Арт-БиЗнес-Центр

А лександр Д юма

Собрание сочинений

А рт-БиЗнес-Ц ентр

2022

Александр Д юма
Том девяносто седьмой

Гарибальдийцы
Папа перед лицом
Евангелий, истории
и человеческого разума

А рт-БиЗнес-Ц ентр

2022

УДК820/89 (100-87)
ББК84.4 (Фр.)
Д96

Составление и общая редакция
Собрания сочинений

М.Яковенко
Перевод с французского
Художественное оформление

М.Шамоты

© М.Яковенко, перевод,
комментарии, 2022
© М.Шамота, художественное
оформление, 2022
© АРТ-БИЗНЕС-ЦЕНТР, перевод,
комментарии, оформление,
составление, 2022

ISBN 978-5-7287-0430-0 (Т. 97)
ISBN 978-5-7287-0001-2

Гарибальдийцы

I
«ЛОМБАРДО» И «ПЬЕМОНТЕ»
Генуя, 28 мая 1860 года.

Прошло двенадцать дней с тех пор, как я прибыл в
Геную на своей яхте «Эмма», появление которой в порту
произвело — благодаря той известности, какую ей собла­
говолили доставить газеты, — сенсацию, способную
вызвать зависть у эскадры вице-адмирала Ле Барбье де
Тинана, крейсирующей в этих водах!
Поскольку, прежде чем вновь останавливаться в Генуе,
я побывал здесь уже раз тридцать или сорок, привлекло
меня сюда отнюдь не любопытство.
Нет, я приехал сюда для того, чтобы написать окончание
«Мемуаров Гарибальди»; вы понимаете, что, говоря «окон­
чание», я подразумеваю окончание первой части этих
мемуаров. Судя по тому, как мой герой берется за дело, он
обещает снабдить меня материалом для целой серии томов!
Едва высадившись на берег, я узнал, что Гарибальди
отбыл на Сицилию в ночь с 5 на 6 мая. Он отбыл, оста­
вив для меня свои записки в руках нашего общего друга,
прославленного историка Векки, и попросив Бертани,
Сакки и Медичи словесно дополнить их подробностями,
предоставить которые мне у него не было времени.1
1 Мне сообщили, что некоторые газеты во Франции и за границей не
только отрицают подлинность этих «Мемуаров», но и утверждают, что
они являются всего-навсего переводом биографии Гарибальди, опубли­
кованной несколько лет тому назад в Америке. Вместо всякого ответа на
эти любезные высказывания я предъявлю моим читателям два следу­
ющих документа.
«Неаполь, 29 сентября 1860 года.
Я лично вручил г-ну Алекс.Дюма ббльшую часть собственноручных записей
Гарибальди, действуя с разрешения самого генерала.
Посему у г-на Алекс.Дюма не было никакой нужды заимствовать что-либо
у других авторов, осведомленных, без всякого сомнения, куда меньше, чем он.
А. Б е р т а н и , генеральный секретарь
диктаторского правительства Южной Италии».

7

В итоге, обосновавшись двенадцать дней тому назад в
гостинице «Франция», я работаю там по шестнадцать
часов в сутки, что, впрочем, почти ничего не меняет в
моих привычках.
На протяжении этих двенадцати дней из Сицилии
поступают более чем противоречивые известия; ничего
определенного о событиях, произошедших там после
шести часов пополудни 9 мая, не известно. Вот что про­
изошло в ночь с 5 на 6 мая и в последующие дни, вплоть
до 9-го числа.
Вечером 5 мая Гарибальди отправил доктору Бертани
письмо, перевод которого я сейчас приведу. Только это
письмо, наряду с двумя другими посланиями генерала,
адресованными полковнику Сакки и полковнику
Медичи, является достоверным.
Письмо, адресованное Сакки, было призвано смягчить
полковнику огорчение, вызванное тем, что Гарибальди
отказался от его услуг. Дабы последовать за Гарибальди,
знаменосцем которого он был в Монтевидео, Сакки, в
чине полковника состоящий на службе Сардинии, наме­
ревался подать в отставку, однако Гарибальди, по его
собственным словам, воевал по личному почину и
потому, чтобы в ходе задуманной экспедиции, которая
может оказаться всего лишь отчаянной выходкой, не
бросать тень на короля Виктора Эммануила, решил не
брать с собой ни одного офицера и ни одного солдата
сардинской армии.
Письмо, адресованное Медичи, было призвано смяг­
чить обиду, нанесенную полковнику тем, что его оста­
вили в Генуе. «В Генуе, — сказал ему Гарибальди, — ты
сможешь принести нашему предприятию еще больше
пользы, чем на Сицилии».
И в самом деле, именно Медичи, находясь в Генуе,
приготовил две новые экспедиции: один пароход, на
борту которого сто пятьдесят бойцов и тысяча ружей,
отбыл вчера; два других, которые должны доставить две
с половиной тысячи добровольцев, боеприпасы и ору­
жие, отправятся со дня на день.
«Удостоверяю, что г-н Алекс.Дюма не позаимствовал "Мемуары Гари­
бальди" у какого-либо американского или английского издателя и что вручил
ему эти мемуары, написанные собственной рукой Гарибальди, г-н Бертани,
действуя от имени генерала.
Что до меня, то я вручил г-ну Дюма биографии Аниты, Даверио, Уго Басси
и большей части тех друзей генерала, что погибли, сражаясь рядом с ним.
К . А . В е к к и , майор, адъютант генерала Гарибальди.
Неаполь, 16 октября I860 года». (Примеч. автора.)

8

Покупка двух судов обошлась в семьсот тысяч фран­
ков; добровольцы собираются; Медичи, которому пред­
стоит командовать этой второй экспедицией, проводит
вербовку.
Денежные средства накапливаются посредством под­
писок, открытых в главных городах Италии; к настоя­
щему моменту они уже превышают миллион франков.
Что же касается письма, адресованного Гарибальди
доктору Бертани, который вместе с Ла Фариной заведует
этими денежными средствами, то вот оно:
«Генуя, 5 мая.

Дорогой Бертани!
Вновь призванный принять участие в событиях, про­
исходящих в нашем отечестве, я оставляю Вам следу­
ющие поручения: соберите как можно больше средств,
дабы содействовать нам в нашем начинании; донесите до
итальянцев мысль, что если они будут должным образом
помогать друг другу, то Италия будет воссоздана в
короткие сроки и с малыми издержками, но если они
ограничатся участием в какой-нибудь бесполезной под­
писке, то не исполнят своего долга; что свободная ныне
Италия должна вместо ста тысяч солдат вооружить
пятьсот тысяч, что отнюдь не чрезмерно для ее населе­
ния и соответствует численности войск соседних госу­
дарств, не обладающих независимостью, которую пред­
стоит завоевывать; что, располагая такой армией,
Италия не будет нуждаться в иноземных заступниках,
которые мало-помалу пожирают ее под предлогом ее
освобождения; что везде, где итальянцы сражаются с
угнетателями, необходимо воодушевлять храбрецов и
снабжать их всем необходимым на этом пути; что сици­
лийскому восстанию следует помогать не только на
Сицилии, но и повсюду, где есть враги, с которыми нужно
бороться.
Я не советовал поднимать восстание на Сицилии, но
полагаю своим долгом помочь нашим братьям, коль скоро
они вступят в схватку. Нашим боевым кличем станут
слова "Италия и Виктор Эммануил!", и я надеюсь, что и
на сей раз итальянское знамя не будет посрамлено.
Любящий Вас
Дж. Г а р и б а л ь д и » .

9

Отправление было назначено на десять часов вечера,
так что в десять часов Гарибальди сел в лодку вблизи
виллы Спинола, где в гостях у Векки он провел послед­
ний месяц своего пребывания в Генуе, месяц, в течение
которого под его руководством были осуществлены все
приготовления к экспедиции.
Да будет нам позволено углубиться в мельчайшие под­
робности произошедшего в ту ночь. Если экспедиция
Гарибальди увенчается успехом и принесет хотя бы
малейшие результаты, какие должен повлечь за собой
этот успех, она наряду с возвращением Наполеона с
острова Эльбы станет одним из величайших событий
нашего девятнадцатого века, столь богатого на события.
И когда какой-нибудь историк возьмется за перо, чтобы
описать эту сказочную эпопею — в исходе которой, при
мысли о предызбранном человеке, являющемся ее
героем, у меня нет никаких сомнений, — он будет счаст­
лив отыскать в записях едва ли не ее очевидца красочные
и при всем том подлинные факты.
В десять часов с минутами Гарибальди покинул виллу
Спинола и в сопровождении большой группы своих офи­
церов спустился к морю.
Рядом с ним находился историк Ла Фарина.
Медичи отсутствовал. Когда я поинтересовался у него,
какова была причина этого отсутствия, он ответил:
«Если бы я был там, у меня не хватило бы духу позво­
лить Гарибальди уехать без меня».
Спустившись вниз по короткой тропе, которая ведет
от виллы Спинола к берегу моря, генерал обнаружил там
три десятка лодок, стоявших в ожидании добровольцев.
Провели перекличку, и оказалось, что на берегу собра­
лось около тысячи восьмидесяти человек.
По мере того как лодки заполнялись людьми, они
выходили в открытое море; в последней лодке, отчалив­
шей от берега, находились Гарибальди и Тюрр, его адъ­
ютант.
Море было совершенно спокойным, светила яркая
луна, а небо сияло лазурью.
Началось ожидание: пароходы должны были появиться
в одиннадцать часов, однако и в половине двенадцатого
их все еще не было! Кстати, поясним, что это были за
пароходы и каким образом их раздобыли.
В девять часов Нино Биксио и три десятка бойцов
погрузились в порту Генуи в две лодки, в каждой из
которых разместилось по пятнадцать человек; одна из
них на веслах направилась к «Пьемонте», другая — к
«Ломбардо»; бойцы взяли пароходы на абордаж и заперли
10

в носовой каюте матросов, машинистов и офицеров, на­
ходившихся на борту.
До этого времени все обстояло превосходно.
Но, когда речь зашла о том, чтобы разогреть котлы,
дали себя знать первые трудности.
Никто из бойцов, оказавшихся на борту того и другого
парохода, не был машинистом, не был кочегаром, не был
моряком.
Это и стало причиной задержки.
Не видя пароходов, генерал потерял терпение; он
велел Тюрру перейти на другую лодку, а сам всего лишь
с шестью гребцами направился к порту Генуи, располо­
женному примерно в трех милях.
Он обнаружил там оба захваченных судна, однако те,
кто захватил их, пребывали в сильном замешательстве.
В одну минуту котлы были разогреты, якоря подняты
и пароходы готовы отправиться в путь.
Тем временем в порт Генуи вошла лодка, в которой
сидел лишь один пассажир. Этим пассажиром был Тюрр,
который, в свой черед потеряв терпение, хотел увидеть,
что стало с генералом, подобно тому как генерал хотел
увидеть, что стало с пароходами.
Тюрр поднялся на борт «Пьемонте», командовать
которым предстояло Гарибальди.
Нино Биксио, самый опытный в отряде моряк, если не
считать генерала, командовал «Ломбардо».
Пароходы отправились в путь и около половины чет­
вертого утра сблизились с лодками.
У большей части тех, кто был в лодках, на протяжении
пяти часов покачивавшихся на волнах, началась морская
болезнь, и они вповалку лежали на дне лодок; осталь­
ные, кого болезнь не настигла, — их было совсем
немного — оставались на ногах; кому-то даже посчаст­
ливилось задремать.
Людей начали пересаживать с лодок на пароходы; в
неразберихе, неизбежно сопутствующей подобной опера­
ции, одна из лодок затерялась.
Именно она везла порох, пули и револьверы; никто не
заметил ее исчезновения.
Пароходы взяли курс на Таламоне, где предстояло
высадить на берег около шестидесяти человек.
Им было поручено крайне опасное, крайне неблаго­
дарное и крайне важное задание.
Они должны были вторгнуться на территорию Пап­
ской области, выкрикивая: «Да здравствует король Вик­
тор Эммануил! Да здравствует Гарибальди!»
И

Новость о налете на Папское государство должна была
быстро распространиться, и потому, когда об отъезде
Гарибальди из Генуи станет известно, король Неаполя,
успокоенный сообщениями, которые поступят к нему из
Папского государства, даже не взглянет в сторону Сици­
лии.
Такова была истинная причина этого вторжения в
Папскую область, которое явилось бы неслыханной глу­
постью, не будь оно хорошо продуманной военной
хитростью.
Погода оставалась достаточно хорошей до одинна­
дцати часов утра, однако в одиннадцать часов она испор­
тилась и на море началось волнение.
«Пьемонте» шел первым, «Ломбардо» следовал за ним
на расстоянии трех или четырех миль.
Гарибальди, в действительности, командовал обоими
судами: своим — посредством голоса, а тем, где капита­
ном был Нино Биксио, — посредством сигналов; на борту
не оказалось ни карты, ни секстанта, ни хронометра.
Волнение на море продолжалось; три четверти всех
добровольцев лежали на палубах обоих судов, не в силах
пошевелиться; дул сирокко.
Ближе к вечеру внезапно раздался крик:
— Человек за бортом!
В тот же миг все, кто был способен держаться на
ногах, бросились в ту сторону, откуда послышался крик.
Генерал вскочил на кожух гребного колеса и приказал
спустить на воду шлюпку.
В шлюпку поспешно погрузились четыре бойца во
главе с офицером, в то время как Гарибальди, спрыгнув
с кожуха и бросившись в машинное отделение, остано­
вил судно.
На борту он был всем: кочегаром, машинистом, коман­
диром.
Шлюпка понеслась по морю в том направлении, где
исчез упавший за борт человек; все с тревогой следили
за ней глазами. Внезапно один из гребцов отложил в сто­
рону весло, по самое плечо опустил в воду руку и за
волосы вытащил оттуда человека.
— Живой? — в едином возгласе спросили пятьсот
человек.
— Живой! — ответили те, что были в лодке.
— Браво! — воскликнул Гарибальди. — Если бы он
утонул, это принесло бы нам несчастье.
Спасенный человек был без сознания; его подняли на
борт парохода, и тогда те, кто видел, как все произошло,
12

подтвердили, что он не случайно упал в воду, а кинулся
туда по своей воле.
И в самом деле, это был безумец, охваченный манией
самоубийства, и ночью, пока все ждали прибытия паро­
ходов, он уже бросался с лодки в море; так что его выта­
щили из воды уже во второй раз.1
Сразу же после этого происшествия Гарибальди подал
«Ломбардо» сигнал подойти к нему ближе.
— Сколько ружей у тебя на борту? — крикнул Гари­
бальди, обращаясь к Нино Биксио.
— Тысяча, — ответил тот.
— А револьверов?
— Ни одного.
— А боеприпасов?
— Никаких.
И лишь тогда все поняли, что груз с лодки, перевози­
вшей боеприпасы и револьверы, не был перенесен на
борт ни одного из пароходов.
Ответ Биксио заставил нахмуриться обычно спокой­
ное лицо генерала; с минуту он оставался озабоченным,
а затем крикнул Нино Биксио:
— Следуй борт о борт со мной.
Все было ясно; генерал по-прежнему пребывал в
задумчивости, но лицо его обрело прежнее спокойствие.
Он искал способ возместить утерянные боеприпасы.
Подойдя к рулевому, он взял нужный курс и произнес:
— Так держать!
Бесполезно было говорить рулевому: «Ост-зюйд» или
«Зюйд-ост»; отличный воин на суше, он был скверным
моряком и ничего не понял бы в команде, поданной на
профессиональном языке.
Затем Гарибальди созвал в свою каюту офицеров.
— Господа, — произнес он, — вы все поняли: у нас нет
ни револьверов, ни боеприпасов! Ну ладно, револьверы;
но что делать с ружьями без патронов?.. Необходимо раз­
добыть то, чего нам недостает.
— Но каким способом? — спросили офицеры.
— Полагаю, что есть только один способ. По прибы­
тии в Таламоне мы будем находиться всего лишь в две­
надцати милях от Орбетелло; нужно, чтобы один из нас
отправился в Орбетелло и заговорил зубы коменданту
1 Перенесенный на борт «Ломбардо», он кинулся в море в третий раз, и
его снова вытащили из воды; и тогда ему заметили, что если он катего­
рически настроен умереть, ничто не мешает ему погибнуть в первом же
бою; он осознал логичность этого замечания и с того времени вел себя
спокойно. (Примеч. автора.)

13

крепости, и комендант крепости предоставит нам то,
чего у нас нет.
Офицеры переглянулись.
— А если комендант арестует того, кто к нему
явится? — спросил один из них.
— По всей видимости, — ответил Гарибальди, — этого
вполне можно опасаться.
Офицеры хранили молчание.
— Ну что ж, — произнес генерал, — у меня есть чело­
век, который решится на это.
— Да мы все готовы на это! — воскликнули офи­
церы. — А беспокойство высказали вам исключительно
в интересах дела.
— Я так все и воспринял, — произнес генерал, — но
не тревожьтесь, у меня есть человек, который отправится
в Орбетелло. Где Тюрр?
— Тюрр лежит на палубе.
— Отлично, позовите его.
— Генерал, — промолвил один из офицеров, — не
рассчитывайте на Тюрра, пока мы находимся в море;
только что я проходил рядом с ним, он подозвал меня и
умирающим голосом сказал: «Знаешь, почему тот бед­
няга, которого давеча вытащили из воды, бросился
туда?» — «Нет», — ответил я. — «Ну а я знаю: он
мучился морской болезнью. Если я брошусь в воду,
добейся от генерала, чтобы меня оттуда не вытаски­
вали. Это моя последняя воля, а последняя воля уми­
рающего священна». После этих слов он умолк и снова
впал в неподвижность.
Гарибальди рассмеялся, вышел из каюты и среди мно­
жества людей, почти без сознания лежавших на палубе,
принялся искать Тюрра.
Благодаря его венгерскому костюму генерал быстро
нашел беднягу.
— Тюрр, — обращаясь к нему, произнес Гарибальди, —
когда мы окажемся на берегу, мне надо будет кое-что ска­
зать тебе.
Тюрр приоткрыл один глаз.
—А когда мы там окажемся, на берегу-то? — спросил он.
— Сегодня вечером, — сказал генерал.
Тюрр тяжело вздохнул и снова закрыл глаз.
Это было все, что он мог в тот момент сделать во имя
свободы Сицилии.
По прибытии в Таламоне полковник Тюрр тотчас же
вновь обрел способность крепко держаться на ногах и
предстал перед генералом.
14

— Ну что, — спросил его Гарибальди, — ты готов к
тому, чтобы тебя расстреляли?
— Признаться, — ответил Тюрр, — по мне лучше быть
расстрелянным, нежели вновь очутиться в море.
— Раз так, возьми калессино, призови на помощь себе
все свое дипломатическое красноречие и постарайся
получить от коменданта крепости Орбетелло все боепри­
пасы, каких нам недостает, а недостает их изрядно, ибо
у нас нет ни одного патрона.
Тюрр рассмеялся и промолвил:
— И вы полагаете, что он даст мне хоть один капсюль?
— Кто знает? — ответил Гарибальди. — Попытаемся.
— Тогда дайте мне письменный приказ для него.
— А в качестве кого, по-твоему, я должен дать тебе
приказ коменданту тосканской крепости?
— Ну хотя бы рекомендуйте меня ему.
— О, что касается этого, пожалуйста.
Гарибальди взял лист бумаги и написал:
«Доверьтесь всему, что скажет Вам мой адъютант,
полковник Тюрр, и всеми доступными Вам средствами
окажите содействие успеху экспедиции, которую я пред­
принимаю во имя славы Пьемонта и величия Италии.
Д а здравствует Виктор Эммануил! Д а здравствует
Италия!
Дж. Га р и б а л ь д и ».

— С таким письмом, — промолвил Тюрр, — я готов
потребовать Прозерпину у Плутона; давайте.
Четверть часа спустя, сидя в калессино, Тюрр уже
катил по дороге к крепости.
Тюрр был красноречив, как Цицерон, и убедителен,
как г-н де Талейран.
Однако бедный комендант все еще колебался, и тогда
Тюрр заявил ему:
— Я предполагал ваш отказ и принял соответствующие
меры. Предоставьте в мое распоряжение надежного чело­
века, который доставит вот эту депешу маркизу ди
Трекки, доверенному адъютанту короля. Весь вопрос
заключается в том, чтобы вновь получить от его величе­
ства то, что он уже дал нам один раз, а мы имели глу­
пость затерять. Однако оцените последствия задержки:
три дня понадобится для того, чтобы добраться до
Турина, два дня — чтобы перевезти боеприпасы в Геную
или отправить туда приказ выдать их; два дня — чтобы
эти боеприпасы смогли попасть к нам; итого семь про­
15

павших дней, не считая того, что всеми подобными при­
казами, передаваемыми от одного лица к другому, мы
бросаем тень на короля, который не может официально
фигурировать в данном деле. Я уж не говорю вам о
несчастных сицилийцах, ждущих нас, словно мессию.
Короче, поразмыслите; вот мое письмо маркизу ди
Трекки, адъютанту короля.
Комендант взял письмо и прочитал его; оно содержало
следующее:
«Дорогой маркиз! Не знаю, как это произошло, но во
время посадки мы потеряли лодку, перевозившую оружие
и боеприпасы. Посему соблаговолите вновь попросить для
нас у Его Величества сто пятьдесят тысяч патронов и,
если возможно, тысячу ружей со штыками.
Полковник Т юрр».

Манера, в какой Тюрр обращался к личному адъю­
танту короля, не оставила более никаких сомнений у
коменданта.
— Возьмите все, что пожелаете, — сказал он Тюрру. —
Понятно, что с военной точки зрения я совершаю слу­
жебный проступок, но я совершаю его ради блага моего
короля и счастья Италии.
Тюрр уже почти был готов во всем признаться комен­
данту, то есть сказать ему, что королю Виктору Эмману­
илу ровным счетом ничего не известно об экспедиции
Гарибльди, но затем он поразмыслил о последствиях
подобного признания и подумал, что пусть лучше отдель­
ный человек получит выговор и даже понесет наказание,
чем целый народ будет оставлен без помощи. И потому
он от имени Гарибальди поблагодарил коменданта и взял
сто тысяч патронов, триста зарядных картузов и четыре
пушки.
В конце концов комендант сделался таким же побор­
ником свободы Сицилии, как и Тюрр; он пожелал отпра­
виться вместе с ним в Таламоне и лично передать в руки
Гарибальди запас оружия, пороха и пуль; что он и сделал,
пожелав генералу успехов.
На другой день, 9 мая, Гарибальди вновь пустился в
плавание, а комендант крепости Орбетелло был отстра­
нен от должности.
Что же касается новостей, которые мы получаем после
9 мая, то, как уже говорилось, они чрезвычайно проти­
воречивы. Судите сами:
16

О ф и циальны е

новости,

переданны е

НЕАПОЛИТАНСКИМ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ.

« В е ч е р 13 м а я . — Возле Марсалы два неаполитан­
ских фрегата открыли огонь и убили несколько морских раз­
бойников. Пароход "Ломбардо" был пущен ко дну».
« Н е а п о л ь , в е ч е р 1 7 м а я . — Согласно последним
известиям, дошедшим до нас, колонна королевских войск
храбро атаковала и разгромила мятежников, которые
обратились в бегство, оставив на поле боя одного из своих
главарей, Розолино Пило; они были вынуждены оставить
свои позиции в Сан Мартино.
Наша колонна не прекращала преследовать их; она дала
им еще один славный бой, имевший место в Партинико, и
вознамерилась преследовать их далее, не давая себе пере­
дышки».
« Н е а п о л ь , 1 9 м а я . — Итоги сражения при Калатафими оказались неопределенными; неаполитанские войска
отступили в Палермо, откуда были отправлены две колонны
по три тысячи солдат в каждой, дабы преследовать
повстанцев».
«20 мая. — Новых известий нет; колонны королевских
войск идут по следам Гарибальди».
НОВОСТИ, ПЕРЕДАННЫЕ
ПОСРЕДСТВОМ ЧАСТНЫХ ДЕПЕШ.

«Ту р ин, 1 4 м а я . — Известие о высадке Гарибальди в
Сицилии подтверждено официально. Высадке пытались
помешать; было убито четыре человека».
« 1 7 м а я , у т р о . — Гарибальди напал на королевские
войска и разгромил их при Калатафими, возле Монреале.
Битва развернулась по всей линии; королевские войска
потерпели полное поражение. Захвачено много знамен,
пушек и солдат».
« Н е а п о л ь , в е ч е р 1 7 м а я . — Королевские войска
разгромлены в сражениях, имевших место 15-го и 16 мая;
высоты Монреале, господствующие над Палермо, обложены
отрядами Гарибальди».

17

« П а л е р м о , 1 8 м а я . — Королевские войска покинули
провинции Трапани и Палермо; в полном беспорядке они
отступили к этому последнему городу».
« 2 0 м а я , в е ч е р . — Гарибальди атаковал Палермо,
располагая девятью тысячами бойцов и двенадцатью пуш­
ками. Эскадрон неаполитанской кавалерии сложил оружие.
Гарибальди вступил в Палермо. В городе царит всеобщая
радость».

Эту последнюю новость начали выкрикивать на ули­
цах Генуи на пятый день после моего приезда; все кру­
гом было иллюминировано, перед всеми дверями тол­
пились люди, у всех окон развевались флаги цветов
единой Италии.
Я кинулся к Бертани, не в силах поверить в правди­
вость такого известия; Бертани поверил в него нисколько
не больше: столь стремительный и успешный поход
казался ему невозможным.
Я хотел отправиться в Палермо уже на следующий
день, но он посоветовал мне подождать.
И в самом деле, на другой день, вечером, это известие
было опровергнуто, и несомненным представлялось
лишь то, что Гарибальди завладел Монреале и готовится
двинуться на Палермо.
Повсюду на улицах Генуи к стенам домов прибиты
развернутые карты Сицилии; маленькие трехцветные
флажки обозначают триумфальный марш Гарибальди;
белые флажки стянулись к Палермо и покрывают его
окрестности. Подписки и благотворительные спектакли
в пользу повстанцев идут своим ходом.
Сегодня, 28 мая, в пять часов вечера, я получаю от
Бертани записку:
«Прочтите эту печатную депешу, развешанную на
всех стенах Генуи; она вызывает доверие, поскольку пье­
монтское правительство позволяет распространять ее.
Вот ее источник: английский консул в Палермо отпра­
вил депешу своему коллеге в Неаполь, а тот по теле­
графной линии переслал ее в Лондон.
Когда она проходила через Геную, с нее сняли копию,
которую послали правительству.
В три часа пополудни правительство обнародовало ее.
А .Б е р т а н и ».

Содержание афиши было следующим:
18

«Депеша из Неаполя, датированная сегодняшним днем,
половиной десятого утра, извещает, что Гарибальди во
главе своих бойцов вступил в Палермо 27 мая и разместил
свой главный штаб в центре города.
Несколько часов длилось бомбардирование.
Силы осаждающих были немногочисленны, но, ведомые
своим доблестным командиром, они, как уверяют, одер­
жали победу.
Имеется большое количество убитых».

Я настроился работать ночью, чтобы завершить вто­
рой том «Мемуаров Гарибальди» и, независимо от того,
правдиво полученное известие или нет, на другой день
отправиться в Палермо.
Однако я был уверен в том, что известие это правдиво;
есть люди, которых я считаю способными на все, и Гари­
бальди из числа таких людей. Скажи он мне: «Завтра уез­
жаю, чтобы захватить Луну», я отвечу ему: «Ладно, уез­
жайте, но, как только захватите ее, напишите мне и в
коротком постскриптуме укажите, что следует сделать,
чтобы снова встретиться с вами».
Ну а захватить Сицилию все же не так трудно, как
Луну.
Впрочем, в моем желании увидеть, как Гарибальди
захватит Сицилию, присутствуют мотивы собственного
самолюбия. С давних пор, подобно тому как Эрнани
находился во вражде с Карлом V, я нахожусь во вражде с
неаполитанским королем и готов сказать, повторяя слова
испанского изгнанника:
Месть кровную меж нас убийство породило.1
Я не убивал никого из семьи короля Неаполя, но вот
мой отец на обратном пути из Египта был врасплох взят
в плен в Таранто и вместе с генералом Манкуром и уче­
ным Доломьё заключен в тюрьму Бриндизи.
Все трое были отравлены там по приказу прадеда ныне
царствующего короля. Доломьё от этого умер, а Манкур — сошел с ума; мой отец тогда уцелел, но спустя
шесть лет скончался от рака желудка. Ему было в то
время сорок лет.
В 1835 году, проникнув на Сицилию вопреки воле отца
царствующего ныне короля, я вступил в сношения с кар­
бонариями Палермо, в особенности с ученым-историком
Амари, ставшим позднее, в 1848 году, министром.
1 «Эрнани», IV, 4.

19

Я получил тогда из рук сицилийских патриотов под­
робный план восстания, перечень сил, которыми могла
располагать в те времена Сицилия, и во что оно обой­
дется. Мне было поручено передать эти документы брату
короля, графу Сиракузскому, который короткое время
был королевским наместником на Сицилии и снискал
там всеобщую любовь.
Я привез в Неаполь этот план, зашив его за подкладку
своей шляпы; встреча с графом Сиракузским произошла
ночью, на Ривьере ди Кьяйя, у берега моря, причем
мотив этой встречи известен ему не был.
Одной рукой я передал графу план сицилийских
патриотов, а другой указал ему на стоявшее в пятидесяти
шагах от нас нанятую мною сперонару, готовую отвезти
его на Сицилию.
И тут я должен отдать ему справедливость, сказав, что
он не колебался ни минуты; хоть и поведав мне, сколько
страданий ему пришлось снести по вине брата, а заодно
признавшись в опасениях за собственную жизнь и попро­
сив меня поинтересоваться у герцога Орлеанского, можно
ли будет ему, неаполитанскому принцу, в определенный
момент получить убежище при французском королевском
дворе, он, тем не менее, категорически отказался вступать
в какой-либо заговор против Фердинанда II.
В итоге план сицилийского восстания, который я
передал ему и который он даже не стал читать, был по
его просьбе разорван мною на мелкие клочки, и ветер
унес их в сторону Неаполитанского залива, где вместе с
ними бесследно исчезли надежда и та симпатия, какую
сицилийцы питали к этому сердцу, скорее верному,
нежели честолюбивому.
То, что мне нельзя было рассказать при жизни преж­
него неаполитанского короля, хотя в данном случае ему
ничего не оставалось бы, как порадоваться поведению
своего брата, я могу рассказать сегодня.
И вот недавно этот же самый граф Сиракузский напи­
сал своему племяннику письмо, исполненное либераль­
ных суждений и разумных советов, которым, к счастью,
молодой король не последовал.
Quos Jupiter perdere vult, dementat.1
Сегодня, 28 мая 1860 года, о неаполитанской королев­
ской династии можно сказать то же, что в 1808 году
Наполеон сказал о династии Браганса: «Отныне дина­
стия Браганса перестала царствовать».
1 Кого Юпитер хочет погубить, того сначала лишает разума (лат.).

20

Что до меня, то я желал лишь одного: вовремя при­
быть в Палермо, чтобы увидеть как из рук неаполитан­
ских Бурбонов вырывают этот город, самую прекрасную
жемчужину их короны.
*
* *
31 мая, три часа пополудни.
Мы отплываем из Генуи при отвратительной погоде!
Море штормит и дует встречный ветер; капитан, быва­
лый моряк по имени Богран, желая обезопасить себя от
ответственности, просит меня засвидетельствовать, что
он отплывает по моему приказу.
Яхте дважды не удается выйти из порта. Я попросил
капитана рейда предоставить мне два буксирных судна;
они вытянут нас в открытое море. Когда мы окажемся
там, «Эмме» надо будет лишь двинуться в том или ином
направлении.
Капитан решается на последнее возражение, но вместо
ответа я приказываю поднять флаг, на котором начертан
девиз:
Флаг отдадим во власть ветрам,
Поручим души Небесам!
Мы уже в трех милях от порта. Шхуна идет в крутой
бейдевинд.
Прощай, Генуя! Встречай, Палермо!

II
В МОРЕ
5 июня.
В течение шести дней наша шхуна боролась со встреч­
ным ветром.
Этим утром мы вышли из устья пролива Бонифачо,
проследовав по проливу Орсо. Название этому проливу,
весьма опасному из-за рифов, таящихся под поверхно­
стью воды, дала свое имя скала, причудливо изрезанная
21

и похожая на медведя, бредущего тяжелым и осторожным
шагом.
С левой стороны вырисовывался остров Капрера, вла­
дение Гарибальди.
Будучи изгнанником и чуть ли не пленником на
острове Ла Маддалена, Гарибальди видел простирав­
шийся перед ним пустынный и скалистый остров
Капрера.
И этот человек, двадцать лет своего существования
употребивший на то, чтобы сражаться за свободу Нового
и Старого света, и вся жизнь которого была одним дол­
гим самоотречением и вечным самопожертвованием,
печально улыбался при мысли, что ему некуда прикло­
нить голову.
И тогда он сказал самому себе: «Тот, кто стал бы вла­
деть этим островом и жить на нем в одиночестве, вдали
от людей, умеющих лишь преследовать других и подвер­
гать их гонениям, был бы счастлив!»
Спустя десять лет Гарибальди, вовсе не предполагав­
ший, что этим счастливым смертным может быть он сам,
унаследовал от своего брата сорок тысяч франков.
За тринадцать тысяч франков он купил этот остров,
предмет его мечтаний; потратив еще пятнадцать тысяч
франков, он купил небольшое судно, а на оставшиеся
деньги, прибегнув к помощи своего друга Орригони и
своего сына, начал строить тот белый дом, что виден с
моря, единственное жилище на всем острове.
Так вот, если австрийские пули и неаполитанские ядра
пощадят его, как пощадили его бразильские пули и ядра,
именно сюда вернется умирать тот, кто подарил целые
провинции и, быть может, подарит целое королевство
королю и кто, владея лишь своей скалой, ничего не при­
мет от этого короля, даже шести футов земли, чтобы
уснуть там вечным сном.
Так стоит ли сравнивать его с Цинциннатом, отложив­
шим в сторону меч, чтобы вернуться к плугу?
У Цинцинната было поле, коль скоро у него был плуг.
Цинциннат был богач и аристократ в сравнении с
Гарибальди!
Остров Гарибальди имеет три гавани: две небольшие,
безымянные, и одну более крупную, именуемую Порто
Пальма.
Я полагал, что в отсутствие Гарибальди остров полно­
стью необитаем.
У меня было огромное желание остановиться в одной
из трех гаваней острова и совершить паломничество к
этому дому, но одно из его окон внезапно открылось, и
22

с помощью подзорной трубы я увидел появившуюся в
оконном проеме женскую голову.
И потому, подумав, что мое паломничество обернется
бестактностью, я даже не стал заговаривать об остановке
на острове.
К счастью, ветер все время был попутным, и мы шли
со скоростью восемь узлов.
Вскоре наша шхуна обогнула остров Порко и оказа­
лась у выхода в открытое море.
*
* *
8 июня.
Сегодня, около десяти часов утра, один из наших гре­
ческих матросов, Эррикос, дает знать, что видит землю.
Все глаза напрягаются, все подзорные трубы нацели­
ваются, но в итоге признано, что объект, принятый нами
за землю, не что иное, как гряда облаков.
Эррикос настаивает, что это вполне может быть гря­
дой облаков и даже должно ею быть, однако за ней нахо­
дится земля.
В ответ капитан заявляет матросу, что, поскольку
Устика, на которую мы держим курс, имеет низкие
берега, она не может цеплять облака.
Около двух часов пополудни тот же самый матрос
почтительно подходит к капитану и показывает ему на
хорошо различимую вершину горы, которая, словно
гигантский зуб, высится над этой облачной грядой.
Вскоре на той же линии появляется вторая вершина,
затем третья.
На сей раз отрицать не приходится: это в самом деле
земля. Однако где мы находимся?
Капитан прибегает к помощи своего хронометра, и
выясняется, что уже второй раз после нашего отъезда из
Генуи буссоль набедокурила: полагая, что идем на Устику,
мы шли на Трапани!
По правую руку от нас лежат острова Мареттимо,
Фавиньяна и Леванцо, а впереди нас находится залив
Алькамо. Что же касается Устики, то о ней и разговора
нет, ибо мы отклонились в сторону от нее миль на три­
дцать пять.
Мы держим совет, дабы понять, что делать дальше.
Наводить справки в Марсале, Трапани или Алькамо? Или
же наудачу, что бы ни случилось, идти прямо в Палермо?
Поскольку последнее предложение исходит от меня,
оно берет верх.
23

Но, чтобы придерживаться правильного пути, нам
придется идти против ветра.
Неважно! Все свои лучшие качества «Эмма» проявляет
в особенности в тот момент, когда идет круто к ветру.
И мы ложимся на курс бейдевинд.
*
* *
9 июня.

Сегодня утром мы оставили по левую руку какой-то фре­
гат; вероятно, это неаполитанский фрегат, крейсирующий
на пути из Генуи, чтобы перехватить подкрепление живой
силой, а также оружие и деньги, которые должен послать
Медичи и которые ждет Гарибальди. Поскольку мы идем
достаточно быстро, вскоре он исчез из виду.
Теперь мы видим перед собой какой-то бриг; он выхо­
дит из-за мыса Сан Вито и совершает странные маневры,
лавируя в двух или трех милях от берега.
Внезапно он словно принимает решение и берет курс
в нашу сторону.
Это не может нас не тревожить. Однако с помощью
подзорной трубы капитан убеждается, что перед нами
парусник; раз так, опасаться нечего: наша шхуна спо­
собна состязаться с каким угодно парусным судном.
Мы позволяем бригу подойти ближе, но готовы повернуть
на другой галс, если он выкажет враждебные настроения.
Но нет: намерения у него самые мирные, и он проходит
в полумиле от нас. Это добропорядочный торговый бриг.
Берег уже отчетливо виден, и легко распознается мыс
Сан Вито.
Слева, внимательно всмотревшись с помощью силь­
ной подзорной трубы в даль, можно различить на мор­
ской поверхности тот самый остров Устика, на который
мы должны были держать курс.
Мы находимся всего лишь в пяти или шести милях от
побережья.
Мало-помалу вечереет. Видны два мыса, ограничива­
ющие залив Кастелламмаре, однако в его глубину взгляд
проникнуть неспособен. Впереди просматривается мыс
Галло, за которым скрывается Палермо; если бы мы не
сбились с пути, то были бы в Палермо в пять часов вечера.
Теперь уже шесть, а нам предстоит пройти еще два­
дцать пять миль. При том ветре, какой сейчас дует, эти
двадцать пять миль можно пройти за три часа, но было
бы неразумно подвергать себя опасности, вставая ночью
24

на рейд. Если Палермо не находится во власти Гари­
бальди, мы угодим в лапы неаполитанцев.
Так что мы продолжим путь к Палермо и, поравняв­
шись с ним, ляжем в дрейф и будем ждать рассвета.
В девять часов слышатся семь пушечных выстрелов.
Что означают эти семь пушечных выстрелов? Продол­
жающееся бомбардирование? Или же, донесшиеся до
нас едва внятными, они служат сигналом прекращения
дневной схватки, последним звуком сражения, которое
возобновится утром?
Это вполне вероятно.
Наступает полный мрак. Около десяти часов вечера впе­
реди, низко над морем, становится виден маяк Палермо.
Из этого следует, что дальше, как и было намечено,
идти нельзя. Капитан приказывает лечь в дрейф.
Я спускаюсь в каюту, надеясь, что мне удастся уснуть
и за счет сна время пройдет быстро.
Но уснуть невозможно: дует сильный порывистый
ветер и при каждом его порыве полощутся паруса, изда­
вая страшный шум. Чудится, будто они вот-вот разо­
рвутся по всей длине.
Между тем мачты раскачиваются и оглушительно тре­
щат, словно грозя сломаться.
Все снасти судна скрипят, все его сочленения стонут.
Я пишу, но написанное мною почти неразборчиво;
качка шхуны заставляет мое перо вырисовывать причуд­
ливые завитушки.
Мои спутники тоже не спят; я слышу, как они без
конца то поднимаются на палубу, то спускаются в каюты.
Хотя прямой опасности нет, весь этот шум, весь этот
гул, весь этот треск выводит из терпения и тревожит.
Наконец усталость берет верх. Я погружаюсь в сон и
сплю пару часов.
*
* *
10 июня.
Проснувшись, я поднимаюсь на палубу. Мы стоим на
том же месте; маяк по-прежнему сверкает в пяти или
шести милях от нас; шхуна по-прежнему содрогается и
вибрирует под напором ветра. Берег разглядеть невоз­
можно; видна лишь темная масса облаков, в которых
вот-вот утонет и скроется с глаз луна.
Из порта выходят два парохода и проплывают мимо
нас: один — справа, явно направляясь в Геную, другой —
слева, явно направляясь в Неаполь.
25

Прямо на нас идет какой-то парусник.
Поскольку из предосторожности капитан дал приказ
погасить бортовые огни, теперь приходится предупреж­
дать это неизвестное судно, поднимая и опуская сигналь­
ный фонарь и одновременно изо всех сил ударяя в судо­
вой колокол.
Парусник отклоняется в сторону от своего пути и про­
ходит рядом с нашим левым бортом, почти касаясь его.
Мы кричим ему:
— Что нового в Палермо?
Он отвечает нам:
— Не знаю. Я иду из Мессины. Думаю, там сражаются.
Он удаляется и вскоре исчезает в темноте.
В половине четвертого утра тонкая красноватая полоса
вспыхивает на востоке, предвещая наступление рассвета.
В половине пятого встает солнце; оно поднимается из
моря, проносится сквозь тонкий прозрачный слой атмо­
сферы, короткое время сияя на горизонте, а затем гаснет
в бездне темных облаков.
Справа вырисовывается гора Пеллегрино; слева далеко в
море тянется мыс. Впереди начинают белеть дома Палермо.
Насколько можно судить, гавань заполнена военными
кораблями.
Их чересчур много, чтобы все они были неаполитан­
скими. Капитан полагает, что он различает среди них
корабли, которые на вид кажутся английскими и фран­
цузскими.
Коль скоро в порту Палермо находятся англичане и
французы, то почему бы и нам не встать там же?
Капитан приказывает повернуться кормой к ветру, и
мы приближаемся к Палермо со скоростью около трех
миль в час.
По мере того как шхуна идет вперед, нам становится
видно, что на одном из этих кораблей реет французский
флаг, на трех — английский и на двух — американский.
На остальных флаг неаполитанский.
Хотя сейчас только пять часов утра, на всех кораблях
реют флаги, при том что принято спускать флаг в восемь
вечера и поднимать его лишь в восемь утра.
Над городом развевается пьемонтский флаг.
Однако над крепостью Кастеллуччо дель Моло и над
крепостью Кастелламмаре развевается неаполитанский
флаг.
Мы бросаем якорь между крепостью Кастеллуччо дель
Моло и неаполитанским фрегатом.
Справа по борту у нас пушки крепости, слева —
шестьдесят орудий фрегата.
26

Заметно сильное волнение, которое царит на при­
стани, прилегающей к порту, и на улицах, выходящих на
пристань.
Что же здесь происходит и что означают эти пьемонт­
ские флаги над городом, эти неаполитанские флаги над
крепостями и эти неаполитанские фрегаты на рейде?
К нам приближается лодка, груженная фруктами, и,
нисколько не интересуясь, выполнили ли мы положенные
формальности, причаливает к нашему борту. Три чело­
века, сидящие в ней, украшены пьемонтской кокардой.
Мы интересуемся у них, что за странное зрелище у нас
перед глазами.
Они отвечают, что это перемирие, но через два часа
оно закончится и бомбардирование возобновится.
— А Гарибальди?
— Город в его руках.
— Давно?
— Да с Троицы.
— И где он сам?
— Во дворце.
— А вы можете сопроводить меня к нему?
— Запросто.
— Тогда поехали!
Я спрыгиваю в лодку, и мы направляемся к пристани.
Двое моих спутников, самые молодые и самые пылкие
из нашего каравана, Эдуар Локруа и Поль Парфе, садятся
в корабельную шлюпку и следуют за мной на некотором
отдалении.
Право, мы, кажется, прибыли в нужный момент!

III
ГАРИБАЛЬДИ
Палермо, 11 июня.
Я пишу вам из королевского дворца, где Гарибальди
поселил нас.
Мы разместились в покоях высших должностных лиц
королевского двора.
Скажи кто-нибудь королю Неаполя, что однажды я
поселюсь в едва ли не главных покоях древнего дворца
норманнских королей, он сильно удивился бы.
27

Но, услышь он от кого-нибудь, что, находясь в этом
дворце, я пишу отчет о захвате Палермо отрядами Гари­
бальди, его удивление было бы еще больше.
Тем не менее это чистая правда.
Находясь в комнате губернатора Кастельчикалы и сидя
за его собственным письменным столом, я намерен рас­
сказать вам о невероятных событиях, которые только что
произошли.
Прежде всего, если не возражаете, вернемся к тому, на
чем мы остановились.
Вы ведь не забыли, не правда ли, что я направлялся к
пристани, сидя в лодке фруктовщика?
Итак, я схожу на берег, готовый поцеловать, подобно
Бруту, землю, которую не рассчитывал увидеть снова и
которая радушно встретила меня, поскольку сделалась
свободной.
О свобода! Великая и царственная богиня, единствен­
ная королева, которую можно изгнать, но нельзя развен­
чать! Все эти люди с ружьями в руках — твои сыновья;
еще неделю назад они были несчастны и ходили с опу­
щенной головой; сегодня они веселы и высоко держат
голову.
Они свободны!
Ну а те, кто в своих красных рубашках носятся там и
сям, верхом и пешком, те, кого обнимают, кому жмут
руки, кому улыбаются, — это спасители, это герои!
О Палермо! Сегодня тебя в самом деле можно назвать
Счастливым Палермо!
И тем не менее, как же на первый взгляд ты мрачен и
разорен, бедный Палермо!
— Мои улицы перегорожены баррикадами, мои дома
разрушены, мои дворцы охвачены огнем, но я свобо­
ден! — отвечает город. — Добро пожаловать, пришелец,
кто бы ты ни был; иди, смотри и поведай всему миру, что
ты увидел на своем пути.
Баррикады, чрезвычайно умело построенные, высятся
через каждые пятьдесят шагов: видно, что эти народные
бастионы сооружали те самые инженеры, которые стро­
или баррикады в Милане и Риме.
Баррикады охраняет все вооруженное население
города. Мостовые плиты Палермо, сложенные из камней
в форме полуметрового куба, оказались на удивление
пригодны для возведения баррикад. Сооружения эти
кажутся циклопическими.
Некоторые из них имеют посредине узкую щель,
откуда выглядывает пушечный ствол.
28

Стойте, вот какая-то афиша: с вашего позволения я
прочту ее.
«.И т а л и я и В и к т о р Э м м а н у и л .

Я, Джузеппе Гарибальди, главнокомандующий националь­
ными вооруженными силами Сицилии, действуя по призыву
именитых граждан и в соответствии с решением свобод­
ных коммун острова, принимая во внимание, что в военное
время гражданская и военная власти должны быть сосре­
доточены в руках одного человека, постановляю, что от
имени короля Виктора Эммануила я принимаю на себя дик­
таторскую власть в Сицилии.
Д ж у з е п п е Га р и б а л ь д и .
Салеми, 14 мая 1860 года».

Ну что ж, отлично! Все сказано прямо, ясно, без оби­
няков. И, если однажды последует ответное действие,
всем будет понятно, против кого надо выступать.
Продолжаем наш путь. Зрелище баррикад делает меня
моложе на тридцать лет; я вижу, как в этой революции
точь-в-точь повторяется Июльская революция 1830 года.
Сходство полное: здесь есть свой Бурбон, которого сго­
няют с трона, и, подобно Парижу, у Палермо есть свой
Лафайет, победителем вернувшийся из Америки.
Я принял участие в первой революции и, надеюсь,
прибыл не слишком поздно для того, чтобы принять уча­
стие во второй.
О, я узнаю: это же площадь Четырех Углов! Вон в той
гостинице, двадцать пять лет тому назад, я жил под име­
нем Франсуа Гишара.
Спасибо человеку, который позволяет мне сегодня
жить здесь под моим настоящим именем.
Хорошо, поворачиваем налево, и вот перед нами дво­
рец Сената.
Вход охраняют бойцы в красных рубашках; это те же
люди — по крайней мере, некоторые из них, — кто в
Сан-Антонио-дель-Сальто сражался один против восьме­
рых. Здесь, в Палермо, каждый из них сражался один
против двадцати.
Пять месяцев тому назад, в Милане, я сказал Гари­
бальди:
— Одному Богу известно, где я увижусь с вами снова.
Дайте мне записку, с помощью которой я смогу добраться
до вас, где бы вы ни были.
29

Гарибальди взял листок бумаги и написал:
«4 gennaio 1860.

Raccomando ai miei amici l ’illustro amico mio Alessandro
Dumas.
Garibaldi

И теперь я держал в руке эту записку в качестве про­
пуска.
Но в пропуске не было нужды; часовой позволил мне
войти внутрь, даже не спросив, куда я иду.
Дворец Сената имел совершенно тот же вид, что и
Парижская ратуша в 1830 году.
Я поднялся на второй этаж и обратился к молодому
человеку в красной рубашке, у которого была ранена
рука:
— Могу я увидеться с генералом Гарибальди?
— Он только что ушел, намереваясь посетить мона­
стырь Ла Ганча, сожженный и разграбленный неаполи­
танцами.
— А можно поговорить с его сыном?
— Это я.
— Тогда обними меня, дорогой Менотти: я уже давно
знаю тебя!
Молодой человек доверчиво обнял меня; затем,
поскольку мне было важно, чтобы он знал, кого обни­
мает, я показал ему отцовское рекомендательное письмо.
— О, добро пожаловать! — воскликнул он. — Отец
ждал вас.
— Мне хотелось бы увидеть его как можно быстрее; я
привез ему новости из Генуи и письма от Медичи и Бер­
тани.
— Тогда пошли навстречу ему.
Мы спустились вниз и двинулись по улице Толедо.
Поль и Эдуар присоединились ко мне и не расстались
бы со мной даже ради целого царства.
Им предстояло увидеть Гарибальди!
Мы пробираемся через баррикады и обломки зданий
между ними.
Еще дымятся десятка три домов, обрушившихся на
головы своих обитателей; из этих развалин то и дело
вытаскивают трупы.
1 «4 января 1860 года.
Рекомендую своим друзьям моего прославленного друга Александра
Дюма.
Гарибальди». (Ит.)

30

Мы подошли к великолепному кафедральному собору,
построенному королем Рожером; у одной из скульптур
на стене, огораживающей здание, пушечным ядром ото­
рвало голову, а остальные изрешечены пулями.
Стоявший напротив собора дом неаполитанского кон­
сула в Лондоне, подожженный самими королевскими
солдатами, которые засели в нем и оборонялись, обра­
тился в дымящиеся руины.
— А вот как раз и отец! — обращаясь ко мне, восклик­
нул Менотти.
Как вам известно, своего новорожденного сына Гари­
бальди пожелал назвать не именем святого, а именем
мученика.
В ту самую минуту, когда я повернул глаза в сторону
генерала, он тоже заметил меня и издал радостный крик,
проникший мне в самое сердце.
— Дорогой Дюма, — промолвил он, — мне вас недо­
ставало.
— Вот потому, как видите, я и разыскивал вас. Мои
поздравления, генерал!
— Вовсе не меня надо поздравлять, а вот этих людей:
какие же они гиганты, друг мой!
И он рукой указал на тех, кто его окружал, желая, как
всегда, озарить ореолом собственной славы своих това­
рищей по оружию.
— А где Тюрр?
— Вы скоро увидите его; это храбрец из храбрецов! Вы
не поверите, какие подвиги он совершил. Какие же по­
разительные личности эти венгры!
— Надеюсь, на сей раз он не был ранен?
— Пули свистели кругом, но ни одна его не задела.
— А Нино Биксио? Говорят, он убит?
— Да нет, сущие пустяки: пуля на излете попала ему в
грудь; это безумец, которого невозможно удержать.
— А Манин?
— Ранен, причем дважды; бедняге не везет: едва по­
явится, тут же чего-нибудь и схлопочет. Вы ведь верне­
тесь со мной во дворец Сената, не так ли?
— Разумеется.
Он обнял меня за плечи и мы двинулись ко дворцу.
Со своей фетровой шляпой, продырявленной пулей,
своей красной рубашкой, своими неизменно серыми
штанами и своим шейным платком, узлом завязанным
на шее и образующим капюшон на спине, он и в самом
деле был великолепен, этот диктатор, только что пода­
ривший королю два миллиона новых подданных.
31

В нижней части этих серых штанов, чуть выше подъ­
ема ноги, я заметил весьма характерную дыру.
— А это еще что такое? — поинтересовался я у гене­
рала.
— Да это один растяпа, беседуя со мной, уронил свой
револьвер.
— И револьвер выстрелил?
— Ну да, и при этом продырявил мне штаны и вырвал
клок из сапога; но все это пустяки.
— Поистине, вы предызбраны Провидением, — сказал
я Гарибальди.
— Я и сам начинаю в это верить, — со смехом ответил
он. — Пойдемте.
Мы вернулись во дворец Сената.
Площадь, на которую дворец обращен фасадом, имела
чрезвычайно своеобразный вид со своим фонтаном,
украшенным головами животных, вооруженными
людьми, кучковавшимися у его бассейна, и стоявшими
на ней четырьмя пушками, добытыми Тюрром в Орбе­
телло и приведенными в боевое положение.
Гарибальди заметил, что я смотрю на эти пушки, и
сказал мне:
— Толку от них немного, но они укрепляют дух тех,
кто пускает их в ход, и наводят страх на тех, против кого
их пускают в ход.
В кабинете генерала мы застали Тюрра; он уже знал о
моем приезде и ждал меня.
Последовали радостные восклицания; нам недоставало
лишь нашего бедного Телеки.
Эдуар Локруа и Поль Парфе вошли в кабинет вместе
со мной и не могли оторвать взгляда от Гарибальди,
пораженные величием и одновременно простотой его
образа.
Я представил их генералу.
— А как насчет того, чтобы позавтракать вместе? —
спросил он меня.
— Охотно.
И действительно, нам накрыли стол.
Завтрак состоял из куска жареной телятины и блюда
кислой капусты. За столом было двенадцать человек.
Завтрак для всего штаба генерала и нас троих стоил
самое большее шесть франков.
Так что нельзя обвинять Гарибальди в том, что он
разорил Сицилию.
Тем не менее на сей раз, будучи диктатором, генерал
щедро одарил себя: он признал за собой право на про­
корм, проживание и суточные в размере десяти франков.
32

Каков флибустьер!
— Где вы намерены жить? — спросил он меня за десер­
том.
— Ну, пока на борту моей шхуны.
— Даже и не думайте там оставаться; вполне могут
сложиться такие обстоятельства, что пребывание на ней
будет небезопасным.
— Укажите мне место, где можно будет поставить три
или четыре палатки, и мы встанем там лагерем.
— Подождите, мы придумаем что-нибудь получше.
Ченни!
Ченни — начальник штаба Гарибальди.
— Да, генерал? — спросил он, подойдя ближе.
— У тебя есть свободные покои в Королевском дворце?
— Во дворце пока никого нет.
— Предоставь Дюма самые лучшие покои.
— То есть губернаторские, если вам угодно, генерал.
— Что значит «если мне угодно»?! Я полагаю, что чело­
век, который доставил мне письма с известием о под­
креплении, включающем две с половиной тысячи бой­
цов, десять тысяч ружей и два парохода, вполне заслужил
этого. Предоставь губернаторские покои Дюма и прибе­
реги для меня комнату рядом с ними.
— Будет сделано, генерал.
— Устраивайтесь в этих покоях наилучшим образом и
живите там как можно дольше: если король Неаполя
узнает, что вы стали его квартиросъемщиком, это доста­
вит ему удовольствие. Да, кстати, а что насчет обещан­
ных карабинов?
— Они на борту шхуны.
В Турине я пообещал генералу подарить ему для нужд
войны, которую он должен был вести за свой счет, две­
надцать карабинов.
Он напомнил о них и правильно сделал.
— Хорошо, — сказал он, — я пошлю за ними.
— В любое время, как вам будет угодно!
— Ну а теперь поступайте как хотите: оставайтесь,
уходите, приходите — вы у себя дома.
— С вашего разрешения, дорогой генерал, я схожу
посмотрю покои господина губернатора.
— Идите.
В эту минуту в кабинет вошла группа священников.
— Господи Боже мой! А это что такое? — поинтересо­
вался я у генерала.
— Не стоит относиться к ним с пренебрежением, —
ответил он, — они вели себя превосходно: каждый из них
33

с распятием в руке шел во главе своего прихода, а коекто стрелял из ружья.
— Вы, часом, не обратились в веру?
— Вполне; у меня теперь есть капеллан, падре Джо­
ванни. Я пришлю его вам, мой дорогой; это настоящий
Петр Пустынник! Под ним убили лошадь, и в руках у
него вдребезги разбилось распятие; это еще один осо­
бенный человек, которого я вам рекомендую.
— Пришлите его мне, мы сделаем его портрет.
— Так при вас есть фотограф?
— Лучший парижский фотограф; короче: Ле Грей.
— Что ж, попросите его запечатлеть развалины города.
Надо, чтобы Европа знала, что здесь творится: две тысячи
восемьсот бомб за один-единственный день!
— Но ни одна из них, по всей вероятности, не попала
во дворец, где вы живете?
— О, канониры очень старались, однако у них не хва­
тило умения.
И он показал мне два дома на площади перед двор­
цом, у которых были разрушены крыши и разбиты окна.
— Мы сфотографируем все это, а заодно и вас.
— Меня? И как же вы хотите меня сфотографировать?
— Мне доводилось видеть лишь те ваши портреты, где
вы в генеральском мундире, а в этом мундире, по правде
сказать, вы не очень-то на себя похожи; так что я хочу,
чтобы вы снялись в своем обычном наряде.
— Что ж, делайте, как хотите; увидев вас, я сразу дога­
дался, что вот-вот стану вашей жертвой.
— Ладно, оставляю вас с вашими священниками.
— Ступайте.
Мы еще раз обнялись, и в сопровождении моего друга
Тюрра я последовал за майором Ченни.
Остальных наших спутников мы обнаружили на Двор­
цовой площади; не ведая, что приглашаю их к месту
нашего будущего проживания, я назначил им встречу у
фонтана.
Но с 1835 года прошло много времени, и фонтан заме­
нила статуя Филиппа IV; тем не менее наши друзья сооб­
разили, что это одно и то же.
Однако они пребывали в ярости; я назначил им
встречу на девять часов утра, а было уже одиннадцать, и
они умирали с голоду.
Но все стало куда хуже, когда они узнали, что им пред­
стоит пересечь весь город, чтобы позавтракать; пройти
нужно было чуть ли не целое льё.
Послышался хор проклятий.
34

В эту минуту мимо нас пробегал какой-то поваренок,
несший на голове длинную корзину, которая содержала
графин вина, графин воды, кусок телятины, блюдо кис­
лой капусты, очень спелую клубнику и недостаточно спе­
лые абрикосы.
Этот завтрак, ничем не отличавшийся от того, что был
у генерала, поваренок нес начальнику штаба.
Складывалось впечатление, что по образцу спартанцев
всем здесь подают одну и ту же черную похлебку.
Тюрр опустил руку на плечо поваренку.
— Прости, дружок, — сказал он ему, — но ты сейчас
оставишь этот завтрак здесь и пойдешь за другим.
— Но, синьор, — воскликнул испуганный поваре­
нок, — что я скажу хозяину?
— Ты скажешь ему, что завтрак забрал у тебя полков­
ник Тюрр; к тому же я дам тебе сейчас расписку в этом.
И, вырвав листок из своей записной книжки, Тюрр
выдал поваренку расписку, удостоверявшую изъятие
завтрака, который тотчас же был поставлен на ступени
статуи Филиппа IV.
Наши изголодавшиеся товарищи уселись на ее ниж­
нюю ступень и тотчас же накинулись на телятину и кис­
лую капусту.
Я оставил их за этим занятием и отправился вдогонку
за майором Ченни, не подозревавшим, по какой причине
мои спутники откололись от нас.
— Позвольте, — сказал он мне, — передать вас в руки
дворцового смотрителя; он проведет вас по всему дворцу,
и вы выберете те комнаты, какие сочтете наиболее под­
ходящими; что же касается меня, то я умираю с голоду,
и мне надо позавтракать.
Бедный майор не догадывался, на какое разграбление
был отдан его завтрак в ту самую минуту, когда он гото­
вился насладиться им.
Управляющий показал мне все комнаты дворца. Я
выбрал гостиную, спальню и обеденный зал губернатора.
Гостиная была огромная, и ее вполне можно было пре­
вратить в общую спальню.
Окна выходили на площадь. Привлеченный шумом
какого-то спора, я подошел к балкону.
Внизу Тюрр выдавал поваренку майора расписку за
второй завтрак.
Первого оказалось недостаточно.
35

IV
ПЕРВЫЙ МУЧЕНИК
Вы спросите, какие события случились между тем днем,
когда Гарибальди, оставленный нами в Таламоне, вновь
пустился в плавание, и тем днем, когда сам я высадился
в Палермо, то есть между 9 мая и 10 июня. Сейчас мы
это расскажем, однако прежде, для лучшего понимания
фактов, бросим взгляд на то, что происходило на Сици­
лии.
Уже в начале войны 1859 года нетрудно было заметить,
что в глубины Сицилии проникает сильное брожение,
которое, вызывая повсеместное волнение, сближает
между собой три ясно обособленных класса общества:
дворянство, буржуазию и простонародье.
Начальником полиции был тогда Сальваторе Мани­
скалько, снискавший позднее столь печальную извест­
ность. Свою карьеру он начинал в жандармерии; это был
любимчик министра Дель Карретто, являвшийся его
личным осведомителем. На Сицилию он прибыл вместе
с князем ди Сатриано, сыном знаменитого Филанджери,
в качестве главы военной полиции и вскоре взял в свои
руки надзор над городом. Затем, не останавливаясь в
своем карьерном росте, какое-то время спустя он был
назначен начальником полиции всего острова.
Так что именно на нем, начальнике полиции Сици­
лии, лежала обязанность подавить угрожавшие вот-вот
вспыхнуть беспорядки.
Его первые шаги в Палермо безоговорочно шли ему на
пользу. Образованный, обходительный, исполненный
почтения к аристократии, он был принят в самых стро­
гих по части этикета салонах; однако настал час, когда
ему пришлось делать выбор между связями в обществе и
приказами, которые, по его словам, он получал от пра­
вительства. И он выбрал последние.
В Палермо участвовали в заговорах все, если и не дей­
ственно, то хотя бы поддерживая их мысленно, но
самыми заметными заговорщиками были дворяне.
Манискалько решил порвать с ними; в тот момент,
когда проявления общественного брожения, вызванного
победами при Монтебелло и Мадженте, особенно сильно
всколыхнули аристократию, он взял с собой два десятка
полицейских агентов и, под предлогом разгона сборища
мятежников, ворвался в дворянский клуб, разбил там
зеркала, задул свечи и, выдворив оттуда всех, запер на
замок двери.
36

Это было то самое время, когда наших генералов про­
изводили в маршалы и присваивали им титулы в честь
одержанных ими побед. Начальник полиции получил
прозвище граф ди S m u c c i a C a n d e l a , что значит
«Дунь- на- Свечу».
Грубое насилие со стороны Манискалько принесло
свои плоды.
То ли под влиянием дворянства, то ли в силу есте­
ственного хода событий вооруженное восстание вспых­
нуло в Санта Флавии, небольшом городке в одиннадцати
милях от Палермо.
Полиция одерживает верх, подавляет мятеж и произ­
водит значительное количество арестов.
И тогда сицилийцев охватывают два чувства: настоя­
тельная потребность переменить в лучшую сторону
участь страны и личная ненависть к полиции и ее главе.
Не стоит и говорить, что над всем этим, беспрерывно
накапливаясь, витает вражда между сицилийцами и неа­
политанцами.
Сейчас мы увидим, как два этих чувства усиливались
и какое влияние они оказали на дальнейший ход собы­
тий.
Однажды, когда Манискалько намеревался войти в
кафедральный собор, воспользовавшись небольшой
боковой дверью, какой-то человек, верхнюю часть лица
которого прикрывала широкополая шляпа, а нижнюю —
рыжая борода, кидается к нему и, остановившись перед
ним и произнеся лишь два слова: «Умри, негодяй!»,
наносит ему удар ножом.
Манискалько падает, испустив крик; все полагают, что
он убит, как это произошло с Росси, однако он лишь
серьезно ранен.
Убийца скрывается с места преступления, и, несмотря
на все предпринятые розыски, полиции так и не удалось
задержать его.
Произведено два десятка арестов, пять или шесть
человек подвергнуты пыткам — все бесполезно.
Король Неаполя залечивает рану Манискалько, и так
уже весьма богатого, годовой рентой в двести золотых
унций.
И тогда начинается период королевского террора, в
ходе которого Манискалько перестает служить воплоще­
нием политической идеи и становится мишенью нена­
висти сам по себе.
Это Нарцисс в эпоху Нерона, это Оливье Лe Ден в
эпоху Людовика XI.
37

Вербуя преступников, он набирает из них отряды,
которые делает придатком полиции; эти банды грабите­
лей и убийц, его подручных, наводняют Палермо и его
окрестности.
Сбиры Манискалько получают приказ арестовать хозя­
ина таверны «Фьяно Каттолика»; однако в доме у него
они застают лишь его жену и дочь: дочь уже спит, а жена
еще не ложилась; они ни в какую не верят словам жен­
щины, которая утверждает, что мужа нет дома.
— Кто там в постели? — спрашивают сбиры.
— Моя дочь, — отвечает женщина.
— Держите мать, — обращаясь к своим товарищам, со
смехом говорит один из сбиров, — а я проверю, какого
пола тот, кто там лежит.
Мать удерживают силой, и дочь насилуют на глазах у
матери.
Крестьянин по имени Ликата ускользает от погони,
устроенной Манискалько; его беременную жену и его
детей бросают в тюрьму и держат там до тех пор, пока
Ликата не сдается властям, чтобы вернуть свободу своей
семье.
В это время складывается подлый триумвират, кото­
рый составляют капитан полевой полиции Кинничи,
комиссар Малато и жандармский полковник Де Симоне.
Триумвиры ломают себе голову, изобретая все новые
пытки.
Они изобретают а н г е л ь с к о е о р у д и е и с к у ф ь ю
молчания.
Ангельское орудие — это нечто вроде пыточной груши,
усовершенствованный кляп.
Скуфья молчания — это железная маска, которую
надевают на голову и с помощью винта, шаг за шагом,
сжимают, пока не трескается череп.
Мне показали железные наручники, настолько тесные,
что застегнуть их, даже на самых тонких запястьях, уда­
ется лишь за счет того, что они до кости впиваются в
плоть.
Подручные Манискалько возрождают пытку, которой
в 1809 году подвергали наших солдат испанцы, подвеши­
вая их не за шею или за ноги, а за пояс.
Жестокости эти обрушивались прежде всего на ари­
стократию, которую Манискальско считал зачинщицей
смут. Однако он заблуждался: аристократия не ограничи­
валась тем, что побуждала народ к восстанию, она и сама
строила заговоры против правительства, которое, по сло­
вам одного англичанина, взяло за правило полное отри­
цание Бога.
38

Между тем Сицилия видела, что Ломбардия, Тоскана,
герцогства Моденское и Пармское и папские провинции
Романьи вступили в эру мира и благоденствия, присо­
единившись к Пьемонту, в то время как сама она, при­
кованная к Неаполю, одна оставалась под гнетом прав­
ления, которое губит собственность, бесчестит людей и
порождает нищету и унижение!
Это было чересчур; революция становилась неотвра­
тимой.
Манискалько не пытается успокоить умы, он вырывает
из рук оружие.
Во всех домах производятся обыски, дабы изъять
ружья, сабли и штыки.
В разгар этих обысков создается сицилийский коми­
тет, названный комитетом О б щ е с т в е н н о г о б л а г а ;
он состоит из вожаков дворянства, буржуазии и простого
народа.
Повсеместно начинается сбор средств для покупки
оружия и боеприпасов.
Все готовятся, все ждут.
Полиция предчувствует, предугадывает революцию, и
сделать это нетрудно, ибо революция уже не просто там
или здесь: она повсюду, она витает в воздухе.
Тем временем приходит известие о присоединении
Тосканы, герцогств Модена и Парма и папских провин­
ций Романьи к Пьемонту. То влияние, какое оказывает
Виктор Эммануил благодаря своей исключительной чест­
ности, равно как и потому, что он единственный про­
грессивный государь среди королей-реакционеров, про­
никает в Сицилию.
Решение о присоединении Сицилии к Пьемонту при­
нято дворянством, буржуазией и простым народом.
Спор ведется лишь по одному вопросу. Восстать
немедленно или подождать еще?
Представители дворянства и буржуазии выступают за
то, чтобы подождать; представители простого народа
выступают за то, чтобы восстать немедленно.
Среди вожаков простого народа, ратующих за немед­
ленное восстание, был мастер-водопроводчик, собствен­
ным трудом составивший себе кое-какое состояние.
Звали его Ризо.
(Вчера мне показывали его дом, уже ставший местом
паломничества для патриотов.)
Ризо заявляет, что остальные, дворянство и буржуазия,
вольны делать то, что им угодно, но он ждать долее не
намерен; он может рассчитывать на поддержку двухсот
своих друзей.
39

— Ну что ж, начинайте, — говорят представители дво­
рянства и буржуазии, — и, если ваше восстание разго­
рится, мы к вам присоединимся.
Ризо назначает своим друзьям встречу в монастыре Ла
Ганча, францисканской обители, в ночь с 3-го на
4 апреля; дом Ризо прилегал к этому монастырю.
Все патриоты были заранее извещены, что воору­
женное восстание начнется на рассвете 4 апреля.
Манискалько выходит из себя; ему понятно, что
надвигается событие, которое он предвидел, но предот­
вратить которое не в его силах. В ночь со 2-го на 3 апреля
он собирает всех комиссаров полиции и заявляет им, что
помешать революции разразиться нельзя и надо удоволь­
ствоваться тем, чтобы подавить ее, когда она вспыхнет.
Между тем город пребывал в смятении и тревоге.
С утра 3 апреля, на тот случай, если в течение несколь­
ких дней придется не выходить из дома, все запасались
продовольствием.
Вечером родственники собираются у себя дома и
затворяют двери.
Одни знают, что вот-вот произойдет, другие догадыва­
ются, что должно произойти нечто особенное.
К несчастью, около восьми часов вечера Манискалько
получает предупреждение — оно исходило от какого-то
монаха-предателя, имя которого осталось неизвестным, —
о том, что должно случиться в предстоящую ночь.
Манискалько тотчас же бросается к генералу Сольцано, коменданту гарнизона, и приказывает окружить
монастырь.
Ризо уже находился там вместе с двадцатью семью
заговорщиками, но остальные не могут к нему присоеди­
ниться.
Несомненно, они присоединятся к нему ночью; Ризо
знает своих людей и уверен, что в назначенный час они
появятся в монастыре.
Наступает рассвет; Ризо приоткрывает окно и видит,
что улица перегорожена солдатами и артиллерией.
Его товарищи придерживаются мнения, что нужно
отказаться от задуманного и предоставить каждому воз­
можность позаботиться о собственной безопасности.
— То, чего нам еще недостает, — говорит Ризо, — так
это мучеников; дадим же Сицилии то, чего ей недостает!
И через приоткрытое окно он начинает вести огонь по
неаполитанцам.
Завязывается смертельное сражение.
40

Пушки устанавливают в боевое положение напротив
ворот монастыря. Два ядра разносят их в щепки и вреза­
ются в ту сторону колокольни, что обращена во двор.
Неаполитанцы вступают туда со штыками наперевес.
Настоятель монастыря бросается им навстречу и
падает со вспоротым животом.
Двадцать семь храбрецов, которыми командует Ризо,
творят чудеса и на протяжении двух часов ведут бой,
отстаивая коридор за коридором, келью за кельей.
Затем Ризо собирает своих бойцов и пытается
вырваться наружу через проем тех самых ворот, от кото­
рых пушки оставили лишь щепки.
Неаполитанцы отступают; но, отступая, они ведут
огонь. Ризо падает, пораженный пулей, которая ломает
ему бедренную кость чуть выше колена.
Остальные совершают прорыв, но десять или двена­
дцать из них остаются пленниками в руках неаполитан­
цев.
Ризо пытается встать на ноги; два солдата подбегают
к нему и в упор разряжают ему в живот свои ружья.
Он падает снова, но все еще жив.
Тогда его кладут в телегу и возят по улицам города как
кровавый трофей.
На каждом перекрестке, на каждой площади телега
останавливается; сбиры, жандармы, полицейские зале­
зают на ее колеса и плюют в лицо умирающему.
Тем временем в монастыре убивают второго монаха и
ранят четырех других; образ младенца Иисуса, весьма
почитаемый народом, насаживают на штык и носят по
улицам.
Серебряные церковные сосуды украдены; какой-то
солдат принимает за золото железные позолоченные вензели, приколоченные над двумя дверями: он отдирает от
стены два этих вензеля и кладет их в свой вещевой
мешок.
Приходит приказ Манискалько доставить Ризо в боль­
ницу и обеспечить ему наилучший уход.
Хирурги перевязывают больного; ранения его смер­
тельны, однако он может прожить еще два или три дня.
А больше Манискалько и не нужно.
Он приказывает арестовать отца Ризо, старика, кото­
рый не принимал участия в мятеже сына, но утром, бес­
покоясь за него, на виду у всех стоял в домашнем халате
у окна, обращенного в сторону монастыря.
Над ним, как и над тринадцатью другими пленниками,
был устроен суд.
Все четырнадцать были расстреляны 5 апреля.
41

Вечером 5 апреля Манискалько появляется у постели
Ризо, держа в руке какую-то бумагу.
— Вот, — говорит он ему, — приговор, обрекающий
вашего отца на смертную казнь: дайте показания, назо­
вите с и н ь о р о в , которые подстрекали вас к бунту, и
ваш отец будет помилован.
Ризо колеблется с минуту, но затем берет на себя всю
ответственность и заявляет, что у него не было сообщни­
ков.
Манискалько наводит справки и узнает от хирургов,
что раненый может прожить еще сутки.
— Ладно, — говорит он Ризо, — я приду повидать вас
завтра утром: утро вечера мудренее.
Однако патриоты узнают о гнусной попытке подку­
пить Ризо; им удается сообщить умирающему, что его
отец был расстрелян еще утром и жизнь, которую он
должен был выкупить ценой своих разоблачений, угасла
за шесть часов до того, как ему было сделано это пред­
ложение.
Ризо умер в ту же ночь: одни говорят, что на него так
подействовало известие о смерти отца, другие утверж­
дают, что он сорвал повязки со своих ран.
После того как Ризо умер, а его сообщники и его отец
были расстреляны, Манискалько возомнил себя победи­
телем революции, и для его агентов началась золотая
пора: деньги и награды посыпались на всех, кто имел
отношение к полиции.
Но это ощущение безопасности длилось недолго; вос­
стание в Палермо, как ни быстро оно было подавлено,
эхом отозвалось в сельской местности. П и ч ч о т т и 1
сплотились и попытались воскресить революцию, предо­
ставив ей неприступное убежище в горах.
В ответ на набат монастыря Ла Ганча загудели коло­
кола по всей Сицилии.
В Багерии были атакованы две роты солдат, стоявшие
там гарнизоном; Мизильмери изгнало небольшой мест­
ный гарнизон, оттеснив его до Адмиральского моста;
Альтавилла и Кастельдачча послали два отряда воору­
женных крестьян, а Карини, опережая призыв Палермо,
еще 3 апреля, то есть накануне сражения в Ла Ганче,
подняло знамя объединенной Италии.
Это послужило сигналом развернуть такие знамена в
других селениях, и под крики «Да здравствует Виктор
Эммануил!» они в самом деле были развернуты.
1 Так называют всех молодых людей в сельской местности; в возрасте от
пятнадцати до двадцати пяти лет любой крестьянин — пиччотто. (При­
меч. автора.)

42

К несчастью, недостаток оружия, боеприпасов и един­
ства помешали восстанию стать всеобщим. Это были
зарницы, это были молнии, но это еще не была буря.
Город по-прежнему ждал, что сельская местность при­
дет к нему на подмогу; устрашенный казнями, удушен­
ный рукой Манискалько, он был раздавлен гнетом сво­
его поражения, но оставался твердым и непреклонным в
своей ненависти и обращал взоры к горизонту, дабы
просить у Бога и людей любой поддержки, которая
помогла бы ему воспрянуть после падения.
Тем временем своего рода штаб-квартира революции
была создана в Джибильроссе; повстанцы провоциро­
вали войска, чтобы завлечь их на высоты и разорвать то
в одном месте, то в другом железное кольцо, охватившее
город.
Манискалько решил распространить на сельскую
местность террор, сосредоточенный до этого в пределах
города.
Войска, выставив вперед артиллерию, совершили ряд
вылазок; солдаты грабили загородные дома, разрушали
деревни; за неимением вооруженных людей, которых
можно было бы догнать или которые давали бы им отпор,
они стреляли в убегавших женщин и детей.
И тогда стали звучать имена кое-кого из повстанче­
ских вожаков.
Этими вожаками были кавалер Стефано ди Сант’Анна,
маркиз ди Фирматури, Кортеджани, Пьетро Пьеди­
скальци, Маринуцци и Луиджи Ла Порта, который после
десяти лет изгнания и преследований не устал сражаться
за свою страну и строить во имя нее заговоры.
Между тем произошли стычки в Джибильроссе и Виллабате, и повстанцы стали сосредотачиваться в Карини,
намереваясь двинуться на город.
Ярость и отчаяние горожан невозможно описать; каж­
дый день завязывались отдельные схватки между наглыми
прислужниками Манискалько и добропорядочными
гражданами, спокойно шедшими по улице или мирно
пересекавшими площадь.
Схватки эти становились предлогом для полицейского
вмешательства; горожане, естественно, всегда оказыва­
лись виновными, и, тогда как обидчиков даже не спра­
шивали, что побудило их пуститься в оскорбления, оби­
женных, надев на них наручники, отводили в тюрьму.
Какое-то время спустя лавки стали закрываться одна
за другой, торговля захирела, улицы опустели.
Однако примерно тогда же сердца согрел луч надежды.
43

Благодаря сардинской газете, вопреки полицейским
запретам привезенной в Палермо, стало известно об
учреждении в Генуе некоего комитета.
Цель его состояла в том, чтобы всеми возможными
средствами оказывать помощь Сицилии.
Газета добавляла, что в Северной Италии начал фор­
мироваться экспедиционный корпус, который придет на
помощь сицилийским патриотам. При этом известии все
сердца затрепетали от радости.
Нашелся самоотверженный человек, готовый разнести
эту великую весть по всей Сицилии.
Это был Розолино Пило. 10 апреля он высадился в
Мессине, вернувшись на родину после десятилетнего
изгнания и доставив не только известие о формировании
экспедиционного корпуса, но и новость о том, что во
главе его встал Гарибальди.
Розолино Пило изъездил всю Сицилию вдоль и попе­
рек. Без устали исполняя свою миссию, он всюду писал
на стенах домов:
«Гарибальди идет! Д а здравствует Гарибальди! Да здрав­
ствует Виктор Эммануил!»

Каждое селение получило такое уведомление, которое
любой крестьянин мог либо прочитать сам, либо услы­
шать прочитанным по его просьбе кем-то другим.
Другой патриот, Джованни Коррао, делал, со своей
стороны, то же, что и Розолино Пило.
И вскоре на всем острове слышался лишь один клич:
«Да здравствует Гарибальди! Да здравствует Виктор
Эммануил!» и все желали лишь одного: присоединения к
Сардинскому королевству.
И тогда, дабы ответить на все эти призывы громовым
ударом, Манискалько приказал арестовать, связать и
препроводить в тюрьму, словно грабителей, князя ди
Пиньятелли, князя ди Нишеми, князя ди Джардинелли,
кавалера ди Сан Джованни, падре Оттавио Ланца, барона
Ризо и старшего сына герцога ди Чезаро.
Но имя Гарибальди служило ответом на все и утешало
во всех бедах.
Дети громко выкрикивали на все лады, пробегая мимо
сбиров:
— Viene Garibaldi! Garibaldi viene!1
Жена, которую лишили мужа, мать, которую лишили
сына, сестра, которую лишили брата, не плакали, а угро­
жающе кричали сбирам:
1 Идет Гарибальди! Гарибальди идет! (Ит.)

44

— Garibaldi viene!
И, слыша это имя, наводящее страх на любую тира­
нию, сбиры ощущали, как в жилах у них стынет кровь.
Новая звезда взошла над Сицилией; этой звездой была
надежда.
И в самом деле, с приходом Гарибальди сицилийцы
обретали человека, имя которого было известно всей
Италии, гениального полководца и главу оперативного
центра.
По мере того как новость эта находила все новые под­
тверждения, люди, заговаривая на улице друг с другом,
спрашивали лишь об одном:
— Ну что там Гарибальди?
И слышали в ответ голоса прохожих:
— Он идет! Он идет!
И вот однажды решено было выяснить, можно ли рас­
считывать на всеобщую людскую солидарность.
С этой целью было объявлено, что от такого-то до
такого-то часа все должны прогуливаться по улице
Македа.
Улица оказалась запружена людьми: все гуляли пеш­
ком, даже самые элегантные женщины, и никто не поль­
зовался своими экипажами, ибо они помешали бы дви­
жению пешеходов.
Манискалько был в ярости; да и что сказать этим мир­
ным, безоружным людям, без единого возгласа гуляю­
щим по улице?
Но дьявол подсказал ему мысль: коль скоро они не
кричали «Да здравствует Гарибальди! Да здравствует Вик­
тор Эммануил!», надо было заставить их кричать «Да
здравствует король Неаполя!»
И целая команда солдат и сбиров ринулась на улицу,
выкрикивая:
— Да здравствует Франциск Второй!
Но никто не отозвался на этот возглас.
Солдаты и сбиры окружили группу людей.
— Кричите «Да здравствует Франциск Второй!», —
приказали они тем, кто входил в нее.
Воцарилась полнейшая тишина.
И среди этой тишины, подбросив в воздух шляпу,
какой-то человек крикнул:
— Да здравствует Виктор Эммануил!
Тотчас же он рухнул на мостовую, пронзенный шты­
ками.
И тогда в дело вступили ружья, штыки и кинжалы: два
человека были убиты и тридцать, включая женщин и
детей, получили ранения.
45

Горожане разошлись по домам, ответив на эти убий­
ства, эту бойню, эту пролитую кровь лишь одним — сло­
вами, несшими в себе угрозу куда более страшную,
нежели та ненависть, с какой действовали неаполитанцы:
— Viene Garibaldi! Viene Garibaldi!
Ha другой день люди пересказывали подробности этих
зверств: отцов семейств, прогуливавшихся со своими
детьми, били вместе с их детьми; на мужчин и женщин,
укрывшихся в кафе, нападали даже там преследующие их
конные жандармы.
На следующее утро Палермо обрел пугающий вид.
Подобно стене, на которой Валтасар увидел таин­
ственные письмена: «Мене, текел, фарес», все стены
домов были исписаны страшными словами:
«Garibaldi viene! Garibaldi viene!»

Днем улицы выглядели безлюдными, окна домов были
закрыты.
Но вечером ставни распахивались, и на протяжении
всей ночи, глядя на склоны холмов, амфитеатром окру­
жающих Палермо, горожане искали глазами сигнальные
огни, которые должны были известить их, что грядет
помощь, уже так давно обещанная городу сельской мест­
ностью.
И вот однажды утром — то было 13 мая — по городу
разнесся крик:
— Гарибальди высадился в Марсале!
Мститель явился.

V
БИТВА ПРИ КАЛАТАФИМИ
Палермо, 15 июня.
Вернемся к тому моменту, когда мы покинули «Лом­
бардо» и «Пьемонте».
Выйдя из Таламоне, оба парохода шли одним курсом,
не теряя друг друг из виду вплоть до наступления второй
ночи, когда, непонятно по какой причине, «Ломбардо»
отстал от «Пьемонте».
Между тем охваченный манией самоубийства волон­
тер, уже дважды бросавшийся в море и перемещенный с
46

«Пьемонте» на «Ломбардо», кинулся с него в воду в тре­
тий раз. Но и на сей раз, выказывая точно такое же
упорство, с каким он старался утонуть, его оттуда выта­
щили.
Тем временем генерал приказал зажечь на борту «Пье­
монте» фонари, чтобы дать «Ломбардо» возможность
присоединиться к нему.
Однако Нино Биксио, командовавший «Ломбардо»,
при виде этих фонарей решил, что имеет дело с каким-то
неаполитанским пароходом, и, вместо того чтобы при­
близиться к «Пьемонте», на всех парах стал отдаляться от
него.
Гарибальди хотел было произвести сигнальный пушеч­
ный выстрел, но Тюрр, догадываясь, что пришло в голову
Нино Биксио, упросил генерала ни в коем случае этого
не делать. Генерал ограничился тем, что в свой черед
приказал поддать пару и пустился вдогонку за «Лом­
бардо».
Обладая большей быстроходностью, чем «Ломбардо»,
«Пьемонте» в конечном счете догнал его и убедился, с
кем имеет дело; после этого оба парохода вновь пошли
общим курсом.
На рассвете впереди был замечен Мареттимо; вскоре
пароходы миновали этот остров, похожий на часового,
которого Сицилия поставила бдить у своей западной
оконечности; затем они приблизились к Фавиньяне, и
начались приготовления к высадке, местом которой была
намечена Марсала.
Согласно разработанному плану, полковник Тюрр,
имея под своим командованием двадцать пять гидов,
должен был погрузиться в первые три шлюпки; он имел
приказ захватить ворота города и с этими двадцатью
пятью бойцами атаковать казарму, где, как предполагали,
находилось пятьсот или шестьсот неаполитанских солдат,
Капитан Бассини должен был вместе с 8-й ротой,
которой он командовал, произвести в свой черед высадку
и, действуя со всей возможной быстротой, поддержать
атаку Тюрра.
Около полудня пароходы были уже в трех милях от
берега.
Генерал приказал всем бойцам лечь лицом вниз на
палубу, держа под рукой ружье; только пять или шесть
человек должны были остаться на ногах, изображая эки­
паж парохода.
Пушки были накрыты брезентом.
В порту виднелись два английских парохода, непо­
движно стоявшие на якорях.
47

Мимо проходила небольшая рыбацкая лодка; взяв на
нее курс, ей дали приказ остановиться.
Шкипера попросили подняться на борт «Пьемонте» и
поинтересовались у него обстановкой в городе. Он отве­
тил, что да, королевские войска прибыли с целью разо­
ружить население, но в данный момент ушли. Так что
неаполитанских солдат в городе нет.
Оба паровых судна входят в гавань; «Пьемонте» бро­
сает якорь в трехстах метрах от мола; «Ломбардо», откло­
нившись влево, натыкается на подводную скалу, но это
происшествие не так уж важно, ведь в дальнейшем он
уже не понадобится, и немедленно начинается высадка,
которая проходит в заранее намеченном порядке.
Прежде всего нужно захватить городские ворота и
телеграф.
Поскольку неаполитанских солдат в городе нет, опера­
ция эта представляется не такой уж сложной и ее пору­
чают простому лейтенанту.
При виде лейтенанта, которому приказано перерезать
ведущие к телеграфу провода, телеграфист обращается в
бегство, оставив в конторе черновик депеши, составлен­
ной в следующих выражениях:
«Два парохода под сардинским флагом только что
вошли в порт и производят высадку вооруженных людей».

Депеша адресована военному коменданту Трапани.
В ту самую минуту, когда лейтенант читает эту депешу,
он замечает, что на нее приходит ответ.
Один из его бойцов, знакомый с телеграфной азбукой,
растолковывает этот ответ так:
«Сколько этих людей и с какой целью они высажива­
ются?»

Офицер отвечает:
«Я ошибся: эти два парохода — торговые суда, при­
шедшие из Джирдженти с грузом серы».

Телеграфный аппарат снова начинает работать и пере­
дает такой ответ:
«Вы дурак!»

48

Полагая, что диалог несколько затянулся, офицер
перерезает провода и возвращается, чтобы дать Тюрру
отчет о произошедшем.
Тем временем 8-я рота производит высадку и распола­
гается у Портовых ворот.
В этот же самый момент сообщают о приближении
парохода, в котором тотчас же распознают неаполитан­
ское судно.
Высадка идет крайне медленно, поскольку не хватает
лодок; высаживаясь, бойцы строятся в боевой порядок
на молу.
Помимо судна, замеченного ранее, вскоре на полной
скорости прибывает паровой фрегат, который открывает
огонь в тот момент, когда примерно две трети бойцов
уже высадились на берег.
Каждое пушечное ядро встречают криками: «Да здрав­
ствует Италия!» Удача, сопровождающая любое дело, за
которое берется Гарибальди, сработала и на сей раз: ни
одно ядро не попадает в цель. Лишь несчастную собаку,
прибившуюся к экспедиции, разорвало упавшим ядром
надвое, и это стало единственной смертью, о которой
пришлось печалиться.
Тем временем пушки и бойцы начинают двигаться в
сторону города; генерал Гарибальди и полковник Тюрр
остаются на палубе все то время, пока длится высадка.
В тот момент, когда она заканчивается и оба коман­
дира в свой черед намереваются вступить в город, в
десяти шагах от них падает и разрывается снаряд, осыпая
их с головы до ног землей.
Повсюду выставлены сторожевые посты, чтобы бойцы
могли немного отдохнуть. Словно не желая нарушать их
покой, а на самом деле, опасаясь ночного нападения, оба
неаполитанских судна удаляются миль на двадцать от
берега.
На рассвете добровольцы отправляются в Салеми.
Дорога была свободна.
Вечером они делают привал возле какой-то фермы;
были опасения, что им не удастся добыть провизию,
однако обо всем позаботились местные крестьяне; каж­
дый приносит добровольцам то, что может: одни — хлеб
и вино, другие — цыплят, яйца, баранину.
С этого момента стало понятно, что гарибальдийцы
могут рассчитывать если и не на вооруженную помощь
со стороны местного населения, то хотя бы на его сочув­
ствие.
49

На другое утро прибывает гонец с известием, что неа­
политанские войска находятся в Калатафими и, судя по
всему, намерены двинуться на Салеми.
Вперед посылают Биксио и его роту; следом за ним
тотчас же идет генерал со своим штабом, а позади него
самого следуют все остальные добровольцы.
В Салеми гарибальдийцам устраивают триумфальную
встречу, и они остаются там на целый день. Именно в
Салеми, действуя от имени короля Виктора Эммануила,
генерал провозглашает себя диктатором; выше мы при­
вели это постановление1.
Тюрр, со своей стороны, употребляет этот день отдыха
на то, чтобы составить приказ о создании национальной
армии, который подписывает Гарибальди.
Немного не доходя до Салеми, в ту минуту, когда гене­
рал поил у родника свою лошадь, к нему прорвался
какой-то монах-капуцин с умным лицом, живым взгля­
дом и короткими вьющимися волосами.
То был монах из монастыря Санта Мария дельи
Анджели в Салеми, преподававший там философию; он
высказывает генералу свою радость, оттого что видит
его, и одновременно свое удивление, оттого что видит
его столь простым человеком.
Затем, опустившись на колени, он восклицает:
— О Господи! Благодарю тебя за то, что ты сподобил
меня жить в то время, когда должен был явиться мессия
свободы! С этого дня я готов, клянусь, погибнуть за него
и за Сицилию, если понадобится!
Тюрр мгновенно осознает всю ту пользу, какую можно
извлечь из этого молодого, красноречивого и патриотич­
ного священника, находясь среди столь суеверного насе­
ления, как сицилийское.
— Хотите присоединиться к нам? — спрашивает он
монаха.
— Это мое заветное желание! — отвечает тот.
— Что ж, давайте, — произносит Гарибальди и со вздо­
хом добавляет: — Вы будете нашим Уго Басси.
И он вручает монаху следующее воззвание, заранее
напечатанное по его приказу:
«О б р а щ е н и е к о в с е м ч е с т н ы м с в я щ е н н и к а м .

Духовенство сегодня действует сообща с нашими вра­
гами; оно платит жалованье иноземным солдатам, сража­
ющимся против итальянцев. Как бы ни сложились дела,
1 См. стр. 29. (Примеч. автора.)

50

какой бы жребий ни выпал Италии, оно будет проклято
всеми грядущими поколениями!
Но что утешает, однако, и позволяет верить, что
истинная вера Христова еще не погибла, так это зрелище
священников, которые идут во главе народа, выступившего
против своих угнетателей.
Еще не перевелись такие люди, как Уго Басси, Верита,
Гусмароли и Бьянки, и в тот день, когда другие последуют
примеру этих мучеников, этих поборников национального
единения, чужеземец перестанет попирать нашу землю,
перестанет господствовать над нашими сыновьями,
нашими женщинами, нашим достоянием и над нами самими.
Дж. Г а р и б а льд и » .

— Это воззвание обращено не ко мне, — произносит
монах, прочитав его, — ибо я еще ранее поверил в пра­
воту нового дела, но я буду давать его тем, чья вера нуж­
дается в поддержке.
На другой день, за обедом, происходившим в доме
маркиза ди Торральта, где разместился весь штаб, гене­
рал посадил падре Джованни по правую руку от себя.
Офицеры Гарибальди, которые вовсе не были безу­
пречными верующими, принялись слегка подшучивать
над падре Джованни.
Один из них сказал ему:
— Поскольку вы теперь наш капеллан, падре Джо­
ванни, вам следует сложить с себя духовный сан и взяться
за мушкет.
Но падре Джованни покачал головой в знак отрицания
и промолвил в ответ:
— В этом нет нужды: я буду сражаться посредством
слова и креста. Тот, кто носит на груди распятие, не дол­
жен носить на плече ружье.
Гарибальди стало понятно, что он имеет дело с чело­
веком сообразительным; он подал знак, и шутки прекра­
тились.
После обеда падре Джованни уехал в Кастельветрано,
свой родной город, и на другой день вернулся со ста
пятьюдесятью крестьянами, вооруженными ружьями.
Мы уже говорили, что этих крестьян называют пич­
чотти.
Утром 15 мая, на рассвете, гарибальдийцы возобнов­
ляют марш на Калатафими.
По прибытии в деревню Вита, то есть не доходя трех
миль до Калатафими, они видят перед собой, у выхода из
теснины, превосходные позиции.
51

Нет сомнений, что неаполитанцы встали лагерем
где-то неподалеку, и потому идти дальше не стоит.
Генерал приказывает отряду сделать привал и вместе с
Тюрром и двумя офицерами, майором Тюкёри и капита­
ном Миссори, взбирается на холм, стоящий справа от
дороги.
Поднявшись на его вершину, он убеждается, что его
догадка была обоснованной: перед ним располагается
неаполитанская армия.
Главные силы этой армии находятся в самом Калата­
фими и занимают город, стоящий на склоне горы.
Аванпосты выставлены впереди Калатафими, в миле
от города.
Стоит неаполитанцам узнать, что легионеры уже в
Вите, и разглядеть с высоты горы группу офицеров,
наблюдающих за королевской армией, и они начинают
выходить из города и спускаться в лощину, а затем взби­
раться на возвышенности, которые господствуют над
дорогой: три слева и одна справа.
Гарибальди спускается с холма и дает следующие рас­
поряжения.
Тюрр примет командование над генуэзскими караби­
нерами, превосходными стрелками, вооруженными
швейцарскими карабинами и имеющими в своих рядах
несколько очень богатых молодых людей в качестве
добровольцев.
Позади Тюрра двинутся: справа — 7-я рота, слева — 8-я.
И, наконец, за ними, в качестве поддержки, пойдут
6-я и 9-я роты вместе с пиччотти Сант’Анны и Копполы,
которые присоединились к добровольцам в Салеми, —
около четырехсот пятидесяти человек.
Слева, у дороги, будут поставлены и приведены в бое­
вое положение две пушки, находящиеся в исправном
состоянии (у двух других нет лафетов).
Расположив таким образом свои силы, гарибальдийцы
ожидают наступление противника, который начинает с
того, что растягивается цепью и устремляется вперед,
производя страшный шум, поскольку королевские офи­
церы подают команды не обычным голосом, а громким
криком.
Увидев все это и рассудив, что пройдет не менее десяти
минут, прежде чем враг окажется на расстоянии ружей­
ного выстрела, генерал приказывает всем сесть прямо в
строю на землю и говорит:
— Передохните, ребята! У нас еще будет куча времени,
чтобы устать.
52

Когда королевские солдаты оказываются всего лишь в
двух ружейных выстрелах от добровольцев, генерал при­
казывает горнистам подняться и всем вместе трубить его
излюбленную зорю.
При первых же звуках горнов неаполитанские стрелки
останавливаются, а некоторые даже отступают на
несколько шагов.
В этот момент на вершине пригорка, расположенного
справа от добровольцев и слева от королевских солдат,
появляется многочисленный неаполитанский отряд,
который выдвигает на огневую позицию две пушки.
Королевские солдаты возобновляют наступление, на
мгновение прерванное звуками горнов, и, оказавшись на
расстоянии ружейного выстрела от противника, откры­
вают огонь.
Попав под этот первый огонь, добровольцы не трога­
ются с места и продолжают сидеть, однако многие пич­
чотти, не выдержав его, разбегаются.
Тем не менее сотни полторы пиччотти, удерживаемые
Сант’Анной и Копполой, их командирами, держатся
стойко, и в их рядах сражаются два монаха-францис­
канца, вооруженные ружьями.
И тогда Гарибальди понимает, что пора начинать; он
встает и громким голосом командует:
— Вперед, ребята, в штыки!
Стоит прозвучать этой команде, и Тюрр устремляется
вперед, ведя за собой первую цепь бойцов.
Нино Биксио с двумя ротами совершает тот же маневр.
Минуту спустя генерал встает во главе первых рот
вместо Тюрра и посылает его передать по всему фронту
приказ об общей атаке.
Однако приказ этот становится ненужным, ибо сраже­
ние завязывается повсюду само собой.
Королевские стрелки, в грудь которым нацелены
штыки легионеров, начинают отступать, но тут же спла­
чиваются, заняв более выгодную позицию, чем прежде.
И тогда, посреди этого общего сражения, происходят
удивительные отдельные атаки. Каждый офицер, собрав
сто, шестьдесят, пятьдесят бойцов, идет во главе их в
наступление.
Подобные атаки возглавляют сам генерал, Тюрр, Бик­
сио, Скьяффино.
Королевские солдаты стойко держатся при каждой
атаке, стреляют, перезаряжают ружья и продолжают
вести огонь до тех пор, пока в десяти шагах от них не
начинают сверкать штыки легионеров, тем более страш­
53

ные, что они кажутся насаженными на безмолвные
ружейные стволы.
И тогда солдаты отступают, но сразу же перестраива­
ются, причем опять-таки в еще более выгодной для них
позиции, защищенные огнем своих пушек, которые
извергают картечь и гранаты.
Генерал, находясь в самой гуще огня, со своим обыч­
ным спокойствием отдает приказы; его сын Менотти,
проходящий боевое крещение, — тот самый, что родился
в Риу-Гранди и кого отец во время восьмидневного
отступления нес на груди в своем шейном платке и
согревал своим дыханием, — Менотти хватает трехцвет­
ное знамя, украшенное лентами, на которых начертано
слово «Свобода», и, с револьвером в одной руке и со зна­
менем в другой, бросается навстречу королевским стрел­
кам.
Когда Менотти находится уже в двадцати шагах от
врага, его ранит пуля, попавшая в ту самую руку, в кото­
рой он держит знамя.
Знамя выпадает у него из руки.
Скьяффино поднимает стяг, бросается вперед и падает
мертвым в десяти шагах от первого ряда королевских
солдат.
Два легионера в свой черед поднимают знамя и один
за другим тоже падают мертвыми. Солдаты завладевают
знаменем. Гид Дамьяни устремляется в толпу солдат и
отнимает у них знамя и ленты, оставляя в руках врага
лишь голое древко.
Тем временем артиллерия легионеров подбивает одну
из вражеских пушек; три студента из Павии и один гид
бросаются к оставшейся пушке, тут же убивают артилле­
ристов и завладевают ею.
Тотчас же артиллерия легионеров получает приказ
выдвинуться вперед и открывать огонь по врагу каждый
раз, когда легионеры не будут заслонять собой неаполи­
танцев.
Сражение длилось уже около двух часов, и стояла
чудовищная жара; бойцы, измотанные в непрерывных
атаках, более не могли продолжать их. В ходе атаки на
один из высоких холмов они останавливаются и ложатся
на землю.
— Ну и что мы тут поделываем? — спрашивает у них
генерал.
— Переводим дыхание, — отвечают легионеры. — Но
будьте покойны, сейчас все начнется снова и дело пойдет
еще лучше.
54

Гарибальди один остается стоять среди этих лежащих
людей; несомненно, неаполитанцы узнали его, ибо весь
их огонь сосредоточивается на нем.
Несколько легионеров встают, намереваясь защитить
генерала своими телами.
— Не стоит, — говорит Гарибальди, отстраняя их. —
Для смерти мне не отыскать ни компании лучше, ни дня
прекраснее.
Наконец, отдышавшись с минуту, все поднимаются и
с новым остервенением идут в атаку.
В итоге солдаты выбиты с этого холма, как и с прочих.
Остается захватить еще два.
— Ко мне, павийские студенты! — кричит Тюрр.
Полсотни молодых людей являются на его призыв.
— Но, полковник, вы же каждый раз уверяете, что это
будет последний! — в полном изнеможении говорят они
ему.
Однако при всем своем изнеможении они идут вслед
за Тюрром.
Неаполитанцы, выбитые со всех своих позиций, одна
за другой атакованных в штыки, в конце концов поки­
дают поле боя и возвращаются в Калатафими.
Легионеры валятся на землю там, где стояли, и со сто­
роны может показаться, будто войско Гарибальди полно­
стью уничтожено.
Но оно лишь отдыхает после своей победы, купленной
страшной ценой, как это удостоверяет приказ генерала,
зачитанный в тот же вечер прямо на поле боя:
«Солдаты итальянской свободы!
С такими соратниками, как вы, мне по силам все, чему
я дал вам доказательство, выставив вас против врага,
который был вчетверо сильнее, чем вы, и занимал позицию,
неприступную для всех, кроме вас.
Я рассчитывал на ваши смертоносные штыки и вижу,
что не ошибся!
Печалясь о жестокой необходимости сражаться с ита­
льянскими солдатами, признаем, что мы встретили в их
лице стойкость, достойную лучшей цели, и порадуемся
нашей победе, ибо она подтверждает, сколь многое мы смо­
жем совершить, когда все как один сплотимся под славным
знаменем освобождения.
Завтра весь итальянский континент будет праздновать
вашу победу — победу, одержанную его свободными сынами
и доблестными сицилийцами.
Ваши матери и ваши невесты, безмерно гордясь вами, с
высоко поднятой головой и сияющим лицом выйдут на улицу.

55

Сражение стоило жизни многим нашим дорогим братьям!
Имена погибших, этих мучеников за святое итальянское дело,
будут первыми начертаны на медных скрижалях истории.
Я назову нашей признательной родине их имена, равно как
имена тех храбрецов, что смело вели в бой наших молодых и
неопытных солдат, а завтра вновь поведут к победам на еще
более славных полях сражений бойцов, которым предстоит
разорвать последние звенья оков нашей возлюбленной Италии.
Дж. Га р и б а л ь д и » .

И в самом деле, королевские солдаты сражались столь
мужественно, что, обороняя тот холм, на склоне кото­
рого осаждающие были вынуждены остановиться, и
израсходовав все свои патроны, они стали пускать в ход
камни; один из таких камней угодил в Гарибальди, едва
не вывихнув ему плечо.
Положение легионеров после выигранного ими сраже­
ния было таково, что, сделав последнее усилие, они вполне
могли бы отрезать противнику путь к отступлению.
Но они не в состоянии были сделать ни единого шага,
настолько велики были их потери. К примеру, в одном
только отряде гидов, которым командовал Миссори,
раненный картечью в глаз, из восемнадцати человек
было убито и ранено пятеро. Всего было убито и ранено
сто десять человек, в том числе шестнадцать офицеров.
Ночью королевские войска покинули Калатафими, и
на рассвете туда вступили добровольцы.
Позднее было обнаружено следующее письмо генерала
Ланди к князю ди Кастельчикала, в покоях которого в
королевском дворце я теперь пребываю.
«К р а й н е сро ч н о .

Его Превосходительству князю ди Кастельчикала.
Калатафими, 15 мая 1860 года.

Превосходительнейший князь!
Прошу о помощи, срочной помощи! Вооруженная банда,
покинувшая Салеми сегодня утром, обступила все холмы
к югу и юго-востоку от Калатафими.
Половина моей колонны двинулась вперед и, построив­
шись в цепь, атаковала мятежников; велся непрерывный
огонь; однако орды мятежников, к которым присоедини­
лись сицилийские шайки, были несметны.

56

Наши солдаты убили главного предводителя итальянцев
и захватили их знамя, которое осталось у нас; к несча­
стью, одна из наших пушек, свалившаяся со спины мула,
попала в руки мятежников, и это разрывает мне сердце.
Наша колонна была вынуждена отступить и разме­
ститься в Калатафими, где я нахожусь в настоящий
момент в оборонительном положении.
Поскольку мятежники, число которых огромно, явно
намереваются атаковать нас, я прошу Ваше Превосхо­
дительство безотлагательно прислать мне сильное под­
крепление пехотой или, по крайней мере, полубатарею,
ибо орды мятежников неисчислимы и готовы упорно сра­
жаться.
В том положении, какое мы занимаем, я опасаюсь ока­
заться в осаде; я буду обороняться здесь, пока это будет
в моих силах, но должен заявить, что, если подкрепление
не придет вовремя, неизвестно, чем обернется дело.
Артиллерийские боеприпасы почти израсходованы,
стрелковые боеприпасы значительно уменьшились, так
что наше положение чрезвычайно тяжелое, и потреб­
ность в средствах обороны и недостаток этих средств
ввергают меня в крайне подавленное состояние.
У меня шестьдесят два раненых; не могу сообщить Вам
точное число убитых, поскольку пишу это письмо сразу
после нашего отступления. В следующем донесении я сообщу
Вашему Превосходительству более определенные сведения.
Короче говоря, я предупреждаю Ваше Превосходитель­
ство, что, если обстоятельства меня к этому вынудят,
мне придется, дабы не подвергать опасности мои войска,
отступить в сторону Алькамо.
Спешу изложить Вам все это, Ваше Превосходитель­
ство, дабы Вы знали, что моя колонна окружена много­
численными врагами, которые завладели мельницами и
захватили муку, приготовленную для вверенных мне войск.
И пусть у Вашего Превосходительства не остается
никаких подозрений касательно того, как была утрачена
наша пушка: повторяю Вашему Превосходительству, что
она находилась на спине мула, которого убили в момент
нашего отступления. Так что отвоевать ее возможно­
сти не было. В завершение заверяю Вас, что вся колонна
сражалась под сильнейшим огнем противника с двух
часов пополудни до пяти вечера, когда началось наше
отступление.
Главнокомандующий,
генерал Л анди ».

57

Внизу этого письма Тюрр, в руки которого оно попало,
сделал приписку:
«Замечания генерал-адъютанта
И ш т в а н а Тюрра.
Пушка была захвачена в тот момент, когда она стре­
ляла и находилась на колесах; мул убит не был, доказа­
тельством чему служит тот факт, что, напротив, оба
мула, приданные этой пушке, попали в наши руки.
Главный предводитель, к счастью для Италии, убит
не был. Что же касается захваченного знамени, то это
был не батальонный стяг, а всего лишь самодельный вым­
пел: храбрый Скьяффино бросился с ним к вражеской
колонне и был сражен в ее рядах двумя пулями.
Спрашивается, может ли генерал Ланди отыскать в
военных анналах подобного знаменосца ?
Следует прочитать его донесение, чтобы узнать от
него самого, каким образом поколотили его эти люди,
облаченные в крестьянскую одежду, но с открытой душой
сражающиеся за свободу родины».

VI
БЛАГОСЛОВЕНИЕ ОТЛУЧЕННОГО ОТ ЦЕРКВИ
Палермо, 16 июня.
В Калатафими людям был предоставлен целый день
для отдыха, и еще один день посвятили самым неотлож­
ным делам.
В последний вечер к легионерам присоединился фра
Джованни со ста пятьюдесятью добровольцами.
Утром следующего дня отряды Гарибальди вступили в
Алькамо.
На подступах к Алькамо фра Джованни, ехавший верхом
рядом с генералом, нагнулся к нему и сказал ему на ухо:
— Генерал, не забывайте, что вы отлучены от Церкви.
— Я и не забываю, — ответил генерал, — но что мне,
по-вашему, в связи с этим следует сделать?
— По-моему, генерал, вам следует сделать вот что: мы
живем среди набожного и, более того, суеверного населе­
58

ния, и потому, проезжая рядом с церковью Алькамо, вам
следует войти в нее, чтобы получить там благословение.
Гарибальди подумал с минуту, а затем утвердительно
кивнул.
— Хорошо, — промолвил он, — будь по-вашему.
Обрадованный этой уступкой, добиться которой ока­
залось легче, чем ему представлялось, фра Джованни
пустил лошадь в галоп, опередил отряд, остановился у
церкви, приготовил молитвенную скамеечку с подушкой,
чтобы генерал мог встать на нее коленями, облачился в
епитрахиль и стал ждать.
Но, то ли забыв о своем обещании, то ли желая укло­
ниться от него, Гарибальди проехал мимо церкви, не
заходя в нее.
Фра Джованни заметил это увиливание, которое никак
его не устраивало. Любой монах, начиная с епископа
Реймского, крестившего Хлодвига, до фра Джованни,
вознамерившегося благословить Гарибальди, считает
важным ставить даже не Бога, а священника выше пол­
ководца, вождя и короля.
Прямо в церковном облачении он бросился вслед за
Гарибальди, догнал его и, схватив за руку, произнес:
— Ну и как это понять? Вот так, выходит, вы выпол­
няете свое обещание?
Гарибальди улыбнулся.
— Вы правы, фра Джованни, — сказал он. — Я вино­
вен и готов покаяться.
— Тогда идемте.
— Иду, фра Джованни.
И этот грозный человек, который, по утверждению
неаполитанских газет, получил от дьявола способность
извергать огонь из глаз и рта, не только послушно,
словно ребенок, пошел вслед за священником, но и, объ­
ятый, словно поэт, каковым он и является, религиозным
чувством, от которого никто никогда не избавляется пол­
ностью, на глазах у всех жителей города, на глазах кре­
стьян и своего войска опустился на колени на ступенях
церковной паперти.
Это превосходило то, что он обещал фра Джованни, и
потому монах, увидев особую красоту в этом жесте Гари­
бальди, ринулся в церковь с той чисто итальянской
живостью, какую у здешних священников не умеряет
даже церковное облачение, схватил Святые Дары и, тот­
час же вернувшись, воскликнул:
— Смотрите все! Вот победитель, который склоняется
перед Тем, кто дарует победы!
59

И, гордый этим новым триумфом религиозной веры
над оружием, он благословил Гарибальди во имя Бога,
Италии и свободы.
В Алькамо гарибальдийцы сделали остановку.
Именно там до легионеров — а один из их товарищей
был расстрелян во время обороны Рима лишь за то, что
отнял тридцать су у какой-то женщины, — дошли изве­
стия о расправах, чинимых королевскими войсками при
отступлении; так, в Партинико они полностью разгра­
били весь городок, наполовину сожгли его, убивая жен­
щин и насмерть затаптывая ногами детей.
Впрочем, весь этот разбой произвел действие, прямо
противоположное тому, какой ожидали от него участ­
ники расправ: вместо того чтобы запугать население, он
ожесточил его; люди, прежде не бравшиеся за оружие,
кинулись к своим ружьям.
Преследуемые крестьянами, которые стреляли в них
из-за оград, из-за деревьев, из-за скал, королевские сол­
даты усеивали мертвыми телами дорогу и повсюду бро­
сали походное имущество и пленников.
Когда освободительная армия прибыла в Партинико,
ее встретили там не просто с радостью и воодушевле­
нием, а с исступленным восторгом.
В Партинико на короткое время был сделан привал,
чтобы дать передохнуть людям; пока бойцы отдыхали, их
командир, которого, казалось, не могла одолеть уста­
лость — тот самый главный предводитель итальянцев,
названный в донесении генерала Ланди убитым, — дви­
нулся вперед вместе с Тюрром, без всякой охраны, за
исключением двух штабных офицеров, по дороге стол­
кнулся с небольшими группами пиччотти, сформировал
из них нечто вроде авангарда и с их помощью произвел
глубокую рекогносцировку местности в направлении
врага.
С этим авангардом генерал добрался до Ренды и раз­
бил там лагерь по обе стороны дороги, выставив сторо­
жевое охранение вплоть до Пьоппо, откуда открывался
вид на Монреале и часть Палермо.
Все это происходило 18 мая.
Девятнадцатого мая легионеры проводят в Пьоппо, а
20-го продвигают сторожевое охранение вперед, так что
до Монреале остается всего лишь одна миля.
Сан Мартино и окружающие его горы заняты отря­
дами пиччотти.
Вечером 20-го вражеская колонна направляется в сто­
рону Мизероканноне. Утром 21-го, когда генерал и его
штаб находятся у самых дальних аванпостов, сформиро­
60

ванных из пиччотти, королевские войска начинают насту­
пление; пиччотти отступают, отходя к Мизероканноне.
Гарибальди вместе с генуэзскими карабинерами и бата­
льоном берсальеров занимает оборонительную позицию.
Неаполитанцы идут вперед до тех пор, пока расстояние
до противника не становится всего лишь в полтора раза
больше дальнобойности карабина, и, находясь еще вне
пределов досягаемости, открывают огонь; берсальеры и
карабинеры не намерены отвечать им тем же; видя это,
королевские солдаты с торжествующим видом удаляются.
Официальный бюллетень сообщает, что неаполитан­
ская армия столкнулась с отрядами мятежников, но те не
осмелились вступить в сражение!
Генерал приказывает трубить свою излюбленную зорю,
на звук которой к нему беспрепятственно стягиваются
все его аванпосты.
В полдень Гарибальди вместе с Тюрром и несколькими
офицерами продвигается вперед по дороге на Монреале;
и тут генералу становится понятно, что, если он будет
упорствовать в своем стремлении проникнуть в Палермо
этим путем, ему придется пожертвовать жизнями двухсот
или трехсот бойцов.
И тогда в голове у него возникает замысел, который
любому другому, кроме него, показался бы безумным:
идти на Палермо через Парко, а не через Монреале.
Чтобы осуществить этот замысел, требовалось пройти
там, где не было никаких дорог, взобраться на вершины
гор, куда не ступала нога ни одного охотника, ни одного
горца, и провести людей и протащить пушки по владе­
ниям коз и облаков, — короче, совершить нечто куда
более трудное, чем переход через Сен-Бернар, ибо пере­
вал Сен-Бернар, в конце концов, представляет собой
дорогу и у того, кто шел тогда через Сен-Бернар, были и
средства, и время, чтобы преодолеть его.
С наступление ночи легионеры выступили в путь;
люди впряглись в пушки, двигаясь гуськом, порой на
четвереньках, под дождем, в кромешной темноте, по тро­
пам, по обе стороны которых зияли пропасти.
Победа при Калатафими была чудом, переход к Парко
был чем-то сверхъестественным.
Чтобы обмануть неаполитанцев, были оставлены горя­
щими бивачные костры, поддерживать которые поручили
пиччотти.
Войско уже восемь часов было на марше и преодолело
три горных хребта, а неаполитанцы все еще полагали,
что противник у них перед глазами.
61

За все время перехода не было потеряно ни одного
человека, ни одного ружья, ни одного патрона. Перед
рассветом авангард вступил в деревню Парко; в три часа
утра там собралось уже все войско.
Первое, о чем позаботился Гарибальди, это обогреть и
накормить бойцов; затем он подумал и о себе самом.
Мэр деревни Парко ссудил ему штаны, а еще одни пода­
рил Тюрру, после чего генерал и его заместитель снова сели
верхом и отправились обследовать окрестности.
Они поехали по дороге, которая ведет из Парко в Пьяну
и, проложенная зигзагообразно, тянется над деревней;
холм с крестом на вершине было решено немедленно пре­
вратить в огневую позицию для орудий, а две другие воз­
вышенности использовать как оборонные пункты.
Все эти работы были выполнены в течение одного дня
людьми, которые шли всю ночь; затем отряды располо­
жились лагерем: частью вокруг только что созданных
укреплений, частью в деревнях.
Происходило это днем и вечером 22 мая.
На другой день, на рассвете, генерал и Тюрр стали
взбираться на гору Пиццо дель Фико. После утомитель­
ного восхождения они достигли ее вершины. Внезапно
перед ними предстал какой-то пиччотто, крикнувший им:
— Кто идет?
То были местные крестьяне, никогда не видевшие
генерала и охранявшие эту важную позицию.
Тюрр и Гарибальди назвали себя, вызвав у пиччотти
огромную радость.
С высоты горы Пиццо дель Фико генерал и Тюрр могли
видеть весь Палермо и различать войска, стоявшие лагерем
на окрестных равнинах и на Дворцовой площади. Наме­
танным глазом Гарибальди определил, что численность
этих войск никак не менее пятнадцати тысяч человек.
У него самого было семьсот пятьдесят бойцов, на
которых он мог положиться!
Переведя взгляд в сторону Монреале, генерал смог
увидеть корпус численностью от трех до четырех тысяч
человек, на глазах у него тронувшийся с места.
Две роты двинулись по тропе, ведущей к Кастеллаччо,
а один батальон, две пушки и несколько кавалеристов
вышли на дорогу, ведущую к Мизероканноне.
Пройдя около двух миль, королевские войска сделали
привал.
Вечером между ними и пиччотти произошла стычка, в
ходе которой последние упорно обороняли свои позиции.
Ночь прошла в перестрелках между неаполитанцами и
пиччотти.
62

На другой день, на рассвете, генерал поднялся на
холм, вокруг которого змеится дорога из Пьяны в Парко.
Вновь устремив взгляд на королевские войска, он уви­
дел, что отряды, вышедшие накануне из Монреале, зна­
чительно продвинулись вперед и угрожают окружить его
левое крыло.
Одновременно он заметил войска, двигавшиеся к
Парко из Палермо.
Генерал мгновенно улавливает намерения противника
и приказывает Тюрру убрать пушки с огневой позиции,
послать генуэзских карабинеров на левое крыло, придав
им пиччотти в качестве поддержки, и сосредоточить в
одном месте все остальные силы.
Затем, пока Тюрр выполняет приказ, сам он, не теряя
времени, вместе с гидами и несколькими адъютантами
выезжает на дорогу в Пьяну.
Между тем с другой стороны горы, оттуда, где находи­
лись карабинеры, начинает слышаться ружейная пальба;
атакованные войсками, численность которых втрое превы­
шает их собственную, они героически обороняются, но,
покинутые пиччотти, обратившимися в бегство и мелька­
ющими на дороге, вынуждены отступить к вершине горы.
Видя это и не дожидаясь новых распоряжений гене­
рала, Тюрр посылает 8-ю и 9-ю роты на соединение с
карабинерами; поскольку артиллерию отправить тем же
путем невозможно, он оставляет охранять ее две роты и
переводит пушки в боевое положение прямо на дороге.
В итоге артиллерия и две приданные ей роты образуют
правое крыло этой новой позиции.
В два часа пополудни, по-прежнему следуя вдоль греб­
ней гор, генерал прибывает в Пьяну, дает отдых своим бой­
цам, а вечером созывает на совет полковников Тюрра, Сиртори и Орсини, а также государственного секретаря
Криспи.
— Вы видите, — говорит им генерал, — что наш корпус
вынужден двигаться по немыслимым дорогам, все время
находясь под угрозой фланговых нападений со стороны
противника, который в десять раз многочисленнее нас.
Стало быть, необходимо отвести подальше от нас как
можно больше королевских солдат. Если мы отправим
пушки в Корлеоне, то вполне вероятно, что противник,
обманутый этим маневром, разделит свои силы и тем
самым облегчит наше продвижение к Палермо.
Предложение генерала было одобрено, и Орсини вме­
сте с артиллерией, обозом и конвоем из пятидесяти бой­
цов выдвинулся на дорогу в Корлеоне.
63

До тропы, на которую решил свернуть генерал, нужно
было пройти около полумили, и все это расстояние
небольшое войско преодолело, следуя за артиллерией.
Подойдя к этой тропе, уходящей влево от дороги, в
сторону Маринео, основные силы гарибальдийцев дви­
нулись по ней, отделившись от артиллерии, которая про­
должила путь к Корлеоне.
Стояла великолепная ночь, сверкала луна, небо было
расшито алмазами; Тюрр, как всегда, ехал подле гене­
рала, как вдруг тот, сняв шляпу и улыбаясь еще шире,
чем обычно, сказал ему:
— Друг мой, у каждого есть свои причуды, и я в этом
отношении не составляю исключение. В детстве, услы­
шав, что всякий человек имеет свою звезду, я стал искать
и, думается, распознал ту, что направляет мою судьбу.
Смотри: видишь вон там созвездие Большой Медведицы?
Так вот, чуть левее Большой Медведицы, самая яркая из
вон тех трех звезд, это и есть моя; в небесной азбуке она
носит имя Арктур.
И генерал замер на месте, устремив глаза в небо.
Тюрр проследил за его взглядом и увидел сиявшую
ослепительным блеском звезду.
— Что ж, если это ваша звезда, генерал, — промолвил
он, — то она благоприятствует нам и мы войдем в Палермо.
Однако в том положении, в каком находилось их
небольшое войско, ничто не заставляло верить, что пред­
сказание Тюрра сбудется. Многочисленный неаполитан­
ский корпус двигался в это время в сторону Пьяна деи
Гречи, а в самом Палермо осталось восемнадцать тысяч
солдат и сорок орудий, чтобы оборонять город.
Около полуночи гарибальдийцы углубились в лес и
встали там лагерем.
Утром, в четыре часа двадцать пять минут, они про­
должили путь в Маринео и прибыли туда около семи
часов утра.
В Маринео они оставались весь день.
Вечером корпус двинулся в Мизельмери и прибыл туда
в десять вечера.
Тюрр и полковник Карини приехали туда раньше,
чтобы подготовить расквартирование бойцов.
Ночь прошла без всяких происшествий.
В Мизельмери гарибальдийцы застали нескольких чле­
нов палермского комитета Сицилийской свободы и
Ла Мазу с двумя или тремя тысячами пиччотти.
Генерал уведомил членов комитета о своем намерении
атаковать город ранним утром 27 мая, у ворот Термини.
64

Тюрр, зная, что в Палермо находится его соотечест­
венник, полковник Эбер, корреспондент газеты «Таймс»,
попросил этих господ предупредить его о приближении
гарибальдийцев, дабы он прибыл в Мизильмери и оказался
в числе тех, кто вступит в город; таким образом, он смог
бы дать газете «Таймс» точный отчет о захвате Палермо.
На протяжении всей ночи никто не смыкал глаз.
В четыре часа утра генерал сел на лошадь и, сопрово­
ждаемый Тюрром, Биксио, Миссори и несколькими адъ­
ютантами, отправился осматривать бивак Ла Мазы, рас­
положенный в Джибильроссе.
Там он провел смотр пиччотти, а затем взобрался на
гору, чтобы еще раз взглянуть на Палермо.
В тот же день легионеры встали лагерем между
Мизильмери и Джибильроссой.
Вечером все построились на плато Джибильроссы в
следующем порядке.
Гиды под начальством капитана Миссори и три бойца
из бригады Альпийских охотников, в совокупности три­
дцать два человека, составили авангард, командование
над которым принял на себя храбрый полковник Тюкёри.
За ним расположился отряд пиччотти.
Затем батальон Биксио.
Затем генерал со своим штабом, а позади него бата­
льон Карини.
И, наконец, второму отряду пиччотти и интендант­
скому отряду предстояло замыкать колонну.
Всего набралось семьсот пятьдесят бойцов из бригады
Альпийских охотников и две или три тысячи пиччотти
против восемнадцати тысяч королевских солдат.

VII
СЧАСТЛИВЫЙ ПАЛЕРМО
Палермо, 17 июня.

Прямого пути, по которому можно было бы идти на
Палермо, не существовало. Гарибальдийцы спустились в
глубокий овраг и по нему добрались до долины, имею­
щей выход на главную дорогу в Палермо. Было одинна­
дцать часов вечера.
65

Подойдя к дороге, бойцы авангарда делают привал и
оборачиваются: пиччотти, которые должны были поддер­
живать их, исчезли; авангард останавливается и дожида­
ется подхода колонны.
Сигнала тревоги в горах, в итоге оказавшегося лож­
ным, было достаточно, чтобы пиччотти обратились в
бегство.
Примерно два часа ушло на то, чтобы перестроить
колонну, в которой осталось теперь не более тысячи
трехсот или тысячи четырехсот бойцов.
Было полвторого ночи; колонна находилась в трех
милях от города.
В сомкнутом строю гарибальдийцы двигаются дальше,
пока не доходят до аванпостов неаполитанцев; в поло­
вине четвертого утра они сталкиваются с ними; солдаты
раза три стреляют из ружей и отступают к соседнему
дому, заполненному их товарищами.
Однако этих трех выстрелов оказывается достаточно
для того, чтобы рассеять две трети оставшихся пиччотти.
Авангард, состоящий, как мы уже говорили, из три­
дцати двух бойцов, доходит до Адмиральского моста,
переброшенного через пересохший горный поток, обна­
руживает, что мост обороняют триста или четыреста сол­
дат, и решительно нападает на них, прячась по обе его
стороны и позади придорожных деревьев.
Завязывается рукопашная схватка, настолько тесная,
что один из командиров добровольцев, капитан Пива, с
помощью своего шестизарядного револьвера выводит из
строя четырех неаполитанских солдат. Миссори зовет на
помощь полковника Биксио.
Биксио устремляется к нему вместе с 1-м батальоном;
видя, что пиччотти обращаются в бегство, Тюрр бросает
вперед 2-й батальон. Адмиральский мост взят в штыки.
Королевские солдаты бросаются врассыпную и бегут
направо; но в этот момент гарибальдийцев атакует мощ­
ная колонна.
Чтобы остановить эту колонну, Тюрр посылает
навстречу ей три десятка бойцов, в то время как осталь­
ные легионеры, взяв штыки на изготовку, продолжают
беглым шагом продвигаться вперед.
Королевские солдаты отступают по улице Страдоне ди
Сант’Антонино; эта улица, обставленная с обеих сторон
домами, под прямым углом пересекает Виа ди Порта
Термини, по которой идут в наступление легионеры;
неаполитанцы ставят прямо на ней две пушки и поли­
вают ее картечью.
66

В этот момент вслед за Тюрром появляется генерал,
которого сопровождает полковник Эбер, и как раз в этот
момент, получив смертельное пулевое ранение, падает
как подкошенный полковник Тюкёри.
На несколько мгновений колонна останавливается в
десяти шагах от поперечной улицы; гид Нулло первым
пересекает ее, держа в руках знамя, цвета которого сим­
волизируют национальную независимость; за ним тотчас
следуют Дамьяни, Бецци, Манчи, Транкуиллини и
Дзасьо.
Мало-помалу вся колонна оказывается по другую сто­
рону улицы, перебегая ее на глазах у генерала, рискую­
щего попасть под огонь тем более, что, побуждая своих
бойцов идти вперед, сам он сидит верхом.
Те из них, что первыми преодолевают перекресток,
вместе с двумя сотнями добровольцев рассыпаются по
улицам, прилегающим к воротам Термини. Нулло,
Дамьяни, Манчи, Бецци, Транкуиллини и Дзасьо про­
никают до Фьера Веккьи, то есть от ворот Термини им
удается продвинуться на триста шагов вперед.
Между тем легионеры застают дома закрытыми, а
улицы безлюдными; лишь когда под картечным огнем
генерал добирается до Фьера Веккьи, он встречает там
около десятка членов Палермского комитета.
Таким образом, эта горстка людей, от силы две сотни
человек, рассредоточившись по пространству около
километра в обхвате, в невероятном порыве оттеснила
всех, кто оказался перед ней, то есть, возможно, три или
четыре тысячи солдат!
Прибыв на Фьера Веккью, генерал приказывает стро­
ить баррикады. В ответ на призывные крики жители в
конце концов подходят к окнам; им кричат: «Бросайте
тюфяки!»
В ту же минуты из всех окон начинают дождем падать
тюфяки; их сваливают в кучи, устраивая заслоны в тех
местах, которые более всего простреливаются пушками.
Тем временем на улицах начинают появляться отдель­
ные горожане. Их побуждают поднять в городе восста­
ние, но добиться от них не удается ничего, кроме ответа:
«У нас нет оружия!»
Вслед за генералом и первой горсткой бойцов в
Палермо вступают остальные легионеры. Тотчас же они
идут в наступление на Виа Толедо и Виа Македа и оттес­
няют в сторону Королевского дворца и ворот Македа
неаполитанских солдат, которые полагают, что имеют
дело с противником втрое сильнее, чем это было в дей­
ствительности.
67

На улицах немедленно начинают сооружать баррикады
из повозок.
Генерал располагается на площади Пьяцца Болонья.
В этот момент со стороны моря и дворца начинается
бомбардирование.
8-я рота и генуэзские карабинеры атакуют Дворцовую
площадь, двигаясь по Виа Толедо и улочкам, выходящим
на эту площадь.
Однако под натиском превосходящих сил противника
они вынуждены отступить.
Генерал переводит свою штаб-квартиру в Палаццо
Преторио.
Колонна неаполитанских солдат наступает по Виа
Толедо и до площади Пьяцца Болонья ей остается пройти
лишь шагов пятьдесят; несколько пиччотти и два десятка
легионеров укрываются за баррикадой и останавливают
солдат, в то время как еще два десятка бойцов обходят их
справа и ударяют им во фланг и в тыл.
Солдаты не могут устоять и обращаются в бегство.
Между тем на протяжении всего дня ведутся местные
бои; самые жаркие происходят в Альбергерии.
Капитан Кайроли, командир 7-й роты, состоящей из
студентов, тяжело ранен; к вечеру уже подсчитывают
потери.
На второй день Миссори и капитан Децца оборачи­
вают на пользу себе то, что взрыв бомбы в Альбергерии,
прямо посреди баррикады, за которой засели солдаты, на
несколько минут останавливает ружейный огонь.
Именно там подразделение 7-й роты, двадцать пять
человек, в течение суток сдерживают продвижение неа­
политанцев.
На второй день повторяются подвиги первого дня:
легионеры доходят до ворот Македа и перерезают про­
тивнику пути сообщения между морем и дворцом.
На протяжении этих двух дней Сиртори совершает
чудеса храбрости и проявляет необычайное хладнокро­
вие.
Утром третьего дня королевские войска пытаются
отвоевать утраченные позиции, но город уже ощетинился
каменными баррикадами и атаки врага отбивают
повсюду.
На рассвете третьего дня генералу докладывают, что
пиччотти захватили пушку у ворот Монтальто.
Гарибальди, сомневаясь в геройстве пиччотти, прика­
зывает Миссори проверить сообщение и занять указан­
ную позицию, а если собственных сил не хватит, запро­
сить подкрепление.
68

В сопровождении нескольких легионеров Миссори
отправляется к монастырю Аннунциаты и застает там
пиччотти, сражающихся с королевскими солдатами.
Никакой пушки они не захватили, но дерутся храбро,
воодушевляемые примером фра Джованни, который
непоколебимо стоит под огнем, сжимая в руках распятие.
Миссори берет на себя руководство боем и захваты­
вает монастырь Аннунциаты, господствующий над Монт­
альто.
Королевские солдаты, несмотря на значительное под­
крепление, которое они получают, вновь отброшены;
легионеры и пиччотти выходят из монастыря и укрыва­
ются в бастионе Монтальто.
Миссори пишет генералу донесение, чтобы опровер­
гнуть известие о захвате пушки, но при этом сообщает,
что бастион взят, и просит подкрепление.
Между тем фра Джованни приближается к противнику
на расстояние в двадцать шагов и обращается с пропо­
ведью к солдатам, призывая их к братству.
В ответ на проповедь фра Джованни неаполитанский
капитан берет из рук солдата ружье и стреляет из него в
монаха.
Распятие фра Джованни разлетается на куски в шести
дюймах над его головой, но один из пиччотти стреляет в
капитана, и тот, получив пулю в лоб, валится как под­
кошенный.
Бойцы бросаются вперед; пиччотто, убивший капи­
тана, завладевает его шпагой; фра Джованни предъявляет
права на портупею, опоясывается ею и, заткнув за пояс
конец разломанного распятия, произносит: «Я помещаю
крест там, где был меч!»
В этот момент две неаполитанские роты выходят из
Королевского дворца и атакуют Монтальто. Пиччотти
поспешно отступают; Миссори вынужден оставить
бастион и снова укрыться в монастыре.
К счастью, в ту же минуту появляется Сиртори с под­
креплением, посланным генералом. Он выставляет впе­
ред тридцать пять своих бойцов и останавливает даль­
нейшее наступление неаполитанцев; завязывается еще
более ожесточенный бой, монастырь бомбардируют и
обстреливают из пушек, но в итоге солдаты вынуждены
отступить.
Бастион Монтальто отвоеван.
Понимая всю важность этой позиции, несущей угрозу
Королевскому дворцу, полковник Сиртори немедленно
посылает за дюжиной генуэзских карабинеров и двумя
десятками легионеров и ставит их позади соседнего дома,
69

откуда они своим огнем помешают солдатам начать
новую атаку на бастион.
Но, получив очередное подкрепление, неаполитанцы
идут в наступление в третий раз, привозят на левый
фланг две пушки и продолжают метать гранаты.
Наконец, спустя час, огонь генуэзских карабинеров
заставляет пушки смолкнуть, и неаполитанцы, вновь
получив отпор, оставляют поле боя.
Миссори покидает монастырь и направляется к гене­
ралу, чтобы дать ему отчет об итогах сражения у Коро­
левского дворца.
В этом бою особенно отличились полковник Сиртори,
капитаны Децца, Мосто и Миссори. Своим замечатель­
ным самообладанием обратил на себя внимание майор
Ачерби, под ураганным огнем противника сооружавший
баррикады.
В тот момент, когда генерал намеревался сесть за стол,
пригласив перед тем присутствующих офицеров последо­
вать его примеру, ему доложили, что королевские войска
выбили отряд Сант’Анны с позиции, которую он занимал
возле кафедрального собора, и идут в наступление, при­
чем никто не может остановить их.
Поднявшись из-за стола, генерал произносит:
— Что ж, господа, тогда остановим их мы.
Пешком, в сопровождении Тюрра, своего неразлуч­
ного друга Гусмароли, своих офицеров и десятка гидов,
забирая с собой всех легионеров, попадавшихся ему по
пути, он отправляется на место сражения и действи­
тельно видит там неаполитанцев, завладевших тремя
баррикадами, и обратившихся в бегство пиччотти.
Тотчас же, прямо под огнем неаполитанцев, легионеры
возводят новую баррикаду; боец, стоящий по левую руку
от генерала, получает пулю в голову и падает; генерал
пытается поддержать его, но тот уже мертв.
Солдаты, подвергшись мощной атаке, покидают пер­
вую баррикаду, и ее тут же захватывают легионеры.
Отступая, неаполитанцы поджигают два дома; но гор­
стка пиччотти, которых ведет за собой лично генерал,
наносят солдатам удар во фланг и окончательно обра­
щают их отступление в беспорядочное бегство.
К концу третьего дня гарибальдийцы стали хозяевами
почти всего города.
В течение этих трех дней и этих четырех ночей они не
имели ни минуты отдыха, ибо сигналы тревоги звучали
беспрерывно; бойцы почти не ели, совсем не спали и все
время сражались.
70

На четвертый день, действуя через посредство англий­
ского адмирала, неаполитанский генерал Летиция пред­
ложил начать переговоры о перемирии.
Около часа дня Гарибальди, его сын Менотти и капи­
тан Миссори отправились на берег моря; был отдан при­
каз приостановить всюду огонь, но, когда они проходили
возле Кастеллаччо, раздались два выстрела и пули про­
свистели у виска генерала.
На берегу моря Гарибальди и его спутники ожидали
прибытия генерала Летиции, в целях большей безопас­
ности потребовавшего, чтобы его сопровождал майор
Ченни, адъютант генерала.
В шлюпку, посланную английским адмиралом, сели
оба генерала и сопровождающие их офицеры.
Переговоры состоялись в каюте английского адмирала,
в присутствии самого адмирала, а также французского,
американского и неаполитанского адмиралов.
Итогом встречи стало заключенное на двадцать четыре
часа перемирие, в течение которого неаполитанцы могли
перевезти своих больных и раненых на корабли и снаб­
дить продовольствием солдат в Королевском дворце.
По истечении срока перемирия боевые действия
должны были возобновиться; однако на другой день, в
одиннадцать часов утра, неаполитанцы попросили про­
длить перемирие на четыре дня, чтобы генерал Летиция
мог отправиться в Неаполь и посовещаться с королем.
По возвращении генерала перемирие было продлено
на неопределенное время, и он снова отправился в Неа­
поль.
После этой второй поездки были подписаны оконча­
тельные условия капитуляции Палермо.
Утром того дня, когда должна была начаться эвакуация
королевских войск, неаполитанцы потребовали обеспе­
чить им охрану на пути от Королевского дворца и Фьера
Веккьи до берега моря.
У Фьера Веккьи им предоставили в качестве конвоя
трех гидов и штабного капитана; солдат было от четырех
до пяти тысяч.
У Королевского дворца им предоставили четырех
гидов и майора Ченни; солдат было четырнадцать тысяч.
По свидетельству самого командования королевской
армии, всего в Палермо было двадцать четыре тысячи
солдат.
Итак, все было кончено, королевскую армию изгнали
из Палермо, и Сицилия была навсегда потеряна для
короля Неаполя.
71

Но мало того, что ее изгнали, ей, если воспользоваться
терминами капитуляции, еще и позволили уйти н а
п оче т ных условиях!
Посмотрим, чем они заслужили эти почетные условия.
Двадцать четвертого мая, то есть в тот день, когда
стало известно, что Гарибальди приближается к Палермо,
по всем улицам города были развешаны афиши, обещав­
шие жителям, что, если только они запрутся у себя дома,
опасаться им нечего.
Вот почему, дойдя до Фьера Веккьи, Гарибальди уви­
дел все двери и окна затворенными.
Мы уже сказали, в какой момент началось бомбарди­
рование; оно длилось три дня; только за один из этих
дней на город обрушилось две тысячи шестьсот бомб.
Нацелены удары были главным образом на обществен­
ные здания, благотворительные учреждения и мона­
стыри.
Из своего окна я насчитал следы тридцати одного
попадания ядер в очаровательную колоколенку кафе­
дрального собора Палермо.
Десять или двенадцать дворцов, в том числе дворец
князя ди Карини, посла в Лондоне, и дворец князя ди
Куто, были разрушены до основания.
Полторы тысячи домов были разворочены от крыши
до подвала, и ко времени нашего приезда в город они
еще дымились.
Весь квартал, расположенный возле ворот Кастро, был
разграблен; его жители были обворованы, убиты или
раздавлены обломками домов.
В городе устроили настоящую облаву на девушек, их
притащили в Королевский дворец, где находилось че­
тырнадцать тысяч солдат, и продержали там десять дней
и десять ночей.
Это общая картина; теперь перейдем к подробностям.
Неаполитанский капитан Скандурра, на глазах кото­
рого упал раненный в плечо гарибальдиец, вышибает
дверь кофейни, хватает там бутылку винного спирта,
выливает ее содержимое на раненого и поджигает спирт.
Гарибальдиец сгорел бы заживо, если бы капитан
Скандурра не получил в голову пулю, убившую его напо­
вал.
В Альбергерии, где в итоге насчитали около восьмисот
убитых жителей, утром 27 мая королевские солдаты вла­
мываются в один из домов и застают там семью, состоя­
щую из отца, матери и дочери.
Они убивают отца и мать, а юную девушку, которую
зовут Джованнина Сплендоре, хватает капрал и утаски­
72

вает ее с собой как свою долю добычи; с солдатами стал­
кивается капитан Прадо, видит залитую кровью девушку,
всю в слезах, отбирает ее у капрала и отводит в дом мар­
киза ди Мило.
Она была настолько испугана, что потеряла дар речи.
В том же квартале солдаты вышибают дверь дома и
обнаруживают там отца, мать и двух малышей: один
четырехлетний, другой восьмимесячный; тот, что четы­
рех лет, стоит рядом с ней, а восьмимесячного она кор­
мит грудью.
Неаполитанцы убивают отца, поджигают дом, бросают
четырехлетнего ребенка в огонь, вырывают восьмимесяч­
ного ребенка из рук матери и вслед за отцом отправляют
на тот свет. Мать, обезумев от горя, кидается на солдат.
Они закалывают ее штыками.
В другом доме они обнаруживают мать и трех детей и
заставляют бедную женщину отдать им то немногое, что
у нее есть; после чего они выходят из дома, заперев в
нем всю семью, и поджигают его.
Солдаты врываются в дом призрения цыганок, наси­
луют всех женщин, затем закрывают двери и поджигают
его.
Ни одной женщине не удалось ускользнуть.
Неаполитанцы поджигают три женских монастыря:
Санта Катерина, Бадия Нуова и Сетт’Анджели, и мона­
хини спасаются, пробиваясь сквозь пламя. Вместе с
генералом Гарибальди я посетил развалины этих трех
монастырей; все священные сосуды, имевшиеся там,
были украдены. В монастыре Бадия Нуова солдаты раз­
рубили шею статуи Девы Марии, чтобы снять с нее
коралловое ожерелье, и отломали ей палец, чтобы снять
с него бриллиантовый перстень.
Все скромные пожитки монахинь были разбросаны по
полу, и лишь их молитвенники по-прежнему стояли на
своем месте на клиросе.
Позади больницы обнаружили тела восьми мужчин,
утопленных во рву; их окунали головой в воду и держали
так до тех пор, пока они не задыхались.
Майор Полицци заправлял поджогами в Колли и Сан
Лоренцо и разграблением виллы Спина, где он незадолго
перед тем обедал и расхваливал великолепное столовое
серебро хозяев.
Неаполитанцы хотели заставить Антонию Ферраццу
указать им убежище ее сына, состоявшего в одном из
отрядов пиччотти, однако она отказалась сделать это;
тогда они перевернули ее вверх ногами и облили серной
кислотой.
73

На долю французов тоже выпали надругательства, гра­
бежи и убийства.
Бартелеми Барж, живший в квартале Аккуа Санта,
решил, что он обезопасит свой дом, повесив на нем
трехцветный французский флаг; однако этот флаг вызы­
вает возмущение у офицера, командовавшего солдатами
на карантинном посту.
Бартелеми Барж получает приказ снять флаг, и,
поскольку он не спешит повиноваться, неаполитанский
трубач бросается к флагу, разрывает его и топчет ногами;
слуга пытается защитить наш государственный символ, и
его убивают, нанося ему удары ружейными прикладами.
Господин Фиро, учитель французского языка, пребы­
вает в том же заблуждении, что и Барж, полагая, что
наше знамя послужит ему защитой. Он водружает его у
своего окна. Неаполитанские солдаты врываются в его
дом, разрывают знамя, топчут его ногами и закалывают
г-на Фиро штыками. У него осталось шестеро детей!
Все это происходит на глазах нашего консула,
г-на Флюри.

VIII
ЧТО МЫ УВИДЕЛИ СОБСТВЕННЫМИ ГЛАЗАМИ
Палермо, 18 июня.

Поистине любопытное зрелище являют собой два­
дцать тысяч королевских солдат, имеющие под рукой
сорок пушек, загнанные в пределы своих крепостей,
казарм и кораблей и охраняемые восемью сотнями гари­
бальдийцев, которые дважды в день приносят им воду и
еду.
Каждый день из Неаполя прибывают пароходы и уво­
зят две или три тысячи солдат, выказывающих в ходе
посадки неподдельную радость.
В первые два или три дня после нашего прибытия в
Палермо я каждый вечер ложился спать с мыслью, что
нас разбудит ружейная пальба; мне казалось невозмож­
ным, чтобы эти двадцать тысяч солдат, запертые за обыч­
ной деревянной оградой и осведомленные о малочислен­
ности своих врагов, не возымеют желание учинить
кровавый реванш.
74

Но ничего такого не происходит; сегодня в городе
остается не более трех или четырех тысяч солдат, кото­
рые вот-вот покинут его тем же путем, что и все преды­
дущие; как только уедет последний из них, сицилийские
узники, удерживаемые в крепости Кастеллаччо, будут
отпущены на свободу.
По мере того как солдаты покидают город, высота и
ширина баррикад уменьшаются; их охраняют лишь под­
ростки в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет, во­
оруженные пиками.
Из этих подростков сформирован отряд численностью
около двух тысяч человек.
Во время обороны Римской республики у Гарибальди
было рота, именовавшаяся Ребячьей: самому старшему
по возрасту солдату из этой роты было пятнадцать лет; в
Веллетри, находясь под командованием Даверио, она
творила чудеса.
Пиччотти наводнили улицы; то и дело слышится над­
садный рокот продырявленного барабана: это либо с
севера, либо с юга, либо с востока, либо с запада прибыл
очередной отряд пиччотти и он вступает в город, распо­
лагая своим барабанщиком, своим знаменем и своим
монахом — капуцином или францисканцем — с ружьем
за плечом.
Чудится, будто вернулись времена Лиги.
Каждую минуту раздается выстрел: это в неопытных
руках само собой стреляет какое-нибудь ружье, пуля
которого вдребезги разбивает оконное стекло или про­
бивает насквозь стену, и так, впрочем, уже изрядно
поврежденную.
На третий день после нашего прибытия Гарибальди
покинул дворец Сената и перебрался в Королевские дво­
рец, намереваясь занять там покои, смежные с моими;
но, когда он попал в эти покои, они показались ему
чересчур обширными, и он обосновался в небольшом
павильоне, находящемся в конце террасы, а весь второй
этаж оставил мне и моим спутникам.
В итоге в нашем распоряжении оказалось восемна­
дцать комнат на одном этаже.
С тех пор как Гарибальди поселился в Королевском
дворце, дважды в день является оркестр, чтобы устроить
под нашими окнами концерт.
Но, поскольку оркестров два (один принадлежит наци­
ональной гвардии, другой — легионерам), тот, что при­
ходит первым, располагается под окнами Гарибальди, а
опоздавший — под моими.
75

Затем, исполнив весь свой репертуар, оркестр, играв­
ший для Гарибальди, переходит под мои окна, а тот, что
играл для меня, переходит, со своей стороны, под окна
Гарибальди.
С самого рассвета Дворцовая площадь заполняется
добровольцами, которых учат военному делу; спать под
шум, издаваемый ими, совершенно невозможно.
Сицилийцы — самый крикливый народ на свете после
неаполитанцев, хотя, быть может, в этом отношении они
даже опережают их. Говорливость пиччотти приводит в
отчаяние славного английского полковника, поступив­
шего на службу в войско Гарибальди и взявшегося обу­
чить двести или триста рекрутов.
Бедный инструктор воспринимает сицилийцев все­
рьез. Позавчера он был категорически настроен расстре­
лять командира сторожевого поста, который неожиданно
ушел с него и увел с собой всех часовых, выставленных
перед королевскими казармами и фортами.
Командиром поста, само собой разумеется, был пич­
чотто.
Тюрру было крайне трудно втолковать английскому пол­
ковнику, что нельзя предъявлять к этим доморощенным
солдатам те же требования, что и к настоящим военным.
Поскольку бойцы Гарибальди облачены в красные
блузы, красный цвет вошел в моду и цены на все крас­
ные ткани увеличились вдвое. Обычная хлопчатобумаж­
ная рубашка красного цвета стоит сегодня пятнадцать
франков.
В итоге улицы и площади Палермо похожи на обшир­
ное маковое поле.
Вечером в каждом окне, рядом с зелено-красно-белым
флагом, выставляют по два фонаря, и это придает городу
совершенно поразительный вид, если смотреть на него
со стороны площади Четырех Углов, то есть с середины
креста, образуемого улицами Виа Толедо и Виа Македа.
Кажется, будто четыре огненные реки выходят из одного
и того же источника.
В Королевском дворце генералу подают еду слуги быв­
шего вице-короля, жаждавшие восстановить ради Гари­
бальди традиции княжеского стола; однако он заявил им,
что желает иметь на обед лишь похлебку, тарелку с мясом
и тарелку с овощами.
Лишь с определенным трудом ему удалось донести до
слуг эти правила умеренности в еде.
Его крайне раздражает, что сицилийцы волей-неволей
величают его «ваше превосходительство» и норовят во
что бы то ни стало поцеловать ему руку.
76

Цены здесь на все несусветные; кажется, что ты нахо­
дишься в Сан-Франциско, в золотые дни Калифорнии;
куриное яйцо продается за четыре су, фунт хлеба — за
шесть, фунт мяса — за тридцать. И примите во внима­
ние, что в Палермо фунт содержит всего двенадцать
унций.
Вчера мы бродили по разрушенным кварталам города,
и две бедные женщины показали нам буханку хлеба,
только что купленную ими.
— И как подумаешь, — жаловались они, — что вот за
это пришлось отдать целое тари!
Каждое утро у дверей Королевского дворца происхо­
дит раздача хлеба и денег.
Эта забота возложена на адъютантов Гарибальди, и
они выполняют ее по очереди.
Суеверные жители города пребывают в полном изум­
лении: их морил голодом католический вице-король и
кормит отлученный от Церкви генерал.
Правда, фра Джованни объясняет им это на свой лад,
заявляя, что Пий IX — Антихрист, а Гарибальди — Мессия.
Со вчерашнего дня ходят упорные слухи, что королев­
ские войска покинули Катанию; если это правда, у них
осталось лишь два опорных пункта в Сицилии: Сиракуза
и Мессина.
Гарибальди готовит экспедицию во внутренние обла­
сти острова; командовать ею будет полковник Тюрр.
Все ожидают со дня на день Медичи с обещанными
двумя с половинами тысячами добровольцев. Вместе с
генералом они будут оборонять Палермо, в то время как
Тюрр отправится выполнять возложенное на него пору­
чение. Если они задержатся, Тюрр все равно выступит в
поход, а генерал будет охранять Палермо, имея под своим
командованием триста или четыреста бойцов.
Генерал мог бы охранять Палермо и один, ибо одного
его имени достаточно для того, чтобы удерживать коро­
левские войска на почтительном расстоянии.
На фоне всего этого совершаются отдельные акты
мести; время от времени слышится крик: «Surci! Surci!»
(«Крыса! Крыса!»)
Так в простонародье называют сбиров.
Тотчас же сбегаются все; звучит наполненный болью
крик, и человек падает; никто не знает, сбир это или не
сбир, а человек уже мертв.
В первые дни после вступления Гарибальди в Палермо
к нему приводили сбиров, чтобы он учинял над ними
расправу; но после битвы, как и все великие победители,
Гарибальди был настроен благодушно; он не только отпу­
77

скал этих мерзавцев, но еще и давал им охранную гра­
моту; видя это, жители Палермо стали расправляться с
ними самостоятельно.
Но, сопоставляя шесть или восемь растерзанных сби­
ров с более чем тысячью жителей Палермо, убитых,
сожженных, замученных неаполитанскими солдатами,
приходишь к выводу, что месть народа удерживается в
весьма узких пределах.
Впрочем, я излагаю вам доводы как за, так и против,
дабы вы были в курсе того, что происходит на самом
деле. Здесь сталкивается столько различных интересов, и
каждый преувеличивает злодеяния своего врага. Что же
касается меня, то, испытывая сочувствие, но не питая
ненависти, я могу описывать события в том самом виде,
в каком они происходят у меня перед глазами.
Я рассказал вам почти все, что можно было рассказать
о Палермо в этот момент.
В моих следующих письмах я расскажу вам о том, что
происходит во внутренних областях Сицилии и каковы
подлинные настроения ее жителей; дело в том, что я и
мои спутники решили сопровождать полковника Тюрра
в его экспедиции.
Шхуна, пройдя через Мессинский пролив, будет ждать
нас в Джирдженти.
Пересекая Сицилию в 1835 году, я пересекал ее в
сопровождении главаря грабителей, получившего десять
пиастров за то, чтобы он охранял меня.
Теперь я намерен пересечь ее с эскортом из двух
тысяч бойцов, намеренных освободить остров от двух
его бед — грабителей и Бурбонов.
Решительно, налицо шаг вперед, и я все больше и
больше придерживаюсь моей системы взглядов, основан­
ной на вере в политику Провидения, которая, к счастью,
являет собой полную противоположность людской
дипломатии.
*
* *
19 июня, утро.

Только что приходил полковник Тюрр, чтобы сооб­
щить мне две новости, которые удержат нас в Палермо
до завтрашнего вечера.
Первая касается прибытия Медичи и двух с половиной
тысяч его бойцов.
78

Сегодня он уже в Партинико, а завтра будет в Палермо;
он доставил две тысячи ружей. Гарибальди только что сел
в коляску и отправился навстречу Медичи.
Вторая новость заключается в том, что завтра Палермо
покинут последние королевские солдаты и на свободу
будут выпущены шестеро узников: князь Пиньятелли,
барон Ризо, князь Нишеми, князь Джардинелли, падре
Оттавио Ланца и маркиз ди Сан Джованни, часть из
которых изъявили желание присоединиться к нашей экс­
педиции.
Эти шесть человек, как сказал нам вчера Гарибальди,
обошлись Сицилии в шесть миллионов. В самом деле,
если бы эти шестеро не находились в руках неаполитан­
цев, можно было бы навязать противнику куда более
жесткие условия капитуляции, чем это было сделано.
Благодаря прибытию Медичи наш экспедиционный
корпус будет состоять не из двух тысяч бойцов, а из
четырех тысяч.
*

* *
19 июня, вечер.
Мы сидели за столом, как вдруг сильный шум, послы­
шавшийся снаружи, заставляет нас всех броситься к бал­
кону.
Громадная толпа выплескивается с Виа Толедо и с
воплями, гиканьями и злобным свистом движется в сто­
рону дворца.
Вначале нам удается различить лишь четырех гари­
бальдийцев, суетливо пытающихся защитить какого-то
человека, да и то различаем мы их лишь потому, что они
одеты в красное.
Наконец, по мере того как они приближаются, среди
них удается разглядеть какого-то человека, которого
тянут за веревку, привязанную к его шее.
Как только беднягу приводят ко дворцу, мы спуска­
емся вниз и оказываемся там в ту самую минуту, когда
его поднимают и заталкивают внутрь через окошко при­
вратницкой.
Это Молино, тот самый сбир, который вечером
4 апреля вместе с двумя монахами, фра Игнацио и фра
Микеле, донес на Ризо.
Толпа опознала сбира и уже готова была растерзать его
на куски, как вдруг, к счастью для него, четыре гарибаль­
79

дийца взяли его под защиту и, чему мы стали свидете­
лями, препроводили во дворец.
Завтра Гарибальди вернется и выскажется относи­
тельно его участи. Спасти его от расстрела будет крайне
трудно.
Двух главных сбиров зовут Соррентино и Дуке. Во
время переговоров о капитуляции им удалось пересечь
весь город, переодевшись неаполитанскими солдатами;
теперь они находятся в Кастеллаччо и уедут вместе с сол­
датами.
Они надеются, что Франциск II даст им пенсию и воз­
ведет их в дворянство.
Некий француз, который живет в Палермо и имя кото­
рого я не решаюсь назвать, опасаясь нежелательных для
него последствий, привел ко мне одного беднягу, подвер­
гавшегося мучениям.
Самая легкая из тех пыток, какие ему пришлось пре­
терпеть, заключалась в том, что его скрутили в клубок и
скатили с лестницы Королевского дворца, предвари­
тельно расставив по ней гвозди шляпками вниз и ножи
острым краем вверх. И это была самая легкая из пыток,
слышите? О прочих просто невозможно рассказывать.
Во время отступления королевских войск его сестра
была изнасилована солдатами, которые затем обезгла­
вили ее и бросили у дома ее нагое тело и отрезанную
голову.
Тело и голову обнаружили и почтительно подобрали с
земли генуэзские карабинеры.
Когда неаполитанцев послали сражаться с генуэзскими
карабинерами, опытными стрелками, убивавшими
любого из них с первого выстрела, солдаты врывались в
дома, хватали женщин и девушек и, подгоняя штыками,
вынуждали несчастных идти впереди них.
Уверенные в меткости своих выстрелов, карабинеры
стреляли в промежутки между женщинами и поверх их
голов.
Были женщины, раненные королевскими штыками, но
не было ни одной, раненной генуэзской пулей.
Живой заслон не помог солдатам, и все они обрати­
лись в бегство.
Маркиза ди Сан Мартино рассказала мне вчера доста­
точно любопытную историю, в которой сошлись воедино
три начала: грусть, бахвальство и гротеск.
Генерал Летиция — тот самый, кто поднял вопрос о
перемирии с Гарибальди, а перед тем дал честное слово
какому-то местному дворянину, что гарибальдийцы
никогда не вступят в Палермо, — является однажды к
80

герцогине ди Вилла Роза, с серьезным видом человека,
которому уже пора писать завещание, ставит у ее ног
чемодан и говорит ей:
— Герцогиня, я отбываю в крайне опасную экспеди­
цию; если я вернусь, вы отдадите мне этот чемодан; если
же я не вернусь, распоряжайтесь его содержимым так,
как вам будет угодно.
Цель экспедиции генерала Летиции состояла всего
лишь в ограблении загородного дома маркиза ди Паскуалино.
Возможно, вызывает удивление, что я называю имена
героев этой забавной истории полностью, а не ограничи­
ваюсь лишь их инициалами; но я всегда придерживаюсь
мнения, что с некоторых людей недостаточно снимать
маски: их надо срывать.
*
*

*

19 июня, полночь.

Я сижу и работаю, как вдруг раздается оживленная
орудийная пальба: выстрелы следуют один за другим,
причем беспорядочно, как если бы велся одиночный
огонь.
Встав из-за письменного стола, я выхожу на балкон,
где застаю всех своих товарищей. Они соскочили с
постели; двое из них в наряде Юнии, трое других — в
наряде Британика, Нерона и Нарцисса; в своих длинных
панталонах с чулками я выгляжу самым одетым из всех.
Нам видны вспышки выстрелов и слышен их грохот.
Двое наших друзей берут в руки часы и, замеряя
время, которое проходит между вспышкой выстрела и его
звуком, приходят к выводу, что сражение, по всей види­
мости, происходит в пятнадцати или восемнадцати милях
от нас, в открытом море.
Весь город просыпается и наполняется шумом; по всей
линии сторожевых постов раздаются крики часовых.
Те, кто не верит в слово неаполитанцев — а число
таких людей велико, — думают, что это противник, поль­
зуясь заключенным перемирием и разборкой баррикад,
пытается предпринять внезапное нападение на Палермо.
Другие полагают, что это какое-то сардинское судно,
которое везет подкрепление живой силой и ружья,
повстречалось в море с крейсирующим неаполитанским
фрегатом и теперь уходит от погони.
Все печалятся, что Гарибальди нет в городе.
81

При этом никто не сомневается, что нарушение пере­
мирия, заключенного в присутствии английского, амери­
канского и французского адмиралов, неизбежно подвер­
гнет неаполитанцев риску сражения с десантными
отрядами этих трех государств.
Но следует признать невероятным, что солдаты, кото­
рые, имея двадцатидвухкратное численное преимуще­
ство, отступили перед гарибальдийцами, теперь готовы
нажить себе врагов в лице трех великих наций, и все
ради того, чтобы попытаться отвоевать город, который
они сами же добровольно покинули.
Я бегу будить майора Ченни, и он встает со словами:
«Спокойствие!»
У него в комнате, а точнее, у его дверей я застаю гер­
цога Делла Вердуру, городского претора, в полной рас­
терянности примчавшегося во дворец.
Пока Ченни поднимается, я привожу претора на наш
балкон, откуда видны отсветы выстрелов.
В самый разгар обмена мнениями один из присутству­
ющих подает голос.
— Господа, — говорит он, — сегодня утром я завтракал
у контр-адмирала Жеана, и в это время ему доложили,
что английский корвет снялся с якоря, чтобы провести
учебные стрельбы в открытом море. По-моему, вот этот
корвет и проводит сейчас стрельбы.
Все начинаются смеяться при мысли, что вблизи
города, только что подвергшегося бомбардированию,
потерявшего за время этого бомбардирования от тысячи
до полутора тысяч жителей и пребывающего в возбужде­
нии весь день и в тревоге всю ночь, какой-то английский
корвет надумал устроить учебные стрельбы в час ночи.
Между тем можно разглядеть воинские отряды, кото­
рые передвигаются во мраке огромной Дворцовой пло­
щади, охватывающей пространство около одного ква­
дратного километра и освещенной лишь восемью
масляными фонарями.
Я предлагаю подняться в наблюдательный пункт в
самой верхней части дворца, откуда видно все море;
однако после пятидесятого выстрела канонада стихает.
Какой-то всадник пересекает во весь опор площадь и
останавливается у ворот дворца.
Все догадываются, что он доставил известия, и броса­
ются навстречу ему.
Выясняется, что английский адмирал призывает город­
ские власти не беспокоиться: весь этот шум произвел его
корвет, устроивший учебные стрельбы!
82

— Ну что? — с победоносным видом спрашивает тот
из нас, чья догадка оказалась верна.
— Да, ничего не скажешь, мой дорогой! — отвечаю я. —
Мне всегда было известно, что англичане крайне эксцен­
тричны, но я не знал, что они настолько чокнутые.
Все снова ложатся спать, а я вновь принимаюсь за
работу.
*
*

*

20 июня.

В десять часов прибыл Гарибальди.
Первым делом он отпустил на свободу сбира и выдал
ему охранную грамоту. Горе любому, кого задержат!
В одиннадцать часов Луиджи Ла Порта, народный
герой, прославленный партизанский вожак, который
воюет начиная с 4 апреля, который первым присоеди­
нился к Гарибальди и бойцы которого, в отличие от
всех других пиччотти, выстояли при Калатафими, при­
шел ко мне, предлагая присутствовать при освобожде­
нии узников.
Мы сели в коляску и направились к Молу.
По всей улице Толедо не было ни одного окна, кото­
рое не украшал бы флаг цветов независимости, и ни
одной двери, на которой не висело бы следующей афиши,
не нуждающейся в переводе:
« V o g l ia m o

l ’a n n e s s i o n e
al

Re

REGNO COSTITUZIONALE
DEL
Vi t t o r i o E m m a n u e l e II»1.

Балконы были заполнены женщинами и детьми из
с е м е й с и н ь о р о в , как здесь говорят. Что же касается
дверных порогов, крылец и портиков, то они по праву
принадлежали простому народу.
Шпалера гарибальдийцев, пиччотти и g u e r r i g l i è r i 2,
вооруженных ружьями всех образцов, от крепостного
ружья с подсошкой до пистолетного ствола, прикреплен­
ного к деревянной палке и стрелявшего при помощи
фитиля, растянулась от Королевского дворца до Мола.
1 «Желаем присоединения к конституционному королевству короля
Виктора Эммануила II». (Ит.)
2 Партизаны (ит.)

83

Кратчайшим путем должна была бы стать улица
Толедо, однако напротив кафедрального собора ее пере­
гораживали обломки дворца Карини, и такие же пре­
грады затрудняли проезд еще в двух местах.
Так что приходилось ехать обходными путями.
В ста шагах от Мола мы услышали громкие крики, а
затем вдруг увидели огромную толпу, которая неслась
навстречу нам, пританцовывая, размахивая платками и
крича:
— Да здравствует Италия!
Мы остановили коляску.
Особенно замечательно в народных празднествах
подобного рода то, что всадники, лошади, пешеходы,
люди вооруженные и люди безоружные, женщины, ста­
рики и дети теснятся, толкаются и пробиваются сквозь
толпу в отсутствие всяких предварительных мер пре­
досторожности, без жандармов, без полиции, без
сбиров — и никаких несчастных случаев при этом не
происходит.
В одно мгновение мы оказались среди двух или трех
тысяч человек, которые были всего лишь авангардом
людского скопища.
В центре его шел оркестр, наигрывавший народные
мелодии Сицилии. Впереди оркестра, позади него, вокруг
него плясали мужчины и женщины, а во главе всех пры­
гал и плясал какой-то священник, изображая царя
Давида перед ковчегом завета Господня; следом за ними
ехали пять экипажей, в которых находились бывшие
узники и их семьи. Они были буквально завалены цве­
тами, которые бросали им со всех сторон.
За ними следовала длинная вереница экипажей.
Мы присоединились к ней.
Как только узники вступили в город, послышались
рукоплескания и оглушительные крики «Ура!».
Разразился пугающий, исступленный восторг, дове­
денный до высшей точки.
Все бросали цветы, все бросали букеты, а в конце кон­
цов стали бросать и флаги из окон.
Каждому экипажу досталось по флагу и даже по
нескольку флагов.
Я протянул было руку, чтобы подхватить один из них,
но Ла Порта сказал мне:
— Погодите, я дам вам свое знамя.
И, подозвав одного из своих g u e r r i g l i è r i , он рас­
порядился:
— Пусть знаменосец принесет мое знамя.
84

Знаменосец примчался, и Ла Порта вручил мне знамя,
пробитое тридцатью восьмью пулями.
В итоге, благодаря этому знамени, я оказался на поло­
жении почетного гостя.
Перед каждым скоплением людей, теснившихся на
очередном крыльце, мне приходилось опускать знамя,
которое женщины хватали обеими руками и целовали с
тем жаром, какой сицилийки вкладывают во все, что они
делают.
Мы проехали мимо женского монастыря.
Несчастные затворницы, прильнув к оконным решет­
кам, неистово кричали: «Да здравствует Италия!»,
яростно били в ладоши и, вне себя от радости, заламы­
вали руки.
Шествие длилось более часа, сопровождаясь все воз­
раставшим исступлением.
Наконец, вся эта огромная толпа докатилась до Двор­
цовой площади, где места хватило для всех.
Гарибальди ждал узников, стоя на галерее своего пави­
льона, и, казалось, парил над всем этим шумом, как если
бы уже достиг сфер безмятежного покоя.
Экипажи нырнули под сумрачную арку дворца.
Бывшие узники отправились благодарить своего осво­
бодителя, а я тем временем вернулся к себе.
Но стоило мне в сопровождении знаменосца отряда Ла
Порты появиться на балконе, как раздались громкие
крики «Ура!».
В этом празднестве, в котором было столько поэзии,
воодушевленный народ принял в расчет поэта.
О, мои тридцать лет борьбы и трудов, будьте благосло­
венны! И если Франция уготавливает своим поэтам лишь
венец нищеты и посох изгнанника, то заграница прибе­
регает для них лавровый венец и триумфальную колес­
ницу!
Ах, если бы вы оба были со мною здесь, на этом бал­
коне, вы, кого я ношу в своем сердце, дорогой Ламартин
и дорогой Виктор Гюго, вам достался бы этот триумф!
Примите же свою долю этого триумфа, примите его
весь целиком! Пусть самый ласковый ветерок Палермо
донесет его до вас вместе с улыбками здешних женщин,
с благоуханием здешних цветов!
Вы — два героя нашего века, два гиганта нашей эпохи.
Я же, подобно незаметному g u e r r i g l i è r o Ла Порты,
всего лишь знаменосец легиона.
Тем не менее, оставив два года тому назад свой след
на Севере, я оставляю его сегодня на Юге. И это вам в
моем лице рукоплещут повсюду от Эльбруса до Этны.
85

Оставайся же неблагодарной, Франция, это ты можешь,
но всему остальному миру присуща признательность!
День вроде того, на каком я присутствую, случается не
раз в году, не раз в столетие, а единожды за всю историю
народа!
Выйдя от Гарибальди, узники нанесли визит мне,
явившись со своими матерями, женами и сестрами.
Жена одного из них, баронесса Ризо, — дочь моего ста­
рого и верного друга Дю Алле, арбитра во всех делах чести.
*

*

*

20 июня, вечер.

Поистине, небесное правосудие существует.
На глазах у меня из улицы Толедо вываливается огром­
ная людская толпа.
Человек пятьдесят в центре этой толпы держат в руках
факелы и ударами ног катят перед собой какой-то бес­
форменный предмет, осыпая его бранью и освистывая;
они проходят под моими окнами и пляшут вокруг этого
предмета, причем каждый из них пинает его ногой.
Поль Парфе, Эдуар Локруа и несколько других моих спут­
ников спускаются вниз, чтобы выяснить, что это за предмет.
Я остаюсь на балконе.
Так вот, знаете, что за предмет палермская чернь
тащила если и не по грязи, то по пыли, осыпая его плев­
ками и нечистотами?
То была голова, отколотая от статуи человека, который
отравил моего отца; то была голова короля Фердинанда I!
Ощущает ли что-нибудь из этого, покоясь в своей
королевской гробнице, тот, кто руководил резней в
99 году, на чьих глазах повесили Караччоло, Пагано,
Чирилло и Элеонору Пиментель, на чьих глазах отрубили
голову Этторе Карафе и кто был вынужден назначить
постоянное жалованье палачу, ибо плата в двадцать пять
дукатов, полагавшаяся тому за каждую казнь, разорила
бы королевскую казну?..
*
*

*

В Палермо нет более ни одного неаполитанца, и мы
располагаем теперь точными сведениями о численности
королевской армии, вывезенной отсюда за прошедшую
неделю.
86

В этой армии насчитывалось д в а д ц а т ь с е м ь
т ы с я ч человек.
Поскольку могут заявить, что мы преувеличиваем
жестокости, совершенные королевскими солдатами, при­
ведем здесь официальный документ, который предоста­
вил нам швейцарский консул, г-н Хирцель.
Мы воспроизводим этот документ, не меняя в нем ни
слова; оригинал находится в наших руках.
Это письменное обращение к генералу Ланце, второму
по властным полномочиям человеку в Палермо, и потому
оно по необходимости составлено в той осторожной
манере, какую дипломаты обычно соблюдают в своей
переписке.
«Его Превосходительству генералу Ланце, наделенному
полномочиями alter ego Его Величества в Сицилии.
Палермо, 2 июня 1860 года.

Ваше Превосходительство!
Уведомленный несколькими лицами о том, что Альберт
Эйххольцер, по национальной принадлежности швейца­
рец, супруг донны Розы Бевилаккуа, проживающий по
адресу: Пьяццетта Гранде, №778, лавка №22, на улице,
ведущей от площади Пьяцца Балларо к воротам Кастро,
по профессии виноторговец, имел несчастье стать
жертвой ограбления и поджога; что его лавка и его
склады были разграблены; что его двенадцатилетний
сын, пытавшийся спастись от огня, был застрелен сол­
датами и что никто не может сказать, что сталось с
остальными членами его семьи, я счел своим долгом наве­
сти справки лично и обратился к городским жителям,
его соседям; однако никто не мог сказать мне ничего
насчет этой семьи, если не считать предположений, что
она была арестована королевскими войсками, но ничего
более никому известно не было, и все догадки сводились к
тому, что эта многочисленная семья была препрово­
ждена в монастырь белых бенедиктинцев, заперта в
трапезной и заживо сожжена в огне, коему солдаты пре­
дали монастырь, перед тем как отступить к Королев­
скому дворцу.
Не в силах поверить в правдивость подобных сведений,
я лично отправился в монастырь вышеназванных бене­
диктинцев.
Следуя по кварталу, целиком обращенному в руины,
среди сожженных домов, от развалин коих исходил зло­
вонный дух, я спрашивал у всех встречных, что стало

87

причиной подобных ужасов, и от каждого из немногих
выживших обитателей этого несчастного квартала
получал один и тот же ответ: все, что у меня перед гла­
зами, это дело рук королевских войск, которые, будучи
оттеснены со своего оборонительного пункта у ворот
Монтальто и отступая к Королевскому дворцу, убивали
всех, кто попадался им на пути.
Когда я подошел к монастырю белых бенедиктинцев,
меня подвели к обширному помещению, служившему, как
мне сказали, трапезной; там я застал людей, занятых
переноской обгорелых трупов, являвшихся, как меня уве­
ряли, телами обитателей домов по соседству, которых
задержали и заперли в этом помещении королевские сол­
даты; после чего, разграбив монастырь и предав его
огню, солдаты отступили. Я спросил у могильщиков,
сколько трупов они уже унесли, и услышал в ответ:
"Сорок". Тогда я поинтересовался у них, сколько примерно
им еще осталось унести, и они ответили мне: "Десятка
два".
Таким образом, шестьдесят человек было убито в
одном только монастыре белых бенедиктинцев.
Посему я с величайшей тревогой обращаюсь к Вашему
Превосходительству, имея целью получить какие-либо
сведения о судьбе моего соотечественника, если он ока­
зался задержан тогда вместе с остальными членами
своей семьи, или всякие иные разъяснения в отношении
участи этих несчастных, и подаю Вашему Превосходи­
тельству прошение от имени человечности и справедли­
вости, требуя, по сему случаю, приказа Вашего Превос­
ходительства как можно быстрее отпустить моего
соотечественника на свободу, оставив за ним полное
право на возмещение убытков, на которое он сможет
притязать в более подходящее время.
Уполномоченный Швейцарской конфедерации
ГК
. Х
. ирцель ».

Возможно, это письменное обращение уполномочен­
ного Швейцарской конфедерации сочтут малопоэтич­
ным, но, думаю, никто не отважится назвать его неточ­
ным.
*
*

*

Наконец, с оркестром во главе, прибывает первый
батальон пьемонтских добровольцев из дивизии Медичи;
88

они превосходно вооружены и экипированы; по всему
видно, что это люди с десятилетним боевым опытом.
Поскольку мы дожидались лишь их прибытия, наш
отряд выступит, вероятно, сегодня вечером, либо, самое
позднее, завтра.

IX
В ДОРОГЕ
Виллафрати, 22 июня.

Первую остановку после Палермо нашему отряду
предстояло сделать в Мизильмери. Покидая столицу
Сицилии, мы следовали тем самым путем, по какому шел
Гарибальди, чтобы вступить в нее.
На подъезде к Адмиральскому мосту мы увидели три
трупа сбиров, наполовину уже изгрызенные собаками,
хотя сбиров убили не далее, чем накануне.
Вот здесь, у Адмиральского моста, и произошла, как
уже было сказано, первая схватка между королевскими
войсками и гарибальдийцами; именно здесь тридцать два
патриота во главе с Тюкёри и Миссори атаковали четы­
реста королевских солдат и с помощью Нино Биксио и
роты пьемонтцев — именно так именуют здесь всех
добровольцев, какой бы нации они ни принадлежали, —
выбили врага с его позиции.
Накануне моего отъезда из Палермо я получил следу­
ющее письменное подтверждение, которое явилось след­
ствием совета, данного мною бывшим узникам:
«Сего дня, 20 июня 1860 года, в полк легкой кавалерии,
коего я являюсь полковником, завербовались в качестве
п р о с т ы х с о л д а т синьоры:
князь Коррадо ди Нишеми,
барон Джованни Колобрия Ризо,
князь Франческо Джардинелли,
кавалер Нотарбартоло Сан Джованни.
П о д n u c a но: полковник Д ж улио Са н то С тефано
из рода маркизов делла Черда».

За час перед тем я попрощался с Гарибальди, и,
поскольку я поинтересовался у генерала, в каких точно
89

выражениях было составлено его прошение об отставке,
поданное им королю Пьемонта, он, отыскав в кипе бумаг
копию этого прошения, вручил его мне. Вот текст про­
шения. Я располагаю его копией, снятой и подписанной
самим Гарибальди.
«Genova, 26 novembre 1859.

Sono molto riconoscente alla Maestà Sua per l ’alto onore
della mia nomina a tenente generale; ma devo fare osservare
alla Maestà Sua, che con ciò io perdo la libertà di azione colla
quale potrei essere utile ancora nell’ Italia centrale ed altrove,
e prego la Maestà Sua d ’esser tanta buona di ponderare la
giustizia delle mie ragioni, e sospendere, almeno per ora, la
nomina suddetta.
Con affettuoso rispetto della Maestà Sua,
Sono il devotissimo,
Ga r i b a l d i » . 1

Сколь отличен от этого возглас, вырвавшийся из
самого нутра одного из наших маршалов: «Полагающееся
мне жалованье отнимут у меня лишь вместе с моей жиз­
нью!»
Перед отъездом из Палермо мы сделали групповую
фотографию шести принцев, бывших узников, и велико­
лепные портреты Тюрра и генерала. Когда я принес гене­
ралу предназначавшийся ему снимок, он попросил меня
черкнуть под фотографией несколько слов на память о
нашей дружбе.
Я взял перо и под портретом генерала написал следу­
ющие строки:
1

«Генуя, 26 ноября 1859 года.

Я чрезвычайно признателен Вашему Величеству за высокую честь, какую
Вы оказали мне, назначив меня генерал-лейтенантом; однако должен
заметить Вашему Величеству, что, наделенный этим званием, я теряю
свободу действий, без которой не могу быть полезным в Центральной
Италии и других местах.
Посему, Ваше Величество, соблаговолите взвесить справедливость моих
доводов и приостановить, по крайней мере на ближайшее время, указан­
ное назначение.
С сердечным уважением
преданнейший Вашему Величеству
Г арибальди».

90

(Ит.)

«Дорогой генерал!
Уберегитесь от неаполитанских кинжалов, станьте гла­
вой республики, умрите бедным, как Вы и жили, и величием
Вы превзойдете Вашингтона и Цинцинната.
А л ек с .Д ю м а .

Палермо, 20 июня 1860 года».

Наш небольшой отряд, состоящий из далеких от воин­
ского ремесла солдат, весело следует за экспедиционной
колонной.
Каждый из нас вооружен двуствольным ружьем и
револьвером, и передвигаемся мы на двух реквизирован­
ных колясках.
Сверх того, граф Таска, один из самых богатых поме­
щиков Палермо, пожелал самолично показать нам Сици­
лию; на протяжении двадцати льё мы сможем останавли­
ваться в его замках, его домах и на его фермах, либо в
домах его друзей.
У графа две кареты: одна для него, другая для его
камердинера.
Единственное, чего следует по-настоящему опасаться
на пути в Джирдженти или Сиракузу, — это грабители.
Когда королевские войска, изгнанные бойцами Гари­
бальди, оставили без охраны городские тюрьмы, заклю­
ченные, а почти все они были грабителями и убийцами,
ожидавшими суда или отбывавшими наказание, бежали
из тюрем и, полагая город не особенно безопасным для
них местом, укрылись в горах.
И там, собравшись в банды по десять, по пятнадцать
и даже по двадцать человек, они вернулись к своему
прежнему промыслу, останавливая и грабя путешествен­
ников. Так что мы, вполне вероятно, могли не поладить
с ними, ибо наш отряд не придерживался точь-в-точь
маршрута колонны.
Так, к примеру, в первую ночь мы двинулись в путь в
три часа утра.
Колонна же выступила в поход накануне, в пять часов
вечера.
В шесть часов утра мы прибыли в Мизильмери; Тюрр
уже находился там, но он был болен и лежал в постели.
У него началась сильная кровавая рвота.
По этой причине легионеры возобновили свой путь
лишь поздно вечером.
Что до нас, то мы выехали в три часа пополудни,
чтобы приготовить расквартирование колонны в Вилла­
фрати.
91

Мизильмери замечателен тем, что он стал первым
городом Сицилии, восставшим после 4 апреля.
В Мизильмери было четыре неаполитанских солдата,
восемь конных жандармов и восемь сбиров.
Жители Мизильмери начали с того, что выгнали их
всех; затем они подняли итальянское знамя и ударили в
набат.
Был учрежден повстанческий комитет.
Председателем комитета был избран дон Винченцо
Румболо.
Заместителем председателя стал с и н ь о р Джузеппе
Фидучча, в доме которого мы остановились на ночлег;
дополняли состав этого революционного суда два свя­
щенника: Пицца и Андолина.
Когда мне представили их, я узнал в Андолине того
священника, что так лихо плясал перед экипажем с узни­
ками в день их освобождения из Кастеллуччо.
Одиннадцатого мая, незадолго до боя у Адмиральского
моста, местные повстанцы намеревались атаковать неа­
политанский отряд, но слух о предстоящем сражении
привлек настолько сильную вражескую колонну, что
противостоять ей было немыслимо.
Они укрылись в горах.
Повстанцев было около двух тысяч.
Шестнадцатого мая в их лагерь явился Розолино Пило,
предвестник Гарибальди; он ободрил всех, сообщив о
скорой высадке генерала.
У него было с собой английское золото.
Наш хозяин обменял ему часть этого золота на сици­
лийские деньги.
Между тем прибыл Ла Маза, имея под своим командо­
ванием лишь триста или четыреста человек. Он собрал
комитет, принявший решение, что Мизильмери станет
штаб-квартирой восстания и именно отсюда будут осу­
ществляться сношения со всеми частями острова.
Этот почин со стороны человека, поставленного над
другими, доставил ему звание командующего партизан­
ским движением.
В этом звании он и присоединился к Гарибальди в
Салеми, приведя с собой, насколько я знаю, шестьсот
или восемьсот человек; пиччотти приняли участие в сра­
жении при Калатафими, и я уже рассказывал, как они
там вели себя.
О Ла Мазе отзываются совершенно по-разному: одни
утверждают, что он много чего сделал, другие настаи­
вают, что он не сделал ровным счетом ничего.
92

Само собой разумеется, преувеличение есть с обеих
сторон. Мое мнение заключается в том, что Ла Маза,
находясь среди столь отважных и столь некичливых
людей, как Гарибальди, Тюрр, Нино Биксио, Сиртори и
Карини, совершает ошибку, чересчур часто и чересчур
напыщенно употребляя слово «я».
Впрочем, сейчас он пребывает где-то поблизости, и,
по всей вероятности, я увижу его еще до своего отъезда
из Виллафрати.
В три часа пополудни, при жаре в сорок пять градусов
на солнце, мы покинули Мизильмери. Гарибальдийцы, в
свой черед, должны были выехать из города в восемь
часов вечера, в полночь сделать привал, в три часа утра
двинуться дальше и около шести часов утра прибыть в
Виллафрати.
Виллафрати издали дает о себе знать благодаря неболь­
шому норманнскому замку, который местные жители
называют замком Дианы; он довольно хорошо сохра­
нился и стоит на вершине утеса; внизу, в долине, позади
крестьянского дома, находятся арабские купальни с
сероводородной водой.
Арабскую надпись, наполовину, а то и на три четверти
стертую временем, умудрился разгадать какой-то ученый
из Палермо; эти чертовы ученые способны разгадать все
что угодно!
Своды бань все те же, какими их соорудили арабские
зодчие, и имеют отверстия для выхода пара.
Виллафрати, то есть «Город монахов», построен на
склоне довольно крутой горы. Нашему кучеру взбрело в
голову вскачь одолеть три четверти подъема на нее, и
вначале лошади отнеслись к этому вполне одобрительно.
Но вдруг, никоим образом не предупредив возницу о
своем коварном умысле, которым, по всей вероятности,
они поделились друг с другом на ушко, все три в едином
порыве шарахнулись в сторону. К счастью, заднее колесо
нашей коляски уперлось в большой камень, и она резко
остановилась. С нами вполне могло произойти то, что
случилось с Ипполитом на пути в Микены; ничего
такого, слава Богу, не произошло, однако вины лошадей
в этом нет: они явно намеревались свернуть нам шею.
Поскольку до дома маркиза ди Сан Марко, самого
высокого здания в городе, производившего впечатление
c a s a p r i n c i p a l e 1, было не более сотни шагов, остаток
пути мы прошли пешком.
Благодаря Сальваторе, камердинеру графа Таски, мы
застали кухонные плиты разожженными, ужин близким
1 Главный дом (ит.).

93

к готовности, а постели приготовленными во всех ком­
натах.
Виллафрати расположен в восхитительной местности,
среди гор, красоту которых оттеняют хлебные поля,
колышущиеся на ветру, и рощи дивного зеленого цвета.
Напротив наших окон высится древний замок Дианы.
Перед фасадом дома, увенчанным бюстами римских
императоров и императриц, изготовленными в Фаэнце,
простирается широкая терраса, господствующая над всем
селением и над улицей, подъем которой наш кучер так
некстати надумал преодолеть вскачь.
Терраса, мощенная фаянсовой плиткой и сплошь уви­
тая дикими штокрозами, — восхитительное место с пяти
до девяти утра и с пяти вечера до полуночи.
И потому на другой день после нашего приезда, в пять
часов утра, после беспокойного сна, который нарушали
клопы и блохи, эти две главные напасти Италии — Бур­
боны и австрийцы, на мой взгляд, всего лишь ее третья
беда, — так вот, повторяю, на другой день после нашего
приезда, в пять часов утра, я уже был на этой террасе;
вскоре на повороте дороги появился авангард колонны,
а спустя четверть часа она достигла края селения.
Через несколько минут какой-то всадник галопом въе­
хал во двор замка; это был фра Джованни, голову кото­
рого покрывала широкополая шляпа с шелковыми
кисточками.
Поменяйте шелковые кисточки на золотые, выкрасьте
шляпу в красный цвет — и у вас будет кардинальская
шапка.
О фра Джованни, фра Джованни! Неужели вам, обла­
ченному во францисканскую рясу, придет однажды в
голову столь честолюбивая мысль?
Первым делом я озаботился спросить его о самочув­
ствии Тюрра; у Тюрра снова началась рвота, и он ехал в
конце колонны, в карете, запряженной тремя белыми
лошадьми, на которых мне указал пальцем фра Джо­
ванни.
Довезти Тюрра в карете до c a s a p r i n c i p a l e , где
ему приготовили комнату, было невозможно. Так что мы
вместе с фра Джованни отправились на поиски другого
жилья для Тюрра и нашли подходящий дом на трех чет­
вертях подъема в гору, рядом с тем самым местом, где
наши лошади попытались избавиться от нас.
Спустя полчаса наш драгоценный больной уже лежал
в постели.
Колонне предстояло пробыть здесь три дня.
94

Я написал Гарибальди письмо, чтобы сообщить ему о
серьезной болезни Тюрра, которого он любит, словно
собственного сына. Вероятно, завтра или послезавтра
Тюрр получит приказ вернуться в Палермо.
*
* *
24 июня, полдень.

Вчера, в четыре часа пополудни, граф Таска пришел
известить меня, что какой-то офицер — он не стал назы­
вать его имени — хочет познакомиться со мной, в связи
с чем он попросил моего разрешения пригласить этого
офицера на ужин.
Поскольку офицер находился в соседней комнате, я
прошел туда, чтобы подтвердить приглашение, если в
этом будет надобность.
После пяти минут беседы мне стало понятно, как себя
вести: я имел дело с Ла Мазой.
Как я и предчувствовал, это был человек с замашками
гасконца, причем в хорошем смысле слова. В сицилий­
ской крови арабского осталось больше, чем норманн­
ского.
Ла Мазе, родившемуся в Трабии, лет тридцать пять; у
него светлые волосы, голубые глаза и прекрасное тело­
сложение. Он носит гарибальдийскую форму, то есть
красную блузу и серые штаны с серебряными нашив­
ками.
(Гарибальди значительно упростил этот наряд: вместо
блузы он носит рубашку, а на его штанах, сильно изно­
шенных, нет нашивок.)
Ла Маза оставался с нами до девяти часов вечера; все
это время он говорил о себе и своих бойцах и об услугах,
которые они оказали Сицилии. Его манера разговаривать
была приятной, легкой и даже изящной.
Расставаясь со мной, он вручил мне подборку своих
воззваний и приказов.
Вот их образчик:
«Высоты Роккамены, 17 мая 1860 года.

Братья!
Священная любовь к отчизне и благость Небес привели
меня к вам, мои старые товарищи по отчаянным предпри­
ятиям и славным победам, дабы мы в последний раз срази­
лись вместе против полчищ тирана.

95

Доблестный генерал Джузеппе Гарибальди, адъютант
Его Величества Виктора Эммануила ÌI, вместе с непобеди­
мым войском патриотов примкнул к нам, сицилийским эми­
грантам с материка, дабы помочь нам сбросить бурбонское
иго и осуществить наш революционный замысел: присоеди­
ниться к правительству Виктора Эммануила II во имя
того, чтобы как можно быстрее создать единую, свобод­
ную и могущественную Италию.
Вскоре все повстанцы провозгласят диктатором этого
великого итальянского генерала.
К оружию, мои отважные братья!
Наш экспедиционный корпус во главе с храбрым генера­
лом Гарибальди в день грандиозного сражения у Калата­
фими разгромил и обратил в бегство королевские войска,
державшие в подчинении сицилийские земли от Марсалы до
Алькамо.
И теперь, братья, вам надо лишь вооружиться любым
способом, сплотиться и присоединиться к храбрецам, кото­
рые в горах Палермо и его окрестностях сражаются с бур­
бонскими войсками; все вооруженные сицилийцы, от Мар­
салы до Партинико, сбегаются бесчисленными толпами,
дабы множить ряды итальянских отрядов.
Станьте же, чтобы вновь сделаться сильными и мощ­
ными, теми партизанами-патриотами, что сражались в
Парко, в Пьяна деи Гречи и в окрестностях столицы.
По призыву некоторых из наших братьев я поспешил в
эти горы, дабы осмотреть ваши позиции, наладить тесные
связи между вами и армией доблестного генерала и обеспе­
чить единство действий, необходимое для победы в отече­
ственной войне.
Братья! Вся Италия взирает на вас; вы сможете быть
достойными самих себя и ваших отважных братьев с
материка, поспешивших прибыть к нам, дабы во имя общего
дела пролить свою кровь на земле Сицилии.
Да здравствует Италия! Да здравствует король Виктор
Эммануил ГГ!
Дж . Л а М а за ».

Подобному многословию крайне далеко до ясного и
точного стиля Гарибальди, который, наверное, во всех
своих прокламациях, выпущенных после отъезда из
Таламоне — а их было, должно быть, десятка два, — не
сказал слово «я» столько раз, сколько Ла Маза упомянул
о себе в одном этом воззвании.
Впрочем, после приезда Тюрра он куда-то подевался.
96

Вчера вечером, после ухода Ла Мазы, граф, беседуя со
мной на террасе, сообщил мне, что мы находимся в тех
самых местах, где орудовал знаменитый Фра Дьяволо.
Горы, высящиеся перед нами, были его обычным убежи­
щем, а небольшая оливковая роща, расположенная в
трех милях отсюда и принадлежавшая маркизу ди Сан
Марко, стала местом его последнего сражения.
В ответ на высказанное мною желание собрать самые
подробные сведения, касающиеся этого разбойника,
которого либретто Скриба и музыка Обера сделали попу­
лярным во Франции, граф вызвал одного из c a m p i è r i 1
маркиза ди Сан Марко, человека в возрасте от пятиде­
сяти пяти до шестидесяти лет, лично знавшего Фра Дья­
воло.
И вот что рассказал нам этот человек.
Фра Дьяволо родился в Карини то ли в конце про­
шлого века, то ли в начале нынешнего; звался он, на
самом деле, Антонио Борцетта.
У него был младший брат по имени Амброджо.
Отец их был землевладельцем.
Чересчур сурово преследуемый властями за какие-то
юношеские выходки, Антонио Борцетта подался в горы
и стал бандитом.
За полгода о нем сложилась такая слава, что его начали
называть не иначе как Фра Дьяволо.
Какой-то разбойник, сидевший в тюрьме Палермо,
попросил передать вице-королю, что в обмен на свободу
он берется выдать Фра Дьяволо живым или мертвым.
Разумеется, доверившись слову разбойника, риско­
вали, что он не сдержит слова; но, не доверившись ему,
рисковали куда больше, ибо это означало отказаться от
возможности захватить Фра Дьяволо, каждый день давав­
шего о себе знать каким-нибудь очередным злодеянием.
Так что разбойника выпустили из тюрьмы; звали его
Марио Граната, и родом он был из Мизильмери.
Вице-король поинтересовался у разбойника, сколько
он просит денег; Марио Граната ответил, что ему нужно
лишь десять унций, чтобы купить порох и пули.
Ему выдали десять унций.
Тогда он попросил, чтобы его не просто выпустили из
тюрьмы, а позволили ему бежать из нее. Ему предоста­
вили такую возможность, и он совершил побег.
Марио Граната купил порох и пули и поспешил при­
соединиться к Фра Дьяволо, которому он приходился
кумом.
1 Батраки (ит.).

97

Вначале его появление вызвало подозрения у
Амброджо, брата Фра Дьяволо. Братья посовещались
между собой, обдумывая, что им следует предпринять,
дабы испытать Марио Гранату, и в конце концов решили
доверить ему достаточно крупную сумму для покупки
провизии и различных предметов, в которых нуждалась
банда. Если он вернется с покупками, ему можно будет
доверять, учитывая, что за ограбление грабителя ника­
кого наказания предусмотрено не было.
Марио Граната ушел с деньгами и вернулся с покуп­
ками.
В тот же день его приняли в банду.
Близилась ярмарка в Кастро Джованни, а перед ней
должна была состояться ярмарка в Лентини. На эту
ярмарку отправляются все крупные скототорговцы, снаб­
жающие мясом Палермо. Как и повсюду на свете, эти
торговцы, приезжающие на ярмарку для того, чтобы про­
давать или покупать, привозят с собой много денег.
Марио Граната подал совет устроить засаду в горах Вил­
лафрати, и этому совету последовали. Банда, которую
составляли шесть человек: Фра Дьяволо, его брат
Амброджо, Марио Граната, Джузеппе и Бенедетто Дави
из Торретты и Витали из Чинизи, отправилась в путь,
намереваясь осуществить предложенный замысел.
Когда они уже почти дошли до Мизильмери, Марио
Граната попросил у Фра Дьяволо разрешения отлучиться
на полсуток, чтобы повидаться с женой; Фра Дьяволо, не
испытывая никаких подозрений, отпустил его.
Марио Граната должен был еще до рассвета догнать
своих товарищей в горах Виллафрати.
Бандиты продолжили путь.
Однако на рассвете Марио Граната не появился; к
этому времени бандиты добрались до горы Кьяра Стелла;
Фра Дьяволо распорядился сделать привал и узнать, что
происходит в Виллафрати.
Так что Витали спустился к селению и, поскольку это
был день Благовещения, начал с того, что поприсутство­
вал на мессе и выслушал проповедь капуцинского монаха
Инноченцо из Бизаккуино; затем он вышел из церкви,
намереваясь навести справки.
Тем временем, пока длилась церковная служба, из
Меццоджузо прибыла жандармерия.
Это необычное передвижение войск сделало все рас­
спросы ненужными, подсказав ему, что власти напали на
след Фра Дьяволо.
98

Он бросился в горы, но по пути наткнулся на оцепле­
ние, которое состояло из двух рот, по подсказке Марио
Гранаты размещенных там вице-королем.
Командовали этими отрядами капитаны Антонио
Орландо из Леркары Фридди и Антонио Пезьоне из
Палермо.
Они поинтересовались у Витали, с какой целью он
идет в эти горы.
Витали ответил, что ищет лекарственные травы для
фармацевтов-травников и аптекарей.
Пока солдаты совещались между собой, следует им
задержать его или нет, он растолкал их локтями, кинулся
в лесные заросли и скрылся.
Через четверть часа он присоединился к Фра Дьяволо
и все ему рассказал.
И тогда бандиты попытались выбраться из западни,
бросаясь то к одному выходу, то к другому, но горы были
оцеплены со всех сторон.
С каждым часом солдаты все теснее сжимали кольцо
оцепления.
Около одиннадцати часов утра первые ружейные
выстрелы донеслись до Виллафрати.
Не переставая сражаться, Фра Дьяволо отступил к
оливковой роще, принадлежавшей маркизу ди Сан
Марко.
Около двух часов дня ружейная пальба стихла.
В четыре часа пополудни в Виллафрати принесли труп
Фра Дьяволо. Чтобы не попасть живым в руки солдат, он
застрелился из пистолета, пустив себе в голову, с правой
стороны, сразу две пули.
Не вызывало споров, что он покончил с собой, ибо его
правый висок являл собой одну зиющую дыру, а с другой
стороны головы были видны две раны.
Две пули, проделавшие в голове одно входное отвер­
стие, проделали в ней два отверстия, выходя из нее.
Были убиты два или три солдата; один сбир и Джу­
зеппе Дави получили ранения.
Человека, поведавшего мне все эти подробности, зовут
Антонио Скифари.
Его дядя, который был капелланом церкви, ходил в
горы, чтобы причастить двух умирающих.
Остальные были арестованы.
Амброджо и Витали, имевшие возможность спастись
бегством, предпочли умереть вместе со своими товари­
щами и были расстреляны в Карини.
Оба умерли с улыбкой на лице.
99

Поскольку весь городок шел следом за ними, чтобы
увидеть, как их расстреляют, Амброджо промолвил:
— Моя матушка ничего не потеряла от того, что не
сделала меня священником: какой бы ореол святости я
ни снискал, никогда мне не довелось бы идти во главе
процессии столь же многочисленной, какую я веду за
собой сегодня.
Бенедетто Дави был приговорен к восемнадцати годам
каторги.
Труп Фра Дьяволо обезглавили; голову его выдержали
в кипящем уксусе и отправили в Палермо, вице-королю,
отославшему ее обратно в Карини, где она была выстав­
лена в железной клетке, подобно голове его не менее
известного собрата по ремеслу Паскуале Бруно, историю
которого я рассказал почти двадцать лет тому назад.

X
САНТО МЕЛИ
Виллафрати, 23 июня.

Когда c a m p i è r e маркиза ди Сан Марко закончил
рассказывать нам эту историю, графу Таске принесли
номера «Официальной газеты Сицилии» за 22 и 23 июня;
он оставил себе самый свежий номер, а другой передал
мне.
Я машинально открыл его — меня не особенно при­
влекают официальные газеты — и еще более машинально
просмотрел, как вдруг глаза мои остановились на моем
имени.
Будь дело во Франции, почти наверняка мне предсто­
яло бы прочитать что-нибудь неприятное и я отбросил
бы газету в сторону.
Но дело происходило на Сицилии, и я стал читать.
Вот какую новость сообщила обо мне палермская
газета:
«Nel nostro Consiglio civico viene di esser fatta mozione in
favore del celebratissimo romanzière Alessandro Dumas. Tal
voto, dato ad un uomo che per le sue opere è certamente decoro
della Francia, ed il quale in oggi trovasi in Sicilia, dove raccoglie
i particolari della nostra guerra contro I Borboni, e della gran

100

causa italiana, viene di essere accolto all'unanimatà dal
Consiglio» .1
Резолюция была поставлена на голосование и принята
на другой день после моего отъезда из Палермо. Подоб­
ная тонкость стала приятным добавлением к проявлен­
ному вниманию.
Я написал городскому совету Палермо письмо с изъ­
явлением благодарности.
Наряду с этой новостью, касавшейся лично меня,
газета сообщала следующие известия:
«Наш претор, герцог Делла Вердура, продолжая предо­
ставлять сведения относительно количества мертвых тел,
обнаруженных в развалинах, сообщил, что 18-го числа
из-под обломков были извлечены два трупа, а 19-го —
восемь. В то время как все упорно трудятся, дабы придать
городу его былое великолепие, жуткие картины, которые
открываются людским взорам, возбуждают в населении все
большую ненависть к Бурбонам.
Нам сообщают из Мессины, от 12 июня:
"Королевские гарнизоны Трапани, Термини, Аугусты,
Джирдженти, Катании и часть гарнизона Палермо при­
были в Мессину, где, помимо того, скопилось большое
число больных, раненых, сбиров, полицейских агентов и
городских служащих. Всего в нашем городе находится не
менее пятнадцати тысяч человек, как солдат, так и
сотрудников правительственных учреждений.
От имени населения Мессины распространилось следу­
ющее воззвание, адресованное королевским войскам:
” Неаполитанцы!
Вы сыны Италии, а Италия — это страна, которая
протянулась от гор Монте Ченизио до вод Сицилии, окра­
сившихся сегодня кровью!
Так восстаньте же во имя Италии, во имя свободы!
Храбрецы, воевавшие при Варезе и Комо, пришли помочь
вам, а вы сражаетесь против них!

* «В нашем городском совете только что была принята резолюция в
пользу известнейшего романиста Александра Дюма. Человек, сочинения
которого, безусловно, составляют гордость Франции и который нахо­
дится теперь на Сицилии, собирая материалы, касающиеся нашей войны
против Бурбонов, равно как и всего великого итальянского дела, был
единодушно принят в члены нашей ассамблеи». (Ит.)

101

Господь сказал Каину: “Проклятый! Что сделал ты с
братом своим?”
Италия говорит вам: “Проклятые! Что сделали вы с
братьями вашими?”
Каждая капля крови, пролитая на Сицилии, проклятием
падет на вашу голову, на голову ваших сыновей и на голову
сыновей ваших сыновей!
Неаполитанцы! Италия прощает вас, но с огненным
пылом ваших вулканов восстаньте против тех, кто не
хочет видеть Италию единой
*
*

*

25 июня.

Сегодня утром нам стало известно, что в двух милях
отсюда два десятка вооруженных людей остановили
дилижанс; четыре человека, ехавшие в нем, были огра­
блены.
*
*

*

25 июня, одиннадцать часов вечера.

В этот поздний вечерний час, когда обычно перебира­
ешь в памяти события прошедшего дня, я впервые в
жизни испытываю нечто вроде угрызений совести. Вот
что произошло, и, по всей вероятности, конец этой
истории будет трагическим.
Сегодня утром я сидел у постели Тюрра; окно было
открыто, чтобы впускать лучи солнца, всегда столь при­
ятные для взора больного, и одновременно была широко
распахнута дверь, чтобы обеспечить приток воздуха.
Внезапно я услышал топот лошадей и поднял голову.
Шум этот производил отряд из семи всадников, воору­
женных ружьями и пистолетами; двое последних сидели
на одной лошади.
Во главе отряда ехал человек, казавшийся его коман­
диром; на голове у него была неаполитанская фуражка с
четырьмя нашивками, указывающими на его капитан­
ский чин, а на боку висела армейская сабля с серебря­
ным темляком и такими же кисточками.
Ничто из этого не привлекло бы моего внимания, если
бы не полдюжина цыплят, трепыхавшихся у седельного
арчака одного из всадников.
102

— Черт побери! — сказал я Тюрру. — Вот парень, кото­
рый не умрет от голода!
Тюрр приподнялся в постели, бросил взгляд на послед­
них бойцов отряда, который из-за крутого уклона мест­
ности уже почти весь скрылся из виду, и, ни слова не
говоря, снова откинулся на спину.
— Что это за люди? — спросил я его.
— Вероятно, какие-нибудь партизаны Ла Мазы, —
ответил он.
Спустя минуту он добавил, обращаясь ко мне:
— Взгляни-ка, куда они едут.
Я встал и подошел к окну.
— Судя по всему, они намерены покинуть деревню и
направиться в сторону Палермо.
В этот момент в комнату вошел майор Спангаро.
— Майор, — сказал Тюрр, — разберитесь, что за люди
только что проехали мимо нас.
— О, — промолвил я, — они уже далеко и находятся за
пределами деревни.
— Генерал, — произнес один из молодых офицеров,
состоящих при Тюрре, — хотите, я сяду на лошадь и при­
веду вам их командира?
— Возьмите с собой четырех человек и приведите мне
весь этот отряд; вы поняли, Карбоне?
— Это лишнее, — ответил офицер. — Зачем ради
такого пустяка тревожить четырех человек? Я поеду один.
Он спустился вниз, сел на неоседланную лошадь и по­
мчался вдогонку за семерыми всадниками.
Тюрр тем временем вступил в беседу с майором.
Я вышел на балкон и стал глазами следить за молодым
офицером.
Минут через десять он догнал отряд, ехавший шагом.
Командир отряда несколько раз оглядывался назад,
но, видя, что за ними гонится лишь один человек, не
счел нужным беспокоиться.
С того места, где я находился, можно было следить за
малейшими подробностями разворачивающейся сцены и
по жестам ее участников догадываться, что там проис­
ходит, хотя до них было чересчур далеко, чтобы слышать
их разговор.
— Ну что, — спросил меня Тюрр, — ты их видишь
отсюда?
— Превосходно.
— И что там происходит?
— Пока ничего; по-видимому, они вполне дружески
беседуют ... О нет! Командир спешивается и тянет руку к
103

ружью ... Карбоне вынимает револьвер и приставляет его
к груди этого человека.
— Живо четырех человек на помощь Карбоне! — крик­
нул Тюрр.
— Не надо! Командир снова сел верхом и подчинился;
семь человек едут впереди Карбоне, а он по-прежнему
держит в руке револьвер.
— Он возвращает их сюда?
-Д а .
И в самом деле, минут через пять в начале улицы по­
явилась голова небольшой колонны, направившейся к
дому, где квартировал генерал.
Спустя десять минут она остановилась у дверей дома.
— Крикни Карбоне, чтобы он поднялся один, — ска­
зал мне Тюрр, — а перед тем, как подняться, пусть пору­
чит этих парней своим товарищам.
Я крикнул Карбоне, чтобы он поднялся один; что же
касается приказа отдать семерых всадников под охрану
гарибальдийцев, то он был лишним: они и так уже не­
преодолимым кольцом окружили пленников.
— Ну что, — спросил Тюрр у молодого офицера, явив­
шегося по его приказу, — туговато пришлось?
— Да, генерал; но, как видите, все кончилось лучше,
чем я ожидал.
— Ну и как все происходило? Не опускайте ни одной
подробности: перед тем, как увидеться с их командиром,
я должен знать, как себя с ним вести.
— Генерал, я догнал их примерно в полутора тысячах
шагов отсюда и, лишь тогда осознав, что взялся за дело
более трудное, чем мне показалось вначале, вежливо
обратился к их командиру.
— Вы правы, Карбоне, — рассмеялся Тюрр, — разго­
варивать всегда надо вежливо; и что вы сказали ему со
всей подобающей вежливостью?
— Я сказал ему: «Синьор капитан, генерал послал
меня осведомиться у вас, куда вы направляетесь». — «Я
направляюсь в Палермо», — ответил он. — «Что ж, тогда
все складывается отлично; генералу нужно отправить в
Палермо депеши и некоторую денежную сумму, и он
хотел бы поручить это вам». — «Мне?» — «Да, вам, и
потому, дабы вручить вам письма и деньги, он просит
вас явиться к нему». — «Мне очень жаль, — ответил
командир, — но я спешу и у меня нет времени». — «В
таком случае, дело принимает другой оборот: он не про­
сит вас, а приказывает вам». — «По какому праву?» —
«По праву вышестоящего начальника. Если вы офицер,
на что указывает ваша фуражка и ваша сабля, вы обя­
104

заны подчиниться; если же вы не офицер и, следова­
тельно, не имеете права носить ни эту фуражку, ни эту
саблю, я беру вас под арест». И тогда, — продолжал Кар­
боне, — он решил спешиться и взвести курок своего
ружья, но я успел выхватить мой револьвер и, приставив
его ко лбу этого человека, сказал: «Если вы не последуете
за мной, я убью вас!» Это и решило дело.
— Хорошо, — произнес Тюрр, — вели ему подняться.
Я хотел было уйти.
— Останься, — сказал мне Тюрр, — вероятно, это
какой-то бандит, и нет ничего плохого в том, чтобы ты уви­
дел, что сейчас произойдет; к тому же ты имеешь право
здесь быть, ведь это по твоему почину его арестовали.
— Ну, положим, тут я ни при чем!
— Так ты остаешься?
-Д а .
Дверь отворилась, и молодой человек лет двадцати
пяти или двадцати восьми, светловолосый, голубогла­
зый, невысокий, но хорошо сложенный, с необычайно
уверенным видом вошел в комнату; но, увидев Тюрра,
лежавшего на диване, он резко остановился и заметно
побледнел.
Тюрр, со своей стороны, устремил на него открытый и
твердый взгляд, но никак не выдал своего удивления;
лишь усы его встали дыбом.
— А, — промолвил он, — так это ты!
— Простите, господин генерал, — ответил пленник, —
но я незнаком с вами!
— Зато я с тобой знаком! Ну-ка, пройдись, не хромая.
— Не могу, генерал, у меня ранена нога.
— Ну да, пулей, и чуть выше колена; но не стоя лицом
к врагу ты получил это ранение!
— Генерал ...
— Ты получил его, пытаясь ограбить городскую кассу
в Санта Маргерите. Так что я тебя знаю, ты Санто Мели.
Ты уже попадал мне в руки в Ренде, и тебя расстреляли
бы еще тогда, если бы нам не пришлось без промедления
двинуться в Парко. Ты остался тогда под надзором
Сант’Анны, но тебя плохо охраняли; на сей раз я не
доверю тебя никому и, ручаюсь, охранять тебя будут
лучше!
Затем, повернувшись к майору Спангаро, он добавил:
— Майор, завтра вы сформируете военно-полевой суд
и будете его председателем.
— Ну а вы, — произнес он, обращаясь к адъютантам, —
разоружите этого человека и отведите его в тюрьму.
105

Один из офицеров подошел к пленнику и забрал у
него саблю, а два солдата, встав рядом с ним слева и
справа, вывели его из комнаты и препроводили в тюрьму.
— Черт побери, дорогой мой, — промолвил я, обраща­
ясь к Тюрру, — скоро ты действуешь!
— Именно так и надо в подобные времена поступать с
грабителями, убийцами и поджигателями.
— А ты твердо уверен, что этот человек таков, как ты
говоришь?
—Да, поскольку он ограбил городскую кассу в Санта
Маргерите, убил ювелира в Корлеоне и сжег деревню Каламинья; впрочем, все это выяснится в ходе суде и его рас­
стреляют лишь при условии достаточных доказательств.
— Ты полагаешь, что его расстреляют?
— По крайней мере, я на это рассчитываю! Мы только
что говорили с тобой об ограблении дилижанса прошлой
ночью; так вот, стоит подобным происшествиям повто­
риться еще пару раз, и во всех наших реакционных газе­
тах начнут говорить, что с тех пор, как Бурбонов изгнали
с Сицилии, никто здесь от Катании до Трапани и от
Джирдженти до Фаро не осмеливается высунуть нос из
дому. Друг мой, в свое время, в Риме, Гарибальди при­
казал расстрелять одного из наших легионеров, отняв­
шего тридцать су у какой-то старушки; все имущество
Гарибальди состоит из двух пар штанов, двух красных
рубашек, двух шейных платков, сабли, револьвера и ста­
рой фетровой шляпы; Гарибальди берет взаймы карлино,
чтобы подать милостыню нищему, поскольку в кармане
у него никогда нет даже карлино; однако это не мешает
тому, что неаполитанские газеты называют его не иначе
как флибустьером, а французские — пиратом. Во вре­
мена, подобные нашим, надо быть трехкратно безупреч­
ным, трехкратно храбрым, трехкратно праведным, чтобы
не оказаться оклеветанным. И когда ты ведешь себя так,
лет через десять или двенадцать тебя начинают уважать
враги, но понадобится вдвое больше времени, чтобы
тебя оценили те, кому ты служишь. Ну а теперь ступай
завтракать, уже пора, и пришли мне немного бульона,
который ты сам сваришь, и ложечку варенья, если оты­
щешь.
Я пожал руку этому человеку, столь доброму, столь
справедливому, столь сострадательному, с сердцем напо­
ловину ангела, наполовину льва, смеющемуся в лицо
пулям и проливающему слезы при виде нищеты, и ушел
в глубокой задумчивости, рассуждая о тяжелой задаче,
которую взвалил на себя Гарибальди вместе с Тюрром,
своим заместителем, не только освободить, но еще и
106

очистить целую страну, развращенную за четыреста лет
испанского и неаполитанского господства.
Весь день меня терзала мысль об этом аресте, повод к
которому невольно дал я сам; я пытался побеседовать о
Санто Мели со всеми офицерами Тюрра, но их это
настолько не заботило, что они с трудом понимали, чего
мне от них надо, и, когда мне удавалось заставить их
вспомнить о пленнике, говорили: «А, ну да, это бандит,
которого завтра расстреляют. Уж мы-то, в отличие от
Сант’Анны, не дадим ему убежать!»
О Господи! Как можно быть судьей, как можно быть
прокурором, императорским или королевским, каждый
день требовать очередной смертной казни и при этом
сохранять лучезарную улыбку на устах?
Я понимаю охотника, который в пылу охоты убивает
перепелку или кабана, не испытывая ни сострадания к ее
слабости, ни страха перед его дикой мощью; но я не
понимаю охотника, который отрубает голову цыпленку
или забивает свинью.
Граф Таска, подобно мне, пребывал в задумчивости;
предполагая, что причина ее та же, что и у меня, я пошел
к нему. И я не ошибся.
Санто Мели родом из деревни Чиминна, расположен­
ной всего лишь в нескольких милях от Виллафрати. В
этих краях он вызывает огромный страх и огромное вос­
хищение; энергичные натуры, даже если их энергия
направлена в сторону зла, всегда завоевывают популяр­
ность у простонародья, свидетельство чему — популяр­
ность Нерона в Риме, Мандрена во Франции и Фра Дья­
воло в Сицилии.
В итоге мы — граф Таска, молодой палермский поэт
Ди Мариа и я — решили, что после ужина переведем раз­
говор на Санто Мели, дабы, насколько нам это удастся,
склонить настроение майора Спангаро в пользу обвиня­
емого.
Однако мы увидели в нем человека, какими всегда
или, по крайней мере, почти всегда оказываются воен­
ные судьи, не поддающиеся ни влиянию начальства, ни
настрою сослуживцев, то есть несгибаемого в отношении
правосудия человека, которого невозможно склонить ни
к милосердию, ни к жестокости.
При первом же нашем слове он прервал нас и про­
молвил:
— В том положении, в каком я нахожусь, мне надо
оберегать одновременно мою беспристрастность и мое
сердце, способное помешать мне быть беспристрастным.
Так что не стоит взывать главным образом к моему
107

сердцу, ибо я человек, могу утратить твердость духа и
тогда перестану быть судьей.
Затем, поскольку я уже было открыл рот, чтобы вста­
вить последнее слово, он поднялся и вышел.
У меня вызывает восхищение подобный стоицизм, но я
не чувствую себя способным на такое. К тому же эти люди
выполняют свои обязанности, тогда как в мои обязанно­
сти вовсе не входило произносить те неосторожные слова,
какие пробудили интерес у Тюрра, повлекли за собой
арест человека и, возможно, повлекут за собой его смерть.
Я иду по земле прекрасной Сицилии, которая возрож­
дается под животворящим дыханием человека, избран­
ного Провидением; я иду по ней, сочувствуя несчастным,
оплакивая мертвых и улыбаясь живым; так откуда у меня
право оставить хоть одну каплю крови на своем пути?
Возможно, внутренний голос, который диктует мне, это
не голос моей совести, а голос моего слабодушия, но не
суть важно! Он диктует мне, что я должен сделать все
возможное, чтобы спасти этого человека, даже если он
убийца и поджигатель, и я сделаю это.
*
* *
26 июня.

Этим утром, когда я проснулся, мне сказали, что
какая-то женщина в черном ждет меня в прихожей.
Это была мать Санто Мели, старая крестьянка с седе­
ющими волосами, бледным лбом, ясными голубыми гла­
зами и умным выражением лица.
Кто надоумил ее обратиться ко мне, хотя, по всей
вероятности, до нынешнего утра она никогда не слышала
моего имени? Кто надоумил ее выбрать заступником
меня, иностранца, а не кого-либо из ее соотечествен­
ников?
Как бы то ни было, увидев, что я вышел к ней, она
взяла меня за руки и, по сицилийскому обычаю, хотела
поцеловать их.
По ее словам, она рассчитывала, что я помогу ей
встретиться с генералом Тюрром.
Я ответил ей отказом, причем по двум причинам:
во-первых, Тюрр считает Санто Мели виновным и
хочет на его примере преподать урок, необходимый, по
его мнению, для Сицилии;
во-вторых, в том состоянии слабости, до какого он
доведен кровавой рвотой, всякое волнение может стать
108

для него опасным, а отвергнуть материнскую мольбу, не
испытывая волнения, невозможно.
Впрочем, она не понимает всю меру опасности, угро­
жающей ее сыну; я пояснил несчастной женщине, что
лучше всего ей было бы попросить разрешения увидеться
с пленником и, поскольку трибунал соберется нынеш­
ним утром, посоветовать Санто Мели выбрать себе в
качестве защитника Ди Мариа.
Я вручил ей листок бумаги, написав на нем имя Ди
Мариа, а затем, действуя через майора Спангаро, добился
для нее разрешения повидаться с сыном.
Она тотчас же ушла.
Тюрьма представляет собой прямоугольное здание,
стоящее в центре города; от других домов оно отличается
лишь решетками на окнах.
Я следил глазами за несчастной женщиной, пока она
не дошла до двери, чей порог накануне переступил ее
сын, тот порог, который, вероятно, он пересечет снова
лишь для того, чтобы отправиться на расстрел; затем, на
виду у меня, она в свой черед скрылась за этой дверью.
Трибунал собрался в десять часов утра; Санто Мели,
следуя совету, который я передал ему через мать, выбрал
в качестве защитника Ди Мариа.
В пять часов судьи закончили свое первое заседание;
обвиняемый со всей решительностью утверждал, что
начиная с 4 апреля, то есть со времени восстания, про­
возглашенного в Палермо, он сражается под трехцвет­
ным знаменем; что если он и грабил какие-то кассы и
поджигал деревни, то это дозволялось воззваниями
повстанческого комитета Палермо; что если он и взимал
контрибуции с каких-то деревень, то, во-первых, деревни
эти были роялистски настроены, а во-вторых, ему нужно
было платить жалование своим бойцам и кормить их,
чтобы они не разбежались; жалованье же составляло
четыре тари в день (один франк восемьдесят сантимов),
а питание — два тари (девяносто сантимов). Под его
начальством было триста или четыреста человек, так что
в среднем ему приходилось каждый день добывать всеми
возможными средствами от тысячи до тысячи двухсот
франков.
Что же касается сожженных домов, то из них стреляли
по его бойцам, и поджоги эти были всего лишь возмез­
дием.
Он просил, чтобы судьи взвесили те услуги, какие он
оказал делу революции, оставаясь с оружием в руках, и
то зло, какое он совершал, чтобы сохранять себя и своих
109

людей в боеспособном состоянии, и судили его беспри­
страстно.
Подобные доводы произвели бы весьма малое впечат­
ление в такой стране, как Франция, да и к тому же звучи
они в устах человека цивилизованного, но в Сицилии,
когда речь шла о необразованном крестьянине, они
имеют значение и оказывают на суд сильное действие.
Сегодня вечером и завтра будут заслушивать свидете­
лей. Трибунал считает это дело весьма серьезным, при­
чем не только из-за последствий, которое оно может
иметь для Санто Мели, но и из-за его нравственного
значения.
Строгие поборники морали говорят:
— Чем больше услуг оказал этот человек делу револю­
ции, тем суровее нам следует быть по отношению к
патриоту, не сумевшему остаться не замаранным бесчин­
ствами, в которых постоянно упрекают революционеров.
Люди умеренных взглядов говорят в ответ:
— В Италии в настоящее время есть два народа, кото­
рые отличны друг от друга по культуре, по происхожде­
нию и, надо сказать, даже по расе: чистая латинская
раса, которая пересекает море, чтобы освободить Сици­
лию, обнаруживает там смешанную расу, возникшую
вследствие скрещения латинян, греков, сарацин и нор­
маннов. И, если проявить излишнюю суровость к Санто
Мели, не скажут ли сицилийцы, что в числе первых дея­
ний одного из их братьев с севера Италии оказался рас­
стрел сицилийского патриота?
В одиннадцать часов вечера, когда я пишу эти строки,
суд, возобновивший работу, все еще заседает.
*
* *
27 июня, утро.

Вчера, пока заслушивали показания свидетелей, ко
мне снова пришла мать Санто Мели, умоляя меня от
имени своего сына повидаться с ним в тюрьме; он хотел
лично выразить мне благодарность за участие, которое я
принял в его судьбе, и попросить меня и дальше прояв­
лять к нему такое же внимание.
Я уступил этой просьбе.
Узник находится в камере, окно которой расположено
напротив нижнего марша лестницы, ведущей в зал засе­
даний трибунала.
Он с явным нетерпением ждал меня.
110

Глаза его были настолько выразительны, что мне и без
его слов было понятно, о чем он хочет просить меня;
сквозь оконные прутья он схватил мои руки и, хотя я
противился этому, поцеловал их.
Его мать стояла вблизи зарешеченного окна.
Прежде всего я сказал Санто Мели, что он должен
доверять своим судьям и что майор Спангаро, председа­
тель трибунала, человек совершенно беспристрастный;
кроме того, я посоветовал ему во всем признаться, отнеся
все на сложность времени.
Он ответил, что именно так и намерен поступить.
Я пробыл с ним около десяти минут.
Это был молодой парень; распахнутая рубашка остав­
ляла открытой его волосатую грудь, мощную и дышащую
в полную силу. На нем были широкие штаны и сапоги с
отворотами ниже колен, похожие на чеботы наших ста­
рых сельских помещиков.
Его арест вызвал сильное волнение в здешних краях;
помнится, я уже говорил, что родом он из Чиминны,
небольшой деревни, расположенной всего лишь в семи
милях от Виллафрати.
Тюрр чувствует себя все хуже и хуже.
Письмо, отправленное мною Гарибальди, возымело
действие; однако вместо приказа, на котором я настаи­
вал, пришла просьба. Трудно описать ту сердечную неж­
ность, какую Гарибальди питает к людям, которых он
ценит и любит: отец не бывает ласковее к своим детям.
Он был настолько тактичен, что возглавить нашу
колонну поручил другу Тюрра, полковнику Эберу, кото­
рый не может внушать ему никаких опасений и исклю­
чительно ради этого временного исполнения обязанно­
стей командира поступает на службу Италии. Эбер,
полковник Иностранного легиона во время Крымской
войны, является корреспондентом газеты «Таймс», кото­
рая платит ему тридцать тысяч франков в год за то, чтобы
он ездил туда, где происходит что-то интересное, и вел с
ней переписку. Эбер по национальности венгр и, будучи
венгром, с равной изысканностью говорит по-французски, по-английски, по-итальянски и по-русски.
Он прибыл вчера. Гарибальди, не зная, что я связан с
Эбером почти такими же тесными узами, как и с Тюр­
ром, и опасаясь, что пропуска, выданного мне майором
Ченни, окажется недостаточно, прислал мне еще один.
Выражения, в которых составлен этот документ, свиде­
тельствуют о той самой сердечной нежности, о какой я
только что говорил. Привожу его текст:
111

«C om anda g e n e r a le
DELL’ESERCITO NAZIONALE. № .

Oggetto:
Palermo, 25 giugno 1860.

Si lasci liberalmente passare dovunque in Sicilia l ’illustre
uomo ed intimo amico mio Alessandro Dumas. Anzi sarò ben
riconoscente a qualunque gentilezza a lui comparita.
Ga r i b a l d i » . 1

Этой ночью, в три часа утра, Тюрр уехал в Палермо.
Сегодня, в пять часов пополудни, колонна продолжит
поход в сторону Джирдженти.
В письмах, пришедших вчера из Генуи, сообщалось,
что закуплены сорок тысяч ружей и пароход.
Уверяют, что записалось уже сорок пять тысяч добро­
вольцев и они едут на Сицилию, чтобы присоединиться
к освободительной армии.
Как только армия будет сформирована, она выгонит
из Мессины неаполитанцев, а затем двинется на Неа­
поль, следуя через Калабрию, где уже зреет восстание.
Расставаясь со мной в Палермо, Гарибальди сказал
мне напоследок:
— Знаете, сразу по прибытии в Неаполь я прикажу
приготовить для вас покои в королевском дворце.
— Раз уж вы там будете, — ответил я генералу, — при­
кажите приготовить для меня сельский дом в Помпеях.
*
* *
Трибунал продолжил заседание только в два часа ночи;
после трехдневных обсуждений он пришел к выводу, что
недостаточно осведомлен в отношении Санто Мели.
Пленник будет отправлен в Палермо, и там начнется
новое расследование.
1 «Главное ком ан д ован и е
н ац и он альн ой арм ии .

№ ....

Содержание:
Палермо, 25 июня 1860 года.

Сим дозволяется свободно перемещаться по всей Сицилии прославлен­
ному человеку и моему близкому другу Александру Дюма. Равно как буду
крайне благодарен за любое проявленное к нему внимание.
Г арибальди».

112

(Ит.)

Я подчеркиваю этот факт, чтобы показать, сколь различно
отправляют правосудие роялисты, эти поборники порядка,
и революционеры, эти сторонники кровопролития.
Трибунал, который роялисты учредили в Палермо
5 апреля, после восстания Ризо, за четыре часа пригово­
рил к смерти четырнадцать человек.
Трибунал, который учредили в Виллафрати революци­
онеры, заседал три дня и в итоге признал, что недоста­
точно осведомлен для того, чтобы вынести приговор
человеку, признавшемуся, что он сжег полдеревни, устра­
ивал поборы и грабил городские кассы.
В эту минуту Санто Мели и шесть его партизан про­
ходят в пятистах шагах от моего окна, следуя по дороге,
ведущей в Палермо.
Они идут пешком, под конвоем примерно пятнадцати
человек, включая авангард и арьергард.
Мы выезжаем сегодня во второй половине дня, в пять
часов, в Викари, направляясь в Джирдженти.

XI
СРАЖЕНИЕ ПРИ МИЛАЦЦО
На борту «Эммы», вблизи Милаццо.
21 июля, вечер.

Великое сражение! Великая победа! Семь тысяч неапо­
литанцев обратились в бегство, потерпев поражение от
двух с половиной тысяч итальянцев!
Я пишу вам прямо под огнем крепостной артиллерии,
которая стреляет по пароходу «Город Эдинбург» и по
вашей покорной слуге «Эмме», хотя, отдадим ей справед­
ливость, делает это весьма неумело.
Пока Боско впустую сжигает порох, у нас есть время
побеседовать. Так что побеседуем.
В момент отъезда из Джирдженти я покинул Сицилию,
намереваясь отправиться прямо на Мальту, а с Мальты —
на Корфу, однако в небольшом порту Аликаты, где мы
остановились, чтобы запастись продовольствием, меня
охватило нечто вроде угрызений совести.
Разве не следует мне оставаться свидетелем этой вели­
кой драмы воскрешения целого народа вплоть до ее пол­
ного завершения? Разве не следует мне всеми силами
113

содействовать этому завершению? Восток ведь никуда не
денется. А еще один год, проведенный за пределами
Франции, станет годом вдалеке от клеветы и обид.
Помимо двух или трех обретающихся там сердец, кото­
рые искренне любят меня, ничто не призывает меня вер­
нуться в этот необъятный Вавилон.
Я взял перо и написал сыну Гарибальди, Менотти, с
которым мы расстались в Джирдженти, следующую
короткую записку:
«Дорогой Менотти!
Перешли отцу прилагаемое письмо с надежной ока­
зией, а если понадобится, то и с курьером.
Обнимаю тебя,
А л е к с .Д

ю м а ».

Ну а Гарибальди я написал вот что:
«Друг мой!
Я только что пересек всю Сицилию с севера на юг.
Повсюду воодушевление и желание сражаться, но
недостаток оружия!
Хотите, я отправлюсь за оружием во Францию и при­
везу его Вам? Я выберу его как опытный охотник.
Напишите мне в Катанию, до востребования; если Вы
скажете "да", я отложу на другое время свое путеше­
ствие на Восток и проделаю вместе с Вами оставшуюся
часть похода.
Vale e t те a m a . 1
А л е к с .Д

ю м а ».

Доставить эти письма в Джирдженти я поручил мест­
ному рыбаку, отправившемуся туда на своей лодке, а сам
отплыл на Мальту, куда распорядился отправлять адре­
сованные мне письма и деньги.
На Мальте я провел всего лишь полтора дня, а оттуда
за сорок часов добрался до Катании.
Не прошло и пяти дней, с тех пор как я покинул Аликату, и потому было вполне очевидно, что, как бы быстро
ни работала почта, ответ Гарибальди мог прийти лишь на
другой день или через день.
Я провел в Катании три дня; эти три дня стали одним
сплошным праздником; в первый вечер играл оркестр; во
второй вечер играл оркестр и была устроена иллюмина1 Будь здоров и люби меня (лат.).

114

ция, а на третий вечер, среди звуков музыки и в разгар
иллюминации, явилась депутация городского совета,
дабы вручить мне единодушно принятую его членами
резолюцию о наделении меня гражданством Катании.
Уже в четвертый раз меня провозгласили гражданином
Сицилии.
В тот же день французский консул принес мне письмо.
Я тотчас же узнал почерк Гарибальди и вскрыл кон­
верт.
Письмо содержало следующие строки, отличавшиеся
чисто спартанской лаконичностью:
« Палермо, 13 июля.

Дорогой Дюма!
Надеюсь увидеть Вас и дождаться любезно предло­
женных Вами ружей.
Приезжайте!
Сердечно преданный Вам
Д ж .Г а р и б а л ь д и ».

С этой минуты никаких колебаний более быть не
могло. Мы отплыли в ту же ночь, но, поскольку наше
движение замедляли мертвый штиль и морские течения,
нам понадобилось около тридцати часов, чтобы достичь
северного края пролива.
На рассвете третьего дня мы уже были в восточном
заливе Милаццо.
Нас заставил остановиться грохот пушек.
Коль скоро рядом с Милаццо шло сражение, было
понятно, что Гарибальди не мог находиться в Палермо.
И в самом деле, покинув 18 июля Палермо, 19-го гене­
рал прибыл в лагерь Мери; между тем уже два дня в
окрестностях Милаццо происходили отдельные бои.
Едва прибыв в лагерь, генерал провел смотр отрядов
Медичи, оказавших ему восторженный прием.
На другой день, на рассвете, войска гарибальдийцев
выступили из лагеря, намереваясь атаковать неаполитан­
цев, вышедших из крепости и из деревни Милаццо,
которую они занимали.
Маленкини командовал левым крылом, генералы
Медичи и Козенц — центром; правое крыло, состоявшее
всего из нескольких рот, предназначалось лишь для того,
чтобы прикрывать центр и левое крыло в случае неожи­
данного нападения противника.
115

Генерал Гарибальди занял место в центре, то есть там,
где, на его взгляд, боевые действия должны были быть
самыми ожесточенными.
Стрельба началась на левом крыле; на пол пути между
Мери и Милаццо гарибальдийцы столкнулись с неаполи­
танскими сторожевыми постами, укрывшимися в камы­
шах.
После пятнадцатиминутной ружейной перестрелки на
левом крыле центр в свой черед оказался перед развер­
нутым строем неаполитанцев, немедленно атаковал их и
вышиб с первоначальной позиции.
Тем временем правое крыло вытеснило неаполитанцев
из домов, которые они занимали.
Однако естественные препятствия помешали подкре­
плению прибыть вовремя. Боско двинул шеститысячный
отряд против пятисот или шестисот нападавших, кото­
рые вначале заставили его отступить, но затем, уступая
натиску численно превосходящего противника, были
вынуждены отступить сами.
Генерал тотчас же послал за подкреплением. Подкре­
пление прибыло, и последовала новая атака на против­
ника, укрывшегося в камышах и спрятавшегося за смо­
ковницами.
Это обстоятельство стало большой помехой для гари­
бальдийцев, поскольку они не могли атаковать врага в
штыки.
Под Медичи, возглавлявшим своих бойцов, убили
лошадь. Козенцу угодила в шею пуля на излете, и он
упал; его сочли смертельно раненным, но он поднялся,
крича: «Да здравствует Италия!»
Ранение оказалось легким.
Генерал Гарибальди встал во главе генуэзских караби­
неров, имея при себе нескольких гидов и Миссори. Он
намеревался обойти противника и атаковать его с фланга,
отрезав таким образом части неаполитанцев путь к
отступлению; однако на дороге у него оказалась орудий­
ная батарея, воспрепятствовавшая этому маневру.
Тогда на дорогу выдвинулись Миссори и капитан Ста­
телла с пятьюдесятью бойцами; Гарибальди встал во
главе этого отряда и пошел в атаку. В двадцати шагах от
него выстрелила пушка, заряженная картечью.
Последствия были страшными: только пять или шесть
бойцов остались на ногах. У Гарибальди оторвало подо­
шву от сапога и стремя; его лошадь, получив ранение,
взбесилась, и он был вынужден спешиться, оставив
револьвер в седельной кобуре. Рядом с ним был убит
майор Бреда и его горнист; Миссори оказался придавлен
116

своей лошадью, смертельно раненной картечной пулей;
один Стателла выстоял среди этого урагана картечи; все
остальные были убиты или ранены.
И тут завязывается единый общий бой, в котором
любые подробности уже неразличимы; все сражаются, и
сражаются яростно.
Понимая, что пушку, учинившую этот страшный раз­
гром, захватить в лоб невозможно, генерал обращается к
полковнику Данну с просьбой прислать подкрепление из
нескольких рот пиччотти, бросается с ними сквозь
камыши, приказав Миссори и Стателле перепрыгнуть
через стену, на которую они наткнутся, выбравшись из
камышей, и, поскольку, преодолев эту стену, они непре­
менно окажутся в непосредственной близости от пушки,
одним броском захватить ее.
Маневр был выполнен обоими офицерами и пятьюде­
сятью бойцами, последовавшими за ними, чрезвычайно
слаженно и стремительно, но, при всем проявленном
ими проворстве, первым, кого они увидели, выбравшись
на дорогу, был Гарибальди, пеший и с саблей в руке.
В эту минуту пушка стреляет и убивает несколько
человек, но остальные бросаются на нее, захватывают и
волокут в сторону итальянцев.
Тотчас же королевская пехота расступается, открывая
проход коннице, которая бросается в атаку, намереваясь
отбить пушку.
Бойцы полковника Данна, мало приученные к бою,
разбегаются в обе стороны от дороги, вместо того чтобы
штыками встретить атаку, но слева путь им преграждают
смоковницы, а справа — стена. Конница проносится
мимо, словно вихрь; но в ту минуту, когда она проно­
сится мимо, сицилийцы стреляют: их минутный страх
улетучивается.
Попав под ружейный огонь с обеих сторон, неаполитан­
ский офицер, командующий кавалерийской атакой, оста­
навливается и хочет повернуть назад, но тут же сталкива­
ется на дороге с Гарибальди, Миссори, Стателлой и пятью
или шестью бойцами, которые преграждают ему путь.
Генерал хватает поводья его лошади и кричит ему:
«Сдавайтесь!» Вместо ответа офицер пытается нанести
ему сабельный удар сверху; Гарибальди отбивает его и
ударом наотмашь рассекает противнику щеку. Офицер
падает. Три или четыре сабли занесены над головой гене­
рала, который колющим ударом ранит одного из напада­
ющих; Миссори убивает двух других и лошадь третьего
тремя револьверными выстрелами; Стателла в свой черед
наносит удар, и неаполитанец падает; солдат, сбитый с
117

лошади, хватает за горло Миссори, но тот выстрелом в
упор разносит ему голову.
Пока длится эта битва гигантов, генерал Гарибальди
собирает своих разбежавшихся бойцов. Вместе с ними он
идет в атаку, и, пока они уничтожают или берут в плен
всех пятьдесят конников, от первого до последнего, он,
пользуясь поддержкой остальной части центра, вступает,
наконец, в соприкосновение с неаполитанцами, бавар­
цами, швейцарцами и идет на них в штыки. Неаполи­
танцы обращаются в бегство; швейцарцы и баварцы
какое-то время держатся, но затем и они бегут в свой
черед: исход битвы решен; победа еще не одержана, но
ясно, что скоро она достанется героям Италии.
Вся королевская армия отступает к Милаццо. Ее пре­
следуют до окраины города, и там к сражению присоеди­
няются пушки крепости.
Милаццо, как известно, стоит на гребне полуострова.
Сражение, начавшееся у восточного залива, постепенно
сместилось в сторону западного залива; в этом заливе стоял
фрегат «Тюкёри», прежде носивший название «Быстрый».
Генерал Гарибальди вспоминает, что свою жизнь он начи­
нал моряком, бросается на палубу «Тюкёри», поднимается
на реи и оттуда следит за ходом сражения.
В эту минуту из крепости выходит отряд неаполитан­
ской кавалерии и пехоты, намереваясь оказать помощь
королевским солдатам; на этот отряд нацеливают пушку
и с расстояния в четверть орудийного выстрела изрыгают
на противника град картечи; не дожидаясь второго
выстрела, неаполитанцы обращаются в бегство.
И тогда между крепостью и пароходом завязывается
артиллерийский бой. Увидев, что ему удалось вызвать на
себя орудийный огонь крепости, генерал Гарибальди
вместе с двумя десятками бойцов бросается в баркас,
высаживается на берег и устремляется к Милаццо, откуда
доносится ружейная пальба.
Пальба длится еще около часа, после чего неаполитанцы,
которых теснят от дома к дому, возвращаются в замок.
Я наблюдал за ходом сражения, стоя на палубе своей
шхуны и горя желанием поскорее обнять победителя.
Спустилась ночь; мы в свой черед высадились на берег
и при звуках последних ружейных выстрелов вступили в
Милаццо.
Крайне трудно дать представление о смятении и ужасе,
царивших в городе, который, как говорят, не отличается
патриотизмом.
Раненые и мертвые валялись прямо на улицах.
118

Дом французского консула был переполнен умираю­
щими. Вместе с другими ранеными там находился и
генерал Козенц.
Никто не мог сказать мне, где находились Медичи и
Гарибальди.
Внезапно среди группы офицеров я увидел майора
Ченни, и он взялся сопроводить меня к генералу. Вместе
мы вышли к морскому берегу, проследовали по причалу
и обнаружили генерала лежащим под папертным наве­
сом, рядом со всем своим штабом.
Он растянулся на каменных плитах, подложив под
голову седло, и, разбитый усталостью, уснул.
Подле него стоял его ужин: кусок хлеба и кружка воды.
Мне почудилось, будто я прибавил в возрасте две с
половиной тысячи лет: передо мной был Цинциннат.
Да хранит его для вас Господь, дорогие сицилийцы!
Если вы потеряете его, во всем мире не отыскать вам
другого.
В это мгновение генерал открыл глаза, узнал меня и
сказал, что никуда не отпустит меня завтра весь день.

XII
ГАРИБАЛЬДИ НА БОРТУ «ЭММЫ»
Рейд Милаццо, 23 июля.

Хоть и настроившись не отпускать меня весь следу­
ющий день, генерал не мог предложить мне иной
постели, кроме его собственной, то есть уличной мосто­
вой или церковной паперти.
Так что прибрежный песок показался мне предпочти­
тельней.
Я назначил четырем нашим матросам встречу у берега
моря, на западной стороне залива: они должны были
установить там палатку и, причалив лодку к берегу, ждать
меня.
Они уже были на месте.
Опасаясь, что ночью неаполитанцы предпримут
вылазку, генерал дал приказ бдительно охранять город­
ские ворота, обращенные к замку, и возвести баррикады.
Перед тем как отправиться к месту встречи, я решил
собственными глазами увидеть, как выполняются эти
приказы, и посетил городские ворота, обращенные к
119

замку; охранял их, падая от усталости, один-единственный часовой, а рядом спали полтора десятка его товари­
щей. Часовой был вынужден безостановочно ходить,
чтобы не смыкать глаз, но, и оставаясь ногах, он все
равно спал.
Что же касается баррикад, то через кучу столов, сту­
льев и досок, перегораживавшую улицу, мог бы пере­
прыгнуть даже ребенок; строители баррикад попадали на
едва начатое ими оборонительное сооружение и уснули.
Эти славные люди, подобно спартанцам Леонида,
полагали, что их собственные тела явятся заслоном, спо­
собным остановить врага.
Я покинул город, моля Бога, чтобы генералу Боско не
пришла в голову мысль пробить брешь в этой живой и
несокрушимой преграде.
В четверти льё от города я обнаружил своих матросов,
тотчас же лег на коврик, взятый из лодки, и уснул,
вполне, надо сказать, уверенный в будущем человече­
ского рода, который наряду с присущими ему низостью
и подлостью являет образцы подлинного величия и
делает современниками Франциска II и Виктора Эмма­
нуила, Манискалько и Гарибальди.
Ночь, против всякого ожидания, прошла спокойно, и
на рассвете мы проснулись. На то, чтобы привести себя
в порядок, много времени не понадобилось: мы броси­
лись в море, подав перед этим знак шхуне, которая из-за
большой глубины залива не могла встать на якорь,
подойти как можно ближе к берегу.
В половине шестого утра мы уже были на борту.
Ружейная пальба возобновилась, но теперь она доноси­
лась с другой стороны полуострова, то есть со со сто­
роны порта.
Капитан взял курс на северо-восток.
Однако ветер был крайне слабым, и, при всем нашем
желании как можно быстрее перейти на другую сторону
полуострова, шхуна шла со скоростью не более двух
узлов.
В итоге лишь около девяти часов утра мы обогнули
мыс Милаццо. Первое, что бросилось нам в глаза, когда
мы оказались по другую сторону маяка, — это пароход
«Тюкёри», который тянули на буксире два десятка лодок.
Рыбак, к которому мы обратились за разъяснениями,
сказал нам, что накануне у парохода сломалось гребное
колесо.
Так что Гарибальди лишился одного из самых мощных
средств, находившихся в его распоряжении и позволяв­
ших ему вести наступление.
120

Берег полуострова являл собой зрелище обширного
лагеря; около двух десятков семей, бежавших из города,
временно разместились на прибрежной полосе, укры­
вшись в наспех сооруженных палатках; другие находи­
лись в небольших суденышках, стоявших на якоре вблизи
берега, но, благодаря большой крутизне горного склона,
были застрахованы от орудийного огня крепости; ну а
третьи нашли себе пристанище в естественных пещерах,
созданных морем.
Мы решительно двинулись в открытое море и прошли
в виду крепостных орудий; опасаясь задеть самолюбие
нашего правительства, я спустил трехцветный флаг и
заменил его своим личным штандартом.
Генерал Боско не счел нас достойными своего гнева и
позволил нам спокойно бросить якорь в полутора кабель­
товых от крепости.
Оттуда мы могли видеть неаполитанских, баварских и
швейцарских солдат, толпившихся во дворах крепости.
Обширные строения крепости не в состоянии были
вместить переизбыток солдатской массы, и эти извергну­
тые излишки жарились на солнце при температуре более
тридцати пяти градусов.
«Тюкёри», который по-прежнему тащили на буксире
баркасы, прошел в пятидесяти метрах от нас и бросил
якорь в порту.
Пушки крепости хранили молчание и позволили судну
беспрепятственно выполнить этот маневр.
Это показалось нам добрым предзнаменованием, и мы
подумали, что между гарибальдийцами и неаполитан­
цами начались переговоры. Подобное предположение
подкреплялось не только молчанием пушек, но и прекра­
щением ружейной пальбы.
Едва мы бросили якорь, небольшая лодка, в которой
находился какой-то краснорубашечник — так повсюду в
Сицилии именуют гарибальдийцев, — направилась к
шхуне.
То был посланец генерала, советовавшего мне войти в
порт и укрыться позади «Тюкёри».
Спустя четверть часа мы заняли указанное место, и я
поднялся на борт «Тюкёри».
Генерал ждал меня, как всегда веселый и спокойный;
невозмутимость, подобную той, что царит на его лице,
невозможно увидеть ни у кого: это и вправду невозмути­
мость отдыхающего льва, как сказал Данте. Никакие сно­
шения между крепостью и ним еще не начались, однако его
успокаивала сама по себе огромная численность неаполи­
танских солдат в крепости. Он понимал, что крепость не
121

подготовлена на случай долгой осады и запасы продоволь­
ствия и боеприпасы там скоро иссякнут.
Поговорив со мной какое-то время об этих важных
злободневных вопросах, генерал сказал затем, что он
весьма ценит сделанное мною предложение отправиться
во Францию, чтобы закупить там оружие, и спросил
меня, каким образом я намереваюсь это сделать.
Я изложил ему все интересовавшие его подробности,
а он, в свой черед, снабдил меня указаниями и советами,
после чего вручил мне приказ, предписывающий город­
ским властям Палермо открыть мне кредит на сто тысяч
франков с целью закупки оружия.
— Возьмите, — промолвил он, подавая мне этот при­
каз, — поезжайте, и удачи вам!
Затем, словно поразмыслив, он добавил:
— А знаете, Дюма, чем вам следует заняться, когда вы
вернетесь?
— И чем же?
— Газетой.
— Черт побери! Я уже думал об этом. Дайте ей назва­
ние, дорогой генерал; чтобы начать, мне недостает
только этого.
В ответ он снова взял перо и написал следующее:
«Газета, которую мой друг Дюма хочет основать в
Палермо, будет носить прекрасное название "Независимая",
и она заслужит его тем более, что с самого начала не
намерена щадить меня, если я когда-нибудь поступлюсь
своим долгом сына народа и своими принципами человеко­
любия.
Дж. Г а р и б а л ь д и ».
— Что ж, пусть будет «Независимая»! — воскликнул
я. — А эти строки послужат ей эпиграфом!
В эту минуту к «Тюкёри» подошла небольшая весель­
ная лодка, генерал обменялся несколькими словами с
сидевшим в ней человеком, после чего отдал приказы
своим адъютантам.
Один из них вполголоса сказал мне:
— Новости из Мессины! Нам предстоит потрудиться
не покладая рук!
Что же касается генерала, то, обращаясь ко мне, он
коротко произнес:
— Давайте взглянем на вашу яхту.
122

В эту минуту на подпись генералу принесли какую-то
бумагу: это было соглашение о кредите на пятьсот тысяч
франков, предоставленном ему для покупки парохода.
Подписывая документ, он кинул взгляд на мое суде­
нышко и сказал:
— Будь я богат, мне хотелось бы иметь такую шхуну,
как ваша.
Вы слышите, сицилийцы, мои земляки, вы слышите,
итальянцы, мои братья? Этот человек, который распоря­
жается кровью и деньгами Сицилии, который дарит
сегодня Пьемонту два миллиона человек, этот человек
недостаточно богат, чтобы купить себе шхуну за двадцать
пять тысяч франков!
Мы перешли на борт «Эммы», разлили бутылку шам­
панского в бокалы, которые я забрал из королевского
дворца в Палермо и которые являются моей долей
добычи, захваченной у Франциска II, и выпили за еди­
ную Италию.
Гарибальди пил воду, свой обычный напиток.
Мы беседовали на палубе, сидя под навесом, как вдруг
генерал поднялся из-за стола.
Какой-то пароход, шедший со стороны Палермо, стал
огибать мыс Милаццо.
Опытным взглядом моряка Гарибальди опознал судно
и воскликнул:
— Это он!
Затем, протянув мне руку, он промолвил:
— До встречи! Возвращайтесь в Палермо и постарай­
тесь там изо всех сил ради нашего дела; ну а у меня есть
дело на борту этого судна.
Мы обнялись на прощание; он высадился на берег.
Там в ожидании его стояла лошадь. Он углубился в
переплетение улиц Милаццо и лишь спустя четверть часа
появился вновь, уже на молу.
Тем временем пароход приближался, а наша шхуна
снялась с якоря.
Все мои матросы пришли к единому мнению, что при­
бывающий пароход — англичанин, хотя он упорно не
поднимал флага.
При виде этого судна, надеясь на высадку пассажиров,
все сицилийские лодочники направились к таинствен­
ному пакетботу.
В тот момент, когда они были всего лишь в ста метрах
от него, а мы сами не более чем в пятидесяти, над ору­
дийной платформой крепости поднялось легкое облачко
дыма, и одновременно послышались грохот пушечного
выстрела и свист ядра.
123

Ядро упало в воду в двадцати шагах от нас, между
сицилийскими лодками и пакетботом, взметнув сноп
брызг.
Вы расхохотались бы при виде повального бегства, в
которое обратились лодочники.
Часть из них попытались укрыться позади нашей
шхуны — укрытия весьма слабого, едва достаточного
даже для того, чтобы защитить от ружейной или револь­
верной пули.
Среди этих лодок, бросившихся врассыпную, словно
испуганная птичья стая, лишь одна продолжала дви­
гаться по прямой, выказывая непреклонность, присущую
тому, кто в ней находился. А находился в ней Гарибальди.
Крепость продолжала вести орудийный огонь по
пакетботу, но ядра летели то чересчур высоко, то черес­
чур низко, так что ни одно из них не попадало в цель.
И лишь когда крепостная артиллерия выстрелила в
девятый раз, иностранное судно подняло флаг: флаг был
английский. Но, даже при виде английского флага, кре­
пость произвела очередной выстрел; правда, он стал
последним.
Наша шхуна находилась в тот момент не более чем в
тридцати метрах от пакетбота; он повернулся к нам кор­
мой, и мы смогли прочитать: «Сити оф Абердин».
Гарибальди причалил к нему, поднялся на палубу, а
затем взобрался на кожух гребного колеса.
В эту минуту мы поравнялись с пароходом. Гарибальди
в последний раз пожелал нам счастливого пути, и англий­
ское судно ушло на всех парах. Спустя десять минут оно
скрылось позади мыса Милаццо.
«Эмма» продолжила путь. Завтра или послезавтра, в
зависимости от прихоти ветра, я вновь увижу прекрасный
город Палермо, сделавший меня своим гражданином.
*

* *
Палермо, 25 июля.

Едва сойдя на берег, я тотчас же отправился к пред­
седателю городского совета и предъявил ему свой аккре­
дитив.
К несчастью, Гарибальди забыл добавить к своей под­
писи слово «диктатор».
Герцог Делла Вердура вполне резонно заявил мне, что
если Гарибальди будет убит в мое отсутствие, то муници­
палитет Палермо даром потеряет деньги.
124

Я счел это замечание несколько жестким в устах маги­
страта, стольким обязанного Гарибальди, который, если
и погибнет, как этого опасался г-н Делла Вердура, погиб­
нет, в конечном счете, за Сицилию.
Мне казалось, что ради того, кто одержал победу при
Калатафими и Милаццо, вполне можно было рискнуть
сотней тысяч франков; но я всего лишь поэт, а герцог
Делла Вердура — мэр, и между двумя этими обществен­
ными положениями нет никакого сходства.
Телеграммой я сообщил Гарибальди об этом отказе
городских властей.
Он ответил мне:
«Договоритесь о кредите с Депретисом».

Я отправился к Депретису, который открыл мне кре­
дит на шестьдесят тысяч.
С собой я взял молодого артиллерийского офицера,
г-на Роньетту, сына известного врача, носившего то же
имя. Он должен был отправиться в Льеж и закупить там
револьверы, в то время как мне предстояло закупить
ружья и карабины в Марселе.
На пароход, шедший прямым рейсом из Палермо в
Геную, мы опоздали по зловредности нашего консула,
г-на Флюри, самого своенравного из всех консулов,
каких мне доводилось знавать, а одному Богу известно,
сколько я их перевидал в ходе своих путешествий!
Желая действовать со всей возможной быстротой, мы
вернулись на шхуну и взяли курс на Мессину. Если бы нам
удалось прибыть туда до воскресенья, уже в воскресенье
мы отправились бы оттуда прямым рейсом в Марсель.

XIII
ВЗЯТИЕ МЕССИНЫ
Мессина, 28 июля.

Переход из Палермо в Мессину занял у нас тридцать
два часа.
Когда шхуна подошла к Милаццо, стояла кромешная
тьма и страшно штормило; мы отправили к берегу лодку,
чтобы получить известия о Гарибальди. Выяснилось, что
за два дня перед тем он отбыл в Мессину.
125

Отправка лодки отняла у нас два часа, и за это время
установился штиль.
Около двух часов ночи мы с трудом шли по курсу, как
вдруг впереди, у мыса Разокольмо, показались фонари
парохода.
Рулевой сообщил об этом помощнику капитана, но,
поскольку столкновения судов в огромном заливе
Милаццо вряд ли следовало опасаться, появление паро­
хода не вызвало никакого беспокойства.
Мы медленно шли вперед с зажженными фонарями.
Внезапно в пятидесяти метрах появляется огромная
темная масса, окутанная облаком дыма, очерчивает
вокруг нас полудугу, пройдя у нашего носа, затем
ложится на другой галс и снова идет прямо на нас, целясь
в наш правый борт.
— Эй, на пароходе! Эй! — страшным голосом закричал
вахтенный матрос.
— Круче к ветру! Круче к ветру! — не менее испуган­
ным тоном закричал помощник капитана.
Рулевой выполнил команду, но, прежде чем это было
сделано, пароход уже налетел на нас.
То, что произошло дальше, описать невозможно.
Нос шхуны подскочил в воздух, словно перышко;
послышался треск; корма погрузилась в воду. Меня,
спавшего на палубе, с головы до ног покрыло водой.
Рулевого опрокинуло навзничь; помощника капитана
подбросило на пять или шесть футов вверх; брифок-рея
была сломана, бизань-гик согнуло, словно тростинку;
грот был разорван. Между тем корма шхуны, с которой
ручьями стекала вода, заняла прежнее положение.
На пароходе подумали, что потопили нас, после чего
он спокойно продолжил свой путь.
То была неаполитанская шуточка. Нас приняли за
участников захвата Милаццо и решили просто-напросто
потопить.
До самого рассвета мы устраняли полученные повреж­
дения. Многое на борту было поломано, но все суще­
ственное, все жизненное необходимое осталось целым.
Грот мы заменили штормовым парусом, ну а кливеры и
стаксели у нас были запасные.
Штиль продолжался; лишь около полудня слабый
ветерок и течение понесли нас к проливу.
Когда мы поравнялись с Фаро, в глаза мне бросилось
поразительное зрелище.
На конце мыса высилась батарея из трех пушек, и я
насчитал сто шестьдесят восемь готовых к отплытию
126

лодок, каждая из которых могла вместить двадцать чело­
век.
То были десантные лодки, и вскоре их должно было
стать вчетверо больше.
Между тем наша шхуна приближалась к Мессине, и
нам уже стали видны неаполитанские часовые, которые
прохаживались по валам форта, стоящего прямо в море;
на равнине, которая вровень с поверхностью моря про­
стирается позади цитадели, маневрировали пехотные и
кавалерийские отряды.
Как известно, неаполитанцы маневрируют превос­
ходно. Они так хорошо маневрировали, что в конечном
счете заперлись в цитаделях Мессины и Сиракузы.
По прибытии в Мессину я первым делом нанес визит
Гарибальди. На глазах у него выступили слезы, когда я
рассказал ему об ответе герцога Делла Вердуры. Затем он
со вздохом произнес:
— Если я погибну, то, в конечном счете, не столько за
них, сколько за свободу всего мира.
После чего, обращаясь ко мне, промолвил:
— Поезжайте и скорее возвращайтесь.
— Генерал, — был мой ответ, — я смогу вернуться
сюда через две недели, не раньше.
— С оружием?
— Разумеется, даже если мне придется заплатить за
него чуть дороже; даю слово, что вернусь сюда парохо­
дом через две недели, во вторник.
— Хорошо! Если так, я буду ждать вас, чтобы вступить
в Калабрию, и мы вступим туда с вашими ружьями.
*
* *
За время моей поездки в Палермо капитулировала
крепость Милаццо и была взята Мессина.
Вот те подробности касательно двух этих событий,
какие мне удалось собрать.
На другой день после моего отъезда из Милаццо на его
рейде бросил якорь французский винтовой пароход
«Протис», находившийся под командованием капитана
Сальви. Он доставил продовольствие неаполитанской
армии.
Его капитан ничего не знал о состоявшемся там сра­
жении и блокаде крепости.
В итоге, когда на борт к нему поднялись представи­
тели портового надзора, чтобы осведомиться о его наме­
рениях, г-н Сальви заявил, что он сам и весь его груз
127

находятся в распоряжении командующего гарнизоном
Милаццо.
К своему великому удивлению, в ответ он услышал,
что командует здесь Гарибальди.
Положение явно осложнилось.
Тем не менее французский флаг защищал француз­
ский пароход, так что «Протис» остался на рейде в ожи­
дании дальнейшего развития событий.
В тот же вечер в Милаццо бросили якорь «Карл Мар­
телл», большой французский винтовой клипер, и паро­
ход «Стелла», прибывшие с теми же целями и в том же
качестве, что и «Протис». Ранним утром 23 июля на
рейде в свой черед встало на якорь сторожевое судно
«Чайка» под командованием капитана Буайе, прибывшее
из Неаполя.
Немедленно состоялась встреча между генералом
Гарибальди и капитаном Буайе.
После того как вопрос о безопасности французских
транспортных судов, находящихся на службе у неаполи­
танского короля, был полностью решен, этот высокопо­
ставленный офицер, имея при себе депеши, предназна­
ченные для Мессины, должен был отплыть к месту
назначения, но перед этим, преследуя гуманные цели,
настоятельно просил капитана «Протиса» предложить
свое посредничество, дабы содействовать началу мирных
переговоров между генералом Гарибальди и команду­
ющим цитаделью.
Положение генерала Боско было критическим. Гарни­
зон, насчитывавший пять с половиной тысяч солдат, тес­
нился в крепости, не имея никаких запасов продоволь­
ствия. Так что ему вряд ли можно было надеяться на
почетную капитуляцию.
Встретившись с генералом Гарибальди и получив его
одобрение, капитан Сальви с флагом парламентера
отправился в цитадель и, с завязанными глазами, был
препровожден к генералу Боско.
Вначале генерал Боско проявлял крайнюю сдержан­
ность, но, как только ему стало понятно, что капитан
Сальви — француз, сделался более общительным и не
стал скрывать, что вполне готов вступить в переговоры,
если только условия капитуляции будут почетными для
него и его солдат.
Вот если и не подлинный текст, то общий смысл адре­
сованного генералу Гарибальди письма, которое было
дано капитану «Протиса»:
128

«Главнокомандующий крепостью Милаццо, преследуя
гуманные цели, каковые он ценит наравне с генералом
Гарибальди, и желая прежде всего избежать бесполезного
кровопролития, склонен сдать крепость на почетных
условиях, если только они будут одобрены его правитель­
ством. Он признает, что положение крепости, не будучи
безнадежным, является критическим, однако в запасе у
нее еще есть ресурсы, которые она способна предоста­
вить генералу и войскам, наделенным отвагой».

Кроме того, генерал Боско доверил командиру «Протиса» письмо, адресованное королю Неаполя.
Затем капитан Сальви удалился, причем генерал Боско
запретил завязывать парламентеру глаза, как это было
сделано, когда он вошел в крепость.
Сразу же после встречи генерала Гарибальди с капита­
ном Буайе «Карл Мартелл» и «Стелла» отплыли в Мес­
сину; «Протис» остался на якорной стоянке, ожидая
исхода начавшихся переговоров.
Тем временем, едва причалив в порту Мессины,
командир «Чайки», снедаемый беспокойством, тотчас же
отправился обратно в Милаццо. По пути он встретился
с «Карлом Мартеллом» и «Стеллой», но не стал общаться
с ними.
Около четырех часов дня он уже был в виду Милаццо.
Каково же было его удивление, когда вблизи Милаццо он
увидел четыре неаполитанских фрегата, на одном из
которых развевался флагманский стяг.
Это открывало дорогу любым предположениям.
Кто-то уже готов был увидеть в этом предстоящую
высадку войск, другие полагали, что речь идет всего
лишь о доставке продовольствия. Но все ожидали, что
вот-вот начнется пушечная пальба. С помощью подзор­
ной трубы легко было заметить те меры, какие принял
генерал Гарибальди, чтобы противостоять любой попытке
враждебных действий.
В добровольческой армии прозвучал общий сбор; на
пристани, у подножия цитадели, словно по волшебству
появилась батарея из шести орудий; другая, из двух
пушек, виднелась в глубине залива, возле устья реки.
Две эти батареи должны были вести перекрестный
огонь.
Четыре орудия, попарно установленные на двух баш­
нях, которые с самого начала перешли в руки генерала
Гарибальди, также были нацелены на неаполитанскую
эскадру.
129

Однако все эти боевые приготовления оказались ни к
чему. На фок-мачте флагманского фрегата поднялся пар­
ламентерский флаг. «Чайка» спокойно встала на рейде
рядом с «Протисом».
На борту флагманского фрегата, судя по всему, нахо­
дился полномочный представитель неаполитанского пра­
вительства. В семь часов переговоры закончились, и
капитан «Протиса» получил приказ незамедлительно
отправиться в Мессину и присоединиться там к парохо­
дам «Карл Мартелл», «Стелла», «Императрица Евгения»
и прочим, ввиду предстоящей эвакуации войск из
Милаццо.
В два часа ночи «Чайка» в свой черед отплыла в Мес­
сину.
По слухам, условия капитуляции, на которых настаи­
вал вначале генерал Гарибальди, были такими:
«Солдаты гарнизоны объявляются военнопленными; офи­
церы вольны вернуться домой, забрав с собой оружие и аму­
ницию».

Окончательные условия, одобренные обеими сторо­
нами, были такими:
«Войска покинут крепость с оружием и амуницией, но
без патронов; материальная часть цитадели будет поде­
лена поровну между осаждающими и осажденными».

Ну а теперь, покончив с Милаццо, перейдем к Мес­
сине.
Двадцать второго июля генерал Клари приказал воен­
ным кораблям, стоявшим в порту Мессины, сменить
якорную стоянку, дабы не мешать возможным оборони­
тельным и наступательным операциям гарнизона цита­
дели.
Следствием ухода военных кораблей немедленно стало
паническое бегство всех, кто еще не покинул город.
Все это несчастное население города скопилось на
западном берегу Мессинского пролива: одни ютились в
рваных палатках, другие — в разного рода лодках, куда
набивалось столько женщин и детей, что в какой-то
шаланде я насчитал двадцать восемь детей и восемна­
дцать женщин. Более обеспеченная часть населения
бежала в сельскую местность; в городе царило безмолвие,
словно в гробнице. Тишину нарушали лишь тревожные
оклики неаполитанских часовых и ружейные выстрелы,
130

целями которых без всякого повода становились все, кто
появлялся на улице.
Порт был таким же безлюдным, как и город, если не
считать нескольких неаполитанских корветов, готовых к
отплытию. В порту не осталось ни одного судна, кроме
«Чайки», которой необходимо было запастись углем, и
она стояла пришвартованной у Teppa Новы.
Точно так же прошли дни 24 и 25 июля. Между тем
сражение казалось неминуемым. Судя по намерениям,
которые выказывал генерал Клари, следовало ожидать,
что борьба предстоит отчаянная.
И действительно, неаполитанские войска заняли все
горные хребты, окружающие Мессину. Артиллерия, кава­
лерия, инженерные войска — ни в чем не было недо­
статка при развертывании сил, выдвинутых вперед гене­
ралом королевской армии. Но это был тот случай, когда
гора родила мышь.
Двадцать пятого июля, в семь часов вечера, произошел
незначительный бой между неаполитанскими аванпо­
стами и отрядом партизанского вожака Интердонато,
хотя королевским солдатам был отдан приказ не вступать
в рукопашные схватки.
Этот бой заставлял ожидать, что на другой день про­
изойдет нечто захватывающее; однако на восходе солнца
неаполитанцы вернулись в город; пиччотти спустились в
лощины и оставались там в ожидании приказов; нако­
нец, началась эвакуация в порту.
Эвакуация Мессины, причины которой кажутся зага­
дочными, была, несомненно, всего лишь естественным
следствием капитуляции Милаццо.
В обмен на отказ от своих жестких первоначальных
требований генерал освободительной армии выторговал
эвакуацию Мессины. Освобождение гарнизона Милаццо,
осуществленное на почетных условиях, явилось платой
за Мессину.
Двадцать шестого июля военные корабли снова вошли
в порт. Население, воспрянув духом, стало возвращаться
в город.
Несколько указов, изданных генералом Гарибальди,
обеспечили общественное спокойствие: любое посяга­
тельство на личную безопасность сурово каралось; была
сформирована национальная гвардия, которая выставила
караулы на посты, оставленные королевской армией, и
все, победители и побежденные, радостно обнимались на
улицах.
Тем не менее окончательное подписание перемирия
произошло только 28 июля, накануне нашего приезда.
131

Королевские войска, занимавшие цитадель, и войска
Гарибальди, занимавшие город, обязались воздержи­
ваться от любых враждебных действий в течение неопре­
деленного времени. О возобновлении враждебных дей­
ствий надлежало объявить не менее чем за двое суток.
*
* *
В воскресенье 29 июля я отправился в Марсель на
«Позиллипо», паровом судне Императорского пароход­
ного общества.

XIV
НЕАПОЛИТАНЦЫ
На рейде Неаполя, 31 июля.

Не знаю, бывали ли вы когда-нибудь в Неаполе, доро­
гой читатель, но могу заверить вас в одном: если вы там
бывали и сегодня вам вздумалось бы возвратиться туда,
вы нашли бы этот город сильно изменившимся!
Послушайте, что происходит со мной, имеющим честь
быть приговоренным его величеством королем Ферди­
нандом к четырем годам каторжных работ.
Не успел «Позиллипо» бросить якорь в порту, как
палубу заполняет простой люд и кто-то из этой толпы,
разглядев, по всей видимости, во мне патриота, громко
спрашивает меня:
— Сударь, где Гарибальди? Когда сюда прибудет Гари­
бальди? Мы ждем его.
Вы понимаете, что, зная Неаполь как свои пять паль­
цев, я говорю себе: «Это какой-то агент-провокатор, и
отвечать ему совершенно незачем».
И потому с нажимом в голосе произношу: «Non
capisco1».
Тогда этот человек поворачивается к одному из моих
попутчиков и задает ему тот же вопрос.
В тот момент, когда я уже готов был услышать ответ,
какой-то господин снимает передо мной шляпу; я инте­
ресуюсь у этого отменно вежливого господина, что ему
угодно.
1 Я не понимаю (ит.).

132

— Вы ведь господин Александр Дюма, не так ли? —
спрашивает он.
— К вашим услугам, — отвечаю я. — С кем имею честь
разговаривать?
— Сударь, меня зовут ..., я агент полиции.
В свой черед я снимаю перед ним шляпу и говорю:
— Должен заметить вам, сударь, что я нахожусь здесь
под защитой французского флага и, если вы пришли аре­
стовать меня ...
— Арестовать вас, сударь! Вас, автора «Корриколо»,
«Сперонары», «Капитана Арены»! Сударь, мои дети учат
французский язык по вашим книгам. Арестовать вас! Да
как вы могли подумать о нас такое?! Напротив, я посчи­
тал своим долгом прийти и пригласить вас сойти на
берег.
— А вот и моя лодка, она к вашим услугам, дорогой
господин Дюма, — произносит второй господин, снимая
передо мной шляпу столь же вежливо, как и первый.
— Простите сударь, но кому я обязан столь любезным
предложением?
— Я комиссар портовой полиции, сударь. Не отказы­
вайте мне, прошу вас; моя жена жаждет познакомиться с
вами. На днях в театре Флорентийцев играли вашего
«Монте-Кристо», и спектакль снискал огромнейший
успех. Ну же, прошу вас.
— Господа, имеются две причины, которые не позво­
ляют мне ответить согласием на ваше приглашение; пер­
вая заключается в том, что я приговорен отбывать четыре
года каторги, если ступлю на землю Неаполя.
— Ах, сударь! Теперь об этом и речи нет! Да если б
люди знали, что вы в порту, все бы сбежались и понесли
вас на руках!
— Вторая, — продолжал я, — состоит в том, что я по­
обещал Гарибальди вступить в Неаполь только вместе с
ним.
— И когда, по-вашему, он будет здесь, сударь? —
самым настойчивым тоном поинтересовался комиссар.
— Самое позднее через две-три недели.
— Тем лучше, тем лучше!! — воскликнули оба агента
полиции. — Все здесь с нетерпением ждут его.
Я не мог опомниться от удивления.
— Знаете, сударь, — продолжал один из них, — до нас
дошло ваше письмо о событиях в Милаццо; оно прибыло
к нам вчера через Ливорно. Ах, сударь, какое сильное
впечатление оно произвело! Владелец типографии напе­
чатал его тиражом в десять тысяч экземпляров, и, стоит
133

вам сойти на пристань, вы услышите зазывные крики
газетчиков, которые продают его на улицах Неаполя.
Меня охватило изумление.
— Ну что ж, сударь, — произнес я, — если вы и в
самом деле такой гарибальдиец, как говорите, я сейчас
покажу вам одну вещь, которая должна вас порадовать:
это великолепный портрет Гарибальди.
И, в самом деле, я вынул из своей папки великолеп­
ную фотографию Гарибальди.
На глазах у моего собеседника выступили слеза.
— Ах, сударь, — воскликнул он, — у нас тут в наличии
лишь отвратительные портреты генерала, и к тому же
продаются они за немыслимую цену!
— Раз так, — ответил я, — у меня возникло сильное
желание заказать гравюру с этого портрета и преподне­
сти ее в качестве патриотического дара городу Неаполю.
— Но дарить-то зачем, сударь, вы ведь наверняка смо­
жете продать ее за ту цену, какую пожелаете?
Я был совершенно ошеломлен.
Короче, я сумел отделаться от полицейских, лишь за­
явив им, что ожидаю встречи с одним из своих знакомых
и потому не имею возможности сойти на берег.
Они удалились, выразив мне на прощание самые про­
чувствованные сожаления.
Таково состояние умов в Неаполе. Все здесь, вплоть до
полицейских агентов, гарибальдийцы, и я бы даже ска­
зал, что полицейские агенты, желающие остаться на
своей должности, когда здесь появится Гарибальди, ока­
зываются даже большими гарибальдийцами, чем все про­
чие.
И в самом деле, провозглашение конституции имело
следствие, какого тот, кто ее провозгласил, никоим обра­
зом не ожидал: каждый теперь вслух говорил то, о чем
прежде лишь втайне думал. А думали все втайне вот что:
«Мы хотим присоединиться к королевству Виктора
Эммануила! Да здравствует Гарибальди! Да здравствует
единая Италия!» Вот во что вылилось провозглашение
конституции; как видите, у короля Франциска II были
хорошие советчики, когда он даровал ее неаполитанцам.
Но оно имело и другие следствия.
В соответствии с конституцией была сформирована
национальная гвардия, которая в прошлое воскресенье
браталась с армией и прямо на улице выкрикивала: «Да
здравствует Гарибальди! Да здравствует единая Италия!»
В соответствии с конституцией появилась свобода
собраний, и люди собираются, чтобы сговариваться в
пользу короля Виктора Эммануила.
134

В соответствии с конституцией вернулись изгнанники,
которые рассказывают, что им пришлось претерпеть в
изгнании, и усиливают, если такое возможно, ту нена­
висть, какую все питают к Франциску II.
Наш мелкий тиран, действуя по наущению королевыматери, 15 июля отважился на небольшое ответное дей­
ствие. Гренадеры королевской гвардии, которым было
позволено носить сабли, бросились на народ, приказы­
вая ему кричать: «Да здравствует король!», как это уже
случалось в Палермо; но в Неаполе, как и в Палермо, им
кричали в ответ: «Да здравствует король Виктор Эмма­
нуил!»
Гренадеры принялись орудовать саблями; около
шестидесяти горожан были ранены, пять или шесть
убиты.
Единственным наказанием, которому подвергли полк,
стала его отправка в Портичи.
Однако наказанием, которому подвергнут короля,
будет, вероятно, его отправка в Триест.
Новость о сдаче Мессины пришла в Неаполь вчера, и
газетчики выкрикивают ее на улицах. Она совпала с
тезоименитством королевы-матери, в честь которой
всюду вокруг нас палят пушки.
Изгнанники возвратились с наказами, данными, как
предполагают, г-ном Кавуром и нацеленными на то,
чтобы устроить революцию, не дожидаясь прихода Гари­
бальди.
Однако всем стало понятно, что это невозможно.
Господину Кавуру придется смириться с тем, что рево­
люция совершится с приходом Гарибальди и при участии
Гарибальди.
Кстати говоря, в Неаполе, как и повсюду, это имя
обладает волшебной силой; солдаты, сражавшиеся в
Калатафими, рассказывают, что генерал более восьми
футов ростом, что во время сражения в его красную
рубашку попало сто пятьдесят пуль, но после сражения
он отряхнул ее и все эти пули попадали у его ног.
Когда была провозглашена конституция, никто не
верил, что неаполитанский король руководствовался бла­
гими намерениями; не раздалось ни одного радостного
крика, не поднялось ни одного флага, на улицах не по­
явилось ни одной кокарды.
Первыми выступили лаццарони; они прошлись по
всем полицейским участкам, сожгли мебель и бумаги, но
воровать ничего не стали.
Один из них нес соломенный тюфяк, намереваясь
подбросить его в огонь, и какая-то бедная старуха, про­
135

ходившая мимо, сказала ему: «Чем выбрасывать тюфяк,
отдай его лучше мне!» Лаццароне уже готов был испол­
нить эту просьбу, однако его товарищи попеняли ему,
сказав, что тюфяк должен быть сожжен, а не отдан. В
итоге старый тюфяк бросают в огонь, а поджигатели
устраивают складчину и покупают бедной старухе новый.
Изгнанники, вернувшиеся в Неаполь, были изумлены
положительными сдвигами, произошедшими с лацца­
рони. Один из бывших эмигрантов рассказывал мне, что,
наняв какого-то facchino1 донести пару ружей от корде­
гардии до своего дома, он хотел заплатить ему за его
труд, но малый отказался, заявив, что он тоже состоит на
службе у отчизны.
На людской памяти ни один член почтенной корпора­
ции лаццарони не давал подобного ответа.
Узнав, что король Франциск II оставляет в их руках
свою полицию, они устроили небольшую охоту на сби­
ров, но не для того, чтобы убить их, поджарить и съесть,
как это произошло в 1798 году: на сей раз они ограничи­
лись тем, что отдали их солдатам, и задержанных
выслали.
Двести пятьдесят арестованных отправили на Капрею;
среди них был палермский палач и его t i r a p i e d i (так
называют подручного палача, который хватает висель­
ника за ноги и тянет его вниз).
Разумеется, не обходится без кое-каких мелких сты­
чек, но в итоге они лишь еще лучше подчеркивают общее
состояние умов, царящее в народе и даже в армии.
В Авеллино швейцарцы и баварцы напали на пост
национальной гвардии. Местная национальная гвардия,
вначале отступившая, получила подкрепление в лице не
только национальных гвардейцев, но и конных караби­
неров, вместе с ним перешла в наступление и изгнала из
Авеллино швейцарцев и баварцев.
Несколько дней тому назад был дан спектакль в пользу
изгнанников, вернувшихся в Неаполь; зал был перепол­
нен, и сборы составили тысячу восемьсот франков.
В Неаполе выходят семь или восемь крупных газет
нового направления. Пять из этих крупных газет пере­
печатывают «Мемуары Гарибальди», опубликованные в
«Веке», и каждая из них в подзаголовке очередной главы
сообщает, что эти «Мемуары» являются ее личной соб­
ственностью.
Так что газеты, созданные лишь вчера, лживы не
меньше, чем если бы они существовали уже полвека; это
хороший знак для грядущей цивилизации Неаполя!
1 Носильщик (ит.).

136

XV
КОРОЛЬ В ПРЕДДВЕРИИ БЕГСТВА
Рейд Неаполя, 13 августа.

И вот мы снова вблизи Неаполя, на борту «Позил­
липо», однако в промежуток между датой этого письма и
датой предыдущего я побывал в Марселе, где мне при­
шлось провести шесть дней.
Первоначально я рассчитывал купить там снятые с
вооружения карабины, но в тот момент, когда сделка уже
была близка к завершению, вмешательство официальных
властей привело к ее провалу.
Так что я был вынужден обратиться к моему другу
Зауэ и за девяносто одну тысячу франков приобрел
тысячу нарезных ружей и пятьсот карабинов.
Роньетта, со своей стороны, отправился в Льеж, имея
при себе семь тысяч франков.
Я выписал на имя Зауэ переводной вексель на сорок
тысяч франков, подлежащий оплате в Мессине, и,
поскольку «Позиллипо», отбывавший 9 августа, в чет­
верг, и по пути делавший промежуточные остановки,
отказался принять на борт мой оружейный груз, мне
пришлось отправился в обратный путь налегке. Оружие
должно было последовать за мной, отправленное пря­
мым рейсом, и, возможно, прибыть в Мессину раньше
меня.
Встретившиеся вчера на рейде Чивита Веккьи два
судна, оба принадлежащие Императорскому пароходному
обществу, являли собой весьма своеобразное зрелище.
«Квиринал», то есть судно, шедшее из Неаполя, уво­
зило оттуда Филанджери, герцога ди Сангро, князя
Цурло; Винченцо Цурло, большого друга князя д’Акуилы;
сицилийского реакционера Сабону, маркиза Томмази (не
путать с доктором Томмази), князя ди Чентола Дориа,
герцога ди Сан Чезарио и, наконец, г-жу Тадолини.
«Позиллипо», то есть судно, шедшее в Неаполь, везло
туда, одновременно со мной, Луиджи Меццакапо, пье­
монтского генерала; Франческо Матараццо, пьемонт­
ского полковника; доктора Томмази (не путать с марки­
зом Томмази), кавалера Андреа Аккуавива, кавалера
Капечелатро, Джузеппе Натоли, бывшего министра
сицилийского правительства, и, наконец, историка и
романиста Ла Чечилью.
Эти бегства и эти возвращения были вызваны слухами
о том, что Гарибальди высадился в Калабрии.
137

Поговорим вначале о беглецах. Из Неаполя бегут один
за другим целые разряды людей.
Двадцать восьмого июня начало исходу кладут мер­
завцы низкого пошиба: сбиры и убийцы. Шестнадцать
или семнадцать из них убивают, а прочих ссылают на
Капрею.
Затем уезжают мерзавцы высокого ранга: Айосса,
министр полиции, которого отвращение, испытываемое
к нему обществом, изгнало из Парижа, хотя в политиче­
ском плане этот город способен переварить кого угодно;
Меренда, вербовщик санфедистов; Манискалько, сици­
лийский Торквемада, и, наконец, Кампанья, истязатель
калабрийца Аджесилао Милано, у которого пытка
вырвала крики, доносившиеся до российского посоль­
ства, но не смогла вырвать признания.
Со вчерашнего дня уезжают те, кого в политике при­
нято называть п о р я д о ч н ы м и л ю д ь м и , но кого
лично я назвал бы р о к о в ы м и л ю д ь м и .
Нунцианте, сын того генерала, что приказал расстре­
лять Мюрата, сегодня вынужден покинуть свои серные
рудники на острове Вулькано и свой прекрасный нове­
хонький дворец на площади Санта Мария а Каппелла.
Правда, перед отъездом, пустив в ход письмо, в котором
он выставляет себя гонимым патриотом, изгнанник мет­
нул парфянскую стрелу в военного министра, Филанджери, человека высшей пробы, что бы о нем ни думали
и ни говорили, сына знаменитого публициста Гаэтано
Филанджери.
После массовых убийств, которые происходили здесь
в 1799 году и о которых мы уже писали для читателей во
Франции и рано или поздно напишем для читателей в
Неаполе, Карло Филанджери и его брат приехали в
Париж и явились к первому консулу Бонапарту, опреде­
лившему их на бесплатное обучение в Пританей. Будучи
капитаном, Карло сражался при Аустерлице, затем, в
ходе войны в Испании, стал командиром батальона в
армии Мюрата, был ранен в битве при Панаро и получил
от Мюрата чин генерала и боевые награды.
В 1821 году звезда его померкла, заволоченная облаком
подозрений. Офицеры гвардии, находившейся в то время
под его командованием, отказываются сражаться против
австрийской армии, однако он не дает приказа расстре­
лять их. До 1830 года он находится в опале, затем воз­
вращается в милость, пытается восстановить либераль­
ное правительство при короле-патриоте, но терпит
неудачу. Это первый год царствования Фердинанда II,
короля Б о м б ы , этого тигра и лиса, воплощения хитро­
138

сти и жестокости, который обманывает его; он уходит на
покой, хотя и сохраняя за собой руководство инженер­
ными войсками и артиллерией, затем, лавируя, остается
на плаву в ходе событий 1848 года и переходит в стан
реакции, делая это из зависти к Пепе, посланному вме­
сто него в Ломбардию.
После 15 мая 1848 года, дня торжества реакции в
Париже, Вене и Неаполе, он открыто становится на ее
сторону и остается преданным ей навсегда. Он командует
армией, которой поручено отвоевать Мессину, бомбар­
дирует ее с помощью той самой артиллерии, какая была
им создана, и доставляет своему королю прозвище
Б о м б а , в следующем году возвращает под власть короля
всю Сицилию, становится вице-королем и занимает эту
должность вплоть до 1855 года, когда его сменяет князь
ди Кастельчикала, в чьих покоях я писал о захвате
Палермо отрядами Гарибальди.
(Заметим попутно, что князь ди Кастельчикала, хра­
брый солдат, которому из-за раны, полученной при
Ватерлоо, приходится носить на темени серебряную ску­
фью, — сын человека, исполнявшего в 1799 году обязан­
ности инквизитора.)
Став министром при Франциске II, Филанджери
вызывает недовольство всех партий и отличается на этом
посту пресловутым указом о нечистотах, скопившихся
перед театром Сан Карло.
Наконец, он подает в отставку в связи с тем, п о е г о
с л о в а м , что король отверг поданный им в начале года
проект конституции; отвергнутую конституцию он носит
теперь при себе как охранную грамоту и, показывая ее
нам, заявил, что это тот самый экземпляр, который ко­
роль швырнул ему в лицо, воскликнув: «Уж лучше
смерть!»
Позднее король все же даровал конституцию, что пока
еще не привело его к смерти; хотя, по правде сказать,
чувствует он себя неважно.
Счастливого пути, господа! Мы приветствуем вашу
предусмотрительность: позавчера Гарибальди ночевал в
Реджо, а сегодня вы уже покинули Неаполь.
В Неаполе, как вы понимаете, в разгар всех этих собы­
тий царит бурное оживление.
Здесь есть четыре партии:
главная партия, выступающая за присоединение к
Пьемонту силами Гарибальди;
партия менее многочисленная, выступающая за присо­
единение к Пьемонту силами Кавура;
139

партия еще менее многочисленная — партия принца
Наполеона;
и, наконец, партия совсем уж незаметная, которую
можно увидеть лишь в солнечный микроскоп, — партия
Франциска II.
Тем не менее эта последняя партия сильно суетится,
желая показать, что она существует. Она заставляет сол­
дат маршировать взад-вперед между Мизенским мысом
и Салерно, поручает г-ну Миччо закупить револьверы в
Марселе, доставляет графу д’Акуиле ящики с оружием
под видом парфюмерии и безделушек; закупает фуражки,
похожие на головные уборы национальных гвардейцев,
чтобы в нужный момент сицилийские сбиры могли зате­
саться в ряды городского ополчения.
Люди смотрят, чем эта партия занимается, и смеются.
Все взоры обращены в сторону Гарибальди, этого
новоявленного колосса Родосского, который уже поста­
вил одну ногу на Везувий, а другую — на Позиллипо и
между ногами которого проходят все суда, следующие из
Рима и Мессины.
О нем говорят удивительные вещи, ибо его считают
способным на все. Жители Неаполя убеждены, что
неделю назад он был в порту, на борту «Марии Адела­
иды», что у него состоялась встреча с послом Виллама­
риной и они совещались в течение шести часов.
На мой взгляд, эта новость ложная. Если бы неделю
назад Гарибальди приехал в Неаполь, он сошел бы на
берег и в Неаполе уже неделю не было бы короля.
Все ждут Гарибальди, чтобы изгнать этот последний
призрак бурбонского господства.
Вот и все новости, какими я располагаю к половине
десятого утра.
Однако я жду друзей, которые живут в Неаполе, и под
их диктовку закончу это письмо.
*
* *
Итак, вопреки тому, что заявляют сочинители ново­
стей, Гарибальди не высадился в Калабрии; однако он
отправил туда полковника гидов, Миссори, разведать
дорогу. Вы ведь помните Миссори, этого молодого и кра­
сивого офицера, который спас ему жизнь в Милаццо.
Имея под своим начальством сто пятьдесят трех бой­
цов, Миссори погрузился на судно у мыса Фаро, пересек
пролив, высадился на берег между селениями Шилла и
Вилла Сан Джованни и тотчас же устремился в горы.
140

Весть об этой высадке принес королю военный
министр Пьянелль, которому ее по телеграфу передали
из Реджо. Однако Франциск II уже был осведомлен о
случившемся благодаря секретной телеграфической
депеше.
Было заметно, что юный король, хотя и не утратив
спокойствия, чрезвычайно удивился этой новости.
Утверждали, будто он получил от Франции и Пьемонта
заверения, что Гарибальди не пересечет пролив, и, дове­
ряя этим обещаниям, уже почти смирился с потерей
Сицилии.
Франциск II немедленно вызвал к себе г-на Бренье,
но тот отказался нести ответственность за обещания,
которые были даны королю и о которых, по его словам,
он ничего не знал.
Король задумался на минуту, а затем, обращаясь к
г-ну Бренье, произнес:
— Дайте мне совет.
— Государь, — ответил г-н Бренье, — поскольку ко­
роль удостоил меня чести просить моего совета, я скажу
ему, что на его месте встал бы во главе армии и двинулся
бы против Гарибальди, поручив защиту провинции
Салерно генералу Пьянеллю, а Неаполя — национальной
гвардии. Присутствие вашего величества в Калабрии
предотвратит развал армии и побудит ее сражаться. В
случае ее поражения город Неаполь избежит разруше­
ний, а король отправится в Триест или Вену, предоставив
неаполитанскому народу возможность воздать ему благо­
дарность за эту последнюю страницу истории его прав­
ления.
С минуту король пребывал в задумчивости, а потом
сказал:
— После первой победы я сделаю то, что вы советуете;
но вначале мне нужна победа.
Что же касается министров, то, за исключением Пья­
нелля, новость о высадке гарибальдийцев все они узнали
из газет.
Министры собрались на совет. Либорио Романо пер­
вым взял слово и заявил:
— Поскольку обстоятельства ныне тяжелые и могут
лишь ухудшиться, мы обязаны, будучи ответственными
министрами, просить короля проконсультироваться с
нами и выслушать наше мнение по поводу всего, что
касается военных действий.
Спинелли, председателю совета министров, было
поручено безотлагательно довести до сведения короля
это мнение.
141

Он отправился во дворец и изложил Франциску II
цель своей миссии.
— Передайте господам министрам, — ответил ко­
роль, — что конституция тысяча восемьсот сорок вось­
мого года дает мне право заключать мир и объявлять
войну и я сохраню за собой это право.
Услышав этот ответ, Либорио Романо предложил
подать в отставку; Де Мартино и Гарофало присоедини­
лись к нему; Спинелли, Ландзилли и Пьянелль высказа­
лись против. Тогда Либорио Романо предложил обра­
титься к королю с письменной просьбой ни в коем
случае не превращать Неаполь и его окрестности в театр
военных действий.
Либорио Романо был уполномочен составить проект
указанного письменного обращения; однако коллеги
Либорио Романо заявили ему, что смогут высказаться по
поводу этого письма лишь после того, как оно будет
зачитано, ибо в вопросах такого рода чрезвычайно важна
форма.
— Если вы не желаете подписывать это письменное
обращение, — ответил Либорио Романо, — я подпишу
его один, лично отнесу во дворец и вручу королю.
Таково было более или менее точное изложение собы­
тий, происходивших 12 августа.
Утром того же дня был дан приказ завершить отправку
тридцати тысяч солдат в Калабрию.
Все негоцианты погрузили на стоявшие в порту
корабли свое имущество и свои деньги, заплатив страхо­
вую премию в размере четверти процента.
Генерал де Бенедектис, отец капитана инженерных
войск, первым перешедшего на сторону Гарибальди,
прислал из Джулиа Новы депешу, в которой говори­
лось, что, будучи извещен телеграммой из Бриндизи о
том, что некий итальянский флот движется вдоль бере­
гов Апулии и направляется к Абруццо, он изменил
стратегическое положение вверенных ему войск, пере­
местив их в Пескару и расположив свою ставку в Джу­
лиа Нове.
В другой пришедшей вчера депеше, помеченной
Пальми и подписанной генералом Мелендесом, сообща­
лось, что фрегат под командованием Салазара, крейси­
ровавший между Вилла Сан Джованни и Реджо, воспре­
пятствовал пятидесяти лодкам с вооруженными отрядами
на борту отчалить от Фаро.
Генерал добавлял, что, если подобным образом ему
обеспечили бы две ночи без высадок противника, он
смог бы своими собственными силами разгромить уже
142

высадившихся гарибальдийцев и банды калабрийцев,
число которых увеличивается следующим образом: вчера
их было две сотни, а сегодня их две тысячи. «Прошлой
ночью, — присовокуплял он, — они сожрали сорок трех
баранов».
Третья депеша, от капитана торгового судна «Везу­
вий», находящегося на службе у неаполитанского прави­
тельства и буксировавшего две большие баржи с углем
для цитадели Мессины, сообщала, что он был вынужден
произвести три пушечных выстрела по флотилии лодок,
направлявшихся к побережью Калабрии, и таким обра­
зом проложить себе дорогу.
Я забыл упомянуть, что генерал Бартоло Mappa, обна­
родовавший дневной приказ, где он выражает сожаление
в связи с тем, что ему приходится командовать теми же
самыми солдатами, которые находились под его коман­
дованием в Палермо и вели себя там скорее к а к р а з ­
б о й н и к и , нежели как солдаты, был по приказу короля
арестован и препровожден в крепость Сант’Эльмо, где
находится еще и теперь. Генерал Бартоло Mappa коман­
довал дивизией в Калабрии.
Батарея, принадлежащая полку баварцев, который,
невзирая на статью X конституции, не был распущен,
со вчерашнего дня стоит у ворот города, в квартале
Гранили, что лишь усиливает тревогу.
Пять тысяч солдат, составляющих Иностранный
легион, все еще находятся в Ночере.
В воскресенье, 19 августа, tempo perm ettendo1,
должны состояться выборы; но вполне вероятно, что в
субботу здесь произойдет революция и Гарибальди сам
приведет с собой выборщиков.
Тем временем сформировались два избирательных
комитета: один во дворце Калабритто, под председа­
тельством Пьетро Леопарди, другой на Вико делле
Кампана а Толедо, под председательством знаменитого
натуралиста Оронцо Косты.
Два этих комитета представили почти тождествен­
ные списки кандидатов, выступающих за единство
Италии. Однако список Оронцо более прогрессивный.
Те же комитеты затеяли чрезвычайно оживленную
переписку с провинцией, разослали повсюду комисса­
ров, чтобы сформировать местные комитеты, и вовсю
пользуются телеграфом.
Правительство пустило избирательную кампанию на
самотек; позавчера, 11 августа, оно объявило интендан1 Если время позволит (ит.).

143

там провинций, что у н е г о н е т к а н д и д а т о в ,
которым следует покровительствовать.
Король крайне напуган действиями этих двух коми­
тетов, особенно того, которым руководит Коста и
который он воспринимает как гарибальдийский. Вчера,
после двадцатидневного затворничества, он вышел из
дворца, но прогулялся лишь по Кьяйе, туда и обратно,
причем быстрым шагом. Вероятно, это его последняя
прогулка!
Этим вечером мы отправляемся в Мессину.

XVI
СТАРЫЕ ЗНАКОМЫЕ
Мессина, вечер 15 августа.

Проплывая вчера мимо мыса Фаро, я насчитал около
двухсот лодок, расставленных в полном порядке на
берегу; защищает их батарея пушек крупного калибра,
установленная уже после моего отъезда; над этой бата­
реей развевается пьемонтский флаг.
Два неаполитанских парохода, «Громоносный» и «Танкред», крейсируют в проливе, чтобы воспрепятствовать
высадке десанта.
Как только «Позиллипо» пришвартовался, на его борт
поспешно поднимается капитан нашей шхуны, чтобы
сообщить мне великую новость.
Великая новость заключается в том, что в Мессину
прибыл адъютант короля Пьемонта, дабы запретить
Гарибальди высаживаться в Калабрии и приказать ему,
от имени Виктора Эммануила, явиться с отчетом о своем
образе действий в Турин.
В ответ я рассмеялся.
И тогда капитан, выказывая полнейшую серьезность,
заверил меня, что новость достоверна и стала известна
ему от французского консула, г-на Булара.
Однако это нисколько не изменило моего мнения,
ибо, на мой взгляд, дипломатические агенты всегда
узнают новости последними и осведомлены хуже всех.
— Господин Булар осведомлен настолько хорошо, —
настаивал капитан Богран, — что даже привел название
судна, на котором Гарибальди отправился в Геную.
— И как это судно называется?
144

— «Вашингтон».
— Дорогой капитан, Гарибальди ни за что не выбрал
бы судно с таким названием, чтобы сделать шаг назад. И
я упорствую в своем убеждении, что Гарибальди не
отправлялся в Геную.
— В любом случае, — промолвил капитан, которому
было трудно поставить под сомнение новость, получен­
ную из официальных уст, — неизвестно, где он теперь
находится.
— Дорогой капитан, Светоний, рассказывая о Цезаре,
говорит: «Никогда не предупреждал он ни о дне похода,
ни о дне сражения, желая держать всех в состоянии
постоянной готовности, и нередко, отдав приказ не
терять его из виду, внезапно исчезал из лагеря днем или
ночью, проделывая по сто миль в сутки, и давал знать о
своем появлении там, где его менее всего ждали, какимнибудь неожиданным ударом». У Гарибальди, дорогой
капитан, немалое сходство с Цезарем. Ну а теперь зай­
мемся «Мерси».
«Мерси» — это пароход, который должен был доста­
вить прямым рейсом оружие, купленное мною в Мар­
селе.
В этот момент, дымя, он показался из-за мыса Фаро,
так что менее чем через полчаса его следовало ожидать
на рейде.
Я покинул «Позиллипо» и поднялся на борт шхуны.
Едва о моем прибытии в Мессину стало известно, все
мои здешние знакомые сбежались, чтобы в свой черед
сообщить мне все ту же великую новость; но чем больше
мне о ней говорили, чем больше убеждали меня в ее
достоверности, тем меньше я был склонен верить в нее.
Один из посетителей, желая преодолеть мою упер­
тость, в конце концов заявил мне, что эти сведения он
получил от самого Гарибальди.
На сей раз, если у меня еще и оставались хоть какиенибудь сомнения, они исчезли окончательно.
Я понял, что генерал намеренно распустил этот слух,
чтобы ввести в заблуждение неаполитанское правитель­
ство и иметь возможность беспрепятственно высадить
десант там, где ему заблагорассудится.
Кроме того, мне вспомнилось, как Бертани, во время
моего короткого пребывания в Генуе, сообщил мне, что
ему предстоит привезти Гарибальди шесть тысяч добро­
вольцев, и, на другой день после того как эти слова были
произнесены, действительно отбыл с шестью тысячами
бойцов на Сардинию; мне вспомнилось также, что через
145

два дня после моего приезда в Марсель я получил от того
же Бертани следующую депешу:
«Я уезжаю. В мое отсутствие поддерживайте сноше­
ния с моими заместителями».

По всей вероятности, Гарибальди отправился навстречу
этим шести тысячам добровольцев то ли в Милаццо, то ли
в Палермо, а то и в Салерно.
Если генерал в самом деле побывал в Неаполе, а ско­
рее, на рейде Неаполя, находясь на борту пьемонтского
судна «Мария Аделаида», он должен был понять состоя­
ние умов в этом городе, и в таком случае можно было
биться об заклад, что, дабы не пересекать со своим
шеститысячным войском всю Калабрию, он высадится в
Сапри или в Салерно.
Однако все эти соображения я оставил при себе.
Если моя догадка была верна, то, чем ближе Гари­
бальди был к Чиленто или к Базиликате, тем большим
должен был быть его интерес в том, чтобы все полагали,
будто он отбыл в Геную.
Тем временем «Мерси» прибыл и бросил якорь.
Я послал одного из своих матросов на его борт: ору­
жие было доставлено.
Тем не менее я оказался в сильном затруднении; мне
следовало, напомню, оплатить вексель на сорок тысяч
франков, а в отсутствие Гарибальди, имея на борту
«Эммы» не более двенадцати тысяч франков, я не мог
исполнить свое обязательство.
Наведя справки, я выяснил, что в Мессине находится
Медичи.
То было мое спасение.
Я бросился к Медичи и сообщил ему, что привез с
собой тысячу ружей и пятьсот пятьдесят карабинов.
— А патроны у вас есть? — живо спросил меня Медичи.
— Десять тысяч.
— А капсюли?
— Пятьдесят тысяч.
— Ну что ж, — воскликнул он, — тогда все в порядке!
У нас недостает патронов, а наши капсюли отсырели.
Мы вернем вам ваши сорок тысяч франков и заберем эти
ружья.
— Вы по-прежнему настроены высадиться в Кала­
брии? — спросил я Медичи.
— Почему нет?
— А как же приказ, который отзывает Гарибальди в
Турин?
146

Медичи пристально посмотрел на меня и спросил:
— Так вы в это поверили?
— Ни на минуту, Боже сохрани!
— Ну и отлично!
— Но где же тогда генерал?
— О, этого никто не знает; позавчера он поднялся на
борт «Вашингтона», передал командование Сиртори и
уехал.
— И с тех пор известий о нем не было?
— Никаких; однако примерно полчаса тому назад я
получил приказ быть готовым выступить этим вечером.
— А в какие края?
— Это мне совершенно неизвестно.
— Ну что ж, не будем терять времени. Привезенные
мною карабины и ружья могут вам понадобиться; они
должны быть на таможне.
Мы отправились к г-ну Пье, представителю Импера­
торского пароходного общества в Мессине, и застали у
него в конторе коммерческого посредника, которому
было поручено получить сумму, обозначенную в векселе;
его отвезли в министерство финансов, и там все было
улажено. Каким образом? Не знаю, это не мое дело;
главное, что в итоге вексель был оплачен.
Спустя два часа Медичи распорядился забрать с
таможни ружья и карабины.
Когда с этим делом было покончено, я сел в коляску,
крикнув кучеру: «К Фаро!»
В мои расчеты не входило долго оставаться в Мессине,
поскольку я пребывал в убеждении, что у Гарибальди
есть какой-то план касательно то ли Сапри, то ли
Салерно.
Не зная, когда мне удастся вернуться сюда, я должен
был перед отъездом нанести два дружеских визита:
один — в деревню Паче, навестив капитана Арену,
некогда командовавшего небольшой сперонарой, на
которой в 1835 году я совершил путешествие на Сици­
лию; другой — в деревню Фаро, навестив моего ста­
рого друга Поля де Флотта, командовавшего огромной
флотилией лодок, которые я пересчитывал, огибая
западный мыс Мессинского пролива.
В каждый из моих предыдущих приездов в Мессину я
наводил справки о капитане Арене, однако отвечали мне
в отношении него весьма расплывчато.
К несчастью, в отношении его сына и нашего лоцмана
ответы были намного точнее: мальчик умер, не успев
возмужать, а Нунцио — не успев состариться.
147

На сей раз я проявил такую настойчивость, что обита­
тели деревни Паче, порасспрашивав друга друга, в конце
концов сообщили мне, что капитан Джузеппе Арена вме­
сте с женой, двумя сыновьями и дочерью живет в доме,
который называется П а р а д и з о.
Однако к этому времени я уже миновал Парадизо,
оставив его почти в четверти льё у себя за спиной, и
потому поехал дальше, дав себе слово заехать туда на
обратном пути.
Деревня Фаро с его лагерем, в котором находилось
примерно двенадцать тысяч бойцов, являла собой весьма
любопытное зрелище; мы употребили слово «лагерь» за
неимением другого выражения, способного обозначить
некое огромное скопление вооруженных людей; но это
слово вызывает в уме образ огороженного пространства,
сформированного рвами или палисадами и заключаю­
щего в себе определенное количество палаток или бара­
ков, с кучами соломы на полу этих палаток или бараков.
Лагерь гарибальдийцев не располагал ни одним из тех
приятных удобств, какие встречаются в других лагерях;
Гарибальди, который в походах всегда спит прямо на
лагерной земле, на прибрежном песке или на дорожной
брусчатке, подложив под голову седло вместо подушки,
не понимает, что солдат может нуждаться в чем-то
помимо того, что достаточно ему самому.
Двенадцать тысяч бойцов рассеяны здесь кругом, рас­
цвечивая пейзаж своими красными рубашками, которые
среди деревьев кажутся маками на хлебном поле.
Воды не хватает, вода солоноватая, но не беда! Есть
местное вино, чтобы поправить ее вкус.
Я искал Поля де Флотта среди всех этих красноруба­
шечников. Каждый знал его, ибо в пылу сражения его
всегда видели впереди всех; но в лагере его не было.
Я повернул обратно и по пути заехал в Парадизо.
Однако Джузеппе Арены тоже не оказалось на месте;
я застал там лишь его жену, которая за двадцать пять лет
перед тем на глазах у меня кормила грудью восьмимесяч­
ного ребенка. Женщина постарела, а ребенок, должно
быть, стал здоровенным парнем.
Госпожа Арена пообещала мне, что на другое утро муж
придет повидаться со мной на борту моей шхуны.
И в самом деле, первым, кого я увидел на другое утро,
поднявшись на палубу, был мой славный капитан Арена.
Прошедшие двадцать пять лет посеребрили его бороду и
волосы на голове, однако он сохранил присущее ему
доброе выражение лица, всегда спокойного даже в разгар
бури.
148

Да и почему нет? Он всегда был удачлив; вместо одного
судна у него их было теперь три. Его чаяния никогда не
выходили за пределы подобного богатства.
Он привел с собой одного из наших тогдашних матро­
сов, Джованни, — танцора, любителя красивых девушек,
а в случае нужды и повара; это было все, что осталось от
того экипажа.
Джованни не разбогател; в рваных штанах и латаной
рубахе он на своей чиненой-перечиненой лодке выпол­
нял мелкие поручения в порту.
Я выслушал историю его бед. За семь или восемь меся­
цев перед тем одна из его дочерей вышла замуж за парня,
такого же бедного, как и она сама. У нее не было даже
тюфяка, на котором она могла бы родить!
Я подарил Джованни тюфяк и пару луидоров.
В разгар всех этих откровений старых товарищей
передо мной вдруг в свой черед появилось мужественное
лицо Поля де Флотта.
Я не видел его с 1848 года.
Борода и волосы на голове у него поседели; он поста­
рел, но иначе, чем капитан Арена; судя по морщинам,
избороздившим его лоб, прошедшие годы были для
него ненастными: преследования, изгнания, тоска по
родине, политические разочарования, череда обману­
тых надежд — все это оставило след на его благород­
ном лбу, гордом и всегда поднятом к небу. Вот на такие
лбы, бороздя их, и обрушиваются удары молний!
Бедный Флотт! Он поведал мне все свои горести. Гене­
рал относился к нему превосходно, но то, что он был
француз, навлекало на него неприязнь со стороны людей
невежественных. Италии, в отношении братства с дру­
гими народами, предстоит сделать огромный шаг вперед,
но будем надеяться! Итальянцы уже преодолели самое
большое препятствие на этом пути, перестав ненавидеть
друг друга.
Но более всего тяготило Флотта то, что он оказался не
в состоянии в срок выплатить жалованье своим бойцам.
Даже те, кто располагал деньгами, испытывали в лагере
Фаро недостаток во всем, как я мог убедиться в этом
собственными глазами накануне, но еще хуже приходи­
лось тем, у кого кошелек был пуст.
Чтобы выйти из этого затруднения, Флотту нужно
было добыть тысячу франков. У меня, так часто позарез
нуждавшегося в двадцати франках, случайно оказалась
при себе тысяча франков.
Само собой разумеется, я дал ему эти деньги.
149

Неописуемый луч радости озарил его лицо. Поскольку
у него были опасения, что городские кассы Мессины или
Палермо воспрепятствуют возмещению мне этих издер­
жек, он вручил мне вексель на имя комитета, учрежден­
ного в Париже в пользу итальянской независимости, к
помощи которого ему было позволено прибегать в случае
нужды. Впрочем, он прибегнул к этому кредиту лишь
после того, как потратил на те же цели около трех тысяч
франков из своих собственных средств.
Вот такую прибыль получаем мы, французы, когда
воюем ради защиты какого-нибудь нравственного пра­
вила или торжества какой-нибудь идеи.
Затем он пожал мне руку, промолвив:
— Прощай!
—До свидания, — ответил я, делая ударение на этих
словах.
— Этого быть не может, — произнес он, — так что
прощай!
Неделю спустя он был смертельно ранен в бою у
Солано, и Гарибальди обнародовал в его честь следу­
ющий дневной приказ:
«Дневной п р ик а з
от 2 4 а в г у с т а 1 8 6 0 г ода.
Мы потеряли Поля де Флотта.
Такие эпитеты, как "храбрый", "честный", "истинный
демократ ", бессильны дать представление о героизме этой
бесподобной души.
Поль де Флотт, благородный сын Франции, — один из тех
избранных людей, на которых не вправе притязать ни одна
страна. Нет, Поль де Флотт принадлежит всему человече­
ству, ибо для него родина была везде, где страдающий народ
поднимался на борьбу во имя свободы. Поль де Флотт, умер­
ший за Италию, сражался за нее так, как он сражался бы
за Францию. Этот выдающийся человек дал драгоценное
доказательство преданности братству народов, задуман­
ному человечеством; сраженный в рядах Альпийских охотни­
ков, он был, наряду с многими своими храбрыми соотече­
ственниками, представителем той великодушной нации,
которая может остановиться на минуту, но которой Про­
видением уготовано идти в авангарде народов и мировой
цивилизации.
Дж. Гари ба льди » .

150

Там, в Солано, Флотт впервые прикоснулся к огне­
стрельному оружию. В бою, в ходе всех сражений, свиде­
телем которых ему довелось стать, он никогда не брал в
руки оружия, наблюдая за своими бойцами, воодушевляя
их, подвергая себя смертельной опасности, но никого не
убивая сам.
Я предложил ему револьвер и карабин, но он отка­
зался от того и другого, произнеся пророческие слова:
— В тот день, когда убью я, убьют меня!
Во время атаки в Солано он взял карабин, убил двух
неаполитанцев, но и сам рухнул мертвым на поле боя:
пуля, пущенная из мушкетона, попала ему в голову, чуть
выше виска, и прошла насквозь, словно картечина.
Он вскинул руки, попытался что-то сказать и упал как
подкошенный!
При нем еще оставалась четверть той суммы, какую я
ему дал.1
1 При получении известия о гибели Поля де Флотта парижский Ита­
льянский комитет решил объявить подписку для сбора средств на уста­
новку в Солано памятника командиру французских добровольцев и
поместил в газетах следующее обращение:
«Генералу Гарибальди, диктатору Обеих Сицилии.
Генерал!
Принесение в жертву благородных жизней является, к несчастью, роко­
вой неизбежностью в борьбе за свободу. Нам это известно, но нам известно
и то, что кровь мучеников порождает героев.
Эта мысль облегчает горе, угнетающее нас с той поры, когда к нам при­
шло печальное известие о смерти нашего друга Поля де Флотта.
Погребальные почести, какие Вы воздали ему, генерал, служат доказа­
тельством того, что Ваша великая душа познала его душу; но, несомненно,
скромность, которая была присуща нашему горячо оплакиваемому соотече­
ственнику, не позволила Вам узнать как следует его жизнь — столь благо­
родную, столь чистую, столь наполненную. Позвольте вкратце рассказать
Вам о ней.
Эхо неаполитанских гор поведало нам о его героической смерти; пусть же
эхо, доносящееся из Франции, поведает Вам о том, как он жил.
Поль Рене Гастон де Флотт, по материнской линии потомок адмирала
Буленвилье, родился в 1817 году в Ландерно, учился в Ла-Флеше и Вандоме
и, заняв второе место на приемных испытаниях, поступил в морское учи­
лище. Ему было тогда пятнадцать лет. Одно из первых своих плаваний он
в чине мичмана проделал на борту фрегата "Венера", под командованием
Дюпти-Туара отправленного в Тихий океан. На обратном пути он повстре­
чался с экспедицией капитана Дюмон д’Юрвиля, совершавшего кругосветное
плавание, добился разрешения поменяться местами с одним из своих друзей
и проделал на борту корвета "Ретивый" долгий путь на родину. Таким обра-

151

*
*

*

Прибыв в Мессину утром 14 августа, я покинул ее
16-го, во второй половине дня.
зом, вернувшись во Францию в 1840 году, он к своим двадцати трем годам
успел дважды обогнуть земной шар.
Исполненный рвения, одаренный блестящими и разнообразными способ­
ностями и, по мнению своих товарищей и своих командиров, предназначен­
ный стать одним из самых выдающихся морских офицеров, он был отправ­
лен в Париж, чтобы наблюдать за воплощением в жизнь изобретенного им
механизма. Однако эта миссия коренным образом изменила карьеру моло­
дого капитан-лейтенанта. Поль де Флотт находился в Париже, когда
разразилась революция 1848 года, в которой он принял деятельное уча­
стие.
С того времени и ведет отсчет его политическая жизнь.
Но еще задолго до этого он перестал исповедовать воззрения, унаследо­
ванные им от семьи. Природа его пытливого ума, равно как и присущее ему
благородство чувств сделали из него нового человека: он целиком и полно­
стью принадлежал к демократическому лагерю. Но, хотя противники Поля
де Флотта зачастую обвиняли его в желании дойти до крайности во вне­
дрении его социальных идей, он, во всех отношениях, был далек от того,
чтобы заслуживать эти безосновательные упреки.
Его деятельность в клубах не носила того характера, какой ей приписы­
вали извне. 15 мая он предпринял самые энергичные усилия для того, чтобы
предотвратить роспуск Учредительного собрания, а когда разразилось
Июньское восстание, спровоцированное предложением Фаллу, испытал
потрясение. Упорно пытаясь добраться до исполнительного комитета, он
целую ночь обходил баррикады, сокрушаясь о роковой размолвке, обагрявшей
кровью город, и тратя силы на бесплодные, к несчастью, попытки остано­
вить эту братоубийственную схватку.
Выданный и арестованный, он вскоре без всякого суда оказался сосланным
на остров Бель-Иль-ан-Мер. Провалившаяся попытка побега стала основа­
нием для приговора к месяцу тюремного заключения, но именно этому при­
говору он был обязан свободой, ибо, когда срок наказания истек, никто не
решился удерживать его долее по тому же самому обвинению. Спустя
неделю после выхода из тюрьмы парижские избиратели отправили его про­
тестовать с трибуны Национального собрания против бессудной ссылки на
каторжные работы.
20 марта 1850 года ему предстояло пояснить Собранию, во имя чего он
стал одним из народных избранников, и изложить свои политические
взгляды. Предстоящая речь вызывала крайнюю тревогу у его друзей, а его
противники ожидали услышать выступление бесплодного мечтателя.
Однако своей речью новый депутат доказал, что, не переставая воздевать
глаза к идеалу, бывшему его мечтой, он не упускал из виду действитель­
ность, бывшую его опорой.

152

На борт «Эммы» я взял капеллана Гарибальди, фра
Д ж ованни, в отсутствие генерала оставш егося без
дела.
Пока длились его депутатские полномочия, Поль де Флотт написал и
опубликовал книгу "О суверенитете народа" — сочинение, безусловно, несо­
вершенное, но исполненное новых и глубоких мыслей и содержащее весьма
яркие страницы.
События 2 декабря сделали его изгнанником. После короткого пребывания
в Бельгии он тайно вернулся в Париж, но снова покинул его в августе
1852 года, чтобы поступить на службу в железнодорожную компанию. Под
вымышленным именем он трудился в ней восемь лет, занимаясь строитель­
ством туннелей и виадуков и отдаваясь научным изысканиям.
Но вот, генерал, пробудилась Сицилия. При первом же известии о
Вашем отважном предприятии Поль де Флотт осознал, что пробил час
пожертвовать собой. Он тотчас же покинул Францию, сделал остановку
в Генуе, занимаясь там формированием небольшого отряда французских
добровольцев, а затем добрался до Сицилии. Он увидел Вас, генерал; он
оценил Ваш гений: это доказывают нам его письма; он всецело присоеди­
нился к делу, которое Вы столь блистательно олицетворяете ... Но, увы,
пораженный в голову пулей, он упал, едва успев ступить на неаполитан­
скую землю.
Так жил и так умер наш славный друг. Это был редкостный во всех отно­
шениях человек; ум его был обширен и всеобъемлющ, а душу его наполняли
самые благородные чувства. Недоступный влиянию пошлых интересов, без­
гранично преданный делу правды и справедливости, он с равной страстью
любил науку, искусство, поэзию и свободу.
Всесторонне осознавая свою миссию поборника прогресса, он, дабы
принести свободу угнетенному народу, пожертвовал прекрасным буду­
щим, к которому был призван и о котором, возможно, знали лишь его
близкие друзья. Но, если и есть что-то, способное смягчить страшную
горесть тех, кто знал его и любил, так это славный конец, увенчавший
его жизнь. Он погиб, утверждая французскую демократию, и собствен­
ной кровью написал на неаполитанском берегу имя своей страны. Пусть
же его могила на этой земле, ставшей свободной, будет служить
отныне вечным напоминанием о союзе между Италией и Францией и его
залогом!
Париж, 5 сентября 1860 года.
Подписано: К а р н о ,

А в е н , Э т ь е н н Л р аго , Ш .Б е с л е , К о р б о н , Д е л е с т р , Т а к -

силь

Д е л о р , А д .Г е р у , Г и н а р , Э д .Ю э , Ф р .Ю э , Ф .Ж о б б е - Д ю в а л ь , А н р и М а р ­

тен ,

М о р н а н , Т .М у т а р , Л е о н П л е , Р и ш а р ».

Большое число друзей и бывших сослуживцев Поля де Флотта немед­
ленно откликнулись на этот призыв, как вдруг, спустя три дня, по рас­
поряжению властей подписка была запрещена. (Примеч. автора.)

153

XVII
САЛЕРНО
На борту «Эммы», залив Салерно, полдень 20 августа.

Два часа тому назад мы бросили якорь вблизи Салерно.
Гарибальди здесь еще нет, но, хотя он и не прибыл,
могу поручиться, что все его ждут.
Королевские войска проходят через Салерно без оста­
новки и тянутся в сторону Калабрии; только две или три
роты заняли город.
Сформирована национальная гвардия; она насчиты­
вает семь рот, которые подчиняются приказам патриоти­
чески настроенных командиров, выбранных их сограж­
данами, и, как говорят, хорошо вооружена.
Вскоре мы будем располагать надежными известиями:
наш капитан и фра Джованни сошли на берег; епископ
Салерно, уроженец Марсалы, оказался земляком и соуче­
ником фра Джованни.
Утверждают, что учащиеся семинарии взбунтовались,
выгнали своих учителей и вооружились; если это правда,
я надену красные чулки и встану во главе мятежников.
Я отправляю одного из своих секретарей в Неаполь,
чтобы он разузнал столичные новости и привез оттуда
моего друга, вместе с которым мы сможем вести агита­
цию на пути из Салерно в Неаполь.
*
*

*

Фра Джованни возвращается с победоносным видом;
вместо мученичества, к которому он приготовился, его
ожидала торжественная встреча; следом за ним приплыли
перегруженные донельзя лодки.
Три десятка салернцев получат возможность выпить за
здоровье Гарибальди шампанское, разлитое по бокалам
неаполитанского короля.
В Салерно нет больше ни полиции, ни таможни, ни
гарнизона.
Полиция и таможня умерли естественной смертью,
благостной, что называется, но на самом деле смерть их
явно была постыдной.
Что же касается гарнизона, то, за исключением двух
рот, он целиком отбыл в Потенцу, где вспыхнуло восста­
ние и было убито несколько жандармов.
154

Как видите, Базиликата следует примеру Калабрии;
она действует.
Пусть только Гарибальди придет, и радостные крики,
которые зазвучат при его появлении, донесутся до Неа­
поля. Я отправил одного из наших матросов дежурить на
вантах, настолько велика моя уверенность, что в эти
часы Гарибальди находится на той проторенной морской
дороге, что ведет из Милаццо в Салерно.
*
*

*

Новости вот какие.
В Салерно прошел слух, будто Гарибальди находится
на борту моей шхуны; все лодки, стоявшие в гавани,
скользят к «Эмме», словно стая чаек; в лодках есть и
дамы; «Эмма» окружена со всех сторон. Мне приходится
дать честное слово, что я на шхуне один.
Салернцы мне верят, а вот генерал Скотти не настолько
легковерен: он вывел из города весь гарнизон и двухки­
лометровой дугой, от дворца Интендантства до железной
дороги, построил его в боевой порядок.
Нас разделяет расстояние в половину ружейного
выстрела.
В городе раздаются громкие крики: «Да здравствует
Гарибальди! Да здравствует Виктор Эммануил!»
В то же самое время к «Эмме» приближается депута­
ция городских властей и торжественно заявляет о своей
единодушной приверженности единству Италии!
С наступлением ночи Салерно озаряется, словно вол­
шебный дворец.
Дом генерала Романо иллюминирован, как и все про­
чие; лишь дворец Интендантства, занятый войсками,
остается погруженным во тьму.
Я достаю из порохового погреба бенгальские огни и
шутихи трех цветов, и «Эмма» озаряется в свой черед,
под громкие аплодисменты всего города.
Праздник длится до полуночи; на борт «Эммы» привозят
мороженое и пирожные; я вынимаю из винной кладовой
шампанское Фоллье-Луи и Грено; звучат крики «Да здрав­
ствует Италия! Да здравствует Гарибальди!», способные
оглушить неаполитанских солдат, которые в полной расте­
рянности внимают им и ошеломленно смотрят на нас.
Мой секретарь возвращается в одиннадцать часов с
последним конвоем; вот новости, которые он привез.
155

Телеграфическая депеша, датированная вчерашним
числом, сообщает о высадке то ли Гарибальди, то ли
Медичи в Реджо.
Однако депеша эта вводит в заблуждение: высадился
не Гарибальди и не Медичи, а Биксио.
Гарибальди и Медичи, то есть Цезарь и Лабиен, нахо­
дятся в другом месте.
Другая депеша, пришедшая сегодня в четыре часа дня,
сообщает, что с десяти часов утра происходит сражение
у мыса Капо делл’Арми, то есть вблизи Реджо.
Генерал Флорес пишет из Бари, что 18 августа жители
Фоджи и сто двадцать конных драгун из местного гарнизона
принялись кричать: «Да здравствует Виктор Эммануил!»
Он послал против них две роты 13-го полка, но они
присоединились к мятежникам.
Генерал Салазар, командующий морской станцией в
Мессине, пишет, со своей стороны, правительству, что к
Гарибальди только что пришел пароход «Королева
Англии», доставивший ему восемнадцать пушек и восем­
надцать тысяч нарезных карабинов.
Генерал просит срочной помощи.
Был дан приказ отправить к нему фрегат «Бурбон», но
в тот момент, когда нужно было развести пары, машини­
сты исчезли.
Как видите, крах власти Бурбонов совершается
повсюду.
*
*

*

Ну а теперь официальные новости из Потенцы:
«Неаполитанскому комитету Национального единства.
Потенца, 18 августа 1860 года.

Утром сего дня, 18 августа, на площади Потенцы
собрался отряд жандармерии численностью около четырех­
сот человек, ведомый капитаном Кастаньей; народ стал
принуждать жандармов выкрикивать: "Да здравствует
Гарибальди! Да здравствует единство Италии!"
Те, кто находился в первой шеренге, начали было откли­
каться на этот призыв; однако капитан крикнул: "Да здрав­
ствует король! Смерть мятежникам!" и приказал стрелять в
народ и национальную гвардию. Гвардейцы, хотя число их было
невелико, в ту же минуту открыли ответный огонь и, выка­
зывая замечательное мужество, заставили жандармерию

156

обратиться в бегство, что она и сделала, оставив на поле боя
семерых убитых, трех раненых и пятнадцать пленных.
Остальные жандармы мало-помалу сдаются.
В перестрелке были легко ранены три национальных гвар­
дейца, в числе которых оказался и отважный Доменико
Ассельта. Во время боя несколько жандармов ворвались в дом
какой-то бедной женщины, убили ребенка и ранили родителей.
В этот момент восстание в полном разгаре и толпы
людей сбегаются в город со всех концов провинции.
Сегодня вечером будет объявлено об учреждении времен­
ного правительства.
Между тем оружие все еще не прибыло; как объяснить
столь преступную задержку, пусть и не с вашей стороны,
а со стороны тех, кто столько всего нам пообещал ? Но, к
счастью, охотничьи ружья, кинжалы, ножи и кирки слу­
жат оружием для народа, который на самом деле хочет
завоевать свободу.
Ну а вы, что вы делаете в это время в Неаполе? Что
делают в Авеллино, Абруццо, Кампо Бассо, Салерно? Вос­
станьте, последуйте нашему примеру; настал решительный
момент: во имя Италии — к оружию!
П о д п и с а н о : полковник Б ольдони ,
М аньяна , адвокат ».
*
*

*

21 августа, пять часов утра.

Проснувшись, я увидел, что набережные Салерно пре­
вратились в настоящий бивак; ночью в город прибыли
четыре тысячи баварцев и кроатов.
Двенадцать пушек, которые установлены в боевом
положении перед дворцом Интендантства, оказывают
мне честь, обратив свои жерла в мою сторону.
Если бы вы были здесь, на борту «Эммы», как все
полагали вчера, мой прославленный друг, эти четыре
тысячи солдат взяли бы на караул, а эти двенадцать
пушек отслужили бы огненный молебен в честь короля
Виктора Эммануила.
*
* *
Упомянутые четыре тысячи баварцев и кроатов пред­
назначались для подавления восстания в Потенце, но
157

теперь они будут оставаться в Салерно до тех пор, пока
буду оставаться здесь я.
Однако я останусь в Салерно лишь на то время, какое
позволит посланцам, отправленным нами в горы, пред­
упредить наших людей.
Десять тысяч горцев ожидают лишь сигнала; и, пока
баварцы и кроаты не спускают с меня глаз, этот сигнал
горцы скоро получат. Можно ставить сто против одного,
что колонна не прибудет к месту назначения.
Около двух часов пополудни мы отплываем в Неаполь.

XVIII
ВЫСАДКА
На рейде Неаполя, утро 24 августа.

Положение дел в Салерно становится все более и более
серьезным. Как уже было сказано выше, мне удалось
собрать предводителей горцев и подтолкнуть их к тому,
чтобы они вместе со своими бойцами расположились на
дороге, ведущей из Салерно в Потенцу. Противодействие,
которое они оказали королевским войскам, было, веро­
ятно, настолько сильным, что генерал Скотти даже не
попытался силой преодолеть горные проходы; вместо того
чтобы продолжить путь, он остановился в Салерно. Так что
революция в Потенце могла свершаться без всяких помех.
Однако нерешительность генерала Скотти имела и более
важные последствия: находившиеся под его командованием
баварцы и швейцарцы, упав духом при виде враждебного
отношения к ним местных жителей, передали мне, что
готовы дезертировать с оружием и амуницией, если им
заплатят по пять дукатов каждому; их было пять тысяч, то
есть речь шла о двадцати пяти тысячах дукатов.
Как вы прекрасно понимаете, у меня не было два­
дцати пяти тысяч дукатов, которые я мог бы дать им; но
я объявил подписку в Неаполе и надеюсь, что за один
день она принесет пятую часть этой суммы.
*
* *
Курьер, прибывший в эту минуту из Салерно, сооб­
щает мне, что на людей, связанных со мной, донесли и
158

что молодой житель города, с моей подачи вербовавший
бойцов, по приказу генерала Скотти получил сотню
палочных ударов.
Город пребывает в сильнейшем возбуждении, и со всех
сторон слышатся адресованные мне просьбы предоста­
вить оружие.
Забыл сказать, что в тот момент, когда я покидал
Салерно, на его рейд пришло французское судно «Прони».
Господин де Миссьесси, командующий этим судном,
вышел из себя, когда ему стало известно о приеме, кото­
рый мне оказали накануне в Салерно, и об участии,
которое я принял в подготовке восстания, приковавшего
генерала Скотти и пять тысяч его солдат к Салерно. В
своем раздражении капитан «Прони» дошел до того, что
заявил доктору Вейландту, что если он, г-н де Мис­
сьесси, по прибытии застанет меня на рейде, то арестует
меня и конфискует мою лодку.
Услышав эту новость, я отправился к флагманскому
кораблю адмирала Ле Барбье де Тинана, но его самого на
борту не застал1 и в его отсутствие попросил капитана
судна и адъютанта адмирала принять мое заявление.
Заявление это заключалось в том, что, не признавая за
капитаном «Прони» права арестовать меня и конфиско­
вать мою л о д к у , я поклялся им пристрелить первого же
офицера или солдата, который попытается исполнить
приказ г-на де Миссьесси.
Эти господа были отменно вежливы со мной и при­
ступ гнева г-на де Миссьесси приписали его легитимист­
ским взглядам.
Тем не менее мои собеседники посчитали своим дол­
гом добавить, что, хотя они и отказывают капитану
«Прони» в праве арестовать меня, та враждебность,
какую я проявляю лично к королю Неаполя, вынуждает
их предупредить меня, что, как им кажется, г-н Ле Бар­
бье де Тинан вряд ли возьмется оказывать мне защиту в
том случае, если король Неаполя совершит какие-нибудь
насильственные действия в отношении меня.
В ответ я сказал им, что не только не намерен просить
защиты у своих соотечественников, но и с чистым серд­
цем заранее отказываюсь от нее, а если бы вдруг у меня
появилась нужда в чьем-либо покровительстве, во что
мне не очень верится, я прибегнул бы к покровительству
английского адмирала.
1 Какая-то французская газета, не помню какая именно — возможно,
марсельская, — сообщила, что адмирал отказался принять меня. Эта
газета, как бы она ни называлась, лжет. (Примеч. автора.)

159

После чего они дали мне совет покинуть Неаполь, в
ответ на что я бросил якорь на расстоянии в половину
пистолетного выстрела от береговой крепости.
Теперь поговорим немного о том, что происходило в
Неаполе.
Мы расстались с Либорио Романо в тот момент, когда
он обратился к своим коллегам с двумя предложениями
и оба они были отвергнуты ими: первое — подать про­
шение об отставке, второе — обратиться к королю с
письменной просьбой избавить Неаполь от бедствий
гражданской войны.
На другой день после того, как Либорио Романо внес
два этих предложения, он увиделся с королем.
«Ну и что вы думаете о нынешнем положении?» —
спросил его Франциск II.
«Государь, — ответил Либорио, — я полагаю, что, как
только Гарибальди лично высадится в Калабрии и дви­
нется на Неаполь, всякая оборона станет невозможной,
ибо не Гарибальди сражается с вами, не Виктор Эмма­
нуил теснит вас, а рок, связанный с вашим именем и
нацеленный на то, чтобы Бурбоны сошли с трона. Госу­
дарь, справедливое оно или нет, но таково общественное
мнение, и вам никогда не привлечь его на вашу сторону».
«Все так, — ответил король, — но это не моя вина, а
вина тех, кто царствовал до меня».
«И тем не менее, государь, — сказал Либорио, — был
момент, когда вы могли бы привлечь на свою сторону все
умы: стоило лишь, всходя на трон, даровать вашим под­
данным ту самую конституцию, которая губит вас
сегодня; тогда она спасла бы вас».
Король положил руку на его плечо.
«Даю вам свое королевское слово, — произнес он, —
что какое-то время у меня было намерение поступить
так, но этому помешали Австрия и мои советники».
Этими советниками были Фердинандо Тройя, Скорца,
Розика и Карафа.
«Но теперь, — продолжил король, — жребий брошен и
надо сыграть партию до конца».
«А что ваше величество подразумевает под словами
"сыграть партию до конца”?»
«Попытать военной удачи; возможно, она не всегда
будет враждебна мне. Полагаю, что даже в худшем случае
у меня есть по крайней мере шестьдесят тысяч солдат, на
которых я могу рассчитывать».
Либорио Романо пожал плечами, что означало:
«Думаю, что ваше величество заблуждается».
160

Король увидел этот жест, но, не желая продолжать
спор, подал министру руку для поцелуя и отпустил его.
Между тем пришла весть о том, где на самом деле
высадился Гарибальди, о сражении за Реджо и захвате
этого города.
Цезарь появился вновь и, как сказал Светоний, дал
знать о своем присутствии неожиданным ударом.
Все это произошло в то время, когда я ждал Гари­
бальди в Салерно. Но где он находился перед этим?
Сейчас я вам это расскажу.
Гарибальди и в самом деле поднялся на борт «Вашинг­
тона», но, вместо того чтобы отправляться в Турин и
отчитываться там о своем образе действий, он решил
обследовать калабрийское побережье от мыса Ватикано
до Паолы. Закончив это обследование, генерал напра­
вился на Сардинию, в залив Аранчи, где ожидал увидеть
почти целую армию, но ничего подобного там не застал.
Добровольцы, доставленные туда на борту парохода
«Изер», взбунтовались, потребовали, чтобы их высадили
на берег, и в итоге разбежались.
Из залива Аранчи он отплыл на остров Ла Маддалена,
где заправился углем, а затем, испытывая минутное
сомнение, а может, и разочарование, решил провести
день на Капрере, этой каменистой земле, куда, устав от
борьбы, время от времени возвращается новоявленный
гигант, чтобы прикоснуться к ней и набраться новых
сил, и куда он вернется в дни неблагодарности и изгна­
ния. Затем, снова поднявшись на борт «Вашингтона», он
зашел в порт Кальяри, а из Кальяри отплыл в Палермо,
где остановился на сутки, чтобы сделать распоряжения и
отдать приказы; после чего, перейдя с «Вашингтона» на
«Амазонку», он направился в Милаццо, чтобы, несо­
мненно в качестве счастливого предзнаменования, при­
коснуться к земле, где им была одержана победа. Там он
еще раз сменил судно, перейдя на «Черного дельфина» и
отправившись в Мессину, где остановился на короткое
время, и оттуда отплыл в Таормину, где находилась
колонна Биксио, которой было предназначено сыграть
главную роль в высадке.
Генерал прибыл туда в момент всеобщего замешатель­
ства. Вот что там происходило.
«Турин», пришедший из Генуи и доставивший в
Палермо часть добровольцев Бертани, и «Франклин»,
забравший бойцов в Палермо, получили приказ обогнуть
Сицилию, проследовав через Марсалу и Джирдженти и
ждать в Таормине генерала, который должен был при­
быть туда, проследовав через Чефалу, Фаро и Мессину.
161

Два этих корабля отплыли из Палермо, причем «Фран­
клином» командовал Орригони, старый друг Гарибальди,
его товарищ по изгнанию, а «Турином» — капитан Бер­
линджери. Эти корабли должен был конвоировать сар­
динский пароход «Монцамбано». И, в самом деле, вместе
с ними «Монцамбано» вышел из залива Палермо и
какое-то время конвоировал их, но с наступлением ночи
исчез вблизи мыса Сан Вито.
До Сиракузы все шло превосходно.
В виду Сиракузы «Турин» подал «Франклину» сигнал
остановиться.
«Франклин» остановился.
От «Турина» отчалила лодка, направившись к «Фран­
клину».
В лодке находился полковник Эберхардт, начальник
экспедиции «Турина». Полковник предложил Орригони
произвести высадку в Ното, а не в Таормине, поскольку,
по его словам, ему стало известно, что все побережье от
Скалетты до Таормины стерегут крейсирующие неаполи­
танские корабли.
Так как у Орригони были сомнения в достоверности
этого известия, было предложено остановиться в Ката­
нии и там навести справки. Орригони сделал вид, что
принимает сделанное предложение, но, оказавшись
вблизи Катании, он, вместо того чтобы взять курс на
этот город, продолжил путь к месту назначения.
«Турин» остановился на несколько минут, но затем
последовал за ним.
По прибытии на рейд Таормины у «Франклина» ока­
зался сломанным балансир.
Судно остановилось.
Какое-то время оставалась надежда, что удастся почи­
нить его в море, и, опасаясь быть отнесенным течением
к берегу, Орригони бросил якорь на глубину в двадцать
три сажени.
Толчок от падения якоря сотряс весь корпус старого
парохода, и утром в нем обнаружилась значительная
течь.
Капитан тотчас же приказал пустить в ход все помпы,
даже пожарные, и поспешил в Таормину, чтобы изве­
стить генерала Биксио о том, что произошло.
Биксио, опытный морской офицер, немедленно под­
нялся на борт судна, чтобы лично оценить состояние, в
каком оно оказалось. Вода, несмотря на работу помп,
прибывала. Было решено, что «Турин» возьмет «Фран­
клин» на буксир и, дабы не терять времени, потянет его
якорь на буе.
162

Взятый на буксир «Турином» и задействовав собствен­
ные паруса, «Франклин» остановился в полукабельтове
от берега, после чего с помощью баланселл, тартан и
сперонар, присланных Биксио, произвел высадку лич­
ного состава.
Помпы продолжали работать, но даже к двум часам
дня откачать воду не удалось, как вдруг появился гене­
рал.
Ему обрисовали сложившееся положение.
Гарибальди приказал нырнуть в воду, чтобы выяснить
размеры пробоины, однако никто не торопился испол­
нить его приказ, и тогда он заявил:
— Ладно, тогда я нырну сам!
Однако капитан и его помощники тотчас же разделись
и нырнули в воду.
Пробоина образовалась в средней части судна. Ее уда­
лось заткнуть с помощью плетеной корзины, обмазанной
тиной и коровьим навозом.
Затем все снова взялись за помпы, и вскоре стало
понятно, что они справляются с водой.
— Все в порядке, — воскликнул генерал, — погружаем
людей!
Однако бойцы, высаженные на берег, не спешили под­
ниматься на борт того самого судна, которое чуть было
не утонуло вместе с ними.
— Капитан Орригони, — произнес генерал, — я сажусь
на твое судно.
После этого сомнений ни у кого не осталось, и все
наперегонки повалили на борт «Франклина».
На него погрузили тысячу двести бойцов, то есть на
двести или триста человек больше, чем было бы разумно
доверить ему, будь оно в совершенно исправном состоя­
нии. Три тысячи человек погрузили на «Турин». Гари­
бальди принял на себя командование первым судном, а
Нино Биксио — вторым.
Корабли покинули Таормину 19 августа, в десять часов
вечера, и взяли курс на Мелито, небольшой городок,
расположенный между мысом Капо делл’Арми и мысом
Капо ди Спартивенто на южной оконечности Калабрии.
Против всякого ожидания они без каких бы то ни
было происшествий прибыли туда в два часа ночи.
«Франклин», несмотря на повязку, наложенную на его
рану, продолжал набирать воду, будучи настолько пере­
гружен, что людям приходилось стоять на палубе, кото­
рая раскачивалась у них под ногами.
163

Перед тем как пристать к берегу, «Турин», всю дорогу
державшийся позади, внезапно пошел на всех парах,
обогнал «Франклина» и наскочил на подводную скалу.
Нельзя было терять ни минуты. Теперь в свой черед смер­
тельное ранение получил «Турин». «Франклин» спустил на
воду свои шлюпки и помог «Турину» произвести высадку.
Через два часа она была закончена. Но, хотя и осво­
божденный от людского груза, «Турин» не мог сняться с
рифа. Генерал приказал сделать все возможное, чтобы
добиться этой цели, но «Франклин» лишь напрасно
потерял пять часов, так ничего и не добившись.
И тогда, не желая бросать судно, генерал решил отпра­
виться в Мессину, чтобы обратиться за помощью к пье­
монтской эскадре; вместе с помощником капитана
«Турина» он поднялся на борт «Франклина» и напра­
вился в сторону пролива; но стоило ему обогнуть мыс
Капо делл’Арми, как он оказался между двумя неаполи­
танскими крейсерами, «Громоносным» и «Орлом».
Генерал приказал поднять на «Франклине» американ­
ский флаг и поместить второй флаг с гербом Соеди­
ненных Штатов на бортовом трапе, чтобы иметь предлог
пристрелить первого же, кто ступит на него. Впрочем,
было понятно, что пароход находится в проливе, то есть
в нейтральных водах, где никто не имел права осматри­
вать его. Покружив вокруг «Франклина», то приближаясь
к нему, то отдаляясь от него, «Громоносный» встал у его
левого борта, а «Орел» — правого; орудийные порты у
них были открыты, а канониры стояли у пушек.
Капитан «Громоносного» взял в руки рупор и крикнул,
обращаясь к «Франклину»: «Откуда следуете?»
Орригони ответил, на английском языке, что не пони­
мает его слов, после чего приказал замедлить ход и, след­
ственно, спустить пары. Пар, выходя наружу, грохотал,
словно гром.
Затем, чтобы лучше видеть то, что происходит вокруг
него, Орригони поднялся на кожух гребного колеса.
К «Франклину» подошла лодка, и сидевший в ней
офицер, держа в руке рупор, повторил вопрос: «Откуда
следуете?»
На сей раз Орригони имел предлог не только не пони­
мать вопроса, но еще и не слышать его: то был шум пара,
выходившего наружу.
И Орригони сделал знак, что не слышит. В конце кон­
цов, вполне убежденные в том, что они имеют дело либо
с глухим, либо со слабоумным, оба неаполитанских кора­
бля удалились, дав «Франклину» возможность продол­
жить путь к Мессине.
164

Тем временем «Громоносный» и «Орел» направились в
сторону мыса Капо делл’Арми. Но стоило им обогнуть
его, как они увидели «Турин», приблизились к нему,
поняли, что это гарибальдийское судно, и тотчас же
стали обстреливать его. Однако вскоре неаполитанцы
осознали, что судно брошено, поднялись на его борт и
учинили на нем грабеж; затем они сорвали его паруса,
облили их скипидаром и подожгли.
Орудийный обстрел и пожар уничтожили несчастное
судно, однако на его экипаж они почти никак не подей­
ствовали, если не считать того, что от страха умер один
из машинистов, менее проворный, чем его товарищи, и
не успевший покинуть судно.
Услышав канонаду, Гарибальди понял, что идти на
помощь «Турину» уже бесполезно, пересек пролив и
высадился на берегу Калабрии.
Высадка произошла в ночь с 19-го на 20 августа.
Реджо был атакован и захвачен 21 августа.
Об атаке на Реджо и захвате этого города жителям
Неаполя стало известно 23 августа, то есть в тот самый
день, когда я туда прибыл.
*
* *
Из Калабрии приходят все новые депеши, усиливая рас­
терянность правительства; генерал Мелендес пишет, что он
оказал упорное сопротивление, но потерпел поражение и
из-за нехватки воды был вынужден сдать крепость Реджо.
Поступают письма из Базиликаты. Гарибальди провоз­
глашен там диктатором, создано временное правитель­
ство. Командующим армией назначен полковник Боль­
дони; два продиктатора, Миньонья и Альбини,
подписывают постановления, связанные с организацией
сопротивления.
Мы знаем, что стало с солдатами, которых против них
отправили.
По получении этих известий кабинет министров пред­
ложил королю покинуть Неаполь и предоставить неудер­
жимой революции возможность идти своим ходом.
Однако в ответ король достал из кармана письмо, кото­
рое он написал императору Наполеону.
Вот текст этого письма:
«Sua Maestà mi ha consigliato di dare delle instituzioni
costituzionali ad un popolo che non ne domandava; io ho
aderito al suo desiderio.

165

Ella mi ha fatto abbandonare la Sicilia senza combattere (!)
promettendomi che cosi facendo il mio regno sarebbe garantito.
Finora le Potenze sembrano persistere nel loro pensiero di
abbandonarmi.
Pure io devo prevenire Sua Maestà che sono risoluto di
non discendere dal mio trono senza combattere; io faro un
appello alla giustizia dell’Europa, ed essa saprà che io
difenderò Napoli per tutto tempo che vi sarò assalito ».1

Министры расстались лишь в полночь.
Сегодня, в шесть часов утра, Либорио Романо был
вызван в королевский дворец.
*
* *
25 августа.

Я бодрствовал всю ночь сам и приказал бодрствовать
своим людям, держа наготове заряженные ружья. За всю
свою жизнь мне не довелось услышать столько окликов
«Кто идет?», произнесенных на немецком и итальянском
языках, сколько я услышал их прошлой ночью. Ветер
доносил эхо раздававшихся окликов до середины гавани,
где стоит наша шхуна. Весь этот шум производили сол­
даты генерала Мелендеса, с остатками своих войск воз­
вратившегося из-под Реджо.
Вначале высадились раненые солдаты, затем — уце­
левшие, а под конец — артиллеристы. Когда артиллери­
сты сошли на берег, грузчики поинтересовались у них:
— А пушки-то где?
— Да у д о н а П е п п и н о своих пушек не было, —
ответил один из артиллеристов, — вот мы ему и одол­
жили наши.
Вчера я нанес визит английскому адмиралу; его фрегат
буквально завален мешками с деньгами: все несут туда
всю свою наличность.
1 «Ваше Величество посоветовали мне даровать конституцию народу,
который ее не просил; я уступил Вашему желанию.
Вы заставили меня без борьбы (!) сдать Сицилию, пообещав, что тем
самым мое царствование будет обеспечено. Невзирая на это, европей­
ские державы явно упорствуют в желании оставить меня без поддержки.
Тем не менее должен предупредить Ваше Величество, что настроен не
оставлять своего трона без борьбы; я воззову к правосудию Европы,
дабы она знала о моем намерении оборонять Неаполь, пока он будет в
осаде». (Ит.)

166

Я посылаю к Гарибальди курьера, чтобы сообщить ему
о том, в каком состоянии пребывает город. Прошлой
ночью военный министр Пьянелль приказал двум бата­
льонам и артиллерийской батарее быть наготове; трижды
они погружались на судна, трижды высаживались на
берег и в конце концов остались в Неаполе.
*
* *
Наша шхуна — настоящий вербовочный пункт. Сюда
прибывают дезертиры и добровольцы; я отправляю всех
к Гарибальди.
Нет ничего поразительнее того зрелища, какое проис­
ходит на наших глазах.
Трон, находящийся в состоянии распада, не рушится,
не сотрясается — он оседает. Бедный юный король никак
не может понять, почему его затягивают зыбучие пески
этой странной революции. Он спрашивает себя, что не
так им сделано, в чем причина того, что никто не под­
держивает его, почему никто не любит его.
Он пытается распознать невидимую руку, которая тяж­
ким бременем давит ему на чело.
Это рука Господа, государь!
С палубы моей шхуны, стоящей прямо напротив коро­
левского дворца, я вижу окна спальни короля, которые
легко узнать по натянутым над ними парусиновым наве­
сам. Время от времени юный король подходит к окну и с
помощью подзорной трубы всматривается в горизонт; ему
чудится, что мститель уже на походе. Бедный юноша плохо
осведомлен обо всем. Позавчера он поинтересовался при­
чиной моей ненависти к нему у Либорио Романо. Он не
знает, что его прадед Фердинанд отравил моего отца.
Вышла газета под названием «Гарибальди». Это ее вось­
мой номер. Она открыто призывает к восстанию, а город
между тем находится на осадном положении.
Вчера было издано большое число приказов об аре­
стах. На борту моей шхуны находятся два человека, кото­
рых намеревались арестовать: один из Козенцы, другой
из Палермо.
Жителя Козенцы я отошлю на лодке сегодня ночью;
ему предстоит проделать по морю пятьдесят льё; да хра­
нит его Бог!
Бывший политический заключенный, а ныне унтерофицер полиции, ставит нас в известность обо всем, что
происходит; в свое время он как революционер был при­
говорен к сорока шести годам каторжных работ.
167

В тот момент, когда судья Наварра вынес ему приго­
вор, он заявил:
— Я сделаю то, что смогу; остальное сделаете вы.
Попав под амнистию, он вышел из тюрьмы, получил
должность в полиции и пользуется своим новым положе­
нием для того, чтобы предотвращать аресты, предупреж­
дая тех, кто может быть взят под стражу.
Повторяю, нет ничего удивительнее того, что проис­
ходит на наших глазах.
*
* *
В оскресенье 26 августа, два часа пополудни.

Судно, которое должно было отвезти мое письмо, не
ушло, что оказалось к лучшему, ибо этой ночью прои­
зошли чрезвычайно важные события.
Прежде всего, вчера днем из Калабрии вернулся гене­
рал Виаль со своими совершенно сломленными войсками
и официально заявил королю, что всякая попытка сопро­
тивления, предпринятая в Калабрии, обречена на неудачу.
Правительство уже не понимает, что ему лучше сделать:
нанести на участке между Неаполем и Салерно последний
удар по противнику или же отказаться от дальнейшего
кровопролития и признать победу нашего дела.
В Базиликате продолжается устройство органов управ­
ления, и местная диктатура пользуется сочувствием всех
граждан.
Генерал Галлотти капитулировал, оставив в руках
Гарибальди всех своих лошадей и значительное число
артиллерийских орудий; большая часть его солдат,
вспомнив, что они являются сыновьями Италии, перешли
под знамена единения.
В Фодже имела место попытка ответных действий со
стороны правительства, однако драгуны начали бра­
таться с народом. Интендант провинции и командующий
гарнизоном обратились в бегство.
В Калабрии в настоящее время насчитывается более
ста тысяч ружей; близ Козенцы, куда мы только что
отправили патриота Мошаро, пожертвовавшего в пользу
объединения Италии свое состояние, формируется круп­
ный лагерь повстанцев. В округе Кастро Виллари разо­
ружили жандармерию и от имени Гарибальди и Виктора
Эммануила провозгласили временное правительство.
Однако самым значительным событием является новое
письмо графа Сиракузского; вот его перевод:
168

«Государь!
Хотя мой голос, который возвысился однажды, дабы
предотвратить опасности, угрожавшие нашей дина­
стии, не был услышан, соблаговолите теперь, когда он
предвещает еще большие беды, открыть доступ в Ваше
сердце моим советам и не отвергать их, прислушиваясь
при этом к советам самого пагубного толка.
Перемены, внезапно случившиеся в Италии, и ощуще­
ние национального единства, ставшее всеохватывающим
за те несколько месяцев, что прошли после захвата
Палермо, лишили правительство Вашего Величества той
силы, какая служит опорой государства, и сделали невоз­
можным союз с Пьемонтом.
Народонаселение Северной Италии, охваченное ужа­
сом при известии о массовых убийствах на Сицилии, еди­
нодушно изгнало неаполитанских послов, и мы самым
горестным образом сделались заложниками превратно­
стей успеха нашего оружия — в полном одиночестве, без
союзников, являя собой мишень негодования народных
масс, которые во всех концах Италии поднялись в ответ
на призыв к истреблению нашей династии, ставшей объ­
ектом всеобщего порицания.
Между тем гражданская война, уже охватившая
материковые провинции королевства, приведет династию
к той окончательной гибели, какую козни порочных совет­
ников уже давно уготовили потомству Карла III Бурбона.
Кровь граждан, бесполезно пролитая, вновь затопит
множество городов королевства, и на Вас, бывшего
какое-то время надеждой и предметом любви всего
народа, на Вас будут смотреть с ужасом, как на един­
ственного виновника братоубийственной войны.
Государь, пока еще есть время, избавьте нашу дина­
стию от проклятий всей Италии!
Последуйте благородному примеру Пармы, нашей цар­
ственной родственницы, которая в тот момент, когда
там разразилась гражданская война, освободила своих
подданных от принесенной ими клятвы верности и оста­
вила их хозяевами собственной судьбы. Европа и Ваш
народ примут во внимание эту возвышенную жертву, и
Вы, государь, обретете возможность смело возвести
взор к Богу, который вознаградит Ваше Величество за
сей героический поступок. Закаленная в несчастье, Ваша
душа откроется навстречу благородным чаяниям Вашей
отчизны, и Вы благословите тот день, когда велико­
душно пожертвовали собой во имя величия Италии.

169

Говоря с Вами в такой манере, государь, я выполняю
священный долг, возложенный на меня моим жизненным
опытом, и молю Бога, чтобы он просветил Вас и сделал
Вас достойным его благословений.
Вашего Величества любящий дядя,
Л е о п о л ь д о , гр а ф С и р а к у з с к и й ».

Ну а теперь самые последние новости. Минуту назад я
получил следующее письмо от одного из тех людей, кто
более всего помогал мне разжигать восстание в Салерно,
от того, кто связал меня с вожаками горцев, которые
быстро организовались и помешали баварским войскам
проникнуть вглубь Базиликаты:
«Кава, 25 августа 1860 года.

Дорогой Дюма!
Пишу Вам в полной спешке, дабы сообщить, что мне
пришлось безотлагательно покинуть Салерно, оставив
там то немногое, чем я владею . На меня донесли как на
Вашего агента, поставщика оружия и заговорщика, под­
стрекавшего баварцев к дезертирству. О том, что зате­
вается, меня предупредили еще вчера; сегодня явился
капитан национальной гвардии, чтобы подтвердить вче­
рашнее известие и посоветовать мне немедленно бежать,
если я хоть сколько-нибудь дорожу жизнью. И действи­
тельно, речь шла по крайней мере о том, чтобы подвер­
гнуть меня пытке, которую претерпел несчастный моло­
дой человек, о ком я говорил Вам в своем последнем
письме: в качестве задатка он получил сто палочных
ударов из тех двухсот, к каким его приговорили.
Пару слов по поводу этого несчастного страдальца за
наше дело; роялисты полагают, что они еще недоста­
точно отомстили ему. Он находится в тюрьме и, несо­
мненно, обречен на смерть еще более мучительную,
нежели та, на полпути к которой его оставили палачи.
Генерал Скотти запретил всем хирургам перевязывать
ему раны, а его тюремщикам — давать ему еду. Чело­
века, все тело которого исполосовано ранами, вот уже
третий день подряд морят голодом. Если б вдруг выясни­
лось, что Манискалько умер, можно было бы подумать,
будто его душа вселилась в генерала Скотти.
Однако все это не помешало двум десяткам молодых
людей отправиться в Валло ди Диано.
Электрический телеграф в Сале вышел из строя.

170

Всегда и при любом раскладе рассчитывайте на меня;
я принес в жертву свою жизнь, она вся к услугам Гари­
бальди и к Вашим услугам.
Вчера вечером один батальон встал лагерем у городских
ворот на дороге в Неаполь, один — у ворот на дороге в
Калабрию, один — у ворот на дороге в Авеллино, и, наконец,
один — у ворот Интендантства, где он охраняет одинна­
дцать пушек, имеющих честь быть нацеленными на Вас.
Прошлой ночью по всему городу рыскал эскадрон кон­
ных егерей. Мой дом, с первого по четвертый этаж,
заполнен кроатами.
Ну и что теперь мне прикажете делать?
Все по-прежнему просят оружие, в основном карабины
и револьверы; полсотни и даже сотня двуствольных
ружей также были бы с благодарностью приняты. Я
отовсюду получаю письма, в которых ко мне обращаются
с подобными просьбами.
Ваш преданный соотечественник
Вейландт

P.S. Прямо в эту минуту, в воскресное утро, в Каву при­
был комиссар полиции вместе со своей семьей; он говорит,
что все ждут высадки Гарибальди в Салерно. Прошлой
ночью прибыло подкрепление из трех тысяч кавалеристов.
Солдаты, побуждаемые своими офицерами, пообещали
сражаться.
Уверяют, что за сочувствие, которое город выказал Вам,
и за иллюминацию, устроенную им под носом у неаполитан­
цев, он тяжело поплатится, ибо на его улицах неизбежно
начнутся грабежи и мародерство.
Только что мне стало известно имя человека, донесшего
на меня: его зовут Пеппино Тройяно».

XIX
ЛИБОРИО РОМАНО
Рейд Н еаполя, 2 сентября.

Позвольте мне возвратиться к тому, что произошло в
Неаполе вскоре после моего прибытия.
Речь идет о том, чтобы посвятить вас в тайны, кото­
рые из-за причастных к ним имен не могли быть рас171

крыты до нынешнего момента, ставшего высшей точкой
накала событий.
Обстановка сейчас такая, что не пройдет и трех дней,
как в Неаполе неизбежно свершится революция.
Либо сегодня вечером, сегодня ночью или завтра
утром король покинет город, либо через двое суток в
Неаполе начнут раздаваться выстрелы.
Так вот, слушайте. Прямо в день моего прибытия на
рейд Неаполя (23 августа) ко мне явился славный малый
по имени Муратори, которого я знавал во Франции. Он
пришел от имени Либорио Романо, с которым я состоял
в переписке по поводу оружия, с моей подачи захвачен­
ного у графа ди Трани.
Я писал Либорио Романо, что полагаю невероятным,
чтобы при его уме он мог сохранить надежду спасти
династию неаполитанских Бурбонов, и излагал ему те
выгоды, какие он будет иметь как политик, и ту славу,
какую он обретет как патриот, если перестанет поддер­
живать Франциска II своей собственной популярностью
и объявит себя его врагом, что станет одной из главных
причин его падения.
Либорио Романо поручил Муратори передать мне, что
ждет меня в тот же вечер у себя дома.
В ответ я велел сказать Либорио Романо, что приметы
мои известны властям и я навлеку на него страшные
неприятности, если отправлюсь к нему домой; ну а кроме
того, принимая во внимание, насколько различны наши
положения, скорее ему следует прийти ко мне, чем мне
идти к нему. Муратори принес министру мой ответ.
Спустя два часа спустилась ночь, и под покровом ночи
к шхуне причалила лодка. В лодке находились двое муж­
чин и две женщины. Один из этих мужчин был закутан
в плащ, а голову его покрывала широкополая шляпа,
низко надвинутая на лоб.
Это был Либорио Романо.
Знакомство произошло быстро; мы бросились в объ­
ятия друг другу и расцеловались.
Затем я отвел гостя на корму шхуны, и наш разговор
тотчас же начался.
Либорио Романо обрисовал свое нынешнее положе­
ние. Он вошел в конституционный кабинет министров,
выдвинув оговорки, подобающие честному человеку и
добропорядочному гражданину, и обязавшись быть одно­
временно исполнителем воли короля и воли нации до тех
пор, пока король Франциск II будет идти конституцион­
ным путем; если же клятва, данная королем, будет нару­
шена, он перейдет на сторону нации.
172

На этих условиях он согласился занять предложенную
ему должность министра внутренних дел и полиции.
Вам известны события, повлекшие за собой введение
осадного положения в Неаполе; двумя важнейшими из
них стали действия принца Луиджи, направленные на
восстановление старых порядков, и нападение на неапо­
литанский фрегат в Кастелламмаре.
Был назначен комендант крепости, которым стал гене­
рал-майор Вилья.
Однако, благодаря действиям Либорио Романо,
никогда еще осадное положение не было столь занят­
ным: все свободы, гарантированные конституцией,
сохранены; национальная гвардия участвует в поддержа­
нии порядка в городе наравне с войсками; свобода
печати осуществляется с терпимостью, сопоставимой
лишь с терпимостью английских властей; газеты про­
должают беспрепятственно выходить; сформировались
два комитета: один называется Комитетом порядка,
другой — Комитетом содействия; наконец, выходит
газета под названием «Гарибальди».
Кроме того, полиция объявила, что теперь она обой­
дется без сбиров и шпионов, и ей понадобятся лишь слу­
жащие; в итоге должности сбиров и шпионов были
упразднены. Все люди, пострадавшие в царствование
Фердинанда II и желавшие поступить на службу в поли­
цию, были пристроены туда в соответствии со своими
способностями.
Как вы понимаете, такой король, как Франциск II, у
смертного одра отца поклявшийся не отступать от того
государственного устройства, которое отцу принесло
прозвище Король-бомба, а сыну — Король-бомбочка, не
мог мириться с подобным осадным положением, более
либеральным, чем политическая обстановка в любом из
европейских государств.
И потому, вместо того чтобы без колебаний идти по
одному пути с народом, он все дальше и дальше двигался
в сторону реакции.
Заправилами этой реакции и одновременно тайными
советниками короля были королева-мать, благодаря вли­
янию Либорио Романо уже отстраненная от двора и
сосланная в Гаэту, а также братья короля и его дяди —
граф ди Трапани, граф д’Акуила и принцы Карло и
Луиджи.
Граф Сиракузский, благодаря своему первому письму
попавший в лагерь либералов, в нем и остался.
Все эти либеральные чаяния Либорио Романо раздра­
жали короля; но, понимая, что иной опоры, кроме Либо173

рио Романо, у него нет и, утратив Либорио Романо, он
утратит одновременно поддержку со стороны националь­
ной гвардии, буржуазии и народных масс, представите­
лем которых тот был, король продолжал улыбаться ему.
Тем временем стало известно, что Гарибальди выса­
дился в Калабрии.
До этого момента король еще сохранял определенную
надежду; он полагал, что отделался уступкой Пьемонту
островной части своих владений, и пребывал в убежде­
нии, что европейские государи, и прежде всего импера­
тор французов, обеспечат целостность материковой
части королевства.
Он простирал к ним руки и голосом отчаяния кричал:
«Помогите, братья мои!»
Но монархи отвернулись от него; они не решались
признать себя братьями человека, предавшего огню
восемьсот домов в Палермо и убившего тысячу двести
горожан.
В итоге он быстро понял, что ждать помощи от ново­
явленного Священного союза не приходится, тогда как
победа, одержанная при Реджо гарибальдийцами, дала
ему знать, что Н е у к р о т и м ы й продолжает продви­
гаться вперед.
И тогда, по сути дела, он сбросил маску и вступил в
борьбу с кабинетом министров, а точнее сказать, с Либо­
рио Романо, единственным из министров, действительно
исповедующим конституционные принципы. Либорио
Романо не стал уклоняться от боя и, подобно Гари­
бальди, одержал первую победу в материковой части
королевства: Гарибальди захватил Реджо, а Либорио
Романо изгнал королеву-мать.
Король ощутил себя раненным в самое сердце; он
переправил на борт австрийского фрегата свое столовое
серебро, свои бриллианты, свою сокровищницу и десять
миллионов дукатов (сто сорок миллионов франков), а
затем вступил в открытое, почти исполненное угрозы
противостояние с Либорио Романо, опорой которого
служил лишь достаточно сомнительный союз с военным
министром.
Вот в этих обстоятельствах, зная меня как б л и з к о г о
д р у г а Гарибальди, Либорио Романо и явился ко мне,
дабы распахнуть передо мной душу.
И в самом деле, в Неаполе в это время не было ни
одного человека, который получил бы полномочия
напрямую от Гарибальди.
Карбонелли и Миньонья, два сподвижника Гари­
бальди, были отправлены им устраивать революцию в
174

Базиликате, причем одного из них, Карбонелли, я снаб­
дил револьвером, доставшимся мне от г-жи Ристори; фра
Джованни, капеллан генерала, в свой черед отбыл в
Валло, имея при себе двести франков, которые я ему дал,
и револьвер, который Эмиль де Жирарден подарил
А л е к с а н д р у Дюма Первому.
В итоге я оказался единственным в Неаполе челове­
ком, которого Гарибальди снабдил если и не полномочи­
ями, то хотя бы двумя рекомендательными письмами,
предназначенными для того, чтобы внушить доверие ко
мне со стороны патриотов1.
Вот почему Либорио Романо явился ко мне, и вот что
в разговоре со мной он пожелал сказать:
— Я буду бороться за соблюдение Конституции, пока
у меня будет такая возможность. Когда мне станет
понятно, что далее вести подобную борьбу нельзя, я
подам в отставку, удалюсь на борт вашей шхуны и, в
зависимости от ситуации в Неаполе, либо присоединюсь
к Гарибальди, либо объявлю короля предателем Консти­
туции и обращусь с призывом к национальной гвардии и
народу Неаполя.
— И вы это сделаете? — спросил я министра.
— Даю вам честное слово!
— Что ж, принимаю ваше обещание, — ответил я. —
Но поскольку, после того, что мне было сказано на борту
флагманского корабля адмирала Ле Барбье де Тинана,
нет никакой уверенности, что мой штандарт надежно
защищен, позвольте мне ходатайствовать перед англий­
ским адмиралом о том, чтобы в случае нужды вы могли
обрести на его корабле убежище, какого вам не найти на
м о е й л о д к е , как выразился господин де Миссьесси.
— Сделайте это, причем нынешним вечером; события
могут развиваться так, что завтра я покину министер­
ство.
— Я отправлюсь сразу же после вашего ухода. Ну а
теперь скажите, при посредстве кого мы будем поддер­
живать сношения.
— При посредстве госпожи ***, одной из двух дам,
приехавших вместе со мной, сейчас я представлю ей вас,
или же при помощи Коццолонго, моего секретаря. К
тому же Муратори, мой близкий друг, всегда будет либо
подле меня, действуя от вашего имени, либо подле вас,
действуя от моего имени.
Нам больше нечего было сказать друг другу. Либорио
Романо представил меня г-же *** и покинул шхуну.
1 См. стр. 30 и 112. (Примеч. автора.)

175

Через несколько минут я поднялся на борт «Ганни­
бала» и осведомился об адмирале Манди. Адмирал отлу­
чился на берег, но скоро должен был вернуться; пока он
отсутствовал, меня принимал капитан корабля. Спустя
десять минут адмирал возвратился.
Я пояснил ему сложившееся положение, сказал, что
после словесной перепалки, случившейся у меня с двумя
офицерами французского военно-морского флота, моя
шхуна не является более надежным укрытием для пода­
вшего в отставку неаполитанского министра и потому я
пришел просить английского адмирала предоставить
Либорио Романо, в случае нужды, убежище на борту
«Ганнибала».
В ту же минуту, выказывая ту особую учтивость, какая
свойственна английским военным морякам, адмирал
вызвал капитана корабля.
— Капитан, — промолвил он, — начиная с нынешнего
вечера держите одну из ваших кают в полной готовности
на тот случай, если дон Либорио Романо сочтет своевре­
менным укрыться на «Ганнибале».
Капитан поклонился и вышел.
Я поблагодарил адмирала и вернулся на борт «Эммы».
На другой день г-жа *** принесла мне портрет дона
Либорио Романо и его записку, состоявшую всего из
пары строк:
«Напишите под этим изображением: "Портрет
труса", если я не сдержу обещаний, которые дал Вам
вчера вечером».
*
*

*

Ну а теперь позвольте мне ненадолго прервать мое
повествование, чтобы рассказать вам, что представляет
собой Либорио Романо. Дон Либорио Романо, то есть
человек, занимающий в данный момент важнейший пост
в конституционном кабинете министров, никоим обра­
зом не является одной из тех мимолетных призрачных
теней, какие в эпоху революций так часто возникают на
политическом горизонте того или иного народа, поддер­
живаемые в своем восхождении природной дерзостью
или внезапной прихотью общественного настроения;
напротив, упорное и глубокое изучение гуманитарных
наук, давние и стойкие деловые навыки, либеральные и
благородные убеждения, испытанные годами изгнания и
тюремного заключения, сделали Либорио Романо обра­
176

зованным человеком, неподкупным гражданином, одним
из светил неаполитанской адвокатуры — короче, достой­
ным уважения человеком, которому вся страна оказывает
сегодня полнейшее доверие.
Все его прошлое служит порукой его будущего.
Он появился на свет в одной из деревень области
Teppa д’Отранто в 1798 году, то есть в том самом славном
и роковом году, на который пришлись рождение револю­
ции в Неаполе и провозглашение Партенопейской рес­
публики, и первые крики младенца смешались с послед­
ними вздохами таких людей, как Караччоло, Этторе
Карафа, Пагано и Мантоне. Литературу и философию он
изучал в Лечче, под началом Франческо Бернардино
Чикалы, известного литератора, имя которого упомянуто
Синьорелли в его «Истории неаполитанской культуры».
Этот выдающийся педагог был подлинным поэтом, чье
сердце переполняли святые чувства человеколюбия и
патриотизма, сочетаясь у него с невероятным благород­
ством, и, явно для того, чтобы ему было легче исполнять
миссию, которую он, по-видимому, имел на земле, этот
исключительный человек получил от природы дар таин­
ственного обольщения, воздействующего на души и умы.
Либорио Романо позаимствовал у него эти чистые и свя­
тые чувства, которые глубоко проникли в изначальную
чистоту его помыслов, присущую безмятежной поре
юности.
Наставниками Либорио Романо в изучении права
были неаполитанские юристы Сарно, Джерарди и
Джунти; в 1819 году, успешно сдав выпускные экзамены,
он установил тесные отношения с ректором Неаполитан­
ского университета, Феличе Паррилли, который, будучи
восхищен этим молодым дарованием, взял его под свое
покровительство и до конца жизни оставался не только
его покровителем, но и его другом; продвигаемый Пар­
рилли, Либорио Романо унаследовал от него кафедру
J u r i s c i v i l i s et c o m m e r c i a r u m 1, что явилось
неслыханной честью для человека в возрасте двадцати
семи лет.
В 1820 году молодой профессор читал лекции, облачи­
вшись в мундир национальной гвардии и тем самым
дополняя высокое научное звание символами свободы и
гражданской доблести. Это было одно из тех преступ­
лений, какие реакция 1821 года, трусливая и одновре­
менно жестокая, не прощала; одним и тем же распоря­
жением Либорио Романо и Паррилли были уволены;
первого из них заключили в тюрьму Санта Мария Аппа1 Гражданское и торговое право (лат.).

177

ренте, где он провел целый год, после чего, благодаря
настояниям и ходатайствам своего друга Паррилли,
обрел свободу.
Никакого приговора ему не вынесли, но, тем не менее,
его сослали в Лечче.
И вот тогда, со всем пылом своего темперамента, он
увлеченно занялся адвокатской практикой, в которой его
глубокие познания в области права, ясность ума, убеди­
тельность доводов, искусство речи и выразительная
внешность, достоверно отражавшая его душевные чув­
ства, позволили ему очень скоро завоевать одно из самых
видных мест в адвокатуре.
Защитительные речи, произнесенные им за все время
адвокатской карьеры, с самого ее начала и вплоть до того
момента, к которому мы сейчас подошли, составили три­
дцать семь толстых томов.
В 1837 году в темных закоулках тогдашней политики
разыгралась драма, похожая на трагическую историю
Этеокла и Полиника. Орацио Мацца, вначале замести­
тель интенданта, затем интендант и в конечном счете
начальник полиции, учинил донос на своего собствен­
ного брата, Джеремию Маццу, благородного молодого
человека, подававшего большие надежды, одного из
самых ревностных помощников Либорио Романо, и тот,
подозреваемый в сообщничестве с ним, сильно постра­
дал вследствие этого негласного обвинения, особенно
после того как Джеремия Мацца был вынужден удалиться
в изгнание — сначала во Францию, а затем в Германию;
однако все это не помешало Либорио Романо взять на
себя управление имениями изгнанника и аккуратно
пересылать ему собираемые с них доходы, невзирая на
чинимые властями препятствия.
В 1848 году Либорио Романо не предал забвению те
либеральные принципы конституционного устройства,
какие были, есть и по-прежнему будут правилом его
образа действий. В это время он читал курс лекций о
неаполитанском конституционном праве и, ничего не
прося, не занимал никаких должностей, однако встрево­
женная полиция, которую возглавлял тогда Пеккенеда,
не могла долее позволять честному и независимому про­
фессору свободно заниматься адвокатской практикой.
В 1849 году Либорио Романо был арестован и провел
два года в той же самой тюрьме, куда его поместили за
двадцать шесть лет перед тем; его товарищами по заклю­
чению оказались в этот раз Шалойя и Вакка, ставшие его
коллегами по изысканиям в области экономики; там он
178

написал небольшое сочинение о призвании четырех
классических поэтов Италии.
По прошествии двух лет ворота тюрьмы открылись, но
за ними начиналась дорога изгнания. Он уехал во Фран­
цию и там, на земле этой великой родины цивилизации,
изучая в Монпелье естественные науки, обогатил свой
ум и поднялся на уровень мировой культуры, а затем, по
завершении этих научных занятий, вернулся в Париж,
дабы продолжить дорогие его сердцу изыскания в обла­
сти экономических и социальных наук.
В Париже он сошелся со всеми известными людьми
Франции: такие знаменитости, как Гизо, Ламенне, Огю­
стен Тьерри, сделались его друзьями и сохранили о нем
самые добрые и яркие воспоминания.
Лишь в 1855 году он возвратился в Неаполь, где с юно­
шеской пылкостью и страстью вернулся к своему преж­
нему ремеслу и возобновил старые дружеские связи,
которые, казалось, его отлучка и изгнание не только не
ослабили, но и, вопреки всему, укрепили.
Между тем, посреди долгих ночных бдений, он бес­
престанно поднимал глаза к небу, пытаясь отыскать там
звезду своего любезного отечества, так долго затянутую
облаками.
Но вот дыхание Гарибальди разогнало тучи, и звезда
эта засияла ярче прежнего. Франциск II полагал, что
предотвратит бурю, даровав народу запоздалую консти­
туцию; бледный и дрожащий, он обратился в сторону тех
людей, которых его отец, уже лежа на смертном одре,
продолжал преследовать.
Либорио Романо была предложена должность пре­
фекта полиции.
Решиться занять этот пост было нелегко; смрадные и
кровавые деяния предшественников Либорио Романо
превратили кабинет префекта в пыточный зал и преддве­
рие гильотины. Человек не настолько чистый непре­
менно утратил бы там свою честь и популярность. Либо­
рио Романо пережил тяжелые дни, выказывая спокойную
твердость благородного человека, который даже не дога­
дывается, что его могут в чем-то подозревать, и очистил
эти авгиевы конюшни от заполнявшей их грязи, причем
ни один ее комок не замарал ни его рук, ни его лица.
В Неаполе, даже в разгар самых страшных волнений,
не повторились массовые убийства 1799 года; там не про­
лилось ни единой капли крови; лаццарони сожгли поли­
цейские участки, разорвали в клочки архивы Айоссы,
Кампаньи, Маддалони и Морбилло, но не взяли ни
179

гроша из тех денег, что предназначались для выплат
шпионам, сбирам и палачам.
Не провел Либорио Романо и нескольких дней в долж­
ности префекта полиции, как благодаря присущей ему
исключительной честности он был назначен министром
внутренних дел.
Именно на этом высоком посту, ставшем чрезвычайно
опасным из-за наступления реакции и ненависти при­
дворной камарильи, я и застал его.
*
* *
Вернемся, однако, к рассказу о нынешних событиях.
Визит, подробности которого я изложил выше, Либо­
рио Романо нанес мне вечером 23 августа.
На поверхности, если можно так выразиться, Неаполь
казался беспечным, однако в глубочайших пластах его
буржуазии и дворянства все бурлило.
Неаполь, словно соседний Везувий, покрыт цветами
вплоть до той поры, пока огнедышащий великан не нач­
нет изливать на них пылающую лаву из своего кратера.
Неаполь насчитал две вылазки реакции, но, вовремя
замеченные Либорио Романо, они не успели разрастись
до уровня государственного переворота; первая произо­
шла 5 августа, в тот день, когда солдаты королевской
гвардии, вооруженные саблями, носились по главным
улицам Неаполя, принуждая прохожих кричать «Да
здравствует король!», и ранили десяток людей; вторая —
это попытка принца Луиджи д’Акуилы, намеревавшегося
ниспровергнуть кабинет министров, убить Либорио
Романо и Муратори, его личного друга, и самому под­
хватить деспотическую власть, выпавшую из рук короля.
Третья вылазка давала себя знать глухой дрожью, про­
рывавшейся из-под каменных мостовых.
Тем временем, усиливая всеобщее беспокойство, из
Калабрии вдруг стали приходить новости примерно
такого рода:
«Диктатор Гарибальди продвигается вглубь Калабрии,
ведя за собой четырнадцать тысяч героев; королевские вой­
ска либо присоединяются к нему, либо обращаются в бег­
ство при виде его сверкающего меча. Восстание, вспыхнув­
шее в Базиликате, находит отклик в сердцах всех истинных
патриотов и с быстротой мысли распространяется из
одной провинции в другую; на самом краю Калабрии, в

180

Салерно, наложенные ненавистным Бурбоном оковы разо­
рваны навсегда.
Братья! Спустимся с наших родных гор, где никогда не
угасала любовь к отчизне и свободе, и в едином порыве низ­
вергнем врагов Италии!
Сражаться за единство отчизны и ее свободу есть всевечный и незыблемый долг нашей души. Так устремимся же
вперед! Настал решающий час, и грядущая победа неотвра­
тима, ибо наше дело свято и Провидение выступает за нас.
Да здравствует единство Италии! Да здравствует Вик­
тор Эммануил! Да здравствует диктатор Гарибальди!
Г раж данин Д ж у з е п п е Д

е

М а р к о ».

Этим обоюдоострым новостям, угрожающим по сути,
подстрекательским по форме, сопутствовали воззвания,
которые какие-то неведомые руки развешивали по ночам
на улицах Неаполя и которые горожане, проснувшись,
читали на стенах своих домов:
«Неаполитанцы!
Настало время покончить с потомством Карла III.
Теперь вы знаете, что такое божественное право королей,
и не желаете иметь с ним ничего общего.
Человек, царствующий над вами, зовется не Францис­
ком II, он зовется Т р у с о с т ь ю ; его отец звался Н е н а ­
в и с т ь ю , дед — П р е д а т е л ь с т в о м , прадед — J i o жь ю.
Мы ни слова не говорим о его бабке и прабабке, М е с с а ­
л и н е и С а ф о , дабы не вгонять в краску наших жен и
дочерей.
Неаполитанцы! Уже давно на ваших улицах раздается
крик "Werda?1", и вы отвечаете: "Рабы!" Пришло время на
крик "Кто идет?" отвечать: "Граждане!"
Неаполитанцы! Со всех сторон доносится ружейная
пальба, со всех сторон слышится крик: "Да здравствует
Италия!", и только вы выглядите немыми и глухими.
Реджо, Потенца, Бари, Фоджа охвачены восстанием, и
только вы взираете на разгоревшийся в стране пожар
таким спокойным взглядом, что это кажется равноду­
шием.
Неаполитанцы! Как бы вы не опоздали и как бы, когда,
наконец, вы определитесь, громкий голос, доносящийся из
Ломбардии, Сицилии, Калабрии и Базиликаты, не крикнул
вам: "Прочь, приблудные сыны Италии! Впредь вы нам не
братья и к святому семейству более не принадлежите!"
К оружию, неаполитанцы!
1 Кто идет? (Нем.)

181

Неаполитанцы! Теперь, когда у вас есть возможность
прочесть кровавые страницы вашей истории, вам стало
понятно, что представляли собой такие люди, как Чирилло,
Пагано, Этторе Карафа, Мантоне и Элеонора Пиментель?
Неаполитанцы! Сегодня речь идет вовсе не о том, чтобы
погибнуть, как они; свобода числит достаточно мучеников
среди отцов, чтобы не взимать десятину с сыновей; речь
идет лишь о том, чтобы получить их наследство.
Так вот, их наследство, это драгоценное достояние,
находится в руках последнего Бурбона, презреннейшего из
Бурбонов.
Их наследство — это свобода Неаполя и единство Ита­
лии!
Неаполитанцы! Сравните имена таких людей, как Боско,
Скотти и Летиция, с именем Гарибальди; сравните ковар­
ство Франциска II с честностью Виктора Эммануила.
Сравните, и сделайте свой выбор!»

Среди всполохов этих зажигательных ракет внезапным
громовым ударом прозвучало второе письмо графа Сира­
кузского; тон письма был грозным: оно должно было
произвести сильное впечатление в Неаполе и произвело
его; вся придворная камарилья ощутила нанесенный ей
удар и, не в силах отразить его, вознамерилась хотя бы
обрести возможность ответить на него. Состоялась тре­
тья вылазка реакции, и возглавил ее лично король.
Кутрофьяно назначили начальником гарнизона, а Искителлу — командующим национальной гвардией. Таким
образом была ослаблена власть Либорио Романо, мини­
стра внутренних дел и юстиции, и Пьянелля, военного
министра. В этом заговоре участвовал апостольский нун­
ций, имея в качестве своих главных пособников епи­
скопа Гаэты и епископа Нолы.
Было выпущено следующее воззвание, распространяв­
шееся среди населения:
«П р и з ы в н е а п о л и т а н с к о г о
е м у к о р о л ю Ф р а н ц и с к у II.

народа

к сво­

Государь!
Когда отечество в опасности, народ вправе потребовать
защиты у своего короля. Поскольку короли созданы для
народа, а не народ для королей, мы обязаны повиноваться
им, однако они должны уметь защищать нас, и для этого
Бог дал им не только скипетр, но и меч.
Сегодня, государь, враг у наших ворот; отечество в
опасности. Прошло уже четыре месяца с тех пор, как некий

182

проходимец, встав во главе банд, навербованных во всех
странах, вторгся в королевство и проливает кровь наших
братьев. Ему помогло предательство нескольких подлецов;
еще более подлая дипломатия содействует ему в его пре­
ступных деяниях. Пройдет еще несколько дней, и этот про­
ходимец наложит на нас свое гнусное ярмо; все его замыслы
нам известны, да и Вы, государь, знаете их. Впрочем, этот
человек не делает из них никакой тайны; под предлогом
объединения того, что никогда не было единым, он намере­
вается сделать из нас пьемонтцев, чтобы легче было ото­
рвать нас от католической Церкви, ну а когда вера будет
разрушена, установить на ее обломках республиканское
правление под жестокой диктатурой некоего Мадзини,
рукой и мечом которого он явится.
Но, государь, мы веками были неаполитанцами;
Карл III, Ваш незабвенный предок, вырвал нас из-под
иноземного ига; мы желаем жить и умереть неаполитан­
цами, оставаясь в лоне той прекрасной и разумной циви­
лизации, какую даровал нам этот великий король. И что
же?! Выходит, сын Фердинанда II не в состоянии твердо
держать в руке скипетр, который он унаследовал от сво­
его достославного отца?! Сын досточтимой Марии Кри­
стины готов проявить трусость, оставив нас во власти
своего врага?! Короче, Франциск II, наш возлюбленный
государь, не обладает мужеством и силой, какими наде­
лен ничтожнейший из королей?! Нет, государь, нет:
этого не может быть.
Так вот, государь, спасите Ваш народ, мы требуем этого
от Вас во имя религии, посвятившей Вас в королевский сан,
во имя наследственных законов, давших Вам скипетр Ваших
предков, во имя законности и справедливости, возложив­
ших на Вас обязанность непрестанно печься о нашем веч­
ном спасении и, если это необходимо, умереть, дабы иску­
пить грехи своего народа.
Государь, мы повторяем Вам, что отчизна в опасности,
и во весь голос заявляем о необходимости следующих четы­
рех шагов:
1° Весь Ваш кабинет министров предает Вас; об этом
свидетельствуют его действия и это подтверждают его
сношения с Иудой и Пилатом; отправьте в отставку
Ваш кабинет министров, и пусть государственными
делами заправляют министры, выбранные среди честных
людей, преданных Вашей короне, Вашему народу и кон­
ституции.

183

2° Многие иностранцы злоумышляют против Вашего
трона и Вашего народа; следует изгнать их из королев­
ства.
3° Многочисленные склады оружия существуют в Вашей
столице; следует отдать приказ об их ликвидации.
4 ° Вся Ваша полиция предалась Вашему врагу; следует
заменить ее другой полицией, честной и верной.
Вот о чем просит Вас, государь, Ваш неаполитанский
народ. Ваша армия не только предана Вам, но и храбра.
Обнажите меч и спасите отчизну; когда на твоей стороне
законность и справедливость, на твоей стороне и Бог.
Да здравствует наш король Франциск II! Да здравствует
отчизна! Д а здравствует конституция! Да здравствует
храбрая неаполитанская армия!»

Этот призыв к королю, словно гром среди ясного неба,
грянул над головами если и не всех министров, то уж
точно над головой Либорио Романо, гибель которому он
предуготовлял в первую очередь.
*
* *
В тот момент, когда я писал все это, мне пришел при­
каз в течение получаса покинуть рейд Неаполя под угро­
зой, что меня принудят к этому огнем крепостных ору­
дий.
Вот подробности касательно данного приказа, полу­
ченные мною от Либорио Романо.
Сегодня, в воскресенье 2 сентября, в полдень, король
вызвал к себе г-на Бренье и заявил ему:
— Господин Дюма помешал генералу Скотти оказать
помощь моим солдатам в Базиликате; господин Дюма
совершил переворот в Салерно; затем господин Дюма
прибыл в порт Неаполя, посылает оттуда прокламации
в город, распределяет оружие и раздает красные
рубашки. Я требую, чтобы господин Дюма не находился
более под защитой своего флага и был принужден поки­
нуть рейд.
— Хорошо, государь, — ответил г-н Бренье. — Ваши
желания служат для меня приказами.
В одиннадцать часов мы поднимаем якорь и направля­
емся навстречу Гарибальди. Через пару дней я, в свой
черед, уведомлю Франциска II о приказе покинуть не
просто рейд Неаполя, а сам Неаполь и само Неаполитан­
ское королевство.
184

XX

ЗАГОВОР НА ВИДУ У ВСЕХ
П орт К астеллам м аре, 3 сентября.

Я возобновляю в Кастелламарре свое повествование,
прерванное на рейде Неаполя.
За два дня до того, как реакция должна была предпри­
нять попытку небольшого государственного переворота,
на рейд прибыл пароход с гарибальдийским флагом на
гафеле и парламентерским флагом на фок-мачте.
Это был «Франклин», находившийся под командова­
нием Орригони. Он доставил часть пленных из Реджо.
Прибыв в десять часов вечера, уже в шесть утра Орри­
гони был на борту «Эммы». Он являет собой чрезвы­
чайно своеобразную личность, и мне хотелось бы изо­
бразить вам его портрет. Рано или поздно, когда события
перестанут так торопиться или так торопить, я доставлю
себе это удовольствие.
Ну а пока упомянем, что он и Гарибальди — нераз­
лучные друзья. Когда Орригони нет рядом, Гарибальди
чего-то недостает.
Орригони последовал за генералом в Монтевидео; он
вернулся вместе с ним и принял участие в кампании 1848
года; он сопровождал его в дни горестного отступления,
в ходе которого умерла Анита. На короткое время раз­
лучившись с ним, он вновь присоединился к нему в Тан­
жере, вместе с ним перебрался в Северную Америку, из
Северной Америки — в Мексиканский залив, из Мекси­
канского залива — в Лиму. Он был подле Гарибальди в
дни славной кампании 1859 года, в которой каждое сра­
жение увенчивалось победой. Он присоединился к нему
на Сицилии и вот теперь вместе с ним оказался в Кала­
брии.
Славный Орригони! Он радостно вскричал при виде
меня, и мне почудилось, что, обернувшись, я увижу
Гарибальди.
Но нет, Гарибальди был в Никотере. Он все дальше
продвигался по Калабрии, стирая следы, оставленные
кардиналом Руффо, и вынуждая оробевшую свободу
идти тем самым путем, какой за пятьдесят лет перед тем
был проложен деспотизмом.
Как раз от Орригони я узнал о смерти нашего бедного
друга Поля де Флотта, и эта печальная новость разорвала
мне сердце.
185

Представить себе, что тот, кого за пять или шесть дней
перед тем ты видел деятельным, сообразительным, раз­
говорчивым и полным надежд, обратился в недвижный и
безмолвный труп, настолько трудно, что все время пыта­
ешься убедить себя, будто известие о подобной смерти
было ложным.
К несчастью, все переданные подробности были
настолько точными, что сомневаться в ней не приходи­
лось!
Орригони провел со мной целый день. Пока он нахо­
дился на борту моей шхуны, там перебывал весь Неа­
поль. Никогда в приемных и гостиных короля не тесни­
лась людская масса наподобие той, что в длинной
веренице лодок дожидалась своего часа, чтобы пожать
мне руку и обнять меня.
Если бы Орригони пожелал, он увез бы на «Фран­
клине» живого груза куда больше, чем привез: масса
людей хотели уехать с ним, и каждый день я отвечал
отказом трем сотням добровольцев.
После полудня Комитет содействия прислал ко мне
г-на Агрести и еще двух своих членов. Эти господа
пришли поговорить со мной об учреждении временного
правительства на случай бегства короля из столицы, при­
чем председателем этого временного правительства пред­
полагалось сделать г-на Либертини, а членами — Риччарди, Агрести и др.
В ответ я сказал им, что мне не было поручено обсуж­
дать вопросы столь первостепенной важности, однако,
если бы меня удостоили чести посоветоваться со мной, я
ответил бы, что, по моему мнению, необходимости во
временном правительстве нет, что достаточно будет
назначить продиктатора и что, на мой взгляд, лишь один
человек обладает достаточной популярностью для того,
чтобы, заняв этот высокий пост, обеспечить спокойствие
в Неаполе, и человек этот — Либорио Романо.
Не желая, как всегда, делать из своих действий тайны,
я добавил, что сегодня же напишу генералу Гарибальди
письмо, где выскажусь в подобном духе. Этот ответ при­
вел депутацию в такое смятение, что один из ее членов
удалился, оставив на борту «Эммы» свою шляпу, и так за
ней и не вернулся.
Через час после ухода этих господ явился секретарь
фра Джованни, которого вместе с самим фра Джованни
я взял в Мессине, привез в Неаполь и приютил, предо­
ставив ему стол и кров, и который сказал мне, что,
поскольку Комитет содействия выбрал его для того,
чтобы доставить Гарибальди доклад, он просит меня
186

замолвить за него слово перед Орригони, дабы тот взял
его в Калабрию вместе с собой.
Я взял на себя это поручение, полагая, что исполнить
его будет крайне просто. Но одна из странностей Орри­
гони заключается в том, что он воспринимает как д ж е т ­
т а т о р е , то есть как колдуна, насылающего порчу,
любого священника, любого брата священника, любого
родственника священника и даже любого секретаря свя­
щенника.
— Учитывая то состояние, в каком находится «Фран­
клин», — ответил он, — я не взял бы на его борт секре­
таря фра Джованни, будь он даже из чистого золота!
И от своего решения он не отступил. Я был вынужден
передать этот ответ секретарю фра Джованни, и он поки­
нул борт моей шхуны, метнув на меня самый злобный
взгляд.
Но, отказавшись взять с собой секретаря фра Джо­
ванни, Орригони, тем не менее, принял на борт своего
судна неаполитанского патриота и изгнанника, двадца­
тивосьмилетнего Алессандро Сальвати.
Сальвати доставил генералу мое письмо.
Вот что оно содержало:
«25 августа 1860 года.

Друг мой!
Я намерен написать Вам длинное послание и погово­
рить с Вами о серьезных делах, так что прочтите его
внимательно.
Несмотря на испытываемое мною желание присоеди­
ниться к Вам, я остаюсь в Неаполе, где полагаю быть
полезным для нашего дела.
Вот чем я здесь занимаюсь.
Каждую ночь на улицах города вывешивается новое
воззвание; не призывая неаполитанцев к оружию, в чем
нет никакой надобности, оно подпитывает их ненависть
к королю.
Каждое утро приходят газетчики, чтобы получить
новые распоряжения; дать их нетрудно, поскольку все
здесь Ваши страстные поклонники.
По возвращении из Мессины я вступил в сношения с
Салерно; в Салерно все обстоит превосходно.
В тот момент, когда восстала Потенца, меня изве­
стили, что на подавление этого восстания отправили
пять тысяч баварцев и кроатов под командованием гене­
рала Скотти.

187

Я прибыл в Салерно раньше генерала Скотти и через
посредство доктора Вейландта смог незамедлительно
наладить связь с вожаками горцев. Я раздал им пять­
десят двуствольных ружей и даже карабины из моего
собственного снаряжения. Горные теснины надежно
охранялись, Скотти и его пять тысяч баварцев не
смогли преодолеть проход, ведущий из Салерно в
Потенцу, и восстание в Базиликате спокойно идет
своим ходом.
Мало того, баварцы, видя, что в горах они не могут
сделать и шага без риска получить ровно столько же
пуль, сколько кустов и скал у них на пути, передали мне,
что готовы дезертировать с оружием и амуницией, если
им заплатят по пять дукатов каждому.
Я открыл подписку и, записав себя первым, внес пять­
сот франков; надеюсь, мне удастся собрать десять
тысяч франков, то есть пятую часть требуемой суммы;
если у меня это получится, я передам баварцам собран­
ные деньги в качестве задатка; остальное будет выпла­
чено в Мессине.
Молодой житель Салерно, вербовавший для нас бой­
цов, был разоблачен и приговорен к сотне палочных уда­
ров; эта расправа ожесточила салернцев.
Три баварца, арестованные в тот момент, когда они
дезертировали, были расстреляны.
Сегодня утром около ста кавалеристов сообщили мне
о готовности дезертировать, прихватив с собой и своих
лошадей; к сожалению, у меня не было для них никаких
транспортных средств.
В нашем распоряжении теперь Салерно и десять
тысяч бойцов; если Менотти, Тюрр или кто-нибудь
другой пожелает высадиться здесь, я в качестве пар­
ламентера первым сойду на берег и уже через час сол­
даты перейдут на Вашу сторону и город будет в Ваших
руках.
Вместо Салерно, в данный момент чересчур з а п р у ­
ж е н н о г о войсками, высадиться можно в любой точке
Чиленто, ибо весь тамошний берег нисколько не хуже
любого другого, но вот берег Амальфи для высадки не
годится.
Вернемся к Неаполю.
Ряд офицеров дали мне слово не стрелять в народ, если
удастся поднять его на восстание; при виде первой же
красной рубашки они перейдут на Вашу сторону.
Но вот самое важное.
Либорио Романо, единственный популярный человек в
кабинете министров, в Вашем полном распоряжении,

188

причем, по крайней мере, с двумя своими коллегами, при
первом же реакционном действии со стороны короля.
Предложение Либорио Романа состоит в том, что,
как только подобное действие, освобождающее его от
принесенной им присяги, последует, он вместе с двумя
своими коллегами покинет Неаполь, присоединится к
Вам, провозгласит короля отрешенным от власти и при­
знает Вас диктатором.
На его стороне весь народ и двенадцать тысяч нацио­
нальных гвардейцев.
Если Вы произведете высадку в Чиленто, в заливе
Поликастро или в заливе Салерно, он ручается до
такой степени напугать короля, весьма, впрочем,
склонного к испугу, что тот покинет Неаполь. Дайте
мне Ваши письменные инструкции, и все они будут
исполнены.
Господин Сальвати, член гарибальдийского комитета,
отправится вместе с Орригони, намереваясь присоеди­
ниться к Вам. Обсуждайте с ним что угодно, за исклю­
чением предложений, сделанных Либорио Романо; в курсе
них лишь четыре человека, так что по этому вопросу
отвечайте только мне.
Вам известно, что лично для себя я не буду просить
Вас ни о чем, за исключением разрешения охотиться в
парке Капо ди Монте и продолжать раскопки в Помпеях.
Хотите, чтобы все художественные натуры, все
живописцы, все скульпторы, все архитекторы издали
ликующий крик? Тогда издайте указ, составленный в сле­
дующих выражениях:
"От имени всего художественного братства раскопки
Помпей будут возобновлены и продолжены без всякого
перерыва, как только я окажусь в Неаполе.
Д ж .Г а р и б а л ь д и , диктатор ".

Вы понимаете, друг мой, что я делаю все от меня
зависящее, делая достоянием гласности великие деяния,
которые Вы совершаете. Я восхваляю Вас, поскольку вос­
хищаюсь Вами, и люблю Вас, испытывая единственное
желание — быть любимым Вами.
Ну что мне еще сказать Вам? Не знаю. Вы хотите,
чтобы я был подле Вас? Тогда я отправляюсь в путь. Вам
нужно, чтобы я был в Неаполе? Тогда я остаюсь, хотя
французский адмирал дал мне знать, что после всего,
что я здесь сделал и продолжаю каждый день делать, он
не может взять меня под свою защиту.

189

Я попросил бы Вас беречь себя, если бы не знал, что
подобные советы вызывают у Вас смех, и потому огра­
ничусь словами, что молюсь за Вас тому же Богу, какому
молилась Ваша мать.
До свидания, друг мой; возьмите из моей души все то,
что я унес в ней, покидая Францию.
А л е к с .Д ю м а ».

Орригони отплыл в ночь с 25 на 26 августа, увозя с
собой Сальвати, увозившего мое письмо.
Последуем за Сальвати в его странствованиях, начи­
ная с того момента, когда он поднялся на борт «Фран­
клина», и вплоть до той минуты, когда он отыскал гене­
рала. Позднее мы увидим, что происходило в столице
Неаполитанского королевства, пока он преодолевал реки
и горы.
*
*

*

Ходовые качества «Франклина» вполне соответство­
вали той низкой оценке, какую дал им его капитан.
К вечеру 26-го пароход с трудом проделал шестьдесят
миль и на ночь остановился в открытом море; вдоль
берега крейсировали королевские корабли.
На рассвете он снова пустился в путь и около полудня
причалил в Сан Лучидо, недалеко от Паолы.
В Сан Лучидо революция уже свершилась; в городе
подняли трехцветный флаг с савойским крестом и разо­
ружили жандармов. Там знали о победах, одержанных
Гарибальди в Калабрии, но никто не мог сказать Саль­
вати, где находится генерал. На борт судна поднялся
местный повстанческий комитет, и его оповестили о том,
что творится в Неаполе; он, в свою очередь, сообщил о
том, что происходит в Калабрии; затем «Франклин»
снялся с якоря и продолжил идти вдоль берега, следуя в
направлении на юг.
Наконец, судно прибыло в кровавой памяти Пиццо.
Там о местонахождении генерала имелись более опреде­
ленные сведения. По слухам, он должен был быть в
Катандзаро.
Сальвати тотчас же отправился в Катандзаро, но не­
утомимый Гарибальди, с легкостью преодолевающий
горы, уже отправился в Маиду. Сальвати прибыл в
Маиду. В Маиде генерала не оказалось, но он покинул ее
всего лишь за пять или шесть часов перед тем.
190

Сальвати продолжил путь и достиг Тириоло, но застал
там лишь Нино Биксио. Нино Биксио заверил Сальвати,
что, прибавив ходу, тот догонит диктатора в Соверии
Маннелли, где гарибальдийцам предстояло столкнуться с
войсками генерала Гио и вступить с ними в бой.
Сальвати направился в сторону Соверии и прибыл
туда в тот самый момент, когда эта схватка и в самом
деле завязалась.
Гарибальди окружил королевские войска со всех сто­
рон. Они укрепились на равнине перед деревней Соверия, так что по прибытии из Тириоло в Соверию генерал
оказался лицом к лицу с врагом. Тогда, следуя по горным
тропам и разместив своих бойцов по всей линии высот,
он обошел королевские войска и напал на них со сто­
роны Соверии Манелли.
Приблизившись к тому месту, где Гарибальди сошел с
дороги, то есть к гребню горного склона, Сальвати смог
увидеть, как с противоположной стороны горы генерал
выходит из теснины на равнину и спускается к деревне.
Подойдя к ней на расстояние в половину ружейного
выстрела, Гарибальди вместе со своим штабом стал оги­
бать церковь. В эту минуту королевские солдаты открыли
огонь и пули, пролетевшие рядом с ним, изрешетили
стену, но генерал не ускорил и не замедлил шага. Ни
один офицер его штаба, ни один боец его армии не
выстрелил в ответ. Сам он нес на ремне за спиной кара­
бин-револьвер, а правой рукой поигрывал пистолетомревольвером.
Войдя в деревню, Гарибальди скрылся из виду, а минут
через десять появился на другом ее краю. Весь путь по
деревне генерал проделал в непосредственной близости
от королевских солдат, а в ту минуту, когда он показался
в начале улицы, его отделяло от врага расстояние всего
лишь в половину пистолетного выстрела.
По всей линии фронта был дан приказ открыть огонь,
однако внешность Гарибальди, его хладнокровие и
сопровождавшая его громкая слава произвели свое
обычное действие. Кавалерия, артиллерия, пехота,
всего около десяти тысяч человек, опустили оружие и
разбежались.
Лишь около четырех часов пополудни Сальвати смог
попасть к генералу. Он застал его в доме Стокко, крайне
измученным и лежащим на кровати.
Приблизившись к Гарибальди, Сальвати вручил ему
мое письмо. Гарибальди дважды прочитал его, после чего
задал Сальвати целый ряд вопросов, касающихся состо­
191

яния духа простого народа, а также умонастроения бур­
жуазии и национальной гвардии.
Никто не мог предоставить по всем этим пунктам све­
дения обстоятельнее, чем это сделал Сальвати, который
был неаполитанцем.
Генерал поручил Сальвати возвратиться в Неаполь и
передать дону Либорио Романо совет поддерживать в
народе душевный подъем, в состоянии которого тот явно
находился, и в случае надобности готовить его к восста­
нию, но не позволять ему делать что-либо решительное
вплоть до появления самого диктатора.
— И главное, — дважды повторил он, — не допустить
вооруженного восстания на улицах Неаполя: уличные
бои слишком дорого обошлись Палермо!
Затем он пожал руку Сальвати, велев молодому чело­
веку таким же образом поприветствовать от его имени
дона Либорио Романо и меня.
Напоследок, расставаясь с ним, генерал сказал:
— Человек, которого я хотел бы видеть во главе госу­
дарственных дел Неаполя, это Козенц. Никто из моего
окружения не достоин этого больше, чем он. Передайте
это Дюма и Либорио Романо. Заодно повторите послед­
нему, что он обязан сделать все возможное для того,
чтобы вынудить короля покинуть город; но никакого
мятежа до моего приезда, это было бы чересчур опасно.
Высказав эти наставления, он предоставил Сальвати
охранную грамоту и трех лошадей, чтобы тот мог вер­
нуться в Пиццо.
Сальвати уехал, без всяких происшествий добрался
до Пиццо, отдал своих лошадей, от которых ему более
не было никакого толку, полковнику Аугусто Марико,
а затем, не имея иного пути для возвращения в Неа­
поль, взял лодку с шестью гребцами и отправился в
Мессину, следуя вдоль берега. Это происходило 2 сен­
тября.
*

* *
Накануне того дня, когда должен был вспыхнуть
небольшой заговор, подготовленный силами реакции, в
тот самый день, когда было обнародовано письмо графа
Сиракузского, принц послал ко мне г-на Тесту, своего
врача, сказать мне, что он не забыл о нашем знакомстве
в 1835 году и будет рад увидеться со мной снова.
192

Я велел передать ему, что если он окажет мне честь,
прибыв на борт «Эммы», то будет там вдвойне желанным
гостем — и как друг, и как патриот.
На другой день принц прибыл.
Увидев друг друга, мы обнялись; принц взглянул на
меня, рассмеялся и спросил:
— Ну и что ты думаешь о моем нынешнем положении?
— Я думаю, что, если бы ваше высочество приняли
предложение, которое было сделано вам мною двадцать
пять лет тому назад, вы избавили бы от страшных кро­
вопролитий Сицилию и Неаполь, равно как и от многих
бед свою собственную семью.
— Это правда, но кто мог предвидеть все то, что сей­
час происходит!
— Пророк или поэт.
— Ну и что, поэт или пророк, ты посоветуешь мне
делать теперь?
— Я посоветую вашему высочеству ...
Он прервал меня, пожав плечами:
— Разве сегодня еще есть их высочества принцы дина­
стии Бурбонов? Все мы обречены, дорогой Дюма; мы
неудержимо катимся вниз по крутому склону; Людовик
Шестнадцатый показал нам путь к эшафоту, Карл Деся­
тый — дорогу к изгнанию, и повезет тем, кто отделается
лишь изгнанием!
— Но тогда, дорогой принц, коль скоро вам привелось
достичь подобного уровня исторической философии,
почему вы остаетесь в Неаполе?
— Потому, что до нынешнего дня я полагал себя спо­
собным бороться с реакцией; сегодня я чувствую свою
беспомощность и удаляюсь.
— Вы по-прежнему способны на борьбу и доказали
это, пустив свою стрелу.
— И что ты скажешь о моем письме?
— Я нахожу его тем более жестоким, что оно беспо­
щадно правдиво.
— Ты знаком с Либорио Романо?
— Всего лишь три дня, но за эти три дня он стал моим
другом.
— Ты хорошо умеешь выбирать друзей! Это единствен­
ный стоящий человек в Неаполе. Предупреди его, чтобы
он был настороже.
— От вашего имени?
— Если пожелаешь.
Затем мы поговорили о Париже, где нам довелось уви­
деться раз пять или шесть в промежутке между двумя
нашими встречами политического толка, о днях нашей
193

утраченной молодости, да Бог знает о чем! Принц был
печален и рассеян. Внезапно он возвратился к началу
нашего разговора:
— Так ты тоже советуешь мне уехать?
— Да, принц.
— Выходит, если я останусь, никакого проку от меня
не будет?
— Разве что вы внушите недоверие всем партиям.
— Ну что ж, я приду повидаться с тобой завтра.
Он встал, во второй раз обнял меня, спустился в при­
везшую его лодку, первую попавшуюся в порту, и отплыл
к борту сардинского флагмана.
Расскажем теперь, что произошло в тот самый день,
когда граф Сиракузский нанес мне визит.
*
*

*

В Неаполь прибыло второе судно под парламентер­
ским флагом, доставившее пленных: сто солдат и три­
дцать офицеров.
Наделенный замечательным чувством такта, Гари­
бальди понимал, какое впечатление должно было произ­
вести на неаполитанцев это явное свидетельство раз­
грома королевских войск.
Гарибальдийское судно называлось «Ферруччо», и
командовал им капитан Орландини.
Как вскоре выяснилось, я знавал капитана Орландини
еще в 1840 году, в ту пору совсем ребенка, во Флорен­
ции, где жил в доме одной из его тетушек, на Виа Рон­
динелли.
Теперь мы в равной степени хотели встретиться друг с
другом, хотя упомянутой подробности я еще не знал, но
меня одолевало желание узнать новости о генерале.
Я отправил к капитану шлюпку, чтобы пригласить его
позавтракать на борту «Эммы»; он принял приглашение
и спустя час прибыл на шхуну.
Орландини расстался с генералом, продолжавшим
свой поход на Неаполь, вблизи Пиццо.
Он намеревался отправиться в обратный путь в тот же
день.
— Останьтесь, — сказал я ему. — Сегодня вечером я
покажу вам то, о чем вы даже не догадываетесь и о чем
вы доложите генералу; слова «Я видел это своими гла­
зами!» ценятся больше самого длинного письма.
Он пообещал мне остаться до полуночи и возвратился
на свое судно, чтобы наблюдать за выгрузкой пленных.
194

Не успел он вернуться на «Ферруччо», как по трапу
«Эммы» поднялся какой-то светловолосый молодой офи­
цер лет около двадцати пяти, приятный внешне, но при
этом с весьма решительным взглядом.
По его словам, ему нужно было сообщить мне нечто
исключительное. Мы пришли на верхнюю палубу, где
уже сидел неаполитанец, которого вместе с одним из его
товарищей попросил меня приютить на борту шхуны
падре Гавацци; оба они, как сказал падре Гавацци, были
дезертирами, желавшими поступить на службу в армию
Гарибальди и опасавшимися, что их арестуют.
Не обращая особого внимания на неаполитанского
дезертира, мы в свой черед сели на палубе, и я попросил
молодого офицера изложить мне цель его визита.
— Я англичанин, — начал он, — но происхожу из ита­
льянской семьи; меня зовут Пилотти, и я командую
небольшим паровым судном; вот мое каперское свиде­
тельство, выданное Гарибальди; вот список моей судовой
команды: в нем пятьдесят англичан и пятьдесят амери­
канцев, итого целая сотня сущих дьяволов.
— Выходит, вы капитан корсаров?
— Именно так. Я зафрахтовал в Генуе речное судно,
посадил на него своих людей, и была не была!
— А под каким флагом вы ходите?
— У меня на борту их десятка два, и я не отдаю пред­
почтения ни одному из них.
— Но ведь если вас схватят, вас всех до одного пове­
сят.
— Постараюсь, чтобы нас не схватили.
— Вот черт!.. Ну и чем я могу быть вам полезен?
Молодой человек пальцем указал мне на один из трех
неаполитанских крейсеров, стоявших на рейде и охра­
нявших побережье в радиусе четырех или пяти льё.
— Видите этот корабль? — спросил он.
-Д а .
— Ну так вот, я намерен захватить его.
— Мысль прекрасная, но каким образом вы его захва­
тите?
— Собственными силами, черт побери!
— У вас на борту есть пушки?
— Ни одной.
— Ну и как же тогда?
— А вот как: сегодня вечером, когда стемнеет, я вхожу
в порт и делаю вид, что хочу бросить якорь у кормовой
части парохода, либо с левого борта, либо с правого;
делаю ложный маневр, и в эту минуту мои бойцы с кри­
ком «Берегись!» перепрыгивают с нашего борта на борт
195

парохода, берут в плен его команду, пришвартовывают
его к нашему судну, срывают с якоря, буксируют в откры­
тое море и, буксируя, раскочегаривают ... Ну а коли он
раскочегарен, прости прощай! Это самый быстроходный
из трех неаполитанских крейсеров, догнать его не спосо­
бен никто.
— А ваше судно?
— В хорошую погоду делает тринадцать узлов.
— А в плохую?
— В плохую дело обстоит хуже: тонет. Я ведь сказал
вам, что это речное судно, и в штормовую погоду оно на
плаву удержаться не может.
— Все это не проясняет мне, чем я могу быть вам
полезен.
— Речь вот о чем. Мое судно укрывается недалеко от
Кум. Я намерен вернуться на него, договорившись с
вашим капитаном о том, что он подаст мне условные
сигналы, если неаполитанский пароход все еще стоит на
прежнем месте, и другие сигналы, если он оттуда ушел.
У меня не хватает угля, а точнее, мне хватит его лишь на
двенадцать или пятнадцать часов. Если неаполитанский
пароход будет на прежнем месте, вопросов нет; но вот
если он начнет крейсировать, дело другое, угля мне не
хватит, и нужно, чтобы вы взялись покрыть эту нехватку.
— Сколько тонн вам требуется?
— От сорока до пятидесяти.
— В том случае, если пароход снимется с якоря, вы
найдете их на барже, которая будет ждать вас в полука­
бельтове от шхуны. Запасетесь углем, и вперед.
— Да, но у меня нет денег.
— Об этом не беспокойтесь: у меня они еще есть.
— Стало быть, все согласовано?
— Да, конечно.
— И я могу вернуться на свое судно, согласовав перед
тем условные сигналы с вашим капитаном?
— Разумеется, можете ... Более того, я предоставлю
вам двух человек для включения их в списочный состав
вашего экипажа.
— Что это за люди?
— Неаполитанские дезертиры, которых непременно
расстреляют, если они ступят на берег; так что они
наверняка сделают все, чтобы их не захватили.
— А где они?
— Да вон там.
И я указал на человека, сидевшего недалеко от нас на
верхней палубе, а потом на его товарища, беседовавшего
в носовой части шхуны с нашими матросами.
196

Затем, пока молодой офицер договаривался с капита­
ном об условных сигналах, я объяснил обоим дезерти­
рам, что отыскал для них то, чего, казалось бы, они так
горячо желали: возможность покинуть Неаполь.
Мое предложение, видимо, не особенно понравилось
тому, что расположился на верхней палубе; другой,
напротив, откликнулся на него всей душой.
Пилотти нельзя было терять ни минуты. Ему предсто­
яло сесть на небольшое судно с Искьи, курсировавшее
между Неаполем и этим островом, а на Искье взять лодку
и на ней отправиться на поиски своего корабля.
Между тем невдалеке уже дымило судно с Искьи, кото­
рое через несколько минут оказалось совсем рядом со
шхуной, на расстоянии человеческого голоса. Мы оклик­
нули его, и оно остановилось. Пилотти спрыгнул в лодку,
которая его доставила, и следом за ним туда стали спу­
скаться оба неаполитанца.
Однако тот, что спускался последним, а это был чело­
век, сидевший возле нас на верхней палубе, взялся за
дело так неумело, что упал в воду.
Его вытащили оттуда промокшим до нитки.
Для него это явилось предлогом не присоединяться к
Пилотти. Он возвратился на шхуну, сославшись на необ­
ходимость переодеться, и попросил меня высадить его на
берег как можно ближе к его жилищу.
В ответ на мое замечание по поводу угрожающей ему
опасности оказаться арестованным, он заявил, что при­
мет все меры предосторожности, дабы подобного несча­
стья с ним не случилось.
У меня не было никаких причин задерживать чело­
века, с которого ручьями стекала на палубу вода; он не
внушал мне особой симпатии, и меня не так уж волно­
вало, повесят его или нет. Я позволил ему спуститься в
лодку и отчалить.
*

* *
Тем временем Либорио Романо отправил ко мне сво­
его секретаря Коццолонго, и через посредство секретаря
я передал ему совет графа Сиракузского позаботиться о
своей безопасности.
К этому я добавил некоторые подробности, каса­
ющиеся наступления армии Гарибальди; узнал я их, как
уже говорилось, от офицера-парламентера.
Спустя час после того, как Коццолонго ушел от меня,
Либорио Романо обратился к Муратори с просьбой при­
197

вести к нему г-на Орландини. Он пригласил меня сопро­
вождать гарибальдийского капитана, велев передать мне,
что до тех пор, пока за ним сохраняется пост министра
полиции, я не подвергнусь никакой опасности, если
сойду на берег. В ответ я заявил, что меня удерживает от
этого шага не опасность, которая может мне угрожать, а
данное самому себе слово вернуться в Неаполь только
вместе с Гарибальди, и потому в особняк министра,
находящийся на Ривьере ди Кьяйя, г-на Орландини будет
сопровождать один лишь Муратори.
В назначенный час г-н Орландини поднялся на борт
«Эммы». Помнится, я уже говорил, что «Эмма» стояла на
якоре в двухстах шагах от окон короля, которые легко
было узнать по парусиновым навесам, предназначенным
для защиты от солнечных лучей.
В последние два дня на палубе у меня работали четыр­
надцать портных, занимаясь пошивкой красных руба­
шек, которые в надлежащий момент должны были
покрыть плечи неаполитанских повстанцев.
Накануне я отправил сто таких рубашек в Салерно; их
взялись доставить туда четыре человека. Каждый из чет­
верых натянул на себя, одну поверх другой, по двадцать
пять рубашек. В итоге самый худой из них стал выгля­
деть невероятно толстым, а остальные вообще утратили
человеческий облик; к счастью, дело происходило ночью.
Офицер-парламентер был совершенно поражен тем,
что ему довелось увидеть и услышать.
Он успел побывать в городе и повсюду видел портреты
Гарибальди и короля Виктора Эммануила. Вокруг
«Эммы» масса пловцов выкрикивали: «Да здравствует
Гарибальди!», а молодые люди, сидевшие в лодках, рас­
певали на местном наречии «Марсельезу»!
Я достал из винной кладовой шампанское Фоллье-Луи
и Грено; полсотни молодых горожан, не имевших воз­
можности отужинать с нами из-за малых размеров обе­
денного стола, пили за здоровье диктатора. И все это,
повторяю, происходило в двухстах шагах от окон короля,
который при взгляде в сторону моря неизбежно наты­
кался глазами на обе мачты моей шхуны.
В восемь часов вечера г-ну Орландини предстояло
отправиться к Либорио Романо. В тот момент, когда он
покидал шхуну, я велел достать из нашего порохового
погреба бенгальские огни зеленого, красного и белого
цветов, римские свечи и шутихи, и в ялик капитан-пар­
ламентер спустился посреди настоящего извержения
огня; казалось, «Эмма» бросала вызов самому Везувию.
198

Две римские свечи запускали два комиссара полиции.
Как видите, невозможно устраивать заговоры более
откровенно, чем это делали мы.
Спустя два часа Орландини возвратился.
Либорио Романо подтвердил ему, для передачи Гари­
бальди, все обещания, какие он дал мне. По его словам,
он оставался в составе кабинета министров лишь для
того, чтобы попытаться избавить Неаполь от ужасов
бомбардирования. Кроме того, он предчувствовал, что
ночью должно что-то случиться, и ушел из дома, наме­
реваясь вернуться туда лишь на следующее утро.
Проявляя, со своей стороны, интерес к тому, что
может произойти, г-н Орландини пообещал мне остаться
в Неаполе до середины следующего дня и прийти поза­
втракать на борту «Эммы». Ожидать же следовало
попытки реакции, а точнее, наступления самой реакции,
о чем я уже говорил.
Около девяти часов вечера некто Франческо Диана,
подручный печатника, служащий в типографии Ферранте, явился к полицейскому комиссару Антонио
Давино и заявил ему, что часом ранее некий француз по
имени Эркюль де Соклиер распорядился перевезти в
свое жилище на площади Ларго Санта Тереза, №6, боль­
шое количество печатных материалов, которые он,
Диана, считает подрывающими безопасность государ­
ства; поскольку комиссар явно не придал большого зна­
чения этому заявлению, Диана стал настаивать на том,
чтобы судебная полиция конфисковала эти бумаги, неза­
медлительно совершив налет на жилище Соклиера, где,
несомненно, они будут обнаружены.
Тогда комиссар поинтересовался у Дианы, какие отно­
шения связывают его с упомянутым Соклиером и как
вышло, что тот обратился именно к нему, Диане, с
просьбой напечатать эти опасные бумаги; в ответ Диана
сказал, что познакомился с Соклиером сравнительно
недавно, когда тому понадобилось напечатать брошюру
под названием «Неаполь и революционные газеты», и в
этот момент, не желая печатать ее самому, он лишь взял
на себя труд направить Соклиера к другим печатникам,
договориться о стоимости печатных работ и вычитать
гранки, чего Соклиер не мог сделать самостоятельно,
поскольку не знает итальянского языка.
Одновременно Диана заявил, что, прежде чем забрать
воззвания, напечатанные в типографии Карло Цумаки,
он понял из слов самого Соклиера, который разоткро­
венничался с ним в момент передачи этих воззваний, что
их цель состоит в том, чтобы поднять кровопролитный
199

реакционный мятеж, во главе которого стоят самые
высокопоставленные лица и который должен начаться на
следующий день, 30 августа, в полдень.
Сделав это заявление, Диана поставил под ним свою
подпись.
В полночь к г-ну де Соклиеру явился префект поли­
ции Бардари, арестовал его и конфисковал пятьдесят
пять прокламаций. Кроме этих прокламаций, были кон­
фискованы его бумаги, в числе которых обнаружилось
лишь одно действительно важное письмо. Оно любо­
пытно тем, что свидетельствует о роли, которую играли
в этом заговоре король, королевская семья и духовен­
ство.
«Преподобному падре Джачинто, п р е п о ­
давателю коллегиума римского отделения
капуцинов.
Неаполь, 29 августа 1860 года.

Дражайший синьор!
Вы должны обвинять меня в неблагодарности или, по
крайней мере, в нерадивости, но я часто думал о Вас и о
том благоденствии, в коем Вы пребываете в Вашем
уединении, и, если бы Небеса вняли моим молитвам, Вы
были бы счастливы в своем призвании настолько,
насколько того заслуживаете.
Что до меня, то вкратце жизнь моя такова: после
моего печального отъезда из Рима Провидение помешало
мне осуществить все мои замыслы, и в силу обстоя­
тельств я вынужден был остановиться в Неаполе, где
мне довелось изрядно настрадаться в течение нескольких
месяцев.
Затем Господь послал мне друга; затем я сочинил в
защиту короля и папы брошюру, которую Вы должны
были получить месяц тому назад. И потому что ни день
я вижу себя на грани того, чтобы быть убитым подлыми
революционерами.1 С этим намерением ко мне уже при­
ходили домой. Однако в тот момент я присутствовал на
мессе, так что Господь спас меня. Удастся ли мне избе­
жать опасности? Надеюсь. А впрочем, будь что будет!
1 Попутно отметим здесь, что эти революционеры не только не убили
г-на де Соклиера, но и, даже арестовав его и уличив в причастности к
заговору против государства, освободили его после недельного тюрем­
ного заключения. Спрашивается, Фердинанд II и Франциск II посту­
пили бы так же со своими врагами? (Примеч. автора.)

200

Лишь одно причинило бы мне боль: умереть, не сумев
исполнить свой священный долг, но за это Вы простите
меня; если же мне посчастливится остаться в живых, а
политические дела улягутся, я буду, хотя бы на какое-то
время, приближен к особе короля.
Я уже приближен к одному из принцев королевского
семейства, дабы писать сообщения в некоторые француз­
ские газеты, и он доволен моей преданностью. Австрий­
ский император и герцог Моденский поздравили меня в
связи с выходом моей книги. Посему я надеюсь, что в
ближайшее время мое финансовое положение может зна­
чительно улучшиться. Господь видел мои страдания и те
оскорбления, какими меня осыпали, и я уповаю на Него.
Стоит вопрос о том, чтобы отправить меня с миссией
в Рим. Если бы это случилось, я смог бы засвидетель­
ствовать всем свое почтение. И свой первый визит,
после посещения Святого Отца и церкви святой Марии
над Минервой, куда мне было столь отрадно приходить,
чтобы сетовать Господу на мои невзгоды, я нанесу Вам.
Мне так много нужно Вам сказать.
Мы здесь накануне страшной революции. Все, о чем я
говорил Вам в наших задушевных беседах прошлой зимой,
осуществляется. Гарибальди располагает здесь сильной
партией, поддерживаемой Наполеоном. Со всех концов
страны стекается в столицу всякий сброд. Король наме­
ревается уехать, чтобы встать во главе своей армии. У
него есть отвага, но его окружает такое количество
предателей, что зачастую он впадает в отчаяние.
Поскольку сам он чрезвычайно добродетелен, а народ его
пребывает в заблуждении лишь по причине своего полней­
шего невежества во всем, я полагаю, что ему удастся
преодолеть все препятствия, какие громоздят перед ним
каждодневно с целью погубить его; однако это не обой­
дется без кровопролития. Армия верна королю и крайне
озлоблена против гарибальдийцев; она жаждет устро­
ить им новую Варфоломеевскую ночь.
Если Господь нам не поможет, будет много жертв,
причем всего через несколько дней.
Говорят, что Ламорисьер занял место в рядах нашей
армии, дабы командовать ею в первой же битве, которая
вот-вот произойдет и от которой будет зависеть судьба
неаполитанской монархии, папы, религии и всей Италии,
ибо великая победа отнимет дерзость у наших врагов и
надолго сокрушит их.
Что обо всем этом говорят в Риме? Организуется ли
народ, как утверждают газеты? Велика ли любовь к
папе? Есть ли у вас сильные войска? Преобладают ли в

201

их составе французы? И, наконец, есть ли у людей
надежда ?
Мы переживаем перелом, какого давно уже никто не
видывал, какого, возможно, никогда и не бывало, ибо
свихнувшиеся люди, дошедшие до полного безрассудства,
нападают и на добрых католиков, и на священников, и на
монахов. Все здесь нужно не переделывать, а разрушать
и строить заново; менять надо всех, не делая никаких
исключений, если не считать нескольких добродетельных
особ, к коим я отношу короля и королеву.
Я получил Ваше письмо, помеченное Иерусалимом, и
оно доставило мне огромное удовольствие; однако у меня
долгое время не было средств франкировать его, и в этом
состоит первая причина моего молчания; вторая заклю­
чается в том, что на протяжении трех месяцев я не
знал, как справиться с навалившимися на меня делами.
Сегодня надвигающаяся революция оставляет мне
несколько часов досуга, и я пользуюсь этим, чтобы поин­
тересоваться Вашими новостями и сообщить Вам о
моих.
Если случай приведет Вас к церкви святой Марии над
Минервой и столкнет с аббатом Лynpu, соблаговолите
передать ему, что вскоре он получит через неаполитан­
ское посольство мою книгу. Напомните обо мне славному
аббату Лупри и передайте мою благодарность синьору
Левиву.
Примите заверения и т.д.
П одпи сано: Д е С о к л и е р .

Поскольку неизвестно, что может случиться, Вы
можете писать мне на адрес: "Al reverendissimo padre
Antonio del Carmelo, pel signor de Sauclières, Convento di
San Pasquale a Ghiaia, Napoli"1».

В полночь министр явился к королю, чтобы сообщить
ему о попытке реакционного переворота, о чем его вели­
чество и так прекрасно знал.
Франциск II с определенной досадой выслушал сде­
ланный ему доклад и, обращаясь к министру внутренних
дел и полиции, произнес:
— Дон Либорио, у вас лучше получается разоблачать
роялистские заговоры, нежели либеральные происки.
— Государь, — ответил дон Либорио, — дело в том, что
роялистские заговоры готовятся в ночи небольшой куч1 Достопочтеннейшему падре Антонио дель Кармело, для синьора де
Соклиера, монастырь Сан Паскуале а Кьяйя, Неаполь (ит.).

202

кой людей, тогда как либеральные происки ведутся средь
бела дня и всем народом.
— Впрочем, — промолвил король, не отвечая на слова
Либорио Романо прямо, — я знавал одного французского
священника, замышлявшего заговор реакционного толка,
но он покинул Неаполь.
— Ваше величество ошибается, — возразил Либорио
Романо, — он арестован.
— Что ж, — с явным раздражением произнес ко­
роль, — передайте этого человека в распоряжение уго­
ловного суда, и пусть его судят.
На том они и расстались.
На другой день к дону Либорио Романо явился г-н
Бренье. Он пришел с просьбой освободить г-на де
Соклиера.
— Что толку держать в тюрьме какого-то несчастного
священника? — спросил французский посол.
— Раз это священник, — ответил ему Либорио
Романо, — он тем более опасен.
И, несмотря на все настояния г-на Бренье, он оставил
г-на де Соклиера в тюрьме.
Дело, и правда, было крайне серьезным; оно подвер­
гало опасности графа ди Трани и графа ди Казерта, со­
ставивших текст прокламации.
Что же касается генерала Кутрофьяно, то он ограни­
чился тем, что вычитал гранки.
В тот же день я принял посыльного от Либорио
Романо, который велел передать мне следующее: «Начи­
ная с этого часа между королем и мною идет война; либо
он покинет Неаполь, либо я покину кабинет министров».
*
*

*

На следующее утро граф Сиракузский уже был на
борту «Эммы».
Ему было известно обо всем, что произошло ночью, о
назначении генерала Кутрофьяно начальником гарни­
зана и назначении князя д’Искителлы главнокоманду­
ющим национальной гвардией.
Он спросил меня, имею ли какие-нибудь известия о
Либорио Романо. До него дошли слухи, будто накануне
министра арестовали прямо в постели. Я успокоил его на
этот счет, сказав ему, что Либорио Романо ночевал не у
себя дома. Принц покинул меня весьма взволнованным.
Он заверил меня, что уедет самое позднее на следующий
день.
203

Всю ночь, до четырех утра, я провел на палубе, в ожи­
дании Пилотти.
Уголь для него был уже приготовлен.
Пилотти вернулся на пароходе, пришедшем из Искьи.
Он не отыскал своего судна; вероятно, о нем донесли
властям, и три вчерашних крейсера бросились за ним в
погоню.
В итоге Пилотти и неаполитанский дезертир, последо­
вавший за ним, уехали на «Ферруччо» с капитаном
Орландини.
Около семи часов утра возвратился, намереваясь
занять свой пост на борту шхуны, другой дезертир, тот,
что накануне свалился в воду.
Днем ко мне явился самозваный маркиз ди Лo Прести
и заявил, что из некоторого источника ему известно о
том, что нынешним вечером король выедет из дворца,
дабы оценить, какое воздействие на народ оказал недав­
ний государственный переворот; посему он, Лo Прести,
и один из его друзей воспользуются этой возможностью,
чтобы бросить бомбу в королевскую карету. Я подозвал
Муратори и в присутствии мнимого маркиза1 во весь
голос заявил:
— Дорогой Муратори! Немедленно сойдите на берег,
ступайте к графу Сиракузскому и скажите ему, пусть
предупредит своего племянника, чтобы тот не выезжал
сегодня вечером из дворца.
После чего, повернувшись к бомбисту, добавил:
— Сударь, вы все слышали; теперь вам остается сде­
лать лишь одно: немедленно покинуть шхуну, иначе я
прикажу матросам швырнуть вас в воду.
Мнимый маркиз спустился в лодку, которая его при­
везла, и больше я никогда его не видел.
Граф Сиракузский велел передать мне, что после ноч­
ного государственного переворота он не считает более
короля своим племянником и, следственно, ему глубоко
безразлично все то, что может произойти с Франциском II.
Когда мне передавали этот ответ, один из наших дру­
зей, Стеффеноне, брат знаменитой артистки, оказался
рядом. Я повернулся к нему и спросил:
— Вы знакомы с герцогом ди Лаурито?
— Достаточно близко.
— Тогда, дорогой Стеффеноне, отыщите его, и пусть
он возьмется предупредить короля.
Спустя час Стеффеноне вернулся: король был преду­
прежден.
1 Заметим, что это был шпик, присвоивший себе благородное имя мар­
киза ди Ло Прести. (Примеч. автора.)

204

В полдень Либорио Романо велел передать мне, что
министры в полном составе подали в отставку и что
начиная с этого момента он считает себя свободным от
всех обязательств перед королем.
Между тем из Кавы, где он был вынужден укрываться,
приехал доктор Вейландт.
В военном лагере Салерно царил полный разброд;
солдаты продолжали дезертировать, офицеры заявляли,
что воевать не будут. Боско вернулся в Неаполь, задыха­
ясь от ярости.
Авеллино ждал лишь команды, чтобы начать восста­
ние.
Доктор Вейландт был знаком с интендантом Авеллино;
он взялся написать ему письмо как от имени Либорио
Романо, так и от своего собственного имени. Недоста­
вало только посыльного. Однако под рукой у нас был все
тот же дезертир, и было решено использовать его в каче­
стве гонца.
Муратори дал ему письмо к интенданту, необходимые
инструкции и тридцать франков на дорогу. Гонец отпра­
вился в путь.
Вместе с доктором Вейландтом приехали несколько
наших салернских друзей. Они пришли спросить меня,
получил ли я оружие.
На пароходе «Позиллипо» у меня имелось десять ящи­
ков с оружием, но капитан, справедливо опасаясь
навлечь на себя неприятности, отказался перегрузить их
с борта на борт. Так что я дал салернцам три карабина и
дюжину револьверов — это было все, что у меня остава­
лось.
На протяжении всего дня Неаполь пребывал в чрезвы­
чайно сильном волнении; командиры национальной
гвардии протестовали против государственного перево­
рота и обращались к Либорио Романо с просьбой ото­
звать свое прошение об отставке. Но Либорио Романо
держался стойко.
Вечером город бороздили патрули; Кутрофьяно, кото­
рого оскорбил один из командиров национальной гвар­
дии, был вынужден стерпеть это оскорбление.
В девять часов вечера подавший в отставку министр
поручил Коццолонго передать мне, что на следующий
день, перед тем как попросить гостеприимства у англий­
ского адмирала, он, вполне вероятно, явится отобедать
со мной.
Покинув меня, Коццолунго должен был сообщить
капитану-парламентеру, уезжавшему в тот же вечер,
что отныне, поскольку Либорио Роману пользуется
205

теперь полной свободой, Гарибальди может рассчиты­
вать на него и что он подтверждает свое обязательство
сдать ему Неаполь, не пролив при этом ни единой
капли крови.
В десять часов «Ферруччо» поднял якорь. Пароход уво­
зил на своем борту очередное мое письмо, адресованное
Гарибальди. Оно содержало следующее:
«Во имя всего святого, друг мой, ни единого выстрела!
Этого не требуется, Неаполь и так Ваш. Поскорей при­
езжайте в Салерно и оттуда дайте знать Либорио
Романо, что Вы уже там; он либо явится за Вами в
Салерно вместе с частью министров, либо будет ждать
Вас на железнодорожном вокзале.
Приезжайте, не теряя ни минуты. Армия Вам не
нужна: одно Ваше имя стоит целой армии.
Если бы не опасение лишить Вас удовольствия от сюр­
приза, я мог бы прислать Вам копию приветственной
речи, которая будет произнесена в момент Вашего при­
бытия.
Vale et те ama.
А л е к с .Д ю м а ».

Ночь протекала крайне шумно и беспокойно, но в три
часа утра шум стих, а волнение прекратилось. Лишь
Везувий с глухим рокотом продолжал извергать языки
пламени и изливать лаву. Везувий — это предохранитель­
ный клапан Неаполя.
Весь следующий день, то есть воскресенье 2 сентября,
прошел в полнейшем спокойствии. Я был чрезвычайно
удивлен подобным спокойствием и высказал это в при­
сутствии посланца Либорио Романо.
— По воскресеньям в Неаполе никто ничего не
делает, — ответил он.
И действительно, в этот день Неаполь выглядел совсем
иначе, чем накануне; Неаполь был в тысяче льё от любой
революции; отставку министров никто более не обсуж­
дал, о Гарибальди никто не заговаривал, а таких людей,
как Либорио Романо, Искителла, Кутрофьяно и Фран­
циск II, никто будто и не знал.
Но кого Неаполь знал, так это святого Януария и
Мадонну.
Весь день пускали петарды в честь уж не знаю какого
святого, и каждую минуту я вздрагивал, думая, что слышу
ружейную пальбу. Как же я был глуп! Разве не сказали
206

мне еще утром: по воскресеньям в Неаполе никто ничего
не делает!
Единственным важным событием этого дня стало
отправление сардинского парового корвета «Говерноло»,
который салютовал одиннадцатью орудийными выстре­
лами, поднял якорь и взял курс на Геную. Он увозил на
своем борту графа Сиракузского; принц последовал
совету, который я дал ему за два дня перед тем.
Вечером наш гонец вернулся; он доставил весьма
осторожное письмо интенданта Авеллино, не взявшего
на себя никаких обязательств. Правда, вскоре эта сдер­
жанность стала нам понятна: оказывается, в качестве
гонца мы отправили к нему одного из самых известных
шпионов прежнего правительства, и потому, как это сле­
довало из письма интенданта, он обошелся с ним как с
агентом-провокатором.
К счастью для синьора дона Джулио, в этот момент
его уже не было на борту «Эммы», иначе я никому не
доверил бы заботу швырнуть его в воду; передав письмо,
он тотчас же покинул шхуну, явно намереваясь никогда
более не ступать на нее ногой. Однако тот, кто явился
вместе с доном Джулио, остался в моих руках.
И я крайне решительно приступил к допросу.
— Твой товарищ оказался лазутчиком, и ты, по всей
вероятности, тоже лазутчик.
Бедняга стал клясться всеми святыми, что это не так.
Он никоим образом не был знаком с доном Джулио,
который лишь один раз приводил его к себе домой. До
того дня он вообще никогда его не видел.
— И ты знаешь, где его дом?
-Д а .
— Отлично.
Я велел одному из наших матросов, Луи, — этакому
великану, способному, подобно Милону Кротонскому,
принести на собственной спине быка, зарезать его и за
один день съесть, — так вот, повторяю, я велел Луи не
спускать глаз с нашего пленника и удушить его, если он
пошевелится. После чего Муратори спрыгнул в лодку и
отправился на поиски Кола-Колы.
Кола-Кола — это тот самый унтер-офицер полиции,
бывший политический заключенный, который в тот
момент, когда судья Наварра приговорил его к сорока
шести годам каторжных работ, ответил ему:
— Сорок шесть лет — это длинный срок; я сделаю то,
что смогу, остальное сделаете вы.
207

Либорио Романо предоставил его в наше распоряже­
ние. Муратори вернулся вместе с ним. Мы обрисовали
ему сложившееся положение.
— Все очень просто, — сказал он в ответ. — Сейчас я
арестую его как реакционера и посажу на пару дней в
одиночку, а через пару дней все закончится, и тогда либо
я отпущу его, либо мы учиним над ним суд — это уж на
ваше усмотрение.
— Вы отпустите его, Кола-Кола: мы не хотим смерти
грешника.
Затем, указав ему на человека, которого охранял Луи,
я добавил:
— Заберите с собой этого синьора, Кола-Кола, и при­
глядывайте за ним так, как если бы он проглотил брил­
лианты неаполитанской короны. Синьор отведет вас к
дому своего товарища и поможет вам арестовать его; аре­
стованного вы посадите в тюрьму, а этого освободите
прямо посреди улицы Толедо, призвав его повеситься
там, где он пожелает.
Кола-Кола подал нашему пленнику знак следовать за
ним, усадил его рядом с собой в лодку, шепнул ему на
ухо пару слов, которые явно были поняты, и, бесшумно
заскользив по воде, исчез в темноте.
Спустя полчаса Кола-Кола вернулся.
— Ну что? — в один голос спросили мы.
— Ну что, он взят под стражу, поскольку намеревался
убить министра.
До чего же, согласитесь, любопытна страна, где люди,
замышляющие заговоры, отдают приказ об аресте осве­
домителей, которые за ними шпионят!

XXI
ИЗГНАНИЕ «ЭММЫ»
Порт Пишотты, 5 сентября.

Утром 3 сентября папский нунций, один из главных
движителей реакции, явился к Либорио Романо, чья
отставка еще не была принята.
Он пришел сообщить ему, что в Беневенто начались
сильные беспорядки, и попросить у него солдат для их
подавления.
В ответ Либорио Романо рассмеялся.
208

— Монсиньор, — сказал он, — в настоящее время
наши солдаты не желают более сражаться за нас, и
потому я очень сомневаюсь, что, не желая более сра­
жаться за нас, они захотят сражаться за папу.
— Но тогда, — в полнейшей растерянности спросил
нунций, — что, по-вашему, должен делать Его Святейше­
ство?
— Его Святейшество сделает то, что сейчас делает ко­
роль Франциск, он смирится с потерей своей светской
власти, но, будучи удачливее короля Франциска, сохра­
нит за собой прекрасное наследие пап, доставшееся им
от Иисуса Христа: свою духовную власть.
— Это и есть ваш ответ?
—Да, и вполне откровенный.
— Ну а что в таких обстоятельствах следует делать
мне?
— Только одно.
— Что именно?
— Вам следует благословить трех человек.
— И кого же?
— Короля Виктора Эммануила, генерала Гарибальди и
вашего покорного слугу Либорио Романо.
Вне себя от ярости, нунций вышел из комнаты, бор­
моча слова, весьма непохожие на благословение.
В понедельник волнение в городе возобновилось, при­
чем ровно с того уровня, какого оно достигло к субботе.
Министры, явившиеся в королевский дворец в один­
надцать часов утра, оставались там до пяти часов дня.
В половине седьмого вечера, когда наш обед подходил
к концу, к «Эмме» причалила вооруженная пушкой лодка.
Старший флотский офицер потребовал вызвать капи­
тана Бограна.
Капитан Богран отправился на борт «Протиса» завтра­
кать и еще не возвратился. Его завтрак явно превратился
в поздний обед.
Я попросил Муратори ответить, что капитана Бограна
на борту «Эммы» нет.
— Тогда позовите помощника капитана, — потребовал
морской офицер.
— Вам не повезло, — заявил ему Муратори, — помощ­
ник капитана находится в Марселе.
Я подошел к ним и, обращаясь к офицеру, сказал:
— Поскольку капитан и его помощник отсутствуют,
соблаговолите сказать мне, что привело вас сюда, сударь.
Я фрахтователь шхуны и одновременно ее владелец.
— У меня приказ переговорить с кем-нибудь из
команды судна, а не с его фрахтователем или владельцем.
209

— Тогда, Подиматас, дружище, подойдите-ка сюда и со
всем вниманием выслушайте то, что скажет вам этот
господин.
Произнеся эти слова, я вместе с Муратори вернулся к
столу, чтобы закончить наш обед.
Побеседовав несколько минут с Подиматасом, неапо­
литанский офицер вернулся в свою лодку, и она быстро
уплыла.
— Ну что, Подиматас, — спросил я, — нам следует
покинуть рейд Неаполя, не так ли?
— Именно так.
— И когда?
— Прямо сейчас.
— Ну нет, прямо сейчас — это чересчур скоро; мы не
можем оставить здесь нашего капитана, он будет трево­
житься о нас.
— Приказ ясный.
— А что они могут сделать нам дурного, Подиматас?
— Начать стрелять в нас.
— Всего-то? Ну, это не особенно страшно: они стре­
ляют так скверно, что промахнутся; вспомните Милаццо,
черт побери!
Довод явно показался Подиматасу убедительным, ибо
он вернулся к столу и взял в руки свою недопитую чашку
кофе.
В ту минуту, когда он сделал последний глоток, на
борт шхуны поднялся Коццолонго.
— Ну что, — спросил он, — вы уже получили приказ
покинуть рейд?
— Да; но расскажите, что этому предшествовало.
В ответ Коццолонго сообщил то, о чем я уже поведал
читателям.
В полдень король вызвал к себе г-на Бренье и заявил
ему, что я ответствен за все беспорядки, случившиеся в
Неаполе за последние восемь или десять дней; что до
моего приезда в Неаполь здесь царило спокойствие и что
после моего отъезда оно возвратится в город.
Господин Бренье, естественно, был одного мнения с
его величеством и от имени правительства, которое он
представлял, выразил свое полное согласие с тем, чтобы
заставить меня покинуть рейд.
При этом г-н Бренье решил не лишать меня удоволь­
ствия от этой приятной неожиданности.
Любой другой на его месте предупредил бы меня, что
не в силах воспрепятствовать моему принудительному
отъезду, принимая во внимание сложившиеся обстоя­
210

тельства и личную войну, которую я веду против его
величества Франциска II.
Господин Бренье ничего подобного не сделал.
Возвратившись вместе с Гарибальди в Неаполь, я буду
иметь честь нанести г-ну Бренье короткий благодар­
ственный визит.
Капитан Богран вернулся на шхуну лишь в десять
часов вечера, и потому у нас было достаточно времени,
чтобы узнать о происходящем в Неаполе.
В городе царило всеобщее волнение.
Повсюду развесили плакаты, на которых были начер­
таны слова:
«Д а

Ви ктор Э м мануил/
Га р и б а л ь д и .'
з д р а в с т в у е т е д и н а я И та л и я !»

здравствует

Да
Да

зд р а в с т в у е т

Национальные гвардейцы хотели сорвать эти плакаты,
однако народ был против.
Офицер разорвал один из них кончиком сабли, и в
ответ какой-то простолюдин убил его ударом дубинки.
Это привело к столкновению, в ходе которого нацио­
нальная гвардия была оттеснена.
Даже до рейда доносились крики лаццарони и бара­
банный бой.
Вот в этот момент мы и снялись с якоря, назначив
всем нашим друзьям встречу в Кастелламмаре.
Перед нашим отъездом на борту у нас находились два
журналиста. Так что на другой день в газетах должен был
подняться настоящий шабаш. На протяжении целой
недели «Эмма» являла собой огромную кухню, куда сте­
кались все новости, где сочинялись все воззвания.
Мы отплыли в Кастелламмаре при полнейшем штиле
и к двум часам ночи проделали всего лишь одну милю.
Штиль длился всю ночь; на следующий день, в полдень,
мы уже были в Кастелламмаре.
«Эмма» была настолько хорошо известна на всем
побережье как завзятая гарибальдийка, что стоило нам
бросить якорь, и тотчас начались визиты.
Впрочем, все эти визиты имели одну и ту же цель, и,
высказывая свои помыслы, каждый посетитель сводил
дело к вопросу:
— У вас есть оружие?
Оружия у меня больше не было.
В разгар этих визитов к шхуне причалила лодка, в
которой находился офицер военно-морского флота.
211

Офицер заявил, что ему необходимо переговорить с
капитаном. Капитан поднялся на палубу.
— Капитан, судну «Эмма» запрещено останавливаться
у побережья Неаполя, — на довольно сносном француз­
ском языке произнес офицер.
— Сударь, — спросил я офицера, — не могли бы вы
сказать мне, докуда в настоящее время простирается
побережье Неаполя?
Офицер прикусил язык.
— Вы поняли, капитан? — промолвил он.
— Да, сударь; но у меня нет возможности сняться с
якоря сию же минуту.
— Почему?
— Потому что мои судовые документы находятся у
консула.
— Немедленно пошлите за ними.
— Сударь, — вновь обратился я к офицеру, — позвольте
задать вам еще один вопрос; этим вечером меня одоле­
вает сильное любопытство, что вполне естественно,
когда покидаешь страну.
— Говорите.
— Кому принадлежит тот прелестный маленький кут­
тер, что покачивается в полумиле от нас на рейде?
— Королю, сударь.
— Вы ошибаетесь: он принадлежит мне.
— Как это вам?
— Да, мне, и в доказательство я заберу его, когда вер­
нусь.
Офицер молча удалился.
Капитан Богран спустился в ялик и направился к
берегу.
Между тем у начальника порта случилась неприят­
ность: секретарь консула положил судовые документы
«Эммы» в ящик, запер ящик на ключ, положил ключ в
карман и ушел неизвестно куда.
Так что возможности отплыть у нас не было.
Две вооруженные пушками лодки, в каждой из кото­
рой находилось по два десятка солдат, встали по обе сто­
роны «Эммы».
Однако это не помешало Кастелламмаре, узнавшем
о моем прибытии, озариться иллюминацией, напоми­
навшей ту, что устроили в мою честь в Салерно. Эта
иллюминация напугала коменданта гарнизона, ибо дух
его не особенно укрепляли имевшиеся в крепости
пушки.
На рассвете он прислал нам следующее послание:
212

«Castellammare, 3 settembre I860,
alle tre dopo la mezzanotte.
C o m a n d o s u p e r io r e
DEL DIPARTIMENTO MARITTIMO.

Il comandante la goletta l'Emma farà vela immediatamente
e rimarrà al largo; domattina il solo capitano andrà a riceversi
a terra le carte, e colla maggior sollecitudine partirà ».1

Пожалуй, скоро вы увидите, что это я сбросил с трона
неаполитанского короля, а заодно сделался Америго
Веспуччи эпохи Гарибальди!
Лишь в девять часов утра, как если бы ему была дана
команда разозлить главнокомандующего морским окру­
гом, секретарь консула вернулся. Двумя часами ранее в
Авеллино отправился гонец, имея при себе одну из
охранных грамот, которые выдал мне Гарибальди. Эта
охранная грамота должна была помочь ему поднять вос­
стание в Авеллино и учредить там временное правитель­
ство. В десять часов вернулся с нашими судовыми доку­
ментами капитан, и мы снялись с якоря. Весь день и всю
следующую ночь продолжался штиль, и нам с трудом
удалось преодолеть Салернский залив.
Пятого сентября, в полдень, оказавшись напротив
селения Пишотта, мы легли в дрейф, намереваясь
дождаться какого-нибудь рыбацкого судна и получить от
него сведения о местонахождении Гарибальди.
Хозяин судна сообщил нам последние известия,
согласно которым в Сапри произошла высадка и Гари­
бальди прибыл в Козенцу. Пока мы разговаривали со
шкипером, нас заметили жители Пишотты; тотчас же от
берега отчалила лодка, нагруженная людьми, и двинулась
в нашу сторону. Все эти люди жаждали новостей; мы
поделились с ними самыми свежими известиями и ска­
зали им, что в Неаполе все ждут Гарибальди и его появ­
ление там будет встречено с восторгом.
Сами они пока ничего не осмеливались делать у себя
на побережье, но, стоило им услышать подобные ново­
сти и, главное, понять, кто эти новости им сообщил,
1 «Кастелламмаре, 3 сентября 1860 года, три часа после полуночи.
Гл а в н о е к о м а н д о в а н и е м о р с к о г о о к р у г а .

Командиру шхуны "Эмма” предписывается немедленно отплыть от
берега и оставаться в открытом море; утром капитан один прибудет на
берег получать судовые бумаги, после чего как можно скорее покинет
рейд». (Ит.)

213

принялись так радостно кричать: «Да здравствует Гари­
бальди! Да здравствует единая Италия!», что я счел
момент подходящим для того, чтобы сбыть красные
рубашки, которые по моему заданию шили на борту
«Эммы» и которые так сильно привлекали внимание его
величества Франциска II.
Попутно заметим, что добровольная подписка при­
несла около тысячи дукатов, и это существенно помогало
мне во время моего пребывания в Неаполитанском
заливе материально поддерживать тех из наших агентов,
которых мы рассылали во все стороны провозглашать
революцию, позволяло оказывать денежную помощь тем
из наших друзей, которые находились в бегах, равно как
бесплатно раздавать оружие и оплачивать пошив крас­
ных рубашек.
Я говорю «пошив», поскольку материал для них мно­
гие люди предоставляли даром; к примеру, один-единственный человек пожертвовал столько ткани, что ее
хватило для изготовления четырехсот рубашек. Замеча­
тельнее всего, что эти превосходные патриоты требовали
и требуют по сей день, чтобы я сохранял их имена в
секрете. Если бы мне пришлось ограничиться своими
собственными денежными средствами, я не смог бы сде­
лать и половины того, что сделал.
Жители Пишотты, не ожидавшие подобной щедрости,
от восторга перешли к исступлению. Не имея возмож­
ности смотреться в зеркало, все разглядывали друг друга,
издавая при этом радостные вопли.
При виде того, что творилось в море, и ровным счетом
ничего не понимая в этом переодевании, прочие люди на
берегу набились в две другие лодки и на веслах направи­
лись в нашу сторону. Новоприбывшие, в свой черед,
получили причитающуюся им долю красных рубашек и
присоединили свои ликующие крики к тем, что издавали
их товарищи. Один из них, молодой парень лет восемна­
дцати или двадцати, явно испытывая вдохновение,
попросил у меня перо, чернила и бумагу и прямо на
месте сочинил воззвание, на которое, признаться, я
полагал его неспособным и которое было немедленно
зачитано и встречено аплодисментами.
Всех пересчитали: набралось около полусотни человек.
Было решено, что такого количества людей хватит, чтобы
поднять восстание в Чиленто.
Муратори, охваченный общим воодушевлением, за­
явил, что он расстается со мной и принимает на себя
командование этими пятьюдесятью добровольцами. Я
произвел его в капитаны, и назначение это было утверж­
214

дено единогласно. Его заместителем я назначил автора
воззвания. Каждому из них я дал по карабину и по два­
дцать пять патронов, после чего отряд отправился в путь.
Муратори взял с собой триста или четыреста франков,
оставив мне то, что сохранилось в его изрядно похудев­
шем кошельке. Когда бедный малый поднялся на борт
моей шхуны, он имел при себе триста луидоров, а оста­
лось у него не более тысячи франков. Воодушевленный
патриотическими чувствами, он щедрой рукой раздавал
деньги.1
Я следил глазами за четырьмя лодками, чей вид
нисколько не опровергал мнения г-на Деламарра, ибо
казалось, будто они действительно заполнены флибу­
стьерами. Наконец, лодки причалили к берегу, и спустя
минуту Муратори и его бойцы скрылись в горах.
*
* *
Тем временем подул бодрый северо-восточный вете­
рок, и мы при полном бакштаге двинулись в сторону
Мессины; все паруса на шхуне были распущены, даже
топсели. Я надеялся получить в Мессине достоверные
известия и с помощью либо «Ферруччо», либо «Фран­
клина» присоединиться к генералу.
На другой день, после полудня, мы прибыли в Мес­
сину, но ни Орригони, ни Орландини там не оказалось.
Единственным судном, находившимся на рейде, был
«Орегон».
Я распорядился сообщить капитану «Орегона» о своем
прибытии и попросить его поделиться со мной ново­
стями, как только он будет располагать ими. Капитан
ответил согласием, но пока у него не было никаких ука­
заний, кроме как не покидать якорной стоянки и дожи­
даться приказов.
*
* *
Занявшись приобретенным мною оружием, которое
хранилось на таможне, я приказал перенести его на борт
«Эммы», причем выполнить эту работу как можно
быстрее, ибо был убежден, что мне придется уехать с
минуты на минуту.
1 Поспешим сказать, что деньги эти никто ему так и не возместил, хотя,
возвратившись в Неаполь, он застал своего друга дона Либорио Романо
по-прежнему в составе кабинета министров. (Примеч. автора.)

215

Восьмого сентября, около четырех часов утра, сквозь
крышку люка я услышал, что с палубы меня кто-то зовет.
Я поинтересовался, чего от меня нужно.
— Гарибальди, — ответили мне, и я узнал голос капи­
тана «Орегона», — вступил в Неаполь.
При этом известии я вскочил с дивана, где прикорнул
к подушке, и бегом поднялся на палубу.
Однако капитан, хотя и подтвердив эту новость, не
мог сообщить мне никаких иных подробностей, кроме
тех, что доставил телеграф, а этот аппарат, как известно,
весьма скуп на объяснения.
Расскажем прямо сейчас о событиях, которые проис­
ходили в Неаполе после моего отъезда оттуда, то есть с
вечера 3 сентября.

XXII
ОТЪЕЗД КОРОЛЯ ФРАНЦИСКА II
После того как королю подали прошение, в котором
ему посоветовали покинуть Неаполь, он принимал лишь
Пьянелля, Искителлу, Кутрофьяно и флотского офицера
Капечелатро.
Утром 4 сентября он согласился с предложением Либо­
рио Романо не вести боевых действий в окрестностях
Неаполя и, в любом случае, сберечь город.
Вечером 4 сентября он принял решение покинуть Неа­
поль.
Пятого сентября он занимался приготовлениями к
отъезду, повидался с послами Испании и Франции, при­
нял генералов и, спокойный и сдержанный, переговорил
с ними.
В тот же день министру Спинелли было поручено
написать прощальное обращение короля, адресованное
неаполитанскому народу. Спинелли кинулся к Либорио
Романо и стал умолять коллегу, чтобы тот сделал это
вместе него; впрочем, сделать это было нетрудно: в пред­
видении отъезда короля его прощальное обращение было
написано заранее.1
1 Я располагаю черновиком этого прощального слова, которое, если
говорить об установлении его подлинной даты, следовало бы пометить
2 сентября. Черновик написан на бумаге с министерским штампом.

(Примеч. автора.)

216

Вечером 5 сентября Спинелли предъявил королю гото­
вое воззвание. Франциск II начал читать его, однако уже
после первого абзаца остановился и произнес:
— Это воззвание написали не вы, Спинелли; его напи­
сал Либорио Романо. Я узнаю его стиль.
И добавил:
— Хорошо пишет, если захочет!
Затем он поставил под воззванием свою подпись и
приказал Спинелли напечатать его.
Вот это воззвание; для наших французских читателей
мы приводим его на итальянском языке, чтобы у них
самих была возможность судить о стиле Либорио Романо.
«Pro clam a

reale.

Fra i doveri prescritti ai re, quelli dei giorni di sventura sono
i più grandi e solenni, ed io intendo di compierli con
rassegnazione, scevra di debolezza, con animo sereno e fiducioso,
quale si addice al discendente di tanti monarchi.
A tale effeto, rivolgo ancora una volta la mia voce al popolo
del mio regno, da cui mi allontano con dolore di non aver potuto
sacrificare la mia vita per la sua felicità e la sua gloria.
Una guerra ingiusta e contro la ragione delle genti ha invaso
i miei Stati, nonostante che io fossi in pace con tutte le potenze
europee.
I mutati ordini governativi, la mia adesione ai grandi principii
nazionali non valsero ad allontanarla, chè anzi la necessità di
difendere la integrità dello Stato, trascinò seco avvenimenti che
ho sempre deplorati.
Ond’io solennemente protesto contro tale invasione, e ne
faccio appello alla giustizia di tutte le nazioni incivilite.
Il corpo diplomatico, residente presso la mia persona, seppe
fin d ’allora da quali sentimenti era compreso l ’animo mio verso
questa illustre metropoli del regno.
Salvare dalle rovine e dalla guerra i suoi abitanti e le loro
proprietà, gli edifìzii, i monumenti, gli stabilimenti pubblici, le
collezioni d ’arte, e tutto quello che forma il patrimonio della sua
civiltà e della sua grandezza, e che appartenendo alle generazioni
future è superiore alle passioni di un tempo.
Questa parola è giunta l ’ora di profferirla.
La guerra si avvicina alle mura della città, e con dolore
ineffabile io mi allontano con una parte della mia armata,
trasportandomi, laddove la difesa dei miei diritti mi chiama.
L’altra parte di questa nobile armata resta per contribuire
alla inviolabilità ed incolumità della capitale, che come un
palladio sacro raccomando al Ministero, al Sindaco, ed al
Comandante della Guardia Nazionale.

217

La prova che chiedo all'onore ed al civismo di essi è di
risparmiare a questa patria carissima gli orrori dei disordini
interni e i disastri della guerra vicina, al qual uopo concedo loro
tutte le necessarie e più estese facoltà di reggimento.
Discendente di una dinastia, che per 126 anni regnò in queste
contrade continentali, i miei affetti son qui.
Io
sono napoletano, e non potrei senza grave rammarico
dirigere parole di addio ai miei amatissimi sudditi.
Qualunque sia il mio destino, prospero od avverso, serberò
per essi forti ed amorevoli rimembranze.
Raccomando loro la concordia, la pace, i doveri di cittadini,
che uno smodato zelo per la mia sorte, non diventi face di
turbolenze.
Quando alla giustizia di Dio piacerà restituirmi ai trono dei
miei maggiori, quello che imploro è di rivedere i miei popoli
concordi, forti e felici.
Napoli, 5 settembre 1860.
F r a n c e s c o » 1.
1 « К о ро л евс ко е в о ззв а н и е .

Из всех обязанностей, возлагаемых на королей, самыми важными и
самыми священными являются те, что приходятся на времена невзгод, и
я намерен исполнять их со смирением, свободным от малодушия, и с
безмятежным и уверенным расположением духа, как и подобает потомку
стольких монархов.
В связи с этим я вновь обращаюсь к народу моего королевства, из
которого удаляюсь с великой болью, оттого что не смог пожертвовать
своей жизнью ради его благополучия и славы.
Несправедливая и противная человеческому разуму война вторглась в
пределы моего государства, хотя я пребывал в мире со всеми европей­
скими державами.
Изменений государственного строя и моей приверженности великим
национальным устоям оказалось недостаточно для того, чтобы избежать
ее, и необходимость защищать целостность государства повлекла за
собой события, постоянно вызывавшие у меня сожаление.
Посему я официально протестую против этого вторжения и взываю к
справедливости, свойственной всем цивилизованным народам.
Дипломатический корпус, состоящий при моей особе, всегда знал,
какими чувствами проникнута моя душа в отношении достославной сто­
лицы королевства.
Спасти от разрушений и военных действий ее жителей и их собствен­
ность, сберечь здания, памятники, государственные учреждения, собра­
ния произведений искусства и все то, что составляет наследие ее куль­
туры и ее величия, являясь достоянием будущих поколений, — это
задача, стоящая выше сиюминутных страстей.
Настал час произнести эти слова.

218

Утром 6 сентября король подписал целый ряд указов;
в два часа пополудни от принял министров и простился
с ними, заявив следующее:
— Господа, мне приходится уехать, но я уезжаю спокой­
ным, ибо падение мое происходит не вследствие совершен­
ных мною ошибок, а по велению Провидения. И какова бы
ни была моя участь, я мужественно снесу ее. Лишь одно
обстоятельство разрывает мне душу, и состоит оно в том,
что Неаполь без боя отступился от дела своего короля. Бла­
годарю вас за все, что вы сделали для страны и для меня.
За этим последовала церемония целования королев­
ской руки.
Около четырех часов пополудни король покинул дворец
и, миновав внутреннюю гавань, вышел к морю; его сопро­
вождали господа Де Мартино, Капечелатро и Карафа.
Он поднялся на борт судна «Саетта», которым коман­
довал капитан Крискуоло, старый моряк, пользова­
вшийся доверием короля Фердинанда II.
В шесть часов вечера судно отчалило, увозя в Гаэту
последнего правившего потомка Генриха IV и Людовика
Святого.
Война приближается к стенам города, и, испытывая невыразимую
душевную боль, я покидаю его с частью моей армии и отправляюсь туда,
куда призывает меня необходимость защищать мои права.
Другая часть этой доблестной армии останется здесь, дабы обеспечи­
вать неприкосновенность столицы, которую я поручаю как священный
палладиум кабинету министров, мэру и командующему национальной
гвардией.
Я прошу их подтвердить присущие им порядочность и сознание граж­
данского долга, избавив нашу драгоценную родину от ужасов братоубий­
ственных смут и бедствий надвигающейся войны, для чего предоставляю
им все необходимые и самые обширные полномочия по части управле­
ния.
Я потомок династии, правившей в здешних континентальных владе­
ниях 126 лет, и все мои привязанности находятся здесь.
Будучи неаполитанцем, я с чувством глубокого сожаления вынужден
говорить эти прощальные слова моим возлюбленным подданным.
Какой бы ни оказалась моя судьба, благополучной или горестной, я
сохраню о них крепкие и проникнутые любовью воспоминания.
Я поручаю им оберегать согласие и мир при исполнении гражданского
долга, и пусть их чрезмерное рвение в отношении моей участи не сдела­
ется источником смут.
У меня нет иных желаний, кроме как, когда Божественному правосу­
дию будет угодно вернуть меня на трон моих предков, увидеть мой народ
сильным, счастливым и пребывающим в согласии.
Неаполь, 5 сентября 1860 года.
Ф р а н ч е с к о » (И т .)

219

XXIII

ГАРИБАЛЬДИ В НЕАПОЛЕ
Вечером 6 сентября стало известно о прибытии Гари­
бальди в Салерно.
Король, покидая Неаполь, поручил своим министрам
поддерживать в городе общественное спокойствие.
Министры, горевшие желанием исполнить возложенную
на них обязанность, собрались около девяти часов вечера
у Спинелли, своего председателя, и приняли решение
послать к Гарибальди мэра Неаполя, князя ди Алессан­
дрия, и генерала де Соже, дабы провести с ним перего­
воры о его вступлении в столицу.
Кроме того, было решено отправить вперед них адво­
ката Эмилио Чивиту, чей брат состоял в армии Гари­
бальди, а сам он был близким другом Либорио Романо.
Коццолонго, только что произведенного в чин комис­
сара полиции, придали Эмилио Чивите в качестве
помощника.
Было условлено, что на другой день, рано утром, все
соберутся в своем обычном зале заседаний и там примут
итоговые решения.
На другой день, в шесть часов утра, на встречу яви­
лись Либорио Романо, Ландзилли и директора Де Чезаре,
Карафа, Джакки и Миралья.
Появления Спинелли, Де Мартино и Пьянелля так и
не дождались.
Собравшиеся министры решили, что к Гарибальди
необходимо обратиться с приветственным словом. В
ответ Либорио Романо предъявил коллегам текст при­
ветственного обращения, написанный им собственно­
ручно.
Одобрили его все, но подписали лишь Либорио
Романо, Де Чезаре и Джакки. Вот это обращение:
«Генерал!
Вы видите перед собой кабинет министров, получивший
властные полномочия от короля Франциска II. Мы приняли
их как жертву, приносимую отечеству; мы приняли их в
трудный час, когда мысль о единстве Италии под скипе­
тром Виктора Эммануила, мысль, уже давно воодушевляю­
щая неаполитанцев, поддерживаемая Вашим мечом и став­
шая явью на Сицилии, сделалась неодолимой силой; когда
всякое доверие между правительством и народом оказалось
разрушено; когда благодаря дарованным недавно конститу­
ционным свободам наружу вырвались застарелые обиды и

220

сдерживаемая ненависть; когда вся страна всколыхнулась,
страшась насильственных действий со стороны реакции;
мы приняли властные полномочия в этих обстоятельствах,
дабы поддерживать общественное спокойствие и уберечь
государство от анархии и гражданской войны. Это было
целью всех наших усилий. Страна поняла наши устремления
и сумела правильно нас оценить. Мы никогда не испыты­
вали недостатка в доверии со стороны наших сограждан, и
это их деятельному рвению мы обязаны спокойствию, спас­
шему город, где враждуют между собой столько лагерей.
Генерал, все народонаселение королевства изъявило свою
волю либо путем открытых вооруженных восстаний, либо
посредством печатных изданий, либо с помощью иных явных
доказательств. Оно тоже хочет стать частью великого
итальянского отечества под конституционным скипетром
Виктора Эммануила. Вы, генерал, являетесь высшим вопло­
щением этой думы, и потому на Вас обращены все взоры,
на Вас зиждутся все надежды. Ну а мы, хранители власт­
ных полномочий и одновременно итальянские граждане,
передаем эти полномочия в Ваши руки, питая уверенность,
что Вы употребите их достойным образом и сумеете
направить страну к благородной цели, намеченной Вами,
цели, начертанной на Ваших знаменах и во всех сердцах:
"Италия и Виктор Эммануил ".
Неаполь, 7 сентября 1860 года».

Вернемся, однако, к князю ди Алессандрия и генералу
де Соже, которых совет министров послал в Салерно.
Два первых посланца, Эмилио Чивита и Коццолонго,
застали Гарибальди уже осведомленным о событиях в
Неаполе.
Он находился во дворце Интендантства, единственном
здании в Салерно, которое, напомню, не было иллюми­
нировано в тот вечер, когда моя шхуна остановилась в
порту этого города.
Генерал принял их, поговорил с ними об отъезде
короля, об обстановке в Неаполе и отправил дону Либо­
рио Романо, министру внутренних дел и полиции, сле­
дующую телеграмму:
« I t a l ia

e

Vi t t o r i o E m m a n u e l e .

Al popolo di Napoli.
Appena qui giunga il Sindaco e il Comandante della guardia
nazionale di Napoli che attendo, io verrò fra voi.

221

In questo solenne momento vi raccomando l ’ordine e la
tranquillità, che si addicono alla dignità di un popolo, il quale
rientra deciso nella padronanza dei proprii diritti.
Salerno, 7 sett, ore 6 1/2 antimeridiane.
Il Dittatore delle Due Sicilie,
G. Ga r i b a l d i » . x

Либорио Романо ответил ему следующей депешей:
«All’invitissimo Generale Garibaldi, Dittatore delle Due
Sicilie,
Liborio Romano, ministro dell’interno e della polizia.
Colla massima impatienza, Napoli attende il suo arrivo per
salutarlo Redentore dell’Italia, e deporre nelle sue mani i poteri
dello Stato e dei proprii destini.
In questa aspettativa io starò saldo a tutela dell’ordine e della
tranquillità publica.
La sua voce, già da me resa nota al popolo, è il più gran
pegno del successo di tali assunti.
Mi attendo gli ulteriori ordini suoi, e sono con illimitato
rispetto.
Napoli, 7 di settembre 1860.
L i b o r io R o m a n o » .2
1 «И талия и В иктор Э м м ан уи л.

Воззвание к неаполитанскому народу.
Как только мэр и командующий национальной гвардией Неаполя, кото­
рых мы ожидаем, прибудут, я отправлюсь к вам. В эту торжественную
минуту я призываю вас сохранять порядок и спокойствие, как это подо­
бает достоинству народа, исполненного решимости вступить во владение
своими собственными правами.
Салерно, 7 сентября, половина седьмого утра.
Диктатор Обеих Сицилий,
Дж.Г а р и б а л ь д и ». (Ит.)
2 «Непобедимейшему генералу Гарибальди, диктатору Обеих Сицилий,
Либорио Романо, министр внутренних дел и полиции.
С величайшим нетерпением Неаполь ожидает Вашего прибытия, дабы
приветствовать освободителя Италии и передать в его руки государ­
ственную власть и свою собственную судьбу.
Пребывая в этом ожидании, я буду твердо стоять на страже обществен­
ного порядка и спокойствия.

222

Гарибальди не стал посылать распоряжений в Неаполь,
рассудив, что лучше будет доставить их туда самому.
Около половины одиннадцатого утра он сел в вагон
поезда, взяв с собой десяток своих офицеров, членов
прибывшей к нему депутации и несколько офицеров
национальной гвардии.
В полдень поезд прибыл на железнодорожный вокзал.
Вместе с Либорио Романо генерала встречали там
Джакки и Де Чезаро; Либорио Романо произнес привет­
ственную речь, которую мы привели выше. Гарибальди
протянул ему руку и поблагодарил его за спасение
страны. Это были собственные слова диктатора, и они
заключали в себе чистую правду.
Если кровь не пролилась у городских ворот Неаполя и
на его улицах, то именно дону Либорио Романо был обя­
зан этим Неаполь.
У дверей вокзала стояли в ожидании кареты; та, в
которую сел Гарибальди, заняла место во главе колонны
и покатила в сторону Неаполя.
Крепости все еще охранялись королевскими войсками.
С приближением генерала начались некоторые враждеб­
ные поползновения среди артиллеристов. Увидев это,
Гарибальди встал во весь рост в своей карете, скрестил
руки на груди и взглянул артиллеристам прямо в лицо.
Артиллеристы отдали ему честь. У Гран Гуардии офицер
дал приказ открыть огонь, но солдаты отказались стре­
лять.
Как это заведено у всех королей, всех принцев и всех
завоевателей, торжественно вступающих в Неаполь,
Гарибальди прежде всего отправился в архиепископство.
Фра Джованни отслужил мессу, возблагодарив Господа.
По завершении благодарственного молебна Гарибальди
пригласил Либорио Романо сесть вместе с ним в карету,
и кортеж направился к Паллацо д’Ангри, где в свое время
жили Шампионне и Массена.
Прибыв в Палаццо д’Ангри, генерал предоставил пер­
вые три этажа своим адъютантам, своему штабу и своим
секретарям, а сам расположился в мансардах.
По пути, от морской крепости до архиепископства и
от архиепископства до Палаццо д’Ангри, за Гарибальди
следовало все население Неаполя.
Ваше слово, уже донесенное мною до народа, является величайшим
залогом успеха подобного обязательства.
Жду Ваших дальнейших распоряжений и заверяю Вас в своем безгранич­
ном уважении.
Л ибо ри о Р ом ано.

Неаполь, 7 сентября 1860 года». (Ит.)

223

Один нескончаемый крик, складывавшийся из голо­
сов почти пятисот тысяч неаполитанцев, раздавался
вокруг и, проникая во все открытые окна, возносился
к небу; то был гимн мести Франциску II, то был хор,
восхваляющий освободителя: «Да здравствует Гарибадьди!»
Гарибальди пришлось появиться у окна. Крики усили­
лись; в воздух стали взлетать шляпы и букеты. Во всех
окнах, обращенных в сторону Палаццо д ’Ангри, жен­
щины размахивали платками и высовывались наружу,
рискуя свалиться на мостовую. Революция свершилась,
и, как я и обещал Гарибальди, она не стоила ни единой
капли крови!
Вот об этом триумфальном вступлении, устами капи­
тана «Орегона», и сообщил мне утром 8 сентября теле­
граф.

ЭПИЛОГ
Палаццо Кьятамоне, 15 ноября 1860 года.

Я тотчас же дал приказ сняться с якоря, но погрузка
оружия затянулась, и в действительности лишь в пол­
день, подгоняемая свежим юго-юго-западным ветром,
яхта сдвинулась с места. За три четверти часа этот ветер
вынес нас из Мессинского пролива.
Когда мы вышли в открытое море, ветер усилился,
небо затянулось облаками и загрохотал гром. Капитан
приказал взять один риф, затем два, а потом и вовсе
убрать фок.
Всю ночь ветер дул с такой силой, что положение было
довольно небезопасным. Если бы буря гнала нашу шхуну
в направлении Неаполя, это могло бы служить для меня
утешением; однако она швыряла нас из стороны в сто­
рону в треугольнике, заключенном между побережьем
Сицилии, побережьем Калабрии и островом Стромболи.
Два дня мы оставались в виду Стромболи. За эти два
дня «Эмма» проделала не более шести миль; наконец, на
третью ночь после нашего отплытия, поднялся свежий
ветер, и мало-помалу, миля за милю, она стала идти со
скоростью от четырех до пяти узлов.
Днем 12 сентября мы подошли к Капри на расстоя­
ние не более двух кабельтовых, однако попали там в
мертвый штиль, удерживавший нас между гротом Арно
224

и мысом Кампанелла. Меня уже стало охватывать отча­
яние при виде того, что наступает вечер, не принося с
собой ни единого дуновения ветерка, как вдруг вдали
я разглядел следовавшее вдоль побережья Сорренто
судно, и наш капитан распознал в нем пароход
«Пифей». Мы подали ему позывные сигналы, и он дви­
нулся в нашу сторону.
Он направлялся за войсками в Сапри, но в то же самое
время имел приказ предоставить себя в мое распоряже­
ние, если по пути встретится со мной. Странное дело!
Это был один из пароходов, зафрахтованных у компании
«Альтарас» королем Франциском II. Командовал им
капитан Фачи.
Я с признательностью согласился на буксирование,
которое капитану было поручено предложить мне от
имени диктатора. Канат, переброшенный нами на борт
«Пифея», привязали к его корме; пароход поддал пару,
помог нам преодолеть за полтора часа водное простран­
ство, простирающееся от Капри до Неаполя, а затем,
оставив нас среди кораблей французского и английского
флотов и прощальным приветом ответив на нашу благо­
дарность, повернул на другой галс, взял курс на Капри и
скрылся в темноте.
Было около девяти часов вечера. Между тем на море
началось сильное волнение; мы покинули рейд и встали
на якорь у самого мола.
На другой день, проснувшись, я обнаружил, что на
палубе меня ждет Муратори с телеграммой в руке. Дело
в том, что Гарибальди дал приказ доложить ему о появ­
лении «Эммы», как только она будет замечена, и нака­
нуне вечером генералу была отправлена следующая теле­
грамма, переданная им Муратори:
«Со стороны Капри идет паровое судно "Пифей”, бук­
сируя французскую яхту, предположительно "Эмму"».

Муратори пытался отыскать нас в тот же вечер, но не
смог найти. С утра он возобновил поиски, и на сей раз
ему повезло больше.
Гарибальди ждал меня с момента моего приезда. Само
собой разумеется, Либорио Романо тоже меня ждал. По
пути я зашел за ним. Дон Либорио Романо все еще пре­
бывал в пылу победы; он тут же повел меня в Палаццо
д’Ангри.
225

Генерала мы застали на четвертом этаже, в мансарде,
что было для него привычно.
— А, вот и ты! — воскликнул он, завидев меня. — По
правде сказать, ты заставил себя ждать!
Впервые генерал обратился ко мне на «ты». Я бро­
сился в его объятия, плача от радости.
— Ну что ж, — промолвил генерал, — не будем терять
времени. Дон Либорио, распорядитесь насчет раскопок
и разрешения на охоту.
Напомню, что это были две милости, о которых я
просил. Однако генерал предоставил мне то, чего я не
просил, а именно руководство раскопками. Дону Либо­
рио Романо было поручено подписать уже на другой
день приказ о назначении меня директором музеев и
раскопок.
— Ну а теперь, — промолвил Гарибальди, — прово­
дите Дюма в его дворец. Ты же догадываешься, не
правда ли, что я сдержал слово, данное тебе в Палермо?
Однако я выбрал для тебя нечто получше покоев в
королевском дворце, откуда ты рано или поздно
вынужден был бы съехать. Я выбрал для тебя неболь­
шой дворец, где ты сможешь оставаться столько,
сколько пожелаешь.
Я поблагодарил генерала и поинтересовался у него:
— А во дворце предупреждены о моем появлении?
— Да; впрочем, завтра я пришлю тебе через посред­
ство Каттабени разрешение, составленное по всем пра­
вилам.
Напоследок мы с генералом еще раз обнялись, а затем
расстались.
Дон Либорио был настолько любезен, что лично про­
водил меня во дворец Кьятамоне и поселил там.
В гостиницу Крочелле, находящуюся по другую сто­
рону улицы, поступило распоряжение ежедневно
доставлять мне обед и ужин, пока я не обживусь во
дворце.
Это дало кое-кому повод думать, что я кормился за
счет городских властей. Однако городским властям не
пришла в голову мысль предложить мне это подаяние, и,
следственно, у меня не было нужды отказываться от
него.
По прошествии недели выяснилось, что я должен
гостинице Крочелле тысячу франков. Я решил, что с
меня хватит, заплатил тысячу франков и послал за пова­
ром с «Эммы».
226

Вокруг этой тысячи франков, потраченной за одну
неделю, было поднято много шуму. Добрые души утверж­
дали, что Неаполь кормил меня и что я, всегда пьющий
лишь воду, разорил Неаполь своими попойками!
Гарибальди доложили, что я расходую пятьдесят пиа­
стров в день и за столом у меня постоянно собирается по
двадцать человек.
В ответ Гарибальди сказал своим мелодичным голосом
лишь следующее:
— Если за столом у Дюма собирается по двадцать
человек, я могу быть уверенным по крайне мере в том,
что это двадцать моих друзей.
Господин Н***, желавший заполучить должность
директора раскопок и музеев и, вероятно, не знавший,
что, помимо почета, пост этот ровным счетом ничего не
приносит, обратился к Гарибальди с жалобой против
меня.
Гарибальди переслал эту жалобу мне.
Генералу сказали, что я дважды охотился в Капо ди
Монте, привез оттуда целую телегу дичи и убивал там
всех пернатых подряд, в том числе курочек и цыплят. На
что он ответил:
— Дюма — охотник ... И я точно уверен, что он убивал
лишь петухов.
На другой день после того, как я обосновался во
дворце Кьятамоне, генерал, исполняя свое обещание,
прислал мне мой д о г о в о р н а й м а , составленный по
всем правилам. Документ содержал следующее:
«Неаполь, 14 сентября 1860 года.

Господину Дюма разрешено в качестве директора рас­
копок и музеев занимать в течение года дворец Кьята­
моне.
Дж . Га р и б а л ь д и » .

Это решение вызвало страшный скандал в Неаполе.
Газеты подняли крик; одна из них бросила мне упрек,
что национальная гвардия охраняет меня, словно короля.
Когда Гарибальди предоставил мне в королевском дворце
в Палермо покои вице-короля Кастельчикалы, Палермо
рукоплескал этому решению, а городские власти едино­
душно провозгласили меня гражданином Палермо.
Правда, я совершенно ничего не сделал для Палермо,
поскольку прибыл в этот город, когда все уже было кон­
227

чено, тогда как, напротив, ради Неаполя я рисковал соб­
ственной жизнью.
Тем не менее да храни Господь город Неаполь! И да
будет мне дано сделать здесь все то доброе, о чем я меч­
таю и ради осуществления чего готов снова, если потре­
буется, рискнуть своей жизнью.

Папа перед лицом
Евангелий, истории
и человеческого разума

I

ПИСЬМО Г-НУ ВИКОНТУ ДЕ ЛА ГЕРОННЬЕРУ
ОТ МОНСЕНЬОРА ЕПИСКОПА ОРЛЕАНСКОГО
Господин виконт!
Я только что прочел ваше новое сочинение «Франция,
Рим и Италия» и испытываю глубокую печаль при виде
того, какое дело вы поддерживаете. И более всего удру­
чает меня мысль не о вашем даровании, не о вашем
характере, а о занимаемой вами должности.
Вы директор ведомства по делам печати и пишете с
разрешения и, стало быть, с согласия министра внутрен­
них дел.
До сего времени покров, наброшенный на анонимные
брошюры, которые предшествовали вашей, заставлял нас
строить догадки, догадки грустные, но бездоказательные.
Сегодня у нас есть уверенность в том, что само прави­
тельство дает вам позволение на это, что само прави­
тельство полагает правильным, чтобы донос на верхов­
ного понтифика, и без того уже обремененного бедами,
адресовал общественному мнению государственный
советник.
Правда, и тут я отдаю вам должное, вы, впутывая свое
имя в этот спор, тем самым ручаетесь нам, что у дирек­
тора ведомства по делам печати хватит честности предо­
ставить всю необходимую свободу действий противни­
кам писателя.
И я с полнейшей уверенностью буду пользоваться этой
свободой. К тому же время говорить обиняками прошло;
настал час все называть своими именами и срывать все
завесы, какие еще скрывают истину и прячут ее.

1
Положение, в которое вы ставите епископов, сударь,
мучительно вдвойне.
К нашему сожалению, мы вынуждены следовать вашим
путем, прибегая к той форме полемики, какая вызывает
у нас глубокую неприязнь, — к б р о ш ю р е , убогой
находке самой пошлой политической литературы, пред231

назначенной для публики, у которой нет ни терпения
читать, ни мужества спорить лицом к лицу, ни желания
глубоко вникать в спорные вопросы. Мы вынуждены
говорить о нашем понтифике, нашем отце, не как епи­
скопы, не как сыновья, а как журналисты, в расчете на
газеты. Однако делать это необходимо, ибо наш долг
заставляет нас не пренебрегать душами тех, кто читает
ваши сочинения, и не предавать дела того, на кого вы
нападаете.
Однако это еще не все; по вашим словам, вы пишете,
чтобы «просветить страну», «уточнить обязанности» и
воздать «каждому то, что ему причитается». И тем не
менее, поднимая, как вы говорите, «самую важную и
самую опасную проблему нашего времени» и выдвигая про­
тив нас столь серьезные обвинения, вы, сударь, излагаете
историю вопроса так, что она оказывается удивительно
неполной, как, впрочем, и те документы, на каких она
зиждется. Я имею в виду сборник депеш, относящихся к
итальянским делам и предоставленных правительством
Сенату и Законодательному корпусу ...
Вы утверждаете, что мы нападаем на правительство
нашей страны, что мы являемся его врагами, что мы
стоим на стороне иноземного правителя и приносим ему
в жертву все.
Но, бросая нам подобное обвинение, сами вы, госпо­
дин государственный советник, позвольте мне сказать
вам это, забываете об одном законе вашей страны. Во
Франции есть некий закон, некое достойное уважения
установление, дело рук основателя династии наполеони­
дов, действующий поныне закон, порожденный требова­
ниями времени и переживший уже столько революций, а
именно Конкордат. Так вот, в силу Конкордата у еписко­
пов есть два повелителя: один — светский государь, вла­
ститель их страны; другой — духовный начальник, выс­
ший толкователь их веры.
Именно Конкордат дает главе государства право при­
искивать нас и представлять главе Церкви, который один
вправе вводить нас в должность. Стало быть, Конкордат
предусматривает, что, помимо государя, который есть у
нас в Париже, другого государя мы имеем в Вечном
городе, и согласовывает наши обязанности по отноше­
нию к ним обоим. Никогда мы не изменяли им и никогда
не изменим; мы граждане, преданные отечеству, и одно­
временно священники, преданные Церкви.
И вот теперь глава Церкви несчастен: он побежден, он
унижен, ему угрожают; меч Франции не защищает его
более от нападений со стороны недостойных союзников.
232

Так неужели все наши заботы, наши чаяния, наши
молитвы, наши усилия не должны быть нацелены на
того, кто слаб и находится в опасности?
Вы говорите, сударь, что некая партия влияет на папу
и епископов и управляет ими и что из этого и происте­
кает все зло. Позвольте мне в связи с этим призвать вас
высказываться яснее.
Весьма удобно и привычно, когда речь идет о суве­
рене, все совершаемое им добро приписывать лично ему,
а все творимое им зло — его друзьям; разве вы не слы­
шите, как изо дня в день это повторяют во Франции?
Выходит, во всех этих громадных, всеобщих манифе­
стациях в пользу главы Церкви, внезапно вспыхнувших
не только во Франции, но и во всех концах света — в
Ирландии, в Англии, в Испании, в Бельгии, в Швейца­
рии, в Пруссии, в Баварии, во всей Германии, в Савойе,
в самом Пьемонте и во всей Италии, и не только в
Европе, но и в Америке, в Соединенных Штатах, в Мек­
сике, в Бразилии — словом, повсюду, вам угодно видеть
лишь происки какой-то партии!
Да разве мыслимо нанести всему епископату более
глубокое и более нелепое оскорбление? И, если мне
позволено задать вопрос на том языке, какого требует
выдвинутое вами странное обвинение, неужели мы все
простаки или лицемеры? Как?! О происходящем говорят
французские епископы и епископы во всем мире, свя­
щенники и верующие присоединяют свои голоса к
нашему голосу, а вы не в состоянии подняться до пони­
мания этого биения наших сердец, этого солидарного
трепета католических душ и того, что один ирландский
епископ так удачно назвал «естественным и благородным
движением телесных членов, которые инстинктивно взме­
таются вверх, дабы защитить оказавшуюся под угрозой
голову»?

Стало быть, вы забываете сказанное вами же, что этот
вопрос «тревожит верования и будоражит самое насущное
и самое сокровенное в человеческой природе»? И, как если
бы мы были чужды этим «встревоженным верованиям» и
безразличны к «самому насущному и самому сокровен­
ному в человеческой природе», вам угодно видеть в нас
лишь дураков и политические орудия!
Нет, сударь, все, что вы пытаетесь сказать по этому
поводу, доказывает на самом деле лишь то, что великий
римский вопрос обладает исключительным правом бес­
покоить совесть не только противников понтифика, но и
его защитников.
233

Разве в 1848 и 1849 годах вы не замечали у католиков
и даже у наших братьев-протестантов, прямо в Нацио­
нальном собрании, те же требования и те же тревоги?
И что, в нынешний переломный момент, когда на виду
у всех пьемонтский государь, наш союзник и наш долж­
ник, на протяжении двенадцати лет ведет ожесточенную
войну против Церкви, насмехается над нами и нашими
советами и грубейшим образом вторгается в Папское
государство, мы должны были, по-вашему, закрыть на
это глаза и изменить своему долгу?!
Как видно, вы осознаете все то удручающее, что таится
для вас в подобном порицании католического духа.
Однако, коль скоро у вас хватило мужества выступать
против него, имейте все же мужество не оскорблять его.
Нет, этот дух не на вашей стороне, он против вас. Вам
следует смириться с этим; но в действительности вы ока­
зались бы в сильнейшем заблуждении, если бы, затраги­
вая наши самые дорогие и самые святые чувства,
по-прежнему рассчитывали бы на малодушие и пособни­
чество нашего молчания.
Эта партия, говорите вы, «извлекала выгоду даже из
милосердия, поставила на службу себе огромные сообще­
ства, превратила возвышенные тексты Евангелия в
пустые умствования на потребу собственному честолю­
бию, а из милосердия сделала ловушку для благородных
душ» (стр. 15 и 16).

Что вы имеете в виду? Что означают эти намеки? Вы
критикуете наши благотворительные общества, вы изо­
бражаете их отданными на откуп простофилям и преда­
телям, дуракам и заправилам. Все эти бездоказательные
обвинения вы позаимствовали у «Века». Дайте доказа­
тельства, приведите факты. Если там налицо нарушения,
карайте их, но если там налицо благие деяния, уважайте
их. Недостойно вас позволять бездоказательным подо­
зрениям витать над добрыми делами. Не добавляйте к
горестям бедняков печаль подозревать тех, кто помогает
им.
Поймите же, сударь, нет и не может быть отдельной
католической партии; католики есть во всех партиях:
порой, когда их вера в опасности, они объединяются на
короткое время, а затем по своему усмотрению расхо­
дятся по всем лагерям.
Среди католиков-мирян есть несколько особо предан­
ных, особо известных; признательность со стороны
Церкви и уважение со стороны общественного мнения в
один голос называют двух из них: это г-н де Монталам­
бер и г-н де Фаллу.
234

Не принадлежа к одной и той же партии, оба они
имели честь быть поставленными Провидением в такое
положение, чтобы в переломные моменты служить своей
стране и интересам религии; кроме того, в самых раз­
личных обстоятельствах, им довелось оказать нынеш­
нему императору значительные услуги. Согласитесь, что
именно их, главным образом, вы и обозначаете словами:
«Но были люди, которые ... и т.д.» (стр. 15).
Возможно, вас удивит, что я открыто называю имена;
но меня удивляет, что вы этих имен не называете и,
стремясь поддержать столь серьезное обвинение, ограни­
чиваетесь туманными намеками.
Так что, эти люди, которых я называю, а вы не назы­
ваете, равно как и все те, кто наряду с ними помещал
свое имя на собственных сочинениях, написанных в
ответ на ваши анонимные брошюры, и правда те, кто
управлял римской курией и французским духовен­
ством? Это они внушали ему дух противления всяким
реформам?
У вас, сударь, плохая память или несчастливая рука.
Если и есть достоверный факт, так заключается он в том,
что эти люди, которым император обязан успехом Рим­
ской экспедиции, как раз и есть те, кто, с одной сто­
роны, всегда требовал в Риме и Париже согласия между
религией и свободой, а с другой стороны, на протяжении
десяти лет обладал наименьшим влиянием не только на
Святой престол, чрезвычайно невосприимчивый к
любым влияниям, но и на французское духовенство. Да,
и я повторяю — стыдясь за себя, хотя и боролся против
этого рокового поветрия, — они остаются забытыми,
непризнанными, почти отверженными и являются мише­
нью для нападок.
Между тем сложилась другая школа, пользовавшаяся
всеми выгодами своей популярности среди католиков; ее
успех был налицо, он унижал нас, но одновременно и
изобличал вас. Так вот, эта школа целиком и полностью
стояла на вашей стороне. Она посвящала вам все свои
усилия и расточала хвалы, которые императорская власть
не могла забыть, и это при том, что епископат не пере­
ставал оказывать императору знаки самого искреннего
доверия; влияние этого течения было настолько велико,
что, как вы помните, император смог триумфально
пройти сквозь строй тех самых набожных бретонцев, над
которыми так мило подшучивает в своих депешах герцог
де Грамон.
Партия, о которой вы говорите, не только не высту­
пала против реформ, но и всегда горячо добивалась их;
235

она не только не руководила духовенством, но и была
отвергнута им; и, напротив, та партия, которая не требо­
вала реформ, искренне, целиком и полностью была
вашей.
2
С началом войны в Италии складывается иная ситуа­
ция. В это время формируется огромная партия,
по-настоящему огромная, ибо в нее входит вся Церковь
Франции; в ней искренняя симпатия к Италии соединя­
ется с горячим желанием видеть власть папы никем не
нарушаемой. В этой партии состоят все кардиналы, все
епископы, все священники, все католики, какие бы
оттенки веры ни разделяли их, а также все сколько-нибудь
достойные люди, поскольку все они понимают, до какой
степени важно сохранять независимой главную духовную
власть на земле и что для папы быть сувереном — это
единственная возможность не быть подчиненным.
Все эти голоса, слившиеся с нашим голосом, беспо­
коят вас, и вы говорите о союзе сыновей крестоносцев и
сыновей Вольтера.
Но как же так? Если, по вашим собственным словам,
«все то, что относится к духовной независимости главы
Церкви, приобретает черты повсеместности»; если,
опять-таки по вашим словам, «светская независимость
папы является г а р а н т и е й его духовной независимости»,

то, право, почему вас удивляют всеобщее сочувствие, с
которым было встречено дело папы, и этот поток появ­
лявшихся повсюду ярких сочинений; эти мужественные
голоса публицистов, философов, государственных деяте­
лей, которые в благородном порыве ума, обладая свобод­
ным и твердым духом, говорили то же, что и епископы?
Так стоит ли тогда думать, что мы живем во времена,
когда уязвленная порядочность и благородная твердость
свободного духа не ценятся более так, как сыновние тре­
воги и решительные возражения со стороны веры?
Нет, чтобы быть на стороне папы и католиков, вовсе
не обязательно быть христианином; достаточно быть
порядочным человеком.
И кто же, сударь, стал главой этой огромной партии?
Сам император. Накануне войны в Италии его величе­
ство торжественно произнес следующие слова:
«У нас нет намерения разжигать в Италии беспорядки
и низлагать государей, р а в н о к а к и р а с ш а т ы в а т ь
в л а с т ь С в я т о г о о т ц а , которого мы восстановили
на престоле».
236

И еще:
«Цель войны — возвратить Италию самой себе, а не
з а с т а в и т ь ее с м е н и т ь с в о е г о в л а с т и т е л я » .
И вновь, уже после войны, желая в третий раз успоко­
ить встревоженные души католиков, император повторил
при открытии сессии Законодательного корпуса это заяв­
ление:
«Факты говорят сами за себя. На протяжении одинна­
дцати лет я поддерживал власть Святого отца в Риме, и
прошлое должно быть порукой будущего».
Таковы были заявления императора; а вот заявления
его правительства.
Министр вероисповеданий, уже после этих слов импе­
ратора, счел своим долгом обратиться с особым цирку­
ляром ко всему французскому епископату, преследуя
цель «осведомить духовенство о п о с л е д с т в и я х ста­
вшей неизбежной борьбы». В циркуляре говорилось:
«Желание императора заключается в том, чтобы уста­
новить на прочном фундаменте общественный порядок и
уважение к верховной власти в ит альян­
ских государствах».

Господин Рулан добавил:
«Государь, возвративший Святого отца в Ватикан,
ж елает , чтобы главу Церкви ч т и л и во в с е х е г о п р а в а х
ского

свет­

СУВЕРЕНА» .

Обещания и обязательства, принятые перед епископа­
том и страной, были еще решительнее подтверждены в
стенах Законодательного корпуса председателем Государ­
ственного совета.
На заседании, состоявшемся 30 апреля 1859 года, депутат-католик, виконт Анатоль Лемерсье, «опасаясь, что
события будут обгонять приказы, поступающие из Фран­
ции», высказывает «желание услышать заявление о том,
что правительство императора приняло все необходимые
меры, дабы обеспечить безопасность Святого отца в
настоящее время и н е з а в и с и м о с т ь Святого престола
в дальнейшем».
«Н икаких

сом нений

по

этом у

поводу

бы ть

не

— отвечает председатель Государственного
совета. — Правительство примет в с е н е о б х о д и м ы е
м е р ы для того, чтобы безопасность и независимость
Святого отца были обеспечены».
237
м ож ет,

Годом позже, на заседании 12 апреля 1860 года, г-н
Барош повторил эти слова буква в букву и со всей серьез­
ностью добавил:
«Они были произнесены не впустую».
И в доказательство сказанного председатель Государ­
ственного совета вновь, причем в совершенно ясных
выражениях, изложил намерения правительства:
«Французское правительство рассматривает с в е т ­
с к у ю в л а с т ь С в я т о г о п р е с т о л а как н е п р е ­
м е н н о е у с л о в и е его независимости ...
Светская власть Святого престола н е м о ж е т б ы т ь
у н и ч т о ж е н а . Она должна осуществляться на н а д е ж ­
н ы х основах. Именно для восстановления этой власти
и была предпринята экспедиция в Рим в 1849 году.
Именно для сохранения этой власти французские войска
вот уже одиннадцать лет держат в оккупации Рим: их
задача состоит в том, чтобы оберегать одновременно
с в е т с к у ю в л а с т ь , н е з а в и с и м о с т ь и безопас­
ность Святого отца».
Мало того, поскольку достоуважаемый г-н Жюль Фавр
счел возможным заявить, что уже давно и всеми своими
действиями император осудил светскую власть папства,
председатель Государственного совета возразил на эти
слова следующим образом:
«Разве сам император не отверг в столь же благород­
ной, сколь и официальной манере это с т р а н н о е
о б в и н е н и е?»
Дабы развеять опасения, высказанные одним из пред­
шествующих ораторов, председатель Государственного
совета выступил с заключительным заявлением и заве­
рил, «что французские войска не будут выведены из
Рима до тех пор, пока Святой отец, должным образом
уверившись в своей собственной армии, не сочтет себя
достаточно сильным, чтобы обойтись без поддержки со
стороны наших солдат, и что французское правительство
не желало бы проводить в ближайшее время тот опыт, о
котором некогда говорил господин Росси; это противо­
речило бы самым горячим чаяниям правительства. Заяв­
ление правительства на этот счет является категориче­
ским».
Когда я слышу этот дружный хор стольких голосов,
звучащих с таких высот, мне кажется, будто все это озна­
чает лишь одно: Франция, оберегая особу Пия IX, позво­
ляет Пьемонту совершать какие угодно действия против
светского суверенитета папы — вторгнуться в его госу­
дарство, сокрушить его защитников, встать лагерем у
238

ворот Рима и заявить, что хочет сделать Вечный город
своей столицей и что через полгода так и будет.
Так вот, говоря вполне искренне, заявляю, что никогда
бы не поверил, будто мыслимо нанести чистосердечию и
чести правительства великой страны более тяжкое оскор­
бление.
И, когда сегодня глубоко вникаешь в смысл всех этих
слов, приведенных мною, приходится заявить также, что
душа моя ошеломлена и я не знаю более, что и думать о
людской верности и людских клятвах.
Говорят, однако, что эти наилучшие намерения изме­
нились вследствие обстоятельств непреодолимой силы.
Что ж, посмотрим, что это за обстоятельства. Вы рас­
сказываете о них, сударь, в присущей вам манере. Я буду
действовать так же. Тем самым вы вынуждаете меня уде­
лять политике больше внимания, чем я когда-либо уде­
лял ей прежде, но мне приходится поступать так, и я
последую вашему примеру.

3
Каково, однако, нынешнее положение дел? Для начала
я спрошу вот о чем: какой прямодушный человек убедит
кого-либо, будто что-то в Италии можно было сделать
против воли Франции? До Мадженты и Сольферино пье­
монтцы были никем, несмотря на весь тот шум, какой
они поднимают по поводу итальянской народности и
своей армии; совершенно очевидно, что если им и уда­
лось стать кем-то, то лишь благодаря пролитой крови
французов. Кого заставят поверить, будто они хоть один
день были вольны не подчиняться Франции? Обратитесь
к здравому смыслу народных масс, поговорите с одним
из наших солдат, войдите в крестьянскую хижину,
задайте кому угодно простой вопрос: возможны ли были
бы беды, случившиеся с папой, если бы этого не захотела
Франция? Ни один разумный человек не пожелает при­
знать этого. Стало быть, приходится сказать себе, что,
хотя меч Франции и силен, политика ее, напротив, слаба;
что, имея полное право на уважение, она сносит презре­
ние и позволяет осыпать оскорблениями своего авгу­
стейшего подопечного.
Нет, никто не сомневается во всемогуществе Франции
и правительства императора, но при условии, что поли­
тика правительства останется вровень с ее мечом.
Увы, правительство само чересчур хорошо осознает
силу производимого им впечатления и как раз для того,
чтобы бороться с ним, и было сочтено необходимым
239

придумать объяснения, толкователем которых вы, госпо­
дин директор ведомства по делам печати, испросили раз­
решения быть; вот их достоверное краткое изложение:
«Франция вовлеклась в дела Италии против своей
воли, в силу обстоятельств. Она вступила туда, испол­
ненная заботы о правах Святого отца. Она обратилась к
Австрии с предложением демилитаризовать ее итальян­
ские владения. Австрия совершила ошибку, выведя
оттуда свои войска и предоставив население самому
себе, и оно восстало. Именно тогда император начал
умолять папу провести реформы и пойти на жертвы, а
затем предложил ему назначить сардинского короля
наместником в папских провинциях Романьи; ни на что
из этого папа не согласился. Пьемонтские войска втор­
глись на территорию Папского государства, в ответ на
что правительство императора осудило это насилие, ото­
звало из Турина своего посла, усилило гарнизон в Риме,
но смогло добиться лишь того, что папу, не даровавшего
вовремя необходимые реформы, не постигла та же
участь, что и великого герцога Тосканского, герцога
Моденского, короля Неаполитанского и т.д.»
Вот, господин виконт, суть вашего сочинения, даже
если я и позволил себе некоторые едкие намеки и чрез­
мерные преувеличения.
Не мне, сударь, защищать австрийцев: это не соответ­
ствует ни моей роли, ни моим пристрастиям. Однако мне
вполне позволено взглянуть на карту и, будучи уверен­
ным, что ни один военный не опровергнет меня, отме­
тить, что, когда мы приблизились к Вероне, австрийцам
было крайне трудно оставаться в Болонье и Ферраре.
Мне вполне позволено также напомнить, что принц
Наполеон, командующий 5-м армейским корпусом, за­
явил в рапорте, опубликованном в «Вестнике», что его
передвижения и его приближение к австрийцам заста­
вили их отступить.
Так что я с удивлением слышу, что вы вините Пия IX
в том, что его покинули все, даже австрийцы.
Как бы то ни было, первые беды папы восходят к
нашему вступлению в Италию.
Правда ли, что, даровав тогда реформы, можно было
сгладить эти первые беды и предотвратить те, что после­
довали за ними?
Но, честно говоря, кого г-н де Ла Геронньер заставит
поверить, будто святой и добродетельный папа, воссе­
давший в то время на престоле святого Петра, являлся
врагом всякой реформы? Год 1847-й не так уж далек от
нас. То, в чем либеральные европейские политики упре240

кали тогда Пия IX (и в чем упрекать его я воздержусь),
состоит вовсе не в том, что он не даровал достаточного
количества реформ, а в том, что, выказывая безгранич­
ную широту своей искренней души, он, возможно, пре­
высил их меру. Об этих реформах судили по их результа­
там. Он взял на себя смелость учредить в Ватикане две
парламентские палаты, и на пороге одной из них был
убит его министр. Так стоит ли удивляться, что после
этой жуткой благодарности он глубоко задумался? Стоит
ли удивляться, что он сделал то, что сделали все европей­
ские монархи, что сделала Франция, отступив после
1848 года крайне далеко от тех общественных установле­
ний, какие ей вздумалось отвергнуть, и отступив от них
и задумавшись на такое долгое время, что лишь 24 ноя­
бря прошлого года император решился восстановить в
стране малую часть ее прежних установлений?
Не прошло еще и трех месяцев с тех пор, как мы сами
получили эти весьма умеренные свободы, а вы негодуете,
господин виконт, что у папы нет чего-то вроде Люксем­
бургского дворца и Пале-Бурбона, которые оглашались
бы шумными прениями его народа!
Вы удивляетесь, что ко всем финансовым усовершен­
ствованиям, сделавшим бюджет его государства одним из
наиболее контролируемых в Европе, и к административ­
ным и юридическим усовершенствованиям, уже осущест­
вленным, он не добавил новых политических уступок; но
о каком времени, о каком моменте идет речь? О моменте,
когда восстание, подпитываемое пьемонтской полити­
кой, только что отняло у папы одну из его провинций.
Я взываю к прямодушию императора: если бы в Нанте,
Лионе или Страсбурге вспыхнуло восстание, выбрал бы
он такой момент для того, чтобы выпустить указ от
24 ноября? И вы сами, господин виконт, попросили бы
у министра внутренних дел разрешения дать императору
подобный совет?
Однако, сударь, говорите ли вы правду, утверждая, что
понтифик отказался от реформ?
Вот ответ на этот вопрос.
Пятого ноября 1859 года, накануне подписания
Цюрихского мирного договора, граф Валевский писал
всем нашим дипломатическим сотрудникам:
«Правительство императора п о л н о с т ь ю у в е р е н о
в том, что Святой отец ждет лишь благоприятного
момента, чтобы объявить о реформах, которые он р е ш и л
даровать своему государству...»

241

В числе этих реформ министр называет «преимуще­
ственно светское управление и руководство финансами,
правосудием и всем прочим посредством выборного собра­
ния».
Да и сам Цюрихский договор своей 20-й статьей неоп­
ровержимо удостоверяет те же факты. Эта статья говорит
о принятии в Церковном государстве «системы, приспо­
собленной к нуждам населения и согласующейся с велико­
душными намерениями, у ж е в ы к а з а н н ы м и понтифи­
ком».

За четыре месяца перед тем, то есть в начале июля
1859 года, Святой отец выказывал те же самые настрое­
ния.
«На другой день после подписания перемирия в Виллафранке граф Валевский сказал лорду Коули, что "без всякого
давления извне папа заявил о готовности следовать сове­
там, которые пожелает дать ему Франция".
В сентябре герцог де Грамон передал курии полный план
реформ. Послу ответили, что Е г о С в я т е й ш е с т в о
г о т о в с о г л а с и т ь с я с э т и м и р е ф о р м а м и , если
ему предоставят гарантию в том, что, одобрив их, он
сохранит принадлежащее Церкви государство».

Откуда у нас эти сведения? Из источника, не вызыва­
ющего особых подозрений: сборника дипломатических
документов, переданных английским кабинетом мини­
стров в Палату общин.
«Святой отец, — говорите вы, — поставил условием
принятия реформ совершенно неприемлемое требование».

На это вам ответит само правительство:
«Государство, которому советуют изменить определен­
ные общественные установления, соглашается с этими
советами лишь п р и у с л о в и и , р а з у м е е т с я , ч т о е м у б у д е т
ГАРАНТИРОВАНА ЕГО ЦЕЛОСТНОСТЬ».

Так заявил 12 апреля 1860 года на заседании Законода­
тельного корпуса председатель Государственного совета.
Стало быть, папа не отказывался от реформ.
Но прошу вас, скажите искренне, разве реформы хоть
что-нибудь успокоили бы?
Кто оказался первым свергнутым государем? Великий
герцог Тосканский. А ведь в Европе, как все знают, не
было правления мягче тосканского. До свободы, полней­
242

шей свободы, ему недоставало лишь формальных уста­
новлений. И великий герцог решил даровать их своей
стране. Он поручил маркизу ди Лаятико подготовить
конституцию, и, когда этот министр отправился за сво­
ими будущими коллегами, за каким занятием ему дове­
лось их застать? Они составляли заговор, собравшись у
сардинского посла Буонкомпаньи. Спустя несколько
дней Тосканы более не существовало.
И разве короля Неаполитанского спасла дарованная
им конституция? Какой был от нее прок? Звучали слова,
что она послужит лишь для того, чтобы созвать парла­
мент, которому будет поручено объявить о низложении
короля. Он опоздал с принятием конституции? Но можно
ли осуждать двадцатидвухлетнего монарха, оглушенного
первым же донесшимся до него шумом, шумом восста­
ния, и ставить ему в вину минутную нерешительность,
которую он проявил перед тем, как обессмертить себя
героической обороной?
Реформы? Да разве речь идет о реформах и счастли­
вых народах! Тут нужны короны и бунтующие народы,
дабы срывать эти короны с головы венценосцев и увен­
чивать ими другого человека, но кого?
Да будет позволено мне сказать, что это вовсе не
исключительный гений наподобие Наполеона I, есте­
ственным образом возвысившийся над другими людьми
и из солдата сделавшийся королем.
Нет, это государь, на счету которого лишь его проис­
хождение, принадлежность к династии и который, не
видя ничего страшного в том, чтобы разгромить и огра­
бить равных себе, собственного племянника, вдову,
ребенка, старика, всячески поощрял демагогов, дабы
сделаться завоевателем.
Да уж, реформ они хотели! Они хотели заполучить Рим
и всю Италию целиком. У кого сегодня могут быть
сомнения на этом счет?
Для Пьемонта и его сообщников реформы были всего
лишь предлогом.
Разве мы не слышали, как в 1849 году они неосмотри­
тельно заявляли это в «Национальной газете»:
«Что бы ни сделал Пий IX, те свободы, какие он дарует,
мы примем лишь для того, чтобы с в е р г н у т ь е г о ».

И они сдержали свое слово.
Разве вы забыли, что на Парижском конгрессе, в том
знаменитом протоколе, который одна пьемонтская газета
назвала «искрой неудержимого пожара», а г-н де Ламартин
243

так метко именует «объявлением войны под видом подписа­
ния мира, перевязным камнем грядущего европейского хаоса,
концом публичного права в Европе», г-н ди Кавур провоз­

гласил коренную невозможность реформ в папском госу­
дарственном управлении и охарактеризовал его как
«позор и опасность для Европы», дойдя в своих высказы­
ваниях до того, что поставил под сомнение честность
благочестивого понтифика, и добавляя, что «если он и
одобрит реформы, то лишь для видимости и дабы сделать
их несбыточными на практике».

Много говорилось о том, что Пий IX вполне мог бы
пожертвовать одной из провинций, коль скоро на такое
пошел Пий VI. Но как же отличается нынешнее положе­
ние дел от того, что было тогда! Папа Пий VI, да простит
меня христианский мир за то, что я заговорю сейчас как
французский гражданин, совершил ошибку, объявив
войну Франции. Попытав счастья в войне, он испытал
на себе ее последствия.
Генерал Бонапарт потребовал у Пия VI провинцию, и
тот уступил ее. Но это была всего лишь провинция. У
Пия IX, который войны не объявлял, провинцию потре­
бовали во имя принципа, угрожавшего всей остальной
его власти. Пьемонт жаждал заполучить все; короткое
время спустя появилась известная брошюра «Папа и
Конгресс», автор которой директору ведомства по делам
печати, вероятно, знаком и по поводу которой лорд Джон
Рассел заявил (24 декабря 1860 года), что она лишила
папу более половины его государства, и в этой брошюре
предлагалось оставить в светской власти Святого пре­
стола только Рим и Ватиканские сады. Так что в пред­
ложенном папе соглашении по поводу Романьи было
нечто подразумеваемое. Никогда прежде папа не оказы­
вался перед лицом предложения, причем сделанного
вполне откровенно, пожертвовать провинцией, всего
лишь одной, чтобы сохранить все остальное. Вы желаете
иметь этому доказательство? Взгляните на итоги. Пье­
монт не прекратил требовать Рим — слышите, Рим, а не
только Романью.
О, меня не удивляет, что некая газета, которую я не
называю, которая возглавляет подобную политику и
которую, сударь, мы видим в первых рядах тех, кто руко­
плещет вашей брошюре, после оккупации Романьи вос­
кликнула: «Это всего лишь первый этап!», а затем, погля­
дывая на Рим, добавила: «На втором этапе мы
продвинемся дальше!» Другая газета заявила: «Это пер­
вый, но великий шаг!»
244

С того времени все шло как нельзя лучше; все этапы
уже пройдены, и остается лишь отважиться на последний
шаг.
Во всей этой истории есть только один человек без
обиняков, а именно Гарибальди. Он, по крайней мере,
ясно заявил:
«Необходимо искоренить в Италии язву папства ...
Необходимо истребить эти черные сутаны.
Именно в Риме, именно с в ы с о т ы К в и р и н а л а ,
должно быть провозглашено Итальянское королевство,
и т.д., и т.д.»
И лишь вслед за Гарибальди прозвучала, наконец, с
трибуны Туринского парламента решительная клятва н е
о с т а н а в л и в а т ь с я на э т о м с л а в н о м пути.
Лишь после того, как при Кастельфидардо безнаказанно
пролилась французская кровь, г-н ди Кавур смог, нако­
нец, воскликнуть:
«Мы хотим иметь столицей Вечный город, и мы будем
там через полгода!»
Но уже на том знаменитом заседании, когда он заста­
вил парламент рассудить его спор с Гарибальди, г-н ди
Кавур, почти дойдя до цели, отважился произнести:
«Эти достопамятные события явились неизбежным
следствием нашей политики — и длившейся не полгода,
а д в е н а д ц а т ь л е т !»
И после всего этого, сударь, вы смеете говорить нам,
обвиняя папу, что вопрос был исключительно в рефор­
мах и что именно отказ от них не позволил папе завое­
вать людские симпатии! И вот среди всех этих итальян­
цев, зараженных революционной чумой, именно папа
оказывается самым виноватым, именно его следует при­
нести в жертву!
Правда, правительство императора предложило
систему н а м е с т н и ч е с т в а Виктора Эммануила. Я мог
бы спросить вас, сударь, посоветуете ли вы императору
назначить принца де Жуанвиля наместником Алжира?
Но это явно ни к чему. В «Желтой книге», комментарием
к которой служит ваше сочинение, я прочитал депешу,
где г-н ди Кавур отвергает данную систему. Предложить
ее папе, когда вся Италия этого не желала, было не чем
иным, как злой насмешкой.
За всем этим стоит другой план, впервые представший
нашим глазам, план гарантий со стороны католических
держав. Этот план представляется более разумным;
однако ответ папы, который вы называете л ю б о п ы т ­
н ым, кажется мне еще более разумным. Он сводится к
следующему:
245

«Каким образом вы можете гарантировать мне сохра­
нение одной части государства, если ваша гарантия не
уберегла меня от потери другой его части? Чего стоят эти
гарантии перед лицом противника, уверенного в своей
безнаказанности, когда он их нарушает. Я хочу реформ,
но реформ добровольных. Я хочу материальной помощи,
если она может иметь хотя бы видимость правовой
основы, но не хочу случайной милостыни. Я хочу иметь
армию, но предпочитаю набирать ее самостоятельно; я
хочу видеть рядом с собой защитников, но не охранни­
ков: итальянцев и католиков-волонтеров, но не стоящих
гарнизоном иностранцев. Я согласен быть под защитой,
но предпочитаю пытаться быть независимым».
Если это и была иллюзия, то, согласитесь, иллюзия
благородная.
Денежного займа, армии, добровольных реформ,
короче, верховенства самодовлеющего общего права —
вот чего желал папа, вот к чему он стремился, прежде
чем получить подаяние и гарнизоны иностранных дер­
жав.
Он потерпел неудачу, скажете вы. Вовсе нет: ему уда­
лось собрать денежные средства, привлечь на свою сто­
рону одного из лучших европейских генералов и сделать
все необходимое для того, чтобы позволить Франции как
можно быстрее покинуть пределы его владений, не оста­
вив там почвы для революции.
Вот в этом, сударь, вы прежде всего и видите торже­
ство партийного духа.
Вы с пренебрежением говорите о наших бретонцах,
ибо они родом из края, где преданность прежней монар­
хии продолжает жить вместе с верой. По вашим словам,
в Риме устроен новый Кобленц. Вы это серьезно? Руча­
юсь, вы не сможете доказать, будто что-то предпринима­
лось там против Франции! Напротив, я знаю легитими­
стов, оскорбленных дурным приемом, который им
оказали, настолько римское правительство было озабо­
чено необходимостью избежать всего того, что могло
примешать неуместные политические воспоминания к
благородному религиозному порыву. Ну да, в армии папы
были легитимисты, это правда, чему тут удивляться? Но
разве не поразительнее видеть, как об этом, судя по
вашим словам, с п р о з о р л и в о й б д и т е л ь н о с т ь ю
с и г н а л и з и р у е т г е р ц о г де Г р а м о н (стр. 44)?
Вы говорите, что это имя придает ценности документу,
и тут вы правы.
У вас находятся резкие слова и для генерала де Ламо­
рисьера, которого «Франция не видела под своими орлами
246

в наших героических битвах в Италии и в Крыму» (стр. 46).
Да, сударь, его там не было, поскольку он был в это
время в Брюсселе; но кто его туда выслал и почему?
Приходится напомнить вам это. Вы называете его «поли­
тиком, отмежевавшимся от правительства своей страны»

(стр. 47), но точнее было бы сказать: воином, отмежеван­
ным от своей страны ее правительством. Я убежден,
сударь, что в глубине души вы уважаете генерала де
Ламорисьера за все, что он сделал, ну а я, со своей сто­
роны, всегда буду благодарен императору за то, что он
позволил ему совершить это.
Папа, прилагая все силы, чтобы обладать войсками и
материальными средствами, пытался возвратиться в то
положение, какое в другом месте вы сами называете
«обычными пределами человеческих возможностей, с кото­
рыми в своем мирском существовании вынуждено считаться
римское правительство» (стр. 23). Отдав предпочтение

генералу и добровольцам из нашей страны, он воздал
нам должное. Национальная политика и национальная
гордость имели бы повод для радости, если бы папу,
которого не защищает более Франция, по-прежнему
защищали французы.
Одним словом, господин государственный советник, я
не понимаю вашей упертости в отношении реформ. Если
только у вас нет желания грубейшим образом разжигать
пошлые предрассудки, признайте как очевидное, что
папа ничего не имеет против реформ, что ни одна из них
не спасла бы его, что все потешались над этими рефор­
мами, что все питали неприязнь к его власти и что под
этими так называемыми соглашениями о пожертвовании
одной из провинций всегда таился заранее разработан­
ный план захватить все; и что с тех пор, не имея более
причин доверять каким бы то ни было защитникам,
кроме Бога и самого себя, он поступал правильно, стре­
мясь обходиться собственными средствами, и, возможно,
преуспел бы в этом, не случись этого неслыханного втор­
жения пьемонтцев, которое вы, сударь, упоминаете лишь
вскользь, тогда как я считаю своим долгом поговорить о
нем подробно.
4
По вашим словам (стр. 51), вторжение в папские про­
винции явилось, с точки зрения Пьемонта, открытым
нападением на реакционные силы, очагом которых был
Рим.
247

И вот тут вы целиком и полностью ошибаетесь, сударь.
Вот что писал в своей депеше от 18 октября 1860 года,
помещенной в «Желтую книгу» (стр. 162), его превосхо­
дительство министр иностранных дел, г-н Тувнель, обра­
щаясь ко всем дипломатическим агентам Франции:
«Его Величество соблаговолил дать мне разрешение без
обиняков говорить о том, что произошло в Шамбери между
ним и посланцами короля Виктора Эммануила — г-ном
Фарини и генералом Чальдини ... Господин Фарини, сопро­
вождавший генерала Чальдини, описал императору положе­
ние, одновременно затруднительное и пагубное, в какое
триумф революции, в определенном смысле олицетворяемой
Гарибальди, угрожает поставить правительство Его Вели­
чество короля Сардинии. Король Неаполя даже не попы­
тался оказать противнику сопротивление; Гарибальди
намеревается беспрепятственно продолжить свой путь,
следуя через Папское государство и поднимая население на
восстание, и, к а к т о л ь к о э т о т п о с л е д н и й э т а п
б у д е т им п р е о д о л е н , предотвратить нападение на
Венецию станет совершенно невозможно. Туринский каби­
нет министров видел лишь один способ упредить подобную
возможность: как только приближение Гарибальди вызовет
волнения в провинциях Марке и Умбрия, вступить туда,
дабы восстановить там порядок, но не посягая при этом
на власть папы, и, если понадобится, д а т ь б о й р е в о ­
л ю ц и и на н е а п о л и т а н с к о й т е р р и т о р и и , после
чего немедленно передать некоему конгрессу заботу о том,
как решить судьбу Италии».

Такова, сударь, о ф и ц и а л ь н а я версия, весьма
отличная от вашей.
Но, вполне искренне спрашиваю вас, как же могло
случиться, что Франция, так заинтересованная в том,
чтобы сохранять в Риме главу ее религии, Франция, так
много сделавшая для того, чтобы возвратить его туда, и
до сих пор оберегающая его там, как же могло случиться,
что Франция позволила убедить себя, будто некий гене­
рал Гарибальди, тот самый, кого она изгнала из Рима,
главарь повстанческих банд, вот-вот нападет на Рим и
п р е о д о л е е т э т о т э т а п , где находимся мы, сударь,
где реет наше знамя и где стоят наши солдаты?! Уступая
этому страху, она опускает свой меч, дает согласие Чаль­
дини, и он переходит границу! Скажите мне, господин
виконт, скажите, прошу вас, вы, стало быть, верили, что
Гарибальди — это некий великан и что ему оставалось
сделать лишь один шаг и нанести лишь один удар, чтобы
248

захватить Рим вопреки воле Франции и переправиться
через Минчо вопреки воле Австрии?
Простите, но я вынужден прибегнуть к слову, не подо­
бающему ни епископу, ни политику, слову обиходному и
грубому, но только оно одно способно передать мою
мысль: нас одурачили!
Да, одурачили и дважды обманули: обманули в отно­
шении сил Гарибальди, обманули в отношении намере­
ний Пьемонта; взгляните на итоги, взгляните на факты.
Гарибальди даже не смог переправиться через Гари­
льяно; если бы пьемонтцы не напали на королевскую
армию с тыла, если бы сардинский посол не отправил на
помощь ему батальоны берсальеров, Гарибальди был бы
разгромлен, отброшен в Калабрию и вскоре, возможно,
считался бы пиратом и нарушителем международного
права.
Но это еще не все. Вместо того чтобы дать бой рево­
люции на неаполитанской территории, пьемонтцы раз­
громили защитников папы на его собственной террито­
рии и бросили свои батальоны, уже давно накапливав­
шиеся, на горстку французов, итальянцев, бельгийцев и
ирландцев.
Вы, господин виконт, очень легковесно говорите об
этом героическом сражении, в ходе которого француз­
ская кровь, пролитая руками наших союзников, обагрила
землю Италии. Я не буду пересказывать эту горестную
историю. Знаете ли вы, однако, какую великую услугу
оказало нам данное сражение? Оно не только в очеред­
ной раз показало, чего стоит французская кровь, но и,
прежде всего, выявило истинный характер действий Пье­
монта. Да, после Кастельфидардо, после Анконы и
вплоть до Гаэты, все то, что прежде украшали словами
н а ц и о н а л ь н о е д в и ж е н и е , вновь обрело свое
настоящее имя: это завоевание, это вторжение. Подсчи­
тайте количество бомб и избирательных голосов: Пье­
монт метнул бомб больше, чем собрал голосов.
Ограничимся пока повторением утверждения, что
вторжение пьемонтцев довершило беды папы, и, как вы
понимаете, оно явилось следствием огромного заблужде­
ния с нашей стороны. Мы полагали, что Чальдини наме­
рен защищать папу, а Гарибальди собирается напасть на
нас в Риме, а затем двинуться на Венецию.
Но знаете, сударь, что вызывает у меня самое большое
удивление? То, что вы, получая такое превеликое удо­
вольствие от того, что приводите нам депеши г-на де
Грамона и обвиняете папу и католиков, не находите ни
единого слова негодования против ужасов пьемонтского
249

вторжения. Я повторяю: ужасов, ибо у меня нет другого
слова для того, чтобы хладнокровно выразить свою
мысль.
И в самом деле, что же мы увидели?
Обращенное к Святому отцу требование разоружить
его защитников, причем в тот самый момент, когда
захватчики призвали его народ к оружию;
трусливое нападение, без объявления войны; у л ь т и ­
м а т у м , предъявленный уже после вторжения на чужую
территорию;
нарушение самого естественного права суверена, кото­
рый обороняется, и оскорбление национального чувства;
обвинения в использовании иностранных войск, в то
время как сами призвали под свои знамена целые леги­
оны венгров, англичан и поляков; упреки в бунтах, кото­
рые сами же возбудили, и в репрессиях, которые сами же
спровоцировали;
прокламации, в которых грубейшие оскорбления соче­
тались с приказами о погублении людей;
брошенные в адрес французских добровольцев слова
«негодяи», «наемные убийцы», «жадные до золота граби­
тели»;
разговоры короля и его первого министра о «папских
полчищах под командой Ламорисьера»;
нападение врасплох на небольшую армию, предпри­
нятое в десять раз более многочисленной армией;
победные сводки, в которых Чальдини осмеливается
писать: «Они убивали моих солдат кинжалами, а их ране­
ные закалывали стилетами тех из наших, кто спешил ока­
зать им помощь»;
победителя, похваляющегося тем, что он «обратил в
бегство Ламорисьера»;
надругательства над пленными французами, которых
волокли по итальянским городам;
двенадцать часов бомбардирования, вопреки всем
законам войны и чести, капитулировавшей крепости,
которую не защитил парламентерский флаг;
вторжение в союзное королевство в самое что ни на
есть мирное время; погрузку вооруженных людей в пор­
тах Пьемонта средь бела дня; открытую вербовку бойцов
во всех городах;
дипломатическую комедию, разыгранную министром,
который, пока успех вторжения остается сомнительным,
бесстыдно отрицает свою причастность к нему;.
высадку Гарибальди, которую прикрывают английские
корабли;
250

расстрел пленников в Милаццо, дабы преподать «цели­
тельный урок»;
обнародование аграрного закона, раздача обществен­
ной земельной собственности «противникам и жертвам
прежней тирании»;
полторы тысячи каторжников в Кастелламмаре, «отпу­
щенных на свободу под их честное слово»;
все еще действующий указ, который провозглашает
«священной» память убийцы, Аджесилао Милано;
наконец, повсеместные з в е р с т в а , как выражались
даже в английском парламенте, и гнусное зрелище анар­
хии и грабежей;
ну а в Неаполе — молодого короля, тщетно протяги­
вавшего Пьемонту свою честную руку;
просившего помощи у европейских монархов, чью
честь только он один и поддерживал, и получавшего от
них лишь пустые советы и какие-то там наплечные
орденские ленты; объявившего амнистию, провозгласи­
вшего благороднейшие общественные установления,
поднявшего итальянский флаг, но повсюду видевшего
вокруг себя лишь измену в пользу Пьемонта: во флоте, в
армии, в кабинете министров, который ему навязали, и
даже в собственной семье;
дядю короля, обвинившего его перед лицом всей Ита­
лии;
некоего генерала Нунцианте, перешедшего на сторону
врага и склонявшего своих солдат к дезертирству;
некоего дона Либорио Романо, являющего собой ред­
костный тип предателя, который получил от Франци­
ска II министерство внутренних дел, дабы учинить там
всякого рода измену, и провозгласил Франциска II своим
«августейшим повелителем», а вскоре после этого сочи­
нил приветственное обращение, адресованное «непобедимейшему генералу Гарибальди, освободителю Италии»,
и вполне заслуженно получил из рук Гарибальди подо­
бающее почетное оружие — тот самый министерский
портфель, что доверил ему Франциск II;
и, наконец, помощь, оказанную пьемонтской артилле­
рией непобедимому Гарибальди, разгромленному в сра­
жении при Вольтурно.
Затем, в тот момент, когда молодой неаполитанский
король, избавившись от присущей ему доверчивости и
положившись на собственное мужество, намеревается
решительно сражаться с революционными войсками,
пьемонтский король лично, без объявления войны, пока
послы обоих монархов еще были аккредитованы при том
и другом дворе, приходит на помощь Гарибальди, и лжи­
251

вое подразумеваемое соучастие уступает в итоге место
откровенному братству по оружию, ибо публичное право
ничего более не защищает;
затем эта встреча революционера и короля, который
протягивает ему руку и, обращаясь к нему, говорит:
«Спасибо!» — он, кто в минуту опасности отрекся от
него перед лицом всей Европы; он, сын того самого
Карла Альберта, который отказался от незаконно пред­
ложенной ему сицилийской короны;
затем торжественный въезд в Неаполь, бок о бок, в
одной карете, дерзкого пирата, облаченного в блузу, и
короля;
затем голосование с тремя избирательными урнами,
под страхом штыков и стилетов;
осадное положение в провинции, дабы удостоверить
единодушное волеизъявление голосовавших;
всякое противодействие пропьемонтскому движению
карается смертью;
возглас «Да здравствует Франциск Второй!» карается
смертью;
солдат Франциска II, единственно за то, что они
верны своему королю, предают смерти;
пьемонтские войска бросают во все концы страны,
дабы они сеяли там страх и смерть;
звучат чудовищные распоряжения;
Чальдини дает приказ «безжалостно расстреливать
крестьян», поскольку они верны своему государю, папе,
своей религии и своей стране;
Пинелли, отличающийся еще большей свирепостью,
заявляет:
«Необходимо уничтожить этого с в я т е й ш е г о
у пыря. . . Будьте неумолимы, как судьба ... Жалость к
таким врагам есть преступление ...»;

как следствие — чудовищные расстрелы;
после расстрелов — бомбардирования;
после бомбардирования Ан коны — бомбардирование
Капуи, затем бомбардирование Гаэты, которое в истории
осад будут упоминать как одно из самых чудовищных:
бомбы нарочно нацеливали на жилые дома, церкви и
больницы;
офицеры, состоявшие прежде в неаполитанском флоте,
были преданы пьемонтскому трибуналу, ибо сохранив­
шийся у них остаток чести не позволил им бомбардиро­
вать их короля и молодую королеву;
252

предательство, следствием которого стал взрыв поро­
ховых погребов, положило конец этому ужасу и этой
героической обороне.
Вот, сударь, часть зверств, происходивших у нас на
глазах; я упомянул далеко не все, да это и невозможно
сделать.
А у вас, сударь, такого сурового в отношении папы и
его защитников, нет ни единого слова обо все этом!
Позвольте, однако, спросить вас: что, Пьемонт, куда
более невосприимчивый к нашим советам, нежели папа,
купил всем этим право на пренебрежение к нашим сло­
вам?
Следует ли нам прощать ему подобную безнаказан­
ность?
Господин де Ламартин, имеющий некоторое право на
восхищение со стороны г-на де Ла Геронньера, восклик­
нул недавно с красноречием, идущим из глубин возму­
щенного разума и взволнованной совести:
«Следует ли нам прощать Пьемонту попрание всего, что
доныне составляло у цивилизованных обществ совокупность
правил, именуемых п у б л и ч н ы м п р а в о м , международ­
ным правом: соблюдение договоров, нерушимость границ,
законную преемственность исконных владений и неприкос­
новенность народов, с которыми вы не состоите в войне?
Следует ли нам прощать Пьемонту присвоение себе
исключительного права вторгаться в любые нейтральные
провинции и любые столицы, куда честолюбивая прихоть
влечет его от имени пресловутой народности, которую он
превозносит у себя, одновременно попирая ее у других?
Следует ли нам прощать Пьемонту запруживание сво­
ими штыками, причем без объявления войны и без всякого
на то основания, любых княжеств в Северной Италии,
какие пришлись ему по вкусу?
Следует ли нам прощать Пьемонту внезапное вторже­
ние его стотысячной армии в Папское государство, с кото­
рым он не находился в состоянии войны, причем в то время,
когда наши собственные войска одним своим присутствием
в Риме, казалось бы, должны были обеспечить, по крайней
мере де-факто, неприкосновенность этих территорий?
Сталкивался ли когда-нибудь французский флаг с такой
дерзкой непочтительностью, да еще не со стороны врагов,
а со стороны близких союзников, которым мы только что
оказали столь неоспоримые услуги, как Маджента и Сольферино?
Следовало ли нам прощать Пьемонту постыдную высадку
его армии на Сицилии, пока пьемонтские послы заверяли
253

короля Неаполя в своем уважении к его государству, а неа­
политанские послы везли в Турин братскую конституцию в
качестве залога мира и союза ?
Следовало ли нам, наконец, прощать королю Пьемонта
безнаказанно присвоенное им право идти во главе королев­
ской армии, чтобы преследовать, осаждать и бомбардиро­
вать в Гаэте, его последнем убежище, молодого неаполи­
танского короля, которому сама его юность, невиновная в
деспотизме его отца, не позволила совершить те про­
ступки, какие вызывают ненависть со стороны врага и
порицание со стороны народа ? И сделалось ли право обру­
шивать ядра и бомбы на головы королей, женщин, детей,
юных принцесс королевского дома, с которым ты не состо­
ишь в войне, правом королей действовать так же против
королей из собственной семьи? Неужели для государя,
желающего создать единую монархию, это и есть брат­
ство престолов?
Нет, ничего из этого нам не следует прощать королю
Пьемонта, даже если, стремясь оправдать свои монархиче­
ские дикости, он использовал в качестве благовидного пред­
лога свободу, которую надо нести народам ...
И какая дипломатия, если оставить в стороне англий­
скую дипломатию, способна заставить Францию одобрить
подобные дерзкие нарушения международного права?...»
5

Такова, сударь, печальная история невзгод папы и
событий в Италии. Мы вступили в эту страну, чтобы
изгнать оттуда австрийцев, но одновременно позволили
подняться там революционному духу, который свергнул
как тех государей, кто пошел на уступки ему, так и тех,
кто воспротивился ему, ибо не перемен с их стороны он
желал, а их ухода, дабы возвести на обломках павших
династий Савойскую династию, послужившую орудием в
его руках.
Хотелось ли вам, только ответьте прямо, хотелось ли
вам, чтобы Франция сделалась врагом Италии, которую
она только что освободила? Возможно ли было вести
войну против нее, после того как мы воевали за нее?
Ответ прост, и тут прежде всего меня поражает некое
сопоставление. Почему французская армия вступила в
Италию? Потому что Австрия, ничего нам не обещав­
шая, вторглась на территорию Пьемонта, нашего союз­
ника. Но раз так, то почему, когда Пьемонт, пообещав
нам прямо противоположное, вторгся во владения папы,
254

который был для нас не просто союзником, мы выказали
себя куда менее чувствительными?
Дело в том, что война была не нужна; на наш взгляд,
влияние правительства сильнее, чем полагаете вы, сударь.
Хватило бы твердого и ясного слова. Никто не сомнева­
ется в этом, никто не может сомневаться в этом.
Разве для того, чтобы оправдать свое вторжение, гене­
ралу Чальдини не пришлось сказать, что оно было согла­
совано, да еще не с кем-нибудь, а с нами? Что останав­
ливает теперь Гарибальди и не позволяет ему
обрушиваться на Венецию? Наше слово. Правительство
императора заявило, что оно рассорится с Пьемонтом,
если будет совершено нападение на Австрию. Пьемонт
принял это к сведению и остановился. Неужели сдержать
Чальдини было труднее, чем неукротимого Гарибальди?
И такое слово необходимо было произнести. Но гово­
рилось нечто другое. Не надо быть глубоким политиком,
достаточно здравого смысла опытного человека или рас­
судительности пастыря, дабы без труда уяснить себе раз­
гадку невозмутимой дерзости Пьемонта.
Мы укрепили его в мысли о собственной безнаказан­
ности словом «невмешательство». Это означало поме­
шать всем честным людям Европы воспротивиться дей­
ствиям Пьемонта, это означало шепнуть ему на ухо: «Что
бы вы ни затеяли, я, возможно, и пожурю вас, но мешать
вам не будут!» По крайней мере, было бы справедливо,
провозгласив на другой день после подписания переми­
рия в Виллафранке политику невмешательства, прину­
дить к ней всех.
Однако мы проявляли особую снисходительность к
Пьемонту.
Вы обвиняете, сударь, римскую курию в необоримом
упрямстве. Но позвольте: если кардинал Антонелли
кажется вам упрямцем, то г-н ди Кавур — упрямец не в
меньшей степени. В Италии два упрямца, а не один. Рим
отвергает ваши советы, но Турин отвергает их нисколько
не меньше. Вы посоветовали ему не захватывать Рома­
нью, а он захватил ее; не занимать Тоскану, а он занял
ее; не вторгаться в Марке и Умбрию, а он вторгся в них;
не завладевать Неаполитанским королевством, а он
завладел им.
Что же касается нас, то, соглашусь, мы упрямыми не
были. Мы протестовали, затем уступили; затем снова
протестовали, и опять уступили.
Таким образом, по мере того как папская власть
уменьшалась, падала и роль Франции; вначале мы обе­
регали все права папы, затем часть его прав, затем кро­
255

шечный остаток его прав, а в итоге — лишь его особу, и,
ступень за ступенью, наше порука превращалась всего
лишь в караул, наша армия — всего лишь в конвой.
Да, на каждой из этих ступеней папа оказывал сопро­
тивление, но император уступал. Каждый удар, нанесен­
ный по правам одного, бил по ручательствам другого.
Знаете, сударь, что делает упрямство Рима более замет­
ным, чем вам хотелось бы обозначить? Это его контраст
с покладистостью Франции. Рим, с его слабой силой, не
уступает ни за что; Франция, с ее огромной мощью,
уступает всегда. Кому, спросите вы? Пьемонту, который
не уступает никогда; Англии, которая не уступает
никогда; революции, которая не уступает никогда.
Терпимость правительства к Пьемонту и к итальян­
ской революции и его заблуждение в отношении Гари­
бальди — вот две причины, две истинные причины всего
того, что произошло в Италии, и всего того, что застав­
ляло страдать папу.
Таковы причины; ну а каковы следствия?
Глава нашей религии унижен, оболган, удручен жесто­
кими испытаниями и пребывает в преддверии еще более
тяжких невзгод; в общественном сознании царят страх и
растерянность; духовенство, по вашим собственным сло­
вам, поневоле отстранилось от правительства, не зная,
как согласовать его обещания с его действиями; сердца
всех честных людей наполнены скорбью, а рукоплещут
всему этому пособники, не имеющие привычки основы­
вать династии; весь христианский мир пребывает в тре­
воге.
Помимо того, если события приведут к возведению
чего-то отличного от временных подмостей, итальянцы,
сделавшись едиными, повернутся лицом к Англии, чьим
советам они следовали, отвергая наши советы, и обретут
в ней своих союзников и вдохновителей. Как же так?! Вы
рассчитываете на их признательность, а они уже прояв­
ляют неблагодарность. Но это аксиома политики и адво­
катского дела: люди ведут тяжбы исключительно со сво­
ими соседями и должниками. Требуя признательности,
сталкиваешься с обидчивостью, и вспыхивает ссора. Вот
какой опасности подвергает нас итальянское единство,
которое очень скоро вызовет к жизни крайне грозное
немецкое единство.
Впрочем, я воздержусь от обсуждения грядущих поли­
тических последствий, ибо это не входит в мою роль.
Тем не менее сказано еще не все. Франция, которая
определенно дорожила Пьемонтом больше, чем папой,
еще может защитить папу. Но вот захочет ли она этого?
256

Скажите нам это, сударь; разорвите завесу, скрываю­
щую ваши последние слова, откройте эту непристойную
тайну, перестаньте прятаться за этими неясными фра­
зами и недостойными вас двусмысленностями.
Какими? Ну вот, вы говорите: «Италия и светское пап­
ство еще не обрели условий для взаимного равновесия».
Либо, сударь, эти слова не имеют смысла, либо они
позволяют предположить бог знает какую интригу, счи­
тающуюся невозможной.
Речь уже не идет о том, как это предлагалось в бро­
шюре «Папа и Конгресс», оставить папе Рим с Вати­
канскими садами. Пьемонт требует Рим, чтобы сделать
его местопребыванием своего парламента, Виктор
Эммануил — своей резиденцией. В итоге папе оста­
нутся лишь его сады и его дом. Иными словами, свет­
ская власть Святого престола будет упразднена, а папа
и кардиналы получат денежное содержание и крышу над
головой. Вы не делаете, сударь, этого вывода, но за вас
его извлечет из вашего сочинения любой читатель.
Господин виконт, вы знаете историю. Карл Великий
не пожелал, чтобы папа был его духовником; папа не
пожелал быть духовником великого Наполеона, а вы
полагаете, что папа соблаговолит сделаться духовником
Виктора Эммануила!
Эту власть, которую Франция создала, которую Фран­
ция восстановила, которую чтили на протяжении веков,
независимый престол понтифика всего человечества,
Святой престол, который Париж не пожелал бы уступить
Вене, Вена — Мадриду, а Мадрид — Мюнхену, вы пред­
лагаете превратить в пьемонтскую пребенду!
И, поскольку эту власть, которую вы хотите упразд­
нить, мы считаем необходимой для сохранения нашей
веры, вы обвиняете нас в смешении светского с духов­
ным! Мол, мы пристрастны, а римская курия ведома и
упряма! Вы советуете ей нечто неприемлемое, а потом
обвиняете ее в том, что она отвергает ваши советы.
Будьте искренни и последовательны, сударь. Доходите в
ваших рассуждениях до конца. Возможны два вывода.
Тот и другой в вашем распоряжении. Решайтесь.
Если вы желаете поддерживать суверенитет Святого
престола, прямо советуйте правительству императора
следовать этой линии.
Если же ваш выбор состоит в том, чтобы упразднить
древнюю светскую власть папы, если в эти печальные
времена, когда общественная мораль получает у нас
порой столь жестокие удары, когда высочайший предста­
витель христианской веры и нравственности должен
257

быть принесен в жертву, так и скажите; если это ваше
мнение, отстаивайте его. Но в тот момент, когда ваше
сочинение может переполнить чашу незаслуженных бед
папы; в тот момент, когда можно побудить Францию
оставить беззащитной светскую власть Святого престола
и склонить Пьемонт к решению поднять на него руку, ах,
хотя бы не одалживайте ему слов, которыми он будет
оскорблять свою жертву!
Соблаговолите принять и т.д.
+ Ф е л и к с , епископ Орлеанский.

II

ЕГО ПРЕОСВЯЩЕНСТВУ
МОНСЕНЬОРУ ДЮПАНЛУ,
ЕПИСКОПУ ОРЛЕАНСКОМУ.
Его преосвященство монсеньор епископ Орлеанский,
г-н Дюпанлу, недавно ответил пространным обличитель­
ным посланием религиозного толка на брошюру г-на де
Ла Геронньера, которая явилась пробным шаром, пущен­
ным правительством императора Наполеона III.
Монсеньор епископ Орлеанский с присущими ему
превосходнейшим художественным стилем и великолеп­
ным литературным языком, намного превосходящими,
отдадим ему должное, стиль и язык его противника,
сожалеет о том, что он поставлен перед необходимостью
вести спор на ристалище будничного и скоротечного
общественного мнения.
Вот строки, в которых он обрисовывает сложившуюся
ситуацию:
«Положение, в которое вы ставите епископов, сударь,
мучительно вдвойне.
К нашему сожалению, мы вынуждены следовать вашим
путем, прибегая к той форме полемики, какая вызывает у
нас глубокую неприязнь, — к брошюре, убогой находке самой
пошлой политической литературы, предназначенной для
публики, у которой нет ни терпения читать, ни мужества
спорить лицом к лицу, ни желания глубоко вникать в спор­
ные вопросы. Мы вынуждены говорить о нашем понтифике,
нашем отце, не как епископы, не как сыновья, а как жур­
налисты, в расчете на газеты. Однако делать это необхо­
димо, ибо наш долг заставляет нас не пренебрегать душами
тех, кто читает ваши сочинения, и не предавать дела
того, на кого вы нападаете».
*
*

*

Позвольте нам, монсеньор, ответить на эту жалобу,
которая, на наш взгляд, несколько высокомерна для сми­
ренного сына Церкви. Правда, вы прелат, один из санов259

ников Церкви, один из ее князей. Правда, вы желаете,
чтобы вас величали в а ш и м п р е о с в я щ е н с т в о м в
ожидании того времени, когда вас надо будет величать
вашим
в ы с о к о п р е о с в я щ е н с т в о м . Правда,
столько всего произошло за последние тысячу восемьсот
лет, что пелена пыли, поднятой событиями минувших
дней, скрыла от вас начало начал и вы несколько подза­
были мытаря Матфея, рыбака Петра и даже сына плот­
ника Иосифа — Иисуса из Назарета, бедного уличного
проповедника, который никогда не имел ни мраморной
кафедры, ни гранитного храма, ни порфирового алтаря
и которого мы называем Г о с п о д о м , при том что ему
никогда не приходило в голову желать, чтобы его вели­
чали м о н с е н ь о р о м ; но что поделаешь, папы злоупо­
требляли соборами; если я правильно подсчитал, за все
время они созвали восемнадцать соборов, и это не учи­
тывая Иерусалимского собора; то есть на протяжении
тысячи восьмисот лет по одному собору в столетие:
согласитесь, что это более чем достаточно.
Папы злоупотребляли церковным отлучением — этой
крайней угрозой со стороны Григория VII, заставившей
императора Генриха IV перейти через Альпы и в течение
трех дней босым стоять на снегу у входа в замок Каноссу;
этой ватиканской молнией Григория IX, заставившей
Фридриха II предпринять крестовый поход, во время
которого Иерусалим был куплен за несметные деньги, а
не захвачен силой оружия; этим пылающим мечом Инно­
кентия III, разрубившим супружеские узы Агнессы
Меранской, которая в итоге умерла от горя! Но угроза,
ватиканская молния, пылающий меч — все это ослабло,
угасло, затупилось и сломалось в руках Бонифация VIII —
вы ведь знаете, монсеньор, этого понтифика из Ананьи,
о котором народ, великий и правдивый историк короно­
ванных особ, сказал: «Он вскочил на Святой престол как
лис, правил как лев и умер как собака» — в руках Бони­
фация VIII, повторяю, которому Филипп Красивый
нанес пощечину физически, рукой Колонны, и морально,
рукой палача, отомстив в его лице за королевскую власть
во всех странах, на протяжении четырехсот лет попира­
емую епископами Рима, так что, когда Пий IX поднял с
земли это старое папское оружие, чтобы нанести им удар
Виктору Эммануилу, просроченная молния мало того что
не поразила того, в кого ее метнули, но и взорвалась в
руках того, кто ее метнул.
Дело в том, что, пока происходили приливы и отливы
столетий, поток времени принес с собой нового власте­
лина, настолько же неизвестного до прошлого века
260

нашему старому миру, насколько Христофор Колумб,
принесенный волнами океана, неизвестен был амери­
канцам.
Этим новым властелином, этим новым дознавателем,
этим верховным судьей является н а р о д .
Он хочет все видеть и все знать, ибо призван все обсу­
дить, все выяснить, все решить; в течение восемнадцати
столетий делами заведовали дурные управители.
И потому в 1789 году он постановил, что впредь будет
заниматься своими делами сам, и так и делал.
Вот почему, монсеньор Дюпанлу, вместо того чтобы
заседать на соборе или поддерживать папское отлучение,
вот почему, словно обычный адвокат, не хуже и не лучше
всех прочих адвокатов, а если и превосходящий их
чем-то, то исключительно талантом, вы вынуждены удо­
стаивать своим присутствием народный суд, но не для
того, чтобы защищать в нем самого себя, как вам это
пришлось делать в истории с Руссо, а чтобы защищать в
нем дело вашего августейшего клиента Пия IX, на кото­
рого нападает грозный обвинитель, зовущийся обще­
ственным сознанием.
Итак, повторяю, вы выступили с защитительной
речью, монсеньор. Она чрезвычайно выразительна, чрез­
вычайно красива, но, позвольте мне сказать вам это, не
всегда искренна.
Роль адвоката вы взяли на себя без должной подго­
товки, и это сыграло с вами дурную шутку: не следует в
буквальном смысле слова, монсеньор, понимать высокое
звание защитника вдов и сирот, которое присваивают
себе адвокаты, ибо, если отдельные адвокаты и защи­
щают вдов и сирот, то происходит это потому, что непре­
менно есть другие адвокаты, нападающие на них.
Еще одно слово по поводу той части вашей жалобы,
что служит укором правительству, позволяющему низво­
дить до уровня толпы важнейшие политические и рели­
гиозные вопросы.
Неужели вам не хватает наблюдательности, монсеньор,
и вы не изучили эпохи, в которой мы живем, и государя,
который правит нами?
Государь, который правит нами, монсеньор, и в лести
по отношению к которому никто меня не обвинит, явля­
ется, и вы не станете оспаривать это, человеком выда­
ющимся, но склонным скорее к наблюдениям, чем к
починам: неудачи, тюремное заключение и изгнание
заставили его много размышлять, а размышления мно­
гому его научили. Изгнание, в частности изгнание в
Англию, научило его, что одна из главнейших сил незы­
261

блемого английского правления состоит в умении учиты­
вать, прощупывать, если вы позволите употребить более
выразительное слово, настроение народа, используя
такое средство, как газеты.
Когда г-н де Лессепс пришел к императору за разре­
шением пробить канал через Суэцкий перешеек, тот
ответил ему:
— Надавите на меня посредством газет.
Все французские газеты принялись кричать: «Надо
пробить Суэцкий перешеек!» Англия тщетно твердила:
«Не хочу, чтобы п р о б и в а л и перешеек»; теперь мы
пробиваем его, и Англия будет взирать на наши дей­
ствия, не отваживаясь при этом ни на какие шаги, хотя
средиземноморская волна, устремившись в Красное
море, должна снести Аден и Перим.
Вся политика императора Наполеона в этом и состоит:
« Н а д а в и т е н а м е н я , и я с д е л а ю то, ч т о х о ч у
сделать».
Именно так, по его желанию, н а н е г о н а д а в и л и ,
чтобы он начал войну в Италии; именно так н а н е г о
н а д а в и л и , чтобы он отказался от помощи герцогствам;
именно так н а н е г о н а д а в и л и , чтобы он поспобствовал падению Франциска II.
Именно так, по его желанию, г-н де Ла Геронньер
взялся теперь н а д а в и т ь н а н е г о , чтобы он отка­
зался поддерживать светскую власть папы.
«Господин де Ла Геронньер взялся надавить на Напо­
леона III?!» — с удивлением спросите вы меня.
Исполина, не желающего защищаться, монсеньор,
способен сразить карлик.
Нет нужды говорить вам, не правда ли, кто из них
исполин — г-н де Ла Геронньер или Наполеон III?
Таково положение дел: оно совершенно ясное, определен­
ное, четко обозначенное. В соответствии с этой точкой зре­
ния я и буду иметь честь отвечать вашему преосвященству.
*
*

*

Мы продолжаем цитировать вас, монсеньор, и отве­
чать на приведенные цитаты. Хотелось бы воспроизвести
подобным образом все ваше обличительное послание,
разобрав его по косточкам: это явилось бы для нас по­
учительным исследованием превосходного художествен­
ного стиля и искусного красноречия.1
1 См. послание монсеньора Дюпанлу, во всей его целостности, предва­
ряющее данное сочинение. (Примеч. автора.)

262

Итак, вы говорите, монсеньор:
«Конкордат предусматривает, что, помимо государя,
который есть у нас в Париже, другого государя мы имеем
в Вечном городе, и согласовывает наши обязанности по
отношению к ним обоим. Никогда мы не изменяли им и
никогда не изменим; мы граждане, преданные отечеству, и
одновременно священники, преданные Церкви. И вот теперь
глава Церкви несчастен: он побежден, он унижен, ему угро­
жают; меч Франции не защищает его более от нападений
со стороны недостойных союзников. Так неужели все наши
заботы, наши чаяния, наши молитвы, наши усилия не
должны быть нацелены на того, кто слаб и находится в
опасности ?»
*

* *
Мы не обсуждаем, монсеньор, хотя и находим его еще
более опасным для ваших душ, чем для вас самих, это
двойное подчинение, которое Конкордат предоставляет
вам, хотя мы чуть было не сказали: «предписывает вам»,
ибо подчиняться двум господам, не предавая ни одного,
ни другого, задача трудная, доказательством чему служат
слова Иисуса Христа, приведенные святым Матфеем
(глава VI, стих 24):
«Никто не может служить двум господам: ибо или
одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному
станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете
служить Богу и маммоне».

Согласитесь, монсеньор, что задача стала бы намного
легче, если бы один государь был светским, а другой —
лишь духовным.
К несчастью, оба они являются с в е т с к и м и госуда­
рями, чьи с в е т с к и е интересы вечно п р е б ы в а л и , п р е ­
б ы в а ю т и б у д у т п р е б ы в а т ь во взаимной борьбе.
ПРЕБЫВАЛИ.

Возьмем, к примеру, Людовика Святого; он ведь не
язычник, он никого не свергает со Святого престола и не
сажает на него, как это сделал Филипп Красивый, заклю­
чивший в лесу Анжели сделку с Бертраном де Го; нет, это
самый что ни на есть христианнейший король, который
предпринимает два крестовых похода, в одном из них
263

попадает в плен, а в другом умирает мученической смер­
тью.
Мы находимся в 1227 году, монсеньор.
Григорий IX, отлучивший от Церкви императора Фри­
дриха II, старается склонить Людовика Святого к тому,
чтобы он объявил войну своему противнику: папа дает
королю слово, что, свергнув с трона Фридриха II, он
заслужит большего, чем если вырвет Святую землю из
рук неверных, и, когда видит, что его настоятельные
просьбы отвергнуты, пытается прельстить Людовика IX,
предлагая ему императорскую корону для его брата
Роберта Артуа.
На сей раз король Франции приходит в негодование и
говорит:
«Да как же папа осмеливается низложить такого вели­
кого государя, к о е м у н е т р а в н ы х с р е д и х р и ­
с т и а н ? Какое преступление совершил он против нас?
Он всегда вел себя как добрый сосед, мы видели, что он
всегда проявлял верность как в мирских делах, так и в
делах католической веры, и, пока он подвергал себя
опасностям заморской войны, дабы освободить Святую
землю, папа, в м е с т о т о г о ч т о б ы з а щ и щ а т ь
е г о в л а д е н и я , с и л и л с я о г р а б и т ь их в о
в р е м я е г о о т с у т с т в и я . Мы не будем, с целью уго­
дить римлянам, вести войну с государем, на стороне
которого справедливость. Папа старается подчинить себе
Фридриха лишь для того, чтобы по собственной прихоти
попирать других государей».
Ну и что вы скажете о Людовике Святом, монсеньор?
Вы еще не воспринимали его под таким углом зрения, и
не стоит ли нам исключить его из списка святых как
запятнанного хулением понтифика? Сделать это будет
нетрудно, ведь канонизирован он был довольно жалким
папой — Бонифацием VIII.
ПРЕБЫВАЮТ.

Ну а теперь, монсеньор, займемся политикой, полити­
кой бесхитростной, если такое бывает: в чем заключается
интерес Франции, самого могущественного из трех коро­
левств, составляющих латинскую расу?
Усилить, насколько возможно, своего итальянского
союзника и создать вместе с Италией и Испанией лигу
против белокурой расы, то есть против Англии, Пруссии,
Австрии и России.
264

Вы скажете мне, что Франция, Италия и Испания не
одолеют Англию, Пруссию, Австрию и Россию.
Конечно, монсеньор, но не забывайте о нашем не­
укротимом союзнике:
РЕВОЛЮЦИИ.

Стало быть, вы полагаете, что светская власть папы,
присутствие папы в Риме, короче, интересы папы Пия IX
нисколько не мешают интересам императора французов?
Вы ошибаетесь, монсеньор, и я уверен, что император
французов отдал бы многое, чтобы не держать двадцать
тысяч солдат в Риме или же держать их там подле Вик­
тора Эммануила, короля Италии, а не подле Пия IX, вер­
ховного понтифика.
О, будь Италия единой, о, будь Рим столицей Италии,
о, будь Виктор Эммануил популярным государем Рима
вместо Пия IX, государя непопулярного, — как быстро
покончили бы мы с Австрией, при первой же возмож­
ности возобновив отложенную партию Сольферино с
того места, на котором нам пришлось ее прервать, и,
трехсоттысячной армией атаковав с фронта Ломбардский
четырехугольник, одновременно бросили бы двести
тысяч солдат через Равенну и Римини в прорыв между
Вероной и Венецией!
И Итальянский вопрос, с которым все равно рано или
поздно придется покончить, разрешится немедленно,
Венеция будет освобождена, Рим возвысится до положе­
ния столицы, и, поверьте мне, монсеньор, это выведет из
серьезного затруднения не только императора Наполе­
она III, но и всю Европу.
Есть две державы, монсеньор, обреченные на гибель:
одна — за содеянные преступления, другая — за содеян­
ные глупости; первая — это Австрийская империя, вто­
рая — Турецкая империя.
Их падение — дело лишь времени.
Господь оставил их, и они неизбежно падут.
Можете оплакать их, монсеньор, и даровать им пред­
смертное благословение.
БУДУТ ПРЕБЫВАТЬ.

Предположим, монсеньор, что, исчерпав запасы
покорности, римляне, вместо того чтобы устраивать
мирные демонстрации, как они это делали на днях по
поводу падения Гаэты, потеряют терпение и взбунту­
ются; предположите, что между народом и нашими сол­
265

датами случится столкновение; предположите, что вос­
стание охватит провинции и Гарибальди, полагая, будто
настал час сдержать свои обещания, в одно прекрасное
утро высадится в Террачине, как он высадился в Мар­
сале, — и вот уже налицо военные действия против Ита­
лии, начатые победителем при Монтебелло, Мадженте и
Сольферино. Так вот, я спрашиваю вас, монсеньор,
верите ли вы — не с материальной точки зрения, а с
моральной — верите ли вы, что возможна война между
Францией и Италией, между Наполеоном III и Виктором
Эммануилом, то есть между двумя представителями
одной и той же идеи — свободы мира и прогресса чело­
вечества?
Разумеется, нет, ибо то была бы нечестивая, кощун­
ственная, братоубийственная война, способная лишить
Европу благих плодов семидесятилетней самоотвержен­
ной борьбы: Бог этого не попустит!
Так вот, повторяю то, что сказал выше: светские инте­
ресы любого короля Франции, зовется ли этот король
Людовиком Святым или Наполеоном III, и любого папы,
зовется ли этот папа Григорием IX или Пием IX, вечно
ПРЕБЫВАЛИ, ПРЕБЫВАЮТ И БУДУТ ПРЕБЫВАТЬ ВО взаимной
борьбе.
Стало быть, одному из двоих предстоит пасть, и падет,
естественно, тот, чья власть порочна в своей основе, то
есть папа.
И в самом деле, монсеньор, на чем зиждется папская
власть?
На Евангелии.
Так вот, Евангелие не только не обосновывает суще­
ствования с в е т с к о й власти подле духовной власти, но
и, напротив, отвергает его.
Возможно, нет ничего плохого в том, чтобы предъя­
вить вам, монсеньор, эти отправные изречения, о кото­
рых вы, господа главные сановники Церкви, говорите
так редко, что может возникнуть мысль, будто евангелий
никогда не существовало или вам никогда не доводилось
читать их.
Ну а я, будучи, возможно, плохим католиком, но хоро­
шим христианином, знаю евангелия наизусть; дело в
том, что для меня, республиканца — как видите, мне не
приходит в голову притворяться, — так вот, для меня,
республиканца, это чтение не только привычное, но и
любимое.
Стало быть, монсеньор, есть надежда, что жаловаться
вы не станете, ведь войну вам объявляют не с мирским
оружием в руках, а с евангелиями, и не с королем Вик­
266

тором Эммануилом, Гарибальди, Чальдини или Фанти
вам предстоит сражаться, отражая их удары, а со святым
Матфеем, святым Марком, святым Лукой и святым
Иоанном.
К бою, монсеньор, святой Матфей уже близко!
Е в а н гел и е от свято го М атф ея
в ПОЛЬЗУ ДУХОВНОЙ ВЛАСТИ,
НО В ОСУЖДЕНИЕ ВЛАСТИ СВЕТСКОЙ.
Г л а в а V I, с т и х 19. «Не собирайте себе сокровищ на
земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкопывают
и крадут».
20. «Но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль ни
ржа не истребляют и где воры на подкопывают и не кра­
дут».
21. «Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше».

Если это верно, монсиньор кардинал Антонелли, то не
находится ли ваше сердце скорее в банкирском доме г-на
Торлониа, чем в Ватикане?
Святой Матфей, а точнее, Иисус Христос продолжает:
26.
«Взгляните на птиц небесных: они не сеют, ни жнут,
ни собирают в житницу; и отец наш небесный питает их.
Вы не гораздо ли лучше их?»

И далее, в главе XIX, стих 23. «Иисус же сказал учени­
кам своим: истинно говорю вам, что трудно богатому
войти в Царство Небесное».
24. «И еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь
игольныя уши, нежели богатому войти в Царство Божие!»
Ну же, г-н Антонелли, еще есть время, подайте мило­
стыню, а вернее, возвратите беднякам свои двадцать
пять или тридцать миллионов — верблюд вновь сделается
кончиком нити, и вы пройдете сквозь то игольное ушко,
что называют дверью в Царство Божие!
Не хотите? Вы предпочитаете сохранить ваши милли­
оны? Тем хуже для вас, но тем лучше для Неба.
Вернемся, однако, к святому Матфею.
Г л а в а VIII, стих 19. «Тогда один книжник подошед ска­
зал ему: Учитель! Я пойду за тобою, куда бы ты ни пошел».
20. «И говорит ему Иисус: лисицы имеют норы и птицы
небесные гнезда, а сын человеческий не имеет, где прикло­
нить голову».
267

Кто бы сказал Иисусу, когда он произносил эти поэти­
ческие слова, что преемники его апостолов будут владеть
роскошными виллами, великолепными дворцами и что
римский епископ по имени Пий IX, оставаясь сам в
Ватикане, в царском жилище, среди своего двора и своей
гвардии, сможет оказать в Квиринале гостеприимство
свергнутому королю?
Несомненно, Иисус посчитал бы этого человека лже­
пророком и обманщиком — он, кто, посылая своих две­
надцать апостолов, «как овец среди волков», сказал им
(глава X, стих 8): «Больных исцеляйте, прокаженных очи­
щайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте; даром
получили, даром давайте».
9-10. «Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди
в поясы свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви,
ни посоха. Ибо трудящийся достоин пропитания».
24. «Ученик не выше учителя, и слуга не выше господина
своего».
И Божественный посланец добавляет (глава XX,
стих 25): «Вы знаете, что князья народов господствуют
над ними, и вельможи властвуют ими».
26. «Но между вами да не будет так: а кто хочет между
вами быть большим, да будет вам слугою».
27. «Кто хочет между вами быть первым, да будет вам
рабом».
28. «Так как сын человеческий не для того пришел, чтобы
ему служили, но чтобы послужить».
Что скажете об этом, ваше преосвященство монсеньор
Дюпанлу?
По правде говоря, прелаты совершают ошибку, не
читая более евангелий, а особенно евангелие от святого
Матфея: там много прекрасных наставлений.
Продолжим и перейдем к главе XXIII, к стиху 5. «Все
дела свои фарисеи и книжники делают с тем, чтобы видели
их люди. Филактерии носят все шире, а кисточки на краях
одежды все длиннее».
6. «Также любят они предвозлежания на пиршествах и
председания в синагогах».
7. «И приветствия в народных собраниях, и чтобы люди
звали их: Учитель! Учитель!»
8. «А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учи­
тель — Христос, все же вы — братья».
11. «Больший из вас да будет вам слуга».
12. «Ибо кто возвышает себя, тот унижен будет; а кто
унижает себя, тот возвысится».
268

Что говорят об ЭТОМ ИХ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВА?
И обратите внимание, монсеньор Дюпанлу, что, опа­
саясь, как бы его ученики не забыли эти уроки смире­
ния, Христос добавляет (глава XXIV, стих 35, все в том
же грозном евангелии от святого Матфея):
«Н ебо

и зе м л я п р е й д у т, н о слова

М ои

н е п р е й д у т ».

Нет, Божественный искупитель мира, нет, совершен­
ный наставник рода человеческого, если одни и забы­
вают твои слова, то, как видишь, другие помнят их.
Перейдем, однако, к святому Марку.
♦
*

*

Е вангелие от святого М арка
в пользу духовной власти ,
но в осуждение власти светской .

Мы должны признать, монсеньор, что святой Марк не
будет для нас столь могущественным союзником, как
святой Матфей, с которым мы пока еще не расстаемся,
и предоставит весьма мало доводов в нашу пользу, но вот
в вашу пользу не предоставит ни одного.
Только что мы показали вам, насколько трудно войти
в Царство Божие богатым; сейчас святой Марк покажет
вам, насколько легко войти туда безгрешным.
Г лава X, стих 13. «Приносили к нему детей, чтобы он
прикоснулся к ним; ученики же не допускали приносящих».
14. «Увидев то, Иисус вознегодовал и сказал им: пустите
детей приходить ко мне и не препятствуйте им, ибо тако­
вых есть Царство Божие».
15. «Истинно говорю вам: кто не примет Царствия
Божия, как дитя, тот не войдет в него».

Как вы полагаете, монсеньор, сколько пап предстали
перед Всевышним, словно эти малые дети, то есть в оде­
яниях безгрешности?
Был ли в их числе сириец Григорий III, отлучивший от
Церкви иконоборцев?
Стефан II, сфальсифицировавший Пипинов дар?
Лев III, сочинивший подложные декреталии?
Григорий IV, выступивший против Людовика Благоче­
стивого и поддержавший его сыновей?
269

Иоанн X, любовник Теодоры, свергнутый ее дочерью
Марозией?
Сергий III, избранный под нажимом той же Марозии,
которая была беременна от него?
Анастасий III, перешедший с ее ложа на престол свя­
того Петра?
Ландон, проделавший тот же путь?
Иоанн XI, ее сын от Сергия III, назначенный ею
папой, когда ему было двадцать пять лет?
Иоанн XII, по требованию императора Оттона низло­
женный собором, который объявил его виновным во вся­
кого рода святотатствах?
Бонифаций VII, то ли отравивший, то ли удавивший в
тюрьме Бенедикта VI, чтобы занять престол святого
Петра?
Иоанн XV, сын священника Льва, изгнанный патри­
цием Кресцентием?
Григорий V, убивший Иоанна XVI?
Иоанн XVIII, сын священника Орсо, избранный в
1003 году и принужденный отречься в 1009 году?
Григорий VI, купивший сан понтифика и, не зная гра­
моты, вынужденный взять себе помощника?
Григорий VII, протеже княгини Матильды, отлучив­
ший от Церкви императора Генриха IV и умерший в
Салерно, хуля Бога словами: «Я возлюбил справедли­
вость, возненавидел беззаконие и потому умираю в
изгнании»?
Иннокентий III, наложивший на Францию интердикт
в связи с разводом Филиппа Августа, короновавший
Оттона и предавший его анафеме, отлучивший от Церкви
короля Иоанна Безземельного и предложивший его коро­
левство тому самому Филиппу Августу, которого предал
анафеме; проповедовавший крестовый поход против аль­
бигойцев, учредивший инквизицию и назначивший
Доминика — позднее тот был канонизирован Григорием
IX — первым инквизитором?
Григорий IX, уже упоминавшийся нами и заклеймен­
ный письмом Людовика IX?
Бонифаций VIII, побывавший лисом, львом и соба­
кой, если верить его эпитафии?
Бертран де Го, готовый, дабы стать папой, поцеловать
копыто Сатане, но ограничившийся целованием стопы
Филиппу Красивому; отлучивший от Церкви венециан­
цев, истязавший евреев и уничтоживший тамплиеров?
Иоанн XXII, которого пригрозил сжечь Филипп де
Валуа и который оставил в своей казне двадцать пять
миллионов флоринов, с о б р а н н ы х , по словам Флёри,
270

з а с ч е т п р е д п р и и м ч и в о с т и Ег о С в я т е й ш е ­
ства?
Климент VI, купивший Авиньон у Джованны Неапо­
литанской и, по словам Виллани, при назначении
новых кардиналов не принимавший во внимание ни
учености, ни добродетели; будучи архиепископом, не
соблюдавший никакой меры в связях с женщинами и
заходивший еще дальше в связях с молодыми людьми,
а став папой, не желавший ни сдерживаться в этом
отношении, ни таиться, так что в его покои хаживали
как прелаты, так и знатные дамы, и среди прочих
некая графиня де Тюренн, которую он осыпал мило­
стями; заболев, не позволявший прикасаться к нему
никаким рукам, кроме женских, и за несколько дней
до кончины получивший от Джованни Висконти, архи­
епископа Миланского, послание следующего содержа­
ния:
«Левиафан, князь Тьмы, папе Клименту, своему
наместнику ...
Ваша мать Гордыня приветствует Вас, Ваши сестры
Алчность и Бесстыжесть благодарят Вас за доброжела­
тельство, позволяющее им преуспевать!»?

(Заметим попутно, что Климент VI — первый папа,
возведенный в достоинство светского суверена и неза­
висимого монарха. Император Карл IV получил от него
императорскую корону и взамен признал в 1355 году
полную независимость светской власти пап. До Кли­
мента VI папы были вассалами Империи; со времен
Иннокентия VI, воспользовавшегося этой уступкой, они
являются независимыми монархами. Чтобы добиться
этого, папству пришлось потрудиться тысячу триста
пятьдесят пять лет.)
Бенедикт XIII, причисляемый к антипапам из опасе­
ния, как бы он не замарал всех тех достойных людей, что
предшествовали ему или шли вслед за ним?
Пий II, писавший Мехмеду II:
«Хотите стать самым могущественным из смертных?
Чтобы стать им уже завтра, Вам, в сущности, понадо­
бится совсем немногое, то, чего и искать не надо:
несколько капель крестильной воды. Государь, немного
воды, и мы провозгласим Вас императором греков и Вос­
тока, да и Запада, если в этом есть нужда»!

271

Александр VI, любовник своей дочери Лукреции,
убивавший, подобно императорам Древнего Рима,
чтобы завладеть наследством убитых; чьи сыновья по­
убивали друг друга из ревности к своей сестре, которую
они делили со своим отцом, желавшим, чтобы на ноч­
ных пирах ему прислуживали нагие женщины, и умер­
шим от отравленного вина, приготовленного им для
кардиналов Касановы, Мельхиора Кописа и Адриано да
Корнето?
Закончим наш список этим понтификом, поскольку
никого чудовищнее нам не найти после него, как никого
чудовищнее мы не нашли до него, хотя, слава Богу, в
годы с 1508-го по 1861-й можно было бы отыскать еще
немало любопытного на плодородной ниве разнузданно­
сти, разврата и нечестия.
Как видите, монсеньор, сам по себе святой Марк пре­
доставил нам не так уж много доводов в нашу пользу,
однако благодаря ему у нас есть возможность предъявить
вам славного папу Николая III1, которому Данте, встре­
тив его в Аду поверженным вниз головой, адресует сле­
дующие грозные слова:
«Deh, or mi dì: quanto tesoro volle
Nostro Segnore in prima da san Pietro
ch’ei ponesse le chiavi in sua balìa?
Certo non chiese se non «Viemmi retro».
Né Pier né li altri tolsero a Matia
oro od argento, quando fu sortito
al loco che perdé l’anima ria.
Però ti sta, ché tu se’ ben punito;
e guarda ben la mal tolta moneta
ch’esser ti fece contra Carlo ardito.
E se non fosse ch’ancor lo mi vieta
la reverenza delle somme chiavi
che tu tenesti ne la vita lieta,
io userei parole ancor più gravi;
ché la vostra avarizia il mondo attrista,
calcando i buoni e sollevando i pravi.
1 Мы обратили внимание, монсеньор, что именно он-то нами и забыт.
Так что обратитесь к истории; что же касается меня, то, как говорится,
моя осада уже закончена! (Примеч. автора.)

272

Di voi pastor s’accorse il Vangelista,
quando colei che siede sopra Tacque
puttaneggiar coi regi a lui fu vista;
quella che con le sette teste nacque,
e da le diece corna ebbe argomento,
fin che virtute al suo marito piacque.
Fatto v’avete dio d’oro e d’argento;
e che altro è da voi a l’idolatre,
se non ch’elli uno, e voi ne orate cento?1»
1 Скажи: каких сокровищ от Петра
Ждал наш господь, прельщен ли был казною,
Когда ключи во власть ему вверял?
Он молвил лишь одно: «Иди за мною».
Петру и прочим платы не вручал
Матвей, когда то место опустело,
Которое отпавший потерял.
Торчи же здесь; ты пострадал за дело;
И крепче деньги грешные храни,
С которыми на Карла шел так смело.
И если бы я сердцем искони,
И даже здесь, не чтил ключей верховных,
Тебе врученных в радостные дни,
Я бы в речах излился громословных;
Вы алчностью растлили христиан,
Топча благих и вознося греховных.
Вас, пастырей, провидел Иоанн
В той, что воссела на водах со славой
И деет блуд с царями многих стран;
В той, что на свет родилась семиглавой,
Десятирогой и хранила нас,
Пока ее супруг был жизни правой.
Сребро и злато — ныне бог для вас;
И даже те, кто молится кумиру,
Чтят одного, вы чтите сто зараз. — «Божественная комедия», «Ад»,
XIX, 90 - 114, перевод М.Лозинского.

273

В дополнение ко всему святой Марк рассказывает исто­
рию о фарисеях, которые показали Иисусу Христу динарий
и спросили его, позволительно ли платить дань кесарю.
«Чье это изображение и надпись? — спрашивает Хри­
стос, показывая на динарий. — «Кесаревы», — молвят
фарисеи. Иисус говорит им в ответ: «Отдавайте кесарево
кесарю, а Божие Богу».
Со всей ясностью это означает, что он, Иисус Христос,
состоит в общении с Богом, владыкой Неба, но не с
кесарем, светским властителем земли.
Святой Лука уделяет вопросу о светской власти еще
меньше слов, чем святой Марк, и касается его лишь в двух
случаях, причем для того, чтобы уйти от ответа на него.
Г л а в а XII, стих 13. «Некто из народа сказал ему: Учи­
тель! Скажи брату моему, чтобы он разделил со мною
наследство».
14. «Он же сказал человеку тому: кто поставил меня
судить или делить вас?»

Затем, когда Иисус уже на кресте, один из разбойни­
ков говорит ему ( г л а в а XXIII, стих 42): «Помяни меня,
Господи, когда приидешь в Царствие Твое!»
43. «И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе: ныне же
будешь со мною в раю».
Это ясно указывает на то, что Царство Христово нахо­
дится на небе, а не на земле.
Впрочем, святой Иоанн, любимый ученик Иисуса,
снял бы все наши сомнения по этому поводу, если бы
они у нас еще оставались.
Глава XVIII, стих 33. «Тогда Пилат опять вошел в пре­
торию, и призвал Иисуса, и сказал ему: "Ты Царь Иудей­
ский ?"»
36. «Иисус отвечал: царство мое не от мира сего; если
бы от мира сего было царство мое, то служители мои под­
визались бы за меня, чтобы я не был предан иудеям; но ныне
царство мое не отсюда».

Почему же Пий IX не поступил так, как поступил
Иисус Христос? Почему не велел Петру вложить меч в
ножны, сказав ему прекрасные слова Христа: «Ибо все,
взявшие меч, мечом погибнут!» Почему позволил своим
служителям подвизаться за него?
Правда, подвизались они плохо; но это не так уж и
важно. Почему не последовал вероисповедному, а глав­
274

ное, христианскому правилу: «Ударившему тебя по щеке
подставь и другую; и отнимающему у тебя верхнюю
одежду не препятствуй взять и рубашку»?
Никогда Иисус не выглядел величественнее, чем в тот
час, когда под ударами бичей был весь залит кровью;
никогда Иисус не был ближе к Богу Отцу, чем в ту
минуту, когда палачи делили по жребию его одежды.
Но затем все стало иначе. Сделавшись светским госу­
дарем, папа пожелал пользоваться светским оружием.
Церковь, п и т а ю щ а я о т в р а щ е н и е к к р о в о п р о ­
л и т и ю , стала проливать кровь — вот почему Церковь
шатается, вот почему папа-король катится в бездну.
Правда, преемник святого Петра, викарий Христа,
духовный глава Церкви по-прежнему держится и всегда
будет держаться крепко.
«И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и
устремились на дом тот; и он не упал, потому что
основан был на камне».

Это касается духовной власти — так что воздайте хвалу
Господу, монсеньор.
«А всякий, кто слушает сии слова мои и не исполняет их,
уподобится человеку безрассудному, который построил дом
свой на песке».

Это касается светской власти — так что смиритесь,
монсеньор.
Иисус сказал: «Кто соблюдет слово мое, тот не увидит
смерти вовек».
Папство забыло слово Иисуса, и папство умирает.
*

* *
Ну а теперь, монсеньор, поскольку со священными
писаниями в руках мы доказали вам, что евангелия не
только не узаконивают светскую власть папы, но и отри­
цают ее правомерность, позвольте напомнить вам о том,
что как ученый вы знаете не хуже нас, но как прелат
вроде бы и не ведаете, а именно, что эта светская власть
была подло, тайно и бесстыдно узурпирована.
Нам придется ненадолго покинуть вас, монсеньор,
чтобы совершить экскурс в историю, но будьте покойны:
мы к вам возвратимся. Вы чересчур сильный и достой­
275

ный противник, чтобы мы не почитали за честь сра­
жаться с вами до конца.
Так вот, продолжая евангелия, святой Павел сказал:
«Противящийся власти противится Божию установле­
нию. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение».

Подтверждая слова святого Павла, Тертуллиан изрек:
«Выше власти царей и императоров одна лишь власть
Бога».

Комментируя «Послание к Римлянам», святой Иоанн
Златоуст написал:
«В подчинении царям находятся все священнослужители,
левиты, первосвященники, благовестники и даже пророки».

Между тем святой Амвросий провозгласил принцип:
«Церковь не должна обладать ничем, кроме веры».

Между тем Григорий Турский писал Хильперику:
«Если кто из нас, о король, сойдет с пути справедливо­
сти, покарать того сможешь лишь ты; но если ты назна­
чишь наказание чрезмернее проступка, кто покарает тебя,
кто накажет тебя самого, как не тот, кто возвестил:
"Я есмь справедливость"»?

Нет и не может быть более спора о светской власти
понтификов, ибо она не зиждется ни на одном из свя­
щенных писаний.
Так что вплоть до Константина и даже после него, ибо
Григорий Турский, которого мы только что процитиро­
вали, писал около 577 года, христианские церкви являют
собой всего лишь отдельные сообщества, почти всегда
гонимые и всегда чуждые политической системе той
страны, в какой они обретаются.
В те времена папы не притязали на то, чтобы управ­
лять провинциями, они притязали лишь на то, чтобы
быть добродетельными безнаказанно.
И вот урок: за исключением Новациана и Урбана,
антипап, все папы от святого Петра до святого Анаста­
сия, то есть за период в четыреста девяносто шесть лет,
были канонизированы, а насчитывается их п я т ь д е с я т .
276

В 321 году Константин разрешает церквам владеть
земельной собственностью, а частным лицам — обогащать
их посредством дарений и завещания им имущества.
Президент Эно полагает, что именно этот указ впо­
следствии был превращен в дарственный акт.
Мы сказали: « п р е в р а щ е н в д а р с т в е н н ы й
акт», ибо общеизвестно, что самого дарственного акта
никогда не существовало.
Но именно то, что общеизвестно, следует доказывать
снова и снова, тем более, что Церковь, наш против­
ник, — понятно, какую Церковь мы подразумеваем, —
может опираться, отстаивая подлинность Константинова
дара, на то, что в 1478 году в Страсбурге сожгли хри­
стиан, которые в ней усомнились.
Данте, веривший в подлинность этого акта, предает
его проклятию:
Ahi, Costantin, di quanto mal fu matre,
non la tua conversion, ma quella dote
che da te prese il primo ricco patre!1

Ариосто, не веривший в нее, высмеивает Константи­
нов дар в своих стихах — Астольф во время путешествия
на Луну обнаруживает его среди вещей, которых никогда
не существовало на Земле:
Di vari fiori a un gran monte passa,
Ch’ebbe già buono odore or puzza forte;
Questo era il dono (se però dir lece)
Che Costantino al buon Silvestro fece.2

Ho, спросит логически мыслящий читатель, если в
1478 году в Страсбурге сожгли христиан, осмелившихся
усомниться в подлинности Константинова дара, то как
могло случиться, что спустя всего лишь тридцать пять
лет после этого Ариосто опубликовал в Италии, на глазах
у пап, поэму, где этот дар обличен в том, что о т н е г о
смердит?
1 О Константин, каким злосчастьем миру
Не к истине приход твой был чреват,
А этот дар твой пастырю и клиру! — «Божественная комедия», «Ад»,
песнь XII, 115 - 117. Перевод М.Лозинского.
2 Гора цветов, что прежде источали аромат,
Явилась взору, тлетворный издавая смрад;
То Константина дар (коль дар сей правдой счесть),
Что доброму Сильвестру случилось вдруг обресть. — «Неистовый
Роланд», песнь XXXIV, 80.

277

Объясняется это тем, что оба папы, в понтификат
одного из которых, Юлия И, Ариосто написал «Неисто­
вого Роланда», а в понтификат другого, Льва X, опубли­
ковал, были папами-философами и людьми умными,
которые верили в подлинность Константинова дара
нисколько не больше, чем он, и п и с ь м е н н о дали ему
полное право язвительно отзываться о документе, утра­
тившем всякое доверие.
И в самом деле, достаточно изложить суть этого под­
ложного дарственного акта, чтобы дать представление о
его полной нелепости.
Вот несколько выдержек оттуда:
«Мы наделяем престол святого Петра всем величием,
всем блеском и всем могуществом, какие присущи импе­
рии ...
Помимо того, мы дарим Сильвестру и его преемникам
наш Латеранский дворец, бесспорно самый красивый дворец
на свете.
Мы дарим ему наш венец, нашу митру, нашу диадему и
все наши императорские одеяния.
Мы вверяем ему императорское достоинство и к о м а н ­
д о в а н и е к о н н и ц е й ...
Мы безвозмездно передаем святому понтифику город Рим
и все западные города Италии, р а в н о к а к и з а п а д ­
ные г о р о д а п р о ч и х с тр а н.
Мы уступаем ему место, отказываемся от власти над
всеми провинциями, покидаем Рим и переносим столицу
нашей империи в Византий, ибо негоже, чтобы земной пра­
витель сохранял хоть малейшую власть там, где Бог водво­
рил главу христианской веры».

Подумать только, человеческие существа, люди, кото­
рые жили, чувствовали, страдали, имели отцов, матерей,
сестер, братьев, жен и друзей, были сожжены четыреста
лет тому назад за то, что усомнились в подлинности
подобного документа! Поистине, это делает великую
честь Сиксту IV, в понтификат которого они были
сожжены. Правда, будучи суровым по отношению к хри­
стианам, он, этот добрый Сикст IV, был ласков по отно­
шению к своим племянникам: двух из них он назначил
кардиналами, третьему, Джироламо Риарио, подарил
города Имолу и Форли, а четвертому, Джованни делла
Ровере, — Сору и Сенигаллию; наконец, он опередил
Пия IX, издав буллу, которой учреждался праздник Непо­
рочного зачатия Девы Марии.
278

Возвратимся, однако, к Константинову дару, который
мы оставили бы в бутыли, где его обнаружил Астольф,
если бы на него не опиралась светская власть пап, не
имеющая возможности опираться на евангелия.
Так вот, папа Сильвестр, к о м а н д и р к о н н и ц ы ,
которому, согласно дару Константина, принадлежат Рим
и западные провинции Италии, равно как и другие
западные города прочих стран, вместо того чтобы захва­
тить Флоренцию, Милан и Геную, переправиться через
Средиземное море и захватить Марокко, перейти через
Альпы и захватить Францию, перейти через Пиренеи и
захватить Испанию, переправиться через Ла-Манш и
захватить Англию, то есть завоевать все области, распо­
ложенные к западу от Рима, вместо всего этого, причем
без малейших возражений, позволяет Константину II,
старшему сыну Константина, завладеть Галлией, Испа­
нией и Великобританией, а Константу I, третьему сыну
Константина, — Италией и Африкой. Что же касается
Констанция II, второго сына Константина, то против
него никаких возражений выдвигать не приходилось,
поскольку он завладел лишь Востоком и Грецией.
Так что д о б р ы й п а п а С и л ь в е с т р , как называет
его Данте, хранит молчание, и только в 776 году папа
Адриан извлекает пользу из Константинова дара, упоми­
ная его в увещании, обращенном к Карлу Великому.
Папа Стефан II, вероятно, не знал об этом даре, ибо
в 755 году, когда Айстульф, король лангобардов, захваты­
вает Рим и Стефан прибегает к помощи Пипина, вместо
того чтобы воспользоваться даром Константина, что
было проще всего, он пишет от имени святого Петра
письмо, которое, будучи не менее любопытным, чем
Константинов дар, не должно было бы замалчивать этот
документ.
Вот упомянутое письмо:
«Петр, призванный к апостольскому служению Иису­
сом Христом, сыном Бога живого и т.д.
Поскольку через мое посредство Римская церковь, епи­
скопом коей является Стефан, основана на скале ...
заклинаю вас, трех королей, сиятельных Пипина, Карла
и Карломана, и заодно с вами епископов, аббатов, свя­
щенников и монахов, равно как герцогов, графов и про­
стой народ ... заклинаю вас, и Дева Мария, ангелы, муче­
ники и иные святые совокупно со мною умоляют вас не
допустить, чтобы мой город Рим и мой народ — тут
самое место было бы упомянуть дар Константина —
оставались долее жертвой лангобардов ... Если незамед­
279

лительно послушаетесь меня, вы получите великую
награду в этой жизни, одолеете ваших врагов, прожи­
вете долгие годы, будете вкушать земные блага и, с в е р х
то г о , обретете жизнь вечную; если не послушаетесь
меня, то знайте, что властью Святой Троицы и моего
апостольского служения вы будете лишены Царства
Божьего».

Как вам нравится эта фраза?
« С в е р х т о г о , обретете жизнь вечную».
То есть обретете в придачу, вдобавок — короче, с в е р х
т ог о.
И потому бедный аббат Флёри, автор «Церковной
истории», человек честный и эрудированный, хотя он не
был ни епископом, ни архиепископом, ни кардиналом, и
в силу своей добросовестности вынужденный привести
этот документ, не смог удержаться и снабдил его таким
комментарием:
«Печально видеть, как далеко могли заходить в вымысле
самые обстоятельные люди той эпохи, когда они полагали
его полезным».

Скоро мы увидим, являются ли реальностью дары
Пипина и Карла Великого.
В 753 году папа Стефан приезжает во Францию и,
выступая в роли посланца греческого императора, дарует
Пипину, равно как и его сыновьям, титул римского
патриция, которым в свое время был наделен Карл Мар­
телл, и взамен получает дар от Пипина: провинции,
захваченные Айстульфом, королем лангобардов, и явля­
ющиеся предметом притязаний со стороны греческого
императора, их истинного владетеля.
Пипину ровным счетом ничего не стоило передать в
дар эти провинции, ни государем, ни обладателем, ни
завоевателем которых он тогда еще не был; более того, в
ту пору он еще ничего толком о них не знал и никакой
надежды когда-либо царствовать там у него не было.
Тем не менее в 754 году он переходит через Альпы,
осаждает Павию и, как у т в е р ж д а ю т , добивается от
Айстульфа обещания вернуть Равеннский экзархат и
Пентаполь, но не императору Константинополя, кото­
рому они принадлежали, а святому Петру, Церкви и
Римской республике, которым они не принадлежали.
Обещание это, если только оно существовало, оказа­
лось не очень надежным, поскольку всего лишь год спу­
стя Айстульф осаждает Рим, и, вместо того, чтобы сооб­
280

щить королю франков о даре Константина или напомнить
ему о его собственном даре, делавшем дар Константина
совершенно бесполезным, его святейшество полагает
себя вынужденным сфабриковать адресованное Пипину
поддельное письмо за подписью святого Петра.
Но где же все-таки Пипинов дар? Мы знаем, что Кон­
стантинов дар находится на Луне, и потому отыскать его
невозможно; согласитесь, однако, монсеньор епископ
Орлеанский, что Стефан II был весьма заинтересован в
том, чтобы не терять Пипинов дар, а для преемников
папы было крайне важно отыскать этот документ, если
они его потеряли.
Правда, Анастасий, который через сто тридцать лет
после смерти Стефана II составлял историю пап, утверж­
дает, что видел Пипинов дар; однако известно, что даже
в случае самой мелкой тяжбы, решаемой мировым
судьей, одного свидетеля недостаточно: «Testis unus, testis
nullus1» — гласит старая судебная поговорка; тем более
одного свидетельства недостаточно, если речь идет о
целом королевстве.
Но если со времен Константина папы были независи­
мыми светскими государями, то почему тогда они про­
должали помечать свои документы годами правления
константинопольских императоров и называть импера­
торов своими сеньорами и господами? Это можно заме­
тить в письме Стефана II, которое написано в 757 году,
то есть незадолго до его смерти, и которое вы, мон­
сеньор, найдете в «Древних грамотах аббатства святого
Дионисия» (книга II, глава 3); в грамоте, подписанной в
том же году Павлом I, и в послании, отправленном импе­
ратору все тем же Павлом в 772 году и содержащем судеб­
ный приговор касательно преступления, которое было
совершено в Римском герцогстве.
Так что перед нами светский государь, который вер­
шит правосудие в собственных владениях не самолично,
а руками другого государя.
Ну а теперь продолжение истории с дарами. Призван­
ный Адрианом выступить против Дезидерия, короля лан­
гобардов, Карл Великий берет в осаду Павию и в 774
году, находясь в Риме, заменяет Пипинов дар новым.
Но если он заменяет его новым, то, выходит, преды­
дущие два потеряны; ну уж этот-то будут хранить куда
бережнее, его поместят в архив, запрут под замок — и,
согласитесь, монсеньор, дело того стоит, ведь ко всему
тому, что не так давно подарил Пипин, и ко всему тому,
что в свое время подарил Константин, Карл Великий, не
1 Один свидетель — не свидетель (лат.).

281

ограничиваясь более городами и областями, расположен­
ными к западу от Рима, добавляет Корсику, Сардинию,
Лигурию, Сицилию, Венецию и Беневенто, что несколько
больше Итальянского королевства, только что завоеван­
ного с помощью меча Гарибальди королем Виктором
Эммануилом.
Куда была помещена грамота Карла Великого,
известно: ее положили в гробницу святых апостолов
Петра и Павла. Ну и где же теперь эта грамота, посред­
ством которой Карл Великий дарит те области, какими
он не владеет и на какие у него нет ни наследственного
права, ни права верховной власти, ни права завоевателя?
И подобное беззаконие, такое злоупотребление
властью, такое посягательство на собственность припи­
сывают автору капитуляриев!
Да будь даже такая грамота у нас перед глазами, под­
писанная его монограммой и скрепленная навершием
его меча, мы не поверили бы в ее подлинность.
С тем большим основанием мы не верим тому, что
папы допустили оплошность, позволив этой грамоте
затеряться, подобно двум предыдущим.
Нет, вплоть до VIII века и даже позднее, папы мало
того что не считали себя светскими государями, но и
вели себя как обычные вассалы, признавая своими вер­
ховными повелителями императоров Востока и Запада,
да и наместников, экзархов и патрициев, а порой, когда
их одолевал чересчур сильный страх, даже и лангобардских королей.
Но это не означает, монсеньор, что папы не подготав­
ливали исподволь, со всей ловкостью, на какую они
были способны, свою будущую светскую власть.
И прежде всего в царствование Людовика Б л а г о ч е ­
с т и в о г о — читай: Людовика С л а б о у м н о г о — пап­
ство находит способ, каким образом можно расширить и
укрепить власть, до того крайне шаткую.
Проследить весь путь этого несчастного государя, с
учетом всех оскорблений, какие ему пришлось снести от
собственных сыновей, и всех унижений, в какие ввергла
его Церковь, заняло бы слишком много времени: у него
силой вырывают четвертую дарственную грамоту, оты­
скать которую не легче, чем три предыдущие, и, разгова­
ривая с ним от имени епископов, в лицо ему заявляют,
что Константин якобы сказал: «Господь дал епископам
право судить королей и императоров. Господь поставил
их выше светской власти, словно богов. Не подобает
человеку судить богов, такое надлежит лишь тому, о ком
282

написано: "Бог воссел в сонме богов, и среди богов про­
изнес суд”».
Так что нет более двух властей, впредь есть лишь одна.
Вместо того чтобы отдавать кесарю кесарево, а Богу
Божие, Церковь забирает все; вместо того чтобы прийти,
как Иисус, дабы послужить, а не требовать, чтобы ему
служили, папы и даже епископы воспринимают импера­
торов и королей как слуг.
И в самом деле, именно Григорий IV, без разрешения
императора Востока приехавший во Францию, разбирает
в Эльзасе спор между отцом и двумя его сыновьями; он
отправляется в лагерь Людовика, проводит там трое
суток, и в ту самую ночь, когда он покидает лагерь, в
войске старого императора начинается дезертирство.
Равнина, где проходили эти переговоры, расположен­
ная между Страсбургом и Базелем, по сей день именуется
Полем лжи.
Все же следует признать, что народы — это беспощад­
ные историки, не правда ли, монсеньор? Вот так Григо­
рий IV прокладывает дорогу Григорию VII, на которой
разверзнется бездна и куда скатится Бонифаций VIII.
Итак, мы покончили с дарами Константина, Пипина,
Карла Великого и Людовика Благочестивого, с дарами,
от которых ровным счетом ничего не осталось; перейдем
теперь к дару графини Матильды, единственному дару,
действительно существовавшему и оставившему после
себя след.
Современником графини Матильды был папа Григо­
рий VII, и два их имени неразделимы: политическая
история и скандальная хроника того времени связывают
их воедино. Григорию VII приписывают двадцать семь
положений, которые составляют законченную доктрину
светского и духовного суверенитета римских понтифи­
ков; положения эти полностью противоречат евангелиям
и воззрениям отцов Церкви.
Именно с графини Матильды ведет начало первый
по-настоящему важный дар Святому престолу; даров с ее
стороны было даже два, но, говоря точнее, в 1102 году
она подтвердила тот, что был сделан ею в 1077 году. Гра­
финя Матильда подарила Святому престолу все владе­
ния, каких она незаконно лишила своего второго мужа
Вельфа II, герцога Баварского.
Любопытнее всего, что эти владения, единственные,
на которые папы имеют подлинную дарственную гра­
моту, суть как раз те, какими они никогда не пользова­
лись, — Тоскана и Ломбардия; Пиза, Флоренция,
Пистойя, Сиена, Лукка, Милан, Павия, Кремона, Модена
283

и т.д. сделались республиками, и, за исключением
нескольких клочков Южной Тосканы, попавших в руки
пап, завещание графини Матильды не имело никаких
последствий.
Но даже если бы все эти безумные дары, от Кон­
стантина Великого до Людовика Благочестивого, в
самом деле существовали, разве это причина для того,
чтобы земли, города и их обитатели оставались все­
цело подчинены, словно крепостные, самому неразум­
ному, самому неуступчивому, самому коварному,
самому тираническому, самому жестокому, самому
косному из всех правлений? Правлению, которое взяло
за правило не подчиняться законам всеобщего разви­
тия, не признавать гелиоцентрическую систему мира,
по-прежнему придерживаться феодального строя XII
века и законодательства XV века; которое в противовес
всем, наряду с одной лишь Австрией, сохранило инк­
визицию, c a r c e r e d u r o 1, пытки, неравенство в
системе наказаний и преследование религиозных сект;
для которого всякий, кто не принадлежит к римскокатолической церкви, является врагом и должен пре­
терпевать соответствующее обращение; при котором
еврей заключен в гетто, откуда он не может выйти
ранее десяти часов утра и куда обязан вернуться в
восемь часов вечера, а если ему случилось заболеть,
вправе рассчитывать на помощь врача-католика, лишь
отступив от своей веры; при котором разбой учиняет
сама полиция; при котором убивают на дорогах и гра­
бят на улицах; правлению, которое всегда было таким,
каким оно является сегодня, и о котором Данте гово­
рил в XIII веке:
«Quelli ch’usurpa in terra il luogo mio,
il luogo mio, il luogo mio, che vaca
ne la presenza del Figliuol di Dio,
fatt’ ha del cimitero mio cloaca
del sangue e de la puzza; onde ‘1 perverso
che cadde di qua sù, là giù si placa».
«Non fu la sposa di Cristo allevata
del sangue mio, di Lin, di quel di Cleto,
per essere ad acquisto d’oro usata ...»2
1 Жесткий тюремный режим (um.).
2 «Тот, кто, как вор, воссел на мой престол,
На мой престол, на мой престол, который
Пуст перед Сыном Божиим, возвел

284

И о котором Петрарка говорил в XIV веке:
Nido di tradimenti, in cui si cova
Quanto mal per lo mondo oggi si spande:
De vin serva, di letti, e di vivande;
In cui lussuria fa l’ultima prova.
Per le camere tue fanciulle, e vecchi
Vanno trescando, e Belzebub in mezzo
Co’ mantici, e col foco, e con gli specchi,
Già non fostu nudrita in piume al rezzo,
Ma nuda al vento, e scalza fra gli stecchi:
Or vivi sì ch’a Dio ne venga il lezzo.1

То есть во времена, когда еще не было таких пап, как
Александр VI, Павел IV, Климент XIII и Григорий XVI.
И таких кардиналов, как А нтонелли.
*
* *
Вы говорите, монсеньор, о «громадных, всеобщих мани­
фестациях в пользу главы Церкви, внезапно вспыхнувших не
только во Франции, но и во всех концах света — в Ирлан­
дии, в Англии, в Испании, в Бельгии, в Швейцарии, в Прус­
сии, в Баварии, во всей Германии, в Савойе, в самом Пье­
монте и во всей Италии, и не только в Европе, но и в
На кладбище моем сплошные горы
Кровавой грязи; сверженный с высот,
Любуясь этим, утешает взоры».
«Невеста божья не затем взросла
Моею кровью, кровью Лина, Клета,
Чтоб золото стяжалось без числа ...» — «Божественная комедия»,
«Рай», XXVII. 22 - 27 и 40 - 42. Перевод М.Лозинского.
1 Гнездо предательств, ты в ночную тишь
По всей земле злодейство расстилаешь;
Ты раб вина, ты чреву угождаешь,
Ты похоти последний грош даришь.
Ты в пляс пускаешь дев и стариков
За Вельзевулом, в оргии вечерней,
Среди зеркал и факелов чертога.
А древле твой обычай был суров:
Нагим шел в стражу и босым — средь терний.
Что ж, будет день: твой смрад дойдет до Бога! — Сонет CXXXVI, 5-14.
Перевод А. Эфроса.

285

Америке, в Соединенных Штатах, в Мексике, в Бразилии —
словом, повсюду».
Простите, монсеньор, я не оспариваю, что как духовный
властитель Пий IX царствует не только во всех тех странах,
что вы назвали, но и во всем остальном мире, ибо его пап­
ское благословение простирается на U r b i et O r b i 1.
Но как светский властитель он царствует лишь в Риме
и в той части соседних земель, какая сохранилась у него
благодаря присутствию там французской армии; однако
осмелюсь сказать, что Рим и та часть соседних земель,
где папа царствует в светском плане, настолько устали от
своего светского властителя, что готовы отдаться любой
из названных стран, которая в порыве воодушевления
дойдет до того, чтобы предъявить на них требование.
Есть нечто в высшей степени нелепое — и мне с сожале­
нием приходится говорить вам это, монсеньор, — есть
нечто в высшей степени нелепое в изъявлении сочув­
ствия к государю, правление которого осуждает, прокли­
нает и ненавидит все население, над каким он властвует.
Разве Ирландия, Англия, Испания, Бельгия, Пруссия,
Бавария, Германия, Савойя, Пьемонт, Америка, Соеди­
ненные Штаты и Мексика находились на протяжении
целых веков под тяжким папским гнетом, ни в чем не
уступающим гнету Тиберия? Разве их разорили налоги?
Разве их население сократили путем изгнания? Разве там
массово казнили на эшафотах и расстреливали? Разве
там управлял министр, чей отец и дядя были каторжни­
ками? Разве там полицией руководил человек, пригово­
ренный к каторге? Разве там, выйдя из своего дома, ты
непременно наткнешься на штык? Разве там, если ты
произнесешь хоть слово, к тебе непременно потянется
рука сбира? Разве там матерей приговаривают к тюрем­
ному заключению за то, что они приносят цветы на
могилу своих сыновей? Разве там расстреливают детей
перед тем, как расстрелять отца, да еще прямо у него на
глазах, чтобы ужесточить его смерть, как поступили с
Чичеруаккьо? Разве там сдирают кожу с тонзуры и с
пальцев священника, ведя его на расстрел, как посту­
пили с Уго Басси? Разве полковников, когда они предают
разграблению город и убивают его обитателей, там про­
изводят в генералы, как поступили с г-ном Шмидом
после захвата им Перуджи?
О, да если папа проделает все это в Ирландии, Англии,
Испании, Швейцарии, Пруссии, Баварии, Германии,
Савойе, Пьемонте, Америке, Соединенных Штатах и
Мексике и после этого Мексика, Соединенные Штаты,
1 Город и мир (лат.).

286

Америка, Пьемонт, Савойя, Германия, Бавария, Прус­
сия, Швейцария, Испания, Англия и Ирландия
по-прежнему будут охвачены тем же сочувствием и той
же непоколебимой любовью к Пию IX, то из этого бес­
спорно воспоследует, что римляне ошибаются, а другие
народы правы; но до тех пор я буду настаивать, что дру­
гие народы весьма необдуманно порицают римлян.
«Как?! — восклицаете вы, монсеньор. — О происходя­
щем говорят французские епископы и епископы во всем
мире, священники и верующие присоединяют свои голоса к
нашему голосу, а вы не в состоянии подняться до понимания
этого биения наших сердец, этого солидарного трепета
католических душ и того, что один ирландский епископ
так удачно назвал "естественным и благородным движе­
нием телесных членов, которые инстинктивно взметаются
вверх, дабы защитить оказавшуюся под угрозой голову1'?»

Прежде всего, монсеньор, позвольте сказать вам, что
сравнение это, по нашему мнению, верное, но неудачное:
все телесные члены, устремляющиеся на помощь голове,
подчиняются чувству не столько благородному, сколько
эгоистичному; они прекрасно сознают, что s e n s o r i u m
c o m m u n e 1 обретается в мозгу и что смертельный удар,
который поразит мозг, убьет и их тоже.
В этом и заключается подлинная суть вопроса, которую
вы раскрыли, сами того не желая. Господа французские
епископы, господа епископы во всем мире, вы всего лишь
члены некоего тела, и, если вашей голове нанесут удар и с
нее свалится корона мирской власти, не будет у вас больше
ни титулов «монсеньор» и «ваше преосвященство», ни
митры, ни епископского дворца, ни фиолетовой мантии,
ни кружевного стихаря, ни богатого жалованья, ни золоче­
ных карет, ни всего того, что Иисус порицает, ни всего
того, что евангелия запрещают; останутся лишь смирение,
бедность и аскетизм раннехристианской церкви!
Ах, господа французские епископы, ах, господа епи­
скопы во всем мире, вы же видели у себя перед глазами,
совсем рядом с вами, католический народ, истребляемый
еретическим народом, вы слышали отчаянные крики
матерей, сестер, дочерей, жен, детей, и происходило все
это при свете дня Господня, в 1830 году, то есть вчера, и
ни один из вас не возвысил голос, никому из вас не при­
шло в голову выступить с пасторским посланием в пользу
несчастной Польши, никто из вас не почувствовал
э т о г о б и е н и я с е р д е ц , не ощутил э т о г о т р е 1 Общее чувствилище (лат.).

287

п е т а к а т о л и ч е с к и х д у ш, и, когда бездушный
министр произнес в бессердечной палате депутатов
достопамятные слова: «В Варшаве царит порядок!», ни
один из вас не издал у изголовья Польши, убитой царями,
крика, подобного возгласу Боссюэ у изголовья мадам
Генриетты, отравленной фаворитами ее мужа, и не вос­
кликнул: «Польша умирает, Польша умерла!»
Дело в том, что, когда Польша рушилась, когда Польша
умирала, она, в отличие от рушащейся светской власти
папы, не увлекала в свое падение и в свою могилу ваше
богатство, ваши саны и ваши почести!..
Я не могу ответить на все пункты вашего письма, мон­
сеньор, к тому же некоторые из них касаются личного
спора между вашим преосвященством и г-ном де Лa
Геронньером, и у меня нет желания вникать в эти распри.
Мне неизвестно, что велит г-ну де Ла Геронньеру его
совесть, но я, прожив десять лет в Италии и семь раз
побывав в Риме, знаю, что велит мне моя совесть.
А она велит мне продолжать вести наступление и сра­
жаться с великой блудницей, по словам Данте,
Quella che con le sette teste nacque.1
Так что продолжим.
Стремясь убедить своего противника, вы, монсеньор,
ссылаетесь на вашего второго повелителя, кесаря.
Однако это кесарь Запада, никоим образом не притя­
зающий на верховную власть над Италией.
Вы говорите:
«Накануне войны в Италии сам император торже­
ственно произнес следующие слова:
"У нас нет намерения разжигать в Италии беспорядки и
низлагать государей, р а в н о к а к и р а с ш а т ы в а т ь
в л а с т ь С в я т о г о о тц а , которого мы восстановили
на престоле".
И еще:
"Цель войны — возвратить Италию самой себе, а не
з а с т а в и т ь ее с м е н и т ь с в о е г о в л а с ти те л я " .
И вновь, уже после войны, желая в третий раз успоко­
ить встревоженные души католиков, император повторил
при открытии сессии Законодательного корпуса это заяв­
ление:
1 Что на свет родилась семиглавой. — «Божественная комедия», «Ад»,
XIX, 109.

288

"Факты говорят сами за себя. На протяжении одинна­
дцати лет я поддерживал власть Святого отца в Риме, и
прошлое должно быть порукой будущего"».

Таковы, по вашим словам, монсеньор, заявления
императора. О заявлениях его правительства речь пойдет
дальше. Всегда есть два обстоятельства, которые необхо­
димо держать в равновесии, если иметь в виду обещания,
данные монархами.
На одной чаше весов — желание исполнить данное
обещание; на другой чаше — политическая необходи­
мость.
У императора не было намерения «разжигать в Ита­
лии беспорядки и низлагать государей, равно как и расша­
тывать власть Святого отца», которого он восстановил
на престоле.
Это по поводу желания.
Император оставался верен своей декларации, ибо
после заключения перемирия в Виллафранке герцоги
Модены, Пармы и Тосканы должны были вернуться на
принадлежавшие им троны и г-н Валевский, глава нашей
дипломатии, до последнего часа поддерживал восстанов­
ление их власти. Император оставался верен своей
декларации, ибо, поддерживая Святого отца на протяже­
нии одиннадцати лет вплоть до 1859 года, он поддержи­
вает его и в 1861 году, то есть по прошествии еще двух
лет.
Но настал черед Необходимости, богини с железными
клиньями.
Необходимость изрекла: дабы возвратить Италию
самой себе, н у ж н о , чтобы Италия сменила повелителя,
ибо ни один из государей, властвующих над ней, НЕ
ЯВЛЯЕТСЯ ИТАЛЬЯНЦЕМ.

Двое происходят из Австрийской династии.
Один — из Испанской династии.
Так что Необходимость простерла к императору фран­
цузов свою ладонь, предъявляя ему итоги трех единодуш­
ных голосований, которые от имени Италии низвергали
с тронов герцога Пармского, герцога Моденского и вели­
кого герцога Тосканского, то есть иностранных госуда­
рей, п р о т и в и в ш и х с я т о му , ч т о б ы И т а л и я
б ы л а в о з в р а щ е н а с а м о й себе.
Перед лицом итогов всеобщего голосования, основы
его собственной власти, император французов попросту
склонился, ибо одна из самых непреложных и самых
чтимых во Франции истин состоит в том, что г л а с
н а р о д а — это глас Божий.
289

Необходимость изрекла:
«Сир, посмотрите на то, что происходило во Франции
с 1815 по 1830 год; конгресс королей, в первой статье
своего заключительного акта провозгласивший, что ни
один Наполеон никогда более не взойдет ни на один
европейский трон, постановил, что во Франции впредь
будут царствовать Бурбоны; и заметьте, сир, что поста­
новили это не уполномоченные какого-то одного короля,
а представители Австрии, Англии, России, Пруссии и
Испании, то есть пяти великих держав, то есть Европы.
И, точно так же как вы ввели оккупационную армию в
Рим, чтобы навязать Святого отца римлянам, этот нече­
стивый союз, провозгласивший себя Священным, на три
года оставил во Франции оккупационную армию, чтобы
навязать Бурбонов французам. Напрасные хлопоты: в
1830 году была свергнута с престола старшая ветвь, в
лице Карла X, а в 1848 году — младшая ветвь, в лице Луи
Филиппа. Ну и что сказали в ответ на это Австрия,
Англия, Россия, Пруссия и Испания? Да ничего. Что они
сделали в ответ на это? Тоже ничего.
Н аконец, всеобщее голосование привело на трон вас,
носителя имени Н аполеон — то есть одного из тех, кому
договорами 1815 года было навсегда запрещ ено занимать
престол!

То же молчание. То же бездействие.
Ну и почему они смолчали, почему ничего не сделали?
Дело в том, что я, Необходимость, начертала на стенах
их пиршественных залов три роковых слова:
Т ак

пожелал народ .

Сир, то же, что было сказано мною этим людям,
поклявшимся в вечности царствования Бурбонов и в
вечности изгнания Бонапартов, и чью волю я, Необходи­
мость, сломила, словно тростинку, я пришла сказать вам
смиренно, по-христиански, по-братски от имени рим­
ского народа.
Он взывает к вам:
— Что из содеянного нами, римлянами, лишило нас
того счастья, каким наслаждаются наши братья, еще два
года назад бывшие рабами? Повсюду свобода, радость,
счастье! Почему только нам выпала мрачная доля раб­
ства, печали и скорби? Что из содеянного нами лишило
нас права участвовать — либо посредством разума, либо
посредством меча — в великих битвах, готовящихся во
имя искупления народов? Разве Бог сказал Свободе,
290

словно морю, положив ей пределами Террачину и
Перуджу: доселе дойдешь и не перейдешь? Сир, либо
светская власть папы справедлива, и тогда отнимать у
него Эмилию и Романью было неправильно, либо она
несправедлива, и тогда было неправильно оставлять ему
даже одного-единственного человека, ибо в глазах
Господа один-единственный человек столь же велик, как
и целый народ. Разве не сказал Иисус: "Не две ли малыя
птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет
на землю без воли отца вашего"?»
Вот в каком положении, монсеньор, находится ныне
император французов, вот что заставляет его колебаться,
ибо он сомневается в себе самом и говорит себе: проти­
вопоставляя себя целому народу, в п р а в е ли я так
поступать, р а з у м н о ли мне так поступать, д о л ж н о
ли мне так поступать?
Выше было сказано, что, оценив заявления импера­
тора, мы перейдем к заявлениям его правительства, и
момент для этого настал:
«Желание императора заключается в том, чтобы уста­
новить на прочном фундаменте общественный порядок и
уважение к верховной власти в и та л ья н ­
ских государствах».

Министр добавил:
«Государь, возвративший Святого отца в Ватикан,
чтобы главу Церкви чт или во в с е х е г о п р а в а х с в е т ­

ж елает ,
ско го

С У В ЕРЕ Н А».

Председатель Государственного совета, со своей сто­
роны, в стенах Законодательного корпуса заявил:
«Правительство примет в с е н е о б х о д и м ы е м е р ы
для того, чтобы безопасность и независимость Святого
отца были обеспечены». (30 апреля 1859 года.)

Годом позже г-н Барош повторил эти слова буква в
букву. (12 апреля 1860 года.)
Помимо того, председатель Государственного совета
вновь, причем в следующих выражениях, изложил наме­
рения правительства:
291

«Французское правительств о р а с с м а т р и в а е т
с в е т с к у ю в л а с т ь С в я т о г о п р е с т о л а как
н е п р е м е н н о е у с л о в и е его независимости ...
Светская власть Святого престола не м о же т б ыть
у н и ч т о ж е н а . Она должна осуществляться на н а д е ж ­
н ых основах. Именно для восстановления этой власти и
была предпринята экспедиция в Рим в 1849 году. Именно
для сохранения этой власти французские войска вот уже
одиннадцать лет держат в оккупации Рим: их задача
состоит в том, чтобы о б е р е г а т ь одновременно с в е т ­
с к у ю в л а с ть , н е з а в и с и м о с т ь и безопасность Свя­
того отца». (12 апреля 1860 года.)

Мы могли бы дать императору и его министрам один
и тот же ответ.
Первая статья заключительного акта Конгресса зву­
чала так:
«Ни один член семьи Наполеона никогда не взойдет ни на
один европейский трон.
Дабы обеспечить царствование Бурбонов, во Франции
останется оккупационная армия».

И что же? Наполеон III находится на троне, а оккупа­
ционная армия служит европейским монархам для того,
чтобы подавлять восстания в их собственных государ­
ствах.
Но нам хочется сказать вам, монсеньор, еще кое-что,
ведь отвечаем мы именно вам.
Просим вас обратить внимание на даты этих двух обя­
зательств, взятых на себя правительством:
30 апреля 1859 года.

12 апреля 1860 года.

Никаких обязательств, датированных более поздним
числом, не существует.
Это наблюдение, как вы скоро увидите, имеет огром­
ное значение.
Двенадцатого апреля 1860 года спокойно происходит
присоединение Центральной Италии к Пьемонту. Под­
чиняясь силе обстоятельств, император французов
отстраняет от руководства иностранными делами г-на
Валевского, который служил опорой герцога Пармского,
герцога Моденского и великого герцога Тосканского,
скомпрометировал себя ради них и был скомпрометиро­
ван ими, и назначает на его место г-на Тувнеля, человека
292

нового и не имеющего ни перед кем никаких обяза­
тельств.
Но заметьте вот что: 12 апреля 1860 года ЕДИНАЯ Ита­
лия все еще остается сновидением Мадзини, которое
вышло в 1834 году через ворота из слоновой кости, то
есть ворота несбыточных снов.
В Неаполе, воссев на трон своего отца, царствует
Франциск II; он заявил, что в государственном управле­
нии, существовавшем при Фердинанде II, Франциске I и
Фердинанде I, ничего меняться не будет; следственно,
править он будет посредством трех «F», которые, являясь
инициалами трех королевских имен, одновременно слу­
жат первыми буквами тех трех слов, с помощью каких,
по словам сына Карла III, можно будет править Неапо­
лем вечно:
F a r in a — F e s t e — F o r c a .
(Х л е б — П р а з д н и к и —

в и с е л и ц а .)

Стало быть, нет никаких шансов, что Королевство
обеих Сицилий присоединится к Италии с согласия сво­
его монарха, и нет никаких шансов, что его принудит к
этому присоединению начавшееся восстание. Десять или
двенадцать восстаний в Калабрии, случившихся в цар­
ствование его отца, были подавлены, а восстание в
Сицилии, случившееся уже при нем, только что пото­
плено в крови.
Для Рима вопрос пока не стоит столь остро, поскольку
потребность в столице появится у Италии лишь в тот
момент, когда все народы Апеннинского полуострова
объединятся в один народ и все именования жителей
отдельных провинций — генуэзцы, пьемонтцы, миланцы,
моденцы, пармцы, тосканцы, венецианцы, неаполи­
танцы, калабрийцы — сольются в одно-единственное
именование: и т а л ь я н ц ы .
Внезапно происходит неожиданное, невероятное,
неслыханное событие.
Какой-то человек с отрядом из тысячи бойцов отплы­
вает вечером 5 мая из Генуи и 11 мая высаживается с
этим отрядом в Марсале.
Имея под своим командованием эту тысячу бойцов, он
от имени Италии, от имени прогресса, от имени неза­
висимости, от имени человечества объявляет войну
королю Неаполя и его ста сорока тысячам солдат.
293

«Это флибустьер, который подпадает под действие
общего закона о пиратах и которого можно без всякого
суда повесить на рее его собственного судна», — заявляет
газета «Отечество».

Однако «Отечество» ошибается: этот человек — апо­
стол, освободитель, мессия.
Ни Франция, ни император не ошибаются на его счет.
Его победному маршу хотят противостоять.
«Не мешайте этому человеку действовать, — произно­
сит в ответ Наполеон III. — У него есть МИССИЯ».
И миссия эта, в самом деле, успешно свершается;
менее чем за пять месяцев Сицилия, Калабрия и Неаполь
завоеваны, и династия, правившая сто двадцать шесть
лет, рушится, сделав в Гаэте короткую остановку на пути
от трона к изгнанию.
Вы верите в Бога, монсеньор? Если вы верите в него,
то он в этот час явно на стороне Италии. Но если Бог на
стороне Италии, то те, кто против Италии, выступают
против Бога.
Гарибальди заявил:
«Папа — это Антихрист».
Но разве, откровенно говоря, Гарибальди не прав?
Папа благословляет Везувий, и с того дня Везувий не
перестает извергать пламя и лаву.
Папа благословляет По, и случается то, чего не бывало
никогда: в течение шести зим По замерзает четыре раза.
Папа благословляет Ламорисьера и его армию; в итоге
Ламорисьер разбит, а его армия уничтожена.
Папа отлучает от Церкви короля Виктора Эммануила,
но тому все удается.
У Наполеона пристальный и глубокий взгляд, мон­
сеньор; и если все это вижу я, то почему бы и ему этого
не увидеть?
Почему бы ему не увидеть, что в этих новых обстоя­
тельствах, сложившихся после 12 апреля 1860 года, папа
является не только помехой, но и чем-то совершенно
невозможным!..
Позвольте мне, подобно тому, как вы идете строка за
строкой вслед за г-ном де Ла Геронньером, идти абзац за
абзацем вслед за вами.
Вы пишете, монсеньор:
«Первые беды папы восходят к нашему вступлению в
Италию».
294

О каком вступлении вы говорите? Если о том, что
произошло в 1848 году, вы правы.
Если о том, что произошло в 1859 году, вы ошибаетесь.
Поверьте, монсеньор, было бы счастьем, если бы
французы не осадили Рим и силой, вопреки общим чая­
ниям, не восстановили папу на престоле: возвратившись
в обозе наших войск в Рим, Пий IX оказался в положе­
нии Бурбонов старшей ветви, возвратившихся в казац­
ком обозе во Францию. В чем у нас нет никакого жела­
ния лишний раз убеждаться, так это в том, что, точно так
же, как другие народы чужды нам, мы чужды другим
народам. Так вот, для римлян двенадцать тысяч солдат
нашего гарнизона являются не только чужеземцами, но
и угнетателями, поскольку мы навязываем им управле­
ние, которое они отвергают. К счастью, чутье подсказы­
вает им, что с той стороны, откуда пришло угнетение,
придет и избавление, и они воспринимают наших солдат
как своих заблудившихся братьев, навстречу которым
предстоит протянуть руки в тот день, когда французы и
римляне сделаются одной семьей.
Я говорю, что беды Пия IX восходят к нашему первому
вступлению в Италию, ибо, если бы мы не возвратили
тогда Пия IX в Рим, не было бы ужасающей реакции
1849 года; белое одеяние понтифика не обагрилось бы
кровью Чичеруаккьо и его сыновей, Уго Басси и Ливраги; Перуджа не была бы потоплена в собственной
крови, как во времена триумвирата, и по обвинению в
убийстве г-на Росси, о котором у нас скоро пойдет речь,
не были бы казнены два невиновных человека, от кото­
рых просто хотели избавиться, в то время как настоящий
убийца был прекрасно известен.
Это огромная беда, монсеньор, для верховного понти­
фика, для преемника Петра, Лина и Анаклета, да и всех
этих мирных людей, — отдать приказ расстрелять отца
семейства и двух его сыновей, если одному из них лишь
девятнадцать лет, а другому — одиннадцать; это огром­
ная беда для верховного понтифика — приговорить к
смерти священника, единственным преступлением кото­
рого было то, что он утешал умирающих на поле боя, и,
под предлогом лишения священного сана, сдирать у него
кожу с тонзуры и с трех пальцев, которыми он творил
крестное знамение; это огромная беда для верховного
понтифика — награждать генеральским чином полков­
ника, который разрушил целый город, разграбил его
дома и расстрелял его жителей; это огромная беда для
верховного понтифика — позволить, чтобы два невино­
вных человека были казнены вместо виновного, которого
295

не пожелали признать таковым, и я нахожу, что утрата
папой светской власти, при всей огромности этой беды,
не может сравниться с упомянутыми бедами.
Вы продолжаете, монсеньор:
«Кого г-н де Ла Геронньер заставит поверить, будто
святой и добродетельный папа, восседавший в то время на
престоле святого Петра, являлся врагом всякой реформы?
Год 1847-й не так уж далек от нас. То, в чем либеральные
европейские политики упрекали тогда Пия IX (и в чем упре­
кать его я воздержусь), состоит вовсе не в том, что он не
даровал достаточного количества реформ, а в том, что,
выказывая безграничную широту своей искренней души, он,
возможно, превысил их меру».

Вы позволите, монсеньор, дать вам представление о
том, каково было положение дел в Риме, когда умер Гри­
горий XVI, папа, у которого, как говорили, «евангелиями
были вино и женщины, а скипетром — топор палача»?
За двадцать пять лет тирании Рим превратился в бур­
лящий вулкан и подошел к тому критическому моменту,
когда все — даже изгнание, даже тюрьма, даже смерть —
предпочтительнее неумолимой и вечной угрозы Дамо­
клова меча.
Желаете знать, монсеньор, как описывает это положе­
ние Миралья да Стронголи, автор ценнейшей «Истории
Римской революции»?
Сейчас я приведу вам несколько строк из этой книги:
«Когда Пий IX вступил на Святой престол, глухой шорох,
нечто вроде голоса, звучащего из-под земли, прокатился от
Генуэзских Альп до Палермо, и это вовсе не фигура речи, а
зловещая действительность: виселицы и эшафоты перего­
раживали дороги, зияли ворота тюрем, поглощая жертвы,
число которых никто даже не удосужился подсчитать;
шпион был судьей, мысль каралась, а позади виселиц и эша­
фотов, в мрачной тени тюрем грозно высился призрак
народа. Чаша терпения переполнилась, час настал, и по
воле двадцати шести миллионов человек свершилась рево­
люция».

Вот таким было положение в Риме. Если бы новый
папа пошел по стопам прежнего, его понтификат не
продлился бы и двух недель.
Пий IX осознал насущные потребности момента; он
объявил всеобщую амнистию политическим узникам,
предоставил определенную свободу печати, учредил две
296

палаты, создал гражданскую гвардию и заявил народу,
попранному деспотизмом его предшественника и рыча­
щему, словно Сатана на дне бездны, готовый вырваться
оттуда:
«Остановись! Разве ты не видишь, что я либеральный
папа?!»
Народ остановился, отчасти обрадованный, отчасти
удивленный; в итоге радость взяла верх, Пия IX нарекли
Ангелом Италии, в нем увидели зачинателя новой эпохи;
перед лицом его славы померкли все прочие славы, и,
как единственный образец подлинного величия после
стольких веков позора и стыда, глазам Европы на мгно­
вение предстал новый папа, чей лоб был осиян боже­
ственным ореолом.
На какое-то время, словно Адам, Пий IX оказался
между демоном и ангелом, то есть между прежним деспо­
тизмом и новой свободой.
Никогда еще ни у одного человека не было более бла­
гоприятных возможностей для того, чтобы завоевать себе
славу, выше которой была бы лишь слава Иисуса.
Если он хотел быть светским монархом, ему следовало
бросить взгляд на Апеннинский полуостров, увидеть, что
настали новые времена, провозгласить священную войну
и проповедовать крестовый поход за независимость.
Если он хотел быть лишь духовным властителем, ему
следовало решительно сорвать личину со лжи, занявшей
место религии, и, с Евангелием в руке, призвать христи­
анство к его изначальному аскетизму; ему следовало,
наконец, разорвать постыдный союз, на протяжении
стольких лет со всей очевидностью связывающий между
собой духовенство и деспотизм.
Но, слабый, нерешительный, лишенный убеждений,
ничего из этого он не сделал; перед лицом великой эпохи
и великих событий, он остался пигмеем, метавшимся
между иезуитами и либералами; он позволил револю­
циям увлечь его в их головокружительные вихри и явил
миру позорное зрелище верховного понтифика, который
возвращается на свой престол под охраной штыков четы­
рех иноземных армий, следуя по дороге, усеянной тру­
пами и пропитанной кровью.
Вам должно быть известна, монсеньор, обращенная к
кардиналам торжественная речь Пия IX на тайной кон­
систории 29 апреля 1848 года; она послужила причиной
первого разочарования в нем римского народа, которое
было огромным. Вот те несколько строк, что низвергли
папу с вершины возложенных на него упований:
297

«Поскольку некоторые желали бы, чтобы мы вместе с
другими народами и государями Италии предприняли войну
против австрийцев, полагаем своим долгом прямо и ясно
заявить здесь, что подобное крайне далеко от наших
помыслов, ибо, при всей нашей недостойности, мы зани­
маем на земле место Того, Кто есть Миротворец и Чело­
веколюбец, и, верные божественным заповедям нашего выс­
шего апостольского служения, объемлем единой отеческой
любовью все народы и все нации. Но коль скоро среди наших
подданных есть немало тех, кого увлекает пример других
итальянцев, то какими средствами, по-вашему, могли бы
мы обуздать их пыл ?»

Вы скажете мне, монсеньор, что именно такие слова
должен был произнести любящий отец, дабы сберечь
кровь своих подданных; но тогда я хотел бы спросить:
осуждаете ли вы, ваше преосвященство, Урбана II, про­
поведовавшего первый крестовый поход, Евгения III,
проповедовавшего второй, Климента III, проповедовав­
шего третий, Иннокентия III, проповедовавшего четвер­
тый, Гонория III, проповедовавшего пятый, и, наконец,
Иннокентия IV и Климента IV, проповедовавших пятый
и шестой? Вы скажете мне, монсеньор, что эти кресто­
вые походы имели целью освобождение Гроба Христова
и что враги, с которыми крестоносцы намеревались сра­
жаться, были сарацинами. Отвечу вам, монсеньор, что
Свобода есть дочь Христова и что итальянцы желали не
только освободить гроб Свободы, но и добиться от Бога
воскресения сей Божественной девы; что же касается
сарацин, которых Италия знала лишь по нескольким
набегам на ее берега, то в глазах итальянцев они куда
менее вероломные, нечестивые и гнусные, нежели
австрийцы, которые уже более века попирают их, изби­
вают их, забирают у них хлеб изо рта, деньги из кармана
и воздух из груди.
И потому, когда раздались эти странные и неожи­
данные слова, весь римский народ охватило глубочайшее
волнение. Вечный город содрогнулся до оснований своих
величественных сооружений, до праха в своих древних
гробницах: из-под руин двух его цивилизаций, где уже
начала пускать ростки идея грядущей третьей цивилиза­
ции, донесся скорбный стон; современный Рим, уже на­
чавший возводить триумфальные арки в честь Пия IX
как вождя освященной революции, как символа религии
и прогресса, Рим при появлении этой роковой энци­
клики внезапно очнулся, встревоженный, обеспокоен­
ный, угрожающий, готовый воскликнуть: «К оружию!» и
298

расточающий смертельные угрозы в адрес прелатов,
которых подозревали в том, что они давали дурные
советы верховному понтифику; не было ни одной улицы,
ни одной площади, ни одного перекрестка, где во все­
услышание не рассуждали бы о смене формы правления,
о смене главы государства. И все это не я говорю вам,
монсеньор: это говорит Миралья, то есть историк, это
говорит Мамиани, то есть министр!
Бросьте взгляд на Европу, монсеньор, и вы увидите,
каким лихорадочным возбуждением она была охвачена.
Париж только что провозгласил республику, Берлин
только что провозгласил республику, Вена только что
провозгласила республику, Сицилия только что провоз­
гласила республику, в Милане только что совершилась
славная пятидневная революция.
Калабрия и Чиленто были в огне, Неаполь был в огне.
Все народы Западной Европы одновременно и с общего
согласия рвали на баррикадах уложения монархий и акты
мирных конгрессов.
Разумеется, Пий IX мог бы сделать и больше, но вот
сделать меньше он никак не мог.
Как раз это время он выбрал для того, чтобы назна­
чить Пеллегрино Росси своим министром.
Вернемся к вашей брошюре, монсеньор; вы замечаете,
говоря о Пие IX:
«Он взял на себя смелость учредить в Ватикане две пар­
ламентские палаты, и на пороге одной из них был убит его
министр. Так стоит ли удивляться, что после этой жут­
кой благодарности он глубоко задумался?»
Я вижу, монсеньор, что вы все еще разделяете распро­
страненное заблуждение и верите, что г-н Росси был
убит республиканцами. Здесь, в Неаполе, где нам при­
ходится ежедневно сталкиваться с его убийцей, мы осве­
домлены намного лучше вас, монсеньор. На свете есть
храбрый молодой человек, отличный офицер, ни за что
не ставший бы служить с убийцами своего отца: это г-н
Эдоардо Росси, которого я знавал лейтенантом корпуса
Альпийских охотников. Напишите ему, монсеньор, вам
это не составит труда, а для него станет честью; напи­
шите ему, поинтересуйтесь у него, что он думает об
убийстве своего отца, и попросите его сказать вам, чья
рука, по его мнению, нанесла роковой удар: была это
рука республиканца или роялиста, рука человека или
правительства, рука фанатика или сбира.
299

Господин Эдоардо Росси непременно ответит вам,
монсеньор, у меня нет в этом сомнений. Ну а покамест
я скажу вам вот что: та самая рука, что нанесла г-ну Бре­
нье удар по голове, нанесла и удар Пеллегрино Росси в
сердце, и, что достоверно наравне с тем, что мы оба
люди честные, то была рука сбира, состоявшего на
службе Фердинанда II.
Так что верховный понтифик — да вы и сами, мон­
сеньор, признаете это — раскаялся в том, что даровал
свободы своему народу; он отобрал их у народа, вернул
его под прежнее иго и добавил к этим тяготам кардинала
Антонелли и начальника жандармерии Нардони.
Но, по вашим словам, когда Франция, сознавая, что
целый народ притесняют в материальном, нравственном
и духовном плане, предъявила папе требование провести
реформы, г-н Валевский поручился за Его Святейше­
ство:
«Правительство императора п о л н о с т ь ю у в е ­
р е но в том, что Святой отец ждет лишь благоприят­
ного момента, чтобы объявить о реформах, которые он
р е ш и л даровать своему государству ...»

В числе этих реформ, добавляете вы, «министр назы­
вает преимущественно светское управление и руководство
финансами, правосудием и всем прочим посредством выбор­
ного собрания».
Данный циркуляр был выпущен 5 ноября 1859 года, то
есть ч е т ы р н а д ц а т ь м е с я ц е в тому назад.
Вы добавляете еще вот что:
«Да и сам Цюрихский договор своей 20-й статьей не­
опровержимо удостоверяет те же факты. Эта статья
говорит о принятии в Церковном государстве "системы,
приспособленной к нуждам населения и согласующейся с
великодушными намерениями, у ж е в ы к а з а н н ы м и
по нтификом"» .

Все это весьма туманно для народа, который корчится,
словно под колоколом пневматической машины, испы­
тывая недостаток в воздухе, просвещении и свободе.
Прошло четырнадцать месяцев со дня выхода цирку­
ляра г-на Валевского, прошел год со дня подписания
Цюрихского договора.
Ну и как исполнены обещания, данные Святым отцом?
Впереди чудился мираж, дивные озера, тенистые оазисы,
300

журчащие родники; но затем, когда этот несчастный
караван, зовущийся народом, завершил свой долгий и
мучительный дневной переход, он увидел кругом лишь
песок, один песок, все тот же песок.
Когда Моисей, ведя евреев по пустыне, увидел, что
они вот-вот упадут от усталости и жажды, он ударом
жезла иссек из скалы воду, люди утолили жажду, набра­
лись терпения и на другой день снова двинулись в путь.
Неужели вы верите, что, если бы Моисей отказал сво­
ему народу в этой капле воды, он довел бы его до Земли
обетованной?
Но погодите, вот нечто более определенное:
«На другой день после подписания перемирия в Виллафранке граф Валевский сказал лорду Коули, что "без всякого
давления извне папа заявил о готовности следовать сове­
там, которые пожелает дать ему Франция"».

Монсеньор, вы лучше других знаете, что у Франции не
было недостатка в советах Его Святейшеству и что Его
Святейшество предпочитал не следовать им.
«В сентябре герцог де Грамон передал курии полный план
реформ. Послу ответили, что Е го С в я т е й ш е с т в о
г о т о в с о г л а с и т ь с я с э т и м и р е ф о р м а м и , если
ему предоставят гарантию в том, что, одобрив их, он
сохранит принадлежащее Церкви государство».

Так что перед нами Его Святейшество, не о д а р я ю ­
щ и й более реформами свое государство, хотя в с е ещ е
готовый осуществить свои великодушные намерения и
п о - п р е ж н е м у р а с п о л о ж е н н ы й следовать тем
советам, какие могла бы дать ему Франция, но на усло­
вии, что Франция заставит вернуться в его юрисдикцию
отложившиеся от него народы и, из пастыря сделавшись
мясником, поведет заблудших овец не в овчарню, а на
бойню.
Ах, Ваше Святейшество, Ваше Святейшество! Иисус
посылал своих агнцев среди волков, вы же посылаете
своих волков среди агнцев.
Франция этого не сделала: честь и хвала Франции!
Она предоставила несчастной Романье и несчастной
Эмилии самим распоряжаться своей судьбой, и Романья
и Эмилия поспешили ввериться Виктору Эммануилу.
Ну а вы, Ваше Святейшество, воздержались от даль­
нейших реформ.
301

«Но скажите искренне, — добавляете вы, монсеньор, —
разве реформы хоть что-нибудь успокоили бы ?»

Нет, монсеньор, ибо реформы должны быть даны
добровольно, а не вырваны силой; тот, кому его государь
дает меч и кто обращает этот меч против своего госу­
даря, — предатель; тот, кто вырывает его силой, имеет
право нанести им удар государю.
«Но разве короля Неаполитанского спасла дарованная им
конституция?» — спрашиваете вы.

Да само Провидение, монсеньор, повторяет вам ответ,
который я только что дал вашему преосвященству.
Нет, монсеньор, ибо эта конституция не была дана им
добровольно, она была силой вырвана у него захватом
Палермо.
Нет, монсеньор, ибо он даровал эту конституцию
лишь после того, как увидел на стенах пиршественного
зала огненное сияние трех слов пророка Даниила:
МЕНЕ, ТЕКЕЛ, ФАРЕС!

М е н е — исчислил Бог царство твое и положил конец
ему;
Т е к е л — ты взвешен на весах и найден очень легким;
Ф а р е с — разделено царство твое и дано Мидянам и
Персам.
Ведь таково же толкование этих пылающих письмен,
монсеньор, не правда ли? Так вот, сейчас мы дадим вам
более короткий их перевод.
Эти три слова означают: «слишком поздно».
Людовик XVI увидел их огненное сияние 10 августа на
стенах Лувра.
Карл X увидел, как они вновь появились 29 июля.
Луи Филипп прочитал их 24 февраля.
Это рука Господа начертала их, монсеньор.
И теперь они написаны на стенах Ватикана.
*
* *
«Реформы? — пишете вы, монсеньор. — Да разве речь
идет о реформах и счастливых народах! Тут нужны короны
и бунтующие народы, дабы срывать эти короны с головы
венценосцев и увенчивать ими другого человека, но кого?
302

Да будет позволено мне сказать, что это вовсе не исклю­
чительный гений наподобие Наполеона I, естественным
образом возвысившийся над другими людьми и из солдата
сделавшийся королем.
Нет, это государь, на счету которого лишь его проис­
хождение, принадлежность к династии и который, не видя
ничего страшного в том, чтобы разгромить и ограбить
равных себе, собственного племянника, вдову, ребенка, ста­
рика, всячески поощрял демагогов, дабы сделаться завоева­
телем».

Простите, монсеньор, но вам недостает философского
взгляда в отношении Наполеона I и справедливости в
отношении Виктора Эммануила.
Мыслимо ли, что предопределенная Промыслом
Божьим миссия Наполеона ускользает от такого прони­
цательного взгляда, как ваш?
Наполеон I причинил много вреда Франции, но сделал
много добра Европе.
По его вине Франция утратила свои прежние физиче­
ские границы, которые, как вы понимаете, монсеньор,
можно возвратить, однако он превратил всю Европу в
духовного вассала Франции и продвинул ее умозритель­
ные границы куда дальше, чем это сделали в отношении
своих держав Август и Карл Великий.
Когда 18 брюмера Наполеон взял в свои руки Фран­
цию, она все еще пребывала в лихорадке гражданской
войны, и в одном из горячечных приступов ее бросило
так далеко вперед, что остальные народы уже не могли
поспевать за ней; равновесие общего прогресса наций
оказалось нарушено чрезмерностью прогресса одной из
них. По мнению королей, Франция обезумела от сво­
боды, и свободу это следовало заковать в цепи, чтобы
исцелить Францию.
Наполеон с его склонностью как к деспотизму, так и
к рати, с его двойственной натурой, простонародной и
одновременно аристократичной, оказался позади умона­
строения Франции, но впереди умонастроения Европы,
став ретроградом в отношении внутренних дел государ­
ства, но прогрессистом в отношении внешнего мира.
Безрассудные короли объявили ему войну! Тогда Напо­
леон взял у Франции самых чистых, самых умных, самых
передовых ее сынов; он сформировал из них армии и
разослал эти армии по всей Европе; повсюду они несли
смерть королям и дыхание жизни народам. Везде, где
проносился дух Франции, следом гигантскими шагами
303

шла свобода, разбрасывая горстями революции, как сея­
тель разбрасывает зерна пшеницы.
Наполеон пал в 1815 году, но не прошло и десяти лет,
как нива уже созрела и была готова для жатвы.
1818 год. Великое герцогство Баденское и Бавария тре­
буют конституции и добиваются ее.
1819 год. Вюртемберг требует конституции и добива­
ется ее.
1820 год. Революция и принятие конституции корте­
сами Испании и Португалии.
1820 год. Революция и принятие конституции в Неа­
поле и Пьемонте.
1821 год. Восстание греков против Турции.
1823 год. Учреждение сословных собраний в Пруссии.
Один единственный народ, вследствие самого своего
географического положения, избежал прогрессивного
влияния Франции, будучи чересчур удаленным от нас,
чтобы мы могли помыслить хоть когда-нибудь ступить на
его территорию; Наполеон, вынужденный не спускать с
него глаз, в конце концов свыкается с разделяющим нас
расстоянием. Сначала ему стало казаться, что преодолеть
его возможно, затем — что сделать это легко; довольно
предлога, и мы завоюем Россию, как уже завоевали Ита­
лию, Египет, Германию, Испанию и Австрию. Предлог
не заставил себя ждать: английский корабль входит в
какой-то из балтийских портов, что нарушает обязатель­
ства России соблюдать континентальную блокаду, и
Наполеон Великий немедленно объявляет войну своему
брату Александру, царю всея Руси.
И на первый взгляд кажется, будто Провидение Божье
терпит неудачу в борьбе против склонности человека к
деспотизму. Франция проникает в самое сердце России.
Однако свобода и рабство не соприкоснутся. Никакое
семя не прорастет на этой ледяной земле, ибо перед
нашими армиями отступают не только вражеские войска,
но и местное население: мы вторгаемся в пустынную
страну, в наши руки попадает уничтоженная пожаром
столица, и, когда мы вступаем в Москву, она не только
пуста, но и объята пламенем.
Итак, миссия Наполеона исполнена, и наступает час
его падения, ибо теперь его падение будет столь же
полезно свободе, как некогда полезно ей было его возвы­
шение. Царь, столь осторожный перед лицом победонос­
ного врага, выкажет себя, возможно, смельчаком перед
лицом побежденного врага; отступив перед завоевателем,
он, возможно, будет преследовать беглеца.
304

Бог отводит десницу свою от Наполеона, и, дабы на
сей раз небесное вмешательство было явным, теперь не
люди сражаются с людьми; порядок времен года наруша­
ется, раньше срока выпадает снег и наступают холода:
стихия губит армию.
И тогда свершается предвиденное мудростью Божьей.
Париж не смог принести цивилизацию в Москву, и
Москва сама придет за ней в Париж.
Через два года после пожара своей столицы Александр
вступит в нашу; однако его пребывание там будет черес­
чур коротким: его солдаты едва успеют прикоснуться к
французской почве; наше солнце, которое должно было
озарить их разум, лишь ослепило их.
Господь вновь призывает своего избранника, и Напо­
леон появляется снова; гладиатор, еще весь истекающий
кровью после своего последнего поражения, выходит на
арену, но не сражаться, а подставить горло под меч при
Ватерлоо.
И тогда Париж вновь открывает свои ворота царю и
его дикому войску; на сей раз оккупация удержит на три
года на берегу Сены этих людей с Невы, Днепра, Волги,
Дона и Урала. Затем, неся на себе отпечаток новых и
странных идей и с запинкой произнося незнакомые
слова «цивилизация» и «освобождение», они нехотя
возвратятся в свою варварскую страну, и восемь лет
спустя в Санкт-Петербурге вспыхнет республиканский
заговор.
Полистайте необъятную книгу прошлого, монсеньор,
и добавьте к революциям, упомянутым нами, революцию
в Бельгии в 1830 году, революцию во Франции в 1848 году,
революцию в Парме, Модене и Тоскане в 1859 году и,
наконец, революцию в Неаполе в 1860 году. Скажите, в
какие другие времена можно было увидеть столько шата­
ющихся тронов и такое множество королей, наследных
принцев и претендентов на престол, убегающих на глазах
у всех; дело в том, что, проявляя крайнюю неосмотри­
тельность, они заживо погребли своего недобитого врага,
и новоявленный Энкелад сотрясает мир каждый раз,
когда ворочается в могиле.
Вот что касается Наполеона, монсеньор, ну а теперь
перейдем к королю Виктору Эммануилу.
По правде говоря, монсеньор, вы уделяете ему черес­
чур мало места в вашем послании; история предоставит
ему куда большее место на земле, а Господь, надеемся,
самое лучшее место на Небе.
305

Вы говорите, что своим положением он обязан лишь
принадлежностью к д и н а с т и и и единственная его
достоинство состоит в п р о и с х о ж д е н и и .
На сей раз вы полностью ошибаетесь, монсеньор; если
что и могло помешать популярности короля Виктора
Эммануила, так это как раз то, что он сын Карла Аль­
берта и племянник Карла Феликса.
Он был вынужден, напротив, заставить всех забыть о
своей принадлежности к Савойской династии и возоб­
ладать над своим происхождением.
Доставило же Виктору Эммануилу популярность то,
что в момент, когда все итальянские монархи нарушали
свои клятвы, он один сдержал свои обещания; то, что в
момент, когда герцог Модены и великий герцог Тосканы
бежали без боя, он, лучший солдат Италии, бросился под
пули и штыки, словно последний из своих берсальеров
или наших зуавов; то, что, пока остальные монархи
домогались титулов «Великий», «Август», он домогался
лишь титула «Король-джентльмен», а особенно способ­
ствовало его популярности то, что прозвищем этим
наградил его в высшей степени честный человек, лучший
итальянец Италии, человек, имя которого сделалось сим­
волом мужества, самоотверженности, верности, беско­
рыстия и патриотизма — Гарибальди.
Это говорю вам я, монсеньор, и вместе со мной это
говорит вам вся Италия. И если народы тянутся к Вик­
тору Эммануилу, словно железо к магниту, то происходит
это вовсе не потому, что Виктор Эммануил происходит
из Савойской династии, и вовсе не потому, что он сын
Карла Альберта и племянник Карла Феликса.
Происходит это потому, что, зная его как честного
человека, все уверены, что он сдержит свои обещания,
чего не сделали ни герцог Пармы, ни герцог Модены, ни
великий герцог Тосканы, ни Фердинанд II, ни Пий IX.
*
* *
Вы упрекаете французских публицистов, монсеньор,
за то, что они хотят оставить в светской власти папы
только Рим и Ватиканские сады.
Ну что ж, мы проявим еще большую скупость, чем
они.
Почему Рим, самый проклятый из всех городов, и две­
сти тысяч его обитателей обречены и дальше сносить
иго, которое сбрасывают с себя все остальные города
306

Италии? Почему он должен вечно видеть процессии
монахов на той священной дороге, где проходили триум­
фальные шествия Помпея, Цезаря и Августа? Почему,
бывши прежде властелином мира, он один сделался лич­
ным рабом самодержца, который, хоть и с Евангелием в
руках, является всего лишь узурпатором светской власти?
Нет, дворец, подобающий верховному понтифику, это
монастырь на Голгофе, а сад, подобающий преемнику
святого Петра, это Масличный сад, где Христос исходил
кровавым потом.
Поверьте, монсеньор, в Масличном саду и в своем
монастыре на Голгофе папа будет куда более великим,
свободным и могущественным, чем в своем Квириналь­
ском дворце и Ватиканских садах.
Давайте объявим подписку, чтобы построить на Свя­
той земле дворец для верховного понтифика, и я первый
подпишусь на пятьсот франков.
Вы восклицаете, монсеньор:
«Во всей этой истории есть только один ч е л о в е к б е з
о б и н я к о в 1, а именно Гарибальди. Он, по крайней мере,
ясно заявил:
"Необходимо искоренить в Италии язву папства ... Необ­
ходимо истребить эти черные сутаны.
Именно в Риме, именно с в ы с о т ы К в и р и н а л а ,
должно быть провозглашено Итальянское королевство"».

О, сейчас вы увидите, монсеньор, что однажды ему
довелось выразиться еще яснее.
Случилось это в день освящения венгерских знамен.
Как вы понимаете, в Неаполе царило огромное вооду­
шевление; в безбожии вам Неаполь не обвинить, набож­
ность неаполитанцев доходит порой до суеверия.
Гарибальди, сильно уставший, возвратился в Палаццо
делла Форестерия, как вдруг этот народ, который не мог
насмотреться на него, принялся кричать: «Гарибальди!
Гарибальди!»
Гарибальди появился на балконе.
«Диктатор, диктатор, — кричал народ, — скажи пару
слов!»
Когда Гарибальди, этот поэт-завоеватель, говорит, все
сердца прикованы к его устам. Как у античной статуи
красноречия, из них исходят золотые цепи.
1 Мы выделяем слова «человек без обиняков», поскольку это почти
единственная языковая ошибка в письме монсеньора Дюпанлу; однако
упрек этот адресован не епископу, а публицисту и академику. (Примеч.
автора.)

307

Но в тот день Гарибальди не хотелось говорить.
Народ настаивал.
Гарибальди слегка наклонился вперед и, как если бы
внезапно решил сбросить с себя душивший его груз,
заговорил:
«Великодушный народ! Тебе неведом эгоизм, а между
тем до сей поры ты был игрушкой эгоизма, и не просто
его игрушкой, а его жертвой! Но поскольку понятно, что
в основе твоего чистосердечия лежат чувства справедли­
вости и честности, я не хочу, чтобы ты и долее позволял
ослеплять себя кучке негодяев, которые торгуют тобой на
торжище своего честолюбия.
Народ! Не надо позволять обманывать себя в будущем,
как это происходило в прошлом: независимо от того,
исходит обман от отдельных лиц или от целых госу­
дарств, эгоизм есть преступление; но сегодня ты дал
доказательство, что он не был твоим личным преступле­
нием, ибо сегодня ты принял за основу всякого обще­
ственного установления братство народов; сегодня,
несмотря на огромное расстояние, разделяющее вас, ты
пожал руку этой доблестной нации, стремящейся сбро­
сить с себя иго врага, который является и твоим врагом
тоже. Венгры проливали свою кровь за тебя в дни твоего
угнетения, ты протянешь им руку в день, когда они собе­
рут силы для своего освобождения, и этой рукой помо­
жешь им сражаться с вашим общим врагом, ибо день
грядущей битвы уже близок.
Но прежде ты должен будешь сражаться с другими
могущественными эгоистами, угрожающими тебе изну­
три Италии. Я назову тебе лишь одного из них, но глав­
ного: ПАПУ.
П а п а — это враг Италии, это язва религии, это до его
ушей должны доноситься самые страшные проклятия».
Если бы только вы слышали, господин епископ Орле­
анский, какая буря восторженных возгласов, какой
шквал одобрительных криков вырвался из всех уст и, не
соблаговолив и на мгновение остановиться подле ушей
светского властителя Рима, поднялся ввысь, дабы обви­
нить его у подножия престола Божьего!
Именно так львы выказывают одобрение льву: рыча­
нием.
Диктатор подал знак, что ему надо сказать еще коечто, и, словно по волшебству, установилась тишина.
«Как только люди, — продолжал он, — стали сохра­
нять память о событиях прошлого, они осознали, что
всегда подчинялись двум началам: добру и злу; так вот,
папа является для Италии воплощением зла, он ее враг,
308

ее беда, ее несчастье, ее злой дух, зло, исполненное всех
зол.
Он не христианин, он не человек, он дьявол. Я же, —
продолжил диктатор, ударяя себя в грудь, — взгляни на
меня, народ, я христианин, я человек, я радетель веры.
И когда в Судный день он склонит голову перед лицом
Всевышнего, я высоко подниму чело, поскольку в этой
груди живет сознание, что, в отличие от папы, я следую
зову искупления, и, в то время как папа отверг Христа,
я исповедую его; что его мораль и его евангелия явля­
ются единственными правилами человеколюбия, един­
ственными законами спасения души, единственными
основами общественной совести. Да, я христианин,
поскольку верю в Иисуса, бога или законодателя, это не
суть важно, ибо поклоняюсь ему, причем по убеждению,
и, в то время как другие просто используют его и зло­
употребляют им, обращаюсь к нему с молитвой и говорю
ему: "Господи, возьми мою кровь для искупления чело­
вечества, если твоей оказалось недостаточно".
Папа же, напротив, всеми силами противится осво­
бождению Италии. Папа — это враг, это дьявол, это
антихрист!»
И в этот раз его вновь прервали единодушные, беше­
ные, исступленные аплодисменты. Находясь в тот момент
рядом с диктатором, я не мог прийти в себя от изумле­
ния! Что до такой степени изменило неаполитанцев?
Четыре революции, два месяца свободы.
Гарибальди продолжал:
«Решусь сказать, что я кое-чего заслужил своими уси­
лиями и своими делами. Так вот, я прошу лишь одной
награды, но не милости, а права: права говорить правду.
И эту правду я говорю тебе, неаполитанский народ, я
говорю ее тебе перед лицом Европы, при лучезарном
сиянии Божьего света; по твоим аплодисментам я вижу,
что ты понял меня; возьмись же за работу, народ, ты
обязан исполнить свой долг; стань поборником правды,
и пусть благодаря тебе она дойдет до всех, кто, не будучи
здесь, не мог слышать моих слов, и, если тебе удастся
превратить невежественные классы в просвещенных
людей, лишь тогда Италия станет по-настоящему свобод­
ной, по-настоящему единой!»
Монсеньор, я не слышал, как Иисус предавал прокля­
тию книжников и фарисеев, и не видел, как он изгонял
из храма торговцев, но я видел и слышал, как Гарибальди
отлучил от Церкви папу Пия IX, и мне никогда не забыть
того, что я видел и слышал.
309

*

*

*

В этом последнем разделе, монсеньор, мы повторили
для вашего сведения речь Гарибальди, в которой перед
лицом Бога д и к т а т о р - х р и с т и а н и н обвинил
п а п у - а н т и х р и с т а в том, что он враг Италии.
Позвольте, монсеньор, с учебником истории в руках
доказать вам, что у Италии, начиная с первых светских
пап, то есть со Стефанов и Адрианов, никогда не было
врагов хуже, чем папы.
И в самом деле, какое самое жестокое и самое унизи­
тельное из бедствий может навлечь на свою страну госу­
дарь? И н о з е м н о е н а ш е с т в и е .
Докажем, что, стремясь удовлетворить свои интересы,
свое честолюбие или свою ненависть, папы, со времен
Пипина и вплоть до Наполеона III, только и делали, что
навлекали на Италию иноземные нашествия.
Пипин, призванный Стефаном II, преодолевает
Альпы, вступает в Италию и берет в осаду Павию.
Карл Великий, призванный Адрианом I, в свой черед
преодолевает Альпы и осаждает Павию.
Арнульф, король германцев, призванный Формозом
бороться против императора Гвидо Сполетского, императора-итальянца, вступает в Италию.
Людовик, король Прованса, призванный Иоанном IX
бороться против Беренгара, вступает в Италию.
После всех этих войн, опустошавших Италию на про­
тяжении двух столетий, она получает передышку лет на
шестьдесят.
Это время царствования женщин.
Теодора, Марозия и Теодора Младшая, мать и две ее
дочери, три куртизанки из благородной семьи — они
были родственницами Адальберта II, маркграфа Тускии,
иначе именуемой Тосканой (слово Т у с к и я происходит
от древнего названия т у с к о в , то есть этрусков) — взяли
на себя труд назначать и свергать пап; они владели клю­
чами от замка Святого ангела, аристократию они дер­
жали в руках посредством своей родни, народ — посред­
ством мягкости своего управления, пап — посредством
своих пороков; своих любовников они переводили из
своей постели на папский престол или в тюрьму. Эти
папы придерживались нравов сарацин, которым они
платили дань, и почти все умерли отравленными или
удавленными, как и подобает героям сераля. Один из
них, Иоанн XII, внук Марозии, человек, запятнавший
себя кровосмешениями и прелюбодеяниями, рукопола310

гал священников в сан в конюшне и в шутку взывал к
Венере и Вакху, будучи настоящим язычником, в чем
упрекает его в одном из своих писем император Оттон.
Умер он от ударов молотом, нанесенных ему каким-то
ревнивым мужем.
Все это не придумано нами, а взято из книги Ланфре
«Политическая история пап»; мы не цитируем вам Гиб­
бона, ведь он язычник.
Желаете познакомиться с образчиком стиля вашего
предшественника Арнульфа, епископа Орлеанского, как
и вы, монсеньор?.. Вот он, причем из разряда самых
красноречивых.
Слова эти были произнесены на церковном соборе в
Реймсе:
«О Рим, как много всего тебе надо оплакивать и какая
густая тьма наступила вслед за благостным светом, кото­
рый ты проливал на наши сердца. Там возвысились папы,
носившие имена Лев, Григорий, Геласий, и тогда Церковь
могла называть себя вселенской. Почему же столько епи­
скопов, прославленных своей ученостью и своими доброде­
телями, должны подчиняться сегодня ч у д о в и щ а м , кото­
рые бесчестят ее?»

Так что обычный епископ, ваш предшественник, вос­
седавший на той же кафедре, что и вы, монсеньор, пошел
дальше Гарибальди.
Правда, епископ Пуатье пошел дальше вас, монсеньор.
Вернемся, однако к речи епископа Арнульфа, которого
еще не называли в а ш и м п р е о с в я щ е н с т в о м :
«Если у человека, восседающего на высочайшем престоле,
недостает милосердия, он антихрист».

Не читал ли, случаем, Гарибальди речь епископа
Арнульфа на Реймском соборе? Это маловероятно;
подобные тексты читаем лишь мы, романсты, и вряд ли
читали их историки, но, точно так же, как существует
пословица, гласящая: «Великие умы сходятся», есть и
пословица в отношении честных людей, которые в опре­
деленных вопросах морали сходятся во мнении точь-вточь, как великие умы.
Послушаем, что еще скажет ваш предшественник:
«Если ему недостает не только милосердия, но и мудро­
сти — он ИДОЛ; с таким же успехом можно было бы спра­
шивать совета у куска мрамора. С кем же нам совето­

311

ваться, если у нас появится потребность в совете по
поводу божественных дел ? Мы обратимся в сторону Бель­
гии и Германии, где сияют славой столько епископов, све­
точей религии, и воззовем к их суду, ибо суд Рима прода­
ется за золото и принадлежит тому, кто больше заплатит,
так что если, выставляя в качестве довода против нашего
суждения пример Геласия, кто-нибудь вознамерится ска­
зать нам, что Римская церковь является естественным
судьей всех церквей, то давайте ответим ему: "Для начала
поставьте в Риме непогрешимого папу!"»

Вернемся, однако, к привычке пап призывать на
помощь себе иноземцев; тот призыв, о каком далее пой­
дет речь, имеет немалое значение в истории.
Оттон Великий, призванный Иоанном XII бороться
против Беренгара, маркграфа Ивреи, низлагает Берен­
гара, подчиняет себе Ломбардию, коронуется королем
Италии и н а в е к и присоединяет Италию к Германской
империи.
Что вы скажете, монсеньор, о признательности, кото­
рую Италия должна питать к Иоанну XII?
Погодите, мы подходим к Григорию VII.
Генрих IV, разгневанный покаянием, наложенным на
него в Каноссе, вступает вместе с немцами в Италию и
берет в осаду Рим.
Дабы дать отпор императору-иноземцу, Генриху IV,
нашествие которого на Италию он сам же и навлек, Гри­
горий VII призывает другого иноземца, норманна Роберта
Гвискара, герцога Калабрии, который захватывает Рим,
пролив там реки крови.
Погодите: после отца придет сын, Генриха IV сменит
Генрих V, Григория VII — Пасхалий II.
Призванный Пасхалием II, Генрих V прибывает в Рим,
дабы короноваться в Вечном городе, но там между двумя
государями вспыхивает ссора по поводу инвеституры;
Генрих V задерживает Пасхалия II, берет его под стражу
вместе с двенадцатью кардиналами, обвязывает их верев­
ками, чтобы тащить, словно скот, который ведут на
рынок, покидает Рим и, с разбитыми в кровь ногами,
приводит папу и кардиналов в Сабину.
Пасхалий II подчиняется, уступает право инвеституры
и коронует Генриха V, который после этого возвращается
в Германию.
Но Пасхалий II хочет заполучить владения графини
Матильды.
Это не устраивает Генриха V, ее наследника. Генрих V
возвращается в Италию, вступает в Рим, вновь изгоняет
312

Пасхалия II и назначает антипапу Григория VIII, кото­
рый, со своей стороны, посредством булл сражается с
Геласием II.
Заметим попутно, что завещание графини Матильды,
единственная подлинная дарственная, на которую могут
ссылаться папы, включает лишь з е м е л ь н у ю с о б ­
с т в е н н о с т ь и не уступает никакого права, ни л е н ­
н о г о , н и с у в е р е н н о г о , то есть не отдает людей
вместе с этими землями.
Поскольку мы всегда доказываем то, что утверждаем,
но слово наше далеко не так свято, как ваше, монсеньор,
и, следственно, никто не обязан верить нам на слово,
приведем текст завещания, на котором основывается
наше высказывание:
«Ego Mathilda, Dei gratia Comitissa, pro remedio animae
meae et parentum meorum dedi et obtuli Ecclesiae sancti Petri,
per interventum Domini Gregorii Papae VII omnia bona mea,
JURE p r o p r i e t a r i o tam que tunc habueram, quam ea, quae in
antea acquisitura eram, etc».1

В разгар этих распрей между папством и Империей
итальянское единство не могло развиваться, поскольку
папы против любой светской власти, способной сопер­
ничать с их собственной властью, и формировались
лишь небольшие городские республики: одни были
гвельфские, другие — гибеллинские.
Подлинным историком той эпохи является Данте.
Соперничество этих маленьких республик стало вели­
ким счастьем для искусства и поэзии, но явилось вели­
кой бедой для итальянской нации. Одна лишь Ломбард­
ская лига, на протяжении четырех лет оказывавшая
сопротивление Барбароссе, самим своим существова­
нием свидетельствует о том, на что была бы способна
единая Италия, тогда как, разделенная на маленькие рес­
публики, которые разъединяла взаимная ненависть, она
делалась тем артишоком, который, по словам Чезаре
Борджа, можно съесть листок за листком.
Тем временем приобретают известность Абеляр и
Арнольд Брешианский, которые до такой степени настра1 «Я, Матильда, графиня Божьей милостью, для облегчения моей души
и души моих родных дала и пожертвовала церкви Святого Петра через
посредство господина папы Григория VII все мои имения НА ПРАВАХ
СОБСТВЕННОСТИ, как те, какими я владела тогда, так и те, какие я могла
приобрести впоследствии и т.д.» (лат.).

313

ивают римлян против папской симонии, что римляне
прогоняют папу и провозглашают республику.
Луций II пишет германскому королю, призывая его на
помощь, и, желая побудить его к этому шагу, сообщает
ему, что приказал починить Мульвиев мост, дабы облег­
чить немецким войскам вступление в Рим.
Тем временем папа собирает небольшую армию —
вероятно, это была первая армия, имевшаяся у пап, — и,
видя, что германский король медлит, осаждает Капито­
лий, где укрылся народ.
Народ нападает на папскую армию, забрасывая ее
камнями, и в числе убитых оказывается и сам папа.
Это заставляет Евгения III задуматься.
На императорский трон вступает Фридрих Барбаросса;
он пишет папе, предлагая ему сделку: Фридрих и немцы
войдут в Рим и восстановят Евгения III на престоле, а
Евгений III изгонит Арнольда Брешианского и коронует
Фридриха.
Барбаросса вторгается в Италию, тратит четыре года
на то, чтобы сокрушить Ломбардскую лигу, и, вступив в
Рим, обнаруживает на Святом престоле не Евгения III, а
Адриана IV, его преемника.
Они на компанейских началах сжигают на костре
Арнольда Брешианского и развеивают его прах по ветру,
после чего понтифик коронует императора в базилике
святого Петра.
Барбаросса оказывается девятым иноземным госуда­
рем, призванный в Рим папами, а мы подошли пока
всего лишь к 1153 году.
Но вскоре дело пойдет еще живее.
Я не буду напоминать вам, монсеньор, о втором при­
ходе Барбароссы в Рим, в понтификат Александра III,
поскольку на сей раз он явился туда по собственному
почину и вопреки воле понтифика.
Тем временем на трон Королевства обеих Сицилий
взошел человек, наделенный выдающимися способно­
стями: это Манфред, внебрачный сын императора Фри­
дриха II, предававшегося анафеме чаще всех других
императоров, если не брать в расчет Генриха IV; он вла­
дел Сицилией, владел Неаполем и, вероятно, намере­
вался овладеть всей остальной Италией и восстановить
единое королевство, как вдруг на пути у него встал
Иннокентий IV.
То, чего папы боялись более всего на свете, это единое
королевство Италии.
Неаполь был предложен сначала Ричарду Корнуолл­
скому; затем Эдмунду, сыну короля Генриха III Англий­
314

ского, и, наконец, Карлу Анжуйскому, брату Людовика
Святого.
В итоге по призыву Иннокентия IV началось новое
французское вторжение в Италию, возглавленное Кар­
лом Анжуйским, который перед началом похода должен
был дать папе клятву, что н и к о г д а не с т а н е т
к ор о л е м Италии.
Последствия этого вторжения известны: смерть Ман­
фреда в битве при Беневенто, смерть Конрадина и Фри­
дриха Австрийского, казненных на площади Нового
рынка в Неаполе.
Но вот мы подошли к Бертрану де Го, Клименту V.
Папство, будучи покорнейшим слугой Филиппа Краси­
вого, перебирается в Авиньон; наступает момент пере­
дышки для Италии, где, ничем не стесненные, развива­
ются мелкие тирании таких персонажей, как Маттео
Висконти, Кан делла Скала, Каструччо Кастракани, Уго
делла Фаджола, Лудовико да Гонзага и Аццо д’Эсте.
Риенцо становится римским трибуном, приносит при­
сягу «судить вселенную праведно» и вызывает на свой
суд папу и двух императоров, оспаривающих друг у друга
корону.
Владычество Риенцо рушится, и он погибает, растер­
занный чернью; эпоха людей, подобных Гракхам, закан­
чивается, и в Италии складывается новая власть.
Речь идет о королеве Джованне, о ч а р о в а т е л ь н о й
п л е т е л ь щ и ц е с н у р к о в , продавшей Авиньон папе.
Урбан VI опасается увидеть ее королевой всей Южной
Италии и призывает Карла Дураццо и его венгров.
Италия сводит знакомство с новым народом.
Сикст IV устраивает убийство Джулиано Медичи в
церкви Санта Мария дель Фьоре. Лоренцо, впоследствии
получивший прозвище «Великолепный», с трудом спаса­
ется, укрывшись в ризнице, и народ задерживает убийц:
все они священники.
«Убийцы были выбраны среди духовенства, — говорит
историк этого заговора, — дабы их не останавливала свя­
тость места».

Один из приспешников убийц вложил кинжал в
ножны, узнав, что убийство должно произойти в церкви.
Народ учиняет расправу над убийцами и вешает архи­
епископа Сальвиати у балкона Палаццо Веккьо.
Сикст IV подстрекает Фердинанда Неаполитанского к
войне против Флоренции и, в награду за оказанную им
помощь, отменяет подать, которую Неаполь платит Риму.
315

Иннокентий VIII не желает признавать эту отмену, что
приводит его к ссоре с Фердинандом Неаполитанским.
Папа пишет Карлу VIII, напоминая ему, что он явля­
ется наследником прав Анжуйской династии.
Карл VIII отправляется в дорогу, пересекает Италию,
по пути застает в Риме восседающим на папском пре­
столе Александра VI и вынуждает Альфонса Арагонского
искать защиты у Святого отца.
Тем временем против Франции образуется лига, в
которую входят Венеция, Лодовико Моро, император
Германии и Фердинанд Католик: Карл VIII вынужден
возвратиться во Францию.
Он умирает, и ему наследует Людовик XII.
Действуя далеко не безвозмездно, Александр VI предо­
ставляет Людовику XII разрешение на развод со старой
и нелюбимой женой и заодно признает законность его
притязаний на владения Лодовико Моро, на которые он
имеет п р а в а от лица Валентины Висконти, своей
бабки.
Людовик XII вступает в Италию, захватывает Милан­
ское герцогство и, на равных паях с Фердинандом Като­
ликом, Неаполитанское королевство.
Александру VI наследует Юлий II.
Вступив в спор с Венецией по поводу нескольких при­
брежных городов Адриатики, он объединяется против
нее в союз с Людовиком XII, Фердинандом Католиком,
швейцарскими кантонами и императором Максимилиа­
ном.
Войска четырех иноземных держав вторгаются в Ита­
лию. Венеция вынуждена подчиниться. Папа забирает
себе Фаэнцу и Римини, Фердинанд Католик — Неаполь,
Людовик XII проигрывает сражение при Равенне и теряет
Гастона де Фуа.
Тем временем начинает проповедовать Лютер; часть
Германии становится протестантской.
На престол вступает Лев X, императором избирают
Карла V.
Одновременно происходит множество событий.
Напуганный распространением протестантизма в Гер­
мании, Лев X уступает Италию императору Карлу V.
Именно в понтификат Льва X король Генрих VIII и вся
Англия порывают с католицизмом, а часть Франции ста­
новится гугенотской.
В течение десяти лет Карл V и Франциск I оспаривают
друг у друга Италию.
Вопрос этот решается лишь в царствование Генриха
II, в битве при Сен-Кантене.
316

Целый век проходит без новых вторжений; внезапно
три трона в Италии оказываются вакантными:
трон Неаполя, после смерти Карла II, — на него взой­
дет испанский Бурбон;
трон Тосканы, после пресечения рода Медичи, — на
него посадят австрийского эрцгерцога;
трон Пармы и Пьяченцы, после восшествия дона Кар­
лоса на неаполитанский трон, — на него поместят
инфанта дона Филиппа.
О, на сей раз папы довольны: Италия как следует раз­
дроблена, расчленена, и нет никакой возможности, что
она когда-нибудь соединит вместе свои разделенные
части и создаст нечто целое.
Между тем готовится новое вторжение: это кардинал
Дюбуа в одиночку захватывает Рим.
Филипп, отец Александра Македонского, говаривал,
что нет такого неприступного города, в который нельзя
было бы протащить осла, груженного золотом.
Сколько ослов, груженных золотом, протащил Дюбуа
в Рим?
Одному лишь Богу это известно, а вернее, одному
лишь дьяволу.
Дюбуа подкупает папу, его племянников, его любов­
ниц, половину священной коллегии и из рук Иннокен­
тия XIII получает кардинальскую шапку.
Вскоре путем подкупа будут устроены и выборы Ган­
ганелли.
Вот он уже на престоле, орден иезуитов распущен, и
грядущая французская революция застанет дорогу рас­
чищенной.
Наступает 1789 год, революция делает свое дело, пра­
вит Пий VI, в Риме убит представитель французского
правительства.
Кто его убил? Как и в случае убийства Росси, все
знают убийцу, но никто его не называет.
Вину за новое вторжение следует возложить на пап­
ство. В этот раз оно отделается лишь утратой Романьи и
уступкой Авиньона.
Генерал Дюфо, которому поручена организация армии
Цизальпинской республики, находится в Риме. В декабре
1797 года его убивают там прямо во дворце французского
посла Жозефа Бонапарта.
На сей раз Пий VI поплатится за повторное престу­
пление.
Бертье идет маршем на Рим. Народ провозглашает
республику, папское правление упраздняется, Пия VI
317

задерживают и в качестве то ли заложника, то ли плен­
ника, это уж как вам угодно, вывозят в Валанс.
Неужели и тут скажут, что это республиканцы убили
Басвиля и Дюфо?
Пока длится Египетская экспедиция, все здание, воз­
веденное в соответствии с Толентинским мирным дого­
вором, рушится; Партенопейская, Транспаданская,
Цизальпинская, Леманская, Лигурийская и Римская рес­
публики уничтожаются. Понтификат восстанавливается
в лице того, кто называл себя г р а ж д а н и н о м к а р ­
д и н а л о м К ь я р а м о н т е , а взойдя на престол, при­
нял имя Пий VII.
Бонапарт становится императором. Он полагает, что
папство нужно ему для того, чтобы перестроить обще­
ственное устройство. Ему грезится империя Карла Вели­
кого, он нуждается в собственном Адриане I.
Им станет Пий VII.
Подписан Конкордат — Конкордат 1801 года, не надо
путать его с Конкордатом 1813 года, скоро мы доберемся
и до него.
Все шло хорошо до 1806 года.
В 1806 году Наполеон надумал сделать своего брата
Жозефа королем Неаполя, но забыл заручиться согла­
сием Пия VII.
Пий VII разгневался.
Да как можно позволять себе распоряжаться Неаполи­
танским королевством, не получив на то разрешения
Святого престола, всегда имевшего единоличное право
распоряжаться им и отдававшего его то одному, то дру­
гому узурпатору начиная с Роберта Гвискара и вплоть до
герцога де Гиза, о вторжении которого мы забыли упо­
мянуть (оно произошло в 1647 году, в понтификат Инно­
кентия X), равно, впрочем, как и о вторжении коннета­
бля Бурбона (в 1527 году, в понтификат Климента VII)?
Вновь вспыхивает спор об инвеститурах, забытый на
пятьсот лет.
На сей раз гневается Наполеон, и — слушайте внима­
тельно, монсеньор Дюпанлу! — 17 мая 1809 года выходит
указ, который кладет конец светской власти пап.
Захваченный в Риме и перевезенный в Савону, а затем
в Фонтенбло, Пий VII подписывает там в 1813 году новый
конкордат.
Согласно этому конкордату, Пий VII отказывается от
светской власти, делится с архиепископами своим пра­
вом назначать епископов, соглашается жительствовать во
Франции и смиряется с неизбежностью быть всего лишь
должностным лицом Французской империи, получая
318

годовой оклад в два миллиона франков в обмен на утра­
ченные владения.
И подпись под этим документом папа поставил вовсе не
потому, что его тащил за седые волосы император Напо­
леон, как услужливо высказывались роялисты: он сделал
это по собственной воле и после зрелого размышления.
После заключения Конкордата 25 января 1813 года
вопрос, о котором сегодня поднимают столько шуму,
является решенным.
Все оставалось в таком положении вплоть до Лейпцига
и Ватерлоо.
Затем австрийские принцы снова набросились на Ита­
лию, словно стервятники. Австрия завладела Миланом,
Тосканой и Моденой; Мария Луиза — Пармой и Пьячен­
цей, которые после ее смерти должны были быть возвра­
щены герцогу Луккскому; Фердинанд I получил обратно
Неаполь, Пий VII — Рим и Романью.
Вы знаете о революциях, происходивших в Италии
начиная с 1820 года и о том, каким образом они были
подавлены. На наших с вами глазах Мастаи Ферретти
взошел на престол святого Петра. Выше мы говорили о
надеждах, какие он подавал, возлагая на голову себе
тиару, и как, благословив 5 марта 1848 года, с высоты
Квиринала, свою армию, которой предстояло принять
участие в освобождении Италии, он подал затем сигнал
к предательству и посредством энциклики, датированной
29 апреля, отозвал эти войска назад.
Это нарушение клятвы разъярило народ Рима, и 16 ноя­
бря состоялась огромная демонстрация; Пий IX бежал из
осажденного Квиринала и укрылся в Гаэте; была провоз­
глашена республика, но тут вмешалась Франция, и Рим,
изувеченный, растерзанный и окровавленный, пал после
героической обороны. Французы вступают в Рим, и
Пий IX возвращается туда вслед за ними.
Это было уже двадцать первое за десять веков инозем­
ное нашествие, которое папы навлекли на Италию.
Впрочем, какие-то наверняка выпали у меня из
памяти.
Стало быть, Гарибальди был прав, заявив, что папа
является врагом Италии.
*
* *
Мы расстаемся с историей, монсеньор, и возвраща­
емся к вам, ибо вы впадаете в череду ошибок, прости­
тельных по причине вашей удаленности от места собы­
319

тий и недостаточной осведомленности о том, что там
происходило. Ошибки эти необходимо срочно опровер­
гнуть, поскольку ваши слова чересчур влиятельны, чтобы
позволить им укорениться, ведь они невольно и непред­
намеренно служат семенем, из которого произрастает
сорная трава.
Вы говорите, монсеньор, что не в состоянии сохра­
нять хладнокровие, когда на глазах у вас происходит
«вторжение в союзное королевство в самое что ни на есть
мирное время; погрузка вооруженных людей в портах Пье­
монта средь бела дня; открытая вербовка бойцов во всех
городах ».

В этих нескольких строках налицо три серьезные
ошибки.
Не было никакого в т о р ж е н и я короля Виктора
Эммануила в с о ю з н о е к о р о л е в с т в о в с а м о е
ч т о н и на е с т ь м и р н о е в р е м я .
Было о к а з а н и е п о м о щ и сицилийским патрио­
там, которых десятками — и это не фигура речи, а реаль­
ные цифры1 — расстреливал король Франциск II.
И эта помощь была оказана не регулярными войсками,
а отдельными людьми, добровольцами, находившимися
под командованием человека, который за полгода перед
тем подал в отставку, отказавшись от звания генераллейтенанта, и, следственно, никакой должности в коро­
левской армии не имел.
П о г р у з к а п р о и с х о д и л а не в к а к о м - л и б о
п о р т у П ь е м о н т а , а на пустынном берегу, вблизи
виллы Спинола. Два судна, «Пьемонте» и «Ломбардо»,
были захвачены с помощью смелой и внезапной атаки,
предпринятой в порту; судоходная компания, которой
они принадлежали, получила возмещение за понесенные
убытки, но не за счет средств Пьемонта, а деньгами,
собранными с помощью национальной подписки. Лодки
с добровольцами причалили к этим судам вне террито­
рии Пьемонта, Тосканы или Рима. Это произошло в
море, то есть на п р о с т о р е Б о ж ь е м .
1 Вот имена расстрелянных 14 апреля 1860 года без всякого суда и, доба­
вим, без всякой вины: Себастьяно Камарроне из Палермо, Коно Кан ­
джери из Палермо, Никола ди Лоренцо из Палермо, Эль Монтан, две­
надцатилетний подросток Микеле Фанара из Бокка ди Фалько, Джованни
Вальдоза из Абителло, Пьетро Вольпи, Карло Валькаренги, Доменико
Тукаль, Франческо Ризо, Джованни Ризо-отец, Энрико Рекьедеи, Кле­
менте Мартинелли и Алессио Маирони.
Всего четырнадцать человек, монсеньор! (Примеч. автора.)

320

И, наконец, вербовка в городах не была открытой;
будь она открытой, набралось бы тридцать тысяч добро­
вольцев, и Гарибальди, крайне ограниченный в средствах
перевозки, не знал бы, что делать с таким количеством
людей. Добровольцы, а их оказалось тысяча восемьдесят
три, явились со всех концов Италии, Франции и Вен­
грии, и это свидетельствует о единодушии чувств, кото­
рые ими двигали.
Осмелитесь ли вы сказать, монсеньор, что эти чувства
были корыстными?
Какую прибыль получили благодаря этому завоеванию
те, кто его совершил?
Какую прибыль получил их предводитель? Этот ново­
явленный Цинциннат, который ворочал и распоряжался
миллионами, а в итоге вернулся к своему плугу, имея
двенадцать пиастров в кармане.
Какую прибыль получили его ближайшие сподвиж­
ники — Тюрр, Сиртори, Козенц, Биксио, Карини,
Тюкёри, Дуньов, Орсини, Миссори, Кайроли, Поль де
Флотт?
Никакую, совершенно никакую. Тюкёри, Поль де
Флотт и Кайроли потеряли в ходе этой экспедиции
жизнь, Карини потерял руку, Дуньов — ногу, Биксио и
Сиртори покрылись ранами.
Однако продолжим:
«Дипломатическая комедия, разыгранная министром,
который, пока успех вторжения остается сомнительным,
бесстыдно отрицает свою причастность к нему».

Слава Богу, г-н ди Кавур не входит в число моих дру­
зей, свидетельством чему служит война, которую я веду
против него последние четыре месяца, но я не могу
позволить, чтобы нечто заведомо ложное говорили даже
о моем враге.
Мало того что г-н ди Кавур не выступал за экспеди­
цию на Сицилию, мало того что г-н ди Кавур не способ­
ствовал экспедиции на Сицилию, г-н ди Кавур был еще
и к а т е г о р и ч е с к и против нее.
Откуда проистекает враждебность между Гарибальди и
г-ном ди Кавуром?
Гарибальди ставит ему в вину два обстоятельства:
уступку Ниццы Франции,
его противодействие экспедиции на Сицилию.
Приказ остановиться был дан в самом деле, причем
дан с благими намерениями — и я могу подтвердить это
лично, поскольку видел в Палермо и в Мессине королев­
321

ских адъютантов, прибывших на Сицилию, чтобы пере­
дать Гарибальди этот приказ, — он был дан, повторяю, с
благими намерениями, но разве может остановиться тот,
кому Бог говорит «Иди!», и разве можно остановить его?
И что, по-вашему, мог сделать король Виктор Эммануил
перед лицом столь благородного неповиновения? Отпра­
вить солдат, чтобы они преградили Гарибальди путь? Но
в тот же самый день король Пьемонта утратил бы свою
популярность даже в Пьемонте; достаточно было уже
того, что он преградил Гарибальди дорогу на Рим!
«Высадка Гарибальди, которую прикрывают английские
корабли».

Вы снова впадаете в серьезную ошибку, монсеньор.
Когда «Стромболи», «Капри» и фрегат «Партенопа»
подошли на расстояние пушечного выстрела от берега,
часть бойцов с «Пьемонте» и «Ломбардо» уже высадились
в порту. Два первых пушечных выстрела со «Стромболи»,
единственного неаполитанского судна, успевшего занять
боевую позицию, закончились осечкой. Пушки на воору­
жении у него были не с палительной свечой, а капсюль­
ные.
А знаете, монсеньор, что за капитан, словно с дозво­
ления Небес, командовал «Стромболи»?
К араччоло.

Да, монсеньор, Караччоло, внук адмирала, которого
Нельсон приказал повесить на рее «Минервы», которого
Фердинанд I не только позволил повесить, но и за пове­
шением которого наблюдал и который два дня спустя,
словно призрак-мститель вышел из морской пучины,
сделавшейся его могилой, и предстал перед королемпалачом.
Так вот, видя, что его пушки не желают стрелять, внук
человека, ставшего жертвой Бурбонов, подумал, что за
их упорством кроется десница Господня, и какую-то
минуту пребывал в нерешительности.
Гарибальди хватило этой минуты для того, чтобы
высадить своих бойцов, и, когда огонь возобновился, он
был уже бесполезен, ибо добровольцы оказались за пре­
делами досягаемости пушек.
Все это, монсеньор, известно мне не понаслышке и не
вычитано мною в газетах: о том, что тогда произошло,
рассказал мне сам Караччоло.
«Расстрел пленников в Милаццо, дабы преподать "цели­
тельный урок"».

322

Еще одна ошибка, монсеньор, причем серьезная. Я
находился в Милаццо рядом с освободительной армией
не только во время боев, но и в течение двух последу­
ющих дней. Так вот — и это такая же правда, как то, что
вы католик, а я христианин, — клянусь на распятии,
которому мы оба поклоняемся, и на евангелиях, которые
вы забыли, а я помню, — ни один человек не был рас­
стрелян в Милаццо. А если я покривил душой, стоит хоть
одному голосу уличить меня в неправде, стоит хоть одной
семье опровергнуть мои слова, стоит хоть одному отцу,
одному сыну, одной жене, одной сестре обвинить меня
во лжи — я смирюсь и скажу: «Господи, прости меня!»
«Обнародование аграрного закона, раздача общественной
земельной собственности "противникам и жертвам преж­
ней тирании"».

Мне доставляет удовольствие видеть, монсеньор, что
вы не разделяете распространенного заблуждения и, бла­
годаря своему цельному и глубокому изучению антично­
сти, уяснили, что аграрный закон, предложенный Гракхами, а после них воспроизведенный сначала Катилиной,
а затем Цезарем, который ввел его в действие, не пред­
усматривал раздробления земельной собственности рим­
ских граждан, а касался лишь раздела a g e r p u b l i c u s 1,
которая вполне соответствовала бы нашим общинным
землям, если бы она управлялась муниципалитетами.
Как вы знаете, монсеньор, a g e r p u b l i c u s являлась
результатом завоеваний, причем треть завоеванных тер­
риторий предназначалась римскому народу, но, вслед­
ствие злоупотреблений, ее стали сдавать в аренду поль­
зователям не на пять лет, то есть на самый длительный
срок, разрешенный законом, а на десять, двадцать, три­
дцать и даже на девяносто девять лет. В итоге те, что
подписывали эти долгосрочные договоры аренды земли,
стали считать себя ее собственниками; они дарили ее,
продавали, завещали. Принятый в 388 году от основания
Рима закон Лициния, ограничивающий 500 югерами, то
есть 125 гектарами, размеры земельного надела, который
можно было брать в аренду, не работал. Было уже слиш­
ком поздно: в a g e r p u b l i c u s царил беспорядок, и Гай
и Тиберий Гракхи и Катилина поплатились жизнью за
предпринятую ими попытку вернуть римскому народу то,
что украли у него всадники и нобили.
Вот что такое аграрный закон, и если мне пришлось
растолковывать его здесь, то, как вы прекрасно понима1 Общественная земля (лат.).

323

ете, монсеньор, разъяснения эти предназначены не вам,
а тем, кому Сципионы Назики и Цицероны нашего вре­
мени внушили ложные представления.
Я не осведомлен об упомянутом вами указе, мон­
сеньор, однако принимаю на веру то, что вы говорите.
Но что в таком случае удивительного, если в эпоху
революции, причем не разрушительной, а восстанови­
тельной, патриотам возвращают нечто равноценное тому
имуществу, что у них отняли, и дают тем, кто завоевал
целое королевство, крышу над головой и кусок земли,
чтобы они могли отдохнуть там и там же умереть? Не­
ужели вы забыли, монсеньор, что по возвращении Бур­
бонов было принято решение о предоставлении эми­
грантам миллиарда франков в качестве денежного
возмещения? Неужели патриоты, преследовавшиеся
королями, не имеют в глазах Всевышнего тех же прав,
что и добровольные эмигранты, последовавшие за своим
королем, чтобы воевать против собственной страны?
Я уверен, монсеньор, что, поразмыслив над всем этим,
вы пересмотрите свое мнение и окажете мне честь, встав
на мою сторону.
«Полторы тысячи каторжников в Кастелламмаре,
"отпущенных на свободу под их честное слово 'V.

В тот раз Гарибальди всего лишь последовал примеру,
который подали в Палермо полицейские агенты Франци­
ска II.
Однако в Кастелламмаре у каторжников потребовали
клятвы, что они вернутся на каторгу в назначенный день.
Они дали такую клятву, монсеньор, и, что удивительно,
сдержали ее почти все, за исключением двух или трех,
бесследно исчезнувших. Поскольку возвратившимся
каторжникам можно было поставить в упрек лишь о д н о
преступление, обсуждался вопрос, не следует ли, на
основании подобного поступка, неслыханного в истории
человеческого общества, даровать им полное помилова­
ние.
Понимаю, что в такое трудно поверить, монсеньор,
особенно в эпоху, когда столько людей, которые не
отбывают каторгу и никогда ее не отбывали, так плохо
держат свое слово; однако то, ч т о я в а м р а с с к а ­
з ы в а ю , — это достоверный факт, и мне остается ска­
зать клятвопреступникам всех стран лишь одно: вы сво­
бодны, вы богаты, вы осыпаны почестями, а между тем
вы презреннее каторжников из Кастелламмаре.
324

«Все еще действующий указ, который провозглашает
"священной " память убийцы, Аджесилао Милане».

Монсеньор, во-первых, вовсе не Гарибальди издал
указ, о котором вы говорите, а во-вторых, издан он был
не для того, чтобы провозгласить память Аджесилао
Милано священной. Он был издан для того, чтобы назна­
чить пенсию матери и сестре Аджесилао Милано, кото­
рые, ничего не зная о его замысле, были брошены на три
года в тюрьму, причем не в одну и ту же камеру, мон­
сеньор, а раздельно. Тем не менее вы знаете, монсеньор,
и, если потребуется, присущий вам дух христианской
беспристрастности подтолкнет вас к тому, чтобы заявить
это открыто, что, поскольку преступление носит лич­
ностный характер, оно не может отражаться ни на судьбе
матери, ни на судьбе сестры. Тюремное заключение,
которому они подверглись, — это больше, чем неспра­
ведливость, это жестокость. Любая несправедливость
должна влечь за собой возмещение ущерба, тем более,
когда дело касается жестокости.
Помимо прочего, монсеньор, приговор в отношении
того рода грандиозных преступлений, что затрагивают
все общество и совершаются такими людьми, как Муций
Сцевола, Гармодий, Аристогитон, Брут, Тимолеонт, —
выносится не отдельным человеком, а людьми в целом,
то есть народом. И есть некая причина высшего порядка,
заставляющая народ отделять человекоубийство от тира­
ноубийства, злодея от мученика. Разве само Священное
писание, которое клеймит и обличает братоубийцу
Каина, не прославляет Иудифь и Иаиль? Чем, на ваш
взгляд, монсеньор, кол Иаили и меч Иудифи сакральней
штыка Милано?
Так вот, монсеньор, если именно народу надлежит
разрешать те ужасные вопросы, какие на протяжении
трех тысяч лет тревожат порядочных людей, то подобный
вопрос был решен неаполитанским народом.
Восьмого ноября прошлого года родственники Адже­
силао Милано заказали мессу за упокой души убийцы;
обагренные кровью души, монсеньор, более других нуж­
даются в том божественном милосердии, какого своими
молитвами испрашивают живые.
Так вот, монсеньор, церковь была переполнена
людьми, чуть ли не вся улица была запружена колено­
преклоненными мужчинами и женщинами, и слезы,
плачи и рыдания, клянусь вам, были куда горше тех, что
слышатся, когда святой Януарий отказывается являть
свое чудо.
325

Монсеньор, готов поспорить, что если завтра во всех
церквах Неаполя отслужат мессу по поводу памятной
даты 22 мая, то в трехстах церквах Неаполя не наберется
и шестисот прихожан.
«В Неаполе — молодого короля, тщетно протягивавшего
Пьемонту свою честную руку».

Разве вам неизвестно, монсеньор, о двух письмах,
которые король Виктор Эммануил послал королю Фран­
циску II? А ведь это честные письма, монсеньор, письма,
предупреждающие неаполитанского короля об опасно­
сти, которой он подвергается, и содержащие тот един­
ственный совет, который способен был помочь ему избе­
жать этой опасности. Ну а руку король Франциск II
протянул королю Виктору Эммануилу в тот момент,
когда он ощутил, что тонет, и когда неминуемо увлек бы
его в бездну вместе с собой; отдельные люди вправе усту­
пать подобным порывам самоотверженности, тем более
возвышенным, чем они опаснее, но короли на такое
право не имеют.
Вы продолжаете, говоря о все том же Франциске II,
карателе, бомбардировавшем Палермо и позволившем
без всякого законного приговора казнить четырнадцать
человек, среди которых были двенадцатилетний ребенок
и шестидесятилетний старик.
Вы продолжаете:
«Молодого короля, просившего помощи у европейских
монархов, ч ью ч е с т ь т о л ь к о он о д и н и п о д ­
д е р жи в а л » .

В середине этой фразы я останавливаюсь, монсеньор,
но ненадолго.
Спрашивается, с какой это точки зрения, монсеньор,
король Франциск II один поддерживал честь европей­
ских монархов?
Не потому ли, что на другой день после смерти Фер­
динанда II заявил, что будет следовать политике своего
отца, то есть человека, о котором лорд Гладстон прямо в
парламенте сказал, что его правление было о т р и ц а ­
н и е м Бо г а ?
Не потому ли, что позволил отнять у него Палермо,
отдав лишь один приказ — сжечь город?
Не потому ли, что позволил отнять у него Сицилию,
не имея мужества обнажить шпагу?
326

Не потому ли, что позволил отнять у него Калабрию,
не имея энергии встать во главе какого-нибудь полка?
Не потому ли, что бежал из Неаполя, когда Гарибальди
был еще только в пятнадцати льё от города; бежал, имея
подле себя втрое больше солдат, чем имел их в двадцати
льё за своей спиной Гарибальди, сопровождаемый лишь
четырьмя офицерами?
Не потому ли, что укрылся в Гаэте, которую считали
неприступной и на укрепление которой его отец, столь
же дальновидный, как Тиберий на Капрее, израсходовал
двадцать миллионов?
Не потому ли, наконец, что покинул Гаэту в тот день,
когда догадался, что каземат, казавшийся ему надежным
укрытием от любых опасностей, уязвим для нарезных
пушек?
На самом деле, если ваше преосвященство так востор­
гается обороной Гаэты, то что вы скажете о том, как
Гарибальди оборонял Рим?
«Объявившего амнистию, провозгласившего благородней­
шие общественные установления, поднявшего итальянский
флаг, но повсюду видевшего вокруг себя лишь измену в пользу
Пьемонта: во флоте, в армии, в кабинете министров,
который ему навязали, и даже в собственной семье».

Не забывайте дату, когда Франциск II объявляет эту
амнистию и провозглашает те общественные установле­
ния, какие вам было угодно назвать «благороднейшими»,
не забывайте и в какой день он поднимает итальянский
флаг.
Это происходит 18 июня, то есть когда Палермо уже
захвачен, когда Сицилия восстала, когда к восстанию
присоединились все города, когда Гарибальди получает
из Калабрии письменные обращения, призывавшие его в
Козенцу и в Пиццо, а из Базиликаты — прошения,
побуждающие его прибыть в Потенцу. И вот когда ко­
роль Франциск II видит, что Сицилия ускользнула от
него, что Калабрия ускользает от него, что Неаполь охва­
чен протестом, он понимает, что ему остается надеяться
лишь на обман, подобный тому, на какой его прадед
Фердинанд I пошел в 1812 году, его дед Франциск I — в
1820 году и его отец Фердинанд II — в 1848 году. Но при­
мер из прошлого не стирается бесследно из памяти наро­
дов.
Четыре революции, подавленные в крови, послужили
уроком для неаполитанского народа. Он не воспринял
всерьез конституцию, трижды дарованную и трижды
327

отнятую, и оставался недоверчивым и насмешливым;
затем, в день отъезда короля, он разразился неистовым
улюлюканьем, а в день вступления Гарибальди — неис­
товым криком, исполненным радости и любви.
Все это, монсеньор, я подтверждаю вам лично, ибо
был тогда в Неаполе; все это подтвердит вам любой оче­
видец тех событий. Тогдашний исступленный восторг,
уверяю вас, невозможно сравнить ни с тем, что последо­
вал за взятием Бастилии в 1789 году, ни с тем, что после­
довал за взятием Лувра в 1830 году, ни с тем, что после­
довал за взятием Тюильри в 1848 году.
«Дядю короля, обвинившего его перед лицом всей Ита­
лии».
Я уступаю вам дядю, монсеньор.
«Некоего генерала Нунцианте, перешедшего на сторону
врага и склонявшего своих солдат к дезертирству».
Я уступаю вам генерала Нунцианте.
«Некоего дона Либорио Романо ...»

Но вот Либорио Романо я вам так легко не отдам, и, с
вашего позволения, у нас может состояться серьезный
разговор на эту тему.
*
* *
«Некоего дона Либорио Романо, — говорите вы, — явля­
ющего собой редкостный тип предателя, который получил
от Франциска II министерство внутренних дел, дабы учи­
нить там всякого рода измену, и провозгласил Франциска II
своим "августейшим повелителем", а вскоре после этого
сочинил приветственное обращение, адресованное "непобе­
димейшему генералу Гарибальди, освободителю Италии", и
вполне заслуженно получил из рук Гарибальди подобающее
почетное оружие — тот самый министерский портфель,
что доверил ему Франциск II».

Мы не стали бы воспроизводить столь жестокое обви­
нение, вышедшее из-под вашего пера, монсеньор, если
бы не были вынуждены пойти на это, чтобы дать на него
ответ.
328

Вначале, монсеньор, мы сказали, что вам недостает
философского взгляда в отношении Наполеона I и спра­
ведливости в отношении Виктора Эммануила.
Ну а теперь, монсеньор, позвольте мне сказать, что в
отношении Либорио Романо вам недостает одновре­
менно милосердия и беспристрастности.
Милосердия — поскольку вы находите удовольствие в
изощренности красочной фразы, забывая при этом о
действенности подобной фразы, вышедшей из-под такого
пера, как ваше, влиятельного втройне, ибо вы человек
духовного звания, человек честный и человек просве­
щенный.
Ваша фраза облетит весь мир, монсеньор, вы поду­
мали об этом? И что до каких бы краев эта фраза ни
долетела, она везде нанесет людям тот ужасный удар,
какой наносит острая отравленная стрела: страдание и
смерть.
Выходит, поскольку вы знаете силу своего слова, вы
недостаточно милосердны, коль скоро используете ее
против человека, который не может защитить себя сам и,
вызывая у окружающих зависть к его дарованиям, его
общественному положению и его богатству, определенно
не будет иметь друга, обладающего преданностью или
храбростью, чтобы ответить вам.
И потому, как видите, делает это его недруг.
Полагаю, я доказал, монсеньор, что вам недостает
милосердия. Позвольте теперь доказать, что вам недо­
стает беспристрастности.
Вы произнесли слово «предатель» и думаете, что этим
сказано все.
Однако вы заблуждаетесь, монсеньор; два слова, даже
если они написаны одними и теми же буквами и произ­
несены одним и тем же образом, не всегда имеют одина­
ковое значение.
Вот почему, высказываясь об одном из своих генера­
лов и полагая, что слово «предатель» недостаточно верно
выражает его мысль, Наполеон придумал менее француз­
ское, но более выразительное слово «изменщик».
Позвольте мне сказать вам, что предатель предателю
рознь.
Бывают предатели, которые предают свою страну ради
врага.
И бывают л ю д и — я не хочу использовать в отноше­
нии них слово п р е д а т е л и — бывают граждане, если
для вас предпочтительнее такое словоупотребление,
которые предают своего короля ради своей страны.
Между теми и другими лежит зияющая пропасть.
329

Первые вызывают отвращение у своих сограждан и
презрение у потомства; вторые, преследуемые политиче­
ской ненавистью, получают в качестве морального воз­
мещения признательность народа, который они освобо­
дили, и города, который они спасли от разрушения!
Так вот, Либорио Романо освободил Южную Италию
от последнего отпрыска лживой, жестокой и слабоумной
династии.
Либорио Романо спас Неаполь от грабежей и бомбар­
дирования.
Никто не может рассказать вам все это лучше меня,
монсеньор, ибо я оказался первым, кому доверился
Либорио Романо и кто развеял его последние сомнения.
Но вот в чем я могу заверить вас, монсеньор, так это
в том, что, вполне вероятно, измена Либорио Романо,
ставшая следствием его патриотизма, спасла жизнь
десяти тысячам граждан и имущество пятидесяти тыся­
чам.
И сейчас я предоставлю вам неопровержимое доказа­
тельство этого утверждения.
Если бы в 1816 году Бурмон и герцог Рагузский, эти
два роковых человека, выставили свои кандидатуры на
выборах, они не набрали бы и ста голосов французских
избирателей.
Дон Либорио Романо выставил свою кандидатуру на
выборах в Неаполе и провинциях и был выдвинут канди­
датом в депутаты восемь раз.
Давайте проявим дух беспристрастности, монсеньор,
перед тем как выказывать нетерпимость. Я люблю дона
Либорио Романо не больше, чем вы, и, возможно даже,
у меня могли бы быть причины ненавидеть его, если бы
я умел испытывать к кому-нибудь ненависть, но никто
не скажет, что в тот момент, когда газеты обвиняют
его, когда парламент ведет споры о нем, когда друзья
покидают его, когда даже просители приходят к нему
тайком, — так вот, повторяю, никто не скажет, что
убежденный человек не попытался поделиться своими
убеждениями с другими.
Называйте Либорио Романо как хотите, монсеньор, но
не говорите, что во всей этой таинственной истории с
отъездом короля и сдачей Неаполя генералу Гарибальди,
он не проявил себя как достойный и, я бы даже сказал,
великий гражданин.
Ошибка дона Либорио Романо, на мой взгляд, состоит
в том, что он не удовлетворился возможностью оказать
отечеству выдающуюся услугу и, когда она была оказана,
не вернулся тотчас же к частной жизни. Стремление
330

остаться в политике, сохранить свой министерский порт­
фель, вернуть его себе, после того как утратил, породило
в предубежденных умах подозрение, что дон Либорио
Романо вполне мог действовать не из патриотических
чувств и преданности отечеству, а из корысти и честолю­
бия.
Однако огранщик, который, подобно вам, непременно
хочет отыскать безупречный алмаз, чрезмерно требовате­
лен.
Перейдем к другому высказанному вами утверждению,
опровергнуть которое не составит никакого труда.
«И, наконец, — говорите вы, монсеньор, — помощь,
оказанную пьемонтской артиллерией непобедимому Гари­
бальди, разгромленному в сражении при Вольтурно».

Это в точности, монсеньор, как если бы вы сказали,
что Бонапарта, разгромленного при Маренго, спасла
артиллерия императора Марокко.
Гарибальди был разгромлен при Вольтурно?... Да
откуда вы почерпнули такие сведения, монсеньор? Сра­
жение при Вольтурно, сражение 1 октября, завершилось
одной из самых великих и самых безоговорочных побед
Гарибальди.
Именно с этого дня королевские войска были обре­
чены, ибо именно с этого дня, когда они сражались,
имея тройное превосходство в живой силе, располагая
свежими отрядами и неисчерпаемыми резервами боепри­
пасов, но, подгоняемые штыками, оказались отброшены
до Капуи, им пришлось признать, что Гарибальди непо­
бедим.
Нет, монсеньор, Гарибальди не был разгромлен при
Вольтурно, что явилось великим счастьем для Неаполя,
ибо иначе города, освобожденного Гарибальди и спасен­
ного доном Либорио Романо, теперь не существовало бы.
А знаете, монсеньор, почему королевские солдаты так
упорно сражались 1 октября? Да потому, что король по­
обещал отдать им Неаполь на разграбление со всеми
вытекающими из этого последствиями.
Если бы Гарибальди оказался разгромлен, уже на дру­
гой день, подобно воинам Суллы, с мечом в одной руке
и с факелом в другой вступившим в Рим, королевские
солдаты вступили бы в Неаполь, а вместе с ними туда
ворвались бы пятьдесят тысяч крестьян, грабителей,
убийц и поджигателей, узнавших от друзей Ферди­
нанда I, от таких людей, как Шарпа, Фра Дьяволо, Мам­
моне и Руффо, что разбой, насилие и убийства являются
331

похвальными деяниями, когда они совершаются от имени
короля и религии.
«Затем, — продолжаете вы, монсеньор, — эта встреча
революционера и короля, который протягивает ему руку и,
обращаясь к нему, говорит: "Спасибо!" — он, кто в минуту
опасности отрекся от него перед лицом всей Европы».

Мы не станем отрицать, что это отречение имело
место, монсеньор, поскольку сами констатировали его,
но как можно было отвергнуть народ, который отдается
тебе душой и телом и, встав на колени и молитвенно
сложив ладони, словно перед алтарем Всевышнего, гово­
рит тебе: «Король-джентльмен, избавь нас от лживых,
жестоких, вероломных, безбожных и слабоумных коро­
лей; мы отдаемся тебе; памятуя о ста годах тирании,
убийств, казней, эшафотов, костров, виселиц, тюрем,
пыток и каторг, не отвергай нас!»
Ну и как, наконец, можно было не сказать с п а с и б о
тому, кто завоевывает для вас и дарит вам десять милли­
онов человек в качестве подданных, Неаполь — в каче­
стве второй столицы и Палермо — в качестве загород­
ного дома.
Но все это, скажете вы, монсеньор, он отнял у короля
Неаполя.
Простите, но Пипин, подаривший Ломбардию,
Равеннский экзархат и Пентаполь папе Стефану, отнял
эти владения не только у Айстульфа, завоевавшего их, но
и у императора Константинополя, у которого лангобард­
ский король их отторгнул.
Карл Великий, подаривший папе Адриану Корсику,
Венецию, Лигурию, Беневенто, Сардинию и Сицилию,
отнял Сицилию у греков, Сардинию у арабов, Беневенто
и Лигурию у лангобардов и, наконец, Венецию и Кор­
сику у них самих.
И разве помешало это папе Адриану и папе Стефану
принять предложенные дары и сказать в ответ с п а с и б о ?
«Затем торжественный въезд в Неаполь, бок о бок, в
одной карете, д е р з к о г о п и р а т а , облаченного в блузу, и
короля».

Монсеньор, поскольку вы академик, вам должно быть
известно, что Академия издала словарь, за который вы
поневоле несете долю ответственности.
332

Итак, я открываю академический словарь, ваш сло­
варь, монсеньор, на слове « п и р а т » и вот какое определе­
ние там нахожу:
«П и р а т : человек, который промышляет морским раз­
боем, не имея на то разрешения какого-либо государя, и
нападает в равной степени на своих и на чужих.
Тот, кто присваивает себе не принадлежащие ему лите­
ратурные произведения».

Слово «пират», вышедшее из-под вашего академиче­
ского пера, монсеньор, представляется тем более суро­
вым, что словарь определяет пирата как человека, кото­
рый промышляет морским разбоем, не имея на то
разрешения, и при этом сами же вполне определенно
утверждаете, что Гарибальди имел разрешение Виктора
Эммануила. Ну и слова «нападает в равной степени на
своих и на чужих» никакого отношения к нашему герою
также не имеют. Он много раз нападал на врагов, дей­
ствуя при этом весьма круто, но я не знаю ни единого
случая, когда он нападал на своих.
В той же самой фразе, где вы называете героя СанАнтонио, Варезе, Комо, Калатафими, Милаццо и Вольтурно д е р з к и м п и р а т о м , в ы высказываете удивление по
поводу того, что король Виктор Эммануил торжественно
въехал в Неаполь бок о бок, «в одной карете, с человеком,
облаченным в блузу».
А куда, по-вашему, только честно, монсеньор, королю
Виктору Эммануилу следовало поместить Гарибальди,
как не бок о бок с собой, в той же карете?
Монсеньор, вам недостает смирения, и вы забываете,
что Иисус въехал в Иерусалим не в карете, а верхом на
ослице, которую отвязали от виноградного куста и за
которой следовал ее осленок.
Так куда, по-вашему, королю Виктору Эммануилу следо­
вало поместить Гарибальди: быть может, позади кареты?..
Монсеньор, вы забываете, что упомянутая карета была
триумфальной колесницей и не король Виктор Эммануил
посадил в эту триумфальную колесницу Гарибальди, а
Гарибальди посадил в нее короля Виктора Эммануила.
Гарибальди, по вашим словам, монсеньор, был в блузе.
Предположим, что Гарибальди и в самом деле был в
б л у з е ; но блуза, и вы знаете это как никто другой,
являлась одеждой наших доблестных предков, древних
галлов, и, не в обиду учености вашего преосвященства
будет сказано, в современных французах осталось от гал­
лов куда больше, чем от франков. Именно в блузе на
333

плечах, монсеньор, один Бренн, то есть вождь галлов,
захватил Дельфы, а другой — Капитолий; именно блузы
носили воины галльского легиона Цезаря, того прослав­
ленного легиона Жаворонков, что составлял авангард
победителя при Фарсале и Мунде, отличался быстротой
и распевал в походе, словно птица, чье имя он носил;
именно в блузах воины другого галльского легиона
пошли на смерть ради Красса и погибли вместе с Крассом на войне с парфянами; наконец, это с помощью гал­
лов, облаченных в блузы, Аэций разгромил Аттилу в
битве у Шалона.
Так что, монсеньор, дворянские титулы блузы пред­
шествуют 1399 году и, следственно, дают ей право ехать
в королевских каретах.
Но должен честно сказать вам, монсеньор, сказать
Франции, Европе и всему свету: Гарибальди был даже не
в блузе.
Он был в рубашке.
Боевой униформой Гарибальди, монсеньор, служит
красная рубашка, рубашка без карманов. Он покинул
Неаполь, облаченный все в ту же рубашку, ничего не
оставив себе из двух завоеванных им королевств. Он
отдал все, монсеньор: территорию, столицу, население,
артиллерию, армию, казну, корабли.
Он отдал бы и свою рубашку, если бы король попро­
сил ее у него; но это героическое рубище, истрепанное
на биваках и продырявленное картечью, того не стоило.
Скажите, какой завоеватель, упоминаемый в истории,
поступил так же? Что это за человек, который, имея воз­
можность оставить в своем распоряжении десятимилли­
онное население, Неаполь и Сицилию — не возражайте,
монсеньор, мы живем в век солдатских императоров, и в
тот день, когда Гарибальди призвал бы к всеобщему
голосованию, он безусловно получил бы все голоса,
какими располагал король Виктор Эммануил, — что это,
повторяю, за человек, который, имея возможность оста­
вить все это в своем распоряжении, оставил себе лишь
свою собственную рубашку?
Эта рубашка, монсеньор, того же красного цвета, что
и кардинальская сутана и королевская мантия, но ее пур­
пур никогда не был замаран бесстыдным развратом, как
сутана Иоанна XII и Александра VI, и массовыми побо­
ищами, как мантии Карла IX и Людовика XIV.
«Всякое противодействие пропьемонтскому движению
карается смертью; возглас Д а здравствует Франциск
Второй!" карается смертью».

334

Вам известно, каким образом мы действовали до сих
пор, имея на руках доказательства; продолжим в том же
духе.
Никакое противодействие пропьемонтскому движе­
нию, монсеньор, смертью не каралось, по той простой
причине, что никакого пропьемонтского движения не
было, а было революционное движение, причем
настолько единодушное, что карать кого-либо смертью
не требовалось.
А вот что каралось смертью, монсеньор, так это кре­
стьянский разбой, организованный в Капуе братьями
короля и в Гаэте самим королем.
Карались смертью не возгласы «Да здравствует Фран­
циск Второй!» как выражение своего мнения, а возгласы
«Да здравствует Франциск Второй!» как сигнал к грабе­
жам, поджогам и насилию.
Чем, по-вашему, следовало ответить жителям целых
провинций, как это было с жителями Абруццо, взывав­
шими о помощи против папских зуавов, против римских
банд?
Прийти им на помощь!
И, когда вы увидите сожженные дома, повешенных
или заколотых людей, разве не возникнет у вас желания
отомстить убийцам и поджигателям за поджоги и убий­
ства?
Самое печальное, монсеньор, но не для сутаны, кото­
рую носите вы, ведь сутана французского духовенства
белее и чище других, а для рясы тех монахов и облачений
тех аббатис, монастыри которых недавно были р а с п у ­
щ е н ы — я не могу подобрать другого слова, — состоит
в том, что эти люди присоединились к бунту, убийствам,
безбожию и самому гнусному разврату.
Желаете доказательств, монсеньор? Конечно, нам
затруднительно марать бумагу копированием подобных
посланий, но, когда обвиняешь, приходится доказывать.
Вот письмо, оригинал которого находится в моем рас­
поряжении; оно было найдено на теле падре Рокко
Типальди, монаха-цистерцианца, захваченного с ору­
жием в руках и расстрелянного в Скурколе 23 января
нынешнего года.
Оно написано аббатисой соседнего монастыря и укра­
шено изображением сердца, пронзенного двумя стре­
лами, с именем Иисуса посередине; аббатиса — последо­
вательница святой Марии Алакок, основательницы
монастырей Святейшего Сердца Иисуса.
335

Будь у меня под рукой художник, я поручил бы ему
сделать точную копию этого письма посредством авто­
графии, но в крайнем случае могу отправить подлинник
во Францию.
«A.M .D.G . 1
Возлюбленному моему во Иисусе Христе.
До меня дошли слухи о Вашем отъезде.
Если только слухи о том, что он должен про­
изойти, так ранят мне сердце, то нельзя и предста­
вить, что случится, когда для нас настанет минута
прощания.
Вам не дано знать, какими узами Вы удерживаете мое
сердце, а я точно так же не могу понять, отчего мое
сердце настолько воспылало к Вам; такого чувства я не
испытывала ни к кому, кроме Вас. Это влечение никогда
не угаснет в моей душе; будьте уверены, что, хотя Вы и
разлучитесь со мной, я всегда буду подле Вас и никогда
не смогу забыть Ваше милое лицо. Я чересчур хорошо
знаю, насколько Ваше доброе сердце любит меня и
насколько Вы привязаны ко мне. И я верю, что Вы точно
так же никогда не забудете меня. Я верю в это, ибо мне
давно удалось понять, что Ваше милое сердце, искреннее
и любезное, смогло полюбить меня настоящей любовью.
Так что Вы должны верить мне, и я сделала бы все что
угодно, лишь бы удержать Вас. Но, запертая в четырех
стенах, я беспомощна. Как я страдала, не в силах осуще­
ствить то, что мне хотелось бы сделать, однако Вам
хорошо известно мое положение и Вы простите меня за
то, что я не помогла Вам должным образом. Надеюсь,
что завтра мне удастся хотя бы обнять Вас. Вам сле­
дует прийти в половине одиннадцатого, так, чтобы
никто Вас не увидел, и мы сможем обменяться поцелу­
ями и ... Кроме того, Вам следует сказать мне, правда
ли, что Вы уезжаете; скажите мне это сразу же, не
наносите этого удара в последний момент, и тогда у
меня будет по крайней мере возможность облегчить свое
сердце слезами, а иначе я тут же сойду с ума. К чему
так страдать на этом свете? Будем уповать на то,
что, любя так друга друга теперь, мы окажемся однажды
в раю, по-прежнему вместе, и никогда более не разлу­
чимся.
1 Ad Majorem Dei Gloriam. — К вящей славе Господней (лат.).

336

А пока поверьте, что я вся в Вашей власти ... и при­
мите от меня самые дружеские приветы, какие я посы­
лаю Вам от всего сердца, а заодно многое другое ...
Но пора заканчивать ... доброй ночи, спите спокойно и
верьте мне.
Б е з м е р н о б л а г о д а р н а я Вам и б е з м е р н о
л ю б я щ а я В а с ...»

*
* *
Как вы понимаете, монсеньор, чувство такта заста­
вило нас убрать подпись.
Падре Рокко Типальди был расстрелян, но достойная
аббатиса жива и в Неаполе у нее есть родственники.
Но погодите, монсеньор, в письме есть постскриптум:
«P.S. Из двух девочек, которых Вы мне прислали, одна
б ы л а б о л ь н а ! Прошу Вас прислать мне трех других,
юных, красивых, а г л а в н о е , з д о р о в ы х » .

Согласитесь, монсеньор, что, не будь в этом письме
упоминаний о б о л ь н ы х и з д о р о в ы х девочках, под
ним вполне могла бы стоять подпись Элоизы.
Таковы, монсеньор, бандиты, которые кричат: «Да
здравствует Франциск Второй!» и которых расстреливают
не потому, что они кричат: «Да здравствует Франциск
Второй!», а потому, что они грабят, убивают и устраи­
вают поджоги.
Слава Богу, благодаря тем мерам предосторожности,
какие они принимают, им хотя бы не надо никого наси­
ловать.
*
*

*

От оправдания перейдем к обвинению. Прямо сейчас,
в то время как я вам пишу, в Риме совершается ошибка,
и даже больше, чем ошибка, — проступок, больше, чем
проступок, — преступление.
Преступление против цивилизованной Европы, про­
тив художественного мира.
Музей Кампаны, великолепное художественное собра­
ние, способное соперничать с музеями Неаполя, Рима и
Парижа; музей Кампаны, размещенный частично во
дворце Монте ди Пьета, а частично в огромных помеще­
ниях на Виа дель Бабуино, которые примыкают к дому
337

владельца собрания и аренда которых обходилась в т р и
тысячи п и а с т р о в , то есть в ш е с т н а д ц а т ь т ы с я ч фран­
ков; собрание, стоимость которого пять лет тому назад
аукционисты римских древностей оценили в сумму не
менее пяти миллионов и к которому за прошедшие пять
лет его владелец добавил драгоценных предметов всякого
рода еще примерно на пять миллионов; музей Кампаны,
как уверяют, только что был продан Его Святейшеством
Пием IX — или, если для вас предпочтительней так пола­
гать, кардиналом Антонелли, но для нас это не суть
важно — за сто пятьдесят тысяч римских скуди, то есть
за шестьсот двадцать пять тысяч франков.
Проданы, правда, только шедевры собрания, семьсот
тридцать предметов разного характера: античные вазы,
барельефы, статуи, терракотовые изделия, украшения, но
эти шедевры проданы за несколько сотен тысяч франков,
а оставшееся не имеет более никакой цены.
Только девять Муз, девять шедевров, самая прекрас­
ная и самая полная на свете коллекция поэтических оби­
тательниц Парнаса, только девять Муз, составляющие
часть семисот тридцати проданных предметов, стоят
более одного миллиона трехсот тысяч франков.
Так что все остальное, семьсот двадцать один предмет,
в число которых входят семьдесят девять статуй, были
отданы даром.
Другие предметы — это бюсты, барельефы, саркофаги,
вазы и одно золотое украшение.
Англия и Франция предлагали за собрание несколько
миллионов, ограничиваясь при этом покупкой несколь­
ких его категорий. За несколько дней до продажи некая
частная компания предложила за него шесть миллионов
и, вполне вероятно, подняла бы эту сумму до семи мил­
лионов.
Но что поделаешь, монсеньор, политическая злопа­
мятность — а политическая злопамятность духовенства
самая глубокая из всех — привела к тому, что папская
курия предпочла отдать (и слово о т д а т ь здесь самое
правильное) лучшую часть собрания Кампаны за шесть­
сот двадцать пять тысяч франков России, вместо того
чтобы продать его целиком за семь миллионов другим
государствам.
Ну а теперь, оставляя в стороне запрет на вывоз из
Рима шедевров античности и Ренессанса, но имея в виду
вернуться к этой теме позднее, зададимся вопросом:
имел ли право Пий IX или кардинал Антонелли продать
в пять или шесть раз дешевле его настоящей цены собра­
338

ние, которое не принадлежало ни одному из них и нахо­
дилось под залогом?
Собственник музея Кампаны предоставил его в
качестве обеспечения суммы в пять миллионов, полу­
чив заверение, что музей, труд всей его жизни, навсегда
останется в Вечном городе, а в случае, если встанет
вопрос о продаже этой коллекции, то продадут ее
целиком; кроме того, было поставлено условие, что вся
разница между продажной ценой и вышеназванной
суммой должна перейти к владельцу, то есть маркиз
Кампана мог рассчитывать на возврат не менее двух
миллионов.
Но оставим в стороне и маркиза Кампану, с кото­
рым мы незнакомы; наша цель состоит здесь не в том,
чтобы выступать адвокатом человека, оказавшегося
ограбленным и ведущего тяжбу с грабителями: мы
всего лишь стоим на стороне искусства.
Музей Кампаны являлся уникальной и всеобъемлю­
щей коллекцией, охватывавшей все ветви искусства.
Дадим представление о разнообразных шедеврах, кото­
рые она включала.
— Три тысячи семьсот девяносто одна ваза, начиная с
примитивных образцов азиатского стиля и вплоть до ваз
эпохи заката этрусского искусства.
— Семьсот двадцать четыре предмета из бронзы: этрус­
ское и итало-греческое оборонительное и наступатель­
ное оружие, канделябры, зеркала, погребальные ложа,
этрусские и римские фигурки, предметы домашней
утвари, сосуды и печати.
— Тысяча сто сорок шесть украшений из золота и
серебра: диадемы, короны, гирлянды, тиары, булавки,
серьги, женские и мужские ожерелья, ожерелья с изобра­
жением скарабеев, браслеты, нагрудные булавки, бого­
служебные украшения, талисманы, наборы колец, обыч­
ные перстни, жреческие перстни, погребальные перстни,
памятные олимпиадные перстни, перстни римских всад­
ников, детские перстни, перстни в форме змей, птиц и
гордиевых узлов; перстни, относящиеся к привнесенным
в Рим суевериям и культам; перстни, служившие печа­
тями; перстни с изображением этрусских скарабеев;
изделия из янтаря и, наконец, коллекция из четырехсот
тридцати шести римских золотых монет, начинающаяся
со времен Помпея Великого и Юлия Цезаря, включаю­
щая эпоху правления первых двенадцати цезарей и
заканчивающаяся царствованиями последних византий­
ских императоров.
339

— Тысяча девятьсот восемь терракотовых предметов,
восхитительные образцы италийского, греческого и
римского искусства, статуи и фигуры в натуральную
величину или чуть меньше; головы, бюсты, барельефы,
статуэтки и небольшие скульптурные группы, терра­
коты из Ардеи и Тосканеллы, Афинского акрополя и
других частей Аттики; саркофаги с фигурами в нату­
ральную величину; этрусские погребальные урны,
пеласгические и лидийские памятники, найденные в
некрополях Агиллы; светильники; украшенные фигу­
рами и разрисованными барельефами вазы из Великой
Греции и, наконец, этрусские скульптуры из алебастра
и местного камня.
— Четыреста пятьдесят девять предметов из этрус­
ского, римского и финикийского стекла.
— Сорок шесть этрусских, греческих и римских фре­
сок.
— Пятьсот двадцать четыре мраморные скульптуры,
большей частью античные статуи мифологического
жанра, в том числе Юпитер Олимпийский, копия тво­
рения Фидия; Юпитер Серапис, Юнона, Минерва;
колоссальных размеров Меркурий; Венера Анадиомена — я упоминаю лишь шедевры — и Венера Праро­
дительница, подлинное чудо; Венера и Купидон, скуль­
птурная группа, принадлежавшая прежде галерее
Рондинини: авторство этой группы ученые приписы­
вают Полихарму, а ее подлинность удостоверяет своим
упоминанием Плиний; Купидон, натягивающий лук;
обнаженный Вакх с кубком в руке; шесть Диан, четыре
из которой необычайно красивы; огромная голова
Исиды; девять Муз, о которых мы уже говорили; Поли­
гимния, красивее той, что хранится в Парижском музее;
Наяда, способная соперничать с ватиканской Данаидой;
невероятно изящная скульптурная группа Наяда и
лебедь; Гермафродит, соперник Гермафродита Фарнезе;
еще один Гермафродит, полуобнаженный, с зеркалом в
руке совершающий свой туалет; Кастор, Поллукс; отды­
хающий Геркулес; Геркулес, удушающий Антея;
Сократ — известны лишь бюсты Сократа, а здесь это
целая статуя; сидящий Демосфен; торс Аполлона; фавн,
играющий на свирели; Марсий, привязанный к дубу. Да
разве всех перечислишь?
Ну а теперь, когда вы осведомлены о том, какие
скульптуры мифологических и выдуманных персонажей
есть в этом в собрании, желаете узнать о входящих в
него скульптурных изображениях героев и великих дея­
телей Римской республики, изумительных образчиках
340

как греческого искусства, перенесенного в Рим, так и
чисто римского искусства? Тогда слушайте, о ком идет
речь.
— Консул Гай Марий, Луций Корнелий Сулла, Юлий
Цезарь, Август, Ливия, император Тиберий, Брут, Германик, Антония, Сенека, Клавдий, Вителлий, Веспасиан,
Тит, Домициан, Адриан, Антиной; Юлия, дочь Тита;
Антонин Пий, его жена Фаустина — целый курс римской
истории в мраморе.
— Двести бюстов: Нума Помпилий; Марцелл, победи­
тель Сиракуз; Сципион Африканский, Сулла, Цицерон,
Антоний, Брут, Помпей, Агриппа, Вергилий, Саллюстий,
Октавий, Август, Ливия, Тиберий; Друз, брат Тиберия;
Германик, Агриппина Старшая, Калигула. Понятно, что
я не могу назвать вам всех персонажей, ведь бюстов две­
сти: это больше, чем есть у нас во Франции, больше, чем
имеется в музее Флоренции, и почти столько же, сколько
можно увидеть во всем остальном Риме!
Перейдем к саркофагам, барельефам, погребальным
урнам, вазам, канделябрам, треножникам, маскам, алта­
рям и надгробиям.
— Один из этих барельефов, изображающий смерть
детей Ниобы, являет собой чудо греческого искусства;
другой изображает историю Федры, и одна только пере­
возка его в Рим с того места, где он был найден, стоила
две тысячи франков: чтобы доставить его, пришлось
проложить целую дорогу; стало быть, дорога для того,
чтобы увезти его, уже готова.
— Наконец, в собрание входит богатая коллекция
герм, изображающих богов, философов и знаменитых
людей; можно подумать, что ты находишься на улице
Гермеса в Афинах.
Хватит, однако, о статуях, бюстах, саркофагах, баре­
льефах, урнах, вазах, надгробиях и алтарях, иначе мы
никогда из них не выберемся; счет таких предметов идет
на тысячи, и, чтобы перечислить их, газеты здесь недо­
статочно, нужен целый каталог.
Переходим к картинам, относящимся к периоду от
византийской школы до Рафаэля.
— Византийские авторы и тосканская школа — двести
шестьдесят одна картина. Двадцать шесть из них созданы
художниками, предшествующими Чимабуэ, остальные
принадлежат кисти Чимабуэ, Гадди, Джотто, Буффальмакко, Джоттино, Симоне Мемми, Мазолино, Беато
Анджелико (в коллекции пять его картин, тогда как
Музей Лувра владеет лишь двумя), Беноццо Гоццоли,
341

Мазаччо, фра Филиппо Липпи, Поллайоло, Луки Синьо­
релли, Гирландайо.
— Венецианская, феррарская и ломбардская школы:
Мантенья, Кривелли, Джентиле Беллини, Марко Белло,
Джироламо да Санта Кроче — тридцать две картины ...
А впереди еще болонская и умбрийская школы. Огра­
ничимся, однако, общим итогом, иначе мы никогда не
закончим: четыреста тридцать четыре картины.
— От Рафаэля до Камповеккьо, то есть от начала
шестнадцатого века до конца семнадцатого — двести
семь картин, три из которых, наряду с восьмью фре­
сками, принадлежат кисти Рафаэля, одна — Джулио
Романо, две — Фатторе, три — Бартоломео; среди них и
«Мадонна в скалах» Леонардо да Винчи.
— Шестьсот тридцать пять майоликовых росписей,
самых красивых и самых ценимых, сделанных самыми
знаменитыми мастерами в самых знаменитых итальян­
ских мастерских.
— Входящие в отдельный каталог пятьдесят шесть
майоликовых скульптур работы Луки делла Роббио и его
учеников, а также мраморных барельефов работы Дона­
телло, Сансовино и Микеланджело.
— Наконец, явно для того, чтобы в этой коллекции
можно было отыскать все, она содержит изделия из сло­
новой кости и образцы резной кости, созданные луч­
шими мастерами.
Как, по-вашему, монсеньор, могло все это послужить
обеспечением четырех или пяти миллионов, которые
оказался должен маркиз Кампана?
А теперь как честный человек, положа руку на сердце,
ответьте: если разницу между продажной ценой собра­
ния и суммой долга надлежало, по всем правилам спра­
ведливости, передать маркизу Кампане и эта разница
вполне могла составить два миллиона, поскольку некая
частная компания предлагала за коллекцию от шести до
семи миллионов, то, на ваш взгляд, имел право прода­
вец, будь то министр, кардинал или папа, продать за
шестьсот двадцать пять тысяч лучшую часть подобной
галереи?
И как римский гражданин, как гражданин мира, как
ценитель искусства, как законовед и, что непременно
следует повторить, как честный человек, ответьте: если
было дано слово, что коллекция не будет продаваться по
частям, и если существует закон, запрещающий вывозить
из Рима шедевры античности и Ренессанса, то, на ваш
взгляд, мыслимо ли, чтобы министр, кардинал или папа
342

имел право нарушить это слово, нарушить правила спра­
ведливости, пренебречь этим законом?
Нет, нет и нет!
Понадобилась гибель Басвиля и Дюфо, понадобились
победы при Мондови, Монтенотте, Миллезимо, Арколе,
Риволи, Кастильоне, Ровередо, Бассано, понадобилось
взятие Мантуи, понадобился, наконец, Толентинский
мирный договор, чтобы победоносная рука Бонапарта
смогла дотянуться до шедевров, которые перевезли из
Рима в Париж в 1797 году и вернули из Парижа в Рим в
1815 году.
Даже в дни самой страшной нужды, когда триумвиры
были вынуждены пустить в обращение бумажные деньги,
у них не возникло мысли продать не то что целый музей,
который им не принадлежал, но даже отдельные кар­
тины, статуи и мраморные изделия, принадлежавшие
Риму, который они обороняли.
Ах, монсеньор, как раз папы порой делали то, чего не
делали варвары.
Свидетельство тому Барберини: когда им понадоби­
лась бронза, чтобы отлить колонны, предназначавшиеся
для балдахина внутри собора святого Петра, они выло­
мали бронзовые стропила, поддерживавшие кровлю
Пантеона.
Это дало Паскуино повод сказать:
«Чего не сделали варвары, сделали Барберини».
(«Quod non fecerunt Barbari, fecerunt Barberini».)
Льву XI, в бытность его простым кардиналом, стало
известно, что Климент VIII вознамерился похитить из
церкви святой Агнессы за городскими стенами четыре
колонны из мрамора портасанта и павонацетто, дабы
украсить ими принадлежащую его семье часовню в
церкви святой Марии над Минервой; кардинал при­
обрел эти колонны за собственный счет и подарил их
Клименту VIII, придав таким образом задуманному
папой воровству вид добровольного дарения. Трону­
тый такой тончайшей предупредительностью, Кли­
мент VIII обнял кардинала и, поблагодарив его за то,
что он предотвратил похищение, мысль о котором, по
словам папы, подали ему министры, подарил своему
будущему преемнику сапфировое кольцо с собствен­
ного пальца.
Вот превосходный пример для подражания, монсиньор
Антонелли: возьмите семь миллионов из тех тридцати
двух миллионов, что вы храните у князя Торлониа,
купите собрание Кампаны за ту цену, какую оно стоит,
и одарите им Рим!
343

*
*

*

И вот вы заканчиваете, монсеньор, словами:
«Если же ваш выбор состоит в том, чтобы упразднить
древнюю светскую власть папы, если в эти печальные вре­
мена, когда общественная мораль получает у нас порой
столь жестокие удары, когда высочайший представитель
христианской веры и нравственности должен быть прине­
сен в жертву, так и скажите; если это ваше мнение,
отстаивайте его. Но в тот момент, когда ваше сочинение
может переполнить чашу незаслуженных бед папы; в тот
момент, когда можно побудить Францию оставить безза­
щитной светскую власть Святого престола и склонить
Пьемонт к решению поднять на него руку, ах, хотя бы не
одалживайте ему слов, которыми он будет оскорблять
свою жертву!»

Если общественная мораль получает у нас порой
жестокие удары, то признайтесь, монсеньор, что те
выдержки, какие мы только что вам привели, в Италии
наносят болезненные раны религиозной морали.
Именно поэтому, выступая от имени Рима, который
вот уже тысячу лет борется против деспотизма, тще­
славия, корыстолюбия, алчности, жадности, расточи­
тельства, немощности, бездарности, развращенности и
безнравственности пап, и от имени Италии, на глазах
у которой на протяжении того же времени попирают
мораль, изымают земельные владения, захватывают
чужую наследственную собственность, оскверняют
институт семьи, оскорбляют веру, отрекаются от Еван­
гелия и с помощью монахов и священников насилуют
совесть, мы говорим вам то, что не решается сказать
вам Франция, где те же напасти уже не повторятся,
полностью искорененные галликанскими свободами и
революцией:
— Монсеньор, время светской власти пап прошло,
папы погубили ее собственными руками: сегодня, с
точки зрения разума, прогресса, философии, да и самой
религии немыслимо, чудовищно, парадоксально видеть
государя, светского и духовного судью одновременно,
чьи сбиры, по совместительству доносчики и палачи,
арестовывают и выносят приговоры; казнят тела и дают
отпущение грехов душам; опошляя надгробные песнопе­
ния, хоронят тех, кого сами же предали смерти; опускают
344

их в могилы, которые сами же вырыли, и устанавливают
на этих могилах кресты, которые сами же благословили,
а затем возвращаются обратно, чтобы разделить имуще­
ство тех, кого сами же убили.
Императору Наполеону III остается лишь приспосо­
бить указ от 17 мая 1809 года, в основных положениях
которого ничего не надо менять и который звучит так:
«Принимая во внимание, что, когда Карл Великий, импе­
ратор французов, наш августейший предшественник, даро­
вал римским епископам несколько областей, он уступил им
эти области в качестве лена, желая обеспечить покой
своих подданных и не переставая считать Рим частью
своей империи;
принимая во внимание, что начиная с того времени соеди­
нение двух властей, духовной и светской, было и по сей
день остается источником непрерывных раздоров; что
верховные понтифики чересчур часто употребляли влияние
одной из них лишь для того, чтобы поддерживать притя­
зания другой, и что по этой причине духовные дела, по
сути своей непреложные, смешиваются со светскими
делами, меняющимися в зависимости от обстоятельств и
текущей политики;
наконец, принимая во внимание, что все средства, какие
мы предложили для того, чтобы согласовать безопасность
наших войск, спокойствие и благополучие наших народов,
достоинство и целостность нашей империи, оказались
напрасными, постановляем, что светская власть пап
упраздняется.
Н а п о л е о н 1».

К этой единственной статье указа Наполеону III надо
добавить лишь следующее:
«В силу декрета, изданного Наполеоном I, нашим авгу­
стейшим дядей и нашим августейшим предшественником,
в свою очередь постановляем:
1) Рим становится столицей Италии начиная с 1 мая сего
года;
2) одновременно с этим французские войска покидают Рим;
3) взамен Квиринальского и Ватиканского дворцов будут
построены за наш счет два дворца в Иерусалиме, будущем
местопребывании преемников святого Петра: один на Гол­
гофской горе, другой — в Масличном саду.

345

Исполнение настоящего указа поручается нашему воен­
ному министру, министру иностранных дел и министру по
делам вероисповеданий.
Наполеон

III».

После чего, сир, вы поступите так, как поступал Карл
Великий, который скреплял изданные им ордонансы
навершием своего меча, а почитать их принуждал его
острием.

III
ЕГО ПРЕОСВЯЩЕНСТВО
МОНСИНЬОР КАРДИНАЛ АНТОНЕЛЛИ
Его преосвященство кардинал Антонелли направил пове­
ренному в делах Его Святейшества во Франции, монси­
ньору Мелье, длинную дипломатическую депешу, име­
ющую целью оспорить брошюру г-на де Ла Геронньера и
снять со Святого отца обвинения, которые выдвинул
против него государственный советник, директор бюро
по делам печати.
Не оспаривая параграф за параграфом депешу его
преосвященства, как мы это сделали в отношении письма
монсеньора Дюпанлу, ответим на нее лаконично и по
существу.
Впрочем, все эти возражения, все эти упреки, все эти
призывы свидетельствуют об одном: светская власть
папы получила удар в самое сердце и оправиться от этого
не в состоянии.
У Франции, которая, провозгласив систему невмеша­
тельства, поняла, что она не может вмешиваться в дела
Романьи, Пармы, Модены, Тосканы, Сицилии и Неа­
поля, появилось, наконец, понимание, что вмешиваться
в дела Рима она имеет право ничуть не больше, чем в
дела названных герцогств и королевства Франциска II.
Ходят слухи, что французское правительство подготов­
ляет папе великолепное убежище в Авиньоне.
Скажем прямо: если французское правительство делает
это, оно совершает ошибку.
Не в город черных и белых кающихся, город Менвьеля
и Пуантю, Жалабера и Брюна, город Ледяной башни и
гостиницы «Пале Рояль»; не в самое сердце Юга, всегда
готового натравить католиков против протестантов и
протестантов против католиков; не в двух льё от Нима,
то есть родины Трестайона, не в двадцати пяти льё от
Марселя, места побоища мамлюков, не в четырех льё от
Оргона, где едва не был убит Наполеон, — не туда сле­
дует помещать государя, раздававшего награды за разгра­
бление Перуджи и позволившего казнить Уго Басси и
Чичеруаккьо.
347

Нет, на земле Франции папа окажется во вражеской
стране, ибо он сам будет врагом этой страны.
Единственно возможное местопребывание папы — это
Иерусалим. Быть может, мне ответят, что Россия не
позволит установиться там первенству папы, то есть пер­
венству римско-католической церкви над греческой.
В ответ мы скажем, что этот вопрос уже был разрешен
в Севастополе.
*
*

*

Несколько слов по поводу кардинала Антонелли, кото­
рым мы намерены сегодня заняться.
Склонность к беспристрастности, которой мы всегда
придерживаемся в нашей писательской работе, не позво­
ляет нам опускаться до оскорблений и незаслуженных
упреков. Мы не станем повторять вслед за другими
легенду, скорее всего лживую, об отце, который за воров­
ство был приговорен к смерти и сбежал прямо от под­
ножия виселицы; о дяде, который прославился разбоем
и, пребывая на каторге в Чивита Веккье, служил пред­
метом любопытства со стороны иностранцев. Мы счи­
таем все подобные обвинения недостойными истории и,
являясь прежде всего историком, брезгливо отметаем их
подальше от нашего пера.
Выше, в связи с Аджесилао Милано, мы уже говорили,
да и до нас это провозгласил уголовный кодекс: точно
так же, как преступление или противоправное действие
сына не могут отражаться на судьбе его родителей, про­
тивоправное действие или преступление отца не должны
бросать тень на сына.
Нет, каждому воздается по делам его, и, как это делает
Господь, источник и образец любого правосудия, будем
судить человека по его делам.
*
*

*

Кардинал Джакомо Антонелли родился в 1806 году. То
есть ему нет еще и пятидесяти пяти лет.
Он появился на свет в деревне Соннино, слывущей
пристанищем бандитов.
В семье Антонелли пятеро братьев:
старший, Филиппо, — управляющий банком, компа­
ньон Миреса в делах, связанных со строительством рим­
ских железных дорог;
348

второй, Грегорио, живет в Террачине, занимаясь там
торговлей лесом и углем;
третий, Джакомо, — кардинал;
четвертый входит в число главных городских чиновни­
ков Рима;
пятый, живущий в Париже, ведет переписку с братом
и беззаветно предан ему.
Наделенный превосходным умом и немалыми способ­
ностями, кардинал Антонелли, тем не менее, довольно
посредственно учился в римской семинарии.
Он среднего роста, худощав, смугл, у него длинный
нос и большие живые глаза.
Это что касается внешности.
Характерной чертой его личности является хитрость
ловкого торговца, который, позволим себе употребить
здесь просторечный оборот, умеет в т ю х и в а т ь свой
товар.
Если бы его поставили на второстепенную должность
и отправили в Европу распространять идеи римского
католицизма, он стал бы л о в к и м к о м м и в о я ж е ­
ром по ч а с т и р е л и г и и .
Кардинал Антонелли — ловелас: после денег и прежде
политики более всего усердствует он по части женщин.
Обольщать он пытается главным образом иностранок. В
настоящее время он в большой моде среди английских и
русских дам. Якобы желая получить наставления каса­
тельно догматов католицизма, они добиваются у его пре­
освященства аудиенции, плавно переходящей в довери­
тельную беседу, после которой почти всегда выходят
исполненными новой для них веры если и не в Бога, то
хотя бы в ее проповедника.
И в самом деле, уверяют, что кардинал Антонелли
обладает неотразимым красноречием и что это красно­
речие воздействует не только на женщин, но и на муж­
чин.
Три года тому назад, в тот момент, когда он спускался
по лестнице в Ватикане, какой-то простолюдин метнул в
него железную кухонную вилку. Орудие пролетело рядом
с кардиналом, не задев его.
Человек этот был задержан, предан суду, приговорен к
смерти и гильотинирован.
Его казнь произвела очень сильное впечатление в
Риме. Все ожидали, что кардинал Антонелли будет хода­
тайствовать о помиловании преступника и добьется
смягчения приговора.
Но священники не знают пощады.
Это что касается морали.
349

*
*

*

Родившийся в зажиточной семье, кардинал Антонелли
сделался архимиллионером. Общеизвестна забавная
история о том, как папа просил банкира Торлониа о
ссуде в четыре миллиона римских скуди.
Банкир отвечает Его Святейшеству, что в данную
минуту он не в состоянии исполнить его желание,
поскольку у него нет в наличии таких денег.
— А не можете ли вы посодействовать в получении
этой ссуды у кого-нибудь из ваших коллег? — спраши­
вает папа.
— Это невозможно, — говорит банкир, — ссуда
несколько великовата.
— Но все же, — произносит папа, выказывая ту же
настойчивость, какую мог бы проявить Дон Жуан в раз­
говоре с г-ном Диманшем, — не подскажете ли вы какоенибудь средство?
— Разумеется, Ваше Святейшество, — отвечает Торло­
ниа. — Попросите кардинала Антонелли оказать вам эту
услугу.
— Ну вот, — произносит папа, — вы, как и все осталь­
ные, клевещете на бедного кардинала!
— Да нет, Ваше Святейшество, — возражает банкир, —
я не клевещу на него, и доказательство этому состоит в
том, что в данное время у меня хранятся принадлежащие
ему шесть миллионов римских скуди, то есть тридцать
один миллион франков. Как видите, именно ему надле­
жит оказать Вашему Святейшеству услугу, в которой, к
моему великому сожалению, мне приходится вам отка­
зать.
Затем г-н Торлониа просит у Его Святейшества благо­
словения, откланивается и уходит.
Откуда же взялось такое богатство?
Враги кардинала Антонелли заявляют, что все дело тут
в его взяточничестве.
Мы же, питая вражду не к тому или другому человеку,
а к его делам, повторим то, что не раз говорили нам
люди беспристрастные.
Кардинал Антонелли, по мнению этих беспристраст­
ных людей, скорее не взяточник, а биржевой игрок. Его
брат Филиппо, пуская в ход деньги Римского банка,
директором которого он является, проворачивает огром­
ные финансовые спекуляции, благодаря властным пол­
номочиям его брата всегда приносящие прибыль.
Находясь в сговоре, братья делят ее между собой.
350

Стало быть, обвинения сводятся к тому, что кардинал
Антонелли и его брат сколотили колоссальные состоя­
ния, спекулируя деньгами, которые принадлежат не им,
а Римскому банку.
Однако и этого уже вполне достаточно.
Кардинал весьма сластолюбив. Он распорядился
устроить в Квиринале — момент для этого, на наш
взгляд, выбран крайне неудачно, но я не раз замечал, что
государственные люди в большинстве своем невероятно
недальновидны, — так вот, повторяю, он распорядился
устроить в Квиринале настоящее любовное гнездышко.
Атласные занавеси, бархатная мебель, панно из цветов,
среди которых проступают аллегорические фигуры. Сло­
вом, все на месте.
Для кого наш человеколюбивый кардинал устроил это
гнездышко?
Будущее покажет.
*
* *
Но вот чего никто не станет оспаривать, так это то,
что кардинал Антонелли является одним из тех, кто ока­
зывал самое пагубное влияние на поступки папы и тем
самым ускорял упадок папства.
Григорий XVI, которого мне довелось хорошо знать —
при случае я расскажу, каким образом и в каких обстоя­
тельствах произошло наше знакомство, — однажды ска­
зал мне:
— Я последний папа, которому суждено оставаться
светским правителем и который будет похоронен в
соборе святого Петра; к тому же, когда там установят
мою гробницу, никому другому места в нем уже не най­
дется.
(Известно, что, после того как последняя пустая ниша
Императорского зала в Ахене оказалась заполнена,
р и м с к и х и м п е р а т о р о в больше не было.)
Так вот, кардинал Антонелли — один из тех, кто самым
действенным образом помог предсказанию Григория XVI
осуществиться.
Правда, Пий IX этому не мешал.
Кардинал Антонелли, в своей депеше монсиньору
Мелье, и его преосвященство монсеньор Дюпанлу, в
своем письме г-ну де Ла Геронньеру, говорят, что борьбу
нельзя считать честной, если, не осмеливаясь открыто
атаковать государя, всю вину за совершенные им дей­
ствия сваливают на его министров.
351

В этом мы полностью согласны с мнением монсеньора
Дюпанлу и его преосвященства кардинала Антонелли.
Дело в том, что у плохих монархов и слуги всегда пло­
хие.
У хороших и великих правителей всегда хорошие и
великие министры.
Тигеллины и Сеяны подходят Неронам и Тибериям, а
не Маркам Аврелиям и Траянам.
У Генриха IV был Сюлли, у Людовика XIV — Кольбер.
В людях есть нечто притягательное для тех, кто на них
похож.
Мы не знаем ни одного хорошего государя, у которого
были бы плохие министры.
Мы не знаем хороших министров, которые служили
бы плохому государю.
К магниту притягивается железо, но не свинец.
Так что мы поступим смелее, чем наши предшествен­
ники, и скажем прямо:
если кардинал Антонелли плохой министр, то дело в
том, что папа — плохой государь.
Мы критикуем здесь лишь светскую власть, и не стоит
забывать, что во всех наших спорах речь идет только о
ней.
Именно как светский государь, и вовсе не для спасе­
ния душ своих подданных, а для закабаления их самих,
Пий IX сохраняет инквизицию.
Именно как светский государь Пий IX душит народ
налогами.
Именно как светский государь Пий IX добился фран­
цузского вторжения.
Именно как светский государь Пий IX утопил Перуджу
в крови.
Именно как светский государь Пий IX в последние
одиннадцать лет произвел в своем государстве больше
смертных казней, чем их можно насчитать в самых мно­
голюдных европейских государствах, за исключением,
пожалуй, Австрии.
Именно как светский государь, полагая себя недоста­
точно хорошо защищенным французами, Пий IX сфор­
мировал целую армию и отдал ее под командование гене­
рала Ламорисьера.
Именно как светский государь, полагая, что кардиналу
Антонелли более не по плечу возникшие задачи, Пий IX
назначил военным министром г-на де Мероде, которому
по плечу все.
352

Именно как светский государь Пий IX отпускает
теперь головорезов из тюрем и каторжников с каторжных
работ, чтобы освободить место для патриотов.
Именно как светский государь Пий IX не пожелал вое­
вать с Австрией в 1848 году, ссылаясь на то, что все люди
приходятся ему братьями; однако это не помешало ему
две недели назад благословить пушки, присланные г-ном
Состеном де Ларошфуко и предназначенные для того,
чтобы стрелять по собственным подданным, которые
приходятся ему детьми.
Стало быть, это именно светский государь падает, под­
талкиваемый кардиналом Антонелли, которого он увле­
кает вслед за собой в своем падении.
Вот что, на наш взгляд, делает двусмысленным поло­
жение Пия IX, который, будучи светским государем и,
следственно, испытывая на себе все те потрясения, какие
два страшных столетия, восемнадцатый и девятнадца­
тый, причинили королевским династиям и светским пре­
столам, постоянно взывает о помощи, которую католи­
ческие государства обязаны оказывать ему как духовному
владыке.
И что бы ни делал Пий IX, что бы ни делал кардинал
Антонелли, что бы ни делал г-н де Мероде, им никогда
не удастся остановить это безудержное движение про­
гресса против мракобесия, света против тьмы, свободы
против тирании, движение, которое будоражит и потря­
сает теперь весь мир.
И в тот момент, когда даже самые окостенелые, самые
невосприимчивые к новым веяниям, но наделенные при­
родным инстинктом самосохранения монархии уже раз­
личают проблески уготованного им будущего; когда
австрийский император, чувствуя, что Венецианская
область ускользает от него, с помощью конституции
цепляется за Венгрию; когда сын Николая I, то есть само
воплощение самодержавия и деспотизма, провозглашает
освобождение русского народа и — подобно тому, как
Наполеон I отдавал честь русским раненым на поле
битвы при Эйлау, — отдает честь телам поляков, погиб­
ших в Варшаве; когда сама земля, вздымая не только
огнедышащие горы, но и политические вулканы, стано­
вится, похоже, разумным существом, нежной и сострада­
тельной матерью по отношению к своим детям, которых
так долго угнетали, — лишь правительство христианское,
то есть республиканское в своей основе, правительство
священства, то есть доброты и милосердия, правитель­
ство духовное, то есть независимое от земных интересов,
яростно отстаивает свои земные интересы, становится
353

безжалостным и эгоистичным и, по-прежнему тираниче­
ское и беспощадное, остается в одиночестве среди всех
других правительств, начавших ослаблять путы матери­
ального и духовного гнета, которыми они прежде душили
народы.
Подобное правительство мало того что несовместимо
с собственными основополагающими началами, но еще
и не в ладу с другими правительствами, а потому не
имеет права требовать какой-либо материальной под­
держки от тех, кто не одобряет как методы, которым
оно отдает предпочтение, так и цели, к которым оно
стремится.
*
* *
Ну а теперь приведем доводы, которыми кардинал
Антонелли обосновывает отказ Святого отца даровать
конституцию своему народу и в качестве светского пра­
вителя уступить часть своего государства.
«Упомянутое согласие было противно совести верхов­
ного понтифика, ибо принцип, выдвинутый в качестве
обоснования подобной уступки, мог быть по самому сво­
ему характеру распространен на оставшуюся часть
Папского государства; потенциально такое согласие
влекло за собой полный отказ от названного государства.
Оно было противно совести верховного понтифика, ибо
торжественные клятвы, данные им перед лицом всей
Церкви, обязывали его передать своему преемнику
целостным это государство, которое принадлежит
самой Церкви и в целостности которого заинтересован
весь к а т о л и ч е с к и й м и р , о чем свидетельствуют массо­
вые и повсеместные манифестации католиков».

Кардинал Антонелли, верховный понтифик и все
поборники светской власти папы один за другим, словно
бараны Панурга, прыгают в одну и ту же пропасть или,
если угодно, впадают в одну и ту же ошибку.
Коль скоро Его Святейшество является светским госу­
дарем, его земное царство подвержено тем же преврат­
ностям, что и все земные царства на свете; а раз так,
зададимся вопросом, какое земное царство на протяже­
нии восьмисот лет не сокращалось, не расширялось и не
переходило из одних рук в другие?
Разве Австрия, эта добрая подруга кардинала Анто­
нелли и Святого отца; Австрия, девиз которой — a e i o u :
354

Austriae Est Imperanda Orbi Universo1; Австрия, которая в
царствование Карла V действительно правила всем
миром и над владениями которой никогда не заходило
солнце; разве Австрия не утратила герцогство Барское,
Эльзас, Нидерланды, Силезию, Испанию, Неаполь, Вос­
точную и Западную Индии?
Разве Испания не утратила Мексику, Колумбию, Буэ­
нос-Айрес, то есть почти все, что еще оставалось у нее в
Америке?
Разве Франция не утратила свои границы по Рейну,
которые, вполне вероятно, она вскоре вернет себе; разве
Франция не утратила свои границы в Италии, которые
она только что вернула себе; разве не утратила она три
четверти Канады, почти всю Индию, Иль-де-Франс и
Антильские острова?
Разве Англия не утратила Америку и не утрачивает
прямо теперь Индию?
Разве Голландия не утратила Бельгию, хотя девиз гол­
ландского короля был: «Я сберегу»?
Наконец, разве Карл I и Людовик XVI не утратили
свои головы, которыми они дорожили куда больше, чем
иные короли дорожили своими провинциями?
Неужели кардинал Антонелли полагает, что Карл X не
давал клятвы оставить монархическую Францию в
наследство герцогу Бордоскому, а Луи Филипп — кон­
ституционную Францию в наследство графу Париж­
скому?
Наконец, еще один пример, самым тесным образом
касающийся Его Святейшества папы Пия IX. Разве два
его предшественника, папа Пий VI и папа Пий VII, не
получили престол святого Петра на тех же условиях, что
и он, и, тем не менее, разве в соответствии с Толентинским мирным договором папа Пий VI не уступил Рома­
нью?
И разве папа Пий VII в соответствии с Конкордатом,
подписанным 15 января 1813 года, не сделал нечто боль­
шее, уступив все и согласившись жить в Париже и быть
всего лишь главным среди церковных чиновников?
Монсиньор кардинал Антонелли ответит мне, что
Пий VI, давший согласие на уступку Романьи, и Пий VII,
подписавший свое отречение, сделали это вынужденно,
под давлением.
Я отвечу, что мученичество пап было задумано святым
Петром. Следовало явить миру этот великий пример
понтифика, умирающего за свою веру.
1 Австрии суждено править всем миром (лат.).

355

Все так, но святой Петр умер за духовную веру, и его
поддерживал Бог.
Пий VI и Пий VII умерли за мирскую веру, и Бога
подле них не было.
Бог всегда судит п о с п р а в е д л и в о с т и . Если бы
Бог хоть раз судил не по справедливости, то, поскольку
Бог е с т ь В Ы С Ш И Й с у д и я , В БОГА БОЛЕЕ НЕ СЛЕДО­
ВАЛО БЫ ВЕРИТЬ!

«Это согласие, — продолжает кардинал Анто­
нелли, — было противно совести верховного понтифика,
ибо оно означало бы уступить треть своих подданных
тирании безнравственной и безбожной шайки, которая
обратила бы их в свою жертву за присущую им нрав­
ственность и набожность».

Но что скажете вы в ответ на такой довод: Романья,
Умбрия, Марке, Патримоний Святого Петра, Рим, устав
от безумного и жестокого ига духовенства, желают пе­
рейти под конституционное правление Виктора Эмману­
ила?
О чем, по-вашему, печется Его Святейшество, духов­
ный и одновременно светский властитель?
«О спасении душ своих подданных».
Два или три миллиона человек безоговорочно желают
быть счастливыми на этом свете, даже ценой того, что,
перейдя под скипетр отлученного от Церкви короля, они
погубят свою жизнь на том свете.
Но, к счастью, Его Святейшество и кардинал Анто­
нелли не позволят им совершить такое безумство. Души
этих людей спасут вопреки их собственной воле. Правда,
сами они будут влачить жизнь, исполненную горестей,
заточений, изгнаний и беспросветного отупения. Зато,
умерев, подданные Его Святейшества прямиком попадут
в рай.
И подумать только, подобный вздор высказывают в
ходе политических дискуссий в середине XIX века!
*
*

*

Однако кардинал Антонелли, как и монсеньор
Дюпанлу, с которым, само собой разумеется, мы его не
сравниваем, в свой длинной депеше, адресованной
монсиньору Мелье, на самом деле преследует лишь
одну цель — ответить, хотя и косвенно, на брошюру
г-на де Ла Геронньера.
356

И потому он то и дело возвращается к ней.
«Принимая во внимание то, что я кратко изложил
здесь Вашему превосходительству, Вы можете понять
главную цель этого сочинения. Все, что оно содержит,
помимо официальных донесений, не особенно, правда,
дипломатического характера, анекдотов и сплетен,
собранных в п е р е д н и х , непомерного бахвальства и
заявлений религиозного толка в тот момент, когда все
поносят и оскорбляют верховного главу Церкви, явно не
заслуживает, чтобы я тратил свое время и свои силы,
откликаясь на него».

Прежде всего заметим монсиньору Антонелли, что
если кто-то распускает сплетни в передних, то виноваты
в этом прелаты. Зачем прелатам передние? Во времена
Христа ни у Иисуса, ни у апостолов передних не было;
это Ирод и Понтий Пилат пользовались подобным изли­
шеством, а сам воздух передних, что тогда, что теперь,
был и остается заразным.
Именно в передней у Каиафы апостол Петр отрекся от
Иисуса.
Ну и поскольку монсиньор Антонелли беспрестанно
возвращается к брошюре г-на де Ла Геронньера, после­
дуем поданному примеру и возвратимся к коллекции
Кампаны.
Это вовсе не слухи из передней. Это факт, причем
факт, задевающий одновременно мораль, искусство,
национальное чувство римлян и благоговейную веру в
клятву.
Выше, упоминая договор, в соответствии с которым
римское правительство вступило во владение коллекцией
Кампаны, мы допустили ошибку, которая, будь она
исправлена, способна была бы обратиться в оружие про­
тив нас.
Мы незнакомы с маркизом Кампаной, все подробно­
сти черпали из газет, освещавших это печальное дело, и,
исходя из этого, сказали, что собрание было отдано в
залог ссудной кассе Монте ди Пьета и что римское пра­
вительство стало его опекуном. До этого момента все так
и есть. Кроме того, мы заявили, что был предусмотрен
договор между правительством и маркизом Кампаной, и
это чистая правда. Однако в чем мы ошиблись и в чем
глубоко заблуждались, так это в предположении, что
упомянутый договор основывался на принципах спра­
ведливости и общественной нравственности, на закон­
ности действий и процедур, на свободной воле того, кто
357

продает, и того, кто покупает. В самом деле, я и не подо­
зревал, что под покровительством его преосвященства
первого министра и от имени верховного понтифика
можно будет настолько превысить власть и совершить
вымогательство, а точнее сказать, грабеж. Я не мог вооб­
разить, что в правительстве, которое зиждется прежде
всего на справедливости и должно зиждиться на мило­
сердии, осмелятся прибегнуть к тому, чтобы назначить
цену за свободу и продиктовать жесточайшие и беззакон­
ные условия человеку, которого держат в тюрьме. Я еще
не знал, что в Риме, когда у властей есть желание достичь
какой-нибудь нечестной цели, могут применять физиче­
ское и моральное принуждение, заставляя подписать
договор в присутствии жандармов и используя их в каче­
стве свидетелей, а то и писарей.
Я в это не верил, и я ошибся.
Теперь я знаю, что все произошло именно так, и вот
что добавил человек, предоставивший мне эти подроб­
ности.
Первый договор, вполне честный, действительно
существовал: он был предложен министром финансов
Феррари и новым директором ссудной кассы Монте ди
Пьета, адвокатом Массани, по личному приказу Его
Святейшества и без консультаций с кардиналом Анто­
нелли. Этот договор выражал изначальную и честную
волю Его Святейшества. Приобретая коллекцию, папа
желал посоперничать в понимании искусства и в щедро­
сти со своими предшественниками, Львом X и Юлием II.
Он желал обогатить Ватикан новыми сокровищами. Но
Пий IX не хотел и не мог хотеть грабительства, насиль­
ственного присвоения и навязанного посредством при­
нуждения, тюремного заключения и кандалов договора;
ни как понтифик, ни как светский государь он не мог
хотеть этого и не хотел. О договоре, по приказу папы
составленном его министром, сообщили прежде всего
маркизу Кампане; документ, копии которого разошлись
по всему Риму и текст которого был воспроизведен в
номере «Омнибуса» от 22 мая 1859 года, удостоверял, что
коллекция перешла в качестве залога в руки правитель­
ства, предоставившего маркизу Кампане J u s
r e d e m e n d u 1. Другими словами, это была сделка, кото­
рую у нас во Франции называют продажей с правом
выкупа в установленные сроки. Разоренный тратами, на
которые он шел, чтобы пополнять свою коллекцию, мар­
киз Кампана не надеялся выкупить ее за счет собствен­
ных денежных средств. Однако он знал ее огромную цен1 Право на выкуп (лат.).

358

ность. Он понимал, что не составит труда отыскать
покупателя, готового предложить за нее от шести до семи
миллионов, возможно даже восемь миллионов, и в этом
случае ему удастся не только возместить ссудной кассе
Монте ди Пьета те пять миллионов, какие составляют
его долг, но еще и получить разницу между продажной
ценой и названной суммой.
Упомянутый договор, составленный министром
финансов Феррари и устраивавший всех, был представ­
лен маркизу Кампане, который одобрил его, но подпи­
сать не смог, поскольку то был черновой набросок доку­
мента, а не его окончательный вариант. Точно так же,
как он был представлен маркизу Кампане, одобрившему
его, договор представили Его Святейшеству, которому
оставалось лишь дать свое согласие. Нотариус, директор
ссудной кассы Массани, управляющий имуществом мар­
киза и несколько других лиц ознакомились с докумен­
том: он был приемлем для всех; на сей раз, по какой-то
случайности и вопреки своему обыкновению, папа дей­
ствовал по собственному почину; но в тот момент, когда
ему предстояло подписать договор и он, так сказать, уже
держал в руке перо, Его Святейшество заколебался. Папа
не чувствовал в себе ни силы, ни мужества для того,
чтобы без посредничества кардинала Антонелли совер­
шить столь важный поступок. Его Святейшество не то
что не любит кардинала, Боже упаси нас возвести на
него клевету, но побаивается его.
— Ознакомьте кардинала с этим документом, — про­
молвил он.
С этой минуты все было кончено.
Кардинал Антонелли, в ярости от того, что у папы
вдруг шевельнулась в голове робкая мысль вырваться
из-под его власти, строго отчитал министра финансов и
наложил вето на договор, полностью противоречивший
его собственным тайным замыслам. Министр финансов
ушел, проклиная папу, который скомпрометировал его в
глазах государственного секретаря, подлинного светского
государя Рима. По мнению кардинала, тот пожелал осво­
бодиться от его всемогущей власти, а это было престу­
пление, которого его преосвященство не прощает.
Получив полную свободу распоряжаться судьбой дого­
вора купли-продажи, кардинал принялся за работу; он
целиком изменил его условия и честный договор превра­
тил в кабальный, неспособный выдержать критику ни со
стороны законов, ни со стороны здравого смысла. Не
имея возможности в полной мере отговорить папу от
покупки коллекции, он превратил эту покупку в чистый
359

грабеж, устроил так, что у опекуна оказалось больше
прав, чем у настоящего собственника, и, стремясь во что
бы то ни стало растоптать человека, осмелившегося
бороться против него, пустил в ход тюремное заточение
и жандармов, нисколько не беспокоясь о том, что такое
чудовищное злоупотребление властью наносит ущерб
достоинству папского правительства.
Новый договор был представлен маркизу Кампане.
Маркиз пытался сопротивляться, отказывался подписы­
вать его, но, перед лицом угрозы остаться в тюрьме до
конца жизни, проявил слабость, и документ, заключав­
ший в себе одновременно разорение коллекции и разо­
рение его самого, был подписан.
Правда, лучшие адвокаты Рима уверяли его, что он
подписывает абсолютно ничтожный с точки зрения
закона договор, который в суде будет непременно анну­
лирован.
В итоге маркиз скрепил договор своей подписью,
рядом с ней поставили свои имена жандармы, достойные
свидетели кражи, которую пытались замаскировать види­
мостью законности, и тюремные ворота перед ним
открылись.
*

* *
Едва выйдя на свободу, маркиз Кампана решил про­
тестовать. Он намеревался немедленно удостоверить, что
всего лишь уступил насилию или, по крайней мере,
запугиванию.
Однако его боязливые друзья посоветовали ему подо­
ждать.
По их мнению — а они исходили из вероятности собы­
тий, которые, отвечая требованиям нравственности,
казались им неминуемыми, — так вот, повторяем, по их
мнению, вот-вот должно было наступить грандиозное
политическое потрясение, способное оздоровить правле­
ние, являющееся господством полиции, но не законов.
К тому же сама власть упреждала его страхи: маркиз
Кампана получил вполне определенное обещание, что
его коллекция ни в коем случае не покинет Рима и,
напротив, верховный понтифик почтет за честь достой­
ным образом разместить ее в Ватикане.
И в самом деле, все заставляло поверить в это: Его
Святейшество получил официальные поздравления от
художественных и научных корпораций Рима, поспешив­
ших отправить к нему депутации с изъявлениями благо­
360

дарности, от Академии археологии и Академии Святого
Луки; все европейские газеты, в особенности «Armonia»1,
орган папского правительства, расхваливали щедрость
Пия IX, одарившего Рим великолепным музеем. Уже
велись споры вокруг прекраснейших замыслов относи­
тельно его размещения. Стоял вопрос о том, чтобы раз­
местить его прямо в Ватикане, построить нечто вроде
хрустального дворца в огромном дворе Бельведера; был
план отделить этрусскую коллекцию от греческих и рим­
ских коллекций, и несколько самых выдающихся архео­
логов Рима уже всерьез занялись этим: для того, чтобы
принять ее, выбрали огромный дворец святого Иоанна
Латеранского, но даже его сочли недостаточно большим
для подобной цели.
Пребывая в этом убеждении, тешившем его самолю­
бие художника и его гордость коллекционера, маркиз
Кампана забыл о том, что ему пришлось претерпеть, и о
средствах, которые были использованы для того, чтобы
заставить его отказаться от принадлежавших ему сокро­
вищ. Дворцы для армии собранных им статуй, порфиро­
вые и мраморные залы для этих бледных теней антич­
ности — то была мечта всей его жизни.
И эту мечту, наконец, он вот-вот увидит сбывшейся.
Вопрос отстаивания своих прав и защиты своих денеж­
ных интересов сделался второстепенным. Он готов был
подождать и ожидал справедливости со стороны понти­
фика, который, будучи одновременно священником и
монархом, вдвойне обязан быть справедливым.
Пробуждение было неожиданным и ужасным.
Прекрасную коллекцию маркиза, разодранную на
части, продали за сто двадцать пять тысяч пиастров!
Мало того, понадобилось еще изгнать ее из Рима и
сослать в Россию!
*
* *
По правде сказать, когда в середине XIX века видишь,
как в Риме, городе-хранителе искусств, совершается
подобный акт вандализма, не имеющий примера в про­
шлых веках; когда видишь, как папское правительство,
естественный защитник всех художественных сокровищ,
принимает участие в подобной гнусности; когда видишь,
как преемник Юлия II, Льва X и Пия VI обкрадывает тот
самый Рим, который его предшественники обогащали,
причем обкрадывает самым наглым образом, предосуди1 «Согласие» (ит.).

361

тельным и с точки зрения искусства, и с точки зрения
морали, поневоле задаешься вопросом: не причастно ли
к подобной жестокости безумие, а если безумие здесь ни
при чем, то откуда берется эта жестокость?
Приверженцы правительства назовут причиной теку­
щие нужды, насущные потребности, недостаточность
обязательных пожертвований Святому престолу, огром­
ные военные расходы монсиньора де Мероде.
Допустим; но тогда тем больше оснований продать
коллекцию Кампаны целиком за семь или восемь милли­
онов, вместо того чтобы продавать лучшую ее часть за
сто двадцать пять тысяч пиастров.
И пусть не говорят, что упомянутая сумма в семь или
восемь миллионов была выдумкой; предложение о
покупке сделали господа Джисмонди и Буэ, представи­
тели некой компании, и названная ими вначале сумма в
семь миллионов вполне могла возрасти до восьми мил­
лионов.
Именно так все и обстояло, и мы могли бы назвать
прелатов и кардиналов, знавших о начавшихся перегово­
рах, которые были так грубо прерваны из-за предпочте­
ния, отданного России. Правда, государственный секре­
тарь, обеспокоенный этим предложением, которое
расстраивало его варварские замыслы, пустил в ход все
возможные средства, чтобы сделка провалилась; по слу­
хам, ему даже удалось подкупить одного из участников
переговоров.
Кардинал Антонелли пошел еще дальше: понимая,
какое прискорбное впечатление, даже в разгар политиче­
ских тревог, произведет на римлян продажа за бесценок
столь великолепной коллекции, он посоветовал русскому
посреднику поторопиться, но упаковкой проданных ему
предметов заниматься в н о ч н о е в р е м я и за з а к р ы ­
т ы м и д в е р я м и . Все, что оставалось маркизу, изгнан­
ному в Неаполь, это протестовать. И он протестовал
официально.
Поясним теперь причины этой грабительской травли,
пагубной для всех интересов, даже для интересов самого
грабителя.
Кардинал Антонелли обвинял маркиза Кампану в том,
что он распоряжался средствами, которые ему не при­
надлежали, и использовал их для покупок, расходы на
которые не соответствовали заимствованным суммам.
Маркиз Кампана настаивал, что его коллекция стоит
не менее восьми миллионов, но, даже если оценить ее
всего лишь в четыре миллиона, залог намного перекры­
вал долг.
362

Если коллекция была бы продана за сумму меньше
пяти миллионов, то кардинал Антонелли прав.
Если же коллекция была бы продана за сумму больше
пяти миллионов, кардинал Антонелли не прав.
Ну а поскольку первому министру отчасти перепадает
непогрешимость верховного понтифика, совершенно
необходимо, чтобы первый министр был прав.
Чтобы быть правым, требовалось во что бы то ни
стало избавиться от коллекции; но прежде всего требо­
валось, чтобы продажная цена собрания была несрав­
нимо меньше той суммы, в какую его оценили маркиз и
эксперты. В итоге маркиз остался под бременем обвине­
ния в растрате казенных средств, а кардинал Антонелли
утолил снедавшую его жажду мести.
Но за что он мстил? Вот в этом мы и намерены разо­
браться.
*
* *
В глазах кардинала Антонелли маркиз Кампана вино­
вен в куда более тяжком преступлении, нежели исполь­
зование средств ссудной кассы Монте ди Пьета для
покупки шедевров искусства.
Маркиз Кампана — либерал, а это преступление, в
сравнении с которым поджог, злодейство, отцеубийство
ровным счетом ничто.
К несчастью, либералов нельзя всякий раз вешать и
гильотинировать, но с помощью тех средств, какими
располагает порочное правительство, их всегда можно
опозорить.
Знаете, что сделал маркиз? Хочется сказать, подобно
Вергилию: «Horresco reference1».
Когда в 1848 году Пий IX, поддавшись страху, кото­
рый вызывало у него сложившаяся обстановка, после
долгого размышления, следует отдать ему справедли­
вость, сделал вид, что он готов встать во главе итальян­
ского революционного движения, маркиз Кампана, как
и многие другие, был обманут этой личиной, которая
спустя полтора месяца спала к великому удивлению и
негодованию римлян. С горячим пылом он устремился
по новому пути, открытому, как ему казалось, верхов­
ным понтификом. Он был одним из самых пламенных
сторонников реформ, входил в число тех, кто с особым
рвением ратовал за восстановление городского самоу­
правления, создание национальной гвардии, учрежде1

Трепещу, рассказывая. — «Энеида», II, 204.

363

ние двухпалатного парламента — короче, за все то, что
неразрывно связано с освобождением отчизны и ее сла­
вой. Он без счету тратил деньги на формирование того
национального ополчения, которое станет живой сте­
ной и оплотом будущих свобод; его обвиняли даже в
том, что он командовал батальоном в тот день, когда
папа, переодетый в платье слуги г-жи Шпаур, скрытно
покинул Квиринал и бежал из Рима.
Однако политические ошибки маркиза Кампаны на
этом не закончились. Он полагал, что конституционная
форма правления является самой пригодной для благо­
получия Италии и самой действенной для сохранения ее
свобод. Священники порой прощают республиканцев
(порой они и сами становятся республиканцами, как мы
это видели у нас во Франции), но никогда не прощают
конституционалистов. В своде законов римского абсолю­
тизма конституционализм является крайне тяжким гре­
хом, отпустить который маркизу Кампане не имел власти
даже папа (смотри признания, проскользнувшие в «La
Civiltà Cattolica»1).
Так вот, когда поражение мадзинистской партии
открыло папе дорогу в Рим и когда стало известно, что
он возвратится туда, окруженный французскими шты­
ками, маркиз Кампана в надежде спасти, если это ока­
жется возможно, какой-нибудь осколок рушащейся сво­
боды, попытался организовать крупную народную
демонстрацию, которая, хотя и приветствуя возвраще­
ние папы, должна была потребовать определенных кон­
ституционных гарантий. Он всей душой взялся за осу­
ществление этой несбыточной мечты и какое-то время
надеялся на успех; была напечатана прокламация, заяв­
ленная цель которой состояла в том, чтобы, не уязвляя
достоинства Пия IX, призвать его к соблюдению данных
им обещаний. Однако агенты кардинала Антонелли не
дремали; считалось, что необходимо укрепить папское
правительство, сопроводив его восстановление той
чудовищной реакцией, какой запомнился 1849 год и
какая оставит несмываемое кровавое пятно на белом
одеянии верховного понтифика. Само собой разумеется,
что человек, пытавшийся противодействовать этой
реакции, был намечен в качестве одной из будущих
жертв.
Однако маркизу Кампане, рядовому конституционали­
сту, с другого фланга ежеминутно угрожали пылкие
республиканцы.
1 «Католическая цивилизация» (ит.).

364

Он ускользнул от республиканцев, но не сумел усколь­
знуть от кардинала Антонелли.
Избежав когтей льва, он угодил в когти тигра.
Объяснение тайной интриги, давно задуманной и
хитроумной западни, в которой оказался сегодня маркиз
Кампана, заключается в той популярности, какой он
пользовался в Риме, популярностью, сделавшейся для
него оборонительным оружием. И в самом деле, маркиз
Кампана стал в Риме живым символом искусства и про­
гресса, то есть воплощением убеждений, прямо противо­
положных убеждениям правительства, а главное, личным
взглядам кардинала Антонелли. Жизнь маркиза была
своего рода художественным безумием, жертвой которого
он стал; жизнь маркиза была посвящена тому, чтобы
облегчить нужду народа, дать работу труженикам, вос­
становить достоинство искусства и, наконец, напомнить
о той выдающейся роли, какую играл Рим в истории
этой венценосной власти, вначале языческой, затем
католической, на протяжении двух тысячелетий остав­
лявшей в его руках скипетр мира.
Но все это не что иное, как преступление!
*
8 *
В свое время Перикл был обвинен афинским народом
в том, что он растратил на украшение Афин деньги из
государственной казны. В ответ Перикл открыл для все­
общего обозрения Пропилеи и Парфенон.
Народ разразился рукоплесканиями и, вместо того
чтобы наказать Перикла, восславил его проступок.
Периклу сильно повезло, что в Афинах не было своего
кардинала Антонелли.
*
* *
Не стоит удивляться тому, что мы вдруг свернули с
главного пути, рискуя заблудиться на дискуссионном
поле. Дело маркиза Кампаны если и не последнее, то, по
крайней мере, одно из последних злодеяний человека,
который постоянно твердит об общественной морали,
нарушая при этом все законы чести и личной порядоч­
ности. И потому следует делать это достоянием гласно­
сти.
Кроме того, это дело касается искусства и, как тако­
вое, затрагивает нас лично.
365

*

*

*

Ну а теперь подведем итоги.
Монсиньор кардинал Антонелли является одним из
тех роковых министров, каких Бог в своем мщении
посылает государям, которых он ослепляет и в царство­
вание которых монархии приходят в упадок, скатываются
к краю пучины и рушатся в нее. Подобные министры
зовутся Оливаресами при Филиппе IV, Годоями при Фер­
динанде VII, Полиньяками при Карле X, Гизо при Луи
Филиппе, Антонелли при Пие IX.
26 марта
1861 года.
Над ними витает безумие, у ног их зияет
бездна.

КОММЕНТАРИИ

ГАРИБАЛЬДИЙЦЫ
Очерк Дюма «Гарибальдийцы. Революция на Сицилии и в Неаполе»
(«Les Garibaldiens. Révolution de Sicile et de Naples»), интересный как с
исторической точки зрения, так и с литературной, был издан в Париже,
в издательстве «Michel Lévy Frères», в начале февраля 1861 г., то есть
всего через несколько месяцев после стремительного захвата Сицилии,
Калабрии и Неаполя отрядами гарибальдийцев (11 мая — 7 сентября
1860 г.), всего за несколько дней до капитуляции Гаэты (13 февраля
1861 г.), последнего оплота неаполитанской армии, и всего за несколько
недель до провозглашения единого Итальянского королевства (17 марта
1861 г.), в которое после завоевания Ломбардии и аннексии Пармского
герцогства, Моденского герцогства, великого герцогства Тосканского,
Королевства обеих Сицилий и значительной части Папского государства
обратилось Сардинское королевство (Пьемонт).
Дюма довелось оказаться не только свидетелем завоевания Сицилии,
Калабрии и Неаполя добровольческой армией Джузеппе Гарибальди,
близким другом которого он в те дни стал, но и активным участником
упомянутых грандиозных событий, а также их историографом. В этом
очерке, который имеет форму дневниковых записей, охватывающих
период с 28 мая по 15 ноября 1860 г., описаны важнейшие события
похода Гарибальди — начиная с высадки тысячи его бойцов в порту
Марсалы на западном берегу Сицилии 11 мая и вплоть до триумфаль­
ного вступления победоносного генерала в Неаполь 7 сентября. Первые
сражения гарибальдийцев на Сицилии (кровопролитная битва при Кала­
тафими и ошеломительный захват Палермо) происходили еще до приезда
Дюма в столицу острова (10 июня), и он рассказывает о них с чужих
слов, однако весьма обстоятельно, другие (захват Милаццо и капитуля­
ция Мессины) происходили у него на глазах, и он, выступая в новой для
него роли военного корреспондента, уже в конце июля - начале августа
публикует в итальянских газетах свои репортажи с поля боя, которые
под названием «Письма г-на Александра Дюма генералу Карини» тут же
перепечатывают ведущие французские газеты; через полгода упомянутые
репортажи войдут в его новую книгу «Гарибальдийцы», написанную,
таким образом, не просто по горячим следам, а в самый разгар сраже­
ний. Английский перевод этой книги, состоящей из двадцати трех глав
и эпилога, под названием «The Garibaldians in Sicily» в том же году
вышел в Лондоне и Нью-Йорке.

367

Стоит заметить, что в том же 1861 г. в Палермо был издан итальянский
вариант «Гарибальдийцев» — «I Garibaldini» — в качестве приложения к
двухтомным «Мемуарам Гарибальди» в обработке Дюма («Memorie di
Giuseppe Garibaldi, pubblicate d’Alessandro Dumas sulle note originali
fornitegli dallo stesso Garibaldi in Sicilia»; Palermo, Stamperia G.B.Gaudiano);
этот вариант значительно отличается от французского: он объемнее (в
нем 926 страниц), иначе составлен и имеет на восемь глав больше (среди
них — главы «Мой отец», «Добровольное изгнание», «Неаполь и
Капрера»).
«Гарибальдийцы» — сочинение документальное, главный акцент в нем
сделан на политические и военные события, и его главный герой, лич­
ность которого вызывает восхищение у автора, это, безусловно, Гари­
бальди. Читателю необязательно знать, откуда взялась шхуна «Эмма», на
которой 18 мая 1860 г. Дюма приплыл в Геную, и кто сопровождал его в
этой поездке; важно как можно скорее приступить к рассказу об экспе­
диции Тысячи. Так что в определенном смысле книга «Гарибальдийцы»
не имеет начала.
Однако спустя год после ее публикации, когда политические страсти
немного улеглись, Дюма возвращается к своим дневниковым записям и
начинает создавать на их основе еще одну книгу, «Одиссею 1860 года»
(«Une Odyssée en 1860»), главным героем которой становится он сам и
которая из номера в номер публикуется в его газете «Монте-Кристо» с
1 января по 3 октября 1862 г., но, к сожалению, остается незаконченной,
поскольку 7 октября газета прекращает существование. В этой книге, в
отличие от «Гарибальдийцев» не имеющей конца, Дюма вначале расска­
зывает с присущей ему самоиронией о том, что предшествовало его уча­
стию в сицилийской эпопее Гарибальди, а затем излагает ее основные
события, опираясь на те же материалы, какие были использованы им в
«Гарибальдийцах»; отсюда неизбежные повторения, местами дословные.
Однако, на наш взгляд, русскому читателю, интересующемуся творче­
ством Дюма, должно быть интересно познакомиться как с очерком
«Гарибальдийцы», давно и широко известным читающей публике во
всем мире и за последние полтора столетия много раз издававшимся на
многих языках, так и с оборванной на полуслове «Одиссеей 1860 года»,
фактически остававшейся никому неизвестной вплоть до 2002 г. И
потому мы сочли разумным включить в состав настоящего Собрания
сочинений оба этих произведения.
Предлагаемый вниманию читателя первый перевод «Гарибальдийцев» на
русский язык выполнен с упомянутого выше издания: Paris, Michel Lévy
Frères, 1861, 12mo, 376 pp.
I
7

... я прибыл в Геную на своей яхте «Эмма» ... — Генуя — город в
Северной Италии, на берегу Генуэзского залива Лигурийского
моря; ныне главный город провинции Генуя и области Лигурия,
крупный порт Средиземного моря; в средние века могущественная
морская держава (с XII в. — город-республика), соперница Пизы
и Венеции; в XV —XVI вв. утратила прежнее положение и с XVI в.
находилась в зависимости от Испании; в 1797 г. была завоевана
Францией, а в 1805 г. аннексирована ею; решением Венского кон­
гресса (1815) была включена в состав Сардинского королевства и
вместе с ним вошла в единую Италию.
«Эмма» — построенная в Ливерпуле яхта водоизмещением 78 т,
которую Дюма купил в 1860 г. и на которой он летом того же года
отправился в давно задуманное им путешествие по Средиземному

368

морю. 14 декабря 1864 г. яхта, которую писатель предоставил в
пользование своему марсельскому другу Маньяну, капитану даль­
него плавания, намеревавшемуся отправиться в Африку, затонула
во время бури в заливе Фос недалеко от Марселя.
... произвело ... сенсацию, способную вызвать зависть у эскадры вицеадмирала JIe Барбье де Тинана, крейсирующей в этих водах! — JIe Барбье де Тинан, Мари Шарль Адельбер (1803 - 1876) — французский
военный моряк, капитан первого ранга (1843), контр-адмирал
(1851), вице-адмирал (1855); участвовал в завоевании Алжира и,
командуя с 1853 г. морской дивизией Средиземноморского флота,
сыграл значительную роль в ходе Крымской войны; позднее
командовал эскадрой в Средиземном море и в 1860 г. получил
задание наблюдать за развитием событий в Италии.
... я приехал сюда для того, чтобы написать окончание «Мемуаров
Гарибальди» ... — «Мемуары» Гарибальди в их окончательной
редакции, в которой события доведены до кампании во Франции
в 1870 - 1871 гг. и работу над которой итальянский герой завер­
шил в 1872 г., были впервые изданы в 1888 гг. Однако задолго до
этого, в январе 1860 г., он передал черновые материалы своих вос­
поминаний Дюма, который перевел их с итальянского, обработал
по своему вкусу и в том же году издал в Париже: «Mémoires de
Garibaldi, traduits sur le manuscrit original par Alexandre Dumas»,
Michel Lévy frères, 12mo, 2 v. Заметим, что в варианте Дюма вос­
поминания доведены до 2 июля 1849 г. Эта книга была сразу же
переведена на русский язык переводчиком Н.Р.Щиглевым и
издана в Санкт-Петербурге в 1861 г. под названием «Записки
Иосифа Гарибальди».
... Гарибальди отбыл на Сицилию в ночь с 5 на 6 мая. — Гарибальди,
Джузеппе (1807 - 1882) — итальянский революционер, военачаль­
ник и политический деятель, убежденный республиканец, ста­
вший одной из ключевых фигур в деле объединения Италии; герой
Нового и Старого света, мифологизации образа которого в нема­
лой степени поспособствовал Дюма; уроженец Ниццы, сын капи­
тана небольшого торгового судна, с пятнадцати лет плававший в
качестве матроса на торговых судах в Средиземном и Черном
морях; в 1833 г. вступил в тайное общество «Молодая Италия»,
ставившее своей целью освобождение Италии от австрийского
владычества, объединение страны и установление в ней республи­
канской формы правления, и в 1834 г. попытался поднять восста­
ние в Генуе, закончившееся провалом, после чего был заочно при­
говорен к смертной казни; в 1836 г. эмигрировал в Южную Аме­
рику, где в 1837 - 1841 гг. участвовал в республиканском восста­
нии на юге Бразильской империи, а в 1842 - 1848 гг. принимал
деятельное участие в гражданской войне в Уругвае, сражаясь на
стороне либеральной партии; летом 1848 г. вернулся в Европу и
принял участие в Итальянской революции 1848 - 1849 гг., вначале
сражаясь на стороне Пьемонта в его войне с Австрией (Первой
войне за независимость Италии), потом обороняя Римскую респу­
блику, провозглашенную на территории Папской области в фев­
рале 1849 г. и в июле того же года подавленную французским экс­
педиционным корпусом, а затем предприняв поход в Венецию, где
еще в марте 1848 г. была провозглашена республика Сан-Марко,
до лета 1849 г. продолжавшая оказывать сопротивление австрий­
цам; после окончательного подавления Итальянской революции
вновь эмигрировал и вернулся на родину лишь в 1854 г., обосно­
вавшись на небольшом скалистом острове Капрера у северного

369

побережья Сардинии; в ходе Австро-итало-французской войны
1859 года (Второй войны за независимость Италии) командовал
добровольческим корпусом, входившим в состав сардинской
армии, и одержал ряд крупных побед над австрийскими войсками;
6 мая 1860 г., действуя от имени сардинского короля, во главе
тысячи добровольцев направился из Генуи на Сицилию, где за
месяц до этого вспыхнуло восстание против неаполитанских Бур­
бонов, жестоко подавленное правительственными войсками, выса­
дился в Марсале, на западе острова, 15 мая одержал при Калатафими победу над трехтысячным неаполитанским отрядом, 27 мая
захватил Палермо и провозгласил себя диктатором Сицилии, а к
1 августа, пользуясь поддержкой местных повстанцев, овладел
всем островом; 19 августа переправился через Мессинский про­
лив, высадился в Калабрии, 21 августа вблизи города Реджо одер­
жал победу над неаполитанскими войсками и 7 сентября вступил
в Неаполь, откуда накануне бежал неаполитанский король Фран­
циск II; 1 октября в решающем сражении при Вольтурно разгро­
мил неаполитанскую армию; 26 октября, после проведения плебесцита, по итогам которого Южная Италия присоединилась к
Сардинскому королевству, сложил с себя диктаторские полномо­
чия и вскоре отбыл на Капреру; летом 1862 г., то есть уже после
событий, описанных в настоящей книге, попытался на свой страх
и риск предпринять поход на Рим, чтобы завершить объединение
страны, но туринским правительством был объявлен мятежником,
тяжело ранен в перестрелке с регулярными войсками, выслан­
ными ему навстречу, арестован и заключен в тюрьму, где нахо­
дился вплоть до амнистии, последовавшей осенью того же года; в
ходе Австро-прусско-итальянской войны 1866 года (Третьей войны
за независимость Италии), одним из важнейших итогов которой
стало присоединение Венецианской области к Итальянскому
королевству, вновь успешно командовал добровольческими отря­
дами; осенью 1867 г. предпринял последнюю попытку захватить
Рим, но потерпел поражение в бою с папскими войсками, был
арестован и сослан на Капреру; во время Франко-прусской войны
1870 - 1871 гг., после падения Второй империи, с успехом коман­
довал отрядом французских и иностранных добровольцев, сража­
вшихся на востоке Франции; в марте 1871 г. вернулся на Капреру,
где и жил вплоть до смерти, занимаясь литературно-публицисти­
ческой деятельностью.
... Он отбыл, оставив для меня свои записки в руках нашего общего
друга, прославленного историка Векки, и попросив Бертани, Сакки и
Медичи словесно дополнить их подробностями, предоставить кото­
рые мне у него не было времени. — Векки, Кандидо Аугусто

(1814 - 1869) — итальянский патриот, журналист, историк, воен­
ный и политический деятель; начиная с 1848 г. верный спо­
движник Гарибальди; участник экспедиции Тысячи; в
1861 - 1867 гг. депутат парламента Итальянского королевства;
автор документального сочинения «Италия, история двух лет,
1848 - 1849» («La Italia, storia di due anni, 1848 - 1849»), изданного
в Турине в 1851 г., и книги «Гарибальди и Капрера» («Garibaldi е
Caprera»; 1862).
Бертани, Агостино (1812 - 1886) — итальянский врач, журналист
и политический деятель; во время Второй войны за независимость
хирург в отряде добровольцев Гарибальди; в 1860 г. один из глав­
ных организаторов похода Гарибальди на Сицилию, назначенный

370

8

там продиктатором; в 1861 — 1886 гг. являлся депутатом парла­
мента Итальянского королевства.
Сакки, Гаэтано (1824 — 1886) — итальянский патриот, военачаль­
ник и политик, уроженец Павии, сподвижник Гарибальди, вместе
с ним сражавшийся в Южной Америке и оборонявший Римскую
республику; в 1859 г. записался в Альпийские охотники, в 1860 г.,
командуя бригадой добровольцев, участвовал в завоевании Южной
Италии, затем в чине генерал-майора состоял в королевской
армии и, получив должность командующего военным округом в
Катандзаро, боролся с бандитизмом в Калабрии; в 1876 г. был
назначен сенатором.
Медичи, Джакомо (1817 - 1882) — итальянский военный и поли­
тический деятель, патриот, верный соратник Гарибальди со времен
обороны Монтевидео; по возвращении в Европу участвовал в обо­
роне Римской республики (1849); в 1859 г. в качестве подполков­
ника в бригаде Альпийских охотников сражался против Австрии;
в 1860 г. принимал участие в экспедиции Гарибальди на Сицилию
и получил чин дивизионного генерала Сардинской армии; в 1868 1873 гг. был префектом Палермо и военным губернатором Сици­
лии; в 1861 — 1865 и 1867 — 1870 гг. являлся депутатом парламента
Итальянского королевства.
... вручил г-ну Дюма биографии Аниты, Даверио, Уго Басси ... —
Анита — Ана Мария ди Жесус Рибейру (1821 - 1849), жена и бое­
вая подруга Джузеппе Гарибальди, героиня Нового и Старого
света, известная под именем Анита Гарибальди; уроженка Брази­
лии, дочь переселенцев с португальских Азорских островов, в
1835 г., в четырнадцать лет, ставшая женой Мануэля Дуарте ди
Агиара (1805 - до 1842), в 1839 г. встретившаяся с Гарибальди и
ставшая сначала его любовницей, а затем женой (1842); сражалась
бок о бок с ним в Южной Америке, а затем и в Италии, родила
мужу двух сыновей и двух дочерей, в 1849 г. вместе с ним участво­
вала в обороне Римской республики, а после ее падения, проби­
ваясь вместе с Гарибальди к Венецианской республике и будучи на
большом сроке беременности, заболела брюшным тифом и вече­
ром 4 августа 1849 г. умерла на ферме близ селения Мандриоле
(к северу от Равенны), где ее вначале и похоронили местные
жители; десять лет спустя, в 1859 г., ее останки были перезахоро­
нены в Ницце, в 1931 г. — в Генуе, а в 1932 г. — в Риме, под поста­
ментом ее конного памятника, установленного в том же году на
холме Яникул.
Даверио, Франческо (1815 - 1849) — итальянский инженер, спо­
движник Гарибальди со времени его возвращения в Европу, в
1849 г. начальник штаба Римской республики, погибший 3 июня
1849 г. в ходе боев на Яникуле.
Басси, Уго (1801 - 1849) — итальянский священник, патриот, уро­
женец города Ченто в Ферраре, соратник Гарибальди, в 1849 г. со­
стоявший в качестве капеллана в рядах защитников Римской рес­
публики; арестованный австрийцами, был предан суду и расстре­
лян 8 августа 1849 г. в Болонье.
... обосновавшись двенадцать дней тому назад в гостинице «Фран­
ция», я работаю там по шестнадцать часов в сутки ... — Гостиница
«Франция» располагалась в историческом центре Генуи, на углу
площади Пьяцца Банки, в Палаццо Адорни, датируемом XVII в.
... Дабы последовать за Гарибальди, знаменосцем которого он был в
Монтевидео ... — Монтевидео — портовый город в Южной Аме­
рике, на северном берегу залива Ла-Плата Атлантического океана,

371

основанный испанцами в 1726 г. в качестве крепости в южной
части исторической области Восточная полоса (территории между
восточным берегом реки Уругвай и Атлантическим океаном, за
которую спорили между собой испанские колониальные власти и
португальская колониальная администрация), и в 1751 г. ставший
административным центром испанского губернаторства Монтеви­
део, которое в 1776 г. вошло в состав испанского вице-королевства
Рио-де-Ла-Плата (оно включало территории нынешних Арген­
тины, Уругвая, Парагвая и Боливии, столицей имело город Буэ­
нос-Айрес, расположенный в 200 км к северо-западу от Монтеви­
део, на другой стороне залива, и в 1810 г., после провозглашения
независимости от Испании, получило название Соединенные про­
винции Рио-де-Ла-Плата); в 1817 г. территория губернаторства
Монтевидео, именовавшееся с 1813 г. Восточной провинцией,
была оккупирована Бразилией, а спустя четыре года аннексиро­
вана ею и стала бразильской провинцией Сисплатина (букв. «По
эту сторону Ла-Платы»), однако в 1828 г., в результате Аргентино­
бразильской войны 1825 - 1828 гг., Сисплатина была провозгла­
шена независимым государством Уругвай, столицей которого стал
Монтевидео; в 1830 г., после принятия конституции нового госу­
дарства, его первым президентом был избран генерал Фруктуосо
Ривера (1784 — 1854), который в 1834 г. сложил с себя властные
полномочия, однако спустя три года поднял мятеж против нового
президента, Мануэля Орибе (1792 - 1857), дав тем самым толчок
к началу гражданской войны в Уругвае, длившейся до 1851 г., и к
1838 г. взял всю страну под свой контроль, что заставило Орибе
бежать в Буэнос-Айрес, под защиту диктатора Хуана Мануэля
Росаса (1793 — 1877); в 1842 г., получив военную поддержку
Росаса, Орибе вторгся в Уругвай, захватил всю его территорию, за
исключением Монтевидео, и управлял страной, разместив свою
ставку в городке Серрито, предместье Монтевидео; войска Арген­
тинской конфедерации и правительства Серрито безуспешно
осаждали Монтевидео восемь лет, с 1843 по 1851 г.; оборонять
город правительству Монтевидео, которое возглавлял Хоакин Суа­
рес (1781 - 1868), помогали британские и французские военноморские силы, а также итальянские добровольцы, в том числе и
Джузеппе Гарибальди.
... чтобы ...н е бросать тень на короля Виктора Эммануила, решил не
брать с собой ни одного офицера и ни одного солдата сардинской
армии. — Виктор Эммануил II (1820 — 1878) — король Сардин­

9

ского королевства (Пьемонта) с 1849 г., ставший одним из отцовоснователей единого Итальянского королевства (1861) и его коро­
лем; сын короля Карла Альберта (1798 - 1849; правил в
1831 - 1849 гг.), отрекшегося в его пользу после поражения Пье­
монта в Австро-итальянской войне 1848 - 1849 гг.; благодаря
победам над Австрией в ходе Второй и Третьей войн за независи­
мость Италии, одержанным его армией и войсками его союзников,
присоединил к своему государству Ломбардию (1859) и Венецию
(1866), а в 1870 г. захватил Рим, сделав его своей столицей.
... доктору Бертани, который вместе с Ла Фариной заведует этими
денежными средствами ... — Ла Фарина, Джузеппе (1815 - 1863) —
итальянский патриот, историк, журналист и политик, уроженец
Мессины; видный деятель Сицилийской революции 1848 - 1849 гг.,
министр революционного правительства; затем эмигрант, живший
в Париже и Турине; начальник канцелярии премьер-министра
Кавура и его сподвижник; летом 1860 г., после первых успехов

372

10

гарибальдийцев в Сицилии, был отправлен туда Кавуром, чтобы
подготовить аннексию острова, но 7 июля был изгнан оттуда Гари­
бальди; автор многих исторических сочинений; депутат парла­
мента Итальянского королевства в 1861 — 1863 гг.
... наряду с возвращением Наполеона с острова Эльбы станет одним
из величайших событий нашего девятнадцатого века ... — Напо­
леон — здесь: Наполеон Бонапарт (1769 - 1821), французский
государственный деятель и полководец, реформатор военного
искусства; уроженец портового города Аяччо на западном берегу
Корсики; во время Революции — генерал Республики; в ноябре
1799 г. совершил государственный переворот и при формальном
сохранении республиканского образа правления получил всю пол­
ноту личной власти, установив т.н. режим Консульства; в 1804 г.
стал императором под именем Наполеон I; в апреле 1814 г., потер­
пев поражение в войне против коалиции европейских держав,
отрекся от престола и был сослан на остров Эльба в Средиземном
море; весной 1815 г. ненадолго вернул себе власть (в истории этот
период называется «Сто дней»), но, потерпев окончательное пора­
жение, был сослан на остров Святой Елены, где и умер.
Эльба — остров в Тирренском море, площадью 223 км2, входящий
в Тосканский архипелаг и расположенный у западных берегов
Апеннинского полуострова; принадлежит Италии; место первой
ссылки Наполеона I (4 мая 1814 г. - 26 февраля 1815 г.), куда он
отправился в соответствии с соглашением, заключенным между
ним и представителями держав-победительниц 11 апреля 1814 г.
Наполеон I тайно покинул Эльбу вечером 26 февраля 1815 г., днем
1 марта высадился в заливе Жуан на южном берегу Франции и
всего за двадцать дней, проследовав через Канны, Гренобль, Лион
и Макон, триумфально дошел до Парижа, без единого выстрела
вступил туда 20 марта и вновь стал главой Франции.
... в последней лодке, отчалившей от берега, находились Гарибальди и
Тюрр, его адъютант. — Тюрр, Иштван (1825 — 1908) — венгерский
офицер, военный инженер, в 1849 г. покинувший австрийскую
армию и сражавшийся затем в рядах пьемонтской армии; в 1859 г.
воевал под командованием Гарибальди, став полковником в его
бригаде Альпийских охотников; в следующем году, являясь заме­
стителем Гарибальди, участвовал вместе с ним в завоевании Неа­
политанского королевства, получил чин генерал-лейтенанта сар­
динской армии и должность военного губернатора Неаполя; в
1867 г. вернулся в Венгрию и занялся проектированием судоход­
ных каналов; был одним из авторов проектов строительства
Панамского и Коринфского каналов.
... Нино Биксио и три десятка бойцов погрузились в порту Генуи в две
лодки ... — Биксио, Нино Джероламо (1821 - 1873) — итальянский
военный и политический деятель; сподвижник Гарибальди, коман­
довавший в 1859 г. батальоном Альпийских охотников; один из
главных организаторов и участников экспедиции Тысячи; в 1862 г.
вступил с генеральским чином в регулярную итальянскую армию
и во время Австро-прусско-итальянской войны 1866 г. командовал
дивизией; с 1861 г. депутат парламента Итальянского королевства;
в 1870 г. стал сенатором.
... одна из них на веслах направилась к «Пьемонте», другая — к «Лом­
бардо» ... — Речь идет о двух исторических парусно-паровых кора­
блях, на которых отряд Гарибальди переправился из Генуи на

373

11

13

14

Сицилию; оба судна принадлежали генуэзскому судовладельцу
Раффаэле Руббатино (1809 - 1881).
«Ломбардо» («Lombardo»), водоизмещением 729 т, спущенный на
воду в Венеции в 1841 г. и использовавшийся в качестве транс­
портного судна, во время Крымской войны был зафрахтован для
перевозки войск союзников; в момент высадки отряда Гарибальди
в Марсале сел на мель и попал под огонь кораблей королевского
неаполитанского флота, но через короткое время был отбуксиро­
ван в порт Палермо и отремонтирован; спустя четыре года, в ночь
с 12 на 13 мая 1864 г., потерпел крушение возле острова Сан
Домино в Адриатическом море.
«Пьемонте» («Piemonte»), водоизмещением 1512 т, спущенный на
воду в Глазго в 1851 г. и использовавшийся в качестве почтового
судна, после высадки отряда Гарибальди был брошен гарибальдий­
цами и, захваченный бурбонским флотом, переправлен в Неаполь;
он прослужил там до 1866 г., а затем был отправлен на слом.
... Пароходы взяли курс на Таламоне ... — Таламоне — приморское
селение в Тоскане, в провинции Гроссето, в 275 км к юго-востоку
от Генуи.
... По прибытии в Таламоне мы будем находиться всего лишь в двена­
дцати милях от Орбетелло ... — Орбетелло — древний городок в
Тоскане, в провинции Гроссето, расположенный на узкой косе в
середине одноименной лагуны.
... нужно, чтобы один из нас отправился в Орбетелло и заговорил
зубы коменданту крепости, и комендант крепости предоставит нам
то, чего у нас нет. — Заметим, что в марте 1860 г., после проведе­

15

ния плебесцита, Тоскана (равно как Модена, Парма и северная
часть Папского государства) была присоединена к Пьемонту, так
что старинная тосканская крепость Орбетелло подчинялась в опи­
сываемое время военному министерству Сардинского королевства.
Комендантом этой крепости, снабдившим добровольцев Гари­
бальди оружием и боеприпасами, был подполковник Джорджо
Джорджини (1816 - 1894), уроженец Лукки, старший брат извест­
ного итальянского юриста и политика Джованни Баттисты Джор­
джини (1818 — 1908); сразу же после отъезда из Таламоне экспеди­
ции Гарибальди он был уволен и арестован, но спустя короткое
время оправдан военным судом.
... возьми калессино ... — Калессино — разновидность открытого
двухколесного конного экипажа.
... готов потребовать Прозерпину у Плутона ... — Прозерпина (гр.
Персефона) — в античной мифологии дочь верховного бога Юпи­
тера (гр. Зевса) и богини плодородия и земледелия Цереры (гр.
Деметры), похищенная Плутоном, который умчал ее на золотой
колеснице, внезапно появившись из расселины земли. Крик похи­
щаемой дочери услышала Церера и, разгневавшись на Юпитера,
отдавшего дочь замуж за Плутона, отказалась дарить земле плоды,
что заставило Юпитера уговорить Плутона отпускать Прозерпину
на две трети года к матери.
Плутон — в античной мифологии владыка несметных богатств
подземного мира, отождествлявшийся с владыкой подземного цар­
ства душ мертвых, мрачным Аидом.
... Тюрр был красноречив, как Цицерон, и убедителен, как г-н де
Талейран. — Цицерон — Марк Туллий Цицерон (106 - 43 до н.э.),
древнеримский политический деятель, знаменитый оратор и писа­
тель; претор 66 г. до н.э., консул 63 г. до н.э.

374

Талейран — имеется в виду выдающийся французский политик и
дипломат Шарль Морис де Талейран-Перигор (1754 - 1838); до
Революции — священник, в 1788 - 1791 гг. епископ Отёнский,
позднее сложивший с себя сан; депутат Генеральных штатов,
избранный от духовенства бальяжа Отёна и присоединившийся к
депутатам от третьего сословия; министр иностранных дел Дирек­
тории в 1797 — 1799 гг., Наполеона (от которого в 1806 г. получил
титул суверенного князя Беневенто) в 1799 - 1807 гг. и Бурбонов
в 1814 — 1815 гг.; глава правительства с 9 июля по 26 сентября
1815 г.; посол Июльский монархии в Лондоне в 1830 - 1834 гг.;
был известен крайней политической беспринципностью и коры­
столюбием; содействовал низложению Наполеона в 1814 г.
... Предоставьте в мое распоряжение надежного человека, который
доставит вот эту депешу маркизу ди Трекки, доверенному адъю­
танту короля. — Трекки, Гаспаре, маркиз ди (1813 - 1882) — пье­

17

монтский офицер, патриот, участник Первой и Второй войн за
независимость Италии, сражавшийся в рядах Альпийских охотни­
ков; с декабря 1859 г. адъютант короля Виктора Эммануила II,
последовавший за Гарибальди на Сицилию и выступавший в роли
посредника между ним и королем; после объединения Италии вер­
нулся в королевскую армию.
... Возле Марсалы два неаполитанских фрегата открыли огонь и
убили несколько морских разбойников. — Марсала (древн. Лилибей) — город на западе Сицилии, в порту которого 11 мая 1860 г.
высадился отряд Гарибальди, начав оттуда свой победоносный
поход.
... колонна королевских войск храбро атаковала и разгромила мятеж­
ников, которые обратились в бегство, оставив на поле боя одного из
своих главарей, Розолино Пило ... — Пило, Розолино (1820 - 1860) —

итальянский патриот, уроженец Сицилии, выходец из дворянской
семьи; видный деятель Сицилийской революции 1848 - 1849 гг.;
вернувшись на Сицилию за месяц до высадки Гарибальди в Мар­
сале, возглавил добровольческий отряд, двинувшийся к Палермо
с востока, и 21 мая 1860 г., в стычке с правительственными вой­
сками, погиб на подступах к сицилийской столице, в селении Сан
Мартино делле Скале.
... они были вынуждены оставить свои позиции в Сан Мартино. —
Сан Мартино (Сан Мартино делле Скале) — горная деревня в
10 км к юго-западу от Палермо, расположенная на высоте 590 м
от уровня моря; название получила от находящегося рядом с ней
бенедиктинского аббатства святого Мартина.
... она дала им еще один славный бой, имевший место в Партинико ... — Партинико (древн. Партеникон) — город на северозападе Сицилии, в 14 км к юго-западу от Сан Мартино.
... Итоги сражения при Калатафими оказались неопределенными ... —
Калатафими (с 1998 г. Калатафими Седжеста) — городок на западе
Сицилии, в провинции Трапани, в 40 км к северо-востоку от Мар­
салы, на пути в Палермо. В сражении при Калатафими 15 мая
1860 г., через несколько дней после высадки в Марсале, Гари­
бальди одержал победу над трехтысячным неаполитанским отря­
дом, которым командовал генерал Франческо Ланди (1792 - 1861).
... неаполитанские войска отступили в Палермо ... — Палермо
(древн. Панорм) — один из древнейших городов Сицилии; в
XI - XIII вв. — столица Сицилийского королевства; в 1799 и

375

18

19

1806 - 1815 гг. столица короля Фердинанда IV после его бегства из
Неаполя; ныне — административный центр одноименной провин­
ции.
... Гарибальди напал на королевские войска и разгромил их при Калатафими, возле Монреале. — Монреале — город на северо-западе
Сицилии, в 7 км к юго-западу от исторического центра Палермо;
известен своим величественным собором, сооруженным в
1174 - 1267 гг. Калатафими находится в 43 км к юго-западу от
Монреале, то есть достаточно далеко от него.
... Королевские войска покинули провинции Трапани и Палермо ... —
Трапани (древн. Дрепан) — портовый город на северо-западе
Сицилии, административный центр одноименной провинции, к
которой относится и расположенная в 25 км к юго-западу от него
Марсала.
... С давних пор, подобно тому как Эрнани находился во вражде с
Карлом V, я нахожусь во вражде с неаполитанским королем ... —
Эрнани — заглавный персонаж романтической драмы В.Гюго
«Эрнани, или Кастильская честь» («Hernani, ou l’Honneur castil­
lan»; 1830), сын казненного испанского гранда, принц Хуан Ара­
гонский, изгнанник, лишенный титула и поместий, благородный
разбойник, наследственный враг короля дона Карлоса, по ходу
пьесы провозглашенного императором Карлом V.
Карл V (1500 - 1558) — император Священной Римской империи
с 1519 г., герцог Бургундский с 1506 г., король Испании с 1516 г.
(под именем Карлос I); крупнейший государственный деятель
Европы первой пол. XVI в.; сын Филиппа IV Красивого
(1478 - 1506), герцога Бургундского с 1482 г., и его супруги с
1496 г. Хуаны I Безумной (1479 — 1555), королевы Испании с
1504 г.; вел многочисленные войны с Францией, Оттоманской
империей и другими государствами, претендуя на создание «все­
мирного христианского царства»; не справившись с этой миссией,
в 1556 г. отрекся от императорского трона в пользу своего брата
Фердинанда I (1503 - 1564) и от испанского трона в пользу своего
сына Филиппа II (1527 - 1598).
... мой отец на обратном пути из Египта был врасплох взят в плен
в Таранто и вместе с генералом Манкуром и ученым Доломьё заклю­
чен в тюрьму Бриндизи. — Отец Александра Дюма — Тома Алек­

сандр Дюма Дави де Ла Пайетри (1762 - 1806), мулат, сын фран­
цузского дворянина-плантатора с острова Сан-Доминго (соврем.
Гаити) и рабыни-негритянки; с 1786 г. солдат королевской армии,
с 1792 г. офицер армии Французской республики, с 1793 г. диви­
зионный генерал; горячий приверженец Республики, участник
войн с антифранцузскими европейскими коалициями; командовал
Западно-Пиренейской (сентябрь 1793 г.), Альпийской (январь
1794 г.) и Западной (август 1794 г.) армиями; в начале 1798 г., в
ходе подготовки Египетской экспедиции, был назначен команду­
ющим кавалерией Восточной армии; героически воевал в Египте,
однако ставил под сомнение цели экспедиции и ее шансы на
успех; в марте 1799 г. с разрешения Бонапарта покинул Египет, но
на пути во Францию попал в плен к неаполитанцам и содержался
в тюрьме в Бриндизи, а затем в Мессине, где, по-видимому, был
отравлен; из тюрьмы вышел 5 апреля 1801 г. тяжелобольным чело­
веком, вернулся на родину и, уволенный из армии из-за своих
республиканских убеждений и цвета кожи (сентябрь 1802 г.), через
несколько лет умер, когда его сыну не было еще и четырех лет.

376

Таранто (древн. Тарент) — портовый город в Южной Италии, в
Апулии, в глубине одноименного залива Ионического залива.
Манкур, Жан Батист Феликс дю Розуа де (1749 - 1824) — фран­
цузский артиллерийский военачальник, бригадный генерал (1798),
участник Египетской экспедиции, комендант Александрии; вместе
с генералом Дюма отправился во Францию из Египта и вместе с
ним попал в плен к неаполитанцам.
Доломьё, Дьёдонне Ги Сильвен Танкред Деодат де Грате де
(1750 - 1801) — французский геолог, вулканолог и минералог,
именем которого назван минерал доломит; командор Мальтий­
ского ордена; член Французской академии наук, один из 47 уче­
ных, отправившихся с Бонапартом в Египетскую экспедицию; на
пути домой был арестован вместе с генералом Дюма неаполитан­
цами и находился в заключении до 15 марта 1801 г.; умер вскоре
после своего освобождения, 28 ноября того же года.
Бриндизи (древн. Брундизий) — портовый город в Апулии, на
побережье Адриатического моря; центр одноименной провинции;
находится в 90 км к северо-востоку от Таранто.
... Все трое были отравлены там по приказу прадеда ныне царству­
ющего короля. — Имеется в виду Фердинанд IV (1751 - 1825) — с
1759 г. король Сицилии (под именем Фердинанд III) и Неаполя
(под именем Фердинанд IV) из династии Бурбонов; третий сын
испанского короля Карла III (1716 — 1788; король с 1759 г.) и его
жены с 1738 г. Марии Амалии Саксонской (1724 - 1760); придер­
живался крайне реакционных взглядов, отличался жестокостью и
вероломством; дважды, в 1799 и 1806 гг., во время вторжений
французских войск, бежал на Сицилию под защиту английского
флота; в 1815 г., после крушения наполеоновской империи, вос­
становил свою власть в Неаполитанском королевстве и в 1816 г.
принял титул короля Соединенного Королевства обеих Сици­
лий — под именем Фердинанд I.
Ныне царствующий король — Франциск II (1836 - 1894), послед­
ний король Обеих Сицилий (с 22 мая 1859 г. по 13 февраля 1861 г.),
сын Фердинанда II (1810 - 1859; правил с 1830 г.) и его первой
супруги (с 1832 г.) Марии Кристины Савойской (1812 - 1836);
правнук Фердинанда IV; 6 сентября 1860 г. бежал из Неаполя в
Гаэту, ставшую его последним оплотом на территории Неаполи­
танского королевства, и после захвата этой крепости 13 февраля
1861 г. пьемонтскими войсками, осаждавшими ее в течение трех
месяцев, бежал в Рим; умер в городке Арко в Северной Италии,
принадлежавшем в то время Австро-Венгрии.
. . . В 1835 году, проникнув на Сицилию вопреки воле отца царствую­
щего ныне короля, я вступил в сношения с карбонариями Палермо, в
особенности с уненым-историком Амари, ставшим позднее, в 1848
году, министром. — Дюма путешествовал по Сицилии с 26 августа

по 12 октября 1835 г.; эта поездка описана им в книге путевых впе­
чатлений «Сперонора» («Le Speronare»; 1842).
Отцом Франциска II был Фердинанд II (1810 - 1859) — король
Обеих Сицилий с 1830 г., внук Фердинанда I, сын Франциска I
(1777 - 1830; правил с 1825 г.) и его второй супруги (с 1802 г.)
Изабеллы Испанской (1789 - 1848); жестоко подавлял революци­
онное движение и за варварское бомбардирование Мессины в сен­
тябре 1848 г. был прозван Королем-бомбой.
Амари, Микеле (1807 - 1891) — итальянский патриот, историк и
государственный деятель, уроженец Палермо, специалист по исто­
рии средневековой Сицилии, арабист, автор капитального трех­

377

20

томного труда «История мусульман в Сицилии» («Storia dei
Musulmani di Sicilia»; 1854 - 1872); участник Сицилийской рево­
люции 1848 — 1849 гг., министр финансов в революционном пра­
вительстве, затем эмигрант; после объединения Италии был мини­
стром народного образования (1862 - 1864) и сенатором
(1861 - 1889).
... мне было поручено передать эти документы брату короля, графу
Сиракузскому, который короткое время был королевским наместни­
ком на Сицилии ... — Имеется в виду Леопольдо Бурбон-Сицилий-

ский, граф Сиракузский (1813 — 1860) — третий сын неаполитан­
ского короля Франциска I и Изабеллы Испанской, младший брат
короля Фердинанда II, вскоре после воцарения которого на троне
(1830) был поставлен им главным наместником Сицилии, проявил
себя умелым администратором, завоевал любовь сицилийцев, но
затем оказался в немилости и в марте 1835 г. был отозван из
Палермо; скончался в Пизе 4 декабря 1860 г.
... встреча с графом Сиракузским произошла ночью, на Ривьере ди
Кьяйя, у берега моря ... — Ривьера ди Кьяйя — одна из самых бога­
тых и красивых улиц Неаполя, место прогулок; берет начало в
западной части Неаполя и тянется на восток параллельно побере­
жью Неаполитанского залива, отделенная от него обширным пар­
ком; застроена дворцами и виллами неаполитанской знати.
... попросив меня поинтересоваться у герцога Орлеанского, можно ли
будет ему, неаполитанскому принцу, в определенный момент полу­
чить убежище при французском королевском дворе ... — Герцог Орле­

анский — здесь: Фердинанд Филипп Орлеанский (1810 - 1842),
старший сын и наследник короля Луи Филиппа I; до 1830 г. герцог
Шартрский; французский военачальник, с 1824 г. полковник, с
1831 г. генерал; принимал участие в подавлении Лионского рабо­
чего восстания 1831 г. и в колониальной войне в Алжире (в
1834 - 1842 гг.); погиб 13 июля 1842 г. в результате несчастного
случая: разбился, выскочив на ходу из коляски, лошади которой
понесли.
... И вот недавно этот же самый граф Сиракузский написал своему
племяннику письмо, исполненное либеральных суждений и разумных
советов ... — Имеется в виду открытое письмо Леопольдо, графа

Сиракузского, адресованное королю Франциску II; в этом письме
он высказывался в пользу объединения Италии и предлагал пле­
мяннику достойно покинуть трон, чтобы избежать кровопролития;
датированное 3 апреля 1860 г. и помеченное Неаполем, оно было
опубликовано во французском переводе в парижской газете «Le
Monde» 22 апреля того же года.
... Quos Jupiter perdere vult, dementat. — Дюма приводит здесь выска­
зывание (в русском переводе — «Кого Юпитер хочет погубить,
того сначала лишает разума») неизвестного древнегреческого дра­
матурга V в. до н.э., которое часто встречается в виде цитаты у
античных авторов.
... о неаполитанской королевской династии можно сказать то же,
что в 1808 году Наполеон сказал о династии Браганса: «Отныне
династия Браганса перестала царствовать». — Династия Бра­

ганса — королевский род, правивший в Португалии в
1640 - 1853 гг. и в Бразилии в 1822 - 1889 гг.; ее основателем был
Жуан де Браганса (1604 - 1656), восьмой герцог де Браганса, ста­
вший в 1640 г. королем Португалии и правивший под именем
Жуан IV.

378

21

27 октября 1807 г. в Фонтенбло был подписан секретный договор
между Францией и Испанией о будущем разделе Португалии,
которую готовился захватить Наполеон, поскольку ее порты,
открытые для британских судов, оставляли огромную брешь в про­
двигаемой им системе континентальной блокады; согласно этому
договору, северную часть (под названием Королевство Северной
Лузитании) предполагалось отдать Марии Луизе Испанской
(1782 — 1824), дочери испанского короля Карла IV, вдовствующей
королеве Этрурии, взамен принадлежавшей ей Тосканы, централь­
ную часть оставить за Францией, а южную часть (под названием
Алгарвское княжество) предоставить в личное владение Мануэлю
Годою (1767 - 1851), испанскому премьер-министру. Вскоре после
подписания этого договора, пройдя через территорию Испании,
французские войска вторглись в Португалию и 30 ноября 1807 г.
вступили в Лиссабон; вся королевская семья бежала в Бразилию и
сформировала в Рио-де-Жанейро двор в изгнании.
... капитан, бывалый моряк по имени Богран ... — Богран (Beaugrand) — никаких биографических сведений об этом персонаже
найти не удалось.
II

... Этим утром мы вышли из устья пролива Бонифачо, проследовав по
проливу Орсо. — Пролив Бонифачо, шириной около 11 км, распо­

22

ложенный между Корсикой и Сардинией и соединяющий Тиррен­
ское море со Средиземным, с глубокой древности пользуется у
моряков дурной славой из-за своих отмелей, коварных течений и
сильных ветров.
Пролив Орсо — имеется в виду пролив между мысом Орсо на
северо-восточном побережье Сардинии (Capo d’Orso — «Медве­
жий мыс», по названию высящейся на нем скалы La Roccia
deirOrso, своей формой напоминающей медведя, и островами
Санто Стефано и Капрера, которые относятся к архипелагу Ла
Маддалена; ширина этого пролива, известного с глубокой древ­
ности и опасного для мореходства, не превышает 2 км.
... С левой стороны вырисовывался остров Капрера, владение Гари­
бальди. — Капрера — скалистый остров площадью 15,7 км2, второй
по величине остров архипелага Ла Маддалена; последнее приста­
нище Гарибальди.
... Будучи изгнанником и чуть ли не пленником на острове Ла Мадда­
лена, Гарибальди видел простиравшийся перед ним пустынный и ска­
листый остров Капрера. — Ла Маддалена — самый крупный остров

(площадью 20,1 км2) одноименного архипелага, расположенного у
северо-восточного побережья Сардинии, при входе в пролив
Бонифачо, и состоящего из 62 островов и островков.
Гарибальди впервые побывал на острове Ла Маддалена в октябре
1849 г., на пути в Танжер, став после окончательного подавления
Итальянской революции изгнанником.
... Гарибальди ... унаследовал от своего брата сорок тысяч фран­
ков. — Джузеппе Гарибальди купил северную половину Капреры
29 декабря 1855 г., получив наследство от своего брата, коммер­
санта Феличе Гарибальди (1813 - 1855); десять лет спустя почита­
тели героя выкупили и подарили ему южную половину острова.
... прибегнув к помощи своего друга Орригони и своего сына, начал
строить тот белый дом, что виден с моря ... — Орригони, Феличе

379

23

24

(1818 - 1865) — итальянский патриот, уроженец Варезе, спо­
движник и близкий друг Гарибальди, вместе с ним воевавший в
Южной Америке, оборонявший Римскую республику и участвова­
вший в экспедиции Тысячи; командовал судном «Франклин», на
котором Гарибальди переправился с Сицилии в Калабрию; после
объединения Италии поступил на службу в королевский флот.
Сын Гарибальди — имеется в виду Доменико Менотти Гарибальди
(1840 - 1903), итальянский военный и политический деятель,
старший сын Джузеппе Гарибальди и Аниты, названный в честь
итальянского революционера Чиро Менотти (1798 - 1831) и при­
нимавший участие во всех военных кампаниях своего отца с 1859
по 1870 г., в том числе и в экспедиции Тысячи; в 1876 - 1900 гг.
депутат парламента Итальянского королевства.
... Так стоит ли сравнивать его с Цинциннатом, отложившим в сто­
рону меч, чтобы вернуться к плугу? — Цинциннат — Луций Квинкций Цинциннат (ок. 519 - ок. 439 до н.э.), древнеримский патри­
ций, консул 460 г. до н.э., который в критические для Рима
моменты дважды становился диктатором (в 458 и 439 гг. до н.э.),
а затем, после победы над врагом, возвращался к мирной жизни
землепашца; в истории остался символом гражданской доблести и
личной скромности.
... Остров Гарибальди имеет три гавани: две небольшие, безымянные,
и одну более крупную, именуемую Порто Пальма. — Порто Пальма —
бухта на южной оконечности Капреры, расположенная примерно
в 3 км к югу от дома Гарибальди.
... я увидел появившуюся в оконном проеме женскую голову. — Веро­
ятно, имеется в виду Баттистина Равелло (1830 - 1906) — уро­
женка Ниццы, служанка и любовница Гарибальди, жившая с ним
на Капрере с декабря 1855 г. и родившая от него дочь Анну Марию
(1859 - 1875).
... наша шхуна обогнула остров Порко ... — Крошечный островок
Порко (Isola del Porco — «Свиной остров»; в оригинале ошибочно
Pacco), диаметр которого не превышает 350 м, расположен при­
мерно в 800 м к югу от Капреры.
... Устика, на которую мы держим курс, имеет низкие берега ... —
Устика — небольшой остров в Тирренском море, площадью
8,65 км2, расположенный в 420 км к юго-востоку от мыса Орсо и
в 55 км к северу от Палермо.
... По правую руку от нас лежат острова Мареттимо, Фавиньяна и
Леванцо ... — Речь идет об Эгадских островах, небольшом архипе­
лаге у западного побережья Сицилии, вблизи города Трапани,
общей площадью 37,45 км2, включающем три крупных острова:
Мареттимо — площадью 12,3 км2; Фавиньяна — площадью
19.8 км2; Леванцо (Levanzo; у Дюма — Pianezza) — площадью
5.8 км2, а также несколько мелких.
... впереди нас находится залив Алькамо. — Залив Алькамо (в ори­
гинале — golfe d’Alcamo) — неясно, что здесь имеется в виду: то
ли скрытый за мысом Сан Вито и лежащий к востоку от него
залив Кастелламмаре, на берегу которого находится селение Аль­
камо Марина, то ли находящийся к западу от этого мыса неболь­
шой залив Кофано (Golfo di Cofano), видимый со стороны Эгад.
... он выходит из-за мыса Сан Вито ... — Сан Вито (Capo San
Vito) — мыс на северо-западном побережье Сицилии, в 25 км к

380

26

27

северо-востоку от Трапани, западный край залива Кастелламмаре;
в 1859 г. на нем был установлен маяк.
... Видны два мыса, ограничивающие залив Кастелламмаре ... —
Залив Кастелламмаре (Golfo di Castellammare) — глубокий залив
на северо-западном побережье Сицилии, в 12 км к северу от
античной Сегесты; на его берегу, там, где теперь стоит город
Кастелламмаре дель Гольфо, некогда находилась якорная стоянка
Сегесты. Залив Кастелламмаре ограничивают два мыса: Капо Сан
Вито — с запада, Капо Рамо, в 28 км от него, — с востока.
... Впереди просматривается мыс Галло, за которым скрывается
Палермо ... — Мыс Галло (Capo Gallo), крайняя северная точка
Сицилии; расположен в 12 км к северо-западу от исторического
центра Палермо; в 1854 г. на нем был сооружен маяк.
... Я иду из Мессины. — Мессина — древний город в северо-восточной части острова Сицилия, крупный порт на западном берегу
Мессинского пролива, отделяющего Сицилию от материка.
... Справа вырисовывается гора Пеллегрино ... — Монте Пелле­
грино — гора на северо-западном берегу залива Палермо, высотой
606 м, вторая по высоте вершина т.н. Палермских гор; находится
в 5 км к северу от исторического центра Палермо.
... над крепостью Кастеллуччо дель Моло и над крепостью Кастел­
ламмаре развевается неаполитанский флаг. — Кастеллуччо дель
Моло — небольшая крепость, построенная ок. 1621 г. при входе в
порт Палермо, на его северном берегу; ныне не существует: раз­
рушать ее начали еще в июне 1860 г. по приказу Гарибальди, а
окончательно она была снесена в XX в., в ходе работ по расшире­
нию порта.
Кастелламмаре (Кастелло а Маре) — мощная крепость в северной
части порта Палермо, восходившая к эпохе норманнских завоева­
ний и являвшаяся его главным оборонительным сооружением;
ныне от нее сохранились лишь развалины: частично разрушенная
в 1860 г., она использовалась вплоть до 1922 г. в качестве военных
казарм и была почти полностью уничтожена в 1940 - 1943 гг., во
время Второй мировой войны, в ходе бомбардировок Палермо
авиацией союзников.
... Двое моих спутников, самые молодые и самые пылкие из нашего
каравана, Эдуар Локруа и Поль Парфе, садятся в корабельную
шлюпку ... — Локруа, Эдуар Этьенн Антуан (1838 - 1913) — фран­

цузский журналист, рисовальщик, политик и государственный
деятель; в мае 1860 г. по приглашению Дюма принял участие в его
путешествии на Восток, расстался с ним 13 июля 1860 г. на Мальте,
после чего обосновался в Сирии, где в течение года занимал долж­
ность секретаря, рисовальщика и фотографа при Эрнесте Ренане
(1823 - 1892), французском писателе и историке религии, руково­
дившем в то время археологической экспедицией на территории
древней Финикии; по возвращении в Париж сотрудничал в ряде
ведущих газет; после падения Второй империи занялся политиче­
ской деятельностью: депутат Национального собрания в 1871 и
1873 — 1876 гг., член Палаты депутатов в 1876 - 1910 гг.; занимал
также ряд министерских постов: был министром торговли и про­
мышленности (1886 - 1887), народного просвещения (1888 - 1889)
и военно-морского флота (1895 - 1896, 1898 - 1899); автор ряда
сочинений, в том числе книги «Восставший остров» («L’Isle
revoltée»; 1877) — истории экспедиции Гарибальди на Сицилию.

381

Парфе, Поль Леон (1841 — 1881) — французский журналист и дра­
матург; в 1860 г. участник сицилийской и неаполитанской одиссеи
Дюма и его секретарь; по возвращении во Францию сотрудничал
в нескольких парижских газетах; автор театральных пьес, а также
ряда романов, повестей и антирелигиозных памфлетов.
III

28

29

... Находясь в комнате губернатора Кастельчикалы и сидя за его соб­
ственным письменным столом, я намерен рассказать вам о невероят­
ных событиях, которые только что произошли. — Кастельчикала,
Паоло Руффо ди Баньяра, третий князь ди (1791 - 1866) — неапо­
литанский государственный деятель и дипломат, посол в Вене
(1831) и Санкт-Петербурге (1832); вице-король Сицилии в
1855 - 1860 гг.
... схожу на берег, готовый поцеловать, подобно Бруту, землю ... —
Брут — здесь: Луций Юний Брут (ок. 545 - 509 до н.э.), знатный
римлянин, посланный последним римским царем Тарквинием
Гордым вопросить оракула о будущем владыке города; получив
ответ, что владычествовать будет тот, кто по возвращении первым
поцелует свою мать, Брут правильно истолковал эти слова и, вер­
нувшись, поцеловал родную землю, а спустя много лет, в 509 г. до
н.э., сыграл главную роль в свержении Тарквиния и установлении
в Риме республиканской системы правления, где главную роль
играли сенат и два консула, избиравшиеся сроком на год; Брут
был избран одним из двух первых римских консулов, но в том же
году погиб в сражении с войском Тарквиния, безуспешно пыта­
вшегося с помощью этрусских городов восстановить свою власть
над Римом.
... Д ж у зе п п е Га р и б а л ь д и . Салеми, 14 мая 1860 года». — Салеми —
городок на западе Сицилии, в провинции Трапани, в 28 км к вос­
току от Марсалы; вошел в историю благодаря тому, что именно
там, с подачи членов городского совета, Гарибальди провозгласил
себя диктатором Сицилии.
... я вижу, как в этой революции точь-в-точь повторяется Июльская
революция 1830 года. — Имеется в виду трехдневная Июльская
революция 1830 года во Франции, которая началась 27 июля в
Париже и закончилась свержением с престола короля Карла X
Бурбона и приходом к власти герцога Луи Филиппа Орлеанского,
вначале провозглашенного генеральным наместником королевства
(30 июля), а затем, 9 августа, избранного королем французов и
правившего вплоть до 1848 г.
... подобно Парижу, у Палермо есть свой Лафайет, победителем вер­
нувшийся из Америки. — Лафайет — Мари Жозеф Поль Ив Рош
Жильбер дю Мотье (1757 - 1834), маркиз де Лафайет, француз­
ский военачальник и политический деятель, герой Нового и Ста­
рого света, участник Американской войны за независимость,
Великой французской революции и Июльской революции 1830
года; в 1777 - 1778 и 1780 - 1781 гг., получив от Континентального
конгресса чин генерал-майора, участвовал в крупных военных
операциях американских ополченцев против британской армии и
за собственный счет экипировал и вооружил целую дивизию; в
1789 г., пользуясь огромной популярностью, был избран депутатом
Генеральных штатов, а после захвата Бастилии стал командующим
национальной гвардией; после свержения Людовика XVI (10 авгу-

382

ста 1792 г.), будучи сторонником конституционной монархии,
пытался поднять войска в защиту короля, но потерпел неудачу и
эмигрировал; поскольку в лагере, враждебном Революции, он счи­
тался одним из главных ее вождей, был сразу же арестован и
несколько лет, вплоть до 1797 г., провел в заключении в Германии
и Австрии; после переворота 18 брюмера (9 ноября 1799 г.) вер­
нулся во Францию, однако при Наполеоне политической роли не
играл; во время Реставрации был депутатом, видным деятелем
либеральной оппозиции; сыграл заметную роль в Июльской рево­
люции 1830 года, поддержав кандидатуру Луи Филиппа Орлеан­
ского на трон, однако вскоре после воцарения нового короля
перешел в умеренно-демократическую оппозицию режиму; в
последние годы жизни снова пользовался большой популярно­
стью.
... О, я узнаю: это же площадь Четырех Углов! Вон в той гостинице,
двадцать пять лет тому назад, я жил под именем Франсуа Гишара. —

Площадь Четырех Углов (Piazza Quattro Canti; у Дюма здесь —
place des Quatre-Nations, хотя y него же, в книге путевых впечат­
лений «Капитан Арена», — place des Quatre-Cantons) — небольшая
восьмиугольная площадь в самом центре Палермо, на пересечении
улиц Корсо Витторио Эмануэле (она же Кассаро, Виа Толедо) и
Виа Македа, и имеющая такое оригинальное название потому, что
на нее с четырех сторон выходят здания, фасады которых укра­
шены аллегорическими изображениями времен года и статуями
испанских королей и святых — покровителей Палермо; спроекти­
рована в 1608 - 1620 гг. по планам флорентийского архитектора
Джулио Лассо (ок. 1565 - 1617); ее официальное название —
Пьяцца Вильена.
В 1835 г. Дюма, которому был запрещен въезд в Неаполитанское
королевство, въехал в Неаполь и на Сицилию под чужим именем,
позаимствовав паспорт у своего приятеля, французского худож­
ника Жозефа Бенуа Гишара (1806 - 1880), в то время ученика
Французской академии живописи в Риме (Римской школы).
В Палермо писатель находился с 16 сентября по 4 октября 1835 г.
Заметим, что имя Франсуа Гишар носит главный герой повести
Дюма «Папаша Горемыка» («Le Père la Ruine»), печатавшейся в
газете «Век» с 21 марта по 4 мая 1860 г.
... перед нами дворец Сената. — Имеется в виду Палаццо Преторио,
дворец в центре Палермо, на Виа Македа, в нескольких шагах от
площади Пьяцца Куаттро Канти, сооруженный в 1470 - 1478 гг.
(и не раз после этого перестраивавшийся) в качестве резиденции
городской администрации, которую возглавляли претор (председа­
тель) и шесть выборных сенаторов; ныне является мэрией
Палермо; в этом дворце после захвата города в мае 1860 г. повстан­
цами размещалось диктаторское правительство Гарибальди.
... те же люди ... кто в Сан-Антонио-дель-Сальто сражался один
против восьмерых. — Сан-Антонио — селение на северо-западе
Уругвая, в департаменте Сальто, в 18 км к востоку от города
Сальто, стоящего на реке Уругвай, и в 420 км к северо-западу от
Монтевидео.
8 февраля 1846 г. в бою у Сан-Антонио итальянский легион Джу­
зеппе Гарибальди одержал трудную победу над дивизией бывшего
президента Орибе, которой командовал Сервандо Гомес де
Кастро-и-Лареда (ок. 1798 - 1865), уругвайский офицер, бригад­
ный генерал (1837), верный сторонник президента Орибе.

383

30

31

... Он только что ушел, намереваясь посетить монастырь Ла
Ганча ... — Лa Ганча (La Gancia; у Дюма ошибочно La Grancia) —
францисканский монастырь в Палермо, в историческом квартала
Кальса, основанный в 1430 г. Маттео да Гимера (ок. 1376 - 1450),
епископом Агридженто; 4 апреля 1860 г. стал центром вооружен­
ного восстания, которое при содействии монахов готовила группа
заговорщиков во главе с Франческо Ризо (см. примеч. к с. 39) и
было жестоко подавлено правительственными войсками: двадцать
мятежников были убиты, тринадцать взяты в плен и затем рас­
стреляны. Эти события подтолкнули Гарибальди к началу военной
экспедиции на Сицилию.
... обними меня, дорогой Менотти ... — Имеется в виду Менотти
Гарибальди (см. примеч. к с. 22).
... Мы спустились вниз и двинулись по улице Толедо. — Улица Толедо
(соврем. Корсо Витторио Эмануэле; историческое название —
Кассаро) — одна из центральных улиц Палермо; начинается
вблизи морского порта и тянется в юго-западном направлении, в
сторону кафедрального собора и Королевского дворца, проходя
через площадь Пьяцца Куаттро Канти; название получила в честь
дона Гарсиа Альвареса де Толедо (1514 - 1577), четвертого мар­
киза де Виллафранка, испанского вице-короля Сицилии в
1565 -1566 гг., но местные жители продолжали и продолжают
называть ее Кассаро.
... Мы подошли к великолепному кафедральному собору, построенному
королем Рожером ... — Кафедральный собор Палермо был построен
в 1179 - 1185 гг. Оффамильо Гуальтьеро (ок. 1130 - 1190), архиепи­
скопом Палермо в 1168 - 1190 гг., советником короля Виль­
гельма II Доброго (1153 - 1189; правил с 1166 г.) на фундаментах
старинной византийской церкви, преобразованной в эпоху араб­
ского господства в мечеть; этот готический собор претерпел в
течение последующих веков значительные архитектурные пере­
стройки и дополнения; великолепный портал XV в. украшает
фасад здания, а его внутреннее убранство поражает роскошью и
богатством отделки.
Рожер II (Руджеро; ок. 1095 - 1154) — граф Сицилийский с
1105 г.; король Сицилии с 1130 г., объединивший норманнские
владения в Южной Италии и Сицилии в единое централизованное
государство; дед короля Вильгельма II Доброго.
... Стоявший напротив собора дом неаполитанского консула в Лон­
доне ... обратился в дымящиеся руины. — Речь идет о дворце
Карини, владельцем которого был Антонино Франческо Ла Груа
(1797 - 1868), восьмой князь ди Карини, неаполитанский дипло­
мат, посол (а не консул!) в Лондоне. Руины дворца Карини, сго­
ревшего и обрушившегося после бомбардирования, запечатлел на
одной из своих фотографий, сделанных в июне 1860 г., Жан Батист
Ле Грей (см. примеч. к с. 34).
... своего новорожденного сына Гарибальди пожелал назвать не име­
нем святого, а именем мученика. — Менотти, старший сын Гари­
бальди, был назван в честь Чиро Менотти (1798 - 1831), итальян­
ского революционера, борца за объединение Италии, который
стал организатором восстания в Модене 3 февраля 1831 г., а после
его подавления был приговорен к смертной казни и повешен
(23 мая 1831 г.).
... А Манин? — Манин, Джорджо (1831 - 1882) — итальянский
патриот, уроженец Венеции, сын Даниэле Манина (1804 - 1857),

384

32

президента республики Сан Марко, провозглашенной в Венеции
22 марта 1848 г.; с 1849 г. вместе с отцом находился в эмиграции,
во Франции; участник экспедиции Тысячи, раненный в сражении
при Калатафими; в 1861 г. в чине подполковника поступил на
службу в регулярную армию Итальянского королевства.
... Площадь, на которую дворец обращен фасадом, имела чрезвычайно
своеобразный вид со своим фонтаном, украшенным головами живот­
ных ... — Имеется в виду Фонтана Преториа — одна из главных

33

34

достопримечательностей Палермо, стоящий перед дворцом
Палаццо Преторио монументальный фонтан, украшенный сорока
восьмью скульптурными изображениями нагих мифологических
персонажей и головами различных животных; созданный в 1554 г.
во Флоренции скульптором Франческо Камильяни (1530 - 1586) и
стоявший в саду дона Луиса Альвареса де Толедо (? — 1597), млад­
шего брата герцогини Элеоноры Толедской (1522 - 1562), он в
1574 г. был продан городским властям Палермо, разобран на 664
части, перевезен в столицу Сицилии и установлен на площади
Пьяцца Преториа; однако во время транспортировки часть фигур
была повреждена, часть — пропала, и на протяжении нескольких
лет их восстанавливал скульптор Микеланджело Наккерино
(1550 - 1622).
... нам недоставало лишь нашего бедного Телеки. — Телеки, Шандор,
граф (1821 - 1892) — знатный венгерский дворянин, друг поэта
Шандора Петефи (1823 - 1849), патриот, принимавший участие в
Венгерской революции 1848 года и в чине полковника сража­
вшийся в рядах армии генерала Юзефа Бема (1794 — 1850); после
поражения революции жил в Париже, откуда в декабре 1851 г.
уехал на остров Джерси, а затем, вместе с В.Гюго, на Гернси; в
1860 г. участвовал в походе Гарибальди в Южную Италию; автор
мемуаров, опубликованных в 1870 - 1880 гг.
... Ченни — начальник штаба Гарибальди. — Ченни, Гульельмо
(1817 - 1885) — итальянский патриот и офицер, уроженец города
Комаккьо в провинции Феррара, сподвижник Гарибальди, участ­
ник обороны Римской республики, офицер штаба Альпийских
охотников, адъютант Гарибальди в ходе экспедиции Тысячи, затем
полковник королевской армии.
... У тебя есть свободные покои в Королевском дворце? — Королев­
ский дворец (Палаццо Реале) — резиденция королей Сицилии,
находящаяся в западной части Палермо, примерно в одном кило­
метре от Палаццо Преторио; возведенный еще в период арабского
владычества, в IX в., он достраивался при норманнских королях,
в XII - XIII вв., а отдельные его части видоизменялись в более
поздние времена; к моменту захвата города гарибальдийцами слу­
жил резиденцией вице-короля.
... у меня теперь есть капеллан, падре Джованни. — Падре Джо­
ванни — Джованни Панталео (1832 - 1879), итальянский священ­
ник, уроженец сицилийского города Кастельветрано; 13 мая
1860 г., узнав о высадке гарибальдийцев в Марсале, покинул мона­
стырь Санта Мария дельи Анджели в Салеми, где читал в это
время проповеди, и присоединился к Гарибальди, став его капел­
ланом; в 1864 г. сложил с себя духовный сан; в 1866 г. участвовал
в Третьей войне за независимость Италии; в январе 1871 г. под
началом Гарибальди сражался на востоке Франции; последние
годы жизни провел в бедности и умер в Риме.

385

35

... это настоящий Петр Пустынник! — Петр Пустынник (ок.
1053 — 1115) — французский проповедник, один из вдохновителей
и вождей первого крестового похода (1096 - 1099).
... Лучший парижский фотограф; короче: Ле Грей. — JIe Грей, Жан
Батист Гюстав (1820 - 1884) — выдающийся французский фото­
граф, внесший ряд важных технических новшеств в искусство
фотографии; один из основателей Французского общества фото­
графии (1854); официальный фотограф императорской семьи
(1852 - 1860); преследуемый кредиторами, был вынужден закрыть
свое роскошное ателье на бульваре Капуцинок и в мае 1860 г.
отправился вместе с Дюма в задуманное им путешествие на Вос­
ток, стал свидетелем захвата гарибальдийцами Палермо, но, после
того как великий романист решил присоединиться к экспедиции
Гарибальди, расстался с ним и вскоре навсегда обосновался в
Египте, где пользовался покровительством Исмаил-паши
(1830 - 1895; правил в 1863 - 1879 гг.); автор известного фото­
портрета Гарибальди (Палермо, июль 1860 г.).
... с 1835 года прошло много времени, и фонтан заменила статуя Фи­
липпа I V ... — Имеется в виду многоярусная скульптурная группа
(Teatro Marmoreo) из белого тосканского мрамора, установленная
на Дворцовой площади Палермо (соврем. Пьяцца делла Виктория)
в 1662 г. в честь сороковой годовщины коронации испанского
короля Филиппа IV Габсбурга (1605 - 1665; правил с 1621 г.), про­
званного королем Планеты (el Rey Pianeta), поскольку его владе­
ния, включавшие и Сицилию, охватывали четыре континента; во
время Сицилийской революции 1848 — 1849 гг. это монументаль­
ное сооружение, авторами которого являлись скульпторы Гаспаре
Гверчо (1611 - ок. 1670), Карло д’Априле (1621 - 1668) и Гаспаре
Серпотта (1634 - 1670), было сильно повреждено, а венчавшая его
скульптура Филиппа IV уничтожена; в 1856 г. оно подверглось
реставрации, и на его вершине была установлена созданная
скульптором Нунцио Морелло (1806 - 1878) фигура испанского
короля Филиппа V (1683 - 1746; правил с 1700 г.), родоначальника
династии неаполитанских Бурбонов.
... Складывалось впечатление, что по образцу спартанцев всем здесь
подают одну и ту же черную похлебку. — Имеется в виду любимая
спартанцами похлебка из свиного мяса и свиной крови, заправ­
ленная уксусом и солью. Плутарх сообщает о ней следующее: «Из
спартанских кушаний самое знаменитое — черная похлебка.
Старики даже отказывались от своей доли мяса и уступали ее
молодым, а сами вволю наедались похлебкой» («Ликург», XII).
IV

36

... Уже в начале войны 1859 года нетрудно было заметить, что в
глубины Сицилии проникает сильное брожение ... — Имеется в виду
Австро-итало-французская война 1859 года (26 апреля - 12 июля),
в ходе которой австрийцы, владевшие огромной областью на
севере Италии — т.н. Ломбардо-Венецианским королевством, соз­
данным в 1815 г. по решению Венского конгресса и управляв­
шимся австрийским вице-королем, — потерпели ряд крупных
поражений от франко-сардинских войск: у Монтебелло (20 мая),
у Варезе (26 мая), при Палестро (30 мая), при Мадженте (4 июня)
и, наконец, были разгромлены при Сольферино (24 июня), после
чего покинули Ломбардию; позднее, в 1866 г., в результате Австро-

386

прусско-итальянской войны 1866 года (14 июня - 23 августа)
Австрийская империя лишилась и Венецианской области.
... Начальником полиции был тогда Сальваторе Манискалько, сни­
скавший позднее столь печальную известность. — Манискалько,
Сальваторе (1813 - 1864) — неаполитанский административный
деятель, уроженец Сицилии, начавший свою военную карьеру в
1833 г. в качестве жандарма; с 1851 г. начальник полиции Сици­
лии, ревностно преданный Бурбонам, жесточайшим образом бо­
ровшийся как с революционным движением, так и с мафией и
создавший разветвленную систему осведомителей; после захвата
Палермо гарибальдийцами бежал в Неаполь, а затем уехал в Мар­
сель, где и скончался четыре года спустя.
... это был любимчик министра Дель Карретто ... — Дель Карретто,
Франческо Саверио, маркиз (1777 - 1861) — неаполитанский
военный и государственный деятель, с 1827 г. командующий жан­
дармерией Королевства обеих Сицилий, в 1831 - 1848 гг. министр
полиции, жестоко подавлявший любые попытки восстаний в госу­
дарстве.
... На Сицилию он прибыл вместе с князем du Сатриано, сыном зна­
менитого Филанджери ... — Князь ди Сатриано — Карло Филанджери (1784 - 1867), князь ди Сатриано (1819) и герцог ди Таор­
мина (1849), неаполитанский военный и государственный деятель,
генерал-лейтенант; сын Гаэтано Филанджери; в 1803 - 1806 гг.
служил во французской армии, затем перешел на службу в неапо­
литанскую армию и был адъютантом Мюрата; после изгнания
французов из Италии поступил на службу к Бурбонам; с 1848 г.
являлся главнокомандующим на Сицилии и руководил подавле­
нием восстания, а в 1849 - 1855 гг. исполнял должность намест­
ника Сицилии; с 8 июня 1859 г. по 16 марта 1860 г. являлся пред­
седателем совета министров и военным министром, а затем вышел
в отставку.
Филанджери, Гаэтано (1753 - 1788) — итальянский правовед, эко­
номист, публицист и мыслитель европейского масштаба, предста­
витель знатного неаполитанского рода Филанджери; автор капи­
тального труда «Наука законодательства» («La scienza della Legis­
lazione»; 1780 - 1785).
... в тот момент, когда проявления общественного брожения, вызван­
ного победами при Монтебелло и Мадженте, особенно сильно вско­
лыхнули аристократию ... — Монтебелло (соврем. Монтебелло

делла Батталья) — селение в Ломбардии, в 20 км к югу от Павии.
20 мая 1859 г, во время Австро-итало-французской войны 1859 г.,
за полтора месяца до битвы при Мадженте, близ Монтебелло про­
изошло сражение, в ходе которого 6-тысячные франко-пьемонт­
ские войска под командованием французского дивизионного гене­
рала Эли Фредерика Форе (1804 - 1872) одержали победу над
18-тысячным австрийским корпусом, которым командовал фельд­
маршал-лейтенант Филипп Франц Штадион (1799 - 1868).
Маджента — селение в Северной Италии, в Ломбардии, в провин­
ции Милан, в 24 км к западу от Милана, вблизи реки Тичино.
4 июня 1859 г., во время Австро-итало-французской войны 1859 г.,
близ Мадженты произошло сражение, в ходе которого 59-тысяч­
ные франко-сардинские войска под командованием Наполеона 111
и генерала Патриса де Мак-Магона (1808 - 1893) одержали победу
над 62-тысячной австрийской армией, которой командовал фельд­
маршал-лейтенант Ференц Дьюлаи (1798 - 1868).

387

37

... Это было то самое время, когда наших генералов производили в
маршалы и присваивали им титулы в честь одержанных ими побед. —
Имеются в виду французские генералы, произведенные в маршалы
Наполеоном III: 12 сентября 1855 г. маршалом стал Амабль Жан
Жак Пелисье (1794 - 1864), позднее, 22 июля 1856 г., получивший
победный титул герцог Малаховский; 5 июня 1859 г. — Мари Эдм
Патрис Морис де Мак-Магон (1808 - 1893), в тот же день получи­
вший титул герцог Маджентский.
... вооруженное восстание вспыхнуло в Санта Флавии, небольшом
городке в одиннадцати милях от Палермо. — Санта Флавия — горо­
док в 17 км к востоку от Палермо.
... Манискалько падает, испустив крик ... — Покушение на Манискалько, которого пытался убить мафиозо Вито Фарина по про­
звищу Фаринелла, произошло в воскресенье 27 ноября 1859 г.
... все полагают, что он убит, как это произошло с Росси ... —
Росси — Пеллегрино Луиджи Эдоардо Росси (1787 - 1848), вид­
ный итальянский экономист, правовед, дипломат и государствен­
ный деятель, уроженец Моденского герцогства, начавший свою
карьеру в царствование неаполитанского короля Иоахима Мюрата
и после его падения переехавший в Швейцарию, а затем во Фран­
цию (1833), где получил французское гражданство, графский титул
(1845) и стал пэром Франции (1839); с 1845 г. был французским
послом в Риме, остался там после Февральской революции 1848
года, лишившей его этой должности, и 15 сентября того же года
стал членом нового правительства Папского государства, заняв
посты министра внутренних дел и министра финансов, но спустя
ровно два месяца, 15 ноября, был заколот перед входом в Палаццо
делла Канчеллерия, где должен был выступить перед новоизбран­
ным парламентом, группой заговорщиков.
... Король Неаполя залечивает рану Манискалько ... годовой рентой в
двести золотых унций. — Унция — здесь: сицилийская золотая
монета весом 4,4 г, чеканившаяся с XVIII в. и находившаяся в
обращении до 1860 г.; в одной унции было 30 тари, в одном
тари — 20 грано.
... Это Нарцисс в эпоху Нерона, это Оливье Л e Ден в эпоху Людо­
вика XI. — Нарцисс — возможно, имеется в виду Тиберий Клавдий
Нарцисс (? — 54), вольноотпущенник императора Клавдия (10 до
н.э. - 54 н.э.; правил с 41 г. н.э.), являвшийся его секретарем и
имевший на него огромное влияние; однако он был казнен вскоре
после смерти Клавдия и потому никакой роли в царствование
Нерона не играл.
Нерон (Нерон Клавдий Цезарь Август; 37 - 68) — римский импе­
ратор с 54 г., носивший до своего усыновления императором
Клавдием и провозглашения наследником престола имя Луций
Домиций Агенобарб; отличался чудовищной жестокостью и раз­
вращенностью, казнил множество своих приближенных, действи­
тельных и мнимых врагов и просто богатых римлян, чтобы завла­
деть их имуществом; в конце концов был свергнут с престола и
покончил жизнь самоубийством.
Оливье Ле Ден («Оливье Дьявол»; собственное имя — Оливье
Некер; ок. 1428 — 1484) — фаворит Людовика XI, выполнявший
его важные поручения и ставший одним из самых влиятельных
лиц в период его царствования; уроженец города Тилт во Флан­
дрии, сын цирюльника, с 1457 г. брадобрей и лакей дофина, буду­
щего Людовика XI; в 1473 г. был возведен в дворянское достоин-

388

38

ство, а в 1477 г. получил титул графа де Мёлана; после смерти
короля был арестован, судим, обвинен в многочисленных престу­
плениях и повешен (21 мая 1484 г.).
Людовик XI (1423 - 1483) — король Франции с 1461 г.; старший
сын Карла VII (1403 — 1461; король с 1422 г.) и его жены с 1422 г.
Марии Анжуйской (1404 - 1463); деспотичный, коварный и уме­
лый политик, заложивший основы абсолютной монархии и сделав­
ший Францию экономически сильной и могущественной держа­
вой; стремясь к централизации государства и укреплению короны,
не брезговал в борьбе с противниками, в основном крупными
феодалами, ни обманом, ни террором, ни подкупом, ни клятво­
преступлением.
... В это время складывается подлый триумвират, который состав­
ляют капитан полевой полиции Кинничи, комиссар Малато и жан­
дармский полковник Де Симоне. — Имеются в виду подручные Саль­

ваторе Манискалько:
Джорджо Кинничи (Chinnici; у Дюма — Chinicce) — капитан поле­
вой полиции;
Франческо Малато (Malato; у Дюма — Nealato) — полицейский
инспектор;
Джузеппе Де Симоне — жандармский капитан.
... Они изобретают а н г е л ь с к о е о р у д и е и с к у ф ь ю м о л ч а ­
н и я . — Имеются в виду орудия пытки, применявшиеся на Сици­
лии во времена Бурбонов: Strumento angelico и Cuffia del silenzio.
... аристократия ... строила заговоры против правительства, кото­
рое, по словам одного англичанина, взяло за правило полное отри­
цание Бога. — Имеется в виду лорд Уильям Юарт Гладстон

39

(1809 - 1898) — английский государственный деятель и писатель,
премьер-министр Великобритании в 1868 - 1874, 1880 - 1885, 1886
и 1892 - 1894 гг.
В 1850 - 1851 гг. лорд Гладстон посетил Неаполь и в своих пись­
мах, адресованных Джорджу Гамильтону-Гордону (1784 - 1860),
графу Абердину, премьер-министру Великобритании в
1852 - 1855 гг., и опубликованных в 1851 г. («Two Letters to the Earl
of Aberdeen, on the State Prosecutions of the Neapolitain governement»), обрисовал положение политических заключенных в Неа­
политанском королевстве. Фраза «This is the negation of God
erected into a system of governement» содержится в первом из этих
писем, датированном 7 апреля 1851 г.
... Ломбардия, Тоскана, герцогства Моденское и Пармское и папские
провинции Романьи вступили в эру мира и благоденствия, присоеди­
нившись к Пьемонту ... — Ломбардия — историческая область на

севере Италии, между Альпами и долиной реки По, главный
город — Милан; с 1815 г. входила в состав Ломбардо-Венецианского королевства, образованного по решению Венского конгреса
и составившего одну из коронных земель Австрийской империи;
по условиям Цюрихского договора (10 - 11 ноября 1859 г.), закре­
пившего итоги Австро-итало-французской войны 1859 года, была
уступлена Франции, которая, в свой черед, передала ее Пьемонт­
скому королевству.
В августе 1859 г. бывшее Великое герцогство Тосканское, бывшее
герцогство Пармы и бывшее герцогство Модены, откуда в ходе
народных восстаний бежали их государи, а также соседствующая с
ними северная часть Папского государства, т.н. Легация Романьи
(Legazione delle Romagne), включавшая провинции Болонья, Фер-

389

40

41

42

papa, Форли и Равенна, составили временное государственное
образование, т.н. Объединенные провинции Центральной Италии,
которое фактически находилось под управлением Сардинского
королевства, а уже 8 декабря 1859 г. было аннексировано им;
аннексию закрепили итоги плебисцитов, проведенных на этих
территориях 1 1 - 1 2 марта 1860 г.
... Звали его Ризо. — Ризо, Франческо (1826 - 1860) — сицилий­
ский патриот, житель Палермо, мастер-водопроводчик, участник
нескольких заговоров против Бурбонов; руководитель восстания
4 апреля 1860 г., тяжело раненный в ходе его подавления прави­
тельственными войсками; умер в больнице 1 мая того же года.
... Манискалько тотчас же бросается к генералу Сольцано, комен­
данту гарнизона ... — Сольцано (Solzano; у Дюма ошибочно Sai­
sano) — Джованни Сольцано (1790 - 1865), неаполитанский вое­
начальник, генерал-лейтенант, весной 1860 г. комендант гарни­
зона Палермо; последний главнокомандующий неаполитанской
армией (с 23 октября по 11 ноября 1860 г.).
... Он приказывает арестовать отца Ризо ... — Имеется в виду Джо­
ванни Ризо (1802 - 1860).
... Все четырнадцать были расстреляны 5 апреля. — Тринадцать
(так!) участников восстания в монастыре Ла Ганча были расстре­
ляны 14 апреля. Вот полный список казненных:
Себастьяно Каммароне, 39 лет, уроженец Палермо, бакалейщик;
Доменико Куччинотти, 34 лет, уроженец Палермо, каменщик;
Пьетро Вассало, 40 лет, уроженец Паллавичино, поденщик;
Микеле Фанара, уроженец селения Бокка ди Фалько, то ли 15, то
ли 22 лет;
Андреа Куффаро, 60 лет, уроженец Багерии, поденщик;
Джованни Ризо, 58 лет, уроженец Палермо, водопроводчик;
Франческо Вентимилья, 24 лет, уроженец Мизильмери, поденщик;
Микеланджело Бароне, 30 лет, уроженец Меццоджузо, угольщик;
Либорио Валлоне, 44 лет, уроженец Алькамо, конопатчик;
Никола ди Лоренцо, 34 лет, уроженец Палермо, конопатчик;
Коно Канджери, 34 лет, уроженец Палермо, конопатчик;
Гаэтано Каландра, 34 лет, уроженец Палермо, конопатчик;
Джузеппе Торези, 24 лет, уроженец Фальсомеле, сторож.
... В Багерии были атакованы две роты солдат, стоявшие там гар­
низоном; Мизильмери изгнало небольшой местный гарнизон, оттеснив
его до Адмиральского моста; Альтавилла и Кастельдачча послали два
отряда вооруженных крестьян, а Карини ... подняло знамя объединен­
ной Италии. — Речь идет о селениях в окрестностях столицы

Сицилии, ставших ныне городками:
Багерия — находится в 15 км к юго-востоку от исторического цен­
тра Палермо;
Мизильмери — в 14 км к юго-юго-востоку от него;
Альтавилла (Альтавила Милича) — в 19 км к юго-востоку от него;
Кастельдачча (Casteldaccia; у Дюма ошибочно Castellanza) — в
17 км к юго-востоку от него;
Карини — в 15 км к западу от него.
Адмиральский мост (Ponte deH’Ammiraglio) — средневековый
каменный мост в юго-восточной части Палермо, переброшенный
через речку Орето; построен в 1131 г. по приказу Георгия Антио­
хийского (ок. 1090 - 1151), адмирала короля Рожера II
(1095 - 1154; правил с 1130 г.); именно по этому мосту в ночь
с 26 на 27 мая 1860 г. отряды гарибальдийцев вступили в Палермо.

390

43

... своего рода штаб-квартира революции была создана в Джибиль­
россе ... — Джибильросса (Gibilrossa; у Дюма ошибочно Gibilrosa) — небольшое селение в 10 км к юго-востоку от историче­
ского центра Палермо, расположенное на высоте около 400 м над
уровнем моря.
... Этими вожаками были кавалер Стефано ди Сант'Анна, маркиз ди
Фирматури, Кортеджани, Пьетро Пьедискальци, Маринуцци и
Луиджи Ла Порта ... — Сант’Анна, Стефано Триоло ди

44

(1817 - 1895) — сицилийский патриот, уроженец Алькамо, дворя­
нин из рода баронов ди Сант’Анна, возглавивший отряд повстан­
цев из Алькамо (городок в 40 км к юго-западу от Палермо), кото­
рые 7 апреля 1860 г. двинулись на помощь восставшим в Палермо;
после высадки Гарибальди в Марсале присоединился к его отря­
дам и в чине полковника участвовал в боях на территории Сици­
лии; в 1861 г. был принят на службу в королевскую армию.
Маркиз Фирматури (Firmaturi; у Дюма опечатка: Fimatore) — Фердинандо Фирматури (1838 - ?), маркиз ди Кьози; комендант Кор­
леоне, своего родного города, в период диктатуры Гарибальди;
депутат парламента Итальянского королевства с 1882 г.
Кортеджани, Доменико (1830 - 1904) — сицилийский патриот,
уроженец Палермо, фармацевт, член революционного комитета
Палермо, предводитель отряда из Мизильмери и Виллабате, дви­
нувшегося вечером 3 апреля 1860 г. на помощь Франческо Ризо и
его товарищам.
Пьедискальци (Piediscalzi, у Дюма ошибочно Pediscalre) — Пьетро
Пьедискальци (1825 - 1860), сицилийский патриот, потомок
албанских переселенцев, уроженец селения Пьяна деи Гречи
(с 1941 г. — Пьяна дельи Альбанези) в 16 км к юго-западу от
Палермо, командир отряда повстанцев, погибший в боях за
Палермо 21 мая 1860 г.
Маринуцци (Marinuzzi; у Дюма — Marinuzzo) — Джованни Батти­
ста Маринуцци (? - ?), сицилийский патриот, уроженец Палермо,
член революционного комитета, готовившего восстание в мона­
стыре Ла Ганча; в объединенной Италии занимал пост директора
администрации государственной лотереи.
Ла Порта, Луиджи (1830 - 1894) — итальянский патриот и поли­
тический деятель, уроженец Палермо, участник Сицилийской
революции 1848 - 1849 гг.; в мае 1860 г. присоединился к гари­
бальдийцам, доблестно сражался во время захвата Палермо, с
27 июня по 17 июля 1860 г. занимал пост министра общественной
безопасности в диктаторском правительстве Сицилии, участвовал
в битве при Вольтурно; депутат парламента Итальянского коро­
левства в 1861 - 1892 гг., затем сенатор.
... произошли стычки в Джибильроссе и Виллабате ... — Виллабате
(Villabate; у Дюма опечатка: Villabole) — селение в 2 км к северовостоку от Джибильроссы.
... Это был Розолино Пило. — См. примеч. к с. 17.
... Другой патриот, Джованни Коррао, делал, со своей стороны, то
же, что и Розолино Пило. — Джованни Коррао (Соггао, у Дюма —
Correo; 1822 - 1863) — сицилийский патриот, уроженец Палермо,
по профессии плотник, участник Сицилийской революции
1848 - 1849 гг., затем эмигрант; в апреле 1860 г. вместе с Розолино
Пило вернулся на Сицилию; примкнув к гарибальдийцам, сра­
жался при Калатафими и Вольтурно; в 1861 г. был принят на
службу в королевскую армию, получив чин полковника, но вскоре

391

покинул ее в знак протеста против политики, проводившейся на
Сицилии пьемонтским правительством; 3 августа 1863 г. был убит
в Палермо неизвестными лицами.
... Манискалько приказал арестовать, связать и препроводить в
тюрьму, словно грабителей, князя ди Пиньятелли, князя ди Нишеми,
князя ди Джардинелли, кавалера ди Сан Джованни, падре Оттавио
Ланца, барона Ризо и старшего сына герцога ди Чезаро. — Речь идет

45

0 членах революционного комитета Палермо, представителях
знати, арестованных 7 апреля 1860 г.
Князь ди Пиньятелли — здесь: Антонио Пиньятелли д’Арагона
Кортес (1827 - 1881), сын Джузеппе Пиньятелли (1795 - 1859),
четырнадцатого князя ди Пиньятелли, с 1880 г. шестнадцатый
князь ди Пиньятелли и герцог ди Монтелеоне.
Князь ди Нишеми — здесь: Коррадо Вуальгарнера (1838 - 1903),
седьмой князь ди Нишеми (с 1879 г.), сын Джузеппе Вуальгарнеры
(1797 - 1879), шестого князи ди Нишеми.
Князь ди Джардинелли — здесь: Франческо Саверио Старабба
(1838 - 1914), шестой князь ди Джардинелли (с 1854 г.), племян­
ник Антонио Стателлы (1785 - 1864), князя ди Кассаро, председа­
теля совета министров Королевства обеих Сицилий с 16 марта по
25 июня 1860 г., то есть в момент высадки гарибальдийцев в Мар­
сале. Заметим, что в революционном комитете состоял и его двою­
родный брат Антонио Старабба (1839 - 1908), унаследовавший в
1866 г. титул маркиза ди Рудини, будущий премьер-министр Ита­
лии (в 1891 - 1892 и 1896 - 1898 гг.).
Кавалер ди Сан Джованни — Эмануэле Нотарбартоло ди Сан Джо­
ванни (1834 - 1893), четвертый сын Леопольдо Нотарбартоло,
маркиза ди Сан Джованни (1787 - 1846), офицер, будущий адми­
нистративный деятель и финансист; в июне 1860 г. присоединился
к гарибальдийцам и участвовал в сражении при Милаццо, затем,
до 1864 г., служил в королевской армии; в 1873 - 1876 гг. был
мэром Палермо, а в 1876 г. занимал пост управляющего Банком
Сицилии; бескомпромиссный борец с мафией, зверски убитый
1 февраля 1893 г.
Оттавио Ланца ( ? - ? ) — итальянский священник-ораторианец,
один из вдохновителей восстании в монастыре Ла Ганча, выходец
из рода князей ди Трабия-Бутера; с 27 июня по 10 июля 1860 г.
министр по делам религии в диктаторском правительстве Сици­
лии, с 1861 г. депутат парламента Итальянского королевства,
избранный от округа Серрадифалько.
Барон Ризо — здесь: Джованни Ризо (1836 - 1901), барон ди
Колобрия, будущий депутат парламента Итальянского королевства
(1870 - 1874).
Старший сын герцога ди Чезаро (Cesaro; у Дюма опечатка:
Legiaro) — здесь: Калоджеро Габриэле Колонна (1841 - 1878), сын
Джованни Колонна Романо Филинджери (1810 - 1869), герцога ди
Чезаро, префекта Палермо в 1860 - 1862 гг., унаследовавший
отцовский титул в 1869 г.; будущий дипломат, журналист и поли­
тик, депутат парламента Итальянского королевства (1870 - 1878).
... от такого-то до такого-то часа все должны прогуливаться по
улице Македа. — Виа Македа (другое название — Страда Нуова) —
одна из важнейших улиц Палермо, проложенная в 1577 - 1599 гг.
и названная в честь Бернардино де Карденаса (1553 - 1601), тре­
тьего герцога де Македа, испанского вице-короля Сицилии в
1598 - 1601 гг.; пересекает всю историческую часть города в

392

46

направлении с юга на север, образуя при пересечении с Виа
Толедо (Кассаро) знаменитый перекресток Куаттро Канти.
... Подобно стене, на которой Валтасар увидел таинственные пись­
мена: «Мене, текел, фарес» ... — Валтасар — старший сын и сопра­
витель Набонида, последнего властителя Нововавилонского цар­
ства в 556 - 539 гг. до н.э., внук царя Навуходоносора, библей­
ский персонаж; согласно ветхозаветной Книге пророка Даниила,
во время пира во дворце Валтасара невидимая рука начертала на
стене таинственные письмена: «Мене, текел, фарес», что пророк
Даниил, находившийся при его дворе, объяснил так: «Мене —
исчислил Бог царство твое и положил конец ему; Текел — ты взве­
шен на весах и найден очень легким; Фарес — разделено царство
твое и дано Мидянам и Персам» (Даниил, 5: 26 - 28). В ту же ночь
Валтасар был убит, а царство его было захвачено персидским
царем Дарием.
V

47

50

51

... затем они приблизились к Фавиньяне, и начались приготовления к
высадке, местом которой была намечена Марсала. — Фавиньяна —
самый крупный из Эгадских островов, площадью 19,8 км2, и
ближе всего расположенный к Марсале (он находится в 14 км к
северо-западу от нее).
... Капитан Бассини должен был вместе с 8-й ротой, которой он
командовал, произвести в свой черед высадку ... — Бассини, Анджело
(1815 — 1889) — итальянский патриот, уроженец Павии, участник
трех войн за независимость Италии; в ходе экспедиции Тысячи
командир 8-й роты, состоявшей из жителей Бергамо.
... То был монах из монастыря Санта Мария дельи Анджели в
Салеми ... — Здания этого францисканского монастыря и его
церкви, построенной в 1615 - 1761 гг. и служившей главной цер­
ковью Салеми, были обращены в руины катастрофическим земле­
трясением, которое произошло в ночь с 14 на 15 января 1968 г.
... Вы будете нашим Уго Басси. — Уго Басси — см. примеч. к с. 7.
... Еще не перевелись такие люди, как Уго Басси, Верита, Гусмароли
и Бьянки ... — Верита, дон Джованни (1807 - 1885) — итальянский
священник, уроженец города Модильяна, до 1926 г. входившего в
состав Тосканы; патриот, спасавший от преследований многих
патриотов, в том числе и Гарибальди, который скрывался в его
доме в августе 1849 г.; капеллан гарибальдийцев (1859), а затем,
вплоть до 1866 г., капеллан королевской армии.
Гусмароли, Луиджи (1801 — 1872) — итальянский патриот, уроже­
нец Мантуи, приходский священник, сложивший с себя сан и ста­
вший одним из ближайших сподвижников Гарибальди, с которым
не расставался до конца своей жизни; участник экспедиции
Тысячи.
Бьянки, Фердинандо (1797 - 1866) — итальянский священник,
патриот и заговорщик, уроженец селения Бьянки в Калабрии;
участник экспедиции Тысячи, подготавливавший вторжение гари­
бальдийцев в Калабрию и формировавший отряды местных
повстанцев; 7 января 1866 г. при загадочных обстоятельствах был
убит в Неаполе.
. . . за обедом, происходившим в доме маркиза ди Торральта, где раз­
местился весь штаб, генерал посадил падре Джованни по правую руку

393

от себя. — Маркиз ди Торральта (Torralta; у Дюма — Torre Alta) —

Гаэтано Эмануэле ди Торральта (ок. 1808 - 1891), сицилийский
аристократ, чуждый революциям, в доме которого, в Палаццо Тор­
ральта, находящемся в центре Салеми и датируемом XVI в., 13 мая
1860 г. ночевал Гарибальди вместе со своим штабом.
... падре Джованни уехал в Кастельветрано, свой родной город ... —
Кастельветрано (Castelvetrano; у Дюма ошибочно Castelveterano) —
старинный город на западе Сицилии, в провинции Трапани, в
16 км к югу от Салеми.
... По прибытии в деревню Вита, то есть не доходя трех миль до
Калатафими, они видят перед собой, у выхода из теснины, превос­
ходные позиции. — Вита — селение на западе Сицилии, в провин­

52

ции Трапани, в 6 км к северо-востоку от Салеми, расположенное
на высоте 480 м, у подножия горы Монте Барония.
... вместе с Тюрром и двумя офицерами, майором Тюкёри и капита­
ном Миссори, взбирается на холм ... — Тюкёри, Лайош
(1830 - 1860) — венгерский офицер, участник Венгерской револю­
ции 1848 - 1849 гг., после подавления которой поступил на турец­
кую службу и участвовал в Крымской войне; во время Второй
войны за независимость Италии (1859), находясь в рядах венгер­
ского легиона, сражался против австрийцев; в 1860 г. принял уча­
стие в экспедиции Тысячи и, командуя авангардом гарибальдий­
цев, атаковавшим 27 мая Палермо, был тяжело ранен в ногу; умер
спустя десять дней, 6 июня, вследствие гангрены, начавшейся
после ампутации ноги.
Миссори, Джузеппе (1829 - 1911) — итальянский патриот, родив­
шийся в Москве (!), в семье болонского коммерсанта; пламенный
республиканец, офицер бригады Альпийских охотников, участник
экспедиции Тысячи, командовавший отрядом гидов (конных раз­
ведчиков) и спасший Гарибальди жизнь в сражении при Милаццо.
.. . за ними, в качестве поддержки, пойдут 6-я и 9-я роты вместе с
пиччотти Сант’Анны и Копполы, которые присоединились к добро­
вольцам в Салеми ... — Сант’Анна — см. примеч. к с. 43.

53

54

Коппола (Coppola; у Дюма — Cappolo) — Джузеппе Коппола
(1821 - 1902), итальянский патриот, уроженец Эриче; участник
Сицилийской революции 1848 — 1849 гг.; предводитель отряда
сицилийских повстанцев, примкнувших к Гарибальди 13 мая
1860 г.; участник сражения при Калатафими и захвата Палермо.
... Подобные атаки возглавляют сам генерал, Тюрр, Биксио, Скьяффино. — Скьяффино (Schiaffino; у Дюма — Schiafini) — Симоне
Скьяффино (1835 - 1860), итальянский патриот, уроженец Камольи, моряк, участник Второй войны за независимость Италии и
экспедиции Тысячи, героически погибший в сражении при Кала­
тафими 15 мая 1860 г.
... Его сын Менотти ... тот самый, что родился в Риу-Гранди и кого
отец во время восьмидневного отступления нес на груди в своем шей­
ном платке и согревал своим дыханием ... — Республика Риу-

Гранди — самопровозглашенное государство, существовавшее на
юге Бразилии, на территории нынешнего штата Риу-Гранди-дуСул, в 1836 — 1845 гг. и в вооруженной борьбе с Бразильской
империей отстаивавшее свою независимость; прекратило суще­
ствование в результате примирения с имперским правительством.
Гарибальди состоял на службе республики Риу-Гранди в
1837 - 1841 гг., командуя небольшой каперской флотилией.

394

56

57

В «Мемуарах» Гарибальди, отредактированных Дюма, этот траги­
ческий эпизод из жизни итальянского героя изложен так: «Анита
дрожала от страха при мысли, что мы можем утратить нашего
Менотти, спасти которого, впрочем, нам удалось лишь чудом. На
самых опасных местах дороги и при переправе через реки я нес
бедного ребенка, которому было всего лишь три месяца, у себя на
груди в шейном платке и таким образом мог согревать его своим
дыханием» (глава XXXV, «La picada das Antas»; в полном варианте
«Мемуаров» эпизод фигурирует в главе XXVIII).
... Гид Дамьяни устремляется в толпу солдат и отнимает у них
знамя ... — Дамьяни, Джованни Мария (1832 - 1908) — итальян­
ский патриот, уроженец Пьяченцы, участник Первой и Второй
войн за независимость Италии; в ходе экспедиции Тысячи офицер
отряда гидов, прославившийся в сражении при Калатафими и
одним из первых вошедший в Палермо; в 1867 г. участвовал в
попытке Гарибальди завоевать Рим; страдая тяжелой болезнью,
7 сентября 1908 г. совершил самоубийство.
... три студента из Павии и один гид бросаются к оставшейся
пушке ... — Павия — город в Ломбардии, в 35 км к югу от Милана,
на реке Тичино; известен своим университетом, одним из старей­
ших в Италии, основанном в 1361 г.
... Позднее было обнаружено следующее письмо генерала Ланди к
князю ди Кастельчикала ... — Ланди, Франческо (1792 — 1861) —
неаполитанский военачальник, бригадный генерал (19 апреля
1860 г.), старый и больной человек, бездарно командовавший
королевскими войсками в боевых действиях при Калатафими;
умер в Неаполе 2 февраля 1861 г.
... отступить в сторону Алькамо. — Алькамо — старинный город
на северо-западе Сицилии, в провинции Трапани, расположенный
в 40 км к востоку от города Трапани (см. примеч. к с. 18) и в 6 км
к юго-востоку от приморского селения Алькамо Марина.
VI

59

60

... Любой монах, начиная с епископа Реймского, крестившего Хлодвига ... считает важным ставить даже не Бога, а священника выше
полководца, вождя и короля. — Епископ Реймский — здесь: Ремигий (ок. 437 — 533), епископ Реймский с 459 г. и до дня смерти;
апостол франков, крестивший 25 декабря 498 г. франкского короля
Хлодвига I и три тысячи его воинов; почитается как один из свя­
тых покровителей Франции.
Хлодвиг — Хлодвиг I (ок. 466 - 511), король франков с 481 г., при­
надлежавший к династии Меровингов; сын Хильдерика I (ок.
436 - 481; правил с 451 г.) и его жены с 463 г. Базины Тюрингской;
расширил свои наследственные владения, одержав блистательные
победы над римским наместником в Галлии (486), алеманами,
вестготами (507); объединил всех франков и ввел на своих землях
христианство.
... в Партинико они полностью разграбили весь городок ... — Партинико (Partinico, у Дюма здесь ошибочно Partanico) — упоминав­
шийся выше (см. примеч. к с. 17) город на северо-западе Сици­
лии, в 15 км к северо-востоку от Алькамо.
... генерал добрался до Ренды и разбил там лагерь по обе стороны
дороги, выставив сторожевое охранение вплоть до Пьоппо, откуда
открывался вид на Монреале и часть Палермо. — Ренда (Renda; у

395

61

Дюма, как и у многих других авторов, Renna) — здесь: Пьяно ди
Ренда, долина на перевале высотой 664 м у горы Монте Ренда
(754 м), находящейся в 9 км к востоку от Партинико, вблизи
Пьоппо, на пути в Монреале.
Пьоппо (Pioppo; у Дюма ошибочно Picippo) — селение в 10 км к
северо-востоку от Партинико.
Монреале (см. примеч. к с. 17) находится в 6 км к северо-востоку
от Пьоппо.
... Сан Мартино и окружающие его горы заняты отрядами пиччотти. — Сан Мартино — см. примеч. к с. 17.
... Вечером 20-го вражеская колонна направляется в сторону Мизероканноне. — Мизероканноне (Miserocannone) — вероятно, имеется
в виду северная часть селения Пьоппо, образовавшегося за счет
слияния двух деревень: Мизилькандоне (Misilcandone) и Вилла
Пьоппе (Villa Pioppe).
... Гарибальди вместе с генуэскими карабинерами и батальоном берсальеров занимает оборонительную позицию. — Берсальеры — лег­
ковооруженные стрелки, подготовленные для боевых действий в
труднодоступной горной и лесной местности; первые отряды берсальеров были созданы в пьемонтской армии в 1836 г. и использо­
вались во время Крымской войны.
... в голове у него возникает замысел, который любому другому, кроме
него, показался бы безумным: идти на Палермо через Парко, а не
через Монреале. — Парко (соврем. Альтофонте) — городок в 4 км

62

63

к югу от Монреале.
... требовалось ... совершить нечто куда более трудное, чем переход
через Сен-Бернар ... — Сен-Бернар — имеется в виду Большой СенБернар, горный перевал в Альпах, на высоте 2 469 м, у стыка гра­
ниц Франции, Швейцарии и Италии, через который с древних
времен проходил главный путь из Франции в Северную Италию.
Здесь имеется в виду труднейший переход через Большой СенБернар, совершенный ф р а н ц у з с к о й армией под командованием
первого консула Бонапарта 1 5 - 2 0 мая 1800 г., во время Второй
Итальянской кампании (6 апреля - 15 июня 1800 г.).
... Они поехали по дороге, которая ведет из Парко в Пьяну ... —
Пьяна (Пьяна деи Гречи, а с 1941 г. Пьяна дельи Альбанези) —
городок в 5 км к югу от Парко (соврем. Альтофонте); основан в
1488 г. албанцами, бежавшими от османского ига.
... генерал и Тюрр стали взбираться на гору Пиццо дель Фико. —
Пиццо дель Фико — имеется в виду Пиццо ди Валле Фико (Pizzo
di Valle Fico), гора в 3 км к востоку от Альтофонте, высотой 788 м,
откуда открывается вид на Палермо.
... Две роты двинулись по тропе, ведущей к Кастеллаччо ... — Кастеллаччо (Кастеллаччо ди Монреале) — крепость на горе Монте
Капуто (764 м), в северо-западной окрестности Монреале, постро­
енная в XII в. и господствующая над долиной Орето.
... созывает на совет полковников Тюрра, Сиртори и Орсини, а
также государственного секретаря Криспи. — Сиртори, Джузеппе
(1813 - 1874) — итальянский патриот, политик и военачальник;
уроженец городка Монтичелло в Ломбардии, бывший священник;
участник обороны Венеции; избранный в марте 1860 г. депутатом
Туринского парламента, присоединился к экспедиции Тысячи,
являлся начальником штаба добровольческой армии, 1 8 - 2 2 июля
занимал должность продиктатора Сицилии; в 1862 г. в чине гене-

396

64

рал-лейтенанта был принят на службу в королевскую армию; в
1861 — 1874 гг. депутат парламента Итальянского королевства.
Орсини, Винченцо Джордано (1817 - 1879) — итальянский офи­
цер, уроженец Палермо, выпускник военного училища Нунциателла в Неаполе, участник Сицилийской революции 1848 — 1849 гг.,
затем изгнанник; в ходе экспедиции Тысячи был назначен коман­
дующим артиллерией, а затем военным и морским министром в
диктаторском правительстве Сицилии; в 1862 г. поступил на
службу в королевскую армию, в которой имел чин генерал-майора;
в 1866 - 1867 гг. был мэром Неаполя, одна из улиц исторической
части которого носит его имя.
Криспи, Франческо (1818 - 1901) — итальянский заговорщикреволюционер, адвокат, журналист и государственный деятель;
уроженец городка Рибера на юге Сицилии, видный деятель Сици­
лийской революции 1848 — 1849 гг., поражение которой заставило
его покинуть родину; один из главных вдохновителей похода Гари­
бальди на Сицилию в 1860 г. и его участник; с 1861 г. депутат пар­
ламента Итальянского королевства, премьер-министр Италии в
1887 - 1891 и 1893 - 1896 гг.
... Если мы отправим пушки в Корлеоне, то вполне вероятно, что
противник, обманутый этим маневром, разделит свои силы ... —
Корлеоне — городок в 20 км к югу от Пьяна деи Гречи.
... Подойдя к этой тропе, уходящей влево от дороги, в сторону Маринео, основные силы гарибальдийцев двинулись по ней ... — Маринео —
городок в 15 км к юго-востоку от Пьяна деи Гречи.
... чуть левее Большой Медведицы, самая яркая из вон тех трех звезд,
это и есть моя; в небесной азбуке она носит имя Лрктур. — Арктур
(ит. Arturo, фр. Arcturus; в оригинале Arthur) — самая яркая звезда
в Северном полушарии, а созвездия Волопаса; ее название проис­
ходит от др.-гр. Архтог)род — «Страж Медведицы».
... вечером корпус двинулся в Мизельмери ... — Мизильмери (см. при­
меч. к с. 42) находится в 8 км к северу от Маринео.
... Тюрр и полковник Карини приехали туда раньше ... — Карини,
Джачинто (1821 - 1880) — итальянский военачальник, журналист
и политик, уроженец Палермо, видный деятель Сицилийской
революции 1848 - 1849 г г ., затем эмигрант; участник экспедиции
Тысячи, командир 6-й роты, с отличием сражавшийся при Калатафими; после объединения Италии поступил на службу в регу­
лярную армию, дослужился до чина генерал-лейтенанта (1871) и
был депутатом парламента Итальянского королевства (1861 - 1880).
... В Мизильмери гарибальдийцы застали ... Л a Мазу с двумя или
тремя тысячами пиччотти. — Ла Маза, Джузеппе (1819 — 1881) —
итальянский патриот, публицист и политик, уроженец сицилий­
ского городка Трабия; видный деятель Сицилийской революции
1848 — 1849 гг., начальник штаба конституционной армии, затем
эмигрант, живший на Мальте, в Париже и Турине; в ходе экспеди­
ции Тысячи командир 4-й роты, ставший после объединения Ита­
лии генерал-майором королевской армии; в 1861 — 1870 гг. депутат
парламента Итальянского королевства.
... Генерал уведомил членов комитета о своем намерении атаковать
город ранним утром 27 мая, у ворот Термини. — Ворота Термини
(Порта ди Термини) — юго-восточные ворота городской стены
Палермо, сооруженной в XI в. после норманнского завоевания
Сицилии; они находились на месте пересечения улиц Виа ди

397

65

Порта Термини (соврем. Виа Джузеппе Гарибальди) и Страдоне ди
Сант-Антонино (соврем. Виа Линкольн), проложенной вдоль
городской стены, и их снесли еще в 1852 г., за восемь лет до опи­
сываемых событий.
... Тюрр, зная, что в Палермо находится его соотечественник, пол­
ковник Эбер, корреспондент газеты «Таймс», попросил этих господ
предупредить его о приближении гарибальдийцев ... — Полковник

Эбер — Нандор (Фердинанд) Эбер (1825 - 1885), британский журналист-кондотьер, по происхождению венгр, уроженец Буды,
военный корреспондент газеты «Таймс», освещавший события
Крымской войны и Второй войны за независимость Италии и
принимавший непосредственное участие в военных действиях; в
1860 г. участвовал в экспедиции Тысячи, командуя одним из отря­
дов иностранных добровольцев, т.н. бригады Эбера.
«Таймс» («The Times» — англ. «Времена») — английская ежеднев­
ная газета, выходящая под этим названием с 1788 г. и по сей день
являющаяся одной из самых известных газет в мире; ее основате­
лем и первым редактором был издатель Джон Уолтер (1738 — 1812).
... отправился осматривать бивак Ла Мазы, расположенный в Джибильроссе. — Джибильросса (см. примеч. к с. 43) находится в 3 км
к северо-западу от Мизильмери.
... три бойца из бригады Альпийских охотников ... — Альпийские
охотники (ит. Cacciatori delle Alpi) — добровольческая бригада,
сформированная Гарибальди в феврале - апреле 1859 г. в Кунео
как подразделение национальной гвардии; состояла из пяти пол­
ков и двух батальонов и под его командованием успешно воевала
с австрийцами в ходе Второй войны за независимость Италии.
VII
66

... Авангард ... доходит до Адмиральского моста ... — Адмиральский
мост — см. примеч. к с. 42.
... один из командиров добровольцев, капитан Пива, с помощью своего
шестизарядного револьвера выводит из строя четырех неаполитан­
ских солдат. — Пива, Доменико (1826 - 1907) — итальянский

67

патриот, уроженец города Ровиго в области Венеция; участник
Первой и Второй войн за независимость Италии, сражавшийся в
рядах Альпийских охотников Гарибальди; принимал активное уча­
стие в экспедиции Тысячи; по завершении экспедиции поступил
на службу в регулярную армию, получив чин подполковника.
... Королевские солдаты отступают по улице Страдоне ди
Сант Антонино; эта улица ... под прямым углом пересекает Bua ди
Порта Термини ... — Страдоне ди Сант’Антонино (соврем. Виа
Линкольн) — одна из главных улиц Палермо, проложенная с
внешней стороны юго-восточной части городской стены в
1632 - 1637 гг.; получила название по находившемуся рядом с ней
францисканскому монастырю Сант’Антонино.
Виа ди Порта Термини (соврем. Виа Джузеппе Гарибальди), на­
чинающаяся там, где до 1852 г. стояли ворота Термини, тянется
далее в северо-западном направлении, проходя по кварталу Кальса
вплоть до Пьяцца Риволуционе (бывш. Фьера Веккья).
... гид Нулло первым пересекает ее, держа в руках знамя ... — Нулло,
Франческо (1826 - 1863) — итальянский патриот, уроженец города
Бергамо в Ломбардии, участник Пятидневного восстания в

398

Милане, обороны Римской республики, боец бригады Альпийских
охотников; в качестве гида участвовал в экспедиции Тысячи,
дослужившись до чина полковника; позднее принял участие в
Польском восстании 1863 — 1864 гг. и погиб в бою с правитель­
ственными войсками 5 мая 1863 г. у села Кшикавка в Царстве
Польском.
... за ним тотчас следуют Дамьяни, Бецци, Манчи, Транкуиллини и
Дзасьо. — Дамьяни — см. примеч. к с. 54.
Бецци (Bezzi; у Дюма ошибочно Bozzi) — Эрджисто Бецци
(1835 - 1920), итальянский патриот, непреклонный республика­
нец, уроженец селения Кузьяно в провинции Тренто; участник
экспедиции Тысячи, состоявший в отряде гидов.
Манчи, Филиппо (1836 - 1869) — итальянский патриот, уроженец
селения Пово в провинции Тренто; участник Второй войны за
независимость Италии, состоявший в рядах Альпийских охотни­
ков, и экспедиции Тысячи, входивший в состав отряда гидов; умер
в психиатрической больнице.
Транкуиллини, Филиппо (1837 - 1879) — итальянский патриот и
адвокат, уроженец городка Мори в провинции Тренто; участник
экспедиции Тысячи, состоявший в отряде гидов.
Дзасьо, Эмилио Альдерико (1831 - 1869) — итальянский патриот,
уроженец селения Пральбоино в Ломбардии; в 1859 г. сражался в
рядах Альпийских охотников, затем участвовал в экспедиции
Тысячи, входя в состав отряда гидов; оставил мемуары.
... проникают до Фьера Веккьи, то есть от ворот Термини им уда­
ется продвинуться на триста шагов вперед. — Фьера Веккья («Ста­
рый базар»; соврем. Пьяцца Риволуционе) — небольшая площадь
в центре Палермо, в 350 м к северу от Порта ди Термини, на месте
которой в прежние времена находился городской рынок.
... они идут в наступление на Виа Толедо и Виа Македа и оттесняют
в сторону Королевского дворца и ворот Македа неаполитанских сол­
дат ... — Ворота Македа, построенные ок. 1600 г. в северной части

68

городской стены Палермо, у северного конца Виа Македа (см.
примеч. к с. 45), там, где теперь находится Пьяцца Джузеппе
Верди, были снесены в 1877 г.
... Генерал располагается на площади Пьяцца Болонья. — Пьяцца
Болонья (соврем. Пьяцца Болоньи), находящаяся в квартале Альбергерия, в 700 м к западу от Фьера Веккьи, была создана в 1566 г.
и получила такое название потому, что одним из стоящих на ней
дворцов, старинным Палаццо Алльята ди Виллафранка, владела
богатая купеческая семья Беккаделли ди Болонья. Именно в этом
дворце 27 мая 1860 г. в течение двух часов находился Гарибальди.
... самые жаркие происходят в Альбергерии. — Альбергерия (Albergheria; у Дюма опечатка: Alberghesca) — самый старый квартал
Палермо, включающий Королевский дворец.
... Капитан Кайроли, командир 7-й роты, состоящей из студентов,
тяжело ранен ... — Кайроли — здесь: Бенедетто Кайроли
(1825 - 1889), итальянский патриот, доброволец в составе бригады
Альпийских охотников, участник экспедиции Тысячи, командова­
вший 7-й ротой и получивший серьезное ранение во время захвата
Палермо; впоследствии видный политик и государственный дея­
тель, дважды возглавлявший кабинет министров Италии (с 24
марта по 19 декабря 1878 г. и с 14 июля 1879 г. по 29 мая 1881 г.).

399

... Миссори и капитан Децца оборачивают на пользу себе ... взрыв
бомбы ... — Децца, Джузеппе (1830 - 1898) — итальянский патриот,

69

70

71

военачальник и политический деятель, уроженец города Меленьяно (Мариньяно) в Ломбардии; в 1859 г. сражался в рядах Аль­
пийских охотников Гарибальди, в 1860 г. участвовал в экспедиции
Тысячи и дослужился до чина полковника; после объединения
Италии поступил на службу в регулярную армию Итальянского
королевства, в 1868 г. стал генерал-майором, в 1877 г. получил чин
генерал-лейтенанта; в 1876 — 1882 гг. являлся депутатом парла­
мента; в 1889 г. был назначен сенатором.
... пиччотти захватили пушку у ворот Монтальто. — Ворота Монт­
альто — южные ворота в городской стене Палермо; построенные
в 1637 г. по приказу Луиса Гильена Монкады (1614 - 1672), седь­
мого герцога де Монтальто, вице-короля Сицилии в 1635 - 1639 гг.,
и названные в его честь, они были снесены в 1888 г.
... Миссори отправляется к монастырю Аннунциаты ... — Имеется в
виду францисканский монастырь Сантиссима Аннунциата а Порта
Монтальто, находившийся у ворот Монтальто.
... легионеры и пиччотти выходят из монастыри и укрываются в
бастионе Монтальто. — Бастион Монтальто, который датировался
XVI в. и рядом с которым в 1637 г. были сооружены ворота Монт­
альто, снесли в 1885 г.
... В этом бою особенно отличились полковник Сиртори, капитаны
Децца, Мосто и Миссори. — Мосто, Антонио (1824 — 1890) — ита­
льянский патриот, уроженец Генуи, основавший в 1850 г. в этом
городе стрелковый клуб; участник Второй войны за независимость
Италии и экспедиции Тысячи, командир генуэзских карабинеров,
отличившийся в сражениях при Милаццо и Вольтурно.
... Своим замечательным самообладанием обратил на себя внимание
майор Ачерби ... — Ачерби, Джованни (1825 - 1869) — итальянский
патриот и политик, уроженец городка Кастель Гоффредо в 30 км к
северо-западу от Мантуи; участник Пятидневной революции в
Милане («Cinque giornate di Milano»), которая происходила 18 —22
марта 1848 г., а затем обороны Венеции (1848 — 1849); в 1860 г.
был одним из главных организаторов экспедиции Тысячи и ее
участником; в 1866 г., в ходе Третьей войны за независимость Ита­
лии, сражался бок о бок с Гарибальди; в 1865 - 1867 гг. являлся
депутатом парламента Итальянского королевства.
... На четвертый день, действуя через посредство английского адми­
рала, неаполитанский генерал Летиция предложил начать переговоры
о перемирии. — Летиция, Джузеппе (1794 - 1880) — неаполитан­

ский военачальник, бригадный генерал (1859), командующий кор­
пусом на Сицилии, взявший на себя ведение переговоров с Гари­
бальди; после краха Королевства обеих Сицилий был принят на
службу в сардинскую армию.
Английский адмирал — имеется в виду Джордж Родни Манди
(1805 - 1884), британский морской офицер, контр-адмирал (1857),
вице-адмирал (1863), полный адмирал (1869); в 1859 - 1861 гг.
заместитель командующего Средиземноморским флотом, содей­
ствовавший успеху экспедиции Гарибальди; автор мемуаров
«H.M.S. "Hannibal" at Palermo and Naples, during the Italian
Revolution, 1859 - 1861», опубликованных в 1863 г.
... Переговоры состоялись в каюте английского адмирала, в присут­
ствии самого адмирала, а также французского, американского и

400

неаполитанского адмиралов. — В этих переговорах, происходивших

72

1 июня 1860 г. на борту британского линейного корабля «Ганни­
бал», помимо контр-адмирала Манди, участвовали капитан вто­
рого ранга Пьер Шарль Фердинан Лефевр (1813 - 1897), командир
французского парового фрегата «Вобан», и капитан второго ранга
Джеймс Шедден Палмер (1810 — 1867), командир американского
фрегата «Ирокез», будущий контр-адмирал (1866). Неаполитан­
скую сторону представляли генерал Летиция и бригадир Карло
Луиджи Кретьен (1799 - 1874), впоследствии вице-адмирал
военно-морского флота Итальянского королевства.
... Десять или двенадцать дворцов, в том числе дворец князя ди
Карини, посла в Лондоне, и дворец князя ди Куто, были разрушены до
основания. — О князе ди Карини и его дворце см. примеч. к с. 31.

73

Князь ди Куто (Cutò; в оригинале ошибочно Goto) — здесь: Алес­
сандро IV Филанджери (1802 - 1854), восьмой князь ди Куто, вла­
делец фамильного дворца (Palazzo Filangeri di Cutò), находящегося
на улице Виа Толедо, напротив собора; в описываемое время дво­
рец, видимо, принадлежал вдове князя, Терезе Мерли Клеричи
(1816 - 1897).
... Весь квартал, расположенный возле ворот Кастро, был
разграблен ... — Ворота Кастро, входившие в состав городской
стены Палермо и находившиеся близ южного фасада Королевского
дворца, были сооружены в 1620 г. и названы по имени Франсиско
Руиса де Кастро (1579 - 1637), вице-короля Сицилии в 1616 1621 гг.; от этих ворот, снесенных в 1879 г., начиналась улица Виа
деи Тедески (соврем. Виа Порта ди Кастро).
... отбирает ее у капрала и отводит в дом маркиза ди Мило. — Мар­
киз ди Мило — возможно, имеется в виду Франческо Мило-Гуджино (ок. 1812 —ок. 1870), маркиз ди Кампобьянко, сицилийский
патриот, революционер, публицист и романист.
... Солдаты врываются в дом призрения цыганок ... — Дом призре­
ния цыганок (Ritiro degli Zingari; у Дюма опечатка: maison de
retraite de Diugari) — приют, основанный в 1749 г. в Палермо, в
квартале Альбергерия, священником Изидоро дель Кастилло
(1712 - 1774) и предназначавшийся для исправления сбившихся с
пути молодых цыганок (в Палермо была большая цыганская
община).
... Неаполитанцы поджигают три женских монастыря: Санта Кате­
рина, Бадия Нуова и Сетт’Анджели ... — Санта Катерина — осно­
ванный в XIV в. женский доминиканский монастырь, находи­
вшийся рядом с Палаццо Преторио; 29 мая 1860 г. значительно
пострадал в ходе бомбардирования города; в 2014 г. был закрыт и
превращен в музей.
Бадия Нуова («Новое аббатство») — иное название женского клариссинского монастыря Санта Мария ди Монте Оливето, основан­
ного в 1512 г. вблизи кафедрального собора Палермо; монастыр­
ская церковь, дошедшая до нашего времени, находится у северовосточного угла собора.
Монастырь Сетт’Анджели («Семи Ангелов»), находившийся с вос­
точной стороны кафедрального собора, был основан в 1529 г.
Этторе Пиньятелли (? - 1535), вице-королем Сицилии в
1517 - 1534 гг., и назван в честь старинной фрески, найденной за
тринадцать лет до этого на стене древней церкви, которая стояла
там прежде, и изображавшей семь архангелов; монастырь, сильно
пострадавший в ходе бомбардирования в мае 1860 г., был впослед­

401

74

ствии снесен, и ныне на его месте располагается обширная пло­
щадь Пьяцца Сетт’Анджели.
... Майор Полицци заправлял поджогами в Колли и Сан Лоренцо и раз­
граблением виллы Спина ... — Неясно, что это за майор Полицци
(Polizzi). Что же касается поджогов, то, вероятно, они происхо­
дили в Борго Сан Лоренцо аи Колли, северном предместье
Палермо, районе богатых загородных вилл, одной из которых была
вилла Спина: ее владельцем в описываемое время был известный
палермский адвокат Филиппо Сантоканале (1798 - 1884), министр
юстиции в диктаторском правительстве Гарибальди (с 27 июня по
10 июля 1860 г.), депутат парламента Итальянского королевства в
1861 - 1865 гг.
... Бартелеми Барж, живший в квартале Аккуа Санта, решил, что
он обезопасит свой дом, повесив на нем трехцветный французский
флаг ... — Аккуа Санта — северо-восточный квартал Палермо,

прилегающий к морскому берегу и известный тем, что близ него
находился карантинный лазарет (Lazzaretto al Molo).
... Господин Фиро, учитель французского языка, пребывает в том же
заблуждении ... — Фиро (Firaux; у Дюма — Fuirand) — Марсьяль
Фиро (? - 1860), француз, учитель французского языка, живший
в Палермо, на улице Виа Порта ди Кастро, и убитый неаполитан­
скими солдатами 27 мая 1860 г.
... Все это происходит на глазах нашего консула, г-на Флюри. —
Флюри (Flury; у Дюма ошибочно Fleury) — Ипполит Флюри
(1814 - 1876), французский карьерный дипломат, консул в
Палермо в 1859 - 1861 гг.
VIII
75

... в Веллетри, находясь под командованием Даверио, она творила
чудеса. — Имеются в виду события периода Римской республики
1849 г., в обороне которой самое активное участие принимал
Гарибальди и против которой, по призыву римского папы, одно­
временно выступили французский экспедиционный корпус под
командованием дивизионного генерала Никола Шарля Удино
(1791 - 1863), австрийский корпус фельдмаршала Йозефа Радецкого (1766 - 1858), испанский экспедиционный корпус генерала
Фернандо Фернандеса де Кордова (1809 - 1883), а также неаполи­
танская армия под начальством короля Фердинанда II. Удино
предпринял первый штурм Рима 30 апреля 1849 г., но был вынуж­
ден отступить, и лишь 3 июля, после тридцатидневной осады и
ожесточенных боев, сумел вступить в город. Между тем, отразив
первую попытку Удино захватить Рим, Гарибальди предпринял
вылазку из осажденного города и два раза подряд нанес поражение
наступавшей с юга неаполитанской армии: 9 мая при Палестрине
(город в 35 км к востоку от Рима), а 19 мая при Веллетри (город в
20 км к юго-западу от Палестрины), что вынудило Фердинанда II
прекратить наступление и отступить к Гаэте.
О Даверио см. примеч. к с. 7.
... Чудится, будто вернулись времена Лиги. — Во времена Религиоз­
ных войн во Франции (1562 - 1598) под названием «Лига» были
известны две организации воинствующих католиков: Католиче­
ская лига (1576) и ее преемница Парижская лига (1585); обе они
возглавлялись герцогом Генрихом I де Гизом (1550 — 1588) и вели

402

76

войны против гугенотов и их вождя Генриха Наваррского, ста­
вшего французским королем в 1589 г.
... Говорливость пиччотти приводит в отчаяние славного английского
полковника, поступившего на службу в войско Гарибальди и взявше­
гося обучить двести или триста рекрутов. — Имеется в виду Джон

77

Уильям Данн (ок. 1828 - 1906) — британский офицер, капитан
44-го пехотного полка, участник Крымской войны, примкнувший
к экспедиции Гарибальди незадолго до захвата Палермо и в чине
полковника командовавший т.н. Британским легионом; позднее
принимал участие в Прусско-датской войне 1864 г.
... кажется, что ты находишься в Сан-Франциско, в золотые дни
Калифорнии ... — Сан-Франциско — город на тихоокеанском побе­
режье США, в Калифорнии, на берегу залива Сан-Франциско;
основанный возле испанской католической миссии святого Фран­
циска испанцами, первоначально назывался Йерба-Буэна; 30
января 1847 г., после аннексии Калифорнии американцами, был
переименован в Сан-Франциско; в 1848 г., с началом золотой
лихорадки, стал бурно расти; в настоящее время является одним
из крупнейших городов штата Калифорния.
Калифорния — территория на тихоокеанском побережье Северной
Америки; начала осваиваться испанскими колонизаторами в
XVIII в.; в результате Американо-мексиканской войны 1846 —
1848 гг. ее северная часть (Верхняя Калифорния) отошла к США,
и в 1850 г. образованный на ее территории штат был принят в
состав США, а южная часть (Нижняя Калифорния) осталась в
составе Мексики. В начале 1848 г. в Верхней Калифорнии были
открыты богатые россыпи золота, и к следующему году она оказа­
лась охвачена золотой лихорадкой: туда хлынули сотни тысяч
людей из США, Европы и Латинской Америки: кто-то из этих
золотоискателей составил себе в короткие сроки огромное состо­
яние, а кто-то — и таких, разумеется, было большинство — вер­
нулся домой с пустыми руками; вот этот период ее истории Дюма
и называет золотыми днями Калифорнии.
... в Палермо фунт содержит всего двенадцать унций. — Унция —
здесь: старинная мера веса, имевшая разные значения в разных
странах; во Франции — 1/16 часть парижского фунта (489,5 г), то
есть 30,6 г; в Королевстве обеих Сицилий — 1/12 часть неаполи­
танского фунта (320,8 г), то есть 26,7 г.
... вот за это пришлось отдать целое тари! — Тари — здесь: сици­
лийская серебряная монета весом 4,39 г, чеканившаяся в
1826 - 1859 гг.
... фра Джованни объясняет им это на свой лад, заявляя, что
Пий IX — Антихрист, а Гарибальди — Мессия. — Пий IX (в миру —
Джованни Мария Джамбаттиста Пьетро Пеллегрино Исидоро
Мастаи-Ферретти; 1792 - 1878) — римский папа с 16 июня 1846 г.,
последний папа, обладавший светской властью над Римом и окон­
чательно утративший ее в 1870 г., после поражения Наполеона III,
считавшегося покровителем Папского государства, во Франко­
прусской войне.
... ходят упорные слухи, что королевские войска покинули Катанию;
если это правда, у них осталось лишь два опорных пункта в Сицилии:
Сиракуза и Мессина. — Катания (древн. Катана) — портовый город

на восточном побережье Сицилии, у подножия вулкана Этна, на
полпути между Сиракузой и Мессиной (см. примеч. к с. 26); адми­
нистративный центр одноименной провинции.

403

78

79

80

81

Сиракуза — древний портовый город на юго-востоке Сицилии,
административный центр одноименной провинции; по преданию,
основан коринфянами в 734 г. до н.э.
... Шхуна, пройдя через Мессинский пролив, будет ждать нас в Джирдженти. — Джирдженти — местное сицилийское название города
Агридженто на южном берегу Сицилии, основанного в 582 г. до
н.э. греческими колонистами из соседнего города Гелы, которые
дали ему имя Акрагант, и вскоре превратившегося в крупнейший
торговый центр благодаря вывозу вин и масла в Карфаген; в 211 г.
до н.э. город попал под власть римлян, называвших его Агригентом; после захвата его в 828 г. арабами назывался Керкент; офи­
циальное название «Агридженто» получил в 1927 г.
... Это Молино, тот самый сбир, который вечером 4 апреля вместе с
двумя монахами, фра Игнацио и фра Микеле, донес на Ризо. — Одним
из этих доносчиков был Микеле да Сант’Антонио, монах мона­
стыря Ла Ганча, участник заговора Ризо.
... Двух главных сбиров зовут Соррентино и Дуке. — Полицейские
агенты Соррентино (Sorrentino) и Дуке (Duché) фигурируют в спи­
ске подручных Манискалько.
... Маркиза ди Сан Мартино рассказала мне вчера достаточно любо­
пытную историю ... — Возможно, имеется в виду герцогиня ди Сан
Мартино — супруга Джулио Бенсо Делла Вердура (см. примеч. к
с. 82), герцога ди Сан Мартино, Мария Анна Джованна Микела
Ирена Элеонора Де Каро (1816 - ?).
... Генерал Летиция ... является однажды к герцогине ди Вилла
Роза ... — Вероятно, имеется в виду Франческа Паола Луккези
Палли (1826 — 1861), с 1844 г. жена Франческо Родорико Нотар­
бартоло (1818 - 1882), пятого герцога ди Виллароза, либо ее све­
кровь, Мария Констанца Монкада (1792 - 1876), вдова Пьетро
Нотарбартоло (1779 - 1843), четвертого герцога ди Виллароза.
... Цель экспедиции генерала Летиции состояла всего лишь в ограбле­
нии загородного дома маркиза ди Паскуалино. — Возможно, речь
идет о вилле Мариетта Паскуалино, находившейся у западной
окраины Палермо, в деревне Пассо ди Ригано, и принадлежавшей
семье Франческо Паскуалино (1754 - 1845), маркиза ди Маринео,
сицилийского юриста и литератора.
... Они соскочили с постели; двое из них в наряде Юнии, трое дру­
гих — в наряде Британика, Нерона и Нарцисса ... — Здесь явно име­
ются в виду персонажи трагедии французского драматурга Жана
Расина (1639 - 1699) «Британик» («Britannicus»; 1669):
Нерон — римский император, пасынок императора Клавдия, сын
его четвертой жены Агриппины Младшей и его преемник;
Британик — юный сын императора Клавдия и его третьей жены
Мессалины, отстраненный от престолонаследия Агриппиной
Младшей и затем отравленный по приказу Нерона;
Нарцисс — воспитатель Британика,
Юния (Junie; хотя, следует заметить, у Дюма здесь la Juive) — воз­
любленная Британика.
Воспылав страстью к Юнии, Нерон приказывает легионерам
похитить ее среди ночи, и она полуодетой предстает перед его взо­
ром:
Belle, sans ornements, dans le simple appareil
D ’une beauté qu’on vient d’arracher au sommeil (II, 2: 389 - 390).
В переводе Э.Линецкой:

404

82

83
84

85

Был прерван сон ее в глухой полночный час,
И как она была красива без прикрас!
... Я бегу будить майора Ченни ... — Майор Ченни — см. примеч. к
с. 33.
... у его дверей я застаю герцога Делла Вердуру, городского пре­
тора ... — Делла Вердура, Джулио Бенсо (1816 - 1904) — герцог ди
Сан Мартино, итальянский административный и политический
деятель; участник Сицилийской революции 1848 - 1849 гг., город­
ской претор (гражданский правитель) Палермо с 27 мая 1860 г. по
И июля 1861 г., назначенный на этот пост генералом Гарибальди;
сенатор (1862), председатель провинциального совета Палермо в
1863 - 1867 гг., мэр Палермо в 1885 - 1886 и 1887 - 1890 гг.;
директор Сицилийского банка (1891 - 1894).
... сегодня утром я завтракал у контр-адмирала Жеана ... — Жеан,
Эмабль Констан (1799 - 1863) — французский военный моряк,
капитан первого ранга (1846), контр-адмирал (1855), участник
завоевания Алжира (1830) и Крымской войны; в 1856 - 1858 гг.
морской префект Лорьяна; в ноября 1858 г. по декабрь 1860 г. ко­
мандующий учебной эскадрой в Средиземном море.
... Луиджи Ла Порта, народный герой, прославленный партизанский
вожак ... — Луиджи Ла Порта — см. примеч. к с. 43.
... во главе всех прыгал и плясал какой-то священник, изображая царя
Давида перед ковчегом завета Господня ... — Царь Давид — библей­
ский персонаж, вифлеемлянин из колена Иуды, отважный воин,
зять царя Саула, ставший после его гибели царем единого
Израильско-Иудейского царства; отец царя Соломона. Завоевав
Иерусалим и сделав его своей столицей («городом Давида»), Давид
вознамерился сделать его также и религиозным центром и при­
казал перенести туда ковчег завета (ларец, в котором хранились
две каменные скрижали с Десятью Заповедями), находившийся
перед тем в городе Кириаф-Иарим, к северо-западу от Иеруса­
лима. Это праздничное действо описано в Ветхом Завете так:
«Тогда Давид пошел и с радостью перенес Божий ковчег из дома
Овид-Эдома в Город Давида. Через каждые шесть шагов, которые
делали несущие ковчег Господа, он приносил в жертву быка и упи­
танного теленка. Одетый в льняной эфод Давид изо всех сил пля­
сал перед Господом. Так он и весь дом Израиля перенесли ковчег
Господа с радостными криками под звуки бараньих рогов»
(2 Царств, 12: 15).
... Ах, если бы вы оба были со мною здесь ... вы, кого я ношу в своем
сердце, дорогой Ламартин и дорогой Виктор Гюго ... — Ламартин,
Альфонс де (1790 - 1869) — французский поэт-романтик, писа­
тель, драматург, историк, журналист и политический деятель; член
Палаты депутатов (1833 - 1848), а затем Учредительного
(1848 - 1849) и Законодательного (1849 - 1851) собраний, про­
славленный оратор; после отречения Луи Филиппа (24 февраля
1848 г.) решительно восстал против регентства герцогини Орлеан­
ской и предложил учредить временное правительство и созвать
национальное собрание; в новом правительстве занимал пост
министра иностранных дел (с 24 февраля по 11 мая 1848 г.).
Гюго, Виктор Мари (1802 - 1885) — знаменитый французский
писатель, поэт, драматург, публицист и политический деятель;
глава и теоретик французского романтизма, друг Дюма; член
Французской академии (1841); пэр Франции (1845), депутат Учре­
дительного собрания (1848 - 1849), депутат Законодательного

405

86

собрания (1849 - 1851); через неделю после государственного
переворота 2 декабря 1851 г. покинул Францию и вплоть до сентя­
бря 1870 г. находился в изгнании (сначала в Брюсселе, с августа
1852 г. на острове Джерси, а с октября 1855 г. на острове Гернси).
... И это вам в моем лице рукоплещут повсюду от Эльбруса до
Этны. — Эльбрус — высочайшая вершина Кавказа, 5 642 м.
Этна — вулкан на востоке Сицилии, самый высокий из действу­
ющих в Европе вулканов (в настоящее время его высота состав­
ляет примерно 3 357 м.).
... Жена одного из них, баронесса Ризо, — дочь моего старого и вер­
ного друга Дю Алле, арбитра во всех делах чести. — Баронесса
Ризо — Эмилия Терезия дю Алле-Коэткен (1834 - 1914), супруга
барона Джованни Ризо (см. примеч. к с. 44), отцом которой был
маркиз Жан Жорж Шарль Фредерик дю Алле-Коэткен
(1799 - 1867), французский офицер, в годы Реставрации капитан
полка конных гренадер королевской гвардии, признанный арбитр
в вопросах дуэльного права.
... то была голова короля Фердинанда I! — Фердинанд I — см. при­
меч. к с. 19.
... Ощущает ли что-нибудь из этого, покоясь в своей королевской
гробнице, тот, кто руководил резней в 99 году, на чьих глазах пове­
сили Караччоло, Пагано, Чирилло и Элеонору Пиментель, на чьих гла­
зах отрубили голову Этторе Карафе ... — Караччоло, Франческо,

герцог ди Бриенца (1752 — 1799) — неаполитанский военный
моряк, адмирал, представитель знатного дворянского рода, один
из создателей флота Неаполитанского королевства; после
установления в Неаполе Партенопейской республики (21 января
1799 г.) принял на себя командование остатками неаполитанского
флота; после падения республики был обвинен в измене и 30 июня
1799 г. по приговору военного суда под председательством адми­
рала Нельсона повешен на рее собственного флагманского фре­
гата «Минерва».
Пагано, Франческо Марио (1748 - 1799) — неаполитанский юрист,
философ, литератор, профессор юриспруденции Неаполитанского
университета, главный судья Адмиралтейства; видный деятель
Партенопейской республики (21 января - 22 июня 1799 г.), член
Временного правительства и президент Законодательной комис­
сии; автор проектов республиканской конституции; 29 октября
1799 г., после разгрома республики, был казнен.
Чирилло, Доменико Леоне (1739 - 1799) — неаполитанский врач,
ботаник, профессор Неаполитанского университета, автор много­
численных научных работ, высоко ценившихся многими извест­
ными европейскими учеными; входил в состав Временного прави­
тельства Партенопейской республики и возглавлял Законодатель­
ную комиссию; был казнен 29 октября 1799 г.
Элеонора Пиментель — Элеонора Анна Мария Пиментель де Фон­
сека (1752 - 1799), неаполитанская поэтесса, журналистка и рево­
люционерка; видная деятельница Партенопейской республики,
основательница и редактор газеты «Неаполитанский вестник»
(«Monitore Napolitano»), официального органа республиканского
правительства; была казнена 20 августа 1799 г.
Карафа, Этторе, граф ди Руво (1767 - 1799) — неаполитанский
аристократ, офицер, один из основателей Партенопейской респуб­
лики, в чине полковника республиканской армии участвовавший

406

87

во многих военных экспедициях; по приговору королевского суда
был обезглавлен 4 сентября 1799 г.
... приведем здесь официальный документ, который предоставил нам
швейцарский консул, г-н Хирцель. — Хирцель, Ганс Конрад (Джо­
ванни Коррадо; 1805 - 1895) — швейцарский негоциант, уроженец
Цюриха, обосновавшийся в Палермо в 1827 г.; почетный вицеконсул в Палермо в 1840 — 1860 гг., почетный консул в
1861 - 1895 гг.
... Это письменное обращение к генералу Ланце, второму по властным
полномочиям человеку в Палермо ... — Ланца, Фердинандо
(1788 - 1865) — неаполитанский военачальник, получивший гене­
ральский чин (ит. maresciallo di campo) в 1848 г., в возрасте шести­
десяти лет; в мае 1860 г., после сражения при Калатафими, был
назначен королевским наместником Сицилии и командовал
20-тысячной армией, безуспешно оборонявшей Палермо от отря­
дов Гарибальди.
... на улице, ведущей от площади Пьяцца Балларо к воротам
Кастро ... — Пьяцца Балларо (Ballarò; у Дюма — Ballerò) — пло­
щадь в квартале Альбергерия, вблизи Порта Кастро, на которой
издавна располагается городской продовольственный рынок.
... эта многочисленная семья была препровождена в монастырь белых
бенедиктинцев, заперта в трапезной и заживо сожжена ... — Этот
монастырь (Convento benedettini dei bianchi di Monte Oliveto) нахо­
дился в квартале Альбергерия, на улице Виа деи Бенедеттини,
вблизи Королевского дворца.
IX

89

90

... Виллафрати, 22 июня. — Виллафрати — городок в 28 км к юговостоку от Палермо, на дороге в Джирдженти, на высоте 500 м от
уровня моря, сложившийся в середине XVIII в. рядом с усадьбой
аристократической семьи Филанджери.
... Первую остановку после Палермо нашему отряду предстояло сде­
лать в Мизильмери. — Напомним, что городок Мизильмери (см.
примеч. к с. 42) находится в 14 км к юго-юго-востоку от Палермо.
... П о д п и с а н о : полковник Д ж ули о Са н т о С теф ано из рода маркизов
делла Черда. — Возможно, имеется в виду Фулько (Fulco, а не
Giulio, как у Дюма) Санто Стефано делла Черда (1802 - 1882),
кавалерийский офицер, полковник.
... Сколь отличен от этого возглас, вырвавшийся из нутра одного из
наших маршалов: «Полагающееся мне жалованье отнимут у меня
лишь вместе с моей жизнью!» — Эти слова приписывают маршалу

Сульту.
Сульт, Никола Жан де Дьё (1769 - 1851) — французский воена­
чальник и государственный деятель; начав военную службу в
1785 г. рядовым, участвовал в революционных и наполеоновских
войнах; бригадный генерал (1794), дивизионный генерал (1799),
маршал Империи (1804); отличился в битве при Аустерлице; полу­
чил от императора титул герцога Далматинского (1807); с 1808 г.
командовал армией в Испании; потерпев в 1813 г. несколько пора­
жений, отступил в Юго-Западную Францию, где в апреле 1814 г.
заключил перемирие с Веллингтоном и заявил о признании Бур­
бонов; после отречения Наполеона в 1814 г. перешел на службу к
Бурбонам и с 3 декабря 1814 г. по 11 марта 1815 г. был военным

407

91

92

93

министром, однако во время Ста дней поддержал Наполеона и
стал начальником его главного штаба; отличался большим често­
любием и политической беспринципностью: служил всем режимам
кон. XVIII - первой пол. XIX вв. во Франции; военный министр
Июльской монархии в 1830 - 1834 гг.; председатель Совета мини­
стров (1832 - 1834, 1839 - 1840, 1840 - 1847).
... станьте главой республики, умрите бедным, как Вы и жили, и
величием Вы превзойдете Вашингтона и Цинцинната. — Вашингтон,
Джордж (1732 - 1799) — американский военный и государствен­
ный деятель, участник Войны за независимость, главнокомандую­
щий ополчением американских колонистов; отец-основатель и
первый президент США (1789 - 1797).
Цинциннат — см. примеч. к с. 22.
... граф Таска, один из самых богатых помещиков Палермо, пожелал
самолично показать нам Сицилию ... — Таска, Лучо Кармело Гаэ­
тано Мастроджованни (1820 - 1892) — итальянский политический
деятель и предприниматель, первый граф д’Альмерита (с 1846 г.);
участник Сицилийской революции 1848 - 1849 гг., депутат парла­
мента Итальянского королевства в 1861 - 1864 гг., сенатор
(с 1889 г.); с 1843 г. владелец огромного поместья Регалеали на
границе между провинциями Палермо и Кальтаниссетта, основа­
тель крупнейшего на Сицилии винодельческого предприятия Таска
д ’Альмерита; с 1840 г. супруг Беатриче Ланца Бранчифорте
(1825 - 1900), княгини ди Трабия; прадед итальянского писателя
Томази ди Лампедуза (1896 — 1957), автора знаменитого романа
«Леопард» («Il Gattopardo»).
... Председателем комитета был избран дон Винченцо Румболо. —
Винченцо Румболо (Rumbolo; у Дюма ошибочно Ramolo;
? - 1865) — сицилийский врач, председатель повстанческого
комитета городка Мизильмери, впоследствии мэр этого города,
убитый преступниками 8 сентября 1865 г.
... Заместителем председателя стал с и н ь о р Джузеппе Фидучча ... —
Никаких сведений об этом персонаже (Giuseppe Fiduccia) найти не
удалось.
... Виллафрати издали дает о себе знать благодаря небольшому нор­
маннскому замку, который местные жители называют замком
Дианы ... — Замок Дианы — норманнский замок XII —XIV вв.,

развалины которого находятся в 2 км к северо-западу от Вилла­
фрати, на горе Кьяра Стелла высотой 668 м, рядом с деревней
Чефала Диана, которую ок. 1684 г. основал барон Николо Диана.
... внизу, в долине, позади крестьянского дома, находятся арабские
купальни с сероводородной водой. — Арабские купальни (Bagni di
Cefala) — расположенный вблизи замка Дианы комплекс древних
терм, питаемых горячими сероводородными водами; датируются
X в., когда Сицилией владели арабы.
... С нами вполне могло произойти то, что случилось с Ипполитом на
пути в Микены ... — Ипполит — персонаж древнегреческой мифо­
логии, сын великого героя Тесея, царя Афин; отверг любовь своей
мачехи Федры, за что та оклеветала его перед отцом; проклятый и
изгнанный Тесеем, юноша трагически погиб на пути в Микены:
кони его колесницы понесли, и он погиб, разбившись о скалы.
Микены — античный город в Пелопоннесе, в Арголиде, в 90 км к
юго-западу от Афин; являлся одним из главных экономических и
политических центров древнегреческой цивилизации; погиб в

408

94

эпоху греко-персидских войн, и руины его находятся рядом с
небольшим селением Микинес.
... до дома маркиза ди Сан Марко, самого высокого здания в городе ...
было не более сотни шагов ... — Имеется в виду т.н. Бальо ди Сан
Марко — находящаяся в северной части Виллафрати феодальная
усадьба семьи Филанджери, члены которой носили много титулов,
в том числе и титул графов ди Сан Марко; в описываемое время
усадьбой владела донья Виттория Филанджери (1814 - 1865), 14-я
графиня ди Сан Марко, баронесса ди Виллафрати; в этом ком­
плексе зданий, построенном в 1750 - 1760 гг., ныне располагаются
городской театр и городская библиотека.
... Перед фасадом дома, увенчанным бюстами римских императоров
и императриц, изготовленными в Фаэнце, простирается широкая
терраса ... — Фаэнца — древний город в центральной части Ита­

95

97

лии, в области Эмилия Романья, в 50 км к юго-востоку от Боло­
ньи, который со средних веков являлся крупным центром произ­
водства керамики (по его имени получил свое название фаянс).
... Ла Мазе, родившемуся в Трабии, лет тридцать пять ... — Тра­
бия — приморский городок в 28 км к юго-востоку от Палермо.
... Высоты Роккамены, 17 мая 1860 года. — Роккамена — селение в
35 км к юго-западу от Палермо.
... граф ... сообщил мне, что мы находимся в тех самых местах, где
орудовал знаменитый Фра Дьяволо. — Заметим, что единственным
источником сведений о сицилийском разбойнике Антонино Бор­
цетта (Antonino Borzetta), носившем, как и Микеле Пецца
(1771 - 1806), его неаполитанский собрат по ремеслу, прозвище
Фра Дьяволо, является рассказ Дюма, который по ошибке ото­
ждествляет здесь двух этих персонажей.
... желание собрать самые подробные сведения, касающиеся этого
разбойника, которого либретто Скриба и музыка Обера сделали
популярным во Франции ... — Имеется в виду «Фра Дьяволо, или

98

Постоялый двор в Террачине» («Fra Diavolo ou L’Hôtellerie de Terracine») — трехактная комическая опера французского компози­
тора Даниэля Франсуа Эспри Обера (1782 - 1871), либретто фран­
цузского драматурга Эжена Скриба (1791 - 1862), впервые постав­
ленная в парижском театре Опера-Комик 28 января 1830 г.
... Близилась ярмарка в Кастро Джованни, а перед ней должна
была состояться ярмарка в Лентини. — Кастроджованни
(с 1927 г. — Энна) — город в центральной части Сицилии, распо­
ложенный на перекрестке главных торговых путей, в 105 км к юговостоку от Палермо, на высоте 931 м над уровнем моря; админи­
стративный центр провинции.
Лентини — город на восточном краю Сицилии, в 180 км к юговостоку от Палермо.
... Джузеппе и Бенедетто Дави из Торретты и Витали из Чи­
низи ... — Торретта — городок в 10 км к западу от Палермо.
Чинизи (Cinisi; у Дюма ошибочно Cinesi) — городок в 23 км к
северо-западу от Палермо.
... бандиты добрались до горы Кьяра Стелла ... — Кьяра Стелла —
гора высотой 668 м, находящаяся к северо-западу от Виллафрати.
... выслушал проповедь капуцинского монаха Инноченцо из Бизакку ­
ино ... — Бизаккуино — селение в 30 км к северо-западу от Вилла­
фрати.

409

99

100

... из Меццоджузо прибыла жандармерия. — Меццоджузо (Mezzojuso; у Дюма ошибочно Merzoïero) — селение в 45 км к юго-востоку от Палермо, основанное в XV в. выходцами из Албании.
... Антонио Орландо из Леркары Фридди ... — Леркара Фридди (Lerсага Friddi; у Дюма ошибочно Lercasa Fredde) — селение в 20 км к
юго-востоку от Виллафрати.
... она была выставлена в железной клетке, подобно голове его не
менее известного собрата по ремеслу Паскуале Бруно, историю кото­
рого я рассказал почти двадцать лет тому назад. — Паскуале Бруно

(ок. 1780 - 1803) — легендарный сицилийский разбойник, уроже­
нец городка Баузо (соврем. Виллафранка Тиррена), главный герой
романтической повести Дюма «Pascal Bruno» (1837).
X
... графу Таске принесли номера «Официальной газеты Сицилии» за
22 и 23 июня. — «Официальная газета Сицилии» («Giornale officiale

101

102

di Sicilia») — ежедневная палермская газета, первый номер кото­
рой вышел 7 июня 1860 г., вскоре после захвата Палермо гари­
бальдийцами; ее издателем и директором был журналист Джироламо Ардиццоне (1824 — 1893); с 1 августа 1863 г. и по сей день
она носит название «Giornale di Sicilia».
... Королевские гарнизоны Трапани, Термини, Аугусты, Джирдженти,
Катании и часть гарнизона Палермо прибыли в Мессину ... — Тер­
мини (Термини Имерезе) — приморский город в 35 км к юго-вос­
току от Палермо.
Аугуста — приморский город на юго-востоке Сицилии, в провин­
ции Сиракуза, на берегу одноименного залива, один из важней­
ших портов Италии; его название связано с титулом «август»
императора Фридриха II, основавшего этот город в 1232 г.
... Италия — это страна, которая протянулась от гор Монте Ченизио до вод Сицилии ... — Монте Ченизио (фр. Мон-Сени) — горный
массив на границе между Северо-Западной Италией и Юго-Вос­
точной Францией, известный горным перевалом Мон-Сени (ит.
Колле дель Монченизио), расположенным на высоте 2 081 м; иное
название — Северные Котские Альпы.
... Храбрецы, воевавшие при Варезе и Комо, пришли помочь вам, а вы
сражаетесь против них! — Речь идет о серии успешных военных
операций Гарибальди в ходе Австро-итало-французской войны
1859 года (Второй войны за независимость Италии).
Варезе — город в Ломбардии, административный центр одно­
именной провинции, расположенный в 50 км к северо-западу от
Милана. 26 мая 1859 г. в сражении у Варезе бригада Альпийских
охотников, созданная Гарибальди, одержала победу над войсками
австрийского фельдмаршал-лейтенанта Карла фон Урбана
(1805 - 1877) и после этого продвинулась в сторону Комо.
Комо — город в Ломбардии, у юго-западной оконечности озера
Комо, в обрамлении предгорий Альп, в 20 км к востоку от Варезе;
центр одноименной провинции. Гарибальди триумфально вступил
в Комо 27 мая, выбив оттуда австрийцев, а затем двинулся на вос­
ток, освобождая по пути другие города Ломбардии (Бергамо —
8 июня, Брешию — 14 июня).
... Господь сказал Каину: "Проклятый! Что сделал ты с братом
своим?” — Имеется в виду библейская легенда об убийстве сына
Адама и Евы пастуха Авеля его братом-земледельцем Каином.

410

103

105

106

107

112

Зависть и гнев привели к братоубийству, и Авель стал первой
жертвой среди людей (Бытие, 4: 3 — 8).
... в комнату вошел майор Спангаро. — Спангаро, Пьетро
(1813 — 1894) — итальянский патриот, уроженец Венеции; офицер
австрийской армии, в 1848 г. дезертировавший из нее и поступив­
ший на службу Венецианской республики; затем эмигрант, десять
лет проживший в Египте и с успехом занимавшийся там коммер­
ческой деятельностью; в ходе экспедиции Тысячи дослужился до
чина полковника, а в 1862 - 1863 гг. командовал одним из грена­
дерских полков королевской армии.
... вы поняли, Карбоне? — Карбоне, Франческо (1840 — 1914) — ита­
льянский патриот, уроженец Генуи; участник экспедиции Тысячи,
офицер отряда генуэзских карабинеров, отличавшийся безрассуд­
ной храбростью; после объединения Италии вступил в королев­
скую армию, где в 1879 г. дослужился до чина майора.
... Ты получил его, пытаясь ограбить городскую кассу в Санта Мар­
герите. — Санта Маргерита — вероятно, имеется в виду городок
Санта Маргерита ди Беличе, находящийся в 26 км к юго-западу от
Корлеоне (см. примеч. к с. 63).
... я тебя знаю, ты Санто Мели. — Санто Мели (ок. 1832 - 1860) —
сицилийский патриот, предводитель отряда повстанцев, прини­
мавший участие в революционном движении в окрестностях
Палермо в апреле - мае 1860 г. и прославившийся своими бесчин­
ствами, сподвижник Луиджи Ла Порты; в июне того же года был
арестован гарибальдийцами и спустя два месяца, 1 октября, рас­
стрелян по приговору суда.
... он ограбил городскую кассу в Санта Маргерите, убил ювелира в
Корлеоне и сжег деревню Каламинья ... — Каламинья (Calamigna; у
Дюма — Calaminia; официальное название — Вентимилья ди
Сицилия) — селение в 30 км к юго-востоку от Палермо.
... никто здесь от Катании до Трапани и от Джирдженти до Фаро
не осмеливается высунуть нос из дому. — Фаро — имеется в виду
Пунта дель Фаро (или Капо Пелоро), северо-восточная оконеч­
ность Сицилии, мыс у северного входа в Мессинский пролив; на
этом мысе находится селение Фаро Инферьоре (Toppe Фаро).
... Гарибальди берет взаймы карлино, чтобы подать милостыню
нищему ... — Карлино (по имени неаполитанского короля Карла I
Анжуйского) — здесь: мелкая серебряная монета, чеканившаяся в
Королевстве обеих Сицилий вплоть до 1859 г. и имевшая номинал
10 грано (1Л тари).
... Санто Мели родом из деревни Чиминна ... — Чиминна — селение
в 7 км к востоку от Виллафрати.
... свидетельство чему — популярность Нерона в Риме, Мандрена во
Франции и ФраДьяволо в Сицилии. — Мандрен, Луи (1725 - 1755) —
знаменитый французский разбойник, пользовавшийся любовью и
поддержкой простого народа; главарь шайки контрабандистов,
орудовавших в Дофине; был схвачен отрядом французских солдат
на территории Савойи и колесован 26 мая 1755 г. на главной пло­
щади Баланса.
... граф Таска, молодой палермский поэт Ди Мария и я ... — Никаких
сведений об этом персонаже (Di Maria) найти не удалось.
... прикажите приготовить для меня сельский дом в Помпеях. —
Помпеи — древний италийский город на берегу Тирренского

411

113

моря, в 20 км к юго-востоку от Неаполя, у склонов вулкана Везу­
вий; 24 августа 79 г. вместе с соседним Геркуланумом погиб при
извержении Везувия: Геркуланум был поглощен огромными пото­
ками раскаленной грязи, состоявшей из размокшей породы и вул­
канического пепла, а Помпеи были засыпаны толстым слоем
пепла; оказавшись изолированными от внешней среды и защи­
щенными от пожаров, позднейших перестроек и разрушений, эти
города великолепно сохранились в своем каменном плену и с нач.
XVIII в. стали местом археологических раскопок.
... Мы выезжаем сегодня ... в Викари ... — Викари (Vicari; у Дюма —
La Vicaria) — небольшой городок в 12 км к юго-востоку от Виллафрати, на горе высотой 640 м.
XI
... На борту «Эммы», вблизи Милаццо, 21 июля ... — Милаццо —
город на северо-восточном берегу Сицилии, в провинции
Мессина; расположен на узком и длинном мысе, который на 6 км
выступает в море. 20 июля 1860 г. в сражении при Милаццо отряды
Гарибальди разбили крупный неаполитанский отряд, которым
командовал полковник Фердинандо Беневентано дель Боско (см.
примеч. ниже), а 24 июля заняли городскую крепость.
... Я пишу вам прямо под огнем крепостной артиллерии, которая
стреляет по пароходу «Город Эдинбург» ... — На самом деле, име­
ется в виду «Сити оф Абердин» («City of Aberdeen» — «Город Абер­
дин») — деревянный колесный пароход водоизмещением 877 т,
построенный в 1835 г. на верфи города Гринок на западе Шотлан­
дии, вплоть до 1858 г. принадлежавший компании «Aberdeen &
London Steam Navigation Company», которая базировалась в городе
Абердин на северо-востоке Шотландии, и сменивший за свою
жизнь несколько собственников; в 1855 г., во время Крымской
войны, служил транспортным судном; летом 1860 г. был зафрахто­
ван у его третьего владельца, Т.С.Бегби из Лондона, и использо­
вался для перевозки гарибальдийских добровольцев из Генуи в
Палермо, а затем для доставки подкрепления краснорубашечников
в Милаццо; в 1860 г. был приобретен сицилийским диктаторским
правительством и переименован в «Розолино Пило»; в 1871 г. был
пущен на слом.
... Пока Боско впустую сжигает порох, у нас есть время побеседо­
вать. — Боско, Фердинандо Беневентано дель (1813 - 1881) —
неаполитанский офицер, уроженец Палермо, выпускник Королев­
ской академии Нунциателла; майор (1857), полковник (10 июня
1860 г.), бригадный генерал (август 1860 г.); один из немногих
неаполитанских командиров, давших серьезный отпор отрядам
Гарибальди и в июле 1860 г. оборонявший крепость Милаццо;
после захвата Неаполя гарибальдийцами участвовал в обороне
Гаэты, а затем эмигрировал.
... я покинул Сицилию, намереваясь отправиться прямо на Мальту, а
с Мальты — на Корфу ... — Мальта — остров в центральной части
Средиземного моря, между Африкой и Сицилией, площадью
246 км2; в 1800 г. был оккупирован англичанами и с 1814 по 1964 г.
входил в состав Британской империи; расположен в 85 км к югу
от Сицилии.
Корфу (Керкира) — греческий остров площадью 585 км2, самый
северный из Ионических островов, расположенных в Ионическом

412

море; бывшее венецианское владение; в 1815 - 1864 гг. входил в
состав Ионической республики, находившейся под протекторатом
Великобритании.
... в небольшом порту Аликаты, где мы остановились, чтобы запа­
стись продовольствием, меня охватило нечто вроде угрызений сове­
сти. — Аликата — местное сицилийское название древнего порто­

115

116

117

118

вого города Ликата, находящегося на южном побережье Сицилии,
в устье реки Сальсо, в 40 км к юго-востоку от Агридженто.
... покинув 18 июля Палермо, 19-го генерал прибыл в лагерь Мери ... —
Мери (Meri; у Дюма — Miri) — селение в 6 км к югу от Милаццо,
с 12 июля 1860 г. служившее местом расположения отряда Медичи.
... Маленкини командовал левым крылом, генералы Медичи и Козенц —
центром ... — Маленкини, Винченцо (1813 - 1881) — итальянский
патриот, военный и политический деятель, уроженец Ливорно; в
1859 г. военный министр во временном правительстве Тосканы; в
1860 г., в ходе экспедиции Гарибальди на Сицилию, командир
отряда тосканских добровольцев; депутат парламента Итальян­
ского королевства с 1861 по 1874 г.; с 1876 г. сенатор.
Козенц, Энрико (1820 - 1898) — итальянский военачальник и
политик, уроженец Гаэты, профессиональный военный, артилле­
рийский офицер, выпускник Королевской академии Нунциателла;
участник экспедиции генерала Гульельмо Пепе в Ломбардию, обо­
ронявший вместе с ним Венецию; в 1859 г. командир 1-го полка
Альпийских охотников; прибыв в Палермо 5 июля 1860 г, участво­
вал в битве при Милаццо и захвате Калабрии, а после вступления
гарибальдийцев в Неаполь был назначен военным министром в
диктаторском правительстве и получил чин генерал-лейтенанта;
затем вступил в регулярную армию, сохранив тот же чин, и в
1881 - 1893 гг. был начальником генерального штаба армии Ита­
льянского королевства; в 1861 - 1872 гг. депутат парламента Ита­
льянского королевства, с 1872 г. сенатор.
... на дорогу выдвинулись Миссори и капитан Стателла с пятьюде­
сятью бойцами ... — Стателла, Винченцо (1825 - 1866) — ита­
льянский патриот, сицилийский дворянин, граф, уроженец
городка Спаккафорно (с 1934 г. — Испика) на юго-востоке
Сицилии, в марте - апреле 1849 г. участник обороны Римской
республики; в 1859 г. один из офицеров бригады Альпийских
охотников; в 1860 г., во время экспедиции Гарибальди на Сици­
лию, его адъютант; затем в чине подполковника вступил в регу­
лярную армию и героически погиб в сражении при Кустодзе
24 июня 1866 г., в ходе Третьей войны за независимость Италии.
... Рядом с ним был убит майор Бреда ... — Никаких сведений об
этом персонаже (Breda) найти не удалось.
... генерал обращается к полковнику Данну с просьбой прислать под­
крепление из нескольких рот пиччотти ... — Данн (Dunne; у Дюма
ошибочно Donon) — см. примеч. к с. 76.
... в этом заливе стоял фрегат «Тюкёри», прежде носивший название
«Быстрый». — «Тюкёри» («Tükôry») — имеется в виду итальянский
колесный пирофрегат с удивительной историей; построенный в
1848 г. в Англии, в городе Каус на севере острова Уайт, и предна­
значавшийся для пассажирских рейсов, он был приобретен
18 июля того же года, еще на этапе строительства, революцион­
ным правительством Сицилии, которое дало ему название «Indi­
pendenza» («Индипенденца» — «Независимость»), однако на пути

413

из Англии на Сицилию, в Марселе, по требованию неаполитан­
ских властей судно было задержано французскими властями,
после чего его отбуксировали в Неаполь, и 9 июля 1849 г. под
названием «Veloce» («Велоче» — «Быстрый») оно вошло в состав
военно-морского флота Королевства обеих Сицилий; спустя всего
три недели, 30 июля, оно было захвачено повстанцами, вернув­
шими ему прежнее название «Indipendenza», но после подавления
сицилийского восстания вернулось в руки Бурбонов (1 января
1850 г.) и снова стало называться «Veloce»; летом 1860 г., после
высадки гарибальдийцев в Марсале, фрегат использовался для
перевозки королевских войск, однако 8 июля его капитан Амилькаре Ангуиссола (1820 - 1901), перейдя на сторону восстания,
привел судно в порт Палермо, где оно было немедленно переиме­
новано в «Тюкёри», в честь Лайоша Тюкёри (см. примеч. к с. 52),
скончавшегося за месяц до этого, вошло в ядро военно-морского
флота диктаторского правительства и участвовало в военных опе­
рациях, в том числе в захвате крепости Милаццо; в марте 1861 г.
фрегат вошел в состав флота Итальянского королевства и оста­
вался в нем вплоть до ноября 1870 г.
XII
120

121

122

125

... Эти славные люди, подобно спартанцам Леонида, полагали, что их
собственные тела явятся заслоном, способным остановить врага . —
Леонид I (ок. 540 - 480 до н.э.) — царь Спарты с 489 г. до н.э.; в
сентябре 480 г. до н.э., в ходе Греко-персидской войны 480 —479 гг.
до н.э., во главе трехсот спартанских воинов героически оборонял
Фермопилы — узкий горный проход между Северной и Средней
Грецией, представлявший собой в древности единственную дорогу
из Фессалии в Локриду; царь и все его воины погибли после геро­
ического сопротивления, а Фермопилы остались в истории как
пример стойкости и мужества.
... это и вправду невозмутимость отдыхающего льва, как сказал
Данте. — Дюма имеет в виду образ из «Божественной комедии»
Данте («Чистилище», песнь VI, 66): «a guisa du leon quando si posa»
(в переводе М.Лозинского — «С осанкой отдыхающего льва».
... Газета, которую мой друг Дюма хочет основать в Палермо, будет
носить прекрасное название “Независимая” ... — «Независимая»
(точнее, «Независимый» — фр. «L’Indépendant», ит. «L’Indipen­
dènte») — политическая и литературная ежедневная газета, кото­
рую Дюма основал в Неаполе и которая выходила при его непо­
средственно участии с 11 октября 1860 г. по 15 мая 1861 г., а затем,
после годового перерыва, с 15 мая 1862 г. по март 1864 г.
... Договоритесь о кредите с Депретисом. — Депретис, Агостино
(1813 - 1887) — итальянский политический и государственный
деятель, адвокат и журналист; с 22 июля по 14 сентября 1860 г.
продиктатор Сицилии, пытавшийся примирить политику Кавура с
политикой Гарибальди; впоследствии несколько раз занимал раз­
личные министерские посты и трижды возглавлял кабинет мини­
стров Италии (с 25 марта 1876 г. по 24 марта 1878 г., с 19 декабря
1878 г. по 14 июля 1879 г. и с 29 мая 1881 г. по 29 июля 1887 г.);
депутат парламента Итальянского королевства с 1861 по 1886 г.
... С собой я взял молодого артиллерийского офицера, г-на Роньетту,
сына известного врача, носившего то же имя. — Роньетта, Франче­
ско (1800 - 1857) — известный итальянский врач, хирург, офталь­

414

молог, фармаколог и токсиколог, долгие годы живший и работав­
ший в Париже; автор многих научных трудов.
Его сын, Франческо Бенедетто Роньетта (? - 1912), был видным
итальянским инженером и предпринимателем.
... Он должен был отправиться в Льеж и закупить там револь­
веры ... — Льеж — город на востоке Бельгии, центр одноименной
провинции; в 972 - 1795 гг. столица духовного княжества Льеж,
входившего в состав Священной Римской империи; был одним из
европейских центров оружейной промышленности и, в частности,
местом производства револьверов системы Лефошё образца 1858 г.
(их изготавливали на оружейной фабрике Tanner & Sôhne).
XIII

126

127

... впереди, у мыса Разокольмо, показались фонари парохода. — Мыс
Разокольмо (Capo Rasocolmo) — самая северная точка Сицилии;
находится в 28 км к северо-востоку от Милаццо.
... На другой день после моего отъезда из Милаццо на его рейде бросил
якорь французский винтовой пароход «Протис», находившийся под
командованием капитана Сальви. — «Протис» («Protis») — фран­

128

цузский торговый винтовой пароход, построенный в 1856 г. в
Англии и летом 1860 г. зафрахтованный неаполитанским прави­
тельством; пострадал от пожара в порту Марселя 16 декабря 1886 г.
Капитан Сальви — возможно, имеется в виду французский моряк,
капитан торгового флота Луи Тома Бартелеми де Сальви
(1804 - после 1864).
... В тот же вечер в Милаццо бросили якорь «Карл Мартелл», большой
французский винтовой клипер, и пароход «Стелла» ... — Летом
1860 г., сомневаясь в лояльности собственного военно-морского
флота, одного из самых больших в Европе, неаполитанское пра­
вительство зафрахтовало для перевозки солдат, боеприпасов и
продовольствия восемь французских торговых судов; в их число
входили упомянутый выше «Протис», а также пароходы «Карл
Мартелл» («Charles Martel») и «Стелла» («Stella»).
... утром 23 июля на рейде в свой черед встало на якорь сторожевое
судно «Чайка» под командованием капитана Буайе, прибывшее из
Неаполя. — Буайе, Жозеф Эмманюэль Проспер (1815 - 1886) —

130

французский военный моряк, капитан второго ранга (1856), капи­
тан первого ранга (1865); в 1859 - 1862 гг. командир сторожевого
судна «Чайка».
«Чайка» («La Mouette») — колесный пароход водоизмещением
512 т, построенный на верфях города Ла-Сейн в 1848 г. и находи­
вшийся в составе военно-морского флота Франции до 1867 г.
14 февраля 1861 г., поднявшись на борт этого судна в капитулиро­
вавшей накануне Гаэте, неаполитанский король Франциск II
отправился в изгнание.
... получил приказ незамедлительно отправиться в Мессину
и присоединиться там к пароходам «Карл Мартелл», «Стелла»,
«Императрица Евгения» и прочим ... — «Императрица Евгения»

(«L’Imperatrice Eugenie») — здесь: один из восьми французских
торговых кораблей, зафрахтованных неаполитанским правитель­
ством летом 1860 г.; построенный в Шотландии в 1856 г. и назван­
ный в честь супруги Наполеона III, в 1871 г. сменил имя на «Paul
Riquet» и служил вплоть до 1886 г.

415

131

... генерал Клари приказал военным кораблям, стоявшим в порту
Мессины, сменить якорную стоянку ... — Клари, Томмазо
(1798 — 1878) — неаполитанский военачальник, бригадный гене­
рал, командующий гарнизоном Мессины, без сопротивления сдав­
ший город гарибальдийцам; после падения Королевства обеих
Сицилий эмигрировал в Рим.
... она стояла пришвартованной у Teppa Новы. — Teppa Нова — рав­
нина у южного берега Мессинского порта.
... Двадцать пятого июля, в семь часов вечера, произошел незначи­
тельный бой между неаполитанскими аванпостами и отрядом пар­
тизанского вожака Интердонато ... — Интердонато, Джузеппе

132

(1813 - 1889) — сицилийский патриот, уроженец городка Роккалумера близ Мессины, участник Сицилийской революции
1848 — 1849 гг.; летом 1860 г. командовал ротой добровольцев,
которая 27 июля вступила в Мессину; с 1865 г. мэр города Ниццади-Сицилия, до 1863 г. носившего название Сан Фердинандо.
... В воскресенье 29 июля я отправился в Марсель на «Позиллипо»,
паровом судне Императорского пароходного общества. — «Позил­
липо» («Pausilippe») — французский пассажирский пароход водо­
измещением 864 т, построенный в 1857 г. на верфях города
Ла-Сьота и входивший в состав флота Императорского пароход­
ного общества; вплоть до 1871 г. совершал регулярные рейсы
между Марселем и портовыми городами Италии; в 1872 г. был
отправлен на слом.
Императорское пароходное общество (Compagnie des Mes­
sageries Imperiales) — французская судоходная компания, создан­
ная 8 июля 1851 г. по инициативе марсельского судовладельца и
банкира Альбера Ростана (1818 — 1891) и до 28 февраля 1853 г. на­
зывавшаяся Национальным пароходным обществом (с 1 августа
1871 г. она стала именоваться Морским пароходным обществом);
компания выполняла как пассажирские, так и субсидировавшиеся
правительством почтовые перевозки; вначале она обслуживала
лишь средиземноморские линии (Италия, Левант, Египет и Гре­
ция), но затем ее суда (портом их приписки был Марсель, и к
1860 г. их насчитывалось 48) стали выполнять и трансатлантиче­
ские рейсы.
XIV

133

... Вас, автора «Корриколо», «Сперонары», «Капитана Арены»! —
Книга путевых впечатлений «Капитан Арена» («Le Capitaine
Arena»), в которой Дюма продолжает рассказывать о своем путе­
шествии на Сицилию и в Калабрию в 1835 г., представляет собой,
по существу говоря, вторую часть его книги «Сперонара»; впервые
она печаталась с 13.05.1842 по 05.07.1842 в газете «Пресса»; ее пер­
вое книжное издание: Paris, Dolin, 1842.
... На днях в театре Флорентийцев играли вашего «Монте-Кристо» ... — Театр Флорентийцев (Teatro dei Fiorentini) — знамени­
тый театр в Неаполе, основанный в 1618 г.; находился рядом с
церковью Сан Джованни деи Фьорентини, от которой и получил
свое название; на его сцене ставились в основном комические
оперы самых знаменитых неаполитанских композиторов; с 1838 г.
его директором был Адамо Адальберта (1809 - 1885); в 1941 г., во
время Второй мировой войны, здание театра сильно пострадало в
результате бомбардировки и после войны было снесено.

416

135

136

... Наш мелкий тиран, действуя по наущению королевы-матери,
15 июля отважился на небольшое ответное действие. — Коро­
лева-мать — мачеха Франциска II, Мария Тереза Австрийская
(1816 — 1867), старшая дочь знаменитого австрийского военачаль­
ника, эрцгерцога Карла Людвига (1771 - 1847), герцога Тешенского, и его супруги с 1815 г. Генриетты Нассау-Вейльбургской
(1797 - 1829); с 1837 г. вторая жена Фердинанда II, родившая мужу
двенадцать детей и после его смерти сохранившая большое влия­
ние при дворе.
... Единственным наказанием, которому подвергли полк, стала его
отправка в Портичи. — Портичи — портовый город на побережье
Неаполитанского залива, в 8 км к юго-востоку от Неаполя, у под­
ножия вулкана Везувий.
... Однако наказанием, которому подвергнут короля, будет, веро­
ятно, его отправка в Триест. — Триест — крупный итальянский
портовый город на восточном берегу Триестского залива Адриати­
ческого моря, административный центр одноименной провин­
ции; был известен еще во времена античности (древн. Тергест); с
1382 г. принадлежал Австрии (за исключением 1797 - 1805
и 1809 - 1813 гг., когда им владели французы); в 1918 г., после
Первой мировой войны, отошел к Италии.
... Она совпала с тезоименитством королевы-матери ... — Вдове
короля Фердинанда И, родившейся 31 июля 1816 г., в 1860 г.
исполнилось сорок четыре года.
... Изгнанники возвратились с наказами, данными, как предпо­
лагают, г-ном Кавуром ... — Кавур, Камилл о Бенсо, граф ди
(1810 - 1861) — итальянский политик и государственный деятель,
выходец из аристократической среды, сторонник либерально-бур­
жуазного строя, развития промышленности, сельского хозяйства,
транспорта и банков; премьер-министр Сардинского королевства
(с 4 ноября 1852 г. по 19 июля 1859 г. и с 21 января 1860 г. по 23
марта 1861 г.), ратовавший за сближение с Францией и сыгравший
важнейшую роль в объединении Италии; первый премьер-министр
единого Итальянского королевства (23 марта —6 июня 1861 г.).
... Двести пятьдесят арестованных отправили на Капрею ... —
Капрея (соврем. Капри) — небольшой гористый остров в Тиррен­
ском море, площадью 10,5 км2, в 30 км к югу от Неаполя.
... В Авеллино швейцарцы и баварцы напали на пост национальной
гвардии. — Авеллино — город на юге Италии, в Кампании, в 48 км
к северо-востоку от Неаполя; административный центр одно­
именной провинции.
... Пять из этих крупных газет перепечатывают «Мемуары Гари­
бальди», опубликованные в «Веке» ... — «Мемуары Гарибальди» в
редакции Дюма печатались в газете «Век» с 31 мая по 5 сентября
1860 г. (с перерывом).
«Век» («Le Siècle») — ежедневная парижская газета, выходившая с
1 июля 1836 г. по 28 июня 1932 г. и имевшая подзаголовок «Поли­
тическая, литературная и социально-экономическая газета»; до
Февральской революции 1848 года придерживалась конституци­
онно-монархического направления, затем поменяла его на респу­
бликанское; вершины своей популярности достигла в годы Второй
империи (1852 - 1870), когда ее директором был Леонор Жозеф
Авен (1799 - 1868).

417

XV

137

... я был вынужден обратиться к моему другу Зауэ ... — Зауэ, Жорж
(настоящая фамилия — Zhavin; 1813 — 1875) — известный марсель­
ский оружейник, сын египетского эмигранта, владелец основан­
ной в 1841 г. оружейной фирмы, у которого в августе 1860 г. Дюма
закупил крупную партию оружия для отрядов Гарибальди.
... Встретившиеся вчера на рейде Чивита Веккьи два судна ... являли
собой весьма своеобразное зрелище. — Чивитавеккья — старинный
город в центральной части Италии, в области Лацио, на берегу
Тирренского моря, в 80 км к северо-западу от Рима, являющийся
его главным морским портом; в описываемое время входил в
состав папских владений.
... «Квиринал», то есть судно, шедшее из Неаполя, увозило оттуда
Филанджери, герцога ди Сангро, князя Цурло; Винченцо Цурло,
большого друга князя д ’Акуилы; сицилийского реакционера Сабону,
маркиза Томмази (не путать с доктором Томмази), князя ди Чентола Дориа, герцога du Сан Чезарио и, наконец, г-ж у Тадолини. —

«Квиринал» («Le Quirinal») — французский колесный пакетбот,
построенный на верфях города JIa-Сейн, с 1858 г. входивший в
состав флота Императорского пароходного общества и вплоть до
1871 г. совершавший регулярные рейсы между Марселем и порто­
выми городами Италии; являлся судном того же класса, что и
«Позиллипо».
Филанджери — здесь: Карло Филанджери (см. примеч. к с. 36),
князь ди Сатриано.
Герцог ди Сангро — Риккардо ди Сангро (1803 - 1861), третий
герцог ди Сангро, неаполитанский генерал, до последнего дня
своей жизни оставшийся верным королю Франциску II; умер от
тифа 5 февраля 1861 г. в Гаэте, во время обороны этого города.
Князь ди Цурло — Джованни Антонио Цурло (1821 - 1885), неапо­
литанский патриций, седьмой князь ди Капече Цурло (с марта
1860 г.); умер в эмиграции, в Париже.
Кавалер Винченцо Цурло ( ? - ? ) — неаполитанский аристократ из
рода князей Капече Цурло, покровитель композитора Саверио
Меркаданте (1795 - 1870), посвятившего ему несколько своих про­
изведений.
Князь д’Акуила — имеется в виду Луиджи Бурбон-Сицилийский
(1824 - 1897), граф д’Акуила, младший (пятый) сын короля Фран­
циска I, дядя Франциска II; вице-король Сицилии в январе
1848 г.; вице-адмирал, председатель Совета адмиралтейства;
17 августа 1860 г., подозреваемый в попытке захватить власть и
объявить себя регентом, был выслан из Неаполя.
Сабона (Sabona) — никаких сведений об этом персонаже найти не
удалось.
Маркиз Томмази — вероятно, имеется в виду Феличе Томмази
(1819 - 1885), маркиз ди Казаликкьо.
Томмази, Сальваторе (1813 - 1888) — известный итальянский врач
и политический деятель, патолог, профессор медицинской кли­
ники университета Неаполя (1864 - 1888), ректор университета
(1869 - 1871); в 1848 г., будучи руководителем одной из кафедр
медицинской клиники в Неаполе, по политическим причинам был
уволен, подвергся тюремному заключению, а затем выслан из Неа­
политанского королевства и находился в изгнании вплоть до
1860 г.; депутат парламента Итальянского королевства (с 1861 г.),
затем сенатор (с 1864 г.).

418

Князь ди Чентола Дориа — Франческо Дориа (1797 - 1874), неапо­
литанский аристократ, третий князь ди Чентола, девятый князь
д ’Ангри, девятый герцог д’Эболи.
Князь ди Сан Чезарио — Карло Марулли (1819 - 1877), неаполи­
танский аристократ, седьмой герцог ди Сан Чезарио.
Госпожа Тадолини — Эуджения Саворани (1809 - 1872), итальян­
ская оперная певица-сопрано, ученица и супруга (в 1827 - 1834 гг.)
композитора Джованни Тадолини (1789 — 1872); пела во всех веду­
щих оперных театрах Италии, а также в Париже, Лондоне и Вене;
накануне захвата Неаполя гарибальдийцами бежала оттуда во
Францию; умерла в Париже.
... «Позиллипо», то есть судно, шедшее в Неаполь, везло туда, одно­
временно со мной, Луиджи Меццакапо, пьемонтского генерала; Фран­
ческо Матараццо, пьемонтского полковника; доктора Томмази (не
путать с маркизом Томмази), кавалера Андреа Аккуавива, кавалера
Капечелатро; Джузеппе Натоли, бывшего министра сицилийского
правительства, и, наконец, историка и романиста Ла Чечилью. —

Меццакапо, Луиджи (1814 — 1885) — итальянский генерал и госу­
дарственный деятель, уроженец Трапани; профессиональный
военный, участник обороны Римской республики; с 1859 г. гене­
рал-майор пьемонтской армии; в 1860 г. участвовал в экспедиции
пьемонтской армии в Королевство обеих Сицилий; военный
министр Итальянского королевства в 1876 - 1878 гг.; сенатор
(с 1870 г.).
Матараццо, Франческо (1811 - 1893) — итальянский офицер, уро­
женец калабрийского города Самбиазе, начавший военную карьеру
в 1827 г.; участник борьбы за объединение Италии, с 1859 г. пол­
ковник пьемонтской армии, затем генерал-майор (1867).
Кавалер Андреа Аккуавива (Andrea Acquaviva) — неясно, кто здесь
имеется в виду.
Кавалер Капечелатро (Capecelatro) — неясно, кто здесь имеется в
виду.
Джузеппе Натоли (Natoli; в оригинале опечатка: Rotoli, исправ­
ленная в итальянских газетах, которые оперативно перепечаты­
вали данную заметку Дюма) — Джузеппе Натоли (1815 - 1867),
итальянский политик, государственный деятель и предпринима­
тель; уроженец Мессины, член известной аристократической
семьи; государственный секретарь по иностранным делам
(министр) в диктаторском правительстве Гарибальди с 27 июня по
10 июля 1860 г., занимавший впоследствии ряд министерских
постов в правительстве единого Итальянского королевства:
министр сельского хозяйства, промышленности и торговли
(23 марта - 12 июня 1861 г.), министр народного образования
(30 сентября 1864 г. - 31 декабря 1865 г.), министр внутренних
дел (1 сентября - 31 декабря 1865 г.); депутат парламента
в 1861 - 1865 гг.
Ла Чечилья, Джованни Баттиста (1801 - 1880) — итальянский
писатель, политик и революционер, уроженец Неаполя, карбона­
рий, двадцать семь лет проведший в тюрьмах и изгнаниях; в Неа­
поль окончательно вернулся в 1860 г.; автор исторических романов
«Самниты» (1828), «Мазаньелло» (1848) и четырехтомного истори­
ческого сочинения «Тайная история королевских династий, или
Тайны личной жизни французских, испанских, пармских и неапо­
литанских Бурбонов, а также династии Габсбургов» («Storie segrete
delle famiglie reali о Misteri della vita intima dei Borboni di Francia,

419

138

di Spagna, di Parma, di Napoli, e della famiglia Absburgo»;
1860 - 1861).
... Затем уезжают мерзавцы высокого ранга: Айосса, министр поли­
ции ... — Айосса, Луиджи (1810 - 1878) — неаполитанский адми­
нистративный и государственный деятель, уроженец Калабрии,
министр полиции Королевства обеих Сицилий с 28 сентября
1859 г. по 13 июня 1860 г., проводивший жесткую политику
репрессий.
... Меренда, вербовщик санфедистов ... — Меренда, Никола
(1802 - 1873) — комиссар неаполитанской полиции, племянник
Николы Интонти (1775 - 1839), министра полиции Королевства
обеих Сицилий в 1824 - 1831 гг.
... Манискалько, сицилийский Торквемада ... — Манискалько — см.
примеч. к с. 36.
Торквемада, Томас (1420 - 1498) — доминиканский монах, духов­
ник королевы Изабеллы Кастильской, жестокий религиозный
фанатик, основатель испанской королевской инквизиции, первый
великий инквизитор Кастилии и Арагона (с 1483 г.), вдохновитель
преследования мавров и евреев в Испании.
... Кампанья, истязатель калабрийца Аджесилао Милано ... — Джу­
зеппе Кампанья ( ? - ? ) — комиссар неаполитанской полиции,
официально уволенный 5 октября 1860 г.
Аджесилао Милано (1830 - 1856) — неаполитанский солдат, уро­
женец калабрийского селения Сан Бенедетто Уллано, попы­
тавшийся 8 декабря 1856 г., во время смотра войск, убить короля
Фердинанда II штыковым ударом; был арестован, подвергнут
жестоким шестичасовым пыткам и 13 декабря повешен на Рыноч­
ной площади Неаполя.
... Нунцианте, сын того генерала, что приказал расстрелять
Мюрата, сегодня вынужден покинуть свои серные рудники на острове
Вулькано и свой прекрасный новехонький дворец на площади Санта
Мария а Каппелла. — Нунцианте — здесь: Алессандро Нунцианте

(1815 - 1881), герцог ди Миньяно (с 1845 г.), неаполитанский вое­
начальник и политический деятель, близкий друг Фердинанда II и
советник юного Франциска II; бригадный генерал (1855); сын
генерала Вито Нунцианте; летом 1860 г. вынашивал планы поднять
в Неаполе восстание в пользу короля Виктора Эммануила, чтобы
опередить захват города войсками Гарибальди; после аннексии
Неаполя вступил в пьемонтскую армию, получив чин генерал-лейтенанта (1860); в 1867 - 1880 гг. был депутатом парламента, а
затем сенатором.
Нунцианте, Вито Никола (1775 - 1836) — неаполитанский воена­
чальник, государственный деятель и предприниматель, генералмайор (1807), генерал-лейтенант (1819); с 1815 г. военный губерна­
тор Калабрии; с декабря 1820 г. командующий сицилийской
армией; с 1830 г. наместник Сицилии, а затем главнокомандую­
щий армией Королевства обеих Сицилий; получив от правитель­
ства право на эксплуатацию природных богатств острова Вуль­
кано, входящего в Липарский архипелаг, наладил там чрезвычайно
эффективную и прибыльную добычу серы и квасцов, и созданное
им предприятие унаследовали его сыновья.
Мюрат, Иоахим Наполеон (1767 - 1815) — французский военный
деятель, маршал Империи (1804), герцог Бергский, Юлихский и
Клевский (в 1806 - 1808 гг.), король Неаполитанский (с 1 августа
1808 г.); выдающийся кавалерийский военачальник, ближайший

420

сподвижник Наполеона, с 1800 г. муж его сестры Каролины; сын
трактирщика, начавший службу солдатом; участник подавления
восстания роялистов в Париже в 1795 г.; с 1796 г. генерал; участво­
вал во всех наполеоновских войнах; в 1808 г. подавил восстание в
Мадриде; во время похода на Россию командовал резервной кава­
лерией и потерпел поражение при Тарутине; после отъезда Напо­
леона во Францию командовал отступавшей наполеоновской
армией; в 1813 г. участвовал в сражениях под Дрезденом и Лейп­
цигом; в январе 1814 г. как король Неаполитанский вступил в тай­
ный союз с Австрией и Великобританией, обязавшись начать
вооруженную борьбу против Наполеона, однако, не получив под­
держки на Венском конгрессе, в период Ста дней начал военные
действия против Австрии и был разгромлен при Толентино
( 2 - 3 мая 1815 г.); после потери армии бежал из Неаполя (21 мая),
попытался присоединиться к Наполеону, но тот отказался принять
его, считая его предателем; 25 августа 1815 г. во главе небольшого
отряда высадился на Корсике, где были сильны бонапартистские
настроения, и больше месяца провел на этом острове, пользуясь
поддержкой населения; 28 сентября 1815 г. с отрядом в 200 человек
отправился в Неаполь, чтобы вернуть себе престол, но попал в
шторм, высадился с горсткой людей в Калабрии, был арестован в
городке Пиццо и 13 октября 1815 г. расстрелян там по решению
военного суда, назначенного генералом Вито Нунцианте.
В 1855 г. в центре Неаполя, в квартале Кьяйя, на площади Пьяцца
Санта Мария а Каппелла (ныне Piazza dei Martiri — площадь
Мучеников), миланский архитектор Эррико Альвино (1809 - 1876),
выполняя заказ генерала Алессандро Нунцианте, построил мону­
ментальный дворец, дошедший до наших дней и носящий назва­
ние Палаццо Нунцианте; его и имеет здесь в виду Дюма.
... метнул парфянскую стрелу в военного министра, Филанджери ...
сына знаменитого публициста Гаэтано Филанджери. — О Гаэтано
Филанджери см. примеч. к с. 36.
... Карло Филанджери и его брат приехали в Париж и явились к пер­
вому консулу Бонапарту, определившему их на бесплатное обучение в
Пританей. — У Гаэтано Филанджери было два сына: Карло

(1784 - 1867) и Роберто (1786 - 1856).
Пританей (Prytanée National Militaire) — французское военное
училище, созданное в 1802 г. по решению первого консула и раз­
мещавшееся вначале в Сен-Сире, а затем, в 1808 г., переведенное
в город Ла-Флеш на западе Франции, в помещения бывшего иезу­
итского коллежа.
... Карло сражался при Аустерлице ... — Аустерлиц (нем. Austerlitz,
соврем. Slavkov u Вгпа — Славков-у-Брна) — город на юго-востоке
Чехии, в Моравии, на реке Литтава (нем. Littava, чеш. Litava), в
20 км к востоку от города Брюнна (соврем. Брно); близ него
2 декабря 1805 г. армия Наполеона нанесла сокрушительное пора­
жение союзным войскам Австрии и России, следствием которого
стал мирный договор, заключенный 26 декабря 1805 г. в Пресбурге
(соврем. Братислава) между Францией и Австрией и предопреде­
ливший роспуск Священной Римской империи 6 августа 1806 г.
... был ранен в битве при Панаро ... — Панаро — река на севере
Италии, длиной 148 км, правый приток реки По.
3 апреля 1815 г., в ходе Австро-неаполитанской войны, длившейся
всего два месяца (с 15 марта по 20 мая 1815 г.) и закончившейся в
итоге поражением армии Мюрата, неаполитанские войска одер­

421

139

жали победу в сражении при Панаро, в 6 км к юго-востоку от
Модены, заставив австрийцев отступить за реку По. В тот же день
Мюрат присвоил Карло Филанджери, раненному в этом сражении,
чин генерал-лейтенанта.
... переходит в стан реакции, делая это из зависти к Пепе,
посланному вместо него в Ломбардию. — Пепе, Гульельмо (1783 —
1855) — неаполитанский военачальник, уроженец калабрийского
городка Скуиллаче, один из самых видных вождей итальянского
карбонаризма; в 1815 г., в конце царствования Мюрата, получил
чин генерал-лейтенанта и сохранил его после реставрации Бурбо­
нов; в июле 1820 г. возглавил восстание против короля Ферди­
нанда I, приведшее к установлению в Королевстве обеих Сицилий
конституционного строя, а весной следующего года командовал
одним из корпусов, сражавшихся против австрийских интервен­
тов; после поражения революционных войск в битве при Риети (7
марта 1821 г.) бежал за границу и был заочно приговорен к смерт­
ной казни; в 1848 г. вернулся в Неаполь и получил под свое коман­
дование неаполитанский корпус, который был отправлен в Лом­
бардию на помощь сардинскому королю Карлу Альберту, объявив­
шему 24 марта 1848 г. войну Австрии; отказался подчиниться при­
казу короля Фердинанда II, отозвавшего этот корпус с театра
военных действий, и в 1849 г., во время осады Венеции австрий­
цами, командовал войсками осажденного города, а после его
захвата удалился в Пьемонт; умер в Турине.
... После 15 мая 1848 года, дня торжества реакции в Париже, Вене и
Неаполе, он открыто становится на ее сторону ... — 15 мая 1848 г.,
через два с половиной месяца после Февральской революции, в
Париже состоялась 150-тысячная манифестация, направленная про­
тив Учредительного собрания, которое начало работу 4 мая и боль­
шинство в котором составляли консервативные республиканцы;
манифестация переросла в крупные беспорядки, сопровождавшиеся
захватом Бурбонского дворца, где заседало Собрание, и Ратуши;
однако вскоре национальная гвардия освободила правительствен­
ные здания и арестовала зачинщиков мятежа.
В этот же самый день, 15 мая 1848 г., неаполитанский король Фер­
динанд II произвел государственный переворот: он разогнал
только что избранный парламент, отказавшийся присягать ему на
верность, распустил национальную гвардию и объявил в Неаполе
осадное положение.
День 15 мая 1848 г. в охваченной революцией Вене ознаменовался
восстанием, которое было вызвано всеобщим недовольством пред­
ложенной правительством конституции и его попыткой распустить
центральный комитет национальной гвардии.
... князь ди Кастельникала, храбрый солдат, которому из-за раны,
полученной при Ватерлоо, приходится носить на темени серебряную
скуфью, — сын человека, исполнявшего в 1799 году обязанности инк­
визитора. — Ватерлоо — селение (ныне город) в Бельгии, в 16 км

к югу от Брюсселя, на дороге в Шарлеруа, получивший мировую
известность после того как 18 июня 1815 г. примерно в 5 км к югу
от него, между населенными пунктами Монт-Сен-Жан и БельАльянс, состоялась битва, в ходе которой англо-голландская армия
герцога Веллингтона и прусская армия фельдмаршала Блюхера
разгромила французскую армию под командованием Наполеона,
что привело к его вторичному отречению четыре дня спустя, и
которая получила в истории название битвы при Ватерлоо,
поскольку в этом селении находилась штаб-квартира Веллингтона.

422

140

В битве при Ватерлоо князь ди Кастельчикала (см. примеч. к
с. 28), будущий вице-король Сицилии, сражался под английскими
знаменами, в чине лейтенанта 6-го драгунского полка.
Отцом вице-короля был Фабрицио Руффо ди Баньяра (1763 1832), князь ди Кастельчикала, неаполитанский дипломат и госу­
дарственный деятель, посол в Лондоне (1790 - 1793) и Париже
(1815 — 1832); в 1795 — 1798 гг. председатель государственного
следственного совета (presidente della giunta Inquisitoria di Stato),
предназначенного для раскрытия заговоров и надзора над полити­
ческими диссидентами, а с 1798 г. — государственный секретарь
департамента верховной полиции (dipartimento di Grazia е Giustizia,
Stato e Alta Polizia della citt& e regno).
... отличается на этом посту пресловутым указом о нечистотах,
скопившихся перед театром Сан Карло. — Театр Сан Карло — опер­
ный театр в Неаполе, открывшийся 4 ноября 1737 г., в царствова­
ние Карла III Бурбона (1716 - 1788), неаполитанского короля в
1734 - 1759 гг.; старейший оперный театр Европы, здание кото­
рого, находящееся на Виа Сан Карло, было построено по планам
архитектора Джованни Антонио Медрано (1703 - 1760) и впослед­
ствии много раз перестраивалось.
... позавчера Гарибальди ночевал в Реджо ... — Реджо (Реджо ди
Калабрия) — город в Калабрии, на восточном берегу Мессинского
пролива, напротив Мессины; административный центр одно­
именной провинции.
... партия еще менее многочисленная — партия принца Наполе­
она ... — Принц Наполеон — здесь: Люсьен Шарль Наполеон
Мюрат (1803 - 1878), второй сын Иоахима Мюрата и Каролины
Бонапарт, племянник Наполеона I; до 1848 г. жил в эмиграции, в
Америке; вернувшись во Францию после Февральской революции
1848 года, был избран депутатом Учредительного собрания
(1848 - 1849), а затем Законодательного (1840 - 1851); в
1849 - 1850 гг. посол в Турине; с 1852 г. сенатор Второй империи;
с 1847 г., после смерти старшего брата, титулярный принц Неа­
поля, притязавший на трон Королевства обеих Сицилий, но не
получивший в этом поддержки у Наполеона III.
... Она заставляет солдат маршировать взад-вперед между Мизенским мысом и Салерно ... — Мизенский мыс, ограничивающий
Неаполитанский залив с запада, находится в 18 км к юго-западу от
исторического центра Неаполя.
Салерно — портовый город в 45 км к юго-востоку от Неаполя, на
берегу Салернского залива; с кон. XI в. один из опорных пунктов
норманнских завоевателей, вошедший затем в состав Неаполитан­
ского королевства; в средние века важный центр ремесел и тор­
говли, а также медицинской науки; ныне главный город одно­
именной провинции в области Кампания.
... поручает г-ну Миччо закупить револьверы в Марселе ... — Миччо
(Miccio) — неясно, о ком идет речь.
... Все взоры обращены в сторону Гарибальди, этого новоявленного
колосса Родосского, который уже поставил одну ногу на Везувий, а
другую — на Позиллипо и между ногами которого проходят все суда,
следующие из Рима и Мессины. — Колосс Родосский — бронзовая

статуя бога Солнца Гелиоса, сооруженная у входа в гавань острова
Родос ок. 285 г. до н.э. скульптором Харетом из Линда; высота ее
составляла 37 м, а каркас был сделан из железа и камня; эта ста­
туя, причислявшаяся в древности к семи чудесам света, была раз-

423

рушена землетрясением спустя полвека; согласно более поздним
преданиям, между ног колосса могли проплывать корабли, входи­
вшие в гавань.
Везувий — действующий вулкан на Апеннинском полуострове,
близ Неаполитанского залива, в 15 км к востоку от центра Неа­
поля; высота его 1 281 м.
Позиллипо — западное предместье Неаполя, вошедшее в город­
скую черту в 1925 г.; расположено в холмистой местности на
берегу Неаполитанского залива, в 4 км от центра города.
... Жители Неаполя убеждены, что неделю назад он был в порту, на
борту «Марии Аделаиды», что у него была встреча с послом Вилламариной ... — «Мария Аделаида» («Maria Adelaide») — винтовой

пирофрегат, построенный в 1859 г. в Генуе, на верфи Фоче; 11 марта
1860 г. вошел в состав сардинского военного флота, а спустя год —
флота единого Итальянского королевства; в январе - феврале
1861 г. принимал участие в осаде Гаэты; с 1894 г. использовался как
учебное судно, а в 1900 г. был продан и разобран.
Вилламарина, Сальваторе Раймондо Пес, маркиз ди (1808 1877) — итальянский дипломат и политик, пьемонтский посол во
Флоренции (1848 - 1852), Париже (1853 - 1859) и Неаполе
(1860 - 1861).
... Миссори погрузился на судно у мыса Фаро, пересек пролив, выса­
дился на берег между селениями Шилла и Вилла Сан Джованни и
тотчас же устремился в горы. — Шилла (Сцилла) — небольшой

141

город на калабрийском побережье Тирренского моря, при входе в
Мессинский пролив; относится к провинции Реджо ди Калабрия;
расположен в 6 км к юго-востоку от мыса Фаро.
Вилла Сан Джованни — городок на восточном берегу Мессин­
ского пролива, в Калабрии, в провинции Реджо ди Калабрия,
напротив селения Паче, в 8 км к юго-западу от Шиллы.
... Весть об этой высадке принес королю военный министр Пьянелль ... — Пьянелль, Джузеппе Сальваторе (1818 — 1892) — неапо­
литанский военачальник и государственный деятель, генералмайор (1860); с 14 июля 1860 г. военный министр в кабинете Спинелли, затем дивизионный генерал армии Итальянского королев­
ства, сенатор (1871).
... Франциск II немедленно вызвал к себе г-на Бренье ... — Бренье де
JIa Ренодьер, Александр Анатоль Франсуа Анри, барон
(1807 - 1865) — французский дипломат, министр иностранных дел
с 24 января по 10 апреля 1851 г.; с июня 1859 г. чрезвычайный и
полномочный посол в Неаполе; сенатор (1861).
... Либорио Романо первым взял слово и заявил ... — Романо, Либорио (1794 - 1867) — итальянский политический деятель, уроженец
городка Пату в Апулии, адвокат, принимавший участие в револю­
ции 1848 г., после ее подавления находившийся в тюремном
заключении, а затем изгнанный из Неаполитанского королевства;
в 1854 г. получил разрешение вернуться в Неаполь и в 1860 г.,
после введения конституции, по предложению графа д’Акуилы
был назначен префектом полиции, а затем и министром внутрен­
них дел (14 июля); занимая эту должность и поддерживая тайные
сношения с Кавуром и Гарибальди, всячески способствовал окон­
чательному распаду Королевства обеих Сицилий; после высадки
Гарибальди в Калабрии посоветовал Франциску II покинуть Неа­
поль, чтобы избежать смуты и людских потерь, и в течение корот­
кого времени возглавлял сформированное им временное прави-

424

142

тельство; в 1861 - 1867 гг. являлся депутатом Итальянского парла­
мента, но никакой политической роли более не играл.
... Спинелли, председателю совета министров, было поручено безот­
лагательно довести до сведения короля это мнение. — Спинелли,
Антонио ди Скалеа (1795 - 1884) — неаполитанский государствен­
ный деятель, с 25 июня по 7 сентября 1860 г. председатель прави­
тельства.
... Де Мартино и Гарофало присоединились к нему; Спинелли, Ландзилли и Пьянелль высказались против. — Де Мартино, Джакомо
(1811 - 1879) — неаполитанский дипломат и государственный дея­
тель, министр иностранных дел в кабинете Спинелли, затем депу­
тат парламента Итальянского королевства (1865 - 1879).
Гарофало, Франческо Саверио, маркиз (1780 - 1866) — неаполи­
танский военный моряк и государственный деятель, вице-адми­
рал, военно-морской министр с 27 июня по 3 сентября 1860 г.
Ландзилли, Томмазо Антонио (1801 - 1878) — неаполитанский
юрист и государственный деятель, министр юстиции с 20 июля по
7 сентября 1860 г.; в 1863 - 1869 гг. председатель Кассационного
суда Палермо, с 1864 г. сенатор Итальянского королевства.
... Генерал де Бенедектис, отец капитана инженерных войск, первым
перешедшего на сторону Гарибальди, прислал из Джулиа Новы депешу,
в которой говорилось, что, будучи извещен телеграммой из Бриндизи
о том, что некий итальянский флот движется вдоль берегов Апулии
и направляется к Абруццо, он изменил стратегическое положение
вверенных ему войск, переместив их в Пескару ... — Бенедиктис, дон

Луиджи де (1793 - ?) — неаполитанский военачальник, уроженец
Фоджи, выпускник Нунциателлы, бригадный генерал, команду­
ющий войсками в Абруццо; в сентябре 1860 г. вместе со своими
сыновьями перешел на сторону Пьемонта, за что был заочно при­
говорен бурбонским правительством к смертной казни; 27 июня
1861 г. в чине генерал-майора поступил на службу в армию еди­
ного Итальянского королевства.
Самым известным из его сыновей был военный инженер Бьяджо
де Бенедиктис (1832 — 1920), капитан, ставший первым перебеж­
чиком из неаполитанской армии, дослужившийся позднее до чина
генерал-лейтенанта и занимавший пост директора военно-геогра­
фического института в 1894 - 1897 гг.
Джулиа Нова (Джулианова) — городок в средней части Италии, в
области Абруццо, в провинции Терамо, расположенный на берегу
Адриатического моря.
Бриндизи — см. примеч. к с. 19.
Апулия — историческая и административная область на юго-востоке Италии, омываемая водами Адриатического и Ионического
морей и образующая каблук «итальянского сапога»; главный
город — Бари.
Абруццо — гористая область в средней части Италии, примерно в
100 км к востоку от Рима; административный центр — город
Л’Акуила.
Пескара — приморский город в области Абруццо, административ­
ный одноименной провинции; расположен в 37 км к юго-востоку
от Джулиановы.
... В другой пришедшей вчера депеше, помеченной Пальми и подписан­
ной генералом Мелендесом, сообщалось, что фрегат под командова­
нием Салазара, крейсировавший между Вилла Сан Джованни и
Реджо, воспрепятствовал пятидесяти лодкам с вооруженными отря-

425

дам и на борту отчалить от Фаро. — Пальми (Palmi; у Дюма оши­

143

бочно Palma) — приморский городок в Калабрии, в провинции
Реджо ди Калабрия, на берегу залива Джоя, в 16 км к северо-вос­
току от Шиллы.
Мелендес, Никола (1797 - 1878) — неаполитанский артиллерий­
ский офицер, бригадный генерал (1860); 16 мая 1861 г. отправлен
в отставку.
Салазар, Винченцо (1798 — 1873) — неаполитанский морской офи­
цер, капитан первого ранга, затем бригадный генерал; 9 июня
1861 г. отправлен в отставку.
... Третья депеша, от капитана торгового судна «Везувий», находя­
щегося на службе у неаполитанского правительства ... сообщала ... —

«Везувий» («Vesuvio») — почтово-пассажирский пароход, принад­
лежавший Пароходной компании Королевства обеих Сицилий и
совершавший регулярные рейсы между Неаполем и Мессиной.
... генерал Бартоло Mappa ... был по приказу короля арестован
и препровожден в крепость Сант’Эльмо ... — Mappa, Бартоло
(1810 — ?) — неаполитанский военачальник, бригадный генерал,
уроженец Мессины; во время захвата Палермо гарибальдийцами
командовал королевскими войсками, оборонявшими ворота Тер­
мини; в конце июля 1860 г. был поставлен командовать бригадой,
размещенной в Реджо и призванной противодействовать высадке
Гарибальди в Калабрии, но уже 2 августа вступил в открытый кон­
фликт с министром обороны Пьянеллем, обвиняя его в предатель­
стве, вследствие чего был вызван в Неаполь и по приказу мини­
стра заключен в замок Сант’Эльмо, где провел неделю; после
освобождения ушел в отставку.
Сант’Эльмо (Castel Sant’Elmo) — средневековый замок в Неаполе,
стоящий на холме в районе Вомеро; построен в 1329 - 1343 гг. и
реконструирован в 1537 - 1546 гг.; в описываемое время служил
тюрьмой.
... у ворот города, в квартале Гранили ... — Гранили — квартал
в восточной части Неаполя, где в 1779 - 1790 гг. было постро­
ено огромное зернохранилище (ит. Deposito granario, от grano —
«зерно»), длиной 560 м и высотой 30 м, в 1846 г. превращенное в
казарму, а в 1953 г. снесенное.
... все еще находятся в Ночере. — В Кампании, в провинции
Салерно, есть два городка с таким названием: Ночера Суперьоре
и расположенный в 3 км западнее Ночера Инферьоре.
... сформировались два избирательных комитета: один во дворце
Калабритто, под председательством Пьетро Леопарди, другой на
Вико делле Кампана а Толедо, под председательством знаменитого
натуралиста Оронцо Косты. — Палаццо Калабритто — монумен­

тальное здание в центральной части Неаполя, на одноименной
улице, которое начал строить ок. 1720 г. дон Винченцо Туттавилла
(1692 - 1731), седьмой герцог ди Калабритто, и которое впослед­
ствии перестраивали его наследники; в описываемое время в нем
проводили собрания члены Комитета порядка (Comitato
dell'Ordine), объединявшего представителей умеренно-либерального дворянства, которые выступали за безоговорочное присоеди­
нение Южной Италии к Пьемонту, в то время как их идеологиче­
ские противники, представители Комитета содействия (Comitato
dell’Azione), были согласны на присоединение лишь при выполне­
нии определенных условий.

426

Пьетро Леопарди — имеется в виду Пьер Сильвестро Леопарди
(1797 - 1870), итальянский патриот, журналист и политик, долгие
годы находившийся в изгнании; по возвращении в Неаполь в
1860 г. занял пост председателя Комитета порядка; в 1861 - 1865 гг.
являлся депутатом парламента Итальянского королевства, в 1865 г.
был назначен сенатором.
Вико делле Кампана — небольшая улица в центральной части
Неаполя, шедшая от Виа Толедо в восточном направлении, к
замку Кастель Нуово; квартал, через который она проходила,
испокон веков пользовался дурной славой; ныне на ее месте нахо­
дится торговый пассаж Умберто I, построенный в 1887 - 1890 гг.,
в ходе реконструкции города.
Коста, Оронцо Габриеле (1787 - 1867) — неаполитанский врач,
зоолог и политический деятель; в 1861 - 1865 гг. депутат парла­
мента Итальянского королевства, член Королевской академии
наук Италии.
XVI

144

145

... Два неаполитанских парохода, «Громоносный» и «Танкред», крей­
сируют в проливе ... — «Громоносный» («Fulminante») — колесный
пароход, построенный в Англии, на верфи Блэкуолла, в 1848 г.;
планировался для пассажирских перевозок в индийском направ­
лении и на этапе строительства носил название «Бомбей», однако
в июле 1848 г. был куплен временным правительством Сицилии,
пожелавшим переделать его во фрегат, и переименован в «Руджеро
Сеттимо»; в 1851 г., после подавления Сицилийской революции,
вошел в состав военно-морского флота Королевства обеих Сици­
лий и переименован в «Громоносный»; 17 ноября 1860 г. был
включен в состав флота Сардинского королевства, а 17 марта
1861 г. — флота единого Итальянского королевства; в 1872 г. был
отправлен на слом.
«Танкред» («Tancredi») — итальянский паровой фрегат, построен­
ный в 1843 г. в Англии, на верфях Грейвзенда, и вплоть до 17 ноя­
бря 1860 г. входивший в состав военно-морского флота Королев­
ства обеих Сицилий; 17 марта 1861 г был включен в состав флота
единого Итальянского королевства, а в 1868 г. пущен на слом.
... новость достоверна и стала известна ему от французского кон­
сула, г-на Булара. — Булар-Пуквиль, Шарль Юг Матюрен
(1812 - 1878) — французский дипломат, в 1849 - 1867 гг. консул
(вначале вице-консул) в Мессине, а затем в Анконе (1868 - 1870).
... И как это судно называется? — «Вашингтон». — Осознавая необ­
ходимость наладить регулярное сообщение между Палермо и
Генуей, диктаторское правительство Гарибальди летом 1860 г. при­
обрело в Марселе три старых парохода, которые составили ядро
сицилийского флота и с разрешения Уильяма Паттерсона, в
1859 - 1861 гг. американского консула в Генуе, ходили под амери­
канским флагом: «Гельвецию» («Helvetia», деревянный пароход
Императорской пароходной комании), переименованный в
«Вашингтон» («Washington»); «Бельзюнс» («Belzunce», железный
колесный пароход судовладельца Пикассо), переименованный в
«Орегон», и «Амстердам» («Amsterdam», деревянный колесный
пароход компании Фрассине), получивший новое название «Бен­
джамен Франклин» («Beniamino Franklin»).
... Светоний, рассказывая о Цезаре, говорит: «Никогда не предупреж­
дал он ни о дне похода, ни о дне сражения ... — Светоний — Гай

427

146

Светоний Транквилл (ок. 70 —ок. 140), древнеримский писатель,
автор сочинения «Жизнеописание двенадцати цезарей» («De vita
XII Caesarum»), начинающегося с биографии Юлия Цезаря.
Дюма дает здесь вольный пересказ раздела LXV биографического
очерка «Божественный Юлий» Светония.
... Ну а теперь займемся «Mépcu». — «Мерси» («Mersey») — винто­
вой пароход, построенный 1854 г. в Глазго в качестве транспорт­
ного судна для перевозки английских солдат в ходе Крымской
войны и названный в честь небольшой реки, которая находится на
северо-западе Англии, протекает через Ливерпуль и впадает в
Ирландское море; в январе 1855 г. был приобретен Император­
ским пароходным обществом и использовался на средиземномор­
ских линиях; в 1876 г. был отправлен на слом.
... дабы не пересекать со своим шеститысячным войском всю Кала­
брию, он высадится в Сапри или в Салерно. — Сапри — приморский
городок в Кампании, в провинции Салерно, в 100 км к юго-вос­
току от города Салерно (см. примеч. к с. 140).
... чем ближе Гарибальди был к Чиленто или к Базиликате, тем
большим должен был быть его интерес в том, чтобы все полагали,
будто он отбыл в Геную. — Чиленто — гористая область в Кампа­

147

нии, в южной части провинции Салерно, прилегающая к Тиррен­
скому морю.
Базиликата — одна из южных областей Италии, расположенная у
залива Таранто Ионического моря; главный город — Потенца; тер­
ритория области носит преимущественно гористый и холмистый
характер.
... я должен был перед отъездом нанести два дружеских визита:
один — в деревню Паче, навестив капитана Арену, некогда командо­
вавшего небольшой сперонарой, на которой в 1835 году я совершил
путешествие на Сицилию ... — Паче — приморское селение в 6 км

150

151

к северу от Мессины.
Арена, Джузеппе (? —?) — сицилийский моряк, ставший заглав­
ным персонажем книги Дюма «Капитан Арена» (см. примеч. к
с. 133).
... другой — в деревню Фаро, навестив моего старого друга Поля де
Флотта ... — Поль де Флотт (1817 - 1816) — французский воен­
ный моряк, уроженец Бретани, изобретатель, революционер и
политик; в 1836 - 1840 гг. участник двух кругосветных путеше­
ствий; капитан-лейтенант (1846); участник Июньского восстания
1848 г. в Париже; с 10 марта 1850 г. депутат Законодательного
собрания, вынужденный эмигрировать после государственного
переворота 2 декабря 1851 г.; в 1860 г. принял участие в завоева­
тельном походе Гарибальди и погиб в бою 22 августа.
... Неделю спустя он был смертельно ранен в бою у Солано ... —
Солано (Solano; у Дюма ошибочно Selano) — селение в Калабрии,
расположенное между городом Баньяра Калабра и горами Аспромонте, в 7 км к востоку от Шиллы; состоит из двух частей: Солано
Инферьоре, где установлен скромный памятник Полю де Флотту,
и Солано Суперьоре.
... Поль Рене Гастон де Флотт, по материнской линии потомок
адмирала Буленвилье, родился в 1817 году в Ландерно, учился в
Ла-Флеше и Вандоме ... — Буленвилье де Круа, Анри Луи де

(1721 - 1797) — французский военный моряк, командир эскадры
(1780), участник Американской войны за независимость, член
ордена Цинцинната.

428

Его внучка, Жозефа Мария Луиза Сильвия де Буленвилье
(1785 - 1853), ставшая в 1816 г. супругой кавалерийского полков­
ника Франсуа Бонавантюра де Флотта (1786 — 1820), была матерью
Поля де Флотта, родившегося в 1817 г.
Ландерно (Landerneau; у Дюма опечатка: Landernau) — городок на
северо-западе Франции, в Бретани, в департаменте Финистер, в
20 км к северо-востоку от Бреста.
Ла-Флеш — город на западе Франции, в департаменте Сарта;
известен Национальным военным училищем, основанным Напо­
леоном в 1808 г. и вплоть до 1982 г. носившим название Пританей
(см. примеч. к с. 138).
Вандом — старинный город в центральной части Франции, в
департаменте Луар-и-Шер, на реке Луар, левом притоке Сарты;
столица исторической области Вандомуа.
... Одно из первых своих плаваний он в качестве мичмана проделал
на борту фрегата «Венера», под командованием Дюпти-Туара
отправленного в Тихий океан. — Дюпти-Туар, Абель Обер

(1793 — 1864) — французский военный моряк, мореплаватель и
исследователь; капитан второго ранга (1827), капитан первого
ранга (1836), контр-адмирал (1841), вице-адмирал (1846); сыграл
важную роль в подготовке Алжирской экспедиции 1830 г.; в
1836 — 1839 гг. совершил кругосветное плавание, командуя фрега­
том «Венера»; в 1841 г. был назначен командующим морской диви­
зией в Океании, захватил Маркизские острова и в сентябре 1842 г.
добился от Помаре IV (1813 — 1877), таитянской королевы с
1827 г., признания французского протектората над Таити, подняв
тем самым французский флаг над островами Общества; в
1849 - 1851 гг. был депутатом Законодательного собрания; в 1858 г.
вышел в отставку.
«Венера» — 52-пушечный французский фрегат, построенный в
Лорьяне в 1820 — 1823 гг. и участвовавший в блокаде Кадиса в
1823 г. и в Алжирской экспедиции 1830 г.; в 1836 - 1839 гг. капи­
тан Дюпти-Туар совершил на нем кругосветное путешествие
(Вальпараисо — Кальяо — Гонолулу — Камчатка — Сан-Франциско — Маркизские острова — Таити — Австралия — остров
Бурбон — остров Святой Елены), детально описанное в его деся­
титомном сочинении «Voyage autour du monde sur la frégate la
Vénus, pendant les années 1836 - 1839»; в 1840 - 1841 гг. служил
учебным судном в Тулоне, а в 1846 г. был списан.
... На обратном пути он повстречался с экспедицией капитана
Дюмон д ’Юрвиля, совершавшего кругосветное плавание .. . и проделал
на борту корвета «Ретивый» долгий путь на родину. — Дюмон

д’Юрвиль, Жюль Себастьян Сезар (1790 - 1842) — французский
морской офицер, капитан первого ранга (1829), контр-адмирал
(1840); мореплаватель и ученый, совершивший в 1822 - 1825,
1826 - 1829 и 1837 - 1840 гг. три кругосветных путешествия;
исследователь Океании, берегов Новой Зеландии и Антарктиды;
вместе с женой и сыном трагически погиб 8 мая 1842 г. во время
крупнейшей железнодорожной катастрофы, произошедшей в
Мёдоне, на линии Париж - Версаль.
«Ретивый» («La Zélée») — французский корвет, спущенный на
воду в Тулоне в 1812 г. и находившийся в составе военно-морского
флота до 1863 г.; участвовал в третьем кругосветном плавании
Дюмон д’Юрвиля, которое описано им в книге «Voyage au Pôle Sud
et dans l’Océanie sur les corvettes l’Astrolabe et la Zélée: pendant les

429

années 1837 - 1838 - 1839 - 1840, sous le commandement de
J.Dumont d’Urville».
... Поль de Флотт находился в Париже, когда разразилась революция
1848 года ... — Имеется в виду Февральская революция во Фран­
ции, начавшаяся 22 февраля 1848 г., приведшая к падению Июль­
ской монархии, отречению короля Луи Филиппа, который пытался
уничтожить свободу печати, объявил войну оппозиционной прессе
и фактически лишил граждан права на свободу собраний, и про­
возглашению 25 февраля Второй республики, которая просуще­
ствовала до 1852 г. и сменилась Второй империей (1852 — 1870).
... разразилось Июньское восстание, спровоцированное предложением
Фаллу ... — Имеется в виду вооруженное восстание в Париже
23 — 26 июня 1848 г., вызванное решением правительства Второй
республики закрыть т.н. национальные мастерские, которые были
созданы вскоре после Февральской революции и имели целью
смягчить массовую безработицу в стране; восстание, в котором
приняли участие около сорока тысяч рабочих и ремесленников,
было жесточайшим образом подавлено правительственными вой­
сками: несколько тысяч его участников были убиты, около четырех
тысяч депортированы в Алжир.
Решение о закрытии национальных мастерских, принятое
21 июня, основывалось на докладе правительственной комиссии,
которую возглавлял их ярый противник — граф Фредерик Альфред
Пьер де Фаллу (1811 — 1886), французский историк, писатель и
политик, член Французской академии (1856), член Палаты депута­
тов в 1846 - 1848 гг., депутат Учредительного (1848 - 1849) и Зако­
нодательного (1849 - 1851) собраний; министр народного просве­
щения и культов с 20 декабря 1848 г. по 31 октября 1849 г.
... он вскоре без всякого суда оказался сосланным на остров
Бель-Иль-ан-Мер. — Бель-Иль-ан-Мер (краткое название — БельИль) — французский остров в Бискайском заливе Атлантического
океана, у берегов Бретани, площадью 84 км2; относится к депар­
таменту Морбиан.
... Пока длились его депутатские полномочия, Поль де Флотт напи­
сал и опубликовал книгу «О суверенитете народа» ... — Имеется в
виду сочинение Поля де Флотта «Суверенитет народа: очерки о
духе революции» («La souveraineté du peuple: essais sur l’esprit de la
révolution»), изданное в Париже в 1851 г.
... События 2 декабря сделали его изгнанником. — В ночь на 2 дека­
бря 1851 г. Луи Наполеон Бонапарт, племянник императора Напо­
леона I, за два года до этого, 10 декабря 1849 г., демократически
избранный президентом Французской республики, совершил госу­
дарственный переворот, распустив Национальное собрание и
Государственный совет и установив авторитарный полицейский
режим, а ровно год спустя, 2 декабря 1852 г., провозгласил себя
императором под именем Наполеон III. Попытки протестовать
против самовластного поступка президента привели к кровопро­
литным баррикадным боям, многочисленным арестам, массовым
ссылкам на каторгу, в Кайенну, и повальной эмиграции.
... П одписано: К ар н о , А ве н , Э т ь е н н А раго , Ш .Б есле , К орбон , Д елестр ,

Та к си л ь Д ело р , А д . Г еру , Г и н ар , Эд .Ю э , Ф р .Ю э , Ф .Ж о б б е - Д ю вал ь ,
А н р и М а р те н , М орнан , Т .М утар , Л ео н П л е , Р иш ар . — Карно, Лазар

Ипполит (1801 — 1888) — французский публицист, политик и госу­
дарственный деятель, сенсимонист, активный участник Июльской
революции; член Палаты депутатов (1839 - 1848); в 1848 г.

430

министр народного просвещения во Временном правительстве (с
24 февраля по 5 июля), депутат Учредительного собрания
(1848 - 1849), депутат Законодательного собрания (1849 - 1851),
депутат Законодательного корпуса (в 1852 и в 1857 — 1869 гг.), член
Национального собрания (1871 - 1876); отец Сади Карно
(1837 - 1894), президента Франции в 1887 - 1894 гг.
Авен, Леонор Жозеф (1799 - 1868) — французский юрист, поли­
тик, журналист и административный деятель, член Палаты депу­
татов в 1831 - 1848 и 1863 - 1868 гг., в 1848 г. комиссар Времен­
ного правительства в департаменте Манш; директор газеты «Век»
в годы Второй империи.
Араго, Этьенн (1802 - 1892) — французский драматург, политик,
журналист и административный деятель; младший брат выдающе­
гося ученого Франсуа Араго (1786 - 1853) и драматурга Жака
Араго (1790 — 1854); автор водевилей, комедий и мелодрам, в
1829 - 1840 гг. директор театра Водевиль; участник Июльской
революции 1830 года и Февральской революции 1848 года; в 1848 г.
директор почтового департамента; в 1848 - 1849 гг. депутат Учре­
дительного собрания; в 1849 - 1859 гг. эмигрант; после падения
Второй империи мэр Парижа (с 4 сентября по 15 ноября 1870 г.).
Бесле, Шарль Виктор (1795 - 1878) — французский инженер,
предприниматель и политик; друг экономиста Пьера Жозефа Пру­
дона (1809 - 1865), на протяжении многих лет пытавшийся вопло­
тить его идеи о союзе капитала и труда; член Палаты депутатов в
1831 - 1837 гг.; в 1848 г. комиссар Временного правительства в
департаменте Морбиан; в 1848 - 1849 гг. депутат Учредительного
собрания; в 1870 г. член Парижской коммуны.
Корбон, Клод Антим (1808 - 1891) — французский политик, жур­
налист и скульптор; в 1848 - 1849 гг. депутат Учредительного
собрания; в 1870 - 1871 гг. мэр XV-ro округа Парижа; в 1871 1876 гг. член Палаты депутатов; с 1876 г. пожизненный сенатор.
Делестр, Жан Батист (1800 - 1871) — французский художник,
историк искусства и администратор; в 1848 г. мэр ХП-го округа
Парижа.
Делор, Таксиль (1815 - 1877) — французский журналист, историк
и политик; в 1849 - 1858 гг. главный редактор газеты «Шаривари»,
затем литературный критик в газете «Век»; депутат Национального
собрания в 1871 - 1876 гг.; автор шеститомной «Истории Второй
империи» (1869 - 1876).
Геру, Адольф Жорж (1810 - 1872) — французский журналист, лите­
ратор, дипломат и политик; приверженец сенсимонизма; в
1857 — 1859 гг. главный редактор газеты «Пресса»; основатель еже­
дневной политической газеты «Национальное мнение» (1859),
быстро ставшей чрезвычайно влиятельной; депутат Законодатель­
ного корпуса в 1863 - 1869 гг.
Гинар, Жозеф (1799 - 1874) — французский политический дея­
тель, карбонарий, горячий республиканец, участник баррикадных
боев в дни Июльской революции; за участие в заговоре против
Июльской монархии был приговорен к тюремному заключению,
но в 1835 г. сумел бежать в Англию и вернулся во Францию лишь
спустя тринадцать лет, в феврале 1848 г.; после Февральской рево­
люции был назначен заместителем мэра Парижа и стал депутатом
Учредительного собрания (1848 - 1849).
Эд.Юэ — возможно, это Эдмон Шарль Юэ (1827 - 1906 ), фран­
цузский инженер, начальник департамента строительных работ
города Парижа, один из создателей парижского метро.

431

Фр.Юэ — возможно, это Франсуа Юэ (1814 - 1869), французский
философ и университетский профессор, проповедовавший идеи
христианского социализма; с 1850 г. жил и работал в Париже.
Жоббе-Дюваль, Феликс Арман Мари (1821 — 1889) — французский
художник и политик, приверженец фурьеризма, активный участ­
ник Февральской революции 1848 года; в 1870 г. заместитель мэра
XV-ro округа Парижа.
Мартен, Анри (1810 — 1883) — французский историк, романист,
журналист и политик; член Французской академии (1878); актив­
ный участник Июльской революции 1830 года; в 1870 и
1880 - 1883 гг. мэр XVI-ro округа Парижа, в 1871 - 1876 гг. депутат
Национального собрания, с 1876 г. пожизненный сенатор; автор
пятнадцатитомной «Истории Франции» (1833 - 1836) и крайне
тенденциозного сочинения «Россия и Европа» (1866).
Морнан, Феликс (1815 - 1867) — французский писатель, журна­
лист, переводчик и литературный критик; активный участник
Февральской революции 1848 года, комиссар Временного прави­
тельства в ряде департаментов; с 1859 г. один из ведущих сотруд­
ников газеты «Национальное мнение».
Т.Мутар — возможно, это Теодор Флорантен Мутар (1827 — 1901),
французский горный инженер и математик.
Пле, Леон (1815 — 1879) — французский писатель и журналист,
многолетний сотрудник газеты «Век».
Ришар, Жюль Франсуа (1810 - 1868) — французский юрист, жур­
налист, писатель, политик и администратор; воинствующий като­
лик; в 1848 — 1849 гг. депутат Учредительного собрания; в
1866 - 1868 гг. мэр городка Ла-Мот-Сент-Эре; автор романов,
исторических и биографических сочинений.
XVII

154

155

... епископ Салерно, уроженец Марсалы, оказался земляком и соучени­
ком фра Джованни. — Архиепископом Салерно в это время, с 1857
по 1872 г., был Антонио Саломоне (1803 - 1872), уроженец
Авеллино (см. примеч. к с. 136), примас Королевства обеих Сици­
лий в 1857 - 1860 гг.; вскоре после прихода гарибальдийцев в
Салерно ему пришлось бежать в Неаполь, а оттуда он был изгнан
в Рим, где находился вплоть до 1866 г.
... надену красные чулки и встану во главе мятежников. — Красные
чулки — элемент облачения католических прелатов.
... он целиком отбыл в Потенцу, где вспыхнуло восстание и было
убито несколько жандармов. — Потенца — старинный город на юге
Италии, в области Базиликата, административный центр одно­
именной провинции.
... генерал Скотти не настолько легковерен. — Скотти, Дуглас
Луиджи (1796 - 1880) — неаполитанский военачальник, генералмайор (1859); 25 апреля 1861 г. был отправлен в отставку.
... он вывел из города весь гарнизон и двухкилометровой дугой, от
дворца Интендантства до железной дороги, построил его в боевой
порядок. — Имеется в виду Палаццо Сант’Агостино — дворец в

центре Салерно, вблизи Триестской набережной; перестроенное в
первой половине XIX в. здание старинного монастыря
Сант’Агостино, служащее резиденцией центральной администра­
ции провинции Салерно.

432

156

... Дом генерала Романо иллюминирован, как и все прочие ... —
Неясно, о ком здесь идет речь.
... я вынимаю из винной кладовой шампанское Фоллье-JIyu и
Грено ... — Фоллье-Луи (F.H.Folliet-Louis; ? - ?) — владелец круп­
ного винодельческого дома, производивший шампанские вина в
селении Аи вблизи Реймса и поставлявший их во многие европей­
ские страны, прежде всего в Германию.
Грено, Нарцисс (1810 - 1892) — французский предприниматель и
благотворитель, производитель шампанских вин в Реймсе, совла­
делец торгового дома Поммери & Грено, созданного в 1856 г.
... Гарибальди и Медичи, то есть Цезарь и Лабиен, находятся в дру­
гом месте. — Лабиен — Тит Лабиен (ок. 99 - 45 до н.э.), древне­
римский военачальник и политик, во время Галльской войны
легат Юлия Цезаря и его ближайший помощник; народный трибун
63 г. до н.э., претор 59 г. до н.э., пропретор Цизальпинской Гал­
лии в 51 - 49 гг. до н.э.; в самом начале гражданской войны
49 - 45 гг. до н.э., отказавшись переходить Рубикон вместе с
Цезарем, покинул его войско и встал на сторону Помпея, затем
сражался при Фарсале и погиб в битве при Мунде (17 марта 45 г.
до н.э.).
... с десяти часов утра происходит сражение у мыса Капо делл’Арми,
то есть вблизи Реджо. — Капо делл’Арми (древн. Левкопетра) —
мыс на юго-западном побережье Калабрии, у южного входа в Мес­
синский пролив, в 17 км к югу от Реджо.
... Генерал Флорес пишет из Бари, что 18 августа жители Фоджи и
сто двадцать конных драгун из местного гарнизона принялись кри­
чать: «Да здравствует Виктор Эммануил!» — Генерал Флорес —

здесь: Филиппо Флорес (1809 — 1867), неаполитанский военачаль­
ник, генерал-майор, в 1860 г. командующий войсками в Апулии;
17 марта 1861 г. отправлен в отставку.
Бари — крупный портовый город на юго-востоке Италии, на
берегу Адриатического моря, столица Апулии; административный
центр провинции (с 2015 г. метрополии) Бари.
Фоджа (Foggia; у Дюма опечатка: Proggia) — город на юго-востоке
Италии, в Апулии; административный центр провинции Фоджа;
находится в 115 км к северо-западу от Бари.
... Генерал Салазар, командующий морской станцией в Мессине,
пишет ... правительству, что к Гарибальди только что пришел паро­
ход «Королева Англии», доставивший ему восемнадцать пушек и во­
семнадцать тысяч нарезных карабинов. — Генерал Салазар — име­

ется в виду Винченцо Салазар (см. примеч. к с. 142).
«Королева Англии» («Queen of England») — торговое судно, при­
обретенное в Англии агентами Гарибальди и предназначавшееся
для перевозки добровольцев и военного снаряжения.
... Был дан приказ отправить к нему фрегат «Бурбон» ... — «Бурбон»
(«Borbone») — винтовой паровой фрегат неаполитанского военноморского флота, построенный на верфях Кастелламмаре ди Стабия и торжественно спущенный на воду 18 января 1860 г. в при­
сутствии членов королевской семьи; на другой день после бегства
Франциска II из Неаполя перешел на сторону Сардинского коро­
левства и, войдя в состав его военно-морского флота, был пере­
именован в «Гарибальди»; затем участвовал в осаде Гаэты, а
17 марта 1861 г. вошел в состав военно-морского флота единого
Итальянского королевства; в 1893 г. был превращен в плавучий
госпиталь, а в 1899 г. разобран.

433

... на площади Потенцы собрался отряд жандармерии численно­
стью около четырехсот человек, ведомый капитаном Кастаньей ... —

157

Кастанья, Сальваторе (? - 1861) — капитан неаполитанской жан­
дармерии, отправленный 18 августа 1860 г. на подавление восста­
ния в Потенце.
... В перестрелке были легко ранены три национальных гвардейца, в
числе которых оказался и отважный Доменико Ассельта. — Ассельта,
Доменико (Domenico Asselta; у Дюма ошибочно Dominico Alcesta;
1817 - 1873) — итальянский патриот и политический деятель, уро­
женец городка Лауренцана в провинции Потенца, богатый земле­
владелец, командир национальной гвардии Потенцы, ставший
одним из организаторов восстания в этой провинции в августе
1860 г.; депутат парламента в 1867 - 1868 гг.
... П о д п и с а н о : полковник Б ольдо ни , М ан ья н а , адвокат. — Больдони, Камилло (1815 - 1898) — итальянский патриот, артиллерий­
ский офицер, уроженец города Барлетта в области Апулия,
выпускник Королевского военного училища Нунциателла; в
1848 г. оказался в числе офицеров неаполитанского экспедицион­
ного корпуса генерала Гульельмо Пепе и в 1848 - 1849 гг. участво­
вал в обороне Венеции, после капитуляции которой десять лет
провел в изгнании; в 1859 г. командовал одним из добровольче­
ских полков, сражавшихся с австрийцами; 15 июля 1860 г., испол­
няя поручение Кавура, под вымышленным именем прибыл в Неа­
поль и в августе принял на себя командование всеми повстанче­
скими силами в Базиликате; депутат парламента Итальянского
королевства (1861 - 1865).
Адвокат Маньяна (Magnana) — никаких сведений об этом персо­
наже найти не удалось.
XVIII

159

160

... когда я покидал Салерно, на его рейд пришло французское судно
«Прони». — «Прони» («Ргопу») — французский колесный корвет,
построенный в Бресте в 1847 г.; в состав военно-морского флота
вошел в 1849 г. и был назван в честь французского математика и
инженера-гидравлика Гаспара Клера Франсуа Мари Риша
(1755 - 1839), барона де Прони; 5 ноября 1861 г. потерпел круше­
ние.
... Господин де Миссьесси, командующий этим судном, вышел из
себя ... — Миссьесси, Анри Гаэтан Лоран де Бюрг де (1818 - 1892) —
французский военный моряк, капитан второго ранга (1854),
командир «Прони» с 1 мая 1859 г. по 18 мая 1861 г.
... заявил доктору Вейландту ... — Вейландт (Weylandt; у Дюма —
Wielandt) — вероятно, имеется в виду Никола Вейландт (1802 - ок.
1870), французский врач-офтальмолог, уроженец департамента
Мозель на северо-востоке Франции, бывший военный хирург,
автор многих сочинений.
... Этими советниками были Фердинандо Тройя, Скорца, Розика и
Карафа. — Тройя, Фердинандо (ок. 1786 - 1861) — неаполитан­
ский юрист и государственный деятель, председатель совета мини­
стров с 19 января 1852 г. по 12 июня 1859 г., реакционер, верный
сторонник династии Бурбонов.
Скорца (Scorza; у Дюма ошибочно Scousa) — Франческо Скорца
(1806 - 1870), неаполитанский юрист и государственный деятель,

434

161

директор министерства по делам духовенства и народного просве­
щения в 1852 - 1860 гг.
Розика (Rosica; в оригинале — Rossica) — имеется в виду Акилле
Розика (1808 - 1865), неаполитанский юрист и государственный
деятель, в 1857 - 1859 гг. интендант Базиликаты, затем министр
внутренних дел в кабинете Карло Филанджери, с 8 июня 1859 г. по
16 марта 1860 г.
Карафа ди Траетто, Луиджи (1797 — 1871) — неаполитанский
дипломат и государственный деятель, министр иностранных дел в
1852 - 1860 гг., верный исполнитель королевской воли.
... он решил обследовать калабрийское побережье от мыса Ватикано
до Паолы. — Мыс Ватикано (Capo Vaticano) — мыс на западном
побережье Калабрии, вблизи городка Рикади, омываемый водами
Тирренского моря.
Паола — приморский город в Калабрии, в провинции Козенца;
расположен в 85 км к северо-востоку от мыса Ватикано.
... генерал направился на Сардинию, в залив Аранчи ... — Залив
Аранчи (Golfo Aranci; у Дюма — Arancio) — глубокий залив на
северо-восточном побережье Сардинии.
... Добровольцы, доставленные туда на борту парохода «Изер», взбун­
товались ... — «Изер» («Isbre») — французский пакетбот, принад­
лежавший марсельской судоходной кампании Фрассине, летом
1860 г. зафрахтованный диктаторским правительством Сицилии
для перевозки волонтеров из Генуи.
... он зашел в порт Кальяри ... — Кальяри — древний портовый
город на юге Сардинии, на берегу одноименного залива Тиррен­
ского моря, основанный финикийцами в VIII в. до н.э.; столица
острова, административный центр области Сардиния.
... перейдя с «Вашингтона» на «Амазонку», он направился в
Милаццо ... — «Амазонка» («Amazon») — английский торговый
пароход, летом 1860 г. зафрахтованный диктаторским правитель­
ством Сицилии у лондонского судового брокера Генри Бейка.
... Там он еще раз сменил судно, перейдя на «Черного дельфина» ... —
В разных источниках этот английский торговый пароход, летом
1860 г. зафрахтованный диктаторским правительством, называется
по-разному: либо «Черный принц» («Black Prince»), либо «Черный
дельфин» («Black Fish»).
... «Турин», пришедший из Генуи и доставивший в Палермо часть
добровольцев Бертани, и «Франклин», забравший бойцов в Палермо,
получили приказ обогнуть Сицилию, проследовав через Марсалу и
Джирдженти и ждать в Таормине генерала, который должен был
прибыть туда, проследовав через Чефалу, Фаро и Мессину. — «Турин»

(«Torino») — итальянский винтовой пароход, построенный в
1856 г. в Англии, на верфях города Блэкуолл на Темзе, для генуэз­
ской компании «Трансатлантика»; зафрахтованный в июле 1860 г.
сицилийским диктаторским правительством, вечером 19 августа,
участвуя в высадке гарибальдийского десанта в Мелито, сел на
мель, после чего был уничтожен огнем неаполитанских кораблей
и затонул.
«Франклин» — см. примеч. к с. 145.
Таормина (древн. Тавромений) — древний приморский город на
восточном побережье Сицилии, в провинции Мессина, в 45 км к
северо-востоку от Катании, основанный греческими колонистами.

435

162

163

Чефалу — портовый город на северном побережье Сицилии, в
провинции Палермо, в 60 км к востоку от города Палермо.
... «Франклином» командовал Орригони, старый друг Гарибальди, его
товарищ по изгнанию, а «Турином» — капитан Берлинджери. — Орри­
гони — см. примеч. к с. 22.
Берлинджери — вероятно, имеется в виду Бернардо Берлинджери
( ? - ? ) , впоследствии капитан-лейтенант итальянского военноморского флота.
... Эти корабли должен был конвоировать сардинский пароход «Монцамбано». — «Монцамбано» («Monzambano»; у Дюма опечатка:
«Mozambano») — итальянский паровой корвет, по заказу неаполи­
танского правительства построенный в английском городе Блэкуолл в 1841 г. и первоначально, под названием «Монджибелло»,
служивший торговым судном; в мае 1848 г. был приобретен сар­
динским правительством, переименован в «Монцамбано», в честь
победы пьемонтской армии над австрийцами у ломбардского
городка Монцамбано (9 апреля 1848 г.), и до 1861 г. состоял в
военно-морском флоте Сардинского королевства; участвовал в
Крымской войне; в 1861 г. вошел в состав военно-морского флота
единого Итальянского королевства.
... исчез вблизи мыса Сан Вито. — Мыс Сан Вито — см. примеч. к
с. 24.
... В лодке находился полковник Эберхардт, начальник экспедиции
«Турина». — Эберхардт, Карл (1825 - 1906) — венгерский офицер,
бывший школьный учитель, участник Венгерской революции
1848 - 1849 гг.; в ходе Крымской войны майор турецкой армии;
с августа 1860 г. полковник армии Гарибальди, участвовавший в
завоевании Неаполитанского королевства; с 1862 г. полковник
регулярной армии Итальянского королевства; в 1871 г. вышел в
отставку и вернулся в Венгрию.
... Полковник предложил Орригони произвести высадку в Homo, а не
в Таормине ... — Ното — вероятно, имеется в виду Лид о ди Ното,
селение на восточном берегу Сицилии, в 30 км к юго-востоку от
Сиракузы, приморская часть городка Ното.
... все побережье от Скалетты до Таормины стерегут крейсирующие
неаполитанские корабли. — Скалетта (с 1988 г. Скалетта Дзанклея) — приморский городок на восточном берегу Сицилии, в
28 км к северо-востоку от Таормины, напротив Реджо.
... Корабли покинули Таормину ... и взяли курс на Мелито, небольшой
городок, расположенный между мысом Капо делл’Арми и мысом Капо
ди Спартивенто на южной оконечности Калабрии. — Мелито

(Мелито ди Порто Сальво) — город на юге Калабрии, на берегу
Ионического моря, в провинции Реджо ди Калабрия, в 28 км к
юго-востоку от города Реджо ди Калабрия; в историю вошел как
место высадки гарибальдийской армии на берег Калабрии в ночь
с 19 на 20 августа 1860 г. Спустя два года, 25 августа 1862 г., Гари­
бальди с двухтысячным отрядом своих сторонников во второй раз
высадился в Мелито, намереваясь двинуться в поход на Рим, но
29 августа был остановлен правительственными войсками в горах
Аспромонте, вблизи селения Санто Стефано, тяжело ранен в ногу
и взят в плен.
Мыс Капо делл’Арми — см. примеч. к с. 156.
Капо ди Спартивенто — мыс на юго-восточной оконечности Кала­
брии, в 25 км к востоку от Мелито.

436

164

165

166
167

168

... он оказался между двумя неаполитанскими крейсерами, «Громонос­
ным» и «Орлом». — «Громоносный» — см. примеч. к с. 144.
«Орел» («Aquila») — итальянский колесный пароход, спущенный
на воду в Англии в 1841 г.; первоначально принадлежал судовла­
дельцу Виченцо Флорио (1799 - 1869), назывался «Палермо» и
служил коммерческим судном; в первой половине 1848 г. был
куплен революционным правительством Сицилии, в августе того
же года был захвачен бурбонцами и вошел в состав военно-морского флота Королевства обеих Сицилий, в 1854 г. подвергся
модернизации, был переименован в «Орел» и служил вестовым
судном; после падения Бурбонов вошел в состав флота Сардин­
ского королевства, а в марте 1861 г. — флота единого Итальян­
ского королевства; в 1875 г. был пущен на слом.
... два продиктатора, Миньонья и Альбини, подписывают постанов­
ления, необходимые для организации сопротивления. — Миньонья,
Николо Катальдо (1808 - 1870) — итальянский патриот, уроженец
города Таранто в Апулии, участник экспедиции Тысячи, явля­
вшийся ее казначеем; в августе 1860 г., накануне высадки пятиты­
сячного отряда гарибальдийцев в Калабрии (19 августа), был
отправлен Гарибальди в Базиликату с целью поднять там восста­
ние, возглавил учрежденное в Потенце 17 августа революционное
временное правительство, провозгласившее независимость Бази­
ликаты от Бурбонов, и успешно руководил боевыми действиями
повстанцев против неаполитанской армии.
Альбини, Джачинто (1821 - 1884) — итальянский патриот и поли­
тический деятель, уроженец Неаполя; один из главных организа­
торов антибурбонского восстания в Базиликате в августе 1860 г.,
назначенный Гарибальди продиктатором этой области; депутат
парламента Итальянского королевства в 1861 - 1864 гг.; в
1876 - 1878 гг. мэр городка Монтемурро в провинции Потенца.
... у д о н а П е п п и н о своих пушек не было ... — Так неаполитан­
ские простолюдины называли Гарибальди.
... Вышла газета под названием «Гарибальди». — Точных сведений
об этой газете, выходившей в Неаполе с 20 июля 1860 г., найти не
удалось.
... один из Козенцы, другой из Палермо. — Козенца (древн. Консенция) — старинный город в Калабрии, административный центр
одноименной провинции.
... судья Наварра вынес ему приговор ... — Наварра, Доменико Анто­
нио (? - 1852) — неаполитанский судья, председатель Верховного
уголовного суда, послушный исполнитель королевской воли, про­
славившийся своими жестокими приговорами.
... из Калабрии вернулся генерал Виаль ... — Генерал Виаль — здесь:
Джованни Баттиста Виаль де Матон, барон ди Сан Розалия (? - ?),
неаполитанский военачальник, генерал-майор (с 19 апреля
1860 г.), командующий войсками в Калабрии; его отцом был неа­
политанский генерал-лейтенант Пьетро Карло Мария Виаль де
Матон (1777 — 1863), уроженец Ниццы.
... Генерал Галлотти капитулировал ... — Галлотти, Карло (ок.
1789 - ?) — неаполитанский военачальник, бригадный генерал,
начальник гарнизона Реджо, капитулировавший 21 августа 1860 г.
... близ Козенцы, куда мы только что отправили патриота Мошаро,
пожертвовавшего в пользу объединения Италии свое состояние, фор­
мируется крупный лагерь повстанцев. — Мошаро (Mosciaro; во

437

169

французском оригинале ошибочно Masciero) — Джованни Мошаро
(? — ?), итальянский патриот и политический деятель, депутат
Итальянского парламента в 1861 - 1867 гг.
... В округе Кастро Виллари разоружили жандармерию ... — Кастро
Виллари (Кастровиллари) — городок в Калабрии, в 60 км к северу
от Козенцы.
... самым значительным событием является новое письмо графа
Сиракузского ... — Это письмо, датированное 24 августа 1860 г.,
уже 1 сентября было опубликовано во французском переводе в
парижской газете «Пресса»
... гражданская война ... приведет династию к той окончательной
гибели, какую козни порочных советников уже давно уготовили
потомству Карла III Бурбона. — Карл III — имеется в виду Карл

Бурбон (1716 - 1788), сын испанского короля Филиппа V
(1683 - 1746; правил в 1700 - 1724 и 1724 - 1746 гг.) и его второй
жены (с 1714 г.) Елизаветы Фарнезе (1692 - 1766), в 1731 - 1735 гг.
герцог Пармы и Пьяченцы (под именем Карл I), в 1734 - 1759 гг.
король Неаполя и Сицилии (под именами соответственно Карл
VII и Карл V), а в 1759 - 1788 гг. король Испании (под именем
Карл III).
... Последуйте благородному примеру Пармы, нашей царственной род­
ственницы, которая в тот момент, когда там разразилась граждан­
ская война, освободила своих подданных от принесенной ими клятвы
верности ... — В июне 1859 г., в ходе Второй войны за независи­

170

172

мость Италии, в Пармском герцогстве, где в то время правила
пармская ветвь Бурбонов, произошла революция: 9 июня регентша
Луиза Мария Тереза Бурбон-Французская (1819 - 1864), внучка
французского короля Карла X, племянница неаполитанского
короля Фердинанда II, вдова пармского герцога Карла III
(1823 - 1854; герцог с 1849 г.), правившая от имени своего мало­
летнего сына, герцога Роберта I (1848 - 1907), покинула престол,
после чего временное правительство провозгласило присоедине­
ние Пармы к Пьемонту.
... Кава, 25 августа 1860 года. — Кава — имеется в виду Кава деи
Тиррени, городок в 7 км к северо-западу от Салерно; расположен
в долине, замкнутой двумя горными цепями (итальянское слово
«cava» означает «яма», «пещера»).
... все это не помешало двум десяткам молодых людей отправиться в
Валло ди Диано. — Валло ди Диано (Вальдиано) — плодородная
долина на юге Кампании, на границе с Базиликатой, в 75 км к
юго-востоку от Салерно.
... Электрический телеграф в Сале вышел из строя. — Сала (Сала
Консилина) — городок в области Кампания, в 80 км к юго-вос­
току от города Салерно, у восточного края долины Валло ди
Диано.
... ко мне явился славный малый по имени Муратори, которого я
знавал во Франции. — Муратори, Кристофоро (ок. 1816 - 1881) —
итальянский патриот, участник Сицилийской революции
1848 - 1849 гг., после падения которой четыре с половиной года
находился в тюремном заключении; эмигрант, значительную часть
своей жизни проживший во Франции и в Англии и умерший в
Париже; химик, разработавший ряд новых технологий и внедрив­
ший их в производство, изобретатель и успешный финансист;
накануне краха неаполитанских Бурбонов находился в Неаполе и

438

выступал в роли доверенного лица Либорио Романо, что доста­
вило ему сомнительную славу секретного агента.
... Он пришел от имени Либорио Романо, с которым я состоял в пере­
писке по поводу оружия, с моей подачи захваченного у графа ди
Трани. — Граф ди Трани — Луиджи Мария Бурбон-Сицилийский

173

(1838 - 1886), принц неаполитанского королевского дома, свод­
ный брат короля Франциска II, сын Фердинанда II и его второй
жены Марии Терезы Австрийской, наследник престола.
... важнейшими из них стали действия принца Луиджи, направленные
на восстановление старых порядков, и нападение на неаполитанский
фрегат в Кастелламмаре. — Принц Луиджи — имеется в виду

Луиджи Бурбон-Сицилийский (см. примеч. к с. 137), граф
д’Акуила.
Кастелламмаре (с 1912 г. Кастелламмаре ди Стабия) — портовый
город на берегу Неаполитанского залива, в 25 км к юго-востоку от
Неаполя; крупный судостроительный центр; расположен на месте
древнего города Стабия, разрушенного извержением Везувия вме­
сте с Геркуланумом и Помпеями в 79 г.
Здесь речь идет о предпринятой 12 августа 1860 г. попытке гари­
бальдийцев захватить неаполитанский фрегат «Монарх», которая
закончилась провалом; Дюма подробно рассказывает о ней в
книге «Одиссея 1860 года» (глава XLCII).
... Был назначен комендант крепости, которым стал генерал-майор
Вилья. — Вилья, Микеланджело (1817 - 1878) — неаполитанский
военачальник, генерал-майор, начальник гарнизона Неаполя в
августе 1860 г.
... Заправилами этой реакции ... были королева-мать, благодаря вли­
янию Либорио Романо уже отстраненная от двора и сосланная в
Гаэту, а также братья короля и его дяди — граф ди Трапани, граф
д ’Акуила и принцы Карло и Луиджи. — Гаэта (древн. Кайета) — пор­

175

товый город в Италии, на берегу одноименного залива Тиррен­
ского моря, в 70 км к северо-западу от Неаполя.
Граф ди Трапани — Франческо Бурбон-Сицилийский
(1827 — 1892), граф ди Трапани, принц неаполитанского королев­
ского дома, сын короля Франциска I, родной брат графа д’Акуилы
(см. примеч. к с. 137), дядя короля Франциска II, бригадный гене­
рал (1850), генерал-лейтенант (8 октября 1860 г.); умер в эмигра­
ции, в Париже.
Принц Карло — неясно, кто здесь имеется в виду. Принц Карло
Фердинандо (1811 - 1862), дядя короля Франциска И, жени­
вшийся в 1836 г. на простолюдинке Пенелопе Смит (1815 — 1882)
и отвергнутый королевской семьей, был вынужден всю оставшу­
юся жизнь провести в изгнании, вне Неаполя.
Принц Луиджи — вероятно, подразумевается граф ди Трани (см.
примеч. к с. 172).
... Карбонелли и Миньонья, два сподвижника Гарибальди, были
отправлены им устраивать революцию в Базиликате ... — Карбо­
нелли ди Летино, Винченцо (1822 - 1901) — итальянский патриот
и политический деятель, уроженец Секондильяно, северного пред­
местья Неаполя; участник революции 1848 г. в Неаполе; в мае
1860 г. участвовал в высадке гарибальдийцев в Марсале; в период
с августа по сентябрь 1860 г. стоял во главе повстанческих сил,
действовавших в районах Авеллино и Беневенто; в 1865 - 1880 гг.
являлся депутатом парламента Итальянского королевства.
Миньонья — см. примеч. к с. 165.

439

... снабдил револьвером, доставшимся мне от г-жи Ристори ... — Ристори, Аделаида (1822 - 1906) — знаменитая итальян­

176

177

ская трагедийная актриса, известная своими патриотическими
настроениями; с 1847 г. супруга Джулиано Капраники, маркиза
дель Грилло (1824 - 1891); много гастролировала по Европе,
выступая на лучших сценах Парижа, Берлина, Лондона и Вены;
Дюма был большим поклонником ее артистического дарования.
... револьвер, который Эмиль де Жирарден подарил А л е к с а н д р у
Д ю м а П е р в о м у . — Жирарден, Эмиль де (1802 - 1884) — фран­
цузский журналист, публицист, писатель и политический деятель,
отличавшийся крайней беспринципностью в политике; основа­
тель, владелец и редактор ряда прибыльных периодических газет,
в том числе основанной им в 1836 г. ежедневной газеты «Пресса»
(«La Presse»), издание которой произвело революцию во француз­
ской журналистике; член Палаты депутатов в 1834 - 1839 и
1842 - 1848 гг., депутат Законодательного собрания в
1850 - 1851 гг., член Палаты депутатов в 1877 — 1881 гг.
... при помощи Коццолонго, моего секретаря. — Коццолонго, Джо­
ванни ( ? - ? ) — член неаполитанской преступной организации
Каморра, бывший гостиничный лакей, секретарь дона Либорио
Романо, назначенный полицейским комиссаром второго ранга
31 августа 1860 г.
... я поднялся на борт «Ганнибала» и осведомился об адмирале
Манди. — «Ганнибал» («Hannibal») — британский 91-пушечный
линейный корабль второго ранга, построенный на верфях
Дептфорда и спущенный на воду в январе 1854 г.; участвовал в
Крымской войне; в 1874 г. был превращен в блокшив, а в 1904 г.
продан на слом.
О ночном визите Дюма на борт «Ганнибала» адмирал Манди (см.
примеч. к с . 71) упоминает в главе XVIII своих мемуаров.
... пока он отсутствовал, меня принимал капитан корабля. —
Командиром «Ганнибала» был в это время капитан Мэттью Кон­
нолли (1816 - 1901).
... Он появился на свет в одной из деревень области Teppa д ’Отранто
в 1798 году, то есть в том самом славном и роковом году, на который
пришлись рождение революции в Неаполе и провозглашение Партенопейской республики ... — Teppa д ’Отранто — историко­

географический район на юге Италии, с центром в городе Отранто,
расположенном на тыльной стороне «каблука Итальянского
сапога»; соответствует нынешней провинции Лечче.
Либорио Романо родился 27 октября 1794 г. в деревне Пату, нахо­
дящейся в Teppa д’Отранто, в 35 км к югу от Отранто.
Партенопейская республика (от древнего названия Неаполя —
Партенопея) — государственное образование, провозглашенное 21
января 1799 г. республиканцами Неаполя, который накануне был
оккупирован французской армией генерала Жана Этьенна Шампионне (1762 - 1800) и откуда еще за месяц до того бежали король
Фердинанд IV, его семья и его двор, и просуществовавшее всего
пять месяцев, до 22 июня 1799 г., когда, после того как почти все
французские войска были вынуждены покинуть Неаполь, он был
захвачен роялистской добровольческой армией кардинала Фабрицио Руффо (1744 - 1827); в ходе чудовищных репрессий, начав­
шихся после возвращения Фердинанда IV в Неаполь и восстанов­
ления монархической власти, девяносто девять республиканцев

440

были казнены, около пятисот подверглись тюремному заключению
и несколько сотен были депортированы.
... первые крики младенца смешались с последними вздохами таких
людей, как Караччоло, Этторе Карафа, Пагано и Мантоне. —

Караччоло, Этторе Карафа и Пагано — см. примеч. к с. 86.
Мантоне (М атйопё; у Дюма ошибочно Mentone) — Габриэле
Мантоне (1764 - 1799), неаполитанский артиллерийский офицер,
видный деятель Партенопейской республики, член Временного
правительства, с 18 апреля 1799 г. военный и морской министр;
был казнен 24 сентября 1799 г.
... Литературу и философию он изучал в Лечче, под началом Франче­
ско Бернардино Чикалы, известного литератора, имя которого упо­
мянуто Синьорелли в его «Истории неаполитанской культуры». —

Лечче — город на юго-востоке Италии, в Апулии, административ­
ный центр одноименной провинции.
Чикала, Франческо Бернардино (Cicala, у Дюма ошибочно Carcala;
1765 - 1815) — итальянский драматург и поэт, уроженец Лечче,
автор трагедий; в 1799 г. примкнул к Партенопейской республике
и после ее подавления подвергся тюремному заключению и изгна­
нию; на родину вернулся лишь после воцарения Жозефа Бона­
парта на неаполитанском троне (1806).
Наполи-Синьорелли, Пьетро (1731 - 1815) — неаполитанский
писатель, драматург, историк культуры и педагог; деятель Парте­
нопейской республики, в 1799 — 1806 гг. находившийся в изгна­
нии; автор множества сочинений, в том числе многотомной
«Истории культуры Обеих Сицилий» («Vicende della Cultura nelle
Due Sicilie»; 1810 - 1811), которая и имеется здесь в виду.
... Наставниками Либорио Романо в изучении права были неаполи­
танские юристы Сарно, Джерарди и Джунти ... — Аббат Доменико
Сарно; Франческо Джерарди, один из основателей неаполитан­
ской палаты адвокатов, и некто Джунти — преподаватели Неапо­
литанского университета, у которых учился Либорио Романо.
... в 1819 году, успешно сдав выпускные экзамены, он установил тес­
ные отношения с ректором Неаполитанского университета, Феличе
Паррилли ... — Паррилли, Феличе, барон (1767 — 1827) — неаполи­

178

танский юрист, ректор Неаполитанского университета.
... первого из них заключили в тюрьму Санта Мария Аппаренте ... —
Санта Мария Аппаренте — неаполитанская тюрьма, предназнача­
вшаяся исключительно для политических заключенных; находи­
лась в центре города, вблизи замка Сант’Эльмо.
... в темных закоулках тогдашней политики разыгралась драма, похо­
жая на трагическую историю Этеокла и Полиника. — Этеокл и
Полиник — в древнегреческой мифологии родные братья, сыновья
царя Эдипа и его матери Иокасты, фиванской царицы. Когда им
стало ясно, что они сыновья собственной бабки, братья потеряли
всякое уважение к отцу и начали издеваться над ним. За это Эдип
проклял их, предсказав, что они будут с оружием в руках делить
наследство, пока не убьют друг друга. И тогда братья договорились
править Фивами поочередно, по году каждый, но Этеокл отказался
передать трон Полинику и изгнал его. Тот вернулся с войском, и
в единоборстве у стен осажденного Полиником и защищаемого
Этеокл ом родного города оба брата погибли.
... Орацио Мацца, вначале заместитель интенданта, затем интен­
дант и в конечном счете начальник полиции, учинил донос на своего

441

собственного брата, Джеремию Маццу ... — Мацца, Орацио (Mazza,
у Дюма опечатка: Marsa; ? - ?) — неаполитанский административ­
ный и государственный деятель, интендант провинции Верхняя
Калабрия, затем министр полиции (с 4 ноября 1852 г. по 14 сентя­
бря 1855 г.).
Мацца, Джеремия (? - 1840) — неаполитанский журналист, под­
вергшийся политическим преследованиям.
... полиция, которую возглавлял тогда Пеккенеда, не могла долее
позволять честному и независимому профессору свободно заниматься
адвокатской практикой. — Гаэтано Пеккенеда (Peccheneda; у Дюма

ошибочно Pecchenida; 1779 - 1852) — префект неаполитанской
полиции в 1849 - 1851 гг., установивший в столице чудовищный
полицейский террор; бывший якобинец и карбонарий.
... его товарищами по заключению оказались в этот раз Шалойя и
Вакка, ставшие его коллегами по изысканиям в области эконо­
мики ... — Шалойя, Антонио (1817 - 1877) — итальянский юрист,

179

экономист, политик и государственный деятель; уроженец одного
из предместий Неаполя; с 3 апреля по 15 мая 1848 г. министр сель­
ского хозяйства и торговли в конституционном правительстве
Неаполитанского королевства, подвергшийся после начала репрес­
сий 1849 г. аресту, а затем изгнанию; до 1860 г. находился в Пье­
монте; после захвата Неаполя занял пост министра финансов в
диктаторском правительстве; депутат парламента Итальянского
королевства в 1861 - 1865 гг., сенатор; министр финансов Ита­
льянского королевства в 1865 — 1867 гг., министр народного про­
свещения в 1872 - 1874 гг.
Вакка, Джузеппе (1810 - 1878) — итальянский юрист, политик и
государственный деятель; в 1848 г. заместитель министра внутрен­
них дел в конституционном правительстве Неаполитанского коро­
левства; после отмены конституции был арестован, а в 1850 г. при­
говорен к изгнанию; депутат парламента Итальянского королев­
ства в 1861 - 1865 гг., сенатор, министр юстиции Итальянского
королевства в 1864 - 1865 гг.
... там он написал небольшое сочинение о призвании четырех класси­
ческих поэтов Италии. — Имеется в виду литературное эссе Либо­
рио Романо «Delia civile missione dei quattro poeti classici Italiani»
(1850).
... изучая в Монпелье естественные науки, обогатил свой ум и под­
нялся на уровень мировой культуры ... — Монпелье — город на юге
Франции, в исторической провинции Лангедок; административ­
ный центр департамента Эро; известен университетом, одним из
старейших во Франции, основанным в 1289 г. (входящий в него
факультет естественных наук был создан в 1838 г.).
... такие знаменитости, как Гизо, Ламенне, Огюстен Тьерри, сдела­
лись его друзьями ... — Гизо, Франсуа (1787 - 1874) — французский
историк, политик, дипломат и государственный деятель; в период
Июльской монархии неоднократно занимал министерские посты:
министр внутренних дел (1830), министр просвещения (трижды) в
1832 - 1837 гг., министр иностранных дел в 1840 - 1848 гг.; с фев­
раля по октябрь 1840 г. посол в Лондоне; 18 сентября 1847 г. воз­
главил кабинет министров и после свержения его Февральской
революцией 1848 года в большой политике не участвовал; оставил
богатое и чрезвычайно разнообразное научное, научно-педагоги­
ческое, мемуарное и публицистическое наследие; был видным дея­
телем протестантской церкви во Франции.

442

181

182

Ламенне, Фелисите Робер де (1782 — 1854) — французский свя­
щенник, философ, публицист и политический деятель, один из
основоположников христианского социализма; член Учредитель­
ного (1848 — 1849) и Законодательного (1849 — 1851) собраний.
Тьерри, Жак Никола Огюстен (1795 - 1856) — французский исто­
рик, один из основателей романтического направления во фран­
цузской историографии; автор многих трудов, в том числе «Исто­
рии завоевания Англии нормандцами» (1825) и «Писем по истории
Франции» (1827).
... разорвали в клочки архивы Айоссы, Кампаньи, Маддалони и Морбилло ... — Джузеппе Кампанья (Campagna; у Дюма здесь оши­
бочно Сатрапа), Джузеппе Маддалони и Луиджи Морбилло (Mor­
billo; у Дюма ошибочно Marbilla) — полицейские комиссары, под­
ручные Айоссы (см. примеч. к с. 138), официально уволенные
5 октября 1860 г.
... Гражданин Д ж у з е п п е Д е М а р к о . — Джузеппе де Марко
(1821 — 1882) — итальянский патриот, уроженец селения Паупизи
в области Кампания; в августе 1860 г. командир крупного отряда
добровольцев («Cacciatori Irpini»), член временного правительства
Беневенто.
... Мы ни слова не говорим о его бабке и прабабке, М е с с а л и н е и
С а фо , дабы не вгонять в краску наших жен и дочерей. — Бабка
Франциска II — Мария Изабелла Испанская (1789 - 1848),
младшая дочь испанского короля Карла IV (1748 - 1819; правил
в 1788 - 1808 гг.) и его жены с 1765 г. Марии Луизы БурбонПармской (1751 - 1819); с 1802 г. вторая жена неаполитанского
короля Франциска I, своего двоюродного брата, родившая от
него двенадцать детей; овдовев в сорок один год, имела
несколько любовников, а в 1839 г., с разрешения сына, короля
Фердинанда II, вступила в морганатический брак с графом
Франческо дель Бальзо (1805 - 1882), который был моложе ее на
шестнадцать лет.
Прабабка Франциска II — Мария Каролина Габсбургская
(1752 — 1814), дочь австрийской императрицы Марии Терезии и
сестра французской королевы Марии Антуанетты; с 1768 г. жена
короля Фердинанда IV, родившая восемнадцать детей, многие из
которых умерли в младенчестве, и при этом слывшая лесбиянкой;
отличалась неукротимой ненавистью к Французской республике и
передовым идеям; была вдохновительницей антифранцузской
политики своего королевства и расправы с неаполитанскими
республиканцами.
Мессалина Валерия (ок. 20 - 48) — дочь Марка Валерия Мессалы
Барбата (12 до н.э. - 20 н.э.) и Домиции Лепиды Младшей (ок.
10 до н.э. - 54 н.э.), с 39 г. н.э. третья жена императора Клавдия
(10 до н.э. - 54 н.э.; правил с 41 г. н.э.), мать двух его детей; сни­
скала репутацию необузданно распутной, властной, коварной и
жестокой женщины; была казнена с согласия Клавдия за участие
в заговоре против него.
Сафо (ок. 640 —ок. 570 до н.э.) — древнегреческая поэтесса с
острова Лесбос, с именем которой связывают женскую однополую
любовь; стояла во главе содружества девушек из знатных семей и
воспевала красоту и любовь своих подруг.
... Кутрофьяно назначили начальником гарнизона, а Искителлу — ко­
мандующим национальной гвардией. — Кутрофьяно — Раффаэле
д ’Арагон (1802 — 1868), герцог ди Кутрофьяно, неаполитанский

443

военачальник, генерал-майор, один из немногих высших офице­
ров, до конца остававшихся верным королю Франциску II; 1 сен­
тября 1860 г. сменил генерала Вилью в должности начальника гар­
низона Неаполя.
Искителла — Франческо Пинто и Мендоса (1788 - 1875), князь
д’Искителла, неаполитанский военачальник и государственный
деятель; адъютант Мюрата, участвовавший в 1812 г. в Русском
походе; генерал-майор (1815), до 1848 г. остававшийся не у дел;
военный и морской министр в 1848 - 1855 гг., занимавшийся
реорганизацией армии и флота; генерал-лейтенант (1855); с
12 июля по 6 сентября 1860 г. командующий национальной гвар­
дией Неаполя, тщетно противившийся решению Франциска II
покинуть столицу; автор мемуаров, опубликованных в 1864 г.
... В этом заговоре участвовал апостольский нунций, имея в качестве
своих главных пособников епископа Гаэты и епископа Нолы. — В
1858 - 1860 гг. апостольским нунцием (то есть папским послом) в
Неаполе был католический прелат Пьетро Джанелли (1807 - 1881),
будущий кардинал (1875).
Епископом Гаэты в 1854 - 1876 гг. был Филиппо Каммарота
(1809 - 1876).
Епископом Нолы в 1855 - 1890 гг. был Джузеппе Формизано
(1811 - 1890).
183

...н у а когда вера будет разрушена, установить на ее обломках респу­
бликанское правление под жестокой диктатурой некоего Мадзини ... — Мадзини, Джузеппе (1808 - 1872) — итальянский поли­

тический деятель, патриот, писатель, журналист и философ; пыл­
кий республиканец, создавший в 1831 г. революционную подполь­
ную организацию «Молодая Италия» и сыгравший важную роль в
деле объединения Италии.
... Сын досточтимой Марии Кристины готов проявить трусость,
оставив нас во власти своего врага?! — Мария Кристина — Мария
Кристина Савойская (1812 - 1836), младшая дочь сардинского
короля Виктора Эммануила I (1759 - 1824; правил в 1802 - 1821 гг.)
и его жены с 1789 г. Марии Терезы Австрийской (1773 — 1832); с
1832 г. первая супруга неаполитанского короля Фердинанда II,
мать короля Франциска II, умершая через несколько дней после
его рождения; прославилась в Неаполе своими благочестием и
милосердием; в 2013 г. была причислена к лику блаженных
Римско-католической церкви.
XX
185

... Орригони последовал за генералом в Монтевидео ... — Монтеви­
део — см. примеч. к с. 8.
... он сопровождал его в дни горестного отступления, в ходе которого
умерла Анита. — Анита — см. примеч. к с. 7.
... он вновь присоединился к нему в Танжере ... — Танжер — порто­
вый город в Северо-Западной Африке, на берегу Гибралтарского
пролива, в составе Марокко; основан в IV в. до н.э.
Гарибальди жил в Танжере, где он нашел приют в доме своего
друга, сардинского консула Джованни Баттисты Карпенетти
( ? - ? ) , с октября 1849 г. по июнь 1850 г.
... из Мексиканского залива — в Лиму. — Лима — город на тихооке­
анском побережье Южной Америки, основанный испанскими
колонистами в 1535 г.; столица республики Перу.

444

Гарибальди посетил Лиму в октябре 1851 г. и жил там в доме семьи
Малагрида.
... Гарибальди был в Никотере. — Никотера — городок в Калабрии,
в провинции Вибо Валентия, в 20 км к юго-западу от города Вибо
Валентин, вблизи залива Джоя.
... Он все дальше продвигался по Калабрии, стирая следы, оставлен­
ные кардиналом Руффо, и вынуждая оробелую свободу идти тем
самым путем, какой за пятьдесят лет перед тем был проложен
деспотизмом. — Руффо, Фабрицио Диониджи (1744 — 1827) —

186

неаполитанский государственный деятель, уроженец Калабрии,
сын герцога ди Баранелло; племянник кардинала Томмазо Руффо
(1663 - 1753), кардинал (1791), пользовавшийся благосклонно­
стью папы Пия VI; с 1785 по 1794 гг. генеральный казначей Апо­
стольской палаты; обвиненный в растрате находившихся в его
ведении средств, вынужден был переехать в Неаполь, где стал
управляющим королевского дворца в Казерте; после начала рево­
люции в Неаполе уехал вместе с королевской семьей в Палермо,
но 25 января 1799 г. был назначен генеральным викарием Неапо­
литанского королевства, 8 февраля с несколькими единомышлен­
никами высадился в Калабрии и, провозгласив лозунг «Вера и
король», начал создавать «Христианское королевское войско»,
куда призвал вступить всех защитников Святой веры (ит. Santa
fede), в итоге собрал сорокатысячную армию санфедистов, как
стали называть его сторонников, 13 июня 1799 г. при поддержке
русского флота вступил в Неаполь, упразднил Партенопейскую
республику и восстановил на престоле свергнутого короля. Гра­
бежи и убийства, начавшиеся в Неаполе после вступления туда
санфедистской армии, состоявшей из калабрийских крестьян и
неаполитанских лаццарони, заставили Руффо искать пути к пре­
кращению военных действий и установлению порядка. Согласно
акту о капитуляции Неаполя от 23 июня 1799 г., сторонникам
республики была гарантирована амнистия, но английский адми­
рал Нельсон, прибывший на следующий день, не признал ее.
Начались жестокие репрессии, в результате которых погибло
около четырех тысяч человек. Руффо не сделал ни единой
попытки изменить судьбу республиканцев, однако сам факт под­
писания капитуляции вызвал раздражение двора, и Руффо утра­
тил милость короля; последние годы жизни он провел в Неаполе,
занимаясь изучением военного искусства, экономики и сельского
хозяйства.
... Комитет содействия прислал ко мне г-на Агрести и еще двух своих
членов. — Агрести, Филиппо (1797 — 1862) — итальянский патриот,
уроженец Неаполя; бывший офицер неаполитанской армии, кар­
бонарий; в 1860 г. вице-председатель Комитета содействия; после
падения Бурбонов отказался от предложенной ему должности
директора почтового ведомства и был заместителем мэра одного
из муниципальных районов Неаполя.
... председателем этого временного правительства предполагалось
сделать г-на Либертини, а членами — Риччарди, Агрести и др. —

Либертини, Джузеппе (1823 - 1874) — итальянский патриот, рево­
люционер и политик; уроженец Лечче; участник баррикадных боев
в Неаполе в 1848 г.; в 1851 - 1860 гг. эмигрант; в 1860 г. председа­
тель Комитета содействия; в 1861 - 1865 гг. депутат парламента
Итальянского королевства.

445

187

Риччарди, Джузеппе Наполеоне (1808 — 1882) — итальянский
патриот, политик, литератор и издатель; неаполитанский дворя­
нин, граф ди Камальдоли; видный деятель Неаполитанской рево­
люции 1848 г.; в 1848 - 1860 гг. эмигрант; в 1861 - 1870 гг. депутат
парламента; автор многочисленных сочинений.
... Орригони ... принял на борт своего судна неаполитанского пат­
риота и изгнанника, двадцативосьмилетнего Алессандро Сальвати. —

188

Сальвати, Алессандро (ок. 1832 - ?) — итальянский патриот, неа­
политанский дворянин из рода баронов Сальвати; в марте 1861 г.
возглавлял неаполитанскую депутацию, которая отправилась на
Капреру к Гарибальди, чтобы призвать его продолжить дело объ­
единения Италии.
... высадиться можно в любой точке Чиленто, ибо весь тамошний
берег нисколько не хуже любого другого, но вот берег Амальфи для
высадки не годится. — Чиленто — см. примеч. к с. 146.

189

Амальфи — город в Южной Италии, в провинции Салерно, на
берегу Салернского залива Тирренского моря; в средние века сто­
лица могущественной морской республики, занимавшей в
X - нач. XI в. господствующее положение в средиземноморской
торговле; ок. 1135 г. был захвачен императором Лотарем III
(1075 — 1137; император с 1133 г.), которому оказывали помощь
пизанцы, и после этого пришел в упадок.
... Если Вы произведете высадку в Чиленто, в заливе Поликастро или
в заливе Салерно ... — Поликастро — залив Тирренского моря,
который расположен на юго-западном побережье Апеннинского
полуострова, к юго-востоку от залива Салерно, и воды которого
омывают побережье трех провинций Южной Италии: Салерно,
Потенцы и Козенцы.
... лично для себя я не буду просить Вас ни о чем, за исключением раз­
решения охотиться в парке Капо ди Монте и продолжать раскопки
в Помпеях. — Капо ди Монте (Каподимонте) — летняя резиденция

190

неаполитанских Бурбонов, расположенная в одноименной холми­
стой местности у северных окраин Неаполя и окруженная обшир­
ным парком, который служил королевским охотничьим заказни­
ком; строительство резиденции было начато в 1738 г. и продолжа­
лось многие десятилетия.
О Помпеях см. примеч. к с. 112.
... молюсь за Вас тому же Богу, какому молилась Ваша мать. — Мать
Джузеппе Гарибальди — Мария Роза Николетта Раймонди
(1776 - 1852), дочь рыбака из приморского селения Лоано в Лигу­
рии.
... около полудня причалил в Сан Лучидо, недалеко от Паолы. — Сан
Лучидо — приморский городок в Калабрии, в провинции Козенца,
в 18 км к западу от города Козенца и в 5 км к югу от Паолы (см.
примеч. к с. 161).
... в городе подняли трехцветный флаг с савойским крестом ... —
Имеется в виду государственный флаг Сардинского королевства в
1851 — 1861 гг.: прямоугольное полотнище, которое состояло из
трех равновеликих вертикальных полос — зеленого, белого и крас­
ного — и на белой полосе которого был помещен увенчанный
королевской короной геральдический щит герба Савойской дина­
стии (серебряный крест в червленом поле).
... судно прибыло в кровавой памяти Пиццо. — Пиццо — небольшой
город в Калабрии, в провинции Вибо Валентин, на берегу залива

446

191

Санта Эуфемия, место расстрела Мюрата (13 октября 1815 г.); за
содействие жителей города аресту Мюрата король Фердинанд IV
особым указом от 18 октября 1815 г. даровал ему звание «Предан­
нейший город» («Citta Fedelissima») и освободил от ряда налогов.
... По слухам, он должен был быть в Катандзаро. — Катан-дзаро —
город в Калабрии, административный центр одноименной про­
винции; расположен в 42 км к северо-востоку от Пиццо.
... неутомимый Гарибальди, с легкостью преодолевающий горы, уже
отправился в Маиду. — Маида — городок в Калабрии, в провинции
Катандзаро, в 25 км к западу от города Катандзаро.
... Сальвати продолжил путь и достиг Тириоло ... — Тириоло —
городок в Калабрии, в провинции Катандзаро, в 17 км к северовостоку от Маиды.
... прибавив ходу, тот догонит диктатора в Соверии Маннелли, где
гарибальдийцам предстояло столкнуться с войсками генерала Гио и
вступить с ними в бой. — Соверия Маннелли (Soveria Mannelli; в

192

193

оригинале Savaria Manelli) — селение в Калабрии, в провинции
Катандзаро, в 20 км к северо-западу от Тириоло.
Гио, Джузеппе (1818 - 1875) — неаполитанский генерал, выпуск­
ник военного училища Нунциателла; 30 августа 1860 г., командуя
десятитысячным войском, без боя сдался в Соверии Маннелли
гарибальдийцам, после чего Гарибальди назначил его комендантом
неаполитанской крепости Сант’Эльмо; 17 марта 1861 г., в сорок
два года, был отправлен в отставку; 24 января 1875 г. был найден
мертвым на окраине Неаполя, и осталось неясным, то ли он
покончил с собой, то ли был убит.
... Он застал его в доме Стокко ... — Стокко, Франческо, барон
(1806 — 1880) — итальянский военачальник и политик, выходец из
аристократической семьи, родившийся в городке Деколлатура в
Калабрии, в провинции Катандзаро, крестник наследного принца
Франческо, герцога Калабрийского, будущего неаполитанского
короля Франциска I; участник революционных событий в Кала­
брии весной 1848 г., затем изгнанник; во время экспедиции
Тысячи командир 3-й роты, отличившийся в сражении при Кала­
тафими; с 1862 г. генерал королевской армии; депутат парламента
Итальянского королевства в 1861 - 1867 гг.
... отдал своих лошадей ... полковнику Аугусто Марико ... — Никаких
сведений об этом персонаже (Augusto Marico) найти не удалось.
... в тот самый день, когда было обнародовано письмо графа Сиракуз­
ского, принц послал ко мне г-на Тесту, своего врана ... — Теста, Джу­
зеппе (1819 — 1894) — неаполитанский врач, руководитель одной
из лучших хирургических клиник в Неаполе, с 1876 г. профессор
хирургии в Неаполитанском университете, член Медико-хирурги­
ческой королевской академии.
... Людовик Шестнадцатый показал нам путь к эшафоту, Карл
Десятый — дорогу к изгнанию ... — Людовик XVI (1754 - 1793) —
король Франции в 1774 — 1792 гг., внук Людовика XV; в начале
Великой Французской революции, после мятежа 5 - 6 октября
1789 г. (т.н. Похода женщин на Версаль), был принужден поки­
нуть ненавистный народу Версаль и вместе со своей семьей
переселиться во дворец Тюильри, где вплоть до восстания
10 августа 1792 г., ознаменовавшегося захватом Тюильри и в
итоге приведшего к низвержению монархии (21 сентября), нахо­
дился, по существу говоря, на положении пленника; 13 августа

447

194

195

1792 г. был вместе с женой, сестрой и детьми заключен в дон­
жон Тампля, который стал его последним жилищем, и, приго­
воренный Конвентом к смертной казни, 21 января 1793 г. взо­
шел на эшафот.
Карл X — Шарль Филипп Бурбон (1757 - 1836), младший брат
Людовика XVI и Людовика XVIII, французский король в
1824 - 1830 гг. под именем Карл X, последний из старшей ветви
династии Бурбонов; до вступления на престол носил титул графа
д’Артуа; стремился к восстановлению дореволюционного королев­
ского абсолютизма; летом 1830 г. предпринял попытку ликвидиро­
вать конституционные гарантии, установленные Хартией 1814
года, что вызвало 27 июля восстание в Париже — т.н. Июльскую
революцию, вынудившую его отречься от престола и эмигриро­
вать, после чего власть в государстве перешла к младшей ветви
Бурбонов — Орлеанам.
... Гарибальдийское судно называлось «Ферруччо», и командовал им
капитан Орландини. — Вероятно, имеется в виду граф Луиджи
Орландини (? - ?), морской офицер, капитан третьего ранга, в
апреле 1861 г. произведенный в капитаны второго ранга.
«Ферруччо» («Ferruccio») — паровое посыльное судно, летом
1860 г. входившее в состав диктаторского флота, а затем, вплоть до
1868 г., — флота единого Итальянского королевства.
... во Флоренции ... на Bua Рондинелли. — Виа деи Рондинелли — одна из центральных улиц Флоренции, служащая естествен­
ным продолжением фешенебельной улицы Виа деи Торнабуони.
... неаполитанец, которого вместе с одним из его товарищей попросил
меня приютить на борту шхуны падре Гавацци ... — Гавацци, Алес­
сандро (1809 - 1889) — итальянский политический и религиозный
деятель, католический священник, обратившийся в евангеличе­
скую веру; ярый противник папства, знаменитый проповедник,
один из вождей национально-освободительного движения в
Италии; постоянный спутник Гарибальди во всех его военных
походах и капеллан его армии.
... Я англичанин . . . но происхожу из итальянской семьи; меня зовут
Пилотти, и я командую небольшим паровым судном; вот мое капер­
ское свидетельство, выданное Гарибальди ... — Пилотти, Паоло (ок.

1835 - ?) — английский военный моряк, по происхождению ита­
льянец, который в августе 1860 г. зафрахтовал в Генуе небольшой
британский колесный пароход «Оруэлл» («Orwell») 1839 г.
постройки, якобы для перевозки в Южную Италию восьмидесяти
пяти добровольцев разных национальностей, а затем, 22 августа,
вместе со своим товарищем Раффаэле Сеттембрини (1837 - 1904),
будущим контр-адмиралом итальянского военно-морского флота,
захватил этот пароход прямо в порту Генуи, намереваясь исполь­
зовать его как каперское судно в борьбе с неаполитанскими воен­
ными кораблями. Захват английского парохода, который, кстати
говоря, по пути зашел на остров Монте Кристо (!) и учинил там
грабеж в поместье британского подданного Джорджа Ватсона-Тей­
лора (1816 — 1865), вызвал страшный скандал, и уже 29 августа
«Оруэлл», находившийся в этот момент под командованием Сет­
тембрини (Пилотти, по непонятным причинам, сошел на берег в
Ливорно и добирался затем до Неаполя самостоятельно), был по
приказу английского контр-адмирала Манди задержан в Мессине
британским корветом. В итоге Пилотти и Сеттембрини, обвинен­

448

196

197

199

ные в пиратстве, были арестованы и отданы под трибунал, кото­
рый, однако, вскоре оправдал их.
... Мое судно укрывается недалеко от Кум. — Кумы — античный
город в 18 км к западу от исторического центра Неаполя, на побе­
режье Тирренского моря, греческая колония, основанная, по пре­
данию, в XI в. до н.э.; ныне сохранились лишь ее развалины.
... Ему предстояло сесть на небольшое судно с Искьи, курсировавшее
между Неаполем и этим островом ... — Искья (древн. Энария) —
вулканический остров в Тирренском море, площадью 46 км2, в
28 км к юго-западу от Неаполя.
... некто Франческо Диана, подручный печатника, служащий в типо­
графии Ферранте, явился к полицейскому комиссару Антонио Давино
и заявил ему, что часом ранее некий француз по имени Эркюль de
Соклиер распорядился перевезти в свое жилище на площади Ларго
Санта Тереза, М б, большое количество печатных материалов, кото­
рые он, Диана, считает подрывающими безопасность государ­
ства ... — Эркюль де Соклиер (Sauclières; у Дюма ошибочно

Souchères; ? - ?) — французский священник-легитимист и публи­
цист, поборник светской власти папы, автор ряда полемических
сочинений, печатавшихся с 1860 по 1871 г.; участник антиконсти­
туционного заговора в Неаполе в конце августа 1860 г.; никаких
биографических сведений о нем, как ни странно, найти не уда­
лось.
Соклиер, который, «за счет своего необычного одеяния и длинной-предлинной седой бороды производил впечатление вдохно­
венного Богом», упоминается в первой части «Политических
мемуаров Либорио Романо» («Memorie politiche di Liborio Romano»,
Napoli; 1873); там же, в приложении, содержится текст письма
Соклиера, которое датировано 29 августа 1860 г. и которое Дюма
приводит ниже.
Площадь Ларго Санта Тереза а Кьяйя своим названием была обя­
зана находящейся рядом с ней одноименной церкви, построенной
в XVII в.; Эркюль де Соклиер жил в гостинице, находившейся на
этой улице.
Типография Франческо Ферранте находилась в центральной части
Неаполя, на площади Ларго Санта Анна ди Палаццо.
Антонио д’Авино, полицейский комиссар 2-го ранга, 18 декабря
1860 г., то есть через три месяца после описанных событий, был
отправлен в отставку.
... в ответ Диана сказал, что познакомился с Соклиером сравни­
тельно недавно, когда тому понадобилось напечатать брошюру под
названием «Неаполь и революционные газеты» ... — «Неаполь и

200

201

революционные газеты Европы» («Naples et les journaux révolution­
naires d’Europe») — памфлет Эркюля Соклиера, в 1860 г. изданный
на французском языке в Амстердаме. Заметим, что во второй главе
этого крайне реакционного сочинения упоминается Александр
Дюма — разумеется, в негативном ключе.
... В полночь к г-ну де Соклиеру явился префект полиции Бардари ... —
Бардари, Джузеппе (1817 - 1861) — итальянский юрист, писатель
и административный деятель; близкий друг Либорио Романо;
с 19 августа по 7 сентября 1860 г. префект полиции Неаполя.
... Австрийский император и герцог Моденский поздравили меня в
связи с выходом моей книги. — Австрийский император — Франц
Иосиф I (1830 - 1916), австрийский император со 2 декабря
1848 г., племянник императора Фердинанда I (1793 - 1877; правил

449

в 1830 - 1848 гг.), отрекшегося в его пользу в ходе революции
1848 - 1849 гг. в Австрийской империи; получил корону во мно­
гом благодаря помощи русских войск, подавивших Венгерское
восстание, однако во время Крымской войны оказался в стане
противников императора Николая I; в итоге войны с Пьемонтом
в 1849 г. утратил Ломбардию, а в результате поражения в Австропрусско-итальянской войне 1866 г. потерял и Венецию; после пре­
образования в 1867 г. единой Австрийской империи в дуалистиче­
скую Австро-Венгрию именовался императором Австрии и коро­
лем Венгрии; царствовал в общей сложности шестьдесят восемь
лет и умер в разгар Первой мировой войны, приведшей к краху
его империи.
Герцог Моденский — Франческо V д’Эсте (1819 - 1875), герцог
Модены в 1846 - 1859 гг.; старший сын Франческо IV (1779 - 1846;
герцог с 1814 г.) и его супруги с 1812 г. Марии Беатриче Савойской
(1792 - 1840); в 1859 г., после того как в ходе плебисцита население
герцогства высказалось за присоединение к Сардинскому
королевству, уехал в Вену, где безбедно жил до самой смерти.
... свой первый визит, после посещения Святого Отца и церкви свя­
той Марии над Минервой ... я нанесу Вам. — Церковь святой Марии
над Минервой (Санта Мария сопра Минерва), один из главных
храмов доминиканского ордена, находится в центральной части
Рима, на площади Пьяцца делла Минерва, вблизи Пантеона, на
месте античного храма, посвященного богине Минерве.
... она жаждет устроить им новую Варфоломеевскую ночь. — Вар­
фоломеевская ночь — ночь с 23 на 24 августа (день святого Вар­
фоломея) 1572 г., когда воинствующими католиками во главе с
герцогом Гизом были истреблены две тысячи гугенотов, собра­
вшихся в Париже на свадьбу их вождя Генриха Наваррского с
Маргаритой Валуа; вслед за Парижем волна избиения гугенотов
прокатилась по другим городам Франции, в результате чего
погибли до тридцати тысяч французских протестантов.
... Ламорисьер занял место в рядах нашей армии, дабы командовать ею
в первой же битве, которая вот-вот произойдет и от которой будет
зависеть судьба неаполитанской монархии, папы, религии
и всей Италии ... — Ламорисьер, Кристоф Луи Леон Жюшо

202

(1806 - 1865) — французский военачальник, политик и государ­
ственный деятель; службу начал простым офицером в Алжире в
1830 г. и сделал блестящую военную карьеру; в 1840 г. был произ­
веден в бригадные генералы и назначен командующим дивизии в
Оране; в 1843 г. получил чин дивизионного генерала; с 1 сентября
1845 г. по 6 июля 1847 г. исполнял обязанности генерал-губернатора
Алжира; в 1846 - 1848 гг. член Палаты депутатов; после Февраль­
ской революции депутат Учредительного, а затем Законодательного
собраний; с 29 июня по 20 декабря 1848 г. занимал пост военного
министра; после государственного переворота 2 декабря 1851 г. был
арестован и выслан из Франции; в 1860 г. безуспешно командовал
папской армией: в битве при Кастельфидардо (18 сентября 1860 г.)
был разбит пьемонтскими войсками и бежал в Анкону.
... если не считать нескольких добродетельных особ, к коим я отношу
короля и королеву. — Королева — Мария София Амелия Баварская
(1841 - 1925), баварская принцесса из рода Виттельсбахов, с
1859 г. супруга короля Франциска II; во время осады Гаэты пье­
монтскими войсками, длившейся с 5 ноября 1860 г. по 13 февраля
1861 г., проявила необычайную стойкость и мужество.

450

... Напомните обо мне славному аббату Лупри и передайте мою бла­
годарность синьору Левиву. — Написание имен этих персонажей

203

204

206

207

крайне сомнительно: у Дюма — Laprit и Scuive, в мемуарах Либо­
рио Романо — Lupri и Le Vive.
... Достопочтеннейшему падре Антонио дель Кармело, для синьора де
Соклиера, монастырь Сан Паскуале а Кьяйя, Неаполь. — Монастырь
Сан Паскуале а Кьяйя, находившийся в центре Неаполя, был воз­
веден в 1749 г. по воле короля Карла Бурбонского и его супруги с
1738 г., королевы Марии Амалии Саксонской (1724 - 1760), в бла­
годарность святому Пасхалию за рождение у них наследника муж­
ского пола; монастырская церковь дошла до нашего времени.
... оно подвергало опасности графа ди Трани и графа ди Казерта, соста­
вивших текст прокламации. — Граф ди Трани — см. примеч. к с. 172.
Граф ди Казерта — Альфонсо Бурбон-Сицилийский (1841 - 1934),
граф ди Казерта, третий сын короля Фердинанда II.
... один из наших друзей, Стеффеноне, брат знаменитой артистки,
оказался рядом. — Стеффеноне, Бальбина (1825 — 1896) — знаме­
нитая итальянская певица-сопрано, с триумфом выступавшая на
главных театральных сценах Европы, а также Северной и Южной
Америки; уроженка Турина.
... Вы знакомы с герцогом ди Лаурито? — Имеется в виду Альфредо
Монтефорте (1831 - 1907), герцог ди Лаурито (с 1849 г.).
... Но кого Неаполь знал, так это святого Януария и Мадонну. — Свя­
той Януарий (Сан Дженнаро; ок. 272 - ок. 305) — католический
святой, епископ города Беневенто, во время великого гонения при
императоре Диоклетиане претерпевший мученическую смерть в
городке Путеолы (соврем. Поццуоли близ Неаполя); почитается как
главный покровитель Неаполя. Всемирной известностью пользуется
чудо, связанное с кровью святого Януария, которое на протяжении
многих веков ежегодно повторяется 19 сентября (в день принятия
им мученичества) и в ряде других случаев; чудо заключается в пере­
ходе крови, хранящейся в тщательно закупоренных ампулах, из
твердого состояния в жидкое вне зависимости от температуры во
внешней среде; ампулы хранятся в специальном ларце с двумя хру­
стальными стенками, отделанными металлом; ларец находится на
строгом попечении канцелярии архиепископа Неаполя и совета,
состоящего из двенадцати знатных граждан города.
... Единственным важным событием этого дня стало отправление
сардинского парового корвета «Говерноло» ... — «Говерноло» («Governolo»; у Дюма ошибочно «Governor») — итальянский паровой
колесный фрегат, построенный в 1848 - 1849 гг. на верфях англий­
ского города Нортфлит, в 1850 г. вошедший в состав военно-морского флота Сардинского королевства и участвовавший в Крым­
ской войне; в апреле - мае 1860 г. патрулировал побережье Сар­
динии и Сицилии; с 1861 г. входил в состав военно-морского
флота Итальянского королевства; в 1882 г. был списан и пущен на
слом.
... великану, способному, подобно Милону Кротонскому, принести на
собственной спине быка, зарезать его и за один день съесть ... —

Милон Кротонский — знаменитый атлет VI в. до н.э. из грече­
ского города Кротон на юге Италии, обладавший невероятной
силой и шесть раз становившийся победителем на Олимпийских
играх, семь раз — на Пифийских, девять — на Немейских и
десять — на Истмийских.

451

... отправился на поиски Кола-Колы. — Кола-Кола — прозвище,
которое носил Никола Лауриано (? - ?), бывший политический
каторжник, ставший осенью 1860 г. унтер-офицером неаполитан­
ской полиции.
XXI

208

210

213

215

... Порт Пишотты, 5 сентября. — Пишотта (Pisciotta; у Дюма оши­
бочно Picciotta) — приморское селение в Кампании, в провинции
Салерно, в 80 км к юго-востоку от города Салерно.
... Он пришел сообщить ему, что в Беневенто начались сильные
беспорядки ... — Беневенто — один из главных городов области
Кампания, административный центр одноименной провинции,
расположенный в 55 км к северо-востоку от Неаполя; с 1077 по
1860 г. главный город папского анклава на территории Неаполи­
танского королевства (за исключением периода с 5 июня 1806 г. по
февраль 1814 г., когда он являлся столицей княжества Беневенто,
созданного Наполеоном и пожалованного им Талейрану).
... Подиматас, дружище, подойдите-ка сюда и со всем вниманием
выслушайте то, что скажет вам этот господин. — Подиматас,
Апостолис (1833 - 1893) — греческий моряк, с весны 1859 г. со­
стоявший на службе у Дюма.
... Пожалуй, скоро вы увидите, что это я сбросил с трона неаполитан­
ского короля и сделался Америго Веспуччи эпохи Гарибальди! — Америго Веспуччи (1454 — 1512) — итальянский мореплаватель, участ­
ник испанских и португальских экспедиций (точно установлен­
ные — в 1499 - 1504 гг.); возможно, хотя это и оспаривается рядом
исследователей, в 1497 г. открыл побережье Центральной Америки,
первым высадившись на собственно американский континент
(Колумб к этому времени достиг только островов в Карибском
море); в своих письмах впервые употребил выражение «Новый
Свет», т.е. как бы заявил, что новооткрытые земли не Азия, как
упорно считал Колумб, но новая, неизвестная часть света. Именно
поэтому лотарингский картограф Мартин Вальдземюллер (ок.
1470 - 1522) в 1507 г. предложил назвать эту часть света Америкой,
в честь Америго (в латинизированной форме — Americus) Веспуччи.
... Я следил глазами за четырьмя лодками, чей вид нисколько не опро­
вергал мнения г-на Деламарра, ибо казалось, будто они действи­
тельно заполнены флибустьерами. — Деламарр, Теодор Казимир

(1797 - 1870) — французский банкир, политический деятель и
журналист; регент банка Франции в 1834 - 1846 гг., депутат Зако­
нодательного корпуса в 1852 - 1857 гг., с 1844 г. владелец несколь­
ких печатных изданий, в том числе проправительственной газеты
«Отечество» («La Patrie»), в которой Гарибальди и его сподвижни­
ков называли пиратами.
... Единственным судном, находившимся на рейде, был «Орегон». —
См. примеч. к с. 145.
XXII

216

... он принимал лишь Пьянелля, Искителлу, Кутрофьяно и флотского
офицера Капечелатро. — Капечелатро — скорее всего, здесь име­
ется в виду капитан первого ранга Микеле Капечелатро
(1810 - 1869), маркиз ди Рипа Лимозано, 5 августа 1860 г. назна­
ченный директором ведомства военно-морского флота и 18 октя­

452

219

бря того же года, после аннексии Неаполя, отправленный в
отставку.
... министру Спинелли было поручено написать прощальное обращение
короля, адресованное неаполитанскому народу. — Спинелли — см.
примеч. к с. 141.
... его сопровождали господа Де Мартино, Капечелатро и Карафа. —
Де Мартино — см. примеч. к с. 142.
Карафа — здесь: Луиджи Карафа ди Траетто (см. примеч. к с. 160).
... Он поднялся на борт судна «Саетта», которым командовал
капитан Крискуоло, старый моряк, пользовавшийся доверием короля
Фердинанда II. — Король Франциск II покинул Неаполь вечером

6 сентября 1860 г., в половине шестого, поднявшись на борт паро­
вого посыльного судна «Гонец» («Messaggero»), которым командо­
вал капитан неаполитанского военно-морского флота Винченцо
Крискуоло (? — ?). Его сопровождали два парохода: «Молния»
(«Saetta»; у Дюма ошибочно «Sajetta»), которым командовал капи­
тан второго ранга Раффаэле Крискуоло (1794 - 1881), отец Вин­
ченцо Крискуоло (Crisaiolo; у Дюма опечатка: Criscuola), и «Дель­
фин» («Delfino»), и многие в те дни полагали, что король отплыл
на «Молнии», на которой, кстати сказать, еще в июле 1860 г.
отбыла в Гаэту вдовствующая королева Мария Тереза.
... судно отчалило, увозя в Гаэту последнего правившего потомка Ген­
риха IV и Людовика Святого. — Генрих IV (1553 - 1610) — фран­
цузский король с 1589 г., основатель династии Бурбонов; сын
Антуана де Бурбона (1518 - 1562), герцога Вандомского, и его
жены Жанны д ’Альбре (1528 - 1572), королевы Наваррской с
1555 г.; король Наваррский с 1572 г., вождь гугенотов, унаследова­
вший от бездетного короля Генриха III Валуа (1551 - 1589; правил
с 1574 г.) французский престол, но не признанный католической
частью Франции; в 1593 г. перешел в католичество и утвердился
на престоле, предоставив затем своим бывшим единоверцам зна­
чительные религиозные и политические права (Нантский эдикт
1598 г.), что вызвало ненависть крайних католиков, возглавляемых
иезуитами, и в 1610 г. был заколот фанатиком Франсуа Равальяком
(1578 - 1610).
Людовик IX Святой (1214 - 1270) — король Франции с 1226 г.; сын
Людовика VIII (1187 - 1226; правил с 1223 г.) и его жены с 1200 г.
Бланки Кастильской (1187 - 1252); проводил политику централи­
зации власти, что способствовало развитию торговли и ремесел;
возглавлял Седьмой (1248 - 1254) и Восьмой (1270) крестовые
походы; умер от дизентерии во время последнего похода, находясь
в Тунисе; канонизирован в 1297 г.
XXIII
220

... приняли решение послать к Гарибальди мэра Неаполя, князя ди
Алессандрия, и генерала де Соже, дабы провести с ним переговоры о
его вступлении в столицу. — Князь ди Алессандрия — Джузеппе
Пиньоне дель Карретто (1813 - 1894), 8-й князь ди Алессандрия,
с 27 января 1857 г. по 7 сентября 1860 г. мэр Неаполя.
Генерал де Соже (Sauget; в оригинале Sazepano) — Роберто де
Соже (1786 - 1872), итальянский военачальник и государственный
деятель, по происхождению француз; генерал-лейтенант неаполи­
танской армии (1859), в декабре 1860 г. назначенный председате­
лем совместной пьемонтско-неаполитанской комиссии, которой

453

223

было поручено отобрать бывших офицеров армии Бурбонов для
включения их в пьемонтскую армию; 27 июня 1861 г. был принят
на службу в армию единого Итальянского королевства, а в следу­
ющем году стал сенатором.
... было решено отправить вперед них адвоката Эмилио Чивиту,
чей брат состоял в армии Гарибальди ... — Чивита, Эмилио (ок.
1823 - 1872) — неаполитанский адвокат и политик; летом 1860 г.
сотрудник министра внутренних дел Либорио Романо; с 26 января
по 4 апреля 1861 г. начальник ведомства внутренних дел; в 1864 г.
депутат Итальянского парламента.
Его брат, Луиджи Маттео Чивита (1830 - 1889), офицер военноморского флота Королевства обеих Сицилий, служивший на
пирофрегате «Veloce» (см. примеч. к с. 118), оказался в числе тех
членов его экипажа, которые 8 июля 1860 г. вместе с капитаном
Ангуиссолой перешли на сторону Гарибальди; 14 сентября 1860 г.
получил под свое командование пароход «Танкреди» и принимал
участие в боевых действиях во время осады Гаэты; свою военную
карьеру продолжил во флоте Итальянского королевства и вышел в
отставку в чине контр-адмирала.
... на встречу явились Либорио Романо, Ландзилли и директора Де
Чезаре, Карафа, Джакки и Миралья. — Ландзилли — см. примеч. к
с. 142.
Де Чезаре, Карло (1824 - 1882) — неаполитанский юрист, эконо­
мист, литератор, политик и административный деятель; в 1860 г.
директор финансового ведомства в кабинете министров, возглав­
лявшемся Спинелли; в 1861 - 1870 гг. депутат парламента Ита­
льянского королевства; автор многих важных законов в области
сельского хозяйства.
Джакки, Микеле (1805 - 1892) — неаполитанский адвокат и поли­
тик; участник Неаполитанской революции 1848 г., в 1860 г. сотруд­
ник министра Либорио Романо, своего давнего друга; сенатор
Итальянского королевства (1876).
Миралья, Джузеппе (1816 - 1901) — неаполитанский юрист и
политик; начальник ведомства юстиции (с 23 июля по 17 октября
1860 г.); сенатор Итальянского королевства (1865); председатель
Кассационного суда в Риме (1876 - 1891).
... В полдень поезд прибыл на железнодорожный вокзал. — Имеется в
виду вокзал Наполи аль Кармине, находившийся на северо-восточной окраине Неаполя, на улице Виа деи Фосси (соврем. Корсо
Гарибальди), вблизи городских ворот Порта дель Кармине, конеч­
ная станция железнодорожной линии Неаполь — Салерно, первой
на Апеннинском полуострове железнодорожной магистрали, стро­
ительство которой началось в 1836 г. и завершилось в мае 1866 г.;
заметим, что к 31 июля 1860 г. эта линия, проложенная француз­
ским инженером Арманом Жозефом Байяром (1805 - 1875) и соз­
данной им компанией, была доведена лишь до городка Вьетри суль
Маре, находящемся в 3 км к западу от Салерно. Историческое
здание вокзала, на который 7 сентября 1860 г. прибыл Гарибальди
(оно перестало служить вокзалом уже в 1866 г.), сильно пострадало
во время Второй мировой войны и землетрясения 23 ноября
1980 г., по сей день лежит в руинах, и судьба его находится под
вопросом.
... У Гран Гуардии офицер дал приказ открыть огонь ... — Имеется в
виду’ главная кавалерийская кордегардия (Gran Guardia di
Cavalleria), полукруглое здание в историческом центре Неаполе,

454

стоявшее на том месте, которое ныне включает в себя площадь
Пьяцца дель Муничипио (Ратушная); построенное в 1790 г. по
планам архитектора Франческо Сикуреццы (1746 - 1826) и при­
мыкавшее к крепости Кастель Нуово, оно было снесено в
1870 - 1875 гг.
... кортеж направился к Паллацо д ’Ангри, где в свое время жили
Шампионне и Массена. — Палаццо д ’Ангри — имеется в виду
дворец Дориа д ’Ангри в историческом центре Неаполя, на пло­
щади Пьяцца Сетте Сеттембре (бывшей Ларго делло Спирито
Санто), построенный в 1760 - 1778 гг. и принадлежавший пред­
ставителям знатной неаполитанской семье Дориа д ’Ангри, вла­
детелям княжества Ангри; 7 сентября 1860 г. с балкона этого
дворца диктатор Гарибальди объявил об аннексии Королевства
обеих Сицилий.
Шампионне, Жан Этьенн Вашье (1762 - 1800) — французский
военачальник, сторонник Революции и Республики, дивизион­
ный генерал (1794); внебрачный сын крупного судейского
чиновника, начавший службу рядовым солдатом в Испании в
1780 г.; избранный командиром батальона волонтеров, прини­
мал участие в сражениях войны с первой антифранцузской коа­
лицией европейских государств; 6 февраля 1794 г. был произ­
веден в бригадные генералы, а 10 июня того же года — в диви­
зионные; в ноябре 1798 г. принял командование армией, пред­
назначенной защитить Римскую республику от угроз со стороны
Неаполитанского королевства и английского флота, но при этом
недостаточно укомплектованную и плохо вооруженную; под
давлением 50-тысячной неаполитанской армии, которой коман­
довал австрийский фельдмаршал-лейтенант Карл Макк фон
Лейберих (1752 - 1828), был вынужден оставить Рим (27 ноя­
бря), но вскоре, приведя свою армию в боевое состояние, раз­
громил Макка в сражении при Чивита-Кастеллана (5 декабря),
очистил Рим (14 декабря), а затем, продолжив наступление,
21 января 1799 г. вступил в Неаполь, откуда за месяц до этого
король Фердинанд IV и его семья бежали на Сицилию, и содей­
ствовал созданию там Партенопейской республики, но, вступив
в конфронтацию с военными комиссарами Директории, был
обвинен в превышении полномочий и восстании против прави­
тельства, арестован (24 февраля) и подвергнут тюремному
заключению; выйдя на свободу, получил командование Альпий­
ской армией (21 июля 1799 г.), однако осенью того же года
потерпел несколько поражений от австро-русских войск, что
способствовало его добровольной отставке (30 декабря), после
которой он вскоре умер от тифа (9 января 1800 г.).
Массенй, Андре (1758 - 1817) — французский полководец, один из
самых талантливых военачальников Республики и Наполеона,
маршал Франции (1804); герцог Риволи (1808), князь Эсслингский
(1810); сын лавочника, начавший военную службу в 1775 г. про­
стым солдатом; в августе 1793 г. был произведен в бригадные гене­
ралы, а в декабре того же года — в дивизионные (за Тулон); в
1799 г., получив командование войсками в Швейцарии, остановил
вторжение в нее русских войск; в 1806 г. командовал французской
армией, вторгшейся в Неаполитанское королевство 6 февраля и
14 февраля захватившей Неаполь, который еще 23 января покинул
Фердинанд IV и королем которого 30 марта Наполеон I поставил
своего брата Жозефа Бонапарта (1768 - 1844).

455

эпилог
224

... Палаццо Кьятамоне, 15 ноября 1860 года. — Королевский дворец
Кьятамоне (Casino Reale del Chiatamone) — особняк в историче­
ском центре Неаполя, на берегу Неаполитанского залива, в
нескольких шагах от крепости Кастель д’Ово, на улице Виа Кья­
тамоне, датируемый XVIII в. и изначально принадлежавший дону
Микеле Империале (1719 - 1782), князю ди Франкавилла и мар­
кизу д’Ориа, а после его смерти перешедший в собственность
неаполитанских Бурбонов; в сентябре 1860 г. Джузеппе Гарибальди
предоставил этот особняк в пользование Александру Дюма, кото­
рый поселился в нем и там же разместил редакцию своей газеты
«Независимая»; позднее здание было превращено в гостиницу и
много раз перестраивалось.
... она швыряла нас из стороны в сторону в треугольнике, заключен­
ном между побережьем Сицилии, побережьем Калабрии и островом
Стромболи. — Стромболи (древн. Стронгила) — остров из группы

225

226

Липарских островов, площадью 12,6 км2, на котором находится
одноименный действующий вулкан высотой 926 м.
... попали там в мертвый штиль, удерживавший нас между гротом
Арно и мысом Кампанелла. — Грот Арно (Grotta d’Arno) — неясно,
что здесь имеется в виду. Возможно, речь идет о пещере Гротта
делл’Арко (Grotta dell’Arco) на южном берегу острова Капри.
Мыс Кампанелла (Punta Campanella) — южная оконечность полу­
острова Сорренто, ограничивающего Неаполитанский залив с вос­
точной стороны; от восточного берега острова Капри его отделяет
пролив Бокка Пиккола шириной около 5 км.
... я разглядел следовавшее вдоль побережья Сорренто судно, и наш
капитан распознал в нем пароход «Пифей». — Сорренто (древн.
Суррент) — приморский город в Кампании, на берегу Неаполи­
танского залива, в 24 км к юго-востоку от Неаполя.
«Пифей» («Pytheas») — французское паровое судно, которое
носило имя древнегреческого купца, мореплавателя и географа
Пифея (ок. 380 - ок. 310 до н.э.), происходившего из Массалии
(соврем. Марсель), и принадлежало компании «Альтарас, Кон и
К°»; построенное в 1856 г. в Лондоне, оно впоследствии дважды
меняло владельцев, а 19 октября 1897 г. потерпело крушение во
французском средиземноморском порту Пор-Вандр.
... Это был один из пароходов, зафрахтованных у компании «Альта­
рас» королем Франциском II. Командовал им капитан Фачи. — «Аль­
тарас, Кон и К°» — марсельская судоходная компания, существо­
вавшей в 1856 - 1877 гг. и занимавшейся морскими перевозками
и морским страхованием.
Капитан Фачи (Faci) — написание имени этого персонажа пред­
ставляется сомнительным.
... завтра я пришлю тебе через посредство Каттабени разреше­
ние ... — Каттабени, Винченцо (1820 - 1864) — итальянский
патриот, уроженец города Сенигаллия на адриатическом побере­
жье Италии; в ходе экспедиции Тысячи адъютант Гарибальди, а в
1862 г. участник его провалившегося похода на Рим, арестованный
в горах Аспромонте и подвергшийся тюремному заключению.
... В гостиницу Крочелле, находящуюся по другую сторону улицы,
поступило распоряжение ежедневно доставлять мне обед и ужин ... —
Неаполитанская гостиница Крочелле (Albergo delle Crocelle, по
названию соседней церкви) находилась вблизи дворца Кьятамоне,

456

227

на той же улице Виа Кьятамоне; там останавливались многие зна­
менитости: Джакомо Казанова, Александр Гумбольдт, Фенимор
Купер, Джакомо Верди и др.
... Господин Н***, желавший заполучить должность директора рас­
копок и музеев ... обратился к Гарибальди с жалобой против меня. —
Вероятно, имеется в виду неаполитанский археолог Джузеппе
Фьорелли (1823 - 1896), профессор археологии Неаполитанского
университета, в 1863 - 1875 гг. директор Национального музея и
инспектор раскопок, руководивший раскопками в Помпеях и
поставивший их на строго научную основу.

ПАПА ПЕРЕД ЛИЦОМ ЕВАНГЕЛИЙ, ИСТОРИИ
И ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА.
«Папа перед лицом Евангелий, истории и человеческого разума» («Le
Pape devant les Évangiles, l’histoire et la raison humaine») — опубликован­
ный в Неаполе, в марте 1861 г., то есть почти одновременно с «Гарибаль­
дийцами», политический памфлет, в котором Дюма, выступая на сей раз
в роли публициста, остро полемизирует с Феликсом Дюпанлу, еписко­
пом Орлеанским, главой французских либеральных католиков, по
вопросу о светской власти пап, ставшему чрезвычайно злободневным
после аннексии Королевства обеих Сицилий и в преддверии полной
аннексии Папской области; это полемическое сочинение, в котором
автор доказывает, что светская власть пап противоречит евангельским
истинам и с исторической точки зрения является не чем иным, как
откровенной узурпацией, римская курия немедленно внесла в индекс
запрещенных книг, и вновь оно было издано лишь в 1960 г. в Париже, в
издательстве Gallimard.
Памфлет состоит из трех частей:
— полного текста открытого письма епископа Орлеанского, поборника
светской власти пап, который полемизирует с брошюрой «Франция, Рим
и Италия» высокопоставленного французского чиновника виконта де Лa
Геронньера, выступающего в качестве рупора итальянской политики
императора Наполеона III;
— критического разбора этого письма, который Дюма проводит с цита­
тами из Евангелий и весьма подробным изложением истории происхож­
дения светской власти пап и пагубного влияния, которое на протяжении
тысячи лет она оказывала на судьбу Италии, препятствуя ее объедине­
нию (заметим, что вначале, с 4 по 18 марта 1861 г., эта главная часть
памфлета печаталась на итальянском языке в газете «L’Indipendènte»,
которую Дюма издавал в Неаполе); особый интерес здесь вызывают
доводы Дюма в ответ на те обвинения, какие Феликс Дюпанлу высказы­
вает в связи с завоевательным походом Гарибальди и аннексией Коро­
левства обеих Сицилий;
— нелицеприятного изложения деятельности кардинала Джакомо Анто­
нелли, государственного секретаря Святого престола и подлинного вер­
шителя его политики (эта заключительная часть памфлета первоначально
печаталась в газете «L’Indipendènte» с 22 по 29 марта 1861 г.).
Заметим, что, излагая историю светской власти пап, Дюма пользовался
главным образом двумя сочинениями:

457

«Исторический очерк о светской власти пап» («Essai historique sur la
puissance temporelle des papes»; 1810) французского политического дея­
теля, архивариуса и историка Пьера Клода Франсуа Дону (1761 - 1840);
«Политическая история пап» («Histoire politique des papes»; 1860) фран­
цузского писателя и политика Пьера Ланфре (1828 — 1877).
Вниманию читателя предлагается первый перевод памфлета «Папа перед
лицом Евангелий» на русский язык, выполненный специально для
настоящего Собрания сочинений с упомянутого выше первого издания:
Naples, Imprimerie de Androsio, in-8Q, 1861.
I
231

232

... Письмо

г - н у в и к о н т у д е JIa Г е р о и н ь е р у от м о н с е н ь о р а е п и с к о п а
О р л е а н с к о г о . — Ла Геронньер, Луи Этьенн Артюр дю Брёй-Эльон,

виконт де (1816 - 1875) — французский журналист, публицист,
административный деятель, дипломат и политик; в годы Второй
империи генеральный директор бюро по делам книгоиздания и
печати, входившего в состав министерства внутренних дел и
ведавшего цензурой; автор статей и брошюр, отстаивавший поли­
тику Наполеона III и писавший под его диктовку; посол в Брюс­
селе (1868 - 1870) и Константинополе (1870 - 1871); депутат Зако­
нодательного корпуса в 1852 - 1854 гг., сенатор Второй империи
(с 1861 г.).
Епископ Орлеанский — здесь: Феликс Дюпанлу (1802 - 1878),
французский прелат, проповедник, писатель и политический дея­
тель; епископ Орлеанский с 1849 г., сотрудник ряда клерикальных
журналов, член Французской академии с 1854 г., глава либераль­
ных католиков; в 1871 - 1875 гг. депутат Национального собрания,
с 1875 г. пожизненный сенатор; автор многочисленных сочинений
в защиту светской власти римского папы, в том числе и 32-стра­
ничной брошюры «Lettre à М. le Vte de La Guéronnière en reponse
à la brochure “La France, Rome et Г Italie” par Mgr Г Évêque d’Orléans»
(Paris, Charles Douniol, 1861), которую Дюма приводит здесь пол­
ностью, чтобы подвергнуть затем критическому разбору.
... Я только что прочел ваше новое сочинение «Франция, Рим и Ита­
лия» ... — 64-страничная брошюра «La France, Rome et l’Italie»
виконта де Ла Геронньера, с которым полемизирует епископ Орле­
анский, была опубликована в Париже 15 февраля 1861 г. книгоиз­
дателем Э.Дантю.
... Вы директор ведомства по делам печати и пишете с разрешения
и, стало быть, с согласия министра внутренних дел. — Заметим, что
министром внутренних дел во Франции в это время, с 5 декабря
1860 г. по 23 июня 1863 г., был Жан Жильбер Виктор Фиален
(1808 - 1872), герцог де Персиньи, один из главных теоретиков и
строителей наполеоновского режима.
... Мы вынуждены говорить о нашем понтифике, нашем отце, не как
епископы, не как сыновья, а как журналисты ... — Имеется в виду
римский папа Пий IX (см. примеч. к с. 77).
... Во Франции есть некий закон, некое достойное уважения установ­
ление, дело рук основателя династии наполеонидов, действующий
поныне закон, порожденный требованиями времени и переживший
уже столько революций, а именно Конкордат. — Конкордат — согла­

шение между римским папой Пием VII (в миру — Грегорио
Луиджи Барнаба Кьярамонти; 1742 - 1823; папа с 1800 г.) и Фран­
цией в лице первого консула Наполеона Бонапарта, которое опре­

458

234

делило взаимоотношения между Святым престолом и Француз­
ским государством; в соответствии с данным соглашением, заклю­
ченным 15 июля 1801 г. в Париже, католицизм признавался рели­
гией большинства французов и Франция фактически возвраща­
лась в лоно католической церкви, но при этом вся церковная
деятельность попадала под контроль светских властей и церковь
отказывалась от притязаний на возвращение своих земель, конфи­
скованных в ходе Революции.
... пьемонтский государь, наш союзник и наш должник, на протяже­
нии двенадцати лет ведет ожесточенную войну против Церкви ... —

Имеется в виду король Виктор Эммануил II (см. примеч. к с. 8).
... Все эти бездоказательные обвинения вы позаимствовали у
«Века». — «Век» — см. примеч. к с. 136.
... Среди католиков-мирян есть несколько особо преданных, особо
известных; признательность со стороны Церкви и уважение со сто­
роны общественного мнения в один голос называют двух из них: это
г-н де Монталамбер и г-н де Фаллу. — Монталамбер, Шарль Форб

235

Рене, граф де (1810 - 1870) — французский журналист, историк,
писатель, оратор и политический деятель, теоретик либерального
католицизма; пэр Франции (1831 - 1848), депутат Учредительного
(1848 - 1849) и Законодательного (1849 - 1851) собраний, депутат
Законодательного корпуса (1852 - 1857); член Французской акаде­
мии (1852).
Господин де Фаллу — см. примеч. к с. 151.
... император смог триумфально пройти сквозь строй тех самых
набожных бретонцев, над которыми так мило подшучивает в своих
депешах герцог де Грамон. — Герцог де Грамон — здесь: Антуан X

236

237

Альфред Аженор де Грамон (1819 - 1880), десятый герцог де Гра­
мон (с 1855 г.), французский дипломат и государственный деятель;
посол при Святом престоле в 1857 - 1861 гг., затем посол в Вене
(1861 - 1870); министр иностранных дел с 15 мая по 10 августа 1870 г.
Здесь речь идет о датируемой 10 апреля 1861 г. депеше герцога де
Грамона, наделавшей много шуму во французской прессе; в ней
он в ироничной форме рассказывает о присутствии в Ватикане
бретонцев, приехавших туда, дабы с оружием в руках защищать
Святой престол, и выражавших свое несогласие с политикой
французского императора в отношении Рима.
... вы говорите о союзе сыновей крестоносцев и сыновей Вольтера. —
Вольтер (настоящее имя — Франсуа Мари Аруэ; 1694 - 1778) —
французский писатель, поэт, драматург, философ; выдающийся
деятель эпохи Просвещения, воинствующий антиклерикал; член
Французской академии (1746).
... Министр вероисповеданий ... счел своим долгом обратиться с осо­
бым циркуляром ко всему французскому епископату ... — Имеется в
виду Гюстав Рулан (1808 - 1878) — французский юрист, политик
и государственный деятель, занимавший на протяжении своей
долгой карьеры целый ряд важных постов; министр просвещения
и вероисповеданий в 1856 - 1863 гг.; член Палаты депутатов
(1846 - 1848), сенатор Второй империи (1859 - 1870), пожизнен­
ный сенатор (с 1876 г.).
... подтверждены в стенах Законодательного корпуса председателем
Государственного совета. — Имеется в виду Пьер Жюль Барош
(1802 - 1870) — французский адвокат, политик и государственный
деятель; член Палаты депутатов (1847 - 1848), депутат Учредитель­

459

ного (1848 - 1849) и Законодательного (1849 - 1851) собраний;
министр внутренних дел (1850 — 1851), министр иностранных дел
(1851), министр без портфеля (1860 — 1863), министр просвещения
и вероисповеданий (1863 - 1869); председатель Государственного
совета с 30 декабря 1852 г. по 23 июня 1863 г.; сенатор Второй
империи (1863 - 1870).
... депутат-католик, виконт Анатоль Лемерсье ... — Лемерсье, Жан
Луи Анатоль, граф (1820 - 1897) — французский политический
деятель, депутат Законодательного корпуса в 1852 - 1863 гг., член
Палаты депутатов в 1889 - 1897 гг.
238

239

240

. . . г-н Жюль Фавр счел возможным заявить, что уже давно и всеми
своими действиями император осудил светскую власть папства ... —

Фавр, Жюль Клод Габриель (1809 - 1880) — французский адвокат,
журналист, политический и государственный деятель, депутат
Учредительного (1848 - 1849) и Законодательного (1849 - 1851)
собраний; депутат Законодательного корпуса в 1858 - 1870 гг.,
один из немногих членов либеральной оппозиции, глава респу­
бликанской партии; в последние месяцы существования Второй
империи стал инициатором многих противоправительственных
предложений и сыграл важную роль в ее падении; министр ино­
странных дел с 4 сентября 1870 г. по 2 августа 1871 г.; депутат
Национального собрания в 1871 - 1876 гг., затем пожизненный
сенатор; член Французской академии (1867).
... французское правительство не желало бы проводить в ближай­
шее время тот опыт, о котором некогда говорил господин Росси ... —
Росси — см. примеч. к с. 37.
... До Мадженты и Сольферино пьемонтцы были никем ... — Маджента — см. примеч. к с. 36.
Сольферино — селение на севере Италии, в 30 км к северо-западу
от Мантуи; 24 июня 1859 г. близ него произошло решающее сра­
жение Второй итальянской войны за независимость, в ходе кото­
рого объединенные войска Франции и Сардинского королевства
разгромили австрийскую армию.
... предложил ему назначить сардинского короля наместником в пап­
ских провинциях Романьи ... — См. примеч. к с. 39.
... отозвало из Турина своего посла ... — Французским послом в
Турине, столице Сардинского королевства, был в то время, в
конце 1859 г., барон Шарль Анжелик де Талейран-Перигор
(1821 - 1896).
... постигла та же участь, что и великого герцога Тосканского, гер­
цога Моденского, короля Неаполитанского ... — Великий герцог
Тосканский — здесь: Леопольд II Габсбург (1797 - 1870), эрцгер­
цог Австрии, великий герцог Тосканский с 18 июня 1824 г. по
21 июля 1859 г., сын великого герцога Фердинанда III (1769 - 1824;
правил в 1790 - 1801 и 1814 - 1824 гг.) и его первой супруги
(с 1790 г.) Марии Луизы Бурбон-Сицилийской (1773 - 1802),
последний монарх Тосканы, самый либеральный из всех итальян­
ских правителей того времени; во время восстания, начавшегося в
апреле 1859 г. в Тоскане, покинул страну и спустя три месяца
отрекся от престола в пользу своего сына Фердинанда IV
(1835 - 1908), номинально правившего с 21 июля 1859 г. по
22 марта 1860 г.
Герцог Моденский — здесь: Франческо V д’Эсте (см. примеч. к
с. 201).

460

Король Неаполитанский — здесь: Франциск II (см. примеч. к с. 19).
... когда мы приблизились к Вероне, австрийцам было крайне трудно
оставаться в Болонье и Ферраре. — Верона — старинный город в
Северной Италии, на реке Адидже, в области Венето, в 105 км к
западу от Венеции; центр одноименной провинции; с 1405 г. вхо­
дил в состав Венецианской республики, в 1815 - 1866 принадлежал
Австрии; в 1866 г., в ходе Третьей войны за независимость Ита­
лии, перешел под власть единого Итальянского королевства.
Болонья — древний город в Северной Италии, в области Эмилия
Романья, административный центр одноименной провинции;
стоит на реке Рено, в предгорьях Апеннин, в 110 км к югу от
Вероны; с 1507 г. входил в состав Папского государства, в 1859 г.
был аннексирован Сардинским королевством и в 1861 г. вместе с
ним вошел в состав единого Итальянского королевства.
Феррара — город в Северной Италии, в области Эмилия Романья,
в дельте реки По, в 80 км к юго-востоку от Вероны; администра­
тивный центр одноименной провинции; известен с VII в., с 1471 г.
стал герцогством, в 1598 г. отошел к Папскому государству; в сред­
ние века являлся крупным торговым и культурным центром; в
1860 г. был аннексирован Сардинским королевством.
... принц Наполеон, командующий 5-м армейским корпусом, заявил в
рапорте, опубликованном в «Вестнике», что его передвижения и его
приближение к австрийцам заставили их отступить. — Принц

241

Наполеон — здесь: Наполеон Жозеф Шарль Поль Бонапарт
(1822 - 1891), французский политический деятель и военачальник;
племянник Наполеона I, второй сын Жерома Бонапарта
(1784 - 1860), короля Вестфалии, и его второй жены (с 1807 г.)
Екатерины Вюртембергской (1783 - 1835); двоюродный брат
Наполеона III; депутат Учредительного (1848 - 1849) и Законода­
тельного (1849 — 1851) собраний; член Палаты депутатов в
1876 - 1877 гг.; посол в Испании (1849), сенатор Второй империи
(с 1852 г.), дивизионный генерал (1853); во время Крымской
войны командовал дивизией и участвовал в сражении на Альме
(20 сентября 1854 г.); министр по делам Алжира и колоний
(1858 - 1859); зять сардинского короля Виктора Эммануила II, с
30 января 1859 г. женатый на его старшей дочери Юютильде
Савойской (1843 - 1911), горячий сторонник единства Италии и
антиклерикал, в ходе Второй войны за независимость Италии ко­
мандовавший 5-м корпусом французской армии.
«Вестник» — имеется в виду «Национальная газета, или Всеобщий
вестник» («Gazette nationale ou le Moniteur universel»), ежедневная
французская газета, выходившая в Париже с 24 ноября 1789 г. по
30 июня 1901 г.; с 1799 г. и вплоть до конца 1868 г. была офици­
альным правительственным органом; с 1811 г. стала именоваться
просто «Всеобщим вестником».
... лишь 24 ноября прошлого года император решился восстановить в
стране малую часть ее прежних установлений ... — 24 ноября 1860 г.
был обнародован императорский декрет о реформе Конституции
1852 года, ознаменовавший некоторую либерализацию режима
Второй империи.
... вы негодуете ... что у папы нет чего-то вроде Люксембургского
дворца и Пале-Бурбона, которые оглашались бы шумными прениями
его народа! — Люксембургский дворец, расположенный на левом

берегу Сены, в юго-восточной части Парижа, был построен архи­
тектором Соломоном де Броссом (1571 - 1626) в 1615 - 1625 гг. по

461

распоряжению вдовствующей королевы Марии Медичи
(1575 - 1642); в 1814 - 1848 гг. служил местом заседания Палаты
пэров, в годы Второй империи — Сената; в настоящее время там
заседает сенат Французской республики.
Пале-Бурбон (Бурбонский дворец), находящийся в левобережной
части Парижа, на набережной Орсе, напротив площади Согласия,
был построен в 1722 — 1728 гг. для герцогини Луизы Франсуазы
Бурбонской (1673 - 1673), мадемуазель де Нант, узаконенной
дочери Людовика XIV и маркизы де Монтеспан, с 1685 г. супруги
Луи III де Бурбон-Конде (1668 - 1710), герцога Бурбонского,
шестого принца де Конде, и вплоть до Великой Французской
революции находился в собственности принцев Конде; в 1791 г.
был национализирован, с 1798 г. служил местом заседания Совета
пятисот, с 1827 г. — Палаты депутатов, в годы Второй империи —
Законодательного корпуса; ныне в нем заседает Национальное
собрание Франции.
... Пятого ноября 1859 года, накануне подписания Цюрихского мир­
ного договора, граф Валевский писал всем нашим дипломатическим
сотрудникам ... — Мирный договор, подписанный 10 ноября

242

243

1859 г. в швейцарском городе Цюрихе, закрепил итоги Австроитало-французской войны 1859 года.
Валевский, Александр Флориан Жозеф (1810 - 1868) — француз­
ский дипломат и государственный деятель, внебрачный сын Напо­
леона I и его любовницы Марии Лончиньской (1786 - 1817), поль­
ской дворянки, в первом браке (с 1804 г.) супруги королевского
камергера Анастазия Валевского (ок. 1737 — 1815); граф Империи
(1812); посол в Копенгагене (1848), Флоренции (1849), Неаполе
(1850), Мадриде (1851), Лондоне (1851 - 1855); министр иностран­
ных дел Франции (1855 - 1860).
... На другой день после подписания перемирия в Виллафранке граф
Валевский сказал лорду Коули ... — Виллафранка (Виллафранка ди
Верона) — город на севере Италии, в провинции Верона области
Венеция. 11 июля 1859 г. в Виллафранке, входившей в то время в
Ломбардо-Венецианское королевство, было заключено перемирие
между Францией и Австрией, завершившее Австро-итало-французскую войну 1859 года.
Лорд Коули — Генри Ричард Чарльз Уэлсли (1804 - 1884), первый
граф Коули, племянник герцога Веллингтона; британский дипло­
мат, посол во Франции в 1852 - 1867 гг.
... Он поручил маркизу ди Лаятико подготовить конституцию ... —
Лаятико, Нери Корсини, маркиз ди (1805 - 1859) — тосканский
государственный и военный деятель; губернатор Ливорно в
1840 - 1847 гг.; министр иностранных дел и военный министр в
1847 и 1848 гг.; отправленный в отставку, долгие годы после этого
находился в опале, являясь сторонником сближения с Пьемонтом;
в апреле 1859 г., в разгар восстания в Тоскане, был вновь призван
ко двору и получил предложение возглавить новый кабинет мини­
стров, но через короткое время дал великому герцогу Леопольду II
совет отречься от престола.
... Они составляли заговор, собравшись у сардинского посла Бонкомпаньи. — Карло Бонкомпаньи ди Момбелло (1804 - 1880) — ита­
льянский юрист, публицист, дипломат и государственный деятель;
в 1848 г. министр просвещения Сардинского королевства, в 1852 г.
министр юстиции; с 26 декабря 1856 г. по 11 мая 1859 г. пьемонт­
ский посол в Великом герцогстве Тосканском, затем чрезвычай­

462

244

ный комиссар при временном правительстве Тосканы, способ­
ствовавший ее аннексии Сардинским королевством; с 3 декабря
1859 г. по март 1860 г. генерал-губернатор Соединенных провин­
ций Центральной Италии; в 1861 - 1874 гг. депутат парламента
единого Итальянского королевства; с 1874 г. сенатор.
... в 1849 году они неосмотрительно заявляли это в «Национальной
газете» ... — «Национальная газета» («Le National») — парижская
ежедневная газета, основанная при финансовой поддержке бан­
кира Жака Лаффита (1767 - 1844) группой единомышленников во
главе с Адольфом Тьером (1797 - 1877) и выходившая с 3 января
1830 г. вплоть до государственного переворота 2 декабря 1851 г.,
когда она была запрещена; в период с 1848 по 1851 г. являлась
органом умеренных республиканцев; возобновленная в 1869 г.,
выходила затем до 1924 г.
... на Парижском конгрессе, в том знаменитом протоколе, который
одна пьемонтская газета назвала «искрой неудержимого пожара», а
г-н де Ламартин так метко именует «объявлением войны под видом
подписания мира, перевязным камнем грядущего европейского хаоса,
концом публичного права в Европе», г-н ди Кавур провозгласил корен­
ную невозможность реформ в папском государственном управле­
нии ... — Парижский конгресс — международные дипломатические

переговоры, проходившие в Париже с 25 февраля 1856 г. с целью
завершения Крымской войны и увенчавшиеся подписанием
Парижского мирного договора (30 марта 1856 г.). В переговорах
участвовали представители воюющих государств (России, Фран­
ции, Британии, Турции и Сардинского королевства), а также
Австрии и Пруссии; председательствовал на конгрессе, работа
которого продолжалась до 16 апреля 1856 г., граф Александр
Валевский, министр иностранных дел Франции.
Кавур (см. примеч. к с. 135), премьер-министр Сардинского коро­
левства, принимавший участие в работе конгресса, выступил на
его заседаниях с резкими нападками на правительство Папского
государства и впервые поставил перед европейскими державами
вопрос о необходимости объединения Италии.
Говоря о пьемонтской газете, епископ Орлеанский имеет в виду
ежедневную туринскую газету «Il Risorgimento» («Возрождение»),
основанную Кавуром и выходившую с 16 декабря 1847 г. по
31 декабря 1852 г., а затем, в возобновленном виде, являясь рупо­
ром сардинского правительства, с 1 апреля 1856 г. по 31 марта
1857 г.
Приведенные слова А.Ламартина (см. примеч. к с. 85) взяты из его
«Общедоступного курса литературы» («Беседа LIII», глава XI;
1860).
... Пий IX вполне мог бы пожертвовать одной из провинций, коль
скоро на такое пошел Пий VI. — Пий VI (в миру — Джованни
Анджело Браски; 1717 - 1799) — римский папа с 15 февраля 1775 г.
по 29 августа 1799 г.; в результате первого Итальянского похода
Бонапарта оказался в подчинении у французской Директории и
был вынужден подписать перемирие с Французской республикой
(1796), а затем, в соответствии с условиями Толентинского мира
(19 февраля 1797 г.), согласиться с потерей Авиньона, Венессенского графства, Романьи, Болоньи и Феррары и выплатить боль­
шую денежную контрибуцию; после провозглашения Римской
республики (15 февраля 1798 г.) был перевезен французами в
Сиену, затем в картезианский монастырь Чертоза ди Галуццо

463

вблизи Флоренции, а весной следующего года в Баланс, где и умер
29 августа 1799 г.
... короткое время спустя появилась известная брошюра «Папа и Кон­
гресс», автор которой директору ведомства по делам печати, веро­
ятно, знаком и по поводу которой лорд Джон Рассел заявил (24 дека­
бря 1860 года), что она лишила папу более половины его государ­
ства ... — «Папа и Конгресс» («Le Pape et le Congrès») — 48-стра­

245

ничная брошюра Артюра де Ла Геронньера, опубликованная
22 декабря 1859 г. парижским книгоиздателем Э.Дантю.
Рассел, Джон, первый граф Рассел (1792 - 1878) — британский
государственный деятель, лидер вигов, премьер-министр в
1846 - 1852 и 1865 - 1866 гг., государственный секретарь по ино­
странным делам в 1852 - 1853 и 1859 - 1865 гг.; дед знаменитого
философа Бертрана Рассела (1872 - 1970).
Приведенные слова лорда Джона Рассела, сочувственно относив­
шегося к освободительному движению в Италии и являвшегося в
то время государственным секретарем по иностранным делам,
взяты из его депеши к лорду Коули, британскому послу в Париже
(она датирована 24 декабря 1860 г.).
... Во всей этой истории есть только один человек без обиняков, а
именно Гарибальди. — О Гарибальди см. примеч. к с. 7.
... Именно в Риме, именно с в ы с о т ы К в и р и н а л а , должно быть
провозглашено Итальянское королевство ... — Квиринал — самый
высокий из семи римских холмов, который находится на северовостоке исторического центра города и на котором стоит постро­
енный в 1573 г. Квиринальский дворец, вплоть до 1870 г. явля­
вшийся официальной папской резиденцией, а после присоедине­
ния Рима к единому Итальянскому королевству ставший королев­
ской резиденцией (с 1946 г. он является официальной резиденцией
президентов Итальянской республики).
... Лишь после того, как при Кастельфидардо безнаказанно проли­
лась французская кровь, г-н ди Кавур смог, наконец, воскликнуть ... —

Кастельфидардо — городок в Центральной Италии, в области
Марке, в провинции Анкона, в 18 км к югу от города Анкона.
18 сентября 1860 г. в сражении при Кастельфидардо 40-тысячные
пьемонтские войска генерала Чальдини разгромили 10-тысячную
папскую армию, которой командовал генерал Ламорисьер и в
которой состояло много французских добровольцев; эта победа
позволила пьемонтцам оккупировать области Марке и Умбрию, а
затем соединиться с войсками Гарибальди, незадолго до этого
захватившими Южную Италию.
... уже на том знаменитом заседании, когда он заставил парламент
рассудить его спор с Гарибальди, г-н ди Кавур, почти дойдя до цели,
отважился произнести ... — Речь идет о заседании пьемонтского

парламента 2 октября 1860 г.
... посоветуете ли вы императору назначить принца де Жуанвиля
наместником Алжира ? — Жуанвиль, Франсуа Фердинанд Филипп
Луи Мари Орлеанский, принц де (1818 - 1900) — третий сын
короля Луи Филиппа I; морской офицер, в 40-х гг. участник заво­
евания Алжира, адмирал, теоретик парового флота; после Фев­
ральской революции 1848 года эмигрировал в Англию; в 60-х гг.
участвовал в гражданской войне за освобождение негров в США
(1861 - 1865) на стороне северян; оставил мемуары.

464

... В «Желтой книге» ... я прочитал депешу, где г-н ди Кавур отвер­
гает данную систему. — «Желтая книга» — здесь: опубликованный

246

248

министерством иностранных дел Франции сборник дипломатиче­
ских документов, относящихся к 1860 г. («Ministère des affaire
étrangères. Documents diplomatiques, 1860». Paris: imprimerie
impériale, 1861); содержит материалы, относящиеся к аннексии
Центральной Италии, вопросу Савойи и Ниццы, положению дел
в Риме и в Южной Италии.
Упомянутая депеша графа ди Кавура, адресованная Константино
Нигре (1828 - 1907), сардинскому посланнику в Париже, датиро­
вана 1 марта 1860 г. и помечена Турином.
... По вашим словам, в Риме устроен новый Кобленц. — Кобленц —
старинный город на западе Германии, в земле Рейнланд-Пфальц;
в 1690 — 1801 гг. был резиденцией архиепископов-курфюрстов
Трирских, а в 1801 - 1814 гг. — столицей французского департа­
мента Рейн-и-Мозель; решением Венского конгресса был передан
Пруссии; во время Великой Французской революции служил глав­
ным сборным пунктом французских эмигрантов.
... Вот что писал в своей депеше от 18 октября 1860 года ... его пре­
восходительство министр иностранных дел, г-н Тувнель, обращаясь
ко всем дипломатическим агентам Франции ... — Тувнель, Эдуар

Антуан (1818 - 1866) — французский дипломат и государственный
деятель; посол в Оттоманской империи (1855 - 1860); министр
иностранных дел с 24 января 1860 г. по 15 октября 1862 г., покро­
вительствовавший объединению Италии и добившийся присоеди­
нения Ниццы и Савойи к Франции; сенатор (с 1859 г.).
... Его Величество соблаговолил дать мне разрешение без обиняков
говорить о том, что произошло в Шамбери между ним и посланцами
короля Виктора Эммануила — г-ном Фарини и генералом Чаль­
дини. — Шамбери — город в Южных Альпах, столица историче­

ской области Савойя, присоединенной к Французской республике
в 1792 г.; в 1794 - 1815 гг. являлся административным центром
французского департамента Монблан; решением Венского кон­
гресса был возвращен Сардинскому королевству, а в 1860 г. вновь
вошел в состав Франции и ныне является административным цен­
тром департамента Савойя.
Фарини, Луиджи Карло (1812 - 1866) — итальянский врач, журна­
лист, историк, политик и государственный деятель, один из самых
видных сторонников политики Кавура; в 1851 — 1852 гг. министр
народного просвещения Пьемонта, с января по октябрь 1860 г.
министр внутренних дел, затем, с 6 ноября по 2 января 1861 г.,
королевский наместник в Неаполе; премьер-министр Италии
(с 8 декабря 1862 г. по 24 марта 1863 г.).
Чальдини, Энрико (1811 - 1892) — итальянский военачальник,
политик и дипломат, генерал-лейтенант (1859); в ходе Крымской
войны командовал бригадой в составе сардинского корпуса; в сен­
тябре 1860 г. стоял во главе пьемонтской армией, вторгшейся на
территорию Марке и Умбрии; затем участвовал в осаде Гаэты,
после капитуляции которой получил титул герцога Гаэтского, и в
подавлении бандитизма в Южной Италии, не гнушаясь при этом
самыми жестокими методами; в 1861 - 1864 гг. был депутатом пар­
ламента Итальянского королевства, затем стал сенатором;
в 1876 - 1879 и 1880 - 1881 гг. являлся послом во Франции.
4 сентября 1860 г. в Шамбери, где проходили тогда празднества по
случаю присоединения Савойи к Франции, Наполеон III встре­
тился с генералом Чальдини и министром Фарини, и ровно через

465

249

неделю после этой встречи пьемонтская армия вторглась на тер­
риторию Папского государства.
... предотвратить нападение на Венецию станет совершенно невоз­
можно. — Венеция — город и порт в Северной Италии, админи­
стративный центр области Венето; расположена на островах
лагуны Адриатического моря; в X в. формально получила статус
самостоятельной республики; в средние века играла большую роль
в политической жизни Европы и в ее торговле с Востоком; в
результате войн Французской республики и наполеоновской
империи отошла к Австрии (1797 - 1805), затем до 1814 г. была в
составе наполеоновского Итальянского королевства, после чего
снова стала австрийским владением; в 1866 г. вошла в состав объ­
единенного Итальянского королевства.
... как только приближение Гарибальди вызовет волнения в провин­
циях Марке и Умбрия, вступить туда ... — Марке (от «le marche di
Ancona», то есть «пограничные земли Анконы») — историческая
область на адриатическом побережье Италии; столица — город
Анкона; вплоть до 1860 г. входила в состав Папского государства.
Умбрия — историческая область в Средней Италии, населенная в
древности италийским племенем умбров и ставшая одним из оча­
гов цивилизации этрусков; столица — город Перуджа; вплоть до
1860 г. входила в состав Папского государства.
... ему оставалось сделать лишь один шаг и нанести лишь один удар,
чтобы захватить Рим вопреки воле Франции и переправиться через
Минчо вопреки воле Австрии ... — Минчо — река на севере Италии,

вытекающая из озера Гарда; в древности впадала в Адриатическое
море близ города Адрия, но в результате катастрофического наво­
днения 17 октября 589 г. поменяла русло и превратилась в левый
приток реки По, имеющий длину 73 км. В описываемое время
река Минчо служила западной границей австрийских владений в
Северной Италии.
... Гарибальди даже не смог переправиться через Гарильяно ... —
Гарильяно — река в Центральной Италии, в провинции Казерта,
на границе областей Лацио и Кампания, длиной 38 км, образую­
щаяся при слиянии рек Гари и Лири; впадает в Гаэтанский залив
Тирренского моря; в древности называлась Лирис; в новое время
служила южной границей Папского государства.
... если бы сардинский посол не отправил на помощь ему батальоны
берсальеров, Гарибальди был бы разгромлен ... — Сардинский
посол — имеется в виду маркиз ди Вилламарина (см. примеч. к
с. 140).
В критический момент битвы при Вольтурно (см. примеч. к
с. 251), в ночь на 2 октября, маркиз ди Вилламарина, в нарушение
приказа Кавура сохранять нейтралитет, отправил на помощь Гари­
бальди две пьемонтские стрелковые роты, предназначавшиеся для
охраны порядка в Неаполе и находившиеся под командованием
полковника Эудженио Деросси Помароло ди Санта Роза
(1817 - 1879); они участвовали в завершающей фазе битвы и
содействовали победе гарибальдийцев.
... после Кастельфидардо, после Анконы и вплоть до Гаэты, все то,
что прежде украшали словами н а ц и о н а л ь н о е д в и ж е н и е , вновь
обрело свое настоящее имя: это завоевание ... — Анкона — древний

портовый город в Италии, на берегу Адриатического моря, адми­
нистративный центр одноименной провинции; с 1532 г. находился
под властью пап; 29 сентября 1860 г., после десятидневной осады,

466

250
251

252

был захвачен пьемонтскими войсками и в следующем году вошел
в состав единого Итальянского королевства.
Гаэта (см. примеч. к с. 173), где после своего бегства из Неаполя
укрылся Франциск II, 5 ноября 1860 г. была осаждена 16-тысячными пьемонтскими войсками и, несмотря на упорную оборону
12-тысячного гарнизона, 13 февраля 1861 г. была вынуждена капи­
тулировать.
... обратил в бегство Ламорисьера ... — О генерале Ламорсьере см.
примеч. к с. 201.
... расстрел пленников в Милаццо ... — О захвате Милаццо гарибаль­
дийцами см. примеч. к с. 113.
... полторы тысячи каторжников в Кастелламмаре, «отпущенных на
свободу под их честное слово» ... — Имеется в виду Кастелламмаре
ди Стабия (см. примеч. к с. 173).
... все еще действующий указ, который провозглашает «священной»
память убийцы, Аджесилао Милано ... — Об Аджесилао Милано
см. примеч. к с. 138.
... генерала Нунцианте, перешедшего на сторону врага и склонявшего
своих солдат к дезертирству ... — Имеется в виду Алессандро Нун­
цианте (см. примеч. к с. 138).
... некоего дона Либорио Романо, являющего собой редкостный тип
предателя ... — Либорио Романо — см. примеч. к с. 141.
... помощь, оказанную пьемонтской артиллерией непобедимому Гари­
бальди, разгромленному в сражении при Вольтурно. — Вольтурно —
река в Южной Италии, длиной 175 км; начинается в области
Молизе, протекает по Кампании и к северу от Неаполя впадает в
Гаэтанский залив Тирренского моря.
2 октября 1860 г., в последний день семидневного сражения на
берегах Вольтурно, в 30 км к северу от Неаполя, куда Гарибальди
триумфально вступил еще 7 сентября, его войска одержали труд­
ную победу над сорокатысячной неаполитанской армией, которой
командовал генерал Джозуэ Ритуччи (1794 - 1870).
... сын того самого Карла Альберта, который отказался от незаконно
предложенной ему сицилийской короны. — Карл Альберт (Карло Аль­
берто; 1798 — 1849) — король Сардинского королевства (Пье­
монта) с 1831 г.; сын Карла Эммануила Савойского (1770 - 1800),
принца Кариньяно, и его жены с 1797 г. Марии Кристины Саксон­
ской (1779 - 1852); в 1848 г. упразднил абсолютную монархию,
утвердив либеральную и демократическую конституцию, и начал
войну с Австрией в поддержку национального движения в Север­
ной Италии; потерпев поражение весной 1849 г., отрекся от пре­
стола в пользу своего сына Виктора Эммануила И, ставшего две­
надцать лет спустя королем единой Италии, и покинул королев­
ство; в том же году умер в Португалии.
В ходе революции, начавшейся на Сицилии в январе 1848 г., сици­
лийский парламент принял декрет об отстранении от власти Бур­
бонов, объявил Сицилию независимым королевством и 10 июля
призвал на трон двадцатипятилетнего Фердинанда Савойского
(1822 - 1855), второго сына короля Карла Альберта, однако принц
отказался от короны, дабы не наносить оскорбления неаполитан­
скому королю Фердинанду II.
... Пинелли, отличающийся еще большей свирепостью, заявляет ... —
Пинелли, Фердинандо Аугусто (1810 - 1865) — итальянский вое­
начальник, политик и военный историк, генерал-майор (1860);

467

253

255

257

принимал участие в захвате Марке и Умбрии, отличился при взя­
тии Анконы; жестокость его была такова, что даже спустя десяти­
летия имя его вызывало ужас; 2 февраля 1861 г. обратился к своим
солдатам с прокламацией, в которой назвал папу «наместником
Сатаны, а не Христа» («Vicario non di Cristo, ma di Satana») и «свя­
тейшим кровопийцей» («sacerdotal vampiro»); в 1861 - 1865 гг.
депутат парламента Итальянского королевства; автор изданной в
1854 — 1855 гг. трехтомной «Военной истории Пьемонта».
... Господин де Ламартин, имеющий некоторое право на восхищение
со стороны г-на де Ла Геронньера, воскликнул недавно ... — Далее
следуют выдержки из «Общедоступного курса литературы»
А.Ламартина («Беседа LXI», главы XIX и XXIII; 1861).
В годы, предшествовавшие Февральской революции, Ламартин
был политическим и литературным наставником Ла Геронньера.
... кардинал Антонелли кажется вам упрямцем ... — Антонелли,
Джакомо (1806 - 1876) — итальянский прелат, куриальный карди­
нал (с 1847 г.), государственный секретарь Святого престола
с 10 марта по 3 мая 1848 г. и с 6 декабря 1848 г. по 6 декабря
1876 г., вершивший его политику.
... Карл Великий не пожелал, чтобы папа был его духовником ... —
Карл Великий (742 - 814) — король франков с 768 г., император
Запада с 800 г.; сын Пипина Короткого (ок. 714 - 768; король
франков с 751 г.) и его жены Бертрады Ланской (ок. 720 - 783),
давший свое имя королевской и императорской династии Каролингов; в результате многочисленных завоевательных походов рас­
ширил пределы своего королевства и создал огромную державу, в
состав которой входили различные племена и народности.
II

260

... вы несколько подзабыли мытаря Матфея, рыбака Петра и даже
сына плотника Иосифа — Иисуса из Назарета, бедного уличного про­
поведника ... — Матфей — один из двенадцати апостолов, ближай­
ших учеников Иисуса Христа, автор Евангелия от Матфея; до при­
звания к апостольскому служению был мытарем, то есть сборщи­
ком пошлин.
Петр (греч. перевод арамейского слова «кефа» — «скала») — один
из любимых учеников и апостолов Иисуса Христа, до встречи с
ним носивший имя Симон и промышлявший рыбной ловлей;
согласно церковному преданию, был первым римским епископом
и претерпел мученическую смерть во время гонения на христиан
при Нероне.
Иосиф — муж Марии, матери Иисуса; плотник, научивший, веро­
ятно, своему ремеслу Иисуса.
Назарет — древний город на севере Израиля, в Галилее, стоявший
на торговом пути из Дамаска в Египет; там, согласно Евангелию,
прошли детство и юность Иисуса Христа.
... они созвали восемнадцать соборов, и это не учитывая Иерусалим­
ского собора ... — Иерусалимский собор — упоминаемое в Новом
завете (Деяния, 15: 1 - 34) церковное собрание с участием апосто­
лов, которое состоялось ок. 49 г. в Иерусалиме и на котором
решался спор об обязательности для христиан соблюдать закон
Моисея (и, в частности, выполнять обрезание).
... Папы злоупотребляли церковным отлучением — этой крайней угро­
зой со стороны Григория VII, заставившей императора Генриха IV

468

перейти через Альпы и в течение трех дней босым стоять на снегу у
входа в замок Каноссу ... — Григорий VII (ок. 1015 — 1085) —

римский папа с 22 апреля 1073 г. по 25 мая 1085 г.; до избрания
на папский престол носил имя Гильдебранд и был настоятелем
римского монастыря Сан Паоло Фуори ле Мура, уже с 1059 г.
руководя политикой Ватикана; провозглашал верховенство
духовной власти над светской, стремился поставить государей
Европы и все духовенство на местах под свой исключительный
контроль и был непримиримым врагом императора Генриха IV; их
борьба достигла апогея, когда в январе 1076 г. на рейхстаге в
Вормсе император призвал низложить папу, и в ответ на это
спустя месяц был отлучен им от Церкви, что освобождало князей
империи от обязанности повиноваться ему; в конце января
следующего года император был вынужден униженно вымаливать
у папы снятие отлучения, и тот в конце концов снял с него опалу,
однако враги так и не примирились, и борьба между ними
продолжилась; в итоге папа был изгнан из Рима вместе с
норманнскими воинами, которых он в 1084 г. призвал для защиты
от императора и которые подвергли Город разорению, и вскоре
умер в в Салерно.
Генрих IV (1050 - 1106) — германский король с 1056 г. и импера­
тор Священной Римской империи с 1084 г. вплоть до своего
вынужденного отречения в 1105 г.; представитель Салической
династии; сын Генриха III Черного (1017 - 1056; король с 1039 г.,
император с 1046 г.) и его второй жены (с 1043 г.) Агнессы де
Пуату (ок. 1024 — 1077); боролся с претендентами на его престол
(в том числе и с собственными сыновьями) и находился в затяж­
ном конфликте, связанном с правом инвеституры, с папой Григо­
рием VII; в конце 1105 г. был взят под стражу собственным сыном,
будущим императором Генрихом V, и 31 декабря 1105 г. силой при­
нужден отречься в его пользу, однако вскоре бежал из Ингельгейма, где происходила церемония отречения, в Льеж, под защиту
своего вассала и ярого сторонника князя-епископа Отберта (пра­
вил в 1091 — 1119 гг.), тем самым поставив империю на грань
новой гражданской войны, однако через несколько месяцев умер.
В начале 1077 г. отлученному от церкви Генриху IV, против кото­
рого восстали немецкие князья, пришлось явиться в замок, рас­
положенный в селении Каносса, в 18 км к юго-востоку от ита­
льянского города Реджо нелл’Эмилия, и принадлежавший ярой
стороннице папы маркграфине Матильде Тосканской (1046 - 1115),
и униженно вымолить у скрывавшегося там Пжгория VII проще­
ние. Эти события происходили 25 - 27 января 1077 г., и лишь
утром 28 января император был допущен к папе. Хождение импе­
ратора Генриха IV в Каноссу стало символом крайнего унижения
и вошло в поговорку.
... этой ватиканской молнией Григория IX, заставившей Фридриха II
предпринять крестовый поход, во время которого Иерусалим был
куплен за несметные деньги, а не захвачен силой оружия ... —

Григорий IX (в миру — Уголино деи Конти ди Сеньи;
ок. 1170 - 1241) — римский папа (с 19 марта 1227 г. по 22 августа
1241 г.), понтификат которого ознаменовался долгим и глубоким
конфликтом с императором Фридрихом II; основатель инквизи­
ции (1231).
Фридрих II Гогенштауфен (1194 - 1250) — король Сицилии с
1197 г. и император Священной Римской империи с 1212 г., сын
Генриха VI (1165 - 1197; император с 1191 г., король Сицилии с

469

1194 г.) и его жены с 1186 г. Констанции Норманнской
(1154 — 1198); полагал центром своих владений Италию и за
влияние там вел постоянную борьбу со Святым престолом; 29 сен­
тября 1227 г. был отлучен Григорием IX от Церкви, поскольку мед­
лил с исполнением данного им еще в 1215 г. обета отправиться в
крестовый поход; возглавил Шестой крестовый поход (1228 - 1229)
и заключил сделку с египетским султаном Аль-Камилем
(1177 - 1238; правил с 1218 г.) о передаче под опеку христиан Виф­
леема, Назарета и Иерусалима, вызвав условиями этой сделки
недовольство у значительной части крестоносцев, а затем,
18 марта 1229 г., возложил на себя в храме Гроба Господня корону
короля Иерусалимского.
... этим пылающим мечом Иннокентия III, разрубившим супружеские
узы Агнессы Меранской, которая в итоге умерла от горя! — Инно­
кентий III (в миру — Лотарио деи Конти ди Сеньи;
ок. 1161 - 1216) — римский папа с 8 января 1198 г. по 16 июля
1216 г., боровшийся за верховенство Святого престола над свет­
ской властью; первым из понтификов начал систематическую
борьбу с ересями и в 1208 г. провозгласил крестовый поход против
альбигойцев.
Агнесса Меранская (ок. 1172 - 1201) — дочь герцога Бертольда IV
Меранского (ок. 1152 — 1204) и его супруги Агнессы Рохлицкой
(1152 — 1195); третья жена (с 1 июня 1196 г.) французского короля
Филиппа II Августа (1165 - 1223; король с 1180 г.), женившегося
на ней после аннулирования 5 ноября 1293 г. своего предыдущего
брака с Ингеборгой Датской (1174 - 1236), которую он по неясным
причинам отверг на следующий день после первой брачной ночи;
однако Святой престол постановил, что развод был незаконным,
и 6 декабря 1199 г. папа Иннокентий III отлучил Филиппа II Авгу­
ста от Церкви, что вынудило французского короля признать в
1200 г. Ингеборгу своей женой и отдалить Агнессу Меранскую,
которая родила к тому времени двух детей, ждала третьего ребенка
и 19 июля 1201 г. скончалась при родах.
... все это ослабло, угасло, затупилось и сломалось в руках Бонифация
V III ... этого понтифика из Ананьи, которому Филипп Красивый
нанес пощечину физически, рукой Колонны ... — Бонифаций VIII
(в миру — Бенедетто Каэтани; ок. 1235 - 1303) — римский папа с
24 декабря 1294 г. по И октября 1303 г.; чтобы занять престол,
устранил своего предшественника папу Целестина V (в миру —
Пьетро Анджелари дель Мурроне; 1215 - 1296; папа с 5 июля по
13 декабря 1294 г.; канонизирован в 1313 г.), для чего изобразил
ночью с помощью рупора «глас с Небес», который повелевал папе,
прежде монаху-отшельнику, оставить кафедру и которому тот под­
чинился (после чего умер в заточении 19 мая 1296 г., будто бы
успев предсказать своему преемнику: «Ты вскочил на Святой пре­
стол как лис, править будешь как лев, а умрешь как собака»); в
ноябре 1302 г. в булле «Unam Sanctam», направленной непосред­
ственно против французского короля Филиппа IV Красивого, про­
возгласил верховенство пап над светской властью; в ответ на это
Филипп IV осенью 1303 г. отправил своего советника Гийома де
Ногаре (ок. 1260 - 1313), под началом которого находилось войско
численностью в 1 600 человек, в город Ананьи (в Церковной обла­
сти), родовое поместье Бонифация VIII, чтобы захватить папу и
силой привезти его во Францию; помогать Гийому де Ногаре в
этой операции взялся римский аристократ Джакомо Колонна
(1270 — 1329) по прозвищу Шарра, семье которого папа нанес

470

261

тяжелую обиду; 8 сентября 1303 г., после короткой, но кровавой
стычки папа был захвачен и, как утверждали, избит; вскоре,
правда, римляне освободили 68-летнего старика, но он не пережил
унижения и через месяц скончался.
Филипп IV Красивый (1268 — 1314) — старший сын Филиппа III
Смелого (1245 - 1285; король с 1270 г.) и его первой жены
(с 1262 г. ) Изабеллы Арагонской (1247 — 1271), французский ко­
роль с 1285 г., правление которого укрепило влияние Франции в
Европе.
... насколько Христофор Колумб ... неизвестен был американцам. —
Колумб, Христофор (1451 - 1506) — испанский мореплаватель, по
рождению итальянец; пытался найти кратчайший путь в Индию,
плывя в западном направлении; в 1492 — 1504 гг. совершил четыре
путешествия, во время которых открыл Антильские острова и
часть побережья Южной и Центральной Америки; в истории гео­
графических открытий считается первооткрывателем Америки,
хотя он до самой смерти так и не узнал, что открыл Новый Свет,
и был убежден, что достиг восточных берегов Азии.
... вы вынуждены удостаивать своим присутствием народный суд, но
не для того, чтобы защищать в нем самого себя, как вам это при­
шлось делать в истории с Руссо ... — Руссо — здесь: Клод Луи Руссо

262

(1735 — 1810), французский прелат, конституционный епископ
Орлеанский в 1807 - 1810 гг.
3 февраля 1860 г., в разгар острой полемики по поводу светской
власти папы, парижская газета «Конституционалист» опублико­
вала датированное 1810 г. письмо Руссо («Lettre pastorale de Mgr
l’Evêque d’Orléans au supérieur et aux directeurs de son Petit-Sémi­
naire»), из которого следовало, что взгляды, каких придерживался
в отношении этой острой политической проблемы один из пред­
шественников Феликса Дюпанлу на посту руководителя Орлеан­
ской епархии, были диаметрально противоположны его мнению.
Уже на другой день, в своем пространном письме на имя главного
редактора «Конституционалиста», Дюпанлу остро отреагировал на
эту публикацию, обвинив Руссо в незнании истории, непонима­
нии истинных принципов галликанской церкви и в отсутствии
епископской чести, в ответ на что наследники Руссо и редакция
газеты «Век», в свой черед, обвинили Дюпанлу в диффамации и
затеяли против него судебный процесс, который привлек к себе
огромное внимание и завершился 19 марта 1860 г. признанием
жалобы истцов недостаточно обоснованной.
... г-н de JIeccenc пришел к императору за разрешением пробить канал
через Суэцкий перешеек ... — Фердинан де Лессепс (1805 — 1894) —
французский дипломат и предприниматель, родственник француз­
ской императрицы Евгении (1826 - 1920), супруги Наполеона III;
организатор и руководитель строительства Суэцкого канала, заслу­
живший прозвище «Великий француз».
Суэцкий перешеек, соединяющий Азию (Синайский полуостров)
и Африку, одновременно отделяет Средиземное море от Красного
моря, имея в самом узком своем месте ширину 116 км.
В 1859 - 1869 гг. через него был проложен бесшлюзовый канал
длиной 160 км, который соединил портовый город Порт-Саид на
Средиземном море с городом Суэц (араб. Ас-Сувайс), стоящим у
северной оконечности Суэцкого залива Красного моря, и избавил
морские суда от необходимости огибать мыс Доброй Надежды на
пути из Европы в Азию. Грандиозные работы по сооружению
этого канала (его торжественное открытие состоялось 17 ноября

471

263

1869 г.) были выполнены французской акционерной «Всеобщей
компанией Суэцкого морского канала», во главе которой стоял
Фердинан де Лессепс.
... средиземноморская волна, устремившись в Красное море, должна
снести Аден и Перим. — Аден — древний портовый город на юге
Аравийского полуострова, в Йемене, на берегу Аденского залива
Аравийского моря; в 1839 г. был захвачен англичанами и оставался
под их властью вплоть до 1967 г., являясь важной перевалочной
базой на пути в Индию.
Перим — остров площадью 13 км2, который расположен в Бабэль-Мандебском проливе, соединяющем Красное море с Аден­
ским проливом Аравийского моря, и имеет важное стратегическое
значение; в 1857 г. был оккупирован Великобританией и нахо­
дился под ее властью вплоть до 1967 г.; в настоящее время принад­
лежит Йемену.
... Возьмем, к примеру, Людовика Святого; он ведь не язычник, он
никого не свергает со Святого престола и не сажает на него, как
это сделал Филипп Красивый, заключивший в лесу Анжели сделку с
Бертраном де Го ... — Людовик IX Святой — см. примеч. к с. 219.

264

265

Бертран де Го — Раймон Бертран де Го (ок. 1264 - 1314), француз­
ский прелат, архиепископ Бордоский с 1299 г., под давлением
французского короля Филиппа IV Красивого (см. примеч. к с. 260)
избранный 5 июня 1305 г. папой, принявший имя Климент V и в
политическом отношении полностью привязавший папство к
французскому двору; в марте 1309 г. перенес папскую курию в
Авиньон, положив начало т.н. Авиньонскому пленению Церкви,
которое длилось до 1377 г. и привело к полной потере ее само­
стоятельности и престижа.
Согласно недостоверному преданию, незадолго до своего избра­
ния Бертран де Го тайно встречался с французским королем в лесу
близ аббатства Сен-Ж ан-д’Анжели на юго-западе Франции, в
исторической области Сентонж.
... пытается прельстить Людовика IX, предлагая ему императорскую
корону для его брата Роберта Артуа. — Роберт Артуа — Роберт I
(1216 — 1250), младший брат Людовика IX Святого, с 1237 г. граф
Артуа; участник Седьмого крестового похода, погибший 9 февраля
1250 г. в крепости Мансуры, куда он вместе со своим отрядом
ворвался на плечах египтян.
... атаковав с фронта Ломбардский четырехугольник, одновременно
бросили бы двести тысяч солдат через Равенну и Римини в прорыв
между Вероной и Венецией! — Ломбардский четырехугольник (ит.

Quadrilatero) — укрепленный район в Ломбардско-Венецианском
королевстве, между реками Минчо, По и Адидже, существовавший
в 1815 - 1866 гг. и включавший четыре сильные крепости:
Пескьеру, Верону, Леньяго и Мантую.
Равенна — город в Италии, близ побережья Адриатического моря,
в области Эмилия Романья, основанный, по преданию, в VI в. до
н.э.; входил в состав многих рабовладельческих и феодальных
государств, в XIX в. вместе с Папской областью вошел в Итальян­
ское королевство; в раннем средневековье являлся одним из круп­
нейших художественных центров Европы.
Римини (древн. Аримин) — портовый город в Италии, на берегу
Адриатического моря, в 50 км к югу от Равенны, основанный рим­
лянами в 268 г. до н.э. в устье одноименной реки (соврем. Мареккья), служивший им в качестве плацдарма для завоевания Падан-

472

266

267

ской равнины и являвшийся важным транспортным центром,
который связывал Центральную Италию с Северной; с 395 г.,
после окончательного раздела Римской державы, входил в состав
Западной Римской империи вплоть до ее крушения в 476 г.; затем
был захвачен готами, с 553 г. принадлежал Равеннскому экзархату
Византийской империи, с 754 г. — Папскому государству (в
1295 - 1500 гг. находился под властью могущественного княже­
ского рода Малатеста); в 1861 г. вошел в состав Итальянского
королевства; в настоящее время является одним из крупнейших
европейских курортов.
Верона (см. примеч. к с. 240) расположена в 100 км к западу от
Венеции (см. примеч. к с. 248).
... Гарибальди, полагая, будто настал час сдержать свои обещания, в
одно прекрасное утро высадится в Террачине ... — Террачина (древн.
Таррацина) — древний портовый город в области Лацио, на берегу
Тирренского моря, в 90 км к юго-востоку от Рима, на пути в
Неаполь.
... не с королем Виктором Эммануилом, Гарибальди, Чальдини или
Фанти вам предстоит сражаться ... — Фанти, Манфредо
(1806 — 1865) — итальянский военачальник, политик и государ­
ственный деятель, военный инженер, генерал-лейтенант; в 1848 г.
член комитета обороны Милана, в чине генерал-майора принятый
в том же году на службу в сардинскую армию; участвовал в Крым­
ской войне, во время Второй войны за независимость Италии
командовал дивизией; в конце 1859 г. был назначен главнокоман­
дующим вооруженными силами Объединенных провинций Цен­
тральной Италии, включавших Тоскану, Парму, Модену и Рома­
нью, и способствовал присоединению этого временного государ­
ственного образования к Пьемонту; с 21 января 1860 г. по 22 марта
1861 г. являлся военным министром Сардинского королевства, а
затем, вплоть до 6 июня 1861 г., — Итальянского королевства; в
1849 - 1860 гг. был депутатом парламента Сардинского королев­
ства, а с 1861 г. — сенатором Итальянского королевства.
... Если это верно, монсиньор кардинал Антонелли, то не находится
ли ваше сердце скорее в банкирском доме г-на Торлониа, чем в Вати­
кане? — Господин Торлониа — здесь: Алессандро Раффаэле Тор­

269

лониа (1800 - 1886), итальянский банкир, владелец «Банко Торло­
ниа», который был основан его отцом Джованни Раймондо Торло­
ниа (1754 - 1829), несметно богатым банкиром, управлявшим
финансами Ватикана, в 1794 г. возведенным в дворянское досто­
инство, в 1809 г. ставшим римским патрицием, а в 1814 г. — кня­
зем ди Чивителла-Чези.
... Перейдем, однако, к святому Марку. — Святой Марк — иудеохристианин из Иерусалима, ученик и сподвижник апостола Петра,
евангелист, автор одной из первых четырех книг Нового завета
(Евангелие от Марка).
... Был ли в их числе сириец Григорий III, отлучивший от Церкви ико­
ноборцев? — Григорий III (690 - 741) — римский папа с 18 марта
731 г. по 28 ноября 741 г., уроженец Сирии; активный противник
иконоборчества (иконоборцы считали почитание священных изо­
бражений идолопоклонством и уничтожали иконы, мозаики, фре­
ски и статуи), ставшего официальной государственной и церков­
ной доктриной в Византии в 730 г.; в ноябре 731 г. созвал в Риме
синод, объявивший анафему всякому, кто оскверняет и хулит
иконы.

473

... Стефан II, сфальсифицировавший Пипинов дар? — Стефан II
(Стефан III; 715 - 757) — римский папа с 26 марта 752 г. по
26 апреля 757 г., главной проблемой понтификата которого яви­
лось наступление лангобардов в Италии; стремясь обрести опору
в лице франков, он прибыл в 754 г. в Париж и заключил союз с
Пипином Коротким, вторично помазал его на царство и объявил
защитником Христианской церкви; 14 апреля 754 г. между ними
был заключен договор, согласно которому франкский король обя­
зался отвоевать некоторые территории, захваченные лангобар­
дами, а затем передать их папе; в виде документа этот договор
(«Пипинов дар»), служивший юридической основой создания
Папского государства и дававший папе власть светского прави­
теля, не сохранился.
Заметим, что Стефан II часто именуется Стефаном III, поскольку
у него был предшественник, который носил то же тронное имя
Стефан II, но занимал Святой престол всего три дня, с 23 по
25 марта 752 г., и на третий день после своего избрания умер от
апоплексического удара, не успев пройти положенного обряда
посвящения.
Пипин Короткий (ок. 714 - 768) — франкский король с 751 г.,
основатель династии Каролингов, отец императора Карла Вели­
кого; сын майордома Франкского государства Карла Мартелла (ок.
688 - 741) и его первой жены Ротруды Трирской (ок. 690 - 724);
будучи с 741 г. майордомом при Меровингах, он в 751 г. сместил
последнего из них, добился своего избрания на королевский пре­
стол и получил на это санкцию римского папы Захарии, предше­
ственника Стефана II; в 754 и 756 гг., в ответ на просьбы Сте­
фана II, совершил военные походы в Италию и передал часть
отвоеванных им земель папе, положив начало Папской области.
... Лев III, сочинивший подложные декреталии? — Лев III
(750 - 816) — римский папа с 27 декабря 795 г. по 12 июня 816 г.,
послушный союзник франкского короля Карла Великого, возло­
живший на него 25 декабря 800 г. императорскую корону.
Подложные декреталии — вероятно, имеются в виду т.н. Лжеисидоровы декреталии, сборник постановлений различных церковных
соборов и папских посланий, частью подлинных, частью подлож­
ных, созданный в сер. IX в. (то есть уже после понтификата
Льва III) неизвестным автором и направленный на укрепление
власти папы римского.
... Григорий IV, выступивший против Людовика Благочестивого и
поддержавший его сыновей? — Григорий IV (? - 844) — римский
папа с 20 декабря 827 г. по 25 января 844 г.; в 833 г., в разгар
ссоры императора Людовика Благочестивого с его сыновьями,
вылившейся в настоящую войну, безуспешно пытался выступить в
роли посредника и миротворца.
Людовик I Благочестивый (778 - 840) — последний единовласт­
ный правитель Франкского государства, сын Карла Великого и его
третьей жены (с 771 г.) Хильдегарды Винцгау (ок. 758 - 783); ко­
роль Аквитании с 781 г.; император Запада с 814 г., последние годы
царствования которого прошли в войнах против собственных
сыновей, не раз поднимавших против него мятежи и даже лишав­
ших его верховной власти, и держава которого вскоре после его
смерти распалась на несколько независимых государств, ставших
предшественниками Германии, Италии и Франции.
У Людовика I Благочестивого было четыре сына — трех первых
родила ему первая жена (с 794 г.) Ирменгарда Хеспенгау (ок.

474

270

778 - 818), а четвертого произвела на свет его вторая жена
(с 819 г.) Юдифь Баварская (ок. 805 - 843):
Лотарь I (795 - 855) — император Запада с 817 г. (до 840 г. как
соправитель отца); в 814 - 817 гг. король Баварии, в 818 - 855 гг.
король Италии, в 843 — 855 гг. король Срединного королевства;
Пипин I (797 - 838) — король Аквитании с 814 г., первым подняв­
ший мятеж против отца (830 г.);
Людовик II Немецкий (ок. 805 - 876) — король Баварии в
817 - 843 гг., король Восточно-Франкского королевства с 843 г.;
Карл II Лысый (823 - 877) — король Западно-Франкского коро­
левства с 843 г.; с 875 г. император Запада.
... Иоанн X, любовник Теодоры, свергнутый ее дочерью Марозией? —
Иоанн X (в миру — Джованни Ченчи да Тоссиньяно; 860 - ок.
929) — римский папа с марта 914 о по 28 мая 928 г., четвертый
понтифик едва ли не самого позорного периода папства, т.н. Тем­
ного века (лат. Saeculum obscurum), именуемого также порнократией и продолжавшегося три десятилетия, с 904 по 935 г.; в эти
годы папы находились под сильнейшим влиянием могущественной
семьи Теофилактов: Теофилакта, графа Тускулумского, его жены
Теодоры и его дочери Марозии, имевших репутацию бесстыдных
блудниц и назначавших пап по своей воле; к концу своего прав­
ления вступил в конфликт с Марозией и ее мужем Гвидо Тоскан­
ским, был низложен и заключен в темницу, где спустя какое-то
время то ли был убит, то ли умер вследствие дурных условий
тюремного содержания.
Теодора (ок. 870 - 916) — супруга Теофилакта (ок. 860 - ок. 924),
графа Тускулумского, римского сенатора, наряду с ним контроли­
ровавшая власть в Вечном городе.
Марозия (ок. 892 - 936) — дочь Теофилакта и Теодоры, отличав­
шаяся красотой и любострастием; в первом браке жена Альбериха I (? - 924), герцога Сполето; во втором — Гвидо (? - ок.
930), маркграфа Тосканского; в третьем — Гуго Арльского (ок.
880 - 947), короля Италии в 926 - 945 гг.; в 932 г. была заключена
в тюрьму собственным сыном Альберихом II Сполетским
(911 —954), захватившим власть в Риме, и умерла в заточении.
... Сергий III, избранный под нажимом той же Марозии, которая
была беременна от него? — Сергий III (? — 911) — римский папа с
29 января 904 г. по 14 апреля 911 г., первый в череде понтификов
эпохи порнократии; дальний родственник Теофилакта, обеспечив­
шего его избрание и щедро вознагражденного им за это содействие;
любовник Марозии, родившей от него сына, будущего папу
Иоанна XI.
... Анастасий III, перешедший с ее ложа на престол святого
П ет ра?— Анастасий III (ок. 865 - 913)— римский папа с
14 апреля 911 г. по июнь 913 г., второй понтифик эпохи порнокра­
тии.
... Лондон, проделавший тот же путь? — Ландон (? - 914) — рим­
ский папа с 7 июля 913 г. по 6 февраля 914 г., третий понтифик
эпохи порнократии.
... Иоанн XI, ее сын от Сергия III, назначенный ею папой, когда ему
было двадцать пять лет? — Иоанн XI (ок. 910 - 936) — римский
папа с марта 931 г. по декабрь 935 г., седьмой понтифик эпохи
порнократии, внебрачный сын Марозии и Сергия III.
... Иоанн XII, по требованию императора Оттона низложенный собо­
ром, который объявил его виновным во всякого рода святотат-

475

ствах? — Иоанн XII (в миру — Октавиан; 937 —964) — римский

папа с 16 декабря 955 г. по 4 декабря 963 г. и с февраля по 14 мая
964 г., запятнавший Святой престол всевозможными пороками и
злодеяниями и заслуживший репутацию самого аморального пон­
тифика за всю историю папства; сын Альбериха II Сполетского и
Альды Арльской, дочери Гуго Арльского, внук Марозии; в 961 г.,
пытаясь обезопасить себя от внутренних политических интриг и
внешних угроз, обратился за помощью к германскому королю
Оттону I; провозгласив себя защитником папского престола,
31 января 962 г. Оттон I вступил в Вечный город, и 2 февраля
Иоанн XII возложил на него императорскую корону; тем не менее
летом следующего года, возмущенный поведением начавшего
интриговать против него папы и его распутной жизнью, импера­
тор захватил Рим и собрал синод, который 4 декабря 963 г. низло­
жил понтифика, к тому времени бежавшего из города; в феврале
964 г., после того как Оттон I покинул Рим, папа вернулся туда и
в свой черед созвал синод, признавший его низложение неканони­
ческим, но спустя три месяца скончался.
Оттон I Великий (912 - 973) — германский король с 936 г., сын
Генриха I Птицелова (ок. 876 - 936; король с 919 г.) и его второй
жены (с 909 г.) Матильды Вестфальской (ок. 895 - 968); первый
император основанной им в 962 г. Священной Римской империи,
которая рассматривалась как прямое продолжение античной Рим­
ской империи и франкской империи Карла Великого.
... Бонифаций VII, то ли отравивший, то ли удавивший в тюрьме
Бенедикта VI, чтобы занять престол святого Петра ? — Бонифа­
ций VII (в миру — Франко Ферруччи; ? - 985) — антипапа, като­
лический прелат, кардинал-дьякон, занявший Святой престол в
июне 974 г., через год после смерти императора Оттона I, в резуль­
тате поднятого противниками императора восстания, в ходе кото­
рого был низложен и заключен в тюрьму папа Бенедикт VI; спустя
всего два месяца сторонники императорской власти взяли верх, и
Бонифацию VII пришлось бежать в Константинополь, но через
десять лет, после смерти императора Оттона II (955 - 983; импе­
ратор с 961 г.), сына и преемника Оттона I, он вернулся и вновь
вступил на Святой престол, с которого низвергли папу
Иоанна XIV (правил с 10 декабря 983 г. по апрель 984 г.), ставлен­
ника императора, и правил вплоть до 20 июля 985 г., когда он был
убит при неясных обстоятельствах.
Бенедикт VI (? - 974) — римский папа с 22 сентября 972 г. по
июнь 974 г., ставленник Оттона I, низложенный в результате вос­
стания противников императора и заключенный в тюрьму, где
вскоре был то ли задушен, то ли отравлен.
... Иоанн XV, сын священника Льва, изгнанный патрицием
Кресцентием? — Иоанн XV (в миру — Джованни ди Таллина Альба;
? - 996) — римский папа с августа 985 г. по 1 апреля 996 г., сын
римского пресвитера Льва, занявший престол после насильствен­
ной смерти антипапы Бонифация VII и находившийся под покро­
вительством императрицы Феофано (ок. 960 - 991), вдовы
Оттона II, регентши при малолетнем Оттоне III (980 - 1002;
император с 983 г.), своем сыне; умер естественной смертью, от
лихорадки.
Кресцентий — здесь: Кресцентий Младший (? —998), предводи­
тель римской аристократии, ярый противник императорской вла­
сти, который при поддержке своих сторонников получил после
смерти Бонифация VII полный контроль над Римом, провозгласил

476

себя римским патрицием и, всячески притесняя папу Иоанна XV,
вынудил его на какое-то время покинуть Рим и укрыться в
Тоскане. В 996 г., через несколько месяцев после вступления на
Святой престол Григория V, ставленника императора Оттона III и
преемника Иоанна XV, Кресцентий поднял мятеж в Риме, изгнал
папу и посадил на престол антипапу Иоанна XVI, но весной 998 г.,
после вступления в Вечный город императорских войск, был взят
в плен и 29 апреля казнен.
... Григорий V, убивший Иоанна XVI? — Григорий V (в миру — Бруно
Каринтийский; ок. 973 - 999) — римский папа с 3 мая 996 г. по
18 февраля 999 г., сын герцога Каринтии, капеллан и близкий род­
ственник императора Оттона III, по воле которого в двадцати­
трехлетнем возрасте стал преемником Иоанна XV, оказавшись
первым немцем на Святом престоле; 21 мая 996 г. короновал
Оттона III императорской короной; осенью 996 г. был свергнут
мятежным Кресцентием Младшим и бежал из Рима, но после
подавления восстания вновь воссел на престоле и занимал его
вплоть до своей преждевременной смерти, явившейся следствием
то ли малярии, то ли отравления.
Иоанн XVI (в миру — Иоанн Филагатос; ок. 945 —ок. 1001) —
антипапа в 997 - 998 гг., католический прелат, бывший духовник
императрицы Феофано и крестный отец Оттона III, архиепископ
Пьяченцы в 989 - 997 гг., посаженный Кресцентием Младшим на
Святой престол после бегства Григория V; в феврале 998 г., при
вступлении в Рим императорских войск, бежал, но был схвачен и
подвергнут мучениям (ему отрезали язык, нос, уши и выкололи
глаза), после чего сослан в Фульдское аббатство в Германии, где
он и умер.
... Иоанн XVIII, сын священника Орсо, избранный в 1003 году и при­
нужденный отречься в 1009 году? — Иоанн XVIII (в миру — Джо­
ванни Фазано; ? - 1009) — римский папа с 25 декабря 1003 г. по
июнь 1009 г.; сын пресвитера Орсо Фазани, избранный понтифи­
ком под нажимом Джованни Кресцентия III (? - 1012), сына
Кресцентия Младшего; по некоторым сведениям, в июне 1009 г.
он отрекся от престола и удалился в монастырь, где вскоре и умер.
... Григорий VI, купивший сан понтифика и, не зная грамоты, вынуж­
денный взять себе помощника? — Григорий VI (в миру — Джованни
Грациано; ? - 1048) — римский папа с 1 мая 1045 г. по 20 декабря
1046 г.; пресвитер, отличавшийся глубоким невежеством и
купивший сан понтифика у своего крестника Бенедикта IX
(ок. 1012 - ок. 1056), который трижды занимал Святой престол
(с 21 октября 1032 г. по сентябрь 1044 г., с 10 марта по 1 мая
1045 г. и с 8 ноября 1047 г. по 16 июля 1048 г.). Между тем у Гри­
гория VI имелся конкурент в лице Джованни Кресцентия (ок.
1000 - ок. 1062), епископа Сабинского, который был избран
папой 20 января 1045 г. взамен изгнанного в сентябре предыду­
щего года Бенедикта IX и принял имя Сильвестр III, но уже
10 марта был низложен тем же Бенедиктом IX, вернувшимся в
Рим; вскоре ситуация осложнилась еще и тем, что Бенедикт IX
передумал отказываться от своих полномочий и в Риме установи­
лось троевластие; желая покончить с этим положением, в дело
вмешался Генрих III (1016 - 1056; император с 1046 г.), повелев­
ший собрать 20 декабря 1046 г. синод, на котором оба конкурента
Григория VI были низложены, а ему самому пришлось отречься от
престола.

477

... Григорий VII, протеже княгини Матильды, отлучивший от Церкви
императора Генриха IV и умерший в Салерно, хуля Бога словами:
«Я возлюбил справедливость, возненавидел беззаконие и потому уми­
раю в изгнании»? — Григорий VII — см. примеч. к с. 260.
Матильда (1046 - 1115) — маркграфиня Тосканская, графиня Фер­
рары, Мантуи, Модены и Реджо, дочь и наследница Бонифация III
Тосканского (ок. 985 - 1052), самого могущественного правителя
в Ломбардском королевстве, владевшего почти всей Северной
Италией; проводила политику поддержки папства, которому она
завещала свои владения, и активно участвовала в междоусобиях
итальянских феодалов; в итоге ее маркграфство, самое крупное
владение Италии, распалось на городские республики.
Приведенные Дюма слова (лат. «Dilexi iustitiam, odivi iniquitatem,
propterea morior in esilio!») начертаны на гробнице Григория VII,
умершего в Салерно (см. примеч. к с. 140) и погребенного в мест­
ном кафедральном соборе.
... Иннокентий III, наложивший на Францию интердикт в связи с
разводом Филиппа Августа, короновавший Оттона и предавший его
анафеме, отлучивший от Церкви короля Иоанна Безземельного и
предложивший его королевство тому самому Филиппу Августу, кото­
рого предал анафеме; проповедовавший крестовый поход против аль­
бигойцев, учредивший инквизицию и назначивший Доминика — позд­
нее тот был канонизирован Григорием IX — первым инквизито­
ром? — Иннокентий III (см. примеч. к с. 260), 6 декабря 1199 г.

отлучивший короля Филиппа II Августа от Церкви, спустя месяц,
13 января 1200 г., наложил на Францию интердикт, то есть ввел
запрет на осуществление всех церковных действий и треб (миро­
помазания, исповеди, бракосочетаний, евхаристии и т.п.).
Оттон — здесь: Оттон IV Брауншвейгский (ок. 1175 — 1218), гер­
манский король с 1198 г., император Священной Римской импе­
рии в 1209 - 1215 гг.; третий сын Генриха Льва (1129 - 1195), гер­
цога Саксонии в 1142 - 1180 гг. и Баварии в 1156 - 1180 гг., и его
второй жены (с 1168 г.) Матильды Плантагенет (1156 - 1189), пле­
мянник английского короля Иоанна Безземельного; в период
своей долгой борьбы за императорскую корону получил поддержку
со стороны Иннокентия III и 4 октября 1209 г. был коронован им
в Риме, однако не сдержал обещаний, данных папе, и 18 ноября
1210 г. был отлучен им от Церкви; в итоге потерпел сокрушитель­
ное поражение от французского короля Филиппа II Августа в
битве при Бувине (27 июля 1214 г.) и вскоре был вынужден
отречься от престола.
Иоанн I Безземельный (1167 - 1216) — король Англии с 1199 г.,
правление которого считается одним из самых катастрофических
за всю историю страны; младший сын Генриха II Плантагенета
(1133 - 1189; правил с 1154 г.) и его жены с 1152 г. Алиеноры Акви­
танской (ок. 1122 - 1204); прозвище «Безземельный» получил
потому, что король Генрих II, распределяя между своими сыно­
вьями в 1169 г. обширные земельные владения во Франции, оста­
вил младшего сына, как еще слишком юного, без удела; в
1202 - 1204 гг., в ходе неудачных для него военных действий,
утратил значительную часть английских владений на континенте;
в 1207 г. вступил в конфликт с Иннокентием III, отказавшись при­
знать назначенного папой нового архиепископа Кентерберий­
ского, 8 ноября 1209 г. был отлучен им от Церкви и в итоге поко­
рился папе, признав себя его вассалом.

478

Альбигойцы — здесь: приверженцы ереси XI - XIII вв., получи­
вшей название от южнофранцузского города Альби, в Лангедоке;
придерживались дуалистических воззрений, весь материальный
мир считали созданным Дьяволом и освобождение от зла пред­
ставляли себе только как полное преодоление плоти; проповедо­
вали крайний аскетизм, отрицали церковную иерархию, Ветхий
Завет и таинства; подвергались преследованиям со стороны
Церкви, но были весьма популярны, ибо, помимо всего прочего,
в их учении содержались элементы социального протеста; в Лан­
гедоке укрепились во многом потому, что их поддерживали мест­
ные владетели — графы Тулузские, видевшие в них опору в борьбе
против королей Франции и феодалов Севера; распространение
альбигойства и конфликты с католиками послужили поводом к
крестовому походу против альбигойцев в 1209 - 1229 гг., след­
ствием которого стало полное крушение всей южнофранцузской
цивилизации.
Доминик де Гусман Гарсес (1170 - 1221) — испанский католиче­
ский монах, основатель (1215) и первый глава нищенствующего
ордена братьев-проповедников (по имени основателя их обычно
называют доминиканцами), главной целью которого была пропо­
ведь ортодоксальной веры, направленная против альбигойцев, и
которому была поручена организация инквизиции, учрежденной
папой Иннокентием III; 3 июля 1234 г., в понтификат Григо­
рия IX, был причислен католической церковью к лику святых.
... Григорий IX, уже упоминавшийся нами и заклейменный письмом
Людовика IX? — Григорий IX — см. примеч. к с. 260.
... Бонифаций VIII, побывавший лисом, львом и собакой, если верить
его эпитафии? — Бонифаций VIII — см. примеч. к с. 260.
... Бертран де Го, готовый, дабы стать папой, поцеловать копыто
Сатане, но ограничившийся целованием стопы Филиппу Красивому;
отлучивший от Церкви венецианцев, истязавший евреев и уничто­
живший тамплиеров? — Тамплиеры (или храмовники) — военно­

271

монашеский орден рыцарей Храма (фр. Temple); был основан в
Палестине ок. 1119 г. французскими рыцарями во главе с Гуго де
Пейном (ок. 1070 - 1136) и свое название получил от построен­
ного царем Соломоном храма, вблизи которого находилась рези­
денция тамплиеров. Целью ордена была борьба с мусульманами;
устав его был очень строг: рыцари приносили обеты послушания,
бедности, целомудрия и т.п. Вместе с тем, орденом были собраны
огромные богатства, он занимался банковской деятельностью, а
его члены были известны своим беспутством и интересом к вос­
точной магии. В XIII в., после изгнания крестоносцев с Востока,
орден переместился в Европу, где в 1307 г. был разгромлен во
Франции королем Филиппом IV Красивым (см. примеч. к с. 260),
желавшим захватить его богатства, а в 1312 г. распущен папой
Климентом V, Бертраном де Го (см. примеч. к с. 263).
... Иоанн XXII, которого пригрозил сжечь Филипп де Валуа и который
оставил в своей казне двадцать пять миллионов флоринов, с о б р а н ­
ных, по словам Флёри, з а с ч е т п р е д п р и и м ч и в о с т и Е г о
С в я т е й ш е с т в а ? — Иоанн XXII (в миру — Жак Дюэз; 1244 -

1334) — римский папа с 7 августа 1316 г. по 4 декабря 1334 г., вто­
рой понтифик периода Авиньонского пленения (1309 - 1377); уро­
женец южнофранцузского города Каор, епископ Авиньона
с 1310 г., кардинал-епископ Порту с 1313 г.; был избран папой
после долгих споров между французскими и итальянскими карди-

479

налами и прочно утвердил Авиньон в качестве местопребывания
папского престола.
Филипп де Валуа — Филипп VI Валуа (1293 - 1350), французский
король с 1 апреля 1328 г., старший сын графа Карла Валуа
(1270 — 1325) и его первой жены (с 1290 г.) Маргариты Анжуйской
(1273 - 1299), племянник Филиппа IV Красивого, основатель
королевской династии Валуа. Он интересовался вопросами теоло­
гии, и его угроза сжечь (фр. le faire ardre) папу Иоанна XXII про­
звучала в пылу богословского спора.
Флёри (Fleury; в оригинале опечатка: Henry) — Клод Флёри
(1640 - 1723), французский священник, адвокат и церковный
историк; член Французской академии (1696); с 1689 г. наставник
внуков Людовика XIV; духовник Людовика XV; автор многих сочи­
нений, в том числе двадцатитомной «Церковной истории»
(«Histoire ecclésiastique»; 1691), над которой он работал в течение
тридцати лет.
... Климент VI, купивший Авиньон у Джованны Неаполитанской и, по
словам Виллани, при назначении новых кардиналов не принимавший во
внимание ни учености, ни добродетели ... — Климент VI

(в миру — Пьер Роже де Бофор; 1291 - 1352) — римский папа
с 1342 г., четвертый понтифик периода Авиньонского пленения;
в 1347 г. выкупил у королевы Джованны Неаполитанской, графини
Прованса, Авиньон и прилегающие к нему земли.
Авиньон — старинный город на юго-востоке Франции, на левом
берегу Роны, административный центр департамента Воклюз; с
XIV в. вплоть до Великой Французской революции был владением
римских пап, а в 1309 - 1377 гг. местом их постоянного пребыва­
ния; в сентябре 1791 г. город и прилегающая к нему область, т.н.
Венесеннское графство, принадлежавшее папам с 1274 г., были на
основании волеизъявления местных жителей аннексированы
Францией.
Джованна I (1326 - 1382) — неаполитанская королева, графиня
Прованса и Форкалькье, дочь Карла Калабрийского (1298 — 1328),
неаполитанского наследного принца, и его второй жены (с 1323 г.)
Марии Валуа (1309 - 1332), унаследовавшая королевский трон в
1343 г. после смерти своего деда Роберта Анжуйского (ок.
1278 - 1343; правил с 1309 г.); в 1333 г., когда ей было семь лет,
она, вследствие династических соображений, была помолвлена с
принцем Андреем Венгерским (1327 — 1345), а весной 1342 г. стала
его женой; после того как в 1345 г. в результате заговора и с ее
ведома семнадцатилетний Андрей был задушен, она в 1346 г.
вышла замуж за главу этого заговора, своего любовника Людовика
Тарантского (1320 - 1362); однако вскоре в Неаполь явился брат
Андрея, венгерский король Людовик I Великий (1326 - 1382; пра­
вил с 1342 г.), обвиняя королеву в убийстве мужа, и ей пришлось
бежать в Прованс (январь 1348 г.); обвинение в убийстве было
снято с нее папой Климентом VI, но в обмен на это она продала
ему Авиньон; после смерти своего второго мужа она еще дважды
выходила замуж: в 1363 г. за Хайме IV (1336 - 1375), титулярного
короля Мальорки, а в 1376 г. за немецкого князя Оттона Браун­
швейгского (1320 - 1399); не имея прямых наследников ни в
одном из этих четырех браков, она в 1369 г. объявила наследницей
свою племянницу Маргариту Дураццо (1347 - 1412), выдав ее в
том же году замуж за Карла Дураццо, будущего неаполитанского
короля Карла III (1345 - 1386; правил с 1382 г.), и усыновив его;
однако, опасаясь других претендентов на неаполитанский престол,

480

Карл Дураццо решил еще при жизни Джованны I отвоевать Неа­
политанское королевство и, вступив в Неаполь, в 1381 г. отстранил
ее от власти, и год спустя она по его приказу была задушена в
замке Муро Лукано в Базиликате, в провинции Потенца, с помо­
щью подушек, чтобы не были слышны ее крики.
Виллани — здесь: Маттео Виллани (ок. 1283 - 1363), флорентий­
ский летописец, продолживший «Новую хронику» («La Nuova
Cronica»), труд своего старшего брата Джованни Виллани (ок.
1280 - 1348), умершего в 1348 г. от чумы.
... в его покои хаживали как прелаты, так и знатные дамы, и среди
прочих некая графиня де Тюренн, которую он осыпал милостями ... —
Графиня де Тюренн — здесь: Алиенора де Комменж (ок.
1329 - 1402), дочь Бернара VIII (ок. 1285 - 1336), графа де Комменжа и виконта де Тюренна, младшая сестра Сесиль де Комменж
(ок. 1320 - 1384), с 1336 г. супруги Хайме I (1320 - 1347), графа
Урхельского, унаследовавшей после смерти отца и брата виконтство Тюренн и в 1349 г. продавшей его папе Клименту VI, кото­
рый, в свой черед, подарил это владение своему племяннику Гий­
ому III Роже де Бофору (1332 - 1395), женив его в 1350 г. на Алиеноре, что принесло ей титул виконтессы де Тюренн и позволило
занять чрезвычайно важное положение при папском дворе.
... за несколько дней до кончины получивший от Джованни Висконти,
архиепископа Миланского, послание следующего содержания ... —
Висконти, Джованни (ок. 1290 - 1354) — итальянский католиче­
ский прелат, кардинал, в 1339 - 1354 гг. архиепископ Миланский
и правитель Милана, вначале правивший совместно со своим бра­
том, кондотьером Лукино Висконти (ок. 1292 — 1349), а с 1349 г. —
единолично.
Авторство знаменитого сатирического «Люциферова послания»
(«Epistola Luciferi»), появившегося в начале 1352 г., вызвавшего
настоящий переполох в Авиньоне и быстро ставшего средневеко­
вым бестселлером, по сей день остается предметом дискуссий.
... Император Карл IV получил от него императорскую корону и вза­
мен признал в 1355 году полную независимость светской власти
пап. — Карл IV Люксембургский (1316 - 1378) — король Богемии

с 1346 г., император Священной Римской империи с 1349 г., утвер­
дившийся на императорском престоле после трудной борьбы с
князьями и с разрешения папы Иннокентия VI, преемника Кли­
мента VI, коронованный в Риме 5 апреля 1355 г.; сын богемского
короля Иоанна II (1296 - 1346; король с 1310 г.) и его жены с
1310 г. Елизаветы Богемской (1292 — 1330); полагал центром своих
земель Богемию, объявленную наследственным владением Люксембургов, и проводил там политику укрепления королевской вла­
сти, поощрял ремесла и торговлю, открыл университет в Праге
(1348); в Германии стремился расширить свои наследственные
земли.
... со времен Иннокентия VI, воспользовавшегося этой уступкой,
они являются независимыми монархами. — Иннокентий VI
(в миру — Этьенн Обер; ок. 1282 - 1362) — римский папа
с 18 декабря 1352 г. по 12 сентября 1362 г.; пятый понтифик
периода Авиньонского пленения.
... Бенедикт XIII, причисляемый к антипапам из опасения, как бы он
не замарал всех тех достойных людей, что предшествовали ему или
шли вслед за ним? — Бенедикт XIII (в миру — Педро Мартинес де

Луна; 1328 - 1423) — авиньонский антипапа, занимавший престол

481

272

с 28 сентября 1394 г. по 23 мая 1423 г., в период Великого запад­
ного раскола, который начался в 1378 г., после смерти Григория XI
(в миру — Пьер Роже де Бофор; 1329 - 1378; папа с 1370 г.), вер­
нувшего в январе 1377 г. папский престол из Авиньона в Рим:
часть кардиналов, недовольных образом действий нового папы
Урбана VI (в миру — Бартоломео Приньяно; ок. 1318 — 1389),
избранного в Риме 8 апреля 1378 г., выбрало 31 октября 1378 г. в
итальянском городе Фонди другого понтифика, Климента VII
(в миру — Роберт Женевский; 1342 - 1394), в итоге обосновавше­
гося в Авиньоне; его преемником и стал Бенедикт XIII — второй
авиньонский антипапа, которому, однако, в 1403 г. пришлось
бежать из Авиньона в Перпиньян; конец расколу положил Констанцский собор (1414 — 1418), избравший в 1417 г. папу Мар­
тина V (в миру — Оддоне Колонна; 1368 - 1431), низложивший
Бенедикта XIII и отлучивший его от Церкви; тем не менее упря­
мый старец не смирился со своим поражением и, укрывшись в
замке Пеньискола в Валенсии, до самой смерти продолжал считать
себя папой.
... Пий II, писавший Мехмеду II: «Хотите стать самым могуще­
ственным из смертных?..л — Пий II (в миру — Эней Сильвио
Пикколомини; 1405 - 1464) — римский папа с 19 августа 1458 г.
по 14 августа 1464 г.
Мехмед II Фатих («Завоеватель»; 1432 — 1481) — могущественный
турецкий султан с 1451 г., сын и наследник султана Мурада II; вы­
дающийся полководец, завершивший завоевание Византийской
империи, начатое его отцом, и в ходе многочисленных войн, кото­
рые он вел на протяжении всего своего царствования, значительно
расширивший турецкие владения в Европе; 29 мая 1453 г., после
трехнедельной осады, захватил Константинополь и вскоре сделал
его своей столицей.
Письмо Мехмеду II («Epistola a Maometto»), написанное Пием II в
1461 г. и содержащее обещание признать османского завоевателя
императором Востока, если он обратится в католичество и защи­
тит Церковь, не было отправлено адресату.
... Александр VI, любовник своей дочери Лукреции, убивавший, подобно
императорам Древнего Рима, чтобы завладеть наследством убитых;
чьи сыновья поубивали друг друга из ревности к своей сестре, кото­
рую они делили со своим отцом ... умершим от отравленного вина,
приготовленного им для кардиналов Касановы, Мельхиора Кописа и
Адриано да Корнето? — Александр VI (в миру — Родриго Борджа;

1431 - 1503) — римский папа с 11 августа 1492 г. по 18 августа
1503 г., известный развратной жизнью и преступлениями, в том
числе тайными убийствами своих противников.
Лукреция Борджа (1480 - 1519) — незаконная дочь Александра VI
и его многолетней любовницы Ваноццы деи Каттанеи
(1442 - 1518), известная своей скандальной жизнью; современни­
ками обвинялась в кровосмесительных связях с собственным
отцом и со своими родными братьями; в третьем браке (с 1502 г.)
супруга Альфонсо I д ’Эсте (1476 - 1534), герцога Феррары,
Модены и Реджо с 1505 г., герцогиня Феррарская, покровитель­
ствовавшая поэтам и художникам.
Родными братьями Лукреции были Чезаре Борджа (ок.
1474 - 1507), Джованни Борджа (ок. 1475 - 1497) и Джоффре Бор­
джа (ок. 1481 - ок. 1517). Джованни был убит в Риме в ночь на
14 июня 1497 г., и, согласно одной из многих версий, его убийцей
являлся Чезаре, соперничавший с ним в постели Лукреции.

482

На последней трапезе Александра VI присутствовали испанский
кардинал Хайме де Касанова (ок. 1435 - 1504), немецкий карди­
нал Мельхиор Копие фон Меккау (1440 - 1509) и итальянский
кардинал Адриано Кастеллези да Корнето (1461 - 1521).
... у нас есть возможность предъявить вам славного папу Нико­
лая III, которому Данте, встретив его в Аду поверженным
вниз головой, адресует следующие грозные слова ... — Николай III (в

274

276

миру — Джованни Гаэтано дельи Орсини; ок. 1216 - 1280) —
римский папа с 25 ноября 1277 г. по 22 августа 1280 г.
Данте в своей «Божественной комедии» помещает его в восьмой
круг Ада как виновного в симонии.
... что же касается меня, то, как говорится, моя осада уже закон­
чена! — «Моя осада уже закончена!» («Mon siège est fait!») —
вошедшие в поговорку слова, приписываемые французскому исто­
рику аббату Рене Оберу де Верто (1655 - 1735), автору «Истории
Мальтийского ордена» (1726), где рассказывается об осаде Родоса
(1522): утверждают, что он произнес их, когда ему указали на
любопытные документы, касающиеся этой осады, и предложили
внести изменения в его сочинение.
... Святой Лука уделяет вопросу о светской власти еще меньше слов,
чем святой Марк ... — Святой Лука — сподвижник апостола Павла,
христианский святой, почитаемый как автор третьего евангелия
(Евангелие от Луки) и новозаветной книги Деяния святых апосто­
лов.
... святой Иоанн, любимый ученик Иисуса, снял бы все наши сомнения
по этому поводу, если бы они у нас еще оставались. — Святой
Иоанн — двоюродный брат Иисуса и один из его первых учени­
ков, вошедший в число двенадцати апостолов; христианский свя­
той, почитаемый как автор четвертого евангелия (Евангелие от
Иоанна) и новозаветной Книги Апокалипсис.
... продолжая евангелия, святой Павел сказал ... — Святой Павел —
христианский святой, «апостол язычников»; в молодости истовый
иудей и гонитель первых христиан, уверовавший в Христа и ста­
вший миссионером и богословом, автор четырнадцати Посланий,
составляющих значительную часть Нового завета. Дюма приводит
здесь стих из его «Послания к римлянам» (13: 20).
... Подтверждая слова святого Павла, Тертуллиан изрек ... — Тертуллиан — Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан (ок. 160 - ок.
240) — раннехристианский богослов и писатель, один из основа­
телей западного латинского богословия; уроженец Карфагена,
юрист, в зрелом возрасте обратившийся в христианство и рукопо­
ложенный в пресвитеры; автор нескольких десятков трактатов.
Здесь, возможно, имеется в виду положение, высказанное Тертуллианом в его послании к Скапуле, проконсулу Африки: «Поэтому
мы почитаем и императора так, как нам позволено и как ему
полезно, как человека, который выше всех после Бога, который
получил от Бога все, что он есть, и который ниже одного только
Бога».
... Комментируя «Послание к Римлянам», святой Иоанн Златоуст
написал ... — Иоанн Златоуст (ок. 347 - 407) — христианский бо­
гослов и проповедник, отличавшийся выдающимся красноречием;
автор многих богословских трудов, почитаемый как один из отцов
Церкви; архиепископ Константинопольский в 398 - 404 гг.

483

Здесь имеется в виду его сочинение «Толкование на Послание к
Римлянам».
... святой Амвросий провозгласил принцип ... — Святой Амвросий
(ок. 340 — 397) — христианский проповедник и богослов, епископ
Медиолана (соврем. Милан) в 374 — 397 гг., один из четырех вели­
ких латинских учителей Церкви.
... Григорий Турский писал Хильперику ... — Григорий Турский (ок.
538 - 594) — франкский церковный деятель и историк, епископ
Турский, святой католической церкви; выходец из знатной галло­
римской семьи, в 573 г. унаследовавший от своего двоюродного
дяди епископство Турское; рьяный поборник интересов Церкви,
оспаривавший их у королей; автор большого количества догмати­
ческих работ и описаний жизни святых, а также важнейшего исто­
рического труда, законченного им ок. 590 г., — «Истории фран­
ков» («Historia Francorum»), хроники в 10 книгах, дающей богатей­
шие сведения о жизни высокопоставленного общества эпохи ран­
него средневековья. Дюма приводит далее неточную цитату из
пятой книги этого сочинения.
Хильперик — здесь: Хильперик I (ок. 534 - 584), король Суассонского королевства (Нейстрии) в 561 - 584 гг., принадлежавший к
династии Меровингов; сын Хлотаря II (ок. 498 — 561; король с
511 г.) и его третьей жены Арнегунды (ок. 516 - ок. 574); царство­
вание его ознаменовалось кровопролитными династическими
войнами, а сам он заслужил крайне резкую оценку со стороны
Григория Турского.
... вплоть до Константина и даже после него ... христианские церкви
являют собой всего лишь отдельные сообщества ... — Имеется в виду
Константин I Великий (Флавий Валерий Аврелий Клавдий Кон­
стантин; ок. 272 - 337) — римский император с 306 г., сын импе­
ратора Констанция Хлора (ок. 250 - 306; август с 305 г.) и его
первой жены святой Елены (ок. 250 - ок. 330); был провозглашен
августом после смерти отца; после многолетней борьбы утвердился
в качестве единоличного правителя; проводил политику веротер­
пимости, издав в 313 г. Миланский эдикт, уравнявший христиан­
ство в правах с другими исповеданиями; поддерживал официаль­
ную церковь и христиан, но крещение принял лишь на смертном
одре; провел гражданские и военные реформы; вел успешные
войны на границах империи; перенес столицу из Рима в Византий.
... за исключением Новациана и Урбана, антипап, все папы от свя­
того Петра до святого Анастасия, то есть за период в четыреста
девяносто шесть лет, были канонизированы ... — Новациан (ок.

200 - 258) — римский антипапа в 251 - 258 гг., соперник папы
Корнилия (? - 253; папа с 251 г.), отлученный им от Церкви и
учредивший собственную общину; считается вторым антипапой в
истории католической церкви.
Урбан (Urbain) — неясно, о ком здесь идет речь: антипапы с таким
именем никогда не было; скорее всего, имеется в виду антипапа
Урсин (Ursin; ? - ок. 384), занимавший Святой престол в
366 - 367 гг.; соперник Дамасия I (ок. 300 - 384), понтифика в
366 - 384 гг.
Святой Анастасий — Анастасий II (? - 498), римский папа с
24 ноября 496 г. по 19 ноября 498 г., пытавшийся наладить взаи­
моотношения с Византийской церковью; второй из понтификов —
после Либерия (? - 366; папа с 352 г.), — оставшийся неканонизированным католической церковью.

484

277

... Президент Эно полагает, что именно этот указ впоследствии был
превращен в дарственный акт. — Президент Эно — Шарль Жан
Франсуа Эно (1685 — 1770), французский писатель, историк и дра­
матург; президент Первой палаты прошений Парижского парла­
мента в 1710 - 1731 гг.; член Французской академии (1723);
... Церковь ... может опираться, отстаивая подлинность Констан­
тинова дара, на то, что в 1478 году в Страсбурге сожгли христиан,
которые в ней усомнились. — Константинов дар (лат. «Donatio

Constantini») — подложная дарственная грамота, согласно которой
император Константин I Великий передавал верховную власть над
Западной Римской империей папе Сильвестру I (? - 335; папа с
314 г.) и его преемникам; изготовленная, как считается, во второй
пол. VIII в., она с сер. XI в. служила основой притязаний римских
пап на верховную власть в Церкви и на сюзеренитет в Европе.
Страсбург — старинный город в среднем течении Рейна, столица
Эльзаса; ныне является административным центром французского
департамента Нижний Рейн.
О казни двух жителей Страсбурга, мужчины и женщины, усомнив­
шихся в подлинности Константинова дара, упоминается в несколь­
ких источниках, но о том, что это произошло в 1478 г., говорит
лишь Вольтер в десятой главе своего сочинения «Опыт о нравах и
духе народов» (1756).
... Ариосто, не веривший в нее, высмеивает Константинов дар в
своих стихах — Астольф во время путешествия на Луну обнаружи­
вает его среди вещей, которых никогда не существовало на
Земле ... — Ариосто, Лудовико (1474 - 1533) — итальянский поэт,

278

автор рыцарской поэмы «Неистовый Роланд» (ит. «Orlando
furioso»; 1516 - 1532).
Астольф — персонаж поэмы «Неистовый Роланд», французский
рыцарь, двоюродный брат Роланда, заглавного героя, один из две­
надцати паладинов Карла Великого, совершающий немыслимое
количество подвигов; узнав, что Роланд наказан безумием за
любовь к язычнице Анджелике, он решает вернуть ему потерян­
ный рассудок и летит на Луну, где обретается все, что смертные
теряют на Земле (песнь XXXIV).
... оба папы, в понтификат одного из которых, Юлия II, Ариосто
написал «Неистового Роланда», а в понтификат другого, Льва X, опу­
бликовал, были папами-философами ... — Юлий II (в миру — Джу-

лиано делла Ровере; 1443 - 1513) — римский папа с 1 ноября
1503 г. по 21 февраля 1513 г., племянник Сикста IV; опытный
политик, активно вмешивавшийся в дела европейских государств;
просвещенный человек и покровитель искусств (при нем был
заложен собор святого Петра в Риме); вместе с тем государьтиран, получивший от современников прозвище «Грозный».
Лев X (в миру — Джованни деи Медичи; 1475 - 1521) — римский
папа с 11 марта 1513 г. по 1 декабря 1521 г., преемник Юлия II;
второй сын Лоренцо Медичи Великолепного, родившийся 11 дека­
бря 1475 г., получивший блестящее образование и 8 марта 1489 г.,
в возрасте тринадцати лет, ставший кардиналом; умный политик,
необычайно просвещенный человек, покровитель искусств и лите­
ратуры, обогативший Ватиканскую библиотеку и реорганизовав­
ший Римский университет.
... мы дарим Сильвестру и его преемникам наш Латеранский дво­
рец ... — Латеранский дворец (Палаццо дель Латерано) — здесь:
располагавшийся в юго-восточной части Рима, за пределами Авре-

485

лиановой стены, на Латеранском холме, древнеримский дворец,
принадлежавший некогда консулу Плавтию Латерану (? - 65), а
после его казни конфискованный и ок. 313 г. подаренный рим­
скому епископу; с этого времени и вплоть до начала авиньонского
пленения пап (1309 - 1377), то есть почти тысячу лет, служил
резиденцией понтификов и многократно перестраивался; в 1586 г.
обветшавший дворцовый комплекс был почти целиком снесен, и
в 1586 - 1589 гг. на его месте архитектор Доменико Фонтана
(1543 - 1607) построил в качестве летней папской резиденции
новый Латеранский дворец, дошедший до нашего времени.
... переносим столицу нашей империи в Византий ... — Византий —
древнегреческий город-государство у стыка пролива Босфор,
залива Золотой Рог и Мраморного моря, который был основан
дорийскими колонистами в VII в. до н.э., в 74 г. до н.э. попал под
власть римлян, а в 330 г., по решению Константина I Великого,
стал новой столицей Римской империи и получил официальное
название Новый Рим, сменившееся впоследствии на Константи­
нополь (с 1930 г. — Стамбул).
... это делает немалую честь Сиксту IV, в понтификат которого они
были сожжены. — Сикст IV (в миру — Франческо делла Ровере;
1414 - 1484) — римский папа с 9 августа 1471 г. по 12 августа
1484 г., неустанно радевший об интересах собственной семьи, но
при этом покровительствовавший наукам и искусствам (по его
имени получила название Сикстинская капелла в Ватикане).
... он, этот добрый Сикст IV, был ласков по отношению к своим пле­
мянникам: двух из них он назначил кардиналами, третьему, Джироламо Риарио, подарил города Имолу и Форли, а четвертому, Джо­
ванни делла Ровере, — Сору и Сенигаллию ... — Кардинальскую

шапку получили: Пьетро Риарио (1445 - 1474), сын Бьянки делла
Ровере (1421 - 1473), сестры Сикста IV, и ее мужа Паоло Ровере,
кардинал (22 декабря 1471 г.), титулярный латинский патриарх
Константинополя (1472), архиепископ Флоренции (1473 - 1474);
и Джулиано делла Ровере (1443 — 1513), будущий папа Юлий II
(см. примеч. к с. 278), сын Раффаэлло делла Ровере (1423 - 1477),
младшего брата Сикста IV, и гречанки Феодоры Манироло, назна­
ченный кардиналом 16 декабря 1471 г.
Джироламо Риарио (1443 - 1488) — племянник папы Сикста IV,
брат Пьетро Риарио, ставший сеньором Имолы после женитьбы в
1473 г. на десятилетней Катерине Сфорца (ок. 1463 - 1509),
внебрачной дочери миланского герцога Галеаццо Мария Сфорца
(1444 - 1476; правил с 1466 г.), а в 1480 г. получивший во владение
город Форли; главнокомандующий папской армией; намереваясь
завладеть Флоренцией, стал вдохновителем и организатором
заговора против Медичи, а спустя десять лет, 14 апреля 1488 г.,
был сам убит заговорщиками.
Имола — старинный город на севере Италии, в провинции Боло­
нья, в 35 км к юго-востоку от города Болонья, на реке Сантерно.
Форли — древний город на севере Италии, административный
центр провинции Форли-Чезена; расположен в 30 км к юго-востоку от Имолы.
Джованни делла Ровере (1457 - 1501) — племянник папы Сик­
ста IV, брат папы Юлия II, итальянский кондотьер, префект Рима
(с 1475 г.), главнокомандующий папскими войсками (1484 - 1489),
герцог Соры (с 1475 г.), синьор Сенигаллии (с 1474 г.).
Сора — город в центральной части Италии, в области Лацио, в
провинции Фрозиноне, в 95 км к юго-востоку от Рима.

486

279

Сенигаллия — портовый город на берегу Адриатического моря, в
области Марке, в провинции Анкона, в 26 км к северо-западу от
города Анкона.
... он опередил Пия IX, издав буллу, которой учреждался праздник
Непорочного зачатия Девы Марии. — Версия непорочного зачатия
была официально закреплена догматом папы Пия IX 8 декабря
1854 г., но еще в 1476 г. праздник Непорочного зачатия (8 декабря)
учредил папа Сикст IV.
... позволяет Константину II, старшему сыну Константина, завла­
деть Галлией, Испанией и Великобританией, а Константу I, тре­
тьему сыну Константина, — Италией и Африкой. Что же касается
Констанция II, второго сына Константина, то ... он завладел лишь
Востоком и Грецией. — Имеются в виду сыновья Константина I

Великого:
Константин II (ок. 316 - 340) — римский император в 337 340 гг., после смерти отца разделивший власть с двумя своими
младшими братьями и получивший при разделе земли к западу от
Альп: Галлию, Испанию, Британию; спустя три года, в 340 г.,
начал войну с Константом I, вторгся в Италию, попал в засаду
вблизи Аквилеи и был убит.
Констант I (ок. 320 - 350) — римский император в 337 - 350 гг.,
при разделе отцовской империи получивший в управление Ита­
лию, Африку и Паннонию, а после гибели Константина II завла­
девший и его землями; был убит заговорщиками 18 января 350 г.
Констанций II (317 - 361) — римский император в 337 - 361 гг.,
при разделе отцовских владений получивший в управление Азию,
Сирию и Египет; после гибели Константа I был провозглашен
единодержавным императором всей Римской империи.
... в 116 году папа Адриан извлекает пользу из Константинова дара,
упоминая его в увещании, обращенном к Карлу Великому. — Адриан I
(? - 795) — римский папа с 1 февраля 772 г. по 25 декабря 795 г.;
верный союзник короля франков Карла Великого.
... Папа Стефан II, вероятно, не знал об этом даре, ибо в 155 году,
когда Айстульф, король лангобардов, захватывает Рим и Стефан
прибегает к помощи Пипина, вместо того чтобы воспользоваться
даром Константина, что было проще всего, он пишет от имени свя­
того Петра письмо ... — Айстульф (? - 756) — лангобардский ко­

280

роль с 749 г., преемник короля Ратхиса (? — 749; правил с 744 г.),
своего брата; в 751 г. захватил Равеннский экзархат, прогнав
последнего экзарха Евтихия (правил в 728 — 751 гг.), и пытался
подчинить своей власти Рим: дважды, в 754 и 756 гг., потерпел
поражение от короля Пипина Короткого, который передал значи­
тельную часть отвоеванных у него бывших византийских владений
папе Стефану II, положив тем самым начало т.н. Патримонию
святого Петра.
... заклинаю вас, трех королей, сиятельных Пипина, Карла и Карломана ... — Карл — старший сын Пипина Короткого, будущий Карл
Великий.
Карломан I (751 - 771) — младший брат Карла Великого, второй
сын Пипина Короткого; король франков с 768 г., владения кото­
рого включали Австразию, Алеманию и Тюрингию и ранняя
смерть которого позволила Карлу Великому вновь объединить
Франкское государство и начать экспансию в соседние страны.
... В 153 году папа Стефан приезжает во Францию ... — Стефан II
приехал к Пипину Короткому зимой 753/754 гг., 28 июля 754 г.

487

повторно короновал его вместе с сыновьями в базилике Сен-Дени
и в том же году вместе с ним и его войском вернулся в Италию.
... дарует Пипину, равно как и его сыновьям, титул римского патри­
ция, которым в свое время был наделен Карл Мартелл ... — Карл
Мартелл (688 - 741) — отец Пипина Короткого, сын Пипина
Геристальского (ок. 635 - 714), майордома Франкского королев­
ства, и его наложницы Альпаиды, в результате долгой борьбы
занявший в 717 г. должность майордома; носил титул герцога
франков и самовольно распоряжался престолом; одержал ряд бле­
стящих побед, важнейшей из которых стала победа в сражении
при Пуатье 10 октября 732 г., приостановившая продвижение ара­
бов в Западную Европу.
... в 754 году он переходит через Альпы, осаждает Павию и, как
у т в е р ж д а ю т , добивается от Айстульфа обещания вернуть
Равеннский экзархат и Пентаполь ... — Павия (см. примеч. к с. 54)

281

в 572 - 774 гг. была столицей Лангобардского королевства.
Равеннский экзархат — византийская провинция на северо-вос­
токе Италии, с центром в городе Равенна, созданная византий­
ским императором Маврикием (539 - 602; правил с 582 г.) как
форпост против наступления варваров и управлявшаяся намест­
ником (экзархом); захваченный в 751 г. лангобардами, был отво­
еван Пипином Коротким во время его походов 754 и 756 гг., после
чего передан им папе Стефану II.
Пентаполь (Пятиградие) — византийская провинция к югу от
Равеннского экзархата, охватывавшая часть побережья Адриатиче­
ского моря, между устьями рек Мареккья и Музоне, и включавшая
пять адриатических портовых городов: Римини, Пезаро, Фано,
Сенигаллию и Анкону; впоследствии составляла Анконскую марку.
... Анастасий, который через сто тридцать лет после смерти
Стефана II составлял историю пап, утверждает, что видел Пипинов дар ... — Анастасий — здесь: Анастасий Библиотекарь

(ок. 817 - ок. 879), церковный и политический деятель, историк и
переводчик, папский библиотекарь; в августе —сентябре 855 г.
антипапа под именем Анастасий III, неудачливый конкурент папы
Бенедикта III (? - 858; папа с 29 сентября 855 г.).
... в грамоте, подписанной в том же году Павлом I ... — Павел I
(ок. 700 - 767) — римский папа с 29 мая 757 г. по 28 июня 767 г.,
усилия которого были направлены на укрепление отношений с
франками и улучшение отношений с лангобардами и Константи­
нополем; старший брат папы Стефана II и его преемник.
... Призванный Адрианом выступить против Дезидерия, короля лан­
гобардов, Карл Великий берет в осаду Павию и в 774 году,
находясь в Риме, заменяет Пипинов дар новым. — Дезидерий

282

(ок. 710 - ок. 786) — последний лангобардский король, прави­
вший в 756 - 774 гг.; объединил большую часть Италии, но потер­
пел поражение в борьбе с Карлом Великим, в результате чего Лангобардское королевство пало, а сам он, лишившись трона, окон­
чил жизнь в монастыре.
Осада Павии, столицы Дезидерия, войсками Карла Великого дли­
лась с сентября 773 г. по июнь 774 г. и закончилась капитуляцией
города и низложением лангобардского короля.
... И ... такое посягательство на собственность приписывают автору
капитуляриев! — Капитулярий — в эпоху Каролингов королевский
указ, оглашавшийся на собрании высших должностных лиц; под­
разделялся на небольшие главы — лат. capitula, — с чем и связано

488

283

происхождение этого слова. Принято считать, что в годы своего
царствования Карл Великий издал пятьдесят шесть капитуляриев,
важнейшим из которых является «Капитулярий о поместьях»
(«Capitulare de villis»).
... именно Григорий IV ... разбирает в Эльзасе спор между отцом и
двумя его сыновьями ... — Григорий IV — см. примеч. к с. 269.
Эльзас — историческая область на востоке Франции, граничащая
с Германией и Швейцарией, главный город — Страсбург; в тече­
ние многих веков служила яблоком раздора между Германской
империей и Францией и была передана последней по условиям
Вестфальского мира (1648).
... Равнина, где проходили эти переговоры, расположенная между
Страсбургом и Базелем, по сей день именуется Полем лжи. —

Базель — город на северо-западе Швейцарии, на Рейне, у границы
Франции и Германии; ныне административный центр немецко­
язычного кантона Базель-Штадт, крупный речной порт; находится
в 115 км к югу от Страсбурга.
Здесь имеется в виду равнина Ротфельд (Rothfeld — нем. «Красное
поле») в Эльзасе, в нескольких километрах к северо-западу от
города Кольмара (расположен на полпути между Базелем и Страс­
бургом), на которой с весны 833 г. стояли лагерем войска старших
сыновей Людовика Благочестивого, восставших против отца;
30 июня того же года, после того как его собственные войска,
которые император привел туда, изменили ему, он был вынужден
отдаться на милость сыновей, после чего эту местность стали
называть Люгенфельд (Lügenfeld — нем. «Поле предательства»).
... Графиня Матильда подарила Святому престолу все владения,
каких она незаконно лишила своего второго мужа Вельфа II, герцога
Баварского. — В 1070 г. графиня Матильда вышла замуж за сына

284

своего отчима от его первого брака, герцога Нижней Лотарингии
Готфрида III Горбатого (ок. 1040 - 1076), но брачный союз их ока­
зался неудачным и они расстались, а в 1089 г., из политических
соображений, вступила в брак с юным Вельфом (ок. 1073 - 1120),
наследником герцогства Баварского (герцогом, под именем
Вельф II, он стал только в 1101 г.), с которым она развелась в
1095 г. Заметим, что в год свадьбы жениху было около шестна­
дцати лет, а невесте — сорок три года. Развод произошел во мно­
гом потому, что Матильда была сторонницей папы, и Вельф,
узнав, что она составила завещание в пользу папства, лишился
всякой надежды унаследовать ее владения.
... Пиза, Флоренция, Пистойя, Сиена, Лукка, Милан, Павия, Кре­
мона, Модена и т.д. сделались республиками ... — Пиза — древний
город в Центральной Италии, в Тоскане, на реке Арно, в 10 км от
места ее впадения в Лигурийское море; с 1085 г. — городская рес­
публика, получившая благодаря участию в крестовых походах
большие торговые привилегии на Востоке; вела борьбу против
других торговых центров Италии; в кон. XV —нач. XVI в. попала
под власть Флоренции, позднее — герцогства Тосканского, вместе
с которым в 1861 г. вошла в единое Итальянское королевство.
Флоренция — древний город в Центральной Италии, ныне глав­
ный город области Тоскана; основана ок. 200 г. до н.э.; с XI в.
начала становиться крупным международным центром, а в 1115 г.
превратилась в фактически независимую городскую республику, в
которой с 1293 г. власть принадлежала торговым и финансовым
цехам; с 1532 г. столица Тосканского герцогства; в 1807 - 1814 гг.

489

285

входила в состав наполеоновской империи; в 1859 г. присоедини­
лась к королевству Пьемонт; в 1865 — 1871 гг. была столицей еди­
ного Итальянского королевства.
Пистойя — город в Тоскане, в 37 км к северо-западу от Флорен­
ции, центр одноименной провинции; был основан как римская
колония во II в. до н.э.; в 1177 г. провозгласил себя свободной
коммуной; с 1254 г. находился под властью Флоренции.
Сиена — город в Тоскане, административный центр одноименной
провинции, находящийся в 50 км к югу от Флоренции; был осно­
ван римлянами в I в. до н.э.; в 1147 г. провозгласил себя свобод­
ной коммуной; в XIII в. стал крупным ремесленным и финансо­
вым центром; с 1555 г. в. входил в состав Великого герцогства
Тосканского.
Лукка — город в Тоскане, в 60 км к северо-западу от Флоренции,
известный с древнейших времен; с 1160 г. городская республика,
враждовавшая с Пизой и Флоренцией; в 1815 г. стал центром гер­
цогства Лукка, присоединенного в 1847 г. к Тоскане, и вместе с
нею вошел в 1861 г. в единое Итальянское королевство.
Милан — город на севере Италии, центр Ломбардии; с 1045 г.
городская республика, с 1395 г. столица самостоятельного герцог­
ства; в 1535 г. попал под власть Австрии; в 1797 г. стал столицей
зависимых от Франции Цизальпинской и Итальянской республик
и Итальянского королевства (с перерывом в 1799 - 1800 гг., когда
он был занят русско-австрийскими войсками); в 1815 г. снова
попал под австрийское иго; в 1859 г. вошел в состав Сардинского,
а в 1861 г. — единого Итальянского королевства.
Павия (см. примеч. к с. 54) обрела статус независимой коммуны в
1164 г.
Кремона — старинный город в Ломбардии, в 75 км к юго-востоку
от Милана, на левом берегу реки По, административный центр
одноименной провинции; в 1093 г. вступила в союз, направлен­
ный против императора, что стало первым проявлением независи­
мости ее коммуны.
Модена — город на севере Италии, в области Эмилия Романья, в
35 км к северо-западу от Болоньи, административный центр одно­
именной провинции; с 1135 г. независимая коммуна, с 1452 г. сто­
лица Моденского герцогства, в 1859 г. присоединившегося к Сар­
динскому королевству.
... во времена, когда еще не было таких пап, как Александр VI,
Павел IV, Климент XIII и Григорий XVI. — Александр VI — см. при­
меч. к с. 272.
Павел IV (в миру — Джованни Пьетро Карафа; 1476 - 1559) —
римский папа с 23 мая 1555 г. по 18 августа 1559 г., до избрания
понтификом возглавлявший верховный инквизиционный
трибунал; с необычайной жестокостью преследовал еретиков,
протестантов, иудеев (пытки, сожжение на костре стали в его пон­
тификат обычным явлением); при нем был составлен и впервые
опубликован (1559) «Индекс запрещенных книг».
Климент XIII (в миру — Карло делла Toppe Реццонико;
1693 - 1769) — римский папа с 6 июля 1758 г. по 2 февраля 1769 г.;
ярый противник идей Просвещения, внесший в «Индекс запре­
щенных книг» сочинения К.Гельвеция, Ж.Ж.Руссо и «Энциклопе­
дию» Ж.Д’Аламбера и Д.Дидро.
Григорий XVI (в миру — Бартоломео Альберто Капеллари;
1765 - 1846) — римский папа со 2 февраля 1831 г. по 1 июня
1846 г., крайний реакционер; подавлял с помощью Австрии народ­

490

286

ные движения в Папской области; защищал монархический строй
как идеальную модель управления общества, обеспечивающую
католической церкви господство над людьми.
... И таких кардиналов, как А н т о н е л л и . — См. примеч. к с. 255.
... находились на протяжении целых веков под тяжким папским гне­
том, ни в нем не уступающим гнету Тиберия ... — Тиберий (Тиберий
Цезарь Август; 42 до н.э. — 37 н.э.) — римский император с 14 г.
н.э.; пасынок Августа, до усыновления им в 4 г. н.э. носивший
имя Тиберий Клавдий Нерон; мрачный и подозрительный тиран,
отличавшийся патологической жестокостью; в 27 г. н.э. поселился
на Капрее, где вел уединенный образ жизни, управляя империей
и руководя римским сенатом путем переписки.
... Разве там управлял министр, чей отец и дядя были каторжни­
ками? — Доменико Антонелли (1769 - 1845), отец кардинала Джа­
комо Антонелли, не был каторжником: преуспевающий делец из
городка Соннино в 75 км к юго-востоку от Рима, оставшийся в
период французской оккупации верным папской власти, он был в
1811 г. обвинен в разбое и отдан под трибунал, но в итоге добился
оправдания.
... Разве там расстреливают детей перед тем, как расстрелять
отца, да еще прямо у него на глазах, чтобы ужесточить его смерть,
как поступили с Чичеруаккьо? — Чичеруаккьо — прозвище, кото­

рое носил Анджело Брунетти (1800 - 1849), итальянский патриот;
уроженец Рима, занимавшийся извозным промыслом; в
1846 — 1847 гг. один из организаторов выступлений народных масс
Рима, вынудивших Пия IX пойти на некоторые либеральные
реформы; во время революции 1848 - 1849 гг. активный участник
обороны Римской республики, член городского совета; после
падения республики (4 июля 1849 г.) отправился на помощь рево­
люционной Венеции, осажденной австрийскими войсками, но по
пути был вместе со своими сыновьями Луиджи (ходили слухи, что
именно он убил графа Росси) и тринадцатилетним Лоренцо схва­
чен австрийским отрядом и 10 августа 1849 г. вместе с ними рас­
стрелян в селении Ка Тьеполо, в 50 км к югу от Венеции.
... Разве там сдирают кожу с тонзуры и с пальцев священника, ведя
его на расстрел, как поступили с Уго Басси? — Уго Басси — см.
примеч. к с. 7.
... Разве полковников, когда они предают разграблению город и уби­
вают его обитателей, там производят в генералы, как поступили с
г-ном Шмидом после захвата им Перуджи? — Шмид, Антон Мария

288

(1792 - 1880) — швейцарский административный и военный дея­
тель, уроженец Альтдорфа, католик; офицер на французской
службе в 1815 - 1830 гг.; ландман (глава исполнительной власти)
кантона Ури в 1834 - 1838 гг., командующий войсками кантона в
1839 - 1847 гг. и 1850 - 1852 гг.; с 1855 г. состоял на папской
службе, командуя швейцарским полком папской гвардии, и полу­
чил прозвище «палач Перуджи» из-за резни, которая сопрово­
ждала взятие восставшего города этим полком 29 июня 1859 г., что
не помешало полковнику получить вскоре генеральский чин.
... бездушный министр произнес в бессердечной палате депутатов
достопамятные слова: «В Варшаве царит порядок!» ... — Имеется в
виду Орас Франсуа Бастьен Себастьяни (1772 - 1851) — француз­
ский военачальник, дипломат и государственный деятель; уроже­
нец Корсики, участник республиканских и наполеоновских войн,

491

дивизионный генерал (1805), граф Империи (1809); посол в Кон­
стантинополе (1806 — 1808); в 1808 — 1811 гг. сражался в Испании,
в 1812 г. участвовал в походе на Россию; во время Ста дней сра­
жался на стороне Наполеона, затем эмигрировал в Англию, но уже
в мае 1816 г. вернулся во Францию; в 1819 - 1823 и 1827 - 1848 гг.
был членом Палаты депутатов; принимал активное участие в
Июльской революции; с 11 августа по 17 ноября 1830 г. военноморской министр, а затем, вплоть до 11 октября 1832 г., — министр
иностранных дел; в 1835 - 1840 гг. посол в Лондоне; в 1840 г.
получил звание маршала Франции.
Ставшие знаменитыми слова «L’ordre règne à Varsovie!» («В Вар­
шаве царит порядок!») министр Себастьяни произнес на заседании
Палаты депутатов 16 сентября 1831 г., высказываясь о положении
дел в Польше, где 8 сентября 1831 г., в ходе жесточайшего подавле­
ния царскими войсками Польского восстания (29 ноября
1830 г. - 21 октября 1831 г.), была штурмом взята Варшава.
... ни один из вас не издал у изголовья Польши, убитой царями, крика,
подобного возгласу Боссюэ у изголовья мадам Генриетты, отравлен­
ной фаворитами ее мужа, и не воскликнул: «Польша умирает, Польша
умерла!» — Боссюэ, Жак Бенинь (1627 - 1704) — французский

290

писатель и церковный деятель, выдающийся проповедник; в
1669 — 1671 гг. епископ Кондома, с 1671 г. наставник дофина, сына
короля Людовика XIV, с 1681 г. епископ Mo; автор сочинений на
исторические и политические темы, в том числе трактата «Рассуж­
дение о всеобщей истории» («Discours sur l’histoire universelle»;
1681), и снискавших всемирную славу надгробных речей, которые
он произносил на протяжении 1656 — 1687 гг.; член Французской
академии (1671).
Мадам Генриетта — здесь: Генриетта Анна Английская
(1644 - 1670), младшая дочь английского короля Карла I Стюарта
(1600 - 1649, правил с 1625 г.) и его жены с 1625 г. Генриетты
Марии Французской (1609 - 1669), с 1661 г. супруга своего двою­
родного брата герцога Филиппа I Орлеанского (1640 — 1701), ро­
дившая от него трех детей; во время Английской революции жила
в эмиграции при французском дворе; способствовала подписанию
1 июня 1670 г. секретного Дуврского договора, скрепившего англо­
французский альянс, и скоропостижно умерла 30 июня того же
года, через две недели после своего возвращения из Лондона, в
возрасте двадцати шести лет (при дворе ходили слухи об отравле­
нии, но, по-видимому, причиной смерти стал перитонит).
Дюма имеет здесь в виду слова «Мадам умирает, Мадам умерла!»
из речи Боссюэ над гробом принцессы Генриетты Анны Англий­
ской. В этой речи оратор, акцентируя внимание на скоротечности
болезни, которая унесла принцессу в могилу, намекал на ее отрав­
ление. Приведенный возглас Боссюэ вошел во французский язык
в качестве крылатого выражения, указывающего на быстроту свер­
шения какого-либо события.
... конгресс королей, в первой статье своего заключительного акта
провозгласивший, что ни один Наполеон никогда более не взойдет ни
на один европейский трон, постановил, что во Франции впредь будут
царствовать Бурбоны ... — Имеется в виду Венский конгресс,

который проходил в Вене в сентябре 1814 - июне 1815 г. и завер­
шил войны коалиций европейских держав с республиканской и
наполеоновской Францией; в нем участвовали представители всех
европейских стран, кроме Турции; ведущая роль принадлежала
России, Англии и Австрии; главными его задачами было восста-

492

291

новление прежних порядков, реставрация свергнутых династий,
борьба с революционными и национально-освободительными
движениями, создание гарантий против возобновления Францией
завоевательных войн, передел Европы в интересах победителей;
существовавшие вначале резкие разногласия между союзниками
(приведшие, в частности, к подписанию 3 января 1815 г. тайного
договора между Англией, Австрией и Францией, направленного
против России и Пруссии) уступили место сближению участников
конгресса в результате возвращения Наполеона во Францию с
Эльбы; была образована новая (седьмая) антинаполеоновская коа­
лиция, и 9 июня 1815 г. состоялось подписание заключительного
акта. Согласно решениям конгресса, Франция была лишена всех
ее недавних завоеваний; Бельгия и Голландия объединены в
Нидерландское королевство; большая часть Великого герцогства
Варшавского перешла к России; Познань осталась за Пруссией,
получившей также почти половину территории Саксонии, Рейн­
скую провинцию и Вестфалию; в Италии восстановили Сардин­
ское королевство, вернув ему Савойю и Ниццу; из девятнадцати
швейцарских кантонов образовалась Швейцарская конфедерация;
германские государства и немецкая часть австрийских владений
вошли во вновь организованный Германский союз; Норвегию
отторгли от Дании и передали Швеции; Англия получила большую
часть захваченных ею в войне территорий, в том числе Мальту,
Ионические острова, Цейлон и т.д.
... в 1830 году была свергнута с престола старшая ветвь, в лице
Карла X, а в 1848 году — младшая ветвь, в лице Луи Филиппа. —
Карл X — см. примеч. к с. 193.
Луи Филипп I (1773 - 1850) — французский король в 1830 - 1848 гг.;
представитель Орлеанской ветви дома Бурбонов, старший сын
герцога Филиппа Орлеанского (1747 - 1793) и его жены с 1769 г.
Луизы де Бурбон-Пентьевр (1753 - 1821), с рождения носивший
титул герцога Шартрского, а в 1793 г. унаследовавший отцовский
титул; во время Великой Французской революции в составе рево­
люционных войск участвовал в сражениях против войск первой
антифранцузской коалиции; в 1793 г. перешел на сторону австрий­
цев; был в эмиграции в ряде европейских стран и в США; после
падения Империи получил обратно конфискованное у него во
время Революции имущество и стал одним из богатейших людей
Франции; в период Реставрации поддерживал связи с оппозици­
онно настроенными кругами буржуазии; после Июльской револю­
ции 1830 года был провозглашен королем французов; его правле­
ние отмечено господствующим положением финансовой аристо­
кратии, во внешней политике — сближением с Англией, а также
колониальной войной в Алжире; был свергнут в результате Фев­
ральской революции 1848 года и бежал в Англию.
... Разве Бог сказал Свободе, словно морю, положив ей пределами Террачину и Перуджу: доселе дойдешь и не перейдешь? — Террачина (см.
примеч. к с. 266), расположенная в 90 км к юго-востоку от Рима,
до сентября 1870 г. входила в состав Папского государства, являясь
самой южной его точкой.
Перуджа (древн. Перузия) — главный город области Умбрия в
Средней Италии, расположенный в 125 км к северу от Рима и на
протяжении многих веков находившийся под властью пап; был
аннексирован Сардинским королевством в ноябре 1860 г.
Здесь намек на библейские стихи: «Кто затворил море воротами,
когда оно исторглось, вышло как бы из чрева, когда я облака сде-

493

292

лал одеждою его и мглу пеленами его и утвердил ему мое опреде­
ление, и поставил запоры и ворота, и сказал: доселе дойдешь и не
перейдешь, и здесь предел надменным волнам твоим?» (Книга
Иова, 38: 8 - 11).
... Годом позже г-н Барош повторил эти слова буква в букву. —
Барош — см. примеч. к с. 237.
... император французов отстраняет от руководства иностранными
делами г-на Валевского ...и назначает на его место г-на Тувнеля ... —

293

Валевский (см. примеч. к с. 241) был смещен с министерской
должности 4 января 1860 г., и спустя три недели, 24 января, его
место занял Тувнель (см. примеч. к с. 248).
... Е д и н а я Италия все еще остается сновидением Мадзини, которое
вышло в 1834 году через ворота из слоновой кости, то есть ворота
несбыточных снов. — О Мадзини см. примеч. к с. 183.

По представлениям древних, в царство сновидений ведут двое
ворот: через ворота из слоновой кости выходят лживые сны, те,
что не сбываются, через роговые ворота — правдивые, те, что сбы­
ваются.
... он заявил, что в государственном управлении, существовавшем при
Фердинанде II, Франциске I и Фердинанде I, ничего меняться не
будет ... — То есть существовавшем на протяжении ста лет, с 1759

по 1859 г., — при отце, деде и прадеде короля Франциска И.
Франциск I (1777 - 1830) — король Обеих Сицилий с 1825 г. сын
короля Фердинанда I (см. примеч. к с. 19), отец короля Ферди­
нанда II (см. примеч. к с. 19).
... служат первыми буквами тех трех слов, с помощью каких,
по словам сына Карла III, можно будет править Неаполем вечно ... —

Карл III (см. примеч. к с. 169) был отцом короля Фердинанда I.
... Какой-то человек с отрядом из тысячи бойцов отплывает вечером
5 мая из Генуи и 11 мая высаживается с этим отрядом в Марсале. —

294

295

Имеется в виду высадка гарибальдийцев в Марсале (см. примеч. к
с. 17) 11 мая 1860 г.
... заявляет газета «Отечество». — «Отечество» («La Patrie») —
консервативная ежедневная парижская газета, издававшаяся с 1841
по 1937 г. и в годы Второй империи неукоснительно поддерживав­
шая правительственный курс; с 1844 г. владельцем газеты был бан­
кир и депутат Теодор Казимир Деламарр (см. примеч. к с. 215),
вложивший в нее все свое состояние и к 1861 г. поднявший ее
тираж до 35 ООО экземпляров.
... Папа благословляет Везувий ... — Везувий — см. примеч. к с. 140.
... Папа благословляет По ... — По — крупнейшая река в Италии,
длиной 652 км, которая берет начало на севере страны, в Котских
Альпах, протекает через области Пьемонт, Ломбардию и Венето и
впадает в Адриатическое море, образуя заболоченную дельту.
... белое одеяние понтифика не обагрилось бы кровью Чичеруаккьо и
его сыновей, Уго Басси и Ливраги ... — Ливраги, Джованни
(1807 - 1849) — итальянский патриот, уроженец Милана, спо­
движник Гарибальди, в составе Итальянского легиона сража­
вшийся под его командованием в Монтевидео (1843) и участвова­
вший в обороне Римской республики (1849); 2 августа 1849 г. вме­
сте с Уго Басси был захвачен в городке Комаккьо, в 80 км к югу
от Венеции, австрийцами, перевезен в Болонью и 8 августа рас­
стрелян.

494

... Перуджа не была бы потоплена в собственной крови, как во вре­
мена триумвирата ... — Имеются в виду события т.н. Перузинской

296

войны (осень 41 —февраль 40 до н.э.) — вооруженного конфликта
между триумвиром Октавианом (63 до н.э. - 14 н.э. ), будущим
императором Августом, и сторонниками триумвира Марка Анто­
ния (ок. 80 - 30 до н.э.): его женой Фульвией (ок. 83 - 40 до н.э.)
и его младшим братом Луцием Антонием (ок. 81 — после 40 до
н.э.); в ходе этой войны Перузия (соврем. Перуджа) была осаж­
дена войсками Октавиана и после долгой осады была вынуждена
капитулировать; в назидание тем, кто пожелал бы противостоять
Октавиану в будущем, его солдаты разграбили и сожгли Перузию.
... по обвинению в убийстве г-на Росси ... не были бы казнены
два невиновных человека, от которых просто хотели избавиться ... —
Следствие по делу об убийстве графа Росси возобновилось в
1849 г., после восстановления в Риме папской власти, и спустя
пять лет, в мае 1854 г, двое из восьми обвиняемых были пригово­
рены к смертной казни: сорокалетний офицер Луиджи Грандони
и двадцативосьмилетний скульптор Санте Константини; первый
из них не стал дожидаться казни и 30 июня 1854 г. повесился в
тюремной камере, а второй был обезглавлен 22 июля того же года.
... Это огромная беда, монсеньор, для верховного понтифика, для пре­
емника Петра, Лина и Анаклета ... — Лин (? — ок. 79) — второй
епископ Рима (ок. 67 - ок. 79), преемник святого Петра; постра­
дал во время воздвигнутых Нероном гонений на христиан.
Анаклет (Клет; ? - ок. 88) — третий епископ Рима (ок. 79 - ок.
88), преемник Лина; никаких достоверных сведений о нем не
существует.
... все — даже изгнание, даже тюрьма, даже смерть — пред­
почтительнее неумолимой и вечной угрозы Дамоклова меча. —

Дамокл — любимец сиракузского тирана Дионисия Старшего (ок.
430 - 367; правил с 405 до н. э.), завидовавший богатству, власти
и счастью своего повелителя. По преданию, чтобы показать
непрочность своего положения, во время пира Дионисий посадил
Дамокла на свое место, но при этом велел повесить над его голо­
вой меч, привязанный к конскому волосу; увидев меч, Дамокл
понял призрачность счастья и благополучия тирана.
... Желаете знать, монсеньор, как описывает это положение Миралья
да Стронголи, автор ценнейшей «Истории Римской революции» ? —

298

Миралья, Бьяджо (1823 - 1885) — итальянский священник, поэт,
писатель, журналист и патриот; уроженец калабрийского городка
Стронголи, участник революционного движения в Калабрии; в
1849 г. главный редактор газеты «Il Monitore», официального
органа Римской республики; после падения республики укрылся в
Генуе, где в декабре 1849 г., то есть по горячим следам, опублико­
вал свою «Историю Римской революции» («Storia della Rivoluzione
Romana»); в объединенной Италии занимал должности директора
Государственного архива Рима (1871 - 1877), префекта Пизы
(1877 - 1881) и Бари (1881 - 1883).
... осуждаете ли вы, ваше преосвященство, Урбана II, проповедовав­
шего первый крестовый поход, Евгения III, проповедовавшего второй,
Климента III, проповедовавшего третий, Иннокентия III, пропове­
довавшего четвертый, Гонория III, проповедовавшего пятый, и, нако­
нец, Иннокентия IV и Кпимента IV, проповедовавших пятый и
шестой?— Урбан II (в миру — Эд де Шатильон; ок. 1042 —

1099) — римский папа с 12 марта 1088 г. по 29 июля 1099 г., ини­

495

299

циатор первого крестового похода (1096 - 1099), целью которого
было освобождение Святой земли от мусульман и во время кото­
рого крестоносцы овладели Иерусалимом (июль 1099 г.) и создали
т.н. Первое Иерусалимское королевство, просуществовавшее до
1187 г.
Евгений III (в миру — Бернардо Паганелли; ок. 1080 - 1153) —
римский папа с 15 февраля 1145 г. по 8 июля 1153 г., инициатор
второго крестового похода (1147 - 1149), имевшего целью возвра­
тить Эдессу (город на юго-востоке Малой Азии, соврем. Шанлыурфа), которая была захвачена крестоносцами в 1098 г., во время
первого крестового похода, но в 1144 г. отнята у них мусульма­
нами, что создало угрозу Иерусалимскому королевству, и закон­
чившегося полным провалом.
Климент III (в миру — Паоло Сколари; ок. 1130 - 1191) — рим­
ский папа с 19 декабря 1187 г. по 20 марта 1191 г., организатор тре­
тьего крестового похода (1189 - 1192), цель которого состояла в
том, чтобы вернуть Иерусалим, захваченный мусульманами в
октябре 1187 г., но в итоге достигнута не была.
Иннокентий III (см. примеч. к с. 260), римский папа с 8 января
1198 г. по 16 июля 1216 г., выступил организатором четвертого кре­
стового похода (1202 - 1204), заявленной целью которого было
возвращение контроля над Святой землей, но во время которого,
не дойдя до Иерусалима, крестоносцы захватили и разграбили
христианский Константинополь (апрель 1204 г.), что повлекло за
собой распад Византийской империи и создание т.н. Латинской
империи, имевшей столицей Константинополь и просуществовав­
шей до 1261 г.
Гонорий III (в миру — Ченчо Савелли; ок. 1155 - 1227) — римский
папа с 18 июля 1216 г. по 18 марта 1227 г., преемник Иннокен­
тия III, организатор нового, пятого по счету крестового похода
(1217 - 1221), имевшего целью восстановление христианского
господства на Святой земле и закончившегося неудачей, а затем
вдохновителем шестого крестового похода (1228 - 1229), который
протекал уже после его смерти, в понтификат Григория IX, и
завершился выкупом Иерусалима в марте 1229 г. императором
Фридрихом II Гогенштауфеном (см. примеч. к с. 260) у мусульман,
которые, однако, пятнадцать лет спустя, в 1244 г., захватили и раз­
рушили священный город.
Иннокентий IV (в миру — Синибальдо Фиески из рода графов ди
Лаваньи; ок. 1195 - 1254) — римский папа с 25 июня 1243 г. по
7 декабря 1254 г., по призыву которого начался седьмой крестовый
поход (1248 - 1254), возглавлявшийся французским королем
Людовиком IX и завершившийся поражением армии крестоносцев
и пленением короля; заметим, что пятый и шестой крестовые
походы протекали задолго до его понтификата.
Климент IV (в миру — Ги Фульк; ок. 1190 - 1268) — римский папа
с 5 февраля 1265 г. по 29 ноября 1268 г., в чей понтификат нача­
лась подготовка к очередному, восьмому крестовому походу (1270),
который также возглавлял Людовик IX и который закончился
смертью короля.
... это говорит Миралья, то есть историк, это говорит Мамиани, то есть министр! — Мамиани делла Ровере, Теренцио
(1799 - 1885) — итальянский философ, писатель, журналист,
политик и государственный деятель; министр внутренних дел
(с 4 мая по 12 июля 1848 г.) и министр иностранных дел (с 20 ноя­
бря по 29 декабря 1848 г.) Папского государства; министр народ­

496

ного просвещения Сардинского королевства (с января 1860 г. по
март 1861 г.); депутат парламента (1861 - 1864) и сенатор (с 1864 г.)
единого Итальянского королевства.
Дюма пересказывает здесь слова Мамиани, которые приводит в
своей книге Миралья (часть I, глава 4).
... Париж только что провозгласил республику, Берлин только что
провозгласил республику, Вена только что провозгласила республику,
Сицилия только что провозгласила республику, в Милане только что
совершилась славная пятидневная революция. — Имеются в виду

300

301

события т.н. Весны народов — череды революций и вооруженных
восстаний в странах Европы в 1848 — 1849 гг.; заметим, однако,
что республики в тот бурный период были провозглашены лишь
во Франции, в Риме, Венеции и Флоренции.
Пятидневная революция в Милане («Cinque giornate di Milano»),
происходившая 1 8 - 2 2 марта 1848 г., стала поводом для начала
Первой войны за независимость Италии (23 марта 1848 г. - 22 авгу­
ста 1849 г.)>
... Калабрия и Чиленто были в огне, Неаполь был в огне. — Чиленто — см. примеч. к с. 146.
... это г-н Эдоардо Росси, которого я знавал лейтенантом бригады
Альпийских охотников. — Эдоардо Франческо Оскар Росси (ок.
1826 - ?) — младший сын графа Пеллегрино Росси и его жены с
1820 г. Жанны Шарлотты Мелли (1800 - 1878).
Альпийские охотники — см. примеч. к с. 65.
... та самая рука, что нанесла г-ну Бренье удар по голове, нанесла и
удар Пеллегрино Росси в сердце ... — 26 июня 1860 г. на француз­
ского посла в Неаполе, барона Бренье (см. примеч. к с. 141), ехав­
шего в коляске по улице Толедо, напали неизвестные и тяжелой
тростью ударили его по голове.
... добавил к этим тяготам кардинала Антонелли и начальника жан­
дармерии Нардони. — Нардони, Филиппо (1791 - 1864) — началь­
ник римской жандармерии и тайной полиции в 1850 - 1860 гг.;
изобретательный и беспринципный полицейский, имевший под­
моченную репутацию: в 1812 г., в возрасте двадцати лет, он был
приговорен к пяти годам каторжных работ за совершенную им
кражу со взломом.
... Когда Моисей, ведя евреев по пустыне, увидел, что они вот-вот
упадут от усталости и жажды, он ударом жезла иссек из скалы
воду ... — Моисей (XIII в. до н.э.) — пророк, вождь и законодатель

302

еврейского народа, основатель иудейской религии, освободитель
евреев от египетского рабства, после сорока лет странствований
по пустыне приведший своих соплеменников к Земле Обетован­
ной; согласно библейскому преданию, получил от Господа десять
заповедей и другие законы («Синайское законодательство»); счи­
тается автором первых пяти книг Ветхого Завета.
Во второй книге Пятикнижия Моисеева рассказывается, как
посреди пустыни, в местности Рефидим, где евреи расположились
станом на пути к Синаю, Моисей ударом жезла иссек воду из
скалы (Исход, 17: 1 - 7).
... увидел на стенах пиршественного зала огненное сияние трех слов
пророка Даниила: МЕНЕ, ТЕКЕЛ, ФАРЕС! — См. примеч. к с. 46.
... Людовик XVI увидел их огненное сияние 10 августа на стенах
Лувра. Карл X увидел, как они вновь появились 29 июля. Луи Филипп
прочитал их 24 февраля. — 10 августа — имеется в виду народное

497

303

восстание 10 августа 1792 г. в Париже, один главных эпизодов
Великой Французской революции, день падения французской
монархии, когда был свергнут с трона и взят под стражу король
Людовик XVI (см. примеч. к с. 193).
29 июля — имеется в виду 29 июля 1830 г., третий, кульминацион­
ный день Июльской революции, вынудившей Карла X (см. при­
меч. к с. 193) отречься от престола (2 августа), день захвата
Тюильри и Лувра.
24 февраля — имеется в виду 24 февраля 1848 г., третий день Фев­
ральской революции, в который король Луи Филипп (см. примеч.
к с . 290) отрекся от престола.
... он превратил всю Европу в духовного вассала Франции и продвинул
ее умозрительные границы куда дальше, нем это сделали в отношении
своих держав Август и Карл Великий. — Август — Гай Октавий

304

(63 до н.э. — 14 н.э.), внучатый племянник и приемный сын Юлия
Цезаря, принявший в 44 г. до н.э. по акту усыновления имя Гай
Юлий Цезарь Октавиан, единолично правивший Римом с 31 г. до
н.э. и именовавшийся с 27 г. до н.э. императором Цезарем Авгу­
стом; эпоха его правления — «век Августа» — считалась «золотым
веком», временем умиротворения и отдохновения страны после
кровопролитных гражданских войн, периодом расцвета искусств.
Карл Великий — см. примеч. к с. 257.
... Когда 18 брюмера Наполеон взял в свои руки Францию, она все еще
пребывала в лихорадке гражданской войны ... — Имеется в виду госу­
дарственный переворот во Франции, который произошел
18 брюмера VIII года Республики (9 ноября 1799 г.) и привел к раз­
гону Совета пятисот и Совета старейшин, ликвидации власти Дирек­
тории и созданию нового правительства во главе с Бонапартом.
... 1818 1год. Великое герцогство Баденское и Бавария требуют кон­
ституции и добиваются ее. — Баден — государство в Западной
Германии, с XI в. входившее в состав Священной Римской импе­
рии и с 1718 г. имевшее столицей город Карлсруэ; в 1806 г., благо­
даря союзу с Наполеоном, значительно расширило свою террито­
рию и получило статус великого герцогства (до этого с 1130 г. было
маркграфством); в 1871 г. вошло в Германскую империю. После
падения наполеоновской империи великий герцог Карл Людвиг
Фридрих (1786 - 1818; правил в 1811 - 1818 гг.), шурин императора
Александра I, один из реакционных германских монархов, отка­
зался от введения представительных учреждений и установил в
своих владениях абсолютистский режим, несмотря на требования
конституционных гарантий со стороны населения. Конституция
была дарована им 22 августа 1818 г., незадолго до его смерти
(8 декабря 1818 г.), как под давлением народных требований, так
и с целью обеспечить целостность своих владений, поскольку он
не имел наследников мужского пола и на некоторые его земли
притязала Бавария.
Бавария — государство в Южной Германии, со столицей в Мюн­
хене; с VIII в. фактически самостоятельное герцогство в составе
Священной Римской империи; в конце XVIII в. участвовала в
войнах против Французской революции, но в 1801 г. заключила
союз с Францией. В 1806 г. Максимилиан I (1756 - 1825), кур­
фюрст Баварии с 1799 г., получил от Наполеона королевский титул
и затем значительно расширил свои владения. Бавария с конца
XVII в. являлась абсолютистской монархией, однако конституци­
оналистское движение, развернувшееся в Южной Германии после
падения Наполеона и возглавляемое местными либералами, а

498

также стремление укрепить самостоятельность королевства побу­
дили короля Максимилиана I даровать 26 мая 1818 г. конститу­
цию, вводившую в стране двухпалатный ландтаг (парламент),
который имел на деле совещательный голос, законодательное
равенство граждан и определенные гражданские свободы. Однако
уже его преемник король Людвиг I (1786 - 1848; правил с 1825 г.)
воспользовался господством реакции в Европе, чтобы фактически
восстановить в своей стране абсолютизм.
... 1819 год. Вюртемберг требует конституции и добивается ее. —
Вюртемберг — до вхождения в 1871 г. в Германскую империю
самостоятельное государство в Юго-Западной Германии; с
XIII в. — графство, с конца XV в. — герцогство со столицей в
Штутгарте; в начале XIX в. в результате союза с Наполеоном и
участия в его войнах значительно расширил свою территорию и
получил статус королевства (1806 г.). 25 августа 1819 г. Вильиельм I
(1781 - 1864), король Вюртемберга с 1816 г., даровал конституцию,
которая в основном отвечала интересам дворянства и в соответ­
ствии с которой старое земское сословное представительство было
заменено парламентом.
... 1820 год. Революция и принятие конституции кортесами Испании
и Португалии. — Революция в Испании началась в январе 1820 г.
восстаниями в воинских частях, готовившихся для отправки на
подавление национально-освободительных движений в испанских
колониях в Южной Америке. Мятежники провозгласили восста­
новление либеральной конституции 1812 г., выработанной во
время войны против наполеоновского вторжения и отмененной
королем Фердинандом VII (1784 - 1833; правил в 1808 и с 1814 г.)
в 1814 г. В итоге 9 марта 1820 г. конституция была восстановлена,
к лету революция победила во всей стране, королевский абсолю­
тизм был уничтожен, созваны кортесы, начали проводиться бур­
жуазные преобразования. Однако испанская революция сильно
встревожила европейскую реакцию и в 1823 г. была подавлена
французскими войсками с помощью местных роялистов.
Кортесы — первоначально средневековые органы сословного
представительства в государствах Пиренейского полуострова; в
начале XIX в. они передали свое название парламентам Испании
(в 1810 г.) и Португалии (в 1820 г.).
Революция в Португалии, имевшая целью борьбу против феодаль­
ной реакции и господства Великобритании, которая оккупировала
страну в 1811 г., во время военных действий против наполеонов­
ской армии на Пиренейском полуострове, началась, как и в Испа­
нии, с восстания в армии. Летом 1820 г. было образовано времен­
ное правительство, созвавшее кортесы. Новая либеральная кон­
ституция, выработанная по образцу испанской, была утверждена
23 сентября 1822 г. Согласно этой конституции, Португалия пре­
вращалась в конституционную монархию, феодальный строй был
отменен, инквизиция — упразднена, управление преобразовано,
церковные имущества пущены в продажу.
... 1820 год. Революция и принятие конституции в Неаполе и Пье­
монте. — Революция в Неаполе (в Королевстве обеих Сицилий)
началась в июле 1820 г. под влиянием испанской революции, при­
няв форму восстания воинских частей, которыми командовали
офицеры-карбонарии. В королевстве была введена конституция,
составленная по образцу испанской конституции 1812 г. Однако
Неаполитанская революция носила поверхностный, чисто полити­
ческий характер и не удовлетворяла интересам широких народных

499

масс. В итоге, когда в начале 1821 г. в страну вторглись австрий­
ские войска, народ не поддержал сопротивление конституцион­
ного правительства и в стране была восстановлена абсолютная
монархия.
Сходной по характеру была и революция в Пьемонтском королев­
стве, вспыхнувшая в марте 1821 г. Ее причинами было недоволь­
ство реакционной политикой правительства и всеобщая враждеб­
ность к Австрии, которая после падения Наполеона присоединила
к себе значительные земли в Северной Италии и подчинила сво­
ему влиянию ряд мелких итальянских государств. Пьемонтскую
революцию, как и революцию в Королевстве обеих Сицилий, воз­
главляли карбонарии — представители либеральной буржуазии,
дворянства и интеллигенции. Начавшиеся студенческие и народ­
ные волнения были поддержаны восстанием в армии, обеспечив­
шим недолгую победу революции и введение конституции по
образцу испанской, однако уже в апреле австрийские войска и
пьемонтские полки, оставшиеся верными старому порядку, пода­
вили революцию и восстановили абсолютную монархию.
... 1821 год. Восстание греков против Турции. — Народно-освободи­
тельное восстание в Греции, начавшееся в марте 1821 г., имело
своими причинами национальное и религиозное угнетение со сто­
роны Турции, хотя определенное влияние возымели и идеи Фран­
цузской революции. Восстание, охватившее всю континентальную
Грецию и острова Эгейского моря, вызвало огромное сочувствие
среди передовых людей европейских стран, однако после первых
успехов греки потерпели ряд крупных поражений, к 1826 г. страна
была занята турецкими войсками, которые зверски расправлялись
с восставшими. Тем не менее поддержка со стороны России и ока­
занная ею дипломатическая и военная помощь, в которой при­
няли участие Англия и Франция, опасавшиеся усиления русского
влияния на Балканах, помогли греческому восстанию одержать
победу. После Русско-турецкой войны 1828 - 1829 гг., окончив­
шейся разгромом Турции, Греция официально обрела независи­
мость (1830 г.).
... 1823 год. Учреждение сословных собраний в Пруссии. — В Пруссии
5 июня 1823 г. был обнародован закон о созыве время от времени
в каждой из провинций королевства собраний представителей
земских чинов (то есть общественных сословий — дворянства,
духовенства, горожан и т.д.) — провинциальных ландтагов. Эти
собрания имели только совещательный голос, и их ведению под­
лежали главным образом дела местного самоуправления. Закон
был принят, чтобы заглушить общественное недовольство, вызван­
ное отказом короля Фридриха Вильгельма III (1770 - 1840; правил
с 1797 г.) от исполнения своего обещания ввести в стране консти­
туцию, данного в 1815 г., во время борьбы с Наполеоном. В дей­
ствительности создание ландтагов 1823 г. не имело ничего общего
с введением подлинных конституционных принципов, и Пруссия
продолжала оставаться самодержавной монархией.
... английский корабль входит в какой-то из балтийских портов, что
нарушает обязательства России соблюдать континентальную бло­
каду, и Наполеон Великий немедленно объявляет войну своему брату
Александру, царю всея Руси. — Имеется в виду Александр I

(1777 - 1825) — российский император с 1801 г., старший сын
Павла I, внук Екатерины II, вступивший на престол в результате
дворцового переворота и убийства Павла I в ночь на 12 (24) марта
1801 г.; начало его правления ознаменовалось некоторой либера-

500

305

306

лизацией прежнего режима, стремлением провести реорганизацию
управления, что проявилось в расширении прав Сената, образо­
вании министерств и пр.; развитие России он представлял себе в
чисто европейских формах, планировал введение конституции,
отмену крепостного права, а в области внешней политики стре­
мился к расширению границ Российской империи, упрочению ее
положения в Европе; при нем к империи были присоединены:
Восточная Грузия (1801), Западная Грузия (1804), Финляндия
(1809), Бессарабия (1812), Северный Азербайджан (1813) и часть
территории бывшего герцогства Варшавского (1815). Александр I
активно участвовал почти во всех антинаполеоновских коалициях,
и военные победы русской армии в 1812 - 1814 гг. сделали его вер­
шителем судеб Европы; он настоял на заграничном походе и окон­
чательном разгроме армии Наполеона, был одной из ключевых
фигур на Венском конгрессе 1814 - 1815 гг., который подвел черту
под периодом наполеоновских войн; император стал одним из
инициаторов создания Священного союза европейских монар­
хов — своеобразного договора о взаимопомощи против революци­
онных и национально-освободительных движений. С 1815 г. в его
царствовании начался новый период, характеризуемый усилением
реакции; с этого же времени в его личных настроениях возобла­
дали религиозный мистицизм, пессимизм и подозрительность.
Умер он 19 ноября (1 декабря) 1825 г. в Таганроге, заболев лихо­
радкой во время поездки в Крым.
... выходит на арену, но не сражаться, а подставить горло под меч
при Ватерлоо. — Ватерлоо — см. примеч. к с. 139.
... новоявленный Энкелад сотрясает мир каждый раз, когда вороча­
ется в могиле. — Энкелад — в древнегреческой мифологии один из
гигантов, сыновей Геи-Земли, вступивших в борьбу с богамиолимпийцами за власть над миром; был сражен богиней Афиной,
которая придавила его Сицилией; согласно преданию, когда Энке­
лад шевелится, на этом острове происходит землетрясение.
... если что и могло помешать популярности короля Виктора Эмма­
нуила, так это как раз то, что он сын Карла Альберта и племянник
Карла Феликса. — Карл Феликс (Карло Феличе; 1765 - 1831) — ко­

роль Пьемонта в 1821 - 1831 гг., четвертый сын Виктора Амедея III (1726 - 1796; король с 1773 г.) и его жены с 1750 г. Марии
Антонии Испанской (1729 - 1785), занявший престол в 1821 г.,
после того как его старший брат Виктор Эммануил I (1759 - 1824 г.;
правил с 1802 г.) отрекся от власти, и с помощью австрийских
войск жестоко подавивший революцию.
Карл Альберт (см. примеч. к с. 252), унаследовавший трон после
смерти Карла Феликса, приходился ему дальним родственником.
... он, лучший солдат Италии, бросился под пули и штыки, словно
последний из своих берсальеров или наших зуавов ... — Берсальеры —
см. примеч. к с. 61.
Зуавы — части легкой пехоты во французских колониальных вой­
сках, комплектовавшиеся главным образом из жителей Северной
Африки и добровольцев-французов; первые два батальона зуавов
были созданы в октябре 1830 г.
... он домогался лишь титула «Король-джентльмен» ... — Виктор
Эммануил получил от своих подданных лестное прозвище «Il Re
galantuomo» — «Король-джентльмен», «Король-рыцарь», то есть
король честный, верный и мужественный.

501

307

... Почему он должен вечно видеть процессии монахов на той священ­
ной дороге, где проходили триумфальные шествия Помпея, Цезаря
и Августа? — Помпей — Гней Помпей Великий (106 - 48 до н.э.),
древнеримский полководец и политический деятель; консул 70 г.
до н.э.; в 66 - 64 гг. до н.э. одержал победу над понтийским царем
Митридатом VI Евпатором; в 60 г. до н.э. заключил политический
союз с Марком Лицинием Крассом и Юлием Цезарем, известный
как триумвират и сосредоточивший в своих руках полную власть
над Римом; в 55 г. до н.э. снова стал консулом, после чего получил
в управление Испанию, но командовал своими легионами через
заместителей, оставаясь в Италии; после смерти своей жены Юлии
Цезарис (54 г. до н.э.) и гибели Красса (53 г. до н.э.) вступил в
открытую вражду с Цезарем; в 52 г. до н.э., в связи с волнениями
в Риме, вызванными убийством Клодия, был назначен единолич­
ным консулом и успел провести законы, ущемлявшие интересы
Цезаря; в начале января 49 г. до н.э. стал верховным главнокоман­
дующим над войсками партии сената и, когда Цезарь, объявлен­
ный сенатом врагом государства, начал гражданскую войну, безу­
спешно пытался противодействовать его войскам, вторгшимся в
Италию; в марте 49 г. до н.э. бежал в Грецию и 9 августа 48 г. до
н.э. потерпел от Цезаря сокрушительное поражение в битве при
Фарсале, после чего бежал в Египет и был там предательски убит.
Цезарь, Гай Юлий (ок. 100 - 44 до н.э.) — древнеримский полко­
водец, политический деятель и писатель; консул 59, 48, 46, 45 и
44 гг. до н.э., диктатор в 49, 48 - 46 и 45 гг. до н.э., а с 44 г. до
н.э. — пожизненно; великий понтифик с 63 г. до н.э.; в 58 - 51 гг.
до н.э. завоеватель Галлии; автор «Записок о галльской войне» и
«Записок о гражданской войне»; был убит заговорщиками-республиканцами.
... дворец, подобающий верховному понтифику, это монастырь на
Голгофе, а сад, подобающий преемнику святого Петра, это Маслич­
ный сад, где Христос исходил кровавым потом. — Голгофа (от ара­

мейского gulgultd — «череп») — небольшой холм у северных ворот
древнего Иерусалима; согласно Евангелию, место распятия Иисуса
Христа.
Здесь имеется в виду Гефсиманский сад у подножия Масличной
(Елеонской) горы, где Иисус совершал накануне ареста молитвен­
ное борение: «И находясь в борении, прилежнее молился, и был
пот его, как капли крови, падающие на землю» (Лука, 22: 44).
... Случилось это в день освящения венгерских знамен. — Упомянутая
церемония, на которой Гарибальди выступил с яркой речью, про­
исходила в Неаполе 31 октября 1860 г.
... Гарибальди, сильно уставший, возвратился в Палаццо делла Форестерия ... — Палаццо делла Форестерия — дворец в центре Неа­
поля, на площади Ларго ди Палаццо (соврем. Пьяцца дель Плебешито), построенный в 1815 г. архитектором Леопольдо Лаперутой
(1771 - 1858); изначально предназначался для размещения ино­
странцев, прибывавших к королевскому двору (ит. foresteria —
«гостевой дом»); ныне в нем размещается префектура Неаполя.
... Как у античной статуи красноречия, из них исходят золотые
цепи. — Вероятно, имеется в виду статуя Гермеса, в древнегрече­
ской мифологии бога торговли, хитрости, воровства и красноре­
чия: он нередко изображался со свисающими с его уст золотыми
цепями, которыми приковано к нему внимание слушателей.

502

310

... Липин, призванный Стефаном II, преодолевает Альпы, вступает
в Италию и берет в осаду Павию. — См. примеч. к с. 280.
... Карл Великий, призванный Адрианом I, в свой черед преодолевает
Альпы и осаждает Павию. — Адриан I — см. примеч. к с. 279.
... Арнульф, король германцев, призванный Формозом бороться против
императора Гвидо Сполетского, императора-итальянца, вступает в
Италию. — Арнульф Каринтийский (ок. 850 - 899) — побочный
сын Карломана (830 - 880), короля Баварии (с 876 г.) и Италии
(с 877 г.); маркграф Каринтии с 876 г., король Восточно-Франк­
ского королевства с 887 г., император Запада с 896 г.; один из
последних представителей немецкой линии династии Каролингов,
праправнук Карла Великого; в 894 и 895 - 896 гг. совершил два
завоевательных похода в Италию, принял титул короля Италии и
22 февраля 896 г. был коронован императорской короной.
Формоз (816 - 896) — римский папа с 6 октября 891 г. по 4 апреля
896 г., основной задачей своего понтификата полагавший избав­
ление папского престола от ига Гвидо Сполетского и с этой целью
призвавший в Италию короля Арнульфа Каринтийского.
Гвидо Сполетский (? — 894) — праправнук Карла Великого, марк­
граф Камерино с 876 г., герцог Сполето с 882 г., король Италии с
889 г. и император Запада с 891 г.; в течение многих лет вел борьбу
с маркграфом Беренгаром Фриульским за власть над Италией.
... Людовик, король Прованса, призванный Иоанном IX бороться про­
тив Беренгара, вступает в Италию. — Людовик III Прованский
(ок. 882 - 928) — король Прованса с 890 г., король Италии в
900 - 902 гг., император Запада с 901 по 905 г.; прапраправнук
Карла Великого, сын короля Бозона V Прованского (ок. 844 - 887;
правил с 879 г.); в 900 г. совершил поход в Италию, захватил
Павию, изгнал короля Беренгара Фриульского и сам короновался
королем Италии (12 октября 900 г.), а затем и императорской
короной (22 февраля 901 г.), однако летом 902 г. был изгнан из
Италии вернувшимся туда Беренгаром; спустя три года по призыву
феодальной знати возвратился в Италию, но был взят в плен
Беренгаром, который ослепил его и выслал обратно в Прованс.
Иоанн IX (ок. 840 - 900) — римский папа с 18 января 898 г. по
5 января 900 г.
Беренгар I Фриульский (ок. 850 - 924) — правнук Карла Вели­
кого, на протяжении пятидесяти лет являвшийся одним из глав­
ных участников политической борьбы в Итальянском королевстве;
маркграф Фриуля с 874 г., король Италии в 888 - 889, 898 - 900 и
902 - 922 гг., двумя злейшими врагами и соперниками которого
были Гвидо Сполетский и Людовик III Прованский; император
Запада с 915 г.; был убит в результате заговора.
... Теодора, Марозия и Теодора Младшая, мать и две ее дочери, три
куртизанки из благородной семьи — они были родственницами Адаль­
берта II, маркграфа Тускии ... взяли на себя труд назначать и свер­
гать пап ... — Теодора Младшая (ок. 897 - 950) — дочь Теодоры,

сестра Марозии (см. примеч. к с. 270), не имевшая, в отличие от
матери и сестры, репутации блудницы.
Адальберт II (? - 915) — маркграф Тосканы с 886 г., один из
самых богатых и могущественных сеньоров Италии, во владения
которого входили Тоскана, Лигурия и Корсика; сын маркграфа
Адальберта I (ок. 846 - ок. 886) и его второй жены Ротхильды
Сполетской, племянник Гвидо Сполетского.

503

311

... они владели ключами от замка Святого ангела ... — Замок Свя­
того ангела — монументальный мавзолей римского императора
Адриана (76 — 138; правил со 117 г.), расположенный на правом
берегу Тибра, в центре Рима; построен в 135 - 139 гг.; в средние
века — крепость, затем — тюрьма.
... Иоанн XII, внук Марозии, человек, запятнавший себя кровосмеше­
ниями и прелюбодеяниями, рукополагал священников в сан в конюшне
и в шутку взывал к Венере и Вакху, будучи настоящим язычником, в
чем упрекает его в одном из своих писем император Оттон. —

312

Иоанн XII — см. примеч. к с. 270.
Император Оттон — имеется в виду Оттон I Великий (см. примеч.
к с. 270), которого в 962 г. короновал молодой Иоанн XII.
... Все это не придумано нами, а взято из книги Ланфре «Политиче­
ская история пап». — Ланфре, Пьер (1828 - 1877) — французский
историк, политик и дипломат, автор книги «Политическая история
пап» («Histoire politique des papes»; 1860) и пятитомной «Истории
Наполеона I» (1867 — 1875); депутат Национального собрания
(1871 - 1875), пожизненный сенатор (с 1875 г.), посол в Берне
(1871 - 1873).
... мы не цитируем вам Гиббона, ведь он язычник. — Гиббон, Эдуард
(1737 - 1794) — английский историк, автор шеститомного труда
«Истории упадка и разрушения Римской империи» («The History
of the Decline and Fall of the Roman Empire»; 1776 -1788), который
охватывает не только историю Римской империи в период со 180
по 1453 г., но и историю католической церкви с 98 по 1590 г.
... Желаете познакомиться с образчиком стиля вашего пред­
шественника Арнулъфа, епископа Орлеанского ... — Арнульф I
(? - 997) — епископ Орлеанский в 972 - 997 гг., верный сторон­
ник короля франков Гуго Капета (ок. 940 - 996; король с 987 г.).
... Слова эти были произнесены на церковном соборе в Реймсе ... —
Имеется в виду церковный собор, созванный Гуго Капетом и про­
ходивший в Реймсе (точнее, в королевском аббатстве Сен-Баль в
15 км к юго-востоку от него) 17 июня 991 г.; центральным собы­
тием собора, при открытии которого епископ Орлеанский высту­
пил с яркой речью, обличая пороки современного ему папства,
стало решение о смещении с должности Арнульфа (? — 1021),
архиепископа Реймского с 989 г., находившегося во вражде с коро­
лем и плененного им, и назначении на его место Герберта Аврилакского (ок. 946 — 1003), будущего понтифика Сильвестра II (с
999 г.).
Реймс — старинный город на северо-востоке Франции, в 130 км к
северо-востоку от Парижа, в департаменте Марна; место креще­
ния короля Хлодвига I и миропомазания французских королей.
... епископ Пуатье пошел дальше вас, монсеньор. — Имеется в виду
Луи Эдуар Франсуа Дезире Пье (1815 - 1880) — французский пре­
лат, епископ Пуатье (1849 - 1880), кардинал (1879), легитимист,
глава французских ультрамонтанов (сторонников верховной свет­
ской власти пап над светскими государями Европы).
... Там возвысились папы, носившие имена Лев, Григорий, Геласий, и
тогда Церковь могла называть себя вселенской. — Здесь явно име­
ются в виду: Лев I Великий — папа в 440 - 461 гг., Григорий I
Великий — папа в 590 - 604 гг., Геласий I — папа в 492 - 496 гг.
... Оттон Великий, призванный Иоанном XII бороться против Беренгара, маркграфа Иереи, низлагает Беренгара, подчиняет себе Лом-

504

бардию, коронуется королем Италии ... — Беренгар II Иврейский

(ок. 900 - 966) — внук императора Беренгара I Фриульского,
маркграф Ивреи с 923 г., король Италии в 950 - 961 гг., низложен­
ный германским королем Оттоном I, который сам короновался
королем Италии, а 2 февраля 962 г. — императором.
... Погодите, мы подходим к Григорию VII. — Григорий VII — см.
примеч. к с. 260.
... Генрих IV, разгневанный покаянием, наложенным на него в Каноссе,
вступает вместе с немцами в Италию и берет в осаду Рим. —

Император Генрих IV (см. примеч. к с. 260) трижды осаждал Рим
и сумел овладеть им лишь после семимесячной осады, 3 июня
1083 г. Папа Григорий VII укрылся в этот момент в замке Святого
ангела.
... Григорий VII призывает другого иноземца, норманна Роберта Гвискара, герцога Калабрии, который захватывает Рим, пролив там
реки крови. — Роберт Отвиль, по прозвищу Гвискар («Хитрец»;

313

ок. 1016 - 1085) — один из сыновей нормандского барона Танкреда де Отвиля (ок. 980 - 1041), предводителей наемников, уча­
ствовавших в междоусобных войнах в Южной Италии и завладев­
ших там огромными областями; с 1059 г. герцог Апулии и Кала­
брии; в 1061 г. вместе с младшим братом Рожером (ок. 1031 - 1101)
приступил к завоеванию Сицилии; 27 мая 1084 г., явившись на
помощь Григорию VII, захватил Рим, освободил папу и отдал Веч­
ный город на разграбление своим воинам; однако после трех дней
грабежей и насилия горожане восстали против захватчиков, и нор­
манны едва успели покинуть Рим, предав его перед этим огню и
забрав с собой папу.
... Генриха IV сменит Генрих V, Григория VII — Пасхалий II. — Ген­
рих V (1086 - 1125) — король Германии с 1106 г., император
Священной Римской империи с 1111 г.; второй сын императора
Генриха IV и его жены с 1066 г. Берты Савойской (1051 - 1087),
последний представитель Салической династии; в 1104 г. перешел
в стан врагов своего отца, в декабре 1105 г. с помощью хитрости
арестовал его, держал в тюремном заключении, вынудил отречься
от престола, а 6 января 1106 г. в Майнце получил от него
императорские регалии; умер, не оставив потомства.
Пасхалий II (в миру — Раньеро Бьеда; ? - 1118) — римский папа с
13 августа 1099 г. по 21 января 1118 г.; преемник папы Урбана II,
дважды вступавший в острый конфликт с Генрихом V: первый раз
(в 1111 г.) — по поводу его права на инвеституру, второй раз
(в 1115 г.) — по поводу его притязаний на выморочные владения
маркграфини Матильды Тосканской.
... приводит папу и кардиналов в Сабину. — Сабина — историческая
область в центре Италии, к северо-востоку от Рима, населенная в
древности италийским племенем сабинян; ее территория охваты­
вает, главным образом, земли нынешней провинции Риети и,
частично, провинций Рим, Умбрия и Абруццо.
... Пасхалий II хочет заполучить владения графини Матильды. —
Графиня Матильда — см. примеч. к с. 270.
... Генрих V возвращается в Италию, вступает в Рим, вновь изгоняет
Пасхалия II и назначает антипапу Григория VIII, который, со своей
стороны, посредством булл сражается с Геласием II. — Григорий

VIII (в миру — Морис Бурден; ? - 1137) — антипапа с 10 марта
1118 г. по 22 апреля 1121 г., в период понтификатов пап Геласия II

505

и Каликста II; архиепископ Браги (с 1109 г.), переметнувшийся на
сторону императора Генриха V.
Геласий II (в миру — Джованни Гаэтано; ок. 1060 - 1119) —
римский папа с 24 января 1118 г. по 29 января 1119 г.; избранный
после смерти Пасхалия II и не признанный Генрихом V, бблыиую
часть своего короткого понтификата был вынужден провести в
изгнании.
... формировались лишь небольшие городские республики: одни были
гвельфские, другие — гибеллинские. — Гибеллины и гвельфы —
политические группировки в Италии XII - XV вв., возникшие в
ходе борьбы императоров Священной Римской империи с пап­
ством и ожесточенно враждовавшие между собой: гвельфы оспа­
ривали императорскую власть, гибеллины поддерживали ее.
... Подлинным историком той эпохи является Данте. — Данте Али­
гьери (1265 - 1321) — великий итальянский поэт, создатель ита­
льянского литературного языка, автор «Божественной Комедии».
... Одна лишь Ломбардская лига, на протяжении четырех лет оказы­
вавшая сопротивление Барбароссе, самим своим существованием сви­
детельствует о том, на что была бы способна единая Италия, тогда
как, разделенная на маленькие республики, которые разъединяла вза­
имная ненависть, она делалась тем артишоком, который, по словам
Чезаре Борджа, можно съесть листок за листком. — Ломбардская

314

лига — военный союз шестнадцати городов Северной Италии,
созданный в 1167 г. для борьбы с гегемонистскими устремлениями
императора Фридриха I Барбароссы; в битве при Леньяно (29 мая
1176 г.) ополчение Лиги наголову разбило войска императора, что
заставило его начать мирные переговоры и в конечном счете при­
знать вольности ломбардских городов.
Фридрих I Барбаросса («Рыжебородый»; ок. 1125 - 1190) — гер­
манский король с 1152 г. из династии Гогенштауфенов, племянник
германского короля Конрада III (1093 - 1152; правил с 1138 г.),
император Священной Римской империи с 1155 г.; прославленный
полководец, пытавшийся возродить былое могущество империи
Карла Великого и совершивший пять походов в Италию; значи­
тельно укрепил императорскую власть в Германии, но потерпел
поражение в борьбе с Ломбардской лигой (1176); погиб во время
Третьего крестового похода (1189 - 1192), утонув при переправе
через реку Салеф (соврем. Гёксу) в Малой Азии.
Борджа, Чезаре (ок. 1474 - 1507) — сын кардинала Родриго Бор­
джа (с 1492 г. папа Александр VI) и его любовницы Ваноццы деи
Каттанеи; с юности готовился к церковной карьере, в 1493 г. стал
кардиналом, но в 1498 г. отказался от духовного сана и вскоре
получил от французского короля титул герцога Валантинуа; после
этого занялся политикой и встал на военное поприще; в 1500 г.
был назначен командующим папской армией, а в 1501 г. получил
титул герцога Романьи; руководя политикой папы, стремился соз­
дать на территории Италии крупное централизованное государ­
ство, однако эта попытка закончилась неудачей; в 1503 г., после
смерти отца, утратил Романью и надолго лишился свободы; в
1506 г. бежал из тюрьмы и стал кондотьером на службе у короля
Наварры, своего шурина; погиб в одном из сражений.
... Тем временем приобретают известность Абеляр и Арнольд Брешианский, которые до такой степени настраивают римлян против пап­
ской симонии, что римляне прогоняют папу и провозглашают респу­
блику. — Абеляр, Пьер (1079 - 1142) — выдающийся французский

506

философ и теолог, известный своим свободомыслием и трагиче­
ской судьбой, изложенной в его автобиографии «История моих
бедствий» (лат. «Historia Calamitatum»; 1132).
Арнольд Брешианский (ок. 1100 - 1155) — итальянский религиоз­
ный проповедник, сторонник радикальной реформы Церкви, уче­
ник Абеляра; осуждал обмирщение духовенства и симонию (про­
дажа церковных должностей и священнодействий), отрицал под­
линность Константинова дара и выступал против светской власти
пап, за что не раз подвергался изгнанию; присоединившись в
1145 г. к созданной незадолго перед тем Римской республике, стал
ее идеологом; в 1155 г. бежал из Рима, попавшего под папский
интердикт, в Тоскану, но был схвачен императором Фридрихом
Барбароссой и передан папе; осужденный как еретик, он был
повешен, тело его сожгли, а пепел бросили в Тибр.
Римская республика (ит. Comune di Roma) была создана в проти­
вовес власти папы и высшей знати поздней осенью 1143 г. в
результате восстания под предводительством знатного римлянина
Джордано Пьерлеони (? - ?) и просуществовала в той или иной
форме до 1193 г.; горожане учредили сенат, состоявший из пятиде­
сяти шести сенаторов, которые избрали патрицием Пьерлеони;
после безуспешной попытки захвата Капитолия папским войском
конфликт городских властей с папством продолжался еще полвека
и завершился восстановлением папского контроля над городом.
... Луций II пишет германскому королю, призывая его на помощь, и,
желая побудить его к этому шагу, сообщает ему, что приказал почи­
нить Мульвиев мост, дабы облегчить немецким войскам вступление
в Рим. — Луций II (в миру — Джерардо Каччанемичи дель Орсо;

1079 - 1145) — римский папа с 12 марта 1144 г. по 15 февраля
1145 г.; побуждаемый сторонниками Арнольда Брешианского отка­
заться от светской власти, собрал небольшое войско и двинулся на
Капитолий, где заседал сенат Римской республики, но был смер­
тельно ранен в ходе предпринятого им штурма.
Германский король — здесь: Конрад III (1093 - 1152), король с
1138 г., первый из династии Гогенштауфенов.
Мульвиев мост (лат. Pons Mulvius) — один из самых древних
мостов через Тибр, построенный в 109 г. до н.э. цензором Марком
Эмилием Скавром (ок. 162 - ок. 90 до н.э.) на Фламиниевой
дороге, в конце Марсова поля, в 3 км к северу от центра Рима;
этот 136-метровый шестипролетный каменный мост шириной
около 9 м сохранился до нашего времени и в 1978 г. стал пешеход­
ным.
... Это заставляет Евгения IIIзадуматься. — Евгений III (в миру — Бер­
нардо Паганелли; ? - 1153) — римский папа с 15 февраля 1145 г. по
8 июля 1153 г., преемник Луция II, за все время своего понтифи­
ката так и не сумевший надолго обосноваться в Риме, который
продолжал пребывать в состоянии анархии.
... вступив в Рим, обнаруживает на Святом престоле не Евгения III,
а Адриана IV, его преемника. — Адриан IV (в миру — Николас
Брейкспир; ок. 1110 - 1159) — римский папа с 4 декабря 1154 г. по
1 сентября 1159 г., преемник Анастасия IV (ок. 1073 - 1154, папа с
8 июля 1153 г.), единственный англичанин на папском престоле;
наложив в 1155 г. интердикт на Рим и благодаря этому добившись
изгнания Арнольда Брешианского и его сторонников, сумел бес­
кровным путем восстановить папскую власть над городом.

507

... понтифик коронует императора в базилике святого Петра. —
Коронация Фридриха Барбароссы происходила 18 июня 1155 г. в
старой базилике святого Петра, построенной в первой поло­
вине IV в. на том месте, где ныне стоит собор святого Петра, со­
оруженный в 1596 - 1626 гг.
... Я не буду напоминать вам, монсеньор, о втором приходе Барба­
россы в Рим, в понтификат Александра I I I ... — Александр III
(в миру — Орландо Бандинелли; 1105 - 1181) — римский папа с
7 сентября 1159 г. по 30 августа 1181 г., в понтификат которого
произошел очередной церковный раскол, продлившийся двадцать
лет; преемник Адриана IV, сумевший обосноваться в Риме, откуда
он был вынужден бежать сразу после своего избрания, лишь позд­
ней осенью 1165 г.; в союзе с Ломбардской лигой и Сицилийским
королевством противостоял императору Фридриху Барбароссе,
который в борьбе с ним поддерживал вначале антипапу Виктора IV
(в миру — Оттавиано ди Монтичелли; 1095 - 1164; антипапа в
1159 - 1164 гг.), затем его преемника Пасхалия III (в миру —
Гвидо да Крема; ок. 1100 - 1168; антипапа в 1164 - 1168 гг.), своих
ставленников, и, предприняв весной 1167 г. очередной поход в
Италию, в июле того же года захватил Рим, что заставило папу
вновь бежать из Вечного города, куда он вернулся лишь спустя
одиннадцать лет, после поражения Фридриха Барбароссы в битве
при Леньяно (29 мая 1176 г.) и примирения с ним, состоявшегося
в Венеции в июле 1177 г. и ставшего страшным унижением для
императора.
... на трон Королевства обеих Сицилий взошел человек, наделенный
выдающимися способностями: это Манфред, внебрачный сын импера­
тора Фридриха I I ... — Манфред (ок. 1232 - 1266) — сын импера­

315

тора Фридриха II Гогенштауфена (1194 - 1250; император с 1212 г.,
король Сицилии с 1197 г.) и его любовницы Бьянки Ланча
д ’Альяно (ок. 1210 - ок. 1243), которого отец узаконил в свои
предсмертные часы; сводный брат Конрада IV (1228 - 1254; ко­
роль Германии с 1237 г., король Сицилии с 1250 г.), ставший после
его смерти в 1254 г. регентом Сицилийского королевства и воз­
ложивший на себя королевскую корону в 1258 г., вследствие лож­
ных слухов о смерти малолетнего Конрадина, законного наслед­
ника престола; вел длительную борьбу с папством, в этой борьбе
столкнулся с французским претендентом на сицилийский престол
Карлом Анжуйским и погиб в сражении.
... на пути у него встал Иннокентий IV. — Иннокентий IV — см.
примеч. к с. 298.
... Неаполь был предложен сначала Ричарду Корнуоллскому; затем
Эдмунду, сыну короля Генриха III Английского, и, наконец, Карлу
Анжуйскому, брату Людовика Святого. — Ричард Корнуоллский

(1209 - 1272) — английский принц из династии Плантагенетов,
второй сын короля Иоанна Безземельного (1167 — 1216; правил с
1199 г.) и его второй жены (с 1200 г.) Изабеллы Ангулемской (ок.
1188 - 1246); граф Корнуолла с 1227 г., король Германии в
1259 - 1272 гг.; отказался от короны Сицилии, предложенной ему
в 1252 г. Иннокентием IV, ответив папе: «С таким же успехом вы
могли сказать: "Дарю тебе Луну — ступай на небо и спусти ее
вниз"».
Генрих III (1207 — 1272) — король Англии с 1216 г., старший брат
Ричарда Корнуоллского.

508

Эдмунд Горбатый (1245 — 1296) — английский принц, второй сын
Генриха III и его жены с 1236 г. Элеоноры Прованской
(1223 - 1291); граф Лестер (с 1265 г.), верховный лорд-стюард
(с 1265 г.); в 1254 - 1255 гг. являлся претендентом на сицилийский
престол.
Карл I Анжуйский (1227 - 1285) — младший сын короля Людо­
вика VIII Французского, брат Людовика IX, граф Прованса и Форкалькье (с 1246 г.), граф Анжу (с 1246 г.), король Сицилии
(в 1266 - 1282 гг.) и Неаполя с 1266 г., под влиянием которого с
1268 г. находилась почти вся Италия, однако его деспотическая
власть вызвала в Сицилии знаменитое восстание «Сицилийская
вечерня» (1282), после чего остров был завоеван Арагоном.
... Последствия этого вторжения известны: смерть Манфреда в
битве при Беневенто, смерть Конрадина и Фридриха Австрийского,
казненных на площади Нового рынка в Неаполе. — В кровопролит­

ном сражении, состоявшемся 26 февраля 1266 г. близ города Бене­
венто (см. примеч. к с. 208), сицилийский король Манфред потер­
пел поражение от Карла Анжуйского и погиб в бою, после чего
Карл завладел Сицилией.
Конрадин — Конрад V, прозванный Конрадином (1252 - 1268),
последний из Гогенштауфенов, единственный сын германского
короля Конрада IV и его жены с 1246 г. Елизаветы Баварской
(1227 - 1273), племянник Манфреда, воспитывавшийся при дворе
Людвига II Баварского (1229 - 1294; герцог с 1253 г.), своего дяди;
герцог Швабский с 1254 г., король Сицилии в 1254 - 1258 и
1268 гг.; попытался отвоевать Сицилию и Неаполь, бывшие владе­
ния своего отца, у захватившего их Карла Анжуйского; на шест­
надцатом году жизни был призван в Италию партией гибеллинов
(т.е. сторонников германских императоров) и отправился туда
вместе со своим столь же молодым другом маркграфом Фридри­
хом I Баденским (1249 - 1268), унаследовавшим в 1250 г. титул
герцога Австрийского; не испугавшись папского отлучения, он
завладел Римом и, одерживая победы на суше и на море, продви­
гался к Неаполю, но 23 августа 1268 г. в решающем сражении при
Тальякоццо был разбит Карлом Анжуйским, вскоре попал к нему
в плен, вместе с Фридрихом Баденским был предан суду, специ­
ально собранному из послушных Карлу дворян, и с восемью бли­
жайшими своими соратниками приговорен к казни, состоявшейся
в Неаполе, на площади Пьяцца Меркато, 29 октября 1268 г. при
большом стечении народа.
... Но вот мы подошли к Бертрану де Го, Клименту V. — См. примеч.
к с. 263.
... Папство, будучи покорнейшим слугой Филиппа Красивого, переби­
рается в Авиньон ... — Так называемое «Авиньонское пленение
пап» началось в 1309 г.
... наступает момент передышки для Италии, где, ничем не стеснен­
ные, развиваются мелкие тирании таких персонажей, как Маттео
Висконти, Кан делла Скала, Каструччо Кастракани, Уго делла Фаджола, Лудовико ди Гонзага и Аццо д ’Эсте. — Маттео I Висконти

(1250 — 1322) — внучатый племянник Оттоне Висконти
(1207 - 1295), архиепископа Миланского с 1262 г. и единоличного
правителя Милана в 1277 - 1287 гг., основателя миланской дина­
стии Висконти; капитан народа (командир городского ополчения)
и синьор Милана в 1287 - 1302 гг., получивший власть из рук сво­

509

его престарелого двоюродного деда; имперский викарий Милана с
1311 г.
Кан Гранде делла Скала (1291 - 1329) — знаменитый итальянский
кондотьер, правитель Вероны с 1311 г.; друг и покровитель Данте,
возлагавшего на него большие надежды как на будущего устрои­
теля Италии.
Каструччо Кастракани (1281 - 1328) — итальянский кондотьер из
рода Антельминелли, предводитель гибеллинов, талантливый и
успешный военачальник; с 1320 г. имперский викарий Лукки, с
1325 г. герцог Лукки и Пистойи, с 1327 г. имперский викарий
Пизы.
Угуччоне делла Фаджола (ок. 1250 - 1319) — известный итальян­
ский кондотьер, подеста и сеньор Ареццо в 1295 г. и Луго в 1297 г.,
в 1311 - 1312 гг. имперский викарий Генуи, в 1313 г. подеста Пизы.
Лудовико I Гонзага (1268 - 1360) — капитан народа и синьор Ман­
туи с 1328 г., имперский викарий Мантуи с 1329 г., оставивший
власть в наследство своему сыну Гвидо Гонзага (1290 - 1369);
родоначальник княжеской династии Гонзага.
Имя Аццо д ’Эсте носили несколько персонажей итальянской
истории; здесь, скорее всего, имеется в виду Аццо VIII д’Эсте (ок.
1263 - 1308) — синьор Феррары, Модены и Реджо с 1293 г.
... Риенцо становится римским трибуном, приносит присягу «судить
вселенную по правде» и вызывает на свой суд папу и двух императо­
ров, оспаривающих друг у друга корону. — Имеется в виду Кола ди

Риенцо (полное имя — Никола ди Лоренцо Габрини; 1313 - 1354) —
вождь римского народного движения, простолюдин, сын римского
кабатчика; с детства увлекаясь чтением древних авторов и печа­
лясь из-за бедственного положения родного города, он возмечтал
об установлении в Риме некоего нового государственного устрой­
ства, основанного на древних доблестях и социальной справедли­
вости и, выдвинувшись как оратор, в 1344 г. получил должность
нотариуса Апостольской палаты, после чего на протяжении трех
лет готовился к восстанию; в полночь 19 мая 1347 г. он двинулся с
толпой приверженцев и в сопровождении папского викария на
Капитолий, где зачитал указы, вводившие новую систему управле­
ния; созванное народное собрание утвердило эти указы, Рим стал
республикой, а Кола ди Риенцо принял титул «Николай, волею
всемилостивейшего Господа Иисуса Христа строгий и милостивый
трибун свободы, мира и справедливости и освободитель Священ­
ной Римской республики». Ему удалось организовать городское
ополчение, смирить римских баронов, обеспечить правосудие и
создать исправно функционирующее правительство, однако его
влекла более высокая цель: объединение Италии и установление
главенства Рима над всем миром. Он созвал съезд представителей
всех городов Италии, вызвал на свой суд императора Людовика IV
Баварского (1282 - 1347; император с 1328 г.) и его соперника,
будущего императора Карла IV Люксембургского (см. примеч. к
с. 271), объявил Италию объединенной, выпустил монеты с над­
писью «Рим — глава мира», возвел сам себя в рыцарское достоин­
ство, возложил на себя корону из шести венцов и появился со
скипетром и державой, явно теряя чувство реальности и живя в
вымышленном мире. Народ был на его стороне, несмотря на уве­
личивавшиеся налоги, но знать его ненавидела и 20 ноября 1347 г.
подняла восстание, которое было подавлено, однако мятеж
15 декабря оказался успешнее. Риенцо бежал, долго скрывался,
пока после скитаний не появился в 1350 г. в Авиньоне. Иннокен­

510

тий VI (см. примеч. к с. 271), пятый папа периода авиньонского
пленения, задумал подчинить Рим своей власти и решил сделать
Риенцо орудием этого замысла; он назначил его сенатором Рима,
то есть своего рода главой городской администрации, и в сере­
дине августа 1354 г. в сопровождении небольшого наемного вой­
ска бывший глава Римской республики возвратился в некогда под­
властный ему город. Он сломил сопротивление баронов, казнив
некоторых из них, после чего стал вести себя как заурядный
тиран, правил самовластно, истощил казну, повысил налоги и
окружил себя сильной охраной, которая, впрочем, ему не помогла:
8 октября 1354 г. в Риме вспыхнул мятеж, Риенцо пытался бежать,
но был схвачен и растерзан; его обезображенный труп римская
чернь с гиканьем волокла по городу, потом сожгла, а пепел раз­
веяла по ветру.
«Судить вселенную по правде» — слова из ветхозаветной книги
Псалтирь (9: 9; 95: 13).
... эпоха людей, подобных Гракхам, заканчивается ... — Имеются в
виду братья Гракхи — Тиберий Семпроний Гракх (ок. 163 - 133 до
н.э.), народный трибун 133 г. до н.э., и Гай Семпроний Гракх (ок.
154 - 121 до н.э.), народный трибун 123 и 122 гг. до н.э., — древ­
неримские политические деятели из плебейского рода Семпрониев, которые пытались провести аграрные реформы, расширяю­
щие права мелких землевладельцев и ограничивающие владыче­
ство аристократии; оба погибли в ходе борьбы с политическими
противниками.
... Речь идет о королеве Джованне, о ч а р о в а т е л ь н о й п л е ­
т е л ь щ и ц е с ну р ко в, продавшей Авиньон папе. — И меется в виду
неаполитанская королева Джованна I (см. примеч. к с. 271), с
ведома которой был удавлен ее первый муж, юный принц Андрей
Венгерский.
... Урбан VI опасается увидеть ее королевой всей Южной Италии и
призывает Карла Дураццо и его венгров. — Урбан VI (в миру — Бар­
толомео Приньяно; 1318 - 1389) — римский папа с 8 апреля 1378 г.
по 15 октября 1389 г., отличавшийся крайне деспотической нату­
рой, что привело в сентябре 1378 г. к очередному церковному рас­
колу, продолжавшемуся до 1417 г.
Карл Дураццо — Карл III (1345 - 1386), король Неаполя с 1382 г.
и Венгрии с 1385 г.; троюродный брат королевы Джованны Неапо­
литанской, сын графа Людовика ди Гравина (1324 - 1364) и его
супруги с 1343 г. Маргариты ди Сансеверино; воспитывался при
венгерском дворе и получил в управление Далмацию и Хорватию;
с 1369 г. муж Маргариты Дураццо (1347 - 1412), племянницы
королевы Джованны, дочери ее младшей сестры Марии Калабрий­
ской (1329 - 1366), в первом браке (с 1343 г.) супруги Карла ди
Гравина (1323 - 1348), герцога Дураццо (соврем. Дуррес в Алба­
нии) с 1335 г., и официальный наследник неаполитанского пре­
стола; после того как в 1381 г. папа Урбан VI, вступивший в борьбу
с Джованной, объявил ее низложенной, Карл Дураццо, к этому
времени отстраненный ею от наследования престола, во главе
сильной армии вторгся в Неаполитанское королевство, сверг
королеву с престола, заключил ее в тюрьму, где впоследствии она
была задушена, и провозгласил себя королем Неаполя.
... Сикст IV устраивает убийство Джулиано Медичи в церкви Санта
Мария дель Фьоре. — Сикст IV (см. примеч. к с. 278) всячески
содействовал знаменитому заговору, составленному членами знат­

511

ного флорентийского рода Пацци и имевшему целью физическое
устранение Лоренцо Медичи и его брата Джулианой Медичи, пра­
вителей Флоренции, которая вместе с Венецией и Миланским гер­
цогством образовала союз, направленный против Папского госу­
дарства и Неаполитанского королевства.
Джулиано Медичи (1453 - 1478) — младший брат Лоренцо Вели­
колепного и его соправитель; отец Джулио Медичи, будущего
папы Климента VII; был убит 26 апреля 1478 г. в результате заго­
вора Пацци.
Кафедральный собор Санта Мария дель Фьоре во Флоренции был
воздвигнут в 1296 — 1436 гг. по проекту архитектора Арнольфо ди
Камбио (ок. 1245 - ок. 1302), а грандиозный восьмигранный
купол собора был сооружен в 1420 — 1436 гг. архитектором
Филиппо Брунеллески (1377 - 1446).
... Лоренцо, впоследствии получивший прозвище «Великолепный», с
трудом спасается, укрывшись в ризнице ... — Лоренцо Медичи, по
прозванию Великолепный (1449 - 1492) — с 1469 г. правитель
Флоренции, при котором она стала одним из самых влиятельных
городов-государств Италии, центром культуры Возрождения;
покровительствовал наукам и искусствам и сам был видным поэ­
том.
... «Убийцы были выбраны среди духовенства, — говорит историк
этого заговора, — дабы их не останавливала святость места». —

Имеется в виду Антонио Галло (ок. 1440 - ок. 1509) — генуэзский
хронист, секретарь генуэзского банка Сан Джорджо, автор сочине­
ния «Записки о генуэзских делах и плавании Колумба» («Commen­
tarii de rebus Genuensium et de navigatione Columbi»), датируемого
1499 г.
... Народ учиняет расправу над убийцами и вешает архиепископа
Сальвиати у балкона Палаццо Веккьо. — Франческо Сальвиати
(1443 - 1478) — итальянский прелат, родственник папы Сикста IV,
который назначил его после смерти Филиппо деи Медичи
(1426 — 1474), архиепископа Пизанского с 1461 г., на освободив­
шуюся должность, что встретило противодействие со стороны
флорентийской Синьории; участник заговора Пацци, повешенный
в день его провала.
Палаццо Веккьо («Старый дворец») — здание на правом берегу
реки Арно, на площади Синьории, построенное в 1299 - 1314 гг.
по планам Арнольфо ди Камбио; первоначально резиденция
Синьории, в 1540 - 1565 гг. резиденция герцога Козимо I, позд­
нее — городского совета.
... Сикст IVподстрекает Фердинанда Неаполитанского к войне про­
тив Флоренции ... — Фердинанд I (1423 - 1494) — король Неаполя
с 1458 г., внебрачный сын Альфонса V (1396 - 1458), короля Ара­
гона, Сицилии и Сардинии с 1416 г. и Неаполя с 1442 г., получи­
вший престол по завещанию отца; в 1478 г., когда провалившийся
заговор Пацци и его подавление привели к открытой войне
между папой Сикстом IV и Флорентийской республикой, высту­
пил союзником папы и его войска, которыми командовал
наследный принц Альфонс (1448 - 1495), будущий король Аль­
фонс II (в 1494 — 1495 гг.), нанесли флорентийцам ряд серьезных
поражений, что вынудило Лоренцо Великолепного лично явиться
в декабре 1479 г. в Неаполь и подписать там в марте следующего
года мир с Неаполитанским королевством, направленный на пре­
дотвращение экспансии Папского государства.

512

316

... Иннокентий VIII не желает признавать эту отмену ... — Иннокен­
тий VIII (в миру — Джованни Баттиста Чибо; 1432 — 1492) — пре­
емник Сикста IV, римский папа с 29 августа 1484 г. по 25 июля
1492 г., одним из главных событий понтификата которого стали
его военные и политические действия против неаполитанского
короля Фердинанда I.
... Папа пишет Карлу VIII, напоминая ему, что он является наслед­
ником прав Анжуйской династии. — Карл VIII (1470 - 1498) — ко­
роль Франции с 1483 г., сын Людовика XI (1423 - 1483; король с
1461 г.) и его второй жены (с 1451 г.) Шарлотты Савойской
(1440 - 1483); предъявив претензии на т.н. Анжуйское наследство,
т.е. Неаполитанское королевство, до 1435 г. принадлежавшее
французской Анжуйской династии, — претензии молодого короля
основывались на том, что его бабка, Мария Анжуйская
(1404 - 1463), супруга французского короля Карла VII (1403 - 1461;
коронован в 1429 г.), была родной сестрой законного наследника
неаполитанского престола, Рене Доброго (1409 - 1480), проиграв­
шего в борьбе со своим соперником, арагонским королем Аль­
фонсо V, — предпринял в 1494 г. поход в Неаполь, положивший
начало Итальянским войнам 1494 - 1559 гг.
... Карл VIII отправляется в дорогу, пересекает Италию, по пути
застает в Риме восседающим на папском престоле Александра VI и
вынуждает Альфонса Арагонского искать защиты у Святого отца. —

Александр VI — см. примеч. к с. 272.
Альфонс II Арагонский (1448 — 1495) — король Неаполя в
1494 - 1495 г., сын Фердинанда I и его жены с 1444 г. Изабеллы
Тарантской (1424 - 1465); 23 января 1495 г., вскоре после вступле­
ния войск Карла VIII в Рим (1 декабря 1494 г.), отрекся от пре­
стола в пользу своего сына Фердинанда II (1469 — 1496) и бежал
на Сицилию, где и умер в том же году, 19 ноября 1495 г.
... против Франции образуется лига, в которую входят Венеция,
Лодовико Моро, император Германии и Фердинанд Католик ... —

Лодовико Моро — Лодовико Мария Сфорца (1452 - 1508), ита­
льянский государственный деятель, второй сын герцога Франче­
ско I Сфорца (1401 - 1466; герцог с 1450 г.) и его жены с 1441 г.
Бьянки Марии Висконти (1425 - 1468), носивший прозвище
Моро; младший брат герцога Галеаццо Мария Сфорца (1444 - 1476;
герцог с 1466 г.), убитого 26 декабря 1476 г.; вначале, с 1480 г.,
регент в годы малолетства его племянника Джан Галеаццо Сфорца
(1469 - 1494; герцог с 1476 г.), а после его смерти, с 21 октября
1494 г., герцог Милана; подталкивая французского короля Карла
VIII к захвату Неаполитанского королевства, втянул Миланское
герцогство в Итальянские войны, но затем предал своего союз­
ника, подняв против него оружие, что в конечном счете предо­
пределило его собственное падение: за несколько дней до захвата
Милана 6 сентября 1499 г. войсками французского короля Людо­
вика XII он был вынужден бежать из города, затем, 5 февраля
1500 г., после того как миланцы восстали против оккупантов, на
короткое время вернул себе власть, но уже 10 апреля попал в плен
к французам, был увезен во Францию и умер там в заточении, в
замке Лош.
Император Германии — здесь: Максимилиан I Габсбург
(1459 - 1519), старший сын императора Фридриха III Габсбурга
(1415 - 1493; император с 1452 г.) и его жены с 1452 г. Элеоноры
Португальской (1436 - 1467); муж герцогини Марии Бургундской
(1457 - 1482) с 1477 г.; король Германии с 1486 г., эрцгерцог

513

Австрийский с 1493 г., император Священной Римской империи с
1508 г.; дед императора Карла V.
Фердинанд II Католик (1452 - 1516) — король Арагона с 1479 г.,
Кастилии в 1474 - 1504 гг. (под именем Фердинанд V), Неаполя с
1504 г. (под именем Фердинанд III); с 1504 г. регент Кастилии; с
1469 г. супруг Изабеллы I Католички (1451 — 1504), будущей коро­
левы Кастилии (с 1474 г.); в 1479 г. по унии, заключенной между
супругами, Кастилия и Арагон объединились в одно государство.
Упомянутый пятерной военно-политический союз (в него входило
также Папское государство), направленный против Франции и
заключенный 31 марта 1495 г., получил название Венецианской
лиги.
... Он умирает, и ему наследует Людовик XII. — Людовик XII
(1462 - 1515) — король Франции с 1498 г.; представитель Орлеан­
ской ветви династии Валуа, сын герцога Карла I Орлеанского
(1394 - 1465) и его третьей жены (с 1440 г.) Марии Клевской
(1426 - 1487); с 1476 г. муж Жанны де Валуа (1464 - 1505), стар­
шей сестры Карла VIII, после смерти бездетного короля (7 апреля
1498 г.) взошедший на французский престол; предъявив притяза­
ния на герцогство Миланское, равно как и на Неаполитанское
королевство, продолжил завоевательные войны в Италии, начатые
его предшественником: на эпоху его царствования пришлись Вто­
рая (1499 - 1500), Третья (1501 - 1504) и Четвертая (1508 - 1514)
итальянские войны.
... Александр VI предоставляет Людовику XIIразрешение на развод со
старой и нелюбимой женой и заодно признает законность его при­
тязаний на владения Лодовико Моро, на которые он имеет п р а в а
от лица Валентины Висконти, своей бабки. — Имеется в виду пер­

вая жена Людовика XII — Жанна Французская (1464 - 1505), дочь
короля Людовика XI, болезненная и хромая, по требованию отца
ставшая в 1474 г., в 12- летнем возрасте, женой 14-летнего герцога
Людовика Орлеанского, который спустя двадцать два года, едва
вступив на престол, объявил этот брак неконсумированным,
добился от папы Александра VI разрешения на развод (17 декабря
1498 г.) и спустя три недели, 8 января 1499 г., женился на герцо­
гине Анне Бретонской (1477 - 1514; герцогиня с 1488 г.), молодой
и красивой вдове Карла VIII; после развода 34-летняя Жанна
получила титул герцогини Беррийской, поселилась в Бурже и
основала там в 1501 г. женский католический орден Благовещения
Пресвятой Девы Марии; в 1950 г. она была канонизирована папой
Пием XII.
Валентина Висконти (ок. 1371 - 1408) — дочь Джан Галеаццо
Висконти (1351 - 1402), первого герцога Милана (с 1395 г.), и его
первой жены (с 1360 г.), французской принцессы Изабеллы Валуа
(1348 - 1372), дочери короля Иоанна II Доброго (1319 — 1364; пра­
вил с 1350 г.); одна из самых богатых невест Европы; с 1386 г.
супруга герцога Людовика I Орлеанского (1372 - 1407), младшего
брата французского короля Карла VI Безумного (1368 - 1422; ко­
роль с 1380 г.), получившая в приданое город Асти и права на
наследование Милана, которые, впрочем, спустя год были отме­
нены; бабка короля Людовика XII.
... Александру VI наследует Юлий II. — Юлий II — см. примеч. к
с. 278.
... он объединяется против нее в союз с Людовиком XII, Фердинандом
Католиком, швейцарскими кантонами и императором Максимилиа­

514

ном. — Здесь имеется в виду т.н. Камбрейская лига — военно­

политический союз, направленный против Венецианской респуб­
лики и заключенный 10 декабря 1508 г. в городе Камбре на севере
Франции; папа Юлий II примкнул к этой лиге в марте 1509 г.,
однако уже в следующем году, встревоженный успехами Людо­
вика XII в начавшейся войне, перешел на сторону Венеции и
заключил с ней военный союз.
Максимилиан I Габсбург — см. примеч. выше.
... Папа забирает себе Фаэнцу и Римини ... — Фаэнца — см. примеч.
к с. 94.
Римини — см. примеч. к с. 265.
... Людовик XII проигрывает сражение при Равенне и теряет Гастона
де Фуа. — 11 апреля 1512 г., в ходе Четвертой Итальянской войны,
Людовик XII одержал в кровопролитном сражении при Равенне
(см. примеч. к с. 265) победу над испанскими войсками, находив­
шимися под командованием Рамона де Кардоны (1467 - 1522),
вице-короля Неаполя, но вскоре был вынужден отступить в Пье­
монт.
Гастон де Фуа (1489 — 1512) — племянник Людовика XII, сын его
старшей сестры Жанны Орлеанской (1457 — 1493), герцог Немурский (с 1507 г.); молодой и необычайно талантливый военачаль­
ник, успешно командовавший французской армией в Италии в
1511 - 1512 гг., одержавший победу над испанцами в сражении при
Равенне и погибший во время преследования разгромленного
неприятеля.
... Тем временем начинает проповедовать Лютер ... — Лютер, Мар­
тин (1483 - 1546) — немецкий христианский богослов, основопо­
ложник Реформации в Германии, начало которой положило его
выступление в 1517 г. в городе Виттенберг с тезисами против
основных догматов католицизма; основатель одного из течений
протестантизма — лютеранства.
... На престол вступает Лев X, императором избирают Карла V. —
Лев X (см. примеч. к с. 278) вступил на Святой престол 11 марта
1513 г.
Карл V (см. примеч. к с. 19) был избран императором 28 июня
1519 г.
... Лев Xуступает Италию императору Карлу К — В мае 1521 г., за
полгода до своей смерти, Лев X заключил с Карлом V союзниче­
ский договор для борьбы против турок и еретиков, а также против
Франции и Венеции, предусматривавший изгнание французских
войск из Италии и раздел сфер влияния: было решено, что Милан
и Генуя отойдут к Священной Римской империи, а Парма и Пья­
ченца будут присоединены к Папскому государству.
... Именно в понтификат Льва X король Генрих VIII и вся Англия
порывают с католицизмом, а часть Франции становится гугенот­
ской. — Генрих VIII Тюдор (1491 - 1547) — английский король с

1509 г., сын Генриха VII (1457 - 1509; король 1485 г.) и его жены
с 1486 г. Елизаветы Йоркской (1466 - 1503), в годы правления
которого укрепилась неограниченная монархия; в 1537 г. власти
короля были подчинены сохранявшие до этого времени опреде­
ленную независимость пять северных графств и Уэльс; в 1524 г.
ввел в Англии протестантизм: на основании специального акта
принял титул главы английской церкви, что сделало ее независи­
мой от римского папы; по указам короля проводилась конфиска­
ция церковных земель, за бесценок переходивших в руки дворян­

515

317

ства и буржуазии; политическая и религиозная борьба в годы его
правления сопровождалась массовыми и жестокими казнями.
Во Франции, куда идеи Реформации проникали как из Германии,
так и из франкоязычной части Швейцарии, первые протестанты
появились в начале 1520-х гг., но гугенотами (от нем. Eidgenosse —
«союзник») их стали называть позднее, не ранее 1552 г. Несмотря
на запреты, преследования и массовые казни, гугенотская община
Франции быстро росла, причем очаги протестантизма были рас­
сеяны по всей территории страны.
... В течение десяти лет Карл V и Франциск I оспаривают друг у
друга Италию. — Франциск I (1494 - 1547) — король Франции с
1515 г., основатель Ангулемской ветви династии Валуа; сын графа
Карла Ангулемского (1459 - 1496) и его жены с 1488 г. Луизы
Савойской (1476 - 1531), зять короля Людовика XII, женатый с
1514 г. на его дочери Клод Французской (1499 - 1524); видный
представитель абсолютизма XVI в.; вел длительную борьбу с импе­
ратором Карлом V из-за спорных владений, а также за политиче­
ское влияние в Европе; сыграл заметную роль в развитии фран­
цузской культуры эпохи Возрождения.
... Вопрос этот решается лишь в царствование Генриха II, в битве
при Сен-Кантене. — Генрих II (1519 - 1559) — французский король
с 1547 г., второй сын Франциска I и его жены с 1514 г. Клод Фран­
цузской (1499 - 1524); его царствование отмечено возобновлением
войны с Габсбургами и суровым преследованием гугенотов.
Сен-Кантен — город на северо-востоке Франции, в Пикардии, в
департаменте Эна, столица исторической области Вермандуа.
10 августа 1557 г., в ходе т.н. Одиннадцатой Итальянской войны
(1557 - 1559), испанские войска под начальством герцога Эмману­
ила Филиберта Савойского (1528 - 1580) разгромили близ СенКантена, закрывавшего дорогу на Париж, французскую армию,
которой командовал коннетабль Анн де Монморанси (1492 - 1567).
... внезапно три трона в Италии оказываются вакантными: трон
Неаполя, после смерти Карла II, — на него взойдет испанский Бур­
бон; трон Тосканы, после пресечения рода Медичи, — на него посадят
австрийского эрцгерцога; трон Пармы и Пьяченцы, после восшествия
дона Карлоса на неаполитанский трон, — на него поместят инфанта
дона Филиппа. — Карл II (1661 - 1700) — король Испании с 1665 г.,

последний Габсбург на испанском троне, из-за дурной наслед­
ственности отличавшийся крайней болезненностью и физическим
уродством; сын Филиппа IV (1605 - 1665; король с 1621 г.) и его
второй жены (с 1649 г.) Марианны Австрийской (1634 - 1696); оба
его брака — на французской принцессе Марии Луизе Орлеанской
(1662 — 1689) в 1679 г. и на пфальцской принцессе Марии Анне
Нойбургской (1667 - 1740) в 1689 г. — остались бездетными, и
смерть короля, так и не оставившего потомства, привела к войне
за Испанское наследство (1701 - 1714), в результате которой на
испанском престоле утвердились французские Бурбоны в лице
Филиппа V (1683 - 1746; правил с 1700 г.), внука Людовика XIV и
правнука Филиппа IV, но почти все свои итальянские владения
Испания утратила: Неаполь (равно как Милан и Сардиния) ото­
шел к австрийским Габсбургам и, оставаясь в их владении вплоть
до 1734 г., управлялся австрийскими вице-королями; Сицилия
отошла к Савойской династии, однако в 1720 г., в итоге войны
Четверного союза (1718 - 1720), вызванной реваншистскими
настроениями Испании и ставшей продолжением войны за Испан­
ское наследство, этот остров достался австрийцам, а герцог Савой-

516

ский получил в качестве компенсации куда менее богатую и менее
населенную Сардинию.
Трон Тосканы стал вакантным в 1737 г., после смерти бездетного
Джованни Гастоне Медичи (1671 — 1737), великого герцога Тоскан­
ского с 1723 г., последнего Медичи, правившего Тосканой, и его
преемником стал австрийский эрцгерцог Франциск Стефан Лота­
рингский (1708 - 1765) — сын герцога Леопольда I Иосифа Лота­
рингского (1679 - 1729) и его жены с 1698 г. Елизаветы Шарлотты
Орлеанской (1676 - 1744), племянницы Людовика XIV; герцог
Лотарингский и Барский в 1729 - 1737 гг. под именем Фран­
циск III; в 1737 - 1765 гг. великий герцог Тосканский под именем
Франческо II; с 1745 г. император Священной Римской империи
под именем Франц I Стефан, супруг императрицы Марии Терезии
(1717 - 1780).
Дон Карлос — сын испанского короля Филиппа V Бурбона, буду­
щий испанский король Карл III (см. примеч. к с. 169), сводный
брат испанского короля Фердинанда VI (1713 - 1759; правил с
1746 г.), правнук Людовика XIV, благодаря усилиям своей матери,
Елизаветы Фарнезе, принцессы Пармской, ставший в 1731 г. гер­
цогом Пармы и Пьяченцы, однако вынужденный уступить эти вла­
дения Габсбургам, после того как в мае 1734 г., воспользовавшись
большой европейской войной за т.н. Польское наследство
(1733 — 1735), а фактически за гегемонию в Европе, он овладел
Неаполем, а позднее и Сицилией.
Инфант дон Филипп — Филипп I Бурбон (1720 - 1765), младший
брат Карла III, основатель Пармской линии Бурбонов, который
получил титул герцога Пармы и Пьяченцы в 1748 г., в соответ­
ствии с условиями Ахенского мира, завершившего войну за
Австрийское наследство (1740 - 1748).
... кардинал Дюбуа в одиночку захватывает Рим. — Дюбуа, Гийом
(1656 — 1723) — французский политический деятель и кардинал;
сын аптекаря, аббат, ставший наставником юного герцога Фи­
липпа II Орлеанского (1674 - 1723), племянника Людовика XIV, и
призванный своим учеником к власти, когда тот стал регентом
(1715); продажный, распутный, беспринципный, лицемерный
интриган оказался чрезвычайно ловким дипломатом; в 1717 г. он
заключил союз Франции с Англией и Голландией, направленный
против Испании, в 1718 г. стал министром иностранных дел, а в
1722 г. — первым министром; архиепископ Камбре (1720), карди­
нал (1721), член Французской академии (1722).
... Филипп, отец Александра Македонского, говаривал ... — Филипп II
Македонский (382 - 336 до н.э.) — царь Македонии с 359 г. до
н.э., отец Александра Великого, создавший сильную, закаленную
в боях армию и укрепивший Македонское государство.
Александр Македонский (356 - 323 до н.э.) — царь Македонии с
336 г. до н.э., сын Филиппа II и его жены, эпирской царевны
Олимпиады (ок. 375 - 316 до н.э.); покоритель Греции, Малой
Азии, Палестины, Египта, части Индии и других стран; создатель
обширной империи, распавшейся после его смерти.
... из рук Иннокентия XIII получает кардинальскую шапку. — Инно­
кентий XIII (в миру — Пьетро Микеланджело деи Конти;
1655 - 1724) — римский папа с 8 мая 1721 г. по 7 марта 1724 г., в
понтификат которого, на консистории 16 июля 1721 г., министр
Дюбуа был возведен в сан кардинала.

517

... Вскоре путем подкупа будут устроены и выборы Ганганелли. —
Ганганелли — имеется в виду Климент XIV (1705 — 1774), римский
папа с 19 мая 1769 г. по 22 сентября 1774 г., в миру Лоренцо Джо­
ванни Винченцо Антонио Ганганелли, который был избран пон­
тификом благодаря поддержке со стороны Бурбонов и важнейшим
деянием которого стал роспуск ордена иезуитов, на протяжении
двух столетий служивший главной опорой папства.
... Вот он уже на престоле, орден иезуитов распущен ... — Папский
указ об упразднении ордена иезуитов, по первым своим словам
носящий название «Dominus ас Redemptor» (лат. «Господь и Иску­
питель»), датирован 21 июля 1773 г.
... Наступает 1789 году революция делает свое дело, правит Пий VI, в
Риме убит представитель французского правительства. — 13 января
1793 г., в понтификат папы Пия VI (см. примеч. к с. 244), в Риме
был тяжело ранен разъяренной толпой и на другой день умер от
полученных ранений Никола Жан Жозеф Югу де Басвиль
(1753 - 1793), французский журналист и дипломат, с ноября 1792 г.
дипломатический представитель в Риме; ответственность за его
смерть Конвент возложил на папу, и одна из статей Толентинского
мирного договора предусматривала выплату Святым престолом
денежного возмещения в размере трехсот тысяч франков семье
погибшего.
... Генерал Дюфо, которому поручена организация армии Цизальпин­
ской республики, находится в Риме. В декабре 1797 года его убивают
там прямо во дворце французского посла Жозефа Бонапарта. —

Дюфо, Леонар Матюрен (1769 - 1797) — французский военачаль­
ник и дипломат, бригадный генерал (30 марта 1797 г.); в ноябре
1797 г. вошел в состав французского посольства при Святом пре­
столе и 28 декабря, накануне своего бракосочетания с Дезире
Клари (1777 - 1869), свояченицы Жозефа Бонапарта и будущей
королевы Швеции, был убит в Риме папскими солдатами, пытаясь
остановить кровопролитное столкновение между ними и мятеж­
ной толпой; его убийство стало предлогом для вторжения фран­
цузских войск на территорию Папского государства в феврале
1798 г.; имя генерала высечено на Триумфальной арке.
Цизальпинская республика на севере Италии, созданная 29 июня
1797 г. путем объединения Циспаданской и Транспаданской респу­
блик, ликвидированная после вступления русско-австрийских
войск в Милан 28 апреля 1799 г. и восстановленная 21 июня 1800 г.
после битвы при Маренго, 26 января 1802 г. была переименована
в Итальянскую республику, а 17 марта 1805 г. обратилась в Ита­
льянское королевство, просуществовавшее до 1814 г.
Бонапарт, Жозеф (1768 - 1844) — старший брат Наполеона I;
французский политик, дипломат и государственный деятель; по
образованию юрист; в 1797 г. военный комиссар при Итальянской
армии; в 1797 - 1799 гг. член Совета пятисот, в 1799 - 1800 г. член
Законодательного корпуса; в 1797 г. посол в Парме, а затем в
Риме; в качестве уполномоченного Франции подписал Люневильский (1801) и Амьенский (1802) мирные договоры; с 1804 г. принц
Империи; дивизионный генерал (1806); король Неаполя
(1806 - 1808) и Испании (1808 - 1813); после падения Империи
жил в эмиграции (с 1815 г. — в США, с 1832 г. — в Англии, с
1841 г. — в Тоскане).
Прибыв в Рим 31 августа 1797 г., Жозеф Бонапарт арендовал для
размещения посольства роскошный дворец Корсини, находя-

518

318

щийся в квартале Трастевере и с 1736 г. принадлежавший карди­
налу Нери Корсини (1685 - 1770), племяннику Климента XII.
... Бертье идет маршем на Рим. — Бертье, Луи Александр (1753 —
1815) — французский военный и государственный деятель, маршал
Империи (1804), владетельный князь Невшательский (1806) и
князь Ваграмский (1809); королевский офицер, в чине подполков­
ника примкнувший в 1789 г. к Революции; бригадный генерал
(1792), дивизионный генерал (1795); с 1795 г. начальник штаба
Альпийской и Итальянской армий; в 1799 - 1807 гг. военный
министр; до 1814 г. оставался бессменным начальником главного
штаба Наполеона и в этом качестве принимал участие в походе на
Россию в 1812 г.; был одним из разработчиков стратегических пла­
нов Наполеона; после отречения императора перешел на службу к
Бурбонам; во время Ста дней эмигрировал в Баварию, в город
Бамберг, где вскоре умер от разрыва сердца (по другим сведениям,
покончил жизнь самоубийством, выбросившись из окна замка);
имя его высечено на Триумфальной арке.
... Пия VI задерживают и в качестве то ли заложника, то ли плен­
ника ... вывозят в Баланс. — Баланс — старинный город на юговостоке Франции, в 480 км к юго-востоку от Парижа, на левом
берегу Роны, административный центр департамента Дром.
... Пока длится Египетская экспедиция, все здание, возведенное в
соответствии с Толентинским мирным договором, рушится; Партенопейская, Транспаданская, Цизальпинская, Леманская, Лигурийская
и Римская республики уничтожаются. — Египетская экспедиция,

предпринятая французской армией в 1798 - 1801 гг. по инициа­
тиве и под командованием Наполеона Бонапарта (сам он оста­
вался там до 23 августа 1799 г.), имела целью завоевание новой
колонии, защиту интересов французских коммерсантов в Восточ­
ном Средиземноморье и создание плацдарма для борьбы с Англией
на Востоке, прежде всего для дальнейшего наступления на глав­
ную английскую колонию — Индию. Французам удалось завоевать
Египет и утвердиться там, но дальнейшие их попытки продви­
нуться в Азию были остановлены Турцией и Англией; в 1798 г.,
после уничтожения французской эскадры английским флотом,
армия Бонапарта оказалась заблокированной в Египте, а в 1801 г.
была вынуждена сложить оружие и вслед за подписанием условий
капитуляции и эвакуации вывезена на английском флоте.
Толентинский мирный договор между Французской республикой
и Папским государством, подписанный 19 февраля 1797 г. в ита­
льянском городке Толентино (провинция Мачерата области
Марке), определил условия капитуляции Папской области.
Дюма перечисляет здесь т.н. дочерние республики на территории
Италии и Швейцарии, созданные при покровительстве Франции
в 1796 - 1799 гг.:
Партенопейская республика — см. примеч. к с. 177;
Транспаданская республика (Transpadana, то есть лежащая «по ту
сторону реки По», к северу от нее), провозглашенная 26 октября
1796 г. и имевшая столицей Милан, и соседняя с ней Циспаданская республика (Cispadana, то есть лежащая «по эту сторону реки
По», к югу от нее), созданная чуть раньше, 17 сентября того же
года, и имевшая столицей Болонью, были объединены 29 июня
1797 г. в Цизальпинскую республику (см. примеч. к с. 317);
Леманская республика (Леман — другое название Женевского
озера) — дочерняя республика, существовавшая с 24 января по
12 апреля 1798 г. на западе Швейцарии (франкоязычный кантон

519

Во, столицей которого является Лозанна) и в апреле того же года,
при образовании Гельветической республики, вошедшая в ее
состав;
Лигурийская республика, созданная 14 июня 1797 г. на территории
бывшей Генуэзской республики и имевшая столицей Геную, про­
существовала до 4 июня 1805 г., когда она была аннексирована
Французской империей и разделена на четыре департамента
(Апеннины, Монтенотте, Генуя, Приморские Альпы).
Римская республика, провозглашенная на территории Папской
области 15 февраля 1798 г., через четыре дня после вступления в
Рим французских войск под командованием генерала Бертье, про­
существовала до 30 сентября 1799 г., когда ее ликвидировали вой­
ска Неаполитанского королевства.
... Понтификат восстанавливается в лице того, кто называл себя
г р а ж д а н и н о м к а р д и н а л о м К ь я р а м о н т е , а взойдя на пре­
стол, принял имя Пий VII. — Пий VII (в миру — Грегорио Луиджи

Барнаба Кьярамонти; 1742 - 1823) — римский папа с 14 марта
1800 г. по 20 августа 1823 г.; 15 июля 1801 г. заключил с Францией
конкордат, одной из статей которого стал отказ Церкви от пре­
тензий на церковные имущества, конфискованные в ходе Револю­
ции; в 1804 г. участвовал в коронации Наполеона I, однако обо­
стрившиеся вскоре противоречия между папой и французским
императором привели к тому, что в мае 1809 г. Папское государ­
ство было ликвидировано, а папа 6 июля того же года был аресто­
ван и увезен в город Савону на севере Италии, где его содержали
под домашним арестом; 19 июня 1812 г., перед началом Русского
похода, он был перевезен в Фонтенбло и содержался там под стро­
гим надзором; лишь весной 1814 г., после военных поражений
Наполеона, папе было позволено вернуться в Рим, куда он въехал
24 мая 1814 г.
... не надо путать его с Конкордатом 1813 года ... — Пий VII под
давлением Наполеона I подписал в Фонтенбло новый конкордат
(25 января 1813 г.), отказавшись от светской власти над Папским
государством, однако по совету кардинала Эрколе Консальви
(1757 — 1824), папского дипломата, уже 24 марта 1813 г. денонси­
ровал его.
... вплоть до герцога де Гиза, о вторжении которого мы забыли упо­
мянуть (оно произошло в 1647 году, в понтификат Иннокентия X),
равно, впрочем, как и о вторжении коннетабля Бурбона (в 1527 году,
в понтификат Климента VII) ... — Имеется в виду Генрих II де Гиз

(1614 - 1664) — пятый герцог де Гиз (с 1641 г.), второй сын
Карла I Лотарингского (1571 - 1640), четвертого герцога де Гиза,
и его жены с 1611 г. Генриетты Екатерины де Жуайёз (1585 - 1656);
архиепископ Реймский в 1629 — 1640 гг.; в 1647 г. отправился в
Италию, чтобы поддержать неаполитанцев, поднявших мятеж про­
тив испанского владычества, был провозглашен главнокоманду­
ющим восставших (15 ноября) и герцогом Неаполитанской рес­
публики (19 декабря); взяв в свои руки управление Неаполем,
одержал победу над испанскими войсками, но, преданный своими
неаполитанскими сподвижниками, 6 апреля 1648 г. был взят в
плен испанцами и отправлен в Испанию, где находился в заклю­
чении до 1652 г.; после освобождения обосновался в Париже и в
1654 - 1658 гг. был великим камергером.
Иннокентий X (в миру — Джованни Баттиста Памфили;
1574 - 1655) — римский папа с 15 сентября 1644 г. по января
1655 г.

520

Коннетабль де Бурбон — Карл III, граф де Монпансье и де Ла
Марш (1490 — 1527), французский военачальник, коннетабль
Франции (1515), могущественный феодал, ставший в 1505 г., бла­
годаря браку с Сюзанной Бурбонской (1491 - 1521), герцогом Бурбонским; герой битвы при Мариньяно (1515), одержавший победу
над войсками герцога Миланского; в 1516 г. был поставлен намест­
ником Милана, но в 1517 г. король Франциск I отстранил его от
этой должности, опасаясь его влияния, а позднее, после смерти в
1521 г. герцогини Сюзанны, предпринял попытки лишить его вла­
дений, полученных им в наследство от умершей супруги; в ответ
коннетабль вступил в тайные сношения с императором Карлом V
и английским королем Генрихом VIII и, после того как это стало
известно Франциску I, в 1523 г. бежал в Италию; в 1524 г. возглав­
лял неудачное вторжение имперцев во Францию, а в 1525 г. взял в
плен в битве при Павии короля Франциска I; в начале мая 1527 г.
начал осаду Рима, но 6 мая, во время штурма города, был убит на
его крепостных стенах.
Климент VII (в миру — Джулио Медичи; 1478 - 1534) — римский
папа с 19 ноября 1523 г. по 25 сентября 1534 г., понтификат кото­
рого стал непрерывной чередой поражений и неудач; внебрачный
сын Джулиано Медичи, убитого 26 апреля 1478 г. во время заго­
вора Пацци, и его любовницы Фьоретты Горини (? - 1478), пле­
мянник Лоренцо Великолепного; стал архиепископом Флорентий­
ским и кардиналом в 1513 г., после того как Лев X (см. примеч. к
с. 278), его двоюродный брат, сын Лоренцо Великолепного, занял
Святой престол.
... Захваченный в Риме и перевезенный в Савону, а затем в Фон­
тенбло, Пий VII подписывает там в 1813 году новый конкордат. —

319

Савона — приморский город на северо-западе Италии, в Лигурии,
административный центр одноименной провинции; расположен в
35 км к юго-западу от Генуи. Пий VII находился под домашним
арестом в Савоне три года, с июля 1809 г. по 9 июня 1812 г.
Фонтенбло — старейшая загородная резиденция французских
монархов, расположенная в 55 км к юго-востоку от Парижа. Пре­
бывание папы во дворце Фонтенбло длилось с 19 июня 1812 г. по
20 апреля 1814 г.
... Все оставалось в таком положении вплоть до Лейпцига и Ватер­
лоо. — Лейпциг — город на востоке Германии, в федеральной
земле Саксония, на реке Вайсе-Эльстер, в 100 км к северо-западу
от Дрездена.
16 - 19 октября 1813 г. под Лейпцигом произошло решающее сра­
жение кампании 1813 г., которое вошло в историю под названием
Битва народов и в ходе которого Наполеон во главе французской
армии, включавшей итальянские, польские, голландские и бель­
гийские контингенты, а также войска немецких союзников, удер­
живал Лейпциг, оказывая упорное сопротивление силам ко­
алиции — австрийцам и русским под командованием фельдмар­
шала Карла Шварценберга (1771 - 1820), пруссакам под командо­
ванием генерала Гебхарда Блюхера (1742 - 1819) и шведам под
командованием маршала Жана Батиста Бернадота (1763 - 1844);
это масштабное и кровопролитное сражение закончилось отсту­
плением французов, потерявших 58 тысяч убитыми, ранеными и
пленными; потери союзников составили 54 тысяч человек.
Ватерлоо — см. примеч. к с. 139.
... Австрия завладела Миланом, Тосканой и Моденой; Мария Луиза —
Пармой и Пьяченцей, которые после ее смерти должны были быть

521

возвращены герцогу Луккскому ... — Мария Луиза Австрийская

320

(1791 - 1847) — старшая дочь Франца II (1768 - 1835), последнего
императора Священной Римской империи (1792 - 1806) и первого
императора Австрии (1804 — 1835), и его второй жены (с 1790 г.)
Марии Терезы Бурбон-Неаполитанской (1772 - 1807); 1 апреля
1810 г. стала второй женой Наполеона I, который 16 декабря
1809 г. развелся с 46-летней Жозефиной Богарне, неспособной
более к деторождению, и 20 марта 1811 г. родила ему наследника
(Римского короля); императрица Франции в 1810 - 1814 гг.; в
марте 1813 г. была назначена Наполеоном регентшей на время его
отсутствия; уехала из Парижа в марте 1814 г. и присоединилась к
своему отцу; в 1815 г. получила титул герцогини Пармы, Пьяченцы
и Гвасталы; любовница, а позднее морганатическая супруга (1821)
австрийского фельдмаршала Адама Альберта фон Нейпперга
(1775 - 1829), родившая от него трех детей, а после его смерти, с
1834 г., — жена графа Шарля Рене де Бомбеля (1785 - 1856),
камергера Венского двора.
Герцог Луккский — Карл Людовик Бурбон-Пармский (1799 - 1883),
внук Фердинанда I (1751 - 1802), герцога Пармского в 1765 - 1802 гг.;
король Этрурии (под именем Людовик II) в 1803 - 1807 гг., герцог
Лукки (под именем Карл I) в 1824 - 1847 гг., герцог Пармский
(под именем Карл II) в 1847 - 1849 гг., восстановленный на праотеческом троне Пармского герцогства после смерти императрицы
Марии Луизы (17 декабря 1847 г.) и присоединения Лукки к Вели­
кому герцогству Тосканскому.
... На наших с вами глазах Мастаи Ферретти взошел на престол свя­
того Петра. — Имеется в виду кардинал Джованни Мастаи Фер­
ретти, избранный папой 16 июня 1846 г. и принявший тронное
имя Пий IX.
... Вот имена расстрелянных 14 апреля 1860 года без всякого суда и,
добавим, без всякой вины: Себастьяно Камарроне из Палермо, Коно
Канджери из Палермо, Никола ди Лоренцо из Палермо, Эль Монтан,
двенадцатилетний подросток Микеле Фанара из Бокка ди Фалько,
Джованни Вальдоза из Абителло, Пьетро Вольпи, Карло Валькаренги,
Доменико Тукаль, Франческо Ризо, Джованни Ризо-отец, Энрико
Рекьедеи, Клементе Мартинелли и Алессио Маирони. — Дюма объ­

единил здесь имена пяти участников восстания в монастыре Ла
Ганча, расстрелянных 14 апреля 1860 г. (см. примеч. к с. 41), с
именами известных участников экспедиции Тысячи; поясним, что
это были за люди:
Вальдоза, Джованни (1842 — 1860) — участник экспедиции Тысячи,
смертельно раненный в сражении при Калатафими;
Вольпи, Пьетро (1843 — 1911) — уроженец Бергамо, юный школь­
ник, принявший участие в экспедиции Тысячи и сражавшийся в
рядах 8-й роты; был тяжело ранен в сражении при Калатафими,
но уже осенью вернулся в строй; впоследствии закончил медицин­
ский факультет Павийского университета и стал врачом;
Валькаренги, Карло (1838 - 1860) — уроженец селения Торната в
провинции Кремона, студент-медик, сражавшийся в рядах 7-й
роты; был смертельно ранен 15 мая в сражении при Калатафими
и умер 7 июня в Палермо;
Тукаль, Доменико (1836 - 1860) — уроженец Венеции, смертельно
раненный в сражении при Калатафими;
Рекьедеи, Энрико (1833 - 1860) — уроженец городка Сало в про­
винции Брешиа, участник Второй войны за независимость (1859),
капитан бригады Альпийских охотников; в следующем году при-

522

321

нял участие в экспедиции Тысячи, отличился в битве при Калатафими и был убит 30 мая пушечным ядром во время баррикадных
боев в Палермо;
Мартинелли, Клементе (1837 — 1860) — уроженец Милана, служа­
щий, участник экспедиции Тысячи, сражавшийся в рядах 7-й
роты; был смертельно ранен в сражении при Калатафими и скон­
чался 18 июня;
Маирони, Алессио (1841 - 1860) — уроженец Бергамо, студент,
участник экспедиции Тысячи, сражавшийся в рядах 8-й роты; был
смертельно ранен в сражении при Калатафими и умер 30 мая.
Напомним, что Франческо Ризо (см. примеч. к с. 39), руководи­
тель восстания, скончался от полученных ран 1 мая 1860 г. в боль­
нице.
Что же касается Эль Монтана (El Montan), то неясно, о ком здесь
идет речь.
... П о г р у з к а п р о и с х о д и л а не в к а к о м - л и б о п о р т у
П ь е м о н т а , а на пустынном берегу, вблизи виллы Спинола. —
Вилла Спинола — старинная вилла в восточном предместье Генуи,
Куарто аль Маре (ныне Куарто деи Милле), недалеко от морского
берега, которую с 1856 г. арендовал Кандидо Аугусто Векки, сорат­
ник Гарибальди, и в которой размещался штаб Гарибальди, гото­
вивший экспедицию Тысячи; именно оттуда она началась вечером
5 мая 1860 г.; ныне там размещается местный музей Гарибальди.
... Два судна, «Пьемонте» и «Ломбардо», были захвачены с помощью
смелой и внезапной атаки ... — См. примеч. к с. 10.
... новоявленный Цинциннат, который распоряжался миллионами, а в
итоге вернулся к своему плугу, имея двенадцать пиастров в кар­
мане. — Цинциннат — см. примеч. к с. 22.
... Какую прибыль получили его ближайшие сподвижники — Тюрр,
Сиртори, Козенц, Биксио, Карини, Тюкёри, Дуньов, Орсини, Миссори,
Кайроли, Поль de Флотт? — Тюрр — см. примеч. к с. 10.

322

Сиртори — см. примеч. к с. 63.
Козенц — см. примеч. к с. 115.
Биксио — см. примеч. к с. 10.
Карини — см. примеч. к с. 64.
Тюкёри — см. примеч. к с. 52.
Дуньов, Стефан (1816 - 1889) — венгерский офицер, по происхож­
дению болгарин; участник Венгерской революции 1848 - 1849 гг.;
с июля 1860 г. принимал участие в экспедиции Тысячи, в чине
полковника командуя одним из добровольческих отрядов; в битве
при Вольтурно был тяжело ранен в левую ногу, и ее пришлось
ампутировать.
Орсини — см. примеч. к с. 63.
Миссори — см. примеч. к с. 52.
Кайроли — здесь, видимо, подразумевается Бенедетто Кайроли
(см. примеч. к с. 68), тяжело раненный во время штурма Палермо.
Поль де Флотт — см. примеч. к с. 147.
... г-н du Кавур не входит в число моих друзей ... — Кавур — см. при­
меч. к с. 135.
... «Стромболи», «Капри» и фрегат «Партенопа» подошли на рассто­
яние пушечного выстрела от берега ... — «Стромболи» («Strom­
boli») — паровой корвет неаполитанского военно-морского флота,
водоизмещением 580 т, построенный на верфях английского
города Нортфлит в 1844 г. и вооруженный двумя 60-фунтовыми
пушками, четырьмя 20-фунтовыми гаубицами и двумя 12-фунто-

523

выми; в мае 1860 г. входил в состав небольшой эскадры, патрули­
ровавшей берега Сицилии и попытавшейся воспрепятствовать
высадке гарибальдийцев в порту Марсалы; командовал им в это
время капитан Гульельмо Актон (1825 — 1896), будущий вицеадмирал; после падения Бурбонов фрегат был включен в состав
флота Сардинского королевства, а затем и флота единого Ита­
льянского королевства; в 1865 г. был продан и пущен на слом.
«Капри» («Capri») — торговое паровое судно, принадлежавшее
Пароходной компании Королевства обеих Сицилии; реквизиро­
ванное и вооруженное двумя пушками, было придано эскадре,
которая несла патрульную службу у берегов Сицилии; командовал
им капитан Марино Караччоло ди Торкьяроло (1829 - 1884).
«Партенопа» («Partenope») — парусный фрегат Королевства обеих
Сицилий, построенный в 1833 - 1834 гг. на верфях города Кастел­
ламмаре ди Стабия; в начале мая 1860 г., находясь под командова­
нием капитана Франческо Коссовича (1799 - 1879), входил в
состав патрульной эскадры, пытавшейся противодействовать
высадке экспедиции Гарибальди; в марте 1861 г. был включен в
состав военно-морского флота Итальянского королевства, с 1864 г.
служил артиллерийским учебным судном, а в 1869 г. был продан и
отправлен на слом.
... А знаете, монсеньор, что за капитан, словно с дозволения Небес,
командовал «Стромболи» ? К а р а ч ч о л о . — Караччоло ди Торкьяроло,
Марино (1829 — 1884) — неаполитанский моряк, сын Оттавио
Караччоло (1792 - 1837), однофамилец адмирала Франческо
Караччоло (см. примеч. к с. 86); в мае 1860 г. командовал парохо­
дом «Капри» (а не корветом «Стромболи»!), приданным неаполи­
танской патрульной эскадре.
... Караччоло, внук адмирала, которого Нельсон приказал повесить на
рее «Минервы», которого Фердинанд I не только позволил повесить,
но и за повешением которого наблюдал ... — Нельсон, Горацио, лорд

(1758 - 1805) — выдающийся британский флотоводец, сыгравший
важную роль в развитии военного морского искусства; барон
Нильский (1798); вице-адмирал (1801), виконт (1801); родился в
семье сельского священника, чей приход находился в деревне
Бёрнем-Торп на побережье Северного моря (графство Норфолк);
в 1771 г. начал службу гардемарином; в 1779 г., не достигнув и два­
дцати одного года, был назначен капитаном фрегата; решающую
роль в развитии его карьеры сыграла война между Англией и
Францией; в конце января 1793 г. он получил под свое командо­
вание линейный корабль и принял участие в многомесячной бло­
каде французского флота в Тулоне; сыграл важную роль в победе
английского флота над испанцами в феврале 1794 г. у мыса СанВисенти (крайняя юго-западная оконечность Португалии); эта
победа принесла Нельсону орден Бани, возводивший его в дворян­
ское достоинство, и одновременно ускорила очередное производ­
ство; с 1798 г. он командовал эскадрой, направленной в Средизем­
ное море для противодействия Египетской экспедиции Бонапарта,
и 1 - 3 августа того же года уничтожил при Абукире французский
флот; затем был послан на помощь неаполитанскому королю Фер­
динанду IV и сопровождал его на Сицилию; после капитуляции
французского гарнизона в Неаполе отказался признать ее условия,
подписанные от его имени, и запятнал свое имя жестокой рас­
правой с неаполитанскими республиканцами; последнее сраже­
ние, в котором он участвовал и одержал победу, прославившую его

524

323

имя, но стоившую ему жизни, произошло 21 октября 1805 г. у
мыса Трафальгар.
... аграрный закон, предложенный Гракхами, а после них воспроизве­
денный сначала Катилиной, а затем Цезарем, который ввел его в
действие, не предусматривал раздробления земельной собственности
римских граждан, а касался лишь раздела a g e r p u b l i c u s ... — В

декабре 134 г. до н.э. народный трибун Тиберий Семпроний Гракх
(см. примеч. к с. 315) предложил земельный закон (т.н. Lex Sem­
pronia agraria), предусматривавший ограничения в пользовании
общественной землей (ager publicus) крупнейшими арендаторами,
и в начале следующего года добился его утверждения.
Катилина, Луций Сергий (108 - 62 до н.э.) — древнеримский
политический деятель, происходивший из патрицианского рода
Сергиев и отличавшийся крайней аморальностью; претор 68 г. до
н.э., а затем пропретор Африки; организатор заговоров с целью
достижения личной власти, обещавший провести кассацию долго­
вых обязательств, конфискацию имений богачей и передел земли;
в 63 г. до н.э. поднял восстание против сената, но был разбит и
погиб в бою с правительственными войсками.
Земельный закон Юлия Цезаря, направленный на ограничение
латифундий и именуемый Lex Julia agraria, относится к периоду
его первого консульства (59 г. до н.э.).
... Принятый в 388 году от основания Рима закон Лициния, ограни­
чивающий 500 югерами, то есть 125 гектарами, размеры земельного
надела, который можно было брать в аренду, не работал. — Закон

324

Лициния — имеется в виду Lex Licinia Sextia, аграрный закон,
который был предложен ок. 367 г. до н.э. и авторами которого
были Гай Лициний Столон ( ? - ? ) , народный трибун в 376 - 367 гг.
до н.э., консул 361 г. до н.э., и Луций Секстий Латеран (? — ?),
народный трибун в 376 — 367 гг. до н.э., консул 366 г. до н.э.;
согласно этому закону никто из граждан не должен был получать
в аренду более пятисот югеров из общественных полей и высылать
на общественные пастбища более ста голов крупного скота и
пятисот мелкого.
... разъяснения эти предназначены не вам, а тем, кому Сципионы
Назики и Цицероны нашего времени внушили ложные представле­
ния. — Сципион Назика — здесь, возможно, имеется в виду Квинт

325

Цецилий Метелл Пий Сципион Назика (ок. 98 - 46 до н.э.), древ­
неримский военачальник и политический деятель, перешедший по
усыновлению из патрицианского рода Корнелиев в плебейский
род Цецилиев, консул 52 г. до н.э., тесть Помпея Великого, пятой
женой которого была его дочь Корнелия Метелла, и его верный
союзник; погиб после поражения помпеянцев в битве при Тапсе,
пытаясь прорваться в Испанию.
Цицерон — см. примеч. к с. 15.
... приговор в отношении того рода грандиозных преступлений, что
затрагивают все общество и совершаются такими людьми, как
Муций Сцевола, Гармодий, Аристогитон, Брут, Тимолеонт, — выно­
сится не отдельным человеком, а людьми в целом, то есть наро­
дом. — Гай Муций Сцевола — легендарный герой Древнего Рима;

юноша-патриций, который попытался убить этрусского царя
Ларса Порсену, осаждавшего в 508 г. до н.э. Город; схваченный в
неприятельском лагере, сжег свою правую руку на пылавшем
жертвеннике, дабы показать свое презрение к боли и смерти;
устрашенный мужеством сынов Рима, Порсена приказал снять

525

осаду. За этот подвиг Гай Муций получил прозвище Сцевола —
«Левша».
Гармодий, юноша необычайной красоты, и связанный с ним
любовной связью Аристогитон — афинские граждане, подготовив­
шие в 514 г. до н.э. покушение на братьев Гиппия (? - 490 до н.э.)
и Гиппарха (? — 514 до н.э.), сыновей полководца Писистрата (ок.
602 — 527 до н.э.), тирана Афин с 560 г. до н.э., которые после
смерти отца унаследовали его власть и правили совместно; поку­
шение закончилось убийством Гиппарха и гибелью обоих заговор­
щиков; после свержения тирании Гиппия в 510 г. до н.э. они стали
почитаться в Афинах как национальные герои, тираноборцы и
освободители, и на городской площади им был установлен памят­
ник работы скульптора Антенора.
Брут — здесь: Марк Юний Брут (85 —42 до н.э.), древнеримский
военачальник и политический деятель из плебейского рода Юниев,
пламенный республиканец, один из убийц Юлия Цезаря; в борьбе
с наследниками Цезаря потерпел поражение в битве у города
Филиппы в Греции (октябрь 42 г. до н.э.), после чего покончил с
собой.
Тимолеонт (411 - 337 до н.э.) — древнегреческий полководец и
государственный деятель, знатный гражданин Коринфа; будучи
убежденным республиканцем, убил своего старшего брата Тимофана, командующего коринфской конницей, когда тот в 365 г. до
н.э. попытался захватить власть в городе и установить в нем тира­
нию.
... Разве само Священное писание, которое клеймит и обличает бра­
тоубийцу Каина, не прославляет Иудифь и Иаиль? — Каин — см.
примеч. к с. 102.
Иудифь — героиня ветхозаветной второканонической Книги
Иудифи, молодая, красивая и богобоязненная еврейская вдова из
города Ветилуи, осажденного войском Олоферна, военачальника
ассирийского царя Навуходоносора; готовая пожертвовать своей
женской честью ради спасения отечества, она явилась к Олоферну,
пообещала ему провести его войско к Иерусалиму, провела три
дня в его стане, а на четвертый день, когда он опьянел на пиру и
уснул в своем шатре, заколола его мечом и отрубила ему голову,
что в итоге заставило устрашенных ассирийцев обратиться в бег­
ство.
Иаиль — персонаж ветхозаветной Книги Судей, жена Хевера
Кенеянина, убившая Сисару, военачальника враждебного евреям
ханаанского царя Иавина: когда после разгрома своего войска
Сисара укрылся в ее шатре и заснул, она «взяла кол от шатра, и
взяла молот в руку свою ... и вонзила кол в висок его так, что при­
колола к земле» (Судей, 4: 21).
... слезы, плачи и рыдания, клянусь вам, были куда горше тех, что
слышатся, когда святой Януарий отказывается являть свое чудо. —

326

Святой Януарий — см. примеч. к с. 206.
... если завтра во всех церквах Неаполя отслужат мессу по поводу
памятной даты 22 мая, то в трехстах церквах Неаполя не набе­
рется и шестисот прихожан. — 22 мая (1859 г.) — день кончины

короля Фердинанда II и одновременно день вступления на пре­
стол короля Франциска II.
... будет следовать политике своего отца, то есть человека, о кото­
ром лорд Гладстон прямо в парламенте сказал, что его правление
было о т р и ц а н и е м Б о г а ? — См. примеч. к с. 38.

526

327

... на укрепление которой его отец, столь же дальновидный, как Тибе­
рий на Капрее, израсходовал двадцать миллионов? — Согласно
Тациту («Анналы», IV, 67), Тиберий (см. примеч. к с. 286), кото­
рый провел последние годы жизни на Капрее (см. примеч. к
с. 136), построил на этом острове двенадцать дворцов.
... Гарибальди получает из Калабрии письменные обращения, призы­
вавшие его в Козенцу и в Пиццо, а из Базиликаты — прошения,
побуждающие его прибыть в Потенцу. — Козенца — см. примеч. к

328

с. 167.
Пиццо — см. примеч. к с. 190.
Базиликата — см. примеч. к с. 146.
Потенца — см. примеч. к с. 154.
... Тогдашний исступленный восторг, уверяю вас, невозможно срав­
нить ни с тем, что последовал за взятием Бастилии в 1789 году, ни
с тем, что последовал за взятием Лувра в 1830 году, ни с тем, что
последовал за взятием Тюильри в 1848 году. — Бастилия — крепость,

329

330

построенная в 1370 — 1382 гг. у Сент-Антуанских ворот Парижа
для защиты города и ставшая позднее государственной тюрьмой;
была взята восставшим народом 14 июля 1789 г., в начале Великой
Французской революции, и затем разрушена.
Лувр — дворец в Париже, на правом берегу Сены, являющийся
наряду с собором Парижской Богоматери одним из важнейших
исторических памятников французской столицы; первоначально
представлял собой крепость, построенную королем Филиппом
Августом в кон. XII в., одновременно с правобережной частью
новой городской стены; со второй пол. XIV в. время от времени
служил резиденцией французских королей, но окончательно стал
ею лишь в правление Франциска I, когда в 1546 г. старая крепость
была снесена и на ее месте был воздвигнут новый дворец; строи­
тельство продолжалось при преемниках Франциска I, было пре­
рвано ввиду Религиозных войн, возобновлено при Генрихе IV; в
1682 г., после переезда двора в Версаль, Лувр фактически забро­
сили, а в 1750 г. вознамерились вообще снести; новое строитель­
ство дворца, объявленного в 1793 г. музеем, предпринял Напо­
леон I, а завершил лишь Наполеон III в 1853 г.
29 июля 1830 г., в ходе Июльской революции, Лувр, который обо­
роняли швейцарские гвардейцы, был захвачен восставшими.
Тюильри — королевский дворец в Париже, построенный в сер.
XVI в. по указанию вдовствующей королевы Екатерины Медичи
рядом с Лувром и составлявший вместе с ним единый ансамбль;
получил свое название от находившихся ранее на его месте
небольших кирпичных (или черепичных) заводов (фр. tuileries); с
осени 1789 г. — резиденция французских монархов, в том числе
короля Карла X, лишившегося власти в результате Июльской рево­
люции 1830 года, и короля Луи Филиппа, сброшенного с трона в
ходе Февральской революции 1848 года; в 1871 г., во время боев
коммунаров с версальцами, дворец был уничтожен пожаром.
... высказываясь об одном из своих генералов и полагая, что слово
«предатель» недостаточно верно выражает его мысль, Наполеон при­
думал менее французское, но более выразительное слово «измен­
щик». — Имеется в виду герцог Рагузский (см. примеч. к. с. 330).
... Если бы в 1816 году Бурмон и герцог Рагузский, эти два роковых
человека, выставили свои кандидатуры на выборах, они не набрали
бы и ста голосов французских избирателей. — Бурмон, Луи Огюст

Виктор де Ген, граф де (1773 - 1846) — французский военачаль­

527

331

ник, маршал Франции (1830); наполеоновский генерал, после
падения императора ставший приближенным Людовика XVIII, но
во время Ста дней перешедший на сторону Наполеона; 15 июня
1815 г., за три дня до сражения при Ватерлоо, бросил корпус, кото­
рым он командовал, и вместе с несколькими своими офицерами
бежал к союзникам, чего никогда не могло простить ему обще­
ственное мнение; после второй реставрации пользовался полным
доверием двора; в 1823 г. воевал в Испании; с 8 августа 1829 г. по
29 июля 1830 г. военный министр в кабинете Полиньяка; в июне
1830 г. начал завоевание Алжира и после захвата его столицы
получил маршальский жезл (14 июля 1830 г.); отказавшись служить
Луи Филиппу, покинул Францию, в 1832 г. принял участие в аван­
тюре герцогини Беррийской, в 1833 г. был главнокомандующим
армией португальского короля дона Мигела, затем оставил воен­
ное поприще и удалился в Германию; во Францию вернулся лишь
в 1840 г.
Герцог Рагузский — Огюст Фредерик Луи Вьес де Мармон
(1774 - 1852), французский военачальник, маршал Империи
(1809); познакомившись с Бонапартом при осаде Тулона, сопрово­
ждал его в качестве адъютанта в Египет и Сирию; в 1806 г. стал
наместником Далмации, в 1808 г. получил титул герцога Рагузского (Рагузой до 1918 г. назывался хорватский город Дубровник);
воевал в Португалии (1811); в 1814 г. сражался у стен Парижа с
наступавшими союзными войсками и подписал капитуляцию
города, а затем сдался со своим корпусом, лишив Наполеона воз­
можности вести дальнейшие переговоры; за этот поступок был
заклеймен императором как предатель, и это закрепилось в созна­
нии современников; при Людовике XVHI стал пэром; стоял во
главе войск парижского гарнизона, сражавшихся с участниками
Июльской революции 1830 года; сопровождал Карла X в изгнание;
автор нескольких книг, а также мемуаров.
... как если бы вы сказали, что Бонапарта, разгромленного при
Маренго, спасла артиллерия императора Марокко. — Маренго
(соврем. Спинетта Маренго) — селение в провинции Алессандрия,
в 10 км к юго-востоку от города Алессандрия; 14 июня 1800 г., в
ходе своей Второй Итальянской кампании, Бонапарт одержал там
трудную победу над австрийской армией генерала Михаэля фон
Меласа, после чего было подписано соглашение, в соответствии с
которым австрийские войска должны были покинуть Северную
Италию.
... подгоняемые штыками, оказались отброшены до Капуи ... —
Капуя — город на юге Италии, в Кампании, в провинции Казерта,
на берегу реки Вольтурно, в 30 км к северу от Неаполя; построен
во второй половине IX в. в 4 км к северо-западу от развалин зна­
менитого одноименного античного города.
... подобно воинам Суллы, с мечом в одной руке и с факелом в другой
вступившим в Рим ... — Сулла — Луций Корнелий Сулла (138 - 78
до н.э.), древнеримский политический деятель и видный полково­
дец; лидер аристократической партии; консул 88 и 80 гг. до н.э.;
победив главу демократической партии Гая Мария (157 - 86 до
н.э.) в гражданской войне 88 - 82 гг. до н.э., стал в 82 г. до н.э.
диктатором и проводил жестокую репрессивную политику, однако
в 79 г. до н.э. добровольно сложил с себя властные полномочия.
Сулла захватывал Рим дважды: в 88 г. до н.э., когда город оборо­
нял сам Гай Марий, и в 82 г. до н.э., когда по возвращении из

528

332

Ахайи, где он был проконсулом, будущий диктатор вновь застал
город в руках марианцев.
... вместе с ними туда ворвались бы пятьдесят тысяч крестьян, гра­
бителей, убийц и поджигателей, узнавших от друзей Фердинанда I,
от таких людей, как Шарпа, Фра Дьяволо, Маммоне и Руффо, что
разбой, насилие и убийства являются похвальными деяниями, когда
они совершаются от имени короля и религии. — Шарпа — прозвище,

которое носил Джерардо Курчо (1762 - 1825), уроженец городка
Полла в Кампании, один из главарей санфедистской армии, уто­
пившей в крови Партенопейскую республику; благодаря заслугам,
оказанным делу Бурбонов, 4 августа 1799 г. получил чин полков­
ника неаполитанской армии, а 24 мая 1800 г. — титул барона и
поместье Кампильяно, что не помешало ему спустя шесть лет
поступить на службу к новому неаполитанскому королю Жозефу
Бонапарту.
Фра Дьяволо — прозвище, которое носил Микеле Пецца
(1771 - 1806), неаполитанский разбойник, уроженец города Итри,
сын крестьянина, главарь разбойничьего отряда, боровшийся про­
тив французских захватчиков в 1798 - 1799 гг. и внесший суще­
ственный вклад в реставрацию Бурбонов на неаполитанском
троне; за услуги, оказанные им престолу, получил чин полковника
неаполитанской армии и пенсион в две с половиной тысячи дука­
тов, был возведен в дворянство и пожалован титулом герцога ди
Кассано; в 1806 г., после второго вторжения французов в Неапо­
литанское королевство, вел успешную партизанскую войну, но
1 ноября 1806 г. был схвачен французами и 10 ноября повешен в
Неаполе как бандит.
Маммоне, Гаэтано (1756 - 1802) — мельник из города Сора, воз­
главивший восстание жителей города и его окрестностей против
республиканского правительства и получивший от короля чин
генерала; отличался неукротимым нравом и патологической
жестокостью; осенью 1799 г., несмотря на заслуги перед Бурбо­
нами, был арестован вместе со своими братьями и соратниками,
участвовавшими в кражах и грабежах; после побега из тюрьмы на
острове Искья был снова арестован в сентябре 1801 г. и обвинен
в заговоре против короля; находясь в тюрьме, отказывался от
пищи, чтобы избежать позорной смерти на виселице; умер в
январе 1802 г. (вероятно, от голода).
Руффо — см. примеч. к с. 185.
... поскольку вы академик, вам должно быть известно, что Академия
издала словарь, за который вы поневоле несете определенную ответ­
ственность. — Задача подготовки и издания академического сло­

333

варя, содержащего собрание слов французского языка, а также их
толкований, была сформулирована при учреждении Французской
академии (1635), и первое издание подобного словаря вышло в
свет уже в 1694 г.; шестое, двухтомное, которым, скорее всего,
пользовался Дюма, — в 1835 г., а ныне, начиная с 1992 г.,
неспешно выходят тома 9-го многотомного издания.
... вы называете героя Сан-Антонио, Варезе, Комо, Калатафими,
Милаццо и Вольтурно д е р з к и м п и р а т о м ... — Сан-Антонио — см.
примеч. к с. 29.
Варезе — см. примеч. к с. 101.
Комо — см. примеч. к с. 101.
Калатафими — см. примеч. к с. 17.
Милаццо — см. примеч. к с. 113.
Вольтурно — см. примеч. к с. 251.

529

334

... один Бренн, то есть вождь галлов, захватил Дельфы, а другой —
Капитолий ... — 18 июля 390 г. до н.э. вторгшиеся в Этрурию
галлы под предводительством своего вождя, которого древние
историки именовали Бренном (хотя «Бренн» это не собственное
имя, а титул галльского вождя — букв, «царек») разгромили рим­
скую армию в сражении у реки Аллия, а спустя несколько дней
захватили, разграбили и предали огню Рим, который почти некому
было оборонять, а затем в течение долгого времени осаждали
Капитолий, захватить штурмом который им так и не удалось из-за
его отвесных склонов.
Дельфы — античный город в Средней Греции, в Фокиде, в 10 км
от побережья Коринфского залива, на юго-западном склоне горы
Парнас, начиная с VII в. до н.э. служивший общегреческим рели­
гиозным центром, где находился богатейший храм Аполлона и
оракул.
Спустя почти сто лет после захвата Рима в 279 г. до н.э., во время
своего нашествия на Балканы, галлы под водительством уже дру­
гого Бренна захватили Дельфы, но, согласно легенде, разграбить
святилище им не удалось из-за вмешательства Аполлона.
... именно блузы носили воины галльского легиона Цезаря, того про­
славленного легиона Жаворонков, что составлял авангард победителя
при Фарсале и Мунде ... — Во время Галльской войны 58 - 50 гг. до

н.э. Цезарь усилил свои войска несколькими легионами, набрав их
за свой собственный счет. Первым из них, сформированным в
52 г. до н.э., был легион, состоявший из трансальпинских гал­
лов — Пятый галльский легион (Legio V Gallica); по украшению
на шлемах солдат этого легиона его называли также галльским
словом «алауда» («жаворонок») — Legio V Alaudae (Пятый легион
Жаворонков).
Фарсал — античный город в Греции, в Фессалии, в 190 км к
северо-западу от Афин, на месте которого стоит нынешний горо­
док Фарсала. 9 августа 48 г. до н.э., в ходе гражданской войны
49 - 45 гг. до н.э., близ Фарсала произошло решающее сражение
между войсками Юлия Цезаря и Гнея Помпея Великого, закон­
чившееся решительной победой цезарианцев.
Мунда — античный укрепленный город на юге Дальней Испании,
недалеко от Кордубы (его точное местоположение остается пред­
метом научных дискуссий, но, скорее всего, он находился на месте
нынешнего города Монтилья, в 45 км к югу от Кордовы), вблизи
которого 17 марта 45 г. до н.э. произошло решающее сражение т.н.
Испанской войны — заключительного этапа гражданской войны
49 - 45 гг. до н.э.; в ходе этого сражения Юлий Цезарь одержал
трудную победу над помпеянской армией, которой командовали
Гней Помпей Младший (80 - 45 до н.э.), Тит Лабиен (ок. 99 —45
до н.э.) и Публий Аттий Вар (? - 45 до н.э.).
... именно в блузах воины другого галльского легиона пошли на смерть
ради Красса и погибли вместе с Крассом на войне с парфянами ... —
Красс — Марк Лициний Красс (ок. 115 - 53 до н.э.), римский
военачальник и политический деятель, происходивший из плебей­
ского рода Лициниев; консул 70 и 55 гг. до н.э.; делец и спекулянт,
один из богатейших людей своего времени, составивший себе во
время гражданских войн огромное состояние, в основном за счет
конфискованных имуществ репрессированных; участник Первого
триумвирата, политический союзник Цезаря и Помпея и их сопер­
ник; проконсул Сирии в 54 - 53 гг. до н.э.; во время похода про-

530

тив Парфии потерпел поражение в кровопролитной битве при
Каррах (май 53 г. до н.э.), закончившейся его гибелью.
... с помощью галлов, облаченных в блузы, Лэций разгромил Аттилу в
битве у Шалона. — Аэций, Флавий (ок. 390 - 454) — римский
полководец, один из последних защитников Западной Римской
империи; сын римского военачальника; с 409 г. был принужден
провести несколько лет в заложниках сначала у готов, потом у
гуннов; вернувшись в Рим, за короткое время занял высшие посты
в Империи; в 426 г. стал командующим войсками в Галлии, в
429 г. — главнокомандующим армией; консул в 432, 437 и 446 гг.;
с 433 г. фактически правил государством; в 435 г. удостоился
титула патриция; одинаково искусный дипломат и полководец, он
обуздал германские племена в Галлии и держал нейтралитет с гун­
нами, пока Аттила не решил завоевать весь Запад; победа на Каталаунских полях над гуннами в 451 г. покрыла его славой, но и
стала причиной его трагической гибели: он был убит во время
аудиенции в императорском дворце Валентинианом III (419 - 455;
император с 425 г.), опасавшимся его славы и могущества.
Аттила (ок. 406 - 453) — с 434 г. предводитель союза гуннских
племен, вторгшихся в Европу из Центральной Азии; в 40 - 50-х гг.
V в. совершил несколько опустошительных вторжений в Римскую
империю; в 451 г. на равнине близ нынешнего французского
города Шалон-на-Марне потерпел поражение от римской армии,
которой командовал Флавий Аэций, и отступил за Рейн.
Шалон (Шалон-в-Шампани, до 1998 г. — Шалон-на-Марне) — ста­
ринный город в Шампани, на реке Марна; административный центр
департамента Марна; в древности именовался Каталаун (лат. Catalaunum) и был главным городом галльского племени каталаунов.
... дворянские титулы блузы предшествуют 1399 году и, следственно,
дают ей право ехать в королевских каретах. — Привилегию ехать в
каретах короля, сопровождая его на охоте, имела право лишь ста­
ринная французская знать, дворянство которой восходило ко вре­
менам, предшествовавшим 1399 г.
... ее пурпур никогда не был замаран бесстыдным развратом, как
сутана Иоанна XII и Александра VI, и массовыми побоищами, как
мантии Карла IX и Людовика XIV — Карл IX (1550 - 1574) — ко­

335

роль Франции с 1560 г., сын Генриха II и Екатерины Медичи, цар­
ствование которого ознаменовалось Религиозными войнами и
Варфоломеевской ночью.
Людовик XIV (1638 — 1715) — король Франции, при котором абсо­
лютная монархия в государстве достигла апогея в своем развитии;
сын Людовика XIII (1601 - 1643; король с 1610 г.) и его жены с
1615 г. Анны Австрийской (1601 - 1666). Говоря о массовых побо­
ищах, запятнавших королевскую мантию Людовика XIV, Дюма,
возможно, имеет в виду жестокие военные экзекуции над гугено­
тами (т.н. Драгонады), происходившие накануне отмены Нант­
ского эдикта в 1685 г.
... Чем, по-вашему, следовало ответить жителям целых провинций,
как это было с жителями Абруццо, взывавшими о помощи против
папских зуавов ... — Абруццо — гористая область в средней части

Италии, примерно в 100 км к востоку от Рима; административный
центр — город Л’Акуила.
... оно было найдено на теле падре Рокко Типальди, монаха-цистерцианца, захваченного с оружием в руках и расстрелянного в Скурколе
23 января нынешнего года. — Скуркола (Scurcola Marsicana; у Дюма

531

337

ошибочно Surgola) — городок в области Абруццо, в провинции
Акуила. 23 января 1861 г. там произошел массовый расстрел мест­
ных жителей, которые подняли мятеж против пьемонтских войск,
вторгшихся на территорию области; всего было расстреляно
восемьдесят девять человек.
... аббатиса — последовательница святой Марии Алакок, основатель­
ницы монастырей Святейшего Сердца Иисуса. — Мария Алакок
(1647 - 1690) — французская монахиня, учредительница культа
«Святейшего Сердца Иисуса»; в 1864 г. была причислена к лику
святых.
... под ним вполне могла бы стоять подпись Элоизы. — Элоиза
д ’Аржантёй (ок. 1100 - 1163) — французская монахиня и писатель­
ница, известная своей любовной связью с Пьером Абеляром (см.
примеч. к с. 314), для которого эта связь закончилась принуди­
тельной кастрацией, и перепиской с ним; часть ее писем к нему
сохранились и считаются образцом классического эпистолярного
жанра.
... Музей Кампаны, великолепное художественное собрание, способное
соперничать с музеями Неаполя, Рима и Парижа ... — Кампана,
Джованни Пьетро (1808 - 1880) — итальянский финансист, с
1833 г. директор ссудной кассы Монте ди Пьета в Риме, ключевого
финансового учреждения Папского государства; маркиз ди
Кавелли (с 1849 г.); знаток античного искусства, археолог и кол­
лекционер, собравший одну из самых крупных и самых знамени­
тых частных коллекций древнегреческого и древнеримского искус­
ства и европейской живописи XIV —XVII вв., однако ставший при
этом жертвой своей неутолимой страсти к коллекционированию:
пользуясь введенным им же как директором Монте ди Пьета
разрешением выдавать денежные ссуды под залог произведений
искусства, он брал деньги, закладывая предметы из своего
собрания, и делал все новые приобретения; в итоге маркиз ока­
зался должен государству около миллиона скуди, 28 ноября 1857 г.
был арестован по обвинению в растрате, отдан под суд и 5 июля
1858 г. приговорен к двадцати годам тюремного заключения, позд­
нее замененного на изгнание; находясь в тюрьме, маркиз подгото­
вил объемный каталог своей коллекции: «Cataloghi del Museo
Сатрапа», изданный в 1859 г.; что же касается самой коллекции,
то она была конфискована и в 1861 г. распродана: часть ее приоб­
рели англичане для Британского музея и Музея Виктории и Аль­
берта, часть (более семисот предметов) была куплена для Эрми­
тажа представителем русского правительства С.А.Гедеоновым, а
остальное, ббльшую часть собрания, купил Наполеон III для
Музея Лувра.
Заметим, что недавно Лувр и Эрмитаж организовали совместную
выставку «Мечта об Италии. Коллекция маркиза Кампаны», с
успехом прошедшую в Париже (с 7 ноября 2018 г. по 18 февраля
2019 г.) и в Санкт-Петербурге (с 17 июля по 20 октября 2019 г.), и
издали ее научный каталог (на французском и русском языках).
... музей Кампаны, размещенный частично во дворце Монте ди
Пьета, а частично в огромных помещениях на Bua дель Бабуино ... —
Виа дель Бабуино — улица в историческом центре Рима, в районе
Марсового поля, соединяющая площади Пьяцца дель Пополо и
Пьяцца ди Спанья; своим названием обязана похожей на обезьяну
фигуре Силена, украшающей фонтан, который был установлен
там в 1571 г.

532

338

340

... Только девять Муз, девять шедевров, самая прекрасная и самая
полная на свете коллекция поэтических обитательниц Парнаса,
только девять Муз, составляющие часть семисот тридцати продан­
ных предметов, стоят более одного миллиона трехсот тысяч фран­
ков. — Музы — в древнегреческой мифологии девять обитающих
на Парнасе богинь, покровительниц поэзии, искусств и наук: Кал­
лиопа — покровительница эпической поэзии, Эвтерпа — лирической
поэзии и музыки, Мельпомена — трагедии, Талия — комедии,
Эрато — любовной поэзии, Полимния — гимнической поэзии, Терп­
сихора — танцев, Клио — истории, Урания — астрономии.
Парнас (Парнасе) — горный массив в Средней Греции, на север­
ном берегу Коринфского залива, высотой 2 445 м; в древности
считался священной горой Аполлона и местопребыванием муз.
... терракоты из Лрдеи и Тосканеллы, Афинского акрополя и других
частей Аттики ... — Ардея — древний город в области Лацио,
в 35 км к югу от Рима, недалеко от берега Тирренского моря, упо­
минающийся в «Энеиде» как столица италийского племени рутулов.
Тосканелла (с 1911 г. — Тускания) — древний город на севере
области Лацио, в провинции Витербо, в 80 км к северо-западу от
Рима, на землях, некогда заселенных этрусками.
... пеласгические и лидийские памятники, найденные в некрополях
Агиллы ... — Пеласги — имя, которым древнегреческие авторы
называли народы, населявшие Древнюю Грецию до вторжения
туда греков-ахейцев на рубеже III - II тыс. до н.э.
Этруски, согласно т.н. «лидийской версии» их происхождения,
были потомками лидийцев, обитателей Лидии, в древности страны
на западе Малой Азии, со столицей в городе Сарды, участвовав­
ших, наряду с пеласгами, в колонизации побережья Тирренского
моря.
Агилла — древнегреческое название этрусского города-государства
Кисра (лат. Цере; соврем. Черветери в 35 км к северо-западу от
Рима, вблизи берега Тирренского моря), основанного, по преда­
нию, пеласгами из Фессалии и являвшегося сильной морской дер­
жавой; известен огромным количеством богатых этрусских усы­
пальниц, которые относятся к периоду до 600 г. до н.э. и охваты­
вают площадь около 400 га.
... украшенные разрисованными фигурами и барельефами вазы из
Великой Греции ... — Великая Греция — группа древнегреческих
городов в Южной Италии, возникавших начиная с VIII в. до н.э.
и отличавшихся высокой культурой; в III в. до н.э. попали под
власть Рима.
... мраморные скульптуры, большей частью античные статуи мифо­
логического жанра, в том числе Юпитер Олимпийский, копия творе­
ния Фидия; Юпитер Серапис, Юнона, Минерва; колоссальных разме­
ров Меркурий; Венера Анадиомена ...и Венера Прародительница ... —

Колоссальная мраморная статуя Юпитера Олимпийского, найден­
ная в 1785 г. в ходе раскопок на вилле Домициана и являвшаяся
одним из самых ценных предметов коллекции маркиза Кампаны,
служит сегодня одним из самых известных экспонатов Эрмитажа.
Фидий (ок. 490 - ок. 430 до н. э.) — афинский скульптор и архи­
тектор, один из величайших художников периода высокой клас­
сики, друг Перикла; автор знаменитой статуи Зевса в храме древ­
негреческого города Олимпия, считавшейся одним из Семи чудес
Древнего мира.

533

Серапис — синкретический бог изобилия, плодородия, подзем­
ного царства и загробной жизни, культ которого возник в эллини­
стическую эпоху и который изображался в виде верховного бога
Зевса (рим. Юпитера), но с египетской атрибутикой.
Юнона — в древнеримской мифологии верховная богиня, супруга
Юпитера, покровительница материнства, которой в древнегрече­
ском пантеоне соответствовала Гера.
Минерва — в древнеримской мифологии богиня мудрости и
войны, отождествлявшаяся с греческой Афиной Палладой.
Меркурий — в древнеримской мифологии бог-покровитель тор­
говли, прибыли и обогащения, отождествлявшийся с греческим
Гермесом.
Венера Анадиомена (гр. «Выходящая из моря») — изображение
богини Афродиты (рим. Венеры), рождающейся из морской пены
и выходящей на сушу; латинский вариант имени: Venus Marina.
Венера Прародительница (лат. Venus Genetrix) — скульптурное
изображение Афродиты (рим. Венеры), в изящном движении при­
меряющей на себя прозрачный хитон без рукавов; автором его
считается афинский скульптор Каллимах (V в. до н.э.); одна из
копий этой прославленной скульптуры, входившая в коллекцию
маркиза Кампаны, находится теперь в собрании Эрмитажа.
... Венера и Купидон, скульптурная группа, принадлежавшая прежде
галерее Рондинини: авторство этой группы ученые приписывают
Полихарму, а ее подлинность удостоверяет своим упоминанием Пли­
ний ... — Рондинини, Джузеппе, маркиз (1725 - 1801) — итальян­

ский меценат, собравший крупную коллекцию произведений
искусства, которая включала картины, скульптуры, колонны и
античные мраморные изделия, и разместивший ее в своем рим­
ском дворце на Виа дель Корсо, Палаццо Рондинини, построен­
ном в 1760 - 1764 гг. архитекторами Габриэле Вальвассори
(1683 - 1761) и Алессандро Дори (1702 - 1772).
Плиний Старший (23 - 79) — древнеримский военачальник и
государственный деятель, писатель, автор «Естественной истории»
в 37 книгах, содержащих свод знаний того времени о природе; в
79 г. командовал Мизенским флотом; погиб при извержении Везу­
вия (задохнулся от вулканических испарений), направившись к
проснувшемуся вулкану, чтобы наблюдать за этим природным
явлением и оказать помощь местным жителям.
В своем труде (книга XXXVI, 4) Плиний упоминает греческого
скульптора Полихарма как автора мраморной статуи Афродиты,
установленной в храме Юпитера внутри портиков Октавии, в
довольно неясной фразе: «Venerem lavantem sese Daedalsas, stantem
Polycharmus» («Венеру купающуюся — Дедале, стоящую — Полихарм»).
... Купидон, натягивающий лук; обнаженный Вакх с кубком в руке;
шесть Диан ... огромная голова Исиды ... Полигимния, красивее той,
что хранится в Парижском музее; Наяда, способная соперничать с
ватиканской Данаидой; невероятно изящная скульптурная группа
Наяда и лебедь; Гермафродит, соперник Гермафродита Фарнезе ...
Кастор, Поллукс ... Геркулес, удушающий Антея; Сократ — известны
лишь бюсты Сократа, а здесь это целая статуя; сидящий Демосфен;
торс Аполлона ... Марсий, привязанный к дубу. — Купидон — боже­

ство любви в античной мифологии, безотлучный спутник Афро­
диты, олицетворение любовного влечения.

534

Вакх — в древнегреческой мифологии младший из олимпийцев,
бог виноградарства, виноделия, производительных сил природы,
вдохновения и религиозного экстаза.
Диана — в древнеримской мифологии богиня растительного и
животного мира, охоты, женственности и плодородия; в древне­
греческом пантеоне ей соответствует Артемида.
Полигимния (Полимния) — муза гимнической поэзии, призван­
ной восхвалять богов.
Исида — в древнеегипетской мифологии богиня плодородия, жена
и сестра бога Осириса, владыки загробного мира, символ жен­
ственности и супружеской верности.
Наяды — в древнегреческой мифологии хранительницы водных
источников, ручьев и родников; изображались в виде прекрасных
обнаженных или полуобнаженных юных девушек с распущенными
волосами, с цветочным венком на голове и с кувшином в руках.
Ватиканская Данаида — вероятно, имеется в виду мраморная
скульптура «Данаида с чашей», один из самых известных экспона­
тов ватиканского музея Пио-Клементино.
Скульптурная группа «Наяда верхом на лебеде» (ит. «Najada sopra
un Cigno») упоминается под №51 в седьмом разделе каталога мар­
киза Кампаны.
Сравнивая «Гермафродита», входившего в коллекцию Кампаны, с
«Гермафродитом Фарнезе», Дюма оговорился: он явно подразуме­
вал «Гермафродита Боргезе», знаменитую римскую копию древне­
греческой скульптуры, изображающей спящего гермафродита:
найденная в 1608 г. при раскопках в Риме, эта копия входила в
коллекцию кардинала Шипионе Боргезе (1577 - 1633), а в 1807 г.
была приобретена Наполеоном для экспозиции Лувра, где и нахо­
дится по сей день; что же касается «Гермафродита Кампаны», то с
1862 г. эта скульптура хранится в Эрмитаже.
Кастор и Поллукс — в древнегреческих мифах братья-близнецы,
сыновья Леды, рожденные ею от спартанского царя Тиндарея
(смертный Кастор) и Зевса (бессмертный Поллукс); обычно фигу­
рируют вместе под прозвищем Диоскуры; прославились своими
подвигами и братской дружбой.
Антей — в древнегреческой мифологии сын Посейдона и Геи,
богини Земли; великан, который обитал в Ливии (так древние
греки именовали Северную Африку) и уничтожал чужеземцев,
вызывая их на борьбу; славился непобедимостью, но был неуязвим
лишь до тех пор, пока прикасался к матери-Земле; Геракл (рим.
Геркулес) одолел его, оторвав от земли и задушив в воздухе.
Сократ (ок. 470 - 399 до н.э.) — древнегреческий философ, афи­
нянин; один из основоположников диалектики, почитавшийся в
древности как идеал мудреца.
Демосфен (384 - 322 до н.э.) — политический деятель Древних
Афин, вождь демократической группировки, противник Алек­
сандра Македонского; знаменитый оратор, речи которого счита­
лись непревзойденным образцом политического и судебного крас­
норечия.
Аполлон — в античной мифологии бог света, покровитель
искусств, предводитель и покровитель Муз, предсказатель буду­
щего, бог-врачеватель, олицетворение мужской красоты.
Марсий — в древнегреческой мифологии пастух-сатир, искусный
флейтист, осмелившийся вызвать на музыкальное состязание бога
Аполлона, который одержал в этом поединке победу, но, пребывая

535

341

в ярости из-за дерзости соперника, подвесил его на высокой сосне
и с живого содрал кожу.
... консул Гай Марий, Луций Корнелий Сулла, Юлий Цезарь, Август,
Ливия, император Тиберий, Брут, Германик, Антония, Сенека, Клав­
дий, Вителлий, Веспасиан, Тит, Домициан, Адриан, Антиной; Юлия,
дочь Тита; Антонин Пий, его жена Фаустина — целый курс римской
истории в мраморе. — Гай Марий (ок. 157 - 86 до н.э.) — древне­

римский полководец и политический деятель, семь раз становив­
шийся консулом (в 107, 104 - 100 и 86 гг. до н.э.); сторонник
демократических групп, реформатор римской армии; в 105 г. до
н.э. победоносно завершил Югуртинскую войну, в 102 г. до н.э.
разгромил полчища тевтонов, в следующем году — кимвров; в
100 г. до н.э. добился принятия закона о наделении ветеранов зем­
лей; в 88 г. до н.э. выступил противником Луция Корнелия Суллы,
что привело к гражданской войне, положившей начало кризису
республиканского строя в Риме и открывшей путь к установлению
единовластия; потерпев поражение в борьбе с Суллой, бежал в
Африку, однако в 87 г. до н.э. вернулся в Италию, захватил Рим,
жестоко расправился со своими политическими противниками и
провозгласил себя консулом, но вскоре умер.
Луций Корнелий Сулла — см. примеч. к с. 331.
Юлий Цезарь — см. примеч. к с. 307.
Август — см. примеч. к с. 303.
Ливия — Ливия Друзилла (58 до н.э. - 29 н.э.), дочь Марка Ливия
Друза Клавдиана (ок. 93 - 42 до н.э.), претора 50 г. до н.э., и его
супруги Ауфидии; в первом браке (42 г. до н.э.) жена Тиберия
Югавдия Нерона (ок. 85 - 33 до н.э.), претора 42 г. до н.э.; с 38 г.
до н.э. жена Октавиана Августа, наследником которого на импе­
раторском троне стал в 14 г. н.э. ее сын от первого брака Тиберий;
принимала значительное участие в делах государства.
Тиберий — см. примеч. к с. 286.
Брут — см. примеч. к с. 325.
Германик — Нерон Клавдий Друз Германик (15 до н.э. - 19 н.э.),
сын Нерона Клавдия Друза (38 до н.э. - 9 н.э.) и Антонии Млад­
шей, внучатый племянник Августа; старший брат императора
Клавдия, отец императора Калигулы, дед императора Нерона; зна­
менитый военачальник, прославившийся своими крупными побе­
дами над германскими племенами в 14 - 16 гг. н.э.
Антония — здесь, вероятно, имеется в виду Антония Младшая
(36 до н.э. - 37 н.э.), младшая дочь Марка Антония и Октавии
Младшей (ок. 69 - 11 до н.э.), племянница Августа; с 16 г. до н.э.
жена Нерона Клавдия Друза, брата Тиберия, бабка императора
Калигулы, мать Германика и императора Ютвдия.
Сенека, Луций Анней (ок. 4 до н.э. - 65 н.э.) — древнеримский
философ, политический деятель и писатель; наставник, а затем
советник императора Нерона, принужденный к самоубийству
своим повелителем; автор нескольких драматических произведе­
ний на сюжеты древнегреческой мифологии и философских
«Нравственных писем к Луцилию».
Клавдий — Тиберий Клавдий Нерон Друз Германик (10 до
н.э. - 54 н.э.), римский император с 41 г.; младший брат Герма­
ника, дядя Калигулы и Агриппины Младшей.
Вителлий — Авл Вителлий (ок. 12 - 69), римский император с
19 апреля по 20 декабря 69 г.; консул 48 г., военачальник, провоз­
глашенный императором рейнскими легионами, которыми он
командовал, и потерпевший поражение в борьбе с Веспасианом.

536

Веспасиан — Тит Флавий Веспасиан (9 —79), римский император
с 20 декабря 69 г. по 24 июня 79 г., основатель династии Флавиев;
консул 51 г., военачальник, которому в 67 г. было поручено пода­
вить Иудейское восстание; в 69 г. был провозглашен императором
восточными легионами, а позднее признан сенатом; восстановил
порядок в расстроенной гражданской войной империи.
Тит — Тит Флавий Веспасиан (39 — 81), римский император с
24 июня 79 г. по 13 сентября 81 г.; старший сын и наследник импе­
ратора Веспасиана, его полный тезка; с 69 г. был главнокоманду­
ющим армией в Иудее, подавил там антиримское восстание,
захватил и разрушил Иерусалим; в римской историографии счи­
тался одним из лучших императоров.
Домициан — Тит Флавий Домициан (51 - 96), римский император
(с 81 г.) из династии Флавиев, младший сын Веспасиана; в своем
управлении утверждал монархические принципы; вел малоуспеш­
ные войны на северных границах; был убит заговорщиками.
Адриан — Публий Элий Траян Адриан (76 - 138), римский импе­
ратор со 117 г., преемник императора Траяна, третий из «пяти
хороших императоров».
Антиной (110 - 130) — греческий юноша, отличавшийся необык­
новенной красотой, любовник императора Адриана, при неясных
обстоятельствах утонувший в водах Нила и обожествленный после
смерти; безутешный император основал на месте его гибели город
Антинополь и воздвиг во всей империи бесчисленное множество
его скульптур, многие из которых дошли до наших дней.
Юлия Флавия (64 - 91) — дочь императора Тита и его второй
жены Марции Фурниллы; с 81 г. жена сенатора Тита Флавия
Сабина (? - 82), консула 82 г.; с 82 г. любовница императора
Домициана, своего дяди, имевшая на него значительное влияние.
Антонин Пий (86 — 161) — римский император в 138 — 161 гг.,
четвертый из «пяти хороших императоров», преемник и приемный
сын императора Адриана.
Фаустина Старшая (ок. 100 - 141) — жена императора Антонина
Пия, славившаяся своей красотой и мудростью; племянница
Вибии Сабины, супруги императора Адриана.
... Двести бюстов: Нума Помпилий; Марцелл, победитель Сиракуз;
Сципион Африканский, Сулла, Цицерон, Антоний, Брут, Помпей,
Агриппа, Вергилий, Саллюстий, Октавий, Август, Ливия, Тиберий;
Друз, брат Тиберия; Германик, Агриппина Старшая, Калигула. —

Нума Помпилий (ок. 753 - 673 до н.э.) — второй легендарный
царь Древнего Рима, мудрый, миролюбивый и добродетельный
сабинянин, избранный царем в 715 г. до н.э., вскоре после смерти
Ромула, и правивший до конца своих дней; законодатель, кото­
рому приписывается упорядочение календаря, учреждение ремес­
ленных цехов и жреческих коллегий, религиозных культов и
празднеств.
Марцелл — Марк Клавдий Марцелл (ок. 270 —208 до н.э.), древ­
неримский военачальник и политический деятель, пятикратный
консул (в 222, 215, 214, 210 и 208 гг. до н.э.); в 214 - 211 гг. коман­
довал римской армией на Сицилии и в 212 г., после долгой осады,
захватил Сиракузы, в то время самый крупный и самый богатый
город на острове.
Сципион Африканский — Публий Корнелий Сципион Африкан­
ский Старший (ок. 235 - 183 до н.э.), древнеримский полководец
и политический деятель, консул 205 и 194 гг. до н.э.; во время Вто­
рой Пунической войны (218 - 201 до н.э.) подчинил Риму боль­

537

шую часть Испании; одержал над Ганнибалом победу при Заме
(19 октября 202 до н.э.) и заключил выгодный мир с Карфагеном.
Сулла — см. примеч. к с. 331.
Цицерон — см. примеч. к с. 15.
Антоний — Марк Антоний (ок. 80 - 30 до н.э.), древнеримский
политический деятель и полководец, соратник Цезаря, после
убийства которого пытался стать его преемником; в 43 г. до н.э.
вместе с Октавианом и Лепидом составил триумвират, направлен­
ный против убийц Цезаря — Брута и Кассия, и в 42 г. до н.э. одер­
жал над ними победу при Филиппах; в том же году получил в
управление богатые восточные области Римской державы; женив­
шись в 36 г. до н.э. на египетской царице Клеопатре VII (хотя с
40 г. до н.э. он был женат на Октавии, сестре Октавиана), высту­
пил против Октавиана, претендуя на власть в Риме; после всту­
пления войск Октавиана в Александрию покончил жизнь само­
убийством.
Брут — см. примеч. к с. 325.
Помпей — см. примеч. к с. 307.
Агриппа — Марк Випсаний Агриппа (ок. 63 - 12 до н.э.), выда­
ющийся римский военачальник и политический деятель, друг,
сподвижник и зять Августа (в 21 г. до н.э. его женой стала Юлия,
дочь Августа); в 39 - 38 гг. и 20 г. до н.э. наместник Галлии; кон­
сул в 37, 28 и 27 гг. до н.э.
Вергилий — Публий Вергилий Марон (70 - 19 до н.э.), древне­
римский поэт, автор героического эпоса «Энеида», сборника
десяти эклог «Буколики» («Пастушеские песни») и поэмы «Георгики» («Поэма о земледелии»).
Саллюстий — Гай Саллюстий Крисп (ок. 86 - ок. 35 до н.э.),
древнеримский историк и политический деятель, ставший привер­
женцем демократической партии и участвовавший в гражданской
войне 49 - 45 гг. до н.э. на стороне Юлия Цезаря; в 47 - 46 гг. до
н.э. принимал участие в африканском походе Цезаря, командуя
флотом; с 46 г. до н.э. был наместником Нумидии; после смерти
Цезаря отошел от политической деятельности и занялся историо­
графией, которую, следуя греческим образцам, поднял до уровня
искусства; создал жанр исторической монографии. Из его трудов
до нас дошли два небольших произведения: «Югуртинская война»
(лат. «Bellum Iugurthinum») и «О заговоре Катилины» (лат. «De
coniuratione Catilinae»).
Октавий — имеется в виду Гай Октавий, будущий Октавиан
Август; то есть речь идет о скульпторном изображении Августа в
молодости.
Август — см. примеч. к с. 303.
Ливия — см. примеч. выше.
Тиберий — см. примеч. к с. 285.
Друз — Нерон Клавдий Друз (38 - 9 до н.э.), пасынок Августа,
младший сын Ливии, брат Тиберия; муж Антонии Младшей, отец
Германика и императора Клавдия, дед императора Калигулы;
древнеримский военачальник, одержавший ряд значительных
побед в Германии, в Галлии и Реции; с 13 г. до н.э. был наместни­
ком Галлии; погиб в результате несчастного случая и посмертно
получил почетное имя «Германик», которое в его семье стало
наследственным.
Германик — см. примеч. выше.
Калигула — Гай Юлий Цезарь Германик ( 1 2 - 4 1 ) , сын Германика
и Агриппины Старшей (14 до н.э. - 33 н.э.), внучки Августа; рим-

538

ский император с 37 г., носивший прозвище Калигула (т.е. «Сапо­
жок»; происходит от названия солдатской обуви, которую он
носил с детства, с ранней юности живя в военных лагерях со
своим отцом); правление его отличалось деспотическим произво­
лом, растратой государственных средств, притеснениями населе­
ния, конфискациями и ростом налогов; вступив в непримиримую
вражду с сенатом, он был убит заговорщиками.
... Один из этих барельефов, изображающий смерть детей Ниобы,
являет собой чудо греческого искусства ... — Ниоба — в древнегре­
ческой мифологии фиванская царица, супруга царя Амфиона; воз­
гордившись своим многочисленным потомством (у нее было семь
сыновей и семь дочерей), она оскорбила богиню Латону, у кото­
рой было только двое детей. Тогда дети Латоны, Аполлон и Арте­
мида, поразили стрелами детей Ниобы, а сама она, оцепенев от
горя, превратилась в скалу.
... другой изображает историю Федры ... — Федра — в древнегрече­
ской мифологии дочь критского царя Миноса и его жены Пасифаи, вторая жена афинского царя Тесея, воспылавшая любовной
страстью к своему пасынку Ипполиту; отвергнутая целомудрен­
ным юношей, оклеветала его и покончила с собой.
... в собрание входит богатая коллекция герм, изображающих богов,
философов и знаменитых людей; можно подумать, что ты нахо­
дишься на улице Гермеса в Афинах. — Герма — особый вид скуль­

342

птуры: четырехгранный столб, увенчанный изображением головы
или бюстом. В Древней Греции такие столбы служили путевыми и
межевыми знаками, а также фетишами, охранявшими дороги, гра­
ницы, ворота; первоначально на них изображали Гермеса, бога
торговли и удачи, покровителя путников, но затем стали помещать
изображения и других богов и героев.
Улица Гермеса (соврем. Одос Эрму) — главная торговая улица
Афин.
... чтобы перечислить их, газеты здесь недостаточно, нужен целый
каталог. — Напомним, что очерк Дюма «Папа перед лицом Еван­
гелий» первоначально печатался в его газете «L’Indipendènte» из
номера в номер; в частности, о коллекции маркиза Кампаны рас­
сказывается в №130 от 16 марта 1861 г.
... Переходим к картинам, относящимся к периоду от византийской
школы до Рафаэля. — Рафаэль Санти (1483 — 1520) — выдающийся
итальянский живописец и архитектор, воплотивший в своих тво­
рениях идеалы эпохи Возрождения.
... Двадцать шесть из них созданы художниками, предшествующими
Чимабуэ, остальные принадлежат кисти Чимабуэ, Гадди, Джотто,
Буффальмакко, Джоттино, Симоне Мемми, Мазолино, Беато
Анджелико ... Беноццо Гоццоли, Мазаччо, фра Филиппо Липпи, Пол­
лайоло, Луки Синьорелли, Гирландайо. — Чимабуэ, Джованни

(настоящее имя — Ченни ди Пепо; 1240 - 1302) — итальянский
живописец, творчество которого развивалось в основном в русле
византийских традиций; его фрески и другие произведения сосре­
доточены во Флоренции и Ассизи.
Гадди, Таддео (ок. 1300 - 1366) — итальянский художник флорен­
тийской школы; ученик и последователь Джотто; сын художника
Гаддо Гадди (ок. 1259 - 1312).
Джотто ди Бондоне (ок. 1266 - 1337) — итальянский художник,
скульптор и архитектор, один из основателей флорентийского
искусства и первых представителей проторенессанса.

539

Буффальмакко («Весельчак») — Буонамико ди Мартино
(1262 - 1340), флорентийский живописец, прославившийся не
только как художник, но и как острослов.
Джоттино (настоящее имя — Томмазо ди Стефано; ок. 1324 —ок.
1372) — итальянский живописец, сын художника Стефано Фьорентино (ок. 1301 — 1350), ученика Джотто.
Симоне Мемми — имеется в виду Симоне Мартини (ок.
1284 - 1344), итальянский живописец, уроженец Сиены, много
работавший вместе с художником Липпо Мемми (ок. 1285 — 1361),
на сестре которого, Джованне Мемми, он был женат; последние
годы своей жизни провел в Авиньоне и был дружен с Петраркой.
Мазолино — прозвище, под которым известен итальянский живо­
писец Томмазо ди Кристофоро Фини (ок. 1383 - ок. 1447).
Беато Анджелико (букв. «Блаженный Ангельский»; собственное
имя — Гвидо ди Пьетро; имя в постриге — Джованни ди Фьезоле;
ок. 1395 — 1455) — флорентийский художник, монах-доминиканец, святой католической церкви; его работы, в частности фрески
в монастыре Сан Марко, исключительно религиозного содержа­
ния, наполнены радостной и светлой верой.
Беноццо Гоццоли (настоящее имя — Беноццо ди Лезе ди Сандро;
ок. 1420 - 1497) — итальянский художник, представитель флорен­
тийской школы живописи, автор многочисленных циклов фресок.
Мазаччо (настоящее имя — Томмазо ди Джованни ди Симоне
Кассаи; 1401 - 1428) — итальянский художник, крупнейший
мастер флорентийской школы.
Фра Филиппо Липпи (1406 - 1469) — флорентийский живописец,
в юношеском возрасте принявший обет монашества; один из вид­
нейших мастеров раннего итальянского Возрождения.
Поллайоло (Антонио ди Бенчи; ок. 1431 - 1498) — итальянский
живописец, скульптор, ювелир и гравер; представитель флорен­
тийской школы позднего кватроченто.
Лука Синьорелли (настоящее имя — Лука д’Эджидио ди Вентура;
ок. 1441 — 1523) — итальянский живописец эпохи раннего Воз­
рождения, представитель умбрийской школы.
Гирландайо, Доменико (1449 — 1494) — флорентийский художник
эпохи кватраченто; автор фресок на религиозные темы, созданных
им в Риме, Флоренции и других городах, и портретов; видными
художниками были и его братья Бенедетто (1458 - 1497) и Давид
(1452 - 1525), а также его сын Ридольфо (1483 - 1561).
... Венецианская, феррарская и ломбардская школы: Мантенья, Кривелли, Джентиле Беллини, Марко Белло, Джироламо du Санта
Кроче — тридцать две картины. — Мантенья, Андреа (ок.

1431 - 1506) — итальянский художник эпохи раннего Возрожде­
ния, представитель падуанской школы живописи.
Кривелли, Карло (ок. 1430 - 1495) — венецианский художник,
старший брат художника Витторе Кривелли (ок. 1440 - ок. 1501).
Джентиле Беллини (ок. 1429 - 1507) — итальянский художник и
скульптор, представитель венецианской школы; старший брат
Джованни Беллини (ок. 1430 - 1516) и шурин Андреа Мантеньи.
Марко Белло (ок. 1470 - 1523) — венецианский художник, ученик
Джованни Беллини.
Джироламо да Санта Кроче (ок. 1490 - 1556) — итальянский
художник, представитель венецианской школы, обучавшийся в
мастерской Джентиле Беллини; уроженец селения Санта Кроче в
провинции Бергамо.

540

... От Рафаэля до Камповеккьо, то есть от начала шестнадцатого
века до конца семнадцатого — двести семь картин, три из которых,
наряду с восьмью фресками, принадлежат кисти Рафаэля, одна —
Джулио Романо, две — Фатторе, три — Бартоломео; среди них и
«Мадонна в скалах» Леонардо да Винчи. — Камповеккьо — неясно,
кто здесь имеется в виду. Маркиз Кампана в своем каталоге назы­
вает его выдающимся пейзажистом, о жизни которого ничего не
известно, и не называет даже века, в котором он жил. В жанре
живописи работали художники Луиджи Камповеккьо (1740 - 1804)
и его брат Джованни Камповеккьо (1754 - 1804), уроженцы Ман­
туи, но их творчество относится к концу восемнадцатого века, а
не семнадцатого.
Джулио Романо (настоящее имя — Джулио Пиппи; ок. 1499 1546) — итальянский живописец и архитектор, ученик Рафаэля,
один из зачинателей и наиболее ярких представителей искусства
маньеризма.
Фатторе — прозвище, которое носил Джованни Франческо Пенни
(1494 - 1528), итальянский живописец, ученик и помощник Рафа­
эля.
Бартоломео — здесь, вероятно, имеется в виду фра Бартоломео
(настоящее имя — Баччо делла Порта; 1472 - 1517), итальянский
художник, представитель флорентийской школы живописи; рев­
ностный приверженец Савонаролы, ставший в 1500 г., после его
смерти, монахом монастыря Сан Марко.
Леонардо да Винчи (1452 - 1519) — великий итальянский живопи­
сец, скульптор, архитектор и ученый.
Картина Леонардо да Винчи «Мадонна в скалах» («La Madonna
della Rocca») фигурирует под №519 в каталоге маркиза Кампаны,
который называет ее уменьшенной копией знаменитой картины,
хранящейся в галерее Лувра.
... пятьдесят шесть майоликовых скульптур работы Луки делла Роббио и его учеников, а также мраморных барельефов работы Дона­
телло, Сансовино и Микеланджело. — Лука делла Роббио (1400 -

343

1482) — флорентийский скульптор эпохи кватраченто, изобрета­
тель майолики (глазурованной расписной керамики).
Донателло (настоящее имя — Донато ди Никколо ди Бетто Барди;
ок. 1386 - 1466) — выдающийся флорентийский скульптор, нова­
тор искусства своего времени.
Сансовино, Андреа (настоящее имя — Андреа Контуччи;
ок. 1467 - 1529) — итальянский скульптор и архитектор, уроженец
тосканского городка Монте Сан Савино.
Микеланджело Буонарроти (1475 - 1564) — выдающийся итальян­
ский скульптор, живописец, архитектор и поэт.
... понадобились победы при Мондови, Монтенотте, Миллезимо,
Арколе, Риволи, Кастильоне, Ровередо, Бассано, понадобилось взятие
Мантуи, понадобился, наконец, Толентинский мирный договор, чтобы
победоносная рука Бонапарта смогла дотянуться до шедевров, кото­
рые перевезли из Рима в Париж в 1797 году и вернули из Парижа в
Рим в 1815 году. — Мондови — городок в Пьемонте, в провинции

Кунео, в 23 км к востоку от города Кунео. 21 апреля 1796 г. близ
Мондови генерал Бонапарт разгромил остатки пьемонтских войск,
находившиеся под командованием имперского фельдмаршал-лей­
тенанта Микеланджело Алессандро Колли-Марки (1738 - 1808).
Монтенотте (ныне в составе коммуны Кайро Монтенотте) — селе­
ние на северо-западе Италии, в Лигурии, в провинции Савона, в
20 км к северо-западу от города Савона. 12 апреля 1796 г. близ

541

Монтенотте состоялось первое сражение Итальянской кампании
1796 - 1797 гг., в ходе которого Бонапарт нанес поражение австро­
пьемонтским войскам под командованием генерала Эжена Гийома
д’Аржанто (1743 - 1819).
Миллезимо — селение в Лигурии, в провинции Савона, в 6 км к
юго-западу от Монтенотте. 14 апреля 1796 г. близ Миллезимо
французский дивизионный генерал Пьер Ожеро (1757 - 1816) раз­
бил австро-пьемонтские войска под командованием фельдмаршаллейтенанта Джованни ди Провера (1736 - 1804).
Арколе — селение на северо-востоке Италии, в области Венето,
в 28 км к юго-востоку от Вероны. 15 — 17 ноября 1796 г. близ
Арколе генерал Бонапарт нанес поражение австрийским вой­
скам, которыми командовал фельдцейхмейстер Йозеф Альвинци
(1735 - 1810).
Риволи (Риволи Веронезе) — селение на северо-востоке Италии,
в области Венето, в провинции Верона, на правом берегу реки
Адидже, в 20 км к северо-западу от города Верона. 14 января
1797 г. в сражении при Риволи генерал Бонапарт разгромил
австрийские войска, находившиеся под командованием Альвинци,
что в итоге привело к капитуляции Мантуи 2 февраля.
Кастильоне (Кастильоне делле Стивьере) — город в Ломбардии, в
провинции Мантуя, в 9 км к югу от города Лонато. 5 августа
1796 г. близ Кастильоне произошло сражение, в ходе которого
Бонапарт разгромил австрийские войска, находившиеся под
командованием фельдмаршала Дагоберта фон Вурмзера
(1724 - 1797).
Роверето — город на северо-востоке Италии, в автономной про­
винции Тренто, вблизи реки Адидже, в 25 км к востоку от север­
ной оконечности озера Гарда. 4 сентября 1796 г. в сражении у
Роверето генерал Бонапарт разгромил австрийские войска, нахо­
дившиеся под командованием фельдмаршал-лейтенанта Пауля
фон Давидовича (1737 - 1814), что открыло французам дорогу в
Тироль.
Бассано (Бассано дель Граппа) — город на северо-востоке Италии,
в области Венето, в провинции Виченца, в 29 км к северо-востоку
от города Виченца, на реке Брента. В сражении при Бассано
8 сентября 1796 г. Бонапарт разгромил австрийские войска, нахо­
дившиеся под командованием Вурмзера.
Мантуя — город в Ломбардии, на реке Минчо, в 132 км к востоку
от Милана, административный центр провинции Мантуя; с 1530 г.
столица Мантуанского герцогства, вошедшего в 1745 г. в состав
Миланского герцогства; в описываемое время неприступная кре­
пость, которую в ходе Первой Итальянской кампании Бонапарта
дважды осаждали французские войска: с 30 мая по 1 августа
1796 г. и с 27 августа 1796 г. по 2 февраля 1797 г., когда крепость
капитулировала.
... Даже в дни самой страшной нужды, когда триумвиры были вынуж­
дены пустить в обращение бумажные деньги, у них не возникло мысли
продать не то что целый музей, который им не принадлежал, но
даже отдельные картины, статуи и мраморные изделия, принадле­
жавшие Риму, который они обороняли. — Триумвиры — здесь:

члены Триумвирата, правительства Римской республики, провоз­
глашенной 9 февраля 1849 г. и просуществовавшей пять месяцев,
до 4 июля того же года; в Триумвират входили Джузеппе Мадзини
(см. примеч. к с. 183), Аурелио Саффи (1819 - 1890) и Карло
Армеллини (1777 - 1863).

542

... Свидетельство тому Барберини ... — Барберини — богатое и
влиятельное итальянское семейство, состоятельные флорентий­
ские купцы родом из тосканского селения Барберино, обосновав­
шиеся в Риме в сер. XVI в.; достигло вершины могущества и
богатства, когда в 1623 г. кардинал Маффео Барберини
(1568 — 1644) взошел на папский престол, приняв имя Урбан VIII:
его брат и двое племянников стали кардиналами, другой брат —
герцогом, а третий племянник — князем, командующим папскими
войсками и префектом Рима.
... когда им понадобилась бронза, чтобы отлить колонны, предназна­
чавшиеся для балдахина внутри собора святого Петра, они выломали
бронзовые стропила, которые поддерживали кровлю Пантеона. —

Имеется в виду грандиозный, высотой около 29 м бронзовый бал­
дахин на четырех витых колоннах, сооруженный в 1624 - 1633 гг.
в средокрестии собора святого Петра, над гробницей апостола
Петра, по проекту архитектора Джованни Лоренцо Бернини
(1598 - 1680).
Пантеон — храм всех богов в Риме, сооруженный ок. 27 г. до н.э.
древнеримским государственным деятелем и полководцем Марком
Випсанием Агриппой (63 до н.э. - 12 н.э.) и кардинально пере­
строенный в 126 г., при императора Адриане (76 - 138; правил со
117 г.); преобразованный в 609 г. в христианскую церковь, языче­
ский храм дошел до нашего времени, сохранив свой внешний
облик относительно нетронутым (это нынешняя базилика Санта
Мария Ротонда на Пьяцца делла Ротонда).
... Это дало Паскуино повод сказать ... — Паскуино — фрагмент
античной скульптурной группы, безрукая фигура с истертым
лицом, найденная в 1501 г. в ходе строительных работ и установ­
ленная в центре Рима, на углу Палаццо Браски, первая из т.н.
говорящих статуй Рима, к подножиям которых римские остроумцы
умудрялись незаметно прикреплять анонимные листовки с язви­
тельной критикой в адрес церковных и городских властей (впро­
чем, эта традиция сохранилась до наших дней).
... Льву XI, в бытность его простым кардиналом, стало известно,
что Климент VIII вознамерился похитить из церкви святой Агнессы
за городскими стенами четыре колонны из мрамора портасанта и
павонацетто, дабы украсить ими принадлежащую его семье часовню
в церкви святой Марии над Минервой ... — Лев XI (в миру —

Алессандро Оттавиано Медичи; 1535 - 1605) — папа римский с 1
по 27 апреля 1605 г., преемник Климента VIII, из-за скоротечно­
сти своего понтификата получивший прозвание Папа-молния
(Papa Lampo).
Климент VIII (в миру — Ипполито Альдобрандини, 1536 - 1605) —
папа римский с 30 января 1592 г. по 3 марта 1605 г.
Церковь святой Агнессы за городскими стенам (Сант’Аньезе
фуори ле мура), датируемая VII в. и посвященная святой Агнессе
Римской, расположена на северо-востоке Рима, на Номентанской
дороге, в трех километрах к северу от Аврелиановой стены.
Портасанта (лат. Porta Santa — «Святые врата») — пятнистый мра­
мор серовато-розового оттенка (часто с красивым узором красно­
ватых прожилок), которым облицованы главные порталы четырех
кафедральных соборов Рима: святого Петра в Ватикане, Сан
Паоло фуори ле мура (святого Павла за городскими стенами), Сан
Джованни ин Латерано (святого Иоанна на Латеранском холме) и
Санта Мария Маджоре; в древности и в эпоху Византийской

543

империи такой мрамор добывали на острове Хиос у побережья
Малой Азии.
Павонаццетто (ит. pavonazzetto — «павлиний», от pavone — «пав­
лин») — белый с пурпурными прожилками мрамор, иначе называ­
емый синнадским, или фригийским (Синнад — древний город на
юге Фригии, в Малой Азии, вблизи современного турецкого
города Шухут).
Часовня Альдобрандини, находящаяся внутри церкви святой
Марии над Минервой (см. примеч. к с. 201) и посвященная святой
Екатерине Александрийской, была построена кардиналом Маттео
Орсини (? - 1340) и в 1587 г. перешла в собственность знатной
семьи Альдобрандини, к которой принадлежал и Ипполито Аль­
добрандини, будущий папа Климент VIII; полную перестройку
этой часовни провели по заказу Климента VIII архитекторы Джа­
комо делла Порта (1532 - 1602) и Карло Мадерно (1556 - 1629).
III
347

... кардинал Антонелли направил поверенному в делах Его Святейше­
ства во Франции, монсиньору Мелье, длинную дипломатическую
депешу ... — Мелья, Пьер Франческо (1810 - 1883) — итальянский
прелат и папский дипломат, с 1853 г. поверенный в делах Святого
престола во Франции, папский нунций в Мексике (с 1864 г.), в
Баварии (с 1866 г.) и во Франции (в 1874 - 1879 гг.); титулярный
архиепископ Дамаска (с 1864 г.), куриальный кардинал с 1879 г.
Здесь имеется в виду 16-страничная «Депеша Его Преосвященства
кардинала Антонелли монсиньору Мелье, поверенному в делах
Святого престола, в ответ на брошюру г-на де Ла Геронньера»
(«DSpSche de Son Eminence le cardinal Antonelli k Mgr Meglia charg6
d ’Affaires du Saint-Si6ge en гёропве k la brochure de M. de la
Gu6ronni6re»), датированная 29 февраля 1860 г. и изданная в
Париже в 1861 г.
... Не в город черных и белых кающихся, город Менвьеля и Пуантю,
Жалабера и Брюна, город Ледяной башни и гостиницы «Пале Рояль» ...
не в двух льё от Нима, то есть родины Трестайона, не в двадцати
пяти льё от Марселя, места побоища мамлюков, не в четырех льё от
Оргона, где едва не был убит Наполеон, — не туда следует помещать
государя, раздававшего награды за разграбление Перуджи и позволив­
шего казнить Уго Басси и Чичеруаккьо. — Кающиеся — верующие,

совершившие какой-либо тяжкий грех и за это приговоренные
священником-исповедником к церковному наказанию (ограниче­
нию в посещении храма, посту, чтению дополнительных молитв и
т.д.). В Западной Европе кающиеся объединялись в братства, име­
новавшиеся по цвету их особых одежд.
Менвьель, Жан Жозеф Габриель (1768 - 1802) — уроженец Ави­
ньона, сын купца; с 1790 г. офицер местной национальной гвар­
дии, с 21 августа 1791 г. один из членов муниципалитета, ответ­
ственный за резню, произошедшую в Ледяной башне 16 - 17 октя­
бря того же года; признанный виновным в этом преступлении,
был заключен в тюрьму, но уже в марте следующего года восполь­
зовался амнистией и вышел на свободу; в 1798 г. занимал долж­
ность мэра Авиньона; в сентябре 1802 г. покончил с собой.
Пуантю ( ? - ? ) — главарь банды авиньонских ультрароялистов,
зверствовавшей в Авиньоне и его окрестностях летом 1815 г., в
период Белого террора.

544

Жалабер — житель Авиньона, стари к-протестант, зверски убитый
местными католиками 13 июня 1790 г.
Брюн, Гийом Мари Анн (1763 — 1815) — французский военачаль­
ник, маршал Империи (1804), участник войн Республики и Напо­
леона; крестный отец Дюма; сын адвоката, активный сторонник
Дантона, один из основателей Клуба кордельеров; в действующей
армии состоял с 1791 г.; в 1793 г. был произведен в бригадные
генералы; отличился во время Итальянского похода Бонапарта
(1796) и в 1797 г. был произведен в дивизионные генералы; в
1798 г. стал командовать армией, вторгшейся в Швейцарию; в
1799 г. был назначен главнокомандующим армией, действовавшей
в Голландии, и разгромил англо-русские войска при Бергене;
затем, после 18 брюмера, во главе внутренней армии усмирял Ван­
дею; в 1801 г. стал главнокомандующим в Италии и одержал там
значительные победы; в 1806 г., будучи губернатором Ганзейских
городов, одержал победу над шведскими войсками (1807); оказа­
вшись в немилости у Наполеона, осенью 1807 г. был отстранен от
командования и уволен из армии; семь лет оставался не у дел;
после отречения императора признал Бурбонов и был назначен
губернатором Прованса, но во время Ста дней предложил Напо­
леону свои услуги и в апреле 1815 г. был поставлен им команду­
ющим войсками, действовавшими на Юге Франции; одержал в это
время победы над австрийцами и герцогом Ангулемским; после
вторичного отречения Наполеона приказал своей армии высту­
пить в поддержку Бурбонов, сдал командование представителю
правительства и выехал в Париж; 2 августа 1815 г. по дороге туда,
в Авиньоне, был убит толпой фанатиков-роялистов.
Ледяная башня (la Glacière) — старинная башня папского дворца
в Авиньоне. 16 — 17 октября 1791 г. в этой башне произошло чудо­
вищно убийство томившихся в ней шестидесяти горожан, против­
ников присоединения Авиньона к Французской республике; осу­
ществила эту массовую казнь банда т.н. патриотов, которые с одо­
брения новых городских властей добровольно взяли на себя роль
палачей.
Гостиница «Пале-Рояль» (то есть «Королевский дворец»), имено­
вавшаяся во времена Революции «Пале-Эгалите» (то есть «Дворец
Равенства») и служившая почтовой станцией, в которой останав­
ливались путешественники, следовавшие из Марселя в Париж,
находилась в центре Авиньона, на площади Улльских ворот
(с 1843 г. именуется площадью Крийон), недалеко от Папского
дворца; в одном из номеров этой гостиницы 2 августа 1815 г., в
период Белого террора, был убит маршал Брюн (см. книгу Дюма
«Юг Франции», глава «Маршал Брюн»).
Ним — древний город на юге Франции, административный центр
департамента Гар.
Трестайон — прозвище Жака Дюпона (? - ?), грузчика из Нима,
предводителя шайки бандитов-ультрароялистов, которые летом
1815 гг. наводнили Ним и его окрестности, сжигали дома, грабили
деревни, десятками убивали протестантов и всех, кого подозре­
вали в бонапартизме.
Мамлюки — здесь: гвардейцы из личной охраны Наполеона Бона­
парта, набранной им во время Египетского похода и привезенной
во Францию. 24 - 26 июня 1815 г., после получения известия о
поражении Наполеона в битве при Ватерлоо, марсельская чернь
начала убивать живших в Марселе мамлюков и членов их семей:
всего было уничтожено около ста человек.

545

348

Оргон — селение на юго-востоке Франции, в департаменте Бушдю-Рон, в 25 км к юго-востоку от Авиньона. 25 апреля 1814 г.,
когда после первого отречения Наполеона I его под конвоем,
которым командовали комиссары союзных держав, везли к острову
Эльба, месту его первого изгнания, бывший император едва не
был растерзан в Оргоне толпой разъяренных местных жителей.
О кровопролитии, учиненном в Перудже папской гвардией,
см. примеч. к с. 286.
Уго Басси — см. примеч. к с. 7.
Чичеруаккьо — см. примеч. к с. 286.
... Быть может, мне ответят, что Россия не позволит установиться
там первенству папы, то есть первенству римско-католической
церкви над греческой. В ответ мы скажем, что этот вопрос уже был
разрешен в Севастополе. — Намек на захват Севастополя 11 сентя­

бря (30 августа) 1855 г. союзными войсками в ходе Крымской
войны, одной из формальных причин которой стал многолетний
дипломатический конфликт между Российской империей и Фран­
цией по вопросу контроля над базиликой Рождества Христова в
Вифлееме.
... пребывая на каторге в Чивита Веккье, служил предметом любо­
пытства со стороны иностранцев. — Чивита Веккья — см. примеч.
к с. 137.
... Он появился на свет в деревне Соннино, слывущей пристанищем
бандитов. — Соннино — городок в Центральной Италии, в обла­
сти Лацио, в 85 км к юго-востоку от Рима, издавна считавшийся
очагом бандитизма, вследствие чего 17 июля 1819 г. был издан пап­
ский указ, предписывавший снести его и депортировать все его
население (указ этот, однако, исполнен не был).
... старший, Филиппо, — управляющий банком, компаньон Миреса в
делах, связанных со строительством римских железных дорог ... —

349

Антонелли, Филиппо, граф (? - 1873) — старший брат кардинала
Антонелли, с 1852 г. директор Римского банка (Banca dello stato
Pontificio), канцлер казначейства, римский патриций; вице-президент Генерального общества римских железных дорог (Società
Generale delle Strade Ferrate Romane), основанного 16 августа
1856 г. по инициативе Жюля Миреса.
Мирес, Жюль Исаак (1809 - 1871) — французский финансовый,
железнодорожный и газетный магнат; сын португальского евреячасовщика из Бордо, биржевой маклер, необычайно быстро раз­
богатевший после Февральской революции 1848 года; один из
известнейших дельцов времен Второй империи, учредитель ряда
крупных финансовых и промышленных учреждений, много сде­
лавший для развития Марселя и строительства его нового порта;
владелец ряда центральных газет; в 1861 г. по обвинению в мошен­
ничестве был привлечен к уголовной ответственности и пригово­
рен к пятилетнему тюремному заключению; вскоре он добился
реабилитации, однако карьера его была погублена.
... второй, Грегорио, живет в Террачине, занимаясь там торговлей
лесом и углем ... — Антонелли, Грегорио (? — 1882) — крупный зем­
левладелец и зерноторговец, на протяжении многих лет мэр Террачины, имя которого по сей день носит одна из улиц города и
детский приют, основанный в 1887 г. его сыном графом Агостино
Антонелли (1844 - 1916).
... четвертый входит в число главных городских чиновников Рима ... —
Имеется в виду граф Луиджи Антонелли (ок. 1809 —после 1882) —

546

один из восьми высших магистратов Рима, т.н. «хранителей» (ит.
conservatore), римский патриций.
... пятый, живущий в Париже, ведет переписку с братом и безза­
ветно предан ему. — Имеется в виду граф Анджело Антонелли
(? —после 1895), выполнявший дипломатические поручения сво­
его брата-кардинала, римский патриций.
... Три года тому назад, в тот момент, когда он спускался по лест­
нице в Ватикане, какой-то простолюдин метнул в него железную
кухонную вилку. — На жизнь кардинала Антонелли покушался

350

351

12 июня 1855 г. тридцатипятилетний шляпник Антонио Де Феличе,
которого гильотинировали спустя месяц, 11 июля. Нападение про­
изошло на парадной лестнице Ватикана, именуемой Королевской
(Scala Regia).
... Общеизвестна забавная история о том, как папа просил банкира
Торлониа о ссуде в четыре миллиона римских скуди. — Торлониа —
см. примеч. к с. 267.
... выказывая ту же настойчивость, какую Дон Жуан мог бы про­
явить в разговоре с г-ном Диманшем ... — Господин Диманш — пер­
сонаж комедии Мольера «Дон Жуан, или Каменный гость» («Dom
Juan ou le Festin de Pierre»; 1665), купец, явившийся взыскать долг
с Дон Жуана, который в ответ заговаривает ему зубы и самым
обходительным образом выпроваживает его из своих покоев (IV, 3).
... после того как последняя пустая ниша Императорского зала в
Ахене оказалась заполнена, р и м с к и х и м п е р а т о р о в больше не
было. — На самом деле имеется в виду не Ахен (город в Германии,

352

в земле Северный Рейн - Вестфалия), где коронация императоров
Священной Римской империи (точнее, германских королей) про­
исходила с 911 по 1556 г., а Франкфурт-на-Майне (город в Герма­
нии, в земле Гессен, на реке Майн), где они короновались с 1564
по 1792 г.; в городской ратуше Франкфурта находится Император­
ский зал (нем. Kaisersaal), в котором устраивались коронационные
пиры и о котором Дюма рассказывает в главе «Франкфурт» своей
книги «Прогулки по берегам Рейна» (1841).
... Тигеллины и Сеяны подходят Неронам и Тибериям, а не Маркам
Аврелиям и Траянам. — Тигеллин — Гай Софоний (или Офоний)
Тигеллин (ок. 10 - 69), временщик эпохи Нерона (см. примеч. к
с. 37), оказывавший на него самое пагубное влияние; в 62 - 68 гг.
префект претория, изменивший своему повелителю в критический
для него момент, но вскоре после этого, уже при императоре
Отоне (32 - 69, правил в 69 г.), приговоренный к смерти и покон­
чивший с собой.
Сеян — Луций Элий Сеян (ок. 20 до н.э. - 31 н.э.), могуществен­
ный временщик эпохи Тиберия (см. примеч. к с. 286), префект
претория с 14 по 31 г., консул 31 г.; после добровольного отъезда
Тиберия на Капрею фактический правитель Рима; обвиненный в
заговоре против императора, был арестован и казнен.
Марк Аврелий — Марк Аврелий Антонин (Марк Анний Вер;
121 - 180), римский император со 161 г., зять императора Анто­
нина Пия (86 - 161; правил со 138 г.), женатый на его дочери Фаустине Младшей (ок. 130 - 176), усыновленный императором и
ставший его преемником; до 169 г. правил совместно с Луцием
Аврелием Вером (130 - 169), другим приемным сыном Антонина
Пия; вел ожесточенные оборонительные войны, сопровождавши­
еся большими людскими потерями и разрушением экономики

547

353

государства; известен как философ-аскет и автор трактата «На­
едине с собой» (греч. «Tà etç émrróv»).
Траян — Марк Ульпий Нерва Траян (53 - 117), римский импера­
тор с 98 г., правление которого способствовало внутренней ста­
бильности Рима и расширению его мирового господства; успеш­
ный военачальник, усыновленный императором Нервой (ок.
30 - 98; правил с 96 г.) и ставший его преемником; второй из
«пяти хороших императоров».
... У Генриха IV был Сюлли, у Людовика XIV — Кольбер. — Сюлли,
Максимилиан де Бетюн, барон де Рони, герцог де (1559 - 1641) —
французский государственный деятель, ближайший соратник
короля Генриха IV (см. примеч. к с. 219), главноуправляющий
финансами (1597 — 1610), главный начальник артиллерии
(1599 - 1610), губернатор провинции Пуату (с 1603 г.), маршал
Франции (1634); автор многотомных мемуаров.
Кольбер, Жан Батист (1619 - 1683) — французский государственный
деятель, с 1665 г. генеральный контролер финансов и фактический
глава правительства Людовика XIV (см. примеч. к с. 334); прово­
дил в жизнь собственную экономическую политику, заключавшу­
юся в протекционизме торговле Франции, поощрении ее промыш­
ленности, увеличении государственных доходов и достижении
активного торгового баланса; сыграл большую роль в создании
французского флота.
... Пий IX сформировал целую армию и отдал ее под командование
генерала Ламорисьера. — Ламорисьер — см. примеч. к с. 201.
... Пий IX назначил военным министром г-на де Мероде, которому по
плечу все. — Мероде, Фредерик Франсуа Гислен, граф де
(1820 - 1874) — бельгийский аристократ, офицер, отказавшийся в
1847 г. от военной карьеры и спустя два года рукоположенный в
священники; с 1850 г. папский камергер; организатор корпуса
волонтеров-католиков (папских зуавов); военный министр Пап­
ского государства с 18 апреля 1860 г. по октябрь 1865 г., титуляр­
ный архиепископ Мелитены с 1866 г.
... это не помешало ему две недели назад благословить пушки, при­
сланные г-ном Состеном де Ларошфуко и предназначенные для того,
чтобы стрелять по собственным подданным ... — Состен де Ларош­

фуко — здесь: Состен II Мария Шарль Габриель де Ларошфуко
(1825 - 1908), первый герцог ди Бизачча (1851), четвертый герцог
де Дудовиль (с 1887 г.), французский политический деятель эпохи
Третьей республики, легитимист, депутат Национального собра­
ния в 1871 - 1898 гг.; в апреле 1860 г. прибыл вместе со своим
старшим братом в Рим и привез в подарок папе Пию IX, для
защиты его светской власти, две батареи нарезных пушек и гау­
бицы, а также крупную денежную сумму.
... сын Николая I, то есть само воплощение самодержавия и деспо­
тизма, провозглашает освобождение русского народа ... — Имеется в
виду Александр II (1818 - 1881) — российский император с 1855 г.,
старший сын императора Николая I и его жены с 1817 г. Алексан­
дры Федоровны (Шарлотта Прусская; 1798 - 1860); один из самых
выдающихся представителей династии Романовых, оставивший в
истории российского государства заметный след прежде всего про­
веденными им масштабными реформами: крестьянской, админи­
стративной, судебной, военной; погиб 1 (13) марта 1881 г. в резуль­
тате террористического акта, организованного партией «Народная
воля».

548

354

355

Говоря об освобождении русского народа, Дюма имеет в виду
освобождение крепостных крестьян, которое было официально
провозглашено в историческом манифесте 19 февраля (3 марта)
1861 г.
Николай I (1796 — 1855) — российский император с 1825 г., третий
сын Павла I; после смерти Александра I, не имевшего наследника,
и отказа великого князя Константина Павловича от престола был
провозглашен 2 (14) декабря 1825 г. императором под именем
Николай I; к этому дню офицеры-заговорщики (позднее их стали
называть декабристами) приурочили мятеж с целью захвата вла­
сти; после жестокого подавления мятежа и широкомасштабных
репрессий Николай I усилил военно-бюрократический аппарат,
централизовал административную систему, учредил политическую
полицию (III отделение) и установил жесткую цензуру; вместе с
тем он провел кодификацию российских законов (1833) и стаби­
лизацию рубля (1839), основал новые технические, военные,
общеобразовательные школы; значительно расширил территорию
России в результате войн с Персией (1826 - 1828) и Турцией
(1828 - 1829), но его попытка сделать Черное море внутренним
российским морем встретила сопротивление со стороны великих
держав во главе с Великобританией; император предполагал вме­
шаться во внутренние дела Франции и Бельгии после произошед­
ших там революций (1830), но этому помешало Польское восста­
ние 1830 - 1831 гг., жестоко им подавленное; он принял участие в
разгроме Венгерской революции 1848 - 1849 гг.; попытка России,
вытесненной с рынков Ближнего Востока Францией и Англией,
восстановить и укрепить свое положение в этом районе привела в
конечном счете к Крымской войне (1853 - 1856), в разгар которой
Николай I умер (по некоторым сведениям, покончил с собой, не
перенеся позора поражений).
... Наполеон I отдавал честь русским раненым на поле битвы при
Эйлау ... — Эйлау (Прёйсиш-Эйлау; ныне Багратионовск в Кали­
нинградской области РФ) — город в Восточной Пруссии, близ
которого 26 - 27 января ( 7 - 8 февраля) 1807 г. Наполеон одержал
в кровопролитном сражении победу над русско-прусской армией
под командованием генерала Леонтия Леонтьевича Беннингсена
(Левин Август Готлиб Теофил; 1745 - 1826), заставив ее отступить
с поля боя.
... один за другим, словно бараны Панурга, прыгают в одну и ту же
пропасть ... — Панург — персонаж сатирического романа «Гаргантюа и Пантагрюэль» французского писателя Франсуа Рабле
(1494 — 1553), хитроумный плут и мошенник. В четвертой книге
романа (главы 6 — 8) рассказывается о том, как Панург, плывя на
одном корабле с неким купцом, который вез с собой большую
партию овец, повздорил с ним, и желая навредить обидчику, купил
у него барана-вожака и бросил его в море, после чего овцы
послушно бросились вслед за вожаком в воду и все до единой уто­
нули (заодно утонул и купец, пытавшийся остановить их).
... Австрия, девиз которой — AEIOU: Austriae Est Imperanda Orbi Uni­
verso ... — AEIOU — аббревиатура, которую император Священной
Римской империи Фридрих III Габсбург (1415 - 1493; император с
1452 г.), эрцгерцог Австрии с 1457 г., включил в свой герб и поме­
щал на принадлежавших ему ценных вещах и на сооружениях,
построенных под его покровительством; заметим, что наряду с
приведенной Дюма интерпретацией этой аббревиатуры суще­
ствуют десятки других ее истолкований.

549

... разве Австрия не утратила герцогство Барское, Эльзас, Нидер­
ланды, Силезию, Испанию, Неаполь, Восточную и Западную
Индии ... — Бар (Барруа) — небольшая историческая область на
востоке Франции, в Лотарингии, с главным городом Бар-ле-Дюк,
занимающая земли по обе стороны реки Мёза; в средние века
графство, а с 1354 г. герцогство, которое являлось вассалом Свя­
щенной Римской империи, а затем (частично) Франции и которое
в 1431 г., вследствие брачного союза (1420) Рене Анжуйского
(1409 - 1480), герцога Барского с 1430 г., с Изабеллой Лотаринг­
ской (1410 - 1453), герцогиней Лотарингии с 1431 г., стало частью
владений герцогов Лотарингских, а в 1766 г. вместе с Лотарингией
отошло к французской короне.
Эльзас — см. примеч. к с. 283.
Силезия — историческая славянская область в Центральной
Европе, в верхнем и среднем течении Одера (Одры); с X в. входила
в состав Польского государства; в раннем средневековье подвер­
галась сильному натиску немецких феодалов и германизации; в
1526 г. вошла в состав Священной Римской империи; в 1742 г., в
ходе войны за Австрийское наследство, почти вся была захвачена
Пруссией; после Второй мировой войны ббльшая часть Силезии
отошла к Польше, меньшая — к Чехии, а совсем малая ее часть —
к Германии.
Испания вместе со всеми своими огромными колониями находи­
лась под управлением Габсбургской династии с 1516 по 1700 г., но
фактически отделилась от австрийских владений Габсбургов в
1556 г., когда император Карл V сложил с себя корону.
Неаполь перешел под власть Австрии по итогам Войны за Испан­
ское наследство (1701 — 1714), но уже в 1734 г. был отвоеван Бур­
бонами.
... Разве Испания не утратила Мексику, Колумбию, Буэнос-Айрес ... —
Испания утратила Мексику, равно как и почти все вице-королевство Новая Испания, в состав которой та входила, в результате
своего поражения в Войне за независимость Мексики (1810 — 1821).
Колумбия — здесь, скорее всего, имеется в виду т.н. Великая
Колумбия, федеративное государство в Южной и Центральной
Америке, которое образовалось в 1819 г. на землях бывших испан­
ских колониальных владений, включало территории нынешней
Колумбии, Венесуэлы, Эквадора и Панамы и распалось в 1831 г.
Буэнос-Айрес — один из крупнейших городов Южной Америки,
расположенный на западном берегу эстуария Рио-де-ла-Плата,
столица Аргентины; основанный испанцами в 1536 г., с 1776 г.
являлся столицей испанского вице-королевства Рио-де-ла-Плата,
прекратившего существование в 1810 г., затем, вплоть до 1831 г.,
был столицей Объединенных провинций Рио-де-ла-Плата, затем,
с 1831 г., — столицей Аргентинской конфедерации, но в 1852 г.
отложился от нее, объявил о создании независимого государства
Буэнос-Айрес и лишь в 1861 г., в результате своей победы в на­
чавшейся гражданской войне, окончательно вернулся в состав
Конфедерации, которая позднее стала называться Аргентиной.
... разве не утратила она три четверти Канады, почти всю Индию,
Иль-де-Франс и Антильские острова? — Почти все свои обширные
колониальные владения в Северной Америке, т.н. Новую Фран­
цию, которая включала Канаду и Луизиану, Франция утратила в
1763 г., в результате поражения в Семилетней войне (1756 - 1763);
такая же участь постигла одновременно и значительную часть
французских колониальных владений в Индии: в руках французов

550

остались тогда лишь пять городов — Пондишери (соврем. Понди­
черри), Карикал (соврем. Карайкал), Маэ, Янаон (соврем. Янам)
и Чандернагор (соврем. Чанданнагар).
Иль-де-Франс («Французский остров») — название в 1715 - 1810 гг.
острова Маврикий, расположенного в юго-западной части Индий­
ского океана и входящего в группу Маскаренских островов, кото­
рые лежат на морском пути из Восточной Африки в Австралию; в
1507 г. этот остров площадью 1 865 км2 был открыт португаль­
скими мореплавателями, давшими ему имя Серне (или Сирне); в
1598 г. он' был занят голландцами, назвавшими его Маврикий по
имени нидерландского принца Морица (Маврициуса) Оранского
(1567 - 1625); в 1712 г. голландцы покинули остров, и в 1715 г. он
перешел в руки Французской Ост-Индской компании; в середине
столетия Компания обанкротилась и в 1765 г. продала остров со
всеми строениями королю Людовику XV; в 1810 г. он был завоеван
англичанами; в марте 1968 г. стал независимым государством.
Антильские острова — огромный архипелаг в Карибском море
Атлантического океана, громадной дугой длиной 3 500 км протя­
нувшийся от Кубы до Венесуэлы; состоит из Больших Антильских
(Куба, Ямайка, Гаити и Пуэрто-Рико) и Малых Антильских остро­
вов (Антигуа, Барбадос, Гваделупа, Мартиника и нескольких
десятков других) общей площадью около 230 000 км2. Многие из
этих островов прежде входили в состав Французской Вест-Индии,
но ныне Франции принадлежат лишь Гваделупа и Мартиника, а
также Сен-Мартен, Мари-Галант, Сен-Бартелеми, Ле-Сент и
Ла-Дезирад.
... Разве Голландия не утратила Бельгию, хотя девиз голландского
короля был: «Я сберегу» ? — «Я сберегу» (фр. Je maintiendrai) —
девиз Вильгельма I Оранского (1533 - 1584), лидера Нидерланд­
ской революции, с 1815 г. входящий в личный герб короля Нидер­
ландов. В 1565 г., прибегнув к стихотворной форме, Вильгельм I
Оранский пояснил свой девиз так:
Je maintiendrai la vertu et noblesse,
Je maintiendrai de mon nom la haultesse,
Je maintiendrai l’honneur, la foy, la loy
de Dieu, du Roy, de mes amys et moy.
(Я сберегу добродетель и благородство,
Я сберегу величие своего имени,
Я сберегу честь, веру, законы
Бога, короля, моих друзей и мои.)
... разве Карл I и Людовик XVI не утратили свои головы ... — Карл I
(1600 - 1649) — король Англии и Шотландии с 1625 г.; сын
Якова I (1566 — 1625; король Англии с 1603 г.) и его жены с 1589 г.
Анны Датской (1574 - 1619); в период Английской революции
XVII в. проиграл войну с войсками парламента и 30 января 1649 г.
был казнен.
Людовик XVI — см. примеч. к с. 193.
... Неужели кардинал Антонелли полагает, что Карл X не давал
клятвы оставить монархическую Францию в наследство герцогу Бор­
доскому, а Луи Филипп — конституционную Францию в наследство
графу Парижскому? — Герцог Бордоский — Анри Шарль Ферди­

нанд Мари Дьёдонне д ’Артуа (1820 - 1883), герцог Бордоский,
более известный под именем граф де Шамбор, внук короля
Карла X (см. примеч. к с. 193), сын Шарля Фердинанда д’Артуа
(1778 - 1820), герцога Беррийского, убитого 13 февраля 1820 г.
шорником Луи Лувелем (1783 - 1820), и Марии Каролины Бур-

551

356

бон-Сицилийской (1798 - 1870); родился 29 сентября 1820 г.,
через семь с половиной месяцев после гибели своего отца; 2 авгу­
ста 1830 г., после Июльской революции, Карл X отрекся в его
пользу от престола, заставив присоединиться к этому отречению и
своего старшего сына Луи Антуана д’Артуа (1775 - 1844), герцога
Ангулемского, и назначив герцога Луи Филиппа Орлеанского
регентом при десятилетнем короле, однако уже 9 августа Луи
Филипп сам принял корону; являлся последним представителем
старшей линии Бурбонов и считался французскими легитимистами
королем Генрихом V.
Граф Парижский — Луи Филипп Альберт Орлеанский (1838 - 1894),
граф Парижский, внук короля Луи Филиппа (см. примеч. к с. 290),
старший сын герцога Фердинанда Филиппа Орлеанского
(1810 - 1842) и его супруги с 1837 г. Елены Мекленбург-Шверинской (1814 - 1858); в 1842 - 1848 гг. наследник престола,
в 1848 - 1894 гг. претендент на французский трон; в 1848 - 1871 гг.
находился в эмиграции; участник Гражданской войны в США
(1861 - 1865), автор семитомного труда «История Гражданской
войны в Америке» (1874 - 1896).
... Романья, Умбрия, Марке, Патримоний Святого Петра, Рим, устав
от безумного и жестокого ига духовенства, желают перейти под
конституционное правление Виктора Эммануила ... — Патримоний

357

358

Святого Петра — территориальные владения Римской курии
(земли в округе Рима, Пентаполь и Равеннский экзархат), права
на которые папа Стефан II получил в 756 г., что стало началом
формирования Папского государства.
... это Ирод и Понтий Пилат пользовались подобным излише­
ством ... — Ирод — здесь, скорее всего, имеется в виду Ирод
Антипа (20 до н.э. - ок. 39), сын Ирода I Великого (ок. 73 - 4 до
н.э.), царя Иудеи с 37 г., тетрарх Галилеи с 4 г. до н.э., который в
дни ареста Иисуса Христа находился в Иерусалиме и на допрос к
которому привели арестованного галилеянина (Лука, 23: 7 - 11).
Понтий Пилат (ок. 10 до н.э. - ок. 39 н.э.) — наместник (проку­
ратор) римской провинции Иудея в 26 - 36 гг., на суд к которому,
согласно Евангелию, привели Иисуса Христа и который, уступая
требованиям народной толпы, вынес ему смертный приговор
(Лука, 23: 1 - 6 и 12 - 25).
... Именно в передней у Каиафы апостол Петр отрекся от Иисуса. —
Каиафа — прозвище Иосифа, первосвященника Иудеи в
18 - 36 гг., который предложил казнить Иисуса и во дворце кото­
рого собрался синедрион для суда над Иисусом.
Согласно евангелиям (Матфей, 26: 69 - 75; Марк, 14: 66 - 72;
Лука, 22: 55 - 62; Иоанн, 18: 15 - 18 и 25 - 27), когда Иисуса
после его ареста повели к Каиафе, апостол Петр издали последо­
вал за учителем, но остался во дворе дома первосвященника, сев
рядом со слугами, и его трижды опознавали там как одного из уче­
ников Иисуса, но он, в полном соответствии с предсказанием
Иисуса во время Тайной Вечери, страшась, что его тоже арестуют,
трижды отрекался от учителя и клялся, «что не знает сего чело­
века».
... он был предложен министром финансов Феррари и новым директо­
ром ссудной кассы Монте ди Пьета, адвокатом Массани ... — Фер­
рари, Джузеппе (1811 - 1870) — папский финансист, генеральный
казначей, министр финансов, друг кардинала Антонелли.

552

361

Массани, Филиппо (? - 1866) — адвокат консистории, директор
Монте ди Пьета в 1859 — 1866 гг.
... текст которого был воспроизведен в номере «Омнибуса» от 22 мая
1859 года ... — «Омнибус» («L’Omnibus») — вероятно, имеется в
виду литературно-политический еженедельник, который издавался
в Неаполе с 1833 по 1882 г. и название которого означало «понем­
ногу обо всем и для всех».
... Его Святейшество получил официальные поздравления от ... Ака­
демии археологии и Академии Святого Луки ... — Академия археоло­
гии, основанная в Риме в 1810 г. папой Пием VII и восстановлен­
ная им в 1816 г., занимается изысканиями в области классической
археологии и с 1829 г. именуется Папской Римской академией
археологии (ит. Pontificia Accademia Romana di Archeologia).
Академия Святого Луки (ит. Accademia di San Luca, или Accademia
romana di belle arti detta di San Luca) — ассоциация художников,
созданная в Риме в 1577 г. с дозволения папы Григория XIII
(в миру — Уго Бонкомпаньи; 1502 - 1585; папа с 1572 г.) и про­
должившая традиции римской ремесленной гильдии; ставила
одной из своих целей академическую подготовку живописцев,
рисовальщиков и граверов и была названа в честь святого Луки,
считающегося покровителем живописцев; с 1818 г. именовалась
Папской, с 1872 г. — Королевской, а с 1948 г. именуется Нацио­
нальной.
... все европейские газеты, в особенности «Armonia», орган папского
правительства, расхваливали щедрость Пия IX ... — «Armonia» —
вероятно, имеется в виду проватиканская газета «Armonìa della
religióne colla civiltà» («Согласие между религией и цивилиза­
цией»), выходившая в Турине с июля 1848 г. и заглохшая к концу
1869 г.; являясь органом воинствующего клерикализма, боролась
против любых проявлений либерализма.
... Стоял вопрос о том, чтобы разместить его прямо в Ватикане,
построить нечто вроде хрустального дворца в огромном дворе Бель­
ведера ... — Двор Бельведера (ит. Cortile del Belvedere) — часть

362

архитектурного комплекса Ватикана, спроектированная в 1506 г.
архитектором Донато Браманте (1444 — 1514) как обширное зам­
кнутое пространство между Апостольским дворцом и расположен­
ной к северу от него, на возвышенности, папской виллой Бельве­
дер; по первоначальному плану представлял собой единую череду
террас на разных уровнях, соединенных центральной лестницей и
окаймленных длинными флигелями, но впоследствии был разде­
лен на три отдельных двора, которые теперь используются в
основном для размещения музеев Ватикана.
... для того, чтобы принять ее, выбрали огромный дворец святого
Иоанна Латеранского ... — Вероятно, имеется в виду Латеранский
дворец (см. примеч. к с. 278), примыкающий к базилике Сан Джо­
ванни ин Латерано (святого Иоанна на Латеранском холме).
... предложение о покупке сделали господа Джисмонди и Буэ, пред­
ставители некой компании ... — Пьетро Джисмонди (? - ?), рим­
ский художник и торговец произведениями искусства, и Эдмон
Буэ (Bouet; у Дюма опечатка: Bonet; ? - ?), французский инженер,
участвовали в оценке коллекции маркиза Кампаны и в перегово­
рах о ее покупке французским правительством.
... он посоветовал русскому посреднику поторопиться, но заниматься
упаковкой проданных ему предметов в н о ч н о е

553

время

и за

з а к р ы т ы м и д в е р я м и . — Имеется в виду Степан Александро­

363

364

вич Гедеонов (1816 — 1878) — русский историк и искусствовед, в
1861 - 1863 гг. заведующий археологической комиссии в Риме, по
поручению царского правительства осуществивший в феврале
1861 г. покупку части коллекции маркиза Кампаны; первый дирек­
тор Императорского Эрмитажа (с 1863 г.), директор Император­
ских театров (1867 - 1875), действительный статский совет­
ник (с 1859 г.), гофмейстер (с 1866 г.).
... Хочется сказать, подобно Вергилию: «Horresco reference». — Этими
словами (лат. «Трепещу, рассказывая») Эней, заглавный персонаж
«Энеиды» Вергилия (см. примеч. к с. 341), начинает свой рассказ
о страшной гибели троянского жреца Лаокоонта и его детей (II,
200 - 227).
... он командовал батальоном в тот день, когда папа, переодетый в
платье слуги г-жи Шпаур, скрытно покинул Квиринал и бежал из
Рима. — Госпожа Шпаур — Тереза Мария Доминика Жиро

365

366

(1794 - 1873), в первом браке жена ирландского археолога и
художника Эдварда Додвелла (1767 - 1833), во втором браке
(с 1833 г.) жена баварского дипломата графа Карла фон Шпаура
(1794 — 1854), с 1833 г. посла при Святом престоле, принявшая
самое деятельное участие в побеге папы Пия IX из охваченного
революцией Рима 24 ноября 1848 г.; автор воспоминаний об этом
побеге, изданных во Флоренции в 1851 г.
... смотри признания, проскользнувшие в «La Civiltà Cattolica» ... —
«La Civiltà Cattolica» (ит. «Католическая цивилизация») — старей­
ший католический журнал, издаваемый в Риме орденом иезуитов
с апреля 1850 г. и выходящий дважды в месяц; основан священни­
ком Карло Мариа Курчи (1809 - 1891) с целью защиты «католиче­
ской цивилизации» от врагов Церкви, коими считались либералы
и масоны.
... Перикл был обвинен афинским народом в том, что он растратил
на украшение Афин деньги из государственной казны. — Перикл (ок.
495 - 429 до н.э.) — афинский государственный деятель, знамени­
тый полководец и оратор, один из основателей афинской демокра­
тии; с 443 г. до н.э. пятнадцать лет подряд занимал должность
стратега и фактически являлся единоличным правителем Афин,
которые в годы его правления достигли высшей степени экономи­
ческого и культурного развития, став интеллектуальной, полити­
ческой и художественной столицей западного мира.
... В ответ Перикл открыл для всеобщего обозрения Пропилеи и Пар­
фенон. — Пропилеи — здесь: сооруженный в 437 - 432 гг. до н.э.
парадный вход на Афинский акрополь (т.е. верхнюю укрепленную
часть города).
Парфенон — мраморный храм богини-воительницы, покровитель­
ницы мудрости Афины Парфенос (Афины-девы), построенный на
Афинском акрополе архитекторами Иктином и Калликратом под
руководством Фидия в 448 —438 гг. до н.э.
... Подобные министра зовутся Оливаресами при Филиппе IV, Годоями
при Фердинанде VII, Полиньяками при Карле X, Гизо при Луи
Филиппе, Антонелли при Пие IX. — Оливарес — Гаспар де Гусман,

граф и герцог де Оливарес (1587 - 1645), испанский государствен­
ный деятель; сын испанского посла при папском дворе, ставший
опекуном и одним из приближенных наследного принца, будущего
короля Филиппа IV; после его восхождения на престол (1621) стал
первым министром и оставался правителем государства до 1643 г.;

554

наделенный энергией и честолюбием, он поставил себе целью
преобразовать систему государственного управления, проводя
политику централизации, стремясь укрепить абсолютную монар­
хическую власть; однако его амбициозные проекты и неудачи,
преследовавшие испанскую армию в ходе Тридцатилетней войны
(1618 - 1648), привели к разорению казны и падению политиче­
ского влияния Испании в Европе, а ставшие следствием этих
изменений восстания в Каталонии (1640) и Португалии (1641),
добившейся независимости, положили предел его политической
карьере: в 1643 г. он ушел в отставку.
Филипп IV (1605 - 1665) — король Испании с 1621 г., сын и
преемник Филиппа III (1578 - 1621; король с 1598 г.); младший
брат французской королевы Анны Австрийской.
Годой — Мануэль Годой-и-Альварес де Фариа (1767 - 1851),
испанский государственный деятель, герцог де Алькудия (1792),
князь Мира (1795), гранд первого класса (1795); с 1788 г. любовник
королевы Марии Луизы Пармской (1751 - 1819), который был
моложе ее на шестнадцать лет и в двадцатипятилетием возрасте, в
ноябре 1792 г., в царствование короля Карла IV (1748 - 1819; пра­
вил с 1788 г.), стал государственным министром и управлял Испа­
нией вплоть до 1808 г. (за вычетом периода 1798 — 1801 гг.); за это
время нажил огромное состояние и получил множество титулов и
званий; вслед за отречением Карла IV (1808) и вступлением в
Мадрид французской армии был арестован, а затем выслан в Бай­
онну; после своего скорого освобождения жил вместе с королев­
ской семьей во Франции, затем в Италии, а в 1832 г. обосновался
в Париже, где и умер в глубокой старости, долгие годы получая
небольшую пенсию от Луи Филиппа.
Фердинанд VII (1784 - 1833) — сын Карла IV и Марии Луизы
Пармской; будучи наследником престола (принцем Астурийским)
и имея репутацию вождя народной партии, конфликтовал с отцом
и после его отречения 19 марта 1808 г., ставшего следствием
мятежа в Аранхуэсе, был провозглашен королем, однако уже 6 мая
того же года был принужден Наполеоном в свой черед отречься от
престола и следующие пять лет провел во Франции, в замке
Балансе, на положении узника; после того как французы были
вытеснены из Испании, вновь получил испанский престол в соот­
ветствии с т.н. договором Балансе, подписанным И декабря 1813 г.
между ним и Наполеоном, 14 мая 1814 г. вернулся в Мадрид и пра­
вил до самой смерти, проводя жестко антилиберальную и контрре­
волюционную политику.
Полиньяк — Жюль Огюст Арман Мари, граф де Полиньяк
(1780 - 1847), французский государственный деятель и дипломат,
ультрароялист; сын Иоланды де Полиньяк (1749 - 1793), подруги
королевы Марии Антуанетты — его крестной матери, еще в дет­
стве увезенный родителями в эмиграцию и давший клятву до
конца жизни бороться против принципов и последствий Револю­
ции; в 1804 г. принимал участие в заговоре против Наполеона, был
приговорен к двум годам тюрьмы, но оставался под арестом почти
до конца Империи; в 1820 г. получил от римского папы княжеский
титул; посол в Лондоне в 1823 - 1829 гг.; с 8 августа 1829 г. по
29 июля 1830 г. министр иностранных дел и глава правительства;
главный инициатор печально знаменитых ордонансов Карла X от
25 июля 1830 г., фактически восстанавливавших абсолютную
монархию и вызвавших Июльскую революцию; после падения
монархии Бурбонов был арестован и приговорен к пожизненному

555

заключению, однако в 1836 г. вследствие амнистии вышел на сво­
боду и больше политической роли не играл.
Франсуа Гизо (см. примеч. к с. 179), возглавлявший французское
правительство с 18 сентября 1847 г. по 24 февраля 1848 г., на
последнем этапе царствования Луи Филиппа, упорно противился
либерализации избирательного права, что вызывало политическое
недовольство в стране, в конечном счете спровоцировавшее Фев­
ральскую революцию и крах Июльской монархии.

СОДЕРЖАНИЕ

Гарибальдийцы
I
II
III
IV
V
VI
VII
VIII
IX
X
XI
XII
XIII
XIV
XV
XVI
XVII
XVIII
XIX
XX
XXI
XXII
XXIII

«Ломбардо» и «Пьемонте».................................................................. 7
В море....................................................................................................21
Гарибальди...........................................................................................27
Первый мученик.................................................................................36
Битва при Калатафими......................................................................46
Благословение отлученного от Ц еркви......................................... 58
Счастливый Палермо......................................................................... 65
Что мы увидели собственными глазами........................................74
В дороге................................................................................................ 89
Санто Мели........................................................................................100
Сражение при Милаццо.................................................................. 113
Гарибальди на борту «Эммы»..........................................................119
Взятие М ессины................................................................................125
Неаполитанцы................................................................................... 132
Король в преддверии бегства..........................................................137
Старые знакомые..............................................................................144
Салерно.............................................................................................. 154
Высадка............................................................................................... 158
Либорио Романо................................................................................171
Заговор на виду у всех.......................................................................185
Изгнание «Эммы»............................................................................ 208
Отъезд короля Франциска II...........................................................216
Гарибальди в Неаполе......................................................................220
Эпилог................................................................................................ 224

Папа перед лицом Евангелий
I

Письмо г-ну виконту де Ла Геронньеру от монсеньора
епископа Орлеанского......................................................................231
II
Его преосвященству монсеньору Дюпанлу,
епископу Орлеанскому................................................................... 259
III
Его преосвященство монсиньор кардинал Антонелли............ 347
Комментарии......................................................................................................367

Состав томов Собрания сочинений А.Дюма
* 1. Изабелла Баварская.
Приключения Лидерика.
Пипин Короткий.
Карл Великий.
Пьер де Жиак.
* 2. Асканио.
* 3. Две Дианы.
* 4. Королева Марго.
* 5. Графиня де Монсоро.
* 6. Сорок пять.
* 7. Три мушкетера.
* 8. Двадцать лет спустя.
* 9. Виконт де Бражелон, ч. 1, 2.
* 10. Виконт де Бражелон, ч. 3, 4.
* И. Виконт де Бражелон, ч. 5, 6.
* 12. Женская война.
Сильвандир.
* 13. Шевалье д ’Арманталь.
Дочь регента.
* 14. Граф де Монте-Кристо,
ч. 1, 2, 3.
* 15. Граф де Монте-Кристо,
ч. 4, 5, 6.
*16. Графиня Солсбери.
Эдуард III.
* 17. Бастард де Молеон.
* 18. Джузеппе Бальзамо, ч. 1, 2. 3.
* 19. Джузеппе Бальзамо, ч. 4, 5.
* 20. Ожерелье королевы.
*21. Анж Питу.
* 22. Графиня де Шарни, ч. 1, 2, 3.
* 23. Графиня де Шарни, ч. 4, 5, 6.
* 24. Шевалье де Мезон-Руж.
Волонтёр девяносто
второго года.
* 25. Соратники Иегу.
* 26. Белые и синие.
* 27. Таинственный доктор.
Дочь маркиза.
* 28. Сан Феличе, кн. 1.
* 29. Сан Феличе, кн. 2.
* 30. Парижские могикане, ч. 1, 2.
* 31. Парижские могикане, ч. 3,4.
* 32. Сальватор, ч. 1, 2.
* 33. Сальватор, ч. 3, 4.

* 34. Предводитель волков.
Женитьбы папаши Олифуса.
Огненный остров.
* 35. Тысяча и один призрак.
День в Ф онтене-о-Роз
Два студента из Болоньи
Дон Бернардо де Суньига
Завещание господина
де Шовелена
Женщина с бархаткой
на шее.
Замок Эпштейнов.
* 36. Исаак Лакедем.
Актея
* 37. Отон-лучник.
Монсеньер Гастон Феб.
Ночь во Флоренции.
Сальтеадор.
Предсказание.
* 38. Красный сфинкс.
Голубка.
* 39. Воспоминания фаворитки.
* 40. Черный тюльпан.
Капитан Памфил.
История моих животных.
* 41. Полина.
Паскуале Бруно.
Капитан Поль.
Приключения Джона
Дэвиса.
* 42. Консьянс блаженный.
Катрин Блюм.
Капитан Ришар.
* 43. Адская Бездна.
Бог располагает!
* 44. Волчицы из Машкуля.
* 45. Жорж.
Корсиканские братья.
Габриель Ламбер.
Метр Адам из Калабрии.
* 46. Сесиль.
Амори.
Фернанда.
* 47. Паж герцога Савойского.
* 48. Инженю.
* 49. Олимпия Клевская.
* 50. Рассказы.

* 51. Госпожа де Шамбле.
Любовное приключение.
Роман Виолетты.
* 52. Робин Гуд.
*53. Прусский террор.
Сын каторжника.
* 54. Блек.
Маркиза д ’Эскоман.
*55. Охотник на водоплавающую
дичь.
Папаша Горемыка.
Парижане и провинциалы.
* 56. Ашборнский пастор.
* 57. Княгиня Монако.
* 58. Царица Сладострастия.
Две королевы.
* 59. Исповедь маркизы.
* 60. Записки учителя фехтования.
Яков Безухий.
* 61. Сказки.
* 62. Юг Франции.
* 63. Год во Флоренции.
* 64. Сперонара.
* 65. Капитан Арена.
* 66. Корриколо.
* 67. Вилла Пальмьери.
* 68. Из Парижа в Кадис.
* 69. “Быстрый”, или Танжер,
Алжир и Тунис.
* 70. Прогулки по берегам Рейна.
* 71. В Швейцарии, ч. 1.
* 72. В Швейцарии, ч. 2.
* 73. В России, ч. 1.
* 74. В России, ч. 2.
* 75. Кавказ, ч. 1.
* 76. Кавказ, ч. 2.
* 77. Две недели на Синае.
Жиль Блас в Калифорнии.
* 78. Галлия и Франция.
Письма из Санкт-Петербурга.
* 79. Жанна д’Арк. Карл Смелый.
* 80. Генрих IV.
Людовик XIII и Ришелье.
* 81. Людовик XIV и его век, ч. 1.
* 82. Людовик XIV и его век, ч. 2.
* 83. Регентство.
Людовик XV и его двор, ч. 1.

* 84. Людовик XV и его двор, ч. 2.
* 85. Людовик XVI и Революция.
* 86. Драма девяносто третьего
года, ч. 1.
* 87. Драма девяносто третьего
года, ч. 2.
* 88. Последний король
французов, ч. 1.
* 89. Последний король
французов, ч. 2.
* 90. Наполеон. Дорога в Варенн.
*91. Цезарь.
* 92. Воспоминания Горация.
* 93. Эктор де Сент-Эрмин, ч. 1.
* 94. Эктор де Сент-Эрмин, ч. 2, 3.
* 95. Медичи. Гвельфы
и гибеллины. Стюарты.
* 96. Одиссея 1860 года.
* 97. Гарибальдийцы. Папа перед
лицом Евангелий.
98. Неаполитанские хроники.

В последующие тома войдут:
Сборник “Мертвые обгоняют нас”.
Разговоры с читателями.
Театральные воспоминания.
Ж изнь артиста.
Проститутки, лоретки,
куртизанки.
Мои мемуары.
Итальянцы и фламандцы.

Сборник “Знаменитые
преступления
Семейство Ченчи. Маркиза
де Бренвилье. Карл Людвиг Занд.
Мария Стюарт. Маркиза де Ганж.
Семейство Борджа. Юрбен
Грандье. Ванинка.
Кровопролития на Юге и др.

А также:
Большой кулинарный словарь.
Драматургия.
Публицистика.
Поэзия. Письма.

Звездочкой отмечены
вышедшие тома.

Александр Дюма
Собрание сочинений
Том 97

ГАРИБАЛЬДИЙЦЫ
ПАПА ПЕРЕД ЛИЦОМ ЕВАНГЕЛИЙ,
ИСТОРИИ И ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА

Корректор Ю.Яковенко
Компьютерная верстка К.Шишмарева
Подписано к печати 30.08.2022.
Формат 84 X 108/32.
Гарнитура Ньютон. Печать офсетная.
Физ. печ. л. 17,5. Тираж 1000.
Заказ №734
Издательство «АРТ-БИЗНЕС-ЦЕНТР»
Лицензия № 060920 от 30.09.97 г.
г. Москва
Тел.: +7 (916) 683-36-39
e-mail: iakovenkom@gmail.com
Отпечатано в ООО «Галлея-Принт»
111024, г. Москва, ул. 5-я Кабельная 2Б, стр. 1
тел.: 8 (495) 673-57-85; 8 (495) 777-81-28
www.galleyaprint.ru