Author: Артамошин С.В.  

Tags: всеобщая история   политические партии отдельных стран   история   история германии   консерватизм   консервативная революция  

ISBN: 978-5-903513-33-8

Year: 2011

Similar

Идейные истоки национал-социализма

Консервативная революция в Германии 1918-1932 гг.

Консерватизм в России и Германии: опыт интернационального диалога

Концепт «революция» в современном политическом дискурсе

Text 
                    С.В.Артамошин
ЗДонтшш и позиции
консервативной
революции


Министерство образования и науки Российской Федерации
ГОУ ВПО “Брянский государственный университет
имени академика И.Г. Петровского”
С. В. Артамошин
ПОНЯТИЯ И ПОЗИЦИИ
КОНСЕРВАТИВНОЙ РЕВОЛЮЦИИ:
ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЕ ТЕЧЕНИЕ “КОНСЕРВАТИВНОЙ
РЕВОЛЮЦИИ” В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ
ВЕЙМАРСКОЙ РЕСПУБЛИКИ
Брянск 2011


УДК 943.085.2
ББК 66.69
А86
Рецензенты:
Золотов В.И .
-
доктор исторических наук, профессор
Федин А.В .
-
кандидат исторических наук, доцент
А86
Артамошин С.В. Понятия и позиции консервативной
революции: интеллектуальное течение “консервативной
революции” в политической жизни Веймарской респуб­
лики. -
Брянск, 2011. - 312с.
ISBN 978-5 -903513-33 -8
В исследовании рассматриваются проблемы интеллектуального
течения “консервативной революции” в политической жизни Вей­
марской республики, анализируется взаимосвязь развития герман­
ской консервативной мысли с ростом германского националистиче­
ского движения в годы веймарской демократии.
Для историков, специалистов, аспирантов, всех, кто интересу­
ется историей германского консерватизма и националистического
движения в годы Веймарской республики.
ББК 66.69
ISBN 978-5 -903513-33 -8
О Артамошин С,В., 2011
3
Моей супруге Юлии
посвящаю
ВВЕДЕНИЕ
История изучения консерватизма в Европе на протяжении XX в.
представляла сложный и скачкообразный процесс. Он сочетался с
динамикой развития германского государства, которое прошло на
протяжении столетия через смену четырех форм правления, пока не
оформилось в единое германское демократическое государство.
Консервативная идея не могла развиваться вне поля государствен­
ного развития, поэтому несла в себе отпечаток политики, характер­
ной для того времени.
История Веймарской республики представляла собой трагиче­
ский опыт первой немецкой демократии. Слабость политических ин­
ститутов власти, их неспособность в условиях политического кризиса
защитить самих себя от атакующих их радикальных группировок, все
увеличивающийся разрыв между государственной системой и насе­
лением на фоне преодоления последствий мирового экономического
кризиса способствовали тому, что республика не устояла. Герман­
ский опыт Веймарской республики является демонстрацией того,
каким образом из демократической системы может возникнуть тота­
литарная система в виде нацистского государства.
В начале XXI в. демократия вновь испытала на себе вызов ра­
дикальных политических оппонентов, начиная от националистиче­
ских экстремистов до антиглобалистов. Для нее опять становится
актуальным вопрос политического выживания, который невозмо-
. ж е н без усиления демократической способности к самозащите. И с­
торический опыт XX в. наглядно продемонстрировал, к чему может
привести нерешительность демократии в момент антидемократиче­
ской политической атаки.
Консерватизм достаточно часто выступал в качестве критика и
оппонента либерализма. Если оставить политическую заострен­
ность полемики историческим исследованиям, то в консервативном
анализе можно найти конструктивный элемент, который позволит


обратить внимание на слабости либеральной системы и тем самым
избежать серьезных политических последствий.
Историогр афия проблемы. Исследование “консервативной ре­
волюции” имеет свою особенность, которая обозначилась еще в
1930-х гт. Уже тогда началась дискуссия о взаимосвязи идей “кон ­
сервативной революции” и национал-социализма, которая продол­
жилась в послевоенное время. Подобная постановка вопроса во
многом определялась кровавым наследием нацистского прошлого,
наложившим негативный отпечаток на немецкий национализм, пре­
вратившись в его единственного выразителя. Произошло отождест­
вление любой антидемократической мысли с нацизмом, что пре­
вращало ее рассмотрение сквозь призму предшественника нацио­
нал-социализма.
Первой попыткой изучения “консервативной революции” в ФРГ
стала книга Армина Молера - бывшего секретаря известного не­
мецкого писателя и одного из ярких представителей “консерватив­
ной революции” Э. Юнгера, защищенная в 1949 г. в качестве диссер­
тации1. Автор проделал большую работу по систематизации источ­
ников, приведя в разделе библиографии практически исчерпываю­
щий список публикаций представителей “консервативной револю­
ции” . Однако он не проводил четкого разделения между консерва­
тивными революционерами и другими представителями праворади­
кальных объединений. А. Молер считал отличительной чертой
“ко нсервативной революции” выпад против современного индуст­
риального мира, идей Великой Французской революции и европей­
ского Просвещения. “Консервативным революционером” был тот,
кто “нападал на основы века прогресса и в то же время не желал
просто восстанавливать какую-либо форму старого порядка”2.
А. Молер предпринял попытку реабилитации “консервативной
революции” и снятию с нее вины за приход к власти нацистов. Ис­
торик отмечал, что нацизм и “консервативная революция” “облада­
ют своей собственной жизнью и своими собственными законами, и
что граница между ним проведена кровыо” . Политические идеи
“консервативной революции” не обязательно должны были иметь
воплощение в национал-социализме. Он подчеркивает участие
представителей “консервативной революции” в Движении 20 июля
1944 г., а также их гибель от рук нацистов. С другой стороны, со­
трудничество других консервативных революционеров с нацист­
4
5
ским правительством на раннем этапе нацистского господства оп­
ределяется им как “недоразумение”3.
В 1957 г. вышла работа Клеменса фон Клемперера4. Автор из­
бегал употребления термина “консервативная революция” в качест­
ве определения веймарского консерватизма, а предпочитал исполь­
зовать вместо него определение неоконсерватизм. Он полагал, что
развитие консервативного движения в Германии в годы Веймарской
республики определялось тем, что страна находилась в состоянии
столкновений радикальных групп в борьбе за власть. Этот радика­
лизм был впитан консерватизмом, составив ее отличительную осо­
бенность. Он подчеркивал идеологическую рыхлость идей “консер­
вативной революции” , которая не позволила им возглавить протест-
ное антивеймарское движение, и потому, в конечном счете, они ус­
тупили нацизму власть. К. Клемперер полагал, что представители
“консервативной революции” и национал-социалисты действовали
на одном идеологическом поле против веймарской системы, и он не
усматривал между ними какой-либо идеологической вражды. Он
приходил к выводу об отсутствии различия между “консервативной
революцией” и нацизмом и указывал на их идеологическое родство5.
В 1962 г. вышла работа видного германского историка и поли­
толога Курта Зонтхаймера6. Автор построил свою работу на основе
проблемного подхода, создав широкое полотно мировоззрения ан­
тидемократического направления. К. Зонтхаймер указывал на то,
что антидемократические идеи в Веймарской республике были
культивируемы определенными идейно-политическими направле­
ниями, к которым он относил немецких националистов, “консерва­
тивных революционеров” , революционных националистов, нацио-
нал-болыпевиков, представителей фёлькишеского движения и на­
ционал-социалистов. Характеризуя представителей “консерватив­
ной революции” , К. Зонтхаймер отмечал, что “литераторы и интел­
лектуалы относились к хулиганствующим фигурам в антидемокра­
тической мысли веймарского времени”, которые, не располагая на­
родной поддержкой, нападали на демократический строй, разлагая
и разрушая его. В качестве объектов их критики он выделял либе­
рализм, парламентаризм, партийную систему, демократию и Вей­
марскую республику. Им подчеркивалось, что политические взгля­
ды консервативных революционеров приводили их к отрицанию
Веймарской республики, в которой они не видели воли к нацио­


нальному самоутверждению и политического будущего. Либераль­
ный подход К. Зонтхаймера к осмыслению антидемократической
мысли привел его к осуждению “консервативной революции”, ко­
торая своей враждебностью и негативным отношением создала
“идеологический фундамент к враждебному отношению к респуб­
лике” . Формирование идеологии национал-социализма осуществля­
лось, в том числе, и путем ассимиляции идей “консервативной ре­
волюции” , однако это не привело к созданию четкой системы поли­
тических взглядов. К. Зонтхаймер приходил к выводу, что “консер­
вативная революция” выработала духовную атмосферу, разрушав­
шую демократические ценности Веймарской республики и тем са­
мым создававшую благоприятную ситуацию для пропаганды наци­
стских взглядов. Называя представителей “консервативной револю­
ции” бессознательными предшественниками нацизма, он отмечал,
что в то время мало кто в Германии мог бы предугадать истинное
лицо нацистского господства7.
В 1969 г. вышло исследование молодой исследовательницы Хай­
ды Герстенбергер8, в котором она анализирует “консервативную ре­
волюцию” с леволиберальных позиций. Интересно отметить, что в
зоне внимания X. Герстенбергер оказались не ключевые фигуры
“консервативной революции” , а представители второго плана, такие
как Х.М . Бём, В. Штапель. “Консервативная революция” предстает
как выразительница политических взглядов “буржуазии от образова­
ния” или, как она их называет, “академиков”. Их позиция протеста на­
правлена против буржуазного общества, также как и антикапитали-
стические представления фёлькишей, к которым примыкали нацисты.
Исследовательница полагала, что вина “консервативной революции”
за утверждение в Германии нацизма не требует доказательств. Это вы­
текало из общности политических взглядов “консервативной револю­
ции” и национал-социализма, подпитывавших друг друга9.
Марксистская историография ГДР предметно обратилась к изу­
чению “консервативной революции” в конце 1970-х гг . Сначала в
ФРГ в 1978 г., а затем в ГДР в 1982 г. была опубликована книга из­
вестного восточногерманского исследователя идейно-политической
мысли Йоахима Петцольда10. Марксистский подход исследователя
обусловил негативную оценку представителей и идей “консерватив­
ной революции” , определяя их как предшественников и идейных
вдохновителей нацизма. Он считал, что сначала была создана “кон ­
сервативно-фашистская концепция”, а затем реализована при нацист­
ском господстве11. Й. Петцольд не стремился к постижению смысла
идеологем “консервативной революции” , ограниваясь внешним со­
звучием с нацистским мировоззрением. Иной оценки в рамках мар­
ксистской парадигмы “консервативной революции” быть не могло.
Большой интерес вызвала работа Ш. Бройера12, вышедшая в
993 г. и придавшая дискуссии о “консервативной революции” но­
вый толчок. В качестве истоков революции историк выделял кризис
буржуазного сознания и процесс модернизации, проходивший в
Германии. Он утверждал, что “консервативная револю ция” несет в
себе больше черт модерна, чем консервативности. Это связывалось
с тем, что ее проявление выступало из атмосферы германского об­
щества, находившегося в послевоенном кризисе. Ш. Бройер указы­
вал на то, что в значительной степени “консервативная революция”
выступала в качестве проявления нового национализма, что позво ­
ляло объединить ее с таким проявлением национализма, как нацио­
нал-социализм. Ставя под сомнение единство “консервативной ре­
волюции” , автор произвел анатомический разбор персональных и
структурных компонентов интеллектуального течения, сделав вы­
вод о том, что для этого течения характерно отсутствие единства
взглядов, что не позволяет выявить у него какие-то общие мировоз­
зренческие основы. “Консервативная революция” , в представлении
Ш. Бройера, была только формой выражения кризиса буржуазного
сознания в Веймарской республике, оформившегося в новое нацио­
налистическое движение13.
Одновременно с выходом обобщающих работ по истории “кон­
сервативной революции” осуществлялся анализ политических взгля­
дов представителей данного течения. В этих работах полемика о
консервативных взглядах продолжалась, перенося дискуссию в по­
ле оценок каждого конкретного представителя “консервативной
революции” .
Среди исследований, посвященных творчеству О. Шпенглера,
следует выделить две работы, в которых анализируются философ­
ско-исторические и политические взгляды немецкого философа.
Исследование Антона М ирко Коктанека уже давно стало классиче­
ским в изучении творческого наследия О. Шпенглера14. Затрагивая
консервативные политические взгляды О. Шпенглера, исследова­
тель выводил их из философско-культурологических позиций фи-
7


лософа и указывал на воздействие кризисного положения, в кото­
ром оказалась Германия в конце первой мировой войны. Политиче­
ская концепция пруссачества и социализма превратила немецкого
философа в политического консервативного мыслителя, выдвинув­
шего проект модерна, который получил дальнейшее развитие в
творчестве представителей “консервативной революции”. А.М. Кокта-
нек отмечал близость О. Шпенглера к “Июньскому клубу” и Мёл­
леру ван ден Бруку, с которым он познакомился в 1920 г. Затраги­
вая традиционную для исследования “консервативной революции”
проблему взаимоотношений с нацизмом, исследователь отмечал,
что отношение О. Шпенглера к этому движению не было однознач­
ным, претерпев эволюцию от поддержки как выразителя национа­
листического дискурса в Веймарской республике до отторжения и
изоляции от нацизма в момент его нахождения у власти. А.М . Кок-
танек убедительно указывал на различия в политических взглядах
О. Шпенглера и А. Гитлера, отмечая, что “в Шпенглере и Гитлере
мы видим репрезентации консервативно-авторитарной и фашист-
ско-тоталитарной государственной мысли”15.
В 1988 г. вышла содержательная монография Дитлефа Фелке-
на16, которая продолжает и дополняет работу А.М . Коктанека. Ав­
тор отмечал, что политическая публицистика О. Шпенглера в годы
Веймарской республики явилась первым публицистическим сочи­
нением в период борьбы за республику. Им противопоставляется
дискурс О. Шпенглера и Мёллера ван ден Брука расово-фёлькише-
ской позиции националистического движения. Он видел в концеп­
ции прусского социализма политическую идею духовного прусско­
го антивеймара, которая не обязательно должна была выразиться в
национал-социализме. Так же как и А.М . Коктанек, Д . Фелкер не
склонен отождествлять политические взгляды О. Шпенглера и на­
ционал-социализма17.
Рассмотрению политических взглядов Мёллера ван ден Брука
посвящены несколько интересных исследований. В начале 1960-х гг.
з работе Фрица Штерна18 культурно-исторические и политиче­
ские взгляды Мёллера ван ден Брука рассматривались как прояв­
ление культурного кризиса и включались в фёлькишеский дискурс
критики культуры наравне с именами П. де Лагарда, Ю. Лангбена.
Ф. Штерн указывал, что “выражение консервативная революция
<.. .> означает идеологическую атаку на модерн, на целый комплекс
8
идей и учреждений, в которых осуществляется наша либеральная,
светская индустриальная цивилизация”. Находя общие параллели
между политическими взглядами Мёллера ван ден Брука и нациз­
мом, исследователь отмечал, что политический миф Третьего рейха
Мёллера ван ден Брука никогда не соответствовал Третьему рейху
А. Гитлера19.
Наиболее содержательной работой о Мёллере ван ден Бруке до
сих пор остается исследование Ханса-Юргена Ш вирскотта20. Он вы­
водил образование интеллектуального течения “консервативной ре ­
волюции” из германского поражения в первой мировой войне и за­
ключения Версальского мирного договора. Последнее он рассмат­
ривал в качестве катализатора политических идей “консервативной
революции” . Таким образом, “ко нс ервативная революция” высту­
пала как форма политического протеста интеллектуальной элиты
Германии против современности. Х . -Ю . Швирскотт не склонен рас­
сматривать “консервативную революцию” в качестве предшествен-'
ника национал-социализма, относя ее в лагерь буржуазной контрре­
волюции. Мёллер ван ден Брук не симпатизировал нацизму, подчер­
кивая его примитивность и убогость. Х. - Ю . Швирскотт отмечал тра­
гическую политическую близорукость немецкого консерватизма.
“Роком консервативно настроенных кругов было то, что до 1933 г.
они видели в Гитлере вариант приглашенного крысолова, при этом
совершенно упускали из виду собственное бессилие и оказались, в
конце концов, в роли обманутого обманщика”21.
Рассмотрению понятийного аппарата Мёллера ван ден Брука
посвящена статья Денис Гёлдел, которая рассматривала “консерва­
тивную революцию” как выражение модерна, а политическую кон­
цепцию немецкого консерватора как стремление найти третий путь
между правыми и левыми22.
Исторические и политические взгляды Мартина Шпана иссле­
дованы в работе Габриэль Клеменс23. Исследовательница включает
взгляды М. Щпана в контекст интеллектуального течения “консер­
вативной революции” , связывая их также с правокатолической мыс-*
лью Веймарской республики. Имперская идея М. Шпана, по ее мне­
нию, выступала и как типично католическая идея, и как консерва­
тивно-революционная. Будущий рейх будет опираться на христиан­
скую основу и ориентирован на средневековье и Вторую империю
как развитие бисмарковской конституционной идеи. Третий рейх
9


приведет к объединению церкви и государства, выразившись в три­
единстве: “рейх, церковь, немецкая нация”24.
Деятельности политической группы Г. фон Гляйхена, группи­
ровавшейся вокруг журнала “Der Ring” , посв ящена интересная мо­
нография японского исследователя Юи Ишиды25. Автор обращался
к изучению деятельности Клуба господ и “Der Ring - Kreis” в по ­
следние годы Веймарской республики. Отмечая критичность Г. фон
Гляйхена по отношению к национал-социализму, Ю. Ишида объяс­
нял это чувством духовного превосходства по отношению к нациз­
му, которое испытывали члены “Der Ring - Kreis”. Исследователь
указывал, что “Der Ring - Kreis” следует рассматривать как полити­
ко-идеологический опыт консерватизма, направленный на создание
нового авторитарного государства. “Консервативная революция”,
опираясь на антиреспубликанизм, боролась против Веймарской
республики, но из этого не следует, что она может выступать в ка­
честве предшественника нацизма26.
Анализу деятельности Э.Ю . Ю нга посвящены два интересных
труда. В диссертационном исследовании Карла М артина Грасса27
политическая доктрина Э.Ю . Юнга рассматривается в качестве свя­
зующего компонента его политической деятельности. Автор изуча­
ет работу немецкого консерватора в окружении Ф. фон Папена в
1933 - 1934-е гг. К.М. Грасс отмечал религиозный характер консер­
вативной концепции Э.Ю. Юнга. Данная позиция сочеталась с кри­
тическим взглядом на национал-социализм, что в итоге и привело к
трагическому финалу летом 1934 г.28
Глубокое исследование мировоззрения Э.Ю . Юнга осуществ­
лено в работе Бернхарда Иеншке29. Автором проведен обстоятель­
ный анализ сочинений консервативного революционера. Он ука­
зывал на то, что политическая концепция будущего государства,
созданная Э.Ю. Юнгом, опиралась на сословный принцип и хри­
стианскую основу. Относительно политической позиции Э.Ю . Юн­
га в конце Веймарской республики Б. Йеншке отмечал его бли­
зость к Ф. фон Папену и надежду на внутреннюю трансформацию
нацизма в консервативно-революционном духе30.
Среди работ, посвященных консервативной публицистике Э. Юн­
гера, особняком стоят две работы: Х. - П. Шварца и М. Хитала. Мо­
нография известного германского исследователя Ханса-Петера
Шварца^1 вышла в 1962 г. Автор определял Э. Юнгера как консер­
10
вативного анархиста, находящегося в постоянной борьбе со своим
временем. Исследователь отмечал соединение в мировоззрении сво­
его героя националистических и социалистических элементов, ко ­
торые он определяет как “прусский ленинизм” . Это выразилось в
близости Э. Юнгера к национал-большевикам и дружбе с Э. Ни-
кишем. Х. - П . Шварц отмечал зигзагообразность взаимоотношений
Э. Ю нгера и нацизма. В целом он приходил к выводу о том, что
А. Гитлер пришел к власти без помощи Э. Юнгера, к тому же меж­
ду ними существовали существенные мировоззренческие отличия,
так как гитлеровская политическая мысль была просто биологиче­
ской, в то время как юнгеровские взгляды представляли собой ме-
гафизически-романтический и героический взгляд на мир3 .
Исследование финского историка Мариатты Хитала '1 представ­
ляет собой историко-герменевтический опыт анализа политической
публицистики Э. Юнгера. Автор отмечала, что истоками нового
национализма Э. Юнгера выступали военные переживания первой
мировой войны. Позиция Э. Юнгера в период Веймарской респуб­
лики была направлена на создание германского народного государ­
ства, которое бы отличалось от веймарской системы так же, как оно
отличалось бы от нацистской народной общности. Народное госу­
дарство представляло собой общность духа, а не расы или класса34.
Анализ художественного мира Э. Юнгера отражен в ряде ис­
следований35. Марксистский взгляд на Э. Ю нгера36 исходил из же­
сткой взаимосвязи его политических идей и нацистского м ировоз­
зрения, что позволяло вывести из этого утверждение нацистского
господства. Фолкер Дросте осуществил интересный анализ одной
из сложных и центральных работ Э. Юнгера “Рабочий. Господство
и гештальт”, рассматривая её как юнгеровский портрет модерна37.
Петер Козловски осуществил комплексный анализ поэтической фи­
лософии Э. Юнгера на протяжении всего его столетнего творчест­
ва38. Завершенный характер носит и биография Э. Юнгера, принад­
лежащая Пуалю Ноаку39.
Политические позиции “консервативной революции” соприка­
сались с взглядами национал-большевизма, их анализу посвящены;
две обстоятельные работы: немецкого исследователя Отто-Эрнста
Шюдцекопфа и французского историка Луи Дюпе40. Проблема на­
ционал-большевизма и “консервативной революции” определялась
не только симпатией к СССР и исторической России, но и личными
11


контактами и общей политической позицией Э. Юнгера и Э. Ники­
т а . Творчеству Э. Н икита посвящена обстоятельная работа Фридри­
ха Каберманна41. В ней автор отмечал близость политических пози­
ций Э. Н и ки та и “консервативной революции” , выразившаяся в прус­
ской идее германского государства, которой придерживался Э. Никиш.
Работа Биргит Рёч-Лангеюрген42 значительно дополняет исследова­
ние Ф. Каберманна тем, что рассматривает жизненный путь Э. Ни­
к и т а полностью, а не ограничиваясь веймарским и нацистским перио­
дами. Оба исследования демонстрируют деятельность Э. Н и к и та
как альтернативу коминтерновскому курсу КПГ, которая вписывала
его в комплекс идей “консервативной революции”.
Наибольшие дискуссии связаны с оценкой творческого насле­
дия Карла Шмитта. Это объясняется двумя причинами. Во-первых,
политические работы К. Шмитта до сих пор несут в себе заряд ак­
туальности благодаря р езкой критике либерально-демократической
системы, которую достаточно сложно опровергнуть, а проще про­
сто отбросить, назвав ее автора оппортунистом с нацистским про ­
шлым. Во-вторых, К. Шмитт, в отличие от других представителей
“ко нсервативной революции”, сумел добиться существенного поли­
тического успеха, став прусским государственным советником,
пусть и на короткий период, закончившийся в 1936 г.
Спектр работ, посвященных К. Шмитту, огромен. Они прости­
раются от анализа государственно-правовых и политических взгля­
дов К. Шмитта43 до попыток анализа его политической концепции
сквозь призму психоанализа, представлявших его концепцию поли­
тики как проявление невроза немецкого мужчины44. В работах Ген­
риха Майера, Гюнтера Машке и Райнхарда Меринга45 исследова­
лись мировоззренческие основы представлений К. Шмитта, пред­
ставлявшие собой католический взгляд на политику. Ими подчер­
кивался юридический элемент в политической позиции немецкого
консерватора, ставившего в основу политического расчета стабиль­
ность государства. Серьезным и глубоким исследованием явилась
работа Хельмута Куарича46, в которой автор вступает в дискуссию о
смысле политических работ К. Шмитта и оценке его личности.
Данное исследование аргументировано опровергает устоявшиеся
мифы о К. Шмитте, созданные его противниками из либерального
лагеря. X. Куарич опровергает досужие обвинения К. Шмитта в
приверженности нацистским взглядам и антисемитизме, что для
12
13
либерального общества ФРГ являлось суровым приговором. Поли­
тическая критика Веймарской республики была критикой слабого
государства и порочной партийной системы. Личная порядочность,
мужество и честность К. Шмитта подтверждались участниками
Движения 20 июля 1944 г., в частности Й. Попитцем, с которым не­
мецкий консерватор состоял в тесной дружбе47. Иной позиции при­
держивался Бернд Рютерс48, считавший К. Шмитта “коронованным
юристом Третьего рейха”, чей конформизм с нацистским режимом
выражался не только в создании концепции “государство - движе­
ние - народ”, но и в “воинственном антисемитизме”.
Обстоятельная биография К. Шмитта, подготовленная П. Ноа-
ком49, прослеживала весь жизненный путь немецкого консерватора.
Автор стремился объективно подойти к анализу такой сложной
личности, как К. Шмитт, и нам думается, что ему это удалось. В его
представлении, К. Шмитт был крупным политическим мыслителем
своего времени, политические работы которого отражают дух со­
временности. П. Ноак не склонен считать К. Шмитта ответствен­
ным за создание нацистского го сударства и, тем более, представ­
лять его в качестве “коронованного юриста Третьего р ейха” .
Представляет интерес исследование Д ирка Бласиуса50, посвя­
щенное деятельности К. Шмитта в первой половине 1930-х гг. Он
считал К. Шмитта символической фигурой добровольного сотруд­
ничества с нацистским преступным государством. Касаясь конфлик­
та между СС и К. Шмиттом, Д. Бласиус подчеркивал, что К. Шмитг
представляет интерес как жертва политики, а не жертва национал-
социалистической политики.
Советская историография уделяла проблеме “консервативной
революции” незначительное внимание. К ее исследованию в кон­
тексте эволюции консервативной мысли в новое и новейшее время
обратился П.Ю . Рахшмир. В специально посвященной “консерва­
тивной революции” историографической статье51 он отмечал слож­
ность определения границ данного течения в силу отсутствия про­
граммного и организационного единства. Вместе с тем, “консерва­
тивная революция” и нацизм “представляли собой два однотипных
движения, возникших на общей социально-политической почве и в
одинаковых исторических условиях”. Автор указывал на идейную
связь “консервативной революции” с консервативными правительст­
вами Г. Брюнинга, Ф. фон Папена, К. фон Шлейхена. Историк скло-


нен видеть в них “естественных союзников нацистов”52. П .Ю . Рах
шмир справедливо отмечал актуальность и слабоизученность дан­
ной проблемы учеными-марксистами и высказывал надежду на
дальнейшее осмысление “консервативной революции” марксист­
ской историографией. Однако в написанной совместно с А.А . Гал­
киным книге, где проблеме консерватизма и фашизма посвящена
отдельная глава, П.Ю . Рахшмир не смог продвинуться в изучении
данной тематики дальше своей статьи 1973 г.53
Положение с изучением “консервативной революции” в Герма­
нии стало меняться в 1990-е гг. Освобождение от идеологических
пут марксистско-ленинской идеологии позволило отечественным
историкам уделить больше внимания изучению нацистской идеоло­
гии и ее “идейных предтеч” . Мы умышленно берем эти слова в ка­
вычки, так как “предтечи”, и в данном случае идеологии “консерва­
тивной революции”, были на несколько порядков богаче интеллек­
туально и глубже мировоззренчески своих “пасынков ”, ко торые па­
разитировали на их идейном фундаменте, правда, двигаясь в одном
направлении - к изменению веймарской демократии.
Значительным прорывом в этом направлении явилась книга пе­
тербургского исследователя О.Ю. Пленкова54, посвященная анализу
немецкой политической традиции. Он стремился выявить причины
“отклоняющегося развития” Германии во время нацистской дикта­
туры. О .Ю . Пленков полагал, что нацизм был спонтанным явлением,
порожденным уникальными социально-экономическими факторами.
Таким образом, исследователь не видит корней гитлеризма в немец­
кой политической культуре. Рассматривая консервативный идейно­
политический ландшафт Веймарской республики, О.Ю. Пленков об­
ращал внимание на фёлькишей, Мёллера ван ден Брука, Э.Ю. Юнга,
Э. Юнгера, национал-большевиков и К. Шмитта. Им даны биогра­
фические очерки данных представителей. Автор избирательно по­
дошел к идейно-политическому наследию представителей “консерва­
тивной революции”, уделяя основное внимание Э.Ю. Юнгу и Э. Юн-
геру. Детальный анализ их политической концепции остается вне
внимания исследователя. Работа О.Ю . Пленкова была прорывом в
вопросе осмысления интеллектуального наследия “консервативной
революции” .
В XXI в. российская историография значительно продвинулась
вперед в вопросе осмысления интеллектуального течения “консерва­
14
тивной революции” . Вышли переводы книг О. Шпенглера, Э. Юнге­
ра, К. Шмитта, X. Фраейра, Мёллера ван ден Брука. Отечественны­
ми исследователями опубликован ряд интересных исследований.
Воронежский историк С.Г. Алленов опубликовал несколько статей,
связанных с поисками русских истоков “консервативной револю­
ции”55. Творчеству Э. Юнгера периода Веймарской республики по­
священа диссертация М.О. Гузиковой56. Германской историографией
“консервативной революции” занялся кемеровский исследователь
О.Э. Терехов, опубликовавший р яд интересных статей57.
Научная новизна предлагаемого читателю исследования заклю­
чается в том, что впервые в отечественной историографии осущест­
вляется комплексное исследование мировоззренческих и политиче­
ских компонентов интеллектуального течения “консервативной ре­
волюции” . Рассмотрение развития консервативной мысли Веймар­
ской республики осуществлено в контексте ключевых проблем р аз­
вития германского националистического движения данного перио­
да. Впервые освещается степень континуитета и дисконтинунитета
идей “консервативной революции” и национал-социализма. Отме­
чено наличие различного смыслового значения схожих понятийных
категорий, которые использовались консерваторами и национали­
стами в политической борьбе. Обосновано различие политических
идей “консервативной революции” и политической практики наци­
стского государства, сложность и трагичность судьбы “консерва­
тивных революционеров” в Третьем рейхе.
15


16
ГЛАВА 1. КОНСЕРВАТИЗМ
И НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКИЕ ДВИЖЕНИЯ
В ПОСЛЕВОЕННОЙ ГЕРМАНИИ
§ 1. Кризис консервативной идеи в Германии
после первой мировой войны: в поисках истоков
“консервативной революции”
Существовавшая в Германии 1920 - 1930-х гг. политическая
мысль консервативных интеллектуалов, которая известна в истори­
ческой науке как “консервативная революция’1, была ориентирована
в своем анализе не только на критику веймарской политической
системы, но и на рефлексию демократической системы и ее интел­
лектуальных истоков, а также осознание трансформации консерва­
тивной идеи в условиях гибели монархической идеи. Конец монар­
хий в завершении первой мировой войны создавал необходимость
определения политической стратегии консерватизма в новых, изме­
нившихся условиях, когда прежняя опора на монархию как полити­
ческую власть стала проблематичной. Фактически можно говорить
о том, что германский консерватизм оказался в положении выбора
между ориентацией на реставрацию монархии или определением
нового направления политической и интеллектуальной деятельно­
сти, которое не придавало бы монархизму особое, определяющее
звучание, а обратило бы внимание на следование четким принци­
пам и ценностям, присущим политической традиции, но рассмот­
ренных сами по себе, без привязки их к монархизму.
В центре этих рассуждений находился критический взгляд на
либеральную традицию, утвердившуюся в Европе в XIX в. и высту­
павшую в качестве основы современного мира. Неудовлетворен­
ность современностью определяла не только стремление к поиску
глубинных причин современного кризиса ценностей, но и указыва­
л а на националистический вектор будущего развития Германии, с
которым связывалось не только преодоление либерального полити­
ческого влияния, но и возрождение истинно германской политиче­
ской традиции в новых политических условиях.
Рубежом, с которого начинается формирование интеллектуаль-
мого течения “консервативной революции” , да и история самой
Веймарской республики, была окончившаяся первая мировая война.
Конечно же, германская республика значительно раньше, чем кон­
сервативное движение, начала свою историю, но, несмотря на это,
именно рефлексия о войне и путях развития послевоенной Герма­
нии выступала парадоксальным связующим звеном, объединившим
судьбы республики и антиреспубликанского консервативного дви­
жения. Различие между ними основывалось на том, что революци­
онная республиканская власть осуществляла политику, исходя из
осознания колоссальных трудностей, с которыми столкнулась Гер­
мания в первые послевоенные годы, с тяжелейшим политическим и,
прежде всего, психологическим бременем версальской системы,
которую революционная Германия была вынуждена принять на се­
бя. Позор поражения придавливает власть, тем более революцион­
ную власть, которая активизировала переговоры о перемирии, по д­
писывала соглашения и брала на себя обязательства, тем самым
принимая на себя долю вины за поражение в войне. Часть герман­
ского общества увидела в действиях революционной власти черты
измены, предательства, что послужило основанием для отторжения^
от веймарской политической действительности, постановки себя в
положение лиц, чуждых новому государству. Наиболее радикальная
часть вообще возложила всю вину за поражение Германии в первой
мировой войне исключительно на веймарских революционеров, при
этом совершенно игнорируя вину кайзеровского правительства и
самого императора в этом. Следует отметить, что консерваторы бы­
ли одними из первых, кто начал осмысление трагических событий
современности и поиск путей альтернативного, невеймарского, не­
партийного, несистемного характера развития. При этом следует
гут же указать, что здесь речь идет не о представителях консерва­
тивных партий кайзеровской Германии, которые и в период Вей­
марской республики сохраняли инерционное движение в тех же
рамках партийно-соглашательской политики, а о консервативных
аутсайдерах кайзеровской эпохи и ранней республики, которые в
большей степени были интеллектуалами, а не политическими дея­
телями. Именно они смогли подняться над рамками партийной сис­
темы и апеллировать к германскому обществу. Именно ими был
начат поиск третьего пути. Это не был путь демократически-
либеральных ценностей, которым следовала политическая система
17


18
веймарской демократии. Это не был путь, которым агрессивно
маршировал колоннами мировой революции марксистско-больше­
вистский коммунизм. Консервативные интеллектуалы Веймарской
республики начали поиск третьего пути, отличительной чертой ко­
торого стал германский национализм. В их представлениях он стал
противоядием от версальско-веймарской системы, с которого нач­
нется возрождение германской нации и германского государства. В
отличие от консерватизма XIX в., “консервативная революция” не
строила государство на основе иерархической структуры общества
с жестким регулированием и не вращалась своими идеями вокруг
фигуры монарха. Она поставила в качестве стержня политической
мысли народ, который вместе с вождем нового типа создаст буду­
щее германское национальное государство, в рамках которого они
станут единством.
Консерватизм, по утверждению М. Грайффенхагена, являвший­
ся симптомом революционной эпохи, сам уже выступал симптомом
духовно-политической позиции, на которой он основывал свою бо­
рьбу с революционным временем58. Логическим последствием его
позиции было стремление соединить политическую идею и полити­
ческую практику, нацелив свою деятельность на разрушение либера­
лизма, утвердившегося в революционную эпоху не только как поли­
тическая действительность, но и как либеральный дух. Совершенно
справедливым выступает утверждение германского историка о том,
что революционный консерватизм трансформировал свою критику
рационализма и либерализма до масштаба политической программы,
превратив себя в революционную контридеологию, наносящую “ир­
рациональный контрудар против либерализма”59.
Рассмотрение консервативной традиции германской политиче­
ской мысли нашло свое отражение в рассуждениях Карла Шмитта и
Артура Мёллера ван ден Брука о судьбах консервативной идеи в
Германии и необходимости её адаптации в новой политической дей­
ствительности. Если проследить особенность их взглядов, то можно
заключить разнообразие подходов консервативных мыслителей к
решению данной проблемы. К. Шмитт обращался к анализу развития
консервативной мысли XIX в. в русле политической философии и.
юриспруденции, в то время как Мёллер ван ден Брук анализировал её
с точки зрения кризиса идеи и монархической государственности,
придавая своим размышлениям более политизированный характер.
В “Политической романтике” , своей первой крупной работе,
К. Шмитт предпринял попытку анализа развития немецкой кон­
сервативной мысли XIX в., связав её с политическим романтиз­
мом. Он определял романтику как “субъективирующий окказиона-
ппзм”, неспособный к решениям60. Романтизм, протестуя против
механицизма Просвещения, создал в качестве ключевого понятия
ciisus, предполагавший отклонение от нормы. Романтическое пред­
ставление опиралось на чувственное переживание, где окружающий
мир выступал как повод к чувственному переживанию. “Романтик
формировал свою силу в истории. Прошлое есть отрицание совре­
менности. Как современность склоняет возможность, так и про­
шлое, с другой стороны, склоняет отрицание и отменяет ограниче­
ние”61. Романтик стремится увидеть историю через субъективную
цень переживаний и психологических погружений в исторический
мир. Через переживание и прочувствование он описывает мир та­
ким, каким он его пережил и прочувствовал. Поэтому его умозак­
лючения - суть “своеобразно окрашенное оформление его утверди­
тельных и отрицательных аффектов”62. В этом субъективном по­
гружении К. Шмитт видел стремление уйти от действительности
посредством перемещения в иррациональность. Именно этому слу­
жит история, в которой романтизм видел, прежде всего, средство
отвлечения от реальной действительности путем обращения к ан­
тичности, средневековому рыцарству, таинственности Азии. Д ейст­
вительность отодвигается на задний план, становясь некоей нереаль­
ной, призрачной. К. Шмитт отмечал, что “реальность, сила, которая
фактически проявлялась каждый день, остается во тьме как ирра­
циональная величина”63.
Таким образом, уход от реальности виделся К. Шмитту только
наркотическим средством, приглушающим действительность и
стремящимся, прежде всего, к тому, чтобы очаровать и увлечь че­
ловека грезами таинственности и отвести взгляд от современности.
В этом он видел основную опасность политического романтизма и
консерватизма XIX в. Его романтическая функция “лежала в отри­
цании Здесь и Теперь”64. К. Шмитт полагал, что общая черта поли­
тической романтики - романтика - ставит возможность выше дей­
ствительности, а абстрактные формы выше конкретного содержа­
ния65. Поэтому лабильность и эластичность политического роман­
тизма позволяет ему не только приспосабливаться к разным уело-
19


20
виям, но и сочетать в себе разнообразные политические элементы -
от консервативных до революционных. Данная склонность лишает
политический романтизм политической сердцевины. Он превраща­
ется в средство утверждения чуждого господства. Романтическое
очарование отдаляет от экономической действительности, в кото­
рой господствует буржуазность и буржуазные ценности.
Близость политического романтизма буржуазному миру К. Шмитт
находит в поэтизировании романтиками финансового мира. Здесь
он указывал на А. Мюллера и Новалиса, призывавших к романтиза­
ции налоговых взиманий государства: “государству нужно платить
налоги с таким же чувством, с каким даришь цветы любимой”66.
К. Шмитт видел опасность политической романтики прежде все­
го в том, что она подчинена буржуазным интересам и поглощена не­
мецкой буржуазией. “Все романтическое находится на службе дру­
гой, неромантической энергии, и величие понятия и решения пре­
вращается в одно поставленное сопровождение враждебной силы и
враждебного решения”67. Буржуазный мир основывается на индиви­
дуализме и субъективизме, и в этой связи не случайным является то,
что критика К. Шмиттом политического романтизма немецкого кон­
серватизма, по сути, являлась критикой самой буржуазности. К. Ноак
отмечал, что критика политического романтизма была направлена не
только на разрушение буржуазной основы, но и нацелена на проти­
водействие коррумпированности государства, осуществляемое бур­
жуазией с опорой на её институты68. В этом К. Шмитг усматривал
элемент разрушения государства, который фактически и привел к его
падению. Можно отметить, что для консервативных взглядов самого
К. Шмитта размышление над политическим романтизмом немецкого
консерватизма было шагом в сторону децизионистской теории вла­
сти, составившей основу его работ 1920 - 1930-х гг.
Отличительной особенностью кайзеровского консерватизма от
новой консервативной тенденции было то, что основной тонально­
стью новой консервативной идеи была героическая и нигилистиче­
ская решимость. Ханс Фраейр, один из молодых и ярких представи­
телей “консервативной революции”, смог четко уловить эту тен­
денцию современности. “Революционный принцип, присущий оп­
ределенной эпохе, по сути своей не является структурой, порядком,
строением. Но что - чистая сила, чистый прорыв, чистый процесс.
<...> Ибо речь идет как раз о том, что новый принцип смеет оста-
питься активным Ничто в диалектике современности, т.е. чистой
ударной силой; иначе он сразу выстроится в общество и никогда не
перейдет к действию”69. Конечно же, нельзя утверждать, что ниги-
ипстические тенденции оказались выработаны консервативными
|1пюлюционерами. М. Грайффенхаген усматривает их во время ро­
мантического консерватизма, находя отражения анархических про-
нилений у Новалиса и А. Мюллера70. Однако консервативные рево-
шоционеры придали нигилизму новое звучание. В нигилизме они
пидсли предпосылку для формирования новых ценностей, основан ­
ных на решительности и деятельности, которые Эрнст Никиш на-
шал “мужеством пропасти”71. X. Фраейр в своей работе “Революция
п р а в а ” подчеркивал новую роль консерваторов в обществе: “Что-
flw быть радикальным, не обязательно быть нигилистом. Современ­
ность уже не является компромиссом, а будущность уже не являет­
ся утопией, но они совпадают, как во все эпохи, когда что-то дейст-
пительно происходит. Все эти факты внове, но это факты. Еще по­
коление назад такие люди были обречены на изолированное суще­
ствование, на тайное взаимопонимание и на почетное, но негатив­
ное дело критики культуры. Сегодня они представляют значимый
гип и будущее целого”72.
Стремление веймарского консерватизма в условиях кризиса,
монархической консервативной идеи подчеркнуть свое отличие от
кайзеровской империи и ее политики было во многом попыткой
расчистить политическое поле для дальнейшей деятельности, без
оглядки на кайзеровское время и необходимость постоянно подчер­
кивать свою инаковость по сравнению с консервативной идеей Вто­
рой империи. Они указывали на иные цели и принципы современно­
го консерватизма, находящие свое отражение скорее в политических
взглядах немецких националистов конца XIX в. Однако “консерва­
тивная революция” обращалась к немецкой консервативно-нацио­
налистической традиции и видела в ней созвучие взглядов. Таким
образом, она устанавливала исторический континуитет с германским
прошлым. Представитель “консервативной революции” Эдгар Юли­
ус Юнг возлагал надежду на то, что современность откроет свои во­
рота “новому средневековью”73, также как немецкий консервативный
националист XIX в. Пауль де Лагард усматривал свой консерватизм,
обращенный ко времени салических и саксонских императоров, с
которыми он чувствовал историческую взаимосвязь74.
21


Следует указать на то, что представители “консервативной р е­
волюции”, перерождая консервативную идею, не творили в пусты­
не, а все-таки старались найти созвучие своего понимания консер­
ватизма с предшественниками в XIX в. Можно указать на две тен­
денции: националистическую и децизионистскую, на которые опи­
рались консервативные революционеры. Наиболее четко аппелиро-
вание к прошлой интеллектуальной традиции прослеживается у
Мёллера ван ден Брука, усматривавшего националистические эле­
менты консерватизма в работах Пауля де Лагарда и Августа Юлиуса
Лангбена, и Карла Шмитта, который выводил проблему децизиониз-
ма из католической консервативной традиции, непосредственно опи­
раясь на взгляды испанского консерватора Хуана Доносо Кортеса.
Пауль де Лагард75 был современником процесса объединения
Германии “железом и кровью” , но не разделял того политического
пути, который был выбран Бисмарком для достижения этой цели.
Малогерманский путь представлялся ему не отвечающим вссгер-
манским интересам и утоляющим только узкополитические прус­
ские амбиции. Государство изначально поставило перед собой цель:
“заботиться о немецкой жизни в Германии, спасти то, что ещё мож­
но спасти в Германии. Это не мирная работа, нельзя сделать омлет,
не разбив яйца”76. Возникнув как “продукт необходимости” , Прус­
сия должна была опираться на консерватизм, являвшийся “спасите­
лем от безгосударственности” и тем элементом, который сцементи­
ровал бы германское общество перед угрозой парламентаризма и
либерализма. Поэтому следует проводить более твердую политику,
нацеленную на достижение единства нации. Либерализм и много­
партийная система создавали многополюсный политический мир, в
котором происходила непрекращающаяся, ослабляющая общество
борьба одних сил с другими. П де Лагард считал, что это не может
привести к национальному единению. Потому для прогресса прус­
скому государству необходимо следовать консервативным курсом.
Консерватизм являлся “жизненной силой нации” , но о н сп особен
обеспечить лишь внешнее единство. Пока Пруссия основывается на
господстве армии, она ещё долго “не сможет кристаллизировать
всю жизнь нации”77.
Создание Великой Германской империи обеспечило лишь внеш­
нюю консолидацию германской нации, но не смогло объединить её
внутренне. П. де Лагард считал, что внутренняя консолидация нем-
22
цен должна быть осуществлена с помощью не политических, а ду­
ховных инструментов. Таким инструментом, в его представлении,
могла быть религия. Именно она способна отразить сущностные
черты немецкого народа, потому что “германство лежит не в проис­
хождении, а в душе” . П. де Лагард полагал, что “политическая Ре­
формация 1866 - 1871 гг. относилась к политическим потребностям
немецкой нации в той же мере, <,.. > в какой церковная Реформация
1518г. относилась к церковным потребностям этой нации”71".
Отказывая католицизму и протестантизму в праве на консоли­
дирующую силу общества, П. де Лагард проповедовал создание на­
циональной религии, которая привела бы к строительству нового
Иерусалима. “Путем к религии является сама религия”, которая,
овместно с Отечеством, “всеми силами молитвы и взращиванием
национальной религии добьется завоевания, в котором интересы
религии и Отечества соединятся”79. Это и будет достигнутым кон­
сенсусом, в котором интересы веры и Отечества сольются воедино,
создав мощный фундамент прогресса немецкого государства.
Требование создания национальной религии являлось естествен­
ным, так как “каждой нации необходима национальная религия”, и
паша задача состоит в том, чтобы “сделать нацию восприимчивой к
приему этой религии” . Может быть, после этого изменится зависи­
мость человека от бездушной государственной машины, “если мы по-*
можем основать церковь, которая является носителем божественных
глаз в расе и идеи, позволяющей нам жить далее”80. Призыв к единству
и преодолению партийно-религиозных отличий виделся Мёллеру ван
ден Бруку идеологически близким “консервативной революции”. Кор­
ректировка касалась лишь того, что единение должно произойти во­
круг рейха, но, так же как и у де Лагарда, оно должно быть духовным.
П. де Лагард писал, что “католицизм, протестантство, иудаизм,
натурализм должны уступить место новому мировоззрению, усту­
пить целиком, так, чтобы о них больше никто не вспоминал, как не
вспоминают о ночных лампах, когда над горой сияет утреннее солн­
це - иначе единство Германии будет становиться год от года хруп­
че”81. Он считал, что германские народы обладают религией, лежа­
щей в основе её национальности, и только поэтому протестантизм
смог победить в борьбе с католическим Римом, ибо в реальности бо­
ролся не христианин, а германец. Сила его лежала в “жертвенно-
. сти”82, которую привил ему Иисус Христос свои примером, и, жерт­
23


вуя собой, германец идет путем Сына Божьего. Таким образом, при­
зыв к созданию национально-немецкой религии являлся стремлением
германизировать христианство, облачив его в национальные одежды.
Это не было отказом от христианства и, тем более, не являлось воз­
вращением к древнегерманским божествам, например, к Вотану.
Значительное место в мировоззрении П. де Лагарда занимал ан­
тисемитизм, который был нехарактерен для Мёллера ван ден Брука
и “консервативной революции” в целом. Как справедливо замечал
американский историк Ф. Штерн, он носил экономический харак­
тер, так как евреи идентифицировались им с капиталистами и высту­
пали в качестве виновников экономических трудностей общества83.
Средневековые катаклизмы Европы привели к повсеместному р ас­
пространению гонимой всеми еврейской нации. “Евреи как евреи
выступают для каждого европейского народа тяжелым несчасть­
ем ”84, причем они “являются чужими в каждом европейском госу­
дарстве не только как таковые, но и как носители гниения”85. П. де
Лагард рассматривал еврейский народ как “нацию в нации”86, со ­
поставляя его с чумой и болотной лихорадкой, которой заражена
Германия. “Через динамит или оружие, через королевскую свечу
государственного социализма нельзя прогнать жар: единственное,
что может помочь, укрепить нас в работе —это свежий воздух, не ­
бесный воздух, < ...> входящий в открытые двери и окна старого от­
равленного дома”87. П. де Лагард видел решение еврейской пробле­
мы в Европе путем ассимиляции. “Германия должна сделать цель­
ными немецких людей и немецкий вид, так как хочет состоять из
одного яйца: тогда для Палестины не будет пространства в нем”.
Евреев необходимо поставить перед выбором: “или эмигрировать
из Германии, или стать немцами”88.
Необходимо указать, что для Мёллера ван ден Брука был важен
националистический элемент консервативных взглядов П. де Лагар­
да, который выражался, прежде всего, в призыве к германству. Ан­
тисемитские положения П. де Лагарда не были для него важными,
так как еврейская проблема не занимала сколько-нибудь важного
места в мировоззрении Мёллера ван ден Брука. Как мы отмечали
выше, оно не было характерно и для самого течения “консерватив­
ной революции” в целом.
Идеи национального элемента консерватизма Мёллер ван ден
Брук находил и в творчестве Августа Юлиуса Лангбена89. А .Ю . Ланг-
24
in n считал, что “духовная жизнь немецкого народа находится в со-
■л ити и распада”90, который обусловлен кризисом германской ду-
41рииости, которая в лабиринтах европейской культуры, подпадая
нчд влияние новых идей, потеряла сама себя. Пропал гот связую­
щим народ стержень, духовный ориентир, который объединял н а­
цию, придавая ей силу, целеустремленность, возможность самопо-
шипия и самоотражения в нем. С потерей его немцы восприняли
| ииершенно чуждые им ценности. Они стали разделять итальянские
постижения эпохи Ренессанса, французскую ученость периода Про-
( иещения, английский меркантилизм, но ими был потерян герман­
и й дух. “Сегодняшние немцы преобладающе находятся под влия­
нием ложной культуры”91.
А.Ю. Лангбен считал, что “душа (народа - С. А ) во многом есть
не но искусства, но не полностью . Как человек состоит из души и
юла, мяса и ног, костей и спинного мозга, так все художественные
произведения подразделяются на два фактора: душу и стиль. Иметь
индивидуальность означает иметь душу; иметь скрытую индивиду-
иимюсть означает иметь стиль... который, следовательно, означает
скрытый духовный характер, открытый познанию” . Германское!
изобразительное искусство находило поддержку в “национальном
крестьянском стиле” , который являлся отражением германской на­
родной души. Крестьянский стиль может “развиваться только из
консолидации немецкой духовной жизни и самоосвобождения не­
мецкого характера... Дух народа упорядочивает свои потребности, а
по требности народа свой стиль”92.
Германский дух воплощался в живописи, которая в художест-
иеиных образах сохраняла его сущность, “так им образом, м узы­
кально-меланхолическая природа немцев воплотилась в Рембранд­
те... где одновременно существовало жизнерадостное и меланхоли­
ческое, эта равномерно звучащая психическая двойственность” .
Следовательно, полагал А.Ю . Лангбен, “рембрандтовская живопись
есть прямо выраженное по-настоящему нидерландское, германское,
нордическое”93. Его творчество открыло типологическую природу
гсрманства, которая была связана с крестьянством, а через него с
землей, с почвой, на которой живет народ. Из нее он питал силы,
находил пропитание и кров. Из этого А.Ю . Лангбен выводил са­
кральную связь между человеком и его душой, в единичном рас­
смотрении, и почвой как центром духовности. Поэтому “портреты
25


Рембрандта овеяны настоящими историческими, национальными
народническими душами. Это есть поэзия, а не проза и не фарс” . В
этом и состояла сила и сокрушительность его творчества. “Дух Рем­
брандта есть дух... глядящий прямо из глубины собственной .туш и ,
дух, проникающий от всевозможной поверхности мира до его внут­
ренней сущности; дух, молотящий максимально низких”94.
А.Ю . Лангбен считал, что творческая индивидуальность чело­
века проистекала из его души. “Религиозный, духовный и героиче­
ский культ - есть три призыва к высшей природе человека; они все
приводят к единому аристократическому миропониманию”95. Этот
аристократизм носил не ницшеанский, восточный, а древнесаксон­
ский характер. Потому его основные признаки есть признаки н е­
мецкого характера. “Музыка и честность, варварство и благочестие,
детское сознание и самосознание являются выдающимися чертами
немецкого характера; в Рембрандте, в его художественной сфере
они справедливы, показанные им преимущественно как настоящие
немецкие. Честь от самой себя, честь, родившаяся из маленького
кусочка немецкой земли, честь от расширяющейся жизненности
немецкого народного духа - короче, проверка прекраснейшей не­
мецкой добродетели, которая вообще есть честь, которой Рем
брандт мог и должен был нас учить”96.
Характер немецкого народа, его душа может быть познана только
в динамике и в своей связи с землей. Потому “Отечество есть бли­
жайший идеал; в его сути для немцев раскрывается преимуществен­
но идеальная природа. Дух крестьянина - дух Родины”97. Таким о б ­
разом, А.Ю. Лангбен отождествлял Отечество не с географическим
ландшафтом или государством как политическим институтом, а с
народом. “Ые земля, и не язык, и не государство, а народ в своем
единстве - есть Отечество”98. В настоящий момент немецкая народ­
ная душа оторвалась от своих корней и потерялась в лабиринте чуж­
дых культур. Познание Рембрандта, считал А.Ю . Лангбен, должно
воспитать немцев в истинно германском духе и помочь им вернуть
душу в ту нишу, которую она должна занимать, и он верил, что
“блуждающая душа немцев, которая сейчас художественно кружит
во всех земных и небесных районах, вновь вернется на отеческую
землю”99.
Для А.Ю . Лангбена характерен антиурбаниетический взгляд на
проблему населения и ностальгическое чувство по сельской жизни,
26
|| ■по сближающей человека с землей. Он призывал немцев отка-
иш.щ от городской жизни и вернуться в провинцию, к земле, где
inш смогут достичь абсолютного единения народной жизни и гер-
.... с кой народной души и, как следствие этого, прогресса герман-
■кии нации. А .Ю . Лангбен являлся яростным противником крупных
Iиродов, которые своим культом меркантилизма и материализма
|щ ipyinaiOT немецкую душу. Она тает под их напором и на её место
приходит американизация Германии. “Торговля как знание стано-
iiii к:я более почетной, чем земля или фантазия” 100
А.Ю. Лангбен выступал противником демократии, которая ос-
ипАлиот общество своим политическим плюрализмом и либераль-
.... ..
ценностями. “Демократия - туловище, которое тоскует по
Iшюис; поэтому ведет она себя так безголово” 101. Он склонялся к
центристской форме, во главе которой стоял бы “тайный кайзер” ,
происходивший из народа и являвшийся частью его. “Он должен
иMi I. собственную индивидуальность, зарождающуюся в индиви-
нупльности его народа, в нем отображающуюся и с ним совпадаю­
щую” . “Тайный кайзер” “чувствует себя сыном немецкой народной
пуши”, ко торый “будет правильно любить немцев и ненавидеть вра-
Iон немцев; так же как к любой симпатии относится антипатия; лю-
нош. и строгость являются взаимными качествами, в которых нуж-
Iи|сгея и врач, и реформатор”102.
В национальных германских чувствах А.Ю . Лангбена Мёллер
Нин ден Брук видел основу возрождения германства и трансформа­
ции консервативной идеи. Ему был близок цезаристский тип прав­
и т ия. Однако в его представлении германский дух поднимался над
почвой, и духовные, идейные аспекты представляли для него боль­
шую значимость для нового консерватизма.
Поиск децизионистских истоков “консервативной революции”
непосредственно связан с творчеством немецкого консервативного
мыслителя К. Шмитта, придавшего проблеме оешения новое звуча­
ние в условиях политической нестабильности и политического ра­
дикализма в Веймарской республике. Одновременно с этим можно
указать на католический элемент консервативной идеи К. Шмитта,
который, в религиозном плане, был присущ не только ему, но и
;).Ю. Юнгу. Шмиттовский католическо-консервативный взгляд ухо­
дил своими истоками в католический консерватизм XIX в. Наибо-
исе тесно это соприкосновение выражалось в интеллектуальной
27


28
взаимосвязи консервативных взглядов Карла Шмитта и испанского
католического философа, политического деятеля и консервативного
мыслителя Хуана Доносо Кортеса103.
Политические размышления испанского консерватора X. Доно­
со Кортеса базировались на религиозном основании. Это сближало
его с позицией самого К. Шмитта, которая также покоилась на ре­
лигиозной опоре104. Исследователь творчества К. Шмитта Генрих
Майер отмечал, что он осуществил соединение “< . . .> теоретической
основы в тесное объединение с политическим. Карл Шмитт закутан
основу своей мысли в сумрак, так как центром его мысли была ве­
ра”105. Католическая основа религиозного восприятия X. Доносо
Кортеса и К. Шмитта позволяет подчеркнуть общую метафизиче­
скую основу их размышлений. Как убежденный католик X. Доносо
Кортес полагал, что “< . . .> все пребывает в Боге и Бог во всем” . Ос­
кудение веры в обществе умертвляет истину и “общество, отвер­
нувшееся от Бога, тотчас видит, как всюду воцаряется ужасная
тьма” 106. X. Доносо Кортес видел в католицизме систему совершен­
ной цивилизации, охватывающую все мироздание. Католицизм ос­
вободил человека от угнетения вследствие того, что “человек, стар
сыном Бога, тотчас перестал быть рабом человека” . Он утвердил
идею служения, где монарх легитимировал свою власть не с помо­
щью силы, основываясь на человеческих устремлениях, а с помо ­
щью служения Богу. X. Доносо Кортес полагал, что “католические
правители, считая себя ничем, были лишь служителями Бога и слу
гами народа. < . . .> Обожествляя власть, католицизм освятил послу­
шание и, освящая одно и обожествляя другое, осудил гордыню в ее
самых ужасных проявлениях, в стремлении к господству и мятежу.
В обществе, которое является поистине католическим, невозможны
две вещи: деспотизм и революция” 107.
Католицизм, писал X. Доносо Кортес, утверждает, что “человек
добр в своей сущности и зол случайным образом” . Человеческая
свобода несовершенна. Ее несовершенство заключается в способно­
сти к злу и заблуждению, а в качестве причины выступает способ­
ность делать выбор. Так как человек не может контролировать свою
деятельность, но стремится к общественным изменениям, то это
приводит к тому, что он начинает присваивать себе божественные
функции, не являясь Богом. Поэтому, считал X. Доносо Кортес, “п о­
лагаясь лишь на себя, человек может только богохульствовать”108.
Ффпжеческая свобода выбора и деятельности не имеет жестких
||шпиц, что приводит к злоупотреблениям, потере чувства меры,
июутствие равновесия разрушает божественный иерархический
порядок. Человек-“ бог” разрушает себя, свою человеческую сущ­
ность, погружаясь в тварную природу, несущую зло. К. Шмитт в
ной связи указывал, что “его презрение к людям уже не знает ника­
ких границ; их слепой рассудок, их слабая воля, смехотворный по-
|||.ц| их плотских вожделений кажутся Доносо столь жалкими, что
не хватит всех слов всех человеческих языков, чтобы выразить всю
miгюсть этой твари. Если бы Бог не воплотился в человека, то пре-
| мыкающееся, которое я попираю ногою, было бы менее достойно
презрения, чем человек” 109. К. Шмитт находит точку соприкоснове­
нии своего восприятия с представлениями испанского консерватора
и противопоставлении божественного разумному началу человече-
i кой природы. Оба мыслителя указываю т на неустойчивость и про­
извольность человеческих восприятий, отмечая, что “откуда ему
шить, что он добр, если Бог не говорил ему этого” . К. Шмитт за­
ключал, что “согласно его философии истории, победа зла сама со­
бой разумеется и совершенно естественна, и только Божье чудо пре-
цогнращает ее; образы, в которых объективируется его впечатление
■и человеческой истории, полны отвращения и ужаса; человечество
сиепо блуждает по лабиринту, вход, выход и структуру которого ни­
кто не знает, и это мы называем историей; человечество - это ко ­
рабль, который бесцельно то туда, то сюда кидает море, корабль с
мятежной, грубой, принудительно набранной командой, которая гор-
папит песни и танцует, покуда Божий гнев не потопит бунтарское
отродье в море, чтобы вновь воцарилось безмолвие” 110. К. Шмитт
соглашался с этим восприятием X. Доносо Кортесом сущности чело­
веческой истории, которая теологически была близка ему, но, в отли­
чие от испанца, он хотел найти точку опоры, позволившую бы ему
преодолеть возникшую кризисную ситуацию, и этим средством вы­
ступило государство и механизм его функционирования.
Общественный кризис XIX в. виделся X. Доносо Кортесу в ви­
де кризиса веры, следствием которого и являлись многочисленные
революции, прокатившиеся по Европе. И спанский мыслитель счи­
тал, что “истинная причина зла, от которого страдает Европа, кро-
е тся в том, что мы позабыли о божественном и человеческом авто­
ритете. От этого зла страдает Европа, страдает общество и весь мир,
29


и именно поэтому народы перестают быть управляемыми” 111. Отход
от божественного и переход к человеческому приводил к тому, что
современный мир начинал поклоняться “ себе самому в образе
блудницы, чтобы потом низринуться к ногам Марата, циничного и
кровавого тирана, и Робеспьера, высшего воплощения человеческо­
го тщеславия, наделенного неумолимыми и дикими инстинкта­
ми” 112. Падение веры, безбожие, атеизм являлись основными при­
чинами революций. Вера человека в себя, превознесение собствен­
ных суждений над божественными откровениями, безверие подры­
вали основы божественног о порядка и стабильность человеческого
общества. “ Поэтому, —по гагал X. Доносо Кортес, - не на что наде­
яться обществам, которые оставляют строгое служение истине и
поклоняются измышлению. Вслед за софизмами грядут революции,
а за революциями - палачи . < . . .> Рим пал, потому что пали его бо­
ги; его владычество подошло к концу, потому что завершилось его
богословие” 113. В письме к графу Рацинскому от 22 августа 1849 г.
Доносо Кортес писал, что “болезнь, которой мы страдаем, исклю ­
чительно нравственная: она в душах; она состоит в том, что мы ли­
шились идеи долга, в том, что мы высвободили низшие инстинкты
и низшие страсти” 114. Поэтому падение веры, кризис духовности
были основными причинами политических трансформаций XIX в.
Они породили, по мнению X. Доносо Кортеса, два основных вызова
традиционной легитимности: либерализм и социализм.
X. Доносо Кортес видел в либерализме одно из основных ору­
дий разрушения традиционного общества. Эгалитаризм, культ р а­
зума, атеистическое восприятие мира, парламентский способ управ­
ления государством не только были противопоставлены традицион­
ной системе общественного уклада, но были направлены на его раз­
рушение и тотальную замену. Либерализм был для X. Доносо Кор­
теса выражением господства буржуазии. Его материалистическое и
рационалистическое начало делало успех и материальное благопо­
лучие выше служения и долга, придавало богатству и договорным
отношениям большее значение, чем благородству по крови. “Власть
богатых ей кажется более законной, чем власть благородных по
происхождению” 115. Такая форма отношений представлялась X. Д о­
носо Кортесу абсурдной, противоречащей традиционным ценно­
стям и человеческой природе. В представлении X. Доносо Кортеса
современный мир уже заражен ядом либерализма, традиционно­
30
31
монархические системы рушатся, духовность человека превращается
и потребительство. В письме другу от 19 апреля 1851 г. X. Доносо
Кортес приходит к неутешительному выводу: “Либерализм и пар-
тментаризм во всех областях приводят к одним и тем же результа-
1 им: л а система пришла в мир, чтобы наказать его, и она покончит
| о исем, что есть: с патриотизмом, разумом, нравственностью и че-
■Ii.io; это зло, чистое зло, сущностное и субстанциальное”116.
К. Шмитт восхищен политической проницательностью X. До-
iuico Кортеса в вопросе понимания сущности либерализма. “Его
мн iуиция в духовных вопросах, - пи сал К. Шмитт, - зачастую оше-
иимительна. Примерами этого является определение буржуазии как
'кпасса дискутирующего” и вывод о том, что его религия - это сво ­
бода слова и печати” . К. Шмитт видит в этом стремление буржуа-
пш уйти от ответственности и принятия решения. Здесь децизиони-
| гскис представления X. Д оносо Кортеса и К. Шмитта пересекают-
1 )1, соединяясь в единое целое. Дискуссия превращается не только в
нопитический метод либеральной политики, но и становится мета­
физической основой либерализма. Таким образом, “его сущность -
»Iо переговоры, выжидательная половинчатость с упованием на то,
чп>, может быть, окончательное столкновение, кровавую решаю­
щую битву можно будет превратить в парламентские дебаты и веч­
но откладывать посредством вечной дискуссии” 117. Подобная харак­
теристика выступала в качестве приговора. Стремление отказаться
0 1 ответственности принятия решения и дезавуировать его полити­
ческим дискутированием, в котором решение растворяется, так как
не имеет властной, авторитарной основы ответственности, приво­
дит к ослаблению властного начала, что представляется крайне
опасным в ситуации социальных трансформаций и социальных по­
трясений. “Класс, который переносит всю политическую актив­
ность в говорение, в прессу и парламент, не соответствует эпохе
социальных битв” 118.
Антилиберализм К. Шмитта опирался на католицизм и произ­
растал из трех католических источников: контрреволюционной по­
литической философии Жозефа де Местра, Луи де Бональда и Хуа­
на Доносо Кортеса; антилиберальной полемики папы Пия IX и его
"Syllabus” от 1864 г.; французского и немецкого католического воз­
рождения. Гюнтер Машке отмечал, что “слова секуляризация, са-
моинтронизация людей, отрицание грехопадения и тезис сатанизма,


что человек “добр” , по меньшей мере, совершенен, и что он, благо­
даря автономному разуму, являющемуся только препятствием, ко­
торое должно быть устранено, делает свободу и счастье достижи­
мым. Последствия этих идей культивируются Шмиттом в нигили­
стическое разрушение мира, чистейшее всегда-снова -вперед, дове­
рие к экономике и технике, гуманистической морали и дискуссиям,
в которых можно придти к ясным политическим и этическим пре­
тенциозным решениям, что приведет, в конце концов, к хаосу и
гражданской войне” 119.
Социализм, в представлениях X. Доносо Кортеса и К. Шмитта,
был вторым вызовом современной легитимности. “Испанец прихо­
дил в отчаяние перед лицом глупого спокойствия легитимистов и
трусливой хитрости буржуазии. Лишь в социализме он еще видел
то, что он именовал инстинктом, из чего он делал вывод, что все
партии в конечном счете работают на социализм” 120. В представле­
нии X. Доносо Кортеса, в социализме скрыта “гордыня и варварст­
во. Социализм похож на вавилонского царя, который в одно и то же
время является царем и животным” 121. Его стремление направлено
на изменение человека и общества. Социализм стремился, прежде
всего, к отрыву человека от божественной субстанции, в превраще­
ние его в безбожное существо, опирающееся лишь на мертворожден­
ные, бесплодные социально-классовые понятия. “Социализм силен
только потому, что это сатанинское богословие” 122. На квазирелиги-
озные претензии социализма указывал и К. Шмитг123. Поэтому про­
тивоядием от псевдорелигиозного вызова может быть только рели­
гия. X. Доносо Кортес четко определил, что “радикальным лекарст­
вом против революции и социализма является только католицизм,
потому что он является их абсолютной противоположностью” 124.
Революционные потрясения Европы середины XIX в. были ре­
зультатом глубоких мировоззренческих, политических и социаль­
ных изменений европейского общества. В знаменитой речи о дикта­
туре X. Доносо Кортес стремился показать, почему революции ста­
новятся возможными и как можно противодействовать им. Причи­
ны революций коренятся в дефектах правительственной политики,
их неспособности разглядеть кризисную ситуацию. Политическая
слепота выступает признаком упадка в действиях как людей, так и
правительств и наций. X. Доносо Кортес отрицал социальную при­
чину революций и предпочитал усматривать ее в злонамеренных
32
н Hi мшмх людей. Он указывал, что “глубокие революции всегда
| mu ршнлись аристократами. Нет, сеньоры, не в рабстве, не в нище-
п шродыш революций, зародыш революций находится в желаниях
mu им, побужденных ораторами, которые ее эксплуатируют и ис-
...... ..
X. Доносо Кортес указал на то, что истинная свобода
in гх и для всех возможна лишь в соединении с Богом, а так как со-
■■Iм’мс'инос общество стремится, прежде всего, к разрыву с ним, то
можно констатировать тот факт, что “свобода умерла” . Обращаясь с
1 1шПуны конгресса к депутатам, он говорил: “Вы полагаете, что ци-
..... .. шция и мир идут вперед, в то время как они возвращаются на­
ши Мир, сеньоры, идет огромными шагами к установлению самого
Iшиитского и опустошительного деспотизма, который помнят лю-
ш К по му идет цивилизация и к этому идет мир”125.
М условиях европейских революций 1848 г., атаки на монар-
чи кч кую власть со стороны монархически-разрушительных сил
■ Доносо Кортес считал необходимым спасти власть и государство
иуи'М утверждения диктатуры. Диктатура была средством обеспе-
41 ми» общественной безопасности в условиях чрезвычайной ситуа­
ции X. Доносо Кортес вполне резонно полагал, что государство на
in ионе законности в состоянии обеспечить порядок, потому что
мппдаиные прислушиваются к закону и следуют ему, но если одной
шкопности недостаточно для обеспечения порядка, тогда диктатура
иинжиа спасти государство. X . Доносо Кортес отмечал, что “дикта­
тура и определенных обстоятельствах < . .. > это законное правление,
ми хорошее правление, это правление полезное, как и любое другое
прапление, это правление рационально, поскольку может защитить-
| икак в теории, так и на практике”126. X. Доносо Кортес считал дик-
пп уру полезной в условиях чрезвычайной ситуации. Это законное
■редсгво защиты. Испанский консерватор так объяснял свою тео­
рию диктатуры: “Когда вторгающиеся силы рассеяны, сопротив-
шнощиеся так же разбросаны, в правительстве, по властям, по су-
мим, словом, по всему телу общества, но когда вторгающиеся силы
собраны в политические объединения, тогда необходимо, чтобы
никто не мог помешать, чтобы никто не имел права помешать со-
прс гивляющейся силе самой по себе сосредоточиться в одной руке
’•)то ясная, нерушимая, блестящая теория диктатуры”12'. В этой свя-
1н хрестоматийным было обращение X. Доносо Кортеса во время
аудиенции к прусскому королю Фридриху Вильгельму IV 15 марта
33


1849 г., в котором он сказал: “Как бы ни было очевидно, я осмели­
ваюсь тем не менее напомнить Вашему Величеству, что было бы
вредно абсолютно доверять кому бы то ни было. Сельское населе­
ние не может само по себе спасти трон, необходимо, чтобы трон
спасся сам, подавляя злоупотребления демагогов и энергично нака­
зывая предателей”128.
Таким образом, диктатура была для X. Доносо Кортеса средст­
вом защиты от государственно-разрушительных сил. К. Шмитт за­
писал в своем дневнике 24 ноября 1947 г.: “Диктатура для Кортеса
не только легальна, но и легитимна” 129. Это определяется нетипич
ностью самой ситуации, в которой оказалось государство. Автори­
тет против анархии при угрозе гражданской войны виделся X. До ­
носо Кортесу, как и К. Шмитту, само собой разумеющимся. В “По­
литической теологии” К. Шмитт отметил, что “едва Доносо Кортес
обнаружил, что время монархии кончилось, поскольку больше нет
королей, и ни у кого не достало бы мужества быть королем иначе,
как только по воле народа, он довел свой децизионизм до логиче­
ского конца, то есть потребовал политической диктатуры. < . . .>
Диктатура - противоположность дискуссии. Для децизионистского
духовного склада Кортеса свойственно постоянно предполагать
крайний случай, свойственно ожидание Страшного Суда. Поэтому
либералов он презирает, а атеистически-анархический социализм
уважает как своего смертельного врага и придает ему сатанинское
величие”130.
Консервативные представления X. Доносо Кортеса и интерпре­
тации К. Шмитта представляют собой разорванный во времени дуэт,
позволяющий увидеть, как толкование Шмиттом политических воз­
зрений Доносо Кортеса проясняло его собственное понимание про­
блематики власти и политики. Схожесть ситуации 1848 г. и полити ­
ческого развития Веймарской республики делало X. Доносо Кортеса
актуальным для представлений немецкого юриста и оказало значи­
тельное влияние на шмиттовскую интерпретацию “друга” - “врага” .
Современный мир состоит из национальных государств, прово­
дящих свою национальную политику, ориентированную на получе­
ние экономической выгоды и политических преимуществ, опираю­
щуюся на политические партии, которые, в свою очередь, также
стремятся удовлетворить уже партийные интересы, репрезентируя
потребности и ожидания социальных групп, которые, создавая
34
hi11-■I■11loio видимость единства, тем не менее, в большей степени
циничны и не представляют собой какую-нибудь более или менее
'ишую массу. В итоге мир превращается в организованный хаос,
.... сринший свою сердцевину. В противоположность этому должно
ш.ичу пять нечто универсальное, стоящее над склокой националь­
ны ', партийных или экономических интересов. К. Шмитт видел
щ п уиивсрсализм в католической вере и католической церкви. Он
■ми чал. что “римско-католическая церковь как исторический ком-
мина' и административный аппарат продолжает универсализм Рим-
■ империи”131. Страх национальных государств перед универса-
III 1мом являлся не только причиной антиклерикальной политики
■тюменских государств, нацеленной на ослабление позиций като-
нича-кой церкви в государственной и общественной жизни, но и в
Гремления вообще заменить веру, духовную жизнь человека эко­
номическими ценностями: деньгами, экономическим успехом, вы-
тдий. К. Ш м и т т полагал, что политические и социальные гранс-
фирмации европейского общества изменяют характер политики го-
| удпрств, приводят к формированию новой системы ценностей и
|щ фушснию традиционных основ. “Вместе с каждой сменой поли-
тчсской ситуации меняются, по видимости, и все принципы - кро­
ме одного: власти католицизма” 132. Даже в современном европей-
■ком обществе, всячески подчеркивающем свою светскость, и то
можно наблюдать присутствие религиозного элемента, его домини­
рующую роль. К. Шмитт видел выражение этого в доминирующем
цементе либерального общества - частной собственности. Он ука-
П.ПШЛ на то, что “куда бы ни поместить религиозное, повсюду обна­
руживается его абсорбирующее, абсолютизирующее действие, а если
религиозное оказывается частным, то, вследствие этого, и наоборот:
чпетное религиозно освящается. Одно от другого неотделимо. Итак,
частная собственность священна именно потому, что она есть част­
ное дело” . Поэтому в европейском обществе “религия - религия ча-
1 1 иого, без нее рухнуло бы здание этого общественного порядка” 1' ’.
Католическая аргументация представляет собой особый способ
мышления. Рациональная творческая сила и гуманность католициз­
ма состоят в том, что он “остается в [сфере] человеческо-духовного;
не извлекая на свет иррациональную тьму человеческой души, он
дает ей направление. В отличие от экономически-технического ра ­
ционализма, она не дает рецептов для манипуляций материей”134.
35


Универсализм католической церкви выражается в том, что она в
религиозно-политическом плане представляет собой единство. Ре­
лигиозный авторитет основывался на том, что “Папа по своему
имени есть отец, а Церковь есть мать верующих и невеста Христа -
удивительное соединение патриархального с матриархальным, ко ­
торое способно сориентировать на Рим оба потока наипростейшш
комплексов и институтов, уважение к отцу и любовь к матери -
разве бунт против матери возможен?” 135 Католическая церковь вы­
ступает в качестве, с одной стороны, религиозного, с другой сторо­
ны, политического авторитета. В этом состоит ценность католицизма,
К. Шмитт соглашался с Ж. де Местром, отмечая, что “де Местр с
особенным пристрастием рассуждает о суверенитете, который у него
главным образом означает решение. Ценность государства состоит в
том, что оно дает решение, ценность Церкви - в том, что она является
последним, не подлежащим обжалованию решением” 136.
В условиях смены духовных ценностей, происходившей на ру­
беже XIX - XX вв., К. Шмитт считал, что только католицизм сохра­
няет свое духовное значение и остается неподверженным вторже­
нию политических сил извне. Протестантизм, все больше сближаясь
с государством, оказался подверженным всем трансформациям,
происходившим в обществе. Он оказался неспособным противо­
стоять наступлению рационалистического и механистического ве­
ка. К. Шмитт усматривал причину этого в разрушении его духовной
составляющей. Это придавало большую значимость католицизму,
который, по глубокому убеждению К. Шмитта, остается единствен­
ным бастионом духовности против разрушительных тенденций со­
временности. Он полагал, что в начале XX в. именно в католицизме
“ищут спасения от бездушия рационалистического и механистиче­
ского века. Соизволив быть не чем иным, как полюсом душевности
в противоположность бездушности, церковь забыла бы себя са­
мое”137. Стремление католической церкви сохранить свое духовное
лидерство требует от нее политической организованности.
Деятельность политического католицизма в рамках государства
следует законам политики и политическим условиям. К. Шмитт от­
вергал несправедливые обвинения политических оппонентов его в
“безграничном оппортунизме” . Он считал, что данное обвинение
основывается на “антиримском эффекте”, подтверждением чего вы­
ступала антикатолическая политика в государствах, в которых ка­
36
иin 11 I кая вера исконно существовала. В качестве подтверждения
нжмо привести деятельность правительства республиканцев во
Фрпиции в 1880-е гг ., исторической Левой в Италии и, конечно же,
I , пмуркампф” Бисмарка в Германии в 1870-е гг. Однако, если по-
■погреть на политический католицизм с точки зрения политической
ш «цельности, то отличительной его чертой выступала удивительная
типичность”. Благодаря ей он присоединялся к противоположным
■ и нннм и группам, не теряя своего значения138. Данная тактика не
ипннстся предосудительной, так как используется всеми политиче-
■ними силами. К. Шмитт указывал на то, что для католического ми-
поиоттсния “все политические формы и возможности становятся
,, 139
in п и лишь инструментами подлежащей реализации идеи
( 'овременное индустриальное общество выступало противопо-
ножностью католической идеи. Основанное на индивидуализме и
ми ' учении экономической выгоды, оно подменяло духовную идею
ж! и'омическим мышлением. То, что не приносило экономической
шдлчи, в представлении современных л юдей индустриальной эпо-
' и мряд ли заслуживает какого-либо внимания, да и вообще вряд
им существует. “Рационализм экономического мышления, - писал
I Шмитт, - привык считаться с определенными потребностями и
иидсть только то, что он может “удовлетворить” . Он выстроил для
i ебя современный большой город - здание, где все происходящее
поддастся калькуляции” 140. Таким образом, К. Шмитт выделял сутц-
ипстную противоположность, лежащую между экономическим мы­
шлением современной эпохи и политической идеей католицизма,
кик между переменчивостью и постоянством. Особенность рацио-
пилизма католической церкви он видел в стремлении к моральному
осмыслению природы человека, его психической и социальной
сущности. Католическая идея не материальна, а духовна. Она не
Приносит увеличения состояния граждан, расширения производства
ими увеличения производительности тр} да. В отличие от промыш-
iicii пости и техники она не стремится овладеть материей с тем, что-
<ii,i придать ей полезность, получить от нее экономическую отдачу.
К. Шмитт отмечал, что “у церкви - своя особая рациональность.
. . . > Этот рационализм заключен в институциональном и имеет
i ущностно юридический характер; его великое достижение состоит
н том, что он делает священство должностью, но опять-таки совер­
шенно особенным образом. Папа - не пророк, а наместник Хри­
37


ста” 141. К. Шмитт подчеркивал, что католическая идея стоит вне
экономической борьбы, которая является важной составляющей
современного политического противоборства. “Владение нефтяны­
ми источниками земли может, пожалуй, оказаться решающим в
борьбе за мировое господство, но в этой борьбе наместник Христа
на земле участия принимать не будет” 142.
Современное буржуазное общество стремилось к установлению
приоритета экономических ценностей, опирающихся на капитали­
стические отношения, и индивидуалистических ценностей, выхо ­
дящих из основных положений либерального мировоззрения. Чело­
век буржуазного общества следует себе и, стремясь репрезентиро­
вать тип, репрезентирует самого себя, если это вообще имеет место
быть. К. Шмитт видел в основе буржуазного общества “всеобщий
дуализм” , им еющий четкие полярные стороны: “на одной стороне
буржуа, на другой - ничто, человек богемы, который в лучшем слу­
чае репрезентирует сам себя” 143. К. Шмитт полагал, что эволюция
гештальта XVIII и XIX вв. в условиях современного общества зна­
чительно изменилась, приобрела четкое техническое очертание. Ес­
ли в эпоху Просвещения гештальтом выступал ученый, противо­
стоящий церкви и борющийся с христианской верой в пользу ра­
ционалистического знания, а “торговец был духовной величиной
лишь как пуританский индивидуалист”, то с наступлением индуст­
риальной эры они сохраняются, но изменяется их место в обществе.
С утверждением господства техники, где ключевую роль играет
машина, “оба они все больше становятся обслугой огромной маши­
ны” 144. Их особенностью является то, что, во-первых, ученый и тор ­
говец в современных условиях нацелены на обслуживание пред­
приятия. Во-вторых, сам процесс обслуживания машины делает их
необходимым элементом в машинном производстве, что приводит к
стиранию индивидуальных черт, лица, превращая их в анонимные
существа, которые подлежат замене в силу их износа. Анонимность
и заменяемость лишают их репрезентативности. Антимодернизм и
антиурбанизм К. Шмитта позволял увидеть в католицизме духов­
ную альтернативу наступающей машине. Индустриальный мир с
помощью техники менял окружающий мир, также посредством ее
изменяя человека. К. Шмитт видел в рационализме и в техническом
мышлении общее. Их объединяет чуждость социальным традициям.
Он подчеркивал, что “машина не имеет традиций” 145 Этот разрыв
38
• "посменного мира с традицией воспринимался католиками с ужа-
'.'Ом, оживляя в их сознании образ Страшного суда. Католическое
мышление К. Шмитта позволило ему соединить наступление инду-
■i| шальной эпохи с господством безличного, с образом антихри-
■и 1'"'. Генрих Майер отмечал, что в представлении К. Шмитта гос-
шпн т о антихриста противоположно политическому и находит свое
нмрижение в стремлении добиться отрицания враждебности. “Борь-
(i.t “ча” или “против” враждебности для него, как мы видим, была
инжиейшим политико-теологическим критерием” 147.
Репрезентантом Просвещения выступал ученый, экономиче-
■кис пуританство представлено торговцем, в то время как полити-
|| | кий теолог репрезентирует католицизм. Политическая направ-
" миость католицизма не определяется ни экономическими факто-
||цми, ни чистой технологией власти. Макиавеллистическое пони-
м in не политики превращало ее в простую технику власти, в поли-
шческую механику. Но такой подход фиксировал только внешнее
отражение политической жизни, безусловно, важное, но не един-
■Iпенное. Католицизм так же, как и любое историческое явление,
иключен в политику и подвержен действию его законов. Однако
н о внешнее воздействие не является господствующим и исключи-
кмп.ным. К. Шмитт писал, что “ни одна политическая система не
может пережить хотя бы одно поколение при помощи голой техни­
ки утверждения власти. Политическое предполагает идею, ибо нет
политики без авторитета и нет авторитета без этоса убеждения” 148.
Кшолицизм обладает божественным авторитетом, который делает
i-го роль более значимой, чем у либерализма и пуританства. Он
м кже превосходит механику власти Макиавелли, так как несет
идею, внутреннее наполнение политической деятельности. “Поли-
Iическая власть католицизма не основывается ни на экономических,
нп на военных средствах. Независимо от них у церкви есть пафос
ниторитета во всей его чистоте” 149.
Мир репрезентативного обладает своей иерархией ценностей и
i-иоей гуманностью. К. Шмитт полагал, что политическая идея ка­
толицизма живет в своей способности к трижды великой форме:
" эстетической форме художественного, юридической форме права
и, наконец, всемирно-исторической форме власти в ее блеске сла­
ны” 150. Католицизм связан с традицией прошлого, в отличие от сим-
полов экономической эпохи. К. Шмитг писал, что “для мировой ис­
39


40
тории священник неразрывно сопряжен с солдатом и государствен­
ным мужем. Он может находиться подле них как репрезентативная
фигура, потому что сами они - такие фигуры, но он не может стоять
рядом с экономически мыслящим торговцем и техником, которые
лишь подают ему милостыню и путают его репрезентацию с деко­
рацией”
.
Отличие экономически мыслящего торговца от верую­
щего католического священника состоит в том, что последний пу ­
тем репрезентации утверждает свое личное достоинство, в то время
как первый отражает только вещь. К. Шмитт отмечал, что репрезен­
тировать можно лишь авторитетное лицо или идею. “Бог или - в
демократической идеологии —народ, или абстрактные идеи, каковы
свобода и равенство, мыслимы как содержание репрезентации, но
это невозможно применительно к производству и потреблению. Ре­
презентация сообщает л ицу репрезентанта собственное достоинст­
во, ибо репрезентант высокой ценности не может быть нецен­
ным” ". Католическая церковь является личной репрезентацией
Христа. К. Шмитт считал, что она была носительницей юридиче­
ского духа и поэтому выступала наследницей римской юриспру­
денции. Можно в очередной раз подчеркнуть мысль о том, что
именно репрезентация Христа католической церковью, по убежде­
нию К. Шмитта, ставила ее над экономическим мышлением. Здесь
вера К. Шмитта в христианскую идею вселяла в него надезаду на
преодоление экономического мира и восстановление идеи. Католиче­
ская церковь “репрезентирует civitas humana (Град человеческий -
С.А.), она в каждое мгновение изображает собой всечеловечение и
крестную жертву Христа, она репрезентирует самого Христа лично,
ставшего в исторической действительности человеком Бога. В ре­
презентации состоит ее превосходство над веком экономического
мышления”
. К. Шмитт считал, что именно эта репрезентация дает
католической церкви право утверждать свое господство и свою ис­
ключительность. Ее власть создает возможность установления но­
вого права, самостоятельных отношений с государством на основе
новых норм, ею же созданных. К. Шмитт исключал возможность
католического политического нейтралитета, даже если публично он
будет декларироваться церковью154. Избежать участия в политиче­
ской борьбе на одной из сторгщ не представляется возможным, по ­
этому К. Шмитг отмечал необходимость политического объединения
с католицизмом. Противостоять миру модерна можно только с опо-
in.li 11,1 традиционные ценности. Католическая церковь, в представ-
и пни К. Шмитта, дает внутреннюю идею противодействия экономи-
•|| I «иму духу и его политической форме. Для победы нужна вера, и
.... шин in im в состоянии ее предоставить. В этом союзе К. Шмитг ви-
....... . иону для преодоления либерализма веймарской системы и соз-
i.iiiini мощного бастиона духовного возрождения Европы.
Мвллер ван ден Брук обратился к анализу изменения консерва-
Iпинии идеи в русле политической и мировоззренческой трансфор-
чпшш Он воспринимал крушение кайзеровской империи не столь-
щ (вис крушение мощного политического образования, которое в
мпиочасье вдруг утеряло свою мощь и влияние, свое место в миро-
шill иерархии государств, и гордость немцев от принадлежности к
и. му оказалась поколеблена. Он видел в этом крушение германской
in ч1i.i о германском государстве с немецким народом, слитым в
■ пики целое, которое и составляло основание германского вопроса,
ниц отпетом на который трудились германские политики и интел-
||| иIуалы, начиная с середины XIX в. Кайзеровская империя, про-
■IIIи пашенная в Зеркальном зале Версальского дворца в 1871 г., бы-
,i.-i только формой, требующей содержания, которое так и не было
■формировано. Германское государство не смогло сформировать
I рманский народ, единый в своих политических целях и действиях,
шитому это была только половина пути, остальную часть которого
пне и не удалось пройти. Революционные события 1918 г. привели
только к тому, что германская история “сбилась с пути” и послед­
нее. что ей удалось достичь, “было основание Второй империи” 3 .
Мйллер ван ден Брук видел необходимость в том, чтобы начать все
laiiOBO, но совершенно с иным подходом. Необходимо стремиться к
сочетанию внешних и внутренних действий. Внешнеполитические
изменения должны согласовываться с внутренней трансформацией
парода. Он видел в воспитании германского народа в революционно­
консервативных ценностях единственный путь спасения Германии в
современных условиях. Основой спасения “должна быть зрелость, это
должна быть стойкость, это должно быть подготовлено в людях и об­
стоятельствах, как вещи, которые должны определенно получиться -
по если мы полностью не воспользуемся этим, то погрузимся в небы-
9^156
тис, в тлен, в бессилие, и не на десятилетия, а на века
Крушение империи, свержение монархии нанесло удар по гер­
манской политической традиции, приведя либо к ее гибели, либо
41


42
значительно изменив ее содержание. Однако в представлении Мёл­
л ера ван ден Брука удалось сохранить военную, солдатскую тради­
цию ’ , отталкиваясь от которой возможно возрождение германско­
го движения. Для этого необходимо обрести идею, под знаменем
которой Германия сможет добиться должного успеха. Атрибуты
кайзеровской монархии уже не пригодны для этого. Их сияние по­
меркло и уже не в состоянии возбудить в сердцах людей столь не­
обходимую энергию, как раньше. Мёллер ван ден Брук писал, что
“Германия сейчас не имеет идеи. Раньше была идея объединения.
Но она оказалась воплощенной идеей. И воплощенная идея была об­
разом, сладким подобием живописных воспоминаний о былой славе,
лишенной действительной силы, если не воплощать их в жизнь вновь
и вновь. Но мы больше не реализовали их. Мы утихомирили сами
себя” 158. Самодовольство, удовлетворенность достигнутыми сверше­
ниями привели к переходу от динамичных действий к состоянию по­
коя, что, по его мнению, и погубило германское государство. Совре­
менная задача германского национального движения должна заклю­
чаться в подготовке масс к будущим свершениям, в обретении ими
политической динамики. Германство должно проснуться. Разбудить
его должна интеллигенция, стоящая на позициях революционного
консерватизма, обладающая стремлением и жаждой деятельности.
Основы этого процесса уже заложены. “Германство пришло в дви­
жение. Оно блокировано. Оно заблуждается. Оно ищет пространство.
Оно ищет работу и не находит ее. Мы стали пролетарской нацией. И
на этот раз имеется интеллигенция, которая находится ниже подо­
бающего ей уровня жизни. Но интеллигенция обладает силой, волей
и желанием сопротивляться. Она руководит. Она подсказывает вы­
ход, политический выход, национальный выход. Постепенно она оп­
ределяет мышление масс, которое поднимается вместе с ней. Но она
не думает о классе. Она думает о нации” 159.
Трансформация консерватизма выражалась, прежде всего, в
том, что “консервативная революция” отошла от традиционной м о­
нархической ориентации консерватизма XIX в. и сопутствующего
ей сословно-классового мышления в понимании XIX в. “Консерва­
тивная революция” не была реставрационным движением. Она при­
знавала крушение, трагический надлом современности, но не грези­
л а ностальгией, а жила надеждой на будущее, будущее, которое не
будет напоминать доброе кайзеровское прошлое. Один из предста-
ппгелей “консервативной революции” М .Х. Бём в программном
сборнике 1922 г. “Новый фронт” писал: “Нас никогда не ослепит
бледное сияние вильгельмского времени, маленькая воля или вялая
юска к реставрации думается нам смехотворными в тот момент,
когда мы видим, как действительно ужасен поворот времени” 160.
( )щущение новых идеалов и изменения мира присуще и представи­
телям германской академической элиты. Известный германский ис­
торик Ф. Майнеке в работе 1919 г. “ О революции” передавал схо­
жие ощущения крушения привычного кайзеровского идеала. Он
писал, что “если же нет того, что любишь, нужно полюбить то, что
иегь. М оему сердцу ближе всего идеал сильной, близкой народу
монархии. Этот идеал разрушен. Очень важным для меня в качестве
идеала является идеал братской единой нации” 161.
Мёллер ван ден Брук стремился понять кайзеровскую монар­
хию с тем, чтобы четче осознать новизну поставленных задач и оп­
ределить отличие Второй империи, которая уже осталась в истории,
от создаваемого нового рейха. Образование Второй империи явля­
лось плодом длительного развития, связанного с именем его твор­
цов: первого императора Вильгельма I и его имперского канцлера
С), фон Бисмарка. Мёллер ван ден Брук указывал на то, что создание
Второй империи требовало должного развития, продолжения пр о­
цесса, начатого О. фон Бисмарком. Однако деятельность Бисмарка
не получила равнозначного продолжения из-за отсутствия людей,
обладавших таким же размахом политической деятельности. В этом
Меллер ван ден Брук видел вину и самого Бисмарка, который “не
нашел людей, которые бы смогли воспринять и продолжить это.
<...> Бисмарк не нашел преемника для сохранения своего дела. Он
не смог этого сделать ни в политической школе, ни в дипломатиче­
ской”162. Причина многих неудач кайзеровской Германии виделась
н /гсутствии должного человеческого материала, на котором стро­
ится фундамент государства, и в осознании самой идеи, ради кото­
рой происходило становление государства. Политическое про тиво ­
стояние начала XX в. было противостоянием духа, духа либерализ­
ма, который был осознан и политически принят британским и
французским народом. Германия же, несмотря на образование В то ­
рой империи, не смогла обрести своего национального и политиче­
ского Я. Германия не продвинулась в националистическом пути,
восприняв только внешнюю форму. В связи с этим Мёллер ван ден
43


Брук утверждал что немцы являются незаконченным, но в то же
время и не исчерпанным народом, пока не обрели свое националь­
ное, не говоря уже о политическом Я. Сейчас мы не имеем настоя­
щего, а наше прошлое как отрезано, так что мы пребываем в полной
неопределенности” 163.
Вильгельмская эпоха была эпохой буржуазного порядка и бур­
жуазных ценностей. Политическая стабильность обеспечивала р аз­
меренность жизни, и энергия периода “железа и крови” стала зна­
чительно снижаться, превращая политическую динамику в статику.
Жизнь людей вильгельмской эпохи приобрела механизированный,
расписанный по минутам характер. Мёллер ван ден Брук указывал
на склонность немцев того времени к половинчатости, незавершен­
ности своих действий. И х действия носили непродуманный, п о ­
спешный характер, отмеченный определенной долей хвастливости.
Эпоху Вильгельма II Мёллер ван ден Брук назвал “неудавшейся
жизнью”, ко торая во всемирно-историческом развитии окончилась
как катастрофа, перечеркнув все свои успехи164. Германский импе­
риализм выступал в качестве претензии на политическое господ­
ство, претензии, которая была далека от воплощения идеи, а своди­
лась лишь к стремлению решения вопроса о перенаселении страны.
Здесь Мёллер ван ден Брук считал необходимым для будущего раз­
вития Германии выработать политическую идею, в духе которой
будет осуществлено воспитание нации, но при условии, что к р уко ­
водству страной придут другие люди, представители иного поколе­
ния, не ответственные за случившееся165. Несмотря на критические
выпады против вильгельмского империализма, Мёллер ван ден
Брук видел в нем и позитивное значение. В своем стремлении к ре­
шению вопроса перенаселения он развивал промышленность, тор­
говлю, транспорт, модернизировал технику, включал людей в сферу
экономики, тем самым создавая рабочие места и обеспечивая не­
мецким семьям достаток. Но даже эти достижения потеряли свое
значение перед лицом проигранной войны. Мёллер ван ден Брук
приходил к фаталистической оценке Второй империи, представ­
лявшейся ему в качестве пьесы, в которой была “сыграна трагико­
медия вильгельмского рейха. Она окончилась как трагедия” 6 .
Идея реставрации кайзеровской монархии казалась Мёллеру
ван ден Бруку ничтожной. Дело заключалось не только в невозмож­
ности этого свершения в действительности, но и в бесполезности
44
данных действий. Нельзя вернуть то, что уже исчезло навсегда. От­
сутствуют политические и, прежде всего, духовные предпосылки,
которым Мёллер ван ден Брук уделял значительное внимание. Кри­
т е монархизма, отмеченный еще в работах консервативных мыс-
пителей XIX в., в на чал е XX в. приобрел свое завершение. Мёллер
мин ден Брук писал, что “идея монархии есть идея посвящения, ко ­
торую развенчал последний монарх. < . . .> Ничего королевского и
чристианского больше нет в мире: поэтому не может быть короля.
11 и мире больше нет кайзеровского: поэтому не может быть кайзе­
ра. Есть только народ, который хочет жить в своем Просвещении, а
также в своей силе масс и своего демократического самосознания.
Петь только немецкий народ, который хочет стать немецкой наци­
ей”10 . Мёллер ван ден Брук полагал, что кайзеровской Германии
недоставало веры в нацию, которая может быть передана народу
только хранителем вечной традиции, т.е . консерватором. Однако,
несмотря на верноподданнический характер Второй империи, она
не была консервативной. “Рухнувшая система была не консерва-
гпвной, а конституционной. Кайзер сам был не консервативным, а
ниберальным монархом. Жертвой его либеральных полумер стала
проигранная война. Либерализм был его сущностью и через него
проиграл”168. Таким образом, Мёллер ван ден Брук подчеркивал
принципиальное отличие “консервативной революции” от романти­
ческого консерватизма и монархической реакционности, состоящее
а отходе от монархизма как такового. Этот отход определялся не
гем, что монархизм в принципе был им чужд. Нет, монархическое
очарование сохраняло свою силу в общих чертах, что выражалось в
надежде на Третий рейх, но, вместе с тем, “консервативная револю­
ция” отдавала себе отчет в том, что будущее развитие Германии не
может быть связано с возрождением кайзеровской монархии, а
должно быть связано с переосмыслением сущности государства, с
пониманием его национальных основ. Акцентирование внимания на
нации и национализме выступало сущностным отличием “консер­
вативной революции” от монархического консерватизма.
Консервативная идея в Германии не смогла избежать судьбы
германского государства. Одну из главных причин этого Мёллер
иан ден Брук видел в ненемецких вдохновителях консервативной
идеи. Консервативная политика не смогла вырастить немецких кон­
сервативных мыслителей, в результате чего выразителями консер-
45


вативной идеи в Германии XIX в. стали интеллектуалы еврейского
или английского происхождения. Консерватизм “не выдвинул
больше из своих рядов ни одного единственного человека, который
бы занялся делом. Его вина заключалась в том, что он, чтобы иметь
вообще ораторов, должен был брать головы из других рас, других
национальностей, от Шталя до Чемберлена” 1*’'1. Как германскому
консервативному националисту Мёллеру ван ден Бруку представ­
лялось, что признание в кайзеровской Германии за Шталем роли
создателя германской консервативной идеи было чистейшим за­
блуждением. “ В действительности Шталь был не основателем, а
разрушителем консерватизма в Германии” 170. Шгаль не испытывал
немецких национальных чувств и переживаний, а действовал ра­
ционалистически, идя навстречу политическим компромиссам. Для
консерватизма компромиссы не существуют, в то время как либера­
лизм живет за их счет171. Отсутствие в консерватизме национали­
стического компонента служило причиной бесконечного “духовно­
го смятения”, в котором оказалось консервативное мышление и в
результате которого философско-политическая концепция Шталя
стала доминирующей. Она определяла духовное развитие герман­
ского консерватизма на протяжении XIX в.
Мёллер ван ден Брук давал резкую оценку консервативному
мышлению XIX в. “ Консерватизм в Германии совершенно забыл,
что для того чтобы что-то сохранить, надо сначала этого добиться.
И он забыл, что, только сохраняя, можно добиться еще большего.
Он уходил от консервативного нападения в консервативную защиту
и находился в обороне до тех пор, пока не проиграл” ". Консерва­
тизму, считал Мёллер ван ден Брук, необходимо приобрести нацио­
налистический характер и от обороны перейти к активному наступ­
лению на либерально-демократическую систему. В этом он видел
особенность “консервативной революции” по сравнению с кайзе­
ровским консерватизмом.
Образовав Германскую империю, немецкий консерватизм не
смог выработать новой политической цели, посчитав, что сделанное
является залогом политического развития германского государству
в будущем. “Германия сейчас не имеет идеи. Была идея объедине­
ния. Но она оказалась воплощенной идеей. Воплощенная идея была
образом, сладким подобием живописных воспоминаний о былой
славе, лишенной действительной силы, если их не воплощать в
46
жизнь вновь и вновь. Но мы больше не реализовывали их. Мы ути­
хомирили самих себя” 1'3. После крушения кайзеровской империи
консерватизм должен стать динамичным. Он должен воплотить в
себе национальные ожидания немцев. Консерватизм должен возгла­
вить движение немецкой националистической молодежи, стремя­
щейся к обновлению веймарской Германии. М олодежь, всегда яв-
няющаяся социально активной, начинает мыслить националистиче­
ски. Поэтому Мёллер ван ден Брук связывал националистическую
трансформацию Германии с новым немецким поколением, которое
должно “хорошо сделать то, что мы сделали весьма плохо” 174.
Мёллер ван ден Брук полагал, что мировоззрение немецкой мо-
модсжи должно стать не только националистическим, но и иметь
более глубокое консервативное основание. Консерватизм способен
щдавать основы мировидения, без чего не может произойти изме­
нения личности или ее формирование175. В представлении Мёллера
паи ден Брука консерватизм превосходит утилитарное мышление,
ограничивающееся экономикой, и способен руководить жизнью во
пссй ее полноте, поднимаясь над повседневностью и задавая вели­
кие ориентиры. В определении сущности консервативного он ука­
пывал на соединение в нем божественного мышления и политиче-
кой идеи. “Консервативное мышление - это демиурское мышле­
ние, в котором творческие люди продолжают дело Творца на Земле,
и оно выступает как политическая идея, на которой основывается
совместная жизнь народов” 176. Консервативное является противо­
положностью прогрессу, так как оно опирается на вновь утвер­
ждающуюся справедливость, обладающую способностью к вечному
иочвращению, в то время как прогрессивное отражается в ожидани-
нх, которые навряд ли смогут реализоваться177. Таким образом,
Мёллер ван ден Брук указывал на непреходящую ценность консер-
IUIгизма по сравнению с изменчивостью и непостоянством прогрес-
1 т м а . Он отмечал, что консерватизм “живет осознанием вечности,
погорая охватывает всю временность” и поэтому события, связан­
ные с кратковременными ожиданиями, являются преходящими.
Они менее устойчивы, чем консервативное мышление178. В своем
ииализе этого вопроса Мёллер ван ден Брук подчеркивал, что веч­
ность не подвергается сиюминутным изменениям и, сравнивая веч­
ные ценности, просуществовавшие века, с вновь утвердившимися,
•hi убежденно указывал на то, что вечное значительно надежнее и
47


привлекательнее модернистского влияния. Консерватизм способен
объединить прошлое и настоящее, в отличие от модернистских тен­
денций, более склонных к демонстрации разрыва, чем к преемст­
венности. Таким образом, в представлении Мёллера ван ден Брука,
консерватизм выступал хранителем национальной традиции, спо ­
собным склеить разорванное на части общество, сохранив в новой
ситуации связующую нить с прошлым. “Он признает лишь власть,
связывающую прошлое с вновь становящимся. Он признает во всем
сущем неизменное. Он признает надвременное” 179.
Мёллер ван ден Брук утверждал, что консерватизм способству­
ет формированию характера, основанного на твердых принципах.
Он отмечал, что консервативный человек более последователен в
своих принципах, чем либеральный человек. У него следование
принципам сочетается с верностью и жертвенностью. “Иметь прин­
ципы, не отказываться от них, придерживаться их и следовать им” -
вот основа консервативного характера, в представлении Мёллера
ван ден Брука180. Консервативный человек остро ощущает чувство
ответственности и готов принять на себя вину за свершившееся в
полной мере, не делая скидк) на неблагоприятные обстоятельства.
Его власть происходит не извне, а выходит изнутри. Она основыва­
ется на длительности, вечности и установлении взаимосвязи между
прошлым и настоящим. Она опирается на ответственность и свя­
щенность, придающих ей особую исключительность. “Любая у ко­
ренившаяся, поднявшаяся и познанная государственная идея есть
идея власти, через которую народ оберегает условия своего сущест­
вования. И где действительно имелась действительная демократия,
она была консервативным воплощением воли нации по отстаива­
нию собственных прав в форме, о которой он говорил. < . . .> И дей­
ствительно все империи, как государственные, так и церковные,
сохранились только потому, что они оберегали свою народность,
что они остались близкими народу, для которого они были, и что
они, как эти проявления, оставались сами народными” 181. Мёллер
ван ден Брук дал очень четкую характеристику сущности самого
консерватизма. Он писал, что “консервативный человек - это не
тот, кто отрекается, когда все отказались, а тот, кто пытается сохра­
нить то, когда нечего сохранять” 182.
Мёллер ван ден Брук отмечал, что современное развитие Гер­
мании в рамках Веймарской республики представляет собой жизнь
48
и условиях противоположностей: революционности и контррево-
икщионности, либерализма и антилиберализма, реакционности и
консерватизма, космополитизма и национализма. Это делает крайне
u Iруднительным стремление сохранить политическую однород­
ность и требует не только выработки новых средств, но и транс­
формации самого политического движения. Мёллер ван ден Брук
мо шагал надежду на то, что консерватизм сможет сохранить свою
щи 1неспособность в условиях этих политических противоположно-
■ | ей . Он видел цель консерватизма в объединении противопо-
ш)ясностей вокруг германской идеи. “Нам потребуются силы, чтобы
псе противоположности, имеющ иеся в нашей истории, не отрицать
н ( гвергать, а признать и объединить”184. Мёллер ван ден Брук ви-
4 0 1 в консервативном человеке центральную фигуру, способную не
только удержаться от крайностей, но и сохранить определенную
политико-историческую преемственность. Он писал, что “реакци-
рцшый человек живет прош лым, консервативный человек, находясь
|| центре вещей, живет одновременно и прошлым и будущем, от
прошлого к будущему. Револю ционный человек отличается тем,
■но живет только будущим” 185. Э та политическая сбалансирован­
ность превращает консерватизм в форму политического выживания
и условиях политической нестабильности. Мёллер ван ден Брук по-
ипгал, что благодаря ему удастся придать германскому государству
национальный, а не космополитический характер и разрешить гер­
манские проблемы в послевоенном мире. Таким образом, он стре­
мился убедить в том, что консервативно-революционная идея была
единственно способной обеспечить преемственность в условиях
смутного времени и сохранить германское государство как от реак­
ции, так и от хаоса186.
Мёллер ван ден Брук отмечал, что германская революция 1918г.
привела Германию в движение187. Социальная динамика, вызванная
революцией, не только утвердила новое государство, но и, сохраняя
себя, способна изменить и это утвержденное государство. Здесь
можно проследить особенность “консервативной революции” и ее
пГличис от классического консерватизма. Если последний стремил-
1)1 к сохранению и подозрительно смотрел на любое проявление
политико-социальной динамики, то революционный консерватизм
мидсл именно в сохранении активности политическую силу, спо­
собную обеспечить достижение консервативной цели. Можно ска­
49


зать, что в консервативном представлении Мёллера ван ден Брука
происходило объединение консерватизма и революционности. Он
писал, что “консервативный человек хочет сохранить взаимосвязь
сохранения и движения, в котором человек сберегает себя и сбере­
гает свои ценности” 188.
Кризис германского консерватизма, наметившийся на рубеже
XIX - XX вв., в представлении Мёллера ван ден Брука, вытекал из
того, что он не смог предложить нации политическую идею, на ко­
торую она смогла бы ориентироваться в современной жизни. Кон­
сервативная идея превратилась в консервативную традицию, кото­
рой следовала политическая элита. Мёллер ван ден Брук указывал,
что консерватизм “живет еще только традицией консерватизма. Но
он больше не живет идеей консерватизма” . Таким образом, он при-
^
«-»
^„189
ходил к выводу, что консерватизм прекратился с этой идееи
Обновление консервативной идеи лежит в плоскости духовного
объединения вечного и временного. Для Мёллера ван ден Брука это
выражалось в обращении его к национальной идее, которая четко
указывала немецкому народу направленность политической дея­
тельности. Такое наделение консерватизма модернистскими ожида­
ниями являлось способом превращения его в творческий консерва­
тизм, способный соединить традиционные консервативные ценно­
сти с современными ожиданиями немецкой нации. Консерватизм
должен обратиться к народу и приобрести веру в него. Мёллер ван
ден Брук указывал, что именно творческий консерватизм сможет
соединить консервативное и национальное и передать обновленную
консервативную идею нации. “Только этот творческий консерва­
тизм можно передать народу. Только он верит в народ как нацию. И
этого консерватизма так не хватало в Германии в вильгельмском
конце XIX в.”190
Эту противоположность консерватизма и нации Мёллер ван ден
Брук называл “злым роком” , установившим стену непонимания ме-
жд> ними. Однако дух патриотизма, в котором был воспитан гер­
манский народ, позволил ему объединиться во время первой миро­
вой войны, но уже в ноябре 1918 г. духовный раскол вышел наружу
в виде германской революции191. Произошедшее поражение Герма­
нии в войне и Версальский мир обострили национальные чувства
немцев и создали для обновленного консерватизма возможность
вновь установить духовную связь с народом и выступить в качестве
50
консолидирующей политической идеи. “ Поражение позволило вер­
нуть его обществу, которому принадлежал извечно. Он позволяет
почувствовать людям, принадлежащим то к правым, то к левым, и
попять, что они дополняют друг друга как части одного народного
iv.ua, что они объединены самой природой”192.
Следует подчеркнуть, что националистическую тенденцию, как
мм отмечали выше, Мёллер ван ден Брук усматривал в немецкой
шщионалистической мысли второй половины XIX в., которая была
проигнорирована германским консерватизмом XIX в., а также кон-
1 срвативными партиями. Чего нельзя сказать о националистах, под-
диативших их идеи и оторвавших националистический компонент
ш консервативного основания. В “Третьем рейхе” Мёллер ван ден
1<рук дает прямое указание на тех, кого можно было считать пред­
шественниками националистической идеи германского консерва-
ппма. “Они пришли из аутсайдеров консерватизма, к которым
можно отнести не только Лагарда и Лангбена, а также Ницше. Тем
in менее, консерватизм как образ мышления, как направление, как
политическая партия не был причастен к ним. Он совершенно не
понимал их. Он не хотел во всем поддерживать их, Он предоставил
их своим противником” 193.
Мёллер ван ден Брук усматривал в националистической транс­
формации консерватизма залог будущей политической трансфор­
мации государства в сторону отхода от веймарской демократиче­
ской основы к формированию национальной политической власти.
' ) го было связано с преданием немецкому политическому бытию
" национальной формы” 194. Только таким образом консервативное
контрдвижение будет способно противостоять разрушительным
к'иденциям современности. Защитная функция консерватизма со ­
единялась им с обеспечением преемственности нового и прошлого.
Важным являлось то, что консерватизм мог превратиться в консо-
нидирующее средство, способное объединить германский народ в
момент серьезных политических перемен, происходивших в госу­
дарстве в начале 1920-х гг . Революционный консерватизм стремил-
C*i к тому, чтобы “остановить все разрушения, снова восстановить
■ии)и, вкоторыхлюди могут жить как народ”195.Консолидирующая
способность консервативной революций позволяла преодолеть со­
стояние политической гражданской войны п Германии, в которой
пицтця идет против партии. Мёллер ван ден Брук стремился убедить
51


52
в том, что возможность политического объединения правых и ле­
вых сил определяется не только политической конъюнктурой, но
имеет и мировоззренческие основания. Это касалось не только от­
рицания веймарского демократизма, буржуазного для одних, антан-
товско-либерального для других, но и отмежевания от вильгель -
мизма в любых его проявлениях. Конечно же, его отрицание осуще­
ствлялось правыми и левыми политическими группами по разным
причинам, но направленность этого отрицания позволяет говорить о
наличии точек соприкосновения в этом вопросе196. Мёллер ван ден
Брук подчеркивал, что консервативная революция стремится выиг­
рать политическую революцию в Германии. Из проигранной Гер­
манией войны следует извлечь политический урок. Необходимо
превратить это поражение в обходной маневр, который позволит
государству вновь ощутить потребность в национальном чувстве и
через него прийти к политическому решению197.
Мёллер ван ден Брук не разделял реставрационных взглядов
сторонников Вильгельма II, подчеркивая, что “вильгельмская рес­
таврация бессмысленна”, как и любая иная реставрация. Любая по­
литическая реставрация является подарком для эмигрантов, по ­
грязших в своих политических склоках, лишенных каких -либо цен­
ностей и разобщенных с собственным народом. Исходя из этого,
Мёллер ван ден Брук подчеркивал насущную потребность в реши­
тельном размежевании националистического движения с реакцион­
ными силами. Немецкие националисты начинают аппелировать к
“революционному пониманию консервативной идеи”, которая не
может быть отождествлена с реакционностью198. “ Консерватизм -
это понимание нации”, —писал Мёллер ван ден Брук. Он не принад­
лежит политической партии, поэтому стоит над партийной борьбой.
Консерватизм выступал как политическое сознание, которое зало­
жит предпосылки консервативной победы в политической борьбе199.
Фактически Мёллер ван ден Брук писал о третьем пути, по которо­
му должна пойти нация. “И все же мы имели возможность пойти
другим путем, чем путь либерализма, западничества и демократии,
который был демагогией: в большей мере это был консервативный
путь, выходящий из национального духа, основанного на наших
ценностях и на всем, что мы смогли устроить, не из мертвой, а из
живой и вновь оживающей традиции”200.
Программным положением “консервативной революции” было
53
у| нерждение о преемственности революционного консервативным,
h o составляло особенность “консервативной революции” . Мёллер
ii.Ni ден Брук давал следующее объяснение этому: “То, что сегодня
ишяется революционным, завтра будет консервативным. Навечно
■охранив переворот, догнав то, что ею (революцией 1918 г.
-
С.А.)
упущено, исправить, где она промахнулась. Мы не хотим продол­
жим. революцию, а лишь идею революции, которая в ней лежит и
м>ч)рая сама для нее осталась не понятой. Мы хотим эти револю­
ционные идеи объединить с консервативными, которые всплывают
мионь и вновь, и хотим продвинуть ее как консервативно-революци­
онную, где м ы ‘добьемся положения, в котором мы снова сможем
жить”201. В этой консервативно-революционной идее он видел спа-
тел ьн у ю идею германского народа в современных условиях. Од­
нако значение идеи “консервативной революции” этим не ограни-
■шналось. Он видел в ней огромный национальный потенциал, спо ­
собный возродить Германию и бросить вызов Западу202. Консерва-
пшный человек живет жизнью нации. О на выступает для него наи-
шлешей ценностью и поэтому, чувствуя сопричастность к ней, он
делает все для того, чтобы сохранить ее, и ради этого не позволяет
1т(>е пойти на какие-то политические компромиссы"03. Таким обра-
юм, в представлении Мёллера ван ден Брука, “ко нсервативная ре­
ионюция” претендует на выражение интересов всей немецкой нации
п “ее партией является Германия” . Форма государства выступает у
него вторичной по отношению к нации. Современный консерватор
I громится быть “консервативным не для государства, а для нации.
I I класть государства, без которой его государство немыслимо, нуж-
ini ему только для желания сохранить свободу страны
Отмечая взаимосвязь кризиса консерватизма и германского го-
■ударства после первой мировой войны, представители консерва-
Iминой революции стремились осознать по-новому, в новых усло-
11иих проблему консервативной мысли и ее звучание в послевоенной
I ермании. Это рассмотрение предполагало, с одной стороны, рели-
Iиочный (католический) взгляд на понимание консервативных цен­
ностей, определяемый, прежде всего, католическим мировоззрени­
ем католических представителей “консервативной революции”, с
цругой стороны, обращение консервативных революционеров к на­
ционалистическому взгляду на консерватизм. Следует отметить, что
и к том, и в другом случае можно проследить истоки данной интер­


претации, относящиеся к интеллектуальному наследию европей­
ских консервативных мыслителей XIX в., находящихся на перифе­
рии консервативной мысли Европы того времени. Подчеркивая
связь с интеллектуальными предшественниками, представители
“ко нсервативной революции” отмечали и существенное отличие от
консервативной мысли Германии XIX в., которое выражалось в пе­
реходе от концентрации мысли вокруг государства к обращению к
народу, и приданию консерватизму националистического звучания,
Данная трансформация подкреплялась и изменением ориентации
консерватизма в сторону обращения к молодому поколению, поко ­
лению войны, с совершенно иным пониманием мира и человека.
§ 2. Рефлексия войны представителями
“консервативной революции”
Начавшаяся в августе 1914 г. первая мировая война существен­
ным образом изменила мир. Уже по окончанию ее революционные
консерваторы подчеркивали то уникальное воздействие, которое
произвела она на немецкий народ, выразившееся в форме нацио­
нального единения в момент государственной угрозы. Критический
подход исследователей к “августовскому воодушевлению” демон­
стрирует тенденцию изменения мнения социальных групп о начав­
шейся войне, но эта трансформация наметилась уже в рамках иду­
щей войны и совершенно не присутствует в августовских событиях.
Мёллер ван ден Брук, в отличие от революционных консерваторов,
оказавшихся в окопах на линии фронта, как, например, Э. Юнгер,
несколько академически смотрел на происходившую войну и те
психологические переживания, которые испытывали солдаты. Од­
нако его оценка войны совпадает с оценками немецкой интеллекту­
альной элиты. Американский историк Ф. Рингер в своей классиче­
ской монографии, посвященной немецкому академическому сооб­
ществу, цитирует публичное заявление немецких профессоров от 23
октября 1914 г., в котором те подчеркивали: “У германской армии
нет иного духа, нежели дух германского народа, потому что армия
и народ суть одно целое, и мы тоже принадлежим к этому цело­
му”205. Это чувство единства духовного мира человека и народа бы­
ло характерно для академической публицистики. Алоиз Риль, ана­
54
лизируя преемственность рассуждений И. Фихте между 1813 и
1914 гг., подчеркивал значение августовского воодушевления, как
пример единства целей человека и народа. Он отмечал, что “в ера в
реальность интеллектуального и духовного мира, в жизнь целого
парода, превосходящую существование отдельного индивидуума, -
|ia вера, пробудившаяся во всех нас в первые дни августа, никогда
больше не должна угаснуть”206.
Оценка Мёллером ван ден Бруком первой мировой войны была
и целом схожа с позицией интеллектуальной элиты. Его взгляды в
Польшей степени опирались на чувство духовного возрождения,
чем переживание самой войны. Во многом это обусловливалось
|«м, что с 1916 г. он работал в “Военном ведомстве зарубежной ра­
боты”207и смотрел на войну глазами интеллектуала, не прошедшего
через пламя войны. В его восприятии “мировая война стала важ­
нейшим событием и поворотным пунктом, и переломом духа” .
Мёллер ван ден Брук отмечал революционный характер этих собы­
тий, который выразился не только в годы войны, но сохранял свое
воздействие и в послевоенные годы, что было связано с изменением
новой государственной формы, отличной от традиционно монархи­
ческой. Он не замечал веймарских изменений, которые для него
омли только выражением национальной слабости. Ему виделось,
что за веймарской системой придет новая форма государства, отли­
чающаяся от партийного государства. Он считал возможным “до ­
пустить, что теперь все изменения будут идти от монархии в сторо­
ну новых немецких государственных форм”, и хотя “старая Герма­
нн» погребена, но в ее закате закладываются основы для новой
I ермании”208.
Мёллер ван ден Брук питал надежду на то, что энергия народ­
и т о воодушевления в начале войны сможет перетечь в будущее
государство только при условии придания ей должного политиче-
| кого содержания. Фактически им ставился вопрос о необходимо­
сти политического руководства, и он полагал, что данное руково­
дство, в духе платоновского государства, может осуществляться
голько людьми, знающими, что необходимо народу. Здесь Мёллер
пин ден Брук указывал на руководящую роль политико-интеллекту-
иныюй элиты в деле созидания будущего германского государства,
I 1с., по его мнению, именно нечеткость политического содержания
и августовские дни 1914 г. не позволила в полной мере использо­
55


56
вать народное воодушевление в достижении политических целей.
Он писал, что “война смогла извлечь из народа его лучшее, его
сильное, его истинную природу. Верность, готовность, самоотвер­
женность, с которыми нация вступила в нее, отвага, сила сопротив­
ления, упорство, которые она демонстрировала на полях сражений,
еще раз показали агрессивному миру, на что способен обороняю­
щийся народ. Но крушение показало нам, что мы были нацией без
политического содержания”209.
Поколению первой мировой войны Мёллер ван ден Брук вручал
право строительства будущей Германии. Это определялось тем, что
оно получило политическое образование в ходе мировой войны, что
сделало его отличным от довоенного поколения. Отличие состояло
в том, что молодежь на полях сражений мировой войны осознала
свое “ национально-политическое призвание”210. Результатом пора­
жения в войне “стало появление нового поколения, которое воспри­
няло нашу судьбу —поколение, которое является скептическим, а
также энтузиастическим и перед которым рано были поставлены
героические задачи”211. По мнению Мёллера ван ден Брука, поста­
новка перед молодежью задач не предполагала указания ему путей
их достижения. Вследствие этого важным является подготовка и
воспитание молодежи в националистическом духе, так как “буду­
щее требует не проблематики, а характера”212.
Культурфилософский взгляд на войну был характерен для не­
мецкою философа и консервативного мыслителя Веймарской рес­
публики Освальда Шпенглера, автора знаменитого “Заката Евро­
пы” , над которым он работал в период войны и в котором рефлек­
сия войны выступает размышлением философа, непричастного к
огню великой битвы. М ожно подчеркнуть, что в данном случае это
сближает его с позицией Мёллера ван ден Брука с гой лишь разни­
цей, что война выводится им из довоенного кризиса культуры и ци­
вилизации. Оценивая историю человечества, О. Шпенглер указывал
на существующую взаимосвязь культуры и цивилизации. Культура,
переходя в цивилизацию, завершает стоявшую перед ней задачу.
“Цивилизация - неизбежная судьба культуры” . В отличие от по­
следней цивилизация представляет собой процесс отрыва культуры
от ландшафта, переход от села к городу213. Урбанизация приводила
к концентрации населения в городах, превращая их в мегаполисы,
мировые города, как писал О. Шпенглер. Мировой город притяги-
ii.ui к себе людей, потерявших связь с землей. Трансформация ми-
ропоснриятия цивилизованного человека состояла в ослаблении ду-
чиипой жизни перед возрастанием внешних потребностей. Утили-
Iпризм, космополитизм, научная антирелигиозность характеризова-
1п человека эпохи цивилизации, для которого основным вопросом
fiui )ни становился вопрос денег. Мировой город позволял совер­
шить ассимиляцию различных этнических и рел игиозных групп,
ослаблял и способствовал стиранию социально-сословных отличий.
Человек превращался в людскую массу, чья энергия направлена ис-
Uшочительно на внешнее выражение. Оторванность человека от
корней делала его бесплодным, превращая в “интеллектуального
кочевника”214. Эта социально-духовная трансформация представля-
uiici, О. Шпенглеру некой предопределенностью, роком, избежать
которого человечество не может. Д ля Е вр опы этот процесс начался
и XIX в. Процесс разрушения традиционного общества характери-
ншалея господством бездуховных масс и, как следствие этого, об­
щим процессом падения нравов и изменением социально-ролевых
функций. “Дурные манеры всех парламентов, всеобщее стремление
участвовать в темных делах, сулящих денег без всякого труда, джаз
и негритянские танцы как духовное выражение всех кругов, стрем­
ление женщин краситься подобно проституткам, тяга литераторов
под возгласы всеобщего одобрения высмеивать в своих романах и
ш.есах строгие взгляды приличного общества, а также дурная
склонность - распространившаяся даже среди представителей ари­
стократии и древних княжеских родов - избавиться от любого об­
щественного принуждения и любого древнего обычая - все это до­
казывает, что теперь тон задает чернь. < . . .> Такова тенденция ни­
гилизма: никто не думает о том, чтобы поднять массы до высоты
настоящей культуры; это хлопотно и неудобно, возможно, отсутст-
нуют и определенные предпосылки. Напротив - строение общества
должно быть выровнено до уровня сброда. Должно царить всеоб­
щее равенство: все должно быть одинаково пошлым. < . . .> Превос­
ходство, манеры, вкус, любой внутренний ранг являются преступ­
лениями. Этические, религиозные и национальные идеи, брак ради
детей, семья и государственный суверенитет кажутся старомодны-
,.215
ми и реакционными
Надеждой на очищение от последствий модернизма была вой­
на. Война выступала, по мнению О. Шпенглера, характерной чертой
57


58
истории государств. “ Мировая история —это история государств.
История государств —это история войн”216. О. Шпенглер считал, что
силовое решение проблемы международных отношений являлось
наиболее основательным способом достижения мировой цели. “Хо ­
роший удар кулака имеет больше ценности, чем добрый исход дела;
в этом заложен смысл того презрения, с которым солдат и государ­
ственный деятель смотрели во все времена на книжных червей, по ­
лагающих, что всемирная история есть будто бы дело духа, науки
или даже искусства”21'. История образования германской империи
лишний раз усиливала его убежденность в естественности войны, её
традиционности в противовес модернистскому пацифизму.
Первая мировая война изменила судьбы целого поколения. Мир
раскололся на “до” и “после” . О. Шпенглер назвал этот день “вели­
чайшим днем мировой истории” . Исследователь творчества фило­
софа Антон Мирка Коктанек писал: “Первая мировая война б ы л а .
для Шпенглера страхом. Она также была для него надеждой, и на ­
дежда была больше, чем страх”218. В тридцатые годы, оглядываясь
на прошедшую войну, О. Шпенглер отмечал, что “мировая война
была для нас только первым раскатом грома из грозового облака,
которое нависло над этим веком как его судьба”. Все дело в том,
заключает он, что “мы вступили в эпоху мировых войн”219.
Мотивировка и оправдание войны определялись воюющими сто­
ронами по-своему. Англия и Франция подчеркивали, что борются
против варварства за достижения цивилизации. Германская сторона
указывала, что ведет борьбу против цивилизации за культуру. Эта
антитеза “культура - цивилизация” была характерна для германской
мысли того времени и восходила своими корнями к Фихте2211.
Однако представления о Великой войне М еллера ван ден Брука
и О. Шпенглера были далеки от ощущений человека, лично пере­
жившего войну на полях сражений. В этой связи размышления о
войне и ее значении Эрнста Юнгера, участника и героя войны, су­
щественным образом отличаются от философско-политической
рефлексии вышеназванных представителей “консервативной рево­
люции” . Это мироощущение пропитано кровью войны и несет в
себе тот заряд энергии, который придавал динамику не только дви­
жению “консервативной революции”, но и всему националистиче­
скому движению Германии периода Веймарской республики.
Э. Юнгер окончил гимназию в Ганновере в первые недели вой-
59
пы 1914 г. Война изменила всё. Воодушевление, охватившее гер-
мииское общество в связи с началом войны, передалось и Э. Юнге-
ру. Жажда приключений и чувство долга перед Отечеством теперь
ооъединились, и молодой человек записался добровольцем. Он был
шчислен в 73-й ганноверский пехотный полк принца Альбрехта
11русского и попал на Западный фронт в декабре 1914 г. Пользуясь
поенной льготой, он одновременно поступил в Гейдельбергский
университет, с отсрочкой учебы до победы221. В начале 1915 г. при
Псчэпарже в Шампани в своем первом бою он получил ранение. За
нею войну в общей сложности Э. Юнгер насчитал 14 ранений в сво­
ем геле. По совету отца он поступает в школу младших офицеров, а
тк ж е по его рекомендации начинает писать дневники, которых со­
хранилось 14 книжек.
Военная биография Э. Юнгера достойна уважения. Он прошел
путь от командира взвода до командира штурмовой роты. Из взво-
;ia, которым командовал лейтенант Э. Юнгер. принимавшем уча­
стие в битве на Сомме (24 июня - 26 ноября 1916 г.), не выжил ни ­
кто. Поавда, сам Э. Юнгер накануне битвы был легко ранен и от­
правлен в лазарет. После третьего ранения летом 1916 г. Э. Юнгер
награжден Железным крестом первой степени. За героизм в битве
мри Камбре Э. Юнгер награждается Рыцарским крестом придворно­
го ордена Гогенцоллернов. После тяжелого ранения 1918 г. он по ­
пучил Золотой знак за ранения и стал кавалером высшего прусского
ийснного ордена Pour le Merite, учрежденного еще Фридрихом Ве-
нпким. Последняя награда была большой редкостью для низших
чипов пехоты. Уведомляя Э. Юнгера об этом награждении, генерал
фон Буссе в телеграмме писал: “Его Величество кайзер присуждает
Нам орден “За Мужество” . Поздравляю Вас от имени всей диви-
т и ”222. На этом война для Э. Юнгера закончилась. Можно согла­
ситься с Ю.Н. Солониным, писавшим, “что именно война создала
его как личность, и он отплатил ей благодарностью, ни разу не про­
кляв, не осудив”223.
В центре раннего творчества Ю нгера стоит образ и тип Солда­
та. Таким же солдатом был сам автор, когда впервые оказался на
передовой. Отправляясь на войну, Юнгер испытывал некий э мо­
циональный подъем, который стоит определять не как “шовинисти­
ческий угар”, а скорее как ожидание нового таинственного похода в
неизвестность. Возможно, здесь присутствует некий авантюризм,


ла на руках плачущего ребенка. Неясный гул за сниной делал карти­
ну еще печальнее”231. Ужас войны выражали “огромная фигура с
красной от крови бородой неподвижно глядела в небо, вцепившись
ногтями в рыхлую землю”, а также “молодой паренек, его остекле­
невшие глаза и стиснутые ладони застыли в положении прицела.
Странно было глядеть в эти мертвые, вопрошающие глаза, - ужас
перед этим зрелищем я испытывал на протяжении всей войны”232.
Окопная война способствовала формированию особого миро­
восприятия, которое впоследствии назвали окопным братством.
Действительно, как отмечал участник изданного Э. Юнгером сбор­
ника статей, посвященных размышлению о войне, Эрнст фон Зало-
мон, война породила дух братства233. Система ценностей фронтови­
ков Великой войны включала в себя товарищество, дисциплину,
повиновение, храбрость и жертвенность234. Эта совокупность цен­
ностей формировалась на основе придания войне нового характера,
ведущего свое начало еще со времен войн Великой Французской
революции, которая ввела принцип массовых войск, превративший
солдата в часть единого организма и поставивший героизм и инди­
видуальность войны на грань абсурда235. Происходит новое осозна­
ние жизни, опирающееся на “военные переживания” , закладываю­
щие основы для будущего236 Ф.Г. Юнгер писал, что там, “где наро­
ды бооются, исчезает ослабленный дух пышности; борьба руковод­
ствуется обнаженностью, нескрываемостью, безжалостностью. Мас-
сированность людей и материалов, растяженность фронтов, безма-
шинная сеть сражений и боев, их беспрерывная жестокость, включе­
ние тыла в борьбу, возрастающий ужас борьбы выступают средством,
уничтожающим все знаки новой решимости, образы воли, решительно
выступающие из всех фаз войны. Физиогномика этого выражается в
борьбе существующей жизни из пророческой честности”237.
Основное занятие солдата на войне - это бой. Это либо непо­
средственно само боестолкновение, либо подготовка к нему. “В бою,
на войне все договоренности между людьми разрываются как пере­
плетенные тряпки попрошайки, поднимающийся зверь как таинст­
венное чудовище, выходящее из основ души. Да еще выстрелы, из­
нуряющее пламя, непреодолимое головокружение, опьяняющее мас­
сы, возвышение над армиями божественного. Где все мысли и дела
объясняются в формуле, а также должны растаять инстинкты и при­
способится к ужасно простой цели - уничтожению противников. Эго
62
Судет оставаться, пока люди ведут войны, и войны будут вестись,
238
пока еще вращается звериная наследственная часть в крови”
Верным признаком подготовки к сражению являлась раздача
иоеннослужащим индивидуальных медицинских пакетов, дополни-
н п.ных мясных консервов и сигнальных флажков для артиллерии.
| илдаты настраиваются на грядущее наступление, внутри них воз­
никает некая дрожь, нервное напряжение. Э. Юнгер описывал это
I остояние следующим образом: “М ы сидели на ранцах, бездеятель­
ные и возбужденные. Посыльный бросился к ротному командиру. В
■мишке добавил: “Первые три окопа наши, захвачено шесть ору­
ний!” Как молния вспыхнуло “ура!” Явилось бесшабашное на-
| роение”239. Бросившись в атаку, боец попадает в иное состояние.
Псе вокруг смешивается в ритме бега, кровь бьет в виски, и ты не
шцущаешь ничего, кроме самого боя. Поэтому Э. Юнгер прав, на­
писав, что “главным в бою является все-таки сам бой”240. Э. Юнгер
рисует внутреннее напряжение, возникающ ее у солдата перед нача-
ном атаки как пружину, выстреливающую бойца из траншеи в бое-
пую атаку. “Еще только крутая стена, становящееся неподвижным
inтруженное плечо, неподвижно смотрящие черные кулисы, в ко-
||>|1ых в огне и тумане проследует цепочка драматических сцен. Да
. уела в сражающихся группах избранных представителей наций,
|ц‘истрашно нападающих через насыпь, надрессированных, со сви-
I том и коротким криком бросающихся на смерть. Встретившиеся
||и. фуппы таких бойцов в коротких движениях раскаленной пус-
п.ши, как наскочившие вместе воплощения бесцеремонной воли
шух народов. Это было вершиной войны, высшим пунктом, воз-
имшающим все ужасы, что прежде разрывали нервы. Замерзшие
| гкуиды тишины, схваченные взглядо м, идут вперед. Затем, доно-
■шциися еще крик, обрывистый, дикий, кроваво-красный, обжи-
|тощий мозг, раскаленное, обжигающее клеймо. Э т о т крик срывает
ипкров с сомнительного, непредвиденного мира чувств, он застав­
шим каждого, кто его слышит, быстро рвануться вперед, к “станов-
ноипо” быть убитыми или убивающими”241 Боевой угар обостряет
•ичтвеческие чувства до предела, разделяя жизнь на “до” и “после”.
Ili ра, которую ведет человек, балансируя между жизнью и смертью,
игра, в которой в любой момент кусок металла может оборвать
<мп1и. игрока, либо изменить её до неузнаваемости, создает реаль-
мпг ощущение опасности, исходящее от неприятеля. “Здесь я понял,
63


что защитник, с расстояния пяти шагов вгоняющий пули в живот за­
хватчику, на пощаду рассчитывать не может. Боец, которому в мо­
мент атаки кровавый туман застилает глаза, не хочет брать пленных,
он хочет убивать. Он ничего перед собой не видит и находится в пле­
ну властительных первобытных инстинктов. И только вид льющейся
крови рассеивает туман в его мозгу; он осматривается, будто про­
снулся после тяжелого сна. Только тогда он вновь становится созна­
тельным воином и готов к решению новый тактических задач”242.
Здесь следует отметить отношение бойцов к противнику. Оно
не характеризовалось безудержным чувством ненависти и мести, а
преисполнено уважения к погибшему противнику, который сражал­
ся до конца, и чья душа попала в Вальхаллу. Полотно войны не вы­
зывает радостного чувства, когда “вокруг лежали еще дюжины тру­
пов, сгнивших, оцепеневших, ссохшихся в мумии, застывших в
жуткой пляске смерти” . Однако тела противников - это “трупы
Хра,^24з1Х£<защитников> ружья которых все еще торчали в амбразу­
рах
Во время войны, —писал Э. Юнгер, —я всегда стремился
относиться к противнику без ненависти и оценивать его соответст­
венно его мужеству. Моей задачей было преследовать врага в бою,
чтобы убить, и от него я не ожидал ничего иного. Но никогда я не
думал о нем с презрением”244. Как подчас отличается отношение к
противнику в Великой войне и второй мировой, где такое уважение
к врагу было исключением.
На передовой боец живет рядом со смертью. Длительное сосу­
ществование с ней приводит к тому, что первоначальный страх перед
ней со временем сменяется обыденностью. Наблюдая её каждый миг,
невольно свыкаешься с мыслью, что идешь с ней под руку, и грохот
разрывов заставляет вздрагивать каждого бойца. “Впрочем, это
вздрагивание при каждом внезапном и неожиданном звуке сопрово­
ждало нас потом всю войну. Катился ли мимо поезд, падала ли книга
на пол, раздавался ли ночной крик - сердце сразу замирало в ощуще­
нии большой неведомой опасности. Это было знаком того, что чело­
век четыре года провел под боевым пологом смерти. Ощущение это
так глубоко проникло в темную область, лежащую за гранью созна­
ния, что при всяком нарушении обыденности смерть словно выска­
кивала в окошечко, подобно тем механизмам, где изображающий
предостережение привратник регулярно появляется над циферблатом
с песочными часами и серпом в руке”245. Смерть делала всех равны­
ми. и солдат, и офицеров. Она создавала сакральную связь между
• миыми и м ертвыми, теми, кто похоронен здесь же неподалеку и на-
ВР‘Мсросся с боевой позицией. “Здесь под возведенными из глины
мимиками покоились тепа павших товарищей, здесь на каждой пяди
p9m.iiи разыгрывалась драма, за каждым бруствером поджидал рок,
/тем и ночью выхватывающий без разбора свою жертву”"46.
( )быденность войны приводила к тому, что “неизвестность но -
in, мигание сигнальных ракет, полыхание ружейного огня вызыва-
им возбуждение, которое странно бодрит. Изредка прохладно и
и>нм) около уха пропоет шальная пуля, чтобы затеряться в про-
I 1|шнстве”247. Все это, в конечном счете, создает иное восприятие
I и uni и смерти.
Жизнь на войне представляет собой цепочку рутинных дейст-
iniii Находясь в окопах, боец постоянно испытывает чувство на-
Ирижения, вызванное готовностью в любой момент вступить в бой.
I m на же его нет, время делится на боевое дежурство и шанцевые
сипоты. Служба начинается с рассвета. Наиболее мучительно де­
журство в дождливую погоду, когда сырость проникает под бре­
нчи затем под шинель и мундир и стекает по телу. “Утренние су-
м| ркп освещали изнуренные, измазанные мелом фигуры, которые,
■Iуча зубами и с бледными лицами, падали на гнилую солому про-
иркпющих блиндажей”248. Блиндаж представлял собой прорытые в
мену, открытые в сторону окопов норы, с нарами из досок, присы-
•ы 1111ых горстью земли. Чтобы спать, необходимо было высовывать
inн м в траншею, которые автоматически превращались в капкан для
приходивших. Настоящ ий кошмар начинался с дождями. Дожди
превращали меловые стены траншеи в сплошное бесформенное ме-
I нмо. Блиндажи затапливало, в траншеях передвигались по колено в
Iрмт . Сон урывками - примерно два часа в сутки. Ночи использо-
иппнсь не для сна, а для углубления многочисленных ходов между
иконами. Бойцы были сонливы и инертны в силу близкого соседст-
IHI с землей. Старослужащие пользовались своим положением вся­
кий раз, когда вдруг возникало всякое тягостное и внезапное пору­
чение, которое мгновенно доставалось новичкам. Однако совместно
проведенный бой стирал эту зыбкую грань, превращая молодых
еилдат в старослужащих. Именно совместный бой формировал
окопное братство. Оно поддерживалось совместными попойками, в
которых участвовали и солдаты, и командиры, забивая для этого
65


ротных свиней. Пили в основном розовый шнапс, отдававший спир­
том, которого было в изобилии, и курили крепкие сорта табака. Во­
инский обычай, вспоминал Э. Юнгер, “научил меня ценить офицер­
скую трапезу. Здесь, где собирались носители фронтового духа и
воинский авангард, концентрировалась воля к победе, обретая фор­
му в очертаниях суровых и закаленных лиц. Здесь оживала стихия,
выявляющая, но и одухотворяющая дикую грубость войны, здоро­
вая радость опасности, рыцарское стремление выдерживать бой. На
протяжении четырех лет огонь постепенно выплавлял все более
чистую и бесстрашную воинскую касту”249.
Э. Юнгер писал о том, что однообразная окопная жизнь посте­
пенно вызывает у солдата скуку. Единственным средством преодо­
ления её были ночные вылазки в окопы неприятеля. Они были
опасны, но именно в них еще можно увидеть проявление индивиду­
альной войны, тогда как все вокруг превращалось в действия масс,
в машинерию войны. “ Эти мелкие вылазки всегда действуют воз­
буждающе - кровь бежит быстрее, мысли рождаются сами со­
бой”
.
Однако сама война все больше теряет черты рыцарского
поединка, в котором главную роль играл каждый отдельный рыцарь
(воин). Окопная война, “траншея, напротив, превращает войну в
ремесло, воина в наемного работника смерти, тянущихся кровавых
будней”251. Не случайно, что символом Великой войны становится
пулемет — машина по уничтожению солдат. В пулеметной войне
индивидуальность исчезает. Так война становится войной техники,
а не индивидуальных бойцов. В “Рабочем” Э. Юнгер отмечал, что
“мо тор в этом смысле —не властитель, а символ нашего времени,
эмблема власти, для которой взрывная сила и точность не противо­
положны друг другу”252. Новый характер войны породил и новый
тип - безымянный солдат. Э. Юнгер считал, что он “выступает но ­
сителем максимума активных добродетелей: доблести, готовности и
воли к жертве. Его добродетель заключается в том, что он может
быть замещен, и что для каждого павшего в резерве уже имеется
смена”253. Этот гештальт солдата дополняется определенными че­
ловеческими чертами. “ Образом солдата тех дней, каким его запе­
чатлела моя память, был часовой, стоявший у амбразуры в остроко­
нечной серой каске со сжатыми кулаками в карманах длинной ши­
нели, пыхающий своей трубкой над ружейным прикладом”254. Та­
ким образом, Э. Юнгер обрисовывает образ представителя поколе-
66
пня войны, окопного фронтовика, перерожденного в войне и смот­
рящего на мир под иным ракурсом. “Дух битвы материй и тран­
шейных сражений, бесцеремонных, буйных, кроваво фехтующих
кик когда-то другие [ценности], выработанные людьми, на основе
которых они никогда до сих пор не смотрели на мир. Это, в целом,
новая раса, зараженная воплощенной энергией и высшей силой.
I ибкое, худощавое, жилистое тело, характерное лицо, окаменевшие
мод каской глаза с тысячей страхов. Он ликвидатор, стальная нату­
ра, настроенная на борьбу в своей ужасающей форме. < . . .> Жонг-
иер смерти, мастер взрывчатки и пламени, великолепный хищник,
оыстро перебегающий в траншеях. В момент встречи быть вопло-
м(синем ведущейся борьбы, которую м ожет вынести мир, огтачи-
нающей собрание тел, интеллигенцию воли и смысла”
Война разломала буржуазный мир, разделив его на закат старо­
го буржуазного и рождение нового, выходящего из горнила миро­
вой войны. Это также касается и человеческого типа, распавшегося
ма две субстанции - буржуа, укрывшегося вдалеке от окопных боев
и ждущего только ближайшей возможности прекратить войну, ос ­
тановить разрушительное воздействие стихийных сил, наносящих
удар по самому спокойствию буржуазного мира, и воина, рожден­
ного в пламени войны, “сделанного с помощью молота и зубила”,
когда “тот, кто размахивает молотом, доводит зубилом, одновре­
менно есть кузнец и разлетающаяся сталь, мученик настоящего де­
ла, передаваемого инстинктом”256. Э. Юнгер усматривал в проявле­
нии стихийного подтверждение божественного начала, выражение
героического, относящегося к античной традиции. Так, в одном из
мест “Рабочего” Э. Юнгер подчеркивал, что “Боги любят откры­
ваться в стихиях, в раскаленных светилах, в громе и молнии, в го ­
рящем кусте, который не может поглотить пламя. Когда земной
круг гудит во время битвы богов и людей, Зевс трепещет от радости
на своем высочайшем троне, потому что видит здесь подтвержде-
257
ние всеохватности своей власти”
Э.
Юнгер отмечал, что большее значение имеют не воинские
фортификационные укрепления, а воля их защитников к борьбе.
“Не з мощных укреплениях было дело, а в силе духа и бодрости
людей, стоявших за ними”258. Э. Юнгер так передает особенности
окопной жизни: “Сражения мировой войны имели и свои великие
мгновения. Это знает каждый, кто видел этих властителей окопов с
67


суровыми, решительными лицами, отчаянно храбрых, передвигаю­
щихся гибкими и упругими прыжками, с острым и кровожадным
взглядом, - героев, не числящихся в списках. Окопная война - са ­
мая кровавая, дикая, жестокая из всех войн, но и из нее были мужи,
дожившие до своего часа, - безвестные, но отважные воины. Среди
воинствующих моментов войны ни один не имеет такой силы, как
встреча командиров двух ударных частей между узкими глинобит­
ными стенами окопа. Здесь не может быть ни отступления, ни по­
щады. Кровь слышна в пронзительном крике прозрения, кошмаром
исторгающимся из груди”259. Как отмечал Ф.Г. Юнгер, в войне
сформировался “тот солдатский тип, который тверд, трезв, кровав и
беспрерывен, образующий развертывающийся материал битвы. Его
характеризует нервный шаг рожденного борца, выражение его оди­
нокой ответственности, душевного одиночества. В этом круге, было
всегда продолжено в глубоком слое, сохранившим свой ранг. Путь,
которым он шел, был узок и опасен, но это был путь, который вел в
будущее”260. Действительно, Э. Юнгер прав, написав, что “эта война
была чем-то большим, чем просто великой авантюрой”261. Она
сформировала характер молодых людей, выковав его из огня и кро­
ви. И этот характер не вписывался в очаровательный буржуазный
мир, в котором жила Германия.
Как справедливо отмечал германский исследователь Курт Зонт-
хаймер, “первая мировая война оказала на национальное сознание
немцев гораздо более глубокое воздействие, чем вторая... Созна­
тельные группы молодого и революционного национализма обраще­
ны на военное переживание как момент происхождения их политиче­
ского выступления. Война была их отцом, и понять их желание было
бы невозможно, по крайне мере, без некоторого представления вла­
сти военных переживаний”262. Об отцовстве войны для германского
национализма писал и сам Э. Юнгер в предисловии к книге своего
младшего брата Фридриха Георга “Подъем национализма”26'.
Поколение войны восприняло поражение Германии в войне как
нечто трагическое. Война породила людей, прошедших фронт и
жертвовавших собой ради победы, но напряжения их усилий и кре­
пости духа оказалось недостаточно для этого. Но они вынесли с со­
бой фронтовое братство, сплоченное кровью, иную оценку смысла
жизни, которая формировалась в момент опасности. Это были уже
не романтические добровольцы 1914 г., а ветераны войны, которые
68
in,мили живыми из боев, и в чьих руках был послевоенный мир.
KoirrpacT Веймара и фронтовиков в том и состоял, что являлся кон-
Iрастом мира и войны. Война закончилась, но остался тип Солдата,
ч. и мир отражал Э. Юнгер, который был готов продолжать борьбу,
мо уже на внутреннем фронте против Веймарской республики, sa ­
teточившей мир с Антантой.
Следует отметить, что, несмотря на различный взгляд на Вели-
иую войну 1914-1918 гг., представители “консервативной револю­
ции” отмечали ее воздействие на германское общество и, что наибо-
ih'l; важно, на трансформацию германского консерватизма, который
мод воздействием войны смог пересмотреть свое мировоззрение. И
... приятие участников войны, и восприятие интеллектуалов, кото ­
рые не участвовали в ней, сходятся в том, что война сформировала
момый тип людей, людей деятельных и решительных, остро осоз-
пшфщих национальные потребности германского народа и стре­
мим(ихся к решению национальных задач. Поколение войны принес-
но с собой в мирную Германию энергию деятельности, готовность и
1 1кшобность действовать, что в практической области нашло свое
проявление в деятельности различных националистически настроен­
ных групп и объединений в первые годы Веймарской республики.
§3. Возникновение националистических движений
в Германии и “борьба против республики”
Образование националистических групп и объединений в Гер-
мимни по окончанию первой мировой войны было обусловлено в
1юл1.шей степени не поражением германской империи в войне, а
I iu-.piпившейся германской революцией 1918 г., которая привела к
установлению демократической республики. Боль и обида за не­
в и д ан н о е поражение в тот момент, когда германские войска нахо-
шлнсь на территории противника, объективно привели к тому, что
иосириятие Веймарской республики у тех групп, которые не при­
нимали участия в революционных событиях, было отрицательным.
| inи видели в республике политическую форму, которая утвердилась
одновременно с германским поражением. Им представлялось, что
■| м о поражение в войне было следствием этого революционного из­
менения. Парижская мирная конференция и последующий Вер-
69


70
сальский мирный договор усилили в этих группах убеждение в том,
что Веймарская республика была результатом враждебных действий.
Это негодование в полной мере выплеснулось в деятельность много­
численных националистических праворадикальных групп, действо­
вавших на политическом пространстве Веймарской республики.
Характеристика данных националистических объединений по­
зволяет утверждать, что во многом они либо носили характер заго-
воощицко-террористических групп, нацеленных на политическое и
физическое устранение политических противников, либо представ­
ляли собой фёлькишеские объединения, вокруг которых и происхо­
дила концентрация политически недовольных членов германского
общества. Порой заговорщицкая и фёлькишеская деятельность на­
столько тесно объединялись, что террористические группы превра­
щались в боевое оружие фёлькишеского движения.
Духовный и идеологический характер фёлькишеского движе­
ния опирался на наследие германского романтизма XIX в., с прису­
щим ему иррационализмом и эмоциональностью. Из него была за­
имствована связь народа с почвой, что привело впоследствии к ан-
гиурбанистическим позициям, к противопоставлению городского
духа природной сущности, в которой лежали истоки народной жиз­
ни. Фёлькише считали, что судьба людей находится не в городских
стенах с его ложной утилитарной культурой, а в ландшафте, где
происходит гармоничное слияние человека и природы .
Подчеркивание природной сущности фёлькишеского мышле­
ния выдвигало в качестве жизненного принципа борьбу, а именно -
борьбу за существование, которая являлась перманентной силой
развития общества в народническом духе. При переносе на гло­
бальную человеческую историю борьба за существование соединя­
лась с расовой идеей, что приводило к закладыванию расово-фёль-
кишеской основы германского государства. Выделение евреев в ка­
честве врагов немцев, при опоре на расовую аргументацию, позво­
ляло придать старому антисемитизму новую мировоззренческую
парадигму. Фёлькишеская программа опиралась на националисти­
ческий приоритет создания однокровной немецкой общности при
помощи расовой гигиены, борьбы против международного бирже­
вого капитала и выдвижения почвы как источника силы, а также
поддержки немецкой мысли и искусства и очищения их от еврей-
„">65
ских наслоении .
71
Фёлькишеское движение Германии XIX - первой четверти XX вв.
представлено именами Х.С. Чемберлена, Л. Вильсера, В. Хенчела,
I. Фрича. В. Теидта, В. Пастора, В. Шванера, Э. Краузе, Ф. Ланге.
IH7I - 1918 гг.
-
период фёлькишеской борьбы под знаменем анти-
п'митизма, причем последний становится отличительным качеством
фйлькише. Эта борьба связана с именами В. Марра, М. Либермана
фон Зонненберга, Г. Ахльвардта Э. Хенрики, О. Бёкеля, Б. Фёстра.
11осле первой мировой войны на авансцену фёлькишеского движе­
ния выходят Г. Вирт, Г.Ф .К. Гюнтер, Л.Ф . Клаусе, а также Л. Ше­
маи, Р. Вулле. О. Хаусер, Г. Пудор, Р.Д . Горслебен, А. Шмидер,
() i. Реутер, Г. Вольф, Э. Хункель, Ф. Хайзер и Э. Вахлер266. Была
создана широкая книгоиздательская сеть, продукция которой имела
широкое распространение на территории всей Германии. Питал
симпатии к расово-фёлькишескому взгляду и сам германский импе­
ратор, с почтением относившийся к работам Х.С. Чемберлена. Не
случайно, что в 1916 г. он отметил вклад Чемберлена в национали-
|тическую мысль Германии награждением его орденом Железного
проста и предоставлением ему германского подданства, сопроводив
по высокой оценкой его деятельности: “Вы указали путь к спасе-
«267
мню немцам, а также всему остальному человечеству
Падение германского рейха в 1918 г. привело к необходимости
политической трансформации националистических движений в
I ермании, их приспособления к новым политическим условиям. Со
■границ журналов и листков пропагандировались идеи немецкого
превосходства и примитивный биологический антисемитизм. Фёль-
кпшсская деятельность осуществлялась организациями, среди кото­
рых наиболее значительными были “Немецко-фёлькишеский союз
inщиты и отпора”, “Союз Танненберг”, “Немецкий союз” , “Круг
(>стары”, “Германский орден”, “Духовно-христианское религиозное
общество” , “Германское кольцо” и др.2”8
Наиболее влиятельным в послевоенной Германии был Немеп-
ко-фелькишеский союз защиты и отпора (Deutschvolkischen Schutz-
imd Trutz-Bund, далее - ДСТБ), образованный в 1919 г. Истоки его
ио шикновения относятся к деятельности Пангерманского союза в
период председательства Г. Класса. Именно он ввел в политическую
практику пангерманистов конфронтационный антисемитизм . Из­
данная им под псевдонимом Даниэль Фрюманн книга “Если бы я был
кайзером” содержала в себе программу антисемитской борьбы. В ней


72
отмечалось, что еврейская народность являлась расово чуждым эле­
ментом для немцев. Класс указывал на проникновение евреев во все
сферы жизни общества, что привело, по его мнению, к кризису гер­
манской духовности. Еврейской американизации он противопостав­
лял реформу Германии под лозунгом “Германия для немцев”27".
Поражение в войне заставило Пангерманский союз изменить
тактику действий. Непопулярность пангерманских идей и отожде­
ствление их с кайзеровской империей и войной возлагали на Пан­
германский союз ответственность за поражение в первой мировой
войне. Нежелание уходить с политической арены вынудило Пан­
германский союз образовывать дочерние организации, перенося
туда всю политическую деятельность. Первое заявление о создании
Немецкого союза защиты и отпора, направленного против еврейства,
относилось к 13 сентября 1918 г. и было сделано на Дне Пангер­
манского союза в Ганновере. Возглавил данный союз генерал К. фон
Гебсаттель, а в руководство вошли известные представители антисе­
митского движения Т. Фрич, А. Рот, П. Дангханс, Ф. Вернер и А. Бар­
тельс. В качества программного теоретического сочинения взята
книга Класса “Если бы я был кайзером”271.
В середине февраля 1919 г. на общем собрании Пангерманского
союза в Бамберге были приняты руководящие принципы пангерман­
ской послевоенной политики, которые отразились в принятой 16
февраля “Бамбергской декларации”, легшей в основу нового устава
союза, утвержденного 31 августа 1919 г. В нем декларировалось воз­
рождение империи и германской армии, возвращение германскому
рейху утраченных областей, аншлюс Австрии, защита и поддержка
немцев заграницы, воспитание подрастающего поколения в фёльки-
шеском духе, а также борьба с “еврейским господством” в государст­
венных, экономических и культурных областях.
Лидерами Пангерманского союза Г. Классом и К. фон Гебзатте-
лом, Имперской группы “Молот” А. Ротом и Немецко-фёлькишеской
партии Вернером 18 февраля 1919 г. был образован Немецко-
фёлькишеский союз зашиты и отпора, опиравшийся на антисеми-
тизм27‘ . Созданную организацию возглавил генерал К. фон Гебзат-
тель, замененный в начале 1920 г. Г. фон Гертцбергом. Руководите­
лем главного центра Союза стал Альфред Рот. Его деятельность
была направлена на создание антисемитского фронта. Это отрази­
лось в программе ДСТБ, объявлявшей евреев чуждым германскому
73
народу элементом и требовавшей введения запрета на занятие ими
общественных должностей, на службу в армии и флоте, на деятель­
ность в системе образования и искусства, прессе и банковской сфе­
ре, Союз призывал к внутреннему и внешнему возрождению немец-
т и о народа под символом свастики на основе фелькишеских цен-
-273
нос геи
Социально мотивированный антисемитизм и (Ьёлькишеский н а­
ционализм ДСТБ основывался на расовых идеях. Антисемитская
uni гсльность ДСТБ затрагивала все области политической, эконо ­
мической и культурной жизни Германии. Существенным недостат­
ком антисемитской пропаганды был её несистемный характер. Объ­
ектами пропаганды становились ежедневные события обществен­
ной жизни, и её направленность носила персонифицированный ха­
рактер. ДСТБ призывал к борьбе с толерантностью в культурной
■киши и расширению фёлькишеской политизации в школах, уни-
нерситетах и церкви. Современные течения искусства считались им
чуждыми народной культуре, дух модернизма отождествлялся с
гирейским духом. Противопоставление “свой - чужой” , “немецкий -
еврейский” переносилось ДСТБ на политические события. Здесь,
прежде всего, обращает на себя внимание то обстоятельство, что
поражение Германии в войне трактовалось ими в русле мифа об
“ударе ножом в спину” и связывалось не с именами Вильгельма II,
11 фон Гинденбурга и Э. Людендорфа, а с деятельностью М. Эрц-
бергера и Ф. Шейдеманна, Варбурга и В. Ратенау. Причем, эти име ­
на отождествлялись с еврейской политикой, а сама революция, по
мнению руководителей ДСТБ, была осуществлена под “ звездой ев­
рея”274. Поэтому демократия являлась не чем иным как средством
господства еврейства над немецким народом.
Пропаганда, осуществлявшаяся ДСТБ, преподносила Версаль­
ский мирный договор в качестве тайного оружия евреев, а послево­
енное устройство как реализацию еврейского плана, нацеленного на
раскол германского общества275. Большевистское движение в Рос­
сии, по их мнению, находилось на службе у “мирового еврейства” и
воплощало в жизнь “еврейскую мировую революцию”- '
.
ДСТБ выступал в качестве внепарламентской организации и
политического движения, стремящего координировать национали­
стическую деятельность на территории всей Германии. Социологи­
ческая характеристика движения позволяет отметить, что среди


членов Союза преобладали люди образованного сословия, а также
мелкобуржуазного среднего сословия. В возрастной структуре гшс-
обладало военное поколение, которое ощущало свою оторванность
от основной массы населения и чуждость ценностям мирной бур­
жуазной жизни277. Политическая оценка революционных измене­
ний, произошедших в Германии, носила ярко^выраженный антисе­
митский хаоактер. Фёлькишеские радикалы рассматривали евреев
как “переносчиков и кукловодов революции” . Влиятельную роль,
которую играли евреи среди представителей левых партий социал-
демократической или коммунистической направленности, превра­
щало их в творцов мировой революции. Таким образом, они пред­
ставлялись “адскими псами еврейской мировой революции”278. ДСТБ
старался представить активность социал-демократов в период рево­
люции как попытку оккупации Германии чуждыми еврейскими си­
лами в рамках осуществления мировой революции. В одной из лис­
товок Союза говорилось, что “изгнаны 22 князя, а взамен мы полу­
чили 1000 еврейских тиранов, которые привели за собой бесчис­
ленные стаи своих соплеменников из России, орды новых ростов­
щиков, кровопийц и кровососов”279.
Если обратиться к рассмотрению политической деятельности и
представительства евреев в органах политической власти и револю ­
ционных партий Германии, то можно согласиться с мнением Г. Кё-
нена о том, что “в период образования Веймарской республики в
первый и единственный раз в германской истории ряд евреев нахо­
дился на самой передней линии фронта политических событий”280.
В Совет Народных Уполномоченных входили Гуго Гаазе и Оскар
Ландсберг. Создателем Веймарской конституции 1919 г. был спе­
циалист по государственному праву Гуго Пройсс, который занял
пост министра внутренних дел в первом правительстве Ф. Шейде-
манна. Либерал Ойген Шиффер возглавил имперское казначейство
и в апреле 19J9 г. был сменен Бернхардом Дернбургом. Оскар Кон
был младшим статс-секретарем юстиции. Э. Вурм руководил важ­
ным ведомством по продовольственному снабжению армии. Во гла­
ве трех из четырех крупных федеральных земель стояли политики-
евреи: Пауль Хирш в Пруссии, Георг Граднауэр в Саксонии, Курт
Эйснер в Баварии. Людвиг Хаас был министром внутренних дел
временного правительства Бадена. В руководстве Центрального со­
вета рабочих и солдатских советов одной из главных и авторитет-
74
пых фигур был Макс Коген-Ройсс. О собенно внушительным было
присутствие социалистов-евреев среди левых революционеров: Роза
Люксембург, Л е о Иогихес, Ойген Левине, Курт Эйснер, Густав
Пандауэр, Эрнст Толлер, Эрих Мюзам, а также Карл Радек, свя­
зующая фигура между левыми социалистами и большевиками
Конечно же, фёлькише-националистическая пресса использовала
■то для обоснования своей правоты в оценке сущности Веймарской
республики, которая трактовалась как “еврейская республика” .
ДСТБ имел печатный орган Союза, газету “Дойчфёлькише
блеттер”, тираж которой не превышал 7000 экз. Можно сравнить
его с популярным антисемитским изданием, издателем к о т о р о г о
был Г. Класс, “Дойче цайтунг”, тираж которой был 25-40 тыс экз.
11о сравнению с тиражами других массовых газет Германии издания
ДСТБ были незначительны и малотиражны282. Вместе с тем тиражи
антисемитской литературы в Германии были значительными. Среди
подобного рода изданий можно выделить брошюру Ханса фон Ли-
бига, писавшего под псевдонимом Вальтер Лик, “Роль евреев в ка­
тастрофе Германии”, тираж которой к 1920 г. достиг 130 ООО экз.;
роман Артура Динтера “Грех против крови” в 1921 г. имел тираж
200 000 экз. Наибольшей популярностью пользовались “ П р о т о к о л ы
сионских мудрецов” и книга Г. Форда “М еждународное еврейство .
Иозникисуществовалцелый ряд издательств, специализированных
па антисемитской литературе, таких как Дойчфёлькише Ферлаг-
сапштальт” в Гамбурге, “Хаммер Ферлаг” в Лейпциге, м ю н х е н с к и е
издательства Й.Ф . Леманна и Э. Бёпле. В 1921 г. было создано осо-
9)283
бое “Объединение фёлькишеских издательств”
Опорой пропагандистской деятельности ДСТБ выступала ши­
рокая сеть периферийных групп. В 1919 г. он имел центры в Берли­
не, Франкфурте-на-Майне, Нюрнберге и Штутгарте, 85 региональ­
ных групп и 25 000 членов. Количество региональных групп за пе­
риод существования ДСТБ возрастает в арифметической прогрес­
сии: март 1920 г.
—149, сентябрь 1920 г.
—30 0, июль 1921 г.
— 530,
1922 г.
-
около 600 групп. Соответственно вырастает и количество
членов: май 1920 г.
-
70 000 человек, август 1920 г.
-
95 000, ок­
тябрь 1920 г.
-
100 000, а в конце того же года - 110 000 человек. В
1921 г. количество членов достигает 150 000, а в июне - июле 1922 г.
колеблется от 160 до 180 тысяч человек. Деятельность Д СТБ охва­
тывала в 1919 г. Гессен, Вестфалию, Бранденбург, Северо-Запад­
75


76
ную Германию. В 1920 г, она распространилась на Баден, Северную
и Южную Баварию, Нижнюю Саксонию, Нордмарку, Померанию,
Саксонию, Саксонию-Анхальт, Тюрингию, Вюртемберг. К началу
1921 г. ДСТБ имело группы в Рейнской области, Мекленбурге, Вос­
точной Пруссии и Шлезвиге. Существовало два координационных
центра - в Гамбурге и Берлине284. Расширение политико-организа-
ционной сети региональных групп позволило А. Роту 15 мая 1920 г.
отметить успех в стремлении ДСТБ стать “политическим центром
фёлькишеского движения”285, а в письме от 14 июня 1920 г. указать
на необходимость дальнейшего расширения количества групп Сою­
за с целью охвата ими всего рейха286.
ДСТБ имело устойчивые контакты с Немецкой национальной
народной партией, с Немецкой народной партией, Младогерманским
орденом, Свободным корпусом и “О.С.” (Организация Консул)287. В
целях антисемитской пропаганды Союз сотрудничал с Людвигом
Мюллером фон Гаузеном и “Обществом по борьбе с влиянием евре­
ев” , которое было основано в Берлине 11 февраля 1912 г. Целью об­
щества являлась борьба за расовое сохранение фёлькишеского созна­
ния немецкого общества. Стать его членом мог только немец, дока­
завший свое арийское происхождение. Те, кто состояли в Обществе,
обязаны были подписываться на журнал “Ауф Форпостен”, участво­
вать в пропагандистской деятельности и уплачивать членские взносы
в размере 3 марок, или же единовременно внести 300 марок и полу­
чить пожизненное членство288. Журнал постоянно получал просьбы о
поставке антисемитской литературы. Так, в начале 1920-х гг . изда­
тельство готово было выслать номера журнала “Ауф Форпостен”,
книги Г. цур Беека “Тайны мудрецов Сиона”, Грабовски “Тайна сва­
стики и колыбель индогерманства”, Мюллера фон Гаузена “Гогенцо-
леры и масонство”, его же “Великопрусскую ложу и НДЦ”, Д. Кюх-
ленбека “Евангелие расы”. Рёте “Немецкие люди”, а также “Иеруса­
лимскую сказку” под редакцией Г. цур Беека289.
Большое значение для пропагандистской деятельности всех фёль-
кишеских организаций Германии имело издание в начале 1920 г. на
немецком языке Готтфридом цур Бееком книги “Тайны мудрецов
Сиона”, известной также как “Протоколы сионских мудрецов” . Га­
зета “Дойче Арбайт” от 9 января 1920 г. сообщала о выходе в изда­
тельстве журнала “Ауф Форпостен” этой книги и предлагала всем
немецким мужчинам и женщинам познакомиться с ней290. Под име­
нем Г. цур Беека скрывался сам руководитель “Общества по борьбе
и- нлиянием евреев” Мюллер фон Гаузен. Им было приложено нема-
nti усилий для того, чтобы “Тайны мудрецов Сиона” получили ш и­
рокое распространение в Германии. В течение одного 1920 г. было
осуществлено 7 изданий, а в период 1922-1924 гг. производились
291
многочисленные переиздания . Пропаганда этой книги также
Осуществлялась через членов “Общества по борьбе с влиянием ев ­
реев” . Каждый вступающий в него, кроме подписки на журнал
'Луф Форпостен”, получал подписной талон на книгу Г. цур Беека
Тайны мудрецов Сиона”292. Это издание пользовалось большой
читательской популярностью среди праворадикальных организа­
ций, а также иностранцев. В архиве нами обнаружено письмо к р е­
дактору газеты “Призыв” , издававшейся на русском языке для рус­
ской эмиграции, с просьбой осуществить издание “Протоколов Си­
онских мудрецов” на русском языке293. С той же целью к Мюллеру
фон Гаузену поступило письмо из “Общества атамана Семенова” в
I --Т/мании от 2 сентября 1920 г., в котором ему предлагалось укре­
пить связи между антисемитскими организациями Германии и бе­
лоэмигрантскими кругами для координации борьбы с евреями294.
Издание этого сочинения было использовано пропагандой ДСТБ
для разжигания антисемитской вражды. Высоко оценивает вклад
Мюллера фон Гаузена в дело антисемитской борьбы и идеолог на­
ционал-социализма А. Розенберг. Он писал, что “великую заслугу в
борьбе против зазнайства еврейства завоевал г-н Мюллер фон Гау-
icii, редактор “Ауф Форпостен”295. Вместе с тем, деятельность
Мюллер фон Гаузена не ограничивалась только публицистической
гферой. В начале 1920-х гг. он выступал как “рыцарь Ф емы” в гай-
пом террористическом союзе “Орден германцев” . По мнению М. Заб-
рона, с известной долей вероятности можно заключить, что Мюллер
фон Гаузен участвовал в 1921 г. в убийстве депутата рейхстага от
паргии Центр Матиаса Эрцбергера, которого он называл “выкор­
мышем иезуитов”, подписавшего перемирие и бывшего сторонни­
ком Версальского мирного договора. Также по его приказу должно
было состояться убийство Александра Парвуса-Гельфанда, бывше-
Iо для него главным организатором всех еврейских планов мировой
революции, но этот приказ остался неисполненным296.
Несмотря на сотрудничество в деле антисемитизма ДСТБ и
Мюллера фон Гаузена, между ними существовали разногласия. Они
77


были вызваны популистскими нападками последнего на Пангерма] 1-
ский союз и ДСТБ по обвинению их в масонской деятельности. Его
обвинения концентрировались персонально на гамбургском руководи­
теле ДСТБ Якобсене и члене Пангерманского союза д-ре Кётнере297.
Мюллер фон Гаузен в письме Дюнкеру от 9 марта 1922 г. указывал
на связь Кётнера с городской Великой ложей Берлина и считал, что
таким образом происходило соединение Пангерманского союза с
масонством. Это требовало осуществлять борьбу против пангерма­
нистов как креатуры масонства298. В письме без даты тому же Дюн­
керу, скорее всего относящемуся к марту 1922 г., на официальном
бланке Пангерманского союза фон Гиллингам давал разъяснения но
поводу обвинений Мюллера фон Гаузена. Он отмечал, что бароном
Витингхоффом получены от Кётнера объяснения по поводу выдви­
гаемых обвинений. Последний полностью отвергал свою принад­
лежность к масонству. Что же касалось д-ра Якобссна, то он всту­
пил в масонскую организацию с целью использования её в проведе­
нии “фёлькишеской идеи к победе”299. Отказ Якобсена от масонства
не принес ему выгоды в политическом плане300.
Эти частичные нападки на ДСТБ не могли поколебать того вли­
яния, которое оно оказывало на консервативно-радикальные круги
веймарской Германии. По мнению германского историка У. Ло-
хальм, популярность ДСТБ нельзя объяснить только экономически­
ми трудностями послевоенного положения страны. Они сливались с
“иррациональным протестом против политических и общественных
перемен, и военного поражения империи”301. Стремления ДСТБ стать
координационным центром фёлькишеских движений подкреплялись
существенной образовательной и политической активностью.
Для воспитания молодежи в фёлькишеском духе ДСТБ в 1^20 г.
создало “Политическую школу” . В каждой региональной группе в
образовательных целях создавались библиотеки. Члены Союза изу­
чали работы теоретиков расизма и социал-дарвинизма Ж.А . де Го-
бино, Х.С. Чемберлена, Пастора, Вильзера и Л. Вольтманна, а также
представителей немецкой мысли Яна, И. Фихте, Ф. Листа и П. де
Лагарда. Антисемитское воспитание осуществлялось путем лекци­
онно-практических занятий по истории еврейства и антисемитизма.
Координатором образовательной деятельности стал редактор “Дойч-
фёлькишен Блёттер” Т. Вестерих. Им были организованы “немецкие
вечера”, на которых члены ДСТБ вели беседы по политической и
78
нуш.турной истории немецкого народа на основе расово-фёлыш-
.... ких
позиций. По подсчетам У. Лохальм, в таких группах зани-
302
ми иось около 200 ОООчеловек .
Происходило создание молодежных групп ДСТБ, принявшее с
нюни 1922 г. систематический характер. Эти группы занимались
пропагандой и агитацией, а также развешивали ночью на домах сва-
| тин . В Рейнской области создавались м олодежные группы, кото-
pi.u; проходили начальную военную подготовку и составляли бое-
■II и- подразделения. Здесь, а также в Вестфалии и М екленбурге они
формировались из молодых офицеров, прошедших фронт первой
мировой войны, или солдат Свободного корпуса303.
И августе 19’9 г. в Мюнхенском университете была создана
• Iудснческая группа ДСТЬ во главе с Карлом Браелером. В ней, как
и по всех других студенческих организациях Союза, были введены
ирнПскис параграфы, не позволявшие вступать в неё евреям. На
мерном его собрании выступил Д. Эккарт, который с мая 1919 г.
нполит в состав ДСТБ. Образованное “М ю нхенское академическое
ч|и,единение немецко-фёлькишеского союза защиты и отпора” в
I I ‘>г. насчитывало 900 человек, а в июне 1920 г. число членов уд-
.... шо сь304. Все организации осуществляли политические акции, на-
мр.тленные против евреев. Велась как персональная травля еврей­
ской профессуры и интеллигенции, гак и борьба против “разлагаю­
щего народ искусства”305. В начале 1920-х гг . А. Ротом была орга-
ми ктан а широкая кампания против эмиграции восточных (с т е р р и -
тр п и бывшей Российской империи - С .А .) евреев в Германию, в
мпорой только в Берлине участвовало около 1000 человек’06.
Пропаганда антисемитизма проникала и в стены школ. Это бы-
щ| обусловлено тем, что многие учителя состояли в ДСТБ и исполь-
итили свое служебное положение для воспитания детей в духе ра-
юиой ненависти. Так, член ДСТБ учитель Мюллер читал своим
ученикам на уроках главы из антисемитского романа Артура Дин-
1 иIin “Грех против крови”. В гамбургской реальной гимназии уче­
ники еврейского происхождения подвергались дискриминации1117.
ДСТБ принимало участие в Капповском путче 1920 г., о суще-
Отиляя широкую пропагандистскую деятельность.
“Флугблёттер
ДСТБ” распространялся среди солдат капповских отрядов и 2-й
морской бригады Экхарда, на шлемах которой была свастика308. К
не.удавшемуся государственному перевороту были причастны раз­
79


80
личные политические деятели, такие как Э. Людендорф, считав­
шийся одним из вдохновителей переворота309. К Капповскому путчу
были причастны и деятели “консервативной революции”, члены
“Июньского ютуба” Мартин Шпан и Генрих фон Глайхен. Габриэль
Клеменс, указывая на их причастность, выводит мотивы их участия
из заключения Версальского мирного договора, которым правитель
ство фактически само закладывало фундамент заговора"’10. Оценивая
причины провала Капповского путча, М. Шпан в конце марта 1920 г.
в органе “Июньского клуба” газете “Дес Гевиссен” писал, что глав­
ная ответственность за провал путча следует возложить на правые
партии и офицерство, которые не подхватили знамя и поэтому упус­
тили шанс сделать из путча политическое движение и добиться на­
стоящего успеха в установлении нового порядка в Германии311.
Когда в марте 1920 г. в Германии вспыхнул мятеж Каппа-Лютт-
вица, лейтенант Э. Юнгер получил приказ обеспечить порядок на
улицах Ганновера на случай возникновения манифестаций. Он вы­
ставил пулеметный расчет, преградивший путь демонстрантам, под­
держивающим всеобщую забастовку, объявленную профсоюзами.
Для того чтобы рассеять толпу Э. Юнгер приказал дать пулеметную
очередь поверх голов, что заставило их разбежаться3и .
Быстрота, с которой провалился Капповский путч 1920 г., за ­
ставила националистические движения и группы обратить внима­
ние на единство своих рядов. Символичным актом сплочения фёль-
кишеских сил являлись организовывавшиеся ДСТБ в 1920-1922 гг.
“Немецкие дни”. Они носили демонстративный характер и включа­
ли шествия, театрализованные представления, фёлькишеские речи.
“Немецкий день” проводился ежегодно: 1-3 октября 1920 г. в Вей­
маре, 14-17 октября 1921 г. в Детмольде, 14-15 октября 1922 г. в
Кобурге. Отчеты о проведении немецких дней рассылались ДСТБ
по всей Германии, в Северную и Южную Америку, Индию, гол­
ландские колонии и на территорию России313. На Кобургский “Не­
мецкий день” в качестве коллективного участника была приглашена
нацистская группа во главе с А. Гитлером314.
Общеизвестно, что нацистская партия возникла как организа­
ция “Общества Туле”, которая была мюнхенским филиалом “Гер­
манского ордена”315. Последний был образован в 1912 г. как анти ­
семитское общество, сформированное по принципу масонской ор­
ганизации. В соответствии с уставом “Германского ордена” целью
81
am являлась “защита расовогерманского дела, чести немецкого то-
йприщсства и дружбы, немецких идеалов” . Основной его задачей
5'ыла борьба с евреями и их деятельностью316. В 1913 г. была осу-
IIU-I .влена координация деятельности Имперского союза “Молот”,
I ерманского ордена” и “Общества по борьбе с влиянием евреев”
ми основе антисемитской деятельности317.
баварское отделение “Германского ордена” основано в 1918 г.
Рудольфом фон Зеботтендорфом и носило название “Общества Ту-
1П Её штаб-квартира располагалась в гостинице “Четыре времени
куш” . О бщее количество членов в Баварии на 1919 г. составляло
I 00 человек, а в Мюнхене - 250 человек. В период Баварской
красной республики “Общество Туле” было сосредоточением всех
шщионалистических и антиреволюционных сил. Её члены Буттман
н Курц организовывали антиреволюционные отряды, занимавшиеся
Iиботажем. 13 апреля 1919 г. в М юнхене был организован путч про-
Iин правительства Бамбергера, в котором активное участие прини­
маю и “Общество Туле”, а при подавлении Баварской республики в
318
Iироде действовало 200 её членов
Образованная под эгидой “Общества Туле” А. Дрекслером Не­
мецкая рабочая партия (далее - ДАП) являлась родоначальницей на­
цистского движения. Связь ДАП с “Обществом Туле” осуществля-
И11С1, путем включения членов Общества в их состав. Так, в руково­
дс тв ДАП состояли члены “Общества Туле” Крон, Харрер, стремив­
шиеся придать ей характер тайного общества. В “Обществе Туле”
иходили корифеи нацизма Г. Федер, Д. Эккарт и А. Розенберг . В
июле 1918 г. Зеботтендорф приобрёл газету “Мюнхенер Веобахтер”
и создал из неё “Фёлькишер Беобахтер” , ко торая стала партийным
органом ДАП. В своей антисемитской деятельности она контактиро-
inuia в том числе и с организацией Мюллера фон Гаузена. В 1919 г.
между “Фёлькишер Беобахтер” и “Обществом по борьбе с влиянием
гпресв” осуществлялась переписка о возможностях издания “Прото­
колов сионских мудрецов”320. НСДАП на первых порах своего суще­
ствования поддерживала партнерские отношения с ДСТБ и в июнь­
ском 1920 г. номере “Фёлькишер Беобахтер” агитировала за члена
ДСТБ д-ра Пуаля Тафеля321. Но уже в следующем году газета обру­
шилась с обвинениями против Рота, Якобсена и Кётнера
Однако ДСТБ по-прежнему считал НСДАП частью своего ан­
тисемитского фронта. Летом 1921 г. Рот предлагал А. Гитлеру ско­


оперировать усилия в совместной борьбе, но тот отказался и осенью
начал атаку на ДСТБ. Гитлер, отводя себе роль координатора фёль­
кишеского движения, воспринимал ДСТБ как конкурирующую ор­
ганизацию в политической борьбе за власть и болезненно относился
к любой идее союза. “Только сумасброду, — го ворил он, —принад­
лежит теория, согласно которой из двух калек можно сделать одно­
го здорового”323.
Положение самого ДСТБ начинает значительно ослабевать из-
за конкуренции фёлькишеских организаций, не входящих в неё, и
наступления баварских федералистов. Внутрипартийные разногла­
сия о диктаторских полномочиях Рота вносили в её руководство
дестабилизирующий элемент. Вместе с тем, причастность ДСТБ к
террористической деятельности, воплотившаяся в убийствах орга­
низацией “О.С .” Ф. Шейдеманна, М. Эрцбергера и В. Ратенау,
убийцы которых были её членами, переполнила чашу терпения пра­
вительства. 26 июня 1922 г. был принят закон о защите республики,
положивший конец антисемитско-террористической деятельности
“ Немецко-фёлькишеского союза защиты и отпора” 324.
Роспуск ДСТБ создал вакуум в фёлькишеском движении, кото­
рый был со временем заполнен национал-социалистической парти­
ей. Эту позицию разделяют А. Крук и У. Лохальм325. Члены распу­
щенного Союза влились в нацистскую партию, которая, как губка,
впитывала в себя все радикально настроенные элементы, прошед­
шие до этого членство в других фёлькишеских или антисемитских
организациях. Так, Р. Гейдрих и В. Бест326 были членами ДСТБ, а
потом вошли в НСДАП и СС, заняв там руководящие посты. Сам
руководитель Союза А. Рот в ] 932 г. вступил в НСДАП. М. Борман
в период студенчества состоял в “Обществе по борьбе с влиянием
евреев”. Нами обнаружен в архиве членский билет No 1192 за 1923 г.
с собственноручной росписью327.
Активность националистических организаций, возникших прак­
тически одновременно с установлением Веймарской республики,
определялась тем, что они воспринимали республику как насильст­
венно утвержденную форму правления, форму, связанную с поли­
тикой Антанты и заключившей с ней Версальский мирный договор.
Борьба праворадикальных сил против Веймарской республики при­
обрела форму военных мятежей и попыток государственных пере­
воротов, закончившихся полным провалом. Это заставило данные
82
I иим рассматривать достижение своих целей не вне веймарской сис-
и:мы, а внутри нее, в рамках политических правил, установленных
Иеймарской конституцией. Следует подчеркнуть, что деятельность
нпционалистических организаций вызывала поддержку и солидар­
ность со стороны деятелей “консервативной революции”. Можно от­
мстить, что консервативные теоретики не стремились навязать себя
праворадикальному движению и влиться в него. Скорее, это движе­
ние находило близкие своей политической цели идеи, которые вы-
I начывали консервативные революционеры. Однако не следует рас­
сматривать революционных консерваторов как отстраненных мысли-
II ней. Их политические организации и печатные издания служили
рупором подъема германского консервативного национализма, стре­
мящегося к пониманию и осмыслению германского будущего.
§ 4. Структура интеллектуального течения “консервативной
революции”: люди, организации, издания
Возникшая в результате революции ноября 1918 г. Веймарская
республика заявила о создании нового демократического порядка в
I ермании. Кайзеровская монархия пала, император покинул страну.
В отличие от России, Германии удалось избежать ожесточенной
гражданской войны. Однако говорить об относительно легком ут­
верждении демократической республики не приходится. Веймар­
ская система с первых месяцев столкнулась с противодействием со
стороны как монархических, так и коммунистических сил, полити-
чсски-оппозиционную позицию по отношению к революционной
власти заняли консервативно-националистические силы. В 1919 г.
произошло оформление интеллектуального течения “консерватив­
ной революции” , котооое существовало на протяжении всего пе­
риода Веймарской республики и выступало в качестве интеллекту­
альной консервативной оппозиции ей. Интеллектуальное течение
“консервативной революции” стремилось к поиску альтернативы
Веймарской системе, политической критике ее порядков. Оно соз­
давало образ немецкого, не демократического, а националистиче­
ского, государства, где немецкости, прусскости будет придано боль­
шее значение, нежели в созданном по всем канонам западноевро­
пейской демократической системы Веймарском государстве. В от­
83


84
личие от стремления демократической системы приглушить нацио
налистические черты, не подчеркивать, не упоминать о националь­
ных чувствах, “консервативная революция” делала ставку именно
на национализм. Именно он заменил монархизм кайзеровской Гер­
мании. Падение р ейха и утверждение республики представлялось
сторонникам “консервативной революции” как “катастрофа” . Не
восприняв демократические ценности, течение “консервативной ре- |
волюции” было направлено на формирование иной системы ценно­
стей, иного мироощущения, которое должно привести к созданию
нового немецкого государства. Можно согласиться с точкой зрения
итальянского консервативного мыслителя Юлиуса Эволы, когда он
замечает, что в идее “консервативной революции” “подчеркивается
динамическая составляющая, то есть “революция” . < . . > Это слово
< .. .> подразумевает действие, направленное на устранение хаоса,
пришедшего на смену некогда бывшему порядку, и восстановление
нормальных условий”328.
Послевоенное германское государственное устройство упира­
лось в неизбежную преграду Версальского мирного договора. Про­
блему заключения мирного договора, который бы поставил точку в
истории первой мировой войны, революционное правительство
обойти не могло. Это было то, через что нужно было переступить,
прекрасно понимая, что реакция на этот шаг будет крайне сложной
и далеко не положительной для революционного правительства.
Правительственные партии в мае 1919 г. обсудили вопрос заключе­
ния мирного договора с Антантой на основе той политической по­
зиции и требований, которые она предъявила Германии. В ходе об­
суждения в рамках правительственных партий наметился раскол,
который выражался в том, что Немецкая демократическая партия
высказалась против заключения договора на данных условиях. Та­
кой демарш носил исключительно политический характер, так как
она понимала, что ее “ нет” не будет способно остановить движение
навстречу мирному договору, но с другой стороны, это “нет” слегка
дистанцировало партию от СДПГ и Центра и позволяло ей набрать
определенный политический капитал. Позицию СДПГ и Центра в
Национальном собрании 12 мая 1919 г. прояснили, соответственно,
Мюллер от СДПГ и Эрцбергер и Гизберт от Центра. Свои усилия
партии объединили 16 июня 1919 г. созданием политического
фронта, направленного на активизацию усилий правительства в де-
85
не заключения мирного договора. По справедливому замечанию гер­
манского историка Генриха Августа Винклера, согласие на заключе­
ние Версальского мирного договора таило в себе “большой внутрен­
ним риск”329, который выразился, прежде всего, в позиции военных.
Наиболее характерно это происходило в Пруссии, где оппозицию
I пгласию заключить мир составили военный министр генерал Рейн-
|рдт, генералы фон Лоссберг и фон Белов, первый генерал-квартир­
мейстер Грёнер. Рейхскомиссар Восточной и Западной Пруссии Ав-
Iус г Винниг, впоследствии политически контактировавший с пред-
I Шпигелями “консервативной революции” , вы сказал идею строи-
1пп,ства Восточного государства - Пруссии, откуда пойдет освобож­
дение Германии от оков Версаля. Это предложение нашло поддержку
1 ,-иералов фон Лоссберга и <Ьон Белова. Грёнер считал эту идею
.ншптюрой, но в момент правительственного кризиса вокруг заклю­
чения мира, высказался в ее поддержку. Но это идея гак и осталась
политическим проектом. Созданное 21 июня 1919 г. правительство
I устава Бауэра было нацелено на заключение мирного соглашения. В
коде голосования 237 голосами против 138 при 6 воздержавшихся
Лило принято решение о подписании мирного договора. От имели
I ерманского государства министр иностранных дел Герман Мюллер
(( ДПГ) 28 июня 1919 ц поставил свою подпись под мирным догово­
рим330. Символичным был выбор места подписания договора - Зер-
шин.ный зал Версальского дворца, именно то место, где в 1871 г. бы-
iiii провозглашена “вторая империя” Германии. Это должно было
усилить позор поражения и радикализировать унижение.
В подавляющем большинстве представители “консервативной
революции” были выходцами из маленьких городов Германии. Так,
0. Шпенглер происходил из Бланкенбурга в Гарце, В. Штапель из
Ьльцведеля, К. Шмитт из Плеттенберга в Саарской области, Э. Ни-
1.Ш11 из Нёрдлингена, Э.Ю . Юнг из Людвигсхагена, Э. Юнгер из
Ганновера, А. Мёллер ван ден Брук из Золингена, Г. Фрайер из
Исйпцига. Совершенно никого не было из крупнейших германских
центров - Мюнхена и Гамбурга, исключение составляет лишь Г. Це­
рер, происходивший из Берлина. Несмотря на удаленность от гер­
манских центров, многие из них позднее перебрались в них, избрав
jix местом л ибо жительства, либо учебы, либо работы. Однако страх
перед большим городом сохранился в их сердцах, находя свое ан-
турбанистическое отражение в публицистической деятельности. В


наибольшей степени антиурбанистический эффект присутствует н
работах О. Шпенглера, В. Штапеля и Э. Н и к ит а, несколько слабее
в статьях Г. Церера. Напротив, для Э. Юнгера не существовало та­
кого страха перед большим городом, что очень ярко отражено в его
“Рабочем” .
Если затронуть систему образования и воспитания, то следует
сказать, что многие представители “консервативной революции”
сохранили в своей жизни и творчестве религиозную составляющую.
Так, К. Шмитт, М. Шпан, Э. Штадтлер происходили из католических
семей, Г. Фрайер, А. Мёллер ван ден Брук, В. Штапель - из еванге ­
лических семей. Многие из них знали теологию и проявляли интерес
к философии, истории, литературе. Наиболее ярко религиозные ас­
пекты отразились у католиков К. Шмитта, М. Шпана, Э. Штадтлера,
о религиозном возрождении как необходимой предпосылке для бу­
дущего Германии писал Э.Ю. Юнг в “Господстве неполноценных”.
В. Штапель был членом Евангелически-социального конгресса и пи­
сал свои статьи в духе культурпрогестантизма. Э. Никиш и Э. Штад­
тлер обучались соответственно в протестантской и католической
школе, отцы М. Шпана и К. Шмитта были членами партии Центр.
Многие из представителей “консервативной революции” прошли обу­
чение в гуманистических гимназиях и в университетах. Так, О. Шпен­
глер изучал математику и естествознание, В. Штапель - историю ис­
кусств и философию, К. Шмитг, Э.Ю . Юнг, Ф.Г. Юнгер, Г. фон
Гляйхен —юриспруденцию, Э. Штадтлер, М. Шпан —историю, Г. Фрай­
ер, М.Х. Бём, Г. Циглер —философию. Э. Юнгер в течение одного
семестра изучал зоологию и философию, Г. Церер метался между
медициной, философией и теологией, так и не закончив образования.
Ф. Фрид изучал национальную экономику у В. Зомбарта, Э.В. Эш-
манн - социологию у А. Вебера331.
Таким образом, можно заключить, что уровень образования и
воспитания представителей “консервативной революции” наложил
значительный отпечаток на проблематику политических вопросов,
затрагивающихся в их сочинениях, и на уровень текстов, отличав­
шихся от примитивных фёлькишеских листков стилем, глубиной
анализа проблем и интеллектуальной направленностью. Вполне
возможно использовать определение “консервативных революцио­
неров” как “«академиков» старого среднего класса Германии” , как
предложила германская исследовательница Хайда Герстенбергер332.
86
Для полного восприятия личности лидеров “консервативной pe­
nt иноции” следует дать характеристику ведущим представителям
.минного т еч е н и я, остановившись на этапах их биографии.
Освальд Шпенглер родился 29 мая 1880 г, в маленьком провин-
шпим.ном городке Бланкенбург у подножия Гарца в семье почтово-
н) служащего. В 1899 г. он поступил в Галльский университет, где
т у чал математику и естественные науки. В 1904 г. Шпенглер за­
щитил диссертацию “Основная метафизическая идея гераклитов-
| ион философии”, что позволило ему получить право преподавания
емественных наук, математики, истории и немецкого языка в гим-
КМЦ1И. В период с 1908 по 1911 г. он работал старшим преподавате-
II' м в гимназии Генриха Герца в Гамбурге, но после смерти матери
и IУ10 г. и получения небольшого наследства он оставляет служб}
If переехав в Мюнхен, становится свободным писателем.
Шпенглер ворвался в философскую мысль Германии, словно
порыв ветра, в 1918 г. Появление на книжных прилавках “Заката
I кроны” вызвало в научных кругах сильный резонанс и принесло
митру мировую известность. Поднятые в ней проблемы получили
особую актуальность в условиях крушения германской монархии и
ииределения государственно-политического устройства страны. Но­
нн» ситуация требовала новых идей. Однако для консервативных
кругов, к которым принадлежал и Шпенглер, это не означало, что
должна быть прервана имевшаяся германская политическая тради­
ция и создана новая модель, неумолимо порывавшая с ней. Напро-
1 П1», должна быть образована новая форма, сочетавшая в себе исто­
рическую традицию, гештальт и условия современного развития
I ермании при веймарской демократии. Вышедший первый том За­
пита Европы” наделал много шума не столько постановкой пробле­
мы, сколько подходом и жонглерством. Но в большей степени си-
|уация послевоенного кризиса отразилась не в этой философской
работе, а в публицистическом сочинении ‘'Пруссачество и социа-
низм”, давшем толчок консервативной и националистической мыс-
1111 веймарской Германии. Удачным оказалось сочетание пруссаче­
ства и социализма, как стремление соединить тип и форму. Оцени-
ная свои политические работы, изданные сборником “Политические
сочинения” , Шпенглер в предисловии в октябре 1932 г. писал, что
"с этой книги берет свое начало национальное движение
Вслед за публикацией двух томов “Заката Европы” в 1931 г.
87


выходит в свет маленькая работа, посвященная проблеме техники
“Человек и техника” . Осенью 1933 г. вышла в свет последняя книга
О. Шпенглера “Годы решений”, которая была анализом истории и
современности германского общества. Рабочее ее название было
более политически вызывающим - “ Германия в опасности” .
В ночь с 8 на 9 мая 1936 г. О. Шпенглер заснул и умер во сне.
Погребение состоялось на следующий день с указанием в газете
более позднего времени похорон, чтобы избежать неприятностей.
Как вспоминает сестра Шпенглера, “м ы поло жи ли в гроб “Фауста”
и “Так говорил Заратусгра” . Он всегда брал их с собой, когда уез­
жал куда-то. Ноги покрыли белым покрывалом с широкими круже­
вами, которые связала когда-то матушка”334.
Зачинателем и духовным мотором “консервативной револю­
ции” был немецкий интеллектуал Артур Мёллер ван ден Брук.
Можно с полной ответственностью указать на то, что многие поли­
тические ориентиры германского революционного консерватизма
исходили от его работ. Именно им принадлежит право быть флаг­
маном консервативного движения, знаменем которого была идея
немецкой нации и политического единства.
Артур Мёллер ван ден Брук родился 23 апреля 1876 г. в городе
Золинген, в Вестфалии. Его отец Оттомар Виктор Мёллер был чле­
ном строительного совета этого городка. Увлеченный философией
Артура Шопенгауэра, он назвал своего сына в его честь, что, одна­
ко, мало сказалось на нем, скорее, напротив. Не являясь поклонни­
ком знаменитого немецкого философа, Артур Мёллер ван ден Брук
впоследствии вообще исключил написание этого имени на страни­
цах своих работ. Он подписывал их только фамилией - Мёллер ван
ден Брук. Учитывая его фамилию, которую дал ему его отец, необ­
ходимо объяснить происхождение последующей приставки к ней -
ван ден Брук. Для этого обратимся к семейным корням германского
консерватора. Семья Мёллер ведет свое происхождение из Тюрин­
гии, города Эрфурта. Дед Артура имел поместье в Мордхаузене в
Гарце и исповедовал лютеранство. Отгамар Виктор, отец Артура,
имел тягу к искусству и архитектуре, которая стала его профессией.
Жизнь его, приходившаяся на период “железа и крови” не стояла в
стороне от интересов германского движения. Он принимал участие
в двух кампаниях за объединение Германии: в 1866 г. и 1870-1871 гг.
Деятельность в качестве архитектора привела его в город Дейтц,
88
неподалеку от Кёльна, где он познакомился с дочерью директора
i Iриительного совета Эльзой ван ден Брук, девушкой необычайной
красоты, на которой и женился. Корни семьи ван ден Бруков тянут-
0» и Испанию. Их далекий предок был испанским эмигрантом в
I плландии, который в начале XVIII в. прибыл и обосновался в Гер-
мппии. Любовь Артура к матери и тяга к литературной деятельно-
■Iп привела к тому, что в начале XX в. он соединил во время своего
млхождения в Париже фамилии матери и отца, превратившись в
Mi ллера ван ден Брука.
Детство Артур провел в Дюссельдорфе, куда переехали его ро­
ди гели после рождения сына. Это был живой, активный мальчик,
щипавший в себя талантливость родителей. Ему пророчили офи­
церскую или юридическую карьеру, что требовало от него значи-
телыюй усидчивости и дисциплины. Именно этого не доставало
Меллеру ван ден Бруку. Строгость гимназического образования не
уживалась с его взрывным и авантюрным характером. Плохое пове-
■сиие послужило основанием для его исключения из гимназии, что
I сшило крест на последующей карьере государственного служаще-
Iи. благодаря стараниям родителей удалось добиться того, что А р­
тура приняли в старший класс гимназии в Эрфурте, куда он должен
Лил отправиться в ближайшее время. Отъезд в Эрфурт очень тяго ­
т и молодого человека, так как он приводил к расставанию с люби­
миц девушкой Эддой Маазе. Перед отъездом из Дюссельдорфа в
«иреле 1895 г. Артур и Эдда обручились. Однако учеба в Эрфурте
не иринесла своих плодов. Поведение Артура оставалось прежним.
| >и часто прогуливал уроки и стремился к литературной деятельно-
' | | | больше, чем к карьере государственного чиновника. Конфликт с
роди елями, вызванный беспокойством за его будущее, был улажен
■ помощью компромисса, достигнутого с помощью бабушки и тети.
• >н состоял в том, что Артур должен был поступить в Лейпцигский
университет и сохранить за собой свободу жизни. Пребывание
Миллера ван ден Брука в Лейпциге не было продолжительным, но
| играло определенную роль в его последующей жизни. Речь идет,
прежде всего, о знакомстве с Францем Эверсом, дружба с которым
продлится долгие годы. В Лейпциге Мёллер ван ден Брук, при по­
средничестве Эверса, публикует несколько своих работ.
В августе 1896 г. Артур Мёллер ван ден Брук сочетается браком
i 1)ддой Маас и переезжает в Берлин, столицу германского государ-
89


90
ства и лютеранский культурный центр. Пребывание в Берлине спо­
собствовало развитию творческой деятельности и установлению
литературных знакомств. Следует согласиться с Х. -Й . Швирскоттом
в том, что именно Берлин сблизил Мёллера ван ден Брука с модер­
нистским искусством и эстетствующей литературой335. Склонность
к литературному творчеству привела его в берлинское “Общество
современного искусства”, на собраниях которого он представил
свои первые литературные опыты. Как отмечает супруга Мёллера
ван ден Брука Эдда, “он одевался в высшей мере изысканно и соби­
рал вокруг себя таких же, как он, внутренних аристократов, на ко ­
торых могли произвести впечатление его поведение, его манеры,
его речи”336. Это стремление выдать себя за аристократа определя­
лось желанием обрести гармонию в литературной богеме Берлина и
почувствовать свою исключительность. Налет таинственности при­
давала ему молчаливость во время дружеских вечеринок, с которой
он, погруженный в себя, с бокалом вина в руке, следил за происхо­
дящим весельем. Решив зарабатывать на жизнь литературным тру­
дом, он часто посещал литературные кафе, совместно с женой зани­
мался переводами Ш. Бодлера, Д. Дефо, Э.А. По. Над его рабочим
письменным столом висела картина Филиции Ропс “Танец смерти” , а
стены квартиры были украшены репродукциями Обри Бердслея и
Яна Торуиа. Рядом с книжным шкафом, в знак преклонения перед
Наполеоном, находился черный платок, к которому была прикрепле­
на копия посмертной маски французского императора.
Литературные труды раннего периода творчества Мёллера ван
ден Брука во многом отражали его эстетические взгляды и интел­
лектуальные пристрастия. Не избежал он и ницшеанского влияния.
К творчеству Ницше, в тех или иных аспектах, он обращался на
протяжении всей жизни, считая этого мыслителя одним из великих
философов мира. Наиболее полно его взгляды отражены в ранней
работе “Варьете” , по священной анализу современного искусства. В
ней прослеживаются дионистические начала игры, навеянные ниц­
шеанскими мотивами. Но ранние работы Мёллера ван ден Брука
были еще очень далеки от его последующего консерватизма.
В 1902 г. Мёллер ван ден Брук совершает спонтанный и им­
пульсивный поступок. Неожиданно он бросает беременную жену и
стремительно уезжает в Париж. Супруга, которая родила в декабре
1902 г. его сына, назранного Петером Вольфгангом, объясняла этот
jut фыв стремлением Мёллера ван ден Брука избавиться от фаталь­
ных отношений с ней. Х. - Й. Швирскотт увидел в этом бегстве в Па­
риж стремление избавиться от “прусской трезвости, которая грози-
,|||| удушить в зародыше все художественные порывы”337. Однако
in иьзя, вместе с тем, исключать и того, что таким образом Мёллер
ii.ui ден Брук пытался избежать службы в рейхсвере. В любом слу-
•шс, в 1902 г. он оказался в Париже с надеждой в скором времени
отплыть в Америку. Путешествие в Америку так и не состоялось, но
тиш ь в Париже сказалась на дальнейшем творческом пути немец­
кого интеллектуала. Прежде всего, следует отметить две встречи,
и пленившие его жизнь. Речь идет о знакомстве с сестрами Кэррик в
Игрнау, которые представили его Дмитрию Мережковскому. Это
шакомство привело к успешному проекту, связанному с изданием
собрания сочинении Ф.М . Достоевского в издательстве “Пипер” в
Мюнхене, к которому Мёллер ваь ден Брук написал яркие и образ­
ные предисловия к томам (после его смерти в 1933 г. они были изда­
ны X. Шварцем338). Люси Кэррик вышла замуж за Мёллера ван ден
I.рука, став его второй женой, и прожила с ним до самой смерти.
В 1907 г. Мёллер ван ден Брук вернулся на родину. В качестве
смягчающего обстоятельства за неожиданный выезд во Францию и
уклонение от воинской службы он просил зачесть написание много-
гомпой книги “Немцы”, имеющей патриотическую направленность.
(>днако Мёллеру ван ден Бруку “не хватало досконального истори­
ческого знания описываемых им эпох и исторических личностей.
* . .> Но не историческое познание было целью Мёллера, а преоб­
ражение и мифологизация”339. Вместе с тем, пройдя краткую воин­
скую службу, он был уволен по состоянию здоровья. Последующие
семь лет прошли в трудах над очередными томами “Немцев”340 и
путешествиях по Европе.
С началом первой мировой войны Мёллер ван ден Брук был
призван в ландштурм. Казарменная жизнь солдатской службы тяго-
т л а его и при помощи друзей, в данном случае Франца Эверса, ему
удалось осенью 1916 г. попасть в созданный Людендорфом внеш­
неполитический отдел при верховном командовании. Находясь на
| иужбе в нем, Мёллер ван ден Брук занимался анализом иностран­
ных изданий и подготовкой пропагандистской литературы. Нам
представляется, что именно там произошла трансформация пред-
с Iавлений Мёллера ван ден Брука в сторону консервативного пово­
91


92
рота. В этом ключе написаны две его работы этого периода: “Прус­
ский стиль” и “Право молодого народа”341.
В 1919 г. в Берлине был образован “Июньский клуб”, назван­
ный так “в честь ” Версальского мира. Д аже его название должно
было указывать на приоритетное направление политической дея­
тельности организации. Одним из организаторов и духовным лиде­
ром клуба был Мёллер ван ден Брук. Крушение революционного
бунтарства и преодоление периода “борьбы за республику” в 1923 г.
не оставили Мёллеру ван ден Бруку надежды на скорое решение
немецких проблем. Тонкая душевная натура его не выдержала тако­
го срыва, и он впал в меланхолию. В конце 1924 г. у него наступил
психологический кризис, который потребовал врачебного вмеша­
тельства. Оказавшись в психиатрической клинике, 30 мая 1925 г.
Мёллер ван ден Брук покончил с собой.
Эрнст Юнгер родился 29 марта 1895 г. в Гейдельберге. Отец его
Эрнст Георг изучал химию и защитил диссертацию под руково­
дством профессора Виктора Майера, но в силу обстоятельств вы­
брал путь аптекаря. Кроме интеллектуального влияния отец не­
сколько раз сыграл определяющую роль в судьбе сына. Не испыты­
вая большой любви к учению, Эрнст жил в романтическом мире
подвигов и приключений. Позднее одно из своих эссе он назвал
“Сердце искателя приключений” . Большое значение в формирова­
нии личности Э. Юнгера играли книги. Уже с детства он жил в мире
Майн Рида, Ф. Купера, Ж. Верна, Дж. Конрода и “Дон Кихота”
Сервантеса. Романтические увлечения выразились также в участии
в движении “перелетных птиц”, вы ступавшем против буржуазного
образа жизни. Не окончив гимназию, осенью 1913 г. Э. Юнгер убе­
гает из дома с желанием уехать в Африку, в которой, как представ­
лялось, вся жизнь будет сплошным приключением. Уже здесь мож­
но увидеть определенное рыцарство и авантюризм, которыми был
заражен Э. Юнгер. В Вердене он вербуется на пять лет в ряды
французского Иностранного легиона и отправляется в Алжир. Здесь
впервые он приблизился к грани, разделяющей гражданский мир и
войну, но не переступил её, так как вмешался отец, который вернул
его домой, настояв перед отбытием домой сфотографироваться в
мундире Иностранного легиона. Вернувшись в гимназию в Ганно­
вер, Э. Юнгер закончил учебу в первые недели войны 1914 г.
Э. Юнгер принял активное участие в первой мировой войне,
93
пройдя путь от добровольца до лейтенанта штурмовой роты, став
I.талером основных военных наград германской империи. По окон-
■тпию войны в 1919 г. Э. Юнгер продолжил военную службу под
началом капитана Оскара фон Гинденбурга, сына знаменитого “ге­
роя Танненберга” Пауля фон Гинденбурга, будущего второго и по-
i исдпего президента Веймарской республики. Он вращался в раз-
личных милитаристских кружках, где поддерживался ду х солдат­
ской добродетели и фронтового братства. Затем он был откоманди-
роиан в Берлин и был включен в состав комиссии по разработке ар-
минекого устава, где работал над пехотным уставом. Фронтовой
опыт Юнгера очень пригодился в этом деле. Однако уже в это вре­
мя он осознал, что военная карьера не для него. Видимо не случай­
но, что в 1920 г., обработав свои фронтовые дневники, он публикует
| ною первую книгу “В стальных грозах” . Дуновение войны, окоп-
ммй мир наступал на читателя со страниц книги. Следует отметить,
•по эта работа была бестселлером, который ставился современни­
ками, на один уровень с романом Т. Манна “Будценброки” . С 1920
по 1943 г. было продано около 230 ООО экз.342
В 1923 г. Э. Юнгер покинул службу в рейхсвере и стал изучать
философию в Лейпцигском университете. С 1925 г. он становится
ииободным писателем, к тому времени уже имевшим определенную
репутацию как автор книг “В стальных грозах” и “Война как внут­
реннее переживание” . Его писательская карьера гармонично соче­
талась с активной публицистической деятельностью3^ . С 1925 г. он
начинает публиковать свои статьи в “Ди Штандарте”, выходившем
н качестве приложения к “Стальному шлему” . С сентября 1925 по
март 1926 г. им было опубликовано 22 статьи, в которых рассмат­
ривались основные вопросы националистической идеологии. С ап­
реля 1926 г. он начинает выпускать свое собственное издание в Ма­
гдебурге “Standarte. Wochenschrift des Neuen Nationalismus”, которое
издавал совместно с Хельмутом Франке, Францем Шаувекером и
Фрицем Кляйнау. В нем, до его закрытия, он опубликовал 11 ста­
тей. В это время Э. Юнгер является секретарем Общества Фихте. В
августе 1926 г. он начинает издавать “A rminius. Die neue Standarte” ,
и которой им было опубликовано 27 статей. В 1927 г. Э. Юнгер пе­
реезжает в Берлин, где совместно с Вернером Лассом и Хартмутом
Илааеом издает ежемесячник “D er Vormarsch. Blatter der nationalis-
lischen Jugend”, а также активно сотрудничает с национал-больше-


94
висгским журналом “Widerstand. Zeitschrift fiir nationalrevolutionarc
Politik”, который издавал Эрнст Никиш. Здесь Э. Юнгер опублико­
вал 28 статей. Берлинская жизнь сближает его в продолжительной
дружбе с Э. Никишем и К. Шмиттом, он знакомится с П.Й . Геб­
бельсом, философом Г. Фишером и издателем Э. Ровельтом. С ян­
варя 1929 г. Э. Юнгер сотрудничает с изданием праворадикального
молодежного союза “Die Kommenden”, в котором опубликовал 10
статей, но в 1931 г. вышел из его редакции. В последние годы Вей­
марской республики его статьи публиковались в “ Das Reich” , “Der
Tag”, “Deutsches Volkstum” . В годы нацизма Э. Юнгер ушел во
внутреннюю эмиграцию, несмотря на то, что нацисты стремились
получить его имя в свой лагерь. Во время второй мировой войны
Э. Юнгер был причастен к Движению 20 июля 1944 г. После войны
продолжил в ФРГ успешную писательскую карьеру, отойдя от вся­
ких политических экспериментов своей молодости344. Э. Юнгер
прожил 102 года и скончался в 1998 г.
Карл Шмитт родился 11 июля 1888 г. в г . П леттенберг Саарской
области. Это был небольшой индустриальный город, обладавший
металлообрабатывающей индустрией. По словам самого К. Шмит­
та, его родной город был “маленькой дырой”. К. Шмитт рос р
большой семье католического вероисповедования в протестантском
городе. Его отец был заведующим церковной кассой, и Карл уже с
детства близко познакомился с католицизмом, стал убежденным
католиком. Получив в 1900 г. свидетельство об окончании народной
школы, К. Шмитт продолжил образование в гимназии. Изучение
филологии способствовало раскрытию литературных способностей
у юноши, которые нашли свое применение в первых литературных
опытах. Видимо неслучайно тяга к сочинительству вылилась впо­
следствии в стремление К. Шмитта к написанию книг. Ещё в ю но­
сти он набросал план романа, который так и не был написан. Вместе
с тем. четкий литературный стиль, точность характеристик и емкость
печатного текста стали отличительной характеристикой шмиттов-
ских произведений.
В 1907 г. он становится студентом юридического факультета
Берлинского университета Фридриха Вильгельма за номером 4236.
Берлин вызывал у К. Шмитта раздвоенные чувства. Оказавшись в
столице, он чувствовал себя чужим в этом протестантском городе, с
его тягой к модерну и роскошной жизни. Однако учеба в универси­
и 1с сглаживала это неприятное чувство. К. Шмигт работал с двумя
профессорами: юристом Й о з еф о м Колером и преподавателем клас-
| ичсской филологии Ульрихом ф о н Виламовиц-Мёллендорфом. Но
• и нib в Берлине тяготила его, проучившись два семестра, К. Шмитт
продолжает обучение в Страсбурге и Мюнхене. Университетские
т д ы не оставили у К. Шмитта ярких воспоминаний, кроме, пожа-
HVM, знакомства с поэтом Теодором Дойблером (1876-1934), ока-
шмшим на него определенное влияние.
Первая мировая война явилась переломным событием в жизни
целого поколения, К. Шмитт здесь не был исключением. Несмотря
и.I невысокий рост - 1 м 59 см — о н был зачислен в лейб-гвардию,
пи и резервную часть, так и не попав на фронт. К. Шмитт был при­
командирован к Ставке заместителя командующего первым армей-
I ним корпусом в Мюнхене, где з ат ем служил в армейской цензуре.
В 1919 г. он начал преподавательскую карьеру в Высшей школе
Торговли в Мюнхене и как преподаватель посещал семинары Макса
11ебера. С этого года начинается самый плодотворный период твор­
чества К. Шмитта, который, в целом , приходится на весь период
I VIчествования Веймарской республики и является откликом на п о ­
ни гическую ситуацию того времени. Как считал П. Ноак, эта поли-
шческая ’аостренность была трагедией К. Шмитта, привязывая е г о
произведения к политической ситуации Веймарской республики, но
имеете с тем, это не умаляет значения его работ345. В данный период
можно выделить два этапа его творческой деятельности: боннский и
берлинский периоды. Они определяются карьерным ростом К. Шмит-
ш: в 1922 г. он получил профессуру в Бонне, а в 1928 г. в Берлине.
()днако его первые работы были написаны ранее: “Политический ро ­
мантизм” в 1919 г., а “Диктатура” в 1921 г . В боннский и берлинский
период творчества К. Шмитт создал произведения, принесшие ему ми-
роиую известность: “Политическая теология” (1922 г.), “Римский ка­
толицизм и политическая форма” (1923 г.), “Духовно-историческое
состояние современного парламентаризма” (1923 г.) , “Понятие по-
нитического” (1927 г.), “ У ч е н и е о конституции” (1928 г .) , “Страж
конституции” (1930 г.), “Легальность и легитимность” (1932 г .) .
К. Шмитт в августе 1927 г. переезжает в Берлин в Высшую
|иколу торговли. По словам жены К. Шмитта, “Берлин был его судь­
бой”. Некоторые со врем ен ники объясняли этот переезд гем, что
иерлин был столицей, сп о со б н ой дать профессору больший зарабо­
95


96
ток, чем провинциальный Бонн. Скорее всего, следует согласиться с
Эрнстом Рудольфом Хубером, считавшим, что переезд К. Шмитта
был обусловлен стремлением оказаться в центре принятия властных
решений. Эта тяга к политической сфере в чем-то была схожа со
стремлением Макса Вебера к политической карьере. Удастся ли ему
перейти из области теоретических размышлений в сферу практиче­
ской деятельности? П. Ноак замечал, что “ему не легко далось пе­
рерасти из области чистого анализа в реальное обсуждение полити­
ки .. .Он был там не больше чем Кассандра, которая первым криком
подзывала беду. Некоторое время позднее он фактически призывал,
обдумывая каждый шаг, к выходу из хаоса, вызванного так назы ­
ваемым парламентаризмом”346.
В Берлине в первый семестр К. Шмитт читал курс лекций по
государственному праву для 50 человек и проводил семинар по тео­
рии государства для 25 человек. Образ К. Шмитта как человека в
это время представляется “как копия стиля, в котором он писал
свою полемику” . Коммуникабельный, образованный мужчина, ко ­
торый в беседах с учениками сохранял незначительную профессор­
скую дистанцию, но лишь до тех пор, пока не убеждался в должном
интеллектуальном уровне собеседника. Его ученики того времени
искренне восторгались им. К тому ж е К. Шмитт значительно выде­
лялся среди политических мыслителей конца 1920-х гг. силой и
глубиной мысли, меткостью своих выражений. “Кроме того, он был
в высшей массе один - это также необычно - продукт времени, го ­
сударства и общества, породивших ег о ”347.
С начала 1930-х гг. начинается длительная дружба К. Шмитта с
известным писателем и “революционно-консервативным” мыслите­
лем Эрнстом Юнгером. Она началась 14 октября 1930 г., когда Э. Юн­
гер отправил К. Шмитгу письмо с благодарностью за присланную
книгу “Понятие политического”. Казалось бы, это два разных чело­
века, которых разделяет не только возрастная разница, К. Шмитт
старше Э. Юнгера на семь лет, но и образ деятельности - один штат­
ский ученый, другой - военный офицер, прошедший фронт. Однако
их притягивало друг к другу нечто большее, чем различие в анкет­
ных данных. Они одинаково обостренно чувствовали духовно-поли ­
тический кризис веймарской Германии, слабость и недееспособ­
ность политических институтов демократии и парламентаризма.
Чувство нестабильности и незащищенности вызывало необходи­
мость поиска выхода из кризиса. И для одного, и для другого этот
имход не был связан с демократией. Она как антинемецкое, “чуждое”
.чшюиие с п о с обна лишь породить новые политические кризисы. Дей-
| пштсльно, “они кристаллизировали в себе консервативный «дух
ирпмсни»”348, диктовавший диктаторско-авторитарный путь преодо-
ггмия политической нестабильности. Отношения между К. Шмиттом
и >. Юнгером были искренними и по-настоящему дружескими. По-
• не рождения у Э. Ю нгера второго сына - Александра в 1934 г.
I Шмитт стал его крестным отцом, и их личная дружба переросла
и нружбу семьями. Даже в последующие годы невзгод в ФРГ Э. Юнгер
ми прежнему поддерживал постаревшего дру га, когда ангажирован­
ные политические и научные круги Западной Германии презритель­
но вспоминали имя К. Шмитта, сделав его парией.
Возможно, не без влияния Э. Юнгера в начале 1930-х гг. у
К Шмитта проявился интерес к левым мыслителям, объединив­
шимся позднее в Франкфуртскую школу. В частности, он установил
пшпкие отношения и сотрудничество с Вальтером Беньямином.
■fnft было вызвано совпадением подходов в критическом осмысле­
н ии демократического правления. Он выступал сторонником анти-
п'мократического способа преодоления политического кризиса Вей-
мнрской республики, как единственно возможного средства обеспе­
чения стабильности государства и преодоления “войны всех против
м. их” .. Любые экстремисты - будь то справа или слева, должны бы-
1и быть остановлены. Ведь в случае перехода власти в их руки го­
сударство будет брошено в пучину партийной борьбы, направлен-
inili на уничтожение политических соперников349.
Видимо неслучайно К. Шмитт принимал активное участие на
процесс “Рейх против Пруссии” 1932 г., где выступал адвокатом
II• фон Папена, доказывая правомерность его действий тем, что они
щшжде всего были направлены на усиление государства путем по-
|.мщения политической власти политических партий в Пруссии.
Иось позиция К. Шмитта принимала все больше радикальный от-
н пок, допуская нарушение Конституции Веймаоской республики
|ц’Нхсканцлером Ф. фон Папеном ради мнимого политического спо­
койствия, к которому, якобы, должны были привести его действия.
Ничего этого не произошло. Веймарская демократия и парламента-
Ihi im рухнули как карточный домик в конце января 1933 г.
С 1933 по 1936 г. К. Шмитт делает вполне успешную политиче­
97


98
скую карьеру прусского государственного советника. После выну­
жденной отставки в 1936 г. он вновь возвращается к преподаватель­
ской деятельности. За период с 1934 по октябрь 1944 г. под руковод­
ством К. Шмитта была написана 21 диссертация. Однако же после
1936 г. К. Шмитт в личных разговорах избегал л юбых политических
тем из-за опасности провокации со стороны СС350. После 1936 г.,
как справедливо пишет В. Шидер, К. Шмитт уже не был “короно­
ванным юристом” Третьего рейха351.
Война коснулась жизни и самого К. Шмитта. В ночь с 23 на 24
августа 1943 г. авиабомбой был разрушен его дом. После войны оп
потерял и свою библиотеку, которая была изъята американцами.
Зарегистрированный с октября 1945 г. как “свободный ученый”
К. Шмитт сохранил этот статус до своей смерти. В апреле 1947 г.
он был вынужден давать показания на Нюрнбергском процессе, од­
нако признан виновным не был, и с мая 1947 г. выехал в Плеттен-
бург, где и лсил до того момента, пока смерть не застала его. Умер
Карл Шмитт 7 апреля 1985 г., прожив 96 лет.
Эрнст Никиш родился 23 мая 1889 г. в Требнице в Шлезвиге н
мелкобуржуазной семье. По настоянию отца, который хотел напра
вить сына по торговой части, он был определен в реальную школу.
По мнению Биргит Рёч-Лангеюрген, уже в р анние годы у Э. Ники­
т а сформировались взгляды “разумного консерватизма”, который в
зрелые годы был разбавлен социалистическими взглядами3-'0 . Он
вступает в СДПГ, С началом первой мировой войны Э. Никиш ста­
новится солдатом аугсбургского батальона и в ходе боевых дейст­
вий осенью 1915 г. попадает в русский плен, в котором находился
до февраля 1917 г. Вернувшись в Германию, он осваивает учитель­
скую профессию. На фоне революционных изменений, которые про­
исходили в Германии, интересно указать на трансформацию взглядов
Э. Никиша в сторону немецкого этатизма. Восприятие Пруссии как
центра кайзеровской германской империи в социалистических пред­
ставлениях молодого социалиста носило отрицательный характер.
Однако начиная с 1918 г. у Э. Никиша происходит переосмысление
данной позиции, которое окончательно завершилось в 1923 г. фор­
мированием у него позитивного образа Пруссии, во многом под
воздействием баварского сепаратизма. У него начинают оформ­
ляться принципы “Пруссии”, “государства”, “во стока”353.
С началом ноябрьской революции в Германии Э. Никиш при-
ипмаст активное участие в революционных событиях. Фактически
ни возгл авляет революцию в Аугсбурге, считая, что без поддержки
провинций революция в Мюнхене будет обречена на провал. Встав
ни главе Совета рабочих и солдат, он избирается делегатом на Им­
перский конгресс Советов в Берлине, состоявшийся 16-21 декабря
IУ 18 г. На нем Э. Никиш выступал с позиций парламентской демо-
крптии, не разделяя радикализма Союза Спартака и требований пе­
р е д а ч и всей власти Советам. Фактически он выступал за образова­
ние единого фронта СДПГ и НСДПГ, который должен был сделать
Iрпжданскую войну в Германии невозможной. Перебравшись в
Мюнхен в 1919 г., Э. Никиш по счастливой случайности остался
тип в ходе подавления фрайкорами Баварской Советской республи­
ки Он пережил подавление советской республики дома в кругу се-
mi.ii. Э. Никиш был арестован и передан суду, который открылся 23
ию ня 1919 г., в тот день, когда рейхстаг ратифицировал Версаль-
■кий мирный договор. Председателем суда был доктор Штадльмай-
ер. который приговорил к смерти лидера баварских коммунистов
I игения Левине. Э. Никиш провел в тюрьме два года и был освобо­
жден в 1921 г.
Э. Никиш был сторонником национал- большевистского направ-
нспия, которое в Германии характеризовали как правое среди ле-
имх. Переход Э. Никиша на националистические позиции прихо-
IIпгея на момент Рурского кризиса 1923 г. Он отказывается от депу-
Iитского мандата в баварском ландтаге и переезжает в Берлин, где
становится секретарем в Немецком союзе текстильных рабочих, В
Снедующем году он работает главным редактором журнала “Фирн” .
Пегом 1°26 г. он покидает Берлин и уезжает в Дрезден. Там осенью
1925 г. 23 диссидента правого крыла СДПГ образовали “Старую
юциал-демократическую партию Саксонии” и пригласили Э. Ни­
к и т а возглавить их печатный орган “Der Volkstaat”354.
Летом 1926 г. Э . Никиш совместно с Бенедиктом Обермайером
основывает журнал “Widerstand. Blatter fur sozialistische und nationa-
hevolutionare Politik”, который превратился в ведущий орган нацио-
иал-большевизма. Идеологической основой издания был антизапад­
ный эффект и национализм. Он видел перспективу германского бу­
дущего в ориентации на восток, на СССР. Рапалльская политика
|цложила твердую основу для дальнейшего сотрудничества двух
стран, однако говоря “да” Рапалло, он говорил “нет” московскому
99


диктату во взаимоотношениях355. Не случайно, что деятели КПГ
выступали для Э. Никища всего лишь агентами русского больше­
визма, стремящимися к проведению его линии, а не к защите гер­
манских интересов356. Национал-большевики считали себя учени­
ками Мёллера ван ден Брука в вопросе ориентации Германии на
Россию (СССР), а его книга “Третий рейх” выступала для них в ка­
честве основополагающей357.
Как и все “консервативные революционеры”, Э. Никиш был про­
тив “идей 1789 г.” и занимал оппозиционное положение либераль­
ной жизненной концепции. Хотя он и не относился к “фронтовым
солдатам” , но видел в них потенциал, на основе которого возможно
возрождение Германии. Он стремился соединить социализм с “прус­
ским ритмом”, со лдатский потенциал с антизападным принципом
протеста358. Э. Никиш прожил долгую жизнь и скончался в 1967 г. в
возрасте 78 лет.
Эдгар Юлиус Юнг подился 6 марта 18Q4 г. в г. Людвигсхафене-
на-Рейне в семье профессора гимназии и преподавателя музыки.
Несмотря на тягу к искусству, он летом 1913 г. поступает в универ­
ситет, и первый семестр проводит в университете Лозанны. Позднее
он вспоминал, что в Лозанне его учителем был Вильфредо Парето,
открывший для него социологию, теорию социальной гетерогенно­
сти общества и циркулирования элит, а также закрепивший у него
негативную оценку демократии. С началом первой мировой войны
Э.Ю. Юнг уходит добровольцем на фронт, и в 1916 г. становится
лейтенантом. С окончанием войны и началом революционных из­
менений в Германии он увольняется из армии и возобновляет свое
обучение в Вюрцбурге, а летом 1919 г. перебирается в Гейдельберг,
где изучает философию, историю и экономику. Совместно с отцом
и братом принимает активное участие в деятельности “Немецкой
народной партии Пфальца” . Его ораторские способности, красивый
язык, полемичность и ирония использовались партией для привле­
чения в свои ряды молодежи359. В марте 1923 г. Э.Ю . Юнг вступает
в “Рейнско-пфальский боевой союз” - тайную организацию, кото­
рая боролась против французского оккупационного режима в Рур­
ской области. Он налаживает контакты с тайными и саботажными
союзами Пфальца. Э .Ю. Юнг выступал в качестве курьера боевого
союза в Мюнхене и Берлине, где он добывал пожертвования на его
деятельность. В это время расширяются его связи в правом лагере:
100
101
контакты с Союзом защиты, журналом “Volk und R iech ” , Объеди­
нением отечественных союзов Баварии, С ою зом “Оберланд” капи'
i.uia Эрхарда, а также с монархистами и нацистской партией А' ^ ит"
пера, с которым он познакомился в январе 1923 г.360
В 1924 г. Э .Ю. Ю нг становится депутатом рейхстага. С 1^25 г.
начинается его политическая публицистическая деятельность' Он
отрицательно относился к политике Дауэса и дистанцировал03 от
курса Г. Штреземанна в Локарно. Им у станавл иваю тся контакты с
Меллером ван ден Бруком и Г. фон Гляйхеном из “Июньского КЛУ~
он”, а позднее поддерживаются отношения с последним в “Клубе
господ” . В июне 1926 г. Э .Ю . Юнг основывает в Мюнхене “Моло­
дежный академический клуб”, в который вош ли Отмар Ц1панн,
1ерман Аубин, Август Винниг, Хайнц Браувайлер, Франц ЗеЯ(,Дте и
нидер Союза защиты Лойш. В 1928 г. клуб был превращен в “Союз
возрождения рейха”, ставивший целью ревизию внешнепоЛ^тиче"
i них решений Локарно; расширение национально-активных грУпп в
1смлях; влияние молодежно-националистического движения
по"
питическое руководство страны. Э.Ю . Юнг разъезжал по страие с
некциями и выступлениями, которые в условиях “духовного 1физи-
■.1 молодой Германии” должны были послужить цели сплочения
поных сил вокруг националистических идей361.
С 1933 г. Э .Ю. Юнг начинает работать в бюро вице-ка#ЧлеРа
I ермании Франца фон Папена. Он стал автором критической по от­
ношению к нацистам Марбургской речи Ф. ф о н Папена, котоРая ®ы-
пн подготовлена в декабре 1933 г. и пер епечатана на пишугПеи ма"
шинке фрау Пехель. Впоследствии нацисты не забыли эту речь» чт0 в
итоге привело к трагическому финалу летом 1934 г., когда Э .К^^рн г
оыл казнен при ликвидации руководства СА во главе с Э. РёмоМ
Организационно структура “консервативной революций вы"
■тупала в виде политических клубов. Их возникновение прихОДится
как раз на период образования молодой германской респу^лики-
I ноября 1918 г., когда страну начинала охватывать волна забасто­
вок и демонстраций, стали образовываться первые Советы рабочих
и солдат, в Берлине в здании филармонии произошло собрание
"Объединения за национальную и социальную солидарность >соз~
данного Г. фон Гляйхеном. Его основой послужило “Немец1сое °б"
щество 1914 г.” . Первоначально сама организация была малочис~
лепной, количество членов с трудом переваливало за 20 чбл0век’


102
среди них были Эдуард Штадтлер, Адольф Грабовски, Иоахим Ти-
руртиус, Цезарь фон Шиллинг363. Как вспоминал Э. Штадтлер, его
первая встреча с Г. фон Гляйхеном состоялась в конце сентября
1918 г. Их сблизила общая позиция в борьбе с пораженчеством.
Э. Штадтлер писал, что “мы также носимся с мыслью о том, как
разжечь новое активное народное движение, движение националь­
ной и социальной окраски, чтобы предотвратить распад нации на
буржуазию и пролетариат”364. Получив в середине октября 1918 г.
телеграмму от Г. фон Гляйхена с предложением прибыть в Берлин
для реализации намеченной цели, Э. Штадтлер по пути в столицу
обрисовал в письме жене ту перспективу, которая виделась ему от
реализации задуманной акции. “Для меня самое главное —превра­
тить это заседание в политически-революционное движение, кото­
рое подобно пожару выступит против правительства и рейхстага.
Может быть “теневой парламент” . Назови его хоть “конвент”! <...>
Э го движение должно отличаться от французского революционного
и российского революционного тем, что консерваторы и социали­
сты, либералы и люди Центра будут участвовать в нем как нацио­
нально ориентированные немцы. А лозунг такой: национальная
оборона! Борьба против большевизма! Создание немецкого народ­
ного совета! Радикальные реформы в армии, в снабжении продо­
вольствием, в социальной политике! Немецкий социализм!”365
В выступлении Э. Штадтлера 1 ноября 1918 г. на собрании
“Объединения за национальную и социальную солидарность” была
обозначена основная цель политики немецкого антибольшевизма:
“Перед лицом случившегося, а именно перед лицом поражения и его
естественного следствия - политико -социальной революции, пси­
хологической катастрофы и экономического краха < ...> необходи­
мо, в германских национальных интересах, подхватить всемшэно-
исторические идеи, которые действуют в большевистском экспери­
менте, отбросив крайне отрицательные российские методы, чтобы
спасти то, что можно спасти”366. Германия должна превратиться в
бастион, ставший на пути распространения большевистской миро­
вой революции. Это позволит ей не только остановить продвижение
коммунизма, но и творчески использовать его энергию для дости­
жения германских целей - возрождения исторического места и по­
литического веса Германии в послевоенном мире. Он был убежден
в том, что “Германия еще не погибла. Она возьмет социальную ми-
103
Iищую революцию в национальные руки и создаст германское на-
рпдмое государство < .. ,>”367.
В начале 1919 г. с возникшим объединением сотрудничали из-
iirciiiwe политические деятели Германии, среди которых следует
иго(ю выделить Франца фон Папена, в будущем рейхсканцлера
Германии, который поддерживал тесные отношения с Г е н р и х о м
ж
11v
368
фон 1ляихеном
В рамках деятельности “Объединения за национальную и соци-
гци.пую солидарность” Э. Штадтлер выступил с инициативой созда­
нии антибольшевистского центра. Об этом он сообщил Г. Фон Гляй-
m пу при встрече в Берлине369 и получил его одобрение. Достигнув
Iогиасия, он начал переговоры об оказании финансовой поддержки
шинируемому движению, провел встречу с представителями “Дой-
чг банка”, на которой присутствовал директор банка Манкивиц, тут
,ut' предложивший 5000 марок. Состоявшаяся спустя н е с к о л ь к о
имей встреча с Фридрихом Науманном принесла в кассу объедине­
нии еще 3000 марок. Таким образом, 1 декабря 1918 г. в Берлине
пил образован “Генеральный секретариат по изучению и борьбе с
большевизмом” . Одновременно с ним была создана “Антибольше-
HIк гская лига” , впоследствии вошедшая в качестве одной из со-
( тавных частей в политическое движение “Кольцо”, относящееся к
■груктурам “консервативной революции” . Структура “Генерально-
Iо секретариата по изучению и борьбе с большевизмом” включала 3
отдела: 1) “научный отдел” во главе с Ц. фон Шиллингом занимался
формированием архива по изучению большевизма и изданию серии
орошюр; 2) “отдел пропаганды” во главе с 3. Дёршлером, давним
приятелем Э. Штадтлера, занимался изданием брошюр, плакатов и
шютовок; 3) “отдел печати” во главе с X. Феннером, бывшим редак-
юром немецкоязычной “Петерсбургер цайтунг” , в ыпускал газету
Антибольшевистише Корреспонденц”370. В начале января 1919 г.
fii.m создан Антибольшевистский экономический фонд, субсиди­
руемый Гуго Стиннесом. В начале 1919 г. в “Антибольшевистише
Корреспонденц” было опубликовано воззвание “ К о всем партиям,
иссм сословиям, всем этническим группам Германского рейха” , к о ­
торый подписали граф фон Бернштофф, фон Гляйхен-Руссвурм,
Адольф Грабовски, Фридрих Науманн, Адам Штегервальд, Э р н с т
Трёльч, Максимилиан Пфайффер, Оскар Мюллер, Зигфрид Дёршаг,
Фриц Зибель, Эдуард Штадтлер, Франц Хенниг, Иоахим Тибуртиус,


Д.В. Шнеемельхер. Данный документ призывал вступать в “Лигу
защиты немецкой культуры”. Такое название в феврале 1919 г. по ­
лучила “Антибольшевистская лига” , что было следствием негатив­
ной реакции на убийство премьер-министра Баварской Советской
республики Курта Эйснера371. В результате конфликта между спон­
сорами, обеспокоенными социалистическими пассажами Э. Штадт-
лера, и самим Э. Штадтлером последний был вынужден покинуть в
конце марта 1920 г. правление “Лиги ~ащиты немецкой культуры”.
Останавливаясь на антибольшевистских взглядах Э. Штадтле-
ра, следует указать, что его восприятие большевизма было далеко
неоднозначно. По его мнению, укрепление позиций коммунизма
являлось следствием тягот первой мировой войны. Большевизм вы­
ступал в качестве реакции на старые формы государственного по­
рядка и являлся “элементарным движением разрушения самой ми­
ровой войны”37". По мнению Э. Штадтлера, деструктивное начало
коммунизма в большей степени нацелено не на изменение государ­
ственно-политического строя, а на разрушение духовного уклада
жизни людей. Он боролся с христианским миропорядком, выступая
в качестве антирелигиозного и антихристианского движения. По­
этому христианство может стать одним из основных антибольшеви­
стских факторов373.
Большевизм как современное движение носил исключительно
негативный характер. Выступая в качестве “современной болезни,
эпидемии, < . . .> духовного гриппа мировой войны”, он являлся “бо­
лезнью побежденных государств”374. Советская Россия, на самом
деле, представляет собой “тоталитарное партийное государство
коммунизма”, стремящееся к экспансии. Его конечной целью явля­
ется стремление развязать “кровавую гражданскую войну, крова­
вую мировую революцию, кровавую мировую войну пролетариата
всех государств против непролетарских государств”375.
13 июня 1919 г. в Берлине был основан “Июньский клуб” . Его
первые заседания проходили на квартире Г. фон Гляйхена в доме
No 121 (i) на Постдамерштрассе. Следует указать, что клуб первона­
чально планировалось назвать “И-клуб” —по номеру корпуса, в ко­
тором проходили заседания. Однако после подписания в конце ию­
ня 1919 г. Версальского мирного договора было решено придать
названию политическую окраску —“Июньский клуб”, что наглядно
демонстрировало позицию клуба по отношению к заключенному
104
миру, позицию, превратившуюся не просто в неприятие Версаля, но
и экстраполированную на всю веймарскую систему. Можно также
укизать на то, что использование названия месяца в названии клуба
должно было наглядно противопоставить его “Ноябрьскому клубу”,
и рамках которого собиралась берлинская левая интеллигенция.
I(последствии “Июньский клуб” собирался еженедельно в помеще­
нии “Германского общества 1914 г.” на М оцштрассе в Берлине. Со-
I van “Июньского клуба” политически был достаточно пестрым. В
пего входили члены Немецкой национальной народной партии граф
Нсстарп, Отто Гётч, фон Фрайта] Лорингхофен; политики из пар­
ши Центр Мартин Шпан и Генрих Брюнинг; члены Немецкой де­
мократической партии Ф. Науманна Георг Бернхард, главный ре-
дшетор газеты “Фоссише цайтунг”, социал-демократ, статс-секре-
щрь экономического ведомства Германии Август Мюллер, соци-
ii.ii|.ный философ Франц Оппенгеймер376.
Результатом политических встреч на квартире Г. фон Гляйхена стал
Чалый политический словарь”, изданный под редакцией М.Х. Бёма в
Iк'&лциге в 1919 г., в котором приняли участие многие посетители “Июнь-
| кот клуба” . Тираж книги был достаточно большим - 125 ООО экз. На
мтртире Г. фон Гляйхена проходило заседание редакции “Ди Ге-
ииссен”, еженедельного издания “Июньского клуба”, тираж которо­
го составлял около 4000 экз., причем распространение осуществля-
нось не на основе уличной распродажи, а только путем подписки,
дня чего был создано “Общество друзей “Ди Гевиссен””, с ежегод­
н ы м взносом в 100 марок. Впоследствии, с 1928 г., оно стало выхо-
цигь маленьким форматом в качестве приложения к журналу “Дер
1'ииг”, который редактировал Г. фон Гляйхен377.
Издателем и главным редактором газеты числился Э. Штадт-
иер, однако его насыщенная ораторская и пропагандистская дея­
тельность не позволяла уделять должного внимания изданию, по­
грому основная нагрузка легла на плечи А. Мёллера ван ден Брука,
который одновременно вел колонки “Недельной хроники” и “Кри­
тики прессы”. Эта работа превратила Мёллера ван ден Брука в по-
цитического и духовного лидера “Июньского клуба”, а также одно­
го из основных теоретиков “консервативной революции”.
Начало публичной деятельности “Ию нь ско го клуба” было свя-
шно с политическим курьезом. В лекционном зале, где обсуждалась
проблема “Молодежь в политике”, большинство присутствующих
105


106
составляли женщины. Курьезность состояла в том, что “Июньский
клуб” основывался на маскулинном подходе к политике, исклю­
чавшем любое женское участие. Женщинам был закрыт вход в со­
став “Июньского клуба” . О бъяснялся этот курьез тем, что организа­
цию первого мероприятия взяла на себя Люси Мёллер ван ден Брук,
что во многом и предопределило половой состав участников встре­
чи. Это собрание 14 июля 1919 г. знаменательно, прежде всего, тем,
что на нем впервые четко прозвучала антиверсальская позиция чле­
нов “Июньского клуба”378.
В 1920 г. для организации политического воспитания нации в
духе новых консервативных ценностей была создана “Политическая
коллегия по национально-политическому воспитанию и учебной
работе” , в рамках которой осуществлялось политическое воспита­
ние в духе ценностей “консервативной революции” путем чтения
лекций и проведения образовательных курсов. Вдохновителем дан­
ного проекта был профессор истории Мартин Шпан. В правление
“Политической коллегии” вошли М. Шпан, Г. фон Гляйхен и Р. фон
Брокер. Научная и учебная деятельность “Политической коллегии”
должна была способствовать воспитанию будущей национальной
элиты. Структура “Политической коллегии” включала рабочие груп­
пы: 1) по внешней политике, ориентированная на изучение вопро­
сов войны и мира, борьбы за экономические рынки и т.д. В ее рам­
ках действовали Мёллер ван ден Брук, Э. Штадтлер, Карл Хофф­
ман, Пауль Лёйне-Юнг, Вальтер Шотте, Фридрих Ленц, Георг Каро,
Вольфганг Штальберг, Вильгельм фон Крис, Карл фон Лёш, Хель­
мут Геринг, Ульрих Дёртенбах, Фридрих Фельгер; 2) по националь­
ным проблемам и вопросам немецкой границы в рамках общеевропей­
ских проблем. В ее составе работали Макс Хильдеберт Бём, К. фон
Лёш, Герман Улльманн, Роберт Эрнст, Фридрих Ланге, Карл Георг
Брунс, Франц Ветцель, Вальтер Сзагунн; 3) по германскому и зару­
бежному профсоюзному и партийному движению. В этом направ­
лении трудились Альфонс Нобель, Генрих Герхард, Франц Рёр,
Вальтер Шотте, Рудольф Пехель, Ханс Ляйфхельм; 4) по сословно­
профессиональному представительству. В ее состав входили Г. Гер­
хард, Хайнц Браувайлер, Райнхольд Георг Кац, Ф. Рёр, Ф. Ветцель;
5) по культурной политике. В ее рамках работали Альберт Дитрих,
Карл Бернхард Риттер, Курт Цише, Фридрих Брунстёд, Р. Пехель,
Вернер Вирч, Пауль Фехтер, Генрих Клинкенберг, Эрнст Крик; 6) по
исследованию вопросов мирового экономического кризиса. В ее
составе работали В. Шотте, Йозеф Кёт, Р.Г . Кац, К. Хоффман, Ген­
ри Бензен, П. Лёйне-Юнг, Вильгельм фон Крис; 7) по исследованию
идеи государства и конституции. В этом направлении работали X. Ге­
ринг, В. Шотте, Генрих Гёш, М.Х . Бём, Карл Александр фон Мюл-
иср, Ф. Ленц; 8) по аграрной политике. В ее составе работали Эдлер
фон Браун, Герман Вармбольд, Отто Аухаген, X. Понфик, Эрих
Кейн, Фриц Эренфорт, Ф. Ветцель379.
Обратив основное внимание на педагогическую деятельность,
"11олитическая коллегия” направила свои усилия на проведение “На­
ционально-политических педагогических курсов” , продолжительность
которых достигала 8-14 дней, а состав групп варьировался от 30 до 50
человек. В 1923 г. были усложнены правила приема на курсы, которые
теперь предусматривали прохождение обязательного собеседования.
11о завершению обучения участникам курсов выдавался диплом. Такая
система работы приближала “Политическую коллегию” к деятельно-
' ги высшей школы и позволяла привлечь в ряды консервативного
миижения студенческую молодежь380. За период 1921-1925 гг. “Поли-
I пчсской коллегией” “Июньского клуба” было проведено 39 образова-
юп.ных курсов, из которых М. Шпан руководил - 26, М.Х. Бём - 5,
Штадтлер - 3, Вильгельм Розенберг - 2. Из проведенных 39 курсов
10 курсов были для студентов, 7 - для учителей народных школ, 6 -
или крестьян, 5 - для рабочих, 2 - для молодых вождей, 2 - для вождей
| уристического и спортивного движений, 1 - для академических пре­
подавателей, 1 - для Младонационального союза, 1 - для представите-
iitli движения Отечество, 1 - для писателей, 3 - для представителей
практических профессий '. По данным Ю. Ишида, среди 1100 слуша­
нной курсов можно выделить следующие категории: 596 студентов,
IКХучителей народных школ, 134 крестьянина, 95 торговцев, 48 воен­
нослужащих, 36 академических преподавателей, 24 писателя, 16 ре­
месленников, 64 представителя других профессий382.
Закат “Политической коллегии” приходится на 1924-1925 гг. и
|н>условлен тем, что его руководитель М. Шпан потерял к нему инте­
рес. Близко связанный с А. Гутенбергом и бывший лоббистом его ин-
П|ресов в “Июньском клубе”, М. Шпан в 1924 г. был избран депутатом
Р'-йхстага и полностью переключился на политическую деятельность в
ипрламенте383. Буквально через некоторое время “Политическая колле-
| ии" растворилась в недрах “Института политики” . Это совпало с ду-
107


108
ховным кризисом самого “Июньского клуба”. 26 июня 1922 г. на осно­
вании закона о защите республики печатный орган “Июньского клуба”
“Ди Гевиссен” был закрыт на 6 месяцев, что привело к ослаблению
позиций Э. Штадтлера384 Внутренние склоки между Г. фон Гляйхеном
и В. Фон Крисом, Г. фон Гляйхеном и М. Шпаном привели к тому, чго
внугри клуба возникла угроза раскола. Мёллер ван ден Брук предпри­
нимал попытки сохранить единство, но его госпитализация в психиат­
рическую клинику и последующее самоубийство окончательно до­
вершили дело распада “Июньского клуба”385.
Стремление Г. фон Гляйхена к надпартийному характеру полити­
ческого клуба и недовольство желанием М. Шпана проводить партий­
ную линию А. Гутенберга и Немецкой национальной народной партии
привели к образованию в декабре 1924 г. совместно с В. Шотте “Клуба
господ”. Он представлял собой подобие английского клуба по полити­
ческим вопросам, который, вместе с тем, занимал надпартийную пози­
цию, не склоняясь к политической программе той или иной партии.
Вальтер Шотте впоследствии писал, что ““Клуб господ” был полити­
ческим, но он не влиял на политику. < . . .> Он хотел быть представите­
лем консервативных политических кругов Германии”386. Фактически
“Клуб господ” представлял собой политическое дискуссионное сооб­
щество и орган связей Г. фон Гляйхена. С января 1928 г. он основыва­
ет журнал “Ринг” и “издательство Ринг” . Тираж журнала был незначи­
тельным: в 1928 г.
-
2000 экз., в 1929 г.
-
2300 экз., 1930-1931 гг.
-
2500 экз., в 1932 г. -
6000 экз. В мае 1930 г. был образован “Дамский
клуб 1930”, в который входило до 125 членов. Он в большей степени
представлял собой общественный, а не политический клуб387. “Клуб
господ” не ограничивался только Берлином, а стремился распростра­
нить свою деятельность на территорию всей Германии. С этой целью
им была создана с 1925 г. сеть филиалов в следующих городах: Эль-
берфельде, Вернингероде, Ростоке, Магдебурге, Галле, Бреслау, Вей­
маре, Бонне-Годесберге, Мекленбурге, Кёльне, Дюссельдорфе, Эссене,
Ганновере, Оснабрюке, Мюнхене, Кёнигсберге, Штутгарте, Коорди­
нацию деятельности “Клуба господ” и филиалов осуществляло Бюро
во главе с В. Розенбергером. Клуб создал молодежные организации
“Младоконсервативное объединение” и “Младоконсервативный клуб”,
предназначенные доя политической пропаганды среди молодежи в
духе консервативных ценностей. Финансирование клуба осуществля­
лось представителями крупной буржуазии Германии, однако дефицит
(ноджета постоянно возрастал: в 1925 г. он составил 50 000 марок, а
накануне мирового экономического кризиса он увеличился вдвое и
.оставил 100 000 марок. Большую финансовую помощь оказывали
представители Рурского района: Фриц Шпрингорум, генеральный ди­
ректор Хоеш АГ в Дортмунде; Тило фон Вильмовский, член наблюда-
Iильного совета Крупп АГ; Мартин Блан, политический представитель
Пауля Реуша. Ф. Шпрингорум в 1928 г. образовал “Фонд железной
индустрии” для поддержки круга Ринг, увеличив финансирование в
ближайшие два года на 20 000 марок. Поступления из Рурской области
| пши снижаться с наступлением мирового экономического кризиса
1929 г.: в 1930-1931 гг. -
10 000 марок, в 1931-1932 гг. -
5000 марок, в
I‘>32-1933 гг.
-
3000 марок388. С приходом нацистов к власти “Клуб
господ” изменил свое название и превратился в оппортунистический
389
11смецкий клуб”, который уже не играл никакой роли .
Интеллектуальное течение “консервативной революции” с м о ­
мента крушения германского рейха направило свою деятельность
■на создание политической оппозиции революционной власти, рас-
матривая ее как результат воздействия политики Антанты. С 1919 г.
пыли созданы политические объединения, наибольшее распростра­
нение среди котооых получили такие клубы, как “Июньский клуб”
и “Клуб господ”. В рамках этих политических объединений осуще-
i пшялась деятельность, направленная на политическое воспитание
Iсрманской молодежи в революционно-консервативных ценностях.
Можно отметить, что “консервативная револю ция” демонстрирова­
на себя как течение военного поколения и своей политической дея­
тельностью стремилась установить связь с молодым поколением,
шщионалистически смотрящим на веймарскую систему. В рамках
политических объединений культивировались идеи, создаваемые
представителями “консервативной революции” , нацеленные на на­
циональное возрождение германского государства вне либерально-
демократической системы.
109


110
ГЛАВА 2. МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИЕ
КОМПОНЕНТЫ “КОНСЕРВАТИВНОЙ
РЕВОЛЮЦИИ”
§ 1. Националистический компонент
“консервативной революции”
“Консервативная революция”, формирование мировоззренче­
ских компонентов которой приходилось н а время образования Вей­
марской республики, в качестве центральной идеи, на которую на­
низывались и которой подчинялись все элементы, выдвинула идею
нации. Националистический элемент консерватизма был несколько
необычным. Традиционно он относился к людям и организациям,
придерживающимся националистических позиций, а для консерва­
тизма он мог быть только периферийным компонентом. Однако гер­
манская революция 1918 г. заставила консерваторов пересмотреть
политические ориентиры и поразмышлять о причинах политиче­
ской катастрофы кайзеровской империи.
Восприятие революции консерватизмом имело свою особен­
ность, которая присутствовала не только в поле мировоззрения, но
и несло в себе отражение произошедшей революции. Мёллер вап
ден Брук отмечал, что консерватор рассматривает революцию как
исторический процесс, находящийся в рамках духовного движения,
которое сопровождает его или зарождается в нем. Поэтому отрица­
ние революционного процесса 1918 г. должно происходить одно­
временно с отрицанием всех компонентов, присущих этому процес­
су 1. Ноябрьская революция 1918 г. не смогла решить проблемы,
стоящие перед немецким народом. Эта нерешенность требовала за­
вершения, которое возлагала на себя “консервативная революция” .
Мёллер ван ден Брук надеялся на то, что она, в отличие от ноябрь­
ской революции, сможет решить поставленные проблемы. “Консер­
вативный человек должен взять на себя проблемы революции, ко ­
торые не смогли решить ни пролетариат, ни революция, предложит
третье видение, являвшееся его великой традицией, которая пере­
живет современность и в конце концов окажется правой”391. Кон­
сервативный человек защищает собственность и неотъемлемые цен-
пксги общества, полагая, что “люди, создавшие эти ценности, соз-
шмшли их не для того, чтобы их снова разрушали” . Однако особен-
мосшо современного представителя консерватизма являлось то,
•Iго “он одновременно является хранителем и бунтовщиком” и зада-
■и я вопросом о том, что достойно сохранения. Его стремление к
установлению взаимодействия, к сращиванию современности и
ценностей прошлого в современной Германии может служить осно-
шшием для объединения “консервативных людей с революционны­
ми людьми”392. Мёллер ван ден Брук полагал, что Веймарская рес­
публика выступала в качестве общего в рага для революционеров и
консерваторов. Их действия, направленные против нее, могли бы
Сын- согласованными, несмотря на то, что каждая группа предлага-
iiu спою собственную идею: револю ционеры нападали на веймар-
■иую систему под знаменем идеи Советов, а консерваторы отстаи-
н.иощими идею сословий393. Мёллер ван ден Брук приходил к за-
кточению, что “в Германии революционные и консервативные
идеи проникают друг в друга”394, и в этом он не усматривал какого-
IIибо противоречия.
Революционная динамика, стремление к изменению не во имя
прошлого, а во имя будущего стали отличительной ч е р ю й переро­
жденного консерватизма. Следует отчетливо предстаълять эту важ­
нейшую черту, которая отражала эволюцию германского консерва-
Iичма XIX в. к идеям “консервативной революции” 20 - 30-х гг. XX в.
Хорошо подчеркнул эту особенность сам Мёллер ван ден Брук, ука-
ишший. что “с революционными средствами можно достичь кон-
| грнативных целей”395. Консервативный человек склонен к действию.
Мйллер ван ден Брук уподоблял консерватизм “производственному
цеху” , в котором создается основа для будущего. Эта основа произ­
растала из традиции, способной самовосстановиться в моменты кри-
jnca. “Традиции постоянно разбиваются катастрофами, за которые
мы ответственны - и революциями, которых мы не можем избежать.
11о традиции неизменно вновь становятся сами собой”
Социальные массовые движения начала XX в. делали актуаль­
ной проблему политического руководства. Неспособность пролета­
риата самому руководить пролетарским движением предопределила
то, что руководство должно перейти в руки людей, не принадлежа­
щих к пролетарским слоям. В послереволюционной Германии к
пому стремились многие политические силы. Мёллер ван ден Брук
111


был убежден в том, что политические претензии консерватизма ми
политическое лидерство у масс определялось его связью с “духом
ными ценностями великой общности”, из которой он питает силу. II
отличие от революционных вождей, консерватор стремится к на­
циональному объединению на основе этих ценностей и преодол'
нию классового мышления и, как следствие, классовой вражды347.
Мёллер ван ден Брук был склонен полагать, что пролетариат пони
м аег свою ограниченность и склоняется к тому, что политическое
руководство является “вечной привилегией непролетарских люден,
не демократических людей, а консервативных”39*.
Политическая задача консерватизма состояла в преодолении
партийной разобщенности немцев как предпосылки к консолидации
нации. Мёллер ван ден Брук полагал, что консерватор “сможет пре­
одолеть партийность, в которой находится, как преодоление правых
и левых, которые до сих пор находятся в мировоззренческом проти­
востоянии, и мы не сможем стать народностью, если не объединим
их”399. Юэоме консолидирующей роли он видел в консерватизме на­
родное начало, которое выступало носительницей и наследницей
традиции. Консерватизм живет служением целому в виде народа и
государства, и его политические цели нацелены на процветание сво­
его народа и государства400. Мёллер ван ден Брук указывал на осо­
бенность современного консерватизма, заключающуюся в стремле­
нии к решительным действиям. Деятельность и динамика, полити­
ческая энергичность служили ярким отличием его от консерватизма
XIX в. В отличие от националистических объединений Германии
начала 20-х гг ., которым не откажешь в обладании энергией дея­
тельности и готовности к совершению решительных поступков, об­
лаченных в “путчистскую тактику”, “ко нсервативная революция”
стремилась придать этой энергии конкретную направленность и
четкие политические очертания. Она подчеркивали связь между
готовностью к деятельности и духовной готовностью к совершению
действия. “Консервативная революция” указывала на необходи­
мость первоначального духовного воспитания, которое, будучи со­
единенным с готовностью к политическим действиям, позволит
достичь конечной политической цели. Консерватор, “ко торому все­
гда было предписано действовать, будет не только готов мужест­
венно действовать, но и также способен духовно”401. “Консерватив­
ная революция” должна пройти между партийно-политическими
112
противоречиями и оказаться по ту сторону политических идей, “ и с -
кшечивших Германию и Европу ; консервативные призывы обра ­
щены “к человеку в немце и к немцу в человеке”40 . Таким образом,
мыиод Мёллера ван ден Брука об эволюции консерватизма в Вей -
мирской республике вполне однозначен. Благодаря революции ко н-
I йрнативная идея “заново обрела” свой смысл. Консерватизм по -
m-рнулся к нации и соединил в себе консервативный и национали­
стический компонент403.
Разрушение кайзеровской империи вылилось в сильные э м о ­
циональные переживания, которые испытал германский народ. Г и ­
бель существующего государства и образование в неизвестности
нового погрузило народ в муки становления. Мёллер ван ден Брук
полагал, что политическая растерянность и болезненные пережива­
нии возникли в результате неготовности немцев к возможности т а ­
кого финала войны. Он связывал это с отсутствием политической
чрслости германского народа и его равнодушием как к национали­
стическому компоненту, так и к консервативному. “Однако народ
оказался глух к национальному. Внутренне он оказался не готов к
великим потрясениям, с которыми бы справился любой политиче­
ский народ. И сыграло свою роль недоверие к консервативной идее,
которое взращивали в нем”404. Видя в этом узость Второй империи,
Меллер ван ден Брук был склонен усматривать в гибели ростки со­
зидания, когда умершее дает жизнь новому, сохраняясь в нем как
связующая нить традиции. Контекст гибели германской империи
сохранял в себе элементы эстетической одухотворенности и геро­
изма. “Для всех народов приходит час, когда они умирают или за­
капчивают жизнь самоубийством, и вряд ли можно придумать более
великолепную кончину для великого народа, чем гибель в ходе ми­
ровой войны, когда весь мир должен напрячься, чтобы сокрушить
одну единственную страну”405. В германской революции герман­
ский народ должен был обрести свою национальность, но не обрел
ее, тем самым став “народом без настоящего”, однако Мёллер ван
ден Брук питал уверенность в том, что он сохраняет надежду на бу­
дущее406. Немецкий народ в революционной Германии оказался в
плену чар революционности и созидания нового, однако создать
что-то национально значимое он оказался неспособен. Фактически,
отвергая настоящее, Мёллер ван ден Брук у казывал на возможность
будущих изменений, если германский народ повернется к национа-
113


лизму и обретет нацию. Он видел в революционном времени “нало­
жение чар” на немецкую нацию, исчезновение которых окончательно
пройдет со сменой революционного поколения, “с которым мы нахо­
димся в духовных противоречиях, пока не закончится смена, давшая
преимущество новому роду людей над старыми, нация во всей своей
с о в о к у п н о с т и будет вынуждена вновь принять решение”407.
Мёллер ван ден Брук был склонен полагать, что преодоление
послевоенного кризиса Германии, освобождение от ограничитель­
ных статей Версальского мирного договора может быть связано с
немецким национализмом. Ему присуще стремление в современной
ситуации связать свое политическое будущее с историческим и по­
литическим положением, в котором находится Германия408. Поли­
тическую борьбу против веймарской системы Мёллер ван ден Брук
определял как “освободительную борьбу”, вызывая в немецкой на­
циональной памяти воспоминания о наполеоновских временах. Та­
кая борьба “может вестись только силами всего народа”409. Обраща­
ясь к немцам, он восклицал: “Ни один немец не может жить, если не
живет Германия!”410
Исходя из того что “люди делятся не на классы, а на типы”411,
Мёллер ван ден Брук видел в немецком национализме дух прусса­
чества. Еще в работе “Прусский стиль”, написанной в период миро­
вой войны, он указывал, что пруссачество всегда тяготеет к едино­
му и поэтому может послужить отправной точкой на пути к нацио­
нальному единству, единству, превзошедшему партийную систему
современного общества. Пруссачество даст возможность немцу
приобрести то, что ему недостает сейчас, а именно, оно “учит нас
одновременно думать и действовать”412. Прусская идея культивиру­
ет идею долга и служения, в которой заключается “высшая немец­
кая и человеческая свобода” . Примером следования идее долга вы­
ступали у него прусские королевские солдаты как демонстрация
твердости прусских идеалов у немцев413. Дух Потсдама смог объе­
динить серьезность пруссачества с дисциплинированностью сол­
д ат1'1 Мёллер ван ден Брук видел в этом основу для возрождения
национального чувства. Однако не следует буквально воспринимать
символ Потсдама в контексте мировоззрения “консервативной ре­
волюции” . Мёллер ван ден Брук вовсе не призывал вернуться к
прусской королевской плетке, с помощью которой поддерживалась
дисциплинированность прусской армии. Он стремился реанимиро-
114
115
мать идею долга и служения, жертвенности немца по отношению к
нации и государству. Эта жертвенность могла послужить связую­
щим звеном национального объединения в веймарские годы.
“Пруссачество - это воля к государству и понимание историче­
ской жизни как политической жизни, в которой мы должны действо-
нать как политические люди”415. Политическое и национальное вос­
питание нации Мёллер ван ден Брук связывал с государством. Здесь
можно увидеть этатистскую линию преемственности германского
консерватизма XX в. и Веймарской республики, с той лишь разни­
цей, что националистический аспект был сильнее представлен в
"консервативной революции” . В тезисе единства государства и нации
иыражалась и антимодернистская позиция революционного консер-
натизма. Мёллер ван ден Брук писал, что “отказ от государственно-
■ш означает отказ от истории, в которой свершается нация”416. Он
подчеркивал разрушительную тенденцию современности, выражаю­
щуюся в отказе от нации как образования и стремлении к общечело-
иечности417. Конечно же, склонность к космополитизму сталкивалась
с националистическим подходом, и вполне могла рассматриваться
как угроза нации. Это требовало сопротивления разрушению нацио­
нальных границ либо под знаменем всемирного пролетарского един-
i 1ва, либо ойкуменических аппелирований к человечеству.
Осознание проблемы нации происходило на фоне падения уров-
п» жизни и обнищания населения. Обвал марки привел к угрозе про­
пел-аризации, когда “почтенные сословия, престижные профессии
скатывались вниз к пролетариату” . Создавалось впечатление, что
“вся нация <...> должна была пролетаризироваться” . Данная угроза
привела к необходимости принятия решения, позволившего избежать
■пой опасности. Решение этой проблемы “приблизилось справа” .
Мёллер ван ден Брук утверждал, что о проблеме нации заявили кон­
сервативные силы, которые, в отличие от других, острее почувство-
иали последствия войны для германской нации. Германский народ,
который должен был стать народом господ, превратился в порабо­
щенных слуг418. После войны сформировалось новое поколение, по ­
ставившее в основание своей жизни “сознание не класса, а нации” и
ютовое к решительному изменению социального положения немец­
кого народа, которое “недостойно ни человека, ни немца”419.
Немецкий пролетариат, находящийся под воздействием социал-
демократической идеи, ориентирован на удовлетворение узкоклассо­


вых интересов и совершенно невосприимчив к проблемам нации.
Мёллер ван ден Брук осуждал такое проявление классового эгоизма.
“Пролетариат, ориентированный на классовую борьбу, никогда не
думает о нации. Этот пролетариат думает только о самом себе. В
этом есть сила его корысти”420. Мёллер ван ден Брук считал, что
осознание пролетариатом своей национальной сущности и придание
ей основного значения, угрожает коммунизму отходом от интерна­
ционалистических идеалов. Это фактически означало крушение ожи­
дания мировой революции, которая должна была привести к миро­
вому господству коммунизма. Однако Мёллер ван ден Брук был убе­
жден в том, что идейная сила национализма значительно мощнее и
долговечнее интернационалистических иллюзий, и даже коммунизм
не в силах будет отказаться от нее, так как “проблема национально­
сти могущественна, чтобы от нее можно было отказаться на длитель­
ный срок”421. Немецкий консерватор был убежден в неразделимости
национальной и пролетарской судьбы, ибо разрушение германского
государства и общества приведет также и к разрушению и гибели
пролетариата.
Мёллер ван ден Брук не уставал повторять, что в массах просы­
пается национальный дух. В Германии, несмотря на то что “нация
разделена на две половины”, начинают проявляться национальные
ценности, которые позволят объединить нацию единой судьбой, и
Мёллер ван ден Брук видел в пролетариате готовность признать на­
циональные ценности и действовать “во имя нации”422. Однако про­
летариату необходимо духовное лидерство и духовные вожди. Так
как проблема нации пришла справа и позиционирует себя как его
носителя, то роль духовного лидера должен выполнять именно он.
Мёллер ван ден Брук, конечно, был готов сотрудничать с коммуни­
стическими вождями, но полагал, что их узкоклассовое мышление
окажется неспособным переродиться в национальное. Конечно же,
здесь стоял вопрос о власти, и консерваторы не собирались усту­
пать ее коммунистическим вождям. Они стремились к отвоеванию
пролетарских масс у них и духовному лидерству в силу того, что
консерватизм выдвинул в качестве центрального компонента своего
мировоззрения проблему нации. “В нации он находит свое Я как
общность. Она является для него сущностью всего, что он знает о
людях, что он сделал на Земле, куда он направляет свою волю и во
имя чего он действует в жизни. Он принесет для пролетариата заб-
116
117
пение только тогда, когда он возвысит свое мышление над этим
сиерхэкономическим мышлением и вырвется из него - теперь он не
будет строить свой пролетарский мир, а будет искать возможность
истроить этот пролетарский мир в исторический мир”423. Мёллер
ник ден Брук считал, что превращение пролетариата в сторонника
национальной идеи придаст консерватизму необходимую энергию,
. с тремление действовать. Объединившись, “они с танут акцией!”424
В ходе революции 1918 г., по мнению Мёллера ван ден Брука,
Народ отказался от попыток стать нацией. Он не послушал внут­
реннего голоса, который говорил ему, что отныне он в большей ме-
рп должен утвердиться как нация”. Он объяснял этот отказ полити­
ческой наивностью и стремлением только к одному - “миру во всем
мире, который должен наступить после окончания мировой вой­
ны”425. Результатом этого стремления явилось утверждение Вей­
марской республики. Мёллер ван ден Брук видел в ней утверждение
господства посредственности” , ко торое “идеально годилось для
иосприятия духа нации, которая пожертвовала своей великой че-
il Iыо быть мировым народом во имя бесславного мира, оставившего
после себя только изувеченную империю”426. Кстати, можно отме-
1 шъ, что определение республики как посредственности утвердилось
и идеологическом багаже “консервативной революции” . Оно созвуч­
ие) с определением Веймарской республики Э.Ю. Юнгом, характери-
юнавшим ее как “господство неполноценных” . Консервативные ре-
полюционеры желали видеть в государстве выражение национально­
го характера, отражавшего в себе авторитарность власти.
Консервативный взгляд Мёллера ван ден Брука на революцию
не являлся ее огульным отрицанием. Он видел в ней конструктив­
ный элемент. Он заключался в том, что, разрушая устоявшуюся
обыденность, она в революционном вихре “открывает пути, кото­
рые раньше были закрыты”. Революция создает возможность тво­
рения нового, в том числе пересмотра тех вопросов, которые “кон-
п;рвативная революция” считала ключевыми. “ Она оканчивает при-
иычное и позволяет людям думать о необычном. Она делает их но­
сителем новых духовных установок, из которых может произойти
новая историческая эпоха”427. Марксистские революционеры “не
собирались сделать из народа нацию, а хотели сделать свержение
ради свержения”428. Мёллер ван ден Брук полагал, что заблуждение
рсполюционеров состояло в том, что они не понимали, что “каждая


118
нация имеет свою особую миссию” . В том числе и революционеры
CMOi-у т выполнить свою революционную миссию только при усло­
вии, что она будет рассматриваться как “национальная миссия”424
1ем самым, революционность получала национальные черты и пре­
вращалась в националистическую революцию.
Осознание нации происходит через осознание национальных
проблем. После окончания войны таковой проблемой стала Вер
сальская система, побуждавшая немцев в будущем совершить реви
зию ее. Однако невозможность ее решения в данный момент вын)
ждала обратиться к решению внутригерманских вопросов консол!
дации государства и усиления власти. Мёллер ван ден Брук считал,
что такое обращение исключительно к внутриполитическим аспек­
там неоправдано и вряд ли так возможно будет решить немецкие
проблемы. Он полагал, что проблема нации решается в области
внешнеполитических вопросов. Мёллер ван ден Брук учитывал
взаимосвязь внешнего и внутреннего, и надеялся на то, что настанем
тот день, когда немецкий народ сможет совершить “прорыв от
внутреннего к внешнему”430.
Этот аспект национальной проблемы рассматривался с геопо­
литических позиций, что можно проследить на понятийном аппара
те, которым апеллирует Мёллер ван ден Брук: “народ в рассеянно­
сти”, “народ, живущий в стеснении”, “пространство”. Мы не станем
здесь говорить о заимствовании из геополитических идей Ф. Ратцс-
ля, а скорее —о созвучности проблем. Немецкая школа геополити­
ки, оформлявшаяся вокруг’ К. Хаусхофера, так же как и “консерва­
тивная революция” стремилась к решению внешнеполитической
проблемы германской нации, и можно проследить определенное
созвучие идей, на чем мы подробнее остановимся ниже.
Мёллер ван ден Брук указывал на то, что немецкий народ оказался
в стесненном пространстве, и это положение заставит его в будущем
предпринять шаги к его расширению. Он высказал положение, кото­
рое впоследствии превратилось в политический лозунг, отзвуки, а то и
прямое указание на который можно найти у многих правых политиче­
ских объединений Веймарской республики. Он писал, что “не может
быть справедливости для людей, если нет справедливости для народа.
Люди могут жить, если может жить их народ”431.
Национальный аспект Мёллер ван ден Брук усматривал даже в
демократической форме. Он отмечал, что кайзеровское правление
119
привело к тому, что народ отучился действовать самостоятельно,
привыкнув к тому, что имперское правительство взяло на себя заботу
и lto нуждах. Установившиеся в немецком обществе правила взаи­
моотношений и дисциплинированный патриотизм не могли скрыть
пирушения единства между монархией и нацией. Демократическая
Ишмарская республика, пришедшая ей на смену, также не характе­
ризовалась единством. Разрыв между властью и народом сохранял-
| и, и его преодоление виделось Мёллеру ван ден Бруку через при-
и.шис демократии национального оттенка. Демократия должна об­
ратиться “в сам народ, к коренному х арактеру в этом народе, кото ­
рый хочет видеть воплощенными в своем народе все коренные
формы”432. Он понимал демократию как “причастность народа к
|. носи судьбе. А судьба народа, как мы полагаем, есть дело наро­
ди”433. Таким образом, Мёллер ван ден Брук считал недостаточно
шшлощенным в веймарской демократической форме элемент гер­
манского национализма, реализация которого могла выступить дос-
Iижением государственно-политического единства.
Мёллер ван ден Брук утверждал, что националистическое по­
нимание германской проблемы является “революционным понима­
нием консервативной идеи”, ко торая отрекается от реставрации, так
iuik “ .ильгельмская реставрация бессмысленна”4' 4. Народ стремится
Noединству, и он сможет стать нацией только в то м случае, если будет
О б л а д а т ь “осознанием ценностей всех своих основ”4' 5. Мёллер ван
ден Брук писал, что “слой никогда не был народом, и за этой внеш­
ней жизнью мы получили право на углубленное существование,
сближающее немца с немцем, и вопреки всей ненависти, всей враж­
дебности, всем партийным представлениям о классовой борьбе в
I ермании создается среди немцев судьбоносное чувство единства, в
~»,436
котором мы впервые узнаем, что здесь народ хочет стать нациеи
Центральной задачей “консервативной революции” в послево­
енной Германии было стремление к преодолению послевоенной си­
туации. Став на национальные позиции, она демонстрировала необ­
ходимость национального сплочения на основе понимания важно­
сти национальной идеи для будущего развития немецкого народа.
Ноябрьская революция, свергнув кайзеровскую систему, создала
саму возможность творения нового, чем консерватизм не преминул
воспользоваться. Фактически его призывы к политизации нации
были стремлением выработать альтернативу утвердившимся поли­


тическим принципам веймарской демократии, альтернативу кон­
сервативно-национальную, обладающую деятельным потенциалом
Мёллер ван ден Брук связывал это с консолидацией нации и осоз­
нанием важности и приоритета именно национальных задач. Он
видел в нации стремление народа стать хозяином своей судьбы, вне
зависимости от того, насколько национальные потребности буду»
сочетаться с политическими ценностями “нового мирового поряд
ка” . Этот процесс включал в себя преодоление раскола, вызванного
партийно-политическими столкновениями, и политическое объеди­
нение, которое произойдет одновременно с политизацией нации.
Мёллер ван ден Брук считал, что консервативные интеллектуалы
должны возглавить этот процесс. “Мы должны руководить процес­
сом, начатым еще революцией, который должен привести к нашей
национализации, или мы больше не будем нацией”43'.
Процесс националистической политизации масс связывался с
пробуждением в нем националистической воли. Мёллер ван дел
Брук рассматривал волю нации в качестве двигателя процесса поли­
тической трансформации. Он довольно четко обозначил тог смысл,
который он вкладывает в понимание воли нации. Воля нации за­
ключается в том, что нация “знает, что она хочет, и делает то, что
она должна делать, чтобы стать вновь свободной”438. Мёллер ван
ден Брук предложил рассматривать консервативную идею в качест­
ве выражения самосознания нации. Консервативное познание в по­
слереволюционное время было направлено на поиск той действи­
тельности, в рамках которой оно могло бы совершить объединение
нации. Народ приходил к осознанию того обманчивого представле­
ния о свободе, равенстве и возможности следовать выбору, который
принесла революция. “Теперь нация начинает размышлять над сво­
ей судьбой. И проявление этих глубоких размышлений и есть кон­
сервативное контрдвижение” . Консервативное понимание находит­
ся по ту сторону политических партий и идеи реставрации. Мёллер
ван ден Брук провозглашал нацию центральной идеей “консерва­
тивной революции”. “ Консервативное контрдвиженис ищет возме­
щения, а не восстановления. Оно ставит идею нации выше всяких
других идей, а также выше монархической”439.
Мёллер ван ден Брук отмечал необходимость политизации не­
мецкого народа как необходимой предпосылки к совершению на­
циональной трансформации политического режима. Политизация
120
121
дилжна была превратить немцев в политический народ, которым он,
но мнению немецкого консерватора, не являлся в Веймарской рес­
публике440. В его представлении политизация и национализация
шивались воедино как две неразрывные части целого441. Их необ­
ходимо воспитать в немцах. Консерватизм должен привить нации
политические качества в этой “войне воспитания”, которые послу­
жат залогом пробуждения осознанно становящейся нации442. Поли­
тическое воспитание придает немцам уверенность в политическом
успехе. Мёллер ван ден Брук указывал, что “это должна быть зре­
лость, это должна быть стойкость, это должно быть подготовлено в
нюдях и обстоятельствах, как вещи, которые должны быть опреде-
исмы и должны получиться”443.
Таким образом, политическое воспитание выступало к ак необ­
ходимое условие для совершения политических действий. Э то был
iHJior того, что эти действия приобретут осознанный характер, а не
(>удут поступками, основанными на туманных ощущениях н е о б х о ­
димости изменений, но в чем эти изменения должны состоять, так и
оставалось не понятым. Мёллер ван ден Брук указывал, что под
политизацией нации мы понимаем национализацию нар о да ”444, и
11 о должно “сделать из нашего народа одну политическую нацию -
жизнь, которая охватывает нас всех, принадлежит нации”44'. Йто-
гом послужит то, что обретший политическое сознание народ смо­
жет действовать широким единым фронтом в решении внутренних
и внешних проблем, так как больше не будет партийных и н т е р е с о в
и Германии, а будет один интерес и одна ценность - Германия446.
Стремясь подчеркнуть важность националистической пропа-
|аиды для немецкого народа, Мёллер ван ден Брук указывал на то,
что в довоенной Германии национализм не приобрел должного мес-
Iа в политической сфере страны. Консервативная идея была о с л а б -
исна и нация находилась в “духовном запустении” , с которым она
^4*tI
иступила в войну, четко не осознавая своих национальных целей •
()кончание войны позволило по-иному взглянуть на национальный
нопрос. Революционная расколотость общества угрожала р а с к о л о т ь
народ на партийные группы. Молодежь вдруг осознала, что за по-
нитическими интересами находится не нация, а только п о л и ти че ­
ские партии. Мёллер ван ден Брук полагал, что обращение м олоде­
жи к национализму определялось тем, что в ходе политической
гражданской войны он осознал то, что “нации недостает н а ц и и ,


пролетариат, символизирующий собой “народ”, был на самом деле
далек от него и не испытывал своей принадлежности к нации448.
Стремление к духовному самосохранению послужит гарантией со­
хранности и безопасности нации, что позволит в дальнейшем пс-
449
реити к решению национальных политических задач .
Меллер ван ден Брук отмечал, что понимание политики приоб­
рело новое значение, переступив через партийные интересы и при­
обретя национальное понимание450. Это понимание исходило ш
возникшего в человеке чувства сопричастности к нации. Индивиду­
альное Я заменялось общностью. Стремление “консервативной ре­
волюции” заменить индивидуализм общностью, и отсюда готов­
ность каждого немца пожертвовать своими личными интересами во
имя блага всего народа должно было заложить фундамент нового
немецкого государства. Сплочение нации произойдет тогда, “когда
каждый станет частью народа, тогда все будут чувствовать себя на
цией”451. Мёллер ван ден Брук полагал, что народ должен захотеть
стать нацией, и в этом ему больше поможет воля, чем политический
расчет452. Политизация нации предусматривала обязательную ее
национализацию. Немецкий консерватизм должен исходить из не­
обходимости рассматривать весь народ как объект национализации,
что позволит преодолеть сословные рамки. Такое консервативное
понимание национализма значительно расширяло поле деятельно­
сти националистических групп, придавая ему всегерманский харак­
тер. Это позволяло трансформировать классовую борьбу в нацио­
нальную борьбу, “борьбу угнетенного народа, восточного против
западного, молодого против старого”453.
Мёллер ван ден Брук связывал образование нации с политиза­
цией народа в деле понимания им своих национальных задач. Он
выделял первичные и вторичные признаки, характеризующие на­
цию. Первые отражены в крови и духе народа, вторые же связаны с
внешними признаками государственной принадлежности и языка.
“Нация - это народ, который живет осознанием своей национально­
сти. Мы должны уяснить сами для себя, что мы никогда не были
такой нацией. Мы жили в осознании нашего государства”454. В объ­
яснении этого Мёллер ван ден Брук указывал, что “жизнь в созна­
нии своей нации означает жизнь в сознании ее ценностей”455. Таким
образом, нация соединяет ценности, на основе которых живет. Вза­
имосвязь нации и национализма заключается в осознании этих цен-
122
|тетей. “Нация - это общность ценностей. Национализм есть осоз-
мш1ие ценностей
Подчеркивание Мёллером ван ден Бруком националистическо-
1 11 шемента веймарского консерватизма может быть рассмотрено в
качества элемента преемственности, столь необходимого для поли-
шческой идеи, претендующей на то, чтобы стать объединительной
дня немецкого народа, стремящегося к формированию нового госу­
дарства. Нация и национализм “консервативной революции” были
не только отличительным компонентом веймарского консерватиз­
ма, ио и выступали в качестве современной идеи. Таким образом, ей
удавалось соединить консервативную традицию и современность.
Мёллер ван ден Брук писал, что “консерватизм нации намерен со­
хранить эти ценности: сохраняя традиционные ценности, поскольку
ими сохраняют у нации способность роста - приобретая все новые
ценности, поскольку они приумножают жизненную силу нации” . В
смете новой проблематики идейная ось консерватизма изменяется,
■мещаясь к приоритету интересов нации. “Консерватизм должен
стать новой волевой точкой, и он направлен не на сохранение госу­
дарства, а на сохранение нации”457.
Мёллер ван ден Брук полагал, что в годы политических потря­
сений, которые испытала Германия в период революции, консерва­
ции оказался первым, кто обратился к проблеме нации458 и поста­
мил ее в центр своей позиции. Апеллирование к государству поте­
ряло свое конструктивное значение в силу того, что государство
превратилось в инструмент, созданный революцией и склонившей-
I перед Версальской системой. Обращение к нации послужило ос­
новой для стремления к будущему. “Национализм непременно ори-
нтируется на будущее нации. Он консервативен, так как o f знает,
чго будущее невозможно без укоренения в прошлом. И он полити­
ческий, так как он знает, что прошлое, как и будущее, может быть
обеспечено только тогда, когда он защитит нацию в современно­
сти”459. Таким образом, “консервативная революция” стремилась
объединиться с набирающим обороты националистическим движе­
нием в Германии в деле свержения веймарской системы, а также
мыступить в качестве идейного творца новой консервативно-рево­
люционной идеи.
Стремление “консервативной революции” интеллектуально воз­
главить германское националистическое движение находит свое
123


германской”110 ’ ТеЗИ“ ° та “ ’ ЧТ0 “ЩУЩение осознания цени,» ,,-» '
л2ГГ!
Т жжгЗь,ть сохРанено и передано ■ „ск . 1
чспки|»1г|См ,'1Ра Та"° СНИЗу самими массами. Таким образом
ckoc Z “ еЛ”ер
де“ ^
консервативное националис," . , .
Движение является “движением сверху” . Духовное п т ,
Гза"TM
"««ческнм движениемставитш,TM,
перелачЛ "'>° TM ов“ TM »
германского общества 7 ^ 2
иеннпгтрй
"О3TM
консервативных ценностей. В о с п р и я т З j
и наделяет
П° ним ание сопричастности к своей суды,,
ским участаем-60 RТ ^ ’ ЭНерTM
м’ самоотверженным полит
ван ден Брук в ноябреГ°1“
TM
ресно У**?** н а то, что Мел*,-,
приходу Кв части к Их
определенной симпатией отнесся i.
Ф^изм был лГнеГ
правительства Муссолини. Итальянским
ционализмя «
прежде всего, отражением итальянского ил
идущего в Е в р о п е ^ Т с в Т " <ЧаС1Ъ К0Нсервативного «онтрдвиженнл.
niH3 Mv пн
„'
своеи статье, посвященной итальянскому (|i;i
сле^’этом^"’c»TM 3aBePTM ПР"ЗЬ1В0М:“Немецкаямолодежь- '
'
едУет указать, иго в этом призыве заключено „с
вгрешеиие копировать фашистские принципы,1а склонное” ^ ,
тельногтг. решительно и напористо, как они. А ктивность и реши
напионяг, ИТа,1ьянских Фашистов должны были пр идать немецким
ступить в rViT* УВеренность в возможности также решительно по
ту
Германии во имя достижения германских целей
культуТоГиГрГоПГ 3аЯВЛЯЛ°СВ0СМеДИНСТВеСевропейской
ден BdvkL
Р0П0И- Это единство рассматривалось Мёллером ван
риться’’ « Р
ГеТ£ВСКОМ
не как стремление “всецело р а "
вердить наггВР° Пе’ &как склонн°сть германского национализма “ут-
ГеРШНСКаЯ НаЦИЯ Д° ЛЖНа н а ­
значены I
проистекает из задач, которые не предна-
Z Z Z Z yr° m Нар°да”' Гермашм- в пРедставлеиии немецкТо
слелТ TMР '
СЯ “emp0M Ев1,0,,ы- °""Р“ сь TM “ горый ио“
выступая к а к * а ' хрангпъ свое равновесие. Немецкий национализм,
устаноипр
пР°явлеиие немецкого универсализма, стремится к
У новлению взаимосвязи с европейской культурой при этом сп
кое вИ ф " я Г ЩТ вНиеМеЦКИЙ наци0налшм
воплотить немец-'
стоящей эпохи
"Р.сходящсм- в революционных событиях пред-
неразпывнп г
'
6Р Ван ден Брук подчеркивал, что “то что
вязано с нацией является немецким и обладает ценно-
124
125
И
.!
.ЦП
I'
Л1»
nil
11111
III
..<ш
гтт^тт^и < > Бели погибнет нация, то, как
ПОтрией немецких людей. < . . .> ьели
...... .. .... . ..
у других народов, погибнет и Германия, а с
вее,
и ипди -либо было сотворено немцами
.
ГТЯНовтения
...... .
1920-х гг. в Германии было временем становления,
ГГбурш *, в которомдалеко не всебыло политическиут-
; д1 ь ш И н т ллекту^ьное течение “консервативной револю-
Г- мГстрировало себя в качестве политической силы, способ-
(и ис.мсиклрири
„„..онекпго национализма. Хотя у
проскальзывает понятие “партия”
Р—
,исн преодолеть рамки парTM ° ^
’ л ять »консервативную ре-
""„ИЮ”КTM“даетеТпревосходяшее по своему значению по_-
Г П Л Д о . Оно претендует на выражение интересов всей
.Bin Из^ развалин, которые грозили похоронить вместе е г о су -
р
а„ „ п^ ИИЯКугся ростки контрдвижения кон-
,ном и нацию, сейчас пробиваются ри
‘
„птивно-революционного национализма. Оно хочет жизни на
, . Г ” Г С стремится к сохранению всего, что достойно сохра-
в Германии. Он (немецкии
оя хочет”*“ , в мае
Германию для Германии И[онзи
,
волк).
No 0 г. Мёллер вая ден Брук
р“
нРциональн„й кон-
„онное движение как третью партию , и Р
„
сй парти_
. , „шдащ1и. “Консервативная революг^я
, , , которая больше не стоит ни за »
” товJ M0MeHT. в котором
" Г А ш Т е г о TM ” Подчеркивая единетво между консерватизмом
нация узнает его
.
ГА„пеменной Германии, Мёллер ван ден
1', ГвTM да°TM м TM ал возможность духовного объединения. В его
ХнР—
“немецкий национализм сеть движение к нации, на-
годящейся в состоянии революции
взаимосвязи с кон-
Рассмотрение проблемы
“ одил„сь к прида-
серватизмом у Меллера вTM
ации которая должна была за-
„ и ю консерватизму новой цели
традтю1той дая
пять лидирующие
тва. в более четком виде пробле-
консерватизма про
У
ф Г и Э Юнгерами, которые
ма национализма была
1920-хРг.
сделали ее центральной в
веймарского национализма из
Э. Юнгер выводил оформление веимар


атмосферы первой мировой войны. “Отец этого национализма - вой­
на”, - писал Э. Юнгер в предисловии к книге своего брата “Подъем
национализма”. Значение влияния войны выражалось в том, что оно
сформировало новое поколение, прошедшее фронт и пережившее в
своем сердце войну. “Основа немецкого юношества испытала войну
в реальности, а не сидя в кофейнях или за письменным столом в
жарко натопленном кабинете. Они побывали в аду - а фаустовский
человек даже из ада привык возвращаться не с пустыми руками.
Барбюс и ему подобные могли увидеть там что угодно - но мы все
же увидели в том пламени нечто большее! И вынесли оттуда не од­
но отрицание. Лишь увидев силу материи, мы поняли силу идеи”467.
Определяя национализм, Э. Юнгер считал его характерной чертой
современной эпохи. Он противопоставлял его буржуазному миру,
миру спокойствия, так как национализм может быть выражен в ди­
намике, активности и решительности. Вышедший из окопов первой
мировой войны он не может сосуществовать с расчетливым миром
буржуазного государства. “Национализм < ...> в целом является не­
буржуазным чувством, радикально отличаясь от патриотизма пред­
военного времени, он динамичен, вспыльчив и полон витальной
энергии наших больших городов, в которых он - и это еще одна ти­
пичная черта - переживает бурный рост в отличие от консерватив­
ного чувства жизни. В своей основе он не реакционен, а револю­
ционен”468. Национализм, в понимании Э. Юнгера, был проявлени­
ем новой нравственности. Он ставил перед собой задачу вывести
нацию “за пределы дискуссии”, освободив силу нации для даль­
нейших свершений. Национализм подчеркивал свой разрыв с бур­
жуазной эпохой. Фронтовой солдат, олицетворяющий собой появ­
ление нового типа, “понял, что его позиция лучше всего характери­
зуется словом национализм. Это слово выражает не отвращение к
партиям или определенным группам людей, а отвращение ко всей
эпохе, времени, которое нужно просто пережить и не растрачивать
внутренние резервы, так как в нем невозможен прочный ценност­
ный стержень”469. Ф.Г. Юнгер указывал на динамичную внутрен­
нюю энергию, которой обладает национализм. Он является прояв­
лением жизни и не контролируется нравственными законами бур­
жуазного мира. “Каждый национализм выступает как пьянящая,
бурная, кровная гордость, героическое, могущественное ощущение
жизни. Он не владеет критической и аналитической склонностью,
126
ослабляющей жизнь. Он не хочет толерантности, так как жизнь не
знает ее. Он фанатичен, так как все кровное фанатично и неспра­
ведливо. В нем не лежат научно обоснованные ценности”470.
Э. Юнгер определял веймарский национализм как движение
фронтовиков, обладающих героическими ценностями. Возможно, эти
ценности и не приведут к достижению у спеха, но они определяют
позицию, занимаемую фронтовиком, а э т о значительно важнее, так
как позиция демонстрирует харакгер471. Движение националистов
является “движением, которое отстаивает ценности жизни военными
средствами и которому глубоко наплевать, одобряются эти средства
какой-то универсальной моралью или нет, опирается на фронтови­
ков, настоящих, живых людей, преданных делу с радостью и любо­
вью”472. Новый национализм является выражением наступающей
эпохи. “Новый национализм - это центральное движение нашего
времени, к которому должна примкнуть любая организация, если она
хочет действительно примкнуть к жизненным силам эпохи”473.
Консервативный национализм Э. Ю нгера формировался на ос­
нове военных переживаний и ценностей фронтовиков, которые дол­
жны были возглавить националистическое движение. Националист
готов пожертвовать собой во имя идеи, так как этой идей является
Германия, и нет лучшей смерти, чем смерть за свое Отечество. По­
этому готовность к самопожертвованию переносит в область поли­
тической деятельности, перенося на политику военные ценности.
“Быть националистом на войне означает быть готовым умереть за
Германию, сегодня это означает поднять знамя революции за счаст-
_
)?474
ливую и великую Германию
В политической действительности Веймарской республики сере­
дины 1920-х i t . Э. Юнгер призывал к созданию широкого национа­
листического фронта. Он призывал к необходимости “укрепить наше
влияние в боевых союзах, так как революционизация их является
первой необходимостью. Меньше удобства, меньше членов, больше
активности! Централизованное руководство! Надо привлекать рабо­
чих! Путь со всеми отвергающими обманщиков мирового хозяйства!
Мы не тюремщики рабочих. Будем расширять и централизовывать
националистические профсоюзы, к их руководству должны прийти
рабочие националистического чекана. Н а националистических бар­
рикадах они добьются большего, чем марксизм за все пятьдесят
лет”475. Таким образом, консервативный национализм Э. Юнгера ос-
127


128
новывался на ценностях военного поколения, поколения фронтови­
ков, которые в послевоенной Германии стремились изменить демо­
кратическое общество и заменить его на националистическое обще­
ство, основанное не на принципах либеральной системы, а на осно ­
ве крови и долга, принципах нации.
X. Фрайер смотрел на проблему нации под несколько другим
углом зрения, чем Мёллер ван ден Брук или Э. Юнгер. Он рассмат­
ривал эту проблему с точки зрения социолога, чему посвящена не­
большая, но содержательная книга “Революция справа” . X. Фрайер
заявил о том, что “на полях сражений буржуазного общества фор­
мируется новый фронт: революция справа”476. Возможность оформ­
ления этого фронта определяется тем, что неудачи революции слева
оставили нерешенными р яд существенных проблем немецкого на­
рода, разрешить которые сумеет революция справа. В основе рево­
люции справа лежит принцип “народа”, который, по мнению X. Фрай­
ера, противоположен системе индустриального общества. Он счи­
тал, что для того чтобы достичь революционного содержания, “нуж­
но поставить принцип против принципа: принцип народа против
принципа индустриального общества”477. Революция народа являет­
ся революцией против индустриального общества, направленной на
создание народного общества. “Его революция прорывается снизу
на равнину индустриального общества, поперек и сквозь все проти­
воположности его интересов. Народ овладевает миром труда и благ
индустриального общества, но никоим образом не перенимает прин­
цип, согласно которому оно построено. Он отрицает этот принцип,
делает строительные камни индустриального мира грудой нейтра­
льных средств и тем самым вновь превращает их в мир, сплачивая
вокруг себя самого: не как абстрактную систему рабочих мест для
своей рабочей силы, не как запасы благ, которые подлежат распре­
делению, не как владение в смысле старой буржуазии, но как про­
странство для своего исторического наличного бытия”'
.
Национа­
листическая революция справа должна вызреть в недрах общества.
Фактически X. Фрайер представляет ее как репрезентацию совре­
менности. Идеи революции нации должны слиться с самой нацией,
войги в ее кровь и оттуда уже прорваться на пространство индуст­
риального мира. Он дает яркое описание революционного процесса:
“ Революция начинается лиш ь там, где критика становится плотью и
кровью: где в скорлупе современности прорастает воплощенное и
129
взрывное зерно; где узел завязывается в недрах самой реальности;
где свободные силы, которые не поглощены современностью, не то­
лько добросовестно выносят приговор времени, но в своем бытии
репрезентируют историческое изменение эпохи”479.
X. Фрайер отмечал, что консервативная революция справа ста­
вит своей целью создание народного государства, в котором народ
сможет обрести свободу и построить свою жизнь на основе тех
принципов, которые будут отражать его желания и стремления. Ка­
ждый отдельный человек сможет обрести свободу только вместе со
своим народом. “Человек свободен тогда, когда свободен в своем
народе, а этот последний свободен в своем пространстве. Человек
свободен, когда он находится внутри конкретной общей воли, кото­
рая под собственную ответственность пр ово дит в жизнь свою исто­
рию”480. Такой подход согласуется с общей позицией “консерватив­
ной революции”, которая придерживалась взаимосвязи свободы
личности и свободы нации.
Стержнем “консервативной революции” выступал принцип на­
ции. Перенося центр внимания консерватизма с государства на на­
цию, представители “консервативной революции” отражали тем
самым дух времени. Поражение в первой мировой войне породило
новый национализм, совершенно непохожий на официальный кай­
зеровский национализм и патриотизм. Э то т национализм обладал
революционностью, решительностью, готовностью к действию и
непримиримостью к веймарской демократической системе. Он го­
товился к национальной революции, которая приведет к образова­
нию народного государства, которое поставит германский народ в
основу своих интересов и политики.
§ 2. Проблема государства и политики
в представлениях “консервативной революции”
Уделяя основное внимание проблеме нации, интеллектуальное
течение “консервативной революции” не оставило в стороне и про­
блемы государства и политики, которые традиционно волновали
консерватизм. Точка зрения “консервативной революции” на эти
проблемы отличалась от классического консерватизма тем, что уже
не было необходимости рассматривать государство сквозь призму


130
монархизма. Монархическое государство отошло в прошлое. Одна­
ко данное положение отягощалось тем, что утвердившееся демо­
кратическое государство также не представляло для революцион­
ных консерваторов образ желаемого государства. На фоне критики
демократической системы Веймарской республики ими было выра­
ботано иное понимание государственной власти.
Консервативное представление Мёллера ван ден Брука основы­
валось на том, что государство и общество в своем развитии должно
опираться на традицию. Критикуя либерализм, он ставил под со­
мнение идею прогресса. Человечество способно существовать, про­
должая традицию исторических ценностей. Мёллер ван ден Брук
писал, что “ценности нельзя ни законсервировать, ни создать зано­
во”
Им разделялась характерная для консерватизма критика ли­
беральной концепции прогресса, исходящая из убежденности в том,
что человеческое развитие носит поступательный характер, и, ис­
пользуя технические достижения, оно способно добиться всеобщего
благоденствия. Мёллер ван ден Брук не видел в подобных ожидани­
ях никаких признаков, которые могли бы продемонстрировать воз­
можность реализации. “Логика убеждает нас в прогрессе, но исто ­
рия опровергает его. Человечество всегда решалось на прорыв, не
имея пути, не говоря уже о цели”482. Прогресс, в смысле развития
государства и общества, возможен только на основе традиции и
осознания значения национальности.
Мёллер ван ден Брук склонен был рассматривать проблему го­
сударства как особого института власти сквозь призму идеи сослов­
ного государства и преодоления установившейся либерально-парла-
ментской республики. Он усматривал связь идеи сословного госу­
дарства с немецкой средневековой традицией. Следует сказать, что
об идее сословного государства на фоне утверждения демократиче­
ской власти в послевоенной Европе писали консервативные мысли­
тели в Германии, среди которых можно выделить одного из деяте­
лей “Июньского клуба” М .Х . Бёма, на которого, кстати, ссылается
Мёллер ван ден Брук. Последний не детализирует свой подход к
корпоративному или сословному государству, а лишь вписывает его
как альтернативу парламентаризму. “Мы не создали сословное г о ­
сударство, а сделали парламентское государство, которое было иде­
ей Запада”4 3. Сословное государство было направлено против пар­
ламентского государства, но не представляло собой некую форму
аристократического государства. Скорее, напротив, оно выражало
собой форму народного представительства и сохраняло за народом
возможность постоянного обсуждения политических вопросов. Та­
ким образом, оно противопоставлялось партийному государству.
Недоверие к избирательной системе, в которой посредством изби­
рательного бюллетеня население легитимировало власть, вырази­
лось в отвержении ее как таковой. В избрании политических партий
и наделении их властью Мёллер ван ден Боук видел добровольное
порабощение народа. Он полагал, что “немец, благодаря избира­
тельному бюллетеню, брошенному в урну, на годы лишается своей
политической свободы, и что до следующих выборов партийное и
коалиционное правительство получает формальное право решать
все вопросы, от которых зависит судьба страны”484. Сложно сказать,
насколько полно Мёллер ван ден Брук представлял себе механизм
единства власти и народа, но можно с полной очевидностью под­
черкнуть, что это единство функционировало через идею сословно­
сти как формы народного представительства. Совершенно одно­
значно можно утверждать, что сословно-корпоративный принцип
государства должен был послужить заменой веймарской демокра­
тии. Либерально-демократические принципы властвования подле­
жали замене модернизированным консерватизмом.
Подчеркивая консервативную природу германской государст­
венности и германского общества, Мёллер ван ден Брук был скло­
нен провести разграничительную черту между германским государ­
ством Второго рейха и современной Германией Веймарской рес­
публики. Он отметил надлом консервативной традиции, сформиро­
вавшийся в результате несоответствия политики идее. Бесспорно,
он восторгался созданием Второго рейха и ролью Бисмарка в этом
процессе. Ему импонировала та решительность, с которой прусский
канцлер подошел к решению этого вопроса и смог подчинить об­
стоятельства своей политической цели, а иногда и сам создавал ус­
ловия для ее реализации, не дожидаясь, пока сложится благоприят­
ная ситуация. Мёллер ван ден Брук видел в этом пример для по др а­
жания, которому необходимо следовать в современной ситуации.
Способность Бисмарка соединить государственные интересы и чая­
ния народа служила гарантией политического успеха. Мёллер ван
ден Брук полагал, что величие Бисмарка не ограничивается сущест­
венным вкладом в образование Германской империи, который он
131


132
внес, а заключается также в том, что ему удалось соединить консер­
вативное и национальное, пусть даже только в сфере политической
деятельности. Трагизм Бисмарка выразился в том, что, сделав мно­
гое, он не смог найти людей, способных воспринять и продолжить
485
сделанное
Будущее государственно-политическое устройство германского
государства представлялась Мёллеру ван ден Бруку в качестве
“третьего рейха”. “Консервативный человек думает о Третьем рей­
х е”, ко торый выступает как “мировоззренческая идея, надвигаю­
щаяся через реальность... Это старая немецкая мечта, она родилась
сразу после гибели нашего первого рейха. Изначально эта мечта
слилась с ожиданием его тысячелетнего царства. Политическая
идея этого рейха исполнит наконец мечты об осуществлении высо­
кого земного предназначения немецкого народа”486. Особое место в
“Третьем рейхе” Мёллера ван ден Брука будет играть вождь. В его
представлении он выступал в качестве государственного деятеля,
самостоятельно принимающего политические решения и берущего
на себя всю полноту ответственности за них. Только он способен
обеспечить единство государства и народа при помощи принятия
независимого силового решения. Веймарская республика испыты­
вала дефицит в вожде и поэтому являлась “безвождистской демо­
кратией” . Мёллер ван ден Брук подчеркивал, что “нам нужен преж­
де всего народный вождь, принадлежит ли он к демократическому
или аристократическому типу, типу Мария или Суллы - это вопрос
второстепенный”487.
Э. Юнгер, затрагивая проблему государства, отмечал, что “где
кровь связывает узы судьбы, рождается общность крови и нигде
иначе. Без этих уз утрачивается смысл семьи, дворянства и наро­
да”488. Кровь, в представлении немецкого консерватора, выступала
связующим компонентом общности, без которого невозможно было
бы стремиться к созданию нового немецкого общества. Нам пред­
ставляется, что ошибочным было бы толковать обращение Э. Ю н­
гера к крови как элемент его расистских взглядов. Э. Юнгер не был
сторонником биологического расизма. Кровь, в его представлении,
выполняет объединительную метафизическую функцию. “Кровь
чувствует родственную связь одного человека с другим. М ы живем
в переполненном мире, который не может понять это всеобщее сча­
стье, обнаруживающее это родство, так как тяга людей к рациона­
лизации притупила их инстинкты. Лишь одиночество, лишь силь ­
ные различия в расе и стихийные происшествия способны вновь
пробудить этот могучий, дремлющий внутренний смысл”489. Отсут­
ствие у народа ощущения кровного родства является началом рас­
пада народа как общности. Этот процесс отчетливо проявляется в
современной цивилизации с ее склонностью к нивелированию на­
циональности и поглощению народных масс крупными городами.
Э. Юнгер указывал, что “народ без кровных уз Является простой
массой, неспособной подняться над материей и явить силу высшей
области жизни”490. Он отмечал, что каждый человек обретает смысл
своей жизни только тогда, когда ощущает свою принадлежность
чему-то большему, чем его личность, в данном случае к народу.
“Отдельный человек обладает смыслом и ценностью только в силу
соотнесенности с высшей, надличностной ценностью”491. Э. Юнгер
решительно подчеркивал, что “наша общность должна быть общно­
стью крови - таково первое наше требование”492.
Э. Юнгер подчеркивал, что “национализм < .. .> предусматрива­
ет политическое решение, стремится к созданию национального,
социального, вооруженного и авторитарного государства для всех
немцев”493. Стремясь к созданию нового немецкого государства, он
считал, что в его основе должны лежать четыре принципа: “Основ­
ной идеей, которая должна выразиться в строительстве национали­
стического государства, должен быть национализм в чистом виде,
социализм, обороноспособность и авторитарная структура”494. Это
будет движение к созданию государства фронтовиков, нового рей­
ха. “Рейх - непреходящая страна, германская идея и германская
действительность, и приносимая под его знаменами кровавая жерт­
ва является символом его особого места в иерархии ценностей не­
рушимого мира”495. Будущее государство будет не только автори­
тарным государством, основанным на воле вождя, который форми-
496
рует массы в духе идеи , но и предполагает усиление централиза­
ции власти, без которой достижение политических целей национа­
лизма виделось Э. Юнгеру немыслимым. Склонность к утвержде­
нию авторитарного государства являлась отражением стремления к
установлению отношений, опирающихся на военные традиции пер­
вой мировой войны. Централизация власти позволит мобилизовать
все силы на достижение поставленной национализмом цели, уподо­
бив общество и государство великой механизированной фабрике, на
133


134
которой каждый элемент системы знает свое место и свое предна­
значение в общем процессе. Авторитаризм виделся Э. Юнгеру у дач­
ной альтернативой веймарской демократии.
Э.Ю. Ю нг в своих консервативных взглядах на современность
уделял большое внимание проблеме государства. Государство вы­
ступало у него в качестве “высшей правовой формы, выражающей
дух народа и управляемой разделением интересов”497. Современное
государство не отвечало этим требованиям, так как фактически сво­
дилось к отстаиванию интересов политических и экономических
групп. Э.Ю . Юнг, вслед за О. Шпанном, придерживался идеи со­
словного государства, рассматривая государство как “высшее исто­
рическое сословие”498. Государство символизировало собой идею
единения народа. Структура политической власти строилась не по
принципу жесткой централизации “сверху вниз”, а на основе спло­
чения народной общности “снизу вверх” . В этой системе ключевая
роль отводилась сословиям, которые выступали как инструмент регу­
лирования общества. Фактически можно указать на то, что Э.Ю. Юнг
создавал политически идеализированную картину “нового средне­
вековья”, основанного на принципах средневекового города или
княжества. Не разделяя концепции монархии и демократической
республики, он создает идею “органичного государства”, основан ­
ного на традиции и воле народа. Отличительной особенностью дан­
ного государства был его сословный характер. Профессиональные
сословия, составляющие сердцевину государственной системы бу­
дущего, позволяют людям в большей степени проявить свои спо­
собности, чем постулирование всеобщего равенства. Дух сословий
позволит избежать конкуренции современного общества и устано­
вит политическое единство. Управление обществом будет возложе­
но на “новое дворянство” , которое выступит как духовная аристокра­
тия, происходящая из профессиональных сословий499. Осуществле­
ние идеи “органичного государства” приведет к образованию нового
рейха500. Немецкий “революционный консерватор” Э.Ю. Юнг опре­
делял идею Третьего рейха как основание будущей германской ре­
волюции. Он писал, что “третий рейх есть миф германской револю­
ции”501, который должен родить новое государство, которое заме­
нит “господство неполноценных” Веймарской республики истин­
ным национальным господством. Причем Э.Ю. Юнг, в отличие от
Мёллера ван ден Брука, считал, что будущий рейх должен иметь
религиозное основание. “Он будет германо-христианским или ни­
каким”502.
Представления Э. Никиша о государстве основываются на вос­
приятии им идеи пруссачества, которая соединилась с его социали­
стическими взглядами ренегата германской социал-демократии. В
его статьях и книгах высказывается мысль о противопоставлении
римской и прусской идеи, которая составляет основу мирового про ­
тивопоставления ценностей, как противопоставления принципов
Потсдама и Рима. Это противостояние выражается в столкновении
“Пруссии против римского рейха, немецкой нации, государства про ­
тив империи, Востока против Европы”503. Отсюда Э. Никиш выдви­
гает принцип, что германское государство может быть германским
только в том случае, если оно в своей основе будет опираться на дух
Потсдама. Ценности Потсдама - это ценности прусского духа. Прус­
сачество живет в крови: обычаи, традиции, честь как высший крите­
рий504. “Прусская форма государственности является единственной,
которая может быть на самом деле государственностью в Германии;
немецкое государство или существует из духа Потсдама - или оно не
является государством”503. В начале 1930-х гг . Э. Никиш отмечал, что
“реализация идеи Потсдама есть природа вещей тотального государ­
ства” , в котором объединяются экономика, общество и культура506.
Особое место рефлексия о государстве занимала в творчестве
К. Шмитта, что неудивительно, поскольку его консервативные раз­
мышления о современности сочетались с аналитическим разбором
профессора юриспруденции. В этой связи хотелось бы отметить
склонность К. Шмитта к поиску самоидентификации в интеллекту­
альном прошлом Европы. Его симпатии к тому или иному филосо­
фу определялись, прежде всего, тем, что в них он находил частицу
себя самого, какие-то близкие мировоззренческие элементы или
схожесть политического видения определенных проблем. Не случай­
но, что в многочисленных работах К. Шмитта наиболее часто упоми­
наются любимые им мыслители Ж. Боден, Ж. де Местр, X. Доносо
Кортес и Т. Гоббс. Последнему К. Шмитт посвятил книгу, вышед­
шую в 1937 г. Именно в ней немецкий консерватор, сквозь призму
Т. Гоббса, размышляет о государстве. Следует, конечно, указать на
то, что эта работа представляла собой не только исследовательский
интерес, но и сочетала в себе рефлексию о современной Германии и
роли государства.
135


К. Шмитт указывал, что Левиафан представляет собой библей­
ский образ, уходящий своими корнями в Ветхий Завет и описанный
в 40 и 41 главах Книги Иова. В ней он выступает как сильный и не­
укротимый зверь, воплощенный в качестве огромного водного жи­
вотного, крокодила или кита. В христианской традиции образ Ле­
виафана трансформируется в образ змея или дракона, что наделяет
его более ужасающим восприятием. Отныне он символизирует не­
кую ужасную силу, власть дьявола в различных формах и проявле­
ниях. Одновременно с Левиафаном в Книге Иова представлен Беге­
мот, животное земное, хтоническое, представленное либо в виде
огромного быка, либо слона. К. Шмитт заключает, что образы Леви­
афана и Бегемота сближаются с “животными Апокалипсиса, появ ­
ляющимися в Откровении св. Иоанна: дракон, или змей, «зверь из
бездны», «зверь из земли» и «зверь из моря»” 507. Т. Гоббс, исполь ­
зуя библейский образ Левиафана, наделял его политическим содер­
жанием. Под его пером он превращался в образ государства. В этой
связи Левиафан становился “символом политического единства”508.
К. Шмитт потагал, что данный образ применительно к государству
был выбран Т. Гоббсом неудачно, так как имя отбрасывает тень.
Христианское восприятие Левиафана бросало тень на государство,
в результате адекватного понимания политической идеи Т. Гоббса
не происходило.
Для К. Шмитта большое значение имело стремление Т. Гоббса
к восстановлению естественного единства и утверждению порядка.
Конечно же, на английского философа оказывала воздействие поли­
тическая обстановка английского мятежа 40-х гг . XVII в. Два чудо­
вища - Левиафан и Бегемот представляли собой государство и ре­
волюцию. К. Шмитт подчеркивал их взаимосвязь, выражающуюся в
том, что “государство и революция, Левиафан и Бегемот, всегда су­
ществуют вместе и потенциально всегда готовы проявить себя”509.
В данном положении можно увидеть размышление К. Шмитта над
проблемой соотношения государства и революции непосредственно
в нацистской Германии. Это, прежде всего, две линии существова­
ния: государства, государственных структур, государственных людей
и революции, революционных структур и лиц, их представляющих.
Здесь важным является степень воздействия революции на государ­
ство, насколько революция вправе нарушать существующую госу­
дарственную систему. Задача государства состоит в обеспечении по­
136
рядка, тогда как революция своими действиями несет в себе угрозу
этому порядку. Таким образом, в интерпретации Т. Гоббса, возникает
предпосылка возврата в естественное состояние. К. Шмитт стремился
подчеркнуть, что противостояние в условиях естественного состояния
общества ведется существами разумными. Поэтому из абстрактного
мира естественного состояния общества Т. Гоббса К. Шмитт перено­
сит его в политическую реальность современности. К. Шмитт отме­
чал, что “свойственная естественному состоянию война всех против
всех ведется не просто волками, а волками, нацеленными этим са­
мым разумом. В этом политическая конструкция Гоббса актуальна
и до сих пор. Ибо то, что мятежные наклонности и своенравие ин­
дивидуума приходится преодолевать с помощью разума, или рабо­
ты мозга, без всяких оговорок ясно даже и ныне еще распростра­
ненному естественнонаучному мышлению, ничуть, впрочем, не
утопическому”310.
В соответствии с концепцией возникновения государства Т. Гобб­
са, все возрастающий страх людей за свою жизнь, вызванный войной
всех против всех, приводит к образованию государства. К. Шмитт
указывал, что появление Левиафана как новой власти было, скорее,
заклинанием появления нового бога, а не созданием его. “Поэтому
Левиафан стал ничем иным, как грандиозной машиной, исполин ­
ским механизмом, обеспечивающим безопасность посюстороннего,
физического существования людей, над которыми он господствует
и которых защищает”511. Здесь происходит переход к пониманию
государства как механизма, выполняющего определенный набор
функций. Государство становится у Гоббса “машиной, одушевлен­
ной благодаря суверенному представительскому лицу”512. Переход
от идейного к функциональному восприятию го сударства позволяет
судить о нем с точки зрения эффективности. Отсюда, скорее всего,
идет переход и некоторое созвучие идей Т. Гоббса К. Шмитту. В си­
лу функционального характера государства оно перестает быть бо­
жественным, надиндивидуальным и превращается в оружие, правда,
оружие, обожествленное в глазах населения в силу своей грандиоз­
ности и степени воздействия. Поэтому здесь размышления о приро­
де государства переходят из сферы сакрального в сферу конкретно­
го. Государство, как машина, должно выполнять свои функции. Их
выполнение является своеобразным механизмом функционирова­
ния, поддержания ее эксплуатации. Эффективность государствен­
137


ной системы будет определяться полнотой выполняемых ею функ­
ций. Государство может либо выполнять свои функции, либо нет. В
первом случае, оно обеспечивает безопасность существования в об
мен на подчинение ее законам. Таким образом достигается естествен­
ное согласие путем преодоления индивидуального эгоизма. К. Шмип
указывал, что “к миру ведут не заверения в собственной правоте, а
только беспрекословно исполняемое решение, принятое в рамках
надежно функционирующей, сообразующейся с законом системы
принуждения, кладущей конец всяким спорам”513. Механизация го­
сударства повлекла за собой новое понимание государства, его роли
и места в политической системе. К. Шмитт, обращаясь к гоббсов-
ской концепции государства, указывал на то, что “гоббсов Левиа­
фан, заключающий в себе черты Бога и человека, животного и ма­
шины, - это смертный Бог, несущий людям мир и безопасность и на
этом основании - а не в силу “божественного права королей” - тре
бующий безусловного повиновения”514. Однако, критически заме­
чал К. Шмитт, “образ (Левиафана - С.А .) не позволил убедительно
и однозначно почувствовать врага, а наоборот, привел, в конце кон­
цов, к тому, что идея неделимого политического единства не смогла
противостоять той подспудной разрушительной работе, которую
вели косвенные инстанции”515.
В основании государства, как и политики, лежит власть. К. Шмитг
отмечал наличие двойственного понимания власти: трансценден­
тального и реального, связанного с использованием инструментов
власти. В своей дневниковой записи от 19 июля 1948 г. К. Шмитг
указывал на то, что “ каждая власть трансцендентальна. Трансцен-
дентальность есть власть; каждый опыт избегания власти становит­
ся опытом власти; каждое движение, стремящееся к предотвраще­
нию или ограничению власти, есть захват власти. Это не суть, а вы­
ступающий опасный политический миф”516. По мнению К. Шмитта,
можно говорить о наличии нейтральности власти, если иметь в виду
ее трансцендентальность. Придание ей действительного значения,
ориентированного на участие в политических отношениях в госу­
дарстве всегда сопровождается ее очеловечиванием, когда абстракт­
ная власть в руках конкретного человека превращается во власть
конкретного лица в конкретной политической ситуации. “Власть
как техника сама по себе ни добра, ни зла, а нейтральна; она являет­
ся следствием того, что человек делает из нее. < . . .> Власть сильна,
138
как каждая воля к власти, сильна как каждое человеческое добро и
стремление к счастью, а также сильна как каждый человеческий
злой поступок”517. Здесь значение играет то, кто представляет власть,
на что и с какой целью она используется. Таким образом, следует
говорить о человеческом факторе, придающем власти о пределен­
ный оттенок. К. Шмитт как-то заметил, что “я, как думающий чело­
век, не стыжусь сказать, что она даже добра, если я этого хочу, и
зла, если мой враг этого хочет”518.
В государстве при осуществлении законодательства происхо­
дит разграничение законодательной и исполнительной власти. За­
конодательство, стремящееся к голому применению правового ре­
шения, осуществляет легитимность власти. В противоположность
ей, равительство осуществляет применение и использование пра­
вовых норм с учетом конкретной действительности. Это находит
свое выражение в суверенной личной воле и авторитетном приказе
правительственных государственных органов519. Свое воплощение
легитимность приобретает во власти суверена, который является
“высшим законодателем, высшим судьей и главнокомандующим,
одновременно последним источником легитимности и последней
основой легитимности”520. Э то придает суверену как представителю
государства исключительное децизионистское право. В политиче­
ской жизни государства он в силу собственного решения может оп­
ределять врага, как внешнего , так и внутреннего, и изыскивать те
необходимые средства, которые бы позволили его победить
Для К. Шмитта представляло интерес не голое теоретическое
рассуждение о политических и юридических вопросах государства,
предполагающее оттачивание понятийного аппарата и размышле­
ния в пустоте, а шаг вперед, соединяющий теорию с практикой. В
этом состояло отличие К. Шмитта от его современников юридиче­
ских теоретиков, и именно в этом состоял его переход к интеллек­
туальному течению “консервативной революции” . Здесь дело было
не столько в критике существующей системы, сколько в стремле­
нии ее изменить, принять участие в этом изменении не только сло­
вом, но и делом. Судьба К. Шмитта в 1930-е гг . является ярким то­
му подтверждением. Можно утверждать, что ориентация на пол и­
тическое действие утвердилась у К. Шмитта не в 30-е /г., а еще и
начале 20-х . В одной из своих главных теоретических работ он ука
зывал н а это отличие: “Легко критиковать тому, кто ни в чем не
139


140
принимает участия и остается решительным методологом, не пока ­
зав хотя бы на одном конкретном примере, чем отличается его
юриспруденция от того, что считалось юриспруденцией до сих пор.
Методологические ’’аклинания и оттачивание понятий, остроумная
критика имеют ценность только как приготовление. И если от дока­
зательства того, что юриспруденция представляет собой нечто фор­
мальное, не перейти к д ел у , то останешься в передней юриспруден­
ции, несмотря на все затраченные усилия”522.
В условиях политического становления Веймарской республики
в начале 20-х гг., когда республиканская власть только вырабатывала
политическую стратегию под атакой как правых, так и левых поли­
тических оппонентов и должна была доказывать свое право на жизнь,
весьма интересно проследить над размышлениями К. Шмитта на
предмет суверенитета власти. В условиях “ борьбы за республику”
правительство Веймарской республики не всегда было последова­
тельно в своих шагах, и подчас демонстрировало свою политиче­
скую слабость, создавая угрозу суверенитету республики. Суверен,
будь то монарх при монархической форме или народ при республи­
канской форме, всегда выполняет специфическую роль как гарант
порядка и стабильности. К. Шмитт резонно отмечал, что беспоря­
док порождает хаос. В условиях хаоса невозможно говорить о су­
ществовании правопорядка конституционного типа. В силу этого
государство как политический механизм находится в состоянии у г­
розы своей государственности, и суверен выступает в качестве той
политической фигуры, которая должна воспрепятствовать пришест­
вию хаоса. К. Шмитт отмечал, что “не существует нормы, которая
была бы применима к хаосу. Должен быть установлен порядок,
чтобы имел смысл правопорядок. Должна быть создана нормальная
ситуация, и сувереном является тот, кто недвусмысленно решает,
господствует ли действительно это нормальное состояние. Всякое
право — ситуационное право”. Суверен создает и гарантирует си­
туацию как целое в ее тотальности. Он обладает монополией этого
последнего решения, В этом состоит сущность государственного
суверенитета, который, таким образом, юридически должен пра­
вильно определяться не как властная монополия или монополия
принуждения, но как монополия решения. < . . .> Исключительный
случай выявляет сущность государственного авторитета яснее все­
го. Здесь решение обособляется от правовой нормы и (сформулиру-
см парадоксально) авторитет доказывает, что ему, чтобы создать
право, нет нужды иметь право”523.
К. Шмитт обращал внимание на то, что основное содержание
понятия суверенитета выражается в сочетании фактической и пра­
вовой высшей власти. Свое наибольшее выражение суверенитет
приобретает в условиях критической и чрезвычайной ситуации, к о ­
гда проблема власти обнажается до предела, и встает вопрос о са­
мовыражении. Таким образом, обсуждая проблему суверенитета,
необходимо говорить “о конкретном применении, то есть о том, кто
принимает решение в случае конфликта, в чем состоит интерес пуб­
лики или государства, общественная безопасность и порядок, обще­
ственное спасение”524. К. Шмитт отмечал, что “суверенитет, пони­
мался как неделимое единство” . Это было введено еще Ж. Боденом,
который также “включил [элемент] решения в понятие суверените­
та”525. Восприятие суверенитета как единства позволило утвер^ж-
дать, что тот, “кто обладает абсолютной властью, тот и суверен
Он может назначать чиновников и комиссаров, определять их функ­
ции, передавать им часть властных полномочий, но при этом суверен
может в любой момент лишить данное лицо доверенной власти или
вмешаться в его действия. Поэтому, каким бы ни выглядел могуще­
ственным чиновник, его полномочия всегда произвольны и ограни­
чены носителем суверенитета. В силу этого, как заключал К^Шмитт,
“подлинный суверен не знает над собой никого кроме Бога
Политико-правовой интерес К. Ш митта в годы Веймарской рес­
публики определялся также и политической жизнью германского
государства в 1920-е гг . Следует отметить, что республика в это
время столкнулась с политическими вызовами изнутри, представ­
ленными как правыми силами, в виде Капповского путча 1920 г. и
нацистского мятежа 1923 г., так и л евым и силами, в виде выступле­
ния 1919 г. в Берлине, политического опыта Баварской Советской
республики 1919 г, и коммунистического мятежа 1923 г. Во всех
этих выступлениях возникала критическая ситуация, угрожающая
гибелью существующему режиму. И только использование исклю­
чительных средств противостояния политической опасности позво­
лило вернуть необходимую стабильность. Примечательно, что раз­
мышления К. Шмитта о чрезвычайном положении и политическом
решении представляли собой рефлексию на актуальную тему и ука­
зывали на влияние политической ситуации на его политические на-
141


ра£ тки. Можно провести параллель между К. Шмиттом и Ж. Боде­
ном. Как указывал К. Шмитт, боденовский переход на сторону дс-
цизионизма произошел “ от отчаяния, вызванного религиозными
войнами” " . Также и шмитговский децизионистский опыт опреде­
лялся динамикой политического развития Веймарской республики.
Истоки проблемы чрезвычайного положения К . Ш м и т т видел в
столкновении философии Просвещения и романтизма. Стремление
Просвещения к упорядочению, его рационализм “отвергал исклю­
чительный случай в любой форме”529, в то время как романтизм,
протестуя против Просвещения, в качестве ключевого понятия вы ­
двинул casus, то есть отклонение от нормы530. Исключительный
случай значительно интереснее и важнее нормы в силу того, что он
обостряет политику, заставляет ее обнажить свою суть, продемон­
стрировав либо свою силу, либо свою слабость. В этой ситуации
политика приобретает движение и становится действительной, свя­
занной с происходящим. “Нормальное не доказывает ничего, ис­
ключение доказывает все; оно не только подтверждает правило, са­
мо правило существует только благодаря исключению. В исключе­
нии сила действительной жизни взламывает кору застывшей в по­
вторении механики”531.
К. Шмитт определял исключительный случай, как “случай край­
ней необходимости, угрозы существованию государства или что-
либо подобное”. Невозможно определить ни время, когда наступает
случай крайней необходимости, ни дать характеристику содержа­
нию того, что происходит в момент крайней необходимости. В рам­
ках правового государства “конституция может в лучшем случае
указать, кому позволено действовать в таком случае”, обозначив ту
или иную инстанцию, ответственную за наведение порядка. Право­
вое государство в современном обществе стремится к исключению
лица из проблемы чрезвычайной ситуации и замене его на механи­
чески действующие структуры, которые должны установить норму
в условиях ненормального. Здесь возникает вопрос о том, насколько
можно контролировать хаос и кто может вернуть утраченный поря­
док. К. Шмитт склонялся к мысли, что лучше всего с этим справит­
ся суверен, который берет на себя ответственность за нормализа­
цию ситуации. “Он принимает решение не только о том, имеет ли
место экстремальный случай крайней необходимости, но и о том,
что должно произойти, чтобы этот случай был устранен. Суверен
142
стоит вне нормально действующего правопорядка и все ж е принад­
лежит ему, ибо он компетентен решать, может ли в целом быть при­
остановлено действие конституции”
.
Современное демократиче­
ское правовое государство стремится всесторонне регламентировать
момент наступления чрезвычайного положения, поэтому конститу­
ция и предусматривает статью, устанавливающую чрезвычайное по­
ложение. Таким образом, сам правопорядок предусматривает исклю ­
чительный случай и может приостановить сам себя . К. Шмитт по­
лагал, что чрезвычайное положение отличается от иных форм чрез­
вычайных действий тем, что “включает принципиально неограни­
ченное полномочие, то есть приостановление действия всего суще­
ствующего порядка. Если это состояние наступило, то ясно, что го ­
сударство продолжает существовать, тогда как право отходит на
задний план. Поскольку чрезвычайное положение всегда есть еще
нечто иное, чем анархия и хаос, то в юридическом смысле все же
существует порядок, хотя и не правопорядок. Существование госу­
дарства доказывает здесь на деле [свое] несомненное превосходство
над действием правовой нормы. Решение освобождает от любой
нормативной связанности и становится в собственном смысле слова
абсолютным. В исключительном случае государство приостанавли­
вает действие права в силу, как принято говорить, права на самосо­
хранение”534. Подчеркивая особое значение чрезвычайной ситуации
как для права, так и для политики, К. Шмитт, высказавшись языком
политического теолога, очень точно обозначил ее положение в юри­
дических отношениях: “Чрезвычайное положение имеет для ю рис­
пруденции значение, аналогичное значению чуда для теологии”535.
Проводя объединение юридической и политической области, он
выделял особенность чрезвычайной ситуации, состоящую в том,
что именно отход от нормы в сторону исключения, которое нельзя
повторить и тем более выработать некие общие стандарты, с абсо­
лютной чистотой раскрывает специфически юридический формаль­
ный элемент, решение”536.
Являясь сторонником децизионистского взгляда, К. Шмитт ука­
зывал на то, что в основе политического и государственного поряд­
ка лежит политическая воля, воплощенная в принимаемом политиче­
ском решении. Это относится также и к области права. Рассуждая об
особенностях правового государства, о н полагал, что в нем дейст­
вительный общественный порядок основывается на решении, и зна-
143


чение имеет только то, кто непосредственно определяет, что есть
порядок и что есть угроза ему, т.е. значение имеет лишь прини­
мающая решение инстанция, партийная организация иди конкрет
ное лицо. Поэтому К. Шмитт указывал на то, что “каждый порядок
покоится на некотором решении” и это относится даже к правопо­
рядку, который “покоится на решении, а не на норме”537. Отличи­
тельной чертой политического решения является его самостоятель­
ное значение. В либеральной концепции правового государства ре­
шение поставлено в жесткие рамки права и находится в зависимо­
сти от содержания нормы. Однако всеобщая норма права не в со­
стоянии в полной мере уловить абсолютное исключение и поэтому
не сможет обосновать решение об исключении, что обосновывается
сложностью определения конкретного политического случая как ис­
ключительного. Всеобщая норма может определить механизм при­
нятия и реализации решения, а не атмосферу его возникновения5311.
К. Шмитг подчеркивал, что “при самостоятельном значении реше­
ния субъект решения имеет самостоятельное значение наряду с со­
держанием решения. Для реальности правовой жизни важно то, кто
решает” 9. Решение основывается на “правильно осознанной поли
тической ситуации” и выражается в том, что государство, столк­
нувшись с исключительной ситуацией, должно определить не толь­
ко степень напряженности, но и обозначить ту силу или силы, кото­
рые составляют угрозу имеющемуся порядку. Это определение
предполагает выявление “друга” и “врага”, что, само по себе, в рам
ках государства означает присутствие скрытой гражданской вой­
ны . И в этой ситуации ключевую роль играет тот, кто принимает
решение, ибо “суверенен тот, кто принимает решение о чрезвычай­
ном положении”541.
Ретроспективный взгляд К. Шмитта на проблему решения на­
правлен на наследие так называемой контрреволюционной филосо­
фии государства конца XVIII —первой половины XIX вв., представ­
ленной Ж. де Местром, JI. дс Бональдом и X. Доносо Кортесом.
Еще за полтора столетия до них, в середине XVII в., англ ийский фи­
лософ Т. Гоббс, которого К. Шмитт называл “классическим пред­
ставителем децизионистского типа” , нашел классическую формули­
ровку: “Авторитет, не истина создает закон”542. Однако придание
проблеме решения политического характера связано именно с твор­
чеством названных мыслителей. Это было связано с осознанием важ-
144
пости решения в конкретной политической обстановке, возникшей в
Пиропе после событий Великой Французской революции. Это осоз­
нание выражалось в том, что Ж. де Местр, Л. де Бональд и X. Доно­
со Кортес четко понимали особенность современности, которая со­
стояла в том, что “эпоха требует решения” . Политический вызов
Неликой Французской революции и распространение в Европе ее
ценностей, подкрепленное наполеоновской агрессивной политикой,
требовали ответа, способного воспрепятствовать крушению тр ади­
ционного мира, мира не только государства, но и христианских
ценностей. Ж. де Местр отразил это в проблеме решения, в которой,
как в зеркале, отражались его рассуждения о суверенитете. Именно
у него К. Шмитт нашел политико-теологическую трактовку, столь
близкую ему, что “ценность государства состоит в том, что оно дает
решение, ценность Церкви - в том, что она является последним, не
подлежащим обжалованию решением”543. Политический ком про­
мисс с ценностями Великой Французской революции для контрре-
иолюционной философии невозможен и непродуктивен, ибо он не
принесет политического мира, не сохранит христианскую культуру
и мораль. Любые попытки создания некоего политического гибрида
и виде монархии в духе Луи Филиппа не будет в состоянии остано­
вить вырвавшегося на свободу зверя, безликих пустых масс, жаж­
дущих лишь удовлетворения своего животного голода и поэтому
способных к разрушению государства как единого политического
организма. “Но систематический и метафизический компромисс
был для них непредставим. Откладывать решение в решающий мо ­
мент и притом еще отрицать, что здесь вообще необходимо что-то
решать, должно было казаться им странной пантеистическом пу та­
ницей”544. Игнорирование этого контрреволюционной философией
преступно, отсюда происходит возрастание важности пр облемы
политического решения. В этом заключается эволюция контррево­
люционной мысли от Ж. де Местра к X. Доносо Кортесу, состоящая
545
в движении от легитимности к диктатуре .
К. Шмитт считал, что в современном европейском государстве
существуют два противостоящих друг другу способа формирования
законодательного порядка: парламентской легальности и п лебисци­
тарной легитимности. Противопоставление этих двух систем при­
водит к конкуренции между инстанциями, которая может перерасти
и в открытое противоборство, причем оба участника, как дейсг-
145


вующий владелец действующей власти, так и действующее парла­
ментское большинство, обладают большими преимуществами”5'"'.
Выступая критиком парламентско-демократической системы вла
сти, он считал необходимым узаконить с помощью конституции
плебисцитарную систему непосредственной демократии вмести
парламентского законодательства и его системы легальности”54'.
Это приближало проблему решения к практической области. Эта
система наделяла лицо властью и полномочиями, позволяющими
ему защитить существующий порядок. Как отмечал X. Хофманн,
только единственно сильным представлением легитимности Ш м т
ту казалась плебисцитарная легитимность”548. X. Хофманн полагал,
что в период Веймарской республики К. Шмитт боролся против ле­
гитимности status quo, против парламентаризма и международного
права именно на основе демократической легитимности. Германский
исследователь оправданно подчеркивал обусловленность ранних,
т.е. веймарских, работ К. Шмитта переживаниями современности,
нашедшими отражение в идеологическом и идейно-типическом ме'
тоде, который был выражением воли к прояснению политического
существования. “Как всегда в “великое время” для государственного
правоведа Карла Шмитта важным являлось обращение к определен-
ному^нализу духовного “места современности” в процессе исто­
рии”
.
Современный исследователь творчества К. Шмитта Р. Мс-
риш усматривал в диалектике легальности и легитимности юриди­
ческую формулу ответа на философский вопрос об отношении ду­
шикформе .
Размышления К. Шмитта о проблеме суверенитета напрямую
соприкасались с чрезвычайной ситуацией, которая может возник­
нуть в государстве в результате внутренней или внешней политиче­
ской угрозы. Тогда возникает вопрос о самовыживании власти, что
требует применения всех средств, позволивших бы сохранить су­
ществующий порядок. Ситуация чрезвычайного положения объе­
диняет суверенитет и диктатуру, ведь суверен в критической ситуа­
ции выступает лицом, от которого требуется принятие решения о
чрезвычайном положении, приостанавливающего существующий
правопорядок и устанавливающего режим чрезвычайной ситуа­
ции . Состояние диктатуры всегда выступает в качестве исключе­
ния из нормы, которая может определяться либо действующей кон­
ституцией, либо неким политическим идеалом552. К. Шмитт не ви-
146
пил в этом чего-либо опасного для существующего порядка, скорее,
напротив, усматривал в диктатуре средство спасения го сударства в
момент его слабости. В противном случае, применение государст-
■шм средств, используемых в нормальной ситуации, в условиях об-
1 1 лновки, где норма отсутствует, и противники действуют в наруше­
ние норм, может иметь , в конечном счете, только один результат -
крушение как самой нормы, так и государства. Поэтому К. Шмитт
полагал, что в ситуации, угрожающей разрушением политического
и правового порядка в стране необходимым является использование
чрезвычайных средств, не регулируемых существующим правом и
определяемых текущей обстановкой. “Д иктатура всегда предсгав-
ияет собой отклонение от нормы, поскольку при ней принятое в
правовом государстве ограничение полномочий всегда зависит от
положения дел, т.е. от усмотрения уполномоченного, причем в объ­
еме, который невозможно заранее рассчитать, ведь в отличие от
нормальной ситуации здесь разумное разграничение не возникает
симо собой с течением времени”553. Диктатура приостанавлива в
правовое государство на определенный период с тем, чтобы после
преодоления существующей политической опасности вновь вер­
нуться к нему.
Диктатура стремится к достижению конкретного результата в
конкретной ситуации. Она использует средства, которые “уместны
настолько, насколько целесообразны” . Таким образом, их использо ­
вание способствует тому, что “диктатура приводит к упразднению
существующего правового состояния, ведь речь тут идет о всевла­
стии процедуры, нацеленной исключительно на достижение того
или иного конкретного результата, об устранении того, что состав­
ляет саму суть права: о пренебрежении к противодействующей воле
правового субъекта, если эта воля препятствует достижению успе­
ха; о высвобождении цели из-под контроля права’
. Это освобож­
дение позволит диктатору использовать те средства и в тех гр ани­
цах, которые в нормальной ситуации были бы неприменимы. По­
этому особенность правового статуса диктатора состоит в том, что
“ради поставленной цели устраняются, в частности, правовые барье­
ры, которые, судя по положению дел, являются несообразной этому
положению помехой на пути к достижению этой цели”
Любые
правовые препятствия и ограничения в условиях диктатуры исче­
зают, так как диктатор призван, прежде всего, действовать. К. Шмитт
147


называл его “комиссаром действия” , ко торый ради достижения коп
кретного результата в конкретном случае может и не соблюдай,
общепринятые нормы. К. Шмитг подчеркивал, что “при диктатуре
превалирует исключительно цель, освобожденная от всех правовых
препятствий и определяемая только необходимостью достичь того
или иного конкретного состояния”556.
К. Шмитт указывал на нравственную основу свободы, облачен­
ную моральным пафосом добродетели” . О бладающий моральной
добродетелью обладает правом участвовать в принятии решения по
политическим вопросам. Политический противник представляется
морально испорченным, поэтому политические действия, направ­
ленные против него, подкрепляются еще и моральными аргумента-
ми. Даже если большинство населения испорчено морально, то
меньшинство может использовать любые насильственные средства
для окончательной победы добродетели557. Фактически речь идет о
том, что воля ограниченной группы людей будет принуждать не­
свободного к свободе. К. Шмитт называл уго “диктатурой воспита­
ния , указывая на то, что “раз история должна идти все дальше, то
может быть вечно необходимо насильственное устранение того, что
противоречит объективному, то есть диктатура становится перма­
нентной” 5 . Таким образом, с помощью “диктатуры воспитания”
возможно вернуть обществу политическую стабильность. В услови­
ях политических баталий Веймарской республики вопрос о дикта­
туре становится вопросом жизненно важным. Он может привести к
спасению демократической системы недемократическими средст­
вами. К. Шмитт подчеркивал важность диктатуры для республикан­
ского правления тем, что “диктатор —это не тиран, а диктатура -
вовсе не форма абсолютного господства, а присущее только рес­
публиканскому уложению средство защитить свободу, с . . .> Дикта
тура защищает конкретную конституцию от посягательства, кото ­
рое грозит эту конституцию уничтожить”559.
Рассматривая теорию диктатуры, К. Шмитт выделил два типа:
суверенную и комиссарскую диктатуру. Суверенная диктатура не­
посредственно определяется учредительной властью и предполагает
наличие комиссарского поручения действия, исполнение которого
направлено на службу власти учредительной и опирается на под­
держку народа. Развитие правового государства привело к форми­
рованию комиссарской диктатуры, которая “инициируется консти-
148
149
Iуционно учрежденным органом и связана с соответствующим раз­
меном действующей конституции”. Такой диктатор-комиссар явля-
.т си “комиссаром действия” , на х одящимся на службе учрежденной
шпюти560. Развитие современного государства позволяло К. Шмитту
шключить, что “либо суверенная диктатура, либо конституция, од­
но исключает другое”561. Он объяснял это тем, что комиссарская
диктатура направлена на приостановку конституции, которую ни-
.тоне
собирается исключить в целом, а суверенная диктатура стре­
мится своими действиями устранить существующий порядок как
шковой. К. Шмитт писал, что “она не приостанавливает действую­
щую конституцию в силу основанного на ней и, стало быть, консти­
туционного права, а стремится достичь состояния, которое позволило
Г>ы ввести такую конституцию, которую она считает истинной кон­
ституцией”562. Развитие демократического государства предполагает,
-но
оно должно содержать в себе средства, позволяющие ему защи­
тить себя в момент политической угрозы. Поэтому он полагает, что
демократия не является решительной противоположностью диктату­
ре. Конечно, для сторонников либерального правового государства
такой вывод в корне противен, в силу традиционного недоверия к
диктатуре, ибо “репутация диктатора неприятна для добрых людей” .
Поэтому они не видят той политически важной задачи, которая стоит
перед диктатурой в рамках республиканского правления — защиты и
обеспечения действия конституции в целом”563. К. Шмитт считал не­
обходимым подчеркнуть ту мысль, что диктатура не является проти­
воположностью демократии, а защищая ее в условиях политического
кризиса, фактически упраздняет различие между законодательной и
исполнительной властью, соединяя все в руках диктатора, приоста-
„564
навливая конституцию, не отменяя ее
.
Однако послевоенное развитие Европы привело не тольде<
верждению демократической системы, но и оформило новую те о ­
рию непосредственного применения силы, где вместо либеральной
веры в силу дискуссии приходит теория прямого действия. К. Шмитт
связывал это, прежде всего, с политической практикой большевиз­
ма. Впоследствии это отразилось в политической практике фашизма
у Б. Муссолини. К. Шмитту симпатизировала та решительность, с
которой большевики подавили своих политических противников,
решительность как принцип, которого так не доставало веймарской
демократии. Он соглашается с ответом JI. Троцкого К. Каутскому,


что “сознание относительности не дает мужества применить силу и
проливать кровь”565. Однако это не означает, что у К. Шмитта при­
сутствовали левацкие симпатии. Следует рассматривать это как тя­
гу К. Шмитта к установлению в государстве прочной власти, обла­
дающей волей и национальным пониманием политических задач,
способной выработать национальные ориентиры, отличающиеся от
положений партийных программ.
Конечно же, для К. Шмитта сопричастность политическим про­
цессам в Г ермании в области властных отношений была консерва­
тивной критикой, стремлением понять и создать истинно правиль­
ный способ функционирования власти в условиях демократическо­
го коллапса. Это усиливалось динамичностью веймарской полити­
ки, которая сама по себе предоставляла поле для размышлений о
путях Германии, особенностях политики и эффективности власти в
условиях предчрезвычайной и чрезвычайной ситуации. Политика
была для К. Шмитта не просто упражнением ума, стремящегося ос­
мыслить данный процесс, но и способностью при определенных
условиях принять в ней деятельное участие.
Проблеме политического посвящена одна из наиболее ярких
работ К. Шмитта “Понятие политического”, в которой автор стре­
мился понять сущность политического процесса. К. Шмитт мыслил
политическое в рамках конкретной действительности. Он полагал,
что политические понятия имеют полемический смысл и становятся
понятными только в том случае, когда наполняются конкретным
действительным содержанием. Таким образом, политические поня­
тия предполагают “конкретную противоположность, привязаны к
конкретной ситуации”, к тому, что есть здесь и сейчас, окончатель­
ным следствием чего является “разделение на группы “друг - враг”,
и они становятся пустой и призрачной абстракцией, если эта ситуа­
ция исчезает”566. К. Шмитт полагал, что понятия, используемые в
политической сфере, до той поры представляются чистой абстрак­
цией, пока сквозь них не будет проступать конкретный противник, с
которым происходит столкновение. Поэтому, “такие слова, как “го­
сударство” , “республика”, “общество”, “класс” , и далее < ...> “суве­
ренитет”,
“правовое государство”,
“абсолютизм” ,
“диктатура”,
“план”, “нейтральное или тотальное государство”, “марксизм”, “про­
летариат” и “рабочий” непонятны, если неизвестно, кто in concreto
должен быть поражен, побежден, подвергнут отрицанию и опро-
150
нсргнут посредством именно такого слова”567. Таким образом, ста­
новится важным, насколько политическое включает в себя конкрет­
ное насколько оно приближено к жизни и общественным процес­
сам’ происходящим в государстве. Однако К. Шмитт отмечал, что
при господстве в государстве партийно-политических интересов
происходит отождествление политического с партийно-политиче ­
ским, фактически речь идет о подмене понятий в силу изменения их
ннутреннего содержания. Он допускал такую возможность, но лишь
н силу того, что теряется “идея охватывающего, релятивирующего
‘ всс внутриполитические партии и их противоположности политиче­
ского единства (“государства”), и вследствие этого внутригосударст­
венные противоположности обретают большую интенсивность, чем
общая внешнеполитическая противоположность другому государ­
ству” В такой ситуации “внутригосударственное, а не внегосудар-
ственное разделение на группы “друг - враг” имеет решающее зна­
чение для вооруженного противостояния. Реальная возможность
борьбы которая должна всегда наличествовать, дабы речь могла
вестись’ о политике, при такого рода “примате внутренней полити­
ки” относится, следовательно, уже не к войне между организован­
ными единствами народов (государствами или империями), а к вой-
*>5j568
не гражданской
Сущность политического преодолевает рамки борьбы как тако­
вой в том смысле, который вкладывается в это понятие философи­
ей жизни. Имея свои собственные предпосылки, технические сред­
ства осуществления, психологическую мотивацию и законы функ­
ционирования, борьба еще не означает обязательное присутствие
политического, она не исчерпывает его и не является тождеством.
Децизионистский подход К. Шмитта к политическому означал, что
его сущность следует искать в “реальной возможности войны, в яс­
ном понимании собственной, вследствие этого, определенной си ­
туации и задачи, выступает настоящим отличием друга и врага
.
В реальном противопоставлении, в действительной борьбе прояв­
ляются “крайние последствия политического разделения на группы
друзей и врагов. От этой чрезвычайной возможности жизнь людей
получает свое специфическое политическое напряжение”
.
Поэто­
му конфессиональная, моральная, экономическая, народная или
иная противоположность становится политической в том случае,
если эта противоположность носит сущностный характер, покоится
151


на глубинах этого противостояния. Когда это противостояние явля­
ется реальным, присутствующим в мире, находящимся здесь, тогди
оно приобретает политическую направленность и становится поли
тической противоположностью. Только в этом состоянии возможно
эффективное группирование людей на “друзей” и “врагов” . Указы­
вая на данное состояние, К. Шмитт подчеркивал, что “здесь рсч1.
идет не о фикциях и нормативной значимости, а о бытийной дейст­
вительности и реальной возможности этого различения. Можно раз­
делять или не разделять эти надежды и воспитательные устремле­
ния. То, что народы группируются по противоположности “друг -
враг” , что эта противоположность и сегодня действительна и дана
как реальная возможность каждому политически существующему
народу - это разумным образом отрицать невозможно”571. Таким
образом, К. Шмитт понимал политическое как то, что есть; как су­
ществующую данность, которая обозрима и может быть понята.
Лео Штраус в своей известной рецензии на “Понятие политическо­
го” указывал на то, что “политическое есть основной характер че­
ловеческой жизни; в этом смысле политика есть судьба; поэтому
человек не может избежать политики. < . . . > Следовательно, полити­
ческое не только возможно, но и “действительно”; не только дейст­
вительно, но и необходимо”. Эта необходимость возвращает нас к
пониманию природы человека как доброго или злого существа, где
“добрый” означает “неопасный”, в “злой” - “опасный”. Таким обра­
зом, тезис об опасности человека является окончательной предпо-
v
572
сылкои понятия политического .
Политическое, выступая как жизненное проявление реальности,
обладает самостоятельностью. Политическое противопоставление
предполагает наличие отличия между противостоящими субъекта­
ми. К. Шмигт на фоне вариативности политических различий, гос­
подствующих в политической жизни государства, и различных тол­
кований этого процесса, предложил иное видение специфики поли­
тического процесса. “Специфически политическое различие, писал
К. Шмитт, - есть различие друга и врага. К нему сводятся человече­
ские действия и мотивы в их политическом смысле”573. Введенное
различие “друг - враг” позволяло К. Шмитту не только подчеркнуть
особенность политической борьбы, но и через это понять и увидеть
политику. Если поставить различие “дру г - враг” в контекст поли­
тической мысли Германии первой трети XX в., то становится видно,
152
через это противопоставление К. Шмитт старается подняться
|ШДсоциально-классовым видением политического процесса, преж-
I, ,,ссго марксисткой интерпретацией социально-политических пр
3S
классовых, антагонистических, - реесивио-воин
-
1.ПЫХ ориентированных на уничтожение политического против
п игру смыслах этого слова. Абсолютная деструктивн
Г-
_
маоксистском духе фактически приводила к социальному
TM - понятием "класс» „е 6ь=
'“ а эТ 5м "ч Г >й абстракцией.Аабстракциявполитике
лелает процесс его познания затруднительным. В
К
.
мы солидарны ! точкой зрения Фолке? а
—
еекоХ—
-
!Т Г Г В е н с к о й республике выразилось в критических нападаю.на
псе Например Карл фон Осецкий в ноябрьском выпуске 1928 г
“Исльтбюне” писал: “Так же, как некоторые примитивные нар дь
иоздают божественные почести слабоумным, так же немцьт почитаю
политическое слабоумие и извлекают себе оттуда своих вождей ^
политическое^ ^
^
_
врага
„и * степени соединения и разделения. Оно может
„
без того, используются ли одновре
теоретически
эстетические, экономические или иные
МазличиГ н е нужно чтобы политический враг был морально зол, не
К политике, берущ
^
от чуждь1Х ей наслоении, которые
стремятся заменить политику чем-то иным, чем она нс ^в^
С^TM
v Шмитт подчеркивал, что “морально злое, эстетиче
самом деле. К. Шмитг подчеркни >
1
не оказы-
„
или экономически вредное от этого еще
скибе р
доброе эстетически прекрасное и эконо-
вается врагом; моральвi д Р ^
политическом смыс-
”
”
я^ь“ =
—
о проявляется уже в ,той
153


154
возможности отделить такого рода специфическую противополож­
ность, как друга и врага от других различий и понимать ее как нечто
самостоятельное.
Понятие “друг” и “враг” следует брать в
конкретном экзистенциальном смысле, а не как метафорическое и
символическое выражение, не подмешивая и ослабляя экономиче­
скими, моральными и иными представлениями и менее всего следу­
ет понимать их психологически, в частно -индивидуалистическом
смысле, как выражение приватных чувств и тенденций”577. Поэтому
феномен политического может быть понят через реальность и ре­
альную возможность разделения на группы друзей и врагов.
«
^ ми п указывал на наличие особой связи между понятиями
друг , враг” и “война”, которая определяется их экзистенциаль­
ной взаимосвязью. Он полагал, что данные понятия приобретают
реальный смысл в связи с тем, что сохраняют “особую связь с ре
альной возможностью физического убийства” . Война всегда пред­
полагает вражду, основанную на отрицании одного бытия другим.
Война есть только внешняя реализация вражды” . Война выступает
в качестве реальной возможности, которая не является ни нормаль­
ной, ни идеальной. Она просто является данностью, пока сохраняет
свое значение понятие враг578. К. Шмитт писал, что “каждое поли­
тическое понятие есть полемическое понятие. Оно имеет политиче­
ского врага во взгляде и становится определенным в своем духов­
ном ранге, своей интеллектуальной силе и своем историческом зна­
чении через своего врага”579. Война в области политических отноше­
ний выступает не только орудием политического противостояния, но
и средством, которое предельно четко освещает наличие друга и вра­
га. Именно в ней “друг - враг” ярко проступает в политической ре­
альности. Война как самое крайнее политическое средство вскрыва-
лежащую в основе всякого политического представления возмож­
ность этого различия друга и врага. Война поэтому имеет смысл
лишь до тех пор, пока это представление реально наличествует или,
по меньшей мере, реально возможно в человечестве”580.
Политическое тотально и суверенно. Оно охватывает человече­
скую жизнь, становясь судьбой человека, аккумулирует элементы
человеческого существования, не подчиняясь им. К. Шмитт утвер­
ждал, что “политическое единство вследствие этого всегда, пока
оно вообще имеется, определяющее единство, тотальное и суверен­
ное. Оно тотально , так как, во-первых, каждый вопрос потенциалъ-
155
но является политическим и поэтому может относиться к политиче­
скому решению; во-вторых, человек понимает политическое решение
и целом и жизненно. < . . .> Вследствие ориентации на возможность
серьезного оборота дела, т.е. действительной борьбы против дейст­
вительного врага, политическое единство необходимо либо является
главенствующим для разделения на группы друзей и врагов единст­
вом и в этом (а не в каком-либо абсолют; стеком) смысле оказывает­
ся суверенным, либо же его вообще нет”581. Таким образом, наличие
взаимосвязанных элементов “друга” , “врага” и “войны создает по­
литическое единство, способствует пониманию политического. Яд ­
ро, сущность политического —не просто вражда, но различие друга и
врага, политическое предполагает обоих, друга и врага
В политической сфере врагом выступает не солдат, а политик.
Как было отмечено выше, враг - это, прежде всего, иной, чужак.
“Враг не конкурент и не противник в общем смысле. Враг также и
не частный противник, ненавидимый в силу чувства антипатии.
Враг, по меньшей мере, эвентуально, т.е. по реальной возможности, -
это только борющаяся совокупность людей, противостоящая точно
такой же совокупности. Враг есть только публичный враг, ибо все,
что соотнесено с такой совокупностью людей, в особенности с це­
лым народом, становится поэтому публичным. < . . .> Врага в поли­
тическом смысле не требуется лично ненавидеть, и лишь в сфере
приватного имеет смысл любить врага своего , т.е . своего против
ника”583. К. Ш м и т т полагал, что политическое единство предпола­
гает реальную возможность врага, где наравне с одним политиче­
ским единством существуют другие политические еди н ства.^ о -
этому “политический мир есть плюриверсум, а не универсум
и
тот, кто берет на себя смелость определять врага, фактически при­
тязает на свою собственную новую реальность. Положение врага
в теории “друг - враг” особенное. “ Враг - это вопрос о нас самих
как гештальт. < . . .> Враг - не нечто такое, что по какой-либо причи­
не следует устранить и из-за малой ценности уничтожить. Враг на
ходится в моей собственной сфере. По этой причине я должен
столкнуться с ним в борьбе для того, чтобы обрести^ собственную
меру, собственные границы, собственный гештальт
. Враг позво
ляет нам понять себя, свою сущность и свое место. Ч е р е з понима­
ние врага происходит политическое усиление нас самих. Мы в со­
стоянии четко увидеть поле битвы, ряды врагов, их сущность, их


язык политики. В этом лежит необходимая предпосылка политиче­
ского успеха. Понимание врага, а не его уничтожение любыми сред­
ствами является существенной особенностью политической борьбы.
Понимание врага возникает в то мгновение, в которое “враг увибеп,
в котором он узнан как отрицание собственной сущности, собствен­
ного назначения, в котором, этим неразрывно объединенный, уст а­
навливающий собственную идентичность и приобретающий явный
образ . Поэтому “враг для Шмитта есть гарант жизненной серье ■
ности
. Такое понимание “друга” и “врага” разительно отличает
ся как от марксистско-социалистического взгляда, так и от нацист­
ско-расистского взгляда.
Существующий в сфере политического народ обладает опреде­
ленной самостоятельностью в определении различия друга и врага.
К. Шмитт полагал, что если происходит устранение или самоустра­
нение народа от выполнения данного, то отныне народ перестаа
быть политическим субъектом, он теряет свое политическое суще­
ствование. “Пока народ существует в сфере политического, он дол­
жен < ...> определять различие друга и врага. В этом состоит суще­
ство его политической экзистенции. Если у него больше нет спо­
собности и воли к этому различению, он прекращает политически
существовать. Если он позволяет, чтобы кто-то чужой предписывал
ему, кто есть его враг и против кого ему можно бороться, а против
кого нет, он больше не является политически свободным народом, и
подчинен иной политической системе или же включен в нее. Смысл
войны состоит не в том, что она ведется за идеалы или правовые
нормы, а в том, что она ведется против действительного врага. < . . .>
Если часть народа объявляет, что у нее врагов больше нет, то тем
самым, в силу положения дел, она ставит себя на сторону врагов и
помогает им, но различение друга и врага отнюдь не устранено. Ес­
ли граждане некоего государства заявляют, что лично у них врагов
нет, то это не имеет отношения к вопросу, ибо у частного человека
нет политических врагов; такими заявлениями он в лучшем случае
хочет сказать, что он желал бы выйти из той политической сово­
купности, к которой он принадлежит по своему тут бытию, и отны ­
не жить лишь как частное лицо. Далее, было бы заблуждением ве­
рить, что один отдельный народ мог бы, объявив дружбу всему ми­
ру или же посредством того, что он добровольно разоружится, уст­
ранить различение друга и врага. Таким образом мир не деполити-
156
157
шруется и не переводится в состояние чистой моральности, чистого
права или чистой экономики. Если некий народ страшится трудов и
штсностей политической экзистенции, то найдется именно некий
иной народ, который примет на себя эти груды, взяв на себя его
'цщиту против внешних врагов” и тем самым политическое господ-
l th o . Покровитель определяет затем врага в силу извечной взаимо-
*?587
пнязи защиты и повиновения
Радикальный взгляд на “друга” и “врага” отвергал партийно-по ­
литическое понимание политики как единственно существующее.
Как точно подчеркнул Райнхард Меринг, “ Шмитт защищал эсхато-
иогическое понятие политического. Он боролся за мировоззренче­
ское объединение политики и признавал враждебность и войну как
сущностную основу политики”588. Теория политического К. Ш митта
сочетается с его антилиберальными и децизионистскими взглядами
иеймарского периода творчества, а также 1 армонично вливается в
моток политических идей “консервативной революции ,
Политические размышления представителей консервативной
революции” о государстве концентрировались вокруг требований
с .здания национального народного государства, существенным об­
разом отличавшегося от либеральной демократии Веймарской рес­
публики. Это государство должно быть национальным и автори тар ­
ным. Авторитарность рассматривалась как необходимое средство
лля стабилизации германского государства в момент политического
кризиса. Вождистская идея в виде диктатора или президента с чрез-
иычайными полномочиями противопоставлялась политической
концепции либерализма, которая выступала в качестве основного
политического врага “консервативной революции .
§ 3. Критика либерализма
как мировоззренческого противника
Уверенная поступь либеральной эпохи, начавшаяся в конце
XVIII в., в конце второго десятилетия XX в. приобрела в Германии
широкий круг критиков, действовавших в рамках интеллектуально-
Iо течения “консервативной революции” . Рефлексия о либерализме
отягощалась обостренной внутриполитической ситуацией в Вей­


марской республике, расколовшей немцев на враждующие полити­
ческие группы, готовые сражаться не только словом, но и делом. 13
рамках “консервативной революции” впервые системный анализ и
критика либерализма был осуществлен в работе Мёллера ван дсп
Брука “Третий рейх”, ко торая может рассматриваться в качестве
антилиберального манифеста “консервативной революции”.
Мёллер ван ден Брук подчеркивал, что поражение Германии it
первой мировой войне и последующие революционные изменения,
выразившиеся в заключении Версальского мирного договора и ут­
верждении Веймарской республики, привели к обострению в гер­
манском обществе национальных чувств. Обладающая политиче­
ским динамизмом молодежь в большей степени испытывала на себе
воздействие национализма. Националистические чувства в состоя­
нии превзойти партийные пристрастия и подняться над ними в деле
создания германского государства будущего. Мёллер ван ден Брук
особо указывал на то, что созидание нового возможно только через
нонконформистские действия, направленные против утвердивших­
ся правил политического поведения. Активность - тот элемент, ко­
торый виделся Мёллеру ван ден Бруку в качестве объединяющего
элемента германских националистически мыслящих сил, в своей
деятельности направленных против утвердившегося Веймарского
демократического государства. Поэтому не случайно, что для него
политическая направленность, правая или левая, была менее важна
в данном случае. Важной была направленность политических уси­
лий против общего врага. С чтим согласуется стремление Мёллера
ван ден Брука к образованию нового надпартийного фронта, объе­
диняющего “силы правых с силами левых, если они, конечно, яв ­
ляются силами молодежи в Германии”589. Молодежь Германии отно­
силась революционными консерваторами к людям “нового поколе­
ния, которые не хотят быть пролетариями, а хотят быть национали­
стами, сплоченными единой судьбой. Но они не намерены мириться
с представлением о том, что весь немецкий народ превращается в
пролетаризированную нацию” . Они стремятся к активному противо­
стоянию этому процессу, но не только как протестное движение, а
как “люди нового поколения, которые не хотят быть пролетариями,
являясь немцами, из чувства собственного достоинства”590.
Крушение Германии вследствие первой мировой войны обозна­
чило проблему поиска путей выхода из данного положения. Для
158
подчеркивания обостренного характера данной ситуации Мёллер
пан ден Брук использовал понятие “катастрофа” , причем в нем он
подчеркивал не только политическое значение этого, но и усматри­
вал в нем глубокие мировоззренческие изменения, возникшие
вследствие этого. “Катастрофа, которую мы пережили ее проблемы
находятся по ту сторону как Маркса, так и Ницше”59' Поражение в
войне привело к тому, писал он, что “мы потеряли мир, который
нам должна была открыть мировая война. Революция отшвырнула
шестидесятимиллионный народ в контролируемое со всех сторон
ч^нанное существование”592. Молодежь Германии стремится к пре­
одолению национальною позора и в этом сближается с консерва­
тивными кругами593. Их сближает также оценка политического вра­
га. Молодежь усматривает в либеральных людях виага, повинного в
поенном поражении. Причем, это касается не только политического
отношения к демократическому государству, но и отторжения ли­
берального мировоззрения германской молодежью594. Мёллер ван
ден Брук стремился создать из данной оценки политическую пози­
цию, предназначенную для пропаганды, посредством которой она
все сильнее будет откладываться в сознании молодого поколения.
Французский исследователь Ж. Иеурор писал о взаимосвязи во­
енного поколения с националистическими идеями: “После первой
мировой войны Германия пережила возрождение националистиче­
ской мысли. Этот новый национализм < ...> был шире, многосто ­
роннее, больше, чем партия или даже движение. < . . .> Под ним по­
нимались не только любовь к родине или патриотизм, которые на­
ходят свое выражение в момент национального кризиса, но и “инте­
гральная” доктрина. Это стремление рассматривать все м атериаль­
ные, моральные, духовные проблемы исключительно с точки зре­
ния нации, которая понималась как высшая ценность, как абсо­
лют”595. Он отмечал, что мировоззрение послевоенного времени ока­
залось подвержено воздействию мифа. Миф являлся не изображени­
ем “вещей такими, какими они есть, не такими, какими они должны
быть, если революция когда-нибудь будет их проводить, а это есть
выражение общей воли. Поэтому миф в корне отличается от утопий,
которые обыкновенно бывают выдуманы и выработаны учеными в
кабинетной тиши; миф —это видение, которое вдохновляет н а дея­
тельность, ведущая идея, которая превратилась в убеждение отдель­
ных групп и масс”596. Символы “консервативной революции” содер-
159


жали в себе мифологическое содержание, которое подталкивает к
деятельности и осмыслению современности. И в сознание народа они
входили с осознанием поражения в мировой войне.
В своих размышлениях о крушении германского рейха Мёллер
ван ден Брук стремился узнать своего противника, который вопло­
щался для него в идеологии либерализма. Она происходила из фи­
лософии Просвещения, сам термин которой был введен И. Кантом.
В отличие от кантовского рационального восприятия Просвещения,
в представлении Мёллера ван ден Брука оно приобретало мифоло­
гизированное значение. Просвещение выступало сугубо как запад­
ноевропейский феномен англо-французского происхождения. По­
этому немецкое противодействие ему являлось вполне закономер­
ным явлением, т.к. происходила экстраполяция идеологической про­
тивоположности на государственное противостояние. Это подпиты­
валось противопоставлением “культуры” и “цивилизации”, что бы­
ло характерно для образованных кругов германского общества кон­
ца XIX —начала XX вв., и разделялось Мёллером ван ден Бруком.
Как отмечал Ф. Рингер, в этом противостоянии важным было то.
что “«цивилизация» подразумевала удовлетворение земного бытия;
«культура» - вопросы духа”597. Цивилизация стремилась к удовле­
творению утилитарных потребностей, тогда как в культуре виде­
лось нечто уникально немецкое, существующее в сфере духовного.
Культура в глазах немецких интеллектуалов приобретала большую
ценность, нежели цивилизация, именно из-за духовной составляю­
щей, способной превратиться в бастион в бушующем море совре­
менности. Ф. Рингер верно уловил сущность этого противостояния.
Он писал, что “мандарины отвергали идеи всеобщего равенства и
парламентаризма преимущественно из культурных соображений.
Они привычно отождествляли эти политические идеалы с “торга­
шеским духом” и “неглубокостью” “западного” (то есть английско­
го, французского и американского) общества масс. Они были при­
верженцами своеобразной идеологической географии, в которой
технический прогресс, а с ним и духовный упадок усиливались к
западу, в то время как неразрывное сочетание экономической от­
сталости и высокой культуры тяготело к восточной части карты”598.
Критический анализ европейского либерализма Мёллером ван
ден Бруком был обусловлен двумя причинами. Во-первых, он исхо­
дил из того, что либеральная совокупность ценностей была проти-
160
161
иопоставлена консервативной идее, что пр евр ащ ало ее в мировоз-
фсиие политического противника, с к отор ым велась напряженная
борьба; во-вторых, идейная противоположность усиливалась итога­
ми первой мировой войны и поствоенным синдромом, распростра­
нишьTM в германском обществе. Поражение в войне выглядело не
только как потеря Германией политического могущества и разру­
шение прежней формы правления, но, в представлении Мёллера ван
дсп Брука, представлялось как разрушение ценностей германского
общества и утверждение либеральных идеалов, которые вполне ес-
юственно связывались с победившей Антантой. Поэтому борьба
против либерализма и либерального мировоззрения была для Мел-
иера ван ден Брука борьбой против Версальского мира и сражением
i;i будущее Германии. X. Шварц подчеркивал эту направленность
сго мировоззрения, указывая, что “бор ьба против Запада, против
шпадничества и его либерализма, против старой Европы и ее евро­
пейской реакции - эта борьба была для Мёллера духовной и поли-
1 Пчески центральной проблемой, которая также была поставлена
перед немецким народом”599.
Обращаясь к проблеме либерализма, Мёллер ван ден Брук ви­
дел в его влиянии исключительно разрушительный характер, затра­
гивающий государство, национальную культуру и человека. “Либе­
рализм ведет народы к разрушению” . Он выступал как признак “ду­
ховной заразы”, формирующей превратное мировоззрение. “Это
вредоносное представление либерализма о мире приводит к разру­
шению, распространяющему моральное заболевание политических
пародов, и пропорционально тому, насколько оно распространило
с.чое господство над нацией, калечит характер”600. Либерализм про­
чно связывался Мёллером ван ден Бруком с “разрушением”, что
придавало ему экзистенциальный смысл. “Разрушение” являлось
термином, который не просто указывал н а политическую противо­
положность одного мировоззрения другому, а имел агрессивно-вра-
ждебное значение, предполагающее не тол ько мобилизацию всех
сил на противодействие ему, но и исключающее возможность со­
существования с ним. Его враждебность выражалась в том, что ли­
беральные изменения европейского общества разрушали традици­
онное общество с ее совокупностью ценностных установок и ста­
тусных отношений. Эта трансформация экстраполировалась на по­
слевоенное германское общество, превращаясь, в восприятии Мёл­


162
л ера ван ден Брука, в силу, разрушающую все на своем пути. Он
подчеркивал это утверждениями, что “либерализм подорвал куль­
туру. Он уничтожил религию. Он разрушил Отечество. Он был са­
моразрушением человечества”601. Придание либерализму абсолкп
ного разрушительного характера делало невозможным сотрудниче­
ство с ним, но если оно возникало, то было проявлением политиче­
ской глупости. Мёллер ван ден Брук подчеркивал осмысленный ха­
рактер таких действий, приобретающий преступный оттенок. Он
указывал на то, что “либерализм ведет либо к глупости, либо к пре­
ступлению. И нередко это может означать, что одно может не по­
дозревать о другом. Но чаще они знают друг о друге”602.
Либеральные ценности являются производным явлением эпохи
Просвещения, впитывавшим в себя ее основанные положения. В
характерной для немецкой политической мысли манере Мёллер ван
ден Брук отчетливо противопоставлял ценности Просвещения не­
мецкому мировоззрению. “Разум не дух. Разум есть агитация”60’.
Культ разума с годами претерпел существенные изменения, выра­
жавшиеся в переходе от культуры салонов, с их интеллектуально­
стью, на площадь. Как следствие этого произошло значительное
упрощение восприятия, адаптирование к массовому потреблению.
Это привело к тому, что “теперь рассудочный разум, который был
дамой XVII в., превратился в основательную шлюху, спутницу всех
просветителей, а Французская революция возвысила ее до уровня
богини, позволив полностью предать ее призывы. Она участвовала
в формировании политических идей в Европе и здесь она всецело
превратилась в ленивый разум, изобличенный уже Кантом как наш
скверный самообман”604. Мёллер ван ден Брук подмечал склонность
либерализма жонглировать понятиями, что приводило к их дву­
смысленности и позволяло формировать двойные стандарты, ис­
пользование которых делало его более беспринципным и прагма­
тичным. “Н а Западе, как и во всех странах, где объявленный разум
творил свои делишки с политическими понятиями, очень скоро по­
няли, что очень выгодно бывает говорить о правах человека, свобо­
де, равенстве, братстве, но очень опасно следовать им. Поэтому
очень скоро разум ввел двойные стандарты, которые менялись и
зависимости от того, шла ли речь о собственном благополучии или
о чужом. В целом же, в мире создали такое настроение, которое
приучало к тому, что все происходящее в этих западных странах и
163
приходившее из них, без критической оценки считалось прогрес-
иьным”605. Противостояние с либерализмом вылилось в первую
мировую войну. Мёллер ван ден Брук сфокусировал внимание на
иском мировоззренческом противостоянии Запада и Германии, за­
ретушировав реальные причины конфликта. Такой подход делал
возможным снятие е кайзеровского р ейха вины за развязывание
войны и перенос обсуждения проблемы в область философствую­
щих сентенций. Весной 1919 г. он писал, что “война, в основе сво­
ей, была направлена против либерализма: двадцатый век против
девятнадцатого и восемнадцатого, новая воля людей против устаре­
лых и устаревающих понятий Запада, критика познания против иде­
ологии Просвещения, у м против разума”606. Таким образом, идея
1’азума эпохи Просвещения и либерализма представлялась ему серь­
езным заблуждением, уводящим человека в область утилитарных
потребностей, в которой, по мнению немецкого консерватора, нет
места жертвенности во имя целого.
Утилитарные стремления Мёллер ван ден Брук связывал с по­
ниманием свободы. По его мнению, либерализм, уделяя внимание
существованию человека, принижал значение свободы. Она связы­
валась исключительно с личностью, подчиняясь его потребностям
н, таким образом, наделялась определенной автономностью по от­
ношению к обществу. Выделяя жизнь человека как самоцель, л ибе­
рализм трактовал свободу как средство достижения благосостояния
п безопасности индивида007. По мнению М ёллера ван ден Брука, это
позволяло человеку иметь лабильную систему убеждений, которая
использовалась в зависимости от ситуации. “Либерализм есть сво­
бода, не имеющая никаких убеждений, но утверждающая при этом,
что она имеет эти убеждения”608. В политической жизни государст­
ва политическая свобода тесно переплетается с демократической
системой. Последняя, исходя из мировоззренческих положений ли­
берализма, подчеркивает нахождение политических свобод у наро­
да, что дает ему возможность определять политическое развитие
государства. Мёллер ван ден Брук высказывал свое несогласие с
тем, что демократическая власть ориентирована на народ и нахо­
дится в его руках. Скорее напротив, о на находится в распоряжении
определенных групп, использующих ее в своих целях. Это лишний
раз подчеркивает индивидуалистическую черту либерализма: Я, а
не Мы. Именно в этом немецкий консерватор видел принципиаль­


164
ное отличие либерального общества от немецкого общества буду­
щего. “Этот либерализм, - писал Мёллер ван ден Брук, - был спи
боден во все времена. Он лежал в инстинкте каждого, что он хоп
стать индивидуумом, даже если не являлся им. Каждый человек,
который больше не чувствовал общности, выступал как либералi,
ный человек. Его всечеловечность была либеральной. И самовлюо
ленность была его единственной областью. Это самоотверженное! i.
консервативных людей, что они ответственны за святое дело, кого
рое не умрет вместе с ними. Это эгоизм либеральных людей, что
они живут ради своего дела, а после меня хоть потоп. В противипо
ложность консерватизму, который всегда опирался на силу людей,
либерализм строится на слабости людей”609.
Либеральный человек выступал, в представлении Мёллера вам
ден Брука, как человек, не обладающий устойчивыми принципами,
не готовый защищать их во что бы то ни стало. Напротив, он выво
дит свои принципы из сиюминутных потребностей, поэтому прим
ципы либерального человека изменяются в зависимости от ситуа
ции. Таким образом, либеральные люди обладают “размытым или
прожженным складом ума, которые либо больше не следуют своим
принципам или не считаются с ними”610. Господство либерального
человека связывалось Мёллером ван ден Бруком с ослаблением
консервативных принципов, выражающемся в том, что индивидуа­
лизм и человеческая свобода приходят на смену принципам консер
вативного послушания и дисциплины. Это проявляется в отходе от
идеи надвременного идеала в сторону утверждения современных
идей, что приводило, по мнению немецкого консерватора, к транс­
формации принципа ответственности; применительно к либераль­
ному человеку это выражается в безответственной политике, не свя­
занной с желаниями народа. Мёллер ван ден Брук подчеркивал, что
“либеральный человек имеет относительные принципы. Он в тот же
момент готов отречься от прошлых принципов и воспринять дру­
гие, если всеобщая конъюнктура и его соображения по извлечению
выгоды позволяют, и в этом состоит лозунг, с которым только мо­
жет быть оправдан его оппортунизм”611. Не имея постоянных цен­
ностей, либерал представлялся Мёллеру ван ден Бруку “посредст­
венным человеком”, видевшим в жизни исключительно стремление
к удовлетворению своих потребностей. Либеральным человеком дви­
жет эгоизм, подчиняющий все, включая политические формы, своей
мели. Либеральные принципы виделись консервативному р евол ю ­
ционеру сплошным обманом, формой политической маскировки
ч оистических устремлений перед народом и превращались в “охра-
млемый произвол” . Он писал, что свобода либерального человека
inп . “ пространство игры, в котором он формирует свой эгоизм. Это
пространство игры он окружил политическими формами защиты, для
которых он исказил демократию и приспособил парламентаризм.
Либеральный человек - это политический индивидуалист. Он оппор-
Iунист от Системы”612. Индивидуалистическая черта либерализма
выступала препятствием к достижению политического единства, так
пик Мёллер ван ден Брук полагал, что стремление человека к эгои­
стическому индивидуализму не позволяет достичь нечто целое, в си ­
пу того, что целое требует уступок, жертвенности, подчинения об­
щим целям и устремлениям. Либерализм, таким образом, становился
противоположностью органическому обществу. Являясь совокупно-
I,Ti.ro индивидуалистов, он в большей мере представляет собой р ас­
формированное общество, чем некое универсальное образование613.
Мёллер ван ден Брук именно в либерализме усматривал абсолютную
опасность для общества и, в противоположность странам Антанты и
Иерсальскому мирному договору, возлагал на него, а не на герман­
ские гегемонистические и милитаристские устремления, вину за раз-
иизывание мировой войны614. Фактически это означало, что либера­
лизм и его политические проявления в Германии выступали винов­
никами политических бед, постигших германское послевоенное об­
щество. На этом можно было строить антивеймарскую пропаганду.
Распознание либеральных тенденций в политике Веймарской рес­
публики было равносильно распознанию политического врага.
Ярким проявлением господства либерализма было утверждение
партийной системы. Исходя из императива разрушения, Мёллер ван
ден Брук полагал, что либерализм разложил политические партии
нзнутри, дискредитировав сам тип партии615, подчинил своей воле
социалистическое движение, которое оказалось неспособным про­
явить самостоятельность и решительность в деле строительства со­
циализма и поэтому предпочло опереться на либеральные принци-
иы политики и использовать либеральную поддержку °. Он под­
черкивал, что “либерализм на Западе является демагогической есте­
ственностью политических программ”617. Либеральный индивидуа­
лизм превращался Мёллером ван ден Бруком не только в противо­
165


166
положность консерватизму, но и в антинационалистическую тен­
денцию. В его представлении либерализм был противоположностью
нации в силу того, что нация представлялась как единство, способное
преодолеть индивидуалистические желания и подчинить их общем
цели государства, а не стимулировать их развитие и ставить индиви
дуума перед государством. Созданная либерализмом “эпоха безна
ционалистических масс” способствовала превращению государства и
“индивидуалистическое общество, служащее правительственным
кликам”618. Бюрократизация политической жизни связывалась Мёл
лером ван ден Бруком с выражением индивидуалистических черт
либерального человека. Стремление индивида к достижению успехи
превращалось в карьеризм, так как успех достигался индивидом н
сказывался на его жизни, а не государства. Мёллер ван ден Брук он
ределял бюрократическую элиту как “промежуточную прослойку
стремящуюся к карьерному успеху и с этой целью использующую
народ, с помощью парламентского волеизъявления достигая полити­
ческого господства. Вряд ли приходится говорить о единстве интере­
сов бюрократии и народа. Происходит оттеснение народа на второй
план и выдвижение взамен этого личностного Я. Противоположность
Я и общества, невозможность их слияния выступает для Мёллера ван
ден Брука основанием для критики либерализма как антинемецкого
политического явления. Он отмечал, что “промежуточный слой”
“пропускает развитие нации или вторгается в нее как инородное тело.
Они чувствуют себя индивидуалистами, которые никому не обязаны
и меньше всего народу. Они совершенно непричастны к его истории.
Они не разделяют его традиций. Они не сопереживают его прошлое.
Они не имеют даже честолюбия его будущего. Они ищут только
пользу в своем настоящем”619.
Направленность политической борьбы против либерализма Мёл­
лер ван ден Брук считал основным для “консервативной револю­
ции”. Через преодоление либеральных проявлений в Германии ка­
залось возможным строительство нового немецкого государства,
освобожденного от политического диктата Версаля и соединявшего
в себе надежду о Третьем рейхе.
У Э. Юнгера отношение к либерализму было критичным. Как и
многие консервативные революционеры, он видел в нем только чуж­
дое немецкому духу и традиции явление. Пришедший с Запада ли­
берализм сначала вошел в лексикон немцев, а затем пришел к влас
in. Э. Юнгер называл либерально-демократическую систему “пре­
зренным балаганом”, в котором происходят разговоры о свободе,
равенстве и братстве, являющиеся на самом деле только красивыми
словами, далекими от реальности. “Э ти люди, не устающие говорить
о человечности, свободе, равенстве и разуме имеют со всем этим
~
-,,620
столько же мало общего, как современная психология с душой
Либерализм после первой мировой войны утвердился в послево­
енной Европе в качестве идеологии политической системы. Э. Юнгер
нидел в этом не только разрушение традиционной прусской госу­
дарственной системы, которая к тому же сама не стремилась защ и­
щаться, но и наступление на ценности европейской культуры, раз­
рушение традиционного мира, в котором жил человек, и формиро-
памие нового мира выгоды и потребления. Мы приведем большую
цитату из статьи Э. Юнгера “О духе”, в которой он ярко иллюстри­
рует наступающий процесс утверждения либерального мира. “ Свет
освобожденного от всех связей духа превращает органический об ­
раз мира в механический. Культура становится цивилизацией. Общ ­
ности судьбы становятся случайными скоплениями людей, масса ­
ми, в лучшем случае прагматическими союзами. Отечество стано­
вится помехой свободы передвижений. Так называемая духовная
иристократия или интеллигенция, армия чрезвычайно гибких и бес­
совестных работников умственного труда, работает над разрушени­
ем веры, иронизирует по поводу героизма и вообще пытается похо­
ронить человеческое достоинство. О трицая особенное, то что свя ­
зывает и разделяет отдельных людей, индивид, эта бессмысленная,
физическая частица массы, занимается бесконечным самоутверж­
дением, трубит о своих правах на каждом углу: жадный индивидуа­
лизм распространяется и готовит почву для нигилизма. Рассудок -
псе, характер - ничто . Искусство превращается в литературную и
интеллектуальную забаву, начинает обслуживать массовые течения,
оторванные от почвы, бескровные, бесхарактерные, бессильные.
Груд превращается в производство, человеческие отношения сво­
дятся к голым правовым отношениям. Наука пытается подыскать к
необъяснимым тайнам и чудесам жизни механические формулы, а
мораль трусов и никчемных душонок видит эту жизнь как безнрав­
ственность. На место необходимого приходит избыточное, а жизнь
не терпит ничего лишнего. А значит, близок тот день, когда всей
)той выморочной суете придет конец, меч прервет все дискуссии и
167


его острый клинок не смягчит ни одна теория. Пока в кабинетах
интеллекта идут бесконечные совещания, пока там взвешивают п
просчитывают, в дверь мощно стучит железный кулак, одним уда­
ром готовый решить все сложные проблемы. Природную силу по­
следнего варварского народа жизнь ценит выше, чем всю работу
свободного духа. И жизнь права”621.
Э. Юнгер утверждал, что современный немец находится под
воздействием либеральных западных ценностей, его мир вестернизи­
руется. Все, что было немецкого, заменяется продуктом современном
западной культуры, которая включает в себя все что угодно, только
не германство. И если немец хочет остаться немцем, то ему следует
создать свой собственный мир и жить в нем по своим правилам.
“Поздний либерализм, парламентаризм, демократия как господство
числа, духовное офранцуживание и европеизация с ее метафизикой
вагона-ресторана, американизм с его отождествлением прогресса м
комфорта, ориентация на Восток в аспекте внутренней политики -
все это скопище устарелых и чуждых идей похоже на телефонную
сеть, к которой у немца нет доступа. А значит нужно создавать соб­
ственную сеть и учиться говорить на собственном языке”622.
Консервативная позиция К. Шмитта в отношении либерализм!!
не отличалась политической конъюнктурностью, а основывалась на
вполне определенном мировоззренческом фундаменте. Гюнтер Маш­
ке выделял три мотива шмиттовского антилиберализма: 1) м етат -
литический, теологический мотив; 2) внутреннеполитический, ко­
торый был определяющим мотивом, отражающим положение Вей­
марской республики; 3) внешнеполитический и международно-пра­
вовой мотив. Они доминировали в его работах на протяжении 1920
1930-х гг. Г. Машке отмечал, что К. Шмитт “мировоззренчески ос­
нован в католицизме, юридически в децизионизме. политически к
этатизме, а общественным идеалом выступала - единая нация”62'.
Дирс Бласиус очень удачно подчеркнул особенность популярности
шмиттовской антилиберальной публицистики в Веймарской респуб­
лике. “Карл Шмитт был образом эпохи; он в своих научных работах
реагировал на сигналы эпохи и устанавливал сами сигналы. < . . .>
Шмиттовская мысль была также антибуржуазной, антилиберальной
и антидемократической, как и многих его коллег; он добился успеха
не благодаря своей позиции, а благодаря своему стилю”624.
Понимание либерализма К. Шмиттом основывалось не только
168
169
па восприятии его как определенного политического течения, стре­
мящегося к достижению политического результата, а как некой со-
иокупности ценностей, наделяющих чело века конкретным мировоз-
фением и придающих ему жизненную целенаправленность. Это не
просто совокупность политических лозунгов на злобу дня, а цель ­
ная, логически выверенная система, задающая человеку смысл жиз­
ни. К. Шмитт писал, что “необходимо рассматривать либерализм как
последовательную, объемлющую, метафизическую систему”623.
Диссонанс шмиттовского восприятия и представлений о либера-
инзме состоял в том, что К. Шмитт в понимании природы человека
исходил из гоббсовской доминанты, трактовавшей его как злого и
опасного. Злая природа человека способствует отношениям, суще­
ствующим по формуле: “человек человеку волк”, что неизменно
приводит к закономерному результату - борьбе людей друг с дру-
Iом и, как следствие этого - к хаосу. Либерализм же, напротив, исхо­
дил из понимания природы человека как существа доброго, стремяще­
юся к установлению договорных отношений, разграничивающих сфе­
ру деятельности человека. Таким образом, либерализм приходил к ус­
тановлению универсального “партнерства”, партнерства между эконо­
мической конкуренцией и идеологическими противниками.
Либерализм опирался на идеи индивидуализма и свободы. К. Шмитг
резонно полагал, что “свобода слова, свобода печати, свобода со б­
раний, свобода дискуссий < ...> являются подлинно жизненными
попросами либерализма” . Ориентация шберализма на публичность,
господство общественного мнения являлась связующим звеном ме­
жду либерализмом и демократией626. Однако либеральные свободы
представлялись К. Шмитту просто “пустой фразой”, так как они не
отражали какую-либо политическую идею. В целом, он отрицал
способность индивидуалистического либерализма к формированию
специфически политической идеи. Это было связано с его отрица­
нием политического, которое исходило из того, что понятие поли­
тического постигается рационалистически, на основе универсально­
го плюрализма. К. Шмитт считал такой способ постижения оши­
бочным, так как он исключает экзистенциальную, иррациональную
поляризацию “друга —врага” . Такое либеральное толкование поли­
тического “приводит к политической практике недоверия всем мыс-
нимым политическим силам и формам государства, но нико1 да не
v»
5}627 р
дает подлинно позитивной теории государства и политики
.
Бур-


жуазный либерализм не является радикальным в политическом
смысле. Однако “его отрицание государства и политического, сю
нейтрализация, деполитизация и декларация свободы равным обра
зом имеют политический смысл и в определенной ситуации полем и
чески направляются против определенного государства и его поли
тической власти”628. Г. Машке считал, что К. Шмитт видел в прихо
дящей либеральной власти препятствие государственной власти
Противоположность либеральной власти государственности виделаа.
ему в несоответствии базовых ценностей. Для либеральной влаеш
“основным законом является не честь, не величие нации, а свобод*
личности от государства, правовое государство само руководствуется
первенством гражданского общества перед государством”629.
С позиций политического католицизма К. Шмитт усматривал м
либерализме стремление превратиться в “новую веру” современною
общества. Это фактически означало атаку на существующие христи­
анские ценности и замену их утилитарными, индивидуалистически
ми стремлениями. Г . Майер отмечал, что это делало возможным для
К. Шмитта увидеть в либерализме врага, который угрожал как хрис
тианской нравственности, так и государственной власти630. Л. Штра
ус полагал, что К. Шмитт понимал либерализм не как “политиче­
ское, а только понимание политического, умервщляющее искра i
ность относительно политического”631. К. Хансен считал, что про­
блема либерализма “была для Карла Шмитта скорее выражением
морального гуманизма как признака политического”632.
Стремление либерализма к компромиссу влекло за собой необ­
ходимость обсуждения проблемы путем общественной и политич»
ской дискуссии. Это превращало буржуазию в дискутирующий клас*
который в политических сборищах ищет способ ухода от решения
проблемы, избегания политической ответственности. Парламент
ские обсуждения способствуют затягиванию решения политической
проблемы, а не ее разрешению. К. Шмитт приходил к выводу о том,
что “поскольку либерализм дискутирует и переговаривается по по­
воду каждой политической частности, то и метафизическую истину
он хотел бы растворить в дискуссии. Его сущность —тго перегово­
ры, выжидательная половинчатость с упованием на то, что, может
быть, окончательное столкновение, кровавую решительную битву
можно будет превратить в парламентские дебаты и вечно отклады­
вать посредством вечной дискуссии”633.
170
К. Хансен усмотрел в позиции К. Шмитта как антилибераль-
III.1C, гак и пролиберальные тенденции. Шмитовский антилибераль-
ш.ш подход делал его критиком общественного плюрализма инте­
ресов и парламентского партийного государства. С другой стороны,
> 1 0 нролиберально-экономические взгляды превращали его в не ­
примиримого защитника буржуазного порядка собственности 4.
(>дпако нам представляется, что размышления К. Шмитта находятся
пне сферы экономической деятельности. Та система экономики, ос ­
нованная на частной собственности, которая существовала в Герма­
нии, виделась ему незыблемой. Напротив, система политической
нпасти, либеральной политической власти требовала существенных
и именений, которые бы способствовали ее усилению, усилению ав-
юритарному, позволившему избежать ненужной дискуссионности в
момент принятия важного политического решения.
В отличие от Мёллера ван ден Брука и Э. Юнгера, антилибера-
j ih ’j m К. Шмитта основывался на католицизме. В основании его
шглядов лежала контрреволюционная политическая философия Ж.
дс Местра, Л. де Бональда и X. Доносо Кортеса, антилиберальная
полемика папы Пия IX и его “Syllabus” о т 1864 г. и французское и
немецкое политическое возрождение. Очень четко эту католическую
динамику подчеркнул Г. Машке, отметивший, что “слова секуляри-
ищия, самоинтронизация людей, отрицание грехопадения и тезис
с гганизма, что человек “добр”, по меньшей мере, совершенство, и
что он, благодаря автономному разуму, только препятствие, которое
должно быть устранено, свобода и счастье достижимы. Последствия
иих идей культивируются у Шмитта в нигилистическое разрушение
мира, чистейшее всегда-снова -вперед - в доверие к экономике и эти­
ческим претенциозным решениям, что приведет, в конце концов, к
хаосу и гражданской войне”635. Таким образом, политическая идея
либерализма, предполагающая установление общественно-политиче ­
ского мира и гармонии, на самом деле приведет к разрушению мира.
Такой казалась К. Шмитту политическая действительность. Ю. Фиял-
ковски подчеркивал особенность политической философии К. Шмит­
та состоящей в том, что “расхождение между идеей и действительное-
,
5?636
тыо для него, скорее, доказательство непригодности идеи
Идейно-политическое влияние либерализма на общественное
сознание в XIX в. вылилось в то, что общество стало стремиться к
демократизации. Вслед за ним эта тенденция утвердилась и в тео-
171


но активизировавшаяся после пепипй
о&Цесгаа, значител! I
общийхарактер.Врамкахдемокр^та^ам.1TM ' ?риобрш'
««род стал играть важную роль преждеТеТ
°" ‘'"CTC"U
ля, формирующего органы влаTM Мехштм \ тЧтветбиРатс
органов власTM предполагал возможносГюбинатРМ”Р°ВаНИЯ
политику,однакоэтовлияниеосущееп^ -Т
“
парламентскойкампании клегальному облщатюТГTM ” “ ®
тинное большинство парламента б е р я на сТб ” TM
" °а'”
польного легального использования L a c TM “ ^я щюрогативу моно-
нением воли большинства, а от м е т ш и TM L T ЯШ“ С''“ ИСП0'"
требуется лишь отказ от сопротивления" “ депутTM
"4TM«нп
ному большинству парламента удается TM 1 “Г
тртTM'
скую волю, выступающую как бы в качествеZ ^ e T ” K”I""",C'
Да. К. Шмитг указывал „а сущеетвеннуГчеЗТе!ГЯ
ШР° '
парламентаризма, состоящую в том ч т о Z
Демократического
TMиГ
парламентанде„^ф„TM ГеЖ
ставительства народаак аш ^и этКзадавалсяПОЛИТИЧеСКИ^ ° РГаН ПрСД'
ко парламентское ^ д с TM
^
жаютволюнарода?Помнению«мецко^Н ^^
РПTM ° Тра'
НЫИ парламентаризм утратил свое содержание r r J 4* ’ С0Времен'
институт, духовно-исторически лишившейTM
“ ревРатившись в
тившийся в nvnntt
,
еися своеи почвы и превра-
кая-либо связь м еж/iv п
чески Функционирующий аппарат. Ка-
зь между парламентским ооганти и
х
ски утрачена. Избиратель лишен возможноеTM
ФаКTMЧе'
ставителя и вынужден надеяться на то
выбрать своего пред-
ногоспискаокаж^ся д
о
^
^
^
7TM
^
^
пожелания избирателя. К. Шмитг утверждал 1
° « ° ГуТ 7420X11
нальное избирательное право и его система r a Z * ' TM Пр°ПОрци°-
Упраздняет связь между избирателем и депутатом „ Г ^
принцип репрезентации”64:. Публичные Z
называемый
тских заседаний не являются тем средствомTM TM В^ ПЗрЛаМеН'
р дством, которое оказывает вли-
172
'мше на принятие политических решений. К. Шмитт справедливо
полагал, что решения принимаются не в ходе дискуссий, а в тени
парламентских комитетов, когда лидеры фракций договариваю! ся о
решении конкретного вопроса. К. Шмитт называл это “политиче-
| ким гешефтом” и подчеркивал, что вследствие этого “снимается и
11 1 меняется всякая ответственность и что вся парламентская система
представляет собою, в конце концов, всего лишь фасад, за которым
| роется господство партий и экономических интересов”642. Данный
ипализ партийной системы современного парламентаризма являлся
9 1 ремлением К. Шмитта понять ее сущность с тем, чтобы, поняв ее,
преодолеть. Поэтому внутриполитическим мотивом шмиттовской
работы “Духовно-историческое состояние современного парламента­
ризма”, по справедливому уточнению Г. Машке, выступал не анти-
шберализм, а критика парламентаризма XX в. и современного пар-
шиного государства как следствия классического либерализма643.
Государственно-политическая трансформация послевоенной Ев­
ропы развивалась в направлении демократизации власти. Исчезно-
иение империй и утверждение республиканского строя усиливало
перу населения в то, что демократизация государства является “н е ­
избежной судьбой Европы” . Демократическое развитие европей­
ских государств рассматривалось в качестве прогрессивного движе­
ния, способного придать государству новое значение. К. Шмитт от­
мечал, что в это время “прогресс был именно тождественным рас­
ширению демократии, антидемократическое сопротивление - про-
uго обороной, защитой исторических пережитков и борьбой старого
с новым”644. Включение широких народных масс в политический
процесс в результате изменения избирательного права способство-
нало утверждению демократических тождеств, в состав которых
нходят “тождество правящих и управляемых, господина и поддан­
ных, тождество субъекта и объекта государственного авторитета,
тождество народа и его репрезентации в парламенте, тождество го ­
сударства и закона, наконец, тождество количественного (числ ен­
ного большинства или единогласия) и качественного (правильность
закона)”645. Однако К. Шмитт сомневался в том, что в реальной об­
становке возможно присутствие данных тождеств, что они не вы ­
ступают просто пропагандистским средством демонстрации де м о ­
кратичности. Он убежден в том, что несмотря на “расширение из­
бирательного права, сокращение периодов между выборами, введе­
173


ние и распространение референдумов, короче говоря, все, что обознн-
чают как тенденции и технику непосредственной демократии и что,
как только что было сказано, насквозь пронизано идеей тождества
все же никогда не может достичь абсолютного, непосредственного, и
каждое мгновение реально присутствующего тождества”646. Сформи­
рованный парламент отражает собой волеизъявление народа, отдан­
ные голоса в подцержку той или иной политической партии. Пол}
чившая большинство политическая партия приобретает возможностт.
выражать своей деятельностью волю народа, в то время как меш.-
шинство не может влиять на политический курс. Однако К. Ш м итг
полагал, что “воля меньшинства, уступившего большинству голосон,
на деле тождественна воле большинства”647. Однако сущностью дс
мократии является то, что принимаемые в государстве решении
должны иметь значение только для самих решающих. При этом для
демократической системы “то, что при этом должно игнорироваться
меньшинство, уступившее большинству голосов, только теоретиче­
ски и только по видимости создает трудности”648.
Универсальность демократии выражалась в том, что ее может
использовать в своих политических целях любая политическая си­
ла. Демократический механизм становится средством обретения
власти, вне зависимости от того, насколько данная политическая си­
л а демократична. К. Шмитт полагал, что демократия представляет
собой просто форму организации”, не несущую в себе какую-либо
идейную ценность. Она просто представлялась полой формой, кото­
рую можно наполнить любым содержанием, при сохранении внеш­
них элементов демократичности. К. Шмитт ставил вопрос о том,
насколько демократия обладает ценностью сама по себе? Ответ ви­
дится вполне очевидным. Без содержания любая политическая форма
теряет свое значение и превращается в полемическое понятие, ко­
торое можно использовать от случая к случаю в зависимости от не­
обходимости. К. Шмитт писал, что “в той мере, в какой демократия
становилась действительностью, обнаруживалось, что она служила
многим господам и отнюдь не имела содержательно однозначной
цели. Когда исчез ее важнейший противник, монархический прин­
цип, сама она потеряла содержательную точность и разделила судь­
бу любого полемического понятия”649. Демократическая система
стремилась репрезентировать волю народа и в этой ситуации “воля
народа всегда тождественная воле народа, выводится ли решение из
174
"да” или “нет” миллионов голосов, или та же самая воля есть воля
отдельного человека. Все зависит от того, как эта воля образуется.
Древняя диалектика учения о воле народа все еще не разрешена:
истинная воля народа может быть волей меньшинства, народ может
быть обманут; ведь с давних пор известна техника пропаганды и
ооработки общественного м нения”650.
Для того чтобы демократия представляла собой эффективную
форму власти, необходимо, чтобы она имела определенные основа­
ния в обществе, которые способствовали бы ее усилению и стаби­
лизации. “Демократия, —писал К. Шмитт, — может быть введена
только для поистине демократически мыслящего народа”
. Впро­
тивном случае, демократы должны воспитать и подготовить народ к
демократии. Система демократического воспитания направлена на
то, чтобы народ достиг состояния правильного осознания собствен­
ной воли, правильного образования ее и выражения. Однако про­
цесс осознания народом собственной воли имеет одну существен­
ную особенность, состоящую в том, что “воспитатель , по крайне
мере первоначально, отождествляет свою волю с волей народа, не
говоря о том, что содержание того, чего будет желать воспитанник,
также определяется воспитателем” . В результате демократическое
стремление определить народную волю превращается в целена­
правленное ее формирование. Для осуществления этого процесса
демократического воспитания требуется диктатура, которая приос­
тановит демократию “во имя истинной, только еще долженствую­
щей быть созданной демократии” . В данный переходный период
“под властью диктатора также может господствовать демократиче­
ское тождество, и воля народа может быть единственно основопо­
лагающей. Тогда, правда, особенно бросается в глаза, что единст­
венный практический вопрос касается именно отождествления, а
именно, вопрос о том, в чьем распоряжении находятся средства об­
разовывать волю народа: военная и политическая мощь, пропаган­
да, господство над общественным мнением с помощ ью печати, пар­
тийных организаций, собраний, народного образования, школы. В
особенности политическая власть может сама только и образовы­
вать волю народа, которым она должна порождаться”
.
Таким об­
разом, диктатура не выступает обязательным антиподом демокра­
тии. Политический удел демократии состоит в способности к уп­
разднению самой себя в проблеме образования воли.
175


При формировании современной демократии вырисовывается
странное противоречие среди демократических сил, основанное на
конъюнктурной политической потребности представить себя в ка­
честве истинного представителя народной воли. Данное стремление
основано не только на попытке абсолютизировать в собственной
политической программе ожидания и потребности народа, но и на
противодействии политическим конкурентам. Такая радикально­
демократическая позиция позволяла ее представителям рассматри­
вать свой демократический радикализм в качестве “критерия отбо­
ра, чтобы отличить себя как истинных представителей народной
воли от всех прочих, откуда проистекает весьма недемократическая
исключительность”
.
К. Шмитт полагал, что подобные радикаль­
ные демократы возводят демократию в абсолютный принцип, кото­
рый для них важен сам по себе, вне зависимости от того , насколько
этот принцип аутентичен воле народа. “Для радикальных демокра­
тов демократия как таковая обладает самостоятельной ценностью,
независимо от содержания той политики, которая осуществляется с
помощью демократии”654. Поэтому К. Шмитт считал необходимым
для Веймарской республики поставить в основу политики народные
ожидания, а не потребности политических партий, чтобы содержа­
ние демократической политики происходило от народной воли.
Антилиберализм представителей интеллектуального течения
“консервативной революции” исходил из понимания либеральной
основы Веймарской республики, против которой и был направлен
весь пафос консервативной критики. Для того чтобы бороться с вей­
марской системой нужно было понять и обличить ее сущность —ли­
берализм. Осознав политического и мировоззренческого противника
в лице либерализма можно было успешнее вести против него борьбу,
так как узнанный и понятый враг уже тем самым, что он узнан и по­
нят, наполовину побежден. Ему' “консервативная революция” проти­
вопоставила немецкую форму общности в виде прусского социализ­
ма, призванную воплотить в себе жизнь немецкого народа.
§ 4. Немецкий социализм в консервативной оправе
В вихре революционных изменений, происходивших в Германии
в годы становления Веймарской республики, представителями интел-
176
лсктуального течения “консервативной революции” была предложена
модель консервативного социализма как формы общественного объе­
динения, основанного на национальных немецких ценностях и на­
правленного на создание немецкой народной общности, в которой все
политические партийные конфликты ушли бы в прошлое.
Первым среди консервативных революционеров заговорил об
лом О. Шпенглер, автор вышедшего в 1918 г. первого тома “Заката
Квропы”, наделавшего много шума не столько постановкой про­
блемы, сколько подходом и жонглерством. Но в большей степени
ситуация послевоенного кризиса отразилась не в этой его философ­
ской работе, а в публицистическом сочинении “Пруссачество и со­
циализм” , давшем толчок развитию консервативной и национали­
стической мысли веймарской Германии. В ней удачным оказалось
сочетание пруссачества и социализма, как стремление соединить тип и
форму. Оценивая свои политические работы, изданные сборником
“Политические сочинения” , О. Шпенглер в предисловии к нему в ок­
тябре 1932 г. писал о “Пруссачестве и социализме” : “с этой книги
иерет свое начало национальное движение”655.
Политическая концепция прусского социализма выводилась
О. Шпенглером из его культурологической концепции противопос­
тавления английского и немецкого духа. Значительную роль здесь
сыграли взгляды В. Зомбарта периода первой мировой войны, осо ­
бенно его книга “Торговцы и герои”656. По мнению О. Шпенглера,
либеральное мировоззрение представляет собой проявление викин-
ювекого характера англичан. Его основу составлял торгашеский
дух, стремящейся к заключению сделки и извлечению из нее выго­
ды. Он порождал индивидуализм, ставящий интересы одного лица
выше коллективного. “Либерализм - удел простаков. Он болтает о
том, что не может дать. Мы так созданы, мы не можем быть англи­
чанами, а лишь карикатурами на англичан, и мы достаточно часто
были ими. Каждый сам за себя —это по -английски; все за всех —это
по-прусски. Либерализм же означает; государство само по себе и
каждый сам по себе”657. В политической сфере парламентаризм
представлял собой партийность. “Когда собираются вместе три л и­
берала, то они основывают новую партию” 58. Либерализм не я в ­
лялся всеобщим явлением, а представлял собой исключительно н а­
циональное, т.е. английское, проявление. Проявление его в других
странах выступало как жалкая копия. Поэтому ‘ парламентаризм не
177


может быть введен в жизнь другого народа, как невозможно подрн
жать его методам, хоть сколько-нибудь рассчитывая на успех. Пар­
ламентаризм в Германии - или бессмыслица, или измена ”659.
Приходя к заключению, что парламентаризм являлся проявле­
нием английской воли, О. Шпенглер обращал внимание на невоз­
можность его использования в Германии в том виде и в том значе­
нии, которое он имел в британской исторической традиции. Будучи
культурфилософом, он считал нричиной этого субстанционарные
отличия английского и немецкого как проявления “духа викингов"
и “духа монашеских орденов” . Здесь лежала причина противостоя­
ния, достигшего апогея в Великой войне. Постараемся же выделить
эти субстанционарные отличия, присущие английскому и немецко­
му духу. Викинг и монах-рыцарь - это два этнокультурных симво­
ла, в которых персонифицировались отличия их мировоззрения и
предназначения. Индивидуализм английского духа, о чем говорилось
выше, находит свое проявление в торговых сделках и получении вы­
годы. Ведь неслучайно О. Шпенглер называл англичан потомками
викингов. Ведь викинги в средневековой Европе символизировали
собой захватчика, грабителя, разбойника. Англичанин, стремящийся
к достижению утилитарных потребностей, создавал “культивируе­
мую форму разбоя. Согласно этому инстинкту, все превращается в
добычу, в товар, на котором богатеют”660. Здесь ценность приобрета­
ет свободное частное лицо, интересы которого превалируют над го ­
сударством. Англичанин как викинг стремился к обогащению, что
становилось не только целью его существования, но и выступало в
качестве мотива любой деятельности, где важным является только
успех, выражаемый в приращении миллионов.
Противопоставленный англичанину-викингу немец-монах -ры-
царь придерживался совершенно иного стиля жизни. Если обратить
внимание на сам символ, который использовал О. Шпенглер, то он
указывал на защитно-духовную функцию, выполняемую монахом-
рыцарем. Это выражалось, прежде всего, в том, что он следовал не
просто интуитивному пути, некой удаче, свет которой переменчив
а выполнял священную службу, сочетающую в себе не только воин­
скую рыцарскую функцию, но и монашескую, духовно-очиститель -
ную. Монах следует путем Господа, монах -воин выступает защит­
ником этого пути. Поэтому какой-либо утилитаризм невозможен
там, где творится Божье Слово, и, следуя ему, воин выполняет свой
178
jhuii как воин Христа. Именно в этом находит проявление немецкий
мух. “ Немецкий, точнее, прусский, инстинкт, говорил: в лас1 ь ири-
мидпежит целому. Отдельное лицо ему служит. Целое суверенно.
Король только первый слуга своего государства (Фридрих Вели­
ким). Каждому отводится предназначенное ему место. Приказывают
.,66i
м повинуются
О.
Шпенглер отмечал, что средневековый дух викингов и ду-
ютно-рыцарского ордена сформировал этнокультурные особенно-
, hi англичан и немцев. “Дух викингов, с одной стороны, и дух мо-
ншисских орденов - с другой, снова проявляются как этос успеха и
нос долга. Английский народ воспитался на различии между бога-
и,1ми и бедными, прусский - на различии между повелением и по-
» пушанием”662. О. Шпенглер предельно ясно охарактеризовал со­
ставные элементы духа немца-монаха -рыцаря: Душа слуги, ум
подданного, кастовый дух - все это слова, обозначающие нечто, что
становится понятным, когда оно уже вырождается, и тогда его пре-
шрают. Истинного прусского духа никто не презирает, его боят­
ся ,663. Пруссачество представляет собой совокупность душевных,
духовных и физических свойств, выражающих “ощущение жизни,
инстинкт, невозможность поступать иначе” . Оно есть выражение
“ноли, задач, возможностей, определяющих судьбу нации. < . . .>
прусский элемент как определенная совокупность чувства реально­
сти, дисциплины, корпоративного духа и энергии”
. Англиискии и
прусский дух породил два нравственных принципа, выразившихся в
индивидуализме и социализме. Первый есть “ответственность за
свои действия, самоопределение, решительность, инициатива , вто­
рой - это “верность, дисциплина, самоотверженность, самоотрече­
ние, самовоспитание”665. Германский исследователь Стефан Бройер
указал, что социализм О. Шпенглера выступал не как принцип эко­
номики, а, прежде всего, как принцип этики. Он был формой выра-
666
жения воли к власти .
Рассматривая социализм, О. Шпенглер отмечал взаимосвязь
прусского духа и социалистического образа мышления. Не воспри­
нимая социализм как производное экономических противоречии,
философ подчеркивал невозможность и абсурдность понимания
социализма в духе Маркса, и необходимость четкого их размежева­
ния. Марксистский интернационализм социализма явился фанто­
мом, разрушенным в августе 1914 г. Именно в это время, по мне-
179


нию О. Шпенглера, возник истинный социализм - немецкий по ду
ху и национальный по характеру. Особенностью прусского соция
лизма являлась антилиберальная и антимарксистская направлен­
ность, ориентированная против индивидуализма и интернациона­
лизма. Основанный на приоритете коллективных интересов, он ни
многом отражал особенности функционирования экономики Гер
мании в годы войны. Таким образом, он выступал как социализм
государства, а не класса. Этика прусского социализма опиоалась ми
идею долга, которая выражалась в служении каждого человека иг
только государству, но и всему обществу. “Прусская социалистиче­
ская этика учит, что в жизни дело не в счастье, а в исполнении сво­
его долга, в труде”667.
Сущность прусской идеи О. Шпенглер определял следующим
образом: “В Пруссии демократия не могла означать личную свобо
ду, совпадающую с неудержимостью в делах и необходимо приво­
дящую к политике частных лиц, для которой государство служит
орудием. Если идея рыцарских орденов “все за всех ” приобрела со­
временный характер, то она состояла не в образовании партий, ко­
торые низшим слоям народа предоставляли право путем выбором
раз в несколько лет голосовать за назначаемых ими кандидатов или
вовсе не голосовать, в то время как они наверху в качестве оппози­
ции вмешивались в работу правительства. Современным воплоще­
нием орденской идеи, напротив, явился принцип, по которому каж­
дому отдельному лицу на основании его практических, нравствен­
ных и духовных дарований предоставляется право в определенной
мере повелевать и повиноваться; ранг и, следовательно, степень от­
ветственности здесь вполне соразмерны с личностью и, как дол»
ность, постоянно сменяются, это и есть “советская система”, как ее
сто лет тому назад проектировал барон фон Штейн, - истинно прус­
ская идея, которая зиждется на основе отбора, коллективной ответ­
ственности и коллегиальности”668.
Победившая демократия не оставила в душе народа заметного
следа. Разрыв между народом и формой воплощения власти созда­
вал для О. Шпенглера надежду на возможность дальнейших изме­
нений, направленных на восстановление прусской системы. Эта на­
дежда связывалась с приходом выдающейся личности, вышедшей
из народа и способной возглавить народное движение. “Появись
хоть один выдающийся человек из недр народа, и весь народ после-
180
.... * бь. за ним. Никогда еше народное даижение
~
и грязь более жалким образом из за ни
периода вполне
Подобныеожиданияву сл о в и я "робяемь,
мфактерны, но О. Шпенглер уси
деятеля, он писал, что
культуры. Определяя величие полити
игает ду х своего време-
"шликим человеком является тот, к
существо. Великий
ни; в его лице этот дух воплощается в живое сущ
^^
человек
а Шпенглер соединял полнтиче-
“
л^роло”
проблем
—
Г
цндера, вышедшего из народной ду ,
ожностьиндустри-
„,,1Шсн„е традиционной системы в ир о и в о п о л
0.
„ш.ной,некое “упоение,связанноеетоно»гчотР^
в
, ,и, лутреннего аРи и “ раTM3' ? ’ “ зЫВал это с наступлением цеза-
, „„ей т е о р и и ^ п0ЧВФедемократии, однако его корни глу-
рпзма, который растет на по
д
v
< > Появление
Гнжо погружаются в основания кр
ПОЛИТИческое оружие -
цезаризма сокрушает диктатуру ^ нс
СВЯзывал появление
юмократию
. Таким образом, О^Шпенгж*
произойдет с 0_
цезаризма с консервативной Рев° *
копсервативным нача-
единение социализма Ра^ ег0
“только пруссачество и социа-
J1UM. К а к отмечал Детлеф Фелькен тэль
РУ^
в основу
лизм Шпенглера поставило этос ируеекс’
й УдействитеЛьности.
размышлений и разрешило его из и Р
СОздана книга, идея
В идеологической дискуссии послевоенных лет со зд
прусского контрвеймара
пГо идеала вывело Мёл-
Стремление к определению политического,социалистического
„ера вГиден Брукана формированиеег^ “ ни
п01шмания,
идеал», но идеала, ^ “ “
^
^
“ „.“ ровке, предложен-
которое вкладывалось в него в
^ *рослежИваеггся у немецко-
пой К. Марксом и Ф. Энгельсом.
Р
ю от маркСистского
го консерватора стремление к Д ^ т а ^ р ^ использования термина
понимания, к разрушению эк
ГТМческими движениями. Мёл-
социал-демократическими и
^
общество равных, единый
лср ван ден Брук понимал соц
-
черхой. Именно национа-
социум с ярко выраженной национальной ч е р т с ^ ^ ^ ^ ^
^
лизм должен был придать социал
ю щег0 элемента, подчи-
„ошении о н выступал в качестве доминирующе
181


нию О. Шпенглера, возник истинный социализм - немецкий по ду­
ху и национальный по характеру. Особенностью прусского соци.|
лизма являлась антилиберальная и антимарксистская направлен­
ность, ориентированная против индивидуализма и интернациош
лизма. Основанный на приоритете коллективных интересов, он им
многом отражал особенности функционирования экономики Гер*
мании в годы войны. Таким образом, он выступал как социализм
государства, а не класса. Этика прусского социализма опиралась мп
идею долга, которая выражалась в служении каждого человека па
только государству, но и всему обществу. “Прусская социалистичг-
■са? этика учит, что в жизни дело не в счастье, а в исполнении сво­
его долга, в тоуде”667.
Сущность прусской идеи О. Шпенглер определял следующим
образом. В Пруссии демократия не могла означать личную свобо
ду, совпадающую с неудержимостью в делах и необходимо приво­
дящую к политике частных лиц, для которой государство служит
орудием. Если идея рыцарских орденов “все за всех ” приобрела со­
временный характер, то она состояла не в образовании партий, ко­
торые низшим слоям народа предоставляли право путем выбором
раз в несколько лет голосовать за назначаемых ими кандидатов или
вовсе не голосовать, в то время как они наверху в качестве оппози­
ции вмешивались в работу правительства. Современным воплоще­
нием орденской идеи, напротив, явился принцип, по которому каж­
дому отдельному лицу на основании его практических, нравствен­
ных и духовных дарований предоставляется право в определенной
мере повелевать и повиноваться; ранг и, следовательно, степень от­
ветственности здесь вполне соразмерны с личностью и, как долж­
ность, постоянно сменяются, это и есть “советская система ”, как ее
сто лет тому назад проектировал барон фон Штейн, - истинно прус­
ская идея, которая зиждется на основе отбора, коллективной ответ­
ственности и коллегиальности”668.
Победившая демократия не оставила в душе народа заметного
следа. Разрыв между народом и формой воплощения власти созда­
вал для О. Шпенглера надежду на возможность дальнейших изме­
нений, направленных на восстановление прусской системы. Эта на­
дежда связывалась с приходом выдающейся личности, вышедшей
из народа и способной возглавить народное движение. “Появись
хоть один выдающийся человек из недр народа, и весь народ после-
180
дины бы за ним. Никогда еще народное движение не было втоптано
и I|>изь более жалким образом из-за ничтожества вождей и их сви-
II,Г'"' " Подобные ожидания в у словиях кризисного периода вполне
«ирактерны, но О. Шпенглер усили л их и расширил до проблемы
I,yin,туры. Определяя величие политического деятеля, он писал, что
иеликим человеком является тот, кто постигает дух своего време­
ни; п его лице этот дух воплощается в живое существо. Великий
,ц.,',овек является не с тем, чтобы уничтожить этот дух, но чтобы
ионцотить его”670. Фактически О. Шпенглер соединял политиче-
Iк . .о и культурологическую проблему цивилизации надеждой на
пидера, вышедшего из народной души, представляя собой восста­
новление традиционной системы в противоположность индустри-
,iiii,ной, некое “упоение, связанное с тоном чести и рыцарственно-
i in, внутреннего аристократизма, самоотверженности и долга”6 . В
. моей теории культуры философ связывал это с наступлением цеза­
ризма, который “растет на почве демократии, однако его корни глу-
ооко погружаются в основания крови и традиции. < . . .> Появление
не тризма сокрушает диктатуру денег и ее политическое оружие -
цемократию”672. Таким образом, О. Шпенглер связывал появление
цезаризма с консервативной революцией, в которой произойдет со­
ч и н е н и е социализма рабочего класса с его консервативным нача-
иом. Как отмечал Детлеф Фелькен, “только пруссачество и социа-
низм Шпенглера поставило этос прусского государства в основу
размышлений и разрешило его из исторической действительности.
Г) идеологической дискуссии послевоенных лет создана книга, идея
и _„я673
прусского контрвеимара
Стремление к определению политического идеала вывело Мёл­
лера ван ден Брука на формирование его как социалистического
идеала, но идеала, существенно отличавшегося от того понимания,
которое вкладывалось в него в XIX в. в формулировке, предложен­
ной К. Марксом и Ф. Энгельсом. Четко прослеживается у немецко­
го консерватора стремление к дистанцированию от марксистского
понимания, к разрушению эксклюзивности использования термина
социал-демократическими и коммунистическими движениями. Мёл­
лер ван ден Брук понимал социализм как общество равных, единый
социум с ярко выраженной национальной чертой. Именно национа­
лизм должен был придать социализму новые черты, и в этом соот­
ношении он выступал в качестве доминирующего элемента, подчи-
181


нявщего себе социалистические элементы. Национализм определи|
социализм, и именно в этой позиции отражается особенность испоГц
зования термина “социализм” немецкой “консервативной революин
ей” . Конечно же, большую роль здесь сыграла работа О. Шпенглери
“Пруссачество и социализм”, в к оторой с должной глубиной и >■|>■
костью образов была создана консервативная альтернатива социп
листическому проекту. Это превратило национальный социаличм и
мощного конкурента левому социалистическому движению, выну
див последний всячески и постоянно подчеркивать “псевдосоци.1
листический характер” прусского социализма, как стремление пг
пользовать утвердившийся бренд для отвлечения внимания рабоче
го класса от истинно социалистического движения.
Несмотря на то, что О. Шпенглер сформулировал консервант
ный проект социализма, Мёллеру ван ден Бруку в большей мер*
удалось придать ему политическую заостренность и связать его i
моделью очищенного от демократии и партийных интересов буду
щего германского рейха. Мёллер ван ден Брук стремился посмо!
реть на модель социализма, предложенную марксизмом, с позиций
националиста. Он считал марксистский социализм продуктом либо
рального времени, который рассматривал человеческое общестмп
исходя из ценностей либерализма. Это рассмотрение было материм-
лисгическим и было ориентировано на защиту интересов опреде­
ленного класса. Буржуазное государство было направлено на защи*
ту интересов буржуазии, а социализм, в свою очередь, стремился к
тому же, только в интересах пролетариата. Тем самым они оба рае*
калывали общество на сегменты, вместо того чтобы объединять его.
Поэтому даже социалистическая революция оказалась неспособной
достичь справедливости, и причина этого, по мнению Мёллера вам
ден Брука, скрывалась в самой природе социализма, который забо­
тился “лишь о классах, а не о нациях”674. Он связывал это с тем, ч то
классовый метод К. Маркса фиксировал особенности социальных
отношений, сводя человека к некоторому типичному представите­
лю, серийной кукле, созданной в соответствии с заданными пар?
метрами. Жизнь человека выступала только выражением его соци
альной деятельности. При этом, считал Мёллер ван ден Брук. Маркс
не обращался к внутреннему миру человека, считая, что его классо ­
вая принадлежность является отражением его душевных качеств.
Таким образом, Маркс подходил к проблеме со стороны внешних
182
183
явлений, не рассматривая cyN.pa « c
P
jic>I ^ прсд.
Меллер ван ден Брук
в большей мере на его
мерительного изменения людей, р
чел 0веческую алчность. Он
и .общую природу «i наi его слиш
и^
заботйЛСЯ об
опирался не на его силу, а на е
«.луше» ауказывал им в
"уроне”,ю*°РЬ^TM
ЫГдолжен был принадлежать и м ^ >
1Г6”
к21»СЛИВОМно,е—
нссьма физически, весьма обыден
^
марксизм как ти-
......
ссах. ЕгоделобьшоуловкойОпределяя^ £
^
укNo
пи'шую материалистическую утопис ,
^
^ осНОВе «Ч1р1Шципа
„1Шна стремление марксизмак у п р ^ следствием материалистиче-
нолнои приземленности .
х,чения не оставлявшего места
асой защищенности марксистско у
.
^
м атерйального
для духа... и сужавшего жизнь
ло Мёллеру Ван ден Бруку
достатка. Данное представлени:
духу и связать его с ? ш-
„ротивопоставить маРTM
^
Таким обра3ом, марксистским
иитарными чертами либерализм
,
г0 мира.
социализм выступал как проявлени
отрицал мате-
Дискутируя с марксизмом МеллеРи^ о Дии
д„с -
риалистическую предопреде
сознаНия приобретает актуаль
куесия о первичности бытия ил
человечества и ста-
пость тогда, когда она переносит
_
дан Брук был убеж-
иовится проблемой политическо .
еделять государство. “Идея,
ден в том, что экономика не
СОЗДаВа‘
власть, право, государство - 3T0^ uK^ J n0„
Маркс, а напро-
лась людьми на основанш кон
’ емя как идеи, власть, закон,
гив, экономика есть надстройка,
сх0ДИТ экономика” . В ос-
гоеударство есть основа, из к°тоР
ся сознание, которое м е ш - .
нове общественных изменении на *
£ изм£нениЯ Являясь твор-
людей, а те осуществляют общ
вные силы, поэтому “исто-
цом истории, человек опирается^ No
^
исключает ее зави-
рия людей - это история их духо
^
^
gg проявлением. Ис-
симость от экономики, котора
потитической, и его законы
тория государства является ^ Т°Р
политического мира стано-
это законы политического, з*,
еняется сознание человека, о-
вится возможным тогда когд;
и требует такого изме-
литическая реальность веймарской 1-


нения, изменения, которое бы исходило из идеи государства, спи
собного превзойти как интересы индивида, так и интересы опргч
ленной социальной группы. В идее государства Мёллер ван д*м
Брук усматривал тот маяк, на свет которого должно двигаться oi,
щество. Экономический детерминизм марксизма апеллировал к см
циальной схеме общества, за которой была пустота. Бес-челопеч
ность, бес-телесность были характерной чертой марксизма. “Миры
видел лишь экономику, а не государство, как он не видел за обтс
ством больше народов, как и не видел отдельных лю дей”677.
Веймарская республика, которая привела к утверждению демо
кратической системы в Германии в 1919 г., оценивалась Мёллером
ван ден Бруком с точки зрения внешнеполитических последствии,
сопровождавших ее утверждение. Версальский мирный договор иг
позволял ему увидеть позитивные черты утвердившейся систем ы
Вместе с тем, не только бремя Версаля определяло критическую ш
остренность консервативной мысли Мёллера ван ден Брука. Не м
нее важную роль играл националистический подход, в котором уи
матривалась перспектива трансформации германского государств
в будущем. Он полагал, что именно этого недоставало веймарским
революционерам, и с этим связывалась нереализованность социали­
стических ожиданий революции. Влияние, оказанное ..шберализмом
на социализм, помешало последнему решить свои проблемы678. II
результате германская революция взяла на вооружение демократи­
ческие принципы, которые привели к снижению ее революционно
сти, отсюда и ощущение чего-то незавершенного, упущенного м
революции. Созданная революцией система превратилась в либ-'
ральное отражение, в котором революционный пыл преобразовании
был потушен идеей всеобщих прав, отодвигающей национальные
ожидания немцев на второй план по сравнению с достижением ob
щечеловеческих ценностей. “ Социализм в целом слился с демокра­
тией и стал идентичен ей”679. Соединение идей социализма и либе­
рализма Мёллер ван ден Брук считал вполне закономерным, гак как
их сближала ненависть к национальному, и стремление различными
средствами преодолеть его. Такая позиция была типичным отраже­
нием марксизма, который на основе интернационалистического
подхода пытался подавить националистические чувства масс, вы­
рвать из них память о своей национальности.
Политические позиции марксизма выводились Мёллером ван
184
Ын Бруком из личности самого М аркса. Здесь можно отмстить об-
(1,1 шую связь в отношении марксизма, который выводил субъектив-
юведение из объективных закономерностей. Мёллер ван ден
Цпук осуществил обратный процесс, выделяя объективные положе­
нии из особенностей самого субъекта. Поэтому чуждость марксизма
иик-рссам немецкого народа определялась чуждостью самого Map-
1,, ,1 ему. Мёллер ван ден Брук отмечал, что “он был евреем, чужа-
.им
к Европе, который имел наглость вмешиваться в дела европей-
УМ1Х народов”680. Он полагал, что М аркс может быть понят через
шшимание его еврейских черт и еврейской традиции. Не имея на­
ционального Отечества, он пропагандировал идею интернациональ-
iMi o братства, способного преодолеть национальный интерес госу-
ырсгва и национальные чувства пролетариата. Интернационализм
и.лжен был разорвать естественные связи, соединяющие пролета­
ми и' с народом, и сформировать новое общество, живущее на осно-
не национальной, а классовой принадлежности. Мёллер ван ден
Г.рук усматривал в деятельности М аркса стремление оказать по­
мощь социально подавленным людям в преодолении своего огра­
ничения. “Маркс как представитель национально подавленного на­
рода стремился помочь социально угнетенным, идущим неверной
дорогой, еще не присоединенных других народов. В этом он видел
, |ц)10 собственную миссию, хотя она оставалась еврейской миссией,
ни он как интернационалист, а Маркс был им, не представлял се­
бе ясно свою расовую обусловленность. Его действия были еврей­
скими, что было пагубно”681. Игнорирование национального эле­
м е н т а ' сближало марксистский социализм и либерализм. Борьба с
нацией и национальным и чувствами выступала той политической
опасностью, с которой должен сражаться революционный консер-
натизм. Отсутствие еврейского национального государства, по мне­
нию Мёллера ван ден Брука, являлось причиной гневных тирад
Маркса против национального Отечества, его стремления убедить
пролетариат в том, что он также не должен иметь Отечества. “Он
стремился повсюду отнять у рабочих веру, которая досталась им от
национальной принадлежности, ценности, кровное и духовное о в­
ладение которыми обеспечивалось историей соответствующего на­
рода, ценности, которые доступны каждому, кто был связан с наро­
дом/который их создал, ценности, которые также были для проле­
тария, так как он был пролетарием, не выпадающим из нации, от
185


своих родителей и предков как крестьянин и горожанин, создавший
их, и причастный через них к нему”682.
Мёллер ван ден Брук делал вывод о том, что отход от нацио­
нальной обусловленности жизни ставит германский пролетариат ii;i
ложный путь, который не принесет ему ни освобождения, ни благо­
получия. Марксизм порождал только классовую ненависть, убиваю­
щую общество и культивирующую борьбу как средство жизни, при­
обретающую черты перманентного явления. Мёллер ван ден Брук
указывал на то, что “во всех его (Маркса —С.А .) трудах нет ни од
ного слова любви к людям, но из них мерцают отблески темных
страстей ненависти, месги, возмездия”683. Узкоклассовый подход
марксизма ограничивал понимание общества и предпочитал рас­
сматривать его как классовую гражданскую войну. Он не видел и
немецком империализме позитивных черт, которые он только осо t-
нал после его гибели. Германский империализм начала XX в. своей
активной внешней политикой создавал и расширял производство,
рабочие места, новые рынки сбыта, тем самым обеспечивая рабогу
и социальное благополучие немецкого пролетариата, которое после
поражения в войне исчезло. Мёллер ван ден Брук сводил проблему
классовой борьбы к стремлению улучшения социальных условии
жизни, и непримиримость ее считал одной из причин гибели гер­
манского государства684. Нельзя сказать, что такая позиция является
абсолютно абстрактной. Вовлечение Германией почти четверти на­
селения в войну способствовало обострению отношений между
властью и народом, который все сильнее начинал испытывать эко­
номические тяготы войны и, в результате, активно высказывать
свое недовольство. Мёллер ван ден Брук склонен выдавать желае­
мое за действительное, когда говорит о единстве немецкого народа
в начале войны. Время августа 1914 г. очень быстро прошло, и вза ­
мен его наступили изматывающие тяжелые будни позиционной
войны, требующей максимального напряжения всех сил и средств.
Рано или поздно эти силы должны были быть исчерпаны, что слу­
чилось в ноябре 1918 г. И дело было не столько в том, что “немец­
кий социализм скорее предпочитал вести войну с немецким импе­
риализмом, стало быть, это означало вести ее с собственным наро­
дом ”
, а в том, что сам немецкий империализм, в своем рывке к
мировому могуществу, не учел возможности затягивания войны на
годы. Германия оказалась вынужденной вести войну против нс-
186
J87
скольких государств, что привело к перенапряжению ее сил, кото ­
рое кайзер не желал признавать. Перенапряжение сил в большей
морс, чем социальный антагонизм социал-демократии и классового
общества, послужил причиной крушения кайзеровской империи.
Однако дух социального единения августа 1914 г. представлял­
ся Мёллеру ван ден Бруку идеальным отражением истинно герман­
ского общества. Его крушение, которое сводилось автором к по-
i бедствиям политического противостояния, напоминало удар кин­
жалом в спину. Мёллер ван ден Брук видел враждебность марксиз­
ма германскому обществу в том, что “он исходил из интернациона­
листических предпосылок, а не из национальных предпосылок. Со­
циальная проблема могла решаться для классов, а должна была ре­
шаться для нации”686. В придании национальной направленности
социализму Мёллер ван ден Брук видел будущее развитие социали-
стического движения в Германии, которое окончательно похоронит
интернационалистические иллюзии марксистского социализма. В ер­
сальский мирный договор продемонстрировал надуманность интер­
национализма, так как рабочий класс победивших государств не
проявил своего интернационального братства с германским проле­
тариатом. Мёллер ван ден Брук делал вывод о том, что “интерна­
ционализма не существует. Его не было до мировой войны. И его
тем более не было после мировой войны. Немецкий рабочий класс
сейчас стал жертвой своей марксистской веры”
.
Для Мёллера ван ден Брука социалистическая проблематика бы-
па отражением современности, которая не связывалась с особенно­
стями существования классового общества в качестве формы клас­
сового антагонизма, а выступала средством достижения социального
единства во внеклассовом обществе. Стремясь к реализации нацио­
нального проекта, он полагал, что достижение социальной гармонии
посредством исключения проблемы противостояния в обществе через
осознание принадлежности человека к нечто большому, чем класс, - к
нации, может служить ориентиром государственного развития.
Проблема социализма и пролетариата были чертой современ­
ной эпохи, отмеченной еще Ф. Ницше688, и не связывалась с насле ­
дием XIX в. Она приобретала новое звучание как проблема индуст­
риальной эпохи, создающей новый мир, в котором живет надежда
на общественное согласие. При этом Мёллер ван ден Брук указывал
на необходимость преодоления наследия XIX в., которое не сможет


188
сочетаться с ценностями эпохи техники. Он объединял проблему
революции и немецкого социализма “в проблему нового мирового
порядка, который призван волей мировой истории, наднародной
эпохой техники, и все народы, проигравшие мировую войну, долж­
ны освободиться от жизненного порядка XIX и XVIII столетий, де­
мократии, либерализма и парламентаризма”689. Конечно же, в этих
рассуждениях еще не прослеживается стремление к отождествле­
нию человека с миром техники, что отчетливо проступает в “Рабо­
чем” Э. Юнгера, но уже здесь видно стремление “консервативной
революции” поставить человека в рамки индустриальной эпохи, где
эпоха будет всасывать в себя ее представителя, сливаясь с ним и ре­
генерируя общие ценности. Мёллер ван ден Брук для характеристики
этого состояния использовал военное понятие “фронт” , пол аг ая, что
политика является просто продолжением войны иными средствами,
средствами политического и мировоззренческого противостояния.
Использование в политических работах термина “фронт” указывало
не только на наличие конфликта, но, что более важно, обеспечивало
связь с мировой войной, перенося противостояние с полей сраже­
ний в область мировоззрения. Подтверждением важности термина
“фронт” для мировоззрения “консервативной революции” может
служить то, что систематизация критики веймарской системы
“Июньским клубом” оформилась в виде сборника статей под назва­
нием “Новый фронт”690. Этот фронт подчеркивал противоположность
и противоборство “социализма против либерализма” , которое приоб­
рело новое звучание после войны и поставило перед социалистиче­
ской идеей новые политические ориентиры6*1.
Поражение Германии в мировой войне и германская революция
1918 г., по мнению Мёллера ван ден Брука, привели к тому, что
“ социализм был упущен в войне и выиграл революцию”692. Однако
тенденция развития как революции, так и социализма по-прежнему
связывалась с Германией. Их реализация должна была выразиться в
том, что “в Германии готовится смена парламентаризма совершен­
но иной формой народного представительства. Здесь сейчас идет
борьба против западничества, и эта война будет выиграна через
подрыв ее формально демократической основы”693. Система немец­
кого социализма в националистическом ключе, в отличие от мар­
ксистского социализма, приведет к объединению интересов немец­
кого предпринимателя с интересами рабочего, предоставив, в ко-
189
печном счете, последнему новый взгляд на экономическую взаимо­
связь694. Но для того чтобы строить на новом основании здание бу­
дущего германского р ейха национального единения, необходимо
преодолеть мировидение либеральной эпохи. Поэтому важнейшей
шдачей “консервативной революции” является отделение социа-
низма, стремящегося к Третьему рейху, от “философии пищеваре­
ния, которую мы долго, в течение века, таскали за собой под име­
нем материалистического восприятия истор ии”695.
Немецкий социализм являлся не только вызовом современной
либеральной эпохе, но и выступал в качестве альтернативы социа­
листическому движению. Полагая, чго между марксистским социа-
цизмом и либерализмом существует устойчивая взаимосвязь, Мёллер
иан ден Брук усматривал именно в разрыве с ними контуры третьего
иути, по которому должна пойти Германия. Заявка немецкого социа­
лизма на очищение германского общества от всего либерального
предполагала только выхолащивание из социализма всего марксист­
ского696. Освобождение пролетариата не должно ограничиваться
классовыми рамками либерального общества. Они сужают политиче­
ский обзор пролетариата отдельным сектором, за которым он не в
состоянии разглядеть целое. Мёллер ван ден Брук Полагал, ч то под­
линное освобождение пролетариата возможно только “во взаимосвя-
_
*-*
5эбУ7
чи с борьбой за свободу нации, к которой он принадлежит
Анализируя проблему пролетариата, Мёллер ван ден Брук от­
мечал, что тот выступал в качестве механического элемента к а п и та ­
листического производства, который в какой-то момент стал заду­
мываться о своих интересах в обществе. Его мировоззрение было
модернистским и имело четко очерченную область материального.
Полагая себя социально ущемленной, л иш ней частью общества,
возникшей в результате процесса урбанизации и перенаселенности
территории, пролетариат стремился к получению социальных выгод
ча счет общества. Это казалось ему справедливым. Однако Мёллер
ван ден Брук усматривал в этом узкокорыстные интересы. Ведь та­
кое стремление пролетариата означает ущемление других г р у п п
общества ради удовлетворения пролетарских интересов. Такое п о ­
ложение не останется незамеченным и породит не социальную спра­
ведливость, о которой мечтает пролетариат, а еще сильнее углубит
социальную вражду внутри общества. Причина этого виделась
Мёллеру ван ден Бруку в том, что “пролетариат еще не стал сопри­


частным ценностям, которые оставили после себя наши предки”6911 и
его ожидания есть ожидания момента, которые в силу этого скон­
центрированы на моменте. Их не интересует связь с прошлым, н
они с трудом представляют себе будущее. Они живут моментом
совершающегося. Поэтому их деятельность и осознанность совер­
шающегося примитивны и материалистичны. Удовлетворение или
неудовлетворение ожиданий влечет за собой исключение их из ис
торического процесса. Мёллер ван ден Брук указывал на то, что
“пролетарием является гот, кто хочет быть пролетариатом. < . . .> Не
машина, не механизация труда, не зависимость заработной платы оч
капиталистического способа производства делает людей пролета­
риатом, а пролетарское сознание”699. Трансформация пролетарского
сознания должна осуществляться в плоскости исторического. Это
предполагало, прежде всего, что пролетариат сможет соединить се­
бя с историей нации, к которой он принадлежит, и тем самым “пре­
одолеть пункт классового сословия”, основываясь на духовных
ценностях самой нации. Именно соединение силы пролетариата с
духовными ценностями нации может служить основой для утвер­
ждения власти будущего рейха. Данные размышления Мёллера ван
ден Брука о преемственности революционного и консервативного
вполне укладываются в рассуждения о немецком социализме как
модели будущего германского государственного устройства. Он
полагал, что консервативный элемент являлся естественным для
революционного процесса, так как революционность в чистом виде
своей динамикой может не только привести к изменениям, но и эти
изменения приобретут состояние постоянного изменения, что при­
ведет к разрушению. Поэтому тяга революционного к консерватив­
ному обусловлена инстинктом выживания. Мёллер ван ден Брук
писал, что всегда из революции выходит человек, который несмот
ря на то, что он пролетарий и не мыслит консервативно, вынужден
действовать как консерватор: сохраняет - хочет жизни ”700.
Немецкий пролетариат путем националистической трансфор­
мации сознания сможет объединить народ и тем самым вновь об­
рести Отечество. Осознание Отечества есть признак политической
зрелости народа. “Только политический народ имеет Отечество.
<.. > Отечество это есть великая естественность сама по себе, как
приходящее сознание единичного в народе, с тем, чтобы затем
вновь быть перенесенным от нации к единичному”701. Чувство Отс
190
191
чоства, которым живет человек, связывает его с целым, с на р од о м ,
поэтому здесь отсутствует предпосылка противостояния, н ен а в и с -
III, классовой разобщенности. В условиях послевоенной Г е о м а н и и
чунство Отечества могло служить для немцев предпосылкой пре­
одоления ненависти гражданской войны. В этом можно у с м о тр е т ь
шемент единства, к которому стремился Мёллер ван де н Брук, и
предпосылку к образованию будущей империи.
Преломляя ситуацию послевоенной Германии на немецкий р а­
бочий класс, Мёллер ван ден Брук указывал на необходимость пре­
одоления им “болезненного пути, которым немцы идут в границах
остатков империи”. Немецкий рабочий смутно видит свой и д е а л и
ю контуры общественных изменений, которые проступают в ре­
зультате его действий, заключаются лишь в механическом упразд­
нении противоположных пролетариату классов. Это противопос-
швляло пролетариат своему народу, делая его враждебным ему
I) этой связи Мёллер ван ден Брук отмечал, что пролетариат н е яв
ляется нацией, и особенно в таком развитом и расчлененном наро
до, как немецкий”. Поэтому проводимая немецким левым п р о л е т а ­
риатом классовая борьба может привести к тому, что в ней он поте
ряст свою освободительную миссию в преодолении п о с л е д с т в и и
Версальского мирного договора703. Борьба немецкого про л етари ат
ча социализм должна быть продолжена, но ей следует придать на
циональное содержание. Мёллер ван ден Брук был убежден в том,
что именно национальный социализм окажется в состоянии достичь
национального единства немцев. Он писал, что “немецкие рабочие
также ищут сейчас утверждения своего социализма. Н о он может
бытьтольковтомслучае, если он утверждает в себе германство.
Они должны избавиться от доктрины. И для этого о н и должны вер­
нуться к природе. Этой природой является Отечество
Концепция немецкого национального социализма Мёллера ван
ден Брука опиралась на базовый тезис: “Каждый народ имеет свой
собственный социализм”705. Это положение давало в о з м о ж н о с т ь
ныделить социализм из социалистического движения XIX в. как
классового движения и превратить его в национальное д в и ж е н и е ,
придав ему националистический характер. Эта тр а н сф ор м ац и я со­
циализма неотделима от мировоззренческого изменения, которое
должен претерпеть немецкий народ. Исходя из немецкой национа
листической доминанты, Мёллер ван ден Брук видел ее в в о з в р а т ц е


192
нии к миру духа, когда “вместо социализма разума проснется со­
циализм чувства, который имеет более далекие и глубокие перспек­
тивы, чем марксистский расчет”706. Обретение немецким рабочим
духа является предпосылкой революционизации масс и обладания
политической властью.
Не считая демократическую систему отражением националь­
ных интересов, которые разделяет и немецкий пролетариат, Мёллер
ван ден Брук полагал, что политического успеха можно добиться
только в том случае, если немецкий рабочий сможет осознать, что
“обладание властью зависит не от материального распределения, а
от духовного участия” . Он должен понять суть проблемы, которая
состоит не в каких-либо внешних проявлениях, а исключительно
основывается на “внутреннем подъеме”, связанном с миром духа707.
Проблема германского государства состояла в том, писал Мёл­
лер ван ден Брук, что “мы идем по пути пролетаризации нации”708.
Германский рабочий, прикоснувшись к духовному миру нации, по­
терял узкое пролетарское материалистическое мировидение, огра­
ниченное только его социальными потребностями. Мёллер ван дсп
Брук выдвигал тезис о том, что интересы пролетариата неотделимы
от интересов нации, так же как и его проблемы не могут быть раз­
решены отдельно от решения проблем нации. Пролетариат не явля­
ется особым элементом общества, который в силу своей особенно­
сти стоит вне и над обществом. Напротив, “рабочий класс является
составной частью народа” . Беды германского государства неотде­
лимы от проблем пролетариата. Мёллер ван ден Брук считал необ­
ходимым объединить пролетарское и консервативно-националисти­
ческое движения протеста с целью реализации общих проблем. Это
объединение возможно в силу того, что возникшие и существую
щие параллельно друг другу два движения, в конечном счете, едины
в том, что живут в послевоенной Германии и стремятся к преодоле­
нию тяжелого положения, в котором находится общество. Пролета­
риат был, прежде всего, “рабочим классом угнетенной и растерзан­
ной страны” и поэтому никакие его социальные вопросы не могут
быть решены, пока не решены национальные, пока не преодолены
внешнеполитические последствия Версальского мирного договора.
С решением этого Мёллер ван ден Брук связывал освобождение
германского народа709.
Хотя марксизм и постулировал узкоклассовые интересы пролс
193
тарйата, которые соединятся с государственными только в проле­
тарском государстве, Мёллер ван ден Брук видел в этом несоответ­
ствие с удовлетворением самих пролетарских интересов. Он считал
невозможным оторвать интересы пролетариата от нужд народа.
!наменитая посылка К. Маркса о том, что у пролетария нет Отече­
ства, была, по мнению Мёллера ван ден Брука, принципиальной
ошибкой марксизма. Пролетариат должен завоевать себе Отечество
п объединить свою борьбу с борьбой нации. Мёллер ван ден Брук
пыеказал принципиально важное суждение о том, что пролетариат
должен отказаться от узкоклассовых интересов и “ стать сопричаст­
ным нации”710. Таким образом удастся достигнуть общей цели с
помощью политических средств711. Осознание этой общности, по
мнению Мёллера ван ден Брука, произошло после Рурской борьбы,
н ходе которой реально объединились пролетарские и национали­
стические представители Германии. Именно то г да к пролетариату
пришло осознание взаимосвязи национальных, экономических и
политических проблем Германии712. В Германии происходит заро­
ждение нового поколения людей, не отделяющего свою судьбу от
судьбы своей нации. В условиях экономического краха они не со­
бираются смириться со своей судьбой. В них живет энергия дея­
тельности, и они стремятся к изменению ограничений, наложенных
на германское государство странами-победительницами, и преодо­
лению чувства национального унижения. Важным является то, что
“люди нового поколения не хотят быть пролетариями, а хотят быть
националистами, немцами из чувства собственного достоинства”713.
Интересно отметить, что Мёллер ван ден Брук в своем стремле­
нии дистанцировать национальный социализм от марксистского
социализма произвел замену терминов: “пролетариат” на “рабочий”
или “рабочий класс”. Его объяснение этой замены опиралось на на
ционалистический компонент, который не пр ису щ марксистскому
пролетариату. Немецкий рабочий может вернуть себе положение в
обществе только в том случае, “если он не будет больше восприни­
мать себя как класс, а станет частью народа, не как пролетариат, а
как рабочие”714. Обретение пролетариатом Отечества является ос­
новой не только единства пролетариата и народа, но и условием
преодоления влияния марксизма в рабочей среде. Мёллер ван ден
Брук писал, что “только пролетариат, который осознает себя как
рабочий класс определенной земли, может вновь возвратиться к


194
причастности к жизни общности соответствующего народа: участие
в нации, к которой принадлежит рабочий класс, позволит ему отри­
цать пролеташ ат нации”715. Таким образом, преодоление рабочим
узкоклассового мышления и узкоклассовых интересов является за­
логом обретения рабочим национального лица и, соответственно,
придания социализму как общественной модели, к которой тог
стремится, национального характера.
Социализм старается добиться общественной справедливости,
способной улучшить и облегчить совместное проживание людей.
Мёллер ван ден Брук полагал, что невозможно достигнуть справед­
ливости для людей, не имея справедливости для народа716. “Мы все
немцы и мы все бедны”717, —писал он, и только добившись справед­
ливости для народа можно ожидать реализации справедливости для
ее отдельных представителей. Мёллер ван ден Брук заявлял, что
немецкий народ является носителем социализма будущего, кото­
рый, в отличие от марксистского социализма, стремится к единению
всего народа и преодолению классовой борьбы. “Народ Востока, ко­
торый начинается для Запада с Германии, является носителем социа­
лизма. Но это не узколобый партийный социализм, который ставит
вопрос о частной собственности. Это в большей мере великий народ­
ный социализм, который понимает, что это только есть угнетение в
мире: нации и все классы профессиональных сословий объединяются
в нем”
. Проблематика социализма приобрела национальный харак-
тер. Существенные проблемы общества должны решаться не клас­
сом, а нацией во имя единых национальных интересов719.
Германский пролетариат долгое время находился в плену ин­
тернационалистических построений марксизма, что создавало пре­
пятствия для взгляда на мир с точки зрения немецких интересов.
Мёллер ван ден Брук полагал, что пролетариат не задумывался о
том, что его собственный народ в большей степени является обма­
нутым и угнетенным народом в послевоенной Европе. “К ценно­
стям, которые немецкий пролетариат до сих пор не разделяет, при­
надлежит осознание нации, к которой он принадлежит”720. Однако
оно просыпается в немецком рабочем классе, после того как он ис­
пытал на себе всю тяжесть послевоенного положения Германии в
той же мере, что и вся немецкая нация. Это исиытание должно вос­
питать рабочих в националистическом духе, когда они не будут от­
делять свои нужды от потребностей нации. Поэтому Мёллер ван
ден Брук считал, что возможен путь объединения усилий пролетар­
ско-социалистического и националистического направлений в деле
решения общих задач возрождения Германии. Он справедливо по-
нагал, что линией соединения двух направлений будет внешнеполи­
тическая позиция в отношении Версальского мирного договора.
Весь вопрос состоял в том, смогут ли националистически мыслящие
представители рабочих подчинить себе остальных и изменить по­
ложение в “национал-социалистическом” ключе. От этого зависело
будущее Германии, считал Мёллер ван ден Б рук/21. Идеологические
усилия “консервативной революции” были направлены на форму­
лирование политической позиции, которая могла бы выступить в
качестве объединительной программы для националистических и
социалистических сил. Однако следует подчеркнуть, что предпо­
сылкой этого объединения должна была стать национализация со­
циализма, переход его на националистические позиции. В этих у с­
ловиях политическая власть, которую получит немецкий социа­
лизм, будет являться властью не в силу того, что она является со­
циалистической, а потому, что “она немецкая”
Достижение социализма в Германии не состоится путем движе­
ния масс снизу, как предполагал марксизм. Кайзеровская практика
проведения социальной политики в период Второго рейха также не
могла привести к намеченному результату. Мёллер ван ден Брук
считал, что возможен третий путь, в котором “социализм может
быть воплощен только через сотрудничество низов и верхов”7 . Он
называл такую форму социализма органической, ведущей к корпо­
ративному образованию нации'24. “Под немецким социализмом мы
понимаем корпоративную идею о государстве и экономике, которая
должна быть воплощена революционно, но должна иметь консерва­
тивное основание” . Этот социализм выступал в качестве связующе­
го элемента общества. “Социализм для нас: укоренение, дифферен-
«725
циация, иерархия
Новая система власти, установленная немецким социализмом,
выполняя национально-объединительную роль, создаст равные ус­
ловия для труда и капитала726. Мёллер ван ден Брук указывал на то,
что идея немецкого социализма, предложенная “консервативной
революцией” , в атмосфере послевоенной Германии обладала опре­
деленным интеллектуальным преимуществом перед политическими
оппонентами, которые не смогли выработать ничего оригинального
195


и демонстрируют свою полнейшую безыдейность. Немецкая мри
блема после 1918 г. требовала своего “революционно-консерватии
ного решения”. Смоделированный “консервативной революцией"
немецкий социализм будет служить фундаментом, на котором им
строится здание будущего Третьего рейха727.
В начале 1930-х гг . Э. Ю нгер предпринял метафизическую пи
пытку рассмотрения гештальта рабочего. Рассматривая совремеи
ность, он исходил из трактовки её как буржуазного мира, обладаю
щего своими законами и нравственными нормами. Его представите
лем являлся ("оргер которого автор относит к носителям статичных
сил. Буржуазный мир был наследником эпохи Просвещения, уетапо
вившей договорную систему отношений. Государство, образованное
вследствие общественного договора, выступало в качестве г ар а нт
прав и интересов индивида. Преодолевая общественный конфликт
путем заключения общественного договора, оно стремится к уста­
новлению, прежде всего, порядка и стабильности, нормализации от­
ношений и исключению из общественного тела любых стихийны-
проявлений. Это достигается посредством принятия юридических
законов и нравственных норм. В этом выражается органическая сво­
бода человека в обществе. Таким образом, полагал Э. Юнгер, бюргер
“видит свою свободу не в своеобразии собственного характера, а но
всеобщей морали”728. Бюргер ограничивает свой мир исключитель­
но образом общества, в своем собственном понимании его как со­
вокупности сословных элементов и взаимоотношений между ними.
“О бщество - это совокупное население земного шара, являющееся
пониманию как идеальный образ человечества, расщепление кото­
рого на государства, нации или расы зиждется, в сущности, не па
чем ином как на мыслительной ошибке. Однако с течением времени
эта ош ибка корректируется заключением договоров, просвещением,
смягчегшем нравов или просто ппогрессом в средствах сообщения” .
Поэтому, считал Э. Юнгер, общество не предстает как “некая форма
сама по себе”, а являегся лишь отражением одной из основных
форм бюргерского представления. Общество подчиняет себе госу­
дарство, подгоняя его под свои мерки. Это определяется, прежде
всего, бюргерским пониманием свободы, нацеленным на превраще­
ние всех связующих отношений ответственности в договорные от­
ношения, которые можно расторгнуть” . Любая социальная актив­
ность осуществляется в границах общества и не выходит за её рамки.
196
Фактически любые трансформации изменяют только общест венные
шементы, принципиально не меняя само общество. Э. Юнгер под­
дакивал, что в буржуазной системе “пробуждающаяся власть долж­
ки осознать себя как сословие, равно как и то, что захват власти^дол-
iiieii характеризоваться как изменение общественного договора
Классовый характер буржуазного общества есть, прежде всего,
■к нультат бюргерского мышления, которое создает удобную для сеоя
Iпстему взаимоотношений стихийного и статичного. Создание соци-
,шы10 ранжированного общества минимизирует стихийность и вы­
полняет охранительную функцию, служащую лишь продлению и у п­
рочению бюргерских порядков. Разделение общества на классы, ка­
ждый из которых обладает собственным классовым интересом, и сам
факт наличия классов предполагают, что классы будут находиться в
договорных отношениях по отношению друг к другу, что создает
возможность для переговоров. Э. Юнгер очень четко отразил эту
особенность взаимоотношений, подчеркнув, что “общество обновля­
ется в ходе мнимых нападок на самое себя; его неопределенный ха­
рактер или, скорее, его бесхарактерность позволяет ему вбирать в
себя даже самое острое свое самоотрицание. Средства для этого
двояки: оно либо относит отрицание к своему индивидуально-
анархическому полюсу и включает его в свой состав, подчиняя сво­
ему понятию свободы; либо вбирает его в себя на будто бы противо­
положном полюсе, где располагается масса, и посредством расчетов
п согласований, посредством переговоров или разговоров превраща­
ет его в демократический акт. < . . .> Всякую противоположность оно
стремится не отторгнуть, а вобрать в себя. Где бы ни встретилось ему
то или иное притязание, заявляющее о своей решимости, оно идет на
утонченный подкуп, объявляя его очередным выражением своего
понятия свободы и таким образом придавая ему легитимность перед
судом своего основного закона, то есть обезвреживая его
Буржуазный мир стремится к комфорту. Бюргер использует
технические достижения для обеспечения этого. Пресыщенность,
спокойствие, романтический мир формируют буржуазный уют, где
ист места опасности и стихийности. Э. Ю нгер подчеркивал, что
бюргера “следует понимать как человека, который познает в безо ­
пасности высшую ценность и сообразно ей определяет свою жизнь.
Верховная власть, которая обеспечивает ему эту безопасность, есть
разум” . Однако “идеальное состояние безопасности, к которому
197


устремлен прогресс, состоит в мировом господстве бюргерского рп-
зума, которое призвано не только уменьшить источники опасности,
но, в конце концов, и привести к их исчезновению. Действие, бла­
годаря которому тго происходит, состоит как раз в том, что опасной
предстает в лучах разума как бессмысленное и тем самым утрачи­
вает свое притязание на действительность. В этом мире важно вос­
принимать опасное как бессмысленное, и оно будет преодолено и
тот самый момент, когда отразится в зеркале разума как некая
ошибка” '. Поэтому стремление бюргера избегать стихийного объ­
ясняется, с одной стороны, тем, что его природе чуждо стихийное
как таковое, он не обладает энергией стихийных сил, а с другой
стороны, само стремление к безопасности, статичности исключает
динамику стихийных сил. Поиск компромисса, стремление к пере­
говорам как средству обустройства мира выражается в попытке и <
бежать столкновения и конфликта как такового. Однако же, когда
избежать этого не удается, то конфликт объявляется “заблуждени­
ем, повторения которого можно избежать с помощью образования
или просвещения. Такие заблуждения возникают лишь оттого, что
не всем еще стали известны параметры того великого расчета, ре­
зультатом которого будет заселение земного шара единым челове­
чеством - в корне добрым и в корне разумным, а потому и в корне
себя обезопасившим”732. Поэтому, заключал Э. Юнгер, “триумф
бюргерского мира выразился в стремлении создавать заповедники,
где последний остаток опасного или чрезвычайного сохранялся бы
как некий курьез. < . . .> Бюргеру почти удалось убедить сердце ис­
кателя приключений, что ничего опасного вовсе не существует, а
миром и его историей правит экономический закон”733.
В современном мире бастионом бюргерской безопасности вы­
ступает город, за стенами которого хранится буржуазный уют. Го­
род перестает быть крепостью, в которой можно укрыться от не­
приятеля, а превращается в символ модернизма, в котором “теперь
заточают жизнь в камень, асфальт и стекло” . Здесь победа техники
выступает как победа комфорта, а вторжение стихий регулируется
экономическими средствами. Э. Юнгер указывал на особенность
бюргерской эпохи и её чуждость стихийным силам. Он обращал
внимание на то. что “необычность бюргерской эпохи состоит не
столько в стремлении к безопасности, сколько в исключительном
характере, свойственном этому стремлению. Она состоит в том, что
198
стихийное оборачивается здесь бессмыслицей, и потому крепостная
с гена бюргерского порядка выступает в то же время как крепостная
стена разума. На этом пути бюргер отмежевывается от других явле­
ний, какими предстают верующий человек, воин, художник, море­
ход, охотник, преступник и, как уже было сказано, —от фигуры ра­
бочего. Быть может, здесь уже становится ясна причина бюргерской
неприязни к появлению этих и других фигур, которые словно в
складках своих одежд приносят в город запах опасности. Это не­
приязнь к наступлению, нацеленному не то чтобы на разум, а на
культ разума, к наступлению, которое очевидно уже в силу одного
лишь наличия этих жизненных позиций. Один из маневров бюргер­
ской мысли сводится как раз к тому, чтобы наступление на культ
разума провозгласить наступлением на сам разум и благодаря этому
отмахнуться от него, как от чего-то неразумного”734. Э. Юнгер по­
лагал, что в начале XX в. наметился кризис бюргерского общества
но всех его проявлениях. За спиной бюргера проявляется тень иска­
теля приключений, который готов бросить вызов нынешнему миру,
liro успех будет зависеть от того, насколько удастся ему вырваться
из тисков бюргерского мира и прорваться на свободу. Для этого, по ­
лагал Э. Юнгер, необходимо “перестать мыслить и чувствовать в
рамках этих форм”, чтобы затем перестать действовать в них
11адлом начался с началом первой мировой войны, которая прово­
дит красным широкую итоговую черту под этой эпохой”
Во второй половине 1920-х гг. в публицистике Э. Юнгера наме­
тилась эволюция гештальта фронтовика в гештальт рабочего. Это
определялось рядом факторов. Во-первых, период активности фрон­
товых союзов и милитаристских обществ приходится на первую по­
ловину 1920-х гг . Вооруженные выступления против республики в
данный момент окончились безрезультатно, а последовавший за
'тим период стабилизации значительно снизил политическую ак­
тивность данных, сил; во-вторых, политический образ фронтовика
со временем теряет свою притягательность, он теряет свое лидерст­
во в политическом противостоянии, но сохраняет значимость фрон­
товых ценностей, на основе которых можно строить контрбуржуаз-
нос общество; в-третьих, мировои экономическии кризис и его по ­
следствия вновь радикализировали общественно-политическое по -
ложение германского общества, выдвинув на передний фронт борь­
бы рабочего, в душе которого жил воин, борющейся с демократией.
199


Рабочий у Э. Ю нгера теряет свою социально-профессиональ
ную связь и превращается в гештальт, внешне оформленный и за
вершенный, обладающий исконно присущими ему ценностями и
знающий свое предназначение в мировом масштабе. Таким обра
зом, он выводится из сферы социальных отношений буржуазном!
общества и приобретает свое призвание, свою судьбу. Для того ч то­
бы заявить о себе в метафизическом смысле, рабочий должен опре­
делить свое отношение к буржуазному обществу. А оно характер! г
зуется не состоянием “противоположности к этому обществу, а м
отношении инородности к нему”. Тем самым он не выступает анта
гонистом буржуазному миру в духе К. Маркса, а является иным. И
сфере политического он превращается в иного, “ заклятого враги
общества”, сво ей сущностью претендующего на господство. Осой
нав свою инаковость, рабочий может с презрением отринуть буржу
азный мир только в том случае, если откажется “мыслить чувство
вагь и существовать в его формах. Однако случится это, лишь когда
он узнает, что до сих пор был слишком скромен в своих притязани
ях и что бюргер учил его вожделеть лишь то, что кажется вожде
ленным самому бюргеру” . Рабочий должен отойти от буржуазно
либерального отношения к обществу и перестать быть опорой ему,
а “стать опорой нового государства”737. Тем самым перейти от ли
беральных ценностей общества Д. Локка к консервативному почи
танию государства Г.В.Ф. Гегеля.
Рабочий стремится к власти и господству, но желает власти ш-
экономической или политической, а власти вообще, которая была
бы направлена на коренное изменение всей жизни, как внешних с('
сторон, так и сущности. Рабочий сознает свое превосходство над
бюргером, благодаря чему создает собственные ценности для сво
его будущего господства. Неотвратимость его определяется уже1
тем, что рабочий занял ключевое положение в политической сфере,
что “можно заключить уже из того, что сегодня каждая величина,
обладающая волей к власти, пытается установить с ним связь”7''*.
Поэтому в рабочем Э. Юнгер видел представителя “своеобразною
гештальта, действующего по собственным законам, следующего
собственному призванию и причастного особой свободе”739. Рабо
чий обладает стихийной связью с войной, он следует приказу и со­
стоит на службе как воин. Это превращает человека в воина, а массу
в войско, тем самым рабочий уже не относится к бюргерскому миру
200
201
переговоров, а вступает в сфер)- деятельности, где его жизнь пре­
кращается в военную мобилизацию, во гл аве которой стоят вожди.
|) работе рабочий видит свое призвание и свою свободу, на его лице
нпоступают героические черты. Э. Юнгер отмечал, что “рабочий
иыступает носителем фундаментальной героической субстанции,
определяющей новую жизнь. Там, где мы чувствуем действие этой
субстанции, мы близки рабочему, и мы сами являемся рабочими в
гой мере, в какой мы наследуем её. Все, что мы ощущаем в наше
ирсмя как чудо и благодаря чему мы еще явимся в сагах отдален­
нейших столетий как поколение могущественных волшебников,
принадлежит этой субстанции, принадлежит гештальту рабочего.
Именно он действует в нашем ландшафте, бесконечную странность
которого мы не ощущаем лишь потому, что были рождены в нем;
его кровь - это топливо, приводящее в движение колеса и дымя­
щееся на их осях”740. Э. Юнгер говорил о неком всемирном типе
гештальта рабочего, который входит в тело человека и превращает­
ся в его сущность. Не случайно Э. Юнгер указывал на то, что “не
существует знамен помимо тех, которые носят на теле”741. Не слу­
чайно, что автор характеризует рабочего как гвардию, новую элиту,
придавая ей “имя ордена”742.
Придание миру будущего определенных черт осуществляется
посредством мобилизации. Первые формы проявления мобилизации
приходятся на начало первой мировой войны, i гремление государ­
ства контролировать все виды военного производства привело к
необходимости строгого учета его, регулированию процесса произ-
иодства. Э. Юнгер видит в этом только проявление “частичной мо­
билизации”, которая не затрагивает метафизическое начало и явля­
ется лишь вынужденной мерой военной необходимости . Лишь в
конце войны проступают черты истинной мобилизации, когда “ста­
новится все труднее отличить среди солдат офицера, потому что
тотальность процесса работы размывает классовые и сословные
различия” . Происходит стирание отличия фронта и тыла; возникает
состояние взаимосвязанного единства, где “фронт войны и фронт
работы суть одно и то же”744. Именно отсюда выводил Э. Юнгер
образ будущего государства - военного корабля, в котором господс­
твует простота и экономия. Здесь происходят изменение характера
работы и превращение его в “универсальный метафизический ранг ,
определяющий действительность. Таким образом, тотальные уси-


лия являются отражением работы в метафизическом смысле, и
именно такой смысл и характер работы выступает репрезентацией
гештальта рабочего745.
Мобилизация мира гештальта рабочего осуществляется посрсд
ством техники, которая выступает средством достижения цели. По­
этому достижение цели находится в прямой зависимости от “ то­
тальности нашей жизни”, возможности предельной концентрации
всех имеющихся сил и средств. Это создает потребность в “тоталь­
ной мобилизаций, которая перед каждым явлением личного и мате­
риального порядка должна со всей грубостью ставить вопрос о его
необходимости”746. Происходит трансформация личного вклада че­
ловека в характер работы, а также коллективного участия в тоталь­
ном характере работы, который размывает индивидуально-коллек
тивные границы работы и создает основу для произрастания нового
продуктивного начала, аккумулирующего два предшествующих м
выступающего характерной особенностью нового времени. В про­
цессе распада индивидуальности человек все больше вовлекается и
тотальную мобилизацию, что формирует у него иные свойства п
добродетели. Э. Юнгер указывал на то, что человек в процессе раз­
рушения индивидуальности не изолируется от нового характера
работы, а вовлекается в него, тем самым приобретает новую свобо­
ду, которая уже не выступает в качестве той меры, в какой сущео
вует индивидуальность человека, а “определяется степенью, в какой
в существовании этого единичного человека выражается тоталь­
ность мира, в которую он включен”747.
Э. Юнгер в который раз проводил параллель между тотальной
мобилизацией и войной, отмечая как общие черты, так и новые про­
явления, которые обеспечивают более глубокое, чем военное, про­
никновение в жизнь общества. Война включается как составная
часть грандиозного процесса работы, где процесс войны захватыва­
ет не только вооруженные подразделения на фронтах, но и много­
численные армии рабочих тыла. Их действия, их достижения сли­
ваются, возникает их тесная взаимосвязь как частей единого меха­
низма, движение одного из элементов которого порождает ответное
движение сопутствующих элементов. Э. Юнгер указывал на то, что
это превращает “воюющие индустриальные державы в некие вул­
канические кузни <...> Для развертывания энергии такого масшта­
ба уже недостаточно вооружиться одним лишь мечом, - вооружс
202
203
пис должно проникнуть до мозга костей, до тончайших жизненных
нервов. Эту задачу принимает на себя тотальная мобилизация, акт,
посредствам которого широко разветвленная и сплетенная из м но ­
гочисленных артерий сеть современной жизни одним движением
рубильника подключается к обильному потоку воинственной энер­
гии”748. Таким образом, подчеркивая тотальный характер работы,
Э. Юнгер указывает на взаимосвязь тотального характера как с тех­
ническим пространством работы, так и с тотальностью типа, осуще-
с вляющего его. Стремление к единству между средствами и типом
обеспечивает стирание различий между органическим и механиче­
ским миром и образует органическую конструкцию, представлен­
ную гештальтом рабочего.
Модель немецкого социализма в консервативной оправе пред-
с являла собой проект будущего германского политического уст­
ройства. Его отличие от марксистско-коммунистической модели
социализма состояло в том, что он подчеркивал свою немецкую на­
циональную сущность, был националистическим, а не интернацио­
налистическим. В этом представители “консервативной р еволюции”
видели принципиальное их отличие. Немецкий социализм должен
был служить альтернативой как буржуазному миру, так и самой по­
литической системе Веймарской республики.
Мировоззренческие компоненты “консервативной революции” ,
представленные мифом нации, идеей национального государства,
немецким социализмом, в своей совокупности выражали политиче­
ские ожидания консерватизма и политическое будущее германского
государства. Мировоззренческая борьба с либерализмом служила
основой для критики и отторжения политической систем ы Веймар­
ской республики.


204
ГЛАВА 3. ПОЛИТИЧЕСКИЕ КОМПОНЕНТЫ
КОНСЕРВАТИВНОЙ РЕВОЛЮЦИИ”
§ 1. Критика “консервативной революцией”
Веймарской республики
ем на сЬпон0Noг^ШаЯ“ОДНОВрС^ еННО СгеРманским военным поражен и.
пмвьге -г» “ РВ0И МИР0В0И войны, германская революция 1918 г. i
л ен н Г в хГ, СВЯЗЬШалась с Hey TM Германии в войне. Устаном
НИИ всего пТ революционных изменений республика на протяжс-
Ко^епваТо п Г °Да СВ°еГ° Существования несла TM себе это бремя
ресЗикТ " ИНационалистыГеР TM
превращали Веймарскую
послеловаттт единстве1ШОГО виновника германского поражения и
последовавшего заключения Версальского мирного договора
сверженийГ°ННЫе COfTM В ГеРмании в 191« г., приведшие к
холились r “ ° НарХИИ И уТВСрждению Веймарской республики, на
революции” ЛНТРС Р.аССуждеиий представителей “консервативном
исходил ит
нтивеимарскии пафос носил критичный характер п
шинство ис, Г СМ0ТРСНИЯ республики сквозь тень Версаля. Боль-
договор сыгпяеД° ВаТеЛеИ сходятся в том’ что Версальский мирным
тическойZ T r K° ByiZ Р°ЛЬ В СуДЬбе первой неме«кой Демокра
Целое PecnvR
СЛИЛСЯ С республикой и составил одно
О[пУ
а« с ь среволюции.
цию гл Vпос'ги СР ° Пределял германскую революцию как “револю-
бросами интр ’ КОТОРУЮ совеРшил “негодный сброд во главе с от-
в августе 19^ ЛЛИГенции < " > Истинный социализм, проявившийся
последней rv D
бЫЛ пРедан в то вРемя>когда он сражался н
рых была пг, аТКл 1Ш ^ ронте или лежал в братских могилах, в кото-
кайзерГвиГгР НтТПОЛОВИНа 1ЮК°ЛеНИЯ EbP ° - i ”749. Отречение
ченных во г ^ СЛЬМ1 " утвсРждение Совета Народных Уполномо-
лера началом ** °
Эбертом и Х - Хаазе>выступало для О. Шпсш -
ного госудапС- Г НЦа
ПоРядок по-прусски организован-
bctor “ Ни
сменился беспорядком политических партий и Со-
степенных пяеРЖеНИ6 госУдаРства> подмена его олигархией второ-
позицию своиР: ИИНЫХ ГЛавареи’ котоРые по-прежнему считали оп-
призванием, а управление государством
нагло­
205
стью, систематическое разрушение и подтачивание основ внутрен­
него порядка перед лицом смеющегося врага и перед приходящими
н отчаяние зрителями, проба только что обретенной власти на спи-
иах важнейших чиновников<...> - - таков был новый дух, пока в ро-
„750
ковои час последнего сопротивления это государство не исчезло
Поэтому “за исключением нескольких дураков и выскочек, револю­
ция произвела на всех впечатление сумасшедшего дома, быть мо­
жет, сильнее всего на самих социалистических вождей. Это беспри­
мерно: они внезапно обрели власть, к которой стремились в течение со­
рока лет, и приняли её как несчастье”751. Позднее, в 1933 г., О. Шпенг­
лер писал, что “уже с первых дней я ненавидел грязную революцию
1918 г. как измену неполноценной части нашего народа по отноше­
нию к другой его части - сильной, нерастраченной, воскресшей в
1914 г., которая могла и хотела иметь будущее”752. Устойчивость
оценок германской революции в работах, написанных в разные го­
ды, позволяет заключить, что О. Шпенглер усматривал в герман­
ской революции 1918 г. и утвердившейся в результате её Веймар­
ской республике разрыв с германской историей и германским госу­
дарством. Революция выбивалась из последовательности национа­
льных подъемов, происходивших в Германии в ходе войны с Напо­
леоном в 1813 г., объединения Германии “железом и кровью” в
1870 г. и национального воодушевления в связи с началом Великой
войны в 1914 г. Поэтому надежда, которую О. Шпенглер связывал с
будущим германского государства, была направлена на преодоле­
ние Веймарской республики и восстановление разрыва германской
истории. Можно заключить, что это было обусловлено монархиз­
мом О. Шпенглера, который в годы республики претерпел измене­
ние вследствие воздействия на него националистически-антилибе-
рального движения. Это привело к трансформации гогенцоллернов-
ского монархизма в националистически-монархический цезаризм.
Веймарская республика родилась под роковой звездой Версаля.
Это, а также внутриполитическое развитие Германии в 20-30 -е гг.,
являлось основой для недовольства Системой. “ Веймар осужден в
сердце народа. Утверждение конституции натолкнулось на абсо­
лютное равнодушие”753. Германская конституция 1919 г. заключала
в себе “диктатуру партийных машин, завладевших всеми правами и
ни перед кем по-настоящему не ответственных” 04. О. Шпенглер
указывал на то, что в современную эпоху господствуют парламентские


средст ва власти, которые включают в себя избирательный процесс и
прессу. Развитие избирательного процесса и п рава в XIX в. привели к
переходу в XX в. к всеобщему избирательному праву. О. Шпенглер
усматривал в этом разрушение сословной системы и переход к мас­
совому обществу. Видимая победа населения и овладение избира­
тельным правом являлись всего лишь иллюзией, скрывающей рс
альность политической деятельности. Сословность избирательного
права давала возможность сословиям представлять свои интересы и
парламентской системе, в то время как всеобщее избирательное
право делает власть электората более ничтожной. О. Шпенглер под­
черкивал, что чем “беспомощнее делается масса избирателей, тем
безусловнее оказывается она отдана на откуп новым силам, партий­
ным верхушкам, которые всеми средствами духовного принужде­
ния навязывают толпе собственную волю и методами, остающими­
ся в итоге незримыми и непонятными толпе, ведут меж собой бор]
бу за господство, пользуясь общественным мнением исключительно
как выкованным своими же руками, обращенным ими друг протип
друга”755. Установление парламентаризма приводило к установлению
“эпохи великих одиночек”, которые используют парламентаризм
только как средство получения власти, не испытывая “подлинного
благоговения” перед ней. “Современная избирательная кампания
это проводимая посредством избирательного бюллетеня и рач
нообразных подстрекающих средств, речей и писаний гражданская
война, и всякий крупный партийный вождь - своего рода граждан­
ский Наполеон”756. Д иктатура партийных лидеров опиралась ни
власть прессы, О. Шпенглер подчеркивал, что пресса является всего
лишь орудием партийной борьбы, направленной н а привлечение и
овладение массами. “Что до свободной прессы, то пускай мечтатели
удовольствуются тем, что она “свободна” по конституции; знаток же
спрашивает лишь о том, в чьем распоряжении она находится”757.
Мёллер ван ден Брук с сарказмом отмечал, что красное знамя
революции, поднятое вождями германской социал-демократии, но
сути было белым знаменем поражения на фоне национальных зил»
мен победы758. Он полагал, что именно революционеры 1918 г., а не
кайзер, проиграли войну. Таким образом, на революционеров возла­
галась тяжесть поражения, что значительно упрощало их критику
со стороны консерваторов. Мёллер ван ден Брук видел в сверши н-
шейся революции жалкую копию политических систем Западном
206
207
Европы. Стремление революционеров демократизировать герман­
ское государство на основе англо-американского образца рассмат­
ривалось им как попытка, с одной стороны, навязать Германии пар­
ламентско-демократическую форму стран-победительниц, а с дру­
гой стороны, положить в основание нового государства либераль­
ные принципы. Он заключал, что “немецкая революция оказалась
либеральной революцией”, а так как, в его представлении, револю­
ция может быть только национальной, чтобы добиться успеха, то
революция 1918 г. не была немецкой революцией, и в этом лежит ее
незавершенность и поражение759. Это привело к тому, что “социа­
листическая революция создала капиталистическую республику”
В ноябрьские дни народ проявил свой эгоизм, поверив заявлениям
политиков, и забыл свои национальные интересы. Единство оказа­
лось расколото на сегменты, что осложнило преодоление кризиса,
9 ноября 1918 г. “60 миллионов действовали как “Я ”
,анекак
единое целое, тело, к ак его называл немецкий консерватор. Рево­
люция превращалась в мятеж, направленный на захват власти и не­
способный к глубинным изменениям государства и объединению
парода. Мёллер ван ден Брук писал, что “революция была только
мятежом. - рна была как единственный звук, который в те дни выры-
иался из глоток демонстрантов, это было: прочь! Они могли выйти
на улицы. Они могли срывать флаги. Они могли срывать погоны.
Они больше ничего не могли - но этого достаточно, чтобы испор­
тить народ и страну и рейх”762.
Социал-демократические лидеры революции выступали, в пред­
ставлении Мёллер ван ден Брука, как оппортунисты, так как они
смогли относительно быстро забыть революционную динамику пре­
образований и приспособились к либеральным основам парламен­
таризма. Приспособление к либеральной эпохе привело к тому, что
социал-демократы “моментально сменили на парламентскую рысь
революционный галоп”763. Социал-демократы, которых Мёллер ван
нсн Брук называл “партией немецких мелких бюргеров”, в момент
угиерждения республики были в большей степени озабочены внут­
риполитическими проблемами, оставляя без внимания внешнеполи­
тические вопросы. Это привело к Версалю, который значительно
сильнее отяготил внутренние проблемы Германии
Оценивая свершившуюся революцию, Мёллер ван ден Брук
пыл склонен видеть в ней “либеральную интермедию5'' , основан­


ную не на национальной основе, а на интернациональной. Целыо
революции было не счастье собственного народа, а интернациона­
льные иллюзии, направленные на братство народов и вечный мир
Этой революции недоставало национального элемента766. Обобщая.
Мёллер ван ден Брук заключал, что “народ давно знает, что его pi
волюция была глупостью, которую другие народы не допустили i
такой легкостью”767.
Всегда встает вопрос о виновниках революции и ответственно­
сти за нее. Мёллер ван ден Брук считал, что “явная вина лежит пи
народе, на массах, которые в течение недель действовали от имени
немецкого народа; на этих вождях народа, делавших свою политику
на основе идеи демократического государства”768. Итогом револю­
ции стала Веймарская республика, которая сохранила в себе нере­
шенность проблем кайзеровской монархии, усложнив их тяготами
Версаля. Вновь возникло государство для государства, а не для на­
ции. Мёллер ван ден Брук, размышляя о ноябрьских событиях, по­
лагал, что ноябрьский мятеж был проявлением самообороны, но
самообороной против собственной природы, которая была виль-
гельмской природой, присутствовавшей как в творцах революции,
так и у послереволюционных политиков. “Революция не оправдала
ожиданий, ни социалистических, ни каких-либо других: большим
разочарованием бь¥1о то, что народные представители не происхо­
дили из народа, и из демократии не вышли государственные деяте­
ли, которые были бы достойны управлять делами нации так, как она
этого заслуживала - никакой одержимости делами, которая могла бы
внушать оптимизм, а только катастрофические дела, которые были
фатальными. Революция совершит переворот только тогда, когда она
сознательно отречется от того, что в прошлом поколении считалось
особенно немецким, а также сегодня еще является немецким”769.
Мёллер ван ден Брук полагал, что революционные изменения долж
ны привести к утверждению “государства для нации”770. Однако ре­
волюционная власть добиться этого не смогла и вопрос его образова­
ния остается в силе и требует своего решения в будущем.
Люди революции были людьми вильгельмской эпохи и несли в
себе пороки самой эпохи. Их действия не отличались какой-либо
осознанностью, а скорее походили на суматошные неосознанные
действия. Ноябрьские революционеры, по мнению Мёллер ван ден
Брука, демонстрировали “добросовестную посредственность, чис-
208
209
теердечную нерешительность, покорную и прилежную недоста-
IИ'Шость. Революция и республика произвели на свет не гения, а
Iо|ла ш ателя”771. Он полагал, что революционерам недоставало после­
дешательности и масштабности действий. Внутриполитическая узость,
ориентированная на приоритет внутригерманских задач, не позво­
нила им увидеть внешнеполитическую угрозу, исходящую от Ан-
Iпиты. Это, по мнению немецкого консерватора, вовлекло Герма­
нию в катастрофу, породившую тяжелые внутриполитические по-
1ледствия. Возлагая вину на ноябрьских политиков, Мёллер ван ден
I>рук очертил круг людей, повинных в германском поражении. К
ним он относил “немецких социал-демократов, которых не заботила
ипешняя политика, немецких пацифистов, которые были ответег-
ненны за то, что немецкий народ сложил свое оружие из рук, не­
мецких доктринеров, которые добровольно отдали свою землю на
благосклонность своих врагов, полагаясь на их обещания и их бес­
корыстность”77?.
Мёллер ван ден Брук отмечал, что несмотря на связь революци­
онных вождей с вильгельмской эпохой, в годы республики стали
отчетливо проступать их различия. Если кайзеровская Германия
страдала от чрезмерных внешнеполитических амбиций, к удовле­
творению которых она была не готова, то веймарские политики
бросились в другую крайность, существенно сузив свои претензии.
•га “мелочность” веймарской политики не позволяла реализовать
национальные ожидания германского общества . Политика Вей­
марской республики была политикой “мелких людишек , обеспе­
чивших “вторжение черни в государство и через это в историю” .
Веймарские политики не смогли выдвинуть национального лидера,
вокруг которого смогли бы объединиться немцы в тяютах послево­
енного мира. Напротив, общество устойчиво скатывалось к граждан­
ской войне и политико-партийной раздробленности. Мёллер ван ден
Брук дал довольно резкую характеристику веймарским политикам:
“Однако навсегда характерным признаком немецкой революции бу­
дет обезличенность ее представителей, которые вряд ли могли пре­
взойти в Германии уровень депутатов рейхстага, партийных секрета­
рей и функционеров и прочих заурядных политических людей
Когда Мёллер ван ден Брук писал о мелочности веймарских полити­
ков, он, прежде всего, имел в виду то, что они уклонились от откры­
того противостояния с Антантой из-за условий мирного договора.


Однако он не хотел замечать того, что подобное противостоя мне
было бы роковым для германского государства, и выбор веймарских
революционеров был меньшим злом, перед тем, что могла испыта н.
Германия в ходе французской оккупации. Позиция Мёллера ван дщ
Брука по этому вопросу была делом принципа, от которого он не со­
бирался отступать. Разрешение версальской проблемы, а вместе с ней
и веймарской, виделось ему исключительно революционным, па
сильственным, динамичным. Социал-демократическим политикам
н едоставало немецкости и склонности к разрешению политических
проблем с помощью национального решения”775. Веймарские поли­
тики не замечали, что внутренние беды Германии тесным образом
связаны с внешнеполитической скованностью Германии и их разр'’
шение связано с преодолением Версальского мирного договора776.
Соглашательская политика веймарских революционеров по от­
ношению к странам Антанты, в представлении Мёллера ван дсп
Брука, не могла быть объяснена только непреодолимыми внешними
причинами. Определенную роль здесь сыграла сама направленность
революционных политиков, стремящихся подчеркнуть свой разрыи
с кайзеровской традицией и опасавшихся любых националистичс
и проявлений . Интернационалистическая природа революци-
ых демократов вызывала у них страх перед национальными м
радикальными организациями. Они видели в них врагов, вмести
того, как считал Мёллер ван ден Брук, чтобы увидеть в них союзни­
ков. Ситуация момента требовала объединения их усилий в борьбе
против общего врага, однако веймарские политики, даже если ре­
шились сказать слова, которые отличались резкостью”, делали это
в рамках утвержденной Антантой системы. “Они надеялись на вре­
мя, на благоразумие мира и на какую-то подобревшую Лигу Наций,
вместо того чтобы самим определять время”778. Вместо того чтобы
разорвать систему и действовать, не оглядываясь на нее, веймар­
ские политики предпочли согласиться с ней. Эта соглашательская
политика привела к порабощению немецкого народа через “капита­
лизм чуждой нации”77 . Мёллер ван ден Брук полагал, что необхо­
димо было решительно отмежеваться от Версальской системы и
проводить германскую политику вопреки ей. Такая политика будет
радикально национальной и поэтому немецкой.
Мёллер ван ден Брук полагал, что германская республика несет
ответственность за ограничение германской внешнеполитической
210
. иибоды. “Если старая система несет ответственность за крушение,
и» новая система несет ответственность за мир” ' 80. Мёллер ван ден
Г,рук стремился создать впечатление порабощения Германии через
использование образа “клетки”. “Мы !агнанны в звериную клетку,
перед решеткой которой на наши же средства прогуливается все
цньяисное человечество” . Интересно отметить, что этот образ до-
иольно часто использовался на плакатах как праворадикальных, так
и леворадикальных движений, на которых в различных модифика­
циях изображался мужчина, разрывающий или разбивающий моло­
том сковывающие его цепи. Можно отметить, что образ клетки и
испей символизировал собой для антидемократических сил версаль­
ско-веймарскую систему.
Для представлений “консервативной революции” существенное
шачение играла обусловленность нового германского государства
ииешнеполитическими причинами. Они см отрели на веймарскую
систему сквозь очки Версальского мирного договора, что и опреде­
ляло их политические интерпретации, в отличие от немецких комму­
нистов, подходивших к объяснению той же проблемы с точки зрения
классовой доминанты. Мёллер ван ден Брук писал, что “мы получили
республику, основой которой была не Веймарская конституция, а
Версальский договор. Мы все стали почти крепостными, у нас даже
появился крепостной дух , дух франкофильства, который влюбляет
95781
Iiac в наших врагов и заставляет думать их мыслями
В оценке Веймарской республики Мёллер ван ден Брук занимал
непримиримую позицию. Он хотел обострить восприятие национа­
листического элемента, который недостаточно был представлен в
неймарской системе и который должен был сменить космополитизм
демократии. Веймарская республика была для него “историей не­
мецкого унижения”782, от которого будущая Германия должна изба­
виться. Можно подчеркнуть, что избавление от унижения было свя­
зано для Мёллера ван ден Брука с уничтожением самой Веймарской
республики.
Мёллер ван ден Брук уделял большое внимание проблеме по­
нимания сущности веймарской системы как необходимой предпо­
сылки ее преодоления. Он подчеркивал, что “кто хочет выити за
рамки системы, тот должен понять ее психологию”78". Ему пред­
ставлялось, что происхождение немецкой республики носило бес­
прецедентный характер. “Она возникла из революции. А революция
211


возникла из предательства. А предательство возникло из глупо*
сти”
. Одним из главных недостатков веймарской системы Мёллер
ван ден Брук считал отсутствие решительности, которая бы позио
лила внести революционность в германскую жизнь. Революционная
энергия была энергией деятельности, способной подвести германское
население к разрыву с установившейся системой послевоенного мири
и создать условия для решительной деятельности. Мёллер ван дсп
Брук понимал ту степень риска, которая последует за этими реши­
тельными действиями, и он надеялся на то, что внутренняя сила нем
цев проснется, когда иноземная опасность постучится в каждый дом
Однако эта революционная энергия была потушена веймарскими по
литиками, сумевшими перенести революционный накал в спокойное
парламентское русло. На смену революционной энергии пришел hi
бирательный бюллетень. Веймарское государство сумело приостано
вить революционный процесс, что было, по мнению немецкого кон­
серватора, демонстрацией ее никчемности. Она не обладала гениаль
ностью, и ей управляли посредственные политики74".
Недостаточный революционный дух немецких революционером
после ноября 1918 г., в представлении Мёллера ван ден Брука, отя
гощался тем, что их действия осуществлялись в рамках политики
Антанты, поэтому приостановка революции произошла по ее собст
венной вине. Утвердившаяся Веймарская республика “не вызвали
уважения ни у нас самих, ни у кого-то другого”786. Политические
свободы, которые декларировала Веймарская республика, виделиа.
ему политическим обманом, так как при сохранении Версальского
мира подобные свободы выступают свободами для индивида, а не
для народа. Мёллер ван ден Брук заявлял о принудительном хараюч
ре веймарской политической системы. Он писал, что “наша свобода
существует лишь на бумаге конституции, которую нам навязали”787.
К отсутствию революционности, к следованию политическому
курсу Антанты Мёллер ван ден Брук присоединил нехарактерное п.
для германской государственности республиканизма. Он утвер­
ждал, что республиканизм чужд германской истории и “немецкая
республика не имеет корней”788. Любая политическая форма должна
иметь историческую традицию. Не имеющий ее немецкий респуб­
ликанизм обречен на поражение, так как республика “не должна
быть республикой без республиканцев. И не может быть республи­
канцев без гордости за республику”789. Мёллер ван ден Брук пола-
212
UUI, что немцам нечем гордиться в Веймарской республике. Не­
смотря на то что черно-красно-золотое знамя веет над Германией и
i ним ранее связывались немецкие надежды, но сейчас даже оно
превратилось в “символ великого немецкого разочарования” . Рес­
публика своим отказом от решительных революционных действий
утратила динамичность и превратилась в республику, лишенную
нггузиазма. А без энтузиазма и деятельности, считал Мёллер ван
ден Брук, нельзя освободиться от оков Версаля. Веймарская респуб-
ника этим не обладает790.
Оторванный от корней республиканизм создал в Германии сис­
тему парламентской власти, которая тоже не опиралась на герман­
скую традицию. Парламентаризм тесно связан с либерализмом и
демократическими ценностями. Объявив либерализм антигерман­
ским явлением, Мёллер ван ден Брук утверждал, что парламента­
ризм в Германии не имеет традиции!”791. Веймарская республика
создала “разорванный парламентаризм”, который фактически явля­
ется формой выражения партийного господства. Разорванность ха­
рактеризуется тем, что парламент превращается в арену выражения
партийных интересов и партийной полемики. В обыденном пред­
ставлении парламент выступал как “говорильня”, и Мёллер ван ден
1>рук полагал, что народ с каждым разом все сильнее убеждается в
)том, и настанет день, когда парламентская система падет. Особен­
но это характерно для Германии, в которой “парламентаризм ском­
прометировал себя тяжелее, чем в любом другом государстве
Современный парламентаризм отличается от парламентов XVIII -
XIX вв. тем, что в нем ярко выражен партийный характер. Полити­
ческие партии утвердились в парламенте в качестве ключевого уча­
стника политического процесса. Таким образом, считал Мёллер ван
ден Брук, происходит утверждение новой системы, в которой “пар­
ламентаризм сравнивают с партийным господством, с политической
бюрократией и распределение постов, с партийными, а не профес­
сиональными министрами, а также более полным заражением стра­
ны через внутреннюю политику”793. Мёллер ван ден Брук приходил
к выводу об утверждении в Германии системы партийно-полигиче-
ского парламентаризма”, с правлением в стране партийных кабине­
тов и клик794. В этой связи он считал невозможным достижение на­
ционального единства в рамках партийного государства, так как по­
следнее скорее способствует разъединению, чем объединению.
213


Нельзя сказать, что Мёллер ван ден Брук не разделял позиции
участников Капповского путча 1920 г. В его представлении, у чип
ник и мятежа видели в революции только политический процсо
при этом не признавая саму революцию как таковую795. Конссрпи
тивному революционеру импонировало их стремление к свержении!
республики и решительному выступлению против Версальски:п
мира. Однако их освободительная борьба превращалась в войну ни
два фронта, против иностранных государств и против политически.'
оппонентов в Германии, причем в последнем случае они не распо
лагали большим количеством сторонников. Мёллер ван ден Бруи
считал такое положение ошибочным. В своих поступках реакции
нер не осознавал того, что “перед нами открывается возможность m
только освободительной борьбы, но и гражданской войны, которим
похоронит под обломками не только ненавидимую всеми республп
ку, но и наше любимое Отечество”796.
Поддержка народом Веймарской республики представляла' i.
Мёллеру ван ден Бруку политическим оппортунизмом, ловким си
мообманом. Стремление к демократичности виделось ему эрзацем
консервативности, которая может рассматриваться как основа гер
майского общества. Отсутствие в германской революции консерна
тивного начала служило причиной ее незавершенности, неспосоО
ности к национальному созиданию и творческому обновлению. ‘ T i
ний немецкого народа не революционный. Он ни в коем случае щ
либеральный. Он консервативный. Уже поэтому революция оста
лась интермедией”797.
Консервативная революция” заняла оппозиционное положение
по отношению к Веймарской республике по политическим причн
нам. Мёллер ван ден Брук отрицал, что борьба с Веймарской рос
публикой определялась только наличием республиканской формы.
Он постоянно отмечал, что для консерватизма форма неважна, а важно
содержание, т.е. проводимый государством политический курс.
Противостояние Веймару являлось противостоянием его политике.
Политика ее правительства является политикой исполнений или,
как можно сказать, она ведет к полнейшему развалу империи, зака­
ту нации и разложению людей” . Он утверждал, что благодаря рево­
люционным встряскам и внешнеполитическому версальскому дик­
тату в германском народе просыпается имперское чувство, способ­
ное послужить основой германского возрождения. “Из мусора ре-
214
215
шшюции в народе, несмотря на все противоречия, вопреки ланд­
шафтам, племенам и классам проснулась воля к империи, за кото­
рую держалась и будет держаться Германия”
.
Антидемократическая борьба консерватизма была борьбой за
германское будущее, основанное на авторитарном, а не демократи­
ческом правлении. Фактически Мёллер ван ден Брук стремился вы ­
ставить консерватизм защитником германства против современных
демократических тенденций. Демократия представлялась ему как
“наступление интернациональной и западной, либеральной и фор­
мальной коррумпированной демократии подавляющего меныпинст-
па рейха, как людей, так и народов, которая при всей бессмыслице
хорошо осознала, как можно манипулировать подавляющим боль­
шинством”. Поражение “консервативной революции” в борьбе про­
сив демократии обернется не только поражением Германии, но и
повлечет за собой разложение всей Европы, так как демократиче­
ская борьба несет только “горе, разногласия и мелочность этой де-
„г
-
„799
мократическои борьоы
Усиление разочарования революцией создавало предпосылки
для создания широкого политического фронта против демократии,
объединившего бы в себе как правые, так и левые политические силы
I ермании800. Мёллер ван ден Брук писал, что “пролетарские массы
являются социалистическими, а не демократическими”, поэтому для
“консервативной революции” всегда остается возможность придать
этому тяготению к социализму националистическое звучание . Та­
ким образом, Мёллер ван ден Брук видел возможность путем объе­
динения молодежи и рабочего класса создать основу для широкого
национального фронта против Веймарской республики. Этот фронт
смог бы не только преодолеть внутренний раскол германского обще­
ства, но и придать Германии единство и внутреннюю завершенность,
на что оказалась неспособна Веймарская конституция . В ходе
свершения революции революционность дол жн а приобрести свою
консервативность. “В действительности судьба немецкой демократии
зависит от опыта, который немецкий народ получи г с ней. Револю­
ция никогда не имела тенденции сохранить свою революционность.
Революция всегда имела тенденцию становиться консервативной.
Если бы путаница в политических понятиях не была такой бескрай­
ней то возможность консервативной демократии стала бы нашим
_
?>8(Ъ
самостановящимся представлением


Характеристика, данная германской революции 1918 г. и B ui
марской республике Э. Юнгером, солидарна с позицией Мёллерп
ван ден Брука. Рассматривая ее как поздний этап эпохи либералт
ма, он определял революцию как мятеж, “бунт на корабле во врсми
сражения”, “пиршество мух над гниющим трупом”804, “брюквенную
революцию”805. Кайзеровская империя сама утратила волю к жизни
и отказалась от самозащиты против революционных сил. Падение
монархии прошло быстро и без сопротивления, хотя возможность
такового была. “Старое государство само утратило волю к жизни,
столь необходимую в сложные времена. Организм, не способный
нейтрализовать проникшие в кровь яды, гибнет; он гибнет быстрее,
тем более, если лишен сил. Оружие было наготове, не хватало лишь
крепкой руки, чтобы пустить его в ход. Старое государство сами
объявило себе приговор, запретив стрелять и загнав себя в угол пе­
реговоров и нерешительности”806. События ноября 1918 г. пред
ставляются Э. Юнгеру неким безумством, охватившим германское
общество. Он сравнивает его с корабельной командой, веселящейся
в момент бури. “В ноябре 1918 г. мы стали подобны команде кораб­
ля, которая при виде надвигающейся катастрофы откупоривает боч­
ки с ромом, чтобы есть, пить и веселиться, забыв о стыде и ответст­
венности”807. Единственным оправданием революции было то, что
она имела успех.
Ноябрьская революция 1918 г. не привела к смене обществен­
но-политической системы, так как ее революционность была на­
правлена не на ликвидацию капитализма, а на обретение покоя. По­
этому результатом революции явилось сохранение капиталистиче­
ской системы и ее расцвет808. Вместе с тем, Э. Юнгер позитивно
оценивает революцию, а особенно ее последствия. Подчеркнем сра­
зу, что речь не идет о ее принятии, а только о признании того, что
она совершилась. Для консервативного национализма, который
представлял Э. Юнгер, значение ноябрьской революции состоит в
том, что “она очистила для него дорогу, сделав за него ту работу, на
которую у него тогда просто не хватило бы сил”809. Революция при­
обрела смысл в грядущем, продемонстрировав немцам свою безы­
дейность и нерешительность. Э. Юнгер считал, что она, сама того
не ведая, работала на германскую националистическую революцию,
сама выкапывая себе могилу.
Утвердившаяся Веймарская республика является следствием
216
217
ямлюции и несет на себе клеймо версальского позора. Э . Юнгер
1iнерждал, что она не имеет поддержи среди германского населе-
„■ olla вызывала протесты и вооруженные мятежи. Мы можем
, покойно утверждать, что живем в государстве, которым недоволен
„„кто, кроме, пожалуй, гореткн людей, нажившихся на революции.
* ся ее шаткая кошпрукция держится исключительно за счет борьбы
„ гай ни одна из которых не способна положить копен такому
„ ожению дел”11”. Назревший в обществе протест против респуб-
получи успех только в результате решительных насильствен-
, действий Здесь можно разглядеть отличие J . Юнгера от Мел-
L ван ден Брука, который не конкретизирует способ умерщвле-
„ веймарской системы, в только констатирует сам диагноз. Воин-
Г я решительность и способность к решительным действиям, ко-
гипые Э Юнгер приобрел иа полях первой мировои воины, отрази­
сь в его призывах к конкретным действиям против респуолжи.
“ писал что "протест должен осуществляться ие а виде докладов
„ смысле немеикой миссии или книг, апатомирующих труп марк­
сизма, а размеренно и трезво с помощью граиат и пулеметов „а
У'ШТ н и т смотрел на проблему Веймарской республики двоя­
ко- е одной стороны, как шшиоиап-болылевик, етояшии „ а револю­
ц и о н н о консервативных позициях, е другой стороны, с гочки зре-
1 протестантского прусского взгляда. Веймарская республика
была “конституционной формой национальной капитуляции ,
оторая привела к утверждению чуждой германскому духу полити­
ческой Формы. Военная победа стран Антанты превращалась I ан­
тигерманскую дуковно-политическую победу, “победу фраицрекои
цивилизации, западной демократии, а диоке п обеду Рима . и-
м д а а я республика не является немецким госушрством, это дру-
TM Германия”, в большей степени выступавшая государством евро-
иейскогТнен^а , чьи интересы и действия определяются заграпл
пей*14 Э Никиш солидарен с представителями консервативной
эволюции" в оценке республики как результата поражения в вов­
не Для него она остается “символом чуждого господства над Гер­
манией” которое я вляется «опаснейшим врагом национальной воли
Г жизни- Веймарская система живет буржуазно-либерально» идее,
3TM
к о т о р а я противоположна немецкому прусскому духу Пот­
сд а м а» 5 Движение немецкого сопротивления борется прошв евс-


темы западных ценностей, символизирующих собой идею мировой
империи, за немецкое национальное государство. Эта борьба явля
ется борьбой против структуры Запада, философии Просвещения и
либерализма, и такая борьба есть борьба революционная816.
Веймарская система выполняет политическую функцию буржу­
азного общества и является “инструментом господства Версальско­
го порадка над Германией”817. Э. Никит связывал политическое
воздействие Версальской политической системы в основном с по­
литикой Франции. Это вполне объяснимо, учитывая ту позицию,
которую занимала Франция в Рурском кризисе. Отсюда стремление
отождествить Версальскую систему с внешней политикой Франции
Поэтому призывы борьбы против этой системы являлись призыва­
ми борьбы против Франции, олицетворявшей собой, в глазах Э. Ни-
киша, данную систему. Он писал, что “борьба против веймарской
системы есть война против Франции”818.
Э Ю. Юнг видел в утверждении Веймарской республики побс
ду либерализма и индивидуализма. Именно в этой победе он видел
господство неполноценных”. Во избежание ложного толкования
необходимо указать, что данный термин существенно отличался от
того понимания, который вкладывал национал-социализм в расовое
понятие неполноценности”, относящееся к категории лиц, цинично
называемой нацистами “жизнями недостойными жизни”. Нацист­
ская политика в отношении этой категории людей, которая сопро­
вождалась массовыми преступлениями и убийствами в рамках про­
граммы эвтаназии, не должна выводиться из понятия, которое ис­
пользовал Э.КХ Юнг, назвав так свою книгу. Понятие “господство
неполноценных” обладало не расово-биологической характеристи­
кой, а метафизической и выражало собой победу индивидуализма в
обществе. Это отмечалось и в рецензии Кондара Хельмбольда819.
Э.Ю. Юнг подчеркивал, что борьба против веймарской системы
является борьбой революционной, направленной на создание госу­
дарства немецкого народа, государства национального и волевого.
Поэтому “эта немецкая революция будет консервативной” и прохо­
дить она будет не на собраниях, а на улицах, сохраняя традиции
фраикорпсов - .
Зарю нового государства Э.Ю. Юнг усмотрел в
деятельности кабинета Ф. фон Папена в 1932 г., с которым он впо­
следствии сблизился и стал его спичрайтером. Если заглянуть впе­
ред, то это сближение дорого обошлось Э.Ю. Юнгу. Однако тогда
218
он видел в кабинете Ф. фон Папена наступление “новой эпохи” . На-
Iпядной демонстрацией этого служил переворот в Пруссии, совер­
шенный Ф. фон Папеном в 1932 г.. в котором Э.Ю. Юнг усматривал
приближение к целям революционного консерватизма, созданию
нового народного порядка, появлению нового дворянства и новой
821
имперской идеи
Как и многие консервативные революционеры Э.Ю. Юнг ука­
пывал на природную взаимосвязь Веймара и Версаля, так как без
Нерсаля не было бы Веймара, а без Веймара не было бы покорности
перед Версалем. Таким образом, политическая и идеолох ическая
оорьба против Веймарской республики является одновременно
Оорьбой против Версальской системы.
Проблема веймарской системы в несколько ином ключе рас­
сматривалась К. Шмиттом. Обращение К. Шмитта к проблематике
Веймарской республики относится к 1923 г., когда французские вой­
ска оккупировали Рурскую область. С этого момента можно начинать
отсчет борьбы К. Шмитта против Веймара, борьбу хориста и полити­
ческого мыслителя против слабости государства . Следует под­
черкнуть, что шмитговский анализ демократии и веймарской систе­
мы был направлен на понимание их, т.к . только через понимание вра­
га можно приобрести оружие, позволившее противодействовать ему.
Необходимо учитывать то, что политические работы К. Шмитта не
предназначались для политической агитации и не имели общей про­
пагандистской линии. Действительно, прав X. Куарич, отмечавший,
что “Карл Шмитт не был политическим агитатором. < . . .^ П оэтому
его “борьба с Веймаром” сохраняет ломающее своеобразие”
.
К. Шмитт усматривал в поведении германской буржуазии в го­
ды германской революции 1918 г. политическую близорукость, к а­
завшуюся ему политически самоубийственной. Германская буржуа­
зия, являвшаяся основоположницей политического порядка Вей­
марской республики, достигла образования новой политической
системы путем социально-государственного компромисса с рабо­
чим классом824. Г . Машке подчеркивал, что “Шмитт всегда помнил,
что Веймар имеет либеральное основание. Это означало для него.
Веймар создан поражением, поэтому уже содержал в себе капиту-
«825
ляцию перед врагом
Формирование конституции государства играет важную роль.
Посредством ее оформляется фундаментальная организация госу-
219


дарства и обеспечивается органическое единство. Путем принята
конституции решается вопрос о том, в чем собственно порядок 11>
сударства826. Веймарская конституция была для К. Шмитта осноиии
республиканского правопорядка, в рамках которого следует осуни
ствлять политические трансформации. Несмотря на критически*
отношение к Веймарской конституции, К. Шмитт в 1930 г. подчг|)
кивал, что “конституция должна быть святыней немецкого народи"
Однако по своему характеру она представляет собой что-то врод!
“смешанной системы”, результат политического компромисса flyfl
жуазии и рабочего класса827. Ученик К. Шмитта Эрнст Рудольф Ху
бер дал очень емкую характеристику Веймарской конституции,
подчеркнув, что она представляла собой “объединение чужды v
форм с единственным пороком”828.
Этатистский подход К. Шмитта не позволял ем у отождествлм 11
государство исключительно с конституцией829. К ак отмечал А. Фи
липпов, “собственно, он последователен только в одном: сущеп
вующее государство и действующее право для юриста превыпк
всего”830. Веймарская конституция характеризовалась двойствеш т
стью, выражавшейся в том, что она комбинировала в себе две pa i
нообразные системы: “парламентско-законодательную систему ле
гальности и плебисцитарно-демократической легитимности; между
ними были возможны скачки, не только как конкуренция инстап
ций, но и борьба между двумя способами”831. К. Шмитт полагал, ч т и
комбинация в конституции парламентской и плебисцитарно-демо
кратической систем имеет определенную логику. Парламентски я
система власти способна действовать в условиях стабильной ситуа­
ции, а когда ситуация приобретает чрезвычайный характер, то ст
функционирование становится затруднительным, что приводит и
действие плебисцитарно-демократическую систему. Центральном
фигурой ее выступает рейхспрезидент, действующий как “предста
витель исключительных полномочий, одновременно являясь в этом
деле защитником политического единства и защитником Веймар­
ской конституции; поэтому плебисцитарная система является эле­
ментом этой конституции и служит одновременно сохранению н
осуществлению политического единства”832. П. Шнайдер усматри­
вал в этом разгадку политико-правовой позиции К. Шмитта, выра­
жавшейся в повороте “от конституционной демократии к плебисци­
тарной демократии на почве конституции”833.
220
Основная проблема скрывалась не в технике конституции, а в
тш что при сохранении технически исправного аппарата власти
и-рялся смысл и значение конституции. Все-таки в условиях надви-
ношейсг политической опасности К, Шмитт был сторонником ак-
, „ных действий, диктаторских, деятельныхфлагов, способн
„ппяить положение. Очень точно на это ук а зал X. Куарич, писак
\н что “от Карла Шмитта, во всяком случае, нельзя научиться
Г ; что демократическое правительство конституционного госу-
прства может бьггь шнпцено только через речи законодательные
е'гатьи и надежду на правильно заполненный избирательный бюл-
ютень и его смертельный враг (“позднее сковывающиеся ^ ло вь ^)
тссматривается как политический клоун и непослушное дит
.
E L L m государствл в условиях политического напряжения,
сгпаТ перед решительными действиями виделся К. Шмитту опас-
Г п о е ^ е в ” го для самого государства, не способного себя за-
стремящихся к еш уетраненшо, К. Шмитт писал, что
ГTM
,
в -лиш е ценностный нейтралитет пока еще функциони­
рующей системы легальности доходит до абсолютного "-л'трааптс.
“против самой себя и предлагает легальный нуть
« м о й легальности, следовательно, она идет от сто нейтралитета к
(г
о тя нейтральность создает возможность, что любая
“ рево лю ц ио н н ая или реакционная, опрокидывающая, государст­
в о враждебная, немецко враждебная или безбожная цель являе
Гя допущением и может быть не лишена шанса достижения легаль
??835
'“ “ " т отзм К. Шмитта, особенно в конце Веймарской республики,
„е носиллтолнгичееки-нейтралыюго характера. Н е н т ^ и т е т - * д л -
ся "му самоубийством, т .к . когда государство находится в опасно^
сти, необходимо предпринять
-
mZ7ZpT-Zмог“ “
ывать, однако, только е един-
ГрГГеаВ^т ”
:еГбхоДимУо учитывать то,что взгляды
is—на°нЛ;Гнр;==Гп;=Гу
221


определенную политическую партию. Власть такого рейхспрсзп»
дента будет отражением власти политической партии, следователь
но, политический кризис, возникший в результате деятельности по­
литических партий, становится непреодолимым, т .к . партия не мо
жет преодс» .гтъ саму себя. Как отмечал Ф. Нойманн, К. Шмитт по
лагал, что преодоление политического кризиса возможно путем ис
пользования полномочий рейхспрезидента, преодолевшего узость
партийного горизонта. “Только надпартийный рейхспрезидент м ож а
указать политический выход из крушения правового государства”8,г
В рамках существующего правопорядка это было связано с усилени­
ем полномочий рейхспрезидента и переносом центра тяжести власти
от рейхстага к рейхспрезиденту. Только так, представлялось К. Шмит
ту, возможно сохранить веймарскую демократию через “формн
рование фундамента президентской демократии”838. В этом видел
К. Шмигг усиление государства. Он называл это “поворотом к то­
тальному государству”, в котором просматривается веяние времени,
характерная черта индустриальной эпохи, ее тяготение к “плану”, к;п<
в либеральную эпоху было тяготение к свободе839. Фактически К.
Шмитт видел в ожиданиях “тотального государства” при сущест­
вующей демократии стремление к “тотальной политизации всего
человеческого существования”, трансформации либеральной осно­
вы современного политического порядка в новое качество840. Инду­
стриализация и технизация мира требуют подчинения себе всех сил
и ресурсов. В политическом плане это выражается во всеобщей по­
литизации жизни, где любым действиям группового или частного
характера любой направленности будет придан политический отте­
нок. Склонность К. Шмитта к “тотальному государству” объясняется
тем, что именно оно могло реально противопоставить себя либераль­
ной системе. В нем в большей мере выражается государство, а не
общество, что для К. Шмитта было наиболее важным. Но при этом
следует избегать отождествления тотального государства с тотали­
тарным. У К. Шмитта тотальное государство означало сильное го­
сударство. На это указывал X. Куарич841 и был совершенно прав,
т.к . в условиях кризиса Веймарского государства начала 1930-х гг.
К. Шмитт искал, прежде всего, стабильности государства и преодо­
ления кризиса. Не случайно, что К. Шмитт видел возможность пре­
одоления кризиса вне либеральной основы Веймарской республики,
поэтому придерживался антидемократического решения, в контек-
222
I-гс того смысла, который вкладывался в понятие демократии. П. Но-
мк писал, что “он придерживался курса, который использовался ни в
марксистском, ни в монархическом представлении, а пытался пре-
иратить их в фактор стабилизации, который должен сохранить су­
ществование республики от коллапса. Поэтому он видел в предло-
^
9>842
жениях “консервативной революции немалый смысл
Политическая публицистика К. Шмитта во время Веймарской
республики проходила под лозунгом борьбы против Версаля —Же­
невы - Веймара. При этом, как отмечал Ф. Меринг, эта борьба
призывала не только к оружию, но и констатировала историческое
иадснис противника. Понятый враг был уж е побежден”
. Полити­
ческая деятельность К. Шмитта в конце 1932 г., связанная с процес­
сом “Рейх против Пруссии”, находилась во взаимосвязи с его миро-
иидением. Конечно же, участие в процессе было опытом политиче­
ского участия, к которому стремился К. Шмитт. В современной лите­
ратуре участие К. Шмитта в процессе трактуется как причастность к
разрушению системы веймарской демократии. Но этот ретроспектив­
ный взгляд не учитывает того, что сама система не смогла себя защи­
тить, результатом чего явилось назначение коалиционного правитель­
ства А. Гитлера. Вряд ли стоит винить в этом юриста К. Шмитта, ко­
торый возлагал надежду на усиление власти рейхспрезидента как за­
щитника конституции. 29 января 1933 г. Г . Каас, лидер партии Центр,
опубликовал открытое письмо к рейхсканцлеру фон Шлейхеру в пе­
чатных изданиях партии Центр “Germania” и “Koktische Volkszei-
tUQg”, где критически упоминал К. Шмитта и его трактовку 48 статьи
Веймарской конституции. Это вынудило К. Шмитта в ответном
письме от 30 января 1933 г. подчеркнуть, что “я борюсь не относи­
тельно государственного права, а против разрушающих государство и
конституцию злоупотреблений, против инструментализации понятия
легальности и против ценностно и истинно нейтрального функциона­
лизма”844. Д. Бласиус критически относится к позиции К. Шмитта в
условиях прусского кризиса 1932 г. “Карл Шмигт в конце Веймар­
ской республики отнюдь не безоговорочно поддерживал президент­
скую систему, в вопросе роспуска и новых выборов рейхстага дол­
жен был учитывать отклонение от конституции в спасении консти­
туционного государства как целого. После 1945 г. Шмитт выдавал
свою тогдашнюю активность как напрасные усилия защитить ле­
гальность конституции” против ее врагов, национал-социалистов”
.
223


Однако нам представляется, что позиция К. Шмитта в конце 1932 i
полностью опиралась на его мировоззрение и представления о пк
дарстве. В рамках конституции он видел только возможность истым,
зования 48 статьи как средства защиты действовавшего порядки
Позднее, 19 июля 1%7 г., в беседе с Клаусом Фриче К. Шмип ли.
оценку своей позиции в условиях политического кризиса: “Я b o o ih iih
не пришел к идее нарушения конституции. Напротив, я последот.
тельно стоял на почве конституции и боролся против ее фальсифны!
ции. < ...> На протяжении всей своей жизни я всегда избегал взятки
Я был профессиональным юристом, а не профессиональным р сво лт
ционером”
.
Мы солидарны с позицией X. Куарича в том. ч т
шмиттовский этатизм, его требование к установлению “сильном,
государства”, смешанное отличие друзей и врагов, было в ситуации
1932 г. решением за Веймар как конституционное государство”'447.
Интеллектуальное течение “консервативной революции” крн
тически рассматривало Веймарскую республику в силу того, что г<
утверждение произошло в момент крушения империи и поражении
в войне. Поэтому факт крушения и поражения стал рассматривать^
представителями “консервативной революции” как результат лен
ствий революционеров 1918 г. Веймарская система была творением
революции и уже поэтому оказалась под интеллектуальной атакой
консервативных революционеров. Они видели в ней воплощенно
духа либерализма, духа стран-победительниц. К тому же республн
к у сотрясали политические кризисы, которые не придавали ей ус
тойчивости. Веймарская система казалась “консервативной репо
люции слабой и беспомощной системой власти, которая неспосоо
на к решительному свержению Версальской системы.
§ 2 . Версальский мир и внешнеполитическая
дискуссия “консервативной революции”
^ Версальский мирный договор негативно отразился на судьбе
Веймарской республики, способствуя расколу германского общее i •
ва на сторонников и противников новой политической системы
Противниками Версальского мира были все. Неприятие и презрение
к нему объединяло людей различных политических ориентаций, (П
правых до левых. Г .- Й. Швирскотт справедливо указал на то, что
224
tv I бремени Версаля не было бы немецкого революционного кон-
848
1 1’рватизма .
В момент подготовки Версальского мирного договора Мёллер
шш ден Брук был в числе первых, кто откликнулся на позицию
,•гран-победительниц на Парижской мирной конференции. Напи-
, нк пая им книга “Право молодого народа” выступила откликом на
14 пунктов” американского президента В. Вильсона. Мёллер ван
цен Брук апеллировал,к ним в надежде на сохранение за Германией
постойного места в политической системе Европы. Понимая всю
Iнжссть германского положения, он обращался к доброй воле побе-
щггелей и их снисхождению к поверженному противнику. Данная
позиция была конъюнктурной, так как, окажись Германия победи­
телем, ожидать от нее снисхождения и милосердия к противнику не
приходилось бы, чему подтверждением служил Брест-Литовский
мирный договор 1918 г.
Рассматривая первую мировую войну, Мёллер ван ден Ьрук
подходил к ней с позиций “Kulturkrieg” и рассматривал её как кон­
фликт между “старыми” и “молодыми народами . К старым наро-
пим” он относил Великобританию и Францию, а к “молодым” -
I ерманию, Россию и США. Складывающееся послевоенное устрой­
ство утвердило англо-французское господство на европейском кон-
Iинентс, в котором, по мнению немецкого консервагора, не найдет­
ся равного места для “молодых народов” . Конечно, следует учиты-
иать, что для него, к ак немецкого консервативного националиста,
ш’тересы Германии всегда занимали приоритетное положение, по­
этому понятие “молодые народы” относилось в большей степени к
Германии, и под объединением “молодых народов” таилось стрем­
ление к использованию этого объединения для защиты германских
интересов. Обращаясь к принципам В. Вильсона, Мёллер ван ден
. ,рук указывал на несправедливый и дискриминационный характер
отношений, который пытаются установить Великобритания и Фран­
ция, и необходимость строительства нового мирового порядка на
основе принципов, изложенных американским президентом, кото­
рые устанавливают равенство прав,^предоставляя “молодым наро­
дам” “безусловное право на жизнь”
Мёллер ван ден Брук обращал особое внимание на положение,
которое занимает Германия на европейском континенте. “Германия, -
писал он, - является естественным позвоночником континента, во­
225


круг которого может сомкнуться и сгруппироваться все, что cm
останется после войны европейского”850. Политику Великобритании
и Франции в отношении Германии он называл “эгоизмом”, подчср
кивая наиболее воинственную позицию Франции, которая, опасаж |
послевоенного возрождения германской мощи, стремилась всеми
средствами не допустить стабилизации германского государства8' 1
В представлении немецкого консерватора “мир молодых пар*
дов лежит на Востоке”852. Это согласовывалось как с прогивостияпп
ем духовному миру Запада, так и с мёллеровской симпатией к I'm
сии. Большую роль здесь сыграл мир Ф.М . Достоевского, а такмч-
влияние второй жены Люси и Д. Мережковского. Можно указать пн
справедливость утверждения Г.-Й. Швирскотта о том, что Мслл.р
ван ден Брук заимствовал понятие “молодые народы” у Ф.М . Доем
евского и под его влиянием у него сложился “романтически-идсали
зированный образ святой, мифической России”853.
Восточная идеология Мёллера ван ден Брука основывалась ни
достижении, прежде всего, германских интересов. Из этого исходи
ла его идея о руководящей роли Германии среди “молодых пари
дов” и выполнении ею цивилизаторской миссии. “ Молодые народы
не требуют на Востоке никаких привилегий. Молодые народы тр>
буют только равноправия. < . ..> В случае достижения этого равно
правия... молодые народы обретут уверенность, что естественное
положение и техническая одаренность позволяет теперь и им сноим
проводить большую часть колонизаторской, цивилизаторской, ор
ганизаторской работы, осуществлять которую на Востоке они при
выкли с давних пор”854. Германо-русское сотрудничества должно
привести к формированию “новой восточной политики”, в резуль
тате которой “Россия сама станет Европой”, а “молодые народы",
т.е . Германия, лишь “вносят равномерность поступи и ритмичность
в жизненные ожидания Востока, в том числе и соразмерность но
взбудораженную жизнь России”855,
Следует указать на то, что “восточная ориентация” Мёллера в;ш
ден Брука была результатом позиции Франции и Великобритании
на Парижской мирной конференции. Изоляция Германии требовали
её прорыва и аннулирования статей мирного договора, и в таком
случае ориентация на восток была средством достижения этого
Х.- И. Швирскотт отмечал, что “теория Мёллера ван ден Брука “np;i
во молодого народа” с . . > была практически нацелена на совмсс i•
226
мую политику России и Германии и являлась теоретическим бази­
сом его восточной идеологии”. Однако его концепция носила импе­
риалистический характер, базировавшийся н а “политике аннексий”
и оправдывавшей заключение Брест-Литовского мирного догово­
ра856. Действительно, идеи Мёллер ван ден Брука в 1919 г. находи­
лись в русле традиционной германской внешней политики “натиска
на Восток”. Это подтверждается стремлением придать России “про­
работанный евразийский облик” путем расчленения “неподатливого
славянского тела” на части857.
Таким образом, требование “восточной ориентации” Германии,
иыдвинутое Мёллером ван ден Бруком, было вызвано политико-
идеологическими причинами. Версальский мирный договор поста-
нил Германию в неравноправное положение по отношению к дру­
гим западноевропейским государствам. Призывы Мёллера ван ден
Ьрука к равноправию не встретили понимания со стороны саран-по­
бедительниц. Считая либерально-демократическую систему глав­
ным источником опасности для германского общества, он предло­
жил создать “восточный фронт” против Запада, ориентируя Герма­
нию на расширение германо-советских отношений. В 1920-е гг. его
идея “восточного блока” претерпела определенную эволюцию в
сторону антизападного фронта. Версальский мирный договор спо­
собствовал сплочению германского общества, направленному на
противодействие этому договору и созданной им системы. В анти-
нерсале объединились все политические силы Германии от правых
до левых. Консервативный анализ Версальского мирного договора
имел свою отличительную особенность.
Версальский мирный договор рассматривался в качестве ос­
новной причины внутриполитических бедствий послевоенной Гер­
мании. Исходя из того, что он носил внешнеполитический характер,
то преодолеть внутриполитические проблемы германского общест-
на считалось возможным посредством разрешения внешнеполити­
ческого вопроса838. Версальский мирный договор был миром старо­
го мира, в котором “нации великой жизненной силы” оказались по­
бежденными. Он был подписан “изувеченным и окованным наро­
дом”, который не смог противостоять ем у859. Интересно, что вина за
неспособность к сопротивлению возлагалась на политические силы
Германии, которые в результате революции пришли к власти, а от­
нюдь не на кайзеровское правительство, которое подвело Германию
227


228
к пропасти. Стремление Мёллера ван ден Брука исключить кайзе­
ровское правительство из проблемы ответственности за поражение
в войне определялось не столько верноподданническими чувствами,
сколько стосмлением сконцентрировать идейную атаку против ре­
волюционного правительства как основного носителя вины. Он по­
лагал, что политическая позиция революционной власти на Париж­
ской мирной конференции определялась их нежеланием лишний раз
“раздражать Францию и Великобританию. Таким образом, они пред­
почли оказать странам Антанты любезность” и “сами возложили
вину за развязывание войны на свергнутое правительство, так как
сами хотели узаконить его свержение. Так революции было необхо­
димо оправдание себя!”860 Он считал, что либеральная политика
восторжествовала над патриотической, и политики пошли на со­
глашение с победителями ради сохранения более или менее сносно­
го существования. Мёллер ван ден Брук считал, что в той ситуации
следовало бы бороться против врагов, а не идти им на уступки.
Мёллер ван ден Брук не отдает себе отчета в том, к чему бы привела
эта борьба в тех условиях. Возможно, она и вызвала бы патриотиче­
ский подъем среди немцев, но, скорее всего, обернулась бы тяж е­
лейшими бедствиями для немецкого населения. Мёллер ван ден
Брук не замечал этого в своем стремлении возложить всю ответст­
венность на либеральных политиков. “Либеральный человек был
готов питаться отбросами, которые ему кидали. Поэтому он со сво­
им эластичным оптимизмом, характерным для его природы, и кото­
рый следовало бы назвать беспардонным оппортунизмом, шел к
соглашению со всем”861. В противоположность ему в народе просы­
палось ощущение обмана, заключенного в Версале, и он осознавал
в этом ответственность своих вождей. У него возникло желание по­
кончить со слабым государством, которое своей уступчивостью то­
лько отягощало положение. Революции следовало бы действовать
более революционно и решительно. Эта решительность, по его мне­
нию, проявилась у немецких коммунистов как партии революции,
сумевшей воинственно опенить Версальский мир, в отличие от дру­
гих политических партий862. Такая оценка определялась тем, что в
коммунизме ем у импонировала именно решительность и агрессив­
ность в действиях, которые могли разрушить веймарскую систему.
Но нам представляется, что Мёллер ван ден Брук не учитывал того,
что после разрушения Веймарской республики коммунистами в но­
229
вой системе места для консерваторов не будет, как и самих консер­
ваторов физически.
Мёллер ван ден Брук считал, что пролетариат начинает осозна­
вать итоги революции, и склонен протестовать против Версальского
мира, так как понимает, что отрабатывать репарации придется ему.
Отсюда, полагал немецкий консерватор, он начинает мыслить внеш­
неполитически и националистически, занимая решительную пози­
цию против Версальского мира863. Мёллер ван ден Брук полагал,
что такое изменение представлений пролетариата должно породить
и изменение самой республики. Германская демократия может со­
храниться в Германии только при условии, что она станет нацио­
нальной и откажется от своей либеральной основы864. Без этих из­
менений надеяться на свержение диктатуры Версаля, “жертвой ли­
цемерия” которой стала Германия, не приходится865.
“Мир принес миру не свободу, а порабощение. Он не дал им
мира”866. В Зеркальном зале Версальского дворца государственные
(еятели Антанты смогли утвердить свой политический порядок и
навязать Германии свою власть. Это было достигнуто, по его мне­
нию, с помощью злоупотребления понятиями и тактики двойных
стандартов. За понятиями свободы, равенства и справедливости,
которые произносили политические деятели Антанты, скрывалось
стремление посредством данных слов не только прикрыть свои по-
штические амбиции, но и достичь их. Таким образом, осуществля­
лось разделение интересов на интересы победителей и интересы
побежденных867. Мёллер ван ден Брук предпочитал видеть в Вер­
сальском мирном договоре “историю сплошного отказа от принци­
пов, которая стала особым предлогом для того, чтобы то, что для
одной стороны считалось бесправным, для другой могло выступать
как законное. Она есть история последнего и великого обмана, ко­
торый был осуществлен на правовых основаниях, так как приговор
мирного договора строился не на своде законов, а сам превратился
в свод законов”868. В результате Версальского мирного договора
Франция смогла существенно ослабить Германию, сведя ее в разряд
второразрядных государств и “утвердить свое континентальное до­
минирующее положение с помощью всех военных средств, цепля­
ясь за параграфы и пулеметы”869. Единственным политическим д е я­
телем Антанты, который способствовал предотвращению еще
большего грабежа Германии, был В. Вильсон. Однако, глядя на по­


зицию Вильсона с рубежа 1920-х гг ., Мёллер ван ден Брук сожалел
о том, что он ее придерживался, так как в противном случае анти-
версальский прорыв в германском обществе наступил бы значи­
тельно раньше, а так он несколько отложил этот процесс, который
“все равно должен был привести к прорыву”870. Версальский мир­
ный договор продемонстрировал пролетариату абстрактность ин­
тернациональных положений и доказал ему, что “каждый народ
только думает о своем Я, и немецкий народ сегодня является оди
ноким, покинутым и преданным”. И Мёллер ван ден Брук надеяда ч
на то, что переосмысление пролетариатом итогов революции н
мирного договора приведет к тому, что “немецкий пролетарии'!
вернется к немецкой нации”871.
Мёллер ван ден Брук возлагал надежду на то, что в будущем
Германия сможет сбросить с себя оковы Версаля и вернуть себе уг
раченное. Народ необходимо воспитать и подготовить к выполне
нию этого, так как политика изменчива. “Политику можно повер­
нуть вспять, историю никогда”872. Возникает новая историческая
эпоха, которая принесет с собой новые духовные ценности, заклю­
чающиеся в национализации народа и политизации нации. Гений
нации обретет политический дух, с которым Германия обретет б>
дущее873. Противостояние Германии миру Запада облекалось Мёл­
лером ван ден Бруком в культурно-политические формы, вклю­
чающие в себя не только политическое противостояние, но и куль­
турный разрыв. “Пустыня растет. В ней укроется Запад. Люди Запа­
да, которые сегодня являются первыми, завтра будут последними.
874
Молодые народы поднимаются против старых народов”
.
Для
Германии в этом процессе определяющим было противостояние
Франции' как основному противнику, причем не только для кон­
серваторов, но и для всех правых в Веймарской республике. Мёллер
ван ден Брук высказывал идею образования широкого политическо­
го фронта против Запада. Он должен олицетворять собой единение
судеб Германии и Востока. Необходимо изжить политические за­
блуждения, возникшие среди немецких реакционеров в конце вой­
ны, когда они вооруженным образом боролись против опасности
большевизма. В этой борьбе они действовали как “ландскнехты Ан­
танты, сражавшиеся с большевистской Россией. Но борьба против
России означала гражданскую войну в Германии, а с гражданской
войной и речи не могло быть об освобождении народа!” Необходи­
230
ма консолидация антизападных сил в “великий фронт, в котором бы
все народы Востока выступили против Запада, народ социализма
против либерализма, континентальная Европа против негроизиро-
ванной Франции”876.
“Восточная ориентация” Мёллера ван ден Брука не встретила
абсолютной поддержки со стороны его сторонников по “консерва­
тивной революции” . Так, один из его ближайших единомышленни­
ков М.Х . Бём указывал на неправильность проведения Германией
углубления германо-советских отношений. Невозможно объедине­
ние двух культурно чуждых друг другу государств. Поэтому Герма­
нии следует ориентироваться на культурно родственные западноев­
ропейские государства и создать “духовный западный фронт” про­
тив большевизма877.
Стремление к ревизии Версальской системы объединяло “консер­
вативную революцию” с немецкой геополитической школой К. Х аус-
хофера. На близость их позиций указывал Ф. Эбелинг. Здесь усмат­
ривается единая позиция не только в отношении пересмотра Верса­
ля, но и ориентации на СССР как возможного союзника. Если у
Мёллера ван ден Брука этот союз имеет политическую обусловлен­
ность, то К. Хаусхофер исходил из геополитической доминанты, д е­
лающей это объединение закономерным. Имя К. Хаусхофера впо­
следствии ассоциировалась с нацизмом в силу личных связей и друж­
бы с Р. Гессом, а также введением геополитического понятийного
аппарата и концепций нацистской внешней политики. Как справед­
ливо замечал германский исследователь творческого наследия К. Х а­
усхофера Ф. Эбелинг, “трагедия его жизни была одновременно тра­
гедией политического пространственного учения в Германии”878.
К началу 1920-х гг . относится формирование немецкого направ­
ления геополитической мысли. Оно происходило на основе Мюн­
хенского университета. Её представители стремились к анализу ме­
ждународных отношений современности, к выявлению степени
влияния географических факторов на политику государств. В каче­
стве практического применения в их творчестве выступала выра­
ботка механизма, позволившего бы Германии занять достойное ме­
сто в мировой системе. В 1924 г. для пропаганды геополитических
идей и привлечения к ним внимания общественности Карлом Хаус-
хофером, Эрихом Обетом, Отто М аулемом и Германом Лаутенза-
хом был основан специальный журнал “Zeitschrift fur Geopolitik” .
231


Наибольшее влияние на мировоззрение К. Хаусхофера оказал
X. Макиндер. Немецкий геополитик, используя идею Макиндера о
Хартланде, приспособил её к немецкой европейской политике.
X. Макиндер, являясь профессором географии, успешно соче­
тал преподавательскую деятельность с занятиями политикой. В пе­
риод с 1910 по 1922 г. был членом палаты общин, а в 1919 г. назна­
чен лордом Керзоном полномочным представителем Великобрита­
нии на Юге России. Находясь на этом посту, X. Макиндер предпри­
нял попытку осуществления своего геополитического плана раз­
дробления России на множество отдельных государств, чему не су­
ждено было сбыться. В 1919 г. он опубликовал свою знаменитую
книгу “Демократические идеалы и реальность”, в которой подробно
рассмотрел систему нового мирового порядка, возникшего после
Парижской мирной конференции.
Применяя геополитический фактор в международной политике,
X. Макиндер предлагал разделить планету на ряд регионов, взаимо­
связанных между собой. В основе этого деления лежал фактор гео­
политической безопасности и неуязвимости. X. Макиндер ввел по­
нятие “Мировой Остров”, который является частью суши, искусст­
венно разделенной на три континента: Европу, Азию и Африку. Ок­
руженный мировым океаном, он должен являться главным местом
расположения человечества. Сердцевина Мирового Острова - Харт-
ланд - включает в себя территорию России и частично Ирана и Па­
кистана. По мнению Макиндера, Хартланд является осевым регио­
ном, к которому примыкает внутренний пограничный полумесяц,
к уда входят территории Евразийского континента - Германия, Ав­
стрия, Балканский полуостров, Турция, Индия и Китай - не примы­
кающие к материковой сердцевине. Все остальные территории -
Великобритания, Африка, США, Южная Америка, Австралия и
Япония - составляют внешний полумесяц. Таким образом, X. Ма-
киндером была произведена иерархизация планетарного простран­
ства через систему концентрированных кругов.
Ключевой территорией в пределах Мирового Острова являлся
Хартланд, “цитадель Мирового Острова”. Несмотря на то, что мате­
риковая сердцевина по сравнению с пограничными и островными
державами обладает ограниченной мобильностью, это не мешает
состоянию “кругового вращения вокруг осевого государства” . Раз­
витие техники привело к тому, что в XX в. Хартланд смог получить
232
233
гак необходимую ему мобильность, так как “трансконтинентальные
железные дороги изменяют состояние сухопутных держав, и нигде
они не работают с большей эффективностью, как в закрытых цен­
тральных районах Евразии”. В этом регионе “были и продолжают
существовать условия <...> для развития военных и промышленных
держав. Россия заменяет Монгольскую империю. Её давление на
Финляндию, Скандинавию, Польшу, Турцию, Персию, Индию и
Китай заменило собой исходившие из одного центра набеги степня­
ков. В этом мире она занимает центральное стратегическое положе­
ние, которое в Европе принадлежит Германии. Она может наносить
и одновременно получать удары со всех направлений, за исключе­
нием севера”879.
Исходя из определяющей роли Хартланда в геополитическом
развитии планеты, X. Макиндер вывел формулу мирового господ­
ства: “ Кто владеет Восточной Европой, господствует над Хартлан-
дом; кто правит Хартландом, господствует над Мировым Островом;
кто правит Мировым Островом, господствует над миром”880.
Итоги первой мировой войны представлялись X. Макиндеру
неутешительными, так как, несмотря на победу Антанты, Велико­
британии не удалось окончательно устранить опасность, исходя­
щую из материковой сердцевины, т .е . от Германии и России. Весь
пафос его книги направлен против Германии, которую он считает
наиболее опасной по сравнению с Россией. X . Макиндер предосте­
регал от “тесного союза России и Германии, а также России и араб­
ских стран, так как и то, и другое чрезвычайно опасно для морских
д :ржав”. Он ратовал за расширение англо-русского взаимопонима­
ния, которое должно отвлечь Россию от Германии. Для усиления
этого разрыва автор предлагал создание “срединного яруса” незави­
симых государств, которые бы выполняли роль буфера между Гер­
манией и Россией881.
Фактически перевернув X. Макиндера, К. Хаусхофер стал смот­
реть на СССР как на возможного союзника в борьбе с Версальской
системой. Столкновение интересов Германии в Центральной Евро­
пе с интересами западных государств приводило к необходимости
обращения на Восток. К. Хаусхофер считал, что устранение “новым
порядком Европы” Германии и России от активной роли в европей­
ской политике подталкивало их к солидарности и сближению. Он
положительно оценивал Рапалльский договор и считал его залогом


создания в будущем континентального блока, способного проти­
востоять морским державам. К . Хаусхофер включал в его состав
Германию, СССР и Японию. В статье 1925 г. он высказывался за
необходимость сотрудничества между Восточной Азией, СССР и
882
центральными державами .
Уже значительно позднее, в период нацистского государства,
К. Хаусхофер соединил эти идеи союза в концепцию “континен­
тального блока”. На ее оформление оказало воздействие заключе- .
ние в августе 1939 г. пакта о ненападении между Германией и
СССР. Работа К. Хаусхофера “Континентальный блок” была напи­
сана в 1940 г. и несла на себе отпечаток современной политики. Её
опубликование должно было способствовать выработке внешнепо­
литического курса страны в условиях второй мировой войны, а не­
обходимость балансировки и опоры на союзника делала перспек­
тивным проект К. Хаусхофера. Он считал, что “наиболее грандиоз­
ным и важным событием в современной мировой политике является
перспектива образования могущественного континентального бло­
ка, который бы объединил Европу с севером и востоком Азии”883.
К. Хаусхофер определял создание его как “сознательное исполне­
ние великой необходимости”884, которая выражалась в том, что
морские государства Великобритания и США, стремясь к достиже­
нию мирового господства, будут проводить политику подчинения
европейского континента своей воле. Это найдет свое выражение не
только в попытке экономического диктата, но и в проникновении и
насаждении европейцам англо-американского образа жизни и куль­
туры. Угроза потери политического или экономического суверени­
тета толкает государства континента к созданию континентального
блока. При этом К. Хаусхофер предлагал подчинить волю и интере­
сы отдельных стран общему делу. Их суверенитет не должен оста­
навливать континентальный триумвират при проведении политиче­
ский действий. “Мы не могли, - писал он, - из-за нескольких геопо­
литических аутсайдеров ставить под удар ту тройку, которая только
и могла вырвать Старый Свет из объятий анаконды”885.
По мнению К. Хаусхофера, для образования евроазиатского
союза “предварительным условием было образование германо­
японского объединения”886, к которому затем должен присоеди
ниться СССР. Фактически, роль последнего, с геополитической
точки зрения, была определяющей в силу его центрального геогра­
234
фического положения, но с политической точки зрения она носила
вспомогательный характер, позволяющий соединить пространства и
образовать антиатлантический плацдарм. Здесь обращает на себя
внимание двойственное отношение К. Хаусхофера к России. Он
справедливо считал, что без нее невозможно создание крепкого
геополитического союза, способного противостоять возрастающей
мощи англо-американских сил. Поэтому К. Хаусхофер оправдывал
германо-советское сотрудничество и Рапалльский договор, считая
их первым шагом к объединению. Однако, с другой стороны, он
указывал на старогерманский характер “восточной судьбы” Герма­
нии, направленный на расширение германских территорий за счет
восточных земель. При этом Советский Союз должен был занять
подчиненное по отношение к Германии положение в предполагае­
мом евроазиатском континентальном союзе, что, конечно же, не
устраивало СССР, приводило к неравноправному объединению.
Можно заключить, что идея германо-советского объединения,
сформулированная практически одновременно “консервативной
революцией” и немецкой школой геополитики, виделась ими в к а­
честве средства преодоления Версальской системы. Свою поддерж­
ку и понимание она нашла и среди национал-большевизма.
Э. Никиш оценивал Версальский мирный договор традиционно
негативно. Он считал, что Версаль в целом был “немецкой смер­
тью”88'. Политический курс, которым пошли германские кабинеты в
отношении вопросов внешней политики, курс Г. Штреземанна рас­
сматривался им как продолжение политики сохранения версальско­
го диктата. Немецкая западная политика на самом деле выступала
политическим исполнением чужой воли, которая, по мнению Э. Ни­
к и т а , является волей Франции, и Германия вследствие своей пассив­
ности охотно выполняет приказы Парижа888. Он полагал, что ориента­
ция внешней политики н а Францию означает следование системе ев ­
ропейской континентальной политики и представляет собой идею Па-
невропы. Вряд ли в такой системе Германия сможет занять какое-то
весомое положение. Политический курс Франции в отношении Герма­
нии означает стремление к “балканизации Германии”889.
Земельный, героический, антигородской, антицивилизаторский,
антирационалистический, антиевропейский стиль жизни ведет не­
мецкий народ на восток. В ориентации на восток, т.е . СССР, Прус­
сия сможет вновь обрести свое величие, а Германия получить новое
235


мировое значение890. Просоветская ориентация Э. Никиша вполне
естественна для национал-большевика. Однако следует отметин.,
что это тяготение к СССР не представляло собой копирование кур* и
КПГ, так как предусматривало сохранение Германией внутренней и
внешней самостоятельности, что было весьма проблематичным п
рамках КПГ и Коминтерна. Э. Никиш был готов к сотрудничеству,
к совместной деятельности против Версаля, но всегда подчеркивав
что германская политика должна сохранять свою самостоятельность.
Антиверсальская позиция “консервативной революции” осно­
вывалась на последствиях окончания для Германии первой мировом
войны. “Консервативная революция” занимала в отношении Вер­
сальского мира позицию отрицания, возлагая на него причины всех
послевоенных проблем Германии. Призывы к противодействии!
Версалю стимулировали поиск политических союзов, которые m o i
ли бы помочь в его преодолении. Представители “консервативно!i
революции” выработали два подхода: традиционно западноевро
пейский и ориентацию на восток, на СССР. Стремление представи­
телей “консервативной революции” рассматривать возможность
союзных отношений с СССР определялось их убежденностью и
том, что преодоление положений Версальского мирного договори
требует серьезной политической поддержки, которую в состоянии
оказать именно Советский Союз, так как он сам занимал антивер
сальскую позицию и символизировал собой для немецких консер­
ваторов государство, борющееся против западной либеральной сис
темы. Данная надежда также была обусловлена анализом сущнос ти
и политики большевизма, который предприняли представители
“консервативной революции” .
§ 3. Большевизм в зеркале “консервативной революции”
Политический интерес к большевизму возник у “консерватив­
ной революции” с 1919 г. Он прошел периоды спада и подъема,
имел свои индивидуальные особенности.
Пионером в анализе проблемы большевизма был Мёллер ван
ден Брук. В политической и идейной борьбе против Веймарской
республики и Версальской системы возникали подчас странные
идейные союзы. Речь идет о мёллеровских контактах с болыневиз-
236
237
мом и симпатиях к России, причем следует сразу отметить, что го­
воря о России, он понимал под ней как императорскую Россию, так
и Советскую Россию, не оговаривая каких бы то ни было отличий.
Поэтому упоминание России Мёллером ван ден Бруком следует по­
нимать. учитывая оговорку, которую мы сделали.
Русская тема для творчества Мёллера ван ден Брука имела две
ипостаси: духовную и политическую. В месте они составляли осо­
бый восточный взгляд, который часто называют восточной ориен­
тацией Мёллера ван ден Брука. Следует отметить, что данный аспект
его политической мысли разделялся далеко не всеми представителя­
ми “консервативной революции”, традиционно ориентированными
габо германоцентристски, либо западноевропейски. Указывая на по­
литическую сторону его представлений, необходимо всегда иметь в
виду то, что русофильство Мёллера ван ден Брука имело четкие гра­
ницы и конкретную направленность. Это выражалось в использова­
нии восточной ориентации для достижения германских целей, целей
“консервативной революции” . К тому же в большевизме его привле­
кала политическая динамика, творческая деятельность.
Точкой соприкосновения большевизма и “консервативной рево­
люции” выступала Версальская система, которая не устраивала ни
тех, ни других, а также противодействие Веймарской республике,
против которой обе силы активно боролись, с гой лишь разницей, что
“консервативная революция” локализовал;:’ эту борьбу в интеллекту­
альной сфере, а большевизм предпринимал активные попытки свер­
жения власти в Германии в первой половине 1920-х гг. В 1923 г. пе­
ресечение “консервативной революции” и большевизма выразилось в
общем политическом сюжете идеолога мировой революции Карла
Радека и теоретика “консервативной революции” Мёллера ван ден
Брука вокруг трагической судьбы Лео Шлагетера891.
На расширенном пленуме Исполнительного Комитета Комму
нистического Интернационала, проходившем в Москве с 12 по 23
июня 1923 г., К. Радек 20 июня выступил с речью “Лео Шлагетер,
путник в никуда”, в которой дал характеристику и оценку расстрела
Шлагетера и того значения, который приобрел он в Германии и ко­
торое будет иметь в последующей борьбе за власть. К. Радек под­
черкнул, что “Шлагетер, смелый солдат контрреволюции, заслуга
которого для нас, солдат революции, состоит в обладании м ужест­
венностью и честью”892. Вооруженная борьба против французских


войск в Рурской области, которую вел JI. Шлагетер, была патриоти­
ческим поступком. “Путь смертельной опасности, который он вы­
брал, говорит и свидетельствует нам о том, что он убежденно слу­
жил немецкому народу” . Однако К. Радек, с коммунистической по­
зиции, позволил себе указать на заблуждение JI. Шлагетера, состо­
явшее в том, что его жертвенность во имя Германии являлась жерт­
вой за господствующий класс и его интересы, который властвует над
немецким народом893. Одобряя борьбу против французской армии,
К. Радек указывал на то, что политическим несчастьем JI. Шлагетера
было то, что, будучи офицером фрайкорпса, он боролся против дву х
врашв: внешних и внутренних. К. Радек особо подчеркивал, что
“в нутренним врагом для Шлагетера выступал революционный ра­
бочий класс”894. Вместе с тем, он возлагал надежду на сотрудниче­
ство и, самое главное, политическое единение рабочего класса со
всеми политическими силами, борющимися за освобождение Гер­
мании. Применительно к контексту выступления речь шла о право­
радикальных силах. К. Радек отмечал, что “только в том случае, ес­
ли национальное дело Г ермании станет делом всего народа и будет
начата борьба за права немецкого народа, только тогда оно привле­
чет на сторону немецкого народа активных друзей”. Для продолже­
ния успешной борьбы за освобождение Германии “должен быть
образован единый фронт всех трудящихся. Работники умственного
труда должны объединиться в одну фалангу с работниками физиче­
ского труда”895. К . Радек предложил использовать энергию правора­
дикальных сил в свержении буржуазного строя в Германии и ут ­
верждении народной власти, под которой он понимал, конечно,
коммунистическую власть. Он подчеркивал, что “мы все сделаем,
чтобы люди, такие как Шлагетер, были готовы идти за всеобщее
дело на смерть, не путниками в никуда, а путниками в лучшее бу­
дущее всего человечества, что означало бы для них не разбрызги­
вать бескорыстную кровь во имя выгоды угольных и металлургиче­
ских баронов, а за дело великого трудящегося немецкого народа,
являющегося членом семьи борющегося за освобождение народа.
Коммунистическая партия будет говорить эту истину широким мас­
сам немецкого народа, так как она выступает не только партией
борьбы за кусок хлеба для всех промышленных рабочих, она партия
борющегося пролетариата, который сражается за свое освобожде­
ние, за свободу, равную свободе всего народа, которая объединяст-
238
ся со свободой всех, кто уверен, что сотни Шлагетеров ее услышат
и поймут”896.
Шлагетеровская речь К. Радека вызвала неоднозначную реакцию
Коминтерна и КПГ897, усмотревших в этих рассуждениях проявление
национал-большевизма. Можно отметить, что О.-Э. Шюдцекопф на­
ходил эти проявления у К. Радека в речи на Учредительном съезде
КПГ в декабре 1918 г .898 Российский исследователь В.А . Артемов
полагал, что “«шлагетериада» Радека была на самом деле направле­
на на противодействие влиянию фашизма, шовинистической и реван­
шистской пропаганде, имела своей целью, прежде всего, сближение в
национальной и освободительной борьбе рабочего класса и средних
слоев с КПГ” . Он полагал, что следует говорить “о совпадении нацио­
налистических тенденций в немецком коммунизме и специфических
настроений в праворадикальном лагере Германии. Общим для обоих
направлений был радикализм в стремлении объединить усилия России
и Германии в борьбе против Версальского диктата”899.
Мёллер ван ден Брук откликнулся на выступление К. Радека
статьей в “Ди Гивессен” от 2 июля 1923 г. “Путник в никуда”, в ко­
торой оценил не только выступление идеолога мировой революции,
но и перспективы германо-советского сотрудничества. Ему импо­
нировало то, что К. Радек превращал Шлагетера в “национального
героя” . Но вместе с тем, Мёллера ван ден Брука устраивали слова,
которыми это высказано, но не устраивала их направленность. Он
отвергал классовую основу этой борьбы, которой придерживался
советский коммунист, и считал, что основанием борьбы может быть
только национальное, а сама она может осуществляться только под
руководством интеллектуалов900. Относительно перспектив сотруд­
ничества Германии и СССР он придерживался конструктивной по­
зиции. В его представлении основанием совместных действий мо­
жет послужить наличие общего противника в виде утвердившейся
Версальской системы. Он писал, что существует устойчивое “ощу­
щение, что немцы и русские в этой борьбе входят в одну группу,
которую оба народа ведут против Версальского договора, угро­
жающего в равной мере обоим государствам, в большей мере по­
трясшего немецкий народ в момент крушения” . Как К. Радек под­
черкивал руководящую роль Коммунистической партии, так и Мёл­
лер ван ден Брук отмечал руководящую роль Германии в антивер-
сальской борьбе. Последний отмечал, что “немецкий народ в своей
239


всемирной борьбе Германии против Запада, антантовского капита­
лизма, мирового капитализма “опирается” на Восток - не на какое-
нибудь правительство, а на Восток как таковой и поэтому на Рос­
сию” . Мёллер ван ден Брук указывал, что германская социал-демо­
кратия оказалась неповоротливой и неподъемной к таким преобра­
зованиям. Ее антикапиталистический пафос носил ограниченный
характер. Стремление немецких коммунистов к изменению герман­
ской экономики натолкнулось на полную непригодность такой эко­
номики к этим изменениям, а также непригодность Германии к
“русским делам”, т.е. большевизации. В этой связи он вновь под­
черкнул национальный элемент, опора на который является основа­
нием и залогом успеха любых политических действий901.
Оценивая большевизм, Мёллер ван ден Брук, несмотря на рус­
ские симпатии, все-таки указывал, что он не может служить това­
ром для экспорта. Большевизм - это явление национальное и не мо­
жет служить для немцев образцом для подражания. “Большевизм -
русский. И он может быть только русским”1*12. Те тенденции, кото­
рые проявились в большевизме, имеют исключительно русскую
природу, в той же мере, в какой особенности немецкого коммуниз­
ма черпаются в немецком903. Любое стремление передать русскую
модель большевизма другим народам обречено на неудачу, так как
политическая форма не обеспечивается духовным и национальным
элементом. Поэтому она отторгается в другом народе904. Фактиче­
ски Мёллер ван ден Брук старался оградить Германию не столько от
большевизма советского образца, сколько от него как явления не­
немецкого. В работах немецкого консерватора не предпринималось
попытки глубокого анализа не только слов большевизма, но и дел.
Хотя для немецкого населения они не являлись секретом. О боль­
шевизме говорили бойцы фрайкорпсов, о нем говорила и писала
русская эмиграция в Германии. Но это не отразилось на взглядах
Мёллера ван ден Брука. Он смотрел на большевизм как проявление
русской души, которая наконец-то нашла свой выход. Радикальные
суждения, такие как у Э. Штадтлера или у национал-социалистов,
ему не были присущи. Для него важной была совместная борьба
против Версаля в определенных рамках и не важно, что на самом
деле скрывалось под маской желаемого союзника. Ему нравилось в
большевизме то, что он стал действительностью. Он утвердил со­
ветскую власть как отражение русского социализма. “Русский айс­
240
берг много плавал и приплыл к красному режиму”. Победа больше­
визма была поворотом к Азии, возвращением русских в мир Восто­
ка. Западноевропейская система казалась ему искусственной, рух­
нувшей под ударами большевистской революции. “Русский человек
склонился в безропотном послушании перед милитаризмом новой
автаркии. Он обладал бюрократической полицейской автократией
царизма, которая была петербургской и западной, наконец, ощу­
щавшаяся как чуждая земле и враждебная народу. Поэтому он ос­
вободился от нее”905. Большевистская Россия служила для Мёллера
ван ден Брука примером успешного противостояния Западу и Ан­
танте. “К расное знамя - это русское знамя. С этим знаком советское
государство, вопреки Антанте как реакции, смогло добиться нацио­
нальной самостоятельности”906. Эта способность большевизма с
оружием в руках отстоять свою власть от действий Антанты бук­
вально завораживала Мёллера ван ден Брука, и он сожалел о том,
что Германия оказалась к этому неспособной. По его мнению, Со­
ветская Россия после Гражданской войны провела ряд консерватив­
ных уступок общества в виде отхода от пацифизма и политики во­
енного коммунизма. Он восторгался способностью большевизма
всеми силами сохранять власть, не останавливаясь перед любым
насилием907. Остается только сожалеть, что за этой способностью
большевистской власти путем террора сохранять господство Мёл­
лер ван ден Брук не видел людей, ставших жертвами этой способ­
ности. Можно с полной уверенностью говорить о том, что воспри­
ятие большевистской России у него носило искаженно-радужный
характер. Полной несуразицей звучат слова автора о том, что в ходе
большевистской революции “ни одно из трех русских оснований
уваровской формулы: православие, самодержавие и народность - не
было уничтожено. Напротив, существует русская церковь, которая
после ликвидации революцией бюрократии Священного Синода,
получила возможность вновь укорениться так народно в русской
жизни, как это было в допетровские времена”908.
Внешнеполитическая оценка деятельности большевиков у Мёл­
лера ван ден Брука более реалистична. Он полагал, что движение
мировой революции остановлено, и поэтому ситуация диктует но­
вые условия деятельности коммунистов и националистов. Немец­
кий консерватор не разделял радужных перспектив победы мировой
революции в Германии, так как это повлекло бы за собой больше
241


разрушительные последствия, чем созидательные. Он писал, что
“ ес ли бы Россия в 1919 г. пришла в Германию, то это не привело бы
к возникновению “фронта от Рейна до Владивостока”, которым бы
командовал Буденный, это не привело бы к образованию красной,
большевистско-спартаковской армии против капитализма Антанты,
а привело бы к всеобщему экономическому и политическому кру­
шению в Германии, в Европе и в Азии. Коммунизм сделал из миро­
вой революции только партийную политику - поэтому он потерпел
поражение!”909Проблема немецкого коммунизма состоит в том, что
ему недостает национального элемента, с одной стороны, и с другой
стороны, не хватает политической самостоятельности. Немецкие
коммунисты очень сильно зависят от русского большевизма. Одна­
ко Мёллер ван ден Брук видел перспективу сотрудничества между
немецким коммунизмом и немецким национализмом. Предпосыл­
кой этого сотрудничества могла стать общая позиция по Версаль­
скому мирному договору. Мёллер ван ден Брук указывал, что “не­
мецкий коммунизм не хочет этого рабства. И немецкий национа­
лизм не хочет его. Это объединяет их. Но спрашивают ли они себя,
могут ли они идти вместе? Ответ зависит не от национализма. Он
5>910
зависит от коммунизма
Рассуждая об условиях сотрудничества, Мёллер ван ден Брук
обратил внимание на отличия между большевизмом и консерватив­
но понимаемым немецким социализмом. Он полагал, что основным
условием сотрудничества должна служить суверенность социализ­
ма. Русский социализм должен уяснить, что “каждый народ облада­
ет своим собственным социализмом” . В обоснование этого он при­
водил культурологическое объяснение того, что два социализма
имеют разные условия возникновения и развития. Он полагал, что
большевизм возможен в стране с неорганизованным пространством,
где население в целом живет аграрной жизнью, а высший слой об­
щества крайне незначителен. Германия же представляет иную сис­
тему, в которой люди привыкли жить в порядке, население страны
окультурено и грамотно, система образования проникла во все об­
щественные слои. Таким образом, заключает он, германское госу­
дарство значительно более цивилизовано, чем Россия. Резюмируя,
он делает вывод о том, что “большевизм в Германии невозможен.
Но в Германии возможен социализм”911.
Мёллер ван ден Брук разграничивал большевизм и социализм,
242
отмечая, что первый существует на основе “отмены равновесия в
стране”, а последний, по сравнению с этим, является “статикой,
достигаемой через организацию как самозащита народа”912. Немец­
кий консерватор полагал, что большевизм должен осознать эти раз­
личия между русским и немецким социализмом и уважать право
немцев строить свой социализм, отличающийся от русского боль­
шевизма. Однако, предупреждал Мёллер ван ден Брук, “если боль­
шевизм не осознает различия между русским и немецким социа­
лизмом, тогда немецкий социализм будет только видеть противника
в русском социализме, а не дружественного брата”913.
Задача германского национализма состоит в том, чтобы опре­
делить позицию в отношении социализма к ак в Советской России,
так и самой Германии914. Сотрудничество с Советской Россией, по
мнению Мёллера ван ден Брука, возможно и необходимо. Противо­
действие странам Антанты сближало Германию и Советскую Рос­
сию, но из этого совершенно не следует, что Германия должна дей­
ствовать в фарватере советской политики. Сотрудничество возмож­
но только на основе германской самостоятельной политики в отно­
шении России915. “Социализм в Германии означает построение нем­
цев. Только если Россия так признает немецкое своеобразие, как
Германия признает русское, тогда оба государства смогут руково­
дить борьбой против Запада и западного капитализма, которые хо­
тят эксплуатировать всю землю”916.
Мёллер ван ден Брук проявлял интерес к изучению большеви­
стского опыта, в котором он видел отражение тех процессов, кото­
рые происходили в немецком консерватизме917. Вряд ли его привле­
кал механизм большевистской политики. Как-то не согласуется сис­
тема политического террора с концепцией консервативно-национа­
льного единства. К тому же у Мёллера ван ден Брука отсутствуют
призывы к национальному или классовому уничтожению, харак­
терные для работ большевистских лидеров. Скорее, здесь можно
говорить о политическом единстве действий, которые не предпола­
гают политического слияния, но в своей перспективе предусматри­
вают националистическое перерождение коммунизма и превраще­
ние его в ведомого. На данном же этапе немецкий коммунизм и
“консервативную революцию” объединяло общее понимание беды.
Они оба стремились к тому, чтобы сорвать с немцев Версальские
оковы. Мёллер ван ден Брук последовательно проводил мысль о
243


необходимости политического объединения правых и левых, т.к .
видел в деятельности этих движений общую направленность. Он
писал, что революционеры и консерваторы обладают общей осью.
“Обе стороны объединяет борьба с либерализмом, который обосно­
вался во всех партиях, который заразил их и разложил. В этом ли­
берализме и революционер, и консерватор видят выражение инди­
видуалистического, что в общечеловеческих влияниях равно эгои­
стическому взгляду на жизнь. Поэтому оба объединяются против
парламентаризма, который они понимают как форму защиты, соз­
данную либерализмом. Только одни хотят сменить этот парламента­
ризм диктатурой пролетариата, а другие господством государства,
деятельностью профессионалов и созданием ответственных вож­
дей”918. Мёллер ван ден Брук убеждал, что духовное сближение ле­
вых и правых должно привести к их политическому сближению, для
чего существуют все предпосылки. “Коммунистические левые и кон­
сервативные правые связаны недоверием к партиям, к либеральному
и эгоистическому содержанию всей их партийной жизни, уделению
внимания программам, а не делам, к партийному парламентаризму,
таким образом необходимому вершить дела не в интересах нации, а
собственных партий, даже если для '’ того надо прикрыться нацией.
Их объединяет идея диктатуры, которая учитывает печальный чело­
веческий опыт, что человеческое благополучие не может быть нико­
гда предоставлено на человеческое усмотрение, а может быть дос­
тигнуто только через принуждение, наставление, предназначенное и
вышестоящее руководство”919. Таким образом, наличие общего про­
тивника в лице либерала могло бы служить основой для политиче­
ского объединения. Однако, несмотря на призывы к единению, кон­
такты с К. Радеком, данный союз так и остался лишь ожиданием.
Общий политический противник в виде либерального человека,
который у революционеров назывался “капиталистом”, а у консер­
ваторов выступал “флибустьером духа и политическим представи­
телем рационалистических и утилитарных жизненных устано­
вок”920, должен был сблизить их. Однако необходимых шагов в
этом сближении со стороны революционных сил не последовало.
Они не смогли пожертвовать своими партийными амбициями и от­
казаться от партийных положений во имя политического объедине­
ния. Консерваторы, в свою очередь, не смогли себе позволить стать
в фарватер коммунистической идеи, т .к ., по их мнению, “коммуни­
244
стические идей являются волей к воле, однако эта воля направлена
против природы и совершает насилие над непрерывностью челове­
ческой истории”921. Мёллер ван ден Брук придерживался той пози­
ции, что “консервативная революция” не может быть подчинена
коммунистическим идеям мировой революции, так как данная ин­
тернациональная революция неизбежно приведет к разрушению
922
германского государства и распаду германской нации .
Отношение Э. Юнгера к большевизму сочетало в себе восхи­
щение и понимание необходимости дистанцирования консерватив­
ного национализма от воздействия коммунизма. Уже в 1925 г. он
отмечал, что “коммунизм как боевое движение нам ближе, чем де­
мократия” . При оценке русских и немецких коммунистов, первые у
него вызывали чувство не восхищения, но уважения их решитель­
ностью и способностью действовать, а ко вторым испытывал пре­
зрение из-за их нерешительности и буржуазности. “Германский
коммунист это не русский. У того была идея и воплощал он ее лю­
бой ценой. Он сражался внутри. И он сражался на границах. Он де­
лал историю. А у нас состязались в речах. В России ради целей, ко­
торые, конечно, можно принимать или не принимать, вырезали це­
лые слои населения, а войска под руководством царских офицеров
вторгались в Польшу. У нас же в метаниях между речами в стиле
кофеен и бездуховных поступков обнаружилась внутренняя слабость.
Не хватало расы, мучеников, драматического развития, той убеди­
тельной логики, которая есть в безжалос тной поступи великой идеи,
короче не хватало революции”923. Э. Юнгер видел слабость немец­
кого коммунизма в том, что он не имеет национального характера, в
отличие от русского большевизма. “Русский коммунизм имеет на­
циональный характер. Для него интернационализм служит только
поводом к возможности экспансии. Если бы нашим коммунистам
хватило уверенности объявить центром такого наполеоновского ин­
тернационала вместо Москвы Берлин, то они бы существенно уве­
личили свои силы”924.
Несмотря на некоторые симпатии к большевизму по сравнению
с немецким коммунизмом, Э. Юнгер не стремился к тому, чтобы
соединиться с большевистскими силами. Для него существовало
существенное отличие между консервативным национализмом и
марксистским большевизмом. Это отличие метафизическое, отка­
заться от которого равносильно тому, что поступиться принципами.
245


“ Основополагающее различие между марксизмом и национализмом
состоит в том, что первый считает решающим фактором общность
духа, а второй - общность крови. Поэтому нация, само существова­
ние которой марксизм отрицает, имеет для национализма высшее
метафизическое значение, определяющее все остальные ценности.
Также ценности труда, в которых нас интересуют в первую очередь
не заработная плата и прибыль, две основы морального мира клас­
совой борьбы, а исключительно его значение для нации как превос­
ходящего целого, которое важнее суммы своих частей. Экономика
для него не механический результат, а органический элемент на­
циональной жизни. Труд - это выражение национальной жизни, а
рабочий - один из ее членов, и любая попытка вырвать его из этих
живых связей, подводя его под пустые категории “человечества”
или интернационалистического общества интересов - высшая из­
мена интеллекта по отношению к крови”925.
Являясь сторонником ориентации на СССР, Э. Никиш пред­
ставлял Советский Союз в качестве “центра антиверсальского ми­
ра”. Он не выступает как выражение мира справедливости и сча­
стья, как это представлялось иностранному пролетариату. “Он не
парадиз, как желает верить коммунистический рабочий; он есть
только вооруженный лагерь борьбы против Запада”926. Точку со­
прикосновения с большевизмом Э. Никиш видел в том, что он вы­
ступал как антилиберальное, антииндивидуалистическое движение,
стремящееся к автаркии и представляющее собой претензию обще­
ственного класса на обладание политической властью927. Политиче­
ский импульс русского большевизма в основе своей имеет социаль­
ные корни928. Экономическая большевистская политика, связанная с
проведением индустриализации в стране, в представлении Э. Ни­
к и т а , превратила СССР в индустриальное государство. Отмечая
значительные успехи индустриализации, он подчеркивал, что в ито­
ге Россия стала больше походить на европейские государства, чем
до революции929. Э. Никиту, как и Э. Юнгеру, нравилась система
пятилеток, начатая в СССР. Для них пятилетка выступала формой
тотальной мобилизации общества на решение экономических и по­
литических проблем. Фактически они с радостью увидели вопло­
щение политической формы, о которой они писали и считали необ­
ходимым взять за основу советскую форму для воплощения идеи
тотальной мобилизации в Германии930.
246
Политическое отношение к большевизму среди представителей
интеллектуального течения “консервативной революции” характе­
ризовалось либо заинтересованностью, либо полным равнодушием
и зацикленностью на внутригерманских вопросах. Интерес Мёллера
ван ден Брука, Э. Никита, Э. Юнгера к СССР определялся поиском
политического союзника в антизападной борьбе. Большевизм пред­
ставлялся им реализованной успешной формой власти, настроенной
антизападно и, что немаловажно, так же как и Германия, выступав­
шей парией для государств Запада. Их интерес к сотрудничеству
основывался на том, что большевизм представлялся им чисто рус­
ской национальной формой, сотрудничество с которым возможно
только при условии, что большевизм признает законность сущест­
вования и немецкой социалистической формы. В рамках проходив­
шего мирового экономического кризиса Э. Никиш и Э. Юнгер
предлагали использовать советскую систему пятилеток как форму
проведения тотальной мобилизации.
Политические компоненты “консервативной революции”, объ­
единенные вокруг проблем Веймара, Версаля и большевизма, по­
зволяют представить политические позиции по основным пробле­
мам, сушествовавшим в веймарском обществе. Заданный ими тон
гармонично вписывался в политические позиции правого лагеря и, с
определенными изменениями, воспринимался в левом лагере. В ис­
торической перспективе развития Веймарской республики принци­
пиальное значение имеют взаимоотношения и оценки “консерва­
тивной революции” и национал-социализма, поставившего точку в
судьбе первой немецкой демократии.
247


248
ГЛАВА 4. “ КОНСЕРВАТИВНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ”
И НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМ
§ 1. Мировоззренческие компоненты
национал-социализма
Окончание первой мировой войны привело к крушению “вто­
рого рейха” и возникновению новой политической системы в виде
Веймарской республики. Оно нанесло сильнейший удар по немец­
кому самолюбию и самосознанию нации, вызвав у народа ощуще­
ние боли и унижения, обиды и неприятия устанавливавшегося ми­
ропорядка, а также привело к разрушению прежних иллюзий “вто­
рого рейха”, к переоценке старого немецкого национализма в новых
политических условиях.
Возникшая в Баварии Немецкая рабочая партия, преобразован­
ная позднее в Национал-социалистическую немецкую рабочую пар­
тию опиралась на определенную идейно-политическую традицию,
представленную фёлькишеским движением кайзеровской Германии.
Подчеркивая природную сущность, фёлькишеское мышление вы ­
двигало в качестве жизненного принципа борьбу, а именно —борьбу
за существование, которая являлась перманентной силой развития
общества в народническом духе. При переносе на глобальную чело­
веческую историю борьба за существование соединялась с расовой
идеей. Сообща они закладывали основы расово-фёлькишеской сущ­
ности германского государства. Выделение евреев в качестве миро­
воззренческих врагов немцев, опираясь при этом на расовую аргу­
ментацию, позволяло адаптировать старый антисемитизм к новой
мировоззренческой парадигме931. Фёлькишеская мысль делала упор
на националистический приоритет создания однокровной немецкой
общности при помощи расовой гигиены, борьбы против междуна­
родного биржевого капитала и выдвижения почвы как источника
силы, а также поддержки немецкой мысли и искусства и очищения
его от еврейских наслоений.
Националистический лагерь, представленный многочисленными
политическими организациями и объединениями, воспринял Вер­
сальский мирный договор в качестве предательства в контексте идеи
об “ударе ножом в спину” . Сменившая монархию Веймарская рес­
публика подписала Версальский мирный договор, носящий, с их
точки зрения, “антинародный характер” . Вину за это возлагали на
евреев и республиканское правительство, либеральную демокра­
тию, а также марксизм и большевизм.
Обозленные на государство, в котором они не могли найти себе
применение, нацисты яростно набросились на Веймарскую респуб­
лику и германское общество. Уже с первых лет своего существова­
ния нацизм призывал к созданию альтернативной либеральным по­
стулатам идеологии, которая бы базировалась на националистиче­
ской основе. Он стремился придать ей более широкий, чем только
партийный статус. Во всех идеологических и пропагандистских со­
чинениях нацистских теоретиков фигурирует слово “мировоззре­
ние”, а не “идеология” . Тем самым они желали указать на то, что
постулаты, выдвигаемые партией, направлены не на решение лишь
партийных задач, а нацелены на переустройство политических ин­
ститутов государства и, прежде всего, на изменение самого челове­
ка, его миросозерцания и нравственных качеств. “Особенность фа­
шизма (здесь речь идет о германском нацизме - С .А .), в частности,
состоит в том, что в отличие от многих других буржуазных полити­
ческих течений он придавал и придает огромное значение идеоло­
гическим вопросам, считая идеологию важнейшим условием ус­
пешной массовой пропаганды”932.
В своем формировании нацистская идеология испытала влия­
ние различных политических сил. В отличие от предшествующих
течений, идеология германского национал-социализма взяла в каче­
стве основного положения расизм, используя его не только для тол­
кования человеческой истории, что характерно для самой расовой
мысли, но, что самое главное, для теории государственного строи­
тельства. Воспринятые идеи подвергались существенной переработ­
ке и уже не являлись тем, чем были. Поэтому не совсем корректно
говорить о том, что они стали “инструментом действия” в руках на­
цистов. Эти идеи были перемолоты, переварены и влиты в сосуд на­
цистского мировоззрения. Нельзя сказать, что нацистская идеология
есть лишь “примитивизация” ранее существовавших идей933. Ско­
рее, ей было свойственно оформление их в чеканные формы, ис­
пользуемые в пропаганде, для большей восприимчивости в м ассах.
В представлении нацистских теоретиков возникшее национал-
249


социалистическое движение являлось закономерным процессом ес­
тественного развития. Это касалось не только эволюции государст­
венно-политической системы и идейно-политической мысли, кото­
рые выступали второстепенными процессами, но также гармоничной
взаимосвязи между природой и возникшим движением, представляе­
мым, с точки зрения нацистов, в качестве закономерного результата
многовекового генезиса ландшафта. В основу исходных элементов
национал-социалистического мировоззрения был положен натурали ­
стически воспринимаемый внешний мир, т.е . сама природа, и мир
внутренний, представлявший собой непознаваемую, но деятельную
душу. Нацистские идеологи исходили из расовой детерминанты ис­
торического развития. Она соединяла естественные и духовные сто­
роны человеческой жизни. Поэтому расовая история являлась одно­
временно “историей природы и мистикой души”934. По представле­
нию Розенберга, “душа означает расу, видимую изнутри, и наоборот,
раса - это внешняя сторона души” . Он считал, что “раса”, “душа” и
“дух” являлись единым целым, и только в процессе познания человек
рассматривает их с разных сторон. Каждой расе свойственно облада­
ние своей собственной душой, в которой находятся сущностно­
образующие качества. “Каждая раса имеет свою душу, каждая душа -
свою расу, свою собственную внутреннюю и внешнюю архитектони­
ку, свои характерные формы проявления и стиль жизни, свое собст­
венное соотношение между силами воли и разума, каждая раса в ко­
нечном итоге культивирует только один высший идеал”935.
А. Розенберг призывал к возрождению “органического бытия”.
Он полагал, что в современной Германии в душе немцев просыпа­
лась новая сущность - осознание роли и значения крови. Германец
возвращался к глубинным природным истокам, в которых генери­
ровалась божественная основа человека. Вследствие этого оконча­
тельно заменены существующие в данный момент системы ценно­
стей, потому что в основу миросозерцания будет поставлен постулат
крови. Но, по мнению А. Розенберга, это должно привести к тому,
что на смену христианским верованиям, либеральным или консерва
тивным воззрениям придет новая парадигма, ибо “сегодня просыпа­
ется новая вера: миф крови, вера, что вместе с кровью будет яащи •
щена вообще божественная сущность людей. Олицетворяющая
светлое знание вера в то, что нордическая кровь представляет собой
таинство, которое заменило и победило старое причастие”
250
Европейская история предшествующих веков настолько пере­
плела все народы континента, что в данный момент они являются
; следствием расовых смешений. Этому способствовали войны, ми­
грации населения вследствие политических катаклизмов. Массы
людей кочевали из страны в страну, расшатывая, а нередко и нанося
удар по расовой целостности государств. А . Розенберг считал, что
“X IX век показал параллельное существование во всей Европе трех
возможных систем. Первую представлял собой нордический Запад,
опирающийся на свободу души и идею чести; второй была завер­
шенная римская догма, полная смирения, раболепской любви, на­
ходящаяся на службе у централизовано управляющего духовенства;
третья была очевидным предвестником хаоса: неограниченный м а­
териалистический индивидуализм, имеющий целью политико-эко­
номическое мировое господство денег как единственно типообра­
зующей силы. Эти три силы боролись и борются за душу каждого
европейца”
. XX столетие знаменовалось началом этапа обновле­
ния нордической расы и переоценкой политико-нравственных цен­
ностей. На это указывало то обстоятельство, считал А. Розенберг,
что “кровь, которая умерла, начинает оживать. В её мистическом
символе происходит новое построение клеток немецкой народной
души. Современность и прошлое появляются внезапно в новом све­
те, а для будущего вытекает новая миссия. История и задача буду­
щего больше не означают борьбу класса против класса, борьбу ме­
жду церковными догмами и догмами, а означают борьбу между
кровью и кровью, расой и расой, народом и народом. А это означает
борьбу духовной ценности против духовной ценности”938.
В представлении А. Розенберга, нордический германский дух
разграничивал мир свободы и мир природы. Он наделял первую
категорией “естественной”, понимая ее как изначально присущую
германству “идею внутренней свободы” . Всякая свобода имеет свои
пределы, где она сталкивается с другой свободой. Поэтому свобода
отдельного человека заканчивается там, где она вступает в проти­
воречие со свободой народа, народной общности. Нацизм считал
вполне естественным подчинение первого последнему. Нацистские
теоретики полагали, что, в отличие от политических идей либера­
лизма, носителем свободы являлся не отдельный индивидуум, а его
народ или народная общность. Ценность личности обусловлена его
осознанным местонахождением в народной общности. Нацисты
251


считали, что индивидуум может быть свободен только в свободной
народной общности. Если же последняя потеряет свою свободу, то
автоматически ее лишается и каждый отдельный человек.
Немецкий народ относился нацистскими теоретиками к норди­
ческому народу, происходившему из северо-западной Европы и
оказавшему основополагающее воздействие на формирование за­
падноевропейской культуры. В их сочинениях присутствовало ото­
ждествление его с арийцем, который своим существованием нес
процветание миру. В нем сосредоточивались все лучшие качества
человека; все художественные и технические достижения представ­
лялись следствием деятельности арийцев. Для нацистов он был ско­
рее самоценным образом, чем конкретной личностью. Со временем
арийский тип был сведен ими к строго определенным физическим
характеристикам, являвшимся мерилом для подтверждения или оп­
ровержения принадлежности человека к нордической природе. Соз­
данный арийский тип выступал в нацистском мировоззрении в ка­
честве противоположности образу немца современной Германии.
Заявляя о своем стремлении переустроить духовную жизнь страны
и каждого ее отдельного гражданина, нацисты были вынуждены во­
плотить свои личностные, интеллектуальные, духовные чаяния в
фигуре арийца. Он должен был прийти на смену существующему в
их представлении ущербному типу немца периода Веймарской де­
мократии, который, пойдя на поводу ложных и чуждых германско­
му духу идеалов, утратил качества, присущие его характеру. Ариец
выступал как антипод “веймарского человека” и прообраз будущего
германского народа.
Нацисты считали, что они были созданы для преодоления полити­
ческого кризиса Веймарского государства и создания нового общества.
Заявляя о себе как о данной силе, они подчеркивали, что выступают в
качестве единственных спасителей Отечества, подобно посланному
Господом Спасителю. “Германия, - писал А. Гитлер, - катилась в про­
пасть; удержать ее от окончательного падения в последнюю минуту
было призвано наше движение”939. Тем самым он пытался придать на­
ционал-социалистической партии мессианский характер.
Характеризуя политические силы, нацисты исходили из расо­
вой доминанты. Они считали, что существуют высшие и низшие
расы, благородные и неблагородные. Высшей являлась белая раса,
благородным элементом которой выступали арийцы, нордический
252
народ, произошедший из северо-запада Европы. Опираясь на эту
градацию, нацистские идеологи делили народы на расово полно­
ценные и расово неполноценные. Последние считались неоспори­
мыми противниками арийцев. Следуя сложившейся фёлькишеской
традиции, нацисты выводили евреев в качестве главного народа, на
котором сосредоточили всю силу удара своей пропагандистской ма­
шины. Причину данной персонификации, в которой нацисты соеди­
няли всех возможных политических противников, на наш взгляд,
прояснил сам А. Гитлер двум я фразами из своей книги, которые
перекликаются по смыслу между собой, но вместе дают закончен­
ную мысль: “Искусство истинно великого народного вождя вообще
во все времена заключается, прежде всего, в том, чтобы не дробить
внимание народа, а концентрировать его всегда против одного
единственного противника... Вот почему необходимо взять за одну
скобу всех противников, хотя бы они и сильно отличались друг от
друга, тогда получится, что масса твоих собственных сторонников
будет чувствовать себя противостоящей лишь одному единствен­
ному противнику”940. К тому же, кроме политической целесообраз­
ности нацисты использовали в своих целях существовавший у на­
селения негативный стереотип в отношении еврейского населения,
в большинстве своем вызванный экономическими или религиозны­
ми причинами. Нацисты придали ем у новое значение, приложив к
расовой основе. Поэтому евреев стали рисовать не в качестве фи­
нансово самостоятельной силы, а как расово чуждый народ, являв­
шийся, по мнению А. Розенберга, “нашим метафизическим против­
ником в истории”941.
Нацистские идеологи в своей характеристике евреев использо­
вали биологические понятия. Так, они отождествляли еврейский на­
род с биологическим видом паразитов, которые прикреплялись к
живому организму и жили за счет его. А . Гитлер писал, что “евреи
были и остаются типичными паразитами” . При этом нацисты счи­
тали, что “иудей представляет прямую противоположность арий­
цу”, не имевшую никакой “истинной культуры”, и вся “внешняя
культура современного еврея на деле есть только извращенная им
культура других народов”942. Господство евреев в государстве обу­
словлено временной слабостью нации, которая оказалась неспособ­
ной противостоять чужеродному влиянию. Лишь только “полет
нордического духа начинает идти на убыль”, тут же “сущность Ага­
253


сфера” в образе еврея присасывалась к народному организму с же­
ланием получить от этого какой-нибудь доход. Розенберг писал, что
“там, где на теле нации появляется рана, в больное место всегда
вгрызается еврейский демон и пользуется как паразит часами сла­
бости великих мира сего ...Добиться (завоевания государства -
С.А .) не в споре, а нечестным путем; не служить ценностям, а поль­
зоваться обесцениванием, так гласит его закон, по которому он дей­
ствует и от которого он никогда не отойдет, пока существует”943.
Нацистские теоретики, идя вслед за Х.С . Чемберленом, счита­
ли, что еврейская природа и еврейский дух имеют дьявольское про­
исхождение. Они не смирились с победой Бога и лишь ждут момен­
та для того, чтобы вновь начать свою разрушительную деятельность.
“Недаром же, - п исал А. Гитлер, - наш народ видит олицетворение
самого дьявола в еврее”944. По его мнению, евреи стремились к раз­
рушению расовых основ народа с тем, чтобы затем господствовать
над ним. В одном из майских выступлений 1923 г. в цирке “Крона”
А. Гитлер сказал, что “евреи - это образ и подобие дьявола. Еврей­
ство означает расовый туберкулез народов”945. Поэтому нацизм
стремился облачиться в одежды “христова воинства”, предлагая
обывателю уже привычный образ борца за “дело Божье” против
Дьявола, который был уж е не аморфной фигурой, а конкретным
противником в лице евреев, на которых переносилась вечная борьба
добра и зла. Это позволило А. Гитлеру декларировать, что “борясь
за уничтожение еврейства, я борюсь за дело Божье”946.
В представлении нацистских теоретиков утверждение в евро­
пейских государствах демократических режимов являлось целена­
правленным действием евреев, а идеи демократии объявлялись Ро­
зенбергом идеями “восточных народов”, которые в 1789 и в 1871 гг.
победили во Франции, а в 1918 г. в Германии. Он считал, что благо­
даря им “еврей... завоевал европейские народы через победу “идеи
“ Свободы - Равенства - Братства”, -
это был его великий три­
умф”947. А. Розенберг характеризовал демократический режим с
биополитических позиций как “безрасовый и антинародный”, кото­
рый превращал “национально ориентированное государство в пред­
мет международной торговли, становящийся на 9/10 еврейским
личным синдикатом”948. Поэтому интересы народа подменялись
абстрактными категориями политического и правового равенства,
терпимости и т.д.
254
255
Утверждение веймарской демократии воспринималось нацис­
тами как злонамеренная акция еврейства, которое воспользовалось
“осл аблением нации” вследствие потерь на полях мировой войны и
в союзе со своими пособниками сумело захватить власть в Герма­
нии. Германская революция выступала, в их представлении, как
“большая кража”, в духе популярной легенды об “ударе ножом в
спину” германской армии, которая и привела в ноябре J918 г. к
“победе класса над нацией”949. Победившая Ноябрьская революция,
по мнению нацистов, принесла три губительных изменения в жизнь
германского общества: “она интернационализировала немецкое го­
сударство, немецкую экономику и немецкий народ. Благодаря это­
му Германия превратилась в колонию иностранных государств”950.
Молодое национал-социалистическое движение с первых лет своего
существования обратилось к критике Версальского мира. Следует
отметить, что именно полемика по Версальскому договору и ис­
пользование его как объекта критики в политической пропаганде во
многом позволило подняться нацизму как национальному движе­
нию. Политическая программа нацизма стремилась представить по­
литические события молодой германской республики в негативном
свете, стараясь как можно сильнее сгустить краски: внутриполити­
ческая картина германского государства изображалась как круше­
ние, а страна представлялась находящейся на краю бездны.
Веймарская демократия - детище Версаля, утвердившаяся бла­
годаря поддержке германских противников в первой мировой вой­
не. Однако нацизм был полон воодушевленного оптимизма по по­
воду дальнейшей судьбы режима. Так, А. Гитлер в сентябре 1923 г.
говорил о том, что “этой ноябрьской республике скоро конец. По­
степенно начинается новый шелест, предвещающий непогоду. И эта
непогода разразится, и с этой бурей республика осознает перемены,
желает она этого или нет”951. Этой бурей, несущей необратимые из­
менения, был нацизм. Они полагали, что парламентское принятие
решений по большинству голосов противоречило аристократиче­
ской природе, так как подменяло авторитет личности массовостью
толпы. В результате происходило “обожествление избирательного
бюллетеня”, который становился “инструментом разиушения в ру­
ках враждебных народу демагогов”952. Поэтому “немецкий парла­
ментаризм сегодня - это закат и конец немецкой нации”, так как он
больше не признавал творческую силу личности и потому пред­


ставлял собой не немецкое, а чисто еврейское явление. Опираясь на
принцип большинства, он являлся “фактически средством уничто­
жения арийского вождизма”953.
Наглядным примером захвата власти с помощью силовой акции
являлась большевистская революция в России. А . Гитлер считал,
что “русский большевизм есть только новая, свойственная XX в. по­
пытка евреев достигнуть мирового господства”954. А. Розенберг
предложил рассматривать большевизм в контексте мирового расо­
вого противостояния, как его апофеоз. Он приложил его к биополи­
тической основе, что позволило определить его как противопостав­
ление нордической культуры и восточно-монгольской. А. Розенберг
считал, что большевистская революция являлась чуждым русской
природе явлением. Он указывал на антирусский характер револю­
ции, которая финансировалась на деньги евреев, в частности Парву-
са-Гельфанда. И только используя иностранную помощь, больше­
викам удалось захватить власть. В результате этого “в 1917 г. с
“русским человеком” было покончено” . Он полагал, что “народы
Советской России биологически обезглавились” и поэтому сегодня
“русского народа в старом смысле больше не существует”. Таким
образом, считал А. Розенберг, большевизм представлял собой “мо­
лодую, варварскую, возможно, разрушительную силу, более того,
это власть вырождения”955. Отсюда характеристика советского че­
ловека как “недочеловека”, который являлся “живым укором” по
отношению к нордическому человеку956.
“Общеизвестно, - писал А. Розенберг, - что весь “русский” боль­
шевизм находится под еврейским руководством”, и с его победой в
Советском Союзе утвердилась “еврейская диктатура”957. Она угро­
жает существующему европейскому порядку, стремится перекроить
его на собственный лад. “Чума в России ежедневно работает над
нашим разрушением; она сегодня более чем когда-либо простирает
свои когти над немецкой родиной, над всей Европой”958. Больше­
визм являлся той политической силой, которая выступала соперни­
ком нацизма в борьбе за власть. Нацистские идеологи умело ис­
пользовали антисоветские настроения среди части граждан Герма­
нии с тем, чтобы показать в наиболее ужасающем виде надвигаю­
щуюся “красную чуму” и предложить себя в качестве силы, способ­
ной ей противостоять. Здесь идеологический и политический аспект
сливались в единое целое. С одной стороны, большевизм являлся
256
политическим соперником нацизма в борьбе за влияние на массы
населения, а также в стремлении к обретению политической власти
в Германии. С другой стороны, он выступал как мировоззренческий
противник, как творение евреев, агрессивный продукт расового
смешения. Для потенциальных сторонников, таким образом, боль­
шевизм мог выступать либо как продукт еврейской воли, либо, если
эго претило, как политическая сила, стремящаяся к захвату власти и
перелицовке всего политико-экономического уклада жизни на ком­
мунистический лад. В любом случае, полагал Гитлер, “если бы ев­
рею с помощью его марксистского символа веры удалось одержать
победу над народами мира, его корона стала бы венцом на могиле
всего человечества”959. Поэтому противодействие большевистской
угрозе, по мнению Розенберга, “не является проблемой только для
Германии, но и для всей Европы”960.
Созданный нацистской идеологией образ врага до захвата вла­
сти характеризуется амбивалентностью. Расовый подход выделял в
качестве противника еврея, а демократическую систему веймарской
Германии - в качестве политической формы воплощения власти
расовых противников и диктатуры Антанты над немецким народом.
Внешнеполитические взгляды нацизма впервые были зафикси­
рованы в политической программе. Они были подняты в первых трех
статьях программы и заключались в требовании “объединения всех
немцев на основе права народов на самоопределение в Великую
Германию... отмены Версальского и Сен-Жермепского мирных до­
говоров” . В третьем пункте были заложены зачатки будущей внеш­
неполитической агрессии, так как партия требовала “земли и терри­
тории для существования нашего народа и для колонизации их на­
шим избыточным населением”961. Если посмотреть на порядковое
расположение пунктов программы, то можно предположить, что
уж е на ранних этапах существования НСДАП внешняя политика
являлась приоритетной по отношению к внутренней. Мысль о гом,
что внутренняя политика должна служить прелюдией внешней по­
литики находит свое подтверждение и в военных письмах А. Гит­
лера от февраля 1915 г .962
А. Гитлер считал, что Германия может рассчитывать на содей­
ствие Великобритании в разрешении германо-французских проти­
воречий, и именно в партнерстве с ней он видел будущую немец­
кую политику в Европе. “Две державы будут определять будущее
257


развитие Европы: Великобритания и Франция... Англия с вечной
неизменной целью балканизации Европы и установления европей­
ского равновесия, не угрожающего её мировому положению. Она не
является принципиальным противником Германии, а лишь держа­
вой, пытающейся завоевать первое положение в Европе. Франция
есть очевидный противник Германии. Так, как Англии нужна балка-
низация Европы, так Франции нужна балканизация Германии, завое­
вание гегемонии в Европе”963. Следовательно, по мнению А. Гитлера,
необходимо выбрать из двух зол - “балканизации Европы” и “балка­
низации Германии” - меньшее, пойдя на союз Германии с Англией, в
надежде на возможность относительной самостоятельности и усиле­
ния Германии. В речи от 1 мая 1923 г. А . Гитлер предлагал создать
Великую Германию “от Кенигсберга до Страсбурга и от Гамбурга
до Вены” с включением в нее Австрии, идею аншлюса которой оп
высказал ещё в сентябре 1920 г.964
Оценивая политику союзов в предвоенной Европе, А. Гитлер на­
ходил два возможных для Германии варианта: либо германо-анг­
лийский, либо германо-русский. Однако после первой мировой вой­
ны германо-русский союз представлялся ему неприемлемым, и уже в
1920 г. он выступил против него. В речи от 27 июля 1920 г. А. Гитлер
высказал мысль о том, что с победой большевистской революции в
России произошло установление еврейского господства в этой стра­
не. Большевики изменили направление внешней политики России с
азиатского, где германо-русские интересы не сталкивались, на евро­
пейский - с целью организации мировой революции. Однако А. Гит-
лер считал, что диктат “еврейского большевизма” в России не яв­
лялся абсолютным, так как “большевизм есть только маска, веду­
щая к образованию великой российской империи”, причем “те, кто
руководит в России войсками, сражаются сегодня больше не за
большевизм, а за панславизм, даже если для этого используют по­
мощь большевизма”. Таким образом, Советская Россия ещё не
окончательно потеряна для германской внешней политики и “союз
между Россией и Германией может состояться только, если еврей­
ство будет поставлено (в Советской России - С .А .) вне закона”.
Справедлив вывод немецкого историка Акселя Куна о том, что
“г и тлеровский идеал оставлял возможность для дальнейшего герма-
но-русского сотрудничества после крушения большевизма”965.
Однако уж е в ближайшие годы сдержанная позиция А. Гитлера
258
в отношении Советской России претерпела значительные измене­
ния в сторону её ухудшения. Это отразилось, в частности, на оценке
Генучзской конференции 1922 г. и заключенного Рапалльского до­
говора между Германией и Советской Россией. А . Гитлер отрица­
тельно рассматривал итоги договора, хотя “мировоззрение” Гитлера
и “дух Рапалло” “не так далеко стояли друг от друга. Борьба против
Версаля была мотивом, в котором встречались немецкие и совет­
ские интересы”966. Вместе с тем, в речи от 22 июня 1922 г. А. Гит­
лер заявил, что “конференция, с которой мы всегда связывали на­
дежду, оказалась обманом. Политика выполнения представляется
нам осуществляемой из-под ножа. И потому мы должны были за­
ключить договор с другим народом, что и сделали. И именно с
“русскими” . Если два слепых объединятся, это будет хороший по­
дарок для обоих, верили наши политики”967.
А. Гитлер в своей книге считал, что внутриполитическое и внеш­
неполитическое положение Германии находятся под непосредст­
венной угрозой расового кровосмешения, экономического порабо­
щения странами-победительницами, за которыми, по его мнению,
стоят интересы еврейского капитала, а также дальнейшей больше­
визации и люмпенизации страны. И потому задача национал-социа­
лизма состояла в защите нации от дальнейшего упадка. Гитлер счи­
тал, что после достижения этого “целью всей нашей внешней поли­
тики должно являться приобретение новых земель”968. Причем он
тут же указывал на европоцентристский характер своей программы,
подчеркивая, что “политику завоевания новых земель Германия мо­
гла бы проводить только внутри Европы”969. Любое государство,
ставшее перед проблемой несоответствия м еж ду численностью на­
селения и занимаемыми им пространственными размерами, вы н уж­
дено искать пути для увеличения территории и обеспечения процве­
тания своего народа. “Увеличение численности народонаселения
можно компенсировать увеличением, то есть расширением, жизнен­
ного пространства... Да, вполне верно сказать, что вся борьба любо­
го народа в действительности сводится только к тому, чтобы... обес­
печить себе необходимое землевладение в качестве общего условия
существования”970.
Расширение жизненного пространства для Германии возможно
только за счет присоединения восточных земель. “Когда мы, - пи ­
сал А. Гитлер, - говорим о завоевании новых земель в Европе, мы ,
259


конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те
окраинные государства, которые ей подчинены”971. Расширение на
восток обусловлено не только геополитическими, но и экономиче­
скими причинами, связанными с недостатком сырьевых ресурсов
Германии и вытекающими из этого серьезными трудностями в обес­
печении ими.
А. Гитлер считал, что в вопросе расширения территорий Гер­
мания может рассматривать в качестве союзников два государства -
Великобританию и Италию.
Оценивая программу А. Гитлера, можно заключить, что она но­
сила европоцентристский характер и сводилась к созданию в Евро­
пе сильного государства путем присоединения территорий и объе­
динения народов в единое целое, причем “объединение европейских
народов может произойти только путем борьбы за гегемонию, толь­
ко посредством их подчинения власти наиболее сильного”972, т.е.
Германии. Однако же “в расовой аргументации его размышлений
лежала цель мирового господства, так как предстоящая мировая и
тотальная война б) дущего против еврейства должны были привести
к устранению их предполагаемой мировой власти” и утверждению
доминирующего положения расово превосходящих сил973.
Всестороннее обоснование внешнеполитическая стратегия на­
цизма получила в трудах её идеолога А. Розенберга, в свое время
входившего в состав Комитета по внешней политике рейхстага от
НСДАП, а также его окружения. Его концепция, так же как и гитле­
ровская программа, носила европоцентристский характер. “Нужно
трезво смотреть на вещи, необходимые нам земли надо завоевать не
в Африке, а в Европе, прежде всего на Востоке. Признание этого
есть органическое направление германской внешней политики на
столетия вперед”974.
По мнению А. Розенберга, “судьба Европы есть судьба каждой
отдельной европейской нации... и, наоборот, судьба, например, Гер­
мании как крупнейшего центральноевропейского государства есть
судьба нашего почтенного континента”975. Исходя из этого, Германия
должна стремиться к заключению союза с государствами, чья “орга­
ническая пространственная политика не находится в противоречии с
немецкой”971’. Франция и Польша являлись противниками политики
расширения германского жизненного пространства на востоке, с ни­
ми невозможны никакие соглашения. Задача Германии состояла в
260
“изоляции Франции путем заключения союза с державами, реализа­
ция жизненных интересов которых наталкивается на французскую
враждебность, если не сегодня, то завтра. И это в первую очередь
опять-таки Англия и Италия”977. В римской речи в ноябре 1932 г.
А. Розенберг высказал мысль о том, что “динамика конфликтов
Франции находится в сфере её колониальных владений в Африке;
Италию интересует Адриатика и Северная Африка; сфера интересов
Германии - Европа, где она должна создать государство, основанное
на защите нордической крови”. Но это во многом будет зависеть от
той позиции, которую займет в этом вопросе Великобритания. А. Ро­
зенберг предложил компромиссное разделение сфер жизненных ин­
тересов м ежду ведущими европейскими государствами: “Германия
господствует на востоке и северо-востоке, Франция - на юге, Италия
-
на юго-востоке и востоке, Великобритания - на морях”978.
Позиции “консервативной революции” и нацизма имели опре­
деленные точки соприкосновения, а также и существенные отличия.
Они объединялись вокруг необходимости националистической
трансформации Веймарской республики в народное государство,
основанное на вождистском принципе; они сходились в антивер-
сальской позиции, но внешнеполитическая стратегия антиверсаль-
ских изменений имела свои нюансы. В отличие от нацистов, “кон­
сервативная революция” рассматривала идею германо-советского
антизападного фронта, который для нацистов, в силу расовой пози­
ции, был неприемлем. Расовые взгляды на общество и антисеми­
тизм были нехарактерны для представителей “консервативной ре­
волюции”. Вместе с тем, политические контакты “консервативной
революции” с нацистским массовым движением в годы Веймарской
республики имели место.
§ 2. Отношение “консервативной революции”
к национал-социализму в Веймарской республике
История взаимоотношений “консервативной революции” и на-
ционал-социализма в годы Веймарской республики не характеризу­
ется однородностью. На разных этапах эти отношения определя­
лись либо стремлением нацистов сблизиться с “консервативной ре­
261


волюцией”, либо призывами последней к нацизму о необходимости
совместных действий. Интересно проследить не только эти отно­
шения, но и восприятие нацизма представителями “консервативной
революции” .
О. Шпенглер не имел устойчивых взаимоотношений с нацистским
движением. Он рано отошел от политической деятельности, занявшись
проблемами философии. Однако полностью отойти от политической
действительности он не мог. 31 июля 1932 г. и 5 марта 1933 г., а также
на президентских выборах 1932 г., на которых А. Гитлер выдвинул
свою кандидатуру на пост рейхспрезидента Германии, О. Шпенглер
отдал ему и его партии свой голос, при этом, по свидетельству сест­
ры Шпенглера, сказав: “Гитлер - тупица, но движение надо под­
держать”979. О. Шпенглер имел встречу с лидером нацистов. Беседа
между А. Гитлером и О. Шпенглером, состоявшая в гитлеровском
монологе о несогласии с идеями “Заката Европы”, закончилась не­
пониманием. Дома О. Шпенглер заметил, что НСДАП - это “орга­
низация безработных или тунеядцев”, а “Закат Европы” есть “книга,
прочитанная фюрером в объеме титульного листа”980.
Значительно ранее А. Гитлер попытался установить отношения
с “Июньским клубом” и лично с Мёллером ван ден Бруком. Впо­
следствии произошло соединение названия книги немецкого кон­
серватора “Третий рейх” с названием нацистского государства -
Третий рейх. Нам кажется неуместным выводить одно из другого.
Конечно, А . Гитлер был заинтригован возможностью общения с
Мёллером ван ден Бруком, однако итог встречи его не обрадовал.
Она состоялась в начале 1922 г. по просьбе К. Хаусхофера и при
посредничестве В. Пехеля в “Июньском клубе”. А . Гитлер в длин­
ном монологе перед 150 присутствующими членами клуба изложил
свои взгляды на современную обстановку в германском обществе и
путях выхода из нее. В беседе с Мёллером ван ден Бруком он стре­
мился всячески понравиться ему и предложил сотрудничество. “ Вы
разработаете духовное оружие в борьбе за обновление Германии, -
сказал Гитлер. -
Я же не претендую на большее, чем быть нацио­
нальным барабанщиком и собирателем сил. Давайте сотрудни­
чать!” . Но Мёллер ван ден Брук не проявил такого желания, а после
ухода нацистского лидера сказал, что этот “парень никогда не пой­
мет”, что нужно Германии, и предложил пойти в пивную, чтобы
запить ощущения от беседы хорошим вином981.
262
263
Эволюцию взаимоотношений с нацизмом можно проследить на
примере Э. Юнгера, который, в отличие от других революционных
консерваторов, не только имел контакты с ними, но и активно пуб­
ликовался в “Volkischer Beobachter” с сентября 1923 г. В 1926 г. со­
стоялся контакт Э. Юнгера и А, Гитлера, который закончился обме­
ном книгами. Э. Юнгер подарил А. Гитлеру книгу “Огонь и кровь”
с говорящей самой за себя дарственной надписью: “Национальному
вождю Адольфу Гитлеру - Эрнст Ю нгер!” А . Гитлер подарил ему с
дарственной надписью первый том “Моей борьбы”982.
Э. Юнгер видел в национал-социализме националистическое
движение Германии, стремящееся к разрушению Веймарской рес­
публики, ревизии Версальского мирного договора и строительству
немецкого националистического государства. Такая совокупность
позиций способствовала сближению между консервативным нацио­
налистом и нацизмом. Э. Юнгер указывал на то, что нацизм должен
впитать в себя сок немецкого национального движения, если стре­
мится возглавить его. “Сама национал-социалистическая идея долж­
на приобрести такую глубину и такое значение, чтобы она и не ка­
кая иная была признана в качестве немецкой”983. Э. Юнгер считал
А. Гитлера новым типом вождя, возникшим в момент массовых на­
ционалистических движений и отражающим тип современной эпо­
хи. С симпатией он писал, что “в фёлькишеском движении, в кото­
ром была сделана первая, хотя и неуверенная попытка рассмотре­
ния расы, превратить принципы расы и крови в господствующие
принципы в государстве, из недр возникает фигура ефрейтора Гит­
лера, образ, который, подобно Муссолини, несомненно, воплощает
собой новый тип вождя, и под его знамена встают рабочие и офице­
ры плечом к плечу. Тогда у этого духа не было ни форм, ни средств,
дух национализма, для которого не важна личность, а важна задача,
соединился с фронтовыми солдатами”984.
Несмотря на близость между консервативным национализмом и
национал-социализмом, Э. Юнгер усматривал в них определенное
отличие. “Национал-социализм как политическая организация на­
целен на достижение фактической власти, в то время как задача на­
ционализма иная. С одной стороны, есть желание реализовать идею,
с другой стороны, постичь ее в наиболее чистом виде. Для нацио­
нал-социализма так важно право на руководство массами, в то вре­
мя как для национализма количество не имеет значения, т .к . явле­


ние уровня Шпенглера, долго и упорно замалчиваемое демократи­
ей, весит больше, чем сотня мест в парламенте”985. Однако Э. Юн­
гер считал необходимым объединить усилия в политической борьбе
против республики986.
Разрыв с национал-социализмом произошел из-за позиции А. Гит­
лера в сентябре 1929 г. После серии террористических актов голь-
штейнского движения ландфолька, прошедших в Германии, в том
числе взрыва 1 сентября 1929 г. в здании рейхстага бомбы, А. Гит­
лер дистанцировался от поддержки и одобрения этих действий, чем
разочаровал Э. Юнгера, который ожидал от него политической под­
держки. Это продемонстрировало Э. Юнгеру, что нацистское дви­
жение превратилось в буржуазное движение, которому важнее мес­
та в рейхстаге, чем решительные действия. “По меньшей мере, стран­
но, когда коммунисты призывают стражей порядка. Парадокс со­
стоит в том, что там оказалось меньше националистов, чем я ожи­
дал. Господин Гитлер вообще заявил о вознаграждении за поимку
террористов. Таким образом, лишний раз подтвердилось, что все
они имеют одно основание. Словом, все вы бюргеры и как бы вы ни
старались, как бы вы ни полировали старые, никому не нужные ме­
дали, вы все на одно лицо, и мне больше не хочется вам льстить”987.
Э. Никиш рассматривал нацизм как протестное движение в Вей­
марской республике. Он смотрел на него как на движение, вышед­
шее из католической Баварии и близкое к итальянскому фашизму, а
также политическую силу, стремящуюся к недопущению германо­
советского блока. Он считал, что Гитлер являлся “романизирован­
ным немцем”, в котором сильны контрреформационные инстинкты.
Ему представлялось, что нацистское движение было всего лишь эпиго­
ном итальянского фашизма. Э. Никиш обвиняет нацизм в том, что он
находится под сильным влиянием фашизма, который смог его фаши­
зировать. Националистическая фразеология нацизм а является просто
ширмой, за которой он прячет свое католическое лицо. “Где сущест­
вуе т национал-социализм, т ам потеряна П руссия и протестантизм”988.
Антиверсальское движение протеста, к которому присоединились
нацисты, используется ими для достижения своих целей. Э . Никиш
в своем антикатолическом дискурсе связывал все действия нацио­
нал-социализма с интересами фашистской Италии989. Он да ж е пола­
гал, что критика Версаля со стороны нацистов осуществляется в угоду
итальянской политике. Шаги А. Гитлера больше направлены не про-
264
265
тйв Версаля, а против СССР. “Он хочет не войны против Версаля, а
жел ает проведения полицейской акции против России”990.
Считая нацизм движением мелкой буржуазии, Э. Никиш указы­
вал на то, что А. Гитлер представляет собой типичного буржуазного
политика, борющегося за сохранение буржуазного мира. Он назы­
вал его “последней надеждой буржуазного мира в Германии”991.
Итог размышлений Э. Никиша о нацизме можно закончить краси­
выми словами из его книги “Решение”: “Немецкий фашизм есть ха­
ракири немецкого народа”992.
Э.Ю. Юнг в 1932 г. прикладывал все усилия к выявлению пре­
емственности между идеями “консервативной революции” и нациз­
мом. Он испытывал симпатию к правительству В. Брюнинга, кото­
рое предприняло попытку перевести “конституцию из парламент­
ской в президентскую систему”. Э.Ю. Юнг считал А. Гитлера не
государственным деятелем, а представителем нового социального и
политического этоса993. Он считал, что национал-социализм обладает
революционным темпераментом. Нацизм является барабанщиком
антилиберального движения и крупнейшей заслугой его будет лик­
видация либеральной республики994. Э.Ю. Юнг в 1932 г. писал, что
“духовные предпосылки немецкой революции были созданы вне на­
цизма. Национал-социализм был в некоторой степени “рефератом
народного движения” в этом великом общественном деле. Он гран­
диозно расширил его, и оно стало гордой силой. Мы не только раду­
емся этому, но и осознаем, что сами во многом содействовали этому.
Незаметной постепенной работой, особенно среди образованных
слоев, мы каждый день создавали предпосылки для того, чтобы на­
род отдал голоса нацистским кандидатам. Эта работа была героиче­
ской, так как мы отказались от наград, от внешнего успеха. Я не знаю,
где бы сегодня находился Мёллер ван ден Брук. Он умер, рекламиро­
вать его честь выпала на долю национал-социализма, что невоз­
можно без отношения к его сочинению. Он мертв и поэтому является
духовным вождем, который охотно наделил жизненной духовностью
недисциплинированную интеллигенцию. Я уважаю примитивность
народного движения, уважаю боевой дух победоносных гауляйтеров
и штурмфюреров. Но это не дает им права рассматривать себя как
соль земли и презирать духовных предшественников”995.
К. Шмитт в своих работах практически не уделял нацизму вни­
мания. Только летом 1932 г. он опубликовал в “Таглихен Рундшау”


статью “Злоупотребление легитимностью”, в которой призывал
немцев накануне выборов 31 июля 1932 г. быть более осмотритель­
ными и не доверять нацистам права от их имени распоряжаться по­
литическим будущим нации. Тот, кто видел в НСДАП меньшее зло,
поступит глупо и опрометчиво, так как позволит этой экстремист­
ской партии изменить Конституцию, государственно-политическое
и религиозное устройство Германии. “Поэтому, - писал К. Шмитт, -
в некоторых случаях, до сих пор было правильно поддерживать
гитлеровское движение сопротивления, но 31 июля это становится
опасно, потому что 51 процент голосов даст НСДАП “политиче­
скую премию” с непредсказуемыми последствиями”996. Приход на­
цистов к власти в январе 1933 г. был для К. Шмитта полной неожи­
данностью.
Контакты “консервативной революции” с национал-социализ­
мом в годы Веймарской республики представляли собой попытки
установления взаимодействия, направленного против политической
системы Веймарской республики. Восприятие нацизма было раз­
личным, от признания и восхваления, что наблюдается у Э. Юнгера
в первой половине 1920-х гг ., до религиозно-политического отри­
цания его Э. Никишем. Нацизм и “консервативная революция” шли
одним курсом против веймарской системы, но каждый в своем соб­
ственном корабле. “Консервативная революция” была явлением ин­
теллектуальной мысли, стремившимся понять катаклизмы совре­
менности, нацизм же был политическим движением, стремящимся к
власти в Германии. После 1933 г. можно говорить только об отдель­
ных судьбах консервативных интеллектуалов. Нацистское господ­
ство не терпело союзников и не нуждалось в предшественниках.
§ 3. Представители “консервативной революции”
в нацистском государстве
Победа нацистской партии и ее вождя А. Гитлера 30 января
1933 г. с самого начала стала рассматриваться как свершение на­
циональной революции, о которой так много говорили в веймар­
ской Германии. Постепенно пена эйфории сошла, оставив суровую
действительность развиваться по своей логике. Здесь пойдет речь о
266
дальнейших судьбах представителей “консервативной революции”,
тех из них, кто дожил до 1933 г., и тех, кто смог пережить 1945 г.
Э. Штадтлер после 1933 г. стремился представить деятельность
Мёллера ван ден Брука как исключительно антибольшевистскую.
Выискивая у него точки соприкосновения с гитлеровским режимом,
он в феврале 1933 г. выступил с программной темой “От “Июньско­
го клуба” к кабинету Гитлера”997. В апреле - мае 1933 г., являясь
депутатом Немецкой национальной народной партии, он стал ини­
циатором слияния собственной фракции в рейхстаге с нацистской.
Однако после июня 1934 г. Э. Штадтлер вряд ли мог надеяться на
успешную карьеру в нацистском государстве. Уже в июле 1934 г. он
потерял свою должность политического руководителя в издательст­
ве “Улынтайн”, которое было последним “неарийским” издатель­
ским концерном. Летом 1934 г. оно было “ариизировано”. Э. Штад­
тлер имел работу в дюссельдорфском издательстве “Neuer Zeitver-
lag”. Им были написаны трехтомные мемуары, посвященные началу
1920-х гг . и его антибольшевистской деятельности. Это была опре­
деленная форма покаяния, совершенная Э. Штадтлером. Он пере­
жил нацистское государство, но ненадолго. В 1945 г. Э. Штадтлер
был арестован органами НКВД-МГБ советской оккупационной ад­
министрации в Германии и отправлен в концентрационный лагерь
Заксенхаузен, где вскоре и погиб998.
Нацистское руководство также предпринимало шаги для при­
общения наследия “консервативной революции” к своим целям, что
предпринималось ими еще до прихода к власти. Й. Геббельс в рек­
ламе к третьему изданию книги Мёллера ван ден Брука “Третий
рейх” в 1931 г. указывал на взаимосвязь между его идеями и нациз­
мом. “Я приветствую распространение столь важного для идейной
истории НСДАП произведения”, -
писал он. Вильгельм Рёсле в
1935 г. в статье “Консервативный революционер. К 10-летию со дня
. смерти Мёллера ван ден Брука”, идя вслед за нацистским руково­
дством, четко разграничивал, “что одни (А. Гитлер - С .А .) предна­
значены для выполнения дела, другие (Мёллер ван ден Брук - С .А .)
для обдумывания идеи”999, В 1939 г. Хельмутом Рёделем было на­
писано объемное сочинение, посвященное Мёллеру ван ден Бруку.
Это был опыт нацистской интерпретации интеллектуального насле­
дия немецкого консерватора. Данная работа отличается критично­
стью, предвзятостью и политической направленностью. Цель книги
267


состояла в том, чтобы представить идею Третьего рейха Мёллера
ван ден Брука и Третий рейх нацизма как два противоположных
явления, как романтическую фантазию консерватора и жизненный
порядок немецкого народа, основанный на расово-фёлькишеском
единстве. “ В действительности, консерватизм и национал-социа­
лизм есть два несвязанных мира”1000. X . Рёдель делал следующий
вывод: “Мёллер ван ден Брук был не “провидцем и провозвестни­
ком Третьего рейха”, а “последним консерватором”. Из его полити­
ческого мира нет пути в немецкое будущее - так как от него нет
пути к национал-социализму”1001. Мёллер ван ден Брук был предан
руководством Третьего рейха забвению.
Более трагичной была судьба Э.Ю. Юнга. С февраля 1933 г. он
начинает работать в Бюро вице-канцлера Германии Ф. фон Папена.
Как уж е было сказано, Э.Ю. Юнг был автором марбургской речи
вице-канцлера, которая критиковала политический курс А. Гитлера.
В 1933 г. им была написана небольшая, но содержательная книга
“Толкование смысла германской революции”. В ней Э.Ю. Юнг под­
черкивал, что “немецкая революция вышла из двух оснований: кон­
сервативного и националистического”1002. Консервативная основа
представляла собой интеллектуальное движение “консервативной
революции”, которое, по мнению Э.Ю. Юнга, сыграло важную роль
в разрушении принципов демократической Веймарской республи­
ки. Его вклад состоял в том, что “консервативная революция” вы ­
ступила как “духовное движение, подрывающее идеологию прав
человека, на которой основывалось веймарское здание, дальнейшее
разрушение веры в формальное право, в диалектику и просто ин­
теллект”100". Э.Ю. Юнг отмечал вклад нацистского движения в раз­
рушение Веймарской республики, которое представлялось ему
ударным штурмовым отрядом германской революции, нанесшим
окончательный удар по политическому противнику. Это означало,
что нацизм был не одинок в своей борьбе против веймарской сис­
темы. Этим Э.Ю. Юнг старался напомнить ему о том, что он был не
один, кто боролся против Веймарского государства. “ Без национал-
социализма не состоялся бы смертельный удар с его решительно­
стью и быстротой. Он взял штурмом пространство “мусорной кучи”
и руководит с правом честного звания головного отряда немецкой
революции”1004.
В этой книге Э.Ю. Юнг подвергает нацизм политической кри­
268
тике и полемизирует с идеей немецкого государства будущего. Он
не одобрял склонность нацистов к насильственным действиям, счи­
тая, что в государстве должно господствовать не насилие, а порядок
и право. “Вы говорите, - обращался он к нацистам, - что насилие
является элементом жизни. КонечнЗ; оно не может быть формой
культуры, а выступает как подгоняющая сила, необходимая в дан­
ное время и положительно образованная. Народ, который больше
способен к выражению насилия, находится в состоянии биологиче­
ского упадка. Его культурный статус доказывается через силу по­
рядка, преграждающего вспышки насилия и усмиряющего необуз­
данность”1005. Полемизируя с нацистами о модели строительства
германского государства, Э.Ю. Юнг был против расово-биологи­
ческой модели тотального государства, которое называлось нацис­
тами “третьим рейхом”. Он указывал на то, что немецкая револю­
ция может быть только “христианской революцией” Поэтому
задача нового государственного строительства состоит в том, чтобы
создать “новый христианский рейх” 1007.
Нацистское правительство не собиралось прислушиваться к
призывам немецкого консерватора Э.Ю. Юнга, но нельзя сказать,
что эти призывы и критика не были услышаны. Подтверждением
тому является кончина Э.Ю . Юнга, который был убит нацистами
30 июня 1934 г. в рамках проводимой нацистами “ночи длинных
ножей”. С упруга консерватора вместо тела мужа получила малень­
кую коробочку с прахом и чек на оплату за кремацию.
Приход А. Гитлера к власти изменил отношения О. Шпенглера
с нацизмом. 18 марта 1933 г. он получил пригласительную теле­
грамму от Й. Геббельса с просьбой выступить с короткой речью в
День Потсдама 21 марта 1933 г., но это предложение О. Шпенглер
отклонил. Скорее всего, это было вызвано критическим подходом к
нацистскому движению, который стал оформляться у него в первые
месяцы их правления. Этот анализ оформился в книге, которая ока­
залась последней в творчестве философа. Она вышла в свет осенью
1933 г. под названием “Годы решений”, хотя рабочее название было
более политически вызывающим —“ Германия в опасности”10г'8.
Нацистский приход к власти Шпенглер рассматривал в качест­
ве национального переворота, как факт, с которым приходится счи­
таться. “Начало решающим деяниям положено. < . ..> Сейчас мы все
должны идти в этом направлении, нравится оно нам или нет” 111"
269


Свершившееся произошло в политически обессиленной стране, где
способность либеральных кругов к сопротивлению была минималь
ной. События 30 января 1933 г. виделись Шпенглеру как национа­
листический переворот, покончивший с нерешительностью и безво­
лием веймарской демократии. “Он был насквозь прусским, как п
прорыв 1914 г., в мгновение ока преобразивший души. С импони­
рующей уверенностью немецкие мечтатели сделали шаг на пути и
будущее. Но именно поэтому участники должны ясно понимать: это
была не победа, потому что не было врага. < .. .> Это было обещание
будущих побед, которых можно достичь лишь в тяжелой борьбе.
Для них сейчас было только подготовлено место”1010. Таким обра­
зом, Шпенглер видел в событиях 1933 г. только начало, а не окон
чательную победу, как это трактовалось нацистами. Его раздражали
и вызывали презрение те празднества, которые устраивали нацисты
по этому случаю. “Я с озабоченностью смотрю на то, что его еже­
дневно проставляют с таким шумом”. Ославление себя должно бы­
ло уступить место скромности и работе, поэтому “сейчас нет ни
времени, ни повода для упоения и триумфа. Горе тем, кто путает
мобилизацию с победой” . Нацисты же заняты только упоением вла­
стью, которую они получили, видя в этом конечный результат
борьбы, в то время как Шпенглер не видел пока причин у нацистов
прославлять свои свершения, ведь еще ничего не сделано, а то, что
делается, далеко от консервативного идеала. Шпенглер видел един­
ственную возможность реализации консервативного проекта в опо­
ре Гитлера на старую традицию. Он писал: “Лишь то, что мы имеем
в крови от наших отцов, - идеи без слов - есть прочный фундамент
великого будущего. Сейчас себя оправдало именно то, что я неко­
гда обозначил как “пруссачество” —важно оно, а не какой-либо вид
“с оциализма” . Нам необходимо воспитать прусскую твердость, по­
добно той, что была явлена в 1870 и 1914 гг. и которая дремлет в
глубине нашей души как ее постоянная возможность. Этого можно
достичь только живым примером и нравственной самодисциплиной
руководящего слоя, а не многословием и принуждением” . Рассмат­
ривая современную ситуацию, Шпенглер приходил к неутешитель­
ному выводу о том, что “верные мысли доводятся фанатиками до
абсурда” 11. Фактически в этом уже виден разрыв Шпенглера с на­
цизмом и разочарование в реализации своей консервативной мечты.
С горечью он писал, что “народ поэтов и мыслителей превращается
270
в народ болтунов и подстрекателей!”101" К тому же Шпенглера от­
личало от нацистов отношение к определяющей расовой проблема­
тике национал-социализма. К ак и для большинства “консерватив­
ных революционеров” расовая проблематика в биологическом зна­
чении никогда не привлекала Шпенглера. Он придавал значение не
расово-биологическим факторам, а душевно-духовным и волевым.
“Кто слишком много говорит о расе, тог сам уже не обладает ею.
Речь идет не о чистой, а о сильной расе, которую имеет в себе на­
род”1013. Однако спор Шпенглера с нацистскими расово-фёлькише-
скими теоретиками, как отмечал Д. Фелкен, был безуспешен1
Вместе с тем, следует указать на то, что само наличие этой дискус­
сии на страницах “Годы решений” ставило их автора на позицию
внутренней эмиграции по отношению к нацизму. 5 декабря 1933 г.
последовало распоряжение П.Й. Геббельса прекратить дискуссию о
Шпенглере и более не делать о нем даже маленькой заметки
Консервативно-революционные взгляды Шпенглера не согласовы­
вались с расово-биологическим мировоззрением нацистов, которые
к тому же не желали терпеть рядом политических наставников, не
подчинившихся воле победителей.
Судьба Э. Никиша в нацистское время была трагичной. Нацис­
ты считали его марксистским функционером, принимавшим учас­
тие в революции, и после поджога рейхстага в марте 1933 г. Э. Ни­
киш был арестован СА и посажен в один из летучих лагерей. Его
супруга Анна обратилась за помощью к К. Шмитту, с которым он
был знаком. Она рассчитывала, что знакомство К. Шмитта с вице-
канцлером Германии Ф. фон Папеном позволит вызволить мужа.
Действительно, это сделать удалось. Второй арест состоялся 22 марта
1937 г. , когда 7 сотрудников гестапо, в соответствии с приказом
Р. Гейдриха о проверке ненацистских организаций и их членов,
явились в его дом. В течение 6 месяцев он находился в тюрьме гес­
тапо на Принц-Альбрехт-штрассе, 8, после чего отправлен в бер­
линскую тюрьму Моабит в сентябре 1937 г. В это время его друг
Э. Юнгер поддерживал фрау Никиш деньгами и продуктами, пе­
риодически наведываясь к ней домой. 10 января 1939 г. Э. Никиш
был приговорен к пожизненному заключению, он был освобожден
из тюрьмы Бранденбург-Гёрден 27 апреля 1945 г. частями Красной
Армии1016. После войны Э. Никиш продолжил писательскую дея­
тельность, издавая книги на актуальные темы современности, а так­
271


же написал двухтомные мемуары о своей жизни. После войны он не
возвращался к тематике “консервативной революции”, оставив это
все в прошлом.
К. Шмигг был единственным из представителей “консерватив­
ной революции”, который достиг успешной политической карьеры
в нацистском государстве. Правда, после 1936 г. она быстро закон­
чилась, к счастью для него - безболезненно.
Первые месяцы после прихода нацистов к власти К. Шмитт был
в полной растерянности и предпочел занять выжидательную, п ас­
сивную позицию. Период с января до середины апреля 1933 г. был
“временем колебаний”, обдумывания своей дальнейшей судьбы и
того выбора, перед которым он был поставлен: принять или отверг­
нуть. “П ринять!”, - решил К. Шмитт, и 1 мая 1933 г. становится
членом НСДАП, партийный номер 298860. “Я позволяю вписать
себя, как все другие”, - говорил он в это время1017.
Отечественный историк П.Ю. Рахшмир писал, что “конечно,
сам Шмитт даже вообразить не мог, в какой кошмар воплотятся его
идеи, но это не освобождает его от ответственности, тем более что
он поставил на службу “третьему рейху” свои познания и свой лич­
ный авторитет”1018. Биограф К. Шмитта П. Ноак считал, что его пе­
реход в стан нацистов был “помрачением”, не позволившим ему
распознать истинную сущность национал-социализма1019.
Переход столь авторитетной личности, как К. Шмитт, в лагерь
нацизма, конечно же, усилил позиции последнего. Карьеру К. Шмит­
та при нацизме можно четко разделить на два ^тапа: 1933-1936 гг. -
время подъема и величия, и 1936-1945 гг. -
период насильственного
устранения из политики и уход в науку.
Став членом нацистской партии, К. Шмитт перенял стиль пове­
дения и лексикон нацизма. С мая 1933 г. в его работах всё чаще и
чаще стала звучать фёлькишеская риторика. Стиль его поведения
стал агрессивнее. Он дистанцировался от своих коллег. Его прежняя
открытость и либерализм сменяются холодностью и отстраненно­
стью. Просьбы о помощи и защите прежних коллег К. Шмитт ста­
рался как бы не замечать вовсе. Проходя мимо, вспоминает Генрих
Оберхайд, “он мимоходом бросает оскорбительные слова в стилс
плохих народных трибунов” . Экономист Эдгар Салин “демонизи­
ровал” образ Шмитта тех лет, который был для него “злым демоном
универсализма и политики того времени” . “Единственный “деля­
272
273
щий” прежних коллег, “тщеславная мономания”, “браконьерствую­
щий антисемит”, “политический хамелеон” - т ак определяет Э. Са­
лин К. Шмитта в период нацистской диктатуры. Э. Салин пытался
найти объяснение такому резкому, не поддающемуся пониманию
изменению личности. “Мы знаем, - писал он, - что время от време­
ни нас запутывает петля демона; но это плата за то, что мы так от­
носимся к своим слабостям” 1020. К . Шмитт не устоял перед искуше­
нием участия в реальной политике, в возможности выработки или
оказания влияния на принятие политических решений.
В течение небольшого промежутка времени К. Шмитт получал
титулы и звания. 11 июля 1933 г. он получил ранг прусского госу­
дарственного советника, в ноябре 1933 г. стал руководителем им­
перской отраслевой группы преподавателей высшей школы в На­
ционал-социалистическом союзе немецких юристов; участвовал в
выработке закона об имперском наместнике и с 1933 по 193t> г. яв ­
лялся главным редактором журнала “Дойче Рехт” . Встает вопрос -
насколько К. Шмитт сросся с нацистами? Стал ли он действительно
нацистом? Ответ на данный вопрос не так прост, как кажется. Не­
смотря на фёлькишеский лексикон К. Шмитт не стал нацистски-
мыслящим человеком. Нацистский стиль с характерным для него
антисемитизмом был внешним правилом, обязательным для госу­
дарственного чйновника и человека власти. Заимствуя лексикон
нацизма, Шмитг объединял его со своими представлениями о поли­
тической власти. Созданная им в 1933 г. концепция триединства
“государство - движение - народ”, в основе которой лежали прин­
ципы крови, народа и политического руководства, представляла
собой попытку гибридизации консервативных и нацистских поло­
жений. И здесь на первое место ставилось государство, а не на­
род1021. К. Шмитт писал о системе нацистского государства, что
“политическое единство современного государства есть последова­
тельно обобщенное триединство государства, движения, наро­
да”1022. Это триединство является характерной чертой современно'
сти и позволяет “рассматривать государство как политико-государ­
ственную часть, движение как политико-динамичный элемент, а
народ как защиту и тень политических решений растущей неполи­
тической стороны”1023. Объединение этих трех элементов, по пред­
ставлению К. Шмитта, должно было обеспечить политическое един­
ство и стабильность. Но вместе с тем, эта концепция способствовала


пропаганде “нового” нацистского времени и выступала средством
обеспечения нацистского господства.
Поднявшись на политический олимп, К. Шмитт стал “короно­
ванным юристом” нацистского режима. Этим титулом он был “на­
гражден” летом 1934 г. эмигрантским социал-демократическим ор­
ганом “Deutschland-Berichten” за публикацию своей статьи “Фюрер
защищает право”, написанной по следам расправы над руководст­
вом штурмовиков в конце июня 1934 г. и оправдывавшей действия
А. Гитлера. Спустя некоторое время бывший друг К. Шмитта Вальде-
мар Гуриан в “Deutschen Briefen” опубликовал статью “Карл Шмитт,
коронованный юрист III рейха”, в которой в частности написал, что
“Карл Шмитт, профессор государственного права Берлинского уни­
верситета, для общественности надолго останется как коронован­
ный юрист III рейха”. Интересно отметить, что аналогично, только
применительно к кабинетам Брюнинга, Папена и Шлейхера, харак­
теризовало его и СД, называя также “коронованным юристом”1024.
К. Шмитт воспринял антисемитскую риторику и, открывая 3-4
октября 1936 г. конгресс “Еврейство в науке о праве”, говорил:
“Все, что фюрер говорит о еврейской диалектике, мы должны вновь
и вновь твердить себе и нашим студентам, дабы избежать величай­
шей опасности, заключенной во все новых маскировках и увертках.
Однако только эмоциональною антисемитизма здесь недостаточно;
нужна основанная на познании уверенность”1025. Это, конечно, не
оправдывает К. Шмитта, но и не делает его нацистским антисемитом.
Однако даже такое пение в унисон с нацизмом не обеспечило
К. Шмитту долгой политической карьеры. Причиной ее краха яви­
лось столкновение Шмитта с ведомством СС, которое упрочивало
свое влияние в Министерстве науки, рассматривавшегося в качестве
“эсэсовского домена”, и известный веймарский юрист был здесь
совершенно ни к чему. Его противниками выступали ответственные
чиновники эсэсовской элиты Карл Август Экхард, представитель
СД в Министерстве науки, Рейнхард Хён, референт по культуре в
СД Гейдриха, статс-секретарь МВД В. Штукарт. Шмитту припом­
нили его связи с политическим католицизмом, и СС стало при­
стально заниматься “папизмом” юриста в период Веймарской рес­
публики. Если бы не защита Й. Попица, советника Геринга и мини­
стра внутренних дел Г. Франка, то К. Шмитт исчез бы за оградой
концлагеря и уже воспринимался бы как жертва нацизма. Но этого
275
не произошло. Было достигнуто компромиссное решение, которое
выразил Г. Гиммлер в иисьме Франку 6 декабря 1936 г.: “Профессор
Карл Шмитт не может занимать никакой официальной должности,
ни использоваться в настоящем Союзе права, ни в Академии” . Газе­
та “Deutsche Allgem eine Zeitung” 21 декабря 1936 г. сообщила об
отставке К. Шмитта с поста в нацистском Союзе юристов по со­
стоянию здоровья. 1 января 1937 г. им был также оставлен пост го­
сударственного советника1026. Позднее К. Шмитт сказал: “Я благо­
дарен, что я был прусским государственным советником, а не нобе­
левским лауреатом” 1027.
Лишившись всех политических постов, К. Шмитт углубился в
научную деятельность в Берлинском университете. За период с 1934
по октябрь 1944 г. под его руководством была написана 21 диссерта­
ция. Однако же после 1936 г. К. Шмитт в личных разговорах избе­
гал любых политических тем из-за опасности провокации со сторо­
ны СС1028. После 1936 г., как справедливо пишет В. Шидер, К.
Шмитт уже не был “коронованным юристом” Третьего рейха1029.
Война коснулась жизни К. Шмитта. В ночь с 23 на 24 августа
1943 г. авиабомбой был разрушен его дом. После войны он потерял
и свою библиотеку, которая была изъята американцами. Зарегист­
рированный с октября 1945 г. к ак “свободный ученый” К. Шмитт
сохранил этот статус до своей смерти. В апреле 1947 г. он был выну­
жден давать показания на Нюрнбергском процессе, однако признан
виновным не был. До 1950 г. он был вынужден публиковать свои
статьи под псевдонимами, благодаря помощи своих учеников, из-за
запрета германских властей на публикацию его работ. Однако надол­
го замалчивать его имя власти ФРГ не могли, и с конца 1950-х гг.
начинается “ренессанс” К. Шмитта. О нем пишут книги, его творче­
ское наследие до сих пор является предметом дискуссий. С мая
1947 г. К. Шмитт выехал в Плеттенбург, где и жил до тог о момен­
та, пока смерть не застала его 7 апреля 1^85 г.
Последним представителем “консервативной революции” был
Э. Юнгер В 1933 г., после прихода к власти, А. Гитлер сделал Э. Юнге-
ру предложение стать депутатом рейхстага от нацистской партии,
какое он делал ему в 1927 г. Так же как и тогда, оно было отклонено
им. Летом 1933 г. последовало избрание Э. Юнгера в Немецкую
академию поэзии, несмотря на протесты многих ее членов. Самое
интересное состояло в том, что Э. Юнгер отправил письмо в Ака-


демию с просьбой не избирать его и принять его отказ как жертву
во имя будущего Германии. На самом деле, как справедливо отме­
чает П. Ноак, Э. Юнгер не собирался политически сотрудничать с
нацистским режимом и занял позицию внутренней эмиграции1030.
Э. Юнгер до начала второй мировой войны продолжал писа­
тельскую деятельность, проводя редакции ранее написанного, а так­
же опубликовав несколько книг, в частности в 1937 г. вышло “Серд­
це искателя приключений”, а в 1939 г. “На мраморных утесах”1031.
Два раза его дом подвергался обыскам гестапо, но это никак не ска­
залось на судьбе писателя. Правда, Э. Юнгер избавился от “опас­
ных” писем своих друзей, которые могли его скомпрометировать и
послужить причиной для ареста. С началом второй мировой войны
он был призван в армию и участвовал в Западной кампании, а затем
служил в штабе в Париже, тесно общаясь с участниками заговора
20 июля 1944 г. После провала заговора, в успех которого Э. Юнгер
не верил, он оказался под подозрением. Президент “Имперской на­
родной судебной палаты” Роланд Фрайслер, который возглавлял суд
над заговорщиками, отправил Мартину Борману письмо, в котором
говорилось, что он предоставил лично А. Гитлеру три тома дела о
причастности Э. Юнгера к заговору. Но по телефону получил приказ
фюрера прекратить в отношении Э. Юнгера всякие судебные дейст­
вия. Решение А. Гитлера было принято 1 сентября 1944 г. Э. Юнгер
был отправлен в отставку по состоянию здоровья и вернулся домой.
После окончания войны Э. Юнгер пережил период запрета на
публикацию своих произведений, которые спокойно издавались во
Франции. В 1950-е гг. он начинает печататься и в Германии. Он из­
дает свои дневники1032, публикует роман-утопию “Гелиополь”1033. В
ФРГ Э. Юнгер полностью дистанцировался от политики и отказался
примыкать к немецким правым. Всю свою деятельность он посвя­
тил литературной деятельности, которая была весьма плодотворна и
составила 12 томов собрания сочинений. Э. Юнгер пожил долгую
жизнь и скончался в 17 февраля 1998 г. в возрасте 102 лет.
Судьба представителей “консервативной революции” в годы
национал-социализма была разной, но никто из них не был причас­
тен к преступлениям режима. Конечно, граница между ними не все­
гда была проведена кровью, но подчинять “консервативную рево­
люцию” нацизму и превращать ее в сообщника нацизма совершенно
недопустимо. “Консервативная революция” стремилась к созданию
276
немецкого национального государства, а не расовой нацистской на­
родной общности. Их объединяла общая борьба против Веймарской
республики, но парадокс состоял в том, что “консервативную рево­
люцию” постигла судьба республики, когда казалось, что в 1933 г.
произошла национальная революция в духе идей “консервативной
революции”, а в реальности к власти пришли плебеи. Многие пред­
ставители “консервативной революции” поняли это в первый год и,
не желая бороться с нацистской системой, ушли во внутреннюю
эмиграцию.
277


278
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Возникшая в результате революции ноября 1918 г. Веймарская
республика заявила о создании нового демократического порядка в
Германии. Кайзеровская монархия пала, император покинул страну.
В отличие от России, Германии удалось избежать ожесточенной
гражданской войны. Однако говорить об относительно легком ут­
верждении демократической республики не приходится. Веймар­
ская система с первых месяцев столкнулась с противодействием со
стороны как монархических, так и коммунистических сил, полити­
ческую оппозицию по отношению революционной власти заняли и
консервативно-националистические силы. В 1919 г. произошло
оформление интеллектуального течения “консервативной револю­
ции”, которое существовало на протяжении всего периода Веймар­
ской республики и выступало в качестве интеллектуальной консер­
вативной оппозиции ей. От прусской консервативной мысли “кон­
сервативная революция” отличалась тем, что уж е не обосновывала
монархическую легитимность и верноподданнические ценности, а
стремилась к анализу современности, где реставрация монархии с
каждым месяцем становилась все призрачней. Монархизм не являл­
ся характерным компонентом “консервативной революции”, скорее,,
напротив.
Интеллектуальное течение “консервативной революции” стре­
милось к поиску альтернативы веймарской системе, политической
критике ее порядков. Оно создавало образ немецкого, не демократи­
ческого, а националистического государства, где немецкости, прус-
скости будет придано большее значение, нежели в созданном по
всем канонам западноевропейской демократической системы Вей­
марском государстве. В отличие от стремления демократической
системы приглушить националистические черты, не подчеркивать,
не упоминать о национальных чувствах, “консервативная револю­
ция” делала ставку именно на национализм. Именно он заменил
монархизм кайзеровской Германии. Падение рейха и утверждение
республики представлялось сторонникам “консервативной револю­
ции” как “катастрофа”. Не восприняв демократические ценности,
течение “консервативной революции” было направлено на форми­
рование иной системы ценностей, иного мироощущения, которое
должно привести к созданию нового немецкого государства. По­
этому создание нового государства предполагало активную борьбу
с веймарской системой путем критики и создания образа немецкого
государства будущего.
Рефлексия войны и послевоенного устройства Германии стояли
в основе политического анализа представителей “консервативной
революции”. Первая мировая война оказана значительное влияние
на умонастроения и чувства немцев. Применительно к развитию
веймарской революционно-консервативной мысли можно конста­
тировать тот факт, что для нее она, прежде всего, персонифициро­
валась в лицах военного поколения, составивших образ солдата ми­
ровой войны. Большинство представителей “консервативной рево­
люции”, так или иначе, уделяли значительное внимание военному
поколению, отмечая его обновленный, очищенный характер по
сравнению с буржуазным миром. Это выливалось, прежде всего, в
то, что именно с ним связывалось будущее Германии, вне людей и
политических сил, вышедших из Ноябрьской революции 1918 г.
Интеллектуальное течение “консервативной революции” суще­
ствовало в пространстве германского послевоенного национализма.
Политические идеи, которые культивировались в ее недрах, гармо­
нично вписывались в ожидания националистических обществ Вей­
марской республики. Представители “консервативной революции”
стремились не только вырабатывать консервативно-националисти­
ческие идеи, но и превратиться в духовных лидеров националисти­
ческой революции в Германии. Они поддерживали связи с крупны­
ми и мелкими националистическими обществами и группами на
протяжении всего периода существования Веймарской республики,
такими как “Немецко-фёлькишеский союз защиты и отпора”, “Ви­
кинг”, с Немецкой национальной народной партией.
Консервативной реакцией на заключение Версальского мирно­
го договора явилось создание в 1919 г. “Июньского клуба”, назван­
ного гак “в честь” Версальского мира, который уже своим названи­
ем должен был указывать на приоритетное направление политиче­
ской деятельности организации. Состав “Июньского клуба” был
политически разношерстным, но самое главное —он объединил раз­
личных партийно-политически людей, которые столкнулись с про­
блемой, способной объединить всех. Эта проблема - преодоление
Версальского мирного договора, была полюсом притяжения поли­
279


280
тически различных, а подчас и враждебных, сил на протяжении всей
истории Веймарской республики.
Интеллектуальное течение “консервативной революции” стре­
милось к осмыслению политической действительности Веймарской
республики и выработке альтернативного взгляда на нее. Поиск
идей вращался в интеллектуальном поле мировоззренческих и по­
литических компонентов. Мировоззренческие компоненты включа­
ли в себя размышления о проблемах нации, государства, политики,
либерализме как системе ценностей и прусском социализме. Поли­
тические компоненты впащались вокруг актуальных вопросов со­
временности - веймарской политической системы, Версальского
мирного договора и большевизма.
“Консервативная революция” выдвинула в качестве централь­
ного признака национализм. Они полагали, что кайзеровскому кон­
серватизму недоставало националистического сегмента. “Консерва­
тивная революция” превратила его в ключевое понятие, которое
противопоставлялось либеральной системе ценностей. Национали­
стический компонент консерватизма был тем элементом, который
политически сближал “консервативную революцию” с национали­
стическим движением Германии тех лет. Ими был выдвинут тезис о
единстве человека и нации, о взаимосвязи счастья и свободы чело­
века с счастьем и свободой его народа. “Консервативная револю­
ция” направляла свою работу на националистическую политизацию
нации, придание ей стремления к изменению веймарской системы.
Изменение системы предусматривало создание нового государ­
ства —Третьего рейха. Как писали представители “консервативной
революции5', это будет национальный рейх, развивающийся на ос­
нове немецких национальных ценностей. В политической сфере
новое государство виделось многим из них как авторитарное или же
представлялось в качестве солдатского рейха, в котором основную
роль будут играть фронтовики первой мировой войны. Представи­
телями “консервативной революции” вырабатывалось стремление к
замене демократических свобод индивида на дисциплинирование
нации и выполнение человеком своего долга перед народом.
Идеологами “консервативной революции” либерализм пред­
ставлялся в качестве мировоззренческого противника. В этом кон­
тексте консерватизм Веймарской республики сохранял связь с клас­
сическим консерватизмом XIX в.: он также выступал против идей
1789 г. Его представители постоянно подчеркивали чуждость либе­
ральных ценностей германскому обществу и связывали их установ­
ление в Германии с деятельностью стран-победительниц. Борьба
против либерализма и либеральных ценностей была борьбой против
буржуазного государства и общества. Они стремились вытеснить
индивидуалистическое мировоззрение из сознания немцев, заменив
его мифом нации. Эта трансформация рассмагривалась в качестве
предпосылки к установлению единой немецкой общности.
Образ единой народной общности был воплощен течением “кон­
сервативной революции” в прусском социализме. Он противопос­
тавлялся либеральному государству и основывался на принципах
прусских ценностей долга, верности, служения немецкому народу.
В нем отражалась связь с традицией христианской Европы, с цен­
ностями христианских воинских орденов. Прусский социализм от­
рицал классовый подход, заменяя его идеей народного единства,
когда на смену классовых интересов придут интересы нации. Мож­
но говорить о том, что с помощью идеи прусского социализма
представители “консервативной революции” стремились избежать
не только классового, но и политического раскола нации.
Политические компоненты “консервативной революции” были
направлены на анализ ключевых проблем современности, которые
пронизывали германское общество Веймарской республики. Сама
республика представлялась в качестве кальки западноевропейской
демократической системы, которая утвердилась в результате воен­
ного поражения. Именно связь республики с окончанием мировой
войны делала невозможным позитивное рассмотрение веймарского
государства. Для “консервативной революции” Веймарская респуб­
лика воплощала в себе дух партийного государства, которое навя­
зывает свои ожидания германскому народу. Они стремились изба­
виться от власти политических партий, заменив их народной демо­
кратией с элементами сословного общества.
Версальский мирный договор способствовал консолидации на­
ционального немецкого движения. Стремление избавиться от позо­
ра Версаля выступало не только общим принципом, но и консоли­
дирующим элементом в политической борьбе. Антиверсальский
фронт сближал консервативные и радикальные силы друг с другом.
Именно в таком аспекте некоторые представители “консервативной
революции” смотрели на большевистскую Россию, видя в ней поли-
281


тического союзника в борьбе против буржуазного мира Запада. В
их интерпретации большевизм был формой русской национальной
революции, которая прикрывается интернационализмом для проле­
тарской атаки против западного мира. “Консервативная революция”
была готова к установлению политического союза при условии то­
го, что большевизм будет уважать немецкий вариант социализма и
не будет стремиться к навязыванию немцам своей политической си­
стемы. Политические контакты, которые имели место между боль­
шевиками и представителями “консервативной революции”, не
привели к установлению политического союза. Однако симпатии к
СССР сохранились и усилились в годы мирового экономического
кризиса, когда “консервативная революция”, выступая с призывами
к тотальной мобилизации общества в условиях кризиса, в качестве
образца выставляла советскую систему пятилеток как успешный
опыт консолидации нации.
Политическая действительность Веймарской республики была
таковой, что “консервативная революция” не могла проигнориро­
вать развивающееся национал-социалистическое движение. Оба
движения имели как точки соприкосновения идей, так и мировоз­
зренческие расхождения. “Консервативной революции” был чужд
нацистский расово-биологический взгляд на мир и общество. Анти­
семитизм никогда не играл значимой роли в мировоззрении консер­
ваторов, в отличие от нацистов. Их объединял антивеймарский и
антиверсальский дискурс. М ежду ними не было политического
союза, а происходило совпадение идейных позиций, что приводило
к публикации работ представителей “консервативной революции” в
нацистской периодике. Политический и жизненный путь предста­
вителей “консервативной революции” в нацистском государстве
был различен, и колебался от конформизма до внутренней эмигра­
ции. Многие из них увидели в событиях января 1933 г. воплощение
мечты о национальной революции, но очень скоро разочаровались в
свершившемся.
Интеллектуальное течение “консервативной революции” в сво­
ем дискурсе о веймарской системе стремилось найти точку опоры,
позволившую восстановить национальную Германию, преодолеть
Версаль и прийти к немецко-прусскому государству. Это нельзя
было сделать в духе Веймара, с опорой на веймарскую систему и
элиты, потому что для “консервативных революционеров” дух Вей­
282
мара был духом Версаля, в нем не чувствовалось прусской твердости,
способной сопротивляться врагам, а просматривалась только уступ­
чивость, конформизм, в то время как в “консервативной революции
звучал нонконформизм, атака, движение, активность.
“Консервативная революция” способствовала духовному раз­
рушению веймарской системы. Ее полемика с республикой была
дискуссией яростной и бескомпромиссной. Она атаковала i осудар-
ство, которое оказалось неспособным защитить себя в условиях по­
литической нестабильности. Обнажая слабость и беспомощность
государства, консерваторы желали его крушения, и оно развали­
лось, но разрушение было совершенно нацистами, которые исполь­
зовали национальный подъем для утверждения политического гос­
подства, в котором для деятелей “консервативной революции” не
было места.
283


284
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Mohler A. Die konservative Revolution in Deutschland 1918-1932: Grundriss ihrer Wel-
tanschauungen. -
Stuttgart, 1950.
2 Ibid. -
S.20.
3Ibid.-S .8,78,210.
4 Klemperer K. v. Konservative Bewegungen. Zwischen Kaiserreich und Nationalsozialis-
mus. -
Muncnen; Wien, 1962.
5Ibid. - S . 210,240.
6 Sontheimer K. Antidemokratisches Denken in der Weimarer Republik. Die politische Ideen
des deutschen Nationalismus zwischen 1918 und 1 9 3 3 . - 2 . Aufl. -
MUnchen, 1964.
7 Ibid. -
S. 74, 219, 224, 376, 386.
8 Gerstenberger H. Der revolutionare Konservatismus. Ein Beitrag z ur Analyse des Libera-
lismus. -
Berlin , 1969.
9Ibid.-S .130,140.
10 Petzold J. Konservative Theoretiker des deutsche Faschismus. Jungkonservative Ideo
logen in der Weimarer Republik als geistige W egbereiter der faschistischen Diktatur.
-
Berlin, 1982.
11Ibid. - S . 210, 212,237.
12 Breuer St. Anatomie der Konservativen Revolution. -
Darmstadt, 1993.
13Ibid. - S . 15, 24-25, 180-183.
,4 Koktanek A.M. Oswald Spengler in seiner Zeit. -
MGnchen, 1968.
15Ibid. - S . 258, 427,216.
16 Felken D. Oswald Spengler: konservativer Denker zwischen Kaiserreich und Diktatur.
-
Munchen, 1988.
17 Ibid. -
S. 95-99, 246.
18 Stern F. Kulturpessimismus als politische Gefahr: Eine Analyse nationaler Ideologie in
Deutschland. -
Bern, 1963.
19Ibid. - S . 7,349-351.
20 Schwierskott H. -J. Arthur Moeller van den Bruck und der revolutionare Nationalismus in
der Weimarer Repubiik. -
Gottingen, 1962.
21 Ibid. - S . 44, 156, 162, 146.
22 Goeldel D. “ Revolution", "Sozialismus” und “Demokratie". Bedeutungswandel dreier
Begriffe am Beispiel von Moeller van den Bruck // Intellektuellendiskurse in der Weimar­
er Republik: zu r politischen Kultur einer Gemengelage, hrsg. , M. Gangl u. G. Raulet. -
2.
neuarb. u. erweiterte Aufl. -
Frankfurt am Main, 2007 . -
S. 92.
23 Clemens G. Martin Spahn und der Rechtkatholizismus in der Weim arer Republik.
-
Mainz, 1983.
24Ibid. - S . 101-103.
25 Jshida Y. Jungkonservative in der Weimarer Republik: der Ring-Kreis 1928-1933.
-
Frankfurt a. М.; Berlin; N.Y .; Paris, 1988.
26Ibid. - S . 242-255, 261-262.
27 Grap K.M. Edgar Jung, Papenkreis und Rohmkrise 1933/34. -
Heidelberg, 1966.
28Ibid. - S . 21, 38, 41,90.
29 Jenschke B. Zur Kritik der konservativ-revolutionaren Ideologie in der W eimarer Repub­
iik. Weltanschauung und Politik bei Edgar Julius Jung. -
Munchen, 1971.
30 Ibid. - S . 131-133, 165-171.
3’ Schwarz H. -P. Der konservative Anarchist. Politik und Zeitkritik Ernst Jungers. -
Frei­
burg im Breisgau, 1962.
32 Ibid. - S . 14, 65, 78-80, 126-128, 245.
285
33 Hietala M. Der neue Nationalismus: In der Publizistik Ernst Jungers und des Kreises urn
‘
ihn.1920 -1933 . -
Helsinki, 1975.
34Ibid.-S .9,43,50,92.
35 Brock E. Das Weltbild Ernst Jungers: Darstellung und Deutung. -
Zurich, 1945; Gerber H.
Die Frage nach Freiheit und Notwendigkeit im Werke Ernst JOngers. -
Winterhur, 1965.
36 Kaiser H. Mythos, Rausch und Reaktion. -
Berlin, 1962; Steil A. Die imaginare Revolte:
Untersuchungen zur faschistischen Ideologie und ihrer theoretischen Vorbereitung bei
Georges Sorel, Carl Schmitt und Ernst JUnger. -
Marburg, 1984.
37 Droste V. Ernst Junger: “ Die Arbeiter". Studien zu seiner Metaphvsik.
-
Goppingen,
1981.-S.104.
38 Козло вск и П. Миф о модерне. Поэтическая ф илософия Эрнста Юнгера / Пер. с
нем. -
М., 2002.
39 Noack P. Ernst Jilnger: eine Biographie. -
2. Aufl. -
Berlin, 1998.
40 Schiiddekopf O. -E . Nationalbolschewismus im Deutschland. 1919 -1933.
-
2. Aufl.
-
Frankfurt am Main, 1972; Dupeux L. “ Nationalbolschewismus" in Deutschland 1919-
1933. -
Munchen, 1985.
41 Kabermann F. Widerstand und Entscheidung eines deutschen Revolutionars. Leben und
Denken von Ernst Niekisch. -
Koln, 1973.
42 Ratsch-Langejiirgen B. Das Prinzip Widerstand: Leben und Wirken von Ernst Niekisch.
-
Bonn, 1997.
43 FijalKowski J. Die Wendung zum Fuhrerstaat. Ideologische Komponenten in der politis­
chen Philosophie Carl Schmitts. -
Koln, 1958; Hofmann H. Legalitat und Legitimist. Der
Weg der politische Philosophie Carl Schmitts. -
Neuwied, 1964; Neumann V. Der Staat
im Burgerkrieg: Kontinuitat und W andlung des Staatsbegriffs in der politischen Theorie
Carl Schmitts.
-
Frankfurt am Main; N.Y ., 1980; Schneider P. Ausnahmezustand und
Norm: Eine Studie zur Rechtslehre von Carl Schmitt. -
Stuttgart, 1957.
44 Sombart N. Die deutschen Manner und ihre Feinde: Carl Schmitt - ein deutsches
Schicksal zwischen Mannerbund und Matriarchatsmythos. -
Munchen, 1991.
45 Maschke G. Drei Motive im Anti-Liberalismus Carl Schmitt II Carl Schmitt und die Libera-
lismuskritik, hrsg. v. Klaus Hausen u. Hans Lietzmann.
-
Opladen, 1988; Mehring R. Carl
Schmitt zur Einfuhrung.
-
Hamburg, 1992; Idem. Pathetisches Denken: Carl Schmitts
Denkweg am Leitfaden Hegels: katholische Grundstellung und antimarxistische Hegel-
strategie. -
Berlin, 1989; Meier H. Carl Schmitt, Leo Strauss und “Der Begriff des Politis­
chen": zu einem Dialog unter Abwesenden.
-
Stuttgart, 1988; Idem. Die Lehre Carl
Schmitt: vier Kapitel zur Unterscheidung politischer Theologie und politischer Philoso­
phie. -
Stuttgart, 1994.
46 Quaritsch H. Positionen und Begriffe Carl Schmitts. -
2. Aufl. -
Berlin, 1991.
47Ibid.-S . 12,47,51,69,89.
48 ROthers B. Carl Schmitt im Dritten Reich: Wissenschaft als Zeitgeist-Verstarkung? - 2.
erweit. Aufl. -
Munchen, 1990.
49 Noack P. Carl Schmitt: Eine Biographie. -
Berlin,1993.
50 Blasius D. Carl Schmitt: Preupischer Staatsrat im Hitlers Reich. -
Gottingen, 2001 .
51 Рахшмир П.Ю. Проблема взаимосвязи нацизма и “революционного консерватизма"
в б уржуазной историографии II Ежегодник германс кой истории. 1972. -
М., 1973.
62Тамже. -
С. 414, 412 .
53 Галкин А.А ., Рахшмир П.Ю . Консерватизм в прошлом и настоящем. -
М., 1987.
54 Пленков О.Ю. Мифы нации против мифов демократии: немецкая по литическая
т радиция и нацизм. -
СПб., 1997.
55 Алленов С.Г. “ Консервативная революция” в Германии: к истории возникновения


286
п онятия и его ранних интерпретаций // Историческ ие зап иск и. Науч. труды ист. ф -
та ВГУ. -
Вып. 2. -
Воронеж , 1997; его же. А. Мёллер ван ден Брук: в ехи жизни и
творчества революцио нного консерватора // Консерватизм в России и мире: п ро­
шлое и настоящее.
-
Вып. 1.
-
Воронеж, 2001; его же. Русские исток и немецкой
"консерватив ной революции” : Артур Мёллер ван ден Брук // Полис . -
2001. -
No3;
его же. “ Консервати вная революция ” в Германии 1920-х
-
начала 1930-х годов:
Проблема интерпретации // Полис . -
2003. -
No4.
36 Гузикова М.О. “ Тотал ьная мобилизация” Эрнста Юнгера как проект модернос ти:
историческая реконструкция и и нтерпретация . Дисс . на соис к. ученой степе ни канд.
ист. наук. -
Екатеринбург, 2004 .
Терехов О.Э . Теория “ консервативной рево люции ” Веймарской респуб лики в со­
временной германской ис ториографии // Веймарская респуб ли ка : история , и сто­
риография , источ никоведение.
-
Вып. 3.
-
Иваново, 2004; его же. Проблема кон-
тиунитета "консервативной революции” в ис тории немецкого консерва тизма в со ­
временной германской историографии // Уральс кий вестник международных ис­
следований. -
Вып. 3. -
Екатеринбург, 2005; его же. “Консервативная революция” и
национал -социал изм в западногерманской ис торио графии : основные этапы и те н ­
денц ии развития (1950 - 1990 -е гг.) // Веймарска я республ ика : история , историо­
графия, и сточниковедение . -
Вып. 4. -
Иваново, 2008.
58 Greiffenhagen М. Das Dilemma des Konservatismus in Deutschland. -
Munchen, 1971.
-
S. 245.
59 Ibid. -
S. 242, 244.
60 Schmitt C. Politische Romantik. -
2.Aufl. -
M0nchen-Leipzig,1925 . -
S. 23,162.
61Ibid.-S .102.
“ Ibid.-S.143.
63Ibid.-S .115.
64Ibid.-S .104.
65 Ibid. -
S. 36.
66 Ibid. - S . 173-174.
67Ibid.-S .228.
68 Noack P. Carl Schmitt: Eine Biographie. -
Berlin,1993. -
S. 51.
69 Фраейр X. Революция справа / Пер. с нем. -
М., 2009. -
С. 72.
70 Greiffenhagen М. Op. cit. -
S. 253.
71 Niekisch Е. Entscheidung. -
Berlin, 1930. -
S. 162.
72 Фраейр X. Указ. соч. -
С. 97.
73 Jung E.J. Die Herrschaft der Minderwertigen. Ihre Zerfail und ihre AblCsung durch ein
Neues Reich. -
2. Aufl. -
Berlin, 1930. -
S. 86.
74 Lagarde P. de. Schriften fur das deutsche Volk. Bd.1 . Deutsche Schriften.
-
Munchen,
1934.- S . 13.
Пауль де Лагард (1827-1891), до 1854 г. носил фамилию Пауля А нтона Бёттихера.
Родился он в Берлине в 1827 г. в п ротестантской семье, происходящей из старого
саксонского рода. Отец Вильгельм Бёттихер был профессором философии и бла­
гочестивы м христиан ином, но в семейных отношения х и отношения х с детьми был
весьма жестким и т ираническ им человеком , ч то впоследствии послужило причиной
разрыва отношений отца и сына, который наступил в 1850 г. Образование П. де Ла­
гард попучил в берлинс кой гимназии Фридриха Вильге льма и на теологи ческом
факул ьте те Берлинско го университета. Во время рево люции 1848 г. он пр имк нул к
п русскому консерва тизму. После защиты диссертации по арабистике в 1849 г. и
п олучении должности при ват-доцента Галльского университета е му была дана
287
двухгодичная стипендия для командировки в Лондон с целью изучения и реконст­
рукции Нового Завета на основе восточных текстов. По возвращению в Германию
в 1854 г. Пауль Бёттихер женится на Анне Бергер, с которой прожил всю свою
жизнь, единственное, что омрача ло их супружескую жизнь, было о тсутствие детей.
Одновременно с этим он принимает фамилию двоюродной бабушки по материн­
ской линии Эрнесты де Лагард, потомка ло тарингс ки х гугенотов. Смена фамилии
во многом была обусловлена напряженными отношениями с отцом и стремлением
окончательно избавится от его тирании. В 1854 г. П. де Лагард при финансовой
поддержке своей бабушки переезжает в Берлин, где до 1866 г. работает учителем
в гимназии и реальной школе. Перебравшись в маленький тюрингский город Шле-
зинген, он в 1868 г. получает степень почетного доктора теологии от Галльского
университета, и звание профессора за исс ледова ния Ветхо го Завета, которое пр и­
судил ему Гёттингенский университет. Это привело к тому, что в 1872 г. он пере­
брался в Гёттинген и ак тивно участвовал в деятел ьнос ти Гёттингенского научного
общества. Определенную известность принесли ему выпущенные в 1878 г. “ Не­
мецкие сочинения”, второй том которых вышел в 1881 г., а в 1886 г. они были объ­
единены в один том. Осенью 1891 г. во время научной командировки в Рим у П. де
Лагарда был обнаружен рак желудка и после операции, спустя несколько дней, 22
декабря 1891 г. он скончался. См.: Stern F. Kulturpessimismus als politische Gefahr:
Eine Analyse nationaler Ideologie in Deutschland.
-
Bern, 1963 .
-
S. 27 -94; Mendle-
witsch D. Volk und Heil. -
Rheda-Wiedenbriick, 1988. -
S. 116-153 .
76LagardeP.de. Op. cit. -
Bd.1.-S .10-11.
77ibid.- S .26,19,13.
78Ibid. - S . 30,192.
79Ibid. - S . 281, 156.
80 Ibid. -
S. 78, 89, 266.
81 Lagarde P. de. Schriften fur das deutsche Volk. Bd.2. Ausgewahlte Schriften.
-
Munchen,
1934.-S .300.
82 Lagarde P. de. Op. cit. -
Bd.1. -
S. 29.
83 Stern F. Op. cit. -
S. 88.
84 Lagarde P. de. Op. cit. -
Bd.1. -
S. 422.
86 Lagarde P. de. Ich mahne und kunde. -
Berlin, 1936 .
- S.60.
86 Lagarde P. de. Op. cit. -
Bd.1. -
S. 30.
87 Ibid. -
S. 425.
88 Ibid. -
S. 424, 422.
89 Август Юлиус Лангбен (1851-1907) родился в маленьком городке Хадерслебен в
Шлезвиге в семье директора гимназии. После пр исоединения Шлезвига к Дании се­
мья обосновалас ь в Киле. А .Ю . Лангбен о кончил гимназию и изучал естественные
науки в Кильс ком университете. С началом прусско -французской войны 1870 г. он
добровольцем ушел в армию, отличился в боях при Ле Мане и Орлеане, за что был
представлен к званию лейтенанта, но вскоре уволен со с лу жбы по состоянию здоро­
вья из-за ревматической болезни. Вернувшис ь в уни верситет, он продолжил обуче­
ние, а затем перевелся в Мюнхенск ий университет , который закончил в 1880 г., изу­
чив искусство и археологию. Защитив д иссертацию по древнегреческому искусству,
А.Ю . Лангбен был рекомендован своим научным руководителем Генрихом Брунном к
получению стипендии Археолог ического института в Р име, однако Т. Моммзеч не
поддержал кандидатуру А.Ю . Лангбена. В 1890 г. в Лейпц иге А.Ю. Лангбен публикует
книгу "Рембрандт как воспи тател ь” . Она была издана без указания имени автора и
выдержала 37 изданий. А.Ю. Лангбен скончался в 1907 г. в Магенкребсе. См.: Stem F.
Op. cit. -
S.128-222; Mendlewitsch D. Op cit. -
S. 74-115.


288
90 Langbehn A. Rembrandt ais Erzieher. Vom einem Deutschen. -
Leipzig, 1922 - S 45
91Ibid. - S . 91.
92Ibid. -S .107-109.
93 Ibid. -
S.71, 74, 72.
34 Ibid. -
S.92 ,114.
95Ibid. - S . 62, 115.
96 Ibid. -
S. 59.
9? Ibid. -
S. 180.
98Stern F. Op. cit. - S . 171.
99 Langbehn A. Op. cit. -
S. 89.
100 Ibid. -
S.238-239.
101Ibid. - S .351.
102 Ibid. -
S.353-354.
Доносо Кортес X. (1809-1853) был потомком знаменитого завоевателя Мекс ики Эр­
нана Кортеса. Получив степень бакалавра, он некоторое время занимался адвока т­
ской деятел ьностью в Мадриде, одновременно публикуя свои философско-пол и­
тическ ие работы, чем снискал себе славу как тонкий по литический аналитик. В се­
редине 30-х гг. XIX в. X. Доносо Кортес становится публичной политической фигурой
в столице. Он был одним из основателей и идеологов конституционно-монар­
хической партии, впоследствии партии модерадос, что обеспечило ему место депу­
тата кортесов. В это время начинается карьерный рост X. Доносо Кортеса: депутат,
региональный комиссар в провинциях Касерес и Бадахос. Но этот подъем был крат ­
ковременным и в ходе правительс тве нного кризиса привел к отстав ке Доносо Кор­
теса с поста секретаря Совета министров. Продолжая политическую карьеру в сте­
нах кортесов, он занимал консервативные позиции. Его деятел ьность в 30-40-е гг.
XIX в. проходила в бурном море испанских полити ческих страстей, хунт и государст­
венных заговоров. В 1849 г. правительство Нарваэса назначило X. Доносо Кортеса
чрезвычайным посланником и полномочным министром Испании в Пруссии. Данный
пост позволил ему погрузиться и наблюдать за событиями революции 1848-1849 гг.
в Германии. Оценка европейских революций 1848-1849 гг., данная X. Доносо Корте­
сом, поражала своей точностью и критичностью. Она основывалась на том, что “его
взгляд на рево люционные события был отточен через опыт многочисленных испан­
ских революций” . Это подчеркивалось даже спустя годы после революционны х со­
бытий. В некрологе, опубликованном 4 мая 1853 г. в "Kreuzzeitung", выс казывал ись
соболезнования в связи с кончиной X. Доносо Кортеса и отмечалось, ч то “вы можете
еще помнить те глубокие впечатления, которые вызывал и высту пления и сочинения
Доносо Кортеса, и то глубокое уважение, испытываемое консервативными не-
катол иками, усматривав шие в нем сильное оружие против революции!" См.: Schmitt
С. Donoso Cortes im Berlin, 1849 II Schmitt С. Positionen und Begriffe im Kampf mit
Weimar-Genf-Versailles 1923-1939. -
Berlin, 1988. -
S. 79, 75.
104 Mehring R. Carl Schmitt zur Einflihrung. -
Hamburg, 1992 . -
S. 40.
Meier H. Carl Schmitt, Leo Strauss und “Der Begriff des Politischen”: zu einem Dialog
-.inter Abwesenden. -
Stuttgart, 1988. -
S. 77.
Доносо Кортес X. Очерк о католицизме, либерализме и социализме // Доносо Кор­
тес X. Сочинения / Пер. с исп. -
СПб., 2006. -
С. 91-92 .
07Там же. -
С. 100-103.
108Там же. -
С. 153.
Шмитт К. Политическая теология Четыре главы к учению о суверенитете // Шмитт
К. Политическая теология. Сборник / Пер. с нем. -
М., 2000. -
С. 87.
289
110Там же. -
С. 87-88.
111 Доносо Кортес X. Речь об общей ситуации в Европе // Доносо Кортес X. Сочине­
ния... - С . 347.
112Доносо Кортес X. Очерк... -
С. 126.
113 Там же. -
С. 93, 97.
114 Доносо Кортес X. Письма графу Рацинскому II Доносо Кортес X. Сочинения ... -
С. 551.
115Доносо Кортес X. Очерк... -
С. 247.
116 Доносо Кортес X. Письма другу // Доносо Кортес X. Сочинения ... - С . 542.
117 Шмитт К. Политическая теология... -
С. 93-94.
118Там же. -
С. 88.
119 Maschke G. Drei Motive im Anti-Liberalismus Carl S chmitt // Carl Schmitt und die Libe-
ralismuskritik, hrsg. v . Klaus Hausen u. Hans Lietzmann. -
Opladen, 1988. -
S. 56.
120 Шмитт К. Духовно -и сторичес кое состоя ние совреме нного парламентаризма II
Шмитт К. Политическая теология... -
С. 244.
121 Доносо Кортес X. Речь об общей ситуации в Европе... -
С. 353.
122Доносо Кортес X. Очерк... -
С. 197.
123 Schmitt С. Donoso Cortes im gesamteuropaischer Interpretation II Schmitt C. Donoso
Cortes im gesamteuropaischer Interpretation. -
Koln, 1950. -
S. 95-96.
124Доносо Кортес X. Речь об общей ситуации в Европе... -
С. 353.
126 Доносо Кортес X. Речь, произнесенная в конгрессе депутатов 4 января 1849 г. //
Доносо Кортес X. Сочинен ия ... —С. 327 , 332.
126 Там же. -
С. 323.
127 Там же.
128Доносо Кортес X. Письма графу Рацинскому... -
С. 559.
129 Schmitt С. Glossarium: Aufzeichnungen der Jahre 1947-1951, hrsg. von Eberhard Frhr. von
Medem. -
Berlin, 1991. - S . 49 (Запись от 24.11.1947 г.).
130Шмитт К. Политическая теология ... -
С. 97, 94.
131 Шмитт К. Римский католицизм и политическая форма П Шмитт К. Политическая
теология... -
С. 104-105.
132Тамже.-С .103.
133Тамже.-С .139.
134Тамже.-С .118.
135Там же.- С . 108-109.
136Шмитт К. Политическая теология... -
С. 82.
137Шмитт К. Римский католицизм... -
С. 114.
138Тамже.- С .101-102.
139Тамже.-С .104.
140 Там же. —С. 119.
141 Там же. -
С. 117.
142Тамже.-С .124.
143Тамже. - С .127.
144 Там же. -
С. 126.
145Там же. -
С. 137.
146Тамже.-С .119.
,
.
147 Meier Н. Die Lehre Carl Schmitt: vier Kapitel zur Unterscheidung politischer Theologie
und politischer Philosophie. -
Stuttgart, 1994. -
S. 207 -208 .
1''8 Шмитт К. Римский католицизм... -
С. 122.
149Тамже.-С .124.
150Тамже.-С .129.


290
JТамже. -
С. 132.
152Тамже.-С . 128-129.
153Там же. - С . 124-125.
154Тамже.- С . 154.
155 Moeller van den Bruck. Das dritte Reich. -
3. Auf. , bearb. von Hans Schwarz. -
Ham­
burg; Berlin, 1931. -
S.3.
156 Ibid. -
S .10.
157Ibid. - S . 6.
158 Ibid. -
S. 5.
153Ibid. - S . 71.
160 Sontheimer K. Antidemokratisches Denken in der Weimarer Republik. Die politische
Ideen des deutschen Nationalismus zwischen 1918 und 1933.
-
2. Aufl.
-
Munchen,
1964.- S . 31.
Ibid.-S .213.
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 4.
Ibid.-S .1-2.
Ibid. -
S. 6-7.
Ibid. -
S. 8.
Ibid. -
S. 239.
Ibid.-S.279.
Ibid. -
S. 269 , 262.
Ibid.-S.263.
Ibid.-S.117.
Ibid.
Ibid. -
S. 262.
Ibid.-S.5.
Ibid. -
S. 9.
Ibid. -S . 260-261.
Ibid. -
S. 238.
Ibid. -
S. 47.
Ibid.-S .216.
Ibid. -
S. 243.
Ibid. -
S. 237.
Ibid.-S.236.
Ibid. - S . 194-195.
Ibid. -
S. 308.
Ibid.-S.312.
Ibid. -
S. 282.
Ibid. -
S. 230.
Ibid.-S.292.
Ibid.-S .291.
Ibid. -
S. 268.
Ibid.-S .269.
Ibid. -
S. 270.
Ibid.-S .268.
Ibid.-S .263.
Ibid.-S .2.
Ibid.-S.194.
Ibid. -
S. 22.
Ibid. -
S. 27-28 .
291
198
199
200
201
202
203
: 204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
Ibid. -
S. 22-23.
Ibid.-S .261.
Ibid.-S.115.
Ibid.-S.27.
Ibid. -
S. 295.
Ibid. -
S. 275.
Ibid. -
S. 256.
Рингер Ф. Закат немецких мандаринов. Академическое сообщество в Германии, 1890-
1933/ Пер. с англ. Е. Канищевой и П. Гольдина. -
М., 2009. -
С. 221.
Там же. -
С. 228.
Schwierskott H. -J . Arthur Moeller van den Bruck und der revolutionare Nationalismus in
der Weimarer Republik. - Gottingen, 1962 . - S . 19,
Moelier van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 276.
Ibid. -
S. 222.
Ibid. -
S. 25.
Ibid.-S .126.
Ibid.-S .212.
Шпенг лер О. Закат Европы . Очерки морфологии мировой истории. 1. Гешталь т и
действительность / Пер. с нем. -
М., 1993. -
С. 163-165 (Далее - Шпенглер О. За­
кат Европы. Т.1).
Шпенг лер О. Закат Е вропы. О черки морфологии мировой истории. 2. Всемирно-
исторические перспективы / Пер. с нем. -
М., 1998. -
С. 92. (Далее - Шпенглер О.
Закат Европы. Т .2).
Шпенглер О. Годы решений / Пер. с нем. В.В. Афанасьева. -
М., 2006. -
С. 92-93.
Шпенглер О. Пруссачество и социализм / Пер. с нем. -
М., 2002. -
С. 85.
Spengler О. Der Mensch und die Technik. Beitrag zu einer Philosophie des Lebens. -
Mtinchen, 1931. -
S. 26.
KoktanekA.M . Oswald Spengler in seiner Zeit. -
Munchen, 1968. -
S. 166.
Шпенглер О. Годы решений... -
С. 28, 36.
См.: Fichtes Reden an die deutsche Nation. -
Berlin, 1912. Более подробнее о дискуссии
“ культура-цивилизация”, см.: Beptich В. Wege in den “Kulturkrieg": Zivilisationskritik in
Deutschland. 1890-1914. -
Darmstadt, 2000.
Солонин Ю.Н. Эрнст Юнгер: образ жизни и цуха // Юнгер Э. Рабочий. Господство и
ге штальт; Тотальная мобилизация; О боли / Пер. с нем. А .В . Михайловского .
-
СПб., 2000. -
С.20.
Юнгер Э. В стал ьных грозах / Пер. с нем. Н.О . Гучинской, В .Г Ноткиной.
-
СПб.,
2000. -
С. 329.
Солонин Ю.Н. Эрнст Юнгер: образ жизни и духа... -
С .22.
Юнгер Э. В стальных грозах... -
С.35 .
Там же. -
С. 36-37.
Там же. -
С. 35, 37.
Михайловский А.В . Послесловие переводчика II Юнгер Э. Рабочий... -
С. 530-531 .
Schwarz Н. -Р. Der konservative Anarchist. Politik und Zeitkritik Ernst JQngers. -
Freiburg im
Breisgau, 1962. -
S.65.
Hietala M. Der neue Nationalismus: In der Publizistik Ernst Jiingers und des Kreises urn
ihn. 1920 -1933. -
Helsinki, 1975. -
S. 43.
Junger F.G. Krieg und Krieger// Krieg und Krieger, hrsg.v. E. Junger. -
Berlin, 1930. -
S. 64-65.
Юнгер Э. В стальных грозах... -
С. 211.
Там же. -
С. 54, 56.


292
233Salomon E. v. Der verlorene Haufe // Krieg und Krieger... -
S. 109.
234 Hietala M. Op. cit. -
S. 45.
235 Schramm W. v. Schdpferische Kritik des Krieges. Ein Versuch // Krieg und Krieger... -
S. 41.
236 Best W. Der Krieg und das Recht // Krieg und Krieger... -
S. 150.
237Jtinger F. G. Krieg und Krieger... -
S. 55-56.
238 Junger E. Der K ampf als inneres Erlebnis. -
Berlin, 1922 . -
S. 7-8.
239 Юнгер Э. В стальных грозах... -
С. 53.
240Тамже.- С .161.
241 Junger Е. Der Kampf als inneres Erlebnis... -
S. 28-29.
242Там же. - С . 279.
243 Там же. -
С. 56.
244 Там же. -
С. 90.
245 Там же. -
С. 38.
246 Там же. -
С. 83-84 .
247 Там же. -
С. 39.
248Тамже.-С .40-41.
249Тамже.-С .176.
250Тамже.-С .182.
251 Junger Е. Der Kampf als inneres Erlebnis... -
S. 25.
252 Юнгер Э. Рабочий. Господство и гештальт // Юнгер Э. Рабочий. Господство и геш­
тал ьт; Тотальная мобилизация; О боли / Пер. с нем. А .В . Михайловского . -
СПб. ,
2000.- С .90.
253Тамже.-С .231.
254 Юнгер Э. В стальных грозах... -
С. 42.
255 Junger Е. Der Kampf als inneres Erlebnis... -
S. 33.
256 Ibid. -
S. 2.
257 Юнгер Э. Рабочий... -
С. 107.
258 Юнгер Э. В стальных грозах... -
С. 43.
259Тамже.-С .256.
260 Junger F.G. Krieg und Krieger... -
S. 65.
261 Юнгер Э. В стальных грозах... -
С. 64.
262 Sontheimer К. Op. cit. -
S. 115.
263 Junger Е. Vorwort // Junger F.G. Aufmarsch der Nationalismus, hrsg. v.E Jiinger. -
Ber-
lin,192_. -
S. XI.
264 Mosse G.L. Ein Volk, ein Reich, ein Fuhrer: die volkischen UrsprUnge des Nationalso-
zialismus. -
Konigstein, 1979. -
S. 24-28 .
265Sontheimer K. Op. cit. -
S. 167.
266 Mohler A. Die konservative Revolution in Deutschland 1918-1932: Grundriss ihrer Wel-
tanschauungen. -
Stuttgart, 1950 . -
S. 81-82.
287 Цит. по: Поляков Л. История антисемитизма. Э поха знаний / Пер. с франц.
-
М.,
1998.- С . 235.
208 Sontheimer К. Op. cit. -
S.29-30; Mohler A. Op. cit. -
S. 94.
209 Kruck A. Geschichte des Alldeutschen Verbandes. 1890 -1939. -
Wiesbaden, 1954. -
S.
130; Lohalm U. Vblkischer Radikalismus. Die Geschichte des Deutschvolkischen
Schutz-und-Trutz-Bund. 1919 -1923. -
Hamburg, 1970. -
S. 55.
270 Frymann D. Wenn ich der Kaiser war. Politische Wahrheiten und Notwendigkeiten.
-
Leipzig, 1912. -
S. 32, 72, 129, 135.
271 Lohalm U. Op. cit. -
S. 19-20, 23.
272 Kruck A. Op. cit. -
S. 126, 130-132; Lohalm U. Op. cit. -
S. 76.
293
273 Lohalm U. Op. cit. -
S. 39, 66,138.
274 Ibid. -
S. 139 ,153,190,182.
275 Ibid. -
S. 179, 185, 177, 182-183.
276 Deutschvolkische Blatter. 19. A ugust 1920.
277 Lohalm U. Op. cit. -
S. 101.
278Ibid. - S . 177.
270Ibid. - S . 183.
280 Koenen G. Der Russland-Komplex. Die Deutschen und der Osten, 1900 -1945 . -
Mun­
chen, 2005 . -
S. 254.
281 Ibid. -
S. 254-255 .
282 Ibid. -
S. 257-258 .
283LohalmU. Op. cit. - S . 126.
284 Ibid. -
S. 89-94.
286 Российский государстве нный военный архив (далее - РГВА). -
Ф. 577. -
Оп.1. -
Д.
213.- Л .67.
286 Там же. -
Л. 70.
287 Lohalm U. Op. cit. -
S. 196, 199, 212, 216, 228.
288 РГВА. -
Ф. 577. -
On.1. -
Д.6. -
Л. 2.
289 Там же. -
Ф. 577. -
On.2. -
Д.16. -
Л.2,3.
290 Deutsche Arbeit. 9. Januar 1920.
291 Lohalm U. Op. cit. -
S. 178.
292 РГВА. -
Ф. 577. -
On.1. -
Д.11. -
Л. 2.
293 Там же. -
Ф. 577. -
On.2. -
Д.9. -
Л.10.
294 Там же. -
Ф. 577. -
Оп.2. -
Д.9. -
Л.5.
295 Rosenberg A. Die Protokolle der Weisen von Zion und die deutsche Weltpolitik. -
Mun­
chen, 1933.-S .113.
296 Sabrow M. Der Rathenaumord. Rekonstruktion einer V erschworung gegen die W eimar­
er Republik. -
MUnchen, 1994 . -
S. 48, 54.
297Auf Vorposten, No 4/5. April/Mai. 1921 . -
S. 128.
298РГВА.-Ф.577.-О П .1.-Д.213.-Л.12.
299Там же. Ф. 577. -
Оп.1. -
Д. 213. -
Л. 15.
300Lohalm U. Op. cit. - S . 87.
30'Ibid.-S.117.
302Ibid. - S . 129-130.
303Ibid. - S . 131-132.
304Ibid. -S . 168.
305 Ibid. -
S. 143-144, 155-159 .
306Ibid. -S . 149-152.
307Ibid. - S . 162.
308Ibid. - S . 206-210,193,191.
309 О поли тическом окружении Э. Людендорфа и его деятел ьности по организации
консолидации фёлькишеского движения см.: Thoss В. Der Ludendorff-Kreis. 1919-
1923. -Munchen, 1978; Vogt A. Oberst Max Bauer. -
Osnabruck, 1974.
310 Clemens G. Martin Spahn und der Rechtkatholizismus in der Weimarer Repubiik.
-
Mainz, 1983.- S .76.
311 Ibid. -
S. 77.
312 Keiser H. Mythos, Rausch und Reaktion. Der Weg Gottfried Benns und Ernst Junger. -
Berlin, 1962. -
S. 47.
313 РГВА. -
Ф. 577. -
On.1 .-Д .847.-Л .11-12.
314 Lohalm U. Op. cit. -
S. 128.


294
310 О деятельности “Общества Туле", см.: Гудрик-Кларк Н. Окку льтные корни нацизма
/Пер.сангл. -
М., 2004. -
С. 217 -247 .
316 Runen. Zeitschrift fur germanische Geistesoffenbarungen und Wissenschaften. -
Berlin,
1919. -
Blatt 2 . - 2 Jahrgang. -
S. 2.
317LohalmU. Op. cit. - S . 30.
318 Franz-Willing G. Die Hitlerbewegung. Der Ursprung 1919-1922.
-
Hamburg; Berlin,
1962.- S . 29,31,34.
319 РГВА. -
Ф. 500. -
On.3. -Д .504. -
Л. 24.
320 РГВА. -
Ф. 577. -
On.1. -
Д. 479. -
Л. 35, 37.
321 Franz-Willing G. Op. cit. -
S. 50.
322 Lohalm U. Op. cit. -
S. 260.
323Ibid. - S . 133.
324 Ibid. -
S. 229 , 234; Kruck A. Op. cit. -
S. 132.
325 Kruck A. Op. cit. -
S. 133; Lohalm U. Op. cit. -
S. 157, 305 .
326Lohalm U.Op. cit. - S . 327.
327 РГВА. -
Ф. 577. -
On.1. -
Д.27. -
Л. 22.
328 Эвола Ю. Люди и руины // Эвола Ю. Люди и руины. Критика фашизма: взгляд
справа / Пер. с итал. -
М., 2007. -
С. 7.
329 Winkler Н.А. Weimar 1918-1933: die Geschichte der ersten deutschen Demokratie.
-
Munchen, 1993. -
S. 93.
330 Ibid. -
S. 94f.
331 Breuer St. Anatomie der Konservativen Revolution. -
Darmstadt, 1993 . -
S. 27-30.
332 Gerstenberger H. Der revolutionare Konservatismus. Ein Beitrag zur Analyse des Libe-
ralismus. —B., 1969. -
S. 140.
333 Spengler O. Vorwort // Spengler O. Politische Schriften.
-
Munchen, 1932. -
S.V -XIII,
здесь: S.VII.
334 Koktanek A.M . Op. cit. -
S. 462.
335Schwierskott H. -J . Op. cit. -
S. 16.
336Цит. no: Ibid. - S . 16-17.
337Ibid. - S . 17.
338 Moeller van den Bruck. Rechenschaft Ciber Rupland, hrsg. von H.Schwarz. -
Berlin, 1933.
339 Schwierskott H. -J. Op. cit. -
S. 32.
340 Moeller van den Bruck. Die Deutschen. Bd.1 -7. -
Minden, 1904 -1909.
341 Moeller van den Bruck. Der preupische Stil. Mit einem Vorwort von H.Schwarz. -
Bres­
lau, 1931; Moeller van den Bruck. Das Rechtder jungen Volker. -
Munchen, 1919.
342 Hietala M. Op. cit. -
S. 34.
343 Статьи Э. Юнгера периода Веймарской респуб лики были собраны и опуб ликованы
только в 2001 г.: Junger Ё. Politische Publizistik 1919 bis 1933, hrsg., comment, und
mit einem Nachwort von Sven Olaf Berggotz. -
Stuttgart, 2001 .
344 Hietala M. Op. cit. -
S. 26-28.
345 Noack P. Carl Schmitt... -
S. 123.
346Ibid. - S . 100, 95-96.
347Ibid. - S . 88-90,63.
348Ibid. - S . 107.
349Ibid. - S . 125.
350 Ibid. -
S. 222-223.
351 Schieder W. Carl Schmitt und Italien II Vierteljahrshefte fur Zeitgeschichte. -
37(1989).
-S.16.
352 Ratsch-Langejurgen B. Das Prinzip Widerstand: Leben und Wirken von Ernst Niekisch.
-Bonn, 1997.- S .34-36.
295
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
392
393
394
Ibid.-S.45.
Dupeux L. “Nationalbolschewismus" in Deutschland 1919-1933 . -
Munchen, 1985. -
S.
236-237 .
Ratsch-Langejurgen B. Op. cit. -
S. 70.
Dupeux L. Op. cit. -
S. 242.
Ibid.-S .71.
Ratsch-Langejurgen B. Op. c it. - S . 190-191.
Grap K.M. Edgar Jung, Papenkreis und Rohmkrise 1933/34. -
Heidelberg, 1966. -
T. 1.
-S.11.
Jenschke B. Zur Kritik der konservativ-revolutionaren Ideologie in der W eimarer Repub­
lik. Weltanschauung und Politik bei Edgar Julius Jung. -
Munchen, 1971. -
S. 13-14.
Ibid. - S . 21-22.
GraP K.M. Op. cit. -
S. 227.
Schwierskott H. - J. Op. cit. -
S. 45.
Stadtler E. Als politischer Soldat, 1914-1918. -
Dusseldorf, 1935 . -
S. 142.
Ibid.-S.155.
Stadtler E. Als Antibolschewist, 1918-1919. -
Dusseldorf, 1935 . - S . 12-13.
Ibid.-S.18.
Schwierskott H. - J. Op. cit. -
S. 48.
Stadtler E. Als Antibolschewist... -
S. 12.
Schwierskott H. - J. Op. cit. -
S. 50.
Ibid.-S.51.
Stadtler E. Die Revolution und das alte Parteiwesen. -
Berlin, 1919. -
S. 4; Idem. Der
einzige Weg zum Weltfrieden. -
Berlin, 1919 . -
S. 7; Idem. Weltkrieg, Welttragodie und
Weltbolschewismus. -
Berlin, 1919. -
S. 12.
Stadtler E. Weltrevolutionskrieg. -
DQsseldorf, 1937 . -
S. 125, 131.
S tadtler E. Bolschewismus und Wirtschaftsleben.
-
Berlin, 1919.
-
S. 23; Idem. Der
einzige Weg... -
S .14.
Stadtler E. Weltrevolutionskrieg... -
S. 26-27 .
Schwierskott H. -J . Op. cit. -
S. 60.
Ibid. -
S. 57.
Ibid.-S.59.
Ibid. - S . 63-64.
Ibid.-S.64.
Jshida Y. Jungkonservative in der W eimarer Republik: der Ring-Kreis 1928-1933 .
-
Frankfurt a. М.; Berlin; N.Y.; Paris, 1988. -
S. 37.
Ibid.-S.38.
Schwierskott H. - J. Op. cit. -
S. 65-66.
Jshida Y. Op. cit. -
S. 41.
Schwierskott H. -J . Op. cit. -
S. 73.
Цит. no: Jshida Y. Op. cit. -
S. 56.
Ibid. -
S. 60, 65.
Ibid. -
S. 67-68.
Ibid. -
S. 256.
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S.216.
Ibid. -
S. 290.
Ibid. -S . 155,246.
Ibid.-S.145.
Ibid. -
S. 230.


296
395Ibid. - S . 231.
396 Ibid. -
S. 273-274.
397Ibid. - S . 192.
398Ibid. - S .159.
399 Ibid. -
S. 257.
400 Ibid. -
S. 260.
401 Ibid. -
S. 257.
402 Ibid. -
S. 298-299.
403 Ibid. -
S. 299.
404 Ibid. -
S. 270.
405Ibid. - S .301.
406 Ibid. -
S. 25.
4°7 Ibid. -
S. 8.
408 Moeller var ie n Bruck. Der dritte Standpunkt // Moeller van den Bruck. Das Recht der jun-
gen valker- Sammlung politischer Aufsatze, hrsg. von H. Schwarz. -
Berlin, 1932. -
S. 87
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 241.
410 Ibid. -
S. 205.
411Ibid.-S . 122.
412 Moeller van den Bruck. Der preupische SKI. Mit einem Vorwort von H. Schwarz. -
Breslau
1931.- S . 21.
413 Ibid. -
S. 33, 79.
414 Ibid. -
S. 9£
415Ibid. - S . 202.
410 Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 46
417 Ibid. -
S. 48.
418Ibid. - S . 156.
419Ibid. - S . 195.
420Ibid. - S . 157.
421Ibid. - S . 210-211.
422Ibid. - S . 160.
423Ibid. - S . 193.
424Ibid. - S . 155.
425 Ibid. -
S. 254.
426Ibid. - S . 173.
427 Ibid. -
S. 218.
428 Ibid. -
S. 254.
429Ibid. - S . 212.
430 Ibid. -
S. 65.
431 Ibid. -
S. 26.
432Ibid. - S . 151-152.
433Ibid. - S . 137.
434 Ibid. -
S. 22-23 .
435 Moeller van den Bruck. Der preupische Stil... -
S. 32.
436 Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 25
437 Ibid. -
S. 23-24.
438Ibid. - S . 153.
439 Ibid. -
S. 227.
440Ibid. - S . 10.
441Ibid. - S . 71.
297
442
443
444
445
446
447
448
449
450
451
452
453
454
455
456
457
458
459
460
461
462
463
464
465
466
467
468
469
47D
471
472
473
474
475
476
477
478
479
460
481
Moeller van den Bruck.Vaterland und Mutterland // Moeller van den Bruck. Sozialismus
uns Aupenpolitik, hrsg. von H. Schwarz. -
Breslau, 1933 . -
S.59 .
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 10.
Ibid. -
S. 280.
Ibid. -
S. 213; Moeller van den Bruck.Vaterland und Mutterland... -
S. 53.
Moeller van den Bruck. Der Aupenseiter als Weg zum Fuhrer // Moeller van den Bruck.
Der politische Mensch, hrsg. von H. Schwarz. -
Breslau, 1933. -
S. 75.
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 262; Moeller van den Bruck. Die Jdeen
der Jungen in der Politik// Moeller van den Bruck. Der politische Mensch... -
S.116.
Moeller van den Bruck. Die Jdeen der Jungen in der Politik... -
S. 117.
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 316.
Moeller van den Bruck. Die Jdeen der Jungen in der Politik... -
S. 118.
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 253.
Moeller van den Bruck. Wirtschaftsanschauung // Moeller van den Bruck. Der politische
Mensch... -
S. 137.
Moeller van den Bruck. Natlonallstlsch // Moeller van den Bruck. Das Recht der jungen
Volker... - S . 110.
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 253.
Ibid.-S .303.
Ibid.
Ibid.
ibid.-S .275.
Ibid.-S.301.
Ibid.-S.307.
Moeller van den Bruck. Italia docet // Moeller van den Bruck. Das Recht der jungen
Volker... -
S. 125.
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 302.
Ibid.-S.319.
Ibid. - S . 306, 301.
Moeller van den Bruck. Revolution, Personlichkeit, Dritten Reich II Moeller van den Bruck.
Der politische Mensch... -
S. 85.
Moeller van den Bruck. Der dritte Standpunkt... -
S. 87.
Jiinger E. Vorwort // Junger F.G . Aufmarsch der Nationalismus, hrsg. v.E Junger.
-
Berlin,192_. - S .IX -X .
Junger E. Schliesst euch zusammen! // Junger E. Politische Publizistik 1919 bis 1933, hrsg.,
comment, und mit einem Nachwort von Sven Olaf Berggotz. -
Stuttgart, 2001. -
S. 218.
Junger E. Zum Jahreswechsel // Jiinger E. Politische Publizistik... -
S. 410, 409.
Junger F.G . Aufmarsch der Nationalismus... -
S. 28-29.
Junger E. Die Materialschlacht // Jiinger E. Politische Publizistik... -
S. 100.
Junger E. Die nationalistische Revolution II Junger E. Politische Publizistik... -
S. 213.
Junger E. Der neue Nationalismus // Junger E. Politische Publizistik.. . -
S. 285.
Junger E. Die nationalistische Revolution //Junger E. Politische Publizistik... -
S. 216.
Ibid. - S . 211-212.
Фраейр X. Революция справа... -
С. 7.
Там же. -
С. 60.
Там же. -
С. 73-74 .
Там же. -
С. 20.
Там же. -
С. 92-93 .
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 246.


298
402Ibid. - S . 31.
483ibid. - S . 141.
484 Ibid. -
S. 146.
485 Ibid. -
S. 3-4.
486Ibid. - S . 242, IX.
487 Ibid. -
S. 280.
488Junger E. Das Blut // Junger E. Politische Publizistik... -
S. 194.
489 Ibid. -
S. 192.
490Ibid. - S . 193.
491Ibid. - S .195.
492Ibid. - S . 191.
483 Junger E. “Nationalismus" und Nationalismus/ / Junger E. Politische Publizistik... -
S. 504.
494 Junger E. Der neue Nationalismus // Junger E. Politische Publizistik... -
S. 287.
495 Junger E. Das Unzerstorbare // Junger E. Politische Publizistik... -
S. 615.
496 Junger E. Abgrenzung und Verbindung // Junger E. Politische Publizistik... -
S. 75.
497 Jung E.J. Die Herrschaft der Minderwertigen... -
S.131.
498 Ibid. -
S. 29.
499 Ibid. -
S. 342-344 .
500 Jung E.J. Reichsrefbrm II Deutsche Rundschau. 1928. (55). November. -
S.107-108.
501 Neurohr J. Der Mythos von Dritten Reich: Zur Geistesgeschichte des Nationalsozialis-
mus. -
Stuttgart, 1957. -
S. 13.
502 Petzold J. Konservative Theoretiker des deutsche Faschismus. Jungkonservative Ideo-
logen in der Weimarer Republik als geistige W egbereiter der faschistischen Diktatur. -
Berlin, 1982. -
S. 155; Jenschke B. Op. cit. -
S. 134.
603 Niekisch E. Das Gesetz von Potsdam // Niekisch E. Widerstand. -
Krefeld, 1982. -
S. 91.
504 Niekisch E. Entscheidung... -
S. 46.
505 Niekisch E. Gedanken (iber deutsche Politik. -
Dresden, 1929. -
S. 158.
506Niekisch E. Das Gesetz von Potsdam... -
S. 90.
607 Шмитт К. Левиафан в учении о государстве Томаса Гоббса / Пер. с нем. -
СПб. ,
2006.- С .109.
608Там же. - С . 107.
509 Там же. -
С. 154.
510Тамже.- С .156-157.
511 Там же. -
С. 153.
512Там же. -
С. 146.
513Тамже.-С .172.
514Там же. - С . 183-184.
615Там же.- С . 241.
516 Schmitt С. Glossarium... -
S. 180 (Запис ь от 19.07.1948 г.).
517 Schmitt С. Gesprach tiber die Macht und den Zugang zum Machthaber: Gesprach liber
den Neuen Raum. -
Berlin, 1994 . -
S. 27, 29.
518Ibid. - S . 29.
819 Schmitt C. Legalitat und Legitimitat. -
Munchen, 1932. -
S. 9.
520Ibid. - S . 10.
521 Schmitt C. Der Begriff des Politischen. -
Hamburg, 1933. -
S. 28-29.
522 Шмитт К. Политическая теология .. . -
С. 37.
523 Там же. -
С. 26-27 .
624 Там же. -
С. 16.
52SТамже.-С .18.
299
528 Шмитт К. Д иктатура. От истоков совреме нной идеи суверенитета до пролетарской
классовой борьбы / Пер. с нем. -
СПб., 2005. -
С. 46.
527 Там же. -
С. 45.
528Шмитт К. Левиафан... -
С.167.
529Шмитт К. Политическая теология... -
С. 58.
530 Schmitt С. Politische Romantik... -
S. 22.
531 Шмитт К. Политическая теология... -
С. 29.
532Тамже.-С .16-17.
533 Там же. -
С. 27.
534 Там же. -
С. 24-25.
535 Там же. -
С. 57.
538 Там же. -
С. 26.
637Тамже.-С .21.
638Тамже.-С .15-16.
539Там же. -
С. 56.
540 Там же. -
С. 13; Schmitt С. Der Begriff des Politischen... -
S. 12.
641Тамже.-С .15.
542 Там же. -
С. 53-54.
543 Там же. -
С. 80-82, цитата: С. 82.
544Тамже.-С .91-92.
545Тамже.-С .84.
548 Schmitt С. Legalitat und Legitimitat... -
S. 69.
547 Ibid. -
S. 63.
548 Hofmann H. Legalitat und Legitimitat. Der Weg der politische Philosophie Carl Schmitts.
-Neuwied,1964.- S . 100.
549 Ibid. -
S. 89.
550 Mehring R. Pathetisches Denken: Carl Schmitts Denkweg am Leitfaden Hegels: katho-
lische Grundstellung und antimarxistische Hegelstrategie. -
Berlin, 1989. -
S. 30-31 .
651 Neumann V. Der Staat im Burgerkrieg: Kontinuitat und Wandlung des Staatsbegriffs in
der politischen Theorie Carl Schmitts. -
Frankfurt am Main; N.Y. , 1980. -
S. 60.
552 Шмитт К. Диктатура... -
С. 15-16.
553 Там же. -
С. 254.
554Тамже.-С .16.
566Там же. -
С. 156.
566 Там же. -
С. 30.
557 Там же. -
С. 144.
558 Шмитт К. Духовно-историческое состояние современного парламентаризма..
-
С
224-225.
559Шмитт К. Диктатура... -
С. 24,157.
560Тамже.- С . 166-167.
581Там же. -
С. 253.
562 Там же. -
С. 158.
563 Там же. -
С. 8-9.
564 Шмитт К. Духовно-историческое состояние современного парламентаризма... -
С. 197.
585 Там же. -
С. 235.
586Schmitt С. Der Begriff des Politischen... -
S. 13.
567 Ibid.
588Ibid. - S . 14-15.
569Ibid. - S . 16.
570Ibid. - S . 18.


300
571Ibid. - S . 9-10.
572 Strauss L. Anmerkungen zu Carl Schmitt. Der Begriff des Politischen // Meier H. Carl
Schmitt, Leo Strauss und “Der Begriff des Politischen": zu einem Dialog unter Abwe-
senden. -
Stuttgart, 1988 . - S . 111-113 .
573 Schmitt C. Der Begriff des Politischen... -
S. 7.
574 Neumann V. Op. cit. -
S. 95.
575Noack P. Carl Schmitt... -
S. 114.
576Schmitt C. Der Begriff des Politischen... -
S. 7-8.
577 Ibid. -
S. 9.
578Ibid. -S . 15-16.
579 Schmitt C. Hugo Preup - Sein Staatsbegriff und seine Stellung in der deutschen Staat-
slehre. -
Tdbingen, 1930. -
S. 5.
580Schmitt C. Der Begriff des Politischen... -
S. 18.
681Ibid. - S . 21-22.
582 Шмитт К. Теория партизана. Промежуточ ное заме чание к поня тию по литического /
Пер. с нем.. -
М., 2007. -
С. 131.
583 Schmitt С. Der Begriff des Politischen... -
S. 10-11.
584 Ibid. -
S. 36.
585Шмитт К. Теория партизана... -
С. 131.
586Meier Н. Carl Schmitt, Leo Strauss und “Der Begriff des Politischen''... -
S. 35, 80.
587Schmitt C. Der Begriff des Politischen... -
S. 32-35.
588 Mehring R. Pathetisches Denken... -
S. 229.
589 Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 127.
590Ibid. -S . 196.
591Ibid.-S .212.
592 Ibid. -
S. 25.
593Ibid. -S . 251.
594Ibia. - S . 127.
595NeurohrJ. Op. cit. - S . 21.
596Ibid. - S . 15.
597 Рингер Ф. Указ. соч. -
С. 113.
598 Там же. -
С. 225.
599 Schwarz Н. V orwort II Moeller van den Bruck. Rechenschaft Ober Rupiand, hrsg. von
H:Schwarz. -
Berlin, 1933. -
S. 4.
600 Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 79-80.
601Ibid,-S . 100.
602 Ibid. -
S. 92.
803 Ibid. -
S. 261.
604 Ibid. -
S. 258.
605 Ibid. -
S. 259.
806 Moeller van den Bruck. Die Sozialisierung der AuPenpolitik // Moeller van den Bruck.
Das Recht der jungen Volker... -
S. 112.
007 Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 243.
808 Ibid. -
S. 80.
609 Ibid. -
S. 99.
610 Ibid. -
S. 86.
611 Ibid. -
S. 237.
612Ibid. - S . 125.
613 Ibid. -
S. 98.
301
6,4 Ibid. -
S. 99.
615Ibid. - S . 119.
616Ibid. - S . 115.
617Ibid. - S . 122-123.
610Ibid. - S . 289, 236.
619 Ibid. -
S. 98.
620Junger E. Zum Jahreswechsel... -
S. 410.
e2* Junger E. Vom Geiste // Junger E. Politische Publizistik... -
S. 324 -325 .
622 JOnger E. Vorwort zum Ernst Junger (Hrsg.) Der Kampf um das Riech. Essen // Junger
E. Politische Publizistik... -
S. 534.
623 Maschke G. Op. cit. -
S. 56-57, 73.
624 Blasius D. Carl Schmitt: Preupischer Staatsrat im Hitlers Reich. -
Gottingen, 2001 . -
S.
11,16 .
825 Шмитт К. Духовно-историческое состояние современного парламен таризма... -
С. 196.
626Тамже.-С . 187-188.
827Schmitt С. Der Begriff des Politischen... -
S. 50.
828 Ibid. -
S. 42.
629 Maschke G. Op. cit. -
S. 65.
630 Meier H. Carl Schmitt, Leo Strauss und “Der Begriff des Politischen” . .. -
S. 82.
631 Strauss L. Op. cit. -
S. 100.
832 Hansen K. Feindberuhrungen mit versOhnlichem Ausgang - Carl Schmitt und der Libe-
ralismus II Carl Schmitt und die Liberalismuskritik.. S. 10.
633Шмитт К. Политическая теология... -
С. 93-94.
834 Hansen К. Op. cit. -
S. 13.
835 Maschke G. Op. cit. -
S. 56.
835 Fijalkowski J. Die Wendung zum Fuhrerstaat. Ideologische Komponenten in der politis­
chen Philosophie Carl Schmitts. -
Koln, 1958 . -
S. 54.
837 Шмитт К. Духовно-историческое состояние современного парламентаризма... -
С. 165.
638Schmitt С. Legalitat und Legitimitat... -
S. 93.
839 Ibid. -
S. 34.
640 Ibid. -
S. 28.
641 Шмитт К. Духовно-историческое состояние современного парламентаризма... —С. 161.
842Тамже. - С .160,162.
643 Maschke G. Op. cit. -
S. 57.
*** Шмитт К. Духовно-историческое состояние современного парламентаризма... -
С.
165-166 .
645Тамже.-С .172.
846Тамже.-С .173.
647Тамже.-С .171.
848Тамже.-С .170.
849 Там же. -
С. 168.
650Тамже.- С . 173,
661Тамже.-С .174.
652Тамже.- С .175-176.
653Тамже.- С .174.
654Тамже.- С . 175.
655 Spengler О. Vorwort // Spengler О. Politische Schriften.
-
Munchen, 1932.
-
S.V -XIII ,
здесь: S.VII .
858 См.: Sombart W. Handler und Helden. -
Munchen, 1915.
857 Шпенглер О. Пруссачество и социализм... -
С. 56.


302
658 Там же. -
С. 102.
659Тамже.-С .87.
560 Там же. -
С. 78.
861 Там же. -
С. 26.
662 Там же. -
С. 71.
883 Там же. -
С. 62.
6ИТам же. -
С. 48-49.
665Тамже.-С
51-52 .
666Breuer St. Op. cit. -
S. 60.
87Шпенглер О. Пруссачество и социализм... -
С. 67.
Там же. -
С. 96-97.
869 Там же. -
С. 22.
670 Там же. -
С. 35.
Шпенглер О. Закат Европы. Т.2. -
С. 495.
872 Там же. -
С. 495 , 538.
Felken D. Oswald Spengler: konservativer Denker zwischen Kaiserreich und Diktatur -
Munchen, 1988. -
S. 107.
87* Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 26
675 Ibid. -
S. 33.
876 Ibid. -
S. 30.
877 Ibid. -
S. 45.
678 Ibid. -
S. 76.
879 Ibid. -
S. 55.
880 Ibid. -
S. 34.
681Ibid. - S . 180.
682Ibid. - S . 179.
883 Ibid. -
S. 34.
684 Ibid. -
S. 67.
685 Ibid. -
S. 59.
686Ibid. - S . 67.
687 Ibid. -
S. 76.
888Ibid. - S . 175.
889 Ibid. -
S. 26-27.
690 Schwierskott H. -J. Op. cit. -
S. 66.
иг Moeller van den Bruck. Die Sozialisierung der Aupenpolitik... -
S. 113.
Moeller van den Bruck. Preupentum und Sozialismus // Moeller van den Bruck Sozia-
lismus uns Aupenpolitik... -
S. 13.
893 Moeller van den Bruck. Deutsche Grenzpolitik // Moeller van den Bruck. Sozialismus
uns Aupenpolitik.
-
S. 69.
694 Moeller van den Bruck. Wirklichkeit // Moeller van den Bruck. Das Recht der iunqen
Volker... - S . 96.
696 ^ oe ^er van ^ en Bruck. Wirtschaftsanschauung... -
S. 139-140
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 78.
Ibid. -
S. 189
898Ibid. - S . 191.
899Ibid. - S . 189.
700Ibid. - S . 192.
; 00; Moeller van den Bruck.Vateriand und Mutterland... -
S. 45.
Moeller van den Bruck. Der Sozialismus an der Grenzen und die Grenze des Sozialismus //
Moeller van den Bruck. Sozialismus uns Aupenpolitik... -
S. 39.
303
703
704
705
706
707
708
709
710
711
712
713
714
715
718
717
718
719
720
721
722
723
724
725
726
727
728
729
730
731
732
733
734
735
736
737
736
739
740
741
Moeller van den Bruck. Der Wanderer ins Nichts // Moeller van den Bruck. Das Recht
der jungen Volker... -
S. 86.
Moeller van den Bruck. Der Sozialismus an der Grenzen... -
S. 39.
Данный тезис появился в ранних пос левоенных с татья х Мёллера ван ден Брука в
“Ди Гевиссен” и явился стержнем, на который нанизывался не тол ько немецкий на­
циональный социал изм, но и концепция “Третьего рейха” : Moeller van den Bruck. So-
zialistische A upenpolitik// Moeller van den Bruck. Sozialismus uns Aupenpolitik... -
S. 79.
В 1923 г. это положение в качестве одного из центральных вошло в книгу “Третий
рейх": Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 29.
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 55,
Ibid.-S.178.
Ibid.-S.195.
Ibid.-S.194.
Ibid.-S.211.
Moeller van den Bruck. Unsere Entscheidung И Moeller van den Bruck. Sozialismus uns
Aupenpolitik... -
S. 103.
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 197.
Ibid.-S.196.
Ibid.
Ibid.-S.197.
Ibid. -
S. 60.
Moeller van den Bruck. Sozialistische Aupenpolitik... -
S. 81.
Moeller van den Bruck. Der Untergang des Abendland. Fur und wider Spengler //
Deutsche Rundschau. 1920 (46). Juli. -
S. 68-69.
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 77, 122.
Ibid.-S.199.
Ibid.-S.198.
Moeller van den Bruck. Rupiand // Moeller van den Bruck. Das Recht der jungen
Volker... - S . 67.
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 314.
Ibid. - S . 271-272.
Ibid. -
S. 75.
Moeller van den Bruck. Der Wanderer ins Nichts... -
S. 84.
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 77, 79.
Юнгер Э. Рабочий. Господство и гештальт II Юнгер Э.Рабочий. Господство и гош
тальт; Тотальная мобилизация; О боли / Пер. с нем. -
СПб., 2000. -
С. 7?
Там же. -
С. 73-74.
Там же. -
С. 75.
Там же. -
С. 107 -108 .
Там же. -
С. 109.
Там же. -
С. 112-113.
Там же. -
С. 106.
Там же. -
С. 74.
Там же. -
С. 113.
Там же. -
С. 79.
Там же. -
С. 134.
Тамже.-С .128.
Там же. -
С. 103.
Там же. -
С. 160.


304
Гам же. -
С. 181.
43 Юнгер Э.Тотальная мобилизация // Юнгер Э. Рабочий... -
С.447.
744Юнгер Э. Рабочий... -
С. 180 -181 .
745 Там же. -
С. 304-305 .
746 Там же. -
С. 300.
747 Там же. -
С. 227.
748Юнгер Э. Тотальная мобилизация... -
С.449-450 .
749Шпенглер О. Пруссачество и социализм... -
С. 17
750Тамже.-С .16.
751Тамже. -С .19-20.
752 Шпенг лер О. Годы решений... -
С. 9.
Шпенглер О. Пруссачество и социализм... -
С. 29.
754 Шпенглер О. Закат Европы. Т.2. -
С. 486.
7И Там же.
756 Там же. -
С. 441-442.
757 Там же. -
С. 474.
758 Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S11
759Ibid.- S . 26.
78° Moeller van den Bruck. Revolution, Personlichkeit, Dritten Reich... -
S.83.
Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S 270
762Ibid. -S . 161.
763 Ibid. -
S. 248.
764 Ibid. -
S. 248-249.
765 Ibid. -
S. 250.
786Ibid. - S . 148, 227.
767Ibid. - S . 131.
768 Ibid. -
S. 255.
769Ibid. -S . 12-13.
770 Ibid. -
S. 254.
771Ibid.-S .17.
772Ibid. - S . 10.
773 Ibid. -
S. 70.
774Ibid. - S . 163.
775Ibid. - S . 164.
776Ibid. - S . 11-12.
777Ibid. - S . 153.
778Ibid. -S . 18.
779 Ibid. -
S. 73.
780Ibid. - S . 16.
781Ibid. - S . 13.
782Ibid. -S . 166.
783 Ibid. -
S. 90.
784 Ibid. -
S. 276.
785 Ibid. -
S. 277.
766Ibid. - S . 130.
787Ibid. -S . 122.
788 Ibid. -
S. 228.
789 Ibid. -
S. 277.
790 Ibid. -
S. 277-278 .
305
791Ibid. -S .147.
792Ibid. - S . 148.
793Ibid. - S . 144.
794Ibid. - S . 173.
795Ibid. - S . 215.
796Ibid. -S . 241.
797 Ibid. -
S. 249.
798 Ibid. -
S. 228-229 .
799 Ibid. -
S. 294.
800Ibid. -S . 154.
801Ibid. - S . 134.
802Ibid. - S . 313.
803Ibid. - S . 149.
804Junger E. Revolution und Idee II Junger E. Politische Publizistik... -
S. 34.
805J jnge r E. Vorw ort/ / Junger F.G. Aufmarsch der Nationalismus...
-
S. XIII .
806 Junger E. Revolution und Idee... -
S. 35.
807 Junger E. Revolution und Frontsoldatentum II Junger E. Politische Publizistik...
-
S. 59.
808 Ibid. -
S. 58.
809Junger E. Der neue Nationalismus... -
S. 289.
810 Ibid.
811 JOnger E. Schliesst euch zusammen! Schlusswort // Junger E. Politische Publizistik...
-
S. 224.
812 Niekisch E. Der religiose Sozialismus // Widerstand. 1929 (4). Heft 11. -
S. 341.
813Niekisch E. Zum 9. November//Widerstand. 1928 (3). Heft 11 , - S. 261.
814Niekisch E. In der Mitten undauf der Recht//Widerstand. 1929 (4). Heft 12. -
S. 366.
816Niekisch E. Gedanken uberdeutsche Politik... -
S.155, 276.
81ENiekisch E. Widerstand //Widerstand. 1927 (2). Heft 1. -
S.3
817Niekisch E. Der politische Raum deutschen Widerstandes II Widerstand... -
S. 109.
818 Niekisch E. Schicksalsverfehlung // Widerstand. 1933 (8). Heft 4. -
S. 104.
819 Helmbold K. Das "Neue Reich". Bemerkungen zu dem Werke von Edgar J. Jung: Die Herr-
schaftderMinderwertigen/ / Deutsche Rundschau. 1929 (56). Dezember. - S . 181-183.
820 Jung EJ. Neubelebung von Weimar? // Deutsche Rundschau. 1932 (58). Juni. -
S. 156,158.
821 Jung E.J. Veriustbilanz der Rechten // Deutsche Rundschau. 1933 (59). Januar. -
S. 2-5.
822 Mehring R. Carl Schmitt zur Einfuhrung... -
S. 71.
823 Quaritsch H. Positionen und Begriffe Carl Schmitts. -
2. Aufl. -
Berlin, 1991. -
S. 70.
824 Blasius D. Op. cit. -
S. 20.
825 Maschke G. Op. cit. -
S. 67.
826Шмитт К. Диктатура... -
С. 258.
827Noack P. Carl Schmitt... -
S. 136.
828 Huber E.R. Verfassung. -
Hamburg 1937. -
S. 26.
829 Quaritsch H. Op. cit. -
S. 36.
830 Филиппов А. Ф . Техника диктатуры: к логике политической социологии II Шмитт К.
Диктатура... - С . 320-321.
831 Schmitt С. Legalitat und Legitimitat... -
S. 68.
632 Ibid-
833 Schneider P. Ausnahmezustand und Norm: Eine Studie zur Rechtslehre von Carl
Schmitt. -
Stuttgart, 1957. -
S. 191.
834Quaritsch H. Op. cit. -
S. 47.
835 Schmitt C. Legalitat und Legitimitat... -
S. 50.
838 Quaritsch H. Op. cit. -
S. 51.


306
J Neumann V. Op. cit. -
S. 127.
838 Noack P. Carl Schmitt... -
S. 105.
639 Schmitt C. Legalitat und Legitimitat... -
S. 11.
840 Ibid. -
S. 93.
841 Quaritsch H. Op. cit. -
S. 51.
842 Noack P. Carl Schmitt... -
S. 125.
843Mehring R. Carl Schmitt zur Einfiihrung... -
S. 153.
844 Цит. no: Quaritsch H. Op. cit. -
S. 50.
845 Blasius D. Op. cit. -
S. 66.
846 Lauermann M. Versuch uber Carl Schmitt im Nationalsozialismus // Carl Schmitt und die
Liberalismuskritik... -
S. 44.
847 Quaritsch H. Op. cit. -
S. 45.
848 Schwierskott H. -J . Op. cit. -
S. 44.
849 Moeller va r den Bruck. Das Recht der jungen Volker. -
Munchen, 1919. -
S.1937
850 Ibid. -
S. 43.
851 Ibid. -
S. 57.
852Ibid. - S . 101.
853Schwierskott H. -J . Op. cit. -
S. 127 ff.
854 Moeller van den Bruck. Das Recht der jungen Volker... -
S. 105.
855 Ibid. -
S. 105-106 .
856 Schwierskott H. -J . Op. cit. -
S. 44, 136.
857 Moeller van den Bruck. Das Recht der jungen Volker... -
S. 105.
868 Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 207.
859 Moeller van den Bruck. Der Untergang des Abendland... -
S. 66; Idem. Die Ruckkehr zu Frie­
drich // Moeller van den Bruck. Der politische Mensch... -
S. 109.
800Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 15.
861 Ibid. -
S. 250.
862Ibid. -S . 198.
863Ibid. - S . 158, 249.
864Ibid. - S . 148.
865Ibid. - S . 121.
800 Ibid. -
S. 85.
867 Moeller van den Bruck. Der Sozialismus an der Grenzen... -
S. 36-37.
868 Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 89.
869 Ibid. -
S. 229-230.
870 Ibid. -
S. 84.
871 Ibid. -
S. 200.
872 Ibid. -
S, 214.
873Ibid. - S . 218, 14-15.
874 Moeller van den Bruck. Der Untergang des Abendland... -
S. 69.
875 Moeller van den Bruck. Frankreich // Moeller van den Bruck. Das Recht der junaen
Volker... -
S. 46.
876 Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 240-241 .
877Schwierskott H. -J . Op. cit. -
S. 139.
878 Ebeling F. Geopolitik: Karl Haushofer und seine Raumwissenschaft. 1919-1945. -
Berlin
1994.-S .24.
879 Mackinder H.J. Democratic ideals and reality. -
London, 1919 . -
P 222
880Ibid.-P .194.
881 Ibid. -
P. 223.
307
882 Haushofer K. Der ost-eurasiatische Zukunftsblock // Zeitschrift fUr Geopolitik. 1925 (2).
Heft2.-S .81.
883 Haushofer K. Der Kontinentalblock. Mitteleuropa - Eurassen - Japan // Jacobsen H. -A.
Karl Haushofer: Leben und Werk. -
Boppard a/R., 1979. -
Bd.l. -
S. 606.
884Ibid. -S . 614.
885Ibid. -S . 611.
886 Ibid.
887 Niekisch E. Hitler - ein deutsches Verhangnis. -
Berlin, 1932 . -
S. 16-17.
888 Niekisch E. Sammlung zum Widerstand // Widerstand. 1928 (3). No7-8.
-
S. 155; Nie­
kisch E. Entscheidung... -
S. 117.
889 Niekisch E. Grundfragen deutscher Aupenpolitik. -
Berlin, 1925. -
S. 15-17.
890 Niekisch E. Entscheidung... -
S. 117 ,185.
891 В результате кризиса 1923 г. и французской оккупации Рурской области немецкие на­
ционалисты и бойцы фрайкорпса организовали на территории Рура акции сопротивле­
ния, направленные против французских войск, в том ч исле диверсии на железной до­
роге. В ходе такой акции 26 мая 1923 г. был схвачен и расстрелян на месте "за сабо­
таж и шпионаж” офицер фрайкорпса Альберт Лео Шлагетер. Его гибель на фоне Рур­
ской борьбы против французских оккупационных войск приобрела всегерманскую из­
вестность, а сам образ Шлагетера, приобрел ореол "германского борца за свободу" и
претерпел политическую мифологизацию. См.: Berghahn V.R. Der Stahlhelm. Bund der
Frontsoldaten, 1918-1935.
-
Diisseldorf, 1966.
-
S. 39; Артемов B.A., Кардашова E.B.
Фридрих Эберт - первый президент Германии. -
Воронеж, 2001. -
С. 230.
892 Radek К. Leo Schlageter, der Wanderer ins Nichts // Moeller van den Bruck. Das Recht
der jungen Volker... -
S. 75.
893 Ibid. -
S. 76.
894 Ibid. -
S. 77.
895 Ibid. -
S. 78.
896 Ibid. -
S. 79.
897 Koenen G. Op. cit. -
S. 335-336 .
898 Schiiddekopf O. - E. Nationalbolschewismus in Deutschland, 1918-1933.
-
Frankfurt am
М.; Berlin, Wien, 1973. -
S. 8.
899 Артемов В. А . Карл Радек: идея и судьба. -
Воронеж, 2000 . -
С. 127.
900Moeller van den Bruck. Der Wanderer ins Nichts... -
S. 83.
901 Ibid. -
S. 84-85 .
902Moeller van den Bruck. Sozialistische Aupenpolitik... -
S. 78.
903 Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 36.
904 Moeller van den Bruck. Ru(Bland... -
S. 65.
905 Moeller van den Bruck, Das dritte Reich... -
S. 72-73.
906Ibid. - S . 211.
907 Ibid. -
S. 225.
908 Ibid. -
S. 226.
909 Ibid. -
S. 205.
910 Ibid. -
S. 204.
911 Moeller van den Bruck. Sozialistische Aupenpolitik... -
S. 82.
912 Ibid. -
S. 83.
913 Ibid.
914Moeller van den Bruck. Der dritte Standpunkt... -
S. 90.
9,5 Moeller van den Bruck. Rupiand... -
S. 67.
916 Moeller van den Bruck. Unsere Entscheidung... -
S. 101.


308
917 Moeller van den Bruck. Das dritte Reich... -
S. 224.
918Ibid. - S . 201-202.
319Ibid. - S . 272.
920 Ibid. -
S. 296-297 .
921 Ibid. -
S. 272-273.
922 Ibid. -
S. 229.
923 Junger E. Revolution und Frontsoldatentum... -
S. 59.
924 Ibid. -
S. 59-60 .
925 Junger E. Unsere Kampfstellung // Junger E. Politische Publizistik... -
S. 332-333.
92s Niekisch E. Der politische Raum deutschen Widerstandes... -
S. 110.
927 Niekisch E. Rupland - Italien - Deutschland // Widerstand. 1926 (1). No6. -
S. 54.
928 Ibid. -
S. 56.
929 Niekisch E. Europa betet // Widerstand. 1930 (5). No3. -
S. 66.
930 Niekisch E. Die Funfjahrplan // Widerstand. 1930 (5). No7. -
S. 200.
931 Sontheimer K. Op. cit. -
S. 167.
932 Галкин A.A . Социология неофашизма. -
М., 1971. -
С. 25.
933 Галкин А.А . Германский фашизм. Изд. 2-е. -
М., 1989. -
С. 271.
934 Rosenberg A. Der Mythus des 20.Jahrhunderts. Eine Wertung seelisch-geistigen Ges-
taltenkampfe unserer Zeit. -
MUnchen, 1934. -
S. 23.
935Ibid. - S . 2, 116.
936Ibid. -S . 114.
937 Ibid. -
S. 118.
938Ibid. - S . 1-2.
939 Гитлер А. Моя борьба / Пер. с нем. -
Ашхабад, 1992 - С . 312.
940 Там же. -
С. 100, 209.
941 Rosenberg A. Die Protokolle der Weisen von Zion und die judische Weltpolitik. -
Munchen,
1933.- S . 133.
942 Гитлер А. Указ. соч. -
С. 256, 252, 254-255.
943 Rosenberg A. Der Mythus... -
S. 460.
944 Гитлер А. Указ. сом. -
С. 57.
945Фест Й. Гитлер. Биография / Пер. с нем. -
Пермь, 1993. -
Т.2. -
С. 23.
946 Гитлер А. Указ. соч. -
С. 57.
947 Rosenberg A. Der Mythus... -
S.639; Idem. Die Protokolle... -
S. 28.
948 Rosenberg A. Unser Wille, unser Weg, unser Ziel // Rosenberg A. Blut und Ehre. Bd.3. Kampf
um die Macht. Aufsatze von 1921-1932, hrsg.v. T.v. Trotha. -
Munchen, 1938. - S . 243.
949 Rosenberg A. Die Entwicklung der deutschen Freiheitsbewegung. -
Munchen, 1933. -
S. 6.
950 Hitler A. Judenparadies oder deutscher Volksstaat // Adolf Hitlers Reden, hrsg.v .E .Bo-
epple. -
Munchen, 1933 . -
S. 60.
951 Hitler A. Der Zusammenbruch der Novemberrepublik und die Mission unserer Bewegung //
Ibid. -
S. 91.
952 Rosenberg A. Der Mythus... -
S. 503.
953 Hitler A. Parlamentariersumpf oder Freiheitskampf // Adolf Hitlers Reden... - S .66; Idem.
Die “ Hetzer1' der Wahrheit! // Ibid. -
S. 17.
954 Гитлер А. Указ. соч. -
С. 562.
955РГВА.-Ф.1525.-On.1.-Д .11.-Л .11,7.
9SS Rosenberg A. Der Mythus... -
S. 214.
957 Rosenberg A. Antisemitismus... // Rosenberg A. Blut und Ehre. Bd.2. Gestaltung der
Idee. Reden und Aufsatze von 1933-1935, hrsg. v . T.v .Trotha.
-
Munchen, 1937.
-
S.
309
72; Idem. Der Bolschewismus als Aktion... // Rosenberg A. Blut und Ehre. Bd.3 . Kampf
um die Macht. Aufsatze von 1921-1932, hrsg.v . T .v .Trotha. -
Munchen, 1938. -
S. 372.
958 Rosenberg A. Pest in Russland. Der Bolschewismus, seine Haupter, Handlanger und
Opfer. -
Munchen, 1936 . -
S. 48.
959 Гитлер А. Указ. соч. -
С. 57.
960 Rosenberg A. Deutschland als Bollwerk in europaischen Osten // Rosenberg A. Europa und
sein Todfeind. Vier Reden iiber das bolschewistische Problem. -
MQnchen, 1938. -
S. 5.
981 Rosenberg A.Das Parteiprogramm. Wesen, Grundsatze und Ziele der NSDAP. -
Munchen,
1942.- S . 15.
982 Kuhn A. Hitlers aussenpolitisches Programm: Entstehung und Entwicklung 1919-1939.
- Stuttgart, 1970 . - S . 38.
983 Цит. no: Ibid. -
S.101.
984 Ibid. -
S. 94, 36.
965 Ibid. -
S. 54, 68.
966 Ibid. -
S. 98.
967 Цит. no: Ibid. -
S. 69.
968 Гитлер А. Указ. соч. -
С. 551.
969Тамже.-С .117.
970 Hitlers zweites Buch. Ein Dokument aus den Jahre 1928. Eingel. u. komm. von Gerhard
L.Weinberg. -
Stuttgart, 1961 . -
S. 54.
971 Гитлер А. Указ. соч . -
С. 556.
972 Hitlers zweites Buch... -
S. 153.
973Ibid. - S . 129.
974 Hildebrand K. Hitlers “Programm” und seine Realisierung 1939-1942. // Hitler, Deutach-
land und die Machte, hrsg.v .M .Funke. -
2. Aufl. -
Dusseldorf, 1977 . -
S. 69.
976 Rosenberg A. Der Mythus... -
S. 641-642; Rosenberg A. Der Zukunftsweg einer deut­
schen Aussenpolitik. -
Munchen, 1927 . -
S. 93.
976 Rosenberg A. Europa, der Norden und Deutschland // Rosenberg A. Gestaltung der
Idee... -
S. 96.
977 Rosenberg A. Der Zukunftsweg... -
S. 143.
978 Rosenberg A. Krisis und Neugeburt Europas II Rosenberg A. Blut und Ehre. Bd.l . Eine Kampf
lur deutsche Wiedergeburt Reden und Aufsatze von 1919-1933, hrsg.v. T.v. irotha. -
Mun-
chen, 1936. -
S. 300 ,311 .
979 Koktanek A.M. Op. cit. -
S.427.
980 Ibid. -
S. 458.
981 Schwierskott H.- J. Op. cit. -
S. 144-145 .
982Hietala M. Op. cit. - S . 123.
983 Junger E. Nationalismus und Nationalsozialismus // Junger E. Politische Publizistik...
-
S. 320.
984JOnger E. Abgrezung und Verbindung... -
S. 77.
985JOnger E. Nationalismus und Nationalsozialismus... -
S. 319.
988 JOnger E. Schliesst euch zusammen! S chlusswort... -
S. 228.
987Junger E. “ Nationalismus” und Nationalismus// Junger E. Politische Publizistik... -
S. 509.
988 Niekisch E. Hitler - ein deutsches Verhangnis... -
S. 13.
989Ibid. -S . 15.
990Ibid. -S . 17.
991 Ibid. -
S. 20.
992Niekisch E. Entscheidung... -
S. 83.
993 Jung E. J. Aufstand der Rechten // Deutsche Rundschau. 1931 (58). November, S. H4.


310
994 Jung E. J. Neubelebung von Weimar? ... -
S. 160.
995Ibid. - S . 159.
996Цит. no: Noack P. Cart Schmitt... -
S. 143.
997Schwierskott H. -J . Op. cit. -
S. 149.
998 Koenen G. Op. cit. -
S. 345-347 , 492 .
999Schwierskott H. -J . Op. cit. -
S. 149 ,151 .
1000 Rodel H. Moeller van den Bruck. Standort und Wertung. -
Berlin, 1939 - S 162
1001 Ibid. -
S. 164.
' I T Jun9 E - J - Sinndeutungderdeutschen Revolution. -
Oldenburq, 1933 . - S
10
1003 Ibid. -
S. 23.
1004 Ibid. -
S. 58.
1005 Ibid. -
S. 62.
1006 Ibid. -
S. 78.
1007 Ibid. -
S. 98.
1008Felken D. Op. cit. - S . 192.
1009Шпенглер О. Годы решений... -
С. 13.
1010Тамже.-С . 10-11.
1011 -
1012 -
Тамже. -С .11-12.
'Тамже. -
С. 22
1014
1013 Там же. -
С. 184.
Felken D. Op. cit. -
S. 96.
1015Ibid. - S .222 .
1016 Ratsch-Langejiirgen B. Op. cit. -
S. 207-240.
1017 Noack P. Carl Schmitt... -
S. 178.
Рахшмир П.Ю. Радикальный оппорту нис т Карл Ш митт // Консерватизм: идеи и
люди / Под ред. П .Ю. Рахшмира. -
Пермь,1998. -
С. 140.
Noack P. Carl Schmitt... -
S. 168.
10211Ibid. - S . 191.
1“ ’ Ibid. - S . 194-195.
Schmitt C. Staat, Bewegung, Volk. Die Dreigliederung der politischen Einheit. -
2. Aufl.
-
Hamburg, 1933. -
S. 11.
Ibid. -
S. 12.
1024 Quaritsch H. Op. cit. -
S. 119.
1025 Noack P. Carl Schmitt...
-
S. 204; Ruthers B. Carl Schmitt im Dritten Reich: Wissen-
schaft als Zeitgeist-Verstarkung? - 2. erweit. Aufl. -
MQnchen, 1990. -
S. 100.
.
Noack P. Carl S chmitt... -
S. 199-203, 206.
1027 Quaritsch H. Op. cit. -
S. 102.
1028 Noack P. Carl Schmitt... -
S. 222-223 .
1029 Schieder W. Carl Schmitt und Italien // Vierteljahrshefte fUr Zeitgeschichte. -
37(1989).
—S. 16.
1031 Noack P ' Emst JQn9er: eine Biographie. - 2 . Aufl. -
Berlin, 1998. -
S. 121-123.
Юнгер Э. Сердце искателя приключений. Вторая редакция. Фигуры и каприччо /
Ю32 Пер' СНем' ~ М" 2004; 0ГОже' На мРамоРных утесах / Пер. с нем. -
М., 2009.
Юнгер Э. Сады и дороги: дневник / Пер. с нем. —М., 2008; он же. Излучения (фев­
раль 1941 - апрель 1945) / Пер. с нем. -
СПб., 2002; он же. Годы оккупации (ап-
1юз рель 1945 - декабрь 1948) / Пер. с нем. -
СПб., 2007.
Юнгер Э. Гелиополь / Пер. с нем. -
М., 20 01.
311
ОГЛАВЛЕНИЕ
а
Вв едени е ..................................................................................................................................
Глава 1. Консерватизм и националистические движения
в послевоенной Г ерм ан и и .......................................................................... 16
§ 1. Кризис консервативной идеи в Германии после
первой мировой войны: в поисках истоков
“консервативной революции” ....................... ................................. 16
§ 2. Рефлексия войны представителями
“консервативной революции” ......................................................... 54
§ 3. Возникновение националистических движений
в Германии и “борьба против республики” .............................. 69
§ 4. Структура интеллектуального течения
“консервативной революции”: люди,
организации, и з д а н и я......................................................................... 83
Глава 2. Мировоззренческие компоненты
“ консервативной революции” ................................................................ 110
§ 1. Националистический компонент
“консервативной революции” .......................................................110
§ 2. Проблема государства и политики
в представлениях “консервативной революции” ................. 129
§ 3. Критика либерализма как мировоззренческого
п ро тив н и ка........................................................ .................................. 1^7
§ 4. Немецкий социализм в консервативной оправе................... 176
Глава 3. Политические компоненты
“ консервативной революции” ................................................................ 204
§ 1. Критика “консервативной революцией”
Веймарской респ убли ки................................................................. 204
§ 2. Версальский мир и внешнеполитическая
дискуссия “консервативной революции” ............................... 224
§ 3. Большевизм в зеркале “консервативной
революции” ..........................................................................................236
Глава 4.
“ Консервативная революция” и национал-социализм.................248
§ 1. Мировоззренческие компоненты
нац ионал-социализма...................................................................... 248


312
§ 2. Отношение “консервативной революции”
к национал-социализму в Веймарской
респ убл ике............................................................................................261
§ 3. Представители “консервативной революции”
в н ацистском г о с у д ар с т в е ..............................................................266
Заклю чен ие.........................................................................................................................278
П римеч ани я........................................................................................................................284
На об лож ке книги использована репродукция картины
Фердинанда Ходлера "Выступление частей из йенских
студентов во время освободительной войны 1813 года”
С. В. Артамошин
ПОНЯТИЯ И ПОЗИЦИИ КОНСЕРВАТИВНОЙ
РЕВОЛЮЦИИ: И НТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЕ ТЕЧЕНИЕ
“ КОНСЕРВАТИВНОЙ РЕВОЛЮЦИИ”
В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ ВЕЙМАРСКОЙ
РЕСПУБЛИКИ
Подписано в печать 10.03 .2011. Формат 6 0x84 1/16. Печать офсетная.
Бумага офсетная. Уел. п.л. 18,1. Тираж 500 экз. Заказ No 252.
Отпечатано в типографии ООО “Брянское СРП ВОГ”.
241011, Брянск, ул. Красноармейская, 15.