2 р. 10 к.

Франсуа Эе JJtocpcpp
В?Н<?СУРЛД
НАПРАСНЫХ НАДЕЖД
! срранцузско го
ахпгиаройой
Издательство ЦК ВЛКСМ
«МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ»
19 5 5

ПРЕДИСЛОВИЕ
В 1946 году вблизи венесуэльского города Валенсия
было начато строительство большого поселка. Прави-
тельственные чиновники и подрядчики наводнили район
строительства, где из огромных полотнищ гофрирован-
ного железа наспех сооружались низкие длинные бара-
ки, напоминавшие авиационные ангары. Их возводили
хаотически, не задумываясь над планировкой будущих
улиц. Когда число ангаров достигло сотни, место строй-
ки было обнесено металлической решеткой, поверх кото-
рой протянули несколько рядов колючей проволоки. Во-
круг будущего поселка оборудовали посты и вышки,
предназначенные для сторожевой охраны, и вскоре по-
селок получил имя Турмеро.
Местные жители, наблюдавшие за необычной строй-
кой, гадали, будет новый поселок пересыльным пунк-
том для политических заключенных или концентрацион-
ным лагерем для уголовных преступников. Кое-кто вы-
сказывал предположение, что Турмеро предназначается
под военный лагерь. Но такие предположения резонно
высмеивались: венесуэльский солдат, хоть и привык
с детства к палящему солнцу, не выдержал бы и трех
дней жизни в таком бараке. Ослепительно блестевшие
на солнце бараки эти наводили на мысль о раскаленной
металлической бочке, которую во времена колонии ис-
панские иезуиты использовали в качестве орудия пы-
ток своих жертв.
3
Однако загадка вскоре разрешилась. Местные власти
объявили, что в Турмеро будут жить прибывающие
в страну эмигранты.
Как Турмеро, так и подобные ему поселки, вырос-
шие в окрестностях Каракаса и Маракая, совсем не по-
ходили на привлекательные домики городского и за-
городного типа, красовавшиеся на многоцветных реклам-
ных плакатах, демонстрировавшихся тогда в вене-
суэльских консульствах в Европе. Рекламные домики
призывали европейцев «поспешить в Венесуэлу», ту-
манили разум изголодавшихся, обнищавших во время
войны людей возможностью «легкой жизни и экономиче-
ского процветания».
Выпуск рекламных плакатов за границей и сооруже-
ние металлических бараков в стране было началом ши-
рокой кампании венесуэльского правительства по ввозу
эмигрантов. Эта кампания, по мнению венесуэльских вла-
стей, должна была разрешить проблему, которая в Ве-
несуэле с каждым годом все больше и четче вырисовы-
вается как возможная национальная катастрофа. Сего-
дняшняя экономика Венесуэлы, изуродованная хозяйни-
чанием нефтяных монополий, страдает хронической зави-
симостью от бюджетных поступлений с иностранных кон-
цессий. Страна живет главным образом на те проценты,
которые она получает от англо-американских нефтяных
монополий, предоставляя им право выкачивать из недр
Венесуэлы ежегодно до 100 миллионов тонн нефти. Но и
эти поступления, ничтожные по сравнению со стоимостью
вывезенной из страны нефти, возвращаются обратно
в Соединенные Штаты, где Венесуэла закупает большую
часть необходимых ей продуктов питания и предметов ши-
рокого потребления. Политика нефтяных королей прида-
ла этой зависимости свойства настоящего заколдованного
круга, смертной петли, грозящей затянуться при малей-
шей попытке венесуэльцев поднять голову. «Путь на ви-
селицу», по выражению самих венесуэльцев, начался для
экономики Венесуэлы с открытия нефти и захвата ее до-
бычи иностранными монополиями. Нефтедобыча отвле-
кла на промыслы и обслуживающие их предприятия
большинство трудоспособного населения страны. Будучи
еще в начале этого столетия богатой сельскохозяйствен-
4
нои страной, где на душу населения приходилось не-
сколько голов крупного рогатого скота, Венесуэла сей-
час вынуждена импортировать более 90 процентов
потребляемых в стране продуктов. Венесуэльцы дав-
но отвыкли покупать в магазинах товары отечествен-
ного производства. Не без горечи писалось об этом
в свое время в венесуэльском юмористическом журнале
«Моррокой асуль»:
«Я хочу найти в нашей большой стране хоть не-
множко нашего и не встречаю ничего, если не считать
малярии. Я должен был бы молчать об этом отсутствии
нашего, чтобы могли спокойно почивать на лаврах вели-
кие патриоты. Я должен был бы сказать, что Телефон-
ная компания и Компания электрического света — наши,
что наша — эта отвратительная жидкость, что спит тре-
вожным сном под нашей землей. Должен был бы найти
венесуэльский вкус у голландской картошки, у чилий-
ских бобов, у кубинского сахара... Но я не могу сделать
этого. Я искренен, и меня тянет говорить по-португаль-
ски, когда я вижу венесуэльского ребенка, потому что он
одет в бразильский костюмчик. Я отвечаю на аргентин-
ском наречии, когда мне предлагают бифштекс по-гам-
бургски...»
Отказываясь видеть или, вернее, признавать истин-
ную причину неблагополучного состояния национальной
экономики, венесуэльские власти сваливали вину на не-
хватку в стране населения вообще и сельскохозяйствен-
ного населения в частности. Мысль о ввозе в страну
иностранцев, руками которых можно было бы оживить
сельскохозяйственное производство, в короткое время
обрела силу навязчивой идеи. И тогда-то, к началу
1946 года, правительство партии Аксион демократика
(Демократическое действие) предприняло первые шаги
для осуществления этой мысли.
На первых порах широкая пропаганда за границей
принесла свои плоды. В страну хлынули потоки эмигран-
тов, обманутых заманчивой перспективой. В их число
входили разные люди. Были честные труженики, поте-
рявшие надежду обеспечить себя куском хлеба на родине;
среди этих людей прибыл в Венесуэлу и капитан Фран-
5
суа де Жоффр. Много было и авантюристов, гнавшихся
за легкой наживой.
По-разному встретила Венесуэла вновь прибывших.
В стране, где властвуют золото и нефтяные компании,
почитаются только деньги. Поэтому эмигранты, распола-
гавшие определенным капиталом, могли в известной сте-
пени располагать и своей судьбой. Тот же, кто прибыл
лишь с целью предложить свои рабочие руки, без даль-
них слов отправлялся в специальные лагери типа Тур-
меро. Оттуда эмигрантам был один путь — на неосвоен-
ные земли, в глухие районы тропической сельвы, где,
не имея ни сельскохозяйственного инвентаря, ни возмож-
ности получить кредит, они гибли от лихорадки и змеи-
ных укусов, не успев пропахать первой борозды.
Судьба Франсуа де Жоффра типична для большин-
ства эмигрантов послевоенных лет. Обманутый, как
и многие другие, перспективой получить желаемую ра-
боту и обеспечить себя, де Жоффр выдержал многие
испытания в Венесуэле и в конце концов был вынужден
ее покинуть. Хотя, казалось бы, кто, как не этот опыт-
ный летчик, человек с сильной волей, должен был бы
найти применение в этой «бедной людьми» стране!
Франсуа де Жоффр прошел тяжелый жизненный
путь. Еще совсем юношей он выступил с оружием в ру-
ках против врагов своей родины. После поражения Фран-
ции во второй мировой войне он вместе с другими лет-
чиками под руководством майора Тюляна, через Африку
и Иран, направился в Советский Союз, чтобы вместе
с солдатами Советской Армии драться за освобождение
Франции. Это было в конце ноября 1942 года. С 1942
по 1945 год де Жоффр в составе полка «Нормандия —
Неман» сражался против гитлеровцев на Центральном,
а затем на 3-м Белорусском фронте. За проявленную
в боях отвагу и храбрость капитан де Жоффр получил
несколько советских боевых наград. Советские люди по-
мнят его героический бой с гитлеровцами над заливом
Фриш Гаф в Прибалтике весной 1945 года. Самолет де
Жоффра был сбит, но отважный летчик сумел спуститься
с парашютом на воду. Четырнадцать часов он держался
на ледяной воде, пока его не спасли советские воины.
После окончания войны де Жоффр вернулся во Фран-
6
цию. Но родина не дала своему сыну не только заслу-
женной награды, а отказала в самом насущном — в воз-
можности устроить свою жизнь по-человечески... И вот
Венесуэла, «обетованная земля», на которой, как каза-
лось, можно будет осуществить мечту о работе в авиации,
мечту о приличной жизни, стала конечным пунктом путе-
шествия. Де Жоффр включился в поток эмигрантов
и пошел по общим для большинства из них мукам.
Впечатления де Жоффра о Венесуэле дают познава-
тельный материал о стране, так мало знакомой советско-
му читателю. Подкупает искренность и непосредствен-
ность повествования, идущего от лица очевидца, который
не только констатирует факты, перечисляет события, но
и участвует в них, испытывает на себе жестокие удары
жизни, страдает, надеется и отчаивается.
Де Жоффр правильно указывает на неустойчивость
политического положения в Венесуэле. Именно потому,
что президент Шальбо не чувствовал себя уверенно
в президентском кресле, он не смог оказать никакой
реальной поддержки своему почти соотечественнику.
Страх за свою судьбу, боязнь, что его действия могут
быть враждебно истолкованы политическими соперника-
ми, не позволили «первому человеку в государстве» вы-
полнить свое обещание — предоставить де Жрффру место
летчика в компании, контролируемой правительством.
Автор подчеркивает это и на характеристике образа
жизни венесуэльского народа. В то время как рабочие-ве-
несуэльцы ютятся в «неприглядных деревушках», каждо-
му служащему иностранных нефтяных компаний предо-
ставлена отдельная вилла, полностью приспособленная
к условиям тропического климата, со всеми современны-
ми удобствами.
То, что правительство Венесуэлы оказалось бессиль-
ным решать многие внутренние вопросы, со всей очевид-
ностью показывает и пресловутая история ввоза эмигран-
тов. Несмотря на всю фантастичность попытки решить
проблему сельского хозяйства путем только ввоза рабо-
чих рук, даже такая куцая политика встретила серьезное
сопротивление англо-американских нефтяных монополий.
Магнаты США увидели в ней угрозу своим интересам.
Если венесуэльцы станут есть свой хлеб, то куда пойдут
7
консервы, которые сбывают в Венесуэлу бизнесмены?
Имей Венесуэла свой хлеб, она, пожалуй, и нефть станет
считать своею! Это опасно, это недопустимо. И вот вме-
сто разработанного венесуэльским правительством проек-
та устройства сельскохозяйственных артелей с привлече-
нием иностранных рабочих рук был выдвинут и в конце
концов принят проект организации в Венесуэле спе-
циальной «Компании по производству, складированию и
распределению сельскохозяйственных продуктов». Доста-
точно сказать, что автором этого второго проекта был
миллиардер Нельсон Рокфеллер, владелец компании
«Креол петролеум корпорейшн», основной нефтедобываю-
щей монополии в Венесуэле.
За осуществление этого проекта взялся явившийся
в Венесуэлу собственной персоной Нельсон Рокфеллер,
и венесуэльцы получили наглядный пример того, как
нужно обделывать дела. В короткий срок было покончено
не только с сельскохозяйственными артелями, о которых
так много говорилось, но и с подавляющим больший'
ством уже существовавших до этого креольских хозяйств.
А в каракасских кварталах возникли тем временем
новенькие кафетерии. На никелевых плитах зашипели
румяные сосиски и свифтовский бекон, белокурые
«герлс» с улыбкой подавали венесуэльским обывате-
лям охлажденную в рефрижераторах «Дженерал
электрик» кока-колу, а в соседних лавчонках сидели
обреченные на гибель местные торговцы, потерявшие
покупателей.
Что касается эмигрантов, которые должны были
«оживить» сельскохозяйственное производство в стране,
то мысль о них отпала сама собой.
Интересны в описании де Жоффра районы добычи
золота и алмазов, действительно напоминающие Клондайк
в период золотой лихорадки. Страницы, посвященные
описанию жизни и быта районов Эль Кальяо, пожалуй,
являются наиболее сильными и точными по изображе-
нию. Автор справедливо замечает, что в расхищении на-
циональных богатств, помимо стаи прожорливых ино-
странцев, принимают прямое участие и сами правитель-
ственные чиновники и даже армейские части, посланные
сюда для наведения порядка. Солдаты и офицеры не мо-
8
гут устоять перед заманчивым блеском алмазов и, поль-
зуясь своей силой, обирают прииски и грабят старателей.
Наряду с фактами, срывающими лубочные декора-
ции, которыми венесуэльское правительство пытается
воздействовать на заграничное общественное мнение,
в книге де Жоффра имеется ряд неточностей. В книге
ничего не сказано о главном, что определяет всю жизнь
Венесуэлы, — о хищнической эксплуатации иностранными
монополиями природных ресурсов страны, главным обра-
зом нефти. По указке нефтяных монополий строится вся
внутренняя и внешняя политика венесуэльских прави-
тельств. С борьбой за нефть связаны все государствен-
ные перевороты, о которых упоминает автор. Наконец
изменение нефтяного законодательства явилось основной
причиной свержения правительства партии Демократиче-
ское действие, смещения президента Ромуло Гальегоса,
убийства полковника Дельгадо Шальбо и других антиве-
несуэльских актов.
Неоспоримые факты, которые приводит автор, пока-
зывают, что все ключевые позиции в стране находятся
в руках американцев. Нефтяные месторождения, свиде-
тельствует де Жоффр, в большинстве являются концес-
сиями США или Англии, все железорудные месторож-
дения эксплуатируются иностранными компаниями.
Де Жоффр отмечает, что американские офицеры, инструк-
торы переделывают венесуэльскую армию на свой лад.
Упоминания де Жоффра о том, что на дорогах страны
он видел нескончаемую нить американских автомашин,
что в кинотеатрах страны можно видеть все голливудские
фильмы и т. п., еще более дополняют картину засилья
иностранных монополий в стране.
По книге трудно судить о положении беднейших слоев
населения Венесуэлы — рабочих и крестьян, их организо-
ванной борьбе против иностранного засилья. В частно-
сти, автор нигде не упоминает о мощных забастовках
нефтяников в 1949—1950 годах, приведших к объявле-
нию в стране военного положения, хотя сам он был
свидетелем их. Это забастовочное движение наряду с за-
падными штатами Венесуэлы охватило и районы Мату-
рина и Эль Тигре, которые де Жоффр так подробно
описал и которые он часто посещал.
9
Как видно из текста книги, сведения о Венесуэле, до-
полняющие личные впечатления, де Жоффр черпал из
бесед с представителями ограниченного круга людей.
Отсюда и идет неправильное понимание автором по-
литики партии Демократическое действие и оценка ее
деятельности как «прогрессивной организации, защи-
щающей права трудящихся». Не соответствует действи-
тельности заявление о том, что правительство партии
Демократическое действие «пользовалось поддерж-
кой» Советского Союза. Не говоря уже о враждебном по
отношению к СССР направлении в политике этой партии,
такая «поддержка» невозможна в силу самой сути внеш-
ней политики Советской страны, которая свято соблю-
дает принцип невмешательства во внутренние дела других
стран.
Ошибается де Жоффр и в ряде других утверждений.
Так, кучку уголовников и отщепенцев, бежавших от от-
ветственности за преступления, совершенные ими во вре-
мя войны, которых небольшими группами ввозили
в Венесуэлу для полицейской и сыскной работы среди
эмигрантов, он называет «славянами, очевидно бегущи-
ми от строгостей режима за «железным занавесом». Тот
же факт, что большое число советских граждан из пере-
мещенных лиц, случайно попавших в Венесуэлу, по их
просьбе давно возвращены на родину, им не отмечен.
Далее де Жоффр пишет, будто бы среди эмигрантов
существует некое «единство»: эмигранты-наци «мирно
беседуют с бежавшим из Германии евреем», а боец испа-
нец из Интернациональной бригады может «дружить»
с пилотом Муссолини. Здесь частный случай, возможно
имевший место, преподносится как нечто типичное. Это
утверждение противоречит многочисленным рассказам
самого автора о судьбах людей в Венесуэле. Редко кто
там преуспевает. В основном люди, которых знал де
Жоффр, вынуждены бороться за существование в одиноч-
ку, они разоряются, меняют профессию, терпят унижения
и сегодня не знают, будет ли у них завтра еда и крыша
над головой. Эмиграцию в Венесуэле разбивают не только
на отдельные национальные группировки, но и на со-
циальные прослойки, тесно замкнутые и враждующие
между собой.
10
Отсюда и неправильная оценка деятельности и лич-
ности президента Дельгадо Шальбо. Нельзя не заметить,
что автор путает хронологию событий, сопутствовав-
ших приходу к власти партии Демократическое действие
и последовавших за ее падением. Предпосылки свер-
жения режима этой партии и последовавших за этим го-
сударственных переворотов более серьезны, чем те, о ко-
торых вскользь упоминает автор.
В 1945 году партия Демократическое действие пу-
тем военного переворота свергла демократическое прави-
тельство президента Медины, которое незадолго до этого
провело реформу нефтяного законодательства, уве-
личив национальные доходы от эксплуатации нефтяных
концессий, и установило дипломатические отношения
с Советским Союзом. Во главе правительственной хун-
ты встал ставленник иностранных нефтяных монополий
Ромуло Бетанкур, сохранивший за собой положение
официального главы партии Демократическое дей-
ствие. Членом хунты и министром обороны был назна-
чен полковник Дельгадо Шальбо.
С первых шагов правительство Ромуло Бетанкура
взяло резко реакционный курс как во внутренней, так
и во внешней политике. Однако в результате давления
народных масс и деятельности левого, националистиче-
ского крыла партии Бетанкур был вынужден в 1949 го-
ду передать власть Ромуло Гальегосу—известному писа-
телю, популярному в широких массах, но не имевшему
ни политического опыта, ни политического веса.
Приход к власти Гальегоса расколол партию Де-
мократическое действие. Ее левое крыло, возглавляемое
писателем Вальморе Родригесом, Альберто Карневали и
другими, настояло на сохранении измененного нефтяного
законодательства и провело ряд дополнительных зако-
нов, ущемляющих интересы иностранных нефтяных мо-
нополий. В ответ на это последние организовали новый
военный заговор. Гальегос лишился президентского крес-
ла и был изгнан из страны, так мастерски описанной
им в романах. Во главе новой военной правительственной
хунты (так называемой Хунта милитар де гобиерно),
присвоившей себе всю власть, встал полковник
Дельгадо Шальбо. Но полковник Шальбо придерживал-
11
ся европейской, главным образом английской, ориента-
ции, и это было причиной его трагической смерти. Член
хунты полковник Маркос Перес Хименес организовал
убийство Шальбо, после чего сам занял его место. В на-
стоящее время Перес Хименес — президент Венесуэлы.
Нельзя согласиться с мнением де Жоффра относи-
тельно характера Военной хунты и ее внутренней и
внешней политики. Называя Военную хунту молодым и
сильным правительством Венесуэлы, «очень быстро на-
гоняющим время, потерянное для развития страны»,
де Жоффр не рассказывает о продажности военных дикта-
торов в Венесуэле, за бесценок отдающих иностранным
трестам богатейшие залежи нефти в стране. Надо ска-
зать, что иностранные нефтяные компании, около три-
дцати лет истощающие природные богатства Венесуэлы,
получили за это время более двенадцати миллионов гек-
таров земли в концессии. Правительство Переса Химе-
неса под предлогом необходимости увеличения произ-
водства нефти решило предоставить иностранным ком-
паниям новые концессии.
Определенные круги венесуэльского общества, свя-
занные деловыми и финансовыми узами с иностранны-
ми нефтяными компаниями, обогащаются за счет бескон-
трольного расхищения нефтяных богатств страны —
расхищения, являющегося основным видом бизнеса, спо-
собом наживы, средством обогащения. В Венесуэле пред-
ставляется нерентабельным, если не обреченным на не-
удачу, помещение капиталов в местную обрабатываю-
щую промышленность, не имеющую сил конкурировать
с североамериканским производством. Поэтому венесуэль-
ские дельцы усиленно вкладывают свои средства в строи-
тельство отелей и доходных домов. Кроме того, в Вене-
суэле оживилось в последние годы и другого вида строи-
тельство, подчиненное выработанному американскими
монополиями плану «межконтинентальной обороны». Это
постройка аэродромов и шоссейных дорог, не имеющих
никакого значения с точки зрения интересов народного
хозяйства страны и не связывающих между собой отда-
ленные экономические районы. Кучи цемента в портах,
горы строительного материала и оживление строек в го-
родах показались де Жоффру достаточным основанием
12
для того, чтобы назвать Венесуэлу «одной большой
стройкой», вкладывая в это выражение самый гуманный
смысл.
Эти факты никак не отражены де Жоффром. И чита-
тель должен иметь это в виду, если хочет понять истин-
ный смысл всего, о чем говорит де Жоффр в своей книге,
интересной, поучительной, написанной поистине кровью
сердца.
Л. Волгин

Долгой и поучительной была моя жизнь в Венесуэле,
и, вероятно, полезно будет опубликовать впечатле-
ния об этой стране. Это должно быть особенно интерес-
но в наше время, когда европейские эмигранты все боль-
ше обращают свои взоры к Южной Америке и, в частно-
сти, к Венесуэле.
Когда заходит речь о Венесуэле, вернее о Соединен-
ных Штатах Венесуэлы, обычно заявляют авторитетно:
«О да, я знаю, Каракас, нефть...» Нечего и говорить,
что столь короткое определение не может охарактеризо-
вать полностью такую многообразную страну. Конечно,
столица Венесуэлы — Каракас управляет жизнью всей
страны, и недра ее хранят в себе почти неисчерпаемые за-
пасы нефти. Но, говоря о Венесуэле, нельзя забывать
имени великого человека, которому стольким обязана
страна, — имени Симона Боливара; он навсегда остался
в умах и сердцах венесуэльцев как «эль либертадор» —
освободитель. Имя, престиж, слава Боливара тесно
связаны с историей Венесуэлы и являются предметом
не только беспредельного уважения, но, я сказал бы, да-
же культа. Знаменитый эмансипатор, прославленный ге-
нерал, национальный герой борьбы за независимость
живет в сердце народа. Каждый эпизод его жизни
и борьбы служит примером патриотизма и нацио-
нальной независимости. Вся история Венесуэлы концен-
трировалась и будет концентрироваться вокруг великой
и легендарной личности Симона Боливара. Что это так,
будет видно из моей книги.
Эмиграция вполне закономерна в наше время, когда
вся Европа бурлит и волнуется, имея перед собой не-
определенное, полное скрытых угроз будущее и трудное
настоящее, означающее для одних нищету и безрабо-
тицу, для других — социальные тяготы и непосильные
налоги. Глаза ищут новых горизонтов, те, у кого нет
больше родины или жилища, пытаются спастись от ни-
щеты и преследований. Другие, охваченные жаждой при-
ключений или спасаясь от правосудия, напрасно ищут
страну, в которой они могли бы начать новую жизнь.
Куда ехать? Ехать, конечно, надо, но в каком на-
правлении? Надо покидать эту старую Европу, усталую,
измученную, изнуренную страну без будущего, для но-
вого мира, полного обещаний. Но как его найти?
И вот приходит в голову мысль о Венесуэле, в самом
названии которой чувствуется запах нефти и тропиков и
которое дает простор самым заманчивым мечтам...
Решение принято: надо ехать в Венесуэлу, заработать
там денег и затем вернуться на родину. Это смело, за-
манчиво, искушение велико. Но действительность не
оправдывает ожиданий. Те немногие, которым улыбается
в Венесуэле удача, не могут оставаться спокойными за
свое будущее, настолько эта удача хрупка и непрочна.
За бешеными спекуляциями и сказочными богатствами
прячется что-то опасное, беспокойное.
Эта большая южноамериканская страна, которая
в два раза больше Франции \ расположена на побережье
Караибского моря. На западе она граничит с республи-
кой-сестрой Колумбией, а на востоке границы ее прохо-
дят по дельте Ориноко и Британской Гвиане. На юге
простираются девственные леса Амазонки и покрытые
непроходимыми зарослями горы, отделяющие Венесуэлу
от Бразилии. В этой громадной стране с исключительно
богатыми недрами всего четыре миллиона жителей 2. Она
расположена в нескольких часах полета от США и при-
влекает к себе много эмигрантов, особенно в послевоен-
ные годы. Венесуэла превратилась в притягательную си-
лу, радужную надежду, мираж для толпы эмигрантов и
дельцов всех национальностей и профессий: инженеров,
16
техников, рабочих, крестьян, шахтеров, лесорубов, слу-
жащих всех категорий, людей со специальностью или без
нее и даже — о, ирония судьбы! — летчиков (я уезжал
в Венесуэлу, чтобы найти работу в авиации). В общем
там представлены все виды профессий. Имеется среди
этой массы, к сожалению, и прослойка авантюристов,
влекомых сюда одной опьяняющей мечтой: во что бы то
ни стало составить себе состояние, разбогатеть любой це-
ной — ценой борьбы, непосильного труда, интриг, а не-
редко и ценой крови и подлости.
Вот коротко о Венесуэле, а теперь послушайте, как
жили там эмигранты в 1950 году.
Глава первая
КАНН В ДЕКАБРЕ 1949 ГОДА
Дрожа от холода, роскошный курорт на Лазурном
Берегу надел свой зимний наряд. Но погода все же хо-
роша. Пять часов утра. Вдоль набережной, прижавшись
друг к другу, выстроились яхты. Я думаю о том, что
должен покинуть: ведь я отправляюсь в Далекое Неиз-
вестное. Какова-то будет моя судьба?..
Начинается некоторое оживление, каннским таможен-
никам много дела: нас целых двадцать пассажиров!
Скромно, без багажа, с деланым равнодушием я не-
терпеливо жду сигнала отправления, которое почему-то
задерживается. Но вот, наконец, все формальности за-
кончены и мы на катере идем к рейду, к пароходу «Со-
беский», 12 тысяч тонн водоизмещения, порт приписки—
Гдыня. На судне польский флаг, оно зафрахтовано италь-
янской компанией и имеет польско-итальянско-греческий
экипаж. Плата за проезд взимается в долларах. Но нам
все это безразлично, нам важно лишь, чтобы пароход
доставил нас в венесуэльский порт Ла Гуайру. Пассажи-
ры, покидающие Канн вместе со мной, — или эмигранты,
возвращающиеся к своим семьям, или же венесуэльцы,
покидающие Францию не без сожаления. На палубе уже
целая толпа, слышатся испанские и итальянские фразы.
Первый шаг на пароход является одновременно и
17
первым шагом в неизвестное будущее. Что это, предотъ-
ездная лихорадка? Страх перед неизвестным будущим?
Тревога за оставленных близких? Не знаю, но я испы-
тываю безотчетную тоску, которая, правда, быстро
исчезает, развеянная первыми впечатлениями путеше-
ствия.
Со мной в каюте американец и два итальянца. К кон-
цу дня я уже знал, как сложилась жизнь каждого из них,
их профессию и куда они едут. Каюта парохода распола-
гает к откровенности, так как люди считают, что вряд ли
когда-либо встретятся. Один из итальянцев, скорее ев-
рей, едет в поисках счастья в Канаду; очевидно, он на-
слышался о богатых мехах Крайнего Севера и Юкона.
Второй, грязный, лохматый, с трудом говорящий на сво-
ем родном языке, спустился с Калабрийских гор, чтобы
поехать к брату-миллионеру, сорок лет назад уехавше-
му в Северную Америку. Эти два эмигранта чаще всего
больны и лежат на койках, что немного омрачает наше
путешествие. Третий пассажир, американец, — класси-
ческий тип старого туриста, опытного путешественника,
абсолютно равнодушного ко всему окружающему. Он
объездил уже большую часть земного шара, но продол-
жает путешествовать «в поисках тепла, которого нет
в бунгало Висконсина», как он говорит не без юмора.
Большая клетчатая фуражка, трубка в зубах, костлявое
лицо с живыми, хитрыми глазами... Он целыми днями
ходит большими шагами по палубе или же, подняв во-
ротник, облокотившись на борт, смотрит на море, погру-
женный в какие-то свои мысли. Он сошел с парохода
в порту Фуншал на острове Мадейра, чтобы понежиться
в теплом климате. Вечный путешественник, — счастли-
вый или несчастный, я не знаю, — бороздящий вдоль и
поперек земной шар лишь для того, чтобы разнообра-
зить монотонность своего существования.
Какую тайну скрывает в себе каждый человек, любое
живое существо в крошечной каюте на борту парохода?
Каждый рассказывает о себе все или хотя бы кусочек
своей жизни. А затем однажды он сходит по трапу, ма-
шет в последний раз рукой и исчезает навсегда. Вначале
чувствуется какая-то пустота, а потом он исчезает из па-
мяти так же быстро, как и вошел в вашу жизнь.
18
Жизнь на борту нашего парохода такая же, как и на
других. Единственная разница в том, что большинство
из восьмисот пассажиров эмигранты. Лишь немногие на-
правляются в Венесуэлу по делам; в качестве туристов
туда никто не ездит. Эмигранты из Италии, Испании,
Португалии большей частью законтрактованы на месте
венесуэльскими агентами; почти все они крестьяне и по-
хожи на испуганное, жалкое и грязное стадо, спасающее-
ся от перенаселения, безработицы, нищеты и преследо-
ваний в своих родных странах. Тесно сгрудившись на
палубе третьего класса со своими семьями, детьми, бед-
ными пожитками, они проявляют какую-то лихорадоч-
ную веселость, безусловно напускную, но оживленную
светом бесконечной надежды на лучшее будущее. Ведь
некоторые покинувшие родину до них преуспели же!..
Может быть, их также ждет удача?.. Зачем же печа-
литься раньше времени? И вот из мешков уже выта-
щены гитары, и вскоре с нижней палубы раздаются пор-
тугальские, испанские, итальянские песни. Вечерами не-
редко звучат тоской по родине андалузские песни —
«фламенко», сопровождаемые искусной гитарой. С эти-
ми песнями перекликаются песни португальских рыбаков
и итальянские канцонетты. Корабль грез и надежд, пе-
сен и музыки... В течение всего семнадцатидневного пе-
рехода люди пытались забыть прошлое и не особенно
задумываться над тем, что их ожидает впереди.
На борту парохода представлены и другие националь-
ности: славяне, очевидно бегущие от строгостей ре-
жима стран за «железным занавесом»; несколько, не бо-
лее двадцати, теряющихся в этой толпе французов
Среди них был один корсиканец, сын эмигрантов, свы-
ше двадцати лет живущих в Венесуэле. Он два года го*
стил на родном острове и теперь возвращался обратно
в громадную асиенду к своим стадам. Считая себя опыт-
ным человеком, он весь переход давал мне советы, кото-
рые я старался тут же забывать, так как чужой опыт
обычно не бывает полезным. Нужно жить своим собст-
венным умом и, главное... жить без иллюзий!
Французы были людьми разных специальностей:
колбасник со своим помощником и мясорубками, торго-
вец арманьяком (сорт французской водки) из Бордо со
19
своими бочками, лесоруб, два повара, два грузчика, учи-
тельница, портной и даже летчик — я. Самое смешное
или самое трагичное (все зависит от точки зрения) в том,
что большинство из них вынуждено было переменить
профессию в зависимости от спроса и более высокой
зарплаты. Атлетически сложенный лесоруб был водоно-
сом, маляром, барменом во французском ресторане. Груз-
чику не пришлось переносить грузы; гонимый нуждой,
он отправился искать счастья на берега одного из прито-
ков Ориноко.
По-моему, образцовый эмигрант должен уметь при-
спосабливаться ко всему, не отказываться ни от какой
работы, браться за все...
Нарушая монотонность длинного перехода, утоми-
тельного и унылого, возникали на нашем пути порты —
Гибралтар, Лиссабон на туманных, мирных берегах Та-
хо. А несколько дней спустя — Фуншал, прелестный го-
родок на острове Мадейра, над которым высится извест-
ная гостиница-дворец. Фуншал, с его бесчисленными
продавцами мадеры и разного хлама... А потом дни и но-
чи снова безграничный океан...
Мартиника3, которую мы ждали с таким нетерпени-
ем, и ее порт Форт-де-Франс появились внезапно. Мы
были счастливы: подумать только, через 15 дней после
отъезда из Франции, в двух днях пути от Венесуэлы,
мы снова видим французскую территорию! Приветли-
вые и жизнерадостные жители Мартиники выехали
навстречу нам на своих хрупких пирогах, перескакиваю-
щих, словно скорлупки, с волны на волну. Но вскоре
большой массив острова и его вулканы стали заволаки-
ваться дымкой и затем исчезли: мы вошли в Караибское
море. Стояла жара, море было прекрасного лазурного
цвета, и наш пароход сопровождали стада резвящихся
касаток. Со скоростью 12 узлов в час «Собеский» нес нас
к новой жизни, к Ла Гуайре...
Несколько строк хочется посвятить одному пас-
сажиру первого класса, который сел на пароход в Лис-
сабоне. Более странной личности я никогда не встречал.
Надменный, с гордой осанкой, очень элегантный
в своей черной сутане с высоким воротником, этот «пад-
ре», должен признаться, был удивительнейшей лич-
20
ностью из всех, с кем мне пришлось встречаться во вре^-
мя кочевой жизни, бросавшей меня то в Африку, то
в Россию, то в Индо-Китай, а теперь направлявшей
в Венесуэлу.
Этот священник занял каюту-люкс, а через несколь-
ко часов, уже в открытом море, я увидел его гуляющим
по палубе в ультрамодном светлом костюме. Как будто
бы нет ничего необычного, но эта бьющая в глаза рос-
кошь все же меня удивляла. Двенадцать дней наблюдал
я за ним, и, наконец, мне удалось с ним познакомиться.
Он сильно поколебал мое мнение о канонических строго-
стях; его поступки, жесты, манеры и высказывания шо-
кировали не только меня, но и всех окружающих. Плохой
игрок в покер, он во время игры начинал рассказывать
немевшей от удивления аудитории свои приключения,
выдающиеся по своей пикантности и дерзости. Он хва-
стался тем, что епископ Каракасский 4 называет его «па-
дре-бродягой». Всем желающим слушать он рассказы-
вал такую историю: когда одна из его прихожанок ис-
поведовалась у него, будучи на смертном одре, он сказал
ей, что место на небе будет ей определено в соответствии
с количеством боливаров, которые он от нее получит.
При этом «падре» пояснял, что звание священника не-
редко может послужить «хорошей коммерции». Поездка
в Италию, Испанию и Португалию обошлась ему
в 20 тысяч боливаров (2 миллиона франков). Поэтому
нужно же добыть необходимые средства!
Он был циничен. Однажды, наплевав на все при-
личия, он надел штатский костюм, пригласил танцевать
пассажирку-венесуэлку и показал, что безупречно тан-
цует самбу. Я умалчиваю о многом другом, так как вы
можете мне не поверить. Прежде всего он был «просто
человек», который лишь иногда становился священни-
ком. Представьте себе мое изумление, когда я узнал, что
этот «падре» после длительного пребывания в Риме и
Португалии направлялся теперь к месту своей новой
службы в качестве духовника в университет Мерида
в Андах, в колледж для девушек. Более необычного «па-
дре» я никогда не встречал.
Два последних дня путешествия прошли очень бы-
стро; мы слонялись по палубе, и казалось, что чем бли-
21
же цель путешествия, тем непонятнее и загадочнее ста-
новится наше будущее. Все притихли, замолкли песни
и гитары, как будто все собирались с силами к предстоя-
щей борьбе. Тогда, вытянувшись на шезлонге и бесцель-
но следя за летучими рыбами, выскакивавшими из воды,
я никак не предполагал, что моя судьба сложится так
странно и нелепо...
А затем последнее утро, когда после душной ночи
в Караибском море перед нами появились величавые,
почти вертикально поднимающиеся массивы Береговых
гор Венесуэлы. У подножья этих грозных в своей дикой
красоте гор расположен небольшой городок Ла Гуайра,
главный порт Венесуэлы.
Рейда нет, и у входа в гавань суда выстроились
в очередь, ожидая возможности войти в порт для раз-
грузки. Порт кажется маленьким, слишком маленьким
для той большой работы, которую он производит. Вене-
суэла — самый крупный импортер из всех стран Южной
Америки5, и 80 процентов ее импорта проходит через
Ла Гуайру, чем и объясняется оживление, царящее здесь,
и большой грузооборот порта.
На восток от Ла Гуайры несколько пляжей, самый
значительный из которых — Макуто с его прекрасным
дворцом Эль Пальмар. Это венесуэльская Ривьера; она
протянулась не больше чем на 30 километров; вдоль бе-
рега моря вьется дорога с рядами вилл по сторонам; два-
три пляжа, от которых купальщики не рискуют заплы-
вать в море дальше, чем метров на тридцать, опасаясь
множества акул и очень сильного течения. Говорят, что
ни одно воскресенье не обходится тут без жертв. Неиз-
бежные кокосовые пальмы украшают берег. Эта доволь-
но короткая Ривьера заканчивается большим болотом.
После осушения его разобьют на небольшие участки, ко-
торые компания, владеющая этой территорией, продаст
по бешеным ценам желающим построить тут виллы.
Пыльная дорога упирается в ограду лепрозория, спря-
танного в густой зелени. Здесь кончается и дорога и
венесуэльская Ривьера.
По другую сторону порта, параллельно морю и горам,
проходит цементированное шоссе; вдоль него ангары,
аэропорт с большим количеством прибывающих и отбы-
22
вающих самолетов — это международный аэродром Май-
кетия. За ним грязная и пыльная дорога проходит
через небольшую деревушку мимо еще одного участка,
застраивающегося дачами (такова здешняя мода!), и упи-
рается в резервуары с нефтью, керосином, бензолом и
в нефтепровод, далеко выведенный в море для облегчения
разгрузки танкеров. Здесь основная база жидкого го-
рючего; сюда круглые сутки подходят цистерны за
нефтью и бензином, необходимыми для нормальной жиз-
ни Каракаса. А дальше дорога снова исчезает, и более
чем на сто километров тянется пустынное, бесплодное
побережье. Оно тянется вдоль Береговых гор до самого
Пуэрто Кабельо — второго порта страны.
Но вернемся к нашему прибытию в Ла Гуайру. Сре-
ди оглушающего шума и гвалта, среди толчеи автомашин
на земле, самолетов в воздухе и судов на море мы всту-
паем на землю у подножья пика Авила. Что за предста-
вление эта высадка! Я участвовал в ней и одновременно
наблюдал, стараясь быть спокойным до безнадежности,
безропотным до самоотречения. После полицейских фор-
мальностей и санитарного осмотра, бесконечно долгих и
мелочных, жестикулирующая, шумная толпа — более че-
тырехсот пассажиров со своими пожитками—собралась
в большом сарае, ожидая таможенного осмотра. Прове-
ряют багаж всей этой массы пассажиров — все эти ящи-
ки, узлы, мешки, чемоданы — всего четыре таможенника.
Мы оказались беспомощными их жертвами. Ожидать
своей очереди пришлось больше восьми часов. Нако-
нец с опустошенной головой, со звоном в ушах от шума,
крика, ругательств и проклятий на всех языках и
диалектах, шаря непрестанно в карманах за «бакшишем»,
мы выбираемся из таможни и нанимаем за бешеную цену
такси в Каракас. Мы — это несколько французов, не-
вольно сблизившиеся в ходе первых испытаний. В суто-
локе отъезда у меня еще хватило сил и мужества огля-
нуться и в последний раз посмотреть на «Собеского». Он
довез меня сюда и оставлял теперь, безучастный к моей
дальнейшей судьбе, готовясь продолжать свой путь.
Я к нему привык, начинал чувствовать себя «не-
множко дома», а потому расставался со страхом и со-
жалением.
23
Глава вторая
КАРАКАС
Дорога на Каракас: 35 километров, 150 виражей,
900 метров 6 высоты над уровнем моря. К городу мчит
нас такси по «дороге смерти». Уже темнеет, а в тропи-
ках ночь наступает почти сразу, без сумерек. Дорога че-
рез горы головокружительна, и ночью это ощущение еще
сильнее. Эта дорога в стране не единственная, по которой
автомашины развивают такую скорость. Петляя, резко
тормозя, делая крутые повороты, мы мчимся за нескон-
чаемой нитью американских машин.
Поздний приезд сильно затруднял нас, особенно ес-
ли принять во внимание, что испанский язык мы знали
неважно. Безуспешно старался я восстановить в памяти
то, чему учился в лицее. Увы, это было так давно...
Я чувствовал, что произношение у меня совсем не испан-
ское. Последний поворот бросил нас друг на друга. Осле-
пительный свет, и машина вырывается на широкое шос-
се в долину; мы в предместье Каракаса.
Это Катия, бедный квартал, кишащий людьми, с не-
современными постройками. Машины следуют одна за
другой, не обгоняя друг друга и не давая сигналов.
Ночью дорога, поднимающаяся к Каракасу, и дорога, спу-
скающаяся из Каракаса в Ла Гуайру, представляют собой
две непрерывные линии огней. Две блестящие ленты, из-
вивающиеся среди гор, странны и необычны, особен-
но для тех, кто видит их впервые. Мы едем больше
часа, затем неожиданно въезжаем на одну из больших
площадей Каракаса — Эль Силенсио (площадь Тишина),
в самом сердце столицы. Наконец-то мы в Каракасе!
Сколько же здесь людей и автомобилей! Измученные,
усталые, мы мечтаем лишь о еде и сне.
Я решаюсь произнести фразу, которую обдумывал
всю дорогу:
— Кабальеро, мы иностранцы, французы, впервые в
Каракасе, не укажете ли вы нам гостиницу?
К счастью, несмотря на ужасное произношение, шо-
фер негр меня понимает, и я до сих пор помню его ответ.
Он ответил, что любит французов и свезет нас в при-
24
личный и недорогой отель. Я доверился ему и провел
первую ночь в Каракасе в гостинице «Гюимера».
Десять часов вечера, и я, наконец, у цели. Франция
так далека, у меня всего несколько рекомендательных пи-
сем и скудный, очень скудный запас долларов. А игра
только начинается... Но я засыпаю без дальнейших раз-
мышлений. Как говорится, завтра тоже будет день.
Нужно походить по Каракасу, чтобы иметь какое-то
представление об этом большом и красивом городе, ко-
торый больше, чем какой-либо другой пункт на земном
шаре, является местом приезда, отъезда и жизни эми-
грантов, путешественников и авантюристов всех сортов.
В Каракасе делают они свои первые шаги, стараются
узнать и понять, полюбить или возненавидеть жителей
города. Здесь возникают их первые надежды, почти сра-
зу же сменяющиеся первыми крупными разочарования-
ми. В Каракасе будут они черпать новые силы, отдыхать,
оправляться от неудач, видеться с друзьями, избегать
врагов. Поистине Каракас — это мозг, жизнь, сердце
Соединенных Штатов Венесуэлы7.
Снова мы в одном из американских такси (их в сто-
лице около десяти тысяч!). В Каракасе от 500 до 600 ты-
сяч жителей; город развился и вырос за очень короткое
время, главным образом после войны. Население пест-
рое — от чистокровного испанца до чистокровного не-
гра, метисы всех цветов, индейцы, жители Анд. Есть
колонии: итальянская, испанская, португальская, сла-
вянская; французская колония самая малочисленная,
а бельгийцев, швейцарцев и китайцев всего по несколь-
ку человек.
Город и его население растут с каждым годом. Рас-
положенный на высоте 9008 метров над уровнем моря,
защищенный от знойных южных и северных ветров, Ка-
ракас имеет сравнительно прохладный климат. Конечно,
жарко, но эта жара вполне терпима. Как и везде в тро-
пиках, здесь всего два времени года: жаркий дождли-
вый период и сухой «прохладный». Время от времени
город и его окрестности подвергаются землетрясениям,
опустошительным набегам ураганов. Во время землетря-
сения в июле 1950 года в Эль Токуйо в области Any ре
было много человеческих жертв.
25
Город протянулся в длину с запада на восток, то-есть
параллельно береговым горным хребтам, у подножья ко-
торых он расположен. На севере, словно на страже Ве-
несуэлы, поднимается высоко в небо пик Авила с почти
отвесными склонами; его вершина во время дождливого
периода прячется в тяжелых облаках (это и помешало
осуществлению смелого проекта установки на вершине
пика статуи Боливара). На юге городские строения упи-
раются в несколько небольших параллельных горных
цепей, постепенно понижающихся и переходящих в бес-
крайные, пустынные и знойные льяносы9. Расширяясь,
город поднимается террасами по крутым склонам до-
лины.
Горный перевал Катия соединяет Каракас с морским
побережьем и Ла Гуайрой, а другой — более от него уда-
ленный и более высокий перевал Лос Текес — подхо-
дит к долине, в которой расположен Маракай — преж-
няя столица страны. Долина Маракая почти сплошь за-
нята плантациями сахарного тростника. Перевал Лос
Текес и его окрестности славятся своим здоровым кли-
матом. Здесь, на высоте 2 тысяч метров, много санато-
риев 10 и прекрасные огороды. А еще дальше — город
Валенсия, возле которого большое озеро с таким же на-
званием, кишащее кайманами.
Знаменитый грандиозный проспект Боливара начал
строиться лишь в прошлом году, но скоро будет закон-
чен. Общество «Обрас Авенида Боливар», располагаю-
щее современными строительными машинами и механиз-
мами, достаточным количеством материалов, пользующее-
ся консультациями крупных специалистов, ведет работы
круглые сутки и с рекордной быстротой. Разрушаются
целые кварталы старых и новых домов, и на их месте
возводятся другие. Этот проспект начинается от пло-
щади Эль Силенсио с ее прекрасными фонтанами и, раз-
деляя город на две почти равные половины, на восточ-
ном своем конце заканчивается венесуэльским Булонским
лесом — парком Лос Каобос (Лес красных деревьев).
Проспект Боливара можно назвать шедевром современ-
ной архитектуры, подчеркивающей стремления и чаяния
современной Венесуэлы, молодого и сильного ее прави-
тельства Хунты милитар.
26
По обеим сторонам проспекта поднимаются еще не-
достроенные двадцатиэтажные коробки ультрасовремен-
ных зданий. Оставляем слева от себя площадь Болива-
ра, о которой речь будет ниже, и, наконец, попадаем
в кварталы безумной роскоши — Флорида. Мы на Са-
бана Гранде. Роскошные виллы, одна изумительнее и
причудливее другой; все они окружены цветниками и зе-
леными газонами. Дальше следует квартал Бельо Мон-
те, затем Сан Бернардино с громадным богатым зданием
лечебницы «Сентро Медико». Еще дальше, на склоне
Авилы, — чудесный дворец Кантри клаб с площадками
для гольфа, посещаемый лишь миллионерами и диплома-
тами (членский взнос в этот клуб равен 25 тысячам бо-
ливаров, то-есть 2,5 миллиона франков!).
Покидаем этот рай, созданный человеческими руками,
и отправляемся дальше, к прелестным виллам Ла Ка-
стельяны и Эль Росаль, построенным в голливудском
стиле. За этими кварталами — ультрамодернистское гран-
диозное здание клуба «Альтамира», созданное францу-
зом-венесуэльцем Луисом Роше 11 в самое последнее вре-
мя, как бы замыкает город с востока. Хотя за «Альта-
мирой» город и продолжается, но роскошь уже исчезает.
Тут находится военный аэродром Ла Карлота (аэродром,
на котором в течение нескольких месяцев я в дальнейшем
оставлял самолет), а за ним — восточные окраины Кара-
каса: Дос Каминос и Чакао.
Прежде чем вернуться в центр города по одной из
главных магистралей Калье Реаль, любуемся самым по-
следним, еще не вполне законченным творением архитек-
торов, носящим поэтическое название Лас Мерседес.
Мы совершенно очарованы прекрасными зданиями этого
квартала. Поселиться в одной из этих чудесных вилл —
мечта каждого приезжего.
Не буду описывать Эль Параисо, бывшего кварталом
богачей до 1945 года, когда город начал расти в восточ-
ном направлении, и умолчу пока о доминирующем над
Каракасом дворце Мирафлорес — резиденции президен-
та, о Пантеоне, где покоятся останки Боливара, о гро-
мадных корпусах Военной академии и нового универси-
тета. Такси привозит нас на площадь Боливара, в самый
центр столицы, и останавливается против здания суда.
27
Здесь у конной статуи Боливара постоянно дежурит по-
лицейский. Вокруг памятника движется шумная толпа.
Каждому иностранцу принято давать иронический
совет:
— Вам не возбраняется чистить ботинки рядом с па-
мятником Боливару. Но не вздумайте переходить пло-
щадь мимо конной статуи с каким-либо свертком под-
мышкой. Это посчитают величайшим неуважением
к Спасителю Отечества. Вас заставят вернуться, упла-
тить штраф и посоветуют в будущем этого не делать 12.
Французы обычно назначают здесь свидания своим
знакомым, говоря: «До вечера, до встречи у лошадки».
У памятника Боливару больше всего шансов встретить
нужных людей. Вы найдете их или в толпе, кружащей-
ся вокруг памятника, или в одной из групп людей на
площади, говорящих на всех языках мира. Но если вы
заметили нужного человека, не спускайте с него глаз,
иначе он быстро потеряется в этом человеческом море.
Площадь Боливара одновременно служит биржей тру-
да для иностранцев и местом, где совершаются всевоз-
можные сделки. Площадь шумит и бурлит до позднего
часа. Я тоже всегда встречался тут со своими друзьями,
которые хотя часто не имели ни копейки денег, но зато
были полны надежд.
Молодая, очень оживленная и шумная столица вна-
чале почти пугает большим движением, толкотней, жа-
рой. Но постепенно к этому привыкаешь и становишься
терпеливым и равнодушным. В первые дни поражает,
как можно регулировать столь большое движение на
слишком узких улицах. После убеждаешься, что при
желании, а главное терпении, это вполне возможно. Упо-
рядочение городского движения здесь одна из главных
проблем. Очевидно, испанцы, жившие в этом городе
в 1800 году, не сумели предусмотреть открытия в Вене-
суэле крупных нефтяных месторождений, развития тор-
говли, перенаселения города и ввоза такого количества
американских автомашин. Становятся понятными некото-
рые полицейские меры: например, запрещение пользо-
ваться автомобильными сиренами в черте города, за
исключением случаев крайней необходимости. Если бы
не было такого запрещения, то люди к вечеру, наверно,
28
теряли бы способность мыслить. Горе тем, кто по неос-
торожности или забывчивости нажмет клаксон. Его тут
же, без всяких проволочек, штрафуют. Подобными спо-
собами пытаются установить тишину в Каракасе.
Я уже немного освоился со столицей, легче ориенти-
руюсь и могу разбираться в местной валюте. Боливар—
это венесуэльский франк, с той, однако, существенной
разницей, что он стоит 103 наших франка, никогда не
девальвировался, обмен денег здесь производится сво-
бодно. Венесуэльский государственный банк имеет
золотой запас в три раза больше суммы выпущенных кре-
дитных билетов, и, наконец, за 3,35 боливара вы полу-
чаете доллар... Как будто бы в стране с такой устойчи-
вой валютой, солидным золотым запасом и бюджетом,
не отягощенным долгами и займами, жить должно быть
неплохо. Так думал и я, направляясь сюда...
Работа для меня вопрос жизни, но, кажется, будет
очень трудно сразу же получить работу в авиации...
Наша группа французов, столь сплоченная на паро-
ходе и в первые дни приезда сюда, теперь распалась.
Каждый ищет свое счастье в одиночку. Конечно, очень
приятно находиться вместе со своими соотечественника-
ми, но прежде всего — увы! — надо думать о том, как жить.
Только об этом и думаем мы все.
Глава третья
ПЕРВЫЕ ШАГИ. - В ПОИСКАХ РАБОТЫ. -
ГЮЕРИН
У меня в кармане рекомендательные письма. Нужно
попытаться их использовать. В Венесуэле, как, впрочем,
и везде, они имеют известную ценность. Прежде всего
пришлось подыскать гостиницу с солидным названием,
расположенную на такой же солидной улице. Словом,
приличный адрес. Я рискнул своими первыми и, к сожа-
лению, вскоре и последними долларами в шикарной го-
стинице «Анауко» близ площади Боливара. Тогда
я лишь начинал собирать необходимые сведения и делал
первые попытки устроиться на работу.
29
Может ли французский летчик работать по специаль-
ности в Венесуэле? Зависит ли это от удачи, протекции
или же это совершенно невозможно? Я обратился ко
всем лицам, которые могли чем-то помочь, что-то посо-
ветовать, порекомендовать. Первым дал мне полезный
совет француз, в прошлом морской летчик, герой войны
1914 года, удивительную и фантастическую историю ко-
торого я вскоре узнал. Его звали Гюерин.
Волей случая тридцать лет тому назад он стал самым
близким другом и советником генерала Гомеса, знамени-
того тирана13. Гомес, уроженец Анд, прозванный Ан-
динским тираном, долгое время пользовался неограни-
ченной властью в Венесуэле. И какая же странная бы-
ла судьба у француза, друга генерала! Покинув армию,
он всецело посвятил себя своей новой деятельности. Мо-
гущество его было безгранично, богатство — сказочно,
но он никогда не забывал своей родины и при случае ей
служил. Когда известный Мермоз 14 решил продолжить
пути гражданской авиации до венесуэльских берегов, он
действовал через Гюерина. Гюерин с жаром принялся за
осуществление этого предприятия, и благодаря ему пре-
стиж и слава французских крыльев вознеслись высоко
в венесуэльское небо. Создательница венесуэльской авиа-
ции, Франция двадцать лет назад была здесь всеми
уважаема, ею восхищались, с нею считались,
Легендарный авантюрист Гюерин прожил жизнь, по-
хожую на увлекательный роман. Рассказывают, — сам он
об этом никогда не говорит, — что несколько раз благо-
даря только его вмешательству скомпрометированные
французы избегали венесуэльской каторги Эль Дорадо.
Теперь, сойдя давно со сцены, пережив революции и
своего патрона, попрежнему всеми уважаемый, он за-
нимает скромный номер гостиницы. Этот прямой и рез-
кий бретонец всегда останется для меня образцом фран-
цуза, сумевшего, несмотря ни на что, сохранить чувство
долга и любовь к родине.
Французская колония в Венесуэле, сильно поредев-
шая во время последней войны, пробовала его скомпро-
метировать. Остров Мартиника отсюда недалеко. .Адми-
рал Робер, не согласившийся принять некоторые условия
англичан, считал себя военнопленным и собирал воен-
30
ные силы на стороне. Морской летчик Гюерин был од-
ним из тех людей в Венесуэле, которые вдали от Фран-
ции и так близко от Мартиники поверили французскому
адмиралу. Во время этой драматической эпопеи на чу-
жой земле французы возненавидели друг друга, разо-
шлись во мнениях. Страсти разгорелись, Гюерин в ре-
зультате пострадал. Теперь атмосфера ненависти и враж-
ды рассеялась, и по утрам Гюерин в своей комнате
предлагает друзьям знаменитое «куба либре», напиток,
в состав которого входит больше рома «Санта Тереса»,
чем кока-колы (именем святой назван напиток, который
способен убить!). И в этом своеобразном клубе можно
услышать все последние новости с площади Боливара.
— Знаешь, старик, что в русле Карони обнаружены
исключительные по богатству алмазоносные пески? По-
едем, что ли?..
— Возможно, но я слышал, что железорудные место-
рождения Сан Феличе близ Сьюдад Боливара неисчер-
паемы и что там найдется работа и для нас.
— Скажи-ка, Эмилио, — ты, как баск, знаешь все,
и у тебя уши повсюду, — думаешь ли ты, что АД (Акси-
он демократика, политическая, очень левая партия15,
бывшая у власти до 1948 года) рискнет на государствен-
ный переворот?
— Каррамба! Ты совершенный идиот! Сейчас поло-
жение правительства прочно как никогда. Сам президент
сказал мне это вчера, когда я представлял ему свой по-
следний проект и просил у государства заем в сто тысяч
боливаров.
Мы хохочем, так как Эмилио Дакари, большой шут-
ник, только что поделился с нами своим последним про-
ектом. Этот баск, сорок лет назад получивший миллион-
ное наследство, сейчас без гроша: все проспекулировал.
Он один из людей, обладающих счастливой способно-
стью вечно чем-то увлекаться. В мечтах Дакари неизмен-
но фигурируют богатейшие золотые и алмазные копи
и баснословные уловы жемчуга. Его все любят, он еще
вхож к некоторым людям, близко стоящим к Военной
хунте, но стал нищим, так как слишком много мечтал
и увлекался.
— Скажите, де Жоффр, — спросил он как-то ме-
31
ня, — верите ли вы в то, что у меня найдется достаточно
сил, мужества и денег, чтобы когда-нибудь вернуться во
Францию и купить домишко на земле моих предков —
в стране басков или в Комарже?
Прослужив двадцать лет контролером по нефти 16, те-
перь он, когда при деньгах, вместе со мной ест итальян-
ские макароны.
Если верить последним новостям, сообщенным Эми-
лио, в порту Ла Гуайра организован пост по борьбе
с контрабандой; он хочет предложить свои услуги там.
Я уверен, что этот мечтатель-баск никогда не вернется
в родную страну. Он умрет в Венесуэле, в которой про-
жил около пятидесяти лет.
Гюерин выпроваживает нас, так как ром начинает
оказывать действие. Все это очень мило, но доллары мои
тают, а работы все нет. Я просил аудиенции у полковни-
ка Дельгадо Шальбо 17 — председателя хунты, и эту
просьбу поддержал наш посол в Венесуэле. Остается
ждать результатов.
В Венесуэле слово «ожидание», являющееся здесь
синонимом терпения, неизбежно во всех переговорах.
«Маньяна» (завтра)—слово, заставляющее дрожать
или мечтать, слово, способное довести до бешенства.
Южная Америка не была бы Южной Америкой, а Вене-
суэла — Венесуэлой, если бы это вездесущее, безнадеж-
ное, изнуряющее слово вышло из употребления. «Манья-
на» — значит ожидание чего-то, постоянное откладывание
на завтра. Да, только завтра, возможно, я узнаю, сумею
ли получить работу! Удивительно странная манера из-
бавляться от просителей, никогда не произнося «нет!»,
но всегда: «маньяна!» Эта традиция Южной Америки
доводит до полного изнеможения, и, нужно сказать, она:
существует не только в Каракасе, но и во всей Венесуэле.
«Маньяна» может привести в отчаяние и даже иногда
бывает смертельно.
У меня было свидание, окончившееся тем же «манья-
на», с полковником Маркано, бывшим министром авиа-
ции, и с полковником Паканинсом, директором граждан-
ской авиации «Аэропочта» 18. Оба они друзья Франции,
Гюерина и французской авиации; оба получили диплом
летчиков во Франции тридцать лет назад.
32
Я возвращался от Гюерина вместе с Эмилио, настро-
енным более восторженно, чем когда-либо.
— Знаете ли вы, — сказал он, — что в Сьюдад Бо-
ливаре у меня есть знакомый итальянец, который на од-
ном из притоков Карони открыл алмазоносные пески
с камнями крупными и самой чистой воды?
— Значит, едем, раз счастье стучится к нам
в дверь! — ответил я иронически, усталый и изнервни-
чавшийся.
Но на этот раз Эмилио оказался прав. На друцрй
же день в газете «Эль Универсаль» появилось сообще-
ние, что в районе реки Карони, на берегах ее притока Па-
рагуа, обнаружены баснословно богатые алмазоносные
пески. Это сообщение подействовало словно взрыв бом-
бы. Целая толпа безработных, авантюристов, жаждущих
наживы, людей всех национальностей, словно лавина, ри~
нулась туда. Более подробно об этой «алмазной лихорад-
ке» я расскажу далее. Одно мгновение я колебался: не по-
следовать ли и мне за ними, может быть, мое место там?..
Но в гостинице меня ожидала телеграмма из дворца Ми-
рафлорес, сообщавшая, что полковник Дельгадо Шаль-
бо согласен принять меня завтра. Наконец-то исполнятся
мои стремления и желания! Наконец-то я получу ра-
боту!..
Глава четвертая
АУДИЕНЦИЯ
Молодая хорошенькая басконка, служащая гостини-
цы «Анауко», улыбаясь, передала мне телеграмму и ска-
зала:
— Ну, месье де Жоффр, и везет же вам! Многие вам
позавидуют, ведь вас принимает сам президент! Не все
иностранцы могут похвастаться, что их принял полков-
ник Дельгадо. Я спокойна: поверьте, место пилота за
вами!
Очень хотелось верить этому, но я стал скептиком,
особенно после опубликования нового закона, разрешав-
шего принимать в государственные учреждения Венесуэлы
всего 20 процентов иностранцев19. Кроме того, мне
33
было известно, что венесуэльские авиационные компании
стремятся избавиться от опеки иностранных пилотов,
в частности американских. Исключение было сделано для
четырех французских летчиков, прибывших сюда четыре
года назад. Они стажировались в США и после войны
решили осесть в Венесуэле. Гражданская авиация, где
они работают, ценит этих летчиков и сейчас. Я приехал
немного поздно, но отчаиваться было еще не время...
Четыре часа дня. Солнце, стоящее высоко в небе, из-
ливает на Каракас изнуряющую жару. И все же город
полон движения. Нескончаемы молчаливые ленты авто-
машин. Где-то далеко, у Катии, прогудела сирена поли-
цейской машины. Одетый в темносиний суконный костюм,
я обливаюсь потом, задыхаюсь от жары. Быстрыми шага-
ми направляюсь ко дворцу Мирафлорес, возвышающему-
ся над городом и нависшему над речкой Амарильо. На
верхушке одной из испанских башен дворца легкий вете-
рок с Караибского моря лениво полощет синий с золотом
флаг Венесуэльских Штатов. Меня осматривают с ног
до головы караульные и полицейские в штатском. Повсю-
ду боязнь государственного переворота. Перед подъездом
выстроились в ряд три «кадилляка» выпуска 1950 года,
принадлежащие Трем Великим: один — Президенту пол-
ковнику Дельгадо, второй — министру внутренних дел
полковнику Льовера Паесу, третий — военному министру
полковнику Пересу Хименесу. Значит, все в порядке.
Тот, кто в ладах с армией и полицией, тот здесь и хозяин,
и, чтобы он перестал быть им, нужно овладеть этими
двумя силами.
Между прочим, стоит рассказать о приходе к власти
полковника Дельгадо Шальбо. Эпизод этот хорошо
освещает политическую жизнь Венесуэлы, в которой,
как и во всех странах Южной Америки, власть завоевы-
вается главным образом путем государственных перево-
ротов.
Лет тридцать назад отец Дельгадо сделал попытку
свергнуть непоколебимый диктаторский режим генерала
Гомеса, верным другом которого, как я упоминал выше,
был Гюерин. Гомес обычно жестоко карал всякую попыт-
ку непослушания и возмущения. Поэтому его боялись
все; и его враги, которых у него было немало, очень редко
34
рисковали роптать. Однако Дельгадо, изгнанный, как
и многие другие, из Венесуэлы за границу, нашел в себе
достаточно энергии, чтобы рискнуть на это смелое пред-
приятие. Вместе со своим сыном, с помощью горсточки
добровольцев и наемной армии, жаждавшей крови, денег
и авантюр, он решил двинуться на Каракас и Маракай
(в то время столицу), поднять народ, находившийся
в постоянном страхе и ужасе, и сместить Гомеса. Зафрах-
товав пароход, Дельгадо нашел капитана немца, согласив-
шегося высадить их тайно на венесуэльском побережье.
Во время переезда подготавливали оружие, и никто не
подозревал, что они уже преданы капитаном парохода
Гомесу. При высадке на берегу они были окружены и пе-
ребиты. Отец погиб, а сыну удалось скрыться. Сам Гюе-
рин, начальник авиации генерала Гомеса, сел на свой
старенький самолет «Бреге», чтобы бомбардировать куч-
ку мятежников. Таким образом, государственный пере-
ворот не удался, Дельгадо-отец погиб, а тиран Гомес
стал еще могущественнее, чем был; ни один из венесуэль-
ских правителей не стоял столько лет у власти. Лишь
болезнь сумела сломить «старого тигра Анд». О его смер-
ти было сообщено официально лишь через три дня, на-
столько окружавшие его лица боялись, что он вдруг под-
нимется и жестоко накажет тех, кто посмел обрадоваться
его кончине.
Дельгадо-сын продолжал свое образование во Фран-
ции в лицее Ла Каналь. Отлично закончив лицей, он по
ступил в Версальскую высшую школу и затем уехал ста
жироваться в Америку. Имея солидное военное образова
ние, безупречно говоря по-французски и по-английски, он
мог преуспеть и преуспел. Очень быстро получил он пост
военного министра Венесуэлы при правительстве стояв
шей тогда у власти партии Аксион демократика, возглав
ляемой прогрессивным писателем Ромуло Гальегосом
широко известным своими романами из жизни народа
Венесуэлы, в которых он требовал свободы для людей
всех цветов и национальностей, непревзойденным певцом
Ориноко и льяносов. В 1948 году это правительство, под
держиваемое СССР, было свергнуто. Гальегос и Аксион
демократика были отстранены от власти почти без сопро
тивления, жертв было немного. Уцелевшие от разгрома
35
лидеры и члены этой партии бежали в Мексику и на Ку-
бу, чтобы там ожидать часа, когда они, в свою очередь,
смогут произвести государственный переворот.
Правительством Венесуэлы была объявлена Военная
хунта, и, само собою разумеется, полковник Дельгадо
стал ее главою и президентом. Там, где отец проиграл, вы-
играл сын. Он тесно связан со своими друзьями: военным
министром и министром внутренних дел. Этот триумвират
всегда вместе; все дела, законы, перемены в правительстве
решают всегда втроем. Друзья они или враги? Не знаю.
Во всяком случае, они практики, реалисты. Все министер-
ские и ответственные государственные посты они роздали
друзьям. Внешняя и внутренняя политика немедленно
в корне была изменена. Армия стала в стране своеобраз-
ным «табу»20, вооружение ее было модернизировано
и усилено, быстро стала развиваться авиация. Чтобы уж
ни в чем себе не отказывать, приобрели три реактивных
«Вампира», которые летают над Каракасом в дни празд-
ников и во время парадов. 50 миллионов боливаров за-
тратили на строительство сверхсовременной Военной ака-
демии, а полицию преобразовали по типу полиции США.
Радиофицированные автомашины полиции круглые сутки
патрулируют по улицам столицы. Были запрещены сою-
зы, коммунистическая партия объявлена вне закона, вве-
дена строгая цензура печати. Одновременно началось
строительство, расширение и украшение Каракаса, про-
спекта Боливара, реконструкция и расширение портов,
стали производиться большие гидротехнические работы,
строительство новых аэродромов и дорог. И, наконец, Ве-
несуэла начала свой флирт с США — своим могуще-
ственным соседом и крупным покупателем венесуэльской
нефти. Все это характеризует деятельность Военной хун-
ты, которая пока как будто не собирается выпускать вла-
сти из своих рук. Это правительство практиков, пользую-
щееся неограниченной властью, очень быстро нагоняющее
время, упущенное для развития страны, пытающееся со-
здать в Венесуэле сильное государство.
Но вот меня вводят в «патио» дворца; каждый дом
здесь имеет такой внутренний дворик, испанский стиль
которого вполне подходит к венесуэльскому климату
и жаре. Это «патио» с прелестными мозаичными бассей-
36
нами и фонтанами, душистыми цветами и декоративными
кустарниками полно освежающей прохлады. Двери всех
комнат, часто не имеющих окон, выходят в «патио».
В поисках тени и прохлады создан испанцами этот стиль
зданий.
Диковинные птички пронзительными криками как бы
приветствуют мое появление. Лакеи, служащие дворца
и много военных всех видов оружия слоняются под арка**
дами, окружающими этот внутренний сад. Какой-то недо-
верчивый и вежливый служащий, забывший, впрочем,
меня обыскать, направляется ко мне, занятому одной
только мыслью: как мне обратиться к президенту? Ска-
зать просто «полковник», или «господин президент», или
соединить эти два обращения в одно, и на каком языке?
По-испански мне было бы слишком трудно. Может
быть, по-французски? Говорят, он хорошо знает этот
язык.
— Капитан де Жоффр, сеньор президент вас ждет.
Ровно в пять часов меня вводят в кабинет полковника
Дельгадо Шальбо, президента Военной хунты. Улыбаю-
щийся, любезный молодой человек лет сорока в скромной
форме полковника артиллерии идет мне навстречу. Он
жмет мне руку, указывает на кресло возле себя, и мы
начинаем разговор.
— Я счастлив принимать в Венесуэле, в моем каби-
нете, французского военного летчика.
И разговор продолжается на чистейшем французском
языке.
— Полковник, — говорю я, — я вам очень благода-
рен за то, что вы согласились меня принять. Я приехал
в Венесуэлу, страну с большим будущим, надеясь полу-
чить место в авиации, и предлагаю вам и венесуэльской
авиации свой опыт, накопленный в течение десятилетней
военной службы в авиации Франции, Туниса, России.
— Капитан, — отвечает он, — я немедленно буду
рекомендовать вас нашей крупнейшей авиакомпании
«Аэропочта» и буду всячески содействовать вашим
успехам.
Затем разговор переходит к Франции, ее теперешней
жизни, трудностям. В его глазах вспыхивает огонек, ко-
гда мы вспоминаем Париж. Может быть, в эту минуту
37
он вспоминает лицей Ла Каналь, весь путь, пройденный
со смерти отца... *
Мы затрагиваем самые разнообразные темы. Он рас-
спрашивает меня о пребывании в СССР, о том, что я ду-
маю об Индо-Китае, о моей работе там в 1948 году в ка-
честве пилота каучуковой плантации. Он интересуется
успехами нашего авиастроения, в частности реактивными
самолетами. Я почти забываю цель моего визита. Но
аудиенция заканчивается. Уже больше часа как я здесь;
сорочка моя прилипла к телу, пот струится крупными
каплями, страшно хочется пить. Полковник встает, зво-
нит секретарю и говорит:
— Немедленно подготовьте рекомендательное письмо
от моего имени полковнику Паканинсу, директору
«Аэропочты». Предложите срочно поставить меня в из-
вестность о принятых им мерах. Я подпишу письмо, и вы
передадите его капитану, чтобы он мог отнести его лично.
Неужели же я в самом деле получу работу? Лишь
много позже я понял, что мой визит к президенту, впо-
следствии повторенный, был палкой о двух концах.
Здесь все шпионят друг за другом, выискивая слабые
места противников, даже если этот противник президент.
Рекомендовать иностранца — вещь трудная при царящем
здесь шовинизме, да еще когда дело касается такой
должности, как летчик гражданской авиации, одной из
наиболее высокооплачиваемых в Венесуэле. Давать лич-
ную рекомендацию иностранцу для президента опаснее,
чем для кого-либо другого.
Я получаю рекомендательное письмо.
— Полковник, — говорю я прощаясь, — очень вам
благодарен и выражаю свое восхищение той быстротой,
с которой здесь все делается.
— Мы стараемся делать все как можно быстрее
и лучше, — отвечает он. — Нам еще многое надо сделать,
и для выполнения намеченного мы привлекли все силы
страны, невзирая на национальности и религиозные
убеждения. Нас всего четыре миллиона, и поэтому мы
* В то время как я пишу эти строки, получено сообщение об
убийстве Дельгадо шестью выстрелами из револьвера группой недо-
вольных им военных, устроивших засаду в одной из вилл квартала
Лас Мерседес.
38
с удовольствием принимаем помощь иностранцев, мы
в ней нуждаемся. Венесуэла делает все для того, чтобы
выйти на новую дорогу. Благодарю вас, капитан, за ваше
посещение и прошу держать меня в курсе ваших дел.
Я выхожу из кабинета смущенный и взволнованный.
Те же недоверчивые охранники, те же военные; три чер-
ных «кадилляка» попрежнему стоят у подъезда дворца.
Небо потемнело, и тяжелые облака закрыли вершину
Авилы. Внизу шумит город. Караул дворца готовится
к спуску флага. Если я не хочу погибнуть от жажды, то
нужно скорее бежать в первое попавшееся кафе или ки-
оск. Одним духом выпиваю два бокала венесуэльского
пива.
Глава пятая
ХЛОПОТЫ.-ЧТО ТАКОЕ ПИЛИТА А МАМЕЙ?
Уже месяц я в Каракасе, а до сих пор еще не урегули-
ровал своих отношений с полицией и Эмигрантским бюро.
Мне необходимо получить «седулу» — удостоверение
личности, обязательное для всех: и для приезжих и для
венесуэльцев. Получить это удостоверение не так-то
просто, так как Эмигрантское бюро растерялось перед все
возрастающим потоком прибывающих в Венесуэлу. Учи-
тывая равнодушие, неторопливость и беспечность всех
южноамериканцев, многим приходится потратить больше
месяца на получение этого необходимого документа. Надо
стоять в очереди с пяти часов утра до шести часов вече-
ра у ставшего знаменитым здания Льягуна а Пинанго,
чтобы, наконец, получить эту «седулу», без которой вы
не имеете права тут проживать, а можете лишь получить
на неопределенное время кров в Карсель Модело (пока-
зательной тюрьме). Отсутствие маленького кусочка
картона с фотокарточкой и печатями может причинить
серьезные неприятности. Все прочие удостоверения лич-
ности и паспорта перед «седулой» ничто!
Правда, нечто подобное наблюдается теперь почти во
всех странах. Но в Венесуэле значение «седулы» поисти-
не безгранично, и в течение двух месяцев, когда у меня
ее не было, мне приходилось всячески изворачиваться.
39
Конечно, отсутствие «седулы» от меня не зависело, но
попробуйте объяснить это неграмртному полицейскому!
Однажды поздно вечером я попал в кабачок с пре-
тенциозным названием «Эль Помпадур», набитый посе-
тителями всех национальностей. Было очень жарко, и
поглощаемое вокруг виски не располагало к тишине и по-
кою. Здесь было много и проституток, исключительно на-
хальных и вульгарных, каких я не встречал нигде. Они
превосходят даже подобных дам из Гонконга.
Я уже собирался уходить, как вдруг явился полицей-
ский патруль. Откровенно говоря, я немного струсил, так
как «седулы» у меня не было. Все посетители кабачка
встали и подняли руки вверх. Начался обыск, проверка
документов, сопровождаемые проклятиями и ругатель-
ствами. Подошла моя очередь. Маленький полицейский
грозно спросил:
— Где твоя «седула»?
— Я иностранец, сеньор, француз, и до сих пор
не мог попасть в Льягуна а Пинанго; могу предъявить
паспорт.
Он нахмурил брови, стараясь казаться строже. Про-
смотрев паспорт, который не смог прочитать, он возвра-
тил его мне. Я пропал!
— Ладно, поскольку у меня есть приятель француз
и я люблю французов, идите. Но имейте в виду, что по-
лучить «седулу» совершенно необходимо, и побыстрее...
Мне повезло. У полицейского был друг француз,
а я говорил по-испански. Он отпустил меня, но преду-
предил, чтобы я был осторожнее. Патруль забрал с собой
двух мужчин и молодую женщину. Позже я узнал, что
они искали скрывавшихся преступников, совершивших
убийство неподалеку отсюда.
На следующее утро, устав от бесцельных хождений,
я обратился в специальное бюро, обязавшееся добыть
мне «седулу» за соответствующую плату в течение трех
дней. Вот таксы этого бюро: удостоверение личности стоит
от 50 до 100 боливаров, разрешение для туриста —
150, продолжение визы— 150—200 боливаров, в зависи-
мости от трудности случая. Разрешение на обратный
въезд в Венесуэлу (необходимое для уехавших отсюда
и пожелавших вернуться) — 50 боливаров; оно стоит де-
40
шевле, так как требует меньше формальностей. Нельзя
сказать, что эта черная биржа поощряется правитель-
ством. Но она признана полуофициально, на нее смотрят
сквозь пальцы, так как большинство жителей добывает
средства к жизни полуофициально. Имея боливары, мож-
но избежать бесцельной траты времени, не говоря уже
о моральной и физической усталости.
На улицах Каракаса повсюду висят объявления раз-
личных бюро, крупными буквами приглашающие несча-
стных иностранцев пользоваться их услугами для полу-
чения тех или иных документов или выполнения других
поручений. Это означает, что тут вполне приличным
образом вытягивают последние боливары у итальянцев,
испанцев, португальцев, французов. Я оказался одним из
тех, кто не сумел пройти легальным путем. Через три дня,
получив обратно все свои документы и «седулу», я почти
гордился той быстротой, с какой все было проделано.
Чтобы понять, что значит слово «полиция» для иностран-
цев и венесуэльцев, нужно побывать в Пилита а Ма-
мей21 (местопребывание Министерства национальной
безопасности), от которого зависят и иностранцы и вене-
суэльцы. Приглашение в один из двух отделов мини-
стерства вызывает большое беспокойство, а у некоторых
и страх. Малейшее нарушение закона, малейшая забывчи-
вость или беспечность в выполнении правил для ино-
странцев, простое непредупреждение о перемене адреса
влекут за собой такие неприятности, как длительное тю-
ремное заключение, от которого ничто и никто вас не осво-
бодит. И при этом взимается обязательно штраф в сум-
ме от 500 до 1 000 боливаров.
Я до сих пор помню ожидание очереди в министерстве
к сотруднику иностранного отдела среди шумной, пест-
рой толпы. Зачем я приехал в Венесуэлу? Каковы мои
политические убеждения ? Кто может поручиться за меня ?
Если я приехал надолго, то где собираюсь проживать?
Какие у меня доходы?
Нужно было ответить на все эти вопросы, потом меня
отпустили с миром. Но попробуйте объяснить венесуэль-
скому полицейскому или детективу, почему вы свыше двух
лет были в России в эскадрилье, направленной генера-
лом де Голлем на этот фронт! Могу вас уверить, это
41
очень трудно. Венесуэльская полиция осведомлена до-
вольно хорошо о жителях Венесуэлы и особенно об ино-
странцах, проживающих здесь; гораздо лучше, чем мы
думаем. И в то же время венесуэльские полицейские
очень мало знают о событиях в Европе во время войны
1939— 1945 годов. Они знают, что война несколько лет
опустошала несчастную Европу, но им совершенно неиз-
вестны многие события, а тем более их детали. Что еще
более затрудняет ответы — это комичные вопросы.
В Каракасе иностранцы представляют своеобразную
смесь беженцев всех видов, авантюристов, просто трудя-
щихся. Тут можно найти испанцев из Международных
легионов и католиков-басков, врагов Франко, уживаю-
щихся рядом с итальянским фашистом — приверженцем
Муссолини. Наци мирно беседуют с бежавшим из Гер-
мании евреем; делец из Виши, богатый и алчный, при-
глашает к себе француза из легионов Свободной Франции
Леклерка или де Голля (случай со мной), русского бело-
гвардейца — вечного шофера такси, беженцев с Балкан
и, наконец, бывших каторжников Кайенны22 и островов
Салю, довольно часто оказывающих ему кое-какие
услуги.
Эта пестрая толпа людей всех цветов кожи, различ-
ных национальностей, убеждений и религий не облегчает
задач, поставленных перед господами из Министерства
национальной безопасности. Тем более, что к этой толпе
надо добавить еще различных мошенников, авантюри-
стов самой низкой марки, гангстеров и просто жуликов,
главным образом из Колумбии. Становится понятным по-
этому, что в Венесуэле — стране, принимающей к себе
всех без разбору, полиции работы достаточно и она да-
же перегружена. Когда же ей заниматься всеми тонкостя-
ми и событиями нашей европейской политики? Это свы-
ше ее сил. Поэтому служащие Пилита а Мамей подгоня-
ют всех иностранцев под одну мерку, невзирая на их
прошлое и происхождение. Здесь нет различий, отличий,
выделения из общей массы. Правила одинаковы для всех.
Особенно суровы репрессии по отношению ко всяким по-
литическим деятелям. Если иностранец хочет, чтобы его
выслали из страны, то ему надо заняться политикой.
В худшем случае ему придется познакомиться с преле-
42
стями Эль Дорадо — знаменитой венесуэльской катор-
ги, расположенной в чаще лесов, куда продукты забра-
сываются самолетами и откуда исключена всякая возмож-
ность побега.
И в то же время жизнь в Каракасе такова, что ино-
странцам непрестанно приходится сталкиваться друг
с другом, встречаться, разговаривать, советоваться.
Как это ни странно, но там совершенно нормальным
считается мирно встречаться с нашими вчерашними вра-
гами. Чувство патриотизма стушевывается в этой лихо-
радочной деловой атмосфере, а самое главное — при
разрешении жизненной проблемы, которая в Венесуэле
еще более неопределенна и шатка, чем у нас. Мне не
пришлось составить исключения из этого неписаного
правила, и одним из лучших моих друзей стал бывший
итальянский летчик, воевавший на Тунисском фронте,
где и я был в 1942 году. Этот Меглиа, старший пилот
Каракасского аэроклуба, быЛ мне верным другом. А так-
же и баск, бывший боец Международного легиона, вы-
нужденный бежать от репрессий Франко, делил со мной
хорошие и плохие минуты. Не забыть мне и странного
бармена и лакея в ресторане, чистейшего эсесовца, кото-
рый, выполняя мои скромные заказы, всегда интересо-
вался, как идут мои дела. На ломаном испанском языке,
чтобы не понял хозяин-португалец, он говорил мне на ухо:
— Когда у тебя больше не будет боливаров, прихо-
ди сюда, я тебя накормлю.
Здесь среди эмигрантов существует редкая солидар-
ность, стоящая вне войн и политики. И все же хотя
Хуан-красный был моим другом, таким же хорошим дру-
гом был и приверженец дуче, и многим мне помогал быв-
ший нацист.
Совершенно иначе живут члены французской колонии.
Они с каким-то ожесточением стараются отделиться от
всего населения Каракаса.
Солидарность басков может служить примером. Ис-
панцы, итальянцы и даже португальцы общаются между
собой и помогают друг другу. Как только у них появ-
ляется какая-то возможность, они вызывают друзей или
родных с родины или же помогают им материально.
Французы же, нужно признаться, ведут себя по-другому.
43
Глава шестая
ФРАНЦУЗСКАЯ КОЛОНИЯ
По сравнению с другими французская колония в Ве-
несуэле немногочисленна. Но если она насчитывает мало
членов, самое большее тысячу человек, то все же обла-
дает тем, чего нет в других колониях, — специалистами
разных профессий. Многие из них не только быстро при-
спосабливаются к новой обстановке, занятиям, климату,
обстоятельствам, но обычно из ученика француз быстро
становится учителем.
Нельзя сказать, что в Каракасе и вообще в Венесуэле
есть французская колония как таковая. Есть французы,
которые ищут, рискуют и пытают свое счастье в одиночку.
Среди них, стремящихся к быстрому успеху и обогаще-
нию, резко выделяется небольшая группа, не желающая
смешиваться со вновь прибывающими в Венесуэлу.
Эти французы, в основном корсиканцы или баски, попа-
ли сюда тридцать-пятьдесят лет тому назад, бросив
родину и семью, и сумели составить порядочные состоя-
ния. Большинство из них торговцы, и некоторые даже
хозяева на импортном рынке. Кто не знает известной здесь
фирмы Бенедетти, корсиканца по происхождению, милли-
ардера, короля по импорту консервов и бакалеи, фран-
цузских вин и виски? Бенедетти, ставший теперь вене-
суэльцем, просто необходим для нормальной жизни Ка-
ракаса. От цыпленка до форели, от фазана до филе, от
икры до сыра, от бордо до виски, от бургонского до
коньяка — все можно найти в его роскошных магазинах.
Другие, несмотря на процветающие дела, остались
французскими подданными и, хотя и устроились навсе-
гда в Каракасе, сердцем тяготеют к скромной ферме у под-
ножья Пиренеев или к крошечной деревушке, запрятав-
шейся среди олив, каких много в горах Корсики. Орден
Почетного легиона украшает лацкан пиджака старика
Доминичи — самого старого члена французской колонии.
Уже полвека занимается он импортом вин, спиртных на-
питков и... фетровых шляп. Почетный председатель об-
щества Друзей Франции, он старается, по мере своих
возможностей и с мудростью и благоразумием, добыты-
44
ми в результате долгого опыта, помогать вновь прибыв-
шим в тех невероятных трудностях, с которыми они встре-
чаются. Неоднократно он помогал репатриироваться
французам, впавшим в нищету.
Он помог и мне, и я был очень тронут, когда после
моего рассказа о жизни и боях, в которых пришлось уча-
ствовать, он встал, пожал мне руку и сказал:
— Капитан де Жоффр, это большая честь для меня—
пожать вашу руку.
Хотя голос его попрежнему звучал ровно и важно,
я заметил, что глаза его увлажнились. Все французы, по-
павшие в затруднительное положение, знают его. Неред-
ко он последний их шанс, последнее убежище.
Старикам повезло не всем. Таков, например, Эмилио
Дакари, который уже около пятидесяти лет живет в Ве-
несуэле и о котором я упоминал выше. Это прекрасный
человек, неспособный на пакости, услужливый, всегда
готовый поделиться несколькими боливарами, побряки-
вающими в кармане донельзя изношенного и залатанного
костюма. Таков и Гюерин, оригинальную историю кото-
рого я рассказал.
Но есть и еще особая категория французов, которая
состоит почти исключительно из людей, прибывших в по-
следние годы. Это дельцы и авантюристы. Слишком ча-
сто, между прочим, эти два типа встречаются в одном
человеке, изредка честном, почти всегда недобросо-
вестном. В Каракасе, городе спекуляций, им благодать.
Но хотя здесь и много областей, в которых можно за-
няться спекуляцией, она почти всегда опасна, рискованна
и случайна.
В Венесуэле деньгами или хвастаются, или их скры-
вают, получая с помощью подставного лица немалый до-
ход от биржевых операций и тщательно избегая огласки.
Здесь, вдали от всякой финансовой и фискальной инкви-
зиции, спекуляция расцвела пышным цветом. Страна
без налогов, за исключением ничтожного «собре ла рен-
та» — двух-трехпроцентного налога на доход, без бир-
жевых сборов, без векселей, без фискального надзора,
Венесуэла должна была бы быть раем для деловых лю-
дей. Однако в самом корне этой прекрасной финансовой
свободы имеется маленькое обстоятельство, делающее
45
сомнительной всякую сделку, — это бесчестность, отсут-
ствие слова. Слишком большая свобода нередко приво-
дит к краху. В Венесуэле закон, не преследует ни должни-
ков, ни банкротов; необеспеченный чек, неоплаченный
счет принимаются чересчур легко на веру. Вести же де-
ла за наличные, особенно с обидчивыми венесуэльцами,
совершенно невозможно. Богатый венесуэлец имеет сквер-
ную привычку подписывать любую сделку, желая пока-
зать свою состоятельность и авторитет. С другой сторо-
ны, кредит так же необходим, как и звонкая монета, н
он широко применяется. В кредит тут можно купить ав-
томобили, холодильники, дома, костюмы — словом, все
нужное и ненужное. Необходим лишь задаток. Если во-
время не погашать взносов, покупка отбирается, и вы те-
ряете все деньги. Этот американский метод оживляет
торговлю, но требует крупных капиталов и сложной и
дорогостоящей системы для сбора денег за проданное
в кредит. Масса комиссионеров ездит по всей стране, по-
лучая за свой труд определенный процент.
Хотелось бы еще рассказать о системе личных гаран-
тий, называемой «фиадор». Можно вести любые дела, не
обладая собственным капиталом, если человек, имеющий
капитал, счет в банке и гарантии, поручится за вас. Этот
«фиадор» и отвечает за все ваши действия. Нередко хо-
роший «фиадор» способствует успеху своего подопечного.
Но вернемся к нашим французским дельцам. Они
образуют внушительную корпорацию, в которой можно
встретить и продавца удостоверений личности, и вла-
дельца ресторана или гостиницы, и строителей. Их не-
много, но их можно встретить повсюду. Венесуэльцы
равнодушно наблюдают за их борьбой и ожидают своего
часа. Во всякой борьбе бывает победитель, и тогда-то на
сцену выступит венесуэлец и предложит свои условия.
Аферисты, ищущие выгодных дел, создают атмосфе-
ру конкуренции, заставляющую их обосабливаться и
враждебно встречать всех вновь прибывающих. Они ча-
сто им завидуют. Хотя вновь прибывший и соотечест-
венник, но он может стать их соперником, конкурентом,
а то и оказаться шпионом. Спокойной и чистой совести
у аферистов никогда не бывает. Они иногда «забывают»
делать то, что им невыгодно, имеют свои счеты с фиском,
46
часто с судом, а то и какую-нибудь темную историю по
отношению к конкуренту. Если бы по приезде в Вене-
суэлу они должны были рассказывать все, что так тща-
тельно скрывают и что кажется им навеки забытым!..
Наверно, многие прошлые дела оказались бы чреваты
последствиями, даже несмотря на то, что Венесуэла не
выдает иностранных преступников.
Венесуэла выдает преступников лишь в исключитель-
ных случаях, и то после долгих переговоров. Так, одного
из убийц Маркс Дормея выдали только по требованию
международной полицейской организации. Смертников
Венесуэла никогда не выдает; здесь нет смертной казни,
и максимальная мера наказания — двадцать лет каторж-
ных работ.
Если вновь прибывшему нечего скрывать и бояться,
то он старается урвать свое, не брезгая никакими сред-
ствами. Тогда-то его начинают всячески затирать и
прежде всего стараются, чтобы он не мог добиться вы-
сокого положения. Самое верное в таком случае — это
дискредитировать его в глазах венесуэльцев, распростра-
няя слухи о нечестности и аморальности.
Самое удивительное, что жители страны, принимаю-
щей к себе всех без разбора, придают большое значе-
ние репутации иностранца, какой он пользуется в своей
колонии. Я никому не посоветовал бы часто посещать
роскошные рестораны и ночные клубы, даже если на
это есть средства. Можно быть уверенным, что это не-
медленно отметят и в свое время используют не в его
пользу. В Венесуэле, где так неумеренно потребляют
спиртные напитки, где пьяные встречаются на каждом
шагу, иностранец должен знать меру. Иначе пронесется
слух, который постараются распространить сами же
французы, что он пьяница. И при случае заметят, что
это может повлиять на его репутацию и положение.
Рассказываю об этом я для того, чтобы яснее было,
какие отношения существуют между членами француз-
ской колонии, хотя, конечно, бывают и исключения. Но
когда ищете работу, да и после все время нужно следить
за собой, быть начеку. И лишь когда убедятся, что
вас преследуют неудачи, что вы отчаялись, угнетены и
согласны оставаться в тени, — лишь тогда вам окажут
47
какую-нибудь мелкую услугу. Теперь ведь вы не в со-
стоянии конкурировать со своими соотечественниками!
— Что за чушь! Приехать в Венесуэлу, чтобы со-
здать себе положение? Ты увидишь, что послужной
список здесь ничто. Франция далека, война забыта.
И к счастью... Мы тут уже по четыре-пять лет и еле сво-
дим концы с концами, а ты хочешь немедленно получить
работу. Может быть, ты хочешь нам объяснить, что
это за страна? Так ты слишком молод. Поживи еще
немного, тогда поговорим! Твои связи, рекомендации,
официальные приемы, война, ордена на нас не произво-
дят никакого впечатления. А потом — эскадрилья «Нор-
мандия»... Индо-Китай.. Замечательно!
Так говорил мне один француз. Закончил он словами:
— Зачем ты, собственно, был в России? Это подо-
зрительно. Ты же знаешь, что после разгрома Аксион
демократика на русских здесь смотрят плохо. Лучше
промолчать... Если на Пилита а Мамей об этом узнают,
тебе придется живо собрать свои чемоданы и смотаться
отсюда. Поверь, коли хочешь получить добрый совет,
старайся оставаться в тени и не шуми. У меня есть для
тебя хорошее место на водолазной станции.
И самое замечательное было, что этот человек не
знал, что говорят о нем самом. Он содрогнулся бы! Да-
вая же советы, он искренне был уверен, что помогает мне,
и в дальнейшем я убедился в его правоте.
Итак, первые попытки устройства на работу оказа-
лись неожиданными и мало ободряющими.
Вот еще несколько наблюдений, которые мне удалось
сделать в этих европейских джунглях, всегда готовых
оцарапать. Испанец, португалец, итальянец всегда оста-
нется самим собой. Англичанин будет прежде всего анг-
личанином, а затем уже кем угодно. Но здешние фран-
цузы прежде всего станут рестораторами, поварами,
барменами, грузчиками, а затем уже, если у них останет-
ся время, будут французами. Я хочу сказать, что боль-
шинство соотечественников, с которыми мне приходилось
сталкиваться, оказались удивительно эгоистичными
людьми. Каждый прежде всего думает о себе, и лишь
когда достигнет цели, он, может быть, подумает и
о других. 14 июля — единственный день солидарности,
48
день, когда они все являются частичкой того, что назы-
вается родиной.
Официальные французские власти, посольство и кон-
сульство немного удивлены и растерялись перед все уве-
личивающимся потоком эмигрантов. Они стараются
охладить пыл и оптимизм приезжающих сюда и преду-
преждают, чтобы они не были слишком доверчивы и
самоуверенны. Консульству уже приходилось отправлять
назад окончательно обнищавших людей.
Посольство и консульство стараются сплотить чле-
нов французской колонии. Они устраивают собрания,
создали кассу взаимопомощи, клуб и организовали ра-
диопередачи на французском языке. Но французы,
индивидуалисты высшей степени, очень медленно и не-
охотно идут навстречу их попыткам и ищут повода ско-
рее к разъединению, чем к соединению.
Наконец хочется еще упомянуть о тех французах,
которые благодаря необычности и оригинальности судь-
бы заслуживают того, чтобы о них было сказано не-
сколько слов, — это бывшие каторжники из Кайенны
и с Чортова острова. Таких людей, приехавших в Вене-
суэлу и поселившихся в Каракасе и в других местах стра-
ны, очень много, и они образуют совершенно особую
группу.
Глава седьмая
БЫВШИЕ КАТОРЖНИКИ
Среди них есть один, который пользуется всеобщим
уважением и большим авторитетом, — это доктор Бугра,
которого я хорошо знал, так как лечился у него. Его
квартира и кабинет находятся у площади Карабобо; там
он занимает второй и третий этажи небольшого домика и
ведет тихую, спокойную жизнь, чтобы не сказать уеди-
ненную. Он женат на венесуэлке, у него несколько взрос-
лых детей. Доктор Бугра создал себе спокойную, счастли-
вую жизнь, но тоска по родине не перестает его грызть.
Вот как я с ним познакомился.
Вернувшись как-то из Маракайбо — города нефти,
я обнаружил под рукой болезненную опухоль от укуса
49
комара. В тропиках приходится обращать внимание на
всякие мелочи, так как здесь легко подхватить инфек-
цию. Нарыв быстро созревал, так что мешкать было
нельзя. Я отправился к Гюерину сообщить, что у меня
нарыв и я без денег; не посоветует ли он мне, к кому
обратиться. С минуту подумав, он предложил обратиться
от его имени к доктору Бугра, уверяя, что там меня при-
мут по-дружески.
— Скажите ему, что вы недавно приехали из Фран-
ции, — добавил он, — и что у вас еще нет работы.
Он всегда любезен и хороший врач. Я лечусь только
у него.
Не заставляя долго себя уговаривать, я через не-
сколько минут уже поднимался по лестнице скромного
домика. На двери дощечка: «Доктор Бугра. Лаборато-
рия. Институт красоты».
И вот я сижу в плетеном кресле напротив очарова-
тельной негритянки. Она задает мне несколько вопросов
и просит подождать. Затем открывается дверь кабинета,
меня просит войти пожилой человек в белом халате;
сильно поредевшие седые волосы и две глубокие морщи-
ны у рта придают лицу что-то трагическое.
— Вас направил ко мне мой друг Гюерин? Не тот
ли вы французский летчик, что недавно приехал? Дав-
но ли вы покинули Францию? А что с вашей рукой?
Осмотрев порядочный нарыв, причинявший мне та-
кую боль, он начал разговор. Я чувствовал в его словах
и в звуках голоса нечто большее, чем обычный интерес;
это скорее был крик души, который он пытался скрыть.
Я рассказал ему случаи из своей жизни, о воздушных
боях, о Франции. Когда мы заговорили об Альпах, его
лицо прояснилось, на мгновение исчезло скорбное, поч-
ти трагическое выражение. Пока он подготавливал ин-
струменты, я быстро осмотрелся. На стенах комнаты
я увидел горные пейзажи: снежные пики Анд, а рядом
с ними альпийские вершины.
Я не сомневаюсь в том, что этот человек горячо лю-
бит свою родину, которую вынужден был покинуть два-
дцать лет назад, осужденный на пожизненную каторгу
на острова Салю и в Кайенну за таинственное убийство
в его марсельском кабинете.
50
Год спустя, работая в лаборатории каторги, он ор-
ганизовал побег вместе с товарищами по несчастью. Это
был очень смелый побег. Их сбежало несколько человек,
но немногие добрались до цели: изнуряющая жара, аку-
лы, лихорадка... Один из них помешался. После недель
страданий, мучений и невзгод несчастные, наконец, до-
брались до спасительного венесуэльского берега. Ужас-
ное путешествие было закончено, и кайеннский ад остал-
ся позади. Лишь благодаря своему мужеству и стойко-
сти добились они свободы, заплатив за нее страданиями
и лишениями. Здесь они были под защитой венесуэль-
ских законов.
Затем доктор Бугра постепенно завоевал всеобщее
доверие и дружбу. Он поселился на тихом острове Мар-
гарита, расположенном в Караибском море, в получасе
полета от Барселоны и в двух с половиной часах от Ка-
ракаса, и известном жемчужными отмелями. Он жил
в городке Порламар вместе с ловцами жемчуга и рыба-
ками и оказывал им врачебную помощь. Когда несколько
лет тому назад на острове разразилась страшная эпиде-
мия оспы и чумы, доктор все силы свои, знания и душу
вложил в борьбу со страшной гостьей. Ему удалось
ликвидировать эпидемию и, таким образом, стать чем<го
вроде спасителя островитян.
Не вздумайте критиковать доктора Бугра в Порла-
маре! Жители острова буквально его боготворят. Сюда,
на дачу у берега моря, окна которой обращены с одной
стороны к Франции, а с другой — к Гвиане, он приез-
жает ежегодно с семьей отдыхать, спасаясь от жары и
духоты столицы.
Разговор затягивается. Доктор осведомляется о моих
планах на будущее, о результатах хлопот и дает несколь-
ко полезных советов. Затем, водя пальцем по карте Вене-
суэлы, рассказывает о дикой красоте и богатствах стра-
ны. Он ведет меня за собой от Анд к Ориноко — могучей
реке, протянувшейся больше чем на три тысячи километ-
ров, с неизвестными еще истоками, многоводной и бога-
той плодородным илом.
— Вот здесь «Прыжок Ангела» — глухое место,
громадный водопад, гора в совершенно неисследованном
районе на границе Венесуэлы у Амазонки. Знаете, поче-
51
му оно так называется? Вас, как летчика, это должно
заинтересовать.
Один американец, пролетая как-то над этой дикой
местностью и очарованный красотой пейзажей, решил
попытаться сесть на вершине одной из гор, поблизости
от места, где низвергается огромный водопад. Самолет
спикировал, и американец по имени Ангел очутился
один-одинешенек в чаще девственного леса. По счастли-
вой случайности ему удалось добраться до индейской
деревушки и спустя несколько недель вернуться в Сью-
дад Боливар. С тех пор это место называют «Прыжком
Ангела».
Доктор с таким увлечением говорит о природе Вене-
суэлы, как. будто это его родная страна. Затем делает
мне укол и велит приходить несколько дней подряд.
На пороге кабинета, с грустной улыбкой и взглядом,
устремленным вдаль, он дружески жмет мне руку.
— Итак, до завтра. Не забудьте!
Я ухожу, оставляя человека с его тайной и его болью.
Позже я узнал, что доктор Бугра потребовал пересмотра
своего процесса.
Эта история, безусловно, не имеет никакой связи
с историей Пелиссье, сообщника известного Бонно.
Это уж очень Старая история, и немногие ее помнят.
Пелиссье также был сослан пожизненно на острова Са-
лю, бежал с каторги и попал в Венесуэлу. Его судьба
поистине необычайна. Он стал хирургом, как говорит
Мольер, «поневоле»: под угрозой револьвера ему при-
шлось оперировать человека, раненного в живот. Чудом
тот выздоровел, а Пелиссье стал знаменитостью, женился
на дочери влиятельного венесуэльца и был направ-
лен в качестве дипломата на остров Тринидад, вла-
дение англичан. Там он был узнан и отправлен обратно
на каторгу. Что сталось с ним после, история умалчи-
вает.
У других прошлое менее бурное, мало кому извест-
ное и беспечное настоящее, как, например, у человека,
которого прозвали Папильон (мотылек). Такое поэтиче-
ское, прекрасное прозвище дано бывшему кайеннскому
каторжнику, проживающему теперь в Маракайбо. Он по-
лучил его в результате одной комичной истории. Эта
52
почтенная личность узнала, что богатый американец,
коллекционер бабочек, желает приобрести редкий эк-
земпляр единственной в своем роде венесуэльской бабоч-
ки, у которой одна пара крыльев значительно меньше
другой. Папильон и предложил американскому натура-
листу такой редкий экземпляр, вполне удовлетворивший
коллекционера. Сделка была совершена за соответствую-
щее количество долларов к удовольствию обеих сторон.
Довольный ученый вернулся в США, а там тщательное
исследование показало, что редкая бабочка была «сфаб-
рикована» умелыми руками. После этого случая ловкий
продавец и получил прозвище Папильон.
В Каракасе живет еще один беглый из Кайенны, он
в Венесуэле уже больше тридцати лет. Делоффр — любо-
пытная и незаурядная фигура, у него непроницаемый
ледяной взгляд, иронический склад рта. Говорят, что
в свое время искусный хирург изменил его лицо, чтобы
спасти от последствий одной революции. Он работает
в Каракасе директором ночного кафе-клуба. Там от де-
сяти часов вечера до пяти утра он принимает влиятель-
ных венесуэльцев. Он организует банкеты, обеды и ужи-
ны любого сорта. Этот ночной клуб — самый дорогой
на Калье Реаль, в шикарном восточном квартале Сабана
Гранде, и наиболее излюбленный посетителями. Кухня
здешняя, под надзором французского шефа, очень изы-
сканна (шефом служит тут повар, ехавший со мной на
пароходе; ему посчастливилось: чуть ли не на второй
день после приезда ему удалось найти работу). Де-
лоффр — человек, которого побаиваются, к мнению
которого прислушиваются. У него много врагов и столь-
ко же друзей. Он невозмутим, говорит тихим, хрипло-
ватым голосом. Элегантен, очень много пьет; снисходи-
тельный к друзьям, даже чересчур снисходительный,
он прожигает свою жизнь. Дружит с военными, а также
с полицией и может быть очень полезным, если захочет.
Прошлое этого загадочного человека известно только
ему. Склонный к откровенным излияниям, он никогда
не говорил со мной о Франции. Он и Бугра, какой рази-
тельный контраст! Один выбрал спокойную жизнь бур-
жуа, а другой продолжает свою напряженную, а возмож-
но, и опасную жизнь.
53
Наконец менее интересные французы ведут спокой-
ное существование и приспособились к климату, обычаям
к особенностям страны. Они занимаются своими делами
так, словно никогда не покидали Франции. Живя только
для самих себя, они беспокоятся лишь о том, чтобы
узнать, когда и на сколько времени смогут поехать в от-
пуск во Францию.
Глава восьмая
БОЛЬШАЯ НАДЕЖДА. - ПОЛКОВНИК ИАРКАНО
Дни идут, однообразные и жаркие; я начал хлопо-
тать о получении прав пилота венесуэльской граждан-
ской авиации, без которых не могу здесь работать.
Снова заботы, хлопоты, опросы, медицинские осмотры,
летный экзамен... Венесуэльские авторитеты не признают
французских дипломов и летных прав, так же как во
Франции не признают венесуэльских дипломов. Поэтому
врач, фармацевт, учитель, летчик французы должны
обязательно сдать в Венесуэле экзамены. Это одно из
тех препятствий, с которыми сталкиваются вновь прибы-
вающие, особенно врачи и хирурги. Можно себе предста-
вить, сколько времени, труда и усилий они теряют! Я то-
же должен был подчиниться этому правилу. Меня
вызвали в министерство авиации: все документы туда,
наконец, прибыли, и можно сдавать экзамены. Пилота-
экзаминатора зовут Боливар, и в общем он неплохой
малый. Мы договорились: испытание будет производить-
ся в Майкетии, на официальном международном аэро-
дроме Венесуэлы, расположенном на морском побережье.
И вот однажды утром я направляюсь в жаркую и
душную Майкетию. Вершина Авила закрыта облаками,
и вся долина Каракаса тонет в густом тумане. Очень
душно, но тропическая гроза медлит разразиться. Все
с нетерпением ожидают ливня, который хотя бы на не-
которое время освежит эту удушающую атмосферу.
Самым ужасным в этот момент является безоговорочное
приказание быть в форме. Не думайте, что в тропиче-
ской Венесуэле можно ходить в трусах и легких костю-
мах, в колониальной каске и майке с короткими рукава-
54
ми. Разрешается лишь хаки и, в очень редких случаях,
рубашка с открытым воротом. Везде в Южной Америке
и, в частности, в Венесуэле не потерпят мужчину в ко-
ротких штанах до колен, в рубашке с короткими рукава-
ми и без галстука. Если пойти прогуляться в таком виде
по Каракасу, попадешь без дальних рассуждений в тюрь-
му, не считая ругательств и издевательств прохожих.
Жарко, конечно, никто этого не отрицает, но выйти на
улицу неодетым считается тут серьезным нарушением
приличий. Поэтому я прибываю на аэродром, обливаясь
потом и задыхаясь.
Экзамен оказывается пустой формальностью. Два
небольших круга, полет над морем и радиосигналы, кото-
рые я перевожу на испанский язык. На этом экзамен за-
канчивается, и я узнаю, что мне присвоены права пилота
третьего класса венесуэльской гражданской авиации.
Это, казалось, должно было открыть передо мной за-
пертые до того двери. Возвратившись из Майкетии,
я был приятно удивлен приглашением явиться в бюро
полковника Маркано, директора крупной венесуэльской
авиакомпании23. Он принял меня на следующий день.
Свидание с президентом принесло все же свои плоды, —
так, по крайней мере, я думал. В своем роскошном каби-
нете этот офицер, венесуэльский летчик, любезно поинте-
ресовался моим летным опытом. На этот раз разговор
шел на английском языке. Я ожидал, что он будет гово-
рить со мной по-французски, так как, по словам Гюерина,
полковник лет тридцать тому назад получил диплом лет-
чика во Франции. Он один из старейших летчиков
Венесуэлы, известный тем, что единственный остался
в живых после аварии самолета, происшедшей в чаще
леса. Громадный шрам пересекает все его лицо, напоми-
ная об этой катастрофе, после которой ему несколько
недель пришлось блуждать в лесах.
Бывший министр коммуникаций, что соответствует
министру авиации во Франции, он теперь возглавляет
венесуэльскую компанию, половина капиталов которой
американская, и имеющую единственную трансатланти-
ческую линию Каракас—Париж—Рим. Владеющая мощ-
ными четырехмоторными «ДС-4», эта компания имеет
большое будущее.
55
Контакт найден, полковник как будто заинтересовал-
ся мною и предлагает начать работу на внутренней линии
компании по доставке почты из Каракаса в Маракайбо,
как только будут официально оформлены мои венесу-
эльские летные права. Он даже назначает мне жалованье.
Небрежно упоминает о 800 боливарах в месяц для начала.
Слишком счастливый, я соглашаюсь на все, и мне
остается лишь познакомиться с шефом-пилотом и со
штурманом. Эти два визита отняли свыше двух недель,
а когда все как будто оказалось в порядке, поломался
самолет. Полковник, с которым я виделся еще несколько
раз, убеждал меня не беспокоиться и обещал, что «мань-
яна» (завтра) я смогу приступить к работе.
Я жду до сих пор...
Еще я получил приглашение зайти к полковнику Па-
канинсу, директору старейшей венесуэльской компании
«Аэропочта», основателем которой был Гюерин. В кон-
торе на площади Эль Силенсио этот господин встретил
меня очень приветливо. Со мной был Гюерин, так как
когда-то полковник был одним из первых его учеников.
Позднее он тоже специализировался во Франции в авиа-
ционной школе Этамп. Я почувствовал себя совсем как
дома. На этот раз говорили по-испански. Полковник
имел мужество оставить мне очень слабую надежду. По
мнению Гюерина, это было уже большим достижением.
Ознакомившись с документами, мой собеседник записал
меня первым в списке пилотов, претендующих занять
вакантное место.
ЛАВ — большая национальная транспортная авиа-
компания, обладательница самого большого гражданско-
го воздушного флота: полусотня «ДС-3» и пять-шесть
четырехмоторных самолетов, среди которых три «Кон-
стелласьон». Самолеты компании пересекают ежедневно
всю страну, и ее воздушные линии самые длинные. Не-
сколько раз в день можно вылететь из Каракаса в любой
город страны. Гражданская авиация стала в Венесуэле
привычкой и позволяет быстро передвигаться, поскольку
Венесуэла бедна приличными дорогами. В этой компании
работают и те четыре француза, о которых я говорил
выше. Прекрасные, опытные пилоты, они пока удержи-
ваются на своих местах, несмотря на неоднократные по-
56
пытки освободиться от них. Единственные иностранцы
в этой венесуэльской компании, они пока еще выдержи-
вают натиск и не принимают венесуэльского подданства,
что положило бы конец всем недоразумениям. От этой
компании я тоже должен ждать уведомления, которого
никогда не получу.
Тогда же у меня произошла одна довольно странная
встреча. Я узнал, что здесь находится французский лет-
чик, с которым я познакомился в военной тюрьме, куда
попал за попытку перелететь Гибралтар после перемирия
1940 года. Говорят, тюрьма сближает людей, и мне хо-
телось с ним повидаться. Я разыскал его и приходил
к нему несколько раз как друг, старый товарищ, желая
воскресить общие воспоминания. Он же отнесся ко мне
несколько отчужденно и недоверчиво. За четыре года
пребывания в Венесуэле он ничего не добился. Из лет-
чика он превратился в дорожного экспедитора. Мне было
известно, что свою карьеру он начинал в Истре, а затем
служил в Оране. Потом следует наше заключение в фор-
те Санта Крус и освобождение оттуда. Во Францию,
в Париж, он вернулся во время оккупации. И тут в его
жизни имеется период, о котором я ничего не знаю, но
который внушает сомнение и подозрение. И, наконец,
через десять лет мы снова встретились здесь, в Кара-
касе. Я рассчитывал получить у него помощь и совет,
но напрасно. Он, впрочем, кормил меня, когда я был без
денег и без работы. Жил он у одних французов в вилле
восточного района Каракаса, работал два дня в неделю
и ждал счастливого поворота в своей жизни, который
принес бы ему богатство. Он ждет его до сих пор...
Глава девятая
ПО ПУТИ В МАРАКАЙ И ПУЭРТО КАБЕЛЬО
Недалеко от Каракаса расположены два больших го-
рода, в которых обязательно следует побывать: это быв-
шая столица страны Маракай и второй порт Венесуэлы—
Пуэрто Кабельо. Они находятся приблизительно в 80 и
150 километрах от Каракаса. Между ними у громадного
57
озера, известного своими кайманами и исправительной
тюрьмой на берегу, находится город Валенсия.
Попасть в Маракай очень просто. Сюда ведет пре-
красная дорога с большим движением на ней. Поэтому
путешествие очень приятно.
Покидаем Каракас и направляемся к перевалу Лос
Текес. Подымаемся на высоту более двух тысяч метров
по извилистой дороге, проходящей по дну узкого ущелья.
Здесь стоит оглушительный шум от сигналов машин.
В ущелье струится небольшой, но очень опасный ручеек.
В его воде водятся личинки, вызывающие тяжелое забо-
левание печени. Поэтому купаться в ручье и пить воду
из него строго запрещено.
Мы едем в комфортабельном американском такси и
время от времени останавливаемся возле полицейских по-
стов, «алкабала», записывающих номера проезжающих
машин. По правде сказать, большой пользы посты не
приносят, но все же они немного охлаждают пыл венесу-
эльских шоферов. Без постов и обязательных остановок
возле них скорость была бы умопомрачительна, а соот-
ветственно и количество аварий и несчастных случаев.
Уверенные в себе водители удивительно беспечны за
рулем. Дорога из Каракаса в Маракай, проходящая че-
рез перевал Лос Текес, — одна из наиболее оживленных
в Венесуэле. На сотню километров видны сплошные ли-
нии легковых и грузовых машин, старающихся обогнать
одна другую.
До Маракая больше четырех часов пути, до Пуэрто
Кабельо шесть с половиной. Лос Текес — климатическая
станция Венесуэлы; здесь много вилл, санаториев24 и
огородов, снабжающих овощами столицу. В окрестностях
перевала много зелени, здесь прохладно (венесуэльцы го-
ворят: холодно!). Часто окутанный туманами, этот пере-
вал отделяет долину Каракаса от долин Маракая и Ва-
ленсии. Впоследствии я пролетал над ним ежедневно
в течение нескольких месяцев. Окружающие перевал гор-
ные вершины — самые высокие в Венесуэле 25.
По этой дороге много гостиниц и кафе с холодильни-
ками и автоматическими патефонами. Венесуэльские шо-
феры, проезжающие здесь ежедневно, любят сделать по
пути несколько остановок, выпить стаканчик рому и по-
58
слушать пластинку «Лос Панчос» — знаменитое мекси-
канское трио, которым теперь увлекаются в Венесуэле.
Меньше всего заботятся они о пассажирах, ожидающих
в машине.
Горы с крутыми склонами и бесконечные повороты,
наконец, кончаются, и мы выезжаем в долину Маракая.
Несколько километров едем по плантациям сахарного
тростника. В этой плодородной, хорошо орошаемой до-
лине возделывается одно из богатств страны, из которого
делают отвратительный местный ром «Санта Тереса»,
который дешевле даже кока-колы.
Затем мы пересекаем большой лес красных деревьев,
в котором расположен зоопарк Маракая. Лани, козы,
олени и газели пасутся здесь на свободе.
Последний «алкабала», за ним — прямая как стрела
дорога, по которой разрешается ехать со скоростью лишь
40 километров в час, и мы въезжаем на широкий про-
спект Маракая — прежней столицы Венесуэлы. Здесь
жил генерал Гомес. Сейчас в городе четыре достоприме-
чательности: большая гостиница, помещающаяся в быв-
шем дворце правительства, она называется «Лос Харди-
нес», затем очень большая центральная площадь,
военные казармы и авиационная школа. Маракай — город
военных. Чтобы свергнуть правительство, достаточно за-
ручиться симпатиями гарнизона Маракая или обезору-
жить его.
В Маракае же, в пяти километрах от города, нахо-
дится центральный военный аэродром Венесуэлы. Здесь,
на берегу озера Валенсия, стоят венесуэльские эскад-
рильи, несколько военных транспортов и три реактивных
самолета, купленных в Англии два года назад. Позже
я пролетал тут на большой высоте в скромном лег-
ком самолете: меня уверили, что пролетать через эту
зону, а тем более снижаться над ней, запрещено. Я до
сих пор не уверен, действительно это так или меня
взяли на пушку. Но все же я старался не пролетать
здесь.
Шофер такси-автобуса никак не может удовлетворить
жажды, так что у меня есть время осмотреть громадную
гостиницу Маракая. Ее бар, расположенный под аркада-
ми неизбежного «патио» с неизбежными же черными
59
дроздами, очень комфортабелен и уютен. Сидя в удобном
кресле, я заказываю традиционный «куба либре» (ром
пополам с лимонным соком и кока-кола). Вокруг пью г
или играют на бильярде американские офицеры. Это чле-
ны американской военной миссии, инструкторы, переде-
лывающие венесуэльскую армию на американский лад.
Они живут в гостинице и обучают своих учеников на
аэродроме и в казармах. Получая громадное жалованье,
они живут здесь с семьями, и еженедельно специальный
самолет доставляет им из Панамы американские про-
дукты. Поистине комфортабельная армия! В ней ничто
не упущено, все предусмотрено!..
Во время второго свидания с полковником Дельгадо
я предложил ему свои услуги в качестве пилота-инструк-
тора. Я наивно думал, что 2 500 налетанных часов,
11 побед в воздушных боях и 135 военных вылетов, в ко-
торых я был сбит всего три раза (два раза ДСА26
и один раз истребителем), являются достаточной реко-
мендацией. Но я ошибся, так как должности этой не по-
лучил. Мне ответили, что для получения ее необходимо
согласовать вопрос с заинтересованными иностранными
военными и авиационными министерствами. «Бедная
страна» — Франция не имеет своего военного атташе
в Венесуэле, а потому никаких шансов на занятие долж-
ности инструктора у меня не было. Между тем мы по-
ставляем Венесуэле много орудий и снарядов. Но этим
размышлениям я предался значительно позднее...
Продолжаем путешествие. С сожалением покидаю я
прохладу сада и возвращаюсь в парную баню, в какую
превратился такси. Огибаем громадное озеро Валенсия,
на песчаных отмелях которого греются кайманы. Здесь
нет вилл, но зато прекрасная дорога, на которой можно
развить любую скорость. По американскому примеру,
полицейские на мотоциклах замаскировались в засадах,
ожидая нарушителей правил движения. То и дело раз-
даются пронзительные свистки. Эта дорога, самая луч-
шая в Венесуэле, цементирована и затем пропитана
нефтью, что стоит недорого, так как нефти тут сколько
угодно. За литр бензина тут платят всего 8 французских
франков. За 2—3 боливара, то-есть за 200—300 фран-
ков, можно купить запас горючего для машины.
60
Дорога — предмет постоянных забот. Шоссе Кара-
кас—Маракай—Валенсия—Пуэрто Кабельо для Венесу-
элы то же, что и шоссе Лион — Марсель во Франции.
Оно протянулось на 250 километров, и машины идут по
нему непрерывной лентой. Итальянская компания, с ко-
торой заключен контракт на поддержание шоссе в по-
рядке, ежегодно зарабатывает миллионы. Содержание
шоссе обходится дорого, так как дороги в Венесуэле
строятся не на долгий срок. Построенные слишком бы-
стро и кое-как, они не имеют солидного основания и не
выдерживают ежедневных ливней в дождливый период.
Но компания не жалеется на убытки: необходимый для
ремонта цемент поставляется ею же.
Продолжая наш путь, попадаем в Валенсию — город
апельсинов. Когда-то здесь были и виноградники, един-
ственные в Венесуэле.
У города типично испанский вид: узкие улицы, пере-
секающиеся под прямым углом, центральная площадь
(конечно, Боливара!), новая гостиница «Карабобо» и
дворец, резиденция губернатора штата Арагуа. Город
довольно красив, красивы и местные девушки с прекрас-
ными глазами. В Валенсии, на том месте, где были ви-
ноградники, мой будущий патрон займется бешеной спе-
куляцией земельными участками Эль Винедо. В этом
городе я стану бывать ежедневно, и здесь произойдет
моя первая авария.
Едем дальше, спускаясь к морскому побережью,
к Пуэрто Кабельо, где я надеюсь искупаться в море. Еще
одно ущелье с узкой дорогой. «Алкабала»... Но на этот
раз нас обыскивают и осматривают багаж. Я подчиня-
юсь этим формальностям с улыбкой философа, — надо
привыкать! С гордостью предъявляю свою «седулу».
Через несколько минут перед нами открывается море,
показываются первые кокосовые пальмы, сгибающиеся
под легким морским бризом. Море неспокойно, и боль-
шие волны набегают на небольшой пляж, где негритята
плещутся возле берега, помня, что акулы недалеко. За-
тем море исчезает из глаз, и мы едем по великолепной
плантации кокосовых пальм. Среди этого зеленого моря
скоро начнется строительство роскошного отеля для ту-
ристов, который будет соперничать с отелями Майами,
61
Кубы и Порто-Рико. В Венесуэле еще многое нужно сде-
лать для привлечения туристов. У правительства на этот
счет грандиозные проекты.
Вот, наконец, и Пуэрто Кабельо, второй порт Вене-
суэлы, маленький городок, расположившийся на берегу
узкого залива у подножья гор. На вершине одного из ок-
рестных холмов — военный пост, охраняющий мирный
городок, основное занятие жителей которого заключается
в разгрузке пароходов. Обращает на себя внимание гро-
мадное количество американских автомобилей, которые
составляют большую часть прибывающих импортных то-
варов; длинной цепочкой выстроились они на набереж-
ной — от «кадилляка» и «бьюика» до скромного «шевро-
ле». Через два дня все машины собственным ходом от-
правятся в главное агентство компании в Каракас.
Большими штабелями навалены мешки с цементом.
Кажется невероятным, чтобы страна могла использовать
такое громадное количество цемента. Но в этом нет ниче-
го удивительного, если принять во внимание то большое
строительство, какое здесь ведется. Венесуэлу можно на-
звать одной большой стройкой, где работы ведутся день
и ночь с использованием громадного количества цемента.
Направляюсь в порт. Вход в него легче, чем в Ла
Гуайре, но по размерам гавань меньше. Более выгодно
расположенный, он получил свое название от бухты, на-
столько хорошо защищенной от ветров, что поверхность
воды в ней зеркальна. В порту — пароходы всех стран:
норвежцы, голландцы, французы, знаменитые «Викто-
ри шип», специализировавшиеся на еженедельной пере-
броске в Венесуэлу огромного количества американских
товаров. Компания Бултон, одна из наиболее могущест-
венных импортных компаний в Венесуэле, имеет колос-
сальные доходы. Братья Бултон — короли импорта. Их
отделения имеются во всех городах, и у них есть свое
авиационное агентство «Авенса».
Осмотрев порт, иду искать пристанища на ночь. Здесь
лишь одна гостиница—«Ривьера». Хозяин — француз,
жена его — армянка. Обстановка почти домашняя. Но как
сыро и душно! Я устраиваюсь на веранде, выходящей
к морю. Наступает ночь. Море успокоилось, прямо пере-
до мной мерцают огни пароходов, которые войдут в га-
62
вань завтра на рассвете. Там, вдали, — Караибское мо-
ре, затем океан и Франция... Под тихий рокот моря не
могу удержаться, чтобы не помечтать о родине, о близ-
ких, обо всем, что я оставил... Закрываю глаза и отдаюсь
воспоминаниям. Вскакиваю от увесистого удара по плечу.
— Ну, пилот, что будем пить? Виски с содой или
«куба либре»?
Этот француз быстро возвращает меня в реальный
мир. Французов можно встретить повсюду: на Камчат-
ке, в Китае, в Гренландии, в самой глуши Боливии и Пе-
ру, в Иране и в самых отдаленных уголках Анатолии.
Француза, которого я встретил в гостинице «Ривьера»,
некоего Виллата, я встречал в 1937 году, еще до войны.
Наше знакомство началось со ссоры из-за свободного
табурета в парижском баре «Венецианский каприз». Три-
надцать лет спустя в виде извинения он предложил мне
выпить с ним стаканчик в Пуэрто Кабельо. Виллат рас-
сказал кое-что о себе. Во время войны он долгое время
пробыл в Испании, где, по его словам, у него было много
разных занятий. Затем он решил попытать счастья здесь.
Мы после встречались еще несколько раз, но затем зна-
комство наше прекратилось, так как этот «приятель» за
моей спиной делал мне гадости. Это, впрочем, обычно
в Венесуэле.
Ночь жаркая, заснуть нет никакой возможности.
Я иду побродить по городу. На узких улицах оживление,
киоски и кафе полны народу, главным образом моряков,
поглощающих ром, виски или пиво. Патефоны изо всех
окон орут «гуарачас» — типично венесуэльские песни и
танцы вроде самбы, но в более быстром и диком темпе.
Здесь пьют крепко, и большинство попадает в полицию
мертвецки пьяными.
Три месяца спустя в тюрьму Пуэрто Кабельо попал
известный Карон, летчик, которого я знал во Франции
и который теперь работает в гражданской авиации Кара-
каса. Возвращаясь из Маракайбо, куда он ездил по де-
лам, он имел неосторожность везти в чемодане револь-
вер. Во время обыска в «алкабале» оружие обнаружили
и Карона без дальних рассуждений отправили в тюрьму.
Его освободил оттуда Делоффр, загадочный директор
ночного клуба в Каракасе. Эта история могла обойтись
63
Карону очень дорого, так как иметь оружие, особенно
иностранцам, в Венесуэле, где всегда опасаются госу-
дарственного переворота, строго воспрещено. Он же
отделался лишь кратковременным пребыванием
в тюрьме.
Я пробую заснуть в комнате с плотно закрытыми жа-
люзи, на кровати без простынь. Духота невообразимая.
Потолок и стены покрыты жужжащей массой комаров,
мух и тараканов. Все же я ненадолго засыпаю, но уже на
рассвете меня будят гудки пароходов, входящих в порт.
Поднимаюсь, принимаю душ, выхожу на веранду и встре-
чаю здесь восход солнца. Тишина стоит необычайная,
воздух совершенно неподвижен. Берег и пальмы на нем
затянуты легкой дымкой тумана. Но вот выползает на
небо раскаленный шар солнца, и предутренняя свежесть
скоро исчезает.
День начался, шесть часов утра. В тропиках встают
рано и рано начинают работать. В гостинице движение:
постояльцы, позавтракав, отправляются по своим делам.
Я тоже готовлюсь к возвращению в Каракас, но сначала
хочу пойти вместе с хозяином гостиницы выкупаться на
небольшом частном пляже, принадлежащем английской
нефтяной компании. Найти место для купания в Вене-
суэле целая проблема, так как пляжи тут или частные,
или же опасны из-за акул.
«Высшее общество» Пуэрто Кабельо ходит на пляж
Шелла. Сюда требуется специальный входной билет.
В этой небольшой лагуне, отделенной от моря металли-
ческой сеткой, акул нет. Лишь изредка попадаются не-
большие «электрические» рыбки, встреча с которыми
тоже не особенно приятна.
Десять часов утра, солнце печет беспощадно, нужно
найти хотя бы небольшую тень, иначе ожоги кожи неиз-
бежны. Купание в тропиках почти не освежает, наоборот,
после него еще больше обливаешься потом. Купаются
здесь больше по привычке, из-за удовольствия попле-
скаться в воде. Тут есть более увлекательное занятие,
чем пляж, — рыбная ловля. Теплое Караибское море
буквально кишит самой разнообразной рыбой. Наиболее
ценятся тут рыбы, называемые местными жителями
«парго» и «карИте».
64
Возвращаемся в гостиницу. Здесь меня ждет Виллат.
Мы завтракаем вместе, и он снабжает меня несколькими
советами и рекомендациями. Затем в том же такси-авто-
бусе, тем же путем, через Валенсию и Маракай, я воз-
вращаюсь в Каракас.
Глава десятая
ЖИЗНЬ В КАРАКАСЕ.-НЕСКОЛЬКО ЭПИЗОДОВ
Недели идут, мои доллары почти исчерпаны. Несмот-
ря на все усилия и на полученные обещания, я до сих
пор без работы. А между тем как-то надо жить и, глав-
ное, не отчаиваться и не ждать чуда.
Все это время я провел в Каракасе. Я освоился с язы-
ком, начинаю применяться к обычаям и привычкам
здешних жителей, завел некоторые знакомства и, конеч-
но, заполучил и врагов и друзей. Я бываю во француз-
ской колонии и у некоторых венесуэльцев, вижусь со
спутниками по пароходу. Гюерин посоветовал мне для
сокращения расходов переехать в другую гостиницу.
Номер в приличной гостинице Каракаса стоит 10 боли-
варов в сутки. Под названием «приличная гостиница»
я не подразумеваю, конечно, дворцов, подобных отелю
«Авила», где номер стоит не меньше 50 боливаров
в сутки.
Итак, началась моя кочевая жизнь. Сначала я сни-
мал несколько месяцев комнату у одной испанки в восточ-
ном районе города. Однако ее деспотичный характер
и скупость вскоре заставили меня переехать в меблиро-
ванные комнаты, содержатель которых был француз.
Эта кочевка по разным меблирашкам обязательна для
всякого эмигранта.
Как хозяин, так и жильцы французской гостиницы,
в которой я поселился, по-моему, самые любопытные
личности в Каракасе. Мой «отель-бар-ресторан» назы-
вается «Универсаль». Здесь можно встретить самых раз-
личных людей, здесь совершаются самые необычайные
сделки и дела.
65
Если вы хотите узнать подоплеку какого-нибудь де-
ла, удастся оно или нет, если вам нужно найти «фиадо-
ра», — идите в «Универсаль». Сюда же приходите, если
вам нужна протекция. Если вы не боитесь встречи
с людьми, которых так хорошо описал Френсис Карсо,
вы их найдете по вечерам в «Универсале». Здесь вам
могут быть предложены любые сделки: честные и не-
честные, опасные и сомнительные — словом, всякие, ка-
кие вы только захотите. Тут можно увидеть всякий
сброд — от главарей различных шаек до мелких вори-
шек. Говорят тут шопотом, двусмысленными намеками.
Но все же здесь не очень противно: приличная кухня, и
к тому же это единственное место в Каракасе, где
можно найти сочувствие и помощь в затруднительном
положении. Тут я встретил и своих попутчиков.
Лесоруб, который при своем атлетическом сложении
и силе один мог бы гектарами валить лес, оказался здесь
мойщиком посуды. По его словам, он был счастлив, что
хоть таким образом может заработать себе на кусок хле-
ба. Его мечты о лесах превратились в груды грязных
тарелок.
Здесь же был и жизнерадостный виноторговец из
Бордо. Ящики с его драгоценными ликерами были за-
держаны таможней, так как местный коньячный трест
увидел в нем конкурента. Торговец упустил из виду или
же его никто не предупредил, что в Венесуэле хозяином
рынка является коньяк. Он чуть не упал в обморок, ко-
гда я сказал ему, что фирма Хеннесси в прошлом году
продала 170 ящиков коньяку. Теперь, ожидая возможно-
сти вернуться во Францию, он работает в гостинице ма-
ляром.
Портной также фигурировал среди гостиничного пер-
сонала в качестве портье. В свободные от работы часы
он ухитрялся шить платья и костюмы постоянным посе-
тительницам «Универсаля».
Здесь оказался даже грузчик! Но он был тут в ка-
честве жильца и через несколько дней собирался напра-
виться вглубь Венесуэлы, в дельту Ориноко, к своему
приятелю-мяснику, жившему в Тукупите — островной
столице дельты. С этим мясником я позже познакомился
и однажды даже доставил его на самолете из Каракаса
66
в Тукупиту. Этот толстяк (он весил 115 килограммов!)
вынужден был уехать из Франции, не поладив с мест-
ным правосудием на почве каких-то темных спекулятив-
ных дел.
— Чем вы дальше, тем меньше о вас думают, — ска-
зал он мне. — Поэтому-то я и обосновался в Тукупите,
самом отдаленном городе страны.
Собственно говоря, он был такой же мясник, как и я.
У него произошел ряд трагикомических недоразумений
с венесуэльской полицией, но он устоял против всего.
Теперь он хлопочет о получении из министерства эконо-
мики ссуды тысяч в 600 боливаров, чтобы на эти день-
ги создать грандиозную маисовую плантацию. Для
этого ему придется раскорчевать и расчистить с помо-
щью тракторов и бульдозеров сотни гектаров на берегах
одного из притоков Ориноко. Возможно, это ему
и удастся.
Однажды мы оба рисковали жизнью во время труд-
ного взлета с частного аэродрома Ла Карлота в Карака-
се, и по прибытии на место он поклялся никогда больше
не летать самолетом. Его же приятель-грузчик, бывший
вместе с нами, остался невозмутим. Он вернулся позже
в свой родной Бордо.
Из всех моих спутников по переезду лишь один до-
бился здесь счастливой и спокойной жизни. Это корсика-
нец, владелец асиенды, возвратившийся после долгого
пребывания на родном острове к своим стадам и хутору,
затерянным в пустынных льяносах между Эль Кальяо
и каторгой Эль Дорадо. Теперь он снова месяцами не
будет слезать с лошади, перегоняя стада вместе со свои-
ми «льянерос» — пастухами.
Я покидаю «Универсаль» и иду в один из фешене-
бельных восточных кварталов Каракаса. Пробую соеди-
ниться по телефону-автомату с посольством. Автоматы
здесь работают плохо. Не рекомендуется пользоваться
ими в дождливые дни, — они либо бездействуют, либо
вы в трубке вместо голоса посла можете услышать голос
начальника тюрьмы. Сырость вызывает короткие замы-
кания, и иногда получаются очень курьезные соединения.
Сегодня дождя нет, и мне удается соединиться с консу-
лом, который, со свойственной ему любезностью, пригла-
67
шает меня в бассейн шикарного клуба «Альтамира».
Чтобы стать членом этого клуба, необходимо иметь воз-
можность подписывать чеки не меньше чем в несколько
тысяч боливаров.
В Каракасе, за исключением нескольких старинных
испанских семейств, нет другой аристократии, кроме капи-
талистов. И венесуэльцы и иностранцы признают вас
достойным внимания и уважения лишь в том случае, если
вы представляете собой солидное количество боливаров.
Купаться в бассейне «Альтамиры» — это уже придает
некоторый вес, но еще больше внимания вам окажут,
если вы будете вхожи в «Кантри клаб».
Клуб «Альтамира» расположен в квартале того же
названия, при нем имеется бассейн и теннисная площадка.
В теннис здесь играют только ночью. Многочисленные
мощные прожекторы заливают ярким светом теннис-
ные корты. Бассейн облицован голубыми плитками, от-
чего вода кажется особенно прозрачной, и окружен неж-
нозелеными газонами.
Инструктор по плаванию здесь, конечно, француз!
Прибыв в Венесуэлу с целью предложить военному ми-
нистерству проект организации здесь военной школы ти-
па Жуанвильской, он потратил на это несколько месяцев
и почти достиг своей цели, когда проект вдруг провалил-
ся (что тут обычно!). Тогда он принялся искать работу,
и каким-то чудом ему удалось стать инструктором спор-
та. Он сумел войти в моду, уже обзавелся доро-
гим автомобилем и обеспечил себе безбедное существо-
вание.
Мы с консулом одни в бассейне, так как сейчас час
завтрака — солнце находится в зените. Венесуэлец —
простой смертный — сюда прийти не может: сюда вхожи
лишь богачи и дипломатический корпус. К тому же вене-
суэльцы не увлекаются спортом, так как это утомляет:
нужно двигаться и делать какие-то усилия. Я знал лишь
двух спортсменов среди венесуэльцев: знаменитого
тореадора Диаманте Негро, — если бой быков можно
назвать спортом, — и бейзболиста Караскеллито, пригла-
шенного затем в американскую команду.
Консул торопится, у него много дела, а потому он
вскоре уходит, оставив меня растянувшимся на траве,
68
без копейки в кармане, богатого лишь надеждами уст-
роиться на работу.
Из клуба я направлюсь к одному не совсем обычно-
му французу. У этого человека есть все, но... в кредит.
Единственное, что принадлежит ему, — это его фамилия.
Его зовут Пикар, и он при всяком удобном и неудобном
случае напоминает, что он племянник бывшего директора
французского банка. Очевидно, это сомнительное, но
возможное родство и является причиной его любви к кре-
диту. В кредит приобретены и его вилла в Ла Кастелья-
на, и дорогой автомобиль, и два холодильника. Злые
языки говорят даже, что он ухитрился приобрести в кре-
дит автомобиль для «друга» своей жены! Наконец два
его жильца — летчик Карон и мрачный руанец, торго-
вавший во Франции авторезиной, — тоже живут у него
в кредит! Если бы потребовалось, Пикар, наверное, су-
мел бы приобрести в кредит луну... Он довольно симпа-
тичный, услужливый парень, считающий себя богачом,
хотя ничто ему не принадлежит. И все же именно к нему
обращаются безработные соотечественники: именно Пи-
кар им поможет и найдет работу.
Другой француз-оригинал известен всему Каракасу.
Его фамилия Голь. Волей судеб столь громкое и извест-
ное имя принадлежит подобной личности. Он живет
в жалкой лачуге, построенной собственными руками на
участке, расположенном в самом центре Альтамиры —
одного из роскошнейших кварталов восточной части Ка-
ракаса. Вместе с Пикаром они составляют очень ориги-
нальную пару. «Паккард» последнего выпуска одного и
одиннадцатисильная потрепанная машина другого из-
вестны всем. Если вам хочется узнать последние новости,
обращайтесь к Пикару, а если нужны сведения о не-
удавшихся или сомнительных сделках, идите к Голю.
Последний изобрел еще одну профессию: он «эксперт по
несчастным случаям». И, уверяю вас, что он не сидит
без работы, так как в несчастных случаях в Венесуэле
недостатка нет, особенно часты автомобильные ката-
строфы.
Сегодня я решил отправиться на площадь Боливара:
привычка, создавшаяся от вынужденного безделья и
желания с кем-то поговорить. Почти сразу же натыкаюсь
69
йа отпрыска когда-то известной фамилии, маркиза Ле-
станг Парад. Это одна из живописнейших фигур Кара-
каса. Бывший кавалерист, компаньон Фуко по Африке,
обладатель громового баса и выхоленных усов, очень
бодрый для своих 60 лет, он женат на богатой венесуэл-
ке. Он дает всем всегда массу советов, которым сам ни-
когда не следует. Он известен прежде всего как дамский
угодник, затем своим нескончаемым процессом с прави-
тельством из-за асиенды, конфискованной во время од-
ной из революций, и, наконец, вечными семейными недо-
разумениями и ссорами. Увидев меня, он сразу же за-
являет:
— Послушай-ка, малыш, — мне можно так тебя на-
зывать: у меня у самого два сына, хоть я и не знаю, где
они, собственно, сейчас находятся, — послушай-ка какие
у меня неприятности. Что за жизнь! Я встретил на-
стоящую жемчужину, она прелестна... — и он продолжа-
ет, как всегда, путая дела и женщин: — Меня беспокоит
то, что от президента до сих пор нет ответа по поводу
асиенды, отобранной у меня пройдохами из Аксион де-
мократика. А моя жена — что за фурия! Она даже не
дала мне денег в этом месяце. У меня всего полторы ты-
сячи боливаров, а она владеет двумя домами на площади
Боливара. Какой позор так обращаться с таким челове-
ком, как я!..
Сегодня маркиз настроен более воинственно, чем
обычно. Он расправился бы со всем светом! Он повто-
ряет, фамильярно похлопывая меня по плечу:
— Эх, малыш, и зачем только я сюда приехал! Какое
несчастье иметь такую жену! И потом эта асиенда!
А знаешь, я слышал, что недавно сюда приехала прехо-
рошенькая полячка... — и он с видом победителя и зна-
тока закручивает свои роскошные усы.
В таком духе он болтает без конца. Я извиняюсь и
ухожу, так как приглашен на завтрак к консулу.
...Это был очень приятный завтрак в уютной вилле,
которую занимает наш посланник. На нем присутство-
вало несколько влиятельных каракасских французов:
старик Доминичи, директор французской кассы взаимо-
помощи, президент франко-венесуэльского клуба, антик-
вар, приехавший сюда по делам из Парижа, и моло-
70
дая красивая дама — жена правительственного ветери-
нара.
Несколько дней спустя в вилле посла праздновался
день 14 июля. Это единственный день в году, когда вся
французская колония и симпатизирующие ей венесу-
эльцы собираются вместе, пьют шампанское и топчут га-
зоны посольского сада. На это представление собралось
свыше двухсот человек. В трогательном единении были
здесь и министры, и каракасские промышленники, и тор-
говцы-миллионеры, и владельцы ресторанов, и даже
осужденные заочно. Персональных приглашений на
праздник не было, а о приеме было объявлено через
прессу и принять в нем участие приглашались все фран-
цузы и друзья Франции.
Поскольку в день 14 июля в посольстве устраи-
вается хороший буфет с неограниченным количествОхМ
шампанского, все считают этот день национальным
праздником.
Немного растерянная, дочь посла сказала мне ти-
хонько:
— Я очень старалась, чтобы всего было много, но
никогда не думала, чтобы люди были так голодны и
так мучились жаждой. И я еще должна быть любезной
с этими господами!..
Посол принимал поздравления в саду. Я представил
ему одного товарища-француза, бывшего офицера фран-
цузских Свободных сил, пилота эскадрильи «Бретань»,
давно уже живущего здесь. Одновременно я воспользо-
вался случаем напомнить ему о моем положении.
— Не отчаивайтесь, когда-нибудь все наладится, —
сказал он, и я до сих пор не уверен, не смеялся ли он
тогда надо мной. Но был праздник, и пришлось на вре-
мя забыть обо всем.
Вечером некоторые из нас попали в известный фран-
цузский ресторан «Бастилия». Ресторан считается одним
из самых дорогих и шикарных, и название его мало кого
смущает, так как тут очень немногим известно, что та-
кое Бастилия.
Ресторан очень небольшой, но красиво и ориги-
нально отделан и отличается прекрасной кухней. Владе-
лец его — бывший спаги 27 — атлет, покрытый искусной
71
татуировкой. Он умудрился составить себе состояние
в течение двух лет. Свой ресторан он устроил в помеще-
нии небольшого магазина, Стены которого сам расписал
сценками из жизни старого Парижа. Готовит он с по-
мощью своей жены, и сейчас ресторан считается одним
из лучших. В «Бастилию» нечего и думать явиться без
галстука или заказать тут порцию макарон или «па-
эльи» (курица с рисом по-венесуэльски). Вас попросту
выставят отсюда! И это один из самых дорогих ресто-
ранов. Прибыль от него хозяин получает громадную. Од-
нажды, в порыве откровенности, Денианек признался
мне:
— Знаете, мой милый, что я имею ежедневно чи-
стыми минимум пятьсот-шестьсот боливаров? У меня
нет капитальных затрат, я не плачу налогов, сам готов-
лю, и мои клиенты мне платят. Посчитайте-ка: пятьсот
боливаров ежедневно — это пятнадцать тысяч болива-
ров чистой прибыли в месяц, полтора миллиона фран-
цузских франков от ресторана в шесть столиков!
Нечего после этого удивляться, что у Денианека три
автомобиля, что жена его вся в драгоценностях и что он
говорит со всеми покровительственным тоном. Не посе-
щают ли его ресторан еженедельно послы США, Англии
и директора нефтяных компаний?.. И единственной чер-
ной тучкой на фоне этого безбедного существования яв-
ляются клиенты, которые не платят или же платят, ко-
гда им это заблагорассудится. Увидев такого человека,
он бормочет про себя:
— Этого-то я знаю, он «фирмер»! (Человек, подпи-
сывающий счета, но не оплачивающий их. Их немало
в Венесуэле.)
Но у Денианека чертовская память! И в день моего
отъезда он возвестил мне громким голосом:
— Остальные тридцать боливаров не забудьте вы-
слать мне из Франции...
...Праздник кончился, снова начинается будничная
жизнь. Я занимаюсь то тем, то другим. Меглиа, италь-
янский летчик, иногда дает мне возможность полетать.
Порой я нанимаюсь шофером такси, но это довольно рис-
кованно, так как венесуэльских прав у меня нет. Но на-
до же, наконец, как-то жить!..
72
В эти дни Каракас особенно шумен и оживлен. Гром-
коговорители в частных домах, магазинах, кафе и в авто-
мобилях орут чуть ли не круглые сутки, возвещая
о «Гран каррера» — большом автомобильном пробеге.
Даже многие пешеходы запаслись портативными радио-
приемниками. Они садятся на скамью, на ступеньку лест-
ницы и внимательно слушают то же сообщение, которое
выкрикивают громкоговорители расположенного в 50 мет-
рах кафе или остановившегося рядом автомобиля. Се-
годня в пять часов ожидается прибытие в Каракас
участников этого смелого и трудного пробега. 20 боли-
дов, гоночных машин, проделав 7 переходов, прибывают
сюда из колумбийского города Боготы, преодолев рас-
стояние в 3 тысячи километров, перевалив Анды через
горный перевал Тимотее на высоте 4 500 метров. Пока
что эта бешеная гонка дала уже 3 убитых, 10 раненых и
2 десятка разбитых машин.
Возглавляет колонну итало-венесуэлец, профессио-
нал гонщик, у которого, между прочим, в прошлом году
во время такой же гонки погибла жена. Он первым при-
ходит к финишу на проспекте Сан Мартин среди бури
аплодисментов и оваций наэлектризованной и темпера-
ментной толпы.
Нужно видеть здешние гоночные машины! Они не
имеют ничего общего с нашими «тальбо», «делайе», «бу-
гатти» — благородными борзыми, снабженными мото-
ром. Это обычные серийные американские машины, до-
статочно потрепанные, оборудованные согласно степени
изобретательности и опытности их экипажа. Снимают
крылья, укрепляют рессоры, отгибают головку цилин-
дра, устраивают свободный выхлоп на крыше машины,
добавляют спереди предохранительный щит. На кры-
ше — мотки веревок, лопаты, колы и другие орудия. Хо-
тя пробег и гоночный, но он большей частью проходит
по бездорожью или по дорогам, которые нельзя назвать
дорогами, а потому возможны любые случайности в пу-
ти. Высшей наградой в конце этого опасного и часто
смертельного пути является слава и 100 тысяч болива-
ров премии. Для зрителей же это означает семи-восьми-
дневную суматоху.
73
Глава одиннадцатая
ПЛОЩАДЬ ЛОС ТОРРОС У НОВОГО ЦИРКА. -
ЛЮДИ, СТРАНА И ЕЕ ОБЫЧАИ
После того как шум, вызванный «Гран каррера», не-
много утих, в одно из воскресений мне удалось попасть
на бой быков, происходивший на арене Нового цирка,
находящегося вблизи проспекта Боливара. Здесь высту-
пал знаменитый Манолете, почти ежегодно выступает
Арруса, бури восторгов вызывает Луис Домингин... Но
настоящим успехом пользуется лишь Диаманте Негро,
венесуэльский матадор, и лишь потому, что он венесу-
элец. Вся страна гордится им.
Однажды вечером, возвращаясь из цирка, Диаманте
Негро был оскорблен каким-то пьяным. Завязалась дра-
ка, во время которой матадор получил два удара стиле-
том в грудь. «Он меня убил», — пробормотал Негро па-
дая. Матадора немедленно доставили в больницу, где
в течение двух суток он находился между жизнью и
смертью. В это время по всей стране тысячи людей моли-
лись за него в церквах, где пылали тысячи свечей. Разъ-
яренная толпа настояла на предании убийцы суду. Но
матадор выжил и сделал благородный жест, испросив
у суда помилование своему врагу. Теперь черный идол
оправился от своих ран и соперничает в Кордове с Ми-
каэло Домингином. Он гастролирует по многим странам,
постоянный и шумный успех сопутствует ему.
Когда арена опустела, следы крови засьщаны песком
и ночь спускается над Каракасом, Новый цирк стано-
вится ареной людской борьбы: здесь происходят матчи
«вольной борьбы», которые ужасны своей свирепостью.
Их стоит посмотреть, в особенности если вы любитель
криков, ругательств всех сортов, окровавленных людей,
бородатых и растрепанных, похожих на ужасные приви-
дения. Если хотите видеть переломанные и вывихнутые
руки и ноги, гримасы боли, искаженные азартом и зло-
бой лица, конвульсивно извивающиеся тела, отправляй-
тесь на сеанс «вольной борьбы» в Новый цирк.
Однажды борьба была особенно ожесточенной:
бородатый атлет с Кубы боролся с тщедушным колум-
74
бийцем. Хотя и неравная, борьба никак не могла закон-
читься. И вот колумбиец устремляется на колосса и на-
носит ему жестокий удар головой в нижнюю часть жи-
вота. Взвыв от боли и гнева, не владея больше со-
бой, отбросив в сторону арбитра, словно разъяренный
бык, устремился кубинец на своего противника. Тогда
вмешались зрители, затем полиция, связавшая обоих
противников. Их вынесли на носилках к полицей-
ской машине под бурю оваций; зрители были удовлетво-
рены.
Иногда воплям с арены, словно эхо, отвечают востор-
женные крики толпы со стадиона возле Нового цирка,
собравшейся на матч бейзбола. Тут при свете мощных
прожекторов с ожесточением борются две команды. Зри-
тели восторженно аплодируют своему кумиру Каррас-
келито, непревзойденному венесуэльскому чемпиону.
Переехавший недавно в США, он теперь играет в извест-
ной там команде и зарабатывает свыше ста тысяч дол-
ларов в год. В Венесуэле его обожают до такой степени,
что учрежден даже «день Карраскелито», когда ему
шлют поздравления и подарки.
Венесуэльцы очень увлекаются бейзболом. Всякий
мальчишка лелеет мечту стать когда-либо знаменитостью
на этом поприще и вместо школы и уроков частенько
предпочитает практиковаться в игре с товарищами
в бейзбол прямо на улице, не обращая внимания на про-
хожих, автомобили, щедро сыплющиеся пинки. Бейзбо-
лом увлекаются все венесуэльцы, и его можно назвать
здесь главным видом спорта.
Есть и другое увлечение, другой спорт, может быть
менее популярный, но более опасный возможными по-
следствиями. Это бега, происходящие по субботам и вос-
кресеньям на центральном ипподроме «Параисо» в Ка-
ракасе.
Бегами в Венесуэле увлекаются очень многие. Они
прочно вошли в быт, и игра на бегах стала «националь-
ным пороком».
Все венесуэльцы по натуре страстные игроки. Новая
игра — на деньги, разумеется, — возникла здесь не-
сколько лет тому назад и пользуется большим успехом.
Это игра в «пять и шесть». Она стала для многих жи-
75
телей настоящим наркотиком. Даже провинциалы и ин-
дейцы увлекаются ею.
Эта игра заключается в том, что каждый из играю-
щих ставит по своему выбору на пять или шесть лоша-
дей, принимающих участие в шести заездах. Ставки
вносят пропорционально количеству лошадей. Это на-
зывается «выбрать куадро». Минимальное «куадро» —
четыре боливара. Все лошади, на которых вы поставили,
должны прийти к цели только первыми, тогда вы полу-
чаете свою долю выигрыша.
Когда я впервые попал на ипподром, мне рассказали,
что на прошлой неделе скромная портниха-гречанка, по-
ставив 24 боливара, выиграла фантастическую сумму
в 600 тысяч боливаров. Из шести участников игры она
выиграла одна, поставив на лошадей, на которых никто
больше не поставил.
Игра эта чересчур азартна, и некоторые органы печа-
ти пытались даже выступать против нее. И все же почти
вся субботняя получка уходит на игру в «пять и шесть».
Каждое воскресенье мой друг Гюерин обязательно го-
ворит:
— Может, попробовали бы поиграть? Вдруг посчаст-
ливится...
Он сам играет пять лет и ни разу не выиграл. По
субботам, после занятий в учреждениях, с пяти-шести
часов и до полуночи, на ипподроме можно видеть толпы
азартных игроков с карандашом и бумагой в руках. Они
знакомятся с программой бегов, лошадьмц, придумыва-
ют различные' варианты, советуются, спорят и, наконец,
вносят ставки. На другой день все они отправятся на бе-
га и узнают результаты.
Бега, «пять и шесть» и ежедневные лотереи прочно
здесь укоренились. Казино и другие азартные игры тут
запрещены, но венесуэльцы отыгрываются на другом.
Каждое воскресенье толпа заполняет трибуны ипподро-
ма. Ставки — умопомрачительные... Лошади здесь, ме-
жду прочим, прекрасные, наездники — всех националь-
ностей. Рысак Ипокрит, принадлежащий одному вене-
суэльцу, пользуется сейчас большим успехом в Америке.
Бега как будто происходят честно. Но однажды лошадь
Бабалу, против всяких ожиданий, прибыла к финишу
76
первой, и по расследовании оказалось, что ее напоили
возбуждающим напитком. Жокей и тренеры оказались
в тюрьме, но вышли оттуда очень скоро, так как скандал
этот постарались замять.
...Сегодня прекрасная погода. Солнце уже высоко в не-
бе, хотя еще нет девяти часов. Меня разбудили гудящие
в небе самолеты. Эскадрильи Маракая проходят над го-
родом, затем со все нарастающим гулом и характерным
свистом проносятся три реактивных «Вампира». Про-
хожие останавливаются, запрокинув вверх головы: реак-
тивные самолеты здесь еще большая новость.
Выхожу на улицу. Рядом со мной раздувшийся от
важности венесуэлец сообщает, что сегодня военный па-
рад по случаю большого праздника — Дня независимо-
сти — и в то же время официальное открытие новой
военной академии Эль Валье.
Самолеты кружатся над городом, по улицам под
звуки оглушительной музыки проходят войска. Уличная
толпа восхищена этим шумом...
Официальная часть открытия академии происходит
в присутствии всего дипломатического корпуса и прави-
тельства хунты. Расшитые золотом мундиры военных
атташе сверкают рядом с темными штатскими костюмами
дипломатов, задыхающихся от жары. Дефилируют кур-
санты трех видов оружия. Выправка у них американ-
ская, шаг — гусиный, команда — французская. Принеся
присягу, эти будущие офицеры отправятся в различные
полки, на корабли и в две эскадрильи: транспортную и
истребительную.
После официальной части начинается осмотр новой
академии и торжественный прием. Академия уже обо-
шлась государству около пятидесяти миллионов болива-
ров. У каждого курсанта отдельная комната с ванной,
учебные и спортивные помещения отделаны роскошно и
обставлены комфортабельно. Правительство хочет сде-
лать академию показательной офицерской школой; оно
достаточно богато для того, чтобы позволить себе такую
роскошь.
Торжество заканчивается банкетом с икрой и шам-
панским, бутылка которого стоит тут 70 боливаров. Сре-
ди присутствующих я заметил мечтателя Эмилио. Он
77
имел честь вести долгий разговор с матерью президен-
та, в конце которого та обратилась к сыну со словами:
— Надо что-нибудь сделать, Карлос, для этого до-
бряка Эмилио...
И в результате некоторое время спустя Эмилио по-
лучил место таможенного инспектора.
Вне всякого сомнения, этим парадом правительство
«хотело показать свою силу». В последующие дни
в стране замечалась нервозность, так как уже некоторое
время усиливалась оппозиция против правительства хун-
ты. А здесь никогда не гарантированы от государствен-
ного переворота... Нефтяные компании увольняли рабочих,
в Маракае была полностью ликвидирована воору-
женная группа, пытавшаяся овладеть аэродромом. Поли-
ция и войска были начеку. На дорогах происходили по-
вальные обыски (шесть осмотров по пути в 200 километ-
ров между Валенсией и Каракасом!). Полиция отбирала
даже перочинные ножи и мачете 28.
Затем произошел довольно курьезный инцидент: цен-
зура пропустила в большой газете Каракаса «Эль Уни-
версаль» 29 статью, направленную против правительства.
Началась настоящая осада редакции газеты полицией.
Арестовали всех наборщиков. Встревоженный директор
газеты вынужден был заплатить большой штраф, но ви-
новного так и не нашли.
Эта оппозиция, проникшая в прессу, появилась и
в другой солидной газете — «Эль Насиональ» 30. Снова
полиция, сирены, штрафы и тюрьма. Но на этот раз пра-
вительство приняло более суровые меры. Союзы были
разогнаны, коммунистическая партия объявлена вне
закона.
Тогда я узнал, что главным лидером коммунистиче-
ской партии Венесуэлы был некий Мачадо — миллио-
нер 3I. Это лишний раз доказывает венесуэльские пара-
доксы. Я с трудом могу себе представить Рокфеллера
в роли вождя американской коммунистической партии.
Но в Венесуэле, этой стране контрастов, лидер коммуни-
стической партии имел полную возможность стать мил-
лионером.
...Как-то я решил отправиться на пляж в Макуто.
Небольшая поездка превратилась в настоящую экспеди-
78
цию. Мне нужно было достать машину, чтобы проехать
100 километров, приобрести купальное трико, так как
в трусиках здесь купаться не разрешается, найти 10 бо-
ливаров для оплаты кабины. И все для того, чтобы не-
много поплескаться у пляжа длиной в 500 метров, не
имея права выплыть за безопасную зону — 50 метров от
берега. Дальше — бесчисленные акулы, охотницы до
мяса. Если и удастся избегнуть акул, то унесет в откры-
тое море очень быстрым течением. Поэтому вы можете
убедиться, что поехать купаться на пляж в Венесуэле
не так просто.
Один знакомый одолжил мне свою машину. Этого
двадцативосьмилетнего парня можно причислить к фран-
цузам, которым «повезло». Обладая кое-какими таланта-
ми, он сумел устроиться реставратором картин в На-
циональном музее. Постоянно я его встречал в компании
известных людей. Он обновляет блеск на сапогах Симо-
на Боливара или на сабле маршала Сукре 32 или же омо-
лаживает генерала Сан Мартина и этим зарабатывает
кругленькие суммы, что дает ему возможность не толь-
ко самому жить безбедно, но и содержать родителей
и брата.
Переждав мимолетную грозу, мы отправляемся в путь
к морю, и сразу же нас начинает припекать. Опускаем
верх машины, так как здесь нет иного выбору: или обли-
ваться потом в тени, или жариться на солнце. В горах
настоящая баня, вернее парильня, — столько влаги
в воздухе. Влага испаряется из раскаленной почвы и
затем возвращается на нее в виде ливня. Сейчас период
дождей — время, когда ежедневно с неба низвергаются
струи воды, производящие кратковременные наводнения
во всей Венесуэле. Даже в Каракасе, куда стекает вдо-
бавок вся вода с окрестных гор и холмов, образуется на-
стоящее море. Эти бурные грязные потоки сметают все
на своем пути, нередко и людей. В нижней части про-
спекта Боливара, самой низкой точке Каракаса, ска-
пливается вода до полутора метров глубиной, водостоки
переполняются; их недостаточно, и они должны бы быть
значительно шире.
Вода проникает повсюду, и улицы превращаются
в каналы. Нужно ожидать окончания потопа, чтобы пе-
79
редвигаться по городу. И все ждут; привыкают к этому
очень охотно, так как это дает возможность приходить
на работу с опозданием на три часа. Город как бы па-
рализован, вся жизнь в нем останавливается, телефон
не работает, а люди спасаются кто где может. И началь-
ники и подчиненные — все в восторге.
Мы приезжаем в Ла Гуайру и решаем осмотреть
порт. С удивлением замечаем парусник, сопровождаемый
катером морской полиции. Это один из бесчисленных
испанских парусников, заполненных эмигрантами из Ис-
пании, перенесшими невероятные лишения. Мне удалось
видеть этих «беспаспортных» (без бумаг, без паспор-
та, без визы). Это было ужасное зрелище.
Обычно испанцы прибывают с Канарских островов,
испанского владения, так как оттуда легче уехать, но
там нельзя запастись продовольствием. Главное — за-
фрахтовать парусник и найти капитана, который согла-
сился бы доставить их в Венесуэлу. Надо действовать
так, чтобы не возбудить подозрений полиции. И вот в од-
но прекрасное утро с полсотни эмигрантов прибывает
сюда на борту старого парусника. Они сначала заходят
в Дакар, чтобы запастись там водой и провизией. Пере-
ход до венесуэльских берегов длится около полутора
месяцев в том случае, если на пути не встречается
шторм. Испанцы прибывают сюда истощенные до по-
следней степени, похожие на скелеты, часто больные. Бе-
реговые катера уже наспециализировались в захвате па-
русников, которые они приводят в Ла Гуайру. Сейчас их
собралась целая флотилия.
Пассажиров никогда не возвращают обратно, даже
если у них нет никаких документов. Гостеприимная Ве-
несуэла оставляет их у себя. Парусник, конечно, кон-
фискуется. С капитанами парусников вопрос обстоит не-
сколько иначе. Раньше их отправляли обратно, но после
того как один из возвращенных в Испанию капитанов
был там расстрелян, некоторые шансы остаться появи-
лись и у капитанов.
Рее эти испанцы бегут от нищеты, безработицы и за-
частую от преследований полиции. Безусловно, «Кау-
дильо» не одобряет этой эмиграции в новую обетован-
ную землю — Венесуэлу. У гордых и настойчивых ис-
80
панцев есть что-то общее с евреями, стремившимися
в свое время во что бы то ни стало попасть в Палестину.
Здесь для них все испанские кошмары как будто кон-
чаются. Они стоят на корабле такие счастливые, улы-
бающиеся — мужчины, женщины, дети. Уже их сооте-
чественники и другие сердобольные люди несут им пи-
щу и одежду. Теперь остается только ждать решения
судьбы. Самое большее через две недели все санитарные
и эмигрантские формальности закончатся, они будут
свободны и пополнят ряды и без того большой испанской
колонии. Большинство из них отправляется вглубь стра-
ны и занимается там сельским хозяйством.
Мы смотрим на эти грязные покинутые парусники,
составляющие резкий контраст с комфортабельными па-
роходами, и думаем о том, что каждый из этих парусни-
ков имеет свою историю, а также и о том, что люди, на-
ходившиеся на нем в течение многих недель, рискнули
всем в порыве отчаяния.
В порту большое оживление. Каждую минуту грузо-
вики подвозят груды товаров; докеры с помощью кра-
нов непрестанно выгружают все новые и новые горы им-
портных товаров и материалов. Никогда еще в этом ма-
леньком порту не было такой лихорадочной работы, не
прекращающейся ни днем ни ночью.
Не нужно забывать, что Венесуэла импортирует из
США количество товаров, эквивалентное, в долларах,
проданной туда нефти. Это составляет миллионы, так как
по добыче нефти Венесуэла занимает второе место в ми-
ре. В случае войны и сокращения импорта страна очень
быстро попала бы в затруднительное положение. Конеч-
но, в Венесуэле имеются кое-какие неприкосновенные за-
пасы, но их хватит ненадолго.
Что касается индустриализации страны, то промыш-
ленности здесь фактически не существует. Один вене-
суэлец как-то мне говорил:
— Почему вам хочется, чтобы мы строили заводы и
фабрики и производили все на месте? У нас нет для
этого ни навыков, ни опыта, ни механизмов, ни мате-
риалов. С другой стороны, товары, которые мы делали
бы, обойдутся дороже импортных. Для нас значительно
легче и интереснее все импортировать.
81
Я заметил:
— Ну, а что будет, если наступят затруднения в сбы-
те нефти?
Он не ответил на это ничего, но мне известно, что ны-
нешнее правительство задумывается над этим вопросом и
предполагает постепенно индустриализировать страну.
Уже строится спичечная фабрика; возможно, в недале-
ком будущем вблизи железорудных копей с колоссаль-
ными запасами руды возникнут металлургические за-
воды.
Мы покидаем порт с его шумом и пылью и продолжа-
ем путь, так как мне не терпится окунуться в теплые во-
ды Караибского моря. Вот уже виден дворец Эль Паль-
мар с небольшим частным пляжем возле него. Мы по-
пробуем пробраться туда. Здесь бывает много иностран-
цев, так как это самый хороший и удобный пляж. Тут
можно услышать разговоры на многих языках и встре-
тить самых красивых девушек из европейского обще-
ства. Венесуэлки избегают бывать здесь. Они живут очень
замкнуто, следуя испанским обычаям. Иностранцу риско-
ванно завести знакомство с венесуэлкой, роман же с нею
прямо опасен. Нередко можно слышать, что тот или дру-
гой иностранец вынужден был жениться под нажимом и
угрозами брата или какого-нибудь родственника вене-
суэлки. Если же вы женаты, то положение осложняется
еще больше и дело может кончиться печально, так как
суд всегда признает виновным иностранца. Муж же,
убивший своего соперника, в самом худшем случае бу-
дет приговорен к тюремному заключению на год или
два, которое отбывать он не будет.
Всех вновь прибывающих предупреждают об опас-
ностях и недоразумениях, которые могут возникнуть при
романе с венесуэлкой.
Женихи и невесты встречаются тут на улице: она си-
дит у окна за железной решеткой, а он стоит на тротуа-
ре. У многих таких решетчатых окон по вечерам мож-
но видеть молодых людей, оживленно беседующих со
своими смуглыми невестами.
Выйдя замуж, венесуэлка чаще всего сидит дома.
Больше всего на свете любит она нескончаемую болтов-
ню с приятельницами.
82
Но вот я в воде и отплываю немного вперед. Вода
удивительно прозрачна и тепла. Внезапно с берега раз-
дается крик сторожа в рупор:
— Внимание, сеньор, акулы!
И мне приходится благоразумно вернуться.
Поскольку мы заговорили о развлечениях, я расска-
жу о том, как принято развлекаться в Каракасе. Все раз-
влечения здесь очень дороги. В столице много кино-
театров, которые всегда полны. Здесь можно видеть по-
следние голливудские фильмы, хотя народ предпочитает
мексиканские. Есть и венесуэльская киностудия, кото-
рая иногда выпускает исторические или комические
фильмы.
Публика в Венесуэле очень шумная и имеет дурную
привычку выражать громкими восклицаниями и свистом
свое мнение по поводу игры артистов и сюжета фильма.
Вот почему из зала кино выходишь совершенно ошара-
шенным.
В Каракасе лишь один театр — Национальный, на-
ходящийся у площади Эль Силенсио, но там нет постоян-
ной труппы33 и спектакли отличаются большой пестро-
той. Почти все мировые знаменитости бывают в Карака-
се. Здесь вы можете аплодировать Луи Жуве, Артуру
Рубинштейну, Кармен Амайя, всем известным бале-
ринам, самому молодому дирижеру в мире — Пьетро Гам-
ба, театру Комеди Франсез и театру, носящему имя
Лопе да Вега.
В театре бывают главным образом иностранцы и не-
многие венесуэльцы. В общем как в Каракасе, так и во
всей Венесуэле развлечений очень мало. Те, кто может,
то-есть те, у кого есть комфортабельная квартира или
вилла, предпочитают оставаться дома. Если богатый ве-
несуэлец приглашает к себе друзей, он не предложит им
изысканного обеда или ужина. Все развлечение и угоще-
ние заключается в том, что истребляется неимоверное
количество виски. Однажды мне пришлось присутство-
вать на большом вечере, где собралось высшее обще-
ство Каракаса. Торжество происходило в большой вилле
в восточной части города. Приглашенный специаль-
но для этого вечера метрдотель француз с ужасом мне
сказал:
83
— Знаете, месье, здесь для каждого приглашенного
предназначено по бутылке виски. И это считается «сред-
ней» порцией... Сегодня здесь сорок гостей, и мне выдали
около полусотни бутылок виски!..
Он говорил правду, но я не видел среди приглашен-
ных пьяных. Едят очень мало, но пьют непрерыв-
но. В этой вилле, в которой я был на одном из редких
для меня вечеров, между прочим, прекрасный бассейн,
в который все гости отправились купаться на рас-
свете.
Ну какие же здесь еще можно придумать развлече-
ния? Путешествовать, заниматься туризмом, посещать
другие страны? Все это очень сложно. В Венесуэле есть
живописные города и местности, интересные для туристов,
но добираться до них очень утомительно при существую-
щем бездорожье. В Андах, возле Валера, есть известная
гостиница «Месета де Эмпухес», принадлежащая стару-
хам немкам (не могу объяснить, что заставило их за-
браться сюда, на высоту трех тысяч метров!). Панорама
здесь изумительна. Пик Боливар, покрытый вечными
льдами, возносит свою величественную вершину на вы-
соту свыше 5 800 метров. Венесуэльцы знают это место,
там прохладно и можно хорошо отдохнуть. Что касается
Ориноко, этой гордости страны, то она на всем своем
протяжении неповторимо красива. Но об этой реке я буду
говорить особо.
Есть еще много живописных и приятных мест, но они,
хотя и расположены всего в нескольких часах полета от
Каракаса, находятся в других странах. Многие мечтают
побывать на острове Барбадос, расположенном всего
в трех часах полета от Майкетии. Цены на все там раз
в пять-шесть дешевле каракасских. Все нефтяники лелеют
мечту отдохнуть несколько дней в этом цветущем угол-
ке с прекрасным климатом, удобными пляжами, комфор-
табельными гостиницами, морем без акул, отделенным от
открытого океана коралловыми рифами. Еще можно от-
правиться на острова Тринидад или Кюрасао34.
Все неудобство заключается в том, что в Венесуэлу
легче приехать, чем выехать из нее. Уик-энды (воскрес-
ные экскурсии) здесь не в моде. Чтобы выехать на три
дня из Венесуэлы, иностранцу нужно потратить, по край-
84
ней мере, восемь дней для получения разрешения, выда-
ваемого после внесения соответствующего залога в ми-
нистерство финансов. Гораздо легче просто удрать
отсюда, чем выехать на несколько дней в туристский по-
ход. Даже имея разрешение на выезд, не избежать хло-
пот по получению такого разрешения на обратный
въезд.
Эти препятствия, конечно, заставляют людей воздер-
живаться от кратковременных путешествий за границу
лишь для того, чтобы доставить себе удовольствие. Та-
кие правила вызваны, с одной стороны, тем, чтобы раз-
вивать свой собственный туризм, а с другой, — чтобы
усложнить бегство должников или людей, разыскивае-
мых полицией. Эти меры, конечно, особенно строго со-
блюдаются в отношении иностранцев.
Однако нет правил без исключений. И здесь исклю-
чения сделаны для некоторых влиятельных богатых ино-
странцев. Так, например, в Каракасе живет один фран-
цуз, представитель известной коньячной фирмы Хеннесси
в Южной Америке. Эта фирма пользуется особым ува-
жением не из-за качества поставляемых ею напитков, но
из-за громадных оборотов. На этом поприще и подви-
зается он уже несколько лет. Он сумел совершить настоя-
щее чудо в этой области, приложив много труда, знаний,
смелости и настойчивости. В прошлом году в Венесуэле
было продано больше ста шестидесяти ящиков коньяку.
На всех дорогах видны громадные плакаты, по радио без
конца рекламируется: «Коньяк Хеннесси — старый друг
Венесуэлы». Это достаточно ярко показывает, какое зна-
чение имеет здесь этот напиток.
Представитель фирмы — личность уважаемая, к мне-
нию его прислушиваются и немного его побаиваются.
В конторе «Каса Бенедетти» он принимает людей, при-
ходящих сюда заключить сделку, попросить совета,
помощи, рекомендации. Он задает тон во многих делах,
и успех или неуспех их зависит во многом от его мнения.
Лучше быть в числе его друзей, чем врагов... Вдоль и
поперек объезжает он всю Южную Америку в самолете,
на автомобиле или на пароходе. И нужно отдать спра-
ведливость энергии этого тридцатисемилетнего человека,
который, оставив Парижскую Всеобщую компанию элек-
85
тричества, так легко стал представителем фирмы Хеннес-
си в Южной Америке! Благодаря ему и Франция полу-
чает значительные прибыли, а качество ее продукции
рекламируется. Ко мне он относился по-дружески и не
раз давал ценные советы. К сожалению, позднее я убе-
дился в том, что за дружбу с таким человеком приходит-
ся платить очень дорого...
...По некоторым признакам кажется, что долгий пе-
риод моего вынужденного безделья должен скоро закон-
читься. Должны же принести какие-то плоды все эти
настойчивые просьбы, свидания, рекомендации! И давно
пора, так как жить становится все труднее. Мои доллары
растаяли, как лед на солнце. Уже давно наступили дни,
когда мне поневоле приходится забывать об обеде. Я сде-
лался постоянным потребителем национальных блюд
в ресторанчиках для эмигрантов и в венесуэльских кафе.
Бифштекс первых дней уступил место макаронам, виски и
пиво — кока-коле. Каждый день приходится ломать го-
лову, где достать денег на обед и на оплату гостиницы.
И все же нужно было держаться. На моем примере мож-
но себе представить, какова жизнь эмигранта, ищущего
работу. Имел ли я право отступить или отчаяться? Мне
нужно было держаться всеми силами, иначе дело грозило
кончиться плохо.
Уже целые месяцы вел я такую бродячую жизнь, и
необходимо было найти какой-то выход. В Венесуэле, где
жизнь дороже, чем в других странах, невозможно оста-
ваться без работы. Положение стало серьезным: насту-
пили дни, когда, обедая сегодня, приходилось утешать
себя тем, что «а завтра будет видно, как я устроюсь...».
Мне нельзя было больше ждать... Меня принял прези-
дент, у меня имелись права пилота Венесуэлы — это бы-
ли плюсы. Я стремился получить место обычного пилота
на внутренней почтовой линии, возить ежедневно газеты
из Каракаса в Маракайбо. Но дни проходили, и, несмот-
ря на все обещания, работы не находилось. А она нужна
была мне немедленно...
И, наконец, меня выручил один француз. Во всем
этом видна Венесуэла — страна надежд и будущего, но
и страна страданий и неопределенности.
86
Глава двенадцатая
РАБОТА!
Этого француза звали... Впрочем, я не назову его име-
ни, думаю, что мне не нужно этого делать. Так вот, этот
человек предложил мне место пилота для выполнения
поручений компании, директором которой он был. Он
принял меня в своей конторе, мы познакомились, и тут
оказалось, что мы уже знали немного друг друга. Однаж-
ды в Париже в радостном опьянении освобождения, воз-
вращения в свободное отечество мы встретились и по-
дружились. Я тогда точно не знал, с кем имею дело, но
это произошло в такой момент, когда особенно не допы-
тываешься о прошлом своих товарищей. Мы расстались
друзьями и больше не виделись.
Годы шли. Когда я приехал в Каракас, он уже жил
в Венесуэле. Я понял его до конца лишь позже. Сейчас
же, когда у себя в конторе он предложил мне помощь и
поддержку, — что мог я сделать, как не принять их? Он
купил меня со скидкой — в этом заключалась помощь
приятелю, попавшему в затруднительное положение.
Ужасную тяжесть постоянных унижений, несправедливо-
сти, насмешек я накапливал час за часом, день за днем
Эту тяжелую науку я должен был пройти, потому что
мне нечем было жить.
Придя однажды к нему, я спросил, какое же решение
им принято, на каких условиях он думает меня принять
на работу.
Он посмотрел на меня, закурил, немного подумал и
сказал:
— Де Жоффр, вы бывший офицер воздушного флота,
вы были в рядах его всю войну, вы были членом знаме-
нитой эскадрильи. После войны вы были в Индо-Китае и
вот теперь приехали в Венесуэлу. Кавалер ордена Почет-
ного легиона, вы, безусловно, имели прекрасное положе-
ние во французской авиации. Что же теперь должно заста-
вить меня протянуть вам руку помощи? Вы выбрали
в жизни путь приключений; говорят, он поучителен и тру-
ден. Что же, я помогу вам получить лишние жизненные
уроки. Здесь, в Каракасе, я один способен пойти на это...
87
Что мне было отвечать? Что я должен был ему отве-
тить? Я еще не мог тогда понять до конца его замыслов.
Что же мог я сделать, как не принять это предложение,
несмотря на то, что за его словами скрывались какая-то
ненависть и торжество скрытой мести.
Мне суждено было узнать горечь милостыни. Но,
в конечном счете, должности такого рода в Венесуэле
обычны, и было бы глупо с моей стороны отказаться от
работы. Вот почему, когда он предложил мне явиться на
следующий день со всеми документами и начать хлопоты
по приобретению в самый короткий срок самолета для
нужд компании, директором которой он был, я был
почти счастлив. Открывалась дверь, за которой меня
ожидали трудности и опасности — их я не боялся, но
и унижения, что было значительно хуже...
С первого же дня я занялся покупкой самолета. Надо
было спешить. Мой патрон решал и действовал быстро.
Самолет стоит, конечно, недешево, и венесуэльцы всегда
рады освободиться от него, так как побаиваются летать.
И нужно сказать, что летать на легком самолете над Ве-
несуэлой рискованно и нелегко: виной этому и рельеф
страны, и климат, и трудность посадки на аэродромах, и
несовершенство радио и метеослужбы, и, наконец, слож-
ность ремонта. Но для меня все это было тогда не так
важно. Нужно было как можно скорее приобрести совре-
менный самолет в хорошем состоянии, способный под-
нять нескольких пассажиров, чтобы летать ежедневно и
во всякую погоду между столицей и двумя-тремя глав-
нейшими городами страны: Валенсией, Маракайбо, Бар-
селоной, Сьюдад Боливаром.
Я осмотрел целый ряд самолетов, американских и
английских: «Навион», «Бонанса», «Стинсон», «Супер
Пайпер Кэб». Как только объявишь себя покупателем,
все владельцы самолетов становятся здесь продавцами.
Моя задача упрощалась предложением купить самолет
в самом Каракасе, то-есть на аэродроме Ла Карлота или
Майкетия.
Сделка была заключена быстро. Мой выбор пал на
самолет, принадлежавший шефу-пилоту компании «Авен-
са», и он был куплен за кругленькую сумму в 25 тысяч
боливаров. Этот самолет типа «Навион», четырехмест-
88
ный, с мотором в 220 лошадиных сил, радиоприемником
был в хорошем состоянии и как будто подходил для той
службы, которую должен был нести. Но самым трудным
оказалось получить документы на мое имя, чтобы я мог
пользоваться самолетом. Это еще труднее, чем получе-
ние «седулы». Многие богатые венесуэльцы имеют само-
леты. Ими можно любоваться на аэродроме Ла Карлота,
где покрытые чехлами самолеты выстроены словно на па-
раде, но в воздухе вы их увидите редко. Это правило
приличия я собирался нарушить: мой самолет не должен
был подолгу задерживаться на аэродроме.
Наконец самолет для компании приобретен, докумен-
ты для меня выправлены, временное разрешение на поль-
зование Каракасским аэродромом получено. Аэродром
не особенно удобен, он окружен горами, почему его и из-
бегают летчики постоянных линий. Он рассчитан самое
большее на прием дюжины легких самолетов. Пролетать
над Каракасом и даже над его предместьями запрещено
под страхом штрафа и даже конфискации самолета, а по-
тому взлет и посадка здесь затруднены.
Моя работа заключалась в том, чтобы возить почти
каждый день в Валенсию служащих компании, главным
образом инженеров. Затем два-три раза в неделю я летал
в Маракайбо. В общем я был воздушным курьером ком-
пании.
Мне нравилась работа, снова я был в воздухе, видел
необозримые горизонты, чего так не хватало мне все это
время. Позже работа стала труднее, оказалась полной
опасностей, непредвиденных случайностей, риска. Дорога
в Валенсию на автомобиле занимала 6 часов, а на само-
лете— 40 минут. И все же мне с трудом удавалось со-
блюдать регулярность рейсов.
Каракас расположен амфитеатром в долине, лежащей
на высоте 900 метров. Валенсия находится в такой же,
но более просторной, тоже окруженной горами долине.
Эти две долины соединяются перевалом высотой в 2 ты-
сячи метров — единственным возможным путем. В дожд-
ливый период вся местность затянута тучами и туманом.
На вершинах окрестных гор лежат тяжелые облака,
готовые вот-вот разразиться ливнем. Без радиолокации,
без метеосводок, без хорошей видимости, располагая
89
лишь несколькими примитивными приборами, я старал-
ся совершать мой путь по возможности регулярно.
В конце концов мне почти удалось добиться этого.
Все же однажды, когда я со своим директором летел
в город Баркисимето, случилось происшествие, которое
могло закончиться .аварией. Накануне мы летали в Ва-
ленсию при исключительно плохой погоде. Дождливый
период был в полном разгаре, и перевал Лос Текес мы
пролетали при полной дождевой завесе. В течение часа
мы попадали из одного ливня в другой. Самолет вел
себя прекрасно, мой пассажир — значительно хуже. На-
конец мы решили провести ночь в Валенсии, а на рассве-
те снова взлетели при дожде. Весь район Валенсии пред-
ставлял собой сплошное болото. Я пытался пробиться
к Баркисимето, но у меня прибавился еще один пасса-
жир, тяжело нагруженный самолет медленно набирал вьь
соту, и через несколько минут мы попали в густой туман.
Крупные капли дождя застучали по стеклам кабины.
Цель нашего путешествия находилась в часе полета, но
аэродром и там был расположен в горах.
Погода все ухудшалась. Поскольку всякая видимость
пропала, пришлось решать: лететь ли дальше, набирая
высоту, или же вернуться как можно скорее. Пока я раз-
ворачивался, погода стала еще хуже и вершины гор со-
вершенно исчезли за пеленой дождя, туч и тумана. Мы
шли вслепую, но благополучно вернулись в Валенсию,
откуда вылетели полчаса назад.
Нам сопутствовало счастье, так как лишь быстрым
маневром мне удалось избежать вершины холма, неожи-
данно появившейся под крылом самолета. Все же уда-
лось благополучно посадить самолет на аэродром Вален-
сии. Мне было жарко. Директор силился улыбнуться:
— Я вас поздравляю! Такие препятствия нужно
уметь брать, — сказал он.
Только после нашей благополучной посадки мы узна-
ли, что прием самолетов на аэродром был воспрещен из-
за плохих метеорологических условий. Самолеты, по-
стоянно летавшие на этой линии, вынуждены были вер-
нуться с полпути. Я действительно мог себя поздравить,
что все так благополучно кончилось, тем более, что это
был один из моих первых полетов в этом районе.
90
...Почти каждый день я летаю в Валенсию. Время от
времени случаются незначительные происшествия. Од-
нажды при посадке сломалось колесо; в другой раз я по-
лучил строгое предупреждение за то, что пролетел над
Маракаем, городом военных. Вечная боязнь государ-
ственного переворота!
Мне все время приходится менять свой курс. Если
погода позволяет, я лечу в Валенсию не по внутреннему
пути, а вдоль берега моря и Береговых гор. У Пуэрто
Кабельо сворачиваю в ущелье, которое приводит меня
прямо к Валенсии. Лететь здесь интересно, и опасности
забываются как-то сами собой.
Затем я летаю километров на шестьсот от Каракаса и
почти в течение двух часов любуюсь замечательной па-
норамой, разворачивающейся под крылом. Сначала ви-
ден горный хребет, тянущийся до Пуэрто Кабельо, затем
горы понижаются вглубь страны, начинается бескрайный
тропический лес, прорезанный кое-где реками, текущими
к морю. И внезапно это зеленое море сменяется пустын-
ной знойной равниной с разбросанными на ней нефтяны-
ми вышками. Потом — лагуна, бесплодный и голый мыс,
городки Коро и Лас Пиед рас.
Эти два городка находятся на полпути к Маракайбо.
Лас Пиедрас известен всей Венесуэле тем, что это самое
пустынное место страны, куда каждый день пароход-ци-
стерна подвозит питьевую воду, и тем, что это чисто
рабочий район. Большое количество рабочих занято здесь
на строительстве крупного нефтеперерабатывающего за-
вода. Расположенный на высоком пустынном мысе, Лас
Пиедрас является как бы дополнением городка Коро,
приютившегося на побережье. Эти города соединены по-
стоянной воздушной линией с Каракасом. Обычно я де-
лаю остановку в Коро и здесь покидаю море и горы для
перелета обширной, голой, лишенной какой-либо расти-
тельности равнины, приводящей к Маракайбо, запад-
ной столице нефти.
Маракайбо расположен на одном из берегов узкого
пролива, соединяющего громадное внутреннее море-лагу-
ну, длиной свыше ста километров, с заливом Маракайбо.
Под лагуной и ее берегами расположено огромное место-
рождение нефти. Скважины пробурены большей частью
91
в дне лагуны, и деррики возвышаются над водой, подоб-
но миниатюрным Эйфелевым башням. Вода в лагуне
покрыта нефтью, и воздух пропитан ее испарениями. По
лагуне непрестанно снуют танкеры всех размеров, выхо-
дящие с грузом в открытое море или же идущие за гру-
зом. Маракайбо похож на часового, оберегающего ла-
гуну.
Город очень древний, с живописным портом, в кото-
ром всегда много парусников, доставляющих продоволь-
ствие и питьевую воду в небольшие деревушки и поселки,
разбросанные по берегам лагуны и залива. В порту и на
набережных всегда большое оживление. Здесь часто
встречаются индейцы с лицами цвета бронзы, в пестрых
костюмах, обутые в сандалии с большими разноцветны-
ми помпонами. В порту виднеется и несколько крупных
пароходов, но в основном это порт для малокаботажных
судов.
Маракайбо модернизируется очень быстро. В городе
уже проложено несколько широких, благоустроенных
проспектов и появилось много современных вилл, рас-
положенных главным образом в районе аэродрома. В го-
роде есть крупные холодильники, построенные компанией
Рокфеллер. Что же касается самого аэродрома, то не про-
ходит минуты, чтобы не приземлился самолет. Здесь
скрещиваются воздушные пути из Панамы, Боготы, Бар-
ранкильи — крупного колумбийского порта — и, конечно,
из Каракаса и Кюрасао. Маракайбо быстро догоняет
в своем развитии столицу Венесуэлы. Его географическое
положение и наличие нефти способствуют заключению
крупнейших сделок. Очень возможно, что уже сейчас
у этого города большее будущее, чем у Каракаса.
Мой директор, у которого есть нюх, решил, что основ-
ное внимание нужно обратить на Маракайбо. Он уже на-
чал вести тут крупные спекуляции и надеется вскоре
получить большие барыши. Он считает, что Маракайбо,
как и Каракас, должен расширяться к востоку, но к мо-
рю. Поэтому я и летаю каждую неделю в Маракайбо и
провожу тут по двое суток. Влажная жара и духота на-
поминают немного столицу. В гостинице «Нормандия»,
содержатель которой, само собой разумеется, француз,
бывший метрдотель «Ритца» в Париже, в душах вода
92
теплая. В Маракайбо холодную воду можно получить
лишь из холодильников.
В Каракасе я расстался с гостиницей, обходившейся
мне так дорого, и живу теперь в вилле для служащих
компании. Я должен держать самолет всегда в состоянии,
готовом к немедленному вылету. Механика не полагается,
все приходится делать самому, что нелегко при здешней
жаре. Полеты дальние и утомительные. Самолет перегре-
вается, и в кабине душно. При взлете и посадке я бук-
вально обливаюсь потом. По мере набирания высоты
жара понемногу уменьшается, но для экономии времени
приходится большей частью лететь на небольшой высо-
те. На обратном пути особые трудности для меня пред-
ставляют горные цепи, перевал Катия и посадка в самом
Каракасе. Перевал в период дождей почти совершенно
скрыт туманной завесой. Начинается настоящая скачка.
Я перепрыгиваю через вершины гор, снижаюсь в узких
ущельях и подлетаю к Каракасу, почти касаясь крыш
домов. Как правило, посадка в Каракасе всегда проблема.
Иногда приходится садиться на аэродроме Майкетия и
затем нанимать такси для возвращения в город.
Иногда моими пассажирами бывают друзья директора.
Мне предлагают познакомить их со всеми прелестями
воздушного путешествия и с открывающейся с высоты
панорамой. Пролетать в хорошую погоду над Береговыми
горами — значит наслаждаться удивительным в своей ди-
кой красоте пейзажем. В плохую же погоду это просто
жутко для непривычных людей... Однажды в качестве
пассажиров со мной летели друзья нашего директора:
супружеская пара и их приятель, все трое французы. Да-
ма, мало интересовавшаяся красотами природы, не пере-
ставала в течение всего путешествия справляться, где,
когда и в котором часу сможет она, наконец, позавтра-
кать. Для того чтобы удовлетворить ее аппетит, нам при-
шлось сделать длительную остановку в Коро. Муж ее,
заинтересованный полетом, мало обращал внимания на
экстравагантность своей супруги. Что касается третьего
пассажира, то, невозмутимый и молчаливый, он хотел
лишь как можно скорее прибыть к месту назначения.
Между прочим, остальную часть пути после завтрака и
во время пребывания в Маракайбо мои пассажиры, нуж-
93
но сказать, вели себя прекрасно, если не считать ссоры
дамы с метрдотелем «Нормандии». Обратный путь про-
шел благополучно, но мы не смогли приземлиться на
аэродроме Каракаса.
И так дни и недели проходили в полетах то в Вален-
сию, то в Маракайбо. То я летел с пассажирами, то вез
какие-нибудь не терпящие отлагательства бумаги или
чеки. Время от времени я летал с бухгалтером или касси-
ром, полумертвыми от страха. И, наконец, я еще должен
был давать уроки пилотажа сыну главного директора!
Мало-помалу директор стал избегать пользоваться
самолетом. Казалось, он все меньше верит в надежность
машины. Потом он сказал, что жена против его полетов,
так как они опасны. А затем заявил, что столь значи-
тельная персона, как он, просто не имеет права подвер-
гать свою жизнь опасности и рисковать ею. Как будто
мне не приходилось рисковать своей!
Наконец после долгих рассуждений мы пришли к за-
ключению, что нужно постараться окупить стоимость са-
молета, так как содержание частного самолета обходится
очень дорого. Каждый месяц, когда я представлял счета
на истраченное горючее в сумме 800—1 000 боливаров,
директор ужасался. Если горючее здесь и недорого, то
содержание самолета в порядке и его ремонт обходятся
в баснословные суммы, так как авиамеханика, в полном
смысле этого слова, здесь найти очень трудно. Я поль-
зовался обычно услугами одного итальянца, бывше-
го военного механика, но большую часть работы де-
лал сам.
И вот было решено, что я отправлюсь в длительный
полет вглубь страны, для того чтобы выяснить возмож-
ность заключения договоров на поставки по воздуху.
— Но, — озабоченно сказал директор, — интересы
компании не должны страдать. Это путешествие вы долж-
ны совершить на свой риск за свой счет.
У меня не было выбора. Лишний раз он поставил ме-
ня в безвыходное положение. С одной стороны, он давал
мне работу, а с другой — старался сделать эту работу как
можно труднее. То, что он мне давал одной рукой, он
тут же отбирал другой, мимоходом еще раз меня
унижая.
94
Г лава тринадцатая
В ПУТЬ - К НЕФТИ, ЗОЛОТЫМ ПРИИСКАМ и
АЛМАЗНЫМ КОПЯМ
Когда в Венесуэле говорят Восток — это значит, что
подразумевают внутреннюю часть страны в направлении
к льяносам и Ориноко. Новые месторождения нефти, не-
давно обнаруженные в льяносах, так и называют восточ-
ными. Отправляясь в длинное путешествие по этой гро-
мадной территории, я взял пассажиром молодого францу-
за из Руана, который вторично приехал в Венесуэлу
в надежде, что опыт первого путешествия откроет перед
ним все двери. Надежды его не оправдались, он оказался
в крайней нищете. С этим молодым человеком я провел
несколько месяцев.
Первым этапом нашего путешествия были Барселона
и Пуэрто ла Крус — самые крупные город и порт Восто-
ка. Барселона значит то же для Востока, что Маракайбо
для Запада, а в десятке километров от ее порта Пуэрто
ла Крус расположен нефтеперерабатывающий завод. Ко-
нечная точка восточного нефтепровода, станция погрузки
танкеров многих стран — Барселона обладает самым
крупным и современным по оборудованию нефтеперера-
батывающим заводом, благодаря чему город неуклонно
развивается. За последние годы в восточной столице
нефти обосновалось много коммерсантов. На строитель-
ство завода прибыло много рабочих, привлеченных хо-
рошим заработком; большинство осталось тут по окон-
чании строительства. Совсем недавно говорили: «Если
вы хотите заработать, займитесь торговлей в Барселоне
или в Пуэрто ла Крус».
Тогда там действительно можно было заработать, но
с окончанием строительства завода и отъездом отсюда
некоторой части строителей положение изменилось. По-
прежнему оживленно лишь в порту, где танкеры круглые
сутки забирают драгоценный груз.
Путешествие в Барселону и Пуэрто ла Крус, куда мне
пришлось возвращаться еще несколько раз, было очень
приятным. Взлетев в Каракасе и перелетев горы, почти
час самолет летел вдоль морского берега, заросшего ко-
95
косовыми пальмами. Мы летели очень низко, чтобы луч-
ше разглядеть окрестности. Пролетаем над хижинами
рыбаков и затем вылетаем на большую равнину перед
Барселоной, столь приметно обозначенную у моря двумя
скалами-близнецами. На аэродроме много самолетов,
прибывающих из Каракаса и с английского острова Три-
нидад. Как и в Маракайбо, в аэропорту Барселоны боль-
шое оживление. Мы оставляем здесь свой самолет, берем
такси и едем в город, где я должен повидаться с двумя
французами. Одного из них я знаю еще по Франции.
У этих французов, тоже летчиков, собственный самолет,
на котором они доставляют свежее мясо из дельты Ори-
ноко на остров ловцов жемчуга Маргариту. Они могут
рассказать мне что-нибудь полезное из своего опыта.
Г лава четырнадцатая
ПУЭРТО ЛА КРУС» - ВОСТОК ВЕНЕСУЭЛЫ
И ОРИНОКО
В Пуэрто ла Крус живут и другие французы; один
из них, бывший офицер Иностранного легиона, приехал
в Венесуэлу в поисках новых впечатлений. Хороший
спортсмен и прекрасный пловец, он зарабатывает себе
средства к жизни, большую часть года ловя рыбу гар-
пунным ружьем. В сезон лангустов, невзирая на акул,
мурен и других морских хищников, он спускается с при-
брежных скал и бьет лангустов и омаров прямо на дне.
Этот оригинальный способ лова удивляет венесуэльцев,
особенно рыбаков.
— Ты знаешь, старина, это утомительно и иногда
рискованно, — говорил он мне, — но если улов удачен, то
я зарабатываю в день до пятидесяти боливаров.
Когда погода не позволяет заниматься промыслом, он
вместе с другим французом добывает камень.
Одним словом, легионер, герой Нарвика продает в Ве-
несуэле рыбу или добытый им камень. В будущем, забро-
сив свое гарпунное ружье и лангустов, а также каменолом-
ни и компаньона, он отправится искать счастья в Каракас.
Там я встречу его в качестве инструктора по плаванию
96
и физкультуре в «Палое Гран дес», единственном клубе,
куда допускаются иностранцы. Основатель клуба — так-
же бывший легионер, приехавший сюда из Колумбии.
Французский консул рассказывал мне об ужасной драме,
которую ему пришлось пережить. Год тому назад он вме-
сте с женой и друзьями катался на лодке по морю близ
берега у Барселоны. Лодка опрокинулась. На людей на-
бросились акулы, и трое из них, в том числе и его жена,
погибли, прежде чем подоспела помощь. Так он и очу-
тился один в Пуэрто ла Крус.
Пуэрто ла Крус — город, где на каждом шагу встре-
чаются кафе и рестораны. По вечерам они переполнены
людьми и открыты до позднего часа. Моряки, заводские
и промысловые служащие убивают здесь время за ста-
каном виски.
Мы отправились купаться на пляж Ла Лехериа, рас-
положенный между Барселоной и Пуэрто ла Крус. Это
место похоже на шикарный курорт благодаря бесчислен-
ным киоскам под пальмами, казино, площадкам для тан-
цев, где под звуки оглушительного оркестра танцуют
«гуарачас» до полного изнеможения.
Встретил я одного француза, носящего историческое
имя Буте де Монвель. Жизнь его здесь незавидна. Он
рассказал мне, что вчера конфисковали его грузовую
машину за превышение скорости, отняв, таким образом,
единственный источник существования.
Ему повезло, я смог помочь ему, поговорив с дирек-
тором «Трансито»35 Барселоны, который обещал вернуть
грузовик.
Вечером все мы собрались в небольшом испанском
ресторанчике на берегу моря. Тут был и легионер — че-
ловек, таким трагическим образом потерявший жену,
испанец, руанец и хорошенькая испанка, только что при-
бывшая сюда из Мадрида. Все было бы хорошо, если бы
между двумя компаньонами вдруг не вспыхнула ссора;
мы едва их разняли.
— Видишь, старина, — сказал мне бывший легио-
нер, — со временем нервы тут расстраиваются. Раздра-
жаешься из-за всякой мелочи, и вот до чего это до-
водит!
Все же мы не расходились и попрежнему группиро-
97
вались вокруг хорошенькой мадридки с большими зеле-
ными глазами, не принимавшей участия в разговоре,
невозмутимой и скучающей. Ночь застала нас на при-
морском бульваре. На ночном небе виднелись темные
силуэты прибрежных скал-близнецов, вдали мерцали
огоньки пароходов. Мы провожали их глазами. Куда-то
лежит их путь? Охваченные легкой печалью, мы долго
еще сидели молча, любуясь небом и морем.
Мы ночевали у летчиков. У них кроватей не было,
а потому мы устроились прямо на полу, так как не со-
образили захватить с собой гамаки. В Венесуэле три
четверти населения спит в гамаках, — это единственная
возможность пользоваться во время сна прохладой. У всех
обязательно есть необходимый удобный необременитель-
ный гамак.
Просыпаемся, когда все залито ослепительным сол-
нечным светом. Уже жарко. Сегодня мы приглашены
к начальнику «Трансито» на большую «тернеру» — на-
родный семейный праздник.
«Тернера» священна для каждого венесуэльца. На
этот праздник собирается вся семья, все родственники и
близкие друзья. Пригласить на «тернеру», в особенности
иностранца, тем более проезжего, — знак высшего ува-
жения.
Во время этого праздника перед домом на вертеле жа-
рят целиком теленка, а то и молодого бычка. Куски
жаркого, обильно приправленного пряностями, раздают-
ся всем присутствующим. Никакой сервировки не пола-
гается: мясо берут руками и едят, запивая виски или
кока-колой.
Празднество продолжается с полудня до вечера, ко-
гда посторонние обычно прощаются и уходят. Семья же,
оставшись одна, до рассвета еще распевает и пляшет
«гуарачас» под звуки гитар или аккордеона.
Любезный хозяин предлагает нам свою машину, что-
бы вернуться домой. Если в голове у нас немного и кру-
жилось, когда мы выезжали, то хмель прошел моменталь-
но от подобной поездки. Шофер, не обращая внимания
ни на какие сигналы, на крайней скорости мчался, не
разбирая дороги. Очевидно, надпись на машине «инспек-
тор Трансито» автоматически давала ему право игнори-
98
ровать те правила движения, которые предписывались
его хозяином.
Я побывал в громадных холодильниках Пуэрто ла
Крус. Здесь при постоянной температуре в 20 градусов
ниже нуля хранится масса продуктов. Но на место они
доходят не всегда в хорошем состоянии. Для доставки
замороженных продуктов в ближайшие города и на неф-
тяные промыслы удобнее было бы применять воздушный
транспорт. С этой целью я сюда и зашел, чтобы узнать
о возможности заключения договора с компанией, в ко-
торой я работал.
На другой день ранним утром мы покидаем Барсело-
ну и направляемся в Матурин. Летим в направлении
льяносов, о которых я столько наслышался. Перелетаем
Береговые горы и видим под собой пустынную равнину.
Редкие деревушки, единственная дорога и небольшие по-
селки... Начинаются нефтяные промыслы. С самолета
очень хорошо видны мощные насосы, круглые сутки выка-
чивающие «черное золото» с глубины в несколько сот
метров. На этой равнине представлены все крупные неф-
тяные компании. «Стандард ойл», которая в Венесуэле
носит названия Креол, Техас, Гольфстрим36; компания
Шелл, Сокони и другие. У всех у них свои промыслы,
свои аэродромы и свои поселки для служащих и рабочих.
Территория, над которой мы пролетаем, начинает конку-
рировать с промыслами Сулия и Маракайбо. Крупные
центры этого района—Матурин и Эль Тигре — мы по-
сетим позже.
Несколько слов о нефти — главном богатстве Вене-
суэлы, стоящей на втором месте в мире по ее добыче.
Нефтяные месторождения в большинстве являются кон-
цессиями США или Англии. Согласно договорам кон-
цессионерам принадлежат лишь наземные постройки и
оборудование. Венесуэла утешается тем, что недра
остаются ее собственностью, хотя богатства недр и вы-
качиваются иностранцами. Все разведывательные рабо-
ты, зондирование и бурение, а также эксплуатация
ведутся иностранцами. И все же почти три четверти ве-
несуэльского бюджета составляют суммы, полученные за
нефть.
Несколько месяцев назад в правительстве Венесуэлы
99
и кругах лиц, близко стоящих к нефти, распространились
тревожные слухи о том, что США будто бы собираются
сократить покупки венесуэльской нефти. Началась кам-
пания против этого в печати. Газеты недвусмысленно го-
ворили и даже угрожали американцам, чтобы они не за-
бывали: если США самый крупный покупатель вене-
суэльской нефти, то и Венесуэла самый крупный
потребитель американских товаров. Начались бесконеч-
ные дискуссии на эту тему, в США отправился ряд
делегаций для ведения переговоров и в конце концов
пришли к доброму согласию. Ни до сокращения покупок
нефти США, ни до уменьшения импорта Венесуэлой
дело не дошло. Даже наоборот! После небольшого кризи-
са, когда компании прикрыли некоторые скважины и
прекратили разведывательные работы, снова начался
подъем в этой области. Стали эксплуатироваться новые
скважины, вернулись на промыслы уволенные несколько
месяцев тому назад рабочие. В общем с нефтью сейчас
все обстоит благополучно. Международная обстановка,
очевидно, заставляет американцев увеличивать запасы
драгоценного горючего.
Открытие в Венесуэле нефти изменило привычки и
жизнь местного населения. Благодаря нефти страна раз-
богатела: нефть наполнила государственную казну, она
благоприятствует развитию торговли и дает заработок
тысячам пеонов. Некоторые из них даже считают, что на
промыслах можно больше заработать, чем в городах или
в асиендах. Особенно хорошие заработки были здесь
в первое время, когда эксплуатация нефтяных месторож-
дений только начиналась. Всем заинтересованным ком-
паниям срочно потребовалось много рабочих, которым
платили неслыханную для этих мест заработную плату.
Но как только промысел был оборудован, людей заме-
нили машины, они больше не стали нужны. Тогда в Ве-
несуэле была очень большая безработица. Сейчас, с ожив-
лением в нефтяной промышленности, она как будто со-
кратилась.
Цены на венесуэльскую нефть колеблются: в послед-
ние годы Венесуэле приходится придерживаться цен
Среднего Востока и Аравии. Венесуэльская нефть обхо-
дится дороже средневосточной, она расположена далеко
100
от Европы; в зоне доллара, а потому в европейских по-
купателях страна заинтересована мало, но все-таки меж-
ду нефтяниками Венесуэлы и Среднего Востока возни-
кает бешеная конкуренция.
Нефть — жизненный нерв, душа и кровь страны. Без
нефти, несмотря на значительные запасы железной руды,
золота, алмазов, Венесуэле нечем было бы торговать,
кроме небольшого количества какао и скота. Только
нефтью созданы эта деловая атмосфера, оживленная тор-
говля и спекуляции всех видов. Служащие нефтяных
промыслов — богатые люди, и, получая приличное жа-
лованье, они расходуют и покупают много.
Жизнь на промыслах, затерянных в глубине льяно-
сов, совсем иная, чем где-либо. Это маленькие государства
в государстве, живущие совершенно самостоятельно. Ма-
ленькие городки с улицами, магазинами, виллами, аэро-
дромом, спортивными площадками... Все это обычно
обнесено высоким забором, а у входных ворот стоит во-
оруженная охрана.
...Мы без особых приключений добрались до Мату-
рина, но часто попадали в сильную «болтанку». Все ис-
пытывают ее над льяносами, и никто не знает, чем она
вызывается: перегретой почвой или сильными воздушны-
ми течениями и завихрениями, — но нередко во время
перелета от Барселоны до Сьюдад Боливара пассажиры
чувствуют себя неважно
Ночь мы проводим в Матурине, столице штата Мона-
гас. Это небольшой чистенький городок, очень деловой,
с прекрасным аэродромом, через который проходят воз-
душные пути на Тринидад и в Бразилию. Мы останав-
ливаемся в гостинице «Франция» на неизбежной площади
Боливара. Хозяин гостиницы — испанец, очень хорошо
говорящий по-французски. Можно подумать, что испан-
ский язык теряет в Венесуэле свое первенствующее зна-
чение, поскольку даже здесь, на крайнем востоке страны,
находятся люди, говорящие на нашем языке! Что ка-
сается меня, то мне хотелось бы хорошо овладеть
испанским...
Мы не выходим в город, так как там осматривать
нечего, и на другой день на1 рассвете вылетаем к дельте
Ориноко.
101
Наконец-то увидим мы водную пустыню, о которой
столько наслышались! Меня предупредили, что в период
дождей дельта разливается в сплошное море, среди кото-
рого очень трудно различить землю, Ориноко и ее бес-
численные рукава.
Первая половина пути проходит под дождем. Мы
осторожно пробиваемся сквозь облака по этому совер-
шенно для меня новому воздушному пути. Под нами —
деятельное движение грузовиков, тракторов, бульдозе-
ров: строится дорога, которая соединит Матурин с Бар-
ранкасом на Ориноко. Трасса строительства неожиданно
обрывается, и мы снова летим над нефтепромыслами.
Вот один, а вот и другой, носящий название Эль Тем-
бладор, по имени страшных электрических рыб, которы-
ми кишат воды Ориноко. Мы берем курс на Туку питу —
столицу дельты.
Теперь под нами бесчисленные реки, речушки, озера1
сливаются в одно целое. Рукава Ориноко вышли из бере-
гов, затопили окружающие земли; лишь кое-где вид-
неются зеленые пятна затопленных лесов.
Теперь моя задача заключается в том, чтобы среди
этого лабиринта отыскать Тукупиту. Наконец мне ка-
жется, что я пролетаю над более широким и внушитель-
ным рукавом Ориноко. Сколько воды! Настоящее море!
Кажется, нет твердого клочка земли, на котором мог бы
поместиться город или деревня. Но вот вдоль этого широ-
кого рукава появляются дымки нефтезавода, а рядом
населенный пункт: это Тукупита, островная столица дель-
ты. Она сообщается с сушей посредством пароходов, гид-
росамолетов, а в сухой период — и легких самолетов.
Мне говорили, что я сумею найти там площадку, до-
статочную для посадки самолета. Очень низко делаю не-
сколько кругов над городом, пролетаю над единственной
центральной улицей, но места для посадки не нахожу.
Еще один круг, но желанной площадки для посадки
все нет. Решаю лететь вверх по рукаву Ориноко до на-
зываемой городом деревни Барранкас, в 20 минутах по-
лета отсюда. Там есть небольшой аэродром.
В Тукупите живет несколько французов, среди кото-
рых и тот мясник, который был как-то моим пассажиром.
Мне не придется позавтракать с ним на этот раз. Жаль,
102
потому что жена его прекрасная хозяйка, а потом это бы-
ло бы оригинально: завтрак двух французов в дельте
Ориноко! Но размышлять над этим у меня нет времени,
так как мой самолет, до сих пор такой послушный, начи-
нает вести себя плохо. Капризничает мотор, не ладится
с зажиганием. Кроме того, кончается горючее. И это
в момент, когда под нами ничего нет, кроме воды, а Бар-
ранкаса все еще не видно!..
Можно себе представить, что я испытывал, когда
с единственным мотором очутился над этим морем, кишев-
шим кайманами, электрическими рыбами и карибами. Ка-
рибы считаются самыми опасными, но не потому, что они
большие, а потому, что их слишком много. Их тут мил-
лионы. Длиной около полуметра, эти хищные рыбы ата-
куют любое животное или человека, и их громадные стаи
через несколько минут оставляют от жертвы один скелет.
Было бы неслыханным легкомыслием купаться в Ориноко
или в одном из ее притоков. Во время перегона скота
через реки «асендерос» теряет немало животных. Боль-
шей частью они падают в воду от «укола» электрической
рыбы и там становятся добычей кариб. Поэтому при
перегоне скота, особенно в дождливый период, пастухи
должны напрягать все свое внимание, чтобы благополуч-
но и с меньшими потерями провести скот через затоплен-
ную местность. Даже кайманы, которых здесь множе-
ство, менее опасны для людей и животных, чем карибы.
Вы поймете поэтому, как мало улыбалась мне пер-
спектива быть сожранным этими несимпатичными рыба-
ми! Минуты, отделявшие меня от Барранкаса, казались
часами... Если бы только самолет смог дотянуть нас до
спасительной земли! Но, покинув приток Ориноко, мы
очутились прямо над громадной рекой.
Ориноко имеет длину около трех тысяч километров,
истоки ее находятся где-то у Амазонки, в Бразилии. Уче-
ными до сих пор эти истоки не найдены 37, но они счита-
ют, что начало этой реке дает множество ручейков и ре-
чушек Бразилии и Колумбии. До настоящего времени
Ориноко полностью не исследована, ряд территорий
остается тут для человека «белыми пятнами». У Орино-
ко масса притоков, но рекой она начинает называться
лишь от Пуэрто Айякучо. Затем, приняв в себя Апуре
103
с притоками, Ориноко поворачивает на восток. Все более
расширяясь, река пересекает громадную область льяносов
и подходит к Сьюдад Боливару, главному городу во-
сточной Венесуэлы. За этим городом в Ориноко впадает
Карони, и река становится особенно широкой и величе-
ственной. Теперь на ее правом берегу появляются желе-
зорудные горы Сан Феличе, затем Ориноко проходит
мимо Барранкаса и разливается громадной дельтой.
В большей части своего нижнего течения река судоходна
и представляет важную транспортную магистраль для тех
мест, которые орошает. Крупная торговая и транспорт-
ная артерия этой части Венесуэлы, Ориноко способствует
развитию края.
Реку все время изучают, по ее берегам бродят бесчис-
ленные разведывательные партии. Американские компа-
нии предприняли даже грандиозные работы по очистке
речного дна, особенно в нижнем ее течении — от Сан
Феличе, центра богатейших месторождений железной ру-
ды, открытых несколько лет тому назад, до устья.
Все венесуэльцы гордятся Ориноко. Ее воспевают
в своих произведениях все поэты и писатели страны, ей
посвящена целая литература, описывающая дикую кра-
соту и силу реки, таящиеся в ней опасности и ее большое
будущее. Всякий венесуэлец скажет вам, что самое кра-
сивое на свете зрелище — это закат солнца на берегах
Ориноко на фоне льяносов.
Но у меня нет ни времени, ни возможности любовать-
ся грандиозной панорамой, развертывающейся внизу.
Я ищу места для посадки. Благополучно перелететь все
эти озера, болота, реки и речушки, наконец, достичь
Ориноко и благополучно приземлиться кажется мне выс-
шим счастьем.
Наконец-то показывается Барранкас, крошечная де-
ревушка из нескольких домов, расположенная на правом
берегу реки. Немного выше ее большая ровная площад-
ка с одиноким домиком — это аэродром, на который мы
и садимся. Через несколько минут после нас приземляется
пассажирский самолет венесуэльской «Аэропочты». Не-
которые пассажиры продолжают путь до Тукупиты. Что-
бы добраться, им нужно часа три плыть по Ориноко
в «ланче» — в пироге с установленным на ней мотором.
104
Весь день мы занимаемся ремонтом мотора, без
особенного, впрочем, успеха. Не хватает нужных инстру-
ментов и материалов. Поэтому решаем отправиться в бли-
жайший поселок нефтяников Эль Тембладор. Возможно,
там найдется механик и нужные инструменты и мате-
риалы.
После акробатического взлета с аэродрома Барранка-
са кое-как дотягиваем до этого поселка, принадлежащего
«Стандард ойл». В этой местности нефтепромыслы мож-
но обнаружить лишь на очень близком расстоянии: здесь
нет леса металлических вышек, как в Маракайбо. Вышки
расположены на большом расстоянии друг от друга, так
как, пробурив скважину, деррик переносят в другое ме-
сто, а нефть выкачивают насосом.
К Эль Тембладор мы подлетаем, когда уже начинает
темнеть. Перелет, занявший в общем не больше 15 ми-
нут, прошел благополучно, хотя мотор попрежнему дей-
ствует неровно и вибрирует. Уже за несколько километ-
ров до промыслов видны громадные языки пламени: здесь
круглые сутки сжигают газ. Его сжигают, чтобы не от-
равлять воздух; газ здесь нигде не используется. Ночью
красноватое зарево своеобразных факелов видно за не-
сколько сот километров.
Не прошло и пяти минут после посадки, мотор еще
не остыл, мы еще убирали карты, но едва открыли дверь
кабины, как возле нас уже появились две американские
машины.
Представляемся, пытаемся объясняться по-англий-
ски, зная, что американцы обычно говорят очень плохо
по-испански: они не затрудняют себя ни грамматикой,
ни произношением.
Нам везет. Американец атлетического сложения под-
ходит к самолету, спрашивает, что случилось, почему мы
здесь. Другой, едва услышав, что капризничает мотор,
уже снимает капот. Они во что бы то ни стало хотят вы-
яснить причины неполадки. Тут подходит и третий —
механик, начинает осматривать мотор и готов, несмотря
на поздний час, приступить к ремонту, но разражается
ливень, и мы едва успеваем укрыться сами и укрыть са-
молет.
105
Наблюдаем тропический ливень в льяносах. Громад-
ная черная туча быстро надвигается со стороны дельты,
слышатся глухие раскаты грома. Очень скоро темная
громада, прорезываемая яркими молниями, оказывается
над нами. Непрерывно грохочет гром, и вот из тучи на-
чинают изливаться потоки дождя. Я счастлив, что успел
приземлиться до дождя, так как в течение десяти минут
дождевые капли размером с орех превратили аэродром
в озеро.
Было очень темно, но при вспышках молний можно
было разглядеть друг друга. Мы молча курили, ожидая,
когда кончится потоп и можно будет продолжать ра-
боту.
Ливень прекращается так же быстро, как и начался.
Дождь перестает словно по мановению волшебной палоч-
ки. После вторичного быстрого осмотра механик решает,
что ремонт потребуется незначительный и завтра все бу-
дет исправлено. Пока же мы принимаем приглашение
американцев переночевать у них.
Итак, мы проведем эту ночь в нефтяном городке.
В Каракасе мне пришлось немало слышать о здешнем
комфорте.
Какая разница между этим ночлегом и ночами, про-
веденными в Барселоне, Пуэрто ла Крус и Матурине!
У каждого служащего здесь отдельная вилла, если он же-
нат. Холостяки живут в таких же виллах по два-три
человека. Здесь имеются все современные удобства: го-
рячая вода, душ, ванна, холодильник. Комнаты приспо-
соблены для тропического климата; окна устроены так,
что мухи и комары в дом не проникают. Нам все это по-
казалось настоящим раем. Семейные питаются дома, а хо-
лостяки — в клубах, где они пользуются полным пансио-
ном за очень умеренную плату.
Мы проехали в машине по всему поселку и удив-
лялись чистоте, комфорту и удобствам, с какими здесь
все устроено. И это в 600 километрах от Каракаса, в са-
мой глуши льяносов! После обеда мы направились в ра-
бочий поселок. Это довольно неприглядная деревушка.
Свои вечера американцы проводят обычно в кафе или
клубе, где пьют виски, возвращаясь домой совершенно
отяжелевшими.
106
На рассвете нас разбудил промысловый гудок. Ра-
бота на промыслах начинается в половине шестого утра.
Вся жизнь определяется гудком. По гудку быстро встают,
принимают душ, одеваются и спешат к грузовикам и авто-
бусам, отвозящим рабочих и служащих к собственно
промыслам, расположенным в нескольких километрах.
Очевидно, промыслы приносят большие прибыли, так
как компания платит своим служащим крупное жало-
ванье. Работа нетрудная, жизнь служащих обставлена
со всем возможным комфортом, но она монотонна, одно-
образна, и дисциплина царит военная. Отпуска и разре-
шения поездок, хотя бы в Каракас, очень редки и даются
неохотно. Но поскольку служба в крупной нефтяной ком-
пании хорошо оплачивается и обеспечивает дальнейшую
карьеру, недостатка в желающих работать нет. Во вся-
ком случае, иностранец считает, что попасть сюда — верх
благополучия.
Покидаем Эль Тембладор и возвращаемся в Матурин,
потому что американцам так и не удалось совсем испра-
вить зажигание. Но в Матурине, как и везде, впрочем,
в Венесуэле, нет ни ремонтных мастерских, ни запасных
частей, ни механиков. Приходится надеяться, что мотор
как-нибудь выдержит до Сьюдад Боливара и там нам
посчастливится его отремонтировать.
Пробыв в Матурине всего несколько часов, вылетаем
и пересекаем льяносы с севера на юг. Больше часа летим
над совершенно пустынной равниной. Здесь нет почти
никакой растительности, нет деревьев, нет населенных
пунктов. Иногда лишь мы замечаем небольшие стада, оче-
видно, диких животных, так как на сотни километров
кругом никаких поселений нет. Наконец вдали на солнце
блеснула сначала узкая, затем все расширяющаяся се-
ребристая ленточка. Это снова Ориноко.
Насколько просто лететь с севера на юг, настолько
же труден и сложен полет в обратном направлении. Когда
возвращаешься от Ориноко в Матурин, то на протяже-
нии многих километров нет никаких ориентиров: ни доро-
ги, ни деревни, ни реки — ничего, что хотя бы приблизи-
тельно могло показать, что вы не сбились с курса. При-
ходится напрягать все внимание и беспрестанно сверяться
с приборами и картами.
107
Мы подлетаем к Ориноко, еще несколько минут по-
лета вверх по реке, и вдали показывается Сьюдад Боли-
вар — восточная столица, ворота пустыни, перевалочный
пункт для всех, кто направляется на золотые и алмазные
месторождения вглубь штата Боливар, на берега Каро-
ни, Парагуа, Уримана. Мы делаем круг над городом,
расположенным на правом берегу Ориноко. На противо-
положном берегу находится небольшой поселок Соледад,
от которого прямая как стрела дорога ведет на север
к нефтяным промыслам Эль Тигре и Сан Томе.
Хотя аэродром Сьюдад Боливара и не имеет между-
народного значения, он оборудован очень хорошо и на
нем большое оживление. Ежедневно прибывает сюда
лишь из Каракаса более шести самолетов, постоянно тут
курсирующих, и самолеты из других пунктов страны.
Воздушные линии Венесуэлы налажены лучше, чем на-
земные. Из Каракаса легко и быстро можно попасть
вглубь страны и в тот же день, с последним самолетом,
вернуться в столицу.
Сьюдад Боливар производит внушительное впечат-
ление. У него выгодное географическое положение, инте-
ресная история и большое будущее. Здесь нужно еще
много сделать, так как до последнего времени правитель-
ство меньше всего интересовалось этим городом. Все уси-
лия были направлены на Каракас. В Сьюдад Боливаре нет
даже приличной гостиницы, хотя одно время несколько
компаний ссорились между собой за право построить на
берегах Ориноко роскошную гостиницу. Одной из них
удалось даже получить от правительства миллион боли-
варов ссуды. Но через несколько месяцев компания
обанкротилась, и теперь неизвестно, когда строительство
будет закончено. Подобные случаи в Венесуэле никого
не удивляют, так как происходят повсеместно и посто-
янно.
Но вернемся к Сьюдад Боливару. Над городом доми-
нирует нечто вроде старинной испанской цитадели, на
башне которой развеваются флаги Венесуэлы и штата
Боливар — самого большого штата страны. Обширная
его территория на юге доходит до бразильской границы
и до гор Сьерра Пакараима, на севере она ограничена
Ориноко, на востоке—Британской Гвианой и дельтой
108
Амакуро. Недра штата содержат в себе громадные бо-
гатства, которые до настоящего времени почти не экс-
плуатируются, за исключением золотых приисков Эль
Кальяо и железных руд Сан Феличе. Обширный штат,
словно магнит, притягивает к себе искателей алмазов,
прибрежные пески Парагуа, Уримана и верховьев Каро-
ни богаты этими драгоценными камнями.
Город Сьюдад Боливар чрезвычайно живописен и
обладает особым очарованием. Движение здесь не такое
большое, как в других крупных городах; жизнь течет
плавно и спокойно, подобно протекающей здесь Орино-
ко, как бы утомленной проделанным длинным путем. Ме-
жду аэродромом и южными районами расположены вил-
лы местных богачей. В городе всего одна большая ули-
ца, проходящая вдоль берега Ориноко, являющаяся
одновременно и набережной с причалами, к которым при-
стают моторные лодки и катера. Если вы не торопитесь,
можно попасть из Каракаса в Сьюдад Боливар на па-
роходе, проехав всю восточную часть Венесуэлы и под-
нявшись вверх по Ориноко. Такое путешествие продол-
жается дней восемь, и его часто совершают туристы.
Этот участок Ориноко особенно величествен и жи-
вописен.
Вечерами все население Сьюдад Боливара прогули-
вается по проспекту-набережной, любуясь рекой и слу-
шая неизбежные «гуарачас». В одном из бесчисленных
кафе можно познакомиться с людьми, прибывшими сюда
с юга, из края золота, алмазов и дикого каучука. Здесь
же можно встретить недавно бежавших из Кайенны и
даже из Эль Дорадо каторжников, искателей алмазов и
скупщиков этих камней. Именно здесь познакомился
я с доктором Полем, немцем, приехавшим в Венесуэлу
полвека тому назад и все это время живущим в постоян-
ной «лихорадке». Никто лучше его не знает берегов
Уримана и Карони вплоть до Санта Элена на бразиль-
ской границе. Он знает юг штата лучше любого географа
или топографа. По секрету он указал мне три безымен-
ные речушки, где, как он был твердо уверен, имелись
алмазоносные пески. Он даже указал места, удобные для
посадки самолета. Хотя этому человеку пошел уже седь-
мой десяток, он сохранил зоркость глаз и гибкость мус-
109
кулов. Никто в штате Боливар не мог поспорить с ним
в неутомимости и легкости, с какими он передвигался и
ориентировался в чаще девственных лесов. От него
я услышал много интересных рассказов, и мы даже до-
говорились, что по окончании дождливого периода я до-
ставлю его на самолете в одно из указанных им мест.
Наша жизнь в Сьюдад Боливаре заключалась прежде
всего в том, чтобы найти возможность для заключения
договоров на перевозку товаров и пассажиров на юг,
а также попытаться окончательно отремонтировать само-
лет. Собственно говоря, до полной его наладки нечего
было и думать о полетах на юг. Мне удалось произвести
необходимый ремонт лишь в мастерской, владельцами ко-
торой были бельгиец и американец. Они сменили все
шестнадцать свечей, проверили и прочистили оба магнето
и привели в безупречное состояние мотор. После пробно-
го полета мы решили отправиться на другой же день на
юго-восток, в направлении Эль Кальяо со знаменитыми
в Венесуэле золотыми приисками.
Глава пятнадцатая
ЗОЛОТЫЕ ПРИИСКИ ЭЛЬ КАЛЬЯО
На другой день, побродив в последний раз по городу,
мы вылетели в У пату. На этом пути мы должны были
пересечь один из самых больших притоков Ориноко—
Карони. Выходя бурным, порожистым потоком из чащи
лесов, на всем своем протяжении эта река принимает
в себя множество притоков, берега и русла которых поч-
ти все содержат алмазоносные пески. Возле Сан Феличе,
лежащего у подножья железорудных гор, Карони впа-
дает в Ориноко.
Мы оставляем за собой Карони и держим курс на
Упату. Летим над железорудным районом, в котором
наиболее значительны и известны рудники Сан Феличе
и Эль Пало. Мотор работает отлично.
В этом районе железная руда повсюду; чуть ли не
целые горы состоят целиком из нее. Перерабатывать
местную руду очень легко, так как в ней содержится
ПО
большой процент железа, но эксплуатация рудников и
транспортировка продукции значительно труднее.
После нескольких лет подготовительных работ круп-
ная американская компания приступила здесь к эксплуа-
тации месторождения. Для этого пришлось построить от
рудника до берега Ориноко железнодорожную ветку. По
Ориноко руда отправляется на баржах. Поговаривают
о строительстве здесь обогатительной фабрики и стале-
литейного завода.
Железная руда встречается во всей Венесуэле, но
месторождения Сан Феличе исключительны по своим за-
пасам, Благодаря месторождениям в районе Сьюдад Бо-
ливара можно рассчитывать, что через несколько лет
здесь разовьется промышленность и этот город станет
индустриальным и коммерческим центром Востока.
В настоящее же время все железорудные месторождения
находятся в руках американских компаний, главным об-
разом могущественной «Бетлехем стил» и ее венесуэль-
ского филиала «Ориноко стил».
Последний взгляд на эти железорудные горы, заста-
вляющие отклоняться стрелку компаса на борту самоле-
та... Солнце клонится к западу, к ночи мы должны по-
спеть в Упату.
Мы приземляемся на еще недостроенном аэродроме ме-
жду бульдозером и скрепером. Аэродром расположен да-
леко от города, не представляющего собой ничего особен-
ного. На этот раз мы устраиваемся на ночлег у амери-
канцев, служащих на рудниках. В Эль Тембладоре мы
встретились с нефтяниками, в Сьюдад Боливаре — с ис-
кателями алмазов, а здесь, в У пате, — все рудокопы. Нам
предстоит встреча с золотоискателями.
На заре мы вылетаем в направлении Гуасипати, где
нам придется приземлиться для пополнения запаса го-
рючего. Погода очень плохая, и я с трудом нахожу не-
высокий перевал, за которым раскинулась громадная
равнина. Она приведет нас к цели. На пути мы стано-
вимся свидетелями необычайного зрелища: стараясь по-
бедить туман, пробиться сквозь него, солнечные лучи
освещают призрачным светом небольшую цепь холмов,
над которой я лечу. Горы подобны ожерелью из крупных
изумрудов.
111
Теперь мы летим над пустынной венесуэльской Гви-
аной. Под нами ни одного населенного пункта, ни аси-
енды, ни живого существа. Лишь еле видная дорога, ско-
рее тропа, напоминает мне, что Эль Кальяо существует
на свете. Я держу курс прямо на юго-восток и вниматель-
но слежу за приборами, чтобы не уклониться от Гуасипа-
ти и Эль Кальяо.
Несмотря на все внимание и осторожность, я через
некоторое время обнаруживаю, что сбился с пути, слиш-
ком уклонившись к югу. Нужно возвращаться и во что
бы то ни стало найти дорогу на Эль Кальяо.
Немного волнуюсь, но мои пассажиры спокойно ку-
рят, глядя на монотонный пейзаж внизу. Наконец вда-
ли, прямо перед нами, замечаю тонкую извилистую ли-
нию: вне всякого сомнения — это та самая дорога, кото-
рая должна служить ориентиром... Действительно, это
она. Через несколько минут мы садимся в Гуасипати, где
я наполняю баки доверху горючим.
Отсюда до Эль Кальяо не больше десяти минут по-
лета. Мы теперь в краю золота. Пейзаж изменился: го-
лая равнина уступила место девственному лесу. Мы про-
летаем над небольшой долиной, окруженной лесистыми
холмами. На дне долины — деревушка, речка, крошеч-
ный аэродром на расчищенной среди леса поляне, кор-
пуса, похожие на фабричные. Это и есть Эль Кальяо —
золотой город. Я замечаю на посадочной площадке са-
молет с американскими опознавательными знаками и до-
гадываюсь, что это тот самый, экипаж которого по по-
ручению венесуэльского правительства занят топографи-
ческой съемкой. В результате этих работ должна будет
появиться карта района и определится трасса дороги,
которая соединит Эль Кальяо с Эль Дорадо, городом
каторжников.
В Эль Кальяо прежде всего наношу визит одному
французу, к которому мне рекомендовали зайти еще
в Каракасе. Он инженер по специальности, один из луч-
ших специалистов по обработке редких металлов. Пра-
вительство Венесуэлы пригласило его специально для
оборудования обогатительной фабрики. Всю свою жизнь
этот инженер переезжает из страны в страну, строя по-
добные предприятия. Он побывал в Южной Африке, Че-
112
хословакии, Румынии, России, Канаде и даже в США.
Он показал нам свое предприятие, которое строил с не-
большой горсточкой рабочих в месте, на сотни километ-
ров удаленном от какого-либо промышленного центра. Он
сам заказывал необходимые ему материалы в Америке,
которые затем доставлялись грузовиками от Ла Гуай-
ры до Эль Кальяо. Им построена также небольшая
электростанция, оборудована лаборатория для производ-
ства анализов редких металлов, в частности золота.
В Эль Кальяо крупных приисков нет. Здесь мно-
жество мелких приисков, расположенных часто на боль-
шом расстоянии друг от друга. Золото добывают стара-
тели, сдающие свою добычу на обогатительную фабрику,
которая выдает им авансы деньгами и разными товарами.
Регулярная и безопасная вывозка этого драгоценного ме-
талла еще не налажена.
Фабрика должна работать безостановочно, так как
пуск в ход всех машин обходится очень дорого. Поэтому
инженеру приходится постоянно объезжать ближайшие
прииски самому, собирая добытый старателями металл.
Некоторые старатели заставляют работать на себя ин-
дейцев или пеонов 38. Добыча ведется здесь самым хищни-
ческим способом, шахты представляют собой простые
колодцы, в которых породу взрывают динамитными па-
тронами и затем ведрами выдают наверх.
Между примитивно оборудованными приисками и хо-
тя и маленькой, но прекрасно оборудованной фабрикой
разница громадная. В настоящее время фабрика ежеме-
сячно выдает 30 килограммов золота, что означает тыся-
чи и тысячи тонн переработанной руды. Инженер очень
гордится построенным им предприятием; по мнению спе-
циалистов, это маленькое чудо. Хотя фабрика работает
всего несколько месяцев, но уже многие иностранные спе-
циалисты приезжали сюда, чтобы ознакомиться с ней.
Это предприятие экспериментальное; если оно окажется
рентабельным, то правительство намерено построить дру-
гую обогатительную фабрику, но раза в три-четыре боль-
шую. Строительство этой обошлось всего в миллион бо-
ливаров.
Инженер работает по договору с правительством.
Вместе с женой и дочерью он занимает виллу на верши-
113
не холма в самой чаще леса. Он пригласил нас к себе;
и мы с удовольствием приняли его предложение осве-
житься после долгой ходьбы по жаре. Мы вспоминали
с ним Францию, говорили о наших планах, и мне даже
удалось договориться о регулярных доставках в Эль
Кальяо материалов из Каракаса.
С обогатительной фабрикой конкурирует солидная
английская компания «Гвианские золотые рудники»,
обосновавшаяся в этом районе уже давно. Но, кажется,
ей придетоя капитулировать перед столь совершенным
предприятием.
Все окружающие Эль Кальяо холмы содержат золо-
тоносные кварцы с высоким содержанием металла. Здесь
главным образом и сосредоточена золотая промышлен-
ность Венесуэлы. В Эль Кальяо (неофициально, конеч-
но) вы можете купить сколько угодно золота по ценам
значительно ниже каракасских. Тут есть даже мастера,
делающие на редкость изящные филигранные ожерелья
и броши.
У меня была здесь и еще одна встреча. Я вспомнил,
что в этих местах живет один из пассажиров «Собеско-
го» — корсиканец, владелец асиенды. В Эль Кальяо у не-
го магазин, в котором продаются любые товары, но сам
он живет по другую сторону холмов к югу, в обширном
ранчо, или асиенде, где у него большие стада. Он счи-
тается здесь одним из крупнейших «асендеро» района.
Говорят, что у него 10—12 тысяч голов рогатого скота.
Фиттипалди ведет нелегкую жизнь, он почти не сле-
зает с лошади. Вместе с пастухами он клеймит скот, до-
ит коров, ловит с помощью лассо животных, которых пе-
регоняет затем для продажи в Британскую Гвиану или
на рынки, расположенные по берегам Ориноко. В дожд-
ливый период он живет в палатке на пастбище, а сухой
проводит в своей асиенде: теперь травы в изобилии, бо-
лота и трясины пересохли, животные пасутся под при-
смотром нескольких пастухов и собак. С пастбищ стада
возвращаются полуодичавшими.
Сейчас Фиттипалди должен находиться на пастби-
ще. Но вряд ли мне удастся там его обнаружить...
С трудом взлетаем с крошечной посадочной площадки
Эль Кальяо. Мы перелетаем окружающие городок хол-
114
мы и летим в направлении Эль Дорадо, еще дальше на
юг, почти к границе Британской Гвианы. Район под
нами совершенно пустынен, нет даже дороги для ориен-
тира. Все же я довольно скоро нахожу асиенду корсикан-
ца и пытаюсь приземлиться, но в последний момент от-
казываюсь от этого, так как место очень топкое и моя
попытка сесть может кончиться аварией. Из-за дождей
почва такая, что рисковать нельзя. Поэтому летим даль-
ше. Вскоре показываются странные строения — корпуса
венесуэльской каторги. Все каторжники заняты на
строительстве дорог. Сейчас они строят участок пу-
ти от Эль Дорадо до Эль Кальяо, 150 километров ко-
торого пройдут в чаще девственного леса и по пустын-
ным льяносам.
Режим на каторге суровый, даже жестокий. Один
француз, сбежавший из Кайенны и попавший затем сю-
да, говорил, что наша каторга по сравнению с Эль До-
радо «санаторий»... Можно себе представить, что такое
каторга в Венесуэле! Между прочим, попасть сюда
очень легко, на каторгу направляют и людей, совершив-
ших мелкие преступления, например мелкую кражу.
В то же время максимальный срок каторги за убий-
ство — 20 лет.
Много различных историй рассказывают здесь... Мне
запомнилась история француза, имени которого я не
помню, попавшего сюда также из Кайенны. Считают, что
бежать отсюда почти невозможно: каторга расположена
в пустынной местности, куда продовольствие и все не-
обходимое забрасывается самолетами, кругом полное
бездорожье, девственные леса, масса змей и кайманов.
Но этот француз ухитрился бежать и отсюда. Мало то-
го, он захватил с собой и кассу каторги, что-то около
шестидесяти тысяч боливаров, — это-то его и погубило.
Ему удалось нанять пирогу, хозяин которой согласился
доставить его в Британскую Гвиану, но по дороге он был
ограблен и убит индейцами. Этот побег произвел в свое
время сенсацию. Обычно же если каторжнику не удает-
ся сбежать, то он скоро умирает. Для всякого вене-
суэльца Эль Дорадо является символом ужаса и смерти.
Пролетая над этим районом, я понял, почему он был
избран для каторги.
115
В здешних лесах и льяносах масса ядовитых змей.
Венесуэла известна во всей Южной Америке множест-
вом змей, укус которых смертелен. Коралловая змея,
вид гремучей, возвещает о своем присутствии своеобраз-
ным шумом. Эта змея очень опасна, от ее укуса быстро
развивается общий паралич. Кроме того, здесь водится
несколько видов кобр, тоже ядовитых.
Путешествующие через лес и льяносы должны быть
очень внимательны: змеи обычно жалят в ноги. Во-
оружась мачете, нужно продвигаться вперед медленно и
осторожно. Многие охотники становятся жертвами змей,
и нередко можно прочитать в газетах о людях, ужален-
ных на охоте. Так как медицинских пунктов здесь, ко-
нечно, поблизости нет, рекомендуется всегда иметь с со-
бой противоядие, поскольку в некоторых случаях помощь
нужно оказывать немедленно.
Неприятны и встречи с гепардом или небольшой пан-
терой, которую тут называют тигром. Здесь нет таких
больших хищных кошек, как в Африке или Азии,
а лишь небольшие леопарды и гепарды. Зато очень мно-
го необычайно свирепых диких котов. Кроме того, мно-
го таких спокойных, безобидных животных, как лени-
вец, который большей частью спит, прицепившись к вет-
кам дерева. В лесах много различных ланей, коз, газелей,
особых видов антилоп и еще масса других животных,
названий которых я не знаю.
Венесуэла богата и мелкой дичью. Многие, напри-
мер, приезжают из Каракаса в льяносы на охоту за ку-
ропатками. Я знал даже одного американца, который
каждое воскресенье прилетал сюда на своем самолете и
затем привозил дичь в Каракас. Но это пустое занятие,
так как при здешней жаре мясо быстро портится.
Теперь мы должны вернуться в Эль Кальяо, поки-
нуть золотоносный район и подумать о возвращении
в Сьюдад Боливар, тем более, что в Эль Кальяо мне
говорили об открытии баснословно богатых алмазных ме-
сторождений в районе Карони. Такие новости распро-
страняются тут очень быстро...
— Слушайте, — говорят мне, — ходят слухи, что
в верховьях Парагуа нашли алмазы. Отправляйтесь-ка
на самолете посмотреть, что там такое...
116
Я не заставляю просить себя два раза и возвращаюсь
в свою главную квартиру — Сьюдад Боливар, прежде
чем отправиться в царство искателей алмазов.
Глава шестнадцатая
У ИСКАТЕЛЕЙ АЛМАЗОВ
По прибытии в Сьюдад Боливар я стал узнавать бо-
лее подробно все, что касалось добычи алмазов. Одни
рассказывали мне самые невероятные истории; другие
говорили, что теперь самое время туда отправиться;
третьи советовали подождать окончания дождей... Меня
довели в этом городе до того, что я готов был немедленно
отправиться на юг, к берегам Уримана и Парагуа.
Но вот пролетела сенсационная новость, выведшая из
равновесия весь город: три молодых итальянца открыли
на берегах одного из небольших притоков Парагуа,
в 400 километрах по прямой от Сьюдад Боливара, басно-
словно богатые алмазные месторождения. На этот раз
сообщение оказалось правильным.
История этого открытия похожа на самый увлека-
тельный приключенческий роман. Целые месяцы италь-
янцы тщательно обследовали берега притоков Парагуа,
многие из которых никому не были до тех пор известны,
а также берега самого Парагуа, притока Карони. И вот
после долгих и изнурительных бесплодных разведок
счастье, наконец, улыбнулось им. Со дна одной из бур-
ных и опасных речек извлекли они куски кварца с до-
рогими камнями. Совершенно случайно они напали на
богатейшее месторождение алмазов.
Поскольку запасы продовольствия заканчивались и
люди совершенно обессилели, они решили пока заявки на
это месторождение не делать, держать все в секрете, до-
браться до какого-нибудь города, там отдохнуть, запас-
тись провизией, одеждой, орудиями и всем необходимым,
и затем вернуться сюда, чтобы начать настоящую разра-
ботку сказочного богатства.
Пешком и в пирогах неделями добирались до Сьюдад
Боливара. Здесь пробыли недолго, лишь немного отдох-
117
нули и запаслись всем необходимым. Но когда через не-
которое время отправились обратно, секрет их был уже
известен; сначала отдельным лицам, а потом и всем. Все
же им удалось прибыть первыми в замеченное место.
Тут они несколько недель лихорадочно работали чуть ли
не круглые сутки. Сначала были одни, затем к ним при-
соединилось еще несколько человек.
В газетах Каракаса и в американских журналах со-
общалось, что они добыли за эти несколько недель очень
большое количество алмазов: чуть ли не три полные бу-
тылки, что каждый из них затем продал алмазов на
600 тысяч боливаров... Эти итальянцы оказались умными,
не заболели «алмазной лихорадкой»: один из них уехал
на родину, другой — в Аргентину, третий — в США.
Но зато эпидемия алмазной лихорадки вспыхнула
во всем штате. Грузовики, пироги, лошади, автомобили и
даже самолеты появились на берегах Парагуа. Самолеты
приземлялись где попало возле нескольких индейских
хижин и каждый раз выгружали пассажиров. Прибы-
вающие сюда воздушными путями оказывались наибо-
лее практичными: они экономили несколько дней. Здесь
вскоре появилось множество торговцев, снабжавших ис-
кателей продовольствием, орудиями, одеждой, спиртны-
ми напитками. Продукты ценились на вес золота. За ко-
робку сардин, стоившую в Сьюдад Боливаре один боли-
вар, тут платили 15—20 боливаров. Бутылка рома
продавалась в тридцать-сорок раз дороже. За место в са-
молете платилй по 500—600 боливаров на расстояние
в сотню километров.
На берегах Парагуа все, и мужчины и женщины, ока-
зались во власти алмазной лихорадки. Чуть ли не круг-
лые сутки, не обращая внимания на малярию, ужасные
условия, обманы, кражи и убийства, они упорно иска-
ли алмазы. Здесь появилась уже какая-то подозритель-
ная метиска, всякими способами выманивавшая у муж-
чин алмазы, добытые ценой невероятных лишений. На-
чались грабежи и убийства. Добыча алмазов считается
в Венесуэле самым тяжелым и опасным занятием. На
каждом шагу людей подстерегают болезни, опасные реки
и одиночество, они страдают от недостатка продоволь-
ствия, отсутствия жилья и медицинской помощи.
118
Через некоторое время венесуэльское правительство
спохватилось, сообразив, что толпа жуликов и авантюри-
стов всех сортов у него под носом расхищает богатства
страны и что ему надо на это как-то реагировать. Был
прекращен дальнейший въезд и разработка месторожде-
ния. На берегах Парагуа запретили посадку самолетов
и прислали сюда полк солдат, которые не должны были
никого пропускать. Солдатам приказали стрелять во всех
отказывавшихся подчиняться приказам правительства.
Всех вновь прибывающих сюда приказано было отправ-
лять обратно после уплаты солидного штрафа. Тех же,
которые находились уже на разработках и были вне до-
сягаемости властей, решено было взять измором, лишив
их продовольствия. Правительство считало, что голод за-
ставит этих искателей рано или поздно вернуться, и то-
гда можно будет попробовать отобрать у них алмазы, до-
бытые такой дорогой ценой.
Однако все эти расчеты не оправдались, и получился
скандал, который не удалось замять. Для начала пред-
ставители власти сами занялись спекуляцией, и уже че-
рез несколько дней многие из них оказались обладателя-
ми кругленьких сумм. Настоящим спекулянтам пришлось
отступить на задний план или же работать в компании
с солдатами, которые были очень довольны, что попали
сюда. Вся венесуэльская армия завидовала им!
Самое же комичное было то, что через некоторое
время искатели уже не пытались любой ценой обмануть
бдительность солдат, а сами солдаты, забыв, для чего
они сюда присланы, стали тоже искать алмазы. И не
безуспешно...
В Венесуэле имеются и государственные алмазные ко-
пи, некоторые из них находятся не так уж далеко от
Сьюдад Боливара. Большей же частью это концессии,
договоры на которые заключены на неопределенный срок.
Налоги концессионеры платят в соответствии с количе-
ством добытых камней.
Многие компании интересуются добычей алмазов. Не-
которые даже пытались механизировать этот промысел,
доставая алмазоносные пески и кварц из русел Уримана
и Карони механическими лопатами и пескососами. Но
эти попытки оказались неудачными, с одной стороны,
119
из-за трудности доставки машин, а с другой — из-за
очень быстрого течения и множества водоворотов и по-
рогов на этих реках.
Совсем недавно одна из компаний предлагала до-
вольно высокую дневную оплату плюс процент с добычи
водолазам за определенное количество погружений
в день. Но желающих пойти на это оказалось немного,
да и те, попробовав однажды работать таким способом,
от дальнейшей работы отказывались. Спускаться под
20—30-метровый слой воды очень быстро текущей реки
в примитивных скафандрах, когда береговые приспосо-
бления для подачи воздуха управляются часто неуме-
лыми руками, слишком большой риск. Тем более, что все
это происходит в чаще дикого леса на никем не иссле-
дованной венесуэльской реке.
Санта Элена и Икабару, расположенные у бразиль-
ской границы, — центры искателей алмазов. В обоих
пунктах есть посадочные площадки для самолетов, почти
ежедневно привозящих сюда продовольствие. Здесь
разбросано несколько лачуг, в которых живут индейцы и
искатели, есть лесопилки, а вокруг полнейшее бездо-
рожье. Расположенные почти в 600 километрах от Сью-
дад Боливара, эти два поселения были бы изолированы
от всего мира, если бы не самолеты. Конечно, в таких
условиях бутылка рома не имеет цены. Ром и алмазы —
вот о чем мечтает каждый искатель, затерянный
в глуши лесов на берегах Амазонки и у бразильской гра-
ницы.
Собственно, искать алмазы отправляются не из
Сьюдад Боливара, а скорее из Сан Педро де ла Рока —
последней деревушки на пути к алмазам. Сюда доволь-
но легко добраться и самолетом и по тропе. А уже от-
сюда начинаются приключения, и какие приключения!..
Очень немногие возвращаются с удачей, большинство
же — лишь захватив малярию.
В Венесуэле вообще редко обогащаются за счет ал-
мазов. Я говорю о тех, кто постоянно этим занимается.
Здесь хотят обогатиться быстро, сразу.
Настоящие искатели алмазов — индейцы. Проживая
постоянно на берегу какой-нибудь речушки, они последо-
вательно и не торопясь добывают алмазы. В Каракасе,
120
в роскошном ювелирном магазине нередко можно видеть
одного из них, предлагающего прекрасные камни, завер-
нутые в грязную тряпку. Некоторых индейцев знают не
только каракасские ювелиры, но и ювелиры Амстердама,
Лондона, Брюсселя и Парижа. Они скупают у индей-
цев лучшие камни и, конечно, по очень низким ценам.
Карат неотшлифованного алмаза стоит здесь 600 боли-
варов.
Мне случилось как-то любоваться целой пригоршней
маленьких неотшлифованных алмазов. И я не мог не по-
думать о том, что каждый из них добыт ценой страда-
ний. Какова-то будет их дальнейшая судьба? Что им
придется еще испытать на пути от бурной речки среди
чащи венесуэльских лесов до пальца красивой жен-
щины?..
По независящим от меня обстоятельствам я не смог
детально обследовать алмазоносный район и лишь из-
дали наблюдал этот пароксизм алмазной лихорадки
в феврале — марте 1950 года. Мне пришлось пролетать
над всей этой территорией, побывав и у знаменитого
«Прыжка Ангела», о котором я говорил выше. Здесь, на
очень живописном плато, расположенном в каких-нибудь
400 километрах по прямой от Сьюдад Боливара, когда-
то неудачно приземлился самолет, пилотируемый амери-
канцем по имени Ангел. Этот Ангел с того времени по-
стоянно проживает в Сьюдад Боливаре и вечно болеет
алмазной лихорадкой. Между прочим, этот летчик луч-
ше всех в Венесуэле знает территорию на запад от Ори-
ноко вплоть до бразильской границы. Его разбитый са-
молет валяется до сих пор на месте «прыжка» в глуши
леса, летчик же Ангел вернулся в цивилизованный мир.
Но «Прыжок Ангела» в южных лесах Венесуэлы стал
теперь целью воздушных прогулок. Совершил и я такую
прогулку. Вернувшись же после нее в Сьюдад Боливар,
решил в ожидании новой алмазной лихорадки работать
по снабжению города мясом или рыбой, тем более, что
мне нужно было пробыть в этом районе еще некоторое
время.
Из Сьюдад Боливара я делал вылеты на юг, к Орино-
ко, в ее дельту и на нефтяные промыслы. Однажды я ле-
тал с пассажирами в Мапире и Кайкару, расположенные
121
у Ориноко. На запад я летал до города Сан Фернандо
на реке Апуре (главный город штата того же названия,
граничащего с Колумбией).
Работать становилось труднее, пассажиров все мень-
ше, и, кроме того, мне приходилось конкурировать с не-
большой американской компанией. Доставка в Сьюдад
Боливар свежего мяса и рыбы была невыгодна. Жители
города привыкли к речной рыбе, более дешевой, которую
можно было ловить самим, поэтому морская рыба на
рынке спроса почти не имела. Тем более, что мне не все-
гда удавалось доставить ее свежей. Те несколько ящи-
ков рыбы, которую я доставлял из Барселоны, у меня
брали неохотно.
Жизнь в Сьюдад Боливаре текла спокойно и моно-
тонно. Я встречался тут с бельгийцами, французами, аме-
риканцами, которым иногда удавалось на несколько
часов вырваться сюда с нефтяных промыслов или с же-
лезорудных копей. В Сьюдад Боливаре нет ни бассейнов
для плавания, ни клубов, ни ипподрома. Единственное
развлечение здесь — любоваться красотой Ориноко и
действительно прекрасными закатами солнца. Часами
можно наблюдать за попугаями, непременными членами
каждой семьи. Их можно купить повсюду. У негров, ме-
тисов, европейцев, как венесуэльцев, так и иностран-
цев, — у всех обязательно есть попугаи. У моих знакомых
бельгийцев, механиков гаража, было два попугая. Один
из них был оригинальной расцветки, а другой, очень ма-
ленький, отличался своим умом и понятливостью. К этим
птицам легко привязываешься...
Каракас напомнил о себе внезапной телеграммой,
переданной по радио; междугородного телефона в Вене-
суэле нет, и радио здесь единственное средство связи.
Нужно только записаться в очередь на часы связи с тем
или иным пунктом. Так, например, прием и передача по
радио между Каракасом и Сьюдад Боливаром происхо-
дит ежедневно ровно в 8.30, и в это время вы легко мо-
жете связаться с кем угодно. Подобным образом мой ди-
ректор и предлагал мне немедленно оставить все дела и
вернуться в Каракас.
И вот жарким, душным утром я покидаю очаровав-
шую меня Ориноко и тихий Сьюдад Боливар. Снова пе-
122
ресекаю я льяносы с юга на север, но на этот раз лечу
над прямой, словно линейка, дорогой Сьюдад Боливар—
Барселона. Я пролетаю над самым густонаселенным райо-
ном нефтяных промыслов: Сан Томе, Эль Тигре, Сан
Матео. В пустьГне, поросшей дикими травами, без де-
ревьев, без рек все застроено. Всюду поселки, вышки,
деррики, нефтепроводы, гудронированные дороги, завод-
ские корпуса. Все здесь пропитано нефтью. И если при-
рода тут бедна, то недра богаты: одно компенсирует
другое.
Район Эль Тигре сильно конкурирует с Мара-
кайбо и Лагуной. Повсюду видны высокие языки пла-
мени от сжигаемых газов, словно сказочный дракон вы-
плевывает пламя из недр земли. И скважины, нефте-
проводы, поселки нефтяников — без конца.
Но вот на севере появляются первые холмы предго-
рий Береговых гор. Льяносы кончились. Всюду холмы,
а за ними, на горизонте, — голубая полоска моря. Спра-
ва, в стороне от Барселоны и Куманы, — очертания очень
высокого горного массива штата Сукре. Я делаю круг
над Куманой и приземляюсь здесь лишь для того, чтобы
узнать цены на свежую рыбу. Затем беру курс на остров
Маргариту. Мне говорили, что там можно сделать по-
садку на одном из бесчисленных пляжей, а также купить
рыбу по очень низкой цене.
Несколько минут лечу над морем, и вот уже видны
очертания острова и его город Порламар. Я лечу над
второй родиной доктора Бугра. Каждые пять лет на ост-
рове производится лов жемчужниц, причем добыча жем-
чуга бывает значительной и ловцы хорошо зарабатыва-
ют. Их труд опаснее и тяжелее, чем в других местах, так
как здесь очень много акул, а жемчужницы живут на до-
вольно большой глубине.
Население острова бедное, заработать тут можно
лишь обслуживанием туристов и рыбной ловлей. Один
летчик пробовал привозить сюда свежее мясо, но остро-
витяне всего лишь несколько недель были в состоянии
его покупать. У них нет денег, чтобы покупать его по-
стоянно.
Сделав круг над Порламаром и второй — над жемчуж-
ным островом, я беру курс прямо на Каракас. Лечу над
123
морем, справа от меня остается остров Ла Тортуга
(остров Черепах), известный морскими черепахами и
лангустами. Остров пустынен, здесь нет ни поселений,
ни посадочной площадки.
Но вот небо передо мной начинает темнеть, надви-
гается ливень. Туча несется на мой самолет с такой же
скоростью, с какой он движется: словно мы решили на-
чать ожесточенный бой. Мой хрупкий аппарат отважно
старается пробиться сквозь эту массу воды и вихря.
Минуты кажутся особенно длинными, когда приходится
пробиваться в столь сильной грозе, находясь вдобавок
над открытым морем, кишащим акулами.
Но как бы ни был силен такой тропический «агуасе-
ро», он не столько опасен, сколько ошеломляет и пугает.
Дождь настолько силен, что в кабине ничего не слышно.
Капли дождя так и барабанят по самолету.
Мои пассажиры замолкают и принимают озабочен-
ный вид. Но вот мне удается вырваться из туч, и каж-
дый оборот винта приближает нас к уже виднеющемуся
берегу и рыбачьему порту Игероте. Каракас уже неда-
леко. Пролетаем над горами, и самолет начинает сильно
встряхивать, как обычно при перелете гор. Вот мне уже
удается поймать по радио позывные аэродрома Майке-
тия, и вскоре мы садимся на залитом ослепительным
солнцем аэродроме. Завтра я перелечу в Каракас и, та-
ким образом, закончу это длительное путешествие по
югу и востоку Венесуэлы.
На другое утро, не успел я приземлиться в Ла Кар-
лоте, как произошел инцидент, вполне нормальный и
обычный для этой страны. Я только что выключил мо-
тор и готовился выйти из самолета, как на полном ходу
возле него остановился автомобиль. Из него выскочил и
подошел ко мне начальник аэродрома капитан Риос и,
не поздоровавшись, резко, чтобы не сказать грубо, ска-
зал:
— Вы не можете оставаться здесь, капитан де
Жоффр... У меня имеется соответствующий приказ
министерства авиации, запрещающий это. Если вы
будете протестовать, уплатите штраф в пятьсот боли-
варов.
Подобные инциденты здесь вещь обычная, и я без
124
всякой причины, по капризу или из-за плохого настрое-
ния начальства должен был немедленно покинуть аэро-
дром, который столько месяцев был моей постоянной ба-
зой. И мне еще грозили штрафом! Никаких объяснений,
конечно, добиться было нельзя.
За этим последовала вторая неприятность, более
серьезная. В тот же вечер произошло бурное объясне-
ние с человеком, которого я до того называл «своим ди-
ректором». Этот странный человек, этот француз без оте-
чества, сам отправивший меня в командировку, теперь
упрекал' меня за нее. Но это был лишь предлог. Он про-
сто решил избавиться от самолета, а заодно и от меня.
Наши отношения все время были фальшивыми, но лишь
сейчас я понял, что он просто трус, подлый и бессовест-
ный человек. Он боялся самолета, а потому решил от
него избавиться.
Разрыв произошел после унизительного и неприятно-
го объяснения в роскошной вилле квартала Альтамира,
в присутствии его семьи. Я ушел возмущенный, едва
сдерживаясь, чтобы не ответить.
И вот я снова без работы...
Глава семнадцатая
ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ
В один из июльских вечеров задрожала земля. Силь-
ные толчки ощущались в Каракасе, Валенсии, Барки-
симето. Настоящее же бедствие разразилось в Эль То-
куйо.
Я не труслив от природы, но это явление имеет в се-
бе что-то загадочное и тревожное. Город Эль Токуйо
выдержал более десятка толчков, и каждый из них со-
провождался грохотом рушащихся домов. В городе не
осталось ни одного целого здания. Охваченные пани-
кой жители метались среди руин.
В прошлом году тысячи жертв повлекло за собой
землетрясение в Эквадоре. В этом — наступила очередь
Венесуэлы, где землетрясение достигло наибольшей си-
лы в районе городов Баркисимето и Эль Токуйо в штате
125
Лара. В Каракасе толчки были слабее и зданий разру-
шено немного.
Местные ученые считают, что землетрясения в Вене-
суэле часты из-за близости Анд. Это еще «молодые»
горы, образование их не закончено, время от времени
происходит сжатие земных слоев, сбросы и сдвиги. Уче-
ные даже опубликовали статистические данные, согласно
которым Венесуэла должна страдать от землетрясений
«всего» раз в пятьдесят лет. Все это малоутешительно.
В Маракайбо землетрясения не было, но наблюдалось
другое явление. Часов в пять дня небо вдруг потемнело,
наступила необычайная тишина. Затем раздался страш-
ный раскат грома, как будто докатившийся сюда с востока.
Небо внезапно окрасилось в кровавый цвет. Население
в ужасе бросилось в церкви. Но больше ничего не про-
изошло. Так же внезапно небо приняло свой нормальный
цвет, и все стало как обычно. Когда мне рассказывали
про это редкое явление, я подумал: сколько у природы
неразгаданных людьми тайн и как мало еще знает чело-
вечество!..
Подземные толчки и громовые удары пугают людей.
И действительно, эти конвульсии Земли очень неприят-
ны. Чувствовать, как земля уходит из-под ваших ног, ви-
деть, как стены вдруг покрываются трещинами, как затем
дома рассыпаются, словно карточные домики, — все это
жутко и незабываемо. А сейсмологи говорят, что земле-
трясения здесь нормальное явление, так как богатые
нефтью районы подвержены землетрясениям больше,
чем другие.
Глава восемнадцатая
ОХОТА НА ЧЕРЕПАХ
До отъезда из Венесуэлы мне представилась воз-
можность принять участие в охоте на черепах, о которой
много пришлось слышать. От Сан Фернандо я отправил-
ся вверх по реке Апуре, на песчаных отмелях и берегах
которой как раз в это время откладывало яйца множество
черепах. Кладка яиц продолжается очень короткое время,
поэтому надо было торопиться.
126
Охотятся за речными черепахами так: охотники пря-
чутся поблизости от отмели, посещаемой черепахами. Они
действуют попарно: один человек переворачивает чере-
паху на спину, а другой ее убивает. Во время охоты
приходится поворачиваться очень быстро, и сама охота —
интересное зрелище, особенно ночью.
Охотники выжидают момент, когда черепахи выйдут
из воды на отмель или плоский песчаный берег. В тече-
ние нескольких минут вся отмель покрывается сотнями
черепах разных размеров. Когда охотники считают, что
их достаточно, они по сигналу выбегают из своих засад
и с удивительной ловкостью и быстротой начинают
переворачивать черепах на спины. В этом положении жи-
вотные совершенно беспомощны. Конечно, некоторым из
них удается перевернуться и уйти в реку, но большинство
остается на месте. Черепах закалывают тут же, но на это
не совсем приятно смотреть, тем более, что у черепахи
такая же красная кровь, как и у человека.
Охота на черепах продолжается всего два-три дня
в году, но приносит охотникам хороший заработок. Не
нужно думать, что эта охота совершенно безопасна: чере-
паха может сильно укусить и даже откусить палец. По-
этому охотники должны быть осторожны и ловки.
По окончании охоты сотни черепах нагружают на мо-
торные катера и отвозят на рынки Сьюдад Боливара,
где мясо их очень ценится. Оно напоминает телятину,
которую венесуэльцы очень любят. Панцыри черепах по
высоким ценам продают в Северную Америку. При удаче
некоторые обеспечивают себе средства к жизни почти на
весь год.
Охота окончена. Я возвращаюсь в Каракас, где меня
ждет приглашение явиться в посольство.
Глава девятнадцатая
ПОСЛЕДНИЕ НЕПРИЯТНОСТИ
Вызов в посольство был логическим результатом ца-
рящих во французской колонии обычаев. Мой приятель
консул сообщил мне фразы, затрагивающие политику
127
Венесуэлы, которые я будто бы произнес. Мне нетрудно
было доказать ему, что скрывалось под этим доносом.
Это было лишнее доказательство того, как тщательно
следили тут за каждым словом, как взвешивался каждый
поступок, которые после искажались и приписывались
вам.
Каракас полон интриг, от которых некуда спрятаться.
Когда хотят потопить кого-нибудь, избавиться от него,
начинают распускать о человеке различные компромети-
рующие слухи. Это здесь обычно и почти всегда прино-
сит желаемые плоды.
Вот еще одно происшествие, показывающее другую
сторону этих европейских джунглей. Однажды вечером
ко мне постучался усталый и расстроенный человек и по-
просил оказать ему не совсем обычную услугу. Мне уже
приходилось встречаться и даже иметь своим пассажи-
ром этого француза, называвшего себя деловым челове-
ком. Чем он занимался? Этого я никогда не узнаю. Оче-
видно, как и многие в Венесуэле, перепродавал контра-
банду: виски, сигареты, может быть, иногда оружие.
Короче говоря, этот человек попросил меня приютить
его, так как его преследуют, и затем просил вывезти на
самолете за пределы Венесуэлы. Куда? Он предложил
мне на выбор Колумбию, Кюрасао или Тринидад.
Я взвесил все «за» и «против» этой просьбы и ре-
шил: почему же не помочь человеку избежать неприят-
ностей, если у меня есть такая возможность?
Мы решили, что я высажу его на одной из пустын-
ных дорог Тринидада и ютчас же вернусь обратно.
Он оставался в моей комнате целый день. Вернувшись
же вечером домой, я обнаружил, что он исчез. Я ни-
когда больше его не видел. Остался ли он в Венесуэле
или ему удалось устроиться на каком-либо паруснике?
А может быть, ему удалось попасть в качестве пассажи-
ра на самолет? Этого не знаю...
Какой странный человек и какая странная ночь, по-
добную которой можно пережить лишь в Венесуэле, где
сплошь и рядом происходят удивительные вещи!.. Как
часто авантюры имеют тут самый банальный и неожидан-
ный конец! Предательство, низость настолько обычны,
что перестаешь обращать внимание. Двусмысленные
128
предложения, рискованные поездки, сомнительный груз,
всякие мелкие подлости — все так же часто и обыденно,
как и золотая или алмазная лихорадки. Авантюра царит
во всем, и никогда не знаешь, где она начинается, а где
кончается. В Венесуэле больше чем где-либо все неустой-
чиво и временно, и это-то и делает все авантюрным.
Снова я без денег и без работы. Бывший начальник
«забыл» уплатить мне мизерное жалованье. Снова обхо-
жу всех знакомых: венесуэльцев, французов и даже аме-
риканцев. Мне предлагают все... и ничего. Предлагают
даже отправиться на работу в США, но... при условии,
что я смогу получить туда визу на въезд. Один француз
предлагает мне перевозить на самолете рыбу с островов
Рок, расположенных на широте Ла Гуайры. Но самолет,
который для этого предназначен, настолько стар, что
выходит окончательно из строя при первом же взлете.
Если бы аппарат не был застрахован и владелец не полу-
чил бы кругленькой суммы страховки, пришлось бы еще
отвечать за аварию.
Удалось еще раз попасть во дворец Мирафлорес, где
я рассказал о новых своих затруднениях. Мне обещали
вскоре ответить и оказать помощь. А пока что я снова
занимался чем угодно, перепробовал всевозможные про-
фессии, обедал через день...
Один американец, мой сосед по комнате в гостинице,
предложил мне место агента по распространению холо-
дильников. Но затем оказалось, что завод, выпускавший
эти холодильники, перешел на военные заказы. Так лоп-
нула и эта возможность.
Итак, я упражнялся в самых разнообразных работах,
жил по поговорке «день да ночь — сутки прочь», когда
меня пригласил к себе полковник Маркано, директор ком-
пании АПВ 39, и предложил бесплатный билет на само-
лет во Францию, — как бы в возмещение напрасных ожи-
даний обещанного мне места летчика. Я понял, что это
и есть ожидаемый мной ответ из дворца Мирафлорес.
Должен ли я был отказаться? Мог ли я это сде-
лать?.. Самолет отбывал на другой день, и надо было
быстро решать: оставаться ли тут и продолжать подоб-
ную жизнь, почти не имея шансов на лучшее, или же
принять предложение. Я решил уехать.
129
Я достаточно узнал, что такое Венесуэла. В течение
года на самолете облетел почти всю страну. Жил среди
пастухов и их громадных стад, охотился в девственных
лесах, ловил рыбу в Ориноко. Видел грандиозную раз-
лившуюся дельту этой реки и пролетал над льяносамч.
Я узнал жемчужный остров Маргариту, Пуэрто ла Крус
с его танкерами, Валенсию — город апельсинов и краси-
вых девушек, город военных — Маракай, и Маракайбо
с его портом и лагуной. Я летал над Андами, и, соб-
ственно говоря, мне в Венесуэле нечего было больше
смотреть.
Я познакомился с жителями этой страны, и некото-
рые из них стали моими друзьями. Что же касается
французов, то одни из них пытались мне как-то помочь,
другие же остались в стороне. Да и что можно спросить
с соотечественника, который так же, как и вы, ищет
работу?
Что касается иностранцев, то и среди них у меня бы-
ли друзья: испанец Хуан из Международного легиона;
Меглиа, пилот Муссолини; наци Герман; баск Педро
приговоренный Франко к смерти; американец-авантюрист
Джон и другие. Это все очень разные люди, многие из
них — бывшие враги, но всех нас сплотила и сделала рав-
ными Венесуэла.
Через несколько часов я покину Венесуэлу. Сейчас
передо мной проходит вся моя жизнь, прожитая здесь,
ежедневная борьба за существование среди равнодуш-
ных европейцев и венесуэльцев. Орел или решка?.. Без-
условно, решка, я проиграл, так как возвращаюсь из
Венесуэлы без ничего.
Чувствую ли я горечь? Нет! Сожаление? Возмож-
но... Мне жаль расставаться с некоторыми друзьями,
с ослепительным солнцем Венесуэлы, с этой страной
напрасных надежд, надежным убежищем авантюристов
и бежавших от правосудия. Последнее, между про-
чим, я надеюсь, временно. Я сомневаюсь, чтобы Вене-
суэла намеревалась постоянно собирать у себя отбросы
других стран. Но пока что венесуэльский кодекс содер-
жит статьи, предоставляющие эти преимущества ино-
странцам.
Надвигается ночь. У меня больше не остается време-
130
ни, чтобы как следует обдумать мою жизнь здесь в тече-
ние многих месяцев. Всего несколько часов осталось
пробыть мне в Каракасе. Скоро в последний раз займу
я место в такси и в бешеном темпе пролечу 35 километ-
ров, отделяющие Каракас от международного аэродрома
Майкетия. Ночь ясна, небо усеяно звездами. Так же гор-
до возвышается пик Авила, и ни одно облачко не скры-
вает гор. Тепло и тихо.
В этот час Каракас еще полон жизни. На проспекте
Боливара идет стройка. Площадь Боливара запружена
народом. Из всех кафе слышатся звуки «гуарачас», а у
стоек венесуэльцы, не торопясь, пьют виски или «Санта
Тереса». Ночь слишком хороша, а потому никто не ре-
шается итти спать.
На заре четырехмоторный самолет должен увезти
меня через Бермудские и Азорские острова, Лиссабон,
Мадрид — в Париж... Еще есть время, я иду в послед-
ний раз взглянуть на мой самолет, праздно стоящий на
аэродроме Ла Карлота. Что-то с ним будет теперь?
Не знаю... Но я знал его так хорошо, будто он составлял
часть меня самого. Я сажусь в кабину, в последний раз
кладу руки на штурвал. Затем я ухожу...
Все формальности по выезду выполнены. Из Вене-
суэлы выезжать трудно. Уплатил ли я все сборы? Не
ищет ли меня полиция? Кто знает, здесь можно ожи-
дать чего угодно...
Я прохожу мимо часовых и вхожу в зал аэропорта,
заполненный пассажирами. Шумная компания провожает
одного из лидеров крайней правой партии, который, ка-
жется, летит с нами.
Вот, наконец, и можно занять свое место в самолете,
который охраняется вооруженными солдатами. Вечная
боязнь государственного переворота! Хотя... Куба и
Мексика не так ведь далеки отсюда...
Я в самолете; через несколько минут он поднимется
в воздух и покинет венесуэльские берега, взяв курс на
Пуэрто Рико и Бермудские острова. Последний взгляд
на Ла Гуайру, на пик Авила, на дикие горы, и через
несколько минут Венесуэла скрывается из глаз.
Прощайте, Венесуэла и венесуэльцы! Мне все-таки
жаль вас покидать...
131
Глава двадцатая
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Через тридцать часов, благополучно миновав Азоры,
Лиссабон и Мадрид, самолет садится на аэродроме Орли.
В Венесуэле меня провожали ослепительное солнце и жа-
ра, здесь холодно и дождь. И все же я счастлив, что
вернулся. Я уже не думаю о той жизни, какую долгие
месяцы вел там. Сейчас самое главное то, что я вернулся!
Жизнь в Венесуэле была очень трудна, но она обога-
тила меня опытом. Лишний раз пришлось мне узнать
жизнь и людей. На опыте и ошибках мы учимся, но лишь
на своих. Нечего следовать чужим советам, — чужой
опыт мало что дает, все нужно испытать самому. Такова
жизнь...
Я спросил как-то одного француза, уже пятьдесят лет
живущего в Венесуэле:
— Что такое Венесуэла?
— Много земли, много солнца, много денег, много
бедности и много нефти, — был ответ.
Для меня же Венесуэла всегда останется Страной
Напрасных Надежд.
к©© ©j
ПРИМЕЧАНИЯ
1	Территория Венесуэлы составляет 912 тысяч квадратных ки-
лометров.
2	По переписи 1950 года население Венесуэлы, исключая индей-
ские племена, составляет 5 миллионов человек.
3	Остров в группе Малых Антильских островов, владение
Франции.
4	Глава венесуэльской католической церкви.
5	В силу чрезвычайной отсталости сельского хозяйства и почти
полного отсутствия национальной промышленности около девяно-
ста процентов продуктов питания и широкого потребления покры-
ваются за счет импорта.,
6	Каракас расположен на высоте 940 метров над уровнем моря
и в 13 километрах от побережья по прямой. Приведенное автором
расстояние в 35 километров составляет протяженность старой до-
роги на Ла Гуайру.
7	Официальное наименование страны.
8	См. примечание 6.
9	Венесуэльские степи.
10	В Венесуэле всего два государственных санатория, и один
из них находится около города Лос Текес. В Лос Текесе имеется
также несколько частных лечебниц, которыми пользуются лишь
весьма состоятельные лица.
11	Известный венесуэльский архитектор французского проис-
хождения.
12	В Венесуэле культ Боливара развит настолько сильно, что ни
один иностранец, не говоря о местном жителе, не рискнет как-ни-
будь осквернить эту святыню.
13	Диктатор Венесуэлы, пользовался единоличной властью
в стране в течение 27 лет, вплоть до 1935 года, когда он скон-
чался.
14	Директор французской авиакомпании.
15	Аксион демократика — типично буржуазная партия, назвать
ее левой нельзя. Подробнее о ней сказано в предисловии.
133
16	Должность старшего чиновника в Министерстве развития
промышленности.
17	Председатель Военной хунты, фактически обладавший права-
ми президента страны.
18	«Компания аэропосталь венесолана» — контролируемая пра-
вительством гражданская авиационная компания, занимающаяся пе-
ревозкой пассажиров на внутренних и международных линиях.
19	Закон принят в 1950 году в результате неудачи попытки
правительства насильственно направить прибывающих в страну
эмигрантов на разработки залежных земель внутри страны для
поднятия уровня сельского хозяйства.
20	Опасаясь роста революционного движения в стране, Военная
хунта стремилась поставить офицеров армии в привилегированное
положение и сделать из них надежную опору своего реакционного
режима. Среди других благ армейским офицерам были предоставле-
ны права беспошлинного ввоза в страну предметов личного потреб-
ления, то-есть права, которыми обычно пользуются лишь диплома-
тические представители.
21	Адрес департамента безопасности и иностранцев в Министер-
стве внутренних дел. В старой части города улицы не имеют наиме-
нований. Собственные имена в этом районе имеют лишь углы квар-
талов. Поэтому адрес Пилита а Мамей означает: от угла Пилита
к углу Мамей.
22	Административный центр Французской Гвианы, колонии
Франции. С конца XVIII века была местом ссылки политических
заключенных, каторгой. В 1946 году, в период участия коммуни-
стов во французском правительстве, ссылка в Кайенну была пре-
кращена.
23	Упоминавшаяся выше «Компания аэропосгаль венесолана»,
где Маркано, как и Паканинс, являлся президентом директорского
совета.
24	См. примечание 10.
25	Береговые Анды, в систему которых входит перевал Лос Те-
кес, значительно ниже основного Западного хребта.
26	Установки зенитной артиллерии.
27	Французские кавалерийские части из местного населения
Северной и Западной Африки.
28	Национальное оружие в Венесуэле — нечто среднее между
саблей и длинным кинжалом. Мачете применяются не столько как
оружие, сколько в качестве орудия при всех сельскохозяйственных
и домашних работах.
29	Реакционная газета проанглийского направления.
30	Либеральная газета, издаваемая популярным поэтом и жур-
налистом Мигелем Отеро Сильва.
31	Автор путает бывшего генерального секретаря компартии
Венесуэлы Густаво Мачадо с его братом Гильермо. Густаво Мачадо
никогда не имел сколько-нибудь значительного состояния, жил на
заработок журналиста. Гильермо Мачадо, наоборот, известен как
крупный золото- и алмазопромышленник, обладавший в сороковых
годах миллионным состоянием.
134
82	Герой борьбы за независимость Венесуэлы в середине про*
шлого века.
33	Автор путает два театра. Вблизи площади Эль Силенсио
расположен Муниципальный театр («Эль Театро Мунисипаль»).
Этот театр не имеет собственной постоянной труппы и сдается
в аренду иностранным гастролерам. Есть еще Национальный
театр («Эль Театро Насиональ»), располагающий труппой акте-
ров-любителей. В описываемый де Жоффром период эта труппа
находилась под опекой федерации профсоюзов, контролируемой
правительством, и называлась «Рабочим театром» («Эль Театро
обреро»).
34	Голландский остров, на котором расположен крупнейший
в мире нефтеперегонный завод.
35	Отделение полиции, занимающееся регулировкой движения.
36	Отделение компании «Стандард ойл оф Нью Джерси» в Ве-
несуэле именуется «Креол петролеум корпорейшн». Другие ошибоч-
но названные автором компании контролируются различными аме-
риканскими и английскими монополиями.
37	Длина Ориноко — 2 400 километров. Истоки Ориноко обна-
ружены в 1952 году смешанной венесуэло-французской экспеди-
цией. К месту назначения экспедиция была доставлена на самолетах
и затем сброшена на парашютах. У истоков реки члены экспедиции
установили памятник Боливару. Обратный путь экспедиции был
чрезвычайно труден, так как пролегал через непроходимые тропи-
ческие сельвы (леса).
38	Батраки.
39	«Компания аэропосталь венесолана».

СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие.................................................  3
Г лава первая. Канн в декабре 1949	года................17
Г лава вторая. Каракас....................................24
Глава третья. — Первые шаги. — В поисках работы. — Гюерин 29
Г лава четвертая. Аудиенция...............................33
Г лава пятая. Хлопоты. — Что такое Пилита а Мамей? . .	39
Г лава шестая. Французская колония	. ..................	44
Г лава седьмая.	Бывшие каторжники.........................49
Г лава восьмая.	Большая	надежда. — Полковник	Маркано	•	54
Г лава девятая.	По пути	в Маракай и Пуэрто Кабельо .	.	57
Г лава десятая.	Жизнь в	Каракасе. — Несколько	эпизодов	.	65
Г лава одиннадцатая. Площадь Лос Торрос у Нового цирка. —
Люди, страна и ее обычаи.................................74
Глава двенадцатая. Работа!...................................87
Г лава тринадцатая. В путь — к нефти, золотым приискам и
алмазным копям............................................95
Глава четырнадцатая. Пуэрто ла Крус. — Восток Венесуэлы
и Ориноко.................................................96
Глава пятнадцатая. Золотые прииски Эль Кальяо . . . . 110
Г лава шестнадцатая. У искателей алмазов . . ...............117
Глава семнадцатая. Землетрясение............................125
Г лава восемнадцатая. Охота на черепах.......................126
Г лава девятнадцатая. Последние	неприятности..............127
Глава двадцатая. Возвращение..............................132
Примечания................................................133
Франсуа де Жоффр
ВЕНЕСУЭЛА - СТРАНА НАПРАСНЫХ НАДЕЖД
Редактор Г. Малинина
Обложка А. Семенцова-Огиевского	Худож. редактор Н. Печникова
Титул и заставки А. Зайцева	Техн, редактор Г. Голубкова
А02938 Подп. к печати 9/VI 1955 г. Бумага 84х108х/32=2,125 бум. л.=6,97 печ. л.
Уч.-изд. л. 7. Заказ 889. Тираж 75 000 экз. Цена 2 р. 10 к.
Типография „Красное знамя" изд-ва „Молодая гвардия". Москва, А-55,
Сущевская, 21.