Author: Штифтер Альберт  

Tags: художественная литература  

Year: 1971

Similar

Избранное: Феноменология австрийской культуры

Повести и рассказы

Повести и рассказы

Рассказы и повести

Text 
                    
АДАЛЬБЕРТ

ШТИФТЕР

JIECHAЯ
ТРОПА
ПОВЕСТИ
И РАССКАЗЫ
Перевод

с

пе.11ецr.ого

ИЗДАТЕЛЬСТВО

«ХУ Д ОЖЕСТВЕШIАЯ ЛИТЕРАТУРА»
МОСНВА 1971


И(Нем)
Ш91

Составление и вступительная статья
С.

ШЛАПОБЕ РСRОй

Художник
А. ЛЕПЯТСRИй

7-3-4
170-71


А Д А ЛЬ Б Е Р Т

(1 8 о 5

-

ШТИФТЕР
1

8 6 8)

Австрийский писатель Адальберт Штифтер принадлежит
к числу крупнейших прозаиков XIX века. Его рассказы, повести,
романы с присущей им поистине эпической неспешностью по­
вествования отличает глубокое проникновение в нравственную
сущность человека, стремление раскрыть изначальные его свя­
зи с миром. Герои Штифтера, близкие к античному идеалу пре­
красного, гармонически развитого челове1ш, живут в тесном об­
щении с природой, и поэтическое воспроизведение природы 1tак
могучего целого, как макрокосма, в который, подобно микро­
косму, вписаны ячейки человеческого общества - крестьянская
семья, деревпя, усадьба,- составляет хараrперную особенность
этого своеобразного художника.
Штифтер не запечатлел в своих творениях облик современ­
ной ему эпохи. Реальные приметы времени в его прозе словно
бы стерты, люди и ситуации неред1ю кажутся вымышленными,
неправдоподобными. «Идиллия», «утопия», «сказка» - так обыч­
но оценивали произведения Штифтера при жизни писателя и
еще долгие годы после его смерти, и односторонняя категорич­
ность этих суждений не один десяток лет мешала верному по­
ниманию его творчества.
Несмотря на кажущуюся глухоту к проблемам своего века,
Штифтер не был ни бесстрастным созерцателем событий, ни
<<Посторонним», замкнувшимся в патриархальном мирке своих
рассказов. Он по-своему отвечал на запросы времени, однаrtо
строй мышления писателя, характер его этики, его эстетика во
мпогом отличали его от современных ему художников, и это от­
личие опредолило писательскую судьбу Адальберта Штифтера,
столь необычную.
Благосклонно встреченный читающей публикой в начале
4.0-х годов как автор талантливых рассказов, он был - после
з


опубликования своего первого романа «Позднее лета>> ( 1857)­
отвергпут, осуащсп и прямо-таюr затравлен нритиr>ой; не более
завидная участь постю·ла и его второй, историчес1шй, роман
«ПИТIШО>> (1867), а 1югда СЮ!ОГО Штифтсра НС СТt!ЛО (1868 г.),
имя его вскоре затерялось в анналах истории литературы с
блеклой эт1шеткой: «Живописец прпроды, мастер лесного пей­
заша, на фопе н:оторого Jrюди всего толыю статисты».
Понадобилось почтп полвека, чтобы австрийс1,ая литератур­
пан нритюш, актпвно занявшаясн в начале нового столетпн ис­
следованием националыrой литературы, извлекла IПтифтера из
забвения. Но 1щгда в 1918 году австрийскпii ппсатель п тсоре­
ТIШ искусства Герман Бар заявил, что «Позднее
лето» - это
австрийсюrй «Вильгельм Мейстср», уподобив тем самым мало­
иавестпого австрийского автора «вешшому олимпиiiцу» Гете, за­
ря возрождепин Штифтера только занималась. А еще через
полвека, ногда отмечалась сотан годовщина его смерти, автор
«Позднего лета» сделался едва ли пе самым читаемым класси1шм в странах немецкого язьша, произведепин его были переве­
дены на многие иностранные языки, 1юличество же литературы
о IПтифтере, выпущенной в паши дни, почти пе поддаетсн
учету.
«Штифтер - один из самых замечательных, глубоrшх, под­
спудно смепых и поразителыrо захватьшающих повествопателей
в мировой лптерятуре".» - писал в 191t9 году Томас Манн.
«Штпфтер мог бы стять родопачяльюшом нового, гуманного реа­
шrама>>,- сназал в 1966 году Генрих Бёшrь,
Танан резкая переоцешш творчества писателя не может
быть случайностью, напризом моды или толыю результатом
сдвига эстетических I{ритериев. Длн этого должны существовать
бопее глубоюrе, соuпалыrо-нсторичесюrе причины. Попытаемся
,1оискаться их, обратившись I> жизни и творчеству ппсатешr, !{
оеобеппостнм его эпохи.
* * *

Атщ:rьберт Штпфтср родп,;1сн 23 оI<тнбрн 1805 года в Обер­
плане, малены,ом городне IОжной Чехии, в той ее части, где
Богемсюrй лес пересе�шют границы Баварии п Верхней Австрии
(чешс1ше пааванпе местСЧ!(а - Горни Плана). На отвоеванной у
JJeca равнине, полого сnуснающейсн I\ Блтаве (здесь еще в
верные пеr'а пашей эры поселились сл<�вяне, вытесненные позд­
нее гермапсюш шrеменем ба варов), I\ началу XIX века стоюю
оноло ста доиов и цернопь с башней, увенчанной барочной лу­
новкоii. В провшщиа.Тiьпую тпшпну местечка, населенного ре.мес4


лопюпшми, торговцами, лесорубами, носноро до1штьшалось эхо
большпх псторпчосн:их событий, потрясавшпх в те годы Европу.
Под ударами наиолеоновсюrх армий, словно н:арточные до­
После
мики, рушились феодальные германсюrе государства.
Пресбургс1,ого мира ( 1805 г.), лишившего Австрию почти трети
ее владений:, перестала существовать так называемая «Священ­
ная римс1шя империя германс1,ой нации». В Австрии, трижды
пережившей нашествие Наполеона, с небывалой: силой оживают
патриотичосюrе чувства, формируется национальное самосозна­
ние. Австрийс1ше писатели, черпавшие до сих пор темы из рпм­
с1шй: истории и мифологии, обращаются теперь 1' историчесному
прошлому своей родины, ищут в нем примеры величия и му­
жества. В 1808 году истор1ш Иозеф Гормайр начинает выпус1;ать сборпини героичес1шх биографий своих соотечественнююв
нод названием «Австрийсний Плутарх». Развиваются жанр ис­
торико-патриотической драмы и тенденции романтичесного на­
родничества. В Австрии периода наполеоновсних войн заклады­
ваются основы той национальной литературы, ноторая тан пыш­
но разовьется здесь спустя неснольно десятилетий и в которой
Адальберту Штифтеру предстоит занять тuкое видное место.
Немец1ше население Оберплана тяготело 11: Австрии всеми
своиьш связями - родственными, торговыми, 11:ультурно-обра<>о­
вательными. Семья Иоганна Штифтера, женатого на дочери
местного мясшша Магдалено Фрипес (Адальберт был их пер­
венцем), занималась выделкой: 11 иродажей: льняного 11олотrrа.
Искусный т1шч, а позднее удачливый нупец, Иоганн IПтифтер
часто совершал торговые поезд11:и в Австрию и, случалось, при­
возил домой 1шиги - рыцарские романы, а иногда и произведе­
ния новейшей: литературы.
У маленыюго Адальберта очень рано проявилась необыкно­
венная любознательность, пытливое внимание 11: природе, живой
интерес 11: смыслу и назначению 01<ружающих ого вещей. Раз­
внтию природного дара фантазии способствовала бабуш1ш Урсула Штифтер, знавшая бесконечное множество легенд и
сю:tзо1с В начальной: шноле Адальберт делал большие успехи, и
родпте.:ш реши.ли, что он 110г бы со временем стать священни1юм. Д:ш 1юстунления в гпмназию необходимо бьы10 ов.:шдсть
начат1шми латыни, и мальчиr<а отдали в обучение местному ка­
JJоллану. Здесь Адальберта Штифтора постигла первая в его
жнзшr ноудu•ш, ноторых в11оследствии будет так много: 1шпел­
:1ан вскоре объявил отцу, что ребенок .:шшен 1,аюrх-бы то ни бы­
ло способностей и пш1т<1. зu уроки - выброшенные деньги. Но
Иогшш Штифтор но успе:1 решить еудьбу сына: в ноябре
1817 года на одной нз дорог Верхней Австрпп его задави.:1 011 ро5


кинувшийся воз со льном. Веспу и лото 1818 года осиротевший
Адальберт помогал в хозяйстве - пахал, боронил, пас скот, а
осенью дед с :1-rатеринской стороны - Франц Фрипес - решитель­
но заявил, что вопреки всему мальчик должен учиться. В крат1шй автобиографии, написанной Штифтером на склоне лет для
словаря Бро!\rауза, писатель привел слова, сказанные тогда его
дедом: «Это оп-то неспособный? Ни в жисть не поверю, ведь он
кю' птица - I\рохп не пропустит». И, взяв с собой Адальберта,
он отправился в Австрию к дальнему родственнину - капеллану,
1юторый посоnетовал отвезти мальчика в бенедиктинс1юо аб­
батство Нремсмюнстер.
До конца XVIII века образованием в землях австрийской ко­
роны ведала почти исключительно католичесная церновь - пре­
имущественно орден иезуитов. Орденские гимназии и так назы­
ваемые рьщарсние анадемпи при монастырях готовили будущих
священнинов и чиновников огромного бюрократического аппара­
та империи. «Просnещенный» монарх Иосиф II (1780-1790),
пытавшийся реформами толннуть Австрию на путь буржуазно­
го прогресса, значительно урезал права католичесного духовен­
ства, лишив его и монополии на преподавание. Приспосабли­
ваясь н новым условиям, учительствующие патеры старались
внешне приблизить духовную школу н светсной, вводили новые
предметы и разнообразили методы обучения. И хотя в годы ре­
анции, последовавшей за падением Н�шолеона, феодально-като­
лическая идеология обрела в Австрии прежнюю власть, хотя
именно тогдашнему австрийскому императору Францу I ( 17921835) принадлежит печально знаменитое изречение: «Мне не
нужны ученые, мне нужны верноподданные»,- здесь, в Нрем­
смюнстере, сохранялись еще традиции «Йозефинизма» (от Josef Иосиф) - аnстрийсRого Просnещения.
В годы юности Штифтера Нремсмюнстер, живописно распо­
ложенный в альпийсRом предгорье, был богатой обителью с от­
лично налаженным хозяйством и немалыми культурными цен­
ностями. Обсерватория, обширная библиотека, ноллекция мине­
ралов, Rартинная галерея - все способствовало приобретению
знаний. Пребывание в I-\ремсмюнстере оставило глубоний след
в сознании Адальберта Штифтера и оназало значительное влия­
ние на мировоззрение будущего писателя.
"Учителем, набиравшим в тот год первый класс гимназии,
оказался Антон Франц й:озеф Хашrь, принявший в монастыре
латинское имя «Placidus» - то есть «тихий, нроткий». Земляк
Штифтера - уроженец Южной Чехии, Халлъ не придал значе­
ния деревенской латыни Адальберта, зато поинтересовался тем,
1'а1\ его будущий учещш знает природу родцоrо �<рая, и остался
6


доволен его ответами. В лице Халлл Штифтер приобрел не
толыю знающего и опытного наставника, но и старшего друга,
и черты любимого учителл писатель придаст впоследствии не­
которым своим геролм.
Потянулись годы ученил в гимназии - годы строгой мою� стырской дисциплины и напряженного труда. Закон божий,
древние языки и сочинения античных авторов, новая литерату­
ра; не забыты и другие нау1ш - математика, физюш, астрономил;
последние два года были посвящены изучению философии. Из
окон аббатства открывался величественный альпийс1шй пейзаж,
и Штифтер, с детства любивший рисовать, увлексл здесь
пейзажной живописью, которал чуть было не стала его
основной профессией. Неизменно первый ученик, Адальберт
Штифтер в старших классах гимназии начал давать урон:и от­
стающим и с гордостью отказалсл от пособил, присылаемого ма­
терью. Жизнь Штифтера в Кремсмюнстере в 1825 году омрачи­
лась тяжелой болезнью: он заразилсл осиой, навсегда обезобра­
зившей его лицо.
В 1826 году Штифтер блестяще окончил гимназию и полу_
чил право на поступление в уirиверситет. Простившись с род­
ными в Оберплане (мать к этому времени вторично вышла за­
муж) , он отправллетсл в столицу империи Вену.
Вена 20-х годов XIX века полна явных и с1>рытых 1>онтра­
стов. Это не только разительное несоответствие между бароч­
ным великолепием дворцового ансамбля Гофбург, роскошью
аристократических особняков и унылым однообразием предме­
стий, в одном из которых поселился IIIтифтер; но и противоре­
чие между жизнерадостной суетой столичных улпц, благоду­
шием влюбленного в музыку венского обывателл и массой по­
лицейских в мундирах и в цивильном платье, чут1ю улаuлп­
вающих всшюе крамольное слово.
Аuстрил этих лет - оплот Священного союза п eвpoпeii:cнoii
реющии. Во главе правительстuа стоит I>анцлер Меттерних искусный дипломат, пользующийся безграничньгн доuериеы им­
ператора. Пафос его внутриполитической деятельности - сохра­
нение существующего поряд1ш, обветшалых феодальных инсп1тутов, задерживающих буржуазныii: прогресс. Отгороюш Авст­
рию непроницаемым полицейс1шм кордоном от всей остальпоii
Европы, Меттерних превратил се в «Европейский .Н:итаii» 1•
Н:онтролю цензуры подвергалось не только всякое печатное сло­
nо и вся литература, ввозимая из-за границы, но и частная пс-

1 К. М а

ркс

и

Ф. Э

н г е л ь с, Сочинения, т. 8, стр. 35.
7


peni1c1�a, и даже... надгробные надписи. «Мне все яснее стано­
вилось, что при подобных обстоятельствах тогдашней Австршr
JJ не й нет �1естu для 1шсuтелн», - от�rечал нозднее в своих ме­
муарах юrассин: австриЙСI{ОЙ литературы Франц Грилыrарцер.
Его собственные пьесы годами вапялись в цензуре, ожпдан раз­
решенпн на ПОСТЮ!ОВI\у; ОППОЗIЩИОПНЫС рсжил1у поэты I-Iшю­
лаус Ленау, Анастазий Грюн были вынуждены печатать свои
сочинения за границей, снрьшаясь под псевдонимами. Быть мо­
жет, именно это стесненное положение вепсюrх лптераторов и
было причиной того, что Адальберт Штифтср, с юности при­
частный к литературе, не ТЮ\-ТО сноро вступил па путь про­
фессионального писательства.
Приехав в Вену, он становитсн студентом пpaJJa. Изучеппе
римсrюго и церrювпого права нс мешает Штифтеру посещать
лс�щии по естественным наун:ам. Профессор физ�ши Андреас
Баумгартпер, уроженец соседнего с Оберпланом Фридберга, 01ш­
зывает ему покровительство и доставляет уроки в богатых бур­
жуазных и аристоr\ратических домах. Эти уроки - пока что
единственный источнИI{ существования. Штифтер остро ощу­
щает унизительное, нищенское положение домашнего учителя и
со временем опишет его в «Притче о двух нищих», которую
вставит в последнюю редшщию «3аписо1' моего прадеда».
Летние каникулы он проводит па родине, в Оберплане и
Фридберге, где живут его друзья; здесь, в доме Матиаса Грейп­
ля - богатого торговца льняным полотном, у �юторого есть сын
и две дочери, собирается кружо1\ молодежи. Позднее Штифтер
вос�>ресит счастливые дни своей юности в рассr<азе «Холостяю>.
Виктор и его друзья, их веселые загородные прогулки - это
фридбергский кружок молодежи с его безобидными развлече­
ниями. Центр I\ружна - веселая и обаятельная Фанни Грейпль,
и Адальберт Штифтер вскоре оказывается в ш1ену сильного и
прочного чувства .тпобви к этой девушке, �юторое он пронесет че­
рез всю свою жизнь. Он мечтает о бра�е с Фанни, опа видится·
ему идеальной женой - доброй и чутrюй но всем движениям
его души,- таними предстанут впоследствии читателям его луч­
шие женсн:пе образы. Но оп с сююго начала не верит JJ воз­
можность счастья - богач Матиас Грейпль не отдаст дочь за
неимущего студента без всяних видов на наследство или нарье­
ру. Штифтер не борец по натуре ни в шrчпом, ни в обществен­
ном плане; неуверенность в себе парализует его силы, он всноре
отназывается от борьбы. Его письма :к Фанни - ярние литера­
турные донументы, исполненные предчувствий горя и угрызе­
ний совести по поводу того, что он не в силах завоевать ее.
Фанни ревнует его :к венским приятельницам, о которых ей рас8


СI\азывали. Ее ровность оскорбляет Штифтера; ревность вообще
представляется ему чудовищем, способным унести поной и ра­
дость достойнейших людей. Мотив ревности - разрушительни­
цы счастья - воплощен во многих произведениях Штифтера,
неизменно полных биографических реминисценций.
Любовь побуждает Штифтера I\ поэтическому творчеству.
В одном развлеrштельном журнале появляются
однажды его
стихи - наивное подражание 1\лопштоr>у,- подписанные псев­
донимом «Остаде».
В 1828 году он пишет свой первый рассrшз «Юлий» (уви­
девший свет лишь после смерти автора), в rштором трагедия
социального неравенства в любви получает сr\азочно-благопо­
лучную развязку: безродный юноша Юлий, полюбивший дочь
аристоr\рата, неожиданно оказывается похищенным в детстве
сыном богатого графа. Однако в действительности Штифтер был
и оставался сыном ре:-.rесленника и внуком крестьянина, и это
определило ого личную судьбу. El'O материа:rыюе полоа;епие
шатко, будущее - проблематично. Оп не чувствует в себе при­
звания н карьере адвоrшта или чиновника, и его юридичесrше
образование остается незавершенным. В 1832 году профессор
Баумгартпер извещает Штифтера, что в Праге отr>рылась ванан­
сня профессора физиюr и притш1щной математиюr, и реrюмепдует
ему принять участие в ноrшурсс. Представленная им письмен­
ная работа одобрена, остается выдержать устный энзамен. Но
Jllтифтср на него не явился. Семейству Грейпль своевременно
сообщили о его дезертирстве, и Штифтеру официально отназали
от дома. Позднее, в уже упоминавшейся автобиографии, он пи­
сал: «К сожалению, я вскоре понял, что в н:ачестве преподава­
тсл1 нс с:1сюгу действовать тат\, 1\Ю\ хотел бы, и я оставил :)'гу
МЫСЛЬ».

В нем еще борются писатель и живописец, но влечение к
пс1\усству уже победило вес остальные стремления. Штифтср
встречается теперь с венсrшми художниr\ами и литераторами,
становптсп частым гостем излюбленного ими «Серебряного» нафе
Нойнера. Здесь бывают драматургп Грильпарцер и Раймунд,
поэты Грюн, Ленау и другие. В эти годы он много пишет с на­
туры - маслом и анварелыо, совершенствует свою технику, и
это приносит ему успех - пейзажи Штифтера появляются на
художественных выставнах, время от времени ему удается про­
дать накую-нибудь картину. Но основной заработоr\ - по-преж­
нему уроrш. Репутация талантливого педагога отнрывает Штиф­
тору двери в дома австрийской знати.
В 1836 году оп узнает о замужестве Фанни Грейпль - она
GT<iдa женой чиновнюш. Годом позже женился и Штифтер - на

9


бедной венской модистне Аыалии Мохаупт, женщине красивой
и доброй, но невежественной и недалекой.
Отныне Штифтер ведет упорядоченную жизнь небогатого
бюргера. В 1839 го11у ему сообщают о безвременной смерти Фан­
ни - она умерла от родов,- и он переживает сильное потрясе­
ние. Ленарство от скорби он видит в деятельности - прежде
всего в художественном творчестве. Досуг, который оставляют
ему занятия с учениками, всецело посвящен иснусству: живо­
писи и - все больше - литературе. Случай помогает Штифтеру
опубшшовать первую занонченную им вещь - рассназ «:Кондор».
О11на из его учеппц IШI\-то раз дерзко вытас1швает из кар.иапа
учителя ру1юписr, и по1шзывает ее матери - меценатствующей
баронессе фон Мюпк; та представляет Штифтера Фридриху
Витхауэру
редантору «Венс1юго журнала иснусства, литерату­
ры, театра и моды», и в начале 1840 года в этом журнале появ­
Jшется «I{ондор».
Рассназанная Штифтером история несостоявшейся любви
двух молодых шодей - это, несомненно, попытка объективиро­
вать, воплотить в образах собственные переживания. Сколько
раз и в д;:шьнейшем своем творчестве писатель будет изобра­
жать конфлш<ты, терзавшие его самого, и находить для них
разрешение, т<ш и не найденное в жизни!
Условпо-роыаптичесний сюжет «Нопдора», 1шзалось бы, ниче­
го общего не имел с подлинно пережитой его автором драмоii.
И читатели сразу распознали близость «Кондора» I\ немец1ий
сентимептаJrьной и романтичесrюй нрозе - Штифтер здесь еще
елишном явный ученин предтечи немец1юго романтизма /I\ан­
Поля Рихтера. Соединение лиризма с ироничес1юй интонацией,
герой - разочарованный юноша, ищущий уепоноения в величии
девственноi'r природы, обличали в авторе романпша. Но уже в
этом первом рассназе есть его «особая примета» - пейощж, УJ\П­
вптельпый по тоrшости наблюдения и реалистическо!r конщют-·
пости.
«I\oн,r<op)> поправился пубшше, и с этих пор Штифтера охот­
но печатали ешегодниr< «Ирис)> и другие журналы.
За «I\опдором» последовали «Степная деревнт> - история
поэтичесни одаренного юноши-нрестьянина, который долго сни­
тается по свету и, возвратясь в родные нрая, становится про­
светителем своих невежественных односельчан, и «Полевые цве­
ты», где I<аждая глав1<а обозначена названием полевого цветка.
Это письма моло)\оrо художюша Альбрехта к другу - запись
его nнечат.:rопнii, ра:нrышленип о жизшr и об исr,усстве. JЗсно­
ро (n 18-11 гону) поя шщс н и норnый вариант «3анисо1< моего
·-

пр:щедю>.

10


8 1844 1"ofiji 1·iuiii·r"cкиfi йзпа·�'сль Густав Хсю;спаст nыпусттт:r
первую книгу раес1шзов Ш-тифтерн, названную автором <(Этю­
ды». Все рассказы, вошедшие в 1шигу, ранее публи1ювались в
журналах, однюю для сборюша он переписывает их заново, со­
здавая подчас новые реда1щии. Так, существенной псрерабоп;е
НОJ\Всргаются и ((3аписю1 моего прадеда», любимая ве1ць Штифтс­
ра, 1юторая, НЮ\ ((Фауст» - Гете, сопутстпует ему всю жизнь.
Именно эта вторая реданция помещена и в настоящем сборнипе.
При переработке изменяется самая стилисти1<а рассназ9в.
Тон их становится более сдержанным и ровным, эмоциональные
возгласы приглушаются, выспренняп романтичесJ(ая фразеоло­
гия уступает место деловитой строгости. Ш тифтер уже здесь
добиваетсп того, что будет декларировано им позднее как прин­
цип <шонечной простоты» ( die letzte Einfalt). I-Iеноторые произ­
ведения оп перерабатывает и Rомпозиционно. Автор ((Этюдов»
все дальше отходит от фабульной занимательности, Rонцентри­
руя главное внимание на психологичесRой, нравственной эво­
J1юции персонажей. Называя свои рассRазы ((Этюдами», Штифтер
шел не толЬRо от аналогии с живописью; он сознавал необыч­
ность избранного им жанра, его аналитический характер, от­
сутствие композиционной стройности. Выработка этой специфи­
чески штифтеровсRой манеры письма, новая поэтика знамепуют
собой 01юнчательное формирование воззрений Штифтера на мир,
на челове�\а, на природу и общество.
* * *

Ко времени появления в печати первой юшги Штифтера
соотношение социальных сил в Австрии существенно измени­
лось. Строительство железных дорог, начавшееся в середине
20-х го11ов, связало Австрию с остальной Европой и вывело ее
из средневеRовой изоляции. Развитие машинного производства
влеRло за собой массовое разорение ремесленнююв, численный
рост пролетариата. Вознюшла и крепла промышленная и фи­
нансовая буржуазия. У снорившееся движение Австрии по пути
1\апитализма обострнло 1шассовые и национальные противоречия в
империп и властно требовало изменения общественного порядна.
В 30- 40-х годах XIX вена в Австрии формируется либе­
ральная оппозиция абсолютистскому режиму, выступающая под
лозунгами ((Йозефинизма». В этот период национальная австрий­
ская литература достигает небывалого расцвета, именуемого в
1рудах по истории Jrитературы <шредмартовсRим» (Vormiirzliche
l.iteraturЬ!iite, то есть предшествующим мартовсной революции
1848 года в Вене). Па сцепе венсRого ((Бургтеатра» идут психо!1


Логюiесюrе драмы Грильпарцера; театры предместий ставят мо­
ралиаующпс фсср11и Ра!iмупда п сатпричесюrе rюмедии Пестроп;
Германии, несмотря па цензурные рогатюr,

из

rшозятсн и рас­

прострапнются сборнин:и с1з<ободолюбивой лирпюr Грюпа п Jioнay.
Время, чреватое большими соцшшы1ыми переменами, всегна
ставит пород писателем - самым чутrши членом общества - llШО­
пересмот­

заново

его

заставляя

нравственных пробJiем,

л;естnо

реть ужо сJiошившийся моральный rюдсI\С. Ситуацпн челове!{а в
развитого

условиях
Jiучающих

фи.rJОсофСI\0-;)ТИЧОСI\Ое

по­

литературе.
вопрос

ставитсн

годов

20-30-х

ГриJiьпарцера

драмах

В

о

бурщуазная свобода предпринимательства, порож­

воли:

свободе

в

осмысление

свободы,

эпохи,

пробJiем

rшрдинальных

из

его

мера

общества,

бура;уазного

возможности - одна

его

даемый ею безудержный эгоизм

п

своеr;орыстrrе тошшют челове­

!{а на путь преступлений против совести и морали; раз совер­
шив их, он уже не свободен в своих постушшх, и судьба его
отныне предопределяется сущностью его деяний. Резипьяция греховных

обуздание

самоограничение,

сред­

страстей - та!{ово

ство от боJiезней веrш, rютороо предлагает Грrшьпарцер, сознаю­
щий

бесплодность

романпшов.

бунта

ипдивидуалисгичес!{ОГО

Однюю герои его драм, хоть и подводятсн всей логиной событий
r;

подобному итогу, все же оназываются не в силах приыепить

к

жизни в ыстраданную ими мудрость и
трrшогия

(драматическая

страстями

обуреваемые

гибнут,

руно»;

«Золотое

«Счастье

и падение н:ороля Оттонара» и др.).

местrо,

начала

30-х

летиями

годов

идиJiлия.

патриархальная

находившейся

на

объясняется

австриЙ:С!{ОЙ

занимает в

!{Оторое

созпашш худошrпшов

отпошеиипми,

напитаJiистичесrпrNLИ

большое

в

вызванной

отторжения»,

«Реаr\цией
новыми

В

стране,

европейс1:ого

периферии

то

шrтературе
десяти­

э1,ономи,1е­

сr\ого и политичесного прогресса, сохранялись еще островюr ста­
розаветной патриархальности.

Эти-то острошш,

нан тихая при­

стань, где можно спастись от треволнений: ве!{а, предстают в ви­
де неноего

социаJiьного

(«Ош - щизнь»,
1826) с

1834)

идеала
и

харан:терпой: для них

Развращенный

в

произвtщениях

rюнсервативной

напиталистичесrшй

Грильпарцера

( «Крестьяннн-,\ШJiлионер»,

Райиунда

город

ограниченностью.

противопостаВJшется
правстве[[­

знесь деревне, гт\е люднм удалось сберечь извечные
ные ценности.

В !{ругу тех же пробJrем остается и зрыюе творчество Штиф­
I\

тера - с

его

обостренным интересом

чеJювска,

с

его идеализацией: сельской

нравственной

природе

жизни. Подобно Гри,;rь­

парцеру, оп требует от чеJюве!{а обуздапшr страстей и нравст­
венного

12

самосовершенствования;

одпано

герои

его

чаще

всего


осуществляют «Шiсательсную программу», достиган цельноети
и но:шоту существо11ашrн, rюторые объсщтишю мог:ш бы
противостоять разложению дичности и отчуждению, сопут­
ствующим эво:1юцни капитализма. О IПтифтере можно с1щ­
зать то, что сназал о себе вешшпii афипсю1й драматург Софо1ш,
сравнивая свои трагедии с произведениями Еврипида: «Он
изображает людей такими, 1шю1е они есть, а я - та�шми, кан:и­
ми они J\ОШЮIЫ быты. Проб.т1емы своего времени Штифтер ре­
шает не нутем отрюr.;епия его реальных I>ошрликтов, а иутем
создания своеобразной утопии, где царит р.1зум, справе,1,ливость
и доброе начало.
В чем видит Штифтер источНИI\ внутреппеii: I[1рмонии, об­
ретаемой его героями? Прежде всего им явлнетсн пrирода. Г е­
рой ранних новелл Штифтера - прямой пото:11оr-< роианrичесю1х
страшпшов Эйхендорфа и Мюллера или, в еще болыuеi-i етепе­
ни, сентиментально-восторженного юноши из романов �Ш:ан-По­
ля, героя, ищущего на лоне природы исцеления рuн, нанесенных
ему лживоетью и лицемерием людей. Тю\, ра.зоч;�рованныi'r в
любвп герой «l{опдора» Густав уезжает в Америку, уыножив
число оовремсшrш\оn, получивших ироничсс1юе прозвище «Euro­
p a 111 u cl ())> ( «утом:rенпые Евроной»). Вд;�ли от «испорченного»
Старого Света, в горах Нордпльер хочет Густав «обреети новые
нросторы для своего смятенного, адчущего сертщю>. Приропа длн
Штифтера не толыю великий целитель, по и велию1й насташш1\.
Впервые эта тема звучит в «Степной деревне», гrрой �шторой,
Фешшс, в детстве пасший отцовское стадо в стони, обре.1 n при­
роде подлинную ш�;:олу, постигнув в ней чуnстеом те основные
закономерности жизни, 1юторые дано постичь ра.1улюм J1ишь зре­
лому человеку.
Романтическая тема странствия ереди природы нореходнт
н в зрелые произведения Штпфтера.
Ей отданы грещ!асныс
страницы в «Бригитте», в «Холостш\е». Именно здесь рас1,ры­
вается все мастерство Штифтера-пейзажиста. Зо1шоеть �юrво­
писца позволяет Штифтеру то выделить самые нрюrе и сущест-­
венные детали ландшафта, то нарисовать выра.зителы1ую пано­
раму гор, степи, лесных дебрей, то увидеть эффы\'1' осnещепин
или перспективы, казалось бы, противоречащий привычно,1у
восприятию, но в действительности на ред1юсть точный. lЦедрая
и необычная: метафорrша делает ландшафт ШтнфтРра полным
жизни, одухотворенным. Но это уже пе пейзажи «Стопной де­
ревни» илп «Полевых цветов», где писатель еще отдс:еr ::начп­
тельную дань антропоморфизму - романтическому (uоз:ножно,
возшшшему нод nлиянием Ленау) одушевлению прпродьr, I\ото­
ран 1шr.; бы вторит душевпьш движению� героя. В зрелых вехара 1\тера

13


щах писателя могучая, величественная и npe:кpacttaн природа
(Штифтер нередко рисует свои родные места, давая им вы­
мышленные названия), казалось бы, противостоит человеку властно и независимо. Она живет своей гармонической, зам1•­
нутой в себе жизнью, и буйство стихий, время от времени оше­
ломляющее людей,- это минутный диссонанс, который вскоре
разрешается спокойным и благозвучным аккордом.
Одна1ю живопись природы в прозе Штифтера нигде и ни­
когда не самоцельна. Центр всего этого огромного и прекрас­
ного мира - человек. Существует своя диалектика взаимоотно­
шений природы и человека у Штифтера, не понятая его совре­
менниками. Природа не только податель благ; всечасно являя че­
ловеку совершенство, им еще не достигнутое, она для него при­
мер и наставник.
Нередко в поэтический пейзаж у Штифтера вплетаются де­
тали, казалось бы, излишне прозаические, чуждые ему. То с до­
тошностью натуралиста автор перечисляет виды растений, попа­
дающихся в той или иной местности, то говорит о характере
почвы, о породах разводимого скота, о травах на осушенном бо­
лоте, о профиле прокладываемых дорог... Все, что связано с
деятельностью человека, переделывающего природу себе на бла­
го, до чрезвычайности занимает писателя. Деятельность эта
представляется Ш тифтеру естественной и необходимой, ибо
именно в ней человек скорее всего обретает самого себя. Что
выше - выспренние
мечтания
художника, с фанатическим
упорством переносящего на холст вид болота и отвернувшегося
ради этой цели от живой жизни, или незаметная работа рачи­
тельного хозяина, осушающего это болото? Ответ на этот во­
прос, не без иронии поставленный в повести «Потомки», 1шза­
лось, мог быть лишь один - в свете всего опыта литературы
немецкого романтизма с его постоянным противопоставлением
художника и филистера. Однако в повести Штnфтера жизнь
решает этот вопрос иначе, и любовь, разбив выспренние бред­
ни младшего Родерера, обращает его в скромную веру практич­
ного Родерера-старшего, тоже в былые годы отдавшего дань ро­
мантической мечте об искусстве. Общение с природой и труд вот с упорством рекомендуемая Штифтером панацея от всех
страстей, противоречащих естественному проявлению сущности
и склонностей человека.
И любимые герои Штифтера неуклонно выполняют запо­
ведь автора - трудиться не поюrадая рук во имя того, чтобы
мир стал более обжитым, давал человеку больше возможностей
для счастья. Даже многогрешный Авдий - герой одноименного
рассказа - пробуждает к жизни считавшуюся бесплодной доли-


ну, едnа только его деятельность теряет характер стяжания
и он начинает трудиться на земле. Еще сильнее тема строи­
тельства, созидания звучит :в «3а,писках моего прадеда» и в
«Бригитте».
Доктор Августин в «3а!'!исках» не только лекарь; он и са­
довни1{, и лесовед, и минералог; как и родственные ему по духу
персонажи других рассказов Штифтера, он строит дома и воз­
делывает землю. Строит полковнИI{ («Он вообще любил стро­
иты>), строит в широком смысле слова: возводит дом, разбивает
сад, 1юрчует лес, осушает болото. Августин, выстроив дом,
« строит» вещи, конструирует мебель, наполнял свое жилище
удобными, полезными и красивыми вещами. Вещь как таковая
играет значительную роль в мире, где живут герои Штифтера.
В пее вложены мысль и труд человека, и благодаря этому она
словно одушевлена и принимает участие в его жизни. Штифтер
любит подробно и точно рисовать «вещный» мир; с большой
любовью и обстоятельностью описывает он благоустроенные
усадьбы, вдохновляемый воспоминаниями о богатом и отлично
налаженном хозяйстве бенедиктинского аббатства.
Однако главное, что подчеркивает Штифтер, говоря о чело­
веческом труде, - это его нравственная сторона. Труд не только
помогает прео,11;олевать пагубные страсти - такие, как ревность,
разлучившая Августина и Маргариту, или чувственное влече­
ние, погубившее счастье Стефана Мураи и Бригитты. Труд по­
зволяет человеку раскрыть все свои внутренние возможности,
стать всесторонним, гармонически развитым. Но для этого дея­
тельность каждого должна служить ко благу других людей. Не­
даром в «Бригитте» Стефан Мураи и сама героиня, не веря в
возвращение личного счастья, находят утешение в том, что
перестройка их имений способствует благоденствию крестьян и
процветанию всей страны. То же происходит и с Августином в
годы разрыва с Маргаритой, и с полковником - после гибели
жены. Оба они стремятся не только строить и созидать, но и
насаждать культуру и просвещать крестьян, среди Rоторых жи­
вут. Полковник убеждает соседей прокладывать дороги, доказы­
вал на деле, Rакал им будет от этого польза и выгода; доктор
рассеивает их суеверия, помогает преодолеть предрассуд1ш при
введении нового («Картофельные бунты»).
Августин - пример человека, исполнившего свое жизненное
предназначение, не зарывшего в землю свой талант. S'то долг
каждого живущего, и труд одного по1юленил вольется в дело
другого, следующего за ним, способствуя общему прогрессу.
Труд не только воспитывает самого человека, но и дает ему
возможность воспитать других. РассказчИR в «Бригитте» ясно го-

!5


/

ворит о том, что пример деятельного Стефана Мура,И помог ему
начать тру11и1ъсн и обрести место в 1ю1зни. В «3апис а х моего нра­
деда» полковнИI{ танже помогает Августину пре 1\0J1еть отчая··

�j
?

ние пе толыш расс�шзом о CIJOИX горестнх, но и fзсем своим по­
ведением. Именно в этом произведении особенно/ отчетливо сI\а ­
заJ1ось

тнготепие

стямп

I{

Штпфтера

жанру

с

�

его

«воспитательного

педагогпче шми

ромапа».

Т�ма

наююнно­
воспитанин

юноши, познанин ии ирпроды, передачи опыта и мудрости ста­
рого человека молодому будет все снова и снова повторнться в
пропзведепиях

Штифтера;

она в

«Позднее

лото».

Августина;

он

романе

быть
и

отцом

паставнrшом

Отношешш
тесш и

старшего

и

но

полное

становитсн

неоспоримое

тольно

получит

его старшим

временем

станет

младшего - это

и

освещение

Полrшвник по возрасту мог бы

и, вероятно, со

воспитапнина,

утверждаетсн

наиболее

обычаем,

тестем.

отношенин

воспита­

превосходстIJо

а

другом

его

старшего

действительными

досто­

инствами.
Одним же

из главных

благожелателыrость,
нпи,

r\ротость.

Умение

естес1·nеппых

оспоnа

достоинств явлнетсн для Штифтера

душевнан

мягrюсть

любпть,

и

в

преr\распых

отношении

I\

ближ­

и

простить -

человечестшх

отношений.

умение

попять

Прощает Бригитта, прощает Августина Маргарита - и прощение
приносит

счастье.

Наоборот,

герой

«Холостяrш»,

не

сумевший

простить и замrшувшийся в своей мизантропии, пришел к нрав­
ственному п жизненному 1'раху, ибо не смог со:здать семьи. А по
мнению
жить

Штифтера,

тольно семья,

по:о:ноr\ровно п

дети

позволяют

человену

естественно, участвуя в процессе вечного

обновления жизни. И потому в повестях Штифтера любовь, I<aI{
и

природа,- вешшая наставница, способная исправить и смеш­

ное чудачество Тибуриуса :Кнайта

(«Лесная тропа»), и высоно­

мерный асr,етизм Родерера-младшегu

( «Потомюr»).

Итан, утопия Штифтера зиждется на добровольном и радо­
стном

подчинении

человен:а

ставляются извечными и

этичесrшм

нормам,

ноторые

пред­

естественными. Подчиняясь им, чело­
следует

век не совершает над собою насилия,- наоборот,

он

своей

чеJюиечестве

истинной

3аложена

идея

природе:

Штифтер

нравственного

верит,

что в

совершепстиа,

ществ:�яющая свое саморазвитие.

пеуrшонно

осу­

Причиной нравственного нон­

фликта может стать желание унлониться от следования естест­
при

этом жертвой его

оказывается обычно

венным нормам,

и

сам строптивец.

Но достаточно постигнуть рааумом и

велиrшй

нравственный

че�1у способетвуют
1ше с природой.

16

п

з�шоп - и

1,онфшшт

легно

нрпнять

разрешается,

труд, и воадействие другпх людей, и обще-


По иногда источнrшоы страдания оrшзывается нс нравствен­
ный конфшшт, а именно природа - благостная и всеисцеляю­
щая. Исследователи творчества Штифтора но раз обращали вни­
мание па катаетрофичосrшс моменты в жизни ого героев, внс­
занныс нссчастыr и стихийные бедствия, казалось бы, проти­
воречащие идплJшчос1\011у настроению ого вещей, господствую­
щей в них атмосфере доброты, их безмятежно-плавному дви­
i!,сншо.
В 1шчествс примера приводится и трагичесrшя гибель жены
пол!\овниЕа, и описанный далее в «3апиr,ках» страшный гололед,
и молнпя, поразившая дочь Авдия, и многие другие эпизоды, в
которых выявляется необоримая власть природы над чолов(шом.
Герои Штифтора, живущие в добром содружестве с природой,
преобразующие ее и пользующиеся се дарами, вдруг 01шзы­
ваются ее безвинными жертвамп.
Штифтеру часто приходила мысль о равнодушии природы к
чс.:ювочес1юыу страданию. «А пото1r, юш всегда, сияло со;шцс ...
ручьп по-прежнему бежали по долинам, л только она, подобно
золотистой ыошь:с, неприметно ушла из жпзни» («Записки 1юего
прадеда»). В последней рсда�щип «3аписою>, где повесть разрос­
лась в роман, подводится итог размышлениям на эту тему:
«И если ты причинпл боль своему сердцу и оно содрогнется, го­
товое изойти этой бо:�ыо, илп переборот себя :и обретет кроrюсть
и сипу, Всеобщностп пет до тебя нюшкого дола, п она но оста­
новится в двпжении к своей цслп, rшковая есть величие». Штиф­
тор не был материалисто:н и юшогда не отрекался от тех рели­
гиозных возаренпй, rюторыс были утверждены в нем натоличсс­
rшм воспптанпем. И хотя прешrонение перед прпродой, перед
ос могуществом и создаваемо!r ею совершенной красотой при­
ближает Штифтера I\ пантеизму и вытесняет теистическое пред­
ставление о боге IШI{ о творце всего сущего, все же идея бла­
гости провидения находит себе место в его мировоззрении.
Эта идея нашла отражение прежде всего в рассказе-притче
«Лвю-rй». I3 авторсrюм вступлении, предваряющем повествование
о бедствиях еврея Авдия, жителя афрИIШПСI{ОЙ пустыни, автор
ставит вопрос о том, существует ли судьба, способная по своей
прихоти вознести и низвергнуть человеrш, даровать ему спокой­
ное, безмятежное существование или обрушить на него безмер­
ные горести.
Рассуждение это приводит его н мысли, что судьбы - rшк
елоrrой rrредопредслонпости - вовсе пот, а есть толыю цепь при­
чин и следствий. Ка1'ую poJIЬ среди них играет вина челове�ш
1rcpr;( еобстщ•ттттой совсетыо, его преступления против пра вствсп­
ностн и 1\ара за ш1х, нисrюслапнан свыше?

17


l

Авдий - веJшкий грешник; обуреваемый ненасы ной алчно­
стью, воспитанной в нем отцом, он добывает и коdит золото и
всевозможные ценности, окружает роскошью свою /жену, но за­
крывает свое сердце от людей и тем ставит себ вне великого
человеческого братства. Он грешит не только пvотив ближних,
НО И ПрОТИВ себя самого, ибо Не распознал СВОfГО ИСТИННО че­
дОВеЧеСI\ОГО призвания. И вот на смену бJrагополучию и процве­
танию приходят одно за другим несчастья. Смерть жены, лише­
ния па пути в Европу, слепота его дочери Диты и, вслед за
недолгой радостью ее прозрения, внезапная гибель девушки от
молнии - не расплата ли это за всю его прежнюю жизнь, пол­
ную свое�шрыстия?
В расСI,азе мы не найдем прямого ответа, непосредственного
выражения авторского отношения к герою. Читателю надлежит
самому решить, в какой мере Авдий навлек на себя свой пе­
чальный конец. И все же решение подсказано автором, хоть и
не высказано им до конца. В общем балансе справедливости,
соблюдаемом Природой, жертвою .может оказаться и невинный,
и молния в «Авдии» - это все-таки карающая стрела, ниспос­
ланная провидением.
Штифтер не занрывает глаза на незаслуженные, неоправ­
данные горести, порой постигающие и достойнейших. Но в его
картине мира скорбь столь же благодетельна, сноль и неизбеж­
на: она смягчает наше сердце, делая его доступным чужому
страданию; она побуждает нас к деятельности, 1юторая одна
только способна дать удовлетворение и тем возместить утрату.
Итак, утопичес1шй мир Штифтера основан на непре­
ложности естественного нравственного закона (позже Штифтер
назовет его «мнпшй закон»). Если внимательно всмотреться в
этот мир, то нетрудно заметить, что в нем уже нет места тра­
диционным героям романтической литературы. Больше того: он
подчиннет потом1юв этих героев своим нор.мам, перевоспитывает
их. Рассказчик в «Бригитте», вышедший в путь как романтиче­
ский странник, все достояние которого - лишь посох да дорож­
ный ранец, возвращается из Венгрии, вдохновленный 1' праrпи­
ческой деятельности примером Стефана Мураи. Младший Роде­
рер, художник, все подчинивший своему искусству, изменяет
ему ради самого, казалось бы, заурндного, «филистерского» су­
ществования. «Ромаптическая ирония» - провозглашенное ро­
мантию�ми отношение к миру, обеспечивающее якобы художни­
ку высшую свободу от мира,- не только глубоко чужда, но и
врашдебш� Штифтеру I\IO{ выражение нрепеJrьпого индивидуа­
лизма. То обстоптельство, что «свобода» ироника есть прежде
всего свобода от нравственных императивов, от111ечалось еще за-

я/

18


доJiго до вступления Штифтеrjа в литературу. Однако именно
Штифтер показал нравственную бесплодность этой позиции, ее
противоречие с живой жизнью, поназал всей логиной своих
произведений, еще и еще раз утверждал важность простых и
вечных нравственных ценностей.
* * *

В предреволюционные годы в Австрии, когда проблемы мо­
рали, справедливости, обязанностей индивидуума перед общест­
вом занимали людей ненамного меньше, чем нонституционные
вопросы, рассrшзы Штифтера (в 1846 и 1847 гг. вышли сле­
дующие тома «Этюдов») встретили сочувственный отклин, хотя
он и не стремился отразить в них «злобу дню>.
Законопослушный бюргер Штифтер не принимает участил в
ошюзиционпом движении, направленном против ненавистного па­
роду диспотичесного режима Меттерниха. Более того, с 1844 по
1847 год Штифтер - домашний учитель в доме всесильного канц­
лера: он обучает математине и физике его сына Рихарда.
И все же мартовская революция 1848 года, отмена цензуры и
провозглашение демократических свобод, отсутствие которых он
ощущал на себе наравпе с другими (в 1846 году власти запрети­
ли ему чтение летщий по эстетике, несмотря на его «политическую
благопадежпосты), вызывает у него чувство огромного подъема.
Однаr>о по мере развития революции энтузиазм Штифтера
остывает. Штифтер, 1шк мы узнаем из его писем, не стороннин
самовластия, но он боитсл, как бы революционная стихил, сверг­
нув неугодного народу правителя, не вылилась в анархию.
Двадцать пятого мал 1848 года он пишет своему издателю
Хе1шенасту: «Я приверженец меры и свободы - и то и другое
теперь в опасности. Многие думают, что они тем вернее утвер­
ждают свободу, чем дальше отходят от прежней системы, одна­
ко тогда они прю>анчивают свободу с другого конца. Она за­
ключается пе в единстве власти, а в ее разделении». Мысль
о демонратическом устройстве общества, о разумном разделении
власти повторяется во многих письмах Штифтера.
Апологет разума и умеренности, Штифтер выступает rшr• про­
тивник веяного, в том числе и революционного, пасилил. По
его мнению, то, н чему стремится революция, может быть осу­
ществлено путем нонституционных реформ. Революционная Ве­
на становится длл него слишrшм шумной и опасной, :и он уез­
жает с женою в Линц - главный город столь любимой им
Верхней Австрии, куда они нередно наезжали и раньше на
летний отдых. Отсюда он с волнением следит за событиями в
19


столице: «... мои �1ысли - там, и мои тревоги тоже. ,Да защптит
небо зту нрещщепую етрапу п велтшолепныii город, дабы ei·o
ilйrтсли, 1юторые лучше всех остальных нсмец1'1IХ плсмеп сбе­
реглп беецеппые СО!{рОВИЩа душп И сердца, COXpaIПIJIII ТНЮЕС
б.'�а1·оразум11е, мудрость, ул1ерс1шост�,,..»
/
Шестого 01,тябрн 1848 года в Вене вспыхпвilет восстанпе, в
1штором учаетвуют широкие мilсеы парода, нс удовлетворенные
rчцыми буржуазпыми реформамп, результатамп мартовсrюй ре­
вошоции. l{ровавая раеправа с восставшими, учиненная войсr\а­
ми фельдмаршала Виндпшгреца, приводит Штифтсра 13 состоя­
ние, близrюе I\ отчаянию.
Издавна видевший 13 труде верное средство от скорбп,
Штифтер старается сосредоточиться на литературном творчест­
ве. Он начинает новые рассrшзы, предпо.'Iагая n будущем объ­
единить их 13 н:нигу д<'Ш юношества; в то же время мыслп его
заняты большпи псторичесю1лr ромапоы, для ноторого он ноне­
многу собирает материал в архивах п музеях. Еще в детстве его
воображеппе поразили вешrчествснные развалины средневеrюво­
го рьщарс1юго за;,ша Виттппгхаузсн, певда:1с1\с от Фридбсрга,
и слышанные им легенды о его владельцах Розенбергах.
.Но длн спо�юйной и длительной работы над романом, 1што­
рому оп даст название «J3ити1ю», необходима уверенность в
завтрашнем дне, матсриалыrан обеспеченность. Лптсратурный
заработо1\ стuл ненадежным, ежегодюш «Ирис» защJЫлся. Штпф­
тср всерьез задумьшается о подысrшнпи места.
Революцин свергла Меттерниха и выпудпла слабоумного
императора Фердпнанда, наследовавшего Францу I, отречьсн от
престола. Новое правительство было поставлено перед пеобхо­
димостыо осуществить ряд реформ, в тои числе и реформу об­
разовашш. В этих условиях Штифтер после своей двадцатилет­
ней 11сдагогичсс1шй J(снтс:1ыюсти счита:1 J\ЛЯ себя возмошны;v1
поступить па с:1ужбу в ведомство просвещенил, тем более что оп
нолагал nююrеiiшим средством д.:ш достю1,е11ин справе1\:ш1нm> н
совершенного общественного норяд!\а просвещенпе парода, вос­
питание у него разуыа н нравственности.
Штифтср добиваетсл чина шульрата с прпличпьп1 жало­
ваньем, но получит его лпшь в 1850 году, когда его назначат
инспеrпором 1шчо.льных шr\ол Верхней Австрии. А ПОI\а что он
занимается реферативной и щурналистсr\оЙ деятельностью, пп­
шст статьи по вопросам народного образованпя. В одной из
них - в «3анлючительном слове о ш1шлах» - гоnоритсн:
«Миром правит не мировой дух и пе демон: все то хорошее
или дурное, что испокон вюшв нриюпочалось с людьми, делали
еами ЛЮJ\И. Бог даровал им свобо;1пую волю и разум и n:юши;r
20


их судьбу в их собственные руни. В этом наша высота, наше
велпчио. Вот почему должны мы развивать в себе разум и сво­
бодную волю, данные нам толыю в зародыше; нет иного пути н
счастью человечества...»
С идеей развития paзyJ1Ia неразрывно связана мысль об от­
ветственности писателя за то, что он проповедует, о действен­
ной силе слова. Трудно из;у1ерить то зло, н:оторое способно по­
родить дурно направленное слово. Убеждение в высокой миссии
писатошr, «верховного жреца человечества»,
будет выражено
Штифтором несrюлыю лет спустя устами барона фон Ризаха в
«Позднем лете».
В эти годы вышли две последние 1шиж1ш «Этюдов». Одна­
ко, в отличие от предьщущих, они IJызвали недовольство кри­
тики, порицавшей Штифтера за то, что он закрывает глаза на
социальные :конфликты. В 1852 году на него обрушился удар,
нанесенный: рукой знаJ1Iенитого не;у1ецкого драматурга Фридриха
Геббеля. Озабоченный измельчанием немецr,ой литературы по­
сле революции 18!t8 года, засилием в пей :шиrонов, Геббель не
распознал своеобразия и глубины штифтеровс:кого творчества.
/Н:урнал «Европа» поместил его едную эпиграмму, озаглавлен­
ную «0 старых и ноIJых певцах природы», где он писаJ1: «Знае­
те ль вы, почему вам жучки и цветы удаются? Да потому, что
J1юдей вам не понять ншюгда, rшк не увидеть и звезд!» Унрек в
пристрастии I{ малому в ущерб большому, значительному, в ме­
лочном описательстве пустячных вещей больно задел Штифте­
ра. В 1853 году, издавая у Хею,енаста новую книгу рассказов «Пестрые :камни», предназначенную им для юношества, он пред­
послал ей предисловие, где сформулировал основные принципы
своего творчества:
«Мне однажды поставили в упрек, что я изображаю толь­
но малое и что люди у меня - всегда обыкновенные люди... Раз
уж мы начали разговор о великом и малом, то я изложу свои
взгляды, :которые, вероятно, расходятся со взглядами многих
других шодей. Веяние воздуха, журчание воды, произрастание
злаrюв, во.11нение моря, золеный поr,ров земли, сияние неба,
блеск созвездий - вот что я полагаю велш,им; ослепительное
наступление грозы, молнию, расщепляющую дома, бурю, взды­
мающую прилив, огнедышащую гору, землетрясение, разрушаю­
щее целые страны,- эти явления я не считаю более велиними,
нежели первые, ибо они суть лишь действин более высоних за­
конов. Они случаются в отдельных местах :кан результат одно­
сторонних причин...
То же, что во внешней природе, происходит и в природе
внутренней - в натуре рода человечесного. Жизнь, исполненную

21


справедливости, простоты, самообуздания, разумности, деятель­
ности в своем :кругу, восхищения прекрасным наряду с радост­
ным и спокойным волеустремлением, я считаю великой; резкие
перемены настроения, грозно рокочущий гнев, жажду мести,
воспламененный ум, который стремится I{ действию, перевора­
чивает, изменяет, разрушает и в исступлении часто губит соб­
ственную жизнь,- все это я считаю не более великим, а более
мелким, ибо эти вещи - всего только проявления отдельных и
односторонних сид, так же ка�• бури, огнедышащие горы, земле­
трясения...
Попытаемся проследить мяший закон, которым руrюводитсn
род человечес1шй... Это закон справедливости, закон нравствен­
ности, заrюн, требующий, чтобы rшждый человек жил рядом с
другими и был уважаем, почитаем, безопасен, чтобы он мог со­
вершить достойный жизненный путь, заслужить любовь и вос­
хищение окружающих, чтобы он был храним, как сокровище,
поснолы•у 1шждый человек - сокровище для всех других лю­
дей».
«Мяший заною> ( das sanfte Gesetz) - можно только пред­
положить, что, называя «мягким» внутренний, неписаный, нрав­
ственный за�юн, которым должен руководиться человек, Штиф­
тер исходил из противопоставления его закону внешнему, писа­
ному, обозяаченному в известной латинекой поговорке: «Dura
!ех, sed lex» («Жесткий закон, но закон»). Так или иначе, «мяг­
кий закон - это обобщающая формула всего того, что выра­
женю писателем в логине сюжетов и образов его произве­
дений и обосновано теоретически в предисловии к «Пестрым
камням».
Уязвленный замечаниями критики, упрекающей его в идил­
личности и неумении овладеть большим жизненным материа­
лом, Штифтер стремится ответить на них делом. Остаток своей
жизни он посвящает крупным вещам - романам «Позднее ле­
то», « Витиrю» п «Записки моего прnдеда».
Выход в свет первого романа - значительная веха на твор­
ческом пути Штифтера. В своих последних произведениях он
достигает подлинно эпического размаха повествования, позво­
лившего некоторым исследователям нашего времени сравнивать
его манеру со стилем Библии, Гомера и ,древних исландских саг.
Величавая простота и плавное течение его речи, неторопливая
обстоятельность рассказа, поэтизация обыденного - деталей,
аксессуаров людского быта - достигают 2 его последних вещах
своего наивысшего выражения, как и еще одно свойство, родня­
щее его с эпосом. Когда Геббель, едко высмеивая стиль «Позд­
него лета», писал: «Видимо, автор рассчитывает, что читателя-

22


ми его будут Адам и Ева, ибо толыю им одним могли быть
неизвестны те вещи, которые он описывает так обстоятельно и
пространно», он невольно ·выявил одну из самых существенных
•rерт Штифтера-художника - наивность его повествовательной
манеры. ЧеловеI\ у Штифтера воспринимает природу и вещи наивно и непосредственно, с простодушным удивлением и радо­
и
Между познающим
субъектом
стью первоотttрывателя.
объектом познания здесь нет никаких промежуточных, посредствующих звеньев, восприятие внешнего мира, как правило, не
осложнено ни преданием, ни рефлексией, мир входит в созна­
ние челове1\а во всей своей первозданной новизне и цельности.
Этим свойством прозы Штифтера объясняется
то ощущение
<<Порnого взгля11ю>, которое неред1ю возникает при знаrюмство
с <Jтим автором.
«Позднее лето» - это в полном смысле слова <шоспитатель­
ный» роман, история « вочеловечения человека» и вместе с тем дальнейшее развитие штифтеровской утопии. Генрих Дрендорф,
купеческий сын, занимаясь науками, совершает путешествия
по своей стране и однажды попадает в необыкновенно живо­
писную и благоустроенную усадьбу, где в дальнейшем стано­
вится частым гостем. Общение с хозяином «Розового дома» (как
называет Генрих это владение, потому что там с особым тща­
нием 1\ультивируются розы) - бароном фон Ризах ом и его
близкими друзьями - расширяет и углубляет познания Дрендор­
фа. В имении Ризаха живут и работают слуги, рабочие художе­
ственно-реставрационной мастерской,
крестьяне
на
ферме.
Место, которое занимает каждый в строгой иерархии поместья,
определяется вьmолняемым делом и духовным уровнем, и все
совершается согласно разуму и справедливости.
/Кизненный
опыт Генриха обогащается за счет опыта его старшего друга и
наставника. Как гетевского Вильгельма Мейстера, Дрендорфа вос­
питывают искусство и любовь. Поздняя, «предзакатная», любовь
Ризаха и Матильды, оборвавшаяся было в годы их юности,пагJшдпый уро1\ для Генриха, 1юторый учится верить, надеяться
и прощать.
В этот мир осуществленной утопии Штифтер как бы пере­
носит самого себя. Барон фон Ризах, один из наиболее пласти­
ческих образов Штифтера, есть явное перевоплощение автора,
ноторый претворил в жизнь Ризаха свои самые сокровенные
мечты. Ризах, любитель роз (в творчестве позднего Штифтера
розы приобретают особое значение каr\ символ прекрасного и
C \ I M IЗ O 'I JIЮбвп)' 1101\рО!ЗИТОЛЬ птиц, нюподших приют в его ca­
)ty. жпвет среди пре1\расной природы и красивых
вещей, со­
зданных руками ис1\усных мастеров прошдоrо и настоящего.
23


13 ого уста nвтор в:южил свои мысли о ходе истории, о воспита­
нии человека, о назначении искусства. Ризах - Штифтер верит
в ноночную победу добра и разума над злом; он уповает на про­
гресс техники, :которая облегчит человеку его материальное су­
ществование и высвободит его духовные силы. Огромную роль
в деле нравственного воспитания человечества отводит он писа­
телям, художниrшм - ·«жрецам Пренрасиого», противопоставляю­
щим неустойчивости и напризам истории этичесr\ую «постоян­
ную величину».
В «Позднем лете» Штифтер воплотил свою rюнцепцию Пре­
r,расного, кан нравственного прежде всего, RIO\ «божественного в
одеянии прелести».
Жизнь Ризаха, его друзей и помощнинов в «Розовом до­
ме» строится на основе прочного материального благосостояния.
Штифтер почти нигде пе заставляет своих героев бороться за
нусо:к хлеба насущного, предпосылая всем их начинаниям на­
следственное или приобретенное в прошлом богатство. Вполне
отдавая себе отчет в тоы, что для счастливой жизни - особен­
но та1юй, rш1\ую рисует Штифтер, шизни среди произведений
и сн:усства,- че.ловеr\у требуется юшой-то минимум материаль­
ных благ, он не задумьшается над тем, что для реального осу­
ществления его утопии, для реального обеспечения этих благ
необходимо I\ороппое переустройство общества. Эту сторону его
творчества после появления «Позднего лета» с негодованием от­
вергает нритина, прощавшая Штифтеру романтичесrш оr>рашон­
ную идпллию его ранних вещей. С резними личными выпадами
против автора снова выступает Геббе.ль.
Стремясь избавиться от постав.ленной ему в вину идиллич­
ности, Штифтер описал в романе «Витюю» ( 1867) I\ровавую
борьбу за вJ�аденио ого родным I\раем, происходившую в
X I I веr\е. Отважный п вошшодушный Витино, воин и полново­
дец, способствует созданию утопичесю1-идеа.льной монархии,
основанной на содружестве чехов и немцев. В своем отвраще­
нии I\ бессмысленному нровопролитию Витюш сродни по.лr\ов­
шшу из «За�rисо1\ моего Щ)аДОJ\а>>. По11обпо тому rшт\ п0Jш о 1 1шш:
спас жизнь тысяче вражесних пленных и этот поступоr\ считал
своим наивысшим подвигом, ТЮ\ и Вити:ко, дабы способствовать
установлению мира в стране, выиуснаот на волю арестованных
заговорщи1юв, едва не поплатившись за это собственной жизнью.
Война в ого глазах оправдана TOJIЫ\O тог11а, н:огда это защита
своего народа - отца, матери, брата, сестры и соседа - от напа­
дающего врага.
Поелодние годы жизни Штифтера омрачены горестями и бо­
Jrезныо. Выступления нрипшов раздражают его своей нравствен-

24


ной п эстетической слепотой. Творческие огорчения усугубляют­
ся личнымп несчастьями. В 1859 году внезапно ушла из дому его
приемпан дочь IОлпана, а через неноторuе времн в Дунае
выJrовшш ее труп. Это неожиданное сююубийство нотрнсло
Штпфтера и до нонца дней мучпло его cвoeii непости­
жимостью.
Оп глубоко разочарован своей работой в школьном ведом­
стве и хочет выйти в отставн:у. Бюронратичесний аппарат Авст­
рийской империи не стал после революции подвижнее и гибче,
это была все та же громозд�\ан и ржавая машина, и многие на­
чинания оказывались тщетными из-за чиновничьей �юсности
(«всюду наталкиваешься на дураков»). Вместе с тем служба
отнимает много времени, мешает литературному труду. Штифтер
сравнивает себя с астрономом Кеплером, тоже жителем Линца,
который жаловался, что, отправляя чиновничью должность, не
имеет возможности заниматьсн нау�юй.
В 1863 году Штифтер заболел. Воспаление печени на многие
дни выводило его из строя, расстраивало нервы, требовало дли­
тельного пребывания на водах. В 1865 году друзьн исхлопотали
ему отставку с пенсионным содержанием. Тяжело подействова­
ли на Штифтера события 1866 года - австро-прусская война, за­
теянная Бисмарком для возвеличения Пруссии и последующего
объединения Германии «железом и кровью». Штифтера удруча­
ло не Т·олыю поражение его родины в этой войне, но и верно
понятые им хищнические устремления Германии, вступавшей в
эру империализма и агрессивных войн.
Несмотря на свою болезнь, он продолжает упорно трудиться
над «3аписrшми моего прадеда», но чувствует, что ему уже пе
довести эту работу до конца. Врачи определяют у него рак пече­
ни. Истерзанный приступами невыносимых болей и страхом пе­
ред мучитеJ�ыrой агонией, Адальберт Ш·тифтер в ночь на 26 ян­
варя 1868 года перерезал себе горло бритвой.
Трагическая кончина Штифтера дала повод некоторым его
биографам и исследователям ретроспе�\тивно усматривать во
всей его жизни и творчестве нечто болезненно-патолоrичес�юе,
интерес к стихийно-катастрофичес�шм явлениям, предвосхи­
щающий «экзистенциальный ужас» ХХ века.
С этим трудно согласиться. Творчество писателя далеко не
всегда объясняется событиями его жизни. Самая высокая мо­
ральная стойкость не может служить преградой физическому
разрушению. И не «стихийно-катастрофическое» начало утвер­
дило славу Штифтера в ХХ веке, а те простые и безуслов25


nые человечесюtе цеnности, :которые оп пропоnедовал всей систе­
мой своей эти:ки и ее эстетически\! воплощением. Его историче­
с:кий оптимизм протиnостоит апокалипсrrческим представлениям
о грядущей мировой натастрофе, ноторыо порождены :эпохоii
империализма с ее человеческими генатомбами.
Поэтичесное обаяние прозы Штпфтер а, утверждение им
высоного гуманистического идеала, его незыблемая вера в со­
зидательные, творческие возможности человека несомненно за­
воюют этому прославленному ныне автору признание советсного
читателя.

С. ШЛА ПОБЕРСКАЯ


�

ПОВ Е С

� ,�

И РА С С RА З Ы
�=====

��


3АПИСRИ МОЕГО ПРА Д Е Д А

D u l cc
est,
inter
majorum
versari h a bltacula et ve!erum
d i cta
f actaque recenscre me­
rnori a .

Egesippus
Отрадно бродить по обите­
предков и вспо:vrинать ре­
чепия и деда живших в ста­
рину.

JIИ

Гегезuпп
1

ОБЛОМКИ

СТАРИНЫ

Этой строн:ою блаженного Гегезиппа, ныне давно за­
бытого латинсrшго автора, хочу я ввести читателей в
свою юrигу, а самой юrигою ввести их в мой старый,
далекий родительский дом. Гегезиппово изречение н:ог­
да-то по:'<rоrло мне отличиться в шн:оле и навсегда запа­
,;rо в память; по я и впоследствии пе раз мысленно I\
неиу обращался, бродя по старым покоям родительско­
го дома, ибо дом этот изобиловал фамильными вещами,
достоянием предrюв, и, бродя среди этих остатков прош­
лого, я п в самом дeJre испытывал ту неизъяснимую ра­
дость, то наслаждение, о I\ююм говорит Гегезиrш. Это
наслаждение присуще пе толы\о отроI\у, я и посейчас
окружаю себя всячесrшй стариною и питаю I\ ней сла­
бость. Мало того, на пороге старости я с неким радост­
иьпr чувством предвижу, IШI\ мой 1шу1\ или правнук бу­
дет бродить но 11юим следам, которые я про1шадьшаю с
такой любовью, словно им веr\ существовать, между тем
I<НI\ н а самом деле, едва дойдя до внуков, они угаснут,
отживут свой срон. Торонливое созидание старика, его
упорная привер;Бепность задуманному, жажда посмерт29


ной хвалы - все это не что иное, как смутные и бес­

сильные порывания старого сердца продлить радость
жизни еще и за гробом. Напрасные мечты, ибо как сам
он в свое время посмеивался над безвкусным поблек­
шим наследием предков и менял все по своему усмотре­
нию, так сделает и внук; оп разве лишь помедлит на
пороге и еще раз оглянется па эти памятки с тем сла­
достно-щемящим чувством, с кюшм мы провожаем каж­
дый уходящий отрезок времени.
Эти-то чувства и навеяли мне мысль взять Гегезип­
повы слова эпиграфом I\ юrиге, посвященной памяти
моего прадеда и его запискам.
О нем-то я и поведу свой рассказ.
Мой прадед был широко известен как знающий ле­
карь, искусный врачеватель, считали его танже за чу­
дака, а кое в чем чуть ли не за еретиrш. Всего этого он
набрался в высшей школе в Праге, откуда, едва лишь
обзаведясь докторской шляпой, вынужден был бежать
стремглав, дабы поисI\ать счастья в широном мире.
О причине, вызвавшей столь скоропалительное бегство,
он, по словам деда, предпочитал :молчать. Но какова бы
ни была эта причина, она привела его в родную глушь,
в наш чудесный лесной I\рай, где оп вскорости
стал
пользовать всех больных на много миль окрест. Всего
лишь несrюлько лет назад в нашей долине еще носи­
лись заглухающие толки о доr\торе, да я и сам маль­
чишной встречал запозднившихся стариков, которые
знавали моего прадеда и видели, как он разъезжает по
округе на своих рослых вороных.
К глубоrюй старости он кое-что прикопил и, когда
п ришел его час последовать за иными своими пациента­
ми, завещал эти сбережения вместе с домом и утварью
единственному сыну. Деньги в прусскую войну пошли
прахом, дом, однако, уцелел; о странностях и чудачест­
вах доктора, который не унладывался в общий ранжир,
много ходило толков еще и после смерти. Но, подобно
глыбам льда, уносимым весенним паводком, чтобы пре­
вратиться в ледяную I\ашу и оrюнчательно раствориться
в воде, эти слухи таяли, пока нанонец имя моего пра­
деда не затерялось в потоке преданий. Его домашняя
утварь и памятные вещи тоже износились и поблекли.
Об этих обломках старины мне и хочется рассказать,
ибо в свое время они доставили немало радостных вол­
нений.
30


Нак нй странно, особенно мила мnе в ту пору была
всян:ая отслужившая ветошь, а не те вещи, н:оторые
привлеrши бы мое внимание сейчас. В туманных далях
младенчества видится мне черный I\амзол мудреного по­
I<роя, в ушах моих еще звучат восхищенные возгласы
зрителей - тююму-де левантину износу нет, пе чета
нынешним шелн:ам,- а таюке их советы и наставления
насчет того, как беречь и чтить старину; завалялось
среди детских игрушек обшмыганное темное перо с над­
ломленным черешком, когда-то украшавшее чью-то
шляпу; запомнилось мне облезлое дышло среди щепок,
обломков и прочего мусора в дровянике.
В нашем саду по-прежнему неистребимо разрастал­
ся дягилев корень; рядом высилась дряхлая черешня,
две ее единственно уцелевшие ветви еще приносили
летом черные кислые плоды, а осенью осыпались багря­
но-1\расными листьями; запомнились также два колеса
цвета небесной лазури, от беспорядочно набросанных
сверху плугов и борон они обросли вен:овой грязью, и
я, мальчишкой, напрасно старался дочиста их отмыть.
В сенях и в конюшне валялось много предметов н еиз­
вестного назначения - говорили, что доктор женился
на благородной, возможно, эти вещи не имели н: нему
прямого отношения, но когда среди привычной до­
машней утвари попадалось что-нибудь чудное, что ста­
вило в тупик нынешних обитателей дома, то всегда го­
ворили: «Должно быть, это еще докторовы вещи » , по­
тому что хоть мы и высоко ставили нашего богатого
предка, однако почитали его в душе за чудаrш.
В нашем доме в ту пору, должно быть, водилось еще
много старины, но страх удерживал нас, детей, загля­
нуть в иной заповедный угол, где вен:ами спасался вея­
ний хлам. Тан:, в темную галерею между насыпным
амбаром и крышей были составлены самые старые ве­
щи, но у:ше с первых шагов ход туда преграждала по­
золоченная статуэтн:а святой Маргариты на массивном
цоrюле, и нас, детей, стоило нам туда заглянуть, отпуги­
вало ее мерцание. Неисследованные области имелись и
в недрах rшретниr\а, где стоймя торчали какие-то жерди,
лохматились вязанки иссохшего сена, топорщились
кучн:и знаrюмых перьев давно зарезанных кур; где
н:олесные ступицы таращились черными, с блюдце,
глазами, а рядом, в соломе, зияли провалы, черные, как
докторская шляпа. Конюх как-то поведал нам, что, став
31


на четвереньюr, :но�юrо сююзь эту свалку пробраться n
н: ларю с овсом, и этим нагнал
па нас еще
оольшего страха ; мы восхищаJJись таюrми подвигами, по
сами пе отваживались на них.
У милой матушrш в темных недрах сундуна храни­
лось немало заветных вещиц, единственное назначение
rюторых <:�аrшючалось в том, чтобы там храниться; в тех
редних случаях, ногда ей надо было что-то достать из
сундуна, :мы пользовались этим, чтобы тоже сунуть ту­
да головенки. Там лежало ожерелье из бряцающих се­
ребряных пуговиц, связка пряжен, ложечrш с длишrы­
:ми черепками, боJrьшая серебряная чаша, н:оторой доr<­
тор, по преданию, пользовался, ногда ему доводилось
пуснать нровь знатному пациенту; там же хранились
два орлиных 1шюва, несколько :мотнов золотого галуна
и :многие другие предметы, таинственно отсвечивающие
в темноте. Нам не разрешалось рыться в этих сонрови­
щах, матушrщ торопилась запереть сундуr\ п уйти. Но
порой, 1югда в верхней спальне, где стояли 1'ровати для
гостей и висело праздничное платье, затевалась боJrьшая
уборI\а, все проветривалось и чистилось,- матушrщ ,
Iюгда бывала в добром расположении духа, охотно по­
I{азьшала 1щн:ой-пибудь сосед1\е, а таюI\е и нам, детям,
которые в этих случаях но отходили ни па шаг, у1шадку
с подвенечными платьями, эту своеобразную галерею
пред1юв почтенного бюргерс1юго семейства, гордого
своей родословной. Платья эти хранились КЮ< святыня
и при случае поназывались гостям. Однаrю с годами и
этот культ отходил в прошлое. Да и в самом деле, что
особенного занлючалось в каком-то черном фраr\е, в
котором :вы 1вев:чались, посещали ,сосе:дей или отправля­
лись на прогулну,- стоило ли воздавать ему тание по­
•10сти? Когда 11штуш1\а извленала па свет эти негнущие­
ся, пеу1шюжие одеяния и застаВJ1яла их играть па
солнце, мы, дети, упивались их побле1\шим вешшоло­
пием. Бархатные, шешшвые, расшитые золотом наряды
заманчиво шелестели и потрес1пшали, точно маня в не­
ведомое. От донтора оставалась его парадная фиолето­
вого бархата пара, отделанная петJiицамн и золотым
шитьем, и I< пей черные туфли с бантами и черный бе­
рет. Пепельно-серое шелновое платье его нареченной
заканчивалось коротI\ИМ шлейфом, унрашенным золоти­
стой каймой и приотнрывавшим лимонно-желтую шел­
ковую подкладку. Не менее примечательна была ба-

�онюшню,

32


бушкина парчовая юбка - она сама по себе стояла стой:­
мя со всеми своими многочисленными сн:ладками и
большими шешювыми цветами апплю{е. Что же до ба­
тюпшина рыжеватого жениховсiюго сюртуI{а, в котором
он - уже на моей памяти - о пасхе и троице хаживал
в церiювь, то его постигла другая участь: после батюш­
киной кончины, когда меня снаряжали в аббатство
учиться, сюртук распороли и сшили мне из него новень­
кий кафтанчик. Я надевал его по воскресеньям и удо­
стаивался в этом наряде таких насмешеI{ и помьша­
тельств от моих однокашников, что всем своим робким
сердчишком тосковал по умершему отцу и воспринимал
это поношение досточтимого сукна, которое видел на
своих руках, нак неное святотатство.
Немало, должно быть, памятных вещей было так
уничтожено и предано забвению в нашем доме. Мне жи­
во помнится зимнее утро, когда решено было пустить н а
растопку огромный изъеденный червоточиной гардероб
с инкрустацией; он высился рядом с кухней, подобно
замку. Помню, точно это было вчера, горе, охватившее
меня, совсем еще ребенка, когда на величественную ма­
хину кофейного цвета обрушился топор и она разлете­
лась в мелкие щепки, которые, I{ великому моему разо­
чарованию, оказались с исподу белыми, как сосновые
поленья в нашем дворе. Долго потом светлое пятно па
стене, у 1юторой стоял гардероб, выsьшало у меня чув­
ство поруганной святыни.
А ведь, пожалуй, и не сосчитать, какое множество
встюй старины погибло и в вовсе неsапамятные време­
на. Сколы{о pas, подобрав в мусоре пестрый лосr{ут, мы,
бывало, сооружаем из него флажок па длинной палке
и с увлечением играем в паломнююв,- быть может, не­
ь:огда этот лосI{ут был частью кокетливого наряда оча­
ровательной женщины; или же, присев в траву, распе­
ваем: «Маргарита, Маргарита! » Матушка не однажды
iiaccr\asывaлa нам о прелестной кротп:ой супруге нашего
предrш. Мы распевали «Маргарита, Маргарита! », и лос­
кут рождал в наших сердчишках благоговейный страх.
С каким усердием челове1{ спроваживает прошлое с
глаs долой, и с какой между тем неизъяснимой любовью
тянется он к уходящему в вечность, хоть это не что
иное, как мякина, отсевки минувших лет. Ибо это - по­
эзия отжившего хлама, та печально-нежная поэзия, что
воспевает следы обыденного, привычного и этим особенно
2 А . Штпфтер

33


трогает сердце, иоо в них с наибольшей ясностью за­
печатлены тени усопших - вместе с нашей тенью, что
влечется за ними. Потому-то у городских жителей, кото­
рые постояппо все обновляют, пет отчизны сердца, тог­
да I\aI\ I\рестьянс1\ИЙ сын - пусть он даже переехал в
большой город - втайне лелеет томитеJrьное чувство
любви I\ пошшутому стареныюму домишку, где стены и
утварь праотцев IШI\ стояли, тан: и стоят. Когда самые
�юсти ушедшего превратились в прах или же рас­
сеяны по траве где-нибудь в углу погоста, в старом жи­
лище все еще стоят облезлые сундуки предков; их за­
двигают подальше, как ненужную рухлядь, и тут они
сводят дружбу с младшей порослью, с детьми.
Есть что-то трогательное в этих немых, косноязыч­
ных повествователях незнаемой истории старого дома.
Сколыш горл и радости сокрыто в нечитаных страницах
такой истории, да, в сущности, так и остается соиры­
тым. Злато1\удрое дитя и новорожденная муха, играю­
щая рядом в золотых лучах солнца,- вот последние
звенья этой длинной безвестной цепи, но они же - и
первые звенья другой цепи, быть может, еще более
длинной, еще более незнаемой; и все же это - цепь род­
ства и близости, а ведь как одиноко стоит в таком рц­
ду отдельно взятый его представитель! И если карти­
на - пусть и бледная, выцветшая, обломо1\, пылию\а
расскажут ему о тех, что были до него, он сразу почув­
ствует себя не столь одино1шм. А ведь 1шк незначитель­
на подобная история; она восходит лишь к деду или
прадеду, повествует лишь о крестинах, свадьбах, погре­
бениях, о родительс1юй заботе - и все же как много
любви и страданья в ее малой значимости! В той большой - истории заключено не больше, она, в сущно­
сти, лишь обесцвеченное обобщение этих малых кар­
тин - обобщение, в 1\отором опущена любовь и все
внимание отдано кровопролитию. Но толыю тот, вели1шй, златой пото1\ любви, докатившийся до нас спустя
тысячелетия - через неисчислимые материнсiше серд­
ца, через отцов, невест, братьев и сестер,- только он яв­
.11яет собой правило, а о нем-то и забывают писать; тог­
да наи ненависть - ис1шючение, а о ней рассказывают
ТЫСЯЧИ КНИГ.

Покуда был ж:ив батюшка, ничто IИ3 IДОКторс:к·оrо до­
стояния не задвигалось в дальний угол; батюшка высо­
ко чтил память доктора и постоянно читал его рукопис34


ную книгу в кожаной папке ; потом опа н:уда-то затеря­
лась. При жизни батюшн:и старинная утварь окружала
нас несмываемой летописью, и мы, дети, вживались в
нее, словно в старую ю-rижку с картинками, 1шючом к
которой обладал толы\о дедуш1ш, он, единственпо жи­
вой жш:неописатель до1\тора, своего отца.
:Когда порой, вечерами, оп сидел среди этих релИI\­
вий и мысленно углублялся в книгу своей юности, един­
ственными писыrенами 1юторой были глубокие морщи­
ны и седые волосы, и рассказывал о делах и прин:люче­
ниях доктора, о бесстрашии, позволявшем ему ночью и
днем сrшн:ать по лесу и степи, торопясь к своим паци­
ентам; вспоминал его шутки и прибаутки, его пузырьн:и
и сrшяпюI, отсвечивающие 1\расным и сипим, словно
ъ:арбуш\ул или другой драгоценный тшмень, и как он
правил всем: на земле и в воздухе,- тогда не раз слу­
чалось, что тот или другой из он:ружающих памятных
предметов вдруг оживал в его расст\азе: то ли бутыль в
знаменательную минуту давала трещину, то ли склян­
I\И не 01\азывалось на месте, - она упала и разбилась,
задетая рукой I\рестьянина, изувеченного рухнувшим
деревом, когда доктор выправлял ему переломанные тю­
сти, а в ней-то и было занлючено чудотворное зелье, тогда эти пережившие себя тени обретали для нас не­
с.казанное значение и очарование. Мы не решались ог­
лянуться на эти предметы, стоящие в ярн:ом свете све­
чей и отбрасывающие густые четние тени: в глубине
rюм:наты притаился высоr\ий узюгй шrшфиr>, словно
стройная дева рыцарсrшх времен, затянутая в темный
т-юрсаж; вечером, назалось, на нем стояли предJ11еты, но­
торых днем здесь и в помине пе было; таинственно
свернала аптечка начищенными стеrшами, становивши­
мися день ото дня все ярче и нраше; рядом стоял тше­
повый стол с изображением пасха.льпого агнца и часы с
баше·шной ; дл1иН1ный тюжаный Т1ЮфJш лежал п·оrнерх де­
ревянной сrшмьи на точеных, 1\решю вцепившихся в
пол медвежьих лапах, а позади виднелось оrшо с блед­
НЫllШ отсветами луны и под пим - фигурное писыrен­
пое бюро с бронзой, с многочисленными ящичнами и
резными перильцами, на которых резвились rюричневые
лягушн:и, с драгещенной столешницей под выпуююй
1\рыпшой, со свисающим сверху чучелом рыси, - ве­
черамп мы не узнавалп п боялись его. И 1-: огда одинст­
ненный н я тп оплот - батюпша,- не придававший этим
2*


россказням нюшкого значения, засыпаJI в своем углу за
печкой, между тем как лунное сияние морозной свет­
JЮЙ ночи неотступно глядело в оледенелые окна, в ном­
нате в·еяло такой 1При�раrчной жутью, что она охватывала
да�е матушку, не 1говоря уже о ·служа·нсках, кот.орые си­
дели вечерами в смежном чуланчике и пряли: случись
кому в такое время постучать в ворота, никто п за пол­
царства не отважился бы выйти посмотреть, кого это
принесло в неурочный час.
Я часто задумывался над тем, каи это возмож1rо,
что столько сверхъестественных явлений и небывалых
событий сплелось в диковинный узел в жизни одного
человека, моего прадеда, и почему все нынче стало та­
иим обычным и сиучным - ведь сейчас совсем не слыш­
но о лихой нечисти и нежити,- и если батюшие слу­
чается вечером запоздниться, то либо его задержало
лесное бездорожье, либо некстати прошедший дождь.
- То-то и оно,- говаривала бабушна, когда об этом
заходила речь,- ныне все измельчало - что птица в
небе, что рыба в рене. Если раньше, бывало, в ночь под
воснресенье вы ясно слышали плач и стоны из Черного
лога или с дальней Гаммеровой пустоши, то нынче он­
рест таная тишина, словно все вымерло, и толwо редrш
ному попадется блуждающий огонен или приrшрнувший
на берегу водшюй. Да и вера у людей повывелась, а ведь
старини, от ного мы это слышали, тоже не дурани были;
а богобоязненные люди со светлой головой. Молодые хо­
тят быть умней стариrшв, а, смотришь, с годами и они
все больше согJiаmаются с теми, кто много повидал на
своем веку и умудрен жизнью.
Тан говаривала бабушна, и я жадно внимал ей, уст­
ремив глаза вдаль и заранее с ней соглашаясь, ибо я и
без того всему верил свято и нерушимо.
Так было у меня в детстве, и таи утеrшли годы.
В ту пору годы тянулись бесконечно, проходило бог
весть сколwо времени, поrш хоть чуть подрастешь.
Когда я, самый старший, вышел наrшнец из пеле­
нок, скончался батюшка, и мне вскоре пришлось ехать в
аббатство - учиться. Потом в семью вошел отчим и за­
вел новые порядки. В доме появилась красивая мебель
и утварь, старье снесли в заднюю нежилую светелку, с
до коричневости протравленными стенами. В эту :ком­
натку, выходившую в сад, наспех снесли отстсtвную ут­
варь, и там она в беспорядке и доживала свой век. Да и
36


у меня появились новые мысли и устремления. Но од­
нажды, в большие осенние каникулы, я зашел прове­
дать ·старину, и мне захоте1Jiось Lна1в ести в rюмнате i!IОря­
док. Tar{ я и сделал - тщательно обставил ее этими ве­
щами и долго любовался тем, как меланхоличные лучи
неяркого осеннего солнышка освещают и согревают их.
Но мне надо было возвращаться I{ себе в аббатство, а
когда •сроlК учения 1юнчился, ·м·еrня зюr·е·сло 1в ·о тд.аленный:
большой город.
Тут наступила трудная пора, во мне заговорили уст­
ремления мужчины, и словно туманом заволокло дале­
н:ую страну детства. Я кое-чего достиг, немало и пре­
терпел, а там пришло время, когда у человека возни­
нает желание увидеть понемногу убывающий: потоr\
своей жизни обновленным в малых детrшх,- я встретил
славную девушку, завоевавшую мое сердце, и повел ее
к алтарю. Это событие вновь вернуло меня в страну дет­
ст1в а. М·а·тушиа так о.горча.па·сь, ·что .слабое :здо·р овье по ­
мешало ей помочь невесте сплести свадебный вепоI\ и
присутствовать на венчальном обряде, что мы решили
возместить ей эту потерю, проведя первые дни нашей
совместной жизни в родном }{раю. И так, мы отправи­
лись в путь, перед нами замелькали леса и горы, и в
один преr{расный день вернулись мы на родное пепе­
лище.
Матушка состарилась, новое щегольс1юе убранство,
I\оторое я видел здесь в мои школьные годы, тоже по­
старело и поблеI{ло; дедушки и бабушI{и с нами уже не
было; зато в старой детсrюй играли дети сестры, I{ОТО­
рую, уезжая, оставил я кроШI{ОЙ:,- но постарели толыю
любовь и добросердечие. С неизменной приветливостью
на увядшем лице, неизменно ласI{ОВЫМ взором встрети­
ла матушка свою юную цветущую дочь и одарила ее
всеми знаками любви и уважения. Для нас, людей еди­
ного сердца, единой незамутненной любви, наступили
поистине незабываемые дни. Я водил молодую супругу
по лесам моего детства, на берега говорливых ручr,ев и
СI{алистые вершины, водил по росrюшным лугам и вол­
нующимся нивам. МатушI{а провожала нас, она поrшзы­
вала повой дочери, какие поля принадJiежат нам и что
па них растет .
. Все· .это б ы.п о так же дивно, так же нрекрасно, JШI\
вста·рь, - нет, иного :rу чше, иног.о душевнее,- в т•о юре­
. ы.ена я еще не созрел для подобных чувстrз. И толыю
.

37


дом стал приземистей, 01ша меньше, н:омнаты теснее.
Все, что казалось тогда сумрачно-таинственным: темные
переходы, зияющие чернотой углы - ОТI{рылось моему
взору; здесь с1юпилась одна лишь негодная заваль. В
охряной светелке старые вещи стояли на том же месте,
где я их оставил, но все здесь дышало па ладан. И толь1ю письменное бюро с бронзой уцелело со всеми своими
завитушками и украшениями - чудесный образец ста­
ринной резьбы по дубу, настоящее произведение ИСI{ус­
ства. Матушн:а по моей просьбе охотно отдала его мне
1ш11{ ·свадебный ;пода'ро:к. Остальное обра11илось :В !Прах и
тлен; пазы разошлись и пропускали свет, червяч01{ свер­
лил дерево, и в источенные ходы незримо сеялась пыль.
Бродя по дому, я замечал, что здесь убрали деревянную
лестницу, там поставили новую ; резные перильца ис­
чезли в одном месте и появились в другом; 1шючевая
вода изливалась в новый водоем; огородные грядни бы­
ли расположены по-другому; здесь стояли хозяйствен­
ные орудия; в саду исчезла дряхлая черешня; многое пе­
ременилось и в дровяном сарае, в глубине его, правда,
еще торчали жерди и лохматились вязашш иссохшего
сена, но па всем лежал прозаически ясный отсвет на­
стоящего, и старые знакомцы смотрели на меня так,
словно начисто забыли мои детсние годы. Так дни сла­
гались в недели, а я вновь знакомился с новыми для
�шня :покоям�и. Но CJШI{-TO в ;ненас1шый tд·е нь, 1ютда
мешшrй сере�ьыий дождин занавесил горы и леса, этот
дом подарил мне то, чего я уже не ИСI{ал в нем, порадо­
вал канувшей, казалось, в вечность, но бережно сохра­
ненной стариной.
Во дворе 'и .в с.аду вс-е IПЛаrвало в 1ВО1д е; ма:тушла, :же­
на и сестрица, сидя в надворном флигельке, коротали
время за беззаботной болтовней. С удовольствием, как
детстве, прислушиваясь !{ дробному пересту1\у дождя
в
о гонтовые I{рыши, я поднялся па верхний чердак и
очутился в галерее между насыпньгм амбаром и нры­
шею. Там по-прежнему, поблескивая золотом, стояла
сnятая Марг.а рита, lШК ст.о я:ла уже долгие годы. Во1\ру.г
нее, IШI\ и встарь, был раскидан всяrшй хлам. Сумрач­
шю мерцание золота больше не смущало меня, я выта­
щил статуэтку наружу, чтобы получше ее разглядеть.
iiтo была старинная, с добротной позо.потоii, дереnянпая
iI\eпc1raя фпгура в по.новину ч елонечеr.1rоrо роста, сильно
пот е рт а я н разбпт11я. Когда-то опа, должно быть, стояла
38


ti '1rаших ·вJГадепиях, ;в Дав.Но .с несенной поле.вой ча·с оюrе,
случайно попала на чердю{, и все о ней забыли. Впро­
чем, мне уже пе верилось, что это простой случай. То,
что статуэтн:а попала сюда, что с утра зарядил дождь II
я поднялся на чердю{ и сдвинул ее с места,- все это
были звенья единой цепи, которая и привела к тому,
что должно было случиться. Когда я хотел вернуть ста­
туэтн:у па место, то по звуку понял, что подставrш не из
цеJrьного дерева, а полая внутри. Приглядевшись, я уви­
дел, что это и в самом деле полый ящиr{, запертый па
замок. Тут во мне пробудилось любопытство. Я спу­
стился вниз за 1шещами и стамесrюй, а по возвращении
сперва очистил ЯЩИI{ от с1юпившегося па нем слоя пы­
.ли в палец толщиной и сорвал деревянную крышку.
Передо мной открылось хаотичес1юе нагромождение бу­
маги в виде исписанных листков, пачек и рулонов; здесь
же лежал ручной инструмент, а также веревrш и шпа­
гат всевозможных сортов и размеров и другая мелочь.
Преобладала, однако, бумага. В 1шждом доме есть ве­
щи, которые не выбрасывают, потому что в них зюшю­
чена частица нашего сердца; обычно их убирают в ка­
кой-нибудь дальний ящик, который потом уже не по­
падается на глаза. Я понял, что предо мной именно та­
кой случай, и, засев в полутемном проходе, под слабое
мерцание статуи и тихий шелест дождя приступил к ис­
следованию своей находни и уже через час с головой
погрузился в бумажную труху.
Что за чудеса! Были тут и ВI\опец испорченные ли­
СТI\И, и тание, на ноторых было написано всего два сло­
ва, либо изречение ; на других были нанолоты сердца и
нарисованы фла:м:буаяны; были и собственные мои тет­
ради для чистописания, и картонное ручное зерr>альце
без стенла, и счета, и рецепты, и пожелтевшее от време­
ни судебное дело - тяжба из-за 1\аного-то выгона,- и
бесчисленные лисТI{И с текстами давно забытых песен;
были письма - свидетельства давно отгоревшей любви ,
но с сохранившимися виньетrш:м:и в пасторальном вкусе,
вьшройюr платьев, наних давно не носят, рулоны упано­
вочной бумаги, давно вышедшей из употребления; здесь
же хранились детсrше учебники со всеми нашими име­
нами на внутренней стороне переплетов; учебники пе­
реходили от одного I{ другому, и rшждый, словно чувст­
вуя себя последним бессменным владельцем, зачерн:ивал
жирной чертой имя предшественника и крупным дет39


сюпr почернои уnоноnечиnn.тт cnoo имя. Рядом стоя.тти
дnты, выгюдешrыо порыжелы ми, n тn ю1{е черными и сно­
вn порьт;елымн 1rерпилnми.
l{огдn я бережно вьшимnл растрепанные 1птигп, сJ1е­
дя за том, чтобы страницы, па I{оторых сотни раз по1юились дотсrше ручоrши, пе разлетелись в беспорядн:е,
патютулся я на другую югигу, непохожую на эти и, по­
nидимому, другого происхождения. Эта лишь случайно
затесала,с ь 13 'стопн:у дет,сюrх учпбнююв и принадлежала
старин:у, давно отошедшему в вечность. Составленная
из листоn пергамента, она равнялась по объему четы­
рем наложенным друг на друга школьным учебникам и
состояла из отдельных тетрадей. Я поспешил отн:рыть
ее, но увидел тольRо чистые перенумерованные листы с
цифирью нрупным шрифтом, выведенной Rрасными чер­
нилами. В остальном это был нетронутый пергамент с
желтой r<аемRоЙ старости по Rpaюvr. И толы'о верхние
листRи в первой тетради - в своей совокупности с боль­
шой палец толщиной - были исписаны старинным, раз­
машистым, неразборчивым почерRом. Чтение этих стра­
ниц затруднялось еще и тем, что Rрая пергамента были
протRнуты ножом сверху и снизу и в образовавшиеся
отверстия продета шешювая ленточка, а Rонцы ее сRре­
плены сургучом. Начало Rниги составляло примерно
пятнадцать таRих подшивок Последняя, неисписанная,
страница значилась восемьсот пятидесятой по счету, на
первой же стояло заглавие: « Calcaria doctoris Augusti­
n i , tош I l » 1 •

Все это было так неожиданно и загадочно, что я
тут же решил не толыю отнести rшигу вниз, чтобы при
случа·е ра,з резать ·сшитые страницы и ознаскоиить,ся с
их содер�г.:анпем, но и прихватить 1-\ое-что из лыRа'в ш:их
здесь вещей, представляющих Rан:ой-то интерес. :Когда
:мне попалась Rнига из перга:мента, я вспомнил старую
rшигу 13 ROfI-\aнoм переплете, Rоторую в течение многих
лет читывал батюmRа. По-видимому, то был первый том
найденных мной « C a l acari a » , авось и он оRажется n сун­
дучRе. Я хорошо его помнил: переплетенный в пурпур­
ную I<ожу с медными застежRами, он 1югда-то восхищал
нас, детей. Я m:ринwлся ,ак.куратпо выrrи.мать .и.з ,сундучка
лист за листом, пачRу за пачRой, тщательно все пере­
смотрел и добрался до самого дна, но так и не нашел
1 Зn тпrски дот�тора Аnrустипа, том I I

40

(лат.).


пропажу. Когда же я опять все сложил на место и хо­
тел приказать слуге снести сундучок в мою комнату,
для чего подвинул его ближе к свету, то услышал шум
падения. И представьте, то была как раз утерянная
rпrига: I{то-то прислонил ее к задней стенке су:Ндучн:а,
и она ус1{ользнула от моего внимания. Наросший на
ней густой слой пыли и паутины делал ее незаметной.
Батюшка, которого я вижу перед собой, словно мы толь­
ко вчера с ним расстались, уже четверть ве1{а гниет в
сырой земле. Я тысячу раз спрашивал матушку о кни­
ге в кожаном переплете - она ничего не знала и все
перерыла в поисI{аХ ее. Кто же прислонил книгу к сун­
дучку, а потом начисто забыл о ней?
Пользуясь тем, что женщины, увлеченные беседой,
не замечают моего отсутствия, я решил помедлить в
своем уединении. Очистив книгу от мерзости запусте­
ния, я обнаружил знакомый пурпурный переплет. Я на­
жал на пружинки, застежки отскочили с глухим зво­
ном, папка раскрылась, и я заглянул внутрь. Весь
пергамент был исписан, страницы тщательно перемече­
ны ирасными цифрами, иончая последней, пятьсот двад­
цатой по счету. Это бьш все тот же старинный разма­
шистый неразборчивый почерк, латинский шрифт впе­
ремежку с готичесиим; страницы были попервоначалу
СI{реплепы таrшм же причудливым образом, ибо иаждая
хранила с I{раев следы ножа, а перевернув первую, я
увидел то же заглавие: «Calcaria doctoris Augustini,
tom l » .
Я полистал инигу с начала, по.листал с rшпца, рас­
r<рыва.л ее наудачу здесь и там и повсюду видел все
тот а1:е почерк с твердыми волосными штрихами и не­
разборчшвыми бу1шами. Большие [lерга,мшrт.ные листы
были исписаны сверху донизу. Однако здесь ждало ме­
ня и нечто новое: в книгу были местами заложены мно­
гочисленные разрозненные страницы и тетради, и я уз­
нал руну ПОI{ОЙного батюшни. Тут меня осенило : ТЮ{
вот почему в сундучн:е не 01шза.�.юсь его бумаг! Он вло­
жил их сюда, в заветную I{НИгу, и они затерялись вме­
сте с ней.
До того rшн заняться юrигой, я решил озпаrшмиться
с наследием батюшrш. Я перебрал листоr\ за листком;
здесь были записи песен, отдельные заметr{И и размыш­
:ншип, 'слова, обращенные н: нам, депгм, а тан:жо :Ветхий
ю1Jrендарный листон: с наднисыо размытыми, выцветшими
41


чернилами: « Сегодня господь благословил меня первым
воsлюбJrепным сыном». Кое-t1то я прочитал на ходу,
у меня было чувство, точно я нашел сердце, которое
искал двадцать лет кряду,- сердце давно скончавшего­
ся батюшrш. Я дал себе слово ничего не говорить ма­
тушr{е об этих записях, а вложить их в памятную шrиж­
ну и сохранить навсегда.
Я так и не ра·с:крыл тетради •со с11ихами:, в ушах ио ­
их звенели давно забытые слова, которые в свое время
передала мне матушка: «Негоже пон:азывать 11шльчи1,у,
rшк я его люблю » . Несмотря на дождь, ливший I{IO{ из
ведра, я вышел во двор поглядеть па I{аждую прибитую им
досr,у, I{ЮI{ДЫЙ вбитый I\олышеI\, наждое посаженное
им в саду дерево и на те деревья, что пользовались осо­
бенной его любовью. Супдучоr{ с книгами доктора и с про­
чим: содержииым я приказал снести I{ себе в rюмнату.
Когда я снова спустился вниз, м:атушr{а с моей же­
ной все еще .сидели :в •надворном флигельке, увлече.�шые
беседой. М атуШI{а нахвалиться не могла своей невест1юй; они сидят здесь уже не один час и о tJeм толыю
не переговорили; матушка и не представляла себе, что
мо:ш:но так просто и задушевно беседовать с горожан­
IЮЙ, КЮ{ если бы та родилась и выросла здесь.
К вечеру, н:огда разорвалась густая наволочь и ту­
чи, нак обычно в наших I{раях, плотными белыми нипа­
ми поплыли над лесом, а на западе тут и там засияли
бJ1едт-ю-золотистые островн:и ясного неба и 1\ое-где па
них выглянуло по одной звездочне, мы всей семьей, вме­
сте с отчимом и зятем, уезжавшими с утра и толr,ко
сейчас воротившимися, собрались в столовой за боль­
шим столом, освещенным лампою, и я расскаsал о своей
находке. Никто в доме понятия не имел о сундуч1\е, и
талыш матуш1{а хватилась, что нечто в этом роде, I{а1юй-то ящиr\ с рухлядью стоял в сенях, но это было
давным-давно,- пожалуй, еще до нашего рождения; 1\у­
да оп потом делся и что с ним стало, ей невдомек, ящ1ш
с его содержимым навсегда вылетел у нее из головы.
Кому вздумалось прислонить к нему юrигу в rюжююм
переплете, было и для нее загадrюй, раsве толыю де­
душr\а в первом смятении после батюшюrной 1юнчипы
решил у1\рыть rшигу от глаз вдовы, а потом, должно, и
позабыл о ней. Зашла у нас речь и о статуэтr\е, я спро­
сил, откуда опа, но и этого ПИI\ТО не знал: статуэтrш
всегда стояла в темном проходе на чердю\е1 и щшто щэ
42


:задумьtвался nад тем, почему опа здесь и что это за
подставка. В наших полях rпшююй часоnни матушю1
сроду не видьшала.
Пон:а мы тошювали, малютюr сестрьr столшrшн'ь
воr,руг пас и прислушивались, устаnив па нас свои за­
дорные ангельсr,ие личиrш. Н'ое-кто ужо держал u ру­
нах старые листни из су1rдучна с изображением цветов
или алтарей - I{огда-то их прапрабабушr{а с тайным вос­
торгом прижимала эти листюr н груди,- а па некоторых
были начертаны стиШI\И, рассr\азьшающие о страданиях
и злодействах веrювой давности.
Заветная нпига лежала раснрытая па столе, п то
один, то другой с любопытством листал ее, по шшому не
удавалось разобрать неудобочитаемый почерr\ или свя­
зать воедино случайно выхваченные из тенета мысли.
Должно быть, это жизнеописание доrпора, решила ма­
тушr{а. Бывало, вечерами, rюгда батюпша читал завет­
ную юrигу, а она, IШI{ всегда, возилась с детьми или
хлопотала по хозяйству, оп пе раз восrшицал : «Что за
человеr{! » Сама опа пи разу пе держала ее в рунах: де­
ти задавали ей такую го1шу, толыю бы упраnиться! Я
же думал про себя: если это и впрямь жизноописанио
доктора, следственно, удастся узнать, ведался ли оп в
самом деле с неземными силами, IШI\ повествует леген­
да, или же его жизнь - обычный вопоJ{ из цветов и тер­
ний, что зовутся у пас радостями и горестями. rН'епа
восхищалась исrчсно нарисованными I\Истыо буrшица­
ми и огненно-I{расными заголовrшми, за rюторыми сле­
довал все тот же невразумительный по черк М еня про­
сили почитать немного вслух, по мне это было тан: же
непосильно, rшк и всякому другому. И ТЮ{ rшit матушн:а
нозволила мне забрать I\ себе доr\торовы rшиги, то я п
обещал, покамест мы здесь, еш:еднеuно их штудировать,
а потом вечерами донладьшать им то, что удалось ра­
зобрать. На этом мы и порешили, а посI\ОЛЫ\у речь у
нас шла о прошлом, то беседа и дальше потеrша по
этому руслу: особенно па матуш1\у пах.r:rьшули воспоми­
нания о разных эпизодах нашего детства и юности I\TO что сделал и что сназал в том или другом случае, п
что примечательного произошло в то годы, rюгда опа бы­
ла в тягостях тем или другим из пас.
В ту ночь мы поздно разошлись по своим спальням.
Я направился I\ себе, унося под мышкой тяжелую пер­
гаментную рукопись давно почившего донтоrа.
43


1'еперь я подолгу з<�сиживался по утр<�м в охряпоi!r
светеш\е, читая заветную тшигу и р<�змышляя над пей,
IШI\ пеrюгда батюшr\а. О том, что я успел разобрать и
продумать, я охотно вечерами делился со своими семей­
ными, и они ди13и:лись тому, что речь покамест идет о
самой обычной жизни, похожей па жизнь других людей.
Мы рассуждали: о прочитанном, 13Се больше в него углу­
бляясь, и мои слушатели с нетерпением ждали следую­
щего вечера, чтобы узнать, что дальше.
Но подобно тому, IШI\ 13Се преходяще в жизни чело13ечесrюй и I\aI\ сама она проходит незаметно для глаза,
тю\ утекли и бесценные дни на моей родине, подарен­
ные нам судьбой, и по мере того, I\aK приближался П IJ ­
следний, мы становились все печальнее и молчали13ее.
Уже за несr\олько дней до отъезда было упаиовано и
отправлено вперед письменное бюро ; за ним последова­
ли чемоданы и су1щуюr с материнсrшми подарrшми и
нашим приданым - 13Се это требовало заботливого при­
смотра. Нюшпец пробил час расста13ания. Мы должны
были выехать па заре, тю\ rшн до первого ночлега пред­
стоял долгий путь. Я посадил n нарету мою рыдающую
супругу и последовал за пей, внешне спокойный, но так
же горыю плача n душе, I\IO\ n тот день, 1шгда впервые
уезжал от матушI\И па чужбину. Опа же, как и тогда,
стояла, сломившись от горя, но теперь ее и без того со­
гнули ушедшие годы. Матушrш старалась держаться с
подобающим христианке спокойствием и, благословляя,
осеняла нас I\рестным знамением. Еще минута, лоша­
ди тронуJrи, и дорогое лицо, ноторое я все эти недели
видел перед собой, поплыло вдоль оrюшка иареты и ис­
'Iезло; толыю что мы видели его, а теперь увидим
толы\о в вечности.
Мы сидели в 1шрете, храня молчание, меж тем кан:
rюлеса - пядь за пядью - �штили по дорожной пыли,
прибитой утренней росой. Горы и холмы за нашей спи­
ною ложились друг на друга, и, оглядываясь, мы не ви­
дели ничего, 1.;роме брезжущего 13 синей дымке отсту­
пающего леса, 1юторый все эти дни в своем празднич­
ном убранстве гшщел С13ерху вниз па паши 01ша и на
нас самих.
Супруга моя молчала, я же думал про себя: а теперь
всяю�й, нто ни вступит 13 паш дом, будет все менять и
перестраи13ать по-своему, и, I\огда 13 старости мне захо­
чется еще раз здесь побывать, меня, быть может, ветре44


тит нечто поистине велиrюлеппое ; и я, трясущийся ста­
риI<, буду стоять перед этими хоромами, напрягая осла­
бевшее зрение и силясь понять, что же произошло.

2
КЛЯТВА

Пусть это будет начертано па первом листе моей
1шиги в зню\ того, что я пребуду верен своему обету
свято и нерушимо.
« Пред господом богом и пред душой моей здесь, в ти­
ши одипоче1ства,
I<Лянусь, ч·ю пи ·сло,в ом 1I·e 1r:югрешу
протiiш �истины 1В этих ·зaUiиcJtax, не Uiорасскажу лебы­
лиц, но буду черпать единственно в том, что было или в
чем мой разум, быть может, и ложно, уверил меня.
:Когда же соберется у меня целая часть, я острым но­
жом прорежу отверстия в I\аждом листе, по одному
сверху и снизу, продену алую или голубую ленточI<у и,
соединив оба нопца, запечатаю сургучом, дабы со�<рыть
написанное. И лишь по прошествии полных трех лет
дозволено мне будет разрезать ту лепточ1\у и прочитать
те слова с таним же тщанием, с н:аиим считают сбере­
женные гроши. Из чего не следует, что я постоянно
должен что-то записывать, а лишь что повинен хранить
написанное не менее трех лет, июювое правило обязан
блюсти до ионца дней моих, и да ниспошлет мне гос­
подь поI<аянную иончину и милостивое восстание из
мертвых» .
П р и м е ч а н и е.
Присн:орбпый и греховный случай внушил мне
мысль о 1шятве и о пергаменте, по присI\орбный сей
случай приведет IIO спасению, равно I\aI\ и записI\И по­
служат мне началом спасения.
Говорят, что 1юлесница вселенной иатится на зла­
тых нолесах. :Когда �юлеса I\рошат людс�<ую плоть, мы
зовем это несчастьем; и толыю господь, закутавшись в
свой плащ, спо1ю:йно взирает па это с небес, он не вы­
хватит тело твое из-под I<олес, ибо сам ты, волею своей,
лег под них; он уназал тебе на нолеса, ты же пренеб­
рег его уI\азанием. Потому и дозволено смерти разру­
шать пренраснейшее творение жизни, что все в мире
лишь промелышувшая тень, и этому богатству числа
45


нет. И как же огромна, 1ш1\ до ужаса веJ1ичествеnна
должна быть цель, если несказанное страдание твое,
твоя неутолимая боль, по сравнению с ней, ничто, она
толыю н:рошечный ШЮНОI\ на пути 1\ усовершенствова­
нию мира. Заметь себе это, А вгустин, и думай о жизни
ПОЛКОВНИI\а.
Помни о нем.
Запишу здесь и то, над чем я пе однажды задумы­
вался и что ОI\опчательно уразумел: тю\ нан ведомо мне
отныне, что я пе поверю больше ни одной женщине и
пе будет у меня детей, то, ногда принесли эту 1шигу,
изготовшшную по моим уназаниям, и ногда я нрасными
чернилами переметил в ней страницы, у меня мелышу­
ла мысль: 1шму попадет она в руки после моей смер­
ти? И 1\аная постигнет ее участь, ногда ненто неведо­
мый возьмет ножницы и перережет шел1\овую ленточ1\у, ноторую не дано мне было перерезать самому, ибо
нришлось мне уйти прежде? И нто снажет, долго ли
еще ждать, или нто-то уже завтра вынесет на торжище
листы, 1юими я сегодня таи дорожу и 1юи прячу в по­
тайной ящи1\?
:Кто скажет? l{то может с1шзать? Я же буду тем
временем все та1\ же СI\Ладьшать их в потаенное место.
Да свершится же, господь, по предвидению твоему,
в чем бы оно ни состояло. Прости мне прегрешение,
ноторое я чуть не совершил, осени меня своей мило­
стью и ниспошли мне мудрость и силу вместо неразу­
мия моего и слабости моей.
Писано в Долине по-над Пирлингом в день святого
М одарда, иначе осьмого числа нюня месяца 1739 года.
Завтра пол1\овни1\. ..

3

ЧЕЛОВЕR

ДОБРОГО

СЕРДЦА

И бо три дня назад сидел я в обществе юной девицы
и в течение многих часов убеждал ее изменить свое
решение. Но она была непре1\Лонна, и я убежал в лес,
туда, где растет любимая моя береза, убежал с твердым
.на1:vrере1н ием повеситься. В дальн·ейшем я расскюну, 1шк,
обуянный гордыней, я с женщиной связал свое спасе­
ние и уже думал, что без нее мне и жизни нет: пусть
46


же увидит, что я ничего нс пощадил, тоJIЫ\о бы поr\а­
рать это лживое изменчивое сердце; однаrш сперва сле­
дует мне рассказать о полr<овrпше. Я нинулся в свой
дом, сорвал со стола пеструю с1\атерть, выбежал в сад,
перемахнул через забор и побежал напрямин, через
усадьбу Аллерба и Берипгеровыми лугами. Потом вы­
шел на тропинку, что ведет через Миттервегсr<ие поля,
и неноторое время следовал ею. Я свил из сrштерти
петлю и спрятал ее па груди. Затем свернул с тропы
налево и, пробираясь среди тощих стволов выгоревше­
го Дюршпабельсrшго леса, поднялся наверх, пересек
лесную опушr<у и молодым ел ыпшом вышеJr н месту,
где березовая роща и отнуда тянется луг. Здесь я оста­
новился, и деревья вопросительно уставились па меня.
Неподалеr<у, па много сажен ввысь, поднимается серый
утес, оп отбрасьшаJI солнечные лучи, и rшмушюr воr\руг
сверкали и исr<рились в их отраженном свете. Синий
полог неба без единого обла<ша спустился вниз до са­
мых ветвей. Я не решался оглянуться, как если бы rпо
стоял позади. И тут я подумал: неснолько минут назад
я слышал полевого r<узнечиr\а. Подожду, пока опять не
услышу.
Но r\узнечик больше не подавал голоса.
Небесная синева все глубже зарывалась в нроны
деревьев. От большой березы отходил толстый сун тот самый, что давеча пришел мне на память. Густой
лишайпин свешивался с него зелеными носмами, ю:шие
часто попадаются па этих деревьях; тоrшие ветви, гу­
сто опушенные мелr\ИМИ: ЛИСТОЧI\ами, КЛОНИ:JIИСЬ долу.
Кузнечик все молчал.
Rак оказалось, увидев, что я поднимаюсь к лесу,
полковник побежал за мной, и в ту самую минуту, rшг­
да я не подозревал о его близости, тихоны\о коснулся
моего плеча. От неожиданности я испугался, бросился
за дерево и огляделся r<ругом. И тут увидел этого слав­
ного старика, убеленного сединами.
Он первый обратился rш :чне с nопрооо:н:
- Чего вы испугались?
- Я пе иа пугливых,- возразил я.- Однаr\о что
вам от меня понадобилось, полковниr\?
Полковниr\ растерялся, но, оправившись, ответил с
аапюшой, точно подбирая слова:
- Я увидел, что в ы поднимаетесь наверх, и решил
J\ вам присоединиться, ведь это, rшжется, ваше люби47


�юе местечrш. Мы могли бы за милую душу с вами
здесь побеседовать - мне хотелось вам кое-что расска­
зать, но, ежели вам недосужно, отложим разговор до
другого раза.
- Н ет, нет, давайте уж сейчас,- ответил я,- ска­
жите все, что вам надобно. Обещаю терпеливо вас вы­
слушать и не вьшазывать раздражения. Зато уж по ­
том не прогневайтесь, мне надо побыть одному, у меня
важное дело.
- Не беспокойтесь, донтор,- отвечал полковник,­
если вы заняты, я не стану вам докучать, мне ведь не к
спеху. Поскольку я уже здесь, спущусь, пожалуй, в
Рейтбюль. Работник сказывал намедни, будто у меня
там бесчинничают. Если вы не прочь потолковать со
мной I{ак-нибудь в другой раз, обещаю заранее спра­
виться, дома ли вы, а еще бы лучше, кабы сами вы ко
мне зашли, у себя мне свободнее, нежели в гостях. Ра­
ди бога, не сочтите это за бестю{тность, я охотно вас
сам навещу, назначьте только время, когда я не стесню
вас. А покуда займитесь своим делом во имя божие и не
забывайте, что я всегда был вашим другом и желал
вам добра... Я полагал, что вы отправились сюда, дабы
поIЧита'ТЬ на ;воле, 1н:ак вы любите, 1но n1ижу, что 01шибся.
Два слова напоследок, милый доктор! Разве вы не заме­
тили, поспешая сюда, как удались нынче посевы,- 1шк
они, уже так рано, поднялись и посмуглели на солнце чудеса, да и только! Из Рейтбюля вернусь Миттервег­
скими полями, погляжу в Нейбрухе, как обстоит дело с
тамошними 1пе1р выии пше.н1ич.ныМJи а:юснвами, а оттуда
домой! Прощайте же, доктор жду вас!
Вот что примерно с1шзал полн:овни11:, я не запомнил
в точности его слов. Он еще немного постоял в нереши­
тельности, потом, по своему обыкновению, снял берет и
ушел. По-видимому, он не ждал ответа, да я и не соби­
рался ему отвечать. Я проводил его взглядом, следя за
тем, КЮ{ он исчезает за деревьями. И снова все было ТЮ{,
словно НИI{ТО не приходил.
выхватил из-за
Я еще немного помедлил, потом
пазухи с1штерть и срыву, со злобой зашвырнул ее в
I{усты.
Долго стоял я на месте, не решаясь выйти из лесу.
Оглядевшись, я заметил, чтп день уже 1шонится н: вече­
ру. Листья на деревьях чуть шевелились, белые стволы
берез выстроились друг за дружкой; облитые лучамп са48


дящегося солнца, они сверкали в этом озарении, точно
сосуды матового серебра.
Я все еще медлил в лесу.
Но вот НЮ{онец настал час вечерней молитвы, и не­
которые еловые лапы зарумянились. Н'ак вдруг, ясный
и звоНI{ИЙ, словно колокольчик, раздался голос кузнечи­
ка: словно тоненькой серебряной палочкой застучало
невзрачное существо мне в сердце, как бы обращаясь ко
мне с внятными человечеСI{ИМИ словами. Я ощутил неч­
то похожее на страх.
Только я собрался уходить, как прозвучала вечерняя
песня овсянки; чуть слышная, она звенела над самым
моим ухом, словно эта птичка потаенно следовала за
мной и тянула от ветки к вет1'е трепетную золотую нить.
А 1югда я вышел в поле, лес уже светился, будто объя­
тый пламенем,- небесные очи глядели в него с высоты ,
и топкие стволы пылали, точно огненные посохи. Предо
мной расстилались молодые всходы, те самые, о которых
говорил полковник,- темно-зеленые и прохладно-спо­
койные, простирались они вдаль, и только самые вер­
хушки рябили I{расноватыми отсветами неба. Луга вда­
ли потемнели, точно подернулись серым инеем, солнце
скрылось за вечереющим лесом.
Когда я спустился в долину и входил в дом, мой
слуга вел под уздцы обоих вороных после вечернего I{У­
пания; он приветствовал меня. Одтrаr'о я, не задержи­
ваясь, направился в 1'омнату, где лежали мои 1шиги. В тот
вечер I{YCOI{ не шел мне в горло.
На следующий день - то есть позавчера, в восr,ро­
сепье,- я в пять утра поехал I{ крестьянину Эрлеру, ТЮ{
ю:ш прошлый раз он был очень плох; но ему уже лучше,
и я оставил ему того же отвару. J-I\иличка Клума по­
правлялась, а тан:же и Мехтильда, болеющая желчной
лихорадrюй. I\ девяти часам я объехал всех своих боль­
ных и пошел в церн:овь I{ обедне. Днем я долго планал.
Вечером я послал к полковпю{у сн:азать, что, ноли он
пе возражает, зайду н нему завтра; сперва проведаю боль­
ных, а потом, ежели он будет дома, поднимусь I{ нему,
часов таи в десять утра или немногим позже. Если же это
неудобно, пусть сам назначит время. ОднаI{О пошювпИI{
с тем же нарочным передал, что ожидает меня с большой
радостью, а таюно просит пе торопиться от больных. Он
весь завтрашний день будет дома 1ши :в саду, я без тру­
да найду его там.
49


До того ка�\ лечь, я угостил работ1rи1'а стюшпом ви­
на - по случаю воскресного дня, а также исправно вы­
полненного им поручения.
О господи, погреб уже готов, а ведь я задумал поста­
вить над ним большой дом, и теперь не знаю, для кого я
его строю. Я хотел построить большой нрасивый дом, от­
того что господь благословил мои труды, тогда I\IO\ отец
мой, ху1до1родный l{рестья.н1Ин, ж�ил в 1бедной хижине, на
нрыше 1юторой лежали камни, - таких хижин, стоящих
па лесистых холмах, и сейчас с1юлыю угодно в нашем
!{раю. Но тут п: нам прибыл пошювни1{ и возвел I{аменпый
дом, что дале�ю светится на фоне густого бора, являя
всей округе достойный образец. Потом я еще до полуночи
читал Гохгеймба.
На следующее утро я проснулся ни свет ни заря и,
чувствуя, что больше не усну, сразу же вскочил. Роса
еще лежала на траве, I\огда я выехал из дому и, держа
путь I{ своим больным, двинулся лесом, понизу, вдоль
ручья. Прохладная вода бежала по камушт,ам, омывая
зеле1ные берега. Всrюре пззошло солнце, и 1зае�ияло
чуде,с ное утр·о. Оно осушило !ВJJlажную :х,ною, травы
и .кусты, 1юторым ·па в ес-ен.ннм 1при.гре·ве н.иче�Го
пе о·стаазалось, касr\ "rшнуть1ся л расти ·что есть ·с.ил.
Вернувшись домой и отведя лошадей в I{онюшню, я на­
дел свой лучший сюртун и отправился I\ полковнику.
·Обогнул рощу и, выйдя на ячме,нпое поле М ейер·б аха,
1юторое нынче дало богатые всходы, увидел вдалене дом,
нуда стремился. Он приветливо глядел вниз, свер1\ая бе­
лизной. Поднимаясь по склону, я ни на минуту не терял
его из виду, а ногда взошел на холм, одетый зеленой
муравкой и поросший ясенями, навстречу мне ринулись
два волнодава и заплясали вокруг меня с радостным лаем,
TaI\ IШI\ мы давно не виделись. ПолновниI\ был в саду.
Я приметил его в просветы ограды. Он был в своем шо­
бимом зеленом бархатном сюртуr\е, с золотой цепью, ис­
нрившейся па солнце. Оба мы сняли береты, он поспешил
мне навстречу и поrшопился, я таюне приветствовал его.
Пошювниr\ проводил меня через сад, мимо пышно раз­
росшихся кустов, которые оп разводит, и повел в дом.
В норидоре пришлось нам пройти мимо Маргаритиной
rюмпаты. На пороге лежала столь хорошо знююмая мне
I\расивая желтая ципошш.
Войдя в спальню полковпиrш, я увидел, что зеленые
шелковые шторы опущены, отчего в комнате царит мерт50


венный полумран:. Полновпиit, подойдя н он:ну, подПЯJI
их, снова опустил, потом снова поднял. Взяв у меня пер­
чатюr и берет, он сложил их на постель и остановился
предо мной, �шк всегда подтянутый и юшуратно приче­
санный. Он все еще не произнес ни слова, I\aI\, впрочем,
и я.
Нюшнец он сназал:
Прекрасный денек, господин до1пор!
- Да, славный депе�х! - ответствовал я.
- Нюх чувствует себя Сарра и 1щ1\ здоровье хозяина
Эрлера?
- Сарра уже три недели �хан встала, да и Эрлер на
поправr\у пошел.
- Вот и отлично! Было бы жаль тюшго живого, энер­
гичного человека, к тому же отца пятерых детей!
- Вчера у него миновал нризис, остальное довершит
целительный воздух.
У вас по-прежнему много пациентов?
Теперь уже не тюх много.
Говорят, Майльхауэр сломал ногу?
Он, 1щн всегда, пострадал из-за собственной не­
осторожности. Его задело падающим буном.
Это, кажется, случилось в Таугрунде?
- Да, в Таугрунде.
- Вы теперь часто бываете в Хальслюнге. Верно, что
rам корчуют лос па с1шонах?
- Да, с тех пор 1шк крестьяне взяли землю на от­
куп, в Хальслюнге сплошь поля.
А в остальных усадьбах уже косят?
- На лугах пе осталось ни былюши.
- Да, поистине преr\расное, благословенное лето. Если господь и дальше пе оставит нас своей милостью и все
удастся собрать, не один бедпЯI\ нынче облегченно вздох­
нет. Но разве вы не присядете, до1tтор?
И он чуть ли пе силой усадил меня на отто:ман, сто­
явший перед столом, и сам подсел ко мне. Разгладив об­
разовавшиеся на ковре снладни и стряхнув приставшие
крошют, он вдруг с1шзал:
- Чудесно с вашей стороны, до�пор, что вы ко мне
пришли и снова здесь сидите, I\aJ{ сидели частепыю; а
потому скажите мне попросту: вы и па меня гневаетесь?
- Нет, поЛI\ОВНИI\,- заверил я его.- Я понял, что
мне не за что на nac сердиться. У вас доброе сердце, в ы
и мухи не обидите. В нашем полесье нет человека, кото-


рому вы не сделали бы добра, а если RTO этого не разу­
меет, вы идете R нему первым и снова делаете ему добро.
KaR же мне па вас гневаться! Напротив, это я перед ва­
ми виноват; я давно ищу случая вам сRазать, что почи­
таю вас за самого отзывчивого и сердечного человеRа,
RaRoгo я Rогда-либо встречал.
- Если я и впрямь таRов, - возразил он, - доставьте
мне радость, доRтор, не делайте над собой ничего плохого.
Слезы брызнули у меня из глаз, и я заверил его, что
пИiюгда это со мной не повторится.
- Позавчера, - продолжал он, - я в великом: страхе
спустился в Рейтбюль, ведь человен: в этих случаях бес­
помощен, и я оставил вас в руце божией. Когда солнце
село, я стоял у ою-rа и молился, и тут я увидел вас - вы
шли по меже ржаного поля, RaR и обычно в те дни, когда
отдыхаете с юrижrюй под березами, - и тогда спокойная
благостная ночь снизошла на мой дом. !{стати, оставив
вас, я навестил в Рейтбюле сосновые посаДJ{И - те, что мы
заложили о прошлой весне, - и убедился, что все они
принялись, до единого деревца: неrюторые уже порядrюм
вытянулись и Rрешю цепляются rшрнями за каменную
осыпь. На следующий день я только и делал, что сновал
из дома в конюшню, из н:онюшни в сад и опять в дом и
все поглядывал поверх полевых бугров и древесных вер­
шин, думая ·о том, чт·о вы обретает·есь где-то там или iПро ­
езжаете мимо. А вечером пришел ваш работнИJ{ и доста­
вил мне большую радосjть. Тут уж я в вас до Rонца
уверился, ведь мы не первый день знаRомы, вы у меня
бывали частым гостем, и я был в надежде, что вы с этим
справитесь.
Я не смел поднять глаза и, посколы{у я уж n столь
многом признался пошювнику, сrшзал, что чувствую себя
раздавленным и не отваживаюсь эти дни нИiюму глядеть
в глаза - ни даже работпИI{у, ни служанке, пи поденщи­
н:ам.
- Э то вы напрасно, - ответил он, - поверьте, все об­
разуется! Делайте людям добро, будьте внимательным
врачом, и вы снова почувствуете себя человеrюм. Да ведь
пиRто ничего и не знает.
Зато я знаю.
Это забудется.
И таr{аЯ тосRа меня грызет, что, едучи мимо елей
и бере·з, я :пом.и1нут1ю гот·о1в заплаRать. Я •Сра:зу ж·е по1С1Пе­
шил R моим больным, и даже R тем, 11:то уже поправился,
52


даже I{ старику Найму, хотя Дtш его сочтены - у ItfJrO
изнурительная .лихорадка, я его хоть немного подбодрил.
- Вот ТЮ{ оно и бывает, что из твердого 1шмпя гнева
высеrшются мягн:ие искры грусти. С этого господь и на­
чинает наше исцеление.
- Не выдавайте меня, пошювник!
- Зря это вы! Один господь в небе да я видели вас,
а мы никому не сr,ажем. Пройдет время, и рана затянет­
ся, пленка за пленкой. Душа потрясена страхом, но она
его поборет. Вес обошлось хорошо, оставим же это, док­
тор, поговори11 лучше о другом. Скажите, уж не уволили
ли вы Томаса? Почему вчера от вас приходил другой на­
рочный?
- Нет, Томаса я приставил I{ лошадям. Для домаш­
них дел и посылок нанял другого. Отец его - крестьянин
Инсбух.
- Kar' же, знаю, этот малый пас Грегордубсовых
жеребят. Стаою быть, 'тепе1рь у .ва·с 1мН'ого чел�яди?
Еще только две служанки.
- А постройку дома вы как будто приостановили?
- Я еще пе принимался за нее этой весной. Мы было
занялись большим колодцем, но я на время отослал ра­
бочих Бернштейн�ру, они у него в Штейнбюгеле роют
погреб. Он обещал все кончить к стрелковому праздниr,у.
- Давно я пе был в Пирлинге и не знал, что оп там
роет погреб. В Ш тейпбюгеле, должно быть, приходится
скалы взрывать?
- Там уже три педели рвут скалы. Все, кто у меня
работал, заняты там.
- Я тоже затеял у себя 1юе-каrше переделки, и, если
Групер человек надежный, я просил бы вас прислать его
1ю мне. Я хочу вывести задний фасад дома о юrами н: ду­
бовой роще, а также поставить еще одну лестницу и про­
рубить новый вход в подвал.
- Грунер отлично справился с моим колодцем.
- Ах, доктор, у вас чудесное расположение в излучине долины. Вы еще молоды и, если постараетесь, созда­
дите прекрасное владение, оно будет радовать своих хо­
зяина и хозяйr,у, rюгда такая войдет в ваш дом. Мне уже
недолго жить, я иду навстречу rюнчине, и, когда Марга­
рита уедет, кто знает, в чьи руr'и попадет этот дом, I{ОТО­
рый я возводил с таким рвением... Но, милый доr,тор,
нам с вами еще предстоит пространный и обстоятельный
разговор.
53


- Сделайте милость!
- Вы теперь, видимо, будете у меня пе столь частым
гостем, а потому, думается, я по справедливости должен
поведать вам о совершенных мною в жизни ошибн:ах, ибо
вы до сих пор слиш1юм высо1\о меня ставили, I\ тому же
историп моя может быть вам полезна. Я бы хотел рассrш­
зать вам о своем прошлом, а ногда занончу мою повесть,
задать один вопрос и обратиться с просьбой, но все это
лишь при условии, что вы можете уделить мне достаточно
времени.
- Я еще вечерI\ОМ заглш1у I\ старой Лизе да навещу
перед сном Эрлера, вот и все мои дела на сегодня. А по­
тому расс1\азывайте, пошювник, все, что считаете нуж­
ным, а таю1\е спрашивайте и просите обо всем, что вам
заблагорассудится.
- Если помните, п еще позанчера в березовой роще
упомянул, что нам надо поговорить, но то были праздные
слова; 1югда я увидел, что вы убежали от нас, юп1уJшсь
домой, а потом махнули через забор и прямrшом, Jrугами
зашагали I\ лесу, я заподозрил неладное и бросился за
вами ·сле:до·и , чтобы �Iредот·nратить несчастье; 11\0.гда же
вы дали мне понять, что хотите от меня отделаться, я и
придумал это. Однюю с тех пор у меня созрело рсшеппе
расс1шзать вам о своем прошлом, о том, что довелось J\IIIO
пережить еще до приезда сюда, в эту долину. Толыю не
обессудьте, если я по старости пош1жусь вам многоречи­
вым.
- Нет, пошювпик, - возразил я, - нам нс один ве­
чер дошелось гулять [Ю ле.су, так разве ,вы 1ю убнд.ил:ись,
что я всегда слушаю вас с величайшим вниманием?
- Да, вы правы, я это заметил; потому я тю\ охотно
и беседую с вами сейчас. Вы давеча отозвались обо мне
кю\ о самом сердечном и добром из всех известных вам
людей, - признаюсь, ваши слова пришлись мне по сердцу.
Вы второй человеI\, от I\ого я это слышу. Первый жил
много лет назад, я при случае вам о нем рассrшжу.
И тогда вы поймете, что столь доброе мнение - его и ва­
ше - для меня дороже всего, что могут сrшзать обо мне
люди. Но ближе к делу! Приходилось ли вам слышать о
графе Ульдоме?
Уж пе пресловутого ли :Казимира Ульдома вы име­
ете в виду?
- Этот пресловутый :Казимир Ульдом пе н:то иной,
IШI\ ваш поI\орнейший слуга.
54


- Вы?
- Да, я самый. ИгрОI<, забиюш, расточитель, а ныне
тот самый полковни1<, которого вы знаете уже не первый
год.
- Но этого быть не может! Ногда я еще учился в
ш1шле, у пас здесь о графе носились хоть и смутные, но
весьма неблагоприятные слухи.
- И не удивительно. По правде с1<азать, хвалиться
печем. Если и было во мне что хорошее, то люди про
то пе знали, зато дурное знали досrшпально ; они и хо­
рошее тошшвали кат< дурное, а уж о лучшем и вовсе не
догадывались. А причиной тому было горе. Выслушайте
же мою повесть. Ногда сrшнчался отец, мне было шест­
надцать лет, а брату минуло двадцать. Его считали пай:­
мальчин:ом, а я был в семье козлои отпущения. И вот
когда все домашние еошлись, чтобы выелушать послед­
нюю волю усопшего, единетвепным наследниrю м оrшзал­
ся брат, я ж·е был ,но·нс,е лише,н rш,следства. Я то,гда не
подозревал о его плутнях ; тем не менее назвал его под­
лецом п решил отправиться по свету исr<ать счастья. Бу­
дущее рисовалось мне в самых радужных красках, я уже
видел себя главпоко:иандующим или великим воепачаль­
пи1шм вроде Валленштейна и других полководцев Трид­
цатилетней войны. С теми небольшими деньгами, что при­
надл·е жали ,:мне iII O атра1ву, я ушел 'из до:му и iПредложил
свои услуги курфюрсту Бранденбургсrюму, предлагал их
и r<урфюрсту Баварскому и пфальцграфу, по везде паты­
I<ался па опшз: меня либо хотели зачислить в пехоту,
либо предлагали поместить в военную шrюлу, но я пе
льстился на подобные посулы. Tar< я странствовал от
двора к двору, и в один прекрасный день, rюгда каждая
волна в Рейне отливала серебром, переправился во
Францию. Я вознамерился сложить свою многообещаю­
щую шпагу I\ стопам rюроля Людовю<а. Много дней бро­
дил я без язьша по чужой земле, поr<а однажды вечером,
1югда с серого неба сеялся тихий дождиr<, не вступил в
сумрачный город Париж. Мне тогда и в голову пе при­
ходило, что я могу потерпеть неудачу. Я еще слабо по­
нимал по-французски и пе знал ниr<ого в городе, а все
же сумел пропиюrуть во дворец и был представлен норо­
лю. Он спросил, чему бы я хотел научиться в первую
очередь, и я ответил: говорить по-французсни. Он улыб­
нулся и обещал обо мне пе забыть. В ожидании норолеn­
сюrх милостей я принялся изучать французсний. Ногда
55


nышлм у ·l\Ю.ПЯ ,все деньги, I{роме единствыrного .золотого,
решил я отправиться в игорный дом и сорвать там Iфуп­
ный куш. Один такой притон был мне известен, он стоял
на яр1{0 освещенной улочке, но я видел его толыю сна­
ружи. Настал вечер, я отправился на эту улочr\у и не­
решительно слонялся возле дома, но тут мимо в ворота
въехала I{арета, обдав меня грязью с головы до ног. н:а­
рета остановилась в подворотне, гайдук распахнул дверцу
и помог выйти хорошо одетому челоnеку. Он поднялся
по лестнице в сопровождении слуги, несшего за ним лар­
ЧИI{. Я последова.л за ними в ворота, поднялся по лест­
нице па уставленную статуями площадку, встуnиJI в зал,
по иоторому сновали люди, и некоторое время стоял и
присматривался. Потом подошел I{ столу и по примеру
других поставил золотой. Спустя несколько минут ито-то
Jiопаточиой придвинул мне несиолыю золотых. Я не сJIИШ­
иом удивился и опять поставил. Я не знал правил игры,
а толыю видел, что на стол ложатся иарты, I{То-то бес­
страстным голосом с методичностью маятника башенных
часов вьшли1{ал все те :же два слова, и сидящие за сто­
лом передвигаJiи взад-вперед золотые монеты. l{огда мой
давешний зпан:омый, сидевший во ГJiаве стола, захлопнул
свой ларчи1{, в иармане у меня уже лежаJю нес1юл№о
приго,р шен з·оло:т а. Т1е·м в•р емен ем 1ш1стала п олно чь, я от­
правился домой и, бросив на стул берет, высыпал в него
свою добычу. Весь следующий день я места себо пе нахо­
дил и с нетерпением ждал вечера. l{огда в зале наконец
зажгли свечи, я уже исшагал его вдоль и поперен:. Тут
1ю мне подошел кан:ой-то незнююмец и СI{азал, что соби­
рается держать за меня пари. Я тогда и не понял, что оп
хочет сrшзать, но принимал все ИаI{ должное. В тот вечер
я снова был в выигрыше, и следующий вечер тоже. Вс1ю­
ре я усвоил правила игры и даже пет-нет да и пытался
ПОДЧJИtНИТЬ ree с,воей воле. Многие ,игроки 1Став,;ши СЛедiОМ
за мной, стараясь присоседиться к моему счастью. Мне
по-прежнему везло, проигрывал я редио и сравнительно
незначительные суммы, и благосостояние мое увеличива­
лось с 1шждым днем. Я одевался щеголем, носил шляпу
с пером, ·СКа·кал на лучшей лошади .в Париже, да ·три та­
них же 1юня стояли у меня в конюшне. Плащу моему мог
позаuидовать герцог, а в эфесе моей маленьной шпаги
сnериали алмазы. В ту пору я не ОТI{азался бы и от бес­
честной игры, I{абы знал, IШI{ это делается. Мои сотовари­
щи и друзья: .в.велп меня к людям, обнтщзшнм во дворцах,
56


па ноторых я до сей поры смел ГJ!Ядеть тольr<о йз о'rДаJtе­
ния; мужчины льстили мне, девицы взирали ш1 меня
благосrшонно, мне нравилась оrtружающая роскошь, п я
быстро усваивал повад1ш и обычаи повой для меня среды.
В мужс�tих rюмпаrrиях я з:J.тевал ссоры, неред1щ приво­
дившие It поединкам. Свободные от игры часы я охотнее
всего rшротал на фехтовальных ристалищах. Так пре­
вратился я в настоящего игро1ш. Однажды некий долго­
вязый бледный субъент, rшторого я обычно чуждался и
даже, признаюсь, побаивался в душе, назвал меня него­
дяем: я, мол, промышляю за счет шального золота,
обретающегося в Париже. Он не постеснялся сказать это
мне в лицо. Я промолчал, но два дня спустя отправился
I< господину Арману Пельтону, ведавшему в то время
призрением бедных, и вручил ему все свое состояние в
золоте, драгоценностях и платье, а также в лошадях и
конской сбруе, себе же оставил только сто луидоров да
плохонькую серую клячу, купленную за день до этого.
Представьте себе, доктор, у меня еще целы расписни,
свидетельствующие об этом случае, и я не замедлю их
вам предъявить.
Едва произнеся эти слова, пошювпик встал и принял­
ся рыться в ящике комода. Он собрал каrtие-то бумаги и,
вернувшись, разложил их на столе. Это и в самом деле
были расписки в получении различных суим и предметов,
которые граф Н'азимир Ульдои пожертвовал бедпыи.
СI{реплепные подписью тех шщ, в чьи руки перешли эти
игорные трофеи.
Разъяснив мне это самым обстоятельныи образом и
указав па наждой бумаге соответствующую запись, пол­
ковниr\ отодвинул их в сторону.
- Во второй половине того же дня,-продолжал оп, ­
я вызвал долговязого на поединон: без объяснения при­
чин; одш:шо, продырявив еиу плечо, поднес эти расписки
I\ его мерн:нущим глазам и I{рикнул ему в самое ухо, г;то
я таь:ой. Я тогда не думал, что оп останется жив, и был
этим предоволен, но, I\ак оказалось, заблуждался. Много
лет спустя мы встретились, и я исполнился I{ нему само ­
го искреннего уважения, как и он, полагаю, ко мне. Воз­
вращаясь в тот раз с поединка, я достал из кармана
другую бумагу - извещение короля о моем назначении
в армию в каком-то ничтожном чипе - и, наколов ее на
острие шпаги, зашвырнул подальше. Я люто возненави­
дел короля и понял наконец, что служить должен в им57


nерскйх войсках. На следующее утро взошедшее солйце
застало меня далеко от Парижа, но теперь оно свотиJrо
в лицо одинон:ому всадпИI{у, 1юторый трясся на своей
н:ляче, правя путь в Германию. 1{ нопцу педеJIИ я снова
перебрался на другой берег Рейна. На мне был потер­
тый кожаный колет, в нармашне I{Оторого лежало сто
луидоров. С той поры обо мне пошел слух I{aI{ об отчаян­
ном малом, 1юторый промотал большое состояние и остал­
ся па мели, я же толыю посмеивался, глядя в темно-зеле­
ные воды Рейна, и даже в ту пору пе терял веры в свою
счастливую звезду. Я говорил себе, что заплутался на
ложном пути, пора выходить па правильную дорогу.
А i!IOCJeмy ;р·еши:л, 1Подобно !Герцогу фон Фри,длянду, н авер­
бовать войс1ю и воротить Германии: те земли, что были
отторгнуты у нас королем. Я уже представлял себе, �шк,
войдя iПобедител-еи :в Париж, увижу ;в ·оюrе ту ·самую
служаночку, с ноторой не раз под ним стаивал, и сердце
мое таяло, когда она называла меня своим милеIIЫ{ИМ
графчиком. Со стыдом оглядывался я на эту пору ребяче­
сних устремлений и забав. l{огда же по истечении: двух
лет новые мои замыслы таr{ же повисли: в воздухе, НЮ{
и все предыдущие, я вступил в нашу армию, начав служ­
бу снизу. Время теперь тянулось для меня I{уда медлеп­
не1е, ч·е1м прежде, а:ю еще медленнее - эт.ат{ 1IIOI'OTOI\ за IIО­
готком - повышалась награда за мои труды, и, движимый
толыш честолюбием, старался я преуспеть па этом снром­
ном поприще - единственном, l{IO{Oe у меня оставалось, и превзойти тех, нто был рядом. Таrшм образом, 1югда
мне минуло двадцать шесть лет, я стал уже известен мое ­
му начальству. Тут случилось, что умер дядя, последний
мой родич, и оставил мне значительное состояние. И тат{
сошлось, что в это же время я полюбил. О господи, милый
донтор, тому уже много-много лет, и я заранее прошу
прощения за подобную дерзость, но я был таной же не­
укротимый мечтатель, IШI{ вы, ТЮ{ же пеистоn в шобви
и ненависти, а по сути, IШI\ и вы. добрый малый с отзыв­
чивым и отходчивым сердцем. Бывало, я тю{ заносился,
что чуть ли не весь мир хотел видеть у своих ног; я мог
бы, назалось, взвалить на плечи весь земной шар. Пото:му­
то я и распахнул сердце настежь и безоглядно доверился
чувству. Но я еще не успел отрезвиться, I{IO{ был обманут.
Мой ближайший друг, которому я доверил высватать для
меня любимую девицу, сам повел ее к алтарю. Я готов
был броситься за ним в ·погоню. в то имение, нуда он увез
58


ее, чтобы заколоть предателя, однако одумался и пред­
почел сам поrюнчить счеты с жизнью. В нашей казарме
был длинный уюшй коридор, какие вы увидите в любом
подобном здании; в· простеюшх между окоп стояли мас­
сивные колонны. Когда настала ночь и мои товарищи
спали н:решшм сном, я взял ружье, которое зарядил еще
с вечера, и, выйдя в коридор, стал в тени, отбрасываемой
н:олошюй, дабы меня не заметил проходящий карауль­
ный. Уверившись, что воr\руг нерушимая тишина, я при­
ставил к горлу ружейное дуло и большим пальцем ноги
спустил курон:. Однако промахнулся - пуля только оца­
рапала металлическую пуговицу на моей рубашке. И тут
предо мной возник некий простой служака из нашей роты,
оп выследил меня и, боясь, как бы я чего над собой не
сделал, притаился рядом, в тени той же I\олонны. Это
оп, тошшув меня под руку, отвел дуло в сторону. « Обещаю
вам молчать, господин граф, - шепнул он, - но толы\о,
чур, больше этого не делайте! » Меня охватил такой страх
и тююе смятение, что я готов был пасть на rюлени перед
этим: человеком:. Я сrшзал ему, что отныне он мой лучший
друг, и обещал щедро его наградить. На другой день он
взял деньги и никому ни словом не обмолвился об этом
случае. И тогда я отогнал прочь эти мысли и ударился
в другую I<райность. Я больше ни к чему не стремился
и отстранял от себя все неприятности и огорчения, какие
могли возмутить мой душевный покой. Я таюке решил
без сожаления промотать полученное наследство. Отныне
мы не одну ночь rюротали веселой компанией - друзья­
приятели, забубенные бражниr<и; сверкали свечи, звенели
голоса, и щоб.ро мое 'С шумюм ,и 1грох,отом утекало с11шо·зь
пальцы. Прошло шесть лет, и я остался тю\ же нищ и
гол, I\aI\ и до получения наследства.
Но �вот :наконец rшrчaJJla•CЬ война, и, сосред,01точенные
в ОДНОМ здании, в ОДНОМ городе, ЛЮДСI\Ие СIЮПИЩа рассея­
лись по всей стране, а зачастую и по многим странам.
Мне было уже за тридцать, rюгда начался для меня этот
новый поворот. Походная жизнь временами: предъявляла
серьезные требования, бывали дни, rюгда, слушая завы­
вание вьюги над головою, я печалился о судьбах мира
и делах человеческих. То, что сулила мне жизнь, было
тю-шрежнему ;в1п·ереди, а ,вадь боль.ша.я ,ее ча1с·ть 1Кануша
безвозвратно. Временами вспоминалась мне матупша,
давно переселившаяся в лучший мир, ее •rудесные синие
глаза: nремена;,ш - ручей, протекяnтпитт н::�. цашеи лугу,


обрамленный развесистыми ветлами. Так проходили дни:
мы не числили за собой больших побед, да и у неприяте­
ля, стоявшего на другом берегу, насчитывалось их не
больше. И вот нююнец в Вестфалии было мне подсказано
средство для моего спасения, 1юторое поначалу я воспри­
нял кан: шутку, но потом оценил по достоинству, так что
и по сей день остаюсь ему верен. Я посоветовал бы вам
от всего сердца, милый доктор, испробовать его на себе,
ибо я верю, что всем, что потом из меня получилось, обя­
зан я этому совету. Понимаете, до1пор, человеI{ берет за
праnило записывать все, что составляет его настоящую
жизнь,
будь то мысли или события по мере их свершения,
·
а потом запечатывает написанное, дав себе слово лишь
спустя три-четыре года вснрыть пачку и прочитать ее со­
держимое. Неrш:й старый вояr{а преподал этот совет мо­
лодой особе, страдавшей от любовных невзгод, уверяя,
что в подобных случаях это незаменимое средство. Я по­
смеялся вместе с ними, а про себя подумал, что не 11ю­
шает и мне его испробовать. И н:::ш часто потом благослов­
лял я память этого человека, давно ушедшего из жизни,
а таюке случай, повелевший ему с1<азать это в должную
минуту. С жаром принялся я за дело, и все отпущенное
нам свободное время записывал свои мысли и планы на
будущее. Я писал со всем возможным тщанием и склады­
вал каждый лист одинановым образом, а на обороте над­
писывал число его изготовления. Эти пачки я таСI{ал с
собой в походы, невзирая на трудности, кюше это мне
причиняло. 1-\огда я отнрыл первую пачку, а это случи­
лось не через три года, а через пять лет, потому что
ныюторое время я был оторван от своей поклажи, - я
лежал пластом, страдая от раны, лишенный самого необ­
ходимого, без слова дружбы и участия, и уже после полу­
ночи велел подать себе пачку, вскрыл ее и, принявшись
за чтение, стал плакать и смеяться в одно и то же время,
ибо все обернулось соnсем не так, IШI\ я предполагал.
Иное 01шзалось лучше, другое хуже, а в целом - ближе
I\ земле и человечнее, чем я себе рисовал: самые воззре­
ния мои стали глубже и зрелее, и меня охватило неудер­
жимое желание тут же излurкить их на бумаге. Я попро­
сил достать мне 1шрандаш и бумагу из раю�а, лежавшего
под моей 1юйкой, и писал всю ночь напролет, писал на
подуш1<е, положив бумагу рядом. А ведь я еще не знал ибо то была порnая вскрытая пачка, - что то же самое
буду испытывать �вснщ1й .р аз, в·ск р ывая н о в ую пачr\у, в
.

60


том число и тот лист, rюторый я исписывал сейчас с та­
ким жаром и нетерпением. Не странно ли, доrпор, ведь
мне было уже немало лет, а только этому присоветован­
ному мне занятию обязан я тем, что выработал в себе
определенный сrшад мысли, речи, поведения, ибо обра­
титься I{ книгам и ученым трудам довелось мне толыщ в
позднем возрасте, - в те же годы я едва находил время
набросать самое необходимое - иной раз положив бумагу
на нолени, на барабан или прислонив ее I{ толстому ном­
лю. Мне приходилось ,потом ·видеть тяжелые 0сраж·ен1Ия,
ногда кровь лилась реной, причем я пе раз, кан говорили,
отличался в бою, а это означало, что я принимал в этих
делах прямое участие; между тем одна запись рассказала
мне впоследствии о моих чувствах той поры, которые бы­
ли много лучше всех заслуженных наград и отличий, а
nедь я вынужден был глушить n себе эти чувства, чтобы
выполнять свой долг. Так научился я отличать доброе
от хваленого и горячо желанное от действительного. Иная
запись осуждала, иная же благословляла меня, и вот
таким-то противоречивым образом, средь войны и крово­
пролития, становился я добрее и человечнее. Мне трудно
сказать, пришло ли это естественно, с возрастом, или же
мои собственные писания так глубоко проникали мне в
сердце. И вот со временем начал я применять в жизни
те взгляды, до ноторых дошел умом. Видите, доr{тор, даже
эта цепь, которую я надел сегодня, потому что наш с ва­
ми разговор представлялся мне праздничным событием,
'I\Ому доказательство. Однажды я, рискуя жизнью, спас
жизнь тысяче неприятельских солдат, которых наши со­
бирались перебить до единого человека. Я не мог прими­
риться с тем, что столько ни в чем не повинных людей
будут уничтожены, словно бессмысленные животные, об­
реченные на убой: ничем они нас не прогневили, но мы
жертвуем их жизнью для своего пропитания. Под двой­
ным обстрелом: вел л переговоры о добровольной сдаче,
и писыю I{ командующему привез в свое расположение,
рисr{ул натюiуться на обнаженные шпаги наших же ше­
ренг. Тысяча человек без малейшего сопротивления была
взята в плен и впоследствии вым:епена своим: королем.
А ведь з:� несколько лет до этого я и сам мог отдать при­
I{аз лихо, наотмашь рубить головы, да еще посчитал бы
сие геройшим подвигом. Много лет спустя бывшие плен­
ные прислали мне то ред1юстное оружие, которое вы ви­
дели у меня в дубовом шкафу, а король добавил к нему
-

61


алмазный знак и серебряный эфес филигранной работы.
И тогда император, прослышав о тююм случае, даровал
мне эту цепь.
Полковник на время умолк. Он встал и нес1юлыю раз
прошелся по комнате, потом взял со стола расписки и
запер их в ящик. Подойдя к 01шу, он снова опустил зе­
леные шторы, и я подумал, что, должно быть, солнце
вот-вот переберется на нашу сторону. После чего опять
подсел ко мне и возобновил свою повесть.
- Дос1{ажу вам уж до конца историю моей жизни.
Тю{ уходили годы, но теперь они следовали один за дру­
гим все быстрее и быстрее, и постепенно добрался я до
чина полковника. Тут я снова был ранен, и дали мне чи­
стую с пожизненной пенсией. Отныне я мог распоря­
жаться собой J{aK вздумается. Как-то в походе наткнул­
ся я на живописную долину, лежащую среди высоюrх
гор. Туда-то и направил я свои стопы, а таюне свое до­
етояние, чтобы окончательно там поселиться. В ту пору
заделался я усердным собирателем книг - вы видите их
здесь, - а также картин, ноторые я научилсл ценить во
время пребывания в Нидерландах. За не1юторые пз них
плачены большие деньги - вы не поверите сколько, да
л и сам частенько норю себя за то, что тю< много трачу
для своего удовольствия, - ведь после моей смерти день­
ги могли бы пригодиться другим, но уж так и быть, ку­
да ни шло ! В той долине записи мои с.делались ровнее и
однообразнее, а к старости дни мои и вовсе потенли
один, I<aI\ другой. Я обзавелся своим домн:ом и хозяйст­
вом и заJюжил сад, где развел милые моему сердцу рас­
тения, которые так люблю за то, что они безысr<усно
творят волю божию.
Тут полковник опять сделал паузу, а потом продол­
жал:
- Давеча я упомянул о челове�<е, ноторый первым
похвалил мое доброе сердце, нюt сегодня это сделали вы.
И обещал рассказать о нем, дабы вам стало лспо, I\aJ\
сильно оба вы меня порадовали. Челоn<ш этот жпл со
мной в той самой долине - то была женщина, точнее собственная моя жена, и о ней хотелось бы мне рассrш­
зать вам подробнее, если я не слишн:ом вас утомил. Не
знаю, была ли опа лучше или хуже тысячи своих се­
стер - мне слишrюм мало зпююмо это сословие,- но бы­
ло у нее перед другими то преимущество, что л люби.тr
ее всем сердцем. Мне част() ка:�а.л оеь, будто мы е ней
62


одно тело, одна душа, одна н:ровь и оудто она вмещает
для меня весь живой мир. Я познан:омился с пей па
рейнской земле, родные держали ее в черном теле. Едва
осев на место, я тут же поскакал за пей. В день нашей
свадьбы, :когда унылая невеста стояла среди своих роди­
чей, я то и дело ловил ее устремленные :ко мне взоры,
словно она ис:кала в моих глазах хоть :капель:ку сочувст­
вия. Ввюдя ·е·е в овой дом, iЯ 11юцеловал е1е :на [IОроге, iНО
она пе ответила на мой поцелуй. И :когда я увидел ее
сидящую в моей :комнате па моем стуле все еще в шляп­
:ке и верхнем платье, я дал себе слово пи в чем ее не
неволить и всячес:ки щадить, насколько позволит мне мое
сердце. С тех пор я даже к руке ее не прикасался, пре­
доставил ей во всем полную свободу и жил с ней рядом.
I\aI\ брат. Когда же она мало-помалу убедилась, что опа
полная хозяйка в доме, что вольна заправлять всем по­
своему и шшто ей слова не скажет в укор, тут она пере­
менилась: постепенно, когда я после охоты возвращался
домой - в то время я иногда еще охотился, - она стала
обращаться ко мне с вопросами, что, мол, и где должно
стоять из вещей и как ей лучше сделать то или дру­
гое,- тут я увидел, что росток доверия пустил корпи и
что в душе ее проклевывается и другой росток, ибо гла­
за ее сияли довольством; и так постепенно утратила она
душу свою, ибо душа ее была целиком во мне. Только
женщина, что так натерпелась от людского поношения,
могла говорить мне: « Rак я благодарна богу за твое доб­
рое сердце! » И никю\ая хвала начальников, пи радость
победы в свое время столь не трогали меня, как слова
этой презираемой женщины. Даже по прошествии мно­
гих лет, ногда в ней окрепло мужество и доверие и опа
могла бы успон:оиться в сознании моей нерушимой су­
пружеской любви и моего почитания, она по-прежнему
оставалась кроткой, как невеста, и предупредительной,
как служанка. Таков уж был ее нрав, а потому и случи­
Jюсь то, что должно было случиться.
Мы жили в живописнейшей местности, были тут и
снеговые хребты, и уходящие ввысь синие вершины, а
позади дома низвергались бурлящие потоки и стояли
вековые леса, где месяцами не ступала нога человече­
ская. Меня неудержимо тянуло разведать эти нехоже­
ные места, и я часто отлучался из дому. Rак-то попро1сил я жену •СО'ПрQ;1юждать м·е ня ;в .этих с·тра1нстви·ях IJIO го­
рам, где я бродил в попсках редю1х альппйсюrх цветоn.
63


дерево, pyi:fe6I\ ИШt riрit­
утес; в ту пору пристрастился я !{ рисованию
и часто ходил на :этюды. Она же, KaI\ всегда, охотно ото­
звалась на мою просьбу, и отныне мы вместе бродили
среди мачтовых сосен, мимо нипучих ручеi'ш ов, лазили
по обрывистым скалам, и там, в горах, она назалась мне
еще более прелестной и цветущей, нежели дома. Когда
я принимался рисовать, она садилась позади, I\олола оре­
хи или складывала в букет собранные по дороге лесные
цветы, болтая с нашим постоянным спутником - соба­
чонкой, которую нередко переносила на pyr\ax через
труднопроходимые места, или готовила завтраI{ из
прихваченных нами в походном мешке припасов, а то
садилась рядом и спрашивала у меня название полюбив­
шегося ей камня, или почему тот или иной цветОI{ произ­
растает в тени. С течением времени то, что было жела­
нием угодить мне, сделалось ее страстью и радостью, опа
и телом развивалась и крепла на глазах; ибо, подобно
тому КЮ{ под лучами лесного солпышrш созревают цве­
ты, ягоды и плоды, так расцветала и хорошела она, щеки
и губы ее пылали, как у ребенка. Обув тяжелые горные
башмаки, которые я для нее заказал, она следовала за
мной на высокие горы, доходила и до закраины льда и
с восхищением глядела оттуда на долины, где люди за­
нимались своим неприметным нам делом. Глядя на ее
радость, я радовался вдвойне. Все это, видимо, вело I\
тому, чтобы предначертанное свершилось.
Знакомо ли вам то устройство в высоких горах, что
зовется лесоспуе:ком? Вряд ли вы с этим встречались,
ведь здесь в наших краях достаточно широrшх лесных
прогалин. Лесоспуском называется сооруженный из де­
ревьев желоб, по которому переправляют в долину све­
жесрубленный лес - когда водой, а когда и посуху. Ме­
стами они прикреплены к земле и спуснаются с гор, а
местами перекинуты в виде мостиков через горные рас­
селины и долины; их можно заполнять снеговой водой и
с ее помощью сплавлять распиленный лес. В одrш пого­
жий сентябрьский день жене моей после долгого пере­
рыва захотелось опять в горы; она наконец родила мне
ребенка - девочку - и целых три года была привязана
к дому. Я с радостью согласился; она снарядилась по­
походному, в тот день мы взобрались так высоко, что ей
удалось с орвать несн:олыю эдельвейсов, которые она при­
колола к моей шляпе. На обратном пути мы немного ;щ�
ЛИОО зарИСОВЫВаЛ ПОЛЮОИВШееСJi
ЧУДЛИВЫЙ

64


все ;,ти сю1.­
и расселины сбили нас с толку. Пробираясь по осыпи
незнаrшмой балкой, мы не знали, приведет ли она в до­
лину или заведет нас в тупиr{, к другой отвесной скале.
Случилось как раз последнее. Ибо, когда мы обошли пре­
градившую нам путь скалу, перед нами внезапно заси­
нела пропасть. Здесь дорога обрывалась, а напротив вы­
силась известняковая стена, ОI{рашенная нежно-алыми
отсветами лучей низко стоящего соJшца. Однако нашу
скалу с противолежащей соединял тот самый лесоспуск,
о каком я вам говорил. Я немного испугался и оглянул­
ся па свою спутницу; она, одпаrю, обрадовалась возмож­
ности перебраться через пропасть, и мы принялись ис­
следовать мостик, удержит ли он нас обоих. Видно
было, что им пользовались совсем недавно, об этом явст­
венно говорили следы, оставленные лесорубами. На выем­
ке желоба, там, где он примыкал к снале, виднелись све­
жие вмятины и рубцы, а вокруг еще валялись неубран­
ные плахи и жерди, которыми лесорубы поддерживают и
направляют движущийся лес. О том же свидетельство­
вали следы шагов на осыпи, которые, кстати сказать, и
побудили нас довериться незнакомому пути. Пока мы
размышляли, из соседнего оврага, которого мы сперва не
заметили, донесся шорох и потресrшвание шагов, а не­
сколько сенунд спустя поr<азаJrась фигура человека, в но­
тором мы с первого же взгляда признали лесоруба, од­
ного из тех, что здесь, в горах, тяжним трудом добыва­
ют свое пропитание. За плечами у него висел кожаный
мешок и чугунная миска; он нес в руне кошки верхо­
лаза и альпеншток, снабженный железным острием
и нрючном. Увидев нас, он испугался, так кан не
ожидал встретить здесь живое существо. Однако я ус­
покоил его, пояснив, что мы заблудились, и спросил,
наснолько прочен лесоспуск, выдержит ли он нас
двоих.
«Еще бы не выдержать, - отвечал лесоруб, - здесь
только что прошло пятеро нас, я и мои товарищи. Мне
пришлось вернуться, потому что я забыл свой чугунон
у потухшего костра. Они ждут меня на той стороне. Сей­
час вы их услышите » .
Сказав это, о н издал тот самый переливчатый вопль,
наки:м обмениваются горцы, и тут изо всех расселин гря­
нуло громкое эхо, его товарищи ответили тем же, про­
будив в горах встречное эхо. Тем временем спустился
UJ!утали.сь; некuторое однообравие nейважа,

JIЫ

1 .&.. Ш:rафт11р

05


:l'йхй:И вечер, Нее вмесtе nройз.tюДйJlо ttapywщee .1шеttа1ление. Тогда я предложил, чтобы мы втроем совершили
переход через утлый мостик. Лесоруб согласился и веJrел
моей жене стать посредине. Мы, двое мужчин, ухвати­
лись за оба н:онца альпенштока, я спереди, он сзади, что­
бы жена могла опереться на палку, НЮ{ на перильце. Со­
бачку она пе захотела выпустить пз рун. Так двинулись
мы по мостиr{у, 1юторый в сгустившихсл сумер1шх про­
ступал призрачной темной чертой. Я слышал за собой
тяжелую поступь дровосека, ступавшего по дереву в сво­
их подбитых гвоздями башмаках, шагов жены я не СJIЫ­
шал. Rогда мы были почти у цели, лесоруб вполголоса
произнес: «Присядьте! » - и я вдруг почувствовал, что
палка стала легче в моей руне. Я обернулся, и пред­
ставьте мой ужас, когда я увидел только его одного.
Страшная доrадка пронзила мозг, по тут ноги мои под­
косились, сосны вокруг закачались вверх и вниз, словно
свечи в люстре, и я потерял сознание.
Тут полковник прервал свою речь и нен:оторое время
хранил молчание. Я думал, что он собирается с мысля­
ми, но, поглядев внимательнее, увидел в полумраке, что
по щека�м 1И бороде е1Го iбе.гут lбьютрые слезы 1И 'Чl'О он :по­
тому затаился, что не хочет себя выдать. У менл было
так тяжко на душе, что я не мог вымолвить нп слова,
теперь я понял, почему полковник опустил шторы.
Щадя стыдливость старого чеJювека, я не стал глядеть
в его сторону. Спустя некоторое время он рукавом смах­
нул слезы с бороды и лица и, овладев собой, продолжал
свой рассказ.
- Она лежала на дне пропасти, неподвижная, с раз­
мозженными костями. По обыкновению, безмолвно
жертвуя собой, не охнув, не закричав, чтобы не под­
вергнуть меня опасности, она беззвучно сорвалась вниз.
Лесоруб и тот не заметил ее состояния, пока она не вы­
пустила палку, за rюторую держалась, �шк за перила, и
не стала хватать рукой воздух. Тогда-то он и велел ей
присесть, но было уже поздно. Перед его глазами, как
он потом рассrшзывал, мелькнуло что-то белое, а потом
он уже видел одного лишь меня. Я тоже пон:ачнулся и
последовал бы за пей, если бы он с силою не толкнул
меня в спину, и этот толчок не заставпл меня, еле дер­
жащегося на погах, сделать нескольн:о шагов до конца
желоба, после чего я без сознания рухнул на кучу др.о в,
переправленных в этот день лесорубами. Едва придя в
66


себя, я хотел спуститься в бездну; я не мог примирить­
ся с мыслью, что ее уже пет в живых - как знать, быть
может, к ней вернулось сознание, и она только начинает
отходить. А между тем спустилась темная ночь, я уви­
дел, что лежу у ярко пылающего костра, ВОI{руг ното­
рого - нто стоя, а I\TO сидя - расположились лесорубы.
Некоторые пз них уже разошлпсь. Побуждаемые моими
мольбами и посулами, а особенно тем, что я порывался
один в темноте спуститься внпз, они все же решили сде­
лать попытну сползти в овраг по обрыву. R ностру под­
ходили все новые лесорубы - это место было их сбор­
ным пунктом, - они присаживались к огню погреться и
здесь внимали ужасной вести. То один, то другой вспо­
минал известную ему тропку, по все наши попытI\И пи
к чему не привели. Ночь прошла в бесплодных поисках.
Я сотни раз возводил глаза к небу, но вот панонец не­
умолимые звезды погасли, и в воздухе ра3лилась пред­
утренняя мгла. В этом брезжущем свете нам с помощью
веревоI{ и жердей удалось все же спуститься. Однако мы
не находили места натастрофы, и, тольно когда солнце
высоно поднялось над долиной, увидели мы ее. Под ку­
стом можжевельника лежала кучка белой одежды, а под
ней размозженное тело. Нет, тут пе может быть и речи:
упасть с таной высоты - значит разбиться насмерть, не
сохранив ни малейшего дыхания жизни. Желоб лесо­
спуска, паривший над нами в вышине, казался отсюда
тончайшей соломинной. Мы подошли поближе, и пред­
ставьте наше изумление: на нучке одежды сидела соба­
чою\а - живая и почти невредимая. Ее хозяйна, види­
мо, подняла ее вверх и этим спасла ей жизнь. Но за ночь
собач1ш, должно быть, взбесилась от ужаса. Опа смот­
рела па нас глазами, полными страха, и, ногда я потя­
нулся н шrатью жены, стала кусаться. Я рвался н жене,
и, хотя мне хотелось сохранить собач1{у, пришлось раз­
решить одному из лесорубов, имевшему при себе ружье,
кан это часто водится среди их братии, застрелить ее.
Оп нацелился так, чтобы пе задеть труп, и собачна сва­
лилась наземь, пе пошевелив и лапкой. Я нющопился
н телу и разорвал на нем белый 1шрсаж, но плечо уже
остыло, а грудь, когда я н ней приноснулся, была хо­
лодна нак лед. О боже, вам этого не постичь, вам не
пришлось испытать, что это значит, когда тело той, что
была достоянием вашего сердца и еще носила одежду,
которую сами вы утром подали ей, лежит бездыханное
1)7


только и может, что молить, не ведая 3а собой вины,
чтобы вы предали его земле.
Полковник снова остановился, а потом продолжал:
- ... Что и свершилось. R полудню тело потюйной
было доставлено в мой дом. Весть о несчастье уже рас­
пространилась. На нашей улоч1<е толпились люди, близ­
кие друзья предложили увезти меня в своем э�<ипаже,
понуда все не rюнчптся. Я, однаrю, почел это попранием
супружес1юй верности и остался с нею. И только когда
пришли женщины, чтобы обмыть ее тело и обрядить, я
мимо людской прошел двором в ту компатЕу, выходив­
шую в сад, где обычно играло мое дитя. Взяв дочурку
за руку, я так же двором повел ее н воротам, усадил в
энипаж друзей и поручил отвезти ее к знююмым, жив­
шим в отдалении, чтобы опа не видела того, что здесь
происходит, и чтобы не осталось у нее тяжелых воспо­
минаний. Тут меня позвали, и я вернулся в 1юмнату в
передней части дома, где уже собрались люди. Она ле­
жала, вся в белом, на своей кровати, и я увидел, что
столяр складывает черную раздвижную лпней1<у и на­
правляется к выходу. Уже к вечеру привезли нашед­
шийся в мастерс1юй готовый гроб, по случайности ока­
завшийся как раз впору. В эту смирную домовину и
опустили ее тело, и оно назалось в пей до странности
длинным и тоненьким. Rогда разошлись Jrюбопытные,
сердца и я остался
а. также пришедшие по велению
почти один, я сложил ее рукп, как мне хотелось, не так,
как это сделали женщины, и вложил в них I<рест. Я так­
же выбрал не�юторые из стоявших в комнате, еще ею
сорванных цветов и увенчал ими неподвижную невин­
ную головку. А потом сел - и сидел долго, между тем
как часы уходили за часами. В ту пору мне часто вспо­
минались египтяне, бальзамировавшие своих мертвых, и
я думал о том, почему они это делаJIИ. Я не стал зажи­
гать в ее комнате восковые свечи и не повесил траур­
ных сукон, а настежь распахнул окна и впустил воль­
ный воздух. Весь этот первый вечер небо было усеяно
белыми барашrшми, и I<азалось, что в комнате цветут
нежные алые розы, а ночью ее вещи и платья усеяли
белые розы, и в то время, как в смежной номнате ца­
рила тишина - там слуги молились тихо-тихо, оттого что
труп внушал им страх,- я то и дело поправлял ее по­
душку, т ак кан голова скатывалась и нлонишrсь набок.
Погребение состоялось па еледующее утро. Явились пои

68


�ильщи:юt, и я пошел вместе с ними. На погосте было
много провожающих; священник говорил речь. А потом
гроб опустили в могилу и забросали комьями земли. Ког­
да обряд пришел к концу, я огляделся. В отдалении за
домами хмурились вековые леса, и чужой пустой воздух
овевал их. Тут и я собрался домой. Bnepx но отлогому
сrшону горы до самой кромr\и густого орешню<а пахали
землю и засевали ее озимыми. Я прошел садом, где уже
опадали пожухшие листыт, в свой необычно тихий
дом. Кресла в большой комнате все еще стояли в том
порядке, как когда на них пон:оился гроб, но ее уже
тут не было. Я уселся в углу и долго сидел непо­
движно. У оrша еще стоял ее рабочий столик, я не до­
трагивался до ящиков ее комода. Сколько еще горя, ду­
мал я:, причинят :мне люди, но не она, увы, не она ! Д ол­
го-долго стояла нерушимая тишина, тап: нан слуги из
уважения только перешептывались во дворе, Rак вдруг
дверь пелоюю, с запинкой отворилась, и на пороге по­
казалась моя дочурна, она уже с час, как вернулась, но
пе отваживалась выйти из детсной. Ее I\рошечный ротин:
был почкой той розы, rюторую мы только что схоронили,
па личю<е светились глаза матери. Неуверенно пройдя
вперед и увидев меня неподвижно сидящим, она только
спросила: «А мама где? » Я сrшзал ей, что мама нынче
утром уехала к своему отr�у и теперь долго-долго не вер­
нется. Услыхав это, девочка будто и виду не подала, что
огорчилась, нак ее и учили, но я: углядел на ее личю<е
чуть заметные набежавшие морщинни плача, и тогда я
схватил ее, и прижал н сердцу, и сам заплаrшл, отчаян­
но, неудержимо. А потом, шш всегда, сияло солнце,
взошли свежие, посеянные осенью зеленя, ручьи по­
прежнему бежали по долинам, и только она, подобно
золотистой мошке, неприметно ушла из жизни. Так я в
ту пору роптал па бога, и мне ничего не оставалось, как
прийти к мысли сделаться: таr<им же добрым, какой была
она, и поступать так, rшк поступала она при жизни. Ви­
дите ли, доr<тор, я тогда внушил себе, что богу пона­
добился еще один ангел на небесах и еще один добрый
человек на земле, потому он и призвал ее к себе. Я по­
ставил на могиле белую мраморную плиту, на которой
было высечено ее имя, год рождения и возраст. После
этого я: еще много лет прожил R той стороне; но так 1шк
горы больше ничего не говорили моему сердцу, а тро­
пинки на зеленых холмах опустели, то я и взял свою
69


девочку и отправился с ней в широкий мир. Я побывал
во многих краях и п о всюду старался, чтобы дочурка моя
научилась всему хорошему и полезному, что могло бы
ей потом пригодиться. Я забыл упомянуть, что брат уже
давно призывал меня к себе; оп писал, что болен и не
может меня навестить, а между тем ему необходимо со­
общить мне нечто важное. И я поехал к нему, оставив
свой дом; впервые после батюшкиной смерти увидел я
вновь холмы внруг замr{а и ветлы над рекой. Брат при­
знался, что тогда обманом лишил меня отцовсrюго на­
следства и что он хотел бы искупить свою вину и поде­
литься со мною тем, что у него еще осталось. Я не стал
ему пенять: передо мной был человек, обреченный смер­
ти, и я пи словом его не упрекнул. Брат показал мне
по книгам остатки своего состояния, и я взял лишь са­
мую небольшую долю, I{акую допускал мой долг перед
дочерью, я боялся обделить бедняжку сына, рожденного
брату его женой, в то время еще жившей с ним в зам­
ке, - после чего мы с дочерью в простой нрестьяпской
телеге снова проехали по мосту, переброшенному через
замновый ров, и я последний раз услышал звон башен­
ных часов, отбивавших четыре часа пополудни. А боль­
ше в моей жизни не произошло ниКаI{ИХ заметных со­
бытий. Спустя иеrюторое время попал я в эту долину,
полюбпвшуюся :мне чудесным вековым лесом, из ноторого
чего толы<о нс сотворишь, потому что природа, которую
можно приручать и совершенствовать,- это самое пре­
I<расное, что есть на земле.
На этом полновнин закончил свою повесть, но он еще
долго сидел со мною рядом, не произнося ни слова. Я то­
же хранил молчание.
Наконец он заговорил первым.
- У меня не осталось никого на свете, кроме Марга­
риты, она - вылитая мать, и не толы<о лицом, но и нра­
вом; так похожа, что даже поверить трудно. Прошу
же вас, доr{тор, не причините мне зла в лице моей
дочери.
- Нет, полковник, этого пе будет, даю вам в том
руку!
Я протянул ему руну, п мы обменялись нрепним
пожатием в знак нашего союза.
Еще некоторое время сидели мы рядом, не произно­
ся ни с.лова. Нююнец он встал, прошелся по комнате и,
подойдя к окну, поднял зеленую шелrювую штору. Солн70


бй:Ль в сте:!Ыа, :Eto 33.То в ii:!ix хлt±Нул rioi'Of..
весеннего света.
- Посмотрите, сегодня нам предстоит гроза,- с1<а­
зал полковник, выглянув наружу.- Над сосновым бором
сгустился туман, а по краю Рейтбюля протянулись мо­
лочные полосы; это верный предвестник грозы.
Я тоже поднялся и стал рядом. Прекрасная милая
наша ,цолина , ов,еян.rщ,я iПредгрозовым ·з ноем, ,заглядыва­
ла к нам и благостно приветствовала нас.
Мы с наслаждением вдыхали чистый воздух, вливав­
шийся iВ открытое iПОЛ'lЮВНIИКОМ окно.
- Мне хотелось бы отвести вас к Маргарите,- не­
много спустя сказал полковник.- Вам следовало бы пого­
ворить. Потолкуйте с ней по-хорошему; чем проще у вас
все разрешится, тем лучше. Я так и знал, что произойдет
нечто подобное. И вина тут обоюдная. Маргарита тоже
не права, но такой уж у нее нрав, она ничего не могла
с собой поделать, равно как и вы не могли. Подите же
к ней, но не вздумайте ее убеждать, лучше утешьте, а
главное, поговорите. Я думаю, что от этого будет толк.
Вы 0·т о одела,ете, доктор, �В·ерно?
Мы ·еще долго ,стшми у шша. Я 1Н•е находил сло;в для
ответа и смущенно молчал, а полковник не настаивал.
- Ну так KaI{ же, проводить вас?- спросил он на­
конец мягко.
- Пожалуйста,- сказал я.
Он взял меня за локоть и вывел из комнаты. Мы по­
шли по коридору, а затем по знакомой мне желтой ци­
новке пересекли ее порог. Но Маргариты не было в пер­
вой комнате.
- Подождите эдесь,- сказал полковник,- я пройду
к ней и пришлю ее к вам. Может случиться, что ей не­
удобно вас сейчас принять. Если же она к вам выйдет, я
уже больше не ПОI{ажусь, а пройду к себе через библио­
теку.
О.и ;вышел ;в 1Полуотк·рытую дверь и иrро,следоiВал в
смежную комнату, а возможно, что и в следующую за
ней.
Я остался в коридоре ждать, было очень тихо. Нако­
нец, через не1юторое время полуоткрытая створ1<а л;вери
распахнулась, и на пороге пон:азалась она. Глаза ее были
обращены ко мне ...
- Доброго утра, Маргарита."
ЩJ уЖе Iie

71


МАРГАРИТА

Д

о того как продолжить эти записки и поведать о
дальнейших событиях моей жизни, мне хочется еще раз
обратиться к по.тшовшшу, 01шпуть его образ духовными
очами, воздать должное этому челове1<у и представить
его здесь таким, каков он есть. О том, что делал и го­
ворил полковник, я писал до сих пор, полагаясь по толь­
I\О на память, но п на оставленную им рукопись, содер­
жание коей он почерпнул из своих запечатанных запи­
сок, равно как и я в этой 1шиге пытаюсь ему подражать.
То, ЧТ•О я ра•сс1<азынаю и оаr.и·сьшаю, 1И:з.ве·стно мне. не
первый д·ень, ;но ншюгда •еще бьшо•е не вставало
пр·е1до мной ·так ясно и ·отчетливо, 1к·а к 1в эти дн\И. О д·об­
роте полковника
не
только в отношении меня, но и
других, о его душевной простоте и очаровании лучше
не
расскажут
его
дела, - никакими
словами
этого
выразить.
К примеру, купил он падь, что позади
стоящей за
его доl\юм дубовой рощи; 1э·то ·была юшина, mде рос ТОiЛЫЮ
гнилой мох и ржавая трава да промеж хиревших от сы­
ро1сти т·ощих r;оое1н 1Попа,дались п·еще�.рые ягоды т·ер:rшой
клю1шы. Полковник приказал прорыть канавы, утрамбо­
вать их ольховой древесиной, п е боящейся сырости, и сно­
ва накрыть землей, вымостить камнем осушительные
каналы и отводные борозды, опахать весь участок плуга­
ми. Много лет подряд засевал он его семенами и развел
роскошный луг, что начинается справа, у Мейербахо в а
пшеничного поля и тянется до самой дубовой рощи.
Когда смотришь вниз с 3иллерских высот, он выделяется
с1в оей роскошной тeillmoй ·з·е·ленню ·там, где ра1ньше •мож­
но было увидеть только чахлые серые сосенки. В роще
уже опадают ржаво-красные дубовые листья, а рядом
еще ·СТеЛ·еТСЯ rС,ВОрIШЮЩа·я ·бВеЖе-СТЫО 1З•еленая ·СКаТ·еР'ТЬ.
Но поскольку из окоп полковника луг не виден, да и во­
обще он обра·зует ·мя;гко •очерченную ло:жбипу, в которой
тонут люди и животные, и приметить его издалеr<а мож­
но только с 3�шлерских высот, то мальчишки, что в на­
ших местах пасут коров па толонах, на общественных
выгонах или на жнивье, облюбовали этот луг, где можно
было ·скоре е и лучше накор�tить '<Жошrну, чем ла друг.их
пастбищах. Сочная трава и укромное местечко соблаз72


пили не одного пастуш1\а выгнать своих подопечных на
заманчивые корма, чтобы самому лишь поглядывать со
стороны, с каким усердием они насыщаются. Когда пол­
ковнику донесли о таrшм бесчинстве, он сильно разгне­
вался: зря, выходит, положил оп столько трудов, чтобы
превратить негодную пустошь в возделанный, ухожен­
ный, радующий душу уголон, если тю\ над ним надруга­
ются и украдкой его оскверняют. И он решил при случае
сам наведаться па луг и навести порядоI\.
Нак-то, 1шгда снова возюшло подозрение, что там
бесчинничают, пошювнин рано поутру поднялся на холм,
по склону которого росли дубки, образуя живописную
рощу, и, выйдя на опушку, увидел, что на заповедном
лугу пасутся четыре ладные упитанные бурею\и, а за ни­
ми присматривает мальчи1< в серой рубаш1\е и таких же
штанах. Ноги полковнина уже много лет не терпели сы­
рости, однаrю оп и на это пе поглядел и в своих тонюrх
кожаных башмюшх зашагал по обильной утренней росе,
чтобы схватить мальчика, стоявшего к нему спиной. Осто­
рожню 1JJ:е!ре·ст.а�вл1ял ·О<П 1ноmи в !ВЬЮОI\ОЙ ·т ра1в е, унизюыюй
каплями росы и паутиной, пон:а не очутился на расстоя­
нии ружейного выстрела от своей жертвы. Но тут его
взяло беспокойство, НЮ\ бы малый, будучи захвачен врас­
плох, не слишном испугался, ведь этю\ недолго и забо­
леть. Оп кашлянул, чтобы предупредить пареньна и дать
ему возможность убраться восвояси. Пастушок и правда
был па ухо востер. Услышав шум, он повернул голову,
увидел почтенного пош<овнина, шагающего по колено в
траве, и пе замедлил дать тягу. Он бежал по лугу, подоб­
но лег1шпогой серне, перескочил через ров, бросился по
направлению к 3иллерсним высотам и исчез за кустар­
ником, что тянется отсюда вниз, до самых полей, меж
тем RЮ\ полновник в своей городсной одежде продолжал
стоять в сырой траве. Тут уж оп сам погнал норов на
ближайший выгон, обходя вместе с ними разбросанные
там и сям кусты орешпин:а, по1<а не уверился, что сио­
тина не сыщет обратной дороги и не забредет в чьи�ни­
будь еще владения. Здесь он и оставил буренок и пошел•
домой. Во1�вращая:сь по 1пыльиой д·о р�).ге в •сырь.гх:, баш:�.ш11щх и iН>а мокших ашизу 1Панталопах·, он· :пришел 1домой,
в.есь ·заlбрызг.а�нный грязью. Работнику он �ничего п•е ·СRа­
'3а'Л .о 'Последствиях ·своего пох·ода.
Однако об этом случае прослышали, и с той поры ес­
nц. какой-нибудь паст:уmоR позв.олял себе выгнать ско-


тину на запретный луг, он предусмотрительно становился
лицом к дубовой роще, откуда грозило появление пол­
ковника.
И в самом деле, как-то ранним утром полковник сно­
ва показался из-за дубков в то время, когда на его лугу
пас двух коров другой мальчик. Увидев приближающего­
ся пошювника и не сумев впопыхах справиться с коро­
вами, пастушок обратился в бегство, предоставив своих
питомцев их собственной участи. На этот раз полковник
погнал коров не на выгон, а в качестве заложниц, к се­
бе домой, где и велел поставить их в хлев. В полдень
явилась женщина, вдова, уроженка 3иллерского полесья,
и сказала, что коровы принадлежат ей, это все, что у них
есть, сынишку она уже наказала за то, что он погнал ско­
тину в чужое владение, больше он этого себе не позво­
лит, и слезно просила вернуть ей скотину, это единствен­
ное их подспорье. Полковник велел вернуть женщине
взятую в з-аЛ<ог .и Х•О'рошо нюшр�шенную 1с:н:от.и.ну 1И даже
поручил работнику проводить их до дому: ей-де одной
не управиться с двумя коровами, так пусть он поможет.
Однако случай этот стал известен властям, и, хотя пол­
ковнин: заявил, что не ищет возмещения убытков, вдову
оштрафовали, и ему ничего не оставалось, как послать
ей эти деньги, чтобы опа внесла их в суд.
Так как у полковника пе было желания и впредь бро­
дить по росе, загонять к себе сн:отину и посылать хозяе­
вам потравные деньги и так как оп не решался поручить
эту заботу старшему работнику из опасения Rак бы тот
не истолRовал дело по-своему, то он этой же зимой, еще
до того, каR земля промерзнет, начал ставить забор, а ве­
сной эту работу продолжил, и I< тому времени, Rак луг
зацвел белыми и желтыми цветами, он был уже обнесен
внушительной высокой оградой. ПолRовник приRазал
строгать столбы из дуба и обжигать их снизу, чтобы слу­
щили долго. Полотна же велел щепать из ели и приго­
нять вплотную друг к другу. У нас тюшх оград еще не
ставили, полr<овник видел их в чужих краях, где ему
приходилось бывать.
Для того чтобы на луг могли въезжать телеги, пол­
Rовник велел навесить деревянные решетчатые ворота,
запирающиеся железным замком. :Ключей было припасе­
но семь штуR, и висели они на виду, на косяRе в сарае,
чтобы пе было задержки, ежели .к110, ;взяв Iшюч, уйдет
с ним в по.щэ р: п р оноср:т ero �з к армщ1е щэдf>JЙ: дщif>. Л:оп74


ковюi:к вообще с любовьiО ctpo:iiJ i, ОН I:i. тут Принял Жй­
вейшес участие в работе: нанял дополнителLных рабо­
чих, по нсс1юлы\у раз на дню nыходшт поглядеть, 1шн:
двигается дело, а не то и сам приrшадывал ру1ш, чтобы
показать плотникам то, чего они не поняли со слов. За­
ходя в Дубки, я частенько провожал его на луг; вокруг
пылали костры, на которых обжигали концы столбов, а
мы беседовали о том, о сем. :Когда ограда была готова,
полковник расхаживал с довольным видом, по обьшнове­
нию потирая руни, и все твердил:
- Теперь-то уж никто не погонит сюда с1ютину.
И ведь это я же сам во всем виноват. Оно и всегда так
бывает, I{ОГда обратишься к неверному средству. Раз сту­
пив на ложный путь, делаешь глупость за глупостью. За­
то уж сейчас можно не беспо1юиться: вес будет в долж­
ном порядr{е.
Полн:овник еще больше полюбил спой луг после того,
нак так много с ним возился, да луг и стоил того: с го­
да�ми он ·становился �вое s:раше rи ·зешшей.
Домашние находили, что подобная слабохарантер­
ность роняет достоинство полновнющ: нельзя, мол, позво­
лять садиться себе на шею, надо когда и твердость про­
явить; однако доброта нискольно пе роняла полковниI{а
в глазах всех его знавших, а, наоборот, сниснала ему об­
щую любовь и уважение. Да те же домочадцы, 1югда пол­
ковник с улыб1юй делал им 1шкое-нибудь замечание и
вдавался в объяснение причины своего недовольства,
принимали его слова как должное и старались не повто­
рить своей ошибки, что, нонечно, не мешало им ошибать­
ся в чем-то другом. Однако, когда требовала необходи­
мость, полновник был тверд и не шел ни на накие уступ­
ки, хотя бы на него нажимали годами. ТаI{ИМ он ПОI{азал
себя в тяжбе из-за моста через реку Зиллер. :Кому и
знать этот .слуЧJай, IШ>I\ 1не мш·е , 1ве.ць, навеща·я ·Сiноих :паци­
ентов, я вынужден был каждый день скакать во всевоз­
можных направлениях! Все началось с обвала в горах,
косгда тот•е по чь•ей-то не<брежн-о-с11и rи }'iпущению в:месте
с деревьями рухнули в долину I{амни и глыбы земли и
упали в стремительную горную речку, ноторая, вытеная
И'3 rверхн•его JJ.e·ca, несла с ·собой посок и гальн:у, но\Лочила
дрова и тину; я не раз видел ее такой после проливных
дождей, к·о['да ·она J{а·тила снои не1истовые желтые воды
и, казалось, все была готова разнести,- ни один человек
в эту пору не в силах перебраться на ту сторону, разве
75


q'fo н Знойные .rieтшie МесЯЦЬ1, !<uгда б ольmtiitство l\a:Мtieft

высыхает и мутный лесной ручееR тихо вьется по черно­
му бархату мха, да и тогда там вдовоJIЬ бывает ямин,
котловин и IШМепных ГJIЫб, с IШRИМИ не управиться ни
одному нолесу. Жители Гехенге, Хальслюнга, Зиллерау
и Верхнего Астунга, а таюке Эрлер и Мейербахи, пол­
RОВНИI{ и я - все мы запасаемся топливом в Верхнем
Пуфтере, что очень пас устраивает, таR 1шк запасы его
неистощимы, н тому же там растет велююлепный белый
бу1,, а в первобытной чаще древесина уплотняется и
нрепнет, представляя собой наилучшее топливо, и, нано­
н ец, примерно па одну шестую оно обходится дешевле.
Но перевозить дрова мы были вынуждены мимо Зиллер­
СRого обвала и потом перебираться с ними через ручей.
Наких только мучений не нриншш :мы третьегодичным
летом, 1югда их пр ишлось с1,шщьшать штабелями па том
берегу, а потом nеретасюшать небольшими вязюшами
или даже, став на удобное место, перебрасывать на дру­
гой берег! Владетельный граф, проживающий в тех Rраях,
на чью долю ИСI{опи падает обязанность участвовать в
расходах по восстапоnлсшпо моста, рухнувшего еще в
давние времена, в течение двух лет доназывал местным
жителям, что мост там вообще не нужен, и люди чуть
ли не верили ему - им не уJ1ыбалось внести даже ту ма­
лость, I{aRaя с них причиталась, однюю пmшовниR пе ус­
т::�вал до1шзьшать, что отсюда пр оистеRает nошrю1цее зло,
ибо жителям приходится с величайшими трудностями
запасаться топливом, что на это тратится время и здо­
ровье и что противно рассуд�'У утверждать то, что на са­
мом деле есть издевательство над здравым смыслом. Он
без Rо1ща ездил в лесничество, оба мы, пошювпик и я, с
пеной у рта отстаивали это дело, пока пе добилпсь свое­
го. ПостройRа моста была разрешена, и необходимые
средства со сr,рипом собраны. И тут полковник внес от
с·ебя талую cyj\nмy, что ·оназалось возможным шысоко :под­
нять над реRой наменный мост и подвести к нему с обе­
их сторон удобные въезды. И теперь он год за годом сле­
дит, чтобы состояние моста проверялось и своевременно
делались необходимые ремонтные работы: правда, он и
год за годом не устает напоминать, что это не его обя­
занность,- из опасения, как бы его добровольные забо­
ты и издержrш пе были по давности закреплены за Дуб­
ками как обязательная повинность.
:Когда кончились годы моего обучения медицине и я


Hhlilie.ri ne kuм из tl1н11·И , унося в з<J.nлeЧiioM меti:Ше tШ­
печатанны- на пергаменте диплом, в иоем меня именова­
ли доитор
этого высоиого исиусства и причисляли к
сословию л карей; когда я в течение долгих дней нето­
ропливо ш гал по прекрасной Богемии, держа путь на
юг и на вс . явственнее и б.1шже свер1,ающую синеву ле­
сов; когда Д наконец очутился среди родных лесов, где
решил поселiиться навсегда, чтобы служить людям,- тог­
да я был едИ:пствснным в этих краях повидавшим и неч­
то другое, остальные выросли здесь и видели только
привычное им с ранней юности. Тот, кто сроднился с
холмами, на ноторых растут приветные деревья, и с те­
ряющимися вдали горными кряжами, тот, кто полюбил
сумрачную синеву этих отвесных стен и свернающий над
ними воздух, тот охотно возвращается в горы и леса.
Я вернулся на родину нс с тем, чтобы здесь разбогатеть,
но чтобы работать в этих долинах, где бегут горные
ручьи, и на холмах, что зубчатой еловой каймой выри­
совываются на фоне белых обланов,- вернулся, чтобы
оназывать местным жителям посильные услуги. Я был
еще очень молод. Во всей нашей стороне на много миль
вокруг не было ни одного врача, а только знахарки, ле­
чиt;шие травами и понаторевшие в этом иснусстве, да
ное-кание ведуны из мещан или крестьян, научившиеся
оказывать первую помощь при несчастных случаях; у не­
которых лавочнинов имелись носишш, а ТаI{Же пузырьки
с настойками и отварами на продажу, и люди охотно
покупали их и ставили в шкаф - па всякий случай. Те
же, что впадали в тяжн:ий горячечный недуг, умирали
без помощи в лесном безлюдье, тогда ка:к человек со зна­
ниями и опыто111 мог бы их спасти. Ногда я подошел :к
невзрачной отчей хижине, стоявшей пе там, где ныне на­
ходится мой дом, который я в защиту от ветров и непого­
ды поставил в у:кромной лощине, но, подобно другим
лесным хижинам, расположенный на холме, что ныне
возвышается над моим садом, - ибо люди здесь строи­
лись на холмах, там, где начинали корчевать пни, чтобы
нругом простирались поля и луга и чтобы прорубленные
в деревянных стенах 01юнца далеко свернали отра­
женным солнечным светом,- когда я шагнул в эту
невзрачную хижину, на нрыше ноторой, каR и на других
подобных строениях, лежало много камней, я сказал:
«Благослови вас бог, батюшна, и вас, сестрицы, я вер­
нулся, чтобы уже не расставаться с вами, освободите же

77


мне боковушу, что гJшдит на высокий лес, я разлоЖу .Ь
пей вещи, н:оторые прпбу,т�;ут 1ю мне n ящиш1х из Праги,
расставлю свои с�шюши и стану здесь щить и пользо­
вать больных» .
Отец как стоял в стороне, так с места н е двинулся,
не решаясь поздороваться с сыном, который выучился
на доктора и собирался лечить людей там, где юшогда
и 'слыхо·м :не олыхаЛJи ни '° каких ·в рачах. Са'м он !ВСЮ
жизнь бьш беднююм, и были у него тольно две норовы
да нлочон поля и луга, от н:оторых он нормился. А сын
тем временем сбросил с плеч мешон, сJ1ожил на снамейну
берет и узловатую паш,у, взял отца за ру1,у, а другой
руной обхватил его за ш1ечи в грубом сунне и поцеловал
в щену с давно небритой седой щетиной, на ноторую сви­
сали прядп ГJJаДIШХ седых волос. Отец зашшнал, да и
сын едва сдержал слезы. А потом поздоровался с сестра­
ми - со старшей и младшей.
- Здравствуй, Люция, здравствуй, Катарина, мы те­
перь заживем вместе и будем жить хорошо.
Мы сразу же взялись за мое устройство. Сестры опро­
стали шнафы, и отец помогал им выносить женскую
одежду, накал попадала ему под руну, да и пастушон То­
мас, что теперь у меня при лошадях,- отец взял его в
дом работником в их небольшом хознйстве, - придя до­
мой н вечеру, суетился вместе с памп. Большой гарде­
роб, всегда, сколыю я ни помню, стоявший в бшювуше и
занимавший большую ее часть, общими усилиями: Тома­
са, отца и сестер, а таюке при моем участии был выдво­
рен из 1юмнаты, а на его место из просторной горницы
переночевал обеденный стол, он должен был временно
заменить мне письменный. Отец решил на тот срон, по­
нуда будет изготовлен новый, удовлетвориться для наших
трапез давно отслужившим столом, ютившимся в сен­
цах на инвалидном положении; шнафчин из большой гор­
ницы, нуда снладывали: гвозди, буравчини и другую ме­
ло�чь, ю·тнын'е предна·31начался для Х'рэ.:нения л·екарств, но­
то:рых я ждал IИ'З Праnи; Люция ·м,еж� твм нлиюrул.а
женщину из нижних домов, чтобы опа помогла нам мыть
и снрести полы. И среди всей этой суматохи меня позва­
ди R первому больному.
Работпин Майльхауэра уже педеля ка�' слег, и чем
тольно его ни ПИЧIЩЛИ: ПО совету домашних и ЗНЮ{ОМЫХ,
ничто ему не помогадо. Прослышав о моем приезде, они
сразу же поедали за мной. Н не мешная отправился н
78


этот неб изкий путь - сначала лесом, потом через Тау­
групд, а атем тальником и, наконец, полями. Когда я
прибыл п место, в доме уже зажгли огни. У парня, ле·

ло чем мо быть ему полезен, у меня не было с собой
самого пео ходимого, одшшо с помощью воды и компрес­
сов, смены тепла и холода, я сделал все от меня завися­
щее, а таr<�е предписал ему строгую диету. Вся семья
собралась в ркруг и глаз с меня не сводила - им еще не
приходилос� видеть врача. Когда я возвращался домой,
в небе ярко \ горели звезды, а понизу стлался легкий ту­
ман. На взгорье охватил меня влажный лесной воздух,
1
от которого я уже отвык, так как в городе воздух сухои
и насыщен пылью. Впрочем, вечер стоял теплый, лето
еще только клонилось к осени.
Когда я вернулся к своим, в большой горнице ярко
горел светец, здесь было светло как днем. Катарина за­
теплила свечу и повела меня в боковушу поглядеть, как
опа ее убрала. Из комнаты вынесли большой сундук, и
она стала Rуда просторнее. Место сундука заняла кро­
вать, застланная белоснежными простынями и обещав­
шая усталому телу блаженный отдых. Стол, который мне
внесли, тоже отскребли добела, под ногами скрипел пе­
сок, коим усыпали влажный пол. Оба окна распахнули
на,стежь, затюпили даже печку, чтюбы 1Высуmить и про­
ветрить помещение. Я поблагодарил Катарину за ее тру­
ды, 1И мы вернулись 1В торницу. Отец 1н•е зам•едлил •СIПро­
сить, I<ак здоровье батрака Майльхауэров,- в нашей
местности все знают друг друга и принимают друг в дру­
ге живое участие. Я сказал, что он лежит в горячке,
покамест трудно сназагь что-нибудь определенное, завтра
я снова у него побываю и надеюсь вскорости поставить
его па ноги.
- Сделай это, сынок, - СI\азал отец, - непременно
сделай.
Взятый из сеней стол-инвалид был уже панрыт бе­
лой снатертью и уставлен тарелна:ми и приборами. Что­
бы придать ему устойчивость, к сломанной ножке привя­
зали палку. Принесли ужин, и :мы всей семьей сели за
тр·асrшзу. Среди 1Куша;ний 1Я у.видел бутылку 1Вина, от·ец
был извещен о моем возвращении - он только не знал
точного дня - и, чтобы отпраздновать это событие, зара­
нее припас бутылну. Мы отдали дошюrое угощению и
расПИЛИ ВИНО, ЦОс.J1е <]:еГО раЗОЩЛИЩ> IЦl :ЦОКОЙ. }' сестер
79


был.а сном сп·аленк•а, .ВЫХ•О(ЦИвшая па .огород, в н•еЙ стоя­
ли две кровати и укладка, где они хранили свои уборы,
а возможно, и другие сокровища, какими успели обзавес­
тись. Томас отправился в сенной сарай, а отец улегся на
супружескую кровать в большой горнице. Он рано поте­
рял жену, тю< что мать свою я едва помню. Я закрыл оба
ок.на, разгреб жар :в печи, 'Чтобы 1не да·ть ей {щитком .разо­
греться и, до того юш: впервые опуститься на свое ложе,
помолился богу, чтобы он благословил мои труды.
На другой день я с раннего утра отправился прове­
дать своего пациента. Ногда я вернулся, на моих окнах
висели две хорошенькие белые занавески, Iюторых вчера
здесь еще не было. Катарина сшила их из добротного
полотна. Я обрадовался занавескам и поблагодарил сест­
ру. Меня ждало уже несколько человек, нуждавшихся в
совете и помощи. Я радушно приветствовал их и не от­
верг их скромных подношений. Каждого в отдельности
я принял в бтювушке, где на столе еще не лежало ни
клочка бумаги, а только моя пашш и берет. Отцу все это
доставляло огромную радость, он расхаживал по дому с
сияющим лицом. Сестры тоже приоделись в мою честь,
такими нарядными я их еще не видел. После обеда я за ­
казал столяру, жившему рядом, новый письменный стол,
полагая, что это будет достойным употреблением перво­
го моего заработ1<а, а затем отправился с визитом к тем
больным, которые не могли прийти сами и прислали про­
оить, 'Что1бы я их iП•РОНIЭJдал.
Так оно и пошло. Несколько дней спустя прибыли
ящики с моим лечебным снарядом,- я в Праге поручил
их вознице, с тем чтобы он их мне переправил. Я разоб­
рал ящики и разJюжил их содержимое по местам. Все
устрои.тюсь I<aI< нельзя лучше. Пузырыш с леr\арствами
я частью убрал в mкафчи1<, частью разместил на столе,
остальное рассовал по ящикам стола и комода до того
времени, пока будет готов аптечный шкафчик, который
я собирался заr<азать и уже вычертил на бумаге. :Книги
расставил на комоде, а на стол сложил писчую бумагу,
чернила и перья, чтобы записывать, какие лекарства я
в разное время давал больному, а также какое прописал
кому леченье, во избежание ошибок, которые могли бы
оказаться роковыми. Во вторую половину дня солнце
так настойчиво заглядывало ко мне в окна, что, придя
домой, я предпочитал задергивать занавески, и в комна­
те разливался приятныµ полусвет1 таR ка,:ц б !')лще зар!}-


i

аески .пе
еломллют солнечных лучей, а только их
с·:мятчаЮ'т ; чт.о , mrрочем, iН·е м·ешало и1юму прон1а1зпику
лучу то зд сь, то там найти лазейку и вычертить на бе­
�ом 1Полу ·С· лне«I�nый I{ру.лючек. Ст.а;вни ·В мю·ей 1юмна·тн
оьши дерев иные, но доски пригнаны вплотную и места­
ми даже ук аше•nы резЬlбой. У заДiпей С'Г'ены умоестила•сь
СI{амья, при ьшавшая к печ!{е, и все блистало урядли­
востыо и чи . тотой. Сестры содержали и остальные ком­
наты в образ· овом порядке, J{al{oгo прежде у нас не бы­
вало. Дрова 1шю1ш летом постепенно запасались на
зиму, были d,ложены в аккуратные поленницы, улица
перед домом каждодневно подметалась. Люция, считав­
шая себя иснусной поварихой, старалась стряпать что по­
лучше, а я уже был в состоянии вносить в домашние
расходы свой пай.
Мой первый пациент через две недели поправился и
как-то в воскресенье пришел расплатиться со мной из
полученного заработка, но у батрака я ничего, разумеет­
ся, не взял.
В то время жизнь на нашей сторсше была пе та, что
ныне. Хотя лет с тех пор уте!{ЛО немного, а изменения
произошли весьма существенные. Не!{огда те горы и до­
лины, среди которых я родился, должно быть, покрыва­
ла нес1{опчаемая дремучая лесная чаща. Но постепенно
то тут, то там лес редел - по мере того нак либо могу­
щественный полководец, либо другой какой вельможа,
получив ленную грамоту на обширные владения, посы­
лал людей, чтобы они на удобном месте валили лес и
сплавляли его вниз, отчего хозяину шел барыш; либо
бедняк за небольшие деньги покупал в чаще делянку,
норчевал ее, на ней строился и за ее счет существовал;
либо смоло1,ур получал дозволение заниматься своим
промыслом на отдаленном лесном участке, который н е
был надобен помещику ни для охоты, ни для чего дру­
го,- и rз�е·СЬ Обедал ; ши�бо же ·ВОЛЬНЫЙ ·СТр·елок, \ИЛ И
беглый шатун, или отверженный изгнанник облюбовы­
вал себе местечко, где селился и мало-помалу обзаво­
дился хозяйством. Существует предание, будто некий
местный житель обладал волшебной лозой, с помощью
которой брался находить руду и воду в недрах земли;
человек этот, однако, тан и остался бедным горемыкой и
однажды, будучи побит намнями, бежал в лесные недра.
Он будто бы и бьш основателем Верхнего Брептенсного
ИЛИ ,
!J()CC.ЦCП"!'Jfl· }3ре те1 КТО Qсе дал Н Ц McHW; �п�?<НЩ\:К

�

r

-


во всяком случае, многие из них,- имели детей, дети
строились рядом с родителями, и так, rюзможно, возник­
ли селения, где дома стоят вразброс на отдельных лесис­
тых xoJrмax. Надо полагать, что всякий желавший поста­
вить себе хижину избегал низин с их сыростью и духо­
тою, предпочитая селиться па высоком месте, где много
воздуха. Там он 1юрчевал лес во1\руг своей хижины, раз­
бивал луг, где паслись его коровею\и, пусr\ал своих коз
или овец на подножный корм в лесной кустарник, рас­
пахивал поле и огород, которые потом и обрабатывал.
Вот откуда, возможно, и пошло, что лесные дома распо­
ложены на отдельных холмах, и от холма к холму, от
одного зеленого косогора к другому приветствуют друг
друга. Все они рублены из дерева, у всех плоские доща­
тые крыши, на которых лежат большие серые камни.
Когда стоишь на горе, видишь, I{ак сверкают их стекла;
когда же углубляешься в лес и взбираешься на скалис­
тый гребень, откуда уже не заметно домов, то в сумереч­
ных далях различаешь витки дыма, указывающие их
местоположен;и�е. В 'ТJакой-·т10 хижине и жил батюшка.
Она отстояла далеко от темного пихтового леса, перед
ней расстилались тучные луга, а от нее тянулся зеле­
ный склон, правда, сыроватый, но зато сверrшющий та­
кой зеленью, 1юторую иначе как изумрудной не назо­
вешь; за домом имелся огород, где сажали не толЫ{О ово­
щи, но и кое-какие цветы. Пока я жил в Праге, отец на
сухом месте вспахал поле, и все тот же юный Томас
обрабатывал его с помощью сестер.
Все это я застал еще в ту пору, когда, зан:ончив уче­
ние, 1но.р отилсл .на родину. От ,вьшо·к·ос·твоm:ыюго леса по­
зади, сохранившегося в своей первозданной нетронуто­
сти и красе, отходила живописная лесная излучина, где
то здесь, то там проглядывало светло-зеленое пятно, rю­
торое в страдную пору становилось золотистым; и чем
ближе вы подходили J{ равнине, тем эти пятна умножа­
лись в числе, пон:а ю:шонец, при выходе па более ОТI\ры­
тое место, вы не видели перед собой волнующиеся нивы,
а кое-где и свер1шющую 1юлоколыrю, и толыю местами
тянулись уюше перелесr\и. На этой излучине, на самом
припеке, было летом жарко, а зимой стояла жесто­
к·а л с·тужа, нашали·вало много сн•е,гу и лрил�ись .метели.
В каждой лесной впадине, в каждой ложбинн:е журча­
ли и пенились ручейни и потом, собравшись с силами,
текли среди кустов по равюц:Iам и овр агам, нещз: с собоЦ:
82


�
�

i'ei1Jtы:Й сы оИ лесной воздух, а выpiiaвii::tiicь на otЩ1L ое
место, от1, а начинались нивы, стремились уже ширl)­
н:ими ручья �ш и вливались в полноводную р�жу; здесь над
полями и дdмами веял сухой воздух. Jiесные жители так
и называли \эту плодородную местность « та земля».
Когда я 13оротился домой, чтобы заняться своим де­
лом, новь уЖе гораздо смелее и чаще вторгалась в леса,
и только в местности, где стоял мой отчий дом, лесной
сумра�{ еще преобJ1адал над мерцанием и блеск·:)м зрею­
щих нив.
Одна�ш заметное улучшение уже заявило о себе в
другой области, всю важность 1юторой я оценил, дишь
ОIШнчательно осев в этом краю. Н'огда я пОiшдал ero от­
ро�шм, здесь еще не знали других дорсг, кроме пешеход­
ных троп, ведущих через рощи и на холмы. Что до про­
сешшв, то их ториJiа привыч�ш - грунт, разумеется, вы­
бирался тан:ой, по I{акому может пройти повозн:а, и в
нем с течением времени выбивались коJiеи, н:оторых ез­
доки и придерживались. Но поскольку почва была где
тверже, где рыхлее, то соответственно nоявJшлись на
ней рытвины и ухабы, что крайне затрудняло езду, осо­
бенно когда приходилось возить дрова или другую кладь.
О том, что можно сесть в повозку для собственного
удобства, вместо того чтобы тащиться пешком, лесные
жители и не догадывались. Да и по правде сказать, та­
кая езда больше изматывала, да и времени брала боль­
ше, нежели обычная ходьба; на телегу садились, когда
она шла порожняком, чтоб был от нее хоть кююй-то
1"ОЛК, .о•с·обенно ·же -е.сли 11IО1Падалась у:3кая, за.росшая по
обочинам !\устами или заболоченная дорога, не позво­
лявшая хозяину шагать рядом. В таких случаях ездок
примащивался полустоя на передке или на задке телеги
и трясся, ныряя в лад с колесами, которые то провали­
вались в ухаб, то выбирались из него. С течением вре­
мени, однако, жители равнины, следуя советам и приме­
ру некоего поселившегося среди них человека, которому
принадлежали обширные владения в этой местности, на­
учились про�шадьшать настоящие дороги, ка�ше мы ви­
дим в местах, где возчики перевозят товары. Теперь,
когда у жителей, что пазьшается, отнрылись глаза, до­
роги про1шадывались не толыю от одного населенного
пункта J{ другому, но таюке и в поля и в другие места,
куда приходилось доставлять тяжелые грузы. Jiюбо бы­
ло смотреть па эти дороги! .Лесные жители, часто
• .

83


бьiвавri:iие на paвftll.liё .li в.ti:девmие, как Ш;,.tiш кат.fiт <ik!i­
naжи по твердому, гладкому и даже чуть сводчатому
настилу, так что казалось, будто .110шади мчат налегке,
р адивались от души и, хоть и не заводили подобных
новшеств у себя в горах, говоря, что это не про них пи­
сано,- зато они засыпали рытвины камнями, ровняли
полотно проселков и очищали их от кустов, освобождая
рядом с наезженной нолеей место для тропинни; они
уже не мирились с тем, что дорогу преграждала яма
или что соседпему ручеЙI\у вдруг вздумалось избрать
своим руслом какой-то ее кусок А вскорости, убедив­
шись, кююе облегчение приносят эти хлопоты и от
l\aI\ИX избавляют труll,ностей, смеrшув, сrюлыю это сбере­
гает им драгоценного времени, тяглового енота и упря­
жи, они, раз взявшись за это дело, неун:лош-ю его про­
должали и, едва заметив малейшее повреждение дороги,
не откладывая в долгий ящ1ш, его исправляли. И я испы­
тывал живейшую радость, когда, наиравляясь :к больно­
му, что с нетерпением меня ждал, встречался с обрат­
ным возчиком, который вез в телеге несколько 1ш:мней,
подобранных тут же в поле или на меже, чтобы зава­
лить замеченную колдобину. Я мысленно видел в его
ру:ках МОЛIО'ТОI\ на ДЛ'И'IИfОiI ру·кОЯ'ТiИ , который 011 ВО'З'ИТ с
собой, чтобы разбивать бош,шие нескладные намни и
ровнять этой :мелочью вмятины поменьше. Таrшя взы­
снательпая опрятность сеJ1ьс1юго хозяина в отношении
своих дорог, вооо.итывая л нем н·овые черты Х'<J:ра:ктер·а,
распроетранялась и на другие стороны его жизни.
Глядь, lИ:ЕЮЙ уже •етара·етея 1И 1дом ·сной, и днар ·со·д'е·ржать
в порядке и чистоте; то здесь, то там деревянные стены
заменяются наменными, побеленными; по воснресным
,дням иной уже одет поаккуратнее и понаряднее, а при
�звуках цитры вы не услышите, правда, новых мелодий,
ибо старые живут здесь веками, но в исполнении их уже
чувствуетея большая прелесть и затейливость.
Таной предстала мне жизнь в родном I\раю, :когда я
;вернулся до:мой, что:бы 1Взяться за труд на избрапном
мною поприще. Ro мне обращалось все больше людей,
нуждавшихся в еовете и помощи. Я был ео вееии внима­
телен и ласков. Проходя во вре:мя м:оих бее1юнечпых
странетвий мимо дома или хижины, где люди ЗН:;\JIИ ме­
ня ·сы1з м.алу или ['ДО :мне уже удало1сь оr�·а з1ать :ка,иу.ю-то
услугу, я заглядывал l\ ним, чтобы расспросить об их
делах или IПО'I\ЗЛЯRа'ть о том7 1 0 ·с-е м. Ча,с то на заrщ·те я.


caДiiJtcЯ .tta сkамью ttep13Д какriм-нпб удь Домом nuбo.ii ·
тать или поиграть с ребятишками, а потом, когда небо
заливало золотом, возвращался домой сосновым бором,
провожаемый приветливыми деревьями и медлительны м
жужжанием хвои. Жители гор в большинстве своем
смышленый, жизнерадостный и обходительный народ. Я
был еще очень молод, пожалуй, даже слишком молод для
своей профессии, но они доверяли земляну и спрашива­
ли его совета в делах, и не I{асающихся болезней.
Я все больше привязывался I{ этим мостам и если,
живя в ['О'ро1дс, порой тос.1юваJ1 1по .nнсу, ·т·о здесь радо­
вался, ногда из Пирлинга - хоть это ру1юй подать либо из Гурфельда, Рорена или Тунберга, куда меня
частенько звали, возвращался домой, и зеленые верши­
ны елей снова юr.в али с ·высоты, 1И ручей :IIa стьже двух
:юленых массивоu вырывался мне навстречу, и на хол­
мах свет1Ил,ись 6ере-аы, и •сохнущий чурбан .за·стуmал до­
рогу, rпото·му ·что зде·сь это н1и rюму н·е мешало, :или же
густой перелесок все теснее сдвигал ряды деревьев, пре­
·Гражда�Я мне :путь, и на ;rtаком-ни:будь из .ствол·о�, :пониже,
взор привленал прибитый кем-то образоr{,- тогда меня
охватывало чувство родины, и я чуть ли не с удовольст­
вием замечал, что нончились удобные, почти прямые до­
роги и я выезжаю на узrше наши, развороченные внривь
и JНЮСЬ nрос·еJШИ, по rюторы:м iIIР·ИХОДИТСЯ IПЛС'СТИСЬ чуть
ли не шагом.
Уже в ту, первую мою осень стало ясно, что надоб­
ность во враче здесь большая; меня приглашали ко мно­
гим больным, жившим в дале1ю разбросанных местах"
и о том, чтобы поспевать из конца в �юнец пешком, и
думать не приходилось, а ведь в горах не р азживешься:
повозкой у соседа, - если она у кого и есть, то занята
в поле или не годится для таних поездок; и пришлось
мне приобрести лошадь и заказать в Пирлинге неболь­
шую повозну, чтобы колесить в ней по ОI{руге. Я еще
поздней осенью, когда земля промерзла, взялся строить
подле нашей хижины изрядную конюшню с двойными
дощатыми стенами и засыпкой из сухого мха. За ко­
нюшней соорудил я небольшой сарайчик, где стояла по­
возка и оставалось еще место для санок, 1юторые я тоже
намеревался приобрести. У ротбергского трюпирщика
приглянулась мне каурая лошадь. l\_ar{ охотно посижи­
вал я на красноватом камне, выраставшем прямо из зем­
ли, У. гремучего ручья, с ревом вырывавшегося из гор-


1:1.ой тесн.u:ны, перед в11co:krtм пi)Иветлiiвым зданием трак­
тира, ГJIЯдевшим на горы своими мпогочисленнымп ОI{­
нами. -Устав от бес1юпечиых странствий по J1есным тро­
пам, я усаживался здесь, положив рядом борет и палку,
чтобы утолить жажду глотком освежающего питья и по­
любоваться зрелищем богатого, уютного трактира. Поза­
ди, в долине, пронзительно визжаJ�а лесопильня, ручей
плескал белоснежной пеной на черные лесные 1шмни.
Трактир выходил на широ11:ий двор, много СI\амей стоя­
ло по его стенам, и люди сновали туда и обратно, заня­
тые своим делом. В знойный полдень солнце заливало
светом улицу, куда вела наша лучшая лесная дорога, и
горело в многочисленных, обращенных на нее ою�ах.
Садясь за лесом, оно румянило резные завитушки на
здюши трактира, а танже скамьи и растения, вьющие­
ся по его стенам, и отбрасывало длинные тени на
Ротбергский косогор, по 1юторому серыми точ11:ами
лепились лесные хижины. А когда я, бывало, вдоволь
налюбуюсь этим зрелищем, и тело отдохнет от жары, и
слегка отойдут гудящие ноги, я шел через мостик к трак­
тиру и выпивал свой стюшн тут же, перед дверью, так
KaI\, увидев меня на привычном месте, мне уже загодя
готовили мое любимое питье. Тут я обменивался двумя­
тремя словами с Мартином-трактирщиком или, есшr его
не было дома, с кем-нибудь из посетителей или его до­
машних. По воскресным дням, 1югда улоч1\у перед трак­
тиром заполнял парод, Йозефа, дочь трюпирщика, си­
живала под яблоней на зеленом холме, в беседке, где
стояли столик и cтyJI, и играла на цитре. Играть она
была мастерица. Обычно к ней присаживались две-три
подруги, а у ног ее возились ребятишки. Вечерами, а
случалось, и темной ночью или в послеобеденные часы,
когда еще не спал дневной зной, я возвращался назад
степной дорогой мимо буноной рощи и поднимался по
лесистому косогору туда, где стояла паша хижина.
Мы частеныю беседовали с Мартином о том, что дол­
го так продолжаться не может, что я не смогу поспе­
вать пешком во все концы, куда меня призывают боль­
ные, что это берет много сил, а ведь их потребуется еще
больше, так как круг моей деятельности все расширяет­
ся,- вот и разрывайся KaI\ знаешь! Лечить больных пря­
мая моя обязанность, а многих ли л успею посе­
тить, гоняя весь день пешком? ! Н. тому же помощь долж­
на быть своевременной, а в подобных условиях легко п
86


опоsдать,- пожалуй, придешь на место, .когда ты уже
не нужен. Мартин советовал обsавестись небольшой по­
воsкой и лошадью, чтобы по воsможности польsоваться
проезжими дорогами,- ведь и тогда на мою долю оста­
нется немало 'l'ропинок, по н:оторым придется шагать
пешком или карабкаться в гору. Я отвечал ему, что по­
камест мне негде держать лошадь, ни даже маленыtую
повозку, надо еще потерпеть. Со временем, если бо:г бла­
гословит мои труды и люди почтят меня своим довери­
ем, я непременно обзаведусь выездом, чтобы не отказы­
ваться от дальних дорог и повсюду поспевать вовремя.
- Доктору не вредно и побегать,- отозвался на это
р азносчик йози, присутствовавший при нашем разгово­
ре,- ему не занимать стать молодости и sдоровья. Ког­
да я таскаюсь со своим коробом бог весть в кюtую даль,
я то и дело встречаю его в поле и лесу и вижу, как он
бодро 'мерит 1шагам:и 1ве,рсты, ,01Пiwр1а1я1сь на свою !Палку.
- Что ж, бродить по лесам и полям для меня удо­
вольствие, не спорю,- отвечал я.- Живя в городе, я не
переставал удивляться людям, что вечно торчат в душ­
ных комнатах или лавrшх и только вечерами выходят в
чах11ый палисаднин, считая, что это они отдыхают и на­
бираются сил. Но ногда тебя подхлестывает беспокойст­
во, помогла ли больному мrшстура, которую ты вчера
назначил, да не стало ли хуже другому, что ошrть за то­
бой присылал, и грызет мысль, что, пон:а ты шагаешь по
лесам и полям, тебя на противолежащем холме ждет и
тре,тий больной, а :по во1з вращении преследует воспо­
минание, что одного из тех, кто сегодня рассчитывал на
твой приход, тебе и вовсе пришлось обмануть, да при­
том сверлит в голове: загляни сrшрее в книгу, не ошиб­
ся ли ты, то ли прописал, что нужно,- тогда эта бегот­
ня солоно тебе достается, пе говоря уж о том, что уста­
лая голова хуже варит, чем свежая и отдохнувшая. Н о
ничего п е значит, ничего н е значит, какое-то время при­
дется потерпеть; как вы и сказали, Йози, сил у меня
пока хватает, мне часто довольно :камня, или повалец­
ного дерева, или даже просто взгляда в лесную даль и
ширь, чтобы почувствовать прилив бодрости. Помните,
йози, как мы сидели рядом - я и вы с вашим коро­
бом,- вы еще столько мне всего порассказали! I\ тому
же бывает у меня и время для роздыха. Недели две тому
назад, когда со здоровьем в нашей стороне обстояло па
редкостJ> б,лагополучно, мне останалось только ря.д()RRтъ87


ся, что все вокруг цветет и что есть у меня досуг на­
чертить предметы, Rоторыми я собираюсь обзавестись, и
что я могу просто стоять и глядеть на полевые работы, мне даже недоставало обычной беготни, и я гулял ча­
сами, особенно в дубовой роще, где такие красивые де­
ревья, нюшх, пожаJiуй, пе найти во всей 01\руге. Я даже
приглядел на опушr\е чудесную полшrу, где хорошо бы
построить дом, да вывести онна протиn пустоши, что
Мейербах расчищает под пашню, и против лесистого ко­
согора, где стоит паша хижина, и с видом на поля,
что позади ее поднимаются R Дюршпабелю и сосновому
бору.
Так говаривал я в то время, и мои собеседники согла­
шались со мной.
Каурая лошадr\а ротбергского тр актирщика была мне
хорошо знюшма. Первое время после возвращения из
Праги :мне не раз случалось на ней ездить, да и потом,
когда пран:тика моя расширилась и мне предстолла не­
близкая дорога, я посылал Томаса к кузену Мартину с
просьбой заложить для менл каурого. У нас в семье на­
зывали Мартина I\узеном - он и в самом деле приходил­
ся нам сродни, как говорится, седьмая вода на киселе.
Отцу доставляло удовольствие, rюгда трю\тирщик назы­
вал его нузеном, а теперь это I\ак будто нравилось и
трактирщику.
Когда готова была конюшня, которую я заложил еще
осенью, я спустился к кузену Мартину узнать, не про­
даст ли оп мне I\аурого. Мартин охотно согласился, мы
договорились о цене, и конь со всей сбруей и прочими
принадлежностями был доставлен работшшом наверх, в
нашу новую конюшню. А вскоре прибыла из Пирлиига
заказаншш мною повою\а и заняла свое место в при­
стройке. Так обзавелся я выездом, в котором самостоя­
тельпо, в одиночестве стал колесить по горным дорогам
и уже па собственном опыте мог судить, насколыю они
стали лучше. В повою\е предусмотрел я карманы, где
помещались мои книги, инструменты, а также другие
предметы, н:оторые могли мпе понадобиться в пути. По­
середине сидел я сам и правил. К тому времени, 1шк вы­
пал снег, лег на дорогах и устоялся, были изготовлены
для меня сани. Кан часто в эту первую зиму, когда бу­
шевала вьюга и в лесных буерю\ах наметало сугробы с
дом вышиной или же I\огда стоял сильный мороз и звез­
ды т,ак ярко го:рели в небе,. что са.мый их1 св,ет R;;i.R бур.ч·�"
�


ММ.ерзал, Томас, J:ic'l'p�тnв М:tJi:i:Я у дверей, aaбnp�.ii ю1.у - ·
рого, чтобы промять его вокруг хижины, прежде чем за­
вести в конюшню. Сестра Катарина, поджидавшая меня
в горнице, где красным огнем полыхал светец и печь
распространяла благодатное тепло, помогала мне снять
заиндевелую шубу и, затеплив свечу, провожала меня в
мою комнату, где весело потрескивали в печи еловые
дрова или медленно рассыпалось жаркими угольями под­
кинутое напоследок буковое бревно. Я ТЮ{ люблю гля­
деть на яркое пламя, что приказал прорубить в печи
широкое окно и забрать его тонкой металлической ре­
шеткой. Люция стряпала, а отец, поскрипывая подошва­
ми по насту, обходил дом, чтобы принести из каретнИI\а
вещи, которые я возил с собой в санях. Я переодевался
в удобное домашнее платье и коротал вечер в кругу
родных.
Практика моя все расширялась. Я принимал у паци­
ентов их нехитрые дары, с бедных же ничего не брал,
разве только Rакую мелочь, зная, что они легко могут
ею поступиться, тогда каR отRазом я рискую их обидеть,
с людей же состоятельных брал больше. И так, незамет­
но, с благословения божия, достатRи мои возрастали.
R весне я приобрел у Аллерба изрядный участок зем­
ли и поля, лежащий за нашей хижиной и, если смот­
реть с откоса, уходящий вдаль ровной гладью. Тю\ кю\
там, внизу, несравненно теплее и более защищено от вет­
ра, а по равнине разбросаны деревья, я решил построить
здесь дом, в котором располагал основаться на всю
жизнь. Зиму провозился я с чертежами, стараясь пред­
ставить свой проеRт Rак можно отчетливее и чище, что­
бы строителям легко было в нем разобраться, и уже этой
весной частично приступил к постройRе, наметил число
и расположение комнат и запасся строительным мате­
риалом. Для отца и сестер я тоже предусмотрел несRоль­
ко уютных светелок.
У Грегордубса имелось двое жеребят, между ними
было всего лишь несколыю дней разницы - оба чисто
вороные, без единого белого волоска. Пока что преобла,
дала у них рыже-чалая шерсть, но оба со nременем
обещали стать вороными с лоснящейся черной шерстью.
Я Rупил этих жеребят, чтобы хорошенько их выходить.
Томасу я принанял помощниrш и поручил обоим при­
сматривать за жеребятами, с тем чтобы кормежкой и
всем прочим ру1юводить самому. На лето я пристроил


ДJНi

вil:x вpeMeiiii:oe стойло, а к з11Ме .Xei'i'eл .tlоДуМа1'Ь б
чем-то более основательном.
За лето удалось мне изрядно продвинуть построй1<у
дома. Я решил, исходя из общего плана, в первую оче­
редь полностью отделать комнату для себя, чтобы
въехать в нее к зиме, а таюке построить конюшню для
трех лошадей, наретню< для повозки и санок и все не­
обходимые подсобные помещения. Уже к осени все это
было готово.
Но еще до наступления зимы снончался батюш1<а, а
следом за ним и обе сестры. Все мои усилия помочь им
были тщетны. Добрая моя l{атарина умерла последней.
Наша хижина опустела. Я не мог ее видеть, не мог
перешагнуть ее порог,
Хоть я и знал, что стены еще не просохли и что сы­
рость может мне повредить, я приказал перенести все
мои вещи в новую усадьбу. Лошадей перевели в конюш­
ню рядом, и с ними переехал Томас; второго работника
я оставил в старой хижине присматривать за коровами
и теленком, которого мы начали выращивать. Их следо­
вало бы продать, находились и покупатели, но у меня
не хватило духу расстаться с ними. Я взял в услужение
женщину, которая должна была для нас стряпать. Спала
она в каморке рядом с временной кухней. Днем, пона я
был в разгоне, я поручил топить все пригодные печи,
окна же и двери велел держать открытыми. По ночам я
повсюду, где кто-нибудь спал, велел ставить большие
тазы с поташом: мы сперва его калили, а потом осту­
жали, чтобы он впитывал испарения сырых стен.
То была печальная зима. Все люди в нашей стороне
жалели меня и были со мною ласковы, так как я остал­
ся один как перст, я же, придя домой, зажигал свечи,
садился за стол и читал какую-нибудь книгу или запи­
сывал все необходимое, что накапливалось у меня за
день.
Весной я нашел источник, который показался мне
целебным. Вода в нем содержала соли. Я произвел ана­
лиз и убедился, что она того же состава, как источнини,
широно известные у нас своей целебностью.
Но вот морозы спали, можно было уже не бояться
наз.вра�а хол·о1д·о в, и rм:ы .возобновили постройку. R осени
было готово много нового, а все построенное в прошлом
году завершено и отделано. Хотя отсутствовало еще мно­
го помещений, ноторые значились у меня на бумаге -.


все это я собирался построить постепенно,- однако на
неискушенный взгляд дом уже казался готовым. Мы пе­
ре·вел1И вниз .вс,е х трех .коров - теm:·енок тем 1Вре11f•е.нем
стал взрослой I\оровой - и прихватили из хижины всю
необходимую и еще пригодную мебель. Второй работ­
НИR, проживший весь год в отцовой хижине, тоже пере­
брался I\ нам в нижний дом.
Оставалось лишь сломать хижину. :Кое-что из резных
унрашений в моей старой спаленне я велел перенести в
новое жилье, а остальные спрятал. Сохранил я т<:шже
многие из вещей, I\ ноторым был особенно привязан
1И IЮторые iII1I01И'ЗВОДИЛИ на иеня IB 1Д8'ТС'Т;В·е •СИЛЫIО е В!Пе­
ча·тлеlНИ'е. Я iвелел пере�Н•е сти 1их в •Старый ,дом .и там ра,с­
ставить. :Когда наступили осенние холода и .луга сrювал
серебристый иней, от нашей старой хижины уже ничего
не осталось. Взгляд свободно сRолъзил в пространстве,
упираясь в начинающийся выше лес, ноторый перечер­
нивал своей густой чернотой белый снлон. И, только по­
дойдя поближе, различали вы следы, оставленные рабо­
чими, сносиnши:ни хижину, а танже вмятины, которыми
изъели лужай1\у сброшенные сверху баш\и и дос1ш, пона
ню\онец черное пятно голой, ободранной земли не ука зьшало вам то место, где стоял дом. Я распорядился вско­
пать землю и засеял ее семенами травы, чтобы будущей
вес:ной у.в идеть всх·оды. :Кам1ни, что iII-е1жали 1на крыше, а
также те, из Rоторых были сложены очаги в кухне и в
других печах, я велел снести вниз, рассчитывая в буду­
щем .году iВст1аsить их ·В •сщп;о•вую ограду, ·чтобы все:гда
иметь их перед глазамп.
Та•к •обстонт•ельст,ва ио·и Rруто :и:З1ме1нились �и 1нис1шль­
I\О не походили на те, что еще недавно виделись мне в
мыслях и заветных мечтах.
Той же осенью, н: велиRой моей радости, подтверди­
лись целебные свойства открытого мною источнина.
В июле пришел но мне с поRлоном крестьянин Инсбух из
Верхнего Астунга. Он привел с собой подростRа сына ,
тюторы:й прежде стерег Грегордубсовых жеребят, и по­
просил, чтобы я дважды в педеJrю ное-чем тюрмил в обед
его парниmRу. На остальные дни отец договорился с доб­
рыми людьми, а спать его пуснает на сеновал нижний
Берингер. Анна :Койм, мол, была уже совсем плоха, с
ногой у нее становилось все хуже, она и стала пить це­
леGнvю воду из ключа, что бьет в Грундбюгеле, и дела­
JJ.Э. и з а:·ее ножные ванны - и теперь ·совс·ем •1юправ:ил·а:сь.
91


Оп и привел своего Готлиба, пусть попьет этой водnцы
и в ней купается, авось ему хоть сколько-нибудь полег­
чает. Я посмотрел на парнишку, это было страшное зре­
лище - вся шея и затылоI{ у него были в жутких язвах.
Я: хорошо знал историю болезни Анны Койм и, разуме­
ется, обещал 1шрмить мальчин:а в указанные дни не
только обедами, а и ужинами, да и вообще о нем поза­
ботиться. Инсбух был отчаянный бедняк, одно название
что крестьянин, а на самом деле голь перекатная. На1стоящий лесовик, он жил в Верхне111 Астунге, в самой
тлуши, и пе было у него ни жены, пи другого близкого
человека. Убедившись, что сын пристроен, он со спокой­
�юй душой oтiIIp a;вiirл,cя uюсвояси. Я лов-ел �паренька к 1С·е­
бе, ра.с спро1сил и ·т щательно обследо!Вал. Странная штука
брезгливость - ей нельзя давать воли, а тем более если
надо помочь челов01-;у, разумному существу, которое мо­
жет, IШI< любой из нас, славить творца. Я вымыл руки,
переоделся и пошел погулять по берегу Зиллера. Сквозь
лесок доносилось ко мне веселое постукивание, там вы­
секали rшсяr<и для моих дверей.
Готлиб, следуя моим предписаниям, исправно лечил­
ся водой. Спустя некоторое время я сн:азал ему:
- Нечего тебе тасн:аться по домам и r<ушать, что при­
дется, тут могут дать и такое, что все лечение - и
водой и ЛеI{арством - насмарку пойдет. Приходи ко
мне каждый день, будешь полностью у меня столо­
в аться.
Готлиб горячо поблагодарил меня и стал захаживать
ежедневно. Есть ему носили в чуланчик рядом с кухней,
<ОН предна.зilшчался 1Д!JIЯ 1вт101р ой ·служ·аrнки, буде т:ак.ая 1ПО­
падо1бится. Мы п1оста1вили e1�ry скол·оченпый плотн1ик·ом
столик и стул, и мои люди приносили ttмy прописанные
мною кушания. С этих пор он быстро пошел на поп­
равку.
С приближением осени я сказал Готлибу:
- Тебе, поди, уже холодно спать на сене. Я подыщу
для тебя местечrю в доме.
У нас было теперь достаточно комнат, они поспевали
одnа �за другой, а жильцо1в 1р а1з-два, и 10iбчелся. Я оста­
нов.ил СВ1ОЙ !ВЫ'бор rна l\'aмo1pI\1e , :кюторую i!ЮКра1СИЛИ прош­
лой осенью. Она выходила во двор по левую руку от во­
рот и была отделена от всего дома, так как единствен­
ная сообщавшаяся с ней по плану светелка, выходившая
в сад, не бpr,J/:� еще готова. Я: задумал украсиrь светелку

9�


поперечными балками и реsьбой, покамест же в ней хра­
нились доски и плахи и были набросаны кучи земли.
Старуха экономка набила соломой сенник, достала кое­
что из запасногG белья и приготовила удобное ложе.
Rрпвать для нового постояльца мы сбили из досок, а
столик и стул перенесли из чулана, где мальчик обедал..
Здесь-то и находился Готлиб в те часы, когда не гулял
по окрестнос'f И, как я ему НЮ{азывал. Примерно к ми­
хайлову дню, когда завернули холода, я посоветовал ему
прекратить лечение водой, а также прием лекарств до бу­
дущей весны. Я считал, что паренек совсем поправился.
Язвы па шее и затылке затянулись, от них не осталось
и следа, глаза прояснились и блестели, на щеках играл
румянец. Отец ,его дважды �за ·это ·В ремя ,rоrу-сна>Jюя ;в,н из.
Поздней осенью, когда снесли старую хижину, он снова
появился, чтобы забрать мальца. Однако я боялся, как
бы Готлиб не стал в Астунге есть все без разбору и не
повредил себе,- пусть лучше у меня перезимует; мы по­
сл·едим1 чтобы он ообрал оста1влен1ные 11.шо·т.н иком ще1Пки
и отходы,-пуеть топит свою зеленую печурку, сколыю
понадобится. Отец с радостью согласился, оба без конца
благодарили. И потом, возвращаясь домой после рабоче­
го дня, я част() видел, Ка!{ Готлиб выкладывает свои дро­
вишrш, в особенности по той стене, что зимой ОТI{рыта
в,етра,м и 1ВЫО['ам. Спустя не�юторое �ре-мя я по.ставил
ему у1шадку, чтоб было где хранить новые рубаш1ш и
одежду, которую я ему спр::� вил.
Таюrм образом, людей у меня в доме прибавилось.
Томас ходил за лошадьми - за rшурым и обоими воро­
ными,- шерсть у них и правда стала совсем черной и
блостеJrа, каI{ полированный агат, оба жеребца томились
в конюшне, гремели нопытами, вставали на дыбы и сры­
вали со стен все, что только можно было сорвать. Хотя
зимой их каждый день на несrюлько часов выводили про­
мять, ТЮ{Ие снулые прогулки их, видимо, не удовлетво­
ряли, да и не мудрено, ведь летом они чуть ли не все
время гуляли па воле. Кроме ухода за лошадьми, Томас
был отчасти занят по дому. РаботниR, прошлой зимой
ходивший за rюровами, перекопал мой будущий сад. На
нем же лежала заготовка дров, а также все, что требова­
лось по плотничьей части, да и другая тяжелая работа.
На его же попечении оставались коровы. Экономка Ма­
рия ведала кухней, бельем, одеждой, уборкой и тому по­
добными делами, я нанял ей в помощь двух служаноR,
93


одну из них мне в прошлому году удалось излечить от
смертельной болезни.
Нам выпала небывало тяжелая зима. Даже глубокие
старики не запомнят у пас та�\их снегопадов. А тут еще
выдался месяц, 1югда снег шел денно и нощно, пе пере­
ставая, порой при сильном ветре, а то и при безветрии тогда он в полной тиши валил густыми хлопьями. Все
это время мы света божьего не видели. Сидя в своей ком­
нате с огнем, я только и слышал за окнами безостановоч­
ное шуршание, когда же наступал день, не видел за хол­
мом, где была наша хижина, леса - все заслонила серая
призрачная стена. В своем дворе и вокруг дома я разли­
чал только то, что рядом, вроде стоящего торч1юм затей­
ливо у1юроченного столба, напялившего на себя снежный
I\апор, или же белой пуховой перины там, где были сва­
лены заготовленные летом бревна для будущей стройки.
Rогда снегопад кончился и над бес�юнечной белизной
снова раскинулось ясное синее зимнее небо, в наступив­
шей бездыханной тишине мы часто слышали, съезжая с
горных склонов, оглушительный треСI\,- это в ле­
су наверху под тяжестью снега ломались и падали де­
ревья. Люди, приходившие с той стороны, из-за горного
хребта, го1ворили, что у II:юдножья го'р , где обыЧ11ю текут
прозрачные ручейки, навалило столько снегу, что ели
вьrшrnною в шrтьде,слт локтей лишь самой верхушкой
торчат из сугробов. У меня теперь были в ходу легкие
санн:и - к этому времени я обзавелся и такими,- они
были длиннее, но зато много уже старых. Эти, правда,
часто опро1шдывались, но зато легче переправлялись че­
рез лощины, образовавшиеся от наметенных сугробов.
Я уже не рисковал ездить один, т�=ш как, несмотря на
присущую мне силу и выносливость, во многих случаях
не справился бы в одиночI<у. Да и больных у меня при­
бавилось. Я брал с собой Томаса, чтобы выручать друг
друга в беде - на случай, если потеряем дорогу, если
придется выводить наурого, завязшего по шею в суг­
робе или сами мы погрузнем в снегу,- чтобы один из
нас мог остаться при лошади, по1<уда другой отправит­
ся 1за ло�цм10.:юй. R ·тому же после �зарядившего сле·го1IIада
ударили небывалые у нас морозы. Отчасти это было хо­
рошо: глубокий снег так смерзся, что можно было по
насту перебираться через овраги и другие труднопро­
ходимые места; но холода имели и обратную сторону:
усталый путник, не знающий местных условий, мог при94


С!:!сtь отдохнуть 11, iШу111ая блаженный nоко:И, забытьел
сном, а потом его находили в той же позе - мертвым.
Птицы замертво падали с деревьев; стоило вам подобрать
такую птицу, хотя бы и сразу же после шщенья, и вы
ощущали ее 1в ру11:,е шаром, ею м·ожно было бро1с1аться.
точно камнем. Уж на что вороные были полны жизни и
огня, но если на них с дерева сваливался снежный ком,
он так и не таял и только в теплой конюшне растекался
по спине. Когда коней выводили, я иной раз замечал, что
их провожает Готлиб, да и потом он следовал за ними ,
куда бы их ши по,в1ели, но <М<ШIЯ �это не :бешю1юило, холод
был •ему не ·страшен, •e1I:io ·защищала теплая шуба, iПереш.и­
тая .из моей •с11а.рой. Я ча·с110 схо1дил :вниз, :к моим домо�чад­
цам, присмотреть за порядком, проверить, не вышли ли
у них дрова и достаточно ли утеплены стены,- l{aJ\ бы
ночью кого не продуло во сне, отчего недолго и заболеть.
Я также присматривал за их столом - в такую стужу
далеко не все равно, чем человек питается. Готлибу, ко­
торый топил одной мелочью, я велел подбросить буковых
полешек. Передавали, что в дубовой роще, наверху, раз­
дался тююй громовой удар, какого здесь еще не слыха­
ли. Работник Берингера рассказывал, что одно из луч­
ших деревьев расн�ололось от мороза снизу доверху, он
сам его видел. Мы с Томасом, укутанные в шубы и в
другие теплые вещи, скорее походили на два узла, чем
на живых людей.
Эта зима, обещавшая принести много воды, кончилась
самым неожиданным образом: боялись бед, а все обо­
шлось на удивление благополучно. После тяжелых сне­
гопадов на время сильных морозов установилась ясная
погода с синим, безоблачным небом. На восходе солнца
снег в сиянии зари курился сверкающим маревом, а
ночами небо было необычно темное и звезд высы­
пало видимо-невидимо - не по нашим широтам. Та­
кая погода держалась долго, но однажды в полдень мороз
вдруг свалил, да так быстро, что в воздухе стало почти
тепло, небо омрачилось, с южной стороны леса нагнало
много облмюв,- круглые, ·СВИНЦОJЗ О-СIИН1Ие , ОНИ а:IЛЫЛИ в
белес·ой №Гле, 1сл·овно л·е'11ом iПеред грозой, а до этого сор­
вююя л1:.JЖИЙ шет,е рок, таr< 'ЧТО ·ели �вздыхали ·и с н1их ло­
то1щми лила вода. К вечеру заиндевелые, точно облитые
сахарной глазурью, деревья стояли уже совсем черные
на тусклом водянистом снегу. Мы ждали беды, и я на­
казал Томасу, чтобы все мои домашние установили меж95


Ду собой нotttюe Дежурствь

1i следмJЖn аа прибылью 1юды,
особенно имея в виду задние ворота, и в случае чего раз­
будили бы меня. Однако ночь прошла спокойно; проснув­
шись поутру, я увидел совсем не то, что ожидал увидеть.
Ветерок улегся, было тю\ тихо, что на ели, отстоявшей на
ружейный выстрел от моего окна, рядом с любимой :моей
летней скамейкой, не шевелилась ни одна хвоиюш, небо
ьчистилось от сипе-свинцовых туч, и оно высилось, не­
подвижное, аспидно-серое - такое однотонно серое, что
на всем его огромном своде не было ни единого темного
или светлого пятна. И тут на фоне чернеющего отвер­
стия открытой двери сенного сарая я заметил сеющий
мелкий, но густой дождик; однако видневшийся на всех
предметах переливчатый блесr' указывал не на тающий
и растекающийся от дождя снег - нет, то было матовое
поблескивание ледяной кор1ш, поr<рывшей снежные су­
гробы. Одевшись и похлебав супу, я спустился во двор,
где Томас уже готовил сани. И тут я понял, что за ночь
поверхность снега снова схватило льдом, между тем как
в верхних слоях неба сохранилось тепло, ибо по-прежне­
му ·МО1росил дождь, и не .в юrде грщц�и:н, ·а 'ЧJИ>стых, льющих­
ся капель, и замер3ал он лишь на земле, понрывая все
предметы тоюшм слоем глянцевитой глазури, накой из­
нутри обливают глиняную посуду, чтобы жидrюсть пе
впитывалась в стеrши. Во дворе ледяная корн:а вдребез­
ги разлеталась под ногами, и это по1шзывало, что дождь
пошел только на рассвете. Я рассовал необходимое мне
снаряжение по карманам саней и попросил Томаса еще
до отъезда отвести каурого к нижнему кузнецу - прове­
рить, не стерлись ли подновы, так как нам предстояло
ехать по гололеду. Последнее обстоятельство, впрочем,
не так смущаJю нас, как если б этот бесконечный снег
превратился в воду. Тут я опять воротился I{ себе в ком­
нату, Rоторую таR натопили, что хоть окна ОТI{рывай,
1юе-что записал на паиять и стал обдумывать, как лучше
распорядиться сегодняшним днем. В 01шо я увидел, что
Томас повел 1шурого к кузнецу. Rогда все устроилось, мы
стали готовиться к отъезду. Я надел клеенчатый плащ и
нахлобучил фетровый берет, с которого вода стекает,
не задерживаясь, сел в сани и натянул повыше кожаный
фартук. Томас накинул на плечи свой желтый плащ и
примостился впереди. Мы двинули через Таугрупд - на
небе и на земле было так же тихо и серо, кю\ утром, - и,
случайно остановившись, слышали, как сквозь хвою се-


ется дождь. Каурый не выносил бубенцов на упряжи и
даже порой их пугался, и я после нескольких поездок
предпочел их снят1". Мне тоже надоедает их дурацкое
бряцание, я предпочитаю во время езды слышать птичий
гомон и лесные голоса или предаваться своим мыслям;
меня утомляет однообразное бренчание, рассчитанное
скорее на детей. Сегодня мне, правда, недоставало обыч­
ной тишины, какая бывает, J{ОГда сани беззвучно с1шль­
зят по рассьшчатому снегу, словно по песку, и не слыш­
но даже конского топота. Другое дело теперь: звон раз­
биваемого копытами хрупкого льда создавал непрерыв­
ный шум - тем более разительной казалась тишина, ко­
гда Томас останавливался, чтобы что-то подправить в
ремнях упряжи. Шорох дождя в хвое толыю усиливал
тишину. При следующей остановке услышали мы и не­
что новое, скорее приятно отдававшееся в ушах. Кро­
шечные сосульки, повисшие на тончайших хворостинках
и на космах лишайников, затянувших стволы, обламыва­
лись, и мы различали то здесь, то там нежный звон и
трепетное похрустывание - таинственные звуки, которые
сразу же обрывались.
Но вот мы покинули лес и выехали на равнину, по
1юторой раскинулись поля. Желтый плащ Томаса бле­
стел, словно облитый :l\шслом; ·С шершавой 1юнсаюй !Попо­
ны свисала серебряная бахрома ; поправляя сбившийся
фетровый борет, я обнаружил, что он затвердел,- я ощу­
щал его на голове чем-то вроде боевого шлема. А что ка­
сается дороги, которая была здесь шире и лучше уката­
на, чем в лесу, то ее больше обложило льдом, тю< кю;
вчерашняя вода, залившая колеи, тоже замерзла, и кон­
ские копыта не пробивали лед. Мы ехали под раскати­
стые ущары 11юд1юв, �и наши утлые ·смючки mвыр11ло то в
одну , то в другую сторону в зависимости от крена до­
роги.
Сначала завернули мы к крестьянину, у которого
заболел ребенок. С застрех его хижины со всех сторон
свисали сосульки, образуя некое подобие органа; очень
длинные, они частью обломились, частью же удержива­
ли на самом кончике каплю воды, которая не то нара­
щивала сосульку, не то грозила ее сломать. Сойдя с
саней, я хватился, что мой плащ, Rоторым я обычно
накрываю и себя и сани, чтобы под этим навесом высво­
бодить руки, и впрямь превратился в стоящую коробом
:крышу, так что каждое мое движение сопровождалось
4 А. Штифтер

97


авопом падающих сосулек Шляпа Томаса sатвердела, а
плащ его громыхаJI, 1шгда он слезал с кoseJI. Сани, когда
мы оглядели их со стороны, были в J{аждой своей час­
тичке облиты словно проsрачной сахарной гJiasypыo, гри­
ва каурого была униsапа матовым:и жемчужинами sа­
мерsших н:апель, а щетн:и ног напоминали серебряные
бордюры.
Я .ноrше.л в дом, повесил ев·о й пл.ащ ла r�ваsдь, а бе.рет
П•Оill О ЖIИЛ 1па СТОЛ в •С енях ; ЮН [[0Х•ОДИЛ ,н а •С.Неркающий т.а.s.
Прежде чем уехать, мы счистили лед со своих шляп
и с верхнего пJiатья, а тан:же с сано1{, с rшжаного фарту­
н:а и упряжи и растерJiи его в гриве и щетн:ах н:аурого.
Нам помогали домочадцы I{рестьянина. Ребенон его по­
правлялся. 3а домом расположен фруктовый сад, кото­
рым хоsяин очень дорожит и гордится. На белом снегу
под деревьями валялись бесчисленные черные веточки, и
каждая черная веточн:а была одета проsрачной ледяной
н:орной, и на 1шждой виднелась свежая ранка разлома.
Снвоsь лед глядели коричневые почки, иs н:оторых вес­
ной должны были раsвиться цветы и листья. Мы сели
в сани. Все так же лил дождь, и такая же стояла серая
тишина, и TaI{ же пустынно было небо.
Отсюда повернули мы н: Дубсу, н верхней его части,
нуда слева спускается отвесный с1шон и откуда вдоль
гребня горы далеко тянется полоска леса, но деревья бы­
ли уже не черные, а словно sаиндевелые, н:ан зимой,
когда хвоя sапорошена снегом и давно стоят мороsы: од­
нако иней был не обычной сахарной белиsны; он иsли­
вал тусн:лый блеск и ровное мерцание, н:ание наблюдают­
ся в природе, когда под мутным небом все п01<рыто вла­
гой; сегодня же то была не влага, а бесконечный лед,
свисавший с сучьев. :Когда, поднимаясь в гору, мы ехали
тише, до нас доносился сверху тресн обламывающихся
веток, и лес наsался живым. Повсюду отсвечивали льдом
снежные сугробы, небо было молочно-серое, и по-преж­
нему сеялась равномерно густая и равномерно тонкая
иsморось.
Мне надо было наведаться в неснолько домов на
окраине Дубса, все они стояли в близтюм соседстве, и я
предпочел обойти их пешном. :Каурого мы поставили в
конюшню, освободив его от бряцающего льда. Так же
тщательно очистили мы сани и платье Томаса. Что же
до моего берета и плаща, то мы толыю слегна обхло­
пали и отряхнули их, TaJ{ I<ак 111п е предстояло расхажи98


вать под дождем и нюшпливать па себе все новые гру�
зы. У М'еня н,а ·сей раз было бо.л1:>ше больных, неУJ:<-ел!И
обычно в это время года, но все они жили рядом, и я
переходил от одного I\ другому. На заборах и древесных
стволах наросло много льда, с застрех свисали рощи со­
сулек: пазы в дощатых оградах заплыли .льдом, 1шзалось,
они покрыты залубеневшей жестной тнанью. Иной куст
производил впечатление схлестнувшихся свечей или
светлых, водянисто поблескивающих кораллов.
Я никогда еще ничего подобного не видел.
Д еревенские жители сшибали с застрех неимоверно
разросшиеся сосульни,- ломаясь от собствеппой тяже­
сти, они грозили увлечь за собой куски дранки или це­
лые 1Ж·елюба. Вы:й.дя на I\расивую IП<Л·ощадь, кото1)'ую ·обра­
зовали стоящие нругом дома, я увидел, что две служанки
везут на санRах воду,- неся в ру1шх, они расплескали
бы ее. :Колодезный сруб находился посреди площади, во­
круг него намело гору снега, опа заледенела, приходи­
лось топором вырубать в пей ступеньки. А в общем,
жители сидели по домам; если вы кого и встречали на
улице, то он с головой н:утался от дождя и осторожно
переставлял ноги на немыслимо сrюльзко:й глади.
Но пора было ехать дальше. Наурый, которому при­
шлось снова править подковы, повез пас ровными поля­
ми I\ тому лесистому мысу, огибаемому руслом 3иллера,
где стоит много деревянных хижин. В поле услышали
мы гудящий удар падения, но так и не разгадали его
причины. На меже попалась нам сверкающая верба, ее
тугие серебряные сучья свисали вниз, словно расчесан­
ные гребнем. Лес, I\ н:оторому мы направлялись, весь за­
инде1нел, 1но дере•вья ·отбра.сывали ·снерК<ающие И·СRры, и
на фоне тусклого светло-серого неба он казался отлитым
из полированного металла.
От деревянных хижин воротились мы назад полями,
но только наискось, по дороге в А:йдун. :Копыта каурого
цокали с тяжким звоном, назалось, увесистые камни
ударяются о металлический щит. В А:йдуне закусили мы
в трактире, так как сильно задержались в пути, и, снова
очистив от льда сани, лошадь и одежду, поехали по на­
правлению к дому. Мне надо было еще наведаться в хи­
жины на выезде из деревпи, а там уже можно было вы­
езжать на равнину, где летом тянутся а:йдунские луга, а
зимой беспрепятственно х одит и ездит всJший, у кого
есть дела на лесистом косогоре или в Верхнем Хаге,
4*

gg


Оттуда нам предстояло свернуть на проезжую до:Qогу,
которая из Таугрунда ведет домой.
Пока мы катили на высоте доброй сажени над лугами,
до нас снова донесся такой же гудящий удар, как даве­
ча, словно от тяжелого падения, но мы так и не уразуме­
ли, что это за звук и откуда он исходит. Мы радовались
возвращению, дождь и сырость пронизывали до костей,
утомляла гололедица, постепенно охватившая все и вся.
Когда мы сходили с саней, каждый шаг требовал внима­
ния и осторожности, и хоть идти приходилось немного и
недалеr{о, самое напряжение неимоверно утомляло.
Но вот мы подъехали к Таугрунду, и тамошний бор,
спускающийся вниз с холмов, уже надвигался, J{ак вдруг
из чащи деревьев на вершине живописного утеса донес­
ся странный звон, какого нам еще не доводилось слы­
шать, словно тысячи или даже миллионы стеклянных
стержней ударялись друг о друга и в хаотичесrюм смя­
тении oтeTJl'ПaJnи 1воплть. Хш·о й.ный л·е,с, лежащий оора:в·а ,
отстоял еще слишком далеко, чтобы мы могли явствен­
но слышать исходившие оттуда звуки, и они казались
тем более странными от царящей в небе и на земле ти­
шины. Мы проехали еще немного вперед, прежде чем
удалось придержать каурого ; предчувствуя возвращение
в конюшню, он после тяжелого дня все прибавлял и при­
бавлял рыси. С трудом остановив его, мы услышали в
воздухе кан:ой-то неопределенный шум, и больше ничего.
Этот шум не имел ничего общего с тем отдаленным гу­
лом, который только что донесся I{ нам сквозь лошади­
ный топот. Мы опять припустили вперед и, все ближе
подъезжая к Таугрундскому лесу, уже видели темнею­
щую а_;р иу там, гд•е 1до•р ога ух·одит u.Щд ·с.ноды дере1ВЬ•е1в .
Хоть было еще сравнительно рано и серое небо казалось
совсем светлым, точно вот-вот проглянет солнце,- это
все же был зимний день, такой хмурый, что лежащие
перед нами заснеженные поля словно выцвели, а в лесу,
кwзалось, ·сгу•стились суие1рки. Обма.нчиво·е !ВiГючатл•енио
это объяснялось тем, что блеск снега резко контрасти­
ровал с теснящимися друг за другом темными стволами.
Мы уже готовились въехать под лесные своды, как
вдруг Томас придержал коня. Нам преградила путь то­
нены{ая ель; согнувшись обручем, она образовала над
лесной просекой арку, какие обычно ставят при въе:ще
венценосцев. Несн:азанно пышное убранство отягчало
)Зетrш деревьев. Словно шандалы с опрокинутыми свеча100


ми необычайной величины, высились хвойные деревья.
Все сверr<ало серебром - и свечи и подсвечники, но н е
все они стояли прямо, иные покосились в ту или другую
сторону. Мы наконец поняли, что за гул донесся к нам
давеча по воздуху. Это было не в отдалении, а здесь,
рядом. По всей лесной чаще стоял треск ломающихся и
падающих сучьев и веток. От этого веяло жутью в окру­
жающей тишине, ибо все кругом цепенело в ослепитель­
ном великолепии, не шевелилась ни одна ветка, ни еди­
ная хвоинка - поr<уда глаз не натыкался на очередное
дерево, которое отяжелевшие сосулы<и клонили долу. Мы
выжидали и только озирались по сторонам - не то в
изумлени�и, 1н1е то ;в страхе, i!Ie р·ешм�1сь въеха·ть в ·зююлдо­
ванный лес. Наш r<онь, казалось, разделял эти чувства,
бедняга насторожился и, нерешительно переступая, на­
легал крупом на сани, рывками отталкивая их назад.
Мы еще не обменялись ни словом. Пока мы выжида­
ли в нерешительности, по лесу снова прокатился удар,
какой мы сегодня слышали уже дважды. Знакомый звук:
сначала громrшй треск, словно крик от боли, затем не то
короткое веяние, не то тяжкий вздох, не то свист, а за
ним - глухой гудящий звук удара, с каким кряжистый
ствол низвергается оземь. Тяжелый удар прокатился по
лесу 1скво·зь чащу дымящихся вет1ней. Гро:хют СО[l'РОВОЖ­
дался звоном и вспышкою света, словно кто-то ворошил
и встряхивал тысячи тюнных стекол,- и снова все улег­
лось, и только стволы стояли, теснясь друг возле друга.
Все замерло, и лишь по-прежнему носился в воздухе
незатихающий гул. Странное впечатление производило
падение сука, или ветюr, или н:уска льда, где-нибудь по­
близ·о·с ти. Мы .не зна�ли 1н.и ч110 .па1да1е1т, 111и ·где, .а тoill:ЬiIIO
видели мгновенную вспышку света и слышали шум па­
дения, но не видели облегченно подпрыгнувшей ветки
и снова все nшщало в тяжкое оцепенение.
Мы поняли, что нам не следует углубляться в лес.
Возможно, где-то па дороге уже лежит такой повержен­
ный ш-еликап ·С ра,з1в е•тtJше1I-шой 1tр�0оной ; его ни объеrх:ать,
ни обойти - деревья здесь стоят таr\ густо, что иглы их
смешиваются, к тому же стволы от самого I<ом:ля зане­
сены плотным снегом. А что, если в лесу придется по­
вернуть вспять и пам преградит обратный путь другой
рухнувший тем nреыепем велиr>аrr,- не оrщжемся ли мы
1В ловушr«е? Дош;�ь вс·е еще пюл. Саии ·мы были О[IЯТЬ
так еп·елен.а ты льдом, что повернуться пе 'Могли, 1пе ра·с·

-

101


колов эту корI>у; сани тоже обледенели и отяжелели, а у
I{аурого была своя ноша. Если 1шкая-то часть дерева пе­
ревесит, пусть всего лишь на какую-нибудь унцию, оно
рухнет; наконец, может переломиться ствол, да и остро­
ко.не•чные кJLИнья ·Со·с�уЛ(Ж са·м:и по .с·е бе представляли !Пр!И
своем падении немалую опасность; к тому же много их
усеяло дорогу, по которой нам предстояло ехать, а пока
мы не двигались с места, И3 отдаления доносились все
новые гулкие удары. Ог.шяну;вшись а:rа·зад, мы нигде н�а
полях, да и во всей окрестности не обнаружили ни од­
ного человека. Ни единого живого существа на всем
большом пространстве, !{роме нас с каурым!
Я велел Томасу повернуть на3ад. Мы слезли с саней,
о тряхнулись, насколько возможно, и очистили гриву и
хвост каурого от ледяных !{Орок Нам показалось, что
лед нарастает сн:орее, чем утром,- то ли потому, что
прежде мы неотрывно следили за обледенением и не
улавливали постепенных переходов, тогда КЮ{ днем, 3а­
нятые другим, интересовались этим лишь от случая к
случаю и скорее всё 3амечали, то ли оттого, что похоло­
дало, да и дождь зачастил. Трудно сказать. Итак, Томас
3авернул наурого с санями, и мы со всей вооможной по­
спешностью направились к ближайшим nйдупс1>им до­
мам. В то время на вые3де И3 Айдупа, у еще отлогих
склонов Бюлл стоял трактир, ныне н:упленный Бурма­
ном, который
3анимается
ИСI\лючительно сельсI\ИМ
хозяйством. Туда мы и поехали кратчайшим путем по
твердо1м:у на·сту, мишуя дО'ро·гу. Я rп:опр.ооил т.р·актирщика
освободить для моей лошади местечко в хлеву. Он не
стал возражать, хотя ему пришлось одну И3 коров пе­
ревести в 3акром, где у него хранится солома и дневной
3апас кормов. Сани мы поставили в каретник. Устроив
все это и снова очистившись от льда, я достал И3 саней
то, что мне требовалось на 3автра, и ска3ал Томасу, что
пойду домой пешком; мне к вечеру надо быть дома, что­
бы приготовить все на утро ; завтра :мне предстоит ехать
в другом направлении, там ждут :меня больные, которых
я не видел сегодня. Таугрунд я хотел обойти и, повернув
на Лебюль, пощняты�я лугами М·ейербаха налево, ;к оль­
шани1\у, не представляющему никакой опасности, а уже
оттуда пробраться к тальнину и, нанонец, к моему дому
в ложбине.
Но Томас решительно от1шзьшался отпустить :меня од­
ного. Он сослался на то, что ука3анный путь холмпст п
102


от лугов ведет к возвыtпенности, - подъем на нее крут й
сейчас, в гололедицу, представляет опасность, не говоря
уже ·О то·.;1, •что •Воююж ны обвалы. Преда.н ный To'llшc 1зая­
ВИJI, что пойдет со мной, мы поможем друг другу пере­
брать·ся через Jiy.гa и 'Через ольшаник. Са.ни и Iюня оста1шм здесь, он с1�ажет тра:ктирщИlКу, 'Чем кормить 11:-аурого
и нак за ним ходить. Завтра он вернется сюда за конем.
EcJiи мне выезжать спозаранок, я могу взять лошадь в
Ротберге, отрядив за ней ГотJiиба ИJIИ н:ого другого, JIИШЬ
бы господь ниcпocJiaJI день, когда пе страшно выйти под
отн:рытое небо.
ПришJiось согш1ситься с доводами Томаса, тем бoJiee
что мне могJiи встретиться деревья, н:оторых раньше я
не замечаJI - ведь в обычное время всего не рассмот­
ришь,- да не пришлось бы местами идти в обход, да п е
потребоваJiось б ы опять повернуть назад, ecJiи не удаст­
ся пробиться; итак, я разрешиJI Томасу меня сопровож·
дать - вдвоем идти куда удобнее, общими усиJiиями Jiег­
че противостоять всяким трудностям.
У меня всегда припасены в санях жеJiезпые н:ошки,
в1е�ь мне ·часто лри�О�Д:И'l'СЯ: 1В пути •СJI•еза:ть м п·еш1юм
подниматься на н:рутые холмы, 1шторых та�< много в на­
шем краю. Иные мои пациенты живут на высон:их ува­
лах, и в гоJiоJiедицу н: ним либо вовсе доступа нет, либо
с величайшим трудом и риском карабнаешься по нехо­
л�еным тро1rшм, IIЮН:рытым льдом и ·снегом. На iВСЯI\ИЙ
случай Я беру С •Собой ДВ-6 па,р ы I<ОШеК - ОДН'а rВС•елда
может выйти из строя. Сегодня они н е понадобились мне,
идти приходилось по ровному, а я предпочитаю не при­
учать ноги к подобной опоре. Но сейчас я достал из
саней кошки и одну пару отдал Томасу. Затем вынул
инструменты и прочее снаряжение, н:оторое завтра потре­
буется МJН·е сЦЛrЯ �больных. Над полозьями ·саней, вдоль mле­
теного кузова, прин:реnлены у меня ремнями альпеншто­
I\И с I<репкими железными нан:онечниками и железным
I<рюн:ом в верхней части, н:о торым врубаешься в лед и
на нем повисаешь. Набалдашню< мешает альпонштон:у
выскользнуть из рук На всякий случай я вожу с собой
два таких альпенштон:а и, когда Томас вытащил их и з
ремней, вручил один ему, а другой оставил себе. Мы
сразу же, не задерживаясь, выступили, ибо в тан:ие дни
рано вечереет и ночи стоят темные. Томас ко всему про­
чему захватил потайной фонарик и запасся для него ог­
нивом.
103


По от:крытому полю до о:крестностей Таугрупда шли
мы бе3 ROШeI{, при помощи одних пaJIOI{, и это В3ЯЛО у
нас много сил. Ногда же мы прибли3ИJiись I{ лесу и сно­
ва услышали 3nаrюмый жутн:ий гул, то свернули влево,
:к лугам Мейербаха - лесной прогалине, ведущей на­
прям:ки к моему дому.
Мы подошли :к лугу, вернее ск:13ать, догадались, что
пересе:кли по насту его границу, ибо ледяная �юрка на­
чала понемногу опускаться вни3; 3десь протекал ручее:к,
на:ц 1шторым JЮ3вышался слой ·снет.а еатени 1в д;в•е IВЫ­
сотой. Поскольку грунт тут ровный, а снеговой покров
и ледяная корка ука3ывали своим блесI{ОМ на гладкий
пологий спуск, мы рис:кнули спуститься при помощи
альпенштоков. И правильно сделали: :кошки только 3а­
держивали бы нас, а TaI{ мы слетели мгновенно, во3дуХ
ударял нам в лицо и ерошил волосы. Мы даже подума­
ли, что tПОДНЯIJIСЯ в·е'!'е<рок, но �нет,- кругом царило тююе
же нево3мутимое споrюйствие, :какое отличало весь этот
день. Тут надели мы кошки, чтобы подняться наверх,
переправиться чере3 3начительную вершину и выйти к
ольшанику. l{ счастью, я всегда слежу за тем, чтобы
шипы :кошек были хорошо отточены и отшлифованы, мы поднялись на высокий холм, теперь походивший на
исполинский зер:кальный вал, так уверенно, I{aK будто с
каждым шагом прилипали к его глади. Став на :край го­
ры Геерлес, откуда ОТI{рываются широние горизонты, мы
решили, что смеркается, тан :ка:к при взгляде сверху
блеск льда приобрел оттенок олова, а там, где сугробы
образовали овраги и ямы, лежали сероватые тени: но
причины тусклого освещения занлючались, видимо, в
особенности света; пробивая густую белесую наволочь, он
давал этот сумеречный тон. Мы видели и леса, тянущие­
ся по ту сторону высоних гор ; на фоне неба и снега они
R,а1заЛJИ•СЬ оерыми IИЛИ черными, .и на:rrолнявшее их ДВIИ­
жение - тот самый приглушенный гул - еле-еле доноси­
лось н нам, зато мы ясно слышали, :как падают деревья,
а следом - протяжно е гудение, отдающееся в толще гор.
Мы не стали здесь задерживаться, а устремились
вперед, к ольшанику, чтобы I{aK можно скорее с:квозь
него пробраться. Здесь сняли 1юш1ш и повесили их через
плечо. С трудом проламывались мы чере3 кустарник, rю­
торый ощетинился своими сучьями и ветвями, торчащими
во все стороны под облепившим их снегом. Подобно бес­
численным :копьям и мечам, они нацелились на нас, угро104


жая изодрать одежду и впиться нам в ноги,- и тут
опять пошли в дело альпенштоки. Мы молотили ими по
кустарнину, разбивая и нроша лед и дерево, и, поддер­
живая друг друга в этой борьбе, продирались сrшозь ко­
лючие заросли. Однако времени это взяло немало.
Когда мы наконец вырвались на волю и, стоя у таль­
нина, глядели вниз на долину, где ютился наш дом, уже
и в самом деле смернлось, но это больше не беспокоило
нас, мы были почти у цели. Снвозь густой серовато-белый
туман увидели мы крышу, над которой вился дымон,­
должно быть, экономка Мария готовила ужин. Тут мы
опять надели кошни, не торопясь спустились вниз и, до­
бравшись до ровного места, снова их сняли.
Перед дверьми соседних домов стояли кучками люди
и глядели на небо.
- Ах, господин доrпор, - онлин:али меня со всех
сторон,- откуда вы в тю<ую ужасную погоду?
- Из Дубса и Айдуна,- отвечал я.- Лошадь с сан­
r<ами пришлось оставить там, а сами мы воротились лу­
гами и тальню-юм, потому что лесом ни проезда, ни про­
хода нет.
Я немного постоял с ними. День и правда выдался
ужасный. Из лесов со всей онруги уже и сюда доносил­
ся зловещий гул и слышался вперемежну грохот падаю­
щих деревьев, он все учащался, и даже из высо1-юго
бора, не видного за густым туманом, доносился тресн: и
грохот. Небо, все таное же белесое, KaI{ и днем, к вечеру
даже еще посветлело; воздух был недвижим, и сыпал от­
весный мелний дождь.
- Храни господь путнинов, что бродят сейчас в
открытом поле или, чего доброго, в лесу,- сказал кто-то
из стоящих вокруг.
- Небось все они уже под крышей,- отозвался дру­
гой.- Сегодня добрый хозяин собаку не выгонит на ули­
цу, не то что человека.
Нас с Томасом сморила тяжелая ноша, и, чувствуя,
что силы на исходе, мы попрощались и пошли домой.
Каждое дерево черным пятнои окружал словно сбитый
градом валежнин. Деревянная решетна, отделявшая мой
двор от будущего сада, сверкала серебром, словно решет­
ка перед цер1-ювпым алтарем; у старого сливового дерева,
принадлежавшего еще старину Аллербу, начисто снесло
верхушку. Ель, под которой стоит летняя скамейr<а, до­
машние мои спасли тем, что жердями сбивали с нее лед,
105


а когда начало клонить верхушку, I-\аэтан, мой второй
работник, взобрался наверх и осторожно оббил нависшие
над головой сосульки. Не ограничившись этим, он при­
вязал к верхним сучьям две веревки, а rюнцы спустил
шrиз и время от времени встряхивал их. Все они знали,
rщк я люблю это чудесное дерево, его зеленые ветки тю\
густо опушены хвоей, что нависший огромной тяжестью
лед непременно расr\олол бы его или обломил бы сучья.
Я поднялся в свою уютную, теплую rюмнату, сложил за­
хваченные из саней вещи на стол и сбросил платье, что­
бы его хорошены\о отряхнули и повесили на нухне су­
шиться.
Когда я переоделся, мне СI\азали, что Готлиб, предпо­
лагая, что я приеду на санях, спустился в Таугрундский
лес встречать меня и до сих пор не вернулся. Я послал
за ним Каэтана, наказав, чтобы он взял кого-нибудь с со­
бой, лишь бы нашелся охотник, да не забыл бы прихва­
тить фонарь, кошки и горные палюr. Когда Готлиба при­
вели, он был поr\рыт ледяным панцирем повсюду, I\уда
не мог достать руной, чтобы счистить лед.
Я слегка подr\репился оставленным мне обедом. За
оrшами стемнело, надвигалась ночь. Уже и в номнату про­
никал зловещий ропот, и я слышал, ню\ люди мои в бес­
понойстве расхаживают внизу.
Немного спустя зашел ко :мне Томас, успевший тоже
переодеться и покушать, и доложил, что перед нашим
домом собираются соседи и все они в крайней тревоге.
Я нщцел теплый 1с юртув: и, В'ЗЯВ палку, 1на1П равил·С Я п о
льду к домам напротив. Сумерни сгустились, и в потем­
ках только смутно отсвечивал лед снежной белизной.
Я чувствовал капли дождя на лице и на руке, держав­
шей палну. Гул в темноте усилился, оп доносиJrся
отовсюду, I\уда уже нельзя было проникнуть взглядом,
словно ропот отдаленных водопадов; треск становился
все явственнее, казалось, наступает мощное войско или
надвигается молчаливый бой. Подойдя к соседним домам,
я увидел на снегу чернеющие кучки людей, они стояли
не у дверей и не у стен домов, а в свободном простран­
стве между ними.
- Ах, доктор, помогите! Помогите, донтор! - послы­
шались взволнованные голоса, едва лишь меня завидели
и узнали мою походну.
- Я ничем не могу вам помочь,- отвечал я.- Один
бог всесилен, он поможет нам и спасет нас.
106


Н екоторое время МЫ стояли, прислушиваясь :к злом­
щим звукам. Из разговоров я понял, что эти люди боят­
ся, кан: бы ночью не раздавило их дома. Тогда я пояснил
им, что на всех деревьях, особенно в пашей местности,
где преобладает хвоя, на каждой хворостинке, на каж­
дой крохотной хвоинке неустанно собираются капли дож­
дя, они замерзают, и нагнетающий груз оттягивает кни­
зу сучья, ветI{И и каждую отдельную хвоию{у, и в конце
концов пригибает дерево к земле и ломает его ; что же
до крыши, . где лежит ровный пласт снега, то вода почти
целиком с нее стекает, тем более что гладкая ледяная
1шрка усиливает сток. Пусть попробуют сколоть 1шркой
лед с I{рыши: они убедятся, как тонка ледяная корка,
образующаяся на наклонной плоскости. С деревом дело
обстоит так, словно бесчисленные пальцы, ухватившись
за бесчисленные волосы и руки, тянут их вниз, тогда иак
с ирыши вода СТеI{ает и смерзается в сосульки, которые
сами по себе безвредны,- они либо ломаются, либо мы их
сшибаем. Таи удалось мне успоиоить встревоженных лю­
дей, iiюторых ,обило 1с 'тол,ку то, что 1защ1нJ1м1о·е я.rшен:ие
предстало перед ними с еще неведомой доселе силой.
Я снова вернулся I{ себе. Сам я отнюдь не был таr{
спокоен, КЮ{ старался показать, меня трепала внутрен­
пя дрожь: а что, если дождь так и будет лить, а деревья
таr{ и будут рушиться, да все чаще и чаще, KaJ{ сейчас,
когда эта неурядица, казалось, достигла высшей точ1ш.
Ттн1е,ст1И mce н·арастали - лл0шняя у.нц,ия, лишня<Я -IШIПШI
могла бы теперь свалить и столетнее дерево. Я зажег
свечу и решил не ложиться этой ночью. Готлиб ТЮ{ дол­
го дожидался меня в Таугрунде, что J{ вечеру у него
появился жарок. Я послушал его и послал ему ле1{ар­
ство.
Спустя час но мне снова явился Томас сообщить, что
соседи собрались ДJIЯ молитвы, так I{aK шум становится
ужасен. Я сказал ему, что ждать уже недолго, скоро по­
года переменится, и он ушел.
Я шагал взад и вперед по комнате, куда врывался
гул, подобный ропоту морских волн, и, когда прилег на
кушетну, меня тут же сморила усталость. Проснулся я
оттого, что над .крышей доrм,а что-то рвало и 6уше!Ва�ло, и
спросонья: ничего не мог взять в толн. Но затем встал,
встряхнулся, подойдя I{ 01шу, отнрыл одну створку и тут
обнаружил, что задул сильный ветер. Я решил посмо­
треть, идот шr дождь, а таюне холодный или теплый
107


дует ветер. За�{утавшись в плащ и взяв свечу, я вышел
в переднюю и увидел, что сбону, из 1юмнатн:и, где спит
Томас, сочится свет. Томаса я устроил рядом, чтобы в
случае чего иметь возможность ему позвонить. Войдя к
нему, я увидел, что он сидит за столом. Он тан: и не ло­
жился - из страха, как он мне признался. Я сrщзал, что
хочу спуститься вниз посмотреть, I{aI{aя погода. От тот­
час же всн:очил, взял лампу и пошел следом. Спустив­
шись в прихожую, я поставил свечу в нишу лестпичпоii
1шетки, а Томас поставил рядом лампу. Я отворил дверь
во двор, и, когда мы из сеней вышли наружу, нам пах­
нуло в лицо теплым воздухом. Странная погода, которую
мы �наблюдали В'есь де�Нь, НаI{ОЮЩ ·сдала. Теплый IВО'3дух,
поступавший с юга и державшийся в верхних слоях
облаков, переместился, HaI{ обычно, в нижние слои, и
порожденные им nо:щушные токи превратились в насто­
ящую бурю. Да и в небо, нас1юлько мне удалось разгля­
деть, произошла перемена. Безжизненная серая его
ОI{расна изменилась, я видел тут и там рассеянные тем­
ные и черные окна. Дождь уже не моросил, а нрупными
редкими каплями ударял нам ·в лицо. Пока я медлил у
порога, но мне подошли какие-то люди, по-видимому
остановившиеся поблизости. Дело в том, что мой двор не­
похож на другие дворы, а в то время он и вовсе стоял
нараспашr{у - заходи rшму не лень! Каменные строения,
сходящиеся под прямым углом, �шляются вместе с тем
двумя сторонами двора. С третьей стороны он был поюt
обнесен деревянной оградой, за rюторой я только еще на­
чинал разводить сад, куда вход был через деревянную же
pemeтr{y. Четвертая сторона двора, обращенная к улице,
была тоже обнесена неплотно пригнанными досками, а де­
ревянные решетчатые ворота в то вромя, как правило, не
запирались. Посреди двора я собирался рыть rшлодец, но
до этого все не доходили руки. Таюrм образом, любой же­
лающий мог зайти ко мне во двор. Л юди стояли за воро­
тами и с велиr\ИМ страхом наблюдали за странностями
погоды. Когда они увидели, что свет у меня погас, а по­
том, спускаясь вниз, замелькал в лестничной клетке, то
догадались, что я схожу во двор, и решили подойти по­
ближе. Теперь, когда ко всему прочему сорвался сильный
ветер, они боялись, I\aI{ бы это не повлетшо за собой но­
вые опустошения и еще неведомые бедствия. Я успоrюил
их, пояснив, что ветер I\ добру и что все худшее уже по­
зади. Теперь, НRДО думать, холод, державшийся па по1 08


верхности земли, окончатеJtыtо схJtынет. Ветер дуст теп­
лый, и, следственно, лед не будет прибавляться, скорее
наоборот. К тому же от ветра, которого они испугались,
не предвидится деревьям таrщго вреда, как это было при
полном безветрии. Едва поднявшись, он, конечно, не так
напорист, чтобы сломать и без того перегруженные льдом
стволы, и все же достаточно силен, чтобы стряхнуть во­
ду, Сiюпившуюся в хвое в свободном состоянии, и сбро­
сить слабо держащиеся на ветвях сосульки. Дальнейшие,
более сильные, ого порывы обрушатся на во многом уже
освобожденные от льда деревья и еще больше их облег­
чат. Таким образом, безветрие, при Iютором незаметно
СI\апливалась и замерзала вода, и было величайшим
злом, тогда как ветер, растряхивающий этот груз, несет,
по существу, избавление. И пусть даже буря повалит
кое-какие стволы, несравненно больше деревьев она спа­
сет от гибели, не говоря уже о том, что дерево, н аходя­
щееся в угрожаемом состоянии, тю\ или иначе рух­
нет рано или поздно. Однако ветер не только стря­
хивает лед, он разъедает его своим теплым дыханием сначала в нежных, а потом и во все более плотных дре­
весных тн:анях, причем I\al\ талую, так и упавшую с неба
воду не оставляет в ветвях, кан это было в безветренную
погодУ. И в самом деле, если завывание бури и скрады­
i!Щ.е т л·е·сной .гул, то отдельные уда1ры мы и .с-ейчас [Iро­
должаем слышать, и они раз от разу становятся все
реже.
Мы постояли еще немного - ветер тем временем все
набирал силу и, как нам казалось, становился теплее.
Наконец, пожелав друг другу спокойной ночи, мы разо­
шлись по домам. Я поднялся к себе, разделся, лег в по­
стель и проспал крепким сном до самого утра.
Прос�НУвmись, ;когда 1C·OJIRЦe ·с·тоядо уtЖ·е ,высоко, я
встал, накинул шлафрок и подошел к окну. Буря тем вре­
менем разыгралась не на шутку. По небу мчалась белая
пена. Голубой дым, вырывавшийся из хижины Клума,
поднимался клубами вверх и разносился по воздуху об­
рывками вуали. Если из-за леса показывался клочок чер­
ной тучи, то буря, подхватив, перекатывала его по небу,
пока он не исчезал из виду. Казалось, она сметет всю
мглу и ают-;вот 1з·а«шнеет ЧJИ>стая ла·зурь, а.н, •глядишь,
опять стелется белая наволочь, рождающаяся где-то в
глубине неба, а в ней переливаются коричневые, серые и
красноватые тона. Крыши соседних домов влажно
i09


�

поблескивали; впадины в ледяной I{р ке на снегу нали­
лись в одой, и эту воду кружило и мельчайшими I{аплями
разбрызгивало в воздухе; ocтaJrыrniт влажный лед свер­
кал, словно на него бросилась вся lбелизна неба. Сумрач­
но чернея, вздымались леса, а там, где дерево поблизости
раскачивало на ветру свои расr\идистые сучья, внезапно
вспыхивала длинная молния и мгновенно исчезала, и
даже по отдаленным стенам лесов нет-нет перебегало ка­
кое-то поблескивание и сверкание. В моем дворе было
мокро и хмуро, нрупные капли дождя ударялись о смеж­
ную стену и окна, тогда как мои окна, глядящие на во­
сток, не были обращены I{ ветру. R ели, под которой
стоит моя летняя скамейка, заваленная теперь сугробом,
приставили лестницу, я видел, как Rаэтан взбирается на
нее и отвязывает от верхних сучьев веревки.
Теперь нам грозила опасность совсем другого рода, не
говоря уже о том, что она была куда серьезнее, чем вче­
ра, когда приходилось бояться за сады и леса. Стоит
снегу, выпавшему за зиму в несметных количествах, вне­
запно растаять, на.к он разорит наши поля и луга и
подмоет паши дома. Ветер был еще теплее, чем накану­
не. Я убедился в этом, ОТI{рьш в коридоре оrшо. Если
непроницаемую ледяную rшрку, rюторая вчера защищала
землю, разъест теплом, то снег, эта рыхлая масса из
смерзшихся ледяных иг.11, распадется на отдельные кап­
ли воды, и тогда нопстовые лесные ручьи обрушатся на
долины и с ревом зальют поля и луга, с гор устремятся
вниз пенистые потоии; освобожденные воды, срываясь с
обрывов и отвесных скал, Jrавины, несущие с собой кам­
ни, снег и деревья, з апрудят ручьи, образуя море воды.
Я оделся, позавтракал и приготовился I{ трудовому
дню. Первым делом спустился я к Готлибу, поглядеть,
как он себя чувствует; он был совершенно здоров и вид
имел с вежий и бодрый. Я послал за санями и лошадью к
кузену Мартину, ротбергс1юму трю\тирщику, так как до­
рогу через Таугрунд преграждали поваленные деревья, а
их, должно быть, нескоро уберут, хотя пребывание в ле­
су уже не представляло опасности. Дорога же от Рот­
берга вверх была совсем свободна; пусть 1'репкие сучья
буков и с1шонили свои перегруженные ветни до самой
земли, они устояли и пс сломалиеъ. Томас пе мог от­
пра.ви·тьоя :за к.а:урым :в Айдун tIIO нашему вче�рюILнему
маршруту, так I\aJ{ лед был уже ненадежен и угрожала
опасность провалиться в размоI{ШИЙ снег. Он сказал, что
1 10


попытается к полудню перелезть через поваленные де­
ревья и таким образом доберется до места. Из Ротберга
уже утром явился ко мне нарочный от заболевшего там
жителя и сообщил, что дорога оттуда наверх через ов­
раг и мимо бу1ювой рощи в порядке.
В ожидании работника, который должен был доста·
вить мне лошадь и сани, я решил обследовать ледяную
корку, покрывающую снег. Она была еще цела, :но во
многих местах поблизости от моего дома так истончи­
лась, что можно было легI{О смять ее рукой. В канавах и
оврагах вода уже прилежно бежала по скользкому дну.
Дождь перестал, и тольн:о ветер еще брызгал в лицо IШП­
лями воды. Да, ветер пе унимался; гоняя по поверхно­
сти льда тоненькую пленку воды, он отшлифовывал его
до тончайших граней и благодаря своей мягкости растап­
Лiи>вал в,се за,стывшее, оцеленелое, И'С'Точаrощее воду.
Наконец прибыл работнин: ротбергского тран:тирщюш ;
подобрав полы плаща, я сел в сани. И чего ТОЛЫ{О не по­
видал я в тот день! Если вчера шумело в лесах и н а
взгорьях, то сегодня шум стоял по всем долинам; если
вчера гриву каурого оттягивало вниз, то гриву моей се­
годняшней лошади трепало и раздувало ветром. Когда
мы хотели обогнуть сугроб, нас обдало фонтаном. Вода
бурлила по оврагам и балкам, роптала и журчала в каж­
дой борозде и канавне. Прекрасные тихие воды Зиллера
были неузнаваемы: молочно-белые, цвета снеговой воды,
они пенились, вырываясь из темного ущелья леса, где все
еще громоздились поваленные наr{ануне деревья и где
они перегораживали речное русло. Так как лесом проез­
ду не было, мы взяJIИ проселком через тальнин,- кста­
ти, его хорошо НаI{атали хальслюнгцы, предпочитающие
из-за снежных заносоn возить дрова этим, нружным,
путем. Мы ехали по раскисше:м:у снегу, ехали и по воде,
сани, можно сназать, плавали, а в одном месте работнину
пришлось слезть и, вняв лошадь под уздцы, с величайшей
осторожностью повести ее вброд, да и я: тащился за
ними по грудь в талой воде.
К веч,еру :похолодало и J3'ете.р ,п,очти улетоя.
Дома, переодевшись во все сухое, я первым делом
спросил о Томасе. Он поднялся ко мне и рассказал, что
едва-едва успел доставить домой каурого. Ему пришлось
перелезать через поваленные деревья, а за ним следо­
вали пильщики, тюторые убирали с дороги, по нрайней
мере, самые большие стволы, так что, ногда он возвра111


щался в санях, путь был уже сра:цй'ительно расчищен.
Через ;небольшие 1стJюлы 1И ·сучья ,ofi: �юе-ка:к перетаски­
вал сани, но серьезным препятствЦем явился таугрунд­
ский ручей. Самого ручья, конечно, видно не было, но
там, где он течет под снегом или/ вернее, лежит скован­
ный льдом, скопилось в канаве :Много воды. Каурый увяз
по шею в мягком зыбуне под воДой, Томас еле-еле вызво­
лил его оттуда и сам потом долго искал брода, пока не
наткнулся на твердую почву нынешней санной дороги и
н е вывел на нее сани и лошадь. Спустя немного это бы
ему не удалось: в низинах Таугрунда разлилось целое
озеро.
Подобные же вести приходили со всей округи; что
творилось за е е пределами, мы не знали, нин:то не от­
важивался пока забираться в такую даль. Я так и не
дождался двух нарочных, которые должны были сооб­
щить мне о здоровье моих больных.
Н аступившая ночь скрыла от нас дальнейшие собы­
тия, мы толыю слышали, как ветер беснуется над белой,
насыщенной влагою землей, угрожая нам тысячей бед­
ствий.
Следующее утро встретило нас голубым небом, лишь
отдельные тучки не спеша бороздили ясный небосвод. Ве­
тер почти утих и к тому же изменил направление: вместо
восто1щ он слабо дул с запада. Стало заметно холоднее не так, чтобы замерзала вода, но, по крайней мере, тая­
ние приостановилось. Теперь передо мной были открыты
все дороги, за исключением двух мест, где глубина раз­
лившейся бурливой воды и раскисшего снега не позво­
ляла ни проехать, ни пройти. В третьем месте вода бы­
ла спокойна, но она глубоко и на большом пространстве
залила впадину в долине; здесь жители, связав древес­
ные стволы, протащили меня, как на плоту, к одному из
моих тяжелобольных. Я был бы рад навестить и осталь­
ных, но там необходимость была не столь веЛИI{а, и я на­
деялся проведать их завтра.
Ясная погода удержалась и на следующий день. Ночью
хватил мороз, и стоячие воды затянулись льдом. Он так
и не растаял за день и только трескался, оттого что вода
под ним быстро просачивалась в лежащий на почве снег.
Я II:Юздравлял 1оебя ·с ·тем, rчro ilЗЧ'Нра !На uШО'ТУ щюбра1Лся :к
кумбергскому Францу: лекарство подействовало, сегодня
ему много лучше, кризис миновал. Удалось навестить и
остальных двоих. Правда, проехать к ним было невоз112


можно из-за неровностей почвы под водой, но, привязав
к альпенштоку длинный шест и опираясь на него, я кое­
как прошел. Потом переоделся в трактире в предусмот­
рительно захваченное сухое платье, а мокрое связал в
узелок и положил в сани.
Спустя несrшлько дней я мог уже беспрепятственно
ездить через Таугрундский лес в Дубе и Айдун.
Наступили ясные, погожие дни. С востока дул слабый
ветерок. Ночью еще' стояли морозы, а за день все снова
оттаивало. Скопившиеся после той бури воды постепенно
просачивались и уходили в грунт, и вскоре их и следа
не осталось. По всем дорогам, 1шторыми пользовались зи­
мой, можно было уже пройти и проехать - сначала н а
санях, а потом и на колесах. И точно т а к же сошли, ис­
чезли неведомо куда так пугавшие нас неизмеримые мас­
сы ·сше�а ; сnа'Чал·а то �здесь, ·то та·м заrчернели пр·о талины,
а всн:оре настало время, когда белые осrровки снега
сохралились только в глубо1шх лощинах и строевых лесах.
В первые же дни после той памятной гололедицы, ко­
гда люди стали отваживаться на более далекие поездки,
появилась возможность оценить размеры причиненных
ею опустошений. Во многих местах, где деревья росли
особенно густо и где за недостатком света и притока воз­
духа стволы были тоньше, выше и слабее, а также н а
горных склонах, где почва бедней или где под действием
ветров деревья уже и раньше покосились, опустошения
были особенно ужасны. Местами стволы лежали завала­
ми, словно скошенные стебли, а на тех, что остались сто­
ять, падающие деревья обломили сучья, либо их расколо­
ли, либо содрали с них кору. Больше всего пострадала
хвоя, потому что там, где она растет густо, стволы тонь­
ше и более хрупки, к тому же ветви и зимой опушены
зеленью и снегу есть где задержаться. Меньше всего п о­
страдал бук, а за ним ива и береза. Последняя потеряла
только нижние, никнущие к земле ветви, они лежали
вокруг стволов, точно соломенная подстилка. Иные тон�
кие стволы согнулись обручем; много таких обручей
встречалось той весной, попадались они еще и осенью, и
даже много лет спустя. Однако как ни велик был вред,
причиненный лесам гололедицей, как ни ужасны опусто­
шения, у нас они были куда менее чувствительны, неже­
ли в других местах,- мы не знали недостатка в лесе, у
нас он имелся скорее в преизбытке, и эти потери н е так
уж много значили, тем более что для своих непосредст1 13


венных нужд мы можем пользоватьс.�J:/ буреломом, если
он лежит в доступных м� стах, а не в/глубоких оврагах и
лощинах или на высоrши прутизпе. /
:Куда хуже обстояло дело с фру}\товыми деревьями они хлебнули горя: у одних обломiшись сучья, у других
рас.кололся или надломился ство� ; между тем в нашей
местности фруктовые деревья сравнительно редrш, они
_
требуют большего
ухода и больших забот и начинают
плодоносить гораздо позжо, чеj\1 это наблюдается уже в
нескольких часах езды, ка.к, например, в Тунберге, Ро­
рене, Гурфельде, и даже в Пирлинге, .который I{ нам бли­
же и с .которым у нас много общего по части лесных бо­
гатств.
Что .касается древесных .куп на моем лугу и у сосе­
дей, то им тоже досталось. Иные обломились, другие по­
теряли много сучьев, а три ясеня и вовсе полегли с вы­
вороченными .корнями.
В Туре.кий лес, пожалуй самый высокий, ка.кой мож­
но 1О'Т нас увиде·ть, и в101нс·е ,скатилась ,слежна·я лавина и
снесла много деревьев ; еще и сейчас невооруженным гла­
зом видна оставJ�еюrая ею прогалина.
Спустя не.которое время, .когда дороги были расчище­
ны, разнеслись вести о несчастных случаях, приключив­
шихся в тот злополучный день, а также о чудесных спа­
с ениях. Егерь по ту сторону гор, .которого нельзя было
удержать дома, отправился наведать свой участок и был
убит обвалом ледяных наростов, сорвавшихся со скалис­
той стены и увлекших за собой таr\ие же наросты с ниж­
них с.кал. Его нашли под ледяными глыбами, rшгда на
следующий день, несмотря на сильнейшую бурю и раз­
мякший снег, пошли его искать; помощник егеря знал,
:куда на1Правился хо·sяин, о.и п.рихватил с собой ,co'6 a'l-\, и
они подняли тревогу в том месте, где лежал труп. Два
крестьянина, заночевавшие в Ротберге и шедшие мимо
лесных хижин в Рид, были раздавлены упавшими де­
ревьями. В Нижнем Астунге утонул мальчиr{, .которого
послали за чем-то .к соседям. Оп увяз в снеговой жиже,
ско1П1ИJВ ше:йся в ·глубон:ой яме, и так оттуда и не выбр1ал­
ся. Полагают, что, оскользнувшись на сrшшенной обле­
денелой тропе, он провалился в сугроб над широкой ка­
навой, .куда весь день просачивалась вода, предательски
по1дрывшая снег. Рабоппш из хижин, что на 'рО'Тбергско1м
косогоре, был в лесу; он не придал значения начавшему­
ся гулу и падению сучьев и, .когда бежать было уже позд114


но, сnасся толы{о тем, что лег в углубление, вырытое
двумя ь:рест-ню\рест упавшшrи деревLями; это укрыло
его от других падающих деревьев и от рушившегося
сверху льда: ударяясL о стволы, лед отскакивал или раз­
бивался на мелкие части. Однако и натерпелся же он
страху! Случись упасть на это место кряжистому дере­
ву, оно вдавило бы прикрывавшие его стволы в снег и че­
лове1\у бы несдобровать. В таrюм положении провел он
ПОiЛДНЯ и всю [·ЮЧL, .выионнуn ДО 1ПИТ·:К И и iНе И'М·ея при ·С·е­
бе ничего, чем бы подн:репиться и утолить голод. И толь­
ко с наступлением дня, когда поднялся сильный ветер и
не стало слышно падения деревьев и льда, рискнул он
выползти из своего убежища и побрел, проламывая ме­
стами ледяную кор1\у и увязая в глубоком снегу, к бли­
жайшей дороге, 1юторая и приnела его домой.
Вызывала опасение и судьба Й ози-разносчика. В то
утро, когда хватило гололедицей, он спозаранок вышел
из Хальслюпга, чтобы Дустерским лесом добраться до
Клауза. Однаr\о в :Клаузе его не ·видали, не видали нигде
и в окрестных селениях. Отсюда и предположение, что
оп погиб в Дустерском лесу, где пешеходная тропа и в
обычное время не очень-то надежна. На самом же деле
он с посл•едних взгорий, 1юторые еще вид.rrы из Халь·слюп­
га, спустился в долину, что поднимается к отвесным сте­
нам и утес1а•м Дустерского л-еоса и :веtдет iB 1н·оорошазtв:ую
глушь. йоsи поднялся напрямки I\ той круче, усеянной
многочисленными камнями и редr\олесьем, что глядит н а
юг; летом внизу под нею шумит ручей, rюторый теперь
замерз и лежал под глубоким снегом. Так кю\ тропа эта
дале1ю тянется по нарнизу и на нее с высоты рушились
то 1шмни, то снежные лавины, Йозп привязал к ногам
кошюr, 1Ибо хоть на хрутИ'з1не мrrюго сн·егу �не заднржива1ет­
ся и ему не угрожала опасность увя ш
: уть в сугробе, од­
наrю он [Ю опыту З•Нал, чем г.роттт дождь, :тюторый тут
же схватывает морозом, и боялся ос1юльзнуться на не­
ровной троате и сверзитнся вниз . R·o rщa он еще до [Юлуд­
ня проходил мимо распятия, поставленного в оны време­
на благочестивым крестьянином из 3елли, до него уже
доносилось бряцание льда и все учащающееся его паде­
ние наземь. Чем дальше уходил Й ози, тем больше нара­
стала опасность, и тогда он укрылся неподалену в издав­
на 1зна.1ю1�1:0й ему сrющнре, ·где он и пр·ежде, ·случаJюсь,
сш1сал·ся ·от :прошшных доащей. Й ози ле ·ра·з быn.nл в
подобных передсш:ах, он знал, что :за гололедицей после115


дует теплая погода, и посколы<у имелся у него хлеб и
другие припасы, таr< каи ему пе вп�рвой было обедать
где-нибудь в лесу, то оп особенно и не тревожился. I\ог­
да оп на следующее утро проснулся; над его каменистой
пещерой шумел водопад. Теплый ветер, тянувший с юга,
заплутался тут, задержанный противолежащей стеной, а
поскольку росшие па с�<алах топкие сосенки не представ­
ляли падежного при1\рытия, то он и накинулся на снег,
скопившийся по склонам, и растопил его с неимоверной
силою и: быстротой. Оглядыная оскрестпости [Jю,не.рх ло·то­
на, ра.зливш·егося [J•еред 1вхоl)J)ом в пещеру, йози iВИдел по­
всюду на склонах пенистые белые ручейки, низвергаю­
щиеся вниз. Слышать он ничего пе слышал, так как все
звуки заглушал рев водопада. Он видел также клу­
бящуюся внизу алмазную пыль от непрерывно скатываю­
щих·ся сверху .лавин ; дело iВ ·юм, ;что .вдоль .нерх:него :к1ар­
пиза тянется по стене узкая глубокая мульда, где в
течение зимы СI\апливается уйма снегу - того, что пада­
ет с неба, и того, что скатывается с расположенных вы­
ше наклонных гладких стен. Растаяв, этот снег обратился
в море воды, что и обрушилась па тропу, по которой шел
Й о зи, а отсюда стекала вниз, в бурливый ручей, пред­
ставлявший мутную смесь воды и снега неизведанной
глубины. Скатьшал.и·сь сверху и л·етел1И в:н.иJз по ск·ользrюй
земле и снежные комья, они разбивались о деревья и
рассеивались нежной пылью. I\роме этого первого дня,
Й ози еще двое суток просидел в пещере. Чтобы защи­
титься от холода, па 1юторый обрекала его долгая непод­
вижность, оп достал из короба грубое сукно и сделал се­
бе :И'З 1неrо п:юдстил.r<у LИ одо!ЯЛ·о. Но Йози ,и iIIOcл·e это1го не
попал в I\лауз, ибо разносчика с его коробом на четвер­
тый день видели n окрестностях Хага. Он направлялся в
Гурфельд, чтобы привести там в порядок свое пострадав­
шее сукно.
Поздним летом наткнулся я в лесу на иссохшие ос­
танки лани, убитой поваленным деревом.
Мне вовек пе забыть красоты и величия того зрели­
ща. Быть может, один лишь я и мог его оценить, ведь я
что пи день бываю под открытым небом и наблюдал все
своими глазами, тогда I\aI\ паши лесовики сидели по до­
мам, а если случайно и 01шзывались лицом к лицу с при­
родой, то пе испытывали пичего, кроме страха перед ней.
Мне еще и потому его не забыть, что этой весной на­
чалось то, что вовеки пребудет в моем сердце... О преве116


ликий, преблагий господь! Это, конечно, навсегда со мной
пребудет.
Снег сошел так дружно, что все открылось и зазеле­
нел.о f{уда раньше обьrч.ного, и даже .в ·самых глубоких
низинах зашумели ручьи - и это в ту пору, когда поля
обычно еще усеяны островками снега. Вскоре установи­
лись теплые солнечные дни, и талые воды, 1юторых мы
так боялись, исчезли без следа. Они либо просочились в
землю, либо разлились по долинам чудесными плещущи­
ми ручьями. Деревья быстро оделись свежей листвой; ка­
залось, нанесенные им зимою увечья пошли им не во
вред, а на пользу. Они выбрасывали веселые задорные
побеги, а на сильно пострадавших деревьях, чьи сломан­
ные сучья сиротливо торчали вкривь и вкось, особенно
же там, где они стоят купами,- закудрявилась юная п о­
росль, небольшие ветки с особенно сочной листвой, всно­
ре образовавшие своим переплетением густеющий день
ото дня зеленый шатер.
:Когда слежавшийся снег сошел, а запозднившийся,
выпавший в иной хмурый апрельский день надолго уже
не задерживался, когда земля оттаяла, тан что годилась
под ра·ооашr{у, .в наши мест.а iIIpлex.am: п·ошювнлк Он пр.п­
обрел по соседству со мной большое владение и заложил
в дубовой роще фундамент жилого дома. Это было чуть
ли не то самое место, о нотором я уже давно думал, что
хорошо бы построить здесь дом, из него отн:роется чудес­
ный вид на окрестные леса.
Я не был еще знаком с полновником, но от ротберг­
сного трантирщина слышал, что каRой-то приезжий, по
всему видать, человек состоятельный, ведет переговоры о
понупке большого участна и собирается у нас поселить­
ся. Потом до меня дошло, что сделка состоялась, назы­
;ваJIИ даже упл.аченнУ'ю •Сумму. Я •зв:аю дену подобным
·слуха�м: СRажут JIJa JЮГОТОК, а [l•e1p•8GI\laжyт .с ЛOIIO'l'Oil\ ,- ·ОД­
нано у меня не было ни времени, ни ж елания обратиться
к первоисточнину, чтобы их проверить; эта зима прине­
сла больше .забол·е;в а.н1ий, .н·ежели любая щругая, и рабо­
ты у меня было только поспевай. Весной стало слышно,
что в Дубнах приступили н постройке, возчини завозят
намень, а в 3иллерской роще обтесывают лес, заготов­
ленный местным плотпи:ком еще прошлой осенью, и что
1юпают землю под фундамент.
:Как-то во второй половине дня выдалось у меня сво­
бодное время, и я отправился в Дубки, это от меня рукой
117


подать, n я. охотно загJtя.дываю туда в досужйе ttacы. Слу�
хи подтвердились, я застал там местных жителей, заня­
тых землен:опными работами. Большинство меня знало:
I{TO снял шляпу, а I{TO ограничился приветственным зна­
ком или кивн:ом. Многие из них у меня работали, когда
я ·еще т·олько при.сту�п.ал к 1Irо-с·тройк·е дома, шо здесь рабо­
чих рук было несравненно больше, и работы велись са­
мые разнообразные - все говорило о том, что хозяева то­
ропятся. На участие было свалено большое количество
строительного материала, в деревянной хижине строгали
дверные и оrюнные косяки. Рядом с дубравой был раз­
бит участоr{ под будущий сад. Я нигде пе видел владель­
ца и, осведомившись о нем, услышал, что он приезжал
всего лишь раз, все осмотрел и дал подрядчику указа­
ния насчет дальнейших работ. Rar{ только станет тепло,
он совсем сюда переедет и будет жить в деревянной хи­
жине, тюторую для него ставят оrюло Дубков, но уже
осенью рассчитывает поселиться в двух-трех комнатах,
что будут готовы в первую очередь, лишь бы удалось
высушить их I\aI\ следует.
Я внимательно осмотрел начатые работы и, ознако­
мившись со слов подрлдчина с планом строительства,
весьма его одобрил.
Спросив при случае о владельце усадьбы, я услышал,
что это старый полковник Больше о нем здесь ничего не
знали.
Поговорив таким образом, я вернулся к себе вниз.
Этой весной я снова взялся за стройку. Мы уже зa­
na•c\JIJи до�с тат-о'ШО кю:иш и начали етавить <0а1Ц·овую отра­
ду. Теплая сырая погода благоприятствовала моим по­
садr{ам, 1иилые И ОИ чу�Щесные фруJ\товые ·саж·е:нцы х·орошо
принялись; листья были даже больше и темнее, чем
можно было желать в таких случаях, ветви разрослись
густо, смотришь, они уже широн:о раскинулись вокруг то­
неньких стволов. Да и первые мои овощные грядни уже
зеленели под лучами солнца. Цветочные насаждения розовые r\усты, сирень и все-все прочее наливалось и
ра1сц1в•е тало. Наочет тюлЬ1пюrо1в , на•счет разнеде,ния ги1а;ц.и1н­
тов семенами, а также гвоздю\ мне еще предстояло по­
тошювать с гурфельдсними садовнинами: сразу за всем
пе угонишься. Я предполагал еще этим летом отстроить
весь второй этаж и сложить повсюду печи, а там уже
взяться за внутреннюю отделку и убранство. Второй
этаж я целином предназначал для личного пользования.
·

118


Угловую, куда из сада ведет отдельный ход, ключ от ко­
торого всегда при мне, я решил оставить спальней и
только хотел меблировать ее как следует. Помимо крова­
ти, в ней должно было находиться все, что требуется для
моих книг и всякой писанины, чтобы я мог работать в
тиши и уединении. :К спальне должен был примьшать мой
настоящий кабинет и гостиная. Пройдут, должно быть,
годы, прежде чем я закажу резчику задуманное мною
письменное бюро; я уже давно работаю над чертежами,
копаюсь, меняю, сто раз переделываю, так что до ис­
полнения еще, похоже, далеrю. Резные лари я тоже вы­
черчу сам и закажу мастеру. Затем будут отделаны и
остальные 1юмнаты, чтобы можно было из одной пере­
ходить в другую. В осьмиугольная комнатка, соединяю­
щая оба крыла, напоминает часовню и при желании мо­
жет служить ею. Столовую, где я буду обедать сам и
принимать гостей, устрою в партере, ход налево соеди­
нит ее с парадным подъездом, а ход направо - с кухней
и буфетной. Третья дверь, в глубине двора, тоже ОТI{рЫ­
вается на лестницу, что ведет ко мне мимо комнатки То­
маса, которого я поместил с собою рядом; с этой
дверью - через прох\одную, ныне
занимаемую
Гот­
либом, - соединена и светеш,а, выходящая в сад. Я заду­
мал отделать ее панелью и обставить моими любимыми
резными изделиями. Если господь благословит мои тру­
ды, я мечтаю отделать панелями и другие комнаты ведь это так радует глаз. Владения :Каэтана, конюшню
и сараи, я тоже собираюсь расширить, тю{ как приr,упил
пахотной земли.
Увы! Весь второй этаж собирался я заrюнчитъ этим
летом, а между тем сейчас, когда пишутся эти строки,
идет уже третье лето, а у меня только и есть, что белые
занавеси, которые принесла мне старая Мария и угово­
рила принять от нее в дар.
:Когда же будут готовы вещи, которым я заранее так
радовался, при мысли о которых сердце сильнее билось в
груди? !
Весна была в самом разгаре. Все наливалось, все рас­
цветало, все дышало изобилием. Холмы оделись зеленью,
колыхались нивы; даже на впервые засеянных в этои го­
ду па1Шн�ях, тяшущих·ся вдоль М1итт·нрв·ега ;в.в ерх,- 1'акая
восхитительная картина отI{роется здесь перед окнами
полковника! - волновались сизые колосья р1I-\И. Велико­
лепная ель рядом с моей летней скамеечrюй была усеяна
119


желтенькими
благоухающими
цветками-шишеЧI\ами.
f\OJreбaJrиcь кроны диственных дерев, обновленные све­
тящейся зеленью. Да и дальние хвойные леса не так
чернели, I\aK обычно: свежие отпрысrш, которые они пу­
скают с наступлением теплых дней, придавали им ту
нежную дымчатость, ту трепетную зеленцу, каr\ая отли­
чает их весной; когда же вы ступали под их сень, в них
освежающе пахло смолою, и от птичьего крика, пения и
гомона они, :ка�зал·о·сь, треi!Iетали каж1дой в етвью, ка:ждой
лапиной. Мы вывели на волю вороных и стали понемно­
гу приуча:ть их к у1щжж��е и i!Iарной ·е1зде, и та;к rвсе л1ето
и всю зиму, чтобы в будущем году уже запрягать впере­
межку с каурым. Легкие дрожки, которые я для них за­
казал и где предусмотрел все те карманы и устройства,
что могли мпе понадобиться в разъездах, должны были
поспеть к началу лета, и мы уже приготовили для них
место в каретнике. У меня работало много народу, мы
еще в этом году хотели закончить постройку; возвраща­
ясь домой, я радовадся их кипучему слаженному труду.
Но после ужина все расходились, и до того, 1щн зажечь
свет, опустить занавеси и занести на листок все, что я
узнал сегодня и что намеревался узнать завтра, я часто
с восхищением и затаенной грустью глядел на окрашен­
ные в пурпур закатные облака, погружающиеся за зуб­
чатый I<рай темнеющего вдали бора.
Насчет Готлиба я не обманулся. Мое предположение,
что он совсем поправился, подтвердилось. Он от приро­
ды здоровый малый, и только скверное питание подор­
вало е·го 'силы. Теперь о.н был св-е ж, .как иаков цвет, i!3есед
и резв, и я решил, что, если ничего не изменится, неза­
чем летом пичкать его целебной водой. Насколько я за­
метил, он питал пристрастие и жеребятам, возможно от­
того, что до нашего знакомства вместе с другуми пасту­
шатами стерег Грегордубсовых жеребят. Он с душой
взялся бы за вороных, но я считал, что это ему еще не
под силу, и договорился со здешним учителем, который
долж·е.н был кат:дый депь пр.иходить обучать 1его. Тем
временем я велел сшить ему из моего гардероба новую
одежку. Я уже не расстанусь с ним. Лошадей я всех до­
верил Томасу, он был очень привязан к наурому и отлич­
но с ним управлялся.
В это время прошел слух, что полновник с дочерью
прибыли в новое свое отечество. Они построили себе до­
щатую хижину из трех I\омпат, порядочной кухни и про120


сторной людской для служанок. Человек, приехавший с
tr1 олrювниrюм, С1Пит у него л опалr,не 'За rп·ере·городкой.
Этим жильем они располагают обойтись, покуда не будут
готовы несколыю иомпат в новом доме. Дошла и до ме­
ня эта новость, но я не придал ей большого значения.
Я уже и сам заметил, что полковнику ставят хижину,
видел также, что стены его усадьбы вырастают из зем­
ли; но так как я больше не поднимался в Дубки, то и не
знал, далеко ли продвинулась стройка.
Как-то в воскресенье довелось мне впервые увидеть в
цер1ши отца и дочь. Когда у меня есть время, я люблю
ездить к поздней обедне, хотя обычно, за недосугом, до­
вольствуюсь ранней. Особенно летом, когда приходится
выезжать спозаранон: и забираться в несусветную даль,
захожу я в кю\ую-нибудь местную церквушку. Когда я
сл'е'з ·С iIIOB OIЗI\И, ·С'Т·арепыкий 'з,иллнраус1кий ,свящеrНIНИК и,ак
раз направлялся служить обедню и остановился погово­
рить со мной.
- Не с новым ли соседом вашим вы приехали? спросил он.
- Нет,- отвечал я,- я еще не име:rr случая с ним
познакомиться.
- Как вижу, и он уже здесь,- продолжал священ­
ник,- вот его ЭI\Ипаж. Полковник бывает у нас каждое
воскресенье, и, увидев вас, я решил, что вы составили
ему компанию.
- Я и в самом деле не бывал здесь несколыю вос­
кресений, - возразил я в свое оправдание.- У меня было
на руках много больных, приходилось слушать слово бо­
жие то в одной, то в другой церкви, тшгда n Дубсе, ког­
да в Хальслюнге, а как-то занесло меня и вовсе в Пир­
линг.
- То-то и оно,- заметил старый священник.- Вы че­
ловек занятой, вашей помощи ждут во многих местах.
Да и храмы божии имеются повсюду. Так что же, опять
у нас люди сильно болеют?
- Сейчас полегче стало,- отвечал я.- Эту неделю не
сравнить с прошлой. Мне помогает весна, таrшй воздух
хоть :юоrго rпоставит ;на ноги, азрачу остаетоя 'l'О·ЛЫ\О ;гля­
деть и радоваться. Это-то и дало мне возможность со спо­
койной душой поехать к вам.
- Вот и прекрасно, вот и преr\расно! Стало быть, се­
годня вы увидите в церr{ВИ вашего соседа. Превосходней­
ший, заметьте, человен, не из этих зазнаен, хоть и гово121


рят, что он богат и знатного рода. Благословевnого nам
утра, ГОСПОДИН доктор !
С этими словами священник поrшонился мне и , по­
никнув седой головой, побрел по красивой лужайr<е, что
против церкви, к небольшой дверце, ведущей в ризницу.
Я почтительно поблагодарил его и еще немного за­
держался, чтобы поглядеть на выезд полковниr<а. Нреп­
кая 1юляска была запряжена парою гнедых лошадок, не
с1<азать чтобы молодых, но хорошо ухоженных и вполне
еще справных. Нучер сказал 11ше, что, как только вьшря­
жет лошадей, тоже отправится в церковь, r<ак это делает
мой Томас. Лошадей здесь ставят в чистую, сухую ко­
нюшню трактирщика. Что же до многочисленных пово­
зон приезжих нрестьян, то их не распрягают, а тю< и
оставляют на улице, лошадей привязывают к надолбам,
а приглядывают за ними люди того же трактирщина.
В церкви увидел я полковника. Я сразу же отличил
его от других прихожан. Они с дочерью сидели на попе­
реч�ой ,ска·мь,е в алтаре, 1\.Юе те ·М•е:сто было в средне:м рн­
ду, среди жителей Откоса. Полковник был в черном бар­
хатном сюртуке, на который ниспадала анкуратно под­
стриженная седая борода, мягко отливающая серебром.
Я с удовольствием остановился взглядом на его бело­
снежных волосах: он носил их длиннее обычного, гладко
зачесанными назад, к затылку. Из-под волос глядело из­
борожденное тонними морщинками лицо с седыми рес­
ницами. Дочь тоже в бархате, но толыю темно-зеленом.
Ее наштановые волосы были разделены прямым пробо­
ром. Я терпеть не могу нынешних пудреных париков, и
мне очень понравился незатейливый наряд достойной
пары.
Выйдя из церкви и сев в повозку, я оглянулся и уви­
дел, что пошювниr\ с дочерью в ненотором отдалении
следуют за нами. Томас гордится ездовыми качествами
�«аур.ото и, азидимо, зна!Я, что позади бегут ·гн•едые, н,е по­
зволил им пас обогнать. Там, где дорога уходит вниз,
в Долину по-над Пирлингом, соседи мои свернули I< Дуб­
кам, где строится их дом. Гнедые бежали резво и не сби­
ваясь с рыси, за ними по проселку клубилась пыль.
Так уж сложилось, что место, где стоит мой дом, на­
.зыва·е�т·ся Откос·ом, или еще - М.алым От1шоом. Ta;r\ бы­
ло еще во времена, когда отец поселился в своей хижи­
не, и даже ногда я отправлялся в Прагу; но с тех пор,
нак домов у пас прибавилось и каждому был дан свой
122


номер, нас стали назьшать Долиной по-над Пирлипгом.
Название, очевидно, объясняется тем, что, хоть мы и
живем в долине, однан:о намного выше Пирлинга, к ко­
торому стекают наши воды. Я так и не привык к чему-то
одному, и говорю и пишу, как придется: когда Откос, а
когда Долина по-над Пирлингом.
Поскольку число моих больных все убывало, как если
бы весна решила возместить людям все то, что натвори­
ла зима, вернее, конец зимы, принесший много заболе­
ваний, хотя почти без смертных исходов, то у меня осво­
бодилось время не только наблюдать за работами в
моем доме, но и побродить по окрестностям, I{ чему я
особенно расположен; в свободные часы я охотно шата­
юсь по лесам, разыскиваю редкие растения и отношу до­
мой, или сижу �под дере1в•о·м и •читаю, либю :за1писы1В1аю что­
пибудь на листке бумаги, либо даже просто гляжу н а
долину и на купающиеся в синеве лесные хребты, из ло­
на �шторых порой вьется тоненький светлый ласковый
дымок. Однажды забрел я в любимые свои Дубки, что­
бы понаблюдать тамошние строительные работы. Когда
я стоял в стороне, на лужайке, �ю мне по дощатым клад­
кам подошел полковник и, приподняв берет, приветство­
вал меня словами:
- Вы, очевидно, тот молодой врач, о котором здесь
рассказывают так много хорошего?
- Это верно, что я здешний врач,- ответствовал я,­
и так же верно, что я молод; но, если обо мне хорошо
отзываются, то лишь оттого, что забывают воздать долж­
ное тому, в �юм источник всех благ; я же только приме­
няю на деле то, чему меня учили. И если заслуживаю
ка11шй-тю благо.дар�пости, то ра,з1В е лишь потому, чт-о ·ста­
раюсь делать людям добро помимо моих прямых обязан­
ностей.
- Уж раз вы застали меня здесь, за начатым мною
творением,- продолжал полковник,- дозвольте обратить­
ся к вам с просьбою. Я собираюсь провести остатОI{ жиз­
ни в вашем самобытном краю. А потому желательно мне
завести близкое знакомство и дружбу с теми соседями,
коих доведется мне узнать поближе и о коих я наслы­
шан с самой лучшей стороны. Дозвольте же мне на этих
днях посетить вас в вашем доме, кат\ оно и подобает но­
воприбывшему и неизвестному здесь человеку, и пусть
этот визит послужит началом нашего добрососедства.
Дочь мою прошу в этом случае извинить, ибо, поскольку
123


вы не Ж·ен.а·ты, мне н•е IПОДоба.ет !IГрИВОДJИ'ТЬ ·е<е в :в.аш дом.
СR·ажите же, 1югда я �меньше нсе!I'о рис�ну ва·м [:юмешать?
- Почту ваше посещение за большую честь,- отве­
чал я.- А раз вы таR любезны, что спрашиваете, Rогда
это мне удобнее, то приходите лучше пополудни, часов
так от двух до четырех; с утра вы меня не застанете, я
спешу туда, где меня ждут.
- Так я и сделаю,- пообещал полковник.- Вы ведь
тоже строитесь,- продолжал он,- и вам, конечно, небе­
зынтересно поглядеть на мою стройку. По ней вы сможе­
те частично судить о том, что будет представлять целое.
Я хотел бы уже к осени приготовить для себя и для мо­
их м·е1с·течко, где мы •мо·гли бы п1ере1зимювать ·с горем по.по­
лам. Ибо я твердо решил никуда больше не отлучаться и
не бро1сать без пр;и зора начатые работы. Будущей .нес­
ной мы возобновим стройн:у. Хотелось бы, однако, уже
среди лета перебраться под надежную Rрышу.
Полковник сам проводил меня по всей стройке, по­
путно объясняя ее план. Поговорив с ним о том, о сем,
а больше о делах, Rасающихся строительства, я откла­
нялся. Полковник проводил :меня до границ своих вла­
дений, отмеченных кольями, установленными через
большие промежутки.
Так началось наше знаrюмство.
Спуснаясь вниз, I< От1юсу, я говорил себе, что
поJшовник нуда более ис1<ушенный и дальновидный
строитель, нежели я, и что дело у него подвигается куда
быстрее. Сразу видно, что опыта у него побольше
моего.
Воротнсь дом·ой, я .навеет.ил ,с;в·оих людей, ·он:и lд'РУ­
жески меня приветствовали и продолжали работать, а
между тем теплый воздух омывал мои пустые rюмнаты ,
и нрасивые белые весенние облака заглядывали ко мне
в онна поверх лесных ман:ушен. Rаэтан пригнал скот
через решетчатые ворота, служанки ведрами наносили
воду, так IШК к рытью 1юлодца еще не приступали, а
в н:омнате у себя я слышал, кан: поет Томас, хлопоча в
конюшне подле лошадей.
Дна дпя спустя пожаловал ко мне полн:овник. На
нем был опять знакомый мне темный сюртук, хорошо
оттенявший его седины; на сей раз он был не n берете,
а в шляпе, кание носят у нас военные, а в руне держал
трость с r<расивым набалдаmпином.
124


Увидев его сверху, я спустился вниз и повел к себе.
Между нами завязалась беседа. Полковнин: поинтере­
совался моей работой, и я ему кое-что порассказал. За­
тем поговориJrи мы о наших Jrесных жителях, о мере их
покладистости и непокорстве. Мы беседовали также о
роли цер1ши и школы, о гражданах и подданных. Меж­
ду прочим, полковник сообщил мне, что купленное им
владение свободно от долгов и повинностей. Когда пол1ювник поднялся, я по1<азал ему мой дом, как он пока­
зывал мне свой, и сообщил о дальнейших моих планах
и намерениях. Мой гость не скупился на похвалу, но
кое-н:акие оброненные им замечания были для меня
весьма поучительны. Я по1<азал ему также лошадок, и
они ему очень понравились. Видно было, что он дока
по этой части. Похвалил оп и :Каэтаповых I<оров и по­
просил, в случае если я буду отдавать телят этого при­
плода, иметь его в виду, он заведет у себя эту же поро­
ду. Я охотно обещал ему.
Тут пою<овниr< собрался уходить, и я проводил его
так же, н:ю< он проводил меня. Я дошел с ним до того
места, где прежде стояла хижина моего отца, сказав,
что здесь граница моих владений и здесь я его остав­
лю. Полковник на прощание протянул мне руку и,
когда мы стояли с ним рядом,- он, старик, убеленный
сединами, и я, еще почти юноша,- и когда я провожал
его глазами, а затем спускался н: себе вниз, я все ду­
мал о том, н:ак хорошо, что приехал тан:ой человек и что
я могу беседовать с ним, бывать в его обществе и мно­
гому у него учиться.
Спустя два дпя, после обеда, когда выдались у меня
свободные часы, отправился я r< полковнику с ответным
визитом, полагая, что нашу случайную встречу нельзя
почесть за тюювой. Старый слуга проводил меня в де­
ревянную хижину. Мимо н:ухни вел коридор, а из него
направо и налево открывались двери. Слуга пригласил
меня направо, в комнату хозяина. Полковник сидел на
низеньн:ом деревянном табурете и н:ормил двух внуши­
тельных волкодавов, которых я тогда увидел впервые и
с I\оторыми мы теперь добрые друзья. Собюш заворча­
JIИ на меня, но полковник успокоил их нескоЛЫ\ИМИ
словами. Я огляделся: стены комнаты были дощатые, в
ней стояло неснолько чемоданов и rюе-ю:шая мебель,
сrшлоченная пз простого дерева, повсюду валялись rпrиги
и бумаги.
125


Увидев меня, поJшовпиь: поднялся и, отставив мис­
ку с кормом, сказал:
- Приветствую вас, доктор! Rак видите, мне само­
му приходится 1юрмить этих привередников. Они пред­
почитают есть из моих рук Мы сегодня совершили да­
лекую прогуш<у, обошли всю дубраву, побывали и в
тальнике. Я и сам поздно обедал, а теперь кормлю сво­
их спутников. Я пригласил бы вас сесть, если бы здесь
был хоть один порядочный стул.
Я снял берет и сел на деревянную табуретку, стояв­
шую у елового стола. Полковник отдал собакам, про­
нвлявшим крайнее нетерпение, остатки корма и, при­
двинув к столу другую табуретку, уселся рядом.
Мы говорили о самых различных вещах, KaI< это бы­
вает в таких случаях; пошювник выразил желание по­
казать мне свою стройку так же основательно, как я по­
казал ему свою. Мы вошли в дом и снизу доверху
осмотрели все сделанное, взобрались и па подмост1ш. По­
том он повел меня в хижину, где работали каменотесы,
а также туда, где обжигали и гасили известь. Из всего
виденного я заключил, что если работы и дальше пой­
дут тан:им порядком, то ни о каком переселении нынеш·­
ним летом и речи быть пе может. Rомнаты, куда пол­
ковник собирался переехать, не успеют просохнуть и к
осени - не зимовать же ему в дощатых камор1шх. По­
размыслив, я вызвался уступить ему на лето всех ра­
ботающих у меня мастеровых, так ка�< других здесь не
найти. Мне это, в конце концов, не столь важно. Я могу
еще год обойтись теми комнатами, какими располагаю,
они вполне пригодны для жилья и пилаких новых работ
не требуют, остальные же помещения могут подождать
этот год, как ждали прошлый. Будущим летом я за них
возьмусь, а тогда мы поделим рабочих, I<ак найдем нуж­
ным и удобным.
По'Л�о1юrик счел это предл,о,ж епие ра•зумным и ·с ра­
достью согласился.
Мы обошли с ним дощатый домик, где можно было
разве что перебыть лето, заглянули и во временную ко­
нюшню, куда ставили коляску и гнедых, и вновь вер­
нулись в ту I<омнату, где я застал его кормящим собак.
Rогда мы вошли в коридор, откуда дверь направо вела
к полковнику, оп приоткрыл дверт, налево и позвал:
- Маргарита, зайди-ка па минутр;у!
Спустя немного, когда мы снова уселись за еловый
126


столю<, дверь отворилась, и на пороге по�<азалась М ар­
гарита. Сегодня опа была в белом платье, хорошо обле­
гавшем ее стройный стан. Ногда она подошла поближе,
я увидел, что она вспыхнула до корней волос. Тут
полковник поднялся, я тоже всrючил, отец взял ее за ру­
ну, подвел ко мне и сназал:
- Маргарита, это дшпор, что живет внизу, на Отrю­
се. Реrюмендую его нан достойнейшего человена. Мы
еще мало его знаем, но я слышу о нем ото всех только
хорошее. Надеюсь, ты со временем обретешь в нем доб­
рого соседа и друга.
И, повернувшись 1ю мне, прибавил:
- Это моя дочь Маргарита, у нее на всем свете нет
нююго, !{роме меня. Опа ютится вместе со мной в этой
деревянНIО Й хижине, .мы ;вме·сте [Jере·е,де'М в большой :дом,
1югда он будет готов нас принять.
Маргарита ничего не прибавила I{ этим словам, а
толыю потупила взор и понлонилась.
- А теперь можешь идти н себе, в свою комнатну,
дитя мое,- сказал пошювнин.
Она снова понлонилась и ушла.
Мы еще немного посидели вдвоем, после чего я от­
нланялся, и мы расстались.
На следующий день я сообщил рабочим, на чем мы
порешили с полновнином. Если они согласны перейти к
н·е·му, 01н, .ввиду нрайней rнадобнос·ти, :готов повысить ;им
плату. Таrюв наш с ним уговор. Рабочие изъявили со­
гласие и уже на следующий день со всеми инструмен­
тами и прочии инвентарем перебрались в Дубни.
После обмена официальными визитами, когда каж­
дый из нас старался приодеться получше, мы стали
встречаться с полковнином на дружеской ноге. Болезни
этой зимы разрешились столь счастливо, а прекрасное
лето так благоприятствовало здоровью, что у меня оста­
валось вдоволь свободного времени, и я мог распоря­
жаться им, 1шк хотел. Мне полюбилось строить, и по­
скольку мой дом и мои I{омнаты сиротливо пустовали,
после того I{ак я отослал своих людей соседям, я часто
наведывался в Дуб1ш поглядеть, кан подвигается рабо­
та. И в самом деле, с тех пор I{aH здесь прибавилось ра­
бочих рук, дело пошло заметно быстрее, тем более что
и до этого, как я уже упоминал, оно спорилось у пол1ювника лучше, нежели у меня. Полковник тоже зача­
стил 1ю мне, мы уже не считались визигами; каждый,
127


пе чинясь, чуть вздумается, надевал берет и отправлял­
ся к соседу. Для меня было истинной отрадой слушать
этого человека и не меньшей радостью - деJrиться с
ним тем, что я задумал, что узнал нового ИJIИ замыслил
на будущее. Обычно уже R обеду я кончал свои дела и,
поевши, поднимался R полковню{у, между тем наR
летнее солнце, подобно сверr{ающему щиту, медленно
уплывало на запад. Мы проводили с ним весь остатоI{
дня до теплого вечера, погда я снова возвращался до­
мой, чтобы заняться своими исследованиями и подгото­
виться R завтрашнему дню. Если же меня что задержи­
вало, если мне надо было после обеда Rое-чем распоря­
диться или снабдить нарочных леRарствами для далеRо
живущих больных, полRовниR сам спусRался Ro мне
узнать, не захворал ли я или не помешали ли мне Rа­
Rие-нибудь чрезвычайные обстоятельства. И, убедив­
шись, что я просто занят очередными делами, успоRаи­
вался на мой счет.
Дочь его Маргарита была хороша собой. Знавал я в
Праге прехорошенькую девушRу, дочь местного I{упца ,
ее звали Кристина, н о Кристина ни в RaRoe сравнение
не шла с Маргаритой.
Единственное, чего мне удалось достичь из моих лет­
них планов, была Rоляска - она поспела в срок Мы ис­
пробовали в ней обоих вороных в присутствии полков­
ниRа, I{оторый ради этого спустился вниз. Он сделал
нам несRОЛЬRО rшR будто и мелrшх замечаний, всю поль­
зу которых мы не замедлили, однаRо, оценить, и даже сам
взял в поводья обеих резвых лошадоr{ и таR исRусно
провел их по дороге, словно то были его волRодавы, ко­
торые слушаются его беспреRословно.
КолясRа - Rрасивая и легRая - удалась на славу:
были выполнены таRже все мои пожелания. ПолRовниR
дал Томасу советы, RaR лучше обращаться с молодыми
лошадьми, чтобы они хорошо развивались.
Спустя несколько дней после солнцеворота дом пол­
RовниRа был подведен под Rрышу. По этому случаю в
ДубRах был задан праздниR. На торжество были при­
глашены: судья верхнего селения, к Rоему официально
принадлежат и Дубrш; старик сnященниR 3иллераусRо­
го прихода - за ним были посланы лошади полrювни­
Rа; помещик фон Тунберг с женой и дочерьми; ротберг­
СRИЙ трактирщик, он же мой кузен, а также многие :кре­
стьяне и жители лесных домов. 1\огда было поставлено
128


uосдеднее с гропи:10 .и у креrшеn mec I , н а которо м разве
вались пестрые шелr{овые ленты, преимущественно
алые и голубые - я еще не знал, почему именно эти
цt�ета, - и rюгда внизу бьша прибита первая слега и
сразу же за ней другая, а там благодаря обилию про­
ворных рун: удары топоров слились в плавный перестук,
поднимавшийся вес выше, пок.а, наконец, и последняя,
верхняя, решетина не была прибита к коньку, и три
раздельных удара, последовавшие за дробью предыду­
щих, нс оповестили: присутствующих, что работа оконче­
на, - тогда празднично одетый плотничий подмастерье, с
чьей шляпы свисали две длинные алые и голубые ленты,
стал рядом с шестом па край балки, положенной поверх
верхней слеги, и, обращаясь к слушателям, столпившимся
па лужаЙI{е перед домом, произнес популярное в наших
местах плотничье заздравие. После чего, подняв хрус­
тальную бутыль, стоявшую позади на той же балr\е, он
палил себе вина в стюшп, rюторый держал в правой ру­
ке, и осушил его в нашу честь. А потом зашвырнул ста­
кан в дубовую рощу, где он и разбился о деревья. Бу­
тыль оп протянул товарищу, стоявшему позади, тот так­
же налил себе вина, выпил и зашвырнул стакан в рощу.
Это же проделали его товарищи. Последний, допив вино
до дна, захватил с собой бутыль, и все они прошли по
балке вбок, сползли по слегам на I\рай крыши, перебра­
лись оттуда на подмости и спустились по ступенькам к
нам, па лужайку. Порожнюю бутыль вручили хозяину, ее
полагалось заполнить памятными предметами и, запе­
чатав, замуровать в краеугольный камень на предстоя­
щем праздпиr{е зюшад1ш. 1-\огда обряд был кончен,
па расставленные по всей лужаl'ше наспех сколочен­
ные столы разной вели чипы и формы была подана
закуска.
Добровольные помощники со всей округи стали за
один из столов. В нашей стороне так уж повелось, что,
хогда обрешечивают хровлю, па помощь сзывают всех
желающих. И предметом гордости считается, загоняя
обухом драночные гвозди, поспевать за быстрой дробью
ударов. Участню\и церемонии могут потом хвалиться
перед соседями, что крыша та:кой-то площади была об­
решечена в такой-то коротний срок.
За другой стол встал плотню{ с подмастерьями n,
едва стананы были наполнены и осталось лишь подне­
(�ти

их н r yfia м.

он то·ше

ттрои:нн:ч�

f'.Rof'

н:l :щраnие.

3а

1 211


третьим с1'одом разместились tlри rл а ш ен ны е вмес'1'е t
полковником, а за остальные столы дозволялось стано­
виться всем, :кто пришел по собственному желанию, то
есть преимущественно местным беднякам, :коим тоже
не в озбранялось выпить вина и отведать закусок. Rогда
торжество кончилось и были произнесены все тосты, мы
подошли к плотникам, и между нами завязалась непри­
нужденная беседа. Наконец все было выпито и съедено,
причем бедноте дано было время, чтобы как следует очис­
тить свой стол, и все начали расходиться - и тут рабочие
так же проворно разобрали столы на части, :как собрали
их накануне.
На следующий день рабочие взялись :крыть крышу
и приступили к отделн:е помещений, где полковник со­
бирался зимовать. Пол был уже настлан, предстояло
лишr, отделать камины, застюшить он:оппые рамы, и, КЮ{
тольн:о стены хорошеныю просохнут, покрасить их в :ка­
rюй-пибудь приятный неброСI{ИЙ цвет.
Надо сн:азать, что лето выдалось па редкость благо­
приятное. Почти сплошь стояли погожие дни, а если и
появлялись облака, то они служили скорее :к украше­
нию неба, ибо днем отливали серебром и драгоценными
:каменьями, а к вечеру в виде огненно-красных лент и
вуалей стлались над деревьями, горами и пашнями. За­
легший с зимы снег ТЮ{ медленно оттаивал, что, невзи­
рая на долгое вёдро, не чувствовалось засухи; скрытая
в земле влага оr<рашивала наши леса и пажити в такой
зеленый цвет, что сердце радовалось, а источники и
ручьи в долинах беспечно прыгали и бурлили, и вода в
них не убывала, словно их тайно питали невидимые ан­
гелы и духи.
Rогда дом по.тшовника был покрыт и настланы по­
лы, когда оштукатурили наружные стены и вставили
OI{Ha, то, глядя со стороны, можно было подумать, что
он уже готов, хотя знойные дни еще не миновали и
жатва была в самом разгаре. Строительные леса были
сняты, убраны балки и тяжелые плотничьи инструмен­
ты, а из дома, r<расиво выделявшегося на фоне темной
дубравы, открывался тот самый чудесный вид на пере­
лески и нивы, о каrюм я говорил ранее. Работа те­
перь шла в основном внутри дома, многое еще достраи­
вали, другое очищали и отделывали. Даже сад был
вскопан и обведен оградой, полковник собирался этой
осенью посадить всяRие Rлубпевъте п другие растения и
1 :1()


деревьн, чтобы будущей весной радоватьсн всходам. Ка­
залось, он торопится, ибо чувствует, что жизни его бли­
зок предел, и он хочет свои последние заrхатные часы
провести в готовом нарядном доме.
После того как золотистую рожь и ячмень фурами
свезли в житницы, прибыли вскорости и другие фуры с сундуками и высокими ящиками, скрывающими те ве­
щи, с которыми полковнюх собирался въехать в уже го­
товую часть дома. Rак только вещи разобрали, вынули
из хранилищ и расставили по местам, полковник поже­
лал пройтись со мной по всей анфиладе.
Дом полковника, в противоположность моему дому,­
одноэтажный, жилая его часть лишь на несколько сту­
пенек вознесена над землей; под ней расположены кла­
довые для припасов и овощей, а также и другие
холоднюш, чьи решетчатые оконца глядят прямо на пес­
чаную аллею сада. Через весь дом тянется коридор: с од­
ной стороны он примыкает к стеклянной стене большо­
го зимнего сада, уже сейчас уставленного rюе-какими
растениями. Во второй стене Iхоридора двери отнры­
ваются в жилые 'ПОIЮИ, одна длерь ведет .в rшм:наты
пошювника, другая - в
Маргаритины апартаменты.
Между ними - помещение для библиотеки, через кото­
рое из покоев полковника можно пройти на Маргарити­
ну половину. Одним концом, рядом с М аргаритиной
дверью, коридор упирается в просторную залу с целой
галереей больших окон, это помещение тоже предна­
значено служить зимним садом. Противоположный конец
коридора ведет в три еще не готовых покоя. От обоих
его концов отходят наискосок два боковых флигеля, в
одном - людские, кухня и другие подсобные помеще­
ния, в другом - конюшня и каретник. Сараи стоят глуб­
же, в дубраве, а рядом строят скотный двор.
Показав мне свою обитель, полковник повел меня на
Маргаритину половину. Тут сразу же заявила о себе
женская опрятность: на широком пороге между капи­
тальной стеной и дверной рамой лежала желтая тро­
стниковая циновr<а искусного плетения в тон номнате.
Об нее вытирали ноги. Полновнин постучался, послы­
шалось: .«Входите! » Rогда мы вошли, Маргарита стояла
посреди комнаты и нритичесни ее оглядывала, видимо,
спрашивая себя, не надо ли что еще изменить или пере­
ставить. По дороге попалась нам горничная, уносившая
какие-то вещи. Rомната блистала чистотой, нигде ни
5*

1 31


uнтнышю:1., ни сuринки, мебеJ1ь етuнщt

н

бе�укuри::ш.е.1:1

пом порядке. Я невольно загляделся на хозяйку: ее
каштановые волосы так красиво обрамляли юную голов­
ку, а глаза глядели так светло и ясно, что вся опа была
под стать своим владениям. От этой девушки веяло здо­
ровьем, казалось, здесь нет доступа болезни. Ища наше­
го совета, она пояснила нам, почему все расставила так,
а пе иначе. И когда мы единодушно одобрили ее внус и
выбор, сказала с сомнением, что время покажет: она
будет каждый день присматриваться к убранству ком­
нат и, если что не так, постарается это исправить. Мы
осмотрели и ее спальню. За задернутым пологом стояла
ее кроватка. На ночном столике бросалось в глаза рас­
пятие искусной работы. У противоположной стены стоял
шкаф с книгами в изящных переплетах, а рядом - стол
для чтения и письма. Обратпо пошли мы через библио­
теку. Здесь еще не было книг, и на нас глядели пустые
полки.
Стены в этой части дома просыхали на удивление
быстро, тем не менее ночевать отец с дочерью уходили
в свою хижину, в новом же доме бывали только днем,
да и то при открытых окнах. Полковник говорил, что
хочет просушить стены I�ак мо:шно лучше и что оконча­
тельно они переедут только осенью, когда в дощатой хи­
жине будет уже невозможно спать. То же самое он ре­
шил относительно помещений для прислуги, а также и
rюнюшни, 1юторая была уже совсем готова и ждала
СВОИХ ЖИЛЬЦОВ.
Теперь, когда строительные работы сократились и не
требовали постоянного присмотра, мы во второй полови­
не дня совершали дале1ше прогулки,- кстати, знойные
дни миновали и осень стала входить в свои права. Эти
ежедневные прогулки вошли у нас в правило; я пона­
зывал полковнику те места в лесу, где гололед причи­
нил особенно жестокие опустошения и где все еще ле­
жали навалом сохнущие деревья; мне были хорошо
известны такие уголки, я не раз набредал на них во вре­
мя моих лесных странствий, ибо куда только пе прихо­
дилось мне забираться по бездорожью и через непрохо­
димую дичь. Мы побывали в Дустервальдской пещере,
где разносчик Й ози о тсиживался этой зимой три дня и
три ночи. Маргарита сопровождала нас. Мы исходили
вдоль и поперек дубовую рощу, обошли все тальнико­
вые заросли, взбирались на высокие вершины ; случа1 112


.Jiut;ь,

в небе уже высыпаJJ:и звезпы, и ночная листва ти­
хо шуршала над головой, когда мы лесной дорогою воз­
вращались с прогулки в дом полковника.
Иногда отец и дочь захаживали ко мне. Когда Мар­
гарита первый раз меня навестила, п показал ей обоих
вороных и птичню,, обнесенный высокой оградой, таr'
что куры и гуси беспрепятственно гуляли по двору, а
также кладовые со всеми запасами и, не в последнюю
очередь, моих красавиц коров, которых Rаэтан, к нема­
лому моему удовольствию, с помощью служанки содер ­
жит в образцовой чистоте и порядке. Увидев телят, Мар­
гарита попросила, чтобы в случае если я согласно
уговору уступлю ее отцу теленка, пусть это будет при­
глянувшийся ей красавчиr\ с аккуратной белой головой,
белым хвостом и пегими бедрами. Такую расцветку вы
пе часто встретите на наших горных пастбищах. Я ска­
зал ей, что и сам: располагал отдать им :этого теленка и,
кю\ только хлев в Дубl\ах будет готов для заселения, не
замедлю отослать его наверх в паре с другим, такой же
масти - ого по случайности здесь нет,- пусть ::по поло­
жит начало I>расивому, породистому и ласновому шrе­
мени.
Следующая зима выдалась необычайно :мягкая, я
не припомню у нас таной зимы. Поздней осеныо, rюгда
обычно в наших краях уже давно с1··;11т морозы и луга
покрываются густым инеем, а ныне все еще улыбалось
неярrюе солнышко, полновпик с дочерью перебрались в
но1вый дом. По мо•ему .с о.в·ету лошюв.ник прод;елал ·01Пыт с
проrшленным поташом; после долгого стояния в поме­
щении он очень мало набрал воды, а это пон:азывало,
'ITO в наружных стенах нет сырости. В незанонченных
1-:омнатах в течение всей зимы велась кое-1шкая работа.
С наступлением пасмурной сырой погоды, I\ак всег­
да, умножились человечес1\ие хворости, а соответственно
сократился мой досуг, и я уже не так часто виделся с
соседями.
Однажды поздним вечером, возвращаясь из Гехенге
и спуснаясь вниз по направлению к тальнику, я взгля­
нул налево сквозь густую завесу моросящего дождя i;
смутно различил Дубки в виде чернеющего сгустка ту­
мана, рядом с которым, однако, отчетливо и ярко горел
огонек. Я решил, что это светится окно полновника ;
должно быть, они с Маргаритой сидят вдвоем за чте­
нием или за какой-нибудь домашней работой. Меня по·

133


1'я:пуло на огонек, захотелось посидеть с nол1ювни1юм, и ,
считая, что дорога nедет по знакомым местам, я свернул
n луга Мейербаха и неожиданно угодил в болото, I\Ото­
рому, 1<ак я понимал, здесь, собственно, и быть не пола­
галось. Посl\ольl\у я с наждым шагом все больше увя­
зал в трясине, то повернул назад, чтобы выбраться на
твердую землю. Тут я сменнул, что меня поманил
блуждающий огонен; очевидно, я забрел, куда и не рас­
считывал. Тание огоньни иногда появлялись в низине
еще до того, как полновник распорядился ее осушить.
Время от времени их и сейчас там видят. Они, казалось,
перебегали с места на место, а может быть, сами по
себе возникали в разных местах. Если пристально вгля­
деться, тююй огонен вдруг исчезал из виду, а потом за­
горался совсем в другом месте, смотришь - а он уже,
словно фонарю{, спустился вниз, к ограде, и за ней
снрылся, а там опять вынырнул ниже, в группе ясеней,
и точно чего-то ждет. Уж ному-ному, а мне хорошо зна­
номы эти огоНЫ{И, ведь в противоположность местным
гюттелям, предпочитающим сидеть дома, мне часто при­
ходится бывать в дороге темными сырыми вечерами
поздней осени, или ранней зимы, или в коварном меся­
це марте, а то и летом, после полуночи, когда по лугу
стелются призрачные белые полосы. Когда я воротился
па то место, ОТI{уда свернул в луга, это ОI{азалось совсем
пе то место ; здесь, правда, тоже стояли три сосны, по
н:ак будто и пе те самые, и меня уже взяло сомнение,
хорошо ли я приметил дорогу, так как все время
думал о больной, состояние которой сильно меня трево­
жило. Я от деда слышал, а ему это поведал некий швед,
1юторый после войны первым поселился в Хальслюнге,
что коли знакомая дорога вдруг покажется тебе незна­
комой и чуждой, тотчас же возвращайся назад, пока
все кругом не станет привычным и знакомым, а уж
тогда ступай себе куда вздумаешь. Итак, от трех сосен
я воротился еще дальше назад. Мимо меня мелькали
темные кусты, поникшие под дождем и сиротливо жав­
шиеся друг к другу, за ними следовали стоявшие враз­
брос ели, а рядом со мною шагала черная изгородь. Все
это я видел впервые. Когда же я вернулся к тому мес­
ту, где от дороги к Зиллерскому лесу отходит наезжен­
ная колея, то не увидел знакомой развилки. Итак, я по­
шел еще дальше назад, дорога здесь, н моему уJ1Ивле­
нию, поднималась вверх. Наконец очутился я на при·1

34


topke, и тут меня oceFiИJro : я понял, iiтo пахожуст, п6
пониже дyGorюii рuщи, U ТI{yдu можно увидеть в отдале­
нии ДОМ ПОЛI{ОВНИI\а, а много выше, среди ивового
бурелома, и мне наконец стало ясно, что блуждающий
огонен: вспыхнул в другой низине и что это он увлек
меня в болотную жижу. Возвращаясь назад, я то и дело
озирался, но огонек больше не показывался, повсюду
расстилалась кромешная тьма. Пока я стоял на при­
горке и оглядывался, в небе высветлилась серебристая
полоса, и я увидел, что то, что принимал за Дубки, бы­
ла осенняя туча, нависшая над отдаленным сухостой­
ным бором, это она колдовс1ш преобразила его в I\учу
деревьев. Тем временем вдали опять загорелся мой блу­
ждающий огонек, он был от меня так же далек и вид­
нелся в том же направлении, но уже в другом место,
не там, где я его увидел впервые. Я смотрел, пе отры­
ваясь, на загадочный огонек И то, IШI\ этот стройный
белый невозмутимый язычон: ог11я - а может быть, ог­
ненный ангел в белом одеянии - стоял вдали, и то, 1шн
позади высился темный лес, и то, юш молчаливая ночь
шелестела дождем, и то, что воI\руг не было ни единого
живого существа, кроме меня,- все это было почти пре­
красно. Но, посколы\у 01\ружающая местность приобре­
ла знююмые мне очертания, кю\ того требовал дедупша
и тот самый швед, то я снова пошел вперед привычною
дорогою. Я спустился по тропишщ бежавшей вдоль
черной изгороди,- теперь я признал в пей старую зна­
комку, да и темные кусты, прикидывавшиеся чужими,
были мне хорошо известны, я не раз видывал их преж­
де. Так, одно за другим, миновал я памятные места.
Когда же поравнялся с кустами терновника, которые
чуть ли не ползком, медлительной процессией уходили
куда-то вдаль, между тем КЮ\ ольшанин: слева от до­
роги вступил в полосу света,- а у меня из головы все не
шла Мария Гартенс, заболевшая тяжелой горячкой,­
огонеI\ чуть мигнул и исчез. И не появлялся больше. Но
вот я прошел всю дорогу, и только когда надо мной
сомкнулся настоящий дубили,- тольно тут в 01шах пол1швни1\а засияли настоящие огни, они выстроились в
ряд, необманчиво приветные, необманчиво достоверные.
Но я пе в н ял их зову, ведь я был по 1юлено в грязи, а
пошел к себе шrиз и еще долго читал той ночью, пере­
бирая книгу за книгой, стараясь понять, что за болезнь
притшючттлясъ бедняжке Марии.


'1

ш ш t1

елучан

н ejJtJ IO.;o

оывяли

со

м н о r-1

но

вµtjмн

моих странствий.
Проходили дни, зима устоялась, снег сJlмю1лся и
затвердел. Ню{ и всегда в это время года, н во:шращют­
сл домой очень поздно, что пе мешало мне частенько,
невзирая на поздний nечер или даже темную ночь.
подниматься к друзьям в Дуб1ш. У полI\ОВНИТ\а 1� биб­
лиотеr·:е r·opeJI огромный: иамин. Металлическая решет­
на познолшrа видеть пылающие в нем поленья. Мы сп­
дсли па пизенышх табуретках, прибывших с вещами
полковника, и набJiюдали за отблесн:ами пламени Пil
полу. При яриом свете настольной лампы, освещавшей
всю просторную 1ю11шату, разбирали мы фолианты, вос­
ходящие и дале1шм и примечnтельным временам,- у
пошювпиrш было их целое собрание,- или читали ипи­
ги, n то и просто сидели, или, наслаждаясь уютом при­
ветливой: 1юмнаты, беседова.11и о чем придется. И когда
я затем возвращался домой, а па дворе мела вьюга ли­
бо простиралась снежная гладь, даже в самые темные
ночи струившая млгиое мерцание, меня провожали оба
волиодава, они часто доходили со мной до холма, где
pocJiи ясени, а потом бежали обратно, пыля снегом, и я,
спускаясь к себе вниз, еще долго слышал отголоски их
восторженного заливчатого лая.
Зимой прибыли в ящиках 1шртины, 1шторые полков­
нииу случилось приобрести в различные времена своей
жизни. Помню, я пришел к нему в ясный зимний день,
и он стал по1шзьrвать мне свои сокровища, пояс­
няя, что они собой представляют и как их надо воспри­
нимать. Не1юторые превосходные полотна Маргари­
та развесила у себя, остальные полиовник взял I{ себе,
причем долго думал и примеривался, стараясь разместить
их так, чтобы иаждая картина выиграла от исиусного
размещения. Я в жизни не видел ничего столь пре�\рас­
ного, а если и видел, то не умел оценить по досто­
инству.
С наступлением весны, на сей раз неожиданно ран­
ней, пошювник, едва сошел снег и оттаяла земля, во­
зобновил труды по устройству своих владений. Он взял­
ся за очист1{у дубовой рощи в той части, которая ему
принадлежала: дикий кустарнИI\ был выкорчеван, земля
очищена от завали и гнили и ра3рыхлена железными
граблями, чтобы дать пробиться свежей трав1ш. Сохну­
щие деревья срубили и. nсл:и где nыл �амР.чеп сухпй су-


•-юн:, ш u (jJLИJiи нсш.и (j тшшми нр!:ЩО(jторожпостями, точно
это было фруктовое дерево. Тогда же приобрел он ни­
аину, о которой шла речь выше, она представляла собой
болото, где росли только карлюювые сосны, да красные
ягоды клюквы, да пожелтевшая трава с ржавыми зуб­
чиr<ами. Полковник задумал превратить эту пустошь в
росн:ошный луг. Предстояло также подготовить поля I<
севу. Были наняты работники, за�<уплен тягловый сrют, и
все это размещено в свободных помещениях дома, успев­
ших просохнуть за ясную, морозную зиму. Полков­
ник задался целью распространить в наших местах пше­
ничные посевы, до него у нас делались только робкие
попытки в этом направлении. С этой целью он купил се­
мена летней пшеницы, вызревающей в горных областях
с суровым 1шиматом, чтобы посмотреть, как она привь­
ется на наших полях. Что же до озими, то он посеял ее
с таким тщанием, о каком в пашей лесной местности
еще и слыхом не слыхали. Был также воаделан сад,
окруженный решетчатой оградой, и выложены удобре­
нием теплицы, где должны были вызревать ранние
овощи.
Вскорости прибыли и книги. С воаов были сняты
большие ящики из неструганого дерева, и их тут же на­
чали раагружать. Полковник велел вынести из библио­
теки полюбившиеся нам аа зиму табуретки, и теперь по­
всюду высились стопками rшиги. Шкафы были уже из­
го·то1шены и стояли n:o стенам. ltoЩ1,1a iПОJIК·овни•н:у было
недосуг, так r<ак повсюду требовался его глаз, я разби­
рал rшиги и расс11а1влял их в д>олжном ПОРЯ\д'К·Н. Я ужо
и сам был не прочь аавести такую библиотеку. Взбираясь
на изготовленную по заказу двойную стремянку с обер­
нутыми сукном ножками, чтобы не поцарапать пол, я
расставлял книги, подбирая их в том порядке, какой
д!ИктоiJ3ался цел·есообра131ностью и ·суще1ст.ним 1,ц>е;Jш . Ма1рr.а­
рита снизу передавала мне том за томом. Мы ааписыва­
ли, где что стоит, чтобы книгу можно было легко
отыскать и в дальнейшем судить по ааписям о составе
библиотени в целом, а также о месте каждой нниги в от­
делr"ности. l{ак только в шr<афах будет наведен порядок,
полковниr< хотел обставить библиотеr<у изящной ме­
белью : добротнме :мягю1 0 кресла, большой стол под лам­
пу - да и вес прочес, в чом позниюrет нужда, чтобы
следующую зиму снова дружно встретить среди юшг у
VIOTH() rютrестпн �:-� l()щегп больuюгп намина.

137


М аргарита vшшссиJш у себя еще и новые IШJУгины и
грl!вюры. Она п одподишt меня к споим любимым пейза­
жам и объясняла, что е е восхищает здесь или там.
С прибJI:ижением теплых дней, когда холмы оделись
яр1ю-зеле1Но:й муршной, но на фруIПО!ВЫХ де.ревьях ·еще пе
набухали [ЮЧRИ и ·толыю .Нiизенький иустар1НJШ вдоль
ручь е в , а таI{Же бузина и верба покрылись мелl\ими ли­
сточl\ами и барашl\ами:, в доме состоялось торжество за1\ладюr I\раеугольпого I\амня. Присутствовали примерно
те же лица, что и прошлый раз, когда дом подводили
под :крышу и плотник произнес свое традиционное з азд­
р авие. Под главным подъездом, J{оторы:й через вестибюль
в едет в зимний сад и оттуда в коридор, н:уда выходят по­
тюи пол:ковrпша и Маргариты, приподняли мраморную
плит:ку, прИI{рыва вшую тайник Под ной оказался высо­
ю1й мраморный I\о вчсжец, закрывавшийся толстой сте­
rшянной нрышl\ой. Ногда нрышну сняли, отl\рылось по­
лое пространство, :куда предстояло
сложить
памятные
nещи. Ию-1утри тювчеж·ец был облицова·н ·Стен:лом, пре­
дохраняющим от гниения. Сюда поставили бутыль, из
которой паливаJI вино плотник, произносивший заздра­
н:ие. В бутыль вложили зо.лотые и серебряные монеты,
бывшие у пас n ходу, все последней чоню-ши, а с ни­
:\IИ
·С·пец.иалыю выбитый: для этого ·случая 1ша1д ратный
золотой с обозначением годовщины закладют. В эту же
бутыль был вложен пергаментный свитон с ун:аэапие:м
обстоятельств, сопутствопавших заютадш�. Бутыль была
ааr{уuюрена ·стеклянной ,п робкой и за.п аяна n горлышке.
I-\от:ца ·ее вста.вили n тай.пик, пон:оторые 111 рисутст,вующие
цоба;в.или: от себя кое-1\аю1·0 вещицы, либо в аятые и з ·дюrу
с этой целью, либо то:rыш оейчас пришедшие ю1 ум. Тут
били ю-ш га, нолечrю, фарфоровая чаш1ш, IШЮЧИI{ для
завода часоп, исттпсаипые лисппr бумаги, а rпо-то бросил
розу, которую, п о-видимому, привез с собой из оранже­
реи. Девушки побросали: туда же свои лепты,- пусть не­
ведомые потом:ки узнают, :какой наше время иридержи­
nалось J\rоды ло этой части. Ногда JiC>e было вл·О?кено, ков­
чежец ЗаI{рыли плотно пригнанной сте1шянной :крыш1юй
и о б вели па стLше густой цементной онояской, :которая,
з а стыв, пе пропусl\ает пи воздуха, ни дождя, пи :испаре­
ний. На сте1шянпую крышку наложили мраморную плит­
ку, плотно входящую в пазы мраморного ковчежца, и
тоже залили швы цементом, а сверху пю{рыли обычной
юанш:иой шштной, 1ш1юii вымощена площадка п дорожкаt
-


оги б ающая двор, да б ы ничто не у1<азьrвало на место, t,rl;.:
замурован краеугольный камень.
П о окончании церемонии присутствующие перешли в
зимний сад, где гостям было сервировано угощение. 3ал
был декорирован растениями, какие уже имелись в доме
этой зимой, а там, где их н е хватило, промежутки запол­
нили первой весенней
нежной
зеленью. Посреди зала
стоял большой стол с вином и закусками. Старенький
зиллерауский священник благословил трапезу, после чего;
кратко носпуnшись события, которое
сегодня
собраJЮ
здесь гостей, испросил у господа благослоnения этому до­
му и его обитателям. В занлючепие он обратился н го­
стям ·С �призывом ,и В1Прtщь сохра.нять то МИ�ролюбивое и
дружественное расположение духа, с н аю1м они сегодня
прибыли на это торжество. Под оживленные р азговоры
гости отдали дань угощению и стали постепенно расхо­
диться - нто раньше, I\TO позже. l{огда же и последний
гость пр.о·стился ·С х·о·зяино1м 1и юп остался один .с.о •Сiно·ей
челядью, слуги nынесли из помещения все лишнее и
привели его в обычный вид. Я уехал сразу же после про­
поведи, так KaI\ меня призывали неотложные
дела, и
обо всем прочем знаю из рассказов Маргариты и полков­
ника. И на этот раз подумали о бедноте, но, пожалуй,
с большим толном, чем в предыдущий. Зима была на ис­
ходе, н е всяю1й мог с запасами прошлого года дотянуть
до следующего урожая, и пош>овп:ик распорядился не­
гласно снабдить особо нуждающихся н еобходимым под­
спорьем.
Мне думается, поJшовшш для того устраивает празд­
нества, вроде здесь описанных, чтобы установить доб­
рые отношения с соседями, показать, что как сам он ис­
полнен искреннего к пим расположения, то и ждет от
них того же. После праздника закладки в доме снова
зажили уединенно и тихо, и тишина эта уже ничем не
нарушалась. Правда, в усадьбе жили р абочие, они были
нужны полновпику для всевозможных поделок, без IШ­
торых стройка н е может считаться занончснпой. Прожи­
вала тут и многочисленная челядь - нто
обрабатывал
поля, кто выполнял домашние работы. Я снова отдал пол­
·
новнику своих людей, па сей раз даже без его ведома .
Сам я почти с в ернул у себя работу. Не важно, я еще мо­
лод, я вес успею наперстать, тогда нак полкоnник стар,
устройство дома доставляет ему радость, тан пусть же
она освещает остаток его дней.

139


fle сльпnно было, чтобы кто-то к ним п'рn:ходnл И!Iй
чтобы они н:ого-то ждали; и тоJrыю н с наступлением
чудесных весенних дней, освобождавших мепн от доброй
части моих обязанностей, ночти ю1ждодневпо у rшх бы­
вал, I{ обоюдному, IШI{ мне сдается, удовоJ1ьствию. Ибо
стоило мне в силу непредвиденных обстоятельств пропу
стить день, то ли задержа вшись в пути до поздней ночи,
то ли засидевшись за 1шигами или предаваясь размыш­
л ениям, когда меня беспокоил особенно тяжелый больной
и я боялся совершить ошибку,- как полковник посылал
узнать, здоров JIИ я и не приключилась ли со мной на­
кая напасть. Я всегда подробнейшим образом доклады­
вал ему о своих з атруднениях. И тольно одно причиняло
МJН1е се1рь·е1зное 6е,спо1юйство : с неноторых по р полновнин
почти совсем перестал ко мне бывать, тогда кан раньше
заглядывал часто, а иногда и с Маргаритою, и интере­
совался всеми моими делами и начинаниями. Бывало,
отец и дочь подолгу простаивали перед моим большим
аптечным шкафом, расспрашивая меня о том ИJIИ другом
ленарстве,- наковы его преимущества по сравнению с
другими, схожими, как оно действует и чего
от
него
ждать, и мне доставляло удовольствие отвечать на их
во1П росы. Так Ж·е ·охот1но слушал1и они рассI{·азы 10 моих
пациентах, как Ето себя чу вствует и что я намерен пред­
принять в отношении его дальше. П оJшовпиJ\ иной раз
даже просил дать ему почитать о той или другой болезни
и р евностно вникал в указанные строни. Со свойствен­
ной ему прямотой он I{ак-то объяснил мне, почему они
с дочерью перестали меня посещать,- это чтобы не го­
ворили, будто он прочит за меня дочь, такие слухи, мол,
уже носятся. Н:огда же я возразил, что в таком разе и
мне п е следует к пим приходить, кю< бы не стали бол­
тать, что я бываю у них на пра вах жениха, то он отве­
тил : « Ну и пусr{аЙ говорят, в этом нет ничего предосуди­
тельного» .
И та н , я ежедневно поднимался в Дубr<и - только бы
позволяли мои обязанности да перепадали свободные
часы. Для нас началась несказанно счастливая пора, по­
ля мои стояли в цвету, то же самое поля полковника,
и это доставляло нам огромную радость. Я I{ак-то пока3<-1Л М аргарите моих вороных, таI{ нак уже начал выез­
жать н а них, и она пришла в восторг от этих чудесных
созданий, таних стройных и красивых, таких юных и ве­
селых, и вместе с тем послушных и I<ротких. Мы подол140


гу бродилй с ней по nоля:м й лесам. Я называл ей gаж­
дый встречавшийсл нам цветок, вплоть до самых малень­
ких и не1нз�рачных, ГJ]ЯДЯЩИХ 1на мИ!р ·мииственным ,кро­
шечным глазком и теряющихся в своей немудрящей ли­
стве. Маргарита дивилась тому, что даже таную нрошну
я умею назвать, и я объяснил ей, что все в природе име­
ет свое название, будь то самые малые незаметные
цветини или пышные, горделивые цветы в наших садах.
И так нак она просила научить ее этим названиям и по­
называть ей все известные мне цветы и растения, то я
исполнил ее просьбу. Я называл ей цветы, растущие в
наших нраях, и пшшзывал их в пору цветения, а также
учил ее различать семейства, к коим они принадлежат по
своим особенностям, и пояснял, в RaRoм изумительном
порядRе все существует на земле. Мы собирали охапRи
растений и относили их домой, а иные засушивали и
сохраняли. Я сообщал ей название Rаждого растения, и
каную оно ведет жизнь, и RaRoe предпочитает общество,
а таRже многое другое, известное людям о цветах. Она
слушала внимательно, запоминала особенности каждого
растеньица, а потом все мне пересказывала и даже рас­
суждала о том, как часто бывает, что маленький нека­
зистый цветоче�\, который смиренно прячется в траве
и rюторым опа раньше пренебрегала за простоту,- каR
часто он милее и красивее тех пышных красавиц, что
расцветают в наших садах и ничатся своей величиной и
онраской. Но я называл ей не тольно растения, а и кам­
ни, и разповидпости почвы, и попадавшиеся в них вкрап­
ленники; ибо все это я не толыю с увлечением изучал,
а потом повторял по книгам,- но и углубил свои позна­
ния, с тех пор кан вернуJrся на родину и зажил в этом
мире. Я любил его, I\ак ту среду, нююй требует мое при­
звание. Маргарит.а поетав.шТiа у •Себя IП·ере.д оRном в III ep­
вoй комнате черный гладкий столик, куда складывала
камешки, осrюлни и другие минералы и снабжала их яр­
лычками.
Поскольку полковПИI\ не терпел рядом бессмыслицы
и беспорядка, но всякую вещь стремился подчинить ее
назначению, то нак-то этою весною он обратился ко мне
с предложением, которое поначалу крайне меня удиви­
ло, но тем более пришлось мне потом по сердцу. В сто­
роне от Рейтбюля, по дороге к нему от соснового бора,
лежит довольно обширный каменистый участок, где поч­
nа r.оr.тоит и::� глины, из тошей землицы и мелкой Rаменf41


нoii: осыпи, Почти гальки. В народе его зовут К аменной

Горкой, хоть ни.какой горки там и в помине нет - в на­
ших краях та.к уж повелось именовать подобные места.
И вот эту-то :Каменную Горку полковник и предложил
мне купить с пим на паях, ее, мол, охотно сбудут с рук
и недорого спросят. На мой вопрос, что мы станем де­
лать с бесплодной пустошью, оп возразил, что земля эта
уже далеко пе бесплодная, о чем говорит начавшееся
в ней выветривание породы. Возможно, что почва здесь
как раз пригодна для сосновых посадОI\. На мой даль­
нейший вопрос, к чему нам сосновый питомник в лесис­
той местности, изобилующей куда более ценным дере­
вом, он возразил:
- Сосновые боры будут стоять и тогда, когда леса,
где мы теперь добываем более ценное дерево, превра­
тятся в пажити и нивы. Сосновые боры уцелеют, так :как
земля под ними будет по-прежнему непригодна для засе­
ва; зато когда топливо значительно поднимется в цепе,
люди станут запасаться в них дровами. А между тем осы­
пающа1нся х.ноя ·з.адержива1ет грунтовую влагу и :выпа­
дающие осадI\и, от чего постепенно разрыхляется и утуч­
няется почва, и через тысячу лет, :когда население па
земле увеличится и хлеб станет ему нужнее дров, тогда
и сосновые леса будут превращены в пажити и нивы.
Выслушав эти доводы, я с радостью согласился на
предложение полковника и устыдился мелочности своих
целей.
Мы с необычайной легкостью и задешево приобрели
:Каменную Горку, и не один сосед, услышав о нашей: по­
куml\е, 1о·судил ·е·е .:как пу·стую з.атеоо, :как судил iПО нач;алу
и я. Полковник послал на участок работника, наказав
ему продолбить в камнях лунки на таком расстоянии
д.руг от друга, ,на каком должны ·со ·време,:шем стоять мо­
лодые побеги. В эти лунки насыпали земли чуть плодо­
роднее, чем там, что СI\опилась в расщелинах :Камен­
ной Горни, чтобы деревце, пустившее корни в доброт­
ную з·емлю, не .захwрело, котда ему ю:р.идет.ся обжиJз.ать·ся
в наменистом грунте. Семена для посадни полновни:к
взял от сосен, что росли в гораздо худшей почве, чем на­
ша, для того чтобы, попав в лучшие условия, они хорошо
принялись. Вснорости мы с помощью песнолы\их работ­
ников посадили семена п заполненные землей лунки и
хорошо приярыли сверху. Маргарита до этого отобрала
для посадни те, что лучше.
1 42


\

lluшювник нuсиJ1сн eщt:J с uднuй i:!ct.Дct'ieЙ, кuтuрую ре­
шить было :куда труднее, но, верный себе в о всем, о н
так о т нее и пе отказывался. О н уговаривал местных жи­
'телей, и без того :много сделавших для благоустройства
1
?воих проселков, сразу же переити на прокладку настоящих дорог. Он дон:nзывал, что к этому так или иначе при­
дут, ибо время - его лучший адво1{ат. Для начала же, а
также для примера он замостил большой перегон доро­
ги, что из Зиллерау мимо него ведет в Хальслюнг, ссы­
лаясь на то, что здесь проходит и проезжает множество
народу; пусть люди увидят это новшество воочию и тем:
скорее его оценят.
Весна наконец обратилась в лето. Деревья в лесу, ку­
старники и плоды в саду, трава на лугах и хлеба на по­
лях - все наливалось и расцветало. Поднявшись в три­
четыре часа утра, я уже до полудня завершал весь круг
своих дел и вторую половину дня проводил в Дубках.
Когда при моем появлении собаки не выбегали мне на­
встречу, я понимал, что полковника нет дома и что он
где-то в поле со своими верными провожатыми. Тогда
я отправлялся искать Маргариту и уже издали узнавал
се изящную соломенную шляпку в толпе дворовых деву­
шек или работников, хлопотавших в саду или во дворе.
Маргар�ита iПр1юма·трив.ала 1з•а .н::иии, ка1к рачителЬ!ная хо­
зяйка. Я звал ее гулять, и :мы шли на поиски ее отца или
просто уходили в лес ИJIИ в поле и вели долгие беседы.
Я нежно брал ее под руку.
Однажды гуляли мы по дороге, ведущей в Лидскую
рощу, Маргарита была в моем любимом пепельно-сером
платье из 1шкой-то глянцевитой материи. Она не носит
платьев, стоймя торчащих на бедрах, какими увлекаются
нынешние модницы, у нее они плавно ниспадают вниз,
любовно облекая стройную талию. В ЛидсRой роще уже
много лет RaR валят лес, и не в одном месте, так что
взгляд повсюду прониRает насквозь или задерживается
на вырубке, поросшей высоrюй травой, из которой высту­
пают пни. В лесосеRах растет много разнообразных цве­
тов; здесь попадаются гораздо более изысканные и Rра­
сивые ЭRземпляры, чем те, что встречаются на обычных
лугах. И тут я спросил Маргариту, любит ли она меня...
Мы стояли перед лужайRой, поросшей густою травой; ы
серебристых ее метелочrшх, Rачавшихся па высоRих тон­
ю1х стеблях, гудели щуют, резвшrись мухи и бабоч:ю1.
Кое-где торчало одинокое дерево, успевшее снова отраu

1 4;3


b'l'H,

а

в

1 UJtyбuuaтuй

LJЬJM [\U

H lH:t..JlИ

1-H:HLUU 1Hl/101Uii L. l'� LIUЙ

высиJiся сосновый б о р . БыJiо т а к тихо, что в прозрачном
голубом воздухе носились с.тrабые отголоСI{И далекого гро­
ма, слышалась даже па.тт ь ба из Пирлинга - это взрыва­
ли скалу Штейнбюгель, где для старюш Бернштейнера
готовят погреб.
В ответ на мой rюпрос Маргаrшта потушша свои чу­
десные J{арие глаза, густо понраснела и тихоньно юrв­
нула головной" . Я ни слова eii не ответил, и мы пошли
дальше. Из цветоn получше связали мы букет, Маргари­
та называла каждое растение, а те, что были ей незнако­
мы, называл я. Всн:оре мы повернули домой. Она так и
не отняла у меня руни, в которую при выходе из леса на
луговину я, как всегда, продел руну, и оставила ее поно­
иться на моей руке.
Во·рО'тившпсь 1n Дубни, мы нашли полк·оnника ;в биб­
лиотеке. Он сидел з а столом перед боI{алом впна и в азой
с теми нруглыми белыми булоч1{ами, до 1юторых он такой
охотник. Оп сказал нам, что нагулял в поле зверский
аппетит, и решил подr\репитьсл. М аргарита подсела I\ от­
цу и, перекинувшись с ним нескольними словами, по­
грузилась в задумчивость. Я не стал у них засиживать­
ся и, н.ак толмю IПОЛК·овн�ш 'ОТI\ушал и вышел в са�Д, от­
кланялся и пошел домой .
:Когда я спускался вниз с холма, где растут ясени,
величественный золотой дисI\ солнца садился за холмы
облаков и зажег в них пожар. Велююлепно было небо,
и велююлепие это изливалось па землю. Душа моя была
преисполнена счастья, которого пе описать словами.
Входя к себе во двор, я стошшулся с Готлибом, он
выбежал мне навстречу, чтобы показать свою тетрадь
для письма, похвалиться своими успехами. В избытке
чувств я рассказал ему то, о чем, собственно, хотел по­
камест умолчать, - что я купил для него участок луга,
который оп со временем получит, и что, если оп будет
хорошо учиться и вырастет порядочным и дельньгм че­
л о веком, я о н е м позабочусь. После чего я направился к
себе н аверх.
Для меня паступиJiа чудесная пора. Я любил своих
больных и теперь еще острее ощущаJI их боль, в особен­
нюсти rюгда пере,до ·мнюй ,в по·стели лощала к.роmн:а, т·ер­
пеливо уставив па меня горестные глазшши, а я быJI
бессилен устюрить раавязну, чтобы осnободить невинное
дитя от няпр:н�ю,тх мvк : nщr 1\огля RИJ1f\Jf тm-rщпv, ЧР.Й iнr-


м нн ец , у(;у1·убJtш1 ны11 жаµuм, 1: 1·е:шшн1Jl(;Н. нее ·1·емнее 11 с:,у
ше, и он просил меня дать ему что-нибудь жароутоляю­
\ щее,- оп тогда совсем поправится,- я же видел, что
1 жар, с :которым он хочет таR легко ра3делаться, гро3ит
1унести его ясную ро3овую юность; или же если меня
приаывали :к больной старушRе, Rоторая потеряла всех
�лиаких и понорпо ждала Rончины, и все же, �югда я со­
бирался уходить, ааглядывала мне в глааа, в чаянии най­
ти в них хоть исRор1\у надежды. Порой вместе с леRарст­
вом я оставлял больному немного денег, чтобы он ра3добылся хотя бы тарелRой супу.
На следующий день после того, :ка:к я обратился к
Маргарите с тем вопросом, я снова пошел в ДубRи. Уви­
дев меня в окно, Маргарита выбежала на крыльцо, вая­
ла меня аа руну и повле�ша аа собой. Она подвела меня
:к столику с минералами, предварительно перевернув все
ярлычки обратной стороной, и па;-:: вала бе3 3апин:ки :каж­
дый намешен, а аатем и .к 1шю1шому ш.кафу, рядом с :ко­
торым лежала на столе вчерашняя охап.ка растений, и на­
авала I\аждое, пи раау не аалпувшисr,. Потом мы прово­
ди.ли пол.ковниr;-а на нижний луг и смотрели, ка:к :косят
траву и своаят сухое сено.
Маргарита поl\ааала мне та.кже своих кур и домаш­
них птиц и провела в хлев, чтобы я подивился, RaR вы­
росли и похорошели мои телятки. Со временем, объяви­
ла она, ногда они начнут давать приплод, остальные .ко­
ровы будут постепенно заменены :этой породой.
Быпая в Тунберге или Пирлинге, я всегда привозил
Маргарите то ред.костный цветок или :камушек, :какого пе
было в ее 1юллекции, то ленту или другую :какую мело­
чишну, вроде ш.катушш для нитоR, ИГОJТОR и булавок.
Маргарита, в свою очередь, начала вышивать для меня
цветы на шелковом платке, гоЕоря, что сошьет И3 него
чехол на мой большой бювар, где я держу свои бумаги.
3атем она вышила шелками и золотом нарядные Rоври­
.ки с яр1шми лентами, чтобы поддеаать вороным под шей­
ную упряжь для моих парадных выездов.
По праадни:кам и воскресеньям мы е3дили вместе в
3иллераус.кую церновь, и когда она сидела с отцом на по­
четной снамье, все ваоры были обращены на ее :красоту.
Пол.ковню\ в таких случаях надевал жалованную аоло­
туm 1 \спь, а Маргарита блистала n mеЛiюnых робах с
1\орот1\нм шлеjiфом. Мне ше она бьша всего милей в до­
vяnтнпх TTJТA T'h]Пf:=tx. � н я �тт.,.- "�ПfПfit:=tл:>i r няМ"п н бпблио-

·

1


Тt.НН�

ИJlИ

брuДИJlа

llU

llUJШM

и

Jl U<:aM,

l'Дt:J

llit[JНДHЬll!

ПJiатья толыю стеснт1и: бы ее.
К концу лета я в поисках одного особенно редкост­
ного цветка забрался на cal'II ЫЙ гребень Дустерского леса,
так как знал, что оп цветет именно в это время года, и
Маргарита очень обрадовалась подарку.
В тюшх занятиях проходило у нас лето. Мы, как и
прошлый год, без конца бродили по горам, лесам и по­
JIЯМ , с той, однако, разницей, что теперь заходили много
дальше, ннж·еJLи предыдущим JI•етом, .а iIIopoй ·С·о­
вершали трудные переходы, чтобы забраться на отдален­
ную вершину, откуда открывался особенно живописный,
ласкающий душу вид на великолепие и красу лесов или
же на грандиозное зрелище теснящихся утесов, низвер­
гающихся ручьев и могучих деревьев.
В течение всего лета я больше ни разу не спросил
Маргариту, любит ли она меня, и только однажды позд­
ней осенью, когда пожелтевшая листва кустарнююв обле­
тела и только дубы еще стояли в своем багряно-золотом
велююлепии, - мы отдыхали в дубовой роще под люби­
мым расrшдистым деревом ее отца,- я снова спросил:
- Любите вы меня, Маргарита?
- Я люблю вас,- отвечала опа.- Люблю как ничто
и никого на свете. После батюшки вы для меня самый
дорогой па земле человек.
На этот раз опа даже не потупилась, и толыю щсн:и
ее зарделись нежным румянцем.
- Я тоже люблю вас всей душой,- отвечал я.­
Люблю как никого па свете, а тан: н:ю{ я потерял всех
близких, вы - самое дорогое, Ч'ГО есть у меня на земле.
И я буду любить вас вечно, одну только вас - здесь, по­
куда жив, на этом свете, а также и на том свете, когда
умру.
Она протянула мне руку, и я крепко сжал ее в сво­
их. Оба мы молчали, :не ра.змьшая рут{ и устр·еМiив ·глаза
па увядшую траву. По траве были разбросаны листья,
слетевшие с кустарника, и уже не греющие лучи осен­
него солнца игра.ли меж стволов, окрашивая ветви в яр­
кий багрянец.
Потом мы вернулись в дом, и Маргарита долгие ча­
сы читала полrювнику вслух. Я некоторое время слушал
се чтение, а ввечеру собрался домой.
Ах, жизнь бы.па прекрасна, песназанно пре1,расна.
Однажды я преклониJI колени f{a сю1мееч1•е. стоявшей


Перед моим окном, За 1юторым высилось ноqное небо,
усеянное множеством осенних звезд, и возблагодарил
',творца, ниспославшего мне такое счастье.
С тех пор как скончались мои близкие, не было у ме­
�я такой счастливой поры.
Я ежедневно навещал Дубки. С наступлением зимы,
когда я бывал занят пе только первую, но и вторую по­
ловину дня - отчасти из-за долгих ночей, не дававших
мне встать достаточно рано, отчасти из-за умноживших�
ся заболеваний,- я, невзирая ни на что, лишь бы по­
зволял поздний час, ежевечерне наведывался к друзь­
ям -посмотреть, как догорает последняя охапка поленьев
в большом камине, топившемся в библиотеке. Если же я
приходил домой мокрый до нитки, так как нередко,
оставив повозку или сани, пробирался к больному по рас­
кисшим сугробам или непролазным лужам, то и тогда,
придя домой и переодевшись во все сухое, отправлялся
наверх по занесенному снегом полю Мейербаха и через
поросший ясенем холм.
Когда же наплыв больных убывал и я еще с вечера
обещался прийти завтра пораньше, при дневном свете,
Маргарита загодя становилась перед входной дверью и,
защитив рукой глаза от блещущих облаков и сверкаю­
щих белизною горных вершин, глядела на уходящую
вниз отлогую равнину. Потом она признавалась мне, что
высматривала меня.
Так проходила зима. Мы читали книги и фолианты и з
богатого собрания полковника или беседовали. Полков­
ник расспрашивал меня о житейсн:их обстоятельствах
того или другого лесного жителя, и, когда я делился с
ним тем, что знал, всегда оказывалось, что он осведом­
лен лучше. Иногда заходил на огонек кто-нибудь из сосе­
дей. Полн:овнии угощал его хлебом и вином, и посетитель
еще до наступления позднего вечера спешил уйти домой.
В светлые дневные часы мы с Маргаритой снова и
снова возвращались к висевшим в доме картинам. Мар­
гарита обращала мое внимание на то или другое и пояс­
няла, если я чего пе понимал.
Тут она была более ис1<ушена, чем я, так как с дет­
ства сжилась с этими нартинами и во многое была по­
священа отцом. Уму непостижимо, сколwо пренраспого
и чудесного таит в себе хорошая живопись. Потом, вый­
дя под отRрытое небо, мы уже другимп глазами глядели
на пеnп. пnшша и прочее
п раповашн�ь тому, что кар-

1 47


t1шь1 так верно nередают вnечатлепйя от живой приро
ды. А бывало и та:к, что Маргарита перес1шзывала мне
все, что узнала от меня, и спрашивала, доволен ли я ею?
Порой пошювНИI{ садился за стол и принимался на­
брасывать па бумаге планы и эс:кизы всевозможных пе­
ределок, украшений и новых замыслов, на :которые он
был неистощим. Мы обсуждали его паброс:ки, всегда
очень увлекательные и пычерченные с таким тщанием и
в:кусом, :ка:к если бы они вышли из-под пера юноши, ис­
полненного энтузиазма и задора. Я почерпал из этих эс­
кизов полезные уроки и снова принимался переделывать
свой чертеж письменного бюро, который мечтал со време­
нем увидеть исполненным в твердом дубе. Прежде чем
обратиться к резчику, я решил представить его на суд
полковника.
Несколько раз они с Маргаритой все же заезжали ко
мне, а последний раз я даже втихомолку отослал гнедых
в Дубки и отвез гостей на моих вороных, которые ради
тако•го .случая обновили л1е,н ты, расшитые для них Мар­
гаритой.
Порой, 1югда на дворе лютовал мороз, а в камине
тлели огромные поленья и красноватые отблески огня
смешивались с белым светом лампы, о:крашивая бело­
снежную бороду пошювни:ка, откинувшегося в своем кре­
сле, в красивый розовый цвет,- мы с Маргаритой устра­
ивались против него, я брал ее руку в свою, и мы долго
сидели так, держась за руки, между тем как беседа наша
о далеком чуждом мире или же о том, что близко каса­
лось нас, не прерывалась ни на минуту. Пошювпик, от
ко1юрого мы .не •С\кры:в.аЛJИ1сь, НIИ разу 1пи словом не кос­
нулся наших чувств. Другие влюбленные прячут взаим­
ную склонность, мы же показывали ее открыто, не по­
миная о ней ни словом вслух. Так текла паша совместная
жизнь. Мы и друг с другом избегали говорить об этом
с того вечера, как в дубовой роще объяснились друг дру­
гу в любви. У меня не хватало мужества просить у пол­
ковника руки его дочери, к тому же мне казалось, что
время еще не приспело. И хотя пошювни1{ знал о наших
чувствах, он никогда не :касался их и только делился
с нами своими мыслями 11 наблюдениями и обсуждал
свои намерения и планы.
Так прошла зима и наступила весна - самое дорогое,
с·а1мо1е ж•ел1анное в.ремя года ·в нашнм ffI·oлecьe. И ·тут слу­
чилось то. ЧТ() в :корне все изменило.


Что не измеftitло�ь, так это noJ1t<oв11nк. Если даже
кто-нибудь причиняет ему зло, он считает это недоразу­
мением или ошибкой, жалеет обидчика и не склонен на
него сердиться. Разве наша с пим беседа не прямое то­
му доказательство !
Я так бережно и любовно описал свое во:;:вращение
домой, а также ту пору, когда только начинал строить­
ся и хозяйничать, ибо то была простая невинная пора;
и т,а,r{ те любовно и 1rюдробно описал я прие!ЗД .rюл,кю;вни­
ка - с ней, милой, доброй. То были счастливые годы. Но
всему этому пришел конец, и именно она причинила мне
жестокие страдания. Но нет, не она - во всем виноват
я сам. А теперь передо мной долгий тяжелый искус, и
много 1пройде'т лет, поtЮа !Я •0!Го юдоJшю.
Я все, все сюда запишу.
Когда наступила пора цветения, моя любимая дикая
черешня с раскидистой кроной, доставшаяся мне еще от
Аллерба, покрылась целым морем белоснежных соцве­
тий; в лесах, где сквозь опушенную зеленью решетку
ветвей проглядывало небо, я уже и теперь часто проез­
жал через облака благоуханий и далеко в возду­
хе рассеянной цветочной пыльцы... Все, все было так
преr{расно - и я говорил себе: каrюе лето к нам
идет. Теперь я выражаюсь осторожпее: идет лето - но
какое?
Когда наступила пора цветения - ибо таr\ начал я
свой предыдущий абзац,- n Дубках объявился посети­
тель, к прибытию которого не все были готовы. Приехал
племянник полковника Рудольф. Трудно вообразить бо­
лее красивого юношу. Его откинутые со лба черные воло­
сы оттеняли свежеР румяное лицо, на котором сияли
большие глаза с красивым удлиненным разрезом. Ро­
дители его давно умерли. Оп приехал, чтобы поделиться
с несправедливо обойденным дядюшкой недавно возвра­
щенной доJrжником суммой - старый долг, на rюторый
уже рукой махнули. Полковник обрадовался племянни­
ку и всячРСIШ его об.ч ас�;ал. Он осыпал юношу ценными
подарками, которые з:от должен был увезти домой на па­
мять о rви;�,ании с родными. При этом он взял у пле11шн­
ника пе предложенную часть, но, как и прошлый раз,
лишь наименьшую долю, к какой его обязывал долг
отца. Рудольф жил уединенно в своем родовом замке,
управляя поместьем и довольствуясь обществом старого
()''f'По,векогn амтма1на, несьм,а ло"Г'!'енного и у.ня,лN1·емо'I\о че-


Jioвei\a. Н ас познакомили, он держался со мноИ поtrтй­
тельно и скромно. Сдавшись на просьбы родных,
он прогостил в Дубках гораздо дольше, чel\I соби­
рался.
Однажды я в одиночестве забрался на скалы, навис­
шие над Лидской лесосекой, мне было известно там ме­
стечко, где в россыпях I<амней растут редко встречающи­
еся цветы камнеломки. Срок их цветения как раз насту­
пил, и я хотел сорвать их для Маргариты. И тут я
вне:Jапно увидел на дорожке внизу Маргариту и РудолТ>­
фа, выходящих из лесосе�>и. Рядом они составляли чудес­
ную пару. Он - на полголовы выше - не уступал ей в
стройности, которую подчеркивал щегольской наряд, взор
его черных глаз был ласков и нежен; она, в белом платье,
вся светилась, и рядом с этим красавцем казалась еще
красивее, чем обычно. Горькие слезы брызнули у меня из
глаз: кто я такой и что собой представляю! Ничтожест­
во, полнейшее ничтожество! Я хотел спуститься вниз,
обойти вокруг скалы и присоединиться I\ ним, но в ту
минуту был не в состоянии это сделать. Они шли мимо
цветов, что росли в высо1юй траве лесосеки, мимо неж­
но-зеленых кустарнююв и трав, местами заступавших им
дорогу; он что-то говорил ей, она что-то говорила ему, он
вел ее под руку, и она то пожимала, то ласково погла­
живала его пальцы.
У меня уже пропало всш<ое желание к ним присоеди­
ниться, я схватил свою палку, лежавшую в траве, и при­
нялся мять и крошить побеги камнелом1<и,- которые,
нстати сказать, еще пе расцвели,- пока не опустошил
всю поляну. А затем, лицом к скале, спустился по тому
же пути, каким па нее вскарабкался,- в других местах
она еще менее доступна,- причем та�< спешил, что обо­
драл ладони. И сразу же отправился - но не домой, где
ждал меня обед; я нарочно с утра посетил своих боль­
ных, чтобы загодя добраться до камнеломок и, если уда­
стся что-нибудь сыскать, завезти их ей еще до обеда.
Но у меня уже не было нужды в цветах, I<ак не было
нужды в обеде. Вместо того чтобы карабкаться вверх, я
ст·ал ооу·сffl:атьоя В•Ое �1иже [Ю на[lр,швленИJю н т·ес,нин·е,
образуемой двумя отвесными стенами. По дну ее вьется
ручеек, однаио редн:о Itтo сюда заглядывает, ибо ручееи
мелиоводен и по его течению разбросаны Rамни, таR что
никуда тут не проедешь. Впереди, на фоне серых утесов,
выступающих из зелени и черноты сиалистой стены, тя-


1штсн сумрачно спокойный бор, uока я спускалсн, uн
кружил, отступая то влево, то вправо, пон:а совсем пе ис­
чез из виду, и теперь на высокие I\амыши и травы и на
сухие деревья глядеJIО сверху толЫ{О хмурое нобо. Я спу­
стился до самой н:отловипы, где вода неподвижно стоит
в грунте и ее голубовато-стальные пятна мерцают среди
плавучих зеленых островн:ов, а рядом торчит отсырев­
ший остов старой ели и коричпово-серая СI{ала, по кото­
рой непрестанно стеl\ает вода, поблесl\ивая жирным, сло·­
вно олифовым глянцем. По дороге приветствовали меня
синие огоньl\и нашей лесной горечавl\И и широкие зеле­
ные гла3IШ мать-и-мачехи, растущей в вязкой тинистой
почше. Но мне ·они 6ыЛJи уже· ни н чему.
А ведь я совсем не гневлив от природы. Возможно,
то был возврат одного из моих детсl\их припадков буй­
ет·в а: IIIO раоска1зам ба'ТЮШК'И , 1м·еня так избаловала рано
умершая матушка, что, натl\нувшись на запрещение, я
пидался наземь и принимался бушевать.
Я поднялся вверх по песчаной осыпи, хватаясь за
колючий I\устарник и острые 1ш1ши, чтобы не сl\атиться
вниз, и в кровь изранил руl\и. Вышел я у Красного яра,
там, где па вершине горы выступают охристые намни и
отнрьтвается вид на противоположный: окоем, на тяну­
шийся узеньl\ой прямой полосной Ротберг и на голубею­
щие вдали ячейю1 лесистых холмов. Д ома нузена Мар­
тина я отсюда не увидел. В небе стояли неподвижные
белыо обла�{а. Земля под моими ногами была TaI{ I{расна,
что я вьшрасил собо башмаюr. Свернув налово, стунил я
под угрюмые своды елового бора.
У мопя созрел план дальнейших действий. Я обогнул
опушну лоса и тольно п: вечеру вышол па высоту над
Дубнами и спустился вниз. Пошшвнина дома пе было,
Маргарита, I{aI{ сказали мне, в саду. Одна�ш я не нашел
ее там; судя по тому, что задняя налитна стояла настежь,
я надеялся встретить ее в соседнем поло. И действитель­
но, выйдя за налитну и оглядевшись, я увидел ее на
примьшающей I{ полю широкой кром1\е луговины; неяр­
ное занатное солнце отбрасывало на хлеба ее длинную
тень. Она гуляла одна - это было в порядне вещей,- я,
однано, удивился. Оба nолкодава сопровождали ее, они
очень любят свою молодую госпожу, вечно н ней ласI{а­
ются и в ео присутствии ведут себя на редl\ость благо­
нравно. Углядов М('ПЯ в про<:'мо на.тrиттш, они запрыгали
у. за1шяса.пп. а потом ринулись н:о мне ео всщ.:. ног, да и


Мщн н.ритн.

нрибн.нИJl<t

шн.l'у,

yни1J t:J 1:1,

'lTu

н.

ню1рн.ВJ1аюс 1:..

н ней. На ней было ее давешнее беJюе платье, она была
тан же стройна и хороша, нак утром, и так же светло и
нежно улыбалась, как улыбалась утром.
Первой заговорила Маргарита.
- Ах, наконец-то". А мы уже тревожились, думали,
с вами что стряслось; ку:нш Рудольф сегодня отбыл, оп
заходил к вам проститься, только ваши Jiюди c1,a:JaJш
ему, что вы уже побывали дома, но снова куда-то собра­
лись и так и не вернулисn к обеду. Отец решил, что вас
срочно вы::�вали н больному и, следовательно, беспокоить­
ся нечего. Он поехал проводить Рудольфа до ротбергского
трантира, где зан:азана дорожная карета, а сам вернется
па наших лошадях.
- Маргарита, вы меня но .любите,- ответил я .
Она удивленно вскинула глаза.
- Что это вам пришло в голову? Вы и не предстС1.н­
ляете, себе, каR я вас люблю! Я всегда вам рада, мне
каждый раз грустно с вами расставаться, и я толы<о о вас
и думаю, rшгда вы далеRо.
Нет, вы мепн не любите,- лоr;тори.�r я убежденно,
и тут ей, по-видимому, броси.пся в глаза ::ной измученный
вид.
Что с вами? - встревожилась опа. - И что зн
странные cJюna ! :Как это па вас пе похтн:е! °Y;I\ пс бош.­
ны ли вы? Судя по вашей одежде, вас бог весть где но­
сило! Успели вы хоть пообедать?
- Нет, я пс обедал,- с1щзал я.
- А тогда пойдемте, я нююрмлю вас, там еще много
чего осталось, вам надо тотчас же покушать.
- Не стану я I<ушать,- ответил я.
- Быть может, вам нужпо поговорить с батюшкой,
пойдемте, посидим на скамье, откуда дадеко видно до­
рогу.
- Мне не нужно говорить с вашим батюшной,- ВО3·­
разил я.- Все, что мне нужно, это сназать вам, что ну3ена Рудольфа вы любите больше, чем меня.
- Я люблю Rузена Рудольфа, потому что так оно
подобает, но вас люблю несравненно больше; его я люб­
;;по со;вс·ем по-дру.г ому, .д�а и, ·Согласитесь, он до·ст•оип люб­
ви. Разве он пс поназа.п себя с самой лучшей стороны по
отношению R нам, своим Rровным?
Да, он ее доетопп, и nы будете вес бо.пт.тттР щоfiитt>
ero и ценить. щнн� r�онr.ем НР. unлюfiитР.


- - Дума ю,

что

I'a K

оно

и

6yue1

с"ли он c. f'aFieт

ч н. t н "

навещать нас, I\ан: обещался,
- Что ж, стало быть, вес хорошо, и между нами те­
перь полная ясность,- заключил я.
Некоторое время мы шагали молча, пока не дошли
цо садовой калитки, где растут розовые кусты, Rоторые
мы с Маргаритой сажали вместе. Тут она остановплас1.
и:, обратив ко мне лицо и глаза, сказала:
- Молю вас, милый, дорогой мой друг, от глуби­
ны души молю - гоните эти слова и чувства и:1
вашего сердца!
- Да, я прогоню эти чувства из сердца,- ответство­
вал я. - Вы меня не любите, следственно, я прогоню из
сердца эти чувства.
- Я уже сказала вам в дубовой роще,- возразила
опа,- что, но считая батюшки, вы для меня самый до­
рогой человек на свете.
- Да, таr\ вы сказали,- подтвердил я,- но много ли
в том правды?
На это она и вовсе не стала отвечать. Она совсем
умолкла. Вошла в калитку. Я последовал за ней. Вынув
из кармашка ключ, она захлопнуJrа калитку и заперла
на замок А затем по прямой аллее направилась к дру­
гой калит1\е, выходящей во двор. Я шел с ней рядом, по
чувствовал, что она сторонится меня. Когда мы пошли
во вторую Rа.1итку, она и ее захJюпнула, но не стала
запирать, так как эта калитка не запирается. И толыю
тут обратилась ко мне:
- Если вам угодно поговорить с батюшкой, я 1 1 0сижу с вами на скамье, пока пы его не дошдстссь,
- Передайте вашему батюшке, что я желаю ему доб­
рой ночи,- сказал я.- А мне домой пора.
- Передам непременно,- отвечала она и останоuн­
лась.
Я повернулся и мимо зимнего сада направился к глав­
ным воротам, а потом к себе домой.
На следующий день мне предстояло ехать R Эрле­
ру, который сильно занемог, а потом R Мехтильде, хво­
равшей желчной горяч1юй, и еще к двум-трем не столь
серьезным пациентам. Я выехал очень рано, чтобы до
обеда управитьсн со псеми делами и с положенными за­
писями.
Наскоро похлебав супу, я больше ни до чего не до1'ронулся- п поr,пРmп.тr ю� нерх

1-1

J�:убки.


Gперва зamej1 - я к пошювнику, которого застаJi <i<t
книгой. Он го uорил со :мной I{aK обычно и ничем не дал
понять, что ему что-то известно. После обмена привет­
ствиями он сообщил мне, что его племяннит' Рудольф
накануне отбьш в свой замоR, что он исRал меня, жеJiая
со мной проститься, но таR и не нашел, а потому просил
передать мне свои наиJiучшие пожелания. В заRлючение
он добавил, что он об этом молодом человеке самого вы­
соRого мнения и рад, что семейная распря оRончательно
улажена, а таюRе что, ecJIИ юноша будет и дальше дер­
жаться тех же отличных правил, из него выйдет простой,
сердечный и дельный человек Я не замедшш с ним со­
гласиться, ибо таR оно и было на самом деле.
Этим наш разговор и ограничился.
Я сRазал полRов1-пшу, что хочу еще зайти R Марга­
рите. Он привстаJI, и я отнлашшся. Мне пе возбранялось
в любое время заходить I{ Маргарите, пе было случая,
чт·обы !IЮЛIЮВ'ПJЫ' про·тив это·го ·в озр.а·зил.
Я напраышся I{ пей по коридору. Когда я отворил
дверь, она стояла у стола и, по-видимому, ждала меня.
Обычно, зная, что я у ее отца, Маргарита сразу же, сияя
от радости, присоединялась к нам; не то сегодня. Она
была, как всегда, тщательно одета, но уже не в том пла­
тье, что вчера. На стошше JieJIШJI увядший буRет поле­
вых цветов, собранных накануне и перевязанных сорван­
ной в поле травой. Я заметиJI среди цветов и такие, Ra­
RИX еще не было в нашем гербарии, или которые нам
не удалось хорошо засушить.
Когда я подошеJI к ней и заглянул ей в глаза, она
сказала:
- Я сегодня ждала вас, чтобы сообщить, что я наду­
мала этой ночью и что вам также необходимо знать.
Я мечтала сделаться вашей женой, да и батюШI{а души
в вас не чает. Но уж раз все у нас так изменилось, долж­
на предупредить вас, что этому не бывать.
Я посмотреJI па нее. Направляясь в Дубки, я еще и
сам не знал, что скажу ей, знал тоJiько, что мне надо
как можно CI{Opee подняться n Дубки. Но, услышав от
Маргариты эти слова, я испугался. Я взял ее за руку,
которую она не отняJiа, и повел к окну. Понимая, что я
хочу ей что-то сказать, она присеJiа на мягную скамееч­
ку в оконной нише. Я пододвинул себе тю,ую же с1шме­
ечку и, усевшись напротив, стал ее уговаривать. Я гово­
рил ОЧС\НЬ долго. но что говорил, не вспомню и, следст1 !14


не могу это 3аrrисать. Не помню также, что она
отвечала мне: знаю толыю, что это было совсем не то,
чего я добивался, и что она осталась верна своему реше­
нию. Потом она замолчала, и чем торопливее и горячее
я убеждал ее, тем больше она замыкалась в себе. :Когда
же я заговорил резче и настойчивее, внезапно произнесла:
- Уж не клюшуть ли мне батюшку, чтоб он меня за­
щитил?
Услышав это, я вскочил и сказал:
- Нет, пи в коем случае, в этом нет никакой надоб­
ности! Пусть будет по-вашему! Все хорошо, хорошо, хо­
рошо!
Вот тут-то и приключилось со мной это затемнение
памяти, у меня все решительно вылетело из головы.
Я повернулся, твердым шагом направился к воротам и
поспешил домой.
:Какое-то безразличие но всему напало па меня.
Я хотел лишь одного: нрушить, ломать, rшзнить все и
всех па свете.
Я уже в начале этой rшиги рассказал, как бросился в
рощу к одной из запомнившихся мне берез, и I\aI{ пол1ювни1{ последовал за мной, и каной у нас вышел раз­
говор.
Я чуть было не совершил великий грех, и это потряс­
ло мою душу. До сих пор я во всех поступках сохранял
спокойствие и трезвый ум - не понимаю, как подобное
могло со мной случиться, KaI{ взбрела мне таrшя мысль.
У меня и сегодня это не укладывается в голове".
Отныне я повинен с еще большим рвением выполнять
свое назначение, вникать в самые 3аповедные его глуби­
ны, не останавливаясь перед величайшими трудностями,
не пренебрегая мельчайшими обязанностями, чтобы ис1;у­
пить свое тяжкое прегрешение.
Я потому и начал свои записки с этого случая, что
он потряс меня до глубины души, и я видел в них един­
ственную возможность дать новое направление своим мы­
слям и чувствам!
Глубокая печаль охватила меня. Вечером я вернулся
домой, но так и не забылся сном. Весь следующий день
провел я один, а на третий отправился наверх к полков­
нику. Он поведал мне историю своей жизни, и она глу­
боко потрясла меня. Потом он спросил, не зайду ли я к
Маргарите и не поговорю .пи с ней по-хорошему? И но­
гда я согласился, провел меня по норидору и по желтой
JHJHHO,

155


цинuнкl:! н «:t:J ш�JНJ1 1 НЮЮ кuмнату. '1 ю' КЮ\ ее т а м не бьшо,
он предложил мне подождать, сказав, что позовет ее и
больше ко мне не выйдет, а удалится к себе через биб­
лиотеRу. И он в самом деле не вернулся; спустя немного
полуотRрытая дверная створr<а еще чуть приотворилась,
и в Rомнату вошла Маргарпта. Взгляд ее был устремлен
на меня. Она бы�:ш таR же простодушно преRрасна, RaR
предмет, в чееть которого она названа, ибо имя ее на
языке древних римлян означает - жемчужина. ПолRов­
ниR ни словом не заикнулся ей о том, что я собирался
над собой сотворить,- это было по веему видно; ее гла­
за были устремлены на меня. Она вышла ко мне на сере­
дину Rомнаты, я, RaR всегда при наших встречах, про­
тянул ей pyRy, и она пе отказалась ее взять, но наши
руRи тотчас же разомкнулись.
- Маргарита,- начал я,- ваш батюшRа испросил у
вас для меня разрешения еще раз с вами побеседовать.
Мы больше но будем тан часто видеться, не будем, каR
бывало, бродить по лесам и полям, я буду теперь реже
павещать Дубни... но тан, каR раньше... Не бойтесь, я
больше но поз1юлю себе говорить с вами, I\ак позавчера ...
а тольRо по-хорошему, споRойпо... и пи о чем пе стану
просить...
Опа не ответила мне па эти слова, хоть я произнес
их с большими промежутками, и толыю молча стояла
передо мной, уронив руки вдоль платья.
- Маргарита,- начал я снова,- простите меня!
- Мне нечего вам прощать. Вы не сделали мне ниче
ГО ПЛОХОГО.

·

ПоRа между !·'Ю11И происходил этот разговор, полRов­
ниR снова вошел R нам из библиотени, держа что-то в ру­
ке. Подойдя, он положил это на стол и сказал:
- Вот несколько засушенных цветков эдельвейса.
Это - половина тех, что нарвала мне жена, Rогда в по­
следний день ее жизни мы поднялись высоко в горы.
Обоим вам незнаком этот цветок, он не растет в здеш­
них Rраях. Я дарю вам эти цветы с тем, чтобы вы их
поделили и сохранили у себя.
СRазав это, он повернулся и вышел в ту же дверь.
Я подошел к столу поглядеть на эдельвейсы. Их было
ровно двенадцать числом. Я разделил их на две кучRи и
сRазал:
- Маргарита, я разделил цветы на равные части:
вот ваши, а эти мои. Не возражаете?
1.'\1\


- Нет,--

«0.iHH! a Jla

ull&.

После этого опять настунюrо молчание, которое я
прервал словами:
- Отныне я буду со всем старанием относиться к сво­
им обязанностям. Буду с величайшей готовностью для
каждого, близкого и.ли далекого, деJrать все, что в моих
силах, лишь бы оп нуждался в моей помощи.
- Вот и хорошо, очень хорошо! - с горячностью от­
кликнулась она.
- Думайте иногда обо мне, Маргарита,- продолжал
я.- И даже если все у вас переменится, позвольте иног­
да моей тени являться вашим очам.
- Я считала вас за доброго, сердечного человека,­
сказала она.
- Так оно и есть, Маргарита, так оно и есть, но толыш
вы сейчас не хотите этого видеть и верить этому. А пото­
му всего вам хорошего, Маргарита, будьте счастливы!
- Подождите минутку,- сказала она. И, подойдя к
столу, взяла свой пучоI{ эдельвейсов, смешала его с мо­
ими и сказала: - Возьмите и эти.
Я поглядел на нее, но не увидел ее лица, так как она
отвернулась.
- Маргарита,- йовторил я,- будьте счастливы!
Ответа я не рассJiышал, но увидел, что она делает
мне рукой прощальный знак.
Итак, все миновалось. Я собрал со стола эдельвейсы,
сложил их в 1шижку, что всегда со мной, и направился
к двери, в посJIL'дний раз прошел по желтой тростниковой
циновке, миновал большой зимний сад, где уже стояло
несrшлько редких растений, и у выхода ступил на крае­
угольный камень, который мы закладывали с такими
шутками и смехом. И из сводчатых ворот вышел на во­
лю. Я не хотел больше заходить к полковнику, пред­
почитая совершить свой путь в одиночестве, но, выйдя,
увидел его на мягкой зеленой траве газона перед окнами.
Мы пошли друг другу навстречу. Сначала оба молчали.
а потом он сказал:
- Мы вас немного проводим.
Он разумел собак. Часть пути мы прошли бок о бок,
а затем он заговорил:
- Пусть пройдет какое-то время. Я могу лишь повто­
рить вам то, что вчера сказал у себя в комнате: оба вы
виноваты. Вспомните мою жену, она без вздоха упала
н бездну, потому что боялась меня испугать. Маргарита
457


0•1ень на нее похожа, хотя бы уж тем, что, 1ш1< и мать ее,
любит одеваться во все белое, хотя никто никогда ей об
этом не рассказывал. Она силу духа сочетает с крото­
стью, грубость и жестокость ей ненавистны.
Я ни слова ему не ответил. Полковник впервые за­
говорил о наших с Маргаритой отношениях. Так дошли
мы до развилки, откуда дорога ведет на его луг. Здесь
мы расстались, и он пошел дальше в сопровождении сво­
их собак.
Дело в том, что избранная мною тропинка вела не к
дому, а полями взбиралась наверх и сворачивала в таль­
ник, где летом пасется скот. Я выбрал эту тропку пото-­
му, что она проходит мимо хижины заболевшей старой
Лизы, 1шторую я собирался проведать. Домой я решил не
возвращаться, тю< как если проголодаюсь, то во всякое
время могу закусить по дороге в трактире Голля или в
другой харчевне, мимо которой случится проходить.
Д ойдя до кустов лещины, что на опушке тальника, я
остановился. Поправил берет, сползший набекрень, и об­
ратился к себе со следующими словами: «На будущее,
стошшувmись с препятствием, н:оторое по1\юкется тебе
неодолимым, вспомни пош<овни1ш, Августин, и его непо­
колебимую дочь».
А потом кустами лещинника пошел дальше.
У меня больше не было никого, нроме моих больных,
и в эту минуту мне казалось, что все они с нетерпением
ждут меня.
Я, собственно, ТОЛЬJ{О вечером намеревался побывать
у старой Лизы и думал не идти, а ехать к ней, но раз
уже я забрел в тю<ую даль, то и решил, что при неспеш­
ной ходьбе и без того вовремя к ней доберусь. Мне очень
не хотелось пряМИJ{ОМ от полJ{овника заходить домой за
лошадьми. И так, погруженный в думы, я медленно брел
по лесу, завернуJI в трактир рядом с лесосекой и закусил
тем, что оставалось у них от обеда.
:Когда же от старой Лизы я другими лесами возвра­
щался домой, солнце уже низ1ю спустилось к горизон­
ту, и тут случилось то, что ПОЛIЮВНИК предвидел еще в
полдень; над гребнем высоrюго леса, откуда зимою на­
гнало к нам дождевые тучи, приведшие к той страшной
гололедице, ка�\ будто собиралась гроза; солнце садилось
за рваные, опаленные по краям тучи. Выйдя па открытое
место, я без помехи наблюдал это смятение, эти таинст­
.венные приготовления в небе,
:158


Д о мои н зашел тодько прнказат.ь заложить кау рого,
чтобы оп отвез меня I{ Эрлеру, н rюторому я хотел при­
ехать засветло, чая еще до грозы вернуться.
Когда мы с Томасом при возвращении миновали по­
следние деревья Таугрунда, молнии уже свернали в вет­
вях и время от времени зажигали свои причудливые зиг­
заги над отдаленным лесом. Да и вечернее небо изме­
нилось до неузнаваемости. Там, где солнце зашло за
онрашенные в пурпур тучи и отсвечивающие желтиз­
ной нусни ясного неба, все слилось воедино в темном
нагромождении туч, отнуда временами полыхало ог­
нем. Я потому и приназал заложить наурого, ноторый
не страшится небесного огня, тогда кан вороных он
ввергает в панический ужас.
Едва мы свернули с дороги, чтобы въехать к себе во
двор, кан из сумерек, где шшли притихшие деревья и
посвернивали молнии, вырвался человек, закричавший,
что мне шщо сейчас же ехать к нижнему Ашахеру, с пим
приилючилась бода. А шахера задело в лесу поваленным
деревом, оп сильно пострадал, и его несут домой. По­
сланный был свидетелем этого несчастного случая, он по­
бежал вперед взять лошадь и, не теряя времени, мчаться
за доитором. Я велел Томасу завернуть каурого, и мы
последоваJrи за всадником, сиаиавшим впереди к хорошо
знакомой нам хижине нижнего Ашахера. Ехать было пс­
далеио. Прибыв на место, мы уже застали потерпевшего
дома, он лежал па кровати, домашние разрезали на нем
штанину и освободили кровоточащую ногу. Ель, иоторую
подрубили дровосю{и, неожида,нно рухнула и .в снго лишь
сорвала с ноги кожу, но зрелище освежеванного живого
человеческого мяса даже на меня произвело тяжелое
впечатление. Если бы я в тот день совершил в березняке
задуманное, этому человеку не жить бы на свете. Ему
бы заклеили рану пластырем и вызвали гангрену. Я по­
просил принести холодной воды, а также послать ко мне
за льдом, запасы которого всегда храню в леднике.
Гроза TaJ{ и пе состоялась. В то время иаи мы с То­
масом возвращались домой по изрытому нолеями просеJr­
ку, черные тучи уходили за Лидскую рощу, погрохаты-'
вало все дальше и глуше, и тольно изредка свернали
молнии, нацеливаясь на отдаJrенные места, лежащие :к
востоиу.
Наступила тревожная мучительная ночь. Тяжело бы­
ло у меня па душе.
1 !19


Д U Jl И Н А

II О

-

НАД

П И Р JI И Н Г О М

На утро после несчастного случая с нижним Ашахе­
ром опять рассиялся погожий день. За ночь не выпало
ни капли дождя. Я в пять часов утра спустился к нему
кратчайшим путем, папрямки полями. Близкие Ашахера
всю ночь выполняли мои предписания, и я снова прика­
зал им всякий раз, I<ак у них кончится лед, прибегать
ко мне за поnой порцией. Сегодня, как я и предполагал,
нога была в лучшем состоянии, и я мог обнадежить безу­
тешного страдальца, что рана заживет и он будет здороn.
При мое-м возвращении над томными Jiесами стояJI
сверкающий диск солнца, травы и 1<устарнию1 на :моем
пути пестрели яркими I\рас1<ами.
Поднявшись в спальню, �<уда старая Мария 1<юкдоо
утро приносит мой завтрю>, я увидел в передней ожида­
ющую меня женщину. Я знал ее, это была Сусанна из
Rлума. .Когда я привеJI ее к себе, она развернуJiа синий
полушалок, который никогда не снимает с плеч, - на
этот раз она принесла в пом что-то, 'rщателыю заверну­
тое. Вчера, пояснила Сусанна, она заходила в березню<,
что на опушке соснового бора, чтобы наломать сушнш\а
и хворосту па растопку и снести домой, и там, у на­
городи, углядела этот платок Моя служа�ша Ханна сю1зала ей, что платок мой. Вот она и принесла его мне, за­
вернув в полушалон, чтобы, боже сохрани, пе испачкать.
С первого же взгляда я узнал в платке ту самую
скатер1<у , которую зашвырнул подальше в березовой ро­
ще. Я дал этой бедной женщине немного денег, да и
скатерку в придачу.
Покончив со всеми приготовлениями, я велел Тома­
су заложить коляску, и мы отправились в очередной объ­
езд больных.
По дороге раздумался я о слу:шепии, 1ютороо воало­
жил на меня всевышний. Статочное ли дело, чтобы то,
что было найдено и сотворено другими, зюшючопное в
множество книг и легко усвояемое памятью,- статочное
:iiи .дело, чтобы qд:но 1и то же, без .всяких изменений, прrи­
менялось все вновь и вновь? Нет, должно ттостояпно изу­
чать законы естества, чтобы уразуметь, чего оно требует
и чего не приемлет; должно в неустанных наблюдениях
ПаД МеЛЬЧ3ЙПТИМИ ЯR.ТТРНИЯМТf ттrиrfЩЫ TTOHTНI R !J TT, ИХ f'УЩ
16()


ность и во всем считаться с их волею. Только этим мо­
жем мы способствовать росту и становлению наших по­
знаний. Даже в толстых томах, что стоят на моем рабо­
чем столе и на нынешнем моем письменном бюро и к ко­
торым я постоянно обращаюсь,- даже в них можно ма­
ло что почерпнуть. Кто скажет с уверенностью, приносит
ли арнана, или симпатичесние явления, или взаимосвязь
времен всю ту пользу, какая в них заключена? И разве
не ясно, что наше исцеление творец вложил в великое
взаимодействие веществ и что мы бессильны его обрести,
покуда не знаем существа этих взаимодействий. А меж­
ду тем разгадка где-то рядом, рукой подать. Чем мог бы
излечиться олень, или пес, или гадюка, даже если бы
целебное снадобье стояло у меня на полке, раз эта полка
им недостуu.ша? Бсть 1неко•е ,нещнств·о ;и в студеной воде,
и в веющем воздухе, существуют какие-то созвучия в на­
шем теле, восходящие к гармонии во всем мироздании,
что ежечасно, ежеминутно вибрируют в нашем существе.
поддерживая его силы. Я буду прилежно читать книги,
изучать то, что в них за�шючено, буду следовать з а
оленем и соба�шю, чтобы узнать, что они делают для
своего исцеления. Горные травы мне известны, отныне я
буду наблюдать и другие явления и присматриваться к
болезням, дабы узнать, что они говорят нам и чего от
нас требуют.
Так думаJI я, и это порешил для себя на будущее.
По возвращении домой после дневных трудов, я сно­
ва спустился к нижнему Ашахеру. Кан ни сильно он по­
страдал, а все же ему заметно лучше. С этих пор я захо­
жу к нему дважды в день.
Спустя некоторое время получил я эту книгу, изго­
тов;JI·е1нную для меня 1в Тунбе·р ге. Опа сшит.а •ИЗ больших
листов пергамента, переплетена в нордовсr\ую I\ожу и за­
I\рывается добротными медными застсжrшми. Я последо­
вал в этом примеру полковника, тогда как сам он внял
совету старого воина, встреченного им в Вестфалии. Но,
в противоположность полrшвнику, я не стану запечаты­
вать свои записи отдельными: пачками - ведь мне нс
приходится колесить по свету, как довелось ему, и я мо­
гу хранить свою большую тяжелую книгу в красивом
ларце черного дерева. Однако по примеру полковника я
решил подолгу не перечитывать исписанные страницы.
При помощи острого ножа, какие изготовляются у нас
в Рорене, я сделал надрезы на каждом листе, продернул
6 А . Штпфтер

161


!! нйх ttreл:t{oвыe ленточки й, соединив t<онn;ы, запе11атаJ1
их сургучом. Ленточки я выбрал голубого и алого цве­
та, памятуя, что Маргарита, надевая по воскресным и
праздничным дням шелковые платья, красиво облегаю­
щие ее стан, украшает их лентами этих цветов. :Когда
мне принесли книгу, я осмотрел ее, и она мне очень по­
нравИJrась. Я испробова.l! действие застежек, они легко
отскакивают при нажиме, открывая девственную белизну
пергамента. Все листы вплоть до последнего я перенуме­
ровал красными чернилами; после чего перенес в книгу
все то, что в первые же дни запечатлел на простой бума­
ге - так не терпелось мне приступить к выполнению мо­
его обета. Я посвящал этому занятию то время, что обыч­
но уходило у меня на прогулки, когда я предавался на­
блюдениям над деревьями, травой и растениями, после
чего поднимался в Дубки. Теперь у меня времени было
хоть отбавлtЯЙ х,в.аталю l!I1a у q·ебу ·И tНаблюдеmrя. :Кончи1в
пи·сать, я шел iВ ·с.в ой .с�ад, 11юто.рый день ·о то дня станонил­
ся краше, наведывал цветы и овощи и столь необходи­
мые врачу лекарственные травы, а также фруктовые де­
ревья, посаженные мной или оставшиеся от прежнего
владельца. Между тем работники занимались своим де­
лом и приветливо оглядывались на меня, когда я про­
ходил мимо. Бывало, что я до темноты задерживался в
лесу, наблюдая, KaI\ постепенно чернеет хвоя и сумерки
словно процеживаются сквозь тонкие ветки елей и обво­
лакивают толстые сучья буков, кленов и ясеней.
Спустя неделю после того, как я последний раз на­
вестил Дубки, полковник спустился ко мне сообщить, что
он услал Маргариту из дому. Уже четыре дня, как она
отбыла рано поутру. Он сопровождал ее весь первый день
пути и только позавчера вернулся. Маргарита поехала
гостить к дальней родственнице, почтенной старой даме,
не имеющей своих детей, и будет жить у нее на положе­
нии дочери.
Я промолчал в ответ и даже не спросил, надолго ли
уехала Маргарита. :Кто знает, сколько продлится ее от­
сутствие, кто знает, что произойдет за это время, воз­
можно, она уже и не вернется в Дубки.
Я показал полковнику книгу в кожаной папке и по­
пснил, что хочу следовать его примеру, а также - как
я это сделаю. Он одобрил мое намерение и, кажется, об­
наружил в алых и голубых ленточках нечто весьма ему
энаКОМОА.
-

162


Вместе спустились мы R Amaxepy, и полRовниR под­
бодрил больного ласRовыми словами утешения, после че­
го направился домой, и я проводил его добрую часть пу­
ти. Прощаясь, мы условились часто видеться.
Хорошо же, думал я, возвращаясь R себе. Д ай займусь
же я теперь Долиной по-над Пирлингом, над Rоторой на­
висло это угрюмое небо, возделаю эту землю и уRрашу
свой дом, чтобы он радовал мне глаз и сердце. 0Rружу
себя вещами, Iюторые мне милы и Rоторым я словно бы
тоже буду мил. Останусь здесь навсегда и буду любить
людей, живущих в моем доме, и будУ любить жи­
вотных, что верно мне служат, и тех, что вырастут под
моей опен:ой. И тогда те, Rто ныне, называя Долину
по-над Пирлингом, в сущности, имеют в виду мой дом,
а отнюдь не то сборище хижин, что когда-то носило это
название, станут еще с большим правом относить его к
моему дому.
Rолодец, что нынешней весной сложил мне из камня
Грунер, уже каR-никак готов. Стоит нажать на металли­
ческую рукоять насоса, и в гранитную чашу забьет струя
чистейшей воды. Другая сверRающая серебром живая
струя оросит мой сад, для чего в лесу строится камен­
ный чан - ведь наша местность TaJ{ богата родниками.
Деревья, брусья, столбы - все отходы недавней строй­
ки - будут убраны, двор вычистят и подметут, и тогда
опоясывающая его мощенная плитняком дорожка будет
больше бросаться в глаза.
Опять я, по излишней доброте, RaJ( и в случае с пол­
ковником, уступил большую часть рабочих трактирщику
Бернштейнеру в Пирлинге для подрывных работ в
Штейнбюгеле, где он готовит погреб к предстоящему в
то лето стрелковому празднику, сам же я, п о сути дела,
остался без рабочих pyR. Но я поищу в других местах
свободных рабочих, да и Бернштейнера попрошу вернуть
мне тех, без Rого он может обойтись.
Я также сдам в работу, не отrшадывая, резные пане­
ли для угловой светелки, выходящей в сад, чтобы сде­
лать ее возможно уютнее и приветливее. Пора уже при­
ступить R изготовлению давно задуманного письменного
бюро: наиболее сложные эсн:изы я заRажу резчику и ху­
дожнику Пиргеру в Праге, чтобы он ими руRоводился.
Давно назрело время заняться: окончательной отделкой
и украшением внутренних поrюев, а также приобрести
необходимую мебель.
163


Тание планы строил я в ту пору и не медля присту­
пил R их выполнению.
Этим же летом приобрел я для Готлиба небольшой зе­
мельный участон, с тем чтобы ввести его во владение,
ногда у него явится в этом нужда. Я решил больше не
расставаться с ним и устроить его будущее. Меня трога­
ет благодарность малого и то, RaR он рвется I{ работе. Он
рад любому поручению и выполняет их с примерным ста­
ранием. Его старин отец время от времени нас навещает,
он тоже благодарен мне и рад за мальч1ша. Если у Гот­
либа онажутся способности и будет охота, я подумываю
о том, чтобы дать ему образование и сделать его своим
преемнююм.
В эти долгие погожие летние дпи мы с полновпином
часто навещали друг друга. Он следил за всеми начаты­
ми у меня работами, и о чем тольно мы не беседовали,
1·0 посиживая на снамеечне под моей чудесной елной, то
гуляя по лесу или у него в саду или сидя в
библиотене.
О Маргарите он ни разу ни словом не обмолвился.
Да я и не задавал ему нинаких вопросов.
Тан прошло нююнец лето, прошла зима, и наступило
следующее лето.
:Кан изумительна, RaI{ пренрасна природа! В ту пору,
ногда установилось тепло, что бывает из года в год и что
из года в год представляется нам благостным чудом, я
I{ак-то стоял перед моей диной черешней, изобилующей
соцветиями чистейшей белизны - белыми, нан ничто
другое на свете, кроме разве лишь снега, да светящейся
нромни тех далених летних обланов, что выглядывают из­
за темного леса, - и меня впервые осенила мысль, кото­
рая давно· должна была мне прийти: что это дерево в
первую очередь существует ради своих белых соцветий,
но потом из соцветий вызревают черные ягоды, ноторые
таR же черны, нан белы соцветия, и, значит, так черны,
нан ничто другое на свете. И что природа, создавшая
этот разительный нонтраст, смягчает его нежно-зеленой
листвой. :Когда же плоды отходят, листва становится ба­
гряной, желтой и норичневой - да и I{aIПrx тольно I{расок
не найдете вы в ней!
:Когда же из сада я шел во двор, меня встречали и
провожали камни, вынутые из батюшкиных печей, спя­
тые с нрыши, а ТаI{Же и другие на:мни, позаимствован­
ные И::J родите.тть ского гпf':-�д:� и вставленные в садовую
164


ограду, и хоть иные потемнели и обветрились, а другие
и вовсе почернели от непогоды, я чувствовал веющее от
них тепло и ласку. Я не стал штукатурить садо­
вую ограду, чтобы избежать реюшх белых пятен в зеле­
ном пейзаже долины.
Этим летом я также осуществил свою давнюю меч­
ту - превратить восьмиугольную комнатку в нечто вроде
домовой часовни. Мне пришло в голову поставить в нее
статуэтку святой Маргариты, KaI{ ПОI{ровительницы моего
дома, и каждое лето тринадцатого июля возжигать перед
ней большие восковые свечи. Окна я задрапирую двой­
ным белым шелком, чтобы в домовой церкви, нак и в
большой, всегда стояли тихие прозрачные сумерrш.
Да и к людям стал я относиться по-другому. У меня
словно открылись глаза па то, что вон:руг живет множе­
ство людей, имеющих право па мое уважение. Я встре­
чаюсь то с одним, то с другим, толкую с ними о том и о
другом, выслушиваю и даю советы и все больше узнаю
о судьбах мира: J{aK живут люди здесь и там, и как в од­
них местах радуются жизни, а в других страдают и на­
деются. И кан повсюду, гдб простираются поля, бьются
сердца людей и животных, и глядят на мир их глаза, и
каждый, подобно мне, огораживает на своем поле клочок
земли и строит дом, отн:уда оп лишь изредка выгляды­
вает па живущих рядом.
Так один день сменялся другим, тан сменялись вре­
мена года и утекало время.
И вот уже три года прошло с тех пор, I{ан: полковник
живет в Дубках один.
О батюшна и матушна, до чего же мне горыю, что вас
больше пет в живых и вы не видите, во что превратилась
ваша хижина; и вы, милые сестрицы, н:ак жаль, что вас
пет со мной, чтобы пошобоваться на мой дом! Он уже
совсем готов, и солнце озаряет его свернающую н:рышу,
а сад мой вес шагает вдаль, в нем I{расуются фру1повыо
деревья, когда-то принадлежавшие моим соседям; словно
в благодарность за уход и заботу, протягивают они н :мо­
им окнам свои отягощенные плодами ветви или кивают
:мне на расстоянии. В полном одиночестве перехожу я
пз 1юмпаты n номпату, и тольно святая Маргарита, уже
ВОJ(ружоншш па домашнпiI алтарr" п риветствует меня
В очорппй во:щух, ра:!дувая белые
:ю.п отrн· т ы м
с няшн�м.
занавеси:" доносит со двора т оп о т жсрсбцоп, I{Оторых ра­
ботшш пригнал домой с н:упания. Ипой заблудппшпiiся
165


луч багряного вечернего солнца проникает в комнаты,
подчеркивая их простор и пустоту. Письменное бюро го­
тово, на его деревянной I\рышr\е стоит одинокое чучело
рыси - дар удачливого охотника.
l l оободав, я бору книгу, иду во двор, где носятся ку­
ры u прочан живность, и садом, звонящим от щебета во­
робьев, расхпщающих мои черешни, выхожу в поле, где
зреет �юй урощай: - чересчур обширное поле для одного
челоnе1.;а,- поrщ пе вступаю в лес, где я вновь пристра­
стился J\ берL'эыr, нод сенью 1иторых мне легко дышится
и думается.
Так все благоденствует и процnстает. Больные мои
поправляются. Нижппii Ашахер, ноторому тан ободрало
ногу, уже разгушшаl'т ющ ни в чем не бывало без ко­
стылей. Rруг моей деятельпости все расширяется жизнь все больше опровергает богохульные слова, ког­
да-то начертанные моей рукой: «Одинокое, точно сорван­
ный с каната яr\орь, тоснует сердце в моей груди» .
Я потому н е вписал тех слов в мою книгу, что сты­
дился их.
Слова эти все больше посрамляются жизнью, и серд­
це мое пе ведает тоски. Rогда в действие приходят доб­
рые силы, сердце видит это и невоJrыю радуется.
Радуют меня и малые события. Завтра прибудет рез­
пой ларь, он у1\расит мой I\абинет. Золототысячник, ко­
торый л посадил у себя в саду, превосходно принялся,
служанки собираются завтра его прополоть,- много в
моей жизни и другого хорошего, что трогает мое сердце
и радует его.

6

СТР ЕЛКОВЫЙ

П Р АЗДНИ К

В

ПИРЛИ Н Г Е

Немало дней пришлось мне провести в страхе и тре­
пете, то и дело обращаясь к богу. lllaгaя взад и вперед
по 1и:мпате, я прижимал руr\И I\ груди, чтобы успокоить
мятущееся сердце. Rакие трудности возникают порой в
жизни человека! Ro мне привезли красивого сильного юно­
пrу, п я оставил его у себя. Он случайно поранил грудь,
nапа была незначительная, но ходшшrие sa ним люди
� рию:�адывали I\ ней пластыри из смолы и других клей­
f\И� в�ществ и �:э:уть !Н) свели беднягу в могилу. Rorдa
168


же наконец их взяло сомнение, они в велин:ой тревоге
привезли его IШ мне издаJrе1\а, из посеJша по ту сторону
высоRих лесов, где я еще пе бывал. Я положил его в зе­
леную 1шмнату рядом с Ilюе:й. Удалпл ложные образова­
ния, гпойпиr<и и пораженные тш:ши; я столыш резал и
кромсал, что меня самого била дрожь. Родителей я I< не­
му не пустил, чтоб они не уморили его своими воплями
и причитаниями - наун:а все более требовала решитель­
ного вмешательства ножа,- я вручил душу богу и делал
то, что диRтовала необходимость. :Когда я кончил, там
уже мало что оставалось, а в одном месте так и вовсе ни­
чего - я видел, как тоненыюй пленr<ой вздувается и
опадает легкое. Я ничего никому не сrшзал и, выйдя и з
кабинета, отослал родителей домой. А потом вернулся к
больному, чтобы продолжать начатое. Я был совсем один,
подле меня не было шшого, I<то мог бы оказать мне ма­
лейшую помощь. Из боязни вызвать воспаление, есть я
давал ему самую малость, лишь бы сохранить в нем ды­
хание жизни. Он терпеливо лежал, и н:огда, проходя м:и­
мо, я встречался с испытующим взглядом его спокойных
невинных глаз, мне становилось ясно, I<ан. много зависит
от моего собственного выражения .лица, и я лишь молил
бога, чтоб оно меня не выдало. Ни один человек не до­
гадывался, что здесь поставлено на нарту, п толы<о пол­
ковнина я как-то привел и поr<азал ему, I<ак обстоит де­
ло. Он лишь серьезно на меня поглядел. Тан: �шк юно­
ша на ред1юсть здоров и хорошо сложен, то уже спустя
несн:олько дней появились призпани выздоровления, а
через короткое время он стал быстро поправляться.
И тогда все вернулось ко мне вновь: деревья, леса, :небо­
свод, весь внешний мир. Тю< все отступает перед требо­
ваниями долга ! Не успели мы оглянуться, 1 ш к он снова
стал на ноги, и я мог с лепшм сердцем отослать его до­
мой, к родителям, за высоюrе леса ...
Вскоре после этого прои зошло п мocii жизни почто
поистине светлое и преr<расное.
Уже созревала рожь и горячее лесное солнце, всегда
об эту пору стоящее над нашпми домами, начинало по­
немногу остывать; ячмень, rшторый особенно хорошо ро­
дится в наших местах, лежал сrюшенными рядами, слоп­
но золотыми строчками; пшеницу, которая с легкой руки
полковника стала у нас чуть ли не изшобленным хлеб­
ным злаком, свезли в амбары; я объезжал своих больных,
которые в это время года не задают мне больших хлопот;
f67


�ы с тшковпИI<ом часто нахаживали друг н: другу ; п р й­
Gлижалась перnая щютн:ая осенняя пора. Оютажды дове­
лось нам с полн:овппком стоять на дороге в Таугрунд.
Он обратил мое ппимапие на то, что местные житешr,
следуя его примеру, стали тан: нечься о дорогах, что онп
уже напоминают шоссейные; так, дорога, прОJrегающая
через Таугрунд, имела сводчатое покрытие и была с обе­
их сторон обрыта канавами - а педь десять лет назад
здесь стояла непролазная грязь - и тут он мимоходом
поинтересовался, собираюсь ли я в Пирлинг на стрелко­
вый праздник - сам он намерен там быть. Я сказал, что
пе прочь поехать, если меня пригласят. И тут, нстати,
сообщил ему, что до стрелнового праздника мы не уви­
димся, тан нан я приглашен на нонсилиум н больному,
ноторый живет далено, поездна займет два-три дня.
О Пирлинг, прелестный городон, я всегда питал н те­
бе нежность; но нто бы подумал, что ты станешь мне так
дорог! Сердце радуется, как вспомню твою красоту: ты
высишься в приятном одиночестве на своем зеленом
холме, твои белые домики глядят вниз на рену, что омы­
вает край его бархатной одежды и прилежно стремит
свои воды под деревянный мост, где стоит красная ба­
шенна с изображением святого Иоанна: будь же благо­
словен и здравствуй во вени венов.
Я все запишу в свою 1шигу.
В наших местах 3иллер еще только горный ручей, но
постепенно он расширяется п течет по усыпанному галь­
кой ложу. Дальше он выходит на широний простор, где
тянутся зеленые луга, усеянные нупами лиственных де­
ревьев. У Айдуна оп огибает лесистый мысок, а там те­
чение становится более плавным: и, войдя в н:олыбель,
образованную двумя широкими волнистыми .11 есными
массивами, не спеша достигает Пирлпнга. Здесь I{poмr{a
зеленого холма, на котором стоит город, смотрится в его
воды, здесь переюшут первый большой мост, и отсюда
возмужалая рена, прихотливо петляя, выходит на еще
более обширные, еще более ровные места, и ручьи, теку­
щие из лесных долин, и сбрасываемые холмами воды спе­
шат принести ей свою дань.
Средь пирлингских полей, что раснинулись по левому
берегу 3иллера и, если смотреть из домов Пирлинга,
обращены на восток, выступает причудливая скала.
Она I\aI{-TO совсем неожиданно вырастает из волнующих­
ся нив. По склонам ее ное-где разбросаны деревья и ку-

168


сты, 3ато ее макушка ощетинилась лесом: тут тебе и ели,
и сосны, и бере3ы, много и других деревьев. Когда под­
нимаешься на вершину, видишь, что это - большая ска­
ла, а не малый утес, I<ак кажетсл И3далека, что она рас­
кинулась во все стороны и что на ее хребте можно долго
бродить под сенью дерев, где то тут, то там вас манит
присесть IШI\ОЙ-нибудь I<амень, или торчащий кверху
утес, или небольшой пригорок. Есть 3десь и не3ащищеп­
ные лесом места, это - наиболее высокие выступы ска­
лы, откуда открываютсл богатейшие виды на окрестно­
сти. Та скала 3оветсл Штейнбюгель. На ее вершине
стоит красивый деревянный павильон, представляющий
собой обширный 3ал, где 3а столом может ра3меститься
много народу. В лесу повсюду ра3бросаны столики, лав­
ни и 3еленые лужайки. Бернштейнер, нижний трактир­
щик, еще прошлым летом вырубил в скале погреб в ме­
сте, отведенном ему городскими властями. Здесь имеет­
ся таю1<е тир для стрельбы, и поскольку от каменистой
стены его отделяет лишь небольшая поляна, а 3а поля­
ной поднимается I\ лесу лужайка, то по ту сторону по­
ляны и лужайки па темной лесной опушке расставлены
белые мишени. Рядом с тиром, отделанным щедрой ре3ь­
бой, стоит вьшрашенная в 3еленый цвет сторожка с окон­
цами, а в пей для с<шретаря стрелкового общества при­
готовлен столик Н. этой так раююобра3Iю и3унрашенной
сн:але, отстоящей в пятнадцати минутах ходу от Ппрлпп­
га, ведет полями живописная тропинка, 1юторая, петляя,
в3бирается па вершину. Причудливый ландшафт сналы,
а также ее гостеприимные устройства сделали Штейп­
бюгель и:3любленным местом народных гуляний. Летом
3десь каждое воснресепье толнутся горожане. Когда в ти­
ре стреляют по мишеням, в во3духе стоит ружейная п аль­
ба, а нередко вы услышите 3вуки охотничьих рогов, а
танже и другую му3ьшу. На ветру треплются пестрые
вымпелы стрелков, на сером: намне и темной 3еленп де­
ревьев светятся белые платья пирлингчанок - юных де­
вушек и 3релых матрон. Иногда 3десь устраиваются
официальные пра3днества Общества стрелков; тогда И3
онольных деревень собирается народ, а многие даже при­
е3жюот :и3далеиа, чтобы принять участие в соревнова­
ниях.
По во3вращении из 11ое:щюr I\ больному, J\ ноторому
я был вы3вюr на консультацию, я юш раз за день до го­
дич:rюго стре.тшового н раадпrша поехал в Пирлинг. На
169


рыночной площади заметно было оживление, жители го ­
товились I\ завтрашнему дню. :Когда я верхней дорогой,
ведущей от Айдуна, въехал в городсюrе ворота и достиг
рыночной площадп, где стоит верхний траr{тир, вороные,
привьшнув, что я их здесь оставляю, сами, по своему по­
чину, свернули I{ траr{тиру и стали перед ним. Я вылез
из коляски, IIaI{a::: a в Томасу НИI{уда не отлучаться, ТЮ{
как вороные еще молоды и пугливы. Он отвел жеребцов
и кош:rсну в переуJrок, Ix боковой стене дома, где они обыч­
но меня дожидаются. Трактирщина в ого неизме1шом
золеном берете я заметил еще на площади. Он наблюдал
за тем, IШI\ трое работнюшв отмывают мылом нрасивого
белого нозла с длинным шелновистым руном. Увидев ме­
ня, трактирщrш, сорвав с головы берет, учтиво меня при­
ветствовал.
- С благополучным возвращениеllf, господин доктор,
хорошо ли съездили? А я:, как видите, навожу лоск на
свое добро. Ведь нынче за соревнование стрелков отве­
чаю я, и нозел будет у пас первым призом. Танцеваль­
ный вечер состоится у нижнего трактирщина. Вам ведь
известен обычай: когда один тран:тирщик отвечает за со­
ревнование, другой устраивает у себя танцы. Тан мы и
чередуемся. Вчера я начищал талеры мылом и зубной
щетI{ОЙ, а потаи надраивал шерстянной и мело:м, и се­
годня: их вставляют в оправу. Надеюсь, и вы, господин
донтор, пожалуете на Ш тейнбюгель, окажете нам таRую
честь?
- Если я приглашен, разумеется:.
- Приглашения: уже, должно, разосланы. Глядите,
нижний трантирщик тоже времени пе теряет.
Я посмотрел, нуда он уRазывает, и увидел серьезного
бдагообразпого стариrш Бернштейнера, въезжавшего по
верхней дороге с целым возом елового лапниrш, очевид­
но, предназначенного для уRрашения триумфальных
арон, нолоннат�; и прочего убранства. Завидев меня, он
приветливо мне понлонился, и трое его сыновей, выша­
гивавших рядом с возом с топорами и ножами в рунах
и с веселой улыбкою глядевших по сторонам, тоже по­
чтительно меня приветствовали.
Подкрепившись стюшнчиrшм вина, 1шторый, по уста­
новившемуся обычаю, поднесла мне на тарелне младшая
дочурI{а трантирщина, я откланялся и, взяв из нолясни
медицинскую трубну и другие инструменты, поспешил к
больным, I{Оторые меня ждали.
170


Среди :мо11х здешних пациентов пе было пи одного
серьезного случая и нак раз то, за �юго н тревожплся,
чувствовали себя сегодня дучше. Но 1сак-шшан: пришлось
обойти весь город, и это дало мне возможность увидеть,
нак народ готовится н праздПИI{у. Местный лавочнИI{ самый состоятельный человен в Пирлинге, уже в летах стоял па углу и то и дело снимал берет, приветствуя
прохожих. Я заглянул к нему домой, хотя особой надоб­
ности в этом не было - все у него находились в добром
здравии. Здесь спешно шили наряды для молодых девиц,
мужчины на черной лестнице чистили ружья. В соседнем
доме рыночный писец вывесил на деревянное нрылечно
просушить свою праздничную пару, а заодно выставил
и башмаки. Перед столярной мастерсной были свалены
дощатые мишени - фигур1ш зверей и другие изображе­
ния. В колоннаде ратуши писец, ведающий состязания­
ми, отсчитывал вместе с помощниками железные шом­
пола, употребляемые при стрельбе ; в глубине галереи
отчищали древки знамен, а также раСI{рашивали и склеи­
вали бумажные фонари, куда будут вставлены лампы.
Rто чистил и чинил чехол для ружья, а нто - самое ру­
жье. Перед нижним трактиром визжали пилы и стучали
молотки, здесь сбивали помост; а проходя мимо шrюлы,
я услышал звук охотничьих рогов, репетировавших I{а­
кой-то мотив. И даже те, 1по не принимал участия в при­
готовлениях к завтрашней стрельбе, были настроены
празднично и норовили то здесь, то там пропустить лиш­
ний шкалин. Женщины укоряли мужчин в ребячестве,
но и сами готовили к завтрему праздничную сдобу. Rогда
я воротился к ве рхнему трактиру, чтобы сесть в rюлясну,
ко мне вышла на порог трактирщица пожаловаться на
мужа.
- Поезжайте с богом, донтор, - напутствовала она
меня,- но ТЮ{ и знайте: ногда колеса вашего экипажа
обогнут последний дом на верхней дороге, единственный
разумный человеr{, побывавший у нас сегодня, поrшнет
Пирлипг. Нам уже много недель I{aK заказано угощать
палкою небезызвестного вам rюзла, а сейчас, ногда его
отчистили и отмыли, хозяин с радостью уложил бы его
в супружескую постель, набы эта животина способна
была улежать в ней. Приезжайте завтра пораньше, ДОI{­
тор! Я привезу вам ваш графинчик и бонал, а вино
п рипасу то самое, что вы всегда пьете, и поставлю его
на лед.
1 71


В се это я :-�аписаjт потому, что у менfi теплеет от этого
на душе. Ведь все это мне близ1ю и дорого с младенчес­
I{ИХ лет. Если бы праздничные приготовления делались с
Rняжеским размахом, они бы пи:ма.ло не выиграли от
этого в :моих глазах.
:Когда я на обратном пути вновь выехал на простор
полей и ко :мне из хлопотливого Пирлинга уже не доле­
тало ни зова, ни перестука молотнов, а тольн:о шrыву­
щий в воздухе колОI{ОJrыrый перезвон, :меня охватило
чувство, блиЗiюе I< печали. Я отложил 1шигу, которую
обычно читаю в дороге, отr<ипуJiся на сиденье коляски
и поднял глаза ввысь. :Кристально-чистое небо с каки:м­
то неописуемым блеском простиралось над лесами, что
безмятежно нежюгись в лучах полуденного солнца; впе­
реди, в широнополой шляпе, повернувшись ко мне спи­
ной, неподвижно сидел Томас и только временами чуть
трогал вожжи, меж тем IШI< вороные радостно вьшлясы­
вали на вольном воздухе, и их шерсть отливала на солн­
це 1шким-то почти сверхъестественным блеском. Ах, эти
добрые, преданные, послушные создания, они, в r<онцо
концов, ецинствеппые, нто па этой земле по-настоящему
любит меня. Так думал я про себя. Поля по обе стороны,
мелькая, бежали вспять, это были частью яркие зеленя,
частью желтеющее жнивье, по нигде не видно было ни
души. Тишина царила вокруг, и даже полуденный звон
Пирлингсной башни уже не доносился ко мне. Впереди
мягко вырисовывались очертания лесной колыбели, и n
глубине ее только еле заметная дымка тумана указыва­
ла на течение 3иллера. Бывают погожие осенние дни,
когда в поле и лесу что-то ткется в воздухе, словно сон
I{акой, сном 1шзались мне эти поля и просторы - я ви­
дел их еще в раннем детстве, когда мне, счастливому
мальчику, дозволялось отправиться на стрелковый празд­
ник в сопровождении отца, а когда и сестер. И вот я и
сейчас проезжаю здесь - уважаемый деятельный муж,
погруженный в раздумье о тех далеr<их временах.
Меж тем въехали мы в Jiесную колыбель, овеянную
тенистой прохладой. Оставив ее позади, очутились мы на
айдунских полях и здесь опять повстречались с 3илле­
ром, который в эти часы свернает, словно ломаная се­
ребряная молния, брошенная в долину чьей-то мощной
рукой. Мы ехали среди стоящих вразброс айдунских до­
мов по направлению к родным лесам. Лошади, почуяв
дом, прибавили рыси. Мы оставили за собой справа хвой172


ный лес, откуда три года тому на<!ад, зимой, впервь1е
услышали тот зловещий грохот и уже приближались к Та­
угрунду. Едва мы въехали в лес, ноляска понатила бы­
стрее хорошо утрамбованной по милости полновника до­
рогой, а ногда перед нами расступились последние де­
ревья, певдале�\е засветился мой дом, и я увидел за пим
сад, ноторый словно дожидался, чтобы я навестил наж­
дое его дерево и проверил, не сломан ли где наной су­
чок Лошади мчали зеленой подъездной дорогой и спустя
неснольно мгновений нолеса заснрсжетали по гравию
цвора. Я сосночил с ноляски, потрепал вороных по шее и
похвалил их. Умные животные, лаt-тясь, закивали голо1зами, словно поняв меня,- впрочем, они и вправду ме­
ня понимали. А потом начали стричь ушами и носить
глазом, радуясь, что они уже дома и что их сейчас пове­
дут вдвоем обедать. Я поднялся н себе, где меня ждал на­
крытый стол: бутылна, стакан и прибор. Сверху лежал
прибывший в мое отсутствие большой запечатанный нон­
верт с приглашением па стрелновый праздниR.
Пообедав, навестил я несrюльюrх человен, ноторые,
правда, не нуждались в помощи, зато нуждались в уте­
шении.
Наутро выехал я спозаранок, чтобы совершить свой
объезд и не слишком опоздать на праздню<, ибо рис1ю­
вал обидеть этим гостеприимпых хозяев. Я ТаI\Же по­
мнил свое обещание составить компанию полковню\у.
Поrшнчив с делами к двум часам, благо не случилось ни­
чего чрезвычайного, я уже на полях, ведущих I\ Айдупу,
пустил своих приуставших лошадок до самого Пирлин­
га шагом. Протрусив по верхней дороге, лошади снова
по своему почину свернули R трактиру, видимо, обрадо­
вавшись роздыху. Я, собственно, собирался проехать че­
рез город и оставить лошадей на проселке у подножья
сrшлы, но та уверенность, с какой они свернули туда,
где их ждал желанный отдых, а также накопившаяся у
них за утро усталость не могли оставить меня равнодуш­
ным, и я предложил Томасу развернуться и въехать в
переулок. TaR он и сделал, но никто - ни сам хозяин, ни
хозяйна не вышли к нам навстречу; рыночная площадь
пустовала - хоть шаром покати, не залаЯJrа ни одна со­
бака - здесь все и вся перекочевало на Штейнбюгель.
Я tПо�юг Тома·су ра·оорячь л·ошад·ей 'И ·О'ТВе•С'l'И их в IЮ­
нюшню, где у 1ме•НЯ .ИМ•еJ.ЮСЬ ·CIBO·e ·Ст•ойло, куща н·е С'Та1В ЯТ
других лошадей во избежание заразы, и поручил воро173


ных попечениям Томаса, наRазав ему, буде он вздумает
сходить на Штейнбюгель, запереть их на замок и взять
с собой Rлюч. Захватив палку и книгу и заперев все хра­
нилища в Rоляске, отправился я на состязание, объедп­
нившее сегодня весь Пирлинг. Rазалось, город вымер.
R обычной восRресной тишине прибавилась тишина не­
обычная. Только кое-где на скамейке перед домом поси­
живал дряхлый старик - лучи ясного осеннего солпыш­
I\а согревали его больше,
чем согрела бы суета па
Штейнбюгеле. Хоть сегодня
пирлингские больные не
входили у меня в программу, я все же кое-кого прове­
дал, поскольку уже был здесь; нынче их оставили на
попечение дряхлых старушек.
Покончив с делами, я уже с другого Rонца города
вышел на волю, сразу же увидел примечательную ска­
лу, возвышающуюся среди полей, и благодаря своему
неплохому зрению различил между деревьев раскинутый
павильон: в темной зелени сосен сверкало что-то празд­
нично белое. Я направился туда полями, это были пре­
имущественно жнивья, пе убран был один овес, по и оп
уже пеtчал золотиться и склонять к земле свои зерна,
висящие па длинных волосках. Подойдя поближе, я уви­
дел над верхушками деревьев развевающийся вымпел
стрелков, nлиппый н:расно -белый лоскут, живописно в ы­
п елявшийся н а темной лазури неба. Над I\ропами де­
ревьев то и п ело взвивались rо.лубоватые и бе.;�ые n ы мrн1 ;
слышал;ись отдельные выстрелы.
Дойдя наконец до подножья скалы, я не спеша под­
нялся по петлистой тропе, по 1юторой вынужден был
спускаться ребенrюм, под опекою взрослых, но иоторой
горделиво пренебрегал студентом, предпочитая rшраб­
каться напрямRи.
Добравшись до тира, я не преминул туда зайти. Толь­
ко что, пи-видимому, был сделан удачный выстрел. О нем
возвестила полевая мортира, поставлешшя здесь для
этой цел�и, а ·так·ж е Jnикующий воrзгла·с ·стрелка. Тир выгля­
дел 1ш·к ·01б ычно. Впе·ре.ди JI·ежал,и д1в ое, 1Постruвив ружья в
упор, и ждали; за ними стонла следующая пара, готовая
их сменить, иогда они отстреляются и уйдут, дальше следующая и так далее. Последние проверяли исправ­
ность своих ружей. Старю� Берпштейнер тщательно про­
тирал свое плохоныюе ружьишко, после чего отбросил
замасленную тряпку. Если бы он даже не сообщил мне,
что ему покуда принадлежит самый удачный выстрел, я
174


угадал бы это по его довольному виду. Тут же находился
и верхний трактирщик, а также лесничий, рыночный
писец и другие мои знакомцы.
Отовсюду 1ю мне приветственно тянулись руки, мно­
гие, как это у нас принято, с бокалами, я кланялся во
все стороны и чокался. Когда же мне предложили при­
соединиться I\ состязанию - еще, мол, не поздно, - я
сразу же отказался, пояснив, что я уже не тот лихой
стрело1\, каким был в годы учения, ибо у меня нет вре­
мшrи
упражняться в это·м иску.остле. Па�здо;рrо.в авшись
со всеми, я стал осматриваться. Деревянные столбы ти­
ра были увиты канителью, над крышей парило большое
знамя стрелков, в отличие от длинного уююго вымпела,
развевающегося над верхушками деревьев. Над знаме­
нем трудились иголки и пальчики всех пирлингских деn,
пожертвовавших для него свои огненно-1\расные ленты.
Задняя стена 1·ира была увешана прославленными ми­
шенями прошлых лет. Чуть ли не с бьющимся сердцем
узнал л нееколько знакомых мне с детства фигур, а так­
же тание, которые в свое время довелось пробить моим
пулям. Под отслужившими мишенями пили и закусы­
вали - но только мужчины,- женщинам и девушкам во
время стрельбы вход возбранялся. Рядом с будкой писца,
на выкрашенном светло-зеленой краской помосте, защи­
щенном перилами, стоял белоснежный долгошерстый ко­
зел верхнего трактирщика. Кончики его рогов были по­
золочены, и на них торчал венок из цветов, перевитых
лентами, а в венке сверкали семь вставленных в оправу
талеров. С головы животного свисали ленты и бахрома,
в гладко расчесанной гриве и бороде красовались алые
банты. Из-за козла выглядывал второй приз, прикреплен­
ный I< столбу: два связанных крест-накрест небесно-го­
лубых фла;;к.к1а , З·ат.юа1н1Ных ·З<О\Jютыми. Тут ж·е был бук-ет
из серебряной мелочи; он стоял на столике в вазе. По­
следним призом был украшенный накладной костью и
перламутром рожок для пороха, он висел на суку, пере­
вязанный изящной лентой. Перед дверью тира толпились
мальчишки, им, нак и женскому полу, вход был зан:азан,
и они, как и я в свое время, глазели с порога на козла,
:на стрелков и другие чудеса. Подальше, в ветвях густо
растущих сосен, был устроен помост, где, скрытый гу­
стой хвоей, расположился роговой оркестр и время от
времени исполнял разученные мотивы. В тире имелись
и трубы, при каждом удачном выстреле игравшие туш.
1 75


Наглядевшись па все это, п снова вышол в лесоr\.
Мне захотелось - еще до того, кан: зайти в павильон и
поисн:ать там пошювниrш,- взобраться на самую верши­
ну сн:алы, отr\уда открывается обширный и живописный
вид на окрестности. Я давно там не был, и меня потяну­
ло снова полюбоваться чудесным зрелищем. Я вышел
под сень дерев, и в лицо мне пахнуло душистым лесным
воздухом, особенно упоительным после порохового ды­
ма. Я прошел мимо стайки молоденьких девиц, бросав­
ших в цель деревянным голубем, виснщим на шнурке, а
потом мимо двух незнакомых женщин, сидевших на
дерновой сн:амейн:е, по-видимому приезжих,- павильон п
деревянная сторожrш остались слева и позади,- миновал
несколыю торчащих ввысь каменных глыб, а там деревья
и н:усты исчезли, и я по дерну поднялся на плоскую
вершину сrшлы. Здось по было ни единой души, вся
публиr{а толпилась внизу, в кустарнике и лесочl\е, и
r<аждый развлеrшлся rшк мог.
Солнце ·за.м·етно ·01Пустило·сь, оно наход1ило сь i!Iочти
посредине последней четверти своего дневного пути. По­
до мной на скошенных полях расстилались однотонные
желтоватые жнивья, по другую их сторону высилась ко­
локольня и стояли покинутые житешrми дома Пирлин­
га, а дальше тянулись синие благоухающие леса, где
находится Айдун и моя родина. В долине можно было
разглядеть Зиллер, косые лучи сошща превращали peI\Y
в расплавленное серебро.
Я все еще был поглощен этим зрелищем, когда 1ю
мне наверх поднялся полl\овник. Он шел сюда обычной
дорогой, и я увидел его, только заслышав шаги. Я по­
вернулся и сердечно приветствовал его. Он поднялся ещо
на несколько шагов и поблагодарил меня за столь горя­
чий привет.
- Мне сиазали, что вы здесь,- продолжаJI оп, - и я
отправиJiся вас искать. Должен сообщить вам нечто
важное. Раньше это было невозможно, вы отсутствовали
целых три дня, а спустившись к вам вчера пocJie обеда,
я уже вас не застал. Приехала Маргарита. Это я ее вы­
звал и принял все меры для ее приезда, по точного дня ее
прибытия я не знаJI. И вот она приехаJiа, когда вас тут не
бьшо, и л ничего не мог вам сообщить. Маргарита сейчас
здесь, в павиJiьопе, вместе с другими женщинами и де­
вуш1шми, они ее пе отпускают. А я тем временем решил
вас поис1шть, чтобы сообщить вам эту новость.
176


- Огромное вам спасибо,- отвечал я.- Вы достаВir­
ли мне большую радость. Я все это время не переставал
думать о ней.
Полковник помолчал с минуту, а потом с1�аsал:
- Знаю, все знаю! Добивайтесь же ее, милый, юный
друг! Помните, что я говорил вам в те злополучные дни?
Пройдет время, и все уладится. Так оно и случилось.
Оба вы мне дороги, и вам это, разумеется, известно. Ради
вашего общего счастья я, не пожалев себя, услал Марга­
риту. Ведь у меня и без того времени в обрез, да я еще
отнял у себя три года радости. Я хотел поглядеть, что из
этого выйдет. А вышло, как я и предвидел. Маргарита
вернулась таким же ангелом, каким была, уезжая, - я
бы даже сказал, она стала еще лучше. Ее первый во­
прос был о вас. Опа радовалась вашему свиданию и про­
сила, чтобы я никогда больше пе усылал ее из дому.
За те дни, что вас здесь не было, мы побывали с ней во
всех исхоженных вами вместе местах, мало того - от­
крою уж вам секрет,- побывали и у вас. «Я заставила
его страдать, - сказала она, - мне надо загладить свою
вину». Поскольку я вас вчера не застал, я решил ничего
не передавать через ваших слуг, и мы с Маргаритой
условились побывать у вас сегодня пораньше, еще до ва­
шего отъезда, чтобы пожелать вам доброго утра. Мы вы­
шли из н:оляски, которая должна была доставить нас в
Пирлинг, предложили кучеру тихонько следовать далъ­
ше до Таугрунда, а сами спустились к вам. И опять пе
застали вас дома. Мы обошли все нругом, причем Мар­
гарита замечала всякие новшества и перемены н:уд;�_
лучше моего. Побывали во всех покоях, и только домаш­
нюю часовню я не решился ей показать. Водила нас по­
всюду старая Мария. За последнее время нин:то из Дуб­
ков, видимо, не спускался к вам, поэтому Мария не слы­
хала о приезде Маргариты, и как же она обрадовалась!
Хоть выпала сильная роса, Маргарита и в сад к вам за­
ходила, чтобы поглядеть цветы, а танже что у вас по­
сажено и в каном порядке. Потом мы собрались уходить,
вышли во двор и не спеша зашагали по удобной дорого
в Tayrpyщ:r, где ожидала пас колясна. l{ак випите, доктор,
меня восхищает доброе сердце моей дочери. Пожалуй, я
даже слишком ее люблю, и это греховная любовь, по
природа сыграJrа со мной тан:ую штуку, что только днву
даешься. Я уже рассказывал вам: в день погребопип е е
матери мне бросилось в глаза, что ротик моей трехлетt77


ней дочурrш точь-в-точь бутон той розы, которую мы в
тот день предали земле, и что на ее личике светятся гла­
за матери. С годами она становилась все больше на нее
похожа, а с тех пор как уехала, стала совсем как мать.
Когда мы эти дни бродили с ней по лугам и лесам, я
заметил, что у нее ТЮ{ап же походка, и что произносит
она те же слова, и при случае так же протягивает pyr{y
и нагибается всем телом, - я так и вижу перед собой ее
мать. Я даже поглядел на свои морщинистые руки, что­
бы разувериться в том, что я снова молод и что рядом
со мной моя жена, что это она собирает для меня цветы
и рвет орехи, как когда-то - в другом лесу. Вот почему
мне так дорого мое дитя. Сегодня мы обходили ваши по­
кои, и она оглядывала их убранство, вашу мебель и всю
вашу домашность с тем же прелестным выражением, ка­
кое я подмечал у своей супруги, когда она почувствова­
ла себя хозяйкой в доме с правом решать и распоря­
жаться по-своему. И это сказало мне, что Маргарита
чувствует в эти минуты то же самое, что чувствовала
тогда ее мать. Так обстоит дело с Маргаритой. Я знаю
так же, как обстоит дело с вами, да и все время знал.
Мне выдало это ваше молчание; есть такая черта у муж­
чины: чем жаловаться и сетовать - замкнуться в себе и
всецело отдаться своему делу, своему призванию. Я знал
это, хоть и держал про себя. И как я уже говорю с вами
начистоту, то не могу не признаться в своей слабости:
как-то, уходя от вас, я не мог сдержать слезы, увидев,
что вы поставили себе в утешение на домашний алтарь
статуэтку святой Маргариты, а ведь я не хуже вашего
знаю, чему она служит эмблемой ... Помните, в тот печаль­
ный день, когда я поведал вам историю своей жизни, я
сказал, что вам принадлежит в извилине долины чудесный
уголок, что вы еще молоды и, если постараетесь, созда­
дите отличное владение, ноторое будет радовать своих
хозяина и хозяйку, ногда опа однажды войдет в ваш
дом? .. Помните? Так пусть же этой хозяйкой станет
Маргарита, которая была вам всегда мила. Должен так­
же оговорить, дорогой доктор, раз у пас зашел ·гакой раз­
говор: Маргарита небогата, ведь я всю жизнь был бед­
пююм; и все же она пе пищей войдет в ваш дом. Под
старость я стал так же бережлив, как был расточителен
в юные годы, и то немногое, что досталось мне от пред­
ков, сумел удержать. А когда-нибудь она унаследует
Дубки со всем, что там есть,- картины, книги и все то,
178


rrтo удалось мне сберечь; ведь, кроме вас обоих, у меня
нет никого на свете.
- Не надо, полковник,- прервал я его, - я не хочу
этого слышать. Но как мне возблагодарить вас за вашу
любовь? И чем заслужил я такую доброту и велюш­
душие?
- Rакая уж там доброта, - отмахнулся он. - Вы для
меня источник радости. Ведь мы теперь будем неразлуч­
ны. Вы поселитесь в верхнем или в нижнем доме, а мо­
жет быть, Маргарита переедет к вам, что было бы всего
естественнее, а я останусь у себя наверху. Но я буду
вашим частым гостем, как и вы моими, наша дружба
станет еще неразрывнее и крепче. Однако скажу: вы при­
обретете в Маргарите чудесную жену и станете ее ува­
жать, как она того заслуживает. Она будет так же сча­
стлива в вашем доме, как моя жена была счастлива в
моем, и да ниспошлет ей бог более своевременную и
обычную кончину, нежели та, что постигла ее мать. Но,
доктор, пора нам присоединиться к тем, кто ожидает нас
внизу. Они уже знают, что вы здесь, уделите же им не­
много времени, ведь вы, как человек занятой, всегда
опаздываете на такие сборища.
- Еще минуточку, полковник! - сказал я.- Вы, ко­
нечно, знаете, что я всегда почитал и любил вас. Но вы
все больше и больше одариваете меня своим располтн:е­
нием, какого я отнюдь не заслужил. Позвольте же выра­
зить вам мою величайшую благодарность и сказать, что
с тех пор как вы здесь, я чувствую, что вновь обрел от­
ца и что моему одиночеству пришел конец.
- И чувство не обманывает вас, я и есть ваш отец, отвечал он,- а в будущем стану им еще в большей мере.
А теперь давайте спустимся, нас ждут, как бы они не
сочли за обиду, что именно мы двое не ОI{азываем чести
их празднеству.
Это соображение заставило нас повернуться и начать
спуск по тропе, вьющейся меж 1самней и серых утесов.
Здесь, наверху, до нас едва-едва долетало царившее вни­
зу радостное оживление. Слышались толыш приглушен­
ные выстрелы, а если из лесочка и доносились отдель­
ные вьшрики, то, увлеченные беседой, мы не замечали
их. Но по мере того как мы спускались вниз, к нам все
больше приближался праздничный шум, хлопанье выст­
релов, рев лесных рогов, перекличка мальчиков и дево­
чек, а также однозвучный ропот многих голосов, пере179


t>расывающ:Ихся приветствиями и шутiшми. Спустившись
ниже, мы уже другой дорогой - не той, тюторой я
поднялся,- подошли к деревянной хижине, к павильону
и
тому
месту,
где
собралось
особенно
много
пароду.
Снова замелькали перед нами прогуливающпеся тюм­
пании и играющие дети. На зеленой лужайке под де­
р евьями стоял ларек, где торговали пряниками, а непо­
далеку от него устроился йози-разносЧИI{, разложивший
вокруг себя свои товары. Он, разумеется, выставил
здесь все то, что соответствовало нынешнему празднич­
ному дню. Мы с ним были особенно близко знакомы, так
как, блуждая по округе, часто встречались в пу­
ти, и я подошел к нему первому, чтобы обменяться не­
сколькими словами. Полковник занялся детьми и щедро
раздавал гостинцы, которыми были набиты его кар­
маны.
А вот и павильон. Это было не закрытое со всех сто­
рон помещение: просто над большим столом, за кото­
рым сидели самые почтенные жители округи, был в за­
щиту от солнечных лучей натянут парусиновый навес,
прикрепленный к древесным сучьям; и все же то был
Rак бы отгороженный со всех сторон зал для избранной
публики, так как здесь собрались в кружок самые густые
и красивые сосны и березы. :Когда мы ступили в проход,
ведущий к столу, на меня с верхнего конца глянула па­
ра нежных глаз,- о боже! - я мгновенно их узнал, то
были глаза Маргариты, они излучали тот ясный и крот­
кий свет, который некогда был моей радостью и востор­
гом. Мы обошли по очереди сидящих за столом, чтобы я
мог поздороваться с каждым в особицу, и направились
I< тем двум стульям по обе стороны от Маргариты,
которые были для нас составлены. Подойдя к ней, я
сказал:
- С приездом, Маргарита! :Короткая отлучка поме­
шала мне явиться с этим поздравлением к вам в Дубки.
Ваш батюшка всего лишь несколько минут назад сооб­
щил мне, что вы на Штейнбюгеле. Примите же мое го­
рячее поздравление!
Она привстала и сняла перчатку, чтобы протянуть
мне руку. Щеки ее зарделись, и я почувствовал, как дро­
жит ее рука.
- Рада вас видеть, - ответила она. Я уже три дня
как здесь, мы заходили к вам нынче утром, чтобы лично
-

180


сооьщить о моем приезде. Нам сназалп, tJ:to вы yexaJtй
задолго до нашего прихода. Я тоже очень, очень р ада
вас видеть.
Сказав это, опа снова села и натянула перчатку. До­
ма руки у нее всегда были открыты, КЮ{ и на прогуJшах,
когда она сопровождала нас с полковником и мы соби­
рали камни и цветы, однако в торжественных случаях
полковнИI{ считал необходимым, чтобы она отдавала
должное своему положению и оказывала почтение при­
сутствующим. Сам он тоже облачился в свой красивый
сюртуI{ темного бархата. Он сел по правую руку от Мар­
гариты, а для меня был оставлен стул слева от нее.
Я слегка отодвинулся, чтобы случайно не коснуться ее
платья.
Я так растерялся, что не знал, о чем говорить.
Среди присутствующих многие были мне знакомы.
Рядом с полковником сидел местный I{упец с дочерьми;
были здесь и жители Тунберга, а также пирлингчане и
пирлингчаfши; престарелый зиллерауский священник си­
дел рядом со своим пирлингским собратом; присутство­
вали также жены и дочери местных советников, сами же
мужья и отцы еще задерживались в тире. Представлены
были и почтенные сельские хозяева, такие, как Эрлер с
дочерьми, I{yseн Мартин, ротбергский трактирщик с до­
черью йозефой, а также кое-кто из Хальслюнга, Айдуна
и других окольных мест. Я знал здесь чуть ли не каж­
дого. Rогда я уселся, они приветствовали меня, а кое-кто
упрекнул меня за опоздание. Я пояснил, что не распоря­
жаюсь своим временем, так как дела мои зависят от сJiу­
чая; свободен я лишь тогда, когда все их переделаю и
они дадут мне передышку.
Верхняя трактирщица поднесла мне красивый гра­
финчик из чистого хрусталя и такой же именной ста­
канчик, из которого пить дозволялось только мне, когда
я наезжал в Пирлинг.
- Вы, сударь, верны себе,- сказала она с укором.­
Опять вы опоздали к нашему застолью. Вино это подно­
сит вам стрелковое общество, и это, заметьте, лучшее
вино, кюше можно достать в наших краях. Оно из погре­
ба моего мужа, мастера стрелковых состязаний, мы дер­
жим его на льду, разлитым в бутылки, надеюсь, вы най­
дете его достаточно холодным. Кушанья, что вам
подадут,- из кухни нашего Бернштейнера, которому
принадлежит штейнбюгельский погреб. Это у него нынче
181


состоится стрелновы:И: бал. :Куmаnья вам толtе подносnт
стрелковое общество.
Не успела опа кончить, как ко мне подошла дочь
старика Бернште:йнера с двумя служюшами, несущими
на подносах сдобу, а также холодные зю\уски и красиво
уложенные фрукты.
Я поблагодарил за угощение и обещал воздать ему
должное. На столе вокруг были расставлены тарелки с
остатками тех же яств. Мужчины пили вино, девушки
кушали фрукты и сладную сдобу, а перед пожилыми
матронами кое-где стоял бонал сладкого вина.
П олновпик беседовал с купцом и лесничим, который
только что вернулся из тира и остановился с пим потол1ювать. Они обсуждали события, волновавшие в то время
умы и отчасти затрагивавшие и наши места. Я об­
менялся нескольними словами с зиллерауским священни­
ком, а также с ближайшими соседями. Меня расспраши­
вали о самочувствии некоторых больных, есть ли надеж­
да на их выздоровление, и мне было приятно отвечать,
что среди моих пациентов нет сейчас ни одного тяжело­
больного, и что те, кто еще приновап I\ одру болезни,
вскорости станут на ноги.
Девушки и женщины нрасовались в праздничных на­
рядах, иные же и вовсе разоделись, КЮ\ на бал. У н:ое­
кого на 1юрсажах и лифах свернали серебряные и даже
золотые броши и пряжки. И только Маргарита вы­
делялась своим безыснусным нарядом. Опа была в сером
с матовым отливом платье, самом ее любимом после бе­
лого. Единственным его украшением был небольшой бан­
тин у ворота. Изящная соломенная шляпна, которую она
носит летом, висела тут же, на березовом сучке. И хоть
Маргарита не была в шелку, кан по воскресеньям или
ради особенно торжественных оказий, когда она пред­
ставлялась мне даже немного чужой, я видел, что она
лучше всех в этом цветнине красавиц, лучше даже девиц
Эрлер.
Здесь было не место для задушевного разговора, и
мы обменивались незначащими фразами. Опа отвечала
мне, нак всегда, приветливо, ласн:ово и мпло. Я пе зпа.л ,
посвящены ли окружающие в паши отношения, никто из
них па этот счет не обмолвился ни словом, ни самым от­
даленным намеком даже и тогда, когда я встал, чтобы,
пройдя вонруг стола, Перемолвиться с теми, кого знал
ближе; они слитном для этого меня уважали. Погово182


рив с ними, а ТаI{Же ответив на вопросы тех, кто стоял
в стороне или выходил из павильона, я вернулся на ме­
сто. И тут увидел рядом с Маргаритой и полковником
двух незнакомых, одетых в темное дам, в коих не замед­
лил признать тех самых приезжих женщин, которых
приметил давеча на дерновой скамейке. Полковник пред­
ставил меня, пояснив, что одна из них - та самая кузи­
на, у которой гостила Маргарита, тогда как другая - ее
компаньонка и тоже близкая родственница. Полковник
пригласил их погостить, и они доставили ему эту р а­
дость, воспользовавшись возвращением Маргариты под
отчий кров.
- Обе они в восторге от сельских красот Штейнбю­
геля и от его р азвлечений, - добавил в заключение пол­
ковник. - Нам-то они знакомы, мы видим их не впер­
вой .
Обе кузины, женщины преклонного возраста, оказа­
лись просты и приветливы в обращении. Пока они ухо­
дили, кто-то занял их места, но их тотчас же освободи­
ли. Они обратились ко мне с обычными для первого
знакомства вопросами. Лесничий, жена бургомистра, ку­
пец и священник понемногу втянули их в общий разго­
вор, как это водится, когда мы хотим помочь новым лю­
дям освоиться в незнакомом обществе. Тем временем
оно пополнилось стрелиами, иоторые, отдав дань состя­
занию, присоединились к ожидающим их женам, сест­
рам и другим близким, сидящим за трапезой.
Пока шла застольная беседа, и полковнику явился его
кучер и сообщил, что сегодня иоляску не удастся почи­
нить, у кузнеца нет в доме ни уголька, а к Майлеру, у
которого хранится его уголь, нечего и соваться в восI{ре­
сенье, тем более что дома никого нет, как заверила его
старая кузнецова баб1ш.
- Этого-то я и боялся! - вздохнул полковник.
На мой вопрос, что случилось, полковник пояснил,
что у него треснула ступичная втулка - не бог весть ка­
кая беда, однаrю обратная поездка представляется ему пе
совсем безопасной.
- Еще бы! - ответил я. - Втулка может сломаться,
и ось вместе с колесом покатится на дорогу. Возьмите у
меня коляску и лошадей, а своих оставьте в Пирлипге
до завтра..
Пошювник стал уверять, что достаточно коляски, он
приrшжет заложить в нее своих лошадей. И тогда я встал,
183


подошел к нему, таr\ как они с кучером отступИJrи под
деревья, и сказал:
- Прошу вас, полковник, возьмите и лошадей, до­
ставьте мне эту радость; пусть опа поедет на моих воро­
ных, словно они уже ей принадлежат. Я найму в Пир­
линге бричку, заложу в нее ваших гнедых и поеду с ва­
шим кучером следом. Вы же завтра, когда втулн:а будет
сварена, отошлете бричн:у и теми же лошадьми заберете
домой исправную 1юляс1\у.
Заручившись согласием полн:овника, я поручил его ку­
черу передать Томасу, чтобы он приготовил второе си­
денье и, I\ан: толы{о шествие прибудет в Пирлинг, тут же
заrшадьшал вороных . .Когда кучер ушел, я спросил верх­
него трактирщика, который тем временем отстрелялся и
присоединился I\ нам, дома ли его бричка и не может ли
он одолжить мне ее до завтрашнего полдня. Траr\тирщии
ответил утвердительно IШI\ на то, так и на другое, а стало
быть, и этот вопрос был улажен.
Солнце стояло совсем низко, день 1шонился к �юнцу.
Стрельба уже и до этого значительно поредела, и лишь
вре1ненами раздавались отдельные хлоп1ш, сJrовно отстав­
шие солдаты догоняли ушедшее войско. Снова и снова
подходили освободившиеся стрешш, да и дети, что увяза­
лись за взрослыми на праздник, но рассеялись по площад­
J\ам для игр, стали подтягиваться I\ своим мамашам и
вешаться на своих папаш в знаr\ того, что пресытились
игрой и рады бы по домам. Н..?-род в павильоне тоже раз­
бился на группы и после торопливых заrшючительных
реплиr\ рассыпался по роще.
Отбыв свою повинность, одиноко стояли на лесной
опуш1ш мишени в розовато-нрасном сиянии вечерней за­
ри. В тире, 1чда все полагалось снести, кое-1\то из стрел­
I\ОВ собирал свой снаряд в ружейные чехлы. за других
это делали слуги; писец укладывал свою 1шигу в кожаную
сум1\у и застегивал на ней ремни, а мастер состязаний
хлопотал о том, чтобы все было приведено в готовность
для марша.
Обычай предписывал стрелкам воротиться в город
стройным шествием, а за ним от Ш тейнбюгеля до Пир­
липга должны были следовать горожане. То же самое
предстояло и сегодня, ждали толыю захода со.ттнца.
Маргарита, пошювшш и обе приезжие да:иы стояшr в
группе горожан, преимущественно женщин, и ожпвлсппо
п среrоварив;э.щfсµ. Я воспользова.ттся этщ11 чтобы еще pa;j
t8 4


nодняться па вершину скалы. Но ка�< же здесь все й:зме­
нилось: жнивья и леса купались в сиянии вечерней зари,
в отдаленных долинах уже не видно было лощин и овра­
гов, и только Зиллер свериал, но уже не серебряной, а
золотистой змеей, а за Пирлингом гrьшал жеJrтый небес­
ный балдахин, ибо солнце в это самое мгновение сн:ры­
лось за горизонтом. Но особенно ирасив был березняr< под
моими ногами, иазалось, в нем иаждая хворостию\а тре­
пещет мишурой.
Ежеминутно могло выступить шествие, и я поспешил
вниз. Из деревянной хижины, где собрались главным об­
разом низшие сословия, выходили слуги и челядинцы и
спешили спуститься со сиалы, таи как им надлежало вер­
нуться домой первыми. Среди них я увидел Томаса, он
торопился вниз, чтобы вовремя заложить коляску и по­
дать ее I\ нашему возвращ(шию.
Мишени уже сняли со станиов и сложили в тире, от­
вязали белый холст и даже столы и стулья снесли на
ожидающую их платформу, чтобы они не пострадали от
вечерней сырости. Народ собирался в сосняке у тира, где
выстраивалось шествие. Но вот мастер состязаний зачитал
бумагу о том, как строиться, все стали в предписанном
порядие и по сигналу трубы двинулись в путь.
Сперва миновали горную тропу, вихляющую меж
с1шл, а потом процессия растянулась по ровному полю.
Позади ехала платформа, груженная столами и стульями.
ЗанятноG шествие двигалось на Пирлинг по отсвечи­
вающим нежным румянцем жнивы1м. Возrлавлял er o гла­
шатай с большим знаменем, за ним двое пажей несли
длинноязьшие вымпелы, позади шли горнисты и трубачи,
а там шестеро пестро разодетых мариеров несли мишени,
и тoлllio за ними следовали победители состязания и их
призы. Впереди выступал 1шзел, тшторого вели двое пажей
n ирасно-белом: наряде ; рядом шествовал Берпштейнер, и
па сей раз удержавший первое место, с шляпы его свиса­
ла I'распая лента ; остальные призы несли пажи; призеры,
тоже уирашепные лентами, шествовали рядом; позади ша­
гала стрелковая канцелярия; замьшали шествие осталь­
ные стрелки во главе с мастером состязаний. А в хвосте
процессии плелись мы, гости, побывавшие нынче на
Штейнбюгеле. Рядом со мной выступала грациозная фи­
гурRа Маргариты, а за ней осанистый полковниR в знако­
мом мне темном одеянии вел под pyRy старшую из Rузин,
вторую сопровождал Rупец, за Rупцом шли бургомистр
i85


и оба священnюtа, а следом тянулся пестрый рой жен­
щин и деnушек, разбившихся на живописные группы.
Когда же мы оборачивались назад, перед нами в вечер­
нем небе маячила смутная громада Ulтейнбюгеля.
Ближе к Пирлингу на обочине дороги здесь и там
выстроились зрители, их становилось все больше, под
конец они уже густой толпой теснились вдоль кустарни­
коn, изгородей и заборов. Тут были те, кто оставался до­
ма, и те, кто загодя покинул Штейнбюгель, а многие стек­
лись и з окольных мест, чтобы увидеть столь редкостное
зрелище. При выходе на рыночную площадь нас, как
обычно, поджидал оркестр, игравший туш.
Когда процессия достигла нижнего траr{тира, где
должны были состояться танцы, выяснилось, почему тор­
жественный марш пришлось задержать до заката ; перед
воротами трактира была воздвигнута арка из елового лап­
ника, освещенного замаскированными хвоей ярrшми лам­
пами, а над арrюй сияли приветственные надписи па про­
зрачной бумаге, за которой тоже горели лампы.
Все шествие во главе с козлом вступило, по обычаю,
в танцевальный зал. Здесь стрелки вручили слугам свои
ружья и прочий снаряд, другие сдали то же самое сы­
новьям, чтобы те отнесли все домой. Старик Бернштей­
нер снял с козла украшенный талерами венок и передал
ero своей столь же пожилой супруге, котора я присово­
купила его к прежним наградам за стрельбу, выставлен­
ным в стеклянном шкафике в их спальне. Козлу же, ра­
зумеется, пришлось убраться в хлев.
В перерыве между прибытием процессии и началом
танцев местные жители обычно забегали домой переодеть­
ся и освежиться. Приезжие оставались в гостинице и то­
же готовились к танцам. Мы решили дождаться вечера,
но уже в самом его начале ехать домой.
Тут позвали меня н: неожиданно захворавшему жите­
лю Пирлинга. По счастью, это было легrше недомогание,
и я оставил больному лекарство.
К моему возвращению публина была уже в сборе.
Столы в буфетной были заняты, в танцевальном зале
строились пары, и как только музыка заиграла, вечер
открылся чинным плавным вступительным танцем. Пол­
ковник показал Маргарите и обеим кузинам: все, что за­
служивало внимания, мы переждали и второй танец и
�али прощаться, ссылаясь на то, что нам предстоит дале­
кий путь и надо выезжать вовремя. Нас проводили дру186


жественными возгласами и пожеланиями, и мы спусти­
лись вниз, чтобы отправиться в верхний трантир, где
остались наши вещи. Томас ждал нас у входа рядС>м с
моей запряженной r<оляс1юй. Полr<овнину и его дамам
оставалось тольr<о зайти за верхним платьем, а затем мож­
но было садиться и ехать. И тут случилось нечто затмив­
шее все, что происходило в тот вечер.
Я ждал, стоя у ноляс1ш. Маргарита с обеими дамами
вышла из дому, и толwо полr<овнин задержался. Я помог
дамам сесть и хотел подсадить Маргариту. Взяв ее руну,
r<оторую она протянула мне из-под нающни, я задержал
ее в своей и от полноты нахлынувшего чувства спросил:
- Маргарита, простите ли вы мне мою былую не­
сдержанность и грубость?
- Нет, это вы простите мне вздорное мое поведение,
единственный любимый друг моей юности, - о да, я все,
все знаю, батюшI{а мне рассназал, r<аr<им достойным чело­
веr<ом вы стали!
- Н ет, Маргарита, ваш батюшr<а чересчур r<o мне
снисходителен, ему известно, на r<ar<иe ошибки я спосо­
бен, тогда r<ar< вы - вы ангел!
Забывшись, я обнял ее за плечи, как обнимают сестру
после долгой разлуни. Она обеими рунами обвила мне
шею, припала лицом к моему лицу и тю\ неудержимо
разрыдалась, что я совсем растерялся. Почувствовав на
щен:е ее слезы, я слегна откинул голову, и тут наши губы
слились во внезапном поцелуе. Я прижал ее к груди, нак
утраченную и вновь найденную невесту.
То был наш первый, наш единствеш1ый поцелуй.
Rогда объятия наши разомкнулись, я в зял ее милую
ручку и сназал:
- Так вы разрешаете мне, Маргарита, просить завтра
у батюшни вашей руки?
- Да, да, непременно! - отвечала она.- Это самое
лучшее для нас обоих.
И, повернувшись к старым родственницам, сидевшим
в коляске, пояснила:
- Не судите меня! Это мой нареченный.
- А теперь садись, Маргарита,- сказал я.- Завтра
JI буду к вам возможпо раньше. Понойной ночи!
- Покойной ночи! - отвечала она, и мы обменялись
крепким рукопожатием.
- Да, да, садись! - сRазал полковник, неожиданно
очутившийсл рлдом .- Вы се·с тави тtt <?Ш<;т �; е друr друга.
187


Маргарита бросилась ему на грудь, он нежно обнял
ее и посадил в коляску.
Я без слов пожал ему руку - у меня сдавило горло
и на глаза навернулись слезы.
- Итак, против всякого ожидания открылось, что
эти двое обручены, и вы можете сообщить э.то вашим го­
стям на вечере,- продолжал полковник, обращаясь I{
верхнему трактирщику, который вышел проводить шо и
стоял тут же, немного отступя.- Я-то думал малость по­
держать это в секрете, да они сами себя выдали.
- Что ж, приятно слышать,- сказал трактирщин:,­
та�ше новости всегда приятно слышать.
- А теперь покойной ночи, доктор,- обратился I{O
мне полковник. - JRдем вас завтра пораньше.
- Покойной ночи,- отозвался я, подсаживая его в
коляску.
Я подошел к Томасу и наказал ему ехать со всей
осторожностью, чтобы с моими друзьями, сохрани бог,
чего не случилось. Томас тронул вожжи, ласково оклик­
нул лошадей, и они дружно взяли с места и вынесли
1шляс1{у на верхнюю дорогу.
- Желаю вам счастья, доктор, - сказал трактир­
щик. - От всей души!
- Спасибо! - отозвался я.- Большое спасибо! Но,
приятель, такую жену надо заслужить.
- Вы ее заслушиваете, доктор! То-то будет радость
для всей округи!
- Благодарствую
на добром слове, - сказал я. Если меня сочтут достойным Маргариты, это будет для
меня большая р адость. Но распорядитесь, пожалуйста,
насчет брички, иначе мне отсюда не уехать. Завтра мне
опять выезжать чуть свет.
- Ее уже вьшатили, осталось только заложить.
Rучер полковнина заложил гнедых, и, когда я, захва­
тив свое верхнее, сел в бричку, он вывез меня на доро­
гу, пролегавшую среди полей и выходившую на боль­
шак, ведущий к Айдуну и I{ моему родному полесью.
Тех, что уехали раньше, было уже не видно и не слыш­
но, так далеко уычал их движимый честолюбием и усер­
дием Томас.
В небе надо мной сияли мириады пушистых ласко­
вых звезд, и сердце мое было исполнено еще неведомого
ли кованип. Мне было уже под тридцать, а между тем
оно билось с татшм слаµ,оетпт,тм J-10.лнсю�еМ, накое в пор у
1 88


восемнадцатилетнему юнцу, готовому прижать к груди
весь мир, чтобы излить лереполняющие его чувства.
Я говорил себе: «<0 боже, милый боже, каI\ое счастье
знать, что есть на свете сердце, принадлежащее тебе це­
ЛИI\ОМ, исполненное нерушимой доброты и преданности,
а тут неподалеку едут двое, что преданы мне всей ду­
шой. I\aI\oe счастье! »
Та!\ ехал я в тихой темной ночи и наI\онец добрался
до дому. Я отблагодарил I\учера и отослал его с лошадь­
ми наверх, I\ его хозяину. Вороные были уже дома.
Я пошел в I\онюшшо и ла·сI\ово потрепал по загрив1<у
эти славные создания, I\оторые в целости и сохранности
доставили ее домой. А затем поднялся I< себе, зажег
свечи и с новым, радостным чувством сел за рабочий
стол: н:ончилось мое одиночество!
СпоI\ойствие, тишина и RаI\ая-то светлая празднич­
ность царили в моем доме ...
Но я не мог усидеть на месте, а поднялся, подошел
I\ ОI\ну, распахнул его и выглянул наружу. Там царила
та же тишина, споI\ойствие и праздничное велиI\олепие от бесчисленных роящихся в небе серебряных звезд.

7
П ОСЛЕСЛОВИЕ

Вот и все, что мне, правнуI\у, удалось извлечь из
сафьянной I\НИЖI\И доI\тора, Rоторый представлялся нам
чудодеем, но 01<азался обьшновенным человеI\ом, каR мы
с вами, и таI\ИМ же обьшновенным человеI\ом предстает
нам и в дальнейших записI\ах. Их осталось еще изряд­
но, по разобратьея в них пелегRо. Иной раз конца не
сыщешь, или же р ассI\аз обрывается, едва начавшись, а
бывает, что лас без объяснений вводят в гущу неведо­
мых вам событий или же перед вами и вовсе 1\аI\ая-то
невразумительная история болезни. Я перелистал все до
одной эти исI\ореженные ножом страницы - очевидно,
свидетельства многих лет, ибо чернила и почерк часто
меняются, наблюдения погоды чередуются с описания­
ми домашних и полевых работ,- словом, по всему вид­
но, что дневниI\ писался многие годы. Иные разделы
писаны порыжелой желто-зеленой охрой, тогда I<aK по­
зднейшие заметки на полях сделаны густыми черными
189


чернилами, словно эти колонисты или новоселы не прочь
выжить исконных хозяев из насиженных владений. И если
многое здесь заурядно и пи·сано то;1ько для себя, то не­
мало попадается и прелестных, по,этических и поистине
возвышенных страниц.
Мне еще немало предстоит рассказать, и я не пре­
мину это сделать, когда разберу рукопись до 1\опца и из­
влеку из нее все заслуживающее внимания: как сыгра­
ли свадьбу; и КЮ\ Маргариту полюбили докторовы домо­
чадцы; и как ему жилось с этой непоколебимой, кроткой
и по-детски ласковой женщиной. Как отец ее, полковник,
дожил до глубокой старости; как оп умер и упокоился
рядом со своей женой; как доктор продолжал подвизать­
ся на своем поприще и с каr\ими трудностями он столк­
нулся во время картофельных бунтов ; КЮ\ он, когда его
лошади старились и выходили из строя, опять заводил
у себя вороных; и как разъезжал по больным, не счи­
т аясь ·С расстоянием; I\ак многие приходили I\ нему до­
мой и потом рассказывали блиюшм, что всем у него за­
правляет красивая, приветливая и тоже немолодая уже
женщина; и кап: сам он стал глубоким старико:11,- я
должен, наr\онец, рассказать, 1шк пришлось им расстать­
ся с верхним домом и пришлось расстаться с картинами,
1шк ·с теми, что Маргарита получила в приданое, тю\ и
с теми, что унаследовала от своего отца.
По словам дедуш11:и, когда дот<тор совсеи одряхлел и
чулrш: у него морщились складr<ами, спина согнулась, а
башмаки с пряжr\ами и вовсе сваливались с ног, он ча­
сто сидел за своим искусно резанным бюро, куда всю
жизнь ставил и складывал столько всяких р азностей, что
едва умещался за ним,- сидел и читал т олстую книгу,
с которой свешивались алые и голубые печати.
Последним довелось ему излечить ребенка. Доктор
давно уже не отлучался из дому - в 01\рестности обос­
новалось трое новых врачей,- и вот в Айдуне в почтен­
ной семье заболел ребенок, хорошеньная девочка. Чем
т ольно ее пе пользовали, а между тем ей день ото дня
становилось все хуже, и врачи признали: болезнь безна­
дежной. Тогда родителям вспомнился старый доктор, у
которого в Долине по-над Пирлингом был свой до�r и ко­
торый обычно сиживал у себя в саду. Они прпшли к
нему и просили так настойчиво, что старый доктор внял
их мольбам. Седой кат\ лунь, согбенный старец, опира­
ясь на трость, вошел в комнату, где лежала больная.
190


Он вшнrателыtо :исследовал ребенка, расспросил роДй1'е­
лей и, немного помолчав, милостиво произнес:
- Девочка будет жить !
О н оставил и м лекарство и велел завтра ж е приехать
за другим. Родители чуть ли не на руках вынесли ста­
рого дотпора и усадили в колясн:у, словно это ангел, со­
шедший с небес их утешить. Они аккуратно давали ре­
бенку лекарство - и смотрите, - девочка поправилась и
потом еще долго цвела и р адовалась жизни, когда док­
тор давно уже покоился в холодном гробу.
У него была напоследок такая же белоснежная се­
дина, как когда-то у полковника, с той, однако, разни­
цей, что полковник носил бороду, тогда как доктор был
всегда чисто выбрит.
Он стольRо ·сделал в жизни добра, что даже дети ни­
когда не смеялись над ним.
Смерть его ознаменовалась трогательным эпизодом:
I\ погребальному шест.вию примкнули цыгане, кочевав­
шие или осевшие в наших местах: оказалось, что доI\тор
многих из них в свое время пользовал по своей доброй
воле и некоторых излечил от тяжких недугов.
Батюшr\е т аR и не довелось ознакомиться со второй
частью записок. Рукопись находилась в старом сундуч­
ке, и только .мне по·счастливилось ее найти. Она не бы­
ла переплетена и состояла из отдельных разрозненных
тетрадей, очевидно, для удобства, чтобы не тащить с со­
бой тат\ую тяжесть. И тут проявилось нечто показываю­
щее, как человек даже незаурядного ума привержен в
старости сладостным привычкам жизни и пасует перед
ограниченностью своих чувств. Судя по всему, доктору
было уже восемьдесят, когда он приступил R изготовле­
нию второй части записок, и все же том этот не усту­
пает в объеме предыдущему, в нем даже на пятьдесят
две страницы больше, и все они перемечены красными
чернилами. Судите же, сколько листов пустует и IШI\
мало тетрадей успел он исписать! А уж на последних
так и остались висеть сургучные печати, ибо доктору,
по его словам, пришлось уйти прежде, чем он успел их
сорвать.
Мир праху его!
1841


АВДИЙ

ЭСФИРЬ

Бывают люди, на которых сыплется с ясного неба
столько злоключений, что под конец они уже покорно
стоят под грозой и непогодой; а есть и другие, I> кому
счастье идет с т аким нарочитым упорством, что кажет­
ся, будто в иных случаях ради их блага в корне меня­
ются законы природы.
Это и натолкнуло людей античного мира на понятие
рока, а нас - на более милостивое понятие судьбы.
И в самом деле, законы природы действуют с таким
беспечным равнодушием, что мы содрогаемся, представ­
ляя себе, будто шэзримая длань, прос.т ертая из облаков,
у нас на глазах творит непостижимое. Ибо сегодня с тем
же невинным видом приходит удача, с каким завтра об­
рушится беда. А минует та и другая, и в природе воца­
рится прежняя невозмутимость. Вот, например, н:раси­
вым серебряным зеркалом струится река, в воду падает
мальчик, она всколыхне.т ся нежной рябью вокруг его
кудрей, а пойдет он ко дну, и немного погодя по-преж­
нему будет струиться серебряное зеркало реки... А вот
меж темными тучами родного неба и желтым пес1\ом
родной пустыни скачет бедуин; вдруг легкая сверrшю­
щая искра задела его чело, по всем жилам пробежала
неизведанная дрожь, сквозь дурман до слуха донесся не­
бесный гром, и все стихло навеки.
Для людей античности то был рок, грозная, I\опеч­
ная, непреклонная причина свершающегося, он засло­
няет собой все, да и нет за ним ничего, т ю\ что и боги
подвластны ему; для нас зто судьба, нечто ниспосланное
свыше, что мы должны приять. Сильный покоряется сми­
ренно, сл абый противится жалобами и слезами, зауряд­
ный теряется и цеnене·ет перед лицом сокрушительного
несчастья или, обезумев, доходит до святотатства.
192


Но, в су:t:Цное±и, неr, дoлжtitj быть, И рока, Rar< ttр{;­
Дельной бессмыслицы бытия, и нет ничего, что бы
ttиспосылалось каждому из нас в отдельности; вместо это­
го яркая гирлянда цветов цепью тянется по бесконеч­
ности вселенной и посылает свой отсвет в людские серд­
ца - это цепь причин и следствий,- а в голову человека
вложен самый прекрасный цветок из всех цветов - ра­
зум, око души, он связует на,с с цепью и, считая цветок
за цветком, звено за звеном, мы достигнем той руки, в
которой заключен конец. И если с самого начала мы
правильно вели счет и можем обозреть все сосчитанное,
тогда уже для нас нет случая, а есть следствие, нет бе­
ды, а есть вина; ибо из тех пробелов, что имеются сей­
час, вытекает неожиданное, а из недобросовестности несчастье. Хотя род человеческий ведет счет не одно
уже тысячелетие, но из в сей цепи раскрыты лишь от­
дельные лепестки, по-прежнему события жизни проте­
кают перед нами как священная тайна, по-прежнему го­
ре кочует из сердца в сердце - а может, горе тоже один
из цветков той цепи? Rому дано это узнать? А если кто
вздумает говорить, зачем цепь такая длинная, и потому
за тысячелетия раскрыты и заблагоухали всего несколь­
ко лепестков, мы ответим ему: для того так и необъятен
запас, чтобы каждое новое поколение могло что-то по­
знать для себя - мельчайшая частица познанного сама по
себе великое драгоценное богатство и чем больше придет
в жизнь новых открывателей, тем великолепнее и драго­
ценнее будет богатст.в о; о том же, что таится в пучине
грядущей жизни, мы угадываем лишь тысячную тысяч­
ной доли. Не будем же докапываться до сути вещей, а
попросту расскажем об одном человеке, на котором про­
явилось многое из непознанного, и теперь уже не пой­
мешь, что было необычайным - судьба его или душа.
Тан или иначе, когда проследишь подобный жизненный
путь, хочется задать вопрос: «3а что же это?» И тянет
погрузиться в невеселые думы о провидении, судьбе и
конечной причине всего сущего.
Я собираюсь рассказать о еврее Авдии. Тот, кто
слышал о нем или даже видел согбенного девяностолет­
него старца, сидящего на пороге белого домика, пусть
не поминает его со сложным чувством - будь то с про­
клятием или с благословени ем, того и другого он вдо­
воль пожал за свою жизнь, - лучше пусть вновь увидит
его облик из этих строк. А тот, кто даже ни разу не
7 А.

Штифтер

193


мыхал оо 0том ЧеловеRе, пусть не поленится посJtедо­
ва ть за нами до конца, ибо мы попытались просто вос­
становить его обрJ.з, а уж потом пусть судит о еврее
Авдии т ак, каи подскажет сердце.
В самой глубине пустыни, за Атласскими горами,
стоит забытый историей древний римский город. Он по­
степенно ветшал и разрушался и много ве�юв тому на­
зад у.т ратил свое название. Никто не помнит, с каких
пор в нем нет уже обитателей, европеец до самых по­
следних времен, не имея о нем понятия, не наносил его
на свои карты, а бербер мчался мимо на своем резвом
скакуне и, •ВИДЯ покосившиеся стены, либо вовсе не за­
думывался о них и об их назначении, либо двумя-тремя
суеверными мыслями отдавал дань заRопошившейся в
душе жути, пока из глаз не скрывался последний край
ст.ены и до слуха уже больше не долетал вой шакалов,
иоторые хозяйничали в древних развалинах. Повеселев,
с1,акал он дальше, а во1,руг опять расстилалась знакомая,
безлюдная, прекрасная, издавна полюбившаяся иартина
пустыни. Однаио же, неведомо для прочего мира, в раз­
валинах, нроме шюшлов, ютились другие обитатели. Это
были сыны самого обособленного из всех племен земно­
га шара, упрямо вперявшие взор в одну-единственную
его точку, хотя сами-то они рассеяны по всем обитае­
мым странам, и несколько иапель этого огромного чело­
веческого моря брызгами залетели даже сюда, в опустев­
ший город. Хмурые, чернявые, неопрятные евреи, точно
тени, бродили среди развалин, сновали там, внутри, взад­
вперед, жили там внутри вместе с шакалами, которых
подкармливали время от времени. :Кроме единоверцев,
живущих во внешнем мире, никто не знал о них. Они
промышляли золотом, серебром и другими товарами, а
также иногда и с1,упленным в Египте
зачумленным
тря.пьем и шерстяными тканями, от которых сами неред­
ко заражались чумой и погибали - и тогда сын с покор­
ностью и терпением брал отцовский посох и пускался в
странствие и делал то же, что отец, ожидая, чем его по­
дарит судьба. Если кому-нибудь из них случалось быть
убитым и ограбленным кабилами, весь род, рассеянный
по неприютной, неоглядной пустыне, оплакивал погибше­
го гро�шими воплями - потом все затихало и забыва­
лось, только спустя долгий срок где-нибудь находили
уnнтого набила.
Танов был народ, от которого происходил Авдий.
194


Надо было пройти через римскую триумфальную ар­
ку, мимо двух засохших пальм, чтобы попасть r� разва­
линам ;стен, назначение :которых уже нельзя было опре­
делить - теперь они стали жилищем Арона, Авдиева
отца. Поверху тянулись остатки водопровода, внизу валя­
лись обломки чего-то совсем уж непонятного, через них
приходилось �карабкаться, чтобы добраться до лаза в
стене, ведущего в жилище Арона. С внутренней стороны
выломанного лаза вниз шли ступени - в прошлом :кар­
низы доричес:кnго ордена, очутившиеся здесь неведомо
:когда по воле неведомого разрушительного случая. Они
вели в расположенное ниже обширное жилище, снаружи
трудно было себе представить нечто подобное под груда­
ми :камня и мусора.
То была зала, окруженная мелкими покоями, ��акие
лю'били строить римляне. Но вместо плиточного или де­
ревянного, :каменного или мозаичного пола была голая
земля, на стенах вместо фресок или орнамента прогля­
дывал римский :кирпич, и повсюду были набросаны
свертки, тюки и всякий хлам, наглядно свидетельствуя
о том, :какими дрянными и разнородными товарами тор­
гует еврей Арон. Больше всего тут было одежды и лох­
мотьев всех цветов и ·Всех времен. Они висели :кругом,
впитав в себя льшь почти всех африканских стран. Для
сидения и лежания служили вороха старых тканей. Стол
и прочую мебель заменяли :камни, снесенные сюда :из
дреrВНеГО ГОрnда. 3а 1RИПОЙ ЖеЛТЫХ И серых :кафтанов бы­
ла дыра в стене, намного меньше того лаза, :который
заменял входную дверь; оттуда глядела тьма, :как из
мусорной ямы. Rазалось,
через эту щель немыслимо
пролезть. Но ,если, пригнувшись, удавалось в нее про­
тиснуться, то дальше за кривым проходом открывалась
новая зала, окруженная другими :комнатами. Эдесь пол
был устлан персидским :ковром, в остальных - таRими
же или похожими :коврами. Стены и ниши обиты вой­
локом и завешаны драпировками, возле них столы из
ценного Rю1шя и чаши. и даже ванна. Здесь пребывала
Эсфирь, жена Арона. Тело ее покоилось на узорчатом
дамасском шелку, щеку и плечи ей ласкала самая мяг­
кая и жаркая из всех материй, тканая сказка из Rаш­
мира, такая, :как у султанши в Стамбуле. При ней были
служанки в :красивых платках вокруг :красивого и ум­
ного чела, с жемчугами на груди.
Сюда Арон сносил все, что было дорогого и
7•

f95


что бедным смертным представляется вожделенным
благом.
Драгоценные уборы были разбросаны по столам и
р азвешаны на стенах. Свет лился сверху из увитых мир­
том окон, которые иногда засыпало желтым пе.сr,ом пу­
стыни, но когда наступал вечер и зажигали свети.льники,
тогда все блестело, сверкало, излучало сияние. В еличай­
шим сокровищем Арона, кроме жены Эсфири, был их
сын - мальчик, что играл на ковре , мальчик с черными
выпуrшыми живыми глазами, наделенный всей полуден­
ной нрасотой ·своего племени. Этот мальчик и был Ав­
дий, еврей, о нотором я вознамерился рассказать, а пока
что нежный цветок, расцветший под сердцем Эсфири.
Арон был богаче всех в древнем римсксм городе. Об
этом отлично знали те, что жили с ним бок о боI{, ибо
он нередко делил с ними свою удачу и тоже все знал о
них; но не было .т ому примера, чтобы это дошло ,rю слу­
ха снакавшего мимо бедуина или ленивого бея в гареме;
нет, над мертвым городом безмолвно висела мрачная
тайна, словно никогда здесь не слышно было иного зву­
Rа, Rроме воя ветра, осыпавшего город песком, да отры­
вистого стра'стного рева, Rакой издавал ДИRИЙ зверь,
Rогда над развалинами всходил раскаленный диск луны
и заливал их своим светом. Евреи вели торг с ближни­
ми племенами, их отпусRали и не очень-то расспраши­
вали, где они живут, а когда другой их сосед, шакял,
выходил наружу, его приканчивали и бросали в яму. Оба
свои величайшие сокровища Арон одаривал всем. что,
казало1сь ему, принесет им пользу. И Rогда он. побывав
во внешнем мире, где его избивали и гнали из каждого
селения, возвращался домой и вкушал те блага, которые
древние цари его народа, начиная с самого Соломона, по­
читали радостью жизни, когда он испытывал прямо-таки
сатанинское торжество. И когда порою у него закрады­
валась мысль, что бывает и другое блаженство, идущее
из души, тогда оп говорил себе, что это умножает печаль.
от ноторой надо бежать, и в самом деле бежал от нее, но
все же подумывал в один прекраеный день посадить Ав­
дия па верблюда и отвезти в Rаир к ученому врачу.
чтобы сыночеr' стал мудрым. кан древние щюроки и
вожди его племени. Однако из этих дум тоже ничего не
получилось, потому что они просто пришли в з:=t·nвение.
Итак, мальчиr' не знал ничего другого, нат' в::�обраться
на груду мусора, смотреть на огромнвrй необозримый не196


босвод и думать, что это край господней мантии, а в
древние времена Иегова сам спускался на землю, чтобы
сотворить ее и чтобы избрать себе народ, а потом посе­
щал его и, возвеселившись сердцем, разделял с ним пи­
щу. Но Эсфирь звала сына вниз, примеряла на него ко­
ричневый :кафтанчик, пот.о м желтый, потом опять :корич­
невый. Она украшала его драгоценными уборами, чтобы
прекрасный жемчуг своим мерцанием оттенял его тон­
кое смуглое личико, а рядом чтобы сверкал алмаз. Она
повязывала ленту вокруг его лба, приглаживала ему во­
лосы и растирала тельце и щеки мягкой тонкой шерстя­
ной ветошью; часто мать наряжала его девоЧI{ОЙ или
умащала ему брови, чтобы они изгибались над блестя­
щими глазами, как две узенькие черные полоски, а по­
сле давала ему любоваться собой в оправленное сереб­
ром зеркало.
Годы миновали один за другим, и вот однажды отец
Арон вывел его в переднюю залу, надел на него рваный
кафтан и сказал:
- Сыно:к Авдий, пора тебе идти в мир. В мире же
у человека нет ничего, кроме того, что он сам себе до­
бывает и может до'быть в любую минуту. Но ничто не
дает такой уверенности, как умение добывать, - иди же
и научись ему. Вот я даю тебе верблюда и золотую мо­
нету, и, покуда ты не заработаешь себе достаточно на
прожитие одного человека, я ничего тебе больше не дам;
если ты станешь человеком никчемным, я тебе и после
смерти своей ничего не дам. Если ты пожелаешь и ока­
жешься поблизости, можешь со временем навестить меня
и мать - а когда приобретешь достаточно, чтобы щю­
жить одному человеку, тогда приходи назад, я додам
тебе столько, чтобы хватило и на двоих и на многих.
Можешь привести с собой жену, и мы отведем вам у н ас
в подземелье место, где бы вы могли жить и наслаж­
даться всем, что ниспошлет вам .Иегова. А теперь, сы­
нок Авдий, благословляю те'бя в путь. Иди, только не
выдавай никому, л каком ты векормлен гнезде.
Сказав так, Арон вывел сына к пальмам, где лежал
верблюд. Тут он благословил его и возложил ру:ки на
I{удnи его головы.
Эсфирь лежала в :комнате на :ковре и, рыдая, колоти­
ла :кулаками об пол.
Авдий же, приняв отцовское благословение, сел на
лежащего верблюда, который, едва почуяв ношу, тотча�
f97


встал на ноги и поднял седо:ка вверх. И тот, вдохнув не­
привычный, словно повеявший издале:ка воздух, оглянул­
ся в последний раз на отца и по:корно поехал прочь.
С этой поры Авдий терпел хлещущий в лицо град
и ливень, он :кочевал из страны в страну, через моря и
ре:ки, из одного столетия в другое, он не знал ни одного
язы:ка и выучился им всем, у него не было денег, и он
добывал их себе, а потом прятал в ущельях и вновь на­
ходил там, он не был ничему о бучен и ничего не умел,
:ка:к толь:ко смотреть и думать, сидя па своем тощем вер­
блюде и о братив огненный взгляд в необъятную страш­
ную пустоту, о:кружавшую его. Он жил очень с:кудно,
частеныю довольствовался горстью сушеных финц:ков и
все же был пре:красен лицом, подобно тем небесным ве­
стни:кам, что в давние времена часто посещали его на­
род. Та:к не:когда сам Магомет, пребывая день за днем,
месяц за ме�сяцем в пес:ках пустыни, наедине с собой и
своим стадом, предавался думам, :которые потом, точно
огненный смерч, пронеслись по земле. Для других же
Авдий был чем-то та:ки�r, что самый ничтожный турок
считал себя вправе пинать и пинал ногой. Rогда дело
:касалось его выгоды, он был жесток и неумолим, он по­
ступал вероломно с мусульманами и христианами, :когда
же ночью вместе со всем :караваном вытягивался на жел­
том песке, он бережно :клал голову на шею своего вер­
блюда, и, когда сквозь сон и дрему слышал фырканье
животного, ему становилось хорошо и приютно на дУШ е,
а е:сли седло до крови натирало спину верблюда, Авдий
отказывал себе ·в благодатной воде, обмывал ранку и
прикладывал к ней бальзам.
Он побывал в тех ме.стах, где некогда стоял власти­
тель торговых путей - Карфаген, повидал Нил, пересек
Тигр и Евфрат, пил воду Ганга, бедствовал и обирал,
загребал и копил,- ни разу не собрался навестить ро­
дителей, потому что странствовал по дальним краям, и
лишь спустя пятнадцать лет впервые воротился в забы­
тый всеми римский город. Он пришел ночью, пришел
пеШRом, потому что у него ,украли верблюда, одет он был
в лохмотья и в руках держал кусан консного навоза,
чтобы бросить его шакалам и этой подачкой отогнать их
от себя. Так ему удалось добраться до римской арки и
до двух сухих пальмовых стволов, которые все еще были
целы и ночью черными поло'сами тянулись в небо. Он
постучался в дверь, втройне сплетенную из тростника и
198


:ншр11вавtпуtо вх.одпой лаз, и стал звать, ttой'i'оряя сме
и отцовское имя, - он прождал очень долго, пока кто-то
услышал и разбудил старого еврея. Бсе поднялись в до­
ме, Rогда узнали, кто пришел, и Арон, сперва поговорив
с пришельцем через дверь, отворил ее и впустил его.
Авдий попросил отца провести его в подвал и, закрыв
за собой тростниковую дверь, отсчитал отцу золотые мо­
неты всех стран, добытые им в таком большом количе­
стве, Rа:кого и ожидать было нельзя. Арон молча наблю­
дал за ним, а когда он кончил, собрал в кучу разложен­
ные на камне золотые и горстями всыпал их обратно в
кожа.ный мешок, в котором они были принесены, и по­
ложил мешо1\ рядом, в щель между мраморными пли­
тами.
Тут слов.но раскололась надвое жесткая I\opa, или же
Арон хотел сперва покончить с делом, а потом уже дать
волю отцовсRой радости,- он кинулся к сыну, обхватил
его, прижал к себе, с воплями, благословениями, причи­
таниями ощупывал его, орошал его лицо слезами .
.:Когда он утих, Авдий снова поднялся в прихожую,
бросился на кипу циновок, лежавших там, и перестал
сдерживать источник слез, они тихо и сладостно заструи­
лись из глаз, ибо он до смерти устал телом.
illo приказанию отца с него сняли рубище, его поло­
жили в освежающую, очистительную ванну, потом ума­
стили ему тело драгоценными целительными притира­
ниями и обрядили его в праздничные одежды. Только
потом его повели во внутренние покои, где Эсфирь си­
дела на подушках и терпеливо дожидалась, пока отец
придет с ним. Она встала, когда вновь прибывший, от­
Rинув занавес, ·вступил в комнату,- но это уже не был
милый, нежный, красивый ребенок, которого она тюi
когда-то любила и чьи щеч1\и были точно пуховые по­
душки для ее губ. Лицо его потемнело и посуровело, лоб
стал выше, глаза еще ярче горели огнем; и он, в свой
черед, смотрел на мать и тоже видел перемены, жесто­
кой игрой времени запечатлевшиеся на е е челе. Rогда
сын приблизился к ней, она прижала его к сердцу, уса­
дила рядом с собой на подушки и покрыла поцелуями
его щеки, лоб, волосы, его глаза и уши.
Старик Арон стоял в сторонке, склонив голову, а слу­
жанки сидели в сос·еднем покое за желтыми шелковыми
занавесками и перешептывались между собой. Другие,
тоже состоящие при доме, были заняты в дальних
f99


nоtюях своим, возложенным па них делом. Хотя ночь nе­
ревалила за половину и близилась к утру, а знакомые
созвездия, вечером взошедшие со стороны Египта, уже
стояли вкось над головами, клонясь к пу·стыне, однако
же обычай требовал отпраздновать не мешкая прибытие
сына. При свечах заклали ягненка, зажарили его на
�•ухне и лоставили на стол. Все домашние собрались и
ели от него и дали поесть челяди. После того все отпра­
вились на покой и спали до позднего утра, когда солнце
пустыни уже светило на развалины, точно огромный
круглый алмаз, изо дня в день один сверкающий посре­
ди неба.
После этого три дня подряд длились праздничные пи­
ры. Созвали в гости соседей, не обделили ни верблюда,
ни осла, ни пса, а доля зверей пустыни была положена
им .в уединенном конце .развалин, ибо обломки стен вда­
в ались далеко в равнину, и то, чем пренебрегли люди,
�лужило убежищем для зверей.
Когда миновали празднества и прошло еще не1што,
рое время, Авдий снова простился с родителями - он от­
правился в Баалбек за прекрасноокой Деборой, кото­
себе, она же со своими
рую увидел там и приметил
ближними была одного с ним племени. Он странствовал
как нищий и добрался до места два месяца спустя. Об­
ратный путь он совершил под видом вооруженного тур­
ка, примкну.в к большому каравану, ибо вез с собой бо­
гатство, которое не мог уже прятать по ущельям, а если
бы оно пропало, не мог добыть его заново. Во всех ка­
раван-сараях только и было толков, что о красавце му­
сульманине, а также о рабыне, превзошедшей его кра­
сотой и сопутствующей ему; но толки людские точно
сверкающая река, что иссякает по мере приближения к
пустыне, ыскоре они заглохли совсем, и немного погодя
никто не думал, куда девались оба путника, и никто
больше не толковал о них.
Они же находились в жилище старика Арона, где в
сводчатых помещениях под грудами мусора были при­
готовлены покои, повешены занавеси, разложены подуш­
ки и ковры для Деборы.
Арон, как обещал, поделил с сыном свое имущество,
и теперь уже Авдий вел торговлю, разъезжая по чужим
странам.
Rак он был покорен отцовской воле прежде, так и
теперь свозил отовсюду то, что, по его разумению, могло
200


быть на пользу и на радость родителям; о н подчинялся
своенравным причудам отца и терпел несправедливую
воркотню матери. Арон дряхлел и слабел умом, Авдий
же ходил в богатой одежде, с блестящим и умело сра­
ботанным оружием и вступал в торговые товарищества
с другими купцами, как поступают в Европе крупные
коммерсанты. Родители впали в дет'ство и умерли один
за другим, и Авдий похоронил их под камнями, лежав­
шими возле древней римской капители.
Отныне он остал·ся один в .сводчатых покоях под ог­
ромной грудой мусора, рядом с триумфальной аркой и
стволами двух засохших пальм.
Он уезжал теперь .в се чаще и дальше. Дебора сидела
дома со своими служанками и дожидалась его, он же
становился все известнее среди торговых людей внеш­
него мира, все приближая к пустыне с.в ерRающую стезю
богатства.

ДЕБ О РА

Через нескольRо лет после смерти Арона и Эсфири в
доме рядо:м с пальмами постепенно назрели большие пе­
ремены. Все приумножались богатства и удачи. Авдий
усердно занимал;ся своими делами, все расширяя их, и
благодетельствовал зверям, р абам и соседям. Они же не­
навидели его за это. Избранницу своего сердца он осы­
пал всеми благами :мира и, хотя она была бесплодна,
привозил ей в дом всевозможные дары из р азных стран.
Но однажды он заболел в Одессе, заразившись злым
по·в етрием оспы, Rоторая обезобразила его, и, когда он
возвратился, Дебора почувствовала к нему отвращение
и наВ'сегда отринула его; только прежний голос, но не
облик привез он домой, и, обернувшись на звук знако­
мой речи, она тотчас отстранялась и уходила из дому:
ей дан был только телесный взор, чтобы созерцать кра­
соту плоти, но не духовный, чтобы видеть красоту дУ­
шевную. Ран�.ше Авдий не понимал этого; встретив е е
в Баалбеке, о н и сам ничего н е видел, кроме е е несрав­
ненной красоты, и, уезжая, увез с собой только воспо­
минание об этой красоте. Для Деборы все было кончено.
Он же, поняв, чт6 случилось, ушел к себе в Rомнату и
нал:нсал разводную, чтобы держать ее наготове, если ее
201


потребует та, которая захочет покинуть его, столько лет
пробыв с ним. Однако она не потребовала развода, а
продолжала жить рядом с ним, была ему послушна и
печалилась, когда всходило сол·нце, печалилась, когда
солнце заходило. А соседи смеялись над его уродством
и говорили, что Иегова наслал на него ангела проказы
и тот отметил его сво·ей печатью.
О н молчал, и так шло время.
Он уезжал, н:ак прежде, возвращался и опять уезжал.
Повсюду исн:ал оп богатства, то накапливая его с жгу­
чей алчностью, то расточая без оглядки, и в многолюд­
стве чужих стран ублажал свою плоть всеми мыслимы­
ми наслаждениями. А воротясь домой, подчас просижи­
вал целый вечер па своем излюбленном ме'с те за грудой
мусора над домом, возле зубчатого алоэ. Он сидел, под­
п ерев седеющую голову руrюй, и ду:мал, что хорошо
бы уехать в холодную и сырую Европу, хорошо бы знать
все, что знают тамошние мудрецы, и жить, кап: живут
там знатные люди. А потом оп обращал взгляд па рас­
стилавши·еся перед пим, раскаленные до бле·ска пески
и отводил его в сторону, когда тень печальной Деборы
показывалась из-за угла полуразрушенной стены, и же­
на не спрашивала его, о чем он думает ... Впрочем, это
были :мимолетные мысли, вроде тех снежинок, что осе­
дают на лице путника, взобравшегося на Атлас, и он
тщетно пытается их схватить. Rогда Авдий наконец
опять сидел на верблюде, возвышаясь над целым кара­
ваном, повелевая и властвуя, оп становился другим че­
ловеком: задором пылали отвратительные рубцы па ще­
ках и нетронутой прежней н:расотой горели преr,расные
глаза - они даже становились еще прен:раснее в такие
минуты, когда вокруг него, сгрудясь, колыхались люди,
животные и кладь, когда во всю ширь р:;�.звертывался
поезд смельчаков, и он ехал среди них, точно .владьша
над всеми караванами; ибо па чужбине он обретал то,
в чем ему было отказано до:ма: почет, уважение и
власть. Он внушал себе, что это его право, и старался
каR можно чаще утвердиться в нем, - и чем больше он
приказывал и требовал, тем охотнее слушались его
остальные, :как будто так и положено, КЮ\ будто ему в
самом деле дано такое право. Хотя он и догадывался,
что власть дают 'ему деньги, по все-таки крепко держал­
ся за пе·е , уm1ваясь ею. Однажды бей прислал к нему в
город Бону своего уцолпомочеппого l14елек-беп-Амара
202


добиваться займа, и зirатному, богато одетому веJrьможе
пришлось долго ждать и униженно Rлянчить, пока он,
Авдий, не смилостивился над ним; после этого случая
он пgчти насытился •властью в сердце своем. :Когда же о н
оттуда наi!Iравился в путешествие через Ливию, ему до­
велось испытать и дурман кровопролития. :Купцы, па­
ломнини, воины, бродяги и прочие люди собрались в
большой нараван, чтобы идти через пустыню. Авдий был
одет в пышные шел.ка, под ноторыми блистало оружие, с тех пор, кан он был изуродован, его еще сильнее влек­
ло к блеску и пышности. На седьмой день пути, когда
их обступали черные скалы, а вер.блюды впивались ко­
пытами в бугры сыпучего песка, на караван налетела
туча бедуинов. Не успели опомниться те, что ехали по­
середине, где находилась главная поклажа, нак по краю
:каравана затрещали выстрелы из длинноствольных ру­
жей и молниями сверкнули клинки. Среди тех, кто был
посередине, послышались :крики и вопли; многие совсем
обезумели, не:которые соскочили наземь и коленопрекло­
ненно молились. Тут поднялся в седле тощий еврей,
тоже ехавший посередине, возле больших тюков, и стал
вык.р икивать боевые при:казы, какие только приходили
ему в голову. Он подска!:кал :к тому краю, где :кипело
сражение, и J'JЫхватил из ножен I\ривую саблю. Всадни­
ки, с головой закутанные в белое, пытались здесь от­
теснить тех, :кто защищал нараван. Один из бедуинов
сразу же повернулся к еврею и поверх шеи верблюдn
!Взмахнул :клинком над его головой, но Авдий ни на миг
не пот·ерял присутствия духа. Прижавшись сбоку к шее
;верблюда, он вплотную приблизился I\ неприятелю и с
·седла пронзил его саблей, так что кровь хлынула ручь­
-ем на белый бурнус. Тех, что были рядом, он застрелил
из пистолетов, а потои начал выкрикивать приказы, :ко­
'ТОрым вняли и последовали ближние защитники. Уви­
дев, Rакой оборот принимает доло, приободрились и дру­
rие, их все прибывал.о и прибывало, 1щгда же лал пер1ВЫЙ, второй, третий враг, тогда словно налетел дикий
�сладострастный вихрь, бес смертоубийства обуял лутни­
;ков, весь караван ринулся сюда. Самого Авдия рвануло
1шеред, он закинул голову, рубцы пламенели на темном
.лице, как огненные . языки, а глаза выступали из черно­
·ты белыми звездами, открытый рот громкой скороговор­
;кой выкрикивал гортанные арабские слова; подвигаясь
;все дальше и подставляя грудь под молнии клинков, он
203


откинул mиро1шИ шелковый ру1\ав и, то11nо ttоJ1ководец,
повелительно вытянул вперед темную тощую руку.
В редком дымном тумане, который вскоре совсем рас­
сеялся, потому что ни у .кого не было времени заряжать,
под жгучими лучами свирепого солнца пустыни все
мгн овенно приняло другой оборот: нападавшие превра­
тились в жалких беглецов. Теперь они только искали
спасения. Один бережно прижал к боl\у свое длинно­
ствольное ружье и, пригнувшись, вырвался из кольца;
второй бросил оружие, бросил поводья на холl\у и пре­
доставил свое спасение
благородному 1юню, который
вихрем помчал его в пустыню; другие, забыв о бегстве,
застыли на месте и просили не убивать их. Но тщетно.
Авдий, возглавивший бойню, уже не мог ее остановить.
Поток вышел из берегов, и те, которые недавно сами
молились, теперь в неистовстве вонзали нож в сердце
т ех, что на кол·енях молили о пощаде. Когда все кончи­
лось, когда победители ограбили мертвых и раненых и
седельные сумки на их конях, Авдий сдержал своего
верблюда и отшвырнул прочь 01\ровавленную саблю. Ка­
кой-то турок, пристроившийся поблизости, неверно по­
нял это движение и иочел его за приказ; он отер кли­
нок о собственный кафтан и подал саблю отважному
эмиру.
Ногда после сражения 1\араван снова пустился в
путь и перед глазами опять поплыла унылая картина
пу.стыни, одна и та же изо дня в день, Авдий думал:
е сли бы он убил бел, сам бы стал беем, стал бы султа­
ном, завоевал бы и подчинил себе всю землю - что бы
из этого вышло? Все было неясно и невообразимо, и что­
то грозное маячило впереди. Авдий не стал беем, мы
даже позволим себе утверждать, что весь тот долгий
путь по разным краям На)! ним уже витал темный ангел
скорби. Караван достиг цветущих и обитаемых стран,
Авдию предстояло еще побывать во многих местах; он
приставал то к одному, то к другому каравану, и, отда­
ляясь вое больше и больше, он, как бывает с людьми,
вдруг начинал думать: не стряслась ли дома беда; но
сам же возражал себе: «А что может стрястись? Дома
неоткуда взяться несчастью» . И он ехал дальше, из од­
ного места пустыни в другое; у него были всякие дела,
и он с успехом завершал их, он повидал немало стран и
городов и лишь много месяцев спустя, после долгих
странствий по I\ружным путям, перед ним наконец за204


брезжила голубизна Атласских гор, а позади он мыс­
Jiеппо увидел свою родину и направился R пей. Достиг­
нув седения, где ·в пещере помещалась синагога, он сбро­
сил богатую одежду и прекрасной погожей звездной
ночью, отстав от последнего попутного каравана, повер­
нул на равнину, которую надо было пересечь, чтобы до­
браться до Атдаса и до древнего римского города по ту
сторону его. Тут отлетед ангел скорби, витавший над
его годовой, ибо свершилось чему было должно свер­
шиться. Когда Авдий, переодетый в рубище, совсем
один exaJI на верблюде по песку равнины и уже прибди­
жался к цели своего странствия, он увидеJI, ч то над го­
родом теней подымается синеватая дымная полоса, по­
добная гряде прозрачных, неподвижных облаков, часто
Rак мираж встающих в пустыне, во он оставил это без
внимания, потому что и над ним небо заволакивалось
молочной пеленой, а жаркое солнце, как мутный багро­
вый шар, ст·ояло в зените, что в здешнем I<раю предве­
щает пору дождей.
Однако, добравшись наконец до знакомых развадин
и проникнув в жилую их часть, он увидел, что разру­
шенный город разрушен
заново: считанные утдые
брусья, которые в свое время обитатеJiи города приво­
локли издалека и установили здесь, были повалены на­
земь и дымились; грязно-серый пепеJI от паJiьмовых
листьев, служивших кровлей хижинам, лежал ме:ш:ду
черными увлажненными огнем камнями. Авдий подо­
гнал вер.блюда и, доехав до триумфады1ой арки и двух
засохших пальм, увидел, что незнакомые мужчины вы­
таскивают вещи из его дома - их мулы были уже по­
рядком нагружены, и по той рухляди, которая была у
них в руках, он понял, что они добирают последнее.
А возле пальмовых стволов восседал на коне Мелек-бен­
Амар, окруженный другими молодцами. Авдий поспеш­
но принудил своего верблюда опуститься на колени,
спрыгнул и бро·сился спасать что можно и при этом уз­
нал своего обидчика - тот, издеватеJiьсRи ухмьшяясь,
смотрел на него сверху вниз. Авдий с неописуемой, ис­
ступленной, убийственной нена·вистью осRалидся ему в
ответ, по не стад Т·е рять время и мимо него устремился
в переднюю комнату, где был склад старого тряпья: ему
надо бьшо увидеть все своими глазами. Сюда уже обе­
жадись соседи потешить свое здорадство: едва они за­
приметишr неожиданно явившегося Авдия, кю< с торже205


ствующим ревом схватили его, стали из·бивать, плевать
ему в лицо, приговаривая: «Вот тебе. Нот, вот тоGе! Это
ты, ты опоганил свое гнездо, ты навел на след стервят­
ников. Они увидели, как ты рядишься в их мишурные
одежды, и почуяли правду. Гнев господень настиг тебя
и нас вместе с тО'бой. Теперь ты ибязан возместить все,
что у нас взято, десятилратно возместить все »
Авдий молчал и терпел, чувствуя свое бессилие про­
тив столы\их ру1\. Его притиснули I\ двери, продолжая
избивать и поносить. Но тут вошел посланец МелеI\а в
сопровождении солдат и I\рию1ул в толпу евреев :
- Оставьте :купца, а н е то каждый и з вас живьем
будет насажен на пику. Вам ли говорить, что он собака?
Сами вы такие же собаки. Оставьте его, слышите!
Все отступили, тогда наемнюш Меле1ш обыскали
одежду Авдия и забрали у него все, что им пригляну­
лось. Он безропотно снес это - после чего Мелек обра­
тился к нему:
- Ты поступил очень дурно, Авдий-бен-Арон, при­
прятав здесь свое добро и не платя за него налоги. Мы
могли бы тебя наказать, но мы тебя милуем. Прощай,
благородный купец! Если по пути заглянешь как-нибудь
в наш город, на·вести нас. Мы покажем тебе за�шадные
по твоей ссуде и уплатим проценты. А теперь, отпусти­
те его, пусть опять тучнеет и плодоно:сит.
Остальные отстали от него с хохотом и I<рюш�ш:, он все сносил терпеливо и не шевельнулся, толыш, вы­
слушивая насмешки, угрюмо отводил глаза, :КаI\ плен­
ный тигр, когда его !;!разнят, но после того, ка�< обид­
чики вышли вон из дома, сели на лошадей и собрались
ускакать через песчаные гряды, он бросил·ся следом, вы­
хватил из седельной :кобуры пистолеты, где их пе заме­
тили, срезая всю прочую rшадь с тощего жалкого вер­
блюда, и разрядил оба в Меле:ка. Однако промахнулся.
Тогда часть отряда повернула назад, солдаты избили
его пиками по спине и бедрам и бро•сили замертво на
земле.
После этого весь отряд снова пересек раз•валины и
выехал на ту сторону равнины, :которая поросла низкой
сухой травой и откуда идет :кратчайший путь I\ населен­
ным местам. Авдий же, не шевелясь, лежал на пес1\е.
Лишь писл.е того, :каR стихли последние выкрики ус­
:каRавших всадников, он через силу поднялся с земли и
раслравил избитое тело. Снова подойдя к верблюду, :ко...

206


торый все еще лежал, подогнув колени, он вынул с са­
мого дна заплатанной кобуры два пистолета, с прятан­
ные там, и с ними направился в свое жилище. Возле
пальм и даже в прихожей стояли еще многие из его со­
племенников, сбежавшихся сюда, и выжидали, не зная,
как быть дальше. Авдий бесшумно вошел в дверь, встал
у стены и хриплым голосом I<риrшул:
- :Кто хоть на миг замешкается здесь, кто сделает
хоть одно движение, чтобы остаться по·следним, того я
пристрелю из этого вот пистолета, а соседа его - из вто­
рого, и потом - будь что будет, хвала создателю!
Говоря так, он отступал в дальний конец комнаты и
пе отводил сверr<ающих, каR звезды, глаз от незваных
гостей. Его уродливое лицо излучало беспредельную ре­
шимость, взор горел - многие потом утверждали, будто
явственно видели воr<руг его головы непостижимое сия­
ние, от которого каждый волосоR вставал наподобие то­
ненького остр:Ия.
Помедлив немного, пришедши·е один за другим поки­
нули прихожую. Он глядел им вслед, скрежеща зубами,
как гиена с гор. :Когда последн:и:й перешагнул порог и
скрылся, Авдий прошипел:
- Уходят, пусть уходят, погоди, Мелен, наступит
время, когда я с тобой сведу счеты.
А те за дверью толковали между собой : раз оп мог
ввергнуть их в беду, значит, может и опять поставить
н а ноги; он должен возме,стить им все; лучше поберечь
его сейчас, а потом прижать r<ar< следует.
Он слышал эти слова и прислушивался R пим. Но го­
лосов становrшо·сь все меньше и, нат<онец, замолчали
последние. Значит, все уже р а.зошлись.
Авдий постоял с минуту, дыша тяжело и глубоко.
Потом собрался пойти к Деборе, тревога за нее опять
поднялась в нем. Заткнув пистолеты за пазуху, оп пере­
шагнул через ворох тряпья, которое обычно висело пе­
ред дверью в жилое помещение, а теперь валялось на
земле; протиснулся через проход, в котором был сбро­
шен светильню<, и вошел во внутренние покои. Здесь
свет падал на плиты пола через увитые миртами окна
наверху; но ковры и циновки исчезли, все было засыпа­
но землей, вскопаююй в поисках сонровищ, и голые ты­
сячелетнпо ШJ.мни обступили его, r<ar< стены темницы.
Дебору он нашел в ое излюбленной большой r<омпато, и
как же пщrсповедимы пути п р овир;еющ - именно в эту
207


ночь она родила ему дочурку. Из-за и•спуга матери дитя
раньше срока появилось на свет; и вот теперь мать про­
тянула девочку отцу с груды земли, на которой лежала.
Он же застыл па месте, словно его поразил жесточай­
ший удар.
- Что ж мне осталось? Посr{акать им вдогонку и
швырнуть дитя на солдатские пики?! - тольRо и вымол­
вил он.
Но после минутного колебания оп подошел ближе,
поднял дитя и посмотрел на него. Потом, держа его па
pyRax, направился в смежный покой и долго, присталь­
но разглядывал один угол и каменную кладку в этом
углу, а немного погодя вышел оттуда со словами:
- Так я и думал! Значит, вы, глуnцы, ублаготвори­
лись тем, что я оставил снаружи, - эх, вы семикратные
глупцы!
И он, упав на колени, возне'с молитву:
- Слава, хвала и благодарение тебе, Иегова, отныне
и вовеки!
Потом он вернулся R Д е-б оре и положил дитя около
нее. Окунув палец в чашку с водой, стоявшую непода­
леку, он смочил ей губы, потому что во всем жилище не
было ни души - ни повивальной ба6ки, ни слуги, ни
прислужницы. После этого он пристально вгляделся в
нее и, присев у е·е изголовья, стал гладить ее больное,
уже стареющее лицо, и она впервые за пять лет улыб­
нулась ему. УлыбI{а озарила ее страдальчески-печаль­
ные черты, как .будто прежняя любовь вернулась сно­
ва,- между тем Rакой-то сосед, должно быть, совсем уж
неспособный совладать с алчностью, просунул свою бе­
зобразную рожу даже в эту внутреннюю полуразломап­
пую дверь, по сейчас же скрылся,- Авдий ничего не за­
мечал, у него словно спала с глаз непроницаемая
чешуя; посреди окружавшего разгрома ему казалось,
будто величайшее счастье выпало на его долю, и, сидя на
голой земле возле роженицы, трогая руками жалобно
сRулившего червяка, оп чувствовал в сердце предвестие
блаженства, I{Ю{ОГО ни разу не испытал и даже не ведал,
в чем искать его, а теперь оно пришло само и было не­
сравненно слаще и отраднее, чем оп себе представлял.
Дебора пожимала и гладила ему ру1,у, он отвечал ей
ласковым взглядом, и она слазала ему:
- Авдий, ты совсем не таRоЙ некрасивый, 1шк ращ:,­
ше, ты стал теперь еще прекрасне�,


И у него сердце затрепетал о любовью.
- Дебора, тебе некому что-нибудь подать, ты, мо­
жет быть, голодна? - спросил он.
- Нет, я не голодна,- о тветила она,- я очень слаба.
- Погоди, я сейчас прине,су то, что может тебя подкрепить. И дам пищу, которая пойдет тебе на пользу,
и приготовлю для тебя постель получше.
Он встал и, прежде чем ступить, принужден был рас­
править мускулы - за кратковременную передышку бо­
ли заметно усилились. Наконец оп вышел и принес
целую охапку старого тряпья, лежавшего в передней, сде­
лал из него постель поудобнее и переложил туда Дебо­
ру, а сверху покрыл ее снятым с себя, еще хранящим
теплоту тела Rафт·аном, - ему Rазалось, что ей холодно,
уж очень она была бледна. Затем пошел туда, где ле­
жали принадлежности для высекания огня. Их не тро­
нули - не на что было польстить,ся. Авдий зажег све­
тильниR, вставил в роговой фонарь и по наружной
лестнице спустился в подвал, где обычно хранилось вино.
Но оно все было вылито и засыпано землей. Из лужи­
цы, застоявшейся на поверхности, он со.брал немного
вина в сосуд. Потом принес из цистерны воды. Та, что
была в чашке у постели, совсем согрелась и даже про­
тухла; смесью вина и С'Вежей воды он смочил Деборе
губы и сказал, чтобы она лзыком слизывала и глотала
влагу. Это хоть ненадолтю принесет ей облегчение. Ког­
да она проделала это несколько раз, он отставил сосуд
с вином и водой и сказал, что теперь пойдет пригото­
вить ей пищу. Среди своей расшвырянной повсюду до­
рожной Rлади он отысRал фляжку, в которой всегда
возил с собой выпаренный до густоты млсной отвар. За­
тем отправился в Rухню поисRать I<акую-нибудь же-стя­
ную посудину. Найдя то, что ему требовалось, он вер­
нулся, налил в посуду воды и отвара, водрузил ее на
подставку, под которой поджег спирт, и стал ждать, что­
бы отвар растворился в воде. Должно быть, Деборе ста­
ло теперь легче и покойнее; поглядывая на нее, он за­
метил, что глаза ее, наблюдавшие за ним, то и дело
смьrnаются, как будто ее клонит ко сну. В доме стояла
тишина - все прислужницы :и слуги разбежались. Rогда
отвар до Rонца р аспустился в теплой воде, он снял по­
судУ, чтобы ее содержимое остыло.
Опустившись на колени у изголовья жены, он сел,
по-восточному подогнув под себя ноги.


- Тнбе хочетсл спать, Д ебора? - сnросил он.
- Да, очень хочетсл, - ответила она.
Он подержал посуду в руках и, когда счел, что от­
ва·р достаточно остудилсл, протянул его Деборе и СI\а­
зал, чтобы она отпила глоточек. Она отпила. Д олжно
быть, от этого ей стало легче,- она еще раз посмотрела
в лицо сидлщего рлдом мужа совсем сонными глазами
и задремала сладко и мирпо. Оп посидел некоторое вре­
мл, не шевелясь и гллдя на мать с ребеНI\ОМ. Малютr\а
тоже крепко спала, укрытал широкими руr\авами кафта­
на; наконец Авдий поднялся и отставил посуду с от­
варом.
Пока обе спали, он спешил посмотреть, что осталось
в доме пригодного длл устройства на первое в·р емл, хо­
тел он т�шже, .если уепеет, выглянуть наружу в надежде
увидеть кого-нибудь из слуг, 11:то посидит в доме, а оп
тем временем по·пытается добыть пропитание хотя бы
на ближайшее будущее. Он прошел по rшмпатам, вер­
нулсл к Деборе, и, пока он шарил повсюду и смотрел
на дверь, обдумываf!, чем бы ее .запереть при уходе, по­
тому что все запоры свисали свернутые и наполовину
сломанные, в комнату прокрался его абиссинский раб
Урам. Он полз на f!пгвоте, пе сводя глаз с Авдия и ожи­
дая жестокого fiаI\азания за то, что он убежал вместе с
остальными, I\огда ворвались грабители. Но Авдий cr\O­
pee готов был наградить, чем покарать его, раз он вер­
нулся первым.
Где 01стальные, Урам? - спросил он.
Не знаю,- ответил раб, болсь подползти ближе.
Ведь вы убежали все вместе?
Да, по потом разбрелись I\TO иуда. А я иак услы­
шал, что ты вор.отился, таr\ сразу пришел обратно.
Я думал, другие уже тут, ведь ты нас в обиду не дашь.
- Никого тут нет, ни единой души,- сиазал Авдий.- Урам, дружок, __:- добавил он очень ласrшво,- по­
дойди поближе и послушай, что я тебе сr\юку.
Юноша вскочил и уставился на Авдия.
- Я подарю тебе самую I\расивую пунцовую чалму с
султаном из белой цапли, л поставлю тебя надзирать
над всеми остальными - тольио выполни в точности все,
что я тебе сиащу. По1\а меня не будет - мне надо отлу­
читься ненадолго, - пе спусr\а:Й глаз с твоей госпожи и
с ребеночr\а. Садись сюда на кучу земли - так, возыщ
в руки оружие 1 - это писто,т.rет, держи его вот таи".
�щ


Я знаю Ka:I{ , - переrбил юноша.
Хорошо, - продолжал Авди:й,- если же I\то вой­
дет и захочет дотронуться до спящей го.сложи и до мла­
денца, скажи €МУ, чтобы уходил, иначе ты его убьешь.
Не пожелает он уйти, поверни к нему дуло, надави на
железный крючок и застрели его. Все понял?
Урам 1швнул и, КЮ\ было велено, уселся на полу.
Авдий некоторое время наблюдал за ним, потом, при­
держивая рукоять спрятанного под кафтаном пистолета,
проник через проход в наружную комнату. Вещи та:к и
валялись здесь в беспорядке, I\ак он их оставил, и во
всем обширном подземелье не видно было никого. Ав­
дий посмотрел по углам и решил выйти совсем наружу.
Потянувши1сь от сильной боли в пояснице, он пересту­
пил порог и очутился возле пальмовых стволов.
Ню\ он и ожидал, здесь тоже было безлюдно; соседи
разбрелись по своим отдаленным жилищам или куда им
за1благорассудилось. Когда он дошел до груды песка, где
его избили пин:ами, в ерблюда тоже не оRа·залось на ме­
сте - его вместе с тряпьем взяли за убытки.
Он обошел вокруг триумфальной ар1ш и других раз­
валин, а вернувшись к груде мусора над своим домом,
взобрался на возвыша·в шееся позади еще большее нагро­
мождение ка:м:енных глыб и песка, откуда открывался
ширОI\ИЙ Rругозор па ближние предметы и на сумереч­
ную даль пустыни. Огшrнувшись, он приподнял один
камень и достал оттуда зол.отой перстень. Потом постоял
и снова посмотрел воRруг. Солнце, недавно туснло мер­
цавшее расналенным багровым шаром, скрылось теперь
совсем, и над головой простиралось подернутое дымной
серое знойное небо. В наших нраях нам бы и сейчас
поRазалось очень жарко, но там, по сравнению с други­
ми днями, ногда солнце жжет не[Jрерывно, стало замет­
но .с вежее. Авдий впиваJI эту свежесть кю\ благодать,
поглаживая себя ладонями по боRам. Взглянув вниз, в
просветы между безмолвными руинами, он спустился со
3воего возвышения. Н.огда он добрался до зубчатого
алоэ, на песо.к упали первые л·егкие капли, и мало-по­
малу всю спонойпую равнину затянуло серым тихим
дождиком - велиная редность в этой полосе земного ша­
ра,- дождливая пора далеRо не всегда наступает здесь
так мирно, без сильных бурь.
Авдий спустился не туда, ОТI\уда поднялся, а на про­
тивоположную ст.орону и хорошо изученными лабирип211


и помротами в гуще размл:ин nаправ:ился � до­
вольно отдаленной цели, а именно - I{ жилищу почтен­
рассчитывал заста·ть и
нейшего из своих соседей, где
других. В самом деле, многие оказались там, а когда
распространился слух, что Авдий переступил порог в
доме Гаала, стали стекаться и остальные.
Он обратился к ним:
- Раз я богатой одеждой и крупной торговлей вы­
дал наше местопребывание, приманил к нему грабите­
лей и навлек на вас ущерб, значит, мне и надо возмес­
тить его в меру моих сил. :Конечно, у вас о тняли не все;
вы - люди мудрые и припрятали самое ценное. Прине­
сите чернила, бумагу или пергамент. У меня есть день­
ги в долговых обязательствах, и друзья мои из разных
стран уплатят мне, когда придет срок Я напишу здесь
их имена и припишу для вас разрешение получить эти
деньги в собственность.
- А кто знает, правда ли у тебя есть что полу­
чать? - заметил один из присутствующих.
- Если нет, - возразил Авдий, - я всегда тут у вас
на глазах и вы можете побить меня каменьями или ПОI{а­
рать е ще каким-нИ!будь способом.
- Он прав, пусть пишет, - закричали другие, подо­
двигая к нему принесенные чернила и пергамент.
- Он мудр как Соломон,- говорили те, кто больше
всех срамил и осмеи·вал его.
После того как он записал на пергаменте длинный
ряд имен и отдал списо1{ им, а они дружно подтверди­
ли, что удовольствуются этим, покуда Авдий оправится
и сможет возместить остальное, он вынул из кафтана
перстень и сказал:
- У тебя есть дойная ослица, Гаал. Если ты усту­
пишь мне ее, я готов отдать тебе этот перстень. Он до­
рого стоит.
- Отдай нам лерстень за убыт1ш. Иначе мы отни­
мем его у тебя,- закричали многие.
- Если вы отнимете у меня перстень,- ответил
он,- я замкну рот на замок и впредь никогда не стану
вам говорить, где у меня деньги, кто мне должен и
сколько я заработал торговлей. Вы никогда от меня ни­
чего н е получите в счет убытков.
- Он верно говорит,- заметил
кто-то,- оставьте
ему перстень. А ты, Гаал, отдай взамен ослицу.
Тем временем все успели рассмотреть перстень и по'l'ами

212


nялn, что on стойт гормдо дороже, чем ослица, поэтому
Гаал не преминул заявить, что уступит ослицу, если
Авдий вдобавоR к перстню даст золотой.
- Я ничего не могу добавить,- 'Возразил Авдий,­
вы же сами видели, что у меня отняли все. Отдай мне
перстень, я уйду без ослицы.
- Оставь перстень, я пришлю тебе ослицу.
- Нет, я не хочу, что,бы ты ее присылал,- возразил Авдий,- лучше дай мне ремень, чтобы я мог увести
ослицу. Или отдай перстень.
- Хорошо, я дам тебе и ремень и ослицу,- согла­
сился Гаал.
- Сейчас же, - сRа.зал Авдий.
- Сейчас же,- :rювторил Гаал.- Ефрем, ступай приведи ее ив ямы, где ее стойло.
Пока слуга ходил за ослицей, Авдий спро:сил собрав­
шихся, не видели ли они кого-нибудь из слуг или при­
служниц его жены.
- Все, как один, ушли,- пояснил он.
- Все твои слуги ушли? - спросили его.- Нет, мы
их не видели.
- Может, у тебя, Гад, кто-нибудь из них? Или у
тебя, Симон? Или еще у кого?
- Нет, нет, мы сами убежали и ничего о них не
знаем.
Тем временем Ефрем вернулся с ослицей. Авдий сту­
пил за порог подземелья, где жил Гаал, е му вручилп
р1Jмень, и он повел ослицу через кучи щебшr. Ив 01шп
в ысунулись любопытные и ,емотрели ему вслед.
Он пошел по троп:кам, проложенным в развалинах,
надумав завернуть в хорошо ему знакомое укромное
место - вдруг там оRажется тот или другой из его слуг,
у;бежавших туда в поисках прибежища. Дождь между
тем усилился, и хотя по-прежнему сеял, r<ак сквозь си­
'! О, но теперь уже повсеместно. Авдий шел по равмоRше­
му песRу, задевая вьющиеся растения, :которые проби­
в11.лись из расселин и оплетали поваленные обломки зда­
ний. Он шагал мимо I<устов алоэ, :кивающих венчиками
цветов, между миртами, с :которых сыпались дождевые
:капли. Ни души не встретил он на дороге, да и кругом
не видно было ни души. Достигнув намеченного им ме­
ста, он вошел в низкую дощатую дверцу, до половины
засыпанную песRом, и втащил за собой ослицу. Он пр_о­
шел по всем помещениям потайного подземелья, н о
213


nйкоrо н е нашел. Выйдя отi'уда, он взьбрался на облом­
н:и стены n расчете обнаружить хоть что-нибудь - но
кругом ничего не было видно, кроме привычной I\артины
древних развалин, на которые мерно и непрерывно тон­
кими струfшами лилась столь драгоценная здесь вода,
покрывая их тусклым глянце.м ; ни единого человека не
увидел Авдий и пе слышал ничего, кроме ласкового
журчания водяных струй. Авдию не хотелось понапрас­
ну возвышать голос, - всякий, кто решился бы отв_етить,
мог бы сам без зова найти путь к его жилищу и дожи­
даться там его распоряжений. Конечно, все слуги попря­
тались у кого-то, кто не выдаст их. Верно, они считают
е го нищим и потому избегают его, подумал он, и счел
т акое поведение естественным. Спустившись со стены, он
взял ремень, за который, уходя, привязал ослицу к
остатку колонны, и направился в сторону триумфальной
арки. Хотя он скинул дома верхнюю одежду, чтобы на­
I\рыть ею Де:бору, и теперь промок насrшозь, оп шел не­
взирая ни на что, ведя за ремень ослицу.
Дойдя до дому, оп через дверь вошел в переднюю,
втащил за собой ослицу и привязал ее там. В передней
не было никого. Про6ираясь узким проходом, Авдий ду­
мал: е сли и тут никого нет, он сам будет слугой Дебо­
ре, будет ходить за ней, каи т олыщ позволят нынешние
его обстоятель:ства.
Но она больше пе нуждалась пи в :ка:ком уходе; ког­
да он .ушел из дому, .опа не уснула, она умерла. Неопыт­
ная женщина истекла I\ровью, точно беспомощная самка
животного. Она и сама не :понимала, что умирает. По­
сле т ого как Авдий напоил ее целительным отваром, ей,
:как всем усталым людям, просто захотелось сладко ус­
нуть. Она и уснула, но только больше не проснулась.
Когда Авдий вошел, комната ло-.прежпему была без­
людна, сюда т оже никто не во.звратился. Урам, точно из­
ваяние из темной бронзы, по-прежнему сидел на стра­
же у постели Деборы, о·б ратив л двери взгляд и дуло пи­
столета; а она лежала позади него, т очно изваяние из
вос:ка, прекрасная, бледная и недвижимая, а рядом ле­
жал ребенок и в сладr\ом сне причмокивал губками, буд­
то сосал материнскую грудь.
Авдий с опаской nзгллнул на них и крадучись при­
близился к постели, и .сразу его О·з арила страшная до­
гадка, он :понял ·то, что, уходя, упустил из виду. Без­
звучно вс:крикпув от неожиданности, он отиинул свой
214


кафтан и тряпье, :которым она была укрыта, и со всей
очевидностью увидел то, о чем он не подумал и чего она
не подозревала. Он выдернул из RЮ{ОГО-то платья нитRу
тоньше и легче iПуmиюш и поднес R е е губам, но нитка
не шелохнулась. Он положил руку на ее сердце - и не
услышал ударав. Он схватил ее обнаженные руI{И - они
уже стали холодеть. В .сrшnище :караванов, в больнице и
в пустыне он видел, :как умирают люди, и узнал лик
смерти. Он в·стал и, как был, в прилипшей R телу мок­
рой одежде принялся шагать по rшмнате. Юноша Урам
все таR же сидел на полу и следил взглядом за движе­
ниями своего господина. НаRонец тот вышел в соседнюю
комнату, «�'бросил мокрое платье на :кучу тряпья и среди
разбросанных :повсюду предметов отысRал, во что одеть­
ся. Затем отправился в переднюю, выдоил у ослицы
чашку молока, скатал комочком :кусок тряпки, оRунул
его в чашку, чтобы он наШiтался молоком и 1Подне-с ко
рту младенца. Тот стал сосать тряш{у, каR сосал бы ма­
теринскую грудь, мало-помалу ·все ленивее чмокая губ­
ками, а лотом и ·совсем перестал сосать и о.пять заснул.
Тогда отец взял его от матери и положил в постельку,
которую устроил из вороха одежды в стенной нише. По­
том опустился на 1\аменный выступ в углу, еаменявший
скамью. Он сидел там, и из глаз его 1\атились слезы, по­
добные расплавленной руде: ему представилась Дебора,
какой он в'Первые увидел ее в Баал·б еке, Rогда случайно
проходил мимо ее дома, а золото вечерней зари лилось
между .зубцами кровли не т олы\о над ее домом, по и над
остальными домами. С белой стены спорхнула райская
птица и !IIогрузилась ·в сем своим оперением ·в желтое
пламя заката. И как он потом приехал за ней, как род­
ные ·С благо·словепиями провожали ее вниз по террасе и
как оп оторвал ее .от :всех домашних и посадил на своего
вер1блюда.
Теперь она, должно быть, снова со своим отцом и
рассказывает ему, RaRoвo е й было у Авдия.
Так он все сидел и сидел на каменной скамье. В опу­
стевшем покое никого не было с ним, кроме Урама,
смотре·вшего на него.
Rотда наконец 0тот день подошел к концу и в под­
земном жилище таR потемнело, что :почт:и ничего уже
не было видно, Авдий встал и сказал:
- Урам, дружок, отложи оружие в сторону, здесь
()Qд:ьmе н·екого охр анять. Лучше з;э.жги р оговой фонарь,


пойди к соседкам и плакальщицам и сн:ажи им, что гос­
пожа твоя умерла. Пусть iПридут омыть ее и обрядить в
другие одежды. Скажи им, что у меня осталось два зо­
лотых, чтобы отдать им.
Юноша положил пистолет на взрытую землю, встал,
на привычном ме·сте нашел огниво, зажег фонарь, кото­
рый поставил здесь Авдий, вернувшись из погреба, и еа­
т е м вышел наружу. Полоска света от унесенного фонаря
потянулась за ним по проходу, а потом, 'l:юсле вспышки
света, в комнате стало темнее прежнего. Н е зажигая
огня, Авдий ощупью нашел щеку жены и, iПреклонив ко­
лени, поцеловал е е на прощание. Но тeiII e pь она была
уже еовсем холодной. Потом он iIIoдomeл к тому месту,
где лежало огниво, взял там огарок восковой свечи, за­
жег его и осветил им жену. Выражение лица осталось то
же, rc каким она .принимала о т него укрепляющее питье,
а потом отошла ко сну. Казалось, стоит вглядеться :по­
пристальнее, и он увидит, как оно живет и как от дыха­
ния вздымается грудь. Но дыхания не было, и мертвое
тело коченело все приметнее. МладенеiЦ тоже лежал б ез
движения, словно умер и он. Авдий подошел посмот­
реть. Но он спал крепким сном, и лоб его был усеян мел­
кими капелыtами. Из чрезм·ерной осторожности отец,
очевидно, ·слишком много навалил на него тряпок. Часть
их он теперь снял, что·бы ребенок был укрыт полегче.
Пока он возился над колыбелью, его длинная тень пада­
ла сзади на мертвое т ело жены. Возможно, он так вгля­
дывался в детское личико потому, что надеялся увидеть
хоть какое-то сходство с че.р тами покойницы. Но не уви­
дел ничего - ребенок был еще слишком мал.
Раб Урам отсутствовал очень долго, как будто испу­
гался и решил не возвращаться вовсе, но, 1югда воско­
вая свеча догорела почти до 1юнца и Авдий успел зажечь
другую, за дверью, все приближаясь, послышался беспо­
рядочный гул голосов, и Урам во главе целой гурьбы
людей вошел в комнату. Большинство составляли жен­
щины. Одни пришли плакать и причитать по должности,
другие - по'бередить себе душу чужим
несчастьем,
третьи - поглазеть на него. Среди пришедших была и
Мирта, самая iПРИближенная служанка Деборы, которую
она отличала iIIe peд всеми, проявляя к ней о собую при­
вязанность 'После того, как внушила ей неприязнь к свое­
му мужу. Мирта у;бежала вместе со всеми от страха пе­
ред грабителями, а потом не желала возв р ащаться ц:з це�16


nавnсти к А вдию. Н о, услышав вечером, Что ее го�tпьта
родила ребенка и сама умерла, она присоединилась к
кучке людей, которые лри свете фонаря пробирались ло
узким, размокшим от дождя тропкам среди развалин, на­
правляясь в жилище Авдия. Ей хотелось убедиться, ;вер­
ны ли эти слухи. Очутившись в комнате и увидев пов е­
лителя сnоей госпожи, она со слеiзами и воплями броси­
лась вперед, упала перед ним на колени, обняла его ноги
и потребовала, чтобы он покарал ее; он же в ответ ска­
зал такие слова:
- Встань, и пусть у тебя будет одна забота - обере­
гать и пестовать младенца Деборы. Вот он лежит здесь,
и некому присмотреть за ним.
После того как она поклонилась праху своей госпо­
жи :и немного успокоилась, Авдий в.зял ее за руку и под­
вел к младенцу. По-прежнему не спуская глаз с хозяина,
она села у кольrбели малютки, чтобы оберегать ее, :и
прежде всего ллатком прикрыла ей личико от дурного
глаза.
Люди, пришедшие вместе с ней, вопили наперебой:
- Ой, горе, ой, беда, ой, несчастье!
Н о Авдий i!Iрикрикнул на них:
- Вы все, посторонние, не тревожьте .е е покой, а вы,
чье это ремесло, .оплачьте ее, омойте, умастите, наденьте
на нее драгоценные украшения. Да, ведь у нее больше
нет украшений, так выберите лучшее из того, что здесь
разбросано, и обрядите ее так, как надлежит для по­
гребения.
Те, что уже нагнулись над ней и собирались ощупать
ее тело, т еперь отстранитrсь, а взамен к ней приступи­
ли другие, чтобы исполнить обязанность, ради которой
пришли сюда. Авдий сел в дальний угол, куда Падала
тень от сгрудившихся людей; что�бы виднее и удобнее
было все делать, около усопшей ·з ажгли два старых све­
тильника.
- Это неисправимый гордец,- судачили между со­
бой некоторые.
Плакальщицы т ем временем сняли с умершей верх­
ние одеяния, подняли и унесли ее в соседнюю комнату,
чтобы раздеть совсем: Затем натаскали воды из напол­
ненных после сегодняшнего дождя цистерн, разожгли в
кухне огонь, .согрели воду, вылили е е в ванну и приня­
лись усердно мыть мертвое т ело, которое еще пе успело
застыть, а в теплой воде руки и ноги совсем отошли .и
217


nо11исл11 :как плети. Дочиста вымыв yconmyю, ее ttоло­
жили на просты ню и натерли все тело притираниями,
которы е •Захватили из дому для этой цели. Потом вытя­
нули из открыт ых ларей и подобрали с полу то, что там
осталос ь, и должным образом обрядили покойницу. А по­
следние остатки одежд связали в узлы и .забрали I{ себе.
Тело перенесли обратно в ту I{омнату, где оно лежало
сначал а, и положили наземь. Дебора покоилась, одетая,
как жена бедняка.
Для ночного !бдения люди раз·бились на группы , опять
подоспе ли плакальщицы, многие сновали туда-сюда по
темным тропиющм <Среди развалин, в передней I<омнате ,
ведущей наружу, в чаянии платы причитали и вопили
какие-т о женщины...
На следующий день Авдий похоронил свою жену в
каменно й могиле и, как обещал, отдал два золотых.
Брак принес ей мало счастья, а когда оно забре.зжи­
ло, ей суждено было умереть.
1\огда над ней сомкнулись те же каменные
плиты, под ноторыми поЕоились Арон и Эсфирь, соседп
благослов или ее в могилу елейными устами, пригова­
ривая:
- А ведь жизни-то она лишилась ло вине Авдия.

ДИТА

1\огда Дебору похоронили и ;последний камень над
ее прахом был т ак прилажен к соседнему, словно бы они
лежат здесь случайно , а не прикрывают собой ценней­
шее достояни е - тела умерших сороди:ч ей,- и когда бы­
ло проверен о, достаточн о ли они тяжелы, плотно ли при­
гнаны друг к другу, чтобы .алчно рыщущая гиена не мог­
ла выкопать останки, тогда Авдий отправился домой и
подошел к постельке младенца. Мирта отыскала в дру­
гой комнате нишу получше и поглу;б же. В прежнее вре­
мя эта стеннаn ниша была обита и выстегана шелком.
Эсфирь любила укладывать туда ·маленького красавчика
Авдия, чтобы его умильная улыбка казалась еще радо­
стнее на фоне красивого темно-.з еленого шелка. Сейчас
в нише от всего этого не осталось и следа. Шелковые за­
навеси и чехлы были сорваны и погружены на вьючных
животных, сохранились только продырявленные подуш218


ки и то, чем они были наполнены: нежная тонкая трав­
ка, точно пушок пустыни, вываливалась из них, как че­
ловечес:кие внутренности.
Мирта извлекла зту мягкую набивн:у, распушила е е
пальцами и выложила ею ·голый, усеянный острыми ка­
меIПRами .пол в нише. Потом собрала кое-что из р ас­
швырянного кругом тряпья и сделала из всего этого по­
стельку для ребенка. Льняное полотно и вообще-то было
р едкостью у них .в пустыне, и самое лучшее из этой ред­
костной ткани увезли солдаты. Поэтому Мирта сделала
пеленки из шерсти, из ра·зных других материй, и даже
из обрывков вылинявшего шелка и сложила их кучкой
ОRОЛО НИШИ.

Новорожденная спала уже в новой постельке, когда
Авдий вернулся с iIIогребения и :подошел к ней.
- Это ты хорошо сделала, Мирта,- одобрил он,- а
теперь нам надо !Позаботиться о дальнейшем.
Он вышел за I>упленной им ослицей, которая все еще
была .привязана в передней, где он ее оставил. Чтобы
она была сохраннее, он поместил ее теперь iВ бывшем
парадном .по:кое Эсфири, куда свет падал сверху через
решетчатое окно. Там он тщательно .привязал ее, при­
ладил изнутри деревянный засов, чтобы спящие здесь
могли запирать·ся на ночь. Тощее сено пустыни, ноторым
Авдий кормил своих верблюдов, сохранилось в достаточ­
ном количестве, потому что оно было сложено не на по­
верхности, в самом жилище, где солдаты сожгли все,
что могло гореть, а неподалеку, в уцелевшем среди раз­
валин сухом подвале. Разорители, конечно, нашли его и
тоже попытались поджечь, но от недостатка тяги и от­
того, что сено было плотно уложено, оно не занялось.
Они из озорства разворошили все и взяли с собой,
сколько нужно было на ближайшие часы и сколь:ко смог­
ли навьючить па своих животных, а остальное поброса­
ли в беслорядке.
"Уiбедившись в том, что сено есть и что оно вполне
пригодно, Авдий вернулся домой и долго отбирал среди
всякого хлама самые чистые, .по возможности льняные
тряпочки, через которые ребеночек мог бы сосать свежее
парное молоко, толь:ко что выдоенное у ослицы. Все зти
тряпочки он ·Сложил на камне в той комнате, где нах·о­
дился ребенок. �Вслед .за тем он пошел осмотреть цистер­
ны. Rогда-то давно он велел ВI>опать iВ землю две ци­
стерны, выбрав такое место позади груды мусора над
219


своим жилищем, где большой
фриз
и наваленные н а
него обломки скал давали постоянную тень. Обычно толь­
ко одна цистерна была наполнена водой, вторая же пу­
стовала. Происходило это от того, что при помощи кишки
с краном цистерна соединялась с водоемом в подвале,
искусственно огороженном и тщательно выложенном
камнем; в этот водоем Авдий спускал значительную до­
лю ско.пшшшейся наверху воды, так как в подвале она
была прохладнее и меньше испарялась, чем наверху, где
обширная поверхность испарения давала больший доступ
жаркому воздуху. После вчерашнего дождя обе цистер­
ны оказались полны, и Авдий, каR обычно, воду из од­
ной спустил под вемлю.
Он совсем позабыл о тощем облезшем вер:блюде, к о­
торый привез его вчера, а потом так и остался на коле­
нях ,в песке перед домом. Теперь Авдий вспомнил о нем
и пошел его проведать. На том месте, где Авдий, соско­
чив с седла, вых·ватил пистолеты, верблюда, правда, не
оRазалось, зато он был водворен в стойло. Один из сосе­
дей в погашение убытков увел его вчера к себе, а юно­
ша Урам ·забрал его снова, провел между ра.звалинами
к желтой луже, которую давно заприметил , по никому
не .п оказывал, подождал, чтобы ·верблюд выпил всю водУ,
иначе она бы ·в се равно испа.рилась на солнцепеке, и на­
конец привел его в стойло, сняв с него седло и всю
с6рую. Так в стойле и нашел Авдий своего верблюда. О н
оказался единственным там, ·Где еще н едавно стояло мно­
го куда лучших, более породистых животных. Он жадно
ел разбросанное кругом, наполовину спаленное гра'бите­
лями сено. Авдий велел подбросить ему немного м аиса,
тоже оставшегося в запасе, и принести из подвала охап­
ку сена посвежее. Дела эт:и Авдий
поручил Ураму,
в·с третив его :в стойле, а напоследок сказал ему:
- Урам, сегодня же до захода солнца перейди пес­
чаную гряду и поищи стадо - оно :пасется где-то в той
стороне. А как найдешь, подойди к надсмотрщику за па­
стухами и скажи. чтобы из доли здешнего обитателя Ав­
дия он выдал теlбе ба-рана, 1п ом·еченного его именем. Это­
го барана приведи за веревку сюда до вечера, чтобы мы
успели его заколоть, чясть зажаритF>, а часть посолить
морской солью впрок. Так мы перебьемся,
пока нара­
ван, ноторый уходит завтра, не .вернется и пе привезет
нам всегп, чтобы мы хоть отчасти наладили прежнюю
жизнь. Если ты пе сразу найдешь отадо, так пе ИЩ1I

220


зря, а возвращайся домой засветло, чтобы нам чем-ни­
будь заменить барана. Слышишь? Ты все понял?
- Понял. Я уж ка:к-нибудь разыщу стадо, - ответил
юноша .
А есть у тебя, .ч ем .под:крепиться? - спросил Авдий.
города мешочек
Есть. Я захватил из верхнего
пшеницы,- ответил юноша.
- Ну и хорошо,- одобрил Авдий.
После этих слов 'Урам снял с :крю:ка в стойле верев­
:ку, :которая и .висела здесь для та:кой надобно·сти, взял
еще посох из тяж·елого дерева и побежал напрями-к через
горы развалин, идущих от Авдиева стойла :к ;пустыне.
Авдий глядел ему вслед, пон:а подвигавшаяся с:качка­
ми фигур:ка не с:крылась из глаз. Тогда он повернулся
и пошел назад в свое жилище. Пообедал оп нескольки­
ми горстями маиса и запил тепловатой водой из верхней
цистерны. Мирте он позволил выпить чаш:ку ослиного
моло:ка. R нему дал черствого хлеба. Большую часть
хлеба растащили или расшвыряли, кроме того, в зное
пустыни хлеб так чер:ствел, что помногу е;го и не выпе­
:кали.
Все послеобеденное время Авдий старался привести
свое жилище в такое состояние, чтобы оно могло проти­
востоять хотя бы несильному натиску извне. Валявшееся
повсюду тряпье и разорванные добротные вещи он снес
в две комнаты, :которые были те,перь предназначены для
жилья, двери же в остальные помещения частью замуро­
вал, частью накрепко завязал верев:ками, найденными в
доме, так что трудно было разобрать, где ж е вход в жи­
лые по:кои. Rроме того, где мог, оп поставил новые запо­
ры и прибил ·СRобы крепкими гвоздями. По-кончив с этим
делом, оп присел отдохнуть па :каменную сRамью.
Боли от вчерашних побоев, нанесенных солдатами,
сегодня ощущались :куда сильнее, нежели вчера, в пылу
первого потрясения, теперь они совсем сковывали тело.
Несколь:ко раз Авдий спускался в ттогре'б и зачерпывал
полную чашу драrопенной холодной воды, окунал в нее
платок и смачивал бедра и другие наболевшие места.
Под вечер явился посланец от слуг и слvжанок, пре­
жде живших при доме Авдия. Одни только 'Урам и Мир­
та пришли сами и остались тут. Предълвив бума.гу от
имени уполномочивших его людей, посланец потребовал
уплатить недоданное им жалованье, :которого они доио221


гались особенно настойчиво, полагая, что Авдий впал в
нищету: Авдий рассмотрел их требования и отдал по­
сланцу всю сумму м елкими
монетками, достав их из
худого .кафтана, I{Оторый был теперь на нем.
Он велел кланяться соседям и сказать, что может по
самой низRой цене продать им I{ое-какую поношенную
шелковую одежду, пусть приходят ,завтра в любое время
выбрать себе, что приглянется.
Посланный взял деньги,
вручил Авдию выданные
слугами .расписки в получении долга и удалился.
J\огда наступили столь короткие в тех r\раях сумер­
ки, Авдий, отли'Чно зная, каR быстро сменятся они не­
проглядной ночью, уже несколько раз �смотрел с ·высоты
ра1звалин, не видно ли 'Урама, Rоторый легко мог заблу­
диться в одноо6разии пустыни; и вот наRонец при по­
следних слабых проблесках света юноша появился из-за
темных руин, особенно темных от r\устившихся повсюду
растений; он скорее rгащил, нежели вел за собой упирав­
шегося барана. Авдий почти сразу же зам.етил его, вы­
шел навстречу и проводил �щ входу в переднюю комнату
своего жилища. Там барана привязали, и хозяин, по­
х·валив юношу, поручил ему зажечь тот же роговой фо­
нарь и пойти позвать реюrика Асера, чтоrбы он за мзду
заRолол и разрубил барана. У А·вдия не было сил помочь
в 0том, а тем лаче сделать все самому, каR он зачастую
делал раньше. Его наболевшее тело становилось все не­
послушнее, при каждом движении мускулы словно бы
терлись друг о друга или напрягались до боли.
Юноша зажег фонарь и побежал. Немног.о погодя о н
воротился и привел с собой резника Асера. Тот вошел к
Авдию и, мало·сть поторговавшись, с огласился заколоть,
освежевать и разрубить барана, Rак положено по зако­
ну. Авдий взял фонарь и осветил им барана, чтобы уви­
деть на нем клеймо и убедиться, что режет он свою, а
не чужую екотину. Успоко'Ившись на этот счет, он за­
яв'Ил, что можно приступать к делу. Резник связал жи­
во·т ное так, как было сподручнее, подтянул поближе к
нмке, Rуда будет ·стеRать кровь, и заколол его. Потом
содрал шкуру и разрубил мясо на куски, как было уго­
ворено и ка�\ принято у обитателей заброшенного города.
Юноше велели светить ему.
После того как все было •Сделано и резник, со.гласно
условию, взял себе внутренности барана и получил свою
мзду, 'Урам проводил ·его с фонарем до самого дома.
222


:Когда он воротился па сей раз, они с А вдием засьiпа.ttй
кровь в яме землей, палили в горшок воды, положили
рису, кусон: мяса, добавили соли и кореньев и, разведя
огонь, сварили все это на нер:блюжьем помете и остат­
ках миртовых сучьев, которые не были сожжены. :Когда
кушанье поспело, Авдий и Урам поели его и отнесли ее
долю Мирте, которая неотступно сидела во внутреннем
покое возле ре·бенка. Воду пили из верхней цистерны ту, что в погребе, берегли.
Покончив с едой, Авдий укрыл и запер изнутри на­
ружную дверь в свое жилище, а всю оставшуюся бара­
нину, частью засоленную впрок, частью свежую - на
завтра, с помощью юноши сложил в глубокую яму, вы­
рытую для хранения съестного; после чего он запер и
завязал изнутри прочие двери в помещение, и обитатели
внутренних комнат отправились на покой. Там, где
обычно кишмя кишело челядью и прочим людом, теперь
спали только сам Авдий, юноша Урам, служанка Мирта
и малютка Дита. Ее нарекли в честь бабушкиной матери
Юдифью; но Мирта весь день звала ее уменьшительным
именем Дита. Авдий расположился на полу той комна­
ты, где поселили ребенка, Мирта спала около ниши, в
которой лежала Дита, в комнате горела лампа, в сосед­
ней помещалась купленная ослица, а Урам устроился
на сухих пальмовых листьях в передней.
Едва на другой день взошло солнце, как гурьбой за­
явились соседи покупать шелковые одежды, которые
Авдий посулил им продать. Страдая от болей во всем
теле, он полулежал на жесткой соломе пустыни. Урам
снес сюда все тряпки, какие указал ему хозяин, и на­
валил их кучей. Тут было старое платье, отобранное из
еще более старого и совсем сношенного, были разных
размеров остатки тех ТI{аней, которыми он обычно тор­
говал, были и просто клочки ПОI{рывал, циновок из его
собственного обихода, порванных грабителями и за ма­
лой их стоимостью брошенных вместе с лоснутами ма­
терий. Соседи торговали любые, даже ничего не стоящие
тряпки, ноторые вьшладывал перед ними Авдий, и за­
Rупали все подряд. После долгого торга и попыток
сбить цену все вещи были наконец проданы, оплачены
по выторгованной цене, и покупатели, собрав приобре­
тенное добрG, удалились. Rонец дня прошел, каR и пре­
дыдущий, в стараниях наладить жизнь. Авдий поднялся
R обеду и пошел посмотреть, есть ли кание-нибудь овощи
223


tta Шi:OtJ:кo земли возJiе его жилища. :Кое-что сохр:ш:Илосt,
кое-что погибло от недостатна ухода. Он решил оставить
и растить самое выносливое против засухи и зноя. По­
жертвовав малой толиной воды из верхней цистерны, он
полил наиболее нуждавшиеся во влаге растения. Он счи­
тал, что может себе это позволить, таR RaR близится по­
ра дождей и убыль в воде будет восполнена.
Ослице он сам принес сена, достав то, что лежало
посредине :копны и меньше пропиталось запахом гари.
Дал он ей и воды, подлив даже прохладной из погреба;
вечером он велел Ураму вывести ее на свежий воздух и
сам стоял и смотрел, :как она щиплет разные травы,
р епья и нустарнини, пробивающиеся из песна, из глины
и из мусора развалин. Единственного, оставшегося в
стойле облезлого верблюда нормил Урам. Правда, в ста­
де, :которое всей общиной держали за стенами города, в
пустыне, еще осталось - хоть и немного - принадлежав­
ших Авдию животных; всех, что находились в жилье,
среди развалин, угнали грабители.
Через нес:коль:ко дней вернулась часть уходившего
:каравана и привезла то, что было надобно для повседнев­
ного обихода и с чем можно мало-помалу возобновить
такую жизнь, какой она была до разора, учиненного
грабителями. В последующие дни Авдий постепенно за­
купил все, в чем нуждался, и за короткий срок восста­
новился тот повседневный обмен, без которого члены
одной общины не могут жить согласно и наладить при­
вычное свое существование, с:коль бы скудным оно ни
было. Соседи не удивлялись, что у Авдия оказалось
больше денег, чем он мог выручить от продажи
товаров,- у них у самих водились деньги, зарытые в
песок
Так неторопливо сменялась пора за порой. Авдий
мирно жил изо дня в день. Соседей это стало трево­
жить; он только ждет своего часа, думали они, чтобы
отомстить за все прошедшие незадачи. Он же стоял у
себя в комнате и смотрел на свою дочку. У нее были ма­
люсенькие пальчики, которыми она еще не умела шеве­
лить, у нее было расплывчатое личико с неопределенны­
ми чертами, оно т олько-только начинало формироваться,
а глаза на нем сияли чудесной голубизной. Эти широ:ко
раскрытые голубые глаза были неподвижны, потому что
не умели еще видеть, и внешний мир нависал над ними
всей своей громадой, точно мертворожденный великан.
224


Голубые глаза были особенностью Диты - у Авдия и у
Д еборы глаза бьши не голубые, а почти совсем черные,
как это присуще людям их племени и уроженцам тех
краев. Авдий никогда прежде особенно не смотрел на
детей. Но в свое дитя оп всматривался пристально. Он
и не уезжал, кю' раньше, чтобы торговать и наживать­
ся, а сидел дома. Он благодарил Иегову за ту струю
нежности, которую господь властен влить в сердце чело­
вена. Ночью он, нан. бывало, сидел иногда на груде му­
сора над своим домом, рядом с изрезанным алоэ, и вгля­
дывался в звезды, бессчетные глубокие сверRающие огни
юга, что изо дня в день огненным взором смотрят сюда,
на землю. Из своих многочисленных путешествий Авдий
узнал, что с течением года в небе на смену друг другу
загораются все новые звезды, совершая за год Rругообо­
рот, - единственный убор, который обновляется в пусты­
не, где нет времен года.
Наконец долго спустя возвратилась и последняя часть
наравана, отправленного в чужие края сейчас же после
разгрома. Обгоревшие на солнце, оборванные караван­
щики привезли теперь уже все, что только могло пона­
добиться; привезли товары и драгоценности для пере­
продажи и, НаI{онец, привезли владельцам ту часть уступ­
ленных Авдием денег, Rоторую можно было взыскать но
времени ухода 1шравана. Теперь ублаготворенные сосе­
ди стали чтить своего собрата Авдия и полагали, что,
отправясь вновь в чужие !{рая и возобновив торговлю,
он скоро разбогатеет и сполна возместит им все убытки,
которые они понесли, ибо и потерпели-то они только из­
за его неосторожной и заносчивой жизни. Вскоре они
опять снарядили караван, снабдив его всем, что потреб­
но для возобновления торга и обмена, каким они привык­
ли заниматься до разграбления. Авдий воздержался от
участия в этом предприятии. Казалось, его единственное
дело - оберегать малепыюе существо, 1юторое не было
еще не только челове1,ом, но даже и зверюшкой.
Тем временем наступила пора дождей, и, как еже­
годно в это время, все живое, кому не выпал удел от­
правляться по делам в дальние страны, попряталось у
себя в домах и пещерах. Из опыта известно было, чт�
пора дождей, весьма полезная для немногочисленных
огородов, а также I{устарню,ов и пастбищ пустыни, столь
же вредоносна для людей, порождая болезни, и без того
столь частые при условиях их жизни. Авдий со своей
8 А. Штифтер

225


11еМвогочисленной прислугой т oiite, по возМо}нпостй, си­
дел взаперти.
Цистерны наполнились и потекли через :край, един­
ственный в городе источник, питавший глубокий :коло­
дец п служивший спасение11I для всех обитателей, :ког­
да наступала длительная засуха и иссякали все цистер­
ны, - теперь взбух и наполнил 1юлодец почти до верха;
с кустов, трав и пальм :капала вода, а если 1юе-:когда
солнцу случалось бросить на землю свой невыразимо
жгучий взор, все растения, возрадовавшись, за одн� ночь
вырастали до неправдоподобия; тан: же содрогались они
от упоения, :когда над ними про1хатывался оглушитель­
ный небесный гром, почти ежедневно и ежечасно повто­
ряясь с различной силой.
Щебень развалин превращался в жижу, каменистые
стены отмывались дочиста или тart же, I<ак голые пес­
чаные холмы, обрастали зеленью и становились неузна­
ваемыми.
мало-помалу
Спустя некоторое время эти явления
пре:кратились.
В развалинах города они прекратились тем сн:оре е
оттого, что город расположен в пустыне, где повсюду
окрест пески успевают накопить тююй сгусток тепла, но­
торый всасывает и распыляет, превращая в н езримый
пар, любую тучу, если только опа не слиш1юм плотна
и изобильна водой. Плотная нависающая серая пелена,
в Rоторой лишь временами прорывались белые водянп­
стые просветы, чреватые грозными разрядами южных
зигзагообразных молний, эта пелена постепенно подпп­
малась, распадалась таR, что в небе 1шубились теперь
отдельные тучи, иссиня-темные, с блестящей белой 1<ром1юй, все чаще и дольше отRрывая чистый небосвод п
сияющее солнце, и, наконец, над развалинами города и
над пустыней небо совсем прояснилось, тольRо по Rраю,
за их пределами еще н есrюльRо недель проплывали 1шу­
бы сине-белых туч, посверкивая молниями; всRоре пре­
Rратилось и это, и над переливчатой Rрасой увлажнен­
ной земли надолго простерлось во всей своей умытой
пустоте ясное небо и ясное солнце.
Солнечный дисR и вечные звезды теперь изо дпя в
день сменяли друг друга. На поверхности земли следы
дождей всRоре исчезли, опа стала твердой и пыльной, и
люди вспоминали о дожде, 1шк о сRазке; толыю глубже
заложсшпые 1ю;ши и 1юлодцы еще ощущали благодать
226


обильной, сохранившейся в недрах, как бесценный клад,
дождевой воды. Н о и она все убывала и убывала, недол­
говечная зелень холмов побурела, в о многих местах
сквозь нее проступили белые пятна, отчего синева неиз­
менно ясного неба становилась все темнее и гуще, а ог­
ненный шар солнца обрисовывался все резче.
Авдий все так же мирно жил в своем доме. Должно
быть, время мести еще не приспело.
Rогда после дождей прошел немалый

срок и

плос­

rте песчаные холмы из бурых стали уже сплошь белы­
ми, над песнами навис ослепительный зной, на горизонте
реяло тусклое красноватое марево, перед взором, желав­
шим

проникнуть

вдаль,

малейший

ветерок

поднимал

тонкую непроницаемую завесу пыли: когда руины, мир­
ты и пальмы посерели, дни стояли безоблачные, словно
иначе и быть не может, а земля иссохла таr,. словно во­
да - неведомое здесь благ(): К()ГДа девочка Дита поздо­
ровела и окрепла, тогда Авдий, обогнув сухие пальмы
и триумфальную арну, направился однажды к тому ме­
сту позади своего дома, где были навалены черные, слов­
но обожженные камни, и, под прикрытием снал , г11 е Pr()
пе было видно, приюшся рыть сов1юм песок и землю. Rо­
пал оп умело , и па поверхности псжазалась сперва ()тп1-а

горстна золотых, а з а ней другал:. Он пересчитал пх. По­
том поr<опал дальше и нашел еще несколько монет. Сидтт

на корточr,ах, он наново
пересчитал
все
золотые
и
оста.лстт, должно быть, удовлетворен, перестал нопать и
забросал сыпучим песком плоские камни средней вели­
чины, под которыми и было спрятано золото, пока все
место пе приобрело такой вид, словно кто-то слvчайно
забрел сюда и случайно в зрыхлил песок ногами. Под ко­
пеп он притоптал это место подошвами, кан будто сто­
явший поворачивался во все стороны и озирал окрест­
ности. После этого оп отправился н другому, довольно
отдаленному месту, где поступил точно тан же. В обед
он пошел домой подкрепиться, затем, пе мешкая, вышел
снова,

отыснал еще неснолько таюrх

мест и в наждом

проделал то же, что и в первом. Там, где ветер намел
над кладом целые горы песка, Авдий копал и копал, не
считал: времени, громоздп.л рядом целые кучи мусора и,
сто н в нем m1 тшлеютх, ::Jаглядывал в яму - и всюду на­
нстречу ему сверI\а.ло таrю е же нетронутое ржавчиной
благородное золото, каним оп доверил его тайникам. Под
вечер о п воротился к той огромной груде мусора па;�:

8*

227


своим домом, о 1юторой мы уже упоминали не раз. Ка­
залось, с работой он покончил. Взобравшись на самую
верхушку, он огляделся, долго смотрел на окружающую
беспредельную пустоту, словно прощался с настоящим
раем, потом спустился, пошел в свою пещеру и вскоре
лег спать.
Н азавтра, как толыю рассвело, он сказал "Ураму:
- Милый мальчик, пойди за город в пустыню, поищи
стадо, пересчитай баранов и других животных, что при­
надлежат мне, а потом приди и скажи, скольно их у ме­
ня осталось.
Юноша собрался и пошел.
Rогда он СI{рылся из виду, Авдий поспешил в тот по­
кой, где умерла Дебора и где она родила ему малютну
Диту. Там оп заперся как мог понрепче, чтобы не вошла
Мирта или какой-нибудь сосед не вздумал проведать его.
Обезопасив себя таким образом, оп пошел в примьшав­
шее помещение - сводчатый подвал был,
собственно,
двойным, - достал из-за пазухи навостренные железпые
ломики, приблизился к одному из углов п стал вьшовы­
ривать из стены один определенный намень. Rогда ому
удалось вынуть камень, в толще стены обнаружилось уг­
лубление, где стоял весь позеленевший плосний медный
ящичек. Авдий вынул ящичет{ п поднял н:рышну. Вну­
три, обернутые шелном и шерстью, лежали кание-то бу­
маги. Оп вынул их, сел и перечитал поодиночт<е, разло­
жив их па поле своего нафтана. Затем собрал их
n стош{у, достал из нармана деревянный 1юробо1{ с из­
мельченным в пыль мягним мыловпдным камнем и до
тех пор тер этой пылью каждую бумагу, ПОI{а она не пе­
реставала шуршать. Потом положил наждую порознь в
плоский мешочет\ из тонного непромоI{аемого вощеного
шелка и пришил эти мешочт{И J{ разным местам своего
кафтана, сплошь испаЧI{аIШого тн�.знородными пятнами.
ПоRончив с этим, он собрал пустой ящичеR, ломики и но­
робок, где хранилась мягкая пыль, сложил их в vглубле­
ние и вставил на место вынутый им же Rамень. Пазы оп
замазал особым, быстро твердеющим раствором под цвет
стены и загладил это место тан, что его нелызя было от­
личить от остальной RЛадки.
3аrюпчив свои дела, он отпеn двеnи и вышел наnужу.
Время близилось к полудню. Авдий поел немного сюf
и дал поесть Мирте. Затем отправился в то помеmение,
где держали ослицу, взнуздал ее и полностью снарядил
228


в путь. После этого он объявил Мирте, что намерен
уехать и поискать себе другое пристанище , пусть тоже
и
противоречила
не
Девушка
путь.
в
готовится
снаря­
и
сама
готовиться
тотчас же покорно принялась
жать в дорогу ребенка наилучшим, по ее разумению,
образом.
Тощего верблюда Авдий продал за несколько дней до
того, чтобы соседи не гадали, откуда у него деньги. Итак,
час спустя оп вывел ослицу, посадил в седло Мирту, ус­
певшую спарядиться, подал ей ребею\а и тронулся с ни­
ми в путь. Он выбирал толыю нежилые кварталы раз­
рушеппого города, петляя туда и сюда, огибая высокие
глыбы, с которых торчали пучки трав и сухие стеnли.
пока наконец не добрался до окраины города. Там Ав­
дий направился высохшими лугами и пустошами и па­
I\Опец по прямой вышел на равнину, где не было ни
травинI\и и землю покрывала ме.пная галы\а. Он пеnесек
ее, и всiюре путников поглотило красно-золотое облако
песr\а, стоявшее над пустыней, тат\ что их не мог.ли ви­
деть из разрушенного города, каI\ и они сами больше
не видели серой полоски города.
Авдий привязал к ногам подошвы и, шагя sт Т!ТТА11АТТ.
тащил ослипу за кожаный ремень. Д.ля себя: с Миn'Гой он
припас банну выпаренного отвара, а также спп11т и по­
суду для готовки; ос.лица была нагружена запасом воды
и пищи для нее самой. Первоначально белый, а тРштъ
совсем зажелтевший от грязи арабский бурнус Авди:й пя.­
нинvл себе ня. плечи и в рукя.х нес тючок с сушеными
плодами, пе желая: перегружать ос.липу. R сод.лу, по Jrnv­
ryю сторону от Мирты, чтобы соблюсти равновесие, бы­
ла привязана корзинна с постелькой, чтобы положить
туда ребенна, если у Мирты ря.зболятся руI\И от его тя­
жести. Над 1юрзишюй можно было натянуть полог.
Ослипа терпеливо и покорно ступала по песку, обжи­
гавшему ей копытца. Авдий то и дело давал ей воды, а
один раз пришлось ее подоить, потому что взятое для
Диты молоко начало прокисать.
Тан они шли и шли. Солнце стало сялоняться к краю
горизонта. Мирта молчала. она ненавидела Авдия ::�я то,
что он убил свою жену. Оп тоже пе говорил ни с.лова,
безостановочно шагая впереди ослины, тан что кожа лох­
мотьями слезала у него с израненных ног. Только время
от времени он зягшщыва.л в ноnзинI\у, где спал ребенок,
следя за тем, чтобы личтпiо его было в тени.

229


Лишь 1югда

наступил

вечер

и

солнце

гигаптсRим

кроваво-Rрасным шаром сr<атилось на край земли, Rото­
рая таким же правильным и четким полукругом обрисо­
вывалась на фоне закатного неба , - лишь тут путники
сделали остановку на ночлег.

Авди:й расстелил большое

покрывало, которое было сложено под седлом на спине
ослицы, велел Мирте сесть на покрывало, поставил ря­
дом корзинку с о спящим ребенRом и снял с себя белый
бурнус, чтобы уRрыть обеих, когда настанет ночь и они
уснут.

Потом он напоил ослицу и положил перед ней

о хапку сена, а наготове держал несколько горстей риса,
чтобы подкормить е е позднее. Затем развернул свое хо­
зяйство,

иначе

rо1юря,

спиртовну,

кружку для

воды и

банку с отваром. Разогрев па з ажженной спиртовне во­
ду и р а збавив ею отвар , оп дал поесть Мирте, поел сам,
nыпил несвежей, теплой воды из бурдюна и дал выпить
Миuте. На зануску оп достал из тючка немного сушеных
плодов. После всего этого Мирта собралась па покой,
укачала впервые за весь день з апланавшую малютт\V и
всноре обе нрепно и сладко уснули. Авдий же, поев, вос­
пользовался последними остаткаь1и дневного света, что­
бы спрятать и зашить в кобvры и в углубления под сед­
те золотые. которые вчера выкопал из ттесна . Он

.тюм:

уложил монеты в такие выемки, где они не могли пп ер­
зать, пи бренчать, и прикрыл их кусками старой ножи
или надорвал кое-где уже поставленные з аплатни и за­
сунул под них монеты, после чего снова з ашил распоро­
тые мест а . З а этим занятием его застала ночь, сразу же

онутавmая землю пепропипа емо:й R тех нраях тьмой,­
тогда о п отложил все прочь и приготовился но сну. Пре­
жде всего оп ПЛ()ТНО закутал R бурнус Диту и Мирту,
чтобы к пим не проникли нловредпые испарения пусты­
ни. Вслед за тем лег сам на rштый песок, сняв кафтан

и приRрьпшmсь им с головой. Левую руку он обмотал
nемнем, за который была прит�язапn ослица, от уста.л о­
сти уже улегшаяся на песок. Справа под рукой у него
лежали два пистолета, оба четьурехствольные, днем они
были м супуты

в

кобуру, а сейчаС' оп па всякий случай

положил их ря-дом, хотя R этих беснрайних песнах не­
чего было опасаться пи :=шерей, нп даже людей.
Ночь ТТD()Тf'Т'Ла

стютюйтю. и с r::н�светом следующего

IПIЯ путниRи ()Тттnавттлисъ

дальше.

Епва

па

востощ�

за­

рделась KD()MRa безоблачтюrо неба, Авдий встал, собрал
сено и тряпье, которым прю\рывал на ночь сбрую, что230


бы она пе намо1ша и потом не пропрела на солнце, за­
тем оседлал ослицу l{олу и разложил по местам всю
�шадь. После этого они с Миртой поели, напоили Диту
ослиным молоком и тронулись в путь.
Не прошла и малая часть второго дня их странствия,
как Авдиева ближайшая цель - синие горы явственной
громадой выросли на краю пустыни; но также явствен­
но и чет1ю виднелись они еще много часов, не при­
бJiижаясь, казалось, ни на пядь. Авдий умышленно вы­
браJI самую длинную дорогу, зато очень короткий срок
пролегавшую по пустыне, пересе1�ая лишь ее мыс и на­
правляясь к синим нагорьям. У него было одно стрем­
ление - поменьше дышать воздухом пустыни, непривыч­
ным для Мирты и Диты. Однако манящие синие горы
не час и не два стояли перед ними на краю равнины,
так что, казалось, до них рукой подать. Нет, хотя пут­
ники шли I{ ним напрямик, они стояли ТЮ{ весь день,
пе меняясь ни цветом, ни размерами. Толыю когда на­
ступили сумерки, столь короткие в этих краях, наши
путники достигли, правда, не самих гор, а как бы пред­
горья - зеленого островrш, где для ослицы нашлась све­
жая трава, а для всех троих - чистая родниковая вода.
Побыв в оазисе и насладиишись ого бJiагим даром - хо­
лодной водой,- Авдий снова увел своих спутников в пу­
стыню и выбрал для ночлега место с песчаной почвой,
где на больших расстояниях росли репейнияи и I{акту­
сы. Оп поступил так, опасаясь росы, 1юторая обильно
выпадает в оазисах и вредит здоровью спящих под от­
крытым небом. Здесь оп повторил все, что проделал пре­
дыдущей ночью, и запрятал оставшиеся монеты в седле,
подпруге и прочей сбруе, где еще остались прбдназна­
ченные для того места. Часть золота он растыкал
по различным 1шрмашн:ам в своей одежде па случай,
если его схватят разбойюши, найдут золото и, решив,
что это все его достояние, пе станут ис1шть дальше. Rат'
и в предыдущую ночь, оп лег на голый песок и
заснул.
Эту ночь он спал 1\уда крепче, чем прошлую, но едва
занялась заря, I\al\ его разбудили странные звуки. Ему
почудилось, будто время вернулось вспять на тридцать
лет, будто он прильнул головой к шее своего верблюда
и слышит, как тот пофыр1{ивает, лежа посреди спящего
1\аравана. Он протер глаза, воспаленные от мелкого пес1щ пустыни, и, 1югда отнрыл их, в самом деле увидел
231


верблюда, 1юторый стоял перед ним и, задирая свою не­
соразмерно малены{ую голову, с сопением вдыхал ут­
ренний зной пустыни. Увидел он и человека, который
спал тут же, очевидно, пристав I\ ним среди ночи. Чело­
век лежал па земле, погруженный: в глубокий сон, во­
круг руI\И он, по примеру Авдия, обмотал ремень, кото­
рым был привязан верблюд. Авдий вскочил, направился
к этим двум неожиданным соседям и, подойдя вплотную,
остолбенел, - оказалось, что на земле у ног верблюда ле­
жит юноша Урам. Он спал, ююнец изнеможенный, лежа
на спине и обратив лицо прямо к небу. А лицо его,
обычно по-отрочески веселое и румяное, сейчас до того
осунулось, как будто юноша за два дня постарел на де­
сять лет. Авдий разбудил его и вместе с подоспевшей
сюда Миртой расспросил, что же произошло. Отыскав
стадо, юноша из многочисленных животных, принадле­
жавших жителям разрушенного города, отобрал тех, вла­
дельцем которых был Авдий:, пересчитал их раз и дру­
гой, чтобы не обсчитаться, и отправился восвояси, под­
нрепляясь по дороге взятыми на обед финиками с
хлебом и, чтобы не забыть, твердя про себя получившееся
число голов. Домой он пришел к вечеру п стал искать
своего хозяина Авдия, ис1шл повсюду - во всех подва­
лах, в стойле, на сеновале, возле цистерн и близ алоэ но не нашел его ; толы\О заметив, что нет и Мирты с Ди­
той, пе видно и ослицы, оп понял, что Авдий совсем по­
кинул город. Тогда оп украл верблюда у еврея Гада и
помчался вдогонку. Н о сперва он попытался найти сле­
пы ослицы, и в самом пеле отыснал их в оврагах межпу
развалинами, по 1юторым они петляли, выводя в пусты­
ню. Только после этого он взял верблюда и стремглав
поскакал па нем I\ тому месту, где след уходил в пусты­
ню. Однюю хорошо знакомые ему нопытца, 1юторые яс­
но отпечатывались в щебне развалин и еще явственнее
в рыхлой почве луговины, в сыпучем пес1\е пустыни про­
падали начисто. Вместо следа 1юпыт он видел лишь ост­
рые изгибы наметенного песна, и потому нидался то в
одну, то в другую сторону, надеясь, что на мглистой
равнине, где все мерцало и переливалось и где вспыхи­
вало множество каких-то искр и огоньков, вот-вот пока­
жется черная точ1ш, и это будут они, или хотя бы опять
отыщутсл- их следы. Но под I\онец ему так захотелось
пить п стало тап жар1ю, что оп уже ничего не видел
вокруг, п земля зюшчалась перед нпм. Он обеими рука232


оказался куда
ми ухватился за верблюда - верблюд
.крепче его, и вот он сам нынче ночью напрямик при­
мчался с ним сюда. Должно быть, учуял путешественни­
ков или родник,- недаром, перед тем как им обоим за­
снуть, он выпил уйму воды из родника.
Авдий погладил юношу по голове и по лицу и сна­
зал: пусть уж остается с ними. Потом приготовил по­
хлебку и дал ему поесть. Уделил ему и малую толику
сушеных плодов и сказал, что не надо сразу есть много,
а то можно заболеть, - по его расчету выходило, что
юноша ничего не имел во рту около пятидесяти часов.
Потом Авдий пустил обоих животных - верблюда и ос­
лицу - пощипать свежую траву, растущую в оазисе, и
сам наблюдал меру, чтобы им, привычным к сухому кор­
му, не повредила свежая зеJ1ень. Дал он им напоследок
и этого сухого 1юрма, по очень скупо, теперь следовало
быть бережливыми, потому что Урам не захватил с со­
бой никакого запаса, а до горной страны, где можно
достать новых н:ормов, было еще дале1ю.
- А ты но боялся, что верблюд обессилит и не до­
везет тебя до пас? - спросил Авдий.
- Rонечно, боялся,- ответил юноша,- потому я и
даJ1 ему напиться вволю, перед тем как уехать. Rроме
того, я накормил его зерном, каное нашлось у нас до­
ма, - ты ведь отсыпал часть.
- Сказал ты кому-нибудь из соседей, что, по-твоему
разумению, л уехал совсем? - допытывался Авдий.
- Нет, я никому ничего пе сказал, а то бы за нами
бросились вдогош<у и, чего доброго, поймали пас,- от­
ветил юноша.
- Хорошо, - одобрил Авдий, продолжая взнузды­
вать ослицу.
Тем временем Урам, насколько возможно, подправил
скудное сна)3Джение верблюда. Решено было, что Авди:й
и юноша будут попеременно пользоваться верблюдом в
зависимости •!>Т того, кто больше устанет. Мирту и Ди­
ту, как и раl\rьше, водрузили на ослицу. Приведя все в
порядок, путн\ши снялись с места.
Увеличивш\ийся таким образом поезд продвигался
дальше, и по<t.ледующие дни ничем не отличались от
двух первых. До1шнув оазис, путники прошли полных
три дня, преж.Це чем достичь плодородной страны и плы­
nущпх им навстречу нагорий. Авдий заглянул лишь в
одно невзрачное селенпе, чтобы запастись всем необхо233


димым и пополнить запасы, бывшие на исходе. После
этого он опять свернул на безлюдные тропы, здесь они
были совсем иными, чем в пустыне , но уж, конечно, не
менее красивыми, величавыми и грозными. Избегая лю­
дей, жилищ и селений, путники пробирались по лощи­
нам и уединенным горным кряжам или по отлогим скло­
нам поросших пряной травою холмов. По мере продви­
жения они припималп несравненно более строгие меры
предосторожности, нежели в пустыне, особенно останав­
ливаясь па ночлег. Авдий вооружил и Урама, потому
что в поклаже, навьюченной па ослицу, было рассовано
еще много оружия, кроме тех двух четырехствольпых
пистолетов, :которые он клал возле себя, устраиваясь на
ночлег в пустыне. Теперь же он и днем затьшал за пояс
четыре пистолета, а в ножнах у пояса висел I\ИЮШ1л
длиною не меньше фута. Ураму оп тоше дал I\Ипжал и
три пистолета. Каждое утро заряды проверялись и ттп­
столеты перезаряжались. Ночью они ле�-н:али возле сп я­
щих; разумеется, путники спали пе раздеваясь. Кроме
того, наждую ночь разжигался постер, чтобы отпугивать
львов и других зверей. Топливо для н:остра с велиюrм
трудом собирали ЗR день и грузили на верблюда. Авдий
и Урам караулили и поддерживали огонь поперем:еппо,
но который-то из них обязательно сидел у rюстра и ози­
рал ОI\рестности.
Однако опасения их были напр::tсны. Спонойно и тихо
проходили ночи, ярI\ИМИ огненными взорами звезд гля­
девшие на землю с темно-синего неба тех I\раев; дни
стояли ясные и солнечные и каждый был таним же пре­
Rрасным и безоблачным, :КаI\ предыдущий, или :казался
еще преRраснее и светлее. Все путешественники были
здоровы, малютка Дита благоденствовала, свежий воз­
дух, продувавший корзиноч:ку под пологом, зарумянил
ее щечr\И, словно розовое яблоrю. В дороге им пи разу
не встретились ни люди, пи звери, исключая лишь оди­
ноRого орла, который, случалось, сопровождал их, паря
над ними в пустынном небе. Им сопутствовало безоблач­
ное счастье, I\aR будто над головами их реял светозар­
ный ангел.
Ранним утром двадцать девятого дня пути, когда они
поднимались по отлогому косогору, привычная для
здешних краев нежная дымна, ноторая столько времени
стояла перед их глазами, внезапно разорвалась, п вда­
ли, на перламутрово� утреннем небе, выр осд:о нщшр;;щ:-

?3.4


ное диво. Урам вытаращил глаза. По горизонту тяну­
лась прямая, словно отсеченная ножом, синяя до чер­
ноты, длинная полоса, совсем не похожая на ту плени­
тельно мягн:ую, порой полустертую, розовато-дымчатую
прямую юшпю, которой пустыня сливается с небом; нет,
эта была н:ан: рен:а и во всю ширь по.п нималась прямо в
небо, словно готовясь ежеминутно обрушиться на горы.
- Средиземное море, - пояснил Авдий,- по ту сто­
рону его лежит страна Европа, куда мы направляемся.
Оба его спутника не могли надивиться на новое чу­
до, а чем ближе, тем шире разливался назавшийся и:.з­
дали узким водный пото1\, 1\рас1ш и световые блики
играли на нем, а I\ середине того же дня, когда путешест­
венники дошли до края плос1югорья, земля круто обо­
рвалась, низверглась перед ними и в глубине, у их ног
разостлалась поверхность моря. Темная лесистая полоса
африканского побережья шла вдоль пенистой нромки:, бе­
лый город выглядывал из-за деревьев, в зелени видне­
лись бессчетные белые точки загородных домов, похожих
на паруса, только что они сверкали белизной среди зе­
лени, а паруса - среди устрашающе темной синевы
моря.
Тююй прекрасный привет шлет на прощание унылая
страна песков своему сыну, который покидает ее ради
промозглых берегов Евр опы.
Авдий вместе со своими домашними спустился в го­
род, но остановился он не в самом городе, а дальше, за
его чертой, где белый мол прорезает синие волны, где
стоит множество I\ораблей с торчащими вверх стеньга­
ми, словно ветвями оголенного леса. Здесь Авдий снял
домик в ожидании, пока будет снаряжен корабль, кото­
рый возьмет его на борт и отвезет в Европу. Из дому он
выходил только в гавань осведомляться о дне отплытия,
и Урам был неотступно при нем. Верблюда они продали
за ненадобностью, ослицу же поместили в самом ДОМИI\е.
Так уединенно прожили они три недели, пока наконец
не был снаряжен норабль, отплывавший в Европу, и ню\
раз в то место, нуда больше всего стремился Авдий. До­
говорившись с капитаном и взяв ребенка, Урама и ос­
лицу, он погрузился на судно. Мирта нашла себе в бе­
лом городе возлюбленно го и не пожелала ехать с ними.
Другой прислужницы Авдий тоже не сыскал; несмотря
на обещания щедро заплатить по прибытии в Европу,
ни одна не соглашалась ехать с ним, потому что не
235


верила его посуJiам. Даже п на 1,орабль шшто не после­
довал за ним, хотя теперь он 1·отов был расплатиться
уже на корабле; а показывать на берегу, что у него есть
деньги, он считал наблагоразумным, отлично понимая,
qто любая только донесла бы на него, а поехать бы не
поехала; он изучил этих людей и знал, что, I{aI{ ни плох
родной угол, все равно они прилепились к нему и их не
сдвинешь с места, тем паче ради ненадежной и ненави­
стной Европы, где живут неверные. Тю{ он и погрузил­
ся на корабль с одним лишь Ур амом.
Когда настал час отбытия и оба они стояли на своем
плавучем жилище, из воды были подняты огромные же­
лезные якоря, лесистый берег ЗЮ{ачался перед ними и
стал отступать назад. Дальше показался еще один вы­
ступ побережья и блеснул белизной дом Мелека. Авдий
поглядел на него, но береговая полоса отходила все
дальше, и земля наконец сгинула, точно не бывала, а
вокруг корабля теперь только плескались волны, как
бессчетные серебристые чешуйки; тогда Авдий опустил­
ся на пол и вперил взгляд в личюю своего ребешш.
l{орабль все плыл и плыл, а он сидел и держал на
рунах ребенка. Веяний раз, как другие путешественники
оглядывались на него, перед ними вставала все та же
картина - пожилой человеI{ сидел и держал на руках
дитя. Он вставал и отходил в сторону толыю затем, что­
бы покормить и вытереть малют1{у или же расправить
тряпицу, в 1юторую ее завертывал, чтобы ей удобнее
было лежать. Урам пристроился между наваленных го­
рой досОI{ и смотанных в круг канатов.
Бывают многолюбивые люди, умеющие делить свою
любовь - многое умиляет и манит их, - у других же
есть на свете одна только любовь, и им надо довести ее
до высших степеней, чтобы обходиться без тысячи дру­
гих ласкающих шелковых пут блаженства, 1юторые изо
дня в день нежно обволакивают и увлекают сердца тех,
нто умеет много любить.
Авдий и Урам бессменно находились на палубе. Пла­
вание было чудесное, небо безоблачно е и легкий ветерок
играл в парусах. Стоило появиться на небе облачку, как
путешеств енники пристальн о вглядывались в него, не
грозит ли оно бурей - но облачко всякий раз исчезало,
не принеся бури; один спокойны й день сменялся др угим
таким же днем, волны набегали едва-едва, как будто
лишь затем, чтоб ВСI{Олыхпуть и оживить слишком уж
236


ровную морс1\уЮ гладь. И вот однажды, нод вечер, i!a ro,
лубой воде приветливо засиял берег Европы, той Евро­
пы, которая НGI\Огда так влекла Авдия. Ласково покачи­
вая корабль, нес его океан все бJrиже и ближе I\ север­
ному материку, меж тем I\aK солнце неторопливо
клонилось I{ за�шту, и один блистающий огнями город за
другпм вырастал из темной пелены вод, переливчатые
полосы вставали теперь отвесно, и, I\огда солнце 01юнча­
тельно сн:рьшось на западе, за :край небосвода, целая
гирлянда дворцов опоясала темный залив.
Стоя на Яiюрях, корабль вместе со всеми людьми и
1шадью выжидал положенный сро:к, когда станет ясно,
что он не завез с собой дурного поветрия.
Н.огда минул срок, людей и поклажу стали спускать
на берег, и тут некоторые дивились, а иные подсмеива­
лись, глядя, как испитой, уродливый еврей шагает по
сходням, вместо тючка с товаром прижимая I\ груди
малого ребенка, а идущий следом полуобнаженный гиб­
ю1й юноша, похожий на пре:красное изваяние пз темной
бронзы, тлпет за собой отощавшую осшщу - и па всех
троих лежпт серый налет страны пес1юв и безлюдных
далей, подобно тому IШI\ зверей пустыни отличает осо­
бая пожухлая окраска.
Одно мгновение зрители стояли и глазели на чужа1юв, но их тут же поглотил бурный чеJrовечесI\ИЙ потон:
самой многолюдной части света. И перед глазами снова
уж была обычная каждодневная :картина: возбужденная
толпа лихорадочно снует взад-вперед в погоне за выго­
дой, наслаждениями или другими примаю\ами, а кругом
сно:койно стоят громады блистающих
великолепием
зданий.
Мы же на минутку опередим чуждых пришельцев,
дабы описать те места, где встретим их вновь,
В глуши одной из отдаленных частей нашего пре­
нрасного отечества расположена совсем почти безлюд­
ная долина. Многие, верно, и не слыхали про нее, тем
более что по малолюдству она та�\ и осталась безымян­
ной. Там пе пролегает дорога, по ноторой сновали бы по­
возни и путники, не течет река, по которой проплывали
бы корабли, не водится там богатств и красот, заманчи­
вых для любителей путешествовать, и, случается, ни один
странник десятилетиями не пойдет бродить по здешним
лугам. Но тихое очарование исходит от их уединения и
покоя, солнечные лучи плетут старательную вязь по их
237


зеленому 1ювру, ка�нетс.fl, особенно ласково и любовно
освещан их за то, что они с севера защищены мощным
и широ:ким горным хребтом и потому бережно хранят
солнечные лучи. :К тому времени, :когда происходили
рассказанные нами события, долина была совершенно не­
обитаемой; ныне посреди луговины стоит :красивое бе­
лое строение, его обступило несколь:ко домиков, а I{ру­
гом все почти тю-< же пустынно, как и прежде. В свое
время здесь пе бьшо ничего, кроме топкого, поросшего
травой и совсем безлесного пространства, только кое-где
утыканного серыми каменными глыбами. ПJrавно закруг­
Jrяясь, это луговое пространство образует J1ожбину, заго­
роженную с севера горным хребтом; растущий на нем
сосновый бор темной лентой тянется вдоль небосвода;
на юге ложбины открываетсн просвет, зам1шутый сине­
вой дальних гор, смотрнщих в этот просвет. По низу
ложбины не видно ничего, кроме зеленых трав и серых
пятен камня; узкую змеЙI{У ручьн, текущего на самом
дне, можно заметить лишь с близкого расстоянин.
На севере, по ту сторону сосшша, где начинаютсн об­
работанные челове1ю111 uемшr, чаще всего видишь широкие
полосы полей, засаженных голубыми цветами льна. И па
юге, не Та!{ уж далеко, тоже встречаются возделанные
нивы. Только сама ложбина, I{aK часто бывает у земле­
дельцев, прослыла решительно неплодородной, потому
что ее обработ:ка далась бы очень нелегко. Никто пе по­
пыталсн проверить, справедлива ли такан слава, ее при­
нимали на веру, и ложбина целые столетин оставалась
нетронутой и бесполезной. По долине пролегала только
узеньнан тропинка, в большей своей части заметнан
лишь из-за примнтой травы; неуклонно 1шждую весну
и осень этой тропинкой проходили обитатели отдален­
ного горного селенин, совершавшие паломничество в Раз­
решенную церковь, расположенную па большом рас­
стошrии по ту сторону долины, ибо путь I{ церюш через
бесплодную долину считался самым коротним.
После того HaI{ Авдий объехал много стран Европы,
ища, где бы поселитьсн, оп случайно набрел на описан­
ную выше долину и сразу же решил обосноваться здесь.
То, что отпугивало большинство людей, исr<авших ново­
го пристанища - глушь и бесплодие,- именно и при­
влекло Авдия своим сходством с милой его сердцу пу­
стыней. А больше всего напомнила ему описанная нами
ложбина мягr<ую излучину долины среди тростшшов Мо238


сула, которая сбоку огибает то место, где, по преданпю,
стоял древний город Ниневия. Rак и в нашеи ложбине,
на мосульской излучине растет лишь трава и нет д �­
ревьев, нет даже выступающих из травы серых камнеи,
I\оторые нарушали бы ее однообразный тусклый колорит,
и не смотрит в нее прекрасная синева гор, ка�< в просвет
нашей лощины.
Авдий раздобыл письма от многих государей и гос­
под, разрешавших ему путешествовать и останавли�ать­
ся: в их владениях. Rроме того, он состоял в деловои пе­
реписке с одним купцом, с 1юторым был знаком лишь
заочно. Встретившись, они уговорились, что 1юль скоро
Авдпfr вознамерится приобрести земельный участок и
обосноваться на нем, I<упец приобретет его на свое имя,
IШI\ будто бы собираясь возделать его и построить на
нем жилище для себя лично, а еврею KaI\ будто бы пре­
доставит все это в пользование за определенную плату.
Дабы избежать злоупотреблений с I<упчей и вводом во
владение, Авдий сnпжет своего знан:омца заранее заго­
тошrешrым вен:сеJrем па ту же сумму, тюторый он в слу1rае чего предъявит rю взысI\аIIИЮ.
Натолюrувшись па уединенную долину, он надумал
тут и остаповптьсл, построить себе дом, обработать под
сад �шочоr< земли и устроиться тут на жительство. Ради
этого он решился вынуть из се)\ла ослицы последние зо­
лотые и выпороть из своего кафтана английские цепные
бумаги, rюторые были тю< тщательно упрятаны в пе­
промоr<аемые мешочки из вощеного шелка. Оп хотел все
наладить и предусмотреть кю< можно точнее, чтобы на
тот случай, если он отправитсл в Афр1шу вонзить -нож
в сердце Мелеку и если его, чего доброго, схватят и при­
кончат, Дита была бы обеспечена. Ныне же ему следо­
вало занлться: ее воспитанием, пока она не подрастет и
не сможет жить своим умом, если он пе вернется совсем.
Немало дивились обитатели отдаленного горного се­
ления:, когда один из них отправился через безлюдную
долину в Разрешенную церrювь и воротился с вестью, что
земля посреди долины вскопана, кругом навалены брев­
на, Rамни и всюше инструменты, как будто там присту­
пают к постройr<е домов. А когда в церrювь отправился
другой селянин, на том месте уже были возведены сте­
ны и работали люди. Позднее еще один принес известие,
что работа подвигается, многие толыю ради тaRoii но11ости поспешили пойти в цер1ювь, а иначе, может быть,
u


�

пошли бы в другое время. Тошш пе умо.тшали; 1� о вот
НаI{ОНец на зелени лужайки заблестел белизно склад­
ный небольшой дом, а рядом начали разбива ч сад. На
расспросы, что это и для чего, ответ бывал oдipI: чудной
на вид пришлый человек задумал строиться зДесь и приобрел прилегающие земли.
После того :ка:к белый дом простоял готовым некото­
рое время, а сад был возделан и окружен вьiсон:им креп­
ним деревянным забором, редкие прохожие свьшлись с
этой новизной - есть тю{ есть, - тем более что хозяин
дома пи разу но вышел :к ним и не сказал с ними пи сло­
ва, а значит, им тоже нечего было сказать о нем, и те­
перь новое строение стало для: них все равно что :камни,
торчавшие из травы, или предметы, случайно брошен­
ные па дороге.
Когда здание было достроено, Авдий, по совету под­
рядчiша, подождал, чтобы оно полностью просохло, а
тогда уж принялся: за внутреннее устройство. По его
прин:азу 1ю всем дверям были приделаны двойные запо­
ры, а па все шша поставлены толстые железные решет1ш, п даже сад был обнесен высо1юй прочной стеной,
вместо прежнего деревянного забора. Затем в дом при­
везли утварь, принятую в европейском обиходе, а I{ ней
Авдий примешал вещи, I\aI\иe были ему привычны в
родной Африне; таr{, он повсюду разложил :ковры, и по
только на полу, но и на мебели, вовсе дшr того не пре)l­
пазначенной; из нупленных им звериных шнур и новров
он сделал ниюше диваны, на которых можно было и ле­
жать и сидеть в комнатной прохладе. Ради этой прохла­
ды он потребовал, чтобы стены I{омнат, по афринанс1ю­
му образцу, были нан можно толще, а 01ша пореже и
поуже, причем двустворчатые ставни были составлены
из планон, ноторые нависали одна над другой или, для
лучшего доступа воздуха, могли быть поставлены гори­
зонтально. Авдий увидел тюше нозырьни в Европе и те­
перь заменил ими миртовые ветюr, 1юторыми в древнем
городе пустыни для защиты от тамошних жгучих сол­
нечных лучей было сплошь оплетено верхнее ою10 его
дома. Мало того - 01юнца в номнатах выходили не пря­
мо па свежий воздух, а в другое помещение - нечто
вроде сеней и.тш прихожей, 1юторан ограждалась тол­
стымп дверями н теми ;не ставннмн от пропинновения
со.л псчпых л уче й п жnртшх струй ш1ружпог о воздуха.
Вес эти меры , rюп счпо , былп в Евr о но бе:з н <J.добпост н ,

у

·

�4Л


Но превыше всего радовал Авдия фонтан, сооруженный
для него умелым мастером в той части внутреннего дво­
ра, где была постоянная тень; стоило только подергать
металличес1\ую руч1\у, I{aK в каменный бассейн нали­
валась прозрачная студеная вода. Поначалу он не по­
зволял часто дергать ручку и расточительно тратить
воду, чтобы опа, чего доброго, пе н:ончилась, но TaI{ как
вода и через два года, не скудея и не теряя свежести,
повиновалась нажиму ру1ши, он понял, что это сокро­
вище неиссякаемое и потому мало ценимое здесь, а в его
родной пустыне оно считалось бы высшим благом. Во­
обще они с Урамом в первое время странствий по Ев­
ропе восторгались полноводием ее источников и не мог­
ли падивиться, как это здешние жители считают воду пи
во что ; rr сами пили много, о собливо в горах, когда про­
зрачная, IШI\ стекло, струя била из скалы, пили воду с
наслаждением, сман:овалп ее, даже по испытывая жаж­
ды. Они отдавали предпочтение горным роднИI{аМ перед
теми, что тен:ли в долинах, хотя горы как таковые были
им не очень по душе, казались им тесными, лишали
безбрежных далей и просторов, с rшторыми они сродни­
лись. В саду, даже после того, как он был обнесен высо­
кой стеной, не росло поr\а ничего, кроме травы ; однако
в заботе о будущей тени Авдий велел пасадить деревья
и намеревался сам ухаживать п смотреть за ними, что­
бы они росли побыстре е и в 1юроткий срок начали зате­
нять лужайку и белую стену дома. Участком, отведен­
ным под овощи и другие полезные растения, оп наме­
ревался заняться попозже, а сейчас в первую голову
спешил позаботиться о самом насущном.
Итак, внутренние помещения были приведены в пол­
ный порядон:, дом совсем готов и огражден от посяга­
тельств извне. В слуги и служанки Авдий нанял своих
единоверцев.
Rогда здание приняло вполне жилой вид, на что уш­
ло целых три года, началось переселение в него. Авдий
взял Диту из деревянного домика с двойными стенами,
построенного I\ак временное жилище для него и для ма­
лютки, и велел перенести ее в предназначенный ей по­
I\ОЙ каменного здапия. Сам он отправился следом, взяв
с собой очень немногое из своего обихода в деревянном
доюше, который был сразу же сломан.
Одна из целей, которую оп преследовал, перетючевав
н цщц:,rе нрnл
в Европу,- была достигнута, место длн
-


/р

постоянного жительстnа устроено. В нем он и асполо­
жился теперь нае�1ше с Дитой; Урам з.:�чах от ;nеремен�r
1шимата в перnыи же год их европеисrшх 9транствии,
хотя и воспринимал с присущим молодости /любопытстi
nом, а порои и в осхищением все, с чем стаJ.\I\ивался. Авдий расположился здесь вдвоем с Дитой. Ей он и наме­
рен был посвятить все свои заботы, дать ей хотя бы
маломальсrюе воспитание, потому что до qей поры, строя
жилище для нее же, он не располагал дqстаточным вре­
к пей,
менем, чтобы заняться ею. Слуги, приставленные
·
толыю кормили, холили и оберегали ее, в остальном же
предоставляли малютку самой себе. Впрочем, телом это
был здоровый цветущий ребенок И вот она лежала пе­
ред отцом, великая тайна, рожденная от него и до вре­
мени скрывающая свою разгадку.
С тем же рвенпом, с 1шким делал все, Авдий посвя­
тил себя Дите, хотя и по знал тошюм, юш: приступить
I\ ее воспитанию и развитию. Он, можно сна:шть, по вы­
ходил из ее комнаты. Оп разговаривал с пой, лас1\ал оо,
сажал в постольку, пересаживал па 1ювер, разостланный
по полу, ставил па пояши, смотрел, может J!lI она хо­
дить, может ли пробежать пес1юлыю шагов, если ее по­
машrт1, чем-н нfJудь, rлоnом, проделывал nce, что положе­
но; по очень споро он убедился, что довоч1\а совсем пе
такая, какой ей следует быть. Оп в этом обвинил тех
двух служапо1;, которых нанял в Европе, вмошш пм n
единственную обязанность ходить за Дитой, а те забо­
тились толыю об ее телесном благополучии, чтобы опа
росла здоровой и !\репной, обо всем же прочем, очеnид­
но, и не помышляли.
Девочке было уже около четырех лет, но поведением
своим она никю{ не напоминала четырехлетнего ребен­
ка. В личике ее была невыразимая прелесть, и с I\аждым
днем она все явственнее становилась пленительным по­
добием отца, когда он был еще молод и красив; толыю
мужественный облю\ отца смягчался материнс1юй неж­
ностью, проступавшей в очертаниях лица. Телесным раз­
витием она не уступала своим сверстницам, только
казалась более хрупкой и не ТЮ\ОЙ уверенной в движе­
ниях, какими обычно бывают дети ее nозраста. Ее конеч­
ности были мало подвижны, и отец не мог опредРлить,
оттого ли, что их не развивали по нерадивости, или же
они самп по себе еще по были способны дшrгаться. Де­
вочна пе ходила, да и пе порываJшсь ходить, RIO\ другие
u


дети, Много :Мeitbl:iie ее, t{oi'дa ИМ :kotre1cя доораться �Ь
чего-то очень заманчивого. Она даже не умеш�. нuJiзать,
как пытаются самые сJiабенькие дети, едва тоJiько могут
сидеть. l{огда ее сажали на пол, она не двигалась с ме­
ста, какие бы соблазнительные вещи иJiи лакомства, до
которых она была большая охотница, пи 1шали побли­
зости от нее. Стоять она могла, но когда ее ставили на
ножки, она стояла неподвижно, ухватившись за руку
того, кто ее держал, если же руку отнимали, девочка
беспомощно стояла одна и не пытаJiась НИI{уда пойти,
ножки ее дрожаJнr, а лицо выражало страх и мольбу о
помощи. Если ей при этом протягивали руку и дотраги­
вались до ее пальчиrюв, опа мгновенно обеимп ручон­
ками хваталась за эту руку п явно показывала, что ей
хочется сесть. Если ее не сажали, она оставалась стоять,
держась за протянутую pyr{y и не собираясь сдеJiать ни
шагу. Приятнее всего ей, по-видимому, было лежать в
постельке. Тут она чувствовала вокруг себя прочную
опору, была очень !{ротка, I{aK, впрочеы, и всегда, не хны­
кала, ничего не хватала, а сплетя пальчшш, перебираJiа
их то па одной, то на другой pyl\e. Да п личико ее пи
разу не выразило того возбужденпя, I{aI\Oe бывает у де­
тей, когда они испытывают какое-то желание, тем более
настойчивое, что они бессильны его осуществить. И ког­
да отец, которого она так хорошо знала, говорил с пей,
ласкал и целовал ее, у нее отсутствовало то оживление,
какое обычно заметно даже у самых маленьких детей.
На редкость красивые черты ее лица оставались невоз­
мутимы, а глаза, ТЮ{ восхищавшие Авдия своей плени­
тельной синевой, неизменно широко отI{рытые и непо­
движные, были пусты и лишены жизни. Казалось, душа
еще не снизошла в это прекрасное тело. Язык тоже не
научился еще выговаривать слова, в лучшем случае она
лепетала что-то невнятное, не похожее ни на одно из
человеческих наречий, и совсем невразумительное.
Авдию поневоле приходилось думать, что Дита сла­
боумная.
По существу, он ОI{азался совсем одиноr{ у себя в до­
ме, ибо Дита была еще никто, а Урама пе стало. Он
привез Диту в Европу, чтобы сберечь ее. Опа же обма­
нула его чаяния этим вечно неподвижным лицом и без­
участными глазами. Вот он долгие годы просидит возле
нее, думалось ему, потом умрет, а в ее лице ничего не
шевельнется, она и знать не будет, что кто-то умер, и
243


rюrда его ttep·rы О1{амене101, тогда умерший етар1ш отец
станет совсем похож на молодую .Rрасавицу дочь, .Rак
она уже теперь отдаленно похожа на свою хрупкую, без­
временно умершую мать.
Ему хотелось развить бездумное тело хотя бы в той
мере, в .Rан:ой оно поддается развитию. Оп надеялся, при­
дав телу здоровья и крепости, понудить его к увлека­
тельным занятиям, быть может, вызвать и жизни подо­
бие души там, где ее пет вовсе.
Он пересешш Диту в другое помещение; до тех пор
опа находилась в одном из описанных выше прохладных
покоев. В новом жилище было много воздуха и света,
оно состояло из двух номнат, 01ша :которых смотрели
прямо в сад, а двери отнрывались в галереи со множе­
ством окон. Авдий впускал в комнаты целые потоки воз­
духа, так что по ним теперь гулял ветер, а Диту он са­
жал на самом сквознян:е, чтобы все ее тело освежап:п
JЮIВптельные струи. Пишу он подавал ей сам п сам же
указывал, из I\аких кушаний она должна состоять. Ему
хотелось, чтобы кушанья были как можно легче и пита­
тельнее и подавались в определенном порядке. Одежду
для девочки он тоже за�шзьшал сам, требуя, чтобы опа
нигде не жала, не закрывала доступа воздуху и соJшцу,
чтобы в ней было не очень жарко и пе слишком про­
хладно. Если только позволяли обычные в этих местах
резкие перемены погоды, Диту выносили в сад почти на
целый день. Отец брал ее за руку и гулял с ней до тех
пор, пока не чувствовал, что девочка все тяжелее виснет
у него на руке, а значит, она совсем обессилела и еле
таскает свое бедное тельце. l{огда лучи полуденного
солнца хоть и не падали почти отвесно, как у него па
родине Rаждый год в урочную пору, однано же грели
очень жарко, Диту сажали на лужайку в саду и, на�ш­
нув н а нее легкое поRрывало, тю\ долго держали на
сошщепе1{е, что лицо, лоб и шею усеивали Rрупные RaII­
ли пота, а тон.Rое белье, н Rоторому она была приучена,
прилипало l{ телу. Ее переодевали, вносили в комнаты,
там отец водил ее, держа за руну, или прогуливаJ1ся с
ней по длинной галерее. Ножки ее - это он увидел сра­
зу - заметно окрепли. УмываJIИ ее ежедневно прохлад­
ной водой с мылом. Прекрасные синие глазни каждое
утро смачивали чистой ключевой водой, а волосы, свет­
ло-русые, как золотой лен, столько расчесывали и раз­
глаживали щеткой и мыли, что на темени не оставалось
244


ни сори1ши, ни пыдинюr и 1южа na голове была тaiюi'r
же гладкой и так же блестела чистотой, как на плав­
ном изгибе шеи. После того KaI\ Авдий в саду ли или
еще где-нибудь, стоя перед девочкой на коленях, до хри­
поты уговаривал: «Дита, ну иди же, иди сюда, Дита» , ­
ей делали холодную ванну, начерпав воды прямо в ис­
точнике. Прозрачная влага, плескавшаяся в огромной
:мраморной: лохани, омывала голенькое тело, мокрые по­
лотенца растирашr его, а в связанных на макушке свет­
ло-русых волосах блестящие капли переливались, как
алмазы.
Случалось, ей становилось холодно или служанка
переусердствовала, растирая ее после ванны, тогда она
начинала дрожать, личин:о ее беззвучно снладывалось в
плансивую гримасу.
Тан текло время. Авдпй почти не отлучался от нее,
следя за каждым ее внешним проявлением. Самым
стойким, - Авдию казалось, что единственным,- призна­
:ком души был у нее от1ш1ш на звуни, недаро:м отец го­
ворил с ней очень много, расс:казывал ей разные раз­
ности. -У него был красивый серебряный :коло:кольчик, он
принес его и тихоныю позвонил над самым ее ухом. Она
явно прислушалась. А после того как в колокольчик
стали з вонить по нескольку раз в день, она заулыбалась,
и чем чаще слышался ласковый звон, тем блаженнее
становилась ее улыбка. Она даже стала требовать его;
беспокоилась и лопотала на своем непонятном языке,
пока оп не зазвонит. Тогда опа сразу утихала, и
нечто похожее на осмысленную радость озаряло ее
черты.
После этого открытия у Авдия возникла догаДJ{а, точ­
но молния вспыхнувшая в его мозгу: что, если малень­
п:ая страдалица попросту слепа?
:Ка:к ТОЛЫЮ у него явилась ТаI\аЯ догадка, О Н стал
проверять, правильна ли она или нет. Оставив девочку
лежать легко одетой в постельке, он длинной, очень
острой иглой уколол ее руку. Рука дернулась. Он уко­
лол вторично, и она дернулась снова. Тогда он только
дотронулся до руки кончиком игошш и что же - ру1\а
все-таки отодвинулась.
Если девоч1\а видит, ей теперь должна быть знакома
игошш и должно быть известно, что кончик ее причи­
няет боль. И вот Авдий поднес кончик иглы к самому
глазному яблоку - все ближе, все ближе, чуть не ка245


саясь его. Никакого Дви�r\ения ile последовало. ilрекрас­
ные синие глаза былн о'шрыты споrюйпо и доверчиво.
НапоследОI\ он принес из кухни раскаленный уголь и
щипцами приблизил его к глазу Диты - он попробовал
вращать его не спеша, но вплотную у самого личин:u
ребенка, чертя углем н:руги пламени; лицо и теперь оста­
лось неподвижно, ничем не показав, что ребенок видит
огненные нруги. Преr<расные глаза были тан: же безот­
ветно спокоiiны. Отец сделал еще одну попытну: он очень
быстро, но беззвучно стал перебирать кончинами паль­
цев у самых ресниц ребеr-ш.а, отчего почти все люди, а
'l'eM паче дети, начинают жмуриться, но Дита и не за­
метила, что над ее вен.ами что-то шевелится.
Это окончательно убедило отца, и все прежние стран­
ности Диты стали ему ясны. Она слепа. Непонятая, ни­
чего не ведающая о мире юная душа беспомощно про­
зябала в беспросветной ночи и не юraJra, чего она ли­
шена.
Как толыю Авдий обнаружил это, из отдаленного го­
рода был вытребован врач. Явился он лишь назавтра и
с помощью своей науюr подтвердил то, что заподозриJI
Авдий. Тотчас же все обращение с девочной было нруто
:изменено. Ее перевели в одну комнату, для нее сделали
креслице, на сп:инну которого она могла откидывать го­
лову, чтобы глаза ее, прекрасные, но бесполезные гла­
за, были обращены вверх, и врач, а танже отец легче
могли бы заглядывать в них. Авдий часто заглядывал в
них, но ни малейшего различия нельзя было усмотреть
между обычными человечесними глазами и ими, толыю
что они были красивее других, что они бьши такими яс­
ными и кроткими, нюшми редно бывают глаза чело­
века.
Хотя врач подавал мало надежды, начались попытrш
восстановить зрение. Попытrш длились долго, и Авдий
строго выполнял все то, что предписывал врач, а Дита
сносила все безропотно, хотя и не подозревала, ради че­
го ее мучают, н:аких драгоценных благ добиваются для
нее. Нанонец врач заявил, что средства его исчерпаны
и он вынужден повторить то, с чего начал, а именно:
что девочr<у вылечить не удастся и опа на всю жизнь
останется слепой. Авдий вознаградил врача за прило­
женные им старания и заменил его другим врачом. Од­
нано и второй, спустя неноторое время, сназал то же са­
мое, за ним явился третий, четвертый и еще многие
246


другие. Все в один голос повторяли, что нельзя вернуть
ребенку зрение; не приносили пользы и советы, с ко­
торыми, прослышав про тю{уЮ беду, набивались самые
разные люди, и после каждой тщетной попытки Авдий
настраивался на еще более безнадежный лад; наrюнец
иссякла и последняя надежда, тем паче что перебывали
уже все врачи, доброхотные советчики тоже перестали
пвляться, а у тех, кто еще приходил, на лице заведомо
была написана глупость.
Авдий мало-помалу освоился с мыслью, что дочка у
него слепая и навсегда останется слепой.
Вместо того чтобы заняться ее воспитанием и разви­
вать ее духовные и жизненные силы - в той мере, в ка­
ной они поддавались развитию, - Авдий задался совсем
другой целью - собрать для девочrш большое богатство,
чтобы после его смерти опа могла купить себе и руни,
ноторые бы ей служили, и сердца, которые любили бы
се. Оп хотел собрать дшr нее тююе богатство, чтобы ей
были доступны любые услады для всех остальных чувств,
раз уж опа лишена одного из них.
Приняв это решение, Авдий стал очень расчетлив.
Он отпустил всю челпдь, оставив толы{о одну служан­
н:у - няню Диты и сторожа при доме. Себе оп отказы­
nал решительно во всем, носил худую одежду, скудно
питалсл и, вспомнив плтнадцатилетний срок своего обу­
чения, па старости лет наново учился добывать деньги и
добро, гонялсл за барышами, собирал проценты, под �ю­
нец стал давать деньги в рост, и все это с алчностью и
опасRоЙ хищного зверя, снедаемый мыслью о старости
и блиююй смерти. Он не позволял себе передышки, сно­
ва запялсл торговым промыслом, который был хорошо
знаком ему и в Африrш обогатил его. При этом он со­
хранил те же навыки: ночью в бурю и непогоду, 1югда
и пес забивается в конуру и хорек в нору, и снаружи
пе видно было ни души, по полям пробиралась сгорблен­
ная черная тень еврея, а когда ему случалось заблудить­
ся, он стучался в убогое оRонце, прося ночлега, и ему
отRрывали с неохотой, а чаще не впускали вовсе; он те­
перь много сталкивался с людьми, и, узнав его, они ста­
ли питать к нему ненависть и отвращение.
Несчастье, на 1юторое обречена была его дочь, тол­
ковали как праведный суд божий, покаравший вопию­
щую скаредность отца. РаботниRи, которых он брал из
��зщц единоверцев, не считали зазорным воровать у него,
247


они еще не так бы обr<радывали его, если бы он не был
начеку.
Покончив с расчетами и делами, он дома неотступно
сидел в :комнате у Диты. Ей полюбилось креслице с опо­
рой для ее прелестной головr<и, опа охотно сидела в нем
и теперь, хотя оно стало тесно для ее расцветающего, тя­
нущегося ввысь тела. А отец пристраивался на скамеечне
возле нее и без конца что-нибудь говорил ей. Он учил ее
произноситr,, слова, смысл которых был для псе заr<рыт она повторяла эти слова и придумывала другие, отвечав­
шие ее внутреннему состоянию, их, в свою очередь, не по1:Iимал он и обучался им. Тан они часами разговаривали
между собой, и наждому было ясно, что подразумевает
другой. Пошарив в воздухе своими изощренными руками,
она быстро находила и гладила его жестние щеки и пря­
мые, начинавшие редеть волосы. Иногда он вкладывал ей
в руrш подарок, r<ycor< тr<ани па платье, о r<ачестве ното­
рого она могла судить па ощупь, в особенности любила
она льняное полотно и умела оценить, насrюлько оно
гладно, мягко и ровно, ой нравилось носить его, потому
что на лющrх она нс бывала, в наряпах не нужцалась, а
льняное белье прилегало прямо к толу, зачастую же шш­
тьице из льняного полотна служпло ей еюшствеппо ii
одеждой. Надев его, чтобы ходить в пе:м дома, опа тат\
r<рас:иво собирала ого сrшо.дюr и снрепляла спередп прящ­
rий, что зрячие люди непременно рошишr бы: это сдо­
Jrано перед зер1шлом. А потом опа проводила ладонью по
ткани, мяла ее между большим и уназателыrым пальцем
и говорила:
- Отец, эта еще мягче прежней.
Она ставила обутые в туфельки ноги па скамеечку и
ощущала мягкость ее обивки. Иногда отец приносил ей
съестное, фрукты и другие лакомства, опа брала пальца­
ми косточку или что-нибудь еще, чего по едят, и �шала в
стоящую под рукой чашку, чтобы но насорить на полу.
Росла она высокой и складной, и, н:огда ее белая фи­
гурка мелькала в саду, на лужайке, или возле белой са­
доrвой ст·ены, она промзвод�ил·а ,в[Jе1чатлепие девушки-под­
ростка.
Из зрячих тварей н Авдию больше всего был привя­
зан пес Азу. Потому, что его мать убили, когда он был
еще слепым щенком, Авдий подобрал и вырастил его.
Став взрослым псом, он всюду сопровожда.тr хозшша, и
1югда тот по полдш1 просищивад в номнате у Дпты 1·щ 1 1
248


ше на садо1ЗоЙ лужайн:е, пес сидеJt рядом и не сводиJt глаз
с обоих, будто понимал, о чем они говорят, и любил их
обоих. Вечером, придя спать к себе n н:омнату, Авдий уст­
раивал под столом подстилку д.ття пса и старался, чтобы
она была помягче.
И с псом у Авдия вышла незадача, словно так уж бы­
ло сужде:но , чтобы .цля 1этото ЧNЮН(Ж.а .вс,е ·обораrч:.ивал101сь
непредвиденной и жестокой досадой.
В окрестностях обнаружились случаи собачьего бе­
шенства, Авдий же на ту пору возвращался домой вер­
хом на муле и в сопровождении неизменного Азу. Вые­
хав из рощи, расположенной в нескольких милях от его
дома и упиравшейся одним краем в упомянутый выше
сосновый бор, Авдий заметил у пса непривычное бес­
покойство, которое, при всем его невнимании, бросилось
ему в глаза. Пес рычал, забегал наперерез мулу, подни­
мался на задние лапы, а увидев, что Авдий остановился,
он I{руто повернул и стрелой помчался назад по дороге.
Как только Авдий тронулся снова, пес сразу же во­
ротился и повторил все то же. При этом он тю{ жутrю
сверкал глазами, что у Авдия зародились самые непри­
ятные опасения. В скором времени они достигли мелrю­
водпого ручейl{а, через который надо было перебираться
вброд. Пес заупрямился, не желая идти в воду, изо рта
у него поr\азалась лег1шя пена; хрипло сн:уля, оп норовил
уl{усить мула за передние ноги, rюгда тот собрался сту­
пить в ручей. Авдий достал из rюбуры берберийсl{иii пи­
столет, на мгновение придержал мула и выстрелил n
пса. Сквозь пороховой дым он увидел, rшк обагренное
нровью животное зашаталось; пе дав воли замешатель­
ству, он перебрался через ручей и продолжал путь. Про­
еха·в ·С лолча,са, он вдруг .замеиш, что лоне ·с оеребряными
монетами, ноторый он всегда носил на себе, куда-то ис­
чез, и тут осозпал свою чудовищную ошибку в отноше­
нии собаки.
Остаповившисr, n роще на отдых он снял пояс и те­
перь понял, что забыл его там. Оп тотчас поспешил на­
зад. Вскоре достиг он ручейка, но па том месте, где Азу
был застрелен, его не оказалось, остались лишь следы
нрови. Авдий поехал дальше и по всей дороге видел
н:ровь. Нанонец он добрался до рощи, нашел пояс, а ря­
дом, при посл01дн·е м �зtды:�инии, лежал uec Азу. Обрати;в
на хозяина стенленеющие глаза, животное сделало бес­
помощную попытну завилятr, от радости хвостом. Авдий
249


бросился it нему, 11азt1вал ero ласI{овыми именами, !!ро­
бовал осматривать р;;шу, а пес в ответ силился непослуш­
ным языком лизнуть ему руку, но не смог и через не­
сколько мгновений испустил дух. Авдий вскочил, начал
рвать на себе волосы, выл и вьшрикивал страшные про1шятия - кипу.лея к мулу, выхватил из 1юбуры второй
пистолет и стиснул его пальцами. Минуту спустя он
швырнул пистолет на траву. Пояс он то брал, то бросал
снова, топтал его ногами. Наконец, уже к ночи, - а соба­
н:а была убита среди дня,- оп поднял пояс с деньгами,
принадлежащими Дите, и надел его на себя. Отыскав в
траве пистолет, оп сунул его в кобуру. После этого он
сел на мула и отправился домой.
Рассвет уже брезжил над безлюдной долиной, когда
он подъехал к своему дому, весь в крови убитого живот­
ного,- обследуя рану, он брал его па руки. Правда, он
почти не надеялся спасти Азу, зная Ка!{ метн:о научился
стрелять, 1югда жил в пустыне. В первый день после воз­
вращения оп позволил себе отдохнуть, по па второй на­
нял двух мужчин, отправился с ними в рощу, чтобы они
у него па глазах зарыли пса в землю.
Воротясь домой, оп продолжал заниматься делами,
НЮ{ занимался ими доселе.
В скоре после этого события оп занемог. Неизвестно,
то ли причиной болезни было пережитое волнение, то ли
непривычный, неблагоприятный для него нлимат, так или
иначе болезнь 01шзалась отт<trттой, и он долго пе мог от
нее оправиться.
Но именно в эту болезнь, 1югда, лаза.лось бы, все
должно идти своим естественным порядком, свершился
один из тех поворотов в судьбе этого человека, накие за
его жизнь нам уже пе раз приходилось наблюдать.
Произошло сверхъестественное событие, такое собы­
тие, ноторое не перестанут считать сверхъестественным,
пока пе познают те великие, всепропицающие силы при­
роды, в кои погружена наша жи:ань, м <rюна :не 'Ifаучатся
бережно скреплять и расторгать любовные узы между
этими силами и нашей жизнью. Доселе они чуть ли н е
всегда представляются нам необъяснимыми, и о существе
их у нас, пожалуй, пет еще даже догадок.
Дита стала почти взрослой девушкой, стройной, цве­
тущего телосложения и, по всей видимости, обещала пре­
вратиться в настоящую нрасавицу. За свою болезнь Ав­
дий ни разу не входил к ней в номнату; да и она в эту
250


пору была нездорова - ее трясла непонятная дрожь, то
пропадая, то возвращаясь надолго и в разное время, ча
ще всего в жаркую и душную погоду. Врач не мог опре ­
делить ее недуг и предполагал, что происходит это о т
роста,- она особенно вытянулась з а последнее время,
н:онечнос·т·и удли1нились .свыm·е 1ме;ры, 'Ч'ТО и обес·силил·о е·е.
:Когда они начнут округляться, болезненные явления ис­
чезнут. Авдий был на той ступени выздоровления, когда
уже можно ходить по комнатам в пределах дома, но не
далее, а возвратиться к делам еще нельзя. Будучи в та1юм ·СОСТОЯRiИИ, о.н од,нажды ·си,п;ел у ·Оебя ,в ко·мна.те, за­
ни:мался подсчетами и выкладками и лоиал себе голову
над тем, каким манером восполнить время болезни, что­
бы оно в целом не оказалось убыточным. и тут-то н а­
двинулась гроза. Он не обратил на нее особого внимания,
ибо гро1зы, ·сви�де·тел·ем :юоторых .ан был ·з;:�;есь, :по силе и
неистовству даже отдаленно пе шли в сравнение с теми,
какие он видывал в родном городе посреди пустыни и
вообще в Африке.
Но тут, когда он сидел над своими подсчетами, а
дождь пш�а что тихонько капал по крыше. вдруг раз­
дал.сл .аглушит·еill ьяый у�дар, и огле1нная шспышк.а ·СЛ•е!Пя­
щим светом озарила весь дом. Авдий сразу же понял, что
молния попала в его дом. Первая его мысль была о Дите.
Несмотря на слабость в ногах, он бросился к ней в ком­
нату. Молния ударила именно сюда, пробив потолок и
пол, тю< что комната была застлана толстым слоем пы­
ли, железные прутья птичьей клетки расплавились, по си­
девшая в пей черногрудка, чье пение так радовало Ди­
ту, о·стала·сь rн·еsрещ;�п.�а ;и ка.к НJИ в чем .не бывало ·с�идел.а
на жердочке. Не пострадала и сама Дита - она сидела в
постели. Сегодня дрожь совсем измучила ее, и ей захо­
телось полежать.
Авдий, исиушепный в грозах обитатель пустыни, од­
ним взглядом охватил всю r<артину, сразу же распахнул
окно, чтобы выветрился резкий противный запах фосфо­
ра, потом посмотрел на Диту. взгляделся пристальнее и
vвидел, что у нее на лице написано страшное волнение,
близкое к ужасу, к смертельному страху. :Когда он по­
дошел ближе, желая понять, что с ней, она закричала
так, будто на нее надвигается чудовище и, отстраняясь,
замахала руками- впервые ош\ протягивала руки в оп­
ределенную точку. Безрассудное подозрение вспыхнуло
у Авдия: он бросился к очагу, где был разожжен огонь,
·

251


выхватил горящую головешку, бегом nернулся к Дите и
потряс ею перед глазами девочки. Она опять вскрикнула,
на лице ее выразилось мучительное старание сделать
что-то непривычное, - наконец, будто внезапно сообра­
зив, она стала водить взглядом вслед за огненными кру­
гами от головешки. В рача в доме не было, Авдий кинул­
ся за сторожем, пообещал ему сто золотых, если он во
всю мочь доскачет верхом до врача и привезет его. Сто­
рож вывел из конюшни лошадь, спешно оседлnл ее и по­
скакал. Авдий следил за ним из раскрытого 01ша. Но по­
тш сторож седлал ноня, Авдий надумал затворить все
ставни iIIla ·о;кнах у Диты аз !Комнате и 1Вдобано.к .задернуть
занаnесни, чтобы ее глаза для начала оставались в своей
благодатной темноте и пе пострадали от внезапно хлы­
нувшего света. Rогда он это проделывал, Дита сидела
спокойно, затем он поспешил в галерею и, как мы ска­
зали, распахнув окно, ждал, чтобы сторож уехал, после
чего бесшумно воротился к Дите, сел у ее постели и не­
много погодя заговорил с ней. Голос - это для нее было
самое достоверное в отце. Постепенно голос возымел
обычное действие. Испуганное дитя мало-помалу успоно­
илось и в темноте потихонечну позабыло жестоное вели­
rюлепие впервые хлынувшего в глаза света. Немного по­
годя Дита заговорила и сама рассr<азала о том, как сна­
чала были отдаленные скрежещущие звую1, а потом в
комнате встал столбом гулний тупой грохот.
Отец на все давал ей ответ, прибавляя самые ласко­
вые слова любви. Rогда разговор на время прерывался,
он вставаJI в темноте, заламывал над собой руки или до
хруста стиснива.тт пальцы, на�\ впиваются в дерево или
железо, чтобы утишить внутреннюю бурю. Но потом
опять садился около постели и сидел нак можно дольше,
приучаясь обуздывать себя.
Ж елая добавить I< голосу еще одну примету, Дита ло­
вила его руки и, поймав, глади.па их, чтобы проверить,
он ли это. Теперь он сидел около нее, не отходя ни на
минуту, и она постепенно заговорила о Rаждодневных
обычных событиях своей жизни. При этом видно было,
что она очень устала, особенно после того, как на его
расспросы ответила, что дрожь, к счастью. совсем про­
шла. Немного спустя, опа замолчала ОRопчательно и, до­
верчиво пролепетав Rаюrе-то несвязные слова, поудобнее
положила голову на подушку и уже во сне опустила веки
на обретенные внове и еще не познанные ею с01<ровища.
252


Видя, что она спит крепким сном, Авдий осторожно вы­
свободил с1в ою руку и :rюrne!JI в ,сад вз.глянуть, что сейчас
творится снаружи. Уже вечерело. Та же гроза, которая
сделала Диту зрячей, насквозь продырявила крышу на
его доме, а у соседей побила урожай, по он ничего этого
не заметил. Теперь, когда он стоял в мокрой траве, все
уже rшпчилось. Кругом царила глубокая тишина, солнце
садилось на западном краю неба, раскинув на востоке,
куда только что ушла гроза,
над всем темнеющим
здесь небосводом широкий сияющий полукруг радуги.
После полуночи явился наконец долгожданный врач.
Однако, по его мнению, не следовало будить сладr{о спя­
щую девушку. Он считал более целесообразным произ­
вес·т1и •обсле1дование при дне,в1н ом св1ет,е. В ·о·ст,ально•м же
одобрил все, что сделал Авдий.
На другое утро, когда взошло солнце, н:омнату Диты
осветили лишь настолько, чтобы можно было определить,
видит она или нет; впускать полный свет сочли для нее
вредным. После кратrшго осмотра, врач заявил, что опа
видит. Решено было держать ее в комнате и лишь посте­
пенно усиливать освещение, чтобы она исподволь при­
вьшла к выступающим из темноты предметам и чтобы
глаза у нее не воспалились от слишI{ОМ рею{ого и непри­
вычного света.
Ей сказали, что она нездорова и должна побыть в
rшмпате, по болезнь скоро пройдет, а тогда глаза ее
будут видеть. Она не понимала, что значит - видеть, од­
нюш покорно уселась на свое креслице, откинула голову
на его спинку и толыю хваталась за зеленый щитоI{, ко­
торый прин:репили над ее глазами. С окон сдергивали од­
ну драпировку з а другой, и окружающее мало-помалу вы­
рисовывалось перед ней, но оно было ей незнакомо; ста­
вни постепенно раскрывали и наконец на окнах раздви­
нули последние занавески, и огромная земля и необъят­
ное небо разом ворвались в крошечный человеческий
глаз . . . Она же не понимала, что это не она сама, а нечто
находящееся вне ее, до чего она частично дотрагивалась
раньше и чего сможет коснуться полностiею, если через
все пространства з а много-много дней доберется туда.
Авдий учил теперь Диту видеть. Он брал ее за руку,
чтобы она узнала в его руке ту самую, которая водила е е
по к101ината1м, или по ·Саду. Он 1поцнwмал ее с '!{рее.лица.
Врач и irce трое слуг стояли тут же.
Оп отводил ее па шаг от креслица, требовал, чтобы
253


она взялась за его спинку, которая так полюбилась ей,
потом з а локотники, за ножки и все остальное - и объ­
яснял, что это и есть ее креслице, в котором ей всегда
нравилось сидеть. Потом поднимал скамеечку, давал Ди­
те потрогать ее и объяснял, что сюда она ставила ноги.
Потом показывал ей собственную ее pyr{y, пальцы, кон­
чик ноги, протягивал палку, которая бывала ей помощью
в •О•СЯ<ЗЮШТИ, •С'М'О'Т р·ел, чт·оlбы OIIO не толыю 1В1ЗЯЛ·а ·е•е , НО и
плотно обхватила пальцами-требовал, чтобы она прикос­
нулась к его одежде, давал ей кусоI{ полотна, проводил
по нему ее рукой и говорил, что это и есть то самое
льняное полотно, которое было ей ТЮ{ приятно на ощупь.
Потом опять сажал ее в кресло, присаживался перед
пей на корточки, обоими указательными пальцами пока­
зывал на свои глаза и объяснял, что этими штуками :мож­
но видеть все то, до чего дотянуться не хватило бы и сот­
ни приставленных друг к другу рук
Он требовал, чтобы она залрывала глаза и слвозь опу­
щенные вели принасалась пальцами к глазным яблокам.
Она слушалась, но тотчас же отнимала пальцы и о тнры­
вала глаза. Пона она сидела, он показывал на все хорошо
знаномые ей предметы в но:мнате и о бъяснял, нак она
ими пользовалась. Хотя она и сопротивлялась из страха
обо что-нибудь стуннуться, он ходил с ней по но:мнате,
желая дать ей понятие о пространстве, подводил ее I{
различным: предметам и пояснял. что добраться до наж­
дого нужно время, хотя в згляд обнимает их все разом.
Он провел у нее в комнате целый день. Выводить е е
в сени и в сад и показывать то, что там находится, он
пона не решался, боясь избытном впечатлений повредить
ей. 3а столом он называл ей нушанья; поназал ложку;
ножом и вилкой она ниногда еще не пользовалась, а ко
рту подносила еду так же неловко, как в ту пору, когда
была слепа.
R вечеру у девочки отнрылся сильный жар. Ее уло­
жили в постель.
Rогда ст.ало ом·еркаться и наК!оонщ оо·в·се:м: ·Стемнело,
Дита решила, что она опять ослепла и сказала об этом от­
цу. Он возразил ей, что это и есть ночь, тюгда, I{aK она
знает, все ложатся спа·rъ, потому что кончился дневной
свет, при котором глаза толыю и могут видеть, и вернет­
ся он спустя неrюторое время, а пока люди закрывают
глаза и спят. А что она не ослепла, он может сейчас же
доказать ей. Он зажРr большой светильник и поставил на
254


стол. В се предме1ъ1 сразу стали видньt, НО irо-ино:М:у, не·
жели днем,- они резrю выступали и;з больших черных
теней, занимавших все промежутки. Пламя светильню{а
напомнило Дите молнию, вчера точно таr{ же что-то за­
шилео:ю, 1ск�а зал·а он·а, а [Ютом 1р а1здался ужасный грохот
и отец подбежал к ее постели. Авди:й тотчас же погасил
снетиль1ItИк, ·с�ел около [Юстели, JJзял руну Диты, кан: в
те времена, когда она была слепой, и говорил с ней до
тех пор, поr{а она не задремала, как обычно.
На другой день она проснулась успокоенной и окреп­
шей, с уже гораздо меньшим волнением, чем вчера, смо­
трела на ОI{ружающие предметы; видя это, отец велел ее
одеть и ближе к полудню, когда трава просохла от ро­
сы, вывел ее пе только в сад, но и за пределы сада, в
,п;оЛJИлу. Тут оrн пока:зал ·ей н:ебо, безбрежную ·слшь, по
1юторой плыли серебристые материrш, и объяснял, что
это синее, а это белое. Потом поrшзал ей вниз на доли­
ну, iII.a пологуоо м,яг:кую ложбинну, идущую от .них вщ.аль,
и объяснил, что это земля, по rюторо:й они ходят, мягкий
rювер у них под ногами - это зеленая трава, а то свер­
кающее, чего пе переносят ее глаза и что о слепляет
сильнее вчерашнего светильника, это солнце - светиль­
НИI{ дня, оно всегда приходит после сна, приносит с со­
бой день и дает глазам силу все видеть.
Потом он повел ее во двор I\ фонтану, у нее на гла­
зах подергал металличесную ручr,у, поr\а струя не взмет­
нулась вверх, и показал ей неизменно в елиrюе для не­
го чудо - простую воду, и дал ей отхлебнуть светлой,
про1зрачной iИ прохладлой 1тж:и, J\'О'торую �зачерпнул .ста­
rшном. В течение дня он показал ей деревья, цветы,
обънснiИЛ раз1н1Ищу .в i\расиах, <rто было для ле1е ·сов·с·ем
внове, и при пересиазе она не толыщ все путала, но и
неправильно тошювала, особенно, если в голове у нее
теснились вместе ирасни и звуни. В траве часто сновали
зверушни, иоторых он спешил ей поиазать, а 1\огда в воз­
духе мелlliала птица, он старался направить на нее
взгляд Диты. Когда они вышли за пределы сада, на пу­
стынную поляну, оrшзалось, что Дите прежде всего надо
приучиться ходить,- она нан щупальцами вцеплялась в
землю ступнями и не решалась быстро и уверенно пере­
ставить нончии ноги вперед, на траву, не зная, иак вели­
ка пропасть между этим шагом и следующим, и оттого,
став зрячей, ходила гораздо неувереннее, чем раньше, бу­
дучи слепой; тогда она спотюйно переставляла ноги, по?.55


тому что безошибочно попадюта на твердую землю и не
подозревала, скольн:о всякой всячины встретится на сле­
дующем шагу. Она радовалась всему, что видела, непре­
рывно смотрела по сторонам и больше всего восторгалась
домом, в котором они живут, единственной ди�ювиной та­
кого рода на всем пустынном лугу. Опа еле согласилась
вернуться к себе в 1юмнату, ей не хотелось расставаться
с синевой небес, I\оторая особенно ее пленила, и с ухо­
дящей в неоглядную даль зеленью долины. Опа смотрела
во все глаза и пе могла постичь, как это одно дерево,
край садовой ограды или развевающаяся пола отцовской
одежды сразу отнимают у нее такую большую часть ми­
ра и как она сама, приложив ладошку I\ переносице,
сразу закрывает все-все вокруг...
Вечер, кат\ и предыдущий, принес с собой полное из­
неможение, и отец по-вчерашнему убаюкал дочку, чтобы
назавтра продолжать начатое.
Авдий забросил торговые дела, 1юторыми недавно ;за­
нимался с таrшм рвением, и всецело посвятил себя Ди­
те, преподавая ей новую науку видения.
Чт6 для других родителей раздвигается в длинные
промежут1ш, дробится па миллионы мгновений, то на не­
го свалилось разом. Одиннадцать лет на глазах Диты ле­
жала пелена, одиннадцать лет жила она на свете, дожи­
даясь того, чтобы увидеть этот свет, а тем временем он
от1\рывался ей с другой стороны, со стороны ограничен­
ного, обособленного осяэания вслепую: по то, что говорят
о сназочном цветне, ноторый годами прорастает из уны­
лого серого нустика, потом за песколыю дней выбрасыва­
ет вверх стройный стебель и с треском распуспается в
r1елую башню великолепных цnетов, то же случилось и с
Дитой: едва рас1\рылись два цветка у нее во J1бу, вокруг
с молниеносной быстротой расцвела еще невиданная
весна; но ей был дарован не только внешний мир, душа
ее тоже настраивалась на более высо1шй: лад. Подобно
тому 1шк на глазах растут I\рылья у птенцов, еще сидя­
щих на том месте, где они вылупились из скорлупы,
столько времени мешавшей крылам развернуться, так у
Диты в душе они впервые расправлялись во всю ширь,
ибо каждый миг прилетал с бесценными дарами, каждое
мгновение несло с собой целые миры и день кончался
усталостью от накопленного в течение него груза. Так
чудодейственна сила света, что за корот1шй срок Дита
иэменилась даже телом; щеки зарумянились, губы рас256


ц:велn и спуст;1 несколько nедель развились й окреплn все
ее члены. У Авдия волосы совсем побелели, почерневшее
лицо вдоль и поперек пересекали рубцы и в чертах за­
легJrа печать иамождсния. Та�\ИМ он бродил рядом с до­
черью, которая выступала теперь грациозно и уверенно;
для них что ни день, то был праздник, и это очень нрави­
лось Дите, а ему не менее.
Лицо девочr\и не только стало красивее, оно ожило,
вс-е явственнее открывая самое лучшее, чем владеет че­
ловек, - красоту души.
Много лет назад Авдий превратился в жестокого
скрягу, зато теперь никто не узнавал его. Он всегда был
подле Диты. И те, что ненавидели его, с явной приязнью
смотрели на невинное личико его дочери.
Ее глаза, прежде пугавшие своим безучастием, теперь
обрели живую человечес11:ую прелесть, они заговорили,
каr\ говорят глаза челове1\а, они выражали то веселость,
то любопытство, то изумление, выражали они и неж­
ность, 1шгда она, болтая и ласкаясь, смотрела на лицо
Авдия, ей одной оно не казалось безобразным, ибо то,
чем внешний мир был для ее глаз, тем он, отец, был для
ее души; нет, он был для нее даже больше, нежели внеш­
ний мир, ведь она пе сомневалась, что оп-то и подарил
ей весь этот внешний мир.
Tar\ прошло лето и за пим очень тосrшивая для де­
воч11:и зима, потом опять лето и опять зима. Дита росла,
расцветала и становилась все пре1\раснее.
Но были две странности, отличавшие ее от других
людей.
Одна относилась к тем загадкам природы, которые
встречаются, порой, хотя и крайне редrю. Была эта стран­
ность в молодости и у Авдия, однако с годами она про­
пала. С того дня, как молния ударила в комнату Диты и
вызвала у девочки такую нервную встряску, все стали
замечать, что в грозовую погоду или же в такую, когда
грозовые тучи бродят на горизонте, девочка была особен­
но оживленна и даже радостно возбуждена, меж тем как
девушки и женщины обычно боятся грозы. Она же люби­
ла грозу, и rюгда где-нибудь на небе собирались грозо­
вые тучи, она выбегала посмотреть, надвигаются ли они.
В один такой мглистый, душный, предгрозовой вечер
Дита стояла у отворенного окна и смотрела на отдален­
ные вспыmr\И молний, и тут сидевший позади Авдий
увидел, как вокруг е е головы появилось легкое, слабое,
9 А.

Штифтер

257


tycRлoe свечение,

а

:Rончиюi пrелRовых лент, вплетенных

u rюсы, растопырились и встали стоймя. Авдий пе испу­

гался, ибо то же самое быnало и у него когда-то в моло­
дости, зачастую без всю\ого повода, и в зреJrые годы при сильном волнении, о чем ему не раз рассказывала
мать. По словам матери, это совпадало с радостным
оживлением или с бурным ростом, по его телесному здо­
ровью никогда пе вредило. Авдий продолжал спокойно
сидеть позади Диты, не говоря ей о том, что видит. Он
и так перенес спальню Диты в другое место на следую­
щий же день после того, как молния ударила к ней в
комнату. Теперь же, заметив это явление, поспешил по­
ставить на крыше громоотводы, какие видел во многих
местностях Европы. Припомнил он еще, что слышал од­
нажды на востоке, будто ночью, I\огда в небе полыхают
молнии, а гроза все не может разразиться,- внизу, па
земле, из чашеч1\и иных цветов подымается легl\ое пла­
мя или же стоит над ними равномерным тихим сиянием,
пе исчезая, но и не сжигая ни листьев, ни нежных ты­
чинок. Наоборот, таl\ие цветы потом бывают преr\раснее
всех других.
Авдий стал пристальнее следить за Дитой и в то лето
дважды заметил таl\ое же явление. Зимой замечать бы­
ло нечего.
Второе, что отличало Диту от других людей, было, на­
до полагатr" следствием самой ее жизни, ни в чем пе по­
хожей на то, I\aI\ живут обычные люди, следствием преж­
него ее состояния и одиночества, в котором она росла.
У других людей день и ночь, явь и сон были раздель­
ны, для нее же они не разграничивались. У других день это правило, ночь - ис1шючение; для нее скорее день был
чем-то исключительным. Ее прошлая долгая привычная
ночь захватывала и дневную ее жизнь, и созданные
прежде по прихоти воображения непонятные другим лю­
дям образы ее внутреннего мира ныне примешивались к
внешним картинам, что в итоге составляло мечтательно­
вдумчивый склад хараr\тера, способный, однако, на по­
рьшы деятельной решимости, унаследованной от отца.
Отсюда происте1\ало таrюе своеобразие мыслей и речей,
что людям, не знавшим ее, могло по1-шзаться, будто перед
ними говорящий цвето1\.
Освоившись с одиночеством вечной ночи, она п теперь
охотно бывала одна или с отцом, который умел ее по­
нять. Возможно, все из-за той же нескончаемой ночи
258


она предпочитала ярким краскам холодные блеклые то­
на, а среди них любимым ее цветом был голубой.
Однажды, уйдя довольно далено от дома, они с отцом
пересенли сосновый бор, о нотором речь была выше, и ,
ногда очутились по ту сторону его, на обширном поле
цветущего льна, Дита вос1шюшула:
- Посмотри, отец, все небо звенит на нончю<ах этих
прямых зеленых нитей.
Она пожелала унести нусоr\ этого чуда домой. Тогда
отец подвел ее поближе, сорвал неснолыю нитей, поназал
ей отдельные мелкие цветочю1 и объяснил, что нельзя
унести эту голубизну целым нусном. Зато он обещал ей,
что сноро у нее дома будет такое же голубое поле.
Толновала она и о фиолетовых звуr\ах и говорила, что
они ей приятнее тех противных, что стоят торчном и по­
хожи па раскаленные прутья. В последнюю пору слепоты
она предпочитала петь, а не говорить, и голос ее рано вы­
работался в нежный и звонкий альт.
Тю\ создала она себе мир зрения и слепоты, и синева
ее глаз, подобно нашему небу, была сотнана из света и
мрю<а.
Rогда она обрела зрение и Авдий, кан было сказано
выше, перестал тратить время на торговлю и разъезды, он
затеял нечто новое. Заодно с местом, на котором был рас­
положен дом и сад, он приобрел немалую часть бесплод­
ной долины. До сих пор он пе пытался извлечь пользу из
этой земли и, только ходя по ней, думал про себя: она
принадлежит мне. Теперь же он принялся за обработку
этого участна, намереваясь постепенно превратить его в
плодородные поля, подобно тому кан в городе среди пу­
стыни, позади засохших пальм, у него тоже было поле,
где водились ное-1ш1\ие овощи и жидкий низкорослый
маис. Он нанял работников, занупил нужный инструмент
и взялся за дело. Чтобы вснопать и расчистить землю под
первый сев, он вытребовал поденщиков из дальних селе­
ний. Одновременно он начал постройну амбаров и других
хранилищ для урожая.
Rогда все было достаточным образом подготовлено,
Авдий отпустил чужих поденщинов, и дело продолжали
его постоянные работниюr. В саду он ради тени с самого
начала насадил деревья, теперь же добавил различные
кустаrrнюш, взрыхлил часть луговины, поросшей одной
шrптъ тр�шпй, и разбил там п;нетнпк. По другую сторону
дома землю вскопали под огород.
11·

259


Уже в первую весну после того, как Дита стала зря­
чей, пышная зеленая нива заколыхалась там, где росла
лишь низкая блеклая трава да серые камни торчали из
земли. Н'огда стебли пожелтели, из них перед взором Ди­
ты выглянули синие василыпr. Авдий обходил все эти
угодья и нередrю, когда созревающие 1юлосья серебря­
ными вОJшами колсбаJrись под утренним ветерком, над ка­
мышовыми зарослями поя влялась его фигура; смуглый
лоб был обвит белым тюрбаном, темный кафтан развевал­
ся на ветру, а большая борода, ниспадавшая на грудь, ка­
з алась белее тюрбана.
В первое же лето часть пашни была отведена под лен.
Н'огда он зацвел, Диту повели туда, и Авдий сказал, что
все небо, звенящее на кончиках этих прямых зеленых ни­
тей, принадлежит ей. И Дита теперь частенько стояла и
смотрела на голубое покрывало, раскинутое по этому по­
лю. В озвращаясь домой, опа собирала пучок василыюв,
растущих во ржи.
В середине того же лета, груженный до верху жел­
тым зерном воз направился во вновь отстроенный Ав­
дием амбар, опровергая нелепое убеждение живущих
поодаль соседей, будто зеленая, усеянная камнями
ложбина - бесплодна. За первым возом последовал
второй, потом третий; возы нагружались до тех пор,
пока весь урожай н� был свезен в амбары. А в дру­
гом месте уже готовили новину под пахоту будущего
года.
ИтаR, Авдий предался совсем повой, доселе чуждой
ему деятельности и продолжал усердно р�звивать ее.
Прошло нес1юлько лет, и оп вснопал уже всю принадле­
жавшую ему землю и собирался написать тому же знано­
мому купцу, желая через его посредство приобрести для
возделывания еще один участон земли. Сад он расширил
и новый нусОI\ тоже обнес оградой. Прежние хозяйствен­
ные постройни стали малы, и он все время что-то прист­
р аивал I\ ним. А сам уже думал о новых предприятиях,
ломал голову над новыми сооружениями и усовершенст­
вованиями.
Теперь он опять завел много работнинов и служанок.
Внутри дом его был убран почти таи же, Rак жилище сре­
ди пустыни во времена Эсфири. По всюду разложены мяг­
кие новры, с помощью досо1\ и шелновых драпировок
устроены ниши, в них поставлены диваны, а перед ними
повешены раздвижные желтые шелковые занавески.
260


Ценные вещи он разложил по ящикам, чтобы Дита на­
шла их, получив после его смерти ключи.
Во дворе и за оградой, в самой долине, он насадил де­
:ревца, чтобы они давали ей тень, когда она будет в летах.
Если Авдию по-старюювски не спалось или долгие евро­
пейсюrе сумерrш казались ему не в меру долгими, он
:вставал, подходил к ее постели и смотрел, как опа спит,
:здоровая и румяная, точно розан. А потом шел бродить
шо саду, что-то осматривал и подвя;Jыnал.
Читать книги или чему-то учиться оп Диту не при­
, охотил - ему это и в голову не пришло. Посторонние лю­
ди никогда не заглядывали в дом Авдия, а если случалось
прохожему забрести в долину, то из окна видно было
разве что, кю> он зачерпывает воду в ручье и, напившись,
идет дальше. Работню>и возделывали Авдиевы поля и, ис­
полняя его распоряжения, возили зерно на рынок, воз­
вращались домой с деньгами, сумму которых Авдий всег­
да знал заранее, потому что был осведомлен о рыночных
ценах. Жили работники при службах, находившихся на
другом конце сада, и держались обособленно, потому что,
хоть и были одной с Авдием веры, но чурались его стран­
ного нрава и неожиданных причуд. Тат{ же вели себя и
остальные слуги. Горничная Диты сидела почти безвыход­
но в комнате, либо шила, либо читала; она была из город­
ских и терпеть не могла воздуха и солнца. А Дита с Ав­
дием все время проводили в саду и в поле. Сажая деревья,
чтобы они давали тень, Авдий не знал или не постигал
европейского климата. Отец и дочь здесь почти не нуж­
дались в тени. Когда солнце припекало так сильно, что
каждая тварь, истомившись, искала крыши или прохла­
ды, Дита предпочитала сидеть на посыпанной песком са­
довой дорожке под опавшим бобовым цветом, купалась в
лучах полуденного солнца и мурлыкала песенку собствен­
ного сочинения. Меж тем Авдий в просторном бурнусе
сидел на скамеечке перед домом, сверкая глазами и бле­
стя на полуденном солнце белизной волос и бороды.
Так, стройным побегом африканского алоэ, соседст­
вуя с ольхой, можжевельником и другими кустарниками,
росла Дита - так жили они в уединении, а над равниной
будто сияло солнце пустыни.
Авдий рвался в Европу - и вот он в Европе. Здесь
его не бьют, у него не отнимают имущества, но сам
он привез :в Европу афрюшнскую душу, привычную к
пустьще,
261


Дита часто сидела на поле, р ас:кинутом по пригор:ку,
близ соспового бора, докуда Авдий уже распространил
свои угодья, она сидела и разглядывала :колосья или тра­
вы, прораставшие среди них, или облака, пльшущие по
небу, а то смотрела, 11:ак спелое зерно струится с ее ла­
дони по серому шелку платья. Авдий рядил ее в богатые
одежды, и если уж опа не ходила в своем излюбленном
льняном полотне, то одевалась в бле�шые шел:ка - синий
или серый, фиолетовый или палевый - только пе в чер­
ный. Правда, поr\рой ее платьев лишь отдаленно напо­
минал европейский, TaI{ ка:к нлатья ей мастерила горнич­
ная, но Дита и сама требовала, чтобы они облекали ее
широ:кими свободными складками, ибо у нее на родине
люди не приучены к малейшему стеснению и она тоже не
терпела его. Посидев на краю нивы, она вставала и одна
брела по кромке поля, и с дальнего конца долины было
видно, КЮ{ ее фигурка лпбо светится белизной полотна,
либо мерцает блеклыми полутонами шеш\а. Авдий обыч­
но приходил за ней, и они вместе паправшrлись н дому.
Он вменял себе в обязанность говорить с пей кан можно
вразумительнее, чтобы она снорее вошла в разум и могла
жить одна, после того нак его не станет. И вот, идя с ней
бок о бон, он рассназывал ей арабсю�е сказни родной пу­
стыни, воспевал южную природу и, подобно коршуну Ат­
ласских гор, вонзал ей в душу свои бедуинсrше понятия.
При этом он говорил на язьше отцов - по-арабсюr. Хотя,
наловчившись смолоду, за годы странствий, он быстро
овладел местным: наречием:, на котором: ранее говорил с
теми, с кем: вел торговые дела, а теперь с теми, кто был
у него в услужении, однако с Дитой он предпочитал бе­
седовать по-арабсни. Но иногда, говоря с ней, он пользо­
вался наким-нибудь другим восточным язьшом, а I{роме
того, из его уст, так же нан от слуг, она слышала местную
речь и потому усвоила себе помесь разных язьшов, выра­
жалась на этом смешанном наречии и мыслила соответ­
ственно.
Стоило Авдию заглянуть вперед, задуматься о даль­
нейшей их жизни, о будущем женихе, как перед пим
вставал преr{расный темнолицый, приветливый образ 'Ура­
ма, которому он охотно бы отдал ее в жены - но 'Урама
пе было в �:кивых, а потому отец только и мог себе пред­
ставить, что Дита будет хорошеть, и расцветать, и жить,
ка:к живет сейчас.
И в самом деле, все говорило о том, что его желание


с�удется. З а последнее время ее Rрасота достигла совер­
шенства. Тело ОI{репло, взор стал преRраснее, глубже,
нламепнсе, губы превратились в спелый плод, все ее су­
щество налилось жизнью, ибо она по натуре сочетала в
себе томность матери с пышшм правом отца. Отца она
любила несRазанно, и Rогда, случалось, ее захлестывала
трепетная, безграничная нежность R нему, она брала стар­
чесRую отцовсRую pyRy и прижимала его пальцы R своим
глазам, ко лбу, R сердцу,- матери у нее не было, и что
такое поцелуй она не знала, отец же, помня свое урод­
ство, никогда не целовал ее.
Пока Дита была слепой, она почти все время сидела,
а когда ходила, то вяло и робRо передвигала ногами,
большей же частью оставалась в постели, отчего ее разви­
тие очень замедлилось, и хотя, прозрев, она стала разви­
ваться быстрее чем прежде, однако пора зрелости насту­
пила у нее позже обычного.
Ей уже минуло шестнадцать лет, когда она, по-види­
мому, достигла расцвета. Прежняя порывистость улеглась,
взгляд сделался кротким, тосRующим, тело выровнялось
и налилось радостью жизни, как у всяRого полноценного
земного создания.
Авдий нарочно причинял себе боль или жертвовал
чем-нибудь особенно дорогим ему, лишь бы судьба не по­
требовала от него большего.
Со всеми девушRами в эту пору происходят большие
перемены, а в племени Диты наступление девического
возраста знаменуется спокойной мягкостью осанки и неж­
ной робостью взгляда, у нее же это выразилось особенно
явственно.
Она пребывала в :каком-то трепетном ожидании, и хо­
тя казалась, как прежде, радостной, даже задорной и ве­
селой, но по всему ее существу словно было разлито сла­
достное томление.
Был разгар лета, пора жатвы.
Однажды днем, :когда всем остальным людям было
с.лишком жарко, Дита отправилась гулять по :краю раски­
нувшегося на холме ржаного поля, :которое накануне сжа­
ли, исполняя распоряжение отца. Она шла до тех пор_, по­
ка не достигла верхней границы поля - там у нее бы.1
участо:к, :который она поздно засеяла льном, и, пока стоя­
ли хлеба, могла до него добраться только в обход; теперь
он со дня на день должен был зацвести.
Она совершенно одна взобралась наверх через жнивье
263


соnерmепно одnа с-rояла па верmйnе холма, возвышаясь
надо всем, за исключением дальнего соснового бора, вер­
хушки которого, казалось, уходят еще выше в небо.
На ржаном пoJre ее видели работники Авдия, а теперь
они через то же поле спешили воротиться домой, испу­
гавшись грозы. О Д:ите они и пе подумали. Только один,
встретив немного позднее Авдия и решив, что он ее ищет,
сказал ему, что если оп разысюшает дочr<у, так она на
холме. Авдий и в самом деле искал ее, потому что легкая
гряда облаков сгустилась и надвинулась ближе, хотя на
небе еще преобладала безоблачная синева и солнце пеrщо
жарче прежнего. Услышав сказанное работником, Авдий
взобрался по упомянутому выше ржаному полю, увидел
Диту у кромки льна и подошел н ней. Поле все сплошь
было усеяно голубым цветом льна и на дрожащих листоч­
ках, которые не 1юлыхал ни малейший ветерон, собралось
множество насеrюмых.
- Что ты тут делаешь, Дита? - спросил Авдий.
- Смотрю па свой лен, - ответила девушна, - вчера
не было ни одного цветна, а сегодня, погляди, распусти­
лись все до единого. Наверное, это от безветрия и жары.
- Разве ты не видишь, что на небе собрались тучи?­
сназал Авдий. - Они поднимаются все выше, надо скорее
идти домой, иначе ты промоннешь и заболеешь.
- Тучи я вижу,- возразила Дита,- но они надви­
нутся не тан скоро, мы успеем спуститься. А если они и
надвинутся раньше, чем обещают, все равно я не промон­
ну, я спрячусь в шалаш, 1юторый тут сделан из снопов,
сяду и буду смотреть, кан серебряные дождевые шарики
скачут по стеблям, от 1юторых торчат одни пенечки. А у
меня в шалаше будет тепло и сухо.
Авдий поглядел па вечернее небо, и ему в самом деле
поназалось верным предположение дочки, что тучи на­
двинутся скорее, чем обещают. Неспроста ровная и бесцветная гряда, еще недавно стоявшая в вечернем небе,
распалась на клубы, окаймленные белым и ежеминутно
менявшие онрасну. Книзу, к горизонту залегло что-то
красно- серое.
Авдий признал, что они вряд ли поспеют до ливня до­
мой и потому, пожалуй, разумнее всего последовать со­
вету Диты. Но оп не верил, что легновесный шалаш вы­
держит порывы ветра, и принялся натаскивать еще сно­
пов. Поняв его намерение, Дита взялась ему помочь, пока
снопов не набралось достаточно, чтобы заслонить плотной
и

264

·


стеной наветренную сторону и настолько укрепить все
сооружение, чтQбы ветру пе легко было разнести его. На
восточную сторону Авдий оставил щель, чтобы видеть,
стихает ли дождь, и проследить, RaR будет уходить гро­
за. Наrюпец убежище было готово, а все еще не чувство­
валось пи ветерка и не упало ни капли дождя. Перед гла­
зами расстилалось желтое жнивье; хлеба были сжаты, и
оRазавшиеся без уRрытия нежные былинRи даже не ше­
велились, а пение жаворонRа в поднебесье над голубым
полем изредRа прерывалось дальними, глухими расRата­
ми грома.
Обратясь на запад, Дита говорила в своем обычном ра­
достном предгрозовом возбуждении:
- До чего преRрасно, до чего же, до чего преRрасно.
И оттого, что ты, отец, со мной, мне все н:ажется еще
лучше.
Опи стояли перед своим прибежищем, сооруженным из
сполов, следили за тучами и готовились засесть в ша­
лаш, Rан: толыю начнется дождь. В верхних слоях возду­
ха, должно быть, уже разыгрался ветер, видно было, RaR
дымчатые облаI{а, обычные предвестники грозы, бежали
по небу; опередив солнце, они уже оRазались над голо­
вами наблюдающих и мчались дальше, на восток
Внутри устроенного им приюта Авдий сделал сиденье
из песпольRих снопов и уселся на них. А Дита, по-детсRи
любившая уRромные уголRи, тоже забралась в соломен­
ный домин и подсела R отцу. Оставленная на восточную
сторону щель позволяла им видеть RycoчeR жнивья у са­
мых ног, за ним I{paeшeR поля со льном, а наверху - бе­
гущие по небу дымчато-прозрачные облаRа; еще слышно
было пение жаворонRа над цветущим льном. Гром по­
прежнему грохотал в отдалении, хотя тучи о блегли уже
все небо, и не тольRо над их головами, но и дальше, н
востоку.
Сидя в своем укрытии, они беседовали между собой.
- Тебе не кажется, что облака совсем не густые и
дождь из них пойдет не Rрупными и не тяжелыми кап­
лями? - спрашивала Дита.- Мне было бы жалRо, если
бы дождь прибил мои прекрасные голубые цветочпи, ведь
они распустились только сегодня.
- Я думаю, даже самым тяжелым каплям не сбить
голубых лепест1юв,- раз они расцвели сегодня, значит,
держаться пона что будут нрешю,- отвечал Авдий.
- Я очень люблю смотреть, Rак растет лен,- помол265


чав, снова заговорила Дита.- Давным-давно, Rогда у
меня в голове все было еще заRутано гадRой черной за­
весой, Сара, на мои расспросы, много рассRазывала про
лен, но тогда я ничего не могла понять. Теперь я пони­
маю, потому что все видела сама. Это растение - друг
человека, говорила Сара, оно человека любит. Теперь я
знаю, что это правда. Сперва у него па зеленом стебель­
не распус1<ается I<расивый цветок Потом, 1югда цвето1�
умрет, растение, набравшись воды и воздуха, дает нам
мягкие серебристые нити, из Rоторых люди делают ткань.
Эта т1шнь, говорила Сара, их единственное надежное уR­
рытие от I<олыбели до гроба. И в самом деле, она права:
это растение можно сделать чудо кан:им белым, и когда
оно станет чище и ярче снега, в него кладут и заверты­
вают детей, совсем-совсем еще маленьких, какой я была;
а своей дочн:е Сара дала с собой много ш,няного полотна,
1югда та уезжала, чтобы выйти замуж за чужого мужчи­
ну, который пожелал взять ее в жены. Опа была неве­
ста, а чем больше этого снега дают невесте, тем она бо­
гаче. Наши работники носят белые льняные рукава на
голых ру1<ах. А тюгда мы умираем, знаешь, нас ведь
обертывают белыми полотнищами.
Она внезапно замолчала.
Авдию почудилось, будто сбоку над снопом полыхну­
ло легкое пламя; он решил, что от Диты опять исходит
сияние, он еще раньше заметил, как встали дыбом кон­
чики лент и волос. Но никакого сияния вокруг нее пе бы­
ло. Rогда он вгляделся, все уже кончилось. За пламенем
последовало хрипловатое рычание, а Дита откинулась на
сноп - она была мертва.
На землю пе упало ни единой капли дождя, только по
небу струились легкие, будто стремительно вле�юмые про­
зрачные покровы.
Ни з вуна пе вырвалось у старю\а, он лишь смотрел на
существо, ле:жавшее перед ним, и пе верил, что эта без­
душная вещь - его дочь. Глаза были сомкнуты, непод­
вижные губы безмолвствовали. Он тряс ее, что-то гово­
рил ей, - по опа выСI{Ользпула из его рук и была мертва.
Сам оп пе ощутил пи малейшего сотрясения. И сна­
ружи стояла тишина, словно грозы здесь еще и не бы­
вало. Гром гремел уже где-то вдалене, не было ни ветер­
J{а, и время от времени снова запевал жаворопон.
Старил встал, бессознательно ваnаJ1ил мертвую девущ'
ку себе на плечи и понес дqмоЦ.


Д вое ttастухов, nопавttrихея е:му naвctpetty, уЖаену­
лись, увидев, как он идет под ветром, который поднялся
тем временем, а рука девочки свисает у него вдоль
спины.
Весть о новом чуде и новой каре, как назвали проис­
шедшее, мигом облетела всю округу. На третий день при­
шли его братья по вере и положили сломленную лилию
в землю.
Гроза, что коснулась своим ласковым пламенем ее че­
ла и в поцелуе отняла у нее жизнь, та же гроза проли­
лась обильным благодатным дождем па о�хрестные нивы
и, подобно той, другой грозе, подарившей Дите зрение, за­
вершилась велюхолепной радугой, раскинутой по всей во­
сточной стороне небосвода.
После случившегося Авдий только и знал, что сидел
на скамееч1\е перед домом, не говорил ни слова и смо­
трел на солнце. Так он сидел многие годы; слуги обраба­
тывали поле по указанию того Iхупца, о котором не раз
было говорено; из останков Диты выросли цветы и тра­
вы - солнце вставало и заходило, лето сменяло лето, а
он не помнил, с1юлько времени сидит, ибо, по достойным
доверия свидетельствам, он был лишен разума.
Внезапно он очнулся и стал стремиться назад, в Аф­
рику, чтобы всадить нож в сердце Мелеку; но сил па это
у него уже не было - слугам приходилось выносить его
утром из дому, а днем и вечером вносить обратно. Авдий
был еще жив через тридцать лет после смерти Диты.
Сколько оп прожил потом - никому не известно. В пре­
клонных летах его лицо утратило темный оттеноR и побе­
лело, став таким, каким было в юности.
Многим людям довелось видеть, как он сидит на ска­
мейке перед домом.
Но вот он перестал сидеть там, солнце светило на
опустевшую скамью и на его свежую могилу, из Rоторой
пробивались уже кончики трав.
Никто не знал, сRольRо годов он прожил. Говорили,
что более ста лет.
Пустынная долина сделалась с той поры плодородной,
белый дом стоит ш1. своем месте и даже стал больше и
красивее прежнего, а вес в целом принадлежит сыновьям
Авдиева друга - Iхупца.
Так кончилось жизненное поприще еврея Авдия.
1842


ВРИГИТТА

СТРАНС ТВ ИЕ В СТЕПИ

В человеческой жизни нам нереДI{О встречаются та­
кие события и отношения, которые не сразу становятся
нам ясны, причину l{Оторых мы неспособны быстро раз­
гадать. Они большей частью привлекают нашу душу сла­
достным очарованием тайны. В некрасивом лице откры­
вается нам порой красота, хотя мы не можем тотчас же
отнести ее на счет внутренних достоинств человека; и в
то же время пустыми и холодными представляются нам
черты иного признанного красавца. Точно так же нас по­
рою привлекает тот, кого мы, собственно, и не знаем; нам
нравятся его движения, его манеры, мы огорчаемся, когда
он нас ПОI{ИДает, и даже испытываем чуть ли не тосну по
нем, любовь к нему, когда спустя годы вновь его вспо­
минаем; меж тем о другом, чьи достоинства подтвержде­
ны многими делами, мы не можем составить себе твердое
суждение, хоть и общались с ним долгие годы. Разумеет­
ся, и тут все дело в причинах нравственных, к l{Оторым
столь чувствительно сердце, но которые мы не всегда в
состоянии высчитать и взвесить на весах разума. Наука
о душе кое-что осветила и разъяснила в этой области, но
многое еще остается и для нее темным и недоступным.
Вот почему не будет, пожалуй, преувеличением сказать,
что это - отрадная, неизмеримая бездна, где странствуют
бог и духи. В минуты экстаза душа нередно перепархи­
вает через эту бездну, поэзия в детском неведении подчас
приоткрывает ее тайну, но наука с ее молотком и прави­
лом зачастую останавливается на Rраю ее в недоумении,
не зная, l{aK I{ ней подступиться.
На ·ати мысли натошшуло меня одно событие" пережи­
тое мною в дни далекой молодости, когда я гостил в име268


некоего пожилого маиора; то оыло вpe�fir. Iюгда я
еще был обуреваем страстью н: путешествиям, бросаuшой
меня по всему свету, то туда, то сюда потому лишь, что
я еще надеялся бог весть что познать и испытать.
С этим майором я познакомился в одно из своих пу­
тешествий, и он уже тогда приглашал меня приехать в
его отечество. Я:, оuнако, почел это за пустую любезность,
какими обычно обмениваются путешественники, и, навер­
ное, так и не воспользовался бы этим приглашением, ког­
да бы спустя год после того, r<ак мы разлучились, не при­
шло письмо, в коем оп настоятельно осведомлялся о моем
здоровье, а под конец повторял свою просьбу приехать и
провести у него лето, а то и год или десяток лет - сколь­
ко мне заблагорассудится; ибо он пришел к решению от­
ныне прилепиться I\ одпой-одипствепной, пусть и ничтож­
ной точr<е земного шара, дабы пи одна пылинка более не
приставала к его подошве, кроме пыли его отечества, где
он обрел ту цель жизни, за которой тщетно гонялся по
всему свету.
Как раз наступила весна, и, поскольку мне было лю­
бопытно узнать, в чем майор обрел цель жизни, и я как
раз подумьшал о том, куда бы направить свои стопы, я
решил отозваться на его просьбу и последовать его при­
глашению.
Поместье майора находилось в восточной части Венг­
рии - два дня я корпел над планами, как наилучшим об­
разом совершить это путешествие, па третий день ужо си­
дел в почтовой карсте и r<атил на востоr<, причем мысJrя­
ми моими ужо владели степи и леса этой еще неведомой
мне страны,- а на восьмой день я уже шагал по пуmте,
такой величественной и пустышюй, каную можно увидеть
только в Венгрии.
Вначале душа моя была захвачена этой величавой
картиной; ибо меня ласково овевал ветер бескрайних про­
сторов, степь благоухала, и блеск, подобный блеску
пустыни, был разлит повсюду; но когда то же самое по­
вторилось и на другой день, когда и на третий не было
ничего, кроме тоrшой черты там, где небо сливалось с
землей,- красота примелькалась, а гла;J начал уставать,
пресыщенный однообразной пустотой, словно бесконеч­
ной сменой впечатлений; от игры солнечных лучей, от
сверн:апия трав взор мой обратился внутрь, в голове ста­
ли мелькать бессвязные думы, над степью зароились ста­
рые воспоминания и среди них - мысли о том человеке,
.nntt

269


Rоторо:му я направлялся; я охотно ухватился за них,
этой пустыне у меня было вдоволь вре:мепи, чтобы со­
брать в памяти те его черты, какие я успел узнать, и
вернуть им былую яр1юсть.
Я увидел его впервые в IОжной Италии, почти в такой
же торжественной пустыне, как та, по которой я сегодня
брел. Его тогда с радостью принимали в любом обществе,
и, хотя ему было уже без малого пятьдесят, не одна пара
прекрасных глаз искала его взгляда; ибо трудно встре­
тить человека, чье лицо и сложение отличались бы такой
красотой, и не было ни одного, в ком эта красота сочета­
лась бы с таким благородством осанки. Я бы сказал, что
мягкое величие сквозило во всех его движениях, таких
простых и ПОI{оряющих, что он очаровывал даже мужчин.
Что же до женщин, то, если верить молве, он поистине
сводил их с ума. О его завоеваниях и победах, ююбы одер­
жанных им и па редrюсть многочисленных, ходили леген­
ды. Но был ему присущ, KaI{ говорили, один недостатОI{,
делавший его особенно опасным, а именно: нююму, даже
самой ослепительной красавице, какую только рождала
земля, еще не удавалось удержать его возле себя дольше,
чем то было угодно ему самому. До конца он вr,шазывал
к ней велпчайшую нежность, перед которой трудно было
устоять и rюторая преисполняла избранницу торжеством
и блаженством, но потом, сrшзав прости, отпра влялся в
путешествие - с том, чтобы по вернуться более. Одпюю
этот недостатОI{ пе толыю пе отпугивал от него женщин,
но еще сильнее их притягивал, и пе одна стремительная
южанка горела желанием немедля бросить к его ногам
свое сердце и свое счастье. И еще одно служило вящей
его привлекательности: ниному пе было известно, отнуда
он и каково его истинное место среди людей. Хотя все схо­
дились в том, что его благословили грации. но наждый
прибавлял, что на его челе лежит тень скорби, свидетель­
ство многих переживаний в прошлом; однако,- это-то
всех и завленало,- нинто этого прошлого не знал. Майор
замешан в делах государственных и политичосних, майор
быJr несчастлив в брю{е, майор застрелил родного брата,­
чого тольно пе говорилось о нем. Лишь одно бьшо извест­
но всем: сейчас он серьезно предался паукам.
Я много слышаJr о нем и у:шал его мгновоппо, ногда
однажды, поднявшись на Везувий, увидел, KaI{ оп отла­
мывал I{усни камня, а потом поднялся к новому кратеру
и стал любоваться голубыми нольцами дыма, до поры
к
н

270

-


лишь скудно выбивавшимися из отверстия и трещин.
Я добрался к нему по глыбам, поблескивающим желтиз­
ной, и заговорил с ним. Оп охотно отвечал мне, и
слово
за слово - завязался разговор. Нас окружал темный хаос
суровой пустыни, она :казалась тем более мрачной, что
осеняла ее несказанно прекрасная, темная лазурь, куда
уютно тянулись облач:ка дыма. Мы долго беседовали, но
потом распрощались, и I\аждый пошел своей дорогой.
Спустя немного я вновь повстречался с ним, после че­
го мы несколько раз навещали друг друга и в конце кон­
цов стали почти неразлучны вплоть до моего отъезда.
Я убедился, что сам он отнюдь не повинен в том впечат­
лении, которое производила его внешность. Из глубин его
существа порой прорывалось нечто столь непосредствен­
ное, столь изначальное, словно он до сих пор, приближа­
ясь к пятидесяти, сохранил свою душу нетронутой,
потому что пе мог найти того, что отвечало бы ее стрем­
лениям. К тому же мне, при более блиЗiюм с ним знаком­
стве, стало ясно, что в душе этой больше жара и поэзии,
нежели я до сих пор встречал, и потому, возможно, в ней
столько детс1юго, непреднамеренного, бесхитростного,
одино1юго, персдио даже простодушного. Оп не сознавал
этих своих достоинств и без малейшей выспренности про­
износил прекраснейшие слова, каиие я иогда-либо слышал
из уст человека; и никогда в жизни, даже позднее, когда
мне пришлось встречаться со многими поэтами и худож­
НИI\ами, не находил я среди них такого тонкого чувства
прекрасного, нетерпимости ко всякому уродству, всяиой
грубости. Этот бессознательный дар, верно, и привлеиал к
нему больше всего сердца преирасного пола, ибо подобпал
игра и блеск в мужчине средних лет весьма редки. По
той же причине, возможно, он так охотно проводил вре­
мя со мною, совсем молодым человеком, хоть в те годы
я, собственно, и не умел должным образом оценить его
высокие достоинства и они сделались мне иак следует по­
нятны, лишь иогда я стал старше и приступил I\ написа­
нию повести его жизни. Было ли его баснословное сча­
стье у женщин на самом деле столь велико, мне TaI\ и не
пришлось узнать - об этом он со мною н е заговаривал,
а для наблюдения мне ни разу не представилось случая.
О причине с1юрби, якобы начертанной на его челе, я
также судить пе мог, поскольку о прежней судьбе майора
мне еще ничего пс было тrзвестно, :кроме того, что он
ращ,ще много разъезжал, но уже долги� годы как . посе-


лился в Неаполе и теперь собирает древности и образцы
лавы. О том, что он владеет обширными угодьями в Венг­
рии, он рассказывал мне сам и, как я уже говорил, неод­
нократно приглашал меня туда.
Мы довольно долго жили рядом и, когда мне пришла
пора уезжать, расстались не без сожюrения. Но новые
впечатления от людей и стран постепенно вытеснили его
из моей памяти, и мне даже во сне не снилось, что при­
дет время и я буду шагать по вепгерс1юй степи, направ­
ляясь к этому человеку. Я мысленно рисовал себе ого об­
лик и ГJrубоко погрузился в воспоминания, мне даже труд­
но было отделаться от мысли, что я в Италии,- такой
же знойной и молчаливой была равнина, по которой я
шел, и голубая пелена тумана вдали преображалась в мо­
их глазах в мираж Понтийских болот.
Я не шел папрямrш 1\ поместью майора, названному в
его письме, а сворачивал то в одну, то в другую сторону,
мне хотелось изучить весь край. И если его облик под
действием воспоминаний о моем друге поначалу сливал­
ся для меня с обликом И талии, то теперь передо мной все
отчетливей вырисовывалась неповторимая, своеобразная
и цельная картина этой земли. Я пересек сотню ручейков,
речек и рек, я не раз ночевал у пастухов в обществе лох­
матых псов, я пил воду из одиноких степных колодцев,
вздымавших к небу свои непомерно высокие журавли, я
нередко обедал под низко нависшими камышовыми кров­
лями; там остановится волынщик, там промчится быст­
рая повозка вдали или мелькнет белый плащ пастуха вер­
хом на лошади . . Я часто раздумывал о том, каким пред­
станет мой друг в своих родных краях; ведь я видел его
только в обществе, среди светс1юй суеты, где все похожи
друг на друга, словно камушки на дне ручья. Там это
был изящный, утонченный господин, здесь же меня окру­
жал совершенно иной мир, и частенько, когда я весь день
не видел перед собой ничего, кроме лилового марева в
степи, испещренной тысячами белых точек - коровами и
быками местной породы,- когда под ногами у меня рас­
стилался жирный чернозем и окружала меня, несмотря н а
многовековую историю этой страны, изначальная и пер­
возданная дикость и пышность, я думал о том, ню\ он бу­
дет вести себя здесь. Я скитался по стране, все больше
сживаясь с ее своеобразием, и мне чудились удары моло­
та, кующего будущее :лого народа. Вес в стране у1\ааы­
вало на грядущие в ремена, все уходящее было усталым,
.


все новое - полно огня,- вот почему я так жадно вгляды­
вался в ее бесчисленные деревни, ее уходящие вверх хол­
мы и виноградники, в ее болота и тростниковые заросли
и - далеко за ними - нежно-голубые очертания гор.
Пространствовав таким образом с месяц, я в один пре­
красный день подумал, что нахожусь, пожалуй, совсем
рядом с поместьем моего друга, и, утомившись от обилия
впечатлений, решил положить предел своему паломниче­
ству и направиться прямиком к владениям моего будуще­
го хозяина. Все послеполуденные часы я шел по раска­
ленной каменистой равнине; слева вздымались голубые
макушки отдаленных гор - я решил про себя, что это
Карпаты,- вправо тянулась гряда холмов в красноватом
мареве, какое часто поднимается над степью ; но оба эти
ландшафта пе сливались в одно, между ними тяну­
лась бесконечная равнина. Когда я наконец выбрался
из балки, на дне которой пролегало русло пересохшего
ручья, справа вдруг выросла каштановая роща и за
нею - белое здание, скрытое от меня до той минуты пе­
счаным бугром. Три мили, три мили - эти слова я слы­
шал весь день, стоило мне только спросить, сколько еще
до Увара - так назывался замок майора. Три мили." Но
я знал по опыту, что такое венгерСI{Ие мили: и правда, за
спиной у меня осталось еще верных пять и я уже мечтал,
чтобы дом этот в самом деле оказался Уваром. Непода­
леку, вплоть до гряды холмов, тянулись пологие поля, и
там я увидел людей. Я решил их расспросить и с этой
целью пересек по краю каштановую рощу, не углубляясь
в нее. Тут я воочию увидел то, о чем догадывался и рань­
ше, зная по опыту, как часто в этом краю зрение обма­
нывает путника: дом - как видно, очень большой стоял не у самой рощи, а за равниной, убегающей вдаль
от опушки. По равнине скакал всадник, направлявшийся
I{aK раз к тому полю, где работали люди. Rогда он порав­
нялся с ними, работники обступили его, как обычно об­
ступают хозяина, но на моего майора всадник нисколько
не походил. Я немедленно направился к холмам - рас­
стояние до них было куда больше, чем я полагал, - и
подошел как раз в ту минуту, когда багровое зарево за­
ката уже полыхало, заливая темные волнующиеся куку­
рузные поля и группу бородатых работюшов, окружав­
ших всадника. Последний ока:зался не кем иным, кап:
женщиной JIOT copoI{a, одетой, с1юль ни странно, в широ­
кие венгерские шаровары и сидевше.й Н.?. л.о:щади по-муж-


ски. l\огда работники разошлись и она осталась в одино­
честве, я обратился к ней с вопросом. Подставив под
мою дорожную сумку свой страннический посох, я под­
нял глаза и, отворачиваясь от слепящих косых лучей ве­
чернего солнца, обратился к всаднице по-пемецr,и:
Добрый вечер, матуш1ш!
Добрый вечер,- ответила она на том же языке.
Сделайте одолжение, сн:ажите: это поместье Увар?
Нет, это не Увар. А вы держите путь в Увар?
Вот именно. Я иду в гости к своему другу майору,
он пригласил :меня к себе.
- Тогда следуйте за моей лошадью.
С этими словами она пустила коня шагом вверх по
склону среди высоких зеленых стеблей кукурузы и все
время ехала медленно, чтобы я :мог поспевать за нею .
.Я шел следом, обозревая местность, и, сказать по правде,
у :меня было все больше причин удивляться. По мере того
ка�' мы поднимались выше, глазам моим все шире откры­
валась долина: необозримый сад взбегал от замка в начи­
навшиеся прямо за пи:м горы, ухоженные аллеи перере­
зали по.ля, один возделанный участок сменял другой, и
все они были в превосходном состоянии. Нтшогда не ви­
дывал я таких д.лишrых, сочных и ярних побегов кукуру­
зы, ни травинки не было :между отдельными стеблями.
Винограднин, к которому мы приблизились, напомнил
мне рейнские, но и на Рейне мне не случалось видеть та­
кого буйного изобилия, тююго прихотливого переплете­
ния листьев и лоз. Равнина между каштановой рощей и
замком была поr,рыта травой, чистой и мягкой, словно
разостланный бархат; луг пересеr,али огороженные доро­
ги, по ним гоняли белых �юров местной породы, гладких
и стройных I{aR лани. Все это разительно отличалось от
каменистой равнины, по которой я сегодня шел и кото­
рая теперь, в вечернем воздухе, лежала вдали, опутанная
!{расноватой паутиной лучей, и глядела, знойная и высох­
шая, на всю эту прохладную зеленую свежесть.
Тем временем мы достигли одного из беленьких доми­
нов, расн:идапных там и сям в зелени виноградников, и
:женщина обратилась I{ молодому I{рестьянину, зю,утанно­
му, несмотря на теп.ттый июньсний вечер, в лохматую мехо­
вую шубу и что-то мастерившему перед пверью помика:
- Милош, этот господин еще нынче вечером хочет по­
пастт, n Увар. Во�ыv11 1 -ю1 ш1 выгоне двух гщ:щь�х, одноп1
дашь ему щ проводишь егQ до виселuцы.


-- Ладnо,-'- отмтил napenь и встал.
Ступайте с ним, оп ую1жет вам дорогу"'-- сказала
мне женщина и повернула лошадь, чтобы ехать назад
тем же путем, 1\аrп1м привела мошr сюда.
Я принял ее за пастушку и хотел дать ей крупную
монету в благодарность за оказанную мне услугу. Но она
лишь рассмеялась в ответ, обнажив рнд ровных, краси­
вых зубов. Через виноградники она проехала медленно,
но вскоре мы услыхали быстрый топот коня, которого она
пустила вскачь, едва выехав в степь.
Я сунул деньги в карман и повернулся к Милошу. О н
тем временем вдобавок к шубе напялил широкополую
шляпу и, пройдя со МНОЮ ДОВОЛЬНО большой кусок п о
винограднику, до изогнутой лощины, где располагались
хозяйственные постройни, вывел из конюшни двух низ1ю­
рослых лошадок, каr\ие обычно встречаются на здешних
пастбищах. Мою оп оседлал, па свою же вскочил, не
взнуздав ее, и мы тотчас же двинулись в вечерних сумер­
ках навстречу темной восточной стороне неба. Мы,
надо полагать, являли собой нрезанятное зрелище: немец­
кий путник с заплечным мешком, с узловатой палкой и
в берете, верхом на лошади, а рядом стройный венгр в
круглой шляпе, с усами, в мохнатой шубе и болтающих­
ся белых шароварах - оба скачут в пустыню и мрак. Ми­
новав винограднtш, мы и в самом доле попали в пусты­
ню; СJ\азrюй казалось уже чеJювечес1юе жилье, затерян­
ное в этой глуши. Собствешю, во!\руг была все та же
знакомая мне rшменистая равнина, неотличимая от преж­
ней, та!\ что мне почудилось, будто мы едем назад той же
дорогой; только темно-багровая полоса, еще пламенев­
шая в небе за моей с пи ной, убежпала в том, qто мы
и верно с!\ачем на восток.
- Дале!\о ли еще до Увара? - спросил я.
про вомой
- Еще мили
полторы,- ответил
жаты й.
Я удовлетворился та!\и:м ответом и пос!\аI{ал позади
него, стараясь не отставать. Мы ехали меж бесчисленных
серых камней, тысячами попадавшихся :мне сегодня. Они
проносиJrись назад, обманчиво поблесюшая на темной
земле, и, пос1шльну скат{али мы по высохшим болотам, я
но слышал топота r�опыт, разве что под!\ова ненароком
задевала о камень,- хотя здешние лошади тат{ привьшли
к подобным дорогам, что лов1ю избегают камней. Путь
наш лежал по плоской равнине, только раза два-три
=--

275


fttфMMaшt мы ЛОЩййЫ:

с заС'l'ъtВШйМй nото!tаМй МеЛRОЙ
гальн:и на дне.
- Кто хозяин того поместья, отн:уда мы едем? спросил я Милоша.
- Марошхеи, - ответил он.
Он ехал очень быстро, когда произнес это слово, и я
не разобрал, было ли то имя хозяина поместья и пра­
вилыю ли я его расслышал: ведь на сн:ан:у всегда трудно
и слушать и говорить.
Нан:опец взошла н:роваво-н:расная луна па ущербе, и
в ее тусн:лом свете передо мной выросло высокое соору­
жение, бывшее, Rан: я понял, пределом пути моего прово­
жатого.
- Вот это и есть виселица,- проговорил Милош,- а
там, внизу, видите, блестит ручей, во3ле него - черное
пятно, вот на него и идите; это - дуб, на нем 1югда-то
вешали преступпин:ов. Теперь уже в нем нот надобно­
сти - с тех пор, I<ак поставили виселицу. От дуба ведет
торная дорожка, обсаженная молодыми деревьями. Сту­
пайте по этой дорожке, - и часа не пройдет, н:ак вы упре­
тесь в калитку. Там есть рукоятка 3Вонн:а, не входите,
даже если не 3аперто,- И3-3а собак, а только дерните
звонок. Так, а теперь сле3айте, да покрепче 3апахпите
сюртук, а то I<ак бы не схватить лихорадr<у.
Я сле3 с лошади и, хотя с во3награждопием ттастуш1ш
попал впросаr<, все же рискнул предложить его Милошу.
Он охотно принял деньги и сунул их в карман шубы. По­
том схватил повод моей лошади, завернул ее и умчался
прочь, так что я даже пе успел передать с пим благо­
дарность хо;;�яину коней за то, что мне не пришлось на
ночь глядя тащиться пешком. Милошу явно не терпелось
поскорее убраться отсюда. Я огляделся. Передо мной в
желтом свете луны высились два столба с перекладиной.
Над виселицей торчало нечто похожее на голову. Но на
самом деле это могло быть что угодно. Я двинулся впе­
ред; у меня было ощущение, будто степная трава за
моей спиной что-то шепчет, а у подножия виселицы Rто­
то шевелится. Милош ужо исчез, словно его здесь и не
бывало. Вскоре я подошел к дубу смерти. Ручеек побле�
скивал и мерцал внизу, мертвой змеей извиваясь среди
камышей. Над ним на висла черпая громада дуба. Я обо­
шел его r<ругом, от ствола шла прямая боJiая дорОiIШа,
освещенная лупой. Дорожка была утрамбована, по обе
стороны ее тянулись канавы и два ряда молодых топо-

276


лей. Мне стало легче, I\Otдa я вновь услышал свои шаг.И,
словно на дорогах моей родины.
Я медленно шел вперед. Луна поднималась все выше
и выше и теперь ярко светила в теплом летнем небе.
Степь под ее лучами простираJrась вдаль огромным беле­
сым диском. Наконец - по прошествии часа, не менее я приблизился к каким-то черным купам не то леса, не
то парка, и очень скоро дорожка привела меня к решет­
ке, врезанной в каменную стену, которая окружала парк;
за нею возвышались верхушки гигантских деревьев, за­
стывшие в мертвой неподвижности серебристого ночного
воздуха. Н'. решетке была приделана ручка звонка, я дер­
нул ее, и за стеной раздался удар 1юло1шльчика. В от­
вет послышался даже не лай, а мощное, глубокое, реши­
тельное, поJпюе любопытства сопение, какое издают со­
баки хороших кровей, затем - глухой прыжок, и передо
мной, по ту сторону решетки, по1<азался пес, больше и
красивей всех, I<аких я видел в жизни. Оп встал на задние
лапы, передними оперся о железные прутья и смотрел
на меня, не издавая ни единого звука, как и свойственно
этим исполненным достоинства тварям. Вскоре, ворча
и перегоняя друг друга, прибежали еще два таких же
пса, только поменьше и помоложе - гладкошерстые
бульдоги,- и все трое, не сводя глаз, уставились на
меня. Через минуту я услышал приближающиеся шаги,
и передо мной возни�< некто в мохнатой шубе и справил­
ся, что мне угодно. Я спросил, в Увар ли я попал, и наз­
вал себя. Он, видимо, получил наказ, ибо тут же несколь­
кими словами, произнесенными по-венгерсr<и, утихомирИJr
собак, посJ1е чего отпер решетчатую калитку.
- Хозяин получил ваши письма и уже давно ждет
вас,- сообщил человек, идя со мною рядом.
- Я ведь писал, что хочу взглянуть на ваши края,­
возразил я.
Долгонько же вы на них глядели! - сказал он.
Что правда, то правда. Господин майор еще не
лег?
Он в отлуч1<е, на заседании, и вернется завтра ут­
ром. Для вас оп велел приготовить три комнаты и про­
водить вас, ежели вы явитесь в его отсутствие.
- Что ж, отводите меня туда!
- Слушаюсь!
Больше мы ни словом пе обменялись за всю долгую
дорогу, которая пролегала, казалось, через дремучий лес,
277


а не ttepeз парк. Гигантские ели i'Яrtулиьь .R небу, со всех
сторон шщ нами шшисали сучьн дубов, 'l'олстые, как ство­
лы. Самая крупная собаr<а спот�;ойно вышагпв<ша рядом с
нами, другие то обнюхивали :мое платье, то весело гоня­
лись друг за другои. Миновав рощу, :мы вышли к безлес­
ному пригорку, на котором стоял зам01<,- насколько я
мог ра:шичить в темноте, большое четырехугольное зда­
ние. На пригорок вели широкие каменные ступени, за­
литые ярким светои луны. Дальше шла ровная площад­
ка, за ней - решетка, которой забрана была арка ворот.
:Когда мы вплотную подошли к решетке, мой провожатый
сказал собакам несколько слов, после чего они бегом пу­
стились обратно в парк. Тогда он отпер ворота и повел
меня в дом.
На лестнице еще горел свет, озаряя высокие, при­
чудливые 1�;а:менные статуи в сапогах с раструбами и
длиннополых одеяниях. Возможно, то были венгерские
короли. На втором этаже мы вступили в длинный, уст­
ланный камышовымп цинош�;ами 1юридор. Миновав его,
мы поднялись па этаж выше. Здесь был такой же кори­
дор; отворив одну из дверей, мой провожатый сказал, что
это и есть :мои комнаты. Мы вошли. Оп зажег в каждой
комнате по нескольку свечей, пожелал мне спокойной но­
чи и удалился. Вскоре другой слуга принес мне вино,
х.тте б и холодное жарrте, а потом та�< же, IШI{ и первый,
пожелал :мне доброй ночи. Из этого, а также из того, что
все для :меня было приготовлено, я заrшючил, что больше
сюда нюпо не придет, а потому подошел к двери и запер
ее на :ключ.
После ;)ТОГО я приступил к еде, одновременно разгля­
дывая свои апартаменты. Первая 1юмната, где на боль­
шом столе стояли кушанья, была весьма просторной. Све­
чи горели ярко и хорошо оснеща.ли все вокруг. Убранство
здесь было не такое, какое я привьш видеть у себя на ро­
дине. Посередине стоял длинный стол, за ноторым я ужи­
нал. Вонруг стола были расставлены дубовые снамьи,
более подходящие для зала заседаний, чем для жилого
помещения. Кроме этого, тут и там виднелось лишь
песн:олыю стульев. На стенах впсело оружие всех эпох
истории, в том чпсле, воз.мощно, н венгерской. Даже лу­
ни и стреJlЫ были здС'сь в немалом 1юличестве. Помимо
оружия, висела одежда, вепгерсная, сохраняемая с дав­
них времен, а ТаI{Же развевающиеся шелновые одеяния,
которые могли принадлежать турку или татарину.
27�


Покончив с ужином, я осмотрел две соседние комнаты,
примыкавшие к большой зале. Они были поменьше и, как
я заметил сразу, едва меня сюда ввели, име.л и более жи­
лой вид. Здесь стояли стулья, столы, шкафы, умывальные
приборы и письменные принадлежности,- словом, все,
чего толЫ{О может пожелать одиноний путник Даже кни­
ги лежали на ночном столике, и все они были на пемец1юм языке. В обоих 1юмнатах стояло по I{ровати , по вместо
одеял на каждой была разостлана широкая национальная
одежда, :которую здесь называют « бунда». Обычно это сшитый из шкур плащ, причем носят его мехом внутрь,
а белой гладкой изнанкой наружу. Часто их украшают
полосками и узорами из разноцветной кожи.
Прежде чем лечь в постель, я, как всегда на новом
месте, подошел н окну, чтобы обозреть местность. Прав­
да, я мало что разглядел в темноте, но даже при лунном
свете можно было убедиться, что ландшафт здесь пе по­
хож на немецкий. Подобно гигантской бунде, распрос­
тертой в степи, темнел передо мной лес или парк, за ним
серебристо отсвечивала степь, а по ней тянулись темные
полосы, то ли КаJ{Ие-то предметы па земле, то ли гряды
облаков.
Так я некоторое время бездумно блуждал взглядом п о
окрестностям, потом закрыл окно, разделся и , наудачу
выбрав одну из постелей, лег спать.
Я натянул мягкий мех бунды па свое усталое тело,
глаза у меня уже начали слипаться, но я еще успел по­
думать: «Любопытно, что-то ждет меня здесь хорошего
или дурного! »
Тут я погрузился в сон, и все исчезло бесследно - и
то, что в моей жизни уже было, и то, о скорейшем осу­
ществлении чего я страстно мечтал.

ДОМ В СТЕПИ

Сколько длился мой сон, не знаю, но спал я не спо­
койно и не I{репко. Сr{азалась, очевидно, чрезмерная
усталость. Всю ночь я бродил по Везувию и мне виделся
майор, то сидящий в Помпеях и одетый паломником, то
во фран:е, разыскивающий камни среди лавы. Сrшозь ут­
реннюю дрему слышалось мне J{OJICI<Oe ржание и собачий
1):аЙ, потом я на некоторое время заснул покр епче, а :когда
279


проснулся, был уже белый день; я выглянул в залу, где
солнце освещало оружие и старинное платье. Темный
парк под моими окнами гудел от гомона множества птиц,
а когда я встал и подошел к окну, то увидел, что степь
вся сверкает в сетке утренних лучей.
Не успел я одеться, нак в дверь постучали,-я отI{рыл,
и вошел мой друг. Все эти дни я пытался вообразить, ка­
нов он у себя дома, но он был именно тююв, как должно,
то есть вполне гармонировал со всем своим окружением,
так что мне показалось, будто я и всегда видел его толыю
таким. На верхней губе у него красовались обычные здесь
усы, делавшие еще ярче блеск глаз, голову ПОI{рывала
широкополая круглая шляпа, с бедер ниспадали широкие
белые шаровары. Такое обличие было здесь вполне есте­
ственным, иным оно и не могло быть, и я уже пе в силах
был представить себе майора во фраке; наряд его правил­
ся мне чрезвычайно, и мое немецкое су1юнное платье,
пыльное и потрепанное, которое валялось па СI{амье под
вылинявшим шешювым одеянием какого-то татарина,
показалось мне почти жалким. Его сюртук был 1юроче,
чем носят в Германии, но великолепно шел ко всему ос­
тальному. Мой друг, правда, выглядел постаревшим, в
волосах его проглядывала седина, а лицо прорезали тон­
кие морщи1ши, 1юторые даже у безупречно сложенных,
хорошо сохранившихся людей предательс1ш выдают чи­
сло ушедших лет. Но майор, на мой взгляд, не утратил
своей прежней привлекательности и очарования.
Он поздоровался со мной дружелюбно и приветливо,
даже немного растроганно, и после получасовой беседы
мы уже чувствовали себя прежними друзьями. Мы будто
и н е расставались после нашего путешествия по Италии.
Я стал одеваться, заметив, что сундуI{ с моими вещами
прибудет позднее; и тогда он предложил, чтобы я поку­
да, а если мне угодно, то и на все время пребывания у
него посил венгерское платье. Я согласился, и нужные
части костюма были мне тотчас доставлены, причем май­
ор заметил, что в ближайшие же дни сам позаботится о
смене. Разговаривая, мы спустились во двор, J{ одинап:ово
с нами одеты м: слугам, которые одобрительно посматри­
вали па нас из-под нависших кустистых бровей, пряча
улыб1{у в темных усах. Нам подали лошадей для утрен­
ней прогушп1; было во всем этом зрелище что-то возвы­
шенное и спо1юйноо, отчего н цспита;ц: чувство пстпнпо­
го отдохновения.


Сопровождаемые большим. ласковым оульдоtом, :мы
объезжали владения майора. Он показывал мне все, от­
давая попутно распоряжения своим работнюшм и rше-н:ого
пох1Заливш1. В нсрuую очередь :иы миновали: приятный
для взора заросший парк, тщательно огороженный,
содержавшийся в чистоте и перерезанный дорожками.
Потом мы выехали в поле, rшлыхавшеесл темно-зелеными
волнами. Только в Англии видел л подобную зелень, но
там она, кажется, была нежней и мягче, здесь же - соч­
ней и будто вел пронизана солнцем. За парrшм мы подня­
лись по отлогому склону холма, глядевшего в степь; по
гребню его тянулись винограднюш. Повсюду нас окру­
жала темная, густая листва, посадI{И занимали широкую
полосу земли, там и сям среди лоз стояли персиковые
деревья, а местами, rшн и в Марошхее, из зелени свер1щющими точнами выглядывали белые домини сторожей.
Мы спустились в степь, здесь пасся рогатый сrшт майо­
ра, огромное, далено рассьшавшеесл, почти необозримое
стадо. Примерно через час подъехали мы I\ rюнюшнлм и
овчарням. Ногда мы снанали по степи, мой хозяин уRа­
зал мне на узную, темную полосу, дале1ш на западе пере­
резавшую распластанную серую степь, и сназал:
- Это уже випограднюш Марошхея, где вам вчера
дали лошадь.
Назад мы возвращались другой стороной, и тут оп
пошtзал мне свои фруI\ТОJЗЫе сады, огороды и теплицы. По
пути нам: встретилось неприглядное болотистое место, где
работало множество народу. На мой вопрос майор объяс­
нил мне, что это нищие, бродяги, - словом, всякий сброд;
привлеченные постоянным заработrюм, они работают
здесь, осушая топь и проrшадывая дорогу.
По возвращении мы обедали вместе со слугами и слу­
жаннами в просторных сенях или, вернее, под навесом,
близ ноторого росло исполинсное ореховое дерево. У де­
ревянного сруба rюлодца наигрывали на СI{рипках оста­
новившиеся здесь проездом цыгане. За столом сидел еще
один гость, совсем юноша. Я обратил внимание на его
необычайную ирасоту. Он привез письма из соседнего
имения и после обеда тотчас же усиа�шл. Майор относил­
ся I{ нему очень внимательно, я бы сназал, даже с неж­
ностью.
Жарние послеобеденные часы мы провели в прохлад­
ных номнатах. Вечером мой гостеприимный хозяин ре­
шил поназать мне степной занат. Мы только за этим
281


йыехали Из Дo:rvi y, причем он мне nocoвetoвaJi, iio ёtt>
примеру, надеть шубу во избежание лихорадr\и, которой
грозят nечорпио испаронил: степи, хотл: в такую тенлую
погоду эта предосторожность r\азалась лишней. Достигнув
избранного им места, мы ждали, пока закатится солнце,
и вскорости увидели воистину велиrюлепное зрелище:
над огромным черным окоемом степи опрокидывается
необъятный нолокол ярно-оранжевого пламенеющего
неба и затопляет нам зрение волнами всепобеждающего
света, в котором все предметы на земле I\ажутся черны­
ми и незнакомыми. На фоне раскаленного пеба стебель
степного бурьяна превращается в бревно, пробегающий
мимо звереr\ оборачивается на золоте заката черным чу­
дищем, а жалкие кустики можжевельника и терновника
представляются взору далекими храмами и дворцами. Но
спустя несн:олько мгновений с востока выползает влаж­
ная, холоднал: синева ночи, тус1шая, непроницаемая пеле­
на тумана отрезает сверкающий купол неба от земли.
Особенно долго явление это можно наблюдать в июнь­
ские дни, когда солнце стоит высоrю. Мы уже вернулись
домой, поужинали и немного побеседовали, и когда я,
удалившись к себе в спальню, стал у оюrа, на западе,
хоть время уже близилось I\ полуночи, все еще виднел­
ся 1шочо1\ тусrшо-желтого света, тогда на�;: па синем во­
стоr\е уже выплывал I\расповатый серп луны.
В тот вечер я решил, что завтра или послезавтра, словом, в один из ближайших дней, rшк только предста­
вится случай, спрошу у майора о цели, которую, нак он
мне писал, ему удалось, нююнец обрести и которая отны­
не навсегда привязала его к родным местам.
На следующий день он разбудил меня еще до рассве­
та и спросил, хочу ли я провести день один или
предпочитаю составить ему компанию. Выбор и в даль­
нейшем всецело предоставляется мне. Если я пе прочь
участвовать в его хозяйственных делах и занятиях, мне
надо только в тот день, когда у меня появится такое на­
мерение, при утреннем ударе дворового rюлокола встать
и явиться за общий стол I\ завтраr>:у. Буде же у меня
возникнут иные планы, его людям, если самого его не
будет дома, уже дано приказание предоставить мне лоша­
дей, провожатых, вообще все, что бы мне ни понадоби­
лось. Ему было бы приятно, если бы я заранее ставил его
в известность о своих намерениях, особенно когда дело
идет о более дальних поездках, тогда он мог бы предо282


стеречь меня от окольных путей, затруднений, а подчас
и небольших опасностей, каиие, возможно, встретятся мне
в дороге. Я поблагодарил его за предупредительность, но
заверил, что и сегодня, и завтра, и впредь, до тех пор
по1ш мно не придет в голову что-то другое, я хотел бы
проводить время с ним.
Поэтому я встал, оделся и отправился под навес, где
люди завтрюшли. Работнин:и уже пон:ончили с едой и рас­
ходились иаждый по своему делу. Майор был тоже тут,
он ждал меня, пон:а я завтрю{ал. Затем подали оседлан­
ных лошадей. Я не спрашиваJI, что он будет делать, а мол­
ча последовал за ним.
Сегодня мы не просто разъезжали, 1шк вчера, иогда
майор поиазьшал мне свои владения и хозяйство; он зара­
нее предупредил меня, что будет заниматься тем, чего
требует от него сегодняшний день, а я, если мне это не
насиучит, могу IIO всему присматриваться.
Мы прибьrлrи на обширный луг, где убирали сено. От­
личный гнедой 1юпь венгерсиой породы, на н:отором сидел
майор, пес его, приплясывая, по шелновистым с1юшенным
травам. Потом майор спешился, отдал поводья работнину
и стал осматривать копны сена. Работник сообщил, что
их намерены вывезти сегодня после обеда. Майор распоря­
дился, чтобы на по1юсе одновременно рыли ианавы, где д.пя стока лишней воды, а где - для сбора ее. Осмотрев
луга, мы двинулись к оранжереям, залтнепным здесь пе
как обычно вблизи жилой усадьбы, а в другом, более под­
ходящем месте, па пологом склоне, где их сте�шянные
кровли глядели на восток и на юг. Возле оранжереи рас­
положилась небольшая чистенышя конюшня, �худа майор
и его спутниюr - если ему случалось приезжать сюда не
одно:иу - ставили своих лошадей, ибо нередко ему прихо­
дилось задерживаться тут надолго, а когда наезжали го­
сти, желавшие осмотреть оранжереи, то и они проводили
здесь по нес1юлыху часов. Не расседлывая лошадей, мы
отвели их в конюшню, и майор в первую очередь принял­
ся осматривать нусты и саженцы, предназначенные для
отправни заказчш{ам, потом зашел в комнату садовнина,
где его ждали бумаги. и довольно до.пго просидел за сто­
лом, занимаясь ими. Я тем временем оглядывал оранже­
рею, хотя и понимал в этом не более и не менее, чем по­
ложено человен:у, который за время непрестанных путе­
шествий повидал бесчисленное множество оранжерей.
Лишь после того, нак я в библиотеке майора просмотрел
283


соответствующие труды и рисунки, я понял, как мало я,
в сущности, осведомлен по этой чnсти.
- Эти растения чудо н:ак хороши, поэтому каждый
рад заняться ими, да толыю больше спустя ру1шва, с1шзал мне 11шйор.
А если хочешь дождаться плодов,
нужно работnть основатеJ1ыrо, чтобы намного превзойти
других, н:то занят этим же делом.
Выйдя из комнаты садовпиrш, он нескольн:о минут на­
блюдал за работой женщин, промывавших и чистивших
зеленые листья н:амелий. Этот цветоI\ в те времепn был
еще редо1\ и дорог. Майор осмотрел и те, что были уже
промыты, п сделал 1юе-какие замечания. Отсюда мы про­
шли вдоль гряд из чистого белого пес1\а по стеклянным
теплицам; здесь были совсем еще молоденькие ]ЮСТI\и;
затем подошли к цветам и сажепца11r, выращиванье ко­
торых стало главным делом майора. У противоположного
выхода ожидали нас лошади, 1юторых работпин: подвел
тем времепе11r, обогнув построй1ш. Это было место, где
готовили и смешивалл землю, доставляя ее I\руглый год
па ослах, в корзинах, из самых различных мест, нередн:о
из весьма отдаленных хвойных лесов. Даже для перегора­
ния удобрений были отведены определенные участки, а
рядом выстроили поленницы дубовых дров, предназначен­
ных для отопления зимой.
Посrюльку, кан я заметил еще вчера, от оранжерей
было недалеко до степи, мы паправиллсь и туда. Быстрый
бег наших резвых лошадей унес пас в глубь однообраз­
ной, благоухающей утренней свежестью равнины, так что
замок и парr\ вдали сливались в темное пятно. Тут мы
наведались н пастухам майора. Из несн:о.лышх жердей,
настольк.о тонких, что они никаи не могли сойти за на­
дежное уирытие, было сооружено подобие шалаша, быть
может с тем, чтобы он служил вехой, хорошо види­
мой и легтю отыскиваемой в степи. Пол: пим горел и.ли,
скорее, теплился огонек, питаемый твердыми сучьями
или корнями можжевельника, боярыmнит<а и других мел­
w�:х нустарниrюв. Здесь пастухи, уже в одиттнадцать ча­
сов садившиеся за обед, готови.пи себе еду. Загоре.п ые лю­
ди, чьи шубы валялись воI<руг на земле, в своих белых
испачнапных шароварах и nубахах, окружили майора и
отвечали на его вопросы. Другие, издале1\а заметив Ш\
плос1юй равнине стшчущег.о хозяина, один ::ia одп!Им подъ­
езжали на сnиих низнорослых, неказистых лошаднах, на
которых не было пи седлn.' ни попоны, а уздечr{у и повод
-

2�


нередко заменял кусок веревки. Пастухи, соскочив с ло­
шадей и держа их на поводу, - сгрудились вокруг майо­
ра, который тоже спешился и отдал кому-то поводья. Они
говорили с пим не тольн:о о деле, но и о многом другом.
Почти всех майор знал по именам и держался с ними так
просто, словно был им ровней, и это, видимо, приводило
людей в восхищение. Rан: и у пас в горах, с1ют здесь все
лето содержится под открытым небом. Это - белые, длин­
норогие коровы, ка�ше водятся в здешней стороне, и 1юр­
мятся они степными травами, до того пряными и души­
стыми, что нам, жителям Альп, трудно в это поверить.
}{ с1юту приставлены люди, они тоже живут в степи и
нередко над головой у них нет ничего, кроме неба и степ­
ных звезд, и лишь иногда, как мы видели, шалаша из
жердей либо землянки. Они стояли перед майором, сво­
им барином, как они его называли, и слушали его распо­
ряжения. Н'огда он садился в седло, один работню<, смуг­
лолицый, со сверкающими из-под черных бровей глазами,
придерживал I<оня, а другой, длинноволосый, с густыми
усами, держал стремя.
- Будьте здоровы, ребята! - с1<азал он, отъезжая.
Я с1юро опять наведаюсь к вам, а когда соберутся сосе­
ди, мы как-нибудь сделаем привал в степи и у вас по­
обедаем.
Эти слова он произнес по-венгерс1ш, а потом по моей
просьбе перевел их мне.
По пути он сказал:
- Если вам когда-нибудь придет охота поближе по­
знакомиться с моим степным хозяйством и вы захотите
приехать сюда один, пожить общей жизнью с пастухами,
опасайтесr, их собак. Они не всегда тание ручные и спо­
койные, как сегодня, они могут и наброситься па вас.
Предупредите меня заранее, и я вас провожу, а если сам
не смогу, пошлю с вами пастуха, которого собюш любят,
он вас и отвезет.
И правда; когда мы сидели у пастушьего костра, я не
мог отвести глаз от этих огромных, поджарых и лохма­
тых псов, каких мне не приходилось видеть во все время
моих многочисленных странствий, они чинно сидели ря­
дом с нами вокруг огня, словно понимали что-то в нашем
разговоре и участвовали в нем.
Мы посюшали назад, к замку, ибо время близилоеъ
к обеду. Rак и вчера, мы проезжали возле того места,
где работали люди, осушавшие болото и размечавшие
-

285


колею дороги; показав мне на диво всколосившееся пше­
ничное поле, мимо которого лежал наш путь, майор за­
метил:
- Если эта щедрая земля пе обманет наших ожида­
ний и принесет па:и хороший доход, мы сможем с поль­
зой употребить его на улучшения в друriИх местах. Мои
люди работают там. на пустошах, нруглый год. Они полу­
чают поденную плату и готовят пищу под от1\рытым не­
бом, там же, где работают. Ночуют они в хижинах, вон
они видны там. Зимой, 1югда все замерзает, мы переби­
раемся в низины, нуда сейчас пе попасть из-за топкой
почвы, и забрасываем их щебнем и галькой, от которых
очищаем виноградники.
Действительно, оглянувшись на это необычное поле,
я увидел упомянутые майором дощатые хижины и заме­
тил во многих местах по степи легкие струйки дыма, уI>а­
зывавшие па немудреные очаги, где эти люди готовили
себе обед.
Только мы въехали в парI\ и во1\руг пас заплясали
большие и маленыше бульдоги, нак в господс1юм доме
зазвонил 1юл0Jюл, сзывая пас и работнитюв I\ столу.
В тот вечер я уже пе стал спрашивать моего друга
о его цели, I\aI\ я решил было на�шнуне перед сном.
После обеда мы, кан обычно, сидели дома, по около
пяти майор уехал - нуда, не знаю, - по той же тополе­
вой аллее, по 1ш1юй я пришел сюда ночью, а я стал пере­
листывать книги, которые он все в большем количестве
прrисылал ко мне в комнату из своей библиотюш.
Н а следующий день майор занят был писанием l\ШО­
жества бумаг, и я провел целый день, осматривая лоша­
дей, содержавшихся при доме, и знююмясь с работнИI\ами.
Наутро посетили м:ы с ним овчарню, расположенную
в двух часах езды от замка, и там провели весь день.
В овчарне работали несколько чс.повю\, кан видно, обла­
давших незаурядными познаниями и вместе с майором
до тонкости вникавших в самую суть любимого дела. Тут
довелось мне узнать, что каждая статья его хозяйства
имеет собственный бюджет, причем в овчарню оп шшады­
вает суммы, заимствованные из других статей. Все эти
расчеты весьма точно и неукоснительно заносятся в кни­
ги. Хозяйство его имеет много отраслей, и каждая нала­
жена согласно потребности в ней.
Осмотрел я и тюнпый завод майора ; побываJr с ним на
пастбище, где паслись непородистые жеребята и стригу-


н·ь1, таюi{е под прiiсмотром пастухов, l{a:k

.в другом мес·1·�о
рогатый скот.
Так постепенно изучил я весь круг деятельности мое­
го друга, и, надо с1шзать, н:руг этот был весьма широк.
Я только диву давался, как много внимания и заботы
он уделяет своим обязанностям - он, кого прежде я знал
как мечтателя и любителя наук, погруженного в изыска­
ния и фантазии.
- Я думаю, - сказал он однажды, - что именно тю\
следует браться за обработку земли в любой стране. У нас
есть древнее государственное устройство, тысячелетняя
история, но нам еще многое предстоит сделать; мы, на­
род этой страны, подобны цветку, засушенному в альбо­
ме. Этот обширный край - сокровище большей ценности,
нежели мы можем вообразить, но оно требует лучшей
оправы. Весь мир стремится работать с наибольшей поль­
зой, и нам нельзя отставать в этом соревновании. Плоть
этой земли еще способна расцвести и стать прекрасной но ради этого нужно потрудиться. Вы, должно быть, са­
ми в этом убедились, когда шли ко мне. Ведь в наших
степях - плодороднейший чернозем, в недрах наших хол­
мов, изобилующих сверн:ающими минералами - вон до
тех голубых гор, что виднеются вдали, - дремлет ре�ш
искрометного вина, под нимJI мерцает ун:рытый зеленью
блесн металла. Две полноводные рею� проте�\ают по па­
шей земле, воздух над нимп, если можно тю\ выразиться,
еще мертв, он ждет, когда в нем заполощутся бесчислен­
ные пестрые флаги, много различных народов населяют
нашу страну, иные из них еще не вышли из детсного
возраста, им еще надо подавать пример, уназывая, что
и как делать. С той поры, как я живу среди своих людей,
над которыми у меня, в сущности, больше власти,
чем вы себе представляете, с той ПQры, как я ношу
то же платье, что и они, разделяю их обычаи и зас­
лужил их уважение, у меня такое чувство, будто я до­
стиг счастья, которое когда-то искал где-то в далеких
краях.
Мне уже незачем: было спрашивать у этого чело.вена,
в чем цель его жизни, о 1юторой оп упом:ипал в своем:
письме.
Особенное внимание м:айор уделял сортам: злаков. Хле­
ба у него и правда стояли пышные и богатые, и я, одер­
жимый любопытством:, не м:ог дождаться, 1югда же эти
колосья созреют и мы свезем хлеб в закрома.

287


Одиnокм1 й деятельная Жй3nь маИора напоминаJ.tа
мне порою жизнь древних, могучих римлян, так же при­
верженных земледелию и, по крайней мере в раннюю по­
ру своей истории, тоже нредпо<rитавшпх одинон:ую и дея­
тельную жизнь.
l\ar{ пре�{расно и естественно призвание земледель­
ца, если он постигнет его и возвысит, думал я. В изна­
чальной близости I{ бесстрастной природе живет он
жизнью простой и вместе сложной, ближе всего к жизни,
о которой повествуется в сказании о рае.
И вот, чем дольше оставался я во владеньях майора,
чем подробнее обозревал их и постигал каждую мелочь,
чем пышнее все росло и расцветало у меня на глазах и
даже при моем участии, тем больше увлекало меня это
однообразное и спон:ойное течение дней и трудов, застав­
ляя меня забыть о наших городах и счесть ничтожным
то, ради чего суетятся и хлопочут в них.
.Как-то раз, 1югда мы снова приехали к табунам ло­
шадей в степи и н охранявшим их пастухам присоедини­
лись люди, ухаживавшие за рогатым скотом, вокруг нас
сошлось довольно много народу; на обратном пути майор
заговорил со мною - на этот раз он велел заложить в ко­
ляску пару велин:олепных степных лошадей, и мы �штили
в ней по степи, оставляя на траве чет1шй, широ1шй след.
- Этих людей я мог бы застаооть без 1юлебапий про­
лить н:ровь, стоит лишь мне их возглавить. Они мне пре­
данны безгранично. И остальные слуги и работнИiш у
меня на усадьбе дали бы скорее отсечь себе руки и ноги,
чем допустить, чтобы хоть один волос упал у меня с го­
ловы. Если же добавить к ним тех, кто зависит от меня
как о т землевладельца и все же привязан 1ю мне всем
сердцем, в чем я не раз имел случай убедиться, я мог
бы, думаю, собрать под своим началом довольно большое
число людей, которые меня любят. Сами посудите - ведь
я пришел I\ ним лишь после того, как голова моя поседе­
ла, после того как я на долгие годы позабыл о них. А I{а­
ково же это - вести сотни тысяч людей и направлять их
к добру; ибо в большинстве своем, доверяя человеку, они
становятся сущими детьми и готовы идти за ним и к доб­
ру и к злу. - .Когда-то, - продолжал оп, помолчав, - я
думал, что стану художнином или ученым. Но вСiюре убе­
дился, что и тот и другой должны СI{азать людям пропин­
новенное, nестюе слово, 1юторое воодушевило бы их и
сделало благороднее, ИЛ1И, если это ученый, то он по мень-


шеИ мере обязан создавать и изобре1·атъ нечто таtюе, что
умножило бы земные благ:i и давало бы людям средства
достичь их. Но в обоих случаях прежде всего необходи­
мо, чтобы татюй человен: сам обладал отн:рытым и боль­
шим сердцем. И посн:ольку я не мог этим похвалиться,
я поставил на этом преет, и теперь все это в прошлом.
Мне почудилось, когда он произносил эти слова, что
легкая тень промелькнула у него в глазах; в это мгнове­
ние они смотрели перед собой с той же мечтательностью,
как бывало, когда мы праздно сидели на Эпомео и вокруг
нас ликовал океан небесной синевы, а под нами сверкало
море, и он говорил со мною о желаниях и мечтах, свойст­
венных юным сердцам. Вот почему у меня возникла до­
гадка, что хоть он, по собственным словам, и нашел
счастье, но счастье это неполно.
За все время нашего знакомства это был единственный
раз, когда он наме1шул на свое прошлое ; прежде такого
не случалось. Да я никогда его ни о чем и не расспраши­
вал пи до, ни после этого разговора. :Кто много путешест­
вует, научается щадить людей и пе вторгаться в сокро­
венные покои их души, которые они от1{рывают лишь по
доброй воле. Я уже много дней провел в Уваре и вполне
в нем освоился, ибо привычные здесь дела все больше за­
нимали мое внимание и я принимал в них все более дея­
тельное участие ; в свободные же часы записывал свои
впечатления в путевой дневник. И все же одно я понял:
в чистой, заполненной делом жизни майора есть нен:ото­
рый осадок, мешающий окончательному ее просветлению,
и мне чудилась в нем какая-то печаль, которая у муж­
чин, разумеется, чаще всего выражается только в спокой­
ствии и серьезности.
В остальном он как в жизни, так и в своем отношении
ко мне был очень прост; никакой зю.шпутости, а тем бо­
лее притворства не было в нем и следа. Так, на столе в
его набинете, куда я заходил очень часто и где мы в душ­
ные послеобеденные часы или вечером при свечах бесе­
довали о том и о сем, пока не наступало время сна, сто­
яла миниатюра в красивой золоченой рамне - портрет
девушки лет двадцати - двадцати двух, но странное де­
ло, девушки не !{расивой, а безобразной, хотя художник
и старался затушевать это; особенно поражал в ней смуг­
лый цвет лица и линия лба, притом в сочетании с некой
силой и властностью, запечатленными во свсех чертах,
и с пылающим взоюом, обнаруживавшим весьма реши10 А.

Штифтер

289


теяьный нрав. То, что эта девуш1\а йграла роль в прежней
жизни майора, не подлежало сомнению, и вновь, 1шк во
времена нашего знююмства в Италии, приходила мне в
голову мысль о том, почему все же этот человек не
женился. Но, сJ1едуя своим правилам, л ни тогда, ни сей­
час пи о чем его не спрашивал. Он мог спо1юйно остав­
лять портрет па столе; никто из слуг не входил в его
рабочую комнату,- если им что-нибудь было нужно, они
останавливались в передней, где при входе их звонил ко­
локольчик. Из его знакомых и гостей сюда тоже никто не
допускался, майор принимал их в других апартаментах.
Стало быть, то, что мне не возбранялось входить в эту
1юмнату и осматривать все, что в ней находилось, было
знаком доверил ко мне. Э'J.10 доверие л обълснлл тем, что
никогда ни о чем не расспрашивал и не любопытствовал.
Тем временем наступила жатва, и никогда л не забу­
ду той веселой, хлопотливой поры.
Майор за это время несколько раз ненадолго выезжал
к соседям и л, по его приглашению, сопровождал его. Ни
в одной стране, пожалуй, пет тюшх больших расстояний
между селениями, кан в Венгрии, но на быстрых лошадях,
верхом или в лепюм экипаже, напрямик степью покры­
ваешь это расстояние в сравнительно короткое время.
Однажды майор надел тесно облегающий национальный
венгерский костюм. Он был при полном параде, с саб­
лей на боку. Платье это очень к нему шло. Он должен
был произнести речь по-венгерсI\И на съезде своего ко­
митата. У менл было правило: в I{ЮКДОЙ стране, куда по­
падаю, по возможности скорее :и: насколько это в моих
силах, изучить местный лзьш; так и здесь у людей майо­
ра и у всех окружающих л научился понимать по-вен­
герски, поэтому до менл отчасти дошел смысл речи, вы­
звавшей у одних слушателей восторг, а у других - резкое
осуждение ; на обратном пути майор полностью перевел ее
мне. Вечером он явился к обеду во фрю\е, кан бывало
в Италии, да и большинство присутствующих сняли на­
циональные костюмы и были в обычном, принятом по
всей Европе платье.
Мы ездили с майором в гости и к другим помещикам
по соседству. Я узнал, что таких имений, как у майора,
здесь всего четыре. Несиолько лет тому назад был основан
союз ревнителей сельского хозяйства, которые, поставив
своей целью его усовершенствование и возрождение
исконных культур, решили сначал,,"наилучшим образом
290


поставить дело в собственных поместьях, тем самым
подавая пример остальным, дабы они воочию убедились,
что следствием таRих мер будет благосостояние и без­
бедная жизнь. Союз имел свой устав, iИ вновь вступавшие
участвовали в его собраниях. Помимо владельцев назван­
ных четырех образцовых имений, Rоторые до сих пор были
единственными членами союза, некоторые мешше хозяе­
ва последовали примеру своих более богатых соседей, не
вступая в союз. На заседаниях его,- каR слушатель, а
порой и I{aR ищущий совета,-имел право присутствовать
любой землевладелец, любой человеR, заранее заявивший
о своем желании. И многие широ1ш пользовались этим пра­
вом, КЮ{ я убедился на одном из таких собраний, состояв­
шемся у члена союза Гёмера, в четырех часах езды от Ува­
ра. Там из членов союза присутствовали только двое майор и сам Гёмер, слушателей же собралось порядочно.
После этого я еще раза два заезжал к Гёмеру один и
в последII!ИЙ раз даже прожил у него нескольRо дней.
Жатва близилась R шшцу, работы немного поубави­
лось, и н:ак-то майор сказал:
- У нас теперь будет побольше свободного времени.
Давайте на следующей неделе съездим с визитом к моей
соседке, Бригитте Марошхеи. В лице соседRи Марошхеи
вы познакомитесь с самой замечательной женщиной на
свете.
Спустя два дня после этого разговора он предста­
вил мне сына Бригитты, I\aI{ раз заехавшего н нам. Это
был тот самый молодой человек, 1шторый обедал с нами
в день моего приезда в Увар и поразил меня своей I{ра­
сотой. Он провел у нас чуть ли не целый день и ездил
с нами по всему имению. Кан я заметил уже в прошлый
раз, он был весьма юн годами, едва достигнув поры пере­
хода от отрочества к юности, и очень мне понравился. Его
1шрие, ласновые глаза смотрели таR приветливо, а когда
я увидел его па лошаДiИ, сильного и вместе с тем скром­
ного, то потянулся R нему всей душой. У меня был не­
н:огда друг, тюшй же I{расавец, но - увы! - в самой
ранней юности он сошел в холодную могилу. Густав таR звали сына Бригитты - напомнил мне его.
С тех пор НЮ{ я услышал суждение майора о Бригит­
те и увидел ое сына, мне было весьма любопытно позна­
номиться с нею лично.
О прошлом моего хозяина и друга я ко�-что узиал от
Гёмера, Rогда у него гостил. Этот помещю<, I{aK и многие
10*

291


друзья майора, которых я у него видал, был человеJ{ от­
крытого нрава и любитель поговорить. Не ожидая расспро­
сов, он поведал мне все, что знал. Майор не был урожен­
цем этого края. Он происходил из очень богатой семьи.
С самых юных лет он много путешествовал, но где имен­
но, точfiо не знали, как не знали и того, на чьей службе
получил он чин майора. В своем поместье Увар он рань­
ше никогда не бывал. Несколько лет назад он появился и
обосновался здесь и вступил в союз ревнителей сельского
хозяйства. В то время членов в нем было всего двое : он,
Гёмер, и Бригитта Марошхеи. Союза, собственно, еще не
существовало, заседания и устав появились позднее; про­
сто двое соседей по имениям - он и Бригитта - едино­
душно взялись за усовершенствование хозяйства в этой
пустынной местности. Начало всему положила, по правде
говоря, Бригитта. Ее можно назвать скорее некрасивой,
нежели привле�штельной, супруг ее, молодой, легrюмыс­
ленный человек, с которым она была обвенчана в моло­
дости, покинул ее и больше не появлялся. Тогда она с ре­
беююм приехала в свое имение Марошхей и начала с
му:шской хваткой хозяйничать и все переделывать на свой
лад, и до сих пор одевается она и ездит верхом по-муж­
ски. Она !{репка держит в руках своих работников, весь­
ма деятельна и трудится с утра до поздней ночи. На ее
примере видно, чего можно достичь неустанным трудом,
ведь она совершила чудеса на своих 1шменистых полях.
Позна�юмившись с Бригиттой, Гёмер стал ее последо­
вателем, введя ее приемы у себя в хозяйстве. И ни разу
об этом не пажа.п ел. Поначалу, I{огда майор поселился
в Уваре, он несколько лет ни разу с нею не встречался.
Но однажды она опасно заболела; тогда он поснакал к
ней через степь и ходил за нею, пока не поставил ее на
ноги. С тех пор он стал ее частым гостем. Говорили тог­
да, что он прибег к целительным силам магнетизма, кото­
рыми наделен, но тошюм никто об этом ничего не знает.
Между ними возник сердечный дружеский союз - да эта
женщина и достойна самой горячей дружбы, но естествен­
на ли страсть, которую майор питает I{ некрасивой, увя­
дающей женщине, - другой вопрос, а что это действи­
тельно страсть, поймет всякий, I\то хоть раз увидит их
Еместе. Майор, без сомнения, женился бы на Бригитте,
если бы мог, - его явно мучает невозможность этого
брака; но поскольку о ее законном супруге ничего не
и3вестпо, нельзя получить ни свид�тельства о его смерти,
292


ни развода. Вся эта история делает честь Бригитте, но
не ее мужу, столь легкомысленно бросившему ее когда­
то, меж тем как сейчас такой серьезный человек только
и мечтает назвать ее своей.
Вот что рассказал мне Гёмер о майоре и о Бригитте, и
мне еще несколько раз привелось встретиться с Густавом,
ее сыном, когда мы бывали у соседей, прежде чем на­
ступил день, назначенный для посещения его матери.
Нюшнуне этого дня, весь вечер, когда слух мой уже
утомился тысячеголосым стрекотанием кузнечиков, я все
еще продолжал думать о ней. Потом мне приснились ка­
кие-то сны о ней, особенно один донимал меня: мне ви­
делось, будто я стою в степи перед странной всадницей,
rюторая дала мне тогда лошадей; будто меня приковали
l{ себе ее прекрасные глаза; будто я обречен так стоять
и не могу шагу ступить с этого клочка степи и никогда
уже, до конца моих дней, мне не двинуться с места.
Наконец я крешю заснул и встал утром свежий и бодрый,
лошади были поданы, и я радовался тому, что л,и цом l{
лицу увижу женщину, пеодноr{ратно посещавшую меня
этой ночью во сне.
П Р ОШ Л О Е В С Т Е ПИ

Прежде чем начать рассr{аз о том, как мы поехали в
Марошхей, как я познакомился с Бригиттой и как потом
довольно часто гостил у нее в имении, я должен сначала
поведать нечто о ее прежней жизни, без чего последую­
щее пе будет понятно. Как мне удалось столь глубоко
проникнуть в описанные здесь события, явствует из мо­
их отношений с майором и Б ригиттой и станет совсем уж
ясно I{ концу моего повествования, а потому нет нужды
прежде времени открывать то, что я и сам узнал отнюдь
пе прежде времени, а лишь благодаря естественному раз­
витию событий.
Человеческому роду присуще изумительное свойство­
:красота. Всех нас притягивает ее· очарование, но не всег­
да мы можем сказать, в чем опа заrшючена. Она - во
всей вселенной, и она же - во взоре чьих-то глаз; между
тем часто не найти ее в чертах лица, вылепленного по
всем правилам, установленным присяжными знатоками.
Порою красота остается не увиденной, оттого что она
сr>рыта в пустыне или оттого что не упал на нее взгляд,
2U3


способный ее рассмотреть; нередко I\расоте по:клон.шотся"
боготворят ее, а ее и нет совсем; но она неизменно при­
сутствует там, где сердце бьется восторженно и горячо,.
где две души пылко стремятся друг :к другу; ибо без нее·
сердце молчит и любовь в обеих душах мертва. На 1ш:кой
почве произрастает этот цветок? В наждом из тысячи
случаев это бывает по-разному, но уж если он возрос,
:можно любыми способами истреблять его побеги, а он
все-таки пробьется из земли там, где и не ждали его
увидеть. П ре�шонение перед нрасотой свойственно тольно
человеку, оно облагораживает его ; толы\о I\расота вливает
в трепетное счастливое сердце все, что есть в жизни цен­
ного и достойного хвалы. Горестна участь того, нто обде­
лен :красотой, :кто не знает ее, в :ком глаз другого челове1ш не может ее обнаружить. Даже :материнсное сердце
отвращается от дитяти, если не находит в нем хотя бы
:малейшего отблес1ш этого божественного луча.
Тан было и в детстве Бригитты. Родившись, она яви­
лась :матери не прекрасным ангелом, на:ким нажется
обычно роженице ее дитя. Она лежала в нарядной позо­
лоченной 1юлыбели, в белоснежных пелеш\ах, но личюю
у нее было неприветливо нахмуренное, словно его Rосну­
nось дыхание злого гения. Невольно мать отводила взор
и обращала его на двух прелестных ангелочнов, ноторыс­
играли на устилавшем пол росношном 1ювре. :Когда при­
ходили посторонние, они не хулили, но и не превозносили
ребенна, а расспрашивали о сестричн:ах. Постепенно Бри­
гитта подрастала. Отец часто проходил через ее детс1\ую,
направляясь по своим делам, а :когда мать порою с отча­
янной нежностью ласнала старших девочеR, она не заме­
чала неподвижных черных глаз Бригитты, прикованных
I\ ней, словно :малют1\а уже понимала обиду. Стоило ей
заплаюэ.ть, IШI\ любая ее нужда удовлетворялась; ногда
она молчала, ее оставляли без внимания, каждый был
занят своим делом; она пристально разглядывала боль­
ШИJ\Ш глазами позолоту проватRи или узор на обиш\е
стен. :Когда члены ее 01\репли и мир ее уже не ограни:чи­
вался тесными пределами I\ОJrыбели, она сидела в уголRе,
играла н:амешrшми и произносила слова, 1юторых ни от
н:ого по могJrа слышать. Потом игры се стали разнооб­
разнее, а сама она - подвижнее ; она часто заRатьшала
большие, горшцио глаза, IШI\ делают маJrьчию�:, когда они
в своих воображаемых играх совершают злые дела. Се­
стер своих она 1юлотила, если они вмешивал��сь в ее иг2!И


ры, а 1шгда мать в порьiве запоздалой ныюtости, любви
и сострадания брала малютку на руки и окропляла ее
слезами, девочка не только не обнаруживала радости, но
план:ала и вырывалась из материнских объятий. От этого
мать еще больше ее любила, но одновременно и ожесто­
чалась; она не понимала, что 1юрешки нежности, ис1шв­
шие 1югда-т.о теплой почвы материнской любви, не найдя
его, закрепиллсь в иамне собственного сердца и там за­
деревенели.
Пустыня вон:руг нее непрестанно расширялась.
Девочки подросли, в доме появились нрасивые на­
ряды. Бригитта довольствовалась первым: попавшимся,
для сестер же их не раз переделывали, чтобы они сидели
безупречно. Другим внушали правила хорошего тона, их
хвалили, а ей даже замечаний не делали, если она, быва­
ло, испачнает или изомнет платьице. Пришла пора уче­
ния, утренние часы были заполнены, она же сидела, впе­
рив свои действительно пренрасные, мрачные глаза единственное, что в ней было нрасивого, - в уголоr{ дале­
rю отодвинутой нниги или на географическую нарту; а
если учитель изредка обращался I{ ней с беглым вопро­
сом, она пугалась и не знала, что отвечать. Зато долгими
вечерами или в другое время, ногда вся семья собиралась
в гостиной и отсутствия девочни нинто не замечал, она
лежала на полу, среди разбросанных книжек или карти­
нон и изорванных географических нарт, которые другим
уже были не нужны. Она создавала в своем воображении
фантастичесI{И искаженный мир. Тан нан илюч от библио­
течного шкафа всегда торчал в дверцах, она прочитала
чуть ли пе половину принадлежавших отцу 1шиг, о чем
никто и не подозревал. Большинства этих книг она не
понимала. В доме часто находили листI{И бумаги, ПОI{рЫ­
тые причудливыми, дюювинными рисунками, сделанными
не иначе, I\aI{ ею.
Когда девочки стали барышнями, Бригитта выделя­
лась среди них, словно чужеземное растение. Сестры были
женственны и ирасивы, она же отличалась лишь стат­
ностью и здоровьем. В ее теле жила почти мужская сила;
это было заметно, когда одной из них хотелось пошалить
с Бригиттой или прилас1шться, а та легким движением
тонкой руки спокойно отстраняла ее, или же Rогда она
с особой охотой бралась за работу слуг и трудилась, по­
куда пот не выступал у нее на лбу. Музыке учиться она
не захотела, но верхом ездила смело и ловко, как
295


)'rужчина; ей ничего пе стоило в самом нарядном платье
растянуться па лужайке в саду, где она не то произноси­
ла речи, не то выкрикивала что-то, обращаясь н: кустам.
Случалось порой, что отец принимался выговаривать ей
за упрямство и молчаливость. Тогда, если опа до этого
даже разговаривала, она сразу умолшша, становясь еще
угрюмей и упрямей. Не помогало и то, что мать подавала
ей знаки и, выказывая недовольство, сердито и беспомощ­
но ломала руr{и. Девушr{а не раскрывала рта. Однажды
отец настолько забылся, что даже ударил ее, взрослую
дочь, за то, что опа решительно отказалась выйти в го­
стиную; она только взглянула на него горящими, сухими
глазами и - все-таr\и не вышла, хоть режь ее на куски.
Если бы нашелся хоть кто-нибудь, кто разглядел бы
эту глубоко запрятанную душу и ее красоту, она пере­
стала бы себя презирать. Но не находилось никого: ни
другие, ни она сама не были в силах сделать это.
Отец ее жил в столице, где, по давно заведенному
обычаю, вел блестящую светскую жизнь. Ногда дочери
подросли, молва об их красоте распространилась по всей
стране, многие приезжали поглядеть на них, и балы и
званые вечера в доме теперь давались чаще и были ожив­
леннее, чем прежде. Не одно сердце билось сильней,
многие мечтали завладеть одним из сокровищ этого дома,
но сокровища не обращали на это ни малейшего внима­
ния, еще слит:ком юные, чтобы понимать такое иска­
'тельство. Зато с тем большим воодушевлением они
предавались удовольствиям; нарядное платье или устрой­
ство очередного праздника могло на много дней занять
и в зволновать их души. У Бригитты, как самой младшей,
не спрашивали совета, считалось, что она в этом деле
ничего не смыслит. Изредr\а она появлялась на приемах,
неизменно в широrшм черном шелковом платье, которое
сама себе сшила, но чаще избегала общества, безвыходно
сидела у себя, и никто не знал, что она там делает.
Так прошло несколыш лет.
R тому времени объявился в столице молодой человек,
возбудивший любопытство в различных кругах общества.
Звали его Стефан Мураи. Отец воспитывал сына в дерев­
не, желая лучше подготовить его I\ жизни. Когда образо­
вание юноши было закончено, оп должен был отправиться
путешествовать, а потом уже войти в избранное общество
своей страны. Таким образом попал он в столицу. Здесь
вскоре только и было разговоров что о нем. Одни превоз296


носили его ум, другие - его манеры и скромность, третьи
утверждали, что в жизни не видели такого красавца. Мно­
гие были уверены, что он - гений, а так как в клевете
и злословии тоже недостатка не было, то иные нашеп­
тывали, что есть в нем какая-то диковатая робость и по­
этому сразу видать, что он вырос в лесу. :Кое-кто утверж­
дал, что он, если правду сказать, гордец и даже лицемер.
Не одно девичье сердечко стремилось его увидеть, хотя
бы из любопытства. Отец Бригитты хорошо знал семью
новоприбывшего ; в молодости, когда он еще путешество­
вал, он не раз гащивал в поместье Мураи и только позд­
нее, окончательно осев в столице, уже не встречался с
ними. Наведя справки о положении их дел, которые не­
к·огда были в цветущем состоянии, и узнав, что они по­
прежнему хороши и даже стали лучше благодаря скром­
ному образу жизни семьи, он подумал, что, ежели моло­
дой человек и характером придется ему по душе, он мог
бы стать желанной партией для одной из его дочерей.
Но такие мысли посещали и других родителей, а потому
отец Бригитты не стал мешкать. Он пригласил молодого
человека в свой дом, тот обещал быть и уже нес1юлько
раз появлялся на его вечерних приемах. Бригитта не ви­
дела нового гостя, ибо она как раз тогда долгое время
не выходила в парадные комнаты.
Однажды она поехала к своему дядюшне, который
устраивал 1\ююе-то празднество и пригласил ее. Она и
до этого охотно время от времени посещала его семью.
В тот вечер она была в обычном своем черном шелковом
платье и в шляпке, ноторую смастерила сама - сестры
находили ее безобразной. Во вся1юм случае, в городе ни­
I\ТО такой не носил, по к ее смуглому лицу шляпка очень
шла.
Было много гостей, и, случайно с1шльзнуn взглядом
по одной из групп, Бригитта заметила устремленные на
нее темные 1\роткие юношеские глаза. Она отвела взор.
Спустя немного она снова глянула туда и увидела, что
глаза юноши по-прежнему направлены в ее сторону. Че­
ловек, разглядывавший ее, был Стефан Мураи.
Примерно неделю спустя в доме у них были танцы.
Мураи тоже был приглашен и явился, н:огда большинство
гастей быJIИ: в сборе и вечер уже начался. Он огляделся,
и, I\огда пары стали выстраиваться для следующей кадри­
ШI, оп подошел н Бригитте и роб1\о пригласил ее.
Она
ответ1ша, •1то шшо1·да пе училась :этоиу ис1\усству. Он
�97


поклонилсл и смешался с толпой зрителей. Но позже
среди танцующих заметили и его. Бригитта села на со­
фу и, облоrютившись о стол, стала наблюдать за гостями.
Мураи разговаривал с барышнями, танцевал, шутил. Он
1шзался в тот вечер особенно оживленным и любезным.
Наконец бал 1юнчился, общество разошлось, все гости на­
правились по домам. Когда Бригитта вернулась к себе в
спальню - просьбами и упорством отвоевала она эту кои­
на ту у родителей, пе желая ни с кем делить ее,- и раз­
делась без всяrюй помощи, ибо не терпела подле себя
прислуги, она мимоходом бросила взгляд в зерн:ало и
увидела промелыш:увшии в нем смуглый лоб и обрам­
лявшие его черные, KaI{ воронье I{рыло, лоrюпы. Затем
подошла I{ I{ровати, сама ее постелила, ОТI{Инула бело­
снежную простыню со своего ложа, неизменно, по ее
желанию, жесткого, легла, сунув под голову тонкую py­
I\y, и уставилась в потолоr{, не в силах уснуть.
После этого званые вечера следовали один за другим
все чаще, и Бригитта теперь не избегала их. Мураи всег­
да отличал ее, он с подчеркнутой почтительностью ее при­
ветствовал; когда она уходила, подавал ей шаль, а вскоре
после ее отъезда раздавалсл стуr{ rюлес I{ареты, увозив­
шей его домой.
Так продолжалось довольно доJrго.
Н'ак-то Бригитта вновь проводила вечер у дяди; в зa­
Jre было душно, она вышла на балrюн, двери rюторого
всегда стоялr:r настежь, и оr\унулась в непроницаемый
мрак ночи; вдруг она услышала его шаги и всrюре в тем­
ноте различила, что он стоит возле нее. Он говорил о сn­
мых незначительных вещах, но, вслушавшись в ого голос,
опа подумала, что в нем звучит какая-то робость. Он
восхищалсл ночью и сrшзал, что ее несправедливо бра­
нят, ведь ночь TaI{ прекрасна п тепла; она одна уr<рьшает,
смягчает и успоr{аивает сердце. Потом оп замолчал, Бри­
гитта тоже не сr\азала ни сJюва. Она вернулась в комнату,
он ПОСJiедовал за нею и ДОЛГО стоял, глядя в ОIШО.
В тот вечер, вернувшись домой и удалившись I{ себе,
она поспешила сбросить с себя мишуру бального убора,
в ночной рубашке подошла I\ зеркалу и долго-долго смот­
релась в него. Слезы выступили у нее па глазах и, од­
нажды проложив себе путь, струились по щекам и
проливались все обильнее. Это были первые слезы сердеч­
ной муки в ее жизни. Девуш1\а плакала все сильней и
сильней, I\азалось, она хочет наверстать все упущенное в
298


1кйзttй и у нее t·Nшет легче на Дyiiie , еслй она хорошею'.­
ко выплачется. Она опустИJrась на н:олени, - тан:ова была
ее давняя привычн:а, - и присела, подогнув под себя но­
ги. На полу возле нее валялась картинн:а, детская н:ар­
тинн.а, изображавшая, н:ак брат жертвует собой ради
брата. Эту н:артинн:у она ТЮ{ I{решю прижала к губам,
что та измялась, промонла от слез.
Но вот нан:онец слезы иссюши, свечи догорели, а Бри­
гитта все сидела на полу перед туал-.тным стошшом,
словно наплюшвшееся дитя, и думала. РуI{И ее лежали:
на 1юленях, бантини и оборюr ночной рубашки были
влажны и неизящно свисали над девичьей грудr.ю. Поне­
многу опа успокаивалась, по все еще пе двигалась с ме­
ста. Нанонец, нес1юлько раз глубо1{0 вздохнув, провела
ладонью по венам и легла в постель. Она лежала, ночни­
чок, 1юторый она засветила за маленыюй ширмой, после
того как свечи погасли, туснло горел...
- Но это невозможно, невозможно! - проговорила
Бригитта.
После чего она заснула.
Опа еще не раз встречалась с Мураи, но все шло по­
прежнему: он все больше отличал се, но поведение его
оставалось таним же робким, чуть не боязливым. Он с
нею почти не разговаривал. Бригитта же не делала ему
навстречу ни одного, ни малейшего шага.
Когда спустя неноторое время Стефану вновь пред­
ставился случай поговорить с нею наедине, - а сколыю
таких случаев было им упущено! - он собрался с духом
и обратился к ней, сказав, что ему 1шжется, будто она
питает к нему неприязнь, и если это верно, у него к пей
единственная просьба: пусть позпююмится с пим побли­
же, быть может, оп пе так уж недостоин ее внимания,
быть может, у него есть начества - или он способен их
приобрести, - которые помогут ему завоевать ее уваже­
ние, если уж не то, чещ оп жаждет еще более горячо.
- Нет, Мураи, я не питаю н вам неприязни, о нет, вы
пе правы: но и у меня н: вам просьба: не делайте этого,
не домогайтесь меня, чтобы потом не расrшяться.
- Но почему, Бригитта, почему?
- Потому что, - ответила она тихо, - я не признаю
нинаной любви, кроме самой высоной. Я знаю, что я безо­
бразна, а потому мне требуется больше любви, нежели
может пожелать самая красивая девушна на свете. Не
знаю, I{aI\OЙ должна она быть, но думаю, что безмерной
299


и безграничной. Вот видите - Это невозможно, а потому
не домюгайтесь меня. Вы единственный, I<то спросил,
есть ли у меня сердце, с вами я не в силах лицемерить.
Она, возможно, д.обавила бы еще что-нибудь, но тут
подошли люди, губы ее дрожали от боли.
Само собой понятно, что сердце Мураи не толыю не
успокоилось от этих слов, но еще жарче воспламенилось.
Он поклонялся ей, как светJюму ангелу, он держался на
расстоянии, но взоры его, равнодушно минуя самых I<ра­
сивых девушеr<, искали со с1<ром:но:й мольбой толыю ее
глаз. Тю< все шло без перемен. Но теперь и в ее обделен­
ной душе затрепетали темные силы великой любви.
И вскоре это перестаJю быть тайной. Окружающие нача­
ли догадываться о том, что казалось им невероятным, и
никто не скрывал изумления. Мураи без колебаний от­
крывал свою душу перед всем светом. И вот как-то в отда­
ленной комнате, �<уда приглушенно доносилась музыка,
слушать которую гости собрались в тот вечер, он стоял
перед нею, не произнося ни слова, и потом, когда он взял
Бригитту за руку, нежно привлеr< ее к себе, она не про­
тивилась; все ниже склонялся он лицом 11: ее лицу, вне­
запно она почувствовала на губах его поцелуй, - и стра­
стно ему ответила. Ее еще ниr<то не целовал, даже мать
и сестры. Спустя много лет Мураи говорил, что в жизни
не испытал он такой чистой радости, как тогда, rюгда
приюоснулся к этим сомнлутым, девственным устам.
И так, завеса между ними пала, судьба проложила се­
бе дорогу. Через несколько дней было объявлено о по­
молвке Бригитты с общим любимцем Мураи. Родители
с обеих сторон благословили их союз. Между влюблен­
ными началось дружеское сближение. Из глубины серд­
ца этой незнакомой ему до тех пор девушки исходило не­
обыкновенное тепло, вначале едва заметное, но чем даль­
ше, тем все более жаркое. Инстиюп, толкнувший молодо­
го человека к Бригитте, не обманул его. Она была сильна
и целомудренна, каr< никакая другая девушка. Она не ис­
тощила свое сердце преждевременными думами и греза­
ми о любви, вот почему души его rюснулось дыхание бью­
щей ключом жизни. Быть рядом с нею доставляло ему
огромную радость. Она всегда жила одиноио и одна со­
здала себе особый мир ; теперь она ввела его в новое,
изумительное, ей одной принадлежавшее царство.
По мере того как перед ним все шире расирывалась
ее натура, он постигал, сколь исr<ренна и горяча любовь,
300


:Rоторая струилась золотым полноводным потоком меж
прекрасных берегов - прекрасных, и в то же время пу­
стынных, ибо, если другие делят сердце между многими,
Б ригитта сохранила свое нетронутым, и, поскольку ее
понял толыю единственный человен:, оно сделалось его
безраздельным достоянием. Все дни до свадьбы оп ходил
радостный и окрыленный.
Время мчалось на розовых крыльях, а вместе с ним
на темных крыльях мчалась и судьба.
Наконец наступил день венчания. По окончании об­
ряда Мураи на пороге церкви заключил молчаливую Бри­
гитту в объятия, помог ей сесть в карету и отвез в свои
апартаменты, которые он, так 1шк молодые решили
остаться в городе, отделал со всей роскошью на средства
отца, предоставившего ему все, что он нажил. Отец Му­
раи прибыл к свадьбе сына из поместья, где он постоянно
проживал. Мать, увы, не могла разделить их радость она давно умерла. Со стороны невесты присутствовали
отец и мать, сестры, дядюшка и несколько близких род­
ственников. Мураи, как и отец Бригитты, пожелали, что­
бы празднество в этот день было многолюдным и особен­
но блистательным; так и было сделано.
Когда наконец удалились последние гости, Мураи
провел супругу через всю анфиладу освещенных парад­
ных покоев, - а ведь до сих пор ей приходилось доволь­
ствоваться одной �омнатой, - в жилую часть дома. Там
они посидели еще некоторое время, и он обратился I\ пей
с такими словами:
- Как хорошо, как прекрасно все прошло, KaI\ уди­
вительно все исполнилось! Я тебя узнал, Бригитта! Едва
я тебя увидел в первый раз, я сразу понял: к этой де­
вушке ты не можешь остаться равнодушным; но я еще
не знал, суждено ли мне тебя безгранично любить или
безгранично ненавидеть. Какое счастье, что это оказалась
любовь!
Бригитта ничего не ответила, она держала его за pyr<y
и взор ее в спокойном созерцании блуждал по 1юмнате.
Затем они приказали убрать остатrш праздничного
пира, погасить множество лишних огней, и тогда парад­
ные залы приняли обычный жилой вид. После того ка�<
это было исполнено, слуги разошлись в свои комнаты, и
на новый дом, на новую семью, которая состояла из двух
человек и которой было всего несколько часов от роду,
опустилась первая ночь.
301


Таи и зажили оnи вдвоем в своем новом доме ! Если,
познакомившись, они встречались толыю на людях и, бу1
дУЧИ женихом и невестои, тоже никогда не ост r вались
наедине, то теперь Бригитта и Стефан постоянно : сидели
дома. Они считали, чт.о для их счастья им ничего не тре­
буется извне. Хотя дом их в общем был обставлен всем
необходимым, еще многое в отдельности надо было при­
вести в порядок и украсить. Они обдумывали и обсуж­
дали, что бы еще добавить тут или там, всегда охотно
помогали друг другу советом и делом, и жилище их ста­
новилось все красивей и благоустроенней и каждого вхо­
дящего встречало уютом и благородной простотой.
Через год Бригитта родила ему сына, и это новое чудо
еще больше приковало ее к дому. Она растила дитя, Му­
раи занимался делами; отец перевел на него часть име­
ний, и он управлял ими из города. Это требовало лишних
забот, и все больше появлялось дел, без rюих в другое
время можно было обойтись.
:Когда мальчик подрос настолько, что уже не нуждал­
ся в постоянном, неусыпном уходе, когда Мураи наладил
свои дела, так что они шли сами собой, он стал чаще, чем
до сих пор, вывозить жену в общество, на приемы, на
прогушш, в театры. И она заметила, что на людях он об­
ходится с нею еще внимательнее и ласrювее, чем дома.
«Теперь он знает, чего мне не хватало раньше» , - ду­
мала она, прижимая руку к колотившемуся сердцу.
Следующей весной он вместе с Бригиттой и ребенком
отправился в путешествие, а когда они I\ осени вернулись
домой, предложил ей переехать на постоянное житель­
ство в деревню, в одно из их поместий; ведь в деревне
гораздо живописнее и приятнее, чем в городе.
И Бригитта последовала за ним в имение.
Он принялся за хозяйство, произвел много перемен,
а свободное время проводил на охоте. И здесь волею судь­
бы попалась ему навстречу женщина, нисколько не похо­
жая на ту, которую он привык видеть рядом. Он заметил
ее в о время одной из своих одиноких охотничьих выла­
зок, I\акие совершал все чаще, шагая с ружьем по окрест­
ностям или объезжая их верхом. Однажды он медленно
вел лошадь по склону степного буераr\а и вдруг сквозь
чащу нустарника увидел глаза, испуганные и прекрас­
ные, будто глаза чужеземной газели, и среди зеленой
листвы - щеки, пылавшие нежнейшим румянцем утрен­
ней зари. Это длилось одно мгновение ; он не успел расu

302


смотреть ее, 1шк всадница, остановившаяся в зарослях,
повернула лошадь и умчалась сквозь редкие кусты вдаль
по равнине.
То была Габриэла, дочь престарелого графа, жившего
по соседству, - дин:ое создание, воспитанное в деревне на
полной свободе отцом, считавшим, что только тап: она бу­
дет развиваться естественно и не превратится в одну из
тех I{укол, каких он терпеть не мог. Габриэла славилась
на всю округу своей красотой, и только до слуха Мураи
молва о ней еще не дошла, потому что он до сих пор ни­
когда не жил в этом поместье и последнее время долго
находился в путешествиях.
Спустя нес1шлько дней они вновь встретились почти
на том же месте, а потом эти встречи становились все
чаще и чаще... Они не спрашивали друг друга, кто они и
откуда, просто девуш1{а, олицетворение непринужденно­
сти, шутила, смеялась, дразнила его, побуждала скакать
с нею наперегонки, очертя голову, мчалась рядом с ним прелестная, сумасбродная, жгучая загадка. Он отвечал
на ее шутки и позволял ей обгонять себя. Но однажды
она, задыхаясь от усталости, стала молча хвататься за
его поводья в знаr{ того, что просит его остановиться:, а
когда он снимал ее с лошади, томно шепнула ему, что
признает себя побежденной, - тогда, поправив сбившийся
на ее стремени ремешо1{ и увидев, 1щ1{ она, вся пылая,
прижалась н стволу дерева, он внезапно привле�{ ее I\
себе, прижал н сердцу и, не успев даже взглянуть, сер­
дится она или торжествует, всrшчил на rшня и умчался
прочь. Это была дерзость, но хмель неописуемого наслаж­
дения завладел им, и все время, пока он скакал домой,
он чувствовал ее нежную щену и сладостное дыхание,
видел перед собой .ее светящиеся глаза.
С того дня они больше не ИСI{али встреч, но I{ак-то
раз, столкнувшись в гостиной у одного из соседей, оба
вспыхнули до 1шрней волос.
Вскоре Мураи отправился в одно из своих отдален­
ных поместий, чтобы переделать там все по-своему.
Но сердце молодой супруги было уже разбито. Б ез­
брежное море стыда бушевало в ее груди, 1шгда она мол­
ча, мрачной тучей бродила по номнатам. Но в конце �юн­
цов она стиснула рунами наболевшее, I{ричащее сердце
п раздавила его.
Когда Мураи, заrшнчпв свои преобразования в отда.­
ленно111 именци, вернулся домой, она вошJrа к нему в ном303


�

нату и тихо попросила развода. Он страшно переп гался,
умолял, оправдывался, но она повторяла все <JДНО и: то же:
- Я говорила тебе, что ты раскаешься, я г@ворила
тебе, что ты раскаешься!
1
И тогда он вскочил, схватил ее за руку и СI\азал вне
себя от гнева:
- Женщина, я ненавижу тебя беспредельно, беспре­
дельно!
Она не возразила ни слова, лишь смотрела на него
сухими, воспаленными глазами, по когда он спустя три
дня уложил и отправил вперед свои чемоданы и сам,
переодевшись в дорожное платье, к вечеру ускюшл, она,
терзаемая нестерпимой мукой, лежала на 1ювре в своей
спальне, I\IO\ лежала на траве когда-то в детстве, вьшри­
кивая кустам вымыслы своей души, и из глаз у нее ли­
лись тю\ие жгучие слезы, что, казалось, они прожгут ее
платье, ковер и доски пола, - то был.и последние слезы,
посланные ею вдогонку все еще горячо любимому мужу.
Больше она уже никогда не плакала. Он между тем
мчался по вечерней равнине, сотни раз в голове у него
мелькала мысль - выхватить пистолет, притороченный
н седлу, и разнести в I\уски пылающий мозг. Еще засвет­
ло оп прое:зжал мимо дома Габриэлы, опа стояла на бал1юпе, но оп, пе поднимая глаз, промчался дальше.
Спустя полгода он прислал жене согласие на развод
и уступил ей ребенка: то ли он считал, что в материпс1шх
ру1шх сыну будет лучше, то ли старая любовь подс1шзы­
вала ему, что нельзя лишать ее всего, ибо она осталась
совсем одна, тогда как перед ним от1хрыт весь широкий
мир. Он и в отношении имущества позаботился о ней и о
мальчике столь щедро, КЮ{ толыю было возможно, од­
новременно прислав ей все 1шсаюЩИl'!СЯ этого дела до1\у­
менты. То была первая и последняя весть, полученная
от Мураи, в дальнейшем пе приходило пи: одной, и сам
он больше не появлялся. Необходимые ему деньги отсы­
лались в один из антверпенских башюв, о чем позднее
рассказал его управляющий, чьи сведения, однако, этим
исчерпывались.
В те годы Бригитта за н:оротrюе время потеряла отца,
мать и обоих сестер. Отец Мураи, в то nромя ужо глубо­
IШ Й старrш, тоже BCI\ope сн:ончаJiся.
Бригитта со своим ребеrш:ом ocтaJiach в тто.тшом смыс-·
Jie слова OJ\Ha на цеJiом свете.
У нее быJI дом в степи о чень дале1ю от столицы; здесь
304


ее никто не знал. Имение называлось Марошхей, отсюда и
фамилия семьи. После развода она приняла свою девичью
фамилию и уехала в этот степной дом, чтобы спрятаться
там от людей.
Бавало, когда ей из сострадания дарили красивую
куклу, она, поиграв с нею недолго, отбрасывала ее прочь
и снова принималась таскать в свою кроватку всюшй
хлам: камушки, кусочки дерева и тому подобное ; так и
теперь она взяла с собой в Марошхей свое величайшее
богатство - сына - и стала холить и беречь его, не спу­
ская глаз с детской кроватки.
I-\огда он подрос и его мир и сердечко расширились,
то же самое произошло и с ней: она увидела окружающую
ее степь и ей захотелось возделать пустыню вон:руг себя.
Она надела мужское платье, снова, 1ш1t в юности, села
на лошадь и явилась перед своей челядью. I-\ак толыю
мальчик научился держаться на лошади, он стал повсю­
ду ездить с матерью, и ее деятельный, созидающий, ищу­
щий дух постепенно передался ему. Дух этот домогался
все большего, небо благословило ее на дело созидания;
холмы в пустыне зазеленели, потекли ручьи, зашелестели
виноградные лозы, в бесплодном каменистом поле рож­
далась могучая, героичес1{ая песнь. И это созидание при­
несло свои благословенные плоды. Бригитте стали под­
ражать, возник союз, привлекавший все более отдаленных
соседей; тут и там пустынная слепая степь l{IO{ бы про­
зрела благодаря свободной человечесн:ой деятельности.
На шестнадцатом году хозяйничанья Бригитты n Ма­
рошхее здесь появился майор, поселившийся в своем
имении Увар, где он до тех пор никогда не бывал. У этой
женщины, как он сам мне сказал, он научился работать
и хозяйничать и к этой женщине воспылал той глубоI{ОЙ,
запоздалой любовью, о 1юторой было рассrшзано выше.
Сообщив, н:ан было обещано n начало главы, о преж­
ней жизни Бригитты, я могу вернуться I{ своему повест­
вованию с того места, на нотором мы его прервали.

ПАСТОЛЩЕЕ

В

СТЕПИ

Мы ехали верхом в Марошхей. Бригитта и вправду
оказалась той женщиноii, что дала мне тогда .лошадей.
С дружской улыб1юй вспомнила она паше первое знаrюм305


ство. Я невольно ПОI{раснел, вспомнив о чаевых. У нее
не было в тот день других гостей, I{роме майора и меня.
Он представил меня как своего знакомого, с которым он
часто встречался в пору своих странствий, добавил,
что льстит себя надеждой, что отныне я из знакомого
превращусь в друга. Я испытал, не скрою, большую ра­
дость от того, что ей было известно почти все, касающе­
еся нашего прежнего знакомства с майором, что он, как
видно, много рассказывал ей обо мне и еще сейчас с удо­
вольствием вспоминает те дни, и что она сочла эти под­
робности достойными своего внимания.
Опа СI{азала, что не собирается водить меня по замку
и показывать поля, я увижу их попутно, rюгда мы будем
гулять и когда я буду почаще приезжать н: ней из Ува­
ра, на чем она любезно настаивала.
Майора она упрекнула в том, что оп совсем ее поза­
был. Майор извинился, сославшись на занятость делами,
а главное - на то, что без меня не хотел ехать, а приез­
жать со мною не рисковал, не присмотревшись ко мне
поближе и пе решив, годится ли мое общество для его
приятельницы.
Мы вошли в большую залу, где немного отдохнули.
Майор достал грифельную доску и стал задавать ей во­
просы; она отвечала на пих просто и ясно, некоторые
ее ответы он записьшал. Бригитта тоже немало расспра­
шивала его о соседях, о нынешних делах, о предстоящем
заседании сейма. Я имел при этом случай наблюдать,
с 1ш1юй серьезностью они говорили обо всем и с I{aIШM
вниманием майор прислушивался к ее мнению. Сомне­
ваясь в чем-нибудь, опа открыто в этом признавалась и
просила майора ее поправить.
Мы отдохнули, майор спрятал грифельную доску и
все встали, чтобы прогуляться по имению. Они много
говорили о передеш{аХ, только что законченных в ее до­
ме. :Когда же речь зашла о доме майора, мне почудилось,
что заботливость, с которой она говорила о его делах,
не чужда нежности. Бригитта показала ему новую дере­
вянную галерею, опоясывающую нижний этаж замI{а, и
спросила, ст.оит ли увить ее виноградом; по ее мнению,
у его окоп, выходящих во двор, тоже следовало бы пост­
ропть тан:ую, па пей приятно было бы посидеть в солнеч­
ные дни поздней осени. Она повеJiа нас в парк, десять
лет тому назад бывший запущенной дубовой рощей;
теперь через него шлд дорожн:и, виднелись огороженньJ,е
301)


источниrш, бродил.й лаnи. С nеимоверным терпением об­
несла опа огромное пространство парка высокой камен­
ной оградой для защиты от волrюв. Деньги для этого она
по крупицам собрала из доходов, приносимых полями
кукурузы, которую она выращивала с особым рвением.
:Когда ограда была готова, ловчие сомкнутой цепью, шаг
за шагом прочесали все уголки парка, чтобы убедиться,
что в нем не осталось ни одного волка, который мог бы
принести приплод. :К счастью, не нашлось ни одного.
Только тогда со множеством предосторожностей в ограду
запустили ланей. Животные словно понимали, что о них
пекутся, и платили за это благодарностью : когда мы про­
ходили мимо них, они нисн:олыю не пугались и смотрели
на нас темными, блестящими глазами. Бригитта охотно
водила гостей и друзей по парку, так как очень его лю­
била. 'Увидели мы и фазаний питомник. Поr<а мы прогу­
ливались и сквозь ветви дубов на нас глядели легкие об­
лачка, я успел рассмотреть Бригитту. Ее глаза, казалось
мне, были еще черней и ярче блестели, чем у ланей, а
может быть, это сегодня они сияли так ярко, оттого что
рядом с нею шел человек, умевший оцепить ее дела и
замыслы. Зубы у нее были ослепительной белизны, а гиб­
кий для ее возраста стан говорил о несокрушимом здо­
ровье. Визит майора не был неожиданным, и Бригитта
надела женское платье и отложила все дела, чтобы по­
святить этот день нам.
Так, беседуя о самых разнообразных предметах, - о
будущности края, о подъеме жизни и просвещения про­
стых людей, об обработке и использовании земель, о ре­
гулировании вод Дуная и ограждении реки дамбами, о
заслуженных и славных друзьях отечества, - мы обошли
большую часть парка, посr<ольку Бригитта, каr< я уже сrш­
зал, не имела намерения показывать нам свое поместье,
а просто хотела побыть в нашем обществе. :Когда мы вер­
нулись домой, наступил час обеда. :К столу пришел и Гу­
став, сын Бригитты, дочерна загорелый, приятный, строй­
ный юноша, цветущего здоровья. Оп сегодня вместо мате­
ри объезжал поля и распределял работы и теперь корот­
rю доложил ей обо всем. За столом он сидел, скромно при­
слушиваясь I< нашей беседе; его I<расивые глаза сияли
восторженным ожиданием будущего и безоговорочным
приятием настоящего. Здесь, как и у майора, слуги обе­
дали вместе с господами, и я увидел среди них Милоша,
который поздоровался со мной как со старым зню<омым.
307


Б ольшую часть времени после о б еда мы посвятили

новшеств, еще незнакомых майору.
Затем прошлись по саду, побродили и по виноградникам.
R вечеру мы распрощались. Когда мы стали надевать
верхнее платье, Бригитта начала выговаривать майору за
то, что он недавно уехал вечером от Гёмера очень JieГiю
одетый - разве он не знает, как коварны росы этой рав­
нины, зачем же подвергать себя опасности?! Он не оправ­
дывался, сказал только, что впредь будет осторожнее.
Но я-то знал, что в тот раз он заставил Густава надеть
свою бунду: юноша не взял с собой ничего теплого, а май­
ор его уверил, что у него имеется еще одна в конюшне.
На сей раз, однако, мы уехали, снабженные всем необхо­
димым. Бригитта сама заботилась о каждой мелочи и
только тогда вошла в дом, когда мы после восхода луны,
закутанные с ног до головы, уже сели в седла. Она дала
майору несколько поручений, а затем попрощалась с на­
ми со свойственными ей благородной простотой и друже­
любием.
Разговаривали эти двое весь день спокойно и весело,
но мне 1шзалось, что в голосе их трепещет тайная неж­
ность, 1юторой оба они стыдятся дать волю, считая себя
слишком старыми. Но па обратном пути, когда я пе мог
удержаться от исн:реппих и заслуженных похвал ·атой
женщине, майор сн:азал:
- Д руг мой, многие женщины в моей жизни страст­
но домогались меня; не знаю, любили ли меня столь же
страстно; но общество и уважение этой женщины стали
для меня величайшим счастьем на свете, в сравнении с
н:оторым ничтожно все, что я почитал счастьем прежде.
Он произнес эти слова без особой горячности, но с
такой спокойной уверенностью, что я не мог усомниться
в их правдивости. В ту минуту я испытал чувство, обычно
мпо по сnойственное, а именно: я почти завидовал майо­
ру, имевшему та�юго друга, завидовал его хозяйственной
деятельности; ведь у меня в ту пору не было, пожалуй,
во всем мире ничего более надежного, нежели мой до­
рожный посох, 1юторый я беру в ру1ш, 1югда хочу пови­
дать ту или иную страну, но I\оторый все же не может
служить твердой опорой.
Мы вернулись домой, и тут майор предложил мне про­
вести у него еще лето и зиму. Он относился ко мне теперь
с гораздо большим доверием и разрешил мне глубже за­
глянуть в свою жизнь и сердце, что пробудило во мне

осмотру хознiiств е н ных

308


исн:реппюю любовь и сочувствие и :этому чоловеиу. Я обе­
щал ему остаться, и тогда оп <Жазал, что хочет поручить
моему попечению какую-нибу,ць отрасль своего хозяйст­
ва, - я об этом, по его словам, не пожалею и такой опыт
мне в будущем пригодится. Я <�огласился, и моя деятель­
ность воистину пошла мне на n ользу. Если у меня теперь
свой дом, милая жена, для которой я тружусь, если я могу
отвечать добром на добро и делом на дело, то всем этим
я обязан майору. Раз попав в круг целеустремленной дея­
тельности, развернутой моим другом, я старался выпол­
нять свою долю работы I\ак можно лучше, и чем больше
я набирался опыта, тем лучше ее выполнял; я приносил
пользу и научился уважать себя; познав радость труда,
я понял также, насколько более ценно то, что умножает
наличные блага, чем все мои прежние странствия под
предлогом накопления опыта; тан приучился я к труду.
Шло время, и я с огромным удовлетворением продол­
жал жить в Уваре.
В силу обстоятельств я теперь часто бывал в Марош­
хее. Меня там уважали, я стал почти членом обеих семей
и все глубже проникал в их взаимоотношения. О необуз­
данной страсти, о лихорадочном влечении, а тем более о
магнетизме, о котором я слышал, тут не было и речи.
Напротив, отношения между майором и Бригиттой были
совсем особенного свойства, я таких еще не наблюдал.
Слов нет, то было чувство, какое мы, когда дело касается
отношений между людьми разного пола, называем шо­
бовыо, но выглядело оно совсем иначе. Майор вьшазывал
этой стареющей женщине таную нежность, та�юе почи­
тание, что оно напоминало поклонение высшему сущест­
ву; ее же дружба с ним переполняла нескрываемой, ис­
крышей радостью, и эта радость, словно поздний цветон,
расцветала на ее лице и набрасывала на него не толыю
отблеск неожиданной красоты, но и зажигала в нем
румянец счастья и здоровья. Она отвечала другу тем же
уважением, тем же почитанием, разве что примешивалась
I{ этому забота о его здоровье и повседневных нуждах, чтс
опять-таки свойственно женщине и любви. Этих границ
в своих отношениях они не преступали ни на волос - и
тю\ продолжали жить рядом.
Майор как-то рассказал мне, что они однажды говори­
ли о себе с полной откровенностью, rщк это редко бывает
даже между близкими людьми, и тогда решили, что меж­
ду ними будет царить только самая возвышенная дружба
30\J


и взаимная искрешtость, что при единстве своих стремле­
ний они будут всем делиться друг с другом, но не боль­
ше; остановившись у этого нерушимого нравственного по­
рога, они, быть может, счастливо доживут так до конца
своих дней - они не отваживаются искушать судьбу, ибо
она может показать свое жало и снова проявить I{овар­
ство. Так длится уже пес1юлько лет, и так останется на­
всегда.
Вот что рассказал мне майор, по вскоре после этого
судьба, не спросясь, сама дала ответ, реши:толыrым и не­
ожиданным образом разрубив этот узел.
Стояли последние дни осени, можно даже сназать, ш1чипалась зима, густой туман лег на l{решю подморожен­
ную землю ; мы ехали с майором верхом по недавно про­
ложенной, обсаженной молоденькими тополями дороге,
собираясь поохотиться, когда вдруг сквозь туман к нам
донеслись два глухих выстрела.
- Э то мои пистолеты, не иначе! - вос1шикнул майор.
Прежде чем я успел что-нибудь понять и задать ему
вопрос, он ринулся вперед по аллее, погнав лошадь с не­
виданной мною быстротой; я поскакал следом, чуя беду;
когда я настиг его, предо мной предстало зрелище, таное
жут1юе и пренрасное, что и сейчас душа моя трепещет
от ужаса и восторга: там, где стоит виселица и в намы­
шах серебрится ручей, майор нашел Густава, ноторы:й,
уже изнемогая, боролся с целой стаей волков. Двух он
застрелил, от третьего, прыгнувшего на его лошадь спе­
реди, он отбивался саблей, остальных он в то же время
удерживал пронзительным взглядом своих свернающих
от страха и ярости глаз; но они обступили его, голодные и
упорные; достаточно было поворота головы, движения
ресниц, самого ничтожного пустяна, чтобы они всей сво­
рой набросились на него - и тут, в минуту !{рс�:йне:й
опасности, появился майор. Когда я подоспел, он уже
вертелся среди волнов, нак разящее чудо, нан метеор на этого человека было страшно смотреть; он бросался
на них, не щадя себя, сам похожий на хищного зверя.
Как он соскочил с лошади, я не видел, ибо подоспел
позднее; я толы{О слышал выстрел из обоих стволов его
пистолета, а в момент моего появления его охотничий
нож свернал среди вол1юв и сам он был па ногах. Про­
шло всего несколько секунд, я успел тольно разрядить
в волков свое охотничье ружье, и свирепые твари ис­
чезли, словно поглощенные туманом.
310


- Заряжайте! - I<риюrул майор. - Они сейчас вер­
нутся!
Он подобрал брошенные пистолеты и стал совать в
них патроны. Мы sарядили и свои и , постояв немного,
услышали бешеную рысь воI<руг дуба смерти. Было ясно,
что голодные, напуганные sвери рыщут воI<руг нас, соби­
раясь с мужеством для нового нападения. По сути, эти
животные, если их не подстегивает голод, весьма трус­
ливы. Мы пе были снаряжены для охоты на волI<ов, sло­
счастпый туман густо sастилал все воI<руг, а потому мы
пустились в обратный путь I{ saмr{y. Гонимые страхом
.лошади мчались во весь дух, и по дороге я не раз sамечал
преследующую меня тень, серую в сером тумане. С нео­
писуемым терпением стая летела рядом с нами. Приходи­
лось быть настороже. Майор выстрели.п на всем cI<aI<y,
но мы ни о чем не могли его спросить - для раsговоров
не было времени. Нююпец мы достигли решетI<и и едва
лишь въехали в парI<, I<aI< породистые, I<расивые собаI<и,
просI<очив мимо, вырвались за ограду и с бешеным лаем
погнали волков в степь.
- CI<opee на I<оней! - I<рию�ул майор спешившим на­
встречу слугам. - СпусI<айте волI<одавов, чтобы не пост­
радали мои бедные бульдоги. Соsовите соседей, и пусть
облава длится ХОТЬ неСI<ОЛЬ!{О дней - СI{ОЛЬ!{О потребуется.
Я sаплачу двойную награду sa каждо1·0 мертвого вошш,
исI<лючая тех, что лежат под дубом, тех мы убили сами.
Воsле дуба лежит, наверное, и пистолет, что я в прошлом
году подарил Густаву, а то я вижу у него толыю один,
другая 1юбура пуста; поглядите хорошенько!
- Вот уже пять лет, - скаsал он, обернувшись I<O
мне, I<огда мы сI<акали по парI<у, - ни один волI< не отва­
живался подходить I< нам таI< близI<о, да и вообще здесь
было споI<ойно. Надо полагать, зима будет суровой, и в
северных областях она уже наступила, вот почему они
sабрались ТЮ{ далеI<о.
Слуги выслушали приI<азание своего господина, и спу­
стя I<opoтI<oe время, прежде чем я успел этому поверить,
целый отряд охотниI<ов был уже снаряжен для облавы;
sa ним мчалась свора лохматых собю{, живущих в венгер­
СI<ИХ степях и столь sдесь необходимых. Люди сговори­
Jrись, I\aI{ собрать соседей, и уехали, чтобы начать охоту,
с 1юторой они вернутся пе раньше, KaI{ через неделю-две,
а то и больше.
Все мы втроем, не слеsая с I<оней, наблюдали sa боль3Н


шей частью этих приготовлений. Но, павернув от хозяй­
ственных построеr{ к замку, вскоре убедились, что Густав
все же ранен. Н'огда мы проезжали под арв:ой ворот, что­
бы направиться I\ себе, ему стало дурно, и он едва не
упал с лошади. Н'то-то из слуг подхватил и снял его с
седла; тут мы увидели, что бок лошади в I{рови. Мы
внесли юношу в одну из в:омнат нижнего этажа, выходя­
щих в сад, майор тотчас же распорядился разжечь огонь
в камине и приготовить постель. Обнажив больное место,
он сам осмотрел рану. Это был легний ув:ус в бедро, не­
опасный - только потеря крови и пережитое волнение
были причиной того, что юноша то и дело терял сознание.
Густава уложили в постель и немедленно послали одного
гонца за врачом, другого - к Бригитте. Майор остался
у постели больного, заботясь о том, чтобы обморони не
повторились. Приехал врач, дал юноше ув:репляющего и
объявил, что опасности нет и что потеря в:рови сама по
себе - целительное средство, ибо опа ослабляет воспале­
ние, обычно наступающее после тав:их укусов. Единствен­
ную опасность представляет перенесенное юношей потря­
сение, но несrхолыю дней пов:оя снимут лихорадr\у и
усталость. Мы успокоились и обрадовались, и врач уехал,
напутствуемый изъявлениями благодарности, ибо не было
человека, нто бы не любил мальчив:а. Н' вечеру приехала
Бригитта, она успоноилась не прежде, чем с присущей
ее нраву решительностью не ощупала наждую rюсточr{у
сына и не убедилась, что, нроме yr\yca, нет ничего, что
грозило бы опасностью. Зав:ончив обследование, она оста­
лась у постели больного и давала ему предписанное вра­
чом леr\арство. На ночь пришлось наспех приготовить ей
постель в в:омнате больного. На другое утро опа снова
сидела возле юноши, прислушиваясь к его дыханию, а
он спал, спал таним I\ре1шим, освежающим сном, словно
по хотел просыпаться. И тут произошла потрясшая мне
сердце сцена. Она по сей день у меня перед глазами.
Я спустился вниз, чтобы справиться о самочувствии Гу­
става, и вошел в комнату, соседнюю с той, где лежал
юноша. Я уже говорил, что онна ее выходили в сад; ту­
ман рассеялся, и багровое зимнее солнце светило в оюrа
сrшозь гоJiые nотни деревьев. Майор был ужо здесь, о н
стою1 у шша, словно что-то рассматривая в парв:е. В ном­
пате бо.п ьного, I{уда я загJшнул через дверь и где на оюrах
бы.п и задернуты легнио занавеси, сидела Бригитта и смот­
реJrа на сына. Вдруг из уст се вырвался радостный вздох,
312


я пос:мотрел внимательней и увидел, что взгляд ее с неж­
ностью устремлен на лицо юноши, лежавшело с ширшщ
открытыми глазами; он проснулся после долгого сна и
бодро осматривался вокруг. С места, где стоял майор, то­
же послышался шорох; оглянувшись, я увидел, что майор
поверпу.н гоJюну и па ресницах у него повислп 11;ве лруп­
ные слезы. Я подошел I\ нему и спросил, что с ним. О н
тихо ответил:
- У меня ведь нет сына...
Острый слух Бригитты, должно быть, уловил эти слова ;
в тот же миг она о чутилась у двери комнаты и робко
взглянула на него, - взгляд ее я не в силах описать, он
словно в оцепенении страха не решался на просьбу; она
произнесла всего одно слово: « Стефан» .
Тут майор совсем отвернулся о т окна, о б а секунду
смотрели друг на друга - всего лишь секунду, - но что-то
неудержимо толкнуло его в ее объятия, сомкнувшиеся
вокруг него с безмерной силой. Я ничего не слыхал, кро­
ме глубоких, тихих всхлипываний мужчины, тогда как
женщина все крепче обнимала и прижимала его к себе.
- Но уж теперь мы никогда больше не расстанемся,
Бригитта, и в этой жизни, и в вечности.
- Никогда, мой дорогой друг!
Я был в величайшем смущении и хотел тихонько вы­
скользнуть за дверь, но она подняла голову и сказала:
- Оставайтесь здесь, не уходите!
Женщина, которую я всегда видел серьезной и стро­
гой, плакала у него на груди. Она подняла еще залитые
слезами глаза и - таково очарование самого пренрасного,
чем владеет слабый, несовершенный человек на земле, прощения - что черты ее светились неповторимой нрасо­
той, и я был глубоко растроган.
- Бедная, бедная жена моя! - проговорил майор
удрученно. - Пятнадцать лет я был лишен тебя, пятнад­
цать лет ты приносила себя в жертву.
Она сложила руни и умоляюще взглянула на него:
- Да, пятнадцать лет я ошибалась, прости мне, Сте­
фан, этот грех гордыни, я и не подозревала, как ты
добр, - все это так естественно, все мы бессильны перед
нежной властью красоты.
Он занрыл ей рот руной и возразил:
- Ну как ты можешь говорить такое, Бригитта! Да,
мы бессильны перед властью красоты, но мне пришлось
обойти весь свет, чтобы узнать, что она скрыта в сердце
313


что я оставйJ! м дома - в едиnственпом сердце, жиn ­
шем для моего блага, в сердце стойiю:-.1 и ш1дежном ; я
считал его утраченным и все же пронес с собой через все
эти годы и чужие I<рая. О Бригитта, мать моего оына!
Днем и ночью стояла ты перед моими глазами!
- Я не была утрачена для тебя, - возразила она, я прожила грустные годы раскаяния! :Каrюй ты стал доб­
рый, теперь я узнала тебя, теперь я знаю, I<акой ты стал
добрый, Стефан!
И они снова бросились друг к другу в объятия, точно
не могли насытиться, точно не могли поверить во вновь
обретенное счастье. То были люди, с чьих плеч сняли ог­
ромную тяжесть. Перед ними снова открылся мир. В них
ключом била радость, какую можно видеть только у де­
тей, они и были в эти мгновения невинны, как дети; ибо
самый чистый, самый преr<расный цветок любви, притом
любви возвышенной - это прощение, почему мы и нахо­
дим его всегда у бога и у матерей. Благородные сердца
прощают часто, низкие - никогда.
Супруги опять забыли обо мне и вошли в комнату
больного, Густав, уже смутно догадавшийся обо всем, ле­
жал рдея, 1ш1< пунцовая роза, и смотрел на них, затаив
дыхание.
- Густав, Густав, он - твой отец, а ты этого и не
знал, - воскликнула Бригитта, переступив порог полутем­
ной 1шмнаты.
Я же удалился в сад и думал: «0, как священна, как
священна должна быть супружеская любовь, и как ты
нищ, ты, по сей день ее не знающий, ибо сердце твое в
лучшем случае бывало охвачено лишь нечистым пламе­
нем страсти» .
Я вернулся в замОI< очень поздно, здесь царило полное
умиротворение. Деятельная радость, подобно солнечным
лучам, пронизывала все комнаты. Меня, IШI{ свидетеля
преr{расного события, приняли с распростертыми объятия­
ми. За мною уже послашr людей на поиски, ибо, запятые
собой, супруги не заметили, каr< я исчез. Потом они рас­
с1шзали мне - отчасти в тот же день в несвязных выра­
жениях, отчасти в дальнейшем более последовательно обо всем, что произошло и о чем я уже рассказал выше.
Итак, мой друг оказался Стефаном Мураи. Путешест­
вовал он под фамилией Батори, принадлежавшей одному
из е110 предков по материнской линии. Под этим именем
я и знал его, но он всегда просил звать его майором -

и:

314


чин этот он получил на испанской службе, везде его ТЮ{
и называли. Объездив весь свет, он, по зову сердца, под
тем же именем отправился в свое затерянное в степи
поместье Увар, где он никогда дотоле не бывал и где его
никто не знал. Там, IШI{ ему было доподлинно известно,
жила по соседству его разведенная жена. Он ни разу не
поехал к ней в Марошхей, где она так славно хозяйство­
вала, пона до него не дошел слух о ее смертельной бо­
лезни. Тогда он, не задумываясь, помчался к ней, вошел
в ее комнату, но она в бреду его не узнала; ни днем, ни
ночью майор не отходил от ее постели, неусыпно ухажи­
вал за Бригиттой, пока она не выздоровела. Тогда, рас­
троганные этой встречей, побуждаемые затаенной лю­
бовью, по все же страшась будущего - ведь теперь они
не знали друг друга и боялись, Ка!{ бы опять не стряс­
лось что-нибудь ужасное, - заключили они тот странный
договор о дружбе и ·юлько дружбе; долгие годы оба со­
блюдали его и ни один не осмеливался его нарушить, по­
ка судьба, поразившая их сердца, не расторгла его и не
соединила их в более прекрасный, естественный союз.
Теперь все было хорошо.
Две недели спустя новость получила огласну и до­
н:учливые поздравители стали стекаться из ближних и
дальных мест. Я еще целую зиму оставался у этих лю­
дей, а именно в Марошхее, где пона они жили всей семь­
ей, - и огнуда майор даже не собирался увозить Бригит­
ту, ибо здесь было средоточие ее деятельности. Но счаст­
ливее всех был Густав, который слепо боготворил майо­
ра, считая его лучшим человеном на свете, и ноторому
теперь было дозволено видеть в нем отца.
В ту зиму я узнал два сердца, только сейчас расцвет­
шие для полного, хотя и запоздалого счастья.
И НИI{огда, никогда я эти сердца не забуду!
Весной я вновь переоделся в пемецное платье, взял
в руни мой пемецний посох и направился в свое немецrюе
отечество. По дороге увидел я могилу Габриэлы, она
снончалась еще двенадцать лет тому назад в расцвете
юной красоты. На мраморе красоваJ1ись две большие бе­
.л ые лилии.
Исполненный смутных, нежных мыслей, пошел я
дальше, переправился через Лейту, и милые сердцу го­
лубые горы моей родины выросли у мещ:r, :церед глазами.
1843


х о ло с т я к

1

диптих

По чудесной, идущей в оору зеленой лужайке, где ра­
стут деревья и заливаются соловьи, шла компания юно­
шей; жизнь в них бурлила и Iшпела ключом, I<ак обычно
бывает в пору ранней молодости. Вонруг простирался
сияющий ландшафт. По земле проплывала тень от обла­
I<ов, а внизу, в равнине, виднелись башни и строения
большого города.
:Кто-то из друзей воснлиrшул:
- Решено и подписано, я не женюсь во вени веков!
Сназал это стройный юноша, с кротним, томным взглядом. Нинто не обратил особого внимания на его слова, не­
с1щлько человек, смеясь, срывали веточни и перебрасыва­
лись ими на ходу.
- Да, ному охота жениться, надеть на себя семейный
хомут и сидеть дома, как птица в клетне на своей жер­
дочне, - отозвался один.
- Вот болван, а танцевать, ухаживать, смущаться,
I<раснеть небось любишь? - нриннул другой, и снова раз­
дался смех.
За тебя все равно ни одна не пойдет.
А за тебя, думаешь, пойдет?
Разве в этом дело."
Следующие слова уже нельзя было разобрать. Среди
деревьев слышались тольно веселые нрики, а потом и они
Rатихли. Теперь приятели шли вверх по носогору, раздви­
гая I<усты. Бодро шагали они под ярним солнцем, среди
зелени ветвей, а их лица, их глаза светились несонруmи­
мой: верой в жизнь. Вонруг цвела весна, таная же не­
опытная и доверчивая, нан они.
Тот юноша, с у ст шуrорого сорвалось решение остаться
316


холостым, не подымал больше этого разговора, и о нем
позабыли.
Их не знающие устали язьши сыпали веселыми сло­
вами, неумолчной болтовней. Сперва говорили обо всем
понемногу и часто все сразу. Потом заговорили о высо­
I{ИХ материях и глубоких чувствах, но CI{opo эти темы
иссякли. Теперь наступил черед государства. Они стояли
за неограниченную свободу, величайшую справедливость
и бесконечную терпимость. Тот, �по против, должен
быть низвергнут и побежден. Враги отчизны сгинут, и
чело героев увенчает слава. ПоI{а они говорили, как они
полагали, о возвышенном, вокруг них свершалось толыю
обыденное, опять-тюш I{aK они это полагали: кусты зе­
ленели, мать-земля выпускала ростки и, I{aK самоцветны­
ми каменьями, играла первыми весенними букашками.
Потом юноши пели песни, бегали взапусr{и, толкали
друг друга в I{усты и I{анавы, вырезали прутья и паЛI{И,
все время подымаясь выше в гору, оставляя внизу люд­
ские поселения.
Тут мы должны сказать следующее: IШК неописуемо,
загадочно, таинственно, заманчиво будущее, пока оно еще
не наше, как быстро, неосмысленное нами, проходит оно,
став настоящим, каким до конца уясненным, зря израс­
ходованным, незначительным представляется оно нам,
когда оно уже прошлое. И наши друзья тоже рвались I{
будущему, словно им не терпелось его дождаться. Один
хвастал наслаждениями, до rюторых еще пе дорос, другой
прикидывался СI{учающим, будто он уже всем пресыщен,
третий повторял слова, которые подслушал в беседах отца
со зрелыми мужами и стариками. Но вот они уже гоняют­
ся за пролетающей бабочкой, вот уже подымают найден­
ный па дороге пестрый камешек.
Молодые люди стремились все выше. На опушr{е леса
они задержались и оглянулись назад, на оставленный
внизу город. Они видели дома и строения и спорили, что
это за здания. Потом они пошли под тенью буrюв, по ров­
ной местности, почти без подъема. За лесом начинаются
сияющие луга с отдельными фруктовыми деревьями, луга
спускаются в тихую и таинственную долину, огибающую
горные выступы, а с гор сбегают туда два зеркально про­
зрачных ручья. Вода журчит по гальхе, мимо цветущих
фруrповых деревьев, садовых изгородей и домов, а отту­
да - в виноградники. Тут царит тахая тишина, что в яс­
ные вечера можно издали услышать пенье петуха или
317


удар I{олокола, роняемый с высоты колокольни. Горожане
редко заходят в эту долину, и никто еще не разбивал
здесь на лето палатки.
Наши друзья беrом сбежали по отлогому лугу в эту
мирную rюлыбель. Шумной гурьбой спустились они вдоль
изгородей, перешли по одному, затем по другому мостику,
зашагали вдоль ручья и под I{онец вторглись в сад, где
пышно разрослись липы, сирень и орешник. Сад был при
постоялом дворе. Там молодая компания уселась за один
из столин:ов, НОЖI{И 1юторых были врыты в землю, а сто­
лешницы прибиты гвоздями и изрезаны изображениями
сердец и именами тех, кто в свое время сиживал за этими
столиками. Друзья зюшзали обед, I\аждый по своему вку­
су. Понопчив с едой, они позабавились с пуделем, вертев-­
шимся тут же в саду, затем расплатились и покинули
постоялый двор. Из этой долины они вышли в долину по­
шире, где протекала река. На берегу они отвязали лодку
и поехали на ту сторону, не подозревая, сколь опасна в
этом месте переправа. Случайно проходившие женщины
в страхе смотрели на переправлявшихся юношей. На том
берегу приятели наняли человена, чтобы он перегнал
лодну обратно и привязал ее на прежнем месте.
Зарослями тростника и заливньпm лугами добрались
они до дамбы, по rюторой пролегала дорога. Здесь на
постоялом дворе наняли повозку, чтобы другим берегом
реки вернуться в город. Мимо них мелышли заливные
луга, кустарники, поля, посадки деревьев, сады и доми­
J{И ; у первых форштадтсних построен они сошли. Солнце,
весь день ластюво светившее им, теперь раскаленным ша­
ром угасало на горизонте. А когда оно зашло, горы, ко­
торые так радовали юношей в утреннюю пору, предстали
пред ними простой голубоватой грядой на фоне желтого
вечернего неба.
Друзья шли уже по городу, по его пыльным веqереющим улицам. Потом они расстались.
Прощай, - весело I\риrшул один.
Прощай, - отозвался другой.
Сп01юйпой ночи, кланяйся Розине.
Спотюйной ночи, поклонись завтра Августу и Тео­
бальду.
- А ты Rарлу и Лотару.
Было названо еще несколько имен, - ведь у молоде­
жи много друзей, и ежедневно приобретаются новые. За­
тем они разошлись. Но двое пошли одной дорогой,
318


- Вот что, Виr<тор, - с1<азал один, - переночуй у ме­
ня, а завтра уйдешь, когда тебе вздумается. Тю< ты прав­
да не х,очешь жениться?
- Тю< и знай, я ниrюгда пе женюсь, - ответил Вик­
тор, - и я очень несчастен.
Но глаза его глядели ясно, несмотря на то, чт6 было
сказано, а уста дышали свежестью, несмотря на то, что
с них сорвались таrше слова.
Оба друга сделали еще несколько шагов по улице, пo­
'IIOM вошли в богатый дом и, минуя ярко освещенные,
полные гостей залы, поднялись во второй этаж, в уединен­
ную комнату.
- Вот, Виктор, - сказал хозяин, - я велел поставить
тебе кровать тут со мной, чтобы ты хорошенько выспался;
сестра Розина пришлет нам наверх ужин, мы посидим
здесь в свое удовольствие. День был божественный, и не
хочется кончать его внизу, среди людей. Мать я предупре­
дил; ну, как - доволен?
- Еще бы, - ответил Виr<тор. - У вас за столом не­
выносимая снуr<а, между переменами блюд таrше длин­
ные перерывы, а твой отец все время читает нравоучения.
Но н:ан: хочешь, Фердинанд, а завтра я должен уйти чуть
свет.
- Rогда тебе будет угодно, - сназал Фердинанд. Rлюч от дома лежит у входной двери, в стенной нише,
ты же знаешь.
За разговором они начали понемногу раздеваться,
сняли тяжелые пыльные башмаки, кое-что из одежды
положили сюда, кое-что - туда. Лакей принес свечи, гор­
ничная - поднос, уставленный всякой снедью. Они быст­
ро поели, без большого разбору. Потом глядели в окна,
то в одно, то в другое, расхаживали по rюмнате, рассмат­
ривали подарrш, полученные накануне Фердинандом, лю­
бовались красными вечерними облаrшми, потом оrюнча­
тельно разделись и улеглись. Уже в постели они еще
продолжали болтать, но через несколыю минут не могли
больше ни говорить, ни думать, - оба крепко заснули.
Вероятно, то же можно сназать и о прочих участниках
прогулни, на долю ноторых выпал таной радостный день.
А в другом месте все былп совсем по-другому: в то
время, нан юноши таи весело отпраздновали этот день.
на снамейне перед своим домом весь день просидел ста­
рин, греясь на солнышке. Далена от зеленой лужайки,
где растут деревья и заливаются соловьи и где таи весело
319


смеялись наши молодые друзья, за озаренными солнцем
голубыми горами, з�:шрывающими горизонт, есть остров,
а на нем дом. Старик сидел у этого дома и дрожал от
страха перед смертью. Многие могли бы засвидетельство­
вать, что он сидит тан: не первый год, но старик не же­
лал допустшть н: себе свидетелей. У него пе было жены,
и состарившаяся вместе с ним подруга жизни не сидела
в этот день подле него на скамье. И никогда ни здесь,
на острове, где он приобрел этот дом, ни до того не было
рядом с ним жены. У него никогда не было детей, он
никогда не радовался на детей, никогда не страдал за
них, и потому дети не играли у скамейки в его тени.
Дом молчал; старик, входя, сам запирал за собой дверь,
выходя, сам отпирал ее. Юноши стремились вверх, в го­
ры, ВОI{руг них кипела жизнь, и самый воздух был на­
насыщен радостью, а старик тем временем сидел на
скамейке, смотрел на весенние цветы, привязанные к па­
лочкам, а овевающий его воздух был пуст, и солнце не
грело его. После радостно проведенного дня юноши бро­
сились на свое ложе и тут же погрузились в сон, и он
тоже лежал в постели, в далекой, крепко запертой на все
запоры комнате, и, закрыв глаза, старался заснуть.
И этот день сменила равнодушная ночь, одинаково
осенив своим холодным звездным покровом и юношей,
радовавшихся прожитому дню и совсем не помышлявших
о смерти, как будто ее и не существовало вовсе, и стари­
rш, боявшегося насильственной смерти и все же прибли­
зившегося I{ н:онцу еще на один день.

2
СЕМЕННАЯ

ИДИЛИЯ

На следующее утро, чуть забрезжил свет, Виктор уже
шел по безлюдным улицам, где гушю отдавались его ша­
ги. Вначале не было видно ни души; затем стали попа­
даться редкие прохожие, хмурые и заспанные, спешившие
па утреннюю работу; и отдаленный скрип колес возвещал,
что уже везут на потребу большого города съестные при­
пасы. Виктор спешил к городским воротам. За ними он
вдохнул прохладу зеленеющих полей. Из-за горизонта
только еще поRазался RpaeшeR солнца, и на Rончиках
мокрых от росы травинок играли Rрасные и зеленые ис320


1юр1пr. 1-Н авороrши весело взмывали в пебо, а близкий
город, обычно такой шумный, был погружен в молчание.
ПоI{ИПув стены города, Виктор пошеJI по поJrевой тро­
пе к той лужайяе, где, каr{ мы уже говорили, в купе
деревьев заливались соловьи и где накануне так весело
смеялись и шутили молодые люди. На это он потратил
01юло двух часов. Оттуда он проделал тот же путь, что
и вчера в компании друзей. Он поднялся по от1юсу, по­
росшему кустами, дошел до опушки леса, но там- не
оглянулся назад, а поспешил под сень деревьев, а оттуда
спустился по лугу с фруктовыми деревьями в ту тихую
долину, где, l{aJ{ мы уже говорили, струятся два зеркально
прозрачных ручья. В долине Виктор перешел по мостику.
Но сегодня он чуть задержался и, словно здороваясь, по­
глядел на блестящую гальку, через которую перекатыва­
лась вода. Затем он перешел по другому мостику и заша­
гал вдоль ручья. Но сегодня не !{ постоялому двору, где
сидел накануне с друзьями, - он свернул гораздо рань­
ше, у большого куста бузины, корни и ветви которого
Iхупались в воде, он раздвинул кусты. За ними был серый
дощатый забор, выцветший от солнца и многих дождей,
а в заборе - l{алитка. Оп отворил калитку и вступил n
сад; подальше из-за бузины и фруктовых деревьев мирно
глядела длинная белая стена низкого дома. На сверкаю­
щих чистотой 01шах висели спокойные белые занавесн:и.
Виктор прошел вдоль кустов к дому. На усыпанном
песком дворе с колодцем и старой яблоней, I{ �шторой
были прислонены жерди и всюпrе другие нужные в хо­
зяйстве вещи, его встретил, виляя хвостом и радостно лая,
старый шпиц. l{уры, тоже мирные обитательницы двора,
спокойно копались под яблоней. Вю{тор вошел в дом и
через сени, где под ногами поСI{рипывал песо1{, - в гор­
ницу с натертым до блеска полом.
В горнице хлопотала старуш1ш, она толыю что ОТI{рЫ­
ла окно и теперь стирала пыль с добела выСiюбленных
столов, со стульев и со шн:афов и расставляла в прежнем
порядке ту мебель, которая вечером чуть сдвинулась с
места. Шум шагов отвлю{ ее от работы, она обернулась.
У нее было прекрасное лицо, светлое и ласковое, что ТЮ{
редко встречается у старух. Оно приветливо улыбалось
всеми своими бесчисленными морщинками, светившимися
добротой. И так же приветливо улыбался всеми своими
складочками белоснежный плоеный чепЧИI{, ОI{аймлявший
ее лицо. На щеках лежал чуть заметный румянеr;:: .
11 А . Штифтер

321


- Гляди-ка, он уже тут! - сказала она. - А молоl\о,
верно, остыло, всегда-то я про него забываю. Все стоит на
плите, толыю огонь, должно быть, погас. Погоди, я сейчас
раздую.
- Я не проголодался, матушка, - сказал Виктор. Уходя от Фердинанда, я съел два куска холодного мяса,
оставшегося от вчерашнего ужина, который еще не
убрали.
- Ты не мог не проголодаться, - возразила она, ведь ты уже с четырех часов на свежем утреннем воздухе,
да еще шел по сырому лесу.
- Ну, через Турнский луг не так уж это далеко.
- Да, потому что ты все бегом да бегом, думаешь, ног
на весь твой век хватит - нет, на весь век не хватит,
на ходу усталости не чувствуешь, а присядешь на минут­
:ку, тут-то ноги и дадут себя знать.
Больше она ничего не сказала и ушла на кухню. Виrх­
тор сел.
Устал? - спросила она, вернувшись.
- Нет, - ответил он.
- l{онечно, устал, еще бы не устать, погоди, погоди
минутку, сейчас все согреется.
Виктор не ответил; низко нагнувшись к шпицу, кото­
рый вслед за ним прибежал в комнату, гладил он мягкую
длинную шерсть, а шпиц, став на задние лапы, ластился к
юноше и смотрел ему в глаза. Виктор все время маши­
нально проводил ладонью по одному и тому же месту и
все время глядел в одну точку, словно в сердце ему запа­
ла тяжелая дума.
Старуm1{а меж тем продолжала заниматься уборкой.
Она была очень трудолюбива. Когда она видела пыль там,
куда не могла дотянуться, она становилась на цыпочки,
чтобы выпроводить до:кучливую гостью. При этом особен­
но бережно и любовно относилась она I< самым старым,
ненужным вещам. Та:к, например, на шкафу лежала ста­
рая детс:кая игрушка, никому не нужная сейчас, да, ве­
роятно, и потом, - дудочка, а на ней полый шарик с горо­
хом, - она а:ккуратно вытерла ее и положила на прежнее
место.
- Почему ты ничего мне не с:кажешь? - вдруг спро­
сила она, 1шк будто заметив царившее в комнате молча­
ние.
- Потому что меня ничто уже не радует, - отозвался
Виктор.
322


Старуш1{а не произнесла в ответ ни слова, ни единого
словечка, она продолжала вытирать пыль, то и дело вы­
тряхивая в открытое окно тряпку.
Немного погодя она сказала:
- Я уже приготовила тебе наверху все для чемодана
и ящиков. Вчера тебя не было, вот я и провозилась весь
день. Одежу твою сложила, остается только убрать в че­
модан. И белье перечинила и положила тут же. О Rнигах
ты уж сам позаботься, и о том, что возьмешь с собой в
ранец. Я купила тебе мягкий щегольской кожаный чемо­
дан, помimшь, ты как-то сказал, что такие тебе нравятся.
:Куда же ты, Виктор?
- Укладываться.
- Господи боже, сынок, да ты же еще не поел. Сядь
на минутну. Сейчас все согреется.
Виктор сел. Опа вышла на кухню, принесла на чи­
стом круглом подносе в медной оправе два горшочка, ми­
СI{у, чашку и кусок бушш. Поставила поднос на стол,
налила в чаш1{у молока, попробовала, согрелось ли, вкус­
но ли, и пододвинула поднос к Виктору, предоставив
запаху еды возбудить его аппетит. Так оно и вышло.
Многолетний опыт не обманул е е : молодой человек, вна­
чале только притронувшийся н еде, потом уселся по-на­
стоящему и поел с большим удовольствием и аппетитом,
как это и свойственно молодости.
Старушка тем временем навела порядон и, прибирая
на место пыльные тряпки, с ласковой улыбкой погляды­
вала на Виктора. :Когда он наконец справился с тем, что
было на подносе, она отдала скудные остатки шпицу и
унесла посуду на I{ухпю, чтобы ее вымыла, воротившись
домой, служанl{а, ноторая пошла с утра на церковную
площадь нупить все необходимое на день.
Вернувшись из !{ухни, старушка подошла к Виктору.
- Теперь, когда ты заморил червяЧI{а, выслушай ме­
ня. - сназала она. - Будь я тебе в самом деле матерью,
T{aI< ты меня называешь, я бы очень на тебя рассердилась:
видишь ли, говорить, что тебя ничто уже не радует, грех.
Ты пока еще не понимаешь, Rакой это грех. Даже если
тебя жпет большое горе, все равно нельзя говорить такие
слова. Посмотри на меня, Вю{тор, мне сноро семьдесят, и
все же я не говорю. что меня ничто уже не радует, потому
что радовать нас должно все-все, мир-то ведь тан пре­
I<расен, и чем дольше живешь, тем пренраснее он кажет­
ся. :Когда ты будешь старшt, ты С<1М в- этом: убед1пЛься.

323


Должна тобо признаться - в восемнадцать лет я тоже то
и дело говорила, что меня ничто уже не радует. Говорила
каждый раз, I<ак приходилось

отr<азываться от предв:ку­

шаемого удовольствия. Тогда :мне хотелось, чтобы пос:ко­
рее прошло время, отделяющее меня от того или иного
удовольствия, я не понимала, :ка:кое это драгоценное бла­
го - время. Только с возрастом научаешься по-настояще­
му ценить :каждую мелочь, каждую минуту - ведь отпу­
щенный нам сро:к что ни день становится :короче и коро­
че. Все, что дает господь бог, пре:красно, хотя мы это не
всегда понимаем - н о если хорошень:ко вдуматься, то
увидишь, что о н посылает нам одни толыю радости, а
страдания - это уже от нас самих. Ты не видел, что взо­
шел салат около забора, а ведь вчера его совсем не было
заметно?
- Нет, не видел, - ответил Ви:ктор.

- А

я любовалась им, тюгда солнце толь:ко еще всхо-

дило, и очень па него радовалась, - сказала она.
годняшнего дня даю заротс

-

С се­

пи один челове:к пе увидит

слезип:ки на моих глазах, даже если у меня будет горе,
ведь горе - это тmт.;о радость, толыю особая. В молодости
меня постигло большое, очень большое и жгучее горе ; но
все 11rои горести обернулись для меня благом и пошли
мне на пользу, - бывало даже. они оборачивались земным
счастьем. Я это говорю тебе, Виктор, потому что ты сноро
уедешь. Ты, сынот<. должен благодарить господа бога за
то, что молод и здоров, что можешь понинуть дом и ис­
пытать ра зные удовольствия и паслаждения, незнююмые
тут у нас. Видишь ли, ты беден, - твоего отца постигла
на этом свете неудача, в которой он сам тоже виноват,
на том свете он. верно. в:куmает вечное блаженство, очень
он был хороший человет\ и мягrюсердечный, как и ты.
'Когда душоприю=� rJчит-ш. выпошrяя волю понойного, приве­
ли тебя ко мне, чтобы ты рос у меня и учился здесь в де­
ревне в с ему, что с тебя спросится в городе, ты, можно
сназать, не имел ничего. Но ты вырос и даже получил
место, т\'оторого домогались многие, и теперь тебе все зави­
дую т. Ты ттот<идаешь ипс, по что с того? Таков уж занон
природы: мужчина должен оторваться от матери, должен
быть дентолытыllr. Значит. жаловаться тебе пе па что. По­

этому благодари господа бога за вrе, что он тебе даровал,
н е ропщи и постарайся быть достойным: его милостей. Ви­
ттишь, Вю<тор, если взвесить всf' это, я, будь я твоей ма­
терью, должна была бы
324

на тебя рассердиться

за такие


твои слова, нотому что ты не признал воли гос­
пода. Но я тебе не родная мать и не знаю, дала ли я те­
бе стольRо тепла и ласRи, чтобы иметь право сердиться на
тебя и сRазать: сыноR, это нехорошо, совсем, совсем не
хорошо!
- Матупша, да я это не в том смысле сRазал, RaR вы
поняли. - сRазал ВиRтор.
- Знаю, сыноR, и пусть мои слова не очень тебя огор­
чают,- ответила она. - Теперь я должна тебе сRазать,
что ты не таR беден, RaR. вероятно, думаешь. Я тебе уже
не раз говорила, RaRoй меня охватил страх - но это был
страх от радости, - Rогда я узнала, что твой отец в своем
завещании поручил мне твое воспитание. Он меня хорошо
:шал и верил мне. Я думаю, что не обманула его доверия.
ВиRтор, мой милый, мой дорогой мальчиR, теперь я рас­
сRажу, что у тебн есть. Б елья - а из всего, что мы JТосим,
белье самое 1т.ття нас важное, потому что оно всего ближе
R те.лv, оно беnежет нас, сохраняет нам здоровье, - тю�
вот, белья у тебя стольRо, что ты можешь менять его еже­
дневно, RaI\ пnивьш у меня. Мы все перечинили, ни одной
дырочl\и нет. Все, что тебе понадобится, будешь получать
и впредь. Ганна белит на улице холсты, половина пред­
на'1начена тебе. А вязать, шить, чинить - это уж наша
за бота. Одет ты прилично, у тебя три Rостюма, не считая
того, что на тебе. Новые лучше прежних, ведь мужчина,
встvпающий в должность, все равно что жених, ему тоже
JТаrот приданое и благоволят R нему, тоже RaR R жениху.
Деньги, I\Оторые ежегодно выдавались мне на твое содер­
жание. я rшала R банR и проценты с них не трогала. Те­
перь они твои. ОпеRун ничего не знает, да и знать ему
незачем; тебе надо иметь деньги на расходы. чтобы не
отставать о т других и не огорчаться. что ты хуже их.
Ее.ли твой дядя приберет н руl\ам небольшое именьице,
что осталоrь от твоего отца, не принимай этого близRо
R сердцу. На имении столько долгов - последняя черепи ­
ца на Rрыше и та заложена и перезаложена. Я побывала
в присутствии и поглядела бумаги, чтобы быть осведом­
ленной обо всем. Иногда и я тебе немножrю помогу. Зна­
чит. nce хорошо ... Н о раньше, чем ты поступишь на слvж­
бv. отпра вляйся Т\ твоему дяде, раз татюва его воля. Rто
'1нает, для чего это нужно, - поRа еще это непонятно.
Твой опеr�vн считает таRже. Ч'J'IO ты должен, согласно же­
.ттанию твоего дяттюшни. проделать этот путь пепшом . . .
Ты видел nчера Розину?

325


- Нет, матушrш, мы вернулись поздно, поужинали в
:комнате у Фердинанда, а сегодня я ушел чуть свет, по­
то:м:у что у меня еще столыю дела. Опе:кун с:казал, что в
начале пути мне все равно идти через город, тогда я и
попрощаюсь со всеми.
- Видишь ли, Винтор, если ты преуспеешь по служ­
бе, ты мог бы посвататься I\ Розине. Она нрасавица, и по­
думай тольно, J{ЮЮЙ влиятельный человен ее отец. Он
очень честно и добросовестно исполнял обременительные
опенунсI{Ие обязанности, и R тебе он благоволит, он всегда
так радовался, когда ты хорошо сдавал экзамены. Но до­
вольно об этом. До свадьбы еще далеко... И твой отец
мог бы достичь такого же, а может быть, и еще более вы­
со1юго положения, никто не знал, какого это ума человек.
Даже твоя родная мать не знала. А какой он был хоро­
ший, такой хороший, что я даже сейчас иногда еще ду­
маю, :какой же он был хороший. И твоя мать тоже была
милая и кротна-я женщина, да только умерла она, на твое
несчастье, слиш1юм рано . . . Н е грусти, Ви:ктор, ступай к
себе наверх и приведи все в порядок Одежу не разбирай,
все уже сложено так, как требуется. У:кладывай в чемо­
дан осторожно, чтобы не очень помять... Та:к. .. Пока ты
еще не ушел, выслушай просьбу твоей приемной матери:
если ты сегодня или завтра встретиmъся с Ганной, скажи
ей доброе слово. Вы не всегда жили дружно. Это нехоро­
шо! .. Та:к, Виктор, теперь ступай, день-то не та:к уж ве­
лик
Молодой человек ничего не сказал на ее слова, он
встал и вышел, словно у него щемило сердце. И как это
часто бывает с людьми, у :которых тяжело на душе, Вик­
тор чувствовал тяжесть во всем теле и. выходя, ткнулся
плечом о косяк. Шпиц увязался следом за ним.
В :комнате, где юноша прожил столь:ко лет, ему осо­
бенно в згрустнулось, - все там было сейчас непривычно,
не та:к, :как в безмятежные дни, :когда жизнь текла по
привЬrчноМу руслу. Привычным остались только большой
куст бузины' под окном да журчащий внизу ручей, то­
ненькая светлая полос:ка от :которого трепетала на потол­
ке; привычными были залитые солнцем безмолвные горы,
которые оберегали долину, обступив ее со всех сторон, да
еще пышные фруктовые сады вешруг деревни, :которые
роскоmпо цвели, купаясь в теплом воздухе охраняемой
горами долины. благословенные, богатые урожаем сады.
Все остальное было другим. Ящики комодов выдвинуты,
326


nолюr nпtафов пусты, ьтту,rt;а :вьrложе110 все: белосnежное
полотняное белье, разобранное по предметам, одежда в
аккуратных стопках, разные вещи, предназначенные для
укладки в чемодан или в дорожный ранец; открытый до­
рожный ранец ждал на кресле, на кровати были разложе­
ны всяl\ие вещи, на полу стоял чемодан с отстегнутыми
ремнямп и валялись обрывки бумаги. Только карманные
часы висели на прежнем месте и тикали, как обычно, да
книги стояли, 1<ак обычно, в шкафах и дожидались своей
очереди.
Виктор оглядел rшмнату, но не стал ничего делать.
Вместо того чтобы укладываться, он сел на стул, стояв­
ший в углу, прижал н: сердцу шпица и так просидел не­
которое время.
Из открытых окон донесся бой часов на нолокольне но Виктор не слышал, с1шлько пробило... вернувшаяся
служанка пела в саду... На дале�<ой горной гряде что-то
временами посверкивало, словно стеклыш1<0 или блестя­
щая серебряная: монетка ... дрожащая полос1ш света на по­
толr<е исчезла, потому что солнце было уще высш<о... в
комнату долетал рожок пастуха, пасшего в горах стадо ...
опять прозвонили часы,- а юноша сидел все на том же
стуле, и собака сидела тут же и не спускала с него глаз.
Только услышав на лестнице шаги приемной матери,
Вю<тор вдруг всrшчил и принялся за работу. Распахнув
дверцы книжного ш1шфа, начал вынимать стошш 1шиг и
быстро раскладывать их на полу. Мать сунула голову в
приоткрытую дверь и, увидя, что он занят делом, на цы­
почr<ах ушла. А он, раз принявшись за уборну, продол­
жал рьяно трудиться.
Из двух книжных ш1шфов были вынуты все книги, в
комнату глядели пустые полки. Потом Вин:тор принялся
связывать н:ниги стопнами и укладывать в стоявший на
полу ящиr<; когда все книги были убраны, он привинтил
крышн:у и сделал на ней надпись. Затем он занялся бума­
гами. Выдвинул все ЯЩИI<И письменного и двух других
столов и перебрал все бывшие там бумаги. Одни про­
смотрел и отложил в сторону, чтобы тут же убрать, дру­
гие перечитал, какие-то порвал и бросил на пол, н:ан:ие­
то спрятал в карман или в бумажник Нан:онец, когда в
ящинах ничего не осталось и глазам предстало пустое дно
с унылой пылью, которая нан:опилась за долгие годы в
щелях потресr<авшегося дерева, он связал отложенные
бумаги в пачrш и убрал в чемодан. Потом занялся уrшад327


в:ой остального: взял на память о прожитых днях песноль­
но вещитrеr\ - небольшой серебряный подсвечнин, футляр
с золотой п,епочrюй, подзорную трубr\у, два небольших
пистолета и под нонец свою любимую флейту - и для со­
хранности положил их под мягное белье. Поr\опчив с упа1швкой, он занрыл нрышl\у, застегнул ремни, защел1шул
замок и налепил па чемодан наrшейну. Чемодан и ЯЩИI\
предполагалось отправить вслед за Винтором, а в ранец,
1юторый еще лежал на стуле, надо было уложить то, что
он хотел взять в дорогу. Оп быстро все туда запихал и
стянул ранец ремнем.
Покончив с у1шадr\ОЙ, он еще раз оглядел комнату и
стены,- не лежит ли, пе висит ли чего, что еще надо
упатювать, по все уже было убрано, на него глядела опу­
стошенная 1шмната. Только r\ровать стояла, 1шн прежде,
среди хаоса чуждых ему вещей и таюне уже ставшей ему
чужою мебели; но и кровать была измята, запылена, за­
валена обрывl\ами бумаги. Виr\тор простоял неснолько
минут. Шпиц во время уборrш с недоверием глядел на
эту суетню и, не упусная из виду ни единого движения
хозяина, отбегал, чтобы не мешать, то в одну, то в дру­
гую сторону, теперь же оп спокойно стоял и смотрел на
Виктора, словно тоже спрашивал : «Ну, а еще что ? »
Виктор ладонью и платном обтер пот с о лба, взял
щет1\у, смахнул пыль с одежды и спустился вниз.
Между тем прошло много времени, и внизу тоже все
изменилось. В горнице не было пиr\ого. Утром, rюгда Вип:­
тор пришел из города, раннее солнце ласново светило в
оюrа, и занавески в его лучах сияли белизной, теперь же
полуденное солнце стояло прямо над нрышей, изливая
ослепительный свет и потоrш тепла на ее серые досни.
Фруrповые деревья притихли, листья, утром сверкавшие
влагой, высохли; теперь они тусrшо поблесr\ивают, ни
один пе шелохнется; птицы в ветвях rшюют пищу; зана­
в ески на оrшах подобраны, окна о тr\рыты и за ними замер
знойный пейзаж. В 1\ухпе ярrю горит огонь, оrюло плиты
стоит служатша ... Все погружено в ту глубоl\ую тишину,
о rюторой древние когда-то говорили: « Пан спит» .
Виr\тор прошел н а нухню и спросил, где мать.
- На огороде, а то где-нибудь оrюло дома, - ответила
служанка.
- А Ганна? - снова спросил Виrпор.
- Только что была здесь, - ответила служаю\а, - а
где сейчас, не знаю.
328


Вип:тор пошел огородом: м:ежду юш:уратпым:и, с детства
знююмьвш грядп:а11rи, на которых зеленели и распуска­
лись всякие растения. Работник сажал рассаду, а его сы­
нишка качал воду, rшк он это часто делал. Виктор спро­
сил, где мать: на огороде ее не видели. Он пошел дальше,
м_имо плодовых деревьев, кустов см:ородины и крыжовни­
ка, вдоль живой изгороди. Между деревьями росла высо­
кая трава, а по бордюру грядон: распускались цветочки.
От парнин:ов, рам:ы rюторых были отнрыты солнцу, его
кто-то он:лин:нул:
- Виrпор! Виктор!
Виктор повернул голову I< парнин:ам. Он глядел уже
не тю< озабоченно : усердная работа в Rомнате наверху
отчасти рассеяла уныние, охватившее его ввиду близн:ого
отъезда. У парниrюв стояла н:расивая стройная девушн:а,
опа махала ему. Он напрямик по траве направился R ней.
- Вин:тор, - сr<азала она, н:огда он подошел, - ты уже
тут, а я и пе знала. Когда ты пришел?
- Очень рано утром, Ганна.
- Я ходила с служанной за покупками, потому и н е
видела, кат< ты пришел. А r<уда т ы потом делся?
- Укладывал у себя в комнате вещи.
- И иать пи словом: не обмолвилась, что ты уже
здесь, я и подумала: наверное, он заспался и только R ве­
черу вернется из города.
- СJ1Iешно было так думать, Ганна. Неужели я буду
спать до позднего часа, или уж я такой слабосильный,
чтобы после прогулни отдать целый день? Или, может,
путь сюда слипшом далек, или приятней идти по жаре?
- Почему, Виr<тор, ты пе взглянул вчера, Rогда вы
проходили мимо, на наши окна?
- Мы праадновали день рождения Фердинанда и по
уговору с родителями весь день принадлежали самим себе.
С нами не было пи отцов, ни матерей, вообще ниRого, кто
бы мог наи приказывать. И нашу деревню мы выбрали
просто, чтоб в ней пообедать, потому что здесь так нраси­
во, вот и все. Ты меня понииаеmь?
- Нет, я бы все-таки поглядела па наш дом.
- Потому что ты путаешься не n свои дела, потому
что ты любопытна и не умеешь владеть собой. А где
J1Iать? Мне нужно поговорить с ней: утром я сразу не на­
шелся что ответить на е е слова, а теперь я все обдумал.
Она белит холсты.
- Тогда я пойду I< пей.
329


- Ступай, Виктор, - сказала девушка и завернула за
угол парника.
Виктор, не обращая на нее особого внимания, сейчас
же пошел I< хорошо ему знакомой лужайке, где белили
холсты.
За огородом на поросшей н:ороткой бархатной муравой
лужайке растянулись длинными полосами холсты. Мать
стояла там и хозяйским оком смотрела на снежную бе­
лизну у своих пог. По временам она щупала то один, то
другой кусо1<, чтобы удостовериться, высох ли он, или
у1,репляла петли на I<рючках, с помощью которых холсты
были растянуты на земле, или прикладывала ладонь ко­
зырыюм ко лбу и осматривалась.
Вю<тор подошел к ней.
- Ну как, управился? Или оставил на после? - спро­
сила она. - :Ка�< будто и немного вещей, а на самом деле
сколько всего набирается, правда? Ты сегодня много
ходил, остальное уберешь после обеда или завтра. Я
могла, да и хотела еще вчера все уложить, но подума­
ла: пусть сам займется, тогда будет знать, I{aK это
делать.
- Нет, матупша, на после ничего не осталось, я со
всем управился, - ответил он.
- Да? - с1<азала мать. - Ну-ка, дай посмотрю.
С этими словами она потрогала его лоб. Оп слегка на­
гнулся к ней, она ОТI{Инула с его лба растрепавшуюся во
время работы прядь волос.
:Как ты вспотел, - сказала она.
- Уж очень жаркий день, - ответил он.
- Нет, нет, и от работы тоже. Если ты все уложил,
то сегодня и заnтра тебе уже придется ходить в дорож­
ном 1юстюме. Чем жо ты теперь займешься?
- Пойду вверх по ручью, вдоль бу1ювого леса и во­
обще поброжу. Переодеваться пе стану. Но я, матушка,
пришел не за тем и очень бы хотел с вами поговорить,
только, боюсь, вы рассердитесь.
- Не пугай меня, сынок, говори, в чем дело. Тебе
еще что-нибудь нужно? Чего-то не хватает?
- Нет, всего хватает, скорей даже лишнее есть. Се­
годня утром не все ваши слова дошли до моего сознания,
а вот сейчас они не идут у меня из головы.
- Ты это о чем, Виктор?
- Вы сказали, что вам ежегодно выплачивали известную сумму на мое содержание .. , Вы сн:азали1 что вы полу330


ЧаJlи эту сумму... а потом сказали, что �шали ее
на проценты и проценты l{Юкдый год тоже добавляли R
ней.
- Да, я это сRазала, тю{ я и делала.
- Видите ли, мат_уш1ш, совесть на позволяет мне принять от вас эти деньги, я не имею на них права, они не
принадлежат мне. Вот я и пришел - ведь лучше сразу
по хорошему поговорить с вами, чем потом отRазаться о т
денег и прогневить вас. . . В ы сердитесь?
- Нет, не сержусь, - сказала она, глядя на него про­
сиявшими от радости глазами. - Но ты же не наивный
мальчик, Виктор ! Надеюсь, ты понимаешь, что я взяла
тебя не из выгоды - из выгоды я бы никогда не вюша в
дом ребенка, - значит, деньги, что ежегодно оставались,
по праву твои. Выслушай меня, сейчас я тебе все объяс­
ню. Одежей тебя снабжал опекун, на стол лишних расхо­
дов из-за тебя не было - ел-то ты как птичка, а овощи,
фрукты и остальное, чем ты пользовался, у нас ведь свое.
Теперь ты со мной согласен? А вот полюбить тебя тан,
I{aI{ я полюбила, этого твой отец с меня пе требовал, и в
завещании этого не было, тут уж ты ничего не подела­
€JШЬ. Теперь понимаешь?
- Нет, не понимаю, и совсем это не так, вы слишком
добры, и я просто сгораю от стыда. Если бы после вычета
всех расходов у вас действительно каждый год что-то ос­
тавалось и вы отнладывали бы эти деньги для меня, то
и это уже свидетельствовало бы о вашей любви и доброте;
а вы говорите, что у вас оставалась вся сумма ... слышать
это мне просто больно... Вы и без того стольно сделали,
что я перед вами в неоплатном долгу: вы дали мне пре­
нрасную комнату, мало того - поставили туда кан раз са­
мые приятные и дорогие для меня вещи, вы кормили и
поили меня, а сами работали не покладая рук. И сейчас
вы купили мне все дорожные вещи; вы отказывали себе
в плодах ваших полей и садов ради того, чтобы у меня
в ящинах лежало прекрасное полотняное белье и еще
многое другое ... и хотя я ни в чем не терпел недостатна,
вы приходили и приносили мне еще что-нибудь - да еще
что ни день потихоньку совали мне то одно, то другое,
если думали, что это меня порадует ... Вы любили меня
больше, чем Ганну!
- Нет, Виктор, тут ты не прав. Это чувство тебе еще
непонятно. Что не от сердца, то и не по сердцу. Ганна
мне родная дочь, я носила ее под сердцем, и опо радостно
331


билось, ожидан ее ПО}I вленtrл па свет н родила ее. Это
счастье выпало мне па долю в пожилом возрасте, я могла
бы уже быть ей бабуш1шй... Я опла�{ивала в ту пору
смерть ее отца, но родила я Ганну с радостью, потом я
воспитала ее, и опа стала мне еще дороже. Но и тебя,
Вю{тор, я очень любиJiа. С тех пор IШН ты пояnиJiся в
моем доме и вырос в нем, я очень тебя полюбила. Иногда
мне назалось, будто я и вправду носила тебя под серд­
цем... Собственно, я и доJrжна бьша бы носить тебя нод
сердцем; да получилось иначе, на то бьша божья воля...
ногда станешь постарше, я тебе расснажу. И чтобы не
погрешить против бога и истины, снажу тебе, что в I{ОПЦе
�юнцов вы оба стали 11ше одинююво дороги ... А насчет де­
нег мы, ВиI{ТОр, поладим вот па чем: я больше настаи­
вать не буду, нельзя заставлять челове�ш идти против
совести. Пусть деньги лежат там, н:уда были положены,
я напишу распоряжение, чтобы их выдали вам с Ганной,
I{ОГда вы достигнете совершеннолетия; вы можете поде­
лить их и вообще распорядиться по своему усмотрению.
Тан ты согласен, Винтор?
- Да, тогда я могу отдать ей все.
- Сейчас не будем об этом говорить. Придет время,
тогда и решишь, что делать с деньгами. А теперь мне хо­
чется ответить на другие твои слова. Я баловала поти­
хоньку не толыш тебя, но и Ганну. На то я и мать. С тех
пор нан: ты поселился у нас, на наш дом словно сошло
божие благословение. Н'аждый год я умудрялась отложить
на приданое Ганне больше, чем раньше. Забота о двоих
требует от человена и изобретательности, и умения, а
где бог посылает на двоих, там он посылает и на третьего.
Ах, Винтор, время пролетело тан быстро, с тех пор I{ан
ты у нас! Оглянусь я назад, на минувшую молодость,
и думаю : нуда же ушли эти годы и I{ОГда это я успела
состариться? Мир еще тан же прекрасен, 1шн и вчера, горы все еще тут, солнце сияет над ними, а годы ушли,
промелью1ули, будто один день ... Если ты, HaI{ собирался,
сегодня Ix вечеру или завтра с утра еще раз подымешься
в лес, отыщи там одно место - пожалуй, его даже отсюда
можно увидеть, вон там в ложбиние, где свет струится на
зелень буков ... Запомни это место. Там выбивается из-под
земли роднин и ручейном стенает в ложбИНI{у, на роднИI{е
лежит большой плосI{ИЙ камень, а рядом растет старый
буи, на его нижнюю длинную ветI{у можно повесить шаль
или женскую шляпу.
,-

332


- Н не знаю, о каком местu

вы гоnор:ите, но, если
угодно, я подымусь туда и поищу.
- Ах, Виктор, тебе ведь оно не такое родное, как
мне ... ты, должно быть, знаешь другие, в твоих глазах
�<уда более красивые". ну, довольно об этом. Не беспо1юй­
ся ни о чем, не думай больше об этих деньгах и не грусти.
Н понимаю, горечь разлуни уже снедает тебя, и потому
все I<ажется тебе серьезнее, чем оно есть на самом деле.
Ты с1шзал, что хочешь подняться вдоль опушки букового
леса, а ты заметил, что в саду не шелохнется ни одна ве­
точна и верхушrш деревьев словно замерли в воздухе?
Не ходи слишrюм далено, как бы но было грозы.
- Далеко я пе пойду и при первых же признаках
приближающейся грозы вернусь домой.
- Если таr<, значит, все в порядr<е. Пойдешь вместе
со мной домой? С1юро обедать пора - ИJIИ еще здесь по­
бродишь, пон:а не подадут на стол?
- Н еще побуду в саду.
- Хорошо, побудь в саду. Н по1ш подтяну петли и
посмотрю, не папач1шла ли мне птица на холсты.
Минутну оп постоял еще с ней, посмотрел, что она
делает. Затем пошел в сад, а мать поглядела ему вслед.
Потом она проверила петли, заr<репила одну, другую,
смела с холста землю - след, оставленный гусем ИJIИ 1\а1юй другой птицей. Приподняла то здесь, то там холст,
слишком плотно прильнувший I\ траве. И каждый раз,
I<aI< она подымала голову, она ис1<ала глазами Вю<тора
и видела, что он бродит по саду, или стоит где-нибудь
около I<уста, или глядит через изгородь вдаль. Но вот в
неподвижном знойном воздухе раздался чистый звук I\О­
лоrюла, rюторый призывал цер1ювную общину к полднев­
ной молитве и, по издавна сложившемуся обычаю, соби­
рал вокруг обеденного стола всех домашних. Мать увиде­
ла, как при зву1<е нолокола Виr<тор повернул к дому. Она
последовала за ним.
В доме Вю<тор увидел, что пришли гости - опеr<ун с
семьей. Ню< часто бывает в подобных случаях, они хотели
сделать Вюпору сюрприз и в то же время провести день
на воздухе.
- Видишь, дорогой Ви1<тор, - с1<азал опекун удивлен­
ному юноше, - I<акие мы хорошие. Решили тебя еще раз
повидать и приехали отобедать с вами на прощанье. Ты
можешь послезавтtJа, а если еще не соберешься в доро­
гу, то позднее пуститься в путь прямо через горы, не
nюr

333


заходя, 1шк мы рай:Ыiiе усJtовйлись, в город, чтобы по­
прощаться с нами. Воспользуйся в свое удовольствие не­
многими оставшимися днями свободы, пока ты еще не на­
дел ярма трудной службы.
- Здравствуй, сынок, - сказаJrа супруга опекуна и
поцеловала ВИI{ТОра, склонившегося к ее руке, в лоб.
- Ну, вот как все хорошо складывается, правда? сказал Фердинанд, сын опекуна, и пожал Виктору руку.
Дочка, Розина, действительно очень красивая двена­
дцатилетняя девочrш, стояла в сторонке, приветливо все
оглядывала и ничего не говорила.
Приемная мать Виктора, должно быть, ожидала в го­
сти опекуна со всей семьей, потому что стол был наr{рыт
нак раз на столько человек. Войдя, опа радушно поздоро­
валась и рассадила всех за столом.
- Ты видишь, Виктор,- сказала она,- кан тебя все
любят.
Подали на стол, и трапеза началась.
Опекун с супругой сидеJrи во главе стола, рядом с ни­
ми - Разина с Ганной, напротив - молодые люди, а в
самом нонце стола - мать, потому что ей, нак хозяйне,
приходилось часто выходить на кухню и следить за по­
рядком.
Все принялись за деревенские кушанья.
Опекун рассказывал о дорожных прюшючениях, слу­
чившихся с ним самим, когда он еще учился, рыюмендо­
вал Виктору умеренно пользоваться житейскими радостя­
ми и поучал его, как себя теперь вести. Супруга опекуна
заговаривала о будущей невесте, а Фердинанд давал сло­
во собраться в гости к другу, кан: только тот устроится.
Виктор был молчалив и обещал в точности следовать
советам и наставлениям опенуна. Данное ему опеr{уном
письмо он обещал бережно хранить и сразу по прибытии
вручить его дядюшке, к rюторому отправлялся пешком,
согласно настойчиво выраженному странному и несколь­
ко взбалмошному требованию последнего.
С наступлением вечера горожане стали собираться до­
мой. Экипаж, который был оставлен на постоялом дворе,
они отправили вперед, приказав дожидаться их в том ме­
сте, где узкая долина расширяется и нуда они пошли пе­
шком в сопровождении хозяйки, Ганны и Винтора.
- Прощайте, фрау Людмила, - сназал опекун, садясь
в экипаж, - прощай, Вю{тор, и в точности следуй всем
моим наставлениям.
334


Оп сел в эн:ипаж, Виктор еще раз поблагодарил его,
все распрощались, и лошади тронулись.
Идти в лес было уже поздно. Виr<тор остался дома, по­
бродил еще по саду и снова пересмотрел пожитr\И, кото­
рые уложил в ранец.
3
ПРОЩАНИЕ

Следующий день, последний, который Виктор прово­
дил дома, мало чем отличался от остальных. Что-то еще
уложили, что-то, уже прибранное, прибрали еще раз и,
rшк это часто бывает в подобных случаях, делали вид, буд­
то не предстоит ничего особенного. Так прошло утро.
После обеда, встав из-за стола, Виr\тор сразу отправил ся вверх по ручью, чтобы побродить в одиночестве по
буковому лесу и его каменистым обрывам.
« Пусть идет, пусть идет, - подумала старушr\а, - на
сердце-то у него, верно, не легко» .
- Мама, а где же Виктор? - спросила г�шна.
- Попрощаться пошел, - ответила мать, - с родными
местами попроп:;;аться пошел. Господи боже мой! Только
это у него и есть. От опекуна, хоть тот челоnен: достойный
и заботливый, он далек, да и от домашних опеr\уна тоже.
Ганна ничего не ответила, не ответила пи единого
слова и, раздвинув кусты, пробралась I\ сливовым де­
ревцам.
Rонец дня прошел J\ак обычно. Обитатели дома зани­
l\rались каждый своим делом, птицы щебетали на деревь­
ях, I\уры бродили по двору, трава и растения выросли
чуть побольше, а горы уI\расились закатным золотом.
Н'огда солнце уже скрылось за горизонтом и над доли­
ной раскинулся бледно-золотой, исполненный ожиданий
небосвод - да, исполненный ожиданий, потому что завтра
утром над долиной будет тот же бледно-золотой небосвод
и он позовет вдаль того, кого все тут тат< любят, - когда
этот небосвод своим тихим светом озарял долину, Виктор
вернулся с прогулки, на которую поспешил сразу же пос­
ле обеда. Он прошел вдоль забора к калитт\е за лужайкой,
где белят холсты. Белые полосы холстов уже не устилали
ее, только более влажная и зеленая трава указывала, что
днем они лежали здесь". Нетшторые грядки были при­
крыты стеклами, тю\ как ясное небо предвещало прохлад-


ную ночь." над домом подымалась струйка дыма: верно,
мать уже готовила ун.:ин. Вин:rор обратил взоры к вечер­
нему небу, мяг1шй отсвет лег на его лицо, прохладный
воздух овевал ему волосы, и небо отражалось в его опеча­
ленных глазах.
Ганна стояла в огороде у забора и видела, как он про­
шел совсем рядом, по она не решилась его 01шикнуть. Она
снимала с I\уста, который топорщился всеми своими обре­
занными вет1шми, распоротое шеш\оnое платье, переr\ра­
шепное и для просушrш провисевшее весь день на кусту.
Она брала материю кусоr\ за кус1юм и складывала в стоп­
I\у. Оглянувшись через минуту, она увидела, что ВИI\тор
стоит у живой изгороди из шиповника.
Спустя немного опа снова увидела его, теперь он сто­
ял у н:устов бузины, 1юторая уже зацветала. Бузина была
значительно ближе. Потом Виктор подошел еще ближе и
в конце концов оказался совсем рядом.
- Я помогу тебе отнести все домой, - СI\азал он.
- Нет, нет, Вюпор, спасибо, - возразила она, - тут
всего несколько кус1юв легной материи, я ее перенрасила
и здесь высушила.
- А опа пе выгорела па солнце?
- Нет, этот синий цвет от солнца толы\о I\расивее
становится, особенно от весеннего.
Ну и I\aI\ же, цвет стал I\расиnей?
Вот, взгляни.
Я в этом ничего не С]\[ЫСЛЮ.
!Пеш\ не выптел таним нрасивым, I\aI\ в проrшюм
году ленты, по все же и на этот раз получилось отлично.
:Какой хороший шелк
Да, очень хороший.
А бывает шелн: еще лучше?
Да, бывает еще гораздо лучше.
- А тебе бы хотелось, чтобы у тебя было много-много
н:расивых шешювых платьев?
- Нет, шеш\ - это для праздничных нарядов, а много
праздничных нарядов мне ни R чему, вот мне и не хочется
шелковых платьев. Простые тоже хороши, а шеш\ - это
для парада.
А тебе не жалl\о шешюничных червей?
Почему, Вюпор?
Ведь червя убивают, чтобы получить 1ю1юн.
Пращ�;а?
Да, 1юкон прогровюот паром илп онуривают серой,
336


чтобы уморить червян:а, иначе он прогрызет 1ю1юн и вы­
летит из него бабочкой.
- Ах он, бедненький.
- Да, а в наши дни, знаешь, Ганна, его еще разлучают с родными местами, где он может ползать по про­
питанным солнцем шелковицам, и кормят его в помеще­
нии листьями, что растут у нас и совсем пе тю\ие сочные,
как у него па родине. А ласточI\И и аисты и
другие перелетные птицы улетают от нас, может быть,
дале1ш-далеко в чужие края, но весной они возвращают­
ся. Земля-то, должно быть, таrшя огромная, такая ужас­
но огромная.
Виктор, бедный ты мой, к чему такие речи!
Ганна, я хотел тебя о чем-то спросить.
Ну так спроси, Вю\тор.
Еще раз очень, очень благодарю тебя за то, что ты
вышила мне таr\ой чудный кошелек Материя такая тон­
rшя и мягrшя, краски так красиво подобраны, я его спря­
тал и не буду класть в него деньги.
- Ах, Виктор, не стоит благодарить, я уже тю< давно
подарила тебе rюшелек. :Клади в него деньги. :Когда этот
истреплется, я вышью другой и потом буду вышивать,
чтобы всегда у тебя был новый. Я тебе еще что-то приго­
товила, куда красивее кошелька, но мать велела отдать
только сегодня вечером или завтра утром.
- Я рад, Ганна, я очень рад.
- Где ты ходил весь день, Виr\тор?
- Мне было очень тоскливо, вот я и пошел вверх поручью. Смотрел на воду, нак она неустанно спешит в на­
шу деревню, то темнеет, то светлеет, как обегает камни
и песОI\, чтобы быстрей добраться до деревни, хотя потом
не задерживается там. Я смотрел на нависшие над водой
камни, что все время глядятся в ручей. Потом я пошел
наверх в буковый лес, где деревья будут так же прекрас­
ны и ,через тод, и через два, и через десять лет. Мать
рассказала мне, что там есть место, где на родниr\е лежит
плос1шй камень, а рядом стоит старый бук с низ1<им длин­
ным суrюм. Я не отыснал этого места.
- Это Буковый роднин в Оленьей ложбине. Там ра­
стет вкусная ежевика, я отлично знаю это место, если
хочешь, я тебя завтра туда сведу.
- Завтра, Ганна, меня уже здесь не будет.
- Ах да, завтра тебя уже здесь не будет. Мне все нажется, что ты всегда будешь здесь.
337


- Нет, милая Ганна ... Дай мне часть материи, я помо­
гу тебе нести.
- :Какой ты, право, сегодня, Виктор. Ребенок и тот
может поднять в десять раз больше. Это же совсем не
тяжело.
- Да я не потому, что тяжело, просто мне хочется
сделать это для тебя.
- Ну, тогда бери, я сейчас сложу в:ак следует. Ты
сразу хочешь домой, тогда давай быстро соберем то, что
еще осталось, и пойдем.
- Нет, нет, я не хочу домой - еще не поздно, лучше
побыть еще в саду". Я ведь хотел св:а зать тебе не тольв:о
про 1юшелек.
- Ну так скажи, в чем дело?
- Те четыре голубя, что я кормил ... не такие уж они
нрасивые, это верно, но мне все-тани будет жално, если
нинто не позаботится о них.
- Я присмотрю за голубями, Винтор. Утром открою,
а вечером занрою голубятню. Насыплю песон, дам корм.
- Потом мне надо еще поблагодарить тебя за белье,
что я беру с собой.
- Ради бога, Винтор, не я его тебе дала, а матуш­
на, - у нас его в шнафах еще много, нам хватит.
- Серебряную ш1штулочку с 1шючином, ноторая до­
сталась мне от покойной матери, знаешь, ту, филигранной
работы, что похожа на ларчик и что так тебе нравилась,
я не беру с собой, я оставляю ее тебе в подарок.
- Нет, я не возьму, слишв:ом она богатая.
- Прошу тебя, Ганна, сделай мне такое одолжение,
возьми.
- Хорошо, раз ты говоришь, что это одолжение, тогда
возьму и спрячу, пона ты не вернешься, сохраню для тебя.
И за гвоздиками, бедными моими цветами, поуха­
живай, знаешь, за теми, что у забора, и шпица не забы­
вай; он хоть и старый, а верный пес.
- Не забуду, Винтор, не забуду.
- Только знаешь, все это не то, я, собственно, хотел
сназать совсем не то." мне надо св:азать совсем другое.
- Ну, так снажи же, Виктор!
- Матуш1щ просила, чтобы я сказал тебе сегодня ласковое слово". потому что мы часто ссорились". чтобы я
поговорил с тобой по-хорошему, раньше чем навсегда
покину наш дом... вот я и прищед , Ганна, ропросить1 'ПQ­
бы ты на меня не сердилась,
-


Что ты, что ты, Виктор, да Я никогда на тебя Jte
сердилась, за всю жизнь ни разу.
- Да, теперь-п:, я это прекрасно знаю, я тебя обижал,
а ты терпела.
- ВИI{тор, не пугай меня, что это с тобой сегодня?
- Да, да, ты всегда была добрая, только я этого
не знал. Выслушай меня, Ганна, я выскажу тебе все, что
у меня на сердце; я ужасно несчастен.
Господи боже! Виктор, милый! Что у тебя за
горе?
Знаешь, весь день сегодня мне на глаза наверты­
ваются слезы, я, того и гляди, расплачусь. После обеда
я отправился вверх вдоль грустящего ручья и в буковый
лес не с тоски, а чтобы никто меня не видел, - вот тогда
я и подумал: нет у меня никого на всем белом свете, ни
отца, ни матери, ни сестры. Дядя грозится отнять по­
следнее иое достояние, потому что отец остался ему дол­
жен, и мне приходится расставаться с вами, а ведь толь­
I{О вы и были I{O мне добры.
- Виктор, милый Виr{тор, не расстраивайся так. Ты,
правда, остался без отца и матери, по это было так давно,
можно сказать, ты их и не помнишь. Зато ты нашел дру­
гую мать, и она любит тебя, как родная ... ты ведь ни­
когда не жаловался па то, что твоя родная мать умерла.
То, что нам теперь приходится разлучиться, очень, очень
грустно, но, Виктор, не греши против господа бога, по­
славшего нам это испытание. Поrюрись его воле и не роп­
щи... я тоже покорилась и не возроптала за весь день
ни разу, даже если бы ты не пришел поговорить со мной,
не возроптала бы.
- Ах, Ганна, Ганна!
- :Когда ты будешь далеко, мы все равно будем думать, что бы послать тебе, заботиться, молиться о тебе,
а я каждый день буду выходить в сад и смотреть на горы,
за которыми ты СI{роешься.
Нет, не надо, это слишком грустно.
- Но почему?
- Потому что это ничему не поможет ... Дело пе только в том, что я должен уйти и мы разлучимся.
- А в чем же?
- В том, что все 1юнчено и я самый одинокий человек на земле.
- Но, Виктор, Виктор...
- Я никогда не женюсь... это невозможно... и не бу·-

339


дет возможно. Значит, у моня пе будет своего очага, не
будет родных, чужие меня забудут". да тю\ оно и лучше".
Понимаешь? .. Раньше я этого не знал, но теперь это ясно,
совсем ясно ... Разве это не так?" Ганна, почему ты за­
молчала?
Виктор!
Что, Ганна?
А ты подумал?
Подумал.
Ну и что же?
Ну и что .же... ну и что же.. все бесполезно, все
напрасно ...
Виктор, останься ей верен!
Навеки, навеки останусь; но все напрасно.
Почему же?
Я же сl\азал тебе: дядя отбирает имение, единст­
венное мое достояние. Она привьшла I\ достатr\у, я беден
и еще долго, очень долго не смогу проrюрмить жену.
Н'. ней посватается другой, rпо может ее проr\ормить, !\у­
пить ей красивые платья, осыпать подарш1ми, и она пой­
дет за него.
- Нет, нет, пет, Виl\тор, она пе пойдет, ни за что не
пойдет. Опа будет любить тебя всю жизнь, IШI\ и ты ее,
и не по1\инет тебя, I\aI\ не пою1пешь ое и ты.
Ганна, моя любимая!
- Любимый мой, Витпор!
- Придет время, и я, I\опечпо, вернусь". Я буду терпеливо ждать, и мы будем жить, rшк брат и сестра, и лю­
бить друг друга больше всего-всего на свете, и всю жизнь,
всю нашу Л\ИЗНЬ останемся верны друг другу.
- Всю жизнь, всю жизнь,- повторила она, быстро
схватив протянутую Виl\тором рун:у.
И оба залились с.лезами.
Виl\тор ласl\ово привлет\ ее I\ себе, Ганна не воспро­
тивилась. Она спрятала лицо у него па груди, и слезы
пеудерщимым пототшм хлынули из ее глаз, словно внутри
у нее отl\рылись все шлюзы, словно сердце надрывалось
при мысли о разлуl\е с пим. Он обнял ее за плечи, точно
хотел защитить и успотшитr" и прищал I\ сердцу. Он при­
щимал ее все крепче, будто она беспомощная девоч1\а.
Ганна прильнула к нему, I\aI\ I\ брату, в эту минуту тат\о­
му доброму, таrюму бесr\опечно доброму. Он гладил одной
рутюй ее кудри, разобранные па пробор, потом нагнулся
и поцеловал в волосы, по она подняла к нему лицо и по340


целовала его в губы тю{ горячо, t<ат{ и тто11rыслитr, нИI\огда
пе могла.
Они молча простояли еще сколько-то времени.
Потом пришел сыниш1{а работниrш и с1шзал, что мать
послала звать их ужинать.
Они все еще держали I{уски распоротого шелкового
платья, но уже помятые, смоченные слезами Ганны. Кое1щк они собрали их и, взявшись за руни, пошли по дорож­
не I{ до:му. -Увидя, КЮ{ они идут, нюше у них I{расные,
заплюшнные гла;Jа, мать улыбнулась и позвала их в сто­
ловую.
На стол уже было подано, мать положила наждо:му
то, что, I\aI{ опа ду:мала, было ему особенно по внусу. Она
не спросила, о чем они говорили в саду, и ужин для всех
троих прошел ТЮ{, I\aI{ обычно проходил все эти годы.
На большие н:арие глаза Ганны то и дело без всяrюго
повода навертывались слезы.
Отюнчив ужин, раньше чем идти спать, Ганна при­
несла свой пода рт' - портфельчин: на белой шешювой
подrшадr,е, мать уже положила туда деньги, предназна­
ченные па дорогу.
- Деньги я выну, - сr,азал Винтор, - а портфельчин:
спрячу.
- Нет, пет, оставь деньги там, - возразила мать, посмотри, юш I{расивы на белом Ш С'ЛI{У изящно папеча­
таппые I\редитные билеты. Ганна по мере надобности бу­
дет спабашть тебя бумажнинам.и.
- Я буду очень бережно с ними обращаться,-с1шзал
В�штор.
Мать I{рохотпым rшючином заперла то отделение порт­
фельчина, где лежали деньги, и показала Вин:тору, нуда
надо прятать rшючик.
Потом она велела идти спать.
- Полно уж, полно, - сназала она, заметив, что Вин­
тор хочет поблагодарить ее за деньги. - Ступай спать.
В пять утра тебе уже надо подняться в горы. Я приказа­
ла работниt{у разбудить нас, если я просплю. До ухода те­
бе еще нужно сытно позавтрюшть. Ну, детt{И, спонойной
ночи, спите хорошо!
Говоря тан, она, нан делала это каждый вечер, зажгла
для них две свеч.и. Почтительно пожелав матери споной­
ной ночи, 1шждый взял со стола предназначенную ему
свечу и отправился н себе в спальню.
341


Ви!{тор не мог сразу лечь. Стоявшие всюду вещи от­
брасывали беспорядочные тени, и rюмшtта была какая-то
неуютная. Он подошел l\ оюrу и посмотрел в сад. Куст
бузины превратюrся в черный rюм, а воды совсем не было
видно : на месте ручья была темная поJюса, и талыш вспы­
хивавшие по временам искорки подтверждали, что там по­
прежнему протеrщет ручей. Когда же в доме и на деревне
замолкли все звуки, чуть слышное журчание, долетавшее
в открытое окно, тоже подтвердило, что старый друг,
столыш лет струившийся так близко от его ложа, никуда
не делся. На небе мерцали мириады звезд, но не светил
даже тоненький серпик луны.
Наконец Виктор лег в постель, чтобы проспать здесь
последнюю ночь и дождаться утра, которое, возможно,
навсегда разлучит его с домом, где, с тех пор как он себя
помнил, он провел всю жизнь.
Утро это наступило очень сн:оро ! Виr{тору шшалось,
будто он только-только погрузился в живительный сон, а
в дверь кто-то у1н:е легопыю стуrшул, и раздался голос
матери, которая проснулась, не дожидаясь работника.
- Четыре часа, вставай, Витпор, посмотри, не забыл
ли ты чего, и приходи вниз. Слышишь? - с1шзала она.
- Слышу, матушка.
Она спустилась вниз, а Вин:тор вскочил с н:ровати. Он
одевался с гнетущим чувством подавленности, вьшван­
ным и болью расставания, и ожиданием предстоящего пу­
ти. Еще чуть светало, а на столе уже был приготовлен
ранний завтрак - ниrшгда еще они пе завтракали так ра­
но. Ели молча. Мать почти пе отводила взгляда от Вик­
тора; Ганна не решалась поднять глаза. Виктор быстро
поел. Встал из-за стола и, чтобы взять себя в руки, про­
шелся по r-юмнате.
- Матушка, теперь пора ; я пойду, - сr<азал он.
Виктор надел ранец, подтянул ремни, q·1·06 он не бол­
тался. Затем взял шляпу, пощупал карман па груди, ле­
жит ли там портфельчик, и проверил, не забыл ли чего.
Потом подошел I\ :матери и Ганне, rюторые тоже встали.
- Благодарю вас за все, :милая матупша, - сr<азал он.
Больше он не мог произнести ни слова, да мать и не
дала ему говорить. Она подвела его I{ святой воде у две­
ри, окропила, переирестила ему лоб, рот и грудь и сиа­
зала:
- Так, а теперь, сынок, ступай. Будь таиим же хо­
рошим, иаrшм был, и сохрани свое сердце иротким и от342


зывчивым. Пиши почаще и не скрывай, если в чем будет
нужда. Бог да благословит пути твои, потому что ты
всегда был покорным сыном.
При этих словах из глаз ее зю�апали слезы, она ничего
уже не могла сказать и только шевелила губами.
Но скоро она опять приободрилась.
- :Когда доберешься до места своего назначения,
ящики, что наверху, и чемодан уже будут ждать тебя
там. Береги деньги и рекомендательные письма, которые
дал опекун, не пей, когда вспотеешь, холодной воды. Все
будет хорошо. Оторваться от дома не так уж плохо, по­
всюду есть добрые люди, которые примут в тебе участие.
Будь я не так привязана к здешним горам и к нашей
яблоне, я бы с радостью отправилась в чужие края. Ну,
прощай, сынок, прощай!
С этими словами она поцеловала его в обе щеки. Мол­
ча подал он руку горько плачущей Ганне и вышел. "У две­
рей стояли домочадцы и садовник. Виктор молча пожимал
руки направо и налево. Затем домочадцы разошлись, а
он направился по узкой дорожке к садовой калитке.
- :Какой он красивый, - грОМI{О всхлипывая, молви­
ла мать, вместе с Ганной смотревшая ему вслед, - какой
красивый, - каштановые волосы, красивая походка. Ах
боже мой, боже мой! Милая, неопытная юность!
Она закрыла лицо и глаза руками, и слезы сте�{али
ПО НИМ.
- Ты как-то говорила нам с Виктором, что никто
больше не увидит тебя плачущей с горя, - и вот ты все
же плачешь с горя,- сказала Ганна.
- Нет, дитя мое, это слезы радости, что он вырос
таким, - ответила мать. - "Удивительное дело, он совсем
не знал своего отца, а сейчас посмотрела я, как он идет,
ну, весь в отца - и лицом, и походкой, и всей статью.
Он будет хорошим человеком, и слезы мои, доченьк, сле­
зы радости.
- Ах, а мои слезы не слезы радости, нет, не слезы
радости, - сказала Ганна, снова утирая платком горестно
льющиеся из глаз слезы.
Виктор меж тем вышел за калит1ч. Миновал большой
куст бузины, перешел через оба мостюш и мимо издавна
знююмых плодовых деревьев поднялся на луга и поля.
Забравшись наверх, он на минуту остановился и дал во­
лю слезам, различив в долетавших сюда из деревни сла­
бьц:1 нея:сных зву1шх яростный вой шпица, которого приМЗ.


шлось поймать и посадить па цепь, чтобы он не увязался
за Виктором.
- Где я найду такую мать и таюrх любящих дру­
зей? - воскликнул он. - Третьего дня я спешил покинуть
город, чтобы провести еще несколько часов здесь в доли­
не, а сегодня я навсегда, навсегда ухожу отсюда.
Поднявшись почти до самого гребня гор, он еще раз,
последний раз, оглянулся назад. Дом, а таюие сад и за­
бор еще можно было различить. Среди зелени виднелось
что-то такое же I{распое, IШI{ Ганнин платок Но это была
просто черепичная I{рыша над трубой.
Потом он поднялся еще выше I{ самому гребню... и
опять оглянулся назад... Над долиной сиял чудный сол­
нечный день. Виктор сделал несколько шагов, огибая
круглую горную вершину, и все, что он оставил позади,
скрылось из глаз - перед ним леш:ала новая долина, веял
новый воздух. Солнце меж тем взошло уже довольно вы­
соко, осушило росу на траве и слезы на его глазах; оно
слало на землю уже теплые лучи. Виктор продолжал по­
дыматься наискосоr{ по горному склону, и, когда спустя
некоторое время оп посмотрел па часы, было половина
восьмого.
«Теперь, верно, уже убрали с нровати: постель - по­
следнее, что еще оставалось от меня в rюмrrате, - подумал
он. - Простыни, дошюю быть, сняты и наружу вылез
негостеприимный доревяr-шый остов кровати. А может
быть, в моей спальне уже трудятся служаrши, переделы­
вают ее па иной Jraд» , - размышлял оп, продоюI{аЯ свой
путь.
Оп подымался все выше. Расстоппие между Виrпором
и покинутым домом все удлинялось, и время между его
теперешними размышлениями и сrшзышыми: им дома
словамн тоже все удлинялось. Дорога - то вверх, то
вниз, но в общем все выше в горы - пролегла по сюшну,
по которому оп раньше пе хаживал. Он был рад, что но
надо идти в город прощаться, сегодня ему не хотелось ви­
деть знаrюмых. То справа, то слева от дороги попадались
мызы или сrютпые дворы, иногда проходил челонеr{, но
внимания на Виr{тора ниrпо не обращал.
Наступил полдень, а он по-прежнему шел и шел.
По мере того I{aK он подвигался вперед, мир становил­
ся все величественнее, все ярче, горизонт все расширял­
ся - и всюду, нуда ни взглянешь, ликовали тысячи жи­
вых тварей.
34.4


4
В

ПУТИ

И все величественнее, все ярче становился мир, и по­
всюду шшовали тысячи живых тварей, а дорога вела Вик­
тора с горы на гору, из долины в долину, и сердце у :него
было полно детского горя, а глаза - юношес1юго изумле­
ния. С I<ЮRдым днем, проведенным вдали от родины, он
мужал и здоровел. Его каштановые н:удри овевал воль­
ный ветер воздушных просторов; кю{ и в родной долине,
здесь громоздились белые, сверкающие, 1шк снег, облака.
Его нежные ЩеI{И потемнели от загара, за спиной он нес
дорожный ранец, в ру1{е паш<у. Единственное существо,
связывюощее его с родиной, был страшно исхудавший
старый шпиц. Он совершенно неожиданно, непонятно как,
догнал Вюпора на третий день после ухода того из дому
и теперь бежал рядом. В ранний утренний час Виктор
подымался лесом в гору по широкой, прохладной и влаж­
ной дороге и, оглянувшись, 1шк он это часто делал, чтобы
полюбоваться на сверI{ающие росой ели, оп заметил, что
за ним следом ш�.тится I{ююй-то темный шар. Но как же
оп удивился, I{огда, догнав его, этот шар подпрыгнул ему
к самому лицу и ошшался старым верным шпицем его
приемной матери. Но в каком он был виде! Мягкая
шерсть свалялась от грязи, пропылилась до самой 1южи,
глаза были воспалены и понраснели; радостный лай у не­
го не получился, оп охрип и потерял голос, и радостные
прыжки тоже не у11ались - он сос1юльзпул задними нога­
ми в нанаву.
- Милый ты мой пес, бедный ты мой, - сиазал Вик­
тор, присев на 1юрточки. - Теперь, дурачо1<, видишь, I<a­
I{yю ты затеял глупость?
Но шпиц в ответ завилял хвостом, словно услышал
величайшую похвалу.
Юноша прежде всего обтер его платном, чтобы он стал
хоть пемно;1шо поприглядпее. Потом вынул две булки,
которые положил в ранец этим утром па тот случай, если
ему повстречается нищий; сев на камень, он отламывал
от булки кусочки и бросал голодному шпицу, который с
жадностью НЮ{Идывался на хлеб и сразу его проглатывал,
и когда в руках Вю{тора уже давно ничего не оставалось,
шпиц все еще не спускал с них глаз.
�45


- Больше у м:еня net, - сназал Винтор, - no в nер­
вом же крестьянском доме я куплю миску молока, и ты
всю ее вылакаешь.
Шпиц, казалось, успон:оился, будто поняв слова Вик­
тора.
Несн:ольними шагами дальше с замшелой сн:алы сте­
нала тонная струйна воды. Вин:тор подставил под нее ко­
жаный дорожный стананчик, н:оторый дала ему мать, и,
наполнив его, хотел напоить шпица, но тот лакнул разок
и выжидательно поглядел на хозяина, - ему не хотелось
пить: как видно, он утолял жажду из луж и ручьев, в
изобилии встречавшихся по дороге.
Дальше они пошли уже вместе, и из первого ше тран­
тира ВИI{тор написал матери, что шпиц с ним и ей неза­
чем расстраиваться.
Юноша честно сдержал обещание насчет молона.
И вообще с этого дня шпиц ел досыта, по хотя в пути он
съедал за день больше, чем дома за три, он все же TaI{
исхудал после бог знает КаI{ОГО непосильного напряжения,
что теперь от него остались только кожа да кости.
«Ничего, это дело поправимое, да, поправимое», - ду­
мал Винтор, около которого бежал шпиц, и они шагали
дальше.
Винтор ломал себе голову, почему пес убежал за ним
именно в этот раз, хотя обычно, даже если хозяин отсут­
ствовал не один день, довольно было приназать, и шпиц
оставался дома и ждал его возвращения. Но потом Вин:тор
не без основания решил, что шпиц, считавший назначе­
нием своей жизни следить за наждым шагом юноши, сво­
его высокого друга, отлично знал, что сейчас тот уходит
навсегда, и потому сделал все, чтобы догнать его.
Итак, отныне они продолжали свой путь вместе, с го­
ры на гору, с поля на поле; и Виктор часто купал собю{у
в ручье и обтирал ее травою и листьями, а потом: они
опять спокойно шли рядом, или собаr{а стояла 01юло хо­
зяина и смотрела ему в глаза, ПОI{уда тот, остановившись
на возвышенном месте, оглядывал онрестные долины, по­
лосы полей, темные пятна рощ и белые деревенские 1<оло­
кольни.
Вдоль их дороги часто волновалась рожь, 1шторая, ко­
нечно, кому-то принадлежала, вокруг нее были изгороди,
ноторые, конечно, были кем-то поставлены, птицы летали
в разные стороны, словно 1шждая возвращалась в свое
родное гнездо. ВИI{ТОр уже несколы{о дней ни с кем пе
346


разговаривал, разве только поздоровается с ним :какой воз­
чик или путник да хозяин деревенской гостиницы снимет
на прощание :картуз и скажет: «Счастливого пути, до
свидания! »
Через неделю после того, :каr{ о н покинул мать и род­
ную долину, он пришел в аккуратно возделанный благо­
денственный :край, отличавшийся от многих необжитых
мест, через :которые ему пришлось проходить, - :как и
дома, в родной долине, здесь на мягких холмах одни
фруктовые сады сменялись другими, :красовались зажи­
точные мызы, не видно было ни пяди необработанной,
оставленной втуне земли. ,Внизу сквозь зелень деревьев
проглядывало серебро реки, а вдали в легкой дымке ма­
няще голубели горы. Эти горы он уже давно видел по ле­
вую руку от себя, но теперь горная цепь подступила
ближе :к дороге, и уже видны были расщелины и бледные
мягкие пятна света на склонах.
- Далеко еще до Атманинга? - спросил Виктор че­
ловека, утолявшего жажду в беседке деревенского трак­
тира.
- Если за сегодняшний день пройдете добрый кусок
пути, то завтра туда еще засветло поспеете, - сказал
тот. - Только тогда вам надо подняться до Афеля, а там
сразу взять :круто в гору.
- Мне, собственно, в Гуль...
- В Гуль? Там ласкового приема не ждите. А вот
если перевалите через Гризель с правой стороны от озе­
ра, то попадете к п:узнецу - в еселому малому, вот это уже
совсем другое дело будет, могу вам его рекомендовать.
Но мне надо в Гуль.
- Ну, тогда вам от Атманинга еще добрых три часа
хода.
Во время разговора Виr{тор подсел к столику и убла­
жил себя и собаку. Затем, поговорив с соседом о том, о
сем, он отправился дальше и, по совету своего нового зна­
комца проделав значительную часть пути, добрался до
Афеля, голубой прозрачной реки. На следующий день,
когда еще чуть светало, он, снова расспросив, как идти,
уже подымался в горы по указанной ему вчерашним со­
ветчиком тропе, отходящей от проезжей дороги. Исполин­
СJШе громады подступали ближе и ближе и все утро ра­
довали Виктора разнообразием очертаний и :красок. Шум­
ные потоки неслись с гор; по тропе ехали угольщики; из­
редка встречались уже мужчины в остроконечных шля347


пах, украшенных 1\источ1шй с хвоста диной �юзы. У Ат­
манинга тропа вывела Вю;тора на проезжую дорогу, и
еще до полудня он сидел под I\рышей гостиницы и смот­
рел туда, где меж расступившихся гор в голубом мерца­
нии, подобно свертшющей молнией тшсе, серебрилась
узенькая струйка воды.
Атманинг - последнее селение предгорьл у самого
подножья хребта. Вряд ли где на свете сыщется другое
столь же пленительное, залитое солнцем местечно,-свет­
ло-зеленые деревья, близюте горы, острононечная ноло­
кольня.
Виктор до четырех просидел за столином перед го­
ст1шицей - обычай выставлять столини на улицу ему
очень нравился, - наслаждаясь созерцанием высотшх гор,
их туманной синевой и изменчивым освещением. Ничего
подобного он раньше не видел. Что по сравнению со здеш­
ними горами самые высо1\ие, самые могучие вершины
у него на родине? Постепенно синие тени легли на отвес­
ные скалы, и горы, которые прежде Ви1\тор считал дале­
тшми, странным образом приблизились. Когда пробило
четыре, Виктор шшонец спросил, в IШI\ОЙ стороне Гуль.
- Там наверху, у озера, - ответил хозяин и ун:азал
на просвет между горами, на н:оторый так часто за этот
день глядел Вит\тор.
- Так вы еще сегодня собираетесь в Гуль? - спросил
"ш, спустя немного.
- Да, - ответил Витпор, - л хочу воспользоваться
вечерней прохладой.
- Тогда не мешнаfrте, - стшзал хозяин. - И если вас
нен:ому проводить, я пошлю с вами своего мальчонку. Он
проведет вас лесом и покажет, куда потом идти.
Виkтор, правда, считал, что проnоднюt ему не нужен,
потому что проход в горах представлялся ему тан:и,<1: при
ветливым и совсr.м близю1м, однако он ничего пе nозра2ил и cтaJI у кладьшать ранец.
Виктор недоумечал, почему па его вr.11росы, где нахо­
дится Гуль, ему неизменно отвечали « наверху», а ему ка­
залось, что во:>душные, дивно прекрасные горы сходятся
почти вплотную и вода поблесr-tивает глубоrю внизу, хотя,
с другой стороны, он видел, что Афель, пенясь и бурлл,
спускается в Атманинг кait раз оттуда.
- Руди, ступай проводи господина, с горловины по ­
I{ЮI\ешь е1ну дорогу вниз, в Гуль, - криrшул хозяин.
Ладно ,
прозвучал из дому детский голосок.
-

348


И тут же появился белобрысый краснощен:ий мальчу ­
ган, вытаращил голубые глазенки и сr<азал:
- Ну, тю< идем, господин.
Вит<тор рассчитался с хозяином. Он был готов к похо­
ду. Сейчас же за углом гостиницы мальЧИI\ свернул на
боковую каменистую дорогу, пролегавшую среди густого
леса исполинских дубов и кленов. Вскоре дорога пошла
в гору, временами сквозь верхушки растущих по склону
деревьев Виктору видны были громады гор, которые все
грознее надвигались друг на друга и, по мере того как
опускалось солнце, становились темнее, и синева их ка­
залась тем красивее, чем ярче сверкала в блеске вечерних
лучей зеленая листва деревьев по обе стороны от дороги.
Под конец пошел очень частый лес, лиственные породы
пропали, и теперь наши путники подымались по космато­
му хвойному лесу без всяких просветов, только иногда
чащу прерывали осыпи. Из Атманинга лес не был виден,
и Виктор никогда бы не поверил, что тю<ая чащоба отде­
ляет его от чудесной поды, ноторая приветливо серебри­
лась нак будто совсем близко. Они все шли и шли. Виктор
думал, что вот-вот начнется спуск, но дорога вилась вдоль
подножья отвесной СI<алы, которая порождала все новые
выступы; казалось, лес продвигается все дальше вперед и
оттесняет озеро. Мальчишка шел босиком по острой осы­
пи. Наконец, 1югда они прошагали уже оноло двух часов,
маленький проводник остановился и сказал:
- Вот горловина. Теперь, господин, ступай вниз, толь­
тш не по той дороге, а вот по этой, мимо статуи мучепю<а
Гильберта, обогни озеро у большого обвала, там увидишь
дом:а; это и есть Гуль. Только все время смотри, чтобы
сквозь деревья видно было воду, потому есть еще дорога,
она ведет к per<e, по ней не ходи.
После этих слов мальчуган, получив за услугу, при­
пустился обратно по той же дороге, по которой привел
Виктора.
Место, откуда мальчик повернул домой, не обратив
на него никакого внимания, словно не видя в нем ничего
особенного, произвело на Виктора неожиданно большое
впечатление. Горцы часто называют горловиной то место,
где хребет неснольно понижается между более высокими
гора111и и сс,единяет их. Татшй перевал обычно разделяет
две долины, и поэтому нередтю бывает, что, когда вы
медленно подниметесь из одной. пред вашим взором не­
ожиданно предстанет другая. Так случилось и сейчас.
349


Лес расступился, у ног Виr\тора лежало озеро, и горные
цепи, на :которые он уже смотрел из равнины и Атмапин­
га, теперь обступили воду, молчаливые, четкие и такие
близкие, что, :казалось, до них можно дотянуться ру�шй,
но отвесные скалы не были окрашены в сплошной серый
тон, пропасти и расселины окутывала легкая синяя дым­
ка, деревья на горах виделись совсем :крохотными, а на
не1шторых :как будто и вовсе не росли, - на небе выри­
совывались сглаженные края хребтов.
Ни хижины, ни человека, ни одного живого существа.
Озеро, которое из Атманинга представлялось белой полос­
кой, лежало перед ним широкое и темное; ни одной блест­
ки на его поверхности, только слабый отсвет от обступив­
ших его туманных гор. А на далеких берегах Виктор
различал какие-то светлые непонятные предметы, иоторые
отражались в неподвижной воде.
Виктор стоял и смотрел. Он вдыхал смолистый воздух,
но не слышал шума хвойного леса. Все было неподвижно.
Только отступали за скалистый хребет последние лучи
света, уводя за собой прохладные синие тени.
Испытывая граничащее со страхом благоговение перед
окружающим его величием, пустился Виктор в дальней­
ший путь. Он пошел вниз по указанной ему мальчико:!'.I
тропе. Горы постепенно скрылись за вершинами леса,
скоро деревья приняли Виктора под свою сень, и каи до
того на горловине казалось, будто водная гладь озер::\ и
омываемые им горы выступают вперед, чтобы глаз мог
воспринять мягкий подернутый дымкой пейзаж, выделяв­
шийся на фоне хвои, так и тут слева между ветвями
деревьев то и дело мелькали в тумане горы и вода. По
дороге к перевалу Виктору думалось, что подъему не бу­
дет I\онца, и теперь тоже он шел и шел по беспрерывному
идущему вниз отлогому спуску. Озеро все времн было
слева, казалось, еще немного-и он онунет в воду руку,
и все же он никю\ не мог добраться до берега. Нако­
нец последнее дерево осталось позади, и он снова r.тоял
внизу у Афеля, там, где река вытекает из озера и спешит
между отвесными скалами, не оставляющими даже узкой
t\аемки, где можно было бы проложить тропинку для
пешехода. Виктору представлялось, что он за сотню верст
от Атманинга, так здесь было пустынно. Только он и
озерная гладь, с неустанным говором льющая свои воды
в Афель. За ним был зеленый немой лес, перед ним чуть
подернутое рябью озеро, за:м:кнутое в синеющие и r.ан
�о


будто уход.fпti;ие глубоко в воду стены. Единственnымn
произведениями человечес1<их рук были мостиr\ через
реку и водослив, по которому она протенала. Меджшно
перешел он по мостиr<у, дрожащий, притихший шпиц сле­
довал за ним по пятам. На той стороне они пошли по лугу
вдоль сн:ал. Всноре Винтор признал то место, о потором
говорил мальчуган: тут в беспорядке громозди.лись до са­
мого озера груды 1щмней, что, несомненно, уназывало на
горный обвал. Вит<тор обогнул острый выступ сналы -- и
перед его глазами оп<рылся Гуль: пять-шесть серых хи­
жин, разбросанных по берегу недале1ю одна от другой и
оI<руженных высоними зеленеющими деревьями. Oзt:Jpo,
которое раньше пряталось от его взора за в ыступ ом
скалы, здесь опять стало видно во всю свою ширь, и часть
скрытых от Вю<тора гор и отвесных сI<ал теперь опять
ВЫСИЛИСЬ перед ним.
Подойдя ближе, Вю<тор увидел, что от каждого ДС'ма
в озеро вдается навес, под которым привязаны лодки.
Церкви нигде не было видно, но на одной из хижин вы­
силась башенка из четырех выкрашенных в красный цвет
столбов, между rюторыми висел колокол.
- Есть здесь место по названию Обитель? - спросил
он старика, который сидел у порога первого дома.
- Да, - ответил старик. - Обитель на острове.
- Не с1<ажете ли вы, кто бы мог меня туда перевезти?
- Любой человек в Гуле может вас туда перевезти.
Значит, и вы тоже?
Да, но вас туда не впустят.
Я приглашен в Обитель, меня там ждут.
Ежели приглашены и у вас там дела, тогда другой
разговор. Вы тут же и обратно поедете?
- Нет.
- Хорошо, обождите здесь.
Проговорив эти слова, старив: вошел в хижину и вско­
ре вернулся в сопровождении крепкой краснощекой де­
вупmи, 1шторая, засучив рукава выше локтя, спихнула
лодr<у дальше в воду, а старик меж тем надел куртку и
принес два весла. Для Виктора пристроили в лодке дере­
вянный стул, на котором он и уселся, ранец он положил
около и зажал между ладонями голову шпица, уткнувше­
гося мордой ему в колени. Старик сел спиной к носу, де­
вушка с веслом в руке стала на корме. Оба одновременно
опустили весла в воду, лодка толчком скользнула в спо­
койное озеро и при каждом ударе весел толчком продви�51


галась вперед, с легким плеском разрезал темнеющую
гладь. Виктор пин:огда не бывал на таном широ�юм вод­
ном просторе. Деревня отходила все дальше, а отвесные
сн:алы вон:руг озера начали медленно перемещаться. Че­
рез неноторое время выдвинулась в воду носа, поросшая
I{устарнин:ом; она вытягивалась все дальше в озеро, на­
конец совсем оторвалась от суши и оказалась островом.
R этому острову оба гребца и направляли лодку. Чем
ближе они подплывали, тем отчетливее выступал из воды
остров и тем шире становилось пространство, отделявшее
его от суши. Раньше эта ширь скрадывалась горой. Те­
перь уже можно было различить на острове высокие де­
ревья; вначале казалось, что они растут прямо из воды,
по потом стало ясно, что они высятся на с1шлистом бере­
гу с отвесными утесами, которые обрывались прямо в во­
ду. За зеленой листвой деревьев медленно передвигалась
более мяпю очерченная вершина, розовевшая в лучах
заката.
- Это Гризель, на том берегу озера,- сн:азал старик
в ответ на вопрос Вю{тора, - вершина 1re малая, но все
же доступная. Через нее ведет тропа в Блумау и в Ге­
шейд, где живут кузнецы.
Вю{тор глядел па I{расавицу гору, 1юторая словно пе­
редвигалась, а при их приближении утонула n зеленой ли­
стве деревьев.
Н аконец ЛОДI{а въехала в зеленое отражение, которое
нупы деревьев на острове опрОI\Инули в воду. Тут донесся
из Гуля призывающий н: вечерней молитве звон 1юлоко­
ла, того, что висел между четырьмя столбами. Оба гребца
вытащили из воды весла и молча сотворили вечернюю
молитву. А лод�\а меж тем сама с разбегу скользила вдоль
острова, серые утесы 1юторого I{руто обрывались в воду.
На окрестных горах то здесь, то там блуждал свет. На
воду тоже легли светлые полосы, которые 1юе-где по­
блеснивали и даже искрились, хотя солнце уже давно
зашло. А над озером стоял ревностный звон колокола, в
I{оторый ударяли невидимые звонари, потому что деревня
была не видна и нигде вокруг не было ничего, что хотп
бы отдаленно напоминало человеческое жилье.
- В Обители, верно, тоже еще сохранился монастыр­
ский колокол. Думается мне, тот прекрасный колокол,
что призывал к ве-.:+ерней молитве, - сказал старю{, снова
надев шапку и взявшись за весло. - Но там звона не
слышно; по крайней мере, я пи разу не слышал. Не слыш352


но даже, чтобы там отбивали часы. Мой дедушr{а расска­
зывал, что уж очень было н:расиво, 1шгда в прежние дни
над озером стоял звон - ведь тогда здесь еще жили мо­
нахи, - доносился звон сквозь светлый утренний туман,
и непонятно было, откуда он идет; вы же видели, мы
обогнули гору, а из деревни острова не видно. Эта высо­
кая гора - Орла; раз, когда был очень глубокий снег, двое
монахов перебрались через нее, потому что о зеро замерз­
ло, но лед пе держал человеI{а, а в монастыре истощились
запасы провизии. С помощью работников, 1шторых они
взяли в лодr{у, монахи прорубили во льду проход, добра·
лись до горы и перевалили через вершину в Гуль, потому
что по краю горы у озера пикаr{ не проложить пешеход­
ную тропу. С тех пор, верно, прошло больше ста лет, все
озеро очень редко пон:рывается льдом.
- Значит, на острове прежде жили монахи? - спро­
сил Виктор.
- Да, - ответил старик. - В даление времена, 1шгда
на берегу не стояло еще ни одного дома, а в озере плавало
разве толыш свалившееся с горы дерево, в те стародав­
ние времена пришли I{ нам сюда из чужих мест монахи,
на плотах, помогая еловыми ветн:ами, переправились они
на остров и сперва построили обитель, которая со време­
нем положила начало аббатству, а позднее и деревне Гуль,
где поселились добрые христиане, рыбачившие в озере и
ездившие к божьей службе в обитель; ведь в ту пору вла­
детельные 1шязья были самыми настоящими язычнинами
и вместе со своими ор_уженосцами, людьми разбойными и
дикими, убивали монахов, н:оторые пришли сюда из Шот­
ландии, чтобы обратить народ в Христову веру. Монахи
отысr{али этот остр<Jв, и он стал им надежным приютом.
Видите вон те камни, что торчат из воды? Они делают
остров неприступной нрепостыо. Чуть подует ветер, здесь
играют буруны, сулящие смерть любому судну. Пристать
можно только в одном-единственном месте, где скалы
отступают, оставляя проход с песчаным дном. Под тююй
надежной защитой и жили монахи, а теперь живет тот
старин, что выбрал себе для жилья здешний остров. По­
тому-то и рыбачат здесь тольно при совсем ясной и без­
ветренной погоде, вот нак сегодня.
За этим разговором они проплыли порядочное рассто­
яние вдоль берега одиноного острова и приблизились к
месту, где более низние сналы расступаются и образу ют
тихую песчаную бухту, ноторая вдается в пологий лес·

12 А. Штифтер

353


нон сIШон. Достигнув этого места, гребцы сразу iiбМр­
пули лод�<у носом к бухте, и лод�<а врезалась в песчаное
дно. Старик вылез и за цепь на носу подтянул лодку
ближе к берегу, чтобы Вю<тор мог выйти, не замочив ног.
Виктор шагнул с носа на землю, шпиц прыгнул за ним.
- Сейчас покажется тропинка, вот по ней и придете
в Обитель, - сказал старик. - Со стороны Гризель в вы­
емке с1<алы, правда, тоже есть построенная монахами длл
стояюш лодок надежная крытая пристань, но там не при­
чалить, - она всегда на запоре. Да хранит вас бог, госпо­
дин, и если вы не очень загоститесь и владелец Обители
не даст вам лодки на обратный путь, пошлите за мной
старого Кристофа, и я приеду на это же самое место. Из
Обители не во всякое время отправят лодку.
Виктор тем временем вынул из кошелька деньги­
плату, обусловленную за перевоз, и отдал старику.
- Прощайте, дедушка, - сказал он. - И если вы р аз­
решите, на обратном пути я наведаюсь к вам, може r быть,
вы расскажете мне еще что-нибудь про старину.
С девушкой, неподвижно стоявшей на 1юрме, он не р е­
шился заговорить.
- Да разве мои рассказы могут быть интересны та­
ному молодому и ученому господину? - ответил старик.
- Возможно, даже интереснее, чем вы полагаете, ин­
тереснее, чем то, что читаешь в книжках, - сказал Вик­
тор.
Старик улыбнулся, потому что ответ пришелся
ему по душе, но сам ничего не сказал; он нагнулся, вта­
щил короткую цепь обратно в лодку и приготовился
отчалить.
- Да хранит вас бог, господин, - сказал он опять,
отпихнул лодку ногой, быстро вскочил в нее, и лодка,
качнувшись, скользнула на воду. Спустя немного Виктор
увидел, как раrшомерно подымаются и опускаются оба
весла, и скоро лод1ш уже выплыла на зеркальную по­
верхность озера.
Поднявшись на несколыю шагов, Вю<тор остановился
на кром1<е берега, от1<уда мог охватить взором широкое
водное пространство. Он поглядел вслед отъезжающим,
а потом обратился :к своему спутнику, словно тот был ра­
зумным существом и мог понять его слова:
- Слава богу, теперь мы у цели. Милосердный гос­
подь хранил нас в пути, ну, а там - будь что будет.
Он еще раз окинул взорои темнеющую в вечернем
354


свете ширь прекрасного озера, потом повернулся и пошел
по пролегающей в кустах тропинr<е.
Сначала дорога все еще подымалась вверх среди ку­
старника и лиственных деревьев, потом пошла по ровно­
му месту. Заросли кончились, и только на редкость мо­
гучие клены обступили в правильном порядке темную
лужайку. Несомненно, в свое время здесь пролегала ши­
рокая прое-зжая дорога, но она пришла в запустение,
заросла мелким кустарником и сузилась до тропы. Вик­
тор прошел через этот необычный кленовый сад. Теперь
он снова попал в кусты, а оттуда на удивительно стран­
ную лужайку с невысокими и частично засохшими
фруктовыми деревьями. Посреди лужайки в траве под
сенью деревьев он увидел каменный бордюр круглого
фонтана, а среди деревьев повсюду стояли серые камен­
ньrе гпомы с волынками, лирами, дуднами и другими му­
зьшальными инструментами. От одного н другому не бы­
ло проложено дорожек, и стояли они не на расчищенной
площадке, а просто в высокой траве, неноторые были ис­
калечены. Винтор поглядел на этот диновинный мирок,
потом поспешил дальше. Из сада тропинна привела его
I\ старой наменной лестнице, ноторая спусналась в ров, а
на той стороне снова подымалась вверх. И здесь, кан и
всюду, был нустарник, но за кустами Виктор увидел вы­
со:кую глухую :каменную стену с железной решеткой во­
рот, у которых кончалась дорожка.
Виктор не без основания решил, что здесь вход в
Обитель, и потому пошел к решетке. Приблизившись, он
убедился, что ворота на запоре, а колокольчи:ка или мо­
лотка нет. Теперь уже не могло быть сомнения, что
вход в дом здесь. 3а железной решеткой была усыпан­
ная песком площад:ка и цветы, а дальше - дом. Но ви­
ден был толь:ко фасад, остальная часть здания терялась
в нустах. С песчаной площад:ки деревянная лестница
вела прямо во второй этаж дома. По ту сторону площад­
юr, за �<устами, вероятно, опять простиралось озеро, по­
тому что за зеленью листвы стояла та нежная туманная
дымка, 1шторая часто подымается над горными водое­
мами, и высились освещенные I<расноватым отблесr<ом
склоны Гризель.
Пока Ви:ктор глядел с:квозь железные прутья в сад и
пытался обнаружить r<аной-пибудь механизм, отпираю­
щий решетr<у, оп увидел, что из-за кустов появился ста­
рик и смотрит на него.
12*

355


- Будьте так любезны,- сказал Виктор,- отн:ройте
ворота и проно;т�;ите меня к хозяину здешнего дома, ес­
ли это и есть Обитель.
Старик ничего не ответил, подошел ближе и принялся
в упор разглядывать юношу.
- Ты шел пеШI{ОМ? - спросил он потом.
-До Гуля я шел пешком,- ответил Виктор.
- Это правда?
Виктор покраснел, потому что никогда не лгал.
- Будь это не тю\, я бы этого не сказал,- ответил
он. - Если вы мой дядя, а это, видимо, так и есть, то у
меня есть I{ вам письмо от опекуна, из I{ОТОрого явствует,
кто я и что лишь согласно вашему настоятельному жела­
нию я прошел весь путь пешком.
С этими словами юноша достал письмо, которое, по­
мня завет приемной матери, сохранил в аючратном виде,
и просунул его между железными прутьями.
Старик взял письмо и, не читая, положил в карман.
- Твой опекун ограниченныri человек и болван,­
сказал он,- я вижу, что ты вылитый отец, каким он был
в ту пору, I{ОГДа начал свои штучки. Я смотрел, как ты
переезжал через озеро.
Виктор, за всю свою жизнь не слышавший грубого
слова, молча ждал, когда дядя отворит решетку.
Но тот сказал:
- Возьми веревку, привяжи к ней камень и утопи
собаку в озере, потом возвращайся сюда, я тебе отопру.
Кого я должен утопить? - переспросил Виктор.
Собаку, которую притащил с собой.
А если я ослушаюсь?
Тогда я не отопру тебе.
Пойдем, пес, - сказал Виктор.
С этими словами он поверпул обратно, бегом спустил­
ся по лестнице в ров, поднялся на его другую сторону,
пробежал по саду с гномами, по rшеновой роще, по I{у­
старНИI{У за ней и, достигнув бухты, что есть мочи крик­
нул:
- Персnозчю\, перевозчю{!
Но тот не мог его услышать. На таком расстоянии не
был бы слышен даже ружейный выстрел. Лодка назалась
черной мухой у темного подножия Орлы, ноторая вы­
далась далеко в вечернюю зеркальную гJТадь. Виrпор
взял шейный платОI\, приnязал к своей дорожной палке
и принялся ею размахивать, надеясь, что его увидят. Но
356


ва лодке его не увидели, он все еще размахивал пашюй,
а черная муха уже скрылась за скалистым утесом. На
озере никого. . Толыю пенные полны, подгоняемые уси­
шшшимся меж тем вечерним ветром , плескались о ска­
лы острова.
- Ничего, все это пустяки, пустяни, - сказал юно­
ша. - Идем, пес, сядем в кустах на берегу и просидим
там ночь. Утром-то уж проедет какая-нибудь лодна, и мы
помашем ей.
Rак он сназал, так и сделал. Отыс1\ал место, порос­
шее норотной и сухой трапою, под нависшими ветнами
густого I\уста, снвозь 1юторые все
же цросвечива­
ло озеро.
- Видишь, I\aI\ хорошо с самого утра чем-нибудь за­
пастись, - сн:азал он.- За паше путешествие ты уже вто­
рой раз убеждаешься в этом.
С этими словами он вытащил две булни, ноторые ну­
пил сегодня утром в афельской гостинице, поел сам и
накормил собану. Покончип с едой, наш страннин, впер­
вые за всю дорогу нашедший приют не под кровом посто­
ялого двора, а под о.ткрьп;ым небом, сид�л и смотрел на
ОI\ружающий мир, а ведь он уже считал, что достиг . ко­
нечной цели своего путешествия. I-\расавицы горы, так
восхищавшие ого, когда он подходил к ним, становились
все мрачнее и щшладывали злопещио томные и разор­
ванные пятна да озеро, па . котором еще лежал отсвет
бледно-золотистого вечернего неба, временами вспыхи­
ваыший даже в темных отражениях гор. И, по мере того
HaI\ окружающие предметы ОI\утывались тенями ночи,
облю\ их становился все более необычным. На озере
чернота и туснлос золото переливались и часто переплес­
нивались, что уназывало на дуновение легкого ветерка.
Вюпор, глаз 1юторого привьш тольно к радостным, свет­
лым днепным впечатлениям, все же не мог отвести
взгляд от природы, ноторая, отходя 1ю сну, тускнела и
. одеваласт, тьмой. Оп очень устал, и отдых на мяпюй тра­
ве под защитой навеса из ветпей был ему приятен. Он
сидел рядом со шпицем, а на озеро, горы и небо псе бы­
сrрей опус�щлась ночь. Наконец он решил, что пора
спать. Чтобы не простудиться, он застегнул куртку па
вес пуговицы, ка�\ его настапляла приемная мать, снопа
повязал шейный платоr\, 1юторый снял днем, доста3r свой
юrсснчатый дождевик, надел . его, затем подсунул под го­
лову вме сто п одуШI\И ранец и д ег ; темнота обсту11ила е го
357


сплошной стеной. Дремота вскоре овладела его усталым
телом, кусты перешептывались, так к:;ш ветерок с озера
доходил и сюда, и волны журчали, ударяясь о сRалы.
Убаюканный этими впечатлениями, воздействие ко­
торых постепенно ослабевало, Ви1<то-р уп.:е погружался в
сон, но тут его разбудило негромкое ворчанпе шпица.
Он открыл глаза - в нескольних шагах от него у самого
места причала стоял человен, темным силуэтом вырисо­
вываясь на слабо мерцающей воде озера. Винтор напряг
зрение, чтобы лучше разглядеть его, однако по силуэту
разобрал только, что это иужчина, но молодой или ста­
рый, выяснить не мог. Человек стоял молча и, казалось,
упорно смотрел на воду. Виктор сел, но тоже молчал.
Собака заворчала громче, человек разом обернулся и
спросил :
- Вы тут, молодой господин?
- Тут молодой путник со своей собакой,- отозвался
Виктор.- Что вам надобно?
- Звать вас ужинать, время-то уже на исходе.
- Ужинать? .. Ужинать куда? Вы �юго ищете?
- Ищу нашего племянника; дядюшка уже четверть
qaca ждут.
Вы кто - его компаньон или друг?
Его слуга, меня зовут Кристоф.
Ч ей слуга - владельца Обители, моего дядюШRи?
Точно так. Они получили уведомление о вашем
прибытии.
- Ну, тогда передайте ему, что я намерен просидеть
здесь всю ночь и что я скорее привяжу себе камень на
шею и брошусь в озеро, но собаки своей не утоплю.
- Передам.
С этими словами человек повернулся и хотел идти.
Виктор оклюшул его:
- Кристоф, Кристоф!
- Что вам угодно, сударь?
- Е сть ;JДecr, на острове 1ш1юй-нибудь другой дом, или
хижина, или вообще что-нибудь, где бы можно перено­
чевать?
- Нет, ничего нет,- ответил Кристоф.- Старыii мо­
настырь заперт, цер1<овь тоже, амбары завалены всякой
рухлядью и тоже заперты, а больше здесь ничего нет.
- Все равно, в дом I< дядюшке я ни за что не пой­
ду,- сt<.а зал Виктор,- искать приюта под ег.о нровом
не буду. Мне помнится, старик перевозчик, тот; что пере358


неа меня ёtода, ш1зы1н1.л nаше 11:мя и с1{азал, -что вьt иньг­
да ездите в Гуль.
- Я закупаю там съестные припасы и вообще все,
что надобно.
- Слушайте, я щедро заплачу вам, если вы сегодня
же nереправито меня в Гуль.
- Даже если бы вы заплатили мне втридорога, это
все равно невозможно по следующим трем причинам.
Во-первых, все лодки в дощатой пристани, а ворота ту­
да на ::Jапоре, и сверх того каждая лодка стоит па замке
у своего причала, а н:люча у меня нет. Во-вторых, даже
если была бы лодн:а, все равно нет перевозчика. Сейчас я
вам объясню. Видите там на озере у Орлы белые нлочья?
Это нлочья тумана, они сели и на скалы того берега, где
Орла. Мы называем их «гусями» . А если «гуси» сидят
все в ряд, значит, на озеро падет туман. Через полча­
са, :как перестанет дуть «сыровей» - таи мы зовем ветер,
что дует после захода солнца из ущелий, - озеро заrо­
ланивает туман, и тогда не узнаешь, нуда направить лод­
ну. Отроги гор на дне озера часто чуть принрыты водо ii.
Если налетишь на такой намень и сделаешь в лодне про­
боину, остается тольно одно - вылезти и стоять в воде,
нона днем тебя нто-нибудь не увидит. Да тольно все рав­
но нинто не увидит, потому что рыбюш не рыбачат у
подводных намней. Понимаете, сударь?
- Да, понимаю,- отозвался Винтор.
- А в-третьих, я не могу вас перевезти, потому что
тогда я, выходит, не буду верным слугой. Хозяин не при­
называл мне отвозить вас в Гуль, а если таи, я вас и не
повезу.
- Хорошо, я просижу здесь до утра, пона наная-нИ'­
будь лодка не подойдет ближе, и тогда я е е подзову.
- Таи близно ни одна лодка не подойдет,- возразил
Rр1-.:стоф.- Через наше озеро товаров не возят, потому
что единственная дорога на том берегу - пешеходная
тропа через Гризель, и путюши подъезжают к этой тро­
пе не со стороны нашего острова, а с противоположного
берега. А потом у берегов острова такой сильный прибой,
что рыбы тут водится мало и рыбачьи лодки редко под­
ходят так близко. Пройдет неделя, а то и больше, пока
вы увидите лодку.
- Значит, дядя должен приказать, чтобы завтра ме­
ня перевезли в Гуль, раз он сам вытребовал меня сюда,
а оставаться здесь дольше я не хочу.� сказал Виктор;

359


- Мотет, и прикажет, - отnетпл слуга,- 11его tte
знаю, тогu нu знаю; но сейч u с llUC ждут к ужину.
- Не может он меня ждать,- возразил Виктор,- раз
он велел мне утопить моего шпица, раз он сказал, что не
отопрет мне, если я этого не сделаю, и раз он видел, как
я уходил, и пе вернул меня.
- Чего не знаю, того не знаю',- ответил Нристоф,­
но в Обители нам известно, что вы приехали, и прибор
вам поставлен. Дядюшка приказали вас позвать, потому
что вы не знаете, н:огда у нас I{ушают, больше они ниче­
го пе СI{азали. А я видел, как вы убежали от решетки,
вот я и подумал, когда они мне при1,азывали позвать вас
кушать, что надо пойти сюда, что здесь я вас найду. Спер­
ва, пока я вас не увидел, мне даже подумалось, а что, 1шн
вы сели опять в лодку да уехали обратно, но этого быть
пе могло, перевозчИI{, что вас доставил, к тому времени,
1югда вы сюда ирипiли, верно, уже обогнул Орлу.
Виктор ничего на это но ответил, Нристоф помялся­
помялся, потом сказал:
- Дядюшка уже, верно, начали 1чшать; у пас все
по часам, от этого они пе отступятся.
- Мне это nco равно,- ответил В1штор.- Пусть себе
J{ушает на здоровье, я на его ужин не рассчитываю, мы
со шпицем уже съели припасенный мной хлеб.
- Ну, тогда я пойду и доложу дядюшке,- СI<азал
Нристоф,- только подумайте хорошенько, ведь вас, 1шк
вы сами изволили сказать, �ьiтре�овал дядюnша, значит,
ему желательно с · вами поговори'т ь, а вы, значит, этому
противитесь, ежыги сидите в его владении под открытым
небом и не идете в дом.
- Я хотел к неl':'! у пойти,- возразил Виктор,- хотел
с ним поговорить и выразить ему мое почтение, матушка
меня одобрила и . опе1,ун так па�азывал, но я лучше ср.м
пойду на. страдание и смерть ; а собю,е, 1юторая с опас-.
ностью для жизн.и отыскала меня и сопровождала всю
дорогу, я ничего плохого сделать пе дам.
- Собю{е вашей ничего пе будет,- сказал Нристоф,-·
дядюшка просто дали вам добрый совет; если вы его не
послушали, ему это все равно. Они, верно, о собю{е уже
и думать забыли. А то зачем бы они меня послали звать
вас I{ушать.
- Если nы можете поручиться, что собю{е ничего не
будет, я пойду,- сказал Винтор.
360


- За iJTO я могу поручиться,- ответил слуга.- Бу­
дут барин помнить Q,, IШI{oii-тo собачонке, они пи�1ого ой
не сделают.
- Ну, милый мой: пес, тогда пдем, - сказал Винтор,
вставая.
Дрожащими рунами достал оп . из дорnжного ранца
nереш{у,- па веяний: случай веревна всегда была у него
с собой - и привязал со н нольцу на ошейшшо шпица.
Потом падеJr на плечи ранец, подпюr с земли свой поход­
ный посох и пошел за Нристофом ; тот повел его прежней
дорогой, по ноторой Виrпор прошел па закате, а п,отом
пробежал обратно. В темноте он вряд ли се oтыcr{aJI бы,
если бы Нристоф не шел впереди. Они миповаJrи заросJrи
I\устарпи�а, юrоповую рощицу, садик с гномнмп, п ерешли
через ров и очутились у железной решетюI. Тут Нристоф
достал из нармапа каную-то малоньную штучку, 1\оторую
Вин:тор принял за ю1юч, по это 01-;азалнсь с1шстуJrЬ�\а; оп
пронзительно свистнул, невидимые руки тотчас распахну­
ли ворота - Вrштор но понял, IШI\ iJTO сделалось,- ре­
ШОТI\а, пропустив их, с грохотом закрьщась. Очутивпшсь
па усыпанной поеном шющадне, Вrштор сразу же посмот­
рел па дом. Светились тольно три 01ша, два вворху и од­
но внизу, весь остащ.ной фасад был погружен в темноту.
J{ристоф провел юношу по I\рытой деревянной лестнице
во второй этаж. Они вошли в н:оридор, а оттуда в ту I\ОМ­
пату, где были два освещенных ою�а. Там Нристоф, не
говоря ни слова, оставил юношу, D сам, пятясь, вь�шел.
За столом сидел и ужинал в полном одиночестве дядя.
Вечером, когда Винтор увидел ого вттерпыо, па нем был
. просторный сюртуr\ серого суюrа, сейчас он переоделся,
rопорь па нем был просторпыii цветастый ШJra<fJpoI\, а па
голове r\распая, обшитая :золотой тшймой ермошш.
- Я ужо принются за ра�{ов,- сназал оп входившомv
шrемяпшшу, - ты долго пе шел, у меня па n c e строго
установленный час, I\aI\ того требует здоровье, ;и от этого
я но отступаю. Сейчас то()о что-нибудь подадут. Сад �сь
па тот стул, что напротив.
- Матуцша и онокун просили вам пиз1ю юншнть­
ся,- начал ВиI\тор, не садясь и не сшrмая . ранца, TaI{ нан
собvtрался сперва выполнить данное ему поручение, а за­
тем ужо со всей почтительностью поздороваться с дядей.
Но д1щн замахал обоими руI\ами, в I\аждой из I\Ото·
рых держал П О н:усr'у рН3JЮМЛОНПОГО рана, и сrшзал :
.Я: тебя в лицо ужо ;щаю, т:щ вот, раз я тебя при361


гласил и признал за приглашенного мною гостя, так из­
воль жить по-нашему. Сейчас время ужинать, зш�чит, са­
дись и ужинай. А все оетальное успеется.
И так, Виктор положил ранец на стул, палку поставил
n угол, затем пошел к указанному ему месту, ведя за со­
бой на веревке шпицА. Старик, напротив которого юноша
сел, не подымал головы от тарелки, и по мере того, как
он ел, его худое лицо розовело. Он очень ловко раздирал
ру1<ам:и раков, вытас1<ивал мясо и высасывал сок из но­
жек и панциря. Виктор, шедший сюда с открытой душой,
замкнулся, он молча сидел напротив дяди, а тот тоже
молчал и сосредоточенно занимался едой. На столе стоя­
ло несколыю длинных бутылоI< различной формы и раз­
личного цвета, вероятно, с различным вином, и дядя,
должно быть, уже хлебнул из всех, так как возле каждой
бутылки стоял специальный стаканчик с остатком вина
на донышке. Перед дядюшкиным прибором была только
одна бутышш, и из нее он время от времени наливал
глоточек в пузатую зеленую рюм1<у. Виктору меж тем
принесли суп, правой рукой он ел, а левой прижимал к
I>олену голову шпица, сидевшего под столом. Пока он
справлялся с супом, в комнату несколько раз входила
старуха и приносила ему столыю рr.�.зличных яств, что он
только диву давался. Он съел, сколько мог. Вина дядя
ему не предлагал, да Виктор и но приобрел еще вкуса к
вину, он налил себе воды из красивого хрустального гра­
фина, который та самая старуха, что прислуживала за
столом, все время снова наполняла водой, и Виктор дол­
жен был признать, что никогда еще не пил такой вкус­
ной, студеной, живительной воды. Пока Виктор утолял
голод, дядя съел еще сыра, отведал фруктов и сластей.
Потом собственноручно отнес в стенные шкафы тарелки,
n которых под сте1шюшыми н:олпаками стояли nсячеекие
зануски и десерт, и запор шкафы. Вслед за тем он пере­
лил остатки вина из каждого етю<анчика в соответстnую­
щую бутыш<у и запер бутылю�: в другие, тоже стенные
шкафы.
На том месте, где сидел за ужином дядя, на полу был
постелен пушистый ковер, а на новре лежали три рас­
тюрмленные старые собани, ноторым дядюшна время от
времени совал под стол то рачью нлешню, то миндаль,
то r<усочен бисквита. Когда Ви1<тор вошел со шпицем в
столовую, все три собаю�: сразу зарычали, а ногда во вре­
мн ужинµ QH под сr@ом СJ<армливал бедному шпицу Ra·

362


Rо:Й -ниоудь :кусачем, ойй t{аждый раз рыч ал и й ощерим­
лись.
За ужином дядюшl\а не разговаринаJI, словно ни на
что, !\роме еды, у него пе было времени. Но теперь он
СI\азал:
- Ты опять притащил сюда свою дохлятину. Раз за­
вел животное, изволь его I\Ормить. Я дал тебе совет уто­
пить твою псину в озере, но ты не послушался. Я тер­
петь не мог студенческих соба�-,- пе собаки, а I\а�ше-то
жалl\ие привидения. Но студенты J\aI\ раз и обзаводятся
соба�\ами, таl\ОЙ уж :ло народ. Где ты его откопал и че1-о
ради притащил но мне, да еще пс кормил дорогоii ?
- Это шпиц моей приемной матери, дядя,- СI\азал
Винтор,- я его нигде не отl\опал, не нупил и не выменял.
Он догнал меня на трстпй день после моего ухода. Долж­
но быть, оп бежал изо всех сил, а оп в жизни своей тю\
не бегал, и страху, должно быть, натерпелся дорогой,
ведь у моей приемной матери ему нечего было бояться,
вот он и отощал, хоть я и I\ормил его все время досыта,
у нас он таюrм не был. Позвольте же мне держать шпи­
ца и в вашем доме, чтобы я мог вернуть его приемной
матери, а то мне придется тут же отправиться обратно и
отдать ей шпица.
- Ты все время тан и держал его при сс:бе - и днем
и ночью?
:Конечно.
- Погоди, он еще перегрызет тебе горло.
- Этого он ниногда не сделает. Да разве он об этом
помыслит? :Когда я отдыхал или спал, он лежал у меня
в ногах, а голову нлал мне на ноги и ни за что пс оста­
вил бы меня и нинаl\ого зла бы не причинил, снорее бы
сам сдох с голоду.
- Тогда поl\орми его и не забудь дать воды, чтобы
он, чего доброго, не сбесился.
:Когда ужинать I\ончили, старуха постепенно унесла
МИСI\И, тарелки и остатl\и еды; теперь появился и :Кри7
стоф, которого Виl\тор не видел с той минуты, когда тот
привел его сюда.
- Запри как следует дверь в сарае, чтоб они не уш­
ли, - сказал дядя вошедшему слуге,- но сперва пусть
погуляют на песчаной площадке.
При этих словах все три собани поднялись, словно по
номанде. Д ве пошли за :Кристофом, а третью он схватил
за шиворот и поволок к двери.
363


- Я сам отведу тебн в твое помещейиё;- c1<aЗ<iJI �Я­
дя Никтору.
С ·этими сло пами он пошел п дальний угол, где был о
темновато, потому что одна-единственная свеча горела на
обеденном столе. Д ндя взял но то с полки, пе то еще от1\уда-то, Вrштuр пе р а зобрал н:ю' следует, от11:уда, под­
свечник, 6пять в ернулся 1\ столу, зажег свечу в подсвеч­
нине и сназал':
- Теперь ступай за мной.
Винтор надел ранец п а один ремень, взял п алн:у, по­
тяйул з а в е ревн:у шпица и последовал за дядей. Тот вы­
ш ел с пим в норидор, заставленный рядами старых-пре­
старых пшафов, п о вернул под прямым углом в другой и
панонец повернул, тоже под прямым углом, в третий,
упиравшийся в запертую железную решепч. Дядя отпер
решетку, провел В>штора 01цс нестюлыю шагов, затем от1\ры.п дверь и сназал :
Вот твои две н:омнаты.
Вин:тор пошел · п отведоrшоо ому помещение,
перв;ш
11:омната была больше, вторая поменьше.
- Можешь запереть собан:у в Еомпату рядом, а то
RaR бы опа тебя но по11:усала, - с1\азал дядя . - А оюrа за­
н:рой, ночью бы вает свежо.
С этими словами он зажег свечу, стоявшую на столе
в первой 1\омнате, и ушел, ничего больше но с1шзав. Вю\­
тор слышал,
RaI\ он запер в I\Орпдоре решетr\у, затем
шарнающие з пуки шлепанцев замолкли, и в доме насту­
пила мертвая тишина. 1Rелая удостопериться, что ему не
послышалось и решетRа действительно заперта, В:�ш тор
вышел в коридор. Так оно п было : железнал решетка бы­
ла з аперта па нес11:олыю зам1ю в .
« Ах ты бедняга, бедняга, неужелп ты меня
боишь­
с я ? » - подума.л В1штор.
Потом он опять поставил н а стол около погнутого оло­
вянного умьшального таза свечRу, которую брал с собой
в коридор, и шагнул к забранному решеткой большому
оюiу. Окон было два, оба в каменных наличню1:ах, одно
почти пплотную 1' другому. Оюrа были открыты. Вин:тор
через решетну смотрел в темноту, · и на душе у него по­
степенно становилост, легче. В номпату гллдело бледное
но чное небо с редюrми звездами. Должно бьпь, за домом
стоял серп молодого месяца, - Виктор видел его сJiабые
отблески на листьях дерева, растущего под он:ном, но Го­
р ы напротив совсем н е были освещены. Он сразу узнал
·

364

-


rризелъ, :которую за этот день уnо:мипали не раз. Она вtt­
рисовывалась nлосюrм черным силу:лом па серебристом
небе и чуть изгибалась па с1шоне, а над изгибом стояла
звезда, словно повисшая в воздухе земная орденс:кая
3Ве3ДОЧil:а.
Вrштор долго смотрел в оюrо.
«В :кан:ой стороне может лежать долина, где живет
моя матушка и сrшозь темные :кусты светится дорогой
мне дом? » - думал он.
Из-за частых поворотов дороги вдоль Афеля и из-за
путаных переходов в дядином доме он не мог сообразить,
где на:кая страна света.
«Там теперь тоже, должно быть, мерцают звезды, бу­
зина замерла, а ручей журчит. Мать и Ганна, верно, спят
или, :кончив ужинать, сидят за столом, шьют и думают,
а может, даже и говорят обо мне» .
Тут у него з а окном тоже была вода, целое озеро, а
не ручей, ка:к в его родной долине, но эту воду он не ви­
дел из-за сплошной белой пелены тумана, срезанной
сверху ровной, четrшй линией.
«В :комнате, где я спал, НИI{ТО не смотрит теперь из
оrша, не любуется блестками в быстро бегущем ручье,
деревьями, обступившими дом, или горами, на склоны
1шторых взбежали поля».
По:ка Ви:ктор смотрел в оrшо, в номнату постепенно
вливался холодный сырой ночной воздух. Юноша закрыл
окно и, раньше чем лечь, осмотрел и другую :комнату.
Она была та:кая же, KaI{ и первая, толь:ко :кровати там не
было. Из ниши в стене глядела закоптелая 1шртина, на
1юторой был изображен монах. Виктор за:крыл и здесь
узкое orпro и пошел в спальню. Шпица он, сам того не
сознавая, все время тас1шл на верев:ке за собой; теперь он
развязал узел на :кольце ошейни:ка и снял ошейник.
- Ложись :куда хочешь, пес, мы друг от друга за­
пираться не станем,- сказал он.
Шпиц смотрел на него, словно хотел с:казать, что ему
здесь не нравится, что он не понимает, :куда он попал.
Ви:ктор запер :комнату изнутри и разделся. По:ка он
раздевался, ему вдруг пришло в голову, что за сегодняш­
ний вечер он видел в дом:е всего трех людей и что все они
старые.
Он лег, прочитав молитву на сон грядущий, :которую
добросовестно читал с самого раннего детства. Не:которое
время он не гасил горевшей на ночном: столи:ке свечи,
365


ПОТОМ ГЛ:аЗЭ. у itiэi'b ttatf:aJtй СЛйl!аТLСЯ, Дрема одолевала
его. Тогда он задул свечу и повернулся I\ стене.
Шпиц, нак обычно, улегся в ногах н:ровати, он не ис­
н:усал юношу, и для обоих усталых путпююв ночь про­
шла, как одно мгновение.

3

В ДЯДИНОМ

ДОМЕ

Проснувшись на следующее утро, Виr\тор даже испу­
гался великолепия, представшего его взорам. Гризель на­
против него сияла и искрилась всеми своими расселина­
ми, и, хотя ночью опа представлялась самой высо1юй
среди гор, сейчас ее обступили другие, еще более высо­
кие, которых он не видел ночью; расцвеченные снежными
пятнами, они лучились голубоватым светом, и казалось,
будто в их расселинах притаились белые лебеди. Все бле­
стело, все сверкало; высокие деревья перед домом стоя­
ли покрытые такой изобильной росой, какую он дотоле не
видывал, с травинок стенали капелЬI\и, по земле протя­
нулись длинные тени, и все еще раз являлось очам в яс­
ном зеркале озера, с I\Оторого начисто смело все клочья
тумана. Виктор распахнул окна и просунул свое пышу­
щее здоровьем лицо между железными прутьями. Изу­
мление его было беспредельно. Буйство света и красо1\
составляло резкий контраст с мертвенной тишиной гор­
ных громад. Ни одной живой души - и около дома то­
же,- только в кленах иногда щебетали птички. Какой бы
утренний шум ни стоял в горных высотах, сюда он пс
долетал, очень уж велико было расстояние. Виктор вы­
сунул голову насколько мог дальше, чтобы оглядеться
вокруг. Он видел довоJ1ьно большую часть озера. Со всех
сторон его обступали отвесные скалы, и юноша никак не
мог догадаться, откуда он приехал. Солнце тоже взошло
совсем не в том месте, где он ожидал, а за домом, и окна
спальни были в тени, отчего скалы напротив него каза­
лись еще светлей. И насчет луны, которую вчера, судя
по свету, Виктор счел за тоненьюrй серп, он тоже ошиб­
ся,- на небе еще стоял полумесяц, склонявшийся к гор­
ным зубцам. Виктор не был знаком с действием света в
горах. :Какие потоки света должны были бы изливаться
на далекие СRалы, чтобы они были так освещены, как ко366


ло1юльня в его родной деревне, сиявшая белизной в лу­
чах луны и резко выделявшаяся на темно-синем и ночном
небе! Хотя солнце стояло уже довольно высоко, воздух,
вливавшийся в открытые окна, был непривычно сырой и
холодный, однюю он не угнетал, а наоборот, бодрил, про­
буждал во всем теле жизненные силы.
Виктор оторвался наконец от окна и начал распако­
вывать ранец, чтобы надеть другой костюм, не тот, в ко­
тором оп был в дороге; ведь сегодня, думал оп, дядя за­
говорит и объяснит, ради чего позвал его н себе на
одинокий остров. Молодой человек вынул свежее белье,
тщательно вычистил костюм, который взял кроме дорож­
ного, не пожалел зер:кально чистой воды, налитой в оло­
вянный :кувшин, чтобы смыть с себя дорожную пыль, за­
тем оделся подобающим образом, :ка:к то соответствовало
привычкам, усвоенным им в аю<уратпом доме его чисто­
плотной приемной матери. Даже шпицу, нежеланному го­
стю в этом доме, он еще до того вычесал и пригладил
шерсть. Затем он снова надел па него ошейпин и н коль­
цу па ошейни:ке привязал веревку. Когда оба были вполне
готовы, он отпер дверь, чтобы пройти в ту номнату, где
ужинал вчера и где думал застать дядюшку. Уже в ко­
ридоре оп вдруг вспомнил, что сегодня впервые забыл
прочитать утреннюю молитву, вероятно, под воздейст­
вием новых сильных впечатлений этого утра. Поэтому
он вернулся в комнату, снова cтaJI у окна и произнес
простые слова, тайно ото всех сложенные им в мо­
литву. Затем во второй раз отправился на поисни
дядюшки.
Железная решетка уже не была заперта, оп вышел че­
рез нее и лег:ко нашел тот коридор, по которому вчера его
привел в столовую Кристоф, но там по было двери в ком­
нату, вдоль стен стояли сплошь одни старые шкафы, ко­
торые оп уже видел вчера при свете свечи, когда шел
спать. Окна были снизу доверху забиты дос1шми, остава­
лась только ую<ая щель наверху, через которую прони­
кал свет,- можно было подумать, что тут, в этих ходах
и переходах, боятся света и вольной воли и любят тьму.
Пока Виктор искал дверь, из шкафа появилась старуха,
подававшая вчера за ужином па стол. Она несла чашки
и миски и снова вошла в один из шкафов. Присмотрев­
шись внимательней I\ тому шкафу, из которого опа выш­
ла, Виктор обнаружил,- что это замасюrроваппый тамбур
р пота:йноii две р ью в задней стенке, через нее-то оп вчера
367


и вошел I< дядюm1\е n столовую; он узнал ее по кольцу
и молотну, ноторые заметил вчера при свете свечи. Он
легоныю стукнул молопюм и, услышав нечто вроде «вой­
дите», ОТI\рыл дверь и вошел в 1юмнату. Он действитель­
но попал во вчерашнюю столовую и увидел дядю.
Можно было подумать, что все одинаковые шнафы,
которые толыю нашлись в доме, были составлены в IЮ­
ридор лишь для того, чтобы какой-либо злоумышленник,
собравшийся пропюшуть внутрь, подольше проис�шл
дверь и потерял бы драгоценное время для осуществле­
ния своего злого умысла, разбираясь, где дверь, а где
просто шкаф. Вероятно, для большей безопасности быш1
также затемнены коридоры.
Сегодня па дядюшке был тот же просторный серый
сюртун, что и вчера, когда Винтор увидел его впервые за
железной решет�юй ворот. Сейчас он стоял па табуретке
и держал в ру1шх чучело птицы, с ноторого с:махивал ме­
телочкой пыль.
- Сегодня ты получишь написанный для тебя l{ри­
стофом распорядоr\ нашего дня и впредь изволь его при­
держиваться; я ужо позавтрю\ал, I\aI\ всегда, в свое вре­
мя,- с�<азал оп вместо пожелания доброго утра или ка�юго другого приветствия.
- С добрым утром, дядя,- сrшзал ВиI\тор,- прошу
извинить меня за опоздание, л не знал, ногда у вас завтранают.
- Вот дурак, разумеется, ты не мог это знать, да
никто и не требовал от тебя точного соблюдения времени.
Налей собаке вон в то деревянное 1юрытцо воды.
С этими словами дядя сошел с табуретки, направился
I\ лестнице, влез па нее и поставил чучеJю на верхнюю
пош\у стенлянного шr<афа. Взамен поставленного на место
он взял из ШI\афа другое и точно так жо начал смахи­
вать с него пыль.
Теперь, при свете дня, Виктор увидел, I<ак нообьпшо­
вепно худ и изможден дядя. Лицо его пе выражало доб­
рожелательства и сочувствия, оно было замю�уто, I\aI\ у
человека, приготовившегося н отпору и в точение многих
лет любившего толыш себя. СюртуI\ болтался на плечах,
из воротпиrш торчала красноватая морщинистая шея. Вис­
ни были вдавлены, а волосы, не совсем седые, а I\Ю\Ого­
то неприятного сипого цвета, носмами падали па лоб, да
их, видно, шшогда по приглаживала любящая рука. Гла­
за из-под насупленных броnой неотрывно ГJШДСJ!И на
368


полRу с птичьими чучелами. Воротню\ сюртуr{а по верх­
нему Rраю был очень грязен, из рукавов вылезли сбив­
шиеся номом манжеты рубашки, таRОЙ грязной, RaRoй
ВиRтор не видывал в доме у приемной матери. И ОRружа­
ли старика толшо отжившие свой веI{ вещи да ВСЯI{аЯ
рухлядь. В Rомнате было множество этажероR, полоR,
гвоздей, оленьих рогов, на ноторых что-то стояло, что-то
висело. Все это сохранялось по старой привычr\е, многие
вещи были поRрыты слоем пыли и ужо несrшлько .лот не
сдвигались с моста. В собачьи ошейнини, целая свяю{а
которых висела на стопе, внутрь набилась пыль; сюrадоч­
IШ на кисетах затвердели и, по-видимому, уже бесRонеч­
по долго но расправлялись; чубуRи в Rоллыщии трубон
потроснались, бумаги под бесчисленными пресс-папье по­
желтели. Стены сводчатой столовой когда-то уr{рашала
роспись, теперь, I{огда I<расни - и светлые и томные пожухли, стены поr\рьшала сплошная воRовая чернота.
Пол был застлан выцветшим 1щвром, и только там, где
сидел за столом хозяин дома, лежал новый коврИI{ ярI{ОЙ
01\расюr. Сейчас на нем валялись все три собаки. ВиI<тор
представлял прямой н:онтраст с окружающей стариI<а об­
становr{оЙ: на его I<расивом цветущем лице, исполненном
жизнерадостности и силы, лежала печать почти девичьей
чистоты, томные волосы были аю\уратно причесаны, одеж­
да так опрятна, словно о ной позаботились любящие ма­
теринснио руI\И.
Вю\тор долго смотрел па дядю. Тот продолжал свое
занятие, I<ан если бы тут ни1<0го пе было. Должно быть,
он уже давно не занимался этим долом и сегодня при­
нялся за него с утра, потому что пыль была сметена уже
со многих птиц, а другие стояли за стоrшами пшафа еще
совсем серые от пыли. Старуха, ноторая перед тем про­
шла мимо Виктора, не сн:азав ему ни слова, теперь при­
несла на подносе завтрак и тан: же молча поставила его
на стол. Виктор решил, что завтраr\ для него, раз оп при­
несен сразу же после его прихода. Поэтому он сел за
стол и съел столько, сI<олько привьш ость по утрам дома,
хотя па подносе стояло гораздо больше, чем ему было
нужно. Завтраr\ был тан:ой, I\aI\OЙ принят в Апглии,-чай
:или кофе, I\роме того, яйца, сыр, ветчина и холодное
жареное мясо. Лучше всего чувствовал себя шпиц.
Столыю еды он, пожалуй, нин:огда еще не получал
утром.
- Налил ужо воду в 1ю рытцо?
спросил дядя.
-

ЗЩJ


- Нет,- ответил Виктор,- я забыл, но сейчас налью.
Юноша, зАнятый разглядыванием дяди, и вправду по­
забыл о его просьбе. Сейчас он взял большой стеклянный
I\увшин, который стоял на столе, полный той же прекрас­
ной ключевой воды, что и вчера, и налил в деревянное,
хорошо навощенное корытце, стоявшее у стены около
самой двери. :Когда шпиц напился, дядя оторвался от
своего занятия и подозвал к корытцу своих собак, но они,
вероятно, уже напились раньше и потому не проявили ни
малейшего желания сдвинуться с места; тогда дядя на­
жал на торчавший вверх на краю корытца рычажо1\, по­
сле чего в дне отодвинулась металлическая пластинка и
вода стекла вниз. Виктор едва сдержал улыбку, увидя та1юе устройство; дома у него все было I\уда проще и при­
ятнее : шпиц жил на воле, пил из ручья и ел под старой
яблоней.
- Может быть, я тебе как-нибудь п01<ажу портрет
твоего отца,- сказал дядя,- тогда поймешь, почему я те­
бя сразу узнал.
После этих слов старю\ снова влез на лестницу и вы­
тащил очередное птичье чучело. Виктор все еще стоял в
комнате и ждал, когда дядя СI\ажет, зачем он вызвал его
сюда, на остров. Но дядя молчал и продолжал смахивать
пыль с птичьих чучел. Спустя немного он сказал:
- Обедаю я ровно в два. Поставь твои часы вон по
тем и приходи вовремя.
Виктор был поражен.
- А до этого времени ны не пожелаете поговорить со
мной? - спросил он.
- Нет,- ответюr дядя.
- Тогда я уйду, чтобы не мешать вашему времяпрепровождению, и погляжу на озеро, горы и остров.
- Это ка1\ тебе будет угодно,- сказал дядя.
Виктор поспешил выйти, но дверь на деревянную лест­
ницу была заперта. Поэтому он вернулся и попросил дя­
дю распорядиться, чтобы ему отперли.
- Я тебе сам открою,- сказал тот.
Он поставил чучело на место, вышоJr вместе с Викто­
ром, вытащил из кармана своего серого сюртука ключ,
отомкнул дверь на деревянную лестницу и, I\ак только
юноша вышел, сейчас же снова запер ее.
Виктор сбежал по лестнице на усыпанную песком пло­
щадку. Обрадовавшись потон:у света, хлынувшему ему
навстречу, он обернулся, чтобы в:;глянуть на дом снару�70


Это было солйдttое двухэtалшое здание. !1 0 oтkptttttM
01шам он узнал комнату, где ночевал. Остальные окна бы­
ли закрыты, и старые сте1ша отливали всеми цветами ра­
дуги. На всех окнах без искшочения были нрепкие, проч­
ные железные решетки. Главный вход был завален, и в
дом, по-видимому, можно было попасть только по крытой
деревянной: лестнице, которая вела на площадку, усыпан­
ную песком. Все здесь было по-иному, не тю<, 1<ак у них
дома, где все окна были раскрыты настежь, где ветерон
шевелил легкие белые запавесю1 и уже из сада был ви­
ден весело пылающий: в нухпе огонь.
Теперь Винтор обратил взоры на от1<рытую площадну
перед дядиным угрюмым домом. Она была здесь самым
отрадным местом. Сзади у боковых стен дома росли вы­
соние деревья, сама площад1<а была усыпана песном, 1юе­
где стояли СI<амейки, были разбиты куртины с цветами, а
по направлению к озеру площадка нончалась настоящим
цветником и нустарником. По обеим сторонам ее окаймля­
ли деревья и нусты. Винтор прошелся по площадке, воздух
и солнечный свет благотворно подействовали на него.
Но потом его потянуло дальше, все осмотреть. Его
привле�ша отходившая от дома аллея с ве1ювыми липами.
Деревья были тание высокие и густые, что земля под ни­
ми была влажная, а трава необьшновенно нежной зеле­
ной окрасни. Виктор пошел по аллее. Она привела его к
другому зданию, с запертыми на замон высоюгм:и и широ­
кими воротами на ржавых петлях. Над аркой ворот ря­
дом с геральдическими атрибутами местного герба были
вырезаны на камне знани высокого духовного сана - по­
сох и митра. У подножия арии и деревянных ворот росла
мягкая, густая трава, свидетельствовавшая, что здесь
давно уже не ступала нога человека. Винтор убедился, что
проникнуть через эти ворота внутрь здания ему не удаст­
ся, поэтому он пошел вдоль него и осмотрел его снаружи.
Стены - серый каменный четырехугольник - покрывала
почерневшая черепичная кровля. Буйно разросшиеся де­
ревья подымались значительно выше здания. На окнах
были решет1<и, а за решетками вместо стенол чаще всего
серые, полинялые от дождя доски. В здание, правда, ве­
ла еще дверка, но она, кан и главный вход, танже была
завалена. Дальше за домом шла высокая каменная стена,
должно быть, огораживающая все владение со строения­
ми и садами, а входом, по всей в ероятности, служила
дядюшкина железная решетна. В одном выдающемся нажn.

371


fJY}t{y углу оtрады был разоит мопастырстш:& сад, oт•ry)i;a

Виктор увидел две толстые, пеприnычно приземистые
церrшвпые башни. Фру1{товью деревья одичали, на многих
тосrшиво повисли обломанные ветrш. С этим печальным
прошлым: представляло резкий контраст цветущее, вечно
юное настоящее: ОI{рашенные в светлые дымчатые тона
высокие горы глядели на полный жизненных соков зеле­
неющий остров, и ВОI{руг был такой вешший, таrюй все­
побеждающий поrшй, что развалины зданий - эта поступь
неизвестного прошлого, поступь былых поколений - вос­
принимались толыю I{aK серая точка, I{оторую пе заме­
чаешь среди распустившейся в бурном цветении жизни.
Темные кроны деревьев уже ПОI{рыли их своей тенью,
вьющиеся растения вползли на стены и свешивались с
них, внизу сверкало озеро и па всех вершинах, одетых в
золотые и серебряные уборы, солнечные лучи праздно­
вали свой праздник
Виктор охотно обошел бы весь остров, по всей веро­
ятности небольшой, и охотно обследовал бы его, но он
уже убедился, что, RaI{ он и предполагал, бывший мона­
стырь, со всеми принадлежащими I{ нему строениями и
садами, оr\ружен стеною, кое-где, правда, скрытой за
цветущим кустарrпшом. Оп снова вернулся па песчаную
площадку. Тут он доnольно долго простоял перед nходпой
решет1шй, рассматривал железные прутья и пробовал за­
мок. Но подняться к дяде и попросить, чтобы тот пр:�г.:а­
зал отпереть решетку, он не хотел - это было ему не­
приятно. Весь дом словно вымер. :Кроме двух старых
слуг - пожилого :Кристофа и старухи, - там, верно, не
было никого. Поэтому он не стал дожидаться у решетки
и пошел через площадr{у по направлению I\ озеру, чтобы
с береговых скал, если они там есть, взглянуть на воду.
Скалы там были, и даже очень высокие, в чем: он убедил­
ея, стоя па самом их краю. Внизу вода ласково омывала
берег, напротив возвышалась Гризель, с ее мягкими отро­
гами, сверкавшие на солнце белые камни которых отра­
жались в воде. И когда он смотрел на отвесные скалис­
тые стены ВОI{руг, у подножия которых притаилась тем­
ная, неподвижная, без малейшей ряби, вода, ему вдруг
почудилось, будто оп в темнице, и стало как-то жутко. Он
поискал, нельзя ли где-нибудь слезть к воде, но исхлес­
танная дождями и штормами СI\ала была глад1\ая, как же­
Jiезо, мало того - со стороны озера она даже была во­
гнута и образовывала как бы свод. «Rаними же громада372


ми: должны оыть сТ\алы Г'ризель,- подумал Вин:тор,- если
даже отсюдn они нредставляются высоченными заJ'>шами,
а сюшистый берег дядиного острова, 1югда мы ехали сю­
да, казался мне белой песчаной полосой» .
Постояв там, он пошел вдоль нрая берега, чтобы до­
браться до намепной ограды со стороны монастыря. Он
дошел туда - гладr\ая r>амспная стона отвесно обрывалась
в воду. В1штор повернул обратно и опять побрел вдоль
I\рая берега, теперь чтобы дойти до каменной стены с
противоположной от монастыря стороны. Но, еще не до­
бравшись туда, он патюrулся п а нечто интересное. Перед
пим была похожая на вход в погреб, выложенная rшмпем
яма с Иf!,ущими вниз ступенями. Вин:тор подумал, что это,
возмтюю, лестница, по ноторой ходят I\ озеру за водой.
Он тут ж'е стал спусн:аться. Это и вправду оназалась длин­
нющая лестница со сводом, вроде тех, что ведут в погреб.
Он дейстnительно добраJrся до воды, но I\aI\ же оп был
удивлен, когда вместо простых мостr\ов, с ноторых, сна­
же:м, черпают поду для поливюr сада, перед пим отнрылся
настоящий водный чертог. Выйдя из потомок па свет, оп
увидел две выдвинутые в озеро боковые стены, сложен­
ные из больших тесаных намной, вдоль степ шел карниз,
по I\оторому можно было идти у самой водной поверхно­
сти, образующей I\aI\ бы пол этого зала. Сверху была
!\репная нрыша, в стенах не было оr-юн, свет падал тrерез
третью, обращенную I\ озеру, степу - решетку из очень
крепких дубовых палей. Четвертой - задней - стеной
служила снала. В дно было вбпто много нольев, у неното­
рых запертыми па замок цепями были причалены лодюr.
Места здесь было больше чем достаточно, п прежде, ве­
роятно, тут размещалось много лодон, на что уr\азывали
до блеска стертые железные rшльца па кольях. Но теперь
к нольцам были прикреплены цепью и з аперты на замок
тольно четыре довольно новые и хорошо сделанные лодюr.
В дубовой решетке было нескольно дверей для выхода в
озеро, но все они были на замке, а дубовые пали уходи­
ли глубоко в воду.
Вюtтор остановился и смотрел, как, переливаясь зеле­
ным блеском:, играло между черными дубовыми палями
озеро. Потом он сел на край лодни и окунул руку в во­
ду, чтобы узнать, тепла ли вода. Она была не настолько
холодна, нак он предполагал, судя по ее кристальной
прозрачности. Плавание было с детства одним из его
любимьы:: удовольствий. Поэтому, узнав, что дядин дом
373


находйtсй :!ta острове, он nоложил в свой дopoitшыfi patten;

:купальный ностюм, 1побы I{aH можно чаще заниматься
плаваньем. Здесь в этой ис1,усственной Itрытой гавани,
он сразу подумал об этом и начал принидывать на взгляд,
:ka:koe место лучше выбрать для будущих занятий, но он
быстро сообразил, что плавать здесь будет невозможно,­
там, где стояли лодни, было слитном мелно, а там, где
было глубже, сразу же уходили в воду нолья решетюr.
Протиснуться между ними тоже пс было нина�юй падеж­
J\Ы, они были вбиты TaI{ тесно один I{ другому, что даже
самый гибний человсн: павсрпю\а бы там застрял. Зна­
чит, не оставалось ничего другого, I\aI{ удовольствоваться
этой большой нупальнсй.
Частично он тут же выполнил свое намерение. Раз­
делся, 1rас1юлыю это было нужно, чтобы вымыть плечи,
грудь, ру1ш и ноги. 1Ппица оп тоже вьшупал. Затем одел­
ся и поднялся наверх по той же лестнице , по ноторой до
того спустился. Потом оп опять пошел берегом, пона не
добрался до другого нонца намепной ограды. Стена, от­
весно выраставшая из снал, и с этого нрая нруто обрыва­
лась в озеро, таи, что даже пролин не мог бы здесь про­
шмыгнуть во1\руг нес. Винтор постоял, посмотрел, его
дневной урок, если можно это так назвать, был выпол­
нен. Он вернулся на песчаную площадку, сел там на ска­
мейну, чтобы отдохнуть после омовенья и дать шпицу об­
сохнуть. Дядин дом, напротив ноторого он сейчас сидел,
был такой же, нак и утром. Окна той 1юмнаты, где Виктор
спал, были открыты, потому что он сам их открыл, все
остальные затворены. Ню,то не выходил из дому, никто
не входил в него. Тени постепенно переместились, и солн­
це, которое утром стояло позади дома, теперь освещало
ф асад. Виктор сидел и глядел на темные стены, и у него
было такое чувство, точно он уже год вдали от родины.
Тfнтерь, наконец, стрелки на e1·u часах показывали два.
Он встал, поднялся по деревянной лестнице, постучал
молотном, дядя открыл ему дверь-шкаф, Виктор прошел
следом за ним в столовую, и оба тут же сели за стол.
Обед отличался от вчерашнего ужина тольно тем, что
оба
и дядя и племянник - ели вместе. Все остальное
было нак вчера. Дядя говорил мало, можно сназать, все
равно что совсем не говорил. Еда была обильная и вкус­
ная. На столе стояли разнообразные вина, и дядя даже
предложил налить племяннину, если тот уже пьет вино,
но Виктор отказался, сославшись на то, что до сих пор
-

374


пил только воду и впредь не хочет изменять этой привыч­
ке. Дядя и сегодня ничего не сказал о цели предпринято­
го Виктором путешествия, когда обед кончился, он встал
и начал перебирать всякие вещи в комнате,- В1i1Ктор по­
н:;:л, что аудиенция окончена, и, следуя своим склонно­
стям, отправился на воздух.
Днем, когда в этой горной котловине было ТЮ{ же
жарко, как утром прохладно, Виктор, проходя по саду,
увидел дядю, который сидел на самом солнцепеке. Но дя­
ДI�шка его не подозвал, и Виктор к нему не подошел.
Так протек первый день. Ужин, на который Виктор
должен был явиться к девяти, кончился, KaI{ и вчера.
Дядя отвел его в спальню и запер железную решетку в
коридоре.
Старого Rристофа Виктор но видел весь день, за сто­
лом прислуживала только старуха,- если, конечно, мож­
но назвать «прислуживанием» то, что -она приносила и
уносила I{ушанья. Все остальное дядюmI{а делал са-м;
сыр и вино он и на этот раз запер в шкаф.
Ногда на следующее утро они встали после завтрака
из-за стола, дядя с-..�азал Виктору:
- Пойдем на минутку со мной.
С этими словами он открыл совсем незаметную по­
тайную дверь и прошел в смежную со столовой комнату.
Виктор последовал за ним. Тут, в пустой комнате, бьшо
собрано больше сотни ружей, рассортированных по видам
и эпохам и размещенных в стеклянных шкафах. Всюду
валялись охотничьи рога, ягдташи, пороховницы, одноно­
гие складные стулья и много других вещей такого рода.
Они прошли через эту комнату, затем через следующую,
также пустую и наконец вошли в третью, где стояла
кое-какал старая мебель. На степе висела одна-единст­
венная картина, овальной формы, I\aI{ те щиты, на кото­
рых обычно рисуют герб; картина была вставлена в ши­
рокую золоченую раму, потускневшую и местами об­
ломанную.
- Это портрет твоего отца, на которого ты очень по­
хож,- сказал дядя.
На ируглом щите был изображен цветущий красивый
юноша, вернее сиазать, отрок, в пышной одежде, у1фа­
шенной позументами. Портрет, хоть это и не была перво­
классная живопись, отличался той точной и вдумчивой
трактовкой, КаI{ую мы часто еще встречаем на фамильных
портрета� прощлоrо J3ею�. Теперь она уступает место
37б


поверхностному изобраш:опию и ярким н:рас1шм. Особенно
тщательно были выписаны золотые галуны, которые еще
и сейчас тусн:ло поблес1швали и хорошо оттеняли бело­
снежные пудреные ло!\оны и милоnидноо лицо с необьш­
повенно чистыми и прозрачными топями.
- В дворянских пансионах существовал дурац1шй
обычай рисовать портреты всех пито:мцев на таю1х вот
I{руглых щитах и развешивать нх в н:оридорах, прихтюrх
и даже n н:омнатах. Рамы н: портретам они поr,упащr са­
ми,- сюl3ал дядя.- Твой отец всегда был тщеслащш и
тоже за�шзыr свой портрет. Я был I{уда I{распвее ого, но пе
позировал. Ногда пансион закрылся, я приобрел портрет.
Ви!\тор пе помнил ни отца, ни матери, потому что оба
умерли - раньше мать, а вс1юро затем и отоц, - 1югда оп
был ещо соnсем ребе1-шом, теперь он стоял пород портре­
том того, rюму был обязан жизнью. Мало-помалу мягко­
сердечный юноша начал испытывать чуnстnо, nороятно,
норед!\о присущее сиротам, н:огда пород ними не жиnыо
родители во плоти, HaI{ у других, а толыю их портреты.
Это чувство глубокой грусти все жо даот сладостное уто­
шенио. Портрет oтcыJraJI I{ далсюrм, даnпо прошедшим
вромопам, 1югда оригинаJt бьш ощо счастлив, молод п по­
лон надежд, та�' же ю.ш молод и нолон неисчерпаемых
упований па ;юrзпь был тот, I{TO сейчас смотрел па порт­
рет. Ви!\тор но мог себе предстаnить того же самого чело­
века в более поздпоо nремя, I{Огда он в темпом простом
рединготе с озабоченным похудевшим лицом с1'лопялся,
может быть, над ого, В�штора, 1'олыбелыо. Еще меньшо
мог он себе представить отца в постели, больным, а затем
мертвым в тесном гробу, 1'оторый опус1{а�от n могилу. Вес
эти события пришлись па очень раннео детство Виктора,
когда впечатJrония внешнего мира ощо по существовали
для ного и, уж во nсшюм случае, забьшашrсь тут жо. Те­
перь он смотрел па необьшноnоппо милое, оп,рытоо п
беззаботное лицо подростна. Оп думал, что будь тот жцn,
оп был бы та�' же стар, ка1' дядя; по оп пе мог себе пред­
ставить, чтобы его отец был похож па дядю. Оп еще дол­
го стоял перед портретом, и постепенно в нем возпи1шо
решение : в том случае, если у него с дядей установятся
добрые отношения, обратиться I{ дяде с просьбой пода­
рить ему отцовсюrй портрет, 1шторый тому, видимо, пе
очень дорог, раз оп одипоrю висит в пылыrой рамо тут, в
::>той ноубраппой 1юмпате.
Д ядя тем временем стоя,т1 оrюло и смотр еJI на портр ет
376


и rra nлемяпппю1. Особого учас·rия он нс проявлял и,
шш: тоJ1ьно Вrштор оторuался от нортрета, сейчас же пер­
вым' пошел н: двери и через обе номнаты JЗ столовую, при­
Че!vl' ни о портрете, ни об отце Винтора не проронил ниче­
го, нроме следующих слоJЗ: «Поразительное сходство».
Вернувшись в столовую, оп тщательно запер потайную
дверь и щ1.чал привычным своим манером прохаживаться
по номлате, брать то ту, то другую лежащую или стоя­
щую вещь, перенладывать и переставлять их, и Виктор,
по опыту уже знавший, что дядя не желает сейчас иметь
с ним дело, решил снова выйти побродить по острову.
Дверь на лестнице опять оназалась запертой. Винтору
не хотелось просить дядю отпереть ему, он вспомнил о
шrшфе, в н:оторый вчера вошла старуха с посудой, и по­
думал, что оттуда тоже должен быть выход. Он скоро на­
шел этот шн:аф, отн:рыл его и действительно увидел сту­
пены\и, ведущие вниз, по ноторым и стал спускаться.
Только попал он не в сад, а на кухню, где все та же
старуха была занята приготовлением разнообразных ку­
шаний I\ обеду. Ей помогала тольно девушка помоложе,
с виду глуповатая. В1штор спросил старуху, может ли она
выпустить его в сад.
- Rонечпо,- сназала она, поднялась с пим по той же
самой лестнице, по r\оторой он спустился, вызвала дядю,
и тот тут же отнрыл дверь и выпустил племянника.
Теперь юноша понял, что выход есть только на дере­
вянную лестницу и что дядя, шшому не доверяя, держит
дверь па лестницу на запоре, хотя все его владение и без
того ОI\ружепо неприступной стеной.
День прошел, I\aI\ и вчерашний. В два часа Виктор
явился I\ обеду, затем опять ушел. Ближе к вечеру слу­
чилось нечто необычное. Винтор увидел на озере лодну,
которая направлялась к той I\рытой пристани, которую он
обнаружил вчера. Виктор быстро сбежал туда по лестни­
це� Лодка приблизилась, человек, сидевший в пей, открыл
нлючом дверь в частоноле, и старый Rристоф совсем один
подъехал па лодr\е R причалу. Оп ездил в Гуль и Атма­
пинг за съестными припасами и другими товарами. Виr\­
тор, следивший за ЛОДI{ОЙ, удивился, KaI\ мог та�
ной старый человен один закупить и перевезти через
озеро столыю rшади. Ему было жашю, что он пе знал об
этой оназии, не то оп отослал бы письмо I\ матери. Rри­
стоф начал выгружать покушш и с помощью придурrю­
ватой девушн:и переносить на носилнах в погреб всякого
-

377


рода мясные ttpйrtacы. Тут .Виктор у:ВйДМ, ЮН< о't'кры.rrа сь
в задней степе дома совсем пизепышл железная дверка.
Сойдя по ступены<ам за дверкой, он заметил при своте
зажженного внизу фонаря огромный пласт льда, благо­
даря которому в погребе стояла настоящая стужа, на льду
были разложены всякие съестные припасы. Выгрузн:а за1шнчилась, когда уже почти совсем стемнело.
Третий день прошел, как и два первых. Прошел и
четвертый, прошел и пятый. Напротив острова все так же
стояла Гризель, направо и налево стояли голубоватые
стены гор, внизу дремало озеро, на острове зеленели ку­
пы деревьев, и в этой зелени, словно серый камешек, при­
таились монастырь и дом. Сквозь просветы в ветвях де­
ревьев на них смотрели голубые пятна Орлы.
Виктор уже обошел всю каменную ограду, посидел на
всех скамейках в саду и на песчаной площадке, постоял
Бнутри ограды на всех выступах узкой береговой полосы.
На шестой день он больше не выдержал и решил по­
ложить конец такой жизни.
С утра он оделся тщательнее обычного и пришел к
завтраку. По окончании завтрака, уже стоя рядом с дя­
дей в столовой, он сказал:
- Дядя, мне было бы желательно с вами поговорить,
если, конечно, у вас есть времл менл выслушать.
Говори,- сказал дядя.
- Мне бы хотелось обратиться к вам с просьбой, сде­
лайте такое одолжение, объясните мне ваши основания,
почему я должен был явиться сюда, если, конечно, у вас
были для этого особые основания, так как завтра я соби­
раюсь покинуть остров.
- До твоего вступления в должность осталось ведь
больше полутора месяцев,- ответил дядя.
- Нет, не столыш, дядя,- возразил Виктор,- всего
тридцать пять дней. Но до того, :как вступить в должность,
я хотел бы провести не:которое время в месте моего буду­
щего жительства и потому хотел бы завтра уехать.
- Но я тебя не отпущу.
- Вы отпустите меня, ежели я обращусь к вам с такой просьбой и буду ходатайствовать, чтобы вы распоря­
дились завтра или послезавтра, это как вам будет угодно,
перевезти меня в Гуль.
- Я отпущу тебя только в тот день, когда тебе необ­
ходимо будет уехать, чтобы вовремя поспеть в долж­
ность,- возразил на это дядя.
378


- :Как же вы это можете ! - сказал Виктор.
- Могу, - ответил дядя.-Ведь все мое владение огорожено крешюй стеной, существующей еще со времен мо­
нахов, выйти из ограды можно только через железную ре­
шетчатую дверь, кав: ее отпереть, знаю я один, а у сле­
дующей преграды - у озера - такой в:рутой берег, что
спуститься в: воде невозможно.
Вив:тор, с детства не терпевший никав:ой несправедли­
вости и, очевидно, вложивший в слово «можете» его ду­
ховный смысл, в то время в:аr\ дядя вложил в него смысл
материальный, покраснел от негодования.
- Значит, я ваш пленнив:? - св:азал он.
- Ежели тебе угодно употребить тав:ое слово и ежели принятые мною меры дают мне эту возможность, зна­
чит, ты мой пленнив:,- ответил дядя.
У Вив:тора дрожали: губы, от волнения он не мог про­
изнести ни слова.
- Нет, дядя,- восв:лиrшул он наrюнец. - Принятые
вами меры не дадут вам желаемой возможности, потому
что я пойду и брошусь со св:алы в озеро и разобьюсь на­
смерть.
- Сделай одолжение, ежели ты тав:ой слабоволь­
ный,- сказал дядя.
Теперь Виктор действительно не мог вымолвить ни
слова. Некоторое время он молчал, в нем возникала
мысль отомстить этому недоброму старику за его жесто­
кость. С другой стороны, ему было стыдно за свою ребя­
ческую угрозу, он понимал, что погубить себя не значит
оказать необходимый отпор дяде. Поэтому он решил пере­
упрямить его своим долготерпением.
- А в:огда наступит день, названный вами, вы при­
в:ажете перевезти меня в Гуль? - спросил он нав:онец.
Тогда я прив:ажу перевезти тебя в Гуль,- ответил
дядя.
Хорошо, в тав:ом случае я останусь до тех пор,­
св:азал Вив:тор,- но, дядя, поз1юльте вам сказать, что от­
ныне все семейные узы между нами порваны и пи в в:а­
в:их родственных отношениях мы уже не состоим.
- Rar\ тебе будет угодно, - ответил дядя.
Вив:тор, еще стоя в комнате, надел свой берет, потянул
за вepQBRY шпица, с в:отоf>ЫМ не расставался, и вышел.
Отныне он полагал себя свободным от всяв:ой учтиво­
сти по отношению в: дяде, в то время в:ав: раньше почитал
себя к ней обпзанным, поэтому он решил позволить себе
379


любое действие, если толыю это действие не будет идти в
разрез с его моральными убеждениями или не о:ка�-н:ется
невозможным из-за пределов, положенных совершенно
очевидным насилием.
Он ушел от дяди I{ себе в :комнату и там писал в
течение двух часов. Потом вышел па воздух. На двери,
ведущей на лестницу, и изнутри и снаружи висело :коль­
цо, служившее :колотушкой. Теперь, если Ви:ктор хотел
войти или выйти, он уже не шел, :ка:к прежде, :к дяде, чтоб
тот его выпустил, а подходил :к двери и ударял в нее
1юльцом. Если дядя был в :комнате, он всегда выходил по
этому сигналу и отворял дверь. Когда же дядя сам был
в саду, дверь и без того стояла ОТI{рытой. В первый день
Ви:ктор за обедом совсем ничего не говорид, дядя тоже
его совсем ни о чем не спрашивал,- пообедав, оба встали
из-за стола, и Ви:ктор тут же ушел. То же повторилось и
за ужином.
Теперь Ви:ктор занялся обследованием всего прост­
ранства внутри ограды. Он облазил I{усты, росшие позади
дома, обошел все деревья, осмотрел :каждое в . отдельно­
сти, чтобы узнать его свойства и внешний в1-iд. Одuажд_ы
он пробрался вдоль всей опоясывающей владоцце с�ены,
:иродравшись с1шозь I{устарпи1-1: и вьющиеся растения; .дс;>­
:крывающие ее изнутри. Во многих мостах опа поросла
мхом, потрос:калась и · покрылась плесенью, но вqе ще
всюду была целая и нрепкая. В доме, где жил он с дяде,й,
Винтор прошел по всем лестницам вверх и вниз, по все.м
норидорам из �юнца в нонец, по эти обследования мало
что ему дали. Если он и обнаруживr.ш дверь или ворота,
все равно 01-1:азывалось, что они заперты :крепно-накрепко
или заставлены тяжелыми ящи1щми, n :которых раньше,
вероятно, хранилось зерно, а может быть, и что другое в
том же роде; и окна в J{Оридорах, :КаI{ Виктор это заме­
тил уже в первый день, тоже были забиты дос1шми почти
до самого верха, тан что свет прони:кал толыю в уз:кую
щель,- значит, приходилось навсегда от:казаться от мыс­
ли выйти в дверь или вылезти в оюю. Н'роме давно уже
ему известных 1юридоров, соединявших столовую с двумя
его :комнатами, и лестницы, по 1юторой можно бьшо спу­
ститься в I{ухню, он ОТI{рыл в дядином доме толь:ко .лест­
ницу, ноторая пеногда вела вниз I\ выходу, а теперь · I{ШI­
чалась запертыми и заржавленными низкими воротами .
Больше всего nо:збуждал любопытство В1штора старый
мопастыгь. Он со всех сторон не раз обходил серое одино·

38Q


кое четырехуго.тты rое здание, и вот в один прекрасный
день, когда он был в заброшенном монастырсI{ОМ фрук­
товом саду, отнуда видны были обе 1юло1юлып1, ему уда­
лось перелезть через низ1,ую 1щменную поперечную сте­
ну, из ноторой он смог выломать несколыю нирпичей, на
пл:ощадну, обнесенную наменной оградой и оттуда про­
ниннуть во внутренние незапертые помещения. Он шел
по галерее, по 1юторой ногда-то ходили старые монахи,
где висели их изображения и глядели со стен их почер­
невшие л:юш:, а в ногах у них I{роваво-красными письме­
нами были выведены имена и даты. Он пpOIIИI{ в церковь
и постоял у алтарей, лишенных золота и серебра, потом,
переступив ю111rенные пороги, отшлифованные многолет­
ним хождением, попал в случайно оставшиеся незаперты­
ми нельи, где в затхлом воздухе гулко отдавались его
шаги. Потом он влез на колонольни и увидел замолкшие
пыльные :коло1юла. Он снова перемахнул: через попереч­
ную стену в фруктовом саду, отвязал шпица, :который в
ожидании его смирно сидел у пня, и ушел вместе с ним.
Несколыю дней спустя после странной сцены, :которая
разыгралась между ним и дядей, Виктор пошел в :крытую
пристань, чтобы, :КаI{ он это пе раз делал, омыть тело в
бодрящей воде озера. Он сидел па последней ступеньке,
чтобы остыть перед :купаньем, и смотрел на воду, и то ли
потому, что день был особенно ясный, то ли потому, что
теперь он особенно остро все замечал, но только он
увидел, что в воротах часто1,ола :конец одного из :кольев
короче и не TaI{ глубоко уходит в воду, I{aI{ остальные,
благодаря чему в изгороди образуется брешь, через 1юто­
рую, нырнув, можно, пожалуй, вьmлыть в озеро. Он ре­
шил попробовать, не откладывая. Поэтому он пошел :к се­
бе в 1юмнату и достал :купальный :костюм. Вернувшись,
остыв и раздевшись, он вошел глубже в воду, лег на жи­
вот, осторожно пырнул, проплыл немного под водой, под­
нял голову и он:азался за частшюлом. Ви1{тор был очень
худощав и строен, поэтому мог протиснуться в отверстие
вместе со шпицем, от ошейника которого отвязал вереш{у.
Теперь оп наслаждался, выш1ьшая далеко в глубокое озе­
ро и возвращаясь обратно I{ частоколу. Шпиц не отставал
от него. Нат,упавшись вволю, Винтор нырнул под часто1юл и вынырнул за ним у причала. Одевшись, он поднялся
наверх. С той поры оп пе пр0пус1{аJI пи одного дня. Rогда
�той спадал, оп шел в свою :купальню, надевал I{упальный
1юстю.:11 и плавал в свое удовольствие за загородкой.
381


Ему, правда, приходило в голову, что он мог бы про­
сунуть между паJшми свою одежду и запас хлеба и та­
щить их за собой, привязав к вереш\е, пока не доберется
вплавь до уходящего в воду края каменной ограды и не
обогнет ее. Там он сможет выбраться на берег, высушить
в укромном уголке. платье и одеться. Тогда, вероятно, уда­
лось бы, конечно при условии, что сохранится хлеб, до­
ждаться какой-нибудь рыбацкой лодки и подозвать ее.
В те минуты, когда его воображение работало особенно
возбужденно, еиу даже приходило в голову, что, призвав
на помощь все свои физические и духовные силы, он при
известном напряжении мог бы переплыть расстояние от
озера до Орлы, а оттуда - где ползком, где шажком добраться в Гуль. РиСiюванность такой отчаянной затеи
не казалась ему такой уж рискованной, ведь перебрались
же однажды монахи через Орлу в Гуль, да еще в зимнюю
rropy; но он не подумал об одном: монахи были взрослые
мужчины, знакомые со здешними горами, а он юноша,
совсем не опытный в ТО\Ких делах. Но, как ни манили его
эти мечты, он все же не мог дать им ходу, потому что
обещал дяде остаться тут до обусловленного дня - и свое
обещание хотел сдержать. Поэтому после плавания он
всегда нырял обратно под загородку.
Кроме плавания, он посвящал время другим занятиям.
Он уже побывал во всех угош\ах внутри монастырской
ограды и изучил их. Теперь он следил за игрой света и
теней в горах, за переливами красок, меняющихся в за­
висимости от часа дня или от облаков, быстро бегущих
по ясному своду небес. В полдень, когда солнце стояло
высоко в небе, или в вечерний час, 1югда оно только что
закатилось за горный хребет, он сидел и прислушивался
к он:ружающей тишине: не долетит ли из Гуля звон при­
зывающего к молитве I\Олокола, потому что на острове но
слышно было пи бол часов на башне, ни колот-юльного
звона. Но он ничего не слышал. Звун:, 1юторому он с та1шм наслаждением внимал в тот вечер у СI\алистого бере­
га, не мог н:оспуться его слуха,- этому мешала сплош­
ная зеленая степа деревьев, ПОI\рывшая большую часть
острова. На смену долгим звездным ночам - ведь Виктор
приехал на остров, н:огда луна была па ущербе,- пришли
па�юпец чудесные лунные ночи. Разлученный с людьми,
Виrпор открывал оюrа и смотрел па черные громады, не
залитые лунным сюшием и словно па�ше-то чужеродные
тола, плавающие в окружающем их мерцании.
382


При вc1pcttax с Н'ристофом и старухой служанкой ott
не говорил ни слова, потому что, по его мнению, пс подо­
бало обмениваться речами со слугами, ежели ты не раз­
говариваешь с хозяином.
Так шел день за днем.
Однажды, когда он около пяти часов проходил по па­
лисаднику, направляясь к пристани, чтобы поплавать, и,
I\aK всегда, вел за собой на веревке шпица, дядюшка, си­
девший, по своему обыкновению, на скамейке, греясь на
солнце, заговорил с ним:
- Нечего тас1\ать собаку на веревке, пусть, если хо­
чешь, гуляет с тобой на свободе.
Виктор удивленно взглянул на дядю, во всяком слу­
чае, никакого подвоха на его лице он не прочел, хоть не
прочел и ничего другого.
На следующий день он попробовал спустить шпица с
привязи. Все обошлось благополучно, и с этого дня шпиц
гулял с ним на свободе.
Так прошло еще некоторое время.
В другой раз, когда Виктор случайно поднял глаза во
время плав�ния, он увидел, что дядя стоит у люка, кото­
рый отRрывался в Rрыше пристани, и смотрит вниз на не­
го. Лицо старика RaR будто выражало похвалу племянни­
Rу, Rоторый таR ловRо разрезал водную гладь и ласRово
поглядывал на собаку, плывущую рядом. Казалось, за
Виктора ходатайствовала его красота, его молодое, омы­
ваемое игравшей волной юношески чистое тело, которое
пока еще щадили неумолимые годы и уготованное ему
судьбой, ото всех скрытое будущее. Как знать - может
быть, в сердце старика шевельнулось какое-то родствен­
ное чувство к юному существу, единственно близкому ему
по крови здесь, на земле. Неизвестно также, глядел ли он
на него сегодня впервые или делал это уже не раз, ведь
Виктор до того не смотрел на люк в крыше пристани. На
следующий день в пять часов, проходя по площадке в са­
ду, Виктор увидел дядю за единственным приятным из
дядиных занятий - уходом за цветами и, как обычно,
прошел мимо, не заговорив с ним, по, придя на пристань,
он, I\ своему великому удивлению, обнаружил, что одна из
створок ворот в частоколе открыта. Юноша был склонен
объяснить это какой-нибудь неизвестной ему причиной,
но в ближайший день и во все последующие выход из
пристани был всегда открыт в пять часов, а все остальное
время на запоре.
383


Виr<тор это заметил и поплл, что дядюшr<а наблюдает
за ним.
Время тянулось убийственно медленно, и однажды,
:когда Ви:ктор снова столл у решет:ки в :каменной ограде и,
просунув голову между двумя железными прутьями, с
тос:кой глядел на волю, чего из гордости не делал с того
самого дня, :ка:к ощутил себя пленни:ком, он вдруг услы­
шал :ка:кой-то с:крежет. Он уже не раз замечал на пру­
тьях цепь, которая уходила вверх и исчезала в степе; и
вот цепь шевельнулась, прутья мягно подались, и Вик­
тор понял, что решетr<а отперта и оп на свободе. Он вы­
шел з а стену и принялся бродить по острову. Теперь он
мог бы воспользоваться представившейся ему возмож­
ностью :к побегу, но дядя выпустил его по доброй воле, и
потому Виr<тор не воспользовался этой возможностью и
тоже по доброй воле вернулсл в свою тюрьму. Решет:ка,
:когда он подходил, была заперта, но нан толь:ко он очу­
тился перед пей, отнрылась, впустила его и снова замн­
нулась.
Все это должно было бы тронуть Винтора, если бы
сердце его пе смягчилось еще раньше, rюгда дядя позво�
лил спустить с повод:ка шпица.
Теперь Виктор, нан: ::>то и следовало ожидать, со своей
стороны старался ближе присмотреться н дяде, и часто оп
думал: «l\то знает, таной ли уж он черствый, может
быть, он просто несчастный старию>.
Таи и жили рядом эти два человена, два отпрысна од­
ного и того же рода, ноторые должны были бы чувство­
вать себя самыми близними людьми на свете, а на деле
были беснонечно дашщи друг от друга,- два отпрыс:ка
одного и того же рода и тание несхожие: племяннин с
ласновым сиянием во взоре - олицетворение свободного
ли:кующего начала жизненного пути, отr<рытого для буду­
щих деяний и радостей, дядя - олицетворение упадна:
нерешительность во взгляде, печать горь:кого прошлого на
лице, след того бремени, ноторое он :когда-то возложил на
себя, думая забыться в наслаждениях, а значит, быть в
выигрыше. Во всем доме жили толыю четыре человена:
дядя, старин Нристоф, Розали - таи звали старую эrю­
номну и кухарну - и придурноватая и тоже уже старая
девуш:ка Агнесса, подручная Розали. Среди этих старых
людей, у этих старых I<аменных стен Винтор назался су­
ществом, не принадлежащим :к их миру. Даже все три
собани были старые; растущие в саду фрунтовые деревья
384


были старые; ю1менные гномы, колья na пристаnи были
старые! Один толыю был у Ви1пора товарищ, та�юй ще
цветущий, как он,- зеленый мир листвы, которая весело
распускалась среди всего этого запустения, давала рост­
ки и побеги.
Виктора уже раньше занимало одно обстоятельство,
над которым оп частенько раздумывал: он не знал, где
дядина спальня, и, несмотрл на все свои старания, не мог
ее отыскать. Тогда он решил, что старик скрывает ее
местонахождение, ПО'l' ому что никому не доверяет. Од­
нажды, спускаясь по I{ухоппой лестнице, Виктор услы­
шал, как экономка сказала: «Н1шому-то он не доверяет,
ну как тут убедишь его взять в услужение кого-нибудь
из Гуля? Этого он ни за что не сделает. Он и бреется соб­
ственноручно, потому что боитсл, как бы ему не перере­
зали гopJio, и собак на ночь здпирает, чтобы они его не
загрызли» .
Теперь Виктор раздумывал, отr{уда у дяди это чувст­
во своей крайней беспомощности, раздумывал все чаще,
потому что меры, приплтые в отношении его, стали
мягче. В коридоре, rюторый вел к нему в спальню, дверь
за железной решетной теперь уже не была на замке, обе
створки ворот в частоколе, огораживающем пристань, в
часы плаванья бьши отворены, а от железной решетки
главной ограды дядя дал Виктору, правда, не ключ, н о
свистулы{у, п о звуr{у н:оторой створrш решетrш отходи­
ли в сторону, потому что она запиралась и отворяJiась
не так, кан: обычно, а при помощи особого приспособле­
ния, откуда-то из дядиных номнат, толы{О нинто пе знал,
из которой именно комнаты.
Началом для регулярных разговоров между обоими
родственниками послужил довольно странный повод,
можно было бы сказать: ревность. :Как-то вечером, после
одной из прогулок по острову, какие Виктор теперь
предпринимал довольно часто, он возвращался в сопро­
вождении четырех собаI{ - и дядиных тоже, потому что
они уже присоединились и нему и в обществе его и шпи­
ца повеселели и стали не такими ленивыми, как рань­
ше; увидя его, дядя, случайно задержавшийся в саду,
сказал:
- Твой шпиц куда добрее моих трех псин, им нель­
зя доверять. Не понимаю, чего это они так к тебе льнут.
Дядины слова задели Виктора за живое, и с языка
у него сразу сорвалсн ответ:
11! А . mтифтер

385


-- l10J1юби·1·е их тс1 1с 1тк н шобшо евоего шпица, он:и
тоже подобреют.
Старик посмотрел па него I{аюгм-то странным, испы­
тующим взглядом и ничего ие ответил на его слова. Од­
пано дядя и племянник ухватились за эти слова, как за
якорь спасения, и вечером за ужином завели другие раз­
говоры на другие темы. Так пошло и дальше, дядя и пле­
мянпин: при встречах опять говорили друг с другом, а
встречались они три раза в день за столом.
Особенно оживился Вrштор, I{огда старик, возможно
случайно, а возможно и намеренно, шшел его па разго­
вор о планах на будущее. Сейчас он поступит на служ­
бу, сказал Виктор, будет работать по мере сил, будет
испра·влять каждую замеченную оплошность, указывать
начальникам на необходимые изм-енения, не потерпит
безделья и растрат, свободное время посвятит изучению
пауrх и европейсrшх язьшов, чтобы подготовиться I\ буду­
щему писательсrшму труду, н:роме того, он хочет озна­
комиться с военным ремеслом, чтобы в дальнейшем па
более высоких государственных должностях быть в сос­
тоянии охватить все в целом, а в случае опасности ока­
заться пригодным для роли военачальнина. Если же у
него проявятся к тому же еще и каr\ие-либо таланты,
то он постарается не пренебрегать музами, возможно,
ему и удастся создать что-либо такое, что вдохновит и
воспламенит его народ.
Во время .этой речи дядя катал шариrш из хлеба и
слушал племянника с улыбкой на тонких, сжатых гу­
бах.
- Д ай бог тебе все э·rо осилить,- сказал он.- Сей­
час ты уже хорошо плаваешь, т-о есть довольно хорошо.
Вчера я опять некоторое время наблюдал за тобой,- но
правую ру1\у ты выбрасываешь вперед недостаточно, ты
словно отдергиваешь ее назад, и ногами двигаешь слиш­
ком быстро .. А попробовать поохотиться ты не хочешь?
Ты умеешь заряжать ружье и стрелять? Я дам тебе
ружье из моей rюллеюпш, и можешь бродить с ним по
всему острову.
- Я, правда, умею обращаться с ружьем, но уби­
вать певчих птиц, которых я вижу здесь, я не могу, мне
их слишком жалко; на всем острове я вижу толыю ста­
рые плодовые деревья да молодую лесную поросль, ед­
ва ли здесь встретится лиса илп дичь.
.

Дич�:. ТТйЙJ[f!'Гf' Я,

386

ттадn

'ГОЛЫ\()

умет�:.

OTЫC-IO J T I>.


с ;:,тими СЛ О В 1!. М И дядн ilЫIIИJI свою порцию RИН1!., 3 1!. ­
кусил конфетами и больше к разговору об охоте не воз­
вращался. Всиоре затем оба пошли спать. Дядя уже пе
провожал, иат\ в первые дни, племянника в спальню; с
тех пор как решетиа в коридоре больше не запиралась,
Виr<тор по оиончании ужина зажигал свечу, желал дя­
дюшке спокойной ночи и отправлялся в свои noI\OИ
вместе со шпицем, который теперь мирно ел из одной
миски с другими собаками.
Так прошло наконец то время, которое Виктор, сог­
ласно вынужденному, в сущности, договору, долшоп бы.J
прожить на острове. Ни разу оп не сделал попытии вы­
сиазать свой взгляд на таиое положение вещей, для это­
го он был слиши·ом горд. Но иогда истек последюrй
день, который он мог еще провести здесь, чтобы не опо­
здать на службу, сердце в груди у него забиJiось сиJiь­
ней. Ужин был окончен. Дядя встал из-за стола и рыл­
ся во всюшх бумагах, перебирая их старческими, нелов­
rшми рун:ами. Но затем сгреб все без разбора в один
угол и о·ставил там. По поведению дяди Вю\тор понял,
что тот говорить на интересующую его тему не станет,
поэтому оп в:-�ял свечку и отправился спать.
На следующее утро завтрак тянулся тю-\ же медлен­
но, каи обычно. Виктор с вечера уложил у себя в :ком­
нате дорожный ранец и теперь сидел за столом и ждал,
что будет делать дядя. Старю\ все в том же обвислом
сером сюртуие встал из-за стола, раз-другой прошел че­
рез потайную дверь туда и назад. Потом обратился к
Виктору:
Ты иогда собираешься отсюда - сегодня или завтра?
Я, дядя, собираюсь уехать сегодня, иначе я опо­
здаю,- ответил Виктор.
В Атманинге ты можешь взять лошадей.
- Это я тоже принял в расчет, таи или иначе
ехать все равно придется, - сиазал Виктор. - Вы не под­
нимали этого разговора, поэтому я ждал до последней
минуты.
- Tar\,
значит,
сегодня,- нерешительно сказnл
старик,- сегодня... значит, сегодrтя... тогда Крист(•Ф
перевезет тебя, как я и пfJещ:щ. Пожитrш свои
уложил?
Уже вчера все уложил.
Уже вчера уложил . и теперь радуешься ... тnк,
..

1 3*

387


так, таR! . Я Х<>тел тебе еще что-то сказать... что <:1то я
хотел сказать? .. Послушай, Виктор!
- Что, дядя?
- Я думаю... я ;полагаю... что если бы ты попробовал ... что если бы ты по доброй воле еще немножко по­
жил со <·лариком, у Rоторого ни:кого нет?
- RaR же я могу?
- Отсроч:ку тебе я... постой, :кажется, я положил ее
в стол ДЛЯ трубоR.
С этими словами дядя стал выдвигать и вдвигать
обратно ящи:ки в столах и в шкафах, где находились
тру�б:ки и Rисеты, достал наконец бумагу и протянул ее
ВиRтору.
- Вот посмотри.
Юноша был удивл·ен, он почувствовал смущение, это дей,ствительно была отсроч:ка на неопределенное
время.
- Посту.пай, RaR знаешь,- сRазал дядя.- Я сейчас
же при:кажу перевезти тебя на берег, но я прошу, ос­
танься еще немножrю, может быть, мы хорошо уживем­
ся. Ты вол·е н за это время поехать в Гуль или Rуда те­
бе вздумается, а н:огда ты захочешь совсем уехать ... что ж,
уезжай!
Ви:ктор был в нерешительности. Он долго ждал это­
го дня. Теперь странпый старю\, которого он, в сущно­
сти, ненавидел, стоял перед ним в :роли просителя.
Старчесное, сморщенное лицо показалось Виктору не­
сказанно беспомощным, ему даже почудилось, будто на
нем отразилось наное-то чувство. У Виктора, который
всегда отличался добротой, сжалось сердце. Он разду­
мывал тольно одно мгновение, потом сrшзал с присущей
ему искренностью:
- Я охотно <>станусь еще на некоторое время, дядя,
ежели вам так угодно и еж·ели у вас есть веские осно­
вания считать, что так будет лучше.
- Весное основание у меня только одно: мне хочет­
ся, чтобы ты еще немного пожил здесь,- сказал ста­
ри к.
Затем он взттл бумагу об отсрочне со стола и, пере­
пробовав три ящиrш, положил ее в четвертый, где были
собраны камни.
Виктор, который сегодня утром вышел из спальни,
пикю< не предполагая, чт<> события тю\ развернутся, по­
шел обратно и медл·енно стал выкла;Цывать все из ран.


ца. Он недоумевал, ему нетерпелось узнать, :куда тшо­
нит дядя, :который дал себе труд исхлопотать ему от­
срочr<у еще до того, ка:к он nступил в должность. На
мгновение в голове Виктора мель:кнула мысль: а что,
если дядя почувствовал :к нему расположение, что, если
старику все же больше полюбилось живое человеческое
существо, чем то ·обилие застывших в неподвижности
мертвых вещей и всякого хлама, :которым он себя о:кру­
жил? Но затем он вспомнил, с :ка:ким равнодушием ста­
рик взял со стола бумагу и искал, в :ка:кой ящи:к ее
спрятать. Виктор уже давно заметил, что дядя вообще
не :кладет вещи па старое м·е сто, а всегда придумывает
для них новое. И, занятый поисками ящи:ка, стари:к пи
разу пе посмотрел па племяннииа и дал ему уйти, пе
сказав с пим пи слова.
И таи, Ви:ктор опять остался на острове.
В доме у дяди была :комната, где хранились :книги,
но он уже давно ничего не читал, книги покрылись пы­
лью, в них завелась моль. Дядя дал Витпору :ключ от
этой комнаты, и того это очень о'б радовало. Частного
собрания :книг оп пе видел и был знаrюм только с обще­
ственными городскими библиотеками, но в них он, само
собой понятно, не мог рыться-. Виктор заi!Iомнил тюри­
дор, который вел в эту :комнату, и теперь часто ходил
туда. Он приставлял стремянку r< пол:ке, сперва стирnл
пыль с :книг, а затем читал и рассматривал те, что fiы­
ли .под руrюй, или те, что привле:кали: его внимюrис.
Большое удовош,ствие получал оп п тогда, когда пры­
гал в озеро из того лю:ка на чердаке над крытой при­
станью, откуда в первые дни на:блюдал за ним дядя.
Монахи пользовались чердаком и люком, чтобы поды­
мать прямо из лоДRи грузы, :к·ото-рые было бы тяжело
втаскивать наве-рх по лестнице. Из шкафа с -ружьями
Виrпор все же достал себе :красивое старинное немец­
ное ружье и е удовольствием начищал его и етрелял,
невзирая: на его малую пригодно·с ть. Вероятно, это бы­
ли первые выстрелы, :которые посл.е долгого перерыва
раздались на оетрове и пробудили эхо в горах. :Кристоф
пшшзал юноше темный :коридор, по :которому мож­
но было пройти прямо из дядиного дома в монастырь.
Он отпер Виктору помещения, :которые веегда былп на
замт<е. Оп пот<азал ему большую залу, отде.лаппую зо­
лочеными рейтшми и у:краmениями. Там отша, распис.ан­
ные белыми, серыми и голубыми цветами, чуть светилиеь,
389


вдоль стен тянулись длинные деревянные скамьи, на ко­
торых в прежние дни сидели монахи; на ярких, цветных
изображены святые и
И3разцах огромной печи были
отдельные истории из их жития. Он ПОI\азал ему
залу, где собирался на совещание капитул, а теперь
стояли только простые не1\рашеные деревянные скамьи
и висело несколько оставленных там картин, н е
представляющих ценности. О н показал ему опустошен­
ную соRровищницу, он поRазал ему ризницу, где пу­
стые ящики для потиров были открыты и являли взо­
ру выцветшую темно-малиновую обивку, а в ларях, где
нююгда хранились облачения. покровы и утварь, т·е перь
была только пыль. Они вернулись обратно через цер­
ковь, крытые галереи и летнее аббатство, где еще еохра­
нились деревянная и каменная резьба и отдельные пре­
I\расные картины, стоимость которых не знали те, кто
увозил из этого божьего дома все цепное.
ВиRтор получил разрешение не только ходить по
всему острову и обследовать все строения, дядя сказал,
что принажет отвезти его на лодт\е в любое меето, нуда
он только пожелает. Виктор очень peJJ;кr прибегал к
этому развлечению, потому что никогда не бывал в на­
стоящих высоких горах и не у�нш извлечь из этой со1сровищпицы те раJJ;ости, тu удовлетворение, тюторые они
дают. Он тольно съездил два раза I\ Орле и, пристав к бе­
регу, любовался высоними, серыми, :кое-где поблесr\иваю­
щими отвесными сRалами.
Все же Ви�пор начал уже раснаиваться, что остался
на острове; главным образом потому, что он не мог по­
нять цель и rrричину дядиных поступнов.
- Я тебя CRopo отпущу,- сказал как-то за обедом
дядя, как раз когда над Гризель разразилась великолеп­
ная гроза и, словно алмазные стрелы, низринула шум­
ные струи дождя: па озеро, по которому побежала рябь
и запрыгали пузыри. Из-за грозы дядя с пл·емянником
задержались за столом несколЬRо дольше обычного.
Виктор ничего по ответил на слова днди и стал ждать,
что за ними последует.
- В �юнце н:оппов, все напрасно,-спова медленно за­
говорил дядя,- все напрасно: молодость и старость не
могут ужиться рядом. Видишь .тrи, ты добрый, ты твердый
и исRренний, ты лучше, чем в эти же годы был твой отец.
Я все это время наблюдал CJ R тобой и думаю, что на тебя
можно положиться. Тело твое, благодаря врожденной си390


де, стало н:репким и красивым, и ты охотно развиnаешь n
себе эту силу, бродя у подножия CI{aJl на чшстом воздухе
или плавая в озере,- но что толr\у? Это благо от м е ш1
дале:ко, да, очень дале:ко, по ту сторону необозримого про­
странства. Недаром тайный голос все время твердил мне :
ты пе добьешься того, чтобы взор его обратился на тебя,
чтобы для тебя от:крылось его доброе сердце, потому что
не ты посеял и взрастил в нем эту доброту. Я понимаю,
что это так Годы, :которые надо было бы потратить на
это, миновали, они уже по ту сторону горы, идут под уI{­
лоп, и пет та:кой сплы, что могла бы перетащить их на
прежнюю сторону, па :которой теперь уже лежат холод­
ные тени. Ита:к, ступай, ступай :к старухе, от :которой ты
едва ли можешь дождаться письма,- ступай туда и жи­
ви СПОRОЙПО и радостно.
Винтор был в величайшем смущении. Старин сидел
та:к, что лицо его освещалось молнией, и в сумеречной
:комнате иногда назалось, будто по его седым волосам про­
бегает огонь, а по :морщинистому лицу струится свет.
Если прежде бессмысленное молчание и мертвящее рав­
нодушие старина наводили па ВиI{тора тоСI{у, угнет<:<ли
его, то теперь его тем сильнее поразило возбуждение, ох­
ватившее дядю, ноторый сидел в нресле, выпрямив свое
длинное тело, и, несомненно, был взволнован. Некоторое
время юноша пе отзыnался пи слоnом па его речь, смысл
rюторой оп сrюрее угадьшал, чем пони.мал.
- Вы, дядя, что-то сказали о rшсьмах,- заговорил он
наконец.- Должен честно признаться, что был очень
обеспокоен, не по.лучиn ответа на те нес�юлько писем, что
я послал домой, хотя с тех нор, как я здесь, :Кристоф раз
двадцать, если не больше, ездил в Гуль и в Атманипг.
- Я это знаю, - сказал дядя,-но ты и не мог полу­
чить ответ.
- Почему?
- Потому что я так устроил и договорился с твоими,
чтобы, пока ты здесь, они тебе пе писали. Впрочем, 11ю­
жешь успокоиться, они все здоровы и благополучны.
- Нехорошо вы поступили, дядя,- сказал взвошю­
ванный Виитор, - меня бы так порадовали слова прием­
ной матери, прислаппые мне в письме.
- Вот I\ак ты ее, старуху, любишь,- сказал дядя,­
я всегда тан думал!
- Если бы вы кого-нибудь любили, и вас бы кто-ни­
будь любил
R()Зра::нтл Вит«rор.
,-

391


- Тебя бы я любил,- нырвался у ДJ'ЩИ крит,, от ко­
торого Виктор даже вздрогнул.
На пес1ш.нько м 1'повrпий етшю тнхо.
- И етарый Нри ето ф шобит меня; пожалуй, и етарая
служюша тоже шобит,- опять заговорил дядя.
- Что же ты молчишь? - обратился он спустя не­
много R племянниRу,- RaR обстоит дело с взаимной лю­
бовыо, а? Да ответь же наRонец!
Виктор молчал, он не мог вымолвить пи слова.
- Вот видишь, я так и знаJI,- сRазал старик - Успо­
нойся ; я согласен, согJrасен, ладно. Ты хочешь уехать, я
дам тебе лодRу, чтобы ты мог уехать. Ты подождешь, по1ш I\ОПЧИТСЯ дождь, да'?
- Подож)\у, подожду и дольше, если вам надо
серьезно rютошшвать со мной,- ответил Ви1\тор.- Но вы
должны все же признать, что обидным прпи:шолом чe­
JIOJIOIШ I\ себе пе привяжешт,. Ведт, по меньшей мере
странно, что вы держали меня плеш1и1юм па острове,
Rуда перед тем пригласили и куда я доверчиво пришел
пешком, потому что вы так хотели и потому что опекун
и мать убедительно просили меня исполнить ваше жела­
н:ие. Далее, странно и то, что вы лишили меня писем
от матери, и еще более странно то, что, может быть,
когда-то случилось, а может быть, и не случилось
вовсе.
- Ты рассуждаешь по своему разумению,- ответил
дядя, пристально вглядываясь в племянника,- многое,
цель и конечный исход чего тебе еще неизвестны, может
показаться тебе жестокостью. В моих поступках нет ни­
чего странного, наоборот, все ясно и понятно. Я хотел
тебя видеть, потому что ты унаследуешь мое еостошшс,
именно поэтому я и хотел тебя видеть в течение долгого
времени. Никто не подарил мне ребенка, потому что все
родители оставляют своих детей при себе. Когда I\ТО­
либо из моих знюшмых умирал, я бывал где-то в отъе:з­
)lе, в rш1ще концов я обосновался па этом острове, кото­
рый нриобрел во вJrадепие вместе с домом, нен:огда быв­
шим монастырским судилищем. Я хотел бродить здесь
по траве, среди деревьев, растущих на воле, как росш1
они до меня. Я хотел тебя видеть. Я хотел видеть твои
глаза, твои волосы, ноги и руки, всего тебя целиком тю-,
KaI{ видят сына. Поэтому-то мне и надо было иметь тебя
для себя одного и задержать здесь подольше. Если бы
они стали тебе писать, ты, как и раньше, был бы под их
392


изнежиnающей опекой. Я дuшнеп был вырватr, тебн 1 1 ;1под этой зависимости на воздух, на солнце, иначе ты
стал бы таким же слабохарактерным, кюt твой отец, та­
ким же податливым и предал бы тех, кого, КЮ\ сам ду­
маешь, любишь. Ты вырос более сильным, ты налетаешь,
как молодой ястреб; это хорошо - хвалю тебя, по твер­
дость своего сердца ты должен был испытать не на тре­
петпых женщинах, а на скалах, - а я с1шрее всего имен­
но с1шла; держать тебя, как n плену, было необходимо тот, кто пе способен при случае метнуть каменную глыбу
насилья, тому по самой его природе пе дано решительно
действовать и оказывать помощь. Ты иногда выпускаешь
когти, но сердце у тебя доброе. Это хорошо. В конце 1юн­
цоn ты все же стал бы мне сыном, тебе бы захотелось
уважать и любить меня, и, если бы так случилось, те,
другие, показались бы тебе ручными и мелкими людиш­
ками; до глубины моей души они тоже пе смогли про­
никнуть. Но я понял, что, по�ш ты придешь к этому, уте­
чет добрых сто лет, и потому иди, куда тебя влечет, все
кончено... Сн:олько раз я просил отпустить тебя 1\0 мне,
пока шшопец они согласились. Твой отец должен был от­
дать тебя мне, но он считал, что я лютый зверь и разор­
ву тебя. Я вырастил бы тебя орлом, который держит мир
в своих когтях и в случае необходиl\Iости сбросит этот
мир в пропасть. Но твой отец раньше полюбил эту жен­
щину, потом покинул ее, и все-таки у него не хватило сил
навсегда вырвать ее из своего сердт�а, нет, он все время
думал о ней и, умирая, сунул тебя ей под крылыштю,
чтобы ты сам стал какой-то наседкой, 1\оторая сзывает
цыплят и толт,ко громио кудахчет, н:огда один из них по­
падет под 1\опыто лошади. Уже за эти несиолько жашшх
недель у меня ты вырос, потому что должен был бороть­
ся против насилия: и гнета, со временем ты вырос бы еще
больше. Я пожелал, чтобы ты проделал всю дорогу сюю1
пешком, чтобы ты хоть отчасти у::шал, что такое волытый
воздух, усталость, самообладание. То, что я смог сделатr,
после смерти Ипполита, твоего отца, я сделал, об этом ты
узнаешь позднее. Я позвал тебя сюда еще и с той т�елью,
чтобы, кроме всего прочего, дать тебе добрый совет, тюто­
рого тебе пе могут дать ни иапцелярская 1\рыса - твой
опе1\уп, пи та женщина; твое дело - последовать моему
совету или нет. Возможно, ты хочешь уйти еще сегодня,
а уж ;�автра уйдеmr, обя:зателыrо, поэтому я дnм тебе сей­
ч�с �тот сове'!,'. Слушай. ТЬI, значвт, решил поступить


на сJrужбу, 1\оторую они для тебя исхлопотали,
•rтобы ты зарабатывал еебе н а хлеб и был обее­
печен?
- Да, дядя.
- Видишь, а я уже исходатайствовал тебе отсрочку.
I\ан же ты, выходит, необходим и как важна тnоя служ­
ба, раз тебя могут дожидаться без ущерба для дела! От­
срочка дана на неопределенный срок. Я могу, ежели
толыю пожелаю, в ту же минуту получить для тебя
увольнение. Следовательно, эта служба не нуждается в
твоих незаменимых дарованиях, больше того - кто-то,
тюму необходимо служить, уже с нетерпением ожидает
твоего ухода. Пока ты и вправду еще не можешь дать
ничего такого, ради чего действительно стоило бы пдти
п чиновники, ты еще только-только вышел из детского
возраста, толыю-только соприкоснулся с н:рошочпым ку­
сочком жизни, который тебе предстоит узнать, по даже
зтого кусочка ты еще не знаешь. Значит, если ты сейчас
поступишь на службу, то самое боJ1ьшсю - будешь де­
Jrать бесполезное дело, а здоровье свое будешь подтачи­
вать изо дш1 n день. Я придумал ДJIЯ тебя что-то другое.
Самое лучшее, самое важное, что тебе сейчас надо сде­
лать, это - жениться.
Впнтор посмотрел на дядю свопм ясным взором и nос­
юrинпул:
- Жениться?
- Да, жениться, 1юнечпо, не сию минуту, по жениться молодым. Сейчас я тебе растош\ую. I�ащцый живет
для себя. Правда, пе вес в этом признаются, по носту­
пают тю\ все. И поступки тех, кто пе приэнается, часто
особенно беззастенчиво своеrюрыстны. Это отлично эпает
тот, н:то идет па государственную службу, ведь служба
для него - та нива, которая дает урожай. Каждый идет
туда для себя, но не 1шждому удается туда поступить,
мпогпе всю жиюrь норпят над тем, что не стоит ломано­
го гроша. Человен:, 1юторый поставлен был тебя опенать,
полагал, что позаботится о тебе, с молодых лет засадив
за нанцелярсную работу, ради того, чтобы ты всегда мог
есть и пить досыта; та 1-Р;енщина в своей близорукой доб­
росердечности снолотила для тебя небольшую сумму - я
даже точно знаю, I\aI\yю, - достаточную, чтобы ты имел
воамошпость в течение неноторого времени понупать
себе чулюr. Опа, нонечпо, сделала это от чпстого сердца,
от самого что ни па есть чистого сердца, потому что
394


побуждения у нее пр екрасные. Только какое это имеет
значение? :Каждый живет для себя, по живет он лишь
тогда, когда отпущенные ему силы прилагает к работе
и деятельности, потому что в этом п есть жизнь п на­
жизнь до дна.
слаждение - только так он исчерпает
А когда он сможет завоевать поле деятельности для всех
своих сил - не важно, велики они или малы, - вот тогда
его жизнь, I>aRoй бы жизныо оп пи жил, будет благом
и для других, да иначе и быть не может, ведь мы воз­
действуем на тех, Rто нам дан: ведь сочувствие, участие,
сострадание - тоже силы, они тоже требуют деятель­
ности. Я скажу больше: пожертвовать собой ради дру­
гих - даже жизнью пожертвовать, если мне дозволено
употребить это выражение,- это и есть самый полный
расцвет своей собственной жизни. Но кто по бедности
духа расходует одну-единственную из данных ему сил,
чтобы удовлетворить толыю одну потребность, ну, хотя
бы потребность в пище, тот и сам станет односторонним
и жалн:им, и погубит тех, что он:оло него. О ВИI{тор, зна­
ешь ли ты жизнь? Знаешь ли ты то, что :ювется ста­
ростью?
- :Кан я могу это 3пать, дядя, ведь я еще тат;
молод!
- Д а, ты не знаешь и не можешь знать. ПоRа длит­
ся молодость, Rажется, что жизнь будет длиться бсс1ю­
нечно. Думаешь, что у тебя еще много времени впереди
и пройден тольRо RоротRий отрезок дороги. Поэтому
многое и отнладываешь, отодвигаешь с тем, чтобы взять­
ся за это после. А Rогда захочешь взяться, оRаRьшается
уже поздно - ты состарился. Вот потому-то жизнь пред­
ставляется необозримым полем, когда видишь ее перед
собой, а Rогда дойдешь до конца и оглянешься назад, вп­
дишь, что длиной-то опа всего в несRолыю пядей. На
поле жизни вызревают часто другие плоды, не те, 1юто­
рые, Rак ты полагал, посеяны тобой. Жизнь радужна и
преRрасна, таR, Rажется, и ринулся бы в нее, и думаешь,
что так будет длиться вечно ... Но старость - это ночная
бабочrш, зловещий полет ноторой мы ощущаем над сво­
ей головой. Вот потому-то, что сто.п ьRо упущено, и хо­
чется протянуть руRи и не уходить. Что пользы древ­
нему старику стоять па холме, возведенном из разных
его деяний? Чего-чего я тольRо нс сделал и что я от это­
го имею? Все рассышrется во мгновение ока, если ты пе
обеепечил себе посмертное бытие; Rто в старости (JТ\ру-


жен сыновьями, вnуками и nраnную1м:и, тот жйвет часто
тыснчеJiетия. Тут НС1.J1ицо единая жизнь во множестве
жизней, и, когда старика уже нет, она все еще продол­
жается, нин:то даже и не заметит, что частпца этой жиз­
ни безвозвратно ушла. С моей смертью исчезнет все, что
было моим Я... Вот почему, Виктор, женись, и женись
очень молодым. Вот почему тебе нужны воздух и про­
стор, чтобы тело твое развивалось. Об этом я позабо­
тю1ся, тан: I\aI{ знаю, что этого не могут сделать они, те,
попечению которых ты был доверен. После смерти твое­
го отца я был не властен распоряжаться тобой и все же
я позаботился о тебе лучше других. Я взялся за спасе­
ние твоего поместья, которое без меня не уцелело бы.
Не удивляйся, лучше выслушай. Что даст тебе ничтож­
ная сумма, которую наскребла твоя мать, или прозяба­
ние, которым на всю жизнь обеспечил тебя опекун? Ни­
чего это тебе не даст, только сломает, пришибет тебя.
Я был скуп, но в скупости своей разумнее иных торо­
ватых, которые швыряют деньгами, а потом не в состоя­
нии помочь ни себе, ни другим. При жизни твоего отца
я ссужал его небольшими суммами, как это часто водит­
ся между братьями, он давал мне векселя, которые я
переводил на недвижимость. :Когда он умер, объявились
другие кредиторы, на уговоры которых он польстился,
они бы растащили по кусочкам несчастное гнездо, но я
поспел вовремя и на законном основании вырвал его у
них и у твоего опекуна, который хотел оттягать для тебя
хоть что-нибудь. :Какая недальновидность! .. :Кредиторам
я постепенно выплатил всю сумму ссуды вместе с при­
читающимися процентами, но не дал им того, что они
рассчитывали урвать. Теперь на имении нет долгов, и
доход, полученный с него за пятнадцать лет, лежит в
банке на твое имя. Завтра, перед тем как тебе уйти, л
дам тебе нужные бумаги. Теперь, .когда я все nысназаJI,
лучше тебе уйти. Я послал :Кристофа в Гуль приказать
рыбаку, доставившему тебя сюда, забрать тебя у прича­
ла, потому что у :Кристофа нет времени поревез'l'И тебя
в Гуль. Если ты хочешь уехать не завтра, а позже, мож­
но заплатить рыбаку за перевоз и отправить лодI'У по­
рожНШ{ОМ обратно. Я полагаю, тебе надо заняться сель­
ским хозяйством, которым охотно занимались древние
римляне, оп1ично зная, что надо делать, дабы все силы
человека развивались правильно и равномерно... Но,
впрочем:, ты волен поступить, как сам захочешь. Поль396


зуйся тем, что имеешь, как тебе заблагорассудится. Если
ты человек с умом, все будет хорошо, ecJIИ же ты глу­
пец, то в старости будешь раскаиваться, как раскаива­
юсь я. Я трудился много, и это хорошо, я пользовалсн
очень многим, что жизнь справедливо предоставляет в
наше пользование, хорошо и это, но я многое упустил и
потом предавался раскаянию и размышлению, но и то и
другое было напрасно. Потому что жизнь пролетела, и я
не успел наверстать упущенное. Ты, вероятно, наследу­
ешь после меня, и я хотел бы, чтобы ты прожил жизнь
умнее, чем я. Поэтому вот тебе мой совет - я говорю
«совет» , не условие, потому что человека нельзя связы­
вать. Поезжай путешествовать года на два - на три, за­
тем, вернувшись, женись; для начала оставь того управ­
ляющего, которого я поставил, он обучит тебя доJrжным
образом. Таково мое мнение, но ты волен поступить, ющ
сам захочешь.
Этими словами старик затшнчил свою речь. Оп сло­
жил, как делал это обычно, салфетку, скатал ее и сунул
в имевшееся для этого серебряное кольцо. Потом расста­
вил в определенном порядке многочисленные бутылки,
положил сыр и печенье на тарелки и накрыл их пред­
назначенными для этой цели стеклянными колпаками.
Но в шкаф не убрал, как делал обычно, а оставил на
столе, а сам не встал со стула. Гроза между тем удали­
лась, перевалила по ту сторону восточного горного хреб­
та, вспышки молнии слабели, раскаты грома затихали,
солнце прорвалось сквозь тучи и осветило комнату свои­
ми ласковыми лучами. Виктор сидел напротив дяди, он
был потрясен и не мог вымолвить ни слова.
Прошло довольно много времени, раньше чем старик,
все еще сидевший перед своими бутылками, снова заго­
ворил:
- Ежели ты уже питаешь склонность к какой-либо
особе, для брака это значения не имеет, это ничему не
мешает, но часто ничему и не помогает; бери ее в же­
ны; если же ·rы ни к кому склонности не питаешь, то
это тоже пе nажно, потому что симпатии не постошшы,
они проходят и уходят, мы тут ни причем: пе мы их
призываем, не мы гоним их прочь. Мне довелось пере­
жить сильное чувство,- впрочем, ты, верно, это и без
того знаешь, - но раз уж об этом заговорил, я покажу
тебе ее портрет, какой она была в то время,-это я ЗаI{а­
зал портрет ... погоди, может быть, я отыщу.


С этими словами старик встал из-за стола, он долrо
рыJюя в шкафах, то тут, в стоJювой, то в другой комна­
те, но нюшк не мог отыскать портрет. Наконец он вы­
тащил его за пыльную золотую цепочку из какого-то
ящика. Он протер стекло рукавом своего серого сюртука
и протянул миниатюру Виктору.
- Видишь?
- Это Ганна, моя сестра! - весь зардевшись, воскликнул ВИI{ТОр.
-- Нет,- сказал дядя,- это Людмила, ее мать. Rак
мог ты подумать, что это Ганна? Ее еще не было на све­
те, когда был написан этот портрет. Разве приемная мать
ничего тебе обо мне не говорила?
- Rак же, говорила, что вы мой дядя и живете в
полном уединении на далеком горном озере.
- Она считала меня величайшим злодеем.
- Нет, дядя, это неверно. Она ни о н:ом еще пе сн:азала худого слова, а из ее рассказов о вас мы знали, что
вы объездили nесь свет, состарились и живете теперь
очень уединенно, вдали от людей, хотя раньше охотно
всюду бывали.
А больше она про меня ничего не говорила?
- Нет, дядя, ничего.
- Гм... это с ее стороны хорошо. Я, собственно, тю\
и ожидал. Если бы только она была тогда чуточку по­
сильнее и окинула ясным умом, доставшимся ей в удеJ1,
несколько большую часть мира, все было бы иначе.
А про то, что я хотел присвоить твое именье, она тоже
ничего не говорила?
- Нет, что хотели присвоить не говорила, наоборот,
она говорила, что имение по праву ваше.
- Так оно и есть, но я уже смолоду был очень дея­
телен, начал торговлю, расширил дело и заработал
столько, что мне на всю жизнь хватит, и в этом небоJ1ь­
шом именьице я не нуждаюсь.
- Приемпая мать и до того, как вы меня потребова­
ли, пе раз настаивала, чтобы я отправился к вам, но опе­
кун препятствовал.
- Вот видишь! .. Намерения у твоего опекуна всегда
добрые, да только он не видит дальше своего письменно­
го стола, I\Оторый закрыл от него и землю, и море, и во­
обще весь мир. Он, верно, опасался, как бы, живя у ме­
ня, ты пе позабыл чего-нибудь из того, чему обучился,
хо ть ::1то и не понадобится тебе ни разу за всю твою
39�


жизнь... Видиш1, .юr, бьrJro время, н.огда я

хотыr взять
в жены твою приемную мать. Этого она тебе, зшtчит, то­
же не говорила?
- Нет, ни она, ни опекун.
- Мы тогда были очень молоды, она была тщеславна. Rак-то я сказал, что хочу заназать ее портрет. Опа
согласплась, и художнин, н:оторого я привез из города,
изобразил ее вот на этой продолговатой пластиrше сло­
новой н:ости. Я оставил миниатюру себе и зю,азал потом
золотую рамочну и золотую цепочку. Я тогда питал н
ней большую снлонность и очень ее отличал. Возвраща­
ясь домой из путешествий, которые предпринимал, что­
бы познuкомиться с моими !Юрреспондентами, 3аIШЮЧИТЬ
новые сцелки и завести связи, я вьшазывал ей большое
внимание, привозил всякие прекрасные подарrш. Она же
не отвечала на мои любезности, была приветлива, но
взаимности не проявляла, не говоря почему, и подарков
моих не брала, тоже не говоря почему. Когда же я наrю­
нец объяснился, сказав, что назову ее своей женой, не
раздумывая-, ежели только она согласна сейчас или не­
скольно позднее стать моей, она поблагодарила за честь,
но ответюrа, что не чувствует ко мне той снлонности, ка­
кую почитает необходимой для брана, I{Оторый заключа­
ют на всю жизнь. Когда я спустя носн:олько дней под­
пялся I{ родниr{у под буками в Оленьей ложбинке, я уви­
дел ее - она сидела на большом r<ампе оrюло родпиrш.
Шаль, н:оторую в холодные дни она охотно пающывала
на плечи, теперь висела на cyr<y несrюльн:о поодаль рас­
тущего бун:а - низrюм и прямом, словно нарочно для то­
го протянутом. Пiляпа ее висела там же, оноJю шали.
А на камне рядом с ней сидел мой брат Ипполит, и они
обнимались. Сюда, к родпину, они уже давно приходили
на свидания, я узнал это только впоследствии. Сн::�.чала
я хотел его убить, но потом сорвал шаль, за которой был
скрыт, н:ак за занавесом, и крикнул: «ЛучшG бы вы дей­
ствовали открыто и поженились» . С того дня я занялся
его недвижимостью и помогал ему продвигаться по служ­
бе, чтобы они могли пожениться. Но rюгда, чтобы под­
няться еще на ступень выше, твоему отцу понадобилось
на время отлучиться и когда, вернувшись, он по долгу
службы обязан был сообщить, что пеrшй друг нашего
отца, временно находясь в затруднительном положешш,
растратил казенные деньги, rюгда об этом ужо шушуr\а­
циеь в городе, rюгда старит' уже хотел покончить с ('о399


бuй, твой отец в ту же ночь побеж<1.J1 к нему, нНеt; дены·и
и, чтобы положить конец всяким слухам, посватался R
дочери того человека, ставшей потом твоей матерью; и
когда брю\ действительно состоялся, вот тут-то я и при­
шел к Людмиле и стал насмехаться над тем, как неуме­
ло она распорядилась своим умом и сердцем. Впослед­
ствии она поселилась с человеком, ставшим ее мужем,
в той небольшой усадьбе, где живет и поныне. Но это
старые истории, ВИI\тор, случившиеся давным-давно
и преданные забвению.
После этих слов он взял миниатюру со стола, где дер­
жал ее все время, пока сидел в креслах, встал, несколь­
ко раз обмотал ее цепоч:к�й и сунул в ящиче:к рядом с
н:оллющией трубок.
Гроза меж тем миновала, и горячие лучи уже сияв­
шего солнца то пробивались сквозь обрыв:ки обла:ков и
клочья тумана, с:копившиеся в горной :котловине, то сно­
ва заволакивались.
Раз вставши из-за стола, дядя не та:к-то лег:ко садил­
ся снова. Так было и сейчас. Оп убрал со стола бутыл­
ни, отнес их в стенной ш:кафчик и запер его на тшюч. То
же самое проделал он с сыром и сладостями. Затем пре­
дусмотрительно налил в собачье 1юрытце воды.
По:копчив с этими делами, оп подошел :к оюrу и по­
смотрел на площад:ку в саду.
- Да, все в точности та:к, IШI\ я тебе сназал,- про­
молвил оп.- Смотри, песон почти высох, и через час­
другой на площадие можно будет спо:койно гулять. Это
свойство здешней :кварт�евой почвы, тошшй слой тшторой
лежпт па с1шлыюм грунте и, словно сито, не задержи­
вает влаги. Поэтому и приходится доставлять сюда для
цветов столыю перегноя, и поэтому тю\ лег:ко чахнут
здесь фру:ктовые деревья, которые сажали монахи, а вя­
зы, дубы, буки и другие деревья, что растут в горах, чув­
ствуют себя здесь хорошо, они сжились со скалами,
пщут трещины и у:крепляются в них.
Виктор тоже подошел R окну и посмотрел на горы.
Позже, н:огда вошла э:коном:ка и убрала со стола, 1юг­
да Кристоф, уже вернувшийся из Гуля, вывел па про­
гулку собю<, дядя вышел через потайную дверь в ору­
жейную номпату.
А юноша, ноторого после гроны влеюю па воздух
побродитr, па просторе, пошел к себе в иомпату и стал
глядет� из окна.


Heмнui·u (jfiY(;T11 ов увидел, чтu дядя nuдвяоывает tНШ­
зу па садовой площадке цветы к палкам.
Некоторое время Виктор шагал по комнате из угла
в угол, затем все же вышел на воздух. Он прошел через
песчаную площадку, с которой дядя ужQ удалился, на
возвышенное место скалистого берега, откуда открывал­
ся широкий вид. Там он стоял и глядел вдаль. Меж тем
уже наступил вечер. Одни горы покоились в объятиях
темных облаков, другие выступали, I\ак расналепные
уголья, среди нагроможденны х каменных глыб; островюr
бледного неба чуть заметно переливались над головой
юноши. Он смотрел па расстилавшуюся перед ним нар­
тину до тех пор, пока все не догорело, не угасло и не
погрузилось в густую тьму.
В темноте, мимо черных призранов деревьев медлен­
но, в глубоком раздумье шел он домой.
Он решил все же покинуть остров завтра.
Rогда наступило время ужинать, Виктор прошел ко­
ридором из своей 1юмнаты в столовую. Ужин был подан,
дядя уже сидел за столом. Он сообщил племянниr\у, что,
по словам вернувшегося из Гуля Кристофа, завтра на
рассвете старый рыба�\ будет ждать на берегу в том мес­
те, где высадил Виктора, I\огда привозил его сюда.
- Значит, ты можешь уехать утром после завтра­
ка, - заключил дядя, - если ты так решил; ты властоп
распоряжаться собой и можешь поступать, как тебе за­
благорассудится.
- Я, правда, располагал уехать завтра,- ответюr
Виктор.- Но предоставляю решать :>то вам, дядя, и по­
ступлю так, нак вы сочтете за благо.
- Раз так, - с1шзал дядя, - то, J(aK я уже говорил за
обедом, я считаю за благо, чтобы ты уехал завтра. Что
может принести будущее, то оно и принесет, и в какой
мере ты захочешь последовать моему совету, в той мере
ты ему и последуешь. Ты сам себе господин.
- Тогда я завтра встречусь с рыбююм на причале, ответил Виктор.
Больше ни дядя, ни племянник ни словом не I\осну­
лись этих обстоятельств. Разговор за ужином шел о по­
сторонних вещах. Так, дядя рассказал, что I{ристоф еще
до грозы поехал в Гуль, что гроза натворила там,
nrnбоппо в устье Афеля, много бед - горпый обвал
и
обруш1ш новые ГJ1ыбы, вода неnероятно размыла
Gе4>ег.


- А у п ас, перевшпуf� через ГризеJIЬ, гроза бьша уже
кроткая, сJювно укро�ешшл, - продолжал длдл, 01ш
хорошо полила мои цветы и обломала всего несколько
штук. :Кристоф, переп'р авившийсл на остров после грозы,
был удпвлен, что у нас она не произвела опустошений.
После ужина дядл и племянник пожелали друг другу
споr{ойной ночи и пошли спать. В1штор снова уложил ве­
щи в ранец, на этот раз, кю< он думал, не зря, и приго­
товил на стуле дорожный I{остюм.
На следующее утро он надел этот костюм, взял в ру­
ку палну, а на плечо повесил за ремень ранец. Понлт­
ливый шшщ запрыгал от радости.
3а завтраком разговор шел на посторонние темы.
- Я провожу тебл до решетки, - сказал длдл, ногда
Вин:тор встал из-за стола, надел ранец на спину и начал
прощаться.
Старю{ прошел в соседнюю комнату и, как видно, на­
жал там па пружину или привел в движение нююй-то
механизм, потому что Виr<тор услышал скрежет решетI{И
и увидел в оrшо, каI{ опа медленно отворилась.
- Тан, все ГОТОВО,-СI{азал дядя, ВЫХОДJI ИЗ столовой.
Ви:I{ТОр взял нашч и надел шляпу. Старик спустилсл
с пим по лестнице и прошел садом до решетки. По доро­
ге оба не произнесли пи слова. У решетн:и дя:дл остано­
вилсл, вытащил из r<армана сверточеr{ и сrшзал:
Вот тебе бумаги.
Длдл, позвольте мпо их пе брать, - возразил В1штор.
Что? :Кан таr< пе брать? Что ты еще выдумал?
Позвольте, дядя, и не заставляйте мепл поступать
против моих убеждений,- сназал Вtштор.- Предоставь­
те мне в этом деле свободу действил, тогда вы поверите,
что я бескорыстен.
- Я тебя не принуждаю,- сrшзал старик и сунул
бумаги обратно в карман.
В1штор с минуту смотрел на него. Потом на его яс­
ных глазах блеснули слезиню� - свидетели глубокого
чувства,- он быстро нагнулсл и нрепко поцеловал мор­
щинистую старческую pyr<y.
Длдя издал глухой,
сдавленный
вздох - словно
вехлипнул - и вытолннул Вин:тора за решетr<у.
Вслед за тем послышались скрежет п стун - ворота
захлопнулись, и замок защелкнулся. Вrштор обернулся
п увидел дядю в спину, увидел, как идет к дому стариf{
-

402


в своем просторном сером сюртуке. iОноша прижал пла­
ток к глазам, из которых катились неудержимые слезы.
Затем он тоже повернулся и пошел по дороге, которая
вела к тому месту на берегу, где он впервые вступил на
остров. Он спустился в ров по одному откосу, поднялся
по противоположному, прошел через сад с гномами, че­
рез рощу с высокими деревьями и через кустарник. Ког­
да он достиг берега, глаза его уже высохли, но еще были
слегка красные. Старик из Гуля дожидался его, и при­
ветливая голубоглазая девуm1\а стояла на корме. Виктор
вошел со шпицем в лодн:у и сел. Лодка тут же сдвину­
лась с места, повернулась носом вперед и, качнувшись,
скользнула на воду, а остров стал постепенно отступать.
Когда лодка достигла оконечности Орлы, остров ото­
шел уже далеко назад, и прямо из воды, как и в тот
первый раз, подымались зеленые купы деревьев. Лодка
повернулась, огибая горный 1\ряж Орлы, и остров скрыл­
ся,- теперь из-за горы выглядывала толыю уЗiшя зеле­
ная стрелн:а, н:оторая, 1югда Ви1\тор ехал сюда, все удли­
нялась, а теперь уходила за скалы. l{ai\ и в тот раз, ког­
да В1штор только еще ехал к дяде, теперь, приближаясь
н: Гулю, он видел лишь синие отвесные скалы, обступив­
шие пустынные воды, и отражавшуюся в воде синеву.
В Гуле Виктор ненадолго задержался, потош\овал со
старым рыбаком, заплатил за перевоз. Но о сказаниях,
о 1юторых шел разговор при приезде, он теперь позабыл.
Уже в Гуле Виктор увидел разрушения, причинен­
ные вчерашней грозой,- земля была как вспахана, и бе­
рег размыт. А внизу, у обвала, громоздились страшные
глыбы, которые были сорваны потоками воды и рухну­
ли с гор. От этой картины разрушения он двинулся к
устью Афеля, а оттуда вверх по длинной лесной дороге.
У горловины он остановился и оглянулся на озеро.
Гризель была чуть видна, а окутанный легкой дымкой
голый утес, 1юторый ТЮ\ поразил его, когда он попал
сюда впервые, - это и была Орла. Он смотрел на Орлу
и думал: за ней лежит остров, а на пем сейчас, вероят­
но, все так же, KaI\ это часто бывало, когда оп возвра­
щался со своих прогулок - с горных склонов, где ветер
овевает верхуш1ш деревьев, с берега, где шумит при­
бой,- да, сейчас где-нибудь на острове сидят два одипо­
I\ИХ стариюt, один тут, другой там, и оба молчат.
Два часа спустя он был уже в Атмапинге и, выходя
ин-под темных деревьен к поселению, вдруг услышал
4()3


звон тамошнnх 1\оло1юлов, й: никогда еще :ни один звук
не казался ему столь сладостным, как этот ::�вон, так лас­
ково коснувшийся его слуха, потому что он так долго
не слышал его. На улице перед постоялым двором тол­
пились гуртовщики с прекрасным горным рогатым с1ю­
том рыжей масти, который они гнали в долины, а в до­
ме было полно народу,
так как день был базарный.
У Виктора было такое ощущение, словно он видел
долгий сон и толыю сейчас снова вернулся к действи­
тельности.
Поев у хозяина, у того, что тогда дал ему в прово­
жатые сынишку, ВИI{тор отправился в дальнейший путь,
но на этот раз не пешком с мальчиком, а в щеголеватой
хозяйской повозке, которая покатила вдоль течения Афе­
ля из горного края в долину.
:Когда он снова выбрался к возделанным полям, на
оживленные людные дороги, когда перед ним расн:ину­
лись вдаль и вширь необозримые равнины с пологимп
холмами, а вдали в синеватой дымке маячил поюшутый
им венец гор, тогда в этом бесн:райпем просторе сердце
его затрепетало от радости и унесло его далеко-далеко
за ту чуть видную черту горизонта, за которой жнла
любимая им больше всего на свете приемная мать с доч­
кой Ганной.

6

В ОЗ В Р А ЩЕ Н ИЕ

Ви1{тор расстался с нанятой повозной, чтобы н:онец
путешествия продеJrать пешком, предпочитая такой спо­
соб передвижения. Он предпринял долгий путь к почи­
таемой и нежно J1юбимой им приемной матери еще и
потому, что чувствовал потребность сейчас, когда обстоя­
тельства складывались по-новому, попросить у нее сове­
та; и вот после многих дней странствия по полям и ле­
сам, по горам и долам он вместе со шпицем спустился
наконец в родную долину цветущими лугами, которыми
больше месяца тому назад спускался туда же с прияте­
лями. Он прошел по одному мостику, потом по другому,
прошел мимо разросшегося куста бузины и через калит­
ку в сад. Подойдя к дому, он увидел под старой яблоней
мать в чистом белом переднике, который она надевала


утрам, :когда хлопотала на кухне и вообще по хо­
зяйству.
- Матуш:ка,- :кри:кнул он,- я привел вам обратно
шпица, ему жилось хорошо, и сам я тоже пришел обрат­
но, потому что :мне надо многое обсудить вместе с вами.
- Ах, Виктор, это ты! - воскликнула старушка. ­
Здравствуй, сынок, здравствуй мой дорогой, мой люби­
мый сынок!
Говоря так, она пошла ему навстречу, сдвинула чуть
па затылок шляпу на его голове, провеJrа pyr<oi'r по его
лбу и кудрям, другой рукой взяла его правую pyr\y II
поцеловала его в лоб и в щеку.
Illпиц прямо от калитки стрелой помчался к дому и
теперь с громким лаем носился вокруг матери.
Окна и двери, как обычно в погожие дни, были отворе­
ны, поэтому Ганна услышала лай, выбежала из дому и
вдруг остановилась, не имея сил вымолвить ни слова.
- Так поздоровайтесь же, дети, поздоровайтесь после первой в вашей жизни разлуки,- сказала мать.
Виктор подошел и застенчиво молвил:
- Здравствуй, милая Ганна.
- Здравствуй, милый Виктор,- ответила она, взяв
протянутую им руку.
- А теперь, дети, идемте в дом,- сказала мать.­
Там Виктор снимет ранец и скажет, не нужно ли ему
чего, не устал ли он с дороги, а мы посмотрим, чем бы
его накормить.
С этими словами она пошла к дому вместе с обоими,
как она говорила, своими детьми. В комнате у стола, с
которым Виктор не надеялся так скоро свидеться, он
снял ранец, поставил палку в угол и сел на стул. Мать
села рядом с ним в глубоrюе кресло.
Ill пиц вошел в дом вместе со всеми, ведь теперь он
вырос в собственных глазах, а кроме того, чувствовал
себя тоже вернувшимся под родной кров членом семьи.
Но когда начались разговоры и рассказы, он убежал во
двор и, отлично понимая, что ему уже не грозит опас­
ность быть разлученным с его другом Виктором, улегся
в конуру под старой яблоней, чтобы спон:ойно выспаться
после усталости, накошrенной за весь пройденный путь.
Сев за стол, мать попросила, чтобы Виктор сказал,
не голоден ли он, не надо ли ему чего, не хочет ли он
отдохнуть. Виктор ответил, что ему ничего не надо, что
он не устал, что он поздно завтракал и может подо-

no

4()5


ждать до обычного обеденного часа, тогда мать вышла,
чтобы распорядиться о более вкусном и обильном обеде;
вернувшись, она подсела I\ нему и повела разговор о его
делах.
- Вюпор,- сказала она, - тебя уже несколько дней
не было, когда пришло письмо от дяди; он требовал,
чтобы мы не писали тебе все то время, пока ты у него.
Я подумала, что для этого, должно быть, есть основание,
что, возможно, у него есть какие-то полезные для тебя
планы, и согласилась. Ты, верно, очень огорчился, не по­
лучая от нас ничего - ни привета, ни ласн:ового слова.
- Матушка, дядя прекрасный, превосходный чело­
ве�\, - перебил ее Виктор.
- Вчера опе1\ун опять получил от него письмо и
разные документы, - сказала мать. - Опекун приехаJr
сюда и прочитал нам письмо. Дядя думал, что ты уже
здесь, и хотел, чтобы ты познакомился с содержанием
письма. Сейчас ты его узнаешь. Да, дядя прекрасный
человек, кому это знать, как не мне. Поэтому-то я всег­
да и настаивала, чтобы тебя отпустили I\ нему, как он
того хотел, и в конце концов опекун согласился. Но, Вик­
тор, милый мой, у него в характере есть и суровость и
черствость, потому-то ему и не удалось добиться чьей­
нибудь любви. Мне не раз, когда я думала о нем, вспо­
миналось то место из Священного писания, где говорится
о явлении господа людям,- он является не в раска­
тах грома, не в шуме бури, а в дыхании ветерка, вею­
щего вдоль ручья в ягодных кустах. Когда мы были мо­
лоды, я даже не подозревала, как следует уважать твоего
дядю. Когда ты станешь постарше, я тебе кюнrибудь
расскажу про нас.
- Матушrш, он мне сам
рассказал,- отозвался
Вин:тор.
- Он тебе рассr\азал, сынок? - спросила она.- Зна­
чит, он н тебе более расположен, чем я думала.
- Он норотко рассказал мне, что произошло.
- Как-нибудь я расскажу тебе подробнее, тогда ты
узнаешь, rшкие горестные, какие печальные дни мне
пришлось пережить, прежде чем подошла моя тепереш­
няя ласковая осень. Тогда ты также поймешь, почему я
тебя тан люблю, бедный мой, милый мой Виктор!
С этими словаыи она по-стариковс1ш обняла его за
шею, притянула н себе и, глубоно растроганная, прижа­
лась щенпй н его нудрявой голове.
4nt1


Потом, снравившись со своим воJr нени е м , она от1<лонилась назад и сказала:
- Виктор, в письме было сI{азано, о чем он с тобой
говорил в последнее время и что он для тебя
сделал.
Услышав эти слова, Ганна быстро вышла из 1юм­
паты.
- Он прислал оuекуну бумаги, согласно которым
имение
переходит в твою
собственность,- сказала
мать.- Ты должен с радостью и благодарностью при­
нять его подарок.
- Матушка, это трудно, это так необычно ...
- Опекун говорит, ты должен в точности выполнить
волю дядюшки. Теперь тебе уже незачем поступать на
службу, куда он тебя определил; никто не мог предви­
деть такого оборота дел, тебя ждет преI{расная жпзпь.
- А Ганна захочет? - осведомился Вrштор.
- При чем тут Ганна? - сн:азала мать, глаза которой сияли радостью.
От сильного смущения Виктор не мог вымолвить ни
слова, казалось, он сейчас сгорит со стыда.
- Захочет,- сказала мать,- поверь мне, сын01<, все
будет хорошо, все будет как пеJiьзя лучше, теперь надо
подумать, как снарядить тебя в дальний путь. Ты стал
сам себе хозяином, у тебя есть средства - значит, все
должно теперь быть по-иному, и к путешествию тоже на­
до будет приготовить не то, что прежде. Ну, да это моя
забота. А сейчас мне нужно похлопотать об обеде, а ты
пока осмотрись в доме, нет JIП 1шю1х перемен, или зай­
мись чем хочешь, время обеда и без того быстро по­
дойдет.
С этими словами опа встала и вышла на r>ухшо.
Rогда обед был готов и подан, они втроем сели за
стол, за которым уже давно не сидели вместе.
После обеда Виктор пошеJ[ побродить по ОI\рестпо­
стям и посетил те места, 1юторые знал и любил с дет­
ства. А Ганна бегала по всему дому и делала все нев­
попад.
Вечером после ужина, когда Виктор собрался спать,
мать со свечой в ру1{е пошла с ним, опа проводила его
в прежнюю спальню ; оп увидел, что все-все там было
по-старому, а тогда, уходя из дому, он так живо про)l­
ставил себе, :как все в ней изменится. Даже упа�ювап­
ньrе им сундук и ящю>и стояли на том же месте.
407


- Нидишь, мы l'lc" uставили, как бьшu,-- сю1ааJш
мать,- это дядя написал, чтобы мы ничего не отсыла­
ли, так I{aK он еще не уверен, как сложится твоя судьба.
А теперь, Виктор, спо1юйной ночи.
- Спокойной ночи, матушка.
:Когда она ушла, он опять, как бывало, стал смотреть
в окно на темные кусты и на журчащую воду, в кото­
рой отражались звезды. И, лежа в постели, оп все еще
слышал журчанье воды, н:оторое тап: часто слышал по ве­
черам в пору детства и юности.

7
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Если нам будет позволено прибавить еще кю,ие-ни­
будь черты к портрету юноши, нарисованному нами в
предыдущих главах, мы скажем следующее.
Глубокой осенью, после того как было готово все, о
чем по3аботилась мать, снаряжая Виктора в дорогу, по­
сле того �шк было выяснено, что могло послужить ДJIЯ
будущего блага юноши,- глубокой осенью того же года
опять наступил час расставанья, по на этот раз проща­
ние было не столь грустным, J{aK тогда, потому что те­
перь расставались, как говорится, не на всю жизнь, а
толыш па н:орот1юе время, после же этого коротного вре­
мени должна была наступить долгая, прекрасная, счаст­
ливая пора.
Ганна всей душой хотела рука об руку с Виктором
вступить в эту счастливую пору, об этом свидетельство­
вали радостные горячие поцелуи, которыми она осыпала
Виктора, когда прощалась с ним наедине и он крепко, с
еердечной болью прижал ее к груди и, казалос.ь, не мог
от нее оторваться. Во время этого прощания, сулящего
в будущем столько счастья, оба - и родная дочь, и при­
емный сын - тем не менее проливали таю-Iе обильные
слезы, словно разлучались навеки, словно сердце у них
разрывалос ь на части, словно навсегда отнималась у них
надежда свидеться вновь.
Зато мать переживала тихую радость. На прощание
опа благословила сына, и все время ее не оставш:ша
мысль о том, I{ак наградил ее на старости лет господь
бог за то малое добро, которое она хоть и хотела� во Цf'
�
�


могла cДeJia·rь, да, flаград:и.д. наградиJ1 ne по Jа­
слугам.
После отъезда В1штора в доJ1ипе п в доме снова по­
те1ша та же тихан, сн:ромпая жизнь, что п n:·егд«. Мать
в простоте душевной занималась домашними деJ�ами,
пеклась обо всем, творила, где могла, добро и стараJiась
создать уют и довольство для предетоящей в недалеком
будущем жизни. Ганна быJiа покорной дочерью, она пе
выходила из воли матери и е душевным волнением и
трепетом ждала, что принеее1· ей будущее.
По истечении четырех лет, rюгда выросла уже вну­
шительная стопка писем, поелапных из чужпх стран п
написанных знаrюмым дорогим почерrюм, прибьш и сам
их отправитель, а письма преr{ратились. За время отсут­
ствия Виктор так изменился, что даже его приемная
мать удивилась, - она была поражена, что юноша, почтп
еще мальчик, за 1юропшй cpor{ превратился в мужчину.
Оп вырос умственно и духовно, но доброе сердце, 1юто­
рое вложила в него опа, осталось неизменным, все тем
же детски мягким и нетронутым, I\aI\ и в раннем детст­
ве, все тем же, какое она дала ему, какое взлелеяла в
нем; да, сердце свое она могла ему дать, но стойrюсть,
необходимую мужчине, суровоеть, которую требует
жизнь, этого дать ему она не могла. Ганна не заметила
в Викторе никакой перемены, потому что с дет­
ства привыкла считать его более ловким и сильным, чем
она. Но ·го, что она сама человек доброй, простой,
большой души, которого не склонить на зло, как не
заставить реку течь вспять, этого она не знала, так
I{ак предполагала, что
доброта - общее
достояние
людей.
Прошло немного времени, и перед алтарем сочеталпсь
браком Виктор и Ганна - двое любящих, каr{ две капли
воды похожие на двух других влюбленных; с какой ра­
достыо стояли бы в свое время те двое перед этпм же
алтарем, но несчастье и собетвеппан nппа разлу1шли пх,
и всю свою жизнь они сон:рушались об этом.
Те друзья, которые однажды отмечали дсш, рождения
Фердинанда веселой прогулкой, присутствовали па свадь­
бе Виктора с Ганной. Был там и 011е1>ун е супругой, и Ро­
зина, тоже уже вышедшая замуж, и Розинины и Ган­
нины подружки, и другие гости.
По окончании празднества Виктор с молодой: женой
совершили торжественный въезд
в
свое именье. Мать
всегда


не поехала с ними; она сназала, что посмотрит, как еще
сложатся обстоятельства.
Дядя, несмотря на просr,бы В1штора, 1шторый сам
поехал J{ нему, не был па свадьбе шrемяrшю<а. Он сидел
в о:-1иночестве у себя па острове, потому что, нак оп од­
нажды сказал, было уже по:щно, слишком поздно, а раз
упущенное потом не наверстать.
Если бы применить к нему сравнение с бесплодпой
смоковницей, то, пожалуй, было бы позволено сказать:
добрый, мплосеr_дпый и мудрый садовник не бросил и
огопь дерево, не приносящее плодов, он н:аждую весну
смотрит на распускающуюся листву и предоставляет де­
реву зеленеть, но постепенно листьев становится все
меньше и меньше, и в конце концов останутся только
сухие ветви. Тогда дерево уберут из сада и на его место
посадят другое. Вокруг будут всходить и цвести другие
растения, но пи одно из них но сможет с1<азать, что оно
проросло из его семени; если ще оно принесет сладние
плоды, то обязано этим будет пе ему. Солнце сияет во
все времена, и голубое небо уJJыбается из тысячелетия в
тысячелетие, и земля одевается в свой старый зеленый
убор, и долгая цепь поколений нисходит до самого млад­
шего своего отпрыска. Но оп, l\aI\ бесплодная смоновшr­
ца, выrшрчевап из этой цепи, потому что за свое суще­
ствование не вылепил ни одного своего подобия, потому
что его ростков нет в потоке времен. Если он и оставил
другие следы, то они будут стерты, rшк стирается все на
земле, и если в нонце концов все потонет в ОI\еане вре­
мен, даже самое велююе и самое радостное, то оп пото­
нет еще раньше, потому что воr<руг него все уже при­
шло в упадок, хотя он еще дышит и живет.
1844


JI Б С Н А Я Т Р О П А

У меня есть друг, и хотя у нас не в обычае расска­
зывать случаи из жизни людей ныне здравствующих, он,
должно быть, имея в виду пользу и благо таких же чуда­
rюв, каким до недавнего времени был сам, пос�волил мне
поведать об одном тююм событии, дабы и они извлекли
из 1·rего YIIOI\, I\акой извлен он.
Друг мой,- назовем его Тибуриусом Rпайтом,- слы­
вет ныне обладателем милейшего загородного дома, на­
кой тольно можно представить себе в этой части света.
У него превосходнейшие цветы и отличнейшие фрут\то­
ные деревья, наипренраснейшая жена из всех когда-ли­
бо ступавших по земле; и живет он в своем загородном
доме из года в год, соседи дарят его любовью, лицо у не­
го словно ясное солнышко, и лет ему от роду двадцать
шесть, хотя совсем недавно m1нто e'fy меньше сорона
не давал.
И всего этого мой друг сподойплся не более и не ме­
нее, нан благодаря самой обытшоtJенпой лесной тропе;
ибо до того господин Тибуриус ходил в больших чуда­
ках, и никто из знавших его прежде пе мог бы предпо­
ложить, что с пим произой:дут столь разитеJrьные пере­
мены.
История эта, по сути говоря, наипростейшая, и рас­
сназываю я ее только ради того, чтобы принести пользу
людям, о которых говоу>ят, что они сбились с толку, им,
тан сназать, в назидание. 3емляни мои, из тех, что не­
мало побродилn по отечеству нашему, по горам и долам
его - если им попадутся ;�ти строки на глаза - сразу же
признают упомянутую тропу и вспомютт п том или ином
впечатлении, воспринятом ими, ногда они гуляли по ней;
однатю ж навряд ли найдется хоть один, которого бы
оца преобразила так, как господина Тибуриуса.
4Н


Я уже говорил, что друг мой был большим чудатюм:.
И причин тому- несколько.
П ервой назову ту, что еще отец его был большим чу­
даrюм. Люди говорили о нем разное. Впрочем, рассRажу
лишь немногое и только достоверное, чему сам был сви детелем. Поначалу завел он себе лошадей, решив шшре­
мепно сам кормить их, обучать и объезжать. Когда ни­
чего из всей этой затеи пе получилось, он прогнал
mтальмейстера, а лошадей - так ничему и не научив­
шихся - продал за десятую долю цены. Потом он целый
год не выходил из спальни, где день и ночь были спу­
щены шторы, дабы в мягком сумраRе отдыхали глаза
хозяина. Всем, кто осмеливался утверждать, будто он
всегда отличался превосходным зрением, старший Rпайт
тут же доRазывал, сколь глубоRо они ошибались. От­
крыв задвижRу в темных сенях, примыкавших к спаль­
не, он неRоторое время смотрел на гравийную дорожку,
залитую солнцем, и тут же заверял, что глазам его
болr,но. А уж смотреть на снег ему было вовсе невыпо­
спмо! На этом он почитал доводы своих противников
ра:збитымп. В довершение всего господин Rнайт нахло­
бучил себе па голову rюлшш с огромным козырьком и так
постоянно пребывал в своих :затемненных ПОI{ОЯХ. Однако
по прошествии года оп принялся ругать врачей, которые
советовали ему поберечь глаза, да и вообще поносить
медицинсrше науRи. Под конец он стал убеждать себя,
будто прибегнуть к подобным средствам его заставили
эскулапы, стал кштсть все леr{арсrюе сословие, заверяя,
что впредь будет врачевать себя только сам. Откинув
шторы в спальне, он отr{рыл ешна настежь, приказал
сломать деревянные сени и, когда солнце особенно сильно
припекало, усаживался без шляпы под палящими лучами
его, неотрывно глядя на белую стену дома. Р езультаты не
замедлили сRазаться - у него обнаружили воспаление
глаз, однако, когда это прошло, он был здоров.
Следует еще упомянуть, что после того нак он не­
сколько лет подряд весьма рьяно и притом успешно про­
мышлял торговлей шерстью, он внезапно прекратил эти
занятия. Потом он стал разводить голубей, стремясь при
помощи скрещивания достигнуть особой расцветRи опе­
ренья этих птиц, после чего посвятил все свои силы вы­
ращиванию кактусов.
Рассказываю я все это, дабы проследить генеалогию
господина Тибуриуса Кнайта-младшего.
412


Во-втuрых, следует назвать его мать. Она любила
сына, не зная меры, вечно пребывая в страхе, как бы он
не простыл или роковая болезнь не унесла бы его на­
всегда. Распашонки у малыша всегда были очень краси­
вые, вязаные, тан:же и носочки, штанишн.и, и каждый и з
этих столь полезных предметов украшала яркая вышив­
ка. Нанятая для этой цели вязальщица целый год тру­
дилась на мальчика. В кроватке лежали подстИЛI{И из
тончайшей кожи, а также кожаные подушечки, от с1шоз­
няков ее защищала ширма. Кушанья для сыночка мама­
ша готовила сама, не подпуская к ним прислуги. Когда
же малыш подрос и стал бегать, мать по лучшему сво­
ему разумению отобрала для него и платье. Дабы фан­
тазия мальчугана не дремала и к тому же не была отя­
гощена неприятными представлениями, матуш1{а запол­
нила весь дом всевозможными игрушками, прилагая
старания к тому, чтобы последующая превосходила пре­
дыдущую 1шк красотой, так и затейливостью. Однако
при этом она пеожидаппо для себя заметила некую
странность в мальчике: чуть поиграв очередной новинкой
или только взглянув на пее, оп откладывал игрушr{у и
уж более пе прин�асался к пей; I{ тому же играл оп в
игры, I{ которым скорее склонны девочки, нежели маль­
чиюr, и часто его можно было видеть с завернутой в чис­
тую тряпиn;у сапожной rюлодкой, которую он тетеш1шл и
ласкал.
В-третьих, следует назвать гувернера. Был у него и
таковой. Гувернер этот отличался любовью к порядку и
желал, чтобы все и всегда происходило «надлежащим об­
разом», приносит ли «ненадлежащее» вред или пет это уже пе имело значения. Надлежащее как самоцель!
Потому-то сей воспитатель пе терпел, когда мальчик на­
чинал что-либо пространно объяснять или, того хуже,
увлекался сравнениями. Ибо правильным он полагал
именовать каждый предмет только тем единственным
словом, каким должно; и уж вовсе не подобало прибе­
гать к описанию побочных обстоятельств, так сказать,
закутывать в пеленки голый предмет. Ну, а раз маль­
чику было заr{азано говорить, как говорят дети и поэты,
он и говорил чуть что пе языком врачебного рецеп­
та - кратко, замысловато и совершенно непонятно. Или
же упорно молчал, что-то там про себя соображая, но
чт6 именно, никто пе знал - он же никому ничего не
говорил! В конце концов мальчик возненавидел все пау-


ки, всякое ученье, и заставить его взяться за них могли
лишь весюiе и длинные до мучительства доводы о поль­
зе наук, приводимые гувернером. А уж когда после не­
скольких дней прилежных занятий ученик приступал к
изложению урока, воспитатель возводил целый частОI{ОЛ
препятствий и рогаток, через Rоторый пропускалась
только тоненькая струйка важнейших фактов. Из-за та­
цитовских своих притязаний гувернер тю\ и не обзавел­
ся женой и потому служил у Rнайтов долгие годы.
В-четвертых и последних, следует назвать родного
дядюшку. То был богатый негоциант и холостят\, по­
стоянно жпвший n городе,-ведь отец и мать маленького
Тибуриуса избрали местом своего жительства загородnое
имение. И хотя они сами были состоятельными людьми,
все же они и нRследство дядюш1ш прочили своему сыну,
д R и старый холостяr\ подтверждал это своими неоднократ­
ными заверениями. Оттого он и мни.11 себя вправе участ­
вовать в воспнта пии наследника. Наезжая к сестре за
город, он преж,n:Р всего дnfiивал�я от племянника усвое­
ния прRктичестшх наныкn n : как, например, следует лазить
по деревьям, пе пnрваn mтR пы. Правда, Тибуриус никогда
по деревьям не л;:� зил.
Прежде чем приступить к дальнейшему повествова­
нию, мне надобно сRазать, что настоящее имя мnего дру­
га отнюдь не Тибуриус. На самом деле его звали Теодо­
ром. Но сколько бы он ни подписывал свои домашнле
задания «Теодор Rнайт» , как бы часто ни ставил впо­
следствии в гостевых книгах, Rогда путешествовал, «Тео­
дор Rнайт» , сколько бы писем ни получал с надписью:
«Его высокоблагородию господину Теодору Rнайту» ,­
ничто не помогало! ВсяRий встречный и поперечный
называл его Тибуриусом. И большинство приезжих по­
лагали, что Rрасивый дом у северного въезда в город
принадлежит батюшке господина Тибуриуса Rнайта.
Имя это звучит странно, да и не найти его ни в каком
календаре. А дело обстояло вот Rак: мальчику были
свойственны задумчивость, погружение в свои мысли, и
потому в рассеянности он совершал поступки, вызывав­
шие смех. Надо ему, к примеру, достать что-либо со
шRафа, он подставит под ноги свой игрушечный бара­
бан; или перед прогулRой почистит щетRой шапку и вый­
дет со щеткой в руке, а шапку оставит дома; или, перед
тем RaR ступить на улицу н ненастную погоду, примет­
ся вытирать ногп, а не то усядется в огороде прямо на
·414


i�алатную гряд1<у и п о ведет там беседу с кошками да
мошr<ами:. В таrшх r,лучаях родной ого дядюшI<а любил
говорить: «Ах ты, мой Теодор, мой Турбудор, мой Тибу­
риус! Тибуриус, Тибуриус, Тибуриус! » Прозвище это
вс1юре укрепилось за ним в семье, а поснольку па ма.ль­
qи1<а как на богатого наследню<а были устремлены мно­
гие взоры, его подхватили соседи, и поползло, поползло
оно по всей ОI<руге, будто пустивший 1юрешни вьюнок,
добираясь таr{ и до самой отдаленной лесной сторожни.
Таково происхождение этого имени, и I\aI\ это часто слу­
qается в жизни, если у кого-нибудь необычное или даже
смешное имя, то по фамилии его нинто уже пе назы­
вает, а тольно по этому смешному имени. СJrучилось так
и па сей раз. Весь город говорил: господин Тибуриус, и
большинство людей считали, что это и есть его настоя­
щее имя. Пожелай кто-нибудь положить конец подобно­
му обращению, он не достиг бы успеха, даже написав
настоящее имя господппа Тибуриуса на всех межевых
столбах страны.
Так-то и рос Тибуриус под попечительством своих
воспитателей. Сназать, на�шм он был, трудно: ничем оп
себя пе вьшазывал, да и шум, производимый громоглас­
ными его наставнинами, заглушал все, и каной след ос­
тавляли в нем их воспитательные усилия, разобрать не
было НИIШКОЙ возможности.
Незадолго до того, как Тибуриус стал уже почти
взрослым мужчиной, он потерял одного за другим всех
своих воспитателей. Первым умер отец, вскоре после не­
го - матушка; гувернер ушел в монастырь, а последним
прюшзал долго жить родной дядюшка. От отца Тибури­
ус унаследовал семейное состояние, от матери - присо­
вокупленное н нему при заключении брака приданое, а
от дядюшки - все то, что этот холостяк за тридцать лет
нажил торговлею. Перед самой своей кончиной дядя ото­
шел от дел и превратил достояние свое в звонкую монету,
намереваясь жить на проценты с I\апитала, да не приш­
лось - он умер, и все деньги перешли н Тибуриусу. Та­
rшм-то образом господин Тибуриус и стал очень богатым
qелове�шм, кан говорится, всегда при деньгах, тратить
ноторые стоит наименьшего труда, ибо с этими плодами
дело обстоит таrс надобно выждать, покамест они созре­
ют, затем собрать их, а уж после этого приступить и к
самой трапезе. Правда, унаследованное от отца состояние
• 1 а с т ыо
fi ы.п о гщ ожепо R нмеппе, в ЮУГором н щи.л мо41 5


лuдой Rнайт. Там уже с незапамятных вреМеR всеми ДЧ:J
ламн унравлял старший работпи�>, п п:rнrп осп.тто 0110 Нf)­
малый доход. Так оно повелось п при молодом господи­
не Тибуриусе. И е му, по ЩJаiiней :мере в ту пору, тюгда
он был один, ничего другого не оставалось, как прожи­
вать этот доход. Все, кто был прежде рядом с ним, по­
кинули его, и был он весьма беспомощен.
Вскоре о том проведала вся округа, и нашлось нема­
JIО девушек, охочих до замужества с господином Тибу­
риусом. Оп зшш об этом, но боялся и жепитьсл пе же­
пилсл. Напротив, день ото дня он все более входил во
вкус безраздельного владения своими богатствамп. Пре­
жде всего стал он приобретать всевозможную мебель,
стараясь выбрать покрасивей. Rупил превосходную одеж­
ду из суюrа и полотна, занавеси, ковры. В доме появи­
лись богатые припасы всевозможной провизии и папит­
rюв, о п:оторых ходила молва, что опи хорошп. Тан: вот
и жил среди всех этих вещей rшrюе-то время господин
Тибуриус.
Когда же это миновало, стал он учиться игре на
скриш\е. А раз взявшись, играл целый день напролет,
отбирая себе пьесы пе столь трудные, дабы мог оп пи­
ликать их без запинн:и.
В конце концов подобное музицирование наскучило
ему, и Тибуриус принллся писать маслом. По всему за­
городному дому в дорогих золоченых рамах были раз­
вешаны его творения. Но и это занятие он забросил, не
заrюнчив многие начатые полотна, а краски так и засох­
ли па палитрах.
Однако, нроме писания маслом, было и многое дру­
гое, и покупки господина Тибуриуса множились.
Читая газеты, оп особое внимание уделял спис1>ам
новых книг, затем он выписывал эти RНиги, а получив,
часами разрезал. Для чтения ему изготовили шпрон:ий
кожаный диван. Но в его распоряжении находилось тю\­
же высо1юе н:ресло и нонтор1ш, столь удачно устроенная,
что легно поднималась и онусналась, а это позволяло
заниматься за нею и сидя. Тибуриус собрал целую гале­
рею портретов именитых людей, в одинановых черных
рамах, призванных, но его мысли, украшать все здание.
Была у него и ноллеrщия куритеJ1ьных трубок, которые
оп намеревался впоследствии разместить в шнафах под
стеклом, понуда же они валялись, где придется. Всевоз­
можные оправы, трубочни, цепочки, зажигалки, табакер4t6


юr, etrraprtыe яtцtШй
lice это имелось у псrо в самом
богатом исполнении.
Из Апгшrи господин Тибуриус
выписал вешшолеnного дога, который спал на нарочно
для него сшитой кожаной подушке в каморн:е камерди­
нера. Держал он и две пары лошадей только для своего
приватного выезда. Среди них было и два отличных се­
рых коня. Кучер любил их очень и не спус�{ал с них
глаз. В конце концо11 дом стал ломиться от вещей, а это
порождало постоянное беспокойство. Например, куда
определить новый rюжаный диван - никто не знал: ста­
рые диваны ведь не выбрасывали; а множество шкафов,
заr<азанных Тибуриусом у самых дорогих мастеров, так и
не распаrювывали, ибо найти для них место нинто пе
был в состоянии. Шлафроков имел господин Тибуриус
более дюжины, rшючей для часов - несметное число,
тросточен для прогулки у него было столыю, что целый
год он мог бы каждый день брать с собой новую, хотя
и одной ему хватило бы на годы. Порою в погожий лет­
ний вечер Тибуриус бывал и сердит. Выглянет он из-за
плотно приярытых окон, увидит, что творитсл во дворе,
и скажет: «Вот ведь парод! Живет себе, горя пе зная!
Ишь расселсл на возу! А вон вилами машет - снопы
сбрасывает. Одно легкомыслие и грубость! »
В нонце нонцов господин Тибуриус пришел I< выво­
ду, что оп тяжело болен. С ним и впрямь происходило
нечто непонятное. Не будем говорить о дрожании rюле­
ней, о кружении головы, об отсутствии сна, нет, тут было
что-то загадочное! Возвращаетсл он, например, в сумер­
ки с прогулни, шагает по лестнице и видит: рядом с ним
шмыгает, как I{отенок, какая-то тень. И всякий раз так.
И только на лестнице, в других местах ее не бывало за­
метно! Каково нервам-то! Ну, хорошо, он был начитан­
ным человеком, дом - полон книг, в них вся премуд­
рость, но ведь то, что он видел воочию, своими собствен­
ными глазами, должно же существовать на самом деле? !
И чем нелепей казались людям его страхи, тем упорней
настаивал он на своем, и лишь улыбался, когда они
толыю разводили руками. С тех пор он уже никогда не
задерживался допоздна вне дома, а приходил еще за­
светло.
А некоторое время спустя господин Тибуриус и во­
все перестал покидать родные стены и толыю без уста­
ли расхаживал по комнатам в стоптанных домашних
туфллх из желтой 1южи. Примерно в эту же пору он
-

1 4 А . Штифтер

417


достаJI теi.' радь со с·r йхами, сочИнiшньrми и а1Шу­
ратно переппсанными им еще при жизни родителей, п
спрятал в потайное место под собственной кроватью дабы никому они не попались на глаза! Прислугу он
держал 11 большой строгостп, приказы его должны были
исполняться неукоснительно - он не сводил глаз с того
или иного слуги, покуда тот находился поблизости.
Вскоре он совсем перестал покидать не только дом,
но и кабинет. Распорядившись принести огромное зер­
rшло , он взял себе в привычr\у самым тщательным об­
разом рассматривать свою фигуру. Толыш поздней ночью
он переходил в спальню, расположенную рядом. Если к
нему неведывался гость из города по соседству или из
более отдаленных мест - случалось это, правда, редко,­
хозяин делался нетерпелив, едва не выгонял его. На
лице господина Тибуриуса появились морщины, наруж­
ность его оставляла желать лучшего, чаще всего он бро­
дил по кабинету небритым, нечесанным, и шлафрок бол­
тался па нем подобно власянице на кающемся грешни­
ке. В довершение всего он велел заклеить щели в окнах
полотпянымп лентами, а двери обить. Уговоры, настой­
чивые просьбы друзей - 1юторых он, I\IO\ ни противился
атому, все же еще имел,- он отвергал даже с издевкой,
давая недвусмысленно понять, сколь глупыми они ему
представляются, как оп был бы рад, если бы друзья ни1шгда не переступали порог его дома. Таи оно в �юнце
концов и случилось, и шшто к нему более не загляды­
вал. Теперь господина Тибуриуса можно было сравнить
с тщательно отштукатуренной и побеленной башней:
ласточки и дятлы, ранее кружившие подле нее, улетели,
и она стоит одино1шя, всеми покинутая. Однаио самому
господину Тибуриусу такое положение оказалось по ду­
ше, и он впервые за долгое время с удовольствием по­
тирал руrш, полагая отныне возможным приняться за
дело, за которое, как он того ни желал, ему приняться
все не удавалось, ибо, хотя болезнь свою он и считал до­
казанной, но еще палец о палец не ударил для ее изле­
чения, за помощью к врачу не обращался и лекарств
себе не выписывал. Теперь он решил серьезно взяться за
;это. В доме его старший работник давно уже ведал всем
хозяйством, а теперь камердинеру было поручено попе­
чение об одежде, каретнику - о снаряжении, казначею о финансах, сn.м же хозяин посвятил себя целиком забо­
те о своем здоровье.
i{att-'ro ·

418


Чтобы успешно достигнуть памечсююй цели, он тут
же выписал все н:ниги, в которых говорилось о челове­
чесн:ом организме. Разрезав листы, он уложил н:ниги в
том порядн:е, в н:аком он собирался их читать. На пер­
вом месте, разумеется, оказались труды, толковавшие о
строении и функциях здорового человеческого тела. И з
них Тибуриус мало что почерпнул. Однако когда дошел
он до описания недугов, то тут же натолкнулся на длин­
ный перечень признан:ов, точно совпа давших с тем, ка­
кие он приметил у себя, а всн:оре нашел и такие, кото­
рые прежде у себя :ие замечал, и весьма подивилсл, как
это он их до этого не обнаружил. Все авторы, как один,
описывали именно его болезнь, толы<о называли ее по­
разному. Разнились они и точностью описания, каждый
последующий, по его мнению, определял недуг вернее и
удачнее предьrдущего. Ну, а коль cr<opo задача, постав­
ленная им перед самим собой, оказалась многотрудной,
Тибуриус погрузился в решение ее надолго, не видя
иной радости, если это вообще можно назвать радостью,
н:ан в обнаружении столь невероятно точного описания
своей болезни, словно сам больной водил пером данно­
го ученого медика.
Три года врачевал он себя таким образом, вынужден­
ный порою менять методу лечения, ведь со временем
он находил другую наилучшей. Под конец ему стало
совсем худо - он обнаружил у себя признаки всех бо­
лезней зараз. Приведу лишь немногие: когда он, соглас­
но предписанию одного из ученых авторов - летним
днем все же спускался в сад, он очень скоро уставал,
появлялась одышка, на лбу выступала испарина, стуча­
ло то в левом виске, то в правом, и если уж не гудело
в голове и не мелькало в гланах, то непременно давило
грудь и кололо под ложечкой. Jl:ругой раз его бил озноб,
ломило ноги, как у нервнобольных людей, внезапные
приливы крови уr<азывали на расширение сосудов... Да
и аппетита он теперь настоящего не испытывал, как то
бывало в детстве, хотя порой на него и нападала неесте­
ственная жадность к еде и ее приходилось утолять.
Так-то обстояли дела у господина Тибуриуса. Rое­
нто даже проникся н: нему сочувствием, а старушки по
соседству поговаривали о том, что долго, мол, он и не
протянет. Однако он тянул и тянул. Под конец пе:ресу­
ды о нем и вовсе прекратилис ь,- не умер же человек!
Люди стали принимать его тюшм, каков оп был; или же
1 4*

4!9


говорили о нем, т;:ю;: говорят о человеr;:е, имеющем, сr;:а­
жем, кривую шею, или косину глаз, или зоб, что-то из
ряда вон выходящее. А кое-кто, проходя мимо загород­
ного дома с занрытыми оrшамп и поглядывая: па него,
думал о том, тшк бы славно он распорядился подобным
состоянием, уж r;:уда веселей, нежели тропувшийсл его
владелец. Cr\yrш распустила свой длинный шлейф над
пустынным жилищем господина Тибуриуса. В саду рос­
ли однообразные лекарственные растения, т;:оторые он
приказывал высеивать по весне, а один шутнин уверял,
будто даже петухи во владениях Тибуриуса кунарекают
как-то грустно - пе то, что в иных местах.
А теперь, когда мы достигли такого состояния:, что
вполне можем понять беду господина Тибуриуса, перей­
дем к описанию более радостного события:, поведя речь
о том, как он выбрался: из этой пропасти и стал тем, о
ком с т юшй похвалой мы отозвались в начале ыашей
истории.
Жил в ту пору в тех местах человек, о котором хо­
дила молва, будто он тоже великий чудак. И об этом-то
человеке вдруг распространился: слух, что он пользует
господина Тибуриуса. Правда, был тот человет;: доюором
медицины, впрочем, вовсе пе практиковавшим. Просто
в один прекрасный день объявился он в этих краях, I\у­
пил крестьянский двор, хозяин которого запустил свое
хозяйство, перестроил дом и занялся землепашеством и
садоводств ом. А т;:огда кому-нибудь случалось обратить­
ся к нему с недугом, доктор этот не прописывал юша­
ких лекарств, а отсылал больного прочь, советуя лучше
питаться и держать окна настежь.
Люди, приметив, что дот;:тор своей наукой их только
за пос водит и вместо лекарств прописывает им то, что
они и сами знают, оставили его в покое и более к нему
не о бращалиr,ь, Цепое поле позади дома этого доктора
было засажено какими-то тоненькими деревцами, за J\О­
торыми он тщательн о следил, в оранжере е тоже росли
Rакие-то прутики с зелеными и блестящими, кю\ ножа,
листьями , и никто не знал, для: чего все это.
Ну, так вот, т;:ак один чуда�;: тянется к другому, гово­
рили люди, так и господин Тибуриус исполнился: доверия:
к одному этому доктору и даже, мол, лечится у него.
По правде сказать, это не соответст вовало действи­
тельности . Дело обстояло следующим образом: живей­
ший интерес господин а Тибуриуса тю всему, что наrает420


ся медицинсюrх науR, был хорошо известен, и слуги,
думая сделать хозяину приятное, рассRазали ему о но­
вом докторе, I{Оторый, мол, купил запущенный дом по
соседству в Rверлейтене и теперь там хозяйничает. Не­
с�юлыю раз заговаривал об этом и 1шмердинер, но гос­
подин Тибуриус оставил его слова безо всяRого внима­
ния. И все же, наR порой небеса направляют путь чело­
века самым причудливым образом, таR и здесь случи­
лось, что господин Тибуриус в одном из трудов ныне
уже поRойного Галлера натолкнулся на место, содер­
жавшее явное противоречие. Явное, разумеется, для
ученых меди:н:ов, для всех прочих смертных оно было
вовсе непонятно; однако, с другой стороны, столь уж
явным здесь тоже ничего не представлялось, ибо следо­
вало ли Тибуриусу причислять себя R ученым, вызывало
ведь тоже немалые сомнения. И вот, мучимый подобны­
ми pro и contra, господин Тибуриус удивительным обра­
зом вспомнил о поселившемся по соседству доRторе, хотя
слуга давно ужо не заговаривал о нем. ОдпаRо, дабы пе
уклоняться от истины, нам следует признать, что о дои­
торе господин Тибуриус вспомнил лишь благодаря чуда­
честву оного. У Тибуриуса ведь были свои воззрения на
чудаRов, потому он и подумал о новом соседе. Впрочем,
когда такие люди, RIO\ господин Тибуриус, о чем-либо
думают, то обычно дальше этого дело нейдет. Тю1: было
и на сей раз, поRуда он однажды вдруг не приRазал за­
ложить карету - он-де намерен ехать I\ соседу-доктору.
Слуги диву дались: RaR это их больной барин отважил­
ся выйти из дому, да еще трястись в Rоляс11:е! R тому же
он достаточно богат, чтобы пригласить R себе этого доR­
тора и еще дюжину в придачу. Однако господин Тибу­
риус сел в Rарету и покатил R соседу.
ДоRтора он застал в саду. Это был человеR неболь­
шого роста, одетый в просторное платье из небеленого
грубого полотна. Голову его поRрывала огромная соло­
менная шляпа, руRава были засучены. Приметив подъ­
ехавший эRипаж, он на минуту оставил работу и по­
смотрел своими черными горячими глазами на дорогу.
Господин Тпб:vриус, который во избежание простуды
напялил па себя теплый сюрту11:, выбрался из Rареты и
зашагал навстречv поджидавшему его доRтору. Подойдя,
он представился Теодором Rнайтом, соседом, много вре­
мени уделяющим наукам, особенно медицине. Несколько
недель назад оп нv.тощщулстт у Галлер а на место, Rото'

421


рое при скромных своих познаниях он разобрать не в
силах. Потому-то он и прибыл сюда, к своему соседу, о
котором идет молва, как о человеке, сведущем в меди­
цине, и просит пожертвовать ему несколько минут, д а­
бы помочь советом в трудном деле.
На подобное обращение маленький доктор ответство­
вал, что таких устаревших авторов, как Галлер, он во­
все не читает, к тому же давным-давно не практикует иr
лишь в редких случаях знает, какое порекомендовать.
средство, а те сведения о человеческом организме, коими:
располагает, употребил на то, чтобы предписать себе об­
раз жизни, какой ему самому представляется самым по­
лезным и здоровым. Ради этого он покинул столицу и:
поселился в деревне, ибо здесь живет здоровой жизнью
и намерен достичь самого преклонного возраста, какой
только nозможен при сочетании тех элементов, которы�
в совокупности соетавляют его организм. А если соседr
прихватил с собой Галлера, то можно взглянуть на спорr­
ное место и попытаться выяснить, что к чему.
П осле этих слов господин Тибуриус направился к
карете, достал из кармана Галлера и вновь возвратилсw
с ним в руках к маленькому эскулапу. Тот повел своего'
гостя в беседку, где оба и оставались некоторое время.
:Когда же они вышли, господин Тибуриус был вполне
удовлетворен,- доктор, оказывается, толковал спорное
место у Галлера, как и он сам. Теперь же, выйдя из бе­
седки, он заметил Тибуриусу, что хотя и в обычае пред­
ставлять гостя и соседа, первым нанесшего визит, хо­
зяйке дома,- а жена у него молода и красива,- он не
уверен, будет ли ей приятно это знакомство. А так как
в его принципах имеется и нижеследующий : супруга,
подобно ему самому, во всем, что не касалось брака, об­
ладает полной свободой, то посему он прежде должен
спросить ее, а когда господин Тибуриус вновь навестит
их, он и скажет ему, желает она его видеть или нет.
На это господин Тибуриус ответил, что явился по по­
воду спорного места у Галлера, которое они выяснили,
а стало быть, и делу конец.
Впрочем, доктор все же показал ему и сад, и свое
:;:озя:йство, и КЮ\ая у него оранжерея, где он разводил
�амелии, и где у него растут рододендроны, а где аза­
лии и вербена, и как он готовит землю и компост, вы­
.сказав при этом сожаление, что угостить соседа плодами
СВОЩ'9 f,�,ЦiJ. РР: §Щg не в состоянии.
�2


Всле.Ц за теМ: господин Тибуриус сел в карету и уехал.
В доме доr,тора имелся такой деревянный снаряд, ко­
торый, будучи приведен в действие, довольно громко тре­
щал, и пользовался им хозяин, когда надо было созвать
работнююв и делать необходимые распоряжения илп опо­
вестить их о том, что наступило время обеда. I-\огда, стало
быть, господин Тибуриус спус1{ался по склону из :Кверлей­
тена, он услышал, как заработал названный снаряд, из че­
го заключил, что маленький доктор вновь созвал своих
работников, дабы распорядиться ими.
:К этому человеку по прошествии некоторого срока
господин Тибуриус наведался вновь, а затем стал ездить
к нему все чаще и чаще, то ли потому, что подобные лю­
ди, попав в колею, не любят сворачивать с нее, то ли ему
просто хотелось поучиться у доктора. С тех пор часто
можно было видеть, KaI{ эти два человека, которых в на­
роде нарекли чуда�шми, стояли друг против друга в док­
торском саду: один в соломенной шляпе и платье из гру­
бого полотна, ничуть не защищавшем от стужи и ветра,
а другой - в фетровой шапке, натянутой на уши, и длин­
нополом кафтане, чуть не достигавшем земли, Ix тому же
плотно застегнутом, шея обмотана пышным шарфом как бы горло не надуло! - на ногах огромные сапоги, по­
верх двух пар шерстяных носков - не ровен час и ноги
ведь застудить можно! Одна�ю при этих встречах ДОI{тор
уже ничего не говорил о том, что намерен представить
свою супругу, да гость и не спрашивал об этом.
Так как господин Тибуриус ни Ix кому, кроме доктора,
не ходил, да и вообще поrшдал свой кабинет лишь 1югда
отправлялся Ix соседу, то, естественно, люди и заговорили
о том, что чудак доктор будто бы пользует господина Ти­
буриуса и оба они придумали какое-то средство, весьма
редкостное, между прочим, и сохраняемое в строгой тай­
не, оттого-то они, сойдясь, шушукаются.
Мы хорошо знаем, что это вовсе не имело места, и все
же, как случается, когда прозорливость народная в самых
необоснованных слухах способна разглядеть крупицу
правды, так оно было и здесь. Во всяком случае, именно
от этого до1пора исходил первый толчок, который привел
в движение все последующее, в результате чего господин
Тибуриус столь решительно преобразился, что его можно
было сравнить с гусеницей павлиноглазни: долгое время
однообразно живя в крапиве, она в конце концов засы­
хает, повиснув под 1ш1шм-пибудь листом, однако в один
423


!!рекрасныИ день противныfr черныП кшюп, усыпапныl'r
1юлючкам:rr, вдруг Jroiraeтcя и из него nыглядыnюот рож­
ки и усин:и преI<расной 1>у1<олюr, в тюторой уже слтнены
блестящие, переливающиеся всеми цветами радуги нры­
лышки. И правда, в один пренрасный день господин Ти­
буриус вдруг задаJ1 донтору вопрос, должно быть, давно
уже не дававший ему по1юя:
- Высоночтимый господин доктор, если вы, шш вы
мне поведали о том день в день пять недель назад, лишь
в весьма редних случаях знаете верное средство для из­
лечения, то не знаете ли вы такового в моем случае?
А нак же, уважаемый господин Тибуриус!
- Так скажите мне его, ради всего святого!
- Вам следует жениться. Но прежде вам необходимо
поехать на воды, где, кстати, вы и встретите свою буду­
щую избранницу.
Чего, чего, а тан:ого ответа господин Тибуриус пе ожи­
дал! Поджав губы, он спросил, причем улыбка недоверия,
которую вполне можно было назвать даже иронической,
не сходила с его лица.
- И на I<ание воды, вы полагаете, мне следует от­
правиться?
- Это в вашем случае вовсе безразлично, - отвечал
до1<тор. - Предпочтительно избрать горный нурорт, где­
нибудь в нашем горном краю, нуда ныне устремляется
много наших с вами соотечественнююв. Всевозможные
дядюшни, тетуш1ш, отцы и матери, бабупши и дедушни
наезжают туда с очаровательными дочт<ами, внучнами,
племянницами. Среди них найдется и та, что предназна чена для вас.
- Уж если вы тан уверены в средстве излечения, ка­
ков же, по-вашему, мой недуг?
- Этого я вам не СI\ажу, - возразил доктор, - ибо
стоит вам его узнать, и ню<акое средство уже не поможет,
вы и не прибегнете к нему, или оно вам уже более не по­
надобится, вы и тю\ будете вполне здоровым.
Более господин Тибуриус вопросов не задавал и, не
проронив ни слова, попятился к налитке, шаг за шагом
отступая н: 1шрете, а затем поспешно у1<атил.
«А ведь сумасшедший доктор прав, - говорил он сам
себе, уже сидя в энипаже, - разумеется, не в смысле же­
нитьбы, это-то сумасбродство, вот относительно поездки на
воды! Да, да, нурорт! Это ведь единственное, что мне не
приходило на ум. Rак же это я сам не догадался! Тотчас
424


же надобно заглянуть в ю-rиги и справиться, rшrюй же ку­
рорт в нашей части света показан мне».
Всю дорогу до самого дома господин Тибуриус не рас­
ставался с этой мыслью.
Стало быть, маленький доктор немало растревожил
его. Возможно, что и женитьба занимала воображение
Тибуриуса, недаром же он вс1-юре после этого визита зна­
чительно укоротил бороду, а затем и вовсе снял ее, тща­
тельно побрившись.
- Нет, нет! - воскликнул он однажды, пристально
рассматривая себя в зеркале. - Никак это невозможно.
Да и немыслимо !
Впрочем, несмотря на подобные восклицания, он в тот
же вечер отправил слугу в город, велев купить зубного
порошr{у самого высоrюго качества. Зеркало подсказало
господину Тибуриусу, что зубы его находятся в ужас­
нейшем небрежении.
А что rшсается курорта, то он уже на следующее утро
принялся за необходимые приготовления. Прежде всего
он написал n город, чтобы ому выслали все справочники
и он мог бы из них уяснить себе, n н:акой именно I{урорт
ему следует направиться, и уж только затем он отдаст
соответствующие распоряжения. Сама мысль о поездке на
воды таr\ его захватила, что вопреr\И своим привычкам,
следуя которым ему надлежаJrо бы сперва изучить реши­
тельно все rшиги о I\урортах, а потом ехать, что, однако,
лишило бы его возможности еще в том: же году приняться
за лечение, оп сразу остановил свой выбор на том:, кото­
рый назвал доктор. Лишь после этого он отдал приказ
привести в порядоr\ дорожную rшрету. Слуги всполоши­
лись, однаrю приказ исполнили. Ни разу во всю свою
жизнь барин не пользовался этой I\аретой, да и дальше
соседнего города нигде не бывал! Или барин совсем ума
решился, или, напротив, выздоровел. Выкатив эюшаж из
I\аретного сарая, где оп находился со дня приобретения,
они проверили, не поломалось ли что-нибудь, а затем: уло­
жили в него все, в чем такой человеl\, как господин Тибу­
риус, :м:ог нуждаться во время путешествия. Теперь о н
выписал себе все rшиги о том I\урорте, куда он намеревал­
ся поехать с тем, чтобы, прибыв на место, он :м:ог прочи­
тать их. После этого был составлен список всего, что над­
лежало захватить в дорогу его слугам: значились в нем
и серые в яблоl\ах, и ого прогулочный фаэтон. Лошадей
оп выслал вперед, дабы по прибытии опп 01шзались под
4��


рукой. В конце концов надобно было сшить соответствую­
щее платье, всевозможные подушI{И и пр0чее. И все это
было произведено господином Тибуриусом не без некото­
рой сноровки.
Впрочем, дон:тору, I{ которому он заглянул еще раза
два, он ни единым словом не обмолвился о своих приго­
товлениях; а тот как будто и забыл, что совсем недавно
у них заходила речь о поезд1\е на воды.
Tai{ прошло не1юторое время, покуда в один прекрас­
ный день во двор 1шайтовс1юй усадьбы не прибыли поч­
товые лошади и, к величайшему удивлению соседей, не
умчали господина Тибуриуса в его дорожной карете на
чужбину.
В намерения мои не входит описывать путешествие
господина Тибуриуса, ибо это не способствовало бы до­
стижению той цели, КЮ{ую я наметил себе, принимаясь
за повествование. Однако следует сназать, что, пробыв
всего лишь день в пути, господин Тибуриус уже возомнил,
что проехал многие и многие мили и удалился ужасно
далено, а впереди ведь был еще и второй и третий день
путешествия.
Во второй половине третьего для - жара стояла не­
описуемая! - 1штил оп по неширо1юй горной долине на­
встречу пре1\распому и безмятежному зеленому потОI{у.
А когда горы несколько отступили, впереди показалась
большая постройна, над ноторой поднималось белое облач­
ко пара. Слуга полепил, что это солеварня и цель путеше­
ствия уже близна. Вскоре господин Тибуриус в своей
плотно закрытой нарете и впрямь ехал уже по улочкам
горного курорта. По причине вешшой жары здесь царила
тишина, нигде не было видно пи души, 01ша занрыты
мпогостворчатыми ставнями, шторы спущены, разве что
где-нибудь в щелоч1\е или из-за с1шадни портьеры блеснет
пара любопытных глаз - кого это опять бог принес?
Господин Тибуриус въехал во двор гостиницы, где по
получении письма 1шмердинера за ним оставили 1юмнаты,
и, nонинув дорожный экипаж, поднялся в отведенные
для него поrюи. Там оп опустился па стул, стоящий под­
ле хорошо отполированного столика. Слуги его и вся
челядь заезжего двора занялась разгрузкой нареты и
доставкой п01шажи наверх.
Нююпец-то господин Тибуриус мог не без удовольст­
вия отметить, что прибыл па место. Шутливое замечание
маленького доктора, 01\азывается, привело к серьезным
426


Ёще вчерg_, fi.Летясь tto бесrюнечной доли­
не, Тибуриус только и думал о том:, I\aI{ бы не умереть, не
доехав, а сегодня он уже и доехал, и теперь вот сидит за
маленьким полированным столиком.
Слуги заставили всю 1ш11шату вещами, выгруженными
из кареты. Через просветы в зеленых ставнях сюда загля­
дывают окутанные дымкой вершины гор, и господин Ти­
буриус, несколыю оглушенный, пытается: упорядочить свои
дорожные впечатления. Он вспоминает бесконечные поля,
луга и сады, мимо 1юторых проезжаJr, дома и колоI{ольни,
убегавшие назад, затем все ближе и ближе надвигающие­
ся горы, перед его внутренним взором колышутся воды
продолговатого озера, над rюторым он прокатил прямо в
своей карете, пото111 появился и бурный горный пото1{ и
под конец - нестерпимое сверr\анье солнца на горах, даже
испугавшее его ...
Однако всему этому не следовало уделять чересчур
много вни11шния, теперь его надо было направить на иные
вещи, и прежде всего - комната должна быть убрана в
соответствии с потребностями его лечения; немедля на­
добно призвать курортного врача, представиться и обсу­
дить с ним план лечения и тотчас же приступить к
оному.
Но прежде всего пеобходиlliо поставить здесь большой
стол, чтобы он мог разложить на нем книги, которые
сейчас распаковывал камердинер, - они должны быть
всегда под рукой: при первой возможности он намерен их
разрезать и прочитать. Затем следовало установить I{ро­
вать, привезенную разобранной, - это в небольшой спа­
ленке, при11Iыкавшей к остальным покоям. Стальной кар­
кас ее сейчас собирали в самом дальнем углу, тal\I уж
ему не будут грозить сквозняки. Теперь слуги стали раз­
винчивать стойки ширмы и натянули на них шелковое
полотно с изображенными на нем красными 11:итайцами.
В конце 1юнцов набралось TaI{ много чемоданов, 1ю11шных
саквояжей, дорожных 11Iешков, что хозяину заведения
пришлось поставить в прихожей, где спали слуги, допол­
нительный шкаф, и только тогда нашлось, куда по111естить
белье, шлафроки и прочие предметы одежды. Под конец
у окон и дверей установили ширмы, а пустые чемоданы
и саквояжи снесли вниз R каретный сарай.
Когда все заняло свое место и воцарился порядоI{, гос­
подин Тибуриус послал за курортным врачом. А ведь и
впрямь этого ни под каким видом нельзя было откладыnомедст1Ш:ям.

427


вать: как знать, iie вызвало ли столь дальнее путешест­
вие и связанное с ним напряжение сил какого-либо серь­
езного заболевания!
Врача пе застали на месте и, сколько ни старались,
нигде найти не могли. Пришлось господину Тибуриусу
ждать до самого вечера. Оп и ждал, сидя в своих пшшях
наверху. l{ вечеру врач действительно явился, и оба бесе­
довали битый час, подробно обсуждая все аспеп:ты наме­
ченного плана лечения.
Уже на следующее утро господин Тибуриус приступил
!{ претворению его в жизнь. Жители и гости курорта ви­
дели, как он в длиннополом, доверху застегнутом сером
сюртуке, направлялся !{ источникам, а затем СI\рывался
в здании, где они били из-под зеJ1ши. Здесь он принял
свою первую ванну. Появлялся Тибуриус и среди отды­
хающих, тюторые пили сыворотку, сидели на солнышне,
прогуливались. Все это он проделывал тоже регулярно
н:аждый день, строго следуя предписаниям. Дабы нахо­
диться в движении, I{aK то ему посоветовал врач, оп
придумал собственный способ: велев заложить своих се­
рых, он уезжал в горы и там останавливался у одной
отмеченной им еще в первый день приезда СI{алы. Под
нею образовалась просторная песчаная площадка, где
господин Тибуриус останавливал свой фаэтон и выходил.
Прошагав строго по часам определенный сро1{, он вновь
садился в экипаж и ехал домой. Все население курортно­
го город1щ вскоре уже знало его и говорило о нем, как о
том самом господине, 1шторый недавно прибыл в наглухо
закрытой нарете.
Курортный сезон подходил к концу, однюю в этом
горном !{рае последние летние месяцы бывают самыми
жаркими, и потому общество составилось здесь избранное
и блестящее. Попадались и очень красивые девушюr.
Иногда господин Тибуриус, встретив ту :и-.пи иную из них,
вспоминал слова маленыюго доктора о женитьбе, но, ре­
шив, что тот, несомненно, пошутил, продолжал употреб­
лять свои усилия лишь на то, что непосредственно спо­
собствовало его выздоровлению. Почитывая понемногу из
I{учи громоздившихся на столе книг, он аккуратно следо­
вал предписаниям I\урортного врача, однако немало де­
лал и сверх того - то, что оп .сам себе предписал, сооб­
разуясь с почерпнутым из всевозможных медицинских
справочников. Вскоре он приr\репил к подшюннику под­
зорную трубу и стал через нее рассматривать причудл:и428


вые горы, повсюду вздымавшие свои t{амепистые вер­
шины.
Н.ак ни странно, но и в этом горном городr{е, в таком
отдалении от родных мест, сразу же после того, как он
nрибыл, люди стали называть его господином Тибуриу­
сом, хотя в гостевой книге черным по бе.тrому значилось:
«Теодор Н.найт» , и знакомых тут ниrюго не было. Пожа­
луй, это слуги между собой называли ого так.
В ту пору на курорте мо:11шо было встретить кого
угодно. Гостил здесь, например, старый, хромой граф,
вечно попадавшийся всем на глаза; на его морщинистом
лице словно бы лежал отблесI{ необычайной I{расоты его
дочери, которая, достойно шагая рядом, :повсюду терпели­
во сопровождала его. В открытой коляске, запряженной
двумя горячими вороными, любили разъезжать две очаро­
вательные девушки, с г.тrазами, пожалуй, еще более горя­
чими, нежели кони, и с розовыми щечl{ами, вокруг 1юто­
рых трепетала зеленая вуаль. То были дочери одной
отдыхающей здесь мамаши, которая и сама еще слыла
красавицей и, зан:утанная в дорогую нарядную шаль, си­
дела, откинувшись, в той же отI{рытой 1юляс1{е. Отдыхала
тут и бездетная супру.жесн:ая пара толстшюв, привезшая
с собой племянницу с мечтательным взором и со столь
красивыми золотистыми лшюнами, КаI{Ие не часто уви­
дишь, однюю порой она казалась чем-то подавленной:. Из
большого дома со множеством окоп постоянно доноси­
лись звуки фортепьяно, в окнах мелы{али I{урчавые го­
ловки мальчиков и девочеI{, а иногда они высовывались и
наружу. Встречались в гороДI{е и наезжавшие сюда за
здоровьем одиноl{ие старики, у 1юторых нююго, I{роме
слуг, не было. Упомянем еще фланировавших тут без
подруг холостшюв, н:оим перевалило уже за половину
жизни. Расскажем и о двух голубоглазых барышнях. Пер­
вая любила с выСО!{ОГО балкона смотреть своими голубы­
ми глазами на подалекие леса, а вторая охотно устремля­
ла их в глубины :мимо текущей реI{И, а порой и прогули­
валась по берегам ее с матерью, уже согбенной старуш­
кой. Немало тут было и жительниц здешних мест, щеки
1юторых так мило загораются румянцем; прибывали они
сюда, сопровощдая больного батюШI{у, матушку или бла­
годетельницу. Не будем уж говорить о :многих других
приезжающих сюда I{аждый год, чтобы полюбоваться
ландшафтом или же затем, чтобы не отстать от моды, они
жадно стремились охватить все и вся, а сбившись в кучу,
429


перешептывались й iioc:Мeйвa.tiИcf> iial( i{ailщьiм нontrчt<oм
нли робн:иы человен:ом.
Среди этих-то людей и жил теперь своей скромной
жизнью господин Тибуриус. Правда, оп нюшгда не смеmи­
nался с ними, не гулял ни с кем, и если уж во время
предписанного моциона увидит издалека кого-нибудь, то
не побоится сделать большой крюн:, лишь бы не стош'­
путься носом к носу. Впрочем, подобная обособленность
тотчас породила пересуды. Но он о них ничего не знал,
но знал и того, что за глаза его величали Тибуриусом. Л и­
ца ВОI{руг него менялись - одни уезжали, другие прибы­
вали, один он оставался всегда.
Сrшзать, I{Ююва была польза от ванн, принимаемых
строго по распоряДI{у, мы не можем, ибо сам он ни с J{eM
пе долился. В ответ на расспросы доктора, он говорил,
что чувствует себя соответственно обстоятельствам,
н нам,
пожалуй, в 1ю1ще концов удалось бы сообщить
что-нибудь определенное о результатах его лечения, если б
по случилось того, что сразу все переменило, исI{­
лючив всяr{ую
возможность
учета
сопутствующих
причин.
Выше мы уже расс1шзывали о том, что господин Тибу­
риус ради предписанного моциона выезжал из городка и
ходил взад-вперед под одной скалой. Прилежания ему
было не занимать стать, и расхаживал он с завидным по­
стоянством. Прошло уже довольно много времени с тех
пор, как он прибыл на воды, 1югда однажды, в один осо­
бенно для него благотворный день - над долиной сверка­
ло словно туго натянутое синее небо - Тибуриус проехал
далее обыкновенного. Перед ним высились невиданные
им дотоле горы, черные ели и светлые буки подступали
I\ самой колясне, и нам трудно судить, явилось ли его со­
стояние результатом принятых ванн или же необычайная
млгн:ость, прозрачность и ласковость воздуха, способная
воздействовать на всех людей, ОJ{азала свое влияние и на
него. Впереди виднелась залитая солнцем поляна, долж­
но быть, с твердой и сухой почвой: со всех сторон ее об­
ступали крутые с1щлы, и потому холодный ветер но до­
стигал ее. Поляна постепенно поднималась I\ опуrш\е. Это
и заставило господина Тибуриуса п01шнуть экипаж с тем,
чтобы прогуляться под теплыми лучами полуденного
солнца.
- Здесь я совершу свой моцион, а не под скалой, СI\азал он слуге и кучеру, - не все ли равно ! Вы подо430


ждите меня там, покуда я не вернусь, и тогда поедем д?­
мой.
С этими словами он снял сюртук, как всегда делал,
кинул его на сиденье коляски, ступил на откинутую слу­
гой подножку и направил свои стопы к поляне.
Тибуриус нююгда не бывал в лесу. Там, где оп жил,
ничего, кроме низного I{устарпика, не росло, да и в него
оп, !{стати говоря, не заглядывал, огромные же лесные
урочища, раскинувшиеся на сююнах гор вокруг курорта,
он видел лишь из оrша в подзорную трубу. И если ме­
сто, избранное господином Тибуриусом, из Rолясни нель­
зя было назвать собственно лесом, то все же на недалеRих
возвышениях рос.ли деревья, и вполне можно было
утверждать, что сейчас он очутился на лесной прогалине.
Здесь ему очень понравилось. :Кругом ни души, НИI{ОГО
не видно, не слышно ! Прогалина чуть поднималась от
дороги, и 1югда господин Тибуриус пересе�{ ее и уже хо­
тел было повернуть, следуя своей привычке прохажи­
ваться взад-вперед, ему вдруг ОТI{рылся вид на еще I{уда
более красивую прогалину. Слева ее замьшала круто спа­
давшая наменная стена, справа, в ненотором отдалении,
росли редrше деревья, а прямо впереди - густой лес.
Здесь господину Тибуриусу показалось еще тише: полу­
денный зной сте�шл с отвесной сналы тан ласково, что
чудилось, будто он шуршит. Жаловаться на жару было бы
сейчас грех - миновала первая половина осени и листва
I{Ое-где начала желтеть. Почва же, благодаря сухому ле­
ту, была теперь тоже суха.
Господин Тибуриус тут же решил пересечь и эту про­
галину и сделать ее площадкой для своего моциона. Ведь
если оп пройдет немного дальше по прямой, то по про­
шествии положенного cpoI{a он может повернуть обратно
и таним образои исполнить предписанное, НЮ{ если бы
ходил В3ад и вперед. Да и вряд ли это может причинить
пред. Нежаркие солнечные лучи, отраженные с1шлой, бла­
гоприятно действовали: па него, и, дойдя до половины этой
второй прогалины, он чувствовал себя превосходно. Все
было тан: ново I{ругом, ТЮ{ нравилось ему, ниrюгда бы не
подумал он, что в лесу можно испытывать подобное удо­
вольствие. Вот лежит, словно вросший в землю, длинный,
белый каиепь, а вонруг вьются всевозможные растения.
Слева, у подножья сrшлы, разбросаны глыбы, должно
быть, отющовшиеся от нее,- и белые, и желтые, и бурые,
ц ВСЯI{ИО! С р еди 1шх р астет щщой-то рыжеватый нустар-


пю\, то отдельными прутиками, то сплошпш\ом. Вон с ела
на камень бабочка невиданной господином Тибуриусом
расцветки, сложила и расправила крылышки, словно
нежась на солнце. А то, порхая, пролетит она мимо так
же тихо, КЮ\ тих и сам этот осенний воздух, и сгинет,
будто никогда ее и не было. Господин Тибуриус отметил
таюне, что запахи здесь витали самые что ни на есть
благоприятные.
И он шагал все дальше и дальше. Порой, подняв свою
испанскую трость, оп медленно вертел ее, любуясь игрой и
переливами золотого набалдашника в этом спокойном, тем­
ном и таком бездонном воздухе. Немного после подошел
оп I\ изуродованным стволам деревьев, с rюторых стеrшла
смола. Никогда не видел он этого прежде и потому оста­
новился. Прозрачная масса вытеrшла из-под коры и за­
стывала каплями, висящими на тонепьъ:ой ппточке словно
чистое золото. Господин Тибуриус пошел еще дальше.
И увидел стайку горечавюr изумительной голубины, по­
смотрел-посмотрел и даже сорвал несrюJrыю стебельков.
Tar\, шаг за шагом, он добрался до rшнца избранной
для моциона поляны. Лес, принятый им издали за сплош­
ную темную стену, оr\азался довольно редrшм ельником.
Тибуриус остановился и стал глядеть вперед, размышляя
о том, идти ему дальше пли не идти. Ящерицы, сверкая
на солнце, сновали меж I\амней, ручей неслышно бежал
под rюрнями елей, а от ствола к стволу тянулись серебря­
ные нити - осенние паутинки, какие он не раз наблюдал
и у себя в усадьбе. Прежде чем двинуться далее, необхо­
димо ведь было выяснить, чт6 это за странный иней усы­
пал вон те дальние еш\и и чт6 это за облаrю, заглядываю­
щее сюда между зеленью ветвей, - пе грозит ли оно дож­
дем? Тибуриус достал подзорную трубу, свинтил ее н
приложил к глазам. Иней сразу же превратился в нестер­
пимый отблесr\ солнца па гладких гранях хвои, а обла­
ко - в отдаленную горную вершину, I\акие в этой сторо­
не громоздятся одна на другой. И господин Тибуриус
принял решение двигаться далее, особенно потому, что
слева от него все еще высилась каменная степа, и пона­
чалу лишь редкие буки стояли между ним и ею. К тому
же прямо вперед вела хорошо утоптанная черная тропа.
Ступив на нее, господин Тибуриус невольно подумал о
маленьком чудаrшватом доr\торе, rшторому ведь подобную
землю, какая лежала здесь прямо под ногами, приходи­
лось готовить для своих родолепдропов и� самых р азщrч43?


пых материа.л оu. Да и верес1{ здесь под деревьями цвел
куда более крупный, нежели тот, который удавалось вы­
ращивать доктору в горшках. И Тибуриус тут же принял
решение сообщить доктору о стС>ль примечательном факте.
Так вот Тибуриус и шагал по тропе, поглядывая по
сторонам. Порой на глаза ему попадалась красная, словно
rшралл, клюква, а то совсем рядом зеленели блестящие
листья брусники с гроздями краснощеких шариков. Ство­
лы деревьев делались все темней, лишь изредка одинокая
береза прочерчивала между ними светящуюся линию.
Только сама тропа не менялась и все бежала вперед. Но
1\ругом постепенно все изменилось. Деревья пододвину­
лись вплотную, стали еще темней, и казалось, что между
ветвями и воздух сделался прохладней. А это заставило
господина Тибуриуса подумать о возвращении: того и гля­
ди, он причинит себе непоправимый вред! Достав часы, он
убедился в том, о чем уже стал догадываться, едва поду­
мав об этом - он ушел дальше, чем предполагал, а еже­
ли к этому прибавить и обратный путь, то он значительно
превысил предписанный моцион.
Итаr\, господин Тибуриус поuернул и зашагал по той
же тропе в обратном направлении.
И шагал он быстрей, чем сюда, уже не рассматривая
все по сторонам так внимательно; с той минуты, как он
взглянул на часы, им руководил лишь один помысел: нан:
можно скорей добраться до оставленной колясни. А тропа
вилась все той же черной лентой между деревьями. Прой­
дя так неrшторое время, Тибуриус подумал: а ведь зна1\омой скалы все еще не видно ! :Когда он шагал сюда, она
высилась слева, теперь же он ожидал увидеть ее справа однако она пе появлялась. Тогда он решил, что, должно
быть, шел сюда, погрузившись в свои мысли, и путь, про­
деланный им, был длиннее, чем он предполагал. Потому­
то, не теряя терпения, он все шел и шел, правда, несколь­
ко быстрей, чем до этого.
И все же скала не показывалась.
Тогда им овладел страх. Он никак не мог понять, от­
куда взялось это множество деревьев, и шагал все бьrст­
рей и быстрей, и под �юнец до того спешил, что даже
при большой поправн:е в его расчетах ему полагалось бы
уже давно выйти к коляске. Однако скала не появлялась,
да и лес никак не хотел кончаться. Тибуриус уже не раз
покидал тропу, чтобы справа или слева от нее определить
пап.равJ1ение и посмотреть, не виднеется JIII где-нибудь
43i!


наменная стена, но так и не обнаружил ее ни справа, ни
слева, ни впереди, ни позади - повсюду торчали эти де­
ревья, заманившие его на эту тропу,- теперь это были
уже буки, но росли они гораздо гуще, нежели по дороге
сюда. Тибуриусу казалось, что лес густел с каждым ша­
гом, а редкие буки, росшие между тропой и каменной
стеной, как в воду канули.
И тогда Тибуриус сделал то, чего не делал с самых
молодых лет: он побежал! И бежал долго все по той же
ничуть не менявшейся тропе, тан: что сбиться не мог вов­
с е ; но лес почему-то не редел. Вдруг Тибуриус остановил­
ся и закричал, что было мочи: быть может, его услышат
слуги и отнликнутся. Он кричал и подолгу прислушивал­
ся. Однюю нин:то не ответил - в лесу стояла тишина, ли­
стик не шелохнется! В густых ветвях человечесний голос
глох, словно в соломе. Тогда Тибуриус подумал: уж не
удаляется ли оп от дороги, где стояла его нолясна, пе
сбился ли он с пути, сам не заметив этого? В сердцах
отшвырнул он горечавку, которую все еще держал в ру1ш - уж очень страшным показался ему сейчас синий
глаз ее, - и бросился бежать в обратном направлении. Он
бежал и бежал, поI\уда пот не выступил на лбу, однако
тю\ и не мог уяснить себе : видел ли он все то, что видел
сейчас, когда направлялся сюда? Пробежав тю\ изрядный
I\усок и подумав, что он равен тому, какой он проделал
в обратном направлении, Тибуриус остановился и вновь
стал кричать - и на этот раз нинто не отозвался. Сто­
ило ему умошшуть, кю< сразу же воцарялась тишина. Да
и все кругом вовсе не походило па прежде виденное им,
все было чу1ним, незнакомым. Буни I\уда-то исчезли, тро­
па пролегала теперь между елями, стволы 1юторых уходи­
ли все вышо и выше. Солнце стояло низ1ю, па замшелых
валунах жутко свернало зю\атпое золото, таинственно пе­
реговаривались ручейrш, во множестве струившиеся из­
под I\аМНеЙ.
Теперь господин Тибуриус 01юнчательпо убедился, что
находится в лесу и что, быть может, лес этот весьма ве­
лик Ниногда еще не оказывался он в подобном положе­
нии. Б еда! А I\ этому следовало прибавить и другие
обстоятельства. l101\амост оп бегал взад-вперед, тщетно
пытаясь найти 1шменную сналу, он, сходя с тропы, промо­
чил ноги да I\ тому же вспотел, а сюртуr\ был на нем из
тонкого сунна - теплый он оставил в колясне, - из чего
следовало сделать вывод, что сnдитьсл ему строго I J роти434


и ni·дox1ty'iъ йи n :koel\f разе нельзя, 1taR 6ьt
ни манил его тот или ипоii понрытый мхом камень, ведь тю\ лег1ю остыть и простудиться. На беду, и леl\ар­
ство, I\оторое ему надлежало принимать после полудня,
осталось в гостпнице. Впрочем, в одном он теперь был
глубо1ю уверен: вместо того, чтобы бегать взад-вперед, не­
обходимо следовать в одном ка1юм-нибудь направлении,
ведь это хоженая тропа, куда-нибудь она его да выведет.
Хорошо еще, что он не потерял тропы, 1ш1юво бы было
ему, очутись оп один в глухом лесу?
И господин Тибуриус решил держаться того направле­
ния, в IШI\ОЫ оп в эту минуту шел.
Застегнув сюртуrt на все пуговицы и подняв воротник,
он двинулся вперед.
Tart оп шагал и шагал. Еыу стало жар1tо, он с тру­
дом дышал, усталость брала свое. Наl\онец тропа стала
подни11rаться, превратившись в обычную лесную тропин­
ку. Но ведь господин Тибури:ус вовсе не знал, I\Ю\Ие бы­
вают лесные трошпши. Огромные Itампи ужасающего
вида лежали слева и справа от тропы, 1юторая порой
проходила пря:м:о по ним. Некоторые из них заросли мхом
самых причудливых зеленых оттенl\ОВ, другие лежали
голые, и было хорошо видно, где и rtaк они от1юлолись.
Рядом веером росли разлапистые папоротники, а стволы
толстых елей, то высившиеся перед ним:, то лежавшие
поваленными, на ощупь были влажными. Какой-то отре­
нок тропы был выложен пашшми, чрезвычайно сrюльзrш­
ми, к тому же под ними хлюпала вода и они уходили из­
под ног, когда он на них наступал. Но вот прямо перед
господином Тибуриусом показалась крутая гора. Тропа
поднималась прямо на гору, и Тибуриус зашагал по ней.
Наверху опять пошла ровная дорога - сухая, песчаная.
Здесь тропиюtа бежала, словно радуясь и веселясь, и
господин Тибуриус шагал по ней, никуда не сворачивая.
Позднее тропа снова почернела, сделалась шире, но
оставалась сухой и пружинила при каждом шаге, будто
резиновая. Тибуриус все шел, полностью положившись
на свою судьбу. Наrtонец спустился вечер, время от вре­
мени раздавались жугrше крики дрозда, а Тибуриус ша­
гал и шагал в своем застегнутом па все пуговицы и
чересчур уж тонком сюртуке.
Немного погодя ему послышалось какое-то урчание
далеко внизу. Тибуриус, не останавливаясь, продолжал
свой путь. Шум приблизился. Оказалось, это был лесной
вottoi\a:Jaito

435


11ото1t , отшодь не облегчивший участь господина Тибу­
риуса, скорее напротив в лесу от этого сделалось более
жутко. Тибуриус вновь ускорил шаг, и так шел и шел,
почувствовав, к сожалению, что тропа вновь поднимается.
Но вот, н:огда он обогнул вслед за тропой огромный валун,
черной громадой высившийся прямо перед ним, тропа
стала спусн:аться, повела по 1\аменной осыпи, и господин
Тибуриус вдруг заметил, что уже нет рядом мрачных
елей, а растут КаI\Ие-то н:удрявые н:усты, чаще всего ореш­
НИI\, а это, 1шп известно, свидетельство того, что лес н:он­
чается и вы уже на опушн:е. Впрочем, подобные приметы
были неведомы господину Тибуриусу. Он шагал по мел­
ким н:амушкам меж нустов, постепенно вокруг делалось
светлей, нустарнин: остался позади, да и лес тоже: Ти­
буриус очутился на обширном лугу.
Никогда в жизни не пребывал он в тюшм состоянии.
!{олени дрожали, все тело от усталости об:хrшшо и, ка­
залось, держится одним лишь платьем. Оп чувствовал, I\aI\
помимо воли по членам его пробегала нервная дрожь, как
пульсировала I\ровь. Однюш и здесь, очевидно, помощи
ждать было неоткуда. Со всех сторон, принимая в сизо­
серой дымн:е самые причудливые очертания, луг обсту­
пали горы - где пон:рытые лесом, а где выставив напо­
I\аз голые острые скалы. Далеко-далеко впереди, за кай­
мой зеленого леса, над всеми остальными возвышалась
I\акая-то очень высо1\ая гора с тремя сн:альными пиками.
Между ними виднелись окрашенные в этот час в розово­
оранжевые тона снежные поля, на которые пиюr отбра­
сывали свои тени. Но господину Тибуриусу подобная воз­
вышающая душу картина внушала толыю страх. Куда ни
глянь
ни живой души. Шум и рев, которые он дли­
тельное время слышал, шагая по лесу, сделались ему по­
нятными. В самом низу долины, 1\уда спадал и луг, по
I\амням и I\ручам убегал т<уда-то влево и далее вниз пе­
нящийся зеленоватый поток А тю\ - нигде не было при­
метно никююго движения.
Увидев, что тропа, перевалив через вершину луга, спу­
сrшется I\ воде, Тибуриус вспомнил: ведь и через курорт­
ный городок, в rютором он остановился, бежала такая же
зеленая речrш, толыш гораздо шире. А вдруг этот зеленый
ручей впадает в ту речн:у? И если тропа идет вдоль него? ..
Это и привело к решению спуститься вниз и следовать
далее по тропе. Поборов, казалось бы, неодолимую тягу
своего тела I\ покою, - вел трава покрылась уже холод-

-

436


ной росой, - 1'ибуриус двинулся :tзilepeд, ощущая п ри
1ш�1щом шаге нешуточные боли в rюленях. Гора с розовы­
ми снежными полями :медленно скрылась за лесом, под RО­
нец его окружили только холодно-синие или темно-зеле­
ные вершины, прочерченные полосr\а:ми вечернего тумана.
Тю\ Тибуриус спустился I\ самой воде. Мимо торопли­
во бежали голубовато-зеленые волны с белой пенистой
ю1ймой, и то, о чем он сделал предположение, здесь, у во­
ды, оправдалось: далее тропа вела вдоль ручья. Напряг­
ши все свои силы и кю\ бы ничего уже не ощущая, словно
в IШI\ом-то опьянении, Тибуриус продолжал свой путь.
Сумерrш: быстро сгущались. Несмотря на шум, произ­
водимый ручьем в порядочной глубине под ним, Тибу­
риус вдруг услышал позади чьи-то шаги. Оглянувшись,
оп увидел человена, I{Оторый кан: раз его нагонял. З а
сппноii у 11ого был топор, на плече висело несколько
а�елозных юппr r,ев, на ногах - грубые ботинки на дере­
вяшrой подошве. Тибуриус остановился, поджидая. Когда
по:шан:омец поравнялся с нии, оп спросил:
- Дорогой друг, пе сн:ажоте ли вы :мне, где я нахо­
жусь и н:ю{ мне возвратиться в город.
- А вы кю\ раз идете в ту сторону, - ответил чело­
вен:. - Вон там в низине развишш - тропа, что получше,
наверх, значит, пойдет I\ буковым лесам. Пожалуй, та:м
вы опять заблудитесь... Да мне по пути - ступайте за
:мной, я вас выведу. Но IШI\ вы сюда-то попали, раз сами
не знаете, где находитесь?
- Я из больных, - ответил Тибур:иус. - Лечусь, при ­
нимаю ванны. Сегодня проехал по дороге довольно дале­
ко, а затем: прошелся пешкm.I и в лесу заблудился. Ни­
как не найду своих людей и коляску.
Человек с железными 1шиньяии быстро оглядел Т:ибу­
риуса сверху 11опизу и с дел:ин:атпостыо, 1ш1шя встречается
столь часто у подобных людей и в кююй им самым не­
справедливым образом отказывают, сбавил шаг и пошел
значительно иодленней, чем это было у него в привычке.
- Стало быть, вы ельником прошли, раз спустились
через Нолоr\олыrый луг I\ воде.
- Совершенно справедливо : я спустился I\ ручью,
пройдя через I\руглый и I\рутой луг, весьма схожий с ко­
ЛОI\олом, - ответил господин Тибуриус.
- Вон оно что! - заметил его спутник. - А у нас на­
род не любит там ходить, уж больно глухой и дикий этот
угол, оттого вам и нен:ого спросить было.
437


Да, да! - воск.riИI{Нул госri:од:Ин Тибурriус. - Снажй�
те, с нем я имею честь говорить? И I{TO вы, в стоJiь позд­
ний час повстречавшийся мне в этом глухом ущеJiье?
- Я дровос!ш, - ответил спутнИI{ господина Тибури­
уса. - Сюда тоже сJiучаем попаJI. Надо старшему 1юе-что
передать, а он в бун:овой лесосе1{е. Я и инструмент пото­
му захватил, наточить надо - дом мой оттуда в получасе
ходьбы, если влево взять. А лес мы валим часов шесть
ходьбы от того места, где я вас нагнал. Нынче, в субботу,
мы спус1шемся, а в понедельнин, стало быть, опять на­
верх. А то и тан бывает: неделями домой не заглянешь.
В субботу тольно до обеда работа, а потому я, стало быть,
и пошел.
Rогда же nы опять наверх пойдете? - поинтересо­
вался Тибуриус.
- Нынче я у жены останусь, - ответил дровосе1\, а завтра поутру в три часа схожу в бу1\овую лесосе1{у,
а потом и назад, I{ себе наверх, чтоб после полудня еще
полсмены отработать.
- И все это в один день? - недоумевал Тибуриус. И весь год тан?
- Зимой нам легче,- ответил дровосек- Зимой мы
в долине, все больше на вывозе.
- Тан, тан:, - заметил господин Тибуриус, с трудом
поспевая за своим проводнином, сколько тот ни сдержи­
вал шаг.
ДровосеI{ охотно поведал ему о своем ремесле, о жиз­
ни в горах, об опасностях, :какие им приходится претер­
певать, и всевозможных прюшючениях.
Так они и шли, ПОI{уда - хотя в наступившей темно­
те это было трудно различить - долина пе стала расши­
ряться и тропа не привела их :к довольно нрутому
склону.
Дровос(Ж пи па шаг не отступал от Тибуриуса, поддер­
живал его и за руку сошел с ним до самого низа. Потом
они :каное-то время шагали по ровному месту и наконец
увидели впереди огни, светившиеся в приземистых до­
мах.
- Стало быть, прибыли, - сн:азал дровосеr\. - Я с ва­
ми дальше прошел, нежели мне надобно было, уж больно
вы слабы. Отсюда вы уж доберетесь. Этот проулш\ прой­
дете, а там будут дома, вам знаномые. Мне пора назад еще часа два ходу до дома будет. Ночь-то норотна, а в
три часа поутру опять в дорогу.
438


- Д рагоценный друг мой! - восrшИRпул тут господин
Тибуриус. - Вы так были добры ко мне, я же ничем пе
могу вас отблагодарить, у меня пет при себе денег. Они
у моего слуги, а его сейчас пет здесь. Позвольте пригла­
сить вас к себе па квартиру, где я оказался бы в состоя­
нии отплатить вам за вашу доброту, или вот - возьмите
мою трость, а мне подайте вашу. Я еще долго пробуду
на водах, до глубон:ой осени, зовут же меня Теодором
Кпайтом, и ежели вы или !{То-нибудь другой принесет
мне трость, дабы обменять ее па вашу, я уж возмещу
долг мой по совести.
- А вы прИI{Иньте, - отвечал дровосек, - мне же еще
надобно инструмент точить, времени уж никак терять
нельзя. А трость, пожалуй, возьму и при случае верну
вам. У меня ведь двое детей, и ежели вы им подарите
чего-нибудь, я пе откажусь, да и мать их не откажется.
С этими словами они обменялись палками и прости­
лись друг с другом. Опираясь на короткую, похожую на
дубинку палку, Тибуриус медленно шагал вдоль заборов
и палисадников, прислушиваясь, как позади быстро уда­
лялись шаги дровосека, который в своих тяжелых баш­
маках, нагруженный железными клиньями, без палки тонкая трость Тибуриуса с золотым набалдашником, ра­
зумеется, не могла идти в счет, - направлялся теперь к
своей семье, I{уда было ведь еще два часа ходу.
В гостинице все были немало поражены, увидев гос­
подина Тибуриуса, явившегося среди ночи с дубиной в ру­
ках да к тому же пеШI{ОМ. Хозяин расспросил его самым
вежливым образом, другие передали это своим прияте­
лям - и пошло и пошло по всему н:урорту! Тибуриус же,
рассназав обо всем приrшючившемся с ним хозяину, не
расставаясь с паш{ОЙ, поднялся наверх, опустился в по­
койное I\ресло на колесах и потребовал еды. Слуги по­
ставили перед пим столик, накрыли скатертью и принесли
множество всяr\их кушаний. Уже за трапезой господин
Тибуриус спросил, не возвратилась ли коляска. Ему от­
ветили, что еще не возвращалась, из чего он заключил,
что кучер и камердинер все еще ждут его в условном ме­
сте. Описав, в каком именно, он прю{азал немедля послать
за ними. По оrюнчапии ужина второй слуга, оставшийся
дома, снял с господина Тибуриуса платье и уложил его
в постель. Уже лежа в постели, господин Тибуриус отдал
приrшзание никого не впусr\ать в его спалею{у, разве что
он сам позвонит. Когда же после этого cJiyгa удалиJiся,
439


наш больной натянул на себя оба одеяла, решив после
всех пережитых треволнений хорошенько пропотеть, быть может, таким образом ему удастся избежать грозя­
щей ему тяжелой болезни.
Прошло немного времени, как послышалось ровное
и глубокое дыхание - господин Тибуриус крепко спал.
О том, что произошло ночью, нам нечего сообщить, и
потому мы расскажем о событиях следующего дня.
Проснулся господин Тибуриус чуть что не в полдень.
В окно светило солнце, и красные китайцы, изображенные
на шелковой ширме, казалось, горели огнем. Однаr{О гля­
дели они все очень приветливо. Господин Тибуриус долго
смотрел на них, прежде чем пошевелиться. Тепло постели
было необыкновенно приятно. Но тут он вспомнил: надо
же исследовать, I{аков его недуг. Голова пе болела,
пропотел он или нет - он не мог с1шзать, ибо спал I{peп­
I{O, грудь и руI{И тоже не ломило, желудоI{ был явно в
порядке - Тибуриус испытывал изрядный аппетит. Тог­
да он взял часы, лежавшие рядом, и взглянул на них.
Было уже десять часов утра, время принятия сыворот1ш
миновало. И ванну он обычно принимал гораздо рю1ьшс,
однако сегодня это можно было сделать и поздней. Тибу­
риус пошевелил ногами, вытянул их и испытал при этом
ужаснейшую боль. Особенно болели мышцы. Одна�{о он
понимал, что боли эти проистю{али от усталости и пе сви­
детельствовали о каком-то забоJiевапии, и 1югда он давал
себе покой, то появлялось даже приятное чувство. Тю{
он и лежал, не шевелясь, в этой теплой и мяг1шй постели,
испытывал нечто похожее па злорадство, очевидно, отто­
го, что проспал процедуры. Оп поглядел на оюю, на его
красивый I{рестообразный переплет, затем стал разгляды­
вать завитушки па обоях, мебель, стоявшую в 1ш11пште
KaI{ попало...
.1::5 конце концов он все же пошюнюr. BoшeJI Матиас,
слуга, который накануне ездил с ним на прогуш{у. Гос­
подин Тибуриус счел за благо не подниматься и сразу
спросил, что было предпринято, когда он так долго не яв­
лялся.
- А мы ждали, - ответил Матиас,-I{аI{ всегда, жда­
ли, когда ваша миJюсть прохаживалась для моциона взад­
вперед. Потом вас и не видать стало. Но мы не тревожи­
лись. А вот 1югда прошел еще час, 111ы и стали почаще
поглядывать на часы. Тогда, значит, п сказал, что пойду
нонщу. А Роберт, I{учер щш1, говорпт, пеJrыя, ваша мп440


JIО(�ть, пес1<ать, всегда rоворилй, надо делать точно, 111•0
прюшзано, не более и не :менее, и что, дескать, ваша ми­
лость очень строги на этот счет. «А ежели, - сr<азал он, барин подойдет с другой стороны и пи тебя, ни коляс1<И
пет, что тогда?» Тут я, стало быть, смеrшул и исr<ать раз­
думал. Стояли :мы, стояли таи, а сошще-то зашло. Тут-то
:мы струхнули. Теперь и Роберт говорит: ступай, мол, по­
кричи. Побежал я в лес и стал иричать - нет ответа.
Туда-сюда бегаю, кричу-нет ответа. Уж темнеть начало,
тогда я побежал и домам по ту сторону низины и собрал
народ, чтоб исrшть помогли. Зажгли мы смоляные фаиел:qr
и исиали и иричали чуть не всю ночь. За Робертом вы
отсюда прислали - он, значит, раньше уехал, а мы толь1ю часа в три вернулись. Мужиии меня еще до первых
домов проводили, заплатил я им и отослал.
- Хорошо, хорошо, - остановил его господин Тибу­
риус. - Ступай теперь.
Слуга вышел. Однаио господин Тибуриус пе встал, а
повернувшись па другой боr<, улыбнулся про себя, чем-то
весьма довольный: должно быть, недаром оп побывал в
настоящем лесу, да еще с таними приключениями!
По прошествии часа он все же решил подняться. По­
звонив, оп велел явившемуся на звоно1> I<амердинеру оде ­
вать себя.
В тот день господин Тибуриус ванну не принимал было уже поздно, да и вызвало бы тольио лишние хлопо­
ты. Но вот от 1юе-чего другого он не смог удержаться за чрезвычайно плотным завтраиом оп съел много мяса,
о чем позднее пожалел.
Но худых последствий это не вызвало.
С того дня господин Тибуриус все делал опять в том
порядне, наной ему был предписан, разве толЬI<о ломоту
в ногах он чувствовал еще в продолжение целой не­
дели, не имея сил совершить даже малые прогулии.
Однаио что бы там ни было, а все это время он вспоми­
нал лесную тропу, и желание уяснить себе, иак же это
он заблудился, не покидало его.
И вот однажды, вполне отдохнув от своего необычай1юго похода, оп вновь отправился на хорошо защищенную
с1>алой поляну. Выбравшись из иолясRи, он приRазал сво­
им людям, тем же, иоторые были с пим в первый раз,
подождать и о нем не беспоRоиться - теперь-то уж он не
собьется с пути. :Ка�> и тогда, он прошелся по первой по­
ляш<е, затем достиг и второй прогалины, таи поправив441

·


шейся ем:у, кстатn, й теnерь она npиri:IJtacь ему no Душе.
Но он миновал и ее, внимательно подмечал: все вонруг.
Затем он угJ1убилсл в Jrec, особенно пристально следя за
:каменной стеной, rшторал в прошлый раз таr{ быстро
СI{рылась с глаз. Теперь же, сrюльнu он ни поворачивал
и ни петлял, опа все время была рядом. Шагал по тропе
и бросая за собой маленыше палочни, ноими он запасся,
дабы по ним вернуться обратно, Тибуриус неожиданно
обнаружил и причину, соблазнившую его тогда в первый
поход. С той тропой, по :которой оп шагал, в наменистом
месте, где она была мало заметна, сливалась другая, :куда
более приметная, и всrшре поднималась прямо в лес. Отто­
го и получилось, что всюшй раз, rшгда Тибуриус возвра­
щался, он попадал на это ответвление, хорошо протоп­
танное и уведшее его совсем в другую сторону - дале:ко
от :кареты и от слуг. Тибуриусу это п01шзалось до чрезвы­
чайности нелепым: IШI{ же он этого сразу не разглядел?
Ведь сегодня все было таи ясно! Он и не подозревал, что
подобное случается со всеми, кто впервые попадает в лес.
Во второй и в третий раз он для них уже привычней, по­
:куда в :конце :концов пе превратится в источник радости
и :красоты. И еще он понял, что, приняв решение не бе­
гать более взад и вперед, а идти в одном I{аком-то направ­
лении, он выбрал дорогу, уводившую его все дальше и
дальше от rшллсrш, и что, возвращаясь н городн:у, он про­
делал большой I{ружный путь по горам. Tar{, вспоминая,
шел он лесом по тропе и па rш:шдом шагу узнавал виден­
ное тогда впервые и потому rшзаnшееся теперь таким ми­
лым и знан:омым. Возвратившись :к развилн:е, он миновал
I<аменистую осыпь, добрался до :каменной стены, высив­
шейся теперь справа, и вскорости достиг места, где его
поджидала :коллсrш. Тибуриус сел в нее и по:катил к себе
на :квартиру.
И то, что господин Тибуриус проделал в этот раз, он
стал делать отныне все чаще. Выдавшаяся особенно
пре:красной осень способствовала его начинанию. На
безоблачном, ласrювом небе день за днем сияло солнце.
С :каждой прогул:кой Тибуриус уходил все дальше от :ко­
ляски, не испытывая при этом неудобств, напротив - ка­
залось, от этих прогулоr< ему одна только польза. Пройдет­
ся он этак подальше, посидит у нагретой солнцем камен­
ной стены, поглядит вокруг, посмотрит на небо и чувству­
ет себя :куда веселее обычного, чувствует себя отлично, и
у него превосходный аппетит, rюторый он и спешит удов442


летворить. В конце концов он так привык к пешим про­
гулкам, что если выезжал не слишком поздно, ему удава­
лось дойти до Колокольного луга, откуда открывался вид
на гору со снежными полями и где внизу клокотал ру­
чей, и уже только тогда он пускался в обратный путь.
И такой поход он совершил трижды за одну неделю.
В те времена, когда господин Тибуриус забросил пи­
сание маслом исторических сюжетов и пристрастился к
более скромноиу рисованию, доставляя себе, тюшм обра­
зом, не один приятный час, он, н:аr{ это уже вошло у него
в привычку, приобрел нес1{олько превосходных альбомов
для рисования. Однако за время своих медицинских шту­
дий - он же был не на шуТI{у болен! - Тибуриус так ни
разу и не взялся за карандаш. Сюда, на воды, он привез
с собой рисовальные принадлежности и все еще не при­
тронулся к ним, не взял в руI{И чистый лист бумаги. Про­
гуливаясь теперь по лесной тропе, он вспомнил о своих
альбомах и подумал, не захватить ли их с собой и не по­
пытаться ли порисовать с натуры, а быть может, и запе­
чатлеть какие-то участки самой тропы? Ну, а так как в
городке Тибуриус ни с кем не встречался, ему легко было
привести свой за:мысел в исполнение - ни званые вечера,
ни общество не препятствовали ему в этом. В один
прекрасный день он и выехал, прихватив с собой
альбом, и стал рисовать под залитой солнцем каменной
стеной. И так он поступал теперь раз за разом, предметы,
запечатленные им на бумаге, нравились е:му, и в конце
концов он уже не пропускал ни одного дня без того, что­
бы не выехать в лес и не рисовать. Начал он с зарисовок
отдельных деревьев и камней, рисовал и группы их, а за­
тем, углубившись в лес, отважился изобразить на бумаге
светотень. Особенно ему нравилось, когда солнце залива­
ло чернеющую тропу и в лучах его она делалась светло­
серой, а тени от деревьев ложились на нее черными
резкими полосками. Так, мало-помалу, в его альбоме ока­
залась запечатленной чуть ли не вся лесная тропа. Н о
Тибуриус н е только рисовал, он и гулял, и как-то раз
прошел даже весь путь, который ему довелось проделать
в свой первый поход.
По правде говоря, господина Тибуриуса уже не следо­
вало бы называть чудаком, во всяком случае, он был те­
перь далеко не таким чудаком, как прежде, однако народ
все еще почитал его за такового, и по той простой при­
�]l:не, что лечащий врач: курортного городка показал ное443


ному его рисовальный альбом, и в нем, I{aK это ни стран­
но, оказалась одна светотень. Впрочем, и я вынужден
признать - постоянные выезды Тибуриуса все к той же
лесной тропе следует определить 1ш1' пен:ую страш-rость.
До сей поры господин Тибуриус не встречал на этой
тропе ни единой живой души, но в конце концов он все
же увидел таковую, перевернувшую всю его дальнейшую
жизнь.
Примерно на полпути между I{аменной стеной и Коло­
нольным лугом поперек тропы лежал большой и даже
красивый I{амень. Господин Тибуриус частенько на него
присаживался, уж очень местечко это было сухоА и при­
ятное, - совсем рядом ввысь уходили стройные стволы
деревьев, сквозь кроны 1шторых падали солнечные лучи,
чередовавшиеся с МЯГI{ИМ лесным cyмpaI{Ol\I. И Bl)T каR-то
раз, когда Тибуриус после полудня приближаJ1ся 1< этому
своему излюбленному местечку, он увидел, что оно уже
занято. Сперва он принял сидевшего там человена за ста­
рушку, наких обычно рисуют отдыхающими в лесной ча­
ще, и так он подумал, главным образом, потому, что ря­
дом лежало нечто белое, и это белое оп почел за узелоJ{.
Н е торопясь, Тибуриус подошел и, тольн:о очутившись
рядом, обнаружил свою ошибr,у. То была вовсе не ста­
рушrш, а юная девушr'а и, судя по платью, - из местных
нрестьян. Зеленый шатер леса, поддерживаемый бесчис­
ленными колоннами, рас1шнулся над ней, унутав ее фи­
гурку в свой сумрю{, перемежавшийся блиRами света. На
девуш1{0 был белый платок, повязанный rюзырьком, кап:
это делают итальятши. Шею прИI{рывала ярко-красная
косынна, на которой огонышми играли солнечные зайчи­
ки. Корсаж был черный, а короткая складчатая шерстяная
юбка - синяя, из-под нее выглядывали ноги в белых чул­
ках, обутые в грубые, подбитые гвоздями ботюши. То, что
Тибуриус принял за узелон, - оказалось плоской корзин­
ной, обвязанной белым платком, очевидно, так было удоб­
ней ее нести. Однако платОI{ не скрывал всей корзинки
и ее содержимого, что и позволило Тибуриусу разrлядеть
в ней зе11шяни1{у, ту самую душистую лесную ягоду, ко­
торую находишь в горах все лето, если знаешь места, где
она растет.
При виде ягод у господина Тибуриуса возникло же­
лание их попробовать, правда, возможно, этому способ­
ствовал изрядный голод, который он испытывал во npeшr
своих лесных прогулок. По одежде и корзиш'е он признал
444


в девушке одну из тех, шших часто можно встретить в го­
родке продающими землянику на перекрестках, у подъ­
ездов, а то и приносящих ягоды прямо в дом. В лицо де­
вушюr он до сих пор и не yдocyil\ИJICЯ заглянуть. Постояв
недолго в свооы сером сюртуке перед ней, он НЮ{онец
сrшзал:
- Если ты продаешь земляшшу, то прошу тебя, сде­
лай одолжение и продай мне самую малость прямо здесь
в лесу. Я хорошо заплачу тебе, разумеется, если ты пе от­
кажешься пройти со мной по тропе до поляны, при себе
у меня денег пет.
В ответ па это девушка подняла глаза и посмотрела
на Тибуриуса прямо и ОТI{рыто, безо всякого страха.
- Я не могу вам ничего продать, - сказала она. Если вам вправду ТЮ{ мало надо, я эту малость готова
вам подарить.
- Подарr{а я пе смею принять, - ответил Тибуриус.
- Тогда погодите немного,- сr<азала девушка и,
наюrонившись вперед, принялась развязывать платок, в
который была завязана 1юрзин.ка. Откинув угошш, она
показала на подобранные одна I{ другой ягоды - спелые,
I{расные и даже по величине вроде бы одинаковые. Встав,
девушка отыс1шла 1шмушек, сорвала и положила на него
нес1юлыю .крупных зеленых листьев, затем высыпала на
них, словно на тарелку, горсть зомляни.ки, IШI{ раз ТЮ{ую,
какая могла там поместиться.
Вот, кушайте, - сказала она.
ПодарОI{ ведь я не могу принять, - отвечал Ти:буриус.
Раз уж вы сrшзали, что вам очень хочется земля­
ниrш, придется вам ее взять, - ответила она.
Я дарю
ее вам: с большой охотою.
- Уж если ты даришь мне ягоды с охотою, то я возь­
му их, - отвечал Тибуриус, принимая из ее рук плоский
камень с листьями и ягодами. Он не стал тут же пробо­
вать их.
Тем временем девушка вновь наклонилась и стала за­
вязывать корзинку. Покончив с этим делом, она сl\азала :
- Вы присели бы вот на этот камень и покушали бы
Зеl\IЛЯНИКу.
- Камень этот твой, ты же первая заняла его, - от­
ветил Тибуриус.
- Нет, нет, вы должны сесть, вам надобно поl\ушать
землянику, а я постою.
-

445


Дабы исполнить ее желание, господин Тибуриус сел,
держа в руках плосиий иамушеr{ с ягодами перед собой.
Сперва он взял одну ягодиу и съел ее, затем вторую, по­
том третью и тан далее. Девуш1щ же стояла перед ним
и улыбалась.
- Правда вкусные? - спросила она, когда он подби­
рал последние ягодни.
- Отличные ягоды! - отвечал Тибуриус. - Ты собра­
ла лучшие из всех, наиие здесь растут. И одна I\ другой.
Но снажи мне, пожалуйста, почему ты не продаешь зем­
ляни1\у?
- Не продаю, и все, - проговорила девушна. - Я со­
бираю самые спелые и нрупные, а потом мы с батюшной
их едим. Батюшна у меня старенЬI\иЙ, а прошлой весной
еще заболел. Курортный доктор приходил к нам и дал
ему ле1<арство. Чудан этот ДОI\тор: прошло немного време­
ни, и вдруг он и говорит: пусть, мол, батюшна поболее
землянини нушает, тогда и здоров будет. «И зачем ему
земляника, - подумала я, - это ж ягода самая обьшно­
венная, и не ленарство вовсе». Но ведь ито знает! Я и по­
шла в лес собирать землянику. Батюшка Rушал ее с охо­
тою, а я, Rогда собирала, старалась побольше набрать,
чтоб и мне досталось - мне-то она тоже нравится.
Теперь-то батюшка давно уже выздоровел, не знаю, от
земляниRи ли или он и таR бы поправился. А ягода-то
уж очень хороша, вот я и не могу перестать - все хожу
собираю.
В городке давно уже не торгуют земляникой осень наступила, - заметил Тибуриус.
- Ежели вам много ягод в эту пору надо". - сRазала
тут девушRа, - каR вас величать прикажете?
- Теодором, - ответил Тибуриус.
- Если вы, господин Теодор, в эту пору хотите Rушать земляниRу, - продолжала девушка, - надобно вам
сходить на Урсулинсюrе вырубRи. Там ягода толЬRо в RОН­
це лета поспевает. И сейчас еще там набрать можно. Схо­
дите туда и наберите себе. А в другое время надо в дру­
гих местах исRать.
Тем временси Тибуриус справился со своей земляни­
Rой и положил тарелочку-1\амушеr\ подле себя на Rамень.
Я тут ненадолго присела отдохнуть, - проговорила
девушRа, - теперь пойду дальше.
И я с тобой, - сказал Тибуриус.
Как пожелаете, - QТветпла девушRа.
-


Она накJIОНИJiаСЬ к оелому платку у ёВОИlt ItOl', .itOIШO
перехватила все четыре угла, подняла Rорзинку и, неся се
сбоку, зашагала прочь. Тогда поднялся и Тибуриус, стрях­
нул прицепившиеся I{ серому сюртуr{у иголки и пошел
рядом.
Девушка повела его по тропке, rюторая должна была
вывести их сперва R каменной стене, а затем и на дорогу.
Но когда они подошли к развилке, где Тибуриус Rогда-то
сбился с пути, она свернула на хорошо вытоптанную
тропку, оставив справа ту, что вела I{ каменной стене и
коляске господина Тибуриуса. Он шагал рядом, тропин­
ка вилась по I{расивому, густо росшему лесу. Девушка
шла сптюйной походкой, солнечные блюш то плясали на
ее одежде, то пропадали вовсе, и Тибуриус поспевал за
девушrюй без всякого напряжения. Скоро Тибуриусу по­
казалось, чго он узнал огромный камень, на Rоторый он
тогда взобрался и оттуда ТЮ{ долго тщетно звал своих
людей.
- Мне надобно спросить вас об одной вещи, кото­
рую я не понимаю,- обратилась I\ нему девушка, когда
они шагали рядом.
- Спрашивай,- отвечал Тибуриус.
- Вы давеча сказали, что хотите 1\упить у меня
ягод, но что у вас при себе денег нет, а вот если я выйду
с вами на дорогу, вы мне за них хорошо заплатите. Rак
же это понимать? Или у вас деньги прямо на дороге ва­
ляются?
- Да что ты! - воскликнул Тибурпус. - Но СI\ажи ,
пожалуйста, I\aI\ тебя зв·а ть?
- Марией,- ответила девушка.
- Вот как дело обстоит, Мария. Я часто гуляю
один по лесу, а слуга ждет меня на дороге. Он у меня
все необходимое сам закупает, обыкновенно плаlГИТ и за
меня, когда я что-либо покупаю,- оттого я никогда
денег с собой не беру, все деньги у него, и в положен­
ное время он предоставляет мне отчет.
- Rак нехорошо, да и сложно очень! - заметила
девушка.- Деньги надобно держать при себе, самому по­
купать, самому и расплачиваться. Тогда не будет нужды
ни в слуге, ни в счетах.
- Пожалуй, это верно,- сказал Тибуриус.- Ты пра­
ва. Да так уж оно вошло у меня в обычай.
- Глупый этот обычай! - возмутилась девушка.­
Ни за что бы не стала так делать.
447


13от тю\ вот, спраmпвая й отвочан, онй шагали JiO
тропинке. Сначшш все Jrecoм, однако JVraJro-пoмaлy он
сделался реже, стали попадаться полянки, прогалины,
небольшпо луга, тропшша бежала через них, забираясь
все выше в горы.
Дойдя до очень I<расивого угла, где росли ред1ше
буки и лежало несколько сверкавших на солнце боль­
ших камней, Мария свернула
с
тропы
на еле
приметную стежку, поднимавшуюся по альпийскому
лугу.
- Эта стеж1<а ведет к нашему дому. Хотите зайти милости просим.
- Непременно,- отвечал Тибуриус.
Итак, Мария шагала впереди, Тибуриус СJiедовал за
ней. Пройдя немного по круто поднимающемуся лугу ­
тропа часто петляла,- они увидели и дом. Он стоял в
широно:й, просторной впадине у подножья скалы, кото­
рая, чуть отступая от дома, отвесной стеной подыма­
лась вверх, полукружьем защищая его со всех сторон, по­
мимо южной, н:уда выходили окна. Должно быть, оттого
и росли 01юло дома фруктовые деревья, отягощенные
множеством плодов, хотя в этих местах, особенно на вы­
соте этого альпийского луга, условия для произрастания
таковых были отнюдь не благоприятны. Ближе I< скале
виднелись и пчелиные улья. Сам дом следовало отнести
к небольшим строениям, катше часто ветре.ч аются в этом
горном крае. Мария первой переступила порог - дверь
стояла настежь. Тибуриус последовал за ней. Она про­
вела его через кухню, в которой работница мыла пол, в
чистую комнату, ярко освещенную солнечными лучами.
За светлым буковым столом сидел отец Марии, должно
быть, единственный житель как этой комнаты, так и все­
го дома - мать девушки давно y}I<e умерла. А Мария,
поставив :корзишtу с земляникой на екамт,ю; подвинула
господину Тибуриусу стул и предложила сесть, расска­
зывая тем временем о том, I<ак она в ельник·е встретила
этого господина и как он пожелал ее проводить. Затем
она накрыла стол белой скатертью, поставила на него
три тарелочки - отцу, Тибуриусу и себе, и уж только
после этого подала землянику, переложенную в дере­
вянную, ярко раскрашенную миску. Работница принесла
из кухнл молоко, и хозяин дома принялся есть собран­
ные дочерью ягоды. Тибуриус только отведал ягод, а
Мария сказала, что оставит свои на вечер.
448


Побеседовай tteкoтGpoe вр.емл о том, о сем: с отцом
цевуппш, кстати, вовсе еще не с·гарым человеком, разве
qто на пороге пожилого возраста, Тибуриус поднялся,
чтобы отклаляться. Мария пожелала проводить его, по­
I{уда оп не выйдет на дорогу, - оттуда уж он лег1ю до­
Guрется до своих людей.
Девушн:а повела его по другой, столь же мало при­
метной стежке через альпийсжий луг - но на этот раз
вниз. За домом они свернули, обошли I{аменный обрыв,
охвативший впадину, и стали спускаться по косогору в
направлении как раз противоположном тому, в каком
он.и пришли сюда. Вскорости они очутились в самом ни­
зу долины и, следуя по ней среди кустарн:иков и редких
деревьев, неожиданно вышли на большую дорогу.
- Отсюда идите все прямо и прямо, - пояснила Ма­
рия,- и выйдете к тому месту, где вас ждет слуга, еже­
ли вы и вправду прошли в ельник по тропинюэ вдоль
скалы Андреаса и Iшрету оставили там, где говорили.
- Да, да,- ответил Тибуриус,- точно там я и во­
шел n лес, в иотором растут большие ели.
- Тогда всего вам доброго, я побегу домой,- сна­
заJiа Марпя, по тут же добавиJiа:- Самим-т.о вам, доJiж­
по быть, Урсулинсн:их вырубоI{ не найти, я птшжу их
вам - подождите меня послезавтра в полдень на том же
месте, где вы меня встретили нынче. А на выруб1<ах вы
наберете столько ягод, скольио вашей милости будет
угодно. Я вам и места покажу, где они сейчас лучше
всего поспевают.
- Весьма тебе признателен, Мария,- ответил Тибу­
риус,- за подарок твой и за проводы. Я непременно
приду послезавтра.
- Таи приходите же! - ирюшула девушr<а, уже от­
вернувшись, и тут же исчезла среди иустов.
Тибуриус продолжал свой путь в уиазанном направ­
лении. Идти ему пришлось довольно долго, прежде чем
он увидел коляску и слуг. А те немало подивились, за­
метив хозяина, возвращавшегося не по лесной тропе, а
с другой стороны и по большой дороге. Впрочем, Тибу­
риус, тю\ ничего и не объяснив им, с.ел в эиипаж и при­
иазал отвезти его на 1шартиру. Но и там он никому не
расс1{азал, с ием повстречался и ию< побывал в горном
домике в долине под обрывом.
На второй день после этого еще до обеда он при:иазал
отвезти себя и обычному месту. Там он поиинул I\оляс15 А.

Штифтер

449


по Лесной тропе зашагал R извесi'ноИ ему I{аМен­
ной стене. Миновав ее, он углубился в бу�ювый лес,
де1шел до I\ам:ня, у I\Оторого они уговорились встретить­
ся, присел на нег.о и стал ждать. Здесь, в лесной глуши,
не услышишь полуденного благонеста, однаl\о время,
1югда он раздастся на всех !{ОЛОRольнях и часовенl\ах
пашей родины, Тибуриус знал хорошо - часы он дер­
жал в pyRax, и в назначенный сроя он увидел Марию,
подходившую R нему в лесных сумерr\ах в том же
платье, что и в первый раз.
- СI\ажи, пожалуйста, отl\уда ты знаешь, что сей­
час полдень? :Колоl\олов здесь не услышишь, а часов,
I\al\ я вижу, при тебе нет? - восl\лиrшул Тибуриус, I\ОГ­
да девушRа остановилась, подойдя I\ нему.
- А вы разве позавчера не приметили стенных ча­
сов с длинными шнурами у нас в чистой rюмнате? - от­
ветила девушка.- Они хорошо идут. И Rогда они по.ка­
зывают одиннадцать, мы садимся обедать, потом я соби­
раюсь за ягодами, и если я перед выходом взгляну па
стрелки, я уж точно знаю, rюгда подойду сюда.
- Сегодня ты пришла точно в усло·вленный ча.с , СI\азал Тибуриус.
- Да и вы - тоже,- заметила девушн:а,- и слава
богу. А теперь ступайте за мной, я буду вашим провод­
ни�юм.
Тибуриус поднялся. На нем, яаl\ и два дня назад,
был его серый сюртун, и тап: опи шагали через лес девушка в вышеописанном наряде, а он в своем темпо­
сером сюртуке. В руках она и сего.дня несла плоскую
корзинку, обернутую в белый платоR, однало покамест
еще пустовавшую. TaR она провела господина Тибуриу­
с.а по столь хорошо зна�юмой ему и казавшейся теперь
тап:ой I\расивой лесной тропе, которая в свое ыремя
нагнала на него немалый страх! :Когда они дошли J(()
высоr\ого ельника, где вся тропа выстлана гатью, Мария
свернула в сторону и зашагала между камней прямо
через папоротник. Тибуриус шел следом. И хотя Мария
вела его теперь прямо через лес, однако выбирала места
твердые, от одного сухого камня R другому, избегая сту­
пать на сырой мох. Вс1юре они выбрались на сухое ме­
сто. Порой тропинки вовсе нельзя было различить, по­
рой они шагали по редколесью, где были только Rамни:
да ветви шумели на ветру. Примерно через час ходьбы
они подошли R от�ю.с у, где р;еревья не росли, но видне-

I{Y И

450


лось много пней - свидетельство того, что ле·С здесь све­
ден был совсем недавно. Залитый ласковым осенним
солнцем склон спадал к югу и был столь удачно распо­
ложен среди гор и скал, что суровые ветры не попадали
сюда. Рос здесь всевозможный кустарник, цветы, а во­
круг пней виднелись и листья земляники.
- Вот они - Урсулинские вырубI{И, - сказала Ма­
рия. - Собирать будем по склону,- добавила она, указав
на купы деревьев,- а немного погодя поглядим, кто
собрал больше.
С этими словами она зашагала прочь от господина
Тибуриуса, удаляясь в залитые солнцем заросли кустар­
mша; вскоре он увидел, как она нагибается, должно
быть, что-то собирая. Корзинки у нее в руках уже не
было - нероятно, она ее где-нибудь поставила. Там, где
он стоял, все было зелено вокруг, порой между трав
проглядывала жухлая листва, однако нигде ни одной
красной точки. Тогда он стал спускаться по вырублен­
ному склону. Но и здесь Тибуриус обнаружил лишь зе­
леные листья земляники, кое-где виднелась бурая или
желтеющая листва, кусочки древесной коры и тому по­
добное - и ни одной ягодки. Тогда он решил спуститься
еще ниже и быть внимательней. Должно быть, он пре­
успел в этом, ибо несколько позже можно было видеть,
как он раз за разом нагибается. Странное представилось
бы стороннему наблюдателю зрелище: ловкая быстрая
девушк.а, юрко сновавшая меж кустов, и господин в се­
ром сюрту1<е, по которому сразу можно было определить,
что попал он сюда, в лес, прямо из города.
Ноноторое ВР'емя спустя Мария увидела, как спутник
ее стоит, рассматривая на ладони сорванные им ягоды.
Она подошла и сказала:
- Вот видите, а вы и не прихватили с собой ни кор­
зинки, ни миски - куда ж теперь вам ягоды девать?
Погодите, я вас выручу.
Достав из кармашка юбrш небольшой ножrш, Марид
подбежала к холмику, на котором росла молодая бело­
ствольная березка, быстро и ловко вырезала из ее ство­
ла четырехугольник бересты - да такой белый, такой
прочный и такой ТОНI{ИЙ, будто пергамент. С этой бере­
стой она возвратилась к месту, где стоял Тибуриус, среза­
ла подле него несколько прутиков, очистила их от коры,
проделала в бересте четыре дырочки и с п омощью пру­
тиков соорудила милейший коробок, преимущество кото15*

451


рого заключалось не толыю в том, чт ов пего хорошо бы­
ло собирать земшши1\у, но и в том, что он мог стоять на
протянутых через него прутиках, словно на ножках.
- Вот тан,- СI\азала Мария,- теперь у вас есть.
свон норзиночI\а, и вы собирайте прилежно, а как до­
верху наберете и вам понадобится еще одна - нлиюrите:
меня.
И она ушла в ту сторону, где собирала прежде, и
вновь принялась за свое дело, а господин Тибуриус по­
следовал ее примеру. Когда Марин собрала столыю"
сколыш обычно, она вновь подошла к Тибуриусу и уви­
дела, что и он набрал почти полную берестяную корзи­
ночку. Мария оглянулеtсь по сторонам, намереваясь по-·
мочь ему поскорей заполнить коробок доверху, и впрямь.
тут же принесла ему горсть красных ягод па зеленых
листиках и высыпала их в его корзиночну.
- Теперь все,- с1�;азала опа,- утварь паша полна�
до 1�;раев, пора идти.
Возвращались они тем же песI\олько чудным путем,.
пробираясь через нусты, папоротнин, прыгая по кам­
ням,- впереди девушна, позади Тибуриус в своем темно-·
сером сюртуке. И с той же спокойной уверенностью, с
I\акой Мария привела его к "Урсулинс1шм вырубнам, она:
вывела его теперь на знакомую лесную тропу.
- Ступайте все прямо и прямо и скоро выйдете к
скале Андреаса, - сказала она, ногда они подошли к раз­
вилке,- оттуда вам ближе до города. А я пойду домой­
лесом. Приятного вам аппетита, к землянике можете ИI
сахару взять, даже вина. Когда опять сюда придете"
прихватите ножик и сделайте себе корзиночку поболее.
А если пожелаете опять со мной собирать, - приходите•
послезавтра. Я по землянику каждый второй день хожу,
покуда хорошая погода стоит. Как пойдет дождь,- зем­
ляника погибнет, уж тогда и нечего ходить. А теперь
всего вам доброго.
- И тебе всего доброго, Мария! - отозвался Тибу­
риус.
И Мария ушла по тропе налево в леспой сумрак, все
так же неся сбо1\у в белом платке корзиночr�;у, KaI\ за
два дня до этого. Тибуриус же, шагая вправо, всrшре
добрался до коляски и покатил к городу, держа перед
собой берестяную корзиночку с земляникой. Люди виде­
ли, как он прибыл с ней в гостиницу, и очень скоро
историю о том, как он собирал ягоды в берестяную Ro452


робочRу, узнали в соседних домах и немало над тем по­
смеялись. Впрочем, сам Тибуриус пребывал в полном не­
ведении. Вечером он велел Rамердинеру подать земля­
ниRу на самой Rрасивой тарелочRе и съел ее. Вина он
не попросил.
С тех пор он еще два раза побывал в лесу. Первый
раз с помощью прихваченного ножа Тибуриус смасте­
рил довольно большую Rорзину из бересты и до поло­
вины наполнил ее собранной земляниRоЙ. Во второй раз
подобное времяпрепровождение поназnлось ему чересчур
уж большим ребячеством, и он сидел и читал ннигу, по­
куда Мария собирала ягоды. В тот раз он опять прово­
дил Марию до дому и долго сидел потом в своем сером,
полюбившемся ему сюртуRе с отцом ее на сRамейке пе­
ред дверью и беседовал. День выдался чудесный, и осен­
нее полуденное солнце так ласково пригревало, что даже
мухи веселились и жужжали около этих двух людей, каR
будто и в самом деле вернулось лето. Потом Тибуриус
один - стежRа по склону была ему уже хорошо знако­
ма - спустился вниз на дорогу и оттуда к своим ло­
шадям.
Этот ласковый теплый день оказался последним хо­
рошим днем, и, как оно часто бывает в горах, если по­
здней осенью долго стоят погожие дни, они являют со­
бой не что иное, как предвестие бурь и дождей. Чудес­
ная голубоватая дымка, окружавшая величественную
вершину, которую господин Тибуриус хорошо видел из
окна и которая с первого дня его прибытия вызвала его
удивление,- как же это возможно, чтобы подобное на­
громождение камней размещалось столь высоко! - ис­
чезла, да и всей горы уже не было видно, только серые
клубы тумана наползали с той стороны, будто их вы­
тряхивали из бездонного мешка, но так и пе могли в ы­
тряхнуть. Туманы порождали постоянные ветры, нале­
тавшие па стены городка и приносившие с собой мелкий
моросящий дождь, к тому же ужасно холодный. Тибу­
риус переждал день, переждал другой, переждал не­
сколько дней, и так как даже курортный врач сказал,
что теперь мало надежды па ясные, полезные для здо­
ровья дни и что подобная погода приезжим скорей всего
даже вредна, то Тибуриус велел укладываться и, KaI\
только это было сделано, укатил домой. 3а два дня до
отъезда у него побывал и дровосек , который вывел его
тогда ночью из ельниRа , он принес ему трост:ь. При этом


он заверил Тибуриуса, что, знай он, что набалдашник из
чистого золота, он бы выбрался ранее, да ему только
вчера сказали об этом. Тибуриус ответил, что это не
так важно и что за услугу он заплатит гораздо более,
нежели стоит и набалдашник, да и вся трость. С этими
словами он выдал дровосену награду, и тот удалился,
пе переставая благодарить.
В тех местах, где был расположен загородный дом
господина Тибуриуса, еще держалась теплая погода,
хотя бывало пасмурно. Тибуриус навестил и маленьного
донтора, у ноторого весь сад был увешан трещот1{ами и
который без конца расширял свои насаждения. Тот при­
нял его в своей обычной манере, побеседовал с ним, ни
слова не сназав о том, нак он находит Тибуриуса: лучше
или хуже, чем до отъезда. Сам Тибуриус сообщил, что
побывал на водах и что пребывание это благотворно ска­
залось на нем, однако о жизни в нурортном городке, обо
всем происшедшем там не поведал доктору ничего. Стоя­
ли они около горшков с растениями, и доктор, невзирая
на позднее время года, трудился все еще без сюртуна.
Прежде чем лег снег, Тибуриус еще не раз навещал
маленьного эснулапа.
Зимой господин Тибуриус, надев высоние сапоги и
облачившись в теплый нафтан из грубого сукна, попы­
тался совершить прогулку по снегу. Попытна оназалась
удачной, и Тибуриус стал частенько прогуливаться в та­
ном виде.
Но ногда настала весна и солнце вновь пригрело
своими лучами землю, Тибуриус, справившись по нни­
гам, настало ли теплое время и в горах, и убедившись,
что тан оно и есть, велел приготовить дорожный эни­
паж и вскоре уехал на воды. Ну, а тан как он принад­
лежал н тем людям, ноторые верны своим привязанно­
стям и не любят менять привычни, то он еще минувшей
осенью, прежде чем покинуть курорт, снял неснолько
н:омнат у своего старого хозяина па весь новый сезон.
Прибыв в городон, Тибуриус приказал распановать
вещи и, когда шешшвые нитайцы засверкали возле его
ан:куратно застланной постели, приступил к приготовле­
ниям на лето. Прежде всего он разложил свои пренрас­
ные альбомы для рисования, прихваченные и в этот раз,
на столине, в столеш�пще которого теперь :вповь отра454


ЖаЛаёЬ голубая iiepiiiйna, присовоr<упил к ним зарапес
припасенные ШlЧI\И карандашей, а рядом поставил ми­
лейшие норобочюr, где хранились тончайшие ножичю�,
которымп он имел обыкновение затачивать нарандаши.
Под конец, rюгда все было сделано, он призвал I\ себе
нурортного врача, дабы обсудить с ним предстоящий
нурс лечения.
Установив, таким образом, свой распорядок, Тибури­
ус отправился I-\ скале Андреаса. А та сверкала во всей
своей весенней нрасе! Мелкие кусты и всевозможные
растения переплетались здесь, и веселая молодая зелень,
меж ноторой светился ярrю-синий, а то и алый или
белый цветок, заменила бурые и желтые тона прошло­
годней осени. Помолодел и лес - в нем преобладали те­
перь светло-зеленые оттенRи, и даже поваленные ство­
лы, в прошлом году Rазавшиеся одной гнилью, пустили
свежие, игравшие нежными листьями побеги.
«А вот земляники в это время года, пожалуй, еще
нет ! » - отметил про себя господин Тибуриус.
TaR он постоял неноторое время под сналой, погля­
дывая воRруг себя. Во второй же свой выезд он взялся
за Rарандаш, после чего совершил прогулr\у, углубив­
шись далеRо в лес по хорошо знаRомой ему тропе. Но и
тут все переменилось: тропа словно сделалась уже, по­
тому что со всех сторон па нее наступали травы. Де­
ревья и I\устарниrш вьшу,стили молодые побеги. Даже
отдельные I\амни, хорошо ему запомнившиеся, блистали
Rое-где свежей зеленью, а в местах, где наRопилось па
них немного земли, выглядывали и редние цветоч�ш.
Ну, а Rогда таRим вот образом прошло неrюторое
время, rшгда миновало довольно много ясных дней и Ти­
буриус даже пересеR однажды весь ельнин до прогали­
ны, отRуда отl\рывался вид на снежные поля между пи­
I\ами, он стал нан-то раз прохаживаться в своем темпо­
сером сюртуке с альбомом в руках по знаномой тропе и
неожиданно увидел перед собой Марию. Была ли она
одета I\al\ в прошлом году или по-иному, он бы не мог
сr\азать, он ведь не запомнил этого, и был ли он сам та­
ким же, I\al\ тогда, он тоже не знал, ибо пиногда над
этим не задумывался.
Но вот она подошла совсем близl\о, он остановился
и стал смотреть на нее. Она тоже остановилась, всюшу­
ла глаза и сказала:
- Приехали, значит, опять I\ нам?
455


- Да, приехал,- ответn.n: 011.- Я уже nес:i{оЛ-ъ1<о пе�
дель 1ш1{ приехал на воды, и здесь уже бываJ1 не pa:.i,
однако тебя не видел, да оно и понятно: земляника еще
не поспела.
- А я и TaI{ часто в лес хожу,- заметила па это де­
вушка.- С1юлько тут всяких трав растет, и все цеJ1еб­
ные, а есть и вкусные, и только по весне такие ...
После этих слов она своими ясными глазами посмот­
рела прямо ему в глаза и сказала:
- А неверный вы человек.
- Никогда я не был неверным, Мария! - воскликнул Тибуриус.
- Н ет, неверный,- повторила она.- Имя, какое да­
но нам от рождения, оно от бога, и имени этому надо
быть верным, как родителям своим - богатые они там
или бедные. Вас ведь вовсе не Теодором зовут. Тибури­
ус ваше имя.
- Нет, нет! - запротестовал он.- Теодор мое имя!
Поистине меня зовут Теодором Rнайтом! Это люди на­
рекли меня Тибуриусом, я уже не раз слышал это, да и
один мой друг у нас дома всегда меня так называет.
Если же ты не веришь моим словам, я тебе дон:ажу. По­
годи, нажется, у меня с собой несколько писем, и по ад­
ресу на конвертах ты можешь убедиться в моей право­
те. А коли тебе и этого мало, я завтра прихвачу с собой
свидетельство о крещении, в коем имя мое удостоверяет­
ся неоспоримо.- При этом он достал из нагрудного кар­
мана своего серого сюртука неснолько бумаг.
- Не надо! - воспротивилась она, удерживая его за
руну.- В этом нет нужды. Rан вы сназали, тан оно и
должно быть. Я верю вам.
Понолебавшись, Тибуриус спрятал бумаги, и толыю
после этого Мария отпустила его руну.
Прошло неноторое время, прежде чем господин Ти­
буриус спросил:
- Ты, значит, расспрашивала обо мне в город1ю?
М ария не сразу ответила, однако в нонце концов
сназала:
- Да, я спрашивала о вас. Люди еще и другое го­
ворят, будто вы человен странный. Чудак IЩI\ОЙ-то. Ну
и пусть говорят.
Сказав это, она повернулась с намерением уйти, но
Тибуриус последовал за ней. Они заговорили о весне, об
этом прекраснейшем времени года, и, дойдя до развил456


юr, расстались : Мария поtшrа no левой тропе, вниз k
долине, а он - по правой, ведшей I> с1шл о Апдроасn.
В последующие дпп господин Тпбуриус подншrся и I<
доми1.;у отца Марии, а носло норвого носещония стал на­
ведываться часто, оставляя лошадей и cJryг па обычном
мосте у дороги.
Сидя с отцом Марии, Тибуриус беседовал с пим о
том, о сем, заговаривал и с Марией, 1югда опа хлонота­
ла где-нибудь рядом по хозяйству или, если это бывало
в чистой 1.;омпате, подходила к столу, прислушиваясь к
их беседе, а то и тогда, когда они устраивались на
с1.;амье подло дверей, а девуш1ш стояла рядом и, прило­
жив рун:у к гJrазам, смотрела :на облю<а и далекие вер­
шины. Отец баловал дочь - трудилась опа лишь столько,
сн:олыю хотела, а то и отпус1шл ее в лес просто тан:, по­
гулять. Иной раз опа провожала Тибуриуса подаJ1е1ю но
сн:лопу и, пис1юлыю пе I<опфузясь, договаривалась с :ним
о новой встрече в .н есу.
И �·оенодпн Тибурпус пе упуст<ал тат.;ого случан.
Вместо они гуляли, опа собирала всевозможные травы
в свою н:орзIШО'ШУ, llОIШЗЫвала ему, КЮ\ и где ОНИ рас­
тут, называJrа их, I\IO\ пришrто было называть в ее род­
ном горном краю.
Нююпец господин Тпбурпус позволил ей заглянуть в
свои альбомы ДJШ рисования. Правда, для этого ему по­
надобщ1ся немалый cpOI\. Рас1.;рыв листы, оп п01шзал,
IШI\ он свопми остро отточенными ь:арандашами изобра­
жает сl\алу Апдреаса, да и все, что видит в лесу. Она
приняла живейшее участие, даже пришла в восторг от­
того, что одшrми тольI<о черточкамп можно, оь:азывает­
ся, так славно п так точно изобразпть лес. Теперь, ь:о гда
оп рисовал, опа сидела позади, внимательно следила за
его движениями и то и дело переводила взгляд с де­
ревьев на альбом и обратно.
Сiюро она стала давать и советы.
- Это вот слишком IюротI<о получилось - в лесу не
так.
И всякий раз он соглашался с ней, брал мягкую смо­
лу, стирал нарисованное и поправлял.
Случалось, он провожал ее после несколышх часов
рисования I< домику отца, а случалось, п она провожала
его до намепной стены. О св< 1ей I<оляене и о том, что слу­
ги дожпдаются ого па дорон"- он ей теперь ничето не
говорил.

16 А. Штифтер

457


Так прошла большая q�сть Лета.
И вот однажды после полудня - землянина давно уже
поспела,- ногда Тибуриус сидел под сналой Андреаса
и рисовал, а Мария, пос·лшив норзипну с ягодами подле
себя, примостилась чуть позади на намень, рядом с но­
торым на длинном стебле пламенела тигровая лилия, и
следила за его Rарандашом, оп спросил:
- Снажи мне, пожалуйста, Мария, почему ты в ле­
су никогда не боишься, да и с первой нашей встречи
меня ни минуты не страшилась?
- Леса я не боюсь, - ответила она. - Я и пе знаю,
чего мне бояться. В лесу я выросла, знаю его вдоль и
попереR, а вот чего бояться - не знаю. И вас я ниногда
не боялась, вы - добрый и не таной, нак все, а совсем
другой.
- Rа�шй же я другой, снажи?
- Друrой, и всё,- ответила Мария.- Я раньше, бывало, ходила в город, как тут все ходят, чтоб продать
чего-нибудь, а потом перестала ходить и не хожу, даже
ногда приезжих ниr\ого пет. Мужчины, наким это и вов­
се не пристало, меня остаповят, потреплют по ШеI\е и сна­
жут: «А ведь прасавица! »
Услыхав такое, господин Тибуриус отложил альбом
и карандаш, повернулся на камне, на нотором сидел, и
стал рассматривать Марию. «А ведь и впрямь опа не­
обьшповенно прасива! » - отметил он про себя, не на
mутпу испугавшись. Из-под платочка, которым всегда
была повязана головпа, выбились каштановые, аккурат­
но разделенные пробором волосы и открывали взору чи­
стый и прекрасный лоб. И весь ее облиrt, несмотря на
свежесть красок и пышущее здоровы�, отличался несрав­
ненной тонпостью и изяществом, Rаповое впечатление
скорее усиливалось, нежели умалялось грубой одеждой,
которую она имела обыкновение носить. Глаза были
большие, темные и лучистые, и стоило ей их вснинуть,
кап они смотрели на вас прямо и отRрыто, а ногда она
их опуспала - длинные пушистые ресницы целомудрен­
но приr\рьrвали их. Губы были прасные, зубы - белые;
фигура ее, даже сейчас, 1югда она сидела, вполне соот­
ветствовала величине голоюш, к тому же была стройной
и женственной.
Тап, посмотрев на Марию, господин Тибуриус вновь
обратился п своему
альбому и взялся за парандаш.
Впрочем; ненадолго.


- Нет, лучше я сегодня не буду больше рисовать,­
проговорил он вдруг, полуобернувшись 1< Марии, надел
на карандаш наконечник, прикрепленный 1< альбому, за­
вязал тесемки, собрал все свое снаряжение, лежавшее
в01<руг, и поднялся. Мария таюне встала с камня, на ко­
тором сидела, и взяла в руrш н:орзитшу, и 01ш пошли
вместе - он с альбомом под :мыш1юй, она со своей 1юр­
зипочкой. И шагали они не в сторону дороги, а в лес девушка хотела проводить господина Тибуриуса до ме­
ста, где стежr<а отходила в сторопу и вела через зарос­
ли, а оттуда - уже к склону, под которым столл домю<
ее отца.
Подойдя к развилке, они остановились, и Мария ска­
зал а:
- Всего вам доброго, и пе забудьте прийти после­
завтра пораньше. Нынче земляника поспела на Турских
выруб1шх, а туда нам идти гораздо дальше. После вы за­
глянете к батюшке, и я угощу вас свежей ягодой. А те­
перь доброй ночи вам.
- Доброй ночи и тебе, Мария. Я пепременно при­
ду,- ответил Тибуриус и направился в .о братный путь R
своей на:меппой степе. Мария же быстро исчезла с глаз
в темных ветвях густого ельника.
:Как и обещал, господин Тибуриус появился в назна­
ченный день и час и застал Марию уже поджидавшей
его.
- Видите, а вы все-таки опоздали. Я сегодня вышла
по нашим часам и пришла ранее ва.с ,- рассмеявшись,
с:казала она, увидев его.- А теперь вы пойдете со мной
на Турсние вырубни, а потом к нам домой и будете ку­
шать вместе с батюшкой земляню<у.
И господин Тибуриус отправился с Марией на Тур­
ские вырубки и оставался там все то время, покуда Ма­
рия собирала ягоды, а затем они вместе поднялись к до­
мику ее отца, и он отведал тех ягод, которые она при­
готовила для мужчин, как делала это обычно, оставив
для себя горсть в зеленой мисочке.
Однано с тех пор господин Тибуриус сделался весьма
нонфузлив, его можно было назвать даже робким.
Всякий раз, как они договаривались, он приходил н а
условленное место, прогуливался с Марией, как и пре­
жде, но был сдержанней, избегал говорить ей «ты» , а
порой, когда опа пе замечала этого, украдкой рассмат­
ривал е� дивясь ее нрасоте,
.•

1 6'


Так прошло лето, наступила осень и :миновал 1шк раз
год с тех пор, как они познакомились.
И тогда-то п случилось, что однажды вечером, среди
:многих :мыслей, неведомо по н:ан:ой причине досаждав­
ших е:му, его осеншrа и следующая: «А что, еслп ты по­
просишь ру1\у Марии? »
И стоило ему подумать о б этом, I\IO\ его охватило
безумное потерпеппе. Ему шtзалось, . что вес хоJюсттш
нурортпого город�\а одержпмы жешшпем пемедлсппо жс­
rшться па Марии. А ведь нынче он не был в доме под
скалой, вдруг кто-нибудь поедет в лес посватаотсл? Чего
проще! И I\aK это он сам целое лето провел с Марией п
ни разу даже не подумал об этом, не предпринял ппшt­
ких решительных шагов, могущих способствовать дости­
жению этой целп?
Оттого оп и приказал па следующий же день спо:�а­
ратшу заложить лошадей п проехал по дороге порядоч­
ный отрезон, дабы не прпвленать I\ себе впимюш.п, п за­
тем уже пошел пеш1юм прямо через подлесоI\ I\ с1штrу,
под которым стоял дом1ш отца Марии. На cei'r раз оп п
не вспомнил о распорядке дня водолечебницы, нстати,
им и тан: уже частепыю нарушавшемся.
И отец и дочь удивились столь раннему его приходу,
а он даже не мог ответить что-либо вразумительное. Ма­
рия же, :как раз потому, что он пришел, никуда пе вы­
ходила из комнаты. Но I\ОГДа она по 1ш1юй-то хозяйст­
венной надобности все же вышла, Тибуриус поспешил
открыть причину своего раннего появления ее отцу. Как
только девуш1\а вновь вошла в комнату, отец обратился
:к ней со следующими словами:
- Мария, наш друг, часто заглядывавший I\ нам
этим летом, сватается к тебе, еслп ты, разумеется, 1щ:к
он сам выразился, своей охотой пойдешь за него, иначе
:rr не надобно вовсе.
Мария стояла будто пламенеющая роза, не в силах
прои:шссти пи слова.
- Ничего, ппчего, все и лучшему обернется, - про­
говорил отец,- c eiiчac тебе пе надо нпчего г.о ворить, все
обернется н лучшему.
Мария вышла, а господин Тибуриус, :который, выез­
жая, и не подумал прихватить с собой документы, удо­
стовершощис его личность, обратившись J\ отп;у Маршr,
сr\аз.ал, что прпвезет все сведения о своем состоянии и
своей личности, посrюльну они у него в гостинице, а о
460


недостающих до1\умептах тут же напишет,- и удалился.
Отец девушки вскоре вышел и увидел ее на скамейке в
садике у обрыва.
- Д орогой батюшка,- сказала Мария.- Я с охотой
пойду за него. Оп добр, как никто другой, он славный
и тюшй учтивый, что можно с пим без конца бродить
в самом глухом лесу. Потом он не носит этих глупых
одежд, НЮ\ остальные приезжие, а одет просто, �шк мы.
Толыю вот одного боюсь - можно ли ему жениться, есть
ли у него дом и дост'аТОJ\, чтобы содержать жену. Когда
я была в город1<е и расспрашивала о нем, я позабыла
спросить.
- Об этом ты пе тужи,- усп01юил ее отец.- Все то
время, ПОI\уда он ходил к нам, он был так любезен,
СI<ромеп и говорил так понятно и разумно,- не станет он
свататься, если нет у него всего, что для этого положе­
но. Человеку не обязательно иметь много, оп может до­
вольствоваться и малым.
Слова эти убедили Марию, и она успо1юилась.
На следующий день, едва Тибуриус переступил по­
рог, �шк отец уже сообщил ему, что Мария согласна
пойтп за него. От радости Тибуриус совсем растерялся,
не знал, ка�< ему быть, что делать и куда деваться. Толь­
IЮ уже через педелю, когда они сидели с Марией на
скамье перед дверью и она с1шзала ему, что пойдет за
него с радостью и охотою, Тибуриус потихоньку, прежде
чем уйти, положил на стол подарок, который он уже
несколько дней носил в нармане.
То было ожерелье в шесть рядов великолепных жем­
чужин, вот уже многие поколенин украшавшее невест
дома !{найтов. Еще весной, собираясь на воды, Тибури­
ус взял с собой ш1<атул1<у с семейными драгоценностя­
ми, в пей хранился еще не один 1шмешек, который ему
следовало отдать оправить, и толыю после этого можно
было преподносить невесте.
Впрочем, Марпя и не подозревала, сколь драгоценны
эти жемчужины, хотя чпсто женское чутье п подсказы­
вало ей, что они очень дороги, достоверно она знала од­
но : ожерелье несказанно пре1<расно, стоит только
надеть его на шею.
Тем временем все документы, подтверждавшие об­
t�тоятсльства Тибуриуса, прибыли, и оп предъявил их
отцу Марии. Вдобавок Тибуриус прислал в домик на
лугу несколько кусков превосходной
материи. Мария
461'


сшила себе из них платья, впрочем, все такого фа­
сона и покроя, КЮ\Ие она носила до сей поры. Тибуриус
ничего ей не советовал, не навязывал, и только радовал­
ся, когда опа, принарядившись в обновы, ехала с нпм в
карете по оживленным улочн:ам город1ш, а впереди, при­
танцовыван, вышагивали серые в яблонах.
JI-\ители городн:а немало дивились: теперь-то они ста­
ли н:ое о чем догадыватьсн, и прежде всего потому, что
Тибуриус незадолго до этого снял большую и богато от­
деланную н:вартиру. До этого ведь шшому ничего и в
голову не приходило, даже слуги и те были уверены, что
Тибуриус ездит в лес только ради рисования. А он-то
тем временем возьми да и подцепи себе невесть где эту
красавицу, а теперь вот объявил ее своей невестой. Изве­
стие это распространилось по всем гостиницам и пансио­
нам, а таюне и по 1шартирам. Не один, а сотни раз люди
повторяли при этом пoronopr\y: « В тихом омуте черти во­
дятсю> , - а иной знаток преrшонных уже лет мпогозна­
чптельпо присовонуплял: «Старая лиса знает, где голуб­
I\У пойматы .
I-\огда же все бумагп былп выправлены и прошел по­
ложенный зан:оном срон, господин Тибуриус ввел Ма­
рию, уже нан супругу, в свою квартиру, и поздней
осенью приезщие, еще отдыхавшие па водах, имели
случай наблюдать, I\ак Тибуриус помог Марии поднять­
ся в дорожный экипаж и нан молодая пара у1штила в
нем в Италию.
В намерения Тибуриуса входило провести в этой
южной стране зиму, однако свадебное путешествие за­
т_янулось на три года, и, уже только объехав многие
страны, супруги вернулись, наконец, в свой дом, вы­
строенный за это время на чудесной родине Марии. От­
цовсний Тибуриус продал.
И до чего же преобразился господин Тибуриус!
Шелковых нитайцев нак не бывало, лосевые понры­
ваJЩ исчезли с кровати и диванов - спит Тибуриус те­
перь на чистой соломе, понрытой полотняной простыней.
Все 01ша в доме отщJыты - пото1ш воздуха струятся в
комнаты, по дому оп расхаживает в таких же простор­
ных одеждах, 1шк его друг - маленыш:й донтор, посове­
товавший ему поехать на врды, да и хозяйство господин
Тибуриус ведет по примеру своего исцелителя сам.
А донтор этот, живший словно по рецепту, вот уже
многие годы, RaR поселился рядом с Тибуриусом, он пе�
462


рt!Вез сюда все свои расТе:НИЯ и оранЖереИ - БозДу::t-1'0
здесь намного лучше, да и прочие условия для произ­
растания отличные. Говорят, когда слухи о женитьбе
Тибуриуса дошли до него, маленький эскулап хохотал
до упаду. Однако он любит и уважает своего соседа пе­
обычайно, и, хотя когда-то давно, сразу же после пер­
вого знакомства, он называл его Тибуриусом, ныне он
этого никогда не делает, а говорит: «Друг мой Теодор».
Да и госпожа докторша, не жаловавшая Тибуриуса
во времена его чудачества, весьма ценит и уважает его
ныне, Марию же она любит всем сердцем, и та отвечает
ей взаимностью.
Светлый и ясный ум девушки-горянки помог Марии
быстро освоиться в новых обстоятеJ1ьствах, и ющому и
в голову не приходило, что они для нее внове. А благода­
ря природной жи3неш1ой силе, коей наградил ее Jrec, дом
их сверкает чистотой, да и вся жизнь в нем светится улыб­
кой, будто сотворена она И З единого чудесного камня.
Тибуриус не первый го.р ожанин, взявший себе в же­
ны девушку из крестьянс1юго сословия, но дале1ю не все
сделали столь удачный выбор. Я: и сам знал одного го­
родского жителя, у 1юторого жена была велюшя расто­
чительпица - все холила великолеппое деревенское тело
свое.
От.ец Марии живет теперь с детьми, в домю\е на аль�
пийском Jiyry он заскучал бы, а в 1юмнате его висят те
же часы, что когда-то так хорошо показывали время в
его родных стенах.
Вот и вен история о лесной тропе.
Под конец одна просьба: да простит мне господин
Теодор :Кнайт то, что я опять называл его Тибуриусом.
:К Теодору я далеко не та.к привык, как к доброму ста­
рому Тибуриусу, который однажды, разъярившись, да­
же накричал на менн, когда н с1<азал: « ПосJ1ушай, Ти­
буриус, ты же чудак из чудаков и фантазер, каких на
свете не сыщешь! »
А разве я н е был прав?
П р и п и с н а. В ту минуту, ногда я пишу это, до ме­
нн дошло изве.с тие, что едипственное горе, единственнан
беда и единственная досада, омрачавшие бра!\ Марии и
Тибуриуса, отлегл! - у них родилсн первый ребенок, ве­
селы.и и крин:ливыи мальчик.
1844


n o T O M IOt

Итю,, я вдруг стал пе:tr зажистом. Это ужасно. Попа­
дете ли вы па выставку новых 1шртин - там вы уви­
дете велююе множество пейзажей; придете ли вы в I{ар­
типпую галерею - там число пейзажей будет еще боль­
ше; если же собрать п выставить па всеобщее обозреппе
все пейзажи, написанные современными пейзажиста­
ми - теми, �по хочет продать свои иартины, п теми, ито
не помышляет их продавать,- I{аиое 1шсметное множе­
ство пейзажей предстало бы нашим взорам! Я уж пе
говорю о сиромных барышнях, тайком пишущих аква­
релью плаиучую иву, а под пей 1ш1,ую-пибудь увенчан­
ную зеленью урну среди цветущих пезабудо1,,- творе­
ние это предназначается в подароr' маменыю н дню
рождения; я по говорю таюr'е о наброс1шх на листке
альбома, которые путешествующие дамы или девицы
делают на память, стоя у борта парохода или у оюrа гос­
тиницы; я не говорю пи о тех пейзажах, которыми вир­
туозы каллиграфии у1,рашают свои виньетю�, ни о нипах
рисуннов, ежегодно изготовляемых в женсних пансио­
нах,- среди них тоже па наждом шагу попадаются пей­
зажи с деревьями, на которых растут перчатrш,- если
прибавить все это, лавина пейзажей погребет под собою
отчаявшееся человечество. Значит, создано ужо предоста­
точно писанных маслом и вставленных в позолоченные
рамы пейзажей. И все же я хочу писать пейзажи мас­
Jюм - cтoлllio, снолыю успею за время, отмеренное мне
судьбой. Мне теперь двадцать шесть Jieт, моему отцу
пятьдесят шесть, деду восемьдесят восемь, и оба они та­
кие I{репкие и здоровые, что могут прожить и до ста лот;
мои прадед и прапрадед, а такше их деды и прадеды, по
словам моей бабни, все умерли за девяносто ; если и я
проживу так долго, причем все время буду писать пей464


зажи и все сохрапю, то, вздумай я перевезти их в ящи­
ках вместе с рамами, потребовалось бы не меньше пят­
надцати пароюшных повозок с лучшими тяжеловозами
в упряжке, и это при условии, что иногда я все жв по­
зволю себе провести допОI<-другой в праздности и до­
вольстве.
Тут есть над чем подумать.
Далее. Когда попадаешь на одно из альпийских озер
и останавливаешься на ночлег в какой-нибудь уединен­
ной гостинице, то вечером в общем зале непременно
увидишь трех или четырех пейзажистов, весь день про­
сидевших за работой где-нибудь на лугу. Те же, кото­
рые пишут у кромюr ледников, ночуют в пастушьей хи­
жине па горном пастбище или еще где-нибудь. У водо­
пада несколько больших белых зонтов составляют кан:
бы римскую «черепаху» , применявшуюся при штурме
осажденных городов; под зонтами сидят люди, пытаю­
щпеся перенести на холст низвергаюu�ийся в ды11ше
брызг поток.
На опушке леса, перед руинамп древнего рыцарского
замн:а, у нагромождения скал, над ширью равнин, на
берегу моря, в гротах и зеленовато-голубых ледяных пе­
щерах глетчеров, чуть ли пе перед каждым деревом,
прудом, полуразвалившимся строением или лесным
растеньицеllr - всюду сидят те, н:оторые стремятся запе­
чатлеть I<расками на холсте все, что предстает их
ьзору. А учителя пейзажных классов государственной
художественной штшлы - те и во.все выезжают за город
со всеми своими подопечными, и они пишут с натуры так
же, I\ак в 1шассе писали с моделей. И вот теперь я тоже
обаавелсл трехногим складным стулом и большим зон­
том из грубого полотна в зеленую п0Jюс1<у, который л
могу воткнуть в землю и укрепить, тю< что он возвы­
mаотся надо мной, словно сторожеван башня ; кроме того,
есть у менл и ПЩИI\ с красками, служащий: мне моль­
бертом, холст, бумага, кисти и все прочее; я уже не го­
ворю о болотных сапогах, дождевике и прочем, что тре­
буетсл для защиты .от непогоды.
Псе это весьма примечательно.
Часто, разгллдывая бесчисленные 1юрешки: книг, со­
бранных в публичных библиотеках, или просматривал
1шталоги новых изданий, л задавался вопросом, rшк это
могут люди писать еще одну юrигу, ногда уже столько
пх написано; в самом деле, есJш сделано новое, удиви465


тельное ОТI{рытие, его стоит описать и объяснить в 1ши­
ге, по если хотят просто о чем-либо рассказать, когда
уже столько всего рассказано, то это представляе,тсл мне
явно излишним. И все }Не с ннигой дело обстоит нуда
лучше, чем с пейзажем, написанным маслом и вставлен­
ным в позолоченную раму. :Книгу можно засунуть куда­
пибудь в дальний угол, можно вырвать из нее страпи­
цы, а переплетом зан:рывать нриню1 с молоном; что же
до картины, то людям жалко позолоченной рамы, и по­
тому сменится нес1юлыю по1юлений, прежде чем опа
переночует в накой-нибудь из переходов замRа, в сени
трактира или лавку старьевщика, чтобы потом, когда
багет потеряет позолоту, а на полотне оставят след все
перипетии ее судьбы, попасть, на1шнец, в чулан, где ее
что пи год будут переставлять из угла в угол и где она
лее еще будет блуждать кан призрю{ самой себя, в то
время �шк от ютиги давно уже пе остюrется ШI едииой
страницы, а переплет успеет ПОI{рыться плесенью и
сгпить на свалне.
Но я пе чувствую за собой вины.
Я и в мыслях не держал стать пейзажистом. Разве
пе получил я первую премию в ла тинс1шй ш1шле бепе­
диктинсного аббатства? Разве это пе означает, что я усер11по изучал латынь? А таюне и гречесн:ий? И разве не зуб­
рил я I\IJ.I{ пронлятый географию и историю? Н о был в
школе и нласс рисования. Я запрыгал от восторга, увидев
однажды сделанный ученююм старшего класса рисунок
тушью : бледно-розовую колонну па бледно-зеленом, оттеп­
I{а бронзовой патины, фоне.
Я написал отцу, прося разрешения посещать рисоваль­
ный 1шасс, и получил его. Теперь и я рисовал такие блед­
но-розовые Iюлонпы на бледно-зеленом фоне. А потом стал
рисовать деревья, и учитель застав.ттял меня рисовать
их во множестве, говоря, что у меня есть задатни. :К югу
от аббатства тянулись нрасивые голубые горы, зеленые
холмы, золотые нивы, там и сям попадались бурные гор­
ные речн:и и деревья с пышной листвой. Я любовался
ими и рисовал то углем, то акварелью на белой или го­
лубой бумаге.
А потом, давно уже покинув степы аббатства, повидав
и людей, и города, и картинные галереи, и выставки, ис­
ходив Альпы вдоль и поперек, я СI\азал себе: «Неужели
и �впрямь нель,зя ,изобразить Дахштейн 'ГЮ\ИМ, каким я его
столько раз видел ер стороны озера Гозау? Почему ЕСIЭ
4119:


iI.Ип:tут �го ийаче1 В чем тут прйчипа? Я Jtoчy до этоrо
до1юпаться» . И я сделал более десятка этюдов. Все они
были неудачны. Тогда мной овладело столь силь­
ное желание написать красавец Дахштейн в точности
тюшм, Каl{ИМ он был на самом деле, что однажды я
сказал:
- Хочу построить домик на берегу озера Гозау с ви­
дом на Дахштейн и 01шом во всю стену и жить в нем
до тех пор, пока не удастся написать Дахштейн ТЮ{, что
невозмо:ш:по будет отличить изображение от натуры.
Но один из моих друзей, изрядный острослов, сказал
мне :
- В этом домике ты просидишь за мольбертом пять­
десят семь лет. Это обстоятельство станет известно, каI{
толыю о пом напишут в газетах, нахлынут любопытные
англичане, усеют ОI{ростные холмы и станут рассматри­
вать твой до11ш1{ в подзорные трубы, друзья будут достав­
лять тебе все необходимое, и по истечении пятидесяти
семи лет ты умрешь, мы тебя похороним, а домик будет
битком набит неудавшимися Дахштейнами.
Относительно моих неудач он был, вероятно, прав; но
я так и не построил домика и больше не писал Дахштейн;
толыю вот ЯЩИI{ с крас1шми я уже успел купить, были
у меня и зоптин:, и с1шадпой стул, и л продошн:ал писать.
Л-\ивопись мне дороже всего па свете, пет в этом мире
запятил, способного захватить меня сильнее, чем :нпшо­
пись. Рассвет толыю бре::Jжит, а я уже на ногах и жду
не дождусь, когда смогу вновь взяться за милые :моей ду­
ше краски, а спустится вечер, и я мысленно подвожу
итог прожитому дню - в чем его успехи и неудачи - и в
воображении вновь берусь за кисть.
Но я во многом отличаюсь от других художников.
Тому острослову не довелось бы увидеть домик на озере
Гозау битl{О:М набитым неудавшимися Дахштейнами. Все
мои работы, что не нравятся :мне самому, я сжигаю. Те
этюды Дахштейна и впрямь не получились, и я сжег их
все до единого, я не выносил их вида и пе мог найти по­
коя, пон:а не уничтожил последнего. Так что и в том до­
МИI{е, ccJIИ бы :мне не удалось добиться своей цели, оста­
лась бы толыю I{уча золы. Правда, пе1юторые из друзей
говаривали мне:
- Хотя тебе самому и не нравится какая-нибудь из
твоих работ, другому она может очень понравиться. Про­
шу тебя, лучше подари ее мне, вместо того чтобы ежи467


ведь это же глупо, сгоревшая картина ужf) никому
не принесет радости.
- Наоборот, гJiупо то, что ты предлагаешь, - отвечаJr
я, - поrш я знаю, что этu пачкотня пребьшает в цеJюсти
и сохранности, меня денно и нощно мучает досада, а о
сожженной я тут же забываю и надеюсь в следующий
раз создать нечто действительно прекрасное.
Та1{ уже много моих вещей было предано огню.
Это может привести к самым неожиданным последст­
виям.
Либо я буду совершенствоваться от картины к rшрти­
не, и тогда меня переживет тоJiько одпа rшртина, - та,
над которой я буду работать перед самой смертью, ибо все
остальные я сожгу; либо же я быстро достигну вершин
мастерства, после чего из-под моей I{ИСТИ будут выходить
сплошь одни шедевры ; тогда пocJie моей смерти остюrут­
ся те самые пятнадцать, а может быть, и двадцать пово­
зок, доверху набитых картинами, ибо, воодушевившись
непрерывными удачами, я стану писать всё с большим
рвением, а благодаря навьшу, создаваемому постоянны.и
упражнением, кисть моя станет проворнее. Но какая судь­
ба постигнет все эти полотна? Придется JlИ мне и впрямь
нанимать целый обоз, если я на сrшоне дней, на девяно­
сто седьмом или девяносто восьмом году жизни, решу пе­
ребраться в другой город или в другой дом? Илп они оrш­
жутся рассеянными по бeJiy свету?
Тут уместно у<Помя.нуть еще об ·одном обстоятельст­
ве, связанном с моими занятиями живописью. Дело в том,
что, на мое счастье, мне нет нужды продавать свои н:ар­
тины. Я и пе стану их продавать. Состояния:, которым я:
владею, хватило бы с избытком до конца моих дней, даже
если бы у меня: была жена и семеро детей. Но у меня ни1югда пе будет жены, потому что я: не испытываю пи ма­
лейшего желания обзаводиться семьей.
Дядюшка мой сrшзал однажды отцу, rшгда тот выра­
зил тревогу по поводу моего увлечения живописью : «Чем
бы дитя ни тешилось! -У теленочка просто рога чешутся,
а отбери у него эту забаву, оп еще начнет попусту со­
рить деньгами» . Ну, сорить деньгами я поr{а не собираюсъ.
Краски, холст, I{Исти, карандаши стоят недорого, н.роме
этого мне почти ничего не нужно, так что состояние мое
все растет. Но куда я дену свои картины, если они оста­
нутся n це.ттости и сохранности? Этого я пон:а не знаю.
Теперь, если я пишу rшртину и мазок за мазком ложится

гаtь;

468


удачно, я испытываю такую радость, что не отдал бы
.11 н за шшую Ц(Шу,- будт, Т•О д'СНLГIН, ПOX lIO"ILI
юrи любовь родных, - пона понемногу сам не испорчу ее
и нu брошу JЗ огонь.
Если все же нание-либо полотна избегнут этой участи,
а я по-прежнему не захочу расстаться с ними, то в ноrще
�юнцов все llIOИ картины и па самом деле скопятся в моей
н:вартире или в помещении, н:оторое я сниму для этой це­
ли. Пожелай я расстаться с ними, что было бы прис1юрб­
по, то па этот случай у меня есть сестра, а у сестры дети; у двух моих дядюшен - тоже, у этих детей иогда­
пибудь появятсн свои дети, те тоже на родят детей, таи
что, достигнув глубоrюй старости, которая мне на роду
написана, я буду онружеп толпой племянниц, племяппи­
I\оn, r1:узип, нузенов, внучатых шrемянниrюв и племянниц,
троюродных братьев и сестер, двоюродных праnнуrюв и
правнучен:, rюторым и смогу раздарить свои 1\артины.
Бабн:а моя говорит, что у наших предиов всегда бы­
вало большое потомство и что род наш нииогда прежде
не был столь малочислен, I\aI\ ныне, но теперь кан: будто
вновь начинает множиться, посн:ольиу ее младшие сы­
новья имеют уже помногу детей и, видимо, не теряют на­
дежды иметь их еще бо,т.rьше, - надежды, rюторую пока
еще может питать и мой отец. А если бы пе умерли те
дядюпши, тетушии и двоюродные дедушrш, от rюторых я
унаследовал свое состояние, то род наш был бы еще мно­
гочислешrее; художпину, rюторый взялся бы оделить их
всех пейзажами, пришлось бы работать не поиладая рун:.
Пусть себе множатся, а я плодиться не собираюсь, - по
примеру своего двоюродного дедушr\и, иоторый настрелял
за свою жизнr, такое множество зайцев, что таr\ и умер
ОДИН IШI\ перст.
И вот нелегrшя занесла меня в Люпфингсr<ую долину.
Долина эта примечательна отнюдь не нрасотой, а сrюрее
бесконечным болотом, в нотором гнездится лихораДI<а.
Но я не заболею, потому что уже бывал здесь и не
заболел, хотя подолгу работал, пытаясь запечатлеть на
полотне болото и бор, подступающий r< нему стеной, а
за болотом - гряду зеленых холмов и таrшй же бор, из­
за иоторого вздымаются горные вершины, свериающие
голубым и зеленым. В нынешний мой приезд я опять
пишу все это, ибо прежние работы сжег. Но писать те­
перь почти нечего, потому что rшиой-то новоявленный
богач I\YПИJI замок Фирнберг, и по его приказу на болоi\ТОЙ :JЗ (Ч] \lf

469


то све3ли столько камней и 3емли и О'rвыiи от него такое
множество канав, что болото почти исчезло, а заодно с
ним и лихорадка. Уродился же там только чахлый овес"
да нююсиJ1и немного травы. По словам хозяйки трактира
«У Люпфа», где я остановился, нынче лихорадка так сда­
ла, что о ней и говорить не стоит, а я на это отвечал, что
говорить пе стоит о болоте - настолыю его теперь не­
интересно писать. Но писать его все же нужно, потому
что тот богач в �юнце �юнцов начисто изведет болото, а
тогда художнику здесь просто нечего будет делать.
Были тут раньше и лечебные грязи, а при них домик;
все это относилось к имению Фирнберг, а новый владелец
замка совсем забросил и домиr{ и грязи, так что, по слу­
хам, последним пациентом, принимавшим там ванны,
была свинья дорожного мастера. Так все меняется. Если
бы дом моей хозяйн:и пе стоял на холме, с 1юторого от­
крывается вид на оставшуюся часть болота, на однооб­
разные боры по обе его стороны, на серые холмы за ним
и голубые горы вдали, и если бы холм и дом не принадле­
жали хозяевам трю{тира с незапамятных времен, а те­
перешний хозяин пе был бы готов на все, чтобы толыю не
лишать себя и своих потомн:ов фамильного достояния, ес­
ли бы не все это, богач сосед уже давно нупил бы его
дом и с1юрее всего свалил бы в болото вместе с холмом.
Если сын и впуr• хозяина трюпира «У Люпфа» пойдут
в своего отца и деда, они тю\ же будут пахать свои шючни
земли на буграх за холмом, подавать вино путникам, до­
вольно часто заглядывающим в этот трантир на перекрест­
ке проселочных дор,ог из четырех долин, и сдавать на­
морку под крышей художнику, который станет писать
раскинувшиеся внизу поля, - ведь у потомков богача на
месте болота толыю и останется, что луг, поросший жух­
лой травой, да поле низr{орослого овса.
Вчера, впервые за те три дня, что я живу на Люпфе,
немного потеплело, и, ногда начало вечереть, я, почистив
и приведя в порядон послужившие мне за день 1шсти, сел
на СI\аМЬЮ за ОДИН из СТОЛИIЮВ под яблоней, растущей
перед домом на вершине холма, предвнушая ужин на
вольном воздухе. Хозяйна подала на стол жареную рыбу,
яйцо, ломоть белого хлеба и стаrшн хорошего вина, ното­
рое она ради меня держала в погребе. Провизия па Люп­
фе всегда самая свежая, так НЮ{ I{уры тут несутся, в рене
водится рыба, а хозяйr\а всшшй раз, н:ромс ржаных хле­
бов, печет одну буханну пшеничного.
470


Ногда я утолил голод и с наслаждением погру3ился в
со3ерцание своего болота - не и3ображенного, а настоя­
щего, - к яблоне подошел какой-то человек. Он был сред­
него роста, в сером платье и сером карту3е. :Коротно под­
стрищенные волосы серебрились сединой, седой была и
короткая, густая борода, обрамлявшая румяные щен:и, а
глаза были 1шрие и блестящие. Оп сел 3а один И3 столи1юв, приподнял серый 1щртузИI{ и вытер белым платком
слегна вспотевший лоб. Потом вновь приподнял карту3 и
поздоровался со мной. Я в3дрогнул, всночил со своего
места и учтиво ПОI{ЛОнился, потому что мне, нак младше­
му, полагалось бы по3дороваться первым.
Хо3яйка принесла пиво в граненой кружке с крышеч­
кой и поставила на его столик Посидев немного, он от­
нрыл крышечну, сдул в сторонку пену и пригубил. Я го­
ворю <шригубил», потому что оп не отпил и трех глотков.
Прошло довольно много времени, прежде чем старик
опять взялся 3а кружку, но теперь он выпил уже поболь­
ше. Передо мной на столе ничего пе было; потому что,
кроме стакана вина, я больше ничего пе пью после
ужина. Прошло опять сколько-то времени, на этот ра3
немного, и вдруг он заговорил со мной, похвалив погоду.
Ведь мы сидели, хоть и 3а разными стол1шами, однако
все же достаточно бли3но друг I{ другу, чтобы беседовать.
Я тоже похвалил вечер; ибо и впрямь делалось не про­
хладнее, а даже, пожалуй, теплее ; зеленая топь станови­
лась все красивей, 3апах трав все сильнее, а во3дух чище.
Он 3аметил, что теперь весна начнет быстро набирать
силу и что уже вряд ли следует опасаться серье3ных
заморо31юв, потом расска3ал мне о строительстве дороги
в :Киринге и сообщил, что в горах пришлось в3орвать не­
мало снал; но дело это неотложное, потому что :Киринг­
сная дорога раньше переваливала чере3 гору и на ней вы­
бивались И3 сил и люди и животные. Затем он 3аговорил
о 3алежах угля в Фуксберге; от них нынче мало толку
3дешним местам, поскольку тут пока еще в изобилии ра­
стет пихта, однюю в отдаленном будущем 3начение Фу�{с­
берга должно необыкновенно во3расти. Упомянул также
и о том, что долину в нижнем 'l'ечении Люпфа необходимо
3ащитить от ежегодных наводнений.
Я отвечал односложно, поскольну мало что 3нал и по­
нимал в тех вещах, о которых оп говорил, и большей
частью лишь внимательно слушал. За беседоi'I он мало­
цомалу выщш к ружку до дна, а заметив это, положил на


столин песнолыю нрейцеров в уплату за пиво. Всноре он
встал, вновь приподнял серый нартуз, пожелал мне спо­
rюйной ночи и удалился. В свою очередь поднявшись со
cI{aJ\IЬИ, я по1шонился и долго смотрел ему вслед. Н'огда
оп встал, из дому вышла хозяйн:а, сделала юпшсоп и по­
шла его проводить. Я же вновь уселся за свой пустой
столиrс Вероятно, хозяй1ш проводила его до 111 0жжевело­
вой изгороди за домом, где дорога начинает спуснаться
с холма; потом она поспешно вернулась и, убирая со сто­
линов станан и нружну, Сiшзала:
Это он и был.
l{то? - спросил я.
Да господин Родерер, - ответила опа.
Господин Родерер? - переспросил я. - Но ведь и
меня зовут Родерер!
- Ваше имя Родерер, сударь? - удивилась хозяйн:а.­
Ну, значит, еще один Родерер, их, наверно, 11шого есть
па свете. У пас тут пош1ым-полпо шодей по фамилии
Майер, Бауэр или Ш 11rид.
- При чом тут Майор, Бауэр п Шмпд! - востшшшул
я. - Эти имена nстрочаошь па I{IOI\ДOM шагу; другое дело
Родерер! Да J\то он тюшй, этот ваш господин Родорер?
- Тот богач, - ответила опа.
- Тот самый, - подхватил я, - 1юторый собирается
осушить болото па свои неправедные деньги?
- Да, н:оторый валит rшмни в болото, - подтвердила
она.- Поз.апрошлой о,С<епью, I{огда у ,пас весь урожай гра­
дом побило, оп подарил нам семена озимой ржи; с тех пор
стал он частепыю заходить сюда. В благодарность за семе­
на мы берем пиво в той пивоварне, что он построил выше
по реrш, и сдается мне, заходит оп н: нам неспроста - хо­
чет проверить, пе разбавляем ли мы его пиво. Но, слава
тебе господи, нам это без надобности! Выпьет одну-единст­
венную I{ру11шу, пе больше и не меньше, заплатит и идет
себе. Бывает, ·заходит ·сюда что ли :день, даже з:а,вел для
себя особую граненую нружну с I{рышечrюй. Потом са 7J:Ится n rюлясну - опа ждет пепо7J:аЛеI{У - и едет через
Люпфипг в спой замон Фирпберг. Н'огда тепло, оп всегда
сидит под яблоней, а rюгда холодно, вообще пе прихо­
дит. Небось он и с вами заговорил, он со всеми заговари­
вает.
- Да, оп заговорил со мной. А , собствстпто, 01т:уда
в:зллся этот господин Рщ�орор? - снросил л.
Приехал издалека, - отвечала хозяйrш. - Н е то из
472


Голландии, пе то из Испании. Привез с собой жену, сына
и дочь и купил замОI\, и нанял лесшша, и управляющего
нанял, и пивовара, и садовни1ш. Тут у пас сосед один по­
горел, тю\ оп ему ни гроша не дал, а иогда тот строиться
начал, тю\ живо подоспел - продал ему стропила под
нровлю, чтобы сбыть бревна, что давно лежали на заднем
дворе замн:а. Часть их еще и по сей допь там; да толыю
в последнее время что-то давно пожаров нету. Хотели мы
было величать его «господин барон», - таи уж у нас за­
ведено,- да оп пе велел. На горе сводит сосновый лес на
дос1\и, а внизу, где одна глина, 1шпает нанавы и сажает
деревья, I\Огда там разве что н:увшшши да еще мать-и­
мачеха расти могут. Одевается он пе тан, нак знатные
господа, ходит всегда в простом платье. ПредJrагает, чтобы
в Люпфииге поместили всех больных и убогих в один
дом, и обещает давать им похлебr\у и лю\арства. В Ни­
рииrе у поrо мельница ветряная есть - чуть не с цериовь
вышиной. Сына ого здесь нету, поехnл I\ англичанам ма­
шинному делу обучаться. Заnтра будет еще тсшлее, чем
нынче, тан: оп паверняrш заявится, вот вы и поговорите
с ппм, может, оп I\упит у вас все эти н:арти1ши, па 1што­
рых болото нарисовано, может, они ему шt что и сгодятся.
- Ладп·о , лщц1rю, хо1з1яюшыа,- ·от.ветил я,- 1за.втра
утром, шш рассветет, принесите мне наверх теплого моло­
н:а и лоl\rоть белого хлеба, а еще н:усои я nозьму с собой,
потому что уйду па целый день. Н вечеру поджарьте мне
па обед куриr\у или утиу.
- Нурицу нельзя,- возразила хозяйиа,- они у нас
все несутся. А уж уто'ШУ я вnм выберу из нового выnод­
на, и раз яблоr\и долежали до весны, то и яблоч1\о в нее
запен:у.
Вот и хорошо,- с1шзал я,- а теперь я пойду спать.
- Приятного сна, - ответила хозяl"ша и сделала иtпш­
сеп.
Я поднялся по лестнице в свою 1ш11юриу под r\рышей.
А наверху подумал: «Не дай бог, чтобы этот богач Роде­
рер - ну, пасrюльн:о оп богат, еще неизвестно - оиазал­
ся вдруг еще одним Родерором из пашей родни, ого шо­
беsный сьшо1\ моим н:узеном, а его любезная дочюJ - мо­
ей I\узиной! Тогда паше семейство разрослось бы так,
что дальше неиуда. Надо с1ш::затъ об этом бабушне, она
.11юбит 1юmlться n родословных».
Наутро заря :�апя.пасъ на ясном бозобла<mом небе. Ед­
ва звезды успели поблеюrуть, появилась мол заботливая
473


х ознй1к·а с те1Плым моло1юм и хлебом. Я 1был уж.е юде·т и
быстро проглотил все, что предназначалось мне на завт­
рак. Ломоть хлеба, взятый про запас, я сунул в карман,
еще раз взглянул на два набросrш с натуры, сделанные
мной ню\ануне и висевшие поr\а па степе моей комнаты,
повесил на плечо ящиr\ с красками, взял большой зонт,
длинную палн:у и двинулся в путь.
Все необходимое я приготовил еще с вечера: краски,
кисти и побольше чистой бумаги, ибо собирался писать
болото на рассвете, болото при утреннем, дневном и ве­
чернем освещении, и rшждый день в одни и те же часы
работать над каждым из этюдов столько, сколько позво­
лит поrо,д а. Волот·о iПОД )Ji01жде1м я �решил .П1И1са·ть из .сно1его
окна. О болоте в тумане я еще не думал. :Как все-таки
удачно, что мне пришло в голову сделать тюше приспо­
соблепие, благодаря которому я могу класть в мой ящик
несколыю непросохших набросков, не опасаясь смазать
нрасrш.
День выдался таrшй жаркий, нание редrш бывают вес­
ной. Работать пришлось очень быстро; часы летели 1шк
минуты, освещение то и дело менялось, вынуждая меня
п ереходить с моста на место в поисках наиболее удачного.
Я: бы у1ие1р от жажды, есл1И бы ШJЮДИ, 1пр.о-езж.а1в:шие в те­
легах по насыпи, проложенной через болото, чтобы сва­
ливать в нее намни, пе дали мне напиться холодной род­
ниновой воды из зеленого пузатого нувшина. Вода поназа­
лась мне необыюювенно виусной.
:Когда день сменился вечером и я чистил и приводил
в порядои свои принадлежности, готовя ящин на завтра,
хозяйrш принесла утr<у, а rюгда я уже сидел под яблоней,
наслаждаясь теплым вечером и видом хорошо зажаренной
утr\и, начиненной яблоrшми, появился господин Родерер
в своем сером rюстюме и сером нартузе, из-под rюторого
выглядывали :коротко подстриженные седые воJюсы.
я 'ТО'ГЧ1а1С ВСIЮЧ:ИЛ, ЧТ·о:бы [101\ЛОНИТЬСЯ пер.в ым ;и не ПQ[Jа.СТЬ
вновь в нелоюше положение; поспешно сняв шляпу, я вы­
жидающе смотрел на него. Он же, :каr\ и вчера, приподнял
нартуз в знан приветствия и направился но мне.
Я пригласил его за свой столин, и он сел на скамью на­
против меня. Потом хозяйна принесла его :кружну пива.
Я принялся за утну, а он точно тан же, :кан вчера, от­
нинул н:рышечну, сдул в сторою<у пену и только пригу­
бил. Лишь спуетя довоJrыю много времени он отхлебнул
нес:колькр гл9пщв. Р::1.зrщюр �:щ. чтот раз завяз�лс� с болр474


ше:И легкостью. Он cooбщn:Jt, qто сегодnл потрудился Ид
славу, потому что в такой погожий весенний денек нужно
всюду поспеть. В саду, на полях и лугах, в лесу и на
пастбище, - веsде найдется дело. Он сам весь день был
на ногах, так что вечерний отдых ему вдвойне приятен,
- У меня есть пивоварня, - продолжал оп. - Пиво
лучшей варки привоsят оттуда мне на дом, где оно хра­
нится в хороших погребах, по всем правилам ; и все же
пиво, rшторое sдешние хоsяева берут на моем же sаводе,
под этой яблоней кажется мне куда вкуснее, чем дома.
Вечером, по·с'иотресВ, как идут дела на болот·е , я люблю
sайти сюда и выпить глоток-другой. Холм этот весь И3
песчаника, а потому погреб sдесь вешшолепный и пиво
сохраняет аромат. Нроме того, поднимаясь сюда, уже
предш{ушаешь удовольствие, да и обратный путь пото м
кан:-то намного приятнее. Я уж не говорю о том, что этот
уединенный холм на I{раю болота со старой яблоней на
вершине сам по себе чем-то очень привлеr<ателеп; ну да
это не столь важно.
- А для меня очень даже важно,- скаsал я,- и по­
этому я провожу все вечера тут, если толыю пе холодно
и дождь не льет.
- Ну, это все еще переменится. Нам часто приходит­
ся откаsываться от того, что казалось всего важнее. Вы
сегодня трудились, пе по1шадал рун:; мои люди, видевшие
вас нынче па болоте, расснаsьшали, что вы работали це­
лый день и даже пе обедали.
- Вот мой обед, - понаsал л па утr<у.
- Тат{ я и думал, - ответил он.
Я поsаботился о
том, чтобы людей, работающих на болоте, почаще сменя­
ли - во иsбежание лихорадки. Вы же проводите на боло­
те все время, а ведь тамошний воsдух может вам повре­
дить.
- Ради цели, которую я себе поставил, приходится
идти на рисн, - ответил я.
- Ну что ж, желаю вам наилучшим обраsом ее до­
стигнуть, - ответил он. - Настойчивость обычно приводит
к цели; тольно вот цели-то часто меняются.
Та,к 1мы lбе·с·едо•вюиr •о тоы о сем, tПока ,оп 11ю tд'о111,ил .пи­
во и пе встал, приподняв rшрту;:: и пожелав мне сnон011:­
ной ночи. Потом сниsу доиесся стун rюлес отъеsжающей
-

НОЛЯСI{И.

Следующий день был таним же ясным. С рассветом я
ушел на болото и весь день провел там. Но теперь я уже
475


за�.ва тил с собой большую оплетенную флягу с водой,
чтобы было чем утолить жашду. Правда, пода ста.п а тс'1 1лой, но это не беда. Н продолжал работать над этюдами
в тех местах, l'ДО uни быJ1и начаты, ноюt дш1ь нс стал
1-шониться I\ вечеру. И до самого вечера люди, занимав­
шиеся осушением болота, привозили камни и воз за вoзoJVI
сбрасывали их в вязкую топь, бесследно их погло­
щавшую. День был еще более жарюrй, чем предыдущий.
А вечером под яблоней вновь появился пожилой господин,
и мы с пиы вновь беседовали.
Я собирался сделать множество эс1н1зов, чтобы затеи
с их помощью приступить I\ большому полотну. Однют;­
ды, 1югда я сидел в одном из облюбованных мной угол1юв, - па лугу с твердой дерниной по I\раю болота, пе­
подаJiеI\У от просе.лочпой дороги, ведущей в Фирпберг, и, у1\рывшись от солнца под зонтом, увлеченно раGотал,
1ю мне подоrшrа целая н:омпапия. Я толы\о тогда заметил,
что кто-то ст·оит ·з а ·моей СlП·И ной, иогда ·случайно 1взглшrул
в сторону и увидел тени, отбрасываемые лвно не мною и
пе моим зонтом. Я захлопнул I{рьшшу ящи1ш, пе желал,
чтобы на мою работу смотрели, и, пе вставая со с1шадного
стула, обернулся. За мной стояли четверо. Две барышни
и два 1швалера. Одна из барышень столла н:ю{ раз за
моей спиной. У нее были темные волосы, пр1шрытые
:желтой соломенной ШJIЯШЮЙ, I\арие глаза и свежий цве т ·
лица. :Молодой человеп, столвший рядом с ней, цветущий
блондин, бьш nесь в желтом: желтые па�шоnые пантало­
ны, 11\елтый нюшоnый жиJrет, желтый пашювый сюрту1\ и
желтая соломенная шляпа. Вторал пара столла чуть по­
одаль - оба черноволосые, черноглазые и очень похожие
друг па друга. }твидев этих четверых, я поднялся и по­
вернулся спиной I\ иольберту, лицом I\ пришельцам.
- Не слишrшм любезно с вашей стороны лишать нас
воз11южности насладиться вашей пре��распой н:артиной, с1шзала нареглазая барышня.
- Эту картину, о которой еще нельзя сназать, пре­
I\распа опа или пет, nы уже успели увидеть без моего
ведома, - отnетил я.
- Вы пас не заметили, - сн:азала она, - потому что
были ynJre<1eны споим дeJroJ\r, и мы действительно неl\Iного
попаблюдаJrи за вашей работой. Вы па пас n обиде за
юо?
- Да, - ответил я, - ибо вы не могли знать, согла­
сен ли художниl\, чтобы за его работой паблюдаJ1И.
476


Тут в разговор вмешался светловолосый молодой чело­
ветс
- Эта дорога ведет из Н:иринга в Фирнберг, - сrщзал
он, - и I{а/Кдый, пе имеющий причин опасаться нресле­
дования властей, может споrюйно воспользоваться ею; по­
сколыtу .мы относимся именно I{ этому разряду Jiюдей, то
нам и пе возбраняется ходить по этой дороге. А посrюлы{у
у нас есть глаза, нам не воабраняется и смотреть па
дорогу, а тат<же па все, что находится слева и справа от
нее.
- На то, что слева и справа находится, - I{ОПечно, ответиJI я , - но .не па ·т·о1го, rпо .пелодалеr{у ·от (До.р оги за­
пима·ет.с•я делом: для этого :нужно е110 с.огла.сие.
Но ведь вы 11rоглп защJыть свой ящик, заслышав
наши шаги, - возразил молодой человетс
- Я пе слышал ваших шагов, и вы это прен:расно зна­
ете, - ответил я.
- Не надо ссориться, граф, - сI\азала кареглазая ба­
рышня, - мы, пожалуй, и впрямь поступили н еучтиво,
когда, очарованные волшебной игрой красоr{ в тени зонта,
остановились и немного понаблюдали за тем, IШI{ создает­
ся это волшебство. Нам нужно было бы сперва испросить
разрешение у господина художника.
- Вы правы, юш всегда, преr<распая Сусашш, - от­
ветил тот, тюго она назвала графом, - я и надеюсь, что
господин живописец пе отю1шстся приподнять I\рьшшу и
открыть перед нами волшебство своих нрасот\, если я уч­
тиво попрошу его ради вас.
- Под этой н:рышrюй, - возразил я, - можно увидеть
лишь хаос линий и пятен, имеющих смысл лишь для того,
кто собирается работать над ними дальше и деJшть явны111
этот скрытый в них смысл. Потоиу-то я избегаю потшзы­
вать их другим людям.
- Все это правилыю и справедливо, милостивый го­
сударь, - ответила I{ареглазая девица, - по я знаю, что
в трактире «У Люпфа» есть у вас и готовые эсюrзы этих
мест; будет ли IIeCI{poмпo с моей стороны, если я, любя
здешнюю природу и живопись, не откажусь от надежды
взглянуть па пе1шторые из них?
- Нескромностью это назвать нельзя, - сю1зал я, но толы{о мои rшртпны написаны пе для пон:аза. Быть
может, я и пон:ажу их тюму-пибудь или даже подарю,
быть может, навсегда оставлю их у себя, а может быть,
и ушичтожу. :К тому Ж·е ·нсщи, нахо:дящиеся ·В траff{ тире
477


« У ЛюпФ а » , - всего лИrii:Ь эсi\Изы, а не Rарт:iшы. Поэтом�
я не :могу ва:м их поr<азать.
- Теперь вы са:ми видите, высоRочти:мая Сусанна,
что с эти:м господином не договоришься,- сказал тот,
кого назвали графом,- и на:м придется, видимо, отка­
заться о т :мысли увидеть больше того, что :мы уже
видели.
- Да, придется отказаться,- был ответ.
Сказав это, Сусанна кивнула, я поклонился, осталь­
ные тоже отrшанялись, и обе пары пошли своей дорогой.
Всrюре :ми:мо :меня проехала rшляска в том же шшравле­
нии, нуда удалилась вся номпания. В колясr\е,- очень
нрасивой и запряженной парой велююлепных гнедых,­
ниrюго пе было. l{огда опа догнала их, все уселись в
нее и поехалп в сторону ;замю1 Фирпберг. Я же отнрыл
крышr<у ящиr<а, сел и работал до тех пор, пока пе подо­
шло время переходить па другое :место.
Потом я еще раз видел этих людей. Теперь, работая
близ :места пашей встречи, я, наученный опытом, соблю­
дал осторожность и вре:ня от времени поглядывал на
дорогу. И однажды я увидел их. Прежде че:м они при­
близились, я ;�анрыл I<рышr<у, поднялся и стал лицом к
ним. Но они прошли мимо, и мы лишь обменялись по1шоrrами. Сусанна пристально взг.пяпула па меня своими
огромными, полными огпя глазами. Лишь rюгда они уда­
лились, я мог споr<ойпо продошнать работу.
Спустя немного времени погода рез1ю переменилась
R худшему. Над болотоllI пронеслась гроза, за ней после­
довала череда холодных и дождливых дней. Дождь над
болотом я писал из 01ша своей 1юм1шты. Но потом потя­
нулись пасмурные дни без дождя, и я решил приступить
R той большой картине, которую собирался написать с
уже НЮ\ОПИВШИХСЯ ЭС!Ш30R. Для этой цели я собрал и
поставил мольберт, натянул па привезенный с собой под­
рамник большой холст, поставил все это на мольберт,
а рядом пристроил ящин с нраснами. Чтобы я мог вре­
мя от времени отходить от нартины па нужное расстоя­
ние, хозяйr\а отперла дверь, ведущую из моей I\ом1rаты
в соседнюю, и часто во время работы я входил n эту
1юмнату и сыотрел оттуда па свою н:артину.
Не теряя времени, я заназал по почте позолоченную
раму и ящю<, чтобы не иметь никаких задержек в ра­
боте над нартипой, ибо я убежден, что последние мазки
надо класть, ногда полотно уже вставлено в раму;
478


ящик же мог мне понадобиться, eCJIИ бы вдруг пришлось
по какой-либо причине перевезти картину в другое ме­
сто. Чтобы не отвлеиаться, я и теперь не обедал в тече­
ние дня, а имел под рун:ой ломоть хлеба, от 1юторого
время от времени отламывал I\усочен:. Толыю к вечеру,
заиончив работу, приведя в порядо1\ свои принадлеж­
ности и приготовив все к завтрашнему дню, я обсуждал
с хозяй1юй трапезу, н:оторая была и обедом моим, и ужи­
ном.
За пять пасмурных дней, под шум хлеставшего порою
J1ивня, я успел по1хрыть все полотно 1\расиами, закончить
подмалево1\ будущей: иартины. ХозяI'ш а постепенно убра­
ла из соседней: иомнатушки весь с1\арб, lЮторый: там
хранился, и предоставила ее в полное мое распоряжение,
так КЮ\ увидела, что в моей комнате стало негде повер­
нуться. За эти пять дней я пи разу не выходил на про­
гулr\у в поля, разве что иногда по вечерам позволял
себе немного постоять под яблоней и поглядеть па раски­
нувшееся внизу болото.
За эти пять дней я отметил одно странное обстоятель­
ство, lюторого не мог попять. Господин Родерер, богатый
старик с 1Юрот1\ими седыми волосами, 1\Оторому дождь и
ненастье не только не помешали продолжать работы па
болоте, по даже помогли намного обогнать меня, потому
что в холодные дни он мог добиться от людей и лоша­
дей большего, чем в зной,- господин Родерер и в дожд­
ливую погоду, и хмурыми холодными вечерами нередко
поднимался на наш холм. Оп сидел со мной в общем за­
ле, где вечером почти всегда было пусто, так 1ш1\ пешие
путниrш - наиболее частые гости здесь - вечером обхо­
дили болото стороной, опасаясь то ли вредных испаре­
ний, то ли призраиов. Хозяй1\а сообщила мне, что бла­
городный господин Родерер прежде в такие дни никогда
не приходил, что я ему, видимо, пришелся по душе, и
что он теперь дольше засиживаетсн. :за пивом, хотя по­
чему-то выпивает по-прежнему лишь одну 1\ружку.
Однажды, lюгда хозяйка готовила мне ужин и в об­
щем зале было слишком чадно, мы с ним устроились в
единственном, кроме зала, свободном помещении траR­
тира - маJ1енькой каморке по соседству с моим жили­
щем. Не знаю, было ли в зале чадно и на следующий
день, но я услышал шаги господина Родерера на лестни­
це, ведущей в эту каморку,- я уже хорошо знал его ша­
гп щ лепю ртJц�чал их от щагов хозяина :µ �озяйки или
479


топота их мальчишек Польщенный тем, что по моим
собственным наблюдениям, подтверждающим слова хо­
зяйки, он и впрямь теперь дольше :.засиживается здесь,
я через отворенную дверь моей Jюм1шты зазвал его к се­
бе, и он, лоскольн:у дни уже стали длинней и было со­
nсем светло, увидел все мои этюды и эскизы, rюгорые я
пе хотел никому поназыnать и даже Сусанне пе пока­
зал,- а ведь у нее в глазах было I\уда больше огня, чем
у господина Родерер;:�, хотя цвет глаз у них был совер­
шенно одинаr\овый. Я вытирал 1шсти, а он переходил от
одной вещи н другой в том порядн:е, как они стояли на
полу или висели на стене, и внимательно рассматривал
н:аждую. Долго разглядывал он и большую картину,
толыю начатую и стоящую па мош,берте. Я не мог ему
этого запретить, потому что пригласил его войти и тем
самым отдал е:.1у па обозрение все мои работы. Но он ни
единым словом пе выразил своего мнения о них. После
того IШI\ я привел в порядон: rшсти, мы с пим направи­
лись в ту н:аморr\у, г;�е па столиr\е стояли его пиво и мой
ужин, припосеппыо хозяйrшй. А н:огда подошел срок, оп
спустился по лест1пще, затем по сн:лопу xOJrмa, сел в н:о­
ляс1;у и у1штил домой.
На следующий день погода стояла велин:олепная.
Мой дорожный барометр, висевший: в rюм1ште на стене,
поr\азьшал 28 дюймов и 4 линии, что означало устойчи­
вую ясную погоду, и я взял свои принадлежности,
всегда стоявшие наготове, и тотчас направился па боло­
то. За этим днем последовало еще песколыю столь же
ясных, и я постара.лся пе упустить их.
Хозяйrш едва не причинила мне неприятностей. При­
ближался день храмового праздпин:а в Люпфинге, и опа
уговаривала меня в этот день отдохнуть и прогуляться
туда, потому что таr\ой I\расоты, каr\ на этом празднике,
нигде пе увидишь. Я отrшопил ее предJюжение. Вечером
праздничного дня, ноторый она с самого утра провела в
Люпфинге, она вышла I\ яблоне, под 1юторой я сидел в
одиночестве, тю\ нак по случаю празднина мой господин
Родерер по пришел, и сн:азала, что я очень много поте­
рял, пе побывав n этот день в Люпфинге. Все там меня
юrают и любят, все обо мне спрашивали и хвалили мои
rшртипы, а опа им сн:а;.�ала, что я человеr{ простой, не­
спесивый, что она может гJiядеть на мои картины, I\огда
ей вздумается,- нридст JfИ убирать н:омнату или ТЮ{
спросить о чем-нибудь; и муж ее тоже может па них
480


глядеть, 1югда приносит мне наверх воду или еще чtо­
ппбудь; а н:огда я после работы привожу все в по1шдоI<,
то даже не ругаю ее сорванцов, если они прибегут по­
глазеть. Jl юдям пс терпится взглшrуть па мои ш�.ртипы.
Они собираются прийти.
Я сказал хозяйке:
- Милая моя хозяюшка, Iюгда вы приходите ко
мне за I<аки:м-нибудь делом или н:огда хозяину, вашему
супругу, требуется что-нибудь сделать в моей номпате,
можете смотреть на мои н:артины, снолько вашей душе
угодно, и даже ваши детки пусть смотрят, в то вре­
мя, Iюгда это 11ше не мешает; но больше никому нельзя,
будь он хоть из Люпфипга или Н'иринга, хоть с Верхне­
го или Нижнего Люпфа, хоть из Парижа, Петербурга
или Мюнхена. Говорите всем, что я занят и ниiюго пе
принимаю и что I<артипы ll!OИ смотреть нельзя.
- И верно, и правильно,- согласилась опа,- толыю
нам:, да еще благородному господину Родереру он:ааапа
таная честь, а больше шшому.
- Вам: я разрешаю смотреть мои Iшртипы потом:у,­
сiшзал я,- что вы - это вы, а господину Родереру я их
пон:азал потому, что уж так оно получилось.
Да-да, я поняла,- зюшвала она.
- Вот и делайте та�<, IШI\ я сказал,-затюпчил л раз­
говор.
- Так и сделаю, н:опечпо, та�\ и сделаю, - отюrин:пу­
лась она.
На том разговор и тюнчился, но отнюдь не сама эта
история. В дни, последовавшие за храмовым праздшшом,
какие-то люди и впрямь приходили из Люпфинга и еще
отr<уда-то, просто чтобы меня повидать. Погода держа­
лась пасмурная, я работал над большой нартиной, запер­
шись у себя в номнате, и велел передать, что не могу от­
рываться от работы и мне нельзя мешать. Наконец я
послал хозяина нанять для меня коляску в Люпфинге и
сам поехал туда. Хозяйка выразила свою радость по по­
воду ТОГО, ЧТО Я В I\ОИ-ТО ВеI\И ОТДОХНУ ОТ ТЯГОТ, КОТО­
РЫМИ сам себя обременил, и наконец-то развленусь, как
мне и положено. Но в Люпфипге я толыю нупил вися­
чий замон и два Iюльца н нему и тотчас вернулся. Коль­
ца я ввернул снаружи в дверь моей ном1шты и в носян
тан, чтобы они приходились ка�\ раз друг над другом, и
н:огда я в следующий раз пошел па натуру, я продел
дужку замна в кольца и запер свою номнату, чтобы в
481


Моё отеутс±в:riе ее fie мorJJ::il открыть И rюв:ющть ко1\(у­
нибудь картины.
Нююнец прибыла и золоченая рама для большого
полотна. Опа была упаrювана в ЯЩИI{ в разобранном ви­
де. Я не мог ее ПОI{а собрать, по уже по виду отдельных
С)е частей понял, что она очень хороша, rшк и все, что
делает мой позолотчик Однажды, уже летом, мы с Ро­
дерером теплым приятным вечером сидели под яблоней,
и оп вдруг сказал:
- В есьма вероятно, что вы в один преr{расный день
бросите живопись и больше нююгда не возьметесь за
RИСТЬ.
Я нзглянул на него с величайшим изумлением и от­
ветил:
- Это было бы очень странно, я поr-ш не ощущаю в
себе н1шаких признаков этого. А чем же я буду зани­
маться, rюгда брошу живопись?
- Этого я пока не знаю,- ответил он,- но уж чем­
нибудь да займетесь.
- l{опечно, чем-нибудь да займусь,- сrшзал я,- вы,
вероятно, пе рассердитесь, если я позволю себе спросить,
что привело вас I\ выводу, имеющему столь непосредст­
венное насательство н моим занятиям.
- Я ничего пе могу сrшзать наверное, - ответил
он,- но это представляетr.я мне весьма вероятным, и,
если мои слова хоть немного уснорят ход событий, я бу­
ду очень рад, если же я ошибаюсь, и вы останетесь ху­
дожнином, то мои слова лишь помогут вам стать настоя­
щим мастером.
- Я сгораю от любопытства,- сназал я.
- Тан послушайте, что я вам рассr<ажу,- начал
он.- Вот уже неснолько веков живет на земле не1шй
род, и все, кто I\ нему принадлежал, стремились I\ од­
ному, а достигали другого. И чем более одержимы они
были своей страстью, тем больше было оснований по­
лагать, что она ни I\ чему не приведет. И отнюдь не
судьба сташшвала этих людей с избранного ими пути:
ведь тогда хоть I\то-нибудь из них удержался бы па
нем, посrюльну судьба и случай непоследовательны; пет,
все они сами, добровольно и с радостью, понидали свое
поприще и предавались другим занятиям. Неноторые из
них тан увленались подготовной средств, ведущих R це­
ли, что самой цели так и не успевали достигнуть. Все
они, за исключением одного, человеRа весьма заурядно-

482


го, были щедро одарены природой и именно благодаря
одаренности очень рано избирали себе какую-либо дея­
тельность, отдавались ей со всем пылом и добивались
успехов, изумлявших другнх людей; по успехи эти не
приносили и:м удовлетворения, и они бросали любимое
дело. Даже если бы среди них он:азался хоть один, кто
сумел бы достигнуть CD.1\IЫX большпх вершин на избран­
ном пути, я пе уверен, что и оп сохранил бы ВJ{ус к
своему делу,- с1шзать тут я ничего не могу, потому что
тююго случая не было, по я думаю, что этот челове�{ был
бы ис1шючением и прославил бы свой род, если бы он,
п одпав под власть иных помыслов, не счел все совершенное
им самоцелью и не забросил J{aK ненужный хлам. Почем
знать? Но такова уж странная судьба этого рода, что
даже тот заурядный человет\, о котором я упомянул,
не избежал общей участи. Хоть он и был лишен
высо1юго дара, 1юторый заставил бы его раньше време­
ни увлечься 1ш1шм-пибудь делюr и потом охладеть I\
нему, все же у него хватило способностей на то, что­
бы пойти по пути всех своих предков, нузин и нузе­
пов, а пменпо - посвятить неимоверно много времени п
сил одной цели, чтобы потом отвернуться от нее ради
другой. Я знаю все об этом роде, я сам н нему при­
надлежу, я и есть тот заурядный человек, о н:отором
я вам расс1\азал. Я CaJ\I поступал точно ТЮ{ же, н:ан: все
в нашем роду. Мне расСI{азывали о тех, нто жил до
нас, я наблюдал, чего достигали мои ровесники, и в
первую очередь приглядывался к :младшему поколению.
И я вижу, что вы, сударь, поступаете в точности тан,
как все это потюление. Вы всей душой отдались живо­
писи - не ради денег, не ради славы, пе из тщеславия,
потому что nы прячете свои н:артины, не показываете
их, не хотите их продавать; nы ищете лишь своего соб­
ственного признания, вы стремитесь вырвать у вещей
их СI{рытую сущность, хотите исчерпать их до дна, и
поэтому избирnете себе предмет настолыю трудны:й,
безрадостный и незначительный, что другие ни за что
не взялись бы за него,- это болото. Вы идете н своей
цели с энергюзй и упорством, которыми можно только
восхищаться, вы отворачиваетесь от всего, что обычно
кажется привлека"I:ельным в молодости; более того, вы
даже отказываете себе в удовлетворении обычных по­
требностей, дабы ничто не отвленало вас от цели, и,
судя по вашим работам, добились результатов необы483


чайных. Я знаю тош\ в живописи, и если вы своим по­
сещением 01\ажете честь моему дому, то найдете там
недурные полотна I\исти старых мастеров. Ваши этю­
ды, ноторые я рассмотрел очень внимательно, принад­
лежат I\ лучшему, что создано в современной живопи­
си, а по верности натуре превосходят все, что было на­
писано до вас ; и IШI\ раз поэтому в один пренрасный:
день nы с1шжете : « Все :это пустая трата времени, I\
черту :1Ту п ачrют шо ». И еще одно обстоятельство, тю­
торое ттн:е нужно принять во внимание. Почти всех
потоl\шов того из наших предтюв, о тютором нам хоть
что-то известно, природа по своей упрямой прихоти на­
деляла теl\шыми волосами, I\арими глазами и приятным
цветом лица. Вы тоже обладаете всеми этими призна­
нами, тю' что ваш облИI\ тшн бы подтверждает то, что
говорит мне ваш харан:тер. Татювы посылн:и занлюче­
ния, н тюторому я пришел 1,асательно вас.
- Я выслушал ваши разъяснения,- возразил я
моему со6еседпин:у, - п теперь смущен в11шим предсна­
занием меньше, чем вначале, до того IШI\ услышал ваш
рассr\аз: тогда я полагал, что ваш вывод поноится на
непреложных основаниях и может против моей воли
лишить мою жизнь смысла. Но теперь я могу споной­
по заверить nac: я питюгда пе изменю своему призва­
нию, я ниногда не брошу живописи, натювы бы ни бы­
ли плоды моих усилий. Мне не дано их предвидеть, но
я знаю, что без живописи жизнь потеряет для меня
веяний смысл и всян:ую прелесть, и то, что зовется удо­
вольствием, радостью, бJrаженством, душевным поноем,
тшслаждением ума, счастьем бытия и тат< далее, для
меня будет зна 'IИть не больше пыJrиrши, пляшущей в
солнечном луче, или песчиrп\и под ногой нищего.
- Вот это нат\ раз тоже один из призпатюв,- отве­
чш1 мой
собеседшш, --- и лишь ун:репляет меня в моем
предположении. Все в нашем роду истово верили в по­
стоянство своего призвания вплоть до того дня, ногда
оно переставало для них существовать. Мужчины рва­
лись н: своей цели, женщины терпели и боролись ради
нее, потш цель вдруг сама собой пе исчезала. Вот, на­
пример, был в старину челове1\ по имени Эхоц - таних
имен, нан у пас, тогда еще почти пи у ного не было. Он
хоr�;н.н па Рим с Фридрихом Б ар6ароссой, жаждал воип­
сн:ой сJrавы, невиданных подвигов, любил н:расивое ору­
жие, плат:�;,\:) и лошадей, хотел, подобцо Бюрену, родо484


начальпин:у Штауфенов, построить на высокой горе за­
МОI{, взять в жены знатную девицу и основать род, имя
н:оторого затмит своим блеском славу lllтауфепов. Оп
разбогател, женился на девице из знатного рода и под
старость ушел с головой в дела своего большого поме­
стья, садясь в седло лишь для того, чтобы подсчитать
коров, овец и племенных жеребцов в стадах. Его прав­
пун: огородил в лесу огромное урочище, rI\елая иметь
J1учшую охоту во всей империи, а rюпчил тем, что вы1шрчевал весь лес, превратив его в луга и поля. По-ви­
димому, ему-то и обязан наш род своей фамилией 1 •
Другой, Петер Родерер, жил в своем имении с сыновья­
ми и дочерьми, следил за порядком и старался перенять
у опытных земледелы:�;ев все то, что они делают, н:огда
хптят подпятт, хозяйство; он стремился создат�:, таrюе
образцовое имение, нюшго ни у нпго пе было. А потом
вдруг отправился воевать с тур1шми, стал прослав­
леrшым полковотщем и военачалыпшо).1 и умер, осыпан­
ный почестями:, вдали от своего имения, I\оторое
ему тю\ и по довелось больше увидетh. Был и еще
один Петер Родерер; этот хотел разбпгатеть, чтобы по­
строить ростшшпый дом на зависть всей оr\руге ; а потом
занялся изготовлением яблочного сидра и распростра­
нением этого напи:т1\а по всей стране, а таюне заложил
необыюrовенный фрунтовый сад, для ноторого выисr\и­
вал повсюду лучшие деревья и пересаживал их I{ себе.
Его сыновей все звали « мальчи1\и старого Петера». Их
было четверо, и на уме у всех четверых было одно и
то же. Отец оставил им усадьбу средней руни в Тис­
сенрейто. Вонрастом они мало отличались друг от дру­
га - r'аждый родился на полтора года позже предыду­
щего. Всем им не терпелось потюнчить с нрестьянс1\ИМ
трудом на своем 1шочr\е земли, разбогатеть и обзаве­
стись дворянсю1ми поместьяии. Каждый пз них хотел
стюлотить спстояпие, потом жениться на I\расивой и
богатnii деnуmке, отделиться и житт" богател, в своем
имении. Чтобы этогп добиться, они решили сообща ве­
сти отцnвстюе хозяйствn, обращать в деньги все, что
толыю удастся из него извлечь, а ногда денег наберет­
ся достаточно, поделить их заодно с наследственной
усадьбой и начать ту жизнь, I\ н:оторой они все стреми­
лис1"
1

Roderer - корчеватель

(нем.).
485


Они носили самое грубое крестьянс�юе платье и де­
ревянные башмани. Не чурались самых изнурительных
работ по дому и в поле, не держали батранов, а нани­
мали поденщиrюв, и прислуживала им одна-единствен­
ная служатша. По nоrнреспы11r дням 1шждый надевал
свое лучшее платье и 1южапые сапоги, и они отправля­
лись в приходс1{ую п;ертюnь, расположенную в получасе
ходьбы от дома. На обратном пути, если время было
летнее, они снимали с себя праздничное платье и сапоги,
шли босилом, а ПЛ';!тье и сапоги несли на плече. Восн:рес­
пым вечером они усаживались на мощеной дорожне
посреди своего двора, а зимой - в общей J{O!IПШTI{e, и
съедали ради празднина по ломтю белого хлеба. Ни
разу ПИJ{ТО из них не взял в рот ни :вина, ни пива или
водни. Отцовсrшй сидр, а танже тот, что делали сами,
онп продавали, и все, что родилось на их земле,
тоже шло на продажу. Все четверо ТЮ{ ниногда и не
женились, прожили больше девяти десятнов лет, и зва­
ли их до самой смерти «мальчини старого Петера».
После них в меш1шх, чушшх, старых сапогах, дощатых
ящин:ах и глиняных горшн:ах осталось серебро. Наслед­
ство получил 1-\арст, муж их племянницы, ноторый был
беден, расчетливо вел свое хозяйство и любил попить
деньги. 1-\огда Rарсту досталось это богатство, он стал
сумасбродить, сорить деньгами налево и направо, пу­
стил все по ветру и умер вместе с женой в нищете. Со
смертью «мальчююв старого Петера» нончился бы его
род, если бы не было еще r.'Дного мальчина старого Пе­
тера, пятого, ноторого, однюю, НИJ{ТО тан не называл,­
потому что люди прозвали тан сыновей Петера Родере­
ра только тогда, ногда они начали сообща вести хозяй­
ство, а J{ тому времени пятого уже давно не было с
ними. Он ушел из дому еще при жизни отца. Звали его
Фридрих.
Фридрих Родерер был паршивой овцой в стаде. Еще
мальчиком он, младший из братьев, был чужд устрем­
леньям отца. Его совершенно не привле1шли ни плодо­
водство, пи другие дела на усадьбе, пе по душе ему бы­
ло и стяжательство братьев, проявившееся уже в дет­
сние годы; он вечно слонялся по окрестностям, знал
наперечет все птичьи гнезда и всех псов в онруге, их
нлични и хозяев, скашш на ncex лошадях, до ноторых
ему удавалось добраться на пастбище, прогуливал уро­
ки, немедля тратил наждый пфеиниг, попавший к нему
�е


в рукИ, верховодn:Ji в .Военных Играх и лесных походаi.
всеми сорванцами 01\рестпых деревень, rшторые, кю< и
он, не слишком много времени проводили под родитель­
с1шм 1<ровом, или же ловил с ними рыбу и раков и жа­
рил на ностре, тут же у реки, а если боялся отцовсного
гнева, то часто по неснольку ночей проводил где-нибудь
в пещере или под выступом скалы, защищавшим его от
ночной сырости. Отец пытался образумить его, но ни
,уговоры, :ни 11.юбои - весьма 'Ч!увствительные - :Не по­
могали; после наказания он всяний раз с еще большим
упорством принимался за свое. Н. тому времени матери
его уже давно не было в живых. Позже он отпустил
длинную бороду и ушел с бродячими циркачами, кото­
рые танцевали на канате, прыгали снвозь обруч, глота­
ли огонь, тянули изо рта лепты и выворачивали свое
тело самым удивительным образом. Его занесло далеrю
от родных мест, и долгое время о нем не было ни слу­
ху, ни духу. От цир1<ачей он перешел к ю<терам и
представлял на сцене людские поступки и движения
души. Он задался целью поднять отечественный театр
до подлинных вершин иснусства, и ю1иги, от 1шторых
оп бежал в детстве, теперь стали его страстью. Он
читал день и ночь или же писал, и отрывался ст этих
занятий тольно для того, чтобы растошювать своим то­
варищам по труппе, в чем состоит красота и достоин­
ство и нак их наилучшим образом представить на сце­
не. Н.огда Пруссия напала на Силезию, он пошел на
войну и не вернулся больше ни на театральные под­
мостки, ни на арену цирка, а остался в армии, возвы­
сился в чине, и как когда-то у себя на родине командо­
вал мальчишками, игравшими в войну, таR теперь ко­
мандовал уже взрослыми на настоящей войне, и число
людей под его началом все росло и росло. Он стал бо­
гат, женился на девушке из богатой семьи и тем при­
умножил свое достояние. То, чего « мальчики старого
Петера» не смогли добиться за девять десятилетий,
<<Паршивая овца» Фридрих полуqил походя, между
делом. На сн:лопе лет оп жил в своем дворянс1шм поме­
стье, пе будучи дворянином лишь потому, что нин:огда
не стремился R дворянскому званию, I\Оторое ему впол­
не могло быть пожаловано. Из наследства «11шльчинов
старого Петера» ему досталась лишь малая доля,- неиз­
вестно, по закону ли или еще каким-нибудь образом. Бед­
ную дочку Карста, Матильду, он приютил в своем доме.

487


Э тот Ф ридрих Родерер был моим прадедом, o'i' it!:J­
гo и пошJIИ все осталыiью Родереры. Удивительно то,
что все они носят бороду,- подобно ему, н:огда он бьш
цирн:ачом ; юш он вы гллдш1 , �ш1·да быJ1 л а воi'шо, мы,
I{ сожалению, пе юшем; по в противоположность ему
борода у них не длинная, а подстриженная, всего в
три дюйма. Я видел эту бороду па портретах мно­
гочисленных его потомн:ов, давно сошедших в могилу,
и те, что живы, все носят та�\ую же бороду. У пе�юто­
рых она седая, н:ю; вот у меня. А разве у вас не такая
же темная бородка, 1шк у тех, нто принадлежит I{ на­
шему роду?
- Случайное совпадение,- с1шзал я,- нынче во
всех сословиях стало обычаем отпус1шть бородку. Мне
нравится :этот обычай, да и легче иметь дело с ножни­
цами и гребнем, чем с бритвой.
- Уже то, что вам этот обычай правится, показы­
вает сходство наших вкусов,- ответил Родерер.- Мы
носили бороду, ногда это и пе было в моде.
Помолчав немного, оп спросил:
Не хотите ли усJ1ышать 1юе-что и обо мне самом?
Конечно, и я выслушаю вас с живейшим инте­
ресом! - ВОСIШИI\Нул я.
- Вполне естественно,- ответил оп,- пос1юлы\у я
тут, перед вами, а блишюе всегда на:шется достовернее
и убедительнее, чем дале1ше. Тю{ слушайте же. Из че­
тырех сыновей Фридриха одного загрызли вошш, вто­
рой вступил в Тевтонский орден, так что женаты были
двое - мой дед Петер, предпоследний из братьев, и
самый младший, Йозеф. Четыре родные дочери Фрид­
риха и приемная дочь Матильда таю1ю вышли замуж.
Так на свете появились новые Родереры и их родствен­
ники по женстюй линии, в чьих жилах текла наша
кровь. Моего отца назвали тоже Петером, пак впослед­
ствии и меня самого. У отца было небольшое поместье
и довольно оживленная торговля льном и полотняным
товаром. Мать моя родила ему четырех сыновей и
четырех дочерей. Родители уделЯJш много внимания
нашему воспитанию, и детство паше протенало в достат­
I\е и довольстве. Отец .л юбил читать историчес1пrе и
научные юrиги. Почти весь свой досуг он отдавал чте­
нию . Даже прrщумал особую лампу и подсташ\у для
rшиги, чтобы читать в постели nочью или во время бо488


Jюsни. Поговаривали, что в молодости он принялся было
писать свод всемирной истории. Н о сами мы не видели
ни строчки из этого труда.
Мы ходили в школу и учились там лучше всех.
Как сейчас помню, в каникулы :к нам в имение часто
приезжали родственники с детьми, и мы затевали раз­
ные игры. Среди девочек, которых время от времени
привозили !{ нам родители, приезжавшие с разных сто­
рон и в разных экипажах, была и Матильда, внучка
той Матильды, которую приютил в своем доме полrюв­
ник Родерер. У девочки были прелестные румяные
щеч1ш, темные волосы и огромные карие глаза. Она
была тихая и казалась не слиш1юм сообразительной.
Матильда любила играть со мной, а когда другие кузе­
ны ее дразнили или же, расшалившись, даже замахи­
вались на нее кулаками, она со всех ног бросалась ко
мне, словно рядом со мной чувствовала себя в безо­
пасности.
Когда я подрос, наш род постигло страшное несча­
стье. Хотя не было НИI{ююго поветрия, все умерли один
за другим от разных болезней, так что в живых оста­
лись лишь мой отец с детьми и один из сыновей Йозе­
фа, вдовец. У этого сына Йозефа, названного по отцу
также Йозефом, больного и дряхлого старика, и жила
Матильда. Ее воспитанием пиrпо пе зю1имался, и, по­
лучая все необходимое, Матильда оставалась малень­
кой невеждой. Я был в школе одним из первых; боль­
ше всего я увлекался поэзией и, по примеру отца, как
только выдавалась свободная минута, хватался за кни­
гу, но читал не труды по истории, а стихи. Проглотив
залпом древних греков, я перешел к римлянам, :кото­
рые понравились мне меньше, а потом и :к новым по­
этам. Стоило мне погрузиться в мир поэзии, и душа
моя преисполнялась блаженства, а в воображении вста­
вали образы героев, прекрасных дам и ангелоликих дев.
Тю{ созрела мечта и решимость стать эпическим поэтом.
Вновь ушел я с головой в rшиги о героях древности и
ранней поры нашего отечества - поры его расцвета. Вы­
бор мой пал на Адама, Маккавеев, Карла Великого, От­
тона и Фридриха Барбароссу - их решил я сделать своим
предметом.
Меня совершенно не интересовало все то, что обычно
волнует юношей моего возраста, я жил n мире своей
фантазии. Мне довольно было нескольких часов сна, я
t 7 А. Штифтер

489


обходился самой: простои пищей и все время проводил
за книгами и рукописями. И если у меня на одну-един­
ственную строт{у уходило llшого часов, то п ричиной было
стремление добиться таrюй легтюсти и плавности стиха
и такой глубины изображения, 1шк у Гомера. Часто
выпадали на мою долю минуты сладостного трепета,
I{огда после долгой ЧеI{аIШИ рождалась совершенная
по форме строфа. Ради моей цели я изучил язьши: сан­
СI{рит, древнееврейсн:ий, арабсю1й и почти все европей­
с1ше. Я и сейчас еще могу объясняться на них довольнп
бегло. Я прочел все самое вели1{ое, что было написано на
этих языках. Все это было возвышенно и необьшновенпо,
oдrraI{O пе TaI{ возвышенно и пе TaI{ необыкновенно, 1шк
сама :жизнь. И я решил превзойти всех эпичес1шх поэтов
и возвыситься ДО подлинной правды жизни, а ПОСI\ОЛЬКУ
па изучение языков и чтение ушло много времени, то
когда я вновь перечел свои стихи, посвященные Оттону
и Маrшавеям,- лучшие из моих пабросrюn,- они о�щза­
лись ниже того, что было написано до меня; и 1шль ско­
ро я творил, пе жалея ни времени, пи сил, а плоды этих
усилий о�шзались ничуть пе лучше созданного до меня и
ТЮ{ и пс возвысились до подлинной правды, то я охладел
r< поэзии и уничтожил все, что было
мной написано.
И лишь книги, 1юторые я успел узнать и полюбить, были
и остались моей радостью. Чем теперь заняться, я пе
знал. Передо мной была пустота. Но тут произошли со­
бытия, которые все изменили. Отец мой внезапно скон­
чался в расцвете сил. Колясr{а, в 1юторой он ехал, пере­
вернулась, и он расшибся насмерть. Мать моя впала в
отчаяние, ее сердце терзала мысль о том, I{aK теперь по­
ставить на ноги детей. Ей пришлось взяться за дела от­
ца. l{ нам ста.JIИ поступать неоплаченные счета, старые
должники отказывались платить, прежние компаньоны
начали нас притеснять, судебные издержюr росди, убыт­
IШ множились, и 1югда в �юнце концов мать решила пре­
кратить дело, чтобы покончить со всем этим, ОI{азалось,
что у нас не осталось почти ничего, !{роме I{рохотного име­
ния, доходов с которого едва хватало на самое необходи­
мое. Тут я и сн:азал, что мое домашнее воспитание уже дав­
но заrюпчилось, я старший среди детей и не хочу урывать
у остальных ни кропши, пора мне идти своим путем и са­
мому выбиваться в люди, чтобы поддержать братьев и
сестер и добавить хоть немного J{ доходам от имения ма­
тери. Я тут же уложил сnои вещи. Деньги на дорогу л
490


взял лишь как ссуду и немедленно покинул отчий дом.
Знание языков очень мне теперь пригодилось. Я мог по­
ехать в любую страну Европы. Но я паправился в Ам­
стердам. Когда я туда добрался, у меня в rшрмане не бы­
ло ни: единого гульдена; по с тем же самоотречением, с
которыи я прежде стремился J{ совершенству стихов,
устремился я теперь I{ постижению законов поммерции.
Посколы'у я был согласен па любые условия, то быст­
ро нашел работу, и: с тем же рвением и: усердием, с
IШI{И:МИ: некогда отделывал свои стихи, возил теперь на
телеш:ке бочr'и или ящики, таскал тюки:, толоr' н:акие-то
вещества в ступке, разноси.л товар по маленьким лавочкам,
мыл лари, полr'и и стан:апы, бегал с поручениями, часто
работал почами:. Жил я в высшей степени бережливо и
уже через четыре месяца сиог вернуть родным данные
мне па дорогу деньги. Каждую серебряную, а тем более
золотую монетку, заработанную мной, я старался пустить
в оборот в соответствии с приобретенными мной позна­
ниями, и еще прежде, чем оr,ружающие приметили меня,
у меня уже было свое небольшое делы�е, rюторое при­
носило доход и rюторое я по мере накопления опыта
расширял. Я охотился за rшждым геллером, предпочитая
скромный, но сrюрый доход большей, но далекой выгоде.
Мои достоинства были замечены, я пошел в гору, и заня­
тия мои, и доходы приобрели более солидный характер,
мой I{ругозор расширился и возможности возросли. Всrю­
ре мне стали доверять всевозможные расчеты и важную
деловую переписку, а по прошествии: коротrюго времени
я уже почти самостоятельно вел на н ес1,ольних язьшах
крупные дела большого торгового дома, расширяя в то
же время свое собственное маленьное предприятие.
И спустя немного лет, гораздо сrюрее, чем я рассчиты­
вал, мне удалось стать вполне самостоятельным rюммер­
сантом, подпись Петера Родерера на деловых бумагах
считалась падежной по всему Амстердаму, я СJ1ыл солид­
ным дельцом.
Когда-то я позшшомился во Франкфурте-на-Майле с
девушкой, чистой и возвышенной, как героини моих сти­
хов, прекрасной, как принцессы, воспетые в древних и
новых героичесн:и:х песнях. Я часто виделся с этой де­
вушкой и говорил с ней в доме ее богатого отца, где я
бывал в гостях и по делу. С нею но мне возвращалось то
состояние духа. каное я знал лишь в прежние дни, когда
писал стихи. Однако теперь я отправился к Матильде,
1 7*

491


воспитаннице Йозефа, и сказал: «Матильда, хочешь
стать мне верной и доброй женой? » Ее и без того боль­
шие карие глаза расширились и наполнились слезами,
когда она взглянула на меня и сказала: « l{узен Петер, я
охотно пойду за тебя и буду тебе предана и верна до
1шнца моих дней». Опn стnла самой I\руппой жемчужи­
ной, сnмой большой драгоценностью моего дома и самым
большим счастьем моей жизни. Все эти годы она была
мне нежной, самоотверженной, любящей, верной, забот­
ливой спутницей жизни и теперь, все такая же чистая
душой, идет со мной рука об руку и кажется мне еще
прекраснее, чем некогда казалась та фея из Фраю<фурта.
Свадьбу отпраздновали в именьице моей матери, куда
съехалась вся семья. Братья почти не прикоснулись к
тем-сперва небольшим, а позже и более зпачительным­
суммам, которые я им посылал, и теперь вернули мне
все, как я некогда вернул им деньги, взятые на дорогу.
Каждый из них обзавелся собственным делом и стал по­
рядочным и уважаемым членом общества. Сестра была
обручена с достойным молодым человеrшм. Всех нас
объединяло стремление дать матери счастливую спокой­
ную старость. Rан-то раз, когда, дожидаясь обеда, все
уселись в нижней гостиной воr\руг букового стола, кан
сидели когда-то в детстве, мать опустилась на сrшмеечну
возле большой, выложенной зелеными изразцами печи и
сказала: «В этом мире все радости ногда-нибудь нонча­
ются, толы<о мать нююгда не нарадуется на своих де­
тей» . У всех нас на глаза навернулись слезы, и потом,
ногда кушанья были поданы и мы повели мать н столу,
некоторое время пю<то пе мог приняться за еду.
Я уехал с Матильдой в Амстердам, и она стала об­
разцом добродетельной жены и хозяйки дома. Она не
стремилась к внешнему блеску. Я помог ей восполнить
недостаток знаний, насколько сам: считал это необходи­
мым для моей супруги, и, н:огда мы с ней углублялись в
1шкую-нибудь юшгу или радовались совершенству при­
обретенных на ми произnедений искусства, то, несмотря
па бремя забот и дел, я вновь переживал минуты преж­
него поэтического вдохновения. Господь даровал нам сы­
на и дочь, и жена, став им не только матерью, но и кор­
милицей, посвятила себя детям. Годы минули чередой, и,
когда моя матушка покинула этот мир, а состояние мое
против ожидания так умножилось, что с избытком по­
крывало все мои нужды и потребности, я отошел от·
492


дел, вынул свой Rапитал из предприятия, вернулся в
rерманию и Rупил имение Фирнберг, где ныне живу на
ттоRое, если можно назвать поRоем хозяйственные забо­
ты, I\Оторых требуют сад, поRосы, посевы, леса, а также
молочная мыза, птичник, овчарня и все прочее. Но п о
сравнению с суетой торговых дел это и впрямь покой, а
кроме того, это ведь самый древний род человочесн:ой дея­
тельности. Я поставил себе целью n меру моих спл и
средств делать добро отдельным людям или всему чело­
вечеству. Мне ;это доставляет необычайное удоnлетворе­
ние. Теперь мы можем таRже уделять книгам и Rарти­
нам больше времени, чем раньше. Здесь я и оRончу свои
дни. Нашему роду всегда была свойственна тяга в даль­
ние края, Родереры всегда рассеивались по белу свету,
нигде не оседали надолго, появлялись то тут, то тRм, и
вновь исчезали; одаренность и непостоянство натуры гна­
ли их с места на место, лишь возрастая от этого. Мне
бы хотелось, чтобы род наш обосновался в здешппх ме­
стах и пустил здесь корни, и если мои потомки захотят
последовать моему завету, они осушат болото, будут
управлять своей недвижимостью, радоваться плодам сво­
их трудов, стараясь не уменьшать, а множить семейное
достояние, будут делать добро жителям здешних мест,
срастутся с ними, будут вести жизнь оседлую и спо1шй­
ную, оставаясь добрыми гражданами, а обо мне скажут :
« Потер Родерер из Амстердама первым осел н а этой
земле». Впрочем, па все воля божья. Вот что я хотел
рассказать о себе, и вы видите теперь, сколь странны
зачастую бывают паши помыслы п I< сколь странным
свершениям они приводят. Я и в мыслях не имел как-то
повлиять на ваш образ жизни, ибо и характер ваш, и
стремления убеждают в тщетности такого рода усилий; я
сказал то, что сказал, лишь потому, что вы очень похожи
па Родереров. Примите мои слова тая же благожелатель­
но, RIO< они были мною высказаны.
- Я вам чрезвычайно благодаретт за ваш ттсска::� и за
доверие,- сказал я.- Жи:шенпые п:артипы, ноторые вы
развернули предо мной, наставляют меня и уп·репляют в
убеждении, что должно уважать любые помыслы, кроме,
разумеется, злых, и твердо держаться своей стези, поRа­
мест душа сама не устремится I< чему-нибудь иному.
- Я того же мнения,- ответил мой собеседник,- и
то ' что вы сназали сейчас, с годами становится еще
яснее, чем было в юности. страсть н чему-то вложена
493


в душу человека, и, чем 3Начительнее человек, тем силь­
нее эта страсть, или, вернее, чем сильнее эта страсть и
чем неун:лонней определяет она поступн:и челове1ш, тем
оп становится значительнее.
- И тем легче вырвется оп из пут заблуждения,­
добавил я.
- Естественно,- подтвердил он,- он успевает про­
жить две жизни, а нерешительный и слабодушный пон:у­
да едва начнет жить и, уж конечно, так HИI\ЫvI и не ста­
нет, потому что жизнь - это деяние.
За рассr\азом он давно успел выпить свое пиво, и хо­
тя засиделся дольше обычного, отrшщrил предложение
вновь наполнить его I\руяшу. Потом он встал, приподнял
1шртуз и ска3ал:
- Прощайте, желаю вам хорошо отдохнуть, а завтра
с новым рвением приняться за дело.
- Еще раз благодарю за время, rюторое вы мне уде­
лили, и за рассказ и желаю вам благополучного возвра­
щения домой и споr\ойной ночи,- ответил я.
- Аминь,- затшючил он и поше.л по тропию\е, спу­
снающейся с хол:ма ; я еще постоял немного, поr\а не
услышал, I\ак rюлясr\а его отъехала, а потом поднялr1я
наверх в свою rюмнату.
1«Ну, не чертовщина ли? - сrшзал я самому себе.-:-;
А вдруг я и впрямь потомок этих сумасбродных Родере­
ров? Отчего же я тю\ и не сказал ему, что тоже ношу это
имя?»
Я лег в постель и заснул с мыслью о всех кузенах и
1\узинах, которые теперь, после рассн:аза Родерера, впол­
не могли у меня оказаться.
Что насается разбросанности Родереров по белу све­
ту, то I\ наше:му роду это относится не меньше, чем к по­
томству Петера Родерера. Мой отец лишь недавно пере­
ехал в Вену из Сеииградьл; 1 один дядюшю�. жиnРт в Мо­
равии, второй тоже лишь недавно переселился в Вену, а
двоюродный дедушrш всех своих зайцев настреля.л в Си­
лезии. Да и сам я еще нигде пе обосновался, ибо с тех
пор, как достиг совершеннолетия, или, вернее, еще с тех
пор, I\IO\ начал заниматься живописью, меньше жил у
родителей в Вене, а больше в разных других местах, вот
и теперь сижу над Люпфингсrшм болотом на непригляд­
ном буром холме, на I\отором нет ничего, кроме яблони и
1

494

Старинное название Трннсильнании.


маJtеНь:kого трактира, :куда nрихоДйt человек cpeдnero
роста с коротI{О подстриженными седыми волосами и :ко­
ротl{ОЙ седой бородrюй и рассl{азывает мне о Родерерах.
Придется теперь и мне заняться историей своих пред­
ков - отраслью 1�ау1{и, I{оторой я до сих пор постыдно
пренебрегал,- чтобы иметь возможность сравнить моих
Родереров и Родереров господина Петера Родерера.
Весьма примечательно, что на следующий же день,
после того IШl{ Родерер Сl{азал, что я заброшу живопись ,
пришли рабочие - строить для меня бревенчатый дом на
холме. Дело в том, что я I{упил у хозяина траr{Тира учас­
ТОI{ земли под дом из двух Iюмrтат - маленьl{ОЙ спаленн:и
и просторного зала, в I{отором я мог бы работать над
большим полотном, для чего чердачная l{Омнатl{а в траr{­
тире была слишrюм мала. Ибо я, так же IШl{ неl{огда Пе­
тер Родерер в своих стихах, стремился воплотить допод­
линную действительность, а для этого мне нужно было
эту доподлинную действительность всегда иметь перед
глазами. Правда, говорят, что совершаешь большую
ошибl{у, изображая жизнь слишrюм уж доподлинно: ста­
новишься сухим ремесленпиl{ом и весь поэтичесrшй аро­
мат в твоей l{артине пропадает. Нужно свободное вдох­
новение, свободный полет художниl{а, лишь тогда и опа
будет свободной, лепюй и поэтичной. Иначе-де напрасны
и тщетны все усилия. Tal{ говорят те, I<то не может изо­
бразить жизнь. Я же говорю : почему творец создал жизнь
с таl{оЙ подлинной доподлинностью и творение его все
же столь вдохновенно и возвышенно, что вы, при всех
ваших воспарениях, пе можете долететь до него? В нашем
огромном мире, в 1шждой даже мельчайшей его части
заrшючена поэзия, полная поl{оряющей силы. Стоит
лишь изобразить действительность таl{оЙ, l{al{aя она
есть, и не ИСl{азить той одухотворенности, l{al{aя в ней
заложена, и вы, сами того не ожидая, создадите произ­
ведения l{уда более преl{расные, чем та пачl{отня, l{ОТО­
рой вы восхищаетесь, говоря: сIЮЛЬl{О здесь вдохнове­
ния!
Под Веной есть место, где в глинистом русле течет
прозрачная речушн:а, за пей деревья - маленьl{ая, про­
свечивающая насrшозь рощица. l{упол неба с редI{ИМИ
облачI{Юvrи. Все это сотни миллионов раз бывало на зем­
ле, и все же место это - самое удивительное и западаю­
щее в душу из всех, l{al{иe мне доводилось встречать.
Я буду писать болото в своем бревенчатом домиl{е. Ра495


бочие, которых й уЖе Давно Жда.11, явились, И дмо пошло.
Руководил работой местный мастер, которому я дал эскиз
дома и поручил I<упить хорошего сухого леса. Сте­
кляшюго дома с видом на Дахштейн я так и не выстро­
ил, но уж бревенчатый с видом на болото построю обя­
зательно.
На следующий день после разговора с Родерером я,
правда, не писал, потому что в этот день размечалось
место под дом и начались земляные работы, а я хотел
присутствовать при этом, особенно при разметке. Мастер
пообещал, что наймет побольше народу, да и сам прина­
ляжет, так что дом будет готов через несколько недель.
И действительно, в последующие дни, пока площадка
под дом выравнивалась и приводилась в должный вид,
то и дело подходили возы, груженные сухими обтесанны­
ми бревнами, из которых предстояло сложить стены, а
потом появились плотники и вытесали в бревнах пазы.
Затем установили стойки и стали сколачивать леса. На1шнец начали вязать венцы стен. Во время всех этих ра­
бот и потом, когда дом уже строился, я потерял много
времени:, потому что часто отрывался от своих занятий и
шел на место строительства, чтобы поглядеть, как и что,
или высказать свои пожелания. Господин Родерер тоже
иногда появлялся там, приветливо улыбаясь, стоял в
стортше, наблюдал, кан идет работа, и помогал 1шм
советом и наставлением. В одно из его посещений я и
узнал, что обтесанные бревна были куплены у него и что
я могу не беспокоиться относительно их сухости и проч­
ности, потому что деревья срубили в положенное время,
когда в них было мало соку, а потом высушили при
умеренной температуре и только тогда, наконец, обтеса­
ли. «3начит, - подумал я,-мне достались те самые брев­
на, о которых хозяЙI\а с1шзала, что они остались у госпо­
дина Родерера, потому что теперь пожаров нет » .
В о время строительства дома произошли досадные для
меня перемены. Потому ли, что здешним жителям - по­
сле того злосчастного церковного праздню<а, когда хозяй­
ке вздумалось пригласить их но мне, - полюбился трю\­
тир «У Люпфа», потому ли, что их любопытство вьIЗвал
распространившийея елух о моем строительетве и о его
цели, но теперь мне редко удавалось посидеть под ябло­
ней наедине с господином Родерером; I\ нам то и дело
подеаживались гости из Люпфинга или из иных мест.
Н_ тому же окрестные жители 1шк бы вновь оценили пре496


восходное пиво, ради единой кружки которого господин
Родерер давно уже завел обычай ходить к нам в трак­
тир, слава об этом пиве разнеслась по округе, и народ
повалил валом, что явно льстило хозяину и радовало хо­
зяйку, ибо оп теперь всегда светился довольством, а она
все время улыбалась и говорила сама с собой, когда ря­
дом нюшго не было. Гости эти тан: и нороnили загово­
рить со :мной, все хотели со мной побеседовать, разузнать
о :моих намерениях; многие из них пытались также по­
лучить доступ I\ моим I\артинам,- попытки эти я самым
решительным образом пресекал. Лишь 1шгда небо затя­
гивало тяжелыми тучами, предвещавшими грозу или
бурю, мне иногда удавалось побыть наедине с Родерером,
и, если тучи потом понемногу рассеивались, так что уже
можно было не опасаться внезапной перемены погоды, он
вновь, IШI{ частенько бывало прежде, подолгу засиживал­
ся у меня, и мы беседовали о разных разностях. Знания
его были обширны, и мы с ним часто и много говорили
об искусстве.
Однажды вечером, когда все вокруг заволокло плот­
ной пеленой мелтюго затяжного дождя и в трю\тире у нас
было пусто, я сидел в общем зале и, поrшнчив с ужином,
болтал о том, о сем с хозяином, подсевшим за мой сто­
ЛИI\; к нам подошла хозяйка и попросила разрешения
с1щзать мне песrюлыю слов,- она, дес1\ать, давно поджи­
дала подходящего случая. Я подвинул ей стул и предло­
жил присесть за паш столИI\ и сказать все, что у нее па
сердце.
- Это такая честь для меня! - воскликнула она.­
Но раз вы разрешаете, я уж присяду и все как есть ска­
жу.
Смущенно помявшись, она наконец уселась и загово­
рила:
- Нам бы давно уже пора поблагодарить вас, да все
не было удобного случая, вот я и говорю мужу, нынче
самое время. И не только за то, что все плотнИI\И, и по­
денщики, и подмастерья со строительства обедают у нас
и дают нам заработать; nы и сами такой знаменитый гос­
подин, и талое у вас обращение тонкое, что благородный
господин Родерер подолгу беседует с вами, а ведь он
всегда куда-нибудь спешит - то в 1шляске, то пешком;
даже из Люпфинга приходят на вас поглядеть, даже са­
мые важные в городе господа - у них, может, своя лав­
ТТ!Э- пли ст р аховая контора,- и !}Се видят, что наше пиво
497


очень хорошее, и всем этим мы обязаны вам. Просто не
знаем, 1шк вас и благодарить. В ерно, Христиан?
- Господин и сам знает, как мы ему благодарны за
то, что ради него к нам приходит много гостей,- поддер­
жал ее хозяин.- Мы пе умеем складно говорить, по оп
и сам видит, что мы желаем ему добра.
- 1-Нелаем добра,- подхватила хозяй:ка.- Уж конеч­
но, добра. Потому-то я все хотела вам сн:азать, чтобы
вы пе хоронились от людей, а ездили бы в Люпфинг да
в гости к благородному господину Родереру, у него там
очень н:расиво, и l{артины, и сад, а на Сусанне собирает­
ся жениться один граф - писаный l{расавец! Его зовут
граф фон Штернберг, а матушка у нее такая добрая да
приветливая, ни одно дитя не пропустит, чтобы пе заго­
ворить. А может статься, что па Сусанне женится вовсе
даже барон Вальдхайм, говорят, дело еще пе слажено, а
то и барон Геллер, она и другим нравится, они все ее
почитают, КЮ{ принцессу. Толыш я ва:м говорю, опа за
графа выйдет, потому l{IO{ граф познатнее барона, да и
коляс1ш у него вся блестит, а в упряжке пара наурых
копей - загляденье просто! Я l{IO{-TO видела их вдвоем
в этой самой ноляске. И 1< другим вам надо поехать в
гости, а не сидеть здесь одному; потому вы ниногда и лю­
дей не рисуете, а все одни деревья да траву. Вот что я
хотела вам сказать и теперь вот с1{азала.
- Искренне благодарен вам, дорогая хозяюшка,- от­
ветил я, - одпюш если я и поеду 1{уда, то только в Вену.
Это огромный город, в пем уместились бы две сотни
таюrх городише1{, кан Люпфинг, и жителей там раз в
пятьсот больше, чем в Люпфипге, попадаются и важные
господа, у ноторых свои лавюr есть, да и страховые 1шп­
торы побольше здешних. Со r.шогими из них я вожу
:компанию, :когда бываю в Вене. Но, уж выбравшись в
ваши края, избегаю людей и предпочитаю общество яще­
риц и :мух.
- Та:к-то оно так,- ответила хозяйrш,- да ногда же
вы в Вену-то поедете? Вон ведь новый бревенчатый дом
у нас строите, а кто дом строит, тому в нем и жить; вот
вы и просидите в нем весь ве:к свой, и хоть и будете 1{
нам захаживать и у нас обедать или служанку себе най­
мете, l{Ю{ую я вам подберу, а все ж ТЮ{И пе вашего мы
поля ягоды. В Люпфинге живут два художпю{а, очень
они нраr,иnо расписывают 1\омrшты и цортши; у одного
из них есть и жена и детн:и, и вечером, после работы,
49.8


ьба идут в tрю<тир. Ну; а ntт даже вечерами:, в хорошую
погоду, все сидите у нас тут под яблоней, и .11юди вроде
во1<руг вас есть, да ведь вы с ними почти совсем не раз­
говариваете, во всшшм случае, еще меньше, чем другие
знатные господа. Мы могли бы тоже, нак в других тран­
тирах, отгородить для вас особую залу, чтобы I\ вам при­
ходили гости, а вы бы могли нрасиво ее расписать. Да
вот не рисуете вы ни птиц, ни святых, я видела в вашей
1шмнате огромную холстину, что на доски натянута и
сплошь закрашена, так ведь на ней опять одни облана ;
а потом перенесете вы этот холст в новый дом и так и
будете все рисовать и рисовать без 1шнца, ни люди I\ вам,
ни вы н людям, даже к нам по соседству и то небось не
заглянете; так, право, и душой заболеть недолго.
- Обещаю вам, дорогая хозяюш1ш, или лучше - ма­
туш1ш Анна, �шк называет вас ваш супруг, тю\ вот, обе­
щаю вам, матушн:а Анна, что не заболею ; я вообще редно
болею, и потом я ведь подолгу хожу пешком по 01<рест­
ностям и много бываю на свежеи воздухе,- ответил я.
- Вот-вот, на свежем воздухе,- возразила она,- это
на болоте-то, от ноторого одна хворь людям, а вы сидите
там сиднем па нюшм-то несуразном стульчю<е и все ри­
суете и рисуете, разве что пройдете два шага, да на дру­
гом месте опять и сядете.
- Зато уж зимой,- возразил я,- пе буду работать
над большой 1шртиной, I\оторую вы видели, потому что
на ней я пишу ваши места, а для этого нужно лето, что­
бы я мог в любое время взглянуть, верно ли я все де­
Jrаю ; и если зимой я не поеду в Нену, то натяну высокие
юфтяные сапоги и отправлюсь по снегу в Люпфинг, а
там, может быть, загляну и в трантир, буду там есть и
пить. Да и вообще, когда выпадет снег, я собираюсь схо­
дить в гости I\ разным людям.
- Вот-вот, I\ людям,- вставила она,- н людям, а не
то и впрямь ум за разум зайдет.
- Я и говорю - к людям пойду, н людям,- подтвер­
дил я.- Я вижу, что вы хотите мне добра и от души
благодарю за совет.
- Да, мы оба хотим вам добра, что Христиан, что
я,- отнликнулась она.
Потом мы еще немного поговорили об уютном зальце
для почетных гостей, который хозяйна хотела отгородить
от общего помещения. Я посоветовал ей оставить столини
под яблоней, потому что это место привлекает гостей
499


больше,

чем так называемый за.Л, koH::\j:Jый моЖitо iiailтй
повсюду и который им не в новюшу. А если она хочет,
чтобы в ее доме бывало больше гостей, и для этого не­
пременно нужен отдельный зал, то я помогу ей в этом
и готов сам привезти сюда из Вены художни:ка, :который
распишет этот зал куда лучше, "Iем удалось бы мне.
Когда я встал, чтобы идти I{ себе, она сделала н:нин:сен
и, очень довольная моей любезностью, поблагодарила ме­
ш1 за доброту. Я поднялсл в свою номнату и лег спать.
Дом мой и в самом деле через несколько недель был
готов. Стены обеих rюмнат я велел обшить тон:кими дос­
!<а>11ш, ·об;vщ,знть .гллной, ОIШТУ•I\а'Турить и IГЮI{ра·СИТЬ ,в ма­
тово-серый цвет. Когда все кан следует высохJrо, я пере­
бР'ался ·туда. Переезд в п р о·стор�ную шысокую 1юип.ату с
больш1и�мм •оннюшr был для ·Nюня пра.здпи:ком, ла д уш е бы­
ло легно и радостно. Теперь я поставил свои подрампиrш
таr{, чтобы свет равномерно падал на тот холст, над rю­
торым я нан раз работал. С радостью принялся я устраи­
ваться на новом месте. Служа1ши я не стал нанимать, а
попросил приносить мне все необходимое из трантира,
уборну же и поддержание порядна в доме взяла на себя
хозяйка. Дом был устроен тан, что она могла пройти rю
мне в спальню, пе входя в большую rюмнату; я нарочно
позаботился о том, чтобы она, в мое отсутствие, была
заперта. Обстаповн:а дома состояла из двух длинных сто­
лов, ночного стоJ1ина, неснольиих стульев, скамьи, зеле1юй 1шфе·льной �r1еч1ш, нровати и двух о.бъ•емистых шrш­
фов для моих вещей и одежды. Мебель была сделана из
простого дерева и поирашена в тот же серый цвет, что и
стены. Я не хотел, чтобы в доме были каиие-либо яриие,
бросающиеся в глаза тона. Потом я пригласил :к себе
Родерера; он похвалил и само строение, и всю обста­
новиу.
Jltизнь в новом доме я начал с того, что с помощью
двух рабочих, в умелости которых убедился еще во время
строительства, распаиовал и собрал позолоченную раму, а
затем вставил в нее б ольшую иартину вместе с нарочно
для этого пригнанным подрамнИiюм. Рама точно подош­
ла по размеру. И, как всегда, rюгда мне случалось впер­
вые увидеть свою работу вставленной в раму, :картина и
на этот раз поиазалась мне гораздо больше и RaI{-TO
1внуш·ит·ель.но•е, ч�юr преж,,J;е. ПоJют.�-ю и :в ·Са.'.юм деле 01к.а­
залось огромным, так что, пожелай я вывезти его из это­
го бревенчатого домика, мне пришлось бы разобрать ра500


Му и сi{атать холст в труб ку, в прот.ri:вном Же сЛуЧае, Чоrо­
бы вынести ящик с картиной в раме и на подрамнике,
надо было бы разобрать стену. Та часть картины, кото­
рая ужо была написана, по1\азалась мне вполне сносной.
И мне не терпелось cRopee продолжить работу. Раму я
не стал разбирать, а просто завернул ее в холстину и
прислонил I\ стене, чтобы была под руRой на случай, ес­
ли вновь понадобится.
Теперь я почти все время работал только над карти­
ной, нотому что большая часть этюдов с натуры уже
была готова, и лишь изред1\а мне приходилось па не­
сколыю часов уходить из дому, чтобы сделать Rое-какие
паброс1ш. Чаще я выходил из дому лишь для того, чтобы
охватить взглядом весь от1\рывающийся с вершины хол­
ма вид. Отдельные места я мог разглядеть из окоп 1юм1rа­
ты, выходивших в ту сторону, вид на 1юторую я старал­
ся запечатлеть па полотне. Тю\ дело и ШJЮ. Пос1юльRу
т·епе.р ь мне п.р ихuдююсь бuJJылей: ·ч аст ью работн·ть в че­
тырех стенах, я начал совершать прогулки. Хозяйка ре­
шительно пе одобряла тююго образа жизни, это было ясно
видно; oдrraRo теперь она уже больше не заговаривала со
мной об этом и лишь то и дело принималась рассказывать
о 1шзных ·С·оrбытиях в Люпфинт:е, Н'1и�рипге, Ц.ап.ст·е или
где-нибудь еще и о том, Rюше там бывают празднества
и увеселения, или о том, 1шкие нрасивые места там-то и
там-то. Но самым-де nешшолОIШЫJ\I бу1\ет н ра:щн о в а шю
пятисотлетия Люпфинга,- счет ведется с того дня, когда
был заложен первый камень церкви, что стоит и по сей
день; а город был и прежде, да только потом разрушил­
ся. Празднин назначен на день святого Варфоломея, и
каждый, нто отправится в Люпфинг, может убедиться
собственными глазами, что приготовления уже идут пол­
ным ходом.
Я ежедневно совершал небольшие прогулки по окре­
стностям. Очень живописная тропинка сбегала с моего
холма налево I\ лесу. В глубине его тропию\у под пря­
мым угло·м п·ерс•с·еrшл-а еухая иrесча.на1я п ро>е"еК·а ; {'CJIИ ,н ой:­
ти по ней направо, можно выйти на проселочную доро­
гу, которая, огибая болото, ведет на Люпфинг и Фирн­
берг. Это и была та самая дорога, по которой Родерер
обычно возвращался домой после беседы под яблоней и
возле I{оторой: произошла моя встреча с веселой 1юмпа­
нией, намеревавшейся подглядеть из-за моего плеча, что
я пишу.
501


tiрогулюt по просеке доставляли мне много радостй.
Дорога была широr<ая и ровная, после самого продолжи­
тедьного и бурного J11и;вт1 то r�юс а:rросых.аш1, .а т·е м1Ные- оос­
ны, строгими рядами обрамлявшие ее, распространяли
вокруг тенистую прохладу и запах хвои. Я уж не говорю
о пении птиц, которое, однако, тоже заслуживает упоми­
нания, посrщльку па болоте разве что иногда услышишь
чибиса, а па холме у нас - тольио посвистывапие дроз­
да. Н а этой нросен:е ред1'0 ногда встретишь н:ого-ниuудь,
т а н кан: пользуются ею главным образом зимой для вы­
возки дров, а потому тут на каждом шагу видишь то
травку, то красивый цветок, растущие прямо посреди
дороги. Я уже много раз гулял тут и хорошо знал здеш­
ний лес. А потому и избирал для своих ежедневных про­
гулон: большей частью именно эту дорогу. Выйдя из
дома, я н:ратчайшим путем сп у с ш1лся l\ десу, огибая
болото слева, затеи сворачивад направо, дoJrro шел по
просен:с и наконец возвращался домой уже правым бере­
гом болота. На это уходило два иди два с половиной часа,
в зависимости от сrюрости шага. Таr\ую потерю времени
я МОГ себе ПО3ВОЛИТЬ.
Однажды, гуляя в одиннадцать часов утра по просе­
ке, я увидел женщину, направлявшуюся в мою сторону.
Э то была Сусанна. Я продолжал идти своим путем как
ни в чем пе бывало, по, подойдя поближе, взгдшrул па
нее и обомлел: передо мной и впрямь была принцесса.
Н ежный и благородный овад лица, лучистые r<арие гла­
за, строгий рисуноI\ рта, поступь легн:ая и свободная.
Я приподнял шляпу в зпю\ приветстшrя, опа, прямо
глядя мне в глаза, слеп\а наклонила голову, и мы разо­
шлись. Дойдя до проселочной дороги, я увидел ее коляс­
ку, стоявшую в ожидании на обочине. В упряжl';е были
те же гнедые, которые умчали ее в тот раз, rшгда она у
меня из-за спины смотрела па мой эскиз. А желтый
нанковый граф, видимо, и был граф Штернберг.
Вечером я не сказал господину Родереру, что утром
видел его дочь. Оп тоже пи словом пе обмолвился об
этой встрече.
Вскоре я опять увидел ее па той же дороге, а потом
еще и еще.
Теперь я ходил гулять толы\о сюда. Я стал встречать
ее очень часто, а потом и ежедневно.
Едва лишь первые проблески рассвета появлялись на
небе, я вскюшвал с постели и злился из-за того, что дни
502


делались 'НС·е .короч·е и .солнце В'СХО.ЩИ'Ло 1вс-е 1поз1Жо. I\ак
толыю становилось достаточно светло, я немедленно при­
нимался за работу, чтобы выгадать время. Моя подзор­
ная труба была привинчена I{ IIOCЯI{Y тша, и стоило мне
заметить rюляску, двигающуюся па юг по правому бере­
гу болота, я тотчас направлял на нее свою трубу, дабы
убедиться, что в с е упрю1шу заложены те самые гнедые.
Разглядев их, я тотчас бросал rшсть и палитру и мчал­
ся по левому берегу болота в лес, чтобы встретить ее па
11po1ceRe'. Вс'Треча па1ша про;ИСХ·о;:!)ила ,в.сегда 1одинююво. 1Мы
медленно двигались навстречу друг другу, а поравняв­
шись, обменивались взглядом, причем я почтительно кла­
нялся, неотрывно глядя в ее большие, горящие живым
огнем глаза, а она приветливо отвечала мне нюшопом го­
ловы, и каждый продолжал свой путь. Теперь я уже
пе возвращался домой проселком, па н:отором дожидалась
ее rюлясн:а, а боr\овой трапной добирался до дороги на
своем берегу болота и по пей отправлялся домой.
Однажды 1юляс1ш с гнедыми что-то очень долго не
было видно на правом берегу болота. Она появилась на
два часа позже обычного. Я тотчас бросил свои rшсти и
направился в лес. Мы встретились. Мне поr{азалось, буд­
то, увидев меня, опа понраснела.
На СJIОдующий день 1юляс1ш появилас1, па нолтора
часа раньше. Я сорвался с места, бросился в Jrec, мы
встретились, и мне опять поr\азаJrось, будто шсюr ее зар­
делись.
С этого дня нолпсна приезжала всегда ровп о в один­
надцать часов. Мы встречалпсь, раснлапитшись, и ее
гла;щ становпшrсь все протчJаспее п лучистее.
Ни разу, ни единого разу Родерер не упомянул в раз­
говоре о своей дочери. Молчал и я.
Наступил день святого Варфоломея. Утром в Люп­
фипге ,служили пра.здпичшую мес.су, :и l!ЮЛЯ!СI\а с :г.�юды­
ми так и не появилась па правом берегу болота. Пробило
три часа. День для меня тянулся невыносимо. Я собрал­
ся и отправился пешiюм по направлению к городу. Вос­
точнее Люпфинга длинной полосой тянулся лес, с опуш­
ки которого были видны кат\ па ладони долина реки, лу­
га, поля и сады, ОI{ружавшие город. Оттуда можно было
увидеть даже замок Фирнберг. Я решил выйти лесом на
опушку, а 1sат·е м, уже по дорт,е, :двипуть·ся ,в Люпфинг.
Выйдя из лесу, я увидел удивительную rшртину. Весь
луг, полого спусI\ающийся н лесу, и даже отчасти окру503


жающие поля, с которых уже свезли урожай, были
уставлены балаганами, столами, :кегельбанами, мишенями
для стрельбы, :качелями, подмост:ками для музьшантов,
площадюами для та1I-ще�в и бот зна·ет чем ·еще, а .в1в ерху
развевались флаги, укрепленные на высо:ких мачтах, над
пирующими за столами и снующими туда и сюда празд­
нично разодетыми жителями Люпфинга, :Киринга, Фирн­
берга, Цапста и прочих дnлыrих п блююrих мест.
Я остановился, не в силах оторвать глаз от этого зрели­
ща. Потом вынул альбом и решил сделать набросок от­
крывшейся передо мной картины. Между лесом и лугом
тянулась невысоr\ая степа грубой кладки, вдоль которой
со стороны, обращенной к лугу, шла дорога. Я принялся
искать удобное местечко с моей стороны, то есть со сто­
роны леса, где я мог бы положить альбом на камни стены
и ри�совать, ост.авая.сь незамеченным. Та.к ое м·ест·ечr«о
вскоре нашлось. У самой стены, в тени орешника, воз­
вышался небольшой, поросший траююй бугорок, отчего
стена здесь получалась немного ниже, так что, лежа под
кустом, я мог прислонить альбом к выступу стены и
сквозь выбоину в верхнем ряду кладки обозревать луг.
Устроившись тап, я принялся за работу, но не успел сде­
лать и десятой части рисушш, I\aI\ увидел па дороге по
ту сторону стены группу людей, двигавшуюся по напра­
влению но мне. Впереди всех шел Родерер, ведя под ру­
ку пожилую даму с мягними, тонними, приятными черта­
ми лица и большими нари:ми глаза-ми. Очевидно, то была
Матильда, мать Сусанны. За ними следовала Сусанна с
двумя барышнями, затем граф с черноволосым молодым
человеком, что в тот раз стоял за моей спиной рядом с
Сусанной, и еще носrюлы\о молодых людей. Остановив­
шись пряио 1Перед ·теи иестом, лде я ·лежал, Родерер СI\а­
зал:
- Отсюда хорошо видна вся ярмарка, и пожелай
художник ее написать, ему не сыскать более удобного
местечна. Наиболее яркое зрелище народные гулянья
являют собой в Голландии.
- А вот и каменный трон для нашей королевы. Та­
rше троны под отнрытым небом устраивали древние
языч>еские 1rшемена 1для 1с:в•оих ·вождей,- 1С1\'а1з.ал •С1в етлопю­
лосый граф, помогая Сусанне сесть на степу, там, где в
верхнем ряду тшадки находился плоский камень.
- А :матушн:а норолевы, как ее вассалка, должна, по­
жалуй, сидеть по левую руну or не�э � :немного ниже,-,.


заявиJr Родерер, подводя Матильду к другому камню ря­
дом с тем, на котором сидела Сусанна, но пониже.
Усевшись на него, Матильда сказала:
- Старость ищет, где пониже, потому что высо1ю ей
уже не взлететь.
- Вассалы сидят еще ниже вассалоr\,- добавил Роде­
рер, усаживаясь ниже своей супруги, вероятно, прос­
то на отnалившийся от стены камень.
- Рыцарям же место у ног королевы,- заметил граф,
опустившись на траву. Остальные мужчины последовали
его примеру. Барышни тоже уселись где-то внизу, но,
очевидно, все же на выступах стены.
Матильда сидела шш раз передо мной; но мне виден
был только ее затыло к и часть шеи. Родерер и молодые
люди были вне поля моего зрения, а девушки сидели так
низко, что виднелись лишь тульи их шляпок. Сусанна
находилась чуть справа, вполоборота ко мне и к своей
матушке. А поскольку она сидела высоко, то и видна бы­
ла вся.
Я попал в пренеприятное положение. Что мпе было
делать? Отползти назад, в кусты? Но вряд ли удалось
бы сделать это бесшумно, и тогда взгляды всех обрати­
лись бы на меня. Музыка, доносившаяся сюда и без того
весьма приглушенно, в этот момент вообще умолкла. Или
прост·о .в-стать и по1ш·ши1ть·с.я •вс.юi? Нет, JIИ ·за ·чт·о! Вот
раз1Ца.с т1ся му.зьи\а 1н�а площадrю дл·я тапце1в да ·еще за•иг.ра­
ют оглушительный марш на стрельбище, я и удалюсь.
Пока еще никто меня не приметил, потому что взгляды
всех были прикованы к зрелищу народного гулянья.
Но музьыш не ра1зда;в.ал•а•сь; 1З•а•то .з,в учный гол•о·с .графа
произнес:
- Уж ;I\ОЛИ JЗИД ·ЭТ'О'Т, ка.к вы, МИЛОСТ&IВЫЙ го.сударь,
изволили заметить, достоин быть запечатлен на полотне,
ка�\ в Голландии, где такие празднества проходят весьма
ожи�шенно и где ашвописцы давно научились искусно их
изобра·ж ать, ·то н-е ·с·тоит JLИ �rюсла·ть •за худо·жниrюи, что
живет в трактире «У Люпфа » , чтобы оп сделал эсrшз
этого гулянья в красr\ах, а позже написал бы и нартину.
- Вряд ли он последует приглашению таких верто­
прахов, нак вы,- ответил Родерер.
- Да уж конечно,- возразил граф,- засел как сыч в
своем гнезде.
- Он отдает все силы своему делу,- заметил Родере р .
505


- Вот-вот, построил бревенчатую крепость и объявил
болото в осаде,- отпарировал граф.
- Почем знать, хватит ли ему уменья запечатлеть то
пе.строе :кипе1нь·е ж1изп1и, Jютор.ое мы зv:�;есь наблюда•е м,­
вставил черноволосый.
- Хватилю .бы ил:и !fют, ·этого я пе 1з.1юю,- юо1зра1зил
�граф,- тю ·знаю, что та1н: ого глупца·, :к.::щ юп:r, я ·еще ле �ви­
дал: сид�ит rв ·С:воей ,изlбушrю, �\,а11\ в бо.лот:ной ·ти:пе лягуш­
ка.! Вряд л;и эт•о ·гово·рит ю •е1го• ч.цареншости. Пра•вда, I\T·o
бе1зда.ре.тr и тлуп, ТОЛЬК•О ·са·м ·себе и лЮ'б, тут уж н;ич·ег.о
не попишешь. Но если правда то, что я слышал, будто
этот болван начал заглядываться на нашу красавицу
Сусанну, то придется его проучить.
Не знаю, заметила ли меня Сусанна раньше или нет,
но при этих словах она взглянула на меня. Взглянула
один-единственный раз и тут же отвернулась, чтобы не
выдать моего присутствия. Но как несrшзанно прекрасен
был этот взгляд! Мои глаза горели безудержным гневом
и безудержным обожанием. Ее ручна скользнула вниз
по степе и, нащупав мою непо1;:рытую голову - головной
убор я снял и положил па траву, еще 1югда начал рисо­
вать,- задержалась на волосах и легонько подтолннула
меня вниз.
В этот миг я пе дышал.
Потом опа поднялась и с1;:азала:
- Пожалуй, стоит посмотреть на эту I<артину с ка­
rюго-нибудь другого места.
Она сделала несколько шагов и остановилась, чтобы
взглянуть, последовали ли за ней остальные. Очевидно,
убедившись в том, что все задвигались, она прошла еще
несколько шагов по дороге, оборотившись в сторону яр­
марки. Родерер встал, взял :под 1ру1;:у е�ною ·су�пругу и по­
шел е нею по дороге вдоль стены. Барышни поднялись со
своих мест, мужчины вскочили па ноги, и все молодое
общество потянулось вслед за Сусанной.
Тут уж и я отполз в I<усты орешнш<а, сунул альбом
в карман, поднял с травы I<аргуз, выбрался из зарослей,
двинулся через лес и тем же путем, I\aI\ИM пришел, вер­
нулся в свой бревенчатый домик.
Сл·едующей 'Ночью я .не .спал J]И :млиrуты и 1на ,JI:.p yгo·e
утро не работал.
А завидев на правом берегу болота колясну с гнедой
упршююй, я с бьющимся сердцем помчался па свою тро­
пинку. На просеке я увидел Сусанну, медленно идущущ
506


:vпie 1iавстречу. Една сдерживая волнение, я приблизился
к ней. I{огда она была так блиЗiю, что я разглядел ее ли­
цо и увидел, что она бледнее, чем всегда, я вос1шикнул:
- Сусанна, Сусанна!
Она взглянула на меня с нежностью и протянула ко
мне руки.
Схватив их, я привлен: ее к себе и прижал к своей
груди. Мы заrшючиди друг друга в объятия, и я ощутил
на своих губах ее горячее дыхание.
Эта девушка, всегда так.ая гордая и неприступная, са­
иа поцеловала меня!
А когда мы разжали объятья и когда я вновь взгля­
нул на нее, я увидел, что опа самое прекрасное существо
1ы :нс·е х , н:акие еоздал !ГО·с�подь и I\<a•I\•Иe .в,идсла 1з'f�•YI.'I•я .
Вновь обняв ее, я взял ее руку и с1\азал:
- Сусанна! Наве�ш.
- l-{.a.IIOI\И,- llf'OB'ГO.pИЛa ·ОПа.
- Любимая моя, бесценная моя,- сказал я.
- Любимый мой, ты единственный,- ответила она,rао ·спо1сО1бен .от.д ать .в.ею душу одrюй iи;:i;e•e, .а у них [f'е'Т ни
души, ни идеи, 1юторой стоило бы ее отдать!
- Ты приходила в лес ради меня, Сусанна? - спросил я.
- Раµ;и тебя,- от1не-т,ила ·она. - А ты?
- Я толыю за теи и шел, чтобы тебя увидеть,- ответил я.
- Я это знала,- откликнулась она.- А теперь с1<а­
жи, 1шк мне тебя называть?
- 3o.вJI и·еня Фридрихо:\1,- о т1в е·тил я.
- Послушай, Фридрих,- сказала она.- Силу, которую я в тебе чувствую, ты дол:н\ен посвятить IШКОЙ-ТО
великой цели и ее добиться; тогда я полюблю тебя всей
душой.
- А я люблю тебя всей душой просто потому, что ты
такая, ка1<ая ты есть,- ответил я,- и сделаю все, что
могу, или погибну.
- Я знаю, я знаю, что это так,- ответила она.
- Rакое счастье, что мы так быстро нашли друг друга,- сназал я.
- Счастье - дар неба,- отнлиннулась она.
Помолчав немного, она с1\азала:
- Фридрих, вчера ты исполнил мою первую просьбу,
исполни же нынче вторую.
- Прю<азывай,- СI<азал я.
·

507


- 1'ы собираеi:riьМ потребовать уДоВJtетвореitий у rра­
фа, у этого ни•rтожного человен:а? - спросила она.
- Да,- сказал я.
- Не делай этого,- попросила она.- Он не сказал о
тебе ничего худого, просто глупость, и сам ты этого слы­
шать не мог. Ты много потеряешь в моих глазах, если
затеешь с ним ссору.
- А если ссору затеет он? - спросил я.
- Он этого пе сделает,- ответила она.- Оставшись с
пим с глазу на глаз, я заявила ему, что, если н:то-нибудь
станет заглядываться на меня и это будет мне неприят­
но, я попрошу его быть моим рыцарем и защитпююм, но
если я разрешаю кому-либо на меня заглядываться, то
он обязан относиться н: этому человеr{у с самым глубо­
н:им почтением.
- Ну и что же оп? - спросил я .
- Тотчас согласился,- ответила опа.- Поrюреп и
предан, н:ак всегда.
- Говорят, он твой жених? - спросил я.
- Он называет меня первой красавицей на свете, королевой и богиней и уверяет, что, согласись я разделить
его судьбу, он бы почитал себя счастливейшим челове­
ком на земле. Я же ответила, что не питаю ни малейшей
сrшонности стать его женой и юшогда ей не буду. У не­
го красивый цвет лица, I>расивые глаза и борода, 1>раси­
вые лошади, на которых он все время I{атается и кото­
рых сам объезжает, и несколыю имений. l{ тому же он
добродушен и незлопамятен. Предложения свои он всег­
да делал как бы шутя, и я отвечала столь же шутливым
·от1шзю:м. R·ш\!1,а О1Н узна,е1т, ч·то ты ·МОЙ жнних,- :а я :не ·с·о­
бираюсь скрывать нашу любовь, скажу о ней и отцу, и
матери, и кому хочешь,- так вот, когда он узнает, что
ты мой жених, он наверняка примирится с этим и в один
прекрасный день женится на другой.
- А если он все же объявит мне войну? - спросил я.
- Тогда действуй по своему усмотрепию,- сказала
она.
- Быть по сему,- ответил я.- Да будет миром осе­
нен первый день нашего союза.
Я протянул ей руку, и опа приняла ее в свои.
Потом я взял ее под лоrють и повел тем путем, кото­
рым опа пришла. Медленно, тесно прижавшись друг к
другу и нежно беседуя, шли мы по той дороге, по кото­
рой оба столько раз молча брели навстречу друг другу,
508


Чтобы тотч:tс Же раао:Ит:Ись. Я nодвел ее R коляске. На
прощанье она протянула мне руку, я помог ей поднять­
ся, и 1<учер повез ее правым берего:м болота на север, а
я пошел домой длинной просеrюй, потом тропишюй по
левому берегу болота.
С бьющимся сердцем вошел я в комнату. С подрамника на меня спокойно смотрела моя большая картина.
В тот день 1Л больше н·е бр1ал•с·я 3,а J�ие-ть.
А вечером, сидя с Родерером под яблоней, я сказал:
- Если ваши дела позволят, прошу вас уделить мне
завтра некоторое время для беседы, очень важной для
меня.
- Для вас у меня всегда есть время, - ответил оп,- и
я пр·о1ш у, чтобы вы са;1-1и шюпачпли час.
- Коли мне позволено самому пазначить время,­
с1шзал я, - то я бы предпочел девятый час поутру, дабы
не отюrадыnать шщоJ1го сообщенин, 1юторое н имею сде­
лать.
- После восьми часов коляска будет ожидать вас
возле ограды у подножья холма и доставит вас в замок
Фирнберг,- сказал он.
- Воспользуюсь с благодарностью,- ответил я.
На следующее утро я оделся так, как одеваются в Ве­
не для утренних визитов. I-\огда я спускался с холма в
этом платье и без ящика с красками, хозяЙI\а смотрела
на меня во все глаза.
Коляска ожидала у ограды, в упряжке были те са­
мые лошади, 'К·ОТ101рые каждый не·че,р ждали там же с.во1е­
го хозяина, я уселся, и не прошло и получаса, как я
01\азался в замке Фирнберг. Меня проводили в н:абинет
Родерера. Простая ирасота его скромного убранства
дышала поrюе.м и уютом. Родерер был уже одет и приему
гостя. Он сидел на плетеном стуле за письменным сто­
лом. Когда я вошел, оп встал, двинулся мне навстречу,
пожал в знаr\ приветствия pyr\y, подвел меня н столу у
большого стола, стоявшего посреди комнаты, сел сам по
левую руку от меня и спросил, че.м может мне служить.
Я был несколько взволнован и сказал буквально сле­
дующее:
- В ысоrючтимый господин Родерер! Я явился сюда
отнюдь не затем, чтобы просить вас о 1щ1юй-ниGудь
услуге; произошло нечто, имеющее касательство к одно­
му из членов вашей семьи, и я почел cвoиllI долго:1r ОТI{рыть­
ся перед вами. Мы с вашей дочерью Сусанной питаем
509


склонность друг :к другу, причем в течение длительного
времени скрывали ее в глубине своего сердца. И пока
мы не объяснились, я не считал себя обязанным говорить
об этом с вами, потому что мысли мои принадлежат мне
одноиу. Но вчера мы ОТI{рыли друг другу свои чувства, и
стало ясно, что у нас обоих одно желание - соединиться
навеI{И, и вот я пришел сказать об этом вам, чтобы вы
поступили тан:, IШI\ сочтете нужным. М еня зовут Фрид­
рих Родерер, то есть я ношу ту rь:е фамилию, что и вы,
мне двадцать шесть лет. Отец мой }Н:ивет в Вене, имеет
поместья в Нижней Австрии и Венгрии. Матуш1\а тоже
еще жива. У меня есть сестра, бабушI\а и два дядюШI\И
со стороны отца. Не знаю, доводимся ли мы родней вам
и вашему семейству, меня I\aI{-TO ниrшгда не интересова­
ло, есть JIИ на свете еще 1шю1е-нибудь да.лыrие родствен­
ники ,нашей ·С В ыь:и У ·мс1ня есть ·c,n·ue ·с·осгонние, nлол11н�
достаточное, чтобы обеспечить супругу и многочислен­
ное потомство так, н:ан должно человеl\у состоятельному.
R. мотовству я пе сl\лонен, вы сами видели, сколь прост
мой обиход, он и всегда был тююв, а потому состояние
мое увеличилось. До сих пор мне еще не случалось со­
вершить бесчестного nостушш, и я уверен, что не совер­
шу его 1и il3предь. Нер,01ста·т1'и ·с·но и я С"r:а раюсь 1и·са1ра­
вить, 1юль с1шро мне удается их заметить. А те, что еще
остались, придется терпеть и исправлять блиЗiшм мне
людям. Из девуше�\ еще пи одна по привле1ша моего вни­
мания, 1:1:60 у м1еаrя бьша ·е.ЦJНIСТй.юнн.щя , :В·со .эапюв·ающа1я
·ст�ра·сть - 11юе искусст.но. Я по0:агал, чт.о никогда rю свяжу
себя узами брю{а. Сусанну я люблю так, 1шк не любил
ни одно живое существо на свете. Отчего и почему, не
знаю. Я много раз молча смотрел па нее, а она на меня,
и вот мы полюбили и с1шзали друг другу о своих чувст­
вах. О моих обстоятельствах могу представить вам любые
бумашr, йШl{ тоJшно ш1и .сюда :при�бу;J,ут, обо ·м1не :ш·е са­
мом свидетельствуют лишь мои слова. Сусанну я буду
.;:�юб1ить в-ею ·:г1нюнь и думаю, чт·о и шы ·люня таюн:е. LJ тo
до остального, то будущего нам знать не дано. Вот все,
что я хотел с1шзать.
Он помоJ1чал немного, потом произнес:
- Во всем этом деле вы вели себя IШI\ челове�{ чести,
и я убежден, что вы неспособны на бесчестный поступок
Н 3IШJI, что ыоя дочь гуляет в Люпфс1шм лесу, я знал,
что в тех :ш:е местах бываете и вы. Мы питаем полное до­
верие I{ дочери, вам я тю\же вполне доверял. Если бы
'

510

.


вы не заговорили, Сусанне пришлось бы r.казать обо всем
первой, и вы упали бы в моих глазах. Я предугадывал
далт�п·ейший ход ·событий, 1И мы ·с М1а:11иль пюй юшюсл ись к
нему одобрительно. Состояние супруга Сусанны нас не
интересует, нам важен толы{о он сам. Я знаю вас всего
нес1юлы{о месяцев, а уважаю больше, чем вы, вероятно,
полагаете. В остальном же сейчас никто не сможет ска­
зать, подходите ли вы с Сусанной друг другу. Бывайте
у нас почаще, а когда истечет время, потребное для то­
го, чтобы убедиться в родстве дут или обнаружить не­
сходство характеров, пусть произойдет то, чему время
даст созреть. Удовлетворил ли вас мой ответ?
- О, вполне, иного я и не ожидал от вас, потому что
преисполнился к вам безграничного уважения,- ответил
я.- Да вы это и сами знаете.
- Знаю, мой дорогой юный друг,- откликнулся оп.­
Да и я поднимался на ваш холм: не толы<о ради нружки
пива. Мне одному вы показали свои rшртины, я же рас­
сказал вам: ис·rорию моих предков, в н:оторой полно вся­
ких сумасбродств; вы пе искали близости с нами, я тоже
не спрашивал, как ваша фамилия. Но скажите все-таки,
почему вы СI{рыли от меня, что вы тоже Родерер?
- В точности пе знаю,- ответил я, - по предполагаю,
что вначале из робости, а потом, после того каr< я услы­
шал предания Родереров, вероятно, из опасения оказать­
ся втянутым в генеалогичесн:ие розысни, н:оторые заняли
бы мои мысли и душу и отвлеrши от дела. Но зимой, ког­
да я пе буду работать над нартипой, я собирался сообщить
вам об этом; мы могли бы вместе начать изыСI{ания и,
вероятно, обнаружили бы еще одного потомка Родереров.
Он улыбнулся :и •Сiшзал:
- Так вот, вы происходите от того самого Фридриха
Р101де'рера, 11ют·орый отпустил •длинную бородv и, зн·ачит,
его старшего сына вовсе не загрызли волки. Я непремен­
но хочу обратиться I< вашему отцу и его братьям и выяс­
нить все дело до конца. Подлинный ли вы потомок Ро­
дереров, выяснится, однако, лишь после того, как брач­
ный ,д ого·вор будет ·С.!Vрепл·еп 1лечатыю. Все .это в·е.сиrа
удивительно. А теперь пойдем к нашим дамам, они нас
заждались.
Он встал и через анфиладу rюмнат, в которых я даже
мимоходом успел заметить несr<олько хороших картин,
привел :м:епя в гостиную сnосй супруги. Собственно, гос­
тиных бьrло две, В первой, более просторпой, сидела она
511


рядом ,ст,о�ла Су.с.апна. Было :за1ме11но, что они .нич·ем
не заняты и явно дожидаются нас. Я отметил про себя,
что обе гостиные были обставлены вполне достойно, но в
подробностях их не разглядывал. Rогда мы вошли, Ма­
тильда поднялась со своего места и ласково ответила на
мое почтительное приветствие. Потом мы с Сусанной
·06'1юня,шись покл·о·ню 1и, паши гл1аза па МiИГ вст:р етил:и·сь,
и в ее глазах зажегся ответный огонь.
- Матильда, я привел к тебе моего юного друга с
Люпфа,- сказал Родерер,- только давайте сядем все за
большой стол, потому что мне нужно сообщить вам неч­
то очень важное.
Оп увлек нас всех к столу, жестом указал, где кому
с·е:с·ть, и в н1астуливш•ей тпшпно стш:; зал :
- В последнее время я с головой ушел в предания
нашего рода и сейчас рассr<ажу вам об одном из его по­
томков. Я уже начал было опасаться, что дочь моя Су­
санна пошла не в нашу породу, столь спокойной, разум­
ной, скромной, столь простой, размеренной и почти свя­
той была ее жизнь. Я уж не знал, что и думать. Но те­
перь nce измепилост'" Вместо того чтобы искать своего
избрапню<а среди отпрысr<ав старинных семей, для кото­
рых с рождения отr<рыты все двери, rшторые имеют вли­
ятельных родствепшшов, одеваются по последпой моде
и блистают изящостnом манер - вообще живут, как и
полагается жить молодым людям,- она отдает свое серд­
це человену, который пиr<ому не извеетен, имени кото­
рого она не знает, н:оторый носит одну и ту же шляпу и
ностюм из сурового по.лотпа, rшторый отнюдь не так уж
и нрасив, разве что темноволос и темноглаз, и которого
жители здешних мест считают чем-то вроде бродячего
аr<тера, rшторый I\ тому же пастолr,но несуразен, что
строит себе па холме у Люпфа домик и оттуда пишет
вид шt Guлото, который прячет свои нартипы от людсrшх
глаз, ноторый всех сторонится и пи на кого не обращает
внимания и который в довершение всего еще и носит
фамилию Родерер. Ну, пе чудо ли, что его зовут тоже
Родерер и что именно благодаря ему моя дочь доказала,
что пошла в нашу породу.
На это Сусанна возразила:
- Rан же тю<, отец, ведь ты сам рассназывал о че­
ловен:е, поселившемся на холме у Люпфа, сам ездил к
нему в гости, и поэтому вполне естественно, что я взглл­
нула на него, r�огда он ине повстречался,

.а

512


том?

Так, та!\, 133MяnyJ1a,- nuдxвa'l'1IJ1 Родерер,"-'-'

а ttи-

Отец, ты сам увидишь, что он пастоящий чело­
век,- ответила она.- Особенно если вспомнишь, каковы
остальные.
- Ну что ж, настоящий так настоящий,-сказал Ро­
дерер.- А шы •с матуПIКой, я шижу, ·с�оста:вил:и .заго.вор и
ждете, н:огда же я сrшжу: дети мои, любите друг друга
навеки. Не правда ли, ведь вы поклялись любить друг
друга навеки:? Так, видно, и будет.
- Муж и раньше рассказывал мне о вас,- промол­
вила Матильда.- А вчера мы опять о вас говорили. Во­
ля моего мужа во всех делах всегда была и моей волей.
Так же и на этот раз. Нынешним летом вы узнали мое­
го мужа, а он вас, и, если бы теперь вы захотели по­
ближе познакомиться и с нами, это было бы и славно и
хорошо.
- Чрезвычайно благодарен вам за вашу доброту,­
ответил я.- То, что я успел о вас узнать, внушило мне
глубокое уважение, и я полагаю уместным выразить на­
дежду, что со своей стороны пе заставлю вас пожалеть
об оrшзанном мне любезном приеме.
- Да уж конечно, конечно,- сказала она,- а то бы
Родерер не привел вас сюда. И если вы сделаете Сусанну
счастливой, а Сусанна сделает счастливым вас, то я бла­
гословлю тот день, rюгда вы появились в нашем доме.
- Пусть же ваши слова сбудутся как можно ско­
рее,- ответил я.- И пусть божье благословение, коль
скоро мы его достойны, осенит то, к чему мы стремим­
ся. В честь этой минуты, сударыня, прошу оr{азать мне
милость и разрешить впервые с сыновней преданностью
поцеловать вашу руку.
Она протянула мне белую, тонкую и нежную кисть,
но не дала поцеловать ее, а дружески пожала мою руку
и посмотрела на меня своими большими карими глаза­
ми, н:оторые некогда составили счастье Родерера и были
так похожи на глаза Сусанны, которые составят мое
счастье.
- Это хорошо, что вы из Родереров,- заметила
она.- Родереры почти все добрые, а уж Сусанна совсем
добрая.
- Я это понял, I{aK только увидел ее глаза,- отве­
тил я,- и буду всю жизнь добр и нежен к ней.
- Аминь,- заключила она.
513


Мы заговорили о постороннем. Сусанна подсела }{О
мне и ню•рыла мою руну своей. Потом мне подумалось,
что мой первый официальный визит пес1юлько затянул­
ся, я встаJI и попрощался с Матильдой, Родерером и Су­
санной. Родерер проводил меня до колясrш, доставив­
шей меня обратно, на мой холм.
Для меня началась новая жизнь. С самого раннего
утра я уже стоял за мольбертом и работал большую
часть дня ·С таr\ИМ у.с срд1юм и nыJюм, каких �раньше ни­
ногда не знавал, у меня все получалось намного лучше
и все чаще стала появляться уверенность в том, что
мне удастся передать непередаваемое, что неповторимые
ароматы и неподражаемые I\расн:и природы оживут на
моем полотне. Прогушш по лесу пренратились. Но rюгда
день rшонился н вечеру, я все бросал, одевался и от­
правлялся I\ Родерерам. А если пе I\ пим, то шел бро­
дить по 01\рестностям, даже заходил в деревни или сидел в
обществе Родерера под яблоней либо в зале тра1\тира.
Хозяйн:а сназала мне:
- Ведь IШI\ хорошо, что вы меня послушались. А ес­
ли бы еще и в Люпфинге па празднИI\е побывали, то-то
nове<селил1ись rбы! Уж так-то .слав.по было шее устро·ено
на большом лугу, что возле леса. И благородный госпо­
дин Родерер с супругой, и Сусанна, и ее жених, и дру­
гие благородные барышни и rшвалеры были там и от
души веселились. Ведь вот rшн говорила я, что вам
очень приглянется в замке Фирнберг, тан вы теперь ту­
да и ходите. Поменьше сидите дома, да почаще бывайте
на людях. За последнее время вы и помолодели, и похо­
рошели, вон кан глаза-то весело глядят. А когда будут
играть свадьбу Сусанны, вам тоже обязательно надо
пойти, повеселиться на славу и выпить за здоровье мо­
лодых, пусть даже потом господину Родереру придется
отправлять вас домой н ноляске. Один-то раз не грех.
И всегда слушайтесь :меня во всем.
Я от1в·е тил, <что mр:иложу .вс·е ·Ста1ра п ия.
У Родерера я позшшомился с графом Штерпбергом
и другими молодыми людьми. Все, что Сусанна предсrш­
зывала, сбылось. Я вел себя с ними таr\, нан: принято в
лучшем: столичном обществе, и они держались со 11шой
почтительно и любезно.
У Родерера было пе очень много нартин, зато все
превосходные. Среди них пес1юлыю отличных полотен
голландсних и итальяпсrшх мастеров. Немцы были пред514


ставлены скудно, в основном старая школа. Я подолгу
простаивал перед этими 1<артинами. В его библиотеке
были собраны шедевры - в первую очередь поэтичес­
кие,- чуть ли не на всех язьшах :мира. Эпические поэты
имелись все без истшючения. Здесь часто и очень хоро­
шо читали вслух. Управляющий Родерера читал пре­
нрасно, но лучше всех - сам господин Родерер. Вероят­
но, сказывалось еще увлечение его юности. Очень часто
мы бродили вместе по его угодьям и мызам и смотрели,
где что делается. Иногда они навещали меня, и я охот­
но поrшзыв::ш Матильде и Сусанне свои работы. Н о
б ольше .пи 'одной жишой душе. Встречи наши ·сбли.жали
нас все больше. Сусанна все хорошела, все нежнее смот­
рела на меня, и я любил се все сильнее.
Осень долго радовала нас па редкость ясными пого­
жими днями, но наконец пришла зима. Тольно за восемь
дней до рождества выпал первый снег. Работу пришлось
прекратить. Большая :картина была уже почти готова,
оставалось сделать последние мазки. Я вложил в нее
взлет и горение своей души.
Ногда глубокий снег покрыл поля и отп:рылся санный
путь, я распрощался со всеми и уехал в Вену, чтобы
дать родителям более подробный отчет о событиях моей
жизни, чем это можно было сделать в письмах.
Родерер тоже приехал в Вену и нанес визит моему
отцу. Тут-то и выяснилось, ЧТО мы и впрямь ПОТОМI\И
одного и того же рода. Мой отец, оказывается, точно
знал, что происходит от полrшвш·ша Родерера, 1<оторого
звали Фридрих. По преданию, тот жил в замr<е и был
очень богат. У него было яrюбы четыре брата, 1юторые
из с1<упости не женились и с которыии он был в ссоре.
Эти четверо и были, rюнечно, « мальчики старого Пете­
ра» . Это совершенно ясно, а богатый полrювник - тот
самый Фридрих, пятый из мальчиков старого Петера,
паршивая овца в стаде. Отец знал еще и то, что один
сын этого полн:овпина был n Тевтопсrшм ордене, а вто­
рой, тоже Фридрих, дедутшш моего отп:а, из-за катшП-то
r<расавицы еврейrш уехал в Россию. Но еврейка 01шза­
лась непотребной женщиной, и Фридрих позже женился
на дочери простого русского мужиr<а, который сш:�с его
от волrюв и выходил. Дальше как-то не все ясно. То ли
ему пришлось бежать, то ли он увез девушку, так как
она была крепостная. Н'ороче, моему отцу не удалось
этого выяснить, ибо его отец сам не знал подробностей.
515


Известно только, что он подвергался преследованиям,
испытал нужду и все такое. Но браr{ этот, по-видимому,
был впоследствии узаконен, потому что Фридрих позже
опять появился в России и нажил состояние, управлял
там руднию1ми. Сохранились два пожелтевших письма,
написанные этому деду моего отца его братом Йозефом
Родерером, в первом из которых Йозеф извещал о своей
женитьбе, а во втором просил Фридриха сообщить место
своего жительства. Отец моего отца, тоже Фридрих, жил
в Семиградье и владел там землей. Мой отец, опять-таr<и
Фридрих, продал ее и переехал в Вену. Знал он и то, что
в Голландии должны быть потомки Петера Родерера,
другого сына полковника. Таким образо1r, из воспомина­
н1ий ·м·о·е'r1о отца и Роде.рера было .поJшостью :В·О�)становле­
но генеалогическое древо нашего рода. Из потомков пол­
ковню<а мы, Фридрихи,- старшая ветвь, а Петеры младшая. Поскольку члены Тевтонского ордена не могли
иметь детей, а потом1<и Йозефа перемерли, то, кроме
этих двух, в нашем роду не осталось других ветвей.
Эти отнрытия вызвали бурную радость среди родст­
веннююв, к нам съехались все Родереры с нашей сто­
роны, а ииснно двое моих дядюшен со своими пятью
сыновьями, и был дан торжественный обед. Бабна моя
сияла от счастья, пoтolVry что род наш внезапно вновь
разросся. Она была живой летописью нашей ветви, и,
когда начали 1юпатт,ся в прошлом, ей стали приходить на
память события давно минувших дней, и рассназы посы­
пались один за другим, проливая свет на темные места
пашей родословпой.
Петер Родерер вернулся к себе домой, а весной, как
было условлено, все Родереры с женами и дочерьми
съехались в замо1< Фирнберг. Rроме самого Петера Роде­
рера и его сына, тm·не Петера, приехавшего из Англии,
там были три его брата со своими супругами, семью сы­
новьями и тремя дочерьми; был там и мой восьмидеся­
тиnосьмилетпий дед со своей восьмидесятилетней супру­
гой, моей бабной, и четырьмя дочерьми, моими тетками;
потом мы с отцом и сестрой, да еще двое дядюшек со
своими женами и пятью сыновьями, ну и, конечно, Ма­
тильда, супруга Петера Родерера старшего, и Сусанна;
моя невеста. В честь воссоедипепия рода Петер Родерер
устроил пышное торжество. Все мужчины нашего рода
носили короткую бородку - кроме тех, у кого она еще
не рос,ла,- и все бороды: были темные; только у моего
.!Иf!


отца, да еще у трех братьев Петера-старшего в них про­
глядывало серебро. Борода у Петера-старшего была се­
дая, а у моего деда - белая KaI{ СН9Г. Во время этих тор­
жеств мне окончательно была обещана руна Сусанны.
Свадьбу назначили на петров день. Отец и будущий
тесть в присутствии всех гостей выразили также поже­
лание, чтобы я за время, оставшееся до свадьбы, совер­
шил поездку по Голландии, Бельгии, Франции и Ита­
лии. Я не понимал, для чего, но был так переполнен
счастьем, что не стал возражать и согласился. Когда
Родереры разъехались, я отправился в Голландию. По
собственному почину посетив еще и Швейцарию, я вер­
нулся домой задолго до петрова дня.
Повидавшись с будущи11ш родственниками в замке
Фирнберг, я направился в свой бревенчатый дом.
Там я два дня кряду просидел перед большой карти­
ной. Потом пошел к Сусанне, попросил ее выслушать
меня и с:казал:
- Любимая моя, суженая моя, со:кровище моего
сердца! Моя большая, почти за:конченная картина бес­
сильна передать мрачное и простое величие болота.
Я писал ее со страстью, которую вдохнула в меня твоя
любовь, и больше нитюгда не смогу писать так. Поэтому
картину этv я уничтожу и больше ни:когда не возьмусь
за кисть. Если ты скажешь, что, отказываясь от дела
своей жизни, я теряю и тебя, то мне придется с болью
в сердце расстаться с тобой, ибо решение мое твердо.
А теперь говори.
- Нет, ты меня не потеряешь,- ответила она.- За
много лет о'Геn: постепенно научил меня разбираться в
живописи. Твои :картины необычайно хороши; но если
твои идеалы выше и ты стыдишься своих произведений,
то уничтожь их. Я люблю тебя теперь еше сильнее,
соединим наши сердца ; вместе они совершат нечто
большое, возвышепное и значительное.
Мы затшючили друг друга в объл'ГИЯ, и горячие губы
надолго прижались т' губам; потом я пожал ее руку и
сказа л:
- Передай отцу о том, что я тебе сообщил. А я вер­
нусь в свой домик.
Мы расстались.
Придя домой, я вынул картину из рамы, а раму ра­
зобрал и уложил в ящик. Потом содрал холст с подрам­
ЕIИка, разрезал его на мелкие части и не спеша сжег их
517


n:ечн:,е. р,аз,о�б рав 'Зате'м по1драиниR, я сжег :и ,его. По'ТО)1:
сжег все свои эср;и:зы, и под rюнец r<раски, нисти и па­
литры. То немногое, что еще осталось, я решил уничто­
жить позже. Хотя время было летнее, соседи мои, хозяе­
ва трактира, не удивились, увидев дым, валивший из
трубы моего дома, ибо прошлым летом мне часто прихо­
дилось разводигь огонь в печи.
На душе сразу стало так лешо, просторно и радост­
но, словно она вобрала в себя все залитое небесным све­
том мироздание.
Я уехал в Вену, чтобы заняться приготовлениями к
свадьбе.
Она состоялась на петров день и праздновалась в
замке Фирнберг. Все Родереры, побывавшие здесь
весной, собрались еще раз, чтобы принять участие в
торжествах и еще больше упрочить родовые сирепы. Об­
ручение происходило в Люпфинrе при болыпом стече­
нии парода. Хозяйr<а моя толыю рую�ми всплеснула,
увидев. �по женится на Сусанне. Ее муж Христиан явил­
ся в Фирнберг с огромным: буr<етом т1ветов. Rогда все
сидели за праздничным столом, Петер Родерер, мой
тесть, встал и, подняв боrшл рейпсн:ого, сказал:
- Присутствующий здесь Фридрих Родерер, самый
молодой носитель этого имени, в последнее вDellrя дока­
зал, что он настоящий Родерер. Моя дочь Сусанна пе
преминула проявить истинно родереровсв:ие черты; ны­
не мы скрепили союз их сердец узами брака, более ро­
дереровского, чем у всех остальных Родереров. Та!\ пусть
то, что они создадут, будет величественнее, чем все, со­
зданное доныне r<ем-либо из Родереров, и да благословит
господь их дни па долгие времена.
- Да благословит господь дни двойных Родереров па
долгие времена! - подхватили пеrюторые из гостей; все
встали 1r ·СJТ,В�ул.и б.оr�nльт.
Мы с Сусанной сердечно благодарили всех.
Велю<ое веселье было в эти дни в Фирпберге. Роде­
реры пили так, словно собирались во что бы то пи ста­
ло хотя бы в этой части оправдать пророчество моей
трактирной хозяйRи насчет свадьбы Сусанны и графа и
словно хотели, чтобы Петер Родерер и в самом деле в
конце концов отправили их всех по домам в своей
коляске.

в

1867


СОДЕРЖАНИЕ

С. Ш.л,апоберсная.

Адальберт Штифтер

3

ПО В Е СТИ И Р А С С R А 3 Ы

Запюши моего прадеда.
Аnдий.

Перевод

Р.

Перевод П. Пасатнипой

Гал ьперипой

29
1.92

Бригитта.

Перевод Д. Наравнипой

268

Холостяк.

Перевод И.

316

Лесная тропа.
Пото.1vши.

Татар иповой

Перевод В.

Розапова

Перевод Е. Михе.л,евич .

.

411
464


АДАЛЬБЕРТ ЩТИФ'l'ЕР

Повести и рассказы
Редактор
С.

Ошеров

Художественный

редактор

Л. Rа.яитовспая
Технический редактор
С. Ефимова

Г.

Корректоры
Rиселева и М. Муро;,щева

Сдюtо в набор 9/ХП 1 97 0 г.
Подписано в печать 1 1/III 1 9 7 1 г.
Бумага типогр. №
1
84Х1081/з2
16,25 печ. л. 27,3 усл. печ. л.
29,96 1 + 1 ВIШ. = 30,0 1 1
уч.-изд. л . Тираж 5 0 ООО энз.
Заназ № 8488. Цена 1 р. 15 R.
Издательство
«Художественная литература»
Москва, Б-66, Ново-Басманная,
19
Типография № 5 Главполиграфпрома
Комитета по печати
при Совете Министров СССР
Моснва, Мало-Мосновсная, 21