Исторический материализм и социальная философия современной буржуазии - Францев Ю.П.

Член-корреспопдент АН СССР Ю. П. Францев. Кризис современной буржуазной социологии
2. Создание и крушение позитивистских социологических схем XIX века
3. Современная неопозитивистская социология в тупике
4. Судьба буржуазной теории общественного развития
2. Эмпирические исследования и проблема теоретического обобщения
3. Буржуазная социология и проблема предвидения
Кандидат философских паук Ю. Н. Семенов. II. Проблема общественного прогресса
2. Некоторые вопросы диалектики общественного прогресса
Кандидат философских наук Э. А. Араб-Оглы. III. Концепция исторического круговорота
3. Поступательный характер развития в мировой истории
4. О подлинной и мнимой повторяемости в истории
Академик Н. Н. Семенов. II. Наука и общество в век атома
Кандидаты философских наук Г. Л. Епископосов, Д. В. Ермоленко, Н. Ф. Наумова, Г. В. Осипов. III. Роль техники в современном обществе
2. Теории «трансформации» современного капитализма
3. Буржуазная социология о социальных последствиях автоматизации
2. Миф об «исчезновении» классов и теория «среднего класса»
3. Противоположность тенденций развития классов и слоев в странах социализма и капитализма
4. Буржуазная теория «социальной мобильности»
5. Буржуазно-реформистские теории «общности интересов» рабочих и капиталистов
6. Обострение классовой борьбы в капиталистических странах
Кандидаты философских наук В. В. Колбановский и Г. В. Осипов. II. Антинародная сущность теорий «элиты»
Кандидаты юридических наук Е. Б. Песков и Б. А. Шабад. III. Апология империалистического государства
2. Ложное истолкование социально-экономической роли со¬ временного империалистического государства
Кандидат философских наук Ю. А. Замошкин. IV. Проблема общественного сознания и теории социальной психологии
2. Соотношение общественной психологии и идеологии, стихийного и сознательного в жизни современного общества
3. Извращение психосоциологами существа основных социальных процессов современности
2. Межнациональные отношения в кривом зеркале современной буржуазной социологии
Кандидат экономических наук В. Колонтай. II. Противники экономической независимости слаборазвитых стран
Академик П. Н. Федосеев. III. Современные социологические теории о войне и мире
Author: Францев Ю.П.
Tags: философия идеология буржуазная социология
Year: 1960
Similar
Социальная теория и социальная структура.
Диалектический и исторический материализм
Философия и социология
Социальная мифология
Text
                    И СОЦИЖ1Ы1/1Я
ФИ/1ОСОФИЛ
СОВРЕМЕННОЙ
БУРЖУАЗИИ

/К/1ДЕМИЯ 1-МУК СССР
ИН С 7Т7 И ТП у ТП Срилococjwn
^Исторический
материализм
и соци/ыы-мя
ФИЛОСОФИЯ
СОВРЕМЕННОЙ
БУРЖУАЗИИ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
ЛСосква ■ 1960

Под общей редакцией
члена-корреспондента АН СССР
Ю. П. ФРАНЦЕВА

Проблемы общественного развития, его закономерностей и
тенденций находятся в центре борьбы между передовой, марк¬
систской идеологией и идеологией отживающего класса — бур¬
жуазии. Эта борьба приобрела в настоящее время особенно
острый характер. Грандиозные успехи советского народа в
строительстве коммунистического общества, огромные дости¬
жения всех стран лагеря социализма являются практическим
воплощением марксистско-ленинской теории. Превосходство
бурно развивающейся социалистической системы над дряхлею¬
щим капитализмом становится все более очевидным для мил¬
лионов людей во всем мире. Именно этим объясняется все воз¬
растающее влияние идей марксизма-ленинизма, показавшего,
что переход общества от капитализма к социализму неизбежен
и представляет собой необходимый, закономерный процесс об¬
щественного развития.
Идеологи империализма, прежде всего буржуазные социо¬
логи, стремясь во что бы то ни стало остановить или хотя бы
замедлить неодолимую поступь истории, вынуждены приме¬
нять новые формы и методы борьбы против марксизма-лени¬
низма, выдвигать новые «доказательства» «незыблемости»
устоев капиталистического строя. Буржуазные социологи пре¬
подносят свои концепции как теории, якобы основанные на
«беспристрастном» исследовании современной общественной
жизни. Марксистская наука об обществе показывает антина¬
учный и апологетический характер этих концепций.
Предлагаемый коллективный труд «Исторический материа¬
лизм и социальная философия современной буржуазии»,
!•	3

подготовленный Институтом философии АН СССР, представляет
собой обобщенный критический обзор, охватывающий основ¬
ные проблемы, которые ставит современная буржуазная социо¬
логия в борьбе с марксизмом-ленинизмом. В книге подвер¬
гаются критике буржуазные теории о закономерностях разви¬
тия общества, об общественном прогрессе, о роли техники и
науки в жизни современного общества. Специальный раздел
посвящен критике антинаучных теорий классов и классовой
борьбы. Книгу заключает раздел, освещающий национально¬
колониальный вопрос и проблемы войны и мира.

I. КРИЗИС СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ
СОЦИОЛОГИИ
1. Исторический материализм и буржуазная социология
Современное человечество ясно видит дорогу в будущее.
Никогда в истории у народных масс сознание перспектив об¬
щественного развития не было столь отчетливым. На протя¬
жении веков светлое будущее представлялось людям труда
как туманная даль, доступная лишь мечте. Научный комму¬
низм впервые указал трудящимся путь к осуществлению этой
мечты. Ныне на одной шестой земли строится коммунизм.
Счастливое будущее всего человечества создается руками со¬
ветских людей. Все страны социалистического лагеря быст¬
рыми шагами идут по пути созидания нового общества. И все
народы, строящие это общество, руководствуются в труде и
борьбе передовой наукой об общественном развитии — марк¬
сизмом-ленинизмом.
Маркс, Энгельс, Ленин, показав единство исторического
процесса, преемственную связь всех ступеней, которые законо¬
мерно проходит общество на своем пути к коммунизму, созда¬
ли само учение о двух фазах коммунистической формации. Оно
стало важнейшим завоеванием прогрессивной общественной
мысли. Превращение социализма из утопии в науку предпола¬
гало научную постановку проблемы перспектив дальнейшего
развития общества. Разработка этой проблемы увенчивает все
здание научного коммунизма.
Историческое значение XXI съезда КПСС, доклада това¬
рища Н. С. Хрущева на этом съезде заключается именно в том,
что ныне на гранитной основе принципов марксизма-лени¬
низма нашей партией, ее Центральным Комитетом творчески
разработаны насущные вопросы перехода к коммунизму, про¬
блемы развернутого строительства коммунистического обще¬
ства. Тем самым XXI съезд КПСС внес большой вклад в
марксистскую теорию общественного развития, что имеет ог¬
ромное значение для всей современной идеологической борьбы.
5

В. И. Ленин писал о марксистском учении об обществе:
«Хаос и произвол, царившие до сих пор во взглядах на исто¬
рию и на политику, сменились поразительно цельной и строй¬
ной научной теорией, показывающей, как из одного уклада
общественной жизни развивается, вследствие роста производи¬
тельных сил, другой, более высокий, — из крепостничества,
например, вырастает капитализм» Ч XX век является свиде¬
телем того, как появился и успешно развивается новый обще¬
ственный строй, ликвидировавший частную собственность на
средства производства, эксплуатацию одних людей другими.
Человечество неудержимо идет вперед. Развивается и обога¬
щается великим опытом строительства новой жизни и подлин¬
ная наука об обществе — марксизм-ленинизм. Свет ее далеко
озаряет путь в будущее, дорогу экономического, социального
и духовного прогресса.
Основоположники марксизма-ленинизма, разработав тео¬
рию исторического материализма, сформулировав принципы
коммунизма, дали научную теорию развития общества, рас¬
крыли закономерности этого развития. Они показали, что осно¬
вой общественного прогресса является развитие производитель¬
ных сил и смена производственных отношений, происходящая
в антагонистических обществах путем социальной революции.
В то же время марксизм создал научный критерий для выде¬
ления ступеней исторического процесса, представляющих вос¬
хождение от низших общественных форм к высшим. Вместо
хаоса «цивилизаций» и «культур», вместо надуманных схем
идеалистической философии истории была дана научная кар¬
тина поступательного движения человеческого общества.
Исторический материализм дал единственно научную пери¬
одизацию истории общества, показав смену общественно¬
экономических формаций как ступени в прогрессивном раз¬
витии экономической, политической и культурной жизни чело¬
веческого общества. Разработав важнейшую категорию науки
об обществе — понятие общественно-экономической формации,
марксизм дал научное определение социального целого,
научное понимание общественной жизни как единства и вза¬
имодействия разнообразных социальных явлений и про¬
цессов.
Исторический материализм показал, что восхождение чело¬
веческой истории от низших общественных форм к высшим
необходимо ведет в конечном счете к полному уничтожению
всякого социального гнета и социального неравенства. Комму¬
низм — закономерный результат развития общества; по сравне¬
нию с ним вся предшествующая история человечества
является лишь предысторией. Освободившееся от оков эксплу-
1 В, И. Ленин, Соч., т. 19, стр 5.
6

атации, человеческое общество развивается убыстренным тем¬
пом, получает невиданные возможности для движения вперед.
Зная закономерную линию исторического развития, распо¬
лагая научным критерием для распознавания прогрессивного
и реакционного, люди перестают блуждать в потемках, пере¬
стают быть жертвами обмана и самообмана в политике. Они
могут отдать свои духовные и физические силы во имя победы
великого будущего человечества. Марксистско-ленинское уче¬
ние дает возможность выработать строгую и правильную
оценку действий людей, классов, партий, выявлять классовую
суть и направленность политических идей и учений.
Исторический материализм обращен к современности,
оп позволяет рассматривать любое явление сегодняшней обще¬
ственной жизни в перспективе, в его развитии, в тесной связи
с историей общественных форм. Маркс, Энгельс, Ленин на
основе исторического материализма создавали замечательные
произведения, освещающие ярким светом научной теории со¬
бытия и процессы сегодняшнего дня. Марксистско-ленинское
учение об обществе соединяет изучение настоящего с анализом
прошлого и научным взглядом в будущее.
Исторический материализм дает возможность научно по¬
нять каждое явление современной общественной жизни потому,
что оно ставится в связь с другими явлениями и со всем соци¬
альным целым, находящимся в развитии. Обществовед, стоя¬
щий на позициях исторического материализма, какое бы кон¬
кретное явление он ни изучал, не теряет из виду социальное
целое — способ производства, общественно-экономическую фор¬
мацию, к которой это явление относится.
Как невозможна высшая математика без координат Де¬
карта, которые рассекли мировое пространство линиями х и
у, так невозможно изучение общественного процесса без ос¬
новных координат социальных отношений — типов производ¬
ственных отношений, определенных способов производства.
Пользуясь этими координатами, обществовед перестает блуж¬
дать в хаотическом потоке социальных явлений, он оказы¬
вается в состоянии проследить различные формы социальных
отношений той или иной эпохи, как бы пестры они ни были,
понять мелкие и мельчайшие изменения, происходящие в дан¬
ном обществе, найти ключ к пониманию идеологии и общест¬
венной психологии.
Исторический материализм показывает, что общественные
формации не являются застывшими, неподвижными ступенями
исторического процесса. Производительные силы и производ¬
ственные отношения изменяются и в пределах формации. Со¬
ветским людям, которые совершенствуют производственные
отношения и развивают производительные силы социалистиче¬
ского общества, являясь участниками развернутого строитель¬
ства коммунизма, особенно ясны задачи общественной науки,
7

изучающей изменения в пределах одной социально-экономиче¬
ской формации.
Таким образом, исторический материализм изучает кон¬
кретные явления современной жизни в тесной связи с данным
социальным целым, которое является ступенью в общем про¬
цессе развития человеческого общества. Вместе с тем он ис¬
следует и данное конкретное социальное целое в его движении,
а все процессы, происходящие внутри этого социального це¬
лого, рассматривает как различные стороны, составные части,
элементы развития данной общественно-экономической форма¬
ции.
Если задать вопрос: может ли существовать наука об об¬
ществе, которая игнорирует указанные положения и прин¬
ципы исследования, то такой вопрос покажется, пожалуй, из¬
лишним. Науки об обществе, научного рассмотрения явлений,
событий, процессов общественной жизни без учета указанных
положений быть не может. Между тем существует современ¬
ная буржуазная социология, которая отрицает или фальси¬
фицирует поступательный характер развития человеческого
общества; отказывается от определения закономерностей исто¬
рического процесса; рассматривает отдельные явления жизни
общества, не ставя вопроса о социальном целом, к которому
относится данное явление; говорит о социальных изменениях,
мелких и мельчайших, не видя, что они связаны тысячами ни¬
тей с генеральной линией развития данного социального целого,
данной формации. Эта социология отсекает историю от совре¬
менности и современность от истории, теряя, тем самым нить
исторического развития общества; она утверждает, что кон¬
кретные исследования обществоведов могут и должны обхо¬
диться без общей теории.
Некоторые представители современной буржуазной социо¬
логии с гордостью'заявляют, что они заняты конкретным ис¬
следованием нынешнего дня. Но что можно понять в сегодняш¬
нем дне, утеряв нить исторического развития? Ровным счетом
ничего. О движении корабля мало что можно сказать,
если он не может определить свое местонахождение. Ленпн
подчеркивал как главный недостаток социологических рассу¬
ждений «отсутствие исторической точки зрения и конкрет¬
ности» L Историзм в рассмотрении явлений общественной
жизни без анализа конкретных фактов сводится лишь к пов¬
торению общих положений, научный же анализ конкретных
фактов невозможен без исторического подхода. Современные
буржуазные социологи говорят, что они против «социальной
статики», что они сторонники изучения «социальной дина¬
мики» и всякой мобильности. Сторонники буржуазных социо¬
логических школ заявляют, что они изучают «социальные из-
1 В. И. Ленин, Соч., т. 23, стр. 265.
8

менения» в современном капиталистическом обществе, но ни¬
чего знать не желают о превращении домонополистического
капитализма в империализм и об изменениях в самом импе¬
риализме. Буржуазные социологи утверждают также, что они
изучают социальные слои современного общества на Западе,
анализируют социальные группы, но совершенно игнорируют
социальную структуру общества, основу которой составляет
деление на классы. Они закрывают глаза на классы и клас¬
совую борьбу. Утеря ими нити исторического развития про¬
является, в частности, в том, что, по определению американ¬
ского ученого Барнеса, исчезла как научная дисциплина так
называемая историческая социология: «Она мертва и все тен¬
денции говорят против перспективы ее возрождения» L Соци¬
ологи потеряли всякую связь с историей. Так называемые
эмпирические или конкретные исследования вытеснили исто¬
ризм из социологии, а без историзма не может быть, конечно,
и научной теории общества. Судьба исторической социологии
поучительна, она бросает свет на развитие буржуазной социо¬
логии в целом.
Многие западные социологи уверяют, что они изучают
факты и только факты. Поэтому им нет дела до теории, так
как простое изучение фактов, по их мнению, освобождает
науку от всякой предвзятости. Эти ученые, объявляя себя сто¬
ронниками эмпирической социологии, утверждают, будто раз¬
личие между современной буржуазной социологией и истори¬
ческим материализмом состоит в том, что буржуазные общест¬
воведы исходят из фактов, а не из теоретических построений.
В действительности это не так. Именно исторический мате¬
риализм придает огромное значение исследованию конкретных
явлений, фактов общественной жизни. Однако он подчерки¬
вает, что факты надо брать в историческп-конкретной обста¬
новке, в их связи. Только тогда получается их научный ана¬
лиз. В. И. Ленин, касаясь, например, вопроса о группе евро¬
пейских государств, которые характеризуются однородным
этническим составом, в своей работе «Статистика и социоло¬
гия» писал: «Перед нами — тип того «национального государ¬
ства», о котором так часто говорят, забывая в большинстве
случаев псторически-условный и преходящий характер этого
типа в общем капиталистическом развитии человечества»1 2.
Статистика, демография подтверждают непреложные факты об
однородном национальном составе ряда буржуазных европей¬
ских государств, но правильно проанализировать эти факты,
эти цифровые данные нельзя, если отвлечься от процессов об¬
щего развития капитализма. Отвлечься от исторической кон¬
кретной обстановки, забыть о социальном целом и заниматься
1 «Contemporary Sociology», ed. by J. S. Roucek, New York, 1958, p. 266.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 23, стр. 269.
9

группой искусственно изолированных общественных явле¬
ний — это значит потерять всякую научную почву под ногами.
Замечательным образцом конкретности социологического
исследования являются работы В. И. Ленина. В своем гениаль¬
ном труде «Развитие капитализма в России» В. И. Ленин по¬
казывает, например, как надо подходить к анализу статисти¬
ческих данных, свидетельствующих о наличии социальных
групп внутри крестьянства. Выступая против распространен¬
ного в земской статистике метода группировки крестьянских
хозяйств по наделу, В. И. Ленин пишет: «Пользуясь группи¬
ровкой по наделу, мы складываем вместе бедняка, который
сдает землю, и богача, который арендует или покупает
землю; — бедняка, который забрасывает землю, и богача, ко¬
торый «собирает» землю; — бедняка, который ведет самое пло¬
хое хозяйство с ничтожным количеством скота, и богача, кото¬
рый имеет много скота, удобряет землю, вводит улучшения
и пр. и пр. Мы складываем, другими словами, сельского про¬
летария с представителями сельской буржуазии. Получаемые
от такого сложения «средние» затушевывают разложение и
являются потому чисто фиктивными» Ч
Именно методом формальных сопоставлений, методом, ос¬
тавляющим вне поля зрения качественные различия, опери¬
руют многие современные буржуазные социологи, совершенно
искусственно составляя некий «единый средний класс», вклю¬
чающий в себя определенные слои и буржуазии и пролета¬
риата.
Блестящим примером социологического использования ко¬
личественных показателей, статистических данных с правиль¬
ным учетом качественных различий может служить анализ,
которому Ленин подвергает в цитируемой работе социальные
группы крестьянства. Ленин указывает, что «мелкий сельский
буржуа (и в России как и в других капиталистических стра¬
нах) соединяется рядом переходных ступеней с парцелльным
«крестьянином» и с сельским пролетарием, наделенным ку¬
сочком земли. Это обстоятельство является одною из причин
живучести тех теорий, которые не различают в «крестьянстве»
сельской буржуазии и сельского пролетариата» 1 2. У современ¬
ных любителей составлять «единый средний класс» нет даже
такой «точки опоры», которая, как указывал Ленин, имелась
для живучести социологических теорий народников.
Научный анализ конкретных данных доведен Лениным до
чрезвычайной точности и тщательности, если можно так вы¬
разиться, до ювелирной тонкости. Стоит напомнить, как Ленин
анализирует изменяющуюся роль семейного труда кустарей,
какой огромной силой отличается социологический анализ
1 В. И, Ленин, Соч., т. 3, стр. 76—77.
2 Там же, стр. 267.
10

Лениным различных групп наемных рабочих^ России конца
прошлого века. Ленин против смешения под видом социоло¬
гического обобщения разнородных типов экономической и со¬
циальной организации, он выступает за максимальную кон¬
кретность исследования.
Или возьмем относящуюся к послеоктябрьскому периоду
замечательную работу Ленина «Великий почин», основанную
на анализе конкретных фактов действительности. В этой ра¬
боте Ленин с удивительной глубиной устанавливает социоло¬
гический закон, гласящий, что в конечном счете для победы
нового общественного строя решающее значение имеет подъем
производительности труда, которая должна превысить уровень,
возможный для предшествующей формации. Ленин рассматри¬
вает производительность труда с социологической, а не только
с экономической точки зрения. Вспомним глубокие мысли, из¬
ложенные в этой работе: «Производительность труда, это, в
последнем счете, самое важное, самое главное для победы но¬
вого общественного строя. Капитализм создал производитель¬
ность труда, невиданную при крепостничестве. Капитализм
может быть окончательно побежден и будет окончательно по¬
бежден тем, что социализм создает новую, гораздо более высо¬
кую производительность труда» Ч Это социологический закон
огромного значения, ибо он вскрывает основу прогрессивного
развития общества. Марксизм указал различные социально-
экономические эпохи, формации, различные способы производ¬
ства в истории общества. Понятие способа производства неот¬
делимо от понятия производительности труда, которая харак¬
терна для данного способа производства. Каждый способ про¬
изводства исчезал с исторической арены, исчерпав свои воз¬
можности для роста производительности труда. В конечном
счете прогрессивное развитие человечества — это история
труда, развитие его огромных возможностей. Производствен¬
ные отношения в классовых антагонистических формациях на
определенном этапе начинают тормозить развитие человече¬
ского труда, развитие величайшей производительной силы —
человека, и развитие средств труда. Преимущество нового об¬
щественного строя раскрывается в том, что его социальная ор¬
ганизация, его новые формы организации труда позволяют до¬
биться нового подъема производительности труда. Ленин дает
глубокую и точную характеристику крепостнической и капи¬
талистической организации труда. Это блестящие страницы,
посвященные важнейшей проблеме исторического материа¬
лизма.
Но этим отнюдь не исчерпывается содержание этой работы
Ленина. «Великий почин» содержит анализ совершенно кон¬
кретных фактов советской действительности. Примерно с 17 мая
1 В. И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 394.
И

по 8 июня 1919 г. Ленин тщательно анализирует сообщения пе¬
чати о коммунистических субботниках. Этому посвящены пер¬
вые страницы «Великого почина». «Я привел с наибольшей
подробностью и полнотой сведения о коммунистических суб¬
ботниках, — пишет Ленин, — ибо здесь, несомненно, мы на¬
блюдаем одну из важнейших сторон коммунистического стро¬
ительства, на которую наша печать обращает недостаточно
внимания и которую мы все недостаточно еще оценили» L
Ленин анализирует и оценивает приведенные им мате¬
риалы в свете задач перехода от капитализма к социализму,
развивая учение о диктатуре пролетариата, давая свое широко
известное определение классов, указывая особенности социаль¬
ного и экономического развития России и ставя многие другие
важнейшие вопросы, относящиеся к этой теме. Так анализи¬
рует Ленин конкретные факты, определяет их историческое
значение. Ленин оценивает их в связи с предшествующим раз¬
витием общества и в связи с историческими перспективами
его развития. Ленин показывает, что это не изолированные,
отдельные факты, а конкретное проявление важнейших обще¬
ственных закономерностей. Краткий вывод, сделанный Лени¬
ным, гласит: ««Коммунистические субботники» именно потому
имеют громадное историческое значение, что они показывают
нам сознательный и добровольный почин рабочих в развитии
производительности труда, в переходе к новой трудовой дис¬
циплине, в творчестве социалистических условий хозяйства и
жизни» 1 2. И сегодня мы руководствуемся этими гениальными
ленинскими мыслями, строя коммунистическое общество в на¬
шей стране.
Факт нашей социальной жизни 1919 г., который поверхно¬
стному буржуазному «наблюдателю» мог показаться маловаж¬
ным, если его брать изолированно, вне связи с историческим
процессом, с развитием общества, на самом деле, как показы¬
вает Ленин, имеет громадное значение. Ленин пишет, что
«первый коммунистический субботник, устроенный 10 мая
1919 года железнодорожными рабочими Московско-Казанской
железной дороги в Москве, имеет большее историческое значе¬
ние, чем любая победа Гинденбурга или Фоша и англичан в
империалистской войне 1914—1918 годов»3. Вместе с тем
Ленин подчеркивает, что дело здесь в научном определении,
анализе сущности этого явления: «Мы должны тщательно изу¬
чать ростки нового, внимательнейшим образом относиться к
ним, всячески помогать их росту и «ухаживать» за этими сла¬
быми ростками. Неизбежно, что некоторые из них погибнут.
Нельзя ручаться, что именно «коммунистические субботники»
сыграют особо важную роль. Не в этом дело. Дело в поддержке
1 В. И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 386.
2 Там же, стр. 391.
3 Там же.
12

всех и всяческих ростков нового, из которых жизнь отберет
самые жизнеспособные» Ч В этом ленинском завете содер¬
жится важнейшее указание и для нашей общественной науки,
для конкретных социологических исследований наших общест¬
воведов. Говоря короче, труды Ленина служат каждому сто¬
роннику научного метода в социологии — исторического мате¬
риализма — непревзойденным образцом того, как вести глубо¬
кое исследование конкретных социальных явлений, как разра¬
ботать необходимую методику, научную программу собирания
и обобщения материалов.
Глубочайший анализ явлений общественной жизни, в том
числе и всех конкретных особенностей политических и эконо¬
мических событий, позволил партии, руководимой Лениным, по¬
вести массы трудящихся на штурм капитализма. Все этапы
строительства нового общества являются одновременно важ¬
нейшими этапами разработки марксистско-ленинской теории,
вехами в изучении закономерностей становления и развития
социалистического строя. В докладах и выступлениях
Н. С. Хрущева подвергнуты анализу важнейшие процессы со¬
временной общественной жизни. На основе глубокого социо¬
логического анализа выдвинуто исключительной политической
важности положение о том, что в наше время война может
быть исключена из средств мировой политики. Научное иссле¬
дование экономики и социальных явлений пашей жизни ле¬
жит в основе разработки грандиозного семилетнего плана.
Органическая связь с жизнью, с практикой народных масс —
характерная черта марксистско-ленинской теории, деятель¬
ности нашей партии, показывающая ее величайшую силу.
Н. С. Хрущев, говоря об историческом значении ленинской
формулы «Коммунизм — это есть Советская власть плюс элект¬
рификация всей страны», отмечал: «Чем замечательна эта
формула Ленина? Прежде всего тем, что она дает конкретное,
живое представление о задачах строительства коммунизма,
она выводит понимание коммунизма из области кабинетных
размышлений и ставит на реальную почву, переводит общее
теоретическое положение на язык практических действий мил¬
лионов людей, строящих новую жизнь» 1 2.
Марксизм-ленинизм впервые в истории показал, что науч¬
ное познание закономерностей общественного развития яв¬
ляется сильнейшим орудием переделки действительности. Для
всей марксистской общественной науки характерна целена¬
правленность научной, теоретической работы, которая должна
помогать решать проблемы, поставленные жизнью, помогать
переделывать мир. Это основное требование марксизма-лени¬
низма. Конкретные социологические исследования должны
1 В. И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 392—393.
2 Н. С. Хругцев, Претворение в жизнь ленинских идей электрификации
страны — верный путь к победе коммунизма, Госполитиздат, 1959, стр. 8.
13

изучать действие общих закономерностей, вскрывать возни¬
кающие частные процессы и частные закономерности, нераз¬
рывно связанные с общими, и тем самым помогать нашему
великому делу, практике коммунистического строительства.
Буржуазные же социологи игнорируют общие закономер¬
ности капиталистического развития. В свое время Грамши пи¬
сал, что без исторического материализма из социологий можно
создать лишь «эмпирическую компиляцию практических на¬
блюдений» Ч И это верно. Дальше такой компиляции эмпири¬
ческих наблюдений ученый не может подвинуться в изучении
общественной жизни, если он потерял всякую историческую
перспективу. Грамши прав, когда он говорит, что «методом со¬
циальной математики и классификации по внешним признакам»
можно создать лишь «абстрактную социологию»l 2. В этом и
заключается своеобразный парадокс: объявляя себя эмпири¬
ками и сторонниками совершенно конкретных исследований,
многие буржуазные социологи на деле создают сложнейшие и
пустейшие абстракции.
«Диалектическим методом — в противоположность метафи¬
зическому — Маркс и Энгельс, — писал В. И. Ленин, — назы¬
вали не что иное, как научный метод в социологии...» 3 Ленин
пояснял, далее, в чем состоит этот научный метод, который от¬
вергает взгляд на общество как на «нечто механически сцеп¬
ленное и допускающее поэтому всякие произвольные комбина¬
ции отдельных общественных элементов». Произвольных
комбинаций отдельных общественных элементов нет в
историческом процессе, они несостоятельны в объективном со¬
циологическом исследовании. Между тем современные бур¬
жуазные социологи путем подбора тех или иных фактов ри¬
суют такую картину капиталистического общества, которая
должна показать, например, уничтожение в нем классов. Это
достигается именно методом искусственного отделения одних
элементов общественной жизни от других, умалчиванием об
основных, определяющих социальных отношениях и подчер¬
киванием второстепенных и третьестепенных явлений.
Каким образом и почему современная буржуазная социоло¬
гия пошла по такому пути? Многие ее сторонники отвечают,
что они следуют логическому пути развития науки, логике на¬
учного познания. Но логика научного познания не может при¬
вести к отрицанию самих устоев научного анализа, научного
мышления. Дело здесь не в развитии социологии как науки.
Развитие знаний об обществе, совершенствование методики
изучения тех или иных явлений социальной жизни подрывало
старые идеалистические схемы исторического процесса, но но¬
вые возникали не в соответствии с накопленными знаниями,
lA. Gramsci, Oeuvres choisies, Paris, 1959, стр. 181.
2 Ibid., p. 138.
8 В. Я. Ленин, Соч., т. 1, стр. 148.
14

а в соответствии с нормами политического мышления бур¬
жуазии, с догмами ее социальной философии.
Разоблачая идеологию буржуазии, Маркс и Энгельс еще в
«Манифесте Коммунистической партии» писали: «Ваше при¬
страстное представление, заставляющее вас превращать свои
производственные отношения и отношения собственности из
отношений исторических, преходящих в процессе развития
производства, в вечные законы природы и разума, вы разде¬
ляете со всеми господствовавшими прежде и погибшими клас¬
сами. Когда заходит речь о буржуазной собственности, вы не
смеете более понять того, что кажется вам понятным в отно¬
шении собственности античной или феодальной» 1.
Абсолютизация капиталистических порядков, провозглаше¬
ние капитализма вечным строем человеческого общежития —
это основной порок современной буржуазной социологии; эм¬
пиризм ее — лишь прикрытие этого порока, а в известном
смысле и его проявление. Никогда этот порок не выступал
столь отчетливо, как в эпоху общего кризиса капитализма,
после того, как социализм стал мировой системой. Буржуаз¬
ные идеологи утверждают, будто капитализм представляет со¬
бой последнюю и высшую стадию общественного развития,
конечный итог истории человечества. Именно этот тезис яв¬
ляется основной догмой буржуазного мировоззрения. Это кон¬
цепция, оправдывающая застой и регресс.
Одни социологи воспевают капитализм, утверждая, что без
частной собственности, без конкуренции не может быть раз¬
вития личности, а потому устои капитализма должны быть
вечны, как вечно человеческое общество. Другие разрабаты¬
вают теории о трансформации современного капитализма, о
превращении его в бесклассовое общество, в котором мирно
сотрудничают различные социальные группы. Такие со¬
циологи на деле помогают тем, кто хочет привязать рабочий
класс к капитализму. В сущности они воспевают капитализм
как вечное «благо» для человечества. Они предлагают рабо¬
чим держаться за капитализм. Если, согласно их теориям, ка¬
питализм есть вечное «благо» для человечества, то все силы,
выступающие против капитализма, против империализма, яв¬
ляются силами «зла». И такие теории держат в плену умы
многих ученых-обществоведов на Западе, толкают их к защите
внутренней и внешней политики империализма, направленной
против социалистических стран, против народов, борющихся
за освобождение от ига колонизаторов. Апология подобной по¬
литики, как бы замаскирована она ни была, лишает бур¬
жуазную социологию научного содержания. Многие буржуаз¬
ные социологические теории входят как компоненты в совре-
менную политическую философию империализма.
1 Я. Маркс п Ф. Энгельс, Избранные произведения в двух томах, т. I,
Госполитиздат, М., 1955, стр. 24.
15

Буржуазная социология, коль скоро она положила в основу
своих построений догму о вечности капитализма, превратилась
в своеобразную систему социальной философии современной
империалистической буржуазии. Догма о вечности капитализма
тесно связана со всем идеалистическим мировоззрением
буржуазии, с идеалистическими взглядами на сущность явле¬
ний общественной жизни. Нормы политического мышления
здесь тесно сплетаются с самыми устоями идеалистического
мировоззрения. Метафизичность, презрение к диалектике вы¬
ражается в схемах, для которых характерен отрыв общего от
особенного и единичного, неумение дать научную картину
социального целого и объяснить отдельные процессы и явле¬
ния. Это исключает возможность поставить вопрос о сущности
социального изменения, о природе социальных отношений.
Среди буржуазных социологов наиболее распространены
взгляды, согласно которым общественные отношения по самой
своей природе являются психическими, а содержание общест¬
венного процесса составляет коллективная и индивидуальная
пспхика. Тем самым изменение общественных отношений сво¬
дится лишь к модификации психических взаимоотношений
людей. Подобные взгляды прямо или в скрытом виде лежат в
основе большинства современных социологических схем, ско¬
вывают ум многих ученых на Западе, занимающихся пробле¬
мами изучения общества. И только тогда, когда общественная
наука на Западе начнет освобождаться от пут этой антинауч¬
ной догмы, у значительного числа западных ученых откроются
глаза на мир, на реальную сущность и формы социальных от¬
ношений, на действительные перспективы их развития. Только
тогда будет положен конец использованию немалых сил об¬
ществоведов на Западе для обоснования и проведения поли¬
тики монополистического капитала. Теперь же многие уче¬
ные, занимающиеся вопросами индустриальной социологии,
находясь в плену извращенных представлений о сущности об¬
щественных связей, разрабатывают доктрину «человеческих
отношений» в промышленности капиталистических стран. Эта
доктрина является по сути дела теоретическим обоснованием
буржуазной политики подкупа определенных слоев рабочего
класса. Империалистическая реакция в развитых капиталисти¬
ческих странах (США, Англии, Франции, Италии и др.) ста¬
рается широко проводить подкуп известных слоев рабочего
класса. Это система «кнута и пряника». «Пряник» — в том,
что для рабочих строятся квартиры, которые даются им от
имени заводчика, от имени компании. «Пряник» — в том, что
на заводе строится школа для детей рабочих, создаются спор¬
тивные площадки и т. д. «Кнут» — это в первую очередь все
усиливающаяся эксплуатация. Именно из сверхприбылей ма¬
лая толика идет на финансирование политики подкупа и по¬
дачек. «Кнут» — это политика жестких политических репрес¬
16

сий. Например, в Италпи за пронос газеты коммунистической
партии «Унита» на завод, где практикуются «человеческие
отношения», рабочий увольняется. Такое автоматическое
увольнение означает лишение квартиры, необходимость взять
из школы своих детей, означает конец всем «человеческим от¬
ношениям» и переход на положение бездомного и безработ¬
ного.
Таким образом, пороки теорий буржуазной социологии нельзя
объяснить только заблуждениями авторов этих теорий. Речь
идет об уродующем влиянии норм политического мышления
буржуазии на работу ученых. Именно поэтому мы говорим
о догмах политической и социальной философии буржуазии,
которые находятся в противоречии с научным мышлением.
2. Создание и крушение позитивистских
социологических схем XIX века
Буржуазия на протяжении столетий стремилась создать
науку об обществе и выработать научную теорию общественно¬
го развития. Идеологи буржуазии смело выступили против
средневековых теорий, провозглашавших, что исторический
процесс есть результат божественной воли. Наиболее сильному
обстрелу на первых порах подверглась теория божественного
происхождения государства, которая освящала господство по¬
мещиков. Завоевывая политическую власть, буржуазия устами
своих теоретиков заявляла, что государство— дело рук чело¬
веческих, результат общественного договора, соглашения, ко¬
торое должно уберечь людей от пагубных последствий безна¬
чалия и беззакония.
После Гоббса и Монтескье политические учреждения и в
первую очередь государство лишились ореола сверхъестест¬
венного происхождения, в порядок дня был поставлен вопрос
о политическом развитии общества. Понятие социальной орга¬
низации еще совпадало тогда с понятием политической орга¬
низации, с государством. Но в борьбе против идеологии фео¬
дализма появилось представление о «гражданском обществе»
в отличие от понятия государства. Правда, «естественное» со¬
стояние людей, обходящихся без государства, по мнению
Гоббса, отмечено «войной всех против всех», но все же поня¬
тие общества уже не сводилось полностью к понятию государ¬
ства, хотя понятие «гражданского общества» не отличалось
еще большой содержательностью.
Это понятие начало наполняться содержанием, когда изу¬
чение проблем политической экономии привело к выделению
сферы хозяйственных, меновых отношений, существующей на¬
ряду с политической организацией общества. Разработка поли¬
тической экономии привела буржуазных теоретиков в даль¬
нейшем и к открытию классов, классовых отношений,
17

к установлению некоторых этапов экономической истории
человечества.
Все же исторический процесс сводился главным образом
к истории идей, к успехам разума, к деятельности представи¬
телей «разумной части общества», в то время как народ изоб¬
ражался косной, немой силой.
Поколения материалистов, начиная с Бэкона, показали, ка¬
кое огромное значение для развития человечества имеет наука,
знание, помогающее людям покорять природу. Теория посту¬
пательного движения общества родилась на великом истори¬
ческом переломе от феодализма к капитализму. Поднимаю¬
щаяся буржуазия, опираясь на накопленные к тому времени
знания, сделала своим знаменем идею прогресса. Это было
большим завоеванием научной мысли. Но на буржуазной те¬
ории прогресса с самого ее возникновения лежала печать клас¬
совой ограниченности.
Буржуазия совершенно не в меру пользовалась теорией
прогресса для восхваления своих порядков, объявляя средние
века периодом сплошного застоя, регрессом по сравнению с
античным обществом. Увлечение идеей прогресса длилось, од¬
нако, недолго.
«Идеи прогресса и эволюции, — справедливо писал П. Ла-
фарг, — имели чрезвычайный успех в течение первых лет
XIX века, когда буржуазия была еще опьянена своей полити¬
ческой победой и поразительным ростом своих экономических
богатств. Философы, историки, моралисты, политики, беллет¬
ристы и поэты подавали свои писания и речи под соусом про¬
грессивного развития... Но к середине XIX века им пришлось
умерить свой безудержный энтузиазм. Появление пролета¬
риата на политической арене Англии и Франции породило
в душе буржуазии беспокойство за вечность ее социального
господства, — и прогресс потерял в ее глазах свое очарова¬
ние» L
Стремление изобразить порядки капиталистического строя
как вечные, соответствующие «требованиям вечного разума»,
«природы», велениям «абсолютного духа» и т. д. в корне про¬
тиворечит теории прогресса. Это стремление сказывалось и в
тот период, когда теоретики буржуазии еще славословили про¬
гресс.
Французские просветители XVIII в., приветствуя наступле¬
ние «века разума», фактически провозглашали капиталисти¬
ческие порядки венцом общественного развития. Известно, что
Гегель в «Философии истории» попытался применить идею раз¬
вития к истории, однако в соответствии с требованием своей
системы свел дело к тому, что идеалистически понимаемое им
1 П. Лафарг, Экономический детерминизм Карла Маркса, М.—Л.,
1928, стр. 24.
18

развитие общества заканчивалось прусской монархией, изобра¬
жавшейся как предел этого развития.
Буржуазные историки времен реставрации признавали
классовую борьбу, но история этой борьбы оканчивалась для
них победой буржуазных порядков. Для Гизо, как указывает
Маркс, вместе с установлением конституционной монархии в
Англии «прекращается английская история», после этого она
«ограничивается для него приятной игрой в качели между
тори и вигами...» 1
Излагая основное положение буржуазных историков, Маркс
писал: «Таким образом, до сих пор была история, а теперь ее
более нет. До сих пор была история, потому что были феодаль¬
ные институты и потому что в этих феодальных институтах
мы находим производственные отношения, совершенно отлич¬
ные от производственных отношений буржуазного общества,
выдаваемых экономистами за естественные и потому вечные» 1 2.
В XIX в., как ядовитый чертополох, выросли теории откро¬
венной реакции, поносившие революцию, науку и свободную
мысль, оспаривавшие даже значение научно-технического про¬
гресса. Эти теории нашли свое отражение в схемах философии
истории. Смысл философии истории, которую разработала
реакция в первой половине XIX в., состоял, как говорит акаде¬
мик Р. Ю. Виппер, в том, что «спокойную гармонию естест¬
венно сложившейся общественной иерархии возмутил и опро¬
кинул критический и нивелирующий дух просвещения и рево¬
люции; из развалин должен подняться новый мир гармонии и
порядка». В «охране порядка» — таков лозунг и требование
реакции — огромную роль должна сыграть религия. «Эта фор¬
мула и определила надолго исторические представления и тол¬
кования, отрезав их от той философии чистого и непрерывного
прогресса, которую выставили Лессинг, Гердер и Кондорсе» 3.
Реакция, правильно отмечает Р. Ю. Виппер, «встретилась пре¬
жде всего с идеей прогресса», и именно на эту идею обрушила
она свои первые удары, предавая анафеме революционную
борьбу, восхваляя религию и церковь, утверждая, что основа
общества — «порядок», а поддержание его политическими и
идеологическими средствами, расправа со «смутьянами» —
важнейшая общественная задача. Существующие отношения
власти и владения — это и есть общественный «порядок», а
«анархия» — его главный враг.
Это была политическая и социальная философия открытой
реакции. Но виднейшие идеологи буржуазии выдвинули не
эти теории откровенной и самой черной реакции. На страже
порядка капиталистического общества встали и теории буржу¬
1 К. Маркс и Ф, Энгельс, Соч., т. 7, Госполитиздат, М., 1956, стр. 222.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 4, стр. 142—143.
8 Р. Ю. Виппер, Общественные учения и исторические теории XVIII
и XIX вв., изд. 2, М., 1908, стр. 134.
19

азного лпоерализма, которые критиковали «крайности» откры¬
то реакционных теорий, выступали под флагом науки и науч¬
ности. Но буржуазный либерализм вел борьбу против револю¬
ции с неменьшей страстностью, чем представители откровен¬
ной реакции, и славословил капиталистический строй как
самый разумный и вечный. В это время появился не только
самый термин «социология», но и первые социологические
системы. Наука накопила к этому времени значительный фак¬
тический материал. В области истории появились капитальные
труды по исследованию античного общества. Предметом науч¬
ного знания впервые стала жизнь народов древнего Востока.
Были созданы работы по истории средневековья. Историю
французской революции начали изучать многие видные уче¬
ные. Огромных успехов добились этнография и археология,
показавшие жизнь первобытного общества. Для того чтобы
освоить весь этот материал с позиций буржуазного мировоз¬
зрения, старая философия истории уже не годилась. Нужны
были наукообразные «социологические системы», претендовав¬
шие на объяснение многообразия добытого конкретного мате¬
риала.
Наиболее обобщенные труды по теории общественного раз¬
вития с позиций буржуазного либерализма создали социологи-
позитивисты XIX в. — О. Конт и Г. Спенсер. Их последователи
издавали многочисленные сочинения по истории цивилизации,
которая изображалась как постепенное вытеснение элементов
варварства и средневековья буржуазно-демократическими по¬
рядками и веком науки, разума. Буржуазные порядки объяв¬
лялись венцом развития цивилизации, а капиталистический
общественный и политический строй — подлинным триумфом
цивилизованного человечества. Характерно при этом, что Конт
и Спенсер старались не употреблять самый термин «прогресс».
Спенсер заменил его понятием эволюции, заставив историю
развиваться по правилам плоского постепенства. Качествен¬
ный скачок в общественном развитии, коренное изменение
буржуазного строя исключались этой теорией и предавались
анафеме,
«Считая переход власти в своп руки единственно про¬
грессивным моментом в истории, буржуазия, — писал Ла-
фарг, — действительно убеждена, что было бы возвратом к
варварству, — «рабству», как говорит Герберт Спенсер, —-
если бы пролетариат захватил власть в свои руки» Ч Этой
мыслью, собственно, и исчерпывается теория социальной эво¬
люции Спенсера. Уже во второй половине XIX в. идеологи
буржуазии начинают пугать своих читателей и слушателей
перспективой деградации общества, если оно перешагнет
грань капитализма. После завоевания власти буржуазией вся
1 И. Лафарг, Экономический детерминизм Карла Маркса, стр. 23.
20

дальнейшая история должна состоять лишь в «улучшении»
капитализма, а отнюдь не в его ликвидации, ибо это означало
бы подрыв самих «устоев цивилизации» или даже основ чело¬
веческого общежития. К тому времени марксизм и рабочее
движение одержали уже значительные успехи во всем мире.
Страх перед растущей силой и сознательностью рабочего клас¬
са диктовал буржуазному либерализму антинаучные теории
общественного развития.
Работа Г. Спенсера «Грядущее рабство» (1884 г.) стала
предметом внимательного разбора в упомянутой статье Поля
Лафарга, который пришел к выводу, что «Спенсера принимают
не за то, что он есть: его ошибочно считают эволюционистом,
потому что он имеет обыкновение распределять факты, кото¬
рыми занимается, по их внешнему виду, никогда не давая себе
труда проанализировать их внутренние свойства и внешние
причины, исследовать взаимодействие между ними и средой» \
В этой работе Спенсер — ярый защитник частной собственно¬
сти — задолго до своих нынешних единомышленников провоз¬
гласил коммунизм «не только будущим восстановителем раб¬
ства, но и изобретателем и насадителем бюрократии». Спен¬
сер вопил о «чрезмерных издержках», которые потребуются
обществу, когда банки, заводы, все средства производства бу-'
дут национализированы.
Таким образом, уже Спенсер поставил предел социальному
прогрессу, утверждая, что общественные отношения, основан¬
ные на частной собственности и частном предпринимательстве,
должны быть вечными, иначе за ними последует новое издание
«рабства».
Как верно заметил Лафарг, по существу Спенсера нельзя
безоговорочно считать эволюционистом. В основе всей филосо¬
фии Спенсера лежит агностицизм, учение о непознаваемом.
Наука, в том числе и социология, по утверждению Спенсера,
исследует лишь явления, сущность которых неуловима. Но
разве возможна теория эволюции общественных форм, если
основа изменений объявляется непознаваемой? Как правильно
указывает Лафарг, Спенсер занимается лишь «распределением
фактов» по их внешнему виду, не заботясь об исследовании их
внутреннего содержания и развития. С позиций агностицизма
можно построить лишь формальную теорию эволюции. В тео¬
рии Спенсера основным «законом» эволюции является пере¬
ход от однородного к разнородному. Но ведь это чисто фор¬
мальный аспект. Нечего и говорить, что сущность историче¬
ского процесса с помощью таких «законов» вскрыть нельзя.
В соответствии со своим законом эволюции Спенсер делит
общества на простые и сложные: первой, второй, третьей
и т. д. степеней сложности. Эти степени, по его мнению, состав¬
1 П. Лафарг, Соч., т. II, М.—Л , 1928, стр. 336»
21

ляют процесс дифференциации общественного целого. Следо¬
вательно, исходный пункт общественной эволюции, по Спен¬
серу, — это простые, однородные, недифференцированные пер¬
вобытные общества. Но возникает вопрос, почему же в них
начинается социальная дифференциация? На этот вопрос
Спенсер ответить с позиций своей метафизической философии
не может. Он прибегает здесь к «помощи» другого общества,
которое поглощает первое «однородное» общество и стимули¬
рует процесс дифференциации, который, таким образом, вызы¬
вается внешним толчком. Подобное объяснение — показатель
слабости всей теории Спенсера.
Пока не вскрыта природа общественных связей; их сущ¬
ность, до тех пор нельзя думать о научной теории социального
развития. Для Спенсера общество являлось как бы увеличен¬
ным индивидуумом, организмом. Представление об обществе
как организме, отдельные части которого «дополняют» друг
друга, — такова основа органической теории общества Спен¬
сера. Растущая дифференциация различных функций этого
организма, его органов — вот единственное содержание обще¬
ственной эволюции. Перенесение терминов и понятий из био¬
логии должно было придать научность его теории общества.
От этой схемы мало чем отличается по существу и социо¬
логическая теория Конта. Органическая дифференциация со¬
циальных функций и их координация — таковы два «закона»,
управляющие, по Конту, всем общественным развитием. По¬
верхностная связь явлений, их внешнее описание, без проник¬
новения в сущность исторического процесса, идеализм и ми¬
стика, сопутствовавшие механицизму и метафизике в оценке
социальных явлений, — так фактически выглядит социология
Конта. По Конту, эпохи социального развития человечества
определяются развитием мировоззрения, но речь идет уже не
о бунтующем разуме французских просветителей XVIII в.,
который вечно вел людей вперед, а о разуме, скованном мета¬
физикой и агностицизмом.
Все назначение контовской социологии в том, чтобы от¬
стоять «порядок» и преградить путь силам «анархии». Под
эту идею подгоняется весь исторический материал, использо¬
ванный Контом для создания своей системы. История челове¬
чества для Конта — это смена разрушительных и гармонических
эпох. Позитивизм должен привести общество к окончатель¬
ной устойчивости и гармонии, к преодолению разрушительных
сил истории. Так венцом контовского позитивизма стано¬
вится мысль о завершении мирового развития. «В этих-
то очертаниях, — пишет Р. Ю. Виппер,— и уложилась унасле¬
дованная от просвещения XVIII в. теория прогресса. Она про¬
должала питаться теми же впечатлениями от роста промыш¬
ленного и научного развития, но в новой формулировке она
утратила, вместе с неопределенностью ожиданий, понятие о
22

бесконечном движении вперед» \ Эти слова хорошо характе¬
ризуют дух позитивизма XIX в.
Буржуазно-либеральные теории, отделавшись от «неопре¬
деленности ожиданий» наступления века разума и счастья,
стремились показать, что столбовая дорога прогресса — это
постепенное улучшение и изменение все той же буржуазной
системы власти и собственности, путь реформ этой системы.
Коренное переустройство общественной жизни якобы невоз¬
можно.
В. И. Ленин писал в 1906 г., что такого рода «прогрес¬
систы» стремятся заменить теорию классовой борьбы, как
единственно реального двигателя истории, буржуазной тео¬
рией «солидарного», «общественного» прогресса. Они не при¬
знают прогресс в общественной жизни капитализма результа¬
том развития острейших противоречий. Движущей силой про¬
гресса в буржуазном обществе они считают «гармонию» и
«солидарность» классов.
«По учению социализма, т. е. марксизма (о не-марксист-
ском социализме нельзя теперь и говорить серьезно), — писал
В. И. Ленин, — действительным двигателем истории является
революционная борьба классов; реформы — побочный резуль¬
тат этой борьбы, побочный потому, что они выражают неудач¬
ные попытки ослабить, притупить эту борьбу и т. д. По уче¬
нию буржуазных философов, двигатель прогресса — солидар¬
ность всех элементов общества, сознавших «несовершенство»
того или иного учреждения. Первое учение — материалистич¬
но, второе — идеалистично. Первое — революционное. Вто¬
рое — реформистское. Первое обосновывает тактику пролета¬
риата в современных капиталистических странах. Второе —
тактику буржуазии» 1 2. Согласно точке зрения буржуазного
либерализма, позитивизма, пролетариат своей борьбой вносит
в общество лишь «раскол», а классовая борьба не служит
делу прогресса. Сущность прогресса сводится к попыткам ре¬
формировать, «улучшить» те или иные учреждения или сто¬
роны капитализма.
«Из второго учения, — продолжает В. И. Ленин свой ана¬
лиз этой буржуазной теории, — вытекает тактика дюжинных
буржуазных прогрессистов: поддерживай везде и всегда, «что
лучше»; выбирай между реакцией и крайней правой из оппо¬
зиционных этой реакции сил. Из первого учения вытекает
самостоятельная революционная тактика передового класса.
Ни в каком случае не сводим мы своей задачи к поддержке
самых распространенных лозунгов реформистской буржуазии.
Мы ведем самостоятельную политику, выдвигая лишь лозунги
1 Р. Ю. Виппер, Общественные учения и исторические теории XVIII
и XIX вв., стр. 173.
2 В. И. Ленин, Соч., т. И, стр. 54.
Я8

таких реформ, которые безусловно выгодны интересам рево¬
люционной борьбы, которые безусловно повышают самостоя¬
тельность, сознательность и боевую способность пролета¬
риата» \ В. И. Ленин, таким образом, дает единственно пра¬
вильный критерий прогрессивности реформ, их необходимости
для общественного развития. Именно передовой класс — про¬
летариат, обладая ясной перспективой общественного разви¬
тия, может оценить смысл постепенных изменений, познать
действительную и мнимую прогрессивность реформ, их значе¬
ние для поступательного движения общества. «Только такой
тактикой, — пишет В. И. Ленин, — мы действительно двигаем
вперед дело серьезных реформ» 1 2. «Тактика реформистов, —
подчеркивает В. И. Ленин, — хуже всего обеспечивает прове¬
дение реформ и их реальность. Тактика революционной клас¬
совой борьбы всего лучше обеспечивает и то и другое» 3. Не
имея правильной перспективы общественного развития, нельзя
оценить и значение реформ, решить вопрос, служат ли они делу
общественного прогресса или означают топтание на месте.
Критерий прогрессивности всех сторон общественной жиз¬
ни, в том числе и частичных изменений ее, дает только рево¬
люционное мировоззрение рабочего класса, научный комму¬
низм. Буржуазный либерализм не способен дать такой крите¬
рий, поэтому его проповедь общественного прогресса есть
апология застоя, а не поступательного движения общества.
Представления буржуазного либерализма о том, что «лучше»
или «хуже» для общественного прогресса, не опираются на
научный анализ перспектив развития общества. Эти представ¬
ления либо покоятся на абстрактных рассуждениях об «обще¬
ственном добре и зле», на «абсолютных социальных идеалах»,
под которыми скрываются устои эксплуататорского общества,
превращенные в абсолют, либо эти представления проникнуты
открытым субъективизмом.
Буржуазные социологи, стоящие на позициях субъектив¬
ного идеализма, постоянно запутывали вопрос о прогрессе.
Марксистскому пониманию объективных законов поступатель¬
ного движения общества они старались противопоставить
утверждения о том, что прогресс есть понятие относительное,
произвольное и зависит от точки зрения исследователя. Они
даже критиковали формальное понятие общественной эволю¬
ции, данное Спенсером, выступая против «перенесения» поня¬
тия законов и закономерностей из области наук о природе на
изучение общественного прогресса. Наука об обществе — это
наука о духе, твердили они. По этой «теории» выходило, что
всякий волен сочинять такие «формулы прогресса» (по выра¬
жению Н. К. Михайловского), какие ему заблагорассудится,
1 В. И. Ленин, Соч., т. 11, стр. 54.
2 Там же.
3 Там же.
24

что категория прогресса определяется в зависимости от «соци¬
ального идеала» мыслителя. А социальный идеал — результат
деятельности ума, итог субъективных оценок действительности.
Буржуазных теоретиков бесило то, что социальный идеал про¬
летариата основан на глубоко научном анализе капиталисти¬
ческой действительности, на учете реальных возможностей
рабочего класса осуществить революционное изменение этой
действительности и построить новый мир, который пред¬
ставляет собой закономерный этап в развитии челове¬
чества.
Точку зрения субъективного идеализма на историю в кон¬
це XIX и начале XX в. особенно подробно развивали неокан¬
тианцы — Рпккерт, Виндельбанд и другие, утверждая, будто
общественная наука есть некая система субъективных оценок
тех или иных явлений общественной жизнп. При таком взгляде
на прогресс самый отъявленный реакционер и защитник
давно отживших общественных порядков может разыгрывать
роль поборника прогресса. Так и поступают современные апо¬
логеты буржуазных порядков, превозносящие капиталистиче¬
скую цивилизацию, выдавая ее за вершину развития челове¬
чества. Известно, что даже фашистские деятели изображали
из себя носителей прогресса. Реформисты, потеряв перспек¬
тиву общественного развития, а, следовательно, и научный
критерий прогрессивного, объявляют прогрессом все, что им
заблагорассудится.
Основа основ научного понимания прогресса — учение о
способе производства, о социально-экономических формациях,
об их закономерном развитии. Все, что активно содействует
победе новой общественно-экономической формации над ста¬
рым, отжившим, содействует ее укреплению и развитию, —
все это прогрессивно. Этого и не желает признать буржуазная
социология.
Буржуазные теоретики конца XIX — начала XX в. подвер¬
гли позитивистскую теорию критике справа. Воинствующий
субъективный идеализм ополчился против признания каких
бы то ни было объективно существующих законов развития
общества. Атаку начали неокантианцы, их линию продолжали
другие представители субъективно-идеалистических течений.
На гребне этой волны поднялся немецкий историк и социолог
Макс Вебер, который утверждал, что законы общественной
жизни, в том числе и экономические законы, — это лишь тво¬
рения человеческого ума, помогающие понимать действитель¬
ность. Исторически сменявшиеся социальные структуры
общества — это лишь «идеальные типы», созданные умом иссле¬
дователя для того, чтобы разобраться в историческом процес¬
се. Другие представптелп субъективного идеализма шли еще
дальше, заявляя, что удел ученого-обществоведа описывать
факты. Затем начали сомневаться и в реальности самих
25

фактов, которые якобы тоже являются конструкцией исследо¬
вателя.
Такова была одна линия атак против позитивизма, свя¬
занная с возрождением самых реакционных субъективно-иде¬
алистических философских школ. Эти явления были вскрыты
в начале XX в. В. И. Лениным.
Линия атак против позитивизма Спенсера также была
связана с изменением в области политических идей буржуа¬
зии. Многие буржуазные идеологи признали либерализм без¬
надежно устарелым. Испуганные ростом сил пролетарской
революции, они развернули знамя самой черной реакции, от¬
казываясь от буржуазной демократии, «крайностей парламен¬
таризма», признавая необходимым установить «твердую
власть» и перейти к прямой расправе с рабочим движением.
Политические идеалы буржуазного либерализма пересматри¬
вались. Этот процесс особенно усилился после Великой Ок¬
тябрьской революции и был проанализирован В. И. Лениным,
указавшим, что империализм означает усиление всяческой
реакции и милитаризма. Социология позитивизма, тесно свя¬
занная с буржуазным либерализмом XIX в., подверглась пе¬
ресмотру во многих работах буржуазных авторов.
Выступления против позитивизма с его плоским эволюцио¬
низмом и органической теорией общества велись буржуаз¬
ными теоретиками иной раз под флагом науки и научности.
Материал, добытый общественными науками, разросся, обнару¬
жилось вопиющее противоречие между догмами плоского эво¬
люционизма, органической теории общества, с одной стороны,
и этим конкретным материалом — с другой. Историки собрали
материал, показывающий, что вся история человечества изо¬
биловала революциями, периодами ожесточенной борьбы нового
со старым, крушения отжившего. Историческая действитель¬
ность начала XX в. подтверждала, что плавное, бесконфликт¬
ное развитие общества, предсказанное позитивистами, — иллю¬
зия. Только диалектический материализм мог помочь понять
накопленный огромный материал по истории общества. Но
буржуазные идеологи начали на позитивистскую социологию
атаки справа не для того, чтобы обеспечить торжество науч¬
ного мышления, а с тем, чтобы его окончательно похоронить.
Один из историков английских политических учений с
пафосом писал о конце XIX в.: «Утреннее солнце 1-го января
1900 года осветило мир, счастливый и полный надежд... Люди
надеялись и верили, что новое столетие, принеся больший ма¬
териальный прогресс, принесет также в большей степени по¬
рядок и стабильность, мир и процветание. Оглядываясь на¬
зад, легко увидеть, что это оптимистическое состояние едва ли
оправдалось» h
1 Ch. С. Maxsey, Political Philosophies, New York, 1948, p. 609.
26

«Люди периода царствования королевы Виктории были
уверены в прогрессе, в его реальности и благодетельности для
человечества», — пишет американский социолог Элтон Мэйо1.
Видный английский историк Арнольд Тойнби говорит об этом
же в одной из своих послевоенных статей: «Автор огляды¬
вается на 50 лет назад, на тот день 1897 г. в Лондоне, когда
вместе с отцом сидел у окна на Флит-стрит, наблюдая за про¬
цессией горных войск канадцев и австралийцев, которые при¬
были для участия в торжествах по случаю бриллиантового
юбилея королевы Виктории» 1 2. Все тогда говорило, по мнению
Тойнби, о «новой жизни», т. е. о политическом и экономиче¬
ском могуществе империализма. Только философ, по его мне¬
нию, мог бы полагать, что «если это рост, то должен быть
также и упадок». Но об упадке капитализма тогда буржуаз¬
ные социологи еще мало думали.
Английские буржуазные публицисты воспевали в конце
XIX в. «деловую экспансию», прочили длительное процвета¬
ние империи. «Властителем дум» в области социологии и по¬
литической теории в те времена считался Герберт Спенсер,
которого претенциозно величали «Аристотелем Викториан¬
ской Англии». Его эволюционизм и «органическая теория об¬
щества» объявлялись венцом позитивистской науки.
Спенсер снисходительно похлопывал по плечу науку, ре¬
комендуя ей не заглядывать слишком далеко, оставить вне по¬
ля своего зрения мир «непознаваемых сущностей» и поделить
свой авторитет с фидеизмом. Спенсер заявлял в своей «Со¬
циальной статике», что мир идет к гармонии и равновесию,
в том числе к гармонии классов, что все в мире постепенно
приспосабливается к существующим условиям, почему и
борьба трудящихся прекратится. Спенсер считал наиболее
целесообразным для английской буржуазии добиваться такого
положения дел, когда «правительство является просто коми¬
тетом предпринимателей »(committee of management) 3. После¬
дующие десятилетия обманули его оптимистические ожида¬
ния, которые пришли в столкновение с жестокой правдой
исторической действительности. Спасительная спенсеровская
мысль о том, что все в природе и обществе мало-помалу «при¬
спосабливается», оказалась «в противоречии со всеми фак¬
тами, которые мы имеем», как признает современный англий¬
ский буржуазный социолог Мэкси. Сам Спенсер был про¬
возглашен своими критиками всего лишь «любителем-ученым
и псевдофилософом», ибо жизнь «взорвала спенсеровскую син¬
тетическую теорию и уничтожила его политические посту¬
1 Е. Mayo, The Social Problems of an Industrial Civilization, Boston
1945, p. 3.
2 A. Toynbee, The Present Point in History, «Foreign Affairs», vol. 26,
№ 1, Octobers1947, p. 187.
8 H. Spenser, The Man Versus the State, London, 1885, p. 106,
27

латы» \ Спенсеровские теории были признаны неудовлетвори¬
тельными. Был объявлен поход против «либерализма», «эво¬
люционизма», органической теории общества и спенсеровского
позитивизма.
3. Современная неопозитивистская социология
в тупике
Несмотря на то что позитивизм XIX в. вызвал критику —
порой довольно резкую — со стороны других идеалистических
школ, он оказал решающее влияние на последующее развитие
буржуазной социологии, определив в значительной степени те
рамки, в которых и поныне вращается социологическая мысль
буржуазии. Общество как «совокупность индивидуумов», как
арена действия «гармонических сил», которые имеют возмож¬
ность парализовать проявление «разрушительных сил», — от
этого позитивистского представления об обществе не ушло
огромное большинство современных буржуазных социологов.
Так называемый естественнонаучный метод изучения общест¬
венных явлений превозносят и поныне различные неопозити¬
вистские школы в социологии. Увлечение аналогиями из об¬
ласти биологии сменилось применением к явлениям общест¬
венной жизни еще более плоских аналогий из области физики,
энергетики и т. д.
Позитивисты XIX в. представляли себе общество как еди¬
ный организм. От этого представления буржуазная социология
отказалась уже в конце XIX в. Мысль, сменившая это контов-
ско-спенсеровское представление об обществе, сводилась при¬
мерно к следующему: «Общество не есть нечто простое, а,
наоборот, нечто весьма сложное. Конт же всегда требовал,
чтобы общество рассматривалось в его целом, чтобы в нем, как
при изучении отдельных организмов, переходили от целого к
частям, а не наоборот, чтобы вообще части не изучались изо¬
лированно» 1 2.
Спенсеровско-контовское понимание общества как гармо¬
ничного целого было разбито жизнью: капиталистический мир
вступил в эпоху империализма, острейшие социальные проти¬
воречия потрясли этот мир. На свой лад Конт и Спенсер ста¬
рались дать ответ на вопрос, что такое социальное целое. Их
ответ был отвергнут.
Вместе с гибелью теории общества-организма в буржуаз¬
ной социологии начало исчезать представление и о социаль¬
ном целом.
Современный французский социолог Бутуль считает, на¬
пример, что об обществе в целом нельзя говорить, ибо данное
1 Ch. С. Maxsey, Political Philosophies, р. 562.
2 П. Барт, Философия истории как социология, С11Б* 1902, стр. Ы.
28

понятие «крайне неопределенно». Если иногда и говорят, то
имеют в виду, собственно, лишь человечество. Так понимал
общество и О. Конт L Таким образом, понятие о человеческом
обществе заменяется понятием о человечестве, т. е. о населе¬
нии земли, лишенном к тому же какого-либо развивающегося
социального состояния.
Иные современные социологи идут еще дальше: из поля
зрения исчезает и понятие «человечество», остаются лишь от¬
дельные индивидуумы, все остальное объявляется абстрак¬
цией. Весьма примечательно, что американский социолог Эр¬
нест Берджес1 2 разделяет всех современных социологов-идеа¬
листов на те же две школы, на которые распадались в средние
века схоласты, — на реалистов и номиналистов. Реалистами
он называет тех буржуазных социологов, которые признают
«реальность существования общества». Разумеется, «реаль¬
ность» общества изображается этими «реалистами» в виде
управляющих общественными отношениями «коллективных
представлений», «коллективного сознания» и т. д. Общество
рассматривается ими как некое «психическое целое». Иначе
говоря, современные «реалисты» заменили понятие старой
идеалистической философии — «мировой дух» более «современ¬
ным» — «коллективным духом». Это вовсе не значит, что
они признают реальность существования общества, действи¬
тельных общественных связей, объединяющих людей в об¬
щество. Дело сводится у них лишь к извращению понятия
общества и процесса общественного развития.
В этом отношении современные «реалисты» мало чем отли¬
чаются и от современных «номиналистов», которые не признают
общество как «объект изучения» и заявляют, что реально
существуют лишь «отдельные индивидуумы», взятые, следо¬
вательно, вне общества, вне общественных отношений.
Аналогично классифицируют современные буржуазные
теории общественного развития и многие другие социологи,
которые делят эти течения на • «социальный реализм», при¬
знающий существование общества, «не сводимого ни к какой
комбинации индивидуумов», и «социальный атомизм», утвер¬
ждающий, что «индивидуум является единственно объектив¬
ной, эмпирически засвидетельствованной единицей» 3.
Суть первого из этих течений заключается в идеалистиче¬
ском отрыве понятия общества от действительных людей и
действительных общественных отношений; другое же пы¬
тается подменить общественного человека пустой идеалисти¬
1 См. G. Bouthoul, Traite de Sociologie, 2 ed., Paris, 1949, p. 184.
2 E. Burgess, Research Methods in Sociology. «Twentieth Century So¬
ciology», ed. by G. Gurvitch and W. Moore, New York, 1945.
3 См., например, F. Znaniecki, Social Organization and Institutions,
«Twentieth Century Sociology», p. 178.
29

ческой абстракцией, «человеком вообще», оторванным от об¬
щества.
Известный буржуазный философ и социолог Карл Поп¬
пер выступает с радикальными заявлениями в пользу со¬
циального атомизма. Он считает, что «общество», «социаль¬
ная группа», «общественные институты» — всего лишь абст¬
рактные понятия. В действительности, заявляет он, существуют
лишь конкретные человеческие индивидуумы. Они различными
путями взаимодействуют друг с другом и с окружающей сре¬
дой. Даже такие понятия, как «война», «армия», для Поппера
пустые абстракции1.
Такой нигилистический буржуазный индивидуализм, вне
всякого сомнения, означает ликвидацию социологии, как науки.
Большинство современных буржуазных социологов не идут,
однако, по столь радикальному пути «самоуничтожения».
Вместо научного понятия общества они произвольно конст¬
руируют понятия «отдельных обществ» на основе самых раз¬
личных признаков человеческого общежития, а вместо единого
процесса общественного развития они признают «отдельные
социальные процессы», разного рода «социальные изменения»,
которые никак не дают цельной картины развития общества.
Позитивистов XIX в. критикуют за теорию «однолинейного»
общественного процесса, много и подробно рассуждают о его
«многолинейности», при этом социальные отношения по сути
дела разрываются на великое множество отдельных связей, а
социальное целое и процесс общественного развития рассмат¬
риваются как конгломерат различных мелких социальных
групп и мельчайших изменений.
Буржуазная социология бьется в тисках неразрешимого
для идеализма противоречия между общим, особенным и
единичным. Одни исследователи создают лишь пустые абст¬
ракции, игнорируя особенное и единичное в общественной
жизни. Другие искусственно изолируют единичное и особен¬
ное, не видя в явлениях общих черт, закономерностей, при¬
сущих общественному развитию. Наиболее радикальные сто¬
ронники такой точки зрения соглашаются признавать сущест¬
вование только индивидуумов. Гораздо больше социологов
идет по пути метафизического отрыва особенного от общего,
конструируя различные «отдельные общества», «конкретные
социальные группы» и т. д.
Если идти по пути отказа от абстрактных рассуждений об
«обществе вообще», если искать конкретное понятие общества,
то следует принять учение об общественно-экономических
формациях, ибо именно это понятие отличается своей кон¬
кретностью. Но буржуазные социологи пошли по другому
1 К. Popper, The Poverty of Historicism, Boston, 1957, p. 135; цит.
no «The Philosophical Review», vol. LXVIII, № 1, January 1959, p. 98.
30

пути. Их «новые» построения отличаются старой абстракт¬
ностью и надуманностью.
В конце XIX в. немецкий социолог Тэннис предложил
различать два вида обществ: «общины», которые основаны на
«органических», биологического порядка связях, и «организа¬
ции», базирующиеся на «искусственно созданных» связях.
Такого рода классификация социальных связей никуда не го¬
дится, ибо в человеческом обществе нет никаких биологических
связей, которые не были бы одновременно социальными. Че¬
ловеческое общество сложилось тогда, когда отношения родства
стали социальными отношениями. Этот процесс вскрыл Энгельс
в своем труде «Происхождение семьи, частной собственности и
государства».
Буржуазная социологическая мысль попыталась подойти
к определению общества, общественных связей и с несколько
иных позиций. Американский социолог Макайвер в 20-х го¬
дах нашего века предложил классифицировать социальные
связи, а, следовательно, и различные общества по целям или
интересам людей. Он выделил экономические интересы, науч¬
ные и образовательные, интересы власти и престижа, инте¬
ресы рода, семьи и т. д. Нечто подобное пропагандировал и
итальянский социолог Филиппо Карли. Но что же определяет
общность интересов людей? Этот вопрос оставался без ответа.
Американские социологи, шедшие за Лестером Уордом,
придерживались психологических принципов классификации.
Гиддингс делил «общества» на те, которые, по его мнению,
основаны на «инстинктах», и те, которые имеют «рациональ¬
ные связи». Мысли Гиддингса на свой лад развивал Эдвард
Росс, который «открыл» среди социальных групп «случайные»
(например, толпа), «естественные» (семья), основанные на
«психологическом сходстве». Но как создается это «сходство»?
Единственно, что с определенностью можно заключить из
всех подобных классификаций, — это стремление социологов
разбить общество на более мелкие группы. При этом социо¬
логи игнорируют те основные группы — социальные классы,
которые и составляют общество. Попытка заменить основные
социальные связи вторичными или придумать какие-то искус¬
ственные связи взамен действительных обрекает ученых на
блуждание в потемках.
Отправной точкой исследования стала произвольно скон¬
струированная «социальная группа». Общество — некий кон¬
гломерат таких социальных групп. «Группы» создаются «со¬
циальными процессами», сводящимися к «психологическим
импульсам». Росс, например, утверждает, что люди во все вре¬
мена находились под влиянием страсти к «господству», под
влиянием необходимости «приспособления» и т. и. Именно
эти «психологические стимулы» объединяют людей в
«группы», Таковы те «киты», на которых, по мнению видней-
31

шего американского социолога, держится общественная жизнь.
«Группы» суть лишь некие агрегаты индивидуумов; комбина¬
ция индивидуумов, составляющих эти «группы», совершенно
произвольна. Не видя реальной основы общественных связей,
не видя тех основных социальных групп — классов, из ко¬
торых состоит классовое общество, буржуазные социологи
утратили всякое реальное представление об обществе.
Американские социологи готовы изучать любые «группы»
людей, сочинять «социологию завсегдатаев клубов» или за¬
няться исследованием «группы университетских профессоров»,
лишь бы не признать, что имеется класс пролетариев, что
существуют классовые интересы пролетариата, его классо¬
вая солидарность. С этой целью разрабатываются самые раз¬
нообразные схемы классификации «групп». Ирл Юбэнк
изобрел, например, группы, «основанные на сходстве» (куда
входят профессора колледжей, ветераны войны и т. д.),
группы, «основанные на близости» (церковные конгрегации),
а также «на взаимодействии» (семья, клуб). По мнению одних,
в основе социального процесса лежит «социальный инстинкт»;
другие заменяют слово «инстинкт» более новыми словами:
«могущественные рефлексы», «мотивы», «побуждения».
Некоторые из современных буржуазных социологов вслед
за немецким социологом Максом Вебером склонны делить
«группы» на первоначальные, вторичные и на ассоциации.
Одни принимают во внимание территорию, другие кладут в
основу разбивки общества на «группы» количественный при¬
знак, третьи выделяют как важную характерную черту этих
«групп» длительность отношений между членами «группы»,
общность психологии членов отдельных «групп» п т. д. и т. п.
Никто, разумеется, не кладет в основу изучения социаль¬
ных «групп» место людей в процессе производства, их отноше¬
ние к средствам производства, ибо этот подход неизбежно об¬
нажает классовую структуру общества. Ясно, что эти произ¬
вольно сколоченные «группы» должны, по замыслу их изобре¬
тателей, жить в мире друг с другом, объединяясь во все
большие «группы» или «ассоциации групп». Для амери¬
канского профессора Джиттлера, например, общество — это
простой конгломерат «групп», вступающих между собой в раз¬
личные виды «взаимодействия». Признавая одним из видов та¬
кого взаимодействия конфликт, он особое внимание обращает
на «взаимообратимость» различных видов «взаимодействия»
и, в частности, отмечает легкость перехода от конфликта к
сотрудничеству во взаимоотношениях, скажем, между такими
«группами», как «группа» предпринимателей и «группа» ра¬
бочих — членов профсоюза.
Все эти «классификации» повергли буржуазную социоло¬
гию в состояние полнейшего хаоса, сделали ее ареной самых
произвольных операций отдельных социологов. Эти «класси¬
32

фикации» не выдерживают критики уже с точки зрения фор¬
мально-логической, ибо не соблюдается четкое «основание де¬
ления». Формальная логика предупреждает, что нельзя де¬
лить человечество, скажем, на блондинов, брюнетов, толстых
и худощавых, ибо «основание деления» в этом случае будет
нарушено, одни и те же люди попадут сразу в несколько
групп, строгого разделения не получится. Данный порок за¬
метили, кстати сказать, и некоторые буржуазные социологи,
например Рейтер и Харт, заявившие, что все подобные
группы — результат пустой абстракции, поскольку одни и
те же люди являются составной частью разных групп.
Классификации по «группам», предлагаемые буржуазными
социологами, лишь красноречиво показывают, что, не вскрыв
основы общественных связей — производственных отношений,
нельзя понять, что такое общество. Конечно, в капиталисти¬
ческом обществе существуют различные социальные связи,
имеется множество социальных групп. Эти связи и эти группы,
разумеется, можно и должно изучать, но их нельзя научно
проанализировать, если игнорировать классовое деление об¬
щества, если брать их вне классовых противоречий. Только
правильно понимая основы социальной структуры общества,
можно выяснить производные и дополнительные социальные
связи и отношения. В самом деле, что дельного можем мы
сказать о «группе преподавателей колледжей», если мы не
знаем классовой структуры современных США, форм классо¬
вой борьбы, в том числе и идеологической? Ровным счетом ни¬
чего, кроме поверхностных и пустых наблюдений, не вскры¬
вающих социальной сущности и противоречий, присущих этой
группе. «Классификаторы» групп желают скрыть действитель¬
ную основу общественной жизни — развитие производительных
сил и производственных отношений.
Нет и не может быть научного понимания общества, если
игнорировать такие категории общественной науки, как про¬
изводительные силы, производственные отношения, способ
производства. Именно марксистско-ленинское рассмотрение об¬
щества ликвидирует абстрактность и схематизм в обществен¬
ной пауке, позволяет изучать общество конкретно-истори¬
чески, как социально-экономические формации. Но как
раз против такого „изучения и ополчаются буржуазные социо¬
логи.
Анализируя итоги развития буржуазной социологии в
XIX в., В. И. Ленин писал, что буржуазные теории предста¬
вляют собой бесплодные, априорные рассуждения о том, что
такое общество; вместо изучения и объяснения общественных
явлений они только подсовывают под понятие общества бур¬
жуазные идеи1. Такое «подсовывание» под понятие общества
1 См. В. Н, Ленин, Соч., т. 1, стр. 127.
2 Заказ 1229	33

априорных и бесплодных идей, самых пустых абстракций
свойственно идеализму во всех его видах. Нынешние сторон¬
ники позитивизма в социологии оперируют произвольными
понятиями и подгоняют под них конкретные явления общест¬
венной жизни не в меньшей мере, чем это делали поклонники
Спенсера в прошлом столетии. Взять хотя бы такое понятие,
широко распространенное в нынешней социологии, как «со¬
циальный престиж». Положение человека внутри группы
определяется его «престижем», твердят многие современные со¬
циологи. Но это глубокомысленное изречение на самом деле —
пустая тавтология: положение определяется престижем, а пре¬
стиж — положением. Из этого порочного круга нельзя выйти,
если игнорировать классовую структуру общества и реальные
формы классовой борьбы. Что такое престиж революционера,
вождя рабочего класса, п престиж капиталиста? Это диамет¬
рально противоположные явления. Уже самой постановкой
вопроса о «социальном престиже вообще» затушевывается тот
факт, что престиж капиталиста создается не какими-то духов¬
ными факторами, а деньгами, капиталом. На многих приме¬
рах можно убедиться, что понятия современной буржуазной
социологии лишены конкретности, они абстрактны, расплыв¬
чаты.
Если Спенсер свои абстрактные понятия заимствовал из
биологии, то современные буржуазные социологи усиленно за¬
меняют термины спенсеровской социологии психологическими
терминами. Однако методология в обоих случаях одна и та же.
В качестве «модели» для конструирования своей антинаучной
схемы общества они берут не «организм», как это делал Спен¬
сер, а психику отдельного человека. При этом они кричат о
«преодолении биологизма» Спенсера, оставляя в неприкосно¬
венности всю реакционную методологию его теории. Приведем
один пример. Контрасты и конфликты, подавления и возму¬
щения, говорят современные буржуазные социологи, одина¬
ково существуют как в жизни индивидуума, так и в жизни
общества. Известный американский социолог Страус-Хюпе сле¬
дующим образом формулирует кредо многих современных бур¬
жуазных социологов: «Территориальные, экономические и
даже идеологические вопросы, которые до этого (то есть до
«переворота» в науке, совершенного «психосоциологами». —
Ю. Ф.) представлялись государственным деятелям и истори¬
кам как причины конфликтов, рассматриваются теперь как
проявления невроза, неспособности приспособиться к среде...
В этом смысле такие вопросы (территориальные, экономиче¬
ские и т. д. — Ю. Ф.) сами по себе вообще не существуют»1.
Как поясняет далее Страус-Хюпе, все эти дотоле неразреши¬
мые и для буржуазных идеологов и для буржуазных полити¬
1 R. Strausz-Нирё, ТЬе Zone of Indifference, New York. 1952, p. 37.
34

ков вопросы удалось легко «устранить» с помощью очень про¬
стого приема — «смелого прыжка от психологии индивида к
психологии группы п даже... государства» L Однако никакого
«прыжка» тут не произошло. Проповедовать подобные «тео¬
рии» — значит возвращаться к донаучной стадии развития ми¬
ровоззрения, к антропоморфизму. Идеализм в современных
«психологических теориях» выступает еще более открыто, чем
в «органических теориях» XIX в. У сторонников позитивизма
нашего века он лишь слегка прикрыт психологической терми¬
нологией.
Современные позитивисты так же, как в свое время Спен¬
сер, претенциозно заявляют, что превращают социологию в
науку на основе «точного исследования». Они широко рекла¬
мируют социометрическую технику, интервью, тесты, сближе¬
ние естественных и общественных наук на основе позитивизма.
Как же представляют себе такое сближение современные по¬
зитивисты?
В специальном номере американского журнала «Социоло¬
гия и социальное исследование», посвященном важнейшим
изменениям в социологии за последние 40 лет, американ¬
ский социолог Тэйлор пишет: «По моему мнению, два великих
шага вперед имели место в социологии за последние 40 лет —
тот факт, что социальная теория стала менее философской и
исторической.., а также то, что эмпирические исследования
сталп доминирующими...» 1 2
Современные позитивисты провозгласили, что превраще¬
нию социологии в науку мешают философские и исторические
концепции, которые якобы диктуют ученому предвзятые взгля¬
ды и сводят его работу к подыскиванию примеров, иллюстри¬
рующих постулаты той или иной философской теории. Однако
общественная наука не может существовать без философской
теории. Вопрос состоит лишь в том, какая философская теория
положена в основу: материалистическая теория, которая про¬
верена фактами, жизнью, или идеалистическое учение, тол¬
кающее исследователя на ложный путь.
Отказ от абстрактных схем идеализма мог бы, конечно, со¬
действовать развитию науки. Но дело в том, что буржуазная
социология, подняв знамя воинствующего эмпиризма, отнюдь
не освободилась из плена бесплодных, надуманных схем.
В упомянутом нами американском журнале подчерки¬
вается, что обществоведы перешли «от изучения общих про¬
блем социологии к операциональному, квантитативному, экспе¬
риментальному, точному исследованию социальных проблем
психосоциальной науки». Это заявление отражает положе¬
ние дел в современной буржуазной социологии. «Точное
1/?. Strausz-Hupć, The Zone of Indifference, p. 38.
2 «Sociology and Social Research» vol. 40, N 6, 1956, p. 412.
2
35

исследование» применяется для изучения «психосоциальных»
вопросов. Другими словами, социальные проблемы неопозити¬
вистами сведены к «психосоциальным» проблемам, а социоло¬
гия стала соответственно «психосоциальной наукой». Но это
значит, что в основу всех исследований положено идеалисти¬
ческое истолкование общественных отношений как отноше¬
ний сознания, как психических отношений. В сборнике «Со¬
стояние социальных наук», изданном в Чикаго в 1956 г., го¬
ворится: «Направление исследований было перенесено из
области исторических, теоретических и философских инте¬
ресов в область технического исследования специализированно
разграниченных объектов, подчиненных детальному количе¬
ственному контролю» \ Но вопрос состоит именно в том, как
социологи «специально разграничивают объекты» своего ис¬
следования, царит ли здесь произвол, субъективный метод или
в основе лежит изучение объективных закономерностей об¬
щественного развития? Говоря о своем методе, современные
позитивисты единство общественных и естественных наук ус¬
матривают в том, что и те и другие науки должны строиться
на основе применения количественных методов исследования.
Но количественный анализ отнюдь не может заменить об¬
щественную теорию, точно так же как работа электронно-счет¬
ной машины невозможна без «программы», которую дает
человек. Между тем современные позитивисты часто исполь¬
зуют математический метод для подмены анализа причинно-
следственной связи описанием произвольно устанавливаемых
связей между различными общественными явлениями. «Функ¬
циональное отношение, как противоположное причинному от¬
ношению между переменными, — заявляет американский со¬
циолог Б. Хэльперн, — например отношение между экономи¬
ческим и религиозным факторами, может быть построено в
любом направлении» 1 2. Таким образом, все равно — экономика
ли определяет религию, пли наоборот.
Социологов-позитивистов больше всего интересует инди¬
видуальная психика людей (их взгляды, убеждения, мнения),
но эти психологические явления рассматриваются в полном
отрыве от общества, от его закономерностей, трактуются как
явления, присущие абстрактному индивиду. Психологические
характеристики деятельности индивида, в особенности его по¬
ведения, позитивистские социологи бихевиористского толка
подвергают количественному анализу. Используя при анализе
поведения людей методику, построенную на применении ста¬
тистики, эти социологи объявляют, что они занимаются «точ¬
ным» анализом социальных отношений. Но социальные отно-
1 «The State of the Social Sciences», Chicago, 1956, p. 4.
2 «The American Journal of Sociology», vol. LXIII, № 1, July 1957,
p. 5.
36

шепия отнюдь не сводятся к психическим отношениям. Созна¬
ние лишь верно или неверно отражает эти отношения.
Социологи этого направления, как видим, исходят из идеали¬
стических теорий, хотя и открещиваются от философии вообще
и от идеализма в частности. Метод, применяемый этими со¬
циологами, никак не может дать точного анализа социальных
отношений. Понять отражение, не изучая отражаемое, нельзя.
Даже в изучении психической сферы социологи этого типа
весьма далеки от точного анализа.
О степени «научности» исследований с применением мате¬
матических методов в современной буржуазной социологии
можно судить по некоторым примерам, взятым из коллектив¬
ного труда ряда известных американских социологов-позити¬
вистов под редакцией Лазарсфельда — «Математическое мыш¬
ление в социальных науках» L Среди проблем, рассматри¬
ваемых в сборнике, наибольшее внимание уделяется ма¬
тематическим «моделям», которые должны «описывать» те
или иные социальные явления. В статьях Рашевского и Коул¬
мэна разбирается так называемая модель распределения богат¬
ства, заключающаяся в следующем. Общество рассматри¬
вается как конгломерат взаимодействующих людей, каждый
из которых имеет две характеристики — «способности» и «бо¬
гатство». Между каждыми двумя индивидуумами возможны
три типа отношений: распределение, при котором один полу¬
чает богатство, другой его теряет; производство, при котором
увеличение богатства у одного не влечет уменьшения богат¬
ства у другого; потребление, при котором уменьшение богат¬
ства у одного не влечет увеличения богатства у другого.
Система в целом слагается из суммы этих отношений. Первый
постулат гласит, что «производство в единицу времени пропор¬
ционально способностям и наличному богатству» 1 2. Второй по¬
стулат содержит утверждение, что распределение богатства
между двумя индивидуумами определяется разностью харак¬
теристик их способностей: обладающий большими способно¬
стями увеличивает свое богатство и наоборот. Исходя из этих
двух постулатов, Коулмэн приходит к следующему, весьма
любопытному выводу: «Согласно модели, распределение богат¬
ства будет... сильно склоняться к индивидуумам с высокими
способностями» 3. Итак, вывод ясен: богатство всегда в руках
«индивидуумов с высокими способностями». Власть Рокфел¬
леров опирается ныне на «математические» подсчеты амери¬
канских социологов. Богатство «склоняется к индивидуумам
с высокими способностями», а буржуазные социологи «скло¬
1 См, «Mathematical Thinking in the Social Sciences», ed. by Paul F. La-
zarsfeld, Glencoe, 1954.
2 Ibid,, p. 145.
8 Ibid., p. 146t
37

няются» к обслуживанию интересов этих «индивидуумов».
Каковы же те основные предпосылки Рашевского, которые
приводят Коулмэна к подобному выводу?
Рашевский считает, что в распределении основное значе¬
ние имеют личные способности индивидуума. Общество в це¬
лом играет лишь роль «коэффициента пропорциональностп».
Это означает, что, каково бы ни было данное общество, оно
не в состоянии изменить тип закономерности распределения,
а может лишь ускорить или замедлить распределение. Но что
можно сказать о производстве и распределении, если опериро¬
вать понятием индивидуума — Робинзона, если предать забве¬
нию социальную структуру общества? На такой основе можно
создать лишь пустую схему, противоречащую действитель¬
ности.
Нельзя, разумеется, отрицать применимость математики,
статистики к исследованию общественной жизни. Но приме¬
нение их должно исключать всякий субъективизм, произвол,
оно должно отличаться объективностью. Только в этом слу¬
чае оно может способствовать открытию тех или иных общест¬
венных закономерностей. Однако у современных сторонников
квантитативных методов в социологии математические фор¬
мулы применяются по всем правилам субъективной социоло¬
гии. Материал, обрабатываемый с помощью математических
методов, получают очень часто в результате явно субъективи¬
стского подхода.
Возьмем в качестве примера широко применяемый метод
опросов. Насколько ответы опрашиваемых соответствуют их
действительному мнению? Насколько их действительное мне¬
ние соответствует их объективному социальному положению?
Насколько поставленные социологом вопросы могут на са¬
мом деле выявить существенные социальные процессы? Нако¬
нец, где гарантия, что опрашиваемая группа людей отражает
подлинную структуру общества, а не избрана более или ме¬
нее произвольно?
Сама постановка вопросов тем или иным социологом, нап¬
равление его интереса и его исследования предполагают оп¬
ределенные взгляды на явления общественной жизни, опреде¬
ленную теорию общественных явлений. Нужно правильно вы¬
делить некоторые основные процессы в общественной жизни,
чтобы задавать вопросы именно о них. Нужно представлять
себе структуру общества в целом, чтобы иметь возможность
выяснять, как вплетается в нее совокупность людей, выбран¬
ных для опроса. Буржуазные социологи применяют могучий
аппарат современной математики к материалу случайному или
произвольно подобранному. Они исследуют одинаковым обра¬
зом и спрос на определенный сорт мыла, и желание (или не¬
желание) солдат носить во время отпуска военную форму, и
влияние религиозности на интерес к классической музыке.
38

Изучаются всевозможные отношения индивидуумов вне
связи со всей совокупностью основных социальных отношений.
Результаты, полученные при анализе малых групп людей, ча¬
сто искусственно выбранных, или при анализе второстепенных
социальных явлений, обобщаются и разрастаются до сужде¬
ний о характере «общественной структуры» в целом. Соци¬
альные явления разного порядка смешаны в одну кучу ав¬
торами такого рода работ. Определяющие социальные отноше¬
ния, интересы и настроения тонут в море второстепенного
материала. Исследование второстепенных социальных явлений,
непонятных без изучения основных, определяющих социаль¬
ных отношений, берется за основу для выводов общего ха¬
рактера.
Порочность такой методологии бросается в глаза. Крах
этой позитивистской методологии особенно ясно обнаружился,
когда ей пришлось столкнуться с побеждающей силой мето¬
дологии марксизма-ленинизма. Исторический материализм по¬
казывает, как в общественной науке должно достигаться^ по¬
нимание единства общего и особенного, единичного. Нельзя
изучать общие закономерности социального развития, не изу¬
чая их конкретного проявления, не умея правильно анализи¬
ровать особенности исторического процесса и даже единичные
факты. Искусственное противопоставление теории и конкрет¬
ного исследования при изучении общественных явлений глу¬
боко реакционно, оно направлено к тому, чтобы теорией объя¬
вить абстрактные, надуманные схемы, а конкретное исследо¬
вание лишить действительного смысла, всякой теоретической
ценности. Все развитие буржуазной социологии за последние
десятилетия подтверждает правоту марксистской критики идеа¬
лизма, позитивизма и эмпиризма в области общественных
наук. Уйти от этого факта буржуазным социологам некуда.
И естественно, что за последнее время среди интеллигенции
Запада зреет глубокая неудовлетворенность неопозитивизмом.
Эта неудовлетворенность получила свое отражение, в част¬
ности, в резкой критике позптивистской социологии некото¬
рыми буржуазными авторами, например Сорокиным. Об этом
же свидетельствуют многие выступления на IV Международ¬
ном конгрессе социологов. Лазарсфельд, Кёниг, Мертон го¬
ворили об измельчании и бескрылости современных социоло¬
гических исследований!. Все чаще делаются выводы о том,
что так называемая современная позптивистская школа в со¬
циологии, как и ее предшественники—«социальная физика»,
«социальная механика», «социальная энергетика», — потер¬
пела крах. Попытка создать «естественнонаучную и матема¬
тическую социологию» оказалась тщетной. Так называемый
1 См. об этом П. Федосеев, Ю. Францев, Буржуазная социология в ту-
«Коммунист» Яг 17, 1959.
39

операциональный метод в социологии лишь копирует операцио¬
нальный метод физических наук, ее экспериментальная и
инструментальная техника оказалась простой попыткой пере¬
нести в область общественных наук методы естественных наук,
а ее «научные» тесты проникнуты субъективизмом. Потерпели
поражение и попытки «измерить» социальные явления, игно¬
рируя проблему качества, сводя все дело к количеству.
Именно эта, все более очевидная беспомощность позити¬
вистского метода в социологии заставляет буржуазных идео¬
логов заметно активизировать так называемые антпнатуралп-
стпческие (интуитивистские, феноменологические и открыто
теологические) течения в социологии. Этим же объясняется
попытка возродить социологию Макса Вебера с ее учением об
«идеальных типах» общества. Той части западной интеллиген¬
ции, которая, по выражению западногерманского социолога
Кёнига, «ищет теорию», стараются дать вместо хлеба камень,
изобрести «заменитель» подлинной теории общественного раз¬
вития. Изобретатели таких суррогатов теории открыли сейчас
огонь по современному позитивизму в социологии.
Социологи-феноменологисты, интуитивисты и т. д. объяв¬
ляют себя «антинатуралистами», так как видят «пропасть»,
отделяющую явления в жизни природы от общественных яв¬
лений. Социальный мир настолько оторван от «низшего
уровня» — от природы, что к тому и другому не применимы
одни и те же логические рассуждения и методы, говорят сто¬
ронники таких взглядов. Проблемы, волнующие человечество,
должны исследоваться с помощью понятия ценности, а не
количественных подсчетов. Методы естествознания не в си¬
лах справиться с человеческим разумом, заявляет американ¬
ский философ Бранд Бланшард. Параллелизм между социаль¬
ными и естественными науками, пишет Франк Найт, в дей¬
ствительности есть одна из наиболее серьезных причин того,
что появилась опасность разрушения ценностей, которые мы
называем цивилизацией. Поход против эмпиризма, против по¬
зитивизма, против эмпирического обобщения начался. Эмпири¬
ческое исследование зависит от метаэмпирических суждений
и предположений о социальной реальности, заявляют тру¬
бадуры этого похода1.
До эмпирического исследования у социолога должно
иметься понятие, понимание. Это положение высказал еще
немецкий философ Г. Файингер в начале XX в.; сейчас «пони¬
мание» поднято на щит. Файингер, а за ним крупнейший не¬
мецкий буржуазный социолог Макс Вебер выдвинули теорию,
согласно которой понимание социальной жизни возможно
лишь при помощи конструируемых социологом «идеальных
1 См. «Review of Sociology», ed. by J. Gittler, New York, 1957, p. 5.
40

типов» этих отношений; скажем, существует несколько отдель¬
ных, т. е. логически возможных, типов цивилизации, форм го¬
сударства или экономических отношений. При помощи этих
«идеальных типов» только и можно что-либо понять в кон¬
кретном материале, изображающем явления социальной
жизни. Некоторые из сторонников подобных теорий об
«идеальных типах», или «образцах» доходят почти до плато¬
новского понимания идей или по крайней мере до неокантиан¬
ского взгляда на понятия, заявляя, что понятия «типа», плп
«образца», возникают до опыта. Другие считают, что такие
понятия-образцы являются все же в какой-то мере обобще¬
нием эмпирического материала и помогают этому обобщению.
Задача всех этих теоретиков одна — увести западного ученого
с правильного пути изучения общественной жизни, предотвра¬
тить возможность его вступления на правильный путь, указы¬
ваемый марксизмом. В этом заключается одна из характерных
черт современной идеологической борьбы на фронте общест¬
венных наук.
Сторонники понятия «ценности» как ключевого понятия
для анализа общественных явлений понимают движение об¬
щества как развитие в направлении к какой-то предположи¬
тельно осуществимой цели. Они возрождают телеологию, ко¬
торая несовместима с наукой. Социологи этого направления
много говорят о нравственном идеале как стимуле историче¬
ского процесса. При этом они упрекают марксистов в игнори¬
ровании моральных ценностей. Но это пустая демагогия.
Именно марксистско-ленинская общественная наука стоит на
страже величайших моральных ценностей против буржуаз¬
ного аморализма, разоблачает этот опустошающий человече¬
скую душу аморализм. В советском обществе труд стал вели¬
чайшей моральной ценностью, советские люди показывают
образцы высоко морального отношения к своему долгу перед
обществом. Буржуазные теоретики, стоящие на позициях
субъективного идеализма, не могут дать правильного крите¬
рия морального и аморального. Субъективный идеализм пере¬
носит критерий морального в сознание отдельного индиви¬
дуума. Это означает на деле, что каждый может объявить
«моральным» все, что ему заблагорассудится. Объективные
идеалисты критерий морального ищут «над» человеком, «над»
земным миром. Для них основа морали — в признании некоей
сверхъестественной силы, в конечном счете бога. Но если мо¬
раль есть нечто, определяющее связь человека со сверхъесте¬
ственными, неземными силами, то, следовательно, и наруше¬
ние норм морали, «грех», как говорят церковники, можно
«замолить». В этом случае Иудушка Головлев поступал по
всем правилам такой «морали»: совершив грех, причинив зло
людям, он затем обращался с молитвой к богу, устанавливал
«прямую связь» с миром сверхъестественного.
41

Мораль есть явление социальное. Не может быть морали,
которая не основывалась бы на признании долга человека пе¬
ред обществом. Но в обществе, расколотом на антагонистиче¬
ские классы, мораль является классовой. Марксизм-ленинизм
отвечает на вопрос, какова природа и происхождение мораль¬
ных ценностей в классово антагонистическом обществе. Исто¬
рический материализм показывает, как создается призма мо¬
ральных ценностей, через которую человек смотрит на мир
общественных явлений.
Некоторые буржуазные социологи признают, что на харак¬
тер «ценностей» оказывает влияние «господствующая мораль¬
ная группа». Так, в американском учебнике социологии под
редакцией А. Мак-Кланг Ли говорится: «В нашем обществе,
например, наиболее обширную, ярко выраженную и постоян¬
ную группу с точки зрения поддержки общественной морали
составляют люди буржуазного класса, и в результате их обы¬
чаи и особые стремления имеют тенденцию окрасить мораль
всего нашего общества. Буржуазные проповедники, учителя,
журналисты и государственные деятели защищают цен¬
ности, в основном указанные в протестантской версии
иудейско-христианской традиции, обращая главное внимание
на частнособственнические права...»1 Это, несомненно, трез¬
вый голос и трезвый взгляд на вещи. Такие голоса свидетель¬
ствуют о том, что идеи марксизма-ленинизма, несмотря на все
рогатки, проникают в среду западной интеллигенции. Но с тем
большим рвением идеологи империалистической буржуазии
стараются преподнести группам интеллигенции, которые от¬
вернулись от беспринципности и бескрылости позитивистской
социологии, свою «социологию моральных ценностей», под¬
меняя науку фидеизмом.
Итак, оставив старые позитивистские теории XIX в., со¬
временная буржуазная социология столкнулась с неразре¬
шимым для нее вопросом. Если общество не есть огромный
организм, эволюционирующий по законам, близким к органиче¬
ским, если общество есть конгломерат отдельных инди¬
видуумов или групп индивидуумов, связанных лишь пси¬
хическими отношениями, то как, почему и куда могут дви¬
гаться эти агрегаты, в каком направлении должны изме¬
няться их отношения между собой? На этот вопрос не смогли
ответить неопозитивисты. Ответ других социологических школ
состоит в повторении старых идеалистических выдумок об
идеальных скрепах общества, в виде моральных ценностей;
этот ответ сводится к конструированию безжизненных, анти¬
научных схем. Отклонив старые схемы позитивистских тео¬
рий XIX в. и провозгласив своей целью создание «точной
1 «New Outline of the Principles of Sociology», ed. by A. M. Lee, New
York, 1951, p. 9.
42

науки» об обществе, буржуазная социология не поднялась
выше ни на одну ступеньку, а очутилась в безнадежном ту¬
пике.
4. Судьба буржуазной теории общественного развития
«Социология — дочь кризиса, величайшего жизненного кри¬
зиса, который когда-либо до сих пор переживал Запад», — пи¬
сал в 1955 г. о буржуазной социологии один из виднейших ее
представителей, недавно умерший западногерманский профес¬
сор Альфред Вебер. С этой мыслью нельзя не согласиться. Об¬
щий кризис капитализма означает не только кризис капита¬
листической экономики п политики, но и глубочайший кризис
всей буржуазной идеологии. Этот факт не может не сказаться
и на теориях общественного развития. Многие буржуазные тео¬
ретики не в состоянии скрыть, что вера в благополучный для
капитализма ход исторического развития ими утрачена. На
смену прежней уверенности пришли страхи и сомнения. Бур¬
жуазная социология не может не видеть по крайней мере
некоторые из острейших противоречий современного капита¬
лизма, но истолковывает их по-своему. Современные социо¬
логи, вынужденные отказываться от старых схем «классиче¬
ской» буржуазной социологии XIX в., создают новые схемы,
не менее вредные, чем старые. Вот несколько красноречивых
примеров.
Недавно-умерший американский социолог Огборн выступил
в 1922 г. с теорией, согласно которой существует разрыв ме¬
жду научно-техническим развитием общества и его духовным
развитием. Эта теория, получившая название теории «куль¬
турного отставания», приобрела самое широкое распростра¬
нение. Огборн с полным правом стал считаться одним
из корифеев новейшей буржуазной социологии. Сейчас
можно подвести некоторые итоги развития этой теории. В тео¬
рии Огборна есть одна сторона, способная привлечь наше вни¬
мание: техника современного капитализма, развитие произво¬
дительных сил обогнали духовную культуру, порожденную
этим строем. Мысль Огборна заставила задуматься многих со¬
циологов. Американский социолог Барнес выразил ее еще
резче: «Широкая пропасть существует между нашей мате¬
риальной культурой и нашими социальными учреждениями» L
По мнению Барнеса, социальные учреждения капитализма не
могут справиться с проблемами, которые выдвигает современ¬
ная «индустриальная цивилизация»: от роста техники, от
развития производительных сил социальные отношения капп-
169^М В Barnes, Soziologie der Geschichte, Wien—Stuttgart, 1951,
43

тализма отстали. Итак, развитие современного капитализма
идет отнюдь не плавно, отстают и духовная жизнь и социаль¬
ная структура. Эта же мысль сквозит в трудах ряда западно¬
германских социологов, которые пришли к выводу, что
«общественная структура» отстает от развития техники.
Английский философ Ритчи, говоря о пропасти между тех¬
никой и духовной культурой, объявляет представление о завое¬
вании природы «вводящим в заблуждение». «Дикая при¬
рода, — утверждает он, — остается незавоеванной, как и все¬
гда... Ареной завоевания является искусственный мир машин,
а завоеванным в действительности оказывается человек, кото¬
рый тем или иным путем покорен властью машин» L Ритчи
приходит к следующему пессимистическому выводу: «Процесс
эволюции человечества означает только то, что люди некогда
были небольшой и простой ордой, а теперь стали большой и
механизированной ордой». К этому и сводится, по Ритчи, весь
смысл технического прогресса человечества.
Таким образом, — и это важно подчеркнуть, — по мере
того, как все более ясным становится тормозящая роль капи¬
талистических производственных отношений для развития
производительных сил, буржуазные социологи на свой идеа¬
листический лад вынуждены признать наличие этого острей¬
шего противоречия в мире капитализма. Казалось бы, отсюда
открывается дорога к подлинно научному, объективному ана¬
лизу сущности и перспектив общественного развития. Но бур¬
жуазные социологи боятся вывода об обреченности капита¬
лизма, о закономерности смены эксплуататорского строя со¬
циализмом. Эта боязнь сковывает буржуазную социологию.
Даже наиболее крупные ученые останавливаются у порога
дверей, ведущих к подлинной науке об обществе. Но топтаться
на месте — значит идти назад, заменять подлинные знания
суррогатами, среди которых немало и ядовитых. Таким ядо¬
витым суррогатом теории являются некоторые основные идеи
современной «индустриальной социологии», отправляющиеся
от постулата, высказанного Огборном. Исходя из положения
Огборна об отставании культуры и психики человека от раз¬
вития техникп, группа буржуазных социологов пришла к вы¬
воду, что главная задача социологов состоит в том, чтобы по¬
мочь психике рабочего «приспособиться» к условиям «техни¬
ческой среды». Были изобретены многочисленные рецепты
такого «приспособления». Социологи и психологи отправились
на заводы и фабрики, помогая своим советом хозяевам пред¬
приятий. Задачи организации труда и задачи широкой пропа¬
ганды среди рабочих буржуазной идеологии выполняются
этими социологами и психологами с большим рвением. Таким
образом, выдвинутое Огборном положение, которое могло бы
1 A. D. Ritchie, Science and Politics, London, 1947, p. 22,
44

стать для буржуазного ученого мостом, ведущим его в конеч¬
ном итоге к правильному пути, оказало на деле противополож¬
ное влияние, уводя буржуазных социологов все дальше от на¬
учного анализа явлений современного капитализма.
Или возьмем другой пример. Спенсер и Конт, как известно,
без всякого стеснения устанавливали «границы человеческого
познания». Наука давно перешла эти границы. Успехи мате¬
матики, атомной физики, химии, астрономии, биологии сделалп
беспочвенными всякие рассуждения о «границах», поставлен¬
ных человеческому знанию агностиками XIX в. Широко раз¬
двинулись границы человеческого познания и в области обще¬
ственных наук. Открыты новые, неизвестные ранее этапы в
развитии общества, а история человечества после Великой
Октябрьской социалистической революции показала новые
величественные перспективы общественного развития. Совет¬
ский Союз вступил в период развернутого строительства ком¬
мунистического общества. Изучение явлений общественной
жизни убеждает в правоте диалектического материализма, в
полной несостоятельности теорий Конта и Спенсера. Развитие
науки, обогащение наших знаний об истории общества при¬
вело к краху механистических схем эволюционистов. Прямой
путь ведет от признания этого факта к диалектическому мате¬
риализму. Но останрвпться у порога науки, боясь его пересту¬
пить, значит пойти вспять, попасть в плен к еще более нена¬
учным, реакционным идеям и взглядам, чем плоский эволю¬
ционизм.
«Значительность, которую приобрела проблема происхож¬
дения в истории, была связана с духом учения Дарвина о
происхождении видов, — пишет французский историк филосо¬
фии Эмиль Брейе. — Исследование происхождения, однако, как
кажется, привело историю к совершенно другим результатам,
чем те, которых можно было ожидать... Находили различные
социальные структуры, которые не были ни следствием пред¬
шествующих, ни основой последующих, но которые появля¬
лись со своим собственным духом, своей несводимой индиви¬
дуальностью; это не было ни трансформацией, ни превраще¬
нием одного в другое, это было скорее рождение и разруше¬
ние» L В качестве примеров, иллюстрирующих его мысль,
Брейе приводит открытие древнего общества в Эламе, эгейской
культуры, предшествовавшей культуре классической Греции,
и т. д.
В этих утверждениях Брейе стоит разобраться. Приведен¬
ные им примеры на самом деле говорят о том, что новые от¬
крытия в области исторической науки не могут быть поняты и
объяснены с позиции прежнего плоского эволюционизма. Эти
1 Е. Brehier, Transformation de la philosophic franęaise, Paris, 1950,
p. 159.
45

примеры еще раз подтверждают тот факт, что только марк¬
систско-ленинское учение об общественно-экономических фор¬
мациях способно объяснить различные пути становления ра¬
бовладельческого общества, его конкретные формы развития,
возникавшие в разных исторических условиях на древнем
Востоке, в Греции и Риме. В рамках одной формации — рабо¬
владельческой — существовали конкретные государства, раз¬
личные по своему развитию, но с общей для нпх основой —
рабовладельческим способом производства.
Опровергая теорию общественного развития Конта и Спен¬
сера, Брейе приводит и такой пример: с позиций этой теории
нельзя показать «переход» от «группы обезьян к человече¬
скому обществу». Но этот пример убеждает лишь в том, что
нельзя ответить на важнейшие вопросы истории общества с
позиций буржуазного эволюционизма и что правильный ответ
на них может дать только диалектический материализм.
Новейшие открытия в области исторической науки все бо¬
лее подтверждают, что единственно правильный, научный ме¬
тод есть метод исторического материализма, что, только овладев
этим методом, современный социолог может понять и объяснить
то новое, что принесло развитие науки в XX в., и те явления
общественной жизни, которые положили начало новейшей
истории человечества. Буржуазная социология не помогает
ученому за рубежом в какой-либо мере разобраться в явле¬
ниях прошлого или хоть в какой-то степени понять величест¬
венные события современной истории. Именно поэтому чест¬
ные представители общественной науки на Западе тянутся к
марксизму-ленинизму, стараются овладеть методом историче¬
ского материализма.
Другой, противоположный путь ведет ученого не вперед, а
назад, от плоского эволюционизма к отказу от самого понятия
развития. «Логика» рассуждений буржуазных идеологов в
этом вопросе примерно такова: если порочны старые позити¬
вистские схемы эволюции, то порочна и всякая идея развития.
Указывая на вопросы, неразрешимые для эволюционистских
социологических теорий, современные буржуазные социологи
утверждают, что понятие «развитие» вообще не применимо к
общественным явлениям.
Как говорит французский социолог Дардель в своей работе
«История — наука о конкретном», «иллюзии сгорели в огне
действительности» \ подразумевая под «иллюзиями» все социо¬
логические теории, которые признавали, хотя и в идеалистиче¬
ской форме, развитие в истории общества.
Упомянутый нами Огборн ввел в обиход вместо понятия
«общественное развитие» ничего не говорящий термин «соци-
1 Е. Dardel, L’histoi re, science du concrete Paris, 1946, p. 6.
46

альное изменение» Ч Американский социолог Райт заявляет,
что вообще не следует употреблять такие выражения, как
«прогрессивное развитие человечества» или «эволюция во все¬
мирной истории», а надо говорить лишь о «длительном измене¬
нии» 1 2. Общественная жизнь изменяется, говорят буржуазные
социологи, но в каком направлении происходят эти изменения,
сказать ничего нельзя.
Единый исторический процесс, таким образом, дробится на
отдельные частичные процессы, история распадается на от¬
дельные цивилизации или общества, социальная жизнь той
или иной эпохи рассекается на отдельные сферы, в которых
происходят отдельные «социальные изменения». Нет единой
всемирной истории, нет закономерных этапов изменения обще¬
ственного бытия, объективных ступеней его развития. Так со¬
временная буржуазная философия истории порывает с науч¬
ным историческим знанием, уничтожая живую связь общест¬
венных явлений как в пределах каждой исторической эпохи,
так и в последовательной смене эпох.
Позитивисты XIX в. на свой лад считали необходимым
подчеркнуть наличие социального целого, объявляя его эволю¬
ционирующим «организмом». Буржуазная социология XX в.
отбросила это антинаучное представление об обществе-«орга-
низме». Но вместе с этим она не только отвергла понятие об¬
щественного развития, но и отказалась от понятия социального
целого, уйдя еще дальше от научных представлений об обще¬
стве. Буржуазные социологи ведут борьбу против понятия об¬
щественно-экономических формаций как понятия социального
целого и конкретных ступеней последовательного развития об¬
щества. Современная буржуазная социология, однако, не мо¬
жет, анализируя конкретно-исторический материал, не опери¬
ровать такими терминами, как «цивилизация», «культура»
и т. д. Из исторического процесса нельзя изъять чередование
различных «культур», «цивилизаций». Как говорит тот же
Э. Брейе, история — это рождение и гибель отдельных цивили¬
заций. От огромного материала, накопленного исторической
наукой, никуда не уйти. Чередование «цивилизаций» или
«культур» следует признать. Но что такое «цивилизация» и
«культура»? Ни понятие культуры, ни понятие цивилизации
не могут быть научно состоятельными, если они не основаны на
изучении конкретных социально-экономических формаций. Эти
понятия превращаются в пустые идеалистические абстракции,
в лучшем случае не продвигающие познание исторического
процесса ни на шаг вперед, а в худшем — толкающие науку
вспять.
1 W. Ogburn, Change, Social, в «Encyclopaedia of the Social Sciences»,
vol. Ill, p. 330—334.
2 Q Wright, A Study of War, Chicago, vol. I, 1942, p. 28.
47

Видный американский философ и социолог Нортроп кон¬
струирует понятие «культурно-политического единства». Это
единство, по его мнению, создается идеями, понятиями, пред¬
ставлениями. В основе культуры лежит некий комплекс «ос¬
новных понятий и положений, принятых народом для того,
чтобы организовать данные его опыта и упорядочить его отно¬
шения к природе и другому народу» Ч Подобное определение
и должно заменить понятие общественно-экономической фор¬
мации. По Нортропу, «понятия и положения» определяют от¬
ношение того или иного народа к природе п к другим народам.
Производство, труд людей, покоряющих природу, исчез, отсут¬
ствуют и социальные отношения, возникающие в процессе
производства, остаются одни идеи.
При этом идеи толкуются субъективно-идеалистически: они
«организуют опыт». Следовательно, снимается вопрос о том,
правильно или неправильно отражают идеи объективную ре¬
альность и — в зависимости от этого — способны или неспо¬
собны они играть прогрессивную роль в истории общества, на¬
правлять деятельность людей по верному или неверному пути.
Немудрено, что Нортроп в конечном счете сводит идеи, «орга¬
низующие опыт», к религиозным представлениям или к идеа¬
листическим философским течениям, которые и «определяют»
то или иное «культурно-политическое единство».
Культура Англии, по Нортропу, определяется, например,
главным образом «британско-протестантскими эмпирическими
философскими традициями». Конечно, своеобразный англий¬
ский протестантизм—характерное явление религиозной жизни
Англии, а эмпиризм свойствен английской философии,, но по¬
чему эти два выхваченные из общей связи явления духовной
жизни Англии должны определять все «культурно-политиче¬
ское единство»? Нортроп сам, по-видимому, чувствует несосто¬
ятельность подобных «определений», он добавляет поэтому еще
некоторые, столь же произвольно выхваченные черты общест¬
венной жизни Англии, именуя их «основными элементами»
культуры: классическое образование, английские законы, коро¬
левскую семью. Получается совершенный сумбур «признаков»,
в котором исчезла всякая логика.
Пользуясь таким же субъективистским методом, Шпенглер
в 20-х годах нашего века конструировал, например, такие
культуры в истории человечества, как «христианско-семитиче¬
ско-неоплатоническо-церковную». Это, разумеется, пустое и
нелепое нагромождение слов. Но Шпенглер по крайней мере не
претендовал на научность подобных определений, поскольку
стремился описать «культурный дух», или «душу культуры»,
оперировал туманными, мистическими понятиями, признава¬
ясь, что он действует в противовес науке. А Нортроп, веро-
1 F. Northrop, The Taming of the Nations, New York, 1954, p. 5.
48

ятно, претендует на «научность» своих определений отдельных
культур.
Некоторые буржуазные социологи, близкие к семантическо¬
му философскому направлению, идут еще дальше и считают
культуру совокупностью неких условных «символов», которые
принимаются всеми, для кого эта культура характерна L Куль¬
тура представляется чем-то вроде правил игры в покер. Совер¬
шенно очевидно, что это чистейший субъективный идеализм в
подходе к вопросу о культуре. Всякое подобие научного ана¬
лиза культуры при таком подходе исчезает.
Надуманные социологические схемы приходят в противоре¬
чие с огромным материалом, накопленным наукой об обще¬
стве. Невиданное многообразие культур представляется ныне
взору ученого. Открываются новые культуры прошлого. Тур
Хейердал, проплыв на своем плоту, дал новые и интересные
материалы о древней культуре, связанной, по-видимому, с
Америкой. Обнаруживаются новые материалы о культуре
майя. Становятся доступными новые данные о средневековой и
древней культуре народов Африки.
Еще более величественную картину представляет процесс
развития культуры в настоящем. Возводится величественное
здание социалистической культуры. Расцветают национальные
по форме и социалистические по содержанию культуры наро¬
дов, ранее считавшихся «отсталыми». Идет процесс создания и
развития национальных культур народов, сбросивших иго ко¬
лониализма. Буржуазный ученый должен ответить на вопрос,
что такое культура, но, скованный догмами идеализма, он не
может сказать ничего убедительного. Он привык думать, что
реально существуют только относительно небольшие социаль¬
ные группы индивидуумов, он отказался от понятия общества,
но историческая действительность на каждом шагу говорит о
существовании социального целого. Он вынужден допустить
существование культур, но становится в тупик, когда надо оп¬
ределить, что таится за этим явлением социальной жизни.
Проникнуто идеализмом, а потому совершенно ненаучно, и
понятие «цивилизация», которым охотно оперирует современ¬
ная буржуазная социология. В этом случае обычно берутся те
или иные конкретно-исторические государственные образова¬
ния, например Египет или Греция для древнего мира, Запад¬
ная Римская империя или Византия для эпохи средневековья
и т. д. Капиталистический мир чаще всего объединяется под
именем «западной цивилизации». Социально-экономическая
природа государственных образований, именуемых цивилиза¬
цией, остается при этом у современных социологов в полном
пренебрежении. Для характеристики этих «цивилизаций» бе¬
рутся произвольно комбинируемые черты политической и идео-
1 См. Bart Landheer, Pause for Transition, The Hague, 1957, p. 223.
49

логической надстройки. Возникновение того или иного госу¬
дарства объявляется началом «цивилизации», конец этого го¬
сударства считается «смертью цивилизации». Западногерман¬
ский «Словарь социологии» не без основания замечает, что в
«англосаксонской социологии» термины цивилизации и куль¬
туры не разграничиваются
Да и как можно разграничить эти понятия, если буржуаз¬
ная социология не видит материальной основы общественной
жизни и одинаково произвольно конструирует понятия «циви¬
лизации» и «культуры». Определяя культуру или цивилиза¬
цию, буржуазный социолог всякий раз оперирует набором
случайных черт политической и идейной жизни общества.
С одинаковым «успехом» можно таким способом охарактери¬
зовать «дух времени», «душу культуры» или создать другие
пустейшие абстракции, лишенные всякой ценности.
Произвольность манипуляций с терминами «цивилизация»
и «культура» в современной буржуазной социологии, по-види¬
мому, чувствует та группа западногерманских буржуазных со¬
циологов, которая в той или иной степени примыкает к со¬
циал-демократам. Признанным вождем этой группы в течение
долгих лет был уже упоминавшийся нами Альфред Вебер.
Группа эта потратила немало усилий для того, чтобы «навести
порядок» в области изучения культуры и цивилизации совре¬
менной буржуазной социологией. В результате многочислен¬
ных «поправок» и «разъяснений» создалась довольно запутан¬
ная социологическая система, согласно которой отдельные
цивилизации укладываются в «общий поток», а внутри каждой
цивилизации выделяется некий каркас, поддерживающий все
многообразие явлений общественной жизни. Сторонники такой
системы намекают на то, что они знакомы с марксизмом, но не
согласны с его положением об определяющем влиянии обще¬
ственного бытия на общественное сознание. Заимствовав кое-
что из марксизма, они перевернули все вверх ногами.
Последователи школы А. Вебера видят в каждой цивилиза¬
ции три «слоя» явлений, или комбинацию трех «общественных
процессов». Первый — это технико-цивилизаторский процесс,
включающий и производство; второй — социальный процесс,
создающий определенную социальную структуру общества, и,
наконец, третий — культурное движение. Не трудно обнару¬
жить здесь некоторые идеи марксизма, «исправленные» с по¬
мощью буржуазной социологии. Однако в результате такого
«исправления» смысл марксистской теории совершенно извра¬
щен. Марксизм дает научное понятие способа производства
как конкретного единства производительных сил и производ¬
ственных отношений на определенном этапе их развития, науч¬
ное понятие политической и идеологической надстройки,
1 См. «Worterbuch der Soziologie», Stuttgart, 1955, S. 637.
50

порожденной данным способом производства. От всего этого
постарались «отделаться» западногерманские буржуазные со¬
циологи, примыкающие к социал-демократам. Выделенные
ими три «сферы» влияют друг на друга, определяют друг
друга, «совпадают» в своем развитии или «не совпадают», но
единой основы в общественном бытии они не имеют. Идеа¬
лизм спасен, но мысль социолога снова попадает в тупик, все
больше удаляясь от научного понимания исторического про¬
цесса.
Во-первых, исчезает научный критерий для выделения оп¬
ределенных ступеней исторического процесса. Социологи этой
школы рисуют такую картину всемирно-исторического про¬
цесса: египетско-вавилонская цивилизация— «первая ступень»,
персидско-иудейская и античная — «вторая ступень», визан-
тпйско-славянско-восточная, исламская и западная составляют
«третью ступень»; на горизонте вырисовывается и «четвертая
ступень», носящая какие-то заимствованные из апокалипсиса
черты. Подобные схемы, разумеется, пусты по своему содер¬
жанию и произвольны по способу конструирования. Позволи¬
тельно спросить, где, например, кончается «первая ступень»?
Представляет ли собой Египет после персидского завоевания
уже новую «персидско-иудейскую» ступень или это еще «еги¬
петско-вавилонская» ступень? Конкретная история никак не
укладывается в эту надуманную схему. Обосновать подобное
деление, опираясь на исторические факты, совершенно невоз¬
можно. Что такое западная «третья ступень»? Это — время
Карла Великого, Филиппа II Испанского, а также период
Парижской коммуны. Но ведь такая периодизация способна
прельстить лишь человека, который ничего не желает знать о
конкретных фактах всемирной истории. Произвол остается
произволом, какими бы научными терминами его ни маски¬
ровать.
Во-вторых, почему развиваются цивилизации, где побуди¬
тельный мотив, стимул к их развитию? Некая «творческая
сила» народов? Но это бессодержательная схоластика, самый
плоский идеализм. Поскольку отвергнуто противоречивое един¬
ство производительных сил и производственных отношений,
социологу ничего другого не остается, как апеллировать к
«божьей воле», к «коллективной воле», заменять идеалистиче¬
ской пустышкой действительную общественную жизнь.
Итак, «поправки» западногерманских социологов не спо¬
собны сколько-нибудь улучшить порочную идеалистическую
методологию, извращающую исторический процесс. Пользуясь
этой методологией, можно произвольно рассекать этот процесс
на отдельные цивилизации, конструировать «ступень» «пер¬
сидско-иудейской» цивилизации или другие подобные искусст¬
венные этапы истории общества, можно при этом «не заме¬
тить», что древний Египет, Вавилон, Персия и ряд других —
51

это государства рабовладельческой формации человеческого об¬
щества со всеми присущими ей общими закономерностями и
особенностями.
Как уже отмечалось, неумение разобраться в диалектике
общего, особенного и отдельного — характернейшая черта со¬
временной буржуазной социологии с ее метафизичностью и
идеализмом. Школа А. Вебера не составляет в этом отношении
исключения. Сторонники этой школы предпринимают еще
одну попытку произвольного рассечения исторического про¬
цесса на «цивилизации» и «культуры», призванные заменить
в науке понятие общественно-экономических формаций — за¬
кономерных ступеней общественного развития.
Примером другого типа попытки, предпринятой в том же
направлении, может служить написанный незадолго до войны
труд английского историка и социолога Стэнли Кэссона «Про¬
гресс и катастрофа». Кэссон рассматривает отдельные периоды
всемирной истории, судьбы народов и государств изолированно
друг от друга. Для него каждое общество — лишь определен¬
ный тип цивилизации, своеобразный путь, которым шел дан¬
ный народ. Всемирная история, по его собственным словам,
лишь «лаборатория экспериментальных цивилизаций» L
Древняя культура Египта была своеобразным эксперимен¬
том, в котором главную роль играла аристократия. Культура
и цивилизация хеттов в Малой Азии представляла другой
эксперимент; ее строители пренебрегали морем, перенеся все
свое внимание на сушу, потому эта цивилизация и погибла от
нашествия морских народов. Цивилизация древнего Крита, на¬
оборот, являлась приморской, но время для такого экспери¬
мента еще не наступило, и это государство не могло устоять
против врагов: оно слишком мало заботилось о своей обороне.
Так рассуждает Стэнли Кэссон.
Для него всемирная история — нечто вроде выставки раз¬
личных образцов. Автор признает некоторую обусловленность
перечисляемых «экспериментов» географической средой, од¬
нако от этого его теория, разумеется, не становится научной.
Кэссону вторит видный английский историк профессор
Гуч. Он пишет: «Каждая цивилизация имеет свой собственный
опыт и является субъектом процесса роста и падения. Здесь...
имеется серия попыток различного значения и успешности.
Если прошлое является нашим путеводителем, то мы ни на что
больше не можем надеяться, как на продолжение... экспери¬
ментов» 1 2.
Всемирная история, таким образом, превращается в беспо¬
рядочное нагромождение разнообразных экспериментов, что,
1 S. Casson, Progress and Catastrophe, London, 1937, p. 114.
2 G. P. Gooch, Some Conceptions of History, «The Sociological Review»,
vol. XXXI, № 3, July 1939, p. 244.
52

конечно, ничем не лучше утверждения, что история — нагро¬
мождение случайностей.
С помощью подобных теорий буржуазные социологи хотели
бы уверить своих читателей, что в истории нет закономерно¬
стей смены общественных формаций. Теория Стэнли Кэссона,
однако, не получила признания, ибо она совершенно оставляла
в стороне вопрос об известной повторяемости явлений общест¬
венной жизни. Отмахнуться от факта повторяемости опреде¬
ленных явлений нельзя, его надо объяснить.
Эту задачу попыталась разрешить в современной буржуаз¬
ной социологической и исторической литературе теория «цик¬
лов», «круговорота» в общественном развитии. Согласно этой
антинаучной теории, общество развивается циклически, вра¬
щается в одном и том же замкнутом круге: оно проходит опре¬
деленные ступени, возвращаясь затем вновь к исходному
пункту. По утверждению многих историков и социологов, уже
в древнем мире были пройдены эпохи и феодализма и капита¬
лизма, а после падения Римской империи, в средние века, об¬
щество вновь начало тот же самый путь. Так утверждал один
из видных сторонников «теории циклов», немецкий историк
Эдуард Мейер.
Многие современные буржуазные историки, не излагая эту
концепцию в целом, все же отправляются от нее в своих сочи¬
нениях по истории, пропагандируя «теорию круговорота» по
частям, приучая к ней читателя.
На этой позиции стоит, например, современный француз¬
ский историк Ж. Пирэнн. В своей «Всемирной истории» он
выдвигает положение о том, что в древнем Египте, примерно
в третьем тысячелетии до нашей эры, уже существовали и
«древняя аристократия» и «новая буржуазия». Поверхностные
аналогии, не проникающие в сущность явлений, а порой и пря¬
мые натяжки — таков метод подобного рода сравнений различ¬
ных исторических эпох. Эта теория объявляет развитие в об¬
щественной жизни простым повторением пройденного. При
помощи такой теории буржуазные идеологи хотели бы убедить
читателя в том, что рождение нового общества невозможно, а
человечество не выходит за пределы феодализма и капита¬
лизма.
В более законченном виде циклическая теория изложена в
трудах английского профессора А. Тойнби 1.
>• Тойнби отправляется от мысли, что каждой цивилизации
свойственны «рост и упадок». Согласно его теории, общество
проходит в каждом цикле две главнейшие ступени. На первой
ступени оно состоит из следующих трех слоев: «творческого
меньшинства», «нетворческой массы» и «окружающих прими-
1 Подробно о концепции А. Тойнби см. стр. 153—197.
53

тивпых обществ» 1. По Тойнби, весь секрет успеха того или
иного общества заключается в том, чтобы растущая и разви¬
вающаяся цивилизация добилась совершенно идиллических от¬
ношений между этими тремя ее составными частями — отно¬
шений, исключающих классовую борьбу трудящихся и борьбу
угнетенных народов. В этом случае «творческое меньшинство»
работает «па благо народа» и не ссорится с «нетворческой мас¬
сой». Столь же идиллическими являются и отношения с окру¬
жающими «варварскими» племенами, ибо цивилизации на этом
этапе «излучают свет в первобытный мир, подобно звездам в
темную безлунную ночь».
Кризис в развитии цивилизации, говорит Тойнби, связан с
изменением этих идеальных взаимоотношений. Во-первых, про¬
исходит исчезновение со сцены «творческого меньшинства» и
замена его «господствующим меньшинством», которое прово¬
дит политику насилия по отношению к массам народа. В среде
«нетворческой массы» происходит раскол, приводящий к обра¬
зованию «внутреннего пролетариата». Во-вторых, в силу изме¬
нившейся политики по отношению к окружающим нецивили¬
зованным народам эти последние становятся «внешним
пролетариатом». В результате завоеваний этот «внешний про¬
летариат» часто переходит и во «внутренний пролетариат».
Начинается «раскол социального целого», за которым следует
упадок и гибель.
Схема этого цикла, изображенная профессором Тойнби, пе¬
редает некоторые внешние черты крушения античного обще¬
ства. Но действительное его содержание выхолощено, соци¬
ально-экономическая основа развития общества полностью
игнорируется. Пользуясь таким приемом, можно, вероятно, вы¬
работать некую «стандартную биографию», которая одинаково
«подходила» бы к Александру Македонскому и, скажем, к
Ивану Александровичу Хлестакову. В этом и состоит удобство
пустейших абстракций.
Пользуясь своим «открытием», Тойнби утверждает, что
история, пройдя цикл, возвращается к исходному пункту и
снова начинает круговорот. Современный капиталистический
строй и представляет собой, по теории Тойнби, вторую сту¬
пень в историческом цикле. Тойнби признает, таким образом,
что в капиталистическом обществе осуществляется господство
меньшинства над большинством. Но его теория отнюдь не
имеет в виду какого бы то ни было экономического и полити¬
ческого переустройства буржуазного общества. Он считает это
общество естественным и всякое покушение на него со сто¬
роны пролетариата рассматривает как угрозу цивилизации. На¬
род — творец культуры, творец истории, но Тойнби не желает
1 См. A. Toynbee, A Study of History, vol. I, London etc., 1955.
54

этого знать, называя его «нетворческой массой». Тойнби вос¬
хваляет эксплуататорские классы, объявляя их «творческим
меньшинством». Тойнби набрасывает идеалистический покров
на историю, утверждая, будто в развитии эксплуататорского
общества был период «идиллических» отношений между угне¬
тателями и угнетенными. Тойнби уверяет, что, сохраняя
эксплуататорский строй, можно вернуться к этой никогда не
существовавшей идиллии. Для этой цели на помощь капита¬
лизму он призывает религию, христианство.
Тойнби считает, что, опираясь на христианскую религию,
современный капитализм может ликвидировать «раскол» в об¬
ществе и вновь обрести покой и полную «интеграцию». С по¬
разительной откровенностью он пишет: если христианство в
Америке в XVIII и начале XIX в. сумело «создать единение»
между белым рабовладельцем и черным рабом, то можно на¬
деяться, что оно сумеет «излечить» и современный капитализм
от «раскола» общества и от борьбы эксплуатируемых против
эксплуататоров. Профессор Тойнби полагает, что таким обра¬
зом «западная цивилизация», как он называет капиталистиче¬
ский мир, в отличие от древних цивилизаций, несмотря на
угрожающие симптомы упадка, избежит гибели, ликвидирует
«раскол социального целого» и классовую борьбу. «Заслуги»
профессора Тойнби в этой области были замечены. Американ¬
ский реакционный журнальчик «Тайм» поместил на обложке
портрет Тойнби с ликующей надписью: «Наша цивилизация не
обречена на гибель». Реакционные американские журналисты
подняли шум по поводу труда профессора Тойнби, заявляя,
что это «наиболее выдающееся произведение в области теории
истории из написанных в Англии со времен «Капитала»
Маркса» \
Другую схему развития цивилизации, другую периодиза¬
цию истории, но тоже воспроизводящую теорию циклов, пред¬
лагает уже упоминавшийся нами американский профессор
Райт. Каждая цивилизация, утверждает он, начинается с
«героического века». За ним следует период конфликтов между
различными движениями, возникшими уже в «героическом
веке». Период обострения конфликтов Райт называет «смут¬
ным временем». Этот термин, заимствованный английскими и
американскими историками из русской истории начала XVII в.,
применяется и к древнему Египту, и к различным периодам
новой истории. «Смутное время», когда вступили в действие
внутренние конфликты, когда имеет место гражданский разлад
и возникли экономические потрясения, сменяется периодом
восстановления равновесия, укрепления государства и разви¬
тия его экспансии. Однако этот период имеет свою теневую
сторону, он характеризуется подавлением индивидуальной
1 «Time», March 17, 1947, р. 29.
55

свободы, сужением местной автономии, что ведет в конце кон¬
цов к упадку, к потере веры в будущее. У высших классов это
выражается в уходе в искусство, а у «внутреннего и внешнего
пролетариата» — в создании новой религии, новой веры. Так
возникает «новый социальный идеал». С этого начинается но¬
вая цивилизация, новый круговорот развития.
Рецепт изготовления схемы Райта не сложен. Эта схема
изображает в упрощенном виде процесс упадка и крушения
античной рабовладельческой формации. Поскольку и греческая
античность и европейское средневековье имеют героический
эпор, постольку конструируется туманная стадия «героиче¬
ского века». Средневековье смыкается с периодом капитализма
в единую «цивилизацию», которая, начавшись «героическим
веком», ныне клонится к упадку. Создание мировых империй
подсказывает аналогию с эпохой Римской империи. Общий
вывод из этой схемы один: за нынешней «цивилизацией» по¬
следует снова «варварство».
Насквозь идеалистические и откровенно метафизические
схемы Райта и Тойнби пытаются доказать, что из круга феода¬
лизм — капитализм обществу не вырваться, что человечеству
остается лишь топтаться на месте, ремонтируя капитализм.
Теоретические позиции этого направления современной социо¬
логии сводятся к отрицанию закономерностей общественного
развития и исторического прогресса под предлогом того, что в
истории нет прямолинейного пути, что старые схемы прямоли¬
нейного развития опровергнуты фактами.
Марксисты хорошо знают, что в истории нет прямых путей,
что ход истории извилист и противоречив. «История, — как
указывает Ленин, — идет зигзагами и кружными путями» *. Но
из этого отнюдь не следует вывод об отсутствии исторического
прогресса. Еще Чернышевскому было ясно, что «отвергать
прогресс — такая же нелепость, как отвергать силу падения».
Конечно, в истории существовали отдельные цивилизации,
отдельные общества, происходили отдельные процессы, но
каждый отдельный процесс создавал некоторые материальные
и социальные предпосылки для возникновения другого про¬
цесса. Разорвать историю на клочки, разбить исторический про¬
цесс на отдельные, ничем не связанные друг с другом циклы —
это значит подорвать возможность научного познания в обла¬
сти истории.
Никаких циклов в истории не было. Классовые обществен¬
но-экономические формации под действием неумолимых зако¬
нов развития, в результате острого противоречия между про¬
изводительными силами и производственными отношениями
клонились к упадку и разрушались. Последующая формация
была уже более высокой ступенью, чем предыдущая. Кон¬
1 В. И. Ленин, Соч., т. 27, стр. 137.
56

фликт между производительными силами и производственными
отношениями, присущий антагонистическому обществу, созда¬
вался уже на новой основе. Конкретными выражениями разви¬
тия формаций являлись определенные государства, страны.
Без анализа закономерностей, присущих формации, нельзя по¬
нять и конкретную историю этих государств и стран.
Что же ведет современную социологию к подобного рода
ложным схемам? Буржуазное мировоззрение, идеализм, клас¬
совые интересы буржуазии, хотя, разумеется, не все социологи
на Западе и сознают это.
Однако некоторые буржуазные социологи прямо заявляют,
что главная опасность теорий общественного развития заклю¬
чается в том, что они основаны на «признании неизбежных
последовательных стадий развития». Вот эта идея последова¬
тельности стадий развития меньше всего нравится буржуазным
идеологам, ибо она в конечном итоге приводит к выводу, что
капиталистическое общество — лишь одна из стадий общест¬
венного процесса, которая заменяется высшей стадией, новой
формой общества — коммунизмом.
По поводу рассуждений сторонников теории «циклов»
нельзя не вспомнить ироническое стихотворение 1905 г., кото¬
рое А. М. Горький приводит в своем романе «Жизнь Клима
Самгина»:
Но полезней, па их взгляд,
Чтоб народ пошел назад...
Народы, история должны двигаться назад, а не вперед —
таков смысл теории «круговорота». Каждый представитель
этой теории дает такую «периодизацию» истории, какая ему
заблагорассудится, явно искажая историческую действитель¬
ность.
Английский реакционный писатель Хаксли, проповедуя
круговорот в истории общества, составил свою собственную
схему: «Периоды классицизма сменяются периодами роман¬
тизма, периоды святости — периодами неверия, периоды паци¬
физма и интернационализма — периодами национализма и ми¬
литаризма» Ч Такая, с позволения сказать, «теория» может
служить лишь для обоснования «неизбежности» подготовки
новой войны, для оправдания деятельности милитаристов.
«Теорию круговорота» в истории общества на свой лад про¬
поведуют также неомальтузианцы и представители «науки»
человеководства — евгеники. Так, американский мальтузианец
Пендел в вышедшей в 1951 г. книге «Безудержный рост насе¬
ления» доказывает, что подъем и упадок цивилизации опреде¬
ляются генетическим «качеством» членов общества, которых
он разделяет на две категории: «разрешители проблем» и
1 «Approaches to World Peace», New York and London, 1944, p. 476.
57

«обуза общества». Согласно этой теории, на ранних стадиях
развития каждой цивилизации руководящую роль играют
«разрешители проблем»; массы же людей, относящихся к ка¬
тегории «обуза общества», «устраняются» в силу таких «есте¬
ственных» процессов, как голод, высокая детская смертность
и т. д. Затем, когда в результате деятельности «разрешителей
проблем» условия жизни общества улучшаются, смертность
среди тех, кто составляет «обузу общества», сокращается и их
удельный вес в обществе возрастает. Вследствие этого резко
ухудшается «генетическое качество» общества (или, как пи¬
шет один из проповедников этой теории, американский евге-
ник Кук, происходит «генетическая эрозия»), цивилизация на¬
чинает клониться к упадку и в конце концов гибнет, если не
восстановить действия законов «естественного отбора». Но в
случае резкого ухудшения общих условий жизни и обострения
«борьбы за существование» общество избавляется от «обузы»,
и в общественном развитии наступает новый цикл.
«Спасители» цивилизации из числа мальтузианцев и евге-
нпков считают «факторами прогресса» голод, войны, человеко-
истребление!
Так различными путями буржуазные идеологи стремятся
достигнуть одной цели — дискредитировать научное представ¬
ление о капитализме как исторически преходящем этапе в
развитии общества, о закономерной смене капитализма новой,
высшей общественной формацией — коммунизмом. Социологи,
подпавшие под влияние теории круговорота, видят кризис
капиталистической системы, но выход ищут в возврате к прой¬
денным ступеням общественного развития, проповедуют либо
топтание па месте, либо движение вспять.
О возврате к пройденному, к прошлому стало модным го¬
ворить уже давно. Так, например, Вильгельм Рёпке, написав¬
ший книгу «Кризис нашего времени», считает, что все беды
начались с французской революции 1789 г., и, собственно го¬
воря, уже от этой даты истории следовало бы повернуть назад.
Рёпке противопоставляет французской революции XVIII в. и
Франции английскую революцию и англосаксонские страны,
которые-де возникли из демократии и либерализма, «более
раннего и более органического» По его мнению, выход для
общества состоит в отказе от «тлетворного духа» французской
революции. Он проповедует вздорную и реакционную утопию
«депролетаризации» промышленности путем превращения ра¬
бочего класса в мелкую буржуазию.
Известный французский католический социолог Бардэ в
книге «Завтра — 2000-й год!»1 2 прямо призывает вернуться к
феодальным порядкам, к изобретенной им «полифонической ор¬
1 W. Ropke, La crise de notre temps, Neuchatel, 1945, p. 62.
2 G. Bardet, Demain, c’est 1’an 2000! Paris, 1952.
58

ганизации», под которой подразумевается феодально-теократиче¬
ское общество и государство. «Единственная среда, где человек
может избежать поглощения машинами, вновь обрести ритм
космоса и бога, — это деревня»; «ремесленная структура яв¬
ляется наиболее освободительной» — такого рода доводами
обосновывает католический теоретик необходимость возрожде¬
ния феодальных порядков, ликвидацию современной промыш¬
ленности и больших городов (а вместе с ними и пролетариата).
Буржуазные социологи, призывая возвратиться к средневе¬
ковью, как «золотому веку», проповедуют клерикализацию об¬
щественной жизни, обосновывают насаждение фашистских пли
полуфашистских порядков в буржуазных странах.
Исчезновение. веры в прогресс в современном западном
мире связано с исчезновением веры в будущее капиталистиче¬
ской системы. В сборнике «Современная социальная наука»
Л. Бернард в своей статье справедливо отмечает, что в противо¬
положность философии XVIII в. социальная мысль XIX в.
(имеется в виду буржуазная общественная мысль) основы¬
вается на убеждении, что «эволюция не необходима и не неиз¬
бежно прогрессивна» и что «прогресс сам по себе не является
внутренне присущим естественным законом» L То обстоятель¬
ство, что в XX в. проблема прогресса стала вообще исчезать
из трудов социологов, Л. Бернард объясняет следующим обра¬
зом: «Несколько факторов способствовали упадку интереса к
этому вопросу или по крайней мере отказу от попытки рас¬
смотреть его научно. Многие социологи считают, что нам не
достает метода для того, чтобы измерить прогресс и отличить
прогресс от регресса. Другие думают, что прогресс целиком со¬
относителен с целями, которые мы выдвигаем, но считают, что
установление абсолютных целей невозможно. Иные напуганы
трудностями этой проблемы и предпочитают работать над раз¬
личными сторонами социальных изменений, по крайней мере
до тех пор, пока невозможно установить определенную соци¬
альную перспективу. Даже сам термин «прогресс» неприемлем
для тех, кто верит, что наука должна ограничиться описанием
и избежать суждения о ценностях». К тому же «социологи глу¬
боко обескуражены современными социальными фактами и
полагают, что общество находится на пути к общему упадку.
Поэтому они вообще избегают обсуждения вопроса о про¬
грессе» 1 2.
Если нет научного критерия прогресса, то, действительно,
мудрено дать точный ответ на этот вопрос. Но разве не ясно,
что освобождение масс от эксплуатации, освобождение челове¬
чества от кровавых войн, ликвидация морали корысти и
1 «Contemporary Social Science», ed. by Ph. L. Harriman, J. S. Roucek,
G. B. de Huszar, vol. I, Harrisburg, 1953, p. 182—183.
2 Ibid., p. 184—185.
59

наживы, что все это ведет человека вперед? Но именно об этом
и не хотят говорить буржуазные теоретики.
, Вот почему в изданном в 1955 г. в Западной Германии
«Словаре социологии» слово «прогресс» отсутствует. Нет этого
термина и в многочисленных учебниках социологии. Слово
«прогресс» исчезло и из «Британской энциклопедии». В совре-
менном буржуазном мировоззрении не находится места для
этого понятия.
Но если историк потерял компас, указывающий направле-
нпе исторического процесса, значит он заблудился в лабиринте
исторических фактов и в лучшем случае может лишь реги¬
стрировать единичное, случайное. Собственно, к этому и тол¬
кает историка современная буржуазная социология и филосо¬
фия истории.
Отрицание необходимых связей между общественными яв¬
лениями, в частности объективных причинных связей, отри¬
цание объективной логики истории, единства исторического
процесса — такова уже порядком затасканная премудрость
буржуазной социологии. И все же многие историки следуют
этим идеям.
Историк Фишер заявляет, что в истории нет никакой зако¬
номерности, а есть лишь следование во времени одних собы¬
тий за другими, подобно тому «как волна следует за волной»
Поэтому, заключает Фишер, дело историка — «распознавать
в развитии человеческих судеб игру случайного и непредвиден¬
ного».
Это положение несостоятельно не только теоретически.
В наше время оно и политически вредно. Теория случайности,
якобы господствующей в истории, является логической пред¬
посылкой волюнтаризма, который не желает считаться ни с
какими закономерностями. Идеологи империализма в поступа¬
тельном движении человечества, в победе социализма в ряде
стран, в успехах национально-освободительного движения видят
«досадную случайность», которую следует «исправить». Обще¬
ствоведы, доказывая, что история есть нагромождение случай¬
ного, по сути дела оправдывают любую политику произвола
современных империалистов, ведь последние, по их мнению, не
стеснены никакими законами общественного развития.
Конечно, марксизм не отрицает того, что случайности
имеют место как в природе, так и в общественной жизни, что
случайность может иногда оказать значительное влияние на
ход событий. Но не случайность определяет ход истории. Пря¬
таться за ее спину значит искать «убежища для невежества»,
как говорил Спиноза. Признание известной роли случайностей
в развитии природы и общества не противоречит тому поло¬
жению, что и природа и общественная жизнь развиваются
1 Я. Fischer, A History of Europe, vol. I, London, 1935, p. VII.»
60

закономерно. Познание этих закономерностей и есть дело
науки. Теория общественного развития как хаоса случайного
ведет к отказу от научного понимания социальных явлений.
Никакие математические методы, никакая теория вероятности
п закон больших чисел не спасут научную мысль от полной
деградации, если отвергнуть всякие представления о законо¬
мерности общественного развития.
Некоторые социологи на Западе понимают, в какой тупик
зашла буржуазная теория общественного развития. В наш век
величайших завоеваний научной мысли нельзя не видеть все
убожество реакционных социологических учений.
В этом отношении представляет интерес опубликованная
в 1958 г. книга американского социолога Бэйли, посвященная
критическому рассмотрению европейской и американской со¬
циологии XX в. Автор этой книги не согласен с концепциями,
отрицающими исторический прогресс, и призывает спасти со¬
циологию «от разрушающих атак» циклизма и иррациона¬
лизма Ч
Бэйли отмечает, что, в то время как эпоха возникновения
социологии — это эпоха оптимизма, нынешняя социология про¬
низана пессимизмом. В начале XX в. настроение разочарования
было распространено главным образом в европейских кругах,
«однако сейчас слышны более чем громовые раскаты ра¬
зочарования и из Соединенных Штатов»1 2. Социологические
теории не только отражают пессимистические настроения в об¬
ществе, но и в свою очередь содействуют их распространению.
Бэйли решительно выступает против подобной роли социо¬
логии.
Он справедливо отмечает, что идея прогресса и вера в
прогресс в XVIII в. диктовались убежденностью во всемогу¬
ществе человеческого разума и в рациональности поведения
человека. Современная социология отказывается именно от
этих представлений. В многочисленных социологических «тео¬
риях масс», «теориях толпы» деятельность людей рассматри¬
вается как нечто иррациональное. Неверие в прогресс, проро¬
чества о гибели цивилизации, представление о человеке как
существе иррациональном, которым движут мифы, слепая вера,
иллюзии — все это и приводит современную социологию к
безысходному пессимизму. Социологи, пессимистически смотря¬
щие на перспективы развития человечества, не желают понять
1 См. R. В. Bailey, Sociology Faces Pessimism. A Study of European
Sociological Thought, Amidst a Fading Optimism, The Hague, Martinus
Nijhoff, 1958, p. 166 (книга Бэйли — диссертация на соискание степени
доктора философии в Утрехтском университете по рекомендации ректора
университета Л. Сиклеса. Автор — американец, преподает в колледже
штата Висконсин).
2 Ibid., р. 34.
61

и значение социологии в деле преобразования общества. Бэйли
считает, что социология должна стать истинным знанием,
должна исходить из рационального понимания человека и его
деятельности. Необходимо, по его мнению, найти синтез преж¬
них теорий XVIII в. и нынешних учений: «Этот новый синтез
включил бы (но с видоизменениями и ограничениями) убеж¬
денность философов восемнадцатого века в том, что истина,
доступная рационально мыслящим существам, воплощается в
социальном прогрессе» !. К этому надо прибавить, что глав¬
ную тенденцию социального прогресса выражает великая ис¬
тина коммунизма. В наши дни идея социального прогресса,
теория научного коммунизма и теория общественного разви¬
тия неразрывно слиты.
* *
*
В насчитывающей десятилетия борьбе марксизма-ленинизма
против буржуазных течений, которые извращенно толкуют
ход развития общества, наступает новый этап. Буржуазные
идеологи сделали все возможное для того, чтобы создать у
трудящихся капиталистических стран превратное представле¬
ние о социализме. Объявив капитализм, мир частного предпри¬
нимательства вечным, буржуазные теоретики старались вся¬
чески запутать вопрос о развитии общественных отношений в
прошлом и настоящем, представить в ложном свете перспек¬
тивы этого развития. По существу они стремились лишить
движение рабочего класса и всех трудящихся исторических
перспектив, внушить трудящимся мысль, что им суждено вечно
жить в условиях капитализма, реформированного и поднов¬
ленного, ибо иных возможностей у исторического процесса
якобы нет.
Ныне, когда контуры величественного здания коммунизма
вырисовываются все яснее и четче, когда строится само это
здание, по буржуазной идеологии наносится самый тяжелый
удар. Что могут теоретики буржуазии противопоставить уче¬
нию о коммунизме, успешно выполняемой программе строи¬
тельства коммунизма? Кроме апологии буржуазного индиви¬
дуализма и частной собственности, в их идеологическом арсе¬
нале ничего нет.
Буржуазная идеология и капиталистическое общество, по¬
родившие это мировоззрение, встретились с новым крепнущим
и развивающимся общественным строем и его побеждающей
идеологией. В борьбе двух идеологий вопросам общественного
развития принадлежит важнейшее место, ибо это вопросы о
1 В, В. Bailey, Sociology Faces Pessimism.., p. 167.
62

настоящем и будущем, о судьбе человечества. Буржуазной тео¬
рии общественного развития в этой борьбе уже нанесены сокру¬
шительные удары.
Марксизм-ленинизм — это не только теория. Его идеи во¬
площены в творческой, созидательной деятельности миллион¬
ных масс. Грандиозные успехи марксизма-ленинизма ныне вы¬
нуждены признать и открытые противники социализма. Они,
например, не могут отрицать великое историческое значение
социалистической индустриализации, которая вырвала старую
Россию из нищеты и превратила ее в могучий Советский Союз.
Мы заставили буржуазных идеологов и реформистов признать
этот факт, хотя они и пытались умолчать о том, какие выводы
следуют из него для перспектив общественного развития всего
мира.
Буржуазные идеологи признают, что сейчас наступил пе¬
риод новых раздумий в экономически слабо развитых странах
Востока насчет того, какие пути общественного развития ве¬
дут к лучшему будущему. И пытливая мысль народов этих
стран все чаще обращается к коммунистическим идеям. Не¬
сомненно, что наш семилетний план, его претворение в жизнь
усилит влияние коммунистических идей, идей социализма на
массы трудящихся, будет стимулировать социальный прогресс,
подрывать влияние буржуазной идеологии.
Сейчас, с наступлением нового этапа идеологической
борьбы, буржуазные теоретики не могут не признать, что раз¬
вернутое строительство коммунистического общества в СССР
будет иметь огромное значение не только для слаборазвитых
стран Востока, но и для ряда стран Западной Европы. Однако
они замалчивают самое главное —- правду о том, что этап раз¬
вернутого строительства коммунизма в нашей стране сыграет
большую роль в деле завоевания рабочего класса и всех тру¬
дящихся на сторону идей коммунизма и в наиболее развитых
капиталистических странах.
Реформисты и ревизионисты, следуя буржуазным теорети¬
кам, много болтали о преобразовании общественных отношений
при капиталистическом строе «в духе приближения к социа¬
лизму», много пустого и вредного писали о политической над¬
стройке, о государстве в период империализма. Сама жизнь
с нарастающей силой бьет по идеализму, по антимарксист¬
ской сущности этих теорий, разоблачает в глазах трудящихся
подлинную сущность рассуждений реформистов и ревизиони¬
стов.
Новый этап в идеологической борьбе, в который мы всту¬
пили, вооруженные марксистско-ленинской программой раз¬
вернутого строительства коммунистического общества, будет
отличаться дальнейшим укреплением идеологического един¬
ства всего мирового коммунистического движения, дальнейшим
63

укреплением единства всей мировой системы социализма
и в первую очередь непоколебимым единством марксистско-ле¬
нинских партий — ведущей силы социалистического лагеря.
Усиливается и углубляется борьба со всеми видами совре¬
менной идеологии империалистической реакции, в частности
с буржуазными и реформистскими, а также ревизионистскими
теориями общественного развития, теориями, отрицающими или
извращающими закономерности и тенденции исторического
процесса, подлинное содержание которого в наше время есть
переход от капитализма к коммунистическому обществу. Во¬
прос о перспективах общественного развития стал важнейшим
вопросом идеологической борьбы нашего времени.

ОБЩЕСТВЕННОЕ
РАЗВИТИЕ

I. ВОПРОСЫ ЗАКОНОМЕРНОСТИ ОБЩЕСТВЕННОГО
РАЗВИТИЯ
Проблема закономерности общественного развития — цен¬
тральная проблема социологии. В решении этого вопроса наи¬
более ясно и отчетливо проявляется коренная противополож¬
ность материалистического и идеалистического понимания
истории, вокруг него идет ожесточенная идеологическая
борьба.
Марксистско-ленинская, теория рассматривает развитие че¬
ловеческого общества как закономерный, естественноистори¬
ческий процесс и именно из анализа объективных законов
этого процесса выводит неизбежность торжества коммунизма
во всем мире. Современная буржуазная социология, напротив,
пытается «опровергнуть» идею объективной закономерности
развития общества, извращает социальные законы, стремясь
тем самым подорвать теоретические основы коммунистического
мировоззрения и оправдать реакционную политику империа¬
листической буржуазии.
Борьба буржуазной социологии против научного детерми¬
низма имеет весьма глубокие классовые корни. Империализм
обнажил все противоречия капиталистической системы, сделал
ее непрочной и неустойчивой. Признать в этих условиях, что
существует объективная необходимость в развитии общества,
неумолимо пролагающая свой путь через любые случайности,
значит признать, что капиталистический строй исторически
обречен и неминуемо должен уступить место новому, социали¬
стическому строю. Буржуазия чувствует, что законы общест¬
венного развития действуют против нее. Об этом свидетель¬
ствуют замедление темпов развития капиталистической эко¬
номики, разрушительные войны, экономические кризисы и
т. п. Это подтверждают неуклонные успехи мировой социали¬
стической системы. Империалистическая буржуазия не в силах
3*
67

уничтожить эти законы в самой объективной действительности
и поэтому стремится «упразднить» их хотя бы в своем собст¬
венном сознании. «Опровержение» научного детерминизма,
откровенно заостренное против марксистско-ленинской теории,
выполняет свою функцию в идеологической борьбе умираю¬
щего буржуазного мира, имеет целью доказать, что судьба его
окончательно еще не решена и что он может выиграть еще
битву за существование.
Крушение привычных догм о незыблемости и устойчивости
капитализма буржуазная общественная мысль пытается вы¬
дать за крушение самой идеи закономерности и детерминиро¬
ванности общественного процесса. «Отчаяние в возможности
научно разбирать настоящее, отказ от науки, стремление на¬
плевать на всякие обобщения, спрятаться от всяких «законов»
исторического развития, загородить лес — деревьями, вот клас¬
совый смысл того модного буржуазного скептицизма, той мерт¬
вой и мертвящей схоластики» \ которые характерны для бур¬
жуазной социологии эпохи империализма.
Нападки на идею исторической закономерности проходят
через всю современную буржуазную социологию и историогра¬
фию. Подобно тому, как известный мольеровский герой не мог
прийти в себя от изумления, узнав на склоне лет, что он всю
свою жизнь говорил прозой, буржуазные социологи не могут
примириться с тем, что все действия людей причинно обуслов¬
лены и подчинены объективным законам. Но если мольеров¬
ский мещанин во дворянстве не пытался оспаривать сообщен¬
ный ему факт, то современные волюнтаристы не только «оспа¬
ривают» идею детерминизма, но и порочат ее, утверждая, будто
следование материалистической точке зрения превращает лю¬
дей в механических кукол и бездумных автоматов. Если при¬
знать историю закономерной, пишет американский судья
Джером Фрэнк, «по совместительству» выступающий в роли
социолога, то «свободные американцы» окажутся лишь «чрево¬
вещающими марионетками таинственных сил»; кроме того, бу¬
дет «подорван» американский государственный строй, так как
никем не изданным законам истории необходимо «повиноваться
так же, как закону, изданному Конгрессом» 1 2.
Однако, возрождая антинаучный волюнтаризм, современ¬
ные буржуазные философы и социологи представляют дело
так, будто они выступают от имени «новейшей» науки.
Свою борьбу с марксизмом они рекламируют как преодоление
«односторонности» и «догматизма» исторического материализма,
который изображается ими как одна из разновидностей меха¬
нистического детерминизма и вульгарного натурализма XIX в.
Волюнтаризм в социологии оказывается, таким образом, род¬
1 В. И. Ленин, Соч., т. 20, стр. 179.
2 J. Frank, Fate and Freedom, New York, 1945, p. 16.
68

ственным физическому идеализму, а его глубокая антинауч¬
ность маскируется ссылками на достижения современного
естествознания. Атаки на философские основы марксизма слу¬
жат «теоретической» базой для буржуазной клеветы на со¬
циалистический строй, а также ревизионистских нападок на
стратегию и тактику коммунистического движения.
Разоблачению того, как буржуазная социология отрицает
или превратно толкует законы общественного развития, посвя¬
щена вся эта книга. В данном разделе проблема исторической
закономерности рассматривается лишь в ее философском, мето¬
дологическом аспекте. Не анализируя специально извращенную
трактовку буржуазными социологами тех или иных конкрет¬
ных законов общественного развития, мы попытаемся пока¬
зать порочность их коренных методологических установок, са¬
мого их подхода к проблеме закономерности в истории.
1.	Буржуазная социология против научного
детерминизма
Когда буржуазия была еще прогрессивным классом, ее
идеологи не выражали сомнения в существовании объектив¬
ной исторической необходимости, смело противопоставляли
религиозно-феодальному учению о божественном провидении
идею «естественного закона истории». «Законы в самом широ¬
ком значении этого слова суть необходимые отношения, выте¬
кающие из природы вещей; в этом смысле все, что существует,
имеет свои законы... Те, которые говорят, что все видимые
нами в мире явления произведены слепою судьбою, утверж-
дают великую нелепость, так как что может быть нелепее сле¬
пой судьбы, создавшей разумные существа?» — писал, напри¬
мер, Монтескье «Какого бы понятия не составить себе мета¬
физически о свободе воли, — вторит ему И. Кант, — необхо¬
димо, однако, признать, что проявления последней, человече¬
ские поступки, подобно всякому другому явлению природы,
определяются общими естественными законами» 1 2.
Принцип детерминизма и идея «естественного закона» исто¬
рии, сформулированная выдающимися мыслителями XVIII —
начала XIX в., сыграли немалую прогрессивную роль в борьбе
против религиозно-мистической трактовки исторического про¬
цесса и против примитивной повествовательности средневеко¬
вых хроник. Принцип законосообразности исторического про-»
цесса ориентировал ученых на вдумчивые поиски глубоких
причин и движущих сил истории, а в политическом отношении
способствовал укреплению уверенности революционной в то
1 Ш. Монтескье, Избранные произведения, Госполитиздат, М , 1955,
стр. 163.
2 И. Кант, Идея всеобщей истории, «Родоначальники позитивизма»,
вып. 1, СПБ, 1910, стр. 3.
69

время буржуазии в своей победе над силами феодально-клери¬
кальной реакции.
Но идея детерминизма в философии истории XVIII и на¬
чала XIX в. была выражена еще в высшей степени несовер¬
шенно и окутана множеством теологических и натуралистиче¬
ских оболочек.
Во-первых, просветительная философия истории и в еще
большей степени философия истории немецкого классического
идеализма страдала абстрактностью и априоризмом: обобще¬
ние реального исторического опыта подменялось произволь¬
ными умозрительными построениями. Отсюда — телеологизм
этой философии. Отказавшись видеть в истории простое пе¬
реплетение целей и стремлений отдельных индивидуумов, она
рассматривала ее как осуществление абстрактных «предначер
таний природы» (Кант) или «абсолютного духа» (Гегель).
Во-вторых, теория причинности, которой оперировала об¬
щественно-философская мысль XVIII — начала XIX в., была
заимствована из механистического естествознания и страдала
серьезной метафизической ограниченностью. Теория механи¬
ческой причинности, так называемый лапласовский детерми¬
низм, господствовавший в научном мышлении XVIII — на¬
чала XIX в., исходила из того, что действие не может содер¬
жать ничего, что не было бы уже заложено в его причине, и
что, следовательно, переход из любого данного состояния в
другое возможен только одним-единственным путем, в соответ¬
ствии с законами классической механики. Эта концепция была
достаточной для объяснения механического взаимодействия
материальных тел, но обнаруживала свою полную несостоя¬
тельность, как только речь заходила о сложных процессах
развития, особенно в органической или общественной жизни.
К чему ведет механистический детерминизм в социологии,
можно ясно видеть на примере известного французского фи¬
лософа и социолога-позитивиста XIX в. Луи Бурдо. Бурдо
справедливо выступает против распространенного в буржуаз¬
ной историографии культа «великих личностей» и объяснения
всемирно-исторических процессов частными, порой анекдоти¬
ческими, событиями. «К счастью, — пишет он, — устойчивость
мира покоится на менее хрупком основании, чем плечи како¬
го-нибудь героя» \
Чтобы избежать сведения истории к несущественным слу¬
чайностям, Бурдо (и*это характерно для большинства буржуаз¬
ных социологов XIX в.) требует строго различать причину со¬
бытия и повод к нему. «Когда снег, скопившийся на склонах
гор, готов упасть, достаточно легчайшего сотрясения, катяще¬
гося камня, ноги прохожего, севшей птпчки, дуновения ветра,
звука голоса, чтобы ускорить обвал; но та из этих случайно¬
1 L. Bourdeau, L’histoire et les historiens, Paris, 1888, p. 119.
70

стей, которая вызовет падение снега, является не причиной
его, а лишь поводом. Действительная причина — это тяготение
массы и ее состояние неустойчивого равновесия. Естественная
сила предписывает результат, случай его определяет. При от¬
сутствии данного случая какой-нибудь другой немного времени
спустя вызвал бы то же самое следствие, а если бы не было
никакого повода, масса упала бы и сама, увлекаемая своим
собственным весом» L
Пафос рассуждений Бурдо состоит в доказательстве стро¬
гой детерминированности и закономерности исторического
процесса. Однако, не понимая реальной диалектики общего и
особенного, необходимого и случайного, Бурдо стремится объ¬
яснить весь ход исторического развития при помощи какой-ни¬
будь одной-единственной причины: «Разум поднимается, таким
образом, от причины к причине, пока он не находит простую и
несводимую причину, которая объясняет все, сама не нуждаясь
в объяснении» 1 2. Эти рассуждения приводят Бурдо к абстракт¬
ному «закону прогресса», который он конструирует по аналогии
с физически^ законом тяготения3. Но его тощая абстрактная
формула ни в коей мере не помогает понять конкретный ход
истории, она оказывается произвольной и бесплодной попыткой
свести дело к «простейшей причине». Подобную судьбу разде¬
лили теоретические конструкции большинства буржуазных со¬
циологов XIX в.
Преодолеть этот абстрактный социологизм смогло только
материалистическое понимание истории. Подчеркивая строжай¬
шую детерминированность исторического процесса п доказав
необходимость объяснения всех явлений духовной жизни об¬
щества и его политического строя закономерными процессами
материального бытия, Маркс и Энгельс вместе с тем высту¬
пали против одностороннего, вульгарно-механистического пони¬
мания исторической причинности. Исторический материализм
рассматривает человеческое общество как целостный социаль¬
ный организм, находящийся в процессе развития. Этот взгляд
подразумевает, что любой исследуемый процесс обусловлен со¬
вокупностью многих явлений, каждое из которых в отдель¬
ности необходимо, а все они вместе достаточны для того, чтобы
данный процесс совершился. Так, без наличия революционной
ситуации революция не может начаться. Но революционная
ситуация завершается революцией не всегда, а лишь при
определенных условиях. Поэтому, рассматривая такое сложное
явление, как революция, следует учитывать множество различ¬
ных обстоятельств, что не исключает, разумеется, изучения
основы всего процесса.
1 L. Bourdeaut L’histoire et les historiens, p. 135.
2 Ibid., p. 355—356.
8 Cm. ibid , p. 365.
71

Если марксистско-ленинская теория подчеркивает слож¬
ность общественного развития, для того чтобы, усовершенствуя
научный аппарат исследования, как можно верное и глубже
познать объективную реальность в ее внутренней закономер¬
ности, то буржуазная социология эпохи империализма подхо¬
дит к этой проблеме с диаметрально противоположных пози¬
ций. Для нее кризис механистического детерминизма равно¬
значен несостоятельности всякого детерминизма, а сложность
общественных явлений она подчеркивает лишь для того, чтобы
доказать, что общественную жизнь вообще невозможно иссле¬
довать объективно, научно.
Развернутый поход против идеи причинности и повторяе¬
мости общественных явлений буржуазная философия и социо¬
логия начали еще в конце XIX в. прежде всего в области исто¬
рической науки. Здесь особенно сильно ощущалась неудовле¬
творительность той трактовки диалектики общего, особенного и
единичного, которую давали социологи-позитивисты XIX в.
Историк не может полностью отвлечься от индивидуальных,
особых событий и процессов. Каждый же такой индивидуаль¬
ный факт — будет ли то Бородинское сражение или первона¬
чальное накопление в Англии — неизбежно содержит в себе
нечто случайное, единичное, что нельзя вывести ни из одного
общего закона. Абстрактные социологические схемы, вроде ци¬
тированных выше рассуждений Бурдо, оказываются здесь со¬
вершенно бессильными. В буржуазной историографии волюн¬
таризм всегда чувствовал себя наиболее вольготно, а в конце
XIX в. в связи с общим кризисом буржуазной исторической
мысли он начал фронтальное наступление. По форме это была
критика позитивистской социологии, а по сути дела острие
полемики было направлено против исторического материа¬
лизма.
В центре этой дискуссии стояла (и продолжает стоять)
диалектика общего и единичного. Можно ли объяснить исто¬
рический процесс каким-либо всеобщим законом? — спраши¬
вал известный немецкий историк-неокантианец Эдуард Мейер.
Нет, отвечал он, ибо каждое историческое событие осущест¬
вляется не иначе, как в результате свободно принятых реше¬
ний тех или иных исторических деятелей: «Вторая пуническая
война была результатом решеция Ганнибала, Семилетняя
война — Фридриха Великого, война 1866 г. — Бисмарка. Все
эти люди могли остановиться и на каких-нибудь других реше¬
ниях, другие на их месте поступили бы иначе, а это имело бы
своим последствием иной ход исторических событий» 1. Следо¬
вательно, в истории все случайно. Необходимость — лишь субъ¬
ективный постулат нашего мышления, а никак не объек¬
1 Э. Мейер, Теоретические и методологические вопросы истории,
изд. 2, М.» 1911, стр. 24.
72

тивная связь причинных рядов. «Исторические законы, —
подчеркивает Мейер, — существуют только в идее, в качестве
постулатов. Точно так же и в области массовых явлений,
например, в экономической истории, нет никаких законов,
а есть лишь выведенные путем аналогии эмпирические
обобщения» \ которые не обладают никакой силой необходи¬
мости. При этом Мейер отвергает самую идею исторической
причинности: причинный ряд истории бесконечен, и чем даль¬
ше идти по этой цепи причин, тем проблематичнее и ненадеж¬
нее она становится. Но коль скоро в самом историческом про¬
цессе отсутствует объективная закономерность, не может быть
ее и в историческом познании, так как у историка нет объ¬
ективного критерия для отбора и обобщения фактов. Мейер
прямо отрицает наличие в истории объективной истины:
«Только благодаря исторической оценке, выделяющей из бес¬
конечной массы одновременных фактов какой-нибудь единич¬
ный факт, последний становится историческим событием. Проб¬
лемы, с которыми историк подходит к материалу, он черпает
из своего «я»» 1 2. Таким образом, история не только сводится
к изучению единичных фактов, но даже отбор их подчиняется
субъективному усмотрению: событие является историческим
не само по себе, а лишь постольку, поскольку исследователь
объявляет его таковым! Волюнтаризм в онтологии, в трактовке
исторического процесса неизбежно приводит к гносеологиче¬
скому субъективизму в методологии исторического знания.
Абсолютизация роли единичного, случайного в истории в
противовес общему, закономерному характерна не только для
Эд. Мейера, но и для многих других буржуазных историков.
Курьезным и вместе с тем весьма поучительным примером
такой абсолютизации может служить сборник «Если, или
заново написанная история»3, содержащий ряд очерков вид¬
ных буржуазных историков и публицистов на тему о том, ка¬
кими могли бы быть некоторые исторические события. Испан¬
ский историк Ф. Гведалья фантазирует здесь о том, что было
бы, если бы реконкиста потерпела поражение и сохранилось
бы владычество мавров над Испанией; английский историк
Г. Фишер гадает о том, что было бы, если бы Наполеон бежал
в Америку; Г. Никольсон берет совсем уж фантастическую
тему — Байрон в качестве греческого короля, а Уинстон Чер¬
чилль рассуждает о том, как развернулись бы события, если
бы генерал Ли победил при Геттисберге.
Ненаучность, фантастичность таких рассуждений вряд ли
нужно доказывать. Разумеется, отдельное историческое собы¬
тие во всей своей индивидуальности целиком не вытекает из
1 Э. Мейер, Теоретические и методологические вопросы истории,
стр. 38.
2 Там же, стр. 58.
8 «И, or History Rewritten», ed. by J. G. Squire, New York, 1931.
73

какого-то общего закона и поэтому каждое событие могло бы
совершиться иначе, а в ряде случаев и не совершиться вовсе.
Так, можно утверждать (берем пример, рассматриваемый
Хилэром Беллоком в указанном сборнике), что если бы Людо¬
вик XVI не был опознан почтмейстером Друэ во время своего
бегства в Варенн, он мог бы благополучно бежать за границу
и, следовательно, сохранить свою голову. Но подобные три¬
виальные умозаключения ровным счетом ничего не дают. Когда
же Беллок утверждает, что в этом случае вся история пошла
бы иначе, революция была бы разбита и т. п., его домыслы
ни на чем не основаны, ибо судьбы революции зависели от
множества причин, среди которых одиозная личность короля
играла самую незначительную роль.
Вопреки обычным уверениям буржуазных социологов о не¬
отъемлемой «механистичности» материалистического понима¬
ния истории, которое будто бы не отдает должного «случай¬
ному элементу» в истории, марксизм отнюдь не отрицает объ¬
ективного существования случайности. В отличие от необхо¬
димости случайность — это то, что имеет основание и причину
не в себе самом, не в сущности самих изучаемых процессов и
явлений, а в другом, что вытекает из побочных или внешних
связей и поэтому может быть, а может и не быть. Как писал
Маркс, «...история имела бы очень мистический характер, если
бы «случайности» не играли никакой роли. Эти случайности
входят, конечно, сами составной частью в общий ход развития,
уравновешиваясь другими случайностями. Но ускорение и за¬
медление в сильной степени зависят от этих «случайностей»,
среди которых фигурирует также и такой «случай», как харак¬
тер людей, стоящих вначале во главе движения» L За отри¬
цание случайности мы, в частности, критикуем лапласовский
детерминизм 1 2.
Однако, признавая важную роль объективной случай¬
ности, доказывая, что необходимость никогда не проявляется
в чистом виде, исторический материализм в то же время под¬
черкивает, что «случайность — это только один полюс взаимо¬
зависимости, другой полюс которой называется необходи¬
мостью» 3 * * * * 8. Случайность не только не отменяет объективную
необходимость исторического развития, но сама есть форма
1 Я. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, Госполитиздат, 1953,
стр. 264.
2 См., например, Д. Бом, Причинность и случайность в современной
физике, ИЛ, М., 1959, стр. 228: «...независимо от совершенства формули¬
ровки законов природы результаты всегда будут неизбежно зависеть
от существенно независимых случайных факторов, которые имеют место
вне рассматриваемого круга явлений и которые поэтому испытывают
случайные флуктуации по отношению к движениям внутри рассматрива¬
емого круга явлений».
8 Я. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения в двух томах,,
т. II, Госполитиздат, М., 1955, стр. 306.
74

проявления этой необходимости. Это можно показать на том
же примере Беллока. То, что короля задержал почтмейстер
Друэ, исторически случайно. Но эта случайность связана со
всем ходом истории. Она стала возможной лишь потому, что
революция породила у французского народа чувство патрио¬
тизма, а происки реакции вызвали обостренную бдительность.
Единичный поступок безвестного почтмейстера вплетается,
таким образом, в общую закономерную цепь событий. И га¬
дать, как изменилась бы цепь прошлых событий, если бы в
ней отсутствовало одно, далеко не решающее, звено, ничуть
не более научно чем гадать о будущем на кофейной гуще.
Абсолютно тождественных явлений и абсолютной повто¬
ряемости процессов не существует нигде. Повторяемость, об¬
наруживаемая нами в явлениях природы, касается лишь опре¬
деленных, а не всех аспектов изучаемых процессов; чем тоньше
и глубже наблюдение, тем больше мы замечаем особенностей
и отклонений в каждом индивидуальном случае, что, однако,
не исключает в явлениях природы общих, повторяющихся черт,
которые фиксируются научными законами. Это имеет место
и в общественной жизни. Если бы в явлениях обществен¬
ной жизни такая повторяемость отсутствовала, то наука об об¬
ществе была бы вообще немыслима. Разумеется, невозможно
объяснить конкретный исторический процесс при помощи од¬
них только всеобщих законов. Но ведь известно, что любой за¬
кон действует лишь в определенных условиях, он есть закон
определенного класса явлений, В истории действуют некото¬
рые общие социологические законы, обязательные для любого
человеческого общества (например, закон об определяющей
роли общественного бытия по отношению к общественному
сознанию, закон соответствия производственных отношений
характеру производительных сил и др.). Но вместе с тем каж¬
дая общественно-экономическая формация имеет свои особые
специфические законы \ и любое конкретное общественное
явление подчинено действиям многих законов, как общих, так
и специфических.
Каждое историческое событие всегда происходит при
определенных конкретных обстоятельствах, при участии кон¬
кретных людей, которые не могут появиться на свет вторично.
Как писал Ф. Энгельс, «... в истории обществ, как только мы
выходим за пределы первобытного состояния человечества, так
называемого каменного века, повторение явлений составляет
исключение, а не правило; и если где и происходят такие пов¬
торения, то это никогда не бывает при совершенно одинако¬
вых обстоятельствах. Таков, например, факт существования
1 О диалектике общих и специфических законов см. Л, И. Любошиц,
Общие и специфические экономические законы, Госполитиздат, М., 1959.
75

первобытной общинной собственности на землю у всех куль¬
турных народов, такова и форма ее разложения»
Но хотя ни одно историческое событие и ни один историче¬
ский процесс, взятые в целом, не могут произойти вторично,
они имеют определенные общие черты, повторяющиеся в дру¬
гих явлениях и процессах, сближающие их с ними. Например,
условия возникновения второй мировой войны существенно от¬
личаются от условий возникновения первой мировой войны.
Если в первом случае был налицо конфликт между империали¬
стическими державами, то во втором характер событий во мно¬
гом определялся существованием Советского Союза. Но наряду
со специфическими чертами мы обнаруживаем в этих двух
процессах и нечто общее, повторяющееся: в обоих случаях
война была вызвана обострением противоречий между импе¬
риалистическими странами в соответствии с внутренними за¬
кономерностями капиталистической системы. Условия и формы
строительства социализма в европейских странах народной де¬
мократии п в Китайской Народной Республике существенно
отличаются от тех, которые имели место в СССР. Тем не
менее главные черты этого процесса, зафиксированные в Мо¬
сковской декларации Совещания представителей социалисти¬
ческих стран, являются повторяющимися, общими для всех
стран и народов. И, как подчеркивал Н. С. Хрущев, при всем
многообразии исторического развития «главным, определяющим
в развитии всех стран по пути к коммунизму являются общие
для них всех закономерности, а не их особые проявления» 1 2.
Буржуазные историки начинают с того, что расчленяют
исторический процесс на отдельные события, разрывая их
внутреннюю связь, а затем заявляют, что никаких законов и
необходимостей они не нашли. Но кто же виноват в этом?
Ведь закон — это и есть глубокая внутренняя связь явлений,
которую они сами игнорируют.
Другой важнейший аргумент (после довода в доказатель¬
ство неповторимости исторических событий), который буржуаз¬
ная социология выдвигает против научного детерминизма, —
это ссылка на свободу человеческой воли. Если просветители,
формулируя идею «естественного закона» истории, стремились
сблизить исторические науки с естествознанием, освободив их
таким образом из-под власти теологии, то многие буржуаз¬
ные философы-идеалисты эпохи империализма, а за ними
целый ряд влиятельных социологов всемерно противопостав¬
ляют гуманитарные науки естественным. Под флагом «уточне¬
ния специфики» истории, а затем и других общественных наук,
1 Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, Госполитиздат, М., 1957, стр. 84.
2 Н. С. Хрущев, О контрольных цифрах развития народного хозяй¬
ства СССР на 1959—1965 годы, Госполитиздат, М., 1959, стр. 127.
76

провозглашается необходимость «освободить» их от понятий
закономерности, причинности и т. п.
Немецкий философ и социолог начала XX в. Георг Зиммель
вслед за известным философом-идеалистом В. Дильтеем прямо
писал, что, поскольку в истории действуют одаренные созна¬
нием личности, главная задача ученого состоит в том, чтобы
почувствовать себя как можно ближе к духовному облику ин¬
тересующего его человека и воспроизвести в собственном соз¬
нании внутренние переживания своего героя. Естественно, что
подобная операции, основанная на психологической интроспек¬
ции — самонаблюдении, может дать лишь весьма условные
результаты. «Уже в то время, как историк взвешивает, оформ¬
ляет и приводит факты в такой порядок, чтобы они давали
связную картину психологического течения, деятельность его
приближается к деятельности поэта, различаясь по свободе,
которую последняя имеет в изображении повествуемого, лишь
в степени» L Что же касается интерпретации фактов, то здесь,
по мнению Зиммеля, субъективизм абсолютно неизбежен.
Сводя задачи исторической науки к познанию «внутрен-
-него мира» псторпческих деятелей, Зиммель отрицает объек¬
тивность причинно-следственных связей в истории. Различные
категории и абстракции, которыми пользуется общественная
наука, он провозглашает «метафизическими» конструкциями,
лишенными объективного содержания, рассматривая их лишь
как символические толкования действительности, которые, од¬
нако, не дают о ней адекватного представления. Историческая
наука оказывается порождением самосознания историка, а со¬
циология превращается в формальную типологию, которая не
может претендовать на то, чтобы служить теоретическим вы¬
ражением исторической реальности.
Субъективистская интерпретация вопросов исторического
познания1 2, даже если она ограничивается рамками историче¬
ской науки, неизбежно подрывает методологические основы
всех общественных наук. Ведь любые социологические, эконо¬
мические и т. п. категории — это не что иное, как теоретиче¬
ское выражение существенных черт и сторон исторического про¬
цесса, и если бы буржуазным философам истории удалось до¬
казать, что изучение ее не может быть научным, объективным,
то тем самым рушилось бы все здание общественных наук. Но
субъективистская философия и не думала ограничивать свою
«критическую» деятельность одной исторической наукой. Вы¬
воды, сделанные из «критического» толкования исторического
познания, были немедленно распространены и на область со¬
циологии.
1 Г. Зиммель, Проблемы философии истории. Перевод под ред.
В. Н. Липда, М., 1898, стр. 23.
2 Более подробный анализ ее см. в книге И. С. Кон, Философский
идеализм и кризис буржуазной исторической мысли, Соцэкгиз, М., 1959.
77

Интуитивизм и психологизм в трактовке исторических яв-
лений нашли свое логическое завершение в так называемой
«понимающей» или «интерпретирующей» социологии.
Основатель этого направления известный немецкий бур¬
жуазный социолог Макс Вебер исходил из того, что коль скоро
общество состоит из отдельных индивидуумов, все обществен^
ные отношения суть «межсубъективные» отношения. Люди
действуют в соответствии со своими мотивами и целями, их
поведение осмысленно. Следовательно, полагал Вебер, задача
социолога в том именно и состоит, чтобы понять смысл и цели
социального поведения. Оперируя большим числом сложных
социологических категорий, Вебер утверждал, что они не яв¬
ляются отражением каких-либо исторически реальных струк¬
тур или явлений. По его мнению, любые социологические по¬
нятия («капитализм», «класс» и т. п.) суть не что иное, как
условные «идеальные типы», которые не имеют прямого про¬
образа, а призваны лишь помогать ученому систематизировать
бесконечно сложные и иррациональные в своей сущности
факты действительности. Таким образом, субъективизм «онто¬
логический» (сведение общественной жизни к психологиче¬
ским отношениям людей) дополняется у Вебера субъективиз¬
мом «гносеологическим» (выхолащиванием объективного со¬
держания из социологических категорий).
Этот откровенный субъективизм характерен и для совре¬
менной «понимающей социологии». В то время как естествен¬
ные науки ограничиваются будто бы внешним описанием,
«науки о духе пли о культуре», пишет, например, голландский
профессор П. Боуман, стремятся к «пониманию», т. е. к «субъ¬
ективному познанию изнутри», основанному на «прямом кон¬
такте с мотивами человеческого поведения», которые социолог
знает по собственному опыту1. «Термину «общество», — утвер¬
ждает западногерманский социолог Альфред Мартищ — не со¬
ответствует никакая субстанциальная реальность», поэтому,
прежде чем объяснять «социальные отношения», ученый дол¬
жен научиться «понимать» их при помощи социальной психо¬
логии1 2. Главная задача социолога, пишет влиятельный амери¬
канский социолог Р. Макайвер, состоит в том, чтобы выяснить
ту «шкалу ценностей», которой руководствуются члены инте¬
ресующего нас общества, ибо только в этом случае мы сможем
правильно понять цели и мотивы человеческого поведения3.
Выступая под флагом борьбы против «крайностей» натура¬
листического позитивизма XIX в., сторонники «понимающей
1 См Р. J. Воитап, Kausalitat und Funktionalzusammenhang in der
Soziologie Max Webers, «Zeitschrift fiir die gesamte Staatswissenschaft»,
B. 105, Hf. 3, Tubingen, 1949, S. 466.
2 A. Martin, Soziologie, Berlin, 1956, S. 2—3.
3 Cm. R. M. Maclver, 'Social Causation, Boston etc., 1942. Cp. F. Zna¬
niecki, Cultural Sciences, Urbana, University of Illinois Press, 1952.
78

социологии» по существу оспаривают всякую возможность при¬
менять к общественной жизни объективные методы исследо¬
вания.
Гносеологические корни «понимающей социологии», а так¬
же ее теоретическую несостоятельность можно отчетливо вы¬
явить, если проанализировать взгляды влиятельного западно¬
германского социолога Эриха Ротхакера, последователя Диль-
тея. Свою мысль о принципиальной противоположности гумани¬
тарных и естественных наук Ротхакер иллюстрирует предельно
простым примером. Возьмем, говорит он, мебель. Естествоис¬
пытатель смотрит на нее как на кусочек пространственно-вре¬
менно-материальной действительности. Для него важен мате¬
риал, из которого она сделана, его физические, химические и
технические свойства. Форма вещи может быть измерена и
математически вычислена и т. д. Однако та же самая мебель,
скажем, ценный комод в стиле рококо, вызывает у историка
культуры совершенно другие вопросы: «Какие намерения (в
самом широком смысле) имел ее создатель? Что общего она
имеет со своим временем? Чего он хотел? Какой смысл вкла¬
дывал он в эту вещь?» 1 Эти намерения, цели, вкладываемый
смысл и т. п., подчеркивает Ротхакер, не являются, конечно,
чем-то вещественным, материальным, существующим в про¬
странстве и во времени. Однако они реальны. Именно их и
исследует представитель гуманитарной науки. Но понять эти
цели, смысл и т. п. можно лишь на базе собственного личного
опыта, путем переосмысливания и «сопереживания» внутрен¬
ней духовной жизни других людей. «Основной темой гумани¬
тарного исследования (geisteswissenschaftliche) является, та¬
ким образом, смысл, воплощенный людьми в своих творениях,
вложенное в произведение смысловое содержание» 1 2.
Когда Ротхакер и его единомышленники подчеркивают це¬
леустремленный, сознательный характер человеческой деятель¬
ности, они, разумеется, правы, хотя их взгляды не блещут
особой новизной. В. И. Ленин, конспектируя гегелевскую «На¬
уку логики», отмечал, что существуют «2 формы объектив¬
ного процесса: природа (механическая и химическая) и
ц е л ^полагающая деятельность человека»3. Но цели человека
только представляются независимыми от материального мира.
«На деле, — подчеркивал В. И. Ленин, — цели человека поро¬
ждены объективным миром и предполагают его, — находят его,
как данное, наличное. Но кажется человеку, что его цели вне
мира взяты, от мира независимы („свобода") 4». Если рассмат¬
1 Е. Rothacker, Die dogmatische Denkform in den Geisteswissenschaf-
ten und das Problem.des Historismus, Wiesbaden, 1954, S. 5.
2 Ibidl., S. 7
8 В. И. Ленин, Соч., т. 38, стр. 179.
4 Там же, стр. 180.
79

ривать «смысловое содержание», «идейные устремления» чело¬
веческих поступков как нечто первичное и самодовлеющее, как
это делает Ротхакер, то общественная наука оказывается в за¬
висимости от субъективных «истолкований», покоящихся глав¬
ным образом на произвольных домыслах исследователей.
Конечно, система общественных воззрений, ценностей и т. п.
не может не привлечь внимание социолога, желающего выяс¬
нить специфические черты данного общества. Но чем объяс¬
няются сдвиги в самих этих «системах оценивания»? Допустим,
социолог при сравнении советского общества с американским
обнаружит, что в США главным стимулом поведения {нодей
является своекорыстная погоня за прибылью, частный интерес,
а в СССР — общественный интерес, забота о благе всего об¬
щества. Но ведь эти «мотивы, цели, нормы и ценности», кото¬
рые сторонники «понимающей социологии» считают фунда¬
ментальными категориями социологии, сами подлежат науч¬
ному объяснению. Сделать же это можно лишь на основе
объективного исследования социальных отношений, которые
обусловили их. Напротив, сведение социологии к типологиче¬
ским построениям, основанным на интуитивном «внутреннем
проникновении» в психические явления, открывает дорогу
любым произвольным концепциям.
«Понимающая социология» — наиболее откровенное про¬
явление субъективизма и иррационализма в современной бур¬
жуазной социологии. Однако в последней имеется множество
других направлений с различными теоретическими и методо¬
логическими установками. Чтобы разобраться в этих течениях,
их нужно рассматривать в связи с теми эмпирическими иссле¬
дованиями, которые осуществляют современные буржуазные
социологи.
2.	Эмпирические исследования
и проблема теоретического обобщения
Характерной чертой буржуазной социологии XX в., отлича¬
ющей ее от философско-исторических построений и социоло¬
гических систем прошлого, является ее эмпирическая направ¬
ленность. По мнению американского социолога Г. Барнеса, «дни
создателей систем ушли в прошлое... Специализация разви¬
вается столь быстро, что раздаются даже пророческие слова,
что вся сфера (социологии. — И. К.) будет со временем исчер¬
пана специальными социальными дисциплинами» !. Авторы
изданного в США сборника «Современная социологическая
теория в преемственности и изменении» (под редакцией Г. Бек¬
1 «Ап Introduction to the History of Sociology», ed. by H. E. Barnes,
Chicago, 1948, p. 739.
80

кера п А. Боскофа) в один голос подчеркивают, что главпая
черта современной социологии — ее эмпиризм. Как замечает
западногерманский социолог В. Мюльман, «в прежние времена
в социологии были сильные индивидуальности, у которых были
идеи и которые при удобном случае делали также эмпириче¬
ские наблюдения. Сегодня мы имеем бригады специализирован¬
ных исследовательских работников.., которые занимаются опре¬
деленными социальными проблемами и при случае могут также
иметь идеи... Время великих, стройных социологических систем
и широких теорий, по-видимому, миновало по крайней мере
сейчас. Вернется ли оно снова — никто не может предсказать» 1.
Сторонники эмпирической социологии, как правило, даже не
упоминают о каких-либо общих законах исторического разви¬
тия. Определяя социологию как «исследование общественного
поведения», авторы распространенного в США учебника У. Ог-
борн и М. Нимкоф разъясняют, что она «имеет дело с опреде¬
ленными институтами, условиями и проблемами, которыми не
занимаются экономическая и политическая наука и педагогика.
Таковы семья, население, преступность, жизнь человеческих
коллективов, развлечения и дезорганизация, связанные с про¬
блемами пола, алкоголизма, душевных заболеваний и бедно¬
сти. Экономические, политические и педагогические общест¬
венные учреждения и их деятельность также имеют опреде¬
ленные социологические аспекты» 1 2.
Социологи-эмпирики проводят громадное количество кон¬
кретных, эмпирических исследований, посвященных отдель¬
ным специальным вопросам (динамика народонаселения в
определенном районе, социология брака и семьи, организация
пропаганды, проблемы совершенствования работы администра¬
тивных органов, полиции и т. д.), и утверждают, что только
эти частные исследования и- есть единственная «подлинно
научная» социология. Что же касается обобщающей теории,
охватывающей общественное развитие в целом, то для нее
еще, дескать, не пришло время. «Термин «социологическая
теория» подразумевает логически взаимосвязанные концепции,
цель которых скорее ограниченная и скромная, чем всеохва¬
тывающая и грандиозная», — заявляет, например, известный
американский социолог Роберт Мертон 3. По мнению Мертона,
который отнюдь не принадлежит к числу крайних эмпириков
и сам является в значительной мере теоретиком, стремление
создать цельную теорию общественной жизни преждевременно
и невыполнимо. «Мы не готовы. Еще не сделана подготови¬
тельная работа» 4. Накопим фактический материал, тогда
1 «Modern Sociological Theory in Continuity and Change», ed. by H. Be¬
cker and A. Boskoff, New York, 1957, p. 694.
2 W. Ogburn and M. Nimkoff, Sociology, Boston etc., 1950, p. 23, 27—28.
z R. Merton, Social Theory and Social Structure, Glencoe, 1957, p. 5.
4 Ibjd., p. 6.
81

можно будет расширять проблематику — вот довод, которым
буржуазные социологи оправдывают мелкотравчатость и эмпи¬
ричность своей основной продукции.
Сам по себе отказ от абстрактных, спекулятивных рассуж¬
дений об обществе вообще и обращение к исследованию кон¬
кретных фактов представляет собой явление положительное.
Марксисты всегда выступали и выступают за расширение кон¬
кретных социальных исследований. Переворот в общественной
науке, осуществленный Марксом, в частности состоял в том,
что умозрительные рассуждения об обществе сменились кон¬
кретным изучением реальных общественных отношений. Про¬
изведения Маркса, Энгельса, Ленина — пример замечательного
сочетания глубокого теоретического обобщения со скрупулез¬
ным анализом множества конкретных фактов. Исключительная
конкретность, - практическая целеустремленность отличают и
современный этап развития марксистско-ленинской теории, что
находит свое яркое выражение в решениях КПСС и ее ленин¬
ского ЦК. Только связь с жизнью, с практикой, как это еще
раз подчеркнул XXI съезд партии, предохраняет обществен¬
ные науки от схоластики, субъективизма и догматизма.
Но буржуазная социология далека от такого научного ис¬
следования. Правда, в специальных работах буржуазных со¬
циологов мы находим большой и нередко ценный фактический
материал по отдельным вопросам. В процессе эмпирического
исследования вырабатываются полезные исследовательские
приемы и методы. Но даже специальные эмпирические иссле¬
дования не могут быть плодотворными без определенной общей
теории. Между тем многие буржуазные социологи отрицают
возможность такой теории, заостряя свой «эмпиризм» в пер¬
вую очередь против марксизма.
Даже некоторые буржуазные социологи признают поверх¬
ностность и недостаточность однобокого эмпиризма. «Из про¬
фессиональной литературы по социальным проблемам, — пи¬
шет, например, американский социолог А. Дэвпс, — мы легко
узнаем, как случилось, что Джек Доу в юности стал преступ¬
ником, но мы гораздо меньше узнаем о глубоких связях юно¬
шеской преступности с социальной структурой как целым.
Почему в нашем обществе развивается преступность, каким
интересам она служит, какие последствия она влечет? Такие
вопросы обыкновенно обходятся при академическом рассмотре¬
нии социальных проблем» Ч
И не случайно обходятся, так как глубокое и всестороннее
исследование причин даже частного явления неизбежно пока¬
зывает его закономерную связь со всем общественным строем.
Простое же описание отдельных случаев или сводка статисти¬
1 А. К. Davis, Social Theory and Social Problems, «Philosophy and
Phenomenological Research», vol. XVIII, N 2, December 1957, p. 197.
82

ческих данных позволяют при помощи произвольного подоора
и освещения материала, сохраняя видимость строжайшей объ¬
ективности («я ничего не утверждаю, не выдвигаю никакой
теории. Я просто привожу факты и цифры»), создать у чита¬
теля именно то впечатление, какого добивается автор. Недаром
В. И. Ленин подчеркивал, что «факты, если взять их в их
целом, в их связи, не только «упрямая», но и безусловно дока¬
зательная вещь. Фактики, если они берутся вне целого, вне
связи, если они отрывочны и произвольны, являются именно
только игрушкой или кое-чем еще похуже» Ч
Такая направленность эмпирических исследований отвле¬
кает внимание от главных, коренных проблем и по сути дела
снимает самый вопрос об изменении общественного строя.
Общество с его учреждениями должно при этом восприни¬
маться как нечто раз навсегда данное, к чему социальные
группы и отдельные индивидуумы могут только приспосаб¬
ливаться (многие современные буржуазные социологи именно
в этом видят практический смысл своей работы). Таким
путем воспитываются приспособленчество и оппортунизм,
исключается сама мысль о коренных общественных преобра¬
зованиях и вопреки всем словесным заверениям об отказе от
обобщающих оценок капитализм молчаливо выдается за «есте¬
ственную» общественную систему. Неудивительно поэтому, что
эмпирическая социология тесно связана с реформизмом. Своим
«практическим», «деловым» подходом она сеет вредную иллю¬
зию о возможности постепенного разрешения всех проблем в
рамках капиталистического строя. Таким образом, ограничение
социологического исследования поверхностным описанием
частных процессов имеет совершенно очевидный апологети¬
ческий в отношении капитализма смысл.
Однако плоское описательство, широкой волной захлестнув¬
шее буржуазную социологию в 30-х годах, не только не удо¬
влетворяет мыслящего ученого, но и не обеспечивает выпол¬
нения некоторых важных идеологических задач буржуазной
социологии. Как бы пренебрежительно ни отзывались пред¬
ставители эмпирической социологии об обобщениях, как бы
ни уверяли они, что любая попытка охватить целостность
исторического процесса будет безуспешной, они не могут от¬
махнуться от подобных вопросов. Притязания позитивистской
социологии на то, что сумма специальных исследований пол¬
ностью заменяет обобщенную философию истории, оказались
практически беспочвенными. Чем быстрее идет общественное
развитие, чем круче его повороты, тем настоятельнее выдви¬
гаются на первый план вопросы мировоззренческого характера.
Читателя не могут удовлетворить частные, специализирован¬
ные исследования отдельных социальных проблем. Он хочет
1 В, И, Ленин, Соч., т. 23, стр. 266.
83

знать, что представляет собой современное общество в целом,
каковы перспективы его дальнейшего развития, в чем причины
переживаемых человечеством трудностей и т. д. На все эти
вопросы исчерпывающий ответ дает лишь марксистско-ленин¬
ская теория, популярность которой в капиталистическом мире
неуклонно растет. И чтобы дать бой этой единственно научной
теории, буржуазные социологи вынуждены то и дело выхо¬
дить из своей «эмпирической» скорлупы и пускаться в опас¬
ное для них плавание по безбрежному морю общих теорий.
Этим и объясняются своеобразная «тоска по теории» и разо¬
чарование в крайнем эмпиризме, которые наблюдаются в на¬
стоящее время в социальных науках на Западе.
Эта реакция против описательностп проявляется сейчас во
всех сферах буржуазного обществоведения. В исторической
науке она выражается в острой критике неокантианской кон¬
цепции абсолютной единичности исторических явлений и в
стремлении построить новую, «теоретическую историю» на
базе широкого использования социологических категорий1.
В области общей методологии она проявляется в том, что сами
теоретики логического эмпиризма вынуждены пересматривать
некоторые своп положения. Это делает, например, Рудольф
Карнап * 2.
В социологии эта тенденция находит свое выражение во
все усиливающейся критике «эмпирического поветрия». «Успех
и распространение прагматизма, бихевиоризма, операциона-
лизма и логического позитивизма с присущим им особым вни¬
манием к экспериментированию и количественным методам
переключили исследовательский интерес на накопление эмпи¬
рически установленных фактов, — пишет, например, американ¬
ский социолог X. Енсен. — Но уже в начале 40-х годов это в
свою очередь привело к разочарованию и к более ясному
пониманию того, что если прежняя социальная теория, не под¬
крепленная контролируемыми наблюдениями, была беспоч¬
венна, то собирание фактов, не руководимое теорией, бесцель¬
но, а их накопление без теоретического синтеза бессмыслен¬
но» 3. Даже французский социолог Жорж Гурвич, называющий
свой собственный метод «диалектическим гиперэмпиризмом»,
не скрывает тревоги за состояние американской социологии, по¬
разившей его явным несоответствием между трудоемкими
описательными и экспериментальными усилиями, с одной сто¬
роны, и бедностью научных результатов, низкой культурой
хСм., например, Н. Schmitz, Soziologische Geschichtsbetrachtung
und Universalgeschichte, «Konkrete Vernunft», Festschrift fiir E. Rotha¬
cker, hrsg. von G. Funke, Bonn, 1958.
2 Cm. R. Carnap, The Methodological Character of Theoretical Concepts,
«Minnesota Studies in the Philosophy of Science», vol. I, Minneapolis,
1956, p. 39.
3 «Modern Sociological Theory in Continuity and Change», p. 41.
84

исследований социологов, «не способных отличить важное от
случайного и не имеющих ни малейшего представления о во¬
просах, на которые они должны ответить», — с другой1.
Ряд социологов признает, что «объективность» простой
сводки статистических данных, противополагаемая обобщаю¬
щей теории, является только кажущейся, ибо любая таблица
или анкета неизбежно покоится на известных теоретических
предпосылках, хотя бы они и не были осознаны самим иссле¬
дователем. Как справедливо замечает американский социолог
Джон Мак-Кинни, «хотя эмпиризм устранил некоторые поверх¬
ностные формы субъективизма, он отнюдь не упразднил его
более тонких и устойчивых форм. Сосредоточение внимания
почти исключительно на вопросах сохранения внешней объек¬
тивности ослабило бдительность к опасности: а) субъективизма
в обобщении материала вследствие применения теории не явно,
а в скрытом виде, б) неточного определения исследовательских
проблем, в) небрежного применения исследовательской мето¬
дики, г) ложной интерпретации результатов» 1 2.
Ярким свидетельством кризиса плоского буржуазного эмпи¬
ризма, как уже указывалось, явился IV Международный социо¬
логический конгресс, состоявшийся в Италии в 1959 г.
Но теоретические поиски в области обществоведения могут
быть плодотворными лишь в том случае, если они опираются
на научное, материалистическое понимание истории. Между
тем буржуазные социологи либо игнорируют марксизм, либо
пытаются опровергнуть и дискредитировать его. Отсюда глу¬
бокая порочность их концепций. Социологические теории, осно¬
ванные на субъективно-идеалистической философии, как пра¬
вило, рассматривают свои понятия и категории лишь как не¬
кий инструмент, а не как отражение реальных черт и сторон
исторического процесса. Они говорят даже о «законах» обще¬
ственного развития, но тут же оговаривают, что эти законы
«не имеют эмпирического содержания» и трактуются как «чи¬
стая теория» 3. Эти теории при всех их различиях характери¬
зуются абстрактностью, формализмом, неисторичностью. Со¬
циологическая теория, пишет упомянутый нами Артур Дэвис,
«все больше занимается вневременными, структурно-функцио¬
нальными исследованиями, идеальными типами (моделями),
гипотетическими взаимоотношениями между социологическими
и психологическими переменными и детальной аналитической
разработкой концептуальных схем, обязанных своим появле¬
нием на свет значительно больше логической процедуре,
1 G. Gurvitch, Mon itineraire intellectuel, «Les lettres nouvelles», 6-е
an., N 62, juillet—aout 1958, p. 77.
2 «Modern Sociological Theory in Continuity and Change», p. 191.
3 «The Social Sciences in Historical Study», Social Science Research
Council Bulletin N 64, New York, 1954.
85

нежели эмпирической проверке»; она становится «все более
абстрактной, статичной и неисторичной» L
Чтобы убедиться в этом, рассмотрим кратко некоторые
теории, имеющие хождение в современной буржуазной социо-
логии.
Одной из наиболее распространенных концепций является
так называемая «конструктивная типология» американского
социолога Говарда Беккера1 2. Утверждая в духе немецкой
социологии конца XIX — начала XX в. (Теннис, Зиммель,
М. Вебер), что социология не может обойтись без общих поня¬
тий и категорий, Беккер, следуя за М. Вебером, подчеркивает,
что социологические понятия суть лишь инструментальные,
«идеальные типы», или, как он выражается, «конструктивные
типы». Он повторяет положения неокантианской философии,
совершенно не понимая онтологического единства общего и
единичного. Поскольку явления действительности, по его
мнению, абсолютно единичны и неповторимы, то, для того
чтобы предвидеть их, исследователи вынуждены конструиро¬
вать общие понятия, социологические типы и т. д., которые
не имеют онтологического эквивалента и «представляют собой
целиком и полностью результаты человеческой деятельности» 3.
Беккер явно гипертрофирует и абсолютизирует тот факт, что
понятие, как отмечает Энгельс, «не есть прямо и непосред¬
ственно действительность, а действительность не есть непосред¬
ственно понятие этой действительности» 4. Разумеется, понятие
не тождественно процессу и не существует вне породившего
его теоретического мышления. Но из того, что человек, как
выражается Беккер, «не просто открывает формулы божест¬
венного математика», а вырабатывает свои формулы, вовсе
Не вытекает, что он «создает свои законы природы» 5.
«По той причине, — писал Энгельс, — что понятие обладает
основной природой понятия, что оно, следовательно, не
совпадает прямо и непосредственно с действительностью, от
которой его сначала надо абстрагировать, по этой причине оно
всегда все же больше, чем фикция; разве что Вы объявите все
результаты мышления фикциями, потому что действительность
соответствует им лишь весьма косвенным окольным путемг
да и то лишь в асимптотическом приближении» 6. Научные по¬
нятия «капитализм», «феодализм», «социальная революция» и
другие социологические категории — это не произвольные
1 «Philosophy and Phenomenological Research», vol. XVIII, № 2,
December 1957, p. 192.
2 См. H. Becker, Through Values to Social Interpretation, Durham,
1950.
8 «Modern Sociological Theory in Continuity and Change», p. 136.
4 К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, стр. 482.
5 «Modern Sociological Theory in Continuity and Change», p. 136.
• К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, стр. 482.
86

«инструменты» исследования, а абстрагированное отражение
существенных черт самой социальной действительности.
Именно этого и не понимает Г. Беккер. Создание того или
иного «конструктивного типа», полагает он, зависит исклю¬
чительно от цели, которую ставит перед собой социолог. Цель
же эта в свою очередь связана с определенной «ценностью»..
Ценность, пишет Беккер, может быть осязаемой или неося¬
заемой, реальной или воображаемой и т. д. «Швейцарский сыр,
«пирог на том свете», благосостояние, нищета, скрытая гор¬
дость, внушительный Кадиллак, вражеский солдат, сатана,
слава и долг в десять долларов — все это объекты каких-то по¬
требностей и, с нашей точки зрения, ценности» Ч
Игнорируя материально-производственную основу истори¬
ческого процесса, Беккер односторонне сводит его к субъек¬
тивной стороне. Для него человеческая деятельность является
лишь «познанием, желанием .и нормотворчеством» (knowing —
desiring — norming) 1 2. Это сближает его позицию с точкой зре¬
ния уже знакомой нам «понимающей социологии». Таким об¬
разом, «гносеологический» субъективизм, субъективистская
трактовка процесса образования социологических понятий,
смыкается с «онтологическим» субъективизмом, с субъекти¬
вистской трактовкой самого исторического процесса.
Неудивительно, что подобная методология порождает глу¬
боко антинаучные и антиисторические концепции. Так, напри¬
мер, в «конструктивной типологии» Беккера важное место за¬
нимают понятия священного (sacred) и светского (secular)
обществ, которые он разделяет на несколько подгрупп. Для
первого характерны строго регламентированные нормы пове¬
дения и «шкала ценностей», второе же является более подвиж¬
ным и свободным. Но что дает эта абстрактная типология, по¬
строенная на столь неопределенных признаках? Беккер сам
подчеркивает, что «эмпирические границы между нашими
главными типами общества лишь редко могут быть определен¬
ными, если это вообще возможно» 3. Зато подобная произволь¬
ная схематизация открывает широкий простор для протаски¬
вания всякого рода реакционных политических идей. Беккер
умудряется, например, зачислить в один и тот же «социологи¬
ческий тип» Египет времен фараонов и... современный строй
народной демократии4. Надо ли доказывать, как далека подоб¬
ная «конструктивная типология» от подлинной науки?
Столь же абстрактной, неисторичной и идеалистической яв¬
ляется и «теория социального действия» известного американ¬
ского социолога Т. Парсонса, которого многие авторы считают
наиболее влиятельным социологом-теоретиком США за послед-
1 «Modern Sociological Theory in Continuity and Change», p. 134.
2 I bid., p. 140.
8 Ibid, p. 166.
4 Ibid., p. 168.
87

псе десятилетие1. Подобно Беккеру, Парсонс выдвигает тео¬
рию, близкую к традициям немецкой «систематической социо¬
логии». Центральным понятием его теории является понятие
«социального действия», под которым он подразумевает пове¬
дение, «направленное на достижение целей в определенных
ситуациях посредством нормативно регулируемого расходова¬
ния энергии» 1 2. Действие предполагает наличие, во-первых,
действующих лиц (actors), во-вторых, определенных условий
(situation) и, в-третьих, отношения действующих лиц к этим
условиям (orientation). Социальное действие как целое скла¬
дывается, по Парсонсу, из трех не сводимых одна к другой, по
взаимопроникающих «систем»: «системы личности» (perso¬
nal system), под которой понимаются индивидуальные мотивы
п реакции на внешние условия; «социальной системы» (social
system), состоящей из переплетения ролей на основе взаимо¬
действия множества лиц; «культурной системы» (culture sys¬
tem), представляющей собой совокупность ценностей, верова¬
ний и символов, которые определяют направление действия.
Каждая из этих систем подразделяется еще на целый ряд ти¬
пов, образующих в своей совокупности чрезвычайно сложную
и дифференцированную систему категорий. Но этот сложный
аналитический аппарат поражает своей абстрактностью, неис-
торичностью. Парсонс и не думает изучать конкретные законы
развития различных общественно-экономических формаций.
Хотя он и признает «социальную систему» и «межиндивиду¬
альные отношения» независимыми от сознания отдельных лич¬
ностей, его теория не выходит за рамки абстрактного психоло¬
гического объяснения социального действия «целями и сред¬
ствами». Это делает ее откровенно телеологической 3.
Единственным средством создания систематической теории
в социологии Парсонс, подобно многим другим буржуазным
авторам (Б. Малиновский, А. Рэдклифф-Браун, Р. Мертон
и др.), считает структурно-функциональный подход. Сам по
себе такой подход не является чем-то принципиально новым.
Проблема соотношения структуры и функции давно уже была
поставлена в естественных науках, в частности, в биологии.
Рэдклифф-Браун, например, прямо указывал на биологический
прообраз понятия «социальной функции». «Я определяю со¬
циальную функцию социального стандартизованного образа
действий или образа мысли, — писал он, — как ее отношение
к социальной структуре, существованию и продолжению кото¬
рой она каким-то путем способствует. Аналогичным образом в
1 См., например, «Review of Sociology», ed. by J. Gittler, New York,
1957, p. 15.	•
2 T. Parsons and E. A. Shils, Toward a General Theory of Action,
Cambridge Mass., 1951, p. 53.
3 См. T. Parsons, Essays in Sociological Theory Pure and Applied,
Glencoe, 1949, p. 22.
88

живом организме физиологические функции биения сердца
или выделения желудочного сока суть их отношение к орга¬
нической структуре» Ч
Разумеется, коль скоро всякое общество есть целостный
социальный организм, мы вправе говорить и о его функциях
в их связи со специфической структурой этого организма. Мар¬
ксистская социология также пользуется этими понятиями. Со
«структурно-функциональным» исследованием мы сталкива¬
емся везде, где идет речь о социальной роли тех или иных яв¬
лений или учреждений (например, вопрос о структуре произво¬
дительных сил, о функциях государства в связи с характером
его классовой природы или проблема взаимосвязи науки и идео¬
логии) 1 2. Сам по себе «структурно-функциональный подход»
никоим образом не предрешает результатов исследования.
Буржуазные же социологи трактуют этот прием как всеобъ¬
емлющий метод, с помощью которого можно якобы объяснить
все социальные процессы. На деле же структурно-функцио¬
нальный подход не идет дальше констатации взаимосвязи
явлений, не отвечая на вопрос, почему эта взаимосвязь именно
такова. Чтобы ответить на этот вопрос, надо «структурно¬
функциональный анализ» «статики» общественных явлений
подчинить более общей теории, объясняющей ее «динамику».
Не делая этого, буржуазные социологи вольно или невольно
смазывают качественные различия между отдельными общест¬
венно-экономическими формациями. Одним из главных поня¬
тий теории Парсонса — Мертона служит механистическое,
расплывчатое понятие «социального равновесия», на установ¬
ление которого якобы и направлены все «социальные функ¬
ции». Хотя Мертон и предупреждает, что нельзя переносить
понятие функционального единства общества из сферы неболь¬
ших необразованных (non-literate) обществ на сферу больших,
сложных и высокодифференцированных образованных об¬
ществ 3, однако часто это требование не соблюдается. В резуль¬
тате идея «целостности» общества заслоняет присущие ему объ¬
ективные противоречия и классовую борьбу. Нетрудно понять,
что абсолютизация стабильности и устойчивости обществен¬
ного строя пли культуры несет в себе реакционную политиче¬
скую тенденцию. Как замечает американский социолог Уолтер
Бэкли, из высказываний «функционалистов» можно заключить,
что «коль скоро социальная система, существующая долгое
время, является функционально целостной или достигла со¬
стояния «равновесия», она, по-видимому, есть система идеально
1 Цит. по книге R. Merton, Social Theory and Social Structure, p. 22.
2 Тодор Павлов даже предлагал определить социологию как науку
«о структуре и структурной закономерности общественной действительно¬
сти» (Г. Павлов, Теория отражения, ИЛ, М., 1949, стр. 324).
8 См. R. Merton, Social Theory and Social Structure, p. 28.
89

упорядоченная» !. Так идеалистическая социологическая тео¬
рия выполняет идеологическую функцию защиты капитализма.
Кроме того, гиперболизация значения функционального ме¬
тода прямо смыкается с тем походом против понятия причин¬
ности, который давно уже ведется позитивизмом (хотя ни
Парсонс, ни Мертон сами не являются позитивистами). «Под
влиянием таких позитивистских мыслителей, как Мах, Авена-
риус и Ферворн, — пишет, например, небезызвестный реак¬
ционный американский философ Сидней Хук, — сегодня суще¬
ствует тенденция избегать плоских суждений, которые нельзя
проверить (например, что религия является «первичной», пли
«определяющей», или «важнейшей» причиной изменения в
сфере культуры). Отношение выражается через функции за¬
висимой и независимой переменных. В том случае, если в ка¬
честве независимой переменной избрана религия, мы пытаемся
установить определенные пути, на которых другие аспекты
культуры, например правовой, сказываются в измененном виде
на религиозных концепциях... Однако нет никакой логической
необходимости брать религию в качестве независимой пере¬
менной. Мы могли бы взять в качестве независимых перемен¬
ных искусство', или политику, или экономику и проследить
функциональную зависимость права от них... Строго говоря,
ни тот, ни другой член функционального уравнения не мо¬
жет быть назван причиной или следствием. Теоретически не
существует предела ни числу функциональных связей, ко¬
торые могут быть установлены, ни сложности таких соотноше¬
ний» 1 2.
Это сведение причинной зависимости к зависимости функ¬
циональной совершенно неосновательно, поскольку функцио¬
нальная зависимость не показывает генетической связи явле¬
ний. В своих замечаниях на книгу Шулятпкова В. И. Ленин
отверг мысль, будто понятие функциональной зависимости есть
отрицание зависимости причинной3. Нет никаких сомнений
в том, что функциональная зависимость не может заменить
причинно-следственную связь. По сути дела Хук лишь подводит
философское основание под старую эклектическую точку зрения
«плюрализма» с его теорией «множественности факторов». Но
простое перечисление разных факторов не раскрывает реального
источника развития, не показывает, какой именно фактор
в данном конкретном случае или в конечном итоге опреде¬
ляет существенные черты явления или процесса. Между
религией и искусством (пли правом), рассматриваемыми во¬
1 «Modern Sociological Theory in Continuity and Change», p. 248.
2 «Encyclopaedia of the Social Sciences»,vol. V, New York, 1949, p. 114.
8 См. В. И. Ленин, Соч., т. 38, стр. 498—499.
90

обще, можно установить только функциональные отношения,,
так как (если не учитывать конкретных взаимоотношений)
эти стороны общественной жизни не обусловливают друг
друга, а изменяются в силу неких общих причин, заложенных
в экономическом развитии общества. Но если взять соотноше¬
ние таких явлений, как экономика и право, то здесь уже одной
функциональной зависимости явно недостаточно, ибо бес¬
спорно, что в общем и целом право следует за экономикой, а
не наоборот, хотя оно, конечно, и оказывает обратное воздей¬
ствие на экономику.
Забвение этого порождает полную методологическую бес¬
помощность буржуазных историков и социологов при объясне¬
нии каждого сколько-нибудь сложного явления. Американский
историк-экономист Герберт Хитон, например, третирует исто¬
рический материализм, который якобы явился «не результа¬
том тщательного изучения конкретной истории, а априорной
концепцией» ł. Хотя марксизм и обратил внимание историков
на ранее игнорировавшийся ими экономический «фактор», надо
говорить не об определяющей роли экономических отношений,
поучает Хитон, а о том, что «различные силы воздействуют одна
на другую, причем в одних случаях преобладает экономическое
влияние, а в других — политическое, религиозное, интеллек¬
туальное или военное» 1 2. К чему ведут подобные рекомендации,
видно из того, как «объясняет» возникновение первой мировой
войны сам Хитон. Если верить ему, «экономические обстоя¬
тельства имели слабое отношение к причинам первой мировой
войны». Ссылки на соперничество капиталистических госу¬
дарств из-за колоний, рынков, естественных ресурсов, сырья
и сфер приложения капитала Хитон также отвергает, уверяя,
что «распределение колоний в Африке и c(fep влияния в Ки¬
тае проходило весьма дружественно» 3 (дальневосточных кри¬
зисов, Фашоды, русско-японской войны, видимо, не было!).
Каков же окончательный вывод? По словам Хитона, «война
была полна неожиданностей. Первой из них был факт, что она
разразилась»4. И подобное убожество мысли и откровенная
фальсификация общеизвестных фактов выдаются за «всесто¬
ронний анализ»!
Уходя от анализа конкретных форм общественного раз¬
вития, многие буржуазные социологи охотно пользуются
понятиями и терминами, заимствованными из естествозна¬
ния, в особенности физики микромира. Весьма характерна
1 Н. Heaton, The Economic Impact on History, в «The Interpretation
of History», Princeton, 1943, p. 109.
2 H. Heaton, Economic History of Europe, New York, 1948, p. 8.
3 Ibid, p. 671.
4 Ibidem.
91

в этом смысле так называемая микросоциология, или социо^
метрия*. По словам представителей этого течения Ж. Гур-
вича и Д. Морено, непосредственно наблюдаемые явления и
процессы, образующие «макроструктуру» общества, покоятся
на невидимой, но играющей решающую роль в общественном
развитии «микроструктуре», которая состоит из отдельных
«социальных микроэлементов», атомов и молекул. Что же
кроется за этой физико-химической терминологией, введение
которой рекламируется как величайшая научная революция?
Термин «микроэлемент» служит у Морено и Гурвича обозна¬
чением «простейших единиц чувства» (любви, дружбы, вражды
и т. п.), которые якобы и определяют социальное поведение
людей, «отталкиваясь» друг от друга или «притягиваясь»
друг к другу, подобно физическим атомам.
По их мнению, противоречия и конфликты, происходящие
в обществе, обусловлены тем, что «макроструктура» социаль¬
ных групп (деление на социальные слои, профессиональное
деление и т. д.) не соответствует их «микроструктуре», т. е.
индивидуальным симпатиям и склонностям людей. Для того
чтобы устранить это несоответствие, они предлагают проводить
специальные эксперименты в пределах «микроструктур».
Так, например, Морено обследовал группу девушек водном
из американских интернатов. Этой группе была поручена
стирка белья; группа была разделена на несколько подгрупп,
каждая из которых выполняла определенную часть работы.
Девушки постоянно ссорились между собой, и производитель¬
ность их труда была низкой. Для того чтобы установить при¬
чины этих неполадок, Морено подробно расспрашивал этих
девушек об их взаимных симпатиях и антипатиях, выяснял,
с кем каждая из лих хотела бы работать вместе и т. п. В ре¬
зультате этого опроса он пришел к выводу, что макрострук¬
тура группы, т. е. ее деление на подгруппы, не соответствовала
ее микроструктуре, т. е. желаниям самих девушек. После того
как произведены были перемещения девушек, в группе сразу
же воцарился мир, а производительность труда заметно повы¬
силась. Микросоциологи рекламируют подобный метод как
универсальное средство разрешения социальных конфликтов
капитализма.
Однако совершенно ясно, что социальные конфликты невоз¬
можно объяснить индивидуальным расположением или нерас¬
положением людей. Никакая перестановка рабочих внутри
бригады или предприятия не устранит капиталистическую
эксплуатацию и, следовательно, классовую борьбу. Как ни на¬
лаживай индивидуальные отношения между представителями
колониальной администрации и местным населением, пока су¬
1 См. критику микросоциологии в книге: М. Вахитов, Об одной
«новейшей» социальной утопии, Соцэкгиз, М., 1958.
92

ществует колониальный гнет, национально-освободительное
движение не прекратится. Более того. Сами психологические
отношения, симпатии и антипатии людей во многом опреде¬
ляются их социально-классовыми отношениями, не завися¬
щими от их воли и сознания. Абстрактные, неисторпчные рас¬
суждения о «макро-» и «микроструктурах» искажают действи¬
тельные общественные отношения, сеют вредные иллюзии о
возможности достижения социальной гармонии в условиях
эксплуататорского общества.
Рассмотрим еще одну социологическую теорию — неопози¬
тивистскую социологию. В противоположность иррационализ¬
му «понимающей социологии» и интроспекционизму «теории
социального действия» социологи-неопозитивисты (Ландберг,
Додд, Лазарсфельд и др.) решительно отвергают проти¬
вопоставление общественных наук естествознанию. Они утвер¬
ждают, что существует только один, общий научный метод,
что социология может и должна быть такой же строгой наукой,
как физика, и резко критикуют пнтроспекционизм соперни¬
чающих с ними социологических школ. По мнению ведущего
американского социолога-неопозитивиста Джорджа Ланд¬
берга \ социолог, занимающийся истолкованием мотивов, цен¬
ностей, чувств и целей человеческой деятельности, находится
еще в «донаучной» стадии, так как любое такое истолкование
бездоказательно и зависит не столько от фактов, сколько от
симпатий и антипатий самого исследователя. Социологи-неопо¬
зитивисты делают акцент на объективных методах исследова¬
ния, в особенности количественных методах. Поскольку созна¬
ние в «чистом» виде недоступно объективному наблюдению, со¬
циология, утверждают они, должна ограничиться изучением
наблюдаемого поведения людей (бихевиоризм), отрешиться от
«ценностного» подхода и стать строго безличной, объективной,
описательной дисциплиной.
Но уже исходные философские предпосылки логического
позитивизма, присущее ему сведение процесса познания к чув¬
ственному восприятию несовместимы с научным пониманием
общественного развития. Прежде всего логические позитиви¬
сты полностью выхолащивают объективное содержание тех
категорий, которыми пользуется социологическая мысль.
По их мнению, общие социологические категории («класс»,
«нация», «государство» и т. д.) «бессмысленны», поскольку
они не имеют однозначного соответствия в действительности.
«В строго научной социологии, — писал логический пози¬
тивист Отто Нейрат, — можно только описывать поведение
людей в определенный момент времени, их привычки, их
образ жизни, их производственный процесс и т. д., чтобы
затем поставить вопрос, как вследствие взаимодействия
1 См. G. Lundberg, Foundations of Sociology, New York, 1939.
93

этих привычек с другими обстоятельствами возникают новые
привычки. Есть протестанты, но нет протестантизма» Ч С этой
точки зрения «бессмысленно» говорить о «капитализме», «кри¬
зисе», «безработице» и т. п. Как писал американский семантик
С. Чейз, «безработица не является вещью. Вы никаким спосо-
бом не можете доказать, существует или не существует опа
реально, а не только как слово»1 2. Единственной «реально¬
стью» общественной жизни объявляются индивидуумы и един¬
ственной задачей науки провозглашается описание форм че¬
ловеческого поведения.
Свой номинализм, отчасти напоминающий неокантианство,
позитивистская социология «подкрепляет» тем соображением,
что'в общественной жизни мы имеем дело не с предметами, те¬
лами, вещами, а с человеческими отношениями. Однако подоб¬
ные доводы неосновательны. Хотя «общественный класс» не
существует вне составляющих его индивидов, он образует со¬
бой определенную социальную группу, обладающую извест¬
ной совокупностью свойств и выступающую в качестве носи¬
теля определенных отношений. Если уж физические «ансамб¬
ли» не являются простой совокупностью частиц, а обладают
своим особым качеством, то тем более социальные образования
не являются простой абстракцией от действий и взаимоотно¬
шений индивидов. И когда социологическая теория логически
подчиняет одни категории другим (например, рассматривает
безработицу как одно из свойств капитализма), она занимается
не «пустыми дефинициями», а научным исследованием объ¬
ективной взаимосвязи общественных явлений.
Если же все социологические категории, выражающие опре¬
деленность и относительную устойчивость общественного
бытия, объявлены бессмысленными, нечего говорить о повто¬
ряемости и закономерности в общественном развитии. Неопо¬
зитивисты язвительно высмеивают бессодержательность и рас¬
плывчатость многих понятий, употребляемых старой филосо¬
фией истории и «макросоциологией». Но они не в состоянии
предложить взамен этих понятий ничего другого, оставаясь на
позициях скептического нигилизма. С точки зрения О. Нейрата,
нельзя, например, говорить о процессе подчинения людьми
природы. Социолог может лишь констатировать: «Тысячелетия
назад встретились болота и группа людей, тогда группа людей
исчезла, а болото осталось; теперь же болото исчезает, а груп¬
па людей остается» 3. Почему произошло такое изменение и
как будет обстоять дело в дальнейшем, наука-де сказать не мо¬
жет, поскольку ее выводы могут касаться только данного инди¬
видуального события.
1 О. Neurath, Empirische Soziologie, Wien, 1931, S. 57.
2 Chase, The Tyranny of Words, New York, 1938, p. 249.
8 0. Neurath, Foundations of the Social Sciences, Chicago, 1944, p. 20.
94

Правда, в последние годы, как уже говорилось выше, нео¬
позитивизм несколько видоизменяет свою доктрину. Но сущ¬
ность ее от этого не меняется. Социологи-позитивисты отожде¬
ствляют содержание научных понятий с теми методами, при
помощи которых они могут быть проверены. Это, по их мнению,
избавляет от субъективизма, так как «единственный путь объ¬
ективного определения чего-то — это определение через соот¬
ветствующие операции» Ч Для Ландберга умственные способно¬
сти — это то, что измеряется тестом (test) — психотехническим
испытанием умственных способностей, пространство — то, что
измеряется линейкой, и т. д. Но подобные определения, во-пер¬
вых, являются тавтологическими и бессодержательными, так
как для того, чтобы проводить тест для выявления умственных
способностей, надо уже представлять себе, что такое умствен¬
ные способности. Во-вторых, операциональный подход делает
невозможным создание цельной систематической теории, кото¬
рая не может обойтись без широких синтетических обобще¬
ний. Недаром эта сторона неопозитивистской социологии под¬
вергается все более резкой критике в самой буржуазной социо¬
логии 1 2.
Социологи-неопозитивисты пытаются «опровергнуть» марк¬
систско-ленинскую теорию общественного развития как якобы
«метафизическую», «слишком общую», «не допускающую эм¬
пирической проверки» и т. д.
«Главная ошибка Маркса», утверждает канадский социо¬
лог Мэйо, заключается в «смешении законов или повторяемо¬
сти в природе с «законами» или тенденциями в обществе» 3.
«Сто лет тому назад, — пишет Дж. Маршак в статье «Вероят¬
ность в общественных науках», — было модно говорить о же¬
лезном законе спроса и предложения или (вместе с Карлом
Марксом) претендовать на то, чтобы предсказывать будущее
общества. Сегодня мы научились — возможно, отражая опре¬
деленные тенденции в физических науках, — быть вполне
счастливыми, когда мы можем сделать прогноз лишь с опре¬
деленной (специфицированной) вероятностью... Такое зна¬
ние — обычно лучшее, на что мы можем когда-нибудь на¬
деяться в области общественных наук, где неопределенности
нашей физической среды усугубляются разнообразием и кап¬
ризностью человеческой природы» 4.
1 С, Lundberg, Foundations of Sociology, p. 69.
2 См. «Review of Sociology», ed. by J. Giltler, p. 3—14; «Modern
Sociological Theory in Continuity and Change», p. 208—209.
3 77. B. Mayo, Democracy and Marxism, New York, 1955, p. 169.
4 «Mathematical Thinking in the Social Sciences», ed. by P. Lazars-
feld, Glencoe, 1954, p. 190. Аналогичный взгляд защищает и Бруно де
Финетти в статье «Probability and the Social Sciences», «Mathematics in
the Social Sciences», UNESCO, International Social Science Bulletin, vol.
VI, N 4, 1954.
95

Выше, на примере высказываний некоторых буржуазных
историков, мы уже видели гносеологические корни этих взгля¬
дов, основанных на абсолютизации случайного, особенного и
единичного в историческом процессе. Несостоятельны подоб¬
ные методологические выводы.
Прежде всего совершенно неверны обвинения Маркса в ме¬
ханицизме и проводимое буржуазными социологами противопо¬
ставление понятия тенденции понятию закона. Задолго до того,
как приобрело популярность понятие статистической законо¬
мерности, действующей в области массовых явлений и выра¬
жающей объективную связь между комплексом условий, необ¬
ходимых для того, чтобы определенное событие произошло, п
наличием устойчивой частоты (вероятности) появления этого
события, Маркс философски обосновал и на материале полити¬
ческой экономии конкретно раскрыл понятие закона-тенденции.
Маркс неоднократно подчеркивал, что при капитализме закон,
выражающий необходимую внутреннюю связь между явлени¬
ями, проявляется в общественных отношениях (как, впрочем,
и в природе) не в чистом виде, а лишь «как господствующая
тенденция, как некоторая никогда твердо не устанавливающаяся
средняя постоянных колебаний» 1. Эта тенденция раскрывается
весьма сложным и противоречивым образом, ей всегда противо¬
стоят другие, противоположные тенденции, и в силу этого ни¬
какое развитие не может быть представлено как прямая линия.
Социология, по мысли Маркса, это наука о деятельности
масс людей. Совершенно очевидно, что законы, которыми опа
оперирует, не могут предопределять все эмпирическое много¬
образие деятельности каждого отдельного индивида.
В силу того, что общественно-историческая необходимость,
закономерность никогда не выступает в «чистом» виде, а про¬
кладывает себе дорогу через множество случайностей, в каж¬
дый данный момент перед человеческим обществом имеется
целый ряд различных (часто даже взаимоисключающих) объ¬
ективных возможностей, каждая из которых обладает опреде¬
ленной степенью вероятности быть реализованной. Но возмож¬
ное не есть еще необходимое. Возможное — это то, что может
осуществиться, а может и не осуществиться, и вероятность-осу-
ществления той или иной возможности меняется в зависимости
от конкретно-исторических обстоятельств. При этом нельзя не
учитывать, что одни возможности с необходимостью вытекают
из сущности данного явления, тогда как другие обуслов¬
лены его побочными, второстепенными, случайными момен¬
тами.
Так, в конкретных условиях классовой борьбы могут сло¬
житься условия, благоприятные для реакции. Но возможность
победы реакционных сил, даже превратившись в действп-
1 К. Маркс, Капитал, т. III, Госполитиздат, М., 1955, стр. 168.
96

тельность, не покоится на общеисторической необходимости.
Эта победа носит лишь временный и преходящий харак¬
тер. Напротив, борьба передовых, революционных сил опи¬
рается на глубокие внутренние тенденции, соответствует ко¬
ренным потребностям общественного развития и всегда, даже
если данные конкретные обстоятельства временно неблаго¬
приятны для нее, имеет под собой достаточно прочное основа¬
ние для того, чтобы рано или поздно одержа'ть победу. Сколько
раз терпела поражение революционная борьба рабочего класса
в тот или иной период, сколько раз, «обобщая опыт» этих
поражений, буржуазные филистеры и их подпевалы — ревизио¬
нисты твердили о «беспочвенности», «нереальности» револю¬
ционного пути, призывая рабочих ограничиться «непосредст¬
венно возможным» в рамках капитализма, не помышляя о ко¬
ренном изменении общественного строя. Но рабочее движение
вновь набирало сил, развивалось, и сегодня существование ми¬
ровой социалистической системы наглядно и неопровержимо
показывает мощь революционного марксизма и убожество его
буржуазных «критиков».
Проводимое буржуазными социологами противопоставление
«закона» и «тенденции» имеет вполне определенный классо¬
вый смысл: поставив под сомнение понятие объективной зако¬
номерности, вообще уклониться от исследования внутренних
процессов общественной жизни. Когда Маркс говорит об эконо¬
мических законах как законах-тенденциях, он подчеркивает
не только объективный характер этих тенденций, но и необхо-
димость их причинного объяснения с учетом данных социаль¬
ных условий. В противоположность буржуазному объекти¬
визму, Ленин всегда требовал не ограничиваться простой кон¬
статацией какой-либо тенденции, а вскрывать ее внутренние
основы и пружины, ее подчас весьма завуалированную связь
с интересами того или иного общественного класса. Без такого
углубленного и непременно классового анализа простое указа¬
ние тенденций ничего не дает, ибо не объясняет движущих сил
изучаемого процесса. Больше того, ограничение социологиче¬
ского исследования поверхностной констатацией внешних тен¬
денций нередко приводит к извращенному представлению о
характере происходящих процессов.
Так, например, буржуазные экономисты, указывая на рост
заработной платы рабочих в некоторых капиталистических
странах в послевоенный период, делают отсюда вывод, что
этим будто бы опровергается открытый Марксом всеобщий за¬
кон капиталистического накопления. Но такое заключение со¬
вершенно неверно. Во-первых, Маркс не только не отрицал,
но и подчеркивал, что реальный уровень заработной платы ра¬
бочих определяется не фатально, что он во многом зависит от
степени развитости их классовой борьбы. «Закон заработной
платы, ~ писал Энгельс, не нарушается борьбой, которую
4 Заказ 1229
97

ведут тред-юнионы. Наоборот, он выполняется благодаря им.
Без тех средств сопротивления, которые дают тред-юнионы, ра¬
бочий не получал бы даже того, что ему следует получить со¬
ответственно законам системы наемного труда. Лишь имея пе¬
ред собой угрозу в лице тред-юнионов, капиталист может быть
вынужден платить полную рыночную стоимость рабочей силы
своего работника» Ч Во-вторых, благоприятная в отдельных
случаях для рабочих кривая заработной платы может объяс¬
няться (и действительно объясняется) временными, исключи¬
тельными условиями (известное оживление капиталистической
экономики после недопроизводства военного времени, устране¬
ние некоторых опасных конкурентов, техническое переобору¬
дование производства и т. п.). Ясно, что эта временная тенден¬
ция не может устранить более общий статистический закон,
который необходимо вытекает из внутренней структуры капи¬
тализма.
В реальном историческом процессе отдельные законы-тен¬
денции действуют не изолированно, а в сложном переплетении
друг с другом, на основе данной социальной структуры, и каж¬
дый конкретный процесс или событие не есть результат дейст¬
вия одного закона, а является следствием сложного перекре¬
щивания многих законов. В методологическом плане отсюда
вытекает, что изучение отдельных законов имеет смысл лишь
тогда, когда исходят из целостной теории общественного раз¬
вития, в которой законы-тенденции рассматриваются как при¬
сущие определенной социальной структуре.
Между тем социологи-неопозитивисты, разрабатывая слож¬
ные математические модели и методы статистических расчетов,
представляющие подчас известную ценность, оказываются не
в состоянии связать эти методологические поиски с определен¬
ной общей теорией исторического процесса. Хотя проблеме
применения математики к общественным наукам посвящено
уже немало книг и статей, по признанию П. Лазарсфельда,
«даже самый горячий оптимист не станет утверждать, что
математика пока что привела к важным открытиям в науках
о поведении» 1 2.
Вряд ли можно сомневаться, что по мере развития обще¬
ственных наук количественные методы будут играть в них все
большую роль. Однако применение математического аппарата
в любой науке может быть успешно лишь в том случае, если
уже достигнут весьма высокий уровень качественного анализа.
У буржуазных социологов это условие зачастую отсутствует, и
нередко применение математического аппарата к заведомо
ложным постулатам лишь прикрывает реакционные политиче¬
ские выводы авторитетом «беспристрастной науки». Так, в аме¬
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XV, стр. 562.
2 «Mathematical Thinking in the Social Sciences», p. 3.
98

риканском журнале «Science Digest» (июль 1955 г.) была опуб¬
ликована статья под названием «Формула подсказывает войну».
Авторы этой статьи пришли к выводу,что «Россия склонна к
войне сейчас, либо будет склонна к ней в ближайшем буду¬
щем». Этот «вывод» был, по словам журнала, получен на осно¬
ве следующей «научной формулы»: Pw = 0,60Fl + 0,19F2 —»
0,06F3, где Pw означает «возможность войны», F1 — «культур¬
ное давление», F2 — «трудолюбие и способность вести войну»
и F3 — «зрелость культуры». Для выведения этой формулы
ее авторы «обследовали» историю 69 стран на протяжении бо¬
лее чем столетнего периода, причем по каждой стране было
составлено 80 индексов, учитывающих литературу, отношение
числа разводов к числу браков, частоту политических убийств,
последствия депрессий, доходы и даже число телефонов, и все
это было подвергнуто «анализу». На основе этих «исследова¬
ний» и была получена приведенная формула. «Как возможное
руководство для политических деятелей, заинтересованных в
предсказании действий стран, эта формула привлекла внима¬
ние государственного департамента» Надо ли говорить, что
эта формула высосана из пальца?
Таким образом, мы можем констатировать, что современ¬
ная буржуазная социология, сознавая неудовлетворительность
плоского эмпиризма, лихорадочно ищет новую теоретическую
базу. Но идеализм и индетерминизм буржуазной социологии
делают эти теоретические поиски бесплодными. Абстрактные
схемы «конструктивной типологии», структурно-функциональ¬
ный анализ, предлагаемый теорией «социального действия»,
социометрические «микрозаконы», математическое моделирова¬
ние и «факторный анализ» неопозитивистской социологии уво¬
дят науку от познания главных, коренных законов обществен¬
ного развития.
3.	Буржуазная социология и проблема предвидения
Повторяя старые аргументы неокантианской «критики»
марксизма, буржуазные социологи продолжают твердить, буд¬
то принцип детерминизма несовместим с признанием .свобод¬
ной, сознательной деятельности людей и потому между поло¬
жением Маркса о неизбежности перехода от капитализма к
социализму и его призывом к решительной борьбе за социа¬
лизм существует «непримиримое противоречие»1 2.
1 «Science Digest», July, 1955.
2 См. М. Roshwald, Value-Judgments in the Social Sciences, «The
British Journal for the Philosophy of Science», vol. VI, № 23, November
1955, p. 191; G. L. Kline, A Philosophical Critique of Soviet Marxism,
«The Review of Metaphysics», vol. IX, № 1, 1955, p. 100.
4*	99

«Если экономика определяет «в последнем счете» развитие
общества и истории.., то откуда берется ее собственный детер¬
минизм? — спрашивает французский социолог Жорж Гур-
вич. — Разве экономика не является человеческой активностью,
производством, борьбой за господство над природой и получе-
ние лучшей доли в распределении и, в частности, в борьбе клас-
сов? И если все богатство усилий и человеческой энергии мож¬
но рассматривать как детерминированное, зачем тогда нужны
постоянные призывы к революционной воле, для того чтобы
ускорить ход событий?» 1
На все эти и подобные вопросы исторический материализм
давно уже дал исчерпывающий ответ. Разумеется, экономиче¬
ские отношения — это не что иное, как человеческие отноше¬
ния, в которых участвуют наделенные сознанием и преследую¬
щие определенные цели индивиды. Как бы предвидя нападки
современных «критиков», обвиняющих марксизм в «обожест¬
влении» социологических абстракций, Маркс писал: «История
не делает ничего, она «не обладает никаким необъятным бо¬
гатством», она «не сражается ни в каких битвах»! Не «исто¬
рия», а именно человек, действительный, живой человек — вот
кто делает все это, всем обладает и за все берется. «История»
не есть какая-то особая личность, которая пользуется челове¬
ком как средством для достижения своих целей. История — не
что иное, как деятельность преследующего свои цели чело¬
века» 1 2.
Эта деятельность не является произвольной, поскольку
люди не свободны в выборе условий своего существования.
Каждое данное поколение застает уже сложившиеся произво¬
дительные силы и соответствующие им общественные формы, и
эти объективные условия, представляющие собой как бы кри¬
сталлизацию деятельности прошлых поколений, определяют
направление и характер его собственной деятельности. Как пи¬
сал К. Маркс, «производительные силы — это результат прак¬
тической энергии людей, но сама эта энергия определена теми
условиями, в которых люди находятся, производительными си¬
лами, уже приобретенными раньше, общественной формой, су¬
ществовавшей до них, которую создали не эти люди, которая
является созданием прежних поколений» 3.
Однако, подчеркивая зависимость сознательной деятельно¬
сти людей от объективных условий, истолковывая свободу как
познанную необходимость, марксизм вместе с тем отвергает
абстрактное противопоставление человека как субъекта созна¬
тельных действий объективным условиям. Еще в «Тезисах о
1 G. Gurvitch, Mon itinóraire intellectuel, «Les lettres nouvelles», jui 1 -
let—aout, 1958, p. 65.
2 Я. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 2, Госполитиздат, М., 1955, стр. 102.
3 «Переписка К. Маркса и Ф. Энгельса с русскими политическими
деятелями», Госполитиздат, М., 1951, стр. 11.
100

Фейербахе» Маркс за это подверг критике старый, метафизи¬
ческий материализм. С одной стороны, сознание человека, вы¬
бор им того или иного решения определяются предшествую¬
щими условиями его жизни. С другой стороны, человеческая
сознательная деятельность сама включена в закономерный ход
событий, в их детерминацию.
Как правильно замечает С. Л. Рубинштейн, «в силу того,
что человек, благодаря наличию у него сознания, может пред¬
усмотреть, заранее представить себе последствия своих дейст¬
вий, он самоопределяется во взаимодействии с действительно¬
стью, данной ему в отраженной идеальной форме (в мысли, в
представлении) еще до того, как она может предстать перед
ним в восприятии в материальной форме: действительность,
еще не реализованная, детерминирует действия, посредством
которых она реализуется» L
Действия отдельного человека, а равным образом и деятель¬
ность масс, классов, политических партий не предопределены
заранее. Воздействие объективных экономических условий вы¬
ражается в том, что они создают возможность определенных
действий. Человеческая деятельность одновременно и детерми¬
нирована и свободна.
Диалектико-материалистическое понимание детерминизма,
основанное на идее единства объективной исторической зако¬
номерности и деятельности людей, конкретизируется в извест¬
ных положениях исторического материализма относительно
активной роли надстройки и значения субъективного фактора
в истории. Еще Г. В. Плеханов высмеял рассуждение Штам-
млера о том, что идея неизбежности социализма противоречит
призывам марксистов к классовой борьбе, так как неизбежное,
дескать, само совершится, и никто не создает партий для со¬
действия, например, лунному затмению1 2. Тем не менее, как
мы видели выше, современные буржуазные социологи продол¬
жают повторять эту несусветную чушь.
Стараясь политически скомпрометировать марксистско-ле¬
нинскую концепцию свободы, известный философ-неопозити¬
вист К. Поппер утверждает даже, что формула о свободе как
познанной необходимости может лишь оправдывать приспособ¬
ленчество и зависимость. «Разве становятся свободными благо¬
даря своему знанию те, кто действует под давлением извест¬
ных обстоятельств (determinants), например политической ти¬
рании? Только Гегель мог рассказывать нам подобные
сказки» 3.
1 С. Л. Рубинштейн, Бытие и сознание, изд. Академии наук СССР,
М., 1957, стр. 284.
2 См. Г. В. Плеханов, Избранные философские произведения в пяти
томах, т. II, Госполитиздат, М., 1956, стр. 303—304.
8 К. В. Popper, The Open Society and its Enemies, London, 1945, vol.
101

Но где и когда марксисты отождествляли свободу с пассив¬
ным созерцанием действительности? Свобода предполагает
прежде всего возможность действия в соответствии с познан¬
ными законами, с сознательно поставленными целями. Это зна¬
чит, что свобода есть не просто философский постулат, а про¬
дукт общественно-исторического развития. Каждый шаг впе¬
ред по пути познания и подчинения человеком природы озна¬
чал расширение его свободы в отношении к природе. Сложнее
обстояло дело с самими общественными отношениями людей.
До тех пор, пока материальное производство — главная сфера
общественных отношений — осуществляется на базе частной
собственности, общественное развитие в целом неизбежно ос¬
тается стихийным, неподвластным сознательному контролю.
Преследуя лишь свои ближайшие, непосредственные цели, люди
неизбежно приходят в столкновение друг с другом и не могут
предвидеть общественных последствий своих поступков, не го¬
воря уже о том, чтобы предотвратить их.
Именно эта стихийность развития капитализма и отражена
в буржуазных социологических концепциях — как фаталисти¬
ческих, так и волюнтаристских. Принимая капиталистическое
общество за единственно возможную или по крайней мере
наилучшую форму общественной организации, буржуазные
социологи с необходимостью приходят к мысли о том, что сти¬
хийность общественного развития неустранима и, делая хоро¬
шую мину при плохой игре, утешаются тем, что эта стихий¬
ность — необходимая предпосылка свободы.
Характерны в этом смысле рассуждения австралийского фи¬
лософа Е. Тэппа в его статье «Некоторые аспекты причинно¬
сти в истории». «На ранних этапах человеческой истории, —
пишет он, — когда свобода воли человека была ограничена не¬
вежеством, предрассудками и страхом и когда его знания и его
способность познать свое окружение и самого себя были очень
ограничены, вполне можно было предвидеть те силы, которые
развивал человек в обществе и которых было меньше, чем те¬
перь» !. Но с развитием научных знаний свобода воли на¬
столько выросла и люди имеют такой широкий выбор действий,
что предсказать что-либо теперь уже совершенно невозможно.
«Так оказывается, что чем больше человек становится хозяи¬
ном своей судьбы и чем в большей степени он сам ее опреде¬
ляет, тем меньше возможности формулировать исторические
законы, способные отразить и предсказать движение социаль¬
ных сил» 1 2.
Общественное развитие предстает в кривом зеркале: чем
свободнее человек — тем больший хаос царит в обществе, тем
меньше можно предвидеть!
1 «The Journal of Philosophy», vol. XLIX, №3, January 31, 1952, p. 78.
2 Ibidem.
102

Позиции буржуазных социологов в вопросе о научном пред¬
видении, разумеется, не одинаковы. Одни из них, подобно
Тэппу, вообще отрицают возможность предвидения будущего.
«Никакое научное исследование прошлого не может слу¬
жить основой для предсказаний будущего поведения», — пи¬
шет, например, известный американский теолог Рейнгольд Ни¬
бур 1. «Мы видим только движение волн па поверхности, глу¬
бинные движущие силы скрыты от наших взоров», — сетует
западногерманский социолог Вильгельм Шюсслер1 2. Некоторые
авторы признают научное предвидение в социологии возмож¬
ным, но ограничивают его рамками непосредственных, ближай¬
ших последствий изучаемых событий. Предсказания же Маркса
о неизбежности перехода от капитализма к социализму яв¬
ляются, по утверждению буржуазных социологов, не научным
прогнозом, а «пророчеством», которое-де не столько отражает
действительное положение вещей, сколько выражает пожела¬
ние его автора. Как пишет Мэйо, Маркс просто придал уни¬
версальный характер своим собственным планам в отношении
капитализма3. Мэйо и другим нет дела до того, что эти «пла¬
ны» продиктованы исторической необходимостью, что прогнозы
Маркса подтверждены, проверены историей.
У буржуазных социологов своеобразная логика. Сначала
они из сложности исторического процесса выводят невозмож¬
ность научного предвидения, а затем, констатируя сложность
научного предвидения в общественных науках, выводят отсюда
ложность идеи детерминизма. Но такая «логика» несостоятельна.
Прежде всего социологи-индетерминисты, противопостав¬
ляющие «научное предвидение» в естественных науках социо¬
логической «неопределенности», как правило, считают «науч¬
ным» только предсказание того типа, который характерен для
классической механики (вроде предварительного вычисления
орбиты небесных тел).
Однако точность научного прогноза предполагает сохране¬
ние известных начальных координат, что не всегда возможно.
«Астрономические предсказания, основанные на законах дви¬
жения, — справедливо замечает аргентинский физик-теоретик
М. Бунге, — должны рассматриваться не как характерный тип
(the type) научного предвидения, а скорее как в высшей сте¬
пени исключительный случай, возможный благодаря крайней
механической изолированности и стабильности солнечной си¬
стемы, а также большим межпланетным расстояниям. Эти ус¬
ловия являются почти идеальными; они дальше всего отстоят
от обычных условий, с которыми сталкивается наука» 4.
1 R. Niebuhr, The Self and the Dramas of History, New York, 1955,
p. 47.
2 TV. Schiissler, Um das Geschichtsbild, Gladbeck, 1953, S. 33.
8 См. H. B. Mayo, Democracy and Marxism, p. 160.
4 M. Bunge, Causality, Cambridge, 1959, p. 315.
103

Сопоставляя данные общественных наук с данными естест*
вознания, буржуазные авторы часто упускают из виду, что в
первом случае требуется предвидеть события в естественных
условиях, с великим множеством переменных, тогда как естест¬
воиспытатели нередко прибегают к лабораторному экспери¬
менту, искусственно изолируя его от ряда условий. Если по¬
ставить задачу предсказать единичное событие в естественных
условиях (например, куда точно упадет камень, брошенный
с крыши), то положение естествоиспытателя будет не легче,
чем положение социолога. Следовательно, и в этом отношении
нельзя противопоставлять социологию естествознанию.
Правда, в общественных науках имеется еще та сложность,
что само «предвидение» определенных исторических событий
не является, как правило, пассивным, чисто теоретическим ак¬
том стороннего наблюдателя, а вплетается в живую ткань ис¬
торического действия. Как писал выдающийся итальянский
марксист Грамши, «в действительности можно «научно» предви¬
деть только борьбу, но не ее конкретные моменты, являющиеся
результатами постоянного движения противоположных сил,
которые никогда нельзя свести к фиксированному количеству,
поскольку в этом движении количество постоянно превра¬
щается в качество. Действительно «предвидят» в той мере, в
какой действуют, применяют сознательные усилия и тем са¬
мым конкретно способствуют возникновению «предвидимого»
результата» 1. Однако то, что люди при определенных условиях
могут использовать научные прогнозы и что таким образом
между социологическим предвидением и практической деятель¬
ностью возникает своеобразная «обратная связь», вовсе не про¬
тиворечит идее детерминизма. Весь вопрос в том, каковы эти
условия, каким образом общество может овладеть законами
своего собственного развития и использовать их для сознатель¬
ного управления социальными процессами. Было бы ошибочно
думать, что буржуазная социология не ставпт перед собой этой
задачи. Как уже отмечалось выше, поворот буржуазной социо¬
логии от умозрительных философско-исторических схем к
скрупулезному эмпирическому исследованию был связан не
только с идеологическими, но и с практическими потребно¬
стями монополистического капитала. Исследования буржуаз¬
ных социологов, экономистов, психологов используются капи¬
талистами для решения многих практических задач — более
рациональной организации производства и сбыта, ограничен¬
ного планирования, «урегулирования отношений» Между пред¬
принимателями и рабочими и т. д. Но капиталистическое об¬
щество, основанное на частной собственности, в целом не
способно преодолеть стихийность своего развития. Не случайно
политическим эквивалентом философского индетерминизма
1 A, Gramsci, Ореге, t. II, Torino, 1952, р. 135.
104

К. Поппера, К. Ясперса и других идеологов империализма
являются ожесточенные нападки на социалистический строй,
на принцип планового хозяйства, на идею общественной соб¬
ственности. Такова ирония истории: выступая против социа¬
лизма, против подчинения общественного развития разумному,
плановому началу, буржуазная социология отстаивает то самое
«порабощение человека внешними условиями», против кото¬
рого она на словах выступает.
Между тем практическое разрешение старой антиномии не-
обходимости и свободы, стихийности и сознательности заклю¬
чается именно в переходе от капитализма к социализму. Ра¬
зумеется, законы общественного развития имеют объективный
характер и при социализме. Социалистическое общество также
ставит перед собой только такие задачи, которые оно способно
разрешить. Н. С. Хрущев специально подчеркивал в своем до¬
кладе на XXI съезде партии, что «переход от социалистиче¬
ской стадии развития к высшей фазе — это закономерный ис¬
торический процесс, который нельзя произвольно нарушить
или обойти» L Но, не утрачивая своей объективности, законы
развития социалистического общества перестают действовать
как стихийная сила. Здесь впервые становится возможным
«вместо господства отношений и случайности над индивидами,
установить господство индивидов над случайностью и отноше¬
ниями» 1 2.
Благодаря обобществлению средств производства и ликвида¬
ции классовых антагонизмов социалистическое общество отли¬
чается внутренней монолитностью, которой лишены антагони¬
стические формации. Поэтому требования объективных зако¬
нов социализма реализуются уже не через столкновения враж¬
дебных сил и тенденций, а последовательно и планомерно. Это
исключает неизбежную при капитализме непроизводительную
растрату человеческих сил и способствует громадному ускоре¬
нию темпов общественного развития. Речь идет о сознатель¬
ном п организованном строительстве нового общества.
Разумеется, и при социализме познание законов общест¬
венного развития не может быть абсолютно исчерпывающим;
это познание непрерывно углубляется.
Но главное состоит в том, что социализм в огромной сте¬
пени поднимает роль свободной, сознательной деятельности
людей, раскрепощая их не только от гнета эксплуатации, но и
из-под власти стихийных сил. Здесь впервые становится воз¬
можным в массовых масштабах гармоническое сочетание об¬
щественных и личных интересов. Даже в своей будничной, по¬
вседневной деятельности человек социалистического общества,
как об этом свидетельствуют патриотический почин Валентины
1 Н. С. Хрущев, О контрольных цифрах развития народного хозяй¬
ства СССР на 1959—1965 годы, стр. 108.
2 Я. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 3, Госполитиздат, М., 1955, стр, 440.
105

Гагановой и ее многочисленных последователей, заботится уже
не только и даже не столько о своих частных интересах,
сколько о решающих и коренных интересах общества. Это поз¬
воляет сознательному авангарду общества — Коммунистиче¬
ской партии — направлять все силы и энергию народа на реше¬
ние важнейших социальных задач, которое опять-таки отвечает
интересам всего общества. Это и есть скачок из царства необ¬
ходимости в царство свободы, о котором писал в свое время
Ф. Энгельс.

II. ПРОБЛЕМА ОБЩЕСТВЕННОГО ПРОГРЕССА
Проблема общественного прогресса является одной из цен¬
тральных проблем общественной науки, в которой, как в фо¬
кусе, сходятся все другие проблемы общественной жизни. Ре¬
шение этой проблемы заключается по существу в том, чтобы
найти равнодействующую исторического движения в целом, ко¬
торая складывается из многих разнообразных социальных сил
и факторов.
Поэтому вокруг вопроса о направлении исторического раз¬
вития в наше время развертывается ожесточенная идеологиче¬
ская борьба. Это борьба двух принципиально непримиримых
точек зрения на общественный прогресс: буржуазии, класса
исторически обреченного, и пролетариата, класса, которому
принадлежит будущее L
В свое время, когда буржуазия была восходящим классом,
ее идеологи — просветители XVIII в. — выдвинули теорию пря¬
молинейного прогресса. Однако эта концепция, возведя в ранг
«конечной цели истории» исторически преходящие иллюзии
поднимающейся буржуазии, носила внеисторический, абстракт¬
ный, телеологический характер.
Гегель — величайший немецкий мыслитель конца XVIII и
начала XIX в. — пытался представить историю в качестве еди¬
ного закономерного процесса, в котором каждая эпоха, будучи
неповторимо своеобразной, есть необходимая ступень в общем
развитии человечества. Он рисовал более сложную картину
исторического развития, чем французские просветители. По Ге¬
гелю, «развитие является движением вперед от несовершенного
к более совершенному, причем первое должно быть рассматри¬
ваемо не в абстракции лишь как несовершенное, а как нечто
1 Данный раздел не преследует цели исчерпать все аспекты проблемы
общественного прогресса. Теоретическому анализу подвергаются лишь
такие важнейшие вопросы темы, как критерий общественного прогресса
(§ 1) и некоторые вопросы диалектики общественного прогресса (§ 2).
107

такое, что в то же время содержит в себе свою собственную
противоположность, так называемое совершенное как заро¬
дыш, как стремление» *.
Открытый Гегелем закон отрицания отрицания позволил
ему в абстрактно-теоретической форме поставить вопрос о про¬
тиворечии между поступательным движением и повторением,
возвратом к старому. Однако, рассматривая историю лишь как
мистическое движение мирового духа, Гегель был не в состоя¬
нии объяснить переход от одной конкретной ступени историче¬
ского развития к другой и вскрыть действительную сущность
исторического прогресса. Поступательное развитие заканчи¬
вается у Гегеля торжеством прусской монархии.
Прогресс как поступательное движение от низших к выс¬
шим общественным формам получил извращенное толкование
и в трудах Огюста Конта. Хотя в своей «Социальной дина¬
мике» Конт много говорит о прогрессе и даже ставит задачу
сформулировать его законы, он решительно отходит от харак¬
терной для просветителей идеи развития по восходящей линии.
«Социальная физика», по словам Конта, отбрасывает «всякую
тщеславную мысль об абсолютном и безграничном совершенст¬
вовании», а само понятие прогресса, предполагающее такое
совершенствование, следует заменить термином «развитие».
Утверждая, что наступила «позитивная» стадия, Конт по
существу отрицал возможность дальнейшего совершенствова¬
ния общества, а в своих рассуждениях о противоположности
«Порядка» и «Прогресса» неизменно отдавал предпочтение
«Порядку».
Отказываясь от научного исследования общественных про¬
цессов, буржуазная социология второй половины XIX в. пред¬
почитает рассуждать о «законах эволюции», рассматривая ее
как совершенно автоматический, лишенный внутренней про¬
тиворечивости процесс, на который люди бессильны оказать
какое-либо воздействие. Такова, в частности, теория «органи¬
ческой эволюции» Герберта Спенсера, оказавшая значительное
влияние на буржуазную социологию.
Именно Спенсеру, отождествившему законы развития обще¬
ства и природы, принадлежит получившая широкое распро¬
странение в буржуазной социологии конца XIX в. «всеобщая
формула прогресса». «Сущность всего прогресса, —- писал он,—
начиная с отдаленнейших времен прошлого, которых наука
имеет хоть какую-нибудь возможность достигнуть, и до
вчерашней летучей новости — заключается в превращении од¬
нородного в разнородное» 1 2.
Главный порок такого рода «всеобщей формулы прогрес¬
са», отмечавшийся еще В. И. Лениным, состоит в ее абстракт-
1 Гегель, Соч., т. VIII, Соцэкгиз, 1935, стр. 54.
2 Г. Спенсер, Опыты научные, политические и философские, ч. I,
СПБ, 1899, стр. 19.
108

по-метафизическом характере. Претендуя на универсальность,
она не в состоянии объяснить ни одного конкретного явления,
бессодержательна и тоща. К тому же она носит явно реакцион¬
ный характер. Спенсер, например, рассматривал капитализм
как «гармонический» строй, свободный от внутренней противо¬
речивости, как «вершину эволюции». Он решительно выступал
против социальных революций, считая их силой регресса, а не
прогресса.
Таким образом, буржуазная социология уже со второй поло¬
вины XIX в. все больше признает прогресс не в настоящем п
будущем, а лишь в прошлом. С победой капиталистических
отношений, с установлением буржуазной «цивилизации» исто-*
рия якобы сделала свое дело, и ее поступательное движение
прекратилось. Дальнейший прогресс человечества невозможен,
остается лишь заниматься кое-какими усовершенствованиями
в деталях. Тем самым идея прогресса, односторонне обращен¬
ная к прошлому, постепенно стала инструментом откровенной
апологии существующего строя.
Буржуазия, не сумев создать научной теории прогресса и
в пору своей юности, ныне, в период своего одряхления, спе¬
шит вообще отказаться от концепции прогресса.
1. Проблема критерия общественного прогресса
Стержнем всей проблемы служит понимание критерия об¬
щественного прогресса.
Наиболее характерной и распространенной концепцией со¬
временной буржуазной социологии по данному вопросу яв¬
ляется теория «социального изменения», основной смысл ко¬
торой сводится к борьбе против понятия социального прогресса,
против идеи о том, что развитие идет по закономерно восходя¬
щей линии. Влияние этой концепции в современной буржуаз¬
ной социологии видно хотя бы из того факта, что III
Международный социологический конгресс (август 1956 г.),
посвященный «проблемам социального изменения в XX в.»,
был открыт двумя докладами известных буржуазных социоло¬
гов — проф. фон Визе (ФРГ) на тему «Социологическое иссле¬
дование социального изменения» и проф. М. Гинзберга (Анг¬
лия) «Факторы социального изменения». Признавая факт
непрерывно происходящих изменений в общественной жизни,
сторонники концепции «социального изменения» рассматри¬
вают их как случайные, лишенные устойчивого характера яв¬
ления, за которыми будто бы не стоят глубокие внутренние
законы и тенденции. Как отмечалось в докладе фон Визе, тер¬
мин «социальное изменение», который почти целиком вытеснил
популярные ранее термины «эволюция», «развитие» и в осо¬
бенности «прогресс», явившийся «продуктом оптимистической
109

тенденции», обладает тем «преимуществом», что выражает «бо¬
лее осторожную и скептическую оценку существенных социаль¬
ных перемен в человеческой жизни и различий между поколе¬
ниями» Ч
В современной социологии, с удовлетворением отмечает
Визе, преобладает чувство смирения, «как будто принято реше¬
ние воздерживаться от всяких суждений о том, идет ли разви¬
тие к лучшему или худшему, или даже о том, существует ли
причинная связь между прошлым и настоящим, а тем более
будущим, и определять просто наличие перемены или измене¬
ния» 1 2.
Однако далеко не все последователи теории «социального
изменения» в принципе отрицают возможность целенаправлен¬
ных изменений в обществе. Но если изменения и признаются,
то речь идет лишь об отдельных и притом второстепенных,
внешних сторонах общественной эволюции, понимаемой к тому
же целиком в духе бессодержательной спенсеровской «фор¬
мулы прогресса» как развития «от однородного к разнород¬
ному» (например, тенденция развития общества от «общинных
обычаев» к «дифференцированньш ассоциациям»). Отрицание
поступательного характера исторического развития объединяет
всех сторонников теории «социального изменения». В качестве
основного аргумента они выдвигают релятивистский тезис о
том, что наука принципиально не в состоянии установить ка¬
кой бы то ни было объективный критерий прогресса.
Это положение детально разработано в капитальном труде
известных американских социологов Р. Макайвера и Ч. Пейд¬
жа «Общество». Авторы пытаются доказать, что прогресс в об¬
ществе — явление кажущееся, так как само понятие общест¬
венного прогресса лишено всякого объективного научного со¬
держания и может быть принято лишь как субъективно-этиче¬
ская категория, лежащая за пределами науки. В науке же, по
их мнению, правомерно лишь «нейтральное понятие», такое,
как «социальное изменение». «Мы... можем верить в прогресс,—
пишут они, — но мы не можем продемонстрировать его дру¬
гим до тех пор, пока они не примут наших оценок» 3.
Ссылаясь на тот бесспорный факт, что прогресс, как и лю¬
бое другое общественное явление, по-разному проявляется в
разное время, неодинаково воспринимается различными со¬
циальными группами и индивидуумами, по-разному, наконец,
понимается наукой в различные эпохи, буржуазные социологи
стремятся доказать, что всякое объективное изучение социаль¬
ного прогресса лишено смысла. «Если племена острова Бор-«
1 «Transactions of the Third World Congress of Sociology», vol. 1,
London, 1956, p. 2.
2 Ibid., p. 5.
8 Л. Mac J ver and C. Page, Society, London, 1955, p. 610.
110

нео, — пишут Макайвер и Пейдж, — рассматривают успехи в
охоте за головами как прогресс, это всего лишь их суждение и
оно может отрицаться другими людьми и другой цивилиза¬
цией. Так же дело обстоит с нашими собственными социаль¬
ными целями. Мы должны обходиться нашим собственным чув¬
ством моральной оценки, ибо не существует апелляции к како¬
му-либо высшему суду»
Сопоставляя различные ступени развития общества, Макай¬
вер и Пейдж уверяют, будто невозможно определить, был ли,
например, прогрессивным переход от первобытного общества к
рабству или переход от более ранних ступеней развития об¬
щества к современной цивилизации «с ее механизированной
стандартизированной рутиной».
Цель подобных рассуждений состоит в том, чтобы подвести
наукообразное основание под главный вывод об отсутствии в
обществе тенденций к прогрессу, о ненаучности самой концеп¬
ции прогресса. Американский социолог К. Бенер утверждает,
что ныне «идея прогресса дискредитирована» 1 2. «Атомный век
взорвал окончательно одну из основных предпосылок Западной
цивилизации — веру в неизбежность прогресса», — провоз¬
глашает «Бюллетень атомных ученых» 3. Патриарх современ¬
ной буржуазной философии Б. Рассел в статье под характер¬
ным заголовком «Конец идеи прогресса» заявил, что англий¬
ский социолог Гинзберг «сделал полезную работу, написав не¬
кролог идее прогресса», имевшей «довольно короткую жизнь» 4.
Пагубные последствия существования загнивающего капи¬
талистического строя выдаются буржуазной социологией за...
всеобщие и постоянные свойства самого человеческого бытия
и «испорченной» человеческой природы. Тем самым буржуаз¬
ные социологи стремятся утвердить мысль о том, что борьба
против этих зол с самого начала обречена на провал и может
принести людям лишь новые страдания. Современная жизнь
полна бедствий, признают многие буржуазные философы и со¬
циологи, историки и литераторы, но иной она быть не может;
людям незачем бороться, не к чему стремиться, не на что на¬
деяться; чем больше человек стремится к познанию мира, тем
яснее для него становится собственное бессилие и бесперспек¬
тивность будущего.
Мрачный пессимизм, характерный для мировоззрения со¬
временной буржуазии, находит свое отражение также и в по¬
пулярных на западе романах утопического жанра (произведе¬
ния Олдоса Хаксли, Оруэла и др.). В этих романах нет и следа
веры в прогресс, светлых надежд, жизнеутверждающего опти¬
1 R. MacJver and С. Page, Society, р. 613.
2 Carl Becker, Progress and Power, New York, 1949, p. 9.
8 «Bulletin of the Atomic Scientists»,Chicago, vol. VI, N 11, 1950, p. 331.
4 B. Russell, The End of the Idea of Progress, «The Manchester Guar¬
dian Weekly», March 19, 1953, p. 11.
Ill

мизма, пронизывающих большинство утопических произведе¬
ний прошлого. Лучшее, что пророчат миру эти авторы, — это
общество, где известное материальное благополучие достигнуто
ценой полного отказа от демократии, культуры и человеческого
достоинства, общество, населенное людьми, в которых нет ни¬
чего человеческого, людьми, ставшими бездумными придат¬
ками машины, ее говорящими рабами. Нередко же идеологи
буржуазии предсказывают человечеству еще более мрачное
будущее — возврат к варварству.
Беспросветный пессимизм пронизывает всю идеологию со¬
временной реакционной буржуазии, ее нравственность, куль¬
туру, рождая декадентские, формалистические извращения в
искусстве, аморализм, упадочные настроения. В рамках подоб¬
ной идеологии не остается места для понятия прогресса, по¬
ступательного движения. Оно объявляется безнадежно устарев¬
шей «оптимистической иллюзией», которая в корне противоре¬
чит фактам науки и самому историческому опыту человечества.
Многие современные буржуазные идеологи, чувствуя не¬
прочность капиталистической системы, переживающей глубо¬
чайший кризис, пытаются поставить под сомнение, подорвать
самую идею поступательного движения общества или дать в
корне извращенное представление о характере этого движения.
Стремление современных буржуазных идеологов выбросить за
борт науки идею общественного прогресса нашло свое конкрет¬
ное выражение в широком распространении определенного рода
историко-социологических теорий и концепций.
Одна из таких концепций — это теория о грядущей гибели
цивилизации и даже человечества в результате фатально неиз¬
бежной ядерной войны, биологического вырождения людей, пе¬
ренаселения, эрозии почвы и т. п. Так, например, реакцион¬
ный французский философ Г. Марсель прямо заявляет, что
«болезнь, от которой страдает человечество, возможно, есть
смертельная болезнь».
Формы борьбы против идеи общественного прогресса доста¬
точно разнообразны. Так, школа микросоциологии Ж. Гурвича,
некоторые сторонники теорий, фетишизирующих роль техники
в общественном развитии, ряд правосоциалистических идеоло¬
гов, проповедники теории «народного капитализма» и т. п.
идут не столько по линии отрицания общественного прогресса
как такового, сколько по линии извращенного толкования зако¬
нов, характера и перспектив поступательного движения обще¬
ства. В отличие от «ниспровергателей» идеи общественного
прогресса, они признают прогресс, но под ним подразумевают
всего лишь «усовершенствование» общества в рамках и на ос¬
нове капитализма, а не движение к новому, высшему социаль¬
ному строю.
Научную теорию общественного прогресса и четкое опреде¬
ление его объективного критерия могли создать лишь идеологи
112

того класса, который самой историей призван освободить себя
и все общество от эксплуатации и всех видов угнетения и по-
тому кровно заинтересован в развитии общества по пути про¬
гресса.
Переворот в социологии, связанный с распространением
диалектики и материализма на область истории, создание
Марксом и Энгельсом исторического материализма позволили
найти правильный ключ к решению проблемы общественного
прогресса.
«Гигантский шаг вперед, сделанный в этом отношении
Марксом, — подчеркивал Ленин, — в том и состоял, что он
бросил все эти рассуждения об обществе и прогрессе вообще и
зато дал научный анализ одного общества и одного прогрес¬
са — капиталистического» L
Главную роль в научном решении этой проблемы сыграли
выработка важнейшего понятия исторического материализма —
понятия общественно-экономической формации — и глубочай¬
ший, предельно конкретный научный анализ развития капита¬
листической общественной формации, произведенный Марксом
в содружестве с Энгельсом.
Здесь речь, конечно, идет не о том, что выводы марксизма
распространяются лишь на капиталистическое общество. Как
известно, именно оно в первую очередь и наиболее де¬
тально было исследовано Марксом. Но марксизм, естественно,
не ограничился этим: все ступени исторического развития и
все типы прогресса входят в сферу изучения марксистско-ле¬
нинской науки об обществе. Главное (это подчеркивается Ле¬
ниным в книге «Что такое «друзья народа» и как они воюют
против социал-демократов?») сводится к следующему: научная
теория общественного прогресса должна объективно отражать
реально происходящий прогресс с полным учетом его конкрет¬
ной специфики в условиях различных общественно-экономи¬
ческих формаций. Игнорирование такого подхода к вопросу,
свойственное буржуазной социальной науке, неизбежно приво¬
дило к тому, что философско-исторические теории «и возни¬
кали, и лопались как мыльные пузыри, являясь в лучшем
случае симптомом общественных идей и отношений своего
времени...» 1 2
В противоположность концепциям подобного рода марксист-»
ская теория общественного прогресса, развитая Лениным и его
учениками на базе обобщения опыта строительства нового, со¬
циалистического общества, нового, социалистического про¬
гресса, дает возможность научно объяснить прошлое, настоящее
и предвидеть будущее развитие человечества. Вместе с тем
марксизм-ленинизм позволяет вскрыть теоретическую несосто¬
1 В. И. Ленин, Соч., т. 1, стр. 127—128.
2 Там же, стр. 127.
ИЗ

ятельность современных буржуазных и реформистских концеп¬
ций, отрицающих общественный прогресс или извращающих
его сущность.
Как свидетельствует опыт истории, существует общая зако¬
номерность, в соответствии с которой народы, страны, обще¬
ства последовательно проходят через первобытнообщинный,
рабовладельческий, феодальный, капиталистический способы
производства, выступающие «как прогрессивные эпохи эконо¬
мической общественной формации» L Смена капиталистиче¬
ского способа производства социалистическим, являющаяся
основным содержанием современной эпохи, кладет начало со¬
зданию высшей, коммунистической общественно-экономической
формации.
Конечной причиной перехода от одной ступени обществен¬
ного развития к другой является процесс развития производи¬
тельных сил общества. Каждая последующая ступень в разви¬
тии общества, которая возникает в результате скачка, преобра¬
зующего производственные отношения в соответствии с
достигнутым уровнем производительных сил, выступает как
качественно новый, высший исторический этап по сравнению
с предшествующим.
Общее направление общественного развития по пути про¬
гресса не выбирается людьми произвольно, не зависит от их
желаний, а определяется в конечном итоге закономерным раз¬
витием способа производства — материальной основы жизни
общества.
Поступательное движение общества — это прежде всего
процесс развития от одного уровня его производительных сил
к другому, высшему. Уровень развития производительных сил,
характерный для данной формации, те возможности, которые
она открывает для их роста, — таков в конечном счете исход¬
ный показатель общественного прогресса.
Поступательный характер развития производительных сил
общества особенно очевиден. Достаточно сравнить примитив¬
ные орудия первобытных людей, слабых и беспомощных перед
лицом грозной природы, и могучую технику современного че¬
ловечества, постигшего сокровенные тайны природы и исполь¬
зующего ее силы в своих интересах.
Рассматривая последовательную смену общественно-эконо¬
мических формаций, мы убеждаемся в том, что по уровню
развития производительных сил каждая из них превосходит
предшествующую и в свою очередь уступает новой, которая
дает еще больший простор развитию производства.
Переход от первобытнообщинного строя, основывавшегося
на примитивной коллективной собственности на средства про¬
изводства, к классово антагонистическому обществу, основан-
1 В. И, Ленин, Соч., т. 21, стр. 40.
114

ному на частной собственности на средства производства,
явился для своего времени исторически необходимым скачком
вперед по пути общественного прогресса.
«Пока общественный труд, — пишет Энгельс, — дает в сово¬
купности продукцию, едва превышающую самые необходимые
средства существования всех, пока труд отнимает все или
почти все время громадного большинства членов общества, до
тех пор это общество неизбежно делится на классы. Рядом с
этим огромным большинством, исключительно занятым подне¬
вольным трудом, образуется класс, освобожденный от прямого
производительного труда и ведающий такими общими делами
общества, как управление трудом, государственные дела, пра¬
восудие, науки, искусства и т. д.» 1
Первые крупные шаги в развитии производства, связанные
с переходом от доклассового к классовому обществу, приводят
к тому, что овладевая силами природы, люди подпадают под
господство сил другого рода — общественных сил1 2. Эти отно¬
шения порабощают людей, выступают как чуждая им сила, на¬
чинают действовать так же слепо, насильственно, разруши¬
тельно, как силы природы. Люди, непосредственные производи¬
тели материальных благ, теперь уже не могут распоряжаться
результатами своего труда, которые поступают в собственность
господствующих эксплуататорских классов. Экономическое по-*
рабощение неизбежно перерастает в политическое: собствен¬
ность на вещи порождает господство над людьми. Классы, со¬
ставляющие большинство общества, подпадают в подчинение
эксплуататорского меньшинства; трудящиеся утрачивают лич¬
ную свободу, право распоряжаться своим трудом, судьбой,
жизнью. Люди оказываются не в состоянии разумно направ¬
лять развитие экономики, контролировать важные обществен¬
ные процессы, подпадают под власть стихийных сил, которые
долгое время кажутся такими же таинственными и непреодо¬
лимыми, какими представлялись силы природы.
Неотъемлемой чертой общественного прогресса является
движение человечества по пути создания предпосылок для ов¬
ладения именно этими стихийными и чуждыми ему обществен¬
ными силами. Освободиться от слепого господства обществен¬
ных сил, подчинить их своему контролю человечество может,
лишь положив конец эксплуататорскому строю, совершив пере¬
ход к социализму.
Господство стихийных общественных сил над людьми пред¬
ставляет собой закономерность всех антагонистических форма-
1 Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, Госполитиздат, М., 1957, стр. 265.
2 К этим силам относятся: стихийно действующие экономически©
законы эксплуататорского общества, силы социально-политического гнета,
различные формы духовного, идеологического закрепощения личности,
связанного с извращенным представлением людей об их собственном бытии
(влияние религии, моральных предрассудков, уродливых традиции и т. д ).
115

цпй. Более того, при капитализме — последней из этих фор¬
маций — оно в некоторых отношениях сказывается с особой
силой, действует особенно разрушительно, порождая невидан¬
ные по своим масштабам социальные бедствия. Однако было
бы неправильно полагать, что в отношении господства стихий¬
ных общественных сил над людьми вся эпоха классово антаго¬
нистического общества — от рабовладельческого до капитали¬
стического — представляет собой застой, топтание на месте.
И здесь налицо прогресс. Но он не заключается в постепенном
освобождении человечества от господства этих сил. Речь идет
лишь о том, что в недрах самого эксплуататорского общества
от формации к формации вызревают необходимые условия для
этого освобождения, предпосылки того всемирно-исторического
прогрессивного скачка, который может совершиться только при
социализме.
«Нам никогда не следовало бы забывать, —- писал
Энгельс, — что все наше экономическое, политическое и интел¬
лектуальное развитие имело своей предпосылкой такой строй,
в котором рабство было в той же мере необходимо, в какой и
общепризнано. В этом смысле мы вправе сказать: без антич¬
ного рабства не было бы и современного социализма» 1 (под¬
черкнуто нами. — Ю. С.).
Огромное значение для прогресса имеет расширение эконо¬
мических, юридических и политических прав трудящихся в
связи с изменениями в отношениях собственности. Как отмечал
Энгельс, даже для самих рабов, вербовавшихся из военноплен¬
ных, переход от первобытнообщинного строя к рабству был
прогрессом, так как они «оставлялись теперь, по крайней мере,
в живых, между тем как прежде их убивали, а еще раньше
даже поедали» 2.
Основной производитель рабовладельческой формации —
раб, в сохранении жизни и трудоспособности которого до из¬
вестной степени заинтересовано рабовладельческое общество,
полностью лишен каких бы то ни было прав в экономической
и политической областях. Он —вещь, «говорящее орудие».
Основной производитель феодального общества — крестьянин —
находится в крепостной зависимости от феодала и, хотя лишен
каких бы то ни было политических прав, уже обладает некото¬
рым минимумом экономических и юридических прав (право
собственности на свое личное хозяйство, определенные юриди¬
ческие нормы, охраняющие жизнь крепостного, возможность
часть времени проводить на своем участке и т. п.). Основные
производители капиталистического общества —< рабочие и кре¬
стьяне — уже юридически лично свободны и формально могут
распоряжаться своей рабочей силой; их зависимость от эксплуа-
1 Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 169.
8 Там же, стр. 170.
116

таторов носит теперь в основном экономический характер. При'
всей своей относительности отмеченные здесь изменения в пра¬
вах. производителя материальных благ свидетельствуют о не¬
сомненном прогрессе.
Наконец, особо важную роль играют нарастающие от фор¬
мации к формации социально-политические предпосылки лик¬
видации эксплуататорского общества. Одним из важнейших
показателей общественного прогресса в классово антагонисти¬
ческих формациях служит степень зрелости, организованности
и сознательности трудящихся, масштабы и действенность их
борьбы против эксплуататоров. В этом отношении каждая но¬
вая классово антагонистическая формация представляла собой
несомненный шаг вперед. Хотя положение крепостных кре¬
стьян фактически немногим отличалось от положения рабов,
все же, как отмечает Ленин, к их освобождению открывалась
более широкая дорога, так как крепостной крестьянин не был
полной собственностью помещика, а само феодальное общество
давало больше возможностей для социально-экономического
развития, поскольку в его недрах вызревал капитализм 1. Со¬
вершенно очевидно, что при капитализме трудящиеся получили
такие возможности вести борьбу против угнетателей, каких они
не имели прежде. Личная юридическая свобода, облегчающая
организацию и политическую деятельность трудящихся, рост
культуры, осознание передовой частью трудящихся законов об¬
щественного развития и научно обоснованных целей борьбы,
укрепление пролетарского интернационализма — в этом заклю¬
чались важные завоевания на пути к прогрессу. В условиях
капиталистического строя рабочий класс смог создать свою по¬
литическую организацию, его борьбу возглавили Коммунисти¬
ческие партии, руководствующиеся научной теорией общест¬
венного развития — марксизмом-ленинизмом.
Ленин писал: «Демократическая республика и всеобщее из¬
бирательное право по сравнению с крепостническим строем
были громадным прогрессом: они дали возможность пролета¬
риату достигнуть того объединения, того сплочения, которое
он имеет, образовать те стройные, дисциплинированные ряды,
которые ведут систематическую борьбу с капиталом. Ничего
подобного даже приблизительно не было у крепостного кресть¬
янина, не говоря уже о рабах. Рабы, как мы знаем, восставали,
устраивали бунты, открывали гражданские войны, но никогда
не могли создать сознательного большинства, руководящих
борьбой партий, не могли ясно понять, к какой цели идут, и
даже в наиболее революционные моменты истории всегда ока¬
зывались пешками в руках господствующих классов» 1 2,
1 См. В. И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 443—444.
2 Там же, стр. 449.
117

Создание партий, руководящих борьбой трудящихся, — по¬
казатель несомненного прогресса в развитии общества. В исто-
рию науки вошли слова древнего мыслителя, сказавшего:
«Дайте мне рычаг, и я переверну мир». Величие марксизма-ле¬
нинизма состоит в том, что он указал рабочему классу рычаг,
с помощью которого можно совершить революционный скачок.
Свой гений и титанический труд В. И. Ленин, поколение про¬
летарских революционеров-большевиков безраздельно отдали
тому, чтобы создать могучий рычаг — партию рабочего класса,
которая способна повести за собой массы трудящихся. Ныне
коммунистические и рабочие партии, идущие под знаменем
марксизма-ленинизма, насчитывают в своих рядах десятки
миллионов людей, которые борются за социализму строят соци¬
ализм, возводят величественное здание коммунизма. Создание
и укрепление этих партий, сплачивающих и организующих
массы трудящихся во всем мире — великая сила прогресса
нашего времени.
Произошедшая под руководством Коммунистической партии
Великая Октябрьская социалистическая революция положила
конец эксплуататорскому строю на одной шестой части земного
шара и возвестила начало новой эры в истории человечества.
Тем самым был сделан решающий шаг на пути прогресса че¬
ловечества. Только при социализме человек перестает быть
игрушкой слепых общественных сил и становится их полно¬
правным господином; отныне люди навсегда освобождаются от
угнетения, бесправия, социальных бедствий. «Законы их собст¬
венных общественных действий, противостоявшие людям до
сих пор как чуждые, господствующие над ними законы приро¬
ды, — пишет Энгельс о социализме и коммунизме, — будут
применяться людьми с полным знанием дела, следовательно,
будут подчинены их господству» L
Социализм кладет конец стихийному действию экономиче¬
ских законов и анархии производства, придает производству
плановый характер и обеспечивает все более полное удовлетво¬
рение материальных и духовных потребностей всех членов об¬
щества. Ликвидируя отношения эксплуатации, социализм заме¬
няет их отношениями равноправного сотрудничества и тем
самым восстанавливает достоинство человеческой личности
трудящегося, тысячелетиями низводившейся до положения
одушевленного придатка орудий производства.
Овладение силами собственного развития дает возможность
обществу сделать новый шаг вперед в подчинении сил при¬
роды, сознательно и планомерно использовать эти силы в ин¬
тересах всего общества. «Условия жизни, окружающие людей
и до сих пор над ними господствовавшие, — писал Энгельс, —
теперь подпадают под власть и контроль людей, которые
1 Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 267.
118

впервые становятся действительными и сознательными повели¬
телями природы, потому что они становятся господами своей
обобществленной жизни» 1.
Таким образом, в общей форме историческое развитие об¬
щества может быть охарактеризовано как сложное и противо¬
речивое поступательное движение человечества, его трудяще¬
гося большинства по пути овладения чуждыми ему природ¬
ными и общественными силами, по пути превращения его из
объекта слепой игры этих сил в их господина, творящего свою
историю сознательно, в соответствии с собственными потреб¬
ностями.
Общим критерием общественного прогресса, следовательно,
можно считать степень овладения обществом силами природы,
определяемую уровнем развития производительных сил, и сте¬
пень продвижения человечества по пути овладения обществен¬
ными силами, зависящую прежде всего от характера производ¬
ственных отношений. От обоих этих факторов, находящихся в
диалектическом взаимодействии, зависит как рост материаль¬
ных и духовных потребностей народных масс, так и степень
удовлетворения этих потребностей.
При оценке прогрессивности того или иного общественного
строя вопрос о том, что на деле он дает народным массам, яв¬
ляется особенно важным. «Мы считаем, — говорил Н. С. Хрущев
на XXI съезде КПСС, — что тот общественный строй, который
дает народу больше материальных благ, тот строй, который
предоставляет народу неограниченные возможности для духов¬
ного роста, — такой строй является прогрессивным, за ним
будущее» 1 2.
Буржуазные социологи, стоящие на позициях субъекти¬
визма и релятивизма, пытаются, как мы видели, доказать, что
любое суждение о прогрессивности того или иного обществен¬
ного процесса в одинаковой мере правомерно и неправомерно,,
ссылаясь при этом на невозможность «продемонстрировать
прогресс», апеллировать к какому-либо «высшему суду» и т. д.
В действительности правильность, истинность того или иного
суждения о прогрессе может быть подтверждена или опровер¬
гнута практикой, т. е. в данном случае деятельностью народ¬
ных масс на протяжении большого исторического периода.
«А кто будет судьей, — говорил Н. С. Хрущев, — кто опре¬
делит, какой общественный строй лучше и прогрессивнее? Ко¬
нечно, мы не согласимся с тем, чтобы судьями были идеологи
капиталистического мира. Нельзя ожидать также, что буржу¬
азные идеологи согласятся, чтобы судьями были мы. Надо по¬
лагать, что и те и другие останутся на своих позициях. Так кто
1 Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 267.
2 //. С. Хрущев, Заключительное слово на внеочередном XXI съезде
КПСС, Госполитиздат, М., 1959, стр 13.
119

же будет судьями? Ими будут народы, они решают, какой
строй лучше. Мы уверены, что народы сделают правильный
выбор...» 1
Общественная практика свыше миллиарда людей социали¬
стического лагеря, сбросивших иго капитала и успешно строя¬
щих новое коммунистическое общество, — реальное, неопровер¬
жимое доказательство правильности марксистско-ленинских
представлений об общественном прогрессе. Огромный рост
освободительного, антиимпериалистического рабочего и демо¬
кратического движения в той части современного мира, где еще
господствует капитализм, — еще одно убедительное доказа¬
тельство истинности марксистского учения об общественном
прогрессе.
Общий критерий общественного прогресса, являясь исход¬
ным и определяющим при оценке любого общественного про¬
цесса или явления, в то же время требует конкретизации как
в применении к отдельным историческим эпохам, так п в при¬
ложении к отдельным сферам общественной жизни.
В этой связи встает вопрос о критериях прогресса, происхо¬
дящего не только в сфере общественного бытия, но и в сфере
общественного сознания.
Прогресс в сфере производства определяется уровнем раз¬
вития производительных сил, уровнем производительности
труда, показывающими степень овладения человечеством си¬
лами природы. Объективным показателем прогресса, достигну¬
того человечеством в борьбе за создание предпосылок для уста¬
новления господства людей над их собственным общественным
бытием, является достигнутая ступень развития экономических
и социальных отношений (характер собственности, отношения
между социальными группами, степень зрелости и массовости
борьбы трудящихся против своих поработителей и т. д.). Кри¬
терий этот достаточно очевиден.
Значительно сложнее обстоит дело с установлением крите¬
рия прогресса в сфере духовной жизни общества, в сфере об¬
щественного сознания (наука, искусство, мораль, философия
и т. д.).
Развитие духовной жизни общества, общественного созна¬
ния отражает в конечном счете развитие материальной жизни
общества, общественного бытия.
Общественное сознание людей первобытнообщинного строя,
хотя и фиксировало простейшие причинно-следственные связи,
в целом отражало бессилие первобытного человека перед при¬
родой, было в основном извращенным, выступало преимущест¬
венно в мифологически-религиозной форме. В ту пору общест¬
венное сознание людей было синтетическим, нерасчлененным:
1 Н. С. Хрущев, Заключительное слово на внеочередном XXI съезде
КПСС, стр. 13.
120

отдельных, обособленных форм общественного сознания в стро¬
гом смысле слова не существовало. Главным завоеванием об¬
щественного сознания в эту раннюю эпоху было закрепление и
развитие самой способности человека к абстрактному мышле¬
нию, возникновение и развитие представлений о великой силе
взаимной выручки в труде и быту, элементы коллективизма,
столь характерные для родового общества, а также зачатки
эстетического чувства.
В эпоху первых классово антагонистических формаций (ра¬
бовладельческой и феодальной) в сфере общественного созна¬
ния можно проследить: во-первых, процесс обособления отдель¬
ных форм общественного сознания и, во-вторых, появление
первых ростков материалистического мировоззрения и науч¬
ного знания. Расчленяясь на отдельные формы (искусство, на¬
ука, философия, политическая и правовая идеология, мораль),
общественное сознание более детально и глубоко отражает раз¬
личные аспекты общественной жизни.
В эпоху кризиса феодализма, зарождения и развития капи¬
тализма происходит становление и быстрое развитие различных
отраслей современного естествознания (физики, химии, биоло¬
гии и т. д.), предпринимаются попытки перенесения научных
методов естественных наук в философию, политическую идео¬
логию, а отчасти в этику и эстетику. Начинается процесс вы¬
теснения религиозного мировоззрения научным; материализм
получает естественнонаучное обоснование, возникает утопиче¬
ский социализм, классическая политическая экономия. В об¬
ласти искусства появляются новые жанры и складываются
основы реалистического метода. Эта эпоха в целом характери¬
зуется стремлением рационально осмыслить и отобразить все
многообразие окружающей человека действительности.
Наконец, новая эпоха — эпоха гибели эксплуататорского
строя и перехода от капитализма к социализму и коммунизму,
когда во главе общественного прогресса встает рабочий класс,
руководимый марксистско-ленинскими партиями, — создает
предпосылки для гигантского скачка вперед в сфере общест¬
венного сознания.
Основными чертами этого всемирно-исторического скачка
являются: открытие наиболее общих законов развития при¬
роды, общества и мышления (создание диалектического и исто¬
рического материализма); переворот во всех сферах общест¬
венного сознания на основе марксистского мировоззрения;
постепенное отмирание религии как формы общественного
сознания и вытеснение ее научным мировоззрением (в усло¬
виях победы социализма); наконец, превращение передовой
науки, политической идеологии, искусства, философии, морали
и т. д. в подлинно массовые формы общественного сознания,
охватывающие большинство населения, а в перспективе — все
население.
121

Таким образом, история развития общественного сознания
людей в целом, при всей ее противоречивости, является про¬
цессом постепенного освобождения людей от духовной неразви¬
тости и гнета. Иными словами, это процесс все более и более
объективно правильного, истинного, глубокого, многогранного
отражения действительности в общественном сознании. При
этом происходит не только развитие науки, искусства, морали,
философии, политической идеологии как таковых, но и идет
чрезвычайно важный процесс распространения вширь богатств
духовной культуры.
Формулируя критерий прогресса для общественного созна¬
ния людей, необходимо в первую очередь отметить, что тот или
иной процесс или явление в сфере общественного сознания мо¬
гут быть признаны прогрессивными постольку, поскольку они
содействуют освобождению человечества от сковывающих его
природных и социально-экономических сил. Специфическим
критерием прогресса в сфере общественного сознания следует
признать и степень освобождения людей от духовной неразви¬
тости, различных форм духовного гнета.
Современные буржуазные социологи, стремясь подорвать
уверенность людей в поступательном характере общественного
развития, особенно стараются отрицать прогресс и возможность
установления его объективного критерия в таких специфиче¬
ских и особенно противоречиво развивающихся сферах обще¬
ственного сознания, как мораль и искусство.
Однако и здесь они расходятся с истиной. В морали, как и
в других сферах общественного сознания, вопреки утвержде¬
ниям буржуазных социологов в общем и целом наблюдается
прогресс. Истории известны следующие основные типы господ¬
ствующей в соответствующее время морали: мораль первобыт¬
ного общества, рабовладельческая мораль, религиозно-феодаль¬
ная мораль, буржуазная мораль, пролетарская мораль.
В настоящее время в странах социализма формируется мораль
коммунистического общества.
Если сопоставить мораль первых классово антагонистиче¬
ских формаций (рабовладельческой и феодальной) с раннебур¬
жуазной моралью1, становится очевидным прогресс, выразив¬
шийся в признании гражданских прав личности, в нравствен¬
ном осуждении форм внеэкономического принуждения,
появлении буржуазного гуманизма и т. п.
• 1 Вопрос о первобытнообщинной морали весьма сложен и не может
быть здесь специально рассмотрен. Достаточно только отметить, что
известная моральная деградация, связанная с появлением частной собст¬
венности, сопровождалась вместе с тем определенным моральным про¬
грессом (моральный запрет каннибализма, санкционировавшегося зача¬
стую моралью первобытного общества, создание моральных предпосы¬
лок для индивидуальной половой любви, создание первых этических
систем, закрепивших некоторые элементарные нормы человеческого обще-
жития, и т. д.).
122

Правда, в дальнейшем, по мере развития буржуазного об¬
щества эти принципы морали становятся все более и более
формальными и на деле превращаются в лицемерное прикры¬
тие фактически аморальной практики буржуа — жестокой
эксплуатации, культа чистогана и корысти, человеконенавист¬
ничества, звериного индивидуализма, всеобщей продажности,
лживости и т. п. В то же время, однако, в недрах буржуазного
общества возникает пролетарская мораль, отражающая классо¬
вую ненависть трудящихся к господству буржуазии, проникну¬
тая пролетарским гуманизмом и интернационализмом и вклю¬
чающая в себя высокие принципы классовой солидарности,
подчинения меньшинства большинству, коллективизма, ува¬
жения к труду и трудящемуся человеку и т. п. Эта мораль вы¬
ражает интересы всех угнетенных и наследует все положитель¬
ное, что имелось в нравственном сознании трудящихся масс и
прогрессивных классов прошлого.
Пролетарская мораль осуждает всякие формы эксплуатации
человека человеком, требует ликвидации экономического Васи¬
лия меньшинства, справедливого распределения собственности
и материальных благ. Эта мораль проникнута идеей братства,
идеей не только юридического, формального, но и фактического
равенства.
Следует отметить, что эта мораль как мораль классовая'
санкционирует подавление эксплуататорского меньшинства в
интересах трудящегося большинства общества.
Мораль зрелого коммунистического общества провозглашает
справедливым распределение уже не по количеству и качеству
труда, а по потребностям каждого индивидуума; ее основа —
нравственное сознание необходимости трудиться каждому по
способности во имя общего блага. «Мораль истинно человече¬
ская, — писал Энгельс о морали будущего коммунистического
общества, — стоящая выше классовых противоречий и всяких
воспоминаний о них, станет возможной лишь на такой ступени
развития общества, когда не только будет уничтожена проти¬
воположность классов, но изгладится и след ее в практической
жизни» L
Таким образом, мораль тем выше, чем больше она содейст¬
вует освобождению личности трудящегося от разнообразных
пут юридического, социально-экономического и правового нера¬
венства, а также духовной неразвитости, сковывающих эту
личность. Это освобождение личности предполагает в первую
очередь освобождение масс от гнета эксплуатации. «Нравствен¬
ность, — указывает Ленин, — служит для того, чтобы челове¬
ческому обществу подняться выше, избавиться от эксплуата¬
ции труда» * 2.
' Ф. Энгельс, Апти-Дюринг, стр. 89.
2 13. И. Ленин, Соч., т. 31, стр. 269.
123

В этом видел В. И. Ленин общий критерий морального про¬
гресса.
С точки зрения этого объективного критерия коммунистиче¬
ская мораль, в соответствии с нормами которой живет и бо¬
рется все большее и большее количество людей во всем мире,
является высшей ступенью достигнутого морального прогресса.
В отношениях между людьми труда уже сейчас все сильнее
утверждаются такие нормы коммунистической морали, как
коллективизм (счастье личности на основе счастья всех), ин¬
тернационализм (братство трудящихся всех наций), социали¬
стический гуманизм.
Сама жизнь, таким образом, опровергает излюбленный те¬
зис буржуазных социологов об отсутствии морального прогрес¬
са в развитии человечества.
В истории искусства, как бы ни был сложен и полон свое¬
образия процесс его развития, происходит аналогичное движе¬
ние от менее полного, менее глубокого и менее правильного
отражения действительности к отражению более многосторон¬
нему, глубокому, совершенному и правдивому. Буржуазные
социологи, утверждающие, что высшая точка эстетического
подъема уже пройдена человечеством, фактически пытаются
изобразить упадок буржуазного искусства как конец эстетиче¬
ского развития общества вообще.
Специфика искусства, как известно, заключается в образ¬
ном отражении действительности, при котором обобщение во¬
площается в индивидуальной, конкретно-чувственной форме.
Искусство первобытной эпохи отличалось крайней прими¬
тивностью. В связи с неразвитостью общественных отношений,
низким уровнем абстрактного мышления и т. п. искусство в ту
пору еще не выделилось в самостоятельную область и своди¬
лось в значительной мере к чисто конкретному, лишенному
подлинно глубокого обобщения отображению явлений природы
и трудовых процессов. Жанры искусства в современном
понимании отсутствовали; не существовало литературы, по¬
скольку не было письменности.
В эпоху первых классово антагонистических формаций по¬
являются и развиваются такие виды искусства, как художест¬
венная литература, театр, изобразительное искусство (главным
образом скульптура и архитектура) и др. В тесной связи с
господствующим религиозно-идеалистическим мировоззрением
складываются и развиваются типы образного мышления в
искусстве, характерным признаком которых является понима¬
ние идеала в искусстве как эстетической нормы, противоположи
ной реальности \ действительной жизни. Идеал в искусстве
этого периода, как правило, заимствуется художником из рели¬
гиозных пли иных предвзятых представлений о прекрасном и
1 См. об этом «Вопросы литературы» Кг 6, 1957, стр. 56—63.
124

потому является умозрительным, оторванным от жизнп, а не
выведенным из нее. Наибольших высот искусство в эту эпоху
достигало тогда, когда оно преодолевало идеалистические,
условные каноны, когда оно непосредственно связывалось с
жизнью.
Реалистическое искусство, возникшее и развивавшееся в
связи с революционной борьбой против феодального строя и
его религиозной идеологии, характеризуется новым, более вы¬
соким типом образного мышления. Важнейшей отличительной
чертой реализма является стремление найти эстетический
идеал в самой действительности, в природе, в реальной жизнп
человека. Противопоставляя исходные принципы реалистиче¬
ского искусства принципам дореалистического искусства,
В. Г. Белинский писал: «Теперь под «идеалом» разумеют не
преувеличение, не ложь, не ребяческую фантазию, а факт дей¬
ствительности, такой, как она есть; но факт, не списанный с
действительности, а проведенный через фантазию поэта, оза¬
ренный светом общего (а не исключительного, частного и слу¬
чайного) значения, возведенный в перл создания, и потому бо¬
лее похожий на самого себя, более верный самому себе, нежели
самая рабская копия с действительности верна своему ори¬
гиналу» \
Реализм не является раз навсегда данным, застывшим, он
изменяется и развивается вместе с изменением и развитием
общества. Высшая ступень реализма — социалистический реа¬
лизм, реализм, обогащенный диалектико-материалистическим
мировоззрением, которое дает возможность в искусстве, как и
в других формах общественного сознания, отобразить действи¬
тельность полнее, глубже, правдивее, с учетом перспектив об¬
щественного развития.
Таким образом, искусство тем прогрессивнее, чем правиль¬
нее, правдивее, глубже отображает оно жизнь, чем шире сфера
отражаемого в нем, чем многообразнее и совершеннее его
формы. Огромную роль здесь играет мировоззрение художника:
чем прогрессивнее его взгляды на общественную жизнь, его
общественно-политические идеалы, тем больше у него возмож¬
ностей создавать произведения, глубоко отражающие жизнь.
Исходя из всего вышеизложенного, можно сделать следую¬
щие выводы:
I. Вопреки утверждениям современных буржуазных социо¬
логов существует объективный научный критерий обществен¬
ного прогресса как в общем виде, так и в отношении различ¬
ных сторон общественной жизни, в частности общественного
сознания.
1 В. Г. Белинский, Полное собрание сочинений, т. VI, изд. Акаде¬
мии наук СССР, М., 1955, стр. 526.
125

II. Применяя этот критерий к современности, можно ска¬
зать, что на нынешнем этапе истории человечества прогрессив¬
ным является все то, что содействует низвержению империа¬
лизма и утверждению социализма и коммунизма.
Империализм, означающий, по определению В. И. Ленина,
«реакцию по всем линиям», играет ныне роль главного тормоза
в развитии человечества, в деле покорения сил природы, осво¬
бождения от гнета порабощающих человека социально-эконо¬
мических отношений, в деле духовного раскрепощения и рас¬
цвета личности.
Социализм, представляющий собой первую фазу комму¬
низма, напротив, освобождает человека от губительного дейст¬
вия стихийных сил общественного развития, открывает перед
ним максимальные возможности для покорения природы, для
духовного развития и достижения всеобщего счастья.
2. Некоторые вопросы диалектики общественного
прогресса
Буржуазная социология, рассматривая вопрос об общей
тенденции развития человечества, всегда создавала о ней иска¬
женное представление, метафизически возводя в абсолют
какую-либо одну сторону, один момент всемирно-исторического
процесса. Поэтому никогда, ни в давно ушедшие «лучшие» свои
времена, ни тем более в современных условиях, буржуазная
социальная наука не была в состоянии дать объективную и
всестороннюю картину человеческой истории.
В буржуазных теориях доимпериалистической эпохи, как
правило, абсолютизировались положительные стороны капита¬
листического прогресса, выражавшегося на первых порах в
бурном развитии производительных сил общества, ликвидации
феодальных производственных отношений в городе и деревне,
сравнительно быстром росте культуры и т. д. Отрицательные
стороны капиталистического прогресса буржуазные мыслители
замалчивали. Поэтому историческое движение капитализма
начиная с момента его возникновения изображалось как более
или менее плавное, поступательное движение, лишенное сколь¬
ко-нибудь глубоких, внутренних противоречий.
В буржуазных теориях эпохи империализма отчетливо про¬
является иная тенденция. Все чаще и чаще в абсолют возво¬
дятся те или иные отрицательные стороны, моменты, периоды,
которыми изобилует история эксплуататорских обществ. При
этом совершенно игнорируется в целом поступательный харак¬
тер развития человечества.
Если в теориях прогресса просветителей XVIII в. и эволю¬
ционистов XIX в. отрицалась внутренняя противоречивость и
126

зигзагообразность исторического развития, то теории современ¬
ных буржуазных социологов, сторонников концепции обще¬
ственного круговорота (Шпенглер, Тойнби и др.), «морально-
психологического отставания личности» или «отставания
культуры» от техники (Огборн) пытаются спекулировать на
отдельных процессах попятного движения, на отрицательных
явлениях капиталистического прогресса и тем самым заслонить
общую картину закономерного поступательного движения об¬
щества.
Только применение материалистической диалектики к изу¬
чению общественного развития дает возможность правильно
разобраться во всех зигзагах и кружных путях, которыми, как
подчеркивал Ленин, идет вперед история h Для метафизика
они либо просто не существуют, и только тогда он может ве¬
рить в прогресс, либо же служат неоспоримым доказательством
ложности самой идеи прогресса. Для материалиста-диалектика
все это — одно из проявлений диалектпчности общественного
развития.
Каждый исторический этап в развитии общества имеет свои
особенности. Для эксплуататорского, классово антагонистиче¬
ского общества характерна крайняя противоречивость и нерав¬
номерность общественного прогресса.
С появлением частной собственности и классового антаго¬
низма человечество вступило в длительный период истории,
«когда всякий прогресс в то же время означает и относитель¬
ный регресс, когда благосостояние и развитие одних осуществ¬
ляется ценой страданий и подавления развития других» 1 2.
В данном случае речь идет не об отдельных примерах подоб¬
ного рода, а об основной закономерности общественного про¬
гресса в классово антагонистических формациях. Антагонисти-
чески-противоречивый характер прогресса в досоциалистиче¬
скую эпоху наблюдается во всех сферах общественной жизни:
в технике и науке, в социально-экономической и в политиче¬
ской областях, в организации труда и в духовной культуре, в
семейных отношениях и в вопросах быта.
«Так как основой цивилизации служит эксплуатация одного
класса другим, — писал Энгельс о классово антагонистических
обществах, — то все ее развитие совершается в постоянном
противоречии. Всякий шаг вперед в производстве означает
одновременно шаг назад в положении угнетенного класса, т. е.
огромного большинства. Всякое благо для одних необходимо
является злом для других, всякое новое освобождение одного
класса — новым угнетением для другого» 3.
1 См. В. И. Ленин, Соч., т. 27, стр. 137.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения в двух томах,
т. II, Гос Политиздат. М., 1955, стр. 212.
8 Там же, стр. 308.
127

Переход» от доклассового к классовому обществу явился
важной исторической вехой на пути материального и культур¬
ного прогресса общества. Однако этот процесс происходил,
как известно, за счет крайне жестокого порабощения основного
населения —свободных членов родового общества. Зарождение
более прогрессивных феодальных отношений было органически
связано с закрепощением огромных масс земледельцев-кре¬
стьян. Освобождение «третьего сословия» от феодальных пут,
раскрепощение крестьянства приводило вместе с тем к обез¬
земеливанию крестьян (часто насильственному) и разорению
ремесленников, которые попадали в капиталистическую кабалу.
Отделение умственного труда от физического и города от
деревни, происходившее в эксплуататорских формациях, само
по себе было прогрессивным явлением, поскольку оно заметно
влияло на развитие производительных сил, разделение труда,
повышение его производительности, развитие культуры. Однако
эти процессы содействовали появлению таких уродливых черт
эксплуататорского общества, как монополизация умственного
труда (управление, развитие наук и искусств) кучкой предста¬
вителей господствующих классов и уничтожение творческого
начала в труде огромного большинства населения — трудя¬
щихся классов. Эти же процессы породили пресловутый «иди¬
отизм деревенской жизни», с одной стороны, и оторванную
от природы, от здорового физического труда, во многом проти¬
воестественную жизнь населения больших городов — с другой.
Историю развития рабовладельческой, феодальной и капи¬
талистической формаций можно уподобить колеснице Джаггер¬
наута, прокладывающей свой путь по трупам людей и остав¬
ляющей за собой кровавый след. Не только сотни тысяч людей
погибали в ходе бесконечных войн из-за захвата рабов, земли,
колоний, рынков сырья и сбыта, стратегических плацдармов,
но целые страны, общества, цивилизации становились
жертвами движения колесницы общественного прогресса в экс¬
плуататорском обществе, частично или полностью уничтожа¬
лись в результате хищнических, истребительных войн, возни¬
кавших как следствие жестоких законов развития эксплуата¬
торского строя. Так, в результате войн во имя захвата рабов —
основной производительной силой рабовладельческого общест¬
ва — пришли в упадок и погибли многие государства Древнего
Востока. В эпоху феодализма с характерными для нее беско¬
нечными внешними и внутренними войнами за захват чужих
земель надолго задерживалось развитие многих стран. Перво¬
начальное накопление капитала в Европе происходило, как
известно, за счет гибели величественных цивилизаций инков,
ацтеков и др. в Америке, уничтожения ряда цивилизаций в
Африке и сильного подрыва народного хозяйства и культуры
Индии и многих других стран Азии. Подобные явления еще
в большей мере характерны для поздних периодов развития
128

капитализма. Об эпохе поднимающегося капитализма Лепин
писал: «История шла через всю эту необычно богатую войнами
п трагедиями (трагедиями целых народов) эпоху вперед от
феодализма — к «свободному» капитализму» Ч
В отличие от буржуазных эволюционистов XIX в., не заме¬
чавших фактов регресса в истории и рассматривавших прогресс
как плавное, непрерываемое движение вперед, современные
буржуазные социологи и историки, ссылаясь на факты траги¬
ческих катастроф, перерывов и зигзагов в развитии ряда стран
и народов, говорят о неизбежности гибели каждой отдельной
цивилизации и даже гибели человечества вообще.
Марксистская теория, отбрасывая оба этих глубоко метафи¬
зических, односторонних взгляда на человеческую историю,
вскрывает диалектический характер общественного развития,
включающего в себя как момент прерывности, так и момент
непрерывности, рассматривая последний в качестве главной
стороны истории человечества.
История шла не по одному, а по многим, порой протпвопо-
ложным путям, но все же она вела человечество не к гибели, не
к исходной точке развития, не назад, а вперед, от низшей сту¬
пени к высшей. Исчезновение отдельных цивилизаций было,
как правило, не бесследным, их достижения усваивались дру¬
гими народами, наблюдался своего рода кумулятивный эффект,
благодаря которому новые страны и народы, становившиеся
во главе исторического прогресса на смену старым, оказыва¬
лись в состоянии воспринять достижения прошлого и продол¬
жать движение вперед.
В истории непрерывно идет борьба нового со старым. Пе¬
редовые классы и силы общества обеспечивают в конечном
итоге поступательное движение, переход от низшей формации
к высшей, хотя старые отживающие классы и силы, стремя¬
щиеся «повернуть историю» вспять», могут в тот или иной пе¬
риод на время добиться поворота колеса истории вспять, ис¬
пользуя наличие противоречивых тенденций в общественном
развитии. Ленин отмечает, что «представлять себе всемирную
историю идущей гладко и аккуратно вперед, без гигантских
иногда скачков назад, недиалектично, ненаучно, теоретически
неверно» 1 2.
Крайняя неравномерность развития вообще является одной
из особенностей классово антагонистических формаций. Бур¬
ное развитие одних стран и народов зачастую не только не со¬
провождается соответствующим прогрессом других, но, напро¬
тив, предполагает их застой. Так было в эпоху господства
древнего Рима, когда его развитие и процветание основывалось
на ограблении и порабощении соседних «варварских» стран;
1 В. И. Ленин, Соч., т. 27, стр. 31—32.
2 В, И, Ленин, Соч., т. 22, стр. 296.
б Заказ 1229	129

так было в период феодальных междоусобиц, когда одно княже¬
ство поднималось за счет ограбления и опустошения других,
так происходит и при капитализме.
О глубокой внутренней противоречивости развития классо¬
во антагонистических формаций свидетельствует тот факт, что
периоды прогресса, когда производственные отношения в общем
соответствуют характеру производительных сил, сменяются
периодами длительного господства реакции, острейших кризи¬
сов и разрушительных войн.
Если в начальный период развития той или иной антаго¬
нистической формации прогресс отчетливо виден в решающих
сферах общественной жизни (развитие техники, подъем куль¬
туры и т. д.), то в последующий период господство соответст¬
вующих эксплуататорских классов становится тормозом в раз¬
витии экономики и культуры, приводя к политической реак¬
ции, войнам и т. п. Но в этот период вызревают предпосылки
для дальнейшего движения общества вперед, движения, кото¬
рое осуществляют прогрессивные, враждебные господствую¬
щим классам силы. Поэтому господство реакции всегда отно¬
сительно, временно, преходяще, а тенденция к поступатель¬
ному движению общества всегда в конечном итоге побеждает.
Первая мировая война, бесспорно, сыграла глубоко отрица¬
тельную, реакционную роль в смысле разрушения производи¬
тельных сил, массового уничтожения людей, подавления рево¬
люционного движения и т. д. Однако в странах, принимавших
участие в войне, закономерно вызревали экономические, соци¬
альные и идеологические предпосылки для социалистической
революции, прорвавшей цепь империализма в России. «Исто¬
рия, — пишет Ленин, — не стоит на месте и во время контрре¬
волюций. История шла вперед и во время империалистской
бойни 1914—1916 годов...» 1
Особенно глубоко и наглядно проявляется антагонистичес-
ки-противоречивый характер прогресса прп капитализме.
В целом капитализм, как известно, означал огромный шаг
вперед по пути прогресса по сравнению с предшествующими
формациями. Капитализм вызвал невиданное развитие произ¬
водительных сил общества, привел к созданию современной
промышленности, техники и науки, намного увеличил власть
человека над силами природы. Капитализм создал материально-
технические предпосылки для нового, социалистического строя
и в лице пролетариата — тот класс, который способен освобо¬
дить общество от эксплуатации и установить господство людей
над чуждыми им общественными силами.
Противоречивость прогресса при капитализме выразилась
прежде всего в том, что его исторические успехи были достиг¬
нуты ценой неимоверных страданий трудящихся масс<
1 В. И. Ленин, Соч., т. 23, стр. 261.
130

Уже само рождение капитализма происходило в тяжких
муках. Возникновению капиталистического производства пред¬
шествовало первоначальное накопление капитала, создание ар¬
мии рабочих, свободных не только от личной зависимости, но
и от средств производства, от собственности. Первые шаги ка¬
питализма были связаны с такими массовыми насилиями, же¬
стокостью, страданиями миллионов людей, лишавшихся земли,
насильственно превращавшихся в нищих и бродяг, бедствия
которых затмили самые мрачные периоды предшествующей
истории. История этой эпохи, писал Маркс, «вписана в лето¬
писи человечества пламенеющим языком меча и огня»
Но и после того, как победили капиталистические отноше¬
ния, каждый новый шаг вперед приносил благо одним и зло
другим, подъем в одной области жизни общества и упадок —
в другой. «В наше время, — подчеркивал Маркс еще в 1856 г., —
каждая вещь как бы чревата своей противоположностью. Мы
видим, что машина, обладающая чудесной силой сокращать и
делать плодотворнее человеческий труд, приводит к голоду и
изнурению. Вновь открытые источники богатства благодаря ка¬
ким-то роковым чарам становятся источниками лишений.
Победы искусства куплены, по^видимому, ценой потери мораль¬
ного качества. Человечество в целом приобретает все большую
власть над природой, в то время как отдельный человек стано¬
вится рабом других людей или своего собственного унижения.
Кажется, что даже чистый свет науки не может сиять иначе,
как только на мрачном фоне невежества. Все наши открытия
и весь наш прогресс как будто приводят к тому, что материаль¬
ные силы наделяются интеллектуальной жизнью, а человече¬
ская жизнь низводится до степени тупой материальной силы» 1 2.
Быстрое развитие капиталистических держав Европы, а
также США и Японии было достигнуто за счет жестокой
эксплуатации населения многих и многих стран Азип, Африки,
Латинской Америки и Австралии (что привело к застою и
упадку их экономики и культуры), т. е. за счет подавляющего
большинства населения земли. Весь так называемый цивили¬
зованный мир, достижениями которого так любят хвастать
буржуазные идеологи, лишь небольшой островок среди множе¬
ства стран и континентов, населению которых расцвет буржу¬
азной цивилизации дал лишь страдания и нищету.
Даже в самой Европе быстрое развитие одних стран (за¬
падноевропейских) сопровождалось экономическим закабале¬
нием и замедлением развития других стран (балканских и
восточноевропейских). Крайняя неравномерность прогресса в
условиях капитализма характерна для различных районов
1 /Л Маркс, Капитал, т. I, Госполитиздат, 1955, стр. 720.
2 Я. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения в двух томах,
т. I. Госполитиздат, М., 1955, стр. 318.
б*
131

одной и той же страны, ибо относительно быстрому развитию
городов и промышленных центров, как правило, сопутствовали
отставание и упадок сельскохозяйственных областей (приме¬
рами могут служить южные штаты США, юг Италии).
Таким образом, прогресс, который принес человечеству
капитализм, достался дорогой ценой — ценой разорения и ни¬
щеты сотен миллионов трудящихся, ценой гибели многих
цивилизаций п истребления целых народов \ ценой страшных
войн и порабощения целых континентов.
Подобная черта капиталистического прогресса не могла не
породить среди определенных слоев населения страх перед
прогрессом как таковым. Отсюда — отрицательное отношение
к прогрессу, в частности к совершенствованию техники, со
стороны многих мыслителей, выражавших точку зрения мел¬
кой буржуазии — крестьянства, мелкобуржуазной интеллиген¬
ции и т. п. (Толстой и толстовцы в России, некоторые пропо¬
ведники в странах Востока с их призывом «назад к плугу»
II др.).
Такое отношение используют современные пдеологй импе¬
риализма, которые, выступая против самой идеи прогресса,
утверждают, что, лишь вернувшись назад — в лоно церкви и
сельской жизни, — человечество может обрести покой и
счастье. Из буржуазных социологов такой утопизм пропове¬
дует, например, Рёпке, восхваляющий «депролетаризацию» и
«дезурбанизацию» современного капиталистического общества.
Критике технического прогресса посвятили свои труды Лыоис
Мэмфорд и многие другие буржуазные социологи.
Подобные взгляды органически чужды мировоззрению ра¬
бочего класса — марксизму-ленинизму. Предъявляя капита¬
лизму счет за бедствия, которые он принес людям, марксисты
никогда не упускают из виду его исторически прогрессивных
завоеваний. В то же время марксисты указывают, что только
социалистическая революция избавляет общество от тех урод¬
ливых черт, которые присущи прогрессу при капитализме.
Только после победы социализма, подчеркивал Маркс, «чело¬
веческий прогресс перестанет уподобляться тому отвратитель¬
ному языческому идолу, который не желал пить нектар иначе,
как из черепа убитого» 1 2.
Если в доимпериалистическую эпоху капитализм ценой
страданий многомиллионных масс все же в целом был прогрес¬
1 Так, в результате английской колонизации полностью, до последнего
человека, погиб народ Тасмании, а коренное население Австралии, на¬
считывавшее свыше 300 тыс. человек, сократилось до 30 тыс. В ходе «ос¬
воения» 'территории США были истреблены сотни тысяч индейцев.
А «освоение» Африки привело к уничтожению или насильственному
переселению за океан в качестве рабов около 100 млн. негров.
2 Ii. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения в двух томах,
т. I, стр. 316.
132

сивен, то в эпоху империализма загнивающий, монополисти¬
ческий капитализм играет сугубо реакционную роль, роль тор¬
моза в развитии человечества.
В эпоху империализма может происходить и происходит
быстрое развитие отдельных отраслей экономики, техники,
науки, медицины и т. п. Однако, если в эпоху поднимающегося
капитализма при всех его отрицательных последствиях перед
человечеством объективно не было иного пути прогресса, кроме
капиталистического, то в современную эпоху, как показывает
опыт СССР и стран народной демократии, для всех стран
объективно существует путь несравненно более быстрого, без¬
болезненного и всестороннего развития — путь социалистиче¬
ского прогресса. К тому же следует иметь в виду, что «дости¬
жения» современного капитализма фактически сводятся на
нет такими катастрофическими явлениями, органически ему
присущими, как всеобщие экономические кризисы и кризисные
явления, массовая безработица, милитаризация экономики и
особенно мировые войны, не только разрушающие в огромных
масштабах результаты труда многих поколений людей, но при¬
водящие к массовому истреблению самих людей.
Известно, что в результате первой и второй мировых войн
человечество потеряло свыше 40 млн. человек, не считая мно¬
гих десятков миллионов изувеченных и умерших от болезней
и голода. Авиация, современная химия, использование атом¬
ной энергии — эти величайшие достижения науки и техники
первой половины XX в. — уже принесли смерть значительному
числу людей и колоссальные разрушения материальных цен¬
ностей. Сейчас, когда человек подчинил своему контролю но¬
вые титанические силы природы (термоядерная энергия) и
овладел новыми мощными техническими средствами (межкон¬
тинентальная баллистическая ракета, искусственные спутники
земли), новая мировая война грозит быть несравненно более
разрушительной.
Таким образом, реакционная и сугубо отрицательная роль
империализма в развитии человеческого общества совершенно
очевидна.
Возникает вопрос: не может ли загнивший и гибнущий
империализм увлечь вместе с собой в пропасть все человече¬
ство, всю мировую цивилизацию и прекратить поступательное
движение общества, как об этом заявляют многие современные
буржуазные идеологи? Если бы судьбы мира определялись
лишь агрессивными империалистическими кругами, призрак са¬
моуничтожения человечества мог бы стать явью. Однако не им¬
периалистам принадлежит ныне решающее слово в истории.
В пашу эпоху силы социализма и прогресса растут, а силы
и влияние капитализма неуклонно падают. Монополистические
круги все более и более противопоставляют себя всем осталь¬
133

ным слоям буржуазного общества — рабочему классу, кресть¬
янству, трудовой интеллигенции и даже средней буржуазии.
Соотношение сил на мировой арене таково, что теперь в
отличие от предыдущих периодов нет фатальной неизбежности
войны, а имеется реальная возможность добиться исключения
мировой войны из политики.
Могучие прогрессивные силы, существующие сегодня на
Земле, в состоянии сделать это. Важнейшая из этих сил —
насчитывающий свыше миллиарда населения лагерь социа¬
лизма во главе с Советским Союзом с его мощным научно-
техническим и экономическим потенциалом.
В числе прогрессивных сил — миролюбивые молодые госу¬
дарства Азии и Африки, занимающие антиимпериалистиче¬
скую позицию и образующие вместе со странами социалистиче¬
ского лагеря огромную зону мира; рабочий класс всего мира
во главе со своим многомиллионным авангардом — коммуни¬
стическими партиями; освободительное движение народов ко¬
лоний и полуколоний; массовое движение сторонников мира;
широкие народные массы самих империалистических стран,
решительно противодействующие планам развязывания новых
войн.
«Объединение этих могучих сил, — отмечается в Деклара¬
ции Совещания представителей коммунистических и рабочих
партий социалистических стран, — может предотвратить взрыв
войны, а в случае, если империалистические воинствующие
маньяки осмелятся, невзирая ни на что, развязать войну, то
империализм обречет себя на гибель, так как народы не станут
далее терпеть строй, который несет им столь тяжкие страда¬
ния и жертвы» Ч Поэтому, как бы ни безумствовали силы
реакции, «перед нами светлое и счастливое будущее человече¬
ства, идущего к прогрессу» 2.
Одна из закономерностей прогресса эксплуататорского обще¬
ства заключается в несоответствии, неравномерности, диспро¬
порциональности развития различных сторон общественной
жизни. Это проявляется прежде всего в резком отставании
производственных отношений от производительных сил, в не¬
соответствии роста материального и культурного уровня насе¬
ления прогрессу в производстве и научно-техническим возмож¬
ностям, в диспропорции, возникающей между развитием ма¬
териальной жизни общества и различными сторонами его ду¬
ховной жизни (мораль, искусство и др.). Именно эту законо¬
мерность, присущую антагонистическим формациям, абсолю¬
тизируют некоторые буржуазные социологи (Огборн и др.),
превращая ее в извечный закон развития человечества.
1 «Документы Совещаний представителей коммунистических и рабочих
партий, состоявшихся в Москве в ноябре 1957 года», Госполитиздаг,
М., 1957, стр. 10.
8 Там же, стр. 32.
134

Конфликт между производительными силами, с одной сто¬
роны, и экономическими, социальными, политическими и идео¬
логическими отношениями — с другой, может быть разрешен
только в результате социальной революции, приводящей к
возникновению новой, более высокой общественно-экономиче¬
ской формации. До тех же пор, пока такая революция не про¬
изошла, неравномерность развития мстит за себя экономиче¬
ским застоем, кризисами в области экономической, социально-
политической, духовной.
На основе конфликта между производительными силами и
производственными отношениями при капитализме обостряется
несоответствие между прогрессом в развитии производитель¬
ных сил, прогрессом в технике и науке, создающим все боль¬
шие и большие возможности для удовлетворения материаль¬
ных и культурных потребностей всех членов общества, и дей¬
ствительным ростом материального и культурного уровня масс
населения. Апологеты буржуазного строя, в частности из
числа реформистов и ревизионистов, всячески стараются по¬
сеять иллюзии среди трудящихся масс о том, что технический
прогресс и рост производительности труда в условиях капита¬
лизма автоматически ведут к соответствующему повышению
жизненного уровня населения. Подобные реформистские иллю¬
зии могут поддерживаться среди некоторых слоев рабочих вы¬
сокоразвитых капиталистических стран временной, высокой
экономической конъюнктурой. Однако в капиталистическом
мире в целом, включая колониальные и зависимые страны, не
только сохраняется нищета миллионов трудящихся, но проис¬
ходит процесс дальнейшего разорения и обнищания, особенно
характерный для многочисленных масс крестьянства.
Общая картина современного капиталистического мира
четко охарактеризована в Декларации Совещания представи¬
телей коммунистических и рабочих партий 1957 г.: «В импе¬
риалистических государствах обострилось противоречие между
производительными силами и производственными отноше¬
ниями; современная наука и техника во многих отношениях не
используются в интересах социального прогресса, в интересах
всего человечества, так как капитализм сковывает и уродует
развитие производительных сил общества» 1.
В классово антагонистическом, особенно в капиталистиче¬
ском, обществе существует, как мы уже отметили, глубокое
несоответствие между прогрессом материального производства
и развитием некоторых сторон духовной жизни. Так, Маркс
указывает на «неодинаковое отношение развития материаль¬
ного производства, например, к художественному» 1 2.
1 «Документы Совещаний представителен коммунистических и рабочих
партий, состоявшихся в Москве в ноябре 1957 года», стр. 7.
2 Я. Маркс, К критике политической экономии, Госполитиздат,
М., 1953, стр. 223.
135

Эта диспропорциональность является спецификой эксплуа¬
таторского, классово антагонистического общества. Однако из¬
вестную роль играют и другие факторы, связанные со свое¬
образием развития общественного сознания людей, прежде
всего его относительная самостоятельность. Нет никакого со¬
мнения, что именно многовековое господство эксплуатации в
обществе вызвало отрицательные явления в развитии искус¬
ства.
Великое искусство скульпторов и архитекторов античности,
величественная и прекрасная архитектура древней Индии и
Китая, замечательный эпос и драматургия прошлого, мастер¬
ство художников Возрождения во многих отношениях оказа¬
лись непревзойденными в более поздние эпохи. Чем же это
объяснить? Вопрос этот слишком сложен и специален для того,
чтобы претендовать на сколько-нибудь полный ответ на него
в рамках данной работы. Нельзя, однако, не отметить следую¬
щего обстоятельства. Общественное разделение труда, зародив¬
шееся на заре эксплуататорского общества и сыгравшее огром¬
ную прогрессивную роль в материальной и духовной жизни
общества, в условиях развитого капитализма во многом начи¬
нает играть отрицательную роль, особенно в духовной жизни
общества и в развитии личности. Капиталистическая система
разделения труда калечит личность, убивает творческое начало
человеческого труда, так как навек прикрепляет трудящегося
к одной профессии или даже отдельной трудовой операции и
обрекает его на пожизненный тяжелый, изнурительный труд.
Проистекающей отсюда крайней односторонностью разви¬
тия личности и объясняются многие особенности искусства в
эпоху зрелого и перезрелого капитализма.
Творцы искусства античности, Древнего Востока и эпохи
Возрождения не были в такой мере рабами системы разделения
труда, как деятели искусства более поздних эпох. Отсюда раз¬
носторонность и эмоциональное богатство в творчестве худож¬
ников античности и эпохи Возрождения.
Энгельс писал о деятелях Возрождения: «Герои того вре¬
мени не стали еще рабами разделения труда, ограничивающее,
создающее однобокость влияние которого мы так часто наблю¬
даем у их преемников» L Буржуазная ограниченность, отме¬
чает Энгельс, отсутствовала у художников и мыслителей той
поры. Ее отрицательное воздействие на развитие буржуазной
культуры стало сказываться лишь позднее. Маркс специально
отмечал, что «капиталистическое производство враждебно из¬
вестным отраслям духовного производства, например искусству
и поэзии» 1 2<
1 Ф. Энгельс, Диалектика природы, Госполитиздат, М., 1955, стр. 4.
2 Я. Маркс, Теории прибавочной стоимости (IV том «Капитала»),
часть I, Госполитиздат, М., 1955, стр. 261.
136

Старую систему разделения труда в полной мере возможно
преодолеть лишь в коммунистическом обществе. Только тогда
будут созданы условия для невиданного расцвета каждой чело¬
веческой личности и соответственно для такого прогресса в
искусстве, величие которого сейчас нельзя даже представить.
Обратимся к другой сфере общественного сознания — мо¬
рали. Одной из излюбленных идей современных буржуазных
социологов, отрицающих возможность социального прогресса,
является концепция о роковом «отставании» человечества в
«морально-психологическом» отношении. Основной тезис этой
концепции, проповедуемой, в частности, сторонниками бур¬
жуазной социальной психологии, состоит в том, что подлинный
прогресс человечества невозможен вследствие якобы извеч¬
ного и непреодолимого разрыва между бурным развитием «ци¬
вилизации» (техники, науки и т. п.) и низким морально-пси¬
хологическим уровнем людей (проистекающим будто бы из
низменной «человеческой природы»). Современный обществен¬
ный человек изображается в виде раба своих низменных и
примитивных антисоциальных инстинктов (насилия, разруше¬
ния, полового инстинкта, инстинкта самосохранения и т. п.),
мало чем отличающегося от «зоологического» существа. Так,
американский психосоциолог Уилфред Троттер в книге «Стад¬
ные инстинкты во время мира и войны» утверждает, что отли¬
чия человека от животного — «вопрос степени, а не качества»
Не сам капиталистический строй, а усиление всемирных
связей, совершенствование техники, развитие науки и обра¬
зования, по мнению буржуазных социологов, приводят к ухуд¬
шению положения человечества. Страницы их произведений
пестрят рассуждениями о том, что «сложность жизни» пере¬
росла возможности человеческого разума, его «способность к
добру» и т. д. На этом «основании» делаются многочисленные
крайне пессимистические прогнозы о неизбежности войн и
других социальных катастроф, о том, что человечеству в луч¬
шем случае предстоит в будущем бессмысленное движение,
подобное движению маятника, а в худшем и весьма вероят¬
ном — попятное движение к средневековью, к невиданному
еще варварству и примитивному хаосу. «Мы, — пишет Трот¬
тер, — по-видимому, вынуждены принять ужасную гипотезу,
что в самой основе и сущности всех человеческих созидатель¬
ных социальных усилий заключен принцип смерти, что не
существует такого прогрессивного импульса, который не исто¬
щался бы, что разум не в состоянии дать постоянной защиты
от мощного варварства...» 1 2
Концепция морально-психологического «отставания» челове¬
чества, столь модная в современной буржуазной социологии,
1 W. Trotter, Instincts of the Herd in Peace and War, New York, 1947,
p 253.
2 Jbid., p. 252.
137

отражает действительные процессы, происходящие в современ¬
ном капиталистическом мире, но это — отражение в кривом
зеркале.
Все обостряющееся несоответствие между научно-техниче¬
скими достижениями современности и морально-психологиче¬
ской искалеченностью значительной части населения капита¬
листических стран — несомненный и очевидный факт. Един¬
ственным условием, при котором материально-технические
достижения могут вести к соответствующему духовному росту
личности, к освобождению людей от пут эгоизма, индивидуа¬
лизма и т. п., является ликвидация основы эксплуататорского
строя — частной собственности на средства производства, клас¬
сово антагонистических отношений, т. е. переход к социализму
и коммунизму.
Софизм буржуазных идеологов заключается в том, что они
игнорируют органическую связь морально-психологической
деградации буржуазного общества с капитализмом вообще и с
загнивающим капитализмом в частности.
Капитализм с органически присущей ему конкуренцией,
погоней за сверхприбылью, стремлениями к разделу и пере¬
делу мира и т. п. попирает всякую мораль, элементарные
нормы человеческого общежития. Именно эти неотъемлемые
черты капитализма наиболее ярко проявляются в эпоху импе¬
риализма, когда буржуазная идеология оказывает особенно
развращающее влияние. Все это преподносится современными
буржуазными социологами под сенсационно-крикливым назва¬
нием «моральной деградации» (moral lag), якобы вызванной
порочностью человеческой природы и вредным влиянием «ин¬
дустриальной цивилизации».
Нельзя игнорировать и то важное обстоятельство, что де¬
градация эта носит не абсолютный, а относительный характер,
так как уже в недрах капиталистического общества появляются
и развиваются не только материальные, но и духовные пред¬
посылки нового, высшего общества. Формируется новый, цель¬
ный по своим морально-психологическим качествам человек —
сознательный борец за демократию и социализм. После победы
социалистической революции в СССР, после создания могучего
мирового социалистического лагеря резко возрастает число
таких подлинных гуманистов. «Моральный кризис», «морально¬
психологический отрыв» успешно преодолевается человече¬
ством вопреки пророчествам реакционных философов и социо¬
логов.
* *
*
Буржуазные социологи, а также реформисты и ревизиони¬
сты, следующие по их стопам, обычно рассматривают обще¬
ственное развитие как процесс чисто количественных, эволю¬
138

ционных, в основном стихийных изменений. Социальные
взрывы, революции обычно третируются буржуазными идеоло¬
гами как случайные, вредные для дела прогресса отклонения
от главной линии общественного развития.
Из этой плоско-эволюционистской концепции, которую еще
в минувшем столетии, как мы уже отмечали, пытался обосно¬
вать Герберт Спенсер, исходили и исходят все идеологи рефор¬
мизма и ревизионизма, начиная с Э. Бернштейна и кончая со¬
временными идеологами «демократического социализма»,
выдвигающими тезис о мирном эволюционном перерастании
капиталистической экономики и капиталистического государ¬
ства в социалистическую экономику и надклассовое государ¬
ство.
Характерно следующее рассуждение одного из современных
американских буржуазных социологов о роли эволюции и рево¬
люции в общественном развитии. «Изучение исторического
опыта в целом, — пишет Нойес, — должно убедить, сколь малое
место занимает в истории человеческого прогресса творческая
или сознательная революционная деятельность и сколь большое
место занимает тот сопровождающийся небольшими измене¬
ниями процесс непрерывного развития, который в сфере био¬
логии мы называем эволюцией» 1.
У буржуазных и реформистских социологов вошло в моду
превозносить как образец плавного развития историю Англии
последних трех столетий, где, как известно, в силу ряда при¬
чин за это время не было революций. Одновременно предпри¬
нимаются попытки дискредитировать даже буржуазные по сво¬
ему характеру революции — Великую французскую революцию
и др. — как или безрезультатные с точки зрения общественного
прогресса, или добившиеся его «слишком дорогой ценой». Тем
более отрицается прогрессивное значение Великой Октябрьской
социалистической революции и революции в странах народной
демократии.
Сведение исторического развития к «социальной эволю¬
ции» — старый метафизический прием буржуазных и ревизио¬
нистских идеологов, разоблаченный еще В. И. Лениным как
попытка заменить ««хитрую» (и революционную) диалектику
«простей» (непокойной) «эволюцией»»1 2.
Эволюционная стадия в развитии той или иной обществен¬
ной формации, бесспорно, является закономерной. Эволюцион¬
ный процесс подготавливает почву для социальной революции.
Однако, по гениальному определению Маркса, подлинными
«локомотивами истории» в классово антагонистическом обще¬
стве всегда и везде являются социальные революции — время
свершения коренных переворотов в развитии общества, когда
1 С. Noyes, Social Philosophers and Social Planning, «Journal of So¬
cial Philosophy and Jurisprudence», vol. 7, № 3, April 1942, p. 207—208.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 15, стр. 19.
139

в ходе сознательной революционной борьбы масс ликвиди¬
руются тормозящие общественный прогресс старые произвол-
ственные отношения и стоящая на их страже реакционная
государственная власть.
Периоды «мирной эволюции», изображаемые буржуазными
и ревизионистскими идеологами в качестве единственно про-
грессивных в истории общества, не могут идти ни в какое
сравнение с периодами революции по их влиянию на ход и
темпы развития общества, по формированию сознательностп
масс. В. И. Ленин метко и глубоко охарактеризовал так назы¬
ваемую мирную эволюцию при капитализме как такое разви¬
тие, «когда миллионы людей мирно позволяют себя стричь
верхним десяти тысячам» \
В. И. Ленин указывал, что, для того чтобы рабочее движе¬
ние успешно прогрессировало, необходимо уметь «связать сти¬
хийную эволюцию с сознательной революционной деятель¬
ностью» 1 2. Это замечание Ленина попадает не в бровь, а в глаз
«политической философии» современных ревизионистов с их
концепцией мирного, стихийного процесса постепенного роста
элементов социализма в недрах капиталистического общества,
их предательской в сущности проповедью отказа от партийного
руководства рабочим движением и т. п.
Как видим, буржуазные социологи, философы и историки,
рисуя общую картину развития общества, не могут выйти за
пределы метафизических представлений. Они рассматривают
общественное развитие либо как движение по прямой линии,
боз каких бы то ни было перерывов, возвратов вспять, повторе¬
ний и т. п., либо, напротив, как лишенное прогресса вращение
в порочном замкнутом круге, которое происходит в истории
каждой «цивилизации» или «культуры».
Несостоятельность первой концепции заключается в полном
игнорировании сложности исторического процесса, в крайне
упрощенном и обедненном представлении о всемирной истории,
в результате чего упускаются из вида обходное движение, вос¬
произведение элементов прошлого в настоящем, повторяемость
и другие весьма важные стороны исторического движения. Не¬
основательность и метафизичность второй концепции заклю¬
чается в том, что действительно встречающиеся в истории ката¬
строфы, возвраты к старому, повторяемость, круговое движение
и т. п. возводятся в абсолют, и на этой базе развиваются целые
философско-исторические системы, отрицающие общий посту¬
пательный характер общественного развития. Таковы совре¬
менные буржуазные теории общественного круговорота (цикли¬
ческие теории) Шпенглера, Тойнби 3 и других, претендующие
1 В. И. Ленин, Соч., т. 13, стр. 197.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 5, стр. 290.
3 Подробная критика взглядов А. Тойнби дается в следующем разделе.
140

на выявление общей тенденции исторического движения.
В истории отдельных государств или даже целых групп госу¬
дарств, связанных между собой определенной культурно-эконо¬
мической общностью («культурой», по Шпенглеру, «цивилиза¬
цией», по Тойнби), можно наблюдать периоды становления,
подъема, кризиса, упадка, а в ряде случаев и гибели. При со¬
поставлении истории соответствующих государств в периоды
подъема, равно как и кризиса (скажем, при сопоставлении
рабовладельческого Рима в последний период его существова¬
ния и современного капитализма), можно заметить ряд внешне
сходных черт в общественной жизни. На этом основании Шпен¬
глер, Тойнби и др. и построили свою теорию общественного
круговорота.
В подобных теориях, неправомерно абсолютизирующих
момент прерывности и повторяемости в истории, игнорируются
такие важнейшие моменты исторической диалектики, как вза¬
имосвязь и взаимодействие различных обществ, появление ка¬
чественно нового в истории, поступательный ход всемирной
истории. Тем самым картина исторического развития в целом
преподносится в совершенно извращенном, крайне односторон¬
нем виде.
Лишь марксизм-ленинизм на основе диалектико-материа¬
листического понимания развития общества как последова¬
тельно сменяющих друг друга общественно-экономических
формаций оказался в состоянии дать правильное, соответствую¬
щее объективной диалектике истории представление об общей
картине исторического движения.
Общественно-исторический процесс, рассматриваемый в це¬
лом, идет не по прямой линии вверх и не по линии замкнутого
круга, а по кривой, приближающейся к бесконечной спирали.
В ходе исторического движения всегда возникает новое и от¬
мирает старое. Новое в истории всегда удерживает в «снятом
виде» положительные элементы прошлого. Имеет место «раз¬
витие, как бы повторяющее пройденные уже ступени, но по¬
вторяющее их иначе, па более высокой базе («отрицание отри¬
цания»)» L
Закон отрицания отрицания, как отмечал Энгельс, является
одним из наиболее общих законов диалектики, не только за¬
коном развития природы и мышления, но и законом человече¬
ской истории при рассмотрении больших ее периодов. Доклас¬
совое, родовое общество отрицается новым, более высоким,
классовым обществом, в котором получают развитие общест¬
венное разделение труда и культура и тем самым обеспечи¬
вается определяющее общественный прогресс развитие произ¬
водительных сил. В ходе дальнейшего развития общества клас¬
сово антагонистические эксплуататорские формации в свою
1 В, И. Ленин, Соч., т. 21, стр. 38.
141

очередь подвергаются диалектическому отрицанию, в резуль¬
тате которого общество поднимается на новую ступень истори¬
ческого прогресса — ступень бесклассовой коммунистической
формации.
При этом сохраняются и приумножаются экономические п
культурные достижения классовых формаций и в то же время
на совершенно новой базе как бы восстанавливаются такие
черты доклассового общества, как наличие общественной соб¬
ственности на средства производства, отсутствие эксплуатации
человека человеком, отсутствие социальных антагонизмов, вы¬
сокое положение женщины в обществе и т. п.
Современные защитники теории общественного круговорота
чаще всего спекулируют на такой стороне проявления закона
отрицания отрицания в развитии общества, как «вертикаль¬
ная», еслп можно так выразиться, повторяемость (возвраты
якобы к старому), характерная для мировой истории.
Как отмечает Ленин в «Философских тетрадях», всякому
диалектическому движению, будь то в области природы или
человеческого общества, присущи своего рода повторения,
возврат к исходным пунктам !. Современное загнивающее капи¬
талистическое общество, в целом стоящее на качественно более
высокой ступени прогресса, чем предыдущие формации, несо¬
мненно, имеет целый ряд черт, как бы воспроизводящих черты,
которые были присущи загнивающим рабовладельческому или
феодальному обществам: доведенный до предела паразитизм
господствующих классов, крайнее обострение социальных кон¬
фликтов, постоянные войны, потеря господствующим классом
морального авторитета в глазах широких масс, антйреалисти-
ческие упадочные тенденции в искусстве и рост религиозно-ми¬
стических настроений в определенных кругах населения.
Выбрасывая за борт идеи и политические принципы бур¬
жуазной революции («свобода, равенство и братство», «нацио¬
нальный суверенитет», уважение «прав личности» и т. п.),
империалистическая буржуазия стремится в том или ином
виде восстановить идеи, принципы и институты феодальной и
рабовладельческой эпохи. В этом плане весьма показательны
хотя бы следующие явления эпохи империализма: фашизм с
его открыто рабовладельческой идеологией и практикой по
отношению к «пизшим расам», идеи социального и националь¬
ного неравенства людей, широкое распространение в совре¬
менной буржуазной философии таких течений, как неотомизм,
возрождающий средневековую схоластику Фомы Аквинского,
и неоплатонизм, возрождающий рабовладельческую философию
Платона, разжигание поистине атавистических инстинктов
и т. п. Такова «дурная повторяемость», когда реакционные
1 См. В, И, Ленин, Соч.; т. 38, стр. 342—343.
142

классы обращают свои взоры к прошлому и воскрешают все
самое обветшалое, что было в истории.
Конечно, речь идет не о буквальном возврате к прошлому,
не о полном повторении и воспроизведении старого, а, как пи¬
шет Ленин, о «возврате якобы к старому» о повторении ста¬
рого на качественно новой основе, о воспроизведении скорее
форм и некоторых сторон старого, чем сущности его. Так, на¬
пример, империалистические войны при всем своем сходстве
с грабительскими войнами прошлого качественно отличаются
от них по своим задачам, классовому характеру, путям и пер¬
спективам выхода из войны. Пролетарская революция при це¬
лом ряде сходных признаков с революционными восстаниями
трудящихся прошлого принципиально отлична от них, стоит
несравненно выше их во всех отношениях.
Всякое антагонистическое общество проходит две стадии
развития: первая стадия, когда производственные отношения в
основном соответствуют состоянию производительных сил, со¬
действуют их прогрессу, а также прогрессу в надстройке, и вто¬
рая стадия, когда данное соответствие нарушено и производ¬
ственные отношения становятся тормозом общественного раз¬
вития как в области материальной, так и в области духовной
жизни. Поэтому естественно, что рабовладельческая, феодальная
и капиталистическая формации, основанные на частной собст¬
венности на средства производства, в период своего загнивания
имеют некоторые общие черты, порожденные глубоким и все¬
объемлющим кризисом этих эксплуататорских обществ.
* *
*
Неопровержимым доказательством несостоятельности со¬
временных буржуазных теорий, отрицающих общественный
прогресс, являются грандиозные успехи, достигнутые Совет¬
ским Союзом и другими социалистическими странами во всех
областях экономической, социально-политической и культур¬
ной жизни.
Столь бурное и стремительное движение вперед социали¬
стических стран объясняется особым характером прогресса при
социализме, его колоссальными преимуществами перед капита¬
листическим прогрессом.
Диалектика общественного прогресса в эпоху социализма
принципиально, качественно отлична от диалектики прогресса
капиталистического и вообще любого классово антагонистиче¬
ского общества.
Каковы же главные особенности и черты общественного
прогресса при социализме, какова диалектика развития социа¬
листического общества в свете практического опыта строитель¬
1 В. И. Ленин, Соч., т. 38, стр. 215.
143

ства социализма в СССР и опыта всей мировой социалистиче¬
ской системы?
Прогресс при социализме в отличие от прогресса в эксплуа¬
таторском обществе носит неантагонистический характер, раз¬
витие происходит не в интересах отдельных классов и групп
населения, а в интересах всего общества, всего народа.
Прогресс осуществляется не стихийно, как это имеет место
в эксплуататорском обществе, а планомерно, на основе созна¬
тельного использования законов общественного развития.
Прогресс при социализме носит всесторонний характер,
охватывает все стороны жизни общества, причем прогресс в
какой-либо одной сфере .общественной жизни активно содей¬
ствует прогрессу в других сферах; отстающие в развитии
участки подтягиваются до уровня передовых; унаследованные
от старого общества неравномерность и неравенство в развитии
различных сторон жизни общества преодолеваются, а если го¬
ворить о мировой социалистической системе, то выравнивается
общая линия развития всех социалистических стран, которые
более или менее одновременно придут к коммунизму.
В результате прогресс во всех областях жизни общества
осуществляется непрерывно, без спадов и кризисов, невиданно
высокими и все ускоряющимися темпами.
Качественные изменения, скачки в ходе поступательного
движения общества при социализме происходят в особой
форме — мирно, без социальных взрывов и катастроф, так как
совершаются при плановом ведении хозяйства, при отсутствии
антагонистических противоречий, в условиях, когда важней¬
шими факторами прогресса являются социалистическое госу¬
дарство — диктатура пролетариата — и руководящая сила его—
марксистско-ленинские партии, поддерживаемые широкими на¬
родными массами.
Новый, высший тип общественного прогресса возникает и
утверждается при социализме благодаря действию новых, не
существовавших ранее экономических закономерностей (пла¬
номерное и пропорциональное развитие народного хозяйства);
благодаря созданию объективных предпосылок для сознатель¬
ного руководства экономическими процессами; благодаря лик¬
видации присущей старому обществу эксплуатации человека
человеком и классового антагонизма и установлению отноше¬
ний взаимопомощи и сотрудничества между равноправными и
свободными членами общества; наконец, благодаря тому, что
власть находится в руках трудящихся и что пути развития
общества указывает Коммунистическая партия, владеющая
великим искусством научного познания и использования за¬
конов общественного развития в интересах всего народа.
Эксплуататорское общество характеризуется крайней не¬
равномерностью в развитии различных сторон жизни общества.
В корне противоположный характер носит развитие в условиях
144

социализма. Возникающие в социалистическом обществе иеан-
тагонистические противоречия, несоответствия между различ¬
ными сторонами, участками жизни своевременно преодоле¬
ваются путем приведения относительно отставшего в соответ¬
ствие с тем, что ушло в своем развитии вперед.
Так, в силу ряда объективных и субъективных причин в
советской социалистической экономике к 1953 г. создалось не¬
которое несоответствие в развитии промышленности и сель¬
ского хозяйства. Это противоречие, несоответствие между по¬
требностями ушедшей вперед социалистической индустрии и
уровнем нашего сельского хозяйства, отставшего в своем раз¬
витии, поставило перед партией и страной в качестве одной из
самых неотложных и жизненно важных задач осуществление
в кратчайшие сроки мощного подъема сельского хозяйства.
Решение этой задачи означало укрепление союза рабочего
класса и крестьянства. Характерной чертой успешного преодо¬
ления отмеченного несоответствия было то обстоятельство, что
социалистическая промышленность, социалистический рабочий
класс, социалистический город оказывали и оказывают решаю¬
щую помощь сельскому хозяйству и его труженикам современ¬
ными сельскохозяйственными машинами, кадрами квалифи¬
цированных специалистов, необходимых для современного
сельскохозяйственного производства (механизаторы, агрономы,
опытные организаторы и т. д.).
Помощь социалистического города, промышленности сель¬
скому хозяйству явилась решающим фактором, обеспечив¬
шим быстрый рост сельскохозяйственного производства за
период после 1953 г. Так, если с 1949 по 1953 г. валовая про¬
дукция сельского хозяйства в СССР составляла в стоимостном
выражении в среднем несколько менее 300 млрд. руб. в год, то
за период с 1954 по 1958 г. она составляла уже более 400 млрд,
руб. в сопоставимых ценах.
Со своей стороны успехи в развитии сельского хозяйства
обеспечивают во все возрастающей мере удовлетворение по¬
требностей промышленности в сырье и населения в продуктах
питания, что имеет огромное значение для развернутого строи¬
тельства коммунизма в СССР.
В отличие от антагонистических формаций при социализме
существует постоянная гармония во взаимодействии между
обеими сторонами способа производства — производительными
силами и производственными отношениями.
Так, быстрое развитие производительных сил в сельском
хозяйстве СССР явилось причиной такого развития колхозной
собственности (рост неделимых фондов, появление межколхоз¬
ных предприятий и т. д.), которое обеспечивает постепенное
сближение, а в перспективе полное слияние ее с высшей по
степени обобществления общенародной собственностью. Разви¬
тие производительных сил в сельском хозяйстве, рост произво¬
145

дительности труда порождают новые прогрессивные формы
учета и оплаты труда.
В свою очередь непрерывно совершенствующиеся социали¬
стические производственные отношения выступают в качестве
силы, обеспечивающей невиданные темпы роста общественного
производства. Социалистическая форма организации производ¬
ства порождает и усиливает такие мощные стимулы производ¬
ственной деятельности людей, как трудовой энтузиазм и ма¬
териальную заинтересованность всех тружеников в развитии
общественного производства. Так, например, мощным факто¬
ром ускоренного развития социалистического сельского хозяй¬
ства явилось восстановление и укрепление принципа материаль¬
ной заинтересованности всех тружеников деревни в увеличе¬
нии производства. Большую роль как фактор прогресса произ¬
водительных сил в сельском хозяйстве играет сосредоточение в
руках колхозов всех средств производства в результате реорга¬
низации МТС и продажи сельскохозяйственной техники колхо¬
зам. Совокупность мероприятий по укреплению и совершен¬
ствованию социалистических производственных отношений в
сельском хозяйстве, осуществленных партией и правительством
после 1953 г., наряду с другими мероприятиями по крутому
подъему сельского хозяйства, решающим образом сказалась на
увеличении темпов прироста валовой продукции сельского хо¬
зяйства.
При социализме прогресс в развитии производства законо¬
мерно сопровождается прогрессом в политической и идеологи¬
ческой жизни общества, ведет к развитию социалистической
демократии, к развитию личности. В свою очередь расширение
социалистической демократии, развитие вширь и вглубь форм
социалистической идеологии, гармоническое развитие лично¬
сти — все это является могучим фактором и стимулом разви¬
тия социалистического производства. Происходит необычайно
плодотворное для прогресса общества взаимодействие мате¬
риальной основы нашего строя — социалистического производ¬
ства — и всей многогранной социалистической надстройки.
Рост и совершенствование социалистического производства
обеспечивают непрерывное повышение материального благо¬
состояния народа и всестороннее духовное развитие человече¬
ской личности. Одним из наиболее важных показателей улуч¬
шения положения трудящегося человека является рост уровня
потребления продуктов питания в семьях рабочих и колхозни¬
ков. За период с 1940 по 1958 г. потребление основных продук¬
тов питания в семьях рабочих возросло почти в 2 раза, пром¬
товаров — примерно в 1,7 раза, в семьях колхозников — про¬
дуктов питания более чем в 2,7 раза, а промтоваров — почти
в 2 раза 1.
1 См. «Коммунист» Я2 15, 1959, стр. 77, 79.
146

Для дальнейшего развития личности при социализме боль¬
шое значение имеет увеличение свободного времени трудяще¬
гося. Руководствуясь решениями XXI съезда КПСС и учиты¬
вая успешное выполнение государственного плана развития
народного хозяйства СССР в 1959 г., ЦК КПСС, Совет Мини¬
стров СССР и ВЦСПС приняли постановление о сроках завер¬
шения перевода на сокращенный рабочий день рабочих и слу¬
жащих. К концу 1960 г. основная масса рабочих и служащих
в народном хозяйстве будет переведена на 7-часовой рабочий
день, а ряд категорий рабочих —на 6-часовой. Таким образом,
успешное развитие социалистического производства, повыше¬
ние производительности труда и увеличение общественного бо¬
гатства ведет и будет вести ко все большему сокращению рабо¬
чего дня и увеличению свободного времени, которое трудящиеся
могут использовать для своего всестороннего духовного раз¬
вития.
Внедрение в промышленность и сельское хозяйство новой
техники наряду с повышением уровня профессионального и
общего образования рабочих и колхозников приводит к росту
их общей и профессиональной культуры, к расширению их
кругозора. Постоянное повышение культурно-технического
уровня трудящихся является закономерностью развития социа¬
листического общества. В СССР ежегодно 2,5 млн. рабочих
овладевают новыми профессиями, более 5 млн. повышают свою
квалификацию. Без отрыва от производства в вечерних и за¬
очных школах, техникумах и вузах получает образование
3,6 млн. человек
В результате дальнейшего технического прогресса социали¬
стической промышленности и сельского хозяйства труд широ¬
ких масс рабочих и колхозников в нашей стране по своему
характеру приблизится к труду инженерно-технических работ¬
ников, постепенно будет складываться новый тип высококва¬
лифицированного, обладающего необходимой научной подго¬
товкой работника.
«При коммунизме, — говорил на июньском Пленуме ЦК
КПСС 1959 г. Н. С. Хрущев, — будет значительно больше науч¬
ных учреждений, конструкторов и других специалистов; рабо¬
чие, обладая большими знаниями, также будут управлять слож¬
ными машинами, дающими высокую производительность» 1 2.
Сейчас, в период развернутого строительства коммунисти¬
ческого общества, одновременно с созданием материально-тех¬
нической базы коммунизма важнейшее значение приобретает
воспитание нового человека, до конца проникнутого коммуни¬
стическим сознанием. Поэтому партия и правительство, вся
1 «Коммунист» № 12, 1959, стр. 49.
2 Н, С. Хрущеву За дальнейший подъем производительных сил страны,
за технический прогресс во всех отраслях народного хозяйства, Госио-
литиздат, М., 1959, стр. 15—16.
147

советская общественность уделяют много внимания задаче
искоренения остатков мелкобуржуазной идеологии, борьбе за
коммунистическую идеологию, воспитанию нового человека,
полностью свободного от таких черт, порожденных эксплуата¬
торским строем, как эгоизм, тунеядство, мещанство, индиви¬
дуализм и т. п.
В Постановлении Центрального Комитета КПСС «О задачах
партийной пропаганды в современных условиях» говорится:
«Необходимо воспитывать трудящихся в духе непоколебимой
веры в дело партии и народа, коллективизма и трудолюбия, со¬
циалистического интернационализма и советского патриотизма,
высоких принципов морали нового общества; вести непримири¬
мую борьбу против еще встречающихся в нашей советской дей¬
ствительности отдельных проявлений аполитичности, национа¬
лизма и космополитизма, против пережитков прошлого: пре¬
небрежения к труду и общественному долгу, расхищения обще¬
ственной собственности, бюрократизма, взяточничества, спеку¬
ляции, подхалимства, пьянства, хулиганства и других чуждых
нашему строю явлений» L
Зримые черты нового, всесторонне и высоко развитого тру¬
женика видны уже сегодня в жизни и деятельности миллионов
советских людей. Теперь, в эпоху развернутого строительства
коммунизма, объективной необходимостью стало движение за
переход к коммунистическим формам труда и быта. В период
подготовки исторического XXI съезда КПСС — съезда строите¬
лей коммунизма — родилась новая, высшая форма социалисти¬
ческого соревнования — движение бригад коммунистического
труда, которое уже к осени 1959 г. охватывало более 132 тыс.
коллективов. Изучение опыта бригад коммунистического труда
показывает, что участников этого движения объединяет реши¬
мость бороться за выполнение двух обязательств:
1) Добиваться высшей производительности труда, система¬
тически внедрять новую технику и технологию, применять но¬
вейшие методы и приемы в работе, постоянно расширять и
углублять свои профессиональные научно-технические знания,
овладевать смежными профессиями.
2) Овладевать достижениями социалистической культуры,
стремиться к всестороннему духовному и физическому разви¬
тию, постоянно и активно бороться за новую, коммунистиче¬
скую мораль.
Новым и особенно ценным в движении бригад коммунисти¬
ческого труда является то, что это движение, выйдя за пределы
чисто производственной сферы, связывает воедино высокопро¬
изводительный труд, учебу и коммунистическое воспитание
молодежи. В бригаде коммунистического труда, как в капле
1 «О задачах партийной пропаганды в современных условиях», Гос-
политиздат, М,, 1960, стр. 13.
148

воды, отражается общая тенденция поступательного движения
социалистического общества: самоотверженный труд во имя
создания материально-технической базы коммунизма решаю¬
щим образом содействует воспитанию коммунистической созна¬
тельности и новой морали советских людей. Формирование
черт нового человека, всестороннее развитие личности имеет
в свою очередь поистине колоссальное значение для дальней¬
шего роста социалистического производства, для создания ма¬
териально-технической базы коммунистического общества.
«Чем выше сознательность миллионных масс, — говорил
Н. С. Хрущев, — тем успешнее будут выполняться планы ком¬
мунистического строительства» L
Все отмеченные выше обстоятельства определяют такую
важную черту прогресса при социализме, как его невиданно
высокие темпы. Превосходство социализма над эксплуататор¬
скими формациями в темпах развития характерно для всех
без исключения сторон общественной жизни. В этом прояв¬
ляется одно из решающих преимуществ социалистической си¬
стемы хозяйства, социалистического строя. Несмотря на то что
из сорока с лишним лет существования Советской власти около
двух десятилетий ушло на войны и последующие периоды вос¬
становления, Советский Союз, когда-то отстававший от наи¬
более развитых капиталистических стран примерно на 50—
100 лет, в течение короткого времени преодолел этот вековой
разрыв, совершив гигантский исторический скачок от отста¬
лости к прогрессу в экономике и во всех других областях
жизни.
* *
*
Современные буржуазные идеологи обычно утверждают, что
коммунизм означает застой, или, как пишет Бертран Рассел,
«конечное совершенство, после которого не будет необходимо¬
сти в прогрессе»1 2. Подобные рассуждения ничего общего не
имеют с действительностью. В. И. Ленин отмечал, что обычное
буржуазное представление, будто социализм есть нечто мерт¬
вое, застывшее, раз навсегда данное, является бесконечно лжи¬
вым, так как «на самом деле только с социализма начнется
быстрое, настоящее, действительно массовое, при участии боль¬
шинства населения, а затем всего населения, происходящее
движение вперед во всех областях общественной и личной
жизни» 3.
1 Н. С. Хрущев, О контрольных цифрах развития народного хозяй¬
ства СССР на 1959—1965 годы, стр. 59.
2 В. Russell, The End of the Idea of Progress, «The Manchester Guar¬
dian Weekly», March 19, 1953, p. 11.
3 В. И. Ленин, Соч., т. 25, стр. 443.
149

Наступление эры коммунизма знаменует собой не «конец
исторического прогресса», не конец истории, а, по известному
выражению Маркса и Энгельса, конец предыстории, начало
подлинной истории человечества, подлинного и практически
бесконечного прогресса, освобожденного от таких уродливых
явлений общественного развития, как экономические и поли-
тические кризисы, войны, социальные антагонизмы и т. п.
Возникает вопрос: можно ли говорить о высшей цели и об
идеалах общественного прогресса? Некоторые буржуазные
мыслители, например Гегель в прошлом, Тойнби в наши дни,
решая вопрос о перспективах и целях общественного развития,
утверждают, что история человечества, идущая якобы в соот¬
ветствии с планом, предопределенным богом или изначально
заложенным в «абсолютной идее», должна дойти до своей «ко¬
нечной цели». С другой стороны, многие буржуазные идеологи
в прошлом и особенно в настоящее время отрицают научную
правомерность постановки вопроса о будущем развитии обще¬
ства, о каких бы то ни было идеалах и целях общественного
развития. Весьма характерна в этом отношении точка зрения
современных американских буржуазных социологов Макай¬
вера и Пейджа, которые в книге «Общество» прямо заявляют,
что наука не может иметь ничего общего с установлением це¬
лей и идеалов общественного развития: «Науку интересует
то, что есть, а не то, что в конечном итоге должно появиться,
и она всегда должна избегать смешения того, что есть, и того,
что должно быть, факта и идеала» 1.
Марксизм-ленинизм отвергает обе точки зрения буржуазной
социологии. Историческое движение есть движение, в котором
участвуют люди, наделенные сознанием и волей, способные
осознавать объективные тенденции и закономерности обще¬
ственного развития, ставить перед собой сознательные и
реальные цели, соответствующие этим закономерностям, выра¬
батывать на этой основе определенные идеалы общественного
прогресса и активно содействовать их осуществлению.
Именно так обстоит дело с целями и идеалами коммунизма,
который характеризуется строгой научностью, исходит из жи¬
вых фактов действительности и понимания объективных зако¬
номерностей общественного развития и поэтому в состоянии
формулировать не только ближайшие, но и отдаленные цели и
высшие идеалы человечества, показывая при этом практиче¬
ские пути осуществления этих целей и претворения в жизнь
этих идеалов.
Коммунисты хотят добиться счастья людей, осуществить
такие идеалы человечества, как всеобщее благосостояние, по¬
стоянный и всеобщий мир, отношения братского, дружествен¬
ного сотрудничества между людьми и народами, подлинная
1 R. Maclver and С. Page, Society, р. 618.
150

свобода и демократия, перерастающие в активное участие
всех людей в управлении общественнмми делами, духовный
расцвет каждой личности, невиданный подъем культуры,
науки, искусства и т. п. Высшей целью человечества называл
Ленин претворение в жизнь коммунистического принципа «каж¬
дый по способностям, каждому по потребностям» Ч Величие
научного социализма и коммунизма как раз и состоит в том,
что идеалы общественного прогресса, существовавшие, зача¬
стую в наивной и незрелой форме, в сознании трудящихся и
передовых идеологов прошлого в течение многих веков и даже
тысячелетий, были развиты и, главное, впервые поставлены
марксистской наукой об обществе на реальную почву.
Научный коммунизм впервые в истории общественной
мысли указал практические пути воплощения в жизни веко¬
вых стремлений трудящихся к счастливому будущему, явив¬
шись тем самым научной теорией практического осуществле¬
ния идеалов общественного прогресса. Таким образом, вопреки
мнению многих буржуазных идеологов высшие цели и идеалы
общественного прогресса не только существуют в сознании лю¬
дей, но и имеют под собой объективную почву и могут быть
претворены в жизнь. Подлинная наука об обществе — марк¬
сизм-ленинизм, исходя из того, что есть, устанавливает то, что
должно быть, и активно содействует движению от того, что
есть, к тому, что должно быть.
В то же время марксистско-ленинская наука, полностью
признавая правомерность и необходимость постановки и ре¬
шения вопроса о ближайших или более далеких идеалах и це¬
лях общественного прогресса, категорически отвергает всякую
телеологию и самую постановку вопроса о «конечной цели»
общественного развития. Поступательное движение общества;
социальный прогресс не имеет предела, и поэтому нет и не
может быть никакой конечной цели истории. Рассуждения
о такой конечной цели глубоко метафизичны, ибо они при¬
знают возможность окончательного разрешения всех противо¬
речий общественного развития. Такое разрешение невозможно
и при полном коммунизме.
Главным противоречием, которое разрешало человечество
на ранних этапах своего развития, было противоречие между
еще чрезвычайно слабым, неразвитым человеком и грозной,
подавлявшей его природой. В дальнейшем, по мере относитель¬
ного разрешения этого противоречия, в эксплуататорском об¬
ществе на первый план выступила задача разрешения анта¬
гонистического противоречия между эксплуататорским господ¬
ствующим меньшинством и эксплуатируемым трудящимся
большинством. Окончательное разрешение этого противоречия
снова выдвинет на первый план, но уже в совершенно иных
1 См. В. И. Ленин, Соч., т. 25, стр. 443.
151

условиях, на повой базе противоречие между человеком и при-
родой (в том числе и космической природой, бесконечной и
многообразной).
Противоречие или, вернее, целый комплекс противоречий
между человеком коммунистического общества и природой бу¬
дет разрешаться в процессе овладения человечеством при по¬
мощи непрерывно прогрессирующей техники все новыми и
новыми силами природы, все новыми и новыми простран¬
ствами, в ходе все более и более глубокого проникновения
науки в тайны природы. Борьба со старостью и смертью,
борьба за освоение космоса — вот те проблемы будущего, кон¬
туры которых видны уже сегодня. Однако разрешение тех или
иных конкретных противоречий между общественным челове¬
ком и природой приведет к возникновению новых противоре¬
чий, разрешение которых в свою очередь будет порождать
новые противоречия и так без конца, ибо природа бесконечна
п неисчерпаема в своем развитии, а познавательная и творче-
ски-созидательная сила человечества, будучи принципиально
бесконечной по своим возможностям, всегда выступает в дея¬
тельности каждого поколения людей, как бы далеко они ни
ушли в своем развитии, в исторически ограниченной форме.
В условиях полного коммунизма будут противоречия и
внутри общества, хотя всякие следы былых антагонизмов
исчезнут и характер противоречий существенно изменится даже
по сравнению с социализмом. Противоречия между новыми
людьми будущего, коммунистического общества, существование
и разрешение которых будет стимулом общественного про¬
гресса, будут выражаться, по-видимому, в первую очередь в
непрерывном, взаимообогащающем творческом соревновании
тружеников коммунистического общества во имя непрестан¬
ного совершенствования производства, организации труда и
решения других встающих перед обществом задач. Решая эти
задачи, каждый будет максимально развивать свои личные
способности и давать им наиболее полное общественное приме¬
нение.
Апализ хода и перспектив поступательного движения обще¬
ства показывает, что от эпохи к эпохе видоизменяется диалек¬
тика общественного прогресса, но сам прогресс общества бес¬
конечен, как само существование человеческого общества.

III. КОНЦЕПЦИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО КРУГОВОРОТА
Нисходящая линия развития капитализма сопровождается
в буржуазной философии истории, социологии и исторической
науке появлением многочисленных реакционных концепций,
в частности теорий, отрицающих закономерный и поступатель¬
ный ход всемирной истории. Одной из форм этого отрицания,
наиболее распространенной в настоящее время на капитали¬
стическом Западе, является метафизическое и идеалистическое
расчленение всемирной истории во времени и пространстве
на ряд замкнутых локальных циклов. Воскрешая архаическую
идею круговорота цивилизаций, буржуазные социологи и
историки в своей массе отвергают закономерность поступа¬
тельного движения человечества к коммунизму, идеализируют
капиталистический Запад и противопоставляют его «застой¬
ному» Востоку, пророчат человечеству в будущем упадок и
вырождение.
Бесперспективность и неотвратимая гибель капитализма
преломляются сквозь призму буржуазного сознания не как
закономерный переход человечества к новому, высшему этапу
развития, а как завершение одного из самых замечательных
циклов всемирной истории, как возвращение к примитивному
образу жизни и очередное впадение в варварство.
Уже в конце XIX в., когда отчетливо выявились признаки
загнивания капитализма, видный немецкий историк Эд. Мейер,
как мы уже указывали, выступил с утверждением, что разви¬
тие капитализма в новое время повторяет развитие античного
общества в Древней Греции и Риме. Рабство и капитализм, со¬
гласно Мейеру, представляют собой не определенные стадии,
эпохи всемирной истории, а два самостоятельных, параллель¬
ных и равноценных типа общественного строя !. Эта концепция,
1 См. Э. Мейер, Рабство в древнем мире, М., 1899; его же: «Теорети¬
ческие и методологические вопросы истории», М., 1911, и «Экономичссксе
развитие древнего мира», Пгр., 1923.
153

расчленяющая всемирную историю во времени, послужила ис¬
точником популярной среди буржуазных историков нашего
столетия модернизации и идеализации древней истории. После
первой мировой войны, приведшей к социалистической рево¬
люции в России и к утрате Западной Европой своего господст¬
вующего положения в капиталистическом мире, буржуазные
идеологи стали расчленять историю человечества не только во
времени, но и в пространстве. В популярной в 20-х годах кон¬
цепции О. Шпенглера капитализм был изображен одной из
восьми параллельных высших культур, осужденной, как и
остальные семь в прошлом, на бесследное исчезновение и ныне
завершающей свой жизненный цикл 1. А. Тойнби завершил на¬
чатое Мейером и продолженное Шпенглером расчленение все¬
мирной истории во времени и пространстве на два десятка са¬
мостоятельных цивилизаций 1 2.
Социальное назначение современных концепций историче¬
ского круговорота (или теории цивилизаций) состоит прежде
всего в том, чтобы дать буржуазии, ставшей реакционной,
приемлемую и удобную интерпретацию тех всемирно-историче¬
ских событий и процессов, современниками которых является
наше поколение: прогрессирующий упадок и разложение ка¬
питалистической системы, победоносные социалистические
революции в целом ряде стран Европы и Азии, национальное
возрождение народов, сбросивших оковы колониализма и ищу¬
щих самостоятельных путей своего развития. Этот процесс
прогрессивной, революционной смены отжившего свой век ка¬
питалистического строя новым, передовым, социалистическим
строем, несущим человечеству избавление от эксплуатации и
социальную справедливость, в концепциях исторического
круговорота фальсифицируется и преподносится в виде сти¬
хийных столкновений и фатальной борьбы различных цивили¬
заций; капиталистический Запад в этой борьбе представлен
идеологами буржуазии как олицетворение лучших черт и выс¬
ших ценностей культуры, гуманного и творческого начала
в человеке.
Вместе с тем нельзя не обратить внимания на одну весьма
симптоматическую тенденцию современной буржуазной идео¬
логии, ярко проявляющуюся в концепциях исторического
круговорота. Наиболее трезвые из представителей буржуазии
осознают, что при существующем соотношении сил во всем
мире уже не может идти речь о сохранении капитализма как
мировой системы. Поэтому концепции исторического круго¬
ворота пытаются обосновать историческое право капитализма
1 См. О. Spengler, Der Untergang des Abendlandes, Bd. I, II, Miinchen,
4922—1923; русский перевод «Закат Европы», т. I, М..—Игр., 1923.
2 См. A. J. Toynbee, A Study of History, Loudon, vol. I—III, 1934;
vol. IV—VI, 1946; vol. VII—X, 1955.
154

на дальнейшее существование хотя бы в виде одной из локаль¬
ных цивилизаций. И во имя защиты «культурных ценностей
Запада» от мифической угрозы «нового нашествия варваров
с Востока» глашатаи этих концепций призывают население
капиталистических стран встать под обветшалые хоругви бур¬
жуазии.
Концепция исторического круговорота, или теория парал¬
лельных цивилизаций, своим острием направлена против
марксистского учения об общественно-экономических форма¬
циях. Учение о формациях, как известно, служит краеуголь¬
ным камнем материалистического понимания истории, создан¬
ной Марксом теории научного коммунизма. Каждая система
производственных отношений, писал В. И. Ленин, «является,
по теории Маркса, особым социальным организмом, имеющим
особые законы своего зарождения, функционирования и пере¬
хода в высшую форму, превращения в другой социальный
организм. Этой теорией был применен к социальной науке
тот объективный, общенаучный критерий повторяемости, воз¬
можность применения которого к социологии отрицали субъ¬
ективисты» Учение о формациях рассматривает повторя¬
емость как общность закономерных и последовательных
стадий поступательного хода развития человечества. Именно
благодаря марксистскому учению о формациях общественное
развитие предстало, наконец, в своем подлинном объективном
виде как естественноисторический процесс в масштабах всего
человечества. Рассматривая развитие общества как последова¬
тельную смену одних формаций другими, более прогрессив¬
ными, Маркс, как подчеркивал Ленин, «...указал путь к науч¬
ному изучению истории, как единого, закономерного во всей
своей громадной разносторонности и противоречивости, про¬
цесса» 2. Учение об общественно-экономических формациях
дает подлинно научное объяснение всемирной истории, служит
теоретическим оружием в революционном преобразовании сов¬
ременного мира на социалистических началах и раскрывает
перед человечеством его величественное будущее, замечатель¬
ные перспективы общественного прогресса. Из учения о фор¬
мациях, подкрепленного экономическим анализом капитали¬
стического способа производства, с железной логикой вытекает
вывод о неизбежной смене капитализма коммунизмом во всем
мире.
Неудивительно поэтому, что теория цивилизаций, призван¬
ная опровергнуть марксистское учение о формациях, поль¬
зуется сейчас такой популярностью среди идеологов и полити¬
ков капиталистических стран. Перечень сторонников концеп¬
1 В. И. Ленин, Соч., т. 1, стр. 390.
В. И. Ленин, Соч., т. 21, стр. 41.
155

ции исторического круговорота, разумеется, далеко не исчер¬
пывается именами Эд. Мейера, О. Шпенглера и А. Тойнби.
Не говоря уже о многочисленных историках, последователями
теории цивилизаций в ее различных вариантах являются мно¬
гие видные буржуазные философы и социологи: X. Даусон,
Р. Нибур, Р. Каулборн, Ф. Нортроп, Р. Флюэллинг, II. Соро¬
кин — в США, Ж. Пиренн и Э. Калло — во Франции, О. Ан-
дерле, К. Виттфогель, Л. Абегг — в Западной Германии,
Ж. де Беус — в Голландии; ей отдавали и отдают дань вид¬
ные буржуазные мыслители нашего времени — П. Валери,
X. Ортега-и-Гассет, Б. Рассел и многие другие. Особенно вы¬
деляется среди них фигура известного английского исто¬
рика Арнольда Дж. Тойнби, ставшего после второй мировой
войны главным и общепризнанным пророком концепции об¬
щественного круговорота. Именно в сочинениях Тойнби тео¬
рия параллельных цивилизаций получила наиболее закон¬
ченное воплощение. Теория цивилизации Тойнби, не считая
его собственных сочинений, породила за последнее десятилетие
обширную литературу. Эта литература к настоящему времени
насчитывает уже десятки книг и сотни статей L Концепции
Тойнби посвящаются специальные номера журналов и между¬
народные конференции. Хотя отдельные положения Тойнби
вызывают серьезную, иногда даже ожесточенную полемику,
тем не менее с основными положениями его концепции и
прежде всего с расчленением всемирной истории на параллель¬
ные цивилизации согласны многие из его оппонентов среди
буржуазных философов, социологов и историков.
Вот почему важна всесторонняя марксистская критика кон¬
цепции Тойнби.
1. Философия истории Арнольда Дж. Тойнби
Среди идеологов современной буржуазии большой извест¬
ностью пользуется Арнольд Тойнби.
Выход в свет очередного тома его «Исследования истории»
изображается реакционной прессой как событие чуть ли не
хСм., например, О. Anderle, Das universal-historische System A. J.
Toynbees, Frankfui t/Main,1955; D. Jerrold,The Lie about the West. A Response
to Professor Toynbee’s Challenge, New York, 1954; P. Geyl, A. J, Toynbee
and P. A. Sorokin, The Pattern of the Past: Can We Determine It? Bos¬
ton, 1949; P. Geyl, Debates with Historians, New York, 1958; J. de Beus,
The Future of the West, New York, 1953; A. Montagu (ed.), Toynbee and
History, Boston, 1956; «Diogóne» (спец, номер, посвященный Тойнби)
№ 13, janvier 1956; М. Samuel, The Professor and4the Fossils. Some Obser¬
vations on A. J. Toynbee’s «А Study of History», New York, 1956;
E. Zahn, Toynbee und das Problem der Geschichte. Eine Auseinandersetzung
mit dem Evolutionismus, Koln, 1954.
156

мирового значения. Каждая новая книга английского ученого
выдерживает по нескольку изданий в Англии, США и Канаде,
переводится на французский, немецкий и другие языки и слу¬
жит поводом для десятков рецензий. Успех Тойнби относи¬
тельно прочен и устойчив: основу его составляют многие
тысячи страниц десятитомного «Исследования истории»
(1934—1955), книги «Цивилизация перед испытанием» (1948),
«Война и цивилизация» (1950), «Мир и Запад» (1953), «Под¬
ход историка к религии» (1956), «С Востока па Запад» (1958),
«Эллинизм: история одной цивилизации» (1959) и др., не счи¬
тая множества статей и предисловий. «Величайший из живу¬
щих историков», «неотразимый философ истории», «властитель
дум» и даже «пророк» — такими эпитетами награждают Тойнби
уже свыше десяти лет.	>
Возникает вопрос: чем же заслужил английский историк
подобную признательность? Ведь с точки зрения реакционных
буржуазных кругов, история, как об этом писал декадентствую-
щий французский поэт академик Поль Валери, — это «самый
опасный продукт, вырабатываемый химией интеллекта. Свой¬
ства ее хорошо известны. Она вызывает мечты, опьяняет
народы, порождает в них ложные воспоминания, усугубляет
их рефлексы, растравляет их старые язвы, смущает их по¬
кой, ведет их к мании величия пли преследования и делает
нации горькими, спесивыми, невыносимыми и суетными» !.
Однако история свидетельствует о прогрессивности обществен¬
ного развития, о тщетности попыток насильственно остановить
прогресс, о непрочности военных завоеваний, о преходящем
характере власти эксплуататоров, об успешных революциях
народных масс и прочих явлениях, весьма неприятных для
идеологов буржуазии. По мере углубления общего кризиса
капитализма возрастает и враждебность реакционной бур¬
жуазии к общественной науке вообще, к исторической в част¬
ности.
Естественно поэтому полагать, что своей шумной извест¬
ностью Тойнби обязан отнюдь не достоверности и научности
своих исторических исследований. Еще столетие тому назад
Энгельс отмечал, что «буржуазия все превращает в товар, а,
следовательно, также и историю. В силу самой ее природы, в
силу условий ее существования ей свойственно фальсифициро¬
вать всякий товар: фальсифицировала она также и историю.
Ведь лучше всего оплачивается то сочинение, в котором фаль¬
сификация истории наиболее соответствует интересам буржуа¬
зии» 1 2.
Концепция общественного развития А. Тойнби коротко сво¬
дится к следующему:
1 11. Валери, Избранное, М., 1936, стр. 289.
2 «Архив Маркса и Энгельса», т. X, 1948, стр. 104.
157

а)	не существует единой истории человечества, а есть
лишь история отдельных, замкнутых и не зависящих друг от
друга цивилизаций, которых он насчитывает 21 (помимо «не¬
доразвитых» и «окаменевших») и которые объявляет равно¬
ценными и современными, хотя бы они и исчезли тысячи лет
тому назад;
б)	каждая цивилизация проходит в своем развитии пять
стадий — рождение (genesis), рост (growth), перелом (break¬
down), разложение (desintegration) и гибель (dissolution),
после чего она бесследно псчезает, уступая место другой;
в)	события и процессы, происходящие в этих цивилиза¬
циях, аналогичны; сравнивая их, можно вывести некоторые
«эмпирические законы», которые лежат в основе исторического
развития, однако сущность каждой из цивилизаций весьма спе¬
цифична и не имеет ничего общего с сущностью остальных;
г)	движущей силой развития цивилизаций является твор¬
ческое меньшинство — носитель мистического «жизненного
порыва», которое, удачно отвечая на различные «вызовы», ве¬
дет за собой «инертное большинство», находящееся на уровне
развития первобытного человека;
д)	до настоящего времени сохранилось лишь пять цивили¬
заций: дальневосточная в Китае, индусская в Индии, право¬
славная в России, исламская на Ближнем Востоке и цивилиза¬
ция Запада, из которых только последняя еще не утратила
способность к дальнейшему развитию, тогда как четыре осталь¬
ных уже давно разлагаются Ч
Историческая концепция Тойнби содержит ряд внешне при¬
влекательных идей и положений. Так, в своей статье «Что я
пытался сделать?», излагающей основные задачи и цели «Ис¬
следования истории», Тойнби подчеркивает, что его концепция
всемирной истории противоположна господствовавшим до сих
пор концепциям, которые обосновывали преимущественную
роль тех или иных стран, наций, рас или религий в истории
человечества: «Традиционной схемой, принятой на Западе до
конца XVII в., была схема Израиля, воспринятая христиан¬
ством и исламом с видоизменениями в их пользу... История
рассматривается как божественное деяние, начинающееся с
сотворения мира и обязанное завершиться последним судом, а
Израиль (или христиане, или мусульмане) изображается как
избранный богом народ, который предназначен свершить его
предначертания» 1 2. После XVII в., продолжает А. Тойнби,, ме¬
сто Израиля в этой телеологической схеме заняла Западная
Европа, где в зависимости от субъективных намерений того
или иного историка предпочтение отдавалось либо Франции,
1 Подробное изложение исторической концепции А. Тойнби см.
Е. А. Косминский, Историософия Арнольда Тойнби, «Вопросы истории»,
2 «International Affairs» vol. XXXI, № 1, 1955, р. 2.,
158

либо Англии и т. д. В этой «западноевропейской панораме исто¬
рии» едва находилось место для России или Америки, не го¬
воря уже об Индии и Китае и тем более о майя или хеттах.
Широкое распространение подобных концепций в XVIII—
XIX вв., как поясняет английский историк, было связано с
«ненормальным периодом» человеческой истории, а именно с
тем обстоятельством, что с 1683 по 1914 г. одна из цивилизаций
(«Запад») временно возобладала над остальными цивилизаци¬
ями земного шара, а буржуазия Западной Европы стала гос¬
подствовать над остальным ее населением. Многотомное «Ис¬
следование истории», заявляет ее автор, как раз и было при¬
звано покончить с европоцентризмом в исторической науке,
подобно тому как современная действительность покончила с
ним на практике.
Тойнби излагает далее в статье свои методологические по¬
зиции. Отвергая агностические и субъективистские взгляды
на историю, он пишет: «Гуманитарные науки, как и естество¬
знание, ограничиваются сравнительным изучением данных с
целью выявить структуру фактов и событий; и я полагаю, что
здесь историки должны следовать другим ученым. Академиче¬
ское разделение между историей и социальными науками слу¬
чайно и препятствует прогрессу знаний. Нам необходимо поло¬
жить конец этому традиционному разделению и объединить
историю и социальные науки в едином понимании человече¬
ских дел» L
Однако, признавая объективный характер общественного
развития, Тойнби, в сущности, пытается «объективировать»
свои собственные (весьма произвольные и предвзятые) пред¬
ставления об истории человечества. По мнению Тойнби, ни
один историк не может полностью отрешиться от идеологиче¬
ских схем, а потому лучше стремиться понять их смысл, чем,
отрицая их, полностью находиться в плену этих превратных
схем. Вместе с тем, не понимая диалектики превращения воз¬
можности в действительность и соотношения случайности и
необходимости, Тойнби обнаруживает явную непоследователь¬
ность и впадает в субъективизм. Так, пытаясь опровергнуть
фатализм в истории, он допускает, что некоторые обществен¬
ные явления, как, например, исход столкновения различных
культур, не подчиняются законам. И через это широко раскры¬
тое им «окно» в его концепцию беспрепятственно проникают
агностицизм и волюнтаризм, которые он столь демонстративно
пытался выставить за дверь «Исследования истории».
Выдвинутая Тойнби концепция общественного развития в
целом несостоятельна. Это особенно очевидно при сопоставле¬
нии действительного хода общественного развития с его произ¬
вольной интерпретацией английским историком.
1 «International Affairs» vol. XXXI,^№ 1, 1955, p. 3.
159

2. Мировая история — единый процесс
Краеугольный камень всей философии истории Тойнби —
это отрицание общего поступательного характера обществен-
ного развития, которое он клеймит как «иллюзию прогресса».
Поскольку так называемая эпоха цивилизаций охватывает
около шести тысяч лет, стало быть, ее продолжительность ни¬
чтожна по сравнению с сотнями тысяч лет всей истории чело¬
вечества, постольку, согласно Тойнби, можно вообще отвергнуть
хронологию и считать все цивилизации, начиная с Древнего
Египта и Вавилона и кончая капиталистической Европой и
Советским Союзом, сосуществующими и разделенными лишь
в пространстве. Каждая цивилизация представляет собой, по
его мнению, нечто целостное, совершенно независимое от дру¬
гих, и проходит, подобно биологическому виду, естественный
цикл развития от рождения до своей смерти. На этом основа¬
нии А. Тойнби отвергает единство мировой истории. В «Иссле¬
довании истории», как и в других книгах и статьях англий¬
ского историка, содержатся весьма определенные высказывания
на этот счет; они не оставляют сомнений в том, что процесс
общественного развития и, в частности, развития культуры в
отдельных цивилизациях рассматривается им не как конкрет¬
ное проявление общего в особенном, а просто как параллельные
процессы: цивилизации аналогичны по форме, но глубоко раз¬
личны по содержанию.
Подчеркивая уникальность отдельных цивилизаций,-Тойнби
пишет: «Законы, которым повиновались Бурбоны и Стюарты
во Франции и Англии, не имели силы для Романовых в России,
или Османов в Турции, или Тпмуридов в Индостане, или
Маньчжуров в Китае, пли современных им сегунов в Японии.
Политическая история этих других стран, где правили другие
династии, не может быть объяснена в тех же терминах» 1. Он
требует учесть, «как чужды друг другу западные и индусские
взгляды на жизнь» 1 2, как противоположны культурные и мо¬
ральные ценности различных цивилизаций и т. д. Согласно
Тойнби, «истина заключается в том, что любая цивилизация,
любой образ жизни представляет собой неделимое целое, в ко¬
тором все части держатся друг за друга и взаимно обуслов¬
лены» 3, при этом «различные цивилизации обозначают раз¬
личные степени выражения или особенные линии деятель¬
ности» 4. Например, для эллинистической цивилизации харак¬
терно ее преимущественное выражение в искусстве и поли¬
тике, для индусской — в религии, для западной — в технике п
1 A. Toynbee, A Study of History, vol. I, London—New York — Toronto,
1955, p. 27.
3 A. Toynbee, The World and the West, London etc., 1953, p. 44.
3 Ibid., p. 26.
4 A. Toynbee, A Study of History, Abridgement of vol. I—VI by D.
Somervell, London etc., 1946, p. 242.
160

политике и т. д. Эта специфичность отдельных цивилизаций,
по его мнению, объясняется различными «вызовами», с
которыми им приходилось сталкиваться (воздействие на них
географической среды и соседних цивилизаций, проблемы и
противоречия, порожденные их собственным развитием), так
и различными «ответами» даже на одинаковые «вызовы».
Этот вывод логически напрашивается, во-первых, из отри¬
цания Арнольдом Тойнби единства и поступательного хода
развития мировой истории и, во-вторых, из его пренебрежи¬
тельного отношения к материальной культуре, производствен¬
ной деятельности людей. Он не понимает, что тот или иной «об¬
раз жизни» объясняется различием рабовладельческой, феодаль¬
ной и капиталистической формаций. На самом деле «индусской
цивилизации», т. е. Индии в эпоху феодализма, религиозная
«линия деятельности» была в общем присуща в той же мере,
что и «западной цивилизации» с V по XVI в., а «технологиче¬
ский план развития» в XX в. одинаково свойствен и «запад¬
ным» США и Германии, и «православной» России, и «дальне¬
восточной» Японии. Игнорируя же материальную культуру,
производство, Тойнби лишает себя возможности раскрыть за¬
кономерный характер рабовладельческого, феодального, капи¬
талистического и социалистического способов производства.
Свое пренебрежение к производству и материальной куль¬
туре Тойпбп выражает совершенно недвусмысленно, пытаясь
обосновать его следующим образом: «Существуют ли доказа¬
тельства положительной связи между совершенствованием тех¬
ники и поступательным ходом социального развития?.. Это
сомнительно, во-первых, вследствие уже самой популярности
этой точки зрения... Вторым основанием для скептического
отношения к квалификации общественного прогресса с техно¬
логической точки зрения является то, что она представляет
собой яркий пример тенденции, ведущей к превращению ис¬
следователя в раба определенных материальных памятников,
случайно попадающих в его руки. С научной точки зрения
является чистой случайностью, что орудиям доисторического
человека суждено было сохраниться, тогда как его психические
способности, институты и идеи исчезли». Обращаясь к истории,
продолжает Тойнби, мы обнаруживаем случаи, когда «при
совершенствовании техники цивилизации остаются неподвиж¬
ными или клонятся к упадку», а также противоположные слу¬
чаи, «когда техника пребывает в застывшем состоянии, в то
время как цивилизации находятся в движении: либо вперед,
либо назад» !. Упадок производительных сил, отмечает автор,
является не причиной, а следствием упадка цивилизации.
Оставляя в стороне вопрос о том, насколько популярность
или непопулярность могут служить критерием научности
1 A. Toynbee, A Study of History, Abridgement.., p. 192—193, 196.
6 Зак. № 1229	161

теории, следует отметить несостоятельность всех доводов
Тойнби. Во-первых, памятники материальной культуры прош¬
лого позволяют нам реконструировать и его духовную куль¬
туру, общественные институты и психику как потому, что про¬
изводство в конечном счете определяет собой остальные сто¬
роны жизни общества, так и потому, что эстетические взгляды,
например, овеществляются в произведениях искусства (на¬
скальная живопись доисторического человека и др.), религиоз¬
ные — в погребениях и храмах, технические — в различных
сооружениях, политические — в типах населенных пунктов (го¬
родища в родовом обществе, полисы в античности, замок при
феодализме) и т. д. Во-вторых, как это убедительно показал
еще К. Маркс, отсутствие прямой зависимости между разви¬
тием производительных сил и развитием других сфер жизни
общества, в частности конкретные случаи несовпадения роста
производства с расцветом искусства, не только не противоречат
материалистическому пониманию истории, но, напротив, могут
быть удовлетворительно объяснены лишь на его основе \
Общность материальной культуры человечества определяет
и общность его духовной культуры. Это объясняется законо¬
мерным характером общественного развития и определенной
последовательностью его необходимых стадий. Как отмечает
советский историк Б. Б. Пиотровский, «...определенная сово¬
купность элементов производительных сил, характеризующая
уровень их развития, а также соответствующих им производ¬
ственных отношений, может рассматриваться как определен¬
ная социальная ступень развития материальной культуры...
Одинаковые потребности приводили к одинаковым по функ¬
циям примитивным орудиям, имевшим сходную форму... Зна¬
чительное сходство орудий и других предметов дают культуры
меднокаменного века (энеолита)... Одинаковые по характеру
комплексы предметов этой стадии наблюдаются на значитель¬
ном территориальном и временном расстоянии друг от друга
(например, энеолит Африки и Японии)» 1 2.
Отделение земледелия от скотоводства и ремесла от земле¬
делия, развитие обмена, появление частной собственности и
рабства, смена матриархата патриархальной семьей и родовой
общины — территориальной, существование военной демокра¬
тии — все это почти у всех народов предшествовало возникно¬
вению цивилизации, переходу к классовому обществу. Уже в
родовом обществе были приручены все современные виды
домашних животных, началось возделывание многочисленных
злаков, корнеплодов, повсеместное распространение специали¬
зированных орудий труда (лука, топора, катков, рычагов и др.)
1 См. К. Маркс, К критике политической экономии, М., 1953,
стр. 223—226.
2 Б. Б. Пиотровский, К вопросу о закономерных стадиях в истории
материальной культуры (тезисы доклада: 12, 13, 15).
162

и технических навыков, которые в общем носили одинаковый
характер у племен, достигших одинаковой ступени развития,
хотя бы они и населяли разные континенты. Эти достижения
составили общую техническую основу для последующего раз¬
вития всех ранних цивилизаций.
Вопреки мнению ученых-миграционистов (против которого,
кстати, выступает и Тойнбп), такие изобретения и открытия,
как обработка металла, токарный станок, ткачество, прируче¬
ние животных, письменность, солнечный календарь, денежное
обращение, а позднее книгопечатание или паровая машина и
многие другие, не только заимствовались одним народом у
другого, но и делались неоднократно на протяжении истории
различными пародами параллельно и независимо друг от друга.
Подобные факты кажутся невероятными только в том случае,
если любое изобретение рассматривается как плод чистой фан¬
тазии, но они становятся вполне объяснимыми и закономер¬
ными, если учесть, что одинаковые изобретения и открытия
вызываются к жизни одинаковыми потребностями и подготав¬
ливаются общими для них условиями. Показательно, на¬
пример, что полинезийцы, которые в процессе колонизации
Тихоокеанских островов забыли ткацкое ремесло как вслед¬
ствие новых климатических условий, делавших в значительной
степени излишней соответствующую одежду, так и из-за отсут¬
ствия подходящих волокнистых растений, попав спустя не¬
сколько веков на Новую Зеландию с ее умеренным климатом,
вновь создали сложную технику тканья-плетения из волокон
местного льна L Число примеров подобного рода можно было
бы умножить.
Общность в развитии материальной культуры всех племен
земного шара сопровождалась не менее очевидной общ¬
ностью обусловленных ею общественных отношений и
социальных институтов, которая была столь убедительно рас¬
крыта Ф. Энгельсом в «Происхождении семьи, частной соб¬
ственности и государства» и подтверждена работами М. М. Ко¬
валевского. Она сопровождалась также общностью последова¬
тельно сменявших друг друга форм брака, которую открыл
Л. Морган, общностью обычаев и черт культуры, которая была
отмечена Р. Андре в «Этнографических параллелях и сравне¬
ниях», общностью религиозных представлений и обрядов, ко¬
торая изложена в книге Э. Тейлора «Первобытная культура»,
и, наконец, общностью мифологических и литературных сюже¬
тов и образов у различных народов, на которую обратили вни¬
мание Д. Фрэзер в «Золотой ветви» и А. Н. Веселовский и их
последователи.
1 См. Те Ранги Хироа (П. Бак), Мореплаватели солнечного восхода,
ИЛ, М., 1950, стр. 62, 231.
б*	163

Все первоначальные цивилизации, как перечисленные
Тойнби — шумерская, египетская, минойская, майя и инков,
китайская и индийская, а также примыкающие к ним хет-
тская, вавилонская, сирийская, эллинистическая, ацтекская и
юкатанская — так и многие не вошедшие в его список циви¬
лизации, непосредственно и самостоятельно возникшие из ро¬
дового общества, носили рабовладельческий характер.
Выдающийся китайский ученый Го Мо-жо, изучив много¬
численные источники и археологические памятники древнего
Китая, установил, что в Китае, как и в других странах, суще¬
ствовал рабовладельческий способ производства. «Я не отрицаю
определенной специфичности развития китайского общества, —
отмечает он, — однако я твердо убежден в абсолютной пра¬
вильности общих законов развития общества, вскрытых Марк¬
сом и Энгельсом. Наше китайское общество в своем развитии
прошло этапы первобытнообщинного строя, рабовладельче¬
ского строя, феодализма, что свидетельствует о том, что уче¬
ние Маркса поистине применимо везде и всюду» Ч
Образование первоначальных цивилизаций в Африке и
Америке в общем происходило так же, как в Европе и Азии.
«Социальный строй майя имеет много общего с древневосточ¬
ным обществом на раннем этапе развития (древнейший Шу¬
мер и Египет), — пишет Ю. В. Кнорозов’— Как и на Древ¬
нем Востоке, мы находим у майя достаточно развитое рабовла¬
дение наряду с сохранением общины, расслаивающейся на
рабов и рабовладельцев. Военнорабовладельческая знать на¬
ряду с рабами эксплуатировала и общинников. Имелась раз¬
витая меновая торговля, в связи с чем из общинников выде¬
лялись богатые и бедные. Частная собственность защищалась
жестокими законами» 1 2. Можно предполагать, что рабовладе¬
ние утратило патриархальный характер уже в первые века
пашей эры, когда возникли города-государства. Государство
ацтеков в Мексике в своих основных чертах напоминало ми-
нойскую цивилизацию на берегах Эгейского моря 3 и т. п.
Исследования историков-марксистов 4 убедительно доказали,
что основанная на сельской общине «восточная деспотия», го¬
рода-государства, царства и империи вроде Римской явля¬
ются не различными «линиями деятельности», а последо¬
вательными этапами развития рабовладельческого общества:
«восточная деспотия» в лице критской державы пред¬
шествовала в Греции античности, сохранившись в законсерви¬
рованной форме в Спарте; с другой стороны, характерные
1 Го Мо-жо, Эпоха рабовладельческого строя, ИЛ, М., 1956,
стр. 146—147.
2 См. Диэго де Ланда, Сообщение о делах в Юкатане 1566 г., изд.
Академии наук СССР, М. — Л., 1955, Предисловие, стр. 37—38.
8 См. Дж. Вайян, История ацтеков, ИЛ, М., 1949.
4 См. «Всемирная история», т. I, Госполитиздат, М., 1955.
164

черты античности с ее развитым рабовладельческим товарным
производством и обменом были присущи на поздних этапах
рабовладельческого общества не только странам Средиземно¬
морья, но и Хорезму, Китаю и Индии. Во всех рабовладельче¬
ских цивилизациях Старого и Нового Света мы находим общие
черты L
Общность духовной культуры человечества, которую
А. Тойнби по существу отрицает, может быть убедительно под¬
тверждена историей письменности, которая у всех народов —
в Древнем Египте (4000 до н. э.), Шумере (3000 до н. э.), в
Индии (2500 до н. э.), Эламе (1500 до н. э.), на о-ве Пасхи
(1200 до н. э.) и др. — возникла первоначально в виде иеро¬
глифической1 2 и представляла собой древнейшую форму за¬
писи речи. Причем эти первоначальные иероглифические си¬
стемы письма, несмотря на поразительное сходство и в общих
принципах и в деталях, возникли в Египте, на Ближнем
Востоке, в Китае и Америке совершенно самостоятельно.
Заимствование в данных случаях исключено: во-первых,
потому что фонетическое значение иероглифов в этих си¬
стемах соответствует названиям предметов на местных язы¬
ках; во-вторых, потому что жители, например, острова Пасхи
в первые века нашей эры или же майя незадолго до нашей
эры никак не могли заимствовать из Индии или Китая те
примитивные формы иероглифической письменности, о кото¬
рых давно забыли сами индийцы, пользовавшиеся уже слого¬
вым п алфавитным письмом, и китайцы, значительно усовер¬
шенствовавшие к тому времени свои иероглифы. Нельзя за¬
бывать, что культуру жителей о-ва Пасхи и цивилизацию Мо-
хенджо-Даро (Хараппы) разделяли не только 13 000 миль, но
и 3000 лет! «Во всяком случае, — пишет Те Ранги Хироа, —
совпадение знаков должно скорее вызвать сомнение в их об¬
щем происхождении, чем подтвердить его. Не раз уже отме¬
чалось, что изображения не остаются идентичными в течение
длительных заимствований» 3.
1 Поскольку рабовладельческий строй был связан с хищнической
эксплуатацией труда и земли, быстрым разорением свободного населения
и превратностями постоянных войн, постольку он многократно воспроиз¬
водился на одной и той же территории различными племенами и государ¬
ственными образованиями, создавая представление (иногда верное, но
чаще иллюзорное) о циклическом характере развития общества. Это
обстоятельство, а также сравнительная изолированность друг от друга
отдельных районов земного шара объясняют наличие большего числа ра¬
бовладельческих цивилизаций по сравнению, например, с феодальными.
2 Так называемое узелковое письмо инков или кипу, как это сейчас
установлено, представляло собой не письменность, а мнемоническое
средство запоминания дат, своеобразный календарь, наряду с которым
существовала иероглифическая письменность (см. D. Е. Ibarra, La Es-
critura indigena Indiana, La Paz, 1955).
3 Те Ранги Хироа (П. Бак), Мореплаватели солнечного восхода,
стр. 199.
165

Доказательством ошибочности взглядов буржуазных уче¬
ных, объясняющих сходство основных иероглифических систем
заимствованиями или же приписывающих им различное со¬
держание (одним — фонетическое, другим — иероглифическое;
третьи объявляются просто орнаментом п т. п.), может слу¬
жить безуспешность предпринятых ими попыток расшифро¬
вать письменность Крита, Мохенджо-Даро, майя, о-ва Пасхи
и др. И именно советские ученые, исходящие из общего и за¬
кономерного характера мировой культуры, сделали обнадежи¬
вающие шаги в расшифровке письменности о-ва Пасхи
(Б. Г. Кудрявцев) и добились серьезных успехов в расшиф¬
ровке письменности майя (Ю. В. Кнорозов). «Иероглифиче¬
ская письменность возникает на определенной стадии разви¬
тия (при переходе от родового строя к классовому) у народов,
живущих в различных частях света, — пишет Кнорозов. —
Появление ее обусловлено едиными законами развития чело¬
веческого общества. Поэтому нет надобности объяснять сход¬
ство между древними цивилизациями Старого и Нового Света
весьма мало вероятным взаимным влиянием, равно как нет
возможности предполагать, что майя пользовались не иерогли¬
фической письменностью, свойственной всем древнейшим ци¬
вилизациям, а какой-то другой, например идеографической
(существование которой, кстати сказать, вообще не дока¬
зано) » L
Общность иероглифической письменности на первоначаль¬
ной стадии развития всех цивилизаций — факт, парадоксаль¬
ный и необъяснимый с точки зрения Тойнби, но вполне зако¬
номерный с точки зрения материалистического понимания
истории. Его отмечают такие ученые-специалисты, как Ч. Лоу-
котка, утверждающий, что «это вполне объяснимо, так как
при одинаковом примитивном способе мышления (и обуслов¬
ливающем его примитивном способе производства и обще¬
ственного строя. — 5. А-О.) в разных местах могли (и дол¬
жны были. — Э. А,-О.) возникнуть и одинаково примитивные
знаки» 1 2.
Общность основных черт духовной культуры человечества
может быть прослежена в истории науки и философии древнего
мира: в VI—II вв. до н. э. происходит ее бурный расцвет, скла¬
дываются многочисленные школы, возникают стихийно-ди¬
алектические и материалистические системы Фалеса, Герак¬
лита и Демокрита в Греции, Лао-цзы и Мо Ди в Китае и чар-
ваков в Индии, создаются энциклопедические системы Ари¬
стотеля и Конфуция, оказавшие огромное влияние на после¬
1 Ю. В. Кнорозов, Краткие итоги изучения древней письменности майя
в Советском Союзе, «Десятый международный конгресс историков в Риме,
сентябрь 1955, Доклады советской делегации», М., 1956, стр. 345.
2 Ч. Лоукотка, Развитие письма, ИЛ, М., 1950, стр. 29.
166

дующее развитие философии и науки, появились атомистиче¬
ские теории, были предприняты попытки решить проблему об¬
щего и единичного, возникли софистические учения, атеизм,
этические концепции стоиков, буддистов и конфуцианцев, порой
столь сходные между собой, что это дает повод для необоснован¬
ных утверждений о заимствованиях. «Некоторые взгляды, выска¬
зываемые индийскими мыслителями, настолько сходны с опре¬
деленными доктринами, которые развивались в древней Гре¬
ции, что всякий, кто заинтересован в дискредитации той пли
иной философской системы, может легко это сделать.., —
замечает Радхакришнан. — Для непредубежденного ума совпа¬
дения служат лишь свидетельством параллелизма историче¬
ского развития. Одинаковый жизненный опыт порождает сход¬
ные воззрения людей... В Индии философские проблемы под¬
вергались рассмотрению независимо от влияния Запада или
связи с ним» Ч Подобное заявление столь же справедливо и в
отношении китайской философии 1 2.
При внимательном сопоставлении отдельных процессов, яв¬
лений и важнейших событий в экономическом, социальном,
политическом и культурном развитии различных стран можно
обнаружить весьма любопытный и поучительный факт: на
огромном протяжении культурной ойкумены Старого Света от
Атлантического до Тихого океана во всех пяти главных оча¬
гах культуры человечества — в Китае, долине Инда, в Сред¬
ней Азии, на Ближнем Востоке и Средиземноморье — этп
процессы, явления и события, во-первых, носят общий ха¬
рактер, во-вторых, у них одинаковая последовательность, и,
наконец, в-третьих, начиная с середины второго, а особенно с
середины первого тысячелетия до н. э., когда сомкнулись аре¬
алы этих цивилизаций, они все больше укладываются прибли¬
зительно в одни и те же хронологические рамки. Так, напри¬
мер, «...именно I —II вв. п. э. являются во всех четырех вели¬
ких державах античного мира временем распространения
«имперских религий».., религий, пытающихся противопоста¬
вить древней религиозной идеологии локальных городских
царств новый культ универсальных божеств — религиозную
идеологию, противостоящую локальным племенным и касто¬
вым культам, ассимилирующую их, включая в единую синкре¬
тическую систему, освящающую религиозным авторитетом
имперское объединение» 3 *.
Вместе с четко обозначившимся во всех этих империях
кризисом рабовладельческого способа производства происходит
1 С. Радхакришнан, Индийская философия, т. I, ИЛ, М., 1956,
стр. 13—14.
2 См. Дж. Томсон, Исследования по истории древнегреческого обще¬
ства, т. II, М., 1959. стр. 59—67.
194g8 TL Толстое t По следам древнехорезмийской цивилизации, М.—Л.,
167

упадок • производительных сил, торговли и городов, вспыхи¬
вают грандиозные восстания рабов, усиливается обезлюдение,
приходит в упадок культура, начинается процесс феодализа¬
ции и, наконец, под напором «варваров» рушатся все эти обес¬
силенные внутренними противоречиями «мировые империи».
Как отмечает Н. И. Конрад, можно только «изумляться бли¬
зости по времени развития этого процесса в трех важнейших
государствах древнего мира: в Восточной Азии, на Ближнем
Востоке и в Западной Европе... Поэтому, если брать всемирно-
исторические масштабы, именно III в. и следует считать да¬
той начала того процесса, который привел к утверждению фе¬
одализма как господствующей социально-экономической фор¬
мации» 1. И это совпадение отнюдь не является исторической
случайностью.
Синхронизм можно наблюдать и на последующем этапе
истории и проследить на многих явлениях и событиях. Он сви¬
детельствует о переплетении истории народов этих стран,
взаимной связи и обусловленности их общественного развития,
о единстве мировой истории.
Концепция общественного развития А. Тойнби является
сознательным и последовательным отрицанием единства исто¬
рии человечества, единства мировой культуры. «Тезис о един
стве (unity) цивилизаций представляет собой заблуждение, в
которое впали современные западные историки под влиянием
социального окружения, среды», — категорически заявляет
он1 2. Распространившийся среди западноевропейских ученых
«миф о единстве цивилизаций», по его убеждению, был просто
преломленным сквозь призму их сознания отражением побе¬
доносного распространения западной цивилизации после XVI в.
по всему земному шару.
Различные цивилизации, утверждает Тойнби, не связаны
между собой ни в пространстве, ни во времени. Опровержению
тезиса о единстве мировой истории английский историк по¬
свящает даже специальный раздел своего «Исследования
истории»3 и постоянно возвращается к нему во всех своих
сочинениях. «Живучесть неправильного понятия «единства ис¬
тории», — пишет он, — по-видимому, объясняется тремя лежа¬
щими в его основе глубоко укоренившимися предрассудками:
эгоцентрической иллюзией, тезисом о «неизменном Востоке»
и иллюзией развития как движения по прямой линии» 4. Од¬
нако все доводы Тойнби против единства цивилизаций спра¬
ведливы лишь постольку, поскольку они направлены против
1 Н. И. Конрад, «Средние века» в исторической науке, «Из истории
социально-политических идей», Сборник статей, изд. Академии наук
СССР, М., 1955, стр. 82—83.
2 A. Toynbee, A Study of History, vol. I, p. 149.
8 Cm. ibid., The Misconception of the «Unity of Civilization», p. 149—171.
4 Cm. ibid., p. 157.
168

исключительности, уникальности западной цивилизации. А
между тем обоснование тезиса о единстве мировой истории
совершенно не обязательно связано с признанием исключи¬
тельной роли какой-либо страны пли народа в общественном
развитии: все народы вносили свой вклад в общую культуру
человечества, хотя и не все они в равной мере смогли пока
воспользоваться ее плодами в условиях антагонистического
общественного строя.
Всю историю человечества со времен возникновения пер¬
вых цивилизаций А. Тойнби весьма произвольно расчленяет
на до- и после- «да-Гамовскпе эпохи»: лишь в результате ве¬
ликих географических открытий и насильственной унифика¬
ции хозяйственного и политического образа жизни других
народов европейскими конквистадорами, по его мнению, впер¬
вые сложилось некоторое подобие единства цивилизации, то¬
гда как до XVI в. цивилизации развивались вполне самостоя¬
тельно, подчас даже не подозревая о существовании друг
друга, и события, процессы в одних цивилизациях не затраги¬
вали других L Эта картина, нарисованная английским истори¬
ком, однако, весьма далека от действительности. Преувеличи¬
вая значение великих географических открытий во всемирной
истории, Тойнби в сущности рассматривает их сквозь призму
их значения для развития и распространения западноевропей¬
ской цивилизации. Он отдает дань европоцентризму, против
которого сам же выступает, и умаляет тот исторический факт,
что многие страны, открытые европейцами, являлись откры¬
тием лишь для них самих и были хорошо известны народам
Азии. Лишь благодаря подобному смещению фактов в созна¬
нии английского историка развитие отдельных цивилизаций
до XVI в. представляется ему в виде локальных, взаимно не
связанных и изолированных процессов. Хотя географический
кругозор народов различных цивилизаций в так называемую
до-да-Гамовскую эпоху был более или менее ограничен, они
отнюдь не развивались изолированно.
Задолго до нашей эры древние египтяне, шумерийцы и на¬
роды Средней Азии и Индии поддерживали постоянные связи
друг с другом по морю и суше; финикияне достигали Англии
и Канарских островов и по приказу фараона Нехо совершили
плавание вокруг Африки. Китайцы не только хорошо знали
окружающие их страны, но и совершали путешествия в раз¬
ные районы Римской империи, их морские экспедиции дохо¬
дили до Восточной Африки и, возможно, до западного побе¬
режья Америки. В VIII—XIII вв. норманны колонизировали
Исландию, плавали в Белое море, на Шпицберген и в Грен¬
ландию и предвосхитили на пять столетий открытие Америки
1 См. A. Toynbee, Civilization on Trial, New York, 1948, p. 92—94;
также A Study of History, vol. VIII, p. 88—89.
169

Колумбом, основав свои поселения в Виргинии и Новой Ан¬
глии.
В это же время в Тихом океане полинезийцы «превзошли
достижения финикийцев в Средиземном море и викингов в
Северной Атлантике, заслужив тем самым право называться
лучшими мореходами в истории» L Прекрасно ориентируясь
по звездам, облакам над островами и течениям, эти «морепла¬
ватели солнечного восхода» совершали морские переходы в
радиусе до 2500 миль от своих островов, добирались до Новой
Зеландии и Новой Гвинеи; их орудия, лодки и пр. находят на
всем побережье Америки от Канады до Чили.
Русские поморы плавали на Шпицберген, Новую Землю и
в Обскую губу, новгородцы собирали «ясак» за Уральским
хребтом, а в 1469—1472 гг. Афанасий Никитин предпринял
«хожение за три моря» — в Индию и. Сомали. О географиче¬
ском кругозоре арабов дают представление путешествия Ма-
суди (X в.), объехавшего страны мусульманского востока от
Испании до Китая и побывавшего на далеком Мадагаскаре,
ибн-Баттуты (XIV в.), проведшего двадцать лет в странство¬
ваниях из Танжера через Сахару на Нигер, затем в Египет,
Занзибар, Россию, Византию, Аравию, Индию, Индонезию, Ки¬
тай п возможно Сибирь, — путешествия, которые можно срав¬
нить разве только с путешествиями его современника Марко
Поло.	z
Значение этих путешествий не исчерпывается тем, что бла¬
годаря им происходило взаимное знакомство отдаленных друг
от друга народов с культурными достижениями и проклады¬
вались новые торговые пути; сами великие географические
открытия европейских мореплавателей и путешественников
оказались возможными в значительной степени благодаря их
предшественникам. Известно, какое большое влияние оказала
книга Марко Поло на идею поисков морского пути в Индию.
Флотилия Васко да-Гамы от восточного побережья Африки в
Индию была проведена арабским кормчим Ахмедом ибн-Мад¬
жидом. Есть основания полагать, что Колумб, Генрих Море¬
плаватель и Кабот знали о плаваниях норманнов в Америку;
на Колумба, по-видимому, произвели впечатление предполо¬
жения Эратосфена, Страбона и Сенеки о возможности мор¬
ского пути в Индию на Запад от Европы, а также о существо¬
вании неизвестного материка в Атлантическом океане1 2. В по¬
исках северо-восточного пути в Индию сыграли определенную
роль сведения, полученные английскими и голландскими мо¬
1 Те Ранги Хироа (П. Бак), Мореплаватели солнечного восхода,
стр. 34.
2 См. Дж. Бейкер, История географических открытий и исследований,
ИЛ, М., 1950, стр. 59, 44—45, 72, 84; Дж. О. Томсон, История древней
географии, ИЛ, М., 1953, стр. 236-238, 240, 290, 452.
170

ряками от поморов и от Д. Герасимова, посла Василия III к
римскому папе Ч Исследование европейцами Индийского океана
п путей в Китай и Японию опиралось на достижения арабов, их
лоции и знание ветров и течений, а открытия в Тихом оке¬
ане — на сведения, полученные от полинезийцев.
Абсолютная изолированность цивилизаций, по меткому
замечанию Р. Гейне-Гельдерна,— плод стихийно сложившейся
среди историков специализации: египтологи и синологи, ан-
тичники и индологи «лишь изредка бросали взгляды за пре¬
делы» невидимых стен, «которыми они окружили свои вла¬
дения» и которые были более непроницаемы для «чужаков», чем
Великая китайская стена или Троянов вал для варваров1 2.
Успехи этнографии, дешифровки письменности древних
народов, археологии и других прикладных дисциплин, однако,
с каждым годом пробивают все более широкие бреши в этих
представлениях. Уже в родовом обществе имел место весьма
широкий обмен культурными достижениями между различными
v племенами.
Рассматривая конкретные случаи заимствования одними
пародами у других различных технических открытий и изо¬
бретений, а также достижений в области культуры, мы каж¬
дый раз обнаруживаем, что возможность их усвоения была
подготовлена предшествовавшим развитием данного народа.
Следовательно, культура и цивилизация не переносятся заим¬
ствованием на девственную почву, оно лишь способствует
ускорению их развития, поскольку воспринятое данным на¬
родом открытие либо появляется несколько раньше, либо ока¬
зывается несколько лучше, чем его собственное открытие. Так,
европейцы заимствовали ветряную мельницу у стран Ближнего
Востока не потому, что не смогли бы сами ее создать (прин¬
цип использования механической энергии ветра им был уже к
тому времени известен), а потому, что это открытие на Ближ¬
нем Востоке опередило на несколько десятилетий или, быть
может, даже веков их техническую мысль. Подавляющее боль¬
шинство народов земного шара усвоило алфавитное письмо,
ведущее свое происхождение от финикийцев, не потому, что
сами оказались не в состоянии изобрести письменность, а по¬
тому, что оно обладает целым рядом преимуществ по сравне¬
нию с существовавшими у них системами письма.
История человечества полна примеров, когда события в
одних странах оказывали влияние на ход событий в других,
хотя бы их и разделяли тысячи километров. Завоевание юж¬
ного Китая императорами династии Хань (III в. до н„ э.—
III в. н. э.) привело, по мнению этнографов, к экспансии мон¬
1 См. Дж. Бейкер, История географических открытий и исследований,
стр. 144.
2 См. R. Heine-Heldern, L’Origine des anciennes civilisations et les
theories de Toynbee, «Diogene» № 13, janvier 1956, p. 105.
171

голоидов в Индокитай и в Индонезию, которая в свою оче¬
редь вызвала колонизацию полинезийцами Океании L 500 бое¬
вых слонов, полученных Селевком от Чандрагупты, основа¬
теля державы Маурья, в обмен за уступку ему завоеванных
македонцами провинций в долине Инда, растоптали в битве
при Ипсе (301 до н. э.) мечты Антигона о восстановлении ми¬
ровой империи Александра накануне их осуществления1 2.
В VII в. после разгрома и завоевания арабами государства
Сасанидов шах Ездегерд III, а затем Пероз бегут в Китай
и, опираясь на китайское войско, побеждают арабов, восста¬
навливают на несколько десятилетий Сасанидское государ¬
ство, которое фигурирует в китайских хрониках как провин¬
ция Боса (Персия); окончательно разбитый арабами, Пе¬
роз в 675 г. становится «генералом гвардии правого крыла»
китайского императора3. Разгром Тимуром Баязета I при Ан¬
каре (1402) на полвека продлил агонию Византийской импе¬
рии, а ее падение в 1453 г. и завоевание турками Египта в
1517 г. стимулировали Возрождение в Западной Европе и
поиски новых путей в Индию и Китай, приведшие к великим
географическим открытиям. Разбитый узбекскими племенами
и потеряв свое наследственное владение Фергану, потомок Тп-.
мура Бабур завоевал с небольшой армией Индию, где основал
просуществовавшее свыше двух столетий государство Вели¬
ких Моголов.
Влияние событий, происшедших в Западной Европе после
возникновения капитализма и образования мирового рынка, на
общественное развитие других стран слишком общеизвестно,
чтобы на нем останавливаться; в эпоху новой истории финан¬
совые спекуляции в Сити или падение акций на Уолл-стрпте
вызывали голод в Индии, пронунциаменто в Латинской Аме¬
рике и войны на Дальнем Востоке и Африке.
Итак, несмотря на уверения Тойнби, факты довольно убе¬
дительно опровергают его мнение, будто историю той или
иной страны можно исчерпывающе описать и объяснить, не
прибегая к событиям и процессам, которые происходят в дру¬
гих «цивилизациях». В действительности, разумеется, нельзя
понять историю Франции или Италии, исходя из процессов,
происходивших только на Западе, историю Ирана — вне связи
ее с историей Китая, Индии и монголов, историю Индии — по¬
мимо истории Средней Азии, арабов и гуннов.
1 «Народы Австралии и Океании», под ред. С. А. Токарева и С. П.
Толстова, М., 1956, стр. 367.
2 См. В. Тарн, Эллинистическая цивилизация, стр. 26, 27 и 219;
А, Б. Ранович, Эллинизм и его историческая роль, изд. Академии наук
СССР, М. — Л., 1950, стр. 92—93.
8 См. С. П. Толстов, По следам древнехорезмийской цивилизации,
стр. 222—223.
172

Желая обосновать свою точку зрения, Тойнби приводит
немало примеров, когда отдельные народы, знакомясь с откры¬
тиями и изобретениями других, вопреки, казалось бы, здра¬
вому смыслу отказывались их перенимать. Однако для объяс¬
нения подобных фактов нет надобности прибегать к постули¬
рованию мифического «закона» взаимного отталкивания
культур. Все дело в том, что заимствование тех или иных
культурных достижений обусловливается не абстрактной их
полезностью; оно предполагает их соответствие уровню об¬
щественного развития того народа, который может ими вос¬
пользоваться: употребление гончарного круга предполагает
отделение ремесла от земледелия; «обращение» в христианство
(или в любую другую монотеистическую религию) народов,
находящихся на стадии родоплеменного строя, может быть
только насильственным; живущий в условиях натурального
хозяйства охотник-индеец сомнительно относится к день¬
гам; в рабовладельческом обществе нет места двигателю внут¬
реннего сгорания, а для книгопечатания нужен сравнительно
многочисленный слой образованного населения.
То обстоятельство, что цивилизации Старого Света, связан¬
ные между собой самыми разнообразными отношениями, про¬
двинулись по пути общественного прогресса значительно
дальше и быстрее, нежели сравнительно более изолированные
цивилизации Нового Света или Черной Африки, — достаточно
красноречивый аргумент в пользу огромного значения взаим¬
ного обмена культурными достижениями.
Трудно даже перечислить все то, чем обязаны греки
древнейшим цивилизациям Ближнего Востока в своей мате¬
риальной и духовной культуре: они заимствовали алфавит и
искусство судостроения от финикийцев, астрономические и ма¬
тематические сведения от вавилонян и египтян; в свою очередь
эллинистическая культура стоит у колыбели западноевропей¬
ской, византийской и арабской культур средневековья, оказав
также влпяние на последующее развитие науки, техники и ис¬
кусства Индии и Китая. Западноевропейская культура зиж¬
дется на фундаменте, камни для которого были доставлены
чуть ли не со всех частей света.
Взаимный обмен культурными достижениями, несмотря на
скептическое мнение Тойнби на этот счет, отнюдь не сводился
к усвоеппю привычки курить табак или пить чай, он затраги¬
вал весь социально-экономический строй как Западной Ев¬
ропы, так и остального мира. Культурный вклад народов, не¬
сомненно, содействовал ускорению общественного развития
Западной Европы. Так называемая европейская культура во¬
брала в себя достижения многих народов, хотя очень часто
за последние века она была обращена к ним спиной и при¬
носила многим из них величайшие несчастья.
173

3. Поступательный характер развития
в мировой истории
Отрицание Тойнби единства мировой истории тесно связа-
но с отрицанием им также и поступательного характера ее
развития. Эти положения взаимно связаны и являются своего
рода китами, на которых воздвигнут весь карточный домик
«Исследования истории».
Время существования цивилизаций, отмечает Тойнби, ох¬
ватывает лишь шесть тысяч лет, или какие-нибудь 2% всей
истории человечества; отсюда он делает вывод, что паши ци¬
вилизации «должны рассматриваться в философском смысле
как современные друг другу» Ч Так, словно по мановению
волшебной палочки, исчезает всякая последовательность,
закономерность в общественном развитии, а египетские
фараоны и римские консулы становятся «современниками»
Маркса, Рузвельта и Неру. Сменяющие4 друг друга на
одной и той же территории цивилизации, например Хараппа
и индийская цивилизация в Индии, согласно Тойнби, лишь
«соприкасаются во времени», подобно тому как другие циви¬
лизации «соприкасаются в пространстве». Формула: древний
мир + средние века + новое время является ошибочной, ка¬
тегорично заявляет он; она должна быть заменена другой:
греко-римский мир + западный мир (Запад = средние века +
новое время) * 2.
Так, одним росчерком пера Тойнби «опровергает» общепри-<
нятое деление всемирной истории человечества на последовав
тельные ее стадии, которое объективно отражает закономерную
смену рабовладельческого строя феодальным и последнего —*
капиталистическим. Третируя само понятие прогресс как
«иллюзию», английский историк подчеркивает, что кри¬
терий прогресса пригоден разве лишь для обозначения эво¬
люции отдельных цивилизаций по пути самоопределения
(progress towards self-determination), тогда как для человече¬
ства в целом он якобы совершенно непригоден3 4. На этом ос¬
новании, собственно говоря, и покоятся все исторические ана¬
логии и параллели А. Тойнби, подменяющего поступательное
движение мировой культуры бесконечным повторением одного
п того же цикла рождения, роста, перелома, разложения и
гибели отдельных цивилизаций. Говоря о перспективах, на¬
пример, западной цивилизации, он пишет: «Наше будущее,
вероятно, может быть расшифровано в записях греко-римского-
прошлого» 4, и т. п.
Бросается в глаза банальный и метафизический характер
этого цикла в развитии цивилизаций. Поскольку вообще ни
YA. Toynbee, A Study of History, vol. I, p. 174.
2 Ibid., p. 170—171.
8 Cm. A. Toynbee, A Study of History, Abridgement.., p. 208.
4 A. Toynbee, The World and the West, p. 84.
174

одно явление, ни один предмет на свете не вечны, постольку
можно безошибочно заключить, что они все когда-то возникли
и когда-то исчезли или исчезнут; между сворим появлением и
своей гибелью они, совершенно естественно, проходят через
восходящую и нисходящую линию развития, которые друг от
друга всегда отделяет определенная грань, как бы мы ее ни
назвали. Однако, для того чтобы выводить такую плоскую
закономерность, вовсе нет надобности затрачивать тридцать
лет труда и исписать горы бумаги. Подобное самоочевидное
открытие можно успешно сделать из простого наблюдения за
жизнью животных и растений, путем изучения геологических
и астрономических процессов, посредством химических и фи¬
зических экспериментов. Бессодержательность этой закономер¬
ности в том-то и состоит, что она универсально применима ко
всем явлениям природы и общества и ни об одном из них не
сообщает ничего из того, что следовало бы знать. «Эмпири¬
чески» выведенная Тойнби закономерность развития каждой
цивилизации ни на шаг не приближает нас к пониманию спе¬
цифики, своеобразия социальных процессов по сравнению с
процессами в органическом и неорганическом мире; она скорее
уводит от познания подлинных закономерностей обществен¬
ного развития, прикрывая свой агностицизм профессор¬
ским глубокомыслием. Попытка Тойнби хоть как-то конкрети¬
зировать свой цикл (рождение — рост — перелом — разложе¬
ние и гибель) путем введения определений для различных
стадий развития цивилизаций вроде «героического века»,
«смутного времени», «универсального государства» и т. п. в
конечном счете сводится к классификации лишь внешних про¬
явлений самых различных социально-экономических процес¬
сов. Эта поверхностная и антиисторичная классификация по¬
хожа скорее на классификацию деревьев или животных по их
размерам, чем на научную классификацию по происхождению
и по месту, занимаемому ими в соответствующей форме дви¬
жения материи. В самом деле, много ли общих существенных
признаков имеют, например, рабовладельческая империя Ахе-
менидов и Аббаспдский халифат или же империя Ашоки в
Древней Индии и Британской Индии в XIX — XX вв., кроме
даваемого им Тойнби названия «универсального государства»?
Отрицание английским историком преемственности культур
логически ведет его к отрицанию всякого поступательного
движения общества и открывает дорогу произвольным спеку¬
ляциям в области истории. Тойнби не пытается замаскировать
идеализм, пронизывающий всю его концепцию; для него «ду¬
ховный фактор всегда перевешивает материальный фактор
в детерминировании больших событий исторического про¬
цесса» Ч
1 «Mew Republic», 13 April 1953, р. 19.
175

Выбросив из истории хронологию, Тойнби ничего не стоит
на одной и той же странице поделиться впечатлениями от еги¬
петских пирамид и нью-йоркского мюзик-холла, разгадать ко¬
варные замыслы ассирийских военачальников и рассказать об
очередном заседании английской палаты общин. История под
его пером лишается всякого объективного и закономерного ха¬
рактера и превращается в нелепую игру судьбы, в произвол
великих личностей. И над всем этим царствует произвольное
«если бы...»
Нужно сказать, что эта игра во «что было бы, если бы...»
чрезвычайно занимает Тойнби во всех его сочинениях.
«Если бы Италия, — пишет он, — объединилась в 1493 г., она
была бы господствующим национальным государством в за¬
падном мире вплоть до настоящего времени» Если бы евро¬
пейские политики заставили Петра I обратить Россию в като¬
лическую веру в обмен на западную технику, то ничто, мол,
сейчас не угрожало бы капиталистическому Западу1 2. Если бы
папа римский не повздорил с иезуитами, то последние давно
бы уже обратили в христианство индийцев и китайцев, так
что колониальное владычество империалистических держав в
Азии и посейчас оставалось бы незыблемым3. Если бы Ти¬
мур в XIV в. напал вместо Ирана на Россию и Сибирь, то «при
этих предположительных обстоятельствах Россия сегодня ока¬
залась бы включенной в империю того же размера, что и Со¬
ветский Союз, но с совершенно иным центром притяжения — в
Иранскую империю, в которой Самарканд правил бы
Москвой» 4. Вот какие случайности могут совершенно изменить
картину мира!
И затянувшееся на несколько столетий объединение Ита¬
лии в национальное государство, и внутренняя и внешняя
политика Петра I, и столкновение католической церквп с орде¬
ном иезуитов, и стратегия Тимура — все это действительно важ¬
ные события, оказывавшие влияние на ход истории. Однако
характер их течения был исторически обусловлен, а не произво¬
лен. В конечном итоге общественная необходимость так или
иначе прокладывает себе дорогу сквозь всякие случайности.
Полагать, как это делает Тойнби, будто весь ход мировой исто¬
рии мог измениться от каприза одной личности (хотя бы и та¬
кой влиятельной, как папа Климент XIV или Тимур), по мень¬
шей мере наивно.
Западные политики задолго до рождения Петра I неодно¬
кратно пытались навязать России католичество; в 1605 г. им
даже удалось водворить на московский престол своего ставлен¬
1 A, Toynbee, Men Must Choose, «The Atlantic», vol. 191, № 1, 1953,
p. 29.
2 Cm. A. Toynbee, The World and the West, p. 13—14
8 Cm. Ibid., p. 50—65.
4 A. Toynbee, War and Civilization, New York, 1950, p. 96—97,
176

ника, известного под именем Лже-Димитрия, обязавшегося об¬
ратить русских в католиков, а заодно и Россию превратить в
колонию Европы; но из этого ничего, кроме конфуза для за¬
падных политиков, не получилось. Иезуитам, независимо от
их размолвки с Ватиканом, не удалось бы, конечно, христиа¬
низировать ни Индию, ни Китай — страны с тысячелетней
самобытной культурой. Но разве обращение в христианство
Латинской Америки и Филиппин предотвратило борьбу их на¬
родов за независимость и отпадение их от Испании? Разве
обращение в ислам многомиллионных народов Ближнего и
Среднего Востока и Северной Африки помогло потомкам хали¬
фов сохранить их владения до сегодняшнего дня? Пусть не
Тимур, а Батый наводнил своими ордами Россию, и Москвой
некоторое время повелевал Сарай, — эти события, как пока¬
зала история, не предотвратили создания централизованного
Русского государства и тем более не смогли предотвратить
последующих событий на одной шестой части земного шара. Как
видим, использование всех «возможностей», по поводу которых
сетует Тойнби, едва ли способно было бы оказать сколько-ни¬
будь значительное влияние па последующий ход истории.
Однако для самого автора все эти рассуждения имеют глу¬
бокий и далеко идущий смысл: изображая историю как хаос
случайностей, он хочет теоретически обосновать волюнтаризм.
Разделяя людей на «творческое меньшинство» и «инертное
большинство», Тойнби недвусмысленно заявляет, что «развитие
цивилизации — дело творческих индивидуумов или творческих
меньшинств» \ тогда как «подавляющее большинство участ¬
вующих индивидуумов находится в том же самом косном, не¬
подвижном состоянии, что и члены статического примитив¬
ного общества»1 2. И беспрекословное подчинение, покорность
народных масс этим «незаурядным личностям, гениям, мисти¬
кам или сверхчеловекам (называйте их как хотите)»3 яв¬
ляется, согласно Тойнби, необходимым условием развития об¬
щества. Господство же меньшинства над большинством обеспе¬
чивается обманом и насилием, или, как предпочитает
выражаться в своем «изысканном стиле» оксфордский профес¬
сор, «идеальным методом непосредственного индивидуального
внушения» с помощью пропаганды религии, который обяза¬
тельно должен «усиливаться практическим методом общест¬
венной дрессировки в целом» 4. Но и сами великие люди, про¬
должает он, не свободны в своих помыслах и поступках, ибо
они, цитирует Тойнби Омара Хайяма, «лишь беспомощные
пешки в игре, которую ведет бог.., передвигая их назад и вне-
1 Я. Toynbee, A Study of History, Abridgement.., p. 214.
2 Ibid., p. 215.
3 Ibidem.
4 Ibid., p. 216.
177

ред на шахматах дней и ночей и складывая одного за дру¬
гим в свою коробку»
Во имя этой не только идеалистической, но просто бого¬
словской точки зрения Тойнби и сражается с объективным хо¬
дом развития мировой культуры. Тойнби умалчивает о том, что
каждая предшествующая общественно-экономическая форма¬
ция оставляет последующей целый ряд порожденных ею и
неразрешимых внутри ее социальных проблем. Так, рабовла¬
дельческое общество (эллинистическая, сирийская, индийская
и китайская цивилизации, по Тойнби) погибло вследствие не¬
разрешимости в условиях рабства таких социальных проблем
и противоречий, как материальная незаинтересованность рабов
в производстве, обусловленные этим низкая производитель¬
ность их труда и примитивность техники, презрение свободного
населения к труду, партикуляризм городов-государств и т. и.
Эти проблемы были отчасти разрешены в феодальном обществе
благодаря замене рабства крепостничеством и созданию новой
политической организации общества — на вассально-сюзерен¬
ных началах. В свою очередь капиталистическое общество раз¬
решило противоречия — «вызовы» феодализма, — дав на них
такой «ответ», как применение наемной рабочей силы, уничто¬
жение сословий, образование национального государства и
рынка, появление буржуазной демократии и т. д. Ныне социа¬
листическое общество разрешило такие противоречия капита¬
лизма, как противоречия между общественным характером
производства и частной формой присвоения, между стремле¬
нием народов к национальной независимости и потребностью в
установлении межнациональных экономических и культурных
связей, между формальными правами людей и фактическими
возможностями их осуществления. Однако обо всем этом у
Тойнби нет ни слова.
Лишь марксистское учение о последовательно сменяющих
друг друга общественно-экономических формациях, а не ми¬
стическая игра Тойнби в «вызовы» и «ответы» цивилизаций,
дает глубоко научное, соответствующее действительной исто¬
рии объяснение общественного развития человечества. Как
отмечал Маркс, «ни одна общественная формация не погибает
раньше, чем разовьются все производительные силы, для ко¬
торых она дает достаточно простора, и новые более высокие
производственные отношения никогда не появляются раньше,
чем созреют материальные условия их существования в нед¬
рах самого старого общества. Поэтому человечество ставит себе
всегда только такие задачи, которые оно может разрешить,
так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что
сама задача возникает лишь тогда, когда материальные усло¬
вия ее решения уже имеются налицо, или, по крайней мере,
1 Л. Toynbee, A Study of History, Abridgement.., p. 450.
178

находятся в процессе становления» !. Само понятие «цивили¬
зации» приобретает объективный смысл (иной, чем вкла¬
дывает в него Тойнби) лишь в связи с последователь¬
ностью общественных формаций как их конкретное проявле¬
ние. Иначе говоря, мы можем рассматривать ту или иную ци¬
вилизацию в качестве относительно устойчивой совокупности
определенных существенных черт материальной и духовной
культуры, благодаря которым воплощение данного социально-
экономического строя (рабовладельческого, феодального, капи¬
талистического) в различных крупных географических районах
земного шара отличается некоторыми особенностями, извест¬
ным своеобразием. Именно в этом смысле мы вправе разли¬
чать, например, индийскую, китайскую и западноевропейскую
феодальные цивилизации, египетскую, вавилонскую, китайскую
и эллинистическую рабовладельческие цивилизации и т. п. При-
этом вследствие неравномерности общественного развития от¬
дельных стран и народов различные цивилизации могут быть
и очень часто бывают исторически разновременными даже в
TOxM случае, когда хронологически сосуществуют, ибо они пред¬
ставляют собой в действительности разные этапы развития
человечества, разные эпохи всемирной истории (так, в XVI—
XVII вв. сосуществовали рабовладельческие цивилизации в
Америке и Африке, феодальные цивилизации в Китае, в Индии
и Восточной Европе и зарождающаяся капиталистическая ци¬
вилизация в Западной Европе).
Преемственность всегда играла и играет исключительно
большую роль в поступательном движении человечества1 2. Фео¬
дальное общество восприняло от рабовладельческого отнюдь
не одну лишь синкретическую религию («универсальную цер¬
ковь» у Тойнби). Развитие феодализма с самого начала опи¬
ралось на материальную и духовную культуру, созданную в
эпоху рабства, и без нее оно было бы невозможно.
Античная техника, непрерывно совершенствовавшаяся, ле¬
жала в основе всего средневекового ремесленного и сельско¬
хозяйственного производства. Величие Римской империи пле¬
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 13, Госполитиздат, М., 1959, стр. 7.
2 Историческая преемственность в большинстве случаев очень хорошо
прослеживается по археологическим раскопкам лежащих пластами
культурных слоев, накапливающихся, как правило, на одном и том же
месте. Эти раскопки свидетельствуют также о том, что «случаи регресса
обычно бывают лишь временными» (см. Гордон Чайлд, Прогресс и архео¬
логия, стр. 186). На конкретном примере цивилизации Хараппа, которую
Тойнби считает чужеродной для Индии, не имевшей там корней и не оста¬
вившей последствий, археологически установлена ее преемственная связь
с последующей «арийской» культурой. Что же касается связи культуры
Хараппа с предшествующей неолитической культурой Индии, то ее пока
не удалось обнаружить просто потому, что вследствие происшедшего подъ¬
ема грунтовых вод в долине Инда на несколько метров археологи оказались
не в состоянии углубить раскопки до «материка» (см. Э. Маккей, Древней¬
шая культура долины Инда, ИЛ, М., 1951, Предисловие 13. В. Струве).
179

няло умы политических деятелей на протяжении столетий:
Карла Великого, императоров Священной Римской империи,
Ивана III, Наполеона и др. Родосское морское право регули¬
ровало всю торговлю средневековых Венеции, Генуи и Ган¬
зейских городов. Кодифицированное Юстинианом римское
право было положено в основу юридического законодательства
капиталистических государств. Вплоть до XX в. изучение гре¬
ческого и латинского языков, а также античных авторов, так
называемое классическое образование, господствовало в сред¬
ней школе и университетах Европы, подобно тому как конфу¬
цианство было основой образования в Китае, а изучение сан¬
скрита, традиционных философских систем и т. п. — в Индии.
Тот высокий взлет культуры на рубеже средних веков и
нового времени, который обычно называют Возрождением, как
в Европе, так и в Китае, Индии, Средней Азии и на Ближнем
Востоке, произошел под лозунгом антиклерикализма, гума¬
низма и обращения к культурному наследству древности\
Трудно переоценить и значение античного наследия для раз¬
вития современной науки. Известно, например, что Коперник
при создании своей гелиоцентрической системы исходил из
аналогичной гипотезы Аристарха Самосского и знал о рабо¬
тах Гиппарха и Посидония, сравнительно точно определивших
размеры Солнца и расстояние от Земли до Солнца еще во
II в. до н. э.; Галилей, создавая новую физику, опирался на
работы Архимеда2.
Эта преемственность наряду с взаимным обогащением куль¬
турными достижениями различных народов является законо¬
мерностью общественного развития. Несмотря на неравномер¬
ность прогресса в отдельных сферах человеческой деятель¬
ности, на чем спекулирует Тойнбп, он несомненен везде, если
взять более или менее продолжительный отрезок времени.
В области материальной культуры прогресс обнаруживается
прежде всего в непрерывном совершенствовании орудий
труда: в замене каменных орудий бронзовыми, а затем желез¬
ными и стальными, замене инструментов машинами и после¬
дующей автоматизацией производства, замене мускульной
энергии человека мускульной энергией животных, энергией
ветра и падающей воды, пара, электричества, а теперь и атом¬
ной энергией.
Одновременно с этим процессом овладения человеком си¬
лами природы усложнялась организация производства, воз¬
растала производительность труда; развивались производствен¬
ные отношения.
В политическом отношении человечество проделало огром¬
ный путь от восточной деспотии через античную демократию
1 См. Н, И. Конрад, «Средние века» в исторической науке, «Из исто¬
рии социально-политических идей», Сборник статей, стр. 77—78.
8 См. В, Тарн, Эллинистическая цивилизация, гл. VIII.
180

свободного меньшинства и буржуазную демократию с ее фор¬
мальными свободами к подлинной, социалистической демокра¬
тии; полноправным членом общества стала при социализме и
женская половина человечества.
Что касается прогресса в области духовной культуры, вы¬
зывающего больше всего возражений со стороны многих бур*
жуазных ученых (в том числе и Тойнби), то, конечно, он
меньше всего может быть обнаружен путем простого сопоста¬
вления героического эпоса и современной оперы, античной
скульптуры и живописи Возрождения, средневековых фарсов
и современных ревю. Став на путь подобных, неизбежно слу¬
чайных и произвольных сравнений, можно с равным успехом
констатировать как прогресс, так и регресс искусства. Однако
поступательный характер развития духовной культуры челове¬
чества проявляется двояко: во-первых, во все большем разно¬
образии форм и жанров искусства — античное общество не
знало ни романа, ни оперы, ни кино; во-вторых, в том, что сама
культура благодаря распространению образования и демокра¬
тизации общественной жизни становится достоянием все боль¬
шего количества людей — Апулея при его жизни читали лишь
сотни, может быть тысячи людей, Сервантеса — уже десятки
тысяч, а Льва Толстого и Джека Лондона — десятки миллионов.
Самый прогресс в истории непрерывно ускоряется. Родовой
строй безраздельно господствовал на земном шаре несколько
десятков тысяч лет, время господства рабовладельческих
отношений длилось около четырех тысяч лет, феодализм ни в
одной стране не продолжался свыше двух тысяч лет, а капи¬
тализм проделал весь путь от зарождения до своего общего
кризиса всего за несколько столетий. Так выглядит предысто¬
рия человечества.
Поступательное движение человечества происходит путем
смены одних общественных формаций другими, исторически
более прогрессивными. Однако этот всеобщий и закономерный
процесс совершается отнюдь не прямолинейно: в силу нерав¬
номерности развития отдельные страны и народы по-разному
проделывают общий для всего человечества путь развития по
восходящей линии — от родового строя через антагонистиче¬
ские формации к коммунистическому обществу. Лишь некото¬
рые районы земного шара — Ближний Восток, страны Среди¬
земноморья, Индия и др. прошли и через рабовладельческую
и через феодальную формацию и ныне живут в условиях ка¬
питализма. Большая же часть человечества (германцы, сла¬
вяне, тюрки и монголы, индейцы и др.) под влиянием тех
стран, где сложился более прогрессивный общественный строй,
миновали одну или даже две из антагонистических формаций
либо полностью, либо частично.
181

Вследствие этой неравномерности на земном шаре после
возникновения первых рабовладельческих государств всегда
сосуществовало несколько формаций, что могло дать извест¬
ный повод Тойнби и другим буржуазным авторам для рез¬
кого противопоставления культуры и образа жизни разных
районов, поскольку в них наблюдались различные стадии об¬
щественного развития. В силу той же неравномерности и
центр мировой культуры непрерывно перемещался из страны
в страну: в четвертом тысячелетии до н. э. в «авангарде» челове¬
чества шел Египет, в третьем тысячелетии к нему присоеди¬
нились Ближний Восток и Индия, второе и половина первого
тысячелетия прошли под культурной гегемонией Ближнего
Востока, уступившего ее затем греко-римской цивилизации и
Китаю, ставшему в VII—IX вв. н. э. самой передовой в куль¬
турном отношении страной. На протяжении всех средних ве¬
ков вплоть до XV в. Восток по отношению к Европе, пишет
Н. И. Конрад, играл передовую роль. «Выражается это в том,
что на Востоке раньше начинаются те процессы, которые стали
впоследствии общими для Запада и Востока» натиск «вар¬
варов» и крах рабовладельческих империй, образование «вар¬
варских» королевств и новых народностей, наличие феодаль¬
ных отношений, зарождение элементов капитализма. «Нако¬
нец, — продолжает Конрад, — можно упомянуть и еще об од¬
ном признаке этой передовой роли Востока в средние века: о
культурном превосходстве в этот период Востока над Западом.
Несомненно, что китайская, индийская, арабская, иранская,
среднеазиатская культуры в этот период как во многих облас¬
тях техники и материальной культуры, особенно — в искусстве,
так и в области законодательства, политических учений, фи¬
лософии, историографии, науки и художественной литературы
развились раньше и были долгое время богаче по содержанию,
чем все эти области культуры на Западе» 1 2.
Таким образом, Западная Европа лишь в новое время опе¬
редила другие страны в общественном развитии и в культур¬
ном отношении. Превосходство Запада над остальными циви¬
лизациями в течение последних трех-четырех столетий —
это превосходство капитализма над предшествующими ему
формациями. Для объяснения же более быстрого развития
капиталистических отношений в Европе по сравнению с дру¬
гими странами вовсе нет надобности ссылаться ни на случай¬
ное стечение обстоятельств, ни на некий мистический «техноло¬
гический план деятельности», который, согласно Тойнби, был из¬
начально заложен в западной цивилизации и присущ только ей.
Элементы капитализма вызревали в недрах феодального
строя в целом ряде стран Европы и Азии в XI—XII вв. Од¬
1 Я. Я. Конрад, «Средние века» в исторической науке, «Из истории
социально-политических идей», Сборник статей, стр. 95.
2 Там же.	'
182

нако в Византии зарождение капитализма было нарушено ту¬
рецким завоеванием, в Китае оно было прервано трижды: мон¬
гольским нашествием в XIII в., маньчжурским завоеванием в
XVII в. и закабалением страны иностранным капиталом в
XIX в.; каждое из них сопровождалось колоссальным разру¬
шением производительных сил, истреблением населения, воз¬
рождением примитивных форм общественных отношений
(своего рода рефеодалпзацией), —словом, отбрасывало страну
на несколько веков назад. Под воздействием феодально-кле¬
рикальной реакции и непрерывных войн были вытоптаны
ростки капитализма в Италии в XIV—XVI вв. и в Индии в
XV—XVIII вв. И лишь после реформации и победоносных
буржуазных революций в Нидерландах, Англии, США и Фран¬
ции капитализм получил возможность беспрепятственного
развития.
Возникнув и укрепившись в Западной Европе, капитализм
начал свое победное шествие по земному шару. Но распрост¬
ранение капитализма отнюдь не сопровождалось автоматиче¬
ским подъемом материальной и духовной культуры всего че¬
ловечества, а, наоборот, скорее усилило существовавшую до
тех пор неравномерность в развитии отдельных стран и наро¬
дов. Исторический прогресс принял особенно уродливый и ан¬
тагонистический характер. Капитализм в Западной Европе,
равно как и связанная с ним материальная и духовная куль¬
тура, начиная с эпохи первоначального накопления бурно раз¬
вивались на основе прямого и косвенного ограбления всех
других континентов. В то же время были стерты с лица земли
местные цивилизации майя, инков, ацтеков в Америке, где
колонизаторами был насильственно возрожден примитивный
рабовладельческий способ производства на плантациях и руд¬
никах L Африка, превращенная в «заповедное поле охоты на
чернокожих» и потерявшая в результате работорговли в XV—
XVIII вв. около 100 млн. жителей, была задержана в своем
общественном развитии на целые столетия1 2. Завоевание анг¬
личанами Индии сопровождалось уничтожением местной про¬
мышленности и «вынудило страну повернуть вспять, к средне¬
вековой экономике и постоянному голоду» 3. В погоне за мак¬
симальной прибылью европейские колонизаторы консервиро¬
вали примитивные общественные отношения и формы извлече¬
ния прибавочного продукта в Юго-Восточной Азии и Океании,
грабили народы зависимых стран, принуждая их к неэквива¬
лентному обмену товаров, производя, например, продажу опи¬
ума в Китае под дулом орудий.
1 См. Э. Вильямс, Капитализм и рабство, М., 1950.
2 См. «Народы Африки», под ред. Д. А. Ольдерогге и И. И. Потехина.
М., 1954, стр. 18—21.
3 Жозуэ де Кастро, География голода, ИЛ, М., 1954, стр. 233; см.
также Пальм Датт, Индия сегодня, ИЛ, М., 1948, стр. 81—128.
183

Вместе с тем распространение европейского капитализма
способствовало прогрессу во всем мире; одна страна за другой
стряхивала с себя оковы и ветошь феодализма и вступала на
путь капиталистического развития.
Победа социалистической революции сначала в России, а
затем в ряде других стран Европы и Азии привела к
тому, что центр мировой культуры ныне переместился в СССР
п страны народной демократии — страны наиболее передового
общественного строя. Именно в настоящее время, наконец,
появилась объективная возможность преодолеть неравномер¬
ность общественного развития, которая в прошлом причинила
столько страданий и несчастья человечеству. С крахом эксплу¬
ататорского строя народы всего мира могут сравнительно бы¬
стро и более или менее одновременно, поддерживая друг друга,
прийти к социализму и коммунизму, причем некоторые — ми¬
нуя капитализм и другие антагонистические формации. И это
повое, коммунистическое общество, свободное от антагониз¬
мов, приведет к такому невиданному расцвету материальной и
духовной культуры человечества, которое сейчас трудно себе
представить и перед которым померкнут самые смелые мечты
великих утопистов прошлого.
4. О подлинной и мнимой повторяемости в истории
Представление Тойнби о параллельно существующих и бес¬
следно гибнущих цивилизациях обусловлено с точки зрения
гносеологии прежде всего отрицанием им того общего в раз¬
витии отдельных стран, которое раскрыто марксистским уче¬
нием об общественно-экономических формациях, сменяющих
друг друга. Это можно проиллюстрировать на примере отно¬
шения А. Тойнби к феодализму. «Феодальные системы Запад¬
ной Европы, Византийской империи, мусульманских Египта,
Турции и Индостана, не говоря уже о феодализме в Японии,—
утверждает он, — должны изучаться как различные и само¬
стоятельные социальные институты» Ч
Сторонники Тойнби недавно даже организовали с его уча¬
стием специальную конференцию в США с целью доказать,
что феодализм сводится лишь к формальным признакам —
политической раздробленности, феодальной иерархии, личной
зависимости производителей и т. п., что он вообще не является
закономерной ступенью исторического развития и в равной
мере встречается у отдельных народов как в средние века, так
и в древности и в новое время как результат стечения случай¬
ных обстоятельств 1 2.
1 A. Toynbee, A Study of History, vol. I, p. 29.
2 Cm. «Feudalism in History», ed. by R. Coulborn, Princeton, 1956.
184

Несостоятельность этих доводов совершенно очевидна. Фео¬
дализм отнюдь не сводится к перечисленным формальным
признакам политического устройства, — они сами вытекают иа
экономических отношений, присущих феодализму как общест¬
венно-экономической формации: преобладания натурального
хозяйства; крепостной зависимости непосредственных произ¬
водителей от феодалов, монополизировавших собственность
(пли фактическое владение) на основные средства производ¬
ства и извлекавших прибавочный продукт в виде отработоч¬
ной, натуральной или денежной ренты; сословного деления
общества; цеховой организации ремесла и купеческих гильдий
и т. д. И этот экономический, социальный и политический
строй господствовал в подавляющем большинстве стран Азии,
Европы и Северной Африки, в том числе и в Японии, воспро¬
изводившей его даже в таких специфически «западных» атри¬
бутах, как рыцарские романы, кодекс чести и пр. 1
И в области духовной культуры, на специфике которой в
той или иной стране строит в конечном счете свою классифи¬
кацию цивилизаций Тойнби, феодальные страны имеют много
общих черт. Это прежде всего засилие религии и церкви, столь
полное, что даже протест против этого строя неизбежно при¬
нимал религиозную форму; как на Западе, так и на Востоке
литература первоначально носила форму жизнеописаний свя¬
тых, рыцарских романов и легенд о волшебниках-астрологах.
В связи с влиянием религиозной идеологии и организации на¬
ходится возникновение готического стиля в Европе, сельджук¬
ского свода в мусульманских странах, стиля брахмы в Индии,
многоярусных буддистских храмов в Китае. Все эти архитек¬
турные стили имеют между собой больше общего, чем каждый
из них соответственно ^предшествовавшими ему куполообраз¬
ными храмами в первые века нашей эры (буддистской ступой,
романским стилем и т. п.). Во всех странах от Марокко до
Японии кризис феодализма сопровождается своеобразным ре¬
нессансом культуры. Много общего имеют между собой образы
Ромео и Джульетты, Фархада и Ширин, Тариэла и Нестанда-
реджан; и Дж. Боккачио и Пу Сун-лин посвящают свои но¬
веллы проделкам школяров и монахов.
Несомненно, в отдельных странах феодализм отличался
некоторым своеобразием как в области социально-экономиче¬
ской, так и в области культуры. Общее, собственно говоря, про¬
является только в единичном и не иначе, как в сочетании с
особенным. Это своеобразие в развитии феодализма той или
иной страны было обусловлено конкретно-историческими об¬
стоятельствами, географической средой, культурными тради¬
циями и т. д.
1 См. Н. И. Конрад, «Средние века» в исторической науке, «Из исто¬
рии социально-политических идей», Сборник статей; Е. Жуков, История
Японии, Соцэкгиз, М., 1939, стр. 15—81.
185

Так, в Европе и Японии преобладающую роль в феодаль¬
ной эксплуатации крестьянства играла собственность феодалов
на землю, в степных районах кочевого хозяйства — их собст¬
венность на скот, в районах орошаемого земледелия — на во¬
ду, что требовало и гораздо большей централизации власти.
В Китае и Византии, где нашествие «варваров» в начале на¬
шей эры не уничтожило государственного аппарата, сохраня¬
лась сильная бюрократическая система.
Такие специфические черты могли носить весьма устойчи¬
вый характер, переходить от формации к формации: напри¬
мер, христианство в Европе накладывало отпечаток на куль¬
туру и рабовладельческого, и феодального, и капиталистиче¬
ского общества. То же было и с буддизмом, и с исламом, и с
индуизмом; письменность в Китае, начиная с рабовладельче¬
ского строя, до сих пор остается иероглифической и т. д.
Именно это обстоятельство и дало повод Тойнби возвести спе¬
цифичность, особенность культуры отдельных стран, просле¬
живаемую на протяжении более одной формации, в ранг все¬
общности и сконструировать свои цивилизации.
Однако следует подчеркнуть, что средневековые Европа и
Индия имеют между собой больше общего, чем первая с
Древней Грецией и Римом, а вторая — с рабовладельческими
державами Магадха и Маурья, и что то общее, что связывает
СССР, Китай, Польшу и другие страны народной демокра¬
тии — общность социального строя и культуры, — является
более существенным, чем то общее, что связывает каждую из
этих стран со своими предшествовавшими капиталистическим
и феодальным стадиями развития.
Особенности того или иного социального строя в различ¬
ных странах не должны заслонять oj ученого общности его
существенных черт. Общественно-экономическая формация не
существует в «чистом виде», как дистиллированное понятие
вне конкретного воплощения в истории отдельных народов.
«Разве феодализм когда-либо соответствовал своему поня¬
тию? — писал по этому поводу Энгельс. — Возникший на западе
во Франкском королевстве, развитый дальше в Нормандии
норвежскими завоевателями, усовершенствованный француз¬
скими норманнами в Англии и южной Италии — он больше
всего приблизился к своему понятию в эфемерном Иерусалим¬
ском королевстве, которое оставило после себя в «Иерусалим¬
ских ассизах» наиболее классическое выражение феодального
порядка. Неужели же этот порядок был фикцией, оттого что
лишь в Палестине он достиг на короткое время вполне клас¬
сического выражения, да и то — в значительной мере — на
бумаге?» 1
Постепенное развитие и совершенствование производи*
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, стр. 484.
186

тельных сил общества, вызванная им преемственность в ма¬
териальной и духовной культуре создают непрерывность
общественного развития, тогда как в последовательной и зако¬
номерной смене одних производственных отношений другими,
более прогрессивными, в переходе от одной общественно-эко¬
номической формации к другой проявляется прерывность в
истории. Если теперь посмотреть, где скальпель 'Тойнби отсе¬
кает одну цивилизацию от другой во времени, то можно
обнаружить, что английский историк, не будучи способным
подняться до глубинных закономерностей исторического про¬
цесса, остается на поверхности явлений.
Прерывность истории он связывает не с социальными ре¬
волюциями, а с внешними завоеваниями одного народа дру¬
гим, заменой одного господствующего языка другим и т. п.
В результате, игнорируя перерыв постепенности при переходе
от феодализма к капитализму и от последнего к социализму,
он объединяет две пли три из этих стадий в одну цивилизацию
(«западную, дальневосточную, индусскую, православную»),
и, наоборот, расчленяет рабовладельческую стадию на пять
цивилизаций. Лишь переход от рабовладельческого обще¬
ства к феодальному в связи с падением мировых империй п
нашествием «варваров» выступает и у него в виде довольно
четкой границы между цивилизациями. В данном случае
Тойнби более или менее верно изображает известные, хотя
и не столь существенные процессы в истории, на которые
обратил внимание Энгельс в подготовительных материалах к
«Анти-Дюрингу»: «Рабство — там, где оно является господ¬
ствующей формой производства, — превращает труд в рабскую
деятельность, т. е. в занятие, бесчестящее свободных людей.
Тем самым закрывается выход из подобного способа производ¬
ства, между тем, с другой стороны, для более развитого произ¬
водства рабство является помехой, и устранение последнего
становится настоятельной необходимостью. Всякое основанное
на рабстве производство и всякое основывающееся на нем об¬
щество гибнут от этого противоречия. Разрешение его совер¬
шается в большинстве случаев путем насильственного порабо¬
щения гибнущего общества другими, более сильными (Греция
была покорена Македонией, а позже Римом). До тех пор, пока
эти последние, в свою очередь, имеют своей основой рабский
труд, происходит лишь перемещение центра, и весь процесс
повторяется на более высокой ступени, пока, наконец (Рим)
не происходит завоевание народом, введшим вместо рабства
новый способ производства. Либо же рабство отменяется на¬
сильственно или добровольно, а в таком случае прежний спо¬
соб производства гибнет: место крупной культуры занимает
парцеллярное хозяйство скваттеров, как в Америке» !.
1 Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 330.
187

К аналогичным последствиям, т. е. к повторному воспроиз¬
водству рабства или феодализма, может привести и победонос¬
ное восстание рабов или крепостных, если в недрах разрушен¬
ного ими общественного строя не сложились материальные
предпосылки для перехода к новой формации, например, вос¬
стание Урукагины (XXV в. до н. э.) на рубеже двух перио¬
дов — гегемонии Шумера и гегемонии семитского Аккада в
Месопотамии, народное восстание в Египте (XVIII в. до н. э.)
на рубеже среднего и нового царства, восстание под руковод¬
ством Лю Бана (III в. до н. э.) и ряд других в Китае и т. д.
Дело в том, что рабы не были носителями более прогрессив¬
ного способа производства.
Тойнби, желая выявить прерывность в истории, руковод¬
ствуется чисто формальным критерием, а именно наличием
универсального государства как заключительной фазы одной
цивилизации и возникновением универсальной церкви в ее
недрах как «куколки» новой цивилизации.
Пытаясь последовательно провести этот принцип, он сразу
же наталкивается на объективные трудности: во-первых, в
истории оказывается гораздо больше рабовладельческих импе¬
рий («универсальных государств»), нежели цивилизаций у
Тойнби; во-вторых, ему так и не удается в целом ряде случаев
обнаружить монотеистическую религию, «универсальную цер¬
ковь» в качестве связующего звена между цивилизациями.
Этому не приходится удивляться, ибо синкретические религии
вроде христианства, буддизма, ислама и пр. сами являются
продуктом определенной социальной эпохи; они действительно
стоят у колыбели феодализма, тогда как опирающиеся даже на
государственную власть попытки ввести их на более ранней
стадии, например религиозная реформа фараона Эхнатона
(XV—XIV вв. до н. э.), неизбежно терпят крах1.
Чтобы спасти свой «критерий», Тойнби прибегает к ухищ¬
рениям, либо отрицая преемственность между последовательно
сменявшими друг друга цивилизациями, как в случае с крито-
минойской и греко-римской цивилизациями, либо выводя «уни¬
версальную церковь» из исчезнувшего за тысячу лет до нее
«универсального государства», как в случае с исламом и цар¬
ством Ахеменидов1 2. Подобное насилие над здравым смыслом
можно сравнить, пожалуй, лишь со знаменитым «подвигом»
барона Мюнхаузена, спустившегося с луны на землю по ве¬
ревке, всякий раз обрезая верхнюю ее часть, какой он уже
воспользовался, и привязывая ее к находившемуся у него в
руках «нижнему концу», за который держался.
Что касается повторяемости в мировой истории, то она
вовсе не ограничивается «дурной повторяемостью». Прежде
1 См. В. И, Авдиев, История Древнего Востока, Госполитиздат,
М., 1953, стр. 249—258.
2 См. A. Toynbee, A Study of History, Abridgement.., p. 15—20.
188

всего одинаковые процессы, явления и даже события последо¬
вательно и в разное время происходят в разных странах. Так,
начиная с XVI в. одна страна за другой вступала на путь ка¬
питалистического развития, и в этом смысле, как отмечал
К. Маркс, «страна, промышленно более развитая, показывает
менее развитой стране лишь картину ее собственного буду¬
щего» Классическим примером такого рода повторяемости мо¬
гут служить английская буржуазная революция и французская
революция конца XVIII в. И в Англии и во Франции короли
были вынуждены после длительного перерыва созвать парла¬
мент; борьба между королевской властью и революционной
буржуазией привела к казни Карла I и Людовика XVI;
в ходе дальнейшего развития революции были разгромлены
экстремисты-левеллеры в Англии, якобинцы во Франции и т. д.
Однако Тойнби неправомерно пытается распространить эту
повторяемость и на события, происходившие в разные истори¬
ческие эпохи (в частности, в античную и современную эпохи)
и совершенно различные по своему содержанию. «В мире, под¬
вергшемся влиянию Запада, работорговля, позорившая некогда
берега Средиземноморья, возобновилась в Атлантике; восста¬
ние рабов плантаций, подавленное в Сицилии, победило на
Гаити; бунту обученных на греческий манер египетских тузем¬
ных войск Птоломея соответствовало восстание обученных
европейцами сипаев в Британской Ост-Индии; воинствующие
движения сопротивления Востока иностранному влиянию, ко¬
торые напоминают безуспешные антиэллинистические восста¬
ния палестинских евреев и успешные антиэллинистические
восстания иранских народов, находятся в настоящий момент
в полном разгаре в Индокитае и Малайе и угрожают вспых¬
нуть в трех местах Африки... В последнем веке до нашей эры
греко-римский мир терзался революциями, войнами и толками
о войнах и бурлил волнениями и насилиями так же лихора¬
дочно, как наш современный мир...» 1 2
Продолжая свою аналогию, Тойнби приходит к прямо-таки
потрясающим «открытиям»: восстание Махди в Судане в
конце XIX в. представляет-де копию восстания Маккавеев во
II в. до нашей эры в Палестине; Петр I — двойник понтий¬
ского царя Митридата Эвпатора; Колумб уподобляется безвест¬
ному изобретателю телеги в XVII в. до н. э.; рабочий класс в
капиталистических странах отождествляется с римским люм¬
пен-пролетариатом; коммунизм — христианская ересь.
Аналогия с античностью предоставляет Тойнби необычайно
широкое поле деятельности для фальсификации современной
истории. Он это и проделывает главным образом с помощью
двух приемов.
1 К. Маркс, Капитал, т. I, Госполитиздат, М., 1955, стр. 4.
2 A. Toynbee, The World and the West, p. 89—90, 91—92.
189

Во-первых, анализируя события и явления древней Греции
или Рима, Тойнби делает вид, будто он тем самым анализирует
современные события и явления и затем автоматически рас¬
пространяет на современность положения, выведенные им из
рассмотрения древней истории. Он, например, почти не упоми¬
нает о современном рабочем классе и его общественной роли,
предпочитая распространяться о жизни люмпен-пролетариата
в античном обществе. Этот люмпен-пролетариат, отождест¬
вляемый им с пролетариатом вообще, характеризуется как
«элемент или социальная группа, которая, пребывая внутри
данного общества, тем не менее не является его составной
частью» !. Более того, по определению Тойнби, «пролетариат-
это скорее состояние духа, чем проявление внешних обстоя¬
тельств» 1 2.
Так, одним росчерком пера он разрешает «проклятый» для
буржуазии классовый вопрос, разделывается с пролетарским
движением и отвергает право рабочего класса на борьбу за
свои экономические и политические интересы. Его при этом
нисколько не смущает тот очевидный для каждого непредубеж¬
денного историка и просто образованного человека факт, что
деклассированные элементы в древнем Риме, кроме названия
пролетариев, не имели ничего общего с современным рабочим
классом, так как они не принимали активного участия в про¬
изводственной жизни общества, не являлись носителями но¬
вого способа производства и не были способны на самостоя¬
тельные массовые революционные действия.
Во-вторых, параллель между античной и новой историей
дает Тойнби возможность произвольно выпячивать одни, ино¬
гда совершенно незначительные, факты современности и пол¬
ностью игнорировать другие. Поскольку, например, в истории
Рима не было и не могло быть ничего похожего на победонос¬
ную социалистическую революцию в России, являющуюся ве¬
личайшим событием всемирно-исторического значения, по¬
стольку ее значение умаляется в современной истории. И, на¬
оборот, такое событие, как «победа западного конституцион¬
ного духа» во время турецких выборов 1950 г., является, по
уверению Тойнби, «вехой, означающей поворот в политическом
процессе мира как целого» 3, так как этому событию соответ-
ствует-де «цивилизаторская» деятельность Ирода в Иудее, по¬
ложившая первый камень в основание здания западной циви¬
лизации. Количество подобных примеров можно без труда ум¬
ножить.
Аналогия как один из частных методов научного исследо¬
вания до известной степени правомерна. Но и правильная ана¬
логия никогда не может служить универсальным научным ме¬
1 A. Toynbee, A Study of History, Abridgement.., p. 416.
2 Ibidem.
6 A. Toynbee, The World and the West, p. 29.
190

тодом познания. Она очень часто может натолкнуть на инте¬
ресное предположение, догадку, плодотворную гипотезу, кото¬
рые, однако, нуждаются в дальнейшем подтверждении путем
конкретного изучения данных явлений и процессов. В руках
же Арнольда Тойнби аналогия превращается в основной метод
познания, в своеобразную универсальную отмычку.
Какие бы внешне сходные черты ни обнаружились между
отдельными событиями и явлениями античного и буржуазного
общества, их реальное содержание не может совпадать, ибо
античное общество базировалось на рабовладельческом способе
производства, тогда как буржуазное — на капиталистическом.
Произвольность сопоставлений, предпринимаемых Тойнби,
бьет в глаза. Критикуя популярную среди буржуазных ученых
модернизацию древнего мира, видный английский ученый,
историк эллинизма В. Тарн писал: «На первый взгляд этот
мир просто удивительно похож. на наш мир. Однако не сле¬
дует заходить слишком далеко в проведении параллелей. Хотя
многие явления эллинизма до некоторой степени похожи на
явления нынешнего дня, они редко представляют собой одно п
то же. Так, стачка в Египте и современная стачка не похожи
друг на друга так же, как нет сходства между современным
коммунизмом и «коммунизмом» стоиков. И, кроме того, между
современным и эллинистическим миром имеется радикальная
и решающая разница: это был мир, лишенный машин и пол¬
ный рабов. Особенно важен последний факт. Для того чтобы
видеть эллинистическое общество в его подлинном облике, ни¬
когда не следует терять из виду его рабской основы. Стремле¬
ния к свободе и братству, даже революции, слишком часто ка¬
жутся ненастоящими, когда мы вспоминаем, что большую
часть населения почти всегда оставляли в стороне» L
Вопреки утверждениям Тойнби, рабство в новое время было
не основой производства, как в античном обществе, а прехо¬
дящим институтом, хотя и вызванным к жизни развитием ка¬
питализма, но побочным экономическим укладом. Как отме¬
чал Маркс, «если владельцев плантаций в Америке мы теперь
не только называем капиталистами, но они и на самом деле
являются таковыми, так основанием этого служит то, что
они существуют как аномалии в условиях всемирного рынка,
покоящегося на свободном труде» 1 2.
Аналогии между античностью и современностью в лучшем
случае могут выявить лишь формальное сходство общих со¬
циологических тенденций, как, например, растущий парази¬
тизм и реакционность уходящего с исторической сцены эксплуа¬
таторского класса, концентрацию собственности, поляризацию
классов и обострение классовой борьбы, упадок нравов, разру¬
1 В. Тарн, Эллинистическая цивилизация, стр. 21—22.
2 Я. Маркс, Формы, предшествующие капиталистическому произ¬
водству, М., 1940, стр. 51.
191

шение семьи, падение рождаемости и т. д. Все это явления гт
процессы, которые свойственны каждой из антагонистических
формаций на последней стадии ее развития, в период ее раз¬
ложения. Однако сами классы при этом являются различными
и их борьба завершается различными результатами: перехо¬
дом к феодализму в прошлом, переходом к социализму в со¬
временную эпоху.
От этой объективной, хотя и формальной повторяемости
следует отличать мнимую повторяемость в истории, описанию
которой посвящены блестящие страницы «Восемнадцатого брю¬
мера Луп Бонапарта» К. Маркса: «Традиции всех мертвых
поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых... Так,
Лютер переодевался апостолом Павлом, революция 1789—
1814 гг. драпировалась поочередно то в костюм Римской рес¬
публики, то в костюм Римской империи, а революция 1848 г.
не нашла ничего лучшего, как пародировать то 1789 год, то ре¬
волюционные традиции 1793—1795 годов... Камилль Демулен,
Дантон, Робеспьер, Сен-Жюст, Наполеон, как герои, так и пар¬
тии и народные массы старой французской революции осу¬
ществляли в римском костюме и с римскими фразами на устах
задачу своего времени — освобождение от оков и установление
современного буржуазного общества... Но как только новая об¬
щественная формация сложилась, исчезли допотопные гиганты
и с ними вся воскресшая из мертвых римская старина — все
эти Бруты, Гракхи, Публиколы, трибуны, сенаторы и сам Це¬
зарь... В классически строгих традициях Римской республики
гладиаторы буржуазного общества нашли идеалы и художе¬
ственные формы, иллюзии, необходимые им для того, чтобы
скрыть от самих себя буржуазно-ограниченное содержание
своей борьбы, чтобы удержать свое воодушевление на высоте
великой исторической трагедии. Так, одним столетием раньше,
на другой ступени развития, Кромвель и английский народ
воспользовались для своей буржуазной революции языком,
страстями и иллюзиями, заимствованными из Ветхого завета.
Когда же действительная цель была достигнута, когда бур¬
жуазное преобразование английского общества совершилось,
Локк вытеснил пророка Аввакума» L
Даже самые подробные сравнения Тойнби превращают про¬
летария капиталистического общества в античного люмпен-
пролетария не в большей мере, чем тога, лавровый венок, рим¬
ские орлы и прочие атрибуты власти и официальные титулы
Наполеона I делали из него Юлия Цезаря или же принятое
Франсуа Ноэлем Бабефом имя Гракха воскрешало римского
трибуна II в. до н. э.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 8, Госполитиздат, М., 1957,
стр. 119, 120.
192

Отдавая дань этой мнимой повторяемости, возводя фор¬
мальную повторяемость в истории в ранг содержательной и в
конечном счете сводя и ту и другую к дурной повторяемости,
Арнольд Тойнби приходит к отрицанию поступательного дви¬
жения человечества, к отрицанию общественного прогресса в
целом.
* *
♦
Общественное развитие представляет собой чрезвычайно
сложный и противоречивый процесс. Игнорирование объек¬
тивной диалектики общественного развития или неумение по¬
стичь ее, а также абсолютизация отдельных реальных сторон
этого развития — таковы гносеологические корни различных
метафизических и идеалистических концепций в историо¬
графии 1.
Подобно путешественникам-пионерам, творцы таких кон¬
цепций решительно пускались в плавание на своих утлых ка¬
равеллах по безбрежному морю истории и, невзирая на невер¬
ные лоции, иногда открывали новые факты и истины; среди
них было немало авантюристов, бахвалившихся открытием
троглодитов и Эльдорадо; нередко их обветшалые суда, не вы¬
держав шквала новых фактов и свежего ветра истины, шли
ко дну, едва покинув гавань. Тернистый путь познания чело¬
вечеством своего прошлого, закономерностей общественного
развития усеян остовами концепций, потерпевших крушение.
Арнольд Тойнби попытался гальванизировать одну из таких
концепций далекого прошлого и взять ее на вооружение совре¬
менного идеализма, борясь с идеей развития, прогресса.
Идеалистическая и метафизическая теория цивилизации
Арнольда Тойнби подверглась суровой и вполне обоснованной
критике со стороны зарубежных историков-марксистов, спра¬
ведливо расценивших эту концепцию общественного круго¬
ворота как теоретическое обоснование современной политики
реакционной буржуазии1 2. Более того, внутренняя противоре¬
чивость концепции Тойнби и ее несоответствие установленным
историческим фактам столь очевидны, что она встретила серь¬
езные возражения и среди ряда буржуазных историков и
социологов. Так, голландский ученый Питер Гейл, подчеркивая,
что сам он далек от того, чтобы быть последователем историче¬
1 См. В, И. Ленин, Соч., т. 38, стр. 360—361.
2 См., например, J. Poperen, La philosophie de 1’histoire d’Arnold
J.Toynbee, «La Pensee» № 42—43, 1952; R. Hilton, A. J. Toynbee’s Reith
Lectures, «The Modern Quarterly», vol. 8, № 3, 1953, M. В or иска-Arctow a,
Idealistyczna historiozolia A. J. Toynbeego narzędziem amerykańskiego
imperializmu, «Kwartalnik historyczny» № 1, 1953; J. Lewis> History
and Human Destiny, «Marxism Today», vol. 3, №,7, 1959.
7 Заказ 1229	193

ского материализма, упрекает Тойнби в пренебрежении мате¬
риальными изменениями. Указывая далее на огромный рост
техники и производства за последнее столетие, который не мо¬
жет не влиять на процессы духовной жизни, Гейл делает вы¬
вод о несостоятельности попытки Тойнби составить гороскоп для
современного общества на основе параллелей с древним миром 1.
Принципиальные возражения против концепции обществен¬
ного круговорота выдвигает и видный американский социолог
Льюис Мэмфорд. Не затрагивая собственно исторических
проблем конкретного характера, он подвергает подробной кри¬
тике философские и социологические взгляды автора «Иссле¬
дования истории». По мнению Мэмфорда, теория цивилизаций
Тойнби в своей основе дуалистична и покоится на противопо¬
ставлении сверхъестественного, религиозного мира естествен¬
ному, политическому, и духовного начала — материальному с
целью возвеличения роли религии и церкви на протяжении
всей истории. Однако, продолжает он, нельзя расчленять об¬
щество на макро-мир (политика, государство, власть) и микро¬
мир (психика, стремления людей, религия), так как в реаль¬
ной общественной жизни они нераздельны и оказывают влия¬
ние друг на друга; иначе говоря, порождение идей материаль¬
ной жизнью общества и их обратное воздействие на нее, их
воплощение в учреждениях и социальных институтах — вза¬
имно обусловлены. Оценивая ту исключительную роль, которую
Тойнби отводит религии и церкви как якобы творческому на¬
чалу в возникновении и развитии цивилизаций, Мэмфорд за¬
ключает: «Не воздвиг ли Тойнби эту колоссальную историче¬
скую пирамиду угрожающих размеров ради того, чтобы лучше
спрятать в ее наиболее укромном месте архаическую мумию,
отнюдь не способную воскреснуть, как этого требует его диаг¬
ноз» 1 2. Мэмфорд далее усматривает порок работы Тойнби в
том, что «сравнительный метод заставил его слишком уж рас¬
пространяться о сходстве между обществами и их повторяемо¬
сти и пренебрегать тем новым, что каждое из них порождало» 3.
Вот почему, отмечает он, Тойнби в конечном счете сводит со¬
временные социальные проблемы к аналогичным проблемам в
прошлом и тем самым обходит молчанием насущные проблемы,
которые стоят перед нашим поколением. Ни универсальная
церковь, ни универсальное государство Тойнби сами по себе
не в состоянии разрешить эти проблемы. Как замечает Мэм¬
форд, «мировое правительство, например, вполне может ока¬
заться мировой тиранией» 4. Тем не менее, заявляет американ¬
ский социолог, насущные социальные проблемы нашего вре-
1 См. Р. Gcyl, Debates with Historians, New York, 1958.
2 L. Mumford, Une ótude de I’histoire, «Diogene» № 13, janvier 1956,
n, 31.
» Ibid., p. 24.
4 Ibid., p. 38.
194

мели разрешимы, п необозримая протяженность будущего по¬
зволяет нам надеяться на дальнейшие, величественные дости¬
жения цивилизации, ибо человечество всегда извлекает для
себя урок из прошлого, из истории.
Даже среди поклонников таланта Тойнби в капиталистиче¬
ском мире нет полного единства в оценке его теории. Рекла¬
мируя книгу «Мир и Запад», английский еженедельник
«Экономист» был вынужден отметить, что «в своей попытке
истолковать историю д-р Тойнби склонен пренебрегать фак¬
тами, имеющими в наш век первостепенное значение» L Швей¬
царская газета «Нойе Цюрхер Цейтунг» указывала, что было
бы абсурдом упрекать историка лишь в упадочных настрое¬
ниях, так как Тойнби просто искажает историю1 2.
Реакционные идеологи критикуют Тойнби именно за упа¬
дочные настроения, они уязвлены тем, что Тойнби сомневается
во всемогуществе «западной цивилизации», и возмущены его
аналогией между современным капитализмом и гибнущим ан¬
тичным обществом. Этих оппонентов оксфордского профессора
совершенно не устраивает и тот факт, что Тойнби, пытаясь
как-то объяснить ненависть подавляющего большинства чело¬
вечества к капитализму, считает, что Запад за истекшие че¬
тыре века был агрессором по отношению к остальному миру3.
Некий Дж. Гудсон распекает Тойнби в журнале «Двадцатый
век» 4. Этот рецензент, недовольный упадочническим духом на¬
учных спекуляций своего коллеги, вспоминает об Эдуарде Гиб¬
боне, чей оптимизм и энтузиазм принесли бы, по его мненпю,
больше пользы в деле «оздоровления» западной цивилизации.
Действительно, напрашивается сравнение Арнольда Тойнби
с Эдуардом Гиббоном, выдающимся английским историком вто¬
рой половины XVIII в. Гиббон, идеолог восходящей буржуа¬
зии, писавший накануне Французской буржуазной революции,
тоже пытался сопоставить историю современности с антично¬
стью и задавался вопросом, не постигнет ли Европу такой же
крах, какой постиг Римскую империю. Но в отличие от Тойн¬
би, идеолога современной буржуазии, пишущего после Вели¬
кой Октябрьской социалистической революции и второй миро¬
вой войны, Гиббон был настроен в высшей степени оптимисти¬
чески и утверждал, что перед прогрессом в общественной
жизни открыто поистине безграничное поле деятельности.
Упадок древнего Рима, как считал Гиббон, не может повто¬
риться в Европе в силу целого ряда объективных причин. «По¬
этому мы можем придти к тому приятному заключению, что с
каждым веком увеличивались и до сих пор увеличиваются
1 «The Economist», 21 February, 1953, р. 483.
2 См. «Neue Ziircher Zeitung», 25. V. 1954, BJatt 4.
8 См. D, Jerrold, The Lie about the West. A Response to Professor
Toynbee’s Challenge, New York, 1954, p. 5.
4 «The Twentieth Century», November 1954, p. 412.
7*
195

материальные богатства, благосостояние, знания и, быть может,
добродетели человеческого рода» \
Полтора столетия, отделяющие нас от Гиббона, были исто¬
рией роста, распространения, а затем все усиливающегося
упадка капитализма; идеологи буржуазии из оптимистов, пред¬
сказывавших непрерывный прогресс человечества, преврати¬
лись в мрачных пессимистов, предрекающих гибель цивилиза¬
ции. Неудивительно, что Тойнби в своем «Исследовании исто¬
рии» ополчается на Гиббона почти с такой же неприязнью,
как и на своих современных противников, расценивая его
труды как «классический пример эгоцентрической иллюзии».
Философия истории Тойнби воскрешает наиболее реакцион¬
ные теории «исторического круговорота». Причем в отличие,
например, от аналогичных теорий Дж. Вико и особенно
III. Фурье, которые полагали, что человечество находится в
середине или даже только в начале такого очередного круга,
и тем самым стремились использовать эти теории для обосно¬
вания прогресса (Вико —для смены феодализма капитализмом
п аристократии — демократией; Фурье — для смены капита¬
лизма социализмом), Тойнби, явно стремясь «доказать» веч¬
ность эксплуататорского общества, утверждает, что очередной
круг пришел к концу и впереди, если Запад не последует его
рецептам, человечество ожидают лишь упадок и вырождение
цивилизации.
В своих спекулятивных исторических построениях Тойнби
совершенно не оригинален. По сути дела, его теория и метод
во многом заимствованы им у Освальда Шпенглера, на что уже
обратили внимание западногерманские рецензенты, окрестив
оксфордского профессора «английским Шпенглером» 1 2. В своем
нашумевшем «Закате Европы» Шпенглер писал: «Рим... всегда
будет служить нам ключом к пониманию собственного буду¬
щего. Греки и римляне — здесь разделение и нашей судьбы в
той ее части, которая уже для нас совершилась, и той, которая
нам еще предстоит»3. У Шпенглера можно найти и деление
общества на элиту и массу, и нападки на социализм, как, впро¬
чем, почти все остальные уже знакомые нам идеи Тойнби.
Идеалистическое мышление, исследующее форму историче¬
ского процесса, а не его содержание, оперирующее «чистыми»
понятиями и пренебрегающее реальностью, старается изобра¬
зить этапы общественного развития как замкнутый круг, после
которого все, дескать, начинается сначала. Господствующие
эксплуататорские классы в период разложения антагонистичё-
1Э. Гиббон, История упадка и разрушения Римской империи
ч. IV, М., 1884, стр. 255.
2 «Telegraf», 20 September 1953, S. 20.
3 О. Шпенглер, Закат Европы, т. I, М. — Игр., 1923, стр. 26. См. под¬
робную критику концепции Шпенглера в книге В. Ф. Асмуса «Маркс и бур¬
жуазный историзм», М., 1933.
196

ской формации пытаются осуществить теорию исторического
круговорота на практике, свирепо преследуя все новое и отре¬
каясь от либеральных лозунгов, которые эти классы провоз¬
глашали в пору своей относительной прогрессивности. Так
поступает и современная империалистическая буржуазия.
Однако всякий раз попытки реакции насильно повернуть
вспять историю наталкиваются на решительное сопротивление
народных масс, заинтересованных в дальнейшем поступатель¬
ном движении общества.
В настоящее время самые широкие народные массы капи¬
талистического мира вовлекаются в борьбу против реакции,
за мир, демократию и социализм. «Основная причина этого
громадного ускорения мирового развития есть вовлечение
в него новых сотен и сотен миллионов людей, — отмечал
В. И. Ленин. — Старая буржуазная и империалистская Европа,
которая привыкла считать себя пупом земли, загнила и лоп¬
нула в первой империалистской бойне, как вонючий нарыв.
Как бы ни хныкали по этому поводу Шпенглеры и все способ¬
ные восторгаться (или хотя бы заниматься) им образованные
мещане, но этот упадок старой Европы означает лишь один из
эпизодов в истории падения мировой буржуазии, обожрав¬
шейся империалистским грабежом и угнетением большинства
населения земли.
Это большинство теперь проснулось и пришло в движение,
которое не в силах остановить самые сильные и «могуществен¬
ные» державы» 1.
И как бы ни желал того профессор Тойнби, всех сил миро¬
вой реакции не хватит для того, чтобы заставить историю вра¬
щаться в «беличьем колесе».
1 В, И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 313.

II
ТЕХНИКА
И ОБЩЕСТВО

I.	ЧЕЛОВЕК И ПРИРОДА
В нашу эпоху, столь насыщенную динамическими событи¬
ями, затрагивающими как науку, так и политику, как фило¬
софию и социологию, так и моральные ценности, в эпоху, ко¬
торая не имеет себе равной в предшествующей истории чело¬
вечества по силе социальных антагонизмов, по бурным тем¬
пам жизни, по небывалым научным открытиям и по глубо¬
чайшим опасностям, грозящим всем достижениям цивилиза¬
ции и культуры, в эпоху, когда на повестке дня стоят косми¬
ческие полеты и выход человека за рамки Земли, когда гений
и разум человека глубоко проникли в тайны вещества, — пра¬
вильное решение проблем научной социологии приобретает
особо важное значение. Взятые во всем объеме, эти проблемы,
без всякого преувеличения, затрагивают коренные вопросы
жизни, культуры, прогресса человечества.
При всем разнообразии направлений домарксистской и со¬
временной буржуазной социологии, при всем различии между
ними они страдают общим недостатком — неспособностью дать
правильное решение этих проблем.
Коренной порок буржуазных социологических концеп¬
ций — их идеализм. Этот порок дает себя знать при решении
одной из основных проблем социологии — проблемы взаимо¬
отношения человека и природы, бытия и сознания. Идеалисты
рассматривают дух, мышление, сознание как творческое, ак¬
тивное, подвижное начало, стремясь подчеркнуть примат со¬
знания над материей, «очищение» от которой якобы способно
дать простор для духа и принести человеку подлинную сво¬
боду. Природа низводится, таким образом, до положения не¬
коей силы, враждебной духу, некоего балласта, отягчающего
полет человеческой мысли.
Идеализм не всегда выступает в откровенной форме. Не¬
которые современные буржуазные мыслители усиленно под¬
черкивают роль природы в человеческой жизни, однако само
понятие природы они трактуют идеалистически, объективно
проповедуя, с одной стороны, бессилие человека перед
201

природой, подчинение его слепым стихийным силам природы
и, с другой стороны, провозглашая высшим назначением чело¬
века созерцательную деятельность его духа. Понятно, что та¬
кая трактовка ничего не дает для понимания взаимоотноше¬
ния человека и природы.
Широкое распространение в современной буржуазной со¬
циологии получают теории, которые, подчеркивая связь чело¬
века с природой, рассматривают, однако, человека исключи¬
тельно как существо биологическое, а все явления обществен¬
ной жизни оценивают через призму биологических закономер¬
ностей.
Так, американские социологи Холл и Линдсей, состави¬
тели объемистого сборника «Теории личности», обобщая наи¬
более модные психологические теории личности, приходят к
выводу, что в отличие от 20—30-х годов нашего века ныне
интерес к проблеме личности как «стремящейся, жаждущей
и целеустремленной... перестал быть в центре внимания» L
Теперь, по их мнению, преобладает тенденция расценивать
человека как безвольное существо, как существо биологиче¬
ское, поведение которого механически и автоматически детер¬
минируется внешними, природными обстоятельствами, кото¬
рые в самом человеке преобразуются в бессознательные и ир¬
рациональные мотивы. Само собой разумеется, что подобные
теории «личности», обрекая человека на пассивное бесцельное
существование, не в состоянии понять и оценить пи всей ве¬
ликой преобразующей деятельности человека в природе, ни
самой «сущности» как человека, так и природы.
Биологическую трактовку человека буржуазные философы
и социологи распространяют на понимание всего общества.
Они вырывают отдельные социальные явления из реальных
взаимоотношений и взаимообусловленностей, абсолютизируют
их и на этой основе создают совершенно извращенное пред¬
ставление о закономерностях общественной жизни в целом.
Представители этих распространенных в буржуазных странах
«теорий», исходя из необоснованных аналогий, переносят на
человеческое общество все закономерности мира животных.
Они замалчивают тот факт, что общественное развитие есть
особая форма развития с присущими ей качественно новыми
закономерностями и что поэтому перенесение на обществен¬
ную жизнь категорий биологии не проясняет, а запутывает
суть дела.
В качестве примера работ подобного рода можно указать
на книгу французского ученого Поля Шошара «Общества жи¬
вотных и человеческое общество» 2. Автор всячески реклами¬
рует «социологию животных», которая, по его мнению, спо-
1	С. Hall and G. Lindzey, Theories of Personality, New York, 1957,
p. 539.
2	P. Chauckard, Sociótes animales, societe humaine, Paris, 1956.
202

собна пролить свет на самые сложные теоретические и прак¬
тические проблемы современной общественной жизни. Шо-
шар утверждает, что «элементарные социальные отношения,
включающие и психику, складываются еще у растений, а у
насекомых и позвоночных животных возникают уже настоя¬
щие общества». Спекулируя на сходстве терминологии, упот¬
ребляемой как биологами, так и социологами («симбиоз», «па¬
разитизм», «специализация» и т. п.), он «обнаруживает» в
мире животных «самые настоящие» классы, социальную
иерархию, пролетариат, рабство, скотоводство и земледелие,
колонии и гражданские войны, язык и т. д. Все различия ме¬
жду животными и людьми, уверяет он, носят чисто количе¬
ственный характер. Подобные аналогии занимают значитель¬
ную часть книги и широко используются автором для биоло¬
гической интерпретации общественной жизни. Так, например,
описывая образ жизни некоторых птпц и рыб, у которых «бо¬
сяки (sous-proletaire) играют важную роль, так как навле¬
кают на себя нападки всех остальных, разряжая агрессив¬
ность и позволяя группе существовать» !, Шошар прямо пи¬
шет, что нечто подобное имеет место в человеческом обще¬
стве, где всеобщее презрение, издевательства и преследования
по отношению к низшим социальным группам или меньшин¬
ствам якобы цементируют общественные связи.
Несмотря на неоднократные оговорки автора, предостере¬
гающие против прямого отождествления общества с живот¬
ным организмом, несмотря на подчеркивание им роли созна¬
ния, психики в деятельности людей, он совершенно недву¬
смысленно устанавливает тождество основных форм поведе¬
ния людей и животных. «Невозможность отделить социологию
человека от социологии животных, — пишет Шошар, — коре¬
нится не только в исторической перспективе... Как это хо¬
рошо показал психоанализ, многое в нашем поведении, моти¬
вированное бессознательно, находится в связи с предшествую¬
щими человеку ступенями...» 2
В буржуазной литературе немало встречается и работ, ав¬
торы которых на словах признают общественный характер че¬
ловеческой личности, влияние социальных факторов на ее
формирование. Однако подобная интерпретация, как правило,
либо сводится к открыто идеалистическому толкованию обще¬
ства в целом, либо сбивается на рассмотренное выше ошибоч¬
ное объяснение социального с точки зрения биологического.
Примером последнего может служить книга «Личность в при¬
роде, обществе и культуре» американских социологов Клак-
холна и Меррея 3.
1	Р. Chauchard, Societes animates, societe humaine, p. 76.
2	Ibid., p. 101-102.
3	C. Kluckholn and II. Murray, Personality in Nature, Society and
Culture, New York, 1955.
203

Авторы выдвигают тезис, согласно которому каждая лич¬
ность является социальным индивидом, «неотъемлемой частью
системы взаимодействия людей». Но личность в их понима¬
нии — не целостная личность, а лишь «постоянство функцио¬
нальных форм и сил» ЧСамые же функции личности они ха¬
рактеризуют преимущественно с точки зрения удовлетворения
биологических влечений и потребностей организма.
Социальные факторы если и принимаются во внимание, то
рассматриваются в узком плане (школа, семья, влияние ра¬
дио на сознание и т. д.). Что же касается более глубокого
понимания общественных закономерностей и прежде всего
основы этих закономерностей — специфики общественного
производства, роли производительных сил и производствен¬
ных отношений в общественной жизни, то всего этого мы, ко¬
нечно, не найдем в работах подобных социологов.
Только марксизм является тем учением, которое верно
объяснило общественную сущность человека, научно и всесто¬
ронне разработало вопрос о взаимоотношении человека и при¬
роды. Отношение человека и природы может быть понято
только на базе правильного, материалистического решения
основного вопроса философии.
Марксизм понимает под природой универсум, материю во
всем многообразии ее проявлений. Это объективная реаль¬
ность, существующая вне и независимо от сознания, суще¬
ствовавшая до того, как появилось сознание в какой бы то ни
было форме.
Человек — порождение природы, ее высшее проявление и
творение, высшая ступень развития живых организмов на
Земле. Человек возник на Земле не из какой-то потребности
материи осознать себя, а в силу саморазвития природы, в
силу естественных законов эволюции. В этом смысле мы мо¬
жем сказать, что в человеке и через человека природа при¬
ходит к своему самопознанию. Покоряя природу, приспособ¬
ляя ее к своим целям, подчиняя своей сознательной деятель¬
ности на основе познания законов ее развития, человек вме¬
сте с тем остается глубоко природным существом, частью
самой природы. В ходе развития общества человек все более
отделяется от природы, становится все более независимым от
природных условий и в то же время достигает все более тес¬
ной связи и гармонии с природой, «очеловечивает» ее, улуч¬
шает условия своей жизни.
Человек живет в определенной природной среде, он поль¬
зуется в своей жизни продуктами природы. Он активно воз¬
действует на нее, изменяет, преобразует ее. Средства своего
существования человек черпает из природы и только из нее.
1 С. Kluckholn and Н. Murray, Personality in Nature, Society and Cul¬
ture, p. 49.
204

В этом и заключается самый глубокий смысл взаимоотноше¬
ний человека и природы. Взаимоотношения эти носят харак¬
тер обмена веществ между человеком и природой. Труд че¬
ловека — это, собственно говоря, и есть процесс обмена ве¬
ществ между человеком и природой. В процессе этого обмена
человек прпсваивает себе вещество природы и использует
его в своих целях и интересах для поддержания и воспроиз¬
водства себя, своей жизни и ее условий.
Производство, таким образом, является связующим звеном
между человеком и природой, основным двигателем человече¬
ского прогресса. «Промышленность, — писал Маркс, — является
действительным историческим отношением природы, а следова¬
тельно и естествознания, к человеку» L Подлинную сущность
человека марксизм видит в общественном труде, в производ¬
ственной связи с природой, в социальных отношениях с себе
подобными, в познании объективной действительности. И чем
глубже человек будет проникать в тайны природы, чем ус¬
пешнее он сможет регулировать ее процессы по заранее об¬
думанному плану, «тем, — как писал Энгельс, — в большей
мере люди снова будут не только чувствовать, но и сознавать
свое единство с природой и тем невозможнее станет то бес¬
смысленное и противоестественное представление о какой-то
противоположности между духом и материей, человеком и
природой, душой и телом, — которое распространилось в Ев¬
ропе со времени упадка классической древности и получило
наивысшее развитие в христианстве» 1 2.
Присвоение вещества природы осуществляется как жи¬
вотными и растениями, так и человеком. Однако здесь имеется
глубокое, принципиальное отличие: животные присваивают
себе лишь те продукты природы, которые существуют в гото¬
вом виде; человек же, присваивая себе вещество природы, пе¬
ределывает его, приспосабливает к своим целям и нуждам.
Человек выделился из мира животных и стал человеком
только благодаря труду. В этом смысле можно говорить о
том, что «труд создал самого человека». Только благодаря
труду, благодаря трудовым процессам человек постепенно
превращался в человека в подлинном смысле этого слова.
Труд развивал его тело, обогащал его разум, совершенствовал
его интеллект. Только благодаря труду человеческая рука,
словно по волшебству, достигла того совершенства, которое
вызвало к жизни картины Рафаэля и Леонардо да Винчи,
Рембрандта и Репина, скульптуры Фидия и Микельанджело,
музыку Паганини и Листа.
Производство — постоянное условие существования людей,
вечная, естественная необходимость. Без производства не
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Из ранних произведений, М., 1956, стр. 595
2 Ф. Энгельс, Диалектика природы, Госполитиздат, 1955, стр. 141.
205

был бы возможен обмен веществ между человеком и приро¬
дой и, таким образом, не была бы возможна сама человече¬
ская жизнь.
Однако глубоко неверно понимание этого обмена в виде
какого-то одностороннего процесса. Буржуазные философы и
социологи нередко изображают это взаимодействие по анало¬
гии с отношениями эксплуатации, существующими в капита¬
листических странах. Рассматривая все явления природы
лишь с точки зрения ограниченно понимаемой человеческой
потребности, а историю человека — как простое чередование
порожденных и удовлетворенных потребностей, они оцени¬
вают изменения, производимые человеком, как непрерывное
истощение сил природы и даже как регресс в ее развитии.
Подобные взгляды на отношение человека к природе,
изображающие его в роли лишь «эксплуататора» природы,
упускают из виду существенный момент, а именно, то обсто¬
ятельство, что история человека «является действительной
частью истории природы, становления природы человеком» 1.
Данное положение относится как к самому человеку, его
общественной организации, так и к остальной природе, ибо
производственная деятельность человека сообщает ей новое
движение. Создание качественно новых форм тел, новых про¬
цессов, новых не только для человека, но и для природы,
является свидетельством прогресса не только человека, но и
природы.
Характер и степень воздействия человека на природу раз¬
личны в разные исторические эпохи, ибо в разные эпохи люди
по-разному организованы в борьбе с природой, не одинаковы
их общественно-экономические отношения. Эти отношения,
их формы и характер определяются не стремлениями и жела¬
ниями людей, а объективными условиями и обстоятельствами
их жизни, зависящими от уровня развития производительных
сил в данную эпоху, от господствующего способа производ¬
ства. Различные общественно-экономические формации, суще¬
ствовавшие в истории человеческого общества, характеризова¬
лись не тем, что производилось в каждую историческую
эпоху, а тем, как производилось, какими средствами произ¬
водства, какими орудиями труда.
История человеческого общества знает много технических
революций, которые являлись поворотными пунктами, знаме¬
нательными вехами в процессе утверждения господства че¬
ловека над природой. Переход от каменного топора к ору¬
диям труда, сделанным из бронзы, был техническим перево¬
ротом, который открыл новые возможности для движения
человечества вперед, для развития его культуры. В качестве
великих технических революций следует расценивать переход
1 Я. Маркс и Ф. Энгельс, Из раноих произведений, стр. 596.
206

к земледелию, изобретение паровой машины, открытие элект¬
ричества и возможности его промышленного использования.
Величайшая техническая революция, связанная с откры¬
тием возможности использования атомной энергии, происхо¬
дит в настоящее время, и она является ярким показателем
могучей силы человеческого разума, кладет начало нового
этапа в покорении человечеством сил природы.
В течение многих веков шел процесс подчинения природы
человеку. С другой стороны, в силу исторически сложившихся
общественных отношений людей в эксплуататорских обще¬
ствах (рабовладельческий строй, феодализм, капитализм), че¬
ловек впадал в зависимость от стихийных сил общественного
развития. Становясь все более могучим и всесильным власте¬
лином природы, человек, вследствие уродливых общественных
условий своего существования, оказывался рабом слепой не¬
обходимости, стихии, господствующей в обществе. Именно те,
кто своим трудом создал все материальные ценности, находи¬
лись в неравноправном положении и подвергались эксплуата¬
ции. В этом факте проявлялась величайшая в истории челове¬
чества трагедия людей труда.
Буржуазное общество, основанное на частной собственно¬
сти на средства производства и пришедшее па смену феода¬
лизму, создало больший, чем раньше, простор для развития
производительных сил, для подчинения человеком природы.
Капитализм вызвал к жизни машинную индустрию, внедрил
химию в технологический процесс, открыл широкие возмож¬
ности для промышленного применения пара и электричества.
Другими словами, он дал в руки человечества могучие силы,
величайшие средства подчинения природы. Но, осуществив
эти задачи, капитализм исчерпал свою прогрессивную роль,
стал не только ненужным для дальнейшего развития челове¬
чества, но, более того — вредным.
Известно, что производственные отношения современного
капитализма находятся в острейшем конфликте с производи¬
тельными силами и тормозят их развитие. Одна из форм про¬
явления этого конфликта — однобокое, уродливое развитие
науки и техники в буржуазном обществе. Наибольшее разви¬
тие здесь получают именно те области, которые необходимы
для военных целей, для создания новейших орудий уничто¬
жения человека. Технический же прогресс в мирных областях
тщательно сдерживается. Развитие науки и техники в капи¬
талистических странах приняло столь явно уродливый и
зловещий характер, что буржуазные идеологи вынуждены
дать этому факту какое-то объяснение, как-то оправдать его.
Виновником того, что покорение человеком сил природы
используется против самого человека, большинство буржуаз¬
ных социологов объявляет технику. Техника фетишизируется,
изображается «демоническим повелителем», грозящим обще¬
207

ству гибелью. Нередко выдвигаются предложения «обуздать
технический прогресс» и «рассматривать всех изобретателей
как опасных сумасшедших».
Отрывая технику от способа производства, внутри кото¬
рого она развивается, буржуазные философы и социологи по
существу затушевывают реакционную, тормозящую роль ка¬
питалистических производственных отношений в развитии и
применении техники и своими теориями «непрогресспвного»
характера развития производительных сил в современную
эпоху прикрывают антигуманистические цели капиталистиче¬
ского применения техники.
За последнее время на Западе выходит большое число ра¬
бот, отрицающих прогрессивный характер развития науки и
техники и в целом воздействия человека на природу. Большое
количество работ буржуазных социологов, в которых доказы¬
вается неправомерность понятий «прогресса», «цивилизации»,
конечно, не случайно. Это является отражением процесса
разложения капиталистического строя и неизбежности замены
его новым, коммунистическим обществом. «Атомный век окон¬
чательно взорвал одну из предпосылок западной цивилиза¬
ции — веру в неизбежность прогресса», — пишет американ¬
ский социолог М. Армрайн в статье «Что нам дал атомный
век». «Даже слова «прогресс» и «цивилизация», — уверяет
профессор математической биологии чикагского университета
Анатоль Рапопорт, — приобрели саркастическое значение»1.
«Идее прогресса пришел конец» 1 2, — пессимистически заявляет
Б. Рассел.
Многие буржуазные философы и социологи утверждают,
что «золотой зек» человечества позади, что успехи в овладе¬
нии материальными силами природы есть не что иное, как
иллюзия прогресса, что технические открытия дают более эф¬
фективные средства для движения вспять (Олдос Хаксли).
Некоторые социологи приходят даже к чудовищному выводу,
что в смертоносной технике, созданной в наше время, природа
обрушивается на людей, используя самого человека. Вот по¬
чему многие из них склоняются к мнению о «нежелательно¬
сти перемен, внесенных техническим прогрессом», высказан¬
ному в пронизанной пессимизмом статье А. Рапопорта «На¬
сколько относительны ценности?»
Выражая настроение широких кругов интеллигенции ка¬
питалистических стран, Рапопорт замечает, что «естественно
сомневаться в ценности исследований сверхзвука, если они
создают ракеты с зарядом атомной бомбы. Законен и вопрос,
для чего нужны горы печатной продукции, если 85% амери¬
1 A. Rapoport, How Relative ате Values? «ЕТС», v. VIII, № 3, Spring,
195'1. p. 182.
2 В. Russell, The End of the Idea of Progress, «The Manchester Guar¬
dian Weekly», March 19, 1953, p. 11.
208

канской молодежи не читает ничего, кроме юмористических
книг... Можно пожать плечами по поводу гигиены и меди¬
цины, которые могут спасти миллионы индийских детей от
смерти вследствие инфекции, для того чтобы они могли уме¬
реть через несколько лет голодной смертью» L
Вывод Рапопорта из этих пессимистических рассуждений
таков: поскольку в технических изменениях «разрушительный
элемент преобладает над положительным», эти изменения
нельзя называть прогрессивными1 2. Таким образом, вместо того
чтобы понять, что величайшие открытия человеческого гения
могут и должны быть использованы для блага человека и что
только несправедливые и уродливые отношения капитализма
мешают этому, американский профессор отрицает пользу са¬
мих открытий. Вместо того чтобы увидеть необходимость уста¬
новления новых общественных отношений, дающих простор
для развития науки и техники на благо человека, он отказы¬
вается от самих технических и культурных достижений чело¬
вечества. Такова ограниченность буржуазной социологической
мысли, не могущей и не смеющей выйти за рамки капитали¬
стических общественных отношений.
Широкое хождение за рубежом получила идея, высказан¬
ная Б. Расселом в его книге «Влияние науки на общество» 3,
будто существует закономерная связь между ростом господ¬
ства человека над силами природы и процессом ограничения
его свободы. В настоящее время, отмечает Рассел в вышена¬
званной книге, исполнительная власть находится в руках
меньшего числа людей, и эти немногие имеют большую
власть, чем раньше.
В сборнике очерков «Адонис и Алфавит» английский пи¬
сатель и философ Олдос Хаксли развивает подобную же тео¬
рию. По его мнению, свобода существует лишь благодаря тех¬
нической отсталости. «Невежество и низкая производитель¬
ность труда являются одними из самых крепких основ свобо¬
ды», — заявляет он в очерке «Чудо в Ливане». И в соответ¬
ствии с этим все современное развитие техники и цивилизации
оценивается им как «смертельная угроза свободе».
Рассуждения Хаксли о том, что новая техника дает в руки
правящей верхушки новые совершенные методы угнетения,
что развитие средств связи позволяет убеждать людей в пра¬
вильности любой лжи и что достижения в области подслуши¬
вания и доносов позволяют быстро ликвидировать недоволь¬
ных, являются типичными рассуждениями идеолога буржуа¬
зии, приписывающего пороки капиталистического строя тех¬
нике самой по себе.
1 A. Rapoport, How Relative аге Values? «ЕТС», v. VIII, № 3, Spring,
1951, p. 182.
2 См. ibid., p. 181.
3 B. Russell, The Impact of Science on Society, New York, 1951.
209

Подобные сомнения обычно высказываются не только в от¬
ношении современной техники, но также и относительно со¬
временной морали, состояние которой, по мнению буржуазных
социологов, совершенно не соответствует достижениям в ма¬
териальной области и «вызывает серьезное беспокойство». Рас¬
сматривая мораль абстрактно, вне связи с конкретными исто¬
рическими условиями, внешне и механически сопоставляя ее
с техникой, с производительными силами и не связывая ее с
производственными отношениями, буржуазные социологи по
существу замалчивают действительные корни действительного
«кризиса морали», характерного для буржуазного общества,
которое находится в состоянии упадка и крушения.
«Козлом отпущения», виновником всех бед современного
общества подобное социологи считают технику, которая, по
мнению этих ретроградов, развивается «слишком быстро». Хо¬
рошо по этому поводу сказал профессор Вашингтонского уни¬
верситета А. Келлер. Можно часто слышать, заявил он в
своей работе «Значение прогресса», что было бы лучше для
человечества, если бы американское правительство не потра¬
тило 2 биллиона долларов на овладение силой атома. Но не¬
достаточно часто можно слышать предложения об использова¬
нии 2 биллионов долларов на благо человечества. Вместо этого
многие философы США молчаливо поддерживают официаль¬
ную программу гонки вооружений, которая может только
«увеличить пропасть между нашим материальным господст¬
вом и нашим моральным банкротством».
Нельзя не согласиться с этой справедливой мыслью Кел¬
лера, но вместе с тем нельзя не видеть, что для ликвидации
«кризиса наук», «кризиса техники», «кризиса морали» и мно¬
гих других «кризисов» необходима ликвидация основной при¬
чины, вызывающей подобные кризисы, — капиталистического
способа производства, вступившего в резкое противоречие с
развитием производительных сил. Именно капиталистические
производственные отношения не дают возможности использо¬
вать уже имеющиеся материальные ресурсы на благо чело¬
века, именно при них величайшие достижения человеческого
разума превращаются в средства угнетения и уничтожения
человека.
О непригодности для человечества общественных поряд¬
ков, основанных на анархии производства и эксплуатации че¬
ловека человеком, свидетельствует хотя бы тот факт, что они
не в состоянии обеспечить всем людям удовлетворение их ма¬
териальных и духовных потребностей. Известно, что капита¬
лизм порождает «лишних» людей, которые не могут быть ис¬
пользованы в производстве. Это явление принимает подчас ги¬
гантские размеры. Известно, что даже в самых богатых и раз¬
витых западных странах около трети населения не имеет
даже скромного прожиточного минимума.
210

Некоторые ученые пытаются найти объяснение этим урод¬
ливым явлениям в так называемых, естественных, биологиче¬
ских законах, которым якобы подчиняется развитие человече¬
ского общества.
Мальтузианские и неомальтузианские теории о «лишних
людях», о «естественности» угнетения «низших», «наименее
приспособленных к жизни» людей и народов фактически опра¬
вдывают эксплуатацию, разорение и обнищание народных
масс. Мальтус в свое время довольно откровенно и цинично
утверждал, что в обществе рождается слишком много «лиш¬
них» людей и что если общество не в состоянии воспользо¬
ваться их трудом, они не имеют права требовать какого бы
то ни было пропитания. Для такого человека «на великом жиз¬
ненном пиру нет места».
Из неомальтузианских теорий непосредственно вытекает,
что капитализм «не повинен» в нищете трудящихся и эксплу¬
атируемых масс, что экономическая необеспеченность и угне¬
тенное политическое положение является якобы результатом
вечных и естественных биологических законов. А поэтому нео¬
мальтузианцы призывают людей «перестать жаловаться на
экономические системы» (Фогт).
Широкое распространение имеют в настоящее время и раз¬
личные «теории перенаселения», «теории убывающего плодо¬
родия почвы», ошибочно трактующие проблемы взаимоотноше¬
ний человека с природой (Пенделл, Осборн, Кук, Фогт). Ос¬
новной порок подобных теорий, их антинаучность состоит в
том, что, во-первых, они касаются только естественного пло¬
дородия почвы, т. е рассматривают почву в отрыве от челове¬
ческого труда, ее возделывающего, ее изменяющего и обога¬
щающего, и, во-вторых, естественное плодородие почвы они
объявляют величиной раз навсегда данной, неизменной.
Верно, конечно, что естественное плодородие почвы яв¬
ляется объективным свойством природы, что оно зависит от
содержащихся в почве питательных веществ, необходимых
для возделывания растений, что оно связано с определенными
климатическими условиями. Но раз навсегда данного естест¬
венного плодородия почвы нет, ибо изменяются климатические
условия, изменяются также и структура и запас питательных
веществ в почве. Однако главное даже не в этом, а в том, что
человек имеет дело не с почвой как таковой, а с почвой, к
которой приложен его труд, с почвой, которую он возделы¬
вает, используя при этом как технику, так и различного рода
удобрения, различные агрономические приемы, обогащающие
почву, восстанавливающие и развивающие ее плодородие.
Карл Маркс в свое время, отмечая ненаучность «закона
убывающего плодородия почвы», писал, что «хотя плодородие
и является объективным свойством почвы, экономически оно
все же постоянно подразумевает известное отношение — отно¬
211

шение к данному уровню развития земледельческой химии и
механики, а потому и изменяется вместе с этим уровнем раз¬
вития» L
Точно так же и В. И. Ленин доказывал, что ««закон убы¬
вающего плодородия почвы» вовсе не применим к тем слу¬
чаям, когда техника прогрессирует, когда способы производ¬
ства преобразуются» 1 2.
Таков исторический, единственно научный подход к воп¬
росу о плодородии почвы. Только такая постановка вопроса
дает возможность успешно решить проблему взаимоотношении
человека и природы.
Ошибочность теорий, утверждающих, что природа обладает
ограниченными ресурсами, что она не в состоянии обеспечить
прогрессирующий рост народонаселения, опровергается бес¬
спорными фактами. Известно, например, что под полезными
овощными, садовыми культурами, а также лесонасаждениями
занято в настоящее время всего лишь семь процентов поверх¬
ности суши нашей планеты. Площадь используемой земли
вместе с лесопосадками, с садами в настоящее время состав¬
ляет менее 1 миллиарда га.
По подсчетам советского ученого Л. И. Прасолова (сде¬
ланным по мировой почвенной карте и карте мирового земле¬
делия), площадь всей суши (включая Арктику и Антарктику)
составляет около 149 млн. кв. км. Из них лучшие плодородные
земли равнин составляют 12,5%, переходные полосы равнин¬
ных почв —36,4%, горные пастбища и леса —11,8%, пустыни
и тундры, где возможна сельскохозяйственная деятельность, —
8%. Таким образом, около 70% суши, или 10 млрд. га. если
провести вполне осуществимые мероприятия по улучшению
плодородия земли (орошение пустынь, продвижение сельско¬
хозяйственных культур на север, осушение болот и т. д.), мо¬
гут стать пригодными для земледелия. Легко себе предста¬
вить, какое огромное обилие продуктов для населения земного
шара могли бы дать эти дополнительные 10 млрд, га посевной
площади.
Доказано также, что даже современный уровень развития
сельскохозяйственного производства позволяет прокормить в
несколько раз большее число людей, чем все нынешнее насе¬
ление земного шара.
Прав Джон Бернал, отмечавший, что мальтузианство — это .
«признание собственного бессилия. На самом деле на земле
могло бы жить интересной жизнью неограниченное число лю¬
дей». Английский экономист Колин Кларк подсчитал, что если
прирост мирового населения составляет примерно 1% в год, то
сельскохозяйственная продукция на душу населения только
1 К. Маркс, Капитал, т. III, Госполитиздат, М., 1955, стр. 664.
2 В, И, Ленин, Соч., т. 5, стр. 94.
212

благодаря применению агротехники может ежегодно возра¬
стать на 1,5—2%.
Далее, одним из неисчерпаемых источников увеличения
питательных материалов для человека, совершенно недоста¬
точно используемых в настоящее время, является море. Пище¬
вые ресурсы, имеющиеся в морях и океанах, исключительно
велики: компетентные ихтиологи считают, что вполне воз¬
можно в десятки раз увеличить улов рыбы, наладить в широ¬
чайших масштабах искусственное разведение рыбы п ракооб¬
разных в морях и океанах. В воде имеются ценные водоросли,
пригодные как питательные вещества, в воде можно выращи¬
вать растения, содержащие большое количество минеральных
солей, витаминов. Уже теперь возникает новая отрасль науки
и практики, так называемое морское земледелие, перед кото¬
рым открываются необозримые перспективы.
В весьма малой мере использует пока человечество и ог¬
ромные запасы полезных ископаемых. Что же касается энер¬
гетических ресурсов, то теперь, с открытием атомной энергии,
они могут практически рассматриваться как неисчерпаемые.
Чем же объяснить, что величайшие силы природы, уже по¬
коренные человеком, не используются или используются в со¬
вершенно незначительной степени для повышения благосо¬
стояния людей, постоянного улучшения их жизни? Чем объяс¬
нить, что огромные, неограниченные возможности, имеющиеся
для увеличения материальных благ, не реализуются во многих
странах мира, что величайшие достижения науки не могут
быть приложены к практике и дать свои результаты? Причина
лежпт в анархическом, неорганизованном характере общест¬
венной структуры капитализма.
История также воочию показала, что постоянным спутни¬
ком капитализма являются войны. За последние сто лет не
было ни одного десятилетия без кровавых стычек, столкнове¬
ний или войн.
Во время первой мировой войны в рядах армий воюющих
держав находилось около 70 млн. человек, во время второй
мировой войны — свыше 100 млн. человек. За годы первой ми¬
ровой войны на полях сражений погибло 10 млн. и искалечено
более 20 млн. человек. В течение второй мировой войны по¬
гибло, по неполным данным, свыше 22 млн. человек, ранено
и искалечено свыше 34 млн. Эти данные не включают потерь
в Китае, а также людей, уничтоженных в фашистских кон¬
центрационных лагерях.
Не поддается исчислению количество материальных ценно¬
стей, затраченных на ведение двух мировых войн и разрушен¬
ных во время этих войн.
Экономисты подсчитали, что если бы деньги, израсходо¬
ванные на первую мировую войну, были использованы на по¬
вышение благосостояния народов, их хватило бы на то, чтобы
213

каждому из 74 млн. мобилизованных солдат купить хороший
дом с большим участком земли. Только прямые расходы па
вторую мировую войну составили такую сумму, на которую
можно было бы дать среднее образование детям всего мира,
построить пятикомнатные дома для всех семей в мире и обо¬
рудовать па каждые 5 тыс. человек населения Земли по од¬
ной прекрасной больнице.
Легко представить, какой гигантский рост производитель¬
ных сил был бы достигнут, если бы миллионы людей, участ¬
вовавшие или погибшие в войнах, были бы заняты произво¬
дительным трудом, если бы неисчислимые материальные ре¬
сурсы, истраченные на ведение войн, были бы использованы
для покорения природы, для увеличения производства предме¬
тов, необходимых людям. Возникли бы новые города и ку¬
рорты, автомобильные трассы прорезали бы новые простран¬
ства, на земном шаре не осталось бы пустынь, они преврати¬
лись бы в цветущие сады.
В настоящее время происходит техническая революция,
самая великая из всех, которые когда-либо совершались в
истории. Она дает людям поистине неисчерпаемые возможно¬
сти для покорения природы, создания обилия материальных
благ, в максимальной степени обеспечивающих все необходи¬
мые потребности людей. Эта революция связана с использова¬
нием атомной энергии, с гигантским увеличением скоростей.
Если каких-нибудь 50—100 лет назад, для того чтобы до¬
браться до иных отдаленных уголков земного шара, людям
требовались месяцы и даже годы, то теперь реактивные са¬
молеты покрывают это расстояние в течение немногим более
десятка часов. Открылись огромные возможности сближения
всех народов земного шара, живущих на самых различных
территориях земли; обмен культурными достижениями может
теперь происходить значительно эффективнее.
Но для того, чтобы все потенциальные возможности, зало¬
женные в современной технической революции, могли быть ре¬
ализованы, требуются новые общественные отношения, при¬
сущие социалистическому строю.
Некоторые буржуазные социологи полагают, будто всеоб¬
щим законом социализма является «индустриализация ради
индустриализации». Но это явно ошибочное представление о
социализме.
Все общественное производство при социализме совер¬
шается во имя человека, в интересах всего общества. Именно
при социализме производство осуществляется не ради произ¬
водства, а ради человека. На знамени социалистического об¬
щества начертано: высшая цель — благо народа. В этом со
всей силой проявляется подлинно гуманистическое содержа¬
ние социалистических общественных отношений.
214

Глубоко ошибаются и те, кто считает, что общественная
собственность на средства производства не дает простора для
развития творчества личности, для ее инициативы. Именно
только в коллективе и посредством коллектива личность до¬
стигает подлинной свободы. В обществе, где господствует част¬
ная собственность на средства производства, создается простор
лишь для деятельности личности, обладающей капиталом.
В силу этого личность там противопоставлена обществу. В об¬
ществе же, где господствует общественная собственность на
средства производства, гармонически сочетаются интересы
коллектива с интересами личности, создаются условия для
полного раскрепощения личности, для проявления талантов и
способностей миллионов людей.
Если в обществе, где господствует частная собственность
на средства производства, техническая революция, разверты¬
вающаяся сейчас, принимает однобокий, уродливый характер
п используется почти исключительно для военных целей, то
в условиях социализма она направлена на всестороннее улуч¬
шение жизни людей. Теперь уже признано, что Советский
Союз идет впереди в области использования атомной энергии
в мирных целях. Советские ученые первыми запустили в ми¬
ровое пространство искусственные спутники Земли и Солнца,
открыв тем самым новые горизонты для развития науки, для
проникновения человека в еще не изведанные тайны природы.
И каждый, кто способен смотреть правде в глаза, объективно
оценивать все то, что происходит в Советском Союзе и стра¬
нах народной демократии, и делать из этого соответствующие
выводы, не может не признать преимущество новой, социали¬
стической системы.
В настоящее время есть все основания заявить: для того,
чтобы человек успешнее мог использовать потенциальные
возможности природы, он заинтересован в создании наиболее
рациональной и отвечающей как чаяниям всего человечества,
так и интересам отдельного человека социальной структуры
общества. Другими словами, ключом к максимальному овладе¬
нию богатствами природы во имя великой гуманной цели —
блага человека — является наиболее соответствующая этому
общественная и политическая система — социализм.
Нет нужды в данной работе подробно рисовать картину
общества, в котором человек и природа достигли бы идеальной
гармонии. Можно только указать на некоторые важные прин¬
ципы такого общества.
Подлинная гармония между человеком и природой предпо¬
лагает равенство условий для всех людей в пользовании бла¬
гами природы и в праве участвовать в коллективном воздей¬
ствии всех людей на природу. Это означает, что в обществе не
должно быть привилегированных социальных групп. Легко по¬
нять, что если отдельные лица или социальные группы имеют
215

возможность присваивать себе плоды труда других людей, то
это не только является несправедливым, но неизбежно порож¬
дает у них стремление закрепить свои привилегии политиче¬
скими средствами. В таких условиях, разумеется, трудно го¬
ворить о гармонии личности и общества. Общество должно
быть организовано так, чтобы каждый человек имел возмож¬
ность участвовать в труде, работать по своей специальности,
раскрывая своп способности и таланты. Если все люди будут
участвовать в творческом, созидательном труде, жизнь каж¬
дого будет лучше, богаче, радостнее.
Наука и техника дают человечеству великие открытия,
опираясь на которые уже в настоящее время при разумной ор¬
ганизации общественных отношений можно было бы уничто¬
жить социальные бедствия: войны, безработицу, нищету, го¬
лод, болезни, страх и неуверенность в завтрашнем дне и т. д.
Страны, ставшие на социалистический путь развития, с успе¬
хом уже преодолели такие социальные пороки, как противо¬
положность между бедностью и богатством, безработица, неуве¬
ренность в завтрашнем дне, национальная вражда, избавились
от господства милитаризма и т. п.
Перед человечеством стоит задача возможно быстрейшего
предвижения по пути прогресса. Создание подлинно гармони¬
ческого общества, каким является коммунистическое обще¬
ство, полностью утвердит господство человека над природой,
в максимальной степени будет способствовать использованию
всех благ природы, всего ценного и необходимого для счастья
и процветания человека.
В Советском Союзе, под руководством великой Коммуни¬
стической партии, созданной В. И. Лениным, впервые в миро¬
вой истории осуществлено победоносное строительство социа¬
лизма и ныне наша страна вступила в период развернутого
строительства коммунистического общества. Все страны социа¬
листического лагеря успешно развиваются по социалистиче¬
скому пути и вместе с Советским Союзом более пли менее од¬
новременно придут к коммунизму. Так кончается «предысто¬
рия человечества» и начинается его «подлинная история»,
история безграничного развития производительных сил обще¬
ства, науки и техники, история подлинного покорения челове¬
ком природы, история счастливой жизни людей на земле.

II. НАУКА II ОБЩЕСТВО В ВЕК АТОМА
Общественный прогресс характеризуется в первую очередь
степенью господства человека над силами природы и умением
использовать их в интересах человечества. Важная роль в ре¬
шении этих проблем принадлежит естественным наукам,
социальная функция которых и заключается в овладении си¬
лами природы, в усовершенствовании производства, увеличе¬
нии производительности труда.
Мне приходилось сталкиваться с мнением некоторых бур¬
жуазных ученых, которые полагают, что такое определение
социальной функции науки страдает слишком утилитарным
подходом и фетишизацией производства. Однако вся история
науки с древнейших времен подтверждает правильность дан¬
ного определения. Оно справедливо для каждого этапа обще¬
ственного развития. Влияние научных открытий и связанного
с ними технического прогресса на жизнь проявляется по-раз¬
ному в различных общественно-экономических формациях, в
частности при капитализме и при социализме.
В социалистическом обществе увеличение производитель¬
ности труда прямо и непосредственно приводит к более высо¬
кому уровню жизни, к сокращению продолжительности рабо¬
чего дня трудящихся. Таким образом, в условиях социалисти¬
ческого, а тем более коммунистического общества социальной
функцией науки является в конечном счете достижение благо¬
денствия людей.
В условиях же капиталистического строя усовершенство¬
вание производства и увеличение производительности труда
имеет непосредственной целью повышение прибылей собствен¬
ников средств производства.
Прогресс науки обусловливается в конечном счете потреб¬
ностями развития производства. Однако роль ученых вовсе не
сводится к осуществлению тех или иных технических усовер-
217

шенствовании, к созданию новых машин и т. д., а сама наука
не является лишь придатком производства. Она имеет и свою
особую задачу — глубокое изучение природы, раскрытие внут¬
реннего механизма явлений. Решая фундаментальные научные
проблемы, ученые прокладывают все новые пути в освоении
сил природы.
За последние двадцать лет развитие науки и техники до¬
стигло невиданных масштабов. Раскрыты ранее неизвестные
глубокие закономерности природы, выявлены новые возмож¬
ности развития производства, о которых люди и не подозре¬
вали. Примером тому может служить открытие цепной ядер-
ной и термоядерной реакции. Даже намеков на эти процессы
не было в производстве. Более того, цепная ядерная реакция,
по-видимому, нигде не осуществляется во вселенной, а термо¬
ядерная — лишь в раскаленных небесных светилах. Наука вы¬
звала к жизни новую атомную технику и промышленность.
Аналогичным путем возникли в свое время электротехника,
радиотехника. Все это подтверждает мысль о том, что ныне
роль науки в развитии общества настолько возросла, что ее
справедливо можно рассматривать как особую, могучую по
своему воздействию, производительную силу. И сейчас трудно
даже предвидеть, с какой головокружительной быстротой бу¬
дут увеличиваться наши возможности овладения силами
природы.
Каковы же основные перспективы развития современной
науки, которые показывают ее роль как могучего орудия про¬
гресса в развитии человечества?
Прогресс науки и техники, намечающийся в предстоящие
30—40 лет, способен обеспечить всестороннее удовлетворение
материальных и духовных потребностей человека, многогран¬
ное развитие его творческих сил и способностей.
Одним из основных показателей уровня развития промыш¬
ленности может служить количество вырабатываемой энергии,
особенно электроэнергии — наиболее универсального вида энер¬
гии с точки зрения возможностей ее промышленного исполь¬
зования Ч В настоящее время во всем мире на одного человека
приходится в среднем около 0,1 киловатта установленной мощ¬
ности. Это весьма низкий показатель. При такой энерговоору¬
женности неизбежен тяжелый физический труд человека, осо¬
бенно в экономически слабо развитых странах. Следует также
учесть, что большинство электростанций пока работает на
1 Электроэнергия способна участвовать почти в любых технологи¬
ческих процессах и превращаться во все другие виды энергии. Ее удобно
транспортировать на большие расстояния, ее можно делить на любые
порции и, следовательно, использовать без особых потерь. Электрические
двигатели имеют наиболее высокий коэффициент полезного действия.
Электроэнергия позволяет достигнуть больших скоростей и интенсивности
процессов, повысить точность обработки материалов и автоматизировать
производство.
218

угле, добыча которого связана с тяжелым трудом шахтеров L
Все большее использование жидких и газообразных видов топ¬
лива и расщепляющихся материалов приведет не только к бы¬
строму увеличению производства электроэнергии, но и к об¬
легчению условий труда.
Однако эти пути получения электроэнергии намного усту¬
пают тем гигантским возможностям, которые откроются перед
человечеством, когда удастся осуществить и использовать в
промышленных масштабах управляемую термоядерную реак¬
цию. Работы советских, а затем английских и американских
физиков показали, что принципиально эта проблема может
быть решена. Есть все основания надеяться, что задача приме¬
нения в производстве электроэнергии управляемой термоядер¬
ной реакции будет и технически решена в ближайшие два-три
десятилетия. Несомненно, что уже в этом столетии ядерный
синтез станет одним из основных источников энергии.
Практически неограниченные запасы сырья (воды) для по¬
лучения термоядерного топлива, простота и безопасность его
приготовления, колоссальное энергосодержание в единице веса,
предположительная возможность прямого преобразования тер¬
моядерной энергии в электрическую, отсутствие в отходящих
газах опасных радиоактивных веществ сделают термоядерный
процесс поистине идеальным способом производства энергии,
который позволит получать ее в любых количествах, в любой
точке земного шара, а если надо, то и за его пределами — в
необъятных просторах космоса.
По-видимому, мы не впадем в утопию, если предположим,
что уже в конце этого или начале будущего века выработку
электроэнергии во всем мире можно будет увеличить, напри¬
мер, в 100 раз, т. е. довести энерговооруженность до 10 кило¬
ватт установленной мощности на человека. Это позволит меха¬
низировать все виды промышленного производства, сельское
хозяйство и домашний труд. При дальнейшем же увеличении
производства электроэнергии, скажем, еще в 10 раз, откроются
возможности рационального управления климатом, так как в
этом случае вырабатываемая в год энергия составит уже около
5% к количеству солнечной энергии, поглощаемой за этот срок
нашей планетой.
Энергия — это лишь одно из условий процесса производ¬
ства и удовлетворения материальных потребностей человека.
Другим важным условием является материал, к которому ныне
предъявляются строгие требования. Производство связано не
только с потреблением энергии, но и с использованием опреде¬
ленных конструкционных материалов. Материалы — самый
консервативный элемент технического прогресса; это — суб-
1 Подобным недостатком, правда, не страдают гидроэлектростанции,
но они требуют огромных затрат труда при строительстве.
219

страт орудий труда. Недаром целые исторические периоды раз¬
вития человечества характеризовались в зависимости от того,
какие материалы в то время употреблялись, — каменный,
бронзовый, железный век.
Наше время, по-видимому, можно расценить как канун эры
синтетических материалов. Ныне речь идет о создании прин¬
ципиально новых материалов, не встречающихся в природе, с
заранее заданными свойствами. Синтетические полимеры яв¬
ляются тем идеальным и универсальным материалом, кото¬
рому можно придавать самые разнообразные свойства, превос¬
ходящие свойства известных природных материалов.
Имеющиеся сырьевые ресурсы для получения синтетиче¬
ских полимеров позволяют увеличить их производство в де¬
сятки раз. Сырьем для полимеров прежде всего служит нефть,
природный газ, а также уголь, древесина, солома и т. п. С уве¬
личением производства электроэнергии при помощи термоядер¬
ной реакции потребление нефти, газа и угля транспортом, про¬
мышленностью, сельским хозяйством, а также использование
его на отопление сократятся до минимума, что позволит даже
при существующих масштабах добычи топлива получать сотни
и сотни миллионов тонн синтетических материалов.
Если сейчас во всем мире производится всего 20—25 млн. т
синтетических и природных полимерных материалов (не счи¬
тая той части целлюлозы, которая идет на изготовление бу¬
маги), т. е. 10 кг на душу населения, то указанные сырьевые
ресурсы позволяют довести выработку полимерных материа¬
лов до двухсот-трехсот килограммов на каждого человека.
За счет синтетических полимеров можно будет полностью удо¬
влетворить потребности людей в одежде, обуви, тканях, пред¬
метах домашнего обихода, нужды строительства и промышлен¬
ности.
Неисчерпаемыми источниками сырья являются недра земли
и глубины океанов. Мы знаем строение нашей планеты лишь
на глубину 5—6 км. Систематическое изучение внутреннего
строения Земли поможет разрешить не только кардинальные
научные проблемы, связанные с происхождением Земли, но и
откроет новые пути к использованию ее недр. Важное теорети¬
ческое и практическое значение будут иметь и широкие иссле¬
дования глубин океана, сведения о которых до сих пор
остаются отрывочными и неполными.
Первоочередной потребностью человека является питание.
Значительная часть человечества сейчас недоедает, и есть ме¬
ста на земном шаре, где массовый голод — неизменный спут¬
ник трудящегося населения. Между тем одно лишь усовершен¬
ствование методов обработки, удобрения и ирригации уже
имеющихся пахотных земель до уровня современной передо¬
вой агротехники дало бы возможность обеспечить высококаче¬
ственным п достаточным питанием число людей, превос¬
220

ходящее численность современного населения земли. Возмож¬
ности эти непрерывно расширяются, поскольку развитие энер¬
гетики позволяет намного увеличить посевные площади. Сле¬
дует иметь в виду также возможность создания в будущем
новых, несравненно более эффективных видов удобрений,
инсектицидов и т. и. Когда будет раскрыт механизм наслед¬
ственности, люди смогут управлять ею и откроют новые пути
выращивания различных пород животных и растений.
Указанные перспективы — лишь естественное развитие ме¬
тодов, уже существующих в сельскохозяйственной науке и
практике. Однако несомненно, что в ближайшие несколько
десятков лет наука нащупает какие-то принципиально новые,
гораздо более производительные способы добывания пищи.
Конечно, в производстве питательных веществ по-прежнему
будет использоваться солнечная энергия как наиболее мощный
источник энергии на поверхности земного шара. Возможности
ее ,применения будут постоянно совершенствоваться. Так, в
последние годы стало известно, что гиббереллиновые кислоты
необычайно способствуют росту ряда растений и резко сокра¬
щают весь период их развития, хотя качество продуктов при
этом пока что ухудшается. Когда наука изучит механизм
действия веществ подобного рода, вероятно, откроется реаль¬
ная возможность коренного переустройства сельского хозяй¬
ства.
Ставится вопрос об использовании для производства пище¬
вых продуктов биомассы одноклеточных водорослей (напри¬
мер, хлореллы), содержащих большое количество белков и ис¬
пользующих солнечную энергию с коэффициентом полезного
действия, достигающим 10% Используя в качестве исходного
материала белки и углеводы этих водорослей, а также зеленую
массу и древесину различных растений, люди найдут способ
химически перерабатывать их в более специализированные,
пригодные для употребления в пищу белки, жиры и углеводы,
т. е. смогут завершать процесс биосинтеза вне живых орга¬
низмов. Конечно, химические методы, существующие в настоя¬
щее время, недостаточно совершенны для решения этих задач.
Чтобы получать белки и нуклеиновые кислоты с заданной
структурой, необходимо знать механизм биокаталитических
процессов в организме и создать новые, более узко специали¬
зированные, но и более эффективные катализаторы биосин¬
теза. действующие вне организма.
Дальнейший прогресс в химии и биологии дает воз¬
можность не только расширить пищевые ресурсы человека.
Можно, например, реально представить себе создание машин
1 Можно напомнить, что зерновые культуры, по сравнению с другими
растениями наиболее эффективно преобразующие солнечную энергию,
превращают в питательное вещество только 0,3% лучистой энергии, при¬
ходящейся на площадь их произрастания.
221

совершенно нового типа, осуществляющих непосредственное
превращение химической энергии в механическую аналогично
процессам сокращения и расслабления мышечных волокон.
Нельзя забывать о том, что при создании различных струк¬
тур живой материи, осуществляющих сложнейшие процессы
жизнедеятельности, природа располагала весьма ограничен¬
ными возможностями в выборе исходных веществ. Одни и те
же «строительные материалы», например пирамидиновые и пу¬
риновые основания, использовались для образования-структур,
обеспечивающих как механизм наследственности, так и меха¬
низм аккумулирования энергии, необходимой для обмена ве¬
ществ, в частности для мышечного сокращения. Вооруженные
современной химией люди в этом отношении гораздо богаче,
чем природа.
За последние несколько десятилетий достигнуты порази¬
тельные успехи в области химиотерапии, особенно в связи с
открытием антибиотиков. Многие смертельные болезни ликви¬
дированы, опасность других — существенно уменьшена. За по¬
следние годы значительные достижения имеются также в об¬
ласти хирургии. При неустанной борьбе за здоровье человека
уже в этом веке можно будет избавить человечество от многих
болезней, порой уносящих людей в самом расцвете сил, подры¬
вающих их работоспособность. Не за горами и то время, когда
будет успешно решен вопрос об обеспечении полноценного дол¬
голетия.
В настоящее время происходит стремительное развитие
электроники и телемеханики, позволяющее в недалеком буду¬
щем сделать самоуправляемыми основные процессы произ¬
водства. Проблемы современной автоматизации решаются со¬
вместными усилиями ученых разных наук: математиков, физи¬
ков, химиков, механиков и т. д. Важно отметить, что немалая
роль принадлежит здесь логике. В результате бурного разви¬
тия в XX в. математической логики возникла особая наука —
техническая логика, которая занимается проектированием дис¬
кретных технических устройств. Дальнейшее развитие этого
комплекса научных дисциплин, несомненно, приведет к огром¬
ному увеличению производительности человеческого труда.
Создается реальная возможность сократить в будущем продол¬
жительность рабочего дня, скажем, до 3—4 часов. Человек
будет иметь достаточно свободного времени для разнообразной
интеллектуальной и художественной деятельности, самообра¬
зования, занятия физкультурой и спортом.
Труд, когда-то создавший человеческое общество, состав¬
ляет основу жизни человека и его счастья. Именно в процессе
творчества люди все более покоряют силы природы, освобож¬
даются от власти стихий, меняют облик земли, перестраивают
свой быт и самих себя. С развитием науки и техники труд все
более приобретает характер творчества. Совершенствование
222

трудовой деятельности проявляется, в частности, в том, что че¬
ловек освобождается от изнурительного физического труда,
утомительной и монотонной работы, основанной лишь на мус¬
кульной силе человека.
С развитием автоматики и электронно-счетных машин из¬
менится и сам характер производственного труда. Человек
освободится от непосредственного управления технологиче¬
скими процессами, которое по своему существу носит автома¬
тический характер и сводится к своевременному реагированию
на весьма стереотипные сигналы о ходе производственного
процесса. Более того, электронно-счетные устройства освободят
человека от таких видов умственного труда, которые не тре¬
буют творчества и в значительной мере носят механический
характер.
Счетная машина ближайшего будущего, по-видимому, смо¬
жет давать информацию, систематизированную и частично уже
проанализированную. Это значительно расширит возможности
творческой работы человека, освободит его мозг от запомина¬
ния и первичного анализа фактического материала, который
необходимо учитывать в современном научном творчестве.
Именно непрерывное увеличение научного материала, неиз¬
бежное при бурном развитии науки, и превращает ученых в
очень узких специалистов. Электронные машины призваны
снять это противоречие и позволить в гораздо большей, чем
сейчас, степени сосредоточить умственные силы на собственно
творческом процессе.
Таковы некоторые из величайших возможностей, которые
открывает перед человечеством развитие пауки. Однако пре¬
творение их в жизнь может быть обеспечено лишь при такой
социальной системе, которая дает полный простор развитию
производительных сил общества, ставит науку на службу
всему народу. Такой системой является социализм. Капита¬
лизм же, наоборот, не только тормозит развитие производи¬
тельных сил, но часто приводит к разрушению огромных
материальных ценностей, а науку ставит на службу своеко¬
рыстным интересам кучки монополистов.
♦ *
♦
На страницах буржуазных журналов и книг весьма ожив¬
ленно обсуждается проблема социальных последствий научного
прогресса, которая все больше и больше приковывает к себе
внимание многих зарубежных авторов. Проблема эта действи¬
тельно важна и актуальна.
Сильный толчок к разработке вопроса об отношении между
обществом и наукой дало практическое использование атом¬
ной энергии. Тот факт, что именно современная наука создала
223

невиданное средство массового уничтожения людей, был вос¬
принят многими зарубежными учеными как свидетельство ан¬
тигуманности, антисоциальности науки в целом. Один из аме¬
риканских социологов так выразил эту точку зрения: «Наука
стала для многих из нас «социальной проблемой», подобно бед¬
ности, детской преступности, и люди хотят что-нибудь с этпм
сделать» L Не только социологи, но и простые люди стали смот¬
реть на науку и технику как на некие, чуть ли не демониче¬
ские, независящие от воли и сознания людей силы, стоящие
над обществом и действующие ему во вред. Большое влияние
на общественное мнение в западных странах оказывают много¬
численные группы литераторов типа О. Хаксли или Г. Бардэ.
Известно, что Бардэ, например, в своей нашумевшей книге
«Завтра — 2000 год!» призывал общество вернуться к состоя¬
нию патриархальности отношений и патриархальной религиоз¬
ной веры; Бардэ рассматривает современную науку и технику
как заклятого врага человечества1 2. Неудивительно, что многие
люди на Западе убеждены в том, что война или мир между
народами зависит от состояния современной военной техники
самой по себе.
Пессимистический взгляд на науку как силу, приносящую
человечеству не благо, а вред, находит себе сторонников и в
среде ученых, порой довольно крупных. Так, биолог Дарвин,
потомок знаменитого ученого, одну из своих книг посвятил
доказательству следующей мысли: «Нет совершенно никаких
оснований ожидать заметного прогресса в достижении челове¬
ческого счастья» 3. Типичным защитником подобной точки зре¬
ния является крупный американский научный деятель Д. Ко¬
нант. Свои пессимистические выводы он изложил в книге «Со¬
временная наука и современный человек» (Нью-Йорк, 1952).
Причины возникновения такого рода концепций кроются в
неправильном понимании действительно уродливых черт, свой¬
ственных прогрессу пауки в условиях капитализма. Выдаю¬
щиеся изобретения и открытия здесь могут нередко ухудшать
условия жизни людей, лишать их тех благ, которые они сами
же создают.
Буржуазный ученый видит, например, что непосредствен¬
ным результатом введения автоматизации оказывается безра¬
ботица. Но он не понимает или не хочет понять связь между
социальным строем и безработицей, не хочет понять тот факт,
что при социализме технический прогресс вовсе не ведет к
безработице; всю вину буржуазный ученый перекладывает на
технику и науку как таковую. Делая такой вывод, он, конечно,
заблуждается. В том-то, в частности, и состоит неразрывная
1 В. Barber, Science and the Social Order,Glencoe, 1952, p. 208.
2 Cm. G. Bardet, Demain, c’est 1’an 2000! Paris, 1952.
8 Ch. Darwin, The Next Million Years, London, 1952, p. 162.
224

связь между обществом и наукой (техникой), что техническое
развитие может вести к росту общественного благосостояния
и реальному улучшению жизни людей не при всех, а лишь
при определенных социальных условиях. Проблемы «социаль¬
ных последствий» науки, «социальной ответственности» уче¬
ного и «социального контроля» над наукой тесно связаны ме¬
жду собой; их обсуждение в среде буржуазных ученых пока¬
зывает, что последние обеспокоены социальными последствия¬
ми своих открытий. При этом чаще всего ученые задумыва¬
ются над фактом изобретения атомной и водородной бомбы,
применение которой может сыграть роковую роль для челове¬
чества. Они буквально цепляются за представление о науке
и технике как внесоциальных, самостоятельных силах. Между
тем открытие и использование атомной энергии, пожалуй,
как ни одно открытие в прошлом, обнаружило социальную при¬
роду науки, зависимость путей ее развития и использования
от интересов общества.
Прав ли, например, известный американский физик
Р. Лэпп, рассматривающий атомную энергию как своего рода
стихийное бедствие, равное нашествию марсиан и грозящее
уничтожением США и СССР?1 Конечно, нет. Не атомная энер¬
гия страшна для человечества, а то, что западные державы
сделали ее средством угроз и запугиваний, орудием агрессив¬
ной политики. Если бы удалось осуществить запрещение атом¬
ного оружия, которое еще в 1946 г. предлагалось Советским
Союзом, то атомная бомба со всеми вызванными ею страхами
перестала бы существовать.
Мирное использование атомной энергии также зависит от
социальных условий. Так, например, применение атомной
энергии в качестве могучего средства быстрого развития инду¬
стрии отставших в технико-экономическом отношении стран
невозможно без искренней и бескорыстной помощи высокораз¬
витых промышленных держав, так как создание атомной энер¬
гетики требует огромных капиталовложений, высокого уровня
машиностроения и приборостроения, высококвалифицирован¬
ных кадров и т. д.
Как показывает исторический опыт, высокоразвитые капи¬
талистические державы не заинтересованы во всестороннем
промышленном развитии экономически отсталых стран, стре¬
мятся превратить их в поставщиков сырья и в потребителей
готовой продукции. Промышленное же использование атомной
энергии предполагает именно всестороннее развитие техниче¬
ской базы страны. Неудивительно поэтому, что многие запад¬
ные социологи скептически относятся к возможности ликвида¬
ции разрыва между высоко и слабо развитыми в экономическом
1 См. R, Lapp, Atoms and People, New York, 1956, p. 171.
. 8 Заказ № 1229
225

отношении странами при помощи широкого использования
атомной энергии L
Если взять более отдаленные перспективы целенаправлен¬
ного управления климатом и погодой, то здесь еще более ясно
выступает зависимость этой возможности от социальных усло¬
вий. Сами характер и масштабы этого мероприятия говорят
о том, что оно может быть осуществлено только при плано¬
мерных и согласованных действиях всего человечества, и целью
его может быть лишь удовлетворение материальных потреб¬
ностей людей.
Вопрос об ответственности ученого за социальные послед¬
ствия применения своих открытий весьма сложен. Объясняется
это тем обстоятельством, что современное состояние науки и
техники позволяет использовать в военных целях почти любое
открытие и изобретение. Если в прошлом веке можно было
довольно четко провести границу между военным и чисто про¬
мышленным изобретением, то сейчас эта граница стирается.
В особенности это характерно для таких новых отраслей и на¬
правлений в развитии техники, как атомная энергетика, авто¬
матика и кибернетика.
В этих условиях становится ясным, что общественный
строй и социальные группы, стоящие у власти, несут ответ¬
ственность и за направление исследований, и за практическую
реализацию их результатов. Они, в частности, отвечают за ис¬
пользование силы атомного ядра в военных целях или приме¬
нение кибернетической машины для расчетов военного харак¬
тера. Поэтому смешно ставить вопрос о «контроле над наукой».
Надо контролировать действия тех людей и социальных групп,
от которых зависит использование науки в обществе. Понятно,
что в обществе, где власть находится в руках народа, такой
контроль не является трудной задачей.
Известный американский математик и социолог Н. Винер
предлагал ученым организовать так сказать систему «само¬
контроля»: не публиковать ни строчки из того, что могло бы
послужить делу милитаризма. Это благородное, но наивное по¬
желание никогда не может быть осуществлено. Винеру спра¬
ведливо возражали, что в таком случае современный ученый
должен был бы вообще отказаться от всякого подведения ито¬
гов своей работы. Б. Рассел, предлагая развивать науку без
параллельного развития промышленности, очевидно, сам со¬
знавал полнейшую утопичность своего проекта. Подобные
предложения не учитывают того, что весь комплекс вопросов
о «социальности или антисоциальности» современной науки,
о ее ответственности перед человечеством, о служении ее благу
людей и т. д. в реальной общественной жизни выходит за
1См., например, V. Isard, U. Whitney. Atomic Power, An Economic
and Social Analysis, New York, 1952.
226

рамки компетенции ученых. Само собою разумеется, что уче¬
ные как члены общества, к тому же наиболее осведомленные
о возможностях науки, должны бороться за использование ее
на благо общества и человечества в целом. Но они должны от¬
решиться от понимания науки как силы, независимой от об¬
щества. Иначе их искреннее желание оградить человечество
от опасностей, связанных с достижениями современной пауки,
приведет к печально-известному лозунгу ряда американских
ученых и социологов о необходимости объявить мораториум
на открытия и изобретения.
Есть и другой, не менее важный аспект неразрывной связи
между обществом и наукой (техникой). Современные наука п
техника отчетливо демонстрируют, что темпы и возможности
их развития во многом зависят от характера социальных отно¬
шений в данном обществе. Обратимся, например, снова к со¬
временной автоматизации производства. Повсеместное внедре¬
ние автоматики существенно изменяет характер труда рабо¬
чего. Он перестает быть, если можно так выразиться, подруч¬
ным машины, лишь обеспечивающим бесперебойность ее ра¬
боты. Рабочий все более отходит от непосредственного участия
в технологических операциях и сосредоточивает свои усилия
на общем руководстве производственным процессом. Таким
образом, в техническом отношении рабочий перестает быть
придатком машины. Однако в том случае, если он остается
таковым в экономическом отношении, т. е. если управляе¬
мая им машина олицетворяет чуждую ему и господствую¬
щую над ним экономическую силу, то возникает явное проти¬
воречие.
Управление автоматизированным производственным про¬
цессом, как никакая другая форма производительного труда,
требует от рабочего инициативы, самостоятельности и твор¬
ческого отношения к труду, сознания большой ответственно¬
сти за принимаемые решения. Рабочий должен сам контроли¬
ровать свои действия и быть глубоко заинтересованным в
эффективности всей системы машин. Разве может рабочий от¬
носиться к труду подобным образом, если развитие автомати¬
зации, как и всякая рационализация производства, грозит ему
потерей работы? На этот вопрос даже некоторые буржуазные
специалисты отвечают отрицательно Ч Работник автоматизи¬
рованного производства должен господствовать над машиной
и распоряжаться ею не только в техническом, но и в социаль¬
но-экономическом смысле. Только это может послужить зало¬
гом его творческого отношения к труду. Такое господство
человека над машиной, такое творческое отношение к труду
возможны только в условиях социалистического общества.
N 1 уМ к	<<^uman ^a^ons for Management», ed. by E. Bursk,
8*	227

* *
*
Наука в XX в, окончательно перестала быть делом одино¬
чек. Характерной особенностью ее развития в последние деся¬
тилетия является то, что работа ученых в той или иной форме
планируется и направляется обществом. Это — очевидный факт.
Тем не менее многие буржуазные ученые и социологи его
отрицают и говорят о независимости науки и ее развития от
общества, о так называемой свободе творчества ученого.
Типичным в этом отношении является рассуждение англий¬
ского зоолога Д. Бейкера: искусство, музыка и наука, гово¬
рит он, имеют своей первой функцией цель в самих себе и
второй — сделать разум менее беспомощным и более гордым
и, таким образом, помочь разрешению проблем, не связанных
с ними самими, например давая утешение в несчастье Ч
Одним из главных доводов в защиту подобного взгляда
служит утверждение, что развитие науки зависит только от
творческой интуиции ученого, от «свободы его творчества»,
которое будто бы по самой своей природе не допускает ника¬
кого вмешательства со стороны. Отстаивая этот тезис, ряд
западных ученых резко выступает против всякого планового
начала в научных исследованиях. Всякую попытку включить
научные исследования в общехозяйственный план они отож¬
дествляют с «насилием» над «свободной наукой», с «тоталитар¬
ными способами» руководства ею. Ученые, по мнению неко¬
торых западных интеллигентов, — это якобы бесстрастные
искатели вечной истины, независимые от общества и его за¬
просов.
Что можно сказать об этой концепции?
Само понятие «индивидуальной свободы ученого», «свобо¬
ды творчества» в подобной трактовке является фикцией. Это
особенно очевидно в настоящее время. Поскольку исследова¬
тель живет в обществе и является его членом, именно обще¬
ство так или иначе определяет направление его творчества.
Представление о гениальных ученых-одиночках, за письмен¬
ным столом или в кустарной лаборатории определяющих
судьбы науки, безнадежно устарело и ныне стало анахрониз¬
мом. Научное творчество в области естествознания требует
наличия в распоряжении ученого большого коллектива, боль¬
ших средств, которые ему отпускают государство или частные
лица.
Во всех странах наука прямо или косвенно субсидируется
за счет промышленности или непосредственно государством.
В капиталистических странах научные исследования в значи¬
тельной мере определяются интересами частных фирм, зави¬
сят от конкурентной борьбы между ними. Нередко научные
1 См. J. R. Baker, Science and the Planned State, New York, 1945.
228

исследования финансируются частными лицами, разного рода
благотворителями, которые подчас и сами вмешиваются в
дела науки. Таковы реальные факты жизни, а поэтому гово¬
рить о том, что наука «свободна» от социальных запросов и
требований, значит по меньшей мере быть поверхностным.
В СССР государство и общество планируют фронт научных
исследований, и главные направления работы советских уче¬
ных включаются в общехозяйственный план. Действительно
успешное развитие современной науки и техники требует
именно такого централизованного и координируемого руко¬
водства.
Наука не может не служить обществу, не зависеть от него.
Желают ли этого ученые или нет, наука всегда выступает как
одна из сторон общественного развития. Сознательное плани¬
рование науки в государственном масштабе лишь констати¬
рует и закрепляет это объективное положение.
Интуиция, творческая фантазия, волевая целеустремлен¬
ность крупнейших ученых, конечно, имеют по-прежнему суще¬
ственное значение, но сейчас талант передового ученого
проявляется в основном через работу коллектива, с ним свя¬
занного, через школу, им созданную, через связь его с произ¬
водством.
Ограничивает ли такая форма деятельности возможности
индивидуального научного творчества? Отнюдь нет. Наоборот,
она, как показывает опыт СССР и других социалистических
стран, необычайно стимулирует инициативу ученого, если,
конечно, его мысль направлена на решение действительно
важных научных задач. Ему начинает активно помогать госу¬
дарство, за ним выстраивается целая армия других ученых и
инженеров, которые, увлекшись его идеями, свободно и с энту¬
зиазмом разрабатывают его гипотезы и теории, так что идеи
талантливого ученого быстрее приводят к научным, а затем и
к практическим результатам. Так понимают вопрос о «свободе
творчества» советские ученые.
Порой рассуждения западных ученых о «свободе творче¬
ства» прямо направлены против организации и состояния
науки в СССР. 11 лет тому назад ряд американских ученых
усиленно доказывал, что наша страна выбрала якобы ложный
путь для развития своей науки. Один из таких ученых писал:
«Вопреки фантазиям научных реформаторов в России и вне
ее я уверен в том, что социальную ценность представляет со¬
бой скорее десяток ученых, пользующихся свободой исследо¬
вания и объяснения фактов природы, чем тысячи организо¬
ванных для решения определенной задачи» 1. В последние
годы, правда, таких голосов становится все меньше и меньше.
И это неудивительно: блестящие успехи советской науки убе¬
1 «Science», vol. 109, № 2837, 1949, р. 478.
229

дительно доказали преимущество и прогрессивный характер
ее организации, показали, что планирование научных работ,
дух коллективизма не только не препятствуют, но, наоборот,
стимулируют и личную инициативу ученых, и решение фун¬
даментальных научных проблем.
По мнению некоторых западных ученых, наше государство
и общество направляют науку по сугубо прикладному пути,
который роковым образом ограничивает свободу творчества.
Но это совершенно не соответствует действительности. На са¬
мом деле именно у нас в СССР больше, чем где бы то ни было,
обеспечена возможность свободного творчества ученых и не
только в области применения науки к народному хозяйству,
но и в сфере исследования фундаментальных проблем науки.
Почти тотчас же после Великой Октябрьской революции
внимание Советского государства и Коммунистической партии
было направлено на то, чтобы создать все условия для разра¬
ботки теоретических основ нашей науки и техники. В 1919—
1920 гг. были организованы институт академика Павлова, ин¬
ститут академика Иоффе и ряд других институтов, задачей
которых было развитие теоретических основ математики, фи¬
зики, биологии. Работы ученых в области научных теорий,
даже когда эти работы не были непосредственно связаны с за¬
дачами прикладного характера, широко поддерживались на¬
шим государством и партией.
Конечно, огромное большинство наших ученых всегда
стремилось и стремится принести пользу своему государству
и народу, участвовать в меру своих способностей во всенарод¬
ном деле построения коммунистического общества. В этом
единении с народом они видели и видят высокое и наиболее
полное воплощение своих стремлений, инициативы, своего
научного творчества. В этом ведь и заключается главная сила
нашей науки. И вот эту простую истину как-то не могут по¬
нять до сих пор многие западные интеллигенты.
Имеется еще один важный аспект в понимании проблемы
«свободы творчества» ученого. Возможности широких научных
исследований обеспечены тем лучше, чем больше людей, обла¬
дающих вкусом и способностями к занятию наукой, могут
реализовать свое творческое стремление. И здесь видно преи¬
мущество организации науки и подготовки научных кадров в
СССР и других странах социализма по сравнению с капитали¬
стическими странами.
Человек не может развивать свое стремление к научному
творчеству, не получив соответствующих знаний, которые
даются высшим образованием. В капиталистических странах
это связано с большими материальными затратами, и необес¬
печенным людям — а их большинство — высшее образование
и, следовательно, научное творчество недоступны. В нашей
стране всякий человек, если он хочет учиться, может получить
230

высшее образование. Окончив вуз или его вечернее отделение,
молодой человек, обнаруживший научные способности и зна¬
ния, всегда может поступить в одно из многочисленных науч¬
ных учреждений страны.
Социалистический общественный строй максимально со¬
действует развитию инициативы ученого, развитию наук и
применению ее достижений на благо человека. Именно этим
и объясняются выдающиеся достижения советской йауки, ко¬
торые едва ли кто за рубежом решится отрицать и оспаривать.
Полным анахронизмом выглядят на фоне сегодняшних
нужд развития техники принципы свободного предпринима¬
тельства, битвы конкурентов — монополий. Дальнейшая судьба
этих устаревших принципов экономической жизни очевидна.
Они обречены на гибель. Общество будущего будет основано
на началах коллективизма п рационального планирования.
Только при этих условиях наука имеет неограниченные воз¬
можности для развития и является небывалым источником
благополучия общества.

III. РОЛЬ ТЕХНИКИ В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ
1. Классовые и гносеологические корни
социологических теорий, извращающих роль техники
в общественном развитии
Скрыть многочисленные факты, свидетельствующие об
обострении противоречий между производительными силами
и производственными отношениями в капиталистическом об¬
ществе, между прогрессом техники и ее капиталистическим
применением, сейчас уже не могут даже самые откровенные
апологеты капитализма. Можно лишь попытаться дать этим
фактам выгодное для буржуазии толкование. Неудивительно
поэтому, что одной из центральных проблем современной бур¬
жуазной социологии стал в последнее время вопрос о роли и
месте техники в развитип общества. Если в недавнем прош¬
лом буржуазные исследователи, как правило, сосредоточивали
внимание лишь на субъективных факторах, то в настоящее
время среди буржуазных социологов все чаще и чаще раз¬
даются призывы к тому, чтобы учитывать материальные фак¬
торы общественного развития.
Наибольшую известность среди буржуазных идеологов,
начавших подробно изучать вопрос о роли техники в жизни
общества, приобрели американские социологи Уильям Огборн
и Льюис Мэмфорд.
Мэмфорд попытался создать такую теорию, которая, с од¬
ной стороны, противостояла бы марксизму, а с другой — в из¬
вестных пределах учитывала бы роль материального, главным
образом технического, фактора в развитии общества. Огборн
заговорил даже о решающей роли технических изменений.
Все общественные изменения, утверждает он, являются след¬
ствием изменений «технической среды».
Отмечая заслугу Огборна и Мэмфорда в исследовании тех¬
нического фактора, американский социолог Фред Коттрелл се¬
тует на то, что в Соединенных Штатах Америки до последнего
времени очень слабо изучались социальные последствия мате-
232

реальной стороны жизни человека, по всей вероятности, гово¬
рит он, из боязни повторить «ошибки» марксистов1. Коттрелл
энергично поддерживает точку зрения Огборна и Мэмфорда и
призывает социологов к всестороннему учету «технической
стороны жизни общества».
Поворот буржуазной социологии к изучению «технической
среды» — факт неоспоримый. Огромными тиражами выходят
книги и брошюры под названиями: «Человек и техника»,
«Энергия и общество», «Век автоматизации», «Автоматизация
и ее влияние на человеческое благополучие» и т. д. и т. п.
Как же следует оценить этот поворот? Может быть, бур¬
жуазная социология пожелала покончить со своим традицион¬
ным субъективизмом и начинает осознавать определяющую,
решающую роль хотя бы некоторых из условий материальной
жизни общества в общественном развитии? Может быть, она
переходит на позиции хотя бы вульгарного материализма и
начинает порывать с традиционным для нее идеализмом?
Подобное предположение было бы неправильным. Буржуаз¬
ная социология вовсе не стремится раскрыть подлинные зако¬
номерности развития техники и ее влияния на общественную
жизнь. Внимание буржуазной социологии к технике объяс¬
няется в основном следующими причинами. Во-первых, нельзя
больше игнорировать роль техники в современном обществе.
Во-вторых, буржуазные социологи ищут противоядие против
марксистско-ленинской теории, правильно объясняющей зако¬
номерности технического прогресса и его общественные по¬
следствия.
Говоря об огромном значении и техники и экономики в об¬
щественном развитии, буржуазные социологи вовсе не счи¬
тают технику и экономику первичными факторами. Источник
технического прогресса они усматривают в конечном счете
в деятельности «гениальных изобретателей»: мысль гениаль¬
ного изобретателя — первична, техника — вторична. По мне¬
нию известного буржуазного историка техники Гидиона, тех¬
ника вообще, ее современная механизированная форма в <^о-
бенности целиком и полностью происходят из человеческой
головы 1 2.
Бесспорно, каждое техническое нововведение первоначаль¬
но выступает как проект ученого, техника, рабочего. Технику
создают сами люди. В этом отношении и Гидион, и Огборн, и
Мэмфорд, и подобные им социологи правы. Однако из этих
правильных фактов они делают глубоко ошибочный вывод о
первичности духовной жизни людей и вторичности материаль¬
ной жизни. В действительности же мысль изобретателя
1 См. F. Cottrell, Energy and Society, New York — Toronto — London,
1955,p. 5.
2 Cm. 6*. Giedlon, Mechanization Takes Command, New York, 1948,
p. 714.
233

не есть плод одного лишь чистого воображения, не есть абсо¬
лютно свободный полет фантазии. Она возникает под влиянием
окружающей человека объективной действительности и пре¬
жде всего условий материальной жизни общества. Это не зна¬
чит, что техника и другие элементы материальной жизни об¬
щества непосредственно определяют каждую мысль человека.
Но в общехм направлении, в тенденции сознание человека от¬
ражает его бытие.
Сознание человека обладает и известной самостоятельно¬
стью, развивается по своим собственным, внутренним, специ¬
фическим законам. Поэтому мысль человека может либо от¬
ставать от общественного бытия, либо обгонять его. Так, вы¬
дающиеся открытия Н. И. Лобачевского в области математики,
сделанные в 20-е годы прошлого столетия, опередили свою
эпоху, они по-настоящему оценены лишь в нашем веке. Однако
и опережение и отставание творческой мысли не могут быть
беспредельными. Любое подлинно научное открытие отражает
требования практики, запросы материальной жизни. В зависи¬
мости от таланта, способностей, знаний, связи с общественной
практикой тот или иной изобретатель может лучше или хуже
отразить в своем сознании потребности жизни, потребности
производства.
Одни открытия отражают требования настоящего момента
или ближайшего будущего, другие выражают тенденцию, пер¬
спективу развития. Но и те и другие в конечном счете возни¬
кают на основе материальных потребностей общества.
Анализируя взаимовлияние науки и производства, Ф. Эн¬
гельс подчеркивал, что «уже с самого начала возникновение
и развитие наук обусловлено производством» 1. Подробнее он
изложил свою точку зрения по этому вопросу в известном
письме к Штаркенбургу: «Если, как Вы утверждаете, техника
в значительной степени зависит от состояния науки, то в го¬
раздо большей мере наука зависит от состояния и потребно¬
стей техники. Если у общества появляется техническая потреб¬
ность, то она продвигает науку вперед больше, чем десяток
университетов. Вся гидростатика (Торичелли и т. д.) вызвана
была к жизни потребностью регулировать горные потоки в
Италии в XVI и XVII веках. Об электричестве мы узнали
кое-что разумное только с тех пор, как была открыта его тех¬
ническая применимость» 1 2.
Нет сомнения, что любое научное открытие, любое изобре¬
тение в конечном счете вызывается насущными потребностями
развития материального производства и вовсе не является «аб¬
солютно свободным» творением размышляющего гения. Бур¬
жуазные же социологи возводят в абсолют относительную са¬
1 Ф. Энгельс, Диалектика природы, Гос Политиздат, AL, 1955, стр. 145.
2 Я. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, Госнолитиздат,
1953, стр. 469.
234

мостоятельность человеческого сознания, относительную само¬
стоятельность развития науки. Они не понимают, что эта само¬
стоятельность ограничена, не беспредельна.
Именно такое раздувание, гипертрофирование, абсолюти¬
зация относительной самостоятельности как пауки, так и инди¬
видуального сознания изобретателей и является первым гно¬
сеологическим корнем извращенной трактовки буржуазными
социологами вопроса о причинах технического прогресса. При
таком подходе наука и индивидуальное сознание изображаются
как нечто первичное по отношению и к технике и к матери¬
альной жизни в целом.
Стоя на точке зрения субъективизма и волюнтаризма, бур¬
жуазные социологи в своих теоретических построениях (и в
этом состоит второй гносеологический корень их. ошибок) рас¬
сматривают технику в отрыве от производительных сил, одним
из элементов которых она является, и от производственных
отношений (базиса общества), в рамках которых она разви¬
вается. Вырванная из совокупности условий материальной
жизнп общества и из системы общественных отношений, тех¬
ника в изысканиях буржуазных социологов превращается в са¬
модовлеющую, демоническую силу, стоящую над обществом и
повелевающую им.
Таким образом, через волюнтаристское искажение действи¬
тельности буржуазные социологи приходят к фатализму —
оборотной стороне волюнтаризма, рассматривая человека в
качестве раба этой техники. Две противоположности — волюн¬
таризм и фатализм (технический фетишизм) сходятся и пере¬
плетаются, доводя до предела эклектику современной буржуаз¬
ной социологии.
В действительности же техника вовсе не является и не мо¬
жет являться какой-то изолированной самостоятельной силой.
Техника — это совокупность средств труда, развивающихся в
системе и под непосредственным влиянием общественных отно¬
шений людей. «Средство труда, — как говорит Маркс, — есть
вещь пли комплекс вещей, которые рабочий помещает между
собою и предметом труда и которые служат для него в каче¬
стве проводника его воздействий на этот предмет» !.
Среди средств труда ведущую, определяющую роль играют
орудия производства, при помощи которых непосредственно
осуществляется производственная деятельность. Кроме того,
к средствам труда относятся также средства обеспечения
производственного процесса (дороги, склады, подъездные
пути, производственные помещения и т. д.) 1 2.
1 Я. Маркс, Капитал, т. I, Госполитиздат, М., 1955, стр. 186.
2 Термин «техника» обозначает также совокупность приемов в каком-
либо деле. В настоящей главе речь идет о технике как совокупности средств
труда.
235

Техника находится прежде всего во взаимосвязи с произ¬
водителями материальных благ, которые приводят ее в дейст¬
вие благодаря тому, что они обладают производственным
опытом и навыками к труду. Вне этой связи, без соединения
с рабочей силой техника мертва. Сама по себе, без людей,
техника создать ничего не может. «Машина, которая не слу¬
жит в процессе труда, — писал Карл Маркс, — бесполезна.
Кроме того она подвергается разрушительному действию есте¬
ственного обмена веществ. Железо ржавеет, дерево гниет...
Живой труд должен охватить эти вещи, воскресить их из
мертвых, превратить их из только возможных в действитель¬
ные и действующие потребительные стоимости»
Буржуазные социологи, как правило, недооценивают или
сбрасывают со счета роль производителей материальных благ.
В этом находит свое отражение страх класса капиталистов пе¬
ред своим могильщиком — пролетариатом. Буржуазии выгодно
представить дело так, будто материальные блага производятся
самой техникой, будто прибавочная стоимость создается не в
результате эксплуатации' рабочих, а самими машинами.
Что касается такой категории, как производственные отно¬
шения, определяющие, как и в чьих интересах применяется
техника при данном общественном строе, то она просто игно¬
рируется буржуазными социологами. Техника рассматривается
ими вне связи с теми отношениями, в системе которых она
функционирует.
Но, как известно, в процессе производства люди воздейст¬
вуют не только на природу, используя ее силы для производ¬
ства материальных благ, но и друг на друга. «Чтобы произво¬
дить, люди вступают в определенные связи и отношения, и
только через посредство этих общественных связей и отноше¬
ний существует их отношение к природе, имеет место произ¬
водство» 1 2. Эти общественные отношения людей, складывающи¬
еся в процессе производства материальных благ, и составляют
производственные отношения. Без учета этих отношений и их
влияния на технику подлинную сущность техники и ее место
в системе общественной жизни понять нельзя.
Производительные силы общества, в том числе и их техни¬
ческий элемент, могут свободно развиваться лишь в том слу¬
чае, если производственные отношения дают для этого доста¬
точный простор, если они соответствуют характеру производи¬
тельных сил.
В эпоху, последовавшую непосредственно за буржуазными
революциями, производственные отношения капитализма соот¬
ветствовали характеру производительных сил. С тех пор про¬
1 К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 190.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения в двух томах,
т. I, Госполитиздат, М., 1955, стр. 63.
236

изошли существенные изменения. Развив до колоссальных раз¬
меров производительные силы, капитализм запутался в нераз¬
решимых для него противоречиях. Узкие рамки производствен¬
ных отношений современного капитализма пришли в вопиющее
противоречие с могучими производительными силами. Особенно
ярко это обстоятельство проявляется в том однобоком и урод¬
ливом характере, который принимает в условиях современного
капитализма развитие как орудий производства, так и техники
в целом. Сейчас с особой силой звучат слова В. И. Ленина о
том, что «техника капитализма с каждым днем все более и бо¬
лее перерастает те общественные условия, которые осуждают
трудящихся на наемное рабство» 1.
Достаточно отметить хотя бы тот факт, что в современном
буржуазном обществе столь высокое техническое достижение,
как автоматизация, вызывает страх и неприязнь у трудящихся,
ибо ее введение в условиях капитализма приводит к массовой
безработице1 2.
Постоянное чередование периодов кризиса с периодами ли¬
хорадочных подъемов свидетельствует о неустойчивости эко¬
номики капитализма. «Капитализм, — говорил Н. С. Хрущев на
XXI съезде КПСС, — не в силах избавиться от мертвой хватки
собственных противоречий, они продолжают накапливаться и
углубляться, грозя новыми экономическими потрясениями» 3.
Факты разрушения производительных сил во время экономиче¬
ских кризисов, преднамеренное уничтожение запасов товаров
и другие явления подобного рода достаточно красноречивы.
Однако резко обострившийся за последнее время общий
кризис капитализма вовсе не означает полного застоя в раз¬
витии производства и техники в странах капитала. Машины
непрерывно совершенствуются, техника идет вперед. Погоня за
максимальными прибылями, милитаризация экономики и гонка
вооружений, усиление внешней экономической экспансии глав¬
ных капиталистических государств, обострение конкуренции
между монополиями, боязнь потерпеть поражение в экономи¬
ческом соревновании с социалистическим лагерем — вот при¬
чины того, что капиталисты идут на технические нововведе¬
ния.
Создаваемые в условиях капитализма новые технические
средства, естественно, сберегают труд обществу. Техническое
облегчение труда рабочего зачастую необходимо капиталисту
для увеличения прибавочной стоимости, получаемой от экс¬
плуатации рабочего. Иногда капиталистам приходится вводить
технику, облегчающую труд рабочего, в результате активной
1 В. И. Ленин, Соч., т. 19, стр. 42.
2 Об этом подробнее см. ниже.
8 Н. С. Хрущев, О контрольных цифрах развития народного хозяйства
СССР на 1959—1965 годы, Госполитиздат, М., 1959, стр. 73.
237

борьбы трудящихся за свои права. Однако ни сбережение труда
обществу, ни облегчение труда рабочего не является целью со¬
вершенствования техники при капитализме. Технический про¬
гресс в условиях империализма — это совершенствование ис¬
кусства капиталистов выжимать пот из рабочих, прогресс в
создании средств для вытеснения конкурентов и средств мас¬
сового уничтожения людей в виде военной техники. Поэтому
при империализме величайшие достижения науки и техники во
многих случаях направляются не на пользу человечества, а, на¬
оборот, превращаются в средство подавления трудящихся, в
средство агрессии, нанося тем самым обществу в целом серь¬
езный вред.
Все это не может остаться незамеченным со стороны не¬
которых западных социологов. Показательно в этом отношении
выступление на Международном философском конгрессе в Па¬
риже (1954 г.) швейцарского инженера Густава Эйхельберга,
сделавшего доклад на тему «Человек и техника». Наука и тех¬
ника, говорил он, должны были бы облагодетельствовать че¬
ловека, облегчить его труд, сделать жизнь людей более разум¬
ной, радостной и счастливой. А между тем рабочие капитали¬
стических стран не любят машину, потому что современная
техника в этих странах превратила человека в раба. Не чело¬
век подчинил себе технику, а, наоборот, техника поработила
человека. Весь ритм человеческой жизни подчинен технике.
От нее зависит ныне каждый час, каждая секунда жизни рабо¬
чего. По Мнению Эйхельберга, техника в современных условиях
создает опасность для жизни миллионов людей и для самой
цивилизации.
Швейцарский инженер не одинок в своих пессимистиче¬
ских заявлениях. «Цивилизованное человечество, — пишет анг¬
лийский ученый Дж. Томсон, — сейчас чем-то напоминает ре¬
бенка, получившего ко дню своего рождения слишком много
игрушек» 1. Упоминавшийся ранее американский социолог
Мэмфорд также приходит к выводу о том, что могучие техниче¬
ские силы, вызванные человеком к жизни, грозят теперь обер¬
нуться против него, подобно тому, как это случилось в извест¬
ной легенде с учеником чародея. Человечество, утверждает
Мэмфорд, живет ныне под угрозой самоуничтожения1 2.
«В настоящее время, — вторит ему американский физик
Дж. Р. Гаррисон, — стало модным бойко заявлять, что у него
(у человека. — Ред.) может не быть будущего и что при нали¬
чии атомной энергии, а также вследствие своей вечной эгоис¬
тичности он, по всей вероятности, полностью сотрет свой род
с лица земли» 3.
1Д. Томсон, Предвидимое будущее, перев. с англ., ИЛ, М., 1958,
стр. 148.
2 См. L. Mumford, The Transformations of Man, New York, 1956.
8 G. R, Harrison, What Man May Be, New York, 1956, p. 246.
238

Неудивительно, что отдельные буржуазные социологи рас¬
сматривают ныне технику как целиком или по меньшей мере
частично враждебную человеку силу. Немало страниц посвятил
критике машины как таковой реакционный французский социо¬
лог Жорж Бернанос в своей книге «Франция против робо¬
тов» \ Пессимистические нотки звучат у многих современных
буржуазных социологов. Некоторые из них рисуют печальную
картину того, как роботы, созданные людьми, постепенно на¬
учатся выполнять любую работу и уничтожат вслед за этим
все человечество. К подобного рода выводам пришел, напри¬
мер, современный английский социолог Питер Клийтор.
В книге «Эра роботов» 1 2 он утверждает, будто по мере даль¬
нейшего совершенствования быстродействующих кибернети¬
ческих машин они постепенно смогут заменить людей во всех
процессах жизни. В итоге общество таких машин— роботов
«без насилий и кровопролитий» постепенно сменит человече¬
ское общество и навсегда сотрет людей с лица земли.
Такие социологи, как Клийтор, выдают враждебное чело¬
веку применение машин при капитализме за враждебность че¬
ловеку самой техники, техники как таковой. Грядущий конец
капитализма представляется им концом света.
Многие буржуазные социологи считают, что особую опас¬
ность, пожалуй, еще большую, чем война и сопутствующие ей
разрушения, несут экономические кризисы. Высокое развитие
техники при капитализме, заявляют они, не смогло спасти лю¬
дей ни от безработицы, ни от кризисов. Обращают внимание
буржуазные авторы и на многие другие отрицательные послед¬
ствия технического прогресса в буржуазном обществе. Так, из¬
вестный французский социолог Жорж Фридманн говорит о том,
что техническая специализация приводит к профессиональной
ограниченности людей. Машина, утверждает он, низводит «до
минимума уровень индивидуальности». Сомнение в полезности
технического прогресса и подчеркивание отрицательных по¬
следствий развития техники все чаще встречаются в буржуаз¬
ной социологической литературе.
Но буржуазные социологи, как апологеты эксплуататорского
класса, не могут пойти дальше признания противоречивости
технического прогресса в условиях капитализма. Некоторые из
них приходят в отчаяние от этих противоречий, впадают в бе¬
зысходный пессимизм. Другие же, искажая характер противо¬
речий капитализма, предлагают те пли иные рецепты сохране¬
ния капиталистических порядков.
Нередко эти социологи выступают в роли явных и‘откровен¬
ных апологетов монополистической буржуазии. Одни из них.
1 G. Ber nanos, La France contrę les robotes, Paris, 1947.
2 P. E. Cleator, The Robot Era, New York, 1955.
239

вроде профессора Питтсбургского университета Д. Оливера,
сочиняют панегирики технической мощи американского импе¬
риализма, в которых пытаются вообще отрицать наличие про¬
тиворечий в применении техники при капитализме и доказать,
что уже сейчас техника приносит всем жителям США и дру¬
гих капиталистических стран одни лишь блага. Но теперь даже
самые реакционные идеологи чувствуют, что от фактов уйти
нельзя. Они стараются поэтому занять более «гибкую» пози¬
цию, чем профессор Оливер. Так, другой открытый выразитель
интересов монополистической буржуазии, крайний реакционер
Джеймс Бернхем, печально знаменитый своими призывами к
борьбе против коммунизма, за мировое господство американ¬
ского империализма, воспевая «преимущества» американского
империализма, все же вынужден признать известные противо¬
речия современного капитализма. Пытаясь создать иллюзию,
будто эти противоречия преодолеваются, Бернхем выдвигает
тезис о «трансформации» капитализма в новое общество «орга¬
низаторов производства», якобы происходящей благодаря тех¬
ническому прогрессу. Позднее мы остановимся на этой и не¬
которых других концепциях прямых прислужников монополи¬
стического капитала.
Но среди буржуазных социологов, занимающихся пробле¬
мами техники и ее общественной роли, немало идеологов сред¬
ней и мелкой буржуазии. Некоторые из них призывают к
возрождению «доброго старого времени», мечтают об «исправ¬
лении» современного капитализма. Несмотря на критику, кото¬
рой они подвергают отдельные теневые стороны капитализма,
их теории по своему реальному классовому содержанию зача¬
стую вполне соответствуют интересам монополистической бур¬
жуазии, поскольку все «конструктивные» предложения подоб¬
ных теорий сводятся лишь к незначительным реформам.
В числе социологов-техницистов немало правых социали¬
стов, занимающихся апологией современного капитализма. Есть
здесь и ревизионисты, плетущиеся в хвосте буржуазной идео¬
логии и в то же время твердящие, будто именно они «разви¬
вают» марксизм в новых, изменившихся условиях.
Политические позиции и устремления всего этого конгло¬
мерата буржуазных социологов во многом различны. Однако
общей для всех них является неспособность сколько-нибудь
глубоко проникнуть в подлинную сущность анализируемых яв¬
лений. Исходные посылки их теоретических построений ложны.
К тому же объективно все эти концепции, независимо от
субъективных желаний их авторов, извращенно решая вопрос
о роли техники в общественном развитии, уводят трудящихся
капиталистических стран в сторону от действительных путей
разрешения противоречий капиталистического общества, слу¬
жат целям сохранения наемного рабства. К критическому раз¬
бору этих теорий мы и переходим.
240

2. Теории «трансформации» современного
капитализма
Среди современных буржуазных социологов, занимающихся
проблемами техники, наиболее широко распространена концеп¬
ция «социальной трансформации» капитализма. Ее основная
идея заключается в том, что развитие техники само по себе,
автоматически приводит к изменению социальной структуры
общества. Эта идея пронизывает теории «средних классов» \
различные «технократические» теории, а также «учения», в ко¬
торых рекомендуется возврат к докапиталистическим формам
развития или проповедуется бегство в лоно церкви и уход в ми¬
стику, теории о возможности второй промышленной революции
в условиях капитализма и т. п.
«Технократические» теории и их разновидность — теория
«революции управляющих» — в настоящее время, пожалуй,
наиболее модные формы апологии монополистического капита¬
лизма.
Идеологи «технократии», сосредоточивая все свое внимание
на вопросе управления производством, провозглашают, что гла¬
венствующую роль в будущем суждено играть технической ин-
теллпгенции, которая якобы призвана «трансформировать» (и
уже сейчас преобразовывает) капитализм в новое, «технократи¬
ческое» общество. Подобные идеи были впервые выдвинуты
известным американским экономистом Торстейном Вебленом.
Еще в работе «Инженеры и система цен» (1921 г.) он отмечал,
что в современных условиях необычайно возросла роль техни¬
ческих специалистов. Однако, говорил он, они не обладают, к
сожалению, теми социальными полномочиями, которые им при¬
надлежат по праву: техническая интеллигенция зависит от
«бизнесменов», является простой исполнительницей их прика¬
зов. Настало время изменить такое положение и поэтому, по
мнению Веблена, необходимо создать «совет техников» и про¬
вести с его помощью ряд социальных реформ, ограничивающих
власть «бизнесменов».
В 30-е годы, после того как экономический кризис 1929—
1933 гг. потряс весь капиталистический мир, пропаганда идей
«технократии» и, в частности, взглядов Веблена приобрела
большие масштабы. Это объясняется главным образом тем, что
подобные идеи и взгляды представляли собой в то время наи¬
более удобную идеологическую форму маскировки эксплуата¬
торской сущности капитализма. Возникали даже специальные
организации, проповедовавшие подобные идеи. В США пропа¬
ганду «технократии» вели Говард Скотт и Стюарт Чейз, в Анг¬
лии — Герберт Уэллс и др. «Технократическое» движение
встретило поддержку во Франции, Австрии, Германии. В это
1 Буржуазная концепция «средних слоев» подробно рассматривается
в разделе «Социальные отношения».
241

время большой отклик среди буржуазной интеллигенции на¬
шло предложение о необходимости установить «правление тех¬
ников» — «технократию». Некоторые защитники идей «техно¬
кратии», отражая взгляды определенной части буржуазной ин¬
теллигенции, выступали с протестом против злоупотреблений
крупных капиталистов, приведших, по их мнению, буржуазное
общество к столь печальным последствиям. Идеи подобного
рода имеют широкое хождение в ряде стран, и поныне. В Ка¬
наде, например, выходит специальный журнал «Технократ».
Независимо от личных намерений тех, кто пропагандирует
идеи «технократии», эти идеи объективно играют весьма реак¬
ционную роль, создавая иллюзии, будто для коренного улучше¬
ния своего положения трудящимся вовсе нет необходимости
вести борьбу против капиталистической системы, будто в рам¬
ках производственных отношений буржуазного общества име¬
ются неограниченные возможности для подъема благосостоя¬
ния всего народа.
Наряду с буржуазными утопистами, мечтающими о «транс¬
формации» капиталистического общества в общество «техно¬
кратическое», среди сторонников «технократии» имеются и
убежденные апологеты империалистической буржуазии. К их
числу относятся в первую очередь сторонники теории «револю¬
ции управляющих». Согласно этой теории, руководящая роль
в обществе должна принадлежать и отчасти уже принадлежит
высококвалифицированным организаторам производства — ди¬
ректорам, управляющим, администраторам, занимающим высо¬
кие посты инженерам и т. д., благодаря деятельности которых
капиталистическое общество сменяется новым — «общест¬
вом управляющих»; классовая же борьба, стремление пролета¬
риата улучшить свое положение объявляются бессмысленными.
Эта теория связана прежде всего с именем Джеймса Берн¬
хема, выпустившего в 1940 г. в свет книгу «Революция управ¬
ляющих», которая пользовалась шумным успехом в определен¬
ных кругах. Только за два года (1940—1941 гг.) вышло 11 из¬
даний этой книги. Она регулярно переиздается и до настоящего
времени и переведена на многие языки.
Основная мысль книги такова: «Мы сейчас находимся в
условиях социальной трансформации..., в период, характеризуе¬
мый, так сказать, необычайно быстрым темпом изменений наи¬
более важных экономических, социальных, политических и
культурных институтов общества. Совершается переход от
типа общества, который мы называем капиталистическим, или
буржуазным, к типу общества, который мы будем называть
обществом управляющих» L
Идеи Бернхема нашли поддержку среди злейших врагов
марксизма, в том числе и некоторых лидеров правых социали-
1 J. Burnham, The Managerial Revolution, New York, 1941, p. 71.
242

стов. Из числа последних работ, развивающих «технократи¬
ческие» теории Бернхема, следует отметить работы француз¬
ского правого социалиста Ги Молле и др. Воспроизводя по
существу тезис Бернхема, Ги Молле объявляет характерной
чертой современности утверждение власти «новой правящей
группы высших чиновников и инженеров» L Наиболее «выда¬
ющимся» событием современной общественной жизни Ги Молле
и другие последователи теории «управляющих» считают «исчез¬
новение капиталистической частной собственности», которое
якобы происходит вследствие того, что собственность на капитал
отделяется от приложения его к производству. Отличительным
признаком современной эпохи, пишет, например, правый социа¬
лист Андре Филип, является отделение управления производ¬
ства в крупной промышленности от собственности на средства
производства1 2. В результате этого, по его мнению, увеличи¬
лись размеры акционерных компаний и число акционеров: ди¬
ректора и администрация крупных предприятий становятся все
более независимыми. «Все чаще и чаще они приобретают долж¬
ность не по происхождению, а в силу образования, профессио¬
нального опыта и навыков, — пишет Андре Филип. — Здесь мы
имеем дело с людьми, которые больше всего беспокоятся о
производстве, а прибыль предприятия превращается в признак
их успешной работы, пбо их главная цель — производство как
таковое»3. Директора, продолжает Филип, лучше понимают
нужды рабочих, и они более доступны для простых рабочих,
чем даже мелкие хозяева. «Они проявляют стремление соз¬
дать свои профсоюзы, обладают чувством общественного инте¬
реса и признают необходимость экономической организации;
они представляют собой наиболее прогрессивный в экономи¬
ческой жизни элемент...» 4
Если верить рассуждениям А. Филипа, неуклонно растет
обладающая авторитарной властью «элита» директоров, кото¬
рая и составит руководящее ядро будущего общества. Что же
касается рабочего класса, то его воздействие на общественную
жизнь, по мнению Филипа, не следует принимать во внимание.
Филип делит рабочих на квалифицированных и неквалифици¬
рованных и отмечает, что квалифицированные рабочие имеют
привычку не думать, слепо подчиняться дисциплине и прика¬
зам. Их классовое сознание «не выходит за рамки пх профес¬
сионального сознания».
Оставляя в стороне теорию «элиты и массы», которая про¬
низывает все рассуждения «социалиста» Филипа, необходимо
остановиться на двух проблемах: отделении собственности на
капитал от приложения его к производству и усилении роли
1 Guy Mollet, Bilan et perspectives socialistes, Paris, 1958, p. 9.
8 См. Andrć Philip, Le socialisme trahi, Paris, 1957, p. 21.
8 Ibid., p. 22.
4 Ibidem.
243

технической интеллигенции в современном капиталистическом
обществе. Внимательное изучение закономерностей современ¬
ного буржуазного общества убеждает нас в полной несостоя¬
тельности аргументации А. Филипа.
Верно, конечно, что теперь в отличие от домонополисти¬
ческого периода, когда собственник предприятия, как правило,
принимал непосредственное участие в его управлении, управ¬
ленческие функции стали осуществляться преимущественно
инженерно-техническим и административным персоналом. Од¬
нако подобные явления — закономерный процесс в развитии ка¬
питализма. «Само капиталистическое производство привело к
тому, — писал Маркс, — что труд верховного надзора, совер¬
шенно отделенный от собственности на капитал, всегда имеется
в наличии на улице. Поэтому сделалось бесполезным, чтобы
этот труд верховного надзора исполнялся капиталистом» L Этот
процесс, подчеркивал В. И. Ленин, особенно характерен для
эпохи империализма.
Рост монополий делает невозможным осуществление управ¬
ленческих функций непосредственно самим владельцем капита¬
листического предприятия. Да и в этом нет необходимости.
К его услугам целая иерархия должностных лиц — директоров,
управляющих, инженеров, чиновников, администраторов и т. д.,
которые осуществляют управленческую и организаторскую
функции. Однако подобные изменения происходят всецело в
рамках капитализма и отнюдь не затрагивают его сущности.
Промышленные магнаты непосредственно не управляют не
только бесчисленной сетью своих предприятий, но и даже круп¬
нейшими объединениями своих предприятий. Эту функцию вы¬
полняет армия наемных служащих. Но работа этих предприя¬
тий всецело зависит от воли и желания финансовых и промыш¬
ленных магнатов, ставящих своей целью получение максималь¬
ных прибылей и подчиняющих этой цели все производство.
Капиталисты, а не технические руководители, сосредоточивают
в своих руках всю экономическую мощь. На страже их интере¬
сов стоит целая армия служащих, воинские части, полиция,
судебные органы и т. д. — огромная сила, готовая каждую
минуту, по первому указанию капиталистов, беспощадно пода¬
вить любую, даже самую слабую попытку поколебать устои
частнособственнического режима.
Не может служить аргументом в пользу тезиса о наступле¬
нии эры «технократии» и ссылка на возрастающую роль инже¬
нерно-технического персонала в производстве. Верно, что с раз¬
витием производства, а также с углублением общего кризиса
капитализма, приведшего к обострению классовой борьбы
внутри капиталистического общества, происходит значительное
увеличение и разбухание как государственного, так и адмпни-
1 К. Маркс, Капитал, т. III, Госполитиздат, М., 1955, стр. 401.
244

стративного аппарата, создается дифференцированная иерархи¬
ческая лестница чиновников и служащих. Однако рост бюро¬
кратического аппарата в капиталистических странах вовсе не
означает наступления «эры технократии». Чем слабее стано¬
вится капитализм, тем все более острую нужду он испытывает
в увеличении штата чиновников и других паразитических эле¬
ментов, основной функцией которых становится осуществление
деспотического господства капитала над трудом для выколачи¬
вания максимальных прибылей. Интересны данные, которые
приводит американский исследователь Петер Блау. «В 1820 г.
в федеральном правительстве США, — пишет он, — было за¬
нято 8000 гражданских служащих; пятьдесят лет тому назад —
четверть миллиона, и в 10 раз больше этой цифры — сейчас.
Если сюда включить военнослужащих, то почти 10% амери¬
канского самодеятельного населения, т. е. 6 миллионов человек,
служит в федеральном правительстве» !.
Конечно, потребности управления сложным современным
капиталистическим производством приводят к известному уси¬
лению роли технической интеллигенции. Однако она никогда
не была и не может быть руководящей силой общества. Интел¬
лигенция — это не самостоятельный класс, а промежуточная
группа. Техническая интеллигенция принципиально отли¬
чается от класса капиталистов: она не владеет средствами
производства и является поэтому наемной силой. Отличается
она и от рабочего класса: ее функции — не физический труд,
а организация управления производством. Поэтому ее пред¬
ставители получают большее вознаграждение за свой труд.
В ее рядах идет постоянный процесс расслоения. Меньшая
часть увеличивает свои доходы, приобретает акции, прибли¬
жаясь по своему положению к капиталистам; большая же
часть сближается с пролетариатом.
Как самостоятельная сила интеллигенция выступать не мо¬
жет. Она может либо поддерживать старый, господствующий
строй, либо стать на сторону самого передового класса — проле¬
тариата. В настоящее время, как никогда раньше, созрели все
объективные условия для союза технической интеллигенции с
рабочим классом против крупного монополистического капи¬
тала. Только служение делу общественного прогресса может
превратить интеллигенцию в могучую социальную силу и от¬
крыть перед ней самые широкие перспективы для свободного,
творческого труда. В противном случае ее представители или
попадают в духовный тупик, или становятся слепым орудием
в руках буржуазии.
Развитие современного производства привело к ряду явле¬
ний, которые в минувшем столетии находились в зачаточном
состоянии: непосредственное управление производством со сто -
1 Р. Blau, Bureaucracy in Modern Society, New York, 1956, p. 21.
245

роны капиталистов стало, как никогда, ненужным; происходит
рост бюрократии и инженерно-технического персонала; идет
процесс дальнейшего обобществления производства; крупные
банки контролируют с помощью акционерных компаний почти
всю имеющуюся в капиталистических странах валюту. Но все
это свидетельствует не о появлении общества «технократов» и
«управляющих», а о том, что в недрах капитализма созревают
материальные предпосылки для замены его новым, высшим об¬
щественным строем — социализмом. В. И. Ленин неоднократно
подчеркивал, что высокий уровень обобществления промыш¬
ленности, некоторые органы учета и контроля, созданные
капиталистами, имеют важнейшее значение для последующего
строительства социализма. Но до тех пор, пока средства произ¬
водства остаются частной собственностью, государство, являю¬
щееся органом диктатуры финансовой олигархии, будет направ¬
лять свою деятельность в интересах монополий, а не народа.
Только социалистическая революция может превратить мате¬
риальные условия, созданные капитализмом, в действительную
базу для строительства нового, бесклассового общества. Рассуж¬
дения «технократов» имеют целью помешать этому превраще¬
нию, законсервировать капиталистические отношения.
Ряд буржуазных социологов пытается доказать, будто су¬
ществует только одно средство для разрешения противоречий
современного капитализма — совершенствование духовных цен¬
ностей. Все коллизии современного общества, утверждают эти
социологи, происходят оттого, что этические принципы людей
не соответствуют уровню развития материальной базы.
По мнению Мэмфорда, первым из современных буржуазных
социологов, кто прямо заговорил о противоречии «между маши¬
ной и нашими религиозными и моральными концепциями», был
Уильям Огборн. Для разрешения этого противоречия Огборн
предлагает... замедлить темпы технического прогресса. Мэм-
форд пытается вывести социологическую закономерность в раз¬
витии техники и совершенствовании моральных и культурных
ценностей. По его расчетам совершенствование моральных и
культурных ценностей человеческого общества идет в арифме¬
тической, а развитие техники — в геометрической прогрессии.
Создается катастрофическое противоречие между двумя эле¬
ментами общественной жизни \ — восклицает Мэмфорд. Но он
останавливается на полпути, не вскрывает действительных при¬
чин противоречия между техникой и условиями ее применения
при капитализме, не показывает реальных путей его ликвида¬
ции и ограничивается призывом к «здравому смыслу». Одно
из положений философии «здравого смысла» Мэмфорда, не¬
сомненно, заслуживает внимания. Это —требование мирного
сосуществования двух систем, капитализма и социализма.
1 См. L. Mumjord, In the Name of Sanity, Nów York, 1954, p. 43.
246

Бесспорно, что многим капиталистам не хватает пока еще
здравого смысла для понимания исторической необходимости
этого сосуществования.
Некоторые буржуазные идеологи призывают к укреплению
религии п религиозной морали, считая, что в этом и заклю¬
чается панацея от всех бед, которые-де навлекает на общество
технический прогресс. «Одной из проблем современной куль¬
туры, — говорит, например, католический философ Фредерик
Коплстон, — является объединение технической, промышлен¬
ной цивилизации с религиозной верой...» 1
Следует отметить, что подобные проповеди оказывают не¬
которое воздействие на часть научно-технической интеллиген¬
ции капиталистических стран. Возможность такого воздействия
облегчается еще и тем, что религиозная философия спекули¬
рует на той антипатии и неприязни, которую все больше вызы¬
вают сухие позитивистские схемы буржуазной философии, не
дающие цельного мировоззрения. И если многие передовые уче¬
ные капиталистических стран отвергли позитивизм, поняли его
бесплодность для науки и стали искать ответы на свои вопросы
в материализме, то другие буржуазные ученые, отвернувшись
от позитивизма, обратили свои взоры в сторону объективного
идеализма и откровенной религии.
Печальным примером могут служить некоторые работы
упоминавшегося нами американского физика Джорджа Гар¬
рисона. В своей книге «Что может стать с человеком? Значе¬
ние науки для человечества» Гаррисон призывает к тому,
чтобы «узреть руку господню в том, как протоны, нейтроны и
электроны объединяются в атомы, атомы — в молекулы, моле¬
кулы — в клетки, клетки — в комплексы, органы и тела, а
тела — в социальные агрегаты» l 2.
Разумеется, не все ученые капиталистического мира идут
по пути Гаррисона. Многие из них все больше и больше начи¬
нают понимать, что закономерности современного общества
(в том числе и технический прогресс) могут быть по-настоя¬
щему осознаны лишь с позиций диалектического и историче¬
ского материализма. Только овладев марксистской философией,
можно выявить сущность противоречий современного капита¬
лизма и найти пути и средства их разрешения.
3. Буржуазная социология о социальных
последствиях автоматизации
Любое новое явление общественной жизни буржуазная со¬
циология стремится использовать в целях защиты капитализма.
Именно поэтому она уделяет столь большое внимание таким
lF. Copleston, Contemporary Philosophy, London, 1956, p. 31.
2 G. H. Harrison, What Man May Be, p. 229.
247

замечательным достижениям человечества, как автоматизация
и использование атомной энергии. Автоматизация в капитали¬
стическом обществе порождает как большие надежды, так и
леденящий страх за судьбы этого общества. Это находит свое
выражение и в современной буржуазной социологии. В настоя¬
щее время в ней преобладает точка зрения, что именно автома¬
тизация является той социальной силой, которая, изменяя
структуру современного промышленного производства, разре¬
шит в конце концов все противоречия капитализма и выведет
общество на путь благосостояния и процветания.
«Мы находимся на пороге золотого будущего, —- торжест¬
венно возвестила рабочим Американская национальная ассо¬
циация промышленников. — Пусть рабочий встречает его с на¬
деждой, а не с тревогой. Автоматизация — это волшебный ключ
к созиданию, а не слепой инструмент разрушения. Талант и
мастерство рабочих будут по-прежнему заслуживать награды
в наступающем волшебном мире... Волшебный ковер нашей
свободной экономики, управляемой электрическими приборами,
снабженный атомной энергией и автоматически приводимый в
движение, мчится к далеким горизонтам, о которых раньше и
не мечтали. Это путешествие будет самым удивительным явле¬
нием в истории» 1.
Что же представляет собою автоматизация, которую изобра¬
жают каким-то добрым волшебником, явившимся облагодетель¬
ствовать человечество?
Хотя автоматы и автоматические линии применяются в про¬
изводстве давно, само понятие «автоматизация» в его современ¬
ном смысле сложилось лишь к концу 40-х годов нашего века.
Кратко автоматизацию можно определить как использование
машин для руководства машинами. Совокупность трех момен¬
тов: непрерывной производственной цепи, автоматического
контроля и счетно-вычислительной техники — и представляет
собой то, что мы понимаем под автоматизацией.
В настоящее время автоматизация и комплексная механиза¬
ция широко внедряются в производство в СССР, США, Англии.
Каковы же изменения, вызываемые автоматизацией в струк¬
туре современного промышленного производства, и какое влия¬
ние оказывает она на развитие капиталистического общества
в целом?
Автоматизация ведет к коренному перевороту как в техно¬
логии производства, так и в характере и условиях труда рабо¬
чих. Она кладет конец расчленению и дроблению производ¬
ственного процесса на простейшие операции, выполняемые ра¬
бочими с узкой специализацией, и ставит дальнейшее развитие
производства на новую техническую основу. Прежде расчле-
1 National Association of Manufacturers: Calling All Jobs. An Intro¬
duction to the Automatic Machine Age, New York, November 1954, p. 21.
248

цепные операции объединяются в единый производственный
процесс, осуществляемый системой машин. Труд в этих усло¬
виях перестает быть выполнением какой-то одной, узкой про¬
изводственной функции и сводится к контролю за целым про¬
изводственным циклом, где от рабочего требуется уже знание
не только отдельного станка, отдельной операции, а всего тех¬
нологического процесса автоматической линии. Тем самым соз¬
даются технические предпосылки для коренного изменения
места рабочего в производственном процессе, для превращения
его из придатка машины, механического полуавтомата в на¬
ладчика, контролера, руководителя работы системы машин1.
Все это означает, что с введением автоматизации откры¬
вается новая эпоха в истории производства: старое, основан¬
ное на узкой специализации разделение труда уступает место
такому разделению, которое предполагает уже не узкого спе¬
циалиста, а работника широкого производственного профиля со
знанием электроники, электротехники, радиотехники, конструк¬
ций различных приборов, т. е. со знанием научно-технических
основ многих профессий. Автоматизация особенно ярко под¬
тверждает мысль Маркса, что машины, возникшие на базе диф¬
ференциации производственного процесса, в свою очередь в
ходе технического прогресса обусловливают стирание различий
между отдельными видами труда, ведут к совмещению в от¬
дельном виде труда многих профессий, к научно-техническому
обогащению физического труда. Именно в создании технологи¬
ческих предпосылок, делающих возможным приближение труда
производственного рабочего к труду умственному, в создании
технологических условий для решения важнейшей социальной
проблемы — ликвидации различия между людьми физического
и умственного труда — величайшее значение автоматизации.
Однако при капиталистическом строе прогрессивные сто¬
роны автоматизации не могут привести к положительным со¬
циальным последствиям, к созданию условий, делающих труд
рабочих действительно привлекательным и творческим. В атмо¬
сфере капиталистического предпринимательства, где все подчи¬
нено лишь «бизнесу», автоматизация вводится исключительно
в интересах получения сверхприбыли. Именно поэтому в капи¬
талистических странах широкое распространение получили
линии с неполным автоматическим циклом, где количество
неквалифицированной рабочей силы по сравнению с высоко¬
квалифицированной не только не уменьшается, а, наоборот,
1 Говоря о значении автоматизации в изменении содержания труда,
необходимо иметь в виду различия и в самом уровне автоматизации.
Она характеризуется несколькими ступенями: от автоматических станков
и линии до комплексной автоматизации на кибернетической основе, т. е.
с применением электронных счетнорешающих устройств, обеспечивающих
автоматическое регулирование производственного процесса, самоконтроль.
249

возрастает1. С введением этих линий на улицу выбрасывается
наиболее высоко оплачиваемая квалифицированная рабочая
сила и в то же время сохраняется дешевая подсобная рабочая
сила с весьма низкой квалификацией. Условия труда этой ка¬
тегории рабочих с переводом предприятия на данный тип
автоматизации не улучшаются; наоборот, труд принимает еще
более изнурительный, тяжелый характер. «Чем больше авто¬
матизируется тот или иной процесс, — отмечается в докладе
Департамента научных и промышленных исследований в
США, — не достигая, однако, полного завершения автомати¬
зации, тем больше поводов для недовольства, вызываемого
установкой скорости работы машины» 1 2.
Таким образом, машина, которая воплощает в себе техни¬
ческие завоевания человеческой мысли, из помощника человека
превращается в его врага, носителя антигуманных тенденций
капиталистического производства.
Крайне противоречиво влияние автоматизации и на поло¬
жение тех рабочих, которые работают на полностью автомати¬
зированном предприятии. С одной стороны, добившись более
высокой квалификации и, следовательно, получая более высо¬
кую заработную плату, эти рабочие оказываются в более при¬
вилегированном положении, а с другой — условия на автомати¬
зированных предприятиях в капиталистических странах на¬
столько резко увеличивают нервное напряжение труда, что.
даже по признаниям ряда буржуазных исследователей психо¬
логии труда, многие рабочие вынуждены бежать с этих пред¬
приятий. Один из таких рабочих, американец Стэнли Тилак,
так объяснил корреспонденту газеты «Нью-Йорк пост» при¬
чины своего ухода с автоматизированного предприятия. За ма¬
шиной, говорил он, имевшей около 80 сверл и пропускавшей
одновременно 22 блока, все время нужно было следить. Через
каждые несколько минут требовалась проверка ее исправности.
А у машины имелось около 90 лампочек и много выключате¬
лей. Естественно, голове приходилось очень тяжело. А ведь
если случалась поломка в одном станке, то останавливалась вся
машина. Даже если немножко ошибешься, заключает Стэнли.
1 Широкое распространение линии с неполным автоматическим цик¬
лом, ведущее к деквалификации рабочей силы, не дает, однако, оснований
утверждать, как это делают некоторые зарубежные и советские авторы,
будто автоматизация в условиях буржуазного общества вообще ведет
к деквалификации трудящихся. Данное утверждение игнорирует то бес¬
спорное положение, что автоматизация немыслима без резкого повышения
квалификации рабочей силы. Одновременный процесс деквалификации
одной части рабочей силы и резкого повышения квалификации другой
и есть одно из проявлений противоречивого характера автоматизации
в условиях буржуазного общества.
2 Цит. по кн.: С. Лилли, Автоматизация и социальный прогресс,
ПЛ, М., 1958, стр. 156.
250

это приносит большой вред для тебя, для мастера, для компа¬
нии, для профсоюза L Не будучи в состоянии вынести нервного
напряжения, Стэнли Тилак был вынужден оставить хорошо
оплачиваемую высококвалифицированную работу и взяться за
другую, низкооплачиваемую.
О нервной утомляемости, более изнуряющей, чем физи¬
ческая усталость, говорит, например, и американский социолог
Люмер в статье «Автоматизация на фордовских заводах в Кли¬
вленде». «Умственное напряжение заменило физическую уста¬
лость — такова главная жалоба работающих на недавно автома¬
тизированных заводах, — констатирует он. — Новые машины
устранили тяжелую работу, но напряжение, необходимое для
наблюдения и управления этими машинами, делает рабочих
нервными и издерганными» 1 2.
Подобные признания свидетельствуют о том, что в условиях
капиталистического предприятия автоматизация, требующая
повышения квалификации рабочих, ведет не к улучшению и
облегчению их труда, а в большинстве случаев к еще большей
интенсификации труда.
Не менее противоречивы последствия автоматизации в ка¬
питалистическом мире в более широком, общественном мас¬
штабе. Как будет показано ниже, внедрение автоматизации,
ставящее в более привилегированное положение рабочих и слу¬
жащих, занятых на автоматизированном производстве, выдви¬
гают перед капиталистическим обществом новые, неразреши¬
мые проблемы, несущие трудящимся в целом дополнительные
страдания. Этот противоречивый характер автоматизации в ус¬
ловиях буржуазного общества еще раз свидетельствует об исто¬
рической обреченности капиталистического строя, его неспо¬
собности решить основные социальные проблемы современно¬
сти.
Как же буржуазная социология объясняет эту противоре¬
чивость, по каким основным линиям идет рассмотрение ею со¬
циальных последствий автоматизации?
Можно выделить четыре социальных аспекта автоматиза¬
ции, которым буржуазная социологическая литература уделяет
в настоящее время основное внимание: воздействию автомати¬
зации на перспективы развития капиталистического производ¬
ства; вопросам, связанным с теориями «технической среды»
и «второй промышленной революции»; влиянию автоматизации
на положение рабочих и служащих, в особенности проблеме
безработицы и переквалификации рабочих.
1 См. «Automation and Technological Change», Hearings before the
Subcommittee on Economic Stabilization of the Joint Committee on the
Economic Report, Congress of the United States, Washington, 1955, p. 103.
2 M. Lumer, L’automatisation aux usines Ford de Cleveland, «Pro-
blemes de l’automatisation», 1957, p. 53—54.
251

Вызываемые автоматизацией изменения со всей остротой
ставят перед капиталистическим обществом прежде всего две
проблемы: проблему еще невиданной в прошлом безработицы
и проблему переквалификации старых кадров.
Если в условиях капитализма почти всякий технический
прогресс ведет к росту безработицы, то особенно это относится
к автоматизации, которая является не просто техническим усо¬
вершенствованием, а глубоким техническим переворотом. Ав¬
томатизация приводит к увеличению производительности
труда, как правило, в 5—10 раз, а иногда — в 40—50 раз. Та¬
кое скачкообразное повышение производительности труда, свя¬
занное с резким сокращением общего количества рабочих, не¬
обходимых для выпуска одного и того же объема продукции, в
условиях капиталистического предпринимательства имеет
своим следствием столь же резкое увеличение безработицы.
Словно грозный спутник, безработица неотвратимо следует
в буржуазном обществе за автоматизацией. Это обстоятельство
не ускользнуло от внимания Н. Винера, одного из создателей
научных основ автоматизации. Никто не должен обманывать
себя на тот счет, писал он, что автоматизация «будет причиной
возникновения такой ситуации в отношении безработицы, по
сравнению с которой... даже депрессия тридцатых годов пока¬
жется забавной шуткой»
На конференции по безработице в Вашингтоне в апреле
1959 г. председатель американского профсоюза железнодорож¬
ных служащих Дж. Гаррисон заявил, например, что непрерыв¬
ное введение новой техники на транспорте, в частности широ¬
кая автоматизация сортировочного процесса, привели к тому,
что за период с 1921 по 1956 г. занятость на железных дорогах
снизилась на 50%, хотя железнодорожных перевозок в 1956 г.
было вдвое больше, чем в 1921 г.
Автоматизация в капиталистическом обществе резко ста¬
вит вопрос и о занятости служащих, поскольку счетно-вычис¬
лительные машины начинают быстро проникать и в область
конторского труда. Современная счетно-вычислительная ма¬
шина может произвести 2 млн. операций на сложение или
500000 операций на умножение в секунду. Конторские служа¬
щие «глубоко потрясены, — заявил их представитель на засе¬
дании созданной американским Конгрессом подкомиссии по
экономической стабилизации, — видя, как машины в течение
нескольких секунд делают работу, которая отнимала у них дни
и недели» 1 2.
Что же говорят по этому поводу буржуазные социологи?
Одни из них считают, что безработицу, порождаемую авто¬
матизацией, можно предотвратить, если вовремя принять не¬
1 N. Wiener, The Human Use of Human Beings; Cybernetics and
Society, Boston, 1950, p. 189.
2 «Automation and Technologies.! Change...», p. 217.
252

обходимые меры. Так, французский социолог Ален Савинья
предлагает сокращение рабочего времени, развитие обществен¬
ных работ, увеличение срока обучения в школе, профессио¬
нальное обучение сообразно изменившимся условиям, пониже¬
ние пенсионного возраста и т. п. Сами по себе эти мероприя¬
тия, может быть, и разумны, однако Савинья не учитывает
того обстоятельства, что для их осуществления необходимо
централизованное управление всей экономикой, заинтересован¬
ность государства в устранении безработицы, планирование
экономики в общегосударственном масштабе. Ясно, что в капи¬
талистическом обществе, основанном на частной собственности
на орудия и средства производства, осуществить все это невоз¬
можно и, следовательно, нельзя предотвратить безработицу.
К такому выводу приходят и некоторые буржуазные социо¬
логи. Так, западногерманский социолог Фредерик Поллок с
тревогой отмечает, что «в обществе, где господствует частная
экономика, технологическая безработица становится угрожаю¬
щей» 1.
Другая (более многочисленная) часть буржуазных авторов
вопреки фактам действительности утверждает, будто автомати¬
зация не только не вызывает безработицы, но, наоборот, спо¬
собствует увеличению объема производства и занятости1 2. Для
доказательства этого выдвигается так называемая теория ком¬
пенсации, согласно которой машины, вытесняющие рабочих,
освобождают соответствующий капитал, который обеспечивает
этих рабочих работой. Данная теория, однако, никак не может
считаться последним словом современной экономической на¬
уки: научная несостоятельность ее была доказана Марксом
еще 90 лет назад. Проанализировав процесс, который совер¬
шается в сфере производства и обращения в результате при¬
менения новых машин, Маркс доказал, что, во-первых, при за¬
мене рабочего машиной переменный капитал превращается в
постоянный, т. е. капитал выступает в такой форме, в которой
он перестает обмениваться на рабочую силу. Во-вторых, рабо¬
чие, уволенные из-за введения новых машин, превращаются из
покупателей в депокупателей. Это ведет к уменьшению спроса
на товары и в конечном счете — к увольнению рабочих, заня¬
тых производством этих товаров. Таким образом, «...машина
не только в той отрасли производства, в которой она введена,
но и в тех отраслях производства, в которых она не введена,
выбрасывает рабочих на мостовую» 3.
1 Fr. Pollock, L’automation, ses consequences economiques et sociales,
Paris, 1957, p. 112. Термин «технологическая безработица» употребляется
буржуазными социологами во всех случаях, когда речь идет о безработице,
являющейся следствием введения любых технических усовершенство¬
ваний.
2 См., например, статью: Р. F. Drucker, America’s Next Twenty Years,
«Harpers Magazine», March, 1955.
3 К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 445.
253

«Теория компенсации» в ее современном виде, как и во
времена Маркса, опирается на «закон спроса и предложения».
Ее сторонники рассуждают следующим образом: автоматиза¬
ция повышает производительность труда и сокращает из¬
держки производства. В результате этого имеет место сниже¬
ние цен и увеличение покупательной способности населения,
что в свою очередь увеличивает спрос. Для удовлетворения
этого спроса расширяется производство и уволенные в резуль¬
тате автоматизации рабочие снова находят работу.
Эти рассуждения были бы совершенно правильными, если
бы речь шла не о капиталистическом обществе. Все дело в том,
что при капитализме повышение производительности труда и
сокращение издержек производства отнюдь не всегда и не обя¬
зательно сопровождаются снижением цен. В США, например,
производительность труда увеличивается, а цены не только не
снижаются, но, наоборот, неуклонно растут.
Таким образом, сама исходная посылка «теории компенса¬
ции» оказывается ложной. Развитие автоматизации в условиях
капитализма все больше и больше увеличивает разрыв между
уровнем развития производительных сил и платежеспособным
спросом, усиливая тем самым анархию всего капиталистиче¬
ского производства.
Второй аргумент «теории компенсации» сводится к утвер¬
ждению; будто в результате развития автоматизации создается
повышенный спрос на автоматическое оборудование, вследствие
чего увеличивается занятость в тех отраслях промышленно¬
сти, которые производят это оборудование, и таким образом
компенсируется сокращение занятости в других отраслях.
В действительности же этого не происходит и произойти не
может, так как автоматизация потому и сокращает издержки
производства, что для производства автоматического оборудо¬
вания требуется гораздо меньше рабочих рук, чем высвобож¬
дается в результате его применения. Кроме того, в тех отрас¬
лях промышленности, которые поставляют автоматическое
оборудование, в результате применения в них автоматизации
занятость увеличивается гораздо медленнее, чем растет объем
производства. Так, в США производство электронного оборудо¬
вания увеличилось с 1947 по 1952 г. на 275%, а число рабочих
в этой отрасли возросло всего лишь на 40%
Автоматизация очень остро ставит вопрос о переквалифи¬
кации рабочих. Этот процесс может протекать безболезненно
только в условиях социализма, где расходы на переквалифика¬
цию и производственное обучение рабочих берет на себя обще¬
ство. В условиях же капитализма — это вынужден признать и
такой известный американский буржуазный социолог, как
Эмери Богардус, — многие из пожилых рабочих, а также те,
1 См. С, Лилли, Автоматизация и социальный прогресс, стр. 169.
254

кому трудно преодолеть выработавшиеся у них навыки труда,
переводятся в более низкие разряды, получают меньшую зара¬
ботную плату или превращаются в безработных.
Таким образом, в буржуазном обществе автоматизация при¬
носит выгоду не рабочим и служащим и не владельцам мелких
предприятий, а крупным капиталистическим предприятиям и
монополиям.
Внедрение автоматизации требует громадных капиталовло¬
жений, поскольку процесс автоматизации производства пред¬
полагает, как правило, полную смену оборудования, большие
затраты на научно-исследовательские работы и, что очень
важно, не сразу окупает себя. Поэтому в наиболее благоприят¬
ном положении оказываются компании, располагающие боль¬
шими материальными ресурсами. Неудивительно, что автома¬
тизация усиливает процесс вытеснения мелких фирм более
крупными. Один из лидеров американских профсоюзов У. Рей¬
тер вынужден был признать, что благодаря проникновению
автоматизации крупные предприятия становятся еще более
крупными, а мелкие и средние предприятия «прижаты к
стенке» 1. Вот почему неизбежным последствием автоматиза¬
ции является усиление концентрации производства и возра¬
стание власти монополий, что в свою очередь так же неизбеж¬
но ведет к установлению монопольных цен и понижению
реальной заработной платы.
Глубоко апологетическими в свете этих фактов оказываются
рассуждения Богардуса о том, что автоматизация в условиях
капитализма «может произвести переворот в экономических
теориях и привести к экономике изобилия вместо существую¬
щей сейчас экономики недостатка» 1 2.
Было бы, конечно, неправильно отрицать, что современная
буржуазная наука и техника достигли высокого уровня разви¬
тия. Но плоды этих достижений пожинают далеко не все.
И если миллионам безработных в капиталистических странах
и предоставлено «величайшее благо» автоматизации — еже¬
дневно и ежечасно иметь одно лишь «свободное время», то это
их никак не устраивает, сколько бы буржуазные социологи ни
расписывали «благотворное» влияние автоматизации на их
жизнь. Поэтому все больше и больше людей начинают пони¬
мать, что бесспорные успехи техники смогут действительно
служить всем людям только при условии осуществления карди¬
нальных социальных изменений. «Куда ни кинь, — писал
В. И. Ленин в 1913 г., — на каждом шагу встречаешь задачи,
которые человечество вполне в состоянии разрешить немед¬
ленно. Мешает капитализм» 3.
1 «Automation and Technological Change...», p. 112.
2 E. Bogardus, Social Aspects of Automation, «Sociology and Social
Research», vol. 42, № 5, May—June 1958, p. 361.
3 В. И. Ленин, Соч., т. 19, стр. 349.
255

Как бы ни пытались буржуазные социологи скрыть проти¬
воречия капиталистического общества, обостряющиеся с разви¬
тием автоматизации, ясным остается одно: чтобы устранить эти
противоречия, необходимо устранить капитализм.
Важнейшим социальным последствием автоматизации бур¬
жуазные социологи считают образование так называемой ис¬
кусственной технической среды, к которой людям трудно при¬
способиться, хотя они сами ее и создали. Настоящей опасно¬
стью, порожденной автоматизацией, пишет, например, француз¬
ский социолог Ж. Фридманн, является для человека «анархи¬
ческая обусловленность современного человека технической
средой, сжимающейся все плотнее и плотнее вокруг него... Нас
окружает техническая среда, существенно отличающаяся от
природной среды, в которой человек западной культуры жил
в «домашинную» эпоху. В этой среде он был окружен вещами,
животными, стихиями, но не было никакой искусственной
обусловленности человека, которая так интенсивно развивается
теперь» L
«Техническая среда», окружающая людей, действительно
становится все более и более сложной. Непрерывно совершен¬
ствующаяся техника, начиная с космической ракеты и завода-
автомата и кончая стиральной машиной, окружает современ¬
ного человека и, конечно, определенным образом влияет на
него. Но это обстоятельство отнюдь не дает еще оснований ут¬
верждать, как это делает швейцарский социолог Шарль Бо¬
дуэн, что «человек создает себе посредством техники такую но¬
вую искусственную среду, к которой он никогда не сможет
приспособиться»2. Это заявление имеет некоторый смысл
только по отношению к капиталистическому обществу, где
техника действительно выступает как нечто враждебное, про¬
тивостоящее человеку, закабаляющее и отупляющее его. Од¬
нако это происходит вовсе не потому, что техника как тако¬
вая, по самой своей природе, «антигуманна», враждебна чело¬
веку, как пытаются уверить нас Огборн и другие буржуазные
социологи. Техника создается человеком и для человека, для
того чтобы облегчить ему труд и жизнь. И если эта техника
«восстает» против своего создателя и причиняет ему вред —*
выбрасывает рабочего на улицу или превращает его в придаток
машины, то виною этому не техника, а капиталистическое при¬
менение ее.
ЕдинственнЫлМ средством спасения человека от полного по¬
глощения техникой и превращения его в раба машин буржуаз¬
ные социологи считают «гуманизацию труда». «Гуманизация
труда» — это одна из задач «индустриальной социологии», ко¬
торая может быть решена, как утверждают представители по-
1 G. Friedmann, Les technocrates et la civilisation technicienne, «In¬
dustrialisation et technocratic», Paris, 1949, p. 58—59.
8 «Automation, positions et propositions», Fribourg, 1957, p. 147.
256

следней, лишь в том случае, если будут устранены «все неясно¬
сти, которые мешают плодотворному сотрудничеству Управле¬
ния и Труда». Наиболее отчетливо эта мысль проводится в ис¬
следованиях известного социолога Элтона Мэйо. Все увеличи¬
вающийся разрыв между «трудом и управлением», явная нена¬
висть рабочих к эксплуататорам беспокоят Мэйо. Все его уси¬
лия направлены на поиски путей примирения рабочих и вла¬
дельцев предприятий. «До тех пор, — говорится в предисловии
к одной из его книг, — пока мы не обретем в этой разнород¬
ной промышленной культуре способность жить во взаимном
согласии, до тех пор, пока мы не поймем, как приспособить
нашу цивилизацию к постоянному изменению, мы не сможем
поддерживать стабильность во внутренних делах...» 1
Этому «взаимному согласию» очень мешает, по мнению
Мэйо, пробуждение классового сознания рабочих. Когда рабочий
становится классово сознательным, заявляет этот буржуазный
социолог, он снижает свое мастерство и теряет интерес к ра¬
боте, начинает вмешиваться не в своп дела. «Никто, например,
не просит, чтобы химик создал план реорганизации правитель¬
ства, индустрии или общества. От него требуется создание ме¬
тодов улучшения дубления кожи или синтетической резины.
От него даже не требуется размышлений, к каким последую¬
щим изменениям в организации индустрии приведут его от¬
крытия. И химик, как и всякий подверженный ошибкам чело¬
век, может иметь дикие фантазии по поводу социального пере¬
устройства, но должен помнить, что это не имеет никакого от¬
ношения к его работе. Каждый сверчок знай свой шесток» 1 2.
Представители «индустриальной социологии» любят под¬
черкивать, что она является «практической» наукой, ставящей
целью улучшить условия труда, облегчить положение рабочих.
В действительности «индустриальная социология» и ее разно¬
видность «гуманизация труда» выполняют совсем другие за¬
дачи. Чтобы убедиться в этом, достаточно проанализировать
разработанные Мэйо конкретные меры по борьбе с текучестью
рабочей силы в прядильном цехе одного текстильного завода
в Филадельфии.
Как выяснил Мэйо, причина текучести — трудная монотон¬
ная работа, требующая напряженного внимания и доводящая
рабочих до полного изнеможения. Что же предложил Мэйо?
Поставить новое оборудование, облегчающее работу, или сни¬
зить нормы выработки? Нет. Он посоветовал администрации
устраивать 4 раза в день десятиминутный отдых и ввести пре¬
мии за перевыполнение обычной нормы выработки. Результаты
оказались благоприятными: текучесть рабочей силы исчезла
совсем, производительность труда повысилась. Вместо «орды
1 Е. Mayo, The Social Problems of an Industrial Civilization, London,
1949, p. IX.
2 Ibid., p. 18.
9 Заказ 1229
257

обособленных индивидуумов», заявляет Мэйо, в цехе теперь
работает «социальная группа».
Кто же выиграл в конечном счете от этого «психосоциоло¬
гического» вмешательства? Владелец предприятия в результате
повышения производительности труда и ликвидации текучести
получил дополнительную прибыль без всяких дополнительных
капиталовложений. Премии рабочим составляют ничтожную
часть этой «психосоциологической» прибыли. Главное же —
«гуманные» мероприятия Мэйо привели к новому повышению
интенсивности труда рабочих.
Представители «индустриальной социологии» заигрывают с
рабочими, пытаются примирить их с капиталистической дей¬
ствительностью, утверждая, что «гуманизация труда» (особое
внимание они обращают на досуг рабочих, предлагая капита¬
листам организовать его выгодным для себя образом) приведет
к ликвидации антагонизма между рабочими и капиталистами,
к классовому миру. На деле, однако, за этой «гуманизацией
труда» скрывается прямая защита интересов капиталистов.
Среди буржуазных социологов в настоящее время широко
распространено мнение, что автоматизация, вызывая опреде¬
ленные изменения в структуре современного производства, зна¬
менует собой наступление эры «второй промышленной револю¬
ции». Американский буржуазный социолог Джон Дибольд
прямо писал: «Новая промышленная революция уже началась.
Название второй промышленной революции — автоматиза¬
ция» h
Теоретики «второй промышленной революции» утверждают,
что расширяющееся внедрение автоматизации, применение ки¬
бернетических машин и использование атомной энергии приве¬
дут к обновлению капитализма, к созданию нового общества —
общества планового, технократического или общества «средних
слоев»1 2. Если техническая революция XVIII в., связанная
главным образом с изобретением паровой машины, явилась
одной из причин падения феодализма и расцвета капитализма,
то гораздо более грандиозная современная революция в обла¬
сти науки и техники тоже должна дать могучий толчок раз¬
витию капитализма, «омолодить» его. Так рассуждают бур¬
жуазные социологи.
Но аналогия, тем более историческая, не есть доказатель¬
ство. Основной порок этой аналогии заключается в том, что не
учитывается различие тех исторических условий, в которых со¬
вершались эти две технические революции.
Техническая революция XVIII — начала XIX в. происхо¬
дила в условиях, когда зародившиеся капиталистические про¬
изводственные отношения являлись могучим источником раз-
1 «The Challenge of Automation», Washington, 1955, p. 12.
2 См. об этом в § 2.
258

вития производительных сил, в частности техники. Вот почему
эта революция вышла за узкотехнические рамки и действи¬
тельно превратилась в промышленную революцию, обусловив¬
шую быстрое развитие капиталистических производственных
отношений и вызвавшую ряд политических революций, закре¬
пивших господство этих отношений.
Современная научно-техническая революция происходит в
совершенно иных исторических условиях. Производственные
отношения капитализма — отношения частной собственности —
стали препятствием на пути развития науки и техники L По¬
этому современная техника, значительно более могуществен¬
ная, чем во времена паровой машины, не может развернуть все
свои возможности, не может оказать благотворное влияние на
все стороны общественной жизни до тех пор, пока ее сковы¬
вает капиталистический способ ее применения, который может
быть уничтожен только социальной революцией.
Подлинная промышленная революция требует не только
научно-технического переворота, но и переворота в обществен¬
ных отношениях. Поэтому вторая промышленная революция
может быть только революцией социалистической.
Развитие техники не может само по себе, автоматически
превратить умирающий капитализм в новое, расцветающее об¬
щество. Автоматизация, говорит американский журналист
М. X. Аронсон, «не может превратить больную страну в здоро¬
вую, а здоровую в больную. Она может сделать здоровую эко¬
номику еще более здоровой, она же может сделать больную
экономику еще более больной» 1 2.
Стремясь доказать неизбежность превращения современ¬
ного капитализма в «плановый» капитализм, некоторые бур¬
жуазные социологи ссылаются на то, что «в принципе только
плановая экономика сможет рационально разрешить проблемы,
порожденные автоматизацией»3. Это положение абсолютно
верно, но из него вовсе не следует, что в условиях капитализма
возможно планирование. Автоматизация требует для своего раз¬
вития планирования, но при капитализме планирование невоз¬
можно. Анархию капиталистического производства можно
уничтожить только вместе с капитализмом.
1 Так, например, одним из стимулов введения автоматического обо¬
рудования на капиталистическом предприятии является желание сни¬
зить издержки производства за счет сокращения расходов на заработ¬
ную плату. Поэтому предприниматель не заинтересован вводить автома¬
тизацию там, где заработная плата низка. С другой стороны, стремле¬
ние капиталистов снижать заработную плату стоит неустранимым пре¬
пятствием на пути внедрения автоматизации, поскольку они добиваются
этого снижения более выгодными для себя, менее дорогостоящими
средствами, чем автоматизация.
2 Цит. по кн.: С. Лилли, Автоматизация и социальный прогресс,
стр. 192.
8 Fr. Pollock, L’automation, ses consequences óconomiques et sociales,
p. 203.
9 е	259

Даже некоторые из буржуазных социологов начинают по¬
нимать, что возможность или невозможность планирования оп¬
ределяется не уровнем развития техники, а характером произ¬
водственных отношений. В своем докладе на IV Международ¬
ном социологическом конгрессе в Милане — Стрезе француз¬
ский социолог Шарль Беттельхейм подчеркнул, что про¬
блема переворота в производственных отношениях и проблема
классовой природы государства «являются господствующими в
проблематике социального планирования» Рассуждать о но¬
вом обществе, игнорируя вопрос о его классовой структуре и
господствующих в нем производственных отношениях, значит
говорить бессодержательные фразы. Рисуя картину «разумного
общества», «инициатором» которого явится «вторая промыш¬
ленная революция», Поллок мимоходом замечает: «Мы вынуж¬
дены отвлекаться от многих деталей. Например, мы не будем
учитывать, сохранят ли собственники капитала в обществе с
развитым автоматизированным производством свое господству¬
ющее положение или будут экономически безвластными. Мы
также оставим в стороне вопрос о том, каким образом руково¬
дящая группа будет осуществлять свое господство» 1 2. Но отвле¬
каясь от этих «деталей», буржуазная социология «отвлекается»
от наиболее существенных закономерностей общественной
жизни, отвлекается от науки вообще.
4. Техника и коммунизм
Всемирно-исторические достижения СССР и других стран
социалистического лагеря вновь и вновь подтверждают пра¬
вильность предсказания основоположников марксизма о том,
что только при социализме и коммунизме техника будет осво¬
бождена от всяких оков и от тех уродливых явлений, которые
сопровождают ее развитие при капитализме. Из слепой, сти¬
хийной силы, какой техника выступает в буржуазном обще¬
стве, она становится при социализме орудием людей. Сбы¬
вается предвидение Энгельса относительно того, что «овладев
всеми средствами производства в целях их общественно-плано¬
мерного применения, общество уничтожит существующее ныне
порабощение людей их собственными средствами производ¬
ства» 3.
Покончив с конкуренцией и анархией производства, с кри¬
зисами, с прямым уничтожением производительных сил, со
всеми этими неизбежными спутниками капитализма, панося-
1 «Actes du ąuatrióme congrós mondial de sociologie», vol. II, London,
1959, p. 176.
2 Fr. Pollock, L’automation, ses consequences economiques et sociales,
p. 189.
8 Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, Госполитиздаг, M., 1957, стр. 278.
260

щим-и огромный ущерб обществу, социализм благодаря соответ¬
ствию производственных отношений характеру производитель¬
ных сил обеспечивает исключительно высокие темпы развития
последних, открывает неограниченные возможности для техни¬
ческого прогресса. За короткий срок СССР совершил гигант¬
ский скачок от вековой отсталости и темноты к просвещению
и передовой науке, от сохи к современным машинам, атомным
электростанциям и космическим ракетам, открыв новую эру в
овладении природой, в покорении космического пространства.
Вступив ныне в новый исторический период своего разви¬
тия — период развернутого строительства коммунизма, — наша
страна осуществляет новый скачок в развитии производитель¬
ных сил, в подъеме производства.
XXI съезд КПСС отметил, что создание материально-техни¬
ческой базы коммунизма — главная практическая задача в на¬
стоящее время. Не решив ее, невозможно достигнуть того изо¬
билия материальных благ, которое необходимо для перехода к
коммунистическому обществу. Решающим шагом на пути к соз¬
данию материально-технической базы коммунизма послужит
выполнение семилетнего плана развития народного хозяйства
СССР. Этот план предусматривает новый мощный подъем всех
отраслей хозяйства на основе их технического перевооружения,
непрерывного внедрения в производство новейших достижений
техники и науки, обеспечивающих более высокую производи¬
тельность труда. Предстоящее семилетие явится важным эта¬
пом в осуществлении ленинских планов сплошной электрифи¬
кации страны. Большое место займет применение атомной
энергии в мирных целях, вступит в строй ряд новых атомных
электростанций. Широким фронтом развертывается комплекс¬
ная механизация и автоматизация производственных процес¬
сов, составляющая главное направление технического прогрес¬
са в нашу эпоху. Ускоренно будет развиваться химическая
промышленность, во много раз возрастет производство синте¬
тических материалов. Так будут подготовлены условия для
перехода к новому, коммунистическому производству, органи¬
зованному на базе высшей техники, на основе комплексной ав¬
томатизации всех отраслей народного хозяйства.
В этом направлении идет развитие и всех других социали¬
стических стран. Крупные успехи последних в осуществлении
технического прогресса, в развитии производительных сил сви¬
детельствуют о великих созидательных возможностях, зало¬
женных в социалистической системе, не оставляя сомнения в
том, что она неизбежно одержит окончательную победу в со¬
ревновании с капитализмом.
Социализм коренным образом изменяет характер обществен¬
ных последствий технического прогресса. Устранив из отноше¬
ний человека и техники власть капитала, социализм утверж¬
дает новые общественные формы применения техники и такие
261

отношения людей, которые исключают возможность использо¬
вания техники, ее достижений в целях эксплуатации и личной
наживы. Техника здесь обретает свою подлинную природу,
принося человеку материальные блага, облегчая его труд, спо¬
собствуя всестороннему развитию его способностей и талантов.
Указывая на новую общественную роль техники при социа¬
лизме, Ленин говорил, что «все чудеса техники, все завоевания
культуры станут общенародным достоянием, и отныне никогда
человеческий ум и гений не будут обращены в средства наси¬
лия, в средства эксплуатации» !. В этом — решающее преиму¬
щество применения техники при социализме. Оно наглядно
подтверждается развитием социалистических стран, где техни¬
ческий прогресс, мощный подъем всех отраслей производства
сопровождается постоянным ростом материального и культур¬
ного уровня трудящихся, всех членов социалистического обще¬
ства. Июньский Пленум ЦК КПСС в 1959 г. в своем Обращении
ко всем трудящимся Советского Союза подчеркнул, что техни¬
ческий прогресс в нашей стране направлен на улучшение
жизни народа, умножение его материальных и духовных бо¬
гатств, на дальнейшее укрепление могущества социалистиче¬
ской Родины. Пленум отметил, что наша партия борется за
технический прогресс для того, чтобы облегчить труд советских
людей, сделать его еще более производительным.
Все это оказывает благотворное влияние на развитие самой
техники, прогресс которой вселяет не страхи, не пессимистиче¬
ские настроения, как при капитализме, а радость в сердца тру¬
дящихся. В условиях социализма миллионы людей спокойны
за свое будущее. Они активно включаются в социалистическое
соревнование за успешное решение исторической задачи созда¬
ния материально-технической базы коммунизма, за подъем
производительности труда, экономию материалов, делают мно¬
гочисленные изобретения и рационализаторские предложения.
Достаточно сказать, что созданное в 1959 г. Всесоюзное обще¬
ство изобретателей и рационализаторов объединяет уже свыше
миллиона человек. Организованы общественные комиссии и
бригады содействия техническому прогрессу. Технический про¬
гресс в нашей стране поистине стал всенародным делом. В этом
проявляется новое отношение к труду и технике, порожденное
социализмом. Трудящиеся социалистических стран кровно за¬
интересованы в непрерывном техническом прогрессе, в росте
производства, производительности труда, поскольку тем самым
опи создают условия для более полного удовлетворения своих
материальных и культурных потребностей. Техника получает
новый, невиданный при капитализме стимул для своего про¬
гресса.
В, И. Ленин, Соч., т. 26, стр. 436.
262

Современные достижения техники, необычайно расширяю¬
щие возможность покорения природы, увеличивают во много
раз производительность труда, открывают захватывающие пер¬
спективы для умножения общественных богатств, создания
изобилия продуктов, необходимого для полного удовлетворе¬
ния потребностей человека, для его всестороннего развития.
Однако капитализм, основанный на частной собственности
на средства производства, ставит многочисленные преграды
на этом пути, порождает исключительно несправедливые фор¬
мы распределения. «Нищета среди изобилия», — так говорил о
буржуазном обществе еще великий французский утопист
Шарль Фурье. Этот факт недавно вынужден был подтвердить
и американский сенатор Дуглас на конференции по безрабо¬
тице в Вашингтоне. «Какое варварство, — заявил он, — допу¬
скать, чтобы народ голодал, когда наши склады переполнены
продуктамп питания!»1
Социализм устраняет эту социальную несправедливость
и использует растущие возможности техники для непрерыв¬
ного повышения уровня жизни, для постепенного достижения
всеобщего изобилия и перехода от социалистического прин¬
ципа распределения: «от каждого по его способностям, ка¬
ждому по его труду» — к коммунистическому: «от каждого по
его способностям, каждому по его потребностям». Этот пере¬
ход марксизм неразрывно связывает не только с развитием
техники и ростом производительности труда, но и с воспита¬
нием новой, коммунистической сознательности, нового чело¬
века, для которого труд является привычкой, потребностью
здорового организма. Это важнейшая часть задачи коммуни¬
стического воспитания, идейной основой которого является
марксистско-ленинское учение — самое передовое учение
чашей эпохи.
В современных условиях многие научно-технические дости¬
жения по вине агрессивных сил империализма в значительной
степени используются в военных целях, что ведет к растрате
огромных материальных ресурсов. Советский Союз выступил с
программой всеобщего и полного разоружения, которая нашла
одобрение и поддержку у всего прогрессивного человечества.
Решение этой важнейшей международной проблемы означало
бы коренной перелом в международных отношениях, установ¬
ление прочного мира и исключение войны как средства внеш¬
ней политики. Это позволило бы освободить народы от бремени
военных расходов, направить завоевания науки и техники
только на цели мирного прогресса. Для социалистических стран
это явилось бы важным дополнительным источником ускорения
технического прогресса, более быстрого создания условий для
перехода к коммунистическому принципу распределения.
«Правда», 15 апреля 1959 г.
263

* *
*
Прогресс техники, ее новейшие достижения вносят глубо¬
кие изменения и в характер труда, в форму организации про¬
изводства и управление им. Маркс писал: «Труд организуется
и разделяется различно, в зависимости от того, какими ору¬
диями он располагает. Ручная мельница предполагает иное
разделение труда, чем паровая» Ч А паровая мельница пред¬
полагает иное разделение труда, чем электрическая мельница-
автомат. Если паровая машина положила начало ликвидации
профессиональной узости ремесленного производства, то авто¬
матизация, как высшая стадия машинного производства, яв¬
ляется дальнейшим развитием этого прогрессивного процесса.
Предвидя эту тенденцию, Маркс писал, что «разделение труда
на фабрике характеризуется тем, что труд совершенно теряет
здесь характер специальности. Но как только прекращается
всякое специальное развитие, начинает давать себя знать
потребность в универсальности, стремление к всестороннему
развитию индивида» 1 2.
Однако было бы неправильно это положение Маркса по¬
нимать в абсолютном смысле, как конец всякого разделения
труда и профессий. Маркс в «Капитале» подчеркивает, что
«без ограничения сферы деятельности нельзя ни в одной обла¬
сти совершить ничего замечательного» 3. Между приведенными
положениями нет противоречия. В первом случае Маркс под¬
черкивает то новое, прогрессивное, что вносит фабрика, ма¬
шинное производство в организацию и разделение труда. Опе¬
рации, которые раньше совершал ремесленник или рабочий
мануфактуры с помощью своих ручных инструментов, теперь
переходят к машине, к ее орудиям. Общность многих сторон
и принципов организации и функционирования машинного
производства облегчает переход от одной специальности к
другой, создает возможность устранения профессиональной
ограниченности и односторонности. Эта возможность осо*
бенно возрастает в связи с имеющей огромное экономическое
и социальное значение автоматизацией, которая ведет к но¬
вой технической революции, изменяющей основы производст¬
венного процесса и характер самого труда. Автоматизация
обеспечивает небывалый рост производительности труда п
вместе с тем освобождает рабочего от многих видов тяжелой
работы. Роль человека сводится при автоматизации к управле^
нию автоматами и приборами, их наладке, составлению про^
граммы и режимов технологических процессов.
1 К. Маркс и Ф, Энгельс, Соч., т. 4, Госполитиздат, М., 1955, стр. 152
2 Там же, стр. 160.
8 К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 373.
264

К. Маркс следующим образом определил сущность автома¬
тизации: «Когда рабочая машина выполняет все движения,
необходимые для обработки сырого материала, без содействия
человека и нуждается лишь в контроле со стороны рабочего,
мы имеем перед собой автоматическую систему машин, кото¬
рая, однако, поддается дальнейшему усовершенствованию в
деталях» \ При автоматизации осуществляется переход от вы¬
полнения отдельных операций с помощью машин (что харак¬
терно для стадии механизации производства) к управлению
сложным комплексом разнородных технологических процессов.
Современные средства автоматизации, в особенности создание
электронных вычислительных машин, которые могут выпол¬
нять некоторые важные виды умственной работы, в том числе
по управлению производственными процессами, делают воз¬
можным автоматизацию целых предприятий, заводов и фаб¬
рик. Автоматизированному производству нужны всесторонне
развитые в техническом отношении работники, которые могли
бы разбираться в сложной машинной технике. Труд рабочего
постепенно превращается в разновидность инженерно-техни¬
ческого труда. При этом физический труд исчезает не пол¬
ностью, а сохраняется в легкой, неутомительной форме. Бла¬
годаря такому облегчению труда окончательно уничтожаются
границы между трудом мужчины и женщины; перед женщи¬
ной открываются возможности участия во всех сферах мате¬
риального производства.
Таким образом, автоматизация требует подготовки работ¬
ника нового типа, создает материально-технические предпо¬
сылки для ликвидации различий между людьми умственного
и физического труда, между индустриальным и сельскохозяй¬
ственным трудом, требует повышения технического уровня ра¬
бочих до уровня инженерно-технического персонала. Но эти
важнейшие социальные проблемы возможно решить лишь на
базе социализма. Как уже было показано выше, при капита¬
лизме автоматизация неизбежно сталкивается с неодолимыми
препятствиями. Капитализм не в силах преодолеть антагонисти¬
ческую противоположность между умственным и физическим
трудом, в которой проявляется классовая противоположность
между эксплуататорами и трудящимися.
Капитализм доводит противоположность между умствен¬
ным и физическим трудом до крайности. Достижения техни¬
ки и возникающие на их основе новые формы организации
производства используются лишь для все большей интенсифи¬
кации труда.
Сказанное не означает, конечно, что при капитализме пол¬
ностью останавливается рост общеобразовательного и профес¬
сионально-технического уровня рабочих. Новая машинная тех-
1 1\. Маркс, Капитал, т. I, стр. 387.
265

ника вынуждает капиталистов готовить в известных границах
рабочих с высокими техническими знаниями. Потребность в
таких рабочих особенно возрастает в связи с развитием авто¬
матизации. Однако, как еще заметил Маркс, «их число не
идет ни в какое сравнение с массами «лишенных знаний»
[«entkenntnisten»] рабочих» !. Это во-первых. Во-вторых, те
рабочие, которые и находят место в автоматизированном про¬
изводстве благодаря своей высокой профессионально-техниче¬
ской подготовке, продолжают оставаться объектом эксплуата¬
ции капитала. Резко возрастает доля неоплаченного прибавоч¬
ного труда. Автоматизация при капитализме ведет к массовой
безработице и связанному с ней росту нищеты. В настоящее
время в буржуазных странах насчитываются миллионы безра¬
ботных, среди которых немало жертв капиталистической авто¬
матизации. «Автоматизация, — пишет английский ученый Лил¬
ли, — обостряет все проблемы, которые характерны для дрях¬
леющего капитализма, и поэтому капитализм не может разви¬
вать автоматизацию до конца» 1 2.
Но то, что не способен осуществить капитализм, осущест¬
вляет социализм и коммунизм. Поставив материальное про¬
изводство, достижения науки и техники, все завоевания ду¬
ховной культуры на службу трудовому народу, социализм
решает проблему соединения умственного и физического труда,
подъема культурно-технического уровня трудящихся, форми¬
рования нового типа работника в соответствии с требованиями
технического прогресса, что является одним из главных усло¬
вий построения коммунизма. В СССР и других социалистиче¬
ских странах уже сейчас имеются достижения всемирно-исто¬
рического значения в решении этих проблем.
За годы Советской власти в нашей стране произошла вели¬
чайшая культурная революция, которая внесла глубокие из¬
менения в духовную жизнь трудящихся, изменила облик всей
страны. Наша страна стала страной сплошной грамотности.
Осуществляется переход к 8-летнему всеобщему и обязатель¬
ному обучению; все желающие имеют возможность получить
среднее и высшее образование. В СССР теперь выпускается
инженеров в несколько раз больше, чем в США.
Одним из важных результатов культурной революции яв¬
ляется создание новой, подлинно народной интеллигенции,
которая состоит в своей основной массе из вчерашних рабо¬
чих и крестьян и их детей. Между работниками физического
труда — рабочими и колхозниками, с одной стороны, и работ¬
никами умственного труда — интеллигенцией — с другой, уста¬
новилось морально-политическое единство, порожденное об¬
щностью целей и интересов в строительстве коммунизма.
1 См. «Коммунист» № 7, 1958, стр. 23.
2 С. Лилли, Автоматизация и социальный прогресс, стр. 218.
266

Наряду с созданием новой, социалистической интеллиген¬
ции шло и продолжает идти непрерывное повышение культур¬
но-технического уровня широких масс рабочих и крестьян.
Индустриализация страны, коллективизация сельского хозяй¬
ства, непрерывное оснащение производства новой техникой
требовали массовой подготовки квалифицированных рабочих.
Для осуществления этой задачи в СССР была создана гибкая
и широко разветвленная система профессионально-техниче¬
ского обучения: специальные школы, курсы, училища. В них
учились и учатся миллионы рабочих и крестьян с отрывом и
без отрыва от производства. На самих предприятиях сотни и
сотни тысяч рабочих и служащих обучаются новым профессиям
и повышают свою квалификацию. Достигнуты огромные успехи
в деле оздоровления и облегчения условий труда, широкого
внедрения механизации во все отрасли народного хозяйства.
Все это обеспечивает неуклонный рост профессий квалифици¬
рованного труда и ликвидацию профессий неквалифицирован¬
ного, тяжелого физического труда, доля которого непрерывно
уменьшается в общем объеме общественного труда.
Некоторые буржуазные идеологи, ссылаясь на «общий уро¬
вень техники», пытаются поставить знак равенства между тру¬
дом на капиталистических и трудом на социалистических
предприятиях; Так, например, французский социолог Фридманн
в книге «Куда идет человеческий труд?» уверяет, будто работа
на полуавтоматических машинах и на конвейере на заводах в
Детройте, Сен-Этьене и в Горьком приводят к одним и тем же,
как он выражается, «биопсихологическим» результатам и что
поэтому не «оправдалось» предвидение Маркса об исчезновении
в условиях социалистического общества отрицательных послед¬
ствий индустриализации, характерных для капитализма. Автор
явно игнорирует достижения социализма в освобождении
труда и в изменении общественной роли самой техники, кото¬
рая перестает противостоять рабочему как чуждая, враждеб¬
ная ему сила, с помощью которой его эксплуатируют. Из при¬
датка машины, каким является рабочий при капитализме, он
становится ее властелином. Фридманн не желает считаться с
реальными, неопровержимыми фактами, свидетельствующими,
что все развитие техники в СССР и других социалистических
странах подчинено задаче облегчения и улучшения условий
труда человека. Вдумаемся хотя бы в смысл такого, на пер¬
вый взгляд, частного случая, который недавно произошел в
украинском колхозе «Червоний хл!бороб». Во время посеще¬
ния этого колхоза Н. С. Хрущевым испытывались некоторые
образцы новой техники, в том числе и мотоцикл с ящиком, в
котором находится набор инструментов и запасных частей,
необходимых колхозному и совхозному механику. Познакомив¬
шись с этой машиной, товарищ Хрущев сделал следующий
упрек в адрес ее конструкторов. «Сама по себе, — сказал
267

Н. С. Хрущев, — это неплохая машина. Но нам нужно ориен¬
тироваться на большие удобства для человека. Представьте
себе, что вы в дождливую погоду или в грязь выехали на та¬
кой машине в поле. Вы промокнете, будете забрызганы
грязью и, наверное, выскажете неудовлетворение машиной.
Может быть, такую машину следует сконструировать не
на базе мотоцикла, а на базе малолитражного автомобиля.
А может быть, и на данной машине найдется возможность
смонтировать удобную кабину, которая предохранит человека
от дождя, от пыли, от ветра. Словом, я не критикую вашу ма¬
шину, она заслуживает одобрения, но надо подумать о том,
чтобы создавать для человека, работающего на машине, воз¬
можно больше удобств» Ч
Именно этой заботой о человеке, об улучшении условий
его труда проникнута вся организация дела технического про¬
гресса в СССР и в других странах социалистического лагеря.
Уже в течение этой семилетки в нашей стране на основе за¬
вершения комплексной механизации производственных про¬
цессов в промышленности, на транспорте, в строительстве и в
сельском хозяйстве будет ликвидирован тяжелый ручной труд
и резко сокращена доля ручного труда в производстве вообще.
В семилетием плане выдвигается задача — от автоматизации
отдельных агрегатов и установок переходить к комплексной
автоматизации, к созданию полностью автоматизированных
цехов и предприятий. Намечается создание более пятидесяти
опытно-показательных предприятий, на которых будут осу¬
ществлены новейшие схемы комплексной автоматизации.
В большом количестве будут созданы станки с автоматическим
программным управлением, организованы многочисленные ав¬
томатические линии. Июньский (1959 г.) Пленум ЦК КПСС
предложил теперь же приступить к составлению перспектив¬
ного плана по комплексной автоматизации целых отраслей
народного хозяйства, с тем чтобы обеспечить создание высоко¬
механизированного и автоматизированного коммунистического
производства. Уже появились первенцы подлинной техники
коммунизма — автоматические линии, цехи и целые заводы-
автоматы, где труд рабочего на деле превращается в разновид¬
ность труда инженера, техника.
Семплетнпм планом предусматриваются новые важные ме¬
роприятия и в области улучшения охраны труда, техники без¬
опасности и производственной санитарии с использованием
для этого новейших достижений науки и техники. На эти цели
выделяются громадные средства. Только по коллективным до¬
говорам в 1956—1958 гг. на улучшение охраны труда израсхо¬
довано около 9 млрд, рублей.
Изменение характера и условий труда в нашей стране тре-
1 «Правда», 11 мая 1959 г.
268

бует подготовки работников нового типа. Крупную роль в
этом отношении сыграет осуществляемая теперь перестройка
советской школы, которая соединит обучение с производитель¬
ным трудом, поможет учащимся познакомиться с научными
основами современного производства, его техническими сред¬
ствами и овладеть производственной квалификацией для ра¬
боты в различных отраслях промышленности и сельского
хозяйства. Намечается организация многочисленных профес¬
сионально-технических училищ, где большое внимание будет
уделено подготовке рабочих кадров для автоматизируемого
производства. Широкий размах приняло изучение новой техники
на самих предприятиях. Осуществляется перестройка произ¬
водственно-технического обучения рабочих, которое теперь не
может быть ограничено программой техминимума, а должно
включать элементы инженерно-технической подготовки.
Уже в ближайшие годы основная масса рабочих и кресть¬
ян в СССР будет иметь неполное среднее и среднее общее и
специальное образование. Это даст возможность эффективнее
использовать высокую технику, поднять производительность и
культуру труда. Непрерывно будет расти и количество спе¬
циалистов с высшим образованием. В течение 1959—1965 гг.
их будет подготовлено 2 млн. 300 тыс. Дело идет не только о
количественном росте. Произойдут качественные сдвиги в про¬
фессиональном составе специалистов с высшим образованием,
в частности в подготовке инженерных кадров. Новейшие до¬
стижения техники, переход к комплексно-механизированному
и автоматизированному производству внесут важные измене¬
ния и в характер инженерного труда, в котором элементы
научно-исследовательского труда станут преобладающими.
При социализме формирование нового типа работника, его про¬
фессионально-техническая и общеобразовательная подготовка
сочетаются с многогранным коммунистическим воспитанием,
способствующим широкому и всестороннему развитию личности.
Технический прогресс открывает большие возможности для
успешного решения задач коммунистического воспитания. Со¬
вершенствуются средства культурного обслуживания (радио,
кино, телевидение, звукозапись и т. д.), обеспечивающие все
более широкий доступ масс к достижениям мировой культуры.
Наряду с этим современная техника, позволяя резко увели¬
чить производительность труда, создает условия для сокраще¬
ния рабочего дня, высвобождая больше времени для овладе¬
ния науками, для культурного развития, для общественной
деятельности. В предстоящей семилетке в СССР будет достиг¬
нут самый короткий рабочий день в мире и самая короткая
рабочая неделя (30—35 часов). Постановление ЦК КПСС, Со¬
вета Министров СССР, ВЦСПС о завершении в 1960 г. пере¬
вода всех рабочих и служащих на сокращенный рабочий день
значительно приближает нас к решению этой исторической
269

задачи. По мере сокращения рабочего дня и увеличения сво¬
бодного времени все больше и больше внимания будет привле¬
кать проблема разумного использования свободного времени,
организации здорового досуга и отдыха трудящихся. Однако
и в условиях коммунизма, когда свободное время достигнет
очень значительных размеров, определяющим началом воспи¬
тания и развития человека явится его участие в производи¬
тельном труде, который станет первой жизненной потребностью.
Благодаря механизации и автоматизации будет достигнута
огромная экономия общественного труда и высвободится ра¬
бочая сила в различных сферах производства и управления.
Отсюда некоторые буржуазные авторы пытаются сделать вывод
о неизбежности, как они выражаются, «технической безрабо¬
тицы» и в социалистических странах. Надо ли говорить, что в
данном случае они игнорируют особенности социалистического
способа производства, не видят разницы между социальными
последствиями механизации и автоматизации при капитализме
и при социализме. При капитализме она действительно при¬
водит к образованию избыточного рабочего населения, к без¬
работице, наглядно демонстрируя, что новая техника пере¬
росла капиталистические производственные отношения. Но это
не может произойти в условиях социализма и коммунизма,
где работой обеспечиваются все трудоспособные члены обще¬
ства. Полная занятость достигается благодаря плановости со¬
циалистической системы хозяйства, непрерывного расширения
объема промышленного и сельскохозяйственного производства,
что порождает постоянную потребность в новых континген¬
тах рабочей силы. Высвобождающиеся в результате механи¬
зации и автоматизации трудовые ресурсы в одной области
производства используются после некоторой переподготовки в
других областях производства на многочисленных новострой¬
ках или для расширения данного же производства.
Не следует также забывать, что новая техника требует
резкого увеличения обслуживающего, инженерно-технического
персонала. Поэтому внедрение механизации и автоматизации
значительно усиливает потребности в новых кадрах с высо¬
кой инженерно-технической подготовкой. Расширяется сеть
заводских лабораторий, конструкторских бюро, научно-иссле¬
довательских институтов.
По семилетнему плану наряду с широким внедрением ме¬
ханизации и автоматизации, ростом производительности труда
предусматривается дальнейшее увеличение численности ра¬
бочих и служащих примерно на 12 млн.
Быстро развивающаяся техника открывает перед строите¬
лями нового, коммунистического общества беспредельные воз¬
можности. Вскрывая богатые возможности новой техники, не¬
прерывно ее совершенствуя, советские люди уверенно идут
вперед, к сияющим вершинам коммунизма.

III
СОЦИАЛЬНЫЕ
ОТНОШЕНИЯ

I. ТЕОРИИ СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ
КАПИТАЛИЗМА
XX век коренным образом преобразовал социальную кар¬
тину мира. В 1917 г. возникло первое в мире социалистиче¬
ское государство. После окончания второй мировой войны об¬
разовалась мировая система социализма. В настоящее время
страны социализма занимают свыше 25% территории земного
шара и охватывают более трети всего человечества, в том
числе около половины населения Европы и Азии. На долю
этих стран приходится более 30% мировой промышленной
продукции.
Мощный размах приняла национально-освободительная
борьба народов колониальных и зависимых стран. В начале
XX в. в колониальной и полуколониальной зависимости нахо¬
дилось 930 млн. человек, составлявших 56% всего населения
земного шара. Колонии и полуколонии занимали 67% всей тер¬
ритории земли. За годы, прошедшие после окончания второй
мировой войны, целый ряд стран сбросил ярмо колониализма
и образовал национальные суверенные государства. На путь
самостоятельного государственного развития встали Китай,
Индия, Индонезия, Бирма, Египет, Ирак, Гана, Гвинея, Конго
и многие другие страны Азии и Африки. За 12 лет (1946—
1957 гг.) колониальное иго сбросили более 1300 млн. человек,
причем свыше 600 млн. из них встали на путь социализма.
В одним только 1960 г. 16 стран Африки добились политиче¬
ской независимости.
Большие изменения в течение XX в. произошли и в са¬
мих капиталистических странах. С конца XIX в. (примерно
с 1870 г.) капитализм в наиболее развитых странах перерос
в высшую стадию — монополистический капитализм, или им¬
273

периализм. После окончания первой мировой войны 1914—
1918 гг. в этих странах стал развиваться государственно-моно¬
полистический капитализм — высшая ступень монополисти¬
ческого капитализма. Именно его буржуазные социологи и
выдают за «демократический» и «народный» капитализм, «го¬
сударственный социализм» и т. п.
Развитие государственно-монополистического капитализма
в ведущих странах капитала и государственного капитализма
в освободившихся от колониального гнета странах представ¬
ляет собой такое изменение, которое создает материальные
предпосылки социализма. Ныне в мире уже не осталось стран,
которые по экономическим причинам не могли бы вступить
на путь социализма.
Со вступлением капитализма в стадию империализма про¬
изошли изменения и в социальной структуре буржуазного об¬
щества. Укажем на некоторые из них.
Благодаря огромной концентрации производства и усиле¬
нию степени его обобществления сократился удельный вес
собственников средств производства, а к управлению производ¬
ством привлекается большое количество технических специа¬
листов и конторских служащих.
Мощное развитие производительных сил привело к значи¬
тельному увеличению численности инженерно-технического
персонала и квалифицированных рабочих.
Интенсивное государственное вмешательство в экономиче¬
скую жизнь породило многочисленную экономическую бюро¬
кратию.
В целях упрочения своего политического господства, пода¬
вления экономической и политической борьбы трудящихся бур¬
жуазия сильно увеличила государственный чиновничий аппа¬
рат и аппарат подавления — полицию, жандармерию, тюрем¬
ный персонал и т. п.
Милитаризация капиталистических государств привела к
разбуханию военного аппарата, к огромному росту вооружен¬
ных сил.
Понятно, что социальные изменения, происшедшие в мире,
не могут не привлекать внимания современных буржуазных
идеологов. Ссылаясь на эти изменения, прежде всего в самих
капиталистических странах, они утверждают, будто капита¬
лизм превратился в «народный», «гуманный» капитализм, в
«общество среднего класса», в «общество служащих», в «бес¬
классовое общество».
Даже краткий анализ основных изменений в социальной
структуре капиталистических стран показывает всю беспоч¬
венность и фальшь подобных утверждений буржуазных со¬
циологов и реформистов.
274

1. Изменения в социальной структуре капитализма
в период империализма 1
Современные буржуазные и реформистские теоретики стре¬
мятся использовать происшедшие в социальной структуре ка¬
питализма изменения для того, чтобы доказать «устарелость»
выводов марксизма, «непригодность» и «неприменимость» его
положений к якобы коренным образом изменившимся усло¬
виям развития капитализма в XX в., поскольку-де историче¬
ское развитие за последние 80 лет опровергло предсказания
Маркса о тенденциях развития социальной структуры буржу¬
азного общества.
Согласно утверждениям буржуазных и реформистских
идеологов, Маркс и Энгельс якобы говорили о том, что капи¬
талистическое общество в ходе развития должно распасться
на два класса — буржуазию и пролетариат, в результате чего,
кроме них, не останется никаких других классов. Этого не
случилось, с победоносным видом заявляют «критики» марк¬
сизма: современное капиталистическое общество не только не
оказалось разделенным на буржуазию и пролетариат, но в нем
вырос огромный «средний класс».
Рассуждая подобным образом, буржуазные и реформист¬
ские авторы обычно ссылаются на следующее положение из
«Манифеста Коммунистической партии»: «Наша эпоха, эпоха
буржуазии, отличается, однако, тем, что она упростила клас¬
совые противоречия: общество все более и более раскалывается
на два большие враждебные лагеря, на два большие, стоящие
друг против друга, класса — буржуазию и пролетариат» 1 2.
Однако в этом положении Маркса и Энгельса говорится не
об упрощении социальной структуры капитализма, не об ис¬
чезновении всех классов, кроме буржуазии и пролетариата,
а лишь об упрощении классовых противоречий.
В самом же «Манифесте» говорится о тенденции образо¬
вания внутри капитализма «новой мелкой буржуазии», слоев
служащих и интеллигенции 3.
Гениальность Маркса и Энгельса в том и состоит, что они
уже по первым росткам монополистического капитализма, при¬
шедшего на смену домонополистическому лишь в конце
XIX в., сумели научно предсказать тенденции развития со¬
циальной структуры капитализма на его новой стадии — импе¬
риализма.
Остановимся прежде всего на тенденциях развития двух
основных классов капиталистического общества — буржуазии
и пролетариата.
1 Подробнее об этом см. В. Семенов, Проблема классов и классовой
борьбы в современной буржуазной социологии, Госполитиздат, М., 1959,
<тр. 110—178.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 4, Госполитиздат, М., 1955, стр. 425.
8 См. там же, стр. 450.
275

За последние 80 лет удельный вес буржуазии в составе
как самодеятельного, так и всего населения капиталистиче¬
ских стран уменьшился. Это, как мы уже отметили, было
вызвано процессом концентрации производства при капита¬
лизме. На эту тенденцию развития буржуазии указывал в свое
время Ф. Энгельс L
В крупнейшей капиталистической стране — США — удель¬
ный вес буржуазии и близких к ней групп в самодеятельном
населении упал с 30% в 1870 г. до 15,9% в 1950 г.1 2 Поскольку
сюда включены и должностные лица, управляющие (mana¬
gers) и т. п., то собственно буржуазия составляет примерно
десятую, а то и меньшую часть, т. е. доля ее сократилась с 3%;
в 1870 г. до 1,6% в 1950 г.
В Англии процент предпринимателей в самодеятельном на¬
селении за сто лет, с 1851 по 1951 г., снизился с 8,1 до 2,04.
Во Франции в 1954 г. промышленники и крупные тор¬
говцы, т. е. городская буржуазия, составляли 1,37% самодея*-
тельного населения 3.
В значительной мере изменилась структура самого класса
буржуазии. Усилился процесс его расслоения на мелких и
крупных немонополистическпх капиталистов, значительная
часть которых разоряется, и преуспевающую монополисти¬
ческую буржуазию. В США за 20 лет (1909—1929 гг.) число
владельцев в обрабатывающей промышленности сократилось
па 116 тыс. человек, а в горной — на 20 тыс. человек. Число
немонополистических крупных ферм с товарной продукцией
в 5—10 тыс. долл, в год сократилось с 721 тыс. в 1950 г.
до 707 тыс. в 1954 г.4 Зато увеличилось число миллионеров
и миллиардеров. В США их было: в 1861 г. — 3 человека,
в 1897 г. — 3800, в 1914 г. — более 6500, в 1929 г. —
свыше 40000.
То обстоятельство, что удельный вес всего класса буржуа¬
зии в социальной структуре капитализма уменьшается, вовсе
не означает, что тем самым уменьшаются ее сила и могущество
в капиталистическом обществе, что опа перестает быть господ¬
ствующим классом, о чем твердят буржуазные социологи и
реформисты. Наоборот, чем выше концентрация, монополиза¬
ция средств производства, тем сильнее позиции небольшое
кучки монополистической буржуазии. Этот немногочисленный
слой монополистической буржуазии занимает ключевые позиции
в экономической и политической жизни капиталистических
стран. В США 135 корпораций производят примерно 45% всей
промышленной продукции. От 1000 до 1500 монополий США,
1 См. Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, Госполитиздат, М., 1957, стр. 141.
2 См. J. A. Kahl, The American Class Structure, New York, 1957, p. 67.
3 «Economic et politique» № 26, 1956, p. 62.
4 См. «Мировая экономика и международные отношения» № 4, 1958,
стр. 123.
276

Англии, Франции, Западной Германии и других стран импе¬
риализма контролируют почти половину всего производства
капиталистического мира. Монополисты и финансисты разных
стран заключают между собой соглашения, создавая междуна¬
родные картели и союзы монополий.
Экономическое же положение немонополистической бур¬
жуазии становится все неустойчивее. Все более неравномер¬
но распределяются прибыли между ней и монополистической
буржуазией. В результате в ведущих капиталистических стра¬
нах увеличивается расхождение интересов между монополи¬
стической и немонополистической буржуазией.
Неуклонно падает удельный вес примыкающего к буржуа¬
зии класса крупных землевладельцев. Крупное землевладение
подверглось сильному воздействию капиталистических про¬
изводственных отношений. Часть крупных землевладельцев
продала свои земли, многие крупные земельные собственники
и помещики встали на путь капиталистического ведения хо¬
зяйства. В результате в настоящее время в высокоразвитых
капиталистических странах численность крупных землевла¬
дельцев, живущих за счет ренты и применяющих полукапп-
талистические и докапиталистические формы эксплуатации,
весьма незначительна. В основном они сохранились в тех стра¬
нах Европы, где еще имеются остатки феодальных производ¬
ственных отношений (в Испании, Португалии, Италии и не¬
которых других странах).
Что касается пролетариата в странах империализма, то
следует прежде всего отметить, что состав его неоднороден.
Он состоит из собственно рабочего класса — городского, про¬
мышленного пролетариата, ядром которого являются фаб¬
рично-заводские рабочие, и сельскохозяйственного пролета¬
риата. Условия жизни и работы промышленных и сельско¬
хозяйственных рабочих различны, неодинаковы и тенденции
их развития.
* Численность сельскохозяйственного пролетариата в стра¬
нах империализма неуклонно и заметно сокращается. Это ре¬
зультат капиталистического развития п интенсификации сель¬
ского хозяйства. В отличие от промышленности, где создаются
новые предприятия, требующие новой рабочей силы, в сель¬
ском хозяйстве «новых» земель не создается и более широкого
привлечения рабочих не происходит.
В противоположность сельскохозяйственным рабочим про¬
мышленный пролетариат при империализме имеет общую тен¬
денцию неуклонного роста как по своей численности, так и по
своему удельному весу в социальной структуре капитализма.
На эту тенденцию Маркс и Энгельс указали, в частности, в
«Манифесте Коммунистической партии». Однако эта тенден¬
ция складывается из ряда различных и порой противополож¬
ных линий развития, то или иное сочетание которых и опре¬
277

деляет в конечном счете процесс изменения удельного веса
пролетариата данной капиталистической страны.
С одной стороны, рост производительности труда ведет к
сокращению числа рабочих по отношению к единице произ¬
водимой продукции, в особенности по мере автоматизации ка¬
питалистического производства.
С другой стороны, поскольку прибыль, получаемая капи¬
талистами, в значительной мере обращается в капитал, в но¬
вые машины, рабочие втягиваются в новые предприятия, в
новые отрасли производства, что ведет к росту численности
пролетариата по отношению ко всему населению.
Поэтому даже автоматизация производства не обязательно
вызывает падение удельного веса пролетариата в населении
капиталистических стран. Помимо того, что рабочие идут на
вновь строящиеся предприятия, сама автоматизация резко уве¬
личивает потребность в квалифицированных специалистах по
эксплуатации машин, в разного рода наладчиках машин, элек¬
тротехниках и в целом ряде других специалистов \
Следует еще отметить то обстоятельство, что класс про¬
мышленных рабочих постоянно пополняется за счет разорения
части мелкой буржуазии — мелких и средних крестьян, мел¬
ких торговцев, кустарей, ремесленников.
В большинстве высокоразвитых капиталистических стран
удельный вес городского, промышленного пролетариата в со¬
циальной структуре общества за последние десятилетия за¬
метно возрастал. Однако вследствие резкого уменьшения чис¬
ленности сельскохозяйственных рабочих удельный вес рабо¬
чего класса в целом в этих странах несколько уменьшился.
Так, например, в США удельный вес промышленного про¬
летариата за последние 80 лет возрос более чем в 1,5 раза,
а удельный вес сельскохозяйственных рабочих понизился в
7 раз, в результате чего удельный вес всего пролетариата
в самодеятельном населении несколько уменьшился (в про¬
центах) 2:
1870 г.
1910 г.
1950 г.
Промышленный пролетариат
Сельскохозяйственный проле¬
28,0
41,1
43,8
тариат

29,0
14,5
4,3
Весь рабочий класс. . .
57,0
55,6
48,1
1 См. «The Coming Revolution in Industrial Relations 1955—1975»,
New York, 1955, p. 10.
2 J. A. Kahl, The American Class Structure, p. 67.
278

В другой высокоразвитой капиталистической стране, Ан¬
глии, удельный вес всех рабочих в самодеятельном населении
упал с 83% в 70-х годах прошлого века до 66% в 40-х годах
нашего века L В 1951 г., по данным переписи населения, весь
рабочий класс Англии (вместе с безработными) составлял
55% самодеятельного населения, в том числе городской про¬
летариат — 51,3% 1 2.
Во Франции численный состав рабочего класса изменялся
таким образом (в млн. человек) 3:
1906 г.
1931 г.
1954 г.
Промышленный пролетариат
Сельскохозяйственный проле¬
5,2
6,3
6,4
тариат

2,6
2,1
1,1
Весь рабочий класс. . .
7,8
8,4
7,5
Как видим, численность промышленного пролетариата во
Франции росла, а численность сельскохозяйственного — умень¬
шалась, в результате чего несколько понизился удельный вес
всего рабочего класса в самодеятельном населении.
В ряде капиталистических стран, где осуществляется не¬
значительное расширение производства, несколько умень¬
шается удельный вес и промышленного пролетариата. Так, в
Австрии с 1937 по 1956 г. процент рабочих (с учетом без¬
работных) в общем числе лиц наемного труда сократился
с 75 до 69,84. В Швейцарии удельный вес рабочих в само¬
деятельном населении снизился с 60,5% в 1900 г. до 53%
в 1950 г.5 6
Анализируя все эти данные о численности и удельном весе
рабочего класса в самодеятельном населении капиталистиче¬
ских стран, следует иметь в виду, что в большинстве случаев
буржуазная статистика не учитывает численности безработ¬
ных, достигающей в ряде стран нескольких миллионов чело¬
век (в США — более 5 млн.). Кроме того, не учитываются
семьи рабочих. Вместе же с безработными и членами семей
1 См. «The Economic Journal», vol. LXII, № 246, 1952, June, p. 276.
2 См. С. Ааронович, Британский монополистический капитал, М.,
1956, стр. 152—153.
8 «Мировая экономика и международные отношения» № 12, 1958,
стр. 48.
4 «Мировая экономика и международные отношения» № 4, 1958,
стр. 67.
6 «Transactions of the Third World Congress of Sociology», vol. Ill,
London, 1956, p. 82.
279

рабочие — прежде всего городской, промышленный пролета¬
риат — составляют в настоящее время больше половины насе¬
ления развитых капиталистических стран.
Как ни важен рост численности и удельного веса промыш¬
ленного пролетариата в современных капиталистических стра¬
нах, необходимо всегда помнить, что вовсе не от одного роста
численности зависит сила, мощь и историческая миссия рабо¬
чего класса. Изменение силы и мощи тех или иных классов
в обществе вообще не связано прямо с изменением их числен¬
ности и удельного веса, как мы видели это на примере буржуа¬
зии. Что касается пролетариата, то Ленин указывал, что «его
сила в историческом движении неизмеримо более, чем его доля
в общей массе населения» Сила класса, писал Ленин, зависит
«1) от численности; 2) от роли в экономике страны; 3) от
связи с массой трудящихся; 4) от его организованности»2.
Факты говорят о том, что роль пролетариата в экономике ка¬
питалистических стран возрастает, его организованность непре¬
рывно растет, связи его с трудящимися массами усиливаются.
Все это, вместе с абсолютным и относительным ростом проле¬
тариата в большинстве высокоразвитых стран, приводит к тому,
что сила и мощь рабочего класса в современном капиталистиче¬
ском обществе все более возрастает. Рабочий класс города воз¬
главляет борьбу всех трудящихся против монополистической бур¬
жуазии, осуществляет руководство в подготовке и проведении
социалистической революции. Он — руководящая сила в эко¬
номических и социальных преобразованиях после установле¬
ния власти трудящихся, в строительстве социализма и комму¬
низма.
Придавая первостепенное значение анализу развития основ¬
ных классов капиталистического общества, марксизм уделяет
большое внимание исследованию средних слоев, занимающих
промежуточное положение между буржуазией и пролетариатом
(мелкая буржуазия города и деревни, служащие и интеллиген¬
ция, обслуживающий персонал, деклассированные элементы).
«В Англии, — писал Маркс, — современное общество в своей
экономической структуре достигло бесспорно наиболее широ¬
кого, наиболее классического развития. Однако и здесь это
классовое расчленение не выступает еще в чистом виде. Даже
и здесь средние и переходные ступени везде затемняют по¬
граничные линии (правда, в деревне несравненно меньше, чем
в городах)» 3.
За последние 50 лет удельный вес средних слоев в социаль¬
ной структуре большинства высокоразвитых капиталистиче¬
ских стран увеличился, одпако не намного. А в ряде стран
1 В. И. Ленин, Соч., т. 3, стр. 9.
8 «Ленинский сборник», XI, М. — Л., 1931, стр 391.
8 Я. Маркс, Капитал, т. III, Госполитиздат, М., 1955, стр. 899.
280

(если брать период в 80 лет — с 1870 по 1950 г.) удельный вес
средних слоев не только не возрос, но даже понизился.
Удельный вес средних слоев — мелкой буржуазии, служа¬
щих и интеллигенции — в работающем населении США1 из¬
менился следующим образом (в процентах) 2:
1870 r.
1910 r.
1950 r.
1954 r.
47,2
43,2
43,5
44,1
Как видно из этих данных, в XX в. удельный вес средних
слоев в США увеличился весьма незначительно, а по сравне¬
нию с концом XIX в. даже уменьшился.
В Англии в 1881 г. средние слои составляли 39%, а в
1951 г.— 42,7% всего самодеятельного населения, во Франции
в 1954 г. (без мелкой буржуазии деревни) — 37%.
Таким образом, утверждения буржуазных и реформистских
идеологов о якобы «колоссальном» и «безудержном» росте
«среднего класса» совершенно не соответствуют истинному
положению дел.
Внутри же средних слоев действительно произошли очень
большие изменения за последние десятилетия. Если раньше
основную массу их составляла мелкая буржуазия города и
деревни, так называемые старые средние слои, то теперь в
большинстве высокоразвитых капиталистических стран основ¬
ными прослойками являются служащие и интеллигенция, так
называемые новые средние слои. Лишь в ряде стран с силь¬
ными мелкобуржуазными элементами (например, Франции)
доля мелкой буржуазии в составе средних слоев осталась зна¬
чительной (до 50 %).
В Соединенных Штатах Америки соотношение между «ста¬
рыми» и «новыми» средними слоями по удельному весу в ра¬
ботающем населении изменилось за 80 лет следующим об¬
разом (в процентах) 3:
1870 г.
1910 г.
1950 г.
1954 г.
Мелкая буржуазия города и деревни
Служащие и интеллигенция

38,5
7,7
26,0
17,2
13,3
30,2
11.9
32,2
1 В «работающее население» включены все работающие по найму,
получающие зарплату и жалованье (рабочие, служащие, интеллигенты
и т. п.), а также «независимые предприниматели», т. е. мелкие буржуа и
лица свободных профессий, работающие самостоятельно.
2 «Transactions of the Third World Congress of Sociology», vol. Ill, p. 70
8 Ibidem.
281

Следовательно, если в 1870 г. соотношение мелкой буржуа¬
зии и служащих и интеллигенции было 5 : 1, то в 1954 г. по¬
ложение кардинально изменилось: соотношение стало 1 :3.
В Англии в 1841 г. мелкие предприниматели, не пользо¬
вавшиеся наемным трудом, составляли 7% самодеятельного
населения, а служащие и интеллигенция — 20%. В 1951 г.
они соответственно составляли 4,98% и 37,79%. Во Франции в
1954 г. соотношение этих двух прослоек было приблизи¬
тельно 1:1.
Буржуазные и реформистские идеологи утверждают, будто
тенденция роста численности средних слоев в капиталистиче¬
ском обществе и особенно изменения в соотношении «старых»
и «новых» средних слоев являются совершенно «неожидан¬
ными» для марксизма и «опровергают» его. Так, английский
реформистский теоретик А. Кросленд в книге «Новые фабиан¬
ские очерки» указывает на якобы «неожиданное для Маркса
увеличение среднего класса за счет технических специалистов
п лиц свободных профессий» L
Подобные утверждения апологетов капитализма вновь сви¬
детельствуют о полном их невежестве в марксистско-ленин¬
ской теории. Марксизм и прежде всего его основатели Маркс
и Энгельс не только не «проглядели» тенденции роста числен¬
ности средних слоев и особенно служащих и интеллигенции
в буржуазном обществе, но и дали единственно научное и ис¬
черпывающее объяснение ее. Об этой тенденции не раз писал
и Ленин. «Капитализм во всех областях народного труда повы¬
шает с особенной быстротой число служащих, предъявляет все
больший спрос на интеллигенцию»1 2.
Исходя из неоднородности состава средних слоев в капита¬
листическом обществе, марксизм-ленинизм конкретно объяснил
специфические тенденции развития входящих в них прослоек.
Особенность мелкого буржуа (города или деревни) со¬
стоит в том, что в одном лице соединены и владелец средств
производства и сам рабочий, труженик. «В качестве владельца
средств производства он является капиталистом, в качестве
рабочего — своим собственным наемным рабочим»3. В ходе
развития капитализма в среде мелкой буржуазии происходит
неуклонный процесс размывания, расслоения.
Это, однако, вовсе не означает, что йо мере развития капи¬
тализма мелкие и средние крестьяне, ремесленники, мелкие
торговцы совершенно исчезают. Дело в том, что сам капита¬
лизм создает почву для их существования, а с другой стороны,
сами эти слои рождают капитализм. Здесь, говорит Ленин, про¬
1 С. A. R. Crosland, New Fabian Essays, p. 42.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 4, стр. 183.
3 Я. Маркс, Теории прибавочной стоимости (IV том «Капитала»),
ч. I, Госполитиздат, М., 1955, стр. 393.
282

исходит сложный диалектический процесс. «...Во всякой капи¬
талистической стране рядом с пролетариатом всегда стоят ши¬
рокие слои мелкой буржуазии, мелких хозяев. Капитализм ро¬
дился и постоянно рождается из мелкого производства. Целый
ряд «средних слоев» неминуемо вновь создается капитализмом
(прпдаток фабрики, работа на дому, мелкие мастерские,
разбросанные по всей стране ввиду требований крупной, на¬
пример, велосипедной и автомобильной индустрии, и т. д.).
Эти новые мелкие производители так же неминуемо опять
выбрасываются в ряды пролетариата» L
Совершенно противоположная тенденция развития присуща
в период империализма другой части средних слоев -- служа¬
щим и интеллигенции. Это — процесс непрерывного роста их
численности, что отмечал еще Маркс.
Численный состав технической интеллигенции, или тех¬
нических специалистов (управляющих, инженеров, техников
и т. ш), должен возрастать вместе с качественными измене¬
ниями в производстве, приводящими, как указывали Маркс и
Энгельс, ко все новому и новому разделению труда, к появле¬
нию все новых технических специальностей и профессий. Раз¬
витие техники и рост производительности труда, повышение
его квалификации порождают потребность во все большем
количестве квалифицированных технических работников. Не¬
маловажной причиной роста численности технической интел¬
лигенции является и тот факт, что капиталисты, ранее самп
осуществлявшие управление производством, все более и более
превращаются в рантье, живущих «стрижкой купонов». Функ¬
ции руководства и контроля в промышленности, торговле и
банковском деле капиталисты все больше передоверяют упра¬
вляющим, инженерам, мастерам и другим техническим спе¬
циалистам.
По мере развития капиталистического общества, отмечал
Маркс, увеличивается численность непроизводительного на¬
селения, живущего на доход, т. е. служащих, чиновников, раз¬
личного обслуживающего персонала, части интеллигенции.
Маркс, Энгельс и Ленин подчеркивали, что с обострением
противоречий капитализма особенно быстро должна возра¬
стать численность паразитической части непроизводительного
населения (армии, полиции, чиновничества), призванного ук¬
реплять и поддерживать могущество «верхних десяти тысяч
человек». «Публичная власть усиливается по мере того, как
обостряются классовые противоречия внутри государства» 1 2, —
писал Энгельс. «В особенности же империализм, — подчерки¬
вал Ленин, — эпоха банкового капитала, эпоха гигантских
1 В. И. Ленин, Соч., т. 15, стр. 24—25.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения в двух томах.,
т. II, Госполигиздат, М., 1955, стр. 303.
283

капиталистических монополии, эпоха перерастания монополи¬
стического капитализма в государственно-монополистический
капитализм, показывает необыкновенное усиление «государ¬
ственной машины», неслыханный рост ее чиновничьего и воен¬
ного аппарата в связи с усилением репрессий против проле¬
тариата...» 1
Эти положения марксизма о тенденциях развития служа¬
щих, интеллигенции и других групп средних слоев в период
империализма полностью подтвердились.
В высокоразвитых капиталистических странах неуклонно
растет численность технической интеллигенции. Происходит
также рост численности лиц свободных профессий — врачей,
учителей, музыкантов и т. д., хотя число их до сих пор недо¬
статочно для удовлетворения насущных потребностей населе¬
ния капиталистических стран. Например, Соединенным Шта¬
там в 1960 г. будет не хватать 42 тыс. врачей, 23 тыс. зубных
врачей, 163 тыс. медицинских сестер и 60 тыс. работников
учреждений здравоохранения. Что касается больниц, то, как
говорится в одном из официальных докладов, «мы удовлетво¬
рим нужды 1946 г. только в 1986 г. — с опозданием на 40 лет»1 2.
С особой же быстротой растет численность паразитической
части средних слоев. Реальные факты, отмечает Морис Торез,
свидетельствуют о тенденции «к увеличению паразитических
элементов общества (армии, полиции, чиновников, админи
стративного персонала в промышленности, торговле и в кре¬
дитных организациях и т. д.)»3.
Как отмечает группа американских авторов, с 1925 по
1955 г. «в обрабатывающей промышленности... на каждого
одного производительного рабочего были добавлены три кон¬
торских служащих» 4. Ныне под определение «белых воротни¬
чков», т. е. служащих и административного персонала в про¬
мышленности, торговле и финансах, «подходит от 12 до 13 млн.
человек, начиная от личных секретарей и кончая биржевыми
клерками, от бухгалтеров до продавцов» 5.
Происходит быстрый рост государственного аппарата, при¬
званного укреплять господство буржуазии. В США удельный
вес государственных чиновников (включая домашнюю при¬
слугу и лиц свободных профессий) во всем самодеятельном
населении поднялся за период 1900—1940 гг. с 18,2% до
28,6%. Процент же одних только служащих в работающем
1 В. И. Ленин, Соч., т. 25, стр. 382.
2 См. Г. Стейн, Мир, построенный на долларе, ИЛ, М., 1954, стр. 210.
3 Л/. Торез, Новые данные об обнищании трудящихся Франции,
Госполитиздат, М., 1956, стр. 60.
4 «The Coming Revolution in Industrial Relations 1955—1975», p. 19.
3 Ibid., p. 38.
284

населении возрос с 6,6 в 1870 г. до 30,8 в 1954 г.1 Численность
государственного аппарата в Западной Германии увеличилась
с 1,8 в 1938 г. до 2,4 млн. человек в 1954 г., а в США за пе¬
риод 1937—1955 гг. с 3,7 до 6,9 млн. человек. Растет числен¬
ность полиции, тюремного персонала и различных военно-по¬
лицейских соединений. В одном Нью-Йорке, например, в
1950 г. имелось около 100 тыс. полицейских.
В послевоенный период империалистические державы на¬
много увеличили численный состав своих армий. Происходит
милитаризация всей государственной жизни этих стран. По
официальным данным, численность вооруженных сил Англии
возросла с 1938 по 1954 г. в 2,5 раза, а в США —в 9 раз, со¬
ставив 3,4 млн. человек. Увеличивается численность армий всех
стран НАТО, причем особая роль в ней отводится вооружен¬
ным силам Западной Германии.
Больших размеров достигает в капиталистических странах
разведывательная служба. В США Центральное разведыва¬
тельное управление насчитывает десятки тысяч сотрудников,
используемых для подрывной деятельности. На расширение
деятельности органов разведки и контрразведки, служащих
укреплению власти господствующего класса и осуществлению
его антинародных, военных замыслов, буржуазия не жалеет
никаких средств.
Таким образом, вопреки утверждениям буржуазных социо¬
логов марксизм при анализе тенденций развития социальной
структуры капитализма большое внимание уделил развитию
как средних слоев в целом, так и отдельных групп этих слоев,
особенно служащих и интеллигенции. И именно Маркс впер¬
вые дал научное объяснение этой тенденции, чего никак не
могут «обнаружить» в произведениях основоположников мар¬
ксизма его буржуазные и реформистские «знатоки».
Основные изменения в социальной структуре капитализма
за последние десятилетия состоят в следующем. Во-первых,
уменьшился удельный вес буржуазии и крупных землевла¬
дельцев, выделился немногочисленный, но могущественный
слой монополистической буржуазии. Во-вторых, в большинстве
капиталистических стран заметно возрос удельный вес про¬
мышленного пролетариата, хотя вследствие резкого умень¬
шения численности сельскохозяйственных рабочих несколько
снизился удельный вес всего рабочего класса. В-третьих, в
XX в. в большинстве высокоразвитых стран капитализма
несколько увеличилась доля средних слоев, причем внутри
них очень сильно возрос удельный вес служащих и интелли¬
генции и резко упал удельный вес мелкой буржуазии города
и деревни.
1 «Transactions of the Third World Congress of Sociology», vol. Ill, p. 70t
285

В настоящее время социальная структура США, Англии
и Франции представляется следующим образом (в процен¬
тах к самодеятельному населению):
Годы
Буржуазия
Средние слои
Рабочий класс
США1

1950
1—2
47—49
48—49
Англия1 2 * *

1951
1—2
43—44
55
Франция8

1954
2—4
45—50
40—41
Указанные тенденции, надо полагать, будут действовать и
в дальнейшем. Поскольку они обусловлены объективными за¬
кономерностями развития монополистического и государствен¬
но-монополистического капитализма, они не меняют и не мо¬
гут менять природу современного капиталистического об¬
щества.
Изменения в социальной структуре современного капита¬
лизма представляют собой сложный процесс. Общее его направ¬
ление предсказал еще Маркс, исходя из объективной природы
капитализма. Однако в различных капиталистических странах
эти общие тенденции получают то или иное конкретное пре¬
ломление, научное объяснение которого дает современная марк¬
систская наука — вечно живое, развивающееся, творческое уче¬
ние. Именно марксистско-ленинское учение органически соче¬
тает познание общих закономерностей развития социальной
структуры общества с объяснением известного своеобразия и
специфики преломления этих общих закономерностей в кон¬
кретных условиях различных стран капитализма. И никакие
новые явления в капиталистическом обществе и его структуре
не могут служить «опровержением» марксизма, доказательст¬
вом его «устарелости», «непригодности» и т. п., как утвер¬
ждают буржуазные социологи и реформисты.
Марксизм не держится за догмы, а, исходя из глубокого
понимания общих процессов и закономерностей развития,
всегда оказывается способным дать верное и научное объясне¬
ние всем новым, специфическим проявлениям общих законо¬
мерностей. Освещаемая маяком общетеоретического подхода,
марксистская наука умело разбирается в частностях, в кон¬
кретных ситуациях.
В этом ее коренное отличие от буржуазной науки. Лишен¬
ная понимания общих закономерностей и процессов, в данном
случае общих тенденций развития социальных отношений и
1 J, A, Kahl, The American Glass Structure, p. 67.
2 С. Ааронович, Британский монополистический капитал, стр. 152—
153.
8 «Economic et politique» № 26, 1956, p. 62.
286

социальной структуры капиталистического общества, буржуаз¬
ная социология оказывается бессильной объяснить и свое¬
образные, специфические преломления общих тенденций в
действительности. Частное, случайное она выдает за общее;
исходя из отдельного, единичного, создает «законы» и «тен¬
денции»; из-за деревьев не видит леса.
Эмпирически, позитивистски трактуя происходящие в со¬
циальной структуре капитализма изменения, буржуазная со¬
циология создает всевозможные антинаучные мифы и иллю¬
зии. По этому же пути за буржуазной социологией плетутся
и современные реформистские и ревизионистские «теоретики».
2. Миф об «исчезновении» классов
и теория «среднего класса»
Ссылаясь на некоторые изменения в жизни капиталисти¬
ческого общества, буржуазные социологи и реформисты пы¬
таются доказать, будто ныне в этом обществе происходит про¬
цесс «уравнения» и «исчезновения» классов, будто оно уже не
разделяется на буржуазию и пролетариат.
Как и все другие буржуазные концепции, теория «исчезно¬
вения» классов покоится на антинаучных понятиях «социаль¬
ной стратификации» L
Выдавая изменения в доходах, занятости, образовании,
одежде, образе жизни и т. д. за изменения в самой классовой
структуре современного капитализма, многие буржуазные со¬
циологи утверждают, что в ведущих капиталистических стра¬
нах, прежде всего в США, общество становится бесклассовым.
В последние годы в американской печати была поднята
шумиха вокруг так называемой революции в доходах, якобы
совершившейся в США. Буржуазные идеологи пытались до¬
казать, будто богатые в США стали беднее, а бедные — богаче.
В подтверждение этого приводились данные о том, что за по¬
следние годы доля самых богатых семей Америки в нацио¬
нальном доходе якобы намного понизилась, а за счет этого
возросли доходы трудящихся.
Американский экономист С. Кузнец в широко разреклами¬
рованной книге «Доля лиц с высоким доходом в национальном
доходе и сбережениях» уверяет, что доля в национальном до¬
ходе 1% населения США с наивысшими доходами за период
1 «Социальная стратификация» (stratum — слой) исходит из опре¬
деления социальных групп и классов по второстепенным и производным
признакам: идеям, сознанию, психологии, образованию, духовной куль¬
ту ре^ биологическим признакам, образу жизни и поведению, типу жилища
и районам проживания, занятости и доходу, по роли в организации труда.
Решающий же и коренной признак классов — отношение людей к средст¬
вам производства — ею игнорируется.
287

1919—1928 гг. составляла в среднем 13,4%, а в 1948 г. пони¬
зилась до 8,4%. Доля же 5% населения в национальном до¬
ходе за период 1919—1939 гг. в среднем составляла 30%, а в
1947 г. упала до 18%• Соответственно повысилась якобы доля
широких масс американских трудящихся в национальном
доходе.
Несостоятельность этих данных С. Кузнеца убедительно
показал в своей книге ««Революция» в доходах» известный
прогрессивный американский экономист В. Перло. Он отметил,
что Кузнец в своих подсчетах умышленно не учитывает мно¬
гих доходов, получаемых монополистами. 1 % населения
США в 1939 г. в действительности получил 16,6% всех дохо¬
дов, а в 1946 г.— 17,2%. 5% населения в 1939 г. получплп
32,1%, а в 1948 г.— 32,6% национального дохода. Из этого
следует, что никакого уменьшения доли монополистов в на¬
циональном доходе не произошло. Доля же рабочих, трудя¬
щихся крестьян, ремесленников и интеллигенции за послед¬
ние годы в национальном доходе США постоянно уменьша¬
лась. Это подтверждают следующие данные (в процентах) Ч
1947 г.
1950 г.
1952 г.
28,8
27,1
25,4
Во Франции доля рабочих и служащих в национальном
доходе уменьшилась с 45% 1938 г. до 34% в начале 1950 г.,
доля трудящихся крестьян соответственно сократилась с 8,5
до 5%, доля же буржуазии (крупных капиталистов и агра¬
риев) за этот же период увеличилась с 34,5 до 57% 1 2.
В Англии в 1924 г. на долю трудящихся приходилось 45%
национального дохода, в 1948 г. — 40,5, а в 1954 г. — всего
39,6%. Доля же капиталистов в доходах соответственно уве¬
личилась. Одна десятая часть населения Англии, наиболее
богатая, получила 34% национального дохода.
Таково же положение и в других капиталистических стра¬
нах. В Японии доходы 665 компаний с капиталом более
100 млн. иен каждая возросли в 1954/55 финансовом году
по сравнению с предыдущим финансовым годом на 16%.
В то же время, как признало японское министерство земледелия
и лесоводства, мелким крестьянам, составляющим свыше 60%
всех крестьян страны, «доходов не хватает для прокормления
семьи». Вот почему буржуазная газета «Майници» вынуждена
1 См. А. Пальцев, Национальный доход при капитализме, Госполит-
издат, М., 1954, стр. 81.
2 Там же, стр. 61, 63.
288

была признать: «Пропасть между богатством и бедностью уве¬
личивается».
В современных капиталистических странах действительно
происходят изменения в распределении доходов. Однако эти
изменения состоят не в том, что растут доходы рабочих и
уменьшаются доходы буржуазии, а, как раз наоборот, в том,
что увеличиваются доходы предпринимателей, а доходы рабо¬
чих и трудящихся в общей сумме доходов уменьшаются. Ни¬
какой «революции в доходах» в пользу рабочих и трудящихся
не происходит.
Данные о распределении национального богатства в ка¬
питалистических странах также опровергают утверждения
буржуазных социологов о социальном уравнении пролета¬
риата с буржуазией.
По официальным данным Министерства финансов США, в
1946—1947 гг. около 300 млрд, долларов, т. е. почти половина
национального богатства страны, принадлежало 1250 тыс. че¬
ловек, составляющим всего 0,8% американского населения.
К 1950 г. 1% населения США владел уже 55%, а в последние
годы —59% всего национального богатства страны. В то же
время 87% населения США, т. е. американские трудящиеся,
владели лишь 8% национального богатства.
Согласно программному документу лейбористской партии,
изданному в октябре 1956 г., около 1% населения Англии вла¬
дело половиной ее национального богатства, а по последним
официальным данным этот 1% населения владеет уже 56%
всего национального богатства. В то же время большинство
английского населения имеет лишь самое необходимое для
существования. Около 2 млн. человек не имеет даже этого и
вынуждено обращаться за нищенскими пособиями.
Отсюда видно, что в США, Англии и других капиталисти¬
ческих странах национальные богатства находятся в руках
кучки монополистов, составляющих мизерный процент насе¬
ления этих стран.
Широкое хождение среди буржуазных ученых получила
теория о «демократизации капитала» и «диффузии собствен¬
ности», согласно которой классы якобы исчезают в результате
того, что среди населения распространяются акции и трудя¬
щиеся таким путем превращаются в собственников и капи¬
талистов.
Как же в действительности распределены акции среди на¬
селения капиталистических стран?
В США в настоящее время только 5% населения владеет
акциями — меньше, чем в 1929 г. Из числа рабочих акции
имеет менее 3%. По данным американского ученого Райта
Миллса, ныне 98,6% всех американских рабочих не владеет
акциями. Среди конторских и торговых работников всего
9% имели по нескольку акций или облигаций. Даже среди
10 Зак. № 1229
289

административного персонала, мелких предпринимателей и ре¬
месленников только 9% были владельцами акций и облигаций.
В Англии, по данным статистика Лидолла, лишь 5,5 % семей
владеет акциями, а подавляющая масса населения страны
акций не имеет.
Отсюда видно, что владение акциями в капиталистических
странах вовсе не носит массовый, «народный» характер, и если
отдельные рабочие и трудящиеся имеют акции, то в очень
ограниченном количестве — одну, две, три акции. Это, конечно,
не может оказывать какое-либо влияние на деятельность
предприятий. Более того, немало таких «рабочих-капитали¬
стов» ныне осталось без работы, выброшено на улицу. И вот
эти «народные капиталисты», сжимая в кармане одну акцию,
стоят в очереди за пособиями по безработице или в надежде
получить какую-либо работу. Такие рабочие активно вклю¬
чаются в борьбу против действительных капиталистов и
эксплуататоров.
Подавляющее большинство акций принадлежит хозяевам
средств производства. В Англии в руках 1% акционеров скон¬
центрировано 2/з всех акций. В США 1% населения сосредо¬
точил в своих руках от 65 до 70% всех акций, а десятая часть
этого одного процента, т. е. кучка монополистов Америки,
владеет 35% всех акций. Одна лишь семья Дюпонов владеет
акциями на сумму в 1800 млн. долларов. Это в 10 раз превы¬
шает число акций, которые имеют все американские рабочие,
вместе взятые.
Факты показывают, что путем продажи отдельных акций
населению капитализм становится не «народным», а еще более
монополистическим. Ленин писал, что «крупный капитал, при¬
соединяя к себе по мелочам небольшие капиталы разбросанных
по всем концам мира акционеров, стал еще могущественнее» !.
Приобретая одну или несколько акций, рабочий отнюдь не пре¬
вращается в капиталиста. Он остается рабочим до тех пор,
пока продает свою рабочую силу капиталисту и подвергается
эксплуатации.
Немало буржуазных авторов пытается уверить, будто клас¬
сы уничтожаются в результате уравнения в типах жилища
и районах проживания. Оставим на их совести утверждения об
уравнении жилищных условий рабочих, проживающих, к при¬
меру, в Восточном Гарлеме (район Нью-Йорка, где располо¬
жены наиболее отвратительные трущобы), и банкиров, живущих
ь роскошных виллах. Но разве не ясно, что даже в том случае,
если рабочий добился улучшения жилищных условий и живет
в одном районе, скажем, с Фордом, он вовсе не превратился в
капиталиста?
1 В, И. Ленин, Соч., т. 19, стр. 177.
290

Западногерманский профессор 3. Ландсгут видит одно из
решающих «доказательств» исчезновения классов в Западной
Германии в том, что па железных дорогах ФРГ вместо четырех
классов ныне существуют только два класса (первый и второй)
или единый класс. Но, каким образом изменение классов на
железных дорогах ведет к ликвидации классов в обществе,
остается загадкой.
«Концепция «трудящихся масс» становится смешной», —
безапелляционно заявила на III Международном социологиче¬
ском конгрессе американский профессор Джесси Бернард.
В обоснование своего тезиса об «исчезновении» класса рабочих
она выдвинула следующий довод: «Почти невозможно про¬
вести различие в уличной одежде между группой рабочих и
группой бизнесменов» Г Этот пример показывает, что смеш¬
ными оказываются именно концепции Джесси Бернард и ей
подобных буржуазных социологов, пытающихся выдать изме¬
нения в одежде, внешнем облике, в районах проживания и т. п.
за «доказательство» коренного изменения классовой структуры
капиталистического общества.
Считая, что в современных высокоразвитых капиталисти¬
ческих странах классы «исчезают», буржуазные социологи
делают отсюда вывод о том, что вместо классовых различий в
капиталистическом обществе теперь господствуют групповые
различия: нет классов, есть лишь «группы интереса», «группы
статуса», «группы престижа», «группы могущества».
Некоторые буржуазные теоретики идут еще дальше. Ока¬
зывается, что и различия между группами постепенно «исче¬
зают» и их место занимают индивидуальные различия в виде
«социального статуса» и т. п. «Сегодня, — заявляет западно¬
германский идеолог Герман Порт, — социальные различия
сглаживаются все больше и остаются лишь индивидуальные
различия» 1 2.
Совершенно очевидна антинаучность подобных утвержде¬
ний буржуазных социологов, правых социалистов и реформи¬
стов. Отдельные изменения в области доходов, образования,
потребления, занятости и т. п. внутри капиталистического об¬
щества, конечно, имеют место. Подобные изменения неизбеж¬
ны, поскольку капиталистическое общество не стоит на месте,,
его производительные силы развиваются, техника идет вперед,
рабочий класс и все трудящиеся ведут борьбу за лучшие
условия жизни и работы, за повышение заработной платы
п т. п. В своей борьбе пролетариат добился ряда успехов, осо¬
бенно после Октябрьской революции, когда рабочему классу в
капиталистических странах удалось вырвать у буржуазии ряд
1 «Transactions of the Third World Congress of Sociology», vol. Ill, p. 26.
2 «Bulletin des Presse- und ihformationsamtes der Bundesregierung»
№ 42, 1954, S. 342—343.
10*	291

важных уступок. Однако эти изменения носят ограниченный
характер и не меняют коренного неравенства в социальном
положении буржуазии и пролетариата, в распределении между
ними национальных богатств. Экономическая борьба рабочих,
какое бы важное значение она ни имела для повседневных
нужд трудящихся, в силу объективных условий капиталисти¬
ческого строя не может дать рабочим коренного улучшения их
материального положения. Для этого нужно устранить самое
капиталистическую систему эксплуатации, завоевать полити¬
ческую власть.
Повышение уровня жизни населения капиталистических
стран в послевоенный период в результате упорной борьбы
произошло главным образом в США и добились его отнюдь не
все трудящиеся, а только 20—30% рабочих.
Такое явление марксизм вовсе не рассматривает как нечто
противоречащее природе капитализма, как изменяющее самую
сущность капиталистического общества, о чем упорно твердят
буржуазные и реформистские теоретики.
Маркс специально указывал, что повышение жизненного
уровня у части рабочих — вполне естественное явление для
капиталистического общества. Оно характерно как раз для пе¬
риода, предшествующего экономическому кризису. Это буре¬
вестник приближающегося кризиса в экономике капитали¬
стических стран. «Было бы простой тавтологией сказать, что
кризисы вытекают из недостатка платежеспособного потреб¬
ления или платежеспособных потребителей... Кризисы каждый
раз подготовляются как раз таким периодом, когда происходит
общее повышение заработной платы и рабочий класс дейст¬
вительно получает более крупную долю той части годового
продукта, которая предназначена для потребления» L
Повышение жизненного уровня части рабочих США и не¬
которых других стран отнюдь не изменяет того факта, что
рабочий класс и трудящиеся в целом в странах капитализма,
в том числе и в самих США, живут ныне в тяжелых мате¬
риальных условиях.
Говорить о том, будто бедные в США стали богаче, зна¬
чит умышленно фальсифицировать факты капиталистической
действительности. Официальные данные показывают, что в
период 1945—1955 гг. более 70% американского населения по¬
лучало менее официального прожиточного минимума. При
этом статистика США показывает, что семьи, получающие в
год менее 1000 долл, дохода, живут в полной нищете. Таких
семей, по данным американского конгресса, в 1948 г. в США
было 4 020 тыс., в 1954 г. их было уже 4 269 тыс. В 1955 г. в
США насчитывалось 6 млн. семей, живущих в полной нищете.
Это 20—30 млн. человек!
1 Я. Маркс, Капитал, т. II, Госполитиздат, М., 1955, стр. 411.
292

Все * эти факты говорят о том, что никакого коренного
улучшения в жизни трудящихся при капитализме не произо¬
шло и не происходит. Капиталистическая система никак не
может обеспечить рабочим того, что дает трудящимся социа¬
листический строй.
В 1950 г. самодеятельное население США, не эксплуати¬
рующее чужого труда, получило 44,1% национального дохода.
Трудящиеся же СССР за эти годы в среднем получили на
удовлетворение личных материальных и культурных потреб¬
ностей 75% национального дохода. Это означает, что в США
трудящиеся получили почти вдвое меньшую долю националь¬
ного дохода, чем трудящиеся в СССР.
Как отмечает В. Перло, «невзирая на недавнее улучшение,
жизненный уровень американских рабочих фантастически
низок по сравнению с тем, каким он мог бы быть при социа¬
листической организации общества. Особенно заметно отсут¬
ствие многих социальных п культурных благ, которые обеспе¬
чиваются социализмом» L
Социалистическое общество не только обеспечивает рабо¬
чих и служащих заработной платой в соответствии с количе¬
ством и качеством труда каждого из них. Оно заботится о че¬
ловеке еще до того, как он.пошел работать: дает ему бесплат¬
ное образование, бесплатное лечение, бесплатные культурные
и спортивные развлечения. Социалистическое общество забо¬
тится о трудящемся и тогда, когда он перестает работать. Оно
дает ему пенсию, обеспечивает его бесплатным медицинским
обслуживанием и многим другим.
При социализме происходит коренное изменение в распре¬
делении национальных доходов и богатств. Капитализм же не
ведет ни к каким «революциям в доходах», о которых так
много шумят в последние годы буржуазные идеологи и рефор¬
мисты.
Современная капиталистическая действительность пол¬
ностью опровергает выдумки буржуазной науки о стирании
граней между классами и группами и «исчезновении» классов
в капиталистических странах.
* *
*
К концепции «исчезновения классов» тесно примыкает
теория «среднего класса» — одна из наиболее распространен¬
ных буржуазных и реформистских теорий классов. Эта теория
широко пропагандируется в США, Англии, Франции, Запад¬
ной Германии и других странах Запада. Легенда о «среднем
классе» возведена в официальную государственную доктрину
1 В. Перло, Основные черты экономики послевоенного американского
империализма, «Вопросы философии» № 5, 1957, стр. 122.
293

ряда капиталистических стран, в первую очередь США. На
ней основывается миф о «народном капитализме».
Эту теорию буржуазные идеологи п подпевающие им оппор¬
тунисты и ревизионисты пытаются противопоставить положе¬
нию марксизма о том, что главной силой, способной покончить
с системой капитализма и привести общество к коммунизму,
является рабочий класс, а единственный путь преобразования
капиталистического общества — это установление диктатуры
пролетариата. Как подчеркивал Ленин, отношение к этому
вопросу служит тем пробным камнем, который позволяет от¬
личить любую буржуазную теорию классов от марксистского
учения о классах и классовой борьбе. «Марксист лишь
тот, кто распространяет признание борьбы классов до признания
диктатуры пролетариата. В этом самое глубокое отличие марк¬
систа от дюжинного мелкого (да и крупного) буржуа» Ч
Буржуазная наука всегда отрицала диктатуру пролетариа¬
та и решающую роль рабочего класса в историческом разви¬
тии. Ныне она пытается уверить всех, будто предсказанная
Марксом закономерность перехода от капитализма к бесклас¬
совому обществу в результате установления диктатуры про¬
летариата уже «устарела». Перед современным капитализмом
якобы открывается многообещающая перспектива: самотеком
перейти к «бесклассовому обществу» путем поглощения «сред¬
ним классом» как буржуазии, так и пролетариата, в резуль¬
тате чего якобы установится «общество средних классов».
«Сегодня мы являемся свидетелями окончательного растворе¬
ния промышленного пролетариата в буржуазном обществе»,
возникновения «нового общества средних классов», — заявил
в 1954 г. упомянутый нами западногерманский социолог Гер¬
ман Порт 1 2.
На III Международном социологическом конгрессе Джесси
Бернард заявила, что «бесклассовое» общество «возникает не
благодаря переходной диктатуре пролетариата, а в результате
огромного расширения среднего класса, который имеет
тенденцию поглощать классы, находящиеся ниже его» 3.
«Средний класс», утверждают буржуазные идеологи, в на¬
стоящее время превращается в определяющую и решающую
силу общества, в его «руководителя». Так, французский бур¬
жуазный социолог А. Дэкс уверяет, что «промежуточный
класс» подчиняет своему руководству капиталистическое об¬
щество, растворяя в себе пролетариат и ставя в зависимость
от себя класс буржуазии4.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 25, стр. 384.
2 «Bulletin des Presse- und Informationsamtes der Bundesregierung»
№ 42, 1954, S. 342—343.
8 «Transactions of the Third World Congress of Sociology», vol. Ill,
p. 26 27.
♦ См, «Проблемы мира и социализма» № 4, 1959, стр. 48,
294

Буржуазные теории «среднего класса» покоятся на анти¬
научных концепциях «социальной стратификации». Для оп¬
ределения понятия «среднего класса» чаще всего использу¬
ются «критерии» занятости, дохода или совокупность несколь¬
ких критериев, так называемые индексы классов.
В такой произвольно сконструированный «средний класс»
социологи включают представителей самых различных общест¬
венных классов и социальных групп. И поскольку разные
буржуазные социологи руководствуются различными «крите¬
риями», сами «средние классы» оказываются у них совер¬
шенно различными.
В 1949 г. Гарри Трумэн, бывший тогда президентом США,
заявил, что членами «среднего класса» в Америке являются
те, кто получают в год от 10 тыс. до 25 тыс. долларов дохода.
В 1950 г. министерство финансов США официально объявило,
что к «среднему классу» причисляются лица и семьи с дохо¬
дом от 6 тыс. до 25 тыс. долларов в год. В «верхушку», или
«верхние слои», среднего класса были включены лица с дохо¬
дом от 25 тыс. до 100 тыс. долларов в год, а к «нижним слоям
среднего класса» были отнесены все американцы, получающие
в год от 3 тыс. до 6 тыс. долларов дохода. В «средний класс»
оказались включенными офицеры, лица свободных профессий,
часть зажиточных фермеров, «администраторы и лица, рабо¬
тающие на себя» (мелкие собственники, ремесленники, лавоч¬
ники и т. п.), конторские и торговые служащие и большая
часть высококвалифицированных рабочих. К «нижним слоям
среднего класса» было отнесено около половины квалифици¬
рованных рабочих, более трети конторских и торговых служа¬
щих и мелких предпринимателей, шестая часть всех фермеров и
другие категории людей, а к «высшим слоям» — почти все дирек¬
тора корпораций, бизнесмены, землевладельцы и другие предста¬
вители крупной и средней буржуазии. Как отмечает американ¬
ский прогрессивный журналист Г. Стейн, в руках последней груп¬
пы людей, лицемерно отнесенной к верхушке «среднего класса»,
«сосредоточена основная доля экономической мощи страны» !.
Датский социолог Дж. Хавемен безоговорочно включает в
«средний класс» всех квалифицированных рабочих. Лейбори¬
стский теоретик Дж. Коул ввел в «средний класс» в Англии
членов самых различных социальных групп, начиная с пред¬
принимателей (за исключением самых крупных) и кончая
продавцами и машинистками.
Еще проще поступил западногерманский социолог Гельмут
Шельский. Он относит к «среднему классу» каждого, кто сам
считает себя членом этого класса, независимо от его дей¬
ствительного социального положения 1 2.
1 Г. Стейн, Мир, построенный на долларе, стр. 197.
2 См. Н. Schelsky, Wandlungen der deutscnen Familie in der Gegenwart,
Stuttgart, 1954.
295

В настоящее время многие американские социологи и пра¬
вительственные органы включают в «средний кл&сс» от 60 до
80 и более процентов населения США. А Г. Шельский одним
росчерком пера превратил всю Западную Германию в «об¬
щество средних классов».
Различные изменения в распределении доходов, имеющие
место в капиталистическом мире, выдаются за признаки рас¬
цвета «среднего класса», ассимилирующего якобы остальные
классы общества. В США за период 1947—1954 гг. число се¬
мей с-доходом в 3—7,5 тыс. долларов в год, т. е. семей, отне¬
сенных буржуазными социологами к «среднему классу», уве¬
личилось с 36 до 52% всех семей, или на 16% Ч Вокруг этих
цифр буржуазные ученые, государственные и политические
деятели, капиталистическая пресса подняли невероятный
шум: «Происходит колоссальный рост среднего класса»,
«Средний класс поглощает все социальные группы населения»
и т. д.
Однако проповедники мифа о «средних классах» «забыли»
одну «маленькую деталь»: номинально, в денежном выраже¬
нии, годовой доход большинства американских семей действи¬
тельно возрос за эти 7 лет на 34,3%. Но за тот же самый пе¬
риод в результате неуклонного роста цен и общего повышения
стоимости жизни прожиточный минимум американской семьи
увеличился на 37% 1 2. Таким образом, рост доходов почти на
3% отстает от роста прожиточного минимума.
Столь же беспочвенным является и другой «довод» буржу¬
азных социологов: ссылка на то, что изменилось соотношение
разных родов занятий населения. За последние десятилетия
в странах капитала увеличилось число служащих, технических
специалистов. Особенно быстро растет численность чиновниче¬
ства, армии, полиции и всего государственного аппарата, при¬
званного укреплять господство буржуазии. Подобные факты
буржуазные социологи выдают за «доказательство» превраще¬
ния капиталистических стран в некие бесклассовые «общества
служащих».
В действительности никакого поглощения «средним клас¬
сом» буржуазии и пролетариата не происходит.
Конечно, в процессе капиталистического развития в сред¬
ние слои вливается часть разорившихся мелких и средних
капиталистов, а также выходцы из рабочего класса. Но не
в меньших размерах совершается и обратный процесс — пе¬
рехода части средних слоев в ряды буржуазии и главным
образом пролетариата. Разоряющиеся крестьяне, фермеры,
ремесленники и кустари из «независимых предпринимателей»
становятся рабочими, идут на фабрики и заводы. Немало
1 «Federal Reserve Bulletin», 1955, June, p. 609.
2 См. «Labor Fact Book» № 9, New York, 1949, p. 40; Ko 12, 1955,
p. 32.
296

выходцев из служащих и интеллигенции включается в армию
работников физического труда. Наличие этих двух противо¬
положных процессов и обусловливает тот факт, что удельный
вес средних слоев в целом в социальной структуре капитали¬
стического общества растет очень незначительно.
Средние слои вообще могут расширяться за счет других
социальных групп только до определенного размера. Ведь боль¬
шинство служащих и интеллигенции в буржуазном обществе жи¬
вет за счет дохода, создаваемого трудом рабочих. При капита¬
лизме, отмечал Маркс, непроизводительные работники «имеют
между собой то общее, что, производя «нематериальные про¬
дукты», они потребляют «материальные продукты», т. е. про¬
дукты труда производительных рабочих» L
Определенный рост численности служащих и интеллиген¬
ции вовсе не означает, что они стали ныне определяющей,
решающей и руководящей силой капиталистического общества,
как уверяют буржуазные социологи и реформисты.
Каким бы ни был удельный вес служащих и интеллиген¬
ции в социальной структуре буржуазного общества, они явля¬
ются лишь союзниками и помощниками основных классов в
их классовой борьбе, а не самостоятельной и тем более решаю¬
щей силой общественного развития. Ленин писал, что интел¬
лигенция «не есть самостоятельный экономический класс и не
представляет поэтому никакой самостоятельной политической
силы» 1 2. Она «занимает своеобразное положение среди других
классов, примыкая отчасти к буржуазии по своим связям, воз¬
зрениям и проч., отчасти к наемным рабочим, по мере того, как
капитализм все более и более отнимает самостоятельное поло¬
жение у интеллигента, превращает его в зависимого наемника,
грозит понизить его жизненный уровень» 3.
Ближе всего к буржуазии примыкает паразитическая часть
средних прослоек: государственные чиновники, военные, по¬
лицейские, попы, судьи, адвокаты и т. п. Само их существова¬
ние обуслбвлено прислужничеством классу капитала. «Госу¬
дарство, церковь и т. п., — писал Маркс, — правомерны лишь
постольку, поскольку они являются комитетами для управле¬
ния общими интересами производительных буржуа или для
обслуживания этих общих интересов...» 4
Близость к буржуазии, особая зависимость от нее, различ¬
ные привилегии и подачки — все это приводит к особенно
широкому распространению среди данной части средних
слоев буржуазной идеологии и превращает их в разносчиков
1 К. Маркс, Теории прибавочной стоимости (IV том «Капитала»),
ч. I, стр. 257.
2 В. И. Ленин, Соч., т. И, стр. 343.
3 В. И. Ленин, Соч., т. 4, стр. 183.
4 К. Маркс, Теории прибавочной стоимости (IV том «Капитала»),
ч. I, стр. 278.
297

буржуазного мировоззрения. Эта часть промежуточных слоев
«служит непосредственно в силу своего назначения укреплению
безопасности капиталистов и их государства; все они связаны
через свои паразитические функции с образом жизни крупной
буржуазии; поэтому идеология капиталистов разделяется
этими промежуточными слоями» *.
С другой стороны, все большее число лиц из интеллигенции
и служащих связывает свою судьбу с жизнью и борьбой
рабочего класса. Они воспринимают его идеологию, содейст¬
вуют его борьбе, ведут близкий к нему образ жизни. В их
среде пролетариат находит себе все более многочисленных
союзников.
Таким образом, одна часть средних слоев связана с проле¬
тариатом, а другая часть находится в услужении у буржуа¬
зии. Те группы служащих и интеллигенции, которые пыта¬
ются встать на «надклассовую» точку зрения, занять некую
«самостоятельную» позицию в борьбе классов и сыграть в ней
«самостоятельную» роль, в лучшем случае обманывают себя, а
в худшем являются изощренными проводниками буржуазного
влияния.
То обстоятельство, что служащие, технические специалисты
и другие слои интеллигенции не играют самостоятельной и
определяющей роли в развитии общества, вовсе не означает,
однако, что их деятельность вообще не имеет значения.
В борьбе основных классов капиталистического общества
представители интеллигенции играют активную и все возра¬
стающую роль. Связывая свои интересы с интересами опреде¬
ленного класса, интеллигенция выполняет важные идеологи¬
ческие, организационные и руководящие функции. Она вы¬
рабатывает идеологию того или иного класса, теоретически
выражает его интересы, формулирует его политические цели и
задачи.
Рабочий класс, коммунистические партии укрепляют союз
с прогрессивной частью интеллигенции в борьбе за сохранение
мира, за демократические права трудящихся, за гражданские
свободы. Оценивая возможности сотрудничества между рабо¬
чими, служащими и интеллигенцией, французский марксист
Робер Делиль писал, что ныне существуют объективные усло¬
вия «для союза этих средних прослоек с рабочим классом про¬
тив крупного монополистического капитала» 2.
Буржуазная теория о развитии «среднего класса» как
«новом пути» перехода капитализма к «бесклассовому обще¬
ству» является антинаучной и реакционной. Ее полное несо¬
ответствие фактам капиталистической действительности столь
очевидно, что от нее вынуждены ныне открещиваться и некото-
1 М. Торез, Новые данные об обнищании трудящихся Франции, стр. 60.
8 «Economie et politique» № 28, 1956, р. 67.
298

рые буржуазные ученые. На III Международном социологи¬
ческом конгрессе американский ученый Курт Майер заявил,
например: «Изображение Америки как общества, где «каждый
является членом среднего класса», продолжало существовать
уже долгое время после того, как это изображение перестало
соответствовать экономической и социальной действительно¬
сти» \ К этой мысли Майера добавим, что США никогда и
не были обществом «среднего класса». Социолог Альфред
Мензель заявил, что переход от капитализма к бесклассовому
обществу не может произойти в результате каких-то незначи¬
тельных изменений в доходах или занятости. «Переход от ка¬
питализма к бесклассовому социалистическому обществу вле¬
чет более радикальные и далеко идущие изменения, нежели
подавление феодального порядка буржуазной системой»1 2.
Нельзя не отметить трезвости этой мысли.
3. Противоположность тенденций развития классов
и слоев в странах социализма и капитализма
Попытки буржуазной науки представить дело таким обра¬
зом, будто в результате определенных изменений в социаль¬
ной структуре капиталистических стран коренным образом
изменилась сама природа современного капитализма, терпят
полный крах. Столь же несостоятельными оказываются и ут¬
верждения буржуазных идеологов и реформистов о наличии
якобы сходных социальных структур в странах капитализма
и социализма, о якобы единых, одинаковых тенденциях разви¬
тия социальных отношений в капиталистическом и социали¬
стическом обществах.
Так, известный американский социолог Р. Энджелл выска¬
зывает мысль о том, будто ныне общественная система как в
странах капитализма, так и в странах социализма едина:
это — индустриальное общество, и перед теми и другими
странами стоят одинаковые проблемы.
Миф об «органическом сближении» и «возрастающем сход¬
стве» между государствами социалистической и капиталисти¬
ческой систем особенно усердно проповедует в последнее время
французский буржуазный социолог Раймон Арон. Он изобра¬
жает эпоху соревнования мировых систем капитализма и со¬
циализма как период некоего сглаживания, ослабления разли¬
чий в социально-экономическом строе, в классовой природе
обеих систем.
1 «Transactions of the Third World Congress of Sociology», vol. Ill,
p. 71.
2 «Encyclopaedia of the Social Sciences», Revolution and Counter-Re¬
volution, vol. XIII, 1934, London, p. 37Ó.
299

Так, в статье «Марксизм п контрмарксизм», напечатанной
в газете «Фигаро», Р. Арон утверждает, будто рост промыш¬
ленности и успехи техники повсюду ведут к сходным социаль¬
но-экономическим последствиям. Все государства, незави¬
симо от их нынешнего общественного устройства, уверяет
Арон, развиваются в сущности по одному и тому же пути,
эволюционируя в сторону, как выражается он, «одинакового
типа индустриального общества». Подобно американскому
экономисту профессору У. Ростоу, автору весьма модной сей¬
час в капиталистическом мире теории стадий общест¬
венного развития, он пытается изобрести нечто такое, что за¬
менило бы марксистские понятия социально-экономических
формаций и классов.
Подобные же идейки пропагандируют ныне и некоторые
ревизионисты. В частности, американский «теоретик» Д. Ста-
робин заявил в одной из статей, что в условиях «конкурент¬
ного сосуществования» будет происходить «двухсторонний
процесс» так называемого осмоса, т. е. постепенного взаимного
проникновения и растворения элементов одной социальной
системы в другой.
Факты показывают, что в социалистических и капитали¬
стических странах существуют качественно различные, проти¬
воположные системы классов и социальных слоев.
Сущностью социальной структуры современного капитали¬
стического общества является его деление на два основных
антагонистических класса — буржуазию, владеющую всеми
основными средствами производства, и пролетариат, лишен¬
ный средств производства и продающий свою рабочую сплу
капиталистам.
В социалистических странах нет противоположных, анта¬
гонистических классов: эксплуататорские классы — буржуа¬
зия, класс помещиков — ликвидированы, а все основные
средства производства являются общенародной собственностью.
Основной принцип социалистического общества — «кто не ра¬
ботает — тот не ест». Это означает, что подавляющее боль¬
шинство взрослого населения социалистических стран состав¬
ляют труженики.
Поскольку в социалистическом обществе нет антагонистиче
ских классов, в нем нет и «средних» классов, или «средних» со¬
циальных слоев, занимающих в капиталистическом обществе
промежуточное положение между противоположными его по¬
люсами — классом буржуазии и рабочим классом. Понятие
«средних слоев» к социалистическому обществу не приме¬
нимо.
В СССР и странах народной демократии служащие и интел¬
лигенция — выходцы из народа — активные участники строи¬
тельства социалистического общества и коммунизма. Они яв¬
300

ляются такими же совладельцами основных средств производ¬
ства, как рабочие и крестьяне. Они такие же труженики, как
и рабочие, и получают от общества заработную плату в соот¬
ветствии с квалификацией и характером выполняемой работы.
Что касается роли интеллигенции, служащих и всех работни¬
ков умственного труда в развитии социалистического общества,
то по сравнению с ролью этих слоев в капиталистическом об¬
ществе она возрастает в огромной мере, ибо в странах социа¬
лизма осуществляется сознательное руководство процессом
развития общества.
Социальная структура социалистического общества, таким
образом, характеризуется наличием трех дружественных боль¬
ших социальных групп людей: класса рабочих — производите¬
лей материальных благ в городе (в промышленности, строи¬
тельстве, транспорте), класса крестьян — производителей ма¬
териальных благ в деревне, в сельском хозяйстве, и прослойки
служащих и интеллигенции, работников умственного труда,
выполняющих необходимые государственные функции, участ¬
вующих в материальном производстве или производящих ду¬
ховные ценности для народа.
Коренная противоположность социальных систем капита¬
лизма и социализма обусловливает и качественно различные
тенденции развития классов и слоев в современном капитали¬
стическом и социалистическом обществах. Каковы эти тенден¬
ции в социалистическом обществе, видно из следующих данных
о происходивших изменениях в социальной структуре СССР
(в процентах) Ч
1913 г.
1928 г.
1955 г.
Рабочий класс

14,8
14,6
44,2
Крестьянство

В том числе:
66,7
77,8
41,7
а) единоличное

66,7
74,9
0.5
б) колхозное

2,9
41,2
Эксплуататорские классы

В том числе:
16,3
4,6
—
кулачество

11,4
4,2


Интеллигенция

2,2
3,0
14,1
100,0
100,0
100,0
1 «Всемирно-историческое значение
стической революции», изд. Академии
стр. 65.
Великой Октябрьской социали-
Общественных наук, М., 1957,
301

Приведенные данные говорят о том, что, во-первых, — и
это главное — в СССР исчезли эксплуататорские классы; во-
вторых, увеличиваются численность и удельный вес рабочего
класса; в-третьих, уменьшается доля крестьянства в населе¬
нии страны и, в-четвертых, намного возрастают численность и
удельный вес интеллигенции.
Тенденции развития рабочего класса, крестьянства и ин¬
теллигенции в СССР и других странах социализма с виду как
бы совпадают с тенденциями развития промышленного про¬
летариата, крестьянства или фермеров, служащих и интелли¬
генции в капиталистических странах за последние десятилетия.
Однако такое совпадение является чисто внешним, ибо
классы и социальные слои в социалистическом и капиталисти¬
ческом обществах по своей природе коренным образом отлича¬
ются друг от друга. Рассмотрим прежде всего рабочий класс.
Развитие техники, внедрение механизации и автоматизации
обусловливает рост производительности труда и в капиталисти¬
ческих и в социалистических странах L И тут и там это при¬
водит к сокращению численности рабочих по отношению к
единице продукции. И тут и там общее число промышленных
рабочих имеет тенденцию к росту. На этом, пожалуй, и кон¬
чается внешнее сходство тенденций развития современного ра¬
бочего класса в капиталистическом и социалистическом обще¬
ствах. Социальная природа и положение рабочего класса при
социализме радикально отличается от социальной природы и
положения пролетариата при капитализме. В условиях капита¬
лизма пролетариат — это класс тружеников, лишенных собст¬
венности на средства производства и нещадно эксплуатируемых
капиталистами. В социалистических странах рабочий класс —
это класс полноправных владельцев общественных средств про¬
изводства, работающих для самих себя, для всего народа.
Противоположность производственных отношений, отноше¬
ний собственности в странах капитализма и социализма порож¬
дает в корне различные социальные последствия сходных явле¬
ний и изменений в развитии производительных сил той и
другой систем. В капиталистических странах повышение произ¬
водительности труда, рационализация и механизация производ¬
ства, внедрение автоматизации приводят к усилению эксплуа¬
тации рабочих, к росту армии безработных, к обнищанию
огромного большинства пролетариата. Другое дело в социали¬
стическом обществе.
1 Следует отметить, что в условиях социализма производительность
труда растет гораздо быстрее, чем при капитализме, который сдерживает
и сковывает развитие производительных сил и во многих отношениях не
использует достижения науки и техники. В СССР за 46 лет (с 1913 по 1958 г.)
производительность труда рабочих в промышленности возросла примерно
в 10 раз при сокращении продолжительности рабочего дня («Материалы
внеочередного XXI съезда КПСС», Госполитиздат, М., 1959, стр. 180).
302

Страны социализма не знают кризисов перепроизводства,
безработицы. Имея огромные преимущества перед капитали¬
стическим миром в темпах развития производства \ непре¬
рывно его расширяя, социалистическое общество не только
вовлекает новые контингенты рабочих в производство более
широко, чем капиталистическое, но и непрерывно улучшает
условия жизни и работы трудящихся, повышает их благосо¬
стояние. Внедрение комплексной механизации и автоматиза¬
ции в производство ведет к сокращению рабочего времени,
к неуклонному повышению культурно-технического уровня
трудящихся социалистических стран, к превращению вчераш¬
них рабочих в техников и инженеров.
В период завершения социалистического строительства, в
период развернутого строительства коммунистического обще¬
ства происходит процесс стирания граней между классами и
социальными слоями.
Если взять соотношение между рабочими и инженерно-тех¬
ническим персоналом, то, с одной стороны, в ходе коммунисти¬
ческого строительства растет категория технической интелли¬
генции, работников умственного труда. На июньском Пленуме
ЦК КПСС (1959 г.) Н. С. Хрущев отмечал, что с усилением
механизации работ «соотношение между рабочими и обслу¬
живающим персоналом резко меняется — обслуживающего, ин¬
женерно-технического персонала больше, чем людей, работаю¬
щих на этих механизмах» 1 2. Еще более меняется это соотноше¬
ние при автоматизации производства. «...Соотношение между
рабочими, которые обслуживают автоматическую линию, и спе¬
циалистами, создавшими эту линию, будет очень характерным:
оно может оказаться, как отношение 1 к 10; один работающий
в цехе, а десять в канцелярии, в кабинетах...
Прп коммунизме будет значительно больше научных
учреждений, конструкторов и других специалистов...» 3
С другой стороны, в результате неуклонного повышения
культурно-технического уровня трудящихся вчерашние рабо¬
чие превращаются в рабочих-техников, рабочих-инженеров. Их
труд все больше и больше приобретает характер инженерно-
технического труда. Это уже не рабочие в старом смысле
слова, т. е. работники главным образом физического труда. Но
это и не особая прослойка работников только умственного
труда.
1 Достаточно сказать, что за 1954—1958 гг. среднегодовой прирост
промышленного производства по всему социалистическому лагерю соста¬
вил 11%, а по всему капиталистическому миру он равнялся менее 3%
(«Материалы внеочередного XXI съезда КПСС», стр. 60).
2 «Пленум Центрального Комитета Коммунистической партии Совет¬
ского Союза. 24—29 июня 1959 года». Стенографический отчет, Госполит-
издат, М., 1959, стр. 456—457.
3 Там же, стр. 457.
303

С этой точки зрения следует подходить к данным об изме¬
нении за последние годы удельного веса рабочего класса в на¬
селении, занятом в народном хозяйстве СССР. Если в 1940 г.
рабочие в СССР составляли 19,4% населения, занятого в на¬
родном хозяйстве, в 1950 г. —25,6, в 1955 г. —31,6, в 1957 г. —
33,3, то в 1958 г.-33,0%
Эти данные свидетельствуют о том, что происходит процесс
стирания граней между классами. Рождается новый тип тру¬
женика, новый тип рабочего.
Каковы тенденции развития крестьянства в условиях социа¬
лизма, в частности колхозного крестьянства в СССР?
В странах капитализма удельный вес мелкого и среднего
крестьянства и фермерства в социальной структуре сокращает¬
ся потому, что их душат, грабят и разоряют крупные капита¬
листы в сельском хозяйстве, сельскохозяйственные корпорации
п монополии. В свою очередь наиболее крупные предпринима¬
тели в сельском хозяйстве давят и разоряют менее крупных
капиталистов.
Удельный вес класса крестьян в социальной структуре со¬
циалистического общества также падает. Причина заключается
в том, что для создания необходимых обществу сельскохозяй¬
ственных продуктов требуется все меньшее и меньшее число
работников в сельском хозяйстве, поскольку с усилением ме¬
ханизации сельского хозяйства, насыщением его высокопроиз¬
водительной техникой намного повышается производительность
труда сельских тружеников. Этой же причиной частично
объясняется уменьшение удельного веса крестьянства и в капи¬
талистических странах. Но если там это обстоятельство ведет к
разорению части крестьян, к их обнищанию, то в странах со¬
циализма высвободившаяся в сельском хозяйстве рабочая сила
(в основном молодежь) планомерно направляется в другие от¬
расли народного хозяйства.
Вот данные об удельном весе лиц, занятых в сельском и
лесном хозяйстве (включая личное подсобное хозяйство), во
всем самодеятельном населении СССР за последние 45 жлет
(в процентах) 1 2:
1913 г.
1928 г.
1937 г.
1955 г.
1957 г.
1958 г.
75
80
56
43
43
42
1 «Народное хозяйство СССР в 1958 году». Статистический ежегод¬
ник, Госстатиздат, М., 1959, стр. 655.
2 Там же, стр. 654.
304

За последние 18 лет удельный вес колхозников в населении,
занятом в народном хозяйстве СССР, неуклонно сокращается
(в процентах)
1940 г.
1950 г.
1955 г.
1957 г.
1958 г.
45,2
44,0
37,5
1	36,0
35,5
Эта тенденция будет и впредь действовать, усиливаясь по
мере насыщения сельского хозяйства современной техникой,
повышения производительности сельскохозяйственного труда.
В корне различны и тенденции роста численности служа¬
щих и интеллигенции при капитализме и социализме.
Служащие и интеллигенция неоднородны по своему со¬
ставу. Они включают техническую интеллигенцию (инжене¬
ров, техников и т. п.), служащих на предприятиях и в хозяй¬
ственных учреждениях, торговых служащих, государственных
служащих и должностных лиц, идеологический и партийный
аппарат, лиц свободных профессий (врачей, учителей, ученых,
артистов и т. п.). Посмотрим, в чем различие тенденций разви¬
тия отдельных групп служащих и интеллигенции в условиях
социализма и империализма.
Техническая интеллигенция увеличивается в социалистиче¬
ских и капиталистических странах как по своей численности,
так и по своему удельному весу в социальной структуре. И там
и здесь этот процесс объясняется потребностями развиваю¬
щихся производительных сил, ростом производства.
Но существует качественная, принципиальная разница. Она
обусловлена тем, что социализм есть новая общественно-эконо¬
мическая формация, открывающая полный простор развитию
производительных сил, в то время как капитализм представ¬
ляет собой отжившую формацию, сковывающую и задержи¬
вающую развитие производства. Поэтому в странах социализма
и странах капитализма темпы и масштабы роста технической
интеллигенции совершенно различны.
Сравним хотя бы следующие данные, показывающие рост
численности инженеров, занятых в хозяйстве СССР и США,
за последние 25 лет (в тыс. человек) 2.
1930 г.
1940 г.
1950 г.
1953 г. |
1954 г.
1956 г.
СССР ....
47*
290**
392
481
530
721
США ....
215
286
534
633
650
699
• Данные за 1928 г.
•• Данные за 1941 г.
1 «Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 655.
2 «Мировая экономика и международные отношения» № 4, 1957,
стр. 128; «Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 674.
305

Если 1930 г. взять за 100%, то рост числа инженеров в
СССР и США будет выглядеть следующим образом:
1930 г.
1940 г.
1950 г.
1956 г.
СССР

США

100%
100%
617%
133%
4
834%
248%
1 534%
325%
Огромный рост численности технической интеллигенции в
СССР демонстрируют следующие данные, показывающие ди¬
намику роста всего инженерно-технического персонала (инже¬
неров, техников, прорабов, мастеров и т. п., в тыс. человек) Ч
1926 г.
1956 г.
225
2 570
Выпуск инженеров в СССР непрерывно увеличивается, в
то время как в США он сократился почти в полтора раза в
1958 г. по сравнению с 1950 г.
Выпуск инженеров в СССР и США (в тыс.)3:
1950 г.
1954 г.
1955 г.
1956 г.
1957 г. |
| 1958 г.
СССР

36
56
66
71
83
94
США

53
22
22
26
31
35
В 1958 г.
США — толы
в СССР
<о 35 тьг
было BI
С.
лпущено
94 тыс.
инжене
ров, а в
Если взять соотношение между СССР и США по количеству
выпущенных инженеров на 1 млн. населения, то и здесь на¬
блюдается различие тенденций их роста в СССР и США5,
Количество инженеров на 1 млн. населения:
1950 г.
1954 г.
1955 г.
1956 г.
СССР ....
199
289
334
355
США ....
349
136
139
155
1 «Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 672.
2 Там же, стр. 839.
3 «Мировая экономика и международные отношения» № 4, 1957.
стр. 127.
306

Различны тенденции роста численности служащих на пред¬
приятиях и торговых служащих в социалистических и капита¬
листических странах. В странах капитализма удельный вес
этого непроизводительного населения увеличивается особенно
быстро. Вот динамика роста удельного веса конторских и тор¬
говых служащих в самодеятельном населении США (в про¬
центах)
1870 г.
1910 г.
1950 г.
1954 г.
3,1
8,6
18,9
19,5
В СССР число служащих на предприятиях и торговых слу¬
жащих также увеличивается. Но их удельный вес в населении,
занятом в народном хозяйстве, намного меньше удельного ве¬
са соответствующих групп в странах капитализма, в частности
в США. Достаточно сказать, что за последние годы все служа¬
щие в отраслях материального производства, младший обслу¬
живающий персонал и работники торговли вместе с инженер¬
но-техническими работниками составляли в населении, занятом
в народном хозяйстве СССР, следующий процент1 2:
1940 г.
1950 г.
1955 г.
1957 г.
1958 г.
9,1
9,9
10,2
10,4
10,7
Различны тенденции роста численности лиц свободных про¬
фессий в социалистических и капиталистических странах.
Буржуазия стремится ограничить численность этой группы
интеллигенции рамками, нужными для удовлетворения ее соб¬
ственных потребностей, нимало не заботясь о потребностях
огромных масс трудящихся в образовании, поддержании здо¬
ровья, в удовлетворении духовных интересов. Только в резуль¬
тате упорной борьбы рабочие добились уступок со стороны
буржуазии в области просвещения, медицины и т. д.
Социалистическое общество по самой своей гуманной при¬
роде заботится о всестороннем развитии индивида — о его об¬
разовании, здоровье, культуре, духовных запросах и интересах.
«При социализме, — говорил Н. С. Хрущев, — забота общества
о повышении уровня жизни народа распространяется на
удовлетворение широкого круга разнообразных потребностей
1 «Transactions of the Third World Congress of Sociology», vol. Ill,
p. 70.
2 «Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 655.
307

человека. У нас имеется действительно коммунистический
путь повышения благосостояния трудящихся, создания луч¬
ших условий жизни для всего общества в целом, в том числе
и для каждого человека. Сюда относятся: обеспечение людей
благоустроенным жильем, организация общественного питания,
улучшение бытового обслуживания людей, расширение сети
детских учреждений, совершенствование народного образова¬
ния, организация отдыха и улучшение медицинского обслужи¬
вания населения, строительство учреждений культуры и
т. д.» 1 В Советском Союзе трудящиеся пользуются бесплат¬
ным медицинским обслуживанием, в их распоряжении нахо¬
дится широкая сеть больниц, поликлиник и курортов. Куль¬
турные и спортивные сооружения строятся для народа.
Различие самой природы социализма и капитализма обу¬
словливает разницу в тенденциях роста удельного веса лиц сво¬
бодных профессий в социальной структуре. Так, в США за
80 лет процент лиц свободных профессий в самодеятельном на¬
селении изменился следующим образом1 2:
1870 г.
1910 г.
i
1950 г.
1
1954 г.
2,9
4,5
7,3
8,9
Как видно из этих данных, численность учителей, врачей,
ученых и других работников умственного труда увеличилась
за 80 лет в 3 раза, а за последние 14 лет — всего на 122%.
Буржуазию, видимо, это вполне устраивает.
Иное положение при социализме. Вот процент лиц, заня¬
тых в просвещении и здравоохранении, в самодеятельном на¬
селении СССР3:
1913 г.
1928 г.
1937 г.
1955 г.
1957 г.
1958 г.
1
2
5
9
9
10
Таким образом, всего за 45 лет (а не 80!) удельный вес
работников просвещения и здравоохранения увеличился в
10 раз. В этом выражены подлинная забота социалистического
общества о человеке, подлинно социалистический гуманизм.
За последние 18 лет удельный вес работников просвещения
1 «Материалы внеочередного XXI съезда КПСС», стр. 41.
2 «Transactions of the Third World Congress of Sociology», vol. Ill,
p. 70.
8 «Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 654.
308

и здравоохранения в населении, занятом в народном хозяйстве
СССР, возрос на 167% 1:
1940 г. |	1950 г. |	1955 г. |	1957 г. |	1958 г.
(в процентах)
6,0
7,7
9,1 ‘
9,5
10,0
Если в США в 1954 г. удельный вес лиц свободных профес¬
сий был более чем вдвое меньше удельного веса конторских и
торговых служащих (8,9% и 19,5% самодеятельного населе¬
ния), то в СССР в 1958 г. число лиц, занятых только в просве¬
щении и здравоохранении, почти равнялось числу всех инже¬
нерно-технических работников, служащих, младшего обслужи¬
вающего персонала и работников торговли (первые составляли
10,0% населения, занятого в народном хозяйстве, вторые —
10,7%).
В социалистических странах, заботящихся о возможно бо¬
лее полном удовлетворении духовных потребностей трудящих¬
ся, происходит неуклонный рост численности соответствующих
групп интеллигенции. Это иллюстрируют следующие данные
по СССР (в тыс. человек) 1 2:
Годы
Здравоохранение
Просвещение
Наука и научное
обслуживание
1928
399
725
82
1932
669
1292
145
1937
1 127
2089
279
1940
1507
2663
361
1950
2 051
3 315
714
1953
2 308
3 647
860
1955
2 627
3988
992
1956
2 736
4103
1094
1957
2892
4 250
1208
1958
3087
4 404
1 326
Работники искусств вместе с культурно-просветительными
работниками в 1926 г. насчитывали 90 тыс. человек, а в
1956 г. — уже 572 тыс. человек, т. е. увеличились за 30 лет бо¬
лее чем в 6 раз3.
Рост численности учителей, врачей, ученых, деятелей искус¬
ства и других групп интеллигенции и их удельного веса в со¬
циальной структуре СССР будет продолжаться и впредь, ибо
1 «Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 655.
2 Там же, стр. 658—659.
3 Там же, стр. 672.
309

этот рост вытекает из самой сущности социалистического об¬
щества — самого гуманного и человечного общества на земле.
Наконец, противоположные тенденции в странах социа¬
лизма и странах капитализма проявляются в динамике числен¬
ности служащих государственного аппарата. В капиталистиче¬
ских странах за последние годы намного увеличился граждан¬
ский государственный аппарат. Особенно возросла численность
полиции, жандармерии, тюремного персонала и т. п. Это
обусловлено эксплуататорской, антинародной сущностью капи¬
талистического государства.
Социалистическое общество стремится постепенно свести к
минимуму число лиц, занятых в государственном аппарате.
Государство в условиях социализма осуществляет новые, не
свойственные капитализму функции хозяйственно-организатор¬
ской и культурно-воспитательной работы. По мере постепен¬
ного перехода к коммунизму многие функции, выполняемые
государственными органами, — обеспечения общественного по¬
рядка и т. д., — все более переходят в ведение общественных
организаций. Тем самым все больше сокращается число лю¬
дей, состоящих на службе в государственном аппарате.
Особенно широкие перспективы в этом отношении откры¬
вает этап развернутого строительства коммунистического
общества в СССР. Повышение уровня социалистической созна¬
тельности, усиление общественной активности советских людей
ведет ко все большему вовлечению широких масс народа в
дело управления многими сторонами общественной жизни.
Это прежде всего поддержание самим населением обществен¬
ного порядка, борьба с антиобщественными элементами. Все
большее значение приобретают такие добровольные обществен¬
ные органы, как народные дружины, товарищеские суды и др.
Экономно расходуя народные средства, социалистическое
общество постоянно сокращает и удешевляет государственный
гражданский аппарат. Только за два года — 1954 и 1955 — ад¬
министративно-управленческий аппарат в СССР был сокращен
почти на 750 тыс. человек. Высвободившиеся при этом лица
перешли в основном на работу в сфере материального произ¬
водства.
Удельный вес служащих гражданского государственного
аппарата в населении, занятом в народном хозяйстве СССР,
сокращается. Об этом свидетельствуют следующие данные о
лицах, работающих в аппарате органов государственного
управления, органов управления кооперативных и обществен¬
ных организаций, в кредитных и страховых учреждениях (в
процентах ко всему населению, занятому в народном хозяй¬
стве СССР)Ч
1 «Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 654.
310

1913 г.
1928 г.
1937 г.
1955 г.
1957 г.
1958 г.
4*
5*
3
2
2
2
* — вместе с лицами, занятыми в жилищно-коммунальном хозяйстве
и др.
В последние годы сократился удельный вес лиц, занятых
во всех непроизводственных отраслях народного хозяйства
СССР, кроме просвещения и здравоохранения (в процентах ко
всему самодеятельному населению)
1940 г.
1950 г.
1955 г.
1957 г.
1958 г.
6,1
6,1
5,7
5,6
|	5,7
Страна социализма осуществляет как относительное, так и
абсолютное сокращение государственного аппарата. Об этом
убедительно говорят следующие данные по СССР, показываю¬
щие, как за последние 30 лет сократилось общее число работ¬
ников в аппарате органов государственного п хозяйственного
управления, органов управления кооперативных и обществен¬
ных организаций в среднем за год (в тыс. человек) 1 2 3:
1928 г.
1932 г.
1937 г.
1940 г.
1950 г.
1953 г.
1955 г.
1956 г.
1957 г. | 1958 г.
1010
1650
1488
1825
1831
1 726
1361
1342
1 294 1 286
1
Совершенно противоположную картину являет капитали¬
стический мир. Вот официальные данные о динамике числен¬
ности государственного аппарата в трех капиталистических
странах в сравнении с данными по СССР (в тыс. человек) 3:
1937 г.
1950 г.	|
1955 г.
СССР*

1 488
1831
1 361
США

3 749
6 026
6 924
Англия

1386***
1 362
1315
ФРГ**

1796****
2192
2 446*****
* Данные по СССР учитывают не только государственный аппа¬
рат,' но и аппарат кооперативных и общественных организаций.
♦ ♦ Данные по занятым в государственных учреждениях и услугах. ‘
♦♦♦Включая полицию и службу гражданской обороны.
•♦♦• Данные за 1938 г.
••♦♦* Данные за 1954 г.
1 «Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 655.
2 Там же, стр. 658—659.
3 По СССР: «Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 658—659.
По капиталистическим странам: «Статистические показатели экономиче¬
ского положения капиталистических стран (1950—1955 гг.)», Внешторг-
издат, М., 1956, стр. 82—83.
311

Эти цифры говорят о многом. Во-первых, в СССР и странах
капитала различный удельный вес служащих государственного^
аппарата в самодеятельном населении. В СССР и США за при¬
водимые в таблице годы численность всего самодеятельного
населения, кроме лиц, занятых в сельском хозяйстве, была
примерно одинаковой, хотя вместе с работающими в сельском
хозяйстве в СССР самодеятельного населения было намного
больше, чем в США. Однако в США численность государствен¬
ного аппарата в 2—3 раза превышает его численность в СССР.
Даже в Англии, где в 1955 г. численность всего самодеятель¬
ного населения, не занятого в сельском хозяйстве, была вдвое
меньше того же населения в СССР, численность государствен¬
ного аппарата почти равнялась его численности в Советском
Союзе.
Во-вторых, в то время как численность государственного
аппарата в СССР с 1937 по 1955 г. сократилась более чем на
7%, в США за тот же период она возросла на 187%, а
в ФРГ-на 133%.
Советский Союз проводит линию на сокращение не только
гражданского государственного аппарата, но и вооруженных
сил. В то время как капиталистические державы в огромной
степени увеличивают численность вооруженных сил, СССР в
1955—1958 гг. сократил свои вооруженные силы на 2140 тыс.
человек, а в начале 1960 г. — еще на 1 200 тыс. человек.
Приведенные нами данные показывают неодинаковость и
противоположность тенденций развития классов и социальных
слоев в странах капитализма и социализма, что обусловли¬
вается качественным различием социалистического п капита¬
листического обществ.
Тенденции развития социальной структуры стран капитала
определяются сущностью капиталистического общества, раско¬
лотого на антагонистические классы — буржуазию и пролета¬
риат — и вступившего в период загнивания и паразитизма.
Тенденции развития социальной структуры стран социа¬
лизма определяются объективными закономерностями прогрес¬
сирующего социалистического общества, общества коммуни¬
стического завтра, которое кладет конец расколу на антаго¬
нистические классы, уничтожает эксплуатацию человека чело¬
веком, обеспечивает людям все более полное удовлетворение
материальных и духовных потребностей, делает их подлинными
творцами своего счастья.
Таким образом, нет и не может быть какого-либо совпаде¬
ния, единства, общности тенденций развития социальных
структур при капитализме и социализме. Правда, существует
внешнее сходство отдельных моментов, имеются и некоторые
общие причины развития тех или иных классов и групп капи¬
талистического и социалистического обществ. Но в силу того,
что закономерности развития производительных сил, роста
312

производства совершенно различны в социалистическом и ка¬
питалистическом обществах, совпадения в динамике роста тех
или иных классов и слоев носят чисто внешний, временный
характер. Поэтому при характеристике тенденций развития со¬
циальных структур в странах социализма и капитализма надо
брать не то, что лежит на поверхности, а следует смотреть
глубже, выявлять сущность явлений.
Это и делает марксистская наука. Она показывает, что в
современном мире нет какого-то единого «индустриального об¬
щества» с якобы едиными и совпадающими тенденциями раз¬
вития общественных классов и социальных слоев. В мире су¬
ществуют страны качественно противоположных социальных
систем — социализма и капитализма.
Социальная структура капитализма на всех стадиях его
развития в существе своем остается неизменной; капиталисти¬
ческое общество, основанное на частной собственности на
средства производства, разделено на два основных класса —
буржуазию и пролетариат, — между которыми находятся про¬
межуточные, средние слои.
Социальная структура социалистических стран развивается
в направлении стирания различий и граней между классами,
постепенного исчезновения самих классов. Социалистические
страны идут к бесклассовому, коммунистическому обществу.
4.	Буржуазная теория «социальной мобильности»
Современные буржуазные теории классов искажают не
только суть социальной структуры общества, взятого на данной
ступени развития, но и динамику развития взаимоотношений
классов. Именно исследования, посвященные этим вопросам,
лежат в основе ходячих идей буржуазной пропаганды относи¬
тельно «равных возможностей для всех», о том, что «каждый
может стать миллионером» и т. д. Наиболее широкое распро¬
странение среди социологов, занимающихся исследованием
тенденций развития социальной структуры, получила точка
зрения, согласно которой в капиталистическом обществе анта¬
гонизм между классами постепенно исчезает в силу «социаль¬
ной мобильности» этого общества.
По мнению сторонников этой концепции, в высокоразвитых
капиталистических странах якобы происходит все более ча¬
стый переход людей из «нцзших» классов в «высшие». Эта
«мобильность» объявляется буржуазными социологами сущест¬
веннейшей чертой современного «индустриального общества».
По словам американских социологов Бакке, Хансера, Палмера
и др., «мобильность является обязательной частью наиболее
охраняемых ценностей свободного общества» L
1 «The American Journal of Sociology», vol. LXI, № 5, 1956, p. 496.
313

«Социальная мобильность», утверждают буржуазные иссле¬
дователи, наиболее ярко проявляется в США, составляя «ос¬
новную особенность американского образа жизни». Стремление
же подняться вверх по «социальному эскалатору», а проще
говоря, желание бедняка сделаться миллионеромг рассматри¬
вается известным буржуазным социологом Уорнером как
«основная побудительная сила как для рабочего, так и для
управляющего» *. Возможность перейти в «высшие» социаль¬
ные слои капиталистического общества составляет «неотъемле¬
мую часть нашей системы слоев», — утверждает другой амери¬
канский социолог Карсон Маккуайр.
В подобном же духе говорится о «социальной мобильности»
в современной Англии, где якобы «нет никаких препятствий к
тому, чтобы беднота поднялась до высот власти и благополу¬
чия» 1 2. Странами с ярко выраженной «социальной мобиль¬
ностью» провозглашаются также Западная Германия, Франция
и некоторые другие капиталистические страны.
Буржуазные социологи относят эти страны к так называе¬
мым открытым обществам, или обществам с «открытой классо¬
вой системой», в отличие от «закрытых обществ», или «об¬
ществ с закрытой классовой системой», где «социальная
мобильность», по их мнению, отсутствует. В «открытых» общест¬
вах с высокоразвитой «мобильностью», утверждают они, клас¬
совые противоречия, конфликты и классовая борьба сами собой
исчезают. «В текучей, открытой системе классов, подобно на¬
шей собственной, — уверяет американский социолог Дж. Герт-
цлер, — в которой движение из более низкого класса в более
высокий класс может происходить и действительно происходит
довольно свободно.., классовый конфликт, по всей вероятно¬
сти, не является напряженным... В Соединенных Штатах клас¬
совые границы являются всегда условными и меняющимися, а
классовый конфликт — эпизодическим и прерывающимся...» 3
Идеи такого рода типичны для буржуазной социологии США.
Классовая сущность буржуазной теории «социальной мо¬
бильности» очевидна и заключается в том, чтобы оправдать
капитализм, его социальную структуру. Если каждый член об¬
щества имеет возможность подняться в «высший слой», то,
естественно, отпадает потребность в классовой, революционной
борьбе — вот мысль, вытекающая из самой сути этой теории.
«Нормальная мобильность, — говорит Дж. Гертцлер, — обычно
принимает форму спокойного движения вверх или вниз по со¬
циальной лестнице, являющегося результатом усилий и дости¬
жений индивида или семьи, либо результатом отсутствия та-
1 W. Warner, American Life; Dream and Reality, Chicago, 1953, p. 106
2 W. Beaverbrook, Don’t Trust to Luck, London, 1954, p. 18.
3 J. 0. Hertzler, Society in Action A Study of Basic Social Processes,
New York, 1954, p. 275.
314

новых» И далее: «Низшие слои не хотят уничтожения клас¬
совой системы; более того, они хотят извлекать пользу из нее.
Они просто хотят больших и лучших социальных возможно¬
стей (буквально «лестниц». — В. С.) для продвижения вверх и
хотят, чтобы высшие слои опустились вниз или как-то сдвину¬
лись» 1 2. Теория «социальной мобильности» — та же теория
«классового сотрудничества», но выступающая под маской на¬
учной «беспристрастности».
Концепция «социальной мобильности», исходя из антинауч¬
ной трактовки природы классов, подменяет классовые разли¬
чия теми или иными производными и второстепенными разли¬
чиями между людьми. Игнорируя главный критерий принад¬
лежности к классу — отношение к средствам производства, —
буржуазные ученые отрицают и непримиримость классовых
противоречий в капиталистическом обществе. Если марксист¬
ская теория, исходя из глубоко научного понимания природы
классов, рассматривает наличие противоречий между ними и
вытекающую из этих противоречий классовую борьбу как объ¬
ективный и закономерный результат развития классово антаго¬
нистического общества, то буржуазная наука объявляет нали¬
чие противоречий и конфликтов в капиталистическом обществе
«временной болезнью», «нарушением» нормального функцио¬
нирования общественного организма, явлением, чуждым самой
его природе.
«Социальная мобильность» рассматривается в качестве уни¬
версальной «отдушины», позволяющей якобы ликвидировать
классовую борьбу, и выдается за надежную «гарантию» бес¬
конфликтного развития капиталистических стран.
Термин «мобильность» в применении к жизни общества
буржуазные ученые толкуют широко, обозначая им всевозмож¬
ные перемещения людей в обществе. При этом они различают
«физическую мобильность» — простое «перемещение людей из
одного места на земле в другое» и «социальную мобиль¬
ность» — перемещение индивидов или групп людей из одной
социальной позиции в другую во всей совокупности социаль¬
ных групп и слоев3. В свою очередь «социальную мобиль¬
ность» буржуазные социологи делят на «горизонтальную» и
«вертикальную». «Горизонтальная социальная мобильность» —
это переход индивида или семьи из одной социальной группы
в другую, но расположенную на том же самом социальном
уровне, в том же социальном слое4 (примеры: стенографи¬
стка переходит из одной страховой компании в другую; рабо-
1J. О. Hertzler, Society in Action. A Study of Basic Social
Processes, p. 237.
2 Ibid., p. 275.
8 См. P. Sorokin, Society, Culture and Personality, New York and
London, 1947, p. 405.
4 Cm. ibid., p. 398—399, 405.
315

чпй покидает автомобильный завод Форда и поступает на за¬
вод компании «Дженерал моторе»; специалист по сельскому
хозяйству переходит с одной фермы на другую и т. д.).
Подобная «мобильность» действительно наблюдается в ка¬
питалистическом обществе, но она, конечно, не ликвидирует
классовых противоречий. Это очевидно и для буржуазных
ученых. Внимание их привлекает «вертикальная социальная
мобильность» — «перемещение индивида, семьи или даже боль¬
шей по размерам группы из одного слоя в другой в пирамиде
социальной стратификации» !.
Буржуазные ученые насчитывают шесть «каналов», или
«лифтов», дающих возможность индивидам двигаться «вверх и
вниз по социальной лестнице»: 1) «экономические инсти¬
туты», т. е. вся сфера экономической жизни общества; 2) ар¬
мия; 3) церковь; 4) различные «политические институты»
(государственный аппарат, аппарат партий, совокупность по¬
литических учреждений и организаций); 5) «система образо¬
вания»; 6) брак. Рассмотрим их по порядку.
В буржуазной науке давно уже имеет хождение миф, будто
«экономические институты» капиталистических стран и прежде
всего США открывают перед трудящимися реальные возмож¬
ности превратиться в крупного предпринимателя и даже в
миллионера. Буржуазная пропаганда широко рекламирует
факты из жизни Форда и других миллионеров как якобы ти¬
пичные проявления этих возможностей. Издаются, целые серии
низкопробных книжонок с подробными «рецептами»: «как
стать миллионером», «как добиться успеха в жизни» и т. п.
Однако действительная жизнь капиталистических стран и
прежде всего самих США говорит о том, что подобные «ре¬
цепты» представляют собой грубый обман трудящихся. Фор¬
дов — единицы, рабочих же в США десятки миллионов, и они
навсегда остаются рабочими.
Когда-то на заре капитализма в США число предприни¬
мателей и бизнесменов заметно росло, но начиная с XX в. про¬
исходит процесс все усиливающейся концентрации производ¬
ства, который приводит к массовому разорению мелких и сред¬
них собственников. С другой стороны, увеличивается капитал
крупнейших предпринимателей и миллиардеров. Так, «клуб
миллиардеров» США, состоявший в 1952 г. из 66 крупнейших
корпораций, активы каждой из которых превышали 1 млрд,
долларов, возглавляли 127 человек. Эти лица, составляющие
правящую финансовую олигархию США, занимали в указан¬
ных корпорациях 289 директорских постов 1 2. К началу 1957 г.
число подобных корпораций-миллиардеров в США возросло дЪ
81. Ныне не только трудящимся, но и бизнесменам средней
руки невозможно нажить миллионное состояние. «В современ¬
1 J. О. Hertzler, Society in Action, p. 237.
2 См. «Корпорации-миллиардеры», ИЛ, M., 1954, стр. 17.
316

ных деловых кругах принято утверждать, что в настоящее
время человек уже не может стать миллионером, что такие
возможности в США канули в прошлое», — отмечал в 1955 г.
журнал деловых кругов «Тайм». То же самое признал круп¬
ный предприниматель Теодор Куинн: «Смешно и нечестно го¬
ворить, что все люди в нашей стране имеют равные возмож¬
ности!» 1
Анализ «мобильности» в американском бизнесе и промыш¬
ленности за 1928—1952 гг. показывает почти полное отсутствие
«выдвижения» из «низших» слоев в ряды предпринимателей,
бизнесменов и крупных управляющих. Даже буржуазные
авторы вынуждены признать, что существующая в амери¬
канском бизнесе и промышленности система содействует «вы¬
годе только тех, кто находится на высших уровнях».
Такие «каналы», как армия, церковь, «политические ин¬
ституты» и «система образования», никак не могут служить
средством перехода в класс буржуазии, ибо для того, чтобы
стать капиталистом, недостаточно, скажем, получить образова¬
ние пли стать военным. Для этого нужен капитал.
Нельзя также принимать всерьез рассуждения буржуазных
ученых о браке как средстве движения вверх по социальной
лестнице. Правда, Уорнер уверяет, будто, используя «сек¬
суальную привлекательность», можно «подняться вверх», же¬
нившись, например, на миллионерше или выйдя замуж за
миллионера. О подобных «счастливых случаях» можно прочи¬
тать и в низкопробных буржуазных романах. Но число таких
браков крайне ничтожно.
Таким образом, если в капиталистических странах и про¬
исходит передвижение в «высшие» слои по так называемым
каналам мобильности, то оно касается лишь отдельных лиц,
отнюдь не становясь законом общественной жизни. Такого рода
«передвижения» не могут вести к ликвидации классов, классо¬
вой борьбы и эксплуатации человека человеком.
Буржуазные идеологи откровенно признают, что все «кана¬
лы вертикальной социальной мобильности» — экономические
институты, брак, церковь, еуэмия, политические институты,
система образования — являются своего рода «отборочными
пунктами» в руках господствующего класса. С их помощью
правящие группы подбирают нужный для себя состав обслужи¬
вающего персонала и сохраняют таким путем полный контроль
над всеми институтами «мобильности». «Эти институты, —
без обиняков пишет Гертцлер, — выступают также в качестве
особых решет и просеивателей, которые проверяют п отбирают,
сортируют и располагают по рангу всех жителей страны»1 2.
1 Т. Quinn, Giant Business: Threat to Democracy, New York, 1954.
2 J. O. Hertzler, Society in Action, p. 238,
317

Вопреки заверениям буржуазных социологов в США, Анг¬
лин и других капиталистических странах для миллионов тру¬
дящихся в действительности закрыты все возможности «про¬
двинуться» по «социальной лестнице». Именно для американ¬
ской системы образования характерно наличие барьеров для
миллионов негров; именно здесь существуют ограничения
экономической деятельности не только для негров, но и для
лиц других национальностей (греков, славян и т. д.); именно
в США людей с левыми, демократическими убеждениями от¬
страняют от преподавания в школах и высших учебных за¬
ведениях и от других работ. Одним словом, как США, так и
другие капиталистические страны, если следовать терминоло¬
гии буржуазных социологов, оказываются обществами не «от¬
крытого», а «закрытого» типа.
В обществе постоянно происходят передвижения людей.
Маркс и Энгельс специально подчеркивали, что в отличие
от феодализма капиталистическое общество характеризуется
значительным усилением подвижности населения.
Рост производства, совершенствование орудий труда, оже¬
сточенная конкуренция между предпринимателями, возмож¬
ность менять сферы приложения капитала — все это обуслов¬
ливает возникновение новых профессий и ликвидацию старых,
массовую переквалификацию рабочих, переброску трудящихся
с одних заводов на другие и т. д. «Рабочие, вынужденные про¬
давать себя поштучно, представляют собой такой же товар, как
и всякий другой предмет торговли, а потому в равной мере
подвержены всем случайностям конкуренции, всем колеба¬
ниям рынка» !.
Так, например, в США в последнее время широко разверну¬
лось массовое передвижение промышленных предприятий с се¬
вера и центра страны в ее южные районы. Оно было вызвано
главным образом дешевизной рабочих рук на юге. В первую
очередь этот процесс коснулся текстильной, швейной и пище¬
вой промышленности. Массы трудящихся вынуждены были
пли терять работу, или переселяться в отдаленные места, согла¬
шаясь на худшие условия найма. Таков один из наиболее
ярких примеров «горизонтальней мобильности» в современ¬
ном капиталистическом обществе. Большие изменения в рас¬
становке рабочей силы вызвала такая новая отрасль промыш¬
ленности, как атомная.
Развитие капиталистического производства приводит в дви¬
жение не только массы населения внутри данной страны, но и
усиливает приток иммигрантов из других стран и частей света.
«На смену старой местной и национальной замкнутости... при¬
ходит всесторонняя связь и всесторонняя зависимость наций
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 4, стр. 430.
318

друг от друга» Чтобы восполнить нехватку рабочих рук и
добиться для себя более выгодных условий, предприниматели
способствуют переселению рабочих из других, обычно аграр¬
ных и слаборазвитых, стран.
Наконец, развитие капитализма вызывает определенное
перемещение населения как из одного класса в другой, так и
внутри того или иного класса. Прежде всего это — процесс рас¬
слоения крестьянства и городских товаропроизводителей.
«...Ничтожное меньшинство мелких производителей, — писал
В. И. Ленин, — наживается, «выходит в люди», превращается
в буржуа, а подавляющее большинство либо разоряется со¬
всем и становится наемными рабочими или пауперами, либо
живет вечно на границе пролетарского состояния» 1 2.
Отдельные выходцы из рабочих и крестьян попадают в
класс мелкой городской буржуазии, а определенная часть их
детей выдвигается в число служащих и интеллигенции. Часть
пролетариев, крестьян и сельскохозяйственных рабочих в ре¬
зультате разорения скатывается в ряды люмпен-пролетариата,
деклассированных элементов. Помимо этих общих и главных
направлений, возможны и другие — отдельные, временные,
случайные — перемещения из одних классов и социальных
слоев капиталистического общества в другие.
Факты капиталистической действительности говорят о том,
что никакого массового «движения вверх» трудящихся не
происходит. Наоборот, большинству их грозит реальная опас¬
ность «движения вниз», к разорению и нищете. В той или иной
форме это вынуждены отметить и сами буржуазные исследова¬
тели. «Все более трудным становится не только подняться по
социальной лестнице, но также удержать имеющиеся пози¬
ции», — признает Гертцлер3.
И действительно, в странах капитала наблюдается сокра¬
щение числа мелких предпринимателей, ремесленников, куста¬
рей и мелких торговцев, которые оказываются не в состоянии
удержать занимаемые позиции и большей частью переходят
в ряды пролетариата. В США, например, по данным социолога
Курта Майера, мелкие предприниматели и ремесленники со¬
ставляли в 1870 г. 11,4% работающего населения, в 1910 г.—
8,3, в 1950 — 6,4, а в 1954 г. — 6%4. В Англии «ремесленники
почти не имеют никакого значения, и с 1920 г. число мелких
предпринимателей, не пользующихся наемным трудом, сокра¬
тилось на 7б» 5. Во Франции с 1946/47 г. по 1954/55 г. число
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 4, стр. 428.
2 В. И.Ленин, Соч., т. 3, стр. 10.
8 J. О. Hertzler, Society in Action, p. 238.
4 «Transactions of the Third World Congress of Sociology», vol. HI,
p. 70.
Б С. Ааронович, Британский монополистический капитал, стр. 153—
319

ремесленников также сократилось: в производстве игрушек —
на 18%, в экипажном деле — на 23, в сапожном — на 26, в
производстве деревянной обуви — на 72% и т. д. В целом объ¬
ем работ, выполняемых ремесленниками, уменьшился во Фран¬
ции с 1947 по 1955 г. на 7з. Сокращается и число мелких тор¬
говых предприятий
В капиталистических странах наблюдается рост числен¬
ности служащих и интеллигенции. Однако и из этих слоев
часть переходит в состав рабочего класса. Это относится пре¬
жде всего к низшим группам служащих и других работников
умственного труда. Американский социолог Т. Кэплоу в каче¬
стве примера такого передвижения «вниз» приводит переход
в ряды пролетариата бухгалтеров, учетчиков и тому подоб¬
ных специалистов, вынужденных переменить свою профессию1 2.
Сильное расслоение происходит и среди крестьянства. Мел¬
кие сельские производители все более вытесняются крупным
капиталом, разоряются, лишаются средств к жизни и большей
частью уходят в город, вливаясь в ряды промышленных рабо¬
чих, или становятся сельскохозяйственными рабочими. Амери¬
канские мелкие фермеры составляли в 1870 г. 27,1% работаю¬
щего населения, в 1910 г. — 17,7, в 1950 г. — 6,9, в 1954 г. —
5,9%. В период с 1940 по 1950 г., т. е. за 10 лет, разорение фер¬
меров привело к сокращению числа ферм в США на 715 тыс.,
а в период с 1950 по 1954 г., т. е. за четыре года, — еще на
600 тыс. Аналогичный процесс имеет место и во Франции3.
В Англии фермеры, мелкие торговцы и предприниматели со¬
ставляли в 1951 г. всего 7,6% всех работающих глав семей.
Это в несколько раз меньше, чем в конце промышленной ре¬
волюции в Англии.
Таков реальный процесс «мобильности» классов капитали¬
стического общества, обусловленный объективными социаль¬
ными закономерностями. Правящие классы и их идеологи за¬
малчивают эти факты. В этом отношении большой интерес
представляет признание американских социологов А. Дэвиса,
Б. Гарднера и др. «Поскольку социальное снижение, — пишут
они, — включает в себя то, что, согласно ценностям нашего об¬
щества, рассматривается как регресс, это снижение широко
не рекламируется».
Реально совершающийся в капиталистическом обществе
процесс передвижения населения главным образом в ряды про¬
летариата не только не ведет к затуханию классовой борьбы,
но, наоборот, служит одной из причин еще большего ее обо¬
стрения. И эта из года в год усиливающаяся борьба рабочих
1 См. Л/. Торез, Новые данные об обнищании трудящихся Франции,
стр. 59.
2 См. Т. Caplow, The Sociology of Work, Minneapolis, 1954, p. 59.
3 См. M. Торез, Новые данные об обнищании трудящихся Франции,
стр. 58.
320

служит самым наглядным доказательством несостоятельности
утверждений буржуазных ученых о том, что борьба классов в
капиталистической обществе «ликвидируется».
5.	Буржуазно-реформистские теории «общности
интересов» рабочих и капиталистов
В последнее время в буржуазной социологической литера¬
туре все более усиливается проповедь теорий «классо¬
вого сотрудничества». Сторонники этих теорий уверяют, будто
в современном капиталистическом обществе интересы буржуа¬
зии и пролетариата не являются больше антагонистическими,
будто между предпринимателями и рабочими ныне установи¬
лись другие, «человеческие отношения», обеспечивающие гар¬
монию труда и капитала.
Идеи классового сотрудничества не новы. Правые проф¬
союзные лидеры ведущих капиталистических стран в течение
десятилетий следуют им, проводя оппортунистическую линию
отказа от борьбы пролетариата с буржуазией. «Защита сотруд¬
ничества классов, отречение от идеи социалистической револю¬
ции и от революционных методов борьбы, приспособление к
буржуазному национализму.., отказ от классовой точки зрения
и классовой борьбы...»1—вот что, как указывал В. И. Ленин,
составляет идейную основу оппортунизма.
Какие же «доводы» приводят буржуазные и реформистские
идеологи в доказательство своего тезиса об «общности интере¬
сов» буржуазии и пролетариата? Прежде всего выискиваются
всевозможные пункты «совпадения» интересов рабочих и капи¬
талистов в вопросах распределения доходов, заработной платы
и т. д.
Наибольшей популярностью среди правых социалистов и
желтых профлидеров пользуется «теория роста заработной
платы в соответствии с производительностью труда» (сокра¬
щенно «теория производительности труда», или «теория зара¬
ботной платы»). Она была выдвинута еще американским бур¬
жуазным экономистом и социологом Генри Ч. Кэри (1793—
1879), изложившим ее в книгах «Гармония интересов»
(1850 г.) и «Принципы социальной науки» (1858 г.). Его
мысли были подхвачены американским буржуазным экономи¬
стом Джоном Б. Кларком, немецким «левым» буржуа Евге¬
нием Дюрингом и целым рядом других буржуазных исследо¬
вателей. Основные положения этой теории были заимствованы
Кейнсом и получили широкое распространение в работах всех
его последователей.
Согласно «теории производительности», после завершения
процесса производства и владельцы средств труда и рабочие
1 В. И. Ленин, Соч., т. 21, стр. 19.
11 Зак. № 1229	321

полностью получают то, что ими произведено. Рабочие полу¬
чают в виде заработной платы все, что они создали своим тру¬
дом, а капиталисты получают в виде прибьТли или процента
все, что они «создали» при помощи капитала. Следовательно,
нет основания говорить об эксплуатации, а различие между
владельцами капитала и рабочими состоит лишь в неодинако¬
вой форме получения дохода, размер которого полностью соот¬
ветствует «вкладу» каждого. Изменения в размерах дохода
поэтому также зависят от сделанного «вклада»: прибыль капи¬
талиста растет прямо пропорционально вложенному капиталу,
а заработная плата рабочих — прямо пропорционально затра¬
ченному труду, повышению его производительности. «Таким
образом, — заявлял Кэри, — от произведенных улучшений вы¬
играли оба. Таков великий закон, определяющий распределение
продукта труда. Это, может быть, самый прекрасный из всех
законов, начертанных в книге наук, ибо он обосновывает воз¬
можность совершенной гармонии истинных интересов различ¬
ных классов человечества» 1.
Эти взгляды широко пропагандировались еще в 20-х годах
XX в. правыми лидерами профсоюзов в США, Англии, Гер¬
мании и ряде других стран, но особенно настойчиво их стали
навязывать рабочим в послевоенный период, когда в капитали¬
стических странах резко усилилась классовая борьба. В на¬
стоящее время призыв к рабочим «повышать в сотрудничестве
с нанимателями производительность труда» стал одним из
главных лозунгов, выдвигаемых лидерами американских проф¬
союзов. Классовые цели подобной кампании за повышение про¬
изводительности труда недвусмысленно выразил председатель
одного из отделений американской компании «Эссо»: «Сегод¬
ня, — писал он, — не может быть больше сомнений в том, что
дальнейшее существование нынешней экономической системы
зависит от того, удастся ли предпринимателям наладить со¬
трудничество с рабочими, связать их внутренне с предприя¬
тием» 1 2.
В капиталистических странах предпринимались и предпри¬
нимаются попытки претворить данную теорию в жизнь. В За¬
падной Германии в апреле 1952 г. был создан специальный
Совет по производительности, в который вошли представители
администрации по осуществлению плана Маршалла, работники
западногерманского министерства хозяйства, представители
предпринимателей, служащих и профсоюзной верхушки. Зада¬
чей Совета было заставить рабочих еще упорнее трудиться
к выгоде капиталистов. «При выполнении программы повыше¬
ния производительности труда, — говорилось в специальном
сообщении о деятельности Совета, — необходимо использовать
1 Н. Ch. Carey, Lelirbuch der Volkswirtschaft und Sozialwissenschalt,
Wien, 1870, S. 463.
2 См. «Всемирное профсоюзное движение» 4, 1955, стр. 18.
322

все средства: будь то модернизация станочного парка, научные
исследования, социальное жилищное строительство, самое эко¬
номное расходование дорогого сырья, создание широкого рынка
или стремление заинтересовать рабочих в увеличении выра¬
ботки путем повышения эффективности труда»
В кампанию по повышению производительности труда
включились и правые лидеры так называемой «Международной
конфедерации свободных профсоюзов».
Теория «роста заработной платы в соответствии с произво¬
дительностью труда» не выдерживает никакой критики. Труд
наемного рабочего создает сверх стоимости рабочей силы еще
избыточную стоимость. Этот «избыток», или прибавочную
стоимость, присваивают себе капиталисты в виде прибыли. Ка¬
питал же как таковой сам не создает никакой прибыли и цен¬
ностей. Все, что создано в процессе и в результате производ¬
ства, создано трудом рабочих. Прибавочная стоимость есть
результат эксплуатации капиталистами труда рабочих. Именно
она и интересует капиталистов, когда они покупают рабочую
силу. Сам труд как таковой, труд, не создающий прибавочной
стоимости, не нужен капиталу.
Первый вывод, таким образом, заключается в том, что, по¬
скольку стоимость рабочей силы составляет только часть вновь
созданной рабочими стоимости, рабочие при капитализме
всегда, при всех условиях получают менее, чем они создают.
Но дело не только в этом. Для отношений труда и капитала
характерно еще и то, что капиталисты, как правило, не вы¬
дает труженику даже полной стоимости его рабочей силы, а
обычно возвращают рабочим только часть ее.
Стоимость рабочей силы включает в себя как стоимость
средств физического существования рабочего и его семьи, так
и расходы на удовлетворение определенных духовных, куль¬
турных и социально-бытовых потребностей рабочего и его
семьи, порожденных общественными условиями, в которых они
живут. Владельцы средств производства в промышленности и
сельском хозяйстве стремятся оплачивать рабочим в виде за¬
работной платы лишь минимум стоимости их рабочей силы,
т. е. свести зарплату к стоимости средств, необходимых лишь
для физического существования рабочего и его семьи, а то и
стоимости средств физического существования одного только
рабочего1 2. Рабочие ведут настойчивую борьбу против этих по¬
пыток капиталистов, добиваясь приближения заработной платы
к полной стоимости своей рабочей силы.
Отсюда можно сделать второй вывод: в условиях капита¬
лизма заработная плата рабочих, как правило, ниже стоимости
1 См. Ю. Кучинский, Положение рабочего класса в Западной Германии
(1945—1956 гг.), ИЛ, М., 1957, стр. 366.
2 См. К. Маркс, Заработная плата, цена и прибыль, Госполитиздат,
1955, стр. 58—59.
11*	323

их рабочей силы, а потому она никак не может соответство¬
вать производительности их труда, как утверждает «теория
производительности».
Факты капиталистической действительности показывают,
что заработная плата не только отстает от производительности
труда, но даже имеет тенденцию к понижению, хотя произво¬
дительность труда увеличивается.
Так, за период 1939—1952 гг. производительность амери¬
канского промышленного рабочего повысилась на 35%, а его
покупательная способность уменьшилась \ Если взять данные
за более длительный период, разрыв между повышением про¬
изводительности труда и ростом заработной платы окажется
еще более значительным. За пять десятилетий, с 1899 по
1952 г., производительность труда американских рабочих вы¬
росла на 169%, а реальная покупательная способность — лишь
на 38%. Результатом этого явилось небывалое обогащение ка¬
питалистической верхушки США, в то время как жизненные
условия миллионов рабочих Америки почти не улучшались, а
во многих случаях ухудшились. По данным Ассоциации по
исследованию проблем труда, с 1899 по 1952 г. положение
промышленных рабочих США относительно ухудшилось на
49% 1 2. Аналогичное положение существует в других капитали¬
стических странах.
От повышения производительности труда рабочие при ка¬
питализме ничего не выигрывают. Как указывалось в резолю¬
ции Генерального Совета Всемирной Федерации Профсоюзов
в 1954 г., кампания «по повышению производительности при¬
крывает целый ряд методов интенсификации труда, наносящий
ущерб моральным и физическим силам трудящихся. Эти ме¬
тоды приводят также к увеличению числа несчастных случаев
на производстве, к росту увольнений и безработице. Их глав¬
ной целью является повышение до максимума прибылей круп¬
ных компаний в капиталистических и колониальных
странах» 3.
Факты говорят о том, что применение на практике теории
«производительности труда» выгодно только классу капитали¬
стов. Как отмечала 15 октября 1953 г. американская профсоюз¬
ная газета «Джастис», «главная цель администрации остается
без изменений. Цель эта — увеличить производительность
своих рабочих при наименьших затратах» 4.
Многие ’ профсоюзные руководители в капиталистических
странах, ранее выступавшие в поддержку кампании за повы¬
шение производительности труда, начинают все активнее про¬
тестовать против этой антирабочей затеи. Даже научно-иссле¬
1 См. V. Perlo, The Income «Revolution», New York, 1954, p. 55.
2 Cm. ibidem.
3 «Труд», 7 января 1955 г.
4 См. «Всемирное профсоюзное движение» № 4, 1955, стр. 18.
324

довательский институт западногерманских профсоюзов, рьяный
поборник кампании за производительность, в этой связи вы¬
нужден был констатировать, что «рост прибылей находится
в вопиющем социальном противоречии с развитием зар¬
платы» 1.
В свое время Маркс и Энгельс подвергли беспощадной кри¬
тике писания основателя «теории производительности труда»
Г. Ч. Кэрп. Факты капиталистической действительности под¬
твердили данную основоположниками марксизма оценку «тео¬
рии производительности труда» и ее основателя.
К теории «заработной платы» близки и некоторые другие
модные буржуазно-реформистские концепции, в частности так
называемая теория участия в прибылях. Сторонники этой тео¬
рии внушают трудящимся, будто они, помимо заработной пла¬
ты, получают также и часть прибылей, т. е. как бы на равных
основаниях «делят» ее с капиталистами. «Участие рабочих в
прибылях, — писал американский «социалист» Джордж Бал-
данзи, — могло бы быть приемлемым средством взамен либо
повышения заработной платы, либо выплаты пенсий» 1 2.
«Участие в прибылях» сводится на деле к тому, что капи¬
талистические предприниматели выдают рабочим часть их же
заработной платы в виде «доли от прибыли», пытаясь тем са¬
мым побудить трудящихся увеличивать капиталистическую
прибыль, целиком присваиваемую владельцами предприятий.
Ставя в зависимость от уровня прибылей размеры заработной
платы, пенсионного обеспечения, медицинской помощи, размер
пособий по безработице и т. д., предприниматели пытаются
тем самым создать у трудящихся заинтересованность в делах
фирмы, подорвать волю рабочих к борьбе.
Кроме США, система «участия в прибылях» получила в
последнее время широкое распространение в Западной Герма¬
нии, где имеется более 400 подобных систем (наибольшую из¬
вестность получила так называемая дуйсбургская система
вознаграждения). Во всех этих системах «доля прибыли» ра¬
бочих включается в обычные расходы по заработной плате и
как прибыль облагается к тому же особыми налогами. Тем са¬
мым налоги на подлинные прибыли — прибыли монополии —
уменьшаются.
Другой разновидностью буржуазно-реформистской концеп¬
ции «общности интересов» является теория «социального парт¬
нерства», получившая особенно широкое распространение и
практическое применение в Западной Германии и Франции.
Предприниматель и рабочий не классовые враги, а «равноправ¬
ные партнеры» — вот основное положение этой теории. Для
доказательства его буржуазные идеологи стремятся выдать
1 См. «Всемирное профсоюзное движение» № 4, 1955, стр. 20.
2 Цит. по книге: Б. Михайлов, Т. Ремизов, Желтые профлидеры без
маски, Профиздат, 1952, стр. 54.
325

труд рабочего за понятие, «эквивалентное» капиталу. Так, за¬
падногерманский предприниматель Герт Шпиндлер советует
внушать рабочим, будто они являются «совладельцами» пред¬
приятия. Это, писал он, покажется рабочим «справедливым».
Во Франции сторонники идей «социального партнерства» и
«совладения» предприятиями ссылаются обычно на факты со¬
здания на некоторых капиталистических фабриках и заводах
различных совещательных комитетов и консультативных ор¬
ганов из представителей инженеров, мастеров и отдельных
рабочих. Однако подобные органы и комитеты ни в малейшей
степени не делают рабочих «совладельцами» заводов и «со¬
циальными партнерами»4 капиталистов. Рабочие на предприя¬
тиях, где созданы консультативные органы, не только не имеют
права распоряжаться оборудованием заводов, запасами сырья
и выпускаемой продукцией, но они не в состоянии даже в ка¬
кой-то мере влиять через эти совещательные комитеты на
управление предприятиями. Как отмечают авторы француз¬
ского проекта «Ассоциации капитала и труда», «власть хозяи¬
на в том, что касается руководства и управления, не может
быть никем ограничена» *.
Буржуазно-реформистскую теорию «совладения» предприя¬
тиями и «социального партнерства» подхватили и некоторые
теоретики из ревизионистов. Так, югославский автор Йоже
Горичар утверждает, что в странах капитализма в настоящее
время на место классовой борьбы приходит в качестве ее «но¬
вой формы» «движение рабочего класса к экономической демо¬
кратии, т. е. к соучастию непосредственных производителей в
управлении экономикой» 1 2.
В последние годы буржуазные идеологи, реформистские и
правосоциалистические лидеры усиленно насаждают теорию и
практику так называемых человеческих отношений («human
relations»).
В отличие от рассмотренных выше теорий «общности инте¬
ресов», касающихся лишь какой-либо одной стороны отноше¬
ний рабочих и предпринимателей, теория и практика «чело¬
веческих отношений» охватывает весь комплекс этих отноше¬
ний: производство, общественные мероприятия, быт, досуг,
личные отношения и т. д.
Буржуазия никогда не сводила свою политику в отношении
рабочих только к методу насилия и постоянно применяла
метод заигрывания, уступок. Политика заигрывания стала уси¬
ленно проводиться на современном этапе исторического раз¬
вития, когда резко усилилась классовая борьба, когда страны
социализма одерживают все больше и больше побед.
1 См. «Правда», 1 сентября 1958 г.
2 «NaSa Stvarnost» № 7—8, 1958.
326

Теория и практика «человеческих отношений» имеет целью,
с одной стороны, подкрепить ухудшающиеся позиции капита¬
лизма в экономическом соревновании с социализмом, найти но¬
вые «стимулы» для того, чтобы вызвать «энтузиазм» у рабочих
и увеличить производительность труда. С другой стороны, про¬
водя подобную политику, монополисты стремятся создать ви¬
димость, будто при капитализме проявляется не меньшая и
даже большая забота о трудящихся, чем в социалистических
странах.
«Человеческие отношения» включают целый комплекс ме¬
роприятий: экономических, социальных, организационных, бы¬
товых, психологических и др.
В экономическом плане теория «человеческих отношений»
во многом повторяет буржуазно-реформистскую концепцию
«производительности труда». Она рекомендует различные си¬
стемы и формы заработной платы для стимулирования «ини¬
циативы» рабочих, повышения производительности труда и
тем самым увеличения прибылей капиталистов.
В капиталистических странах заработная плата рабочих
делится теперь, как правило, на две части: твердый оклад и
изменяющуюся часть — различного рода «премии» и т. п. На¬
пример, во Франции рабочие получают индивидуальные, кол¬
лективные и дифференцированные премии. При этом предпри¬
ниматели стремятся уменьшить размеры твердого оклада и
увеличить изменяющуюся часть заработной платы.
Цели подобной политики таковы. Во-первых, создать у ра¬
бочих иллюзию, будто онп получают пропорционально произ¬
водительности своего труда. Так, в Западной Германии на ме¬
таллургическом предприятии Хуккинген (фирма Манесмана)
на 5 тыс. рабочих имеется 1200 по-разному оплачиваемых ра¬
бочих мест. При наличии такой разницы в ставках рабочие
стремятся получать более высоко оплачиваемые работы, рабо¬
тать больше и быстрее (следует отметить, что общая сумма
заработной платы всех рабочих остается при этом без измене¬
ния). Во-вторых, путем подрыва единой тарифной системы,
проведения политики дифференциации заработной платы
внести и углубить раскол в рядах рабочих.
Практика «человеческих отношений» включает также осо¬
бые мероприятия по налаживанию «общения» между капита¬
листами и рабочими на предприятиях: цеховые собрания, «уп¬
равленческие советы», заводскую печать, издаваемую админи¬
страцией, ящики для рационализаторских предложений и т. п.
Так, в Англии на большом моторостроительном заводе «Вокс-
хол» в Бедфордшире (филиал американской корпорации «Дже-
нерал Моторе») действует «производственный консультатив¬
ный комитет», состоящий из представителей администрации и
рабочих. При нем существуют подкомитеты по рационализа¬
торским предложениям, по прогулам п т. д. Однако права его
327

ничтожны, поскольку он является чисто совещательным орга¬
ном. Подобные же «советы» существуют на многих предприя¬
тиях в Италии, Франции, Швеции и в других капиталистиче¬
ских странах. Все они нисколько не ограничивают единоличной
власти хозяина предприятия: он может полностью игнориро¬
вать решения и рекомендации этих советов и комиссий, если
они его не устраивают. Эти советы используются предпри¬
нимателями главным образом для того, чтобы повысить
производительность труда рабочих, а также ослабить единство
рабочих, привлечь их на свою сторону.
В интересах капиталистов на предприятиях проводятся и
«организационные» мероприятия, получающие в настоящее
время все более широкое распространение. Суть их сводится к
тому, что на средний, «промежуточный» персонал на пред¬
приятиях — бригадиров, мастеров, техников, начальников це¬
хов и т. п., — помимо обычной обязанности по руководству тем
или иным участком производства, все чаще возлагаются функ¬
ции дисциплинарного и политического руководства, что пре¬
вращает их в орудие надзора и слежки за рабочими.
Расширяя функции среднего административного звена, ка¬
питалисты пытаются таким образом укрепить свое положение.
Они «общаются» с рабочими, ходят к ним на дом, стараясь со¬
здать впечатление, будто управляют рабочими не они, а ма¬
стера, бригадиры, начальники цехов (для обучения которых,
кстати сказать, создана широкая сеть учреждений).
Такая практика управления распространена не только в
США, но и в Англии и других странах Западной Европы.
Афишируя свою «заботу» о трудящихся, предприниматели
в качестве составной части «человеческих отношений» прово¬
дят так называемую социальную деятельность: жилищное
строительство, выплату пенсий, медицинское обслуживание,
организацию заводских столовых, детских садов и т. п. Эти
мероприятия фактически проводятся за счет заработной платы
самих же трудящихся, т. е. за счет той части стоимости рабо¬
чей силы, которую капиталисты обычно недоплачивают трудя¬
щимся. Капиталистам же эта «деятельность» приносит массу
выгод.
«Блага» и «льготы» предоставляются не всем рабочим, а
главным образом той части, которая ведет себя «лояльно».
Расчет капиталистов состоит в том, чтобы заставить других ра¬
бочих брать пример с «облагодетельствованных» ими. «Со¬
циальная» деятельность капиталистов направлена на то, чтобы
рабочие сильнее чувствовали свою зависимость от предприни¬
мателя во многих отношениях и тем самым ослабляли свою
борьбу против него. Ведь рабочий, задолжавший за квартиру
или дом, за медицинское обслуживание, — весьма удобный
объект для эксплуатации и навязывания ему идеологии клас¬
сового сотрудничества.
328

Наконец, капиталисты проводят и так называемые общест¬
венные мероприятия для рабочих и их семей: они занимаются
«организацией досуга» рабочих, проводят спортивные и куль¬
турные мероприятия, создают различные религиозные, художе¬
ственные и спортивные общества, клубы, кружки, устраивают
вечеринки, танцевальные вечера, «дни игр» и т. д. и т. п.
Цель всех этих и им подобных «общественных» мероприя¬
тий — не только показать «заботу» капиталистов о трудящихся,
но главным образом оторвать рабочих от их классовых орга¬
низаций, от активного участия в профсоюзной и партийной
работе, от участия в классовой борьбе, привить им аполитич¬
ность, вытравить у них классовое самосознание, воспитать их
и членов их семей в духе примирения с эксплуатацией, с ка¬
питалистическим строем.
Таковы «человеческие отношения». Их анализ показывает,
что в современных условиях монополистическая буржуазия пе¬
реходит от проповеди среди рабочих тех или иных теорий
«общности интересов» к практике комплексного воздействия
на все стороны жизни трудящихся.
Политические и профсоюзные организации рабочих Италии,
Франции, Западной Германии, Австрии, Японии, государств
Латинской Америки и других капиталистических стран, стоя¬
щие на позициях классовой борьбы, и сознательные трудящиеся
раскусили антирабочую направленность теории и практики
«человеческих отношений». Активно выступая против тех сто¬
рон системы «человеческих отношений», которые направлены
на подчинение трудящихся господству буржуазии, усиление
потогонной системы и притупление классового сознания рабо¬
чих, пролетарские организации вместе с тем стремятся подчи¬
нить своему контролю проведение так называемых социальных
и общественных мероприятий: добиться того, чтобы при
распределении «льгот» не допускалось какой-либо политиче¬
ской пли иной дискриминации, чтобы рабочие сами участвова¬
ли в их распределении и т. д.
В результате для многих капиталистических предпринима¬
телей практика «человеческих отношений» потеряла прежний
интерес и привлекательность. Трудящиеся все более убежда¬
ются в том, что предпринимателей интересует не установление
действительно человеческих отношений, а совсем иное — вы¬
жимание из рабочих максимума сил и превращение их в по¬
слушных роботов. Трудящиеся все яснее осознают антирабо¬
чую направленность теории и практики «человеческих отноше¬
ний», «социальной гармонии», «общности интересов» и т. д.
Предательской политике классового сотрудничества рабочие
капиталистических стран все решительнее противопоставляют
настойчивую борьбу за жизненные права, интересы и граждан¬
ские свободы, за освобождение от пут буржуазного строя.
329

6.	Обострение классовой борьбы
в капиталистических странах
Для современного капитализма характерно обострение всех
его противоречий и прежде всего главного — противоречия
между общественным характером производства и частной
формой присвоения. Это находит свое выражение в усилении
борьбы трудящихся против капиталистических порядков.
Классовая борьба в капиталистических странах на совре¬
менном этапе проходит под воздействием как факторов миро¬
вого порядка, так и процессов, происходящих внутри этих
стран. К первым относятся изменения в расстановке классо¬
вых сил на мировой арене: образование и успешное развитие
мировой социалистической сдстемы и распад системы колониа¬
лизма; ко вторым — изменения в социальной структуре капи¬
тализма: усиление господствующего положения кучки моно¬
полистической буржуазии, возрастание роли в общественном
развитии рабочего класса и его экономических и политических
организаций, значительно выросших и окрепших в последнее
время.
Экономические организации рабочего класса — профсою¬
зы — начали возникать в ведущих капиталистических странах
в конце XVIII в. К 1876 г. они объединяли в своих рядах око¬
ло 2 млн. трудящихся. В 1955 г. в профессиональных союзах
стран капитала состояло уже более 90 млн. трудящихся.
Политические организации рабочего класса — коммунисти¬
ческие и рабочие партии — возникли в главных капиталистиче¬
ских странах лишь в первые десятилетия XX в. За сравни¬
тельно короткий период развития — 40 лет — коммунистиче¬
ские и рабочие партии выросли в огромную политическую
силу. Накануне второй мировой войны они охватывали свыше
4 млн. человек (йв йих 1,5 млн. в капиталистических странах),
к 1946 г. — более 20 млн., а в настоящее время партии, стоя¬
щие на позициях марксизма-ленинизма, объединяют свыше
36 млн. человек, из которых более 3 млн. — в капиталистиче¬
ских страдах. Число коммунистических партий в странах капи¬
тала вырбсло за этот период с 58 до 86.
Руководство политическим и экономическим движением
трудящихся в капиталистическом мире все больше переходит
от лидеров правых социалистических и социал-демократиче¬
ских партий и правых профсоюзов к коммунистическим и ра¬
бочим партиям и левым профсоюзным организациям. Во Фран¬
ции, Италии, Японии и некоторых других странах коммуни¬
стические и рабочие партии возглавляют политическую, эконо¬
мическую и идеологическую борьбу огромных масс трудя¬
щихся.
830

Классовая борьба между пролетариатом и буржуазией обо¬
стряется как в экономической, так и в политической и идеоло¬
гической областях.
Факты упорной, ожесточенной борьбы пролетариата против
предпринимателей и прежде всего забастовочное движение еще
раз показывают неосновательность и беспочвенность рассужде¬
ний буржуазных социологов и реформистов о «затухании»
классовой борьбы, о «народном», «бесклассовом» капитализме.
Вот данные о забастовочном движении по шести странам:
Число забастовок
Страны
■— . —		 -
Среднее за период:
1890-
1899 гг.
1921-
, 1930 гг.
1936-
1940 гг.
Ж.
1952-
1956 гг.
США

1406
данных
нет
600
2961
4 059
4 364
Англия

777
937
1593
2102
Франция

421
данных
нет
2 232
12201
2 047
2 020
Германия

данных
нет
данных
нет
данных
нет
данных
нет
451
8918/4 *
11194
Италия

данных
нет
359
1 371®
2154
Япония

6281 2 3
682
631
Всего по шести стра¬
нам • \

2604
3191
6 791
10643
12 390
Изменения в соотношении разных групп рабочих внутри
пролетариата, рост сознательности масс трудящихся приводят
к изменениям в составе профсоюзов. Если на раннем этапе
своего развития профсоюзы были в основном организациями
квалифицированных рабочих, защищавшими, как правило, эко¬
номические интересы только этих рабочих и ставившими их
в привилегированное положение за счет остальной массы неор¬
ганизованных рабочих, то ныне большинство членов профсою¬
зов капиталистических страц составляют не высококвалифи¬
цированные и квалифицированные рабочие, а полуквалифици¬
рованные и неквалифицированные рабочие, а также служащие
и интеллигенция, уровень жалованья которых приближается
1 Данные за один 1938 г.
2 Данные за один 1937 г.
3 Данные за один 1949 г.
4 Дано не число забастовок, а количество предприятий в Западной
Германии, охваченных забастовками.
331

к заработной плате рабочих. Именно к ним переходит ныне
влияние и руководящая роль в профсоюзном движении, хотя
в США, Англии и ряде других стран объединения квалифици¬
рованных рабочих всячески стремятся сохранить за собой гос¬
подство в рабочем движении.
Экономическая борьба трудящихся капиталистических стран
в послевоенный период отличается упорством и настойчи¬
востью, приводящими в большинстве случаев к победе рабочих.
В последние годы рабочие стали применять новые формы заба¬
стовочной борьбы — «внезапные» (без предупреждения), «сидя¬
чие» забастовки, «забастовки наоборот». Последние получили
распространение в Италии с 1951 г. и заключаются в том,
что промышленные и сельскохозяйственные рабочие вопреки
намерению хозяев закрыть предприятия и приостановить рабо¬
ту продолжают работать на заводах, рыть каналы и т. д., сами
продавая выпускаемую продукцию или заставляя власти и
предпринимателей платить за проделанную работу. Все чаще
забастовки рабочих на одних заводах поддерживаются забасто¬
вочной борьбой рабочих других заводов той же отрасли про¬
мышленности, того же города и области, общенациональными
забастовками. Рабочим в борьбе помогают крестьяне и фер¬
меры, посылая продукты, объявляя забастовки и т. д., а ра¬
бочие в свою очередь поддерживают экономическую борьбу
крестьян и фермеров.
Характерной особенностью является также процесс перера¬
стания чисто экономических форм борьбы пролетариата в фор¬
мы экономико-политические и политические. От чисто эконо¬
мических требований к администрации своего предприятия
повысить заработную плату рабочие переходят к требованию
гарантировать минимум заработной платы всем рабочим; от
требования сокращения рабочего дня на данном предприя¬
тии — к требованию законодательным путем установить в
стране максимум рабочей недели. Профсоюзы все чаще высту¬
пают по многим политическим вопросам, особенно по таким
важным проблемам, как прекращение гонки вооружений, улуч¬
шение отношений между странами с различными политиче¬
скими системами, достижение разрядки международной на¬
пряженности, обеспечение мирного сосуществования.
Успехи рабочих в экономической борьбе значительны.
Однако главной формой борьбы пролетариата по-прежнему
остается политическая борьба.
Активная политическая борьба рабочего класса — показа¬
тель его высокой сознательности и организованности. Наиболь¬
ший размах она приобрела в таких капиталистических странах,
как Франция, Италия, Япония и др., где боевые коммунистиче¬
ские партии руководят борьбой трудящихся за улучшение их
экономического и социального положения, против засилья мо¬
нополистической буржуазии, против закабаления этих стран
332

американскими монополистами. Под руководством коммунисти¬
ческих и рабочих партий трудящиеся капиталистических стран
развернули массовую борьбу за мир, против военных приготов¬
лений империалистических держав, за мирное сосуществование
двух систем.
Политическая борьба слабее проявляется в США, Западной
Германии, Англии, ряде скандинавских стран и некоторых дру¬
гих, где в силу объективных и субъективных причин нет силь¬
ных и многочисленных коммунистических партий и где «вре¬
менная конъюнктура поддерживает реформистские иллюзии
среди части рабочих...» 1 Подобное положение, естественно, не
может продолжаться долго. Почетный председатель Коммуни¬
стической партии США У. Фостер отмечает: «Подавляющее
большинство рабочих США пока находится в плену иллюзий
насчет капитализма и еще не усвоило социалистического миро¬
воззрения. Но эта отсталость, обусловленная относительно бо¬
лее благоприятным положением капитализма США, носит лишь
временный характер. Иллюзии такого рода будут изживаться
и рассеиваться по мере обострения социальных проблем, поро¬
жденных углублением общего кризиса мировой капиталисти¬
ческой системы, органической и зависимой частью которой яв¬
ляется капитализм США. Рабочий класс США, как и рабочие
всех других стран, не замедлит вступить на путь, ведущий к
социализму» 1 2.
Наряду с политической борьбой трудящиеся капиталистиче¬
ских стран, коммунистические и рабочие партии ведут настой¬
чивую идеологическую борьбу.
В последние годы коммунистические партии особое внима¬
ние уделяют идеологической борьбе со всевозможными ревизио¬
нистскими наскоками на марксизм, с догматизмом и сектант¬
ством. В Италии, Франции, США, Англии и других странах
появились острые, убедительно аргументированные работы тео¬
ретиков-марксистов, не оставляющие камня на камне от «тео¬
ретических» построений современного ревизионизма.
Особенности развития классовой борьбы в странах капитала
на современном этапе определяются изменениями в социаль¬
ной структуре капитализма, превращением монополистической
буржуазии в общенационального врага, усилением политики
реакции и фашизма, наступления на права и свободы трудя¬
щихся. Все эти обстоятельства создали ныне не только объек¬
тивную возможность, но и объективную необходимость сов¬
местного, объединенного отпора монополистической буржуазии
1 «Документы Совещаний представителей коммунистических и рабо¬
чих партий, состоявшихся в Москве в ноябре 1957 года», Госполитиздат,
М., 1957, стр. 7.
2 У. 3. Фостер, Очерк политической истории Америки, ИЛ, М., 1955,
стр. 860.
333

со стороны рабочего класса, всех трудящихся, мелкой и даже
средней буржуазии.
Ныне обстановка в большинстве капиталистических стран
такова, что перед рабочим классом наряду с социалистиче¬
скими задачами стоят задачи борьбы за демократию. Нельзя
пассивно ждать революционной ситуации в то время, когда
монополии, реакция и фашизм душат демократию, — надо
обуздать их.
Вот почему зарубежные коммунистические партии ставят
ныне в качестве первоочередных задач классовой борьбы:
1) отпор наступлению монополий, реакции и фашизма, огра¬
ничение всевластия монополий, проведение демократических
мероприятий; 2) создание в борьбе с монополиями объединен¬
ного фронта всех слоев трудящихся: рабочего класса, мелкой
буржуазии города и деревни, служащих и интеллигенции,
а также испытывающих гнет монополий средних и частично
крупных немонополистических буржуа.
В Обращении коммунистических партий капиталистических
стран Европы 25 ноября 1959 г. ко всем трудящимся и демо¬
кратам европейских стран говорится, что ограничение власти
монополий может быть достигнуто: «Путем национализации
некоторых монополизированных секторов промышленности и
демократизации органов управления общественными секто¬
рами экономики; путем развития инициативы и участия тру¬
дящихся во всех областях экономической жизни; путем демо¬
кратического контроля над капиталовложениями в промыш¬
ленности и сельском хозяйстве; путем осуществления аграр¬
ных реформ и защиты мелкой крестьянской собственности,
а также других мелких и средних производителей от засилья
монополий» 1.
Все мероприятия по ограничению власти монополий носят
не социалистический, а демократический характер. Они не
устраняют эксплуатации человека человеком. Однако подобные
мероприятия против монополий способствуют продвижению к
новому общественному строю — социализму.
Фокус классовой борьбы ныне сконцентрировался на двух
полюсах — буржуазии и пролетариата. Вокруг них сосредото¬
чиваются силы остальных классов и слоев капиталистического
общества. И буржуазия и рабочий класс стремятся приобрести
возможно большее число союзников и помощников. Вопрос о
союзниках в классовой борьбе — один из решающих.
Тенденция современного исторического развития склады¬
вается таким образом, что в ходе обострения общего кризиса
капиталистической системы п развертывания классовой борьбы
происходит процесс все большего увеличения числа и состава
1 «Правда», 3 декабря 1959 г.
334

союзников пролетариата и сокращения численности союзников
монополистической буржуазии.
Декларация Совещания представителей коммунистических
и рабочих партий отмечает имеющуюся у рабочего класса ка¬
питалистических стран возможность объединить вокруг себя
в борьбе против монополистической буржуазии самые различ¬
ные слои населения.
Первостепенное значение имеет союз пролетариата с тру¬
дящимися деревни. Мелкие и средние крестьяне пыне задав¬
лены капиталистическими монополиями и крупными землевла¬
дельцами. У них нет иного выхода, кроме совместной борьбы
с рабочими за общее будущее всех трудящихся, за социализм.
Все больший гнет со стороны крупной и монополистической
буржуазии испытывает мелкая городская буржуазия — ремес¬
ленники, кустари, мелкие торговцы. Положение их становится
все менее и менее устойчивым. Будущее мелких городских
буржуа, как и мелкой сельской буржуазии, может быть обеспе¬
чено лишь совместной с пролетариатом борьбой за социалисти¬
ческое переустройство общества.
Большие возможности в капиталистических странах откры¬
ваются для союза рабочего класса со многими группами служа¬
щих и интеллигенции. Большинство из них является наемными
работниками. Их жалованье по размеру все более прибли¬
жается к зарплате рабочих, а материальное положение многих
из них часто ниже жизненного уровня квалифицированных
промышленных рабочих. Все это толкает их на борьбу против
гнета монополистического капитала и империалистического го¬
сударства.
Борьба за влияние среди большинства средних слоев, соста¬
вляющих в капиталистических странах до 50% всего работо¬
способного населения, является одной из насущнейших задач
коммунистических и рабочих партий. Как отмечает француз¬
ский марксист Ф. Нпколон, «вопрос о том, кто — пролетариат
или буржуазия — сможет в конце концов увлечь за собой про¬
межуточные слои, является одним из самых важных вопросов,
поставленных перед революционной партией» L Морис Торез
в докладе на XV съезде Французской коммунистической пар¬
тии подчеркнул: «Во что бы то ни стало единый фронт рабочего
класса, во что бы то нп стало объединение рабочего класса и
средних слоев — таков лозунг коммунистической партии» 1 2.
В борьбе коммунистических и рабочих партий капиталисти¬
ческих стран за объединение вокруг рабочего класса самых
широких слоев населения этих стран огромное значение имеет
достижение единства самого рабочего класса. Опыт истории по¬
казывает, что раскол рабочего класса выгоден его врагам и на¬
носит большой вред трудящимся.
1 «Проблемы мира и социализма» № 4, 1959, стр. 56.
2 «Правда», 25 июня 1959 г.
335

Верные своей политике единства рабочего движения, сем¬
надцать европейских коммунистических партий в своем Обра¬
щении ко всем трудящимся, ко всем демократам Европы
призывают к единству рабочего класса и народных масс в борьбе
за мир, в защиту демократии, за благосостояние трудящихся.
В Обращении говорится: «...Раскол рабочих и демократических
сил всегда шел на пользу реакции и позволял ей добиваться
успехов. И, напротив, каждый раз, когда эти силы достигали
своего единства, народные массы одерживали победы, а силы
социальной и политической реакции были вынуждены отсту¬
пать.
Сейчас, как никогда, необходимо объединение всех сил
народа...
Сейчас не время уступать реакционным силам, сейчас время
рабочего и демократического единства» к
1 «Правда», 3 декабря 1959 г.

IL АНТИНАРОДНАЯ СУЩНОСТЬ ТЕОРИЙ «ЭЛИТЫ»
1. Идейные и социальные основы теорий «элиты»
Вопрос о народных массах и личности — это вопрос о субъ¬
екте истории, о ее творце, о ее движущей силе. Марксизм пока¬
зал решающую роль народных масс во всем историческом
процессе, в развитии материальной и духовной культуры, в ре¬
волюционном изменении общества и переходе его к более
высоким формам. От активности народных масс, от их созна¬
тельности, энергии зависит ход исторического движения, его
ускорение или замедление.
Домарксовская социология давала различные ответы на во¬
прос о субъекте, творце истории. Объективный идеализм выда¬
вал за творца истории бога, абсолютную идею, а человечество
изображал как пассивный объект божественного промысла.
Субъективный идеализм, считая творцом истории индивидуаль¬
ное сознание, развивал теорию «героя и толпы».
Эта теория объявляла царей, полководцев, мыслителей
ит. п. «героями», творцами исторических событий, а народ тре¬
тировала как толпу, косную массу, неспособную к творческой
деятельности. Сторонники теории «героя и толпы» абсолютизи¬
ровали роль личности в общественном развитии, не хотели, а
иногда не были способны разглядеть за ее действиями подлин¬
ного творца истории — народные массы. Происходил, по выра¬
жению Г. В. Плеханова, «оптический обман»: личность засло¬
няла собою историческую эпоху, ее породившую. Игнориро¬
вался тот факт, что выдающаяся личность может реализовать
назревшую потребность общественного развития лишь благо¬
даря деятельности передовых классов, народных масс.
Но в социологии еще со времен Платона существовала кон¬
цепция, согласно которой не отдельная личность, а целая
группа «выдающихся лиц», целый общественный слой является
творцом истории. Подобная роль приписывалась социаль¬
ной верхушке общества — рабовладельческой аристократии
337

(Платон), феодальной аристократии («отцы церкви»), «капи¬
танам индустрии» (Карлейль), «расе господ» (Ницше).
В современной буржуазной социологии эта верхушечная
группа, или слой, получила наименование «элиты» L
Концепция «элиты», имея общую с теорией «героя и тол¬
пы» основу — идеализм и волюнтаризм, — в большей мере от¬
вечает интересам господствующих классов именно потому, что
прославляет не отдельного героя — мыслителя, царя, полковод¬
ца, — а всех владык и хозяев общества, т. е. превозносит гос¬
подствующие эксплуататорские классы.
Переход от теории «героя и толпы» к теориям «элиты» на¬
ходит свое объяснение в социальных изменениях, вызванных
перерастанием капитализма свободной конкуренции в государ¬
ственно-монополистический капитализм. Рост концентрации и
централизации капитала в эпоху империализма приводит к об¬
разованию монополий, к слиянию промышленного и банков¬
ского капитала. Образуется финансовая олигархия, сосредото¬
чивающая в своих руках колоссальные средства финансово-
экономического, а следовательно, и политического контроля.
Численный состав этой олигархии неизменно сокращается, и она
все более изолируется от других слоев нации. Прогрессивные
французские экономисты, например, отмечают: «В настоящее
время и этот термин «200 семейств» уже не соответствует дей¬
ствительности... Реальная экономическая и политическая власть
теперь сосредоточена в руках нескольких десятков человек,
возглавляющих финансовые группы и господствующие тресты» 1 2.
Наиболее интенсивно процесс образования финансовой оли¬
гархии протекает в США. Из страны мелких предпринимателей
и свободной конкуренции, пишет американский социолог Райт
Миллс, США превратились ныне в страну «корпоративного бо¬
гатства... Внутри политических рамок нации «корпоративная
элита» образует основу правящих групп, иерархию, пронизыва¬
ющую всю экономику сверху донизу». К этой группе принад¬
лежат не только сами монополисты, но и крупные администра¬
торы, высшая бюрократия, политические деятели, генералитет.
На вершине иерархии находятся 120 человек с ежегодным до¬
ходом один млн. долларов и выше, 379 — от 500 тыс. до одного
млн. долларов, 1383 — от 250 до 500 тыс. долларов, 11490—от
100 до 250 тыс. долларов. 99% американского населения, отме¬
чает Миллс, о таких доходах не могут и мечтать3.
Засилье финансовой олигархии в экономической жизни
капиталистических стран неизбежно приводит к тому, что
1 elite — лучшая, отборная часть; верхушка. В социологическом по¬
нимании «элита» — это немногочисленная группа людей, находящихся
на вершине общества и обладающих всеми средствами политической, эко¬
номической и духовной власти.
2 «Тресты-миллиардеры во Франции», ИЛ, М., 1953, стр. 82.
8 См. С. Wright Mills, The Power Elite, New York, 1956, p. 149,150.
338

монополии подчиняют себе государство. Монополии и государ¬
ственный аппарат вступают в личную унию: миллионеры ста¬
новятся членами правительства, а члены правительства —
миллионерами. «Сегодня министр — завтра банкир; сегодня
банкир — завтра министр», — эту картину, нарисованную
В. И. Лениным в 1917 г., можно наблюдать и в наши дни во
всех крупных империалистических державах. Монополии под¬
чиняют государство, оно служит им орудием не только против
трудящихся, но и против других слоев общества. Английский
марксист С. Ааронович справедливо указывает, что «в эпоху
монополистического капитализма государство становится ору¬
дием господствующей группы внутри самого класса капитали¬
стов, которая отстраняет от контроля над обществом не только
широкие народные массы, но и большую часть самих капита¬
листов» \
Государственно-монополистический капитализм вступает во
все большее противоречие с возникшими в ходе буржуазных
революций демократическими принципами и учреждениями —
всеобщим избирательным правом, парламентарной системой и
т. д. «Политической надстройкой над новой экономикой,
над монополистическим капитализмом... является, — писал
В. И. Ленин, — поворот от демократии к политической ре¬
акции... И во внешней политике, и во внутренней одинаково,
империализм стремится к нарушениям демократии, к реакции.
В этом смысле неоспоримо, что империализм есть «отрицание»
демократии вообще, всей демократии,..» 1 2
Таким образом, в эпоху империализма происходит выделе¬
ние из всего господствующего класса буржуазии немного¬
численной правящей касты — финансовой олигархии, которая
подчиняет себе государственный аппарат. Все возрастающее
значение приобретает исполнительный аппарат буржуазного
государства, без которого невозможно сохранение самой си¬
стемы капиталистического наемного рабства.
Буржуазная социология не могла пройти мимо этих соци¬
альных изменений. Но классовая ограниченность не позволила
ей понять смысл и значение этих изменений, увидеть в них
симптомы загнивания и умирания капиталистического обще¬
ства, присущие последней и высшей фазе капитализма. Бур¬
жуазная социология метафизически абсолютизирует свойства
и черты империализма, приписывая их всем формам общества,
пародам всех времен. Если в эпоху империализма правит уз¬
кая каста — финансовая олигархия, то, «стало быть», узкая
каста, или «элита», правила обществом всегда и везде, начиная
с каменного века. Если современная монополистическая бур¬
жуазия сохраняет свое экономическое господство при помощи
1 С. Ааронович, Британский монополистический капитал, М., 1956,
стр. 86.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 23, стр. 31.
339

политической машины — буржуазного государства, то, «стало
быть», политическая власть существует вечно, являясь вечным
источником возникновения «элиты».
Иными словами, современная буржуазная социология ви¬
дит некоторые особенности эпохи империализма, но она извра¬
щенно их толкует, гиперболизирует, отрывает от конкретно¬
исторических условий и делает их «вечными законами» всей
истории человеческого общества в целом.
Основные положения теории «элиты» можно сформулиро¬
вать следующим образом:
1)	Политическая власть — необходимая предпосылка всех
социальных отношений. Не экономическое, а политическое по¬
ложение определяет место социальной группы в обществе.
«Элита» занимает высшее положение потому, что только опа
способна осуществить функцию руководства обществом.
2)	Человеческое общество всегда было и будет разделено на
две части — на «творческую элиту» и «пассивные массы».
Вся история человеческого общества сводится к истории
различных «элит».
3)	Демократия как равное участие всех членов общества в
политической жизни невозможна.
Рассмотрим это учение.
2.	Теории происхождения «элиты»
Как возникает «элита»?
На этот счет у буржуазных социологов нет единого мнения,
и они выдвигают самые разнообразные теории. Их можно раз¬
делить на три группы: мистико-иррационалистические теории,
выводящие «элиту» из непостижимых и сверхъестественных
начал, «технократические» теории, объявляющие «элиту» зако¬
номерным продуктом развития техники !, и, наконец, биопсихо-
логические теории, объясняющие происхождение «элиты» био¬
логическим и умственным неравенством людей.
Представитель первого направления — американский социо¬
лог Эмиль Ледерер в книге «Государство масс» прямо утверж¬
дает, что социальное деление было установлено божественным
промыслом. Толпа, по мнению Ледерера, может действовать
как единое целое только эмоционально, но не осознанно. Она
пассивна по своей природе. «Активность толпы вызывает ли¬
дер, которым может быть лишь человек, наделенный «хариз¬
мой» 1 2... Такой человек, обладающий «харизмой», действует со¬
ответственно божьей воле. Толпа чувствует (правильно или
1 Содержание «технократических» теорий «элиты» рассмотрено в раз¬
деле о роли техники.
2 «Харизма» («благодать») — теологическое понятие, означающее,
что человек, наделенный «благодатью», является орудием, пророком, по¬
средством которого выражается и реализуется воля бога. — Ред,
340

неправильно), что у лидера иные источники разума, чем наука
и опыт, и считает, что логическое мышление для него не необ¬
ходимо. Эта уверенность не имеет границ. Она дает лидеру пол¬
ную власть. Поэтому отношения между массой и лидером те
же, что между народом и основоположником религии. Мы на¬
зываем такую власть «магией лидера»» *. Об этом же гипноти¬
ческом воздействии лидера на массы говорит и английский
социолог Морис Гинзберг1 2. Исходя из псевдонаучных идей
психоанализа, социологи утверждают, что иррациональное есть
основа действий «толпы», что народ подсознательно жаждет
иметь лидера и повиноваться ему.
Идеологи «элиты» наделяют «лидеров», т. е. деятелей совре¬
менного империалистического мира, сверхчеловеческим разу¬
мом, а массы — стадным сознанием. Нечего и говорить, что эти
построения имеют такое же отношение к науке, какое миф о
Зевсе-громовержце имеет к теории электричества.
Политические вожди не падают с неба, а являются естест-
веннькм порождением своего времени. Их деятельность вызвана
материальными потребностями общества, борьбой между пере¬
довыми и отживающими силами общества. Решающее слово в
этой борьбе принадлежит народным массам — основной движу¬
щей силе истории. По образному выражению В. Г. Белинского,
народ относится к своим великим людям, как «почва к расте¬
ниям, которые производит она». Но у современных лидеров
буржуазии нет этой почвы, нет опоры в массах, в народе.
Биопсихологическая теория «элиты», пронизанная глубоким
неверием в творческие силы и способности народных масс, объ¬
ясняет господство эксплуататоров их «особой» одаренностью,
а подчиненное положение масс — их «биологической неполно¬
ценностью». Так, например, известный английский биолог Дар¬
лингтон считает, что гены выдающихся личностей — героев,
пророков и изобретателей приобрели в последнее время особо
важное значение3.
Более тонко бпологпзпрует социальные явления буржуаз¬
ный социолог Шумпетер, выступающий с так называемой
функциональной теорией общества, которая пользуется широ¬
кой популярностью в Западной Европе и США. Шумпетер при¬
меняет к обществу понятие естественного отбора. Подобно
тому как биологические виды выживают и приспособляются к
новой среде, правящие «элиты» должны проявить способность
сохраняться и управлять в новых условиях, осуществлять но¬
вые социальные функции. Так, например, обязательным каче¬
ством современного «индустриального лидера», т. е. бизнес¬
мена, Шумпетер объявляет «экстраординарную физическую и
нервную энергию», необходимую для того, чтобы он мог
1 Е. Lederer, State of the Masses, New York, 1940, p. 40.
2 См. M. Ginsberg, The Psychology of Society, London, 1928.
’ См. C. Darlington, The Facts of Life, London, 1953.
341

устоять и победить в конкурентной борьбе. «Функциональная
теория» Шумпетера ставит действительные отношения с ног
на голову, рассматривая собственность на средства производ¬
ства как результат «социального лидерства», осуществляемого
господствующими классами.
В подобных рассуждениях проявляется характерная для
буржуазной мысли тенденция рассматривать политическую
власть и функции управления как основу экономических отно¬
шений. Еще Маркс в «Капитале» неопровержимо доказал лож¬
ность данной концепции: «Капиталист не потому является
капиталистом, что он управляет промышленным предприя-
тпем, — наоборот, он становится руководителем промышлен¬
ности потому, что он капиталист. Высшая власть в промышлен¬
ности становится атрибутом капитала, подобно тому как в
феодальную эпоху высшая власть в военном деле и в суде была
атрибутом земельной собственности» L
«Элита», по Шумпетеру, образуется вследствие перехода
(«трансгрессии») той или иной личностью классовых барьеров.
Отдельный индивид, отдельная семья в силу особых способно¬
стей могут подняться до высшего положения в собственном
классе, могут перейти в более высокий класс. Это относится, по
мнению социолога, и к общественным группам, например к
буржуазии, которая образуется якобы из наиболее способных
и одаренных людей и поэтому «наиболее» пригодна для выпол¬
нения функций руководства экономикой. Конечная причина,
порождающая классы, состоит в различии индивидуальных спо¬
собностей людей 1 2 — таков вывод Шумпетера.
Теория «элиты» абсолютизирует природные различия между
людьми, возводя их в некий «вечный закон природы», по кото¬
рому господствующие классы в силу своего интеллектуального
превосходства призваны управлять массами и руководить об¬
ществом. Критикуя аналогичные взгляды Карлейля, Энгельс
отмечал: «Исторически создавшиеся классовые различия сво¬
дятся, таким образом, к естественным различиям, которые при¬
ходится признать за часть вечного закона природы и которые
должно почитать, склонившись перед благородными и муд¬
рыми от природы: одним словом — культ гения» 3.
Бесспорно, люди одарены природой не одинаково, но это об¬
стоятельство не играло и не может играть какую-нибудь значи¬
тельную роль в образовании классов. Место, которое класс и
каждый его член занимает в системе производства и, следова¬
тельно, в обществе вообще, определяется не особенностями пси¬
хики, а общественными отношениями, складывающимися неза¬
висимо от воли и сознания людей.
1 К. Маркс, Капитал, т. I, Госполитиздат, 1955, стр. 339.
2 См. J. Schutnpeter, Imperialism and Social Classes, Oxford, 1951,
p. 210.
8 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 7, Госполитиздат, М., 1956, cip. 274.
342

Само различие природных дарований у индивидуумов есть
не столько причина, сколько следствие разделения труда, кото¬
рое в условиях классового антагонистического общества имеет
своим результатом отделение умственного труда от физиче¬
ского, прикованность людей к одной профессии и узкую спе¬
циализацию. «Первоначальное различие между носильщиком
и философом менее значительно, чем между дворняжкой и
борзой. Пропасть между ними вырыта разделением труда» \ —
говорит Маркс.
Утверждение, что «элита» состоит из умственно наиболее
одаренных и способных людей, представляет собой грубую по¬
пытку скрыть действительную основу господства эксплуатато¬
ров. Буржуазные теоретики услужливо выдают господствую¬
щему классу патент на гениальность. В классовом антагонисти¬
ческом обществе нет «равных возможностей для всех». Доступ
к образованию, к науке и культуре, к руководящей роли в про¬
мышленности и политической жизни имеется, как правило,
лишь для привилегированного господствующего класса. Народ¬
ные массы лишены человеческих условий существования, ли¬
шены возможности развивать свои таланты и способности. Ве¬
ликий индийский поэт Рабиндранат Тагор писал: «Вековая
культура человеческого общества создается трудами простых
людей; их — большинство, они несут на себе всю тяжесть. Им
некогда жить по-человечески. Голодные, оборванные, неграмот¬
ные, кормясь объедками с господского стЬла, они прислужи¬
вают всем. Труд их огромен, права — ничтожны... Они — под¬
свечники цивилизации, стоят, держа на головах светильники,
и светят тем, кто наверху» 1 2.
В условиях подобной уродливой цивилизации миллионы
трудящихся обречены на нищету и невежество, а немногочис¬
ленный слой «образованного» господствующего класса полу¬
чает имя «элиты». Эта «элита» — естественный продукт проти¬
воестественного общественного строя, следствие социальных
процессов мира частной собственности. Она образуется не в силу
гениальности ее членов, а в результате действия объективных
экономических законов капитализма, приводящих к концентра¬
ции производства и капитала в руках немногих.
Подлинную причину возникновения противоположности
между господствующими и угнетенными классами указал
Энгельс. Это — относительно неразвитая производительность че¬
ловеческого труда. «Пока действительно трудящееся населе¬
ние настолько поглощено своим необходимым трудом, что
у него не остается времени для имеющих общее значение обще¬
ственных дел — для руководства работами, государственными
делами, для отправления правосудия, занятия искусствами,
наукой и т. д., — до тех пор неизбежно было существование
1 К. Маркс п Ф. Энгельс, Соч., т. 4, Госполитпздат, М., 1955, стр 149.
2 Рабиндранат Тагор, Письма о России, ГИХЛ, М., 1956, стр. 9.
843

особого класса, свободного от действительного труда. Этот класс
заведывал общественными делами, но при этом никогда не
упускал случая, чтобы, во имя своих собственных выгод, все
более и более взваливать на трудящиеся массы бремя труда» L
Громадный рост производительных сил, достигнутый совре¬
менной крупной промышленностью, порождает объективную
возможность сократить рабочее время каждого трудящегося и
обеспечить свободное время для участия в делах, касающихся
всего общества. Реализовать эту возможность мешает капита¬
листический строй, потогонная система производства, класс
буржуазии. Но ход истории господствующему меньшинству не
остановить. Энгельс подчеркивал, что именно в результате раз¬
вития капиталистической крупной промышленности «стал из¬
лишним всякий господствующий и эксплуатирующий класс,
более того: он стал прямым препятствием для общественного
развития; только теперь он будет неумолимо устранен, каким
бы «непосредственным насилием» он ни располагал» 1 2.
3.	Апология финансовой олигархии
Теории «элиты», как уже было сказано, имеют своей фило¬
софской основой объективный или субъективный идеализм:
они выводят «элиту» либо из божественного сознания, либо из
иррациональных, подсознательных «глубин» человеческой пси¬
хики. Но буржуазное социологи не ограничиваются лишь об¬
щими рассуждениями. Они обращаются к конкретной социаль¬
ной действительности современного общества для того, чтобы
обнаружить в ней «элиту». Методологической основой этих
поисков является теория «стратификации».
Маркс в свое время отмечал, что заслуга в открытии суще¬
ствования классов принадлежит буржуазным ученым — англий¬
ским экономистам и французским историкам XVIII —начала
XIX в. Ныне идеологи монополистической буржуазии совер¬
шают нечто диаметрально противоположное — они не откры¬
вают, а «закрывают» классы, не исследуют, а зачеркивают са¬
мый факт существования классов. Так, видный английский со¬
циолог Р. Сентере заявляет: «Класс — все еще плохо изучен¬
ное понятие. Стратификация — понятие объективное, класс
включает нечто субъективное». Об этом же пишет англичанин
Пийр: «Мое собственное мнение таково: при изучении соци¬
альных проблем современности понятия страты, статуса и
элиты могут быть более полезны, чем понятие класса» 3.
Понятие социальной «страты», или «слоя», удобно для бур¬
жуазной социологии тем, что оно допускает полный произвол
и субъективизм в объяснении классовой структуры капитали¬
1 ф. Энгельс, Анти-Дюринг, Госполитиздат, М., 1957, стр. 170.
2 Там же, стр. 171.
3 Т. Н. Pear, English Social Differences, London, 1955, p. 5.
344

стического общества. Положение индивида в обществе, согласно
теории «социальной стратификации», зависит не от его клас¬
совой принадлежности, не от его места в общественном произ¬
водстве, а исключительно от его личных способностей и талан¬
тов, от его «мобильности», от его умения подняться в более вы¬
сокую «страту» и в конечном счете продвинуться в «элиту».
Внутри каждой «страты» образуется собственная «элита», т. е.
группа наиболее «мобильных» индивидов, занимающих в ней
высшее, решающее, доминирующее положение. В качестве при¬
мера таких «элит» в Англии Пийр называет членов парла¬
мента, королевских судей, лидеров тред-юнионов, членов Коро¬
левского общества, высших офицеров армии и флота, экспертов
Би-Би-Си \
Теория «элиты» направлена против научного понимания
классов, разработка которого является исторической заслугой
марксизма-ленинизма. Класс — категория историческая. Он
связан с определенной ступенью развития производства, с опре¬
деленным типом производственных отношений. Изменение по¬
следних приводит к изменению всего общественного строя.
Люди не свободны в выборе своих производственных отноше¬
ний и классовой структуры общества: и то, и другое представ¬
ляют собой объективные явления, порожденные ходом истори¬
ческого развития, п не зависят от человеческой воли и жела¬
ний. Класс имеет своп объективные признаки. Важнейшим из
них является отношение к средствам производства, обусловли¬
вающее другой признак: место класса в системе общественного
производства. Различие классов по месту в системе производ¬
ства определяет их различную роль в общественной организа¬
ции труда. Командная роль правящих классов в политике
является атрибутом их экономического господства. Таким обра¬
зом, руководящая роль того пли иного класса есть не исход¬
ный, а производный признак. Производными признаками яв¬
ляются и способ получения и доля общественного богатства.
Теория «элиты» выхватывает один из производных призна¬
ков класса — его роль в общественной организации труда — и
разделяет общество на «организаторов» и «исполнителей», на
«управляющих» и «управляемых», произвольно отбрасывая
важнейшие и определяющие признаки класса — место в си¬
стеме производства и отношение к средствам производства.
«Классы, — подчеркивает В. И. Ленин, — это такие группы
людей, из которых одна может себе присваивать труд другой,
благодаря различию их места в определенном укладе w общест¬
венного хозяйства» 2.
Буржуазная социология, исходя из вульгарно-эволюционист¬
ской идеи Спенсера о бесконечной дифференциации и услож-
нении общественного организма, произвольно дробит общество
1	См. Т. Н. Pear, English Social Differences, p. 24—25.
2	В. И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 388.
345

па бесчисленные и мельчайшие «страты». Власть и привилегии
«элит» она считает законной наградой за выполнение функций
управления. В этой искаженной картине буржуазного общества
отсутствуют эксплуатация одной части общества другой и клас¬
совая борьба. Остается идиллия, в которой людское стадо бес¬
печно пасется в загонах — «стратах», охраняемое рачительным
пастырем — «элитой». Дихотомическое деление общества на
«элиту» и «массы», плюралистическая концепция бесчисленных
«страт» игнорируют экономическую основу существования со¬
циальных группировок. «Страты» и «элиты» объявляются по¬
рождением внеэкономических факторов — политической власти,
интеллектуальных способностей и т. д.
Не трудно доказать антинаучный характер понятия
«э^иты». Распространяемое в равной мере на все господствую¬
щие классы прошлого и настоящего, понятие «элиты» стирает
все исторические различия между этими классами, скрывает их
эксплуататорский, угнетательский характер. В ложности и на¬
учной несостоятельности этого понятия убеждаются в послед¬
нее время и некоторые наиболее серьезные социологи Запада.
Так, на IV Международном социологическом конгрессе в Ми¬
лане (сентябрь 1959 г.) французский социолог Жорж Э. Лаво
говорил: «Приходится удивляться тому, что началось социоло¬
гическое обследование, отправляющееся от такого неточного,
такого малообъективного и такого двусмысленного термина,
каким является термин «элиты»». Профессор Джозеф Ла Па-
ломбар отметил, что эта теория, будучи спекулятивной, заво¬
дит в тупик многих социологов. Модель «элиты», заявил он,
«почти всегда непригодна в качестве руководства для система¬
тического и осмысленного эмпирического исследования. Скорее
она представляется... связанной с импрессионистскими, в ка¬
кой-то мере метафизическими утверждениями о природе поли¬
тического решения...»
Однако, несмотря на эти трезвые голоса, весьма и весьма
значительное число буржуазных социологов принимает теорию
«элиты» всерьез и пользуется ею в качестве объяснения об¬
щественных фактов и процессов.
Попытаемся показать ошибочность теории «элиты» на при¬
мере работ, посвященных «капитанам индустрии» — подлин¬
ным владыкам капиталистического мира.
Сравнительно недавно, в 30-х годах, крупные буржуазные
социологи весьма недвусмысленно высказывались о финансо¬
вых воротилах. «В своей всепоглощающей страсти к накоплению
богатств эти люди грабили, расхищали ресурсы страны
точно так же, как громилы грабят дворец» 1, — писали, напри¬
мер, профессора Колумбийского университета. Будущий исто¬
1 Цит. по книге: Г. Аптекер, Лауреаты империализма, ИЛ, М.,
1955, стр. 56.
346

рик династии Рокфеллеров Аллан Невинс заявлял в ту пору:
«Всюду, где проходил Рокфеллер, он оставлял после себя обез¬
доленных людей и покинутые предприятия; перед ним откры¬
вался простор к неограниченному контролю над огромными
источниками богатства» L
В наши дни Невинс, Лилиенталь, Грас, Хэкер и другие
буржуазные идеологи стали присяжными историографами во¬
ротил «большого бизнеса». Под их пером монополисты из «ба¬
ронов-разбойников» превращаются в созидателей индустрии,
отцов новой техники, которые собственноручно создали и дер¬
жат в своих руках рог изобилия, из коего сыплются щедрые
дары простому народу.
Американский марксист Герберт Аптекер в своей книге
«Лауреаты империализма» пишет: «Историки крупного капи¬
тала в своем старании представить монополистов в качестве
людей, «совершивших чудеса материальных достижений», как
«общественно-созидательную» силу, «героев нашего материаль¬
ного роста», действительно изображали дело таким образом,
как будто сам Рокфеллер бурил скважины, Гулд строил желез¬
ные дороги и Гуггенгейм добывал медь, а безликая масса, име¬
нуемая бедняками, обездоленными или неудачниками, жила в
трущобах и представляла собой предмет филантропических за¬
бот героев» 1 2. Если раньше теория «элиты» объявляла сферу
политики и культуры монополией «избранных», оставляя мас¬
сам область материального производства, то теперь она при¬
знает капиталиста единственно активной фигурой и в этой
области, приписывая массам всецело пассивную роль.
Бизнесменов выдают за двигателей прогресса, за благодете¬
лей общества, опору цивилизации. Восхваление бизнеса — тема
сотен газет и журналов, профессия десятков социологов. Офи¬
циальная пропаганда насаждает подлинный культ капиталиста.
«Капиталист, — пишет американский социолог Гамильтон, —
приобретает качества героя культуры, совершающего чудеса
производства. Он является творческим гением и распорядите¬
лем церемонии. Не поднимаясь до панегириков популярных
брошюр, степенные экономические трактаты преподносят,
однако, капиталиста с определенной окраской и привлекатель¬
ностью, которые не приписываются никому из других персона¬
жей экономической драмы. Otf играет творческую роль, которая
отрицается за другими, в том числе и рабочими... Капита¬
листы наделяются могуществом «прозорливости», «инициа¬
тивы» и «предприимчивости». Посредством этих сверхмощ¬
ных сил они способны предвидеть экономическое будущее,
повороты и подъемы техники, к чему неспособно большинство
населения. Экономическое значение роста и перемещений
1 A. Nevins, The Emergence of Modern America, New York, 1927, p. 399.
2 Г. Аптекер, Лауреаты империализма, стр. 40.
347

населения, освоения новых земель и эмоциональных измене¬
ний — все это открыто для капитанов индустрии» L И действи¬
тельно, фигура капиталиста, пользующегося плодами процесса
производства, заслоняет трудящихся — «первую производи¬
тельную силу земли» (Ленин).
В современной буржуазной социологии отчетливо высту¬
пают две тенденции. Одна из них — это возвеличивание «капи¬
танов индустрии» и принижение трудящихся масс, призыв к
последним повиноваться и преклоняться перед капиталистиче¬
скими «хозяевами жизни». Эта линия выражает гипертрофиро¬
ванное представление господствующего класса о своих достоин¬
ствах и деяниях. Другая тенденция — это попытка представить
финансовую олигархию этаким «другом народа», который вы¬
шел из народа и чей «бизнес» служит благу народа. Буржуаз¬
ная социология перекрашивает капиталиста из эксплуататора
в «социального лидера», из стяжателя — в филантропа, из без¬
жалостного босса — в попечителя и опекуна своих рабочих.
Широко распространенная на Западе теория «человеческих от¬
ношений в промышленности» изображает капиталистические
отношения наемного рабства идиллическими отношениями ин¬
дустриального патернализма.
Периодическое издание «Харвард бизнес ревью» (имеющее
характерный подзаголовок «Журнал для мыслящих бизнесме¬
нов») опубликовало статью А. Колльера «Деловое лидерство и
творческое общество». Автор, в прошлом крупный юрист и чи¬
новник, ныне вице-президент страховой компании «Джон Хэ¬
ннон мючуэл лайф иншуренс компани», объединяет в своем
лице и социолога и капиталиста, представляя собой, следова¬
тельно, «мыслящего бизнесмена». В качестве такового он гово¬
рит менее туманно, чем буржуазные социологи.
Марксизм и его возрастающее влияние на массы — вот, по
мнению Колльера, главная опасность, против которой необхо¬
димо выступить. «Реальная и последняя защита» против марк¬
сизма — это выработка новой философии, способной увлечь
массы. Лозунги «капитализм», «конкуренция», «американский
образ жизни», «страна возможностей», «открытое или свобод¬
ное общество» потеряли свою действенность. «Подобно маркси¬
стам, — говорит Колльер, — мы также должны иметь соответ¬
ствующий комплекс абстрактных идей — идей, которые могут
образовать простой символ веры» 1 2. В качестве такого «символа
веры», призванного «сплотить» капиталистов и рабочих, Кол¬
льер предлагает «творческий идеал»: «Наше общество есть
творческое общество, его первая цель, как и его великий гений,
есть творчество; созидательное накопление есть действитель-
1 D. Hamilton, The Entrepreneur as Cultural Hero, «The South-Western
Social Science Quarterly», vol. 38, № 3, December 1957, p. 250.
2 «Harvard Business Review», vol. 31, № 1, 1953, p. 38.
348

нал повседневная цель современного бизнеса и оно есть также
ключ к философии бизнеса» Ч Итак, потогонная система
эксплуатации есть творческая деятельность, а «блага, власть и
слава», как уверяет Колльер, суть не что иное, как «побочный
продукт» творческих усилий капиталиста, вознаграждение за
услуги, оказанные им обществу. Бизнесмены и рабочие, объеди¬
ненные «новой философией», перестают быть эксплуатато¬
рами и эксплуатируемыми и становятся коллегами по совмест¬
ному «творчеству» в области индустрии. «Роль администратора
все в большей мере становится ролью инструктора или своего
рода учителя, который понимает своих учеников, учитывает их
возможности, пользуется их уважением и вдохновляет их на
творческий труд» 1 2.
Некогда помещики внушали своим крепостным: «мы —
ваши отцы, вы — наши дети». В наш просвещенный век капи¬
талисты внушают пролетариям: «мы — ваши учителя, вы —
наши ученики». Подобный патернализм преследует лишь одну
цель — установить классовый мир, оставляя неизменной си¬
стему эксплуатации.
Колльер — сторонник сохранения «элиты» бизнеса, он стре¬
мится лишь к смягчению и примирению классовых противоре¬
чий при помощи новой религии «творчества». «В результате
общество не станет бесклассовым в марксистском смысле. До
этого не дойдет. Мы можем, однако, разумно предположить, что
члены будущей «элиты» станут занимать позиции высшего
«статуса и власти» в гораздо меньшей степени на основе богат¬
ства, положения и происхождения и в гораздо большей степени
на основе сделанного ими творческого вклада или в соответ¬
ствии с теми функциями, которые они осуществляют» 3.
Буржуазная идеология в своей борьбе против марксизма не
способна создать ничего, кроме новых вариантов дряхлых идей,
кроме новых призывов к капитализму быть плодотворным, со¬
зидательным и т. д. Это поистине вопль бессильного, желаю¬
щего быть сильным.
Философия «творческого общества» Колльера ставит по су¬
ществу три цели: 1) убедить трудящихся в жизнеспособности
капитализма, 2) обеспечить классовую гармонию буржуа и про¬
летариев, 3) доказать необходимость власти и лидерства твор¬
ческой «элиты» бизнесменов.
К этому же стремится другой «мыслящий бизнесмен» —
Карл Ф. Браун, президент компании «Браун и К0». Каждая
капиталистическая корпорация, заявляет он, есть «социальное
целое». Ее задача — оказывать обществу «услуги» в удовлетво¬
рении материальных нужд. Профит, по уверению Брауна, как
1 «Harvard Business Review», vol. 31, № 1, 1953, p. 30.
2 Ibid., p. 37.
8 Ibidem.
349

и Колльера, есть побочный продукт этой индустриальной фи¬
лантропии. Более того, в прибылях прежде всех должны быть
заинтересованы сами рабочие, ибо от них зависит преуспевание
корпорации, а стало быть, их собственная занятость и заработ¬
ная плата. Индустриальный лидер — это «лидер человеческих
жизней». Лидеры бывают всевозможных рангов — от прези¬
дента компании п начальников отделов до мастера, руководя¬
щего полдюжиной рабочих. «Каждый лидер в своей сфере от¬
ветствен за повседневную жизнь группы людей, которые, ра¬
ботая вместе, образуют повседневную социальную систему. Он
прежде всего — социальный лидер... Лидерство должно быть
руководством людьми и должно вести людей как к более при¬
ятной, так и к более полезной жизни» L
Принципы лидерства, выдвигаемые Колльером и Брауном,—
это попытка прикрыть эксплуатацию, черствые отношения
купли-продажи рабочей силы более гибкими отношениями
«бархатной диктатуры», опеки, подкупа рабочих при помощи
акций, долгосрочного кредита и т. д. Эта система стремится за¬
глушить антимонополистические настроения народных масс.
«Социальное лидерство», о котором толкует Браун, — это идеа¬
лизация той иерархии приказчиков капитала, той пирамиды
подчинения, которая существует в каждой корпорации и имеет
своей основой наемное рабство пролетариев.
«Человеческие отношения» должны снизить издержки
производства, а индустриальный патернализм, философия бра¬
тания монополистов с пролетариями, — смягчить остроту клас¬
совых антагонизмов.
Буржуазная социология создала концепцию «закрытого» и
«открытого» общества. «Закрытым» объявляется кастовое или
сословное общество, в котором существует «закрытая элита»,
недоступная для низших социальных слоев. Под «открытым»
обществом подразумевается буржуазный строй, прп котором
якобы существует «открытая элита», доступная всвлМ способ¬
ным, инициативным индивидам, каково бы ни было их проис¬
хождение. В «открытом» обществе, стало быть, возможна
«вертикальная мобильность», т. е. продвижение наиболее спо¬
собных людей из низших социальных «страт» в высшие, вклю¬
чение их в «элиту».
Демократия, утверждает американский социолог Гарольд
Лассуэлл, отличается от олигархии не наличием или отсут¬
ствием элиты, а закрытым или открытым, представительным
или непредставительным характером элиты.
Американские социологи Уорнер и Эйбеглен в своей книге
«Лидеры большого бизнеса в Америке» пытаются доказать, что,
несмотря на наличие «финансовой элиты», Америка остается
1 Carl F. Braun, Management and Leadership, Alhambra, 1954,
p. 20-21.
350

страной «равных возможностей для всех», т. с. обществом с
«открытой элитой». Авторы полны веры в американский миф
о бедном мальчике, который «мужеством, искусством и добрым
сердцем пробивает себе путь к вершине» \
Прогрессивный американский социолог Г. Стейн в своей
книге «Мир, построенный на долларе» иронически пишет об
этом и подобных ему мифах: «...10 тысяч известных и неизвест¬
ных американцев, получающих самые высокие доходы, как те,
кто взлетает и падает, подобно метеору, так и те, кто прочно
держится за богатство и власть, образуют сияющую вершину
пирамиды национального дохода, высокий маяк возможностей,
успеха и счастья, который светит ободряюще над американским
образом жизни. Их обычно изображают в кинокартинах и ли¬
тературе «парнями, которые добились своего», людьми, «похо¬
жими на вас», но «с мечтами более дерзкими», которые они
сумели осуществить своим упорным трудом» 1 2.
Факты, приводимые прогрессивными американскими уче¬
ными Аптекером, Стейном, Перло и др., говорят о том, что
крупная американская буржуазия в действительности имеет
тенденцию превратиться в постоянную наследственную касту.
Ее представители связаны между собой тесными деловыми и
родственными узами, образуя несколько десятков первых по
богатству семейств. Они имеют все преимущества и средства,
чтобы сохранить свое положение на вершине общества и не
уступить его другим. «Американские состояния, — пишет
Ф. Ландберг, — достигли периода стабильности, и их облада¬
тели рождаются в пурпурных мантиях, подобно лордам, герцо¬
гам и графам... Владельцы крупных состояний в Америке орга¬
низованы в защитные фаланги, напоминающие иерархию ди¬
настий в феодальную эпоху» 3.
Если детально проанализировать, откуда рекрутировались
лидеры большого бизнеса в трех последних поколениях (1900,
1925, 1950 гг.), то станет совершенно очевидной призрачность
«американского мифа», в который верят Уорнер и Эйбеглен.
В 1900 г. 39% бизнесменов были выходцами из крупной
буржуазии, 22%—из средних слоев, 39%—из низших. Сво¬
бодная конкуренция в доимпериалистическую эпоху действи¬
тельно открывала наиболее напористым и беззастенчивым стя¬
жателям путь из «низов» в «верхи». Но далее картина посте¬
пенно меняется. В 1925 г. 56 % бизнесменов было выходцами из
крупной буржуазии, 32%—из средних слоев, 12%—из низ¬
ших; в 1950 г. 68 % бизнесменов — из среды крупной буржуа¬
1 PF. Warner and J. Abegglen, Big Business Leaders in America, New
York, 1955, p. 234.
2 Г. Стейн, Мир, построенный на долларе, ИЛ, М., 1954, стр. 196—
197.
8 Ф. Ландберг, 60 семейств Америки, ИЛ, М., 1946, стр. 20—21, 38.
351

зии, 23%—из средних слоев, 9%—из низших (речь идет
здесь, по-видимому, о мелких собственниках) Ч
В исследовании Мейбл Ньюкомер «Управляющие большого
бизнеса» подсчитано, что шансы на занятие высших постов сы¬
ном какого-нибудь должностного лица корпорации в 139 раз
выше шансов сына простого смертного.
Имеются ли основания для утверждения Уорнера и Эйбег-
лена о том, что ныне в капиталистической Америке «наслед¬
ственный принцип не действует столь сурово»? Оснований нет.
Это были вынуждены признать и сами авторы книги «Лидеры
большого бизнеса в Америке». «Каковы бы ни были паши на¬
циональные идеалы, — пишут они, — деловые руководители
Америки являются группой избранных, происходящих в боль¬
шинстве своем из высших слоев общества. Утверждать, что
каждый имеет равные шансы, можно лишь с оговоркой...» 1 2
Защитники тезиса о «вертикальной мобильности» могут воз¬
разить, что проникновение представителей из низших слоев в
сияющую «элиту» все же происходит. Да, оно имеет место, ибо
классы не отделены друг от друга китайской стеной. «...В про¬
тивоположность сословиям, классы оставляют всегда совер¬
шенно свободньш переход отдельных личностей из одного
класса в другой» 3, — писал В. И. Ленин.
Но вызывает ли перемену в общественной структуре буржу¬
азного общества тот незначительный процент, который вли¬
вается в бизнес из «низших слоев»? Безусловно, нет. Перемеще¬
ние из «низших слоев» в высшие ровно ничего не изменяет в
характере капиталистического общества. Возвышаются еди¬
ницы, нищают и гибнут десятки и сотни тысяч. Так, за пять
лет (1945—1950) в США разорилось около одного миллиона
восьмисот тысяч мелких собственников. В современном капи¬
талистическом обществе еще более интенсивно, чем раньше,
происходит процесс поляризации богатства и нищеты.
Рассмотрим несколько подробнее концепцию «открытой эли¬
ты», основанной на теории «равных возможностей для всех».
Надо лишь усердно трудиться и учиться, быть бережливым
и добродетельным, и ты «выйдешь в люди», утверждают бур¬
жуазные социологи. Каналами, ведущими к «элите», они
объявляют труд, образование, политическую деятельность. На¬
сколько реальны эти «равные возможности» для пролетария?
Прогресс техники при капитализме повышает интенсифи¬
кацию труда, расход мускульной и умственной энергии рабо¬
чего в единицу времени. В результате рабочий изнашивается
быстрее: лихорадочный темп работы настолько изматывает
его, что у него нет возможностей для духовного развития.
1 См. С. Wright Mills, The Power Elite, p. 105.
2 W, Warner and J. Abegglen, Big Business Leaders in America, p. 14.
8 В. И. Ленин, Соч., т. 2, стр. 432.
352

Автоматизированное капиталистическое производство рас¬
калывает рабочий класс на две непропорциональные части —
квалифицированный труд (техники и наладчики станков) и ог¬
ромную армию полуквалифицированного труда. На обучение
рабочего отдельной операции (конвейерная система) затрачи¬
вается ничтожное время. Прикованный к одной операции, рабо¬
чий становится придатком машины, подчиненным ее все убыст¬
ряющемуся ритму.
Рабочему классу, обеспечивающему прогресс техники и
культуры, достается лишь ничтожная доля. Начальная школа
в крупных капиталистических странах буквально задыхается
от недостатка помещений. Средняя и высшая школы недо¬
ступны трудящимся из-за стоимости обучения. В результате
около 10 млн. населения США неграмотно, а значительная
часть детей бедноты не имеет возможности учиться. Экономиче¬
ские тяготы заставляют детей трудящихся бросать учение и
наниматься на работу. Таким образом, законченное среднее
образование могут получить преимущественно дети обеспечен¬
ных родителей.
Постоянными спутниками рабочего класса в капиталистиче¬
ском обществе являются: жилищный голод, нездоровые жи¬
лища, трущобы (по признаниям официальной печати, свыше
15 млн. населения США живут в исключительно тяжелой об¬
становке) ; социальные болезни — дистрофия, туберкулез
и т. д.; социальные язвы — алкоголизм и т. п.
Никакая фальшивая проповедь «социальной мобильности»
не может изменить действительное положение народных масс
в капиталистическом обществе. Конечно, отдельные представи¬
тели или группы из «низов» могут относительно улучшить
свое положение. Но лишь ничтожная часть выходцев из «ни¬
зов» в состоянии подняться над нищетой — посредством сделок,
компромисса или даже прямого предательства интересов тру¬
дящихся и т. д. Класс пролетариев в целом, весь трудовой
народ не может изменить своего социального положения иначе,
как путем ликвидации самой системы наемного рабства и
устранения хозяина этой системы — класса капиталистов.
Помимо теории «социальной мобильности», буржуазные ав¬
торы для извращения вопроса о классовой структуре современ¬
ного капиталистического общества прибегают к концепции «ба¬
ланса элит».
По утверждению французского социолога Раймона Арона
и канадского социолога Джона Портера, в «западной демокра¬
тии» в соответствии с пятью важнейшими общественными
функциями образуется пять самостоятельных «элит» — поли¬
тическая, экономическая, административная, военная и идеоло¬
гическая. Они как бы уравновешивают друг друга: власть поли¬
тических деятелей не может стать исключительной, ибо ее
«уравновешивают» бизнесмены, а власть бизнесменов в свою
12 Зак. 1229
353

очередь сдерживается лидерами тред-юнионов и т. д. «Истин¬
ное разделение властей, — заявляет Портер, — достигается
тогда, когда группы элит представляют функционально изоли¬
рованные системы в обществе как целом. Тогда они в состоя¬
нии уравновешивать одна другую» 1. Это уравновешивание
власти, по его мнению, идет на благо народа и демократии.
Теория «баланса» является попыткой воскресить учение
XVIII в. о разделении власти — законодательной, исполнитель¬
ной и судебной. Это учение было правомерно для своего вре¬
мени, Оно отражало специфические условия того периода, когда
борьба между старыми и новыми классами — буржуазией, ари¬
стократией и королевской властью — еще не была завершена,
когда буржуазия лелеяла надежду закрепиться в судебных и
законодательных органах и противопоставить их органам ис¬
полнительным, находившимся в руках дворянства. В эпоху им¬
периализма, когда монополии властвуют в экономике и подчи¬
няют себе государственный аппарат, когда исполнительная
власть стала доминирующей, а законодательная и судебная —
ее придатками, теория «баланса элит» совершенно беспочвенна.
Американский социолог Райт Миллс справедливо характери¬
зует ее как «романтический плюрализм» и указывает на ее
полную несостоятельность: «Идея системы власти в уравнове¬
шивающемся обществе предполагает независимость одного от
другого; но если бизнес и тред-юнионы или бизнес и пра¬
вительство зависимы друг от друга, то не видно элементов сво¬
бодного и открытого баланса... Единство экономической и поли¬
тической власти не только становится более обширным и цен¬
трализованным, но та и другая власть приходит к тождеству
интересов и представляет столь же тесный, сколь и молчали¬
вый альянс» 1 2.
Достаточно рассмотреть социальную структуру США, чтобы
убедиться, насколько необоснованны все рассуждения о «неза¬
висимости» и взаимном «уравновешивании» правящих групп
- капиталистического мира.
По образному выражению социолога-марксиста Виктора
Перло, монополистический капитализм в США представляет
собой систему «экономического роялизма». Ядро экономики
США образует восемь главных финансовых империй и ряд ме¬
нее крупных княжеств. Эти 8 империй контролируют 62% ак¬
тивов 250 крупнейших корпораций США.
Общая сумма капиталов, контролируемых домом Моргана,
достигла 65 млрд, долларов, или 10% всего национального ка¬
питала США; группа Рокфеллеров контролирует капиталы, ис¬
числяемые в 61 млрд.; чикагская группа — в 22 млрд.; Дю¬
1 «The Canadian Journal of Economics and Political Science», vol. 21,
jy2 4, November 1955, p. 505—506.
2 C, Wright Mills, The Power Elite, p. 266, 277.
354

поны — в 16 млрд.; кливлендская группа — в 15—16 млрд.;
«Бэнк оф Америка» — в 14 млрд.; «Ферст Нешнл Сити Бэнк» —
в 13 млрд.; Меллоны — в 10—11 млрд, долларов. В. Перло имеет
полное основание заявить:
«Крупнейшие финансисты-промышленники, несмотря на
различные масштабы их инвестиций и экономической мощи,
образуют высший и господствующий слой единого класса соб¬
ственников, класса капиталистов. Они разделяют общие инте¬
ресы этого класса. Как заправилы гигантских предприятий в
области промышленности и финансов, они составляют более
или менее замкнутую касту, или суперкласс, внутри класса ка¬
питалистов — «властвующую элиту», или финансовую оли¬
гархию» L
В США существует не «баланс элит», а личная уния между
финансовой олигархией и государственным аппаратом. С 1946
по 1948 г. президентом США были назначены на государствен¬
ные посты 66 финансистов, промышленников и юрисконсультов
корпораций и 31 представитель высшего офицерства. После
прихода к власти республиканцев в 1952 г. из важнейших госу¬
дарственных постов 22 заняли крупные капиталисты, а^Н —
юрисконсульты корпораций. В правительстве за период с 1952
по 1956 г. три крупные должности занимали непосредственно
представители группы Моргана, две — группы Рокфеллера,
три — группы Дюпона и по одной — представители кливленд¬
ской, калифорнийской, техасской и бостонской групп. Подав¬
ляющее большинство министерских постов занимали воротилы
большого бизнеса, которые на время оставляли должность ди¬
ректора корпорации, с тем чтобы стать агентами этих же кор¬
пораций в правительстве. Про кабинет министров, сформиро¬
ванный в 1952 г., говорили, что он состоит из десяти миллионе¬
ров и одного водопроводчика (министр труда Тобин, лидер
профсоюза водопроводчиков). «Примерно то же самое можно
сказать и про второй кабинет, сформированный в 1956 году,
с той только поправкой, что из него выбыл водопроводчик и
остались одни миллионеры» 1 2.
Бывший министр внутренних дел США Дуглас Маккей,
крупный бизнесмен из группы Дюпона, весьма откровенно за¬
явил в своем выступлении перед своими друзьями — бизнес¬
менами в Торговой палате: «Мы находимся здесь, на вершине,
как Администрация, представляющая бизнес и индустрию»3.
Виктор Перло справедливо отмечает, что милитаризация
экономики усиливает процесс подчинения правительства и ос¬
новных политических партий монополистической системе:
«Корпорация «Вашингтон» стала alter ego Уолл-стрита с об-
1 В. Перло, Империя финансовых магнатов, ИЛ, М., 1958, стр. 194.
2 «Лицом к лицу с Америкой», М., 1959, стр. 223.
8 Цит. по книге: С. Wright Mills, The Power Elite, p. 168.
12*
355

щим советом директоров. Должности в вашингтонском совете
стали наиболее выгодными призами в борьбе за расширение мо¬
нополистических империй и прибылей... Политическая власть
крупного капитала эквилибрпрует роковыми вопросами войны
и мира с их альтернативой атомной смерти или возможности
жизни для населения» \
Из сказанного ясно, что «независимость» и «уравновешива¬
ние» политической, экономической и административной «элит»
существует лишь в воображении буржуазных социологов. В дей¬
ствительности же имеет место ничем не прикрытое подчинение
государственной машины крупному бизнесу.
Если раньше традиционным буржуазным лозунгом было
«армия — вне политики», то в новых условиях нет политики
без армии, без военщины, без милитаристов. Высшее офицер¬
ство ныне не только сближается, но и связано тысячами уз с
деловым и политическим миром. Для США это положение осо¬
бенно характерно. Вот наглядные примеры: генерал Бедэл
Смит после войны — посол в СССР, в 1950—1953 гг. — глава
Центрального информационного агентства, в 1953—1954 гг. —
помощник государственного секретаря, затем — вице-президент
«American Machine and Foundery Company»; вице-адмирал Алан
Кирк — посол в СССР, затем — председатель правления
«Mercast Incorporation»; генерал Люшиус Клей — главноко¬
мандующий оккупационными войсками в Германии, затем —
председатель «Continental Can Company»; генерал Альберт
Ведемейер — глава американских войск в Китае, затем — вице-
председатель «AVCO Corporation»; генерал Дуглас Макартур —
главнокомандующий оккупационными войсками в Японии и Ко¬
рее, затем — председатель правления «Remington Rand»; гене¬
рал Метью Риджуэй, преемник Макартура в интервенции про¬
тив Кореи, ныне председатель правления «Mellon Institute of
Industrial Research» 1 2.
Теория «элиты» представляет и буржуазных ученых некоей
независимой группой, которая сдерживает другие правящие
группы и обладает своей долей власти. В современном капита¬
листическом обществе определенная группа высокооплачивае¬
мых ученых-специалистов входит в состав советов корпораций,
занимает директорские посты в корпорациях, крупные админи¬
стративные посты в правительственных учреждениях. Однако
эти факты отнюдь не говорят о независимости пауки и ее дея¬
тельности от капитала. Как раз наоборот. Американский социо¬
лог-марксист Джеймс Аллен в своей книге «Атомный империа¬
лизм» отмечает, что в США образовалась группа ученых, кото¬
рые приспосабливают науку к интересам монополий и стали
«профессиональными администраторами и’ идеологами науки
1 В. Перло, Империя финансовых магнатов, стр. 19.
2 См. С. Wright Mills, The Power Elite, p. 214.
356

вооружений». Эта группа составляет «профессиональное това¬
рищество между офицерами вооруженных сил и гражданскими
учеными», а основная задача, которую ставит это товарище¬
ство, — не допустить «никакой вражды между правительством
и капиталом, даже крупным капиталом» L Последние слова
принадлежат физику Ванневару Бушу, который совместно с
Комптоном и Коннентом составил триумвират ученых, осущест¬
влявших милитаризацию науки в США. Эти ученые до войны
возглавляли крупнейшие технические институты США и имели
тесные деловые связи с компаниями «Дженерал электрик»,
«Белл телефон лабораторис». Во время войны они организовали
и возглавляли научные исследования для военных целей, ве¬
дали вопросами вооружения и, в частности, работали над соз¬
данием атомной бомбы. После войны они не только не прекра¬
тили, но еще больше расширили свою милитаристскую дея¬
тельность, энергично способствуя обогащению связанных с
ними монополий. Комптон, например, является директором из¬
дательства Макгроу-Хилл — гигантского треста, издающего де¬
ловую и техническую литературу. Буш — директор и владелец
акций фармацевтической монополии «Мерк энд компани».
Джеймс Аллен имел все основания сказать: «Развитие про¬
изводства, которое вывело ученых из их изоляции в прошлом
веке, теперь неудержимо втягивает их в корпоративную и во¬
енную систему. Здесь они действуют не в качестве независимой
силы, находящейся вне сферы господства хозяев корпоратив¬
ной экономики и стоящей выше них, как это пытаются пред¬
ставить апологеты подчинения науки, а в качестве работников
самих корпораций, функции которых как ученых сливаются с
их ролью директоров и должностных лиц трестов» 1 2.
Финансовая олигархия, господствуя над всем капиталисти¬
ческим обществом, подчиняет себе и науку. Об этом весьма
откровенно заявил президент фирмы «Дженерал электрик»:
«Мы уже не являемся только промышленниками и торговцами
электрическим оборудованием. Мы играем значительную роль
в науке, в образовании, в правительстве и в социальном про¬
грессе. В нашей власти оказывать влияние на курс и характер
всей частной предпринимательской деятельности» 3.
Главенствующую роль финансовой олигархии в решении
важных общественных вопросов признают и некоторые бур¬
жуазные политические деятели. Так, например, сенатор Кефо-
вер весьма метко охарактеризовал отношения между прави¬
тельством США и нефтяными монополиями: «Правительство
чихает, когда нефтяные монополии нюхают табак».
Однако хотя монополистическая буржуазия и обладает боль¬
шими силами, она не всемогуща. Все более растут противо¬
1 См. Дж. Аллен, Атомный империализм, ИЛ, М., 1952, стр. 196.
2 Там же, стр. 203.
3 «Монополии сегодня», ИЛ, М., 1951, стр. 62.
357

речия, антагонизмы, изолирующие ее от остальных слоев оо-
щества. Она становится самой ненавистной антиобщественной
силой. Интересы и политика узкой кучки монополий, подчер¬
кивает Декларация представителей коммунистических и рабо¬
чих партий, «все более приходят в противоречие не только с
интересами рабочего класса, но и всех остальных слоев капи¬
талистического общества — крестьянства, интеллигенции, мел¬
кой и средней буржуазии города» Ч
Антиимпериалистическое движение широких народных
масс во главе с пролетариатом — реальная сила, которая вы¬
ступает против власти финансовой олигархии.
4. Фетишизация политической власти
Может ли вообще существовать человечество без «элиты»?
Такой вопрос ставят буржуазные социологи.
Виднейший представитель теории «элиты» — Гарольд Д. Лас-
суэлл с порога отбрасывает возможность существования об¬
щества без господствующих и угнетенных, без «верхов» и «ни¬
зов». Он не допускает и мысли о возможности подлинного наро¬
довластия и самодеятельности масс, управляющих обществом.
Общество похоже на оркестр, где необходим дирижер, ут¬
верждает он, все зависит от руководства дирижера.
По мнению Лассуэлла, применяющего теорию «элиты» в ка¬
честве универсального ключа к пониманию истории, развитие
общества определяется борьбой за «ценности», из которых наи¬
более существенны безопасность, доход и престиж. Распреде¬
ление этих «ценностей» неравномерно и напоминает пирамиду.
Элита представляет собой меньшинство, которое обладает наи¬
большим количеством ценностей, остальные же — рядовая
масса. «Элита сохраняет власть, манипулируя символами,
контролируя материальные средства и применяя насилие» 1 2.
Истинная цель всякой «элиты», утверждает Лассуэлл, заклю¬
чается в том, чтобы захватить господство в политике и до¬
биться вытекающих из него мирских благ и привилегий. Для
осуществления своих задач элита употребляет всевозможные
идеологические средства. Она гипнотизирует массы лозунгом
борьбы во имя «нации», «расы» или «класса», тогда как в дей¬
ствительности преследует лишь свои узкокорыстные цели. Так,
например, во Французской буржуазной революции конца
XVIII в. образованное меньшинство использовало массы и
превратилось в «элиту» благодаря провозглашению символп-
1 «Документы Совещаний представителей коммунистических и рабо¬
чих партии, состоявшихся в Москве в ноябре 1957 года», Госполитиздат,
М., 1957, стр. 18.
2 Н. D. Lasswell, World Politics and Personal Insecurity, «А Study
of Power», Glencoe, 1950, p. 3.
358

ческого лозунга «прав человека». Подобные исторические
экскурсы нужны Лассуэллу для того, чтобы оклеветать рабо¬
чий класс, распространив и на него свою «теорию» о том, что
побудительным мотивом революционной деятельности является
корысть и грубый эгоистический расчет.
Кругозор Лассуэлла и его единомышленников удивительно
ограничен: они видят только правящую и неправящую «эли¬
ты», борющиеся за власть, да «символические лозунги», попро¬
сту говоря демагогию, которую пускают в ход господствующие
классы. Массы якобы остаются в обозе исторического движе¬
ния, они — неизменные жертвы надувательства и обмана со
стороны «элиты».
Ключом к пониманию всех основных проблем истории —
закономерностей развития общественных формаций, борьбы ан¬
тагонистических классов, через которую реализуется это разви¬
тие, — объявляется изучение мельчайших фактов и фактиков
из жизни правящих лиц и кругов капиталистического мира.
Сопоставляя биографические данные «значительных лиц» бур¬
жуазного мира, теоретики «элиты» отваживаются и на обоб¬
щения, на выведение социальных «закономерностей»: раньше в
«элиту» входили люди в возрасте X, а теперь — в возрасте Y;
раньше — преимущественно уроженцы столицы, а теперь, с
божьей помощью, и провинциалы. Одним словом, теория «эли¬
ты» сводит предмет социологии к тому, что является объектом
деятельности чиновника паспортного стола. Она концентрирует
свое внимание на случайных, незначительных, десятистепен¬
ных фактах и на этом более чем шатком основании возводит
произвольные социологические конструкции. Субъективные
желания и действия узкого круга правящих лиц капиталисти¬
ческого общества — вот весь познавательный горизонт теории
«элиты».
Как отмечает Энгельс, потребовались тысячелетия, чтобы
за борьбой партий, борьбой между правительством и оппози¬
цией, битвами за политические принципы наука смогла разга¬
дать борьбу классов, а за борьбой классов — ее материальные
корни: развитие и обострение противоречий, присущих тому
или иному способу производства. Теория «элиты» тянет социо¬
логию далеко назад от этих открытий. Она изображает обще¬
ство в виде социальной пирамиды с вечным и естественным
разделением его на «верхи» и «низы», на «элиту» и «массы».
Эта пирамида якобы древнее Хеопсовой и стара, как мир. Еще
Гаэтано Моска, один из основателей теории «элиты», утверж¬
дал, что во все времена человеческой истории, начиная с обществ,
«едва приближающихся к цивилизации» и кончая современ¬
ными «передовыми и великими обществами», всегда существо¬
вало два класса людей — класс, который правит, и класс, кото¬
рым правят. Первый, обычно менее многочисленный, выпол¬
няет все политические функции, монополизирует в своих руках
359

всю власть и наслаждается преимуществами, которые дает
эта власть. Второй — более многочисленный класс — управ¬
ляется и контролируется первым.
Несостоятельность теории «элиты» станет еще более оче¬
видной, если мы проанализируем взгляды ее сторонников на
причины, породившие эту социальную пирамиду. Эта теория
выводит из политических и правовых отношений экономичен
ские, из политической власти — формы собственности. Иными
словами, она искажает действительность и создает извращен¬
ную картину общественного развития. «Политическая власть, —
утверждает Дж. Портер, — является предварительным условием
любой социальной организации, ибо социальная система тре¬
бует индивидов, которые берут на себя ответственность за ко¬
ординацию и управление активностью группы. Даже в очень
малых и временных группах не все члены участвуют в приня¬
тии решений и управлении... Особые индивиды отбираются как
лидеры» Ч
Портер совершает грубую фальсификацию, отождествляя
авторитет и уважение старейшин родового строя с политиче¬
ской и экономической властью эксплуататоров. Уже в «прими¬
тивном обществе», заявляет он, существует «относительно про¬
стая иерархия». Чтобы избежать войны «всех против всех» и
упорядочить производство и потребление, в первобытном об¬
ществе неизбежно выделяется «элита». Она возвышается над
«примитивной демократией» и осуществляет функции экономи¬
ческого, политического и религиозного руководства, которые
пока еще не отделились друг от друга. Последующее развитие
общества связано с дифференциацией этих социальных функ¬
ций.
Концепция извечности «элиты» не имеет ничего общего с
реальной историей. Развитие человеческого общества знает
время, когда политической власти вообще не существовало. Это
был период первобытнообщинного строя. В эту эпоху, писал
В. И. Ленин, «мы видим господство обычаев, авторитет, ува¬
жение, власть, которой пользовались старейшины рода, видим,
что эта власть признавалась иногда за женщинами.., но нигде
не видим осевого разряда людей, которые выделяются, чтобы
управлять другими...» 1 2
Следует отметить, что «относительно простая иерархия» от¬
сутствует и у современных народов, находящихся на низших
ступенях общественного развития. Большой интерес в этом от¬
ношении представляют труды английского буржуазного социо¬
лога Хобхауза. Он провел сравнительное изучение 14 племен,
обитающих на островах и полуостровах Индийского океана, в
Центральной и Южной Африке, в Южной Америке. Хобхауз
1 «The Canadian Journal of Economics and Political Science», vol. 21,
№ 4, November 1955, p. 500.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 437.
360

пришел к выводу, что все эти племена, различные по своим
расовым признакам, стоят на одном и том же уровне матери¬
альной культуры и что у них одинаковые общественные отно¬
шения. Их характерной чертой является обязательный труд
всех членов общины и равное распределение. Старейшие
обычно пользуются авторитетом и некоторым правом руковод¬
ства. Здесь нет никакого организованного способа охраны по¬
рядка, нет принуждения. Да в этом и нет необходимости, так
как каждая из этих групп, как правило, есть «миролюбивый
коллектив равноправных людей, соблюдающих традиции и
сотрудничающих в борьбе за существование»
Политическая власть стала складываться лишь по мере раз¬
ложения первобытнообщинного строя. Возросшая производи¬
тельность труда создает прибавочный продукт, который начи¬
нает присваиваться частью общества; способ присвоения мате¬
риальных благ изменяется, общественное потребление уступает
место частному. Этот объективный экономический процесс при¬
водит к расколу общества на классы, не равные по своему эко¬
номическому положению. Первобытнообщинное равенство, ро¬
довая демократия уступают место экономическому угнетению и
политическому насилию меньшинства общества над его боль¬
шинством.
В результате появления частной собственности и антагони¬
стических классов возникает особая публичная власть, сущ¬
ность которой сводится к защите частной собственности, к осу¬
ществлению насилия по отношению к классу, не владеющему
средствами производства. После того, как политическая власть
возвысилась над обществом, она либо действует в духе’ и на¬
правлении экономического развития, либо идет вразрез с ним.
В первом случае она ускоряет экономическое развитие, во вто¬
ром — тормозит его.
Обратное воздействие политики на экономику и способность
политической власти ускорять или замедлять экономическое
развитие обусловливают ее относительную самостоятельность.
Абсолютизация относительной самостоятельности политиче¬
ской власти и прославление кажущейся свободы действия по¬
литических партий и групп — характерная черта многих тео¬
рий «элиты». Рассматривая политическую власть в отрыве от
экономического строя общества и абсолютизируя ее, буржуаз¬
ные социологи тем самым ставят политику над экономикой, вы¬
водят существование классов из политики и отрицают их связь
с экономикой. Объявляя данные положения вечным законом
истории, защитники «элиты» приписывают политическую
власть и насилие, характерные лишь для антагонистического
общества, и первобытнообщинному строю далекого прошлого и
коммунистическому обществу будущего. Таким образом, фе¬
1 «The British Journal of Sociology», vol. VII, № 2, June 1956, p. 96.
361

тишизация политической власти, защита политических инте¬
ресов монополий неизбежно завершается у теоретиков «элиты»
клеветой против социалистического общества.
В противоположность капитализму, который мял, давил, ду¬
шил народные таланты тысячами и миллионами, социализм
поднимает к жизни, «выводит в люди» всех трудящихся. В пер¬
вые же дни Октябрьской революции Ленин поставил задачу:
«Во что бы то ни стало надо разбить старый, нелепый, дикий,
гнусный и мерзкий предрассудок, будто управлять государст¬
вом, будто ведать организационным строительством социалисти¬
ческого общества могут только так паз. «высшие классы»,
только богатые или прошедшие школу богатых классов» Ч Ор¬
ганизационная работа, управление обществом, указывал Ленин,
подсиЛьна рядовому рабочему и крестьянину, обладающему
грамотностью, знанием людей, практическим опытом. Таких
талантов среди трудящихся — непочатый родник.
Именно советское общество разбило предрассудок, будто уп¬
равлять государством может только избранная господствующая
«элита» из эксплуататорских классов. В советском обществе
управление и руководство стало делом трудящихся масс, де¬
лом их инициативы, самодеятельности.
Решение важнейших проблем народного хозяйства, поли¬
тики, культуры происходит в СССР при непосредственном уча¬
стии трудящихся. Так, например, в обсуждении контрольных
цифр семилетнего плана приняло участие более 70 млн. чело¬
век, 4 млн. внесли свои дополнения, поправки и предложения.
От составления единого общегосударственного плана до выра¬
ботки планов каждого завода и каждого колхоза — всюду со¬
ветская демократия основывается на развитии активности и
инициативы масс, на непосредственном участии трудящихся в
управлении всем обществом и его отдельными клеточками.
Такая степень демократизма, такая государственная дея¬
тельность миллионов трудящихся есть небывалое еще в исто¬
рии, качественно новое управление обществом.
Н. С. Хрущев в одном из своих выступлений во время сво¬
его исторического визита в США подчеркнул народный харак¬
тер Советской власти: «До революции у нас было так: кто имел
капитал, тот был и умен. Мы впервые в истории утвердили на
своей земле справедливое правило — кто хорошо работает, тот
и знатен в обществе.
Возьмите, к примеру, состав высшего органа государствен¬
ной власти в Советском Союзе — Верховный Совет СССР. Всего
в Верховный Совет СССР было избрано 1378 депутатов, из них
366 — женщин. Свыше 1000 депутатов непосредственно заняты
в промышленности и сельскохозяйственном производстве — это
рабочие, инженеры, колхозники, агрономы. Остальные депута¬
1 В. И. Ленин, Соч., т. 26, стр. 370.
362

ты — государственные и общественные деятели, работники на¬
уки, культуры, литературы и искусства, учителя, врачи. Как
видите, в стране нет капиталистов, а их представителей нет в
Верховном Совете. В нашем правительстве — люди, вышедшие
из трудового народа» Ч
Решения XXI съезда КПСС говорят о необходимости все¬
мерного развития коммунистического общественного самоупра¬
вления. Часть функций социалистического государства перехо¬
дит в руки общественных организаций. Они занимаются вопро¬
сами культуры, воспитания, охраны общественного порядка
и т. д. Бригады коммунистического труда, народные универси¬
теты культуры, народные дружины включают миллионы трудя¬
щихся, которые строят свою жизнь и труд по-коммунистически
и представляют собой цвет и гордость советского общества.
«Главным направлением в развитии социалистической госу¬
дарственности, — говорил в своем докладе на XXI съезде
партии Н. С. Хрущев, — является всемерное развертывание де¬
мократии, вовлечение самых широких слоев населения в управ¬
ление всеми делами страны, привлечение всех граждан к уча¬
стию в руководстве хозяйственным и культурным строительст¬
вом» 1 2.
Советское общество много сделало для развития самодея¬
тельности масс, но предстоит сделать еще больше в наступив¬
ший период развернутого строительства коммунизма. На наших
глазах ощутимо и зримо рождается коммунистическое обще¬
ственное самоуправление, при котором каждый член общества
будет активно участвовать в руководстве обществом.
История уже ответила на вопросы: могут ли трудящиеся
победить своих классовых врагов и построить новое общество
вразброд, стихийно, без руководства и дисциплины? Или для
этого необходимы организованность, сознательность, руковод¬
ство, дисциплина? Угнетенные давно ведут непримиримый бой
против угнетателей. Но впервые за всю историю трудящиеся
классы породили таких опытных, мужественных, героических
народных вожаков, как коммунисты. Впервые народные массы
имеют таких руководителей, которые направляют их движение
в соответствии с законами и потребностями общественного раз¬
вития и приводят их к победе.
Липтить массы руководства коммунистических и рабочих
партий — это значит лишить их той силы, которая организует
и сплачивает, дисциплинирует и возглавляет их, это значит
обречь трудящихся на поражение. За клеветническими рассу¬
ждениями буржуазных социологов и ревизионистов скрывается
только одно — ненависть к коммунизму, попытка подорвать и
1 «Жить в мире и дружбе!» Пребывание Председателя Совета Министров
СССР Н. С. Хрущева в США, Госполитиздат, М., 1959, стр. 381—382.
2 Н. С. Хрущев, О контрольных цифрах развития народного хозяйства
СССР на 1959—1965 годы, Госполитиздат, М., 1959, стр. 120.
363

дискредитировать авторитет коммунистов в глазах трудящихся
масс. Идеологи империализма ненавидят коммунистические и
рабочие партии, которые являются самыми решительными и
непримиримыми врагами власти угнетателей, господствующих
над массами. Коммунисты являются самыми стойкими и после¬
довательными борцами за переход всего руководства обществом
от горстки эксплуататоров, от «верхних 10 тысяч» к миллионам
и сотням миллионов трудящихся.
5. Теория «элиты» против народных масс
Просперо и Калибан... Эти два персонажа, рожденные ге¬
нием Шекспира, подвизаются ныне не только на театральных
подмостках, но и в жизни современного общества. Господст¬
вующие классы изображаются буржуазными социологами в
виде доброго волшебника Просперо, силой творческого гения
покорившего себе стихии, а народные массы — в виде дикого
Калибана. Лишь могущество Просперо-«элиты» удерживает
Калибана-народ в узде и спасает цивилизацию.
«Элита» в представлении буржуазных социологов — носи¬
тель творческого, позитивного, разумного начала, страж и дви¬
гатель культуры, цивилизации, прогресса; народ — воплоще¬
ние косной, отрицательной, иррациональной силы, виновник
«механической цивилизации» с ее униформпзмо-м и нивелиров¬
кой личности.
Ненависть к народным массам — оборотная сторона теории
«элиты». Буржуазная социология не может быть адвокатом и
панегиристом «элиты», не будучи обвинителем и хулителем
масс. Особенно усердствует крайне правое реакционное кры¬
ло — католическая неотомистская социология.
Доминиканец Томас Альберт Корбетт опубликовал доктор¬
скую диссертацию с характерным названием «Народ или
массы» !. Корбетт софистически разделяет и противопоставляет
эти понятия: «массы» это не представители реальных классов
и прослоек — рабочих, крестьян, интеллигенции и т. д. Они
продукт психологических или иррациональных отношений.
«Истинный народ» — это те слои общества, которые «распола¬
гаются в иерархическом порядке, согласно их социальной цен¬
ности» 1 2. «Массы» в отличие от «истинного народа» «готовы
к полному растворению в коллективности».
Больше всего возмущает Корбетта идея коллективизма.
Связующей силой коллектива он считает не реальные инте¬
ресы, а «мифы», под которыми он подразумевает идеалы социа¬
лизма и коммунизма. «Истинный народ» Корбетта — это люди,
1 Thomas Albert Corbett, People or Masses, Washington, 1950.
2 Ibid., p. 138.
364

покорные власти капитала. «Массами» и слугами дьявола они
становятся тогда, когда восстают против этой власти. Борцов за
социализм, строителей коммунизма, сильных своей сознатель¬
ностью и идейностью, буржуазные клеветники наделяют ирра¬
циональными инстинктами, верой в «мифы» и т. д.
Корбетт не одинок со своей теорией о роли «мифов» в
жизни современного общества. Эти же идеи развивает Оррин
Клэпп в статье «Герои, злодеи и простаки как средства со¬
циального контроля». Распределение «выдающихся лиц» по
указанным театральным амплуа, говорит Клэпп, производят
сами массы, но сознание участвует в этом так же мало, как в
смехе, который вызывает клоун на сцене цирка. «Среди важ¬
нейших иррациональных процессов, способствующих появле¬
нию героя или антигероя, следует назвать слухи, молву, про¬
паганду, журналистику, социальный кризис умонастроений...
Благодаря этим иррациональным процессам реальный истори¬
ческий персонаж через некоторое время может вырасти почти
в мистическую фигуру» 1. Лживую пропаганду Клэпп считает
«элементом примитивной, бессознательной дисциплины», со¬
действующим «групповой организации и контролю» 1 2.
Взгляды Корбетта, Клэппа и им подобных социологов — это
подлинное «движение против разума», это заведомая хула,
возводимая на массы трудящихся. Действия масс эти буржуаз¬
ные теоретики объясняют даже не общественной психологией
и идеологией, а иррациональными инстинктами и бессозна¬
тельным влечением.
Буржуазные социологи берут из фрейдизма учение об ирра¬
циональном как движущей силе истории, о «мифах», которым
массы подчиняются. Между тем если и существует какой-либо
«миф» в действительности, то это творимый буржуазной фи¬
лософией и социологией миф об иррациональном как основе
деятельности людей. Идеалисты прошлого объясняли прогресс
общества развитием общественного сознания, идей, мнений
и т. д. Современная буржуазная социология совершает бегство
от общественного сознания в бессознательное, она объявляет
идеи и теории произвольно созданными «мифами», а конечную
причину действий масс усматривает в темных, бессознательных
биологических инстинктах, идущих из глубины времен.
Известно, что подобные теории лежали в основе идеологии гит¬
леровского фашизма, известно также, какой огромный вред
они причинили.
Факты варварства, деградации в жизни людей капиталисти¬
ческого мира неоспоримы. Они порождены буржуазным обще¬
ственным строем. В капиталистическом обществе принижается
индивидуальность, подавляются человеческие потребности^
1 «American Sociological Review», vol. 19, № 1, February 1954, p. 59.
2 Ibid., p. 62.
365

Вместо всестороннего развития личности это общество стиму¬
лирует развитие одной способности — наживы; вместо самостоя¬
тельного мышления оно навязывает стандартные идеи и чув¬
ства. Правящие классы этого общества искусственно разжигают
низменные инстинкты: шовинизм, расизм, жажду насилия.
«Капитализм, — писал В. И. Ленин, — не был бы капита¬
лизмом, если бы он, с одной стороны, не осуждал массы на
состояние забитости, задавленности, запуганности, распылен¬
ности (деревня!), темноты; — если бы он (капитализм), с дру¬
гой стороны, не давал буржуазии в руки гигантского аппарата
лжи и обмана, массового надувания рабочих и крестьян, отуп¬
ления их и т. д.» 1 Капитализм может существовать спокойно
только при том условии, если трудящиеся покорны и обезво¬
лены, разобщены национальной и религиозной враждой и пред¬
рассудками. Капиталистическое государство, буржуазные пар¬
тии, реакционная печать и т. д. постоянно поддерживают си¬
стему обмана и отупления масс трудящихся, чтобы держать их
в повиновении. Автор реакционных социальных утопий Олдос
Хаксли отнюдь не симпатизирует коммунизму. Однако он со
страхом говорит о том, что капиталистические торгаши исполь¬
зуют все достижения современной техники — печать, радио,
кино, телевидение — для стандартизации людей и подавления
их свободной мысли. «При этом они стараются, обходя рацио¬
нальное начало в человеке, воздействовать непосредственно
на подсознательные, загнанные внутрь силы так, что это ли¬
шает всякого смысла самую идею демократии» 1 2.
То, что буржуазная социология объявляет общественной
патологией, за которую якобы ответственны «массы», «толпа»,
есть в действительности патология умирающего общественного
строя — капитализма. Растлевающее воздействие всех рыча¬
гов капиталистической машины не проходит бесследно: оно
порождает иллюзии, колебания и заблуждения среди извест¬
ной части трудящихся. Оно постоянно поддерживается тем
зависимым положением, в котором находятся трудящиеся.
Но это же угнетенное положение трудящихся масс — по¬
стоянный источник их пробуждения к активным действиям, к
борьбе за свое освобождение от ига капитала. Научный ком¬
мунизм Маркса — Энгельса — Ленина есть сознательное выра¬
жение и обоснование этой великой освободительной борьбы.
Эта теория дает массам «истинный лозунг борьбы». Капита¬
лизму нужны бессознательность, отупение и бездействие масс.
Социализм побеждает, опираясь на сознательность, волю и ак¬
тивность трудящихся.
Движение народных масс за освобождение от гнета капи¬
тализма, от политической реакции — знамение нашего вре-
1 В. II. Ленин, Соч., т. 30, стр. 243.
2 Цит. по журналу; «Иностранная литература» Яа 2, 1959, стр. 2G5.
366

меип. Революционный океан захлестывает твердыни старого
мира, и в этот океан вливаются новые потоки, новые силы, но¬
вые отряды. Мощь и энергия народного океана неиссякаема,
ибо имя ему — все трудовое человечество. Об этом с величай¬
шей убежденностью говорил В. И. Ленин в своей последней
работе «Лучше меньше, да лучше»: «...Исход борьбы в общем
и целом можно предвидеть лишь на том основании, что гигант¬
ское большинство населения земли в конце концов обучается
и воспитывается к борьбе самим капитализмом.
Исход борьбы зависит, в конечном счете, от того, что Рос¬
сия, Индия, Китай и т. п. составляют гигантское большинства
населения. А именно это большинство населения и втягивается
с необычайной быстротой в последние годы в борьбу за свое
освобождение, так что в этом смысле не может быть ни тени
сомнения в том, каково будет окончательное решение мировой
борьбы» L
37 лет прошло с тех пор, как были сказаны эти пророческие
слова. Победа социалистической революции в СССР, в Китае
и других странах народной демократии привела к тому, что
движение за демократию и социализм охватило не только от¬
дельные страны, но целые континенты и под его знаменами
идет большинство трудового человечества.
Когда в движение приходят народные массы, борющиеся
за свое освобождение от гнета, правящие классы стремятся
временно оттянуть свою гибель путем насильственного подав¬
ления масс, открытой террористической диктатуры против
масс.
Подобно всем эксплуататорским классам, монополистиче¬
ская буржуазия, исторически последний класс угнетателей,
мобилизует все силы и средства ради сохранения своего гос¬
подства. Ее борьба против демократии и демократических
учреждений есть фактически борьба против народных масс.
Дело идет о том, чтобы исключить массы из политической
жизни, отнять у них даже те куцые, ограниченные полити¬
ческие права и свободы, которые дает им буржуазная демо¬
кратия.
То, что монополистическая буржуазия совершала и совер¬
шает на практике, буржуазная социология оправдывает в
теории. Разговоры о кризисе и дряхлости демократии стали
«общим местом» в трудах многих буржуазных социоло¬
гов. Ответственность за кризис демократии, конечно, перела¬
гается на народ, который якобы обнаружил свою полную не¬
пригодность к управлению и безразличие к политическим во¬
просам. Как великое научное открытие преподносится утвер¬
ждение, что демократия никогда и не существовала, а всегда
1 В. И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 458.
367

была более или менее искусно замаскированной властью
«элиты». Фашиствующий американский социолог Мэджид по¬
учает, что перед массами в целях политической демагогии
можно и даже полезно говорить о том, что демократическое
общество способно функционировать без «элиты». В действи¬
тельности же, подчеркивает Мэджид, опыт истории учит, что
всякое изменение демократии «есть изменение состава, мо¬
бильности элиты, пополнение ее, а не ее уничтожение» 1.
Видный английский социолог Морис Гинзберг утверждает,
что демократия изжила себя в силу ряда психологических и
технических трудностей. Эти трудности заключаются в сле¬
дующем:
1.	Внутри каждой организации заложена тенденция к оли¬
гархии. «Некомпетентность масс, их апатия, безразличие, их
стремление иметь лидеров и поклоняться власти; жажда вла¬
сти и господства со стороны лидеров — эти факторы создают
олигархию во всех демократических обществах».
2.	Психологически массы подвержены «магии слов», они
становятся жертвой «высокоразвитой машины постепенного и
постоянного внушения» и обработки общественного мнения.
3.	Технически невозможно решать сложные вопросы совре¬
менной политики коллективным путем. Система представи¬
тельного управления практически несостоятельна. Она при¬
звана представлять всех и во всем, а в результате не пред¬
ставляет никого и ни в чем. Демократическое управление че¬
рез парламент стало неэффективным. В результате реальная
власть концентрируется в руках крайне небольшой группы
людей даже в наиболее демократических странах 1 2.
Следует отметить, что Гинзберг довольно верно описывает
некоторые симптомы болезни буржуазной демократии. Но, ука¬
зывая на симптомы, он не объясняет происхождения самой
болезни. Гинзберг скользит по поверхности явления, не вскры¬
вая его сущности.
В качестве причины кризиса демократии теоретики «элиты»
называют «железный закон олигархии», сформулированный
еще Вильфредом Парето. Согласно этому «закону», незави¬
симо от исторических условий, независимо от социального
строя в любом обществе развивается и занимает господствую¬
щее положение олигархия — «элита». Ярлычок «железный» не
добавляет к «закону олигархии» ни грана научности и досто¬
верности. Наоборот, говоря об «олигархии вообще» как вне-
историческом явлении, теоретики «элиты» хотят оправдать
власть финансовой олигархии в современном капиталистиче¬
ском обществе.
1 «The Journal of Philosophy», vol. LII, № 2, January 20, 1955, p. 39.
2 См. M. Ginsberg, The Psychology of Society, p. 163.
368

Согласно теории «элиты», любая демократия есть ширма,
маскировка, за которой скрывается власть немногих. Так,
Джон Портер утверждает, что буржуазная демократия озна¬
чает «олигархию в управлении, широкую апатию и принуди¬
тельное повиновение». Некоторые буржуазные социологи вы¬
водят необходимость олигархического управления, ссылаясь на
сложность и недоступность для масс современных научных,
технологических и политических проблем. Американский со¬
циолог Адольф Берл в статье «Будущее демократии» ставит
вопрос: сможет ли демократия выдержать могучий натиск хи¬
мии, физики и математики, развитие которых является делом
образованного меньшинства? Он приходит к выводу, что в
сложных технологических вопросах демократия бессильна.
«Должны ли мы создавать водородную бомбу? Должны ли мы
автоматизировать половину нашей индустрии?.. Здесь обще¬
ственное мнение, на котором обычно покоится понятие демо¬
кратии, бессильно. Одни технические специалисты могут дать
разумный ответ...» 1
Вопросы об атомном оружии или автоматизации затраги¬
вают самые жизненные интересы народа, и, естественно, сам
народ, а не технические специалисты, должен сказать здесь
решающее слово. Но в условиях государственно-монополисти¬
ческого капитализма народ лишен возможности весомо выска¬
зать свое мнение. Сам Адольф Берл признает: «Пропагандист¬
ские машины, направляемые правительством или корпора¬
циями, все еще, вероятно, принимают за народные желания
эхо собственных барабанов» 1 2.
Социолог Мэджид, воскрешая реакционные утопии Пла¬
тона, предлагает разделить общество на три группы: большин¬
ству следует дать ограниченное образование, воспитывая в нем
повиновение и лояльность к существующему строю; избранной
«элите», предназначенной к руководству обществом, необхо¬
димо дать знание основ политической жизни; право же иссле¬
довать и излагать эти основы предоставляется только фило¬
софской «сверхэлите». В сущности Мэджид призывает вер¬
нуться к кастовому строю, когда горстка просвещенных рабо¬
владельцев держала в узде миллионы рабов. Прогрессивный
американский философ Горовиц правильно отмечает, что, по
теории Мэджида и ему подобных, народные массы должны
быть лишены права голоса и влияния на политику. «Большая
часть цивилизации исключается в политическом отношении,
право управления, естественно, выпадает на долю уже правя¬
щих классов. Поскольку считается, что гиганты мыслей дол¬
жны быть также гигантами промышленности, то схемы элиты
1 «Saturday Review», January 22, 1955, р. 48.
2 Ibidem.
369

становятся тщательно разработанным оправданием существую¬
щего положения» Ч
Вопрос о месте и роли демократии в развитии общества
можно решить только конкретно и только придерживаясь
принципа исторпзма.
Марксизм-ленинизм отвергает абстрактные рассуждения
о «чистой», внеклассовой демократии, о демократии «вообще».
В классово антагонистическом обществе демократия как поли¬
тическая надстройка над отношениями эксплуатации человека
человеком является классовой и означает свободу для эксплуа¬
таторского меньшинства и насилие, гнет, порабощение для
эксплуатируемого большинства. Буржуазная демократия — это
не свобода для всех и не правление большинства общества, а
свобода для капитала и насилие меньшинства общества —
имущих классов — над трудящимся большинством.
Капитал, подчеркивает В. И. Ленин, господствует над всем
буржуазным обществом, и никакая демократическая респуб¬
лика, никакое избирательное право сущности дела не меняет.
Марксизму-ленинизму принадлежит заслуга разоблачения
ограниченного, урезанного, фальшивого характера буржуазной
демократии. Но марксизму чужд нигилистический подход к
вопросу о буржуазной демократии. Буржуазная демократия
при всей своей ограниченности и условности означала, бес¬
спорно, шаг вперед по сравнению с крепостническим строем, в
котором подавляющее большинство общества столетиями было
исключено из политической жизни. «Буржуазная республика,
парламент, всеобщее избирательное право — все это с точки
зрения всемирного развития общества представляет громад¬
ный прогресс» 1 2.
Эти учреждения родились в ходе борьбы со средневековьем
и крепостничеством, они были прогрессом в развитии само¬
деятельности и сознания народных масс. Только в условиях
демократических свобод впервые возникают массовые органи¬
зации трудящихся и ширится их участие в политической
жизни.
Что касается эпохи империализма, то ей свойственны две
непримиримые тенденции — стремление пробуждающихся на¬
родных масс к расширению демократических прав и свобод,
к использованию и преобразованию демократических учрежде¬
ний в интересах трудящихся и тенденция финансовой олигар¬
хии к политической реакции, к уничтожению политических
свобод трудящихся масс, к ликвидации демократических орга¬
низаций. Понятно поэтому, что вопрос о демократии имеет в
настоящее время особо важное значение в борьбе трудящихся
против капиталистического рабства и насилия. Борьба за со¬
1 «Science and Society» № 1, vol. XX, 1956, p. 14—15.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 449.
370

циализм невозможна без отстаивания демократических прав
трудящихся. Поскольку рабочий класс является последова¬
тельным борцом за демократию, против всякой реакции и
остатков средневековья, он приобретает союзников в лице кре¬
стьянства, угнетенных наций, колониальных народов. Конечно,
никакие самые идеальные демократические преобразования
и реформы в рамках буржуазного строя не избавят трудящихся
от экономического угнетения, не превратят капитализм в со¬
циализм. Но Ленин со всей решительностью подчеркивал:
«...Как невозможен победоносный социализм, не осуществляю¬
щий полной демократии, так не может подготовиться к победе
над буржуазией пролетариат, не ведущий всесторонней, после¬
довательной и революционной борьбы за демократию» Ч
Социализм неотделим от подлинной демократии. Выход из
кризиса буржуазной демократии (который теоретики «элиты»
облыжно выдают за кризис демократии вообще) состоит в пе¬
реходе от узкой и формальной буржуазной демократии к соци¬
алистической демократии — к подлинному народовластию.
♦ ♦
*
Буржуазная теория «элиты», как мы видим, начинает с
идеалистических концепций общества и кончает клеветой на
народные массы и демократию. Эта теория научно несостоя¬
тельна. Она дает извращенное представление о современной
капиталистической действительности. Она «обосновывает» веч¬
ность классового неравенства, раскола общества на «верхи» и
«низы», эксплуатацию ничтожным меньшинством гигантского
трудового большинства. Она прикрывает неопределенным по¬
нятием «элиты» вполне определенного господина капиталисти¬
ческого мира — монополистическую буржуазию. Теория «эли¬
ты» есть апология финансовой олигархии.
Борьба марксизма против концепции «элиты» — это не
только теоретический, но имеющий большое практическое и
политическое значение вопрос. Отрицая способность народа
управлять обществом, сторонники этой теории ставят своей
целью тормозить борьбу народных масс за новое, социалисти¬
ческое общество, сковать их революционную энергию. В борьбе
марксизма против теории «элиты» речь идет о том, кто вершит
судьбами истории, кому принадлежит будущее.
«Победа, — писал В. И. Ленин, — будет на стороне эксплу¬
атируемых, ибо за нпх жизнь, за них сила числа, сила массы,
сила неисчерпаемых источников всего самоотверженного, идей¬
1 В. 11. Ленин, Соч., т. 22, стр. 133.
371

ного, честного, рвущегося вперед, просыпающегося к строи¬
тельству нового, всего гигантского запаса энергии и талантов
так называемого «простонародья», рабочих и крестьян. За ними
победа» L Практика народных масс СССР, Китая, стран народ¬
ной демократии, установивших самый справедливый и чело¬
вечный общественный строй, без эксплуататорских «верхов»,
и строящих его своим разумом и своимд руками, — эта всемир¬
но-историческая практика есть лучшее опровержение фальши¬
вой, антинародной теории «элиты».
1 В. И. Ленин, Соч., т. 26, стр. 364.

III. АПОЛОГИЯ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО
ГОСУДАРСТВА
Вопросы государства всегда находились в фокусе идеоло¬
гической борьбы. Они приобретают особое значение в совре¬
менных условиях. Не случайно в выступлениях Н. С. Хру¬
щева во время его исторического визита в США такое боль¬
шое внимание было уделено разоблачению ложных буржуаз¬
ных доктрин и концепций государства и демократии, усиленно
распространяемых буржуазными социологами.
Возросший интерес буржуазной науки к проблемам госу¬
дарства обусловлен рядом причин экономического и полити¬
ческого характера.
Прежде всего неуклонное углубление общего кризиса ка¬
питализма, проходящее в условиях существования мировой си¬
стемы социализма, ставит перед защитниками империализма
задачу создания разного рода «теорий», имеющих целью дока¬
зать «преимущества» капиталистического государства перед
социалистическим.
Чем больше успехов добивается социализм в экономической
области, тем более явственно ощущается у идеологов и поли¬
тиков империализма тенденция перенести центр тяжести на
доказательство многочисленных «преимуществ» политической
системы капитализма перед политической системой социа¬
лизма. Об этой тенденции красноречиво свидетельствуют мно¬
гочисленные выступления различных буржуазных деятелей
США, пытающихся путем извращения сущности политиче¬
ской системы социализма ослабить громадное впечатление,
произведенное на американскую и всю мировую обществен¬
ность визитом мира и дружбы Н. С. Хрущева в США, совет¬
ской программой мирного сосуществования и экономического
соревнования социализма и капитализма.
Далее, превращение капитализма в государственно-моно¬
полистический капитализм и все возрастающая роль государ¬
373

ственного аппарата, используемого монополиями для вмеша¬
тельства во все сферы жизни общества, потребовали «теорети¬
ческого обоснования» этих новых явлений в развитии капи¬
тализма.
Наконец, дальнейшее обострение всех противоречий капи¬
тализма и усиление борьбы народных масс за социальный про¬
гресс, подрывающее основы диктатуры буржуазии, с особой
остротой ставят перед ее идеологами вопрос о необходимости
маскировки реакционной политики империалистического госу¬
дарства, являющегося главным препятствием на пути револю¬
ционной ликвидации капиталистического строя.
Естественно, что, находясь во главе угла современной идео¬
логической борьбы, политические вопросы общественного раз¬
вития получают соответствующее отражение и в буржуазной
социологии. За последние годы в США, Англии, Западной Гер¬
мании и других капиталистических странах резко возросло
число изданий, имеющих целью затушевать классово-эксплуа¬
таторскую сущность современного буржуазного государства,
скомпрометировать и ревизовать марксистско-ленинскую тео¬
рию государства, опорочить социалистический общественный
и государственный строй.
Помимо специальных исследований, посвященных вопросам
структуры, организации, деятельности государственного аппа¬
рата и в особенности сущности государственной власти и де¬
мократии, проблемы государства в той или иной мере ставятся
почти в каждой новой работе буржуазных социологов.
Проблемами государства в современной буржуазной социо¬
логии занимается особая ее отрасль — так называемая поли¬
тическая наука, рассматривающая широкий круг вопросов, свя¬
занных с политикой. Американские социологи Роди, Андерсон
и Кристол в своем объемистом курсе «политической науки»
определяют ее как «науку о государстве» или в более широком
смысле как науку, изучающую «политические действия внутри
групп, организаций и институтов, которые более или менее
отличаются от государства, но добиваются воздействия на го¬
сударственную политику и направление социальных изме¬
нений» В различных странах она носит различное наимено¬
вание: в США и Великобритании — «политическая наука», во
Франции — «политические науки», включающие целый комп¬
лекс дисциплин, занимающихся вопросами политики, в Запад¬
ной Германии и Австрии — «наука о государстве» и т. д.1 2
1 С. Rodee, Т, Anderson, С. Cristol, Introduction to Political Science,
New York — Toronto — London, 1957, p. 4.
2 Зародившись в западноевропейских странах, «политическая наука»
была воспринята буржуазной социологией США, где «теоретические схемы»
западноевропейских социологов были приспособлены к условиям развития
американского капитализма. Феликс Гросс, автор статьи «Политическая
социология», опубликованной в книге «Современная социология», отме¬
чает: «Американская социология политики получила стимул к своему раз¬
374

Развитие «политической науки» и возрастание ее удельного
веса в системе социологических учений современного империа¬
лизма находят свое выражение в увеличении количества лиц,
учреждений, печатных органов, которые занимаются вопро¬
сами, составляющими предмет «политической науки».
Наиболее развита «политическая наука» в главной стране
капитализма — США; там существует общенациональная
«Американская ассоциация политической науки», а также ряд
региональных ассоциаций (таких, например, как «Южная ас¬
социация политической науки», «Западная ассоциация поли¬
тической науки»). Политические проблемы занимают цент¬
ральное место в работе общенациональной «Академии поли¬
тических и социальных наук США».
Исследовательская работа в области политики проводится
также на факультетах и отделениях «политической науки»,
имеющихся во многих университетах и колледжах США, где
политическая наука читается в качестве самостоятельного
учебного курса. Немало американских социологов уже с уни¬
верситетской скамьи специализируются в области «политиче¬
ской науки». В США выходит пять журналов, специально по¬
священных вопросам «политической науки», в то время как
в 20-х годах выходило всего лишь два таких журнала.
Значительное развитие получила также организация науч¬
но-исследовательской и преподавательской работы в области
«политической науки» в Англии, Франции, Италии, сканди¬
навских странах.
Теории о государстве разрабатываются ныне не только
«политической наукой». Они прочно укоренились в буржуаз¬
ной политической экономии (кейнсианство, различные направ¬
ления институционализма и т. д.) и составляют существенный
элемент реформистских концепций («организованный», «пла¬
новый», «гармонический» капитализм, «демократический со¬
циализм» и т. д. и т. п.).
Кроме того, за последпее время значительное развитие по¬
лучил ряд специальных вспомогательных дисциплин, находя¬
щихся на грани юриспруденции и социологии: «политология»
(«Politologie»), «государственная социология» («Staatssoziolo-
gie») и др. Расширение фронта современной буржуазной науки
о государстве сопровождается и определенными изменениями
в ее содержании, отражающими кризис современной буржуаз¬
ной мысли. Как и идеология современного империализма в це¬
лом, буржуазная теория государства характеризуется прежде
всего настойчивыми поисками наиболее эффективных путей
воздействия на народные массы, что в значительной мере опре¬
деляет как ее методологию, так и само ее содержание.
витию, заимствовала теории и даже сам интерес к предмету у своих ев¬
ропейских предшественников» (см. «Contemporary Sociology», ed. by
J. Roucek, London, 1959, p. 201).
375

Конечно, по своим исходным позициям новейшие буржуаз¬
ные теории государства отнюдь не блещут оригинальностью:
они исходят из идеалистического понимания общественного
развития. Несмотря на внешнее многообразие различных школ
и школок буржуазной «политической науки», общей для всех
них чертой является полное игнорирование определяющей роли
экономики по отношению к политике и всем надстроечным
явлениям в целом, выхолащивание социально-классовой сущ¬
ности современных политических событий.
Так, позитивистская школа «политической науки» считает
своим предметом изучение одних только «политических фак¬
тов» и проповедует полную независимость политики от всех
других общественных явлений. Семантическое направление
в «политической науке» ставит во главу угла «семантический
анализ» политических понятий и категорий, иначе говоря, под¬
меняет анализ реальной действительности анализом слов и
представлений, и т. д. и т. п.
Идеалистическая основа современных буржуазных теорий
государства обнаруживается уже в определении ими понятия
государства. «Государство, — пишет, например, профессор Ва¬
шингтонского университета Манд, — может быть определено
как политическая организация (или ассоциация) группы жи¬
вущих на определенной территории людей.., имеющая целью
содействие общим интересам» 1. Ему вторит К. Боулдинг: «Го¬
сударство является подлинным выразителем той заботы о благе
ближнего, которая лежит в основе христианской любви»1 2.
Английский социолог УиллоНэи также полагает, что государ¬
ство — это «единство, образованное из простой суммы инди¬
видов на основе чувства общности мнений и взаимности инте¬
ресов, и это чувство находит выражение в созданип полити¬
ческой силы и в подчинении общества ее власти»3. Очевидно,
что подобные рассуждения просто перепевают антинаучные
определения государства, многие из которых уже более ста
лет находятся в арсенале идеологов буржуазии.
Однако в современных условиях одно лишь эпигонское по¬
вторение теорий и учений прошлого, которые никак не отра¬
жают специфики современной жизни общества, уже не может,
естественно, удовлетворить идеологов и политиков буржуазии.
В современной буржуазной социологии разрабатываются
«теории» и «концепции», имеющие целью дать извращенное
толкование новым явлениям общественного развития.
Во-первых, наряду с традиционной апологией буржуазной
1 V. Mund, Government and Business, New York, 1955, p. 3.
2 K. Boulding, The Organizational Revolution, A Study in the Ethics
of Economic Organization, New York, 1953, p. 10.
8 W. Willoughby, The Nature of the State, p. 119. Цит. по книге: G.
Steiner, Government’s Role in Economic Life, New York — Toronto —
London, 1953, p. 25.
376

демократии и парламентаризма создаются новые схемы, при¬
званные опорочить социалистический общественный и государ¬
ственный строй, доказать «превосходство» буржуазной демо¬
кратии над социалистической, а также оправдать реакционные
явления в политической жизни современного буржуазного го¬
сударства, тенденцию к его фашизации.
Во-вторых, разрабатываются новые концепции и теории,
ложно истолковывающие социально-экономическую роль совре¬
менного буржуазного государства и факты, связанные с расшиг
рением сферы его деятельности.
1. Извращение вопроса о сущности и формах
политической организации общества
Изучая и трактуя политические проблемы современного
общественного развития, буржуазные социологи стремятся
прежде всего извратить вопрос о сущности государственной
власти и демократии с целью представить социалистический
общественный и государственный строй как «тоталитаризм»,
а буржуазный парламентаризм — как единственно «истинную»
демократию.
Эта тенденция в современной буржуазной социологии нахо¬
дит свое яркое воплощение в «учении» о несовместимости де¬
мократии и диктатуры. Суть этой концепции, которая прочно
укоренилась в буржуазной социологии и используется рефор¬
мистскими теоретиками как оружие, направленное против мар¬
ксистско-ленинского учения о государстве и диктатуре проле¬
тариата, сводится к неправомерному противопоставлению де¬
мократии (отождествляемой с буржуазным государственным
строем) диктатуре (отождествляемой с социалистическим го¬
сударством).
Ничем не обоснованное противопоставление демократии и
диктатуры проходит через все работы буржуазных юристов,
социологов, экономистов и реформистских теоретиков, высту¬
пающих по вопросам государства. Такова, например, точка
зрения «корифея» буржуазной юридической науки Ганса Кель-
зена: «Признание демократии формой правления пролетар¬
ского государства, — писал он, — не вполне совместимо... с ха¬
рактеристикой пролетарского государства как «диктатуры»,
которая является противоположностью демократии» Ч
Аналогичные рассуждения характерны и для реформист¬
ской и ревизионистской литературы. В свое время они отчет¬
ливо проявились в работах столпов теории реформизма: Каут¬
ского, Реннера, Блюма, Ласки и ныне усиленно воспроизво¬
дятся их эпигонами, пытающимися ревизовать марксистско-
ленинское учение о государстве и революции. Так, ренегат
1 Н. Kclsen, The Political Theory of Bolshevism. A Critical Analysis,
Los Angeles, 1948, p. 40.
377

рабочего движения английский буржуазный профессор Хаит
утверждает: «Истина заключается в том, что концепция дик¬
татуры не является «демократической концепцией»» Ч
Противопоставление демократии диктатуре пронизывает
все программные документы правосоциалистических партий,
книги, брошюры и статьи таких ведущих представителей со¬
временного реформизма и ревизионизма, как Бенедикт Каут¬
ский — в Австрии, Стрэчи — в Англии, Джолитти — в Италии.
С теоретической точки зрения основу данных и аналогич¬
ных им утверждений составляет отрыв государственных, поли¬
тических форм от их социально-классовой сущности1 2.
Этот прием был полностью разоблачен В. И. Лениным еще
свыше тридцати лет назад в трудах «Пролетарская революция
и ренегат Каутский», «Тезисы о буржуазной демократии и
диктатуре пролетариата» и др.
«Если не издеваться над здравым смыслом и над исто¬
рией, — писал Ленин, — то ясно, что нельзя говорить о «чистой
демократии», пока существуют различные классы, а можно го¬
ворить только о классовой демократии» 3.
Как неопровержимо доказала марксистско-ленинская наука,
сущность любого государства составляет диктатура экономи¬
чески господствующего класса, который использует политиче¬
скую власть для охраны существующего экономического строя
и для подавления сопротивления своих классовых противни¬
1 R. Hunt, Marxism Past and Present, London, 1954, p. 155.
Характерно, что, перепевая каутскианские измышления, идеологи
буржуазии по-прежнему настойчиво пытаются доказать, что диктатура
пролетариата — это якобы «случайно оброненное» Марксом слово, ста¬
раются изобразить Маркса в качестве «буржуазного либерала», стояв¬
шего на позициях «чистой демократии». Так, например, в книге Пламе-
натца «Немецкий марксизм и русский коммунизм» утверждается, что «дик¬
татура пролетариата — это выражение, редко употреблявшееся Марксом
и Энгельсом» (J. Plamenatz, German Marxism and Russian Communism,
London, 1954, p. 156). Уже в середине XIX столетия, пишет Пламе-
натц, все демократы и радикалы видели недостатки буржуазного пар¬
ламентаризма и осуждали их. Однако это осуждение никогда не означало
веры в «диктатуру партии» (этот термин клеветнически применяют враги
марксизма для характеристики социалистического государства и руководя¬
щей роли коммунистической партии в системе диктатуры пролетариата. —
Е. П., Б. Ш.\ Даже тогда, когда выражение «диктатура пролетариата»
применялось Марксом и Энгельсом, оно означало нечто совершенно дру¬
гое (см. ibid., р. 125—126).
2 Интересно отметить, что буржуазные социологи порою совершенно
открыто признают, что с их точки зрения демократизм или антидемократизм
того или иного общественного строя не зависит от его экономических основ.
Так, например, канадский профессор политических наук Мэйо в книге
«Демократия и марксизм», в которой он в обычном для буржуазного госу-
дарствоведения духе противопоставляет демократию и диктатуру, утверж¬
дает, что подлинное народовластие — демократия — может существовать
при любом экономическом базисе (см. Н. В, Mayo, Democracy and Marxism,
New York, 1955, p. 291).
йВ. И. Ленин, Соч., т. 28, стр. 221.
378

ков. Но существует ни диктатуры вообще, ни внеклассовой
«чистой» демократии.
В действительности буржуазная демократия представляет
собой диктатуру, политическое господство ничтожной горстки
эксплуататоров над подавляющим большинством эксплуати¬
руемых. Подлинная, социалистическая демократия утверди¬
лась в результате перехода политической власти и собствен¬
ности на орудия и средства производства в руки трудящихся.
Только при социалистической демократии решающую роль
в управлении государством играет громадное большинство на¬
селения — трудящиеся. «Суть большевизма, суть Советской
власти, — подчеркивал В. И. Ленин, — в том, чтобы, разобла¬
чая ложь и лицемерие буржуазного демократизма, отменяя
частную собственность на земли, фабрики, заводы, всю госу¬
дарственную власть сосредоточить в руках трудящихся и экс1
илуатируемых масс» 1.
Как указывал Н. С. Хрущев, диктатура рабочего класса
не только не исключает демократии, но создает все условия
для развития подлинной демократии. Сама диктатура рабочего
класса является высшей формой демократии1 2.
Важнейшей отличительной чертой социалистической демо¬
кратии является ликвидация эксплуатации человека человеком
и установление полновластия народа. В странах социалисти¬
ческого лагеря народ управляет государством через избирае¬
мые всем населением органы власти.
Решающая роль народных масс в управлении государством
ярко проявляется уже в самом порядке формирования Советов
депутатов трудящихся, являющихся политической основой
СССР, первой страны социализма. Всеобщее, равное, прямое
избирательное право при тайном голосовании, проведение вы¬
боров в условиях, исключающих искажение воли избирате¬
лей, — все это обеспечивает подлинно представительный харак¬
тер государственных органов в Советском Союзе.
Избирательное право в СССР не знает по существу ника¬
ких ограничений и является подлинно всеобщим. Достаточно
сказать, что в выборах в Верховный Совет СССР в 1958 г. уча¬
ствовало почти 134 млн. избирателей, т. е. почти все взрослое
население Советского Союза.
Высокий процент участвующих в выборах характерен
также и для стран народной демократии. Весьма показательны
в этом отношении выборы в Польский сейм, проходившие в
1957 г. Как известно, международная реакция связывала с
этими выборами далеко идущие надежды. Империалистические
подстрекатели призывали избирателей бойкотировать выборы.
Каковы же были итоги выборов? В голосовании приняли
1 В. И. Ленин, Соч., т. 32, стр. 138.
2 «Жить в мире и дружбе!» Пребывание Председателя Совета Минист¬
ров СССР Н. С. Хрущева в США, Госполитиздат, М., 1959, стр. 245.
379

участие 94,14% всех избирателей, основная масса которых
(98,4%) голосовала за кандидатов Фронта единства народа.
Для капиталистических же стран характерно отстранение
значительного числа избирателей-трудящихся от участия в
выборах. Общеизвестно, что в США существует около 60 раз¬
личных избирательных цензов, дающих возможность исклю¬
чать из списков неугодных властям избирателей. К тому же
выборы в капиталистических странах зачастую проходят в
обстановке запугивания, подкупа и дезинформации, что приво¬
дит к искажению действительной воли избирателей.
Об отстранении трудящихся в странах капитала от участия
в выборах свидетельствуют следующие данные. В 1956 г. в
выборах президента США из 104 млн. избирателей участво¬
вало в голосовании 62 млн. человек. Еще хуже положение в
колониальных владениях капиталистических держав. Так, на¬
пример, английское правительство милостиво разрешило при¬
нять участие в выборах в органы местного самоуправления
Кении лишь 75 представителям племени Кикуйю, насчитываю¬
щего свыше миллиона человек!
В странах капитала контроль над проведением выборов
сосредоточивается в руках чиновников и буржуазных полити¬
ков. В социалистических государствах выборы проходят при
активном участии и под непосредственным контролем трудя¬
щихся. Весьма показателен в этом отношении тот факт, что в
нашей стране агитаторами и организаторами выборов в Советы
выступает примерно 14—15 млн. человек.
Образованные на основе действительно всеобщего избира¬
тельного права органы государственной власти в странах со¬
циалистического лагеря целиком и полностью состоят из пред¬
ставителей народа.
В нашей стране депутатами Советов являются лучшие
представители трудящихся. В составе Совета Национальностей
Верховного Совета СССР 130 депутатов — рабочие, 106 — кре¬
стьяне, 116 — работники науки, литературы и искусства. В чи¬
сле депутатов Совета Союза Верховного Совета СССР —
188 рабочих, 114 крестьян.
Глубокий демократизм Советов состоит в том, что они яв¬
ляются всеобъемлющими массовыми организациями народа.
В местных Советах насчитывается более полутора миллионов
депутатов.
Советская демократия отнюдь не сводится только к демо¬
кратическому порядку формирования Советов. Советы всю
свою повседневную деятельность направляют на всемерное
повышение материального и культурного уровня советского
народа, обеспечивают дальнейшее развертывание социалисти¬
ческого демократизма. Забота о благе народа находится в
центре внимания всех звеньев органов государственной вла¬
380

сти — от Верховного Совета до местных Советов депутатов
трудящихся.
Вся деятельность депутатов Советов проходит не только при
широком участии, но и под контролем народных масс. Обязан¬
ность депутатов отчитываться перед избирателями и право
отзыва депутата закреплены законом. Но именно эти факты
прежде всего и замалчивают буржуазные и реформистские
теоретики.
Дело в том, что невозможно доказать, что строй, характе¬
ризующийся эксплуатацией, всевластием капитала, социаль¬
ным и национальным гнетом, организацией кровопролитных
империалистических войн, обладает «преимуществами» перед
социализмом, отличительными чертами которого являются
отношения товарищеской взаимопомощи и сотрудничества сво¬
бодных от эксплуатации работников, подлинное народовластие,
дружба народов, политика мира и уважения суверенитета
всех наций.
Касаясь важных политических вопросов, буржуазные со¬
циологи предпочитают скользить по поверхности политиче¬
ских, государственно-правовых явлений, не анализируя их со¬
циально-классового содержания, поэтому они сводят вопрос
о сущности государственной власти, ее демократизме или ан¬
тидемократизме к выявлению формальных признаков (к тем
или иным особенностям организации государственной власти и
механизма диктатуры класса в целом или к формально про¬
возглашаемым правовым актам и т. п.).
Именно с этой целью буржуазные социологи конструируют
так называемые модели демократии. Такова, например, «мо¬
дель» демократии, «сконструированная» американскими про¬
фессорами политических наук Рэнни и Кенделлом, которые
в основу ее положили концепцию, расценивающую демократию
лишь как определенную «форму правления». В соответствии
с этой концепцией демократичность того или иного решения —
«в экономической, социальной или другой области — зависит
отнюдь не от его содержания, а от того, каким образом оно
было принято» ’. Подобное определение признаков демократии
дано в сборнике «Теория и практика американской демокра¬
тии», представляющем собой своего рода «философское кредо»
американских авторитетов в области государства. Здесь совер¬
шенно игнорируется вопрос о том, кому принадлежит соб¬
ственность на орудия и средства производства и политиче¬
ская власть, а отличительными чертами демократии объяв¬
ляются «гражданство», «право голоса», «система выборов»,
«политические партии» и т. д.1 2
1 A. Ranney, W. Kendall, Democracy and the American Party System,
New York, 1956, p. 13.
2 Cm. R. Carr, M. Bernstein, D. Morrison, R. Snyder, American Democ¬
racy in Theory and Practice, New Y’ork, 1951.
381

Подобной трактовкой вопроса о государственной власти и
демократии буржуазные социологи создают предпосылки для
субъективистского истолкования политических и правовых
явлений капиталистического общества.
Объектом субъективистской апологетической трактовки
буржуазной политической наукой современного империализма
являются прежде всего формально провозглашенные в бур-
жуазных конституциях «права» и «свободы» граждан.
В современной буржуазной литературе особенно широко
распространены ссылки на «всеобщее избирательное право
XX столетия», на его «расширение», «демократизацию». Так,
например, американский профессор политических наук Даль
утверждает, что выборы в условиях буржуазной демократии —
«важнейший способ установления контроля над лидерами»,
поскольку такие выборы якобы являются одним из «основных
методов общественного контроля» Ч
Французский профессор Марсель Прело, крупнейший спе¬
циалист в области конституционного права, бывший предсе¬
датель комиссии по всеобщему избирательному праву и кон¬
ституционным законам Национального собрания, в своем курсе
«Конституционное право Франции» стремится убедить чита¬
теля в демократизации государственного строя Франции.
При этом он прежде всего ссылается на значительное расши¬
рение избирательного права во Франции в XX в. по сравнению
с предыдущим периодом, когда оно было ограниченным и яв¬
лялось «уделом меньшей части населения»1 2. Буржуазная и
реформистская литература капиталистических стран буквально
пестрит славословиями в адрес «всеобщего избирательного
права XX столетия», якобы превращающего империалистиче¬
ское государство в демократическое и народное.
В сборнике статей американских социологов и экономи¬
стов «Кредо американского бизнеса» (1956) утверждается, что
«на всех уровнях государство США есть народное государ¬
ство», так как «большинство чиновников органов исполнитель¬
ной власти и все члены законодательных органов избираются
через короткие и регулярные промежутки времени» 3.
В какой же мере соответствуют истине все эти утвержде¬
ния, каковы реальные факты и тенденции современной обще¬
ственно-политической жизни? Нельзя отрицать, что в ряде
капиталистических государств в результате борьбы народных
масс в XX в. произошло известное расширение формальных
избирательных прав граждан (в США, Англии, Франции, Ита¬
лии предоставлено избирательное право женщинам; во фран¬
1Я. Dahl, A Preface to Democratic Theory, The University of Chicago
Press, 1956, p. 131—132.
2 M. Прело, Конституционное право Франции, ИЛ, М., 1957, стр. 377.
8 F. Sutton, S. Harris, С. К ay sen, J. Tobin, The American Business
Creed, Cambridge Mass., 1956, p. 289—290.
382

цузских и английских колониальных владениях — некоторой
части местного населения и т. д.).
Однако решающим критерием подлинного демократизма
должны служить не формальные, а реальные права, дающие
народным массам возможность влиять на состав законода¬
тельных и исполнительных органов, а главное — на выработку
и проведение в жизнь государственной политики. Если так
поставить вопрос, то становится очевидной вся беспочвенность
и демагогичность рассуждений о буржуазном государстве как
демократическом. Хотя демократические устремления масс и
вынуждают империалистов идти на некоторое формальное
расширение избирательного права, но в целом вся деятель¬
ность механизма диктатуры буржуазии по-прежнему, а зача¬
стую в еще большей мере, чем в прошлом, приводит к устра¬
нению трудящихся от действительного участия в управлении
государством. Можно проследить несколько каналов, по кото¬
рым достигается подобное положение.
Прежде всего формально провозглашенное всеобщее изби¬
рательное право обычно существует лишь на бумаге, а в ре¬
альной практической жизни сводится на нет разного рода
цензами, «оговорками» и ограничениями. В США, например,
где по конституции действует всеобщее избирательное право,
законодательство штатов предусматривает, как мы уже отме¬
чали, около 60 различных цензов. Среди них: имущественный
ценз; ценз оседлости, который практически отстраняет от го¬
лосования миллионы безработных и сезонных рабочих, выну¬
жденных передвигаться по стране в поисках заработка; обра¬
зовательный ценз, требующий, чтобы избиратель умел читать
и писать, понимать и объяснить любую статью конституции
Соединенных Штатов на английском языке; ценз, требующий
от избирателя «жизни по совести», «хорошей репутации», и
другие цензы аналогичного рода, дающие возможность по
произволу лишить избирателя права голоса, обещанного ему
конституцией США. Не случайно бывший член палаты пред¬
ставителей штата Миннесота, американский социолог И. Хин-
дерейкер, в своей книге «Партийная политика» с полным зна¬
нием дела отметил: «Предстоит еще пройти длительный путь,
прежде чем можно будет сказать, что в США существует все¬
общее избирательное право» Ч
Наряду с разного рода цензами в капиталистических стра¬
нах широко практикуются еще и другие, самые разнообразные
средства. В качестве типичного примера можно указать на так
называемую мажоритарную систему, широко распространен¬
ную ныне и введенную вместо прежнего пропорционального
представительства. При мажоритарной системе «относитель¬
ного большинства» для получения мандата, за который идет
11. Hinderaker, Party Politics, New York, 1956, p. 110,
383

борьба в избирательном округе, кандидату достаточно полу¬
чить больше голосов, чем каждый из его конкурентов полу¬
чает в отдельности. При расколе голосов между кандидатами
нескольких партий депутатом может стать кандидат, получив¬
ший намного меньше половины всех голосов. При мажоритар¬
ной системе «абсолютного большинства» партия или блок пар¬
тий, получивших свыше 50% поданных голосов, получают все
места в законодательном органе, а остальные партии лишаются
всякого представительства. В 1951 г. такая система была, на¬
пример, введена при выборах в Национальное собрание Фран¬
ции. В ходе выборов реакционные партии блокировались с
целью не допустить коммунистическую партию в парламент.
Для избрания депутата от коммунистов в департаментах мет¬
рополии в 1951 г. потребовалось в среднем 50 350 голосов, для
избрания же члена МРП — 28 320, социалиста — 26 130, ради¬
кала— 23450, «независимого» — 19160 голосов и т. д.
На выборах в ноябре 1958 г., проводившихся на основе
реакционной мажоритарной системы, правая партия «Союз
защиты новой республики» собрала на 300 тыс. голосов меньше,
чем коммунистическая партия, но провела в Национальное со¬
брание в 20 раз больше депутатов (188), чем коммунистиче¬
ская партия Ч
Выборы в капиталистических странах проходят, как пра¬
вило, в обстановке изощренного обмана избирателей со сто¬
роны всего разветвленного аппарата империалистической про¬
паганды. Использование голосов умерших и подделка избира¬
тельных бюллетеней, вмешательство церкви в избирательную
борьбу на стороне реакционных сил, беззастенчивая ложь, под¬
куп избирателей, террор против прогрессивных сил — такова
обычная обстановка во время выборов во многих странах ка¬
питала.
Бывший руководитель отдела пропаганды национального
комитета демократической партии США Д. Реддинг сравни¬
вает американские выборы с состязанием профессиональных
боксеров, в «ходе которого каждый участник без колебаний
готов положить подковы в обе перчатки; когда можно ожидать,
что тренеры и организаторы будут бить боксеров при каждом
удобном случае; когда публика может вступить в драку, вос¬
пользовавшись самым ничтожным предлогом, и когда кто-то,
сидящий в стороне и не интересующийся состязанием (Д. Ред¬
динг имеет в виду так называемые группы давления. — Е. П.,
Б. Ш.), может коренным образом изменить весь ход игры».
Он называет «фантастической» ту степень дезинформации, ко¬
торая обрушивается на избирателей по всем каналам — через
прессу, радио, телевидение и т. д. Американскую политику
Д. Реддинг сравнивает с «грубой всеобщей свалкой, в ходе
1 См. «Советское государство и право» № 2, 1959, стр. 123.
384

которой весьма часто главным орудием, по-видимому, является
дубина» 1. Рядовой избиратель, признает Реддинг, не в состоя¬
нии осознавать и оценивать происходящую политическую
борьбу и ее результаты1 2. Использование всех доступных про¬
пагандистских методов с целью опорочить кандидата против¬
ной партии и «продать» (т. е. навязать) избирателям своего
кандидата изображается Реддингом как нормальное и естест¬
венное явление.
Поэтому неудивительно, что в капиталистических странах
буржуазии удается обеспечивать нужный ей состав законода¬
тельных органов. В Конгрессе США нынешнего созыва, на¬
пример, нет ни одного представителя рабочих или трудящихся
фермеров. Большинство конгрессменов — политические дельцы
и юристы, тесно связанные с крупнейшими монополиями
США3.
Главенствующая роль в проведении внутренней и внешней
политики капиталистических государств, в осуществлении воли
монополистического капитала принадлежит правительствам,
исполнительным органам, а отнюдь не парламентам, не законо¬
дательным органам.
При буржуазной демократии, несмотря на всякие провоз¬
глашенные права и свободы, капитал подчиняет себе государ¬
ственный аппарат либо путем «личной унии» монополий с пра¬
вительством (как это, например, имеет место в США), либо
путем подкупа чиновников и т. д.
Тенденция к усилению исполнительной власти, к расши¬
рению ее полномочий особенно ярко проявляется в эпоху
империализма. Так, в послевоенное время правящие круги
Франции, отстранив от участия в правительстве коммунистов,
приняли специальные меры, имевшие целью усилить исполни¬
тельную власть и снизить роль Национального собрания в
осуществлении государственной политики. В 1948 г., например,
был принят специальный закон, разрешающий правительству
в ряде случаев издавать декреты, отменяющие или изменяю¬
щие принятые парламентом законодательные акты. К прави¬
тельству фактически перешло право введения новых налогов,
которое сразу было использовано для усиления налогообложе¬
ния трудящихся. Без согласия парламента была осуществлена
такая серьезная экономическая мера, как девальвация франка,
и проведен ряд других мер в области внутренней и внешней
политики. Дальнейшее расширение прав правительства за счет
Национального собрания произошло в 1954 г., когда была
изменена французская конституция 1946 г. В соответствии же
с новой конституцией Франции, принятой в 1958 г., вся пол¬
1 J. Redding, Inside the Democratic Party, New York, 1958, p. 29—30.
2 Cm. ibid. 28.
8 См. Л. Громыко, Конгресс США, изд. ИМО, М., 1957, стр. 83—85.
13 Заказ 1229	3 85

нота власти фактически сосредоточена в руках президента и
подчиненного ему правительства, а права парламента сведены
почти на нет.
Формально провозглашая всеобщее избирательное право и
другие демократические права и свободы, буржуазия нарушает
их сразу же, как только в связи с использованием этих прав
трудящимися создается реальная угроза ее господству.
Если, несмотря на фактические ограничения всеобщего из¬
бирательного права, несмотря на террор, обман и фальсифика¬
цию, прогрессивным силам все же удается провести в парла¬
мент своих депутатов, то к участию в правительстве предста¬
вителей трудящихся буржуазия с помощью различных махи¬
наций все равно не допускает. Об этом весьма красноречиво
свидетельствует, например, политическая жизнь Италии. Это
еще одно подтверждение того факта, что нарушением, а зача¬
стую и полной ликвидацией буржуазно-демократических сво¬
бод особенно отличается эпоха империализма, означающего
поворот от демократии к политической реакции.
Таким образом, мы можем констатировать, что во всех
капиталистических странах, несмотря на формальное провоз¬
глашение всеобщего избирательного права, государственная
власть принадлежит экономически господствующему классу —
буржуазии. Сказанное целиком и полностью относится и к тем
капиталистическим странам, где в состав парламентов и пра¬
вительств входят представители правосоциалистических пар¬
тий.
В буржуазной и в особенности реформистской литературе
ныне предпринимаются многочисленные попытки представить
это последнее обстоятельство в качестве «нового явления»,
якобы коренным образом изменяющего сущность буржуазного
государства и опровергающего марксистско-ленинскую кри¬
тику буржуазной демократии. Целые тома «теоретических»
исследований виднейших столпов реформизма — Блюма во
Франции, Ласки в Англии, Реннера в Австрии — были посвя¬
щены доказательству того, что капитализм создал «современ¬
ную форму демократии», при которой трудящиеся, используя
«всеобщее избирательное право», получают возможность, не
меняя экономических и политических основ капитализма, не
сломав старый государственный аппарат, направлять его дея¬
тельность против интересов капиталистов.
Так, Бенедикт Каутский, один из руководителей австрий¬
ских правых социалистов, рассматривает современную бур¬
жуазную демократию как «наиболее целесообразное и наиболее
справедливое устройство государства и общества». Известный
теоретик английского лейборизма Джон Стрэчи в книге «Со¬
временный капитализм», хотя и вынужден считаться с расту¬
щим влиянием марксизма и в ряде случаев признает его
правоту, в целом пытается «опровергнуть» ленинское учение
386

об империализме, ленинскую оценку государственно-монопо¬
листического капитализма, ссылаясь па «новые факты».
«Ленин характеризовал современную политическую демокра¬
тию как систему, при которой рабочий класс обладает лишь
правом раз в несколько лет решать, какой член господ¬
ствующего класса будет управлять им... Однако по отношению
к Англии XX столетия эта оценка становится все более непри¬
менимой» \ — утверждает Стрэчи, ссылаясь на успехи лейбо¬
ристской партии в парламентской борьбе и в особенности на
деятельность бывшего лейбористского правительства. Но эти
факты свидетельствуют о совершенно/противоположном тому,
что хочет доказать Стрэчи. Общеизвестно, что правые лейбо¬
ристские лидеры заботились главным образом о сохранении
существующих капиталистических порядков.
Не менее показателен и опыт Франции, где «социалистиче¬
ское» правительство Ги Молле завинтило налоговый пресс, раз¬
вязало в 1956 г. агрессию против египетского народа во имя
сохранения дивидендов бывшей компании собственников Суэц¬
кого канала, вело колониальную войну в Алжире.
Буржуазия давно уже применяет в качестве одного из ме¬
тодов сохранения своего господства в колониях так называе¬
мую систему косвенного управления, когда колониальная
администрация в целях маскировки привлекает к осуществле¬
нию функций «управления» некоторых представителей мест¬
ного населения. Ныне империалистическая буржуазия все чаще
вынуждена прибегать к своеобразной системе «косвенного
управления» и в метрополиях. Совершенно очевидно, что по¬
добное изменение методов политического господства само по
себе отнюдь не опровергает марксистско-ленинскую оценку
буржуазной демократии. Наоборот, современная общественно-
политическая жизнь капиталистических стран подтверждает
ленинский вывод о том, что «господство финансового капитала,
как и капитала вообще, неустранимо никакими преобразова¬
ниями в области политической демократии» 1 2.
Конечно, пролетариату далеко не безразлична политиче¬
ская форма буржуазного государства. Марксизм-ленинизм,
практика коммунистических и рабочих партий исходят из не¬
обходимости использовать парламентские учреждения, которые
в известных условиях могут быть преобразованы из ору¬
дий обмана народа в органы народовластия. Но для коренного
преобразования общества необходим переход политической
власти и собственности на орудия и средства производства в
руки трудящихся.
«Шейдеманы и Каутские, — писал В. И. Ленин в 1918 г., —»
говорят о «чистой демократии» или о «демократии» вообще,
1 J. Strachey, Contemporary Capitalism, London, 1956, p. 159—160.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 22, стр. 133.
13’
387

чтобы обмануть массы и скрыть от них буржуазный характер
современной демократии. Пусть буржуазия продолжает сохра¬
нять в своих руках весь аппарат государственной власти, пусть
горстка эксплуататоров продолжает пользоваться прежней,
буржуазной, государственной машиной! Выборы, производи¬
мые при таких условиях, буржуазия, понятное дело, любит на¬
зывать «свободными», «равными», «демократическими», «все¬
народными», ибо эти слова служат для сокрытия правды, для
сокрытия того, что собственность на средства производства и
политическая власть остается у эксплуататоров, что поэтому
о действительной свободе, о действительном равенстве для
эксплуатируемых, т. е. для громадного большинства населения,
не может быть и речи» 1.
Не только избирательное право, но и свобода слова, сво¬
бода печати и другие «права» и «свободы», на которые ссы¬
лаются буржуазные социологи для доказательства демокра¬
тизма капиталистического строя, являются формальными, уре¬
занными.
Прежде всего буржуазные конституции не устанавливают
каких-либо экономических гарантий использования провозгла¬
шенных прав и свобод основной массой населения — трудя¬
щимися. В условиях буржуазного общества, где экономика
развивается в соответствии с законами капитализма, где гос¬
подствует анархия производства, где имеют место периодиче¬
ские кризисы и хроническая безработица, не может быть
реальных гарантий таких прав, как право на труд, на социаль¬
ное обеспечение и другие социально-экономические права. От¬
сутствуют также реальные гарантии использования народом
политических прав и свобод: свободы печати, собраний и т. д.
Как известно, типографии, запасы бумаги, помещения — все
это находится в руках капиталистов.
В самих конституциях или в других государственно-право¬
вых актах содержатся определенные ограничения, подчас сво¬
дящие на нет провозглашаемые права и свободы. В конститу¬
циях ряда капиталистических стран содержатся, например,
оговорки, согласно которым использование прав и свобод не
должно идти вразрез с «общественной пользой», «обществен¬
ной безопасностью», не должно нарушать «добрых нравов»,
требований религии и т. д. Но в буржуазном государстве
именно буржуазия определяет, что «полезно» и что «вредно»
для общества.
Не довольствуясь различными оговорками в области прав п
свобод граждан, монополистическая буржуазия весьма часто
творит беззаконие и произвол в отношении трудящихся масс,
1 В. Л. Ленин, Соч., т. 28, стр. 345—346.
388

отказываясь от «ею же созданной и для нее ставшей невыно¬
симою законности!» 1
Несмотря на то, что права и свободы, провозглашенные в
буржуазных конституциях и завоеванные в результате борьбы
народных масс, обеспечивают им более благоприятные усло¬
вия борьбы за социальный прогресс, тем не менее при капи¬
тализме никакие формальные права сами по себе не могут
обеспечить участие масс в управлении государством и подлин¬
ный демократизм, возможный лишь в условиях социалистиче¬
ского строя.
Наряду со ссылками на формальные «права» и «свободы»
граждан буржуазные социологи, стремясь обосновать свой
ложный тезис о «чистой», «истинной» демократии при капи¬
тализме, рекламируют многопартийную систему как неотъем¬
лемый признак демократии. Так, говоря об отличительных
чертах демократии, американские профессора Ронни и Кен-
делл пишут, что именно наличие многопартийной системы
характерно для демократического правления 1 2. «Никакая демо¬
кратия... невозможна, — пишет канадский профессор политиче¬
ских наук Мэйо, — если нет по крайней мере двух партий» 3.
Ложный тезис о многопартийности как обязательном атри¬
буте демократии преподносится буржуазными социологами в
двух вариантах. Первый полностью игнорирует классовый
смысл системы политических партий, второй — более тонкий —
формально признает, что политические партии отражают инте¬
ресы различных общественных групп.
Наглядное представление о первом варианте дает «теоре¬
тическая схема», разработанная в уже упомянутой книге Рэнни
и Кенделла «Демократия и американская партийная система».
Авторы определяют политические партии как некие надклас¬
совые, абстрактные «автономно организованные группы, вы¬
ставляющие кандидатов и борющиеся на выборах с конечной
целью добиться победы и осуществлять контроль за персональ¬
ным составом и политикой правительства» 4.
Выхолащивая таким образом социально-классовое содержа¬
ние политических партий, авторы объявляют антидемократи¬
ческими все государства, где существует только одна партия.
Не трудно заметить, что в основе подобного рода «класси¬
фикации» лежит сознательная подмена вопроса о классовой
сущности и политике партий, участвующих в общественно-
политической жизни страны, вопросом об их числе.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 16, стр. 284.
2 См. A. Ranney, W. Kendall, Democracy and the American Party
System.
8 H. Mayo, Democracy and Marxism, p. 307.
4 A, Ranney, W, Kendall, Democracy and the American Party System,
p. 85.
389

Между тем только ответ на вопрос о том, в чьих интере¬
сах действуют господствующие партии, интересы какого класса
они защищают на деле, и дает подлинный критерий демокра¬
тизма того или иного общественного строя. Само же по себе
число партий очень мало дает для оценки истинного характера
власти в данной стране.
Социалистическая демократия может осуществляться и осу¬
ществляется как в условиях однопартийной системы, напри¬
мер в СССР, где она отражает специфические исторические
условия возникновения и развития первого в мире социалисти¬
ческого государства, так и при наличии нескольких партий.
Исторический опыт борьбы за социализм в Китайской Народ¬
ной Республике и некоторых других странах народной демо¬
кратии полностью опровергает утверждения идеологов буржуа¬
зии, будто бы коммунисты всегда и при любых условиях стоят
за однопартийную систему.
Идеологи буржуазии игнорируют эти факты, пытаются до¬
казать, что наличие многопартийной системы само по себе уже
обеспечивает проведение в государственной политике воли
«большинства общества». С этой целью они представляют в
ложном свете систему буржуазных политических партий, заяв¬
ляя, как это делает американский социолог Гудмен, будто она
выявляет волю всего общества и реализует ее в государствен¬
ной политике Ч
Гудмену вторят Рэнни и Кенделл, утверждающие, что орга¬
низация избирательных кампаний в условиях двухпартийной
американской системы якобы призвана прежде всего обеспе¬
чить «всемерное содействие правительству в организации мак¬
симального количества творческих народных дискуссий по
актуальным вопросам общественной жизни.., дискуссий, в ходе
которых каждый участник стремится ответить на вопрос: какая
правительственная политика является наилучшей для обще¬
ства» 1 2. Другая функция многопартийной системы, по мнению
Рэнни и Кенделла, состоит в «реализации результатов этих дис¬
куссий в государственных органах, занимающихся правотворче¬
ством и применяющих право таким образом, чтобы официальная
политика могла адекватно отражать мнение общества»3.
Все эти «теоретические схемы» извращают истинную роль
и значение политических партий буржуазии. В действитель¬
ности система буржуазных политических партий является
отнюдь не «инструментом», осуществляющим волю большинства
общества, а составной частью механизма диктатуры буржуа¬
зии, частью аппарата империалистического государства.’
1 См. W. Goodman, The Two Party System in the United States,
Toronto—New York—London, 1956, p. 16—22.
2 A. Ranney, W. Kendall, Democracy and the American Party System,
p. 515.
8 Ibidem.
390

Как известно, многопартийная система в США и в западно¬
европейских капиталистических странах отнюдь не устраняет
такие позорные явления, как расовая дискриминация, коло¬
ниальные войны, нарушения демократических свобод. Все бур¬
жуазные партии обслуживают интересы своего эксплуататор¬
ского класса, а отнюдь не интересы трудящихся.
Н. С. Хрущев во время беседы с лидерами американского
конгресса и членами сенатской комиссии по иностранным де¬
лам, говоря о демократической и республиканской партиях
США, отмечал: «Разницы между ними почти нет».
Многопартийная (или двухпартийная) система в современ¬
ных империалистических государствах выполняет двойную
функцию: она служит средством для распределения сфер влия¬
ния и должностей в государственном аппарате между различ¬
ными фракциями буржуазии (в соответствии с их экономиче¬
ским и политическим весом в масштабе данной страны) и
при помощи различных уловок (от избирательных «цензов»
и антидемократического избирательного законодательства до
подкупа и открытого давления на избирателей) содействует
устранению от участия в управлении государством и воздей¬
ствия на государственную политику громадного большинства
населения — трудящихся. Вместе с тем многопартийная си¬
стема набрасывает псевдодемократическое одеяние на меха¬
низм диктатуры буржуазии. Организация системы буржуазных
политических партий в США (как и в других капиталистиче¬
ских странах), деятельность которых, как отмечал В. И. Ленин,
сводится к «эффектным и бессодержательным дуэлям» \ слу¬
жит целям распространения в массах иллюзий относительно
«надклассового» характера современного империалистического
государства. Эту пропагандистскую, идеологическую функцию
системы буржуазных политических партий в той или иной
форме вынуждены признать даже сами авторы апологетиче¬
ских схем.
Полемизируя с буржуазными критиками американской
«двухпартийной системы», Рэнни и Кенделл отмечают, что
некоторые ее недостатки целиком и полностью компенсируются
«надежностью» ее как инструмента для предотвращения «со¬
циальных конфликтов». «Партии, — отмечают они, — обра¬
щают свои призывы к избирателям из всех слоев и играют на
их чувствах, предрассудках, эмоциях и таким образом вселяют
в каждого ощущение уверенности в том, что другие слои
общества заботятся о благосостоянии и престиже его слоя, ко¬
торый в силу этого занимает «подобающее ему место» в аме¬
риканском обществе» 1 2. Партии, подчеркивают Рэнни и Кен-
1 См. В. И. Ленин. Соч., т. 18, стр. 374.
2 A. Ranney, W. Kendall, Democracy and the American Party System,
p. 508.
391

делл, уменьшают вероятность идеологической борьбы и граж¬
данской войны Ч
Второй вариант ложного тезиса о многопартийности как
обязательном признаке демократии характеризуется стремле¬
нием представить наличие различных политических партий
буржуазии как условие, якобы исключающее диктатуру какого-
либо одного класса в данном обществе.
Такого рода «плюралистические» концепции проповедует,
в частности, так называемая социология государства. Типич¬
ным в этом отношении является следующее высказывание
западногерманского социолога профессора Вертинга: «До фран¬
цузской революции два господствующих класса — дворянство
и духовенство*— сосредоточили могущество в своих руках.
Эта монопольная сила в обществе дала им возможность обла¬
дать монопольной властью в государстве. Когда французская
революция свергла оба эти господствующих класса и устра¬
нила их превосходство в силе, начался переход власти в
обществе и государстве в руки нового слоя буржуазии... Од¬
нако на монопольную власть в государстве, которой обладало
дворянство и князья церкви, ее силы не хватило... Власть
буржуазии имела конкурентов внутри общества»1 2 в виде
остатков класса феодалов и пролетариата. Следовательно,
делает вывод Вертинг, в буржуазном обществе уже не оказа¬
лось классов, обладающих абсолютным «превосходством в си¬
ле, которое могло бы обеспечить им монопольное господство
в государстве», а потому «каждый класс сконцентрировал свою
силу в какой-либо политической партии», а государство пре¬
вратилось в фактор, стоящий над классами3.
Попытки доказать отсутствие диктатуры буржуазии в ка¬
питалистическом обществе ссылкой на наличие в нем полити¬
ческих партий и организаций, выражающих интересы различ¬
ных классов, в особенности характерны для реформистских
теоретиков и прежде всего для идеологов английского лейбо¬
ризма.
Джон Стрэчи в упомянутой уже книге «Современный
капитализм» прямо полемизирует с марксистским пониманием
капиталистического государства как диктатуры одного клас¬
са — буржуазии — и утверждает, что оно является «скорее
призом, за который борются различные силы» 4.
С помощью подобных «теоретических построений» в корне
извращается действительная роль многопартийной системы
как средства защиты классовых интересов буржуазии, целиком
и полностью игнорируется тот факт, что экономически господ¬
1 См. A. Ranney, W. Kendall, Democracy and the American Party
System, p. 509
2 «Zeitschrift. ftlr Staatssoziologie», Hf. 3, 1956, S. 20—21,
8 Cm. ibid., S. 21—22.
4 J. Strachey, Contemporary Capitalism, p. 246.
392

ствующий класс в буржуазном обществе, как и в любом клас¬
совом обществе, является и политически господствующим
классом и не делит ее с другими классами.
На всем протяжении своего политического господства бур¬
жуазия преследовала, ограничивала и запрещала деятельность
организаций трудящихся. Подобная закономерность проявля¬
лась уже на заре существования буржуазии как господствую¬
щего класса (вспомним закон Ле Шапелье во Франции и
«исключительные законы» Бисмарка в Германии). Однако осо¬
бенно характерна она для эпохи империализма, когда моно¬
полисты все чаще переходят к террористическим методам прав¬
ления. Достаточно указать на запрещение компартии в Герма¬
нии в 1933 и в ФРГ в 1956 гг., преследование коммунистов в
США и многих других капиталистических странах.
Допуская существование партий пролетариата, буржуазия
всегда исключала возможность занятия ими сколько-нибудь
существенных позиций в государственном аппарате, неизменно
сохраняя эти позиции в своих руках или передавая их своим
непосредственным ставленникам.
Апология многопартийной системы непосредственно пере¬
плетается в буржуазной социологии с «плюралистической»
концепцией государства, согласно которой власть в обществе
«разделяют» различные государственные и негосударственные
организации. Особенно рьяных сторонников эта концепция
нашла в лице лейбористских теоретиков «демократического
социализма» и прежде всего Гарольда Ласки. Они по существу
стремятся доказать, что в буржуазном обществе политическая
власть вовсе не сосредоточена в органах государства и что
существование разного рода «общественных организаций»,
якобы делящих власть с государством, обеспечивает «подлин¬
ное» народовластие. На этом «основании» они выдают бур¬
жуазное общество за социалистическое или по крайней мере
за уже «врастающее в социализм».
Современные последователи Ласки, хотя порой не ре¬
шаются именовать капиталистическое общество социалистиче¬
ским, тем не менее по-прежнему пытаются протащить старую
идейку о «диффузии» — распылении политической власти в
буржуазном обществе. Так, Джон Стрэчи уверяет, что, не¬
смотря на видимую концентрацию экономической власти в
руках монополий, политическая власть может быть «рассеяна
благодаря современной форме демократии», существованию
«массовых организаций трудящихся», «свободе печати» и т. д. 1
Подобные теории «диффузии» власти широко распростра¬
нены и в американской социологической литературе. В совре¬
менном обществе, утверждают, например, авторы сборника
«Кредо американского бизнеса», плюрализм политической вла¬
1 См. J. Strachey, Contemporary Capitalism, Ch. IX, X.
393

сти проявляется двояким образом: 1) «осуществление различ-
ных социальных функций связано с деятельностью различных
общественных институтов» — в области образования, религии
и т. д.; 2) каждая социальная функция реализуется с помощью
большого количества самостоятельных общественных институ¬
тов (в США, например, имеется 230 национальных церковных
организации с 200 тыс. местных организаций). «Оба аспекта
плюрализма, — заявляют авторы, — способствуют диффузии
власти в обществе. В связи с разграничением функций раз¬
личных институтов те, кто обладает политической властью, —
политические руководители и важные правительственные чи¬
новники — не имеют экономической власти, которая принад¬
лежит руководителям корпораций, богатым семействам, проф¬
союзным лидерам. Последние в свою очередь не имеют той
власти, которую мы можем назвать властью в сфере культуры,
ибо она принадлежит руководителям церковных и просвети¬
тельных организаций, лидерам научного мира, собственникам
и руководителям средств массового воздействия» 1.
Процесс все возрастающего подчинения государственного
аппарата монополиям защитники плюралистических теорий
изображают как участие «общественных» организаций в осу¬
ществлении государственной власти. Они пытаются убедить
читателей в том, что этот процесс не только не знаменует собой
наступления реакции, но означает даже «демократизацию»
государственной власти. Так, американский реакционный
юрист, судья и видный деятель республиканской партии,
Сибери, выступая с теорией федерального разделения «социаль¬
ной власти», пишет о «децентрализованном» пли «федеральном»
суверенитете и наиболее демократическим считает обще¬
ство, где государственная власть разделена между правитель¬
ством и «неправительственными организациями» 1 2. По утвер¬
ждению Сибери, эти «неправительственные» организации
представляют народ. На самом же деле они являются непо¬
средственными органами монополистического капитала.
В США, например, к числу таких организаций, фактически
определяющих политический курс страны, относятся Нацио¬
нальная ассоциация промышленников и Торговая палата с их
мощными лоббистскими организациями при правительстве и
конгрессе. Следует также отметить, что в буржуазных государ¬
ствах в помощь полицейским органам сплошь и рядом
создаются реакционные организации типа «Американского ле¬
гиона» и «ку-клукс-клана».
Таким образом, буржуазия использует в своих целях как
государственные, так и многочисленные негосударственные
организации. Такого рода «разделение труда» в системе дик¬
1 Г. Sutton, S. Harris, С. Kaysen, J. Tobin, The American Business
Creed, p. 287—288.
2 Cm. S, Seabury, The New Federalism, New York, 1950.
394

татуры буржуазии не меняет, естественно, ее классового ха¬
рактера.
Конечно, в капиталистическом обществе существуют и дей¬
ствуют не только буржуазные организации, но и коммунисти¬
ческие и рабочие партии, прогрессивные профсоюзные, моло¬
дежные и женские организации, объединения сторонников
мира и т. д. Но в условиях капитализма они лишены возмож¬
ности оказывать решающее воздействие на государственную
политику в интересах трудящихся, ибо империалистическая
буржуазия всеми мерами — от драконовского антикоммунисти¬
ческого и антирабочего законодательства, судебных расправ и
полицейского террора до идеологического давления на трудя¬
щихся и создания рабочей аристократии — всячески препятст¬
вует деятельности демократических общественных органи¬
заций.
Общественные организации трудящихся наряду с органами
государства принимают участие в разработке и проведении в
жизнь государственной политики только в условиях социали¬
стического строя. Как было показано на XXI съезде КПСС,
по мере развития социалистического общества по пути к ком¬
мунизму все больше и больше возрастает роль общественных
организаций, которым постепенно передаются важные государ¬
ственные функции. В этом находит еще одно подтверждение
неоспоримое преимущество социалистической демократии пе¬
ред буржуазной.
Общая характеристика взглядов современных буржуазных
социологов на сущность и формы политической организации
общества была бы неполной, если бы мы не остановились на
теориях, которые «обосновывают» и оправдывают реакционные
явления, связанные с кризисом буржуазной демократии, с уси¬
лением антидемократических тенденций в политике империа¬
листических государств.
За последнее время в капиталистическом мире многое сви¬
детельствует о фашизации политического режима. В Западной
Германии, как мы уже отмечали, запрещена коммунистическая
партия, имеют место гонения на демократические силы, усили¬
вается разгул фашиствующих и реваншистских элементов.
Известно также, какой разгул реакции в США был связан с
именем сенатора Маккарти. В Пакистане и Таиланде в резуль¬
тате военных переворотов взяли верх наиболее реакционные
группировки господствующего класса. Реакционные силы акти¬
визируются и в других капиталистических странах. Говоря о
такого рода фактах, Н. С. Хрущев в докладе на XXI съезде
КПСС оценил их как «ясно выраженную общую тенденцию,
характерную для многих стран капиталистического мира» ł.
1 Н. С. Хрущев, О контрольных цифрах развития народного хозяйства
СССР на 1959—1965 годы, Госполитиздат, М., 1959, стр. 98.
395

Отказ правящего класса современного капитализма от
принципов либерализма находит свое отражение и в буржу¬
азной социологии. В ней апология парламентаризма, проти¬
вопоставление его социалистической демократии сочетаются
с «теоретическим обоснованием» необходимости ограничить п
ликвидировать важнейшие институты буржуазной демократии.
Социологи капиталистических стран стараются доказать,
что технические и социальные изменения в XX столетии сде¬
лали якобы необходимым создание «сильного государства»,
которое вынуждено ущемлять права граждан. В то же время
они не прекращают своих попыток замаскировать процесс
ограничения и ликвидации буржуазно-демократических свобод/
стремясь создать впечатление, будто реакционные явления в
общественно-политической жизни капиталистических стран
вовсе не означают отказа от демократии.
Первая из отмеченных тенденций находит свое выражение
прежде всего в ложном истолковании взаимосвязи техники и
политики, в попытках доказать, что технические изменения
сами по себе автоматически ведут к ограничению «индиви¬
дуальной свободы» и требуют усиления вмешательства госу¬
дарства в права граждан. Развитие техники, громадный рост
населения в значительной степени расширили круг задач, стоя¬
щих перед государством, — утверждает, например, западно¬
германский профессор Петерс, и поэтому народные массы
должны с надеждой взирать на государство и «признавать за
этим Левиафаном» право принимать любые целесообразные,
ничем не ограниченные меры регулирования L
Такого рода утверждения абсолютно несостоятельны. Не
техника сама по себе, а капиталистические производственные
отношения, классовые интересы капиталистических монопо¬
лий — вот что определяет в действительности деятельность
современного империалистического государства, его возрастаю¬
щее вмешательство во все сферы жизни буржуазного
общества.
С целью «обосновать» антидемократические явления в
политической жизни западного мира буржуазные социологи
все чаще прибегают к различным псевдотеоретическим схемам,
извращающим вопрос о роли и месте государства в обществен¬
но-историческом процессе. Схемы такого рода разрабатывает
получившая за последнее время широкое распространение на
Западе «социология государства». Профессор Вертинг, изда¬
тель западногерманского «Журнала социологии государства»,
разделяет весь общественно-исторический процесс на две
принципиально различные фазы: «Первая фаза, — утверждает
он в статье «Саморазвитие человека и саморазвитие государ¬
1 См. Н. Peters, Katholische Staatsauffassung und modern© Kultur-
politik, «Begegung», Hf. 7, 1948, S. 306.
396

ства», — от ранних ступеней развития человечества до прош¬
лого столетия нашей истории — характеризуется саморазвитием
человека. Вторая фаза, в которую мы уже сегодня вступили,
представляет собой саморазвитие абсолютного государства» 1.
Оба эти процесса, с точки зрения автора, противоположны по
своему характеру и взаимно исключают друг друга.
Сконструированная Вертингом антинаучная схема тщится
доказать, будто возрастающее вмешательство империалистиче-^
ского государства во все сферы жизни общества, осуществляе¬
мое им экономическое, политическое и идеологическое
подавление трудящихся есть не проявление диктатуры моно¬
полистического капитала, а результат действия неких «таин¬
ственных» законов. Вертинг ставит себе целью внушить чита¬
телю мысль о фатальной неизбежности диктатуры буржуазии
и подавления демократических прав. «Сегодня человек все
более и более принуждается магической первобытной силой к
отступлению из своего индивидуального, субъективного, не¬
устойчивого мира в мир жестокой закономерности. Зловещая
судьба человека поставила его под иго зловещей диктатуры
государственного закона развития» 1 2.
Буржуазные авторы хотят убедить своих читателей в
необходимости отказа от демократии также и с помощью кри¬
тики тех или иных недостатков буржуазной демократии. Они
нередко ссылаются на извращение воли избирателей в ходе
выборов в законодательные органы, на коррупцию ряда бур¬
жуазных парламентариев и на бюрократизм, разъедающий
механизм буржуазного парламента. Однако из этих, самих по
себе справедливых, критических замечаний идеологи буржуа¬
зии делают принципиально неверные выводы о том, что демо¬
кратия вообще отжила свой век. Так, американский социолог
М. Хилд утверждает, что демократия не должна рассматри¬
ваться как «наиболее совершенная и последняя форма полити¬
ческого общества» 3.
Конечно, буржуазная демократия, будучи одной из форм
политической надстройки над капиталистическим базисом,
является узкой, урезанной, демократией для богатых. Но,
кроме демократии буржуазной, существует демократия социа¬
листическая — наиболее последовательная, подлинная демокра¬
тия, которой принадлежит будущее; именно о ней преднаме¬
ренно умалчивают идеологи империализма.
Что касается стремления буржуазной политической науки
доказать совместимость реакционной политики современных
империалистических государств с демократией, то необходимо
несколько остановиться на используемой ею аргументации.
1 «Zeitschrift fur Staatssoziologie», Hf. 2, 1955, S. 1.
2 Ibid., S. 6.
8 M. Heald, A Free Society: an Evaluation of Contemporary Democracy,
New York, 1953, p. 433.
397

Излюбленным ее приемом является следующий: против мар¬
ксизма выдвигается клеветническое обвинение в «агрессив¬
ности», в «экспорте революции» и т. п. и на этом «основании»
«доказывается», что отказ от тех или иных пнститутов бур¬
жуазной демократии вполне оправдан, поскольку он осущест¬
вляется во имя «защиты демократии».
В буржуазной литературе, посвященной вопросам государ¬
ства, очень редко можно встретить книгу, в которой не был бы
использован этот «аргумент» для оправдания «контроля над
мыслями», антидемократического законодательства, преследо¬
вания прогрессивных организаций и т. п. Так, например, в
своей книге «Конституционная диктатура» Росситер, оправды¬
вая подобные реакционные явления в общественно-политиче¬
ской жизни США, пишет: «Никакая жертва не является слиш¬
ком большой для спасения нашей демократии и тем более —
временный отход от самой демократии» !. Далее автор утвер¬
ждает, что в период особого напряжения в «свободном» демо¬
кратическом обществе всегда использовались диктаторские
методы и что в будущем к таким методам придется прибегать
еще чаще. Войны, восстания и экономические кризисы, по его
мнению, — основные причины, вызывающие необходимость
диктатуры 1 2.
Ссылаясь на якобы существующую угрозу национальной
безопасности США, Росситер заявляет, что легче справиться
с «чрезвычайной обстановкой», если демократические формы
будут в определенной степени заменены диктаторскими и если
исполнительная власть получит право принимать крутые меры
«без излишних раздумий и компромиссов» 3. Росситер считает
вполне допустимыми обыски без ордера, ликвидацию парла¬
ментского контроля над правительством, «упрощенную» про¬
цедуру в судах4.
Подобных взглядов придерживается и известный аме¬
риканский юрист профессор Эдвард Корвин. В своей книге
«Тотальная война и конституция» он пишет, что ввиду «ком¬
мунистической угрозы» и опасности «тотальной войны», якобы
угрожающей США, вполне правомерным и целесообразным
является ограничение прав граждан: «Права личности не мо¬
гут рассчитывать в настоящий период нашей истории на за¬
щиту со стороны правительства». В интересах будущей атомной
войны, продолжает Корвин, ограничение прав граждан может
быть доведено «до полного их исчезновения, в зависимости
от нужд войны»5. По мнению автора, вполне целесообразна
1 См. С. Rossiter, Constitutional Dictatorship. Crisis Government in
the Modern Democracies, Princeton, 1948, p. 314.
2 Cm. ibid., ch. I.
8 Ibid., p. 288.
4 Cm. ibid., p. 8—12.
8 E. Corwin, Total War and the Constitution, New York, 1947, p. 131.
398

передача в периоды «напряженной ситуации президенту США
законодательных функций конгресса» \ В своей книге «Прези¬
дентство сегодня», написанной в соавторстве с профессором
Нью-Йоркского университета Кенигом, Э. Корвин идет еще
дальше. «Настало время признать, — говорится в этой книге, —
что кризис, и в особенности международный кризис, превра¬
тился в постоянный фактор национального существования и
что надежда на эпизодические обращения к президентской
диктатуре не является больше решением вопроса» 2.
В американской социологической литературе получила ши¬
рокое распространение также концепция «государства-гарни¬
зона», разработанная профессором Йельского университета
Лассуэллом. Лассуэлл объявляет правомерными любые наруше¬
ния демократии, любые акты произвола и беззаконий ввиду
«угрозы» безопасности США, исходящей якобы от СССР и
мирового коммунистического движения.
Все это — концепции, оправдывающие «холодную войну»,
концепции, вызванные к жизни политикой подготовки войны
против социалистических стран и в первую очередь против
Советского Союза. Для проведения такой политики необходимо
подавление демократических, прогрессивных сил внутри капи¬
талистических стран. Это и признают на свой лад авторы по¬
добных теорий, оправдывающих «чрезвычайные меры» и отмену
демократических прав. Сказки же об угрозе «национальной
безопасности» со стороны «мирового коммунизма» и Советского
Союза должны дать в руки государственных органов, ведущих
преследование прогрессивных элементов, некое подобие идео¬
логического «обоснования» для политики отказа от старых
либеральных традиций.
Буржуазные социологи за последнее время используют и
другой довод в оправдание реакционной политики капитали¬
стических государств: они объявляют «устаревшим» само по¬
нятие демократии как политической системы, обеспечивающей
прежде всего права и свободы граждан, и призывают к «пере¬
оценке ценностей».
Некоторые буржуазные социологи стремятся при этом пред¬
ставить демократию как понятие, вообще ничем и никак не
связанное с каким-либо политическим и правовым режимом,
свести ее преимущественно к системе определенных этических
идеалов, достижение которых возможно только в отдаленном
будущем. Подобного рода концепция проводится, например, в
книге американского государствоведа М. Хилда «Свободное
общество. Оценка современной демократии», в которой он пи¬
шет: «Свобода — это скорее психическое и духовное качество,
1 Е, Corwin, Total War and the Constitution, p. 131.
8 E. Corwin, L. Koenig, The Presidency Today, New York, 1956, p.
399

нежели процесс социальной организации» 1. Под демократией
Хилд и другие сторонники этой концепции понимают некую
«систему идеалов» и принципов, определяющих поведение чле¬
нов общества по отношению друг к другу. Таким образом, демо¬
кратия, по их мнению, — это всего лишь некое умонастрое¬
ние человека, а не его политические и социальные права.
Такого рода «теория», неправомерно переносящая вопрос
о сущности демократии из области экономики и политики в
область психологии и этики, базируется на субъективно-идеа¬
листической концепции, известной в буржуазной литературе
под названием «демократия как образ жизни», нашедшей
яркое выражение в работах американского философа-прагма¬
тиста Джона Дьюи 1 2.
К «переоценке ценностей» призывает и профессор полити¬
ческой науки Колумбийского университета Макайвер, кото¬
рый пишет: «Нам необходимо по-новому провозгласить прин¬
цип демократии, по-новому осмыслить его достоинства и при¬
менить его ценности». Он требует, чтобы «демократические
ценности» были переведены заново на язык современных инсти¬
тутов3. Макайвер намечает основные направления, по кото¬
рым следует «подновить» понятие буржуазной демократии для
того, чтобы оно отвечало изменениям в общественном и госу¬
дарственном строе США, происшедшим в современный период:
отказ от «либерального» представления о «свободе, равенстве
и братстве», отказ от принципа народовластия и права народа
устанавливать угодный ему государственный строй и от других
принципов, ранее провозглашенных буржуазией.
На таких же позициях стоит и другой американский про¬
фессор политических наук Пеннок. Он заявляет, что полное
осуществление принципов демократии вовсе «не обязательно
является лучшей практической формой государства»4 * и что
конституционное закрепление политических прав и свобод
представляет собой «вопрос целесообразности».
При такой постановке вопроса не трудно выдать за «де¬
мократию» самые крайние проявления империалистической
реакции, что и делают буржуазные теоретики. Не случайно
американский государствовед Пул в книге «Символы демокра¬
тии» пишет, что можно оправдать любую политику в «терми¬
нах демократии» и что если фашизм придет к власти в США,
то он будет называться демократией6.
1 М. Heald, A Free Society: an Evaluation of Contemporary Democracy,
p. 433.
2 См., например, John Dewey, The Public and Its Problems, New York,
1927, p. 143.
8 Cm. R. Maclver, The Ramparts We Guard, New York, 1950, p. 7.
4 J. Pennock, Liberal Democracy: Its Merits and Prospects, New
York, 1950, p. 97.
6 Cm. Pool, Simbols of Democracy, Stanford, 1952.
400

Так буржуазные социологи, рассматривая политические
институты в отрыве от их социального содержания и тем са¬
мым извращая вопрос о сущности и формах политической
организации общества, оправдывают антидемократическую по¬
литику империалистического государства.
2. Ложное истолкование социально-экономической роли
современного империалистического государства
Не ограничиваясь преднамеренным обходом или извраще¬
нием вопроса о социальной сущности политической организа¬
ции современного капитализма, буржуазные социологи непра¬
вильно истолковывают характер обратного воздействия госу¬
дарства на экономический базис, социально-экономическую
роль буржуазного государственного аппарата, в ложном свете
представляют новые явления, связанные с расширением сферы
деятельности государственного аппарата в странах капитала.
Конечно, нельзя игнорировать то обстоятельство, что дея¬
тельность современного империалистического государства в
значительной мере отличается от деятельности буржуазного
государства эпохи промышленного капитализма. Если в эпоху
промышленного капитализма для господства буржуазии были
характерны методы либерализма и буржуазной демократии,
принцип невмешательства государства в экономику, то в эпоху
империализма, когда обострились все антагонистические про¬
тиворечия капитализма, буржуазия использует подчиненный
ей государственный аппарат для активного вмешательства в
экономическую жизнь в целях смягчения кризисов, для даль¬
нейшего обогащения монополий и усиления эксплуатации.
Основное содержание деятельности современного империа¬
листического государства в области экономики составляют ме¬
роприятия, направленные на милитаризацию народного хо¬
зяйства, обеспечивающую наивысшие прибыли монополисти¬
ческому капиталу. На путях милитаризации буржуазия ищет
выхода из экономических кризисов и всех неразрешимых про¬
тиворечий капитализма. Современный буржуазный государст¬
венный аппарат испытывает большие, чем прежде, трудности,
связанные с тем, что он призван противодействовать объектив¬
ным закономерностям, ведущим к подрыву экономических, по¬
литических и идеологических основ капиталистического строя.
В условиях обостряющегося классового антагонизма в ка¬
питалистическом мире, а также резкого изменения в соотно¬
шении сил на международной арене в пользу сил социализма и
демократии государственный аппарат империализма, с одной
стороны, усиливает прямое давление на трудящихся, а с дру¬
гой, вынужден идти на уступки, чтобы ослабить классовую борь¬
бу, сохранить и укрепить господство буржуазии. Естественно,
401

что, борясь за свои жизненные права и интересы, трудящиеся
используют эти вынужденные маневры монополистического ка¬
питала и подчиненного ему государственного аппарата.
Однако при всех изменениях в деятельности буржуазного
государственного аппарата сущность капиталистического го¬
сударства остается топ же — оно по-прежнему является основ¬
ным орудием классового господства буржуазии. Некоторые же
социологи стараются выдать расширение сферы деятельности
государственного аппарата и вынужденные уступки империа¬
листической буржуазии за «революцию», уже приведшую
якобы к коренному изменению сущности буржуазного госу¬
дарства. «Организационная революция», «социальная револю¬
ция», «революция в экономических функциях государства» —
таков далеко не полный перечень «революций», которые, по
мнению буржуазных теоретиков, сделали беспочвенной мар¬
ксистскую критику империалистического государства. Так,
американский профессор Боулдинг, выступивший с теорией
«организационной революции», уверяет, что экономические
интересы рабочих в капиталистическом обществе в настоящее
время полностью удовлетворяются, так как на их страже стоят
многочисленные организации, которые за последние несколько
десятков лет значительно усилили свое могущество. К числу та¬
кого рода организаций Боулдинг относит и профсоюзы, и орга¬
низации монополистического капитала, и в первую очередь
буржуазное государство. Ссылаясь на факты вмешательства
последнего в экономическую жизнь, Боулдинг утверждает, что
оно всегда действует в интересах всего общества как «инстру¬
мент, посредством которого осуществляется забота каждого о
всеобщем благе» Ч
Профессор Вашингтонского университета Манд также уве¬
рен, что современные «социальные изменения» превратили
буржуазное государство в «государство всеобщего благоден¬
ствия», в основе организации и деятельности которого лежит
следующий принцип: «Каждый индивидуум — человеческое
существо и в качестве такового должен обладать достаточной
долей материальных благ, если даже не имеет для этого необ¬
ходимых материальных ресурсов»1 2. Эта идея, пишет Манд,
может быть выражена лозунгами — «достаточная доля для
всех», «благоденствие для всех» и «хорошая жизнь для всех».
Буржуазные государствоведы объявляют благосостояние
всего общества главной целью деятельности капиталистического
государства, превознося «позитивные программы правитель¬
ства», якобы направленные на достижение экономической обес¬
печенности, здоровья, знаний и материального благосостояния 3.
1 К. Boulding, The Organizational Revolution, p. 10.
2 V. Mund, Government and Business, p. 8.
3 См. M. Dimock and G. Dimock, American Government in Action,
New York, 1946, p. 822.
402

Лейбористский теоретик Стокс на страницах английского
журнала «Двадцатый век» утверждает, что в Англии произо¬
шла «социальная революция», которая была совершена строго
конституционными методами под руководством тех, кто
«в результате революции были лишены своих привилегий, пре¬
имущества в области покупательной способности, монополии
в области образования.., просторных жилищ и тихих курор¬
тов» Ч В результате происшедшей «социальной революции»
буржуазный государственный аппарат теперь действует якобы
исключительно в интересах всего общества 1 2.
Империалистическое государство изображается как «на¬
родное», «демократическое» также и в выступлениях амери¬
канских ревизионистов Гейтса и Биттелмэна, в брошюре ли¬
дера английских лейбористов Гейтскела «Социализм и нацио¬
нализация», в книге крупнейшего теоретика лейборизма Стрэчи
«Современный капитализм», в разработанной под руководством
Бенедикта Каутского новой программе социалистической пар¬
тии Австрии и т. д.
Как бы ни называли западные социологи и реформисты со¬
временное капиталистическое государство — «народный капи¬
тализм», «государство всеобщего благоденствия», «стэйтизм»
и т. и., — аргументация всех его защитников сводится в основ¬
ном к следующему: экономические основы капиталистического
общественного строя изменились коренным образом и при¬
обрели черты, присущие социализму; «государственное регули¬
рование» экономики осуществляется вопреки интересам моно¬
полий, ибо, «ограничивая» и «контролируя» эти монополии,
государство действует в пользу трудящихся масс. При этом
ссылаются прежде всего на «государственное регулирование»
экономики, в результате которого изменились якобы отноше¬
ния собственности.
«Так как критерием экономических действий все более и
более становится общественный интерес вместо частного, —
утверждает, например, канадский социолог Мэйо, — так как
регулирование разного рода становится обычным спутником
бизнеса, то по существу частный характер экономики мед¬
ленно, но верно изменяется и во все возрастающей степени
признается общественный характер свободы и собственности» 3 * * * * 8.
1 М. Stocks, The Welfare State, «The Twentieth Century», London,
July, 1955, p. 7.
2 Подобный тезис отстаивается, в частности, в книге известного аме¬
риканского государственного деятеля Д. Лилиенталя «Большой бизнес.
Новая эра», в которой он, говоря о значении «политических и социаль¬
ных изменений», имевших место в США, утверждает, что «правительство и
предприниматели объединенными усилиями изменили природу и масштабы
ответственности большого бизнеса в целях обеспечения общественного
благосостояния» (D. Liliental, Big Business. A New Era, New York, 1953,
p. 179).
8 H. Mayo, Democracy and Marxism, p. 303.
403

Но какие бы доводы нп приводили буржуазные социологи
в пользу своего тезиса о коренном изменении отношений
собственности, неопровержимым фактом является то, что
государственно-монополистический капитализм основан не на
социалистическом, а на капиталистическом обобществлении
орудий и средств производства. Буржуазное государство по-
прежнему остается «совокупным капиталистом» и перешедшие
в его руки предприятия и отрасли промышленности по-преж¬
нему принадлежат эксплуататорам, а не трудящимся.
Практика свидетельствует о том, что «государственная соб¬
ственность» в условиях капитализма служит лишь одним из
важнейших источников обогащения монополистического капи¬
тала. Так, например, правительство США в 1950—1951 гг.
передало в эксплуатацию монополиям 278 заводов, по¬
строенных в годы второй мировой войны на средства налого¬
плательщиков. В руках крупнейших американских монопо¬
лий— «Дженерал электрик», «Дюпон де Немюр», «Вестингауз»
и др. — находится построенная на государственные средства
и считающаяся государственной собственностью атомная про¬
мышленность.
К тому же следует отметить, что в собственность буржуаз¬
ного государства переходит лишь незначительная часть нацио¬
нального богатства. В своей подавляющей части собственность
на орудия и средства производства остается в руках капитали¬
стов. Все это определяет частнокапиталистический характер
экономических отношений в современном буржуазном об¬
ществе.
Реальные факты опровергают также и аргументы апологе¬
тов «государства всеобщего благоденствия». Достаточно ска¬
зать, что, в то время как баснословные прибыли монополистов
в главной стране капитализма — США — непрерывно растут,
более половины американских семей пе имеют прожиточного
минимума.
Американский журнал «Наука» имел все основания зая¬
вить, что «государство всеобщего благоденствия» существует
только «для тех счастливчиков, для тех немногих избранников,
которые в состоянии склонять и заставлять других создавать
благосостояние» !.
Столь же несостоятельны аргументы буржуазных теорети¬
ков, пытающихся выдать «государственное вмешательство» в
экономику при империализме за «планирование», осуществля¬
емое будто бы в интересах всего общества. При государствен¬
но-монополистическом капитализме, так же как и в эпоху про¬
мышленного капитализма, исключена возможность планового
развития народного хозяйства страны в целом. Конечно, было
бы неправильным считать, что монополистический капитал
1 «Science», vol. 121, № 3154, 1955, р. 816.
404

вообще не может с помощью подчиненного ему государствен¬
ного аппарата оказать влияние на капиталистический цикл.
В этой связи прогрессивный американский экономист Виктор
Перло указывает на такие меры, осуществляемые буржуазным
государством с целью смягчения кризисных явлений, как уве¬
личение военных заказов и расширение этим путем государ¬
ственного рынка (которым монополистическая буржуазия стре¬
мится частично заменить сокращающийся частный рынок),
перекладывание налогового бремени с капиталистов на тру¬
дящихся и стимулирование таким способом роста капитало¬
вложений.
Однако, как правильно подчеркивает Перло, «подчиненное
монополиям государство не в состоянии исцелить неизлечи¬
мые недуги капитализма, избавить капиталистическое воспро¬
изводство от противоречий»
Одним из свидетельств невозможности планового бескри¬
зисного развития промышленности и сельского хозяйства капи¬
талистических стран может служить массовая хроническая
безработица в странах капитала.
Рассмотрим теперь аргументы, приводимые в доказатель¬
ство того, что «государственным регулированием» капитали¬
стической экономики осуществляется контроль над монопо¬
лиями в интересах трудящихся. Подобный «тезис» в той или
иной форме выдвигается почти всеми буржуазными и рефор¬
мистскими теоретиками, исследующими проблемы государства.
Буржуазные социологи обычно ссылаются при этом на «высо¬
кое налогообложение монополий», которое якобы приводит
к «перераспределению» средств государственного бюджета в
пользу трудящихся. Так, упомянутый нами профессор Вашинг¬
тонского университета Манд пишет: «Правительство при¬
нимает меры не только в целях распределения социального
дохода, но также и для его перераспределения с помощью на¬
логообложения. Осуществляя такого рода деятельность, оно
изымает деньги у тех, кто имеет возможность платить, и пере¬
дает их более бедным классам в виде различных даров и суб¬
сидий» 1 2.
Рассуждая таким образом, буржуазные авторы из общей
связи явлений выхватывают лишь одно — то обстоятельство,
что монополии в ряде капиталистических государств обла¬
гаются относительно высокими налогами. Однако рассмотрение
всех фактов в целом, в их органической реальной связи, вскры¬
вает лживость этих рассуждений. Достаточно обратиться к
статистическим данным, характеризующим доходную и рас¬
ходную части бюджета такого государства, как США. Анализ
доходной части бюджета показывает, что главным источником
1 В. Перло, Государственно-монополистические процессы в экономике
США, «Проблемы мира и социализма» № 6, 1959, стр. 51.
2 V. Mund, Government and Business, p. 7.
405

его пополнения являются налоги, собираемые с трудящихся,
а отнюдь не с монополий. При этом налоги с трудящихся все
время возрастают; размеры же налогового обложения капита¬
листических монополий не только не увеличиваются, но, на¬
оборот, уменьшаются. В США поступления налогов возросли с
82 млрд, долларов в 1952 г. до примерно 100 млрд, долларов в
1958 г. Однако поступление подоходного налога с прибыли
корпораций снизилось за это же время с 22 до 18 млрд, дол¬
ларов.
Как же распределяются суммы, собираемые с налогопла¬
тельщиков? Основную часть государственного бюджета США
составляют военные расходы. В 1959/60 бюджетном году рас¬
ходы федерального бюджета США на военные цели составляют
58,3%, а вместе с расходами по государственным займам, ко¬
торые в основном связаны с гонкой вооружений, — свыше 70%
всего бюджета. Эти средства поступают преимущественно в
сейфы монополий в виде прибыльных военных заказов.
100 крупнейших корпораций США получили 2/з военных пра¬
вительственных заказов, распределенных в послевоенный
период до середины 1955 г. Монополии получают громадные
средства от государства и в виде бюджетных ассигнований на
исследовательские работы и работы по техническому усовер¬
шенствованию в промышленности, работающей на военные
нужды.
Кроме того, буржуазные государства устанавливают целую
систему налоговых льгот и кредитов крупным военно-промыш¬
ленным корпорациям. Так, например, в 1950 г. американский
конгресс принял «Закон об ускоренном сроке амортизации
предприятий», выполняющих военные заказы. В соответствии
с ним крупные монополии получили возможность уклониться
от налогов на свои прибыли (в США амортизационные суммы
вообще не подлежат обложению, а нормальный срок аморти¬
зации предприятий составляет в среднем 20 лет). Аналогичный
закон — «Закон о помощи тяжелой промышленности инвести¬
циями» — был принят в Западной Германии в 1952 г.
Не лишне отметить, что льготы, привилегии и лазейки,
предоставляемые американским законодательством как отдель¬
ным капиталистам, так и корпорациям, обходятся федераль¬
ному бюджету США ежегодно в 16,5 млрд, долларов. Помимо
этого, буржуазные государства предоставляют монополиям
значительные займы на льготных условиях. Общая сумма та¬
ких займов, предоставляемых правительством США промыш¬
ленным монополиям, достигла к началу 1955 г. 2,9 млрд, дол¬
ларов.
Что же получают трудящиеся по расходной части амери¬
канского бюджета?
Нельзя, конечно, недооценивать такое завоевание амери¬
канских трудящихся, как социальное законодательство (госу¬
406

дарственные пособия по безработице, государственное социаль¬
ное страхование и т. п.), которого они добились в результате
упорной и длительной борьбы. Но каков же удельный вес рас¬
ходов на «социальные мероприятия» в бюджете империалисти¬
ческого государства?
Бюджетные ассигнования на цели «социального обеспече¬
ния» весьма незначительны. Население США платит специаль¬
ный налог на «социальное обеспечение» (50% поступлений от
налога удерживается из зарплаты рабочих). Сумма этого на¬
лога значительно превышает государственные расходы на
«социальное обеспечение». Достаточно сказать, что за 1950—
1954 гг. поступления в государственный бюджет за счет налога
по «социальному страхованию» составили 19,2 млрд, долларов,
а расходы по этой же статье составили всего лишь 10,5 млрд,
долларов. Таким образом, в буржуазном государстве действи¬
тельно происходит «перераспределение» средств при помощи
налогообложения и бюджетных ассигнований, но отнюдь не в
пользу трудящихся.
Для обоснования ложного тезиса о «контроле» империали¬
стического государства над монополиями буржуазные «теоре¬
тики» обычно ссылаются на так называемое антитрестовское
законодательство Ч
В действительности же «антитрестовское законодательство»
по существу представляет собой вынужденную уступку
буржуазного государства общественному мнению, меру, имею¬
щую целью отвлечь внимание трудящегося населения от ис¬
пользования монополиями государственного аппарата в своих
классово эксплуататорских целях. В конце XIX в. американ¬
ский конгресс под давлением широких кругов общественности
и прежде всего рабочего движения принял закон Шермана,
формально направленный против объединений, ограничиваю¬
щих свободу конкуренции или препятствующих торговле ме¬
жду штатами. Однако на практике этот закон (так же как и
все «антитрестовское законодательство») применяется вовсе
не против монополий, а против американского рабочего класса.
В ряде своих решений Верховный суд США установил, что
закон Шермана может быть применен против профсоюзов, по¬
скольку их требование о приеме на работу только членов проф¬
союза является «монополистической тенденцией», нарушаю¬
щей свободу трудового договора. По поводу одного из таких
1 Профессор Манд по этому поводу писал: «Закон Шермана 1890 г.
представляет собой Великую хартию вольностей, дающую возможность
федеральному правительству проводить экономическую политику, ста¬
вящую препятствия монополии и поддерживающую конкуренцию»
(V. Mund, Government and Business, p. 195). Буржуазный юрист Фрид-
манн утверждает, что антитрестовское законодательство в США рас¬
сматривается как антиэксплуататорское оружие (см. «Anti-trust Laws»,
ed. by W. Friedmann, London, 1956).
407

постановлений, касающегося небольшого профсоюза, Теодор
Драйзер саркастически заметил: «Выходит, что эти 200 членов
профсоюза согласились или сговорились меж собой «монополи¬
зировать промышленность и торговлю»!» 1
Что же касается монополий, то Верховный суд и другие
судебные органы США, прибегая к юридическому крючкотвор¬
ству, неизменно оправдывали представителей крупного капи¬
тала, и лишь в очень редких случаях приговаривали их к не¬
значительным денежным штрафам.
Как фактически выглядит в настоящее время «борьба» го¬
сударства с монополиями, показывают многочисленные факты,
приводимые в работах самих буржуазных ученых и бизнесме¬
нов. Так, профессор истории Вашингтонского университета
Артур Экирчвкниге «Закат американского либерализма» отме¬
чает, что правительство США поручило массовое производ¬
ство ряда деталей атомной бомбы крупной компании, несмотря
на то что на нее распространялось действие федерального
антитрестовского законодательства 1 2.
Бывший вице-президент крупнейшей американской военно-
промышленной корпорации — «Дженерал моторе» — Квин в
изданной им книге «Гигантские корпорации — вызов свободе»
(1956 г.) в специальной главе «Провал антитрестовского зако¬
нодательства» отмечает, что в 1952—1956 гг. антитрестовское
законодательство было еще менее эффективно, чем раньше:
крупнейшие монополии, такие, как «Дженерал электрик», «Ве¬
стингауз», «Американская алюминиевая компания» и др., до¬
бились решений, которые их вполне устраивали. Судебные
дела против финансовых магнатов, в частности против Дюпо¬
нов, окончились оправданием монополистов. Вопреки антитре¬
стовскому законодательству «Чейз Нэшнл Бэнк» объединился
с Манхэттэнским банком, Национальный городской банк — с
Первым национальным банком Нью-Йорка. Капитал каждого
из вновь образованных концернов составил более чем 5 млрд,
долл. «Антитрестовское законодательство, — признает Квин, —
оказывается не только недостаточным, но и применяется оно
часто не в полной мере... Одна из причин заключается в том,
что люди большого бизнеса являются важными участниками
политических кампаний, и правительству неудобно выступать
против своих друзей» 3.
Весьма ценное признание! Действительно, в качестве офи¬
циальных должностных лиц в правительственном аппарате,
«контролирующих» монополии, подвизаются представители и
1 Т. Драйвер, Собрание сочинений в двенадцати томах, т. 11, ГИХЛ,
М., 1954, стр. 142.
2 См. A Ekirch, The Decline of American Liberalism, New York-
London—Toronto, 1955, p. 328.
3 T. Quinn, Giant Corporations: Challenge to Freedom, New York,
1956, p. 122—123.
408

непосредственные ставленники этих же монополий. Показате¬
лен в этом отношении состав созданных в государственном ап¬
парате США военно-экономических органов. По данным на
1 сентября 1951 г., в 12 военно-экономических и других воен¬
ных органах государства США состояло 876 руководящих ра¬
ботников, которые, занимая государственные посты, получали
жалованье от корпораций, принадлежащих в основном к числу
ста крупнейших монополий США. Кто поверит, что эти плат¬
ные чиновники монополий «контролируют» и «обуздывают»
ими же представляемые корпорации и всячески ущемляют
экономические интересы последних? Даже буржуазные ученые
вынуждены признать: «Говорить о том, что правительствен¬
ный контроль над бизнесом изменил сущность капитализма,
значит несерьезно подходить к вопросу» !.
Итак, вопреки утверждениям буржуазных социологов госу¬
дарственно-монополистический капитализм не меняет сущности
капиталистического строя.
Буржуазные социологи, извращенно истолковывая эконо¬
мическую роль капиталистического государства, в ложном
свете представляют также и деятельность империалистического
государства в области идеологии и культуры.
В современную эпоху, когда значительно возрастает роль
науки в общественном развитии, когда идеи марксизма-лени¬
низма все более овладевают широкими массами и неизмеримо
усилилось революционное движение трудящихся и националь¬
но-освободительное движение народов колониальных и зависи¬
мых стран, буржуазное государство усиливает свое вмешатель¬
ство в идеологическую борьбу и культурную жизнь общества.
Реакционную деятельность империалистического государства
в этой области буржуазная социология пытается изобразить
как «культурную», «воспитательную», «просветительную», про¬
диктованную идеями «гуманизма и человеколюбия», деятель¬
ность, которая якобы коренным образом изменяет сущность
буржуазного государства. Так, американский журнал «Мысль»
отмечал: «В нашей стране государство... приняло на себя
высшую ответственность за интеллектуальное и моральное
формирование своих граждан» 1 2.
Об этом же говорится в недавно изданном в США курсе
лекций по государственному праву: образование часто характе¬
ризуется как оплот демократии. Для того чтобы демократиче¬
ская форма правления действовала успешно, она должна опи¬
раться на просвещенных граждан, поэтому обеспечение
свободных, поддерживающихся за счет налоговых поступлений
1 Н. Koontz, R. Gable, Public Control of Economic Enterprise, New
York—Toronto — London, 1956, p. 816.
2 «Thought», vol. XXV, № 98, September 1950, p. 487, 491.
409

школ рассматривается сегодня повсеместно в США как непо¬
средственно государственная функция 1. Американский профес¬
сор Брайсон также утверждает: современное капиталистиче¬
ское государство — это прежде всего просветительское госу¬
дарство, «оно является просвещающим органом больше, нежели
чем-либо иным» 1 2.
Нельзя, конечно, отрицать, что сфера деятельности бур¬
жуазного государства в области идеологии и культуры значи¬
тельно расширилась. В частности, буржуазное государство в
современных условиях вынуждено в значительной степени
взять в свои руки организацию среднего и высшего образова¬
ния. Именно эту сторону дела и возводят в абсолют идеологи
буржуазии, расценивая факт передачи дела высшего и сред¬
него образования в руки государства как «одно из наиболее
важных явлений» нашего времени.
Однако, цепляясь за внешнюю, организационную форму,
онп совершенно игнорируют другую, собственно, решающую
сторону вопроса, а именно тот факт, что основным содержа¬
нием и целью деятельности буржуазного государства в обла¬
сти идеологии и культуры является отнюдь не «бескорыстное»
просвещение и образование народных масс, а идеологическое
разоружение трудящихся, ослабление их способности к сопро¬
тивлению духовному и социальному гнету капитала.
Современное буржуазное государство, взяв в значительной
мере дело высшего и среднего образования в свои руки, осу¬
ществляет целую систему мероприятий, направленных на то,
чтобы, как это рекомендует американский буржуазный «Жур¬
нал философии», взять в руки молодежь еще до того, «как она
достигает интеллектуальной зрелости и критической способ¬
ности» 3. К такого рода мероприятиям относится прежде всего
контроль за программами и учебными пособиями, за содержа¬
нием всего учебного процесса, изъятие из американских школ
и университетов книг, объявленных «подрывными». Издаются
специальные законы, имеющие целью изгнать из учебных за¬
ведений прогрессивно настроенных преподавателей. Таковы
законы о «проверке лояльности учителей», принятые в ряде
штатов США. Говоря об одном из таких законов — законе
Файнберга, принятом в штате Нью-Йорк, — даже член Верхов¬
ного суда США Уильям Дуглас вынужден был отметить: «То,
что происходит в условиях действия этого закона, типично для
полицейского государства. Учителя находятся под постоянным
наблюдением, в их прошлом копаются в поисках признаков
нелояльности, их высказывания подвергаются контролю с
1 См. J. McCamy, American Governmęnt, New York, 1957, p. 459—461.
2 L. Bryson, The Next America, New York, 1952, p. 65.
8 «The Journal of Philosophy», vol. LI I, № 2, 1955, p. 37.
410

целью обнаружить опасные мысли... В таких условиях не мо¬
жет быть никакой академической свободы» 1.
Чрезвычайно характерна тенденция к милитаризации школ,
колледжей и университетов в ряде стран Запада. Она прояв¬
ляется как в насаждении военной муштры в средних и высших
учебных заведениях, так и в подборе соответствующих препо¬
давателей. Показателен в этом отношении тот факт, что в по¬
следние годы во многих университетах США в качестве ректо¬
ров, деканов и других руководящих лиц подвизались генералы
и адмиралы и другие высшие военные чины армии США.
Среди них адмирал Кук, адмпрал Нимитц, контр-адмирал
Крэсси, генерал Китинг, полковник Кесбург и многие другие.
Однако, несмотря на то что буржуазное государство рекла¬
мируется как «главный воспитательный институт» 1 2, оно ассиг¬
нует на цели просвещения и образования чрезвычайно мизер¬
ные средства. Так, по бюджету США на 1957/58 г. на все
нужды народного образования было ассигновано всего .451 млн.
долларов, что составляет менее 1,5 °/о сумм, ассигнованных на
военные расходы.
В области науки усилия государственного аппарата капи¬
талистических стран прилагаются в том же направлении, что
и в области народного образования. Основные финансовые
средства, предназначенные на научные цели, расходуются на
исследования военного характера. Как сообщала газета «Нью-
Йорк Таймс», в 1954 г. правительство США выделило на науч¬
ные исследования около 2 млрд, долларов, из них на военные
цели — 85 %.
Ряд американских университетов, как отмечает видный
американский социолог Миллс, в финансовом отношении
является ответвлениями военного ведомства, получающими
в три-четыре раза больше денег от военных, чем от всех
источников, вместе взятых3. Нельзя не согласиться с его за¬
мечанием, что в США образование и наука становятся сред¬
ствами для осуществления целей, которые ставят перед собой
военные 4.
Объектом вмешательства современного империалистиче¬
ского государства является также и область искусства. О реак¬
ционном характере этого вмешательства свидетельствуют та¬
кие факты, как, например, судебный процесс над прогрессив¬
ными деятелями Голливуда в США, травля выдающихся масте¬
ров сцены и кино, деятелей искусства и литературы, часть
которых покончила с собой или безвременно сошла в могилу
1 Цит. по книге: G. Cressman and Н. Benda, Public Education in Ame¬
rica. A First Course, New York, 1956, p. 448.
2 «Thought», vol. XXV, № 98, September 1950, p. 487.
8 См. C. Wright Mills, The Power Elite, New York, 1956, p. 217.
4 Ibid., p. 223.
411

в результате преследовании со стороны различных комиссии
конгресса.
Для более полной характеристики роли современного импе-
рпалистического государства в идеологической борьбе следует
еще добавить, что, помимо реакционных мер, принимаемых в
области просвещения, науки и искусства, оно осуществляет
также целую систему не менее реакционных мероприятий,
охватывающих все другие сферы общественно-политической
жизни. Так, созданы специальные органы, имеющие целью
пропаганду угодных империалистам доктрин, дезинформацию
населения в вопросах внутренней и международной жизни;
многие органы государственного аппарата США (подкомиссия
палаты представителей по вопросам внутренней безопасности,
различные комиссии по проверке лояльности и т. д. и т. п.)
вместе с полицейско-разведывательным аппаратом во главе с
Федеральным бюро расследований осуществляют организован¬
ный в масштабах всей страны контроль над мыслями.
Контроль над мыслями в Соединенных Штатах Америки в
послевоенный период узаконен рядом законодательных актов
(приказ президента Трумэна о «проверке лояльности» госу¬
дарственных служащих, законы Смита, Маккарэна — Вуда, за¬
кон 1954 г. «О контроле над коммунистической деятельностью»
и др.). Подобные меры принимаются и рядом других империа¬
листических государств. В Западной Германии, например,
запрещены не только Коммунистическая партия, но и многие
другие прогрессивные организации, преследуются участники
движения сторонников мира и т. д.
Факты, таким образом, полностью опровергают утвержде¬
ние некоторых социологов о коренном изменении сущности
буржуазного государства, о том, что его деятельность в совре¬
менных условиях служит интересам всего общества. Такие
концепции спекулируют на относительной самостоятельности
государства как надстроечного явления, подменяя при этом
вопрос о реальном содержании деятельности тех или иных
государственных органов капиталистических стран ссылкой на
их формально провозглашенные цели и задачи.
В попытках выдать некоторые изменения форм и методов
классового господства буржуазии в условиях государственно-
монополистического капитализма за изменение самой сущно¬
сти капиталистического государства и состоит основной софизм
буржуазных и реформистских теоретиков. Неправомерный от¬
рыв надстроечных явлений от экономического базиса, государ¬
ственных форм — от их социально-классового содержания и
субъективистское их истолкование — вот методологическая
основа новейших учений буржуазного государствоведения,
спекулирующих на некоторых новых явлениях в развитии ка¬
питализма. Буржуазные и реформистские теоретики ставят
реальные общественные явления с ног на голову, извращая
412

действительную взаимосвязь различных сторон общественной
жизни, раскрытую марксистско-ленинской наукой об обще¬
стве.
«...Экономические условия, — указывал Энгельс, — как бы
сильно ни влияли на них прочие — политические и идеологи¬
ческие, — являются в последнем счете все же решающими и
образуют ту красную нить, которая пронизывает все развитие
и одена приводит к его пониманию» L Признавая активную роль
надстройки в процессе ее взаимодействия с базисом, историче¬
ский материализм учит, что это взаимодействие происходит
на основе существующего в данном обществе экономического
строя, определяющего характер государства, права и других
надстроечных явлений. Пока существует государственный ап¬
парат, созданный экономически господствующим классом ка¬
питалистического общества, его основная задача заключается
в сохранении капиталистического способа производства. Этой
цели подчинены его деятельность, методы его воздействия на
явления и процессы общественной жизни, на ход классовой
борьбы.
Современные буржуазные теории государства не только не
вскрывают его подлинной сущности и не приближают нас ни
на шаг к научному пониманию его функций, но являются от¬
крытой или замаскированной апологией империалистического
государства, и их основная задача заключается в идеологиче¬
ском оправдании нынешнего политического курса империа¬
лизма.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, Госполитиздат, 1953,
стр. 470.

IV. ПРОБЛЕМА ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ
И ТЕОРИИ СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ
Наша эпоха характеризуется борьбой двух систем: умираю¬
щего капитализма и развивающегося, одерживающего новые
победы коммунизма. В сфере общественного сознания это на¬
ходит свое выражение в борьбе двух противоположных типов
сознания — коммунистического и буржуазного. Эта борьба
охватывает все области и уровни духовной жизни людей.
В наше время многомиллионные массы трудящихся встали
на путь сознательной общественной деятельности. Передовые
научные идеи, идеи марксизма-ленинизма, передовые нрав¬
ственные идеалы — коммунистические идеалы — и складываю¬
щиеся на их основе чувства, овладев массами, стали величай¬
шей, неодолимой силой исторического прогресса.
В мире капитализма миллионы людей под руководством
коммунистических и рабочих партий вступают в ряды созна¬
тельных борцов за мир, демократию и социализм. Ширится
национально-освободительное движение угнетенных народов.
В странах социализма и прежде всего в СССР, уже вступив¬
шем в период развернутого строительства коммунизма, быстро
растет коммунистическая сознательность всех трудящихся.
Здесь складывается новый человек, понимающий законы
общественного развития, свободный от пережитков прошлого,
воспитанный в духе коллективизма и интернационализма, в
духе высоких принципов морали нового общества.
Таким образом, в нашу эпоху роль субъективного фактора
в развитии общества резко возрастает и качественно меняется.
Вот почему современная буржуазная социология не может
не обращать самого пристального внимания на эти процессы,
на проблемы развития общественного сознания в современную
эпоху, на направление этого развития, на ту роль, которую
ныне играет сознание в общественной жизни.
Современную буржуазию не может не пугать рост созна¬
тельности трудящихся масс. Ее не может не пугать и то, что
414

этот рост связан с усилением влияния марксистско-ленинской
идеологии и коммунистического движения. И как отражение
этого страха появляются разного рода направления и теории,
извращенно, в буржуазном духе истолковывающие эти важ¬
нейшие социальные процессы современности.
Именно таково «психологическое» направление в буржуаз¬
ной социологии, ныне одно из самых модных и распространен¬
ных. Оно возникло в конце XIX — начале XX в. во Франции,
Англии и США. В своей основе психологическое направление
является особой разновидностью субъективно-идеалистической
позитивистской социологии и представляет собой характерный
продукт кризиса, переживаемого в эпоху империализма буржу¬
азной наукой об обществе. Непосредственными основателями
психологического направления принято считать француза Габ¬
риэля Тарда, американцев Лестера Уорда и Э. А. Росса, англи¬
чанина Уильяма Макдаугалла. Его современными наиболее
видными представителями в США и Англии являются: Богар-
дус, Бритт, Ноткат, Доуб, Сарджент, Спротт, Э. Джонс, Эйзенк,
Моней-Кирль и др. Современные психосоциологи располагают
многочисленными специальными научными институтами и
организациями. Среди них наиболее значительны «Общество
психологического изучения социальных явлений», организо¬
ванное в США в 1936 г., и «Национальный институт социаль¬
ной психологии» в Англии.
Психологическое направление в социологии никогда не
было чем-то единым и цельным, а представляло собой скорее
совокупность некоторых общих приемов и методов исследова¬
ния общественных проблем. В настоящее время направление
это выступает под самыми различными вывесками — вроде
«социальной психологии» или «социальной психиатрии», «по¬
веденческой науки» или «исследований в области человеческих
отношений» и т. п., охватывая широкий круг буржуазных уче¬
ных: социологов, историков, психологов, юристов и т. д.
Для психологического направления в социологии харак¬
терны следующие черты:
1.	Его защитники отстаивают идеалистический взгляд на
общество и его историю. За первичное в историческом процессе
принимаются различные стороны и моменты сознания людей.
Субъективные мотивы поведения людей — представления, чув¬
ства, склонности, настроения — рассматриваются как основная,
определяющая, движущая, сила в истории.
2.	Сторонники психологического направления в социологии
отрицают объективную закономерность в развитии общества,
социологическое исследование объективных процессов обще¬
ственной жизни подменяется анализом психологии людей.
Основные процессы и явления современной общественной
жизни: борьба классов (в классовом обществе), социальные ре¬
волюции, войны, политические движения, эволюция надстройки
415

(государства, права, идеологии и т. п.) сводятся к психологии
индивидов.
3.	Сама духовная жизнь людей, их общественное сознание
понимается психосоциологами извращенно, метафизически.
Из сферы общественного сознания, из процесса духовной жизни
людей исключается основной момент — рациональное мышле-
ние людей, игнорируется идеология, отрицается роль созна¬
тельности в историческом развитии.
4.	Заменяя социологическое исследование психологическим,
это направление в своем анализе психических явлений опи¬
рается на идеалистические и механистические школы и тече¬
ния буржуазной психологической науки (фрейдизм и неофрей¬
дизм, бихевиоризм, «гормическая» психология и т. п.). Психо¬
логия современного человека рассматривается преимущественно
как область действия иррациональных, слепых и автоматически
действующих примитивных чувств, влечений, склонностей,
раздражений и т. д. На деле оказывается, что те чувства,
влечения и склонности человека, которые психосоциология
объявляет базисом общественно-исторической деятельности
людей, — это лишь абсолютизированные черты современной
буржуазной психологии, причем ее наиболее реакционные
черты.
Теории и взгляды сторонников психологического направле¬
ния в социологии объективно служат защите современного ка¬
питализма, укоренению реакционных идей, настроений и пере¬
житков в сознании людей и т. д.
Для психологического направления характерно стремление
помешать росту массового, сознательного, организованного дви¬
жения трудящихся против империализма за социализм, демо¬
кратию и мир, движения, вдохновляемого марксистско-ленин¬
ской идеологией.
1. Извращение психосоциологией предмета и метода
социального исследования. Психология и социология
Идеализм психологического направления в социологии про¬
является прежде всего в извращенном понимании им объекта
и метода социального исследования, предмета и сущности со¬
циологии как науки. Представители этого направления склонны
так или иначе подменять социологию психологией, идеалисти¬
чески истолковывать соотношение социологии и психологии.
Психология является наукой о специфических законах раз¬
вития и формирования психической жизни человека. Она
прежде всего изучает закономерную взаимосвязь психической
деятельности человека и его мозга, т. е. исследует психическое
как функцию мозга, как функцию центральной нервной си¬
стемы.
416

Научная психология в соответствии с принципами диалек¬
тического материализма изучает психическое как отражение
процессов и явлений объективного мира. В этой связи психо¬
логия выявляет закономерности процесса отражения, иссле¬
дует специфические формы отражения объективного мира в
голове человека. В центре внимания психолога находятся та¬
кие важнейшие психические процессы, как ощущение, вос¬
приятие, мышление, память, воображение, чувства, речь и т. д.
Отражение объективной реальности в голове человека пред¬
ставляет собой единство субъективного и объективного, оно
осуществляется в виде субъективных образов объективного
мира. Внешняя среда влияет на человека, преломляясь через
внутренние психические свойства его личности, складываю¬
щиеся в свою очередь в процессе взаимодействия человека и
объективных условий его жизни на основе общественной прак¬
тики человека. Поэтому психология как наука изучает психи¬
ческие свойства личности, в первую очередь характерологиче¬
ские свойства (темперамент, воля, характер и т. п.) и способ¬
ности, склонности, навыки и т. д.
Научная психология исследует как общечеловеческие пси¬
хические свойства индивида, сложившиеся в результате исто¬
рической общественной практики всего человечества, так и
особенные, специфические, типологические черты психики,
свойственные индивиду — представителю данного, определен¬
ного общественного слоя, класса, социальной группы и т. д.
Психология как общественная наука, изучающая психику
общественного человека, может строиться только на прочном
фундаменте диалектического материализма. Духовная жизнь
людей в обществе определяется их общественным бытием.
«Действительное духовное богатство индивида всецело зависит
от богатства его действительных отношений» Ч
К. Маркс и Ф. Энгельс подчеркивали, что это духовное бо¬
гатство человека можно научно понять, только учитывая всю
совокупность его общественной, практической деятельности;
что психология, оторванная, изолированная от изучения
объективных законов развития производства, «не может стать
действительно содержательной и реальной наукой» 1 2.
Исторический материализм, усматривая корни тех или иных
идей, представлений и чувств человека в особенностях его
общественного бытия, дал тем самым ключ к пониманию основ¬
ных существенных особенностей психологии людей в обществе.
Поэтому вывод исторического материализма «о зависимости
хода идей от хода вещей единственно совместим и научной
психологией» 3.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 3, Госполитиздат, М., 1955, стр. 36.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Из ранних произведений, Госполитиздат,
М., 1956, стр. 595.
3 В. И. Ленин, Соч., т. 1, стр. 122.
14 Заказ 1229	417

Исторический материализм, представив историю общества
как естественноисторический процесс развития общественно¬
экономических формаций и выделив материальные, производ¬
ственные отношения людей как структуру общества, возвел, по
выражению В. И. Ленина, социологию на степень подлинной
науки. Исторический материализм раскрыл закономерную диа¬
лектическую связь главнейших сторон общественной жизни:
производительных сил, обусловленных ими производственных
отношений, политического строя, а также общественной идео¬
логии и психологии, выросших на данной экономической ос¬
нове и определяемых в своих основных чертах частью непо¬
средственно экономической основой, частью всем выросшим на
ней общественным и политическим строем.
Выявляя общие законы развития общества, исследуя внут¬
реннюю структуру и особенности развития той или иной об¬
щественно-экономической формации, того или иного класса и
социальной группы, исторический материализм позволяет объ¬
яснить и понять происхождение, содержание и сущность обще¬
ственных идей и принципов, а также социальных привычек,
чувств, настроений, иллюзий, нравов, черт характера, сложив¬
шихся у людей, принадлежащих к тому или иному классу и
группе в той или иной общественно-экономической формации.
Эти черты общественной психологии — социальные чувства,
переживания, привычки, нравы, представления, настроения,
черты характера — возникают непосредственно под влиянием
конкретно-исторических, повседневных условий жизни людей.
Исторический материализм, изучая основные законы раз¬
вития общества, объективные процессы и явления обществен¬
ной жизни и их отражение в голове человека, выявляет со¬
циальные корни тех или иных психологических особенностей
людей.
Исторический материализм является методом для всех
общественных наук, в том числе и для психологии. Со своей
стороны, психология, обнаруживая на данных индивидах зави¬
симость психических свойств и процессов от условий обществен¬
ной жизни, делает на основе метода исторического материа¬
лизма соответствующие обобщения относительно тех или иных
особенностей психики людей, отражающих определенные со¬
циальные процессы и явления, характерные для данной фор¬
мации, для данной исторической эпохи, для данных классов,
групп и т. д.
Представители психологического направления в социологии,
искаженно трактуя соотношение социологии и психологии,
пытаются прежде всего избавиться от материализма в понима¬
нии общественной жизни людей, их психики, пытаются субъек¬
тивировать, психологизировать социологию.
В наиболее откровенной форме эта тенденция проявляется
в работах тех психосоциологов, которые следуют принципам
418

американского «социального психолога» Олпорта. Сторонники
этой концепции понимают под обществом лишь механическое
скопление отдельных индивидуумов, в своих действиях, в своей
психической жизни не связанных объективно, внутренне между
собой. Они объявляют индивидуумов единственной реально¬
стью. С их точки зрения, такие понятия, как «капитализм»,
«демократия» и «социальная группа», суть лишь «нереальные
абстракции», лишенные объективного содержания L Они не
признают того факта, что «история отдельного индивида от¬
нюдь не может быть оторвана от истории предшествовавших
или современных ему индивидов, а определяется ею», что
«развитие индивида обусловлено развитием всех других инди¬
видов, с которыми он находится в прямом или косвенном об¬
щении, и что различные поколения индивидов, вступающие в
отношения друг с другом, связаны между собой» 1 2.
Психосоциологи типа Олпорта игнорируют тот факт, что в
процессе общественного производства, независимо от воли и
желания людей, объективно складываются производственные
отношения. Эти отношения находят свое отражение в созна¬
нии людей, и на их базе вырастают различные общественные
институты и учреждения. Представители этой группы в психо-
социологии утверждают, что «поскольку единственные действу¬
ющие лица в обществе — индивиды, то все явления групповой
жизни, все учреждения, верования и обычаи... обусловлены
принципами индивидуальной психологии. Они представляют
собой исключительно продукты индивидуального поведения и
индивидуальных мотивов» 3. По мнению этих психосоциологов,
«экономические институты суть выражение стремления инди¬
видуумов к обладанию, институты брака есть следствие поло¬
вых потребностей, а политические институты вызываются к
жизни стремлениями индивидуумов к власти» 4.
Такая точка зрения, как видно, прямо и открыто ликвиди¬
рует социологию как науку и заменяет ее индивидуальной пси¬
хологией, понимаемой к тому же в идеалистическом и метафи¬
зическом духе. Индивидуальная психология в данном случае
поглощает всю область исследования общественной жизни.
Следует отметить, что большинство современных предста¬
вителей психологического направления в социологии критикует
крайний субъективизм группы Олпорта, выступает против
столь откровенного сведения социологии к индивидуальной
психологии. В большинстве работ современных психосоциоло¬
гов нередко можно найти рассуждения о том, что обществен¬
ная наука должна изучать «социальные феномены», «социаль¬
ные отношения людей», «социальные группы» и т. д.
1 См. S. Asch, Social Psychology, New York, 1952, p. 241.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 3, стр. 440»
8 6*. Asch, Social Psychology, р. 241—242.
4 Ibidem.
14
419

Но эти рассуждения вовсе не означают отказа от идеали¬
стического взгляда на жизнь общества. Об этом прежде всего
свидетельствует тот факт, что психосоциологи на первое место
среди общественных наук выдвигают так называемую социаль¬
ную психологию, как некую совершенно самостоятельную
науку, как науку об основных и общих мотивах общественного
поведения людей и, значит, как науку об основных и общих
движущих силах социального развития. «Социальная психо¬
логия» провозглашается центральной общественной наукой,
являющейся как бы всеобщим методом всех общественных
паук. Подобную точку зрения мы находим еще у Макдаугалла,
который объявил социальную психологию «основным базисом,
на котором должны быть построены все социальные науки —
этика, экономика, наука о государстве, философия истории,
социология...» 1
Подобной же точкп зрения придерживается и большинство
современных психосоциологов. Так, американец Соломон Аш
рекламирует психологию как фундамент и основу обществен¬
ных наук1 2, а декан университета штата Индиана Скиннер
призывает психологизировать историю, экономику и т. д. 3
Многие представители психологического направления в
социологии полагают, что психология может явиться ключом
к объяснению общего процесса движения истории, эволюции
государства, взаимоотношения классов и наций, развития куль¬
туры, идеологии, политической борьбы и т. д., т. е. тех про¬
цессов и явлений, которые могут быть объяснены лишь зако¬
нами общества, действующими объективно, независимо от воли,
сознания и чувств людей.
Э. Богардус, один из ведущих авторитетов «психологизи¬
рованной» социологии, например, полагает, ссылаясь на аме¬
риканского социолога Фариса, что «социальная психология,
вероятно, сможет найти ответы на наиболее важные вопросы
современного мира» 4, а декан Питсбургского университета Ден¬
нис на конгрессе американских психологов даже провозгласил
психологию наукой, способной разрешить все человеческие
проблемы5 6. Подобные заявления означают признание духов¬
ной и психической жизни людей определяющим фактором
общественного развития. Выделяя и исследуя одну сторону
жизни общества, а именно различные субъективные представ¬
ления и психологические переживания людей, связанные с
явлениями и процессами, объективно происходящими в исто¬
1 У. Мак-Дауголл, Основные проблемы социальной психологии,
М., 1916, стр. 1.
2 См. S. Asch, Social Psychology, р. 5.
3 См. «Current Trends in Psychology», Pittsburgh, 1947, p. 16—49.
4 E. Bogardus, Fundamentals of Social Psychology, New York, 1950,
p. 524.
6 Cm «Current Trends in Psychology», p. 3.
420

рии, психосоцпологи идеалистически абсолютизируют эту сто¬
рону, превращают ее в господствующую, фактически погло¬
щающую все остальные.
Подбирая аргументы в защиту тезиса о первенстве, главен¬
стве «социальной психологии» над социологией и другими об¬
щественными науками, современные психосоцпологи обычно
ограничиваются ссылкой на то, что «предмет, изучаемый соци¬
альными науками, психологичен» прежде всего в том смысле,
что «общества — большие и малые — состоят из отдельных лпч-
ностей...» 1 Конечно, общество состоит из индивидуумов, обла¬
дающих сознанием, волей, теми пли иными чертами психики.
Но социологи-идеалисты рассматривают этих индивидуумов
крайне абстрактно и метафизично, вне связи друг с другом.
Они не видят за отдельными индивидуумами общества как це¬
лостного организма. Между тем общественная наука может
считаться подлинной наукой только в том случае, если она
умеет за единичным видеть всеобщее, за частными особен¬
ностями индивидуальной психики людей — общие тенденции и
закономерности; если она способна на основе этих общих за¬
кономерностей объяснить тенденции в общественном поведении
людей; если она способна показать, чем определяются созна¬
ние, воля, психика людей, почему люди поступают так, а не
иначе, почему развивается человеческое общество, чем опре¬
деляется направление его развития.
Все эти задачи общественная наука оказывается способной
осуществить лишь на основе анализа общественного бытия
людей, их материальных отношений.
Социологи психологической школы проповедуют типичный
позитивистский взгляд на историю, целиком сводящий социаль¬
ную жизнь к психической жизни членов общества, отождеств¬
ляющий общественное бытие и психическую жизнь людей.
Такого взгляда придерживались, например, махисты. Как из¬
вестно, В. И. Ленин, подвергая в работе «Материализм и эм¬
пириокритицизм» сокрушительной критике «психологические
выверты» махистов в социологии, называл такую точку зрения
«буржуазно-реакционной ложью» 1 2. «Из того, что люди, всту¬
пая в общение, вступают в него, как сознательные существа, —
писал В. И. Ленин, — никоим образом не следует, чтобы обще¬
ственное сознание было тождественно общественному бытию...
Общественное сознание отражает общественное бытие... Отра¬
жение может быть верной приблизительно копией отражаемого,
но о тождестве тут говорить нелепо» 3. Ленинская критика ма¬
хизма в данном случае вполне может быть применена к совре¬
менным психосоциологам, чьи взгляды по своим теоретическим
1 W. J. Н. Sprott, Social Psychology, London, 1956, p. XIII.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 14, стр. 312.
8 Там же, стр. 309.
421

основам в общем и целом совпадают с идеалистическими «тео¬
риями» эмпириокритиков.
Как известно, люди каждого поколения всегда находят уже
готовыми объективные условия своего существования. Они за¬
стают уже тот или иной уровень развития производительных
сил, соответствующие этому уровню производственные отноше¬
ния и весь социально-политический строй, обусловленный
этими отношениями: «Люди сами делают свою историю, но они
ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, ко¬
торые не сами они выбрали, а которые непосредственно имеются
налицо, даны им и перешли от прошлого» В зависимости от
этих объективных условий общественного бытия людей и скла¬
дываются, формируются их сознание, их психология, их пред¬
ставления, стремления, цели, чувства, привычки.
Психология любого человека, как бы она ни была неповто¬
рима в своей индивидуальности, не может быть понята, если
не принять во внимание социальные условия ее формирования.
«Над различными формами собственности, над социальными
условиями существования возвышается целая надстройка раз¬
личных и своеобразных чувств, иллюзий, образов мысли и
мировоззрений. Весь класс творит и формирует все это на
почве своих материальных условий и соответственных обще¬
ственных отношений. Отдельный индивид, которому эти чув¬
ства и взгляды передаются по традиции и в результате воспи¬
тания, может вообразить, что они-то и образуют действитель¬
ные мотивы и исходную точку его деятельности...» 1 2
Идеальные побудительные мотивы людей всегда выступают
в конечном счете лишь как отражение действительных отно¬
шений последних, их действительной сущности, определяемой
объективным процессом развития общества. Причем, как бы
правильно п точно эти идеальные мотивы людей, т. е. их
взгляды и чувства, ни отражали действительные объективные
тенденции и процессы развития общества, все же они никогда
не могут охватить эти тенденции и процессы абсолютно, т. е.
во всей их полноте и во всем их движении и многообразии.
«Из того, — писал В. И. Ленин, — что вы живете и хозяй¬
ничаете, рожаете детей и производите продукты, обмениваете
их, складывается объективно-необходимая цепь событий, цепь
развития, независимая от вашего общественного сознания, пе
охватываемая им полностью никогда. Самая высшая задача
человечества — охватить эту объективную логику хозяйствен¬
ной эволюции (эволюции общественного бытия) в общих и
основных чертах с тем, чтобы возможно более отчетливо, ясно,
йритически приспособить к ней свое общественное созна¬
ние...» 3
1 ff. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 8, Гос Политиздат, М., 1957, стр. 119.
^Там же, стр. 145.
• В. И. Ленин, Соч., т. 14, стр. 311.
422

Современные психосоциологи, отказываясь от изучения
общественного бытия, тем самым выступают против того, чтобы
социология, общественные науки выполнили свою главную
задачу — задачу изучения объективной логики социального
развития. В этом — действительный пафос их призывов к под¬
чинению социологии, истории, экономики и других обществен¬
ных наук «социальной психологии».
Надо оговорить, что тенденция к возведению «социальной
психологии» в ранг всеобщего метода изучения общественной
жизни далеко не всегда выступает открыто. Обычно эта тен¬
денция выражается косвенно, в подтексте. Так происходит вся¬
кий раз, когда при анализе основных социальных процессов во
внимание принимаются лишь идеальные побудительные мо¬
тивы людей, лишь различные субъективные представления и
переживания, а главное — объективные тенденции и законы
общественного развития, экономические отношения и классо¬
вое деление данного общества — полностью игнорируется. На¬
пример, известный английский психосоциолог Эйзенк в книге
«Психология политики» пытается объяснить происхождение
идеологии в современном обществе, борьбу политических пар¬
тий и ее результаты (выборы в английский парламент и т. д.)
лишь ссылкой на психологические характеристики людей, к
тому же поверхностно описываемые.
Многие современные психосоциологи стремятся замаскиро¬
вать идеалистическое, субъективистское существо своих взгля¬
дов на ‘ общественную жизнь, представить себя «объективи¬
стами».
Характерна в этом отношении книга Спротта «Социальная
психология». Автор на словах готов признать, что те или иные
общественные явления и социальные институты (классовая
структура, институты власти, семейные институты, нации и
экономические явления, такие, как рынок и т. д.) существуют
«реально». По его мнению, неправильно рассматривать эти
явления и институты как прямые и простые выражения воли
и намерений людей. Спротт допускает, что при их возникнове¬
нии в истории имел место «элемент непредвиденности», что их
развитие не всегда шло в соответствии с планами людей. Од¬
нако в конце своих рассуждений он заявляет, что реальность
этих институтов и явлений отнюдь не объективна, т. е. вовсе
не независима от воли и сознания людей, а лишь «квазинеза-
висима». Спротт рассматривает субъективные намерения, жела¬
ния, чувства и волю людей как некие «данные первого
порядка» в истории («First-order data»), а экономические
отношения и социальные институты, образующиеся в процессе
исторического развития, — как «данные второго порядка»
(«Second-order data»).
Общий вывод, к которому приходит английский исследова¬
тель, таков: «Социальный психолог интересуется «первичными
423

явлениями», лежащими в основе (курсив мой. — Ю. 3.) «вто¬
ричных явлений». Социолога интересуют «вторичные явления»
сами по себе как квазинезависимые сущности» Ч Подобные,
типичные для психосоциологии, рассуждения, претендующие
на объективность, на то, чтобы подняться «выше» материа¬
лизма и идеализма, по существу оказываются лишь завуали¬
рованным идеализмом, утверждающим первичность сознания
и воли человека по отношению к его общественному бытию,
отказ от социологии в пользу «социальной психологии».
От идеализма и субъективизма во взглядах на общество
современных психосоциологов не спасает и то, что на словах
они выдвигают перед социальной теорией задачу исследовать
зависимость поведения человека, мотивов этого поведения
(чувств, представлений, стремлений, воли и т. д.) от окружаю¬
щей человека социальной среды. Под социальной средой они
понимают прежде всего окружающих данного человека других
людей или другие группы людей, а их взаимоотношения, как
правило, сводят лишь к самым поверхностным, непосредствен¬
ным, личным, эмоциональным взаимосвязям между отдель¬
ными индивидами и группами.
Психосоциологи не хотят понять, что индивиды вступают в
отношения друг с другом не только непосредственно как субъ¬
екты, как отдельные личности, обладающие определенными
склонностями и симпатиями, но что люди необходимо связаны
друг с другом всем строем их общественных отношений, скла¬
дывающихся независимо от их воли и склонностей. За лич¬
ными, непосредственными, эмоциональными отношениями
человека к человеку, группы к группе неизбежно стоят их
объективные отношения к средствам производства. Эти опре¬
деляющие отношения неминуемо воздействуют на личные
отношения, на симпатии и антипатии людей и групп. Напри¬
мер, буржуа и пролетарий выступают по отношению друг к
другу не просто как индивиды, а прежде всего как представи¬
тели различных классов, занимающие неодинаковое место в
системе производственных отношений. И при всем разнообра¬
зии возможных конкретных вариантов личных и непосредст¬
венно эмоциональных взаимоотношений между отдельными
членами класса буржуазии и пролетариата нельзя не обнару¬
жить объективную тенденцию к подчинению этих личных
отношений классовым отношениям, т. е. антагонистическим
отношениям между классом пролетариев и классом буржуазии.
Высмеивая взгляды Штирнера на взаимоотношения людей,
взгляды, в своей основе очень близкие концепции современных
психосоциологов, К. Маркс и Ф. Энгельс в «Немецкой идео¬
логии» писали: «Санчо желает... чтобы индивиды только лично
1 W. J. Н. Sprott, Social Psychology, р. XIV.
424

общались друг с другом, чтобы их общение не совершалось по¬
средством чего-то третьего, какой-нибудь вещи (ср. «Конку¬
ренцию»). Этим третьим является здесь... обусловленное совре¬
менными общественными отношениями взаимное положение
индивидов. Санчо не хочет, например, чтобы два индивида на¬
ходились в «противоречии» друг к другу, как буржуа и про¬
летарий, он протестует против того «особенного», что состав¬
ляет «преимущество» буржуа перед пролетариями; он хотел
бы, чтобы они вступили в чисто личные отношения, чтобы они
общались между собой только как индивиды» 1. Маркс и
Энгельс убедительно доказывают, что сведение всех социаль¬
ных связей к личным, непосредственным отношениям людей
в теоретическом отношении есть выражение идеалистического,
поверхностного взгляда на общество, а в практически-полити-
ческом отношении есть выражение стремления идеологов
буржуазии замаскировать антагонистическую, эксплуата¬
торскую сущность производственных отношений при капита¬
лизме.
Из понятия социальной среды психосоциологами полностью
исключается именно то, что является главным в ней, — эконо¬
мический строй данного общества и определяемая им социаль¬
ная структура. В понятие «среды» они включают элементы
географии, отдельные политические институты, технику и тех¬
нические условия труда, признаки профессионального деления
и даже некоторые поверхностно описываемые экономические
явления вроде суммы дохода. Но все эти элементы берутся вне
всякой связи с производственными отношениями. В то же
время психосоциологи ограничиваются лишь общим указанием
на взаимодействие чувств, стремлений, воли, привычек людей
в обществе, с одной стороны, и тех пли иных элементов обще¬
ственной среды, с другой стороны, без анализа существа дан¬
ного взаимодействия, его объективной социальной основы.
В капиталистическом обществе и политические институты, и
технические условия труда, и привычки, склонности, желания
людей в конечном счете выражают и отражают основу этого
общества — производственные отношения, характеризующиеся
частной собственностью на средства производства п антагониз¬
мом классов. Но этого не понимают психосоциологи.
«Взаимодействие существует.., оно вполне естественно и
безусловно неизбежно, — писал по поводу подобных метафизи¬
ческих приемов буржуазной социологии Г. В. Плеханов, — но,
тем не менее, само по себе, оно еще ровно ничего не объясняет.
Чтобы понять взаимодействие, надо выяснить себе свойства
взаимодействующих сил, а эти свойства не могут найти себе
последнее объяснение в факте взаимодействия, как бы ни из¬
менялись они благодаря ему. В нашем случае качества взаимо¬
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 3, стр. 438.
425

действующих сил... объясняются в последнем счете уже извест¬
ной нам причиной: экономической структурой...» 1
Психосоциологи рассматривают общественную среду не как
общественное бытие людей, независимое от их сознания, а
субъективно-идеалистически, как явления, существующие лишь
постольку, поскольку их эмоционально или сознательно воспри¬
нимает индивид, лишь в той мере, в какой он их воспринимает
и только так, как он их воспринимает.
Таким образом, во взаимодействии людей и их социальной
среды сознание, склонности, желания, чувства индивидуума
оказываются в конечном итоге центральным моментом, лишь
по отношению к которому и рассматриваются все обществен¬
ные процессы и явления. Такая точка зрения в философском
отношении аналогична концепции «принципиальной коорди¬
нации» Авенариуса и типична для позитивистов вообще и для
психосоциологов в особенности.
Психосоциологи обычно обозначают такое субъективистски
понимаемое «социальное взаимодействие» людей и окружаю¬
щей среды термином «социальная ситуация». Это понятие объ¬
является центральным понятием психосоциологии. Недаром
Спротт провозглашает «социальную ситуацию» «началом и
концом» социального исследования 1 2.
Открытое признание субъективистского характера понятия
«социальная ситуация» можно, например, найти в широко рас¬
пространенной в буржуазных странах книге С. Сарджента
«Социальная психология». Сарджент считает главной задачей
ученого «исследование и описание значительных явлений, ко¬
торые взаимодействуют в определении общественного поведе¬
ния. Некоторые из этих явлений он найдет в личности инди¬
видуума.., другие определяющие факторы возникают в самой
природе данной социальной ситуации... Однако «объективной»
социальной ситуации как таковой не существует; важ¬
ным фактором является «субъективная» ситуация, т. е. то, как
индивидуум воспринимает и понимает окружающее» 3. Но ведь
само восприятие индивидуумом окружающего нельзя понять и
правильно оценить, если не изучать, что представляет собой
это окружающее объективно — независимо от воли и сознания
воспринимающего индивидуума. Без этого не может быть науч¬
ного исследования, познания научной истины.
В несколько видоизмененной форме те же идеи отстаивают
американские психосоциологи М. Шериф и К. Шериф, защит¬
ники теории «ситуационной структуры». «Ситуационная струк¬
тура» представляет собой графическое изображение тех сил и
факторов, которые в каждой данной ситуации определяют по¬
1 Г. В. Плеханов, Соч., т. VII, М.—Л., 1925, стр. 212.
2 См. W. J. Н. Sprolt, Social Psychology, р. 19.
8 5. Sargent, Social Psychology, New York, 1950, p. 28.
426

ведение личностей или социальных групп. При этом «внеш¬
ние факторы», среди которых на первом месте упоминаются
«предметы», «лица» и «группы», играют лишь «известную»
роль и об их влиянии говорится крайне неопределенно. Глав¬
ной же побудительной причиной общественного и группового
поведения объявляется «внутренний фактор» — субъективные
«мотивы» индивидуумов, различные состояния их психической
организации.
Но чем же определяются сами субъективные мотивы? На
этот вопрос психосоциологп не могут дать вразумительного
ответа. Сводить субъективные мотивы людей к состоянию их
организма значит проповедовать самый грубый, вульгарный
механицизм. Утверждать, что субъективные мотивы опреде¬
ляются субъективной психикой, значит выдавать плоскую и
пустую тавтологию за науку. В обоих случаях познание обще¬
ственных явлений не подвинется ни на шаг вперед. Дело в том,
что субъективные и личные мотивы нельзя исследовать изоли¬
рованно от объективных общественных процессов и тенденций.
Концепций, подобных «ситуационной структуре» Шерифов,
в психосоциологип много. Очень близка к ним, например, «ди¬
намика социальных полей», или «топология» — теория, про¬
пагандируемая Куртом Левиным в его книгах и статьях. Поня¬
тие «социальная ситуация» Левин заменяет аналогичным по
смыслу понятием «социальное поле». Это понятие обозначает
отношение между человеком и социальной средой и включает
графпчески-векторное изображение различных сил, взаимодей¬
ствующих, с точки зрения Левина, в определении поведения
людей. Среди этих сил главное место отводится все тем же чув¬
ствам и склонностям людей. При этом Левин заявляет, что
мы не должны тратить наше время на выяснение вопроса, на¬
сколько «реальны» силы, действующие в условиях данного «со¬
циального поля». Естественно, что снимая вопрос о «реально¬
сти» сил, взаимодействующих в обществе, Левин тем самым
отказывается от объективного критерия в рассмотрении соци¬
альных процессов.	*
Весьма сходно с «топологией» Левина популярное в настоя¬
щее время учение Морено — так называемая социометрия.
Из всего вышеизложенного с очевидностью вытекает, что
концепции психосоциологии типа «социальной ситуации», не¬
смотря на претензии их сторонников исследовать «социальное
поведение» и «общественные отношения», на деле сближаются
с точкой зрения Олпорта. Сторонники «социальной психоло¬
гии» точно так же, как Олпорт, сводят все объективные
процессы, происходящие в обществе, в конечном счете к пси¬
хологии индивидуума. Неслучайно профессор психологии в уни¬
верситете'Цинциннати (США) Кислер, редактор сборника «На¬
пряженность в мире», заявляет, что «политика и экономика —
427

не что иное, как выражение личности в действии» \ и это-де п
вызывает самую острую нужду в применении к социальным
проблемам знаний в области «индивидуальной психопатоло¬
гии». А известный социальный психолог Стюарт Бритт в книге
«Социальная психология современной жизни», по сути дела
отождествляя социологию и социальную психологию, объявляет
последнюю «частью учения о психологии индивидуума» 1 2.
Учение о «социальной ситуации» свидетельствует о мета¬
физическом подходе психосоциологии к общественной жизни,
ибо эта теория означает фактический отказ психосоциологов
от рассмотрения общества как единого целого, где все стороны
и процессы закономерно, внутренне взаимосвязаны между
собой.
При психологическом истолковании социологии полностью
исчезает объективная диалектика общественной жизни, целост¬
ность исторического процесса. Вместо этого в социальной тео¬
рии остаются отдельные, искусственно выхваченные «социаль¬
ные ситуации», каталогизированные, подобранные по формаль¬
ным признакам. В число «социальных ситуаций» в равной
мере заносятся и отношения матери к ребенку, и поведение
школьников в классе, и забастовка на капитадпстическом пред¬
приятии, и случайная драка на улице, и политическое движе¬
ние, и взаимоотношения игроков во время футбольного матча,
и международные конфликты и войны. Все эти качественно
отличные и далеко не равноценные явления буржуазные со¬
циологи пытаются объединить одной формулой, подменить
абстрактными графическими схемами и т. д.
Если при анализе этих «социальных ситуаций» и устанав¬
ливаются различия, то чисто внешние, формальные и количе¬
ственные, например различия по длительности существования,
по количеству участников, по степени устойчивости и т. п. Ни¬
какой попытки проникнуть в суть социальных явлений не до¬
пускается, в полном соответствии с догматами позитивизма.
Метафизичность и формализм, конечно, чрезвычайно удобны
для современных буржуазных идеологов, ибо позволяют зату¬
шевать, замаскировать объективную природу капиталистиче¬
ских общественных отношений.
По мнению многих психосоциологов, «социальная ситуа¬
ция» является «единственной реальностью», с которой якобы
приходится иметь дело общественным наукам. А такие катего¬
рии и понятия, как «общество», «группа», «культура» и т. д.,
рассматриваются лишь как субъективные конструкции чело¬
веческого ума. Так, Спротт пишет, что «общество», «группа»,
1 «World Tension. The Psychopathology of International Relations»,
New York, 1951, p. 303.
2 S. H. Britt, Social Psychology of Modern Life, New York, 1943.
p. 4—5.
428

«тип культуры», «нацпя» суть лишь некие «модели», т. е.
«часть идеологического мира» человека, «концептуалистиче¬
ские сущности», и не имеют значения объективной истины. Со¬
циальная же ситуация «реально существует, существует в глу¬
боком смысле слова» — ее можно наблюдать непосредственно,
так сказать, обнаружить в конкретном виде: «Мы можем пойти
и посмотреть на нее, в то время как «общество», «группа»,
«культура» не могут быть проверены в этом смысле» L
Такой аргумент, типичный для позитивизма вообще и,
в частности, для логического позитивизма, свидетельствует о
совершенно извращенной трактовке процесса научного позна¬
ния, о неспособности разобраться в вопросе, как возникают и
что собой представляют общие понятия и категории в науке.
Он свидетельствует о непонимании диалектического, противо¬
речивого характера перехода от живого созерцания к абстракт¬
ному мышлению, перехода, заключающегося в том, что мышле¬
ние, создавая абстрактные понятия, и общие категории, как бы
отходит от непосредственности, конкретности представлений.
Вместе с тем в понятиях и категориях науки, таких, как «об¬
щество», «класс» и т. д., глубже отражается действительность,
ибо они раскрывают сущность явлений, закон. Таким образом,
тот факт, что общие понятия и категории социальных наук
нельзя созерцать в их непосредственной конкретности, отнюдь
не свидетельствует об их нереальности и субъективности.
Такие общие понятия исторического материализма, как «об¬
щественно-экономическая формация», «производственные отно¬
шения», «классы», являются объективно истинными катего¬
риями науки. Критерием их истинностп является общественно¬
историческая практика человечества.
Без выделения и определения основных социологических
категорий, т. е. без понимания общих закономерных связей в
развитии общества, нельзя правильно оценить конкретные со¬
бытия и ситуации в социальной жизни. Без понимания сущ¬
ности нельзя правильно оценить единичное явление.
Выступая против объективности содержания таких катего¬
рий общественной науки, как «общество», «группа», «нация»,
«класс» и т. д., психосоциологи зачастую ссылаются на тот
факт, что определение категорий и понятий общественных наук
тесно связано с интересами, стремлениями, склонностями, при¬
вычками и страстями тех или иных людей, тех или иных со¬
циальных групп. На этом основании пспхосоцпологи объявляют
категории и понятия общественных паук вторичными, произ¬
водными от субъективных свойств психологии людей: их склон¬
ностей, чувств, стремлений и т. д.
Ошибочность данных выводов состоит в попытке психосо¬
циологов односторонне раздуть, превратить в абсолют тот
1	IF. J. Н. Sprott) Social Psychology, р. 5, 6
429

момент относительной субъективности, который действительно
присущ процессу познания людьми окружающего мира и своих
общественных отношений.
Процесс научного познания есть процесс отражения внеш¬
него мира в головах людей. Люди всегда обладают теми или
пными психическими свойствами и характерами. Естественно,
что процесс научного познания так или иначе связан с этими
свойствами и характерами. Последние не могут не влиять в
той или иной мере на мышление. «Без «человеческих эмо¬
ций»,—писал В. И. Ленин, — никогда не бывало, нет и быть
не может человеческого искания истины» Ч
В историческом развитии общества за темп пли иными про¬
цессами и явлениями всегда стоят определенные люди; опре¬
деленные социальные группы, чьи желания, склонности, на¬
строения, привычки, чувства связаны с этими процессами и
явлениями. Поэтому развитие общественных наук,' создание
и истолкование каждой категории и каждого понятия всегда
связано с интересами, стремлениями, склонностями, чувст¬
вами и привычками людей и определенных социальных
групп в обществе, в первую очередь с классами и классовой
борьбой.
Однако тот факт, что научное познание вообще и социаль¬
ная теория в особенности связаны с субъективными пережи¬
ваниями, склонностями и чувствами людей или групп людей,
не противоречит тому, что в процессе этого познания дости¬
гается объективная истина, что познание вообще и социаль¬
ная теория в частности способны давать и дают нам объек¬
тивно истинные положения, категории и понятия, содержание
которых не зависит от желаний и чувств человека. Доказатель¬
ства тому дает также общественная практика людей.
Само соотношение субъективного и объективного в соци¬
альной теории определяется в конечном счете объективными
условиями жизни людей. Ведь сами субъективные свойства
людей, групп, классов (их настроения, склонности, стремления
и т. д.) развиваются и складываются, так же как и процесс
научного познания, на основе общественной, исторически раз¬
вивающейся практики, на основе их производственной и об¬
щественно-практической деятельности.
Соотношение субъективного и объективного в социальной
теории может быть различно. В классовом обществе это соот¬
ношение зависит в своих основных .чертах от сущности, места,
исторической роли тех или иных общественных классов. В за¬
висимости от этого в социальной теории, создаваемой пред¬
ставителями данного класса, может на первый план выступать
пли стремление добиться истины, или, наоборот, влечение к
иллюзии и желание извратить истину.
1	В. И, Ленин, Соч., т. 20, стр. 237.
430

В качестве примера можно взять^ развитие социальной
теории в буржуазном обществе. Известно, что поднимающаяся
буржуазия была заинтересована в объективном изучении об¬
щественных тенденций и законов, поскольку эти тенденции и
законы обрекали на гибель феодализм и доказывали истори¬
ческую прогрессивность буржуазного строя. В этих рамках
классовый интерес буржуазии, субъективные стремления п
чувства буржуа в общем и целом еще совпадали с требованием
объективности социального исследования. В дальнейшем по
мере эволюции буржуазного строя и превращения буржуазии
в класс реакционный, по мере противопоставления интересов
буржуазии объективным потребностям общественного развития
увеличивается субъективизм в буржуазной общественной
науке, и все сильнее дает себя знать в ней своекорыстие бур¬
жуазии, ее эгоизм, ее стремление уйти от объективной истины.
Объективность постепенно уступила место апологии буржуаз¬
ного строя, истина была отброшена в угоду интересам, стремле¬
ниям и чувствам буржуа. Общие концепции и взгляды буржуаз¬
ной общественной науки сплошь и рядом совершенно теряют
объективный научный характер и выступают лишь как выра¬
жение симпатий, антипатий, желаний, настроений, страстей
и привычек буржуазного класса, ставшего реакционной силой,
тормозом в развитии человечества.
В эту эпоху носителем подлинной объективности в обще¬
ственной науке становится пролетариат. Будучи классом пере¬
довым и последовательно революционным, он заинтересован
в подлинно научном анализе объективных исторических про¬
цессов. Интересы пролетариата, его стремления, симпатии,
желания, чувства не мешают, а, наоборот, помогают научному
исследованию, направленному на выявление истины. Именно
в этом и состоит внутреннее, органическое единство партий¬
ности и объективности в марксистско-ленинской пауке. Разви¬
тие марксистско-ленинской теории доказало способность обще¬
ственной науки устанавливать объективную истину, критерием
которой является общественная практика.
Таким образом, попытка некоторых современных психосо¬
циологов объявить все категории и общие понятия обществен¬
ной теории (кроме метафизического, поверхностного и форма¬
листического понятия «социальной ситуации») лишь субъек¬
тивными конструкциями, выражающими только стремления,
склонности, привычки, симпатии и чувства людей, свидетель¬
ствует о неприкрытом субъективизме самой буржуазной обще¬
ственной науки. Отрицание таких основных понятий, как
«класс» и т. п., является косвенным выражением страха сов¬
ременной буржуазии перед объективными тенденциями нашей
эпохи, перед объективным анализом этих тенденций.
Можно отметить, что далеко не для всех сторонников пси¬
хологического направления в современной буржуазной социо¬
431

логии характерен столь откровенный отказ от рассмотрения
таких категорий социальной науки, как «общество», «социаль¬
ная группа», «класс». Многие психосоцпологи неизменно под¬
черкивают, что при анализе исторического процесса их прежде
всего интересуют не действия отдельных индивидуумов, а дей¬
ствия социальных групп. Однако при внимательном рассмотре¬
нии оказывается, что эти рассуждения о «группах» как основ¬
ном объекте социологии не избавляют от субъективизма и ме¬
тафизичности их общеметодологических принципов.
Психосоциологи рассматривают общественные группы изо¬
лированно друг от друга, вне их общей, объективной взаимо¬
связи в естественноисторическом процессе развития общества.
Опп полностью игнорируют место, положение и роль данных
групп в историческом развитии общества, уничтожая тем са¬
мым объективный критерий в оценке социальных групп и
объединений. Все социальные группы берутся ими лишь фор¬
мально-статически, как некий сугубо дополнительный момент
при анализе той или иной «социальной ситуации». Психосо¬
цпологи отрицают объективную основу социальных групп и
объявляют их существование целиком завпсимым от мнений,
чувств и мыслей людей, входящих в данную группу. «Намере¬
ние большого количества людей, существующее в течение опре¬
деленного времени, — пишет Спротт, — является основой для
существования нации, и нация существует лишь потому, что
достаточное число людей верит в ее существование. То же
является верным и для ...класса...» 1
Специфический прием, используемый здесь психосоцио¬
логами для фальсификации сущности общественных законо¬
мерностей, как раз и состоит в расчленении общества на
«группы», объединяемые однородными «психологическими»
пмпульсами и характеристиками.
Рассматривая общественные группы лишь как «психологи¬
ческие» формы взаимосвязи отдельных индивидов, психосо¬
цпологи, как мы уже отмечали, подходят с одной меркой и
с одним набором средств анализа к любым, самым различным
объединениям и группам людей: и к таким, как классы и на¬
ции, и к таким, например, как спортивные клубы или воров¬
ские шайки. При этом игнорируется тот факт, что с точки
зрения социологии между группами в обществе существуют
принципиальные, качественные отличия. Такие группы, как
классы, определяются местом людей в системе материальных,
производственных отношений. Классы как группы склады¬
ваются естественно, сами собою, в ходе объективного эконо¬
мического развития. Процесс их возникновения не нуждается
в предварительном прохождении через сознание людей и не
определяется каким-либо волевым актом или стремлением
1 W. J. Н, Sprotl, Social Psychology, р. XIII.
432

членов этих классов. А возникновение таких групп, как спор¬
тивные клубы пли компании подростков, определяется в ко¬
нечном итоге склонностями, желаниями, волевыми актами их
участников.
В противоположность психосоцпологпи исторический мате¬
риализм строго научно и дифференцированно подходит к изу¬
чению групп в обществе, отличает основные социальные
группы, характеризующие данную общественно-экономическую
формацию и имеющие объективную основу в развитии общест¬
венного производства, от разного рода вторичных, производных
и часто случайных объединений людей.
Как известно, социальными группами, определяющими
основные стороны общественной жизни в классовом обществе,
являются классы. Исследуя классы, исторический материализм
позволяет объяснить характер и других объединений (нацио¬
нальных, государственных, политических и в известной сте¬
пени религиозных, семейных и др.).
Психосоциологп метафизически рассматривают все обще¬
ственные группы и объединения лишь как некую простую
сумму индивидуумов, как некий конгломерат личностей.
Отсюда и метод анализа общественных групп принципиально
не отличается от метода анализа психологических свойств от¬
дельного индивида, входящего в данную группу. Буржуазная
социология совершенно не способна увидеть существенное раз¬
личие социального и индивидуального, понять их диалектику.
В этом смысле характерна точка зрения Спротта: «Группы
состоят из индивидов, а индивиды создаются группами. Глупо
спрашивать, что первично» !.
Такие группы, как классы, создаются отнюдь не по произ¬
волу индивидуумов. Наоборот, общественные классы в конеч¬
ном счете определяют главное, существенное в индивидууме.
Анализируя объективные классовые связи, их природу, исто¬
рический материализм помогает объяснить основные социаль¬
ные характеристики членов данного класса, общие для них
существенные особенности их духовного мира, их психики.
Вне социального не может быть понята никакая индивидуаль¬
ность.
Теория классовой борьбы, говорил В. И. Ленин, «потому
именно и составляет громадное приобретение общественной
науки, что установляет приемы этого сведения индивидуального
к социальному с полнейшей точностью и определенностью» 1 2.
Сваливая в одну кучу принципиально различные социаль¬
ные группы и объединения, современные представители психо¬
логизированной социологии, однако, не могут не уделять вни¬
мания общественным классам. К этому их побуждает как вся
1 W. J. Н. Sprott, Social Psychology, р. 1.
2 В. И, Ленин, Соч., т. 1, стр. 390.
433

современная обстановка в буржуазном мире, характеризую¬
щаяся обострением классовых противоречий, так и стремление
«опровергнуть» марксистско-ленинское учение о классах и
классовой борьбе.
В вопросах о классах и классовой борьбе для психологиче¬
ского направления прежде всего характерна тенденция затуше¬
вать материальную, экономическую основу деления буржуаз¬
ного общества на классы. Представители психосоциологии
пытаются доказать, что в основе классовых различий лежат
не объективные признаки — прежде всего отношение к сред¬
ствам производства, — а чисто субъективные, психологические
факторы: мнение людей о себе, сознание своего места в обще¬
стве, «чувство членства» и т. д. Эйзенк, например, пишет:
«Под социальным классом мы будем в этой книге понимать
нечто совершенно субъективное, а именно: представление ин¬
дивидуума относительно своего собственного положения в си¬
стеме социальных классов» Но почему же у индивидуума
возникают те или иные представления о своей классовой при¬
надлежности, насколько эти представления соответствуют
истине — на все эти вопросы психосоциологи ответа не дают.
Американский социолог Ричард Сентере рассматривает
класс как «психологический феномен в самом полном смысле
слова». «Класс человека является частью его «я», это — его
чувство принадлежности к чему-то большему, чем он сам» 1 2.
По мнению Сентерса, людей объединяет в класс «чисто субъ¬
ективный вид членства». Выходит, что членство в клубе, уча¬
стие в бейсбольной команде и принадлежность к определен¬
ному классу — равнозначны.
Целый ряд психосоциологов считает, что в основе деления
на классы лежит некое «чувство престижа» («мнение о соб¬
ственной ценности»). Например, американец Клиффорд Мор¬
ган утверждает: «Шкала престижа, таким образом, становится
основой формирований социальных классов» 3. Но откуда бе¬
рется само понятие престижа, на чем оно основано? Ответить
на этот вопрос буржуазные социологи не в состоянии.
Американские социологи Уорнер и Л ант в книге «Соци¬
альная жизнь современного общества», пользующейся большой
популярностью в США и Англии, определяют понятие «класс»
как «разряды людей, признаваемых и классифицируемых
членами данного общества как занимающих социально
высшее пли низшее положение по отношению друг к другу» 4.
Но почему же «признается» в США, что какой-нибудь прези¬
дент банка занимает «социально высшее положение», чем, ска¬
1 Н. Eysenck, The Psychology of Politics, London, 1954, p. 14.
2B. Centers, The Psychology of Social Classes, Princeton, 1949, p. 27.
8 С. T. Morgan, Introduction to Psychology, New York — Toronto —
London, 1956, p. 306.
4 Цит. по книге: W. J. H. Sprott, Social Psychology, p. 27.
434

жем, докер в ныо-йоркском порту? Никакие словесные ухищре¬
ния не могут скрыть жизненную правду.
Как известно, исторический материализм, признавая общ¬
ность сознания класса, общность психологических особенностей
членов класса, научно выводит ее из экономического положе¬
ния данного класса, устанавливая объективную тенденцию
возникновения общности мыслей и чувств членов класса на
основе общности экономических условий жизни, экономиче¬
ских интересов членов данного класса. Процесс формирования
и развития классового сознания есть сложный диалектический
процесс, совершающийся в ходе борьбы данного класса против
классов, ему враждебных. Этот процесс есть процесс превраще¬
ния класса «в себе» в класс «для себя», процесс осознания
членами угнетенного класса противоположности своих интере¬
сов интересам угнетателей. Именно такой процесс закономерно
происходил и происходит в ходе развития рабочего движения
в буржуазных странах. «Экономические условия, — писал
Маркс, — превратили сначала массу народонаселения в рабо¬
чих. Господство капитала создало для этой массы одинаковое
положение и общие интересы. Таким образом, эта масса яв¬
ляется уже классом по отношению к капиталу, но еще не для
себя самой. В борьбе... эта масса сплачивается, опа конституи¬
руется как класс для себя. Защищаемые ею интересы стано¬
вятся классовыми интересами» L
Мировоззрение, определенные представления, настроения и
черты характера членов класса формируются на почве мате¬
риальных условий их жизни. Их образ мыслей, их стремления,
чувства, а также стремления партий класса есть более или ме¬
нее полное, верное или иллюзорное выражение действительных
общественных отношений, действительных объективных тен¬
денций в развитии общества. «И подобно тому как в обыден¬
ной жизни проводят различие между тем, что человек думает
и говорит о себе, и тем, что он есть и что он делает на самом
деле, так тем более в исторических битвах следует проводить
различие между фразами и иллюзиями партий и их действи¬
тельной природой, их действительными интересами...»1 2,—
писал Маркс.
Хотя сознание класса подчинено объективной тенденции,
согласно которой оно следует за действительными процессами,
определяющими сущность класса и его отношение с другими
классами, но эта тенденция в каждый данный момент истории
можег выступать и осуществляться в различных формах и в
различной мере. Сознание членов класса может в определен¬
ный период отставать от бытия, выражать его непоследова¬
тельно и даже иллюзорно в силу многих причин.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 4, Госполитиздат, М., 1955, стр. 183.
2 Я. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 8, стр. 145.
435

Причинами незрелости сознания пролетариата в той или
иной стране, на том или ином этапе борьбы могут являться,
с одной стороны, недостаточная его организованность, раскола
ническая деятельность правых социалистов и влияние средн
рабочих буржуазной идеологии и психологии, а с другой — спе¬
цифические условия развития капитализма в данной стране
и т. д. Например, в США в силу многих обстоятельств значи¬
тельные слои трудящийся пока еще находятся в плену бур¬
жуазных идей и взглядов. Буржуазии здесь удалось развратить
определенную часть рабочего класса, используя при этом рабо¬
чую аристократию, реакционных лидеров профсоюзов, все
средства пропаганды. Этому помогли и особые, благоприятные
в прошлом условия развития капитализма в США.
Отождествление объективного положения данного класса
и сознания его членов, подмена бытия данного класса его
сознанием представляет собой идеалистический, софистический
прием, очень выгодный для современной буржуазии и ее идео¬
логов.
Во-первых, подобная подмена позволяет скрыть подлинные,
материальные причины классового антагонизма и классовой
борьбы в буржуазных странах, кроющиеся в существовании
частной собственности на средства производства, в наличии
эксплуатации наемного труда капиталом.
Во-вторых, эта подмена общественного бытия класса его
сознанием помогает буржуазной идеологии представить в лож¬
ном свете действительную классовую структуру, в первую оче¬
редь в таких капиталистических странах, как США и Англия.
Спекулируя на известной незрелости сознания пролета¬
риата, буржуазные социологи США и Англии всячески извра¬
щают действительные объективные классовые отношения в
своих странах. Одним из средств, применяемых для такого
искажения классовой структуры, является метод «тестов» —
«изучение» настроений, взглядов и мнений путем проведения
разного рода анкет и опросов среди тех или иных групп и
классов населения.
Полученные путем в сущности произвольного отбора дан¬
ные о настроениях, чувствах и мнениях тех пли иных людей
рассматриваются затем в духе идеализма как единственная
основа для объяснения различных объективных процессов п
явлений, как критерий классового деления в буржуазном госу¬
дарстве.
Система сбора мнений и опросов сама по себе может, ко¬
нечно, служить одним из дополнительных средств познания
общественного мнения и средством информации. Но эта си¬
стема не может устанавливаться произвольно, под нее должна
быть подведена паучная база. Данные, полученные путем опро¬
сов, могут привести к правильным социологическим выводам
только в том случае, если они освещены научным мировоз¬
436

зрением, знанием объективных законов общественного разви¬
тия. Формирование тех или иных мнений, настроений и чувств
у людей в классовом обществе есть противоречивый процесс,
в котором невозможно разобраться без понимания необходимой
связи общественного бытия и общественного сознания, эконо¬
мического базиса и идеологической надстройки, без понимания
характера классовых отношений, борьбы политической п идей¬
ной, наконец, без изучения конкретной обстановки в данной
стране, в данный момент, т. е. без историко-материалистиче¬
ского рассмотрения всего вопроса.
Мнения членов класса, взятые, как правило, случайно и
подобранные субъективно, могут дать искаженное, неправиль¬
ное представление о действительном характере общественных
процессов. В таких капиталистических странах, как США и
Англия, где на общественное сознание огромное влияние оказы¬
вает буржуазная пропаганда, где идет жестокая борьба против
марксизма, мнения членов класса, полученные путем опросов
и анкет, являются часто лишь поверхностными и неточ¬
ными показателями влияния в каждый данный момент бур¬
жуазной идеологии и буржуазной морали. Да и сами форму¬
лировки вопросов при проведении анкет и особенно подбор
опрашиваемых, как правило, либо случайны и общи, либо тен¬
денциозны, специально подтасованы и выдают буржуазный
характер позиций самих «исследователей».
В качестве примера можно сослаться на книгу М. и К. Ше¬
рифов «Группы в гармонии и в обстановке напряженности»,
анализирующих классовое деление в США главным образом
при помощи анкетного метода. Они используют, например,
анкеты со следующими вопросами: «Согласны ли Вы вступить
в родство путем брака с представителями другой группы?»,
«Согласны ли Вы принять их в качестве соседей пли сослу¬
живцев?» и т. д. Составленная таким образом «шкала социаль¬
ной дистанции» сможет, по мнению Шерифов, объяснить ха¬
рактер и существо классовых антагонизмов.
Ответы на эти вопросы, характеризующие лишь частные
мнения и предрассудки, не могут, конечно, служить ключом
к пониманию подлинных причин деления общества на классы
и классовой борьбы рабочих и капиталистов.
Кроме того, подобные анкеты фиксируют (если, конечно,
они проведены беспристрастно и объективно, что практически
трудно осуществимо в государствах вроде США, где ведется
травля прогрессивных идей, в том чпеле п в социологии) силу
и живучесть буржуазных предрассудков на данный момент
п обычно не показывают перспектив, тенденций в развитии
идей, взглядов и чувств населения. Картина, создаваемая со¬
циологами, производящими «тестирование», всегда выглядит
застывшей, без движения, без прогресса. Такая картина от¬
вечает интересам современной буржуазии, боящейся признать,
487

что неизбежный рост сознательности рабочего класса является
объективной закономерностью. Все более широкие массы про¬
летариата в капиталистическом мире осознают свое подлинное
место, своп интересы, свою историческую роль. Вот эту-то за¬
кономерность обходят идеалистические концепции психосо-
цпологии.
2	. Соотношение общественной психологии и идеологии,
стихийного и сознательного в жизни современного общества
Идеалистически рассматривая социальную жизнь как вто¬
ричное, производное от духовной жизни людей, сторонники
психологического направления в социологии вместе с тем самое
духовную, психическую жизнь человека понимают крайне при¬
митивно, однобоко и извращенно.
Прежде всего следует отметить недооценку пспхосоцио-
логами разума, непонимание ими природы и значения рацио¬
нального мышления в жизни людей.
Из всего сложнейшего комплекса проявлений психической
деятельности людей психосоцпологи ставят в центр своего
исследования, подчеркивают, абсолютизируют лишь самые про¬
стые, примитивные представления, влечения, склонности и чув¬
ства. Человек рассматривается ими как существо, поведение
которого определяется лишь какими-то врожденными элемен¬
тарными инстинктами, подсознательными импульсами, про¬
стейшими эмоциями или чисто механическими реакциями удо¬
вольствия и неудовольствия.
В своем неправильном понимании духовной жизни психо¬
социологи, как мы уже отмечали, опираются на теории бур¬
жуазных психологов и психиатров конца XIX — начала XX в.,
преимущественно фрейдистов и неофрейдпстов (Фрейд, А. Ад¬
лер и др.) и на так называемых бихевиористов (Торндайк, Мэд,
Толмэн, Уотсон и др.).
Именно по этим двум направлениям в буржуазной психо¬
логии и проходит наиболее четкое разделение среди предста¬
вителей психосоциологии. К первой линии (в настоящее
время не столь многочисленной и менее влиятельной) можно
в общем и целом отнести Э. Джонса, Б. Троттера, Моней-Кирля,
Хардинга и т. д. Вторую линию (в настоящее время господ¬
ствующую) представляют наиболее ярко Богардус, Бритт,
Сарджент, Боннер, М. Шериф, Эйзенк, Спротт и др.
Различие между сторонниками фрейдистской и бихевио¬
ристской линий заключается только в том, что первые подчер¬
кивают извечный, врожденный (по сути дела биологический)
характер инстинктов и подсознательных импульсов как основ¬
ных двигателей общественного развития, а вторые основную
роль отводят реакциям человека на окружающую обстановку,
приобретенным в процессе жизни.
438

Однако обе вышеназванные линии (отличаясь в специально-
психологических областях) зачастую сближаются как раз по
основным проблемам социологии.
Наиболее ясную характеристику психосоцпологип, опираю¬
щейся на теорию инстинктов, мы находим у Макдаугалла. Он
рассматривает врожденные, животные инстинкты как «главные
источники или мотивы всякой мысли и действия, индивидуаль¬
ного или коллективного», как определяющие факторы человече¬
ской жизни и общества, понимание которых должно якобы
лечь в основу социальных наук вообще L Иначе, как прини¬
жением человеческой личности п достоинства человека, нельзя
назвать все эти лженаучные попытки представить людей в
виде стадных животных. И подобные социологи еще осмели¬
ваются называть себя гуманистами!
Известно, что Фрейд в центр своих теорий поставил поло¬
вой инстинкт (либидо). А. Адлер считал центральным двига¬
телем поведения людей в обществе некий «инстинкт ценно¬
сти» 1 2. Макдаугалл, с которым в целом соглашаются и кото¬
рого цитируют многие современные социологи, называл двена¬
дцать «основных инстинктов» (родительский, драчливости,
охотничий пли добывания пищи, любопытства, стадный, подчи¬
нения сильнейшему, стяжательства, самосохранения, половой,
строительный, уверенности в себе и отвращения). Этим «веч¬
ным» и «основным» инстинктам соответствуют двенадцать
«вечных» чувств: чувства нежности, страха, любопытства,
ненависти, одиночества, собственности и т. д.
Большинство других сторонников этой линии в психосоцио¬
логии выдвигает в различных комбинациях, в различном по¬
рядке те же инстинкты. Троттер, например, в качестве «при¬
митивного и основного Свойства человека»3 рассматривает
«инстинкт толпы», или «стадный» инстинкт.
Социологи, стоящие на бихевиористских позициях, склонны
сводить все действия людей в обществе к чувствам симпатии,
антипатии, расположения и т. д., возникшим как реакции па
внешние стимулы, на явления и события, происходящие вокруг
человека. Однако эти реакции рассматриваются ими, во-пер¬
вых, как осуществляемые преимущественно автоматически
и бессознательно; во-вторых, как совершающиеся па основе все
тех же ограниченных, общих и по сути дела врожденных им¬
пульсов и склонностей. Например, Богардус указывает восемь
1 См. У. Мак-Дауголл, Основные проблемы социальной психологии,
стр. 14, 196, 267.
2 «Инстинкт ценности» у Адлера— это «безумное желание преодолеть
или компенсировать себя в чем-то за то неизбежное ощущение собственной
неполноценности, с которым каждый индивид начинает свою жизнь»
(цит. по книге: R. Faris, Social Psychology, New York, 1952, p. 385)
a W. Trotter, Instincts of the Herd in Peace and War, New York,.
1947, p. 22, 43, 255.
439

подобных импульсов (желание общения, желание новых впечат¬
лений, желание безопасности, желание признания, стремление
к свободе, желание справедливого обращения, стремление со¬
зидать и стремление помочь другим). Эйзенк на первое место
выдвигает чувство «самосохранения».
Как видно, все разногласия в среде психосоциологов сво¬
дятся по сути дела к частностям и формулировкам. Внутрен¬
нюю близость бихевиоризма и фрейдизма признают иногда
и сами психосоциологи. Например, Фарис пишет, что рефлексы
в том смысле, в котором их употребляют бихевиористы, во
многом похожи на инстинкты Макдаугалла !.
Материалистическая наука давно уже опровергла антинауч¬
ный взгляд на человека как на существо, якобы направляемое
в своем поведении бессознательными, вечными, врожденными
инстинктами. Опровергая основные положения учения Фрейда
и фрейдистов о мнимом господстве бессознательных ин¬
стинктов над сознанием, И. П. Павлов доказал, что у современ¬
ного человека проявление инстинктивных, врожденных, бессо¬
знательных рефлексов играет лишь дополнительную роль и
целиком подчинено огромному количеству высших условно-
рефлекторных реакций, возникающих в мозгу человека в ре¬
зультате его взаимодействия с окружающей средой.
Выступая против бихевиористов, упрощенно, вульгарно
рассматривающих психическую жизнь как область чисто меха¬
нических реакций на внешние стимулы, материалистическая
наука диалектически рассматривает психический процесс субъ¬
ективного отражения в мозгу человека объективного мира в
виде чувств, ощущений, восприятий, представлений и, наконец,
мышления во всей его многосложности.
Исследования И. М. Сеченова, И. П. Павлова и их учеников
доказали недопустимость сведения деятельности людей к про¬
стой совокупности условнорефлекторных реакций. Деятель¬
ность общественного человека всегда включает систему более
или менее сознательных поступков. Последние отличаются от
условнорефлекторных реакций принципиально иным отноше¬
нием к объекту: для условнорефлекторной реакции объектом
является лишь внешний раздражитель, в то время как созна¬
тельная деятельность — это сложнейший акт, направленный на
предмет и явление, выступающие в роли объекта. Человек в
этом случае есть активная творческая сила, выделяющая себя
из окружающей среды и сознательно использующая ее в своих
интересах. В отличие от действия животного поведение чело¬
века, его психические процессы выявляются не только в дви¬
гательной деятельности, но и во взаимоотношениях людей при
помощи языка. Именно с языком связано развитие логического
мышления человека. Созданное И. П. Павловым и его последо-
1 См. R. Faris, Social Psychology, р. 376.
440

вателямп учение о второй сигнальной системе послужило
прочным естественнонаучным фундаментом для разработки
психологии, по самому своему существу противоположной
взглядам фрейдистов и бихевиористов.
Психологическое направление в буржуазной социологии
при рассмотрении проблем общественного сознания, как пра¬
вило, игнорирует общественную идеологию, которая является
важнейшей частью, стороной духовной жизни людей. Психо-
социологи демонстрируют свое бессилие в трактовке вопроса
о природе и значении идеологии в жизни общества, о роли
сознательных действий классов, масс, партий и индивидуумов.
Психосоциологи не понимают того бесспорного факта, что
общественное сознание как отражение в головах людей их
общественного бытия представляет собой сложный и противо¬
речивый процесс. В этом едином в своей основе процессе те
или другие стороны, те или иные моменты могут различаться
и различаются по формам, уровню, по глубине и обобщенности
отражения общественного бытия. Эти различия выступают,
между прочим, и как различия общественной психологии и
идеологии.
Общественная психология — настроения, переживания, чув¬
ства, привычки, нравы, навыки, черты характера и т. д. —
возникает у членов данного общества, данного класса пли
группы в основном стихийно, под влиянием повседневных об¬
стоятельств их жизни, в связи с непосредственными, конкрет¬
но-историческими условиями их общественного бытия.
Идеология, наоборот, характеризуется тем, что склады¬
вается, как правило, не стихийно и является закономерным
результатом предшествующего развития теоретической мысли
человечества. Идеология класса в классовом обществе создается
наиболее образованными представителями данного класса. Она
выступает как осознание — в виде общих идей, принципов,
категорий и понятий — наиболее общих, основных, главней¬
ших задач и интересов данного общества, данного класса.
В этом, пожалуй, основное различие между общественной
психологией и идеологией.
Общественная психология, так же как и идеология, в ко¬
нечном счете определяется социальными отношениями данной
эпохи, является надстройкой над соответствующим экономиче¬
ским базисом, но она в большей мере, чем идеология, связана
с внешними, непосредственными, конкретными проявлениями
общественного бытия людей. В этой связи отражение обще¬
ственного бытия людей в психологии отличается большей не¬
посредственностью и конкретностью, но меньшей обобщенно¬
стью, меньшей глубиной. Это — всегда преимущественно эмо¬
циональное отражение.
Идеология является более систематизированным, обобщен¬
ным и осмысленным отражением общественного бытия. Она
441

обычно характеризуется большей абстрактностью, стремлением
к проникновению в сущность тех или иных социальных про-
цессов и явлений. Идеология выступает как обобщенное (аб-
страгированное от отдельного индивида) осмысление задач и
интересов данного общества в целом, данного класса в целом.
В отличие от идеологии общественная психология всегда
непосредственно связана с индивидом, всегда выступает, так
сказать, в личной форме. Она проявляется в форме социаль¬
ной общности, социальной типичности тех или иных психи¬
ческих свойств индивидуумов — членов данного общества,
данного класса.
Естественно, что общественная психология и идеология
внутренне неразрывно связаны между собой как два момента
единого процесса общественного сознания. Они переходят
друг в друга, влияют друг на друга. Во-первых, общественная
психология придает идеологии специфический характер, т. е.
особую эмоциональную окраску, определяет те или иные особен¬
ности форм ее развития и т. д. (в этой связи можно вспомнить
замечания Маркса о влиянии психического склада французов
на характер французского материализма или о влиянии типи¬
ческих черт характера немецкого филистера на немецкую клас-
еическую философию, в частности философию Гегеля и т. п.).
Во-вторых, общественная психология, например настрое¬
ния, склонности, чувства класса, ставит перед идеологией
этого класса те или иные вопросы. Отмечая неоспоримое влия¬
ние общественной психолонш на идеологию, Г. В. Плеханов
писал, что без понимания общественной психологии «нельзя
сделать ни шагу в истории литературы, искусства, философии
и проч.» 1
Идеология обобщает настроения, чувства, стремления чле¬
нов данного класса в классовом обществе, так или иначе истол¬
ковывает, исследует их природу. Одновременно идеология
делает чувства и настроения людей более осознанными, при¬
дает им большую широту и глубину, а также способствует
изменению общественной психологии в ту или иную сторону.
Было бы неправильно рассматривать идеологию класса
лишь как некое простое суммирование чувств и настроений
членов данного класса. При анализе соотношения обществен¬
ной психологии и идеологии необходимо видеть существенные,
качественные различия между ними. Эти различия выступают
прежде всего как диалектические различия стихийного и созна¬
тельного в области общественного сознания, в области обще¬
ственного поведения масс, классов, индивидуумов.
В общем процессе поступательного движения человече¬
ского общества существует объективная тенденция к возра¬
1 Г. В. Плеханов, Избранные философские произведения в пяти то¬
мах, т. II, Госполитиздат, М., 1956, стр. 248.
442

станию удельного веса и значения идеологии, к возрастанию
роли сознательного момента в действиях масс, классов, людей.
В процессе формирования и внутренней консолидации класса
сознание его членов постепенно развивается от отдельных
настроений, чувств и стремлений к пониманию роли данного
класса, его общих интересов, т. е. развивается в направлении
к выработке и усилению влияния идеологии.
Однако конкретная диалектика общественной психологии и
идеологии, диалектика стихийного и сознательного в развитии
духовной жизни людей проявляется в различные периоды и
у разных классов по-разному, в зависимости от того, какова
природа классов, каковы их взаимоотношения. В обществе,
основанном на антагонизме классов, эта диалектика опреде¬
ляется исторической ролью борющихся классов, зрелостью и
остротой этой борьбы.
Наша эпоха характеризуется всемирно-исторической борь¬
бой между умирающим капитализмом и крепнущим, побеж¬
дающим социализмом, между реакционным классом империа¬
листической буржуазии и ведущим революционным классом
современности — пролетариатом. Борьба эта происходит и в
сфере общественного сознания, выступая как борьба между
пролетарской идеологией и психологией, с одной стороны, и
буржуазной идеологией и психологией — с другой. Для пони¬
мания этой борьбы очень важно выяснить диалектику отно¬
шения идеологии и психологии основных классов нашей эпохи.
Буржуазные общественные отношения воспитывают у чле¬
нов общества буржуазную, частнособственническую психоло¬
гию. «Старое общество, — писал В. И. Ленин, — было основано
на таком принципе, что либо ты грабишь другого, либо дру¬
гой грабит тебя, либо ты работаешь на другого, либо он на
тебя... И понятно, что воспитанные в этом обществе люди,
можно сказать, с молоком матери воспринимают психологию,
привычку, понятие — либо рабовладелец, либо раб, либо мел¬
кий собственник, мелкий служащий, мелкий чиновник, интел¬
лигент, — словом, человек, который заботится только о том,
чтобы иметь свое, а до другого ему дела нет» 1.
Капиталистические производственные отношения порож¬
дают у людей определенные настроения, чувства, привычки,
черты характера. Так, страсть к обогащению является господ¬
ствующим чувством буржуа. Хищнические законы капита¬
лизма порождают у него, по словахМ К. Маркса, нездоровые и
порочные вожделения, приходящие в столкновение даже с
буржуазными законами1 2. Жадность, жестокость, равнодушие
к общественному благу, эгоизм, презрение к труду и к людям
1 В. И. Ленин, Соч., т. 31, стр. 269.
2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 7, Госполитиздат, М., 1956,.
стр. И.
443

-труда, настроения пессимизма являются типичными психоло¬
гическими свойствами, соответствующими современным бур¬
жуазным отношениям. Эти свойства носят социальный харак¬
тер, т. е. являются свойствами определенного социального типа
человека. Это подчеркивал В. И. Ленин, отмечая, например,
такие психологические свойства, как лицемерие и трусость.
«Дело тут, — писал он, — именно в социальном типе, а не в
свойствах отдельных лиц» L
Буржуазная психология развращает не только членов бур¬
жуазного класса, она проникает в среду трудящихся, в том
числе и в среду пролетариев.
Поскольку современная империалистическая буржуазия
является классом реакционным, незаинтересованным больше
в научном познании законов общественного развития, по¬
стольку и ее идеология перестает выражать объективную
истину. Буржуазная идеология в настоящее время не является
научным, теоретическим осмыслением объективных законов и
тенденций общественного развития. Она выступает лишь как
осознание современной буржуазией своих своекорыстных узко¬
классовых интересов, пришедших в непримиримое противоречие
с потребностями социального прогресса, с интересами трудя¬
щихся масс. Буржуазная идеология представляет собой лишь
оружие для организации сознательной борьбы класса буржуа¬
зии против трудящихся, против социализма, в надежде затор¬
мозить движение истории и сохранить господство буржуазии.
Буржуазная идеология стремится, с одной стороны, как-то
оправдать, возвести в принципы и выразить в наукообразных
понятиях и категориях основные черты буржуазной психоло¬
гии, а с другой стороны, как-то приукрасить и замаскировать
реакционную сущность буржуазной психологии, скрыть ее за
ширмой пустой и красивой болтовни об «идеалах».
Для понимания борьбы в сфере общественного сознания
в современную эпоху очень важен анализ особенностей обще¬
ственной психологии и идеологии крестьянства, мелкой
буржуазии. Как известно, объективное положение мелкой бур¬
жуазии в странах капитала двойственно. Крестьянин, с одной
стороны, является собственником, с другой стороны, он — тру¬
женик, эксплуатировавшийся ранее помещиками, а ныне
эксплуатируемый монополистами. Эта двойственность положе¬
ния крестьянства, мелкой буржуазии отражается, естественно,
и в ее психологии, и в ее идеологии. Промежуточное положение
мелкой буржуазии, ее раздробленность и разобщенность, опре¬
деляемая особенностями мелкого товарного производства, ее
отсталость, связанная опять-таки с отсталостью мелкого товар¬
ного производства, не позволяют ей создать научную идеоло¬
гию, правильно отражающую потребности общественного раз¬
1 В. И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 502.
444

вития. Мелкая буржуазия не может создать идеологию, пока¬
зывающую ей подлинные пути выхода из того кризисного по¬
ложения, в котором она находится сейчас в странах капитала.
Мелкобуржуазная идеология включает в себя элементы иллю¬
зии, отличается субъективизмом, эклектичностью и непосле¬
довательностью. Она не может служить оружием сознатель¬
ного, подлинно революционного действия трудящихся масс.
Кроме того, те или иные течения мелкобуржуазной идео¬
логии, как правило, не являются господствующими даже среди
самой мелкой буржуазии, они охватывают обычно лишь не¬
большие ее слои. Духовная жизнь мелкой буржуазии прежде
всего характеризуется мелкобуржуазной психологией, господ-»
ством в ее среде настроений, чувств, привычек, предрассудков,
иллюзий, представлений, которые обычно не оформлены в ка¬
кую-либо общую систему идей.
Психология мелкой буржуазии, так же как и ее идеология,
двойственна, противоречива. Собственническое положение кре¬
стьянина, мелкого буржуа находит свое отражение в живуче¬
сти мелкособственнических привычек. Это имел в виду
В. И. Ленин, когда писал о «старой мелкобуржуазной собствен¬
нической привычке: «каждый за себя, один бог за всех»» L
В. И. Ленин говорил о той атмосфере «грызни, недоверия,
вражды, раздробленности, взаимоподсиживания, которая неми¬
нуемо порождается — и постоянно возрождается вновь — мел¬
ким обособленным хозяйством, хозяйством собственников...»1 2
Именно поэтому буржуазная психология может оказывать
большое влияние на мелкую буржуазию.
Вместе с тем положение крестьян как эксплуатируемых
тружеников порождает в сознании, в психологии крестьянства
элементы революционности. В среде угнетенного крестьянства
закономерно возникают чувства ненависти к помещику, капи¬
талисту, к буржуазному государству. Крестьянин, отмечал
В. И. Ленин, есть труженик, который десятки лет испыты¬
вал гнет помещика и капиталиста и знает своим инстинктом
угнетенного человека, что они не остановятся ни перед
какими средствами для того, чтобы сохранить режим эксплуа¬
тации 3.
Анализируя настроение русского крестьянства, В. И. Ленин
в 1908 г. указывал, что «века крепостного гнета и десятилетия
форсированного пореформенного разорения накопили горы
ненависти, злобы и отчаянной решимости» 4.
Революционной борьбе мелкой буржуазии мешают особен¬
ности ее психологии, связанные с ее двойственностью, раздроб¬
1 В. И. Ленин, Соч., т. 28, стр. 373.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 31, стр. 102.
8 См. В. И. Ленин, Соч., т. 30, стр. 203.
4 В. И. Ленин, Соч., т. 15, стр. 183.
445

ленностью, отсталостью. В. И. Ленин говорил о «мелкобур¬
жуазной бесхарактерности», «раздробленности», «индивидуа¬
лизме», «переходах от увлечения к унынию» \ о «мелкобур¬
жуазной распущенности», «анархизме», «мелкобуржуазной
ленности», указывая на отсутствие в среде мелкой буржуазии
глубоких навыков к революционной организации, дисциплине
и созданию новых, социалистических общественных форм.
Но крестьянство объективно, в силу своего положения, яв¬
ляется союзником пролетариата в революции, оно способно под
его руководством изжить те или иные черты мелкобуржуазной
психологии, порожденные веками угнетения, эксплуатации и
мелкого товарного производства.
Самым передовым, последовательно революционным клас¬
сом является пролетариат, самой историей призванный унич¬
тожить капитализм и освободить человечество от эксплуатации
и угнетения. Последовательная революционность пролетариата
определяется его местом в системе капиталистического произ¬
водства.
Объективное положение пролетариата определяет и особые
черты его сознания: его психологии и идеологии, их специфи¬
ческую взаимосвязь. Положение пролетариата порождает у чле¬
нов этого класса такие свойства, как презрение к частной собст¬
венности, ненависть к капитализму и его государству, такие ка¬
чества, как стремление, привычка к организации, к дисциплине,
любовь к труду, чувство товарищества, коллективизм и т. д.
По мере роста рабочего движения, по мере накопления проле¬
тариатом опыта революционной борьбы складываются такие
черты характера, как «выдержка, настойчивость, готовность,
решимость и уменье сотни раз испробовать, сотни раз испра¬
вить и во что бы то ни стало добиться цели... Эти качества
пролетариата, — писал В. И. Ленин, — порука, что пролетариат
победит» 1 2.
По мере развития рабочего движения растет сознание про¬
летариата, оно проходит различные ступени зрелости — от не¬
ясных стихийных настроений п чувств враждебности по отно¬
шению к отдельным представителям класса-антагониста до
четкого понимания своих коренных, общих интересов и необхо¬
димых путей общественного переустройства. В этом процессе
ведущую роль играет распространение среди пролетариата
научной пролетарской идеологии. Как известно, марксизм-ле¬
нинизм — идеология пролетариата — вырабатывается интелли¬
генцией, перешедшей на позиции этого класса, его идеологами
и вносится в рабочее движение марксистской партией. Эта
идеология, глубоко и верно отражающая объективные законы
общественного развития, в научных понятиях формулирует
1 См. В. И. Ленин, Соч., т. 31, стр. 27.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 30, стр, 483.
446

коренные интересы рабочего класса. Идеология пролетариата
преобразовывает его психологию, придавая чувствам и настро¬
ениям рабочих большую шпроту, зрелость и осмысленность,
способствуя выработке прогрессивных, революционных черт и
свойств в психологии трудящихся масс.
Передовая, научная идеология по мере ее распространения
в среде пролетариата становится ведущей стороной в его со¬
знании. Именно благодаря своей сознательности пролетариат
может успешно осуществить всемирно-историческую задачу —
уничтожение буржуазного строя и построение коммунизма.
Коммунисты, как известно, всегда подчеркивали необходи¬
мость внесения научной идеологии в стихийное движение тру¬
дящихся. Достаточно напомнить в этой связи борьбу больше¬
виков во главе с В. И. Лениным против экономистов, непони¬
мавших роли идеологии и сознательности в общественном дви¬
жении. Последние, кстати сказать, рассматривали сознание,
подобно современным психосоциологам-бихевиорпстам, лишь
как механическое, стихийное «взаимодействие среды и эле¬
ментов». «Говорить же, что идеологи (т. е. сознательные руко¬
водители) не могут совлечь движения с пути, определяемого
взаимодействием среды и элементов, — это значит забывать ту
азбучную истину, что сознательность участвует в этом взаимо¬
действии и этом определении» \ — писал В. Й. Ленин.
Вооруженный научным пониманием общественных процес¬
сов, пролетариат ведет непримиримую борьбу прежде всего
против буржуазной идеологии, а также и против непоследова¬
тельности мелкобуржуазной идеологии. Одновременно он ведет
борьбу и против буржуазной и мелкобуржуазной психологии,
оказавших значительное воздействие на сознание трудящихся
масс, в том числе и на сознание некоторой части самого
пролетариата, вследствие длительного господства капита¬
лизма.
Эта борьба необходима и в период подготовки социалисти¬
ческой революции и во время строительства социалистического
общества. Борьба против традиций и привычек старого обще¬
ства охватывает целый исторический период перехода от ка¬
питализма к коммунизму.
В. И. Ленин указывал, что сознательные силы пролетариата
обязаны бороться с отсталыми стремлениями и привычками,
которые в миллионах трудящихся порождает капиталистиче¬
ское частное хозяйство, порождает система работы на рынок.
В борьбе за социалистическую революцию, в борьбе за комму¬
низм пролетариат должен преодолеть сопротивление (часто
пассивное, которое особенно упорно и особенно трудно под¬
дается преодолению) привычек, укоренившихся в результате
влияния буржуазной и мелкобуржуазной психологии.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 5, стр. 290.
447

В. И. Ленин подчеркивал необходимость борьбы с отрица¬
тельными, тормозящими революционизирование народных масс
чертами мелкобуржуазной психологии. Он указывал, что у
коммуниста мелкобуржуазной психологии быть не должно, что
необходимо «новое коммунистическое воспитание, воспитание
в борьбе против эксплуататоров, воспитание в союзе с проле¬
тариатом против эгоистов и мелких собственников, против той
психологии и тех привычек, которые говорят: я добиваюсь
своей прибыли, а до остального мне нет никакого дела» Ч
Весь опыт коммунистов и всего рабочего класса в нашей
стране, так же как весь опыт международного рабочего дви¬
жения, подтвердили правильность ленинских указаний о необ¬
ходимости длительной и упорной борьбы пролетарской созна¬
тельности и дисциплинированности против буржуазной и мел¬
кобуржуазной психологии. В. И. Ленин писал, что мелкобур¬
жуазные слои «окружают пролетариат со всех сторон мелко¬
буржуазной стихией, пропитывают его ею, развращают его ею,
вызывают постоянно внутри пролетариата рецидивы мелкобур¬
жуазной бесхарактерности.., индивидуализма...»1 2 Для того
чтобы побороть это, необходима «организаторская роль проле¬
тариата», а это, указывал В. И. Ленин, «его главная роль»3.
В этой борьбе .пролетариату необходимы высокая сознатель¬
ность, руководство передовой партии, диктатура пролетариата
(если иметь в виду весь период перехода от капитализма к
коммунизму). «Диктатура пролетариата есть упорная борьба,
кровавая и бескровная, насильственная и мирная, военная
и хозяйственная, педагогическая и администраторская, против
сил и традиций старого общества. Сила привычки миллионов
и десятков миллионов — самая страшная сила (подчеркнуто
мною.— ТО. 3.). Без партии, железной и закаленной в борьбе...
без партии, умеющей следить за настроением массы и влиять
на него, вести успешно такую борьбу невозможно» 4.
История показала, что пролетариат, руководимый комму¬
нистической партией, должен и может победить в этой борьбе.
Об этом красноречиво говорят те глубокие изменения, которые
произошли в СССР в сознании масс, в их психологии.
В настоящее время, когда СССР вступил в период развер¬
нутого строительства коммунистического общества, особо важ¬
ное значение приобретает идейно-воспитательная работа, ра¬
бота по повышению коммунистической сознательности всех
трудящихся и прежде всего подрастающего поколения, фор¬
мирование коммунистической морали, коммунистического об¬
раза жизни, коммунистической психологии, борьба с пережит¬
ками в сознании людей, борьба с буржуазной идеологией.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 31, стр. 269.
2 Там же, стр. 27.
8 Там же.
4 Там же.
448

Именно такие задачи поставил XXI съезд КПСС перед пар¬
тией и всем советским народом в области идеологической ра¬
боты. Осуществление этих задач так же необходимо для по¬
беды коммунизма, как создание материально-технической базы
нового общества, развитие его производительных сил и произ¬
водственных отношений.
* *
♦
Если для идеологов поднимающейся буржуазии в свое
время была характерна вера в могущество человеческого ра¬
зума, в преобразующую силу передовых общественных идей
(примером могут служить мыслители эпохи буржуазных рево¬
люций во Франции, в Америке), то для идеологов современной
империалистической буржуазии типичны недоверие к разуму,
отрицание или принижение роли сознательности в деятельно¬
сти людей.
Это объясняется страхом современных буржуа перед про¬
грессирующим ростом сознательного движения трудящихся
против империализма, за демократию, мир, национальную не¬
зависимость и социализм, перед фактом того, что научная,
марксистско-ленинская идеология превратилась в великую ре¬
волюционизирующую силу современности. Это свидетельствует
и о слабости буржуазной идеологии, о ее внутреннем банкрот¬
стве, осознаваемом некоторыми ее представителями, ищущими
оправдания этого банкротства в отрицании и развенчивании
идеологии, сознания, мышления вообще. Не случайно в совре¬
менной американской социологии само понятие «идеология»
употребляется, как правило, в негативном смысле. Для боль¬
шинства буржуазных социологов идеология есть нечто несов¬
местимое с процессом научного исследования. Все это нашло
свое выражение как раз в психологизированной социологии,
которая тем самым предстает как закономерный продукт кри¬
зиса и регресса буржуазной общественной науки.
Рассуждения о примитивности сознания человека, попытки
свести духовную и психическую жизнь к бихевиористским схе-«
мам (реакция — стимул) являются косвенным выражением
стремлений современной буржуазии превратить рядового члена
общества в некий «робот», бездумный автомат, которым
можно управлять с такой же легкостью, как современной
машиной. Однако в какие бы наукообразные формулы они ни
облекались, подобные представления о поведении людей ложны,
ибо для общественного человека нашей эпохи характерна как
раз все возрастающая степень сознательности, растущее стрем¬
ление найти осмысленные, научно обоснованные формы
деятельности в своей общественной и личной жизни. Именно та-»
кие формы трудящиеся находят в организованной борьбе за
16 Заказ 1229
449

социалистическое преобразование общества; найти эти формы
им помогает марксизм-ленинизм.
В борьбе пролетарской, социалистической сознательности
с реакционными чертами психологии, воспитываемыми обще¬
ством частной собственности, буржуазная идеология (буржу¬
азная социология в первую очередь) всячески поддерживает
именно эти реакционные черты, абсолютизируя их, превращая
их в некие извечные определяющие мотивы деятельности, в
главные двигатели исторического развития.
Тот факт, что психосоциологи выдают «драчливость», «стя¬
жательство», «подчинение сильнейшему» и т. п. за вечные пси¬
хические мотивы, якобы управляющие человечеством, свиде¬
тельствует о стремлении идеологов буржуазии увековечить не¬
которые антигуманистические черты, воспитываемые в чело¬
веке эксплуататорским строем.
Подобные попытки буржуазной идеологии, по мнению Мар¬
кса и Энгельса, сводятся к тому, чтобы «интеллектуальное и
социальное уродование и порабощение», на которое обречен
индивид буржуазными отношениями, выдать за некую извеч¬
ную «индивидуальность и особенность этого индивида» 1.
Отрицание роли сознания, рассмотрение исторического раз¬
вития как результата действий стихийных, примитивных мо¬
тивов и рассуждения о «вечности» и «неизменности» подобных
мотивов неизбежно приводят психосоциологов к отрицанию
общественного прогресса, к изображению истории в виде не¬
коего замкнутого круга или попятного движения к дикости и
варварству. По мнению Троттера, «не существует такого про¬
грессивного импульса, который бы не истощался.., разум не
в состоянии дать постоянную защиту от мощного варвар¬
ства...» 1 2
Исходя из антинаучного взгляда, будто растет конфликт
между неизменными и примитивными чувствами человека,
якобы лежащими в основе всей его жизни, и все усиливаю¬
щейся технической мощью, всеми достижениями материаль¬
ной культуры нашего времени, американский социолог Дж.
Крэч в книге «Мера человека» предсказывает современному
человечеству полную катастрофу, уничтожение цивилизации и
возврат вспять. Именно этот «главный конфликт эпохи», по
мнению Крэча, порождает войны и общую катастрофу. «Не
существует убедительного довода, который позволил бы отри¬
цать правоту самых мрачных пророков катастрофы.., — заяв¬
ляет он. — Прогресс не является неизбежным...» 3
Социологи вроде Крэча, конструируя свои искусственные,
тенденциозные схемы, не желают считаться с подлинной исто¬
1 /С. Маркс и Ф. Энгельсу Соч., т. 3, стр. 434.
2 W. Trotter, Instincts of the Herd in Peace and War, p. 252.
8 J. W. Krutch, The Measure of Man, New York, 1954, p. 16.
450

рией, свидетельствующей о развитии, обогащении чувств че¬
ловека, что получает отражение, например, в лучших прогрес¬
сивных произведениях мировой литературы и искусства. Пра¬
вда, прогресс этот в рамках буржуазного общества имеет про¬
тиворечивый характер, ибо капиталистическая эксплуатация
обрекает миллионы трудящихся на такие условия жизни, при
которых не могут получить простор для своего развития чув¬
ства и разум человека. Лишь капитализм виновен в духовной
отсталости и темноте некоторых слоев трудящихся.
Наглядным опровержением теорий психосоциологов вроде
Крэча является прежде всего прогресс в психологии люден
социалистического общества. Психология советских людей
складывается на основе социалистического строя и под влия¬
нием марксистско-ленинской идеологии. Эта психология прин¬
ципиально отличается от индивидуалистической, частнособ¬
ственнической психологии, от психологии рабской покорности
и приниженности, которую прививали трудящимся в течение
многих веков эксплуататорские классы.
3	. Извращение психосоциологами существа основных
социальных процессов современности
Рассмотрение психосоциологами общественной жизни как
якобы определяемой иррациональными инстинктами или при¬
митивными, слепыми чувствами людей объективно служит
средством борьбы против революционного движения пролета¬
риата. Именно при анализе современных классовых столкно¬
вений в буржуазном обществе особенно ярко проявляется
антпнаучность и реакционная сущность взглядов психосоцио¬
логии, отрицающей роль идеологии, роль сознания и преклоня¬
ющейся перед стихийностью.
Будучи не в силах замолчать факт обострения борьбы ра-<
бочих против империалистической буржуазии, психосоциологи
пытаются игнорировать объективную экономическую основу
этой борьбы (в чем мы могли убедиться при анализе их уче¬
ния о социальных группах и классах), изображая эту борьбу
как результат и выражение действия бессознательных инстин¬
ктов, влечений, стихийно возникающих чувств раздражения и
агрессивности в психологии человека. Психосоциологи делают
все для того, чтобы представить эту борьбу как лишенную
исторической цели, лишенную смысла игру слепых, бессозна¬
тельных сил.
Так, Богардус объявляет, что причинами «войны в про¬
мышленности» между рабочими и предпринимателями яв¬
ляются два противоположных друг другу чувства: во-первых,
чувство «профессионального эгоизма» (некая стихийная «тен¬
денция как капитала, так и рабочих считать себя выше и
15*
451

нужнее другой стороны») и, во-вторых, чувство «профессио¬
нального негативизма» (чувство неудовлетворенности видом
своей деятельности, чувство зависти к занятиям людей другого
класса) Ч
Ряд представителей психосоциологии пытается объяснить
антагонизм пролетариата и буржуазии при помощи ссылок на
так называемую борьбу за престпж. Профессор «Барухов-
ской школы бизнеса» в Нью-Йорке Блюм считает, что в США
«причиной индустриальной борьбы является соперничество
между администрацией и рабочими организациями за престиж
в глазах рабочих»1 2.,В «чрезмерном подчеркивании духа сопер¬
ничества» и в наличии «некоего заряда физиологической
агрессивности людей» усматривает источник классовых столк¬
новений и Стюарт Чейз3, социолог и бывший член «Комитета
по условиям промышленного мира» при «Национальной Ассо¬
циации планирования» в США, кстати сказать, проработавший
несколько лет в системе «Стандард Ойл».
С этой же точки зрения психосоциологи рассматривают
современное забастовочное движение трудящихся в странах
капитала. Примером могут служить книги англичанина Тред-
голда «Человеческие отношения в современной промышлен¬
ности» и американца Доуба «Социальная психология».
Оба автора объясняют стачечное движение либо «недостат¬
ком взаимопонимания», либо чувствами раздражения, настрое¬
ниями враждебности, автоматически возникающими у рабочих
как неосознанный стихийный протест против тех или иных
личных недостатков отдельных предпринимателей и админи¬
страторов (грубость, высокомерие и т. д.), а также против от¬
дельных, частных неполадок в организации производственного
процесса (плохая вентиляция, неправильность расписания пе¬
рерывов, монотонность работы и т. д.).
Антинаучность подобных взглядов состоит в том, что па
первый план выдвигаются случайные, частные, второстепен¬
ные явления, сопутствующие классовой борьбе пролетариата
и буржуазии. Главная же, определяющая причина антагонизма
классов при капитализме — существование частной собствен¬
ности на средства производства и эксплуатация наемного
труда — или остается в тени, или прямо отрицается. Между
тем именно наличие буржуазной формы собственности дает
возможность предпринимателям присваивать себе труд рабо¬
чих, делает интересы антагонистических классов — пролета¬
риата и буржуазии — объективно противоположными, непри¬
миримыми и порождает классовую борьбу. Поэтому основной,
1 См. Е. Bogardus, Fundamentals of Social Psychology, p. 423—425.
2 M. Blum, Industrial Psychology and Its Social Foundations, New York,
1956, p. 228.
8 Cm. S, Chase, Roads to Agreement, New York, 1951, p. 28—38.
452

исторически необходимой, общеклассовой задачей борьбы про¬
летариата против буржуазии является уничтожение системы
капитализма и построение социализма. При этом последова¬
тельность, острота и успех борьбы рабочего класса зависят в
первую очередь от его единства, организованности, сознатель¬
ности, от степени понимания пролетариатом объективных за¬
конов развития и своих общеклассовых интересов.
Психосоциологи рассматривают классовое сознание исклю¬
чительно как совокупность стихийных, механически возникаю¬
щих чувств, настроений, непосредственных симпатий и анти¬
патий отдельных рабочих по отношению к тем или иным чле¬
нам другого класса. Здесь-то и проявляется ранее указанное
нами стремление их игнорировать идеологию пролетариата,
потому что именно идеология пролетариата — марксизм-лени¬
низм — вскрывает социальные корни классового антагонизма
в буржуазном обществе, отражает общеклассовые интересы
пролетариата и указывает необходимые пути для его борьбы —
свержение капитализма, установление диктатуры пролетариата
и построение социализма.
Отрицание идеологии как важнейшего элемента классового
сознания означает на деле, независимо от намерений тех или
иных социологов, проповедь стихийности, которая ведет к под¬
чинению трудящихся буржуазной идеологии, означает тем
самым апологию капиталистического строя.
Сами психосоциологи иногда открыто признают, что рас¬
суждения о ликвидации «чувства классовой агрессивности»
имеют своей задачей прежде всего борьбу с ростом классового
самосознания трудящихся, т. е. борьбу с марксистско-ленин¬
ской теорией классовой борьбы. Так, упоминавшийся нами
Стюарт Чейз, выступая за выработку наиболее эффективных
методов обеспечения «классового мира» между капиталистами
и рабочими, констатирует: «Там, где классовая борьба является
основной концепцией, бесполезно пытаться наладить сотруд¬
ничество в промышленности» L
Психосоциологические концепции классовых взаимоотно¬
шений вместе с тем объективно направлены на то, чтобы пси¬
хологически воздействовать иа рабочих в буржуазном духе,
т. е. закрепить и развить в трудящихся те чувства и черты ха¬
рактера, которые выгодны для буржуазии. Пспхосоциологи
стремятся воспитать пролетариев в духе смирения и покор¬
ности. В этой связи психосоциологи усиленно занимаются изо¬
бретением «новых» рецептов «психологического смягчения»
классовых антагонизмов, различных мероприятий по «нала¬
живанию взаимопонимания» между рабочими и капиталистами.
Тредголд и другие рекомендуют, например, «курсы взаимо¬
1 S. Chase, Roads to Agreement, p. 158.
453

отношений» хозяев, профсоюзных лидеров, верхушки рабочих
и специалистов-психологов. Леонард Доуб в качестве допол¬
нения рекомендует принудительный государственный арбит¬
раж, расхваливая буржуазное государство как «надклассовый»
аппарат.
Психологическое направление в социологии особенно ши¬
роко используется современной буржуазией для обоснования
теорий «промышленной демократии», означающих на деле
проповедь политики духовного подчинения рабочих капитали¬
стам. Цель подобных «теорий» — отвлечь рабочих от борьбы
против капиталистического строя, заставить рабочих трудиться
более производительно для повышения прибылей капитали¬
стов. Об этом прямо говорится в книге «Промышленная демо¬
кратия в действии», опубликованной в Лондоне в 1950 г. Ав¬
торы книги Робсон Браун и Хауэлл-Эверсон, рекламируя
«объединенные совещания» рабочих и предпринимателей, пи¬
шут, что подобные совещания принесут «значительные выгоды >,
ликвидируя «трения» между рабочими и капиталистами L
Не случайно психосоциология особенно усиленно зани¬
мается вопросами классовых взаимоотношений с целью воспи¬
тания психологии штрейкбрехерства и практического срыва
забастовок на капиталистических предприятиях. В США и Ан¬
глии этим занята целая армия «социальных психологов», со¬
стоящая на службе у государства или монополий. Недаром в
рамках психологического направления в последние годы выде¬
лилась даже специальная отрасль — так называемая индустри¬
альная психология1 2.
Стремясь помешать трудящимся массам осознать объектив¬
ные потребности современного развития общества и свои под¬
линные интересы, стремясь дезориентировать эти массы,
столкнуть их с пути сознательной, организованной борьбы про¬
тив капитализма, современная буржуазная социология в целом
и психосоциология в особенности предпринимают все возмож¬
ное для того, чтобы оклеветать всякое самостоятельное, мас¬
совое выступление трудящихся.
Общеизвестно, что творческая роль народных масс в
историческом процессе резко возрастает в современную эпоху,
в эпоху крушения капитализма и торжества социализма, когда
во главе трудящихся выступает самый передовой класс в исто¬
рии — пролетариат, руководимый марксистской партией.
1 См. W. Robson Brown and N. Howell-Everson, Industrial Democracy
at Work, London, 1950.
2 В данном случае имеются в виду социологические взгляды буржу¬
азных ученых, извращающих понятие классовой борьбы и объясняющих
ее психологическими конфликтами. Необходимо отметить, что под рубри¬
кой «индустриальная психология» выходят также исследования, посвя¬
щенные анализу конкретных психологических проблем, связанных с про¬
цессом современного машинного производства.
454

Если раньше буржуазии при помощи обмана и насилия в
известной мере удавалось отстранить широкие слои трудя¬
щихся от прямого, непосредственного влияния на политиче¬
скую и общественную жизнь, то в настоящее время размеры
и степень этого влияния непрерывно возрастают. Обществен¬
ная и политическая самодеятельность трудящихся в странах
капитала находит свое выражение как в общедемократических
массовых движениях современности (за мир и национальное
освобождение), так и в классовой борьбе пролетариата за социа¬
листическое преобразование общества. Именно против этой
прямой, непосредственной самодеятельности народных масс в
первую очередь направляет свой огонь психосоциология. Глав¬
ными движущими силами этой самодеятельности психосоцио¬
логи объявляют опять-таки бессознательные, стихийно дейст¬
вующие моменты в сознании. Они клеветнически утверждают,
что трудящиеся могут непосредственно и самостоятельно вы¬
ступать в политике и других областях общественной жизни
лишь как некая «разрушительная», «слепая» и «аморфная»
сила, лишенная разума.
Наиболее распространенным приемом, используемым пси¬
хосоциологами для «обоснования» подобной теории, является
искусственное противопоставление действий отдельного инди¬
вида, причем «простого» индивида, рядового члена общества,
действиям масс. Смысл такого противопоставления заклю¬
чается в том, чтобы, признавая (хотя и с более чем существен¬
ными оговорками) за отдельным индивидуумом способность
поступать осознанно и мыслить разумно, в то же время отнести
все массовые выступления трудящихся — прежде всего поли¬
тические — к области иррационального, психологически анор¬
мального и в конечном счете антиобщественного поведения.
Что касается оговорок, относящихся к этому «отдельному
индивиду», то их суть сводится к тому, чтобы ограничить
сферу его действий, сферу «разумного поведения» узким до¬
машним мирком обывателя, объявив любое его «вторжение»
на политическую арену неправомерным и патологичным.
«...Обыкновенный индивид, взгляды которого реалистичны и
достаточно уравновешены в его домашнем кругу конкретных
явлений, очень склонен мыслить иррационально, как только
он переходит в политический мир», — пишет, например, Мо-
ней-Кирль Ч
Любое самостоятельное массовое действие трудящихся,
выходящее за рамки традиционных буржуазных политических
форм и методов, психосоциологи презрительно именуют дейст¬
вием «толпы». Именно под общей рубрикой «действия толпы»,
как правило, исследуются в работах психосоциологов такие
общественные явления, как народные революции и восстания,
Е. Money-Kyrle, Psychoanalysis and Politics, New York, 1952,
p. 98.
455

демонстрации (не предусмотренные буржуазным правитель¬
ством и буржуазными партиями), митинги, пикетирование за¬
бастовщиками предприятий, столкновения с полицией п
штрейкбрехерами и т. д.
Усиление общественной и политической деятельности тру¬
дящихся масс отражает объективную закономерность обще¬
ственного развития современной эпохи. В странах капитала
эта деятельность направлена прежде всего на борьбу против
эксплуатации, политического гнета и империалистических
устремлений монополий. А психосоциологи, манипулируя пси¬
хологическими терминами, выводят всякое коллективное дви¬
жение масс из «подсознательных глубин» психики и объяв¬
ляют его результатом случайной игры иррациональных чувств
и инстинктов.
В этом отношении особенно откровенны были такие пред¬
ставители психосоциологии, как Тард, Фрейд, Ле Бон, Юнг
и др. Зигмунд Фрейд рассматривал групповые действия как
якобы определяемые бессознательными инстинктами и влече¬
ниями. Ле Бон объяснял действия «толп» людей прежде всего
влиянием некоей «бессознательной расовой души», а Юнг опре¬
делял «толпу» как «слепого зверя», повинующегося силам,
порождаемым неким коллективным бессознательным началом.
Представитель фрейдистской линии в психосоциологип
Э. Д. Мартин объявил всякое массовое действие проявлением
«примитивного «я» человека» Ч
Сторонник бихевиоризма Богардус рассматривает все мас¬
совые действия как некие простейшие, «стандартные» реакции
на внешние сигналы. При этом он всячески подчеркивает слу¬
чайный характер этих действий, их «аморфность», «непостоян¬
ство», «неустойчивость», делая в конце концов вывод о невоз¬
можности «предвидеть» их характер и последствия. Богардус
определяет поведение масс людей как «деспотичное», «эгоисти¬
ческое», основанное на «примитивных импульсах». По его мне¬
нию, всякая борьба «толпы» исключает какие бы то ни было
разумные, сознательные, благородные цели и происходит
исключительно ради самой борьбы, являющейся, таким обра¬
зом, самоцелью1 2.
Соглашаясь в целом с Богардусом, Бритт говорит об «ирра¬
циональности», «бессознательности» действия масс. По его
мнению, в толпе человек не способен мыслить разумно и го¬
тов аплодировать «наиболее абсурдным заявлениям и речам».
«Простая манипуляция словесными символами вроде «про¬
гресс», «свобода», «коммунизм», — негодует он, — достаточна,
чтобы вызвать в толпе все, что угодно, от аплодисментов до
свистков»3. Здесь совершенно очевидна классовая направ¬
1 Цит. по книге: S. Sargent, Social Psychology, р. 379.
2 См. Е. Bogardus, Fundamentals of Social Psychology, p. 386—389.
8 S. Britt> Social Psychology of Modern Life, p. 237.
456

ленность разглагольствований этого представителя буржуазной
идеологии.
Политическую активность народных масс, выходящую за
рамки буржуазной законности, пспхосоциологп представляют
как силу, мешающую общественному развитию, как силу, ко¬
торая может лишь затруднить разумное решение вопросов
общественного благосостояния и мирного сотрудничества на¬
родов. Так, еще Макдаугалл объявлял демонстрации и «народ¬
ные сборища» проявлением некоего «стадного инстинкта» L
Сторонники психологического направления открыто или за¬
маскированно отстаивают реакционную идею о том, что тру¬
дящиеся массы необходимо лишить всяких возможностей не¬
посредственно участвовать в политической жизни.
Основным, определяющим в действиях масс психосоцпологи
считают эмоциональный момент, к тому же толкуемый, с одной
стороны, в вульгарно-биологическом или механистическом
духе (инстинкты, автоматические реакции и т. и.), а с дру¬
гой — в духе абсолютизации некоторых черт буржуазной пси¬
хологии. С точки зрения психосоциологии единственным кри¬
терием для дифференциации действий масс является формаль¬
но-психологический критерий (например, степень проявления
эмоций). Они и не стараются выяснить объективную сущность,
историческое значение тех или иных выступлений народных
масс в истории. Объективный, конкретно-исторический подход
совершенно отсутствует в работах психосоциологов. Они не
пытаются дать ответ на вопрос, какова сущность взглядов,
идей, настроений, чувств участников массовых выступлений,
каковы цели этих выступлений, определяемые, как известно,
объективными законами исторического развития.
Для современных буржуазных социологов психологического
толка характерны попытки намеренно свалить в одну кучу,
именуемую «поведением толпы», как действия реакционной,
ослепленной расистской пропагандой толпы погромщиков и
линчевателей, так и революционные, прогрессивные выступле¬
ния трудящихся против угнетения и полицейского насилия
буржуазного государства.
В современном буржуазном обществе те пли иные высту¬
пления определенных кругов населения могут являться и реак¬
ционными и прогрессивными. Нельзя отрицать того факта, что
в таких капиталистических государствах, как Западная Герма¬
ния, США, Англия, в определенные моменты истории некото¬
рые слои трудящихся оказываются зараженными буржуазной
идеологией и психологией. Среди этих слоев трудящихся могут
бытовать самые отсталые представления, предрассудки. Эти
слои под влиянием тех или иных реакционных лидеров или
1 Мак-ДауголЛ) Основные проблемы социальной психологии, стр. 219,
222.
457

партий могут выступать как слепая, реакционная сила, исполь¬
зуемая буржуазией против сознательных, передовых сил рабо¬
чего класса, против коммунистических партий, против других
наций. В среде темных и отсталых слоев могут культивиро¬
ваться антигуманистические чувства, дикие инстинкты, шови¬
нистические и расистские настроения. Именно на эти настрое¬
ния опираются и их всячески культивируют наиболее реак¬
ционные круги империалистической буржуазии. Примером та¬
ких реакционных действий могут служить расистские погромы
в США, суды Линча и т. п.
Буржуазные идеологи скрывают тот факт, что действия
толпы, громящей типографию прогрессивной газеты и разго¬
няющей мирные демонстрации, расправы куклуксклановцев п
расистов над негритянским населением на юге США, в кото¬
рых, помимо фашистских главарей, иногда участвуют и отдель¬
ные группы фермеров, мелких лавочников и даже рабочих,
обусловливаются определенными чертами современного бур¬
жуазного строя, а также реакционной пропагандой, развра¬
щающей сознание и чувства некоторой, наиболее темной части
населения. «Капитализм не был бы капитализмом, если бы он,
с одной стороны, не осуждал массы на состояние забитости,
задавленности, запуганности.., темноты; — если бы он (капи¬
тализм), с другой сторопы, не давал буржуазии в руки гигант¬
ского аппарата лжи и обмана, массового надувания рабочих и
крестьян, отупления их и т. д.» 1
В. И. Ленин указывал, что периоды революционного движе¬
ния трудящихся, особенно революционного движения пролета¬
риата, современная буржуазия стремится изобразить как пе¬
риоды «смуты» и «безумия», воспевая в то же время периоды
реакции, а о революции, когда народ, масса населения сама п
непосредственно выступает на сцену и творит новое, револю¬
ционное дело, буржуазия говорит с пренебрежением, злобой и
страхом.
«Буржуазный рассудок, — говорил В. И. Ленин, — чу¬
рается... всяких открытых выступлений масс, всякой револю¬
ции в непосредственном значении слова» 1 2.
X. Боннер в своей книге «Социальная психология» в главе
«Поведение масс» объявляет массовые движения формами
«массовой истерии». Боннер оценивает эти движения как «пер¬
вые симптомы социальной дезорганизации»3. Эрнест Джонс,
президент Международной психоаналитической ассоциации,
«объясняет» все революционные столкновения «дикими ин¬
стинктами», некоей постоянной возможностью к агрессивности,
якобы заложенной в простом человеке4.
1 В. И, Ленин, Соч., т. 30, стр. 243.
2 В. И, Ленин, Соч., т. 10, стр. 229—230.
8 Н. Bonner, Social Psychology, New York etc., 1953, p. 379—381.
4 Cm. «World Tension...», p. 52—69.
458

Богардус для клеветы на революцию приспособил словечко
«моб» («МоЬ»), означающее не просто «толпу» («Crowd»), а
«толпу», чье действие граничит с безумием. Словечком «МоЬ»
он характеризует героический штурм Бастилии французскими
трудящимися в 1789 г., этим же словечком он «определяет» и
революционную борьбу пролетариата Ч
«Когда народные массы, — писал В. И. Ленин, — сами, со
всей своей девственной примитивностью, простой, грубоватой
решительностью, начинают творить историю.., тогда буржуа
чувствует страх и воппт, что «разум отступает на задний
план»...»1 2 Разоблачая теории буржуазных идеологов о «слепо¬
те», «бессознательности», «случайном характере» широких мас¬
совых движений, В. И. Ленин убедительно доказал, что именно
в эпохи революций ярче всего проявляется сознательность и
творческая активность масс. В. И. Ленин писал, что «именно
революционные периоды отличаются большей широтой, боль¬
шим богатством, большей сознательностью, большей планомер¬
ностью, большей систематичностью, большей смелостью и
яркостью исторического творчества по сравнению с периодами
мещанского.., реформистского прогресса», что «обратное мне¬
ние... есть буржуазно-чиновничье искажение истории» 3.
Вопреки клевете буржуазных социологов народные массы
и в первую очередь пролетариат проявляют в ходе революцион¬
ных бурь величайшую способность и склонность к организа¬
ции, организации революционной, подлинно демократической.
«Организаторское творчество народа, особенно пролетариата,
а затем и крестьянства, проявляется в периоды революционных
вихрей в миллионы раз сильнее, богаче, продуктивнее, чем в
периоды так называемого спокойного... исторического про¬
гресса» 4.
В огне революции рождаются новые организационные
формы общественного и государственного устройства. В ходе
социалистической революции появляются на свет организа¬
ционные формы диктатуры пролетариата — власти, исходящей
непосредственно от массы, являющейся органом самих трудя¬
щихся.
Революционная, творческая деятельность трудящихся Со¬
ветского Союза, ныне победоносно идущих к коммунизму, а
также широкое движение народных масс за мир, националь¬
ное освобождение и социализм полностью опровергают взгляды
психосоциологов и подтверждают правоту марксистско-ленин¬
ской науки, верящей в народные массы, в их творческую силу.
Эта сила, вдохновляемая идеями научного социализма, руко¬
водимая боевыми коммунистическими партиями, есть сила
1 См. Е. Bogardus, Fundamentals of Social Psychology, p. 393—398.
В. И, Ленин, Соч., т. 10, стр. 226—227.
3 Там же, стр. 227, 233.
4 Там же, стр. 233.
459

непреоборимая, несущая гибель эксплуататорскому строю, сила,
преобразующая мир.
«Учение» психологизированной буржуазной социологии о
якобы психической неполноценности народных масс тесно свя¬
зано с атаками против демократии.
Ведь если рассматривать массы как иррациональную, раз¬
рушительную силу, якобы угрожающую общественной жизни,
то можно поставить и вопрос о средствах и методах «обузда¬
ния» этой силы.
Слабость современной буржуазии, ее неспособность в обста¬
новке усиления классовой борьбы и роста национально-освобо¬
дительного и демократического движения удержать свое гос¬
подство старыми методами закономерно порождают тенденцию
к отказу от лозунгов буржуазной демократии, тенденцию к
постепенной фашизации политического режима в странах ка¬
питала. Эта тенденция находит свое отражение (хотя зачастую
и косвенное) в работах представителей психологического на¬
правления в социологии, которые нередко ставят под сомнение
желательность и даже возможность демократических форм
правления в современном обществе.
Эта тенденция проявляется в попытках ряда психосоциоло¬
гов выступить против лежащей в основе буржуазной демокра¬
тии идеи формального равенства всех членов общества. Так,
Боннер в своей книге «Социальная психология» обрушивается
на идею равенства людей, объявляя ее несчастьем и причиной
психологических конфликтов и противоречий \
Боннер пользуется типичным для пспхосоциологов софиз¬
мом: указывая на различие психологических черт отдельных
индивидов, на невозможность тождества их характеров, тем¬
пераментов, склонностей, способностей и т. д., он смешивает
этот вопрос с вопросом о равенстве в социальном смысле этого
слова, с вопросом о равенстве людей в политическом п эконо¬
мическом отношении. Боннер делает это для того, чтобы от¬
бросить буржуазно-демократический лозунг равенства граж¬
дан перед законом (исторически выдвинутый идеологами эпохи
буржуазных революций и сыгравший прогрессивную роль в
борьбе с феодализмом), а также для того, чтобы попытаться
опровергнуть выдвигаемое научным социализмом требование
социального равенства людей в смысле ликвидации эксплуа¬
таторских классов. Боннер не скрывает того, что «психологи¬
ческое исследование» вопроса о равенстве нужно ему, между
прочим, для пропаганды тезиса о необходимости усиления «по¬
литического контроля ради военных целей».
Другой «специалист по психологии», некий Байер (кстати
сказать, сотрудник Пентагона), в книге «Психология в эпоху
напряжения» (Нью-Йорк, 1952) также ополчается против
1 Cai. Н. Bonner, Social Psychology, р. 417.
460

«традиций индивидуальной свободы», как психологически
«вредных» и якобы мешающих обороноспособности страны.
Среди психосоциологов распространено мнение, что психо¬
логия современного человека, характеризующаяся якобы уси¬
лением иррациональных, слепых моментов, уже несовместима
с демократией и равенством (даже в буржуазном духе): психо¬
логия людей будто бы «раздражена», и налицо неосознанное
стремление масс к подчинению личной диктатуре. Софизм
этих рассуждений состоит в том, что, верно отмечая факты
извращенности, дезорганизованности современной буржуазной
психологии, буржуазные социологи пытаются распространить
черты этой психологии на все современное человечество и
объяснить их ссылками либо на «человеческую природу», либо
на факты технического прогресса, якобы деморализующего
человека.
Психосоциологи выдают следствие за причину. Извращен¬
ность буржуазной психологии является следствием кризиса
всего буржуазного строя, в том числе результатом кризиса
буржуазной демократии. Этот кризис не может не отразиться
на сознании и психологии отдельных слоев населения в стра¬
нах капитала. Он порождает известные настроения и чувства
уныния, подавленности, неуверенности в завтрашнем дне, а у
некоторых людей — состояние даже истерии и отчаяния. Псп-
хосоциологи пытаются представить эти настроения и чувства
как абсолютные, общечеловеческие, которые определяют изме¬
нения в политической жизнп стран капитала. Тем самым они
пытаются представить кризис буржуазной демократии в эпоху
империализма как кризис всякой демократии, как некую уни¬
версальную тенденцию, характерную для всего человечества.
Однако в современном буржуазном обществе наряду с тен¬
денцией империалистических кругов буржуазии к отказу от
демократии существует и получает все более широкое и пол¬
ное развитие другая, противоположная общественная тенден¬
ция — усиление борьбы миллионных масс трудящихся за под¬
линную и последовательную демократию.
«Капитализм вообще и империализм в особенности, — пи¬
сал В. И. Ленин, — превращает демократию в иллюзию — и в
то же время капитализм порождает демократические стремле¬
ния в массах.., обостряет антагонизм между отрпцающим демо¬
кратию империализмом и стремящимися к демократии
массами» L Наиболее последовательным выразителем этой
подлинно демократической тенденции является рабочий класс
и его коммунистические партии. В борьбе за демократию, мир
и социализм принимают участие все более широкие массы тру¬
дящихся во всех странах капитала, в том числе и в США.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 23, стр. 13.
461

Именно с этой объективной тенденцией связано развитие про¬
грессивных элементов в общественной психологии.
Эта тенденция получила блестящее выражение в Советском
Союзе и в других странах лагеря социализма, где осуще¬
ствляется подлинная, социалистическая демократия.
Главным направлением в развитии социалистической госу¬
дарственности в период перехода от социализма к коммунизму
является всемерное развертывание демократии, вовлечение са¬
мых широких слоев населения в управление всеми делами
страны, привлечение все большего числа граждан к участию в
руководстве хозяйственным и культурным строительством.
Опыт СССР и других стран социалистического лагеря, где су¬
ществует подлинная власть народа, где неуклонно развивается
самодеятельность народных масс, их самоуправление, есть
лучшее опровержение антидемократических теорий психо¬
социологии.
Всяческое воспевание подсознательных моментов в психи¬
ческой жизни людей, проповедь иррационализма объективно
направлены на идейное разоружение трудящихся.
Для психосоциологпи характерны попытки найти обновлен¬
ную формулировку для старых положений буржуазной социо¬
логии: например, попытки при помощи психологических тер¬
минов по-новому сформулировать старый идеалистический
тезис о том, что причины военных столкновений следует искать
в психологии людей.
В многочисленных работах психосоциологи стараются до¬
казать, что современные международные конфликты и войны
по своему характеру тождественны с психологическими столк¬
новениями между отдельными индивидуумами. Так, англий¬
ский социолог Хардинг в книге «Социальная психология и
индивидуальные ценности» заявляет, что «международная
вражда психологически неотделима от вражды индивидуумов
между собой» L Буржуазные теоретики утверждают, что потреб¬
ность в войнах коренится в самой природе человека, в извеч¬
ных слепых инстинктах, якобы определяющих неизбежность
вооруженных столкновений. Реакционные теории Фрейда и
его сторонников — психологов-идеалистов создают «благодар¬
ную» почву для подобных спекуляций. Сторонники подобных
теорий «не замечают» социально-экономической основы войны
и пытаются объяснить войны бессознательными психологиче¬
скими раздражениями, якобы накапливаемыми индивидами
или в раннем детстве, или в процессе всей жизни в результате
невозможности полностью удовлетворить все влечения, на¬
клонности и инстинкты человека1 2.
1D. W. Harding. Social Psychology and Individual Values, New York
etc., 1953, p. 30.
2 Причем эти наклонности и инстинкты рассматриваются как извеч¬
ные, примитивные, проявляющиеся бессознательно.
462

Реакционный смысл всех вышеуказанных теорий психоло¬
гического направления в социологии очевиден. «Теория
инстинктов», «теория раздражения» и им подобные концепции
объективно перекладывают ответственность за агрессивные,
захватнические войны с реакционных правящих кругов бур¬
жуазии на рядового человека, т. е. в конечном счете на широ¬
кие массы трудящихся. В действительности именно нежелание
народных масс участвовать в несправедливых воинах служит
одним из главных препятствий на пути осуществления планов
поджигателей войны. Все более широкие массы сознательно
включаются в движение за предотвращение войн. Все более
широкие массы понимают, что социализм несет человечеству
избавление от кровопролитных войн, от социального и нацио¬
нального гнета.
* *
♦
Психологическое направление в социологии ныне все более
входит в моду в странах капитала. Его приемами и методами
все чаще пользуются буржуазные историки, правоведы, этно¬
графы п т. п., причем не столько в общетеоретических иссле¬
дованиях, сколько в работах, посвященных вопросам истории
и конкретным общественным проблемам, в работах, носящих
эмпирический характер.
Не будет преувеличение^м сказать, что в настоящее время
нет ни одной области буржуазной общественной науки, где
нельзя было бы обнаружить следы психологизированного под¬
хода к социальным проблемам. Одновременно и в среде бур¬
жуазных психологов, ранее занимавшихся лишь психологиче¬
скими проблемами, становится все более модной тенденция
совершать экскурсы в область социологии и истории, распро¬
страняя специальные психологические характеристики на
процессы и явления общественной жизни.
Эта популярность приемов и методов психосоциологии объ¬
ясняется в первую очередь тем, что они предоставляют нема¬
лые возможности для маскировки обветшалых догм идеализма
с помощью новой (еще не успевшей до конца скомпрометиро¬
вать себя) псевдонаучной аргументации. Спекулируя на связи
с конкретной специальной наукой — психологией, — это на¬
правление старается отыскать новые средства для защиты
идеализма в вопросах общественного развития, для апологии
буржуазного строя. Для психологического направления харак¬
терна внешняя наукообразность, применение «экспериментов»,
проведение «эмпирических исследований». Поэтому разоблаче¬
ние психологического направления в социологии является се¬
годня одной из важнейших задач в деле борьбы с реакционной
идеологией современной буржуазии.

IV
ОТНОШЕНИЯ
МЕЖДУ
НАРОДАМИ

L ЗАЩИТНИКИ СОВРЕМЕННОГО КОЛОНИАЛИЗМА
Распад колониальной системы империализма является все¬
мирно-историческим событием современности.
На глазах у нашего поколения меняется карта мира. В на¬
чале XX в., когда был закончен раздел мира между империали¬
стическими державами, из 1 657 млн. человек всего населения
Земли в колониальной и полуколониальной зависимости нахо¬
дилось 930 млн. человек, т. е. 56% В настоящее время из
2 800 млн. человек, населяющих земной шар, в странах, управ¬
ляемых различными колониальными державами, находится
менее 100 млн. человек.
Правда, значительная часть мира страдает еще под гнетом
скрытых форм колониализма (страны, втянутые в агрессив¬
ные, империалистические военно-стратегические блоки; страны,
не сбросившие еще пут экономической эксплуатации полуко¬
лониального характера; страны, находящиеся под властью
антинародных реакционных клик, продавшихся колонизаторам),
однако общая тенденция, общее направление развития свиде¬
тельствует о завоевании государственной самостоятельности
и национальной независимости все большим числом народов.
Новые суверенные национальные государства стали серьез¬
ным фактором международных отношений, образовали обшир¬
ную зону мира и уверенно идут вперед по пути создания соб¬
ственной промышленности, повышения жизненного уровня
трудящихся, возрождения и развития своей многовековой на¬
циональной культуры.
Особенно велики успехи и достижения народов, вступив¬
ших на путь социализма. Здесь сформировались и успешно
развиваются новые, социалистические нации, показавшие всему
1 См. В. И, Ленин, Соч., т. 22, стр. 245.
467

миру пример небывалого подъема творческих сил во всех обла¬
стях экономической, политической и духовной жизни, невидан¬
ного морально-политического единства и расцвета националь¬
ной культуры.
Практика блестяще подтверждает правильность маркси¬
стско-ленинской теории по национальному вопросу и, в част¬
ности, жизненность лозунга о праве наций на самоопределение,
вплоть до отделения и образования самостоятельного государ¬
ства. Факты объективного общественного развития свидетель¬
ствуют о правоте исторического материализма в вопросе о на¬
циях и национальных движениях.
Тем не менее буржуазные социологи, не считаясь с очевид¬
ными фактами общественного развития, упорно твердят о том,
что нации и национальный суверенитет в современных усло¬
виях являются историческим анахронизмом, выступают про¬
тивниками национально-освободительного движения и идеоло¬
гическими защитниками колониализма. Более того, они всеми
мерами пытаются приукрасить позорное историческое прошлое
колониализма, «облагородить» и оправдать эту бесчеловечную
систему эксплуатации и угнетения наций, представить коло¬
низаторов в виде благодетелей порабощенных ими народов.
Для защиты колониальной системы используется множе¬
ство старых и новых идеологических средств — различные
версии расизма, теория «превосходства» западной культуры,
отрицание правомерности национального суверенитета, обвет¬
шалый лозунг антикоммунизма. В капиталистических странах
молодежь еще с детских лет идеологически развращается опи¬
санием «доблестей» и «подвигов» колонизаторов, выполнявших
будто бы историческую «миссию» белого человека по распро¬
странению цивилизации...
В действительности история угнетения одних народов дру¬
гими — это не подвиг, не доблесть, а позор и преступление.
Объективные исследователи не могут не признать того факта,
что десятилетия, а в ряде случаев и столетия колониального
гнета надолго затормозили экономическое и культурное разви¬
тие порабощенных народов, имевших в прошлом богатейшую
цивилизацию.
С самого начала своего возникновения колониализм был
проявлением одной из особенностей общественного развития
антагонистических общественно-экономических формаций, а
именно — неравномерности прогресса. Успехи в развитии одних
стран достигались лишь за счет прямого пли косвенного ограб¬
ления и порабощения других стран и народов.
Колониальная политика всегда осуществлялась как хищни¬
ческое разграбление и расхищение богатств и природных ре¬
сурсов покоренных стран и безжалостная эксплуатация их
населения. «...Искоренение, порабощение и погребение заживо
туземного населения.., превращение Африки в заповедное поле
468

охоты на чернокожих — такова была утренняя заря капитали¬
стической эры производства» — писал Маркс.
В эпоху империализма колониальная экспансия и эксплуа¬
тация превратились уже «во всемирную систему колониаль¬
ного угнетения и финансового удушения горстью «передовых»
стран гигантского большинства населения земли» 1 2.
Эта система насильственно задерживала развитие угнетен¬
ных народов. Богатейшие по своим природным ресурсам и воз¬
можностям страны превратились в отсталые аграрно-сырьевые
придатки метрополий, в страны уродливой и принудительной
монокультуры. Капиталистическое хищническое международ¬
ное разделение труда приводило к экономической и культур¬
ной отсталости порабощенных народов, оставив тяжелое на¬
следство тем народам, которые в настоящее время завоевали
государственную самостоятельность. Так, в 1956 г. в Индии
годовая продукция стали на душу населения равнялась
4 кг против 401 кг в Англии и 620 кг в США3. В 1958 г. доля
США в промышленном производстве капиталистического мира
составила 46,9%, тогда как доля Индии, вдвое превышаю¬
щей США по количеству населения, достигла всего 1,7% 4.
Империализм сковывал и культурное развитие народов. Так,
например, в Индонезии за 358 лет существования колониаль¬
ной системы лишь 250 человек из местного населения полу¬
чили аттестаты о среднем образовании5. Смертность населе¬
ния в колониальных и зависимых странах достигала ужасаю¬
щих размеров.
Человеческий прогресс в этих условиях уподоблялся, го¬
воря словами Маркса, «тому отвратительному языческому
идолу, который не желал пить нектар иначе, как пз черепа
убитого» 6.
Но диалектика развития капиталистической общественной
формации такова, что эта система социального и националь¬
ного гнета неизбежно порождает своих могильщиков. Вопреки
воле и желанию колонизаторов система колониального угне¬
тения подготовила условия крушения их власти. Эксплуатация
колониальных и зависимых стран капитализмом закономерно
привела к тому, что в этих странах образовался пролетариат и
появились кадры национальной интеллигенции, постепенно раз¬
1 К. Маркс, Капитал, т. I, Госполитиздат, 1955, стр. 754
2 В. И. Ленин, Соч., т. 22, стр. 179.
3 «Атлас мира», Воениздат, М., 1958, стр. 318.
4 «Экономическое положение капиталистических стран». Приложение
к журналу «Мировая экономика и международные отношения» № 8,
1959, стр. 6.
6 «Конференция солидарности народов Азии и Африки», Госполит¬
издат, М., 1958, стр. 78.
6 Я. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения в двух томах,
т. I, Госполитиздат, М., 1955, стр. 316.
469

вились экономические связи внутри этих стран, формировалось
национальное самосознание, ширилось и крепло национально-
освободительное движение.
Величайшее воздействие на национально-освободительное
движение всех угнетенных народов оказала победа Великой
Октябрьской социалистической революции и всемирно-истори¬
ческие достижения освобожденных от социального и нацио¬
нального гнета народов стран лагеря социализма. Вопрос о пол¬
ной ликвидации позорной системы колониализма встал как
один из самых острых и насущных вопросов современной
международной жизни. На наших глазах реализуется сделан¬
ный в свое время Лениным вывод: «...освобождение народов
Востока является теперь вполне практически осуществи¬
мым...» 1 Этот вывод Ленина опирался на марксистский анализ
империализма как высшей стадии в развитии капитализма, при
которой последний превратился в систему угнетения и эксплуа¬
тации большинства населения земли. Соединение в один могу¬
чий поток социальной борьбы и национально-освободительного
движения явилось той силой, которая сперва поколебала, а
позднее стала разваливать колониальную систему империа¬
лизма.
Национально-освободительное движение — это движение
формирующихся или уже возникших и развивающихся наций.
Признаки наций (общность языка, общность территории, общ¬
ность экономической жизни и общность психического склада,
проявляющегося в общности специфических особенностей на¬
циональной культуры) создаются постепенно, в ходе длитель¬
ного исторического развития. Но дело не только в этом. Про¬
исхождение наций, равно как и характер национальных
движений и национальной идеологии, неотделимы от социаль¬
ного развития общества во всей его исторической конкрет¬
ности.
Однако буржуазные социологи, игнорирующие реальное,
конкретно-историческое общественное развитие, превращаю¬
щие социологию в абстрактную науку о человеческих взаимо¬
отношениях «вообще», и к национальному вопросу подходят
не с точки зрения жизни, объективной действительности, а с
позиций идеализма и метафизики.
1. Извращение понятий нации и национализма
Буржуазные социологи демонстрируют свою полную неспо¬
собность дать научное понятие нации. Сущность нации они
ищут не в конкретно-исторической действительности, не в воз¬
никающих на определенной ступени общественного развития
1 В. И. Ленин, Соч., т. 30, стр. 132.
470

реальных, объективных признаках нации, а в превратно пони¬
маемом национальном характере и национальном сознании, в
неопределенном «чувстве национальной общности», в совер¬
шенно иррациональных «национальных символах», или же в
политических учреждениях, в частности в национальном госу¬
дарстве. Буржуазные социологи порой вообще уклоняются от
попыток дать определение нации пли же трактуют нацию как
нечто неуловимое, субъективное. Буржуазные теоретики пы¬
таются таким путем перенести проблемы нации из области
реальной общественной практики в область сознания, объявить
самое нацию производным от индивидуального пли коллектив¬
ного сознания. В таком случае для решения национального
вопроса достаточно было бы лишь изменить отношение людей
к нациям, «раздвинуть», как любят выражаться буржуазные
социологи, рамки сознания людей от национальных до космо¬
политических масштабов.
Политический смысл такой трактовки совершенно очевиден?
если нация не существует как объективное общественное явле¬
ние, то, следовательно, борьба в защиту национального сувере¬
нитета и борьба народов колониальных и зависимых стран за
свою национальную независимость не имеют реальной основы.
Это-то и силятся «доказать» империалисты, заинтересованные
в подавлении национально-освободительного движения. Про¬
тивники национально-освободительного движения ищут «дово¬
дов» в пользу своего утверждения о том, что нации «представ¬
ляют собой крайнюю политическую ненормальность нашего
времени»
Но существование наций и национально-освободительное
движение — это реальные, объективные факты, которые отнюдь
не зависят от буржуазных социологов, пытающихся отрицать
за понятием нации ее объективное содержание. Тем не менее
подобные попытки, несмотря на всю их несостоятельность, по¬
лучили ныне в буржуазной социологии довольно широкое рас¬
пространение.
Приемы идеалистического толкования природы наций
способы извращения объективных закономерностей их разви¬
тия весьма разнообразны.
Современные буржуазные теории нации отличаются преиму¬
щественно психологизированным подходом.
Существует много различных вариантов психологической
теории нации. Большую известность среди буржуазных социо¬
логов приобрели, например, психологические взгляды Макдау-
галла. Английский социолог Макдаугалл (1871 — 1938) —
один из основоположников психосоциологии, в частности
так называемой «теории инстинктов», — сводит сущность нации
1 «The Annals of the American Academy of Political and Social Sciences»,
Asia and Future World Leadership, vol. 318, July 1958, p. 68.
471

к коллективному сознанию. Национальные различия между
народами, по его мнению, объясняются разницей в интенсив¬
ности эмоций и инстинктов индивидуумов, в частности инстинк¬
тов стадности, настойчивости, покорности и т. и.1 Нация с ее
качественной спецификой, с ее исторически сложившимися
признаками вообще не является объектом исследования сто¬
ронников «теории инстинктов».
Другие представители психосоцпологии, такие, как Боннер
плп Кардпнер, занимаются поисками «психологической струк¬
туры» наций, исходя из поведения индивидов, образующего
якобы ту «модель культуры» или «основную личность», кото¬
рая в неизменном виде передается из поколения в поколение1 2.
Эта концепция с логической неизбежностью стала основой
психорасистских взглядов, так как она делит народы на «пол¬
ноценные» и «неполноценные», причем «полноценным» наро¬
дам она приписывает в качестве «основной личности» психоло¬
гическую тенденцию к господству, тогда как для психической
структуры «неполноценных» народов будто бы характерен
принцип подчинения.
Психосоциологи по существу подменяют социологию психо¬
логией, отрицая тем самым объективные закономерности в раз¬
витии общества, в данном случае — в развитии нации. Но и
психический склад нации, находящийся как будто в центре
внимания психосоциологов, фактически ими не изучается, так
как для этого требуется исследование истории и социальной
структуры нации в целом, а не субъективистские рассуждения
об особенностях индивидов, принадлежащих к той или иной
нации3.
Все психологические теории нации так или иначе отри¬
цают объективную действительность нации. Это особенно хо¬
рошо видно на примере теории «национальной идентифика¬
ции». Основные идеи этой теории таковы: национальные отно¬
шения — это одна из форм проявления фундаментальной
психологической закономерности, называемой «отождествле¬
нием» («идентификацией»); существует как «позитивное»,
так и «негативное» отождествление: «Индивидуум «Р» нега¬
тивно отождествляется с объектом «X» в той мере, в которой
«Р» склонен радоваться всему, что плохо для «X», или быть
недовольным тем, что хорошо для «X»». Различаются два
1 См. W. McDougall, The Group Mind, New York — London, 1920;
National Welfare and National Decay, London, 1921.
2 См. H. Bonner, Social Psychology, New York etc., 1953; A. Kardiner,
The Psychological Frontiers of Society, New York, 1945.
8 Испанский буржуазный социолог Мадариага, например, совершенно
произвольно определяет англичанина как «человека действия», фран¬
цуза — как «человека мысли», а испанца — как «человека страсти» (см.
Salvador de Madariaga, Englishmen, Frenchmen, Spaniards, London, 1931).
472

типа «национальной идентификации»: идентификация инди¬
видуума либо с совокупностью своих сограждан, либо с симво¬
лами, представляющими национальное единство и националь¬
ный суверенитет. Первый тип — это идентификация с «нацией-
общностью», второй тип — идентификация с «нацией-властью».
На этом основании делается вывод о наличии «демократиче¬
ской личности» и «авторитарной личности» 1.
Эту теорию на I Международном социологическом кон¬
грессе в 1950 г. излагал норвежский социолог Кр. Бэй, вос¬
принявший взгляды американских специалистов в области
психологических исследований социальных вопросов, которые
пытались на том же конгрессе показать связь между опреде¬
ленными типами личности и «идеологией агрессивного нацио¬
нализма». «Авторитарная личность», утверждали они, отли¬
чается духом подчинения авторитету, отсутствием гибкости
ума и мышления и т. п.1 2
Нетрудно заметить, что теория «национальной идентифи¬
кации» может быть легко направлена непосредственно против
борьбы народов за национальный суверенитет и национальную
независимость. Индивидуумы, отождествляющие себя с «на¬
цией-властью », объявляются «авторитарными личностями».
Таким образом, все сторонники национального самоопределе¬
ния и создания национальных государств могут быть зачисле¬
ны в разряд противников демократии, к тому же еще и стра¬
дающих «отсутствием гибкости ума и мышления»...
В теоретическом плане концепция «национальной идентифи¬
кации» представляет собой типичный образец психологизации
социальных процессов, означающей полный отказ от рассмот¬
рения общественных явлений — в данном случае нации — как
качественно определенной реальности. Не удивительно, что
эта теория ведет к отрицанию самого понятия нации. «Мы
пришли к тому, — заявили сторонники этой теории на I Меж¬
дународном социологическом конгрессе, — что отказались от
точного определения нации (курсив наш. — Е. Л/.)... Мы счи¬
таем, что отождествление (идентификация) индивидуума с
нацией... с точки зрения психологической походит на отождест¬
вление с другими социальными группами, такими, например,
как семья, класс, местный коллектив, политическое и рели¬
гиозное движение»3.
1 См. «Bulletin International des Sciences Sociales», vol. III, № 2, 1951,
p. 265, 266.
2 Ibid., p. 238.
3 Ibid., p. 265. Теория «национальной идентификации» имеет общие ме¬
тодологические основы с субъективно-идеалистической теорией классов
Р. Сентерса, автора «Психологии социальных классов», утверждающего,
что класс—это психологический феномен, «чувство принадлежности к
чему-то, идентификация с чем-то большим, чем он сам» (Я. Centers, The
Psychology of Social Classes, Princeton, 1949, p. 27).
473

Для отрицания реального, объективного существования
наций психосоциологические теории используют и соответст¬
вующие методы социологического исследования. Так, вице-пре¬
зидент Международной социологической ассоциации М. Гинз-
берг, сведя понятие нации к идее национального характера,
рекомендовал на I Международном социологическом конгрессе
проводить исследование национального характера распростра¬
ненным в современной буржуазной социологии эмпирическим
методом опросов мелких групп населения. По мнению Гинз-
берга, «изучать национальные признаки следует, принимая в
качестве исходного пункта не нации в целом, а местные, менее
значительные группы. Это облегчит сравнительное исследова¬
ние и позволит применять технику опросов» 1. Гинзберг пред¬
лагал связать психологические исследования национального
характера с изучением пресловутой «социальной мобильности».
Исследование национального характера необходимо начинать,
по его мнению, со сравнительного изучения склада ума и ха¬
рактера представителей различных профессиональных групп,
например предпринимателей, священников и т. п.
На субъективно-идеалистический путь исследования наций
толкает и метод, предложенный голландским социологом ден
Холландером1 2. В качестве основы для характеристики наций он
выдвигает коллективное представление определенной группы
населения одной нации о другой. Так как у различных групп
населения одной нации нет единого мнения о другой нации,
то наций и групп внутри наций будет, по его мнению, столько
же, сколько коллективных представлений.
Субъективизм здесь достигает своего предела. Нация сво¬
дится даже не к сознанию индивидуумов, составляющих на¬
цию, а к «коллективным представлениям» различных групп
населения другой нации...
Но что же тогда остается от научной теории нации? Ведь
самое элементарное требование любой научной теории — это
объективность анализа явления. Применение же метода «груп¬
повых картин» камня на камне не оставляет от объективности.
Социологам остается лишь регистрировать разного рода «кар¬
тины» наций, складывающиеся в сознании различных групп
населения других наций. Но подобная регистрация никак не
способствует выяснению истинной природы наций и дает
простор для полного произвола и субъективизма, ничего общего
с наукой не имеющих. Если, скажем, ознакомиться с «карти¬
ной» арабской нации, нарисованной группой английских мо¬
нополистов, то она, несомненно, окажется весьма мрачной, осо¬
бенно после национализации Суэцкого канала... Невеселую
«картину» вьетнамской нации нарисуют, по-видимому, и фран-
1 «Bulletin International des Sciences Sociales», vol. Ill, № 2, 1951,
p. 235.
2 См. ibid., p. 239.
474

цузскпе колонизаторы... Отражают ли подобные «картины»
действительное положение? Разумеется, нет. В лучшем случае
они могут служить лишь иллюстрацией классовых и политиче¬
ских позиций опрашиваемых лиц.
Разновидностью психосоциологической теории нации яв¬
ляется теория известного американского социолога Макайвера,
одного из основных представителей «аналитической социоло¬
гии» и сторонника весьма популярной в США теории «социаль¬
ного действия».
На словах Макайвер признает различие социологии и пси¬
хологии. Психология, по его мнению, изучает поведение инди¬
видуума и взаимоотношения между организмом и средой;
социальная психология как отрасль психологии исследует спо¬
собы реакции индивидуума на социальные условия, а социоло¬
гия изучает социальные взаимоотношения как таковые. Однако
фактически подход Макайвера к нации несет на себе печать
психологизма: по его определению, нация — это «самая боль¬
шая группа, проникнутая сознанием всеобщей солидарности»
нация представляет собой общность, а общности — это «социо¬
психологические реальности» 1 2. И далее: «Как и все другие
общности, нация основана на местоположении (locality) и чув¬
стве общности (community sentiment)» 3. Анализируя нацию
как тип общности, Макайвер расшифровывает свое понимание
чувства общности, и мы снова сталкиваемся с субъективизмом,
столь характерным для психосоциологических теорий нации.
Он сочувственно цитирует выдержки из произведений известных
буржуазных специалистов по национальному вопросу Г. Кона
и Р. Мюира: «В нашу эпоху сила идеи, а не зов крови обра¬
зует и формирует нации»4; «В конечном счете мы можем
только сказать, что нация является нацией потому, что ео
члены считают, что это так» 5. Точка зрения самого Макайвера
по существу мало чем отличается от этих субъективно-идеа¬
листических концепций. «Мы определяем нацию как выраже¬
ние чувства, разделяемого ее членами, а это вовсе не объек¬
тивный критерий» 6, — пишет он.
Какова же природа этого чувства общности, которому Ма¬
кайвер придает решающее значение? Это чувство, которое он
именует «чувством национальности» (the sentiment of nationa¬
lity), носит, по его мнению, совершенно необъяснимый, ирра¬
циональный характер, оно «не зависит от общности языка
или культуры, или экономических интересов, или религии, или
1Д. М. Maclver and Qh. Н. Page, Society, London, 1955. p. 296.
2 Ibid., p. 299.	F
8 Ibid., p. 297.
4 H. Kohn, World Order in Historical Perspective, Cambridge Mass.,
1942, p. 93.
bR. Muir, Nationalism and Internationalism, London, 1916, Ch. II,.
цит. по книге: R. M. Maclver and Ch. H. Page, Society, p. 298—299.
M. Maclver and Ch, H. Page, Society, p. 298.
475

физического типа, или даже от длительных исторических тра¬
диций» 1. Таким образом, Макайвер, отметая в качестве основ
формирования наций расу и религию, в то же время отвергает
и такие объективные признаки, как исторически сложившаяся
языковая, экономическая и культурная общность. В чем же
выражается «чувство общности», формирующее нации? Оказы¬
вается, в стремлении иметь свое государство. Чувство нацио¬
нальности — это, по его словам, чувство общности «такого мас¬
штаба и такой силы, что те, которые испытывают это чувство,
желают иметь исключительно или преимущественно свое (com¬
mon) государство»1 2.
Конечно, без стремления к политической независимости, к
государственной самостоятельности нет национально-освободи¬
тельного движения. Однако в основе этого стремления лежат
явления объективного характера, а не иррациональное, ни с
чем не связанное «чувство общности». Подъем национальной
экономики и культуры в рамках национального государства не¬
измеримо облегчает процесс дальнейшего развития наций; по¬
этому совершенно естественно, что требование политической
независимости выдвигается на первый план в национально-
освободительной борьбе. Но Макайвер, обосновывая свою тео¬
рию нации, ставит под сомнение целесообразность создания
национальных государств. Исходя из утверждений о том, что
нация, как любая другая общность, «имеет две взаимосвязан¬
ные базы — территориальную и социопсихологическую» 3, а
современная техника уже превратила земной шар в террито¬
рию, пригодную для создания общности мирового масштаба,
Макайвер делает вывод о том, что в настоящее время остается
только достигнуть психологического единства мира, «между¬
народной общности», и-тогда станет возможным создать «миро¬
вое государство». Он пишет: «Границы общности являются
психологическими границами, и их расширение за пределы
национальных государств в современном мире, обладающем
физическими средствами сообщения, является в своей основе
вопросом расширения взглядов (attitudes)»4.
На примере этого типичного для буржуазного социолога
вывода мы видим, как субъективно-идеалистическая трактовка
наций легко превращается в обоснование разного рода спеку¬
ляций, направленных против национального суверенитета, на
защиту планов «наднационального» регионального и мирового
порядка. Сторонники космополитических взглядов обычно так
и рассуждают: поскольку-де в основе наций лежат взгляды и
чувства людей, то достаточно лишь расширить национальные
1 В. Л/. Maclver and Ch. Н. Page, Society, p. 297.
2 Ibid., p. 298.
8 Ibid., p. 302.
4 Ibid., p. 299.
476

взгляды п чувства до космополитических рамок, как нация
реально перестает существовать.
Подход Макайвера к решению вопросов мирового полити¬
ческого устройства типичен для многих буржуазных философов
и социологов, игнорирующих подлинную основу общественного
развития — способ производства — и сбрасывающих со счета
объективное существование наций. Макайвер рассуждает о
перспективах мирового устройства, связывая эту проблему с
вопросом о территории государств и психологическом «чувст¬
ве общности». Но он не принимает во внимание действитель¬
ное общественное развитие в его реальных формах. В совре¬
менном мире существуют две различные социально-экономиче¬
ские системы, и мир, несмотря на все достижения науки и тех¬
ники, не представляет собой единого целого. Государство яв¬
ляется, как известно, надстройкой над определенным социаль¬
но-экономическим базисом, поэтому при наличии противопо¬
ложных общественно-экономических формаций в мире не мо¬
жет быть единого «мирового государства». Разного рода формы
международного сотрудничества и контроля, в которых челове¬
чество заинтересовано в интересах обеспечения мира, могут
выполнить свою роль лишь на началах строжайшего уваже¬
ния к национальному суверенитету и независимости народов,
а вовсе не на путях игнорирования объективной реальности
наций.
Не дают ответа на жизненные проблемы современного раз¬
вития и другие буржуазные теории нации.
Наряду с психосоциологическими теориями нации, высту¬
пающими фактически против национального суверенитета, по¬
скольку национальный вопрос переносится ими в плоскость
индивидуальной и коллективной психологии, широкое хожде¬
ние имеют концепции, считающие основным признаком нации
наличие национального государства. Так, напрпмер, в весьма
распространенном в США курсе социологии, изданном в Мичи¬
ганском университете, нация определяется как «большая, но
территориально локализованная и функционально интегриро¬
ванная группа населения, организация которой объединяется,
управляется и защищается централизованной политической
силой» Ч
В этом определении нации видно влияние концепции пред¬
ставителей социологической школы Дюркгейма по националь¬
ному вопросу. В работе «Нация», написанной ближайшим по¬
следователем и учеником Дюркгейма — Моссом 1 2, в качестве
главного признака нации выдвигается национальное государ¬
ство. «Мы понимаем под нацией, — пишет Мосс, — материально
1R. Freedman, А. 11. Hawley, W. S. Landecker, H. M. Miner, Prin¬
ciples ot Sociology, New York, 1952, p. 373.
2 M Maass, La Nation, «L’annee sociologique», Fond. Emile Durkbcim,
Paus, 1956.
477

и морально интегрированное общество со стабильной цен¬
тральной властью, с определенными границами, с относитель¬
ным моральным, умственным и культурным единством жителей,
сознательно присоединившихся к государству и его законам» L
Нет сомнений, что государство является важнейшим фак¬
тором развития нации, однако оно не может считаться обяза¬
тельным признаком нации, поскольку существовали и сущест¬
вуют нации, не имеющие своего национального государства.
Объявлять государство признаком нации значит отрицать пра¬
во считаться нацией за многими колониальными и полуколо¬
ниальными народами, не имеющими еще своей национальной
государственности, но борющимися за эту государственность.
Мосс не видит и глубоких социальных противоречий, раз¬
дирающих буржуазные нации в развитых капиталистических
странах. В полном соответствии с солидаристскими концеп¬
циями Дюркгейма 1 2, Мосс пишет о «коллективном духе», объ¬
единяющем нацию и выражающемся в идеях «отечества» и
«гражданина». Поскольку же понятие отечества в толковании
Мосса «символизирует совокупность обязанностей граждан по
отношению к нации» 3, а нация сводится им к государству, то
ясно, что речь здесь практически идет об обязанностях по от¬
ношению к империалистическому государству.
Между тем высший патриотический долг гражданина, нахо¬
дящегося в условиях империалистического государства, — это
не укрепление власти эксплуататоров, а освобождение родины
от этой власти. «Нельзя в XX веке, в Европе... — писал
Ленин, — «защищать отечество» иначе, как борясь всеми ре¬
волюционными средствами против... помещиков и капитали¬
стов своего отечества, т. е. худших врагов нашей родины...» 4
Теория нации, изложенная Моссом, игнорирует социальные
противоречия, являющиеся важнейшей особенностью наций в
капиталистическом обществе. Каждая буржуазная нация со¬
стоит из социальных классов, между которыми существуют ан¬
тагонистические противоречия. В условиях империализма про¬
пасть между этими классами особенно углубляется. Поэтому
ни о каком «коллективном духе», объединяющем нацию, есте¬
ственно, не может быть и речи.
Концепция Мосса, подчеркивающая солидарность членов
нации, близка к религиозной теории нации. По определению
идеологов католицизма, нация — это «народ, объединенный
сознанием общности происхождения, общности культурных
традиций и общностью интересов (курсив мой. — Е. М.), прини¬
мающий эту общность, желающий ее в качестве условия осуще¬
1 М. Mausst La Nation, «Ь’аппёе sociologique», р. 20.
2 Дюркгейм, как известно, рассматривал общество как «психический
коллектив» и исходил из того, что в основе его лежит «солидарность».
8 М. Mauss, La Nation, «L’annee sociologique», p. 29.
4 В. И. Ленин, Соч., т. 21, стр. 86.
478

ствления личного призвания каждого из своих членов и не¬
прерывно совершенствующий эту общность для осуществления
своей судьбы, находящей выражение в его истории и его идеа¬
ле» Ч В этом определении нашла свое выражение столь ха¬
рактерная для идеологов католицизма проповедь «солидари-
зма», их стремление заменить классовую борьбу классовым
сотрудничеством. Но как бы они ни старались представить на¬
цию как «непрерывно совершенствующуюся общность интере¬
сов», общественно-историческая практика каждодневно сви¬
детельствует о том, что в капиталистических странах нация
представляет собой не общность интересов, а, наоборот, сочета¬
ние весьма противоречивых интересов, поскольку большинство
нации — главным образом трудящиеся массы — борется в за¬
щиту своих интересов, за демократию и мир, а антинародное
правящее меньшинство объединено интересами монополисти¬
ческого капитала. Исход борьбы между этими силами решает
судьбы нации, будущее которой принадлежит социализму.
Признанный авторитет в религиозной социологии, профес¬
сор факультета социальных наук университета в Квебеке Дело
в своем двухтомном труде, посвященном национальному во¬
просу 1 2, дает подробное изложение католической теории нации.
Нацию Дело определяет как «общность» сознания, как сово¬
купность идеалов, «духовных ценностей», объединяемых «об¬
щей концепцией сознательной или незримой жизни»3. По¬
скольку с точки зрения католической социологии движущие
силы общественного развития воплощены в человеческом духе,
осуществляющем божественные предначертания, постольку и
нация расценивается как «форма присутствия Духа в мире»,
вечного в преходящем, универсального в частном4. Равенство
наций сводится католическими социологами к равным правам
человеческих сущностей реализовать свой «человеческий идеал»
и, в частности, к «праву поддерживать национальную общность».
Дело особо подчеркивает, что «эти права не должны рассма¬
триваться- как права территориальной группы... Национальные
права и свободы относятся к явлениям культурного порядка» 5.
Таким образом, религиозно-социологическая теория нации от¬
вергает право на самоопределение в политическом смысле,
поскольку она допускает лишь культурную автономию6.
1 Цит. по книге: Н. Chambre, Le marxisme en Union Sovietique, Paris,
1955, p. 322—323.
2 J. T. Delos, Le РгоЫёте de civilisation. La Nation; t. I. Sociologie
de la nation; t. II. Le Nationalisme et I’ordre de droit, Montreal, 1944.
3 J. T. Delos, Le РгоЫёте de civilisation. La Nation, t. I, p. 169, 178.
4 Ibid., p. 195.
6 J. T. Delos, Le Probleme de civilisation. La Nation, t. II, p. 174
6 Характерно, что в этом вопросе религиозно-социологическая тео¬
рия нации полностью совпадает с пресловутой австро-марксистской те¬
орией «культурно-национальной автономии», разоблаченной в свое время
в трудах В. И. Ленина и И. В. Сталина. См. В. И. Ленин, Соч., т. 21, стр.
373—375, и И, В. Сталин, Марксизм и национальный вопрос.
479

Рассматривая нации как явления, относящиеся только к
духовной жизни человека, Дело неоднократно подчеркивает не¬
обходимость повиновения народов «низшей культуры» государ¬
ству и праву и, в частности, такой форме государства, как ко¬
лониальная империя, позволяющей будто бы «сохранить инди¬
видуальность различных групп, которые только выигрывают
от безопасности и могущества, являющихся следствием импер¬
ских порядков» Ч
Католическая теория национального вопроса, как видим,
является подлинной апологией империализма и полностью сни¬
мает вопрос о нации как исторически сложившейся общности
людей, объединенной не только психическим складом и язы¬
ком, но и экономической и территориальной общностью, —
о нации как общности, имеющей и определенную классовую
структуру.
Даже самый краткий обзор ряда современных буржуазных
теорий нации показывает, что основной порок этих теорий
заключается в отсутствии конкретно-исторического подхода к
национальному вопросу и игнорировании связи между нацией,
национальным движением и социальным строем общества.
Исторический материализм, исследующий все общественные
явления такими, какими они существуют в объективной дей¬
ствительности, рассматривает нацию как реальное обществен¬
ное явление, подчиненное определенным закономерностям.
Метод исторического материализма дает возможность выяс¬
нить происхождение и существенные черты нации, выявить
причины как устойчивости наций, так и изменения их харак¬
тера, объяснить различный облик наций в разных условиях и
на разных этапах исторического развития.
Марксистско-ленинская теория нации — это не умозритель¬
ная, оторванная от жизни концепция, а научное обобщение са¬
мой исторической действительности. Изучив историю общества,
историю развития производительных сил и производственных
отношений, марксизм пришел к выводу, что нации являются
неизбежным продуктом буржуазной эпохи общественного раз¬
вития 1 2.
Научные исторические исследования, на которые неизменно
опирается марксистская теория общественного развития, дают
большой фактический материал, рисующий реальную картину
образования наций, основные элементы которых постепенно
складывались еще в докапиталистическую эпоху (язык, тер¬
риториальная и экономическая общность, психический склад).
Как сложилась, например, русская нация? Русская народность
складывалась в нацию постепенно. Формирование ее как устой¬
чивой общности людей произошло в ходе развития капитали¬
1 J. Т. Delos, Le ргоЫёше de civilisation. La Nation, t. II, p. 195.
2 См. В, И, Ленин, Соч., т. 21, стр. 56.
480

стического уклада и общественной деятельности социальных
классов в России во второй половине XVIII и первой половине
XIX в. 1 В период развития зачатков капиталистического строя
(XVII в., первая половина XVIII в.) постепенно зарождались
и складывались буржуазные национальные связи.
В трудах В. И. Лепина содержится глубокий анализ про¬
цесса создания основных элементов русской нации. Еще в
XVIII в. началось формирование единого всероссийского рынка.
Окончательно он сложился лишь к середине XVIII в. Ко вто¬
рой половине или в конце XVIII в. капиталистические ману¬
фактуры настолько окрепли и распространились, что уже могли
серьезно воздействовать на феодально-крепостнические отно¬
шения в стране. Создание национальных связей в России было
не чем иным, как созданием связей буржуазных1 2, писал
Ленин.
В то же время русский язык становился общенациональ¬
ным языком, произошло «...сплочение территорий с населе¬
нием, говорящим на одном языке, при устранении всяких пре¬
пятствий развитию этого языка и закреплению его в литера¬
туре» 3.
Большую роль в создании территориальной общности рус¬
ской нации сыграло освоение больших пространств, свободных
земель. В. И. Ленин отмечал, что Россия находилась в осо¬
бенно выгодных условиях по сравнению с другими капитали¬
стическими странами «вследствие обилия свободных и доступ¬
ных колонизации земель на ее окраинах» 4.
Освоение больших пространств и упорная борьба с суровой
природой сыграли большую роль и в выработке национального
характера — психического склада русской нации. Основные
черты психического склада русской нации формировались и в
великих народных движениях, к которым следует отнести как
борьбу всех антифеодальных сил (прежде всего трудящихся
масс) против крепостничества, так и массовый, всенародный
отпор иноземным захватчикам. Размах классовой борьбы в
XVII в. — великие крестьянские войны под водительством
Ивана Болотникова и Степана Разина, героический отпор ино¬
странным интервенциям в XVII и XVIII вв. имели большое
1 См., например, доклад Н. М. Дружинина об образовании русской
буржуазной нации, «Вопросы историк» № 5, 1955. Н. М. Дружинин,
О периодизации истории капиталистических отношений в России, «Во¬
просы истории» № 11, 1949; А. М, Панкратова, О роли товарного произ¬
водства при переходе от феодализма к капитализму, «Вопросы истории»
№ 9, 1953; С. С. Дмитриев, Образование русской нации, «Вопросы исто¬
рии» № 7, 1955; П. Е. Матвиевский, Об образовании русской нации,
«Вопросы истории» № 8, 1956, а также «Вопросы формирования русской
народности и нации», Сборник статей, изд. Академии наук СССР, М.—Л.,
1958.
2 См. В. И. Ленин, Соч., т. 1, стр. 137—138.
8 В. И. Ленин, Соч., т. 20, стр. 368.
4 В. И. Ленин, Соч., т. 3, стр. 522.
16 Заказ 1229
481.

значение и оказали глубокое воздействие на русскую нацио¬
нальную культуру.
Постепенное формирование элементов нации в процессе
становления капиталистического способа производства харак¬
терно и для других народов. Так, исследование происхожде¬
ния французской нации показывает, что отдельные элементы
национальной общности — язык, территориальная общность —
постепенно развивались еще начиная с IX в., но для того, чтобы
французы стали нацией, необходимо было, чтобы между раз¬
личными частями будущей нации сложились экономические
связи, соединяющие эти части в единое целое Ч Окончательно
сформировалась французская нация в период создания нацио¬
нального рынка, в период разложения феодализма — в XVI —
XVIII вв. В процессе образования французской нации создава¬
лась и французская национальная культура. Сама жизнь,
борьба французского народа породили французскую нацио¬
нальную культуру. Не мистический «национальный дух» вы¬
звал патриотические идеи, они родились и укрепились в дли¬
тельной общенародной борьбе против феодализма, против ино¬
странных захватчиков.
Только на основе этой общественно-исторической практики
народных масс смогли появиться и в науке и в искусстве про¬
изведения, выражающие идеи национального суверенитета и
патриотизма. Так, в конце XVII в. Расин в своем поэтическом
творчестве смело поставил вопрос о праве народов на восстание
против деспотического правления, а протестантский пастор
Жюрье за сто лет до Французской буржуазной революции пи¬
сал, что суверенитет принадлежит народу1 2. Национальный
суверенитет отождествлялся идеологами революционной бур¬
жуазии с суверенитетом народа. Этому не приходится удив¬
ляться, так как буржуазия стран Западной Европы, выступая
против феодализма, была, как пишут Ж. и К. Виллары, на¬
циональна «прежде всего потому, что, борясь за установление
нового способа производства, против феодальной раздроблен¬
ности и привилегий, она боролась за создание материальных
основ нации, за образование национального рынка, без которого
не могло произойти создание национальной общности. Ее
борьба была национальной и потому, что интересы феодаль¬
ного класса были связаны с более или менее непосредственной
эксплуатацией всех слоев нации. Наконец, она была националь¬
ной еще и потому, что феодалы, как любой отмирающий класс,
были готовы пожертвовать нацией ради сохранения своего
классового господства» 3.
1 См. Germaine et Claude Willard, Formation de la nation franęaise,
Paris, 1955.
2 Cm. ibid., p. 107.
3 Ibid., p. 120.
482

Таким образом, исторически возникшее национальное един¬
ство было обусловлено социальными факторами — общностью
интересов прогрессивных, антифеодальных сил. Соотношение
классовых сил и характер самого социального строя остаются
и в дальнейшем решающими факторами, определяющими сте¬
пень п природу национального единства и самый облпк нации.
Национальное единство, которое создалось в ходе развития
капиталистического уклада, было единством относительным,
поскольку возникшее на развалинах феодализма буржуазное
общество есть общество классово антагонистическое с прису¬
щими ему классовыми противоречиями. Этим объясняются
внутренне противоречивая природа национальной общности и
последующие процессы углубления дифференциации внутри
образовавшихся буржуазных наций.
Что же обусловливает устойчивость такой формы социаль¬
ной общности, как нация, без чего вообще не может быть нации?
Люди, составляющие нацию, — это в первую очередь тру¬
дящиеся массы, народ. Не дух, не идеи создают нации, а на¬
ции складываются в процессе и на основе общественной прак¬
тики народных масс в определенных конкретно-исторических
условиях. Сила устойчивости наций, их сопротивляемость ас¬
симиляторским попыткам угнетателей, всем административным,
политическим и прочим мерам, направленным на разрушение
национальной общности, объясняются именно тем, что живыми
носителями национальной общности являются трудящиеся
массы. Почему не исчезли балканские нации, которые сотни
лет находились под турецким игом, почему не погибла поль¬
ская нация, которую более ста лет кромсали царские русифи¬
каторы и немецко-прусские германизаторы, почему не стерлись
с лица земли армянская и грузинская нации, вынесшие столько
горя от персидского и турецкого гнета? Только потому, что
живые носители национальной общности — трудящиеся мас¬
сы — самоотверженно боролись против этого гнета.
Само создание объективных признаков нации уходит своими
корнями в общественно-историческую практику трудящихся
масс. Развитие трудовых процессов людей и их общения вы¬
звало развитие языка. Экономическая и территориальная об¬
щность наций может сложиться только при участии больших
масс людей, прежде всего на основе производственной дея¬
тельности народных масс. Общность психического склада нации
также не может сложиться иначе, как на основе общественно¬
исторической деятельности народных масс. Борьба народных
масс за свое социальное и национальное освобождение пред¬
ставляет основу подлинного патриотизма — этого важнейшего
элемента психического склада нации. Лучшее, что имеется в
национальной культуре любой нации, вырастает на почве
жизни, труда и борьбы большинства нации«трудящихся
масс.
16*
483

Но такая исторически сложившаяся и устойчивая форма
социальной общности, как национальная общность, не отме¬
няет и не может отменить классовых различий внутри нации.
В условиях классово антагонистического строя эти различия
неотделимы от нации, они ее раскалывают на враждующие
части. В. И. Ленин писал, что «есть две нации в каждой совре¬
менной нации... Есть две национальные культуры в каждой
национальной культуре» \
Этим и объясняется тот факт, что нации не только устой¬
чивы, но и изменчивы. Буржуазные социологи и философы, не
владея методом исторического материализма, этой диалектики
не понимают. Так, один из лидеров французских персоналис¬
тов, Жан Мари Доменак, недоумевает: нации, как утверждает
Сталин, это исторически сложившаяся, устойчивая общность
людей, но если история — это история классовой борьбы, то
как же объяснить тот факт, что нации продолжают существо¬
вать и после эпохи подымающегося капитализма, который исто¬
рически обусловил их возникновение? 1 2
На этот вопрос действительно нельзя ответить, если метафи¬
зически противопоставлять устойчивость наций их изменчи¬
вости, если отрицать противоречивый характер общественного
развития в антагонистическом обществе. Но, во-первых, само
возникновение наций отнюдь не было оторвано от хода клас¬
совой борьбы, а было неразрывно связано с борьбой против
феодализма; во-вторых, в недрах самой буржуазной нации су¬
ществуют противоречия, которые на ранних этапах не обнару¬
живаются отчетливо, но по мере развития капиталистической
общественно-экономической формации и в особенности в ходе
перерастания домонополистического капитализма в империа¬
лизм дают себя чувствовать буквально во всем. Поэтому хотя
буржуазные нации продолжают существовать и после эпохп
подымающегося капитализма, но они во многом изменились.
Буржуазия, начинавшая исторический путь своего развития
как класс национальный, становится в развитых капитали¬
стических странах в условиях империализма классом, высту¬
пающим против коренных национальных интересов. В самом
деле, империалистическая буржуазия всегда готова пожертво¬
вать национальной территорией ради своих классовых инте¬
ресов. Разве не встречаются на страницах реакционной бур¬
жуазной печати пренебрежительные выпады в отношении
национального языка и разного рода проекты искусственного
создания «унифицированного» языка? В наше время вряд ли
кто будет отрицать, что лучшие национальные демократические
традиции становятся достоянием прогрессивных сил нации,
продолжающих эти традиции и развивающих их дальше.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 20, стр. 16.
2 См. Jean Marie Domenach, Les nationalismes et le depassement des nati¬
ons, «Esprit», mars 1955, p. 346.
484

Рабочий класс, подымаясь в условиях борьбы против ка¬
питализма до уровня руководящей силы нации, национален
совсем не в том смысле, как понимает это буржуазия. Не идеи
национальной обособленности, не пропаганда национального
гнета, не национальная вражда и национальное порабощение
составляют сущность идеологии и политики рабочего класса в
национальном вопросе, а благородные идеи равноправия наций,
освобождения наций, расцвета наций на новой социальной ос¬
нове, создающей невиданное ранее национальное единство.
«Эксплуатация буржуазией все более и более широких слоев
нации препятствует единству нации. Свержение господства
буржуазии становится в свою очередь необходимым условием
расцвета нации» буржуазия, бывшая «в эпоху своего подъ¬
ема движущей силой национального единства, величия Фран¬
ции и патриотизма, становится в период своего заката при¬
чиной социального раскола нации, экономического регресса,
интеллектуального и морального упадка и предательства» 1 2, —
совершенно справедливо пишут французские марксисты.
В условиях господства империалистической буржуазии в
развитых капиталистических странах нация все более отчет¬
ливо раскалывается на антинациональное реакционное мень¬
шинство и широкий национальный фронт, объединенный
общими интересами борьбы за мир и демократию. Этот совер¬
шенно очевидный процесс подтверждает глубокую мысль
В. И. Ленина о существовании двух наций в каждой совре¬
менной буржуазной нации. Эти две нации приходят во все
более резкое противоречие друг с другом.
По мере углубления классовых противоречий в странах
империализма там создаются предпосылки возникновения
новых, социалистических наций. Поскольку производственные
отношения являются определяющими в жизни общества, ко¬
ренное изменение типа нации происходит только на базе рож¬
дения нового общественно-экономического строя. Но качествен¬
ный скачок в развитии наций готовится постепенно, и так же,
как элементы нации буржуазной создавались в течение дли¬
тельного времени в докапиталистический период, так и пред¬
посылки создания социалистических наций зреют уже в усло¬
виях капитализма, в особенности в период его общего кризиса.
Хотя такой признак социалистической нации, как экономи¬
ческая общность, основанная на общественной собственности на
средства производства, возникает только в результате социали¬
стической революции, в результате уничтожения власти бур¬
жуазии и обобществления основных средств производства, из¬
вестно, что материальные предпосылки социализма — гигант-
1 Germaine et Claude Willard, Formation de la nation franęaise, p. 280.
2Я. Garaudy, Qu’est-ce que la grandeur franęaise? Paris, 1958, p. 29.
485

ский рост обобществления производства — создаются еще при
капитализме.
Социалистическая идеология становится господствующей
идеологией в обществе только в результате социалистической
революции, но борьба социалистической идеологии против идео¬
логии буржуазной ведется и в условиях капитализма. В ходе
этой борьбы социалистическая идеология все более глубоко
пронизывает передовую демократическую национальную куль¬
туру, приходящую во все более явное противоречие с буржу¬
азной культурой. В свою очередь культура эксплуататорского
меньшинства все более и более отрывается от народа и посте¬
пенно утрачивает национальные черты. Яркий пример
этому — современное абстрактное, модернистское, космополи¬
тическое по своему характеру искусство. Не оно, конечно,
характеризует национальный гений народа капиталистических
стран, а искусство прогрессивное, демократическое, выража¬
ющее интересы народных масс, проникнутое идеалами социа¬
лизма и мира, свято хранящее лучшие демократические на¬
циональные традиции.
Складывающееся в капиталистических странах антиимпе¬
риалистическое объединение национальных сил, подлинной ду¬
шой которого является рабочий класс, руководимый и направ¬
ляемый коммунистической партией, становится потенциаль¬
ной предпосылкой возникновения новых, социалистических
наций, рождение которых происходит только с переходом от
капитализма к социализму в результате качественного скачка
в развитии общества — возникновения новой общественно-эко¬
номической формации.
После победы социалистической революции кардинальным
образом изменяется природа взаимоотношений классов внут¬
ри нации. Впервые создается настоящее, подлинное общенацио¬
нальное морально-политическое единство, в основе которого
лежит новая экономическая общность — социалистические
производственные отношения, общественная собственность па
средства производства, исключающая классовые антагонизмы.
Социалистическая идеология, носителем которой в период
борьбы против капитализма является лишь передовая часть
общества, после победы революции неизмеримо укрепляет своп
позиции, усиливает свое воздействие, становится безраздельно
господствующей. На ее основе возникает и расцветает новая,
социалистическая культура, национальная по форме и социа¬
листическая по содержанию.
Главной закономерностью развития социалистических на¬
ций является усиление их общности, ставшее возможным лишь
на основе социализма. Так возникла и развивается «теснейшая
общность народов Советского Союза в экономической жпзни,
выражающаяся в единстве социалистических производственных
отношений, общественной собственности на средства производ¬
ив

ства, единстве всей хозяйственной системы, развивающейся по
единому плану, который предусматривает общесоюзное разделе¬
ние труда между республиками» h Возник и развивается также
«социалистический демократизм принципов государственного
объединения союзных республик, заключающийся в доброволь¬
ности их союза, в суверенности и равноправии каждой союзной
республики. Или возьмите духовную общность народов нашей
страны, которая проявляется в единстве идеологии, общности
морально-политических принципов, социалистическом содержа¬
нии культуры, единстве целей и интересов в борьбе за комму¬
низм. И, наконец, главное — это руководящая и направляющая
роль Коммунистической партии...» 1 2
Таким образом, практический опыт возникновения и раз¬
вития социалистических наций в Советском Союзе подтверж¬
дает, что решающим фактором, определяющим облик наций,
является характер социального строя, что нельзя рассматривать
национальный вопрос, как это делают буржуазные социологи,
вне его неразрывной связи с более общими и решающими во¬
просами — о классах и классовой борьбе, о смене общественно¬
экономических формаций.
* ♦
*
Отсутствие конкретно-исторического подхода к обществен¬
ным явлениям и игнорирование связи национального и классо¬
вого вопросов — этот основной порок буржуазных теорий на¬
ции мешает буржуазным теоретикам дать подлинно научный
анализ и такого сложного общественного явления, как нацио¬
нализм.
Современная буржуазная литература полна определений
национализма «вообще», вне зависимости от исторического
этапа общественного развития, социального строя, классовых
сил, определяющих конкретное содержание национализма.
В результате национализм трактуется как некое национальное
чувство «вообще»; национализм империалистических кругов
приравнивается к патриотизму народных масс, также именуе¬
мому национализмом; национализм в колониальных и зави¬
симых странах смешивается с агрессивным национализмом
колонизаторов и т. д.
Приведем в качестве примера всеобъемлющее определение
национализма, данное американским историком и социологом
Бойд Шейфером. В своей книге «Национализм» он определяет
национализм как «чувство, объединяющее группу людей, имею¬
щих действительный или воображаемый общий исторический
1 «Внеочередной XXI съезд Коммунистической партии Советского
Союза». Стенографический отчет, I, Госполитиздат, М., 1959, стр. 393.
2 Там же.
487

опыт и общее желание жить вместе в будущем обособленной
группой. Это объединяющее чувство выражается в лояльности
к своему национальному государству независимо от того, ка¬
ково правительство этого государства; в любви к родной земле,
как бы мало ее ни знали; в гордости общей культурой п эко¬
номическим и социальным строем, хотя его, возможно, не по¬
нимают; в предпочтении граждан своей национальности п
вместе с этим в пренебрежении к членам других групп п в
стремлении не только к безопасности своей группы, но и к ее
славе и расширению» \
Ошибочным является уже психосоциологический взгляд,
что национализм это — чувство. На самом деле национализм
выражает не просто чувства любви и ненависти, а представ¬
ляет собой более глубокую, качественно иную форму отражения
действительности и к тому же, будучи явлением классового об¬
щества, неизбежно носит классовый характер. Национализм
выражает в форме идей, понятий, представлений политику бур¬
жуазии и отношение ее к своей и другим нациям, словом, яв¬
ляется составной частью буржуазной идеологии.
Несостоятельна также попытка наделить национализм
какпми-то неизменными чертами. Если для агрессивного им¬
периалистического буржуазного национализма действительно
характерно «пренебрежение к членам других групп», то это
отнюдь не обязательно присуще национализму в странах, ве¬
дущих борьбу против империализма. Представители националь¬
ной буржуазии этих стран нередко являются активными сто¬
ронниками демократических принципов национального равно¬
правия и международного сотрудничества 1 2.
Не выдерживает критики также концепция национализма,
выдвинутая Макайвером. Макайвер считает и национализм, и
патриотизм формами национального чувства. Макайвер не
способен дать ответ на конкретные вопросы, которые сам же
выдвигает. Так, он не отличает патриотизм трудящихся масс,
патриотизм передовых, прогрессивных сил общества от лжепа-
триотизма, от попыток замаскировать патриотической фразео¬
логией узкоклассовые интересы.
1 Boyd С. Shafer, Nationalism. Myth and Reality, New York, 1955,
p. 10.
2 Как говорил Сукарно: «Предлагаемый мною национализм не яв¬
ляется обособленным национализмом, не является тем шовинизмом, ко¬
торый разжигают в Европе люди, провозглашающие «Deutschland uber
Alles» и считающие свою нацию — людей с белокурыми волосами и голу¬
быми глазами высшей нацией, «арийской нацией», возвысившейся над ми¬
ром, в то время как прочие нации, по их мнению, являются неполноценными,
мы не должны вставать на подобную позицию.., мы не должны заявлять,
что индонезийская нация самая лучшая и самая славная, принижая в то
же время остальные нации» (Сукарно, Индонезия обвиняет, ИЛ, М., 1956,
стр. 265).
488

Характерно, что Макайвер, как и многие другие буржуаз¬
ные социологи, описывая явления, говорит о некоторых ре¬
альных и жизненных процессах. Однако, как только он пере¬
ходит от описания к объяснению этих явлений, он в силу своих
идеалистических позиций в теории и узкоклассовых позиций
в политике дает им извращенное, ошибочное толкование. При¬
ведем пример. Макайвер отмечает, что национализм, возник¬
нув в XVIII в. на Западе, способствовал политической авто¬
номии и освобождению от чужеземного ига, в значительной
мере содействовал «крушению феодализма и созданию совре¬
менных национальных (territorial) государств.., прокладывал
дорогу современной демократии». Но, выполнив эти функции,
национализм, «как и любое другое чувство групповой солидар¬
ности, проявляет тенденцию к исключительности.., становится
нетерпимым и хвастливым...» 1
В этих рассуждениях содержится известная доля истины.
Но здесь нет главного непременного условия научного анали¬
за — объяснения описываемых явлений. Ограничиться лишь
ссылкой на то, что «национализм проявляет тенденцию к
исключительности», — это значит по существу уклониться от
действительного исследования. Понять же, почему ранний бур¬
жуазный национализм (антифеодальный) в странах Западной
Европы был демократическим, прогрессивным явлением, а
поздний буржуазный национализм в тех же странах (империа¬
листический) стал играть реакционную роль, можно, только
подвергнув конкретно-историческому классовому анализу эти
явления, т. е. с помощью метода исторического материализма.
Национализм в эпоху становления капитализма, т. е. в пе¬
риод возникновения буржуазных наций, был связан с острой
и напряженной борьбой против феодализма, феодальной
эксплуатации. Широкие народные массы, поднявшиеся на
борьбу с феодальным обществом, были заинтересованы в ли¬
квидации сословно-феодального гнета и крепостничества, и по¬
скольку буржуазия боролась с феодальным строем и действи¬
тельно выступала от имени всей нации, постольку и буржуаз¬
ный национализм носил прогрессивный характер, имел обще¬
демократическое содержание. Но увенчавшаяся победой борьба
против феодализма расчистила путь для новой, капиталисти¬
ческой формы эксплуатации. Буржуазное национальное госу¬
дарство не стало народным государством. Классовые интересы
буржуазии и отражающая их буржуазная идеология стали
коренным образом расходиться с интересами и идеологией
трудящихся. По мере дальнейшего развития капиталистиче¬
ской общественно-экономической формации противоречия
между эксплуататорами и эксплуатируемыми все более углуб¬
лялись. Естественно, что в условиях высшей и последней
1 В. М. Maclver and Ch. Н. Page, Society, p. 301.
489

стадии развития капитализма — империализма, когда между
интересами монополистов и широкими народными массами
образовалась глубочайшая пропасть, агрессивный империали¬
стический национализм особенно ярко обнажил свою антина¬
родную, реакционную сущность. Однако в эту же историческую
эпоху, но в других конкретных условиях — в странах, ведущих
борьбу против империалистического гнета, — буржуазный на¬
ционализм носит прогрессивный характер в той части и по¬
стольку, где и поскольку он имеет общедемократическое содер¬
жание, направленное против иноземного угнетения.
Впрочем, несмотря на абстрактно-идеалистическую поста¬
новку вопроса о природе наций и национализма, классовые и по¬
литические симпатии самого Макайвера проявляются достаточно
определенно. Так, он заявляет, что национализм с точки
зрения внутригосударственной играет положительную роль
постольку, поскольку он способствует «созданию гармонии
внутри нации» 1; с точки же зрения межнациональных отноше¬
ний он в современном мире мешает сотрудничеству и взаимо¬
пониманию и «является разрушительным»1 2. Но имеются лп
какие-либо основания считать «разрушительным явлением» на¬
ционализм в тех странах, где народы борются за национальное
самоопределение или отстаивают свою национальную незави¬
симость? Никаких оснований для такого вывода нет. Всему
миру известно, что молодые независимые национальные госу¬
дарства, возникшие в результате антиимпериалистического на¬
ционально-освободительного движения, являются горячими и
активными сторонниками международного взаимопонимания и
мира между народами. Лучшее тому доказательство — выдви¬
жение этими государствами знаменитых принципов «папча
шила», ставших демократической программой установления
подлинно равноправных международных отношений. Препят¬
ствует международному взаимопониманию не антиимпериали¬
стический национализм молодых наций, отстаивающих нацио¬
нальный суверенитет, а агрессивный империалистический
национализм, не желающий считаться с национальным сувере¬
нитетом народов.
Искажение жизненной правды, извращенное толкование по¬
нятий нации и национализма — такова сущность пспхосоцио-
логической трактовки национального вопроса. Не дают научно¬
го анализа национализма и другие буржуазные теории.
Рассмотрим распространенную на Западе семантическую
концепцию национализма, защищаемую известным буржуаз¬
ным социологом и специалистом в области политических наук
Квинси Райтом. В своих взглядах на национализм он доводит
1 R. М. Maclver and Ch, Н, Page, Society, p. 302.
2 Ibidem.
490

до крайности идеалистический субъективизм и самым грубым
образом искажает действительность.
Теоретической базой его концепции служит «семиотика»
Чарльза Морриса, рассматривающего любое понятие как «се¬
мантическое правило, которое определяет использование ха¬
рактеризующих знаков», т. е. символов, обозначающих ту или
другую вещь L
Причисляя понятая национализма и интернационализма к
символам, Квинси Райт1 2 с самого начала отбрасывает право¬
мерность постановки вопроса об объективном содержании этих
понятий. Он проводит резкую грань между символами, «выра¬
жающими представления или имеющими значение ценно¬
стей» 3, т. е. относящимися к социальным отношениям в по¬
литической, ’ экономической, религиозной и другой групповой
деятельности, с одной стороны, и символами, употребляющи¬
мися в естественных науках, — с другой. Символы, имеющие
касательство к общественной жизни, по его мнению, «неопреде¬
ленны, спорны и изменчивы» 4. Отсюда и делается вывод о том,
что такие «символы», как, например, суверенитет, нацио¬
нализм, космополитизм, интернационализм и другие, не имеют
объективного значения. «Поскольку чувственное отношение
к символам, — пишет К. Райт, — не имеет прямой связи с их
объективным содержанием, направление и интенсивность этого
чувственного отношения может легко изменяться» 5. В этих
изменениях, утверждает он, решающая роль принадлежит
толкованию символов: поскольку «групповое единство за¬
висит от идентификации членов группы с символами поло¬
жительного значения, группа распадается, когда... новое те¬
чение мнений придает символу нейтральное или отрицательное
значение» 6.
Итак, не объективная действительность влияет на группу,
а «группа распадается», когда символ приобретает другую ок¬
раску... Здесь у Квинси Райта все поставлено с ног на голову.
Вместо того чтобы показать, например, что различная роль и
характер национализма и национальных движений зависят от
того, какие именно классовые интересы и политику они отра¬
жают и в какой именно исторический период они имеют место,
и что именно эти различные объективные факторы придают
национализму различную окраску, Квинси Райт утверждает,
1 Ch. W. Morris, Foundations of the Theory of Signs, «International
Encyclopedia of Unified Science», vol. I, № 2, 1938, p. 24.
2 Cm. Quincy Wright, Symbols of Nationalism and Internationalism,
«Symbols and Values», Thirteenth Symposium of the Conference on Science,
Philosophy and Religion, ed by L. Bryson, L. Finkelstein, R. M. Maclverand
R. Mackeon, New York, 1954.
8 Ibid., p. 383.
4 Ibidem.
5 Ibid., p. 385.
6 Ibidem.
491

что определяющим является оценка самого символа, и, таким
образом, становится на позиции крайнего релятивизма, во¬
люнтаризма и субъективного идеализма.
Характеристика, даваемая Квинси Райтом различным про¬
явлениям национализма, даже если она в какой-то мере и от¬
ражает действительное положение вещей, не раскрывает при¬
роды этих различий, а скользит по поверхности. Особенно ярко
это бросается в глаза, когда Квинси Райт*переходит к анализу
национализма в плане его отношения к другим «политическим
символам» и в этой связи утверждает, что антиподом национа¬
лизму является космополитизм !, а интернационализм несов¬
местим с существованием наций. Достаточно обратиться к
жизни, чтобы убедиться в том, что современный буржуазный
космополитизм вовсе не антипод буржуазному национализму,
а представляет собой разновидность агрессивного буржуазного
национализма, являясь идеологическим орудием империали¬
стических кругов, использующих его для целей порабощения
наций. Политика же и идеология интернационализма отнюдь
не направлена против наций. Напротив, эта политика и идео¬
логия ведет к расцвету наций и национальных культур.
Абсурдность плоского семантического подхода обнаружи¬
вается и тогда, когда Квинси Райт в соответствии с принци¬
пами Чарльза Морриса начинает «исследовать» влияние нацио¬
нализма и заниматься «оценкой» отношения к национализму
в разных странах. Сочетая прагматический подход с количест¬
венными методами социологического исследования, он строит
свои выводы на подсчетах (чего бы вы думали?) количества
слов, символизирующих национализм и интернационализм, ко¬
торые встречаются в «передовых статьях влиятельных газет»
различных стран2. В результате делается вывод о том, что
в течение последних 50 лет наиболее благоприятное отноше¬
ние к интернационализму существует в США и наименее
благоприятное — в России 3.
Классовая и политическая подоплека этих рассуждений
вполне очевидна, не говоря уже о том, что здесь нет ни капли
исторической правды. Какое государство на деле более «благо¬
приятно относится к интернационализму» — Советский Союз,
строящий всю свою внешнюю политику в интересах укрепле¬
ния мирного сосуществования народов и их национального су¬
веренитета, или империалистические круги США, не считаю¬
щиеся ни в теории, ни на практике с национальным сувере¬
нитетом других народов?
Как видим, сторонники семантической концепции игнори¬
руют объективное содержание явлений, их социальную при¬
роду. Природа же национализма может быть раскрыта только
1 См. «Symbols and Values», р. 391.
•См. ibid., р. 393.
8 См. ibid., р. 396—397.
492

на основе научного, материалистического анализа его социаль¬
ного содержания, а не при помощи словесной эквилибристики
сторонников семантической теории.
Необходимо подчеркнуть, что на анализе национализма
буржуазными социологами, несомненно, сказываются узкоклас¬
совые интересы буржуазии. Об этом свидетельствует тот факт,
что такое прогрессивное явление, как национально-освободи¬
тельная борьба народов против колониального гнета, часто объ¬
является ими «эгоистическим национализмом», «родом ви¬
руса», «опасной заразой» Ч
Даже в таких, казалось бы, абстрактных теориях национа¬
лизма, как психосоцпологпческая теория, явственно просту¬
пают классовые интересы буржуазии. Так, психосоциолог
Альфред Барт, утверждая в статье «Проблема национализма» 1 2,
что корни национализма будто бы столь же неопределенны и
таинственны, как, например, причины любви к женщине, в то
же время высоко оценивает роль национализма в области соз¬
дания «братского единства внутри нации», но враждебно отно¬
сится к созданию национальных государств, заявляя, что этот
процесс неизбежно ведет к милитаризму и агрессии, так как
национализм, соединяясь с государством, становится «нетерпи¬
мым и агрессивным» 3. Разве не проявляется в таких рассужде¬
ниях, независимо от личных намерений автора, заинтересо¬
ванность буржуазии в установлении классового мира внутри
страны и ее ненависть к формированию национальных госу¬
дарств — к процессу, который в существующих условиях на¬
правлен против империализма, против колониализма и носит
освободительный, прогрессивный характер?
Прогрессивная роль современного национально-освободи¬
тельного движения и антиимпериалистической идеологии
должным образом оценивается марксистами.
В. И. Ленин предупреждал в свое время против абстракт¬
ной постановки вопроса о национализме, против смешения на¬
ционализма нации угнетенной и нации угнетающей, национа¬
лизма большой нации и национализма малой нации. Ленин
указывал, что на Востоке, в условиях колониального гнета, на¬
ционализм не может не пробуждаться и «имеет историческое
оправдание» 4. Марксисты признают и учитывают существен¬
ную разницу между шовинистическим национализмом импе¬
риалистических держав и национализмом буржуазии угнетен¬
ных и освободившихся от колониального гнета стран Азии,
Африки, Латинской Америки, в котором имеется общедемо¬
1 См. Н. Hoskins, Nationalism in the Middle East, «World Affairs»,
vol. 115, № 1, Spring 1952, p. 5, 6.
2 «Conflicts of Power in Modern Culture», ed. by L. Bryson, L. Fin¬
kelstein and R. M. Maclver, New York, 1947, p. 590—596.
8 Ibid., p. 594.
4 В, И. Ленин, Соч., т. 30 .стр. 141.
493

критическое содержание. «В каждом буржуазном национа¬
лизме угнетенной нации, — указывал В. И. Ленин, — есть
общедемократическое содержание против угнетения, п
это-то содержание мы безусловно поддерживаем, строго вы¬
деляя стремление к своей национальной исключитель¬
ности...» 1
Но выделить общедемократическое, прогрессивное в нацио¬
нализме, вскрыть специфику буржуазного национализма угне¬
тающих и угнетенных наций можно только при научном под¬
ходе к национальному вопросу. Такой научный анализ наций
и национализма, объясняющий их действительную природу,
возможен лишь при помощи метода исторического материа¬
лизма, проникающего в сущность общественных явлений,
вскрывающего их качественную природу, а не на основе идеа¬
листической методологии, игнорирующей материальные корни
социальных явлений.
2. Межнациональные отношения в кривом зеркале
современной буржуазной социологии
Освещение межнациональных отношений в капиталистиче¬
ском мире современной буржуазной социологией, так же как и
трактовка ею вопроса о нациях, носит на себе печать узко¬
классовых интересов буржуазии. В чем это проявляется?
Прежде всего в идеологической защите колониализма и, в ча¬
стности, в идеологическом наступлении на принцип нацио¬
нального суверенитета.
Капитализму, как это было в свое время вскрыто
В. И. Лениным, объективно присущи две противоположные
тенденции в национальном вопросе: первая тенденция — раз¬
витие национальных движений и борьба против националь¬
ного гнета, ведущая к созданию национальных государств;
вторая — развитие и учащение межнациональных связей, ве¬
дущая к ломке национальных перегородок и созданию миро¬
вого рынка 2. Обе эти тенденции носят характер неразрешимого
противоречия, так как в условиях капитализма отношения
между нациями складываются лишь в формах господства п
подчинения, закабаления одних пациональных государств
другими.
В обстановке общего кризиса капитализма, в условиях со¬
зревшего и перезревшего капитализма резко усилились как
первая, так и вторая тенденции капитализма в национальном
вопросе. Усиление первой тенденции находит свое выражение
1 В. И. Ленин, Соч., т. 20, стр. 384.
8 См. В. И. Ленин, Соч., т. 20, стр. И; И. В, Сталин, Соч., т. 6,
стр. 147; Соч., т. 5, стр. 181, 186.
494

в прогрессирующем распаде колониальной системы империа¬
лизма. Усиление второй тенденции проявляется в ускоренном
развитии разного рода «объединительных» процессов в капита¬
листическом мире — росте международных картелей, создании
«наднациональных» империалистических объединений (вроде
Европейского объединения угля и стали, Евратома и др.).
В сузившейся сфере капиталистической эксплуатации (сузив¬
шейся в результате того, что капитализм перестал быть все¬
охватывающей мировой системой) капиталисты стремятся объ¬
единить своп усилия для борьбы против социализма и нацио¬
нально-освободительного движения. Поскольку же продолжает
действовать закон неравномерного развития капитализма, ка¬
питалистические объединения превращаются в арену острой
конкурентной борьбы, в процессе которой более сильные груп¬
пировки подчиняют себе более слабые. Новым методом такого
подчинения стало ограничение национального суверенитета
стран, вовлекаемых в империалистические блоки и организа¬
ции монополистов.
Какое же отражение находят эти процессы в современной
буржуазной социологии?
Буржуазные идеологи всецело стоят на страже классовых
интересов империалистов. Они занимаются поисками аргумен¬
тов в защиту колониализма, в частности его новых форм, пы¬
таясь облегчить деятельность колонизаторов. Они ищут «дово¬
дов» против национального суверенитета, поскольку крупные
империалистические монополии заинтересованы в подавлении
борьбы народов колоний и экономически слабо развитых стран
за свою независимость, поскольку монополистический капитал
развернул наступление также и на суверенитет экономически
развитых, но более слабых независимых буржуазных госу¬
дарств.
*
Буржуазная общественная наука всегда снабжала полити¬
ков капиталистических стран «теоретическими доводами», оп¬
равдывающими колониальную эксплуатацию, национальный
гнет и национальное неравенство. Буржуазные социологи про¬
должают играть эту неблаговидную роль и теперь. Однако спо¬
собы их аргументации заметно изменились, стали более изо¬
щренными и тонкими. Открытая апология национального
гнета, национальной вражды и колониальных захватов, какой,
например, является биологический расизм, в настоящее время
явно отошла на второй план и уступила место «наукообраз¬
ным» концепциям психорасизма, теории «взаимодействия куль¬
тур», трактовке колониализма как системы «взаимоотношений
обществ с различным уровнем экономического развития и ор¬
ганизованности» и др.
495

Расизм в его неприкрытой форме ссылался на «законы»
биологии и физические особенности человеческих рас, делая
на этом основании антинаучные выводы о превосходстве одних
рас над другими, о неравноценности цветных народов с белой
расой. Главные теоретики откровенного расизма — француз¬
ские социологи Гобино и Ляпуж — были яростными противни¬
ками демократии и вдохновителями колониальных захватов.
В четырехтомном труде Гобино «Опыт о неравенстве человече¬
ских рас» (1853—1855) восхвалялось превосходство арийцев
как «высшей» расы, а Ляпуж в докладе на Всемирном евгени¬
ческом конгрессе в 1921 г. дошел до того, что в целях посте¬
пенной замены «низших» рас колониальных стран «высшей»,
белой, расой предложил проводить практические евгенические
мероприятия, вытекающие из его «антропосоциологии». Ра¬
сизм, принятый в конце XIX и начале XX в. на идеологическое
вооружение германским империализмом (и особенно активно
защищавшийся X. Чемберленом), впоследствии прочно вошел
в «теоретический» арсенал немецкого фашизма.
Жизнь доказала полную беспочвенность расистских теорий.
Практика социалистического строительства продемонстриро¬
вала всему миру способность «отсталых» в прошлом народов
быстро развивать свою экономику и культуру.
После разгрома фашистских агрессоров, понесших не толь¬
ко военное, но и морально-политическое поражение, расист¬
ские теории в глазах общественного мнения связываются с че¬
ловеконенавистнической практикой фашизма, имевшего расо¬
вую теорию в качестве своей официальной доктрины.
В послевоенный период народы бывших колониальных и
зависимых стран, таких, как Китай, вступивший на путь
социализма, а также Индия, Индонезия, Объединенная Араб¬
ская Республика, стали самостоятельными державами, играю¬
щими большую роль в международных отношениях. Эти на¬
роды, которых не так давно империалисты и их идеологи
третировали как народы «неполноценные» и «отсталые», сей¬
час выступают в качестве инициаторов многих важных меж¬
дународных акций.
В этих условиях открытая защита старых расистских тео¬
рий стала невозможной, и буржуазные социологи начали пере¬
страиваться. Многие из них теперь осуждают неприкрытый
биологический расизм. «Расовая доктрина является результа¬
том в корне антинаучной системы мышления и находится в
вопиющем противоречии с гуманистическими традициями на¬
шей цивилизации... Результаты научных исследований пока¬
зали беспочвенность взглядов, служащих основой расизма», —
провозгласил «Международный бюллетень социальных наук» Ч
1 «International Social Science Bulletin», vol. II, № 3, 1950, p. 384;
vol. VII, № 3, 1955, p. 462.
496

Там же была опубликована Декларация экспертов по расовой
проблеме от 18 июля 1950 г., выработанная комиссией, состо¬
явшей из видных философов, социологов и антропологов ряда
стран. В ней говорится, что «при современном состоянии на¬
ших знаний не имеется доказательств в пользу тезиса, согласно
которому человеческие группы отличаются друг от друга
врожденными психическими чертами, идет ли речь об интел¬
лекте или о темпераменте. Научные исследования показывают,
что уровень психических способностей почти одинаков во всех
этнических группах» Ч
С осуждением расовой теории, опирающейся на грубый био¬
логизм, выступили и участники конференции по расовым
отношениям, состоявшейся в 1954 г. в Гонолулу. Так, со¬
циолог Бернард Хорманн из Гавайского университета объ¬
явил бесплодными «попытки связать наблюдаемые черты и
анатомические данные с физиологическими функциями, а так¬
же с психологическими и культурными признаками» 1 2.
17-й съезд Американской исторической ассоциации, состо¬
явшийся в декабре 1955 г. в США, прошел под знаком осужде¬
ния расизма. Американский марксист Аптекер писал в январе
1956 г. в журнале «Мэссиз энд мэйнстрим», что обсуждение
этого вопроса на съезде приняло настолько антирасистское
направление, что «если апологеты превосходства белой расы
и присутствовали, то они хранили глубокое молчание».
Большую активность в деле осуждения неприкрытого ра¬
сизма развила ЮНЕСКО. По ее инициативе в 1951 —1956 гг.
на различных языках была издана серия популярных работ —
«Вопрос о расах и современная наука» 3.
Эти брошюры, авторами которых выступили мексиканский
профессор Хуан Комас, американский социолог Арнольд Роуз,
французский ученый М. Лейри и ряд других, написаны в ос¬
новном с антирасистских позиций. Однако разоблачение ра¬
сизма некоторыми из указанных авторов не отличается после¬
довательностью. Это объясняется прежде всего тем, что они не
вскрывают социальных основ расизма, сосредоточивая внима¬
ние на причинах психологического характера (личная матери¬
альная выгода, незнание других человеческих групп, так назы¬
ваемый комплекс превосходства, непонимание тяжелых послед¬
ствий предрассудков, поиски «козла отпущения» и т. п.). Но
если поверить, что корни расизма уходят в область психологии,
что это всего лишь поиски «козла отпущения», то возникает
вопрос: кто и почему ищет «козла отпущения»? И сама логика
1 «International Social Science Bulletin», vol. II, № 3, 1950, p. 394.
2 «Race Relations in World Perspective», ed. by A. Lind, Honolulu,
Hawaii, 1955, p. 27.
8 См., например, J. Comae, Les mythes raciaux, Paris, 1951; M. Leins,
Race and Culture, Paris, 1951; Arnold M. Rose, The Roots of Prejudice,
Paris, 1951.
407

исследования объективных жизненных фактов неизбежно при¬
водит к выводу о том, что причины расизма кроются в соци¬
ально-экономических условиях жизни общества, в материаль¬
ных интересах господствующих классов. Однако эти коренные
причины не вскрываются буржуазными социологами.
Главный порок их взглядов, даже тех из них, кто ис¬
кренне осуждает неприкрытый биологический расизм как
в корне антинаучную теорию, заключается в том, что, отвергая
реакционную концепцию врожденного неравенства рас, они не
делают вывода о справедливости национально-освободительной
борьбы народов колониальных и зависимых стран, о необходи¬
мости полного осуществления их национального суверенитета
и окончательной ликвидации позорной системы колониализма.
Они не идут дальше робкого осуждения наиболее грубых и
топорных методов практики расистов.
Но империалисты в наше время действуют не только
такими методами. Они ищут и применяют новые, более зама¬
скированные формы колониального угнетения. Это — агрессив¬
ные блоки типа СЕАТО и СЕНТО; «сообщества» и «союзы»,
прикрывающие фасад бывших колониальных империй; «эконо-
'мическпй колониализм» и «коллективный колониализм»: ка¬
бальные двухсторонние соглашения и т. п. Однако, несмотря
на всю маскировку, несмотря на отказ от неприкрытого коло¬
ниализма в виде прямой политической зависимости (в конце
концов форма этой зависимости — дело второстепенное для
импеииалистов), сущность колониализма зачастую сохраняется.
Марксисты, говоря о современном колониализме, в первую
очередь выделяют и подчеркивают экономические отношения
колониального господства, ибо «колониализм' эпохи монополи¬
стического капитализма в отличие от колониализма рабовла¬
дельческого и феодального периодов истории общества опи¬
рался (и опирается. — Е. М.) не только на прямое насилие..,
но и на такие средства колониального порабощения, как неэк¬
вивалентный обмен на базе экономического раздела мира и вы¬
воз капитала» 1.
Современный колониализм — это колониальная система мо¬
нополистического капитализма, т. е. система общественных
(экономических, политических, национальных и других) отно¬
шений господства монополий империалистических держав над
слабо развитыми в экономическом отношении странами капи¬
талистического мира. Эта система эксплуатации, с одной сто¬
роны, обеспечивает империалистическим державам колоссаль¬
ные сверхприбыли1 2, а с другой — тормозит и уродует эконо¬
1 Г. Руденко, О причинах экономической отсталости народов Востока,
«Мировая экономика и международные отношения» № 7, 1959.
2 По данным американского экономиста В. Перло, в послевоенный
период норма прибыли, получаемая американскими монополиями от
заграничных капиталовложений, в 3—4 раза превышает норму прибыли,
498

мическое развитие порабощенных империализмом стран,
превращая их в аграрно-сырьевые придатки метрополий и удер¬
живая в нищете и отсталости их население. Но дело не только
в этом. Система экономических отношений колониализма тре¬
бует сохранения и таких политических отношений империали¬
стических держав с экономически слабо развитыми странами,
которые обеспечивали бы интересы капиталистических моно¬
полий. Отсюда и насаждение самых различных форм иностран¬
ного политического, экономического и военного контроля.
Поэтому главное для народов, борющихся против империа¬
лизма, — это разорвать насильственные, империалистические,
неравноправные связи и отношения, завоевать не только го¬
сударственную самостоятельность, но и полную экономическую
и политическую независимость от империалистических дер¬
жав \ словом, устранить самую сущность колониальной и полу¬
колониальной эксплуатации.
Идеологическая борьба в связи с проблемой колониализма
разворачивается вокруг этого основного вопроса — за или про¬
тив колониализма, за или против сохранения сущности си¬
стемы колониальной эксплуатации. Совершенно очевидно, что
все концепции межнациональных отношений, не выступающие
за политическую независимость народов, за их национальный
суверенитет, за прекращение империалистических методов
грабежа экономических ресурсов колониальных и зависимых
стран, — это теории колониалистские, империалистические.
Интересам колониализма и империализма служат и те теории,
которые маскируют, обходят, замалчивают, затушевывают сущ¬
ность колониализма, теории, скользящие по поверхности обще¬
ственных явлений, абсолютизирующие какую-либо одну их
сторону, сводящие всю сложную и многогранную систему отно¬
шений колониализма к какой-либо одной его стороне (да и
эту сторону представляя в извращенном виде) и, следова¬
тельно, искажающие объективную действительность.
Именно такой характер носят современные буржуазные
концепции колониализма.
Психосоциологические концепции межнациональных отно¬
шений сложились под явным воздействием идеалистических
получаемую от капиталовложений внутри США (см. В. Перло, Американ¬
ский империализм, ИЛ, М., 1951, стр. 74). Общие прибыли американских
монополий от своих инвестиций за границей в настоящее время превы¬
шают И млрд, долларов ежегодно (см. В. Перло, Империя финансовых
магнатов, ИЛ, М., 1958, стр. 442, а также стр. 441—447, 449).
1 Это, разумеется, не означает, что народы экономически слабо раз¬
витых стран выдвигают идеалы экономической автаркии; они только
хотят, чтобы экономические связи империалистических держав с этими
странами не носили грабительского характера, а были равноправными и
взаимовыгодными.
499

теорий Ф. Гиддингса 1 и других социологов, рассматривавших
социологию в психологическом плане, а также Роберта Парка 1 2,
выдвинувшего понятие «цикла расовых отношений» (конку¬
ренция, конфликт, приспособление, ассимиляция) и при трак¬
товке социологических проблем исходившего из особенностей
человеческой природы и общества независимо от времени и
места.
Проблема колониализма сводится психосоциологами к про¬
блеме расовых отношений между людьми, рассматривае¬
мых исключительно в абстрактно-психологическом, этическом
плане. «Подобно большинству конфликтов в отношениях между
людьми, — пишет английский социолог Антони Ричмонд, —
расовая проблема является в конечном счете проблемой мо¬
ральной» 3.
Причины «расовых конфликтов», согласно мнению Рич¬
монда, — психологические, прежде всего связанные с таким
психологическим явлением, как «этноцентризм» (т. е. людям
будто бы свойственно считать свою культуру выше культуры
других народов). Решение проблемы межнациональных отно¬
шений, с точки зрения психосоциологов, зависит поэтому в ко¬
нечном счете от переделки человеческой психики.
Максимум «объективности», проявляемой буржуазной пси¬
хосоциологией в анализе проблем колониализма, — это призна¬
ние «напряженности» в отношениях между белым и цветным
населением.
Проблема «напряженности» взаимоотношений между белым
и цветным населением экономически слабо развитых стран,
безусловно, существует. Но подлинно научное исследование
причин этой напряженности неизбежно приводит к выводу
о необходимости покончить с позорной системой колониализма,
порождающей эту «напряженность», а не к тому, чтобы искать
способов смягчения этой напряженности в плоскости одних
лишь психологических отношений, а главное, в условиях со¬
хранения колониальной системы порабощения наций.
Рассмотрение колониальной проблемы в психологическом
плане, в духе так называемых человеческих отношений, пол¬
ностью оставляет в стороне такие жизненно важные проблемы,
как вопрос о -национальном самоопределении, о политической
независимости, о государственной самостоятельности.
Отрицая объективные основы конфликтов и «напряженно¬
сти», буржуазные социологи рассматривают эти явления как
результат субъективных, психологических настроений индиви¬
1 Франклин Гиддингс — американский социолог, основная его ра¬
бота — «The principles of Sociology», New York, 1926.
2 Роберт Парк — американский социолог (умер в 1944 г.), автор книг:
«Race and Culture», 1950; «Human Communities», 1952; «Society», 1955.
8 A. Richmond, The Colour Problem. A Study of Racial Relations,
Edinburgh, 1955, p. 11.
500

дов, их предрассудков, их чувств и даже психических рас¬
стройств.
Нельзя, например, читать без возмущения оскорбительные
для человеческого достоинства народов экономически слабо
развитых стран псевдонаучные рассуждения американских
профессоров Лайнбергера и Хазарда, озаглавленные «Психоло¬
гический подход к антиколониализму» L Оказывается, антиим¬
периалистические настроения в Египте выражают «скорбь
египтян по поводу того, что они египтяне, т. е. что они от-
сталы, бедны и беспомощны... это эмоциональная реакция на
«шок признания», который неизбежно поражает слаборазвитую
нацию, ставшую суверенной, когда она нервозно созерцает
долгий путь к стабильности и процветанию...» 1 2 В качестве
«выхода» из создавшегося положения они рекомендуют приме¬
нять «механику рассеивания психической неполноценности»
и проводить «глубокие психиатрические исследования в гло¬
бальном плане» 3.
Конкретные эмпирические исследования буржуазных со¬
циологов направлены на то, чтобы изыскать пути к установ¬
лению «гармонических отношений» между колонизаторами и
населением колониальных и зависимых стран. Примером может
служить исследование социологов Брюссельского университета 4,
посвященное проблеме рабочей силы в бывшем Бельгийском
Конго, недавно завоевавшем политическую независимость. Ин¬
терес к этой проблеме не был случаен. Конго занимает одно из
первых мест в мире по добыче урановых руд, на его террито¬
рии расположено 80% запасов урановой руды капиталистиче¬
ского мира. В 1955 г. между Бельгией, США и Великобританией
было заключено соглашение, по которому 90% добываемого
урана предназначается США и Великобритании5. Здесь в
1956 г. трудилось свыше 1,2 млн. африканских рабочих6.
Для чего же в эту страну приезжали бельгийские социо¬
логи — Пьер Фельдхейм и А. Дуси? Оказывается, для иссле¬
дования причин текучести рабочей силы. В результате своих
изысканий они «установили», что одной из важнейших причин
текучести рабочей силы является... разница в «умственных
склонностях» конголезцев и европейцев, вследствие чего у кон¬
голезцев не выработаны еще понятия «труд — доблесть» и
«труд — благосостояние» 7.
1 «The Idea of colonialism», ed. by R. Strausz-Hupe and H. Hazard,
New York, 1958, p. 465—469.
2 Ibid., p. 465.
8 Ibid., p. 466.
4 «Bulletin International des Sciences Sociales», vol. VI, № 3, 1954,
p. 494—503.
5 «Ежегодник БСЭ», 1957, стр. 342; «Зарубежные страны», политико-
экономический справочник, Госполитиздат, М., 1957, стр. 589.
• См. «Современный Восток» № 2, 1957 г., стр 8.
7 «Bulletin International des Sciences Sociales», vol. VI,Ks 3,1954, p. 494^
501

Истинные же причины текучести рабочей силы в Конго
заключались, конечно, в другом — в ужасающей системе коло¬
ниальной эксплуатации. На промышленных предприятиях
Конго практиковался наем рабочей силы по контрактам. Закон¬
трактованные рабочие фактически превращались в рабов. Еже¬
месячная зарплата рабочего составляла около 330 бельгийских
франков, тогда как прожиточный минимум семьи из трех чело¬
век составлял 1500 бельгийских франков. За одну и ту же
работу африканские рабочие получали в 10—20 раз меньше,
чем белые рабочие.
Однако буржуазные социологи игнорировали все эти факты,
извращая действительное положение в колониальных странах.
Вот как, например, они рисовали положение в бывшей бельгий¬
ской колонии: «Бельгия концентрирует свое внимание на во¬
просах экономического развития страны, постоянно стремясь
предоставить африканцам больше доходов и безопасности.
Бельгия поощряет туземцев к овладению квалифицированными
профессиями и к получению более высоких заработков. Она
внимательно заботится об их образовании, медицинском обслу¬
живании и жилищах» ’. Но ведь все это абсолютно не соответ¬
ствует действительности. Известно, например, что в период
господства колонизаторов на 12 с лишним млн. африканцев в
Конго имелось всего 594 врача, обслуживавших в основном
европейцев, составлявших менее 1% населения1 2.
Что касается «стремления предоставить африканцам больше
доходов», то в действительности фантастические доходы полу¬
чали не африканцы, а иностранные капиталистические моно¬
полии, прибыли которых на вложенный в Конго капитал были
намного выше прибылей в европейских странах. Так, в 1956 г.
31 компания горнодобывающей промышленности с капиталом
свыше 8,5 млрд, бельгийских франков получила 5,9 млрд, фран¬
ков чистого дохода, что составляет около 70% от вложенного
капитала3.
Неудивительно, что в Конго, который буржуазные социо¬
логи так старательно пытались изобразить подлинным «раем
для чернокожих», в последнее время происходил бурный подъем
национально-освободительного движения, приведший к завое¬
ванию конголезским народом политической независимости.
От успехов этого движения зависит и судьба отношений
между африканцами и европейцами. Не создание «социопсихо¬
логических условий», а единственно ликвидация постыдной
системы колониализма может покончить с «напряженностью»
взаимоотношений между белым и цветным населением эконо¬
мически слабо развитых стран.
1 «Social Science», vol. 32, № 3, June 1957, p. 175.
2 «Ежегодник БСЭ», 1957, стр. 342.
8 «Bulletin de statistique», № 7—8, Bruxelles, 1957, p. 1380—1381.
502

В последнее время даже многие буржуазные социологи
сознают односторонность и ограниченность психосоциологиче¬
ских взглядов. Так, в докладе на IV Международном социоло¬
гическом конгрессе в Италии в сентябре 1959 г. американский
социолог профессор Говардского университета Франклин
Фрейзер прямо заявил, что «социально-психологический под¬
ход является слишком ограниченным: он может открыть много
интересных и важных фактов, особенно в области человече¬
ских отношений, но он не раскрывает важных экономических,
политических и других культурных и общественных факторов,
определяющих расовые отношения» !. В этом же докладе Фрей¬
зера говорится, что первоначально социологический подход к
расовым отношениям опирался на биологическое понятие расы,
а с развитием антропологии расовые различия стали все больше
определять различиями в культуре и расовые отношения —
культурными контактами 1 2.
Понятию культуры буржуазные социологи вообще стали
уделять в последнее время все более пристальное внимание.
В свете «культурных контактов» трактуют они и проблему ко¬
лониализма.
Широкое распространение в буржуазной социологии полу¬
чила трактовка проблемы колониализма в плане взаимодей¬
ствия двух «неравноценных» культур. Суть этой теории, оправ¬
дывающей легенду о пресловутой «цивилизаторской миссии»
белого человека, состоит в доказательстве того, что «передо¬
вая» западная культура возвышает «отсталые» народы и слу¬
жит им «образцом для подражания». В трудах Бельгийской
Академии колониальных наук в качестве наиболее «удачного»
определения сущности колониальной проблемы приводится
формулировка, данная кардиналом Фелтином: «Все расы
равны, но существует неравенство цивилизаций...»3 Совер¬
шенно ханжески звучит определение колониализма карди¬
налом Мерсье как «коллективного акта милосердия, совершае¬
мого высшей нацией по отношению к обездоленным расам и
являющегося неизбежным следствием превосходства куль¬
туры» 4.
Этим взглядам буржуазная социология стремится придать
«наукообразный» вид. Признанный авторитет в области «ко¬
лониальной социологии», профессор Французской Академии
колониальных наук Ренэ Монье определяет колониализм как
взаимодействие человеческих групп, обладающих различной
1 «Transactions of the Fourth World Congress of Sociology», vol. II,
London, 1959, p. 78.
2 Cm. ibid., p. 73.
8 «Bulletin des seances», III, Acadśmie Royale des sciences coloniales,
Bruxelles, 1957, p. 557.
4 «Cahiers In terna tionaux de Sociologie», vol. XVII, juillet — decembre
1954, p. 8.
503

степенью цивилизованности, как «установление связи между
двумя социальными сущностями, в результате чего происходит
контакт двух цивилизаций» 1. Этот контакт означает, с одной
стороны, «воспитание», а с другой — «подражание». Процесс
этот объявляется общественным законом1 2. Не трудно заме¬
тить, что эта концепция опирается на антинаучную социоло¬
гическую теорию Тарда3, объявившего «закон подражания»
основным законом общественной жизни.
Взгляды довоенных представителей буржуазной колони¬
альной социологии, восхвалявших колониализм как осуще¬
ствление «священной» «цивилизаторской миссии», ныне по¬
лучили полную поддержку в США. Американский социолог
Томас Адам в книге «Современный колониализм» определяет
колониализм как «историческую экспансию западной культуры
в менее развитые территории мира», как «контакт между
культурами», как «опыт межкультурных отношений» 4.
В соответствии с концепцией «взаимодействия культур»
английский социолог профессор Эдинбургского университета
К. Литтл считает, что основная проблема современной Аф¬
рики это проблема «культурной адаптации» — приспособле¬
ния африканцев к «западным идеям и методам». «Отношения
между африканцами и европейцами имеют значение главным
образом в культурном смысле. Они служат средством приобре¬
тения африканцами навыков современного управления и эко¬
номики... В этот процесс включается... приспособление к идеям,
методам и материальному оборудованию, импортируемым из
западных стран» 5.
Приведем в качестве примера одну из типичных для сов¬
ременной буржуазной социологии характеристик процесса
«взаимодействия культур»: «Когда территория, важная в воен¬
ном отношении или населенная отсталым в культурном отно¬
шении народом, оккупируется представителями колонизую¬
щей нации, возникают явления различного характера...
Контакты с иностранцами приводят к дезорганизации простей¬
шей культуры, к постепенной ассимиляции более слабого
народа... и к установлению нового культурного равновесия.
Более слабый народ адаптирует и использует различные ма¬
териальные элементы более развитой культуры. Этот процесс
обогащает более слабую культуру... Распространение культуры,
происходящее вследствие контакта народов с различной сте¬
1 Rene Maunier, Sociologie coloniale, Introduction a 1’etude du con¬
tact des races, vol. I, Paris, 1932, p. 19.
2 Ibid., p. 135.
3 G. Tarde, Les Lois de 1’imitation, Paris, 1895; La Logique Sociale,
Paris, 1898.
4 Thomas R. Adam, Modern Colonialism, New York, 1955, p. 1, 36, 61.
6 «Race Relations in World Perspective», p. 263.
504

пенью развития, — это преимущественно односторонний про¬
цесс...» 1
Примерно в плане этой схемы рассматривались вопросы «вза¬
имодействия культур» на I Международном социологическом
конгрессе. На этом конгрессе говорилось об ассимиляторских
«подвигах» господствующих наций в колониях. В этом отно¬
шении характерен доклад профессора Новозеландского уни¬
верситета социолога Биглхоула «Некоторые социологиче¬
ские аспекты расовых отношений в Новой Зеландии». Приведя
данные, свидетельствующие о том, что численность туземного
населения Новой Зеландии — маори — в результате истребле¬
ния их европейцами резко сократилась, он делает следующие
«социологические» выводы: оказывается, «в ходе войн между
маори и европейцами возникли чувства взаимного уважения
и восхищения... Два народа обнаружили широкие возможности
для соглашения, особенно, когда маори удалось в технической
и религиозной области приспособиться к европейской цивили¬
зации... Затем расовые отношения стали более гибкими, взаим¬
ная вражда постепенно исчезла... И, наконец, установились
гармоничные отношения» 1 2. Эти «гибкие и гармоничные отно¬
шения» весьма походят на «спокойствие» поля битвы, усеян¬
ного мертвыми костями. Апология таких именно отношений и
составляет основное содержание социологических теорий
«взаимодействия культур».
Каковы же в действительности те «плоды просвещения»,
которыми одарила народы колониальная система? Один только
богатый по своим ресурсам и древней культуре Африканский
континент в результате охоты на негров и других «подвигов»
колонизаторов потерял около 150 млн. человек 3. За три столе¬
тия его доля в населении земного шара сократилась с Vs до
V14, а удельный вес в промышленном производстве капитали¬
стического мира составляет сейчас лишь немногим более 1%.
90% жителей Африки не умеют читать и писать. Факты гово¬
рят о том, что колониализм не имеет ничего общего с цивили¬
заторской миссией.
В чем же заключается научная несостоятельность и реак¬
ционность трактовки колониализма в плане «взаимодействия
культур»? Конечно, дело не в том, что анализируется сама
проблема культурных контактов и взаимодействия различных
культур. Взаимодействие культур и культурные связи между
различными народами действительно существуют и имеют
очень большое значение в развитии общества. Порочность
1 «New Outline of the Principles of Sociology», ed. Alfred M. Lee,
New York, 1951, p. 155, 157, 158.
2 «Bulletin International des Sciences Sociales», vol. Ill, № 2, 1951,
p. 277—280.
8 Cm. Jacques Arnault, Procćs du colonialisme, Paris, 1958, p. 87.
505

теории «взаимодействия культур» заключается, во-первых, в
том, что вопрос о взаимодействии культур вырывается из об¬
щей конкретно-исторической связи явлений, что этот вопрос
рассматривается вне связи с характером капитализма и специ¬
фикой «взаимодействия культур» капиталистических стран со
странами экономически слабо развитыми. Во-вторых, отвергая
понятие о современном колониализме как системе экономиче¬
ских, политических, национальных и других отношений импе¬
риалистического господства и эксплуатации, буржуазные со¬
циологи затушевывают вопрос о самой сущности колониализма.
В-третьих, само понятие культуры трактуется неправильно,
ненаучно — либо в духе теории Макса Вебера и его современ¬
ных последователей, вне связи с объективной закономерностью
развития общественно-экономических формаций, либо в духе
психосоциологической, метафизической концепции «культур¬
ных моделей» !, либо в духе бихевиоризма1 2. В-четвертых,
взаимодействие культур рассматривается по существу в расист¬
ском плане, так как оправдывается навязывание народам эко¬
номически слабо развитых стран «культуры» колонизаторов,
изображаемой как культура «высшего типа».
Марксистско-ленинская наука об обществе показывает пол¬
ную беспочвенность легенды о «превосходстве» западной куль¬
туры над культурой народов Востока. Каждая нация, каждый
народ имеет свою специфику, свои особенности, а следова¬
тельно, и вносит свой неповторимый вклад в мировую культуру.
При решении этой, как и любой другой, проблемы необхо¬
дим конкретно-исторический подход. Марксистско-ленинская
наука отвергает абстрактно-метафизический подход к куль¬
туре как к культуре «вообще». Нет культуры «вообще», а
существуют культуры определенных общественно-экономиче¬
ских формаций, преемственно связанные между собой.
В капиталистическом обществе, как классово антагонисти¬
ческой формации, существуют, как мы уже отмечали, две куль¬
туры: культура передовая, демократическая, и культура гос¬
подствующих классов — культура реакционная, направленная
на порабощение трудящихся. Эта реакционная, официально
господствующая буржуазная культура всячески поддержи¬
вается и пропагандируется всем механизмом буржуазного го¬
сударства. Взаимодействие буржуазной культуры (исторически
более развитой) с культурами стран, в которых господствует
более отсталый способ производства, есть по самой своей сущ¬
ности процесс глубоко противоречивый; хотя это взаимодей¬
ствие и приводит к распространению в отсталых странах бо¬
лее совершенных в техническом отношении методов производ¬
ства, однако в то же самое время оно содействует распростра¬
1 См. R. Benedict, Patterns of Culture, Boston—New York, 1934
2 Cm. A. R. Radcliiie-Brown, A Natural Science of Society, Glencoe,
1957.
506

нению в этих странах в первую очередь не элементов демокра¬
тической и социалистической культуры, а культуры реакцион¬
ной, клерикальной, способствующей закреплению экономических
и политических форм господства и подчинения \ Такое «взаимо¬
действие» играет бесспорно реакционную роль, поскольку, во-
первых, способствует усилению позиций империализма, т. е.
исторически уже отжившего свой век социально-экономиче¬
ского строя, и сохранению системы колониальной и полуколо¬
ниальной эксплуатации и, во-вторых, искусственно задержи¬
вает развитие производительных сил, а также самобытных
национальных культур угнетенных империализмом стран.
Взаимодействие национальных культур, способствующее
сближению, взаимному ознакомлению, а также взаимному обо¬
гащению духовной жизни народов, есть прогрессивный процесс,
если он очищен от всех элементов господства и подчинения,
дискриминации и неравноправия. Такой путь свободного и
творческого взаимодействия национальных культур мыслим
только при наличии полной национальной независимости и са¬
мостоятельности народов, только на основе полной и оконча¬
тельной ликвидации системы колониализма.
В буржуазной социологической литературе весьма распро¬
странены также концепции, трактующие колониализм как си¬
стему взаимоотношений обществ «технически передовых» и
«технически отсталых», «экономически развитых и слабо раз¬
витых», «высоко организованных и слабо организованных».
Занимаясь самым подробным описанием различных показате¬
лей слабого в экономическом отношении развития колониаль¬
ных и зависимых стран, сторонники этой концепции избегают
характеристики качественного своеобразия взаимоотношений
империалистических держав и экономических слабо развитых
стран, не раскрывают эксплуататорской и угнетательской сущ¬
ности колониализма. Так, например, английский социолог и
экономист С. Френкель утверждает, что колониализм — это
не что иное, как процесс экономического и социального разви¬
тия в масштабе макрокосма и микрокосма* 2; колонизация, с
его точки зрения, есть процесс экономического роста и струк¬
турных изменений. Западногерманский социолог Р. Кёниг
также считает, что проблема слаборазвитых стран с научной
точки зрения родилась в результате встречи различных соци¬
альных систем, одна из которых более развита, чем другая 3.
*В этом отношении очень характерна статья теолога Ch. Ranaivo,
La culture des peuples colonises, в журнале «Le monde non chretien» № 22,
Paris, 1952.
2 Cm. S. H. Frankel, The Economic Impact on Underdeveloped Socie¬
ties, Oxford, 1953.
3 Cm. R. Kónig, Introduction a une sociologie des zones dites sous-
dóveloppees. «Congrós international d’ćtude sur le problóme des zones sous-
developpees», Milan, 1954.
507

Примерно в том же духе рассуждает французский социолог
Жорж Баландье, работы которого содержат много интересных
фактических данных, характеризующих положение в экономи¬
чески слабо развитых странах 1. Однако у Баландье описание
преобладает над анализом. Характерен сам крут вопросов, ко¬
торые он освещает: в его работах детально рассматриваются
показатели (как он выражается, «критерии») «слаборазвито-
сти», но не причины экономической отсталости; описываются
конкретные социальные явления, связанные с процессом инду¬
стриализации слаборазвитых стран (изменения в положении
сельскохозяйственного населения, рост городов), но не анали¬
зируется социально-экономическая природа этих явлений, не
затрагивается коренной вопрос о путях дальнейшего развития
этих стран, о необходимости ликвидации системы колониа¬
лизма. Коренная проблема — борьба народов этих стран за
национальную независимость и экономическую самостоятель¬
ность — попросту игнорируется, в результате чего, несмотря
на явные старания Баландье нарисовать «объективную» кар¬
тину положения в экономически слабо развитых странах, его
исследования носят характер апологии существующих поряд¬
ков.
В послевоенные годы в связи с бурным развитием нацио¬
нально-освободительного движения буржуазные социологи
непосредственно участвуют в практических мероприятиях
империалистов по сохранению колониализма, поддерживая
попытки реакционных сил расколоть антиимпериалистический
фронт путем пропаганды антикоммунизма и привлечения на
свою сторону определенной части национальной буржуазии и
интеллигенции колониальных и зависимых стран.
Лозунг антикоммунизма, унаследованный современной им¬
периалистической реакцией непосредственно от гитлеровского
фашизма, направлен своим острием против Советского Союза
и других стран социалистического лагеря — самых верных и
искренних друзей народов, борющихся за свое национальное
освобождение. Этот лозунг направлен и против коммунистов
стран Азии, Африки и Латинской Америки — самых последова¬
тельных и стойких борцов против империализма.
Множество буржуазных публицистов и социологов, вклю¬
чившись в антикоммунистическую кампанию, всячески пы¬
таются «доказать» народам колониальных и зависимых стран,
1 G. Balandier, Sociologie de la colonisation et relations entre socie-
tes globales, «Cahiers internationaux de sociologie», vol. XVII, Paris, juil-
let—decembre 1954; G. Balandier, Dśsśąuilibres socio-culturels et moder¬
nisation des pays sous-developpes, «Cahiers...» vol. XX, Paris, janvier—
juin 1956; G. Balandier, Sociologie des regions sous-developpóes, «Traitó
de sociologie», publić sous la direction de George Gurvitch, Paris, 1958,
p. 332—344.
508

что их враг — коммунизм, а не колониализм!. Эта клевета
была, например, основным содержанием работы ряда «науч¬
ных» конференций, посвященных колониальному вопросу и
организованных по инициативе США в Гойолулу (1954 г.), в
Вашингтоне (август 1955 г.) и в Рангуне (октябрь 1955 г.) 1 2.
Практика национально-освободительного движения пока¬
зывает, что как завоевание политической независимости, так и
борьба за экономическую самостоятельность, за расцвет нацио¬
нальной культуры, за подъем благосостояния народа невоз¬
можны без участия широких народных масс, а коммунисты —
это наиболее активные и сознательные сыны трудового народа.
В своем выступлении на XXI съезде КПСС товарищ Аджой
Гхош, руководитель коммунистов Индии, заявил: «Мы стре¬
мимся объединить все патриотические силы в нашей стране в
защиту мира, для борьбы против колониализма во всех его
формах, для укрепления национальной свободы и экономики,
для проведения демократических реформ во всех областях
жизни, в защиту интересов рабочего класса, а также для того,
чтобы защитить и укрепить демократические институты» 3.
Известно, что дело укрепления национальной независимости
тем вернее, чем больше правительство опирается на народ, чем
больше оно расширяет демократические права народа, повы¬
шает его жизненный уровень. Поэтому осуществление анти¬
коммунистической политики льет воду на мельницу империа¬
листов, так как не объединяет национальные силы, а разъеди¬
няет их, следовательно, ослабляет усилия народов в борьбе
против империализма.
Одновременно колонизаторы возлагают большие надежды
на свою «пятую колонну» в колониальных и зависимых стра¬
нах — на компрадорскую буржуазию, племенную знать и фео¬
далов, борющихся против национально-освободительного дви¬
жения, а также на «колониальную элиту», т. е. на те элементы
интеллигенции колониальных и зависимых стран, которые свя¬
зали свою судьбу с империализмом, продались ему, изменив
собственному народу. Буржуазные социологи стали в послед¬
нее время уделять большое внимание состоянию, воспитанию
и развитию «колониальной элиты». Как заявлял профессор
Португальского института по изучению заморских территорий
А. Морейра, элита — это посреднический класс, без которого
не может обойтись ни одна колониальная держава4. Совер¬
шенно очевидно, пишет он, что «любой народ, желающий
приобщить народ другой культуры к своему образу жизни,
1 См. F. Low, Struggle for Asia, London, 1955, p. 132.
2 Cm. «Race Relations in World Perspective».
3 «Внеочередной XXI съезд Коммунистической партии Советского
Союза». Стенографический отчет, II, Госполитиздат, М., 1959, стр. 230.
4 См. «International Social Science ł’»ulletin»,vol. VIII, No 3, 1950, p. 463.
509

имеет лишь один путь — обратиться к специальному классу —
посреднику, который способен отрешиться от своей традицион¬
ной культуры и взять на себя миссию пропагандировать новые
пути...» 1 Однако идеологов колониализма немало волнует во¬
прос: смогут ли представители местной элиты «добиться такого
влияния на массы, чтобы обуздать и направить по должному
руслу нетерпение, которое завтра может вылиться в беспо¬
рядки» 1 2.
Задача действительно сложная. И не случайно в многочис¬
ленных статьях и исследованиях, посвященных проблеме
«элиты» в колониальных и зависимых странах, буржуазные
социологи в последнее время высказывают два серьезных опа¬
сения: во-первых, что «европеизированная» и перевоспитанная
в западном духе элита утратит связь с массами и будет, по¬
просту говоря, рассматриваться ими как агентура колониза¬
торов, а следовательно, потеряет свою ценность для колониза¬
торов в качестве рычага влияния на народ. Во-вторых, что опе¬
каемая «элита», «познавшая» западную культуру, воспримет
не «духовные ценности», предназначенные для усвоения, а
демократические элементы культуры, идеалы социального и
национального освобождения. Так, профессор Практической
школы высшего образования в Париже Р. Бастид отмечает, что
африканцы выдвигают в противовес концепциям, существую¬
щим в метрополии, свое понимание роли «элиты», а именно, они
требуют от нее в первую очередь сознания ответственности за
будущее Африки или той или иной африканской страны 3. Про¬
фессор Морейра не исключает даже того, что в отдельных
случаях представители «элиты» подобного рода могут превра¬
титься в ядро антиколонизаторского национального движения 4 *.
Подобные опасения весьма основательны. «Приобщенных»
к западной культуре представителей колониальных народов,
как правило, не прельщает позорная карьера изменников своей
родины, предателей собственного народа. Молодежь стран
Востока, получившая образование в капиталистических стра¬
нах Запада, часто становится под влиянием демократических,
прогрессивных, освободительных идей на путь борьбы против
колониализма. В Алжире, например, «мелкобуржуазная интел¬
лигенция, воспитанная во французской школе, играет большую
роль не только в определении политического и идеологического
направления движения, но и в практической организации воен¬
ного руководства» б. Более того, не только интеллигенция, вы¬
шедшая из рядов угнетенных наций, но и многие прогрессивно
1 «International Social Science Bulletin», vol. VIII, № 3, 1956, p. 464.
2 «Revue politique et parlementaire» Ks 666, Paris, mars 1957, p. 245.
3 Cm.«International Social Science Bulletin», vol. VIII, № 3, 1956, p. 491.
4 Cm. ibid., p. 463.
6 Ларби Бухали, Октябрьская социалистическая революция и нацио¬
нальное движение в Алжире, Госполитиздат, 1957, стр. 30.
510

настроенные представители белого населения порабощенных
империализмом стран переходят на сторону угнетенных против
угнетателей. Эти факты не означают, конечно, что среди интел¬
лигенции стран Востока нет изменнических элементов, рабо¬
лепствующих перед империализмом. Именно о культивирова¬
нии такого рода элементов и пекутся колонизаторы и их идео¬
логи.
Рассмотрение буржуазными социологами межнациональных
отношений в капиталистическом мире не ограничивается одной
лишь проблемой взаимоотношений развитых капиталистиче¬
ских держав с колониальными и зависимыми странами, боль¬
шое место в работах социологов занимают также отношения
между полностью суверенными государствами. В .центре вни¬
мания при этом находится принцип национального суверени¬
тета.
* ♦
♦
В современной экономической и политической жизни капи¬
талистического мира наблюдаются упорные попытки создать
разного рода «межнациональные» и «наднациональные» орга¬
низации. Наряду с международными картелями и трестами
возникают и межгосударственные организации капиталистов и
капиталистических государств, такие, как Европейское объеди¬
нение угля и стали, Евратом, межгосударственные военные
организации — НАТО, СЕАТО, СЕНТО и др. Внутри этих
организаций продолжается борьба и соперничество, господ¬
ствующее положение в них занимают представители наиболее
сильных капиталистических стран, которые и пытаются навя¬
зать свою волю своим партнерам, как, например, США в НАТО
или Западная Германия в Европейском объединении угля и
стали.
Реакционные круги США всячески пропагандируют идею
создания объединенной «наднациональной» Европы, а также
план превращения НАТО в «наднациональный» союз атланти¬
ческих государств под эгидой США, на началах полного отказа
западноевропейских государств от национального суверенитета.
Эти планы рассчитаны на дальнейшее укрепление позиций
американских и западногерманских монополий за счет своих
относительно более слабых соперников.
Все это сопровождается идеологическим походом против
идей национального суверенитета и национальной независи¬
мости. Космополитические теории, проповедуемые буржуаз¬
ными социологами и публицистами, выражают в первую оче¬
редь интересы наиболее сильной в капиталистическом мире
буржуазии — монополистической буржуазии США.
С другой стороны, и более слабая буржуазия западноевро¬
пейских стран в страхе потерять свои классовые привилегии
511

ищет помощи у более сильных империалистических держав. По¬
этому космополитические теории, «обосновывающие» необхо¬
димость добровольного отказа от национального суверенитета
и призывающие к созданию разного рода региональных «над¬
национальных» блоков и сообществ под эгидой США, находят
у нее полную поддержку, поскольку они служат для нее
идеологическим прикрытием и оправданием национальной
измены.
Разумеется, поход против национального суверенитета на¬
правлен своим острием и против народов колониальных и за¬
висимых стран, стремящихся освободиться от национального
гнета и добиться государственной самостоятельности.
Антинациональная сущность космополитической пропаганды
отражает эволюцию мировоззрения буржуазии как класса. Если
в эпоху борьбы против феодализма идеологи буржуазии высту¬
пали в качестве защитников народного суверенитета, то в на¬
стоящее время, когда узкоклассовые интересы монополисти¬
ческой буржуазии коренным образом противоречат интересам
народа, буржуазные идеологи обрушиваются на идеи нацио¬
нального суверенитета, объявляя их «устаревшими». Так, вы¬
ступая на I Международном социологическом конгрессе, запад¬
ногерманский социолог фон Визе заявил, что считает главной
проблемой социологии международных отношений выработку
научного метода для анализа возможностей и средств напра¬
вить развитие в сторону космополитизма 1.
Какие же аргументы выдвигают современные буржуазные
идеологи для «обоснования» тезиса об «устарелости» нацио¬
нального суверенитета? "Прежде всего ссылаются на развитие
современной техники, в частности военной техники, из чего
якобы необходимо вытекает отказ от национального суверени¬
тета. Профессор политических наук Чикагского университета
Ганс Моргентау, заявляя в статье «Парадоксы национализма»,
что в современных условиях «ни одно национальное государ¬
ство не в состоянии обеспечить защиту своих граждан и свою
цивилизацию от атомного нападения» 1 2, делает из этого следую¬
щий вывод: «Время национализма минуло. Это был политиче¬
ский принцип, подходящий для послефеодальной и доатомной
эпохи... В атомном веке он должен уступить место более ши¬
рокому политическому принципу, находящемуся в соответ¬
ствии со всемирными масштабами интересов и силы нашего
века» 3. Буржуазные социологи призывают заменить принцип
национального суверенитета принципом «наднациональной ор¬
ганизации» и создать, если не «всемирное правительство» —
1 См. «Bulletin International des Sciences Sociales», vol. III, Де 2,
1951, p. 237.
2 H. Morgenthau, The Paradoxes of Nationalism, «The Yale Review»,
vol. XLVI, № 4, Summer 1957, p. 490.
8 Ibid., p. 496.
512

оно выдвигается как политический идеал для более отдален¬
ных времен, — то по крайней мере «наднациональные» союзы
и организации регионального характера, которые могли бы
стать этапами на пути к мировому государству. «Одно конкрет¬
ное достижение вроде объединения западноевропейских ресур¬
сов угля и стали в руках объединенной наднациональной
власти... стоит всех проектов федеральных конституций..., ко¬
торые куда легче составлять, нежели проводить в жизнь» \ —
пишет активный пропагандист тезиса об «устарелости» на¬
ционального суверенитета профессор Колумбийского универ¬
ситета Уильям Фрпдманн. Тот же автор, предлагая отказаться
от принципа национального суверенитета в условиях современ¬
ного развития науки и техники, заявляет без всяких обиняков:
«Национальный суверенитет — это в конечном счете военный
потенциал» 1 2.
Имеются ли какие-либо основания для того, чтобы тракто¬
вать национальный суверенитет как военный потенциал? Абсо¬
лютно никаких. Национальный суверенитет — это принцип вер¬
ховенства и равноправия нации, ее право на независимость,
национальное объединение и национальное самоопределение
вплоть до образования самостоятельного государства. Перво¬
начально принцип национального суверенитета был провозгла¬
шен идеологами революционной буржуазии как принцип на¬
родного суверенитета. В настоящее время, в условиях империа¬
лизма, принцип национального суверенитета по-прежнему
сохраняет свое прогрессивное значение, так как требует при¬
знания верховенства нации во всех ее делах, стало быть, и
невмешательства в ее внутренние и внешние дела, а также
признания равноправия нации3.
Считаться с национальным и государственным суверените¬
том значит в первую очередь не допускать нарушения интере¬
сов других наций и государств.
Следует еще отметить, что стремление обосновать отказ от
национального суверенитета, необходимость «наднациональ¬
ного» устройства ссылками на успехи современной науки и
техники вовсе не ново. Еще Гитлер полностью отрицал нацио¬
нальный суверенитет малых государств и объявлял его отжив¬
шим понятием. Он требовал, чтобы экономически несамостоя¬
тельные национальные государства «присоединились» к более
могущественным, и заявлял, что новые средства сообщения
1 W.Friedmann, Ąn Introduction to World Politics, London, 1956, p. 67
2 Ibid., p. 47.
3 Принцип национального суверенитета сближается с понятием госу¬
дарственного суверенитета (при образовании нацией самостоятельного
государства). Однако эти два понятия нельзя отождествлять. Главное
содержание государственного суверенитета — это полная независимость
государства в решении всех вопросов, касающихся его внутренней жизни
и внешних отношений. Главное содержание национального суверенитета —
это право каждой нации самостоятельно решать свою судьбу
1/217 Зака) 1229

якобы больше не оправдывают существование национальных
границ...
Современные противники национального суверенитета не
всегда, конечно, ограничиваются доводами, взятыми из идео¬
логического арсенала гитлеризма. Иногда они пользуются более
тонкими аргументами. Многие буржуазные социологи и фило¬
софы уверяют, будто «наднационального» регионального и ми¬
рового устройства требуют интересы развития экономики. Тео¬
ретики реформизма, например, воскресили старую, каутскиан¬
скую теорию производительных сил и, извращая вопрос о дей¬
ствительном соотношении между экономикой и политикой,
утверждают, что понятие суверенитета должно исчезнуть, по¬
скольку международные экономические связи делают необхо¬
димыми более широкие рамки политической организации (см.,
например, газету «Попюлер», 1 июля 1957 г.). Бельгийский
социолог правый социалист Стефан Бернар в книге, озаглав¬
ленной «Социальные последствия технического прогресса», рас¬
суждает о якобы неминуемом «волюнтаристическом» преобра¬
зовании политических учреждений в связи с «автоматической»
технической эволюцией, благоприятствующей «экономическому
интернационализму» L
Здесь мы фактически имеем дело с новой версией «импе¬
риалистического экономизма», разоблаченного в свое время
В. И. Лениным 1 2.
Буржуазные социологи и реформисты умалчивают о соци¬
альной природе международных и наднациональных эконо¬
мических связей в капиталистическом мире. Они умалчивают
о том, что «наднациональные» политические учреждения, кото¬
рые они предлагают создать, могут иметь только такой харак¬
тер, какой имели бы Соединенные штаты Европы, призыв к
созданию которых был в свое время подвергнут критике
В. И. Лениным. Соединенные штаты Европы при капитализме
могут быть только реакционной организацией, созданной для
того, чтобы «сообща давить социализм в Европе, сообща ох¬
ранять награбленные колонии...»3 Именно такая роль пред¬
назначается и в паше время для всех вариантов пресловутого
наднационального «европейского объединения». Подавить со¬
циальное движение трудящихся в Западной ^Европе, освободи¬
тельное движение в колониях и объединить свои силы против
социалистического лагеря — таков основной смысл всех совре¬
менных мероприятий по «унификации» Европы.
Но может быть, буржуазные социологи и реформисты дей¬
ствительно так пекутся о создании максимально благоприят¬
ных условий для развития производительных сил, что забыли о
1 5. Bernard, Les consequences sociales du progres technique, Bruxel¬
les, 1956, p. 48.
2 См. В. И. Ленин, Соч., т. 23, стр. 1—64.
3 В. И. Ленин, Соч., т. 21, стр. 310.
514

социальной природе «наднациональных» мероприятий? Но ведь
интересы развития производительных сил требуют кардиналь¬
ного решения социальных проблем, в первую очередь разре¬
шения главного противоречия капитализма — конфликта между
производительными силами и производственными отноше¬
ниями, сковывающими их развитие. Одпако буржуазные со¬
циологи и реформисты умалчивают об этом. «До тех пор пока
мир поделен на суверенные нации, безотносительно к тому,
каков политический строй этих наций, общество будет стоять
перед альтернативой — либо остановить развитие производи¬
тельных сил, либо взорвать национальные границы» \ — пи¬
шут реформистские теоретики Буржен и Рэмбер.
В действительности перед обществом стоит другая альтер¬
натива: капитализм или социализм. Ликвидация капитализма
устраняет все препятствия на пути прогресса. Только замена
капиталистических производственных отношений социалисти¬
ческими дает полный простор развитию производительных сил.
Максимально благоприятные условия для развития произ¬
водительных сил всего мира может создать лишь победа социа¬
лизма в мировом масштабе, победа социалистической системы,
основанной на введении планового хозяйства, заменяющей
принцип частной собственности принципом общественной соб¬
ственности, свободной от конкуренции, анархии и кризисов,
строящей межнациональные отношения на принципах тесней¬
шего сотрудничества и взаимопомощи равноправных освобож¬
денных народов. Этот вывод подтверждается опытом ныне су¬
ществующей мировой системы социализма с ее невиданными
в истории темпами развития производительных сил.
Противникам национального суверенитета, ссылающимся
на интересы развития производительных сил мира, не плохо
было бы вспомнить о том, какой огромный ущерб этому раз¬
витию наносят империалисты, препятствуя национальному
освобождению народов колониальных и зависимых стран, ско¬
вывая, уродуя и тормозя развитие экономики этих стран. Пол¬
ная ликвидация системы колониализма существенным образом
содействовала бы преобразованию и подъему этой экономики.
Развитию мировых производительных сил в современных усло¬
виях могли бы помочь и такие, например, мероприятия, как
расширение международной торговли и научно-технического
сотрудничества, что, разумеется, возможно не на базе отрица¬
ния суверенитета, а лишь на основе признания и уважения
суверенных прав и интересов всех государств — больших и
малых.
Следует отметить, что космополитические идеи пользуются
зачастую симпатией и в кругах зарубежной интеллигенции,
искренне стремящейся к международному взаимопониманию и
1 G. Bourgin et Р, Rimbert, Le Socialisme, Paris, 1952, p. 123.
1 217*	515

осуждающей реакционную политику «с позиции силы». Это
объясняется тем, что космополитическая пропаганда искусно
маскируется под гуманизм. Однако в наше время одно из тре¬
бований гуманизма — это уважение национального достоинства
и суверенитета каждой нации, а не попрание законных нацио¬
нальных интересов.
Идеологией мира и дружбы народов, гуманизмом высшего
типа является социалистическая идеология. Следуя заветам
В. И. Ленина, социалистические государства признают неотъем¬
лемое право каждого народа на самостоятельное национальное
развитие в соответствии с его собственной волей и интересами.
Никто в странах социалистического лагеря не оспаривает
и не намерен оспаривать важной роли международных эконо¬
мических связей, международного разделения труда и тесного
сотрудничества. Но империалистические государства и страны
социалистического лагеря по-разному строят свои экономиче¬
ские взаимоотношения с другими странами. Если более разви¬
тые в технико-экономическом отношении капиталистические
страны пытаются диктовать свою волю странам более слабым,
ущемляя их суверенитет, стремятся сохранить экономическую
отсталость колониальных и зависимых стран и увековечить
несправедливое межнациональное разделение труда в интере¬
сах империализма, то государства социалистического лагеря
строят своп деловые свр[зи с государствами, принадлежащими
к другой социально-экономической системе, на началах равно¬
правия, на взаимовыгодной основе. Развивая свои отношения
со всеми странами мира, государства социалистического лагеря
строго придерживаются принципов уважения национального
суверенитета и национальной независимости народов всех
стран, больших и малых, справедливо рассматривая уважение
к национальному суверенитету как демократическую основу
международного сотрудничества, сближающего пароды и спо¬
собствующего делу укрепления мира.
Новым, социалистическим содержанием наполняются меж¬
национальные отношения внутри социалистической системы.
Здесь устанавливаются отношения полного взаимного доверпя,
сближения, подлинного братства. Практика социалистического
строительства в Советском Союзе показывает, что в результате
братского сотрудничества и взаимопомощи, характерных для
отношении между социалистическими нациями, произошла
ликвидация фактического неравенства народов, доставшегося
в наследство от старого строя. В национальных республиках
создана и развивается промышленность, в том числе и тяжелая,
преобразовано на социалистической основе сельское хозяйство,
осуществлена культурная революция. Отсталые в прошлом
окраины превратились в высокоразвитые индустриально-кол¬
хозные республики. Товарищеское сотрудничество и взаимо¬
помощь, пронизывающие все отношения между социалистиче¬
516

скими нациями, являются важнейшей движущей силой даль¬
нейшего всестороннего развития их экономики и культуры.
Тем самым создаются условия для еще более тесного сближе¬
ния социалистических наций.
В. И. Ленин неоднократно подчеркивал, что коммунисты —
убежденные противники национальной вражды, национальной
розни, национальной обособленности. «Мы — международники,
интернационалисты. Мы стремимся к тесному объединению и
полному слиянию рабочих и крестьян всех наций мира...» 1
О светлой перспективе такого сближения наций при комму¬
низме говорил Н. С. Хрущев в своей речи на общегерманской
рабочей конференции в Лейпциге 7 марта 1959 г.: «С победой
коммунизма в мировом масштабе государственные границы,
как учит марксизм-ленинизм, отомрут. Останутся, по всей ве¬
роятности, до поры до времени, лишь этнографические гра¬
ницы, да и те, по-видимому, будут существовать условно... Эти
границы будут просто фиксировать исторически сложившееся
размещение того или иного народа или национальности на
данной территории... Чем выше будет жизненный уровень
всех свободных народов, чем полнее будут удовлетворяться ма¬
териальные и духовные потребности людей, тем скорее и легче
будут преодолеваться пережитки капитализма в сознании лю¬
дей, успешнее будет идти процесс слияния народов в единую
коммунистическую семью» 1 2.
В этом же выступлении Н. С. Хрущев отметил, что в наше
время крупные империалистические державы заинтересованы
в ликвидации национальной независимости стран, чтобы раз¬
вязать себе руки для экономического и политического порабо¬
щения народов этих стран. Поэтому, подчеркнул он, «укрепле¬
ние национального суверепитета стран является прогрессивным
делом, способствующим упрочению национальной независимо¬
сти народов» 3.
Марксисты знают, что, «подобно тому, как человечество
может прийти к уничтожению классов лишь через переходный
период диктатуры угнетенного класса, подобно этому и к неиз¬
бежному слиянию наций человечество может прийти лишь че¬
рез переходный период полного освобождения всех угнетенных
наций...» 4
Слияние наций осуществимо только мирным путем, ибо не
может быть другой основы сближения и союза наций, кроме
полного их взаимного доверия и добровольного согласия.
Ленин предупреждал, что такой союз наций нельзя осуще¬
ствить сразу, что до него «надо доработаться с величайшей
терпеливостью и осторожностью, чтобы... дать изжить недоверие,
1 В. И. Ленин, Соч., т. 30, стр. 268—269.
2 «Правда», 27 марта 1959 г.
8 Там же.
4 В. И. Ленин, Соч., т. 22, стр. 135—136.
17 Закаэ 1229	517

оставленное веками гнета помещиков и капиталистов, частной
собственности и вражды...» 1
Великие основоположники марксизма всегда резко осуж¬
дали идеи национального нигилизма. Энгельс указывал, что
«в рабочем движении подлинно национальные идеи... одновре¬
менно являются и подлинно интернациональными» 1 2. Замеча¬
тельный лозунг, провозглашенный Марксом: «Не может быть
свободным народ, угнетающий другие народы» — Ленин назвал
«коренным принципом интернационализма и социализма»3.
И если империалисты и их идеологи лезут из кожи вой,
чтобы обосновать и оправдать свой поход против национально-
освободительного движения народов, то социалистический ла¬
герь и коммунисты во всех странах мира — самые верные
защитники интересов трудящихся, всех угнетенных — принци¬
пиально и решительно поддерживают национально-освободи¬
тельную борьбу, направленную против империализма.
Вот почему марксисты рассматривают успехи национально-
освободительного движения не только как завоевание угнетен¬
ных народов, но и как победу рабочего класса, трудящихся
всего мира, как важный шаг на пути общественного прогресса.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 30, стр. 269.
2 /Г. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин, О пролетарском интернациона¬
лизме, Госпилмтиздат, М., 1957, стр. 135 (примечание).
3 В. И. Ленин, Сеч., т. 22, стр. 138.

II. ПРОТИВНИКИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НЕЗАВИСИМОСТИ
СЛАБОРАЗВИТЫХ СТРАН
По мере того как распадается колониальная система и сла¬
беют политические рычаги давления империалистов на эконо¬
мически слабо развитые страны, все большее значение при¬
обретают экономические средства, при помощи которых моно¬
полистический капитал стремится сохранить свои позиции в
Азии, Африке и Латинской Америке. Правящие круги США
и стран Западной Европы всячески стараются направить раз¬
витие слаборазвитых стран в нужное им русло. Характерно в
этой связи признание, которое имеется в докладе по вопросам
внешнеэкономической политики США, подготовленном по спе¬
циальному заданию американского конгресса. Составители до¬
клада откровенно заявили, что «в отношении многих слабораз¬
витых стран вопрос стоит не о том, будут ли они развиваться,
а о том, в каких политических формах и какими средствами
будет обеспечиваться это развитие... Жизненные интересы
США диктуют необходимость направить это развитие» Ч
За последние годы в Соединенных Штатах и странах Запад¬
ной Европы были опубликованы десятки книг и сотни статей
по вопросам экономического развития слаборазвитых стран.
На IV Международном социологическом конгрессе специаль¬
ная секция занималась этими вопросами. В своих работах
буржуазные социологи и экономисты выдвигают рецепты
преодоления экономической отсталости стран Азии, Африки и
Латинской Америки.
Рекомендации буржуазных авторов сводятся в основном к
следующему: сохранение существующих основ внешнеэконо¬
мических связей этих стран, сохранение аграрно-сырьевого
1 «US Senate. Foreign Aid Program». Compilation of Studies under
the Direction of the Special Committee to Study the Foreign Aid Pro¬
gram, Washington, July 1957, p. 20.
17*	519

направления их экономики, поощрение частного предпринима¬
тельства и, в частности, создание благоприятных условий для
иностранных инвестиций. Под углом зрения развития частно¬
капиталистического предпринимательства подробно анализи¬
руются возможности применения отдельных положений кейн¬
сианской теории в условиях слаборазвитых стран, рассматри¬
ваются различные частные вопросы таможенной и финансовой
политики и т. д. Что же касается тяжелой промышленности
и других жизненно важных для слаборазвитых стран отраслей
народного хозяйства, то в отношении их проповедуется теория
градуализма — постепенного перехода к новым формам в да¬
леком будущем.
Апологетический характер подобных рецептов очевиден.
Империалисты стремятся удержать огромные районы в каче¬
стве рынков сбыта, источников сырья и сфер приложения ка¬
питала.
Но соответствует ли это интересам преодоления экономи¬
ческой отсталости слаборазвитых стран? Чтобы ответить на
этот вопрос, необходимо рассмотреть некоторые проблемы,
имеющие жизненно важное значение для стран Азии, Латин¬
ской Америки и Африки.
Прежде всего следует выяснить, в чем причина отсталостп
слаборазвитых стран. Буржуазные социологи уделяют этому
вопросу немало внимания. Как правило, они сравнивают поло¬
жение Западной Европы и США в ранний период их капитали¬
стического развития с современным положением экономически
слабо развитых стран. При этом в основу своих исследований
они кладут не анализ производственных отношений, а рассмот¬
рение ряда второстепенных явлений, преимущественно в пси¬
хологическом плане. Удачное сочетание благоприятных духов¬
ных факторов преподносится ими в качестве основной причины
быстрого развития стран Западной Европы и США. Отсталость
слаборазвитых стран они объясняют отсутствием в этих стра¬
нах таких факторов.
Так, американский социолог Стейли ищет причину отстало¬
сти этих стран в своеобразии психологического склада их на¬
селения: «Счастье, — пишет он, — может быть выражено в
имущество „
виде равенства: счастье =—желания—* Д° неДавнего вРемени
на Востоке обычным путем достижения счастья было урезыва¬
ние желаний... На Западе к счастью стремились путем увели¬
чения имущества» L В книге английского специалиста по во¬
просам Дальнего Востока Зинкина говорится: «Одна из основ¬
ных причин, почему слаборазвитые страны отстали, заклю¬
чается в том, что их население лишь недавно поставило перед
1 Е. Staley, The Future of Underdeveloped Countries, New York, 1954,
p. 20—21.
520

собой в качестве важнейшей задачи увеличение национального
дохода, то есть обогащение» \ Такие буржуазные авторы, как
Хиггинс, Эллис, Бьюкенен, объясняют отсталость слаборазвитых
стран главным образом отсутствием там «духа предпринима¬
тельства», «должного уважения к предприимчивым людям»
и т. п. Иногда в качестве причины выдвигаются «социаль¬
но-экономические условия» в слаборазвитых странах, мешаю¬
щие развитию капиталистического предпринимательства.
Однако под «социально-экономическими условиями» подразу¬
меваются не совокупность существующих производственных
отношений, а различные факторы религиозного, кастового, об¬
щинного характера, тормозящие деятельность «предприим¬
чивой личности».
В буржуазной литературе по вопросам слаборазвитых стран
широко распространены также всевозможные неомальтузиан-
скпе теории. Многие американские и западноевропейские теоре¬
тики заявляют, что население в слаборазвитых странах, и
особенно в Азии, непомерно велико, что оно значительно пре¬
вышает тот оптимальный размер, который нужен для быстрого
развития. Так, например, в статье под характерным назва¬
нием «Население и ухудшение материального положения»,
опубликованной в журнале «Америкэн экономик ревью», прямо
говорится, что «рост населения является одним из важнейших
факторов замедления экономического развития»1 2. Рост на¬
селения неомальтузианцы рассматривают только с точки зре¬
ния увеличения числа потребителей и, следовательно, как фак¬
тор снижения доходов на душу населения и уменьшения воз¬
можностей накопления. При этом они умалчивают о том, что
каждый человек в состоянии производить значительно больше,
чем ему нужно для поддержания своей жизни.
Экономические причины отсталости слаборазвитых стран,
как правило, обходятся буржуазными социологами молчанием.
Пожалуй, единственным исключением являются различные
теории «порочных кругов». Сущность экономического «ана¬
лиза» сторонников этих теорий сводится к следующему: бе¬
рутся две-три более или менее связанные друг с другом про¬
блемы и объявляется, что решение первой из них невозможно
без решения второй, а решение второй немыслимо без решения
первой. Число проблем, вплетаемых в круг, может расширяться
или сокращаться, но в каждом случае круг непременно замы¬
кается. В числе проблем в том или ином виде обычно фигу¬
рирует бедность и пищета слаборазвитых стран. В работах,
претендующих на более серьезное «исследование», подобные
логические упражнения облекаются в сугубо «научную» терми¬
нологию, например: низкий национальный доход не позволяет
1 М. Zinkin. Development for Free Asia, Fair Lawn— New York,
1956, p. 4.
2 «American Economic Review», May 1951, p. 347, etc.
521

расширять накопление и увеличивать производительность
труда, что в свою очередь тормозит рост национального дохода.
В популярных брошюрах и статьях разъясняется, что на голод¬
ный желудок работается хуже, что трактором можно обеспе¬
чить больше продукции, чем мотыгой, и преподносятся другие
банальные истины. В сферу порочных кругов оказываются втя¬
нутыми проблемы здравоохранения, образования, техники и
т. д. и т. п. Но сколько бы новых вопросов ни включали бур¬
жуазные идеологи в свои теории порочного круга, эти тео¬
рии по существу сводятся лишь к тому, что бедность объяс¬
няется бедностью, т. е. фактически никак не объясняется.
С точки зрения фактического положения экономики слабо¬
развитых стран отдельные рассуждения о взаимосвязи эконо¬
мических явлений еще имеют некоторый смысл. Несомненно,
например, что низкий уровень производства и сравнительно не¬
большие размеры национального дохода существенно ограни¬
чивают масштабы и темпы накопления, а следовательно, и раз¬
вития народного хозяйства. Анализ различных, тесно связан¬
ных между собой проблем, стоящих перед слаборазвитыми
странами, лишний раз подтверждает, что без глубоких пре¬
образований эти страны не смогут добиться существенного раз¬
вития своей экономики. Но буржуазные авторы вовсе не с этой
целью жонглируют разнообразными «порочными кругами».
Они указывают на внутренние трудности слаборазвитых стран
лишь для того, чтобы экономическую отсталость стран Азии,
Африки и Латинской Америки выдать за их естественное и
нормальное состояние, отвлечь внимание народов от подлин¬
ных причин их тяжелого положения. В действительности
корни экономической отсталости слаборазвитых стран следует
искать не в пресловутых «порочных кругах» бедности, а в па¬
губных последствиях хозяйничания в этих странах империали¬
стических колонизаторов.
Даже самые скромные подсчеты говорят о том, что в ре¬
зультате изменения соотношения цен на промышленные то¬
вары и на сырье и продовольствие слаборазвитые страны те¬
ряют ежегодно 30—40% стоимости своего экспорта1. Кроме
того, огромные средства изымаются из этих стран в форме при¬
былей от иностранных инвестиций. Подсчеты по тридцати
странам Азии, Африки и Латинской Америки показывают, что
только по указанным двум каналам из слаборазвитых стран
ежегодно выкачивается около 10% их национального дохода.
Необходимо также учесть огромные потери слаборазвитых
стран от неэквивалентного обмена товаров, обусловленного раз¬
ницей в производительности труда империалистических держав
и слаборазвитых стран. Кроме того, в приведенном подсчете не
1 «United Nations. Relative Prices of Exports and Imports of Under¬
developed Countries», New York, 1949, p. 22.
522

учтены денежные переводы отдельных лиц, выплаты пенсий и
многие другие платежи, составляющие в общей сложности не¬
малую сумму. Имеющиеся данные позволяют считать, что
средства, выкачиваемые империалистами из слаборазвитых
стран, в целом составляют не меньше, а часто и больше
10—20% национального дохода этих стран. Иначе говоря, из
этих стран выкачивалась и выкачивается такая доля нацио¬
нального дохода, которая в других странах служит основой
расширенного воспроизводства. Именно это систематическое,
из года в год повторяющееся кровопускание не позволяло
слаборазвитым странам накопить необходимые для экономиче¬
ского развития силы и средства. Именно оно является основ¬
ной причиной экономической отсталости стран Азии, Африки и
Латинской Америки.
Но вопреки бесспорным фактам многие буржуазные теоре¬
тики отрицают наличие какой-либо эксплуатации слаборазви¬
тых стран империализмом. Не имея возможности опираться на
конкретные данные, они ищут спасения в абстрактном теоре¬
тизировании и голословных заявлениях. Типичным в этом
отношении является выступление канадского профессора Райта
на международной конференции предпринимателей в 1958 г.
«Неправда, — заявил он, — что богатство развитых стран полу¬
чено путем ограбления слаборазвитых стран... Неправда, что
богатство одного человека создается за счет обнищания дру¬
гого. Часто все люди вместе оказываются в выигрыше» Ч
Рассуждая подобным образом, ряд буржуазных исследова¬
телей целиком оказался во власти идеализма и агностицизма.
Ярким примером может служить книга профессора Френкеля
«Экономическое воздействие на слаборазвитые страны». В ней
открыто отрицается наличие какого-либо критерия для выяв¬
ления факта эксплуатации одной страны другой. «Бесплодные
попытки подвести баланс поступлений и убытков страны от
всей совокупности ее экономических связей и взаимоотноше¬
ний с другими странами, — пишет Френкель, — претенциозны и
смехотворны»1 2. Автор пытается поставить под сомнение не
только наличие эксплуатации, но даже сам факт более^тяже-
лого положения народов слаборазвитых стран.
Некоторые буржуазные теоретики (например, Хиггинс,
Моленбаум) вообще обходят молчанием проблему эксплуата¬
ции слаборазвитых стран. Подавляющая же часть буржуазных
авторов понимает, что бессмысленно отрицать всем известные по¬
роки во взаимоотношениях империалистических держав со сла¬
боразвитыми странами. Признавая отдельные факты, они стре¬
мятся приобрести репутацию объективных и беспристрастных
1 «Private Investment. The Key to International Industrial Develop¬
ment», New York, 1958, p. 44.
2 S. H. Frankel, The Economic Impact on Underdeveloped Societies,
Cambridge Mass., 1953, p. 3.
523

исследователей. Однако, тщательно подбирая объекты для
«критики», они неизменно оставляют в тени, а порой и прямо
оправдывают экономические основы эксплуатации слаборазви¬
тых стран. Так, например, в одной коллективной работе о Юго-
Восточной Азии, изданной в 1949 г., можно прочесть, что
«утечка богатств является не позором унижения, а экономиче¬
ской фазой, через которую слаборазвитые страны должны
пройти» Ч
Для современных буржуазных идеологов типичмым яв¬
ляется утверждение, будто империализм не только ничего
не выигрывает от своих взаимоотношений со слаборазвитыми
странами, а, наоборот, выступает в роли некоего щедрого бла¬
годетеля. «За последнее время, — пишет буржуазный эконо¬
мист Нурске, — колонии, по всей вероятности, не окупают
себя» 1 2. Американский журнал «Форчун» в статье, посвящен¬
ной положению в Англии, указывает, что «все больше и больше
англичане начинают считать, что... расходы по обязательствам
за границей превышают поступления от империи»3. Однако
проповедники подобных теорий могут опираться лишь на не¬
верные данные, преуменьшающие размер доходов империали¬
стических держав и извращающие сущность государственных
займов и субсидий, которые предоставляются слаборазвитым
странам. Действительные же факты о взаимоотношениях импе¬
риалистических держав и слаборазвитых стран показывают
всю несостоятельность апологетических измышлений буржуаз¬
ных социологов4.
Эти факты говорят о том, что дань, получаемая империа¬
листическими державами от эксплуатации слаборазвитых
стран, существенно выросла в годы после второй мировой
войны. При этом произошли некоторые изменения в формах
эксплуатации. Распад колониальной системы привел к сокра¬
щению внеэкономической эксплуатации. Зато доходы, посту¬
пающие по экономическим каналам (внешняя торговля, ино¬
странные инвестиции и т. п.), резко выросли. Целый ряд стран,
завоевавших самостоятельность, ограничил возможности импе¬
риалистического грабежа, национализировав отдельные ино¬
странные компании, обложив их доходы крупными налогами
и т. п. В результате в некоторых из этих стран уходящая за
границу доля национального дохода сократилась. Буржуазные
1 Lenox A. Mills and Associates, The New World and South-East Asia,
1949, p. 339.
2 R. Nurske, Problems of Capital Formation in Underdeveloped Countries,
Oxford, 1953, p. 80.
3 «Fortune», June 1957, p. 124.
4 Конкретные данные, характеризующие экономические взаимоот¬
ношения империалистических государств со слаборазвитыми странами,
можно найти в журнале «Мировая экономика и международные отно¬
шения» № 8 за 1958 г. и Я2 6 за 1959 г.
524

идеологи спешат представить эти изменения как заслугу импе¬
риалистов. Однако события в Иране в 1953 г., в Гватемале
в 1954 г., в Египте в 1956—1957 гг. и на Ближнем Востоке
в 1958 г. красноречиво показали, что изменения эти произошли
не по доброй воле империализма, а вопреки его яростному
сопротивлению. Нельзя забывать и главного — сокращение
доходов империалистов является относительным: в тех странах,
которые ведут упорную антиимпериалистическую борьбу,
сокращается доля национального дохода, поступающая в рас¬
поряжение империалистов; абсолютные же размеры этих до¬
ходов в послевоенное время растут.
Анализ причин экономической отсталости стран Азии,
Африки и Латинской Америки важен не только в историче¬
ском плане. Он имеет огромное значение для решения вопроса
о путях развития экономики слаборазвитых стран. Империали¬
стический грабеж продолжается и в настоящее время. Огра¬
ничение и прекращение этого грабежа — одна из первоочеред¬
ных задач экономического развития слаборазвитых стран. Без
такого условия никакие попытки этих стран мобилизовать
свои внутренние ресурсы не смогут дать желаемых результа¬
тов. Именно это обстоятельство упорно замалчивают буржу¬
азные социологи и экономисты.
Основной задачей, стоящей ныне перед слаборазвитыми
странами, является быстрейшее развитие производительных
сил, крутой подъем производства с целью обеспечения насущ¬
ных потребностей населения. В конечном итоге основным пу¬
тем решения этой задачи является повышение производитель¬
ности труда, механизация производства. Однако даже против
таких, казалось бы, очевидных, исходных положений высту¬
пают многие буржуазные экономисты. Основной их довод та¬
ков: в слаборазвитых странах имеется большой избыток сво¬
бодной рабочей силы и большая нехватка капиталов, следова¬
тельно, они должны сосредоточить своп усилия на создании
предприятий с малой механизацией и широким применением
ручного труда.
Откровенно выразил эту мысль американский теоретик
Зингер: «Их положение, — пишет он о слаборазвитых стра¬
нах, — определяется острой нехваткой капитала и относитель¬
ным, а подчас и существенным, избытком рабочей силы. Во
многих отношениях технология прошлого века была бы для
них более подходящей и облегчила бы их экономическое раз¬
витие... Экономия труда, порождаемая современной техникой,
в значительной мере не нужна слаборазвитым странам» L Еще
прямее высказался по этому поводу Хиггинс, поставивший
даже вопрос о необходимости разработки «новой технологии,
экономящей капитал и увеличивающей затраты живого труда».
1 «Social Research», Spring, 1953, р. 25—26.
525

«Технический прогресс, — заявляет он, — рассматривается как
синоним экономии труда. Наука слишком мало усилий прила¬
гает к тому, чтобы обеспечить рост производства в странах, где
мало капитала и много рабочей силы и где соответственно
орудия экономии труда лишены почти всякого смысла» L Не¬
трудно понять, что за наукообразными фразами об «особой»
технологии скрывается призыв к увековеченью ручного, неме¬
ханизированного труда.
Призывы к отказу от технического прогресса равносильны
попыткам сохранить экономическую отсталость слаборазвитых
стран на многие десятилетия. '
Предложения такого рода, основывающиеся якобы на учете
местных условий, идут вразрез с действительными потребно¬
стями экономического развития стран Азии, Африки и Латин¬
ской Америки, имея своей целью направить его по ложному
руслу. Буржуазные социологи в своих исследованиях не же¬
лают исходить из коренных потребностей слаборазвитых стран.
Произвольно выделяя важную, но не решающую проблему —
проблему народонаселения, они затушевывают основной, ре¬
шающий вопрос — проблему повышения производительности
труда, а порой даже открыто обосновывают нецелесообраз¬
ность роста производительности труда. Тем самым они ука¬
зывают народам стран Азии, Африки и Латинской Америки
неправильный путь экономического развития.
у Правда, далеко не все буржуазные исследователи открыто
высказывают свое враждебное отношение к техническому про¬
грессу и росту производительности труда в слаборазвитых
странах. Некоторые из них в общей форме даже признают
желательность этого. Но их конкретные предложения в этом
вопросе могут лишь способствовать длительному сохранению
существующего отсталого производственного аппарата в слабо¬
развитых странах.
Наибольшее распространение получили теории, провозгла¬
шающие целесообразность дальнейшего развития в странах
Азии, Африки и Латинской Америки мелкого кустарного и
ремесленного производства. Характерны высказывания Бьюке¬
нена и Эллиса, авторов книги «На подступах к экономическому
развитию». Отвечая на вопрос, как слаборазвитым странам
следует «эффективно мобилизовать имеющиеся ресурсы для
экономического развития», они пишут: «...Предпочтение сле¬
дует отдавать операциям мелкого масштаба, связанным с не¬
большими и незначительными вложениями в оборудование;
нужно расширять производство сырья и продовольствия, соз¬
давая предприятия, непосредственно связанные с их первич¬
ной переработкой, и, наконец, следует поощрять деревенских
кустарей и ремесленников и мелкое местное производство,
1 «Land Economics», vol. XXX L № 3, August, 1955, p. 181, 193.
526

если только его эффективность не слишком низка и если
рабочая сила уже не занята в других местах» L Основным
доводом в пользу подобных теорий, направленных против
индустриализации, служит опять-таки ссылка на нехватку ка¬
питала и избыток незанятой рабочей силы. В полуофициальной
брошюре о внешнеэкономической деятельности США, напри¬
мер, проводится мысль, что «промышленное развитие в слабо¬
развитых странах должно делать упор на предприятия легкой
промышленности, потому что именно они находят наилучшее
применение незначительным капиталам и обилию живой рабо¬
чей силы в слаборазвитых странах» 1 2.
Сами буржуазные экономисты нередко признают, что по¬
добный путь развития заведомо длителен и займет многие де¬
сятилетия3. Но они всячески внушают народам слаборазвитых
стран мысль, что нет иного пути обеспечить развитие. Един¬
ственным утешением для слаборазвитых стран должна слу¬
жить вера в то, что проповедуемый англо-американскими
теоретиками путь — это «естественный цикл общественного
развития».
Позицию апологетов империализма понять не трудно: чем
ниже производительность труда в слаборазвитых странах, чем
они экономически слабее, тем легче оказывать на них эконо¬
мическое и политическое давление, тем легче удерживать их
на положении прибыльных рынков сбыта и источников сырья,
тем, наконец, меньшую опасность они представляют как воз¬
можные конкуренты монополистических объединений США и
Западной Европы.
Враждебное отношение американских и западноевропейских
социологов к индустриализации слаборазвитых стран имеет
еще одну причину. Апологеты империализма рассматривают
создание многочисленных мелких, разбросанных капиталисти¬
ческих предприятий как расширение и укрепление основы
капитализма в странах Востока, как средство избежать роста
организованного пролетариата. С большой откровенностью эту
сторону вопроса осветил в своей книге Стейли, руководитель
исследовательской группы по проблемам слаборазвитых стран
в Стенфордском институте. Он открыто признает, что не
столько учет экономической эффективности, сколько полити¬
ческие соображения лежат в основе рецептов развития мелкой
промышленности. «Политические и социальные доводы, а в
ряде случаев и экономические доводы, заставляют отдавать
предпочтение децентрализованному развитию промышленно-
1 /V. б1. Buchanan, Н. S. Ellis, Approaches to Economic Development,
New York, 1955, p. 421—422.
2 «Economic Development Abroad and the Role of American Foreign
Investment», Washington, 1956, p. 13.
8 Cm. «Social Research», March 1949, p. 10; E. Staley, The Future of
Underdeveloped Countries, p. 184.
527

cth»J. Далее Стейли пространно расписывает возможности
увеличения численности мелких ремесленников и расширения
сельских промыслов, резко выступая против перспективы
роста промышленных центров, в которых концентрирова¬
лось бы большое число рабочих. На протяжении всей книги
‘ автор подчеркивает, что отсутствие среднего класса в эконо¬
мически отсталых странах представляет собой серьезную опас¬
ность для интересов империалистов в Азии, Африке п Латин¬
ской Америке.
Аналогичную постановку вопроса можно встретить и в ра¬
ботах других буржуазный социологов. Они неизменно подчер¬
кивают, что отсутствие многочисленного класса мелких пред¬
принимателей, отсутствие «среднего слоя» в экономически
отсталых странах чревато серьезными социальными потрясе¬
ниями, ослабляет перспективы капиталистического развития
этих стран, таит немалую угрозу позициям империализма.
Неудивительно поэтому, что буржуазные социологи и эко¬
номисты проповедуют один путь развития этих стран: посте¬
пенное, медленное восхождение от мелких предприятий к бо¬
лее крупным, постепенное создание в далеком будущем на базе
легкой промышленности отдельных отраслей тяжелой промыш¬
ленности. Необходимость создания в настоящее время тяжелой
индустрии и преобразования на ее основе всего народного хо¬
зяйства отрицается всеми буржуазными теоретиками.
В действительности единственной основой быстрого эконо¬
мического развития страны в современных условиях может
быть только тяжелая индустрия, создание которой позволит
осуществить техническое перевооружение всех отраслей народ¬
ного хозяйства, сократить затраты труда на единицу продук¬
ции и резко увеличить производство.
В конечном итоге ликвидация экономической отсталости
стран Азии, Африки и Латинской Америки будет зависеть от
того, насколько интенсивно будет проходить в них процесс
индустриализации. Ни существующая ныне структура народ¬
ного хозяйства, ни избыток рабочей силы, ни нехватка капи¬
тала не должны играть основной, решающей роли при опреде¬
лении целей развития и выявлении главного звена в борьбе за
преодоление последствий колониализма. В то же время все эти
обстоятельства, несомненно, будут накладывать свой отпе¬
чаток на самый процесс развития, особенно на начальной ста¬
дии. Однако это воздействие будет совершенно иным, нежели
то, которое предрекают буржуазные социологи. Эти последние
стремятся представить индустриализацию слаборазвитых стран
и существование мелкого производства как два несовместимых,
взаимоисключающих явления. Чтобы опорочить идею инду¬
стриализации слаборазвитых стран, они сгущают краски, ри¬
1 Е. Staley, The Future of Underdeveloped Countries, p. 305—306.
528

суя картины разорения и бедствий, которые якобы неизбежно
несет мелким производителям индустриализация. На самом же
деле создание и развитие тяжелой промышленности как ре¬
шающее условие ликвидации экономической отсталости вовсе
не предполагает отказ от использования других, дополнитель¬
ных средств увеличения производства. В современной эконо¬
мике почти всех стран Азии, Африки и Латинской Америки
существенную роль играет мелкое кустарное и ремесленное
производство. В условиях общего экономического подъема не
исключена возможность дальнейшего расширения и мелкого
производства, особенно на базе производственной кооперации.
Попытки же представить тяжелую промышленность как кон¬
курента, исключающего какую-либо возможность существова¬
ния мелкого производителя, лишены серьезных оснований.
Чугун, машины являются, как правило, новой продукцией для
слаборазвитых стран, и конкурировать тяжелой промышлен¬
ности там не с кем (кроме как с иностранными компаниями).
Огромную потенциальную производительную силу пред¬
ставляет собой аграрное перенаселение. Вся система производ¬
ственных отношений, сложившихся в период господства коло¬
низаторов, выключала сотни миллионов людей из сферы про¬
мышленного производства. В последние годы вопросу о путях и
формах вовлечения незанятого населения в производство уде¬
ляется все большее внимание. В Южной Азии некоторое рас¬
пространение получили так называемые программы общинного
развития. Огромных успехов в деле вовлечения ранее безра¬
ботного населения в процесс производства достиг Народный
Китай. Пример Китайской Народной Республики наглядно по¬
казывает, что решение важнейших вопросов, стоящих перед
слаборазвитыми странами, в том числе вопроса народонаселе¬
ния, зависит от проведения глубоких социальных и экономиче¬
ских преобразований.
Развитие тяжелой промышленности в слаборазвитых стра¬
нах неизбежно потребует серьезной мобилизации всех ресур¬
сов этих стран. Но трудности, связанные с созданием собст¬
венной индустрии, нельзя сравнивать с продолжающимся ве¬
ками империалистическим грабежом. Ежегодно выплачиваемая
колониальная дань приносила слаборазвитым странам лишь
нищету и бедствие, а вложения в тяжелую промышленность
в короткий срок создадут предпосылки для ликвидации эко¬
номической отсталости.
Как уже отмечалось, империалисты ежегодно выкачивают
из слаборазвитых стран 10—20%, а иногда и большую часть
национального дохода. Кроме того, значительные ресурсы
используются в самих экономически отсталых странах непро¬
изводительно. В то же время, как показывает опыт промыш¬
ленно развитых стран, для обеспечения быстрых темпов
529

экономического развития необходимо капитализировать до
20—25% национального дохода страны. Однако в результате
империалистического грабежа большинство слаборазвитых
стран имеет возможность выделять на производительное на¬
копление лишь 5—7% своего национального дохода. Нет сом¬
нения в том, что прекращение империалистического грабежа
дало бы странам Азии, Африки и Латинской Америки доста¬
точно средств не только для развития собственной тяжелой
промышленности, но и для известного улучшения положения
широких масс населения.
Пока что эти страны имеют аграрно-сырьевое направление
экономики. В сельском хозяйстве, в добыче сырья и в смеж¬
ных отраслях занято свыше 80—90% населения. Именно та¬
кую структуру народного хозяйства этих стран всячески стре¬
мятся сохранить империалисты и вторящие им буржуазные
социологи. В докладе комиссии Гувера прямо говорится, что
в «афроазиатских странах, за возможным исключением Япо¬
нии, не следует создавать никаких промышленных предприя¬
тий, за исключением предприятий, производящих стратегиче¬
ское сырье» L
Излюбленным приемом буржуазных социологов в их борьбе
против идеи индустриализации слаборазвитых стран является
обвинение последних в том, что они развивают тяжелую про¬
мышленность не столько из экономических соображений,
сколько из ложного националистического чувства. С такой
постановкой вопроса тесно переплетаются разнообразные заяв¬
ления о «нерентабельности», «невыгодности» создаваемой про¬
мышленности.
Много рассуждают на эту тему авторы книги «Политиче¬
ская экономия американской внешней политики». Они резко
осуждают проводимую многими слаборазвитыми странами
индустриализацию, «поскольку она идет дальше, нежели сле¬
довало бы, исходя из социальных нужд и учитывая экономи¬
ческую эффективность». А во всей книге проводится мысль,
что, «несмотря на вескпе доводы в пользу индустриализации,
первоочередная задача слаборазвитых стран заключается в су¬
щественном увеличении сельскохозяйственного производства» 1 2.
Плохо замаскированным выступлением против индустриа¬
лизации слаборазвитых стран является защита существующего
международного разделения труда и сложившейся междуна¬
родной специализации. Подобной точки зрения придержи¬
ваются самые различные буржуазные авторы. Основной довод
в ее пользу — это ссылка на экономическую эффективность и
1 «Overseas Economic Operations. A Report to the Congress by the
Commission on Organization of the Executive Branch of the Government».
Washington, 1955, p. 54,
2 «The Political Economy of American Foreign Policy», p. 186.
530

выгодность специализации производства. Упрекая слаборазви¬
тые страны в том, что они хотят подражать западным держа¬
вам и создавать собственную индустрию, профессор Райт на¬
зидает: «Они забывают, что одним из основных принципов,
на котором строился Запад, была специализация, обеспечение
максимума продукции путем производства в каждой стране
того, что она может лучше всего производить... Существующие
богатства порождены специализацией стран в производстве
отдельных продуктов» Ч
Однако наибольший экономический эффект дает не просто
специализация, а специализация производства в сочетании
с максимальным использованием природных ресурсов для
удовлетворения местных потребностей. Именно это требо¬
вание не соблюдалось и не соблюдается в условиях монокуль¬
турной специализации слаборазвитых стран в рамках ми¬
ровой капиталистической системы хозяйства. Известно, напри¬
мер, что многие страны Южной Азии искусственно лишались
собственной продовольственной базы, а местное производство
текстильных изделий и других промышленных предметов лич¬
ного потребления капиталистические монополии всячески ду¬
шили. Такие часто встречающиеся случаи, когда крупнейшие
мировые экспортеры каучука ввозили из-за границы резиновые
изделия или когда поставщики олова на мировой рынок импор¬
тировали заготовки консервных банок, красноречиво свидетель¬
ствуют об уродливости и однобокости специализации в рамках
мировой капиталистической системы хозяйства.
Буржуазные теоретики пытаются представить дело так,
будто в современном мировом хозяйстве все страны занимают
определенное место, специализируются в производстве опреде¬
ленных товаров и в этом отношении гармонично дополняют
друг друга. Так создаются теории «взаимозависимости» импе¬
риалистических и слаборазвитых стран. Империалисты, мол,
зависят от импорта сырья и продовольствия из слаборазвитых
стран, а последние нуждаются в поставках оборудования. Несо¬
стоятельность этих теорий очевидна.
В результате монокультурной специализации слаборазви¬
тые страны по необходимости должны продавать свою продук¬
цию на мировом рынке. В условиях стихийного капиталисти¬
ческого хозяйства невозможно заранее определить перспективы
сбыта продукции: объем рынка, уровень цен и т. д. Экспортная
выручка, от которой зависит импорт необходимых средств су¬
ществования, непрерывно и беспорядочно колеблется. По¬
скольку слаборазвитых стран, экспортирующих определенный
вид сырья, много, а импортирующие промышленно развитые
страны составляют узкий круг, крупнейшие монополистиче-
1 «Private Investment. The Key to International Industrial Develop¬
ment», p. 41.
•531

ские объединения имеют большие возможности оказывать
давление на цены, получать по дешевке сырье и продавать
промышленную продукцию по взвинченным монопольным це¬
нам. Имея множество контрагентов, империалистические дер¬
жавы всегда могут обеспечить себе наиболее выгодные условия
экспорта и импорта в ущерб слаборазвитым странам.
Вот почему предлагаемое буржуазными экономистами
сохранение аграрно-сырьевого направления экономики слабо¬
развитых стран ни в какой мере не отвечает национальным
интересам этих стран. В рамках мировой капиталистической
системы хозяйства в настоящее время существует уродливая
специализация огромного числа стран в производстве сырья и
продовольствия, с одной стороны, и небольшого круга стран
в производстве промышленной продукции — с другой. Вместо
того чтобы выступить за устранение такой чудовищной дис¬
пропорции, буржуазные авторы ратуют за дальнейшее ее уси¬
ление, рисуя радужные перспективы расширения международ¬
ной торговли на основе сохранения указанной специализации
экономики отсталых районов и империалистических держав.
С. Мей, один из ведущих работников созданной Рокфеллером
специальной организации, которая по найму поставляет эко¬
номических советников другим странам, поучает слаборазви¬
тые страны тому, что «они должны использовать потребность
промышленных держав в сырье для того, чтобы получать ос¬
новную часть средств для капиталовложений... Получаемую
иностранную валюту можно тратить на покупку необходимого
оборудования» Ч Конечно, международные экономические
связи играют и будут играть большую роль в экономике слабо¬
развитых стран. Но рисовать идиллические картины и на этой
основе призывать слаборазвитые страны отказаться от всякой
индустриализации, как это делают Мей и многие другие эко¬
номисты, —- значит защищать интересы монополистов, а не на¬
родов слаборазвитых стран. Национальные же интересы этих
стран настоятельно требуют отказа от аграрно-сырьевого на¬
правления их народного хозяйства.
Не менее веским доводом против сохранения существую¬
щего международного разделения труда в пределах мировой
системы капиталистического хозяйства служат технико-эконо¬
мические сдвиги, происшедшие за последнее время, прежде
всего резкое снижение доли импортного сырья в стоимости
промышленной продукции. Согласно подсчетам ГАТТ, за
4938—1955 гг. объем продукции обрабатывающей промышлен¬
ности в Западной Европе и Северной Америке вырос более чем
вдвое, в то время как потребление сырья увеличилось менее
чем на 50%, а потребление импортного сырья — на 20% 2. Это
1 «Foreign Affairs», January 1955, р. 224.
8 «GATT International Trade 1955»,Geneva, 1956, p. 7.
532

означает, что с каждым годом возможности сбыта сырья из
слаборазвитых стран будут сокращаться, а следовательно, бу¬
дут уменьшаться и их возможности закупать необходимое им
промышленное оборудование. Это обстоятельство — ограничен¬
ность платежеспособного спроса слаборазвитых стран — с осо¬
бой очевидностью говорит о том, что советы буржуазных эко¬
номистов, предлагающих отказаться от индустриализации и
идти по пути монокультурного развития производства сырья,
никуда не годятся.
Перестройка, необходимая для обеспечения экономического
развития слаборазвитых стран, должна охватить по сути дела
все стороны их общественной и экономической жизни. В связи
с этим особую остроту приобретает вопрос о путях развития
этих стран и о роли государства в этом развитии. Целый ряд
обстоятельств диктует странам Азии, Африки п Латинской
Америки необходимость активнейшего участия государства в
деле экономического развития.
Развитие страны, строительство современных предприятий
требует огромных средств, в которых слаборазвитые страны
ощущают острый недостаток. Сосредоточить в своих руках до¬
статочные средства по сути дела может только государство.
Кроме того, современные предприятия сильно специализиро¬
ваны, они выпускают массовую продукцию и требуют емких
рынков, а также систематического снабжения сырьем. Разви¬
тие одной отрасли невозможно без одновременного развития
смежных отраслей. Поэтому необходима координация разных
отраслей народного хозяйства, обеспечение известной пропор¬
циональности их развития. И эту задачу в состоянии осуще¬
ствить только государство. Наконец, преодоление экономиче¬
ской отсталости происходит в острой конкурентной борьбе про¬
тив иностранных монополий. Вновь создаваемые предприятия
на первых порах , нуждаются, естественно, в особой защите.
Обеспечить в этих условиях успешное создание п развитие но¬
вых отраслей может опять-таки лишь государство.
Некоторые буржуазные теоретики признают неизбеж¬
ность усиления государственного капитализма в слаборазви¬
тых странах. Но они настойчиво рекомендуют ограничить
сферу деятельности государства, свести ее к созданию благо¬
приятных условий для частного предпринимательства. В этом
отношении они находят известную поддержку среди некоторых
слоев крупной национальной буржуазии в самих слаборазви¬
тых странах. Показательна проходившая в октябре 1957 г.
международная конференция крупных предпринимателей
60 стран. Подводя итог конференции, один из руководителей
Стенфордского института Гибсон сказал: «В целом большин¬
ство явно высказывалось за частное финансирование и управ¬
ление предприятий в производственной сфере экономики.
533

Однако некоторые участники, особенно из слаборазвитых стран,
подчеркивали важность государственных капиталовложении в
сферу услуг с целью создания благоприятных условий для
последующего развития частных инвестиций. Все участники
сходились во мнении, что сфера частного или хотя бы коопера¬
тивного предпринимательства должна быть предельно (для
данных условий) большой» Ч
Буржуазные социологи и экономисты, выступая в защиту
частного предпринимательства, уделяют много внимания про¬
поведи необходимости создания для него «благоприятных усло¬
вий» и «благоприятного климата». При этом они призывают
большую часть имеющихся ресурсов направить на развитие
«сферы услуг». Таким образом, средства, которые могут быть
использованы для расширения производства, рекомендуется
направлять преимущественно в непроизводительную сферу. Та¬
кое использование средств не ведет к быстрому росту ресурсов
для дальнейшего накопления и, стало быть, не устраняет ос¬
новной трудности, стоящей перед слаборазвитыми странами, —
нехватки средств для развития производства.
Почему же империалисты и их идеологи так упорно навя¬
зывают слаборазвитым странам принцип именно частнокапи¬
талистического предпринимательства? Объяснить это не¬
трудно.
Империалистические державы стремятся сохранить и рас¬
ширить свои экономические позиции в слаборазвитых странах,
закрепить отсталость этих стран, воспрепятствовать их инду¬
стриализации, с тем чтобы впредь иметь возможность грабить
их. Наиболее подходящие условия для этого создает именно
господство частного капитала. Оно обеспечивает монополистам
простор для расширения сбыта своей продукции в слаборазви¬
тых странах, для захвата источников сырья и сфер приложе¬
ния капитала. Не случайно президент Международной финан¬
совой корпорации, высказываясь за создание благоприятных
условий для частного предпринимательства в слаборазвитых
странах, говорил: «Условия и возможности, которые будут при¬
влекать местных дельцов, для того чтобы создавать новые и
расширять существующие предприятия, будут также привле¬
кать иностранных дельцов и капитал» 1 2.
Выступая за свободное предпринимательство, империали¬
сты, разумеется, заботятся о создании наиболее выгодных
условий для своей экспансии. Поэтому всякую попытку слабо¬
развитых стран содействовать расширению собственного про¬
изводства и защищать местный капитал они клеймят как «на¬
ционализм», мешающий свободной конкуренции, которая одна
1 «Private Investment. The Key to International Industrial Development»,
p. 228.
a Ibid., p. 220.
534

только может якобы обеспечить наиболее рациональное раз¬
витие производительных сил страны.
Но о каком развитии национальной промышленности сла¬
боразвитых стран может идти речь в условиях «свободной»
конкуренции с несравненно более сильными американскими и
западноевропейскими трестами, захватившими ключевые по¬
зиции как в экономике многих слаборазвитых стран, так и
на мировом капиталистическом рынке? Совершенно очевидно,
что подобная практика может привести только к дальнейшему
проникновению монополистического капитала в слабораз¬
витые страны со всеми вытекающими отсюда пагубными
последствиями для народного хозяйства и населения этих
стран.
Мы рассмотрели здесь лишь некоторые проблемы преодо¬
ления экономической отсталости слаборазвитых стран. Но даже
такой беглый обзор показывает, что буржуазные социологи и
экономисты в своих работах исходят не из интересов слабо¬
развитых стран, а из корыстных интересов империалистиче¬
ских держав.
Следует также подчеркнуть, что различные аспекты раз¬
вития экономически отсталых стран тесно связаны друг с дру¬
гом. На этом и спекулируют буржуазные экономисты, утвер¬
ждая, что при существующем положении вещей невозможно
изолированно решить ту или иную проблему развития народ¬
ного хозяйства этих стран. Нельзя, мол, вводить в слабораз¬
витые страны современные машины, поскольку они нерента¬
бельны ввиду дешевизны рабочей силы и поскольку они уве¬
личивают и без того массовую безработицу.
Конечно, различные проблемы экономического развития
этих стран тесно связаны между собой и нельзя осуществить
преобразования в одной области, не затрагивая других. Од¬
нако такая взаимосвязь вовсе не говорит против отдельных
преобразований, как пытаются убедить буржуазные экономи¬
сты; более того, она подчеркивает необходимость и неизбеж¬
ность глубоких преобразований во всей экономике слабораз¬
витых стран. Только осуществление разносторонних и широ¬
ких преобразований приведет к ликвидации экономической от¬
сталости этих стран.
Совершенно очевидно, что решающую роль в устранении
последствий колониального господства должны играть усилия
самих слаборазвитых стран. В то же время промышленно раз¬
витые страны, обладающие современной техникой и квалифи¬
цированными кадрами, могут значительно облегчить решение
задач, стоящих перед народами слаборазвитых стран.
В послевоенные годы вопрос об оказании подобной помощи
не сходит с повестки дня международных совещаний и зани¬
мает важное место в международных экономических отноше-
535

пиях. Особое значение здесь приобретают конкретные формы,
характер и условия этой помощи.
Буржуазные теоретики считают наилучшей формой ока¬
зания помощи различные государственные займы и субсидии,
а также экспорт частного капитала. Таким образом, проблема
помощи как бы переводится в плоскость «подачек», «дополни¬
тельных средств», «щедро» предоставляемых империалистами.
По сути дела, однако, государственные займы и частные инве¬
стиции приводят в конечном итоге к утечке из страны огром¬
ных средств в виде процентов, дивидендов и т. п. Правда, в по¬
слевоенные годы часть средств, ассигнуемых государством,
предоставляется на более льготных условиях; в ряде случаев
государственные субсидии выдаются формально как безвоз¬
мездные дары.
Но подавляющая часть империалистической помощи ока¬
зывается в форме поставок вооружений пли сбыта излишков
сельскохозяйственных продуктов. Такая «помощь» никак не
способствует устранению главных трудностей, стоящих перед
слаборазвитыми странами. Промышленное оборудование, кото¬
рое представляет для экономически отсталых стран особую
ценность, почти не ввозится. Ничтожные средства ассигнуются
и на посылку технических специалистов.
Однако дело не только в конкретных формах пресловутой
«помощи», но и в целях, которые преследуются и достигаются
государственными займами и субсидиями. Некоторое облегче¬
ние финансовых условий отнюдь не отменяет, а лишь видоиз¬
меняет их грабительский характер. Некоторые экономические
льготы, предоставляемые слаборазвитым странам, империали¬
сты компенсируют тем, что навязывают этим странам различ¬
ные политические и экономические условия.
Речь идет не только о частных требованиях, вроде обяза¬
тельства участвовать в военных группировках или отказы¬
ваться от торговли с социалистическими странами, хотя предъ¬
явление подобных требований говорит о кабальном характере
государственных займов и субсидий. Речь идет о большем, об
использовании этих займов и субсидий для воздействия на со¬
циально-экономический строй слаборазвитых стран. В послед¬
нее время многие буржуазные социологи уделяют особое вни¬
мание именно этой стороне вопроса. Они понимают, что
попытки обеспечить экономическое развитие слаборазвитых
стран на путях капитализма сопряжены с огромными трудно¬
стями. И в качестве средства преодоления этих трудностей они
предлагают резко увеличить предоставляемые этим странам го¬
сударственные займы и субсидии. Так, ратуя за предоставление
Индии больших государственных средств, видный английский
экономист А. Шонфилд приводит следующий довод: «Соеди¬
ненные Штаты, Великобритания и другие западные державы
заинтересованы в том, чтобы процесс индустриализации Ин-
536

дни... не создал опасность политического и социального взрыва
в стране» * *.
Эта же мысль по сути дела изложена в упомянутом выше
правительственном докладе по вопросам внешнеэкономической
политики США. Составители доклада рассматривают государ¬
ственные займы и субсидии как средство укрепления позиций
отдельных слоев национальной буржуазии и вмешательства в
происходящую в слаборазвитых странах борьбу вокруг вопроса
о путях дальнейшего развития. «Стратегическая функция аме¬
риканской помощи, — говорится в докладе, — заключается в
том, чтобы показать этим средним классам третью альтерна¬
тиву — между феодальным статус-кво и тоталитарной револю¬
цией» 2.
Таким образом, государственные займы и субсидии все
больше рассматриваются буржуазными социологами как сред¬
ство направить развитие слаборазвитых стран по капиталисти¬
ческому руслу. Объективно эти займы и субсидии представляют
собой не помощь, а, наоборот, средство сохранения существую¬
щих каналов ограбления слаборазвитых стран. Именно это об¬
стоятельство в гораздо большей мере, нежели частные условия
этой помощи, предопределяет характер империалистических
займов и субсидий как орудия империалистической экспансии
и закабаления. Если бы даже все предоставляемые слабораз¬
витым странам займы и субсидии использовалпсь производи¬
тельно и шли па экономическое развитие этих стран, то и в
этом случае они не покрывали бы тех потерь, которые несут
экономически отсталые страны в результате сохранения их
подчиненного положения в мировой капиталистической си¬
стеме хозяйства. Но, как известно, подавляющая часть ино¬
странных займов тратится не на экономические нужды, а на
усиление военной мощи и другие непроизводительные цели,
что еще более подчеркивает их эксплуататорский характер.
Журнал «Форчун», обобщая западные концепции развития
стран Азии, Африки и Латинской Америки, писал: «Этп
районы, как утверждают, вращаются в порочном круге ни¬
щеты, который не может быть разомкнут ни частной торгов¬
лей, ни внутренними или внешними капиталовложениями. Со¬
гласно ортодоксальным мнениям, правительства богатых стран
должны давать правительствам слаборазвитых стран нужные
займы и субсидии» 3.
Но слаборазвитые страны не нищие, которым остается лишь
просить подаяние. Они уже сейчас производят огромные богат¬
ства, которые, однако, по многочисленным каналам выкачи¬
ваются империалистическими державами. Странам Азии.
1 «Observer», January 17, 1960.
а «Foreign Aid Program»:.,-р. 234.
• «Fortune», May 1948, p. 142.
537

Африки и Латинской Америки нужны в первую очередь не по¬
дачки, а прекращение империалистического грабежа. Решаю¬
щее значение для слаборазвитых стран имела бы возможность
свободно распоряжаться своими ресурсами, выступать в меж¬
дународных экономических отношениях в качестве подлинно
равноправной и самостоятельной стороны.
При этом, конечно, речь идет не о формальном, юридиче¬
ском равенстве сторон. Известно, например, что во многих со¬
глашениях между Соединенными Штатами и странами Латин¬
ской Америки или Азии постоянно повторяются формулировки:
«обе стороны взаимно предоставляют» или «гражданам одной
страны предоставляются равные возможности и права с граж¬
данами другой страны». Эти соглашения, хотя и пестрят фра¬
зами о «взаимном равенстве», на деле лишь закрепляют пози¬
ции сильного. Формальное провозглашение равных возможно¬
стей, например такого мощного треста, как «Дженерал элект¬
рик», и предприятий слаборазвитой страны, может привести
лишь к удушению промышленности последней. Какова, напри¬
мер, цена взаимных льгот на иностранные инвестиции, дающие
Уругваю или Перу право вывозить капитал в Соединенные
Штаты, если эти страны сами страдают от нехватки собствен¬
ных средств? Совершенно очевидно, что действительно взаим¬
ные выгоды и действительное равенство сторон имеют место
только тогда, когда учитываются особенности и потребности
развития каждой из них.
На принципиально иной основе развиваются экономиче¬
ские связи Советского Союза и других стран лагеря социализма
со слаборазвитыми странами. Эти связи становятся важным
фактором в международных отношениях, предвестником новых
форм связей между всеми государствами. Советский Союз ока¬
зывает дружескую, бескорыстную помощь и поддержку всем
странам в их борьбе с вековой экономической отсталостью. Это
обстоятельство вызывает яростный гнев империалистов. Они
не могут отрицать привлекательность экономических связей
с Советским Союзом. Поэтому они всячески стараются оклеве¬
тать и опорочить эти отношения. Так, в докладе, представлен¬
ном комиссией американского сената, говорится, что «Совет¬
ский Союз искусственно создает привлекательные условия,
стремясь заманить слаборазвитые страны».
Советскому Союзу чужд торгашеский подход в отношениях
со слаборазвитыми странами. «Содействуя экономическому раз¬
витию слаборазвитых стран, — говорил Н. С. Хрущев, — Совет¬
ский Союз оказывает помощь преимущественно в форме креди¬
тов и займов на самых льготных условиях. Мы не получаем ог
этого прибылей, так как мы не можем и не хотим наживаться
за счет стран, которым оказываем помощь. Мы руководствуемся
искренним стремлением всемерно содействовать народам бывших
538

колониальных стран как можно быстрее добиться подлинной
экономической независимости и резко повысить уровень своей
жизни» L
Что же касается буржуазных социологических теорий о пу¬
тях экономического развития слаборазвитых стран, то эти тео¬
рии являются попыткой оправдать колонизаторский курс пм-
периалистических держав по отношению к государствам Азип^
Африки и Латинской Америки.
1 «Правда», 12 февраля 1960 г.

III. СОВРЕМЕННЫЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ
О ВОЙНЕ И МИРЕ
1. Политика мирного сосуществования
отвечает требованиям общественного развития
Обеспечение мира — главная проблема современности. Ве¬
ками народы страдали от войн, без которых не обходился ни
один сколько-нибудь значительный период человеческой исто¬
рии. Особо кровопролитными стали войны в эпоху капита¬
лизма, когда усовершенствовалась военная техника, увеличи¬
лись размеры воюющих армий и масштабы боевых операций.
В первой половине XX в. народы мира пережили ужасы
двух мировых войн, развязанных империалистическими си¬
лами. В первой мировой войне было убито около 10 млн. чело¬
век, искалечено более 20 млн. Многие годы потребовались,
чтобы залечить рапы разрушительной войны, воссоздать цен¬
ности, уничтоженные ею. Во второй мировой войне человече¬
ство потеряло убитыми и изувеченными новые десятки мил¬
лионов, опустошению подверглись целые страны, разрушены
были тысячи и десятки тысяч городов и сел, в огне войны по¬
гибли неисчислимые ценности, созданные трудом народа.
В настоящее время средства разрушения, массового
истребления стали неизмеримо более опасными и губитель¬
ными. Новая мировая война с применением атомного и водо¬
родного оружия была бы самым страшным бедствием во всей
истории человечества. Она привела бы к разрушению целых
стран, уничтожению сотен миллионов людей, колоссальных ма¬
териальных и культурных ценностей.
Вот почему миллионы людей во всех частях света задаются
вопросом: как предотвратить новую войну и обеспечить мир
между народами? В борьбе за предотвращение угрозы новой
войны участвуют народы всех стран и континентов.
На протяжении столетий люди мечтали об избавлении от
воин. Мыслители прошлого нередко рисовали заманчивые кар¬
тины мирного созидательного труда, «вечного мира» между на¬
родами. Но в прошлом подобные идеалы не имели под собой
540

реальной почвы: господство эксплуататорских классов, заинте¬
ресованных в подавлении и “ограблении других народов, сле¬
пые, стихийные силы общественного развития вновь и вновь
вели к кровопролитным схваткам. Тщетны были призывы к
разуму и здравомыслию государственных деятелей.
Долгое время люди не знали истинной природы и источ¬
ника войн, сводя пх обычно к преступным действиям отдель¬
ных правителей или проявлениям неизменной «драчливости»
людей. Только марксистско-ленинская наука установила, что
войны определяются самими законами развития классово ан¬
тагонистического общества. До тех пор, пока существует част¬
ная собственность на орудия производства, пока имеются ан¬
тагонистические классы, пока сохраняются общественные
силы, заинтересованные в ограблении народов и захвате чу¬
жих стран — существуют и причины войн. Этот глубоко науч¬
ный вывод нацеливает движение за мир против подлинных
виновников агрессии, подсказывает действительные пути и
формы этой борьбы.
Как известно, марксисты до недавнего времени утверждали,
что пока существует капитализм, войны неизбежны. Это поло¬
жение было совершенно правильно в тот период, когда импе¬
риализм был единственной мировой системой, а обществен¬
ные и политические силы, выступающие против войны, не
были достаточно сильны и организованы. Империализм неиз¬
бежно порождает войны — это положение ленинизма подтверж¬
дено было двумя мировыми войнами. В послевоенный период
создалось новое положение, которое существенно меняет взгляд
на возможности развязывания третьей мировой войны, ибо ко¬
ренным образом изменилась вся расстановка сил на междуна¬
родной арене.
Разумеется, империализм не изменил своей агрессивной
сущности и поэтому остается социально-экономическая основа
возникновения войн. Пока существует империализм, остается
и опасность войн. Но ныне империализм не может, как прежде,
определять международные отношения.
Еще в середине XIX в. Маркс предвидел, что наступит
время, когда рабочий класс будет оказывать решающее влия¬
ние на ход международных событий. Тогда еще не было усло¬
вий для этого, и Маркс в своих замечаниях к Брюссельскому кон¬
грессу I Интернационала в 1868 г. об отношении к войне пи¬
сал: «Резолюция, которую следует принять по этому вопросу,
должна попросту гласить, что рабочий класс еще недостаточно
организован, чтобы оказать решающее влияние на ход событий,
но что конгресс от имени рабочего класса заявляет протест и
обличает зачинщиков войны» Ч
1 Я. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, Госполитиздат, 1953г
стр. 211.
541

Трудящиеся массы никогда не хотели войны. Они всегда
страдали от разорительных войн и были противниками агрес¬
сии. Но в прошлом они не могли оказывать определяющего
влияния на решение вопросов войны и мира. Все политиче¬
ские вопросы решались правящей кучкой эксплуататоров. На¬
родные массы всегда были творцами истории к5к созидатели
материальных и культурных благ. Но трудящиеся веками
были отторгнуты от политики, не имели своих достаточно
сильных и стойких политических организаций. Они были под¬
невольными рабами эксплуататоров и в силу своей неоргани¬
зованности, распыленности не могли преградить дорогу вои¬
нам.	*
С ростом рабочего движения трудящиеся постепенно при¬
обрели свои политические и профессиональные организации.
Но при господстве капитализма государственная власть оста¬
валась в руках эксплуататоров, а оппортунистические лидеры
социал-демократов предавали интересы трудящихся и мешали
им сплотиться в борьбе за мир, против военных авантюр им¬
периалистов.
Сейчас не только в экономическом, но и в политическом
развитии общества в громадной мере возросла роль народных
масс. Во всех странах мира существуют коммунистические и
рабочие партии — организации, выражающие и отстаивающие
интересы рабочего класса, всех трудящихся. В целом ряде
стран, а именно в странах социализма, народные массы во
главе с рабочим классом имеют и свои государственные орга¬
низации. Социалистическое государство — это государствен¬
ная организация народа.
Ныне существует целая система социалистических госу¬
дарств, отстаивающих дело мира и ведущих настойчивую
борьбу против опасности войны, против агрессии. Мировая со¬
циалистическая система, как содружество подлинно народных
социалистических государств, является решающим фактором
мира в современную эпоху.
Сама природа социалистического государства исключает
войны: в нем нет эксплуататорских классов, стремящихся уг¬
нетать другие народы. С первых дней своего существования
Советское государство провозгласило в качестве основы внеш¬
ней политики принцип мирного сосуществования государств
с различным общественным строем. «...Вся наша политика и
пропаганда, — писал В. И. Ленин, — направлена отнюдь не к
тому, чтобы втравливать народы в войну, а чтобы положить
конец войне» L Миролюбивая ленинская политика, выражаю¬
щая коренные черты социалистического общественного строя,
неуклонно проводится нашей партией и правительством. Ле¬
нинские идеи мира и дружбы между народами являются ос-
1 В. И. Ленин, Соч., т. 31, стр. 440.
542

новой, фундаментом внешней политики Советского государ¬
ства. Миролюбивая политика СССР и других социалистических
стран — определяющий фактор современных международных
отношений. Наступило время, когда, как это предвидел Ленин,
диктатура пролетариата из национальной силы, существующей
в одной стране и неспособной определять всемирную политику,
превратилась в интернациональную силу, способную иметь ре¬
шающее влияние на всю мировую политику L
Социалистические страны располагают громадными и бы¬
стро растущими материальными средствами, что оказывает
отрезвляющее влияние на агрессоров. Империализм утратил
былую власть над миром, потерял возможность бросаться без
оглядки в военные авантюры для обогащения кучки монополи¬
стов. Теперь самые твердолобые империалисты понимают, что
агрессия не останется безнаказанной. Организованная взаим¬
ная помощь миролюбивых государств связывает агрессоров по
рукам и ногам, как смирительная рубашка буйно-помешанных.
За последние десятилетия появился новый фактор мира —
обширная зона вновь родившихся национальных государств,
ставших могучей силой.
Раньше колониальные и зависимые страны были резер¬
вами империализма, поставщиками сырья, а часто и пушеч¬
ного мяса. Теперь многие страны с населением в сотни мил¬
лионов людей освободились из-под ига колониализма и стали
самостоятельными государствами. Повсюду в этой обширной
зоне против империалистических колонизаторов ранее угне¬
тенные нации выступают уже как организованная сила.
Самостоятельные национальные государства Азии, Африки
и Латинской Америки, рожденные в результате национально-
освободительной борьбы, стали новым крупным фактором
мира. Такие страны, как Индия, Индонезия, ' Ирак, государ¬
ства Африки и др., не входят в военные агрессивные блоки,
придерживаются мирной внешней политики.
Миру грозит опасность со стороны агрессивных кругов вы¬
сокоразвитых капиталистических стран, заинтересованных в
гонке вооружений, захвате других стран, разжигании военного
психоза. Но с ослаблением позиций современного империа¬
лизма падает и его удельный вес в мировых делах.
В самих капиталистических странах действуют значитель¬
ные и активные силы против военной угрозы. Народные массы
этих стран все более и более организованно и сплоченно дей¬
ствуют в пользу мира.
Идеи мира все более овладевают умами и сердцами людей,
встречают горячую поддержку и сочувствие во всем мире. Ши¬
рится движение сторонников мира, растет авторитет коммуни¬
стических и рабочих партий, последовательно отстаивающих
1 См. В. И. Ленин, Соч., т. 31, стр. 126.
543

дело мира и демократии. Агрессивные круги все более дискре¬
дитируют себя в глазах миллионов людей, происходит изоля¬
ция сторонников «холодной войны» и гонки вооружений. Они
уже не могут безнаказанно проводить угодную им политику,
не считаться с крепнущим голосом масс, с мнением народов,
выступающих против войны. Не случаен тот факт, что даже
завзятые поджигатели и реакционеры, поборники политики
с «позиции силы» вынуждены ныне маскировать свои подлин¬
ные устремления разного рода миролюбивыми лозунгами.
Обобщая все эти закономерности современной жизни,
XX съезд КПСС сформулировал выдвинутый самой жизнью
тезис о том, что ныне уже нет фатальной неизбежности войн.
Съезд предупредил, что пока на земном шаре остается капита¬
лизм, реакционные, империалистические силы будут и впредь
стремиться к военным авантюрам и агрессии. Но теперь
имеются мощные общественные и политические силы, которые
способны противодействовать империалистам в их попытках
развязать войну.
За последние несколько лет в международной жизни про¬
изошли новые важные изменения. Еще более укрепился ла¬
герь социализма, уверенно догоняющий по промышленному
производству капиталистический мир. Окончательно рухнул
миф о военном превосходстве западных стран. Соотношение
сил явно изменилось в пользу мира. Движение сторонников
мира оказывает несомненное и все растущее воздействие на
мировую политику.
Достаточно, например, напомнить, какое возмущение и осу¬
ждение вызвали у всех народов мира войны, развязанные анг¬
ло-французскими империалистами в Египте, французскими ко¬
лонизаторами в Алжире. Агрессоры вынуждены были убраться
из Ливана и Иордании, примириться с потерей Ирака и вы¬
ходом его из агрессивного блока. Мощное движение поднялось
против попыток США развязать военные операции против ма¬
ленькой Кубы, сбросившей антинародную диктатуру Батисты.
Все эти факты свидетельствуют о реальном воздействии поли¬
тики миролюбивых стран и прежде всего лагеря социализма,
показывают силу общественного мнения.
Учитывая действительные тенденции современной обще¬
ственной жизни, XXI съезд КПСС сделал важнейший вывод
о том, что ныне создается реальная возможность осуществить
заветную мечту человечества — вообще исключить из жизни
общества войну как средство решения международных во¬
просов. В то же время съезд еще раз подчеркнул, что возмож¬
ность развязывания войны империализмом существует и что
нельзя недооценивать опасность войны. Но война не является
неизбежностью.
«Являются ли войны неизбежным печальным уделом чело¬
вечества, как утверждают некоторые идеологи империализма?
544

На этот вопрос, — заявил Н. С. Хрущев, — мы, опираясь на на¬
учный анализ причин, порождающих войны, отвечаем отрица¬
тельно. Мы утверждаем, что уже в наше время создается реаль¬
ная возможность окончательно и навсегда исключить войну из
жизни общества» L В противовес мрачным прогнозам идеоло¬
гов империализма, марксистско-ленинская наука открывает
человечеству светлую перспективу мирного труда и процве¬
тания.
Поездки Н. С. Хрущева в США, по странам Юго-Восточной
Азии, во Францию и Австрию, его яркие по форме и глубокие
по содержанию выступления перед общественностью капитали¬
стических стран в огромной степени содействовали тому, что
перспективы укрепления мира и дружбы между народами стали
широко известны на Западе и Востоке, привлекли умы и
сердца сотен и сотен миллионов людей. Активная, системати¬
ческая, настойчивая борьба за мир, которую ведет Советская
страна, вызывает горячий отклик во всем мире.
Программа всеобщего и полного разоружения, которая
была 18 сентября 1959 г. внесена главой советского правитель¬
ства на рассмотрение Генеральной Ассамблеи ООН, дает на¬
дежный ключ к решению проблемы мира.
Вопросы мирного сосуществования привлекают теперь жи¬
вое внимание и социологов на Западе. Во время III Междуна¬
родного социологического конгресса, состоявшегося в Амстер¬
даме в августе 1956 г., проходили совещания представителей
ряда стран по вопросу об участии социологов в разработке
проблемы мирного сосуществования. Для исследования и об¬
суждения были выдвинуты две темы: «Теория и историческое
развитие понятия мирного сосуществования», «Экономические
и культурные взаимоотношения между странами с различ¬
ными общественными системами». Было решено, что сущест¬
вующие при ЮНЕСКО разного рода научные ассоциации бу¬
дут активно участвовать в разработке этих тем, созывать се¬
минары, а также проводить конференции ученых — предста¬
вителей различных общественных наук — по вопросам мир¬
ного сосуществования. В пользу мирного сосуществования вы¬
сказывались многие видные участники и IV Международного
социологического конгресса, состоявшегося в Милане и Стрезе
в сентябре 1959 г. Налицо серьезные сдвиги в сознании запад¬
ной интеллигенции.
За последние годы в странах Запада выходит все больше
книг, авторы которых выступают против войны, защищают и
пропагандируют идеи мирного сосуществования.
• В числе этих трудов выделяется новая книга лауреата Но¬
белевской премии английского ученого Джона Бернала «Мир
1 «Правда», 22 февраля 1960 г.
545

без войны» 1 — страстный призыв к прекращению гонки воору¬
жений и мирному сосуществованию. Эта книга дает глубокий
научный анализ возможности и перспектив мирного сосущест¬
вования в области науки, технйки, экономики и политики. Ка¬
ждый человек, говорит Бернал, должен осознать свою ответ¬
ственность за судьбы человечества и повести решительную
борьбу против угрозы новой войны.
Привлекает внимание и вышедшая несколько лет тому назад
книга доктора права Луиса Карлоса Переса «Преступление
военной пропаганды» 1 2, направленная против военной про¬
паганды, против разжигания «холодной войны». Автор под¬
вергает политическому и юридическому анализу сущность во¬
енной пропаганды, указывая, что эта преступная пропаганда
направлена не только против определенного народа, но и про¬
тив всего человечества. Перес правильно отмечает, что разжи¬
гание национальной, расовой и религиозной ненависти служит
косвенной формой военной пропаганды. Защищая и юридиче¬
ски обосновывая суверенные права государств, автор справедли¬
во говорит о высшем праве государства — праве на мирное сосу-
ществовани. «Высшая обязанность государства — поддержи¬
вать мир», — так формулирует Перес основную мысль своей
книги.
Марксисты, конечно, не могут считать состоятельными фи¬
лософские позиции Бертрана Рассела, однако нельзя не при¬
ветствовать переход этого философа «с позиций взаимного
уничтожения» на позиции взаимопонимания, его активную
борьбу за мир.
Можно не соглашаться с теоретическим анализом проблем
мирного сосуществования, который дается в книге профессора
теологии Боннского университета В. Шельгена 3, однако пред¬
ложения автора сделать идею мира достоянием народов и вестп
настойчивую пропаганду в пользу мира не могут не вызвать
одобрения и поддержки.
Профессор социологии Колумбийского университета, заре¬
комендовавший себя рядом серьезных трудов, С. Райт Миллс
решительно выступает за политику мирного сосуществования,
против курса «холодной войны». «Правящая верхушка
США, — писал Миллс в журнале «Нейшн», — должна отка¬
заться от иллюзии, будто красные каким-то образом исчезнут,
а их общество рухнет... Верхушка Соединенных Штатов дол¬
жна признать всемирно-историческое значение русской рево¬
люции, признать, что в мире сейчас существует другой путь
1 7. D. Bernal, World without War, London, 1958.
2 Luis Carlos Perez, El delito de propaganda belica, Bogota, 1951.
3 Cm. W. Scholl gen, Ohne mich..! Onne uns? Recht und Grenzen des
Pazifismus, Graz, 1951.
546

индустриализации, что этот путь действует и что он глубоко
импонирует народам слаборазвитых стран» !.
Много ценных работ, отстаивающих идею мирного сосуще¬
ствования, выходит в странах, освободившихся от колониаль¬
ной зависимости. В «Очерках международных отношений» ин¬
дийского профессора К. Миера1 2 решительно отвергаются ле¬
генды об агрессивности коммунизма. Автор на конкретных
фактах истории СССР убедительно показывает постоянное
стремление Советского Союза к миру.
Социологи-марксисты приветствуют также пожелание, с
которым выступил еще на I Международном социологическом
конгрессе в Цюрихе в 1950 г. американский социолог, профес¬
сор Чикагского университета Л. Вирт, заявивший, что мирным,
а не военным путем должно определиться, «которая из двух ан¬
тагонистических систем... сможет лучше обеспечить прогресс
цивилизации; удовлетворять потребности народов в пище, оде¬
жде и жилище; дать простор развитию талантов и способно¬
стей людей; обеспечить им защиту от болезней, бедности, не¬
вежества, тирании, преступности, эксплуатации и честолюбия;
способствовать развитию творческих сил, порядка, добродетели
и прогресса; добиться энергичной и лояльной преданности со
стороны всех граждан, предоставить в полное их распоряже¬
ние искусства и науки.., сохранить и развить свободы, в борьбе
за которые так много поколений проливали свою кровь и при¬
несли самые большие жертвы... Наконец, должно опреде¬
литься, которая из этих двух систем сможет лучше способст¬
вовать благосостоянию человечества...» 3
Предстоящее семилетие будет решающим этапом мирного
соревнования двух систем. Важнейшей чертой этого этапа
явится демонстрация преимуществ системы социализма перед
капиталистической системой.
В итоге выполнения нашего семилетнего плана и планов
развития народного хозяйства других социалистических стран
мировая система социализма будет производить более поло¬
вины всей мировой промышленной продукции. Это будет вели¬
кая победа социализма над капитализмом в области матери¬
ального производства — в решающей сфере человеческой дея¬
тельности.
Это будет всемирно-историческая победа дела мира, ибо нет
более желанной цели для людей, живущих в странах социа¬
лизма, для каждого социалистического государства, для всей
мировой системы социализма в целом, чем прочный мир для
всех людей на земле.
1 «The Nation», December 7, 1957, р. 421.
2 К. Misra, Studies in International Relations, Meerut City, India, 1955.
3 «Bulletin International des Sciences Sociales», vol. VIII, № 2, 1951,
p. 213-214.
547

Наиболее реакционные идеологи и политики империалисти¬
ческой буржуазии объявляют лозунги мира «коммунистиче¬
ской пропагандой», а движение сторонников мира — «подрыв¬
ной деятельностью коммунистов». В Западной Германии, на¬
пример, реакционные, милитаристские правители травят и
преследуют защитников мира, устраивают позорные судилища
над сторонниками мирного сосуществования народов.
Но движение в защиту мира разрастается во всех частях
света и становится поистине всенародным. Широкие массы ра¬
бочих и крестьян, широкие круги интеллигенции все активнее
выступают за осуществление действенной программы мира.
В пользу мира раздается все больше голосов из среды деловых
и церковных кругов. Люди разных мировоззрений и полити¬
ческих взглядов сходятся на позициях защиты мира.
В чем основа небывалого подъема активности в борьбе за
мир — этого ни понять, ни объяснить буржуазные идеологи не
в состоянии. Могучее движение за мпр — это не искусствен¬
ная, произвольно предпринятая кампания, а глубокая объек¬
тивная закономерность нашего времени.
Исторический опыт учит, что всякое большое обществен¬
ное движение вызывается настоятельными потребностями
жизни и развития общества. Борьба народных масс во главе с
рабочим классом против капитализма порождена назревшими
потребностями экономического развития, ибо капиталистиче¬
ская система стала преградой для роста производительных сил,
для повышения народного благосостояния. Национально-осво¬
бодительное движение питается глубокими жизненными инте¬
ресами народов колоний и зависимых стран, которые не могут
под пятой колонизаторов развивать производительные силы,
поднимать материальный и культурный уровень жизни насе¬
ления.
Современное движение за мир продиктовано не только ин¬
тересами дальнейшего прогрессивного развития человечества,
но и насущной потребностью нашего времени — спасти от воз¬
можного мирового пожара войны современные производитель¬
ные силы, все достижения цивилизации, уберечь от гибели
сотни миллионов людей. Уже подготовка агрессивных сил к
войне, вызывающая международную напряженность и гонку
вооружений, возводит большие препятствия на пути экономи¬
ческого и культурного развития народов. Бремя военных рас¬
ходов, отвлечение крупных материальных и людских ресурсов
на вооруженные силы не могут не замедлять в той или иной
степени роста производительных сил. Если короли военной
промышленности наживают на гонке вооружений баснослов¬
ные барыши, то безудержная милитаризация экономики импе¬
риалистических стран порождает глубокие экономические и
политические противоречия. Политика гонки вооружений не
548

только вызывает растущее возмущение широких масс населе¬
ния в капиталистических странах, но и наталкивается на со¬
противление тех слоев буржуазии, которые испытывают на
себе пагубные последствия этой политики.
Сохранение всеобщего мира — это первейшее и непремен¬
ное условие жизни и развития человечества в современную
эпоху. Вот почему активная борьба за мир стала теперь ве¬
ликой движущей силой исторического развития.
Перспективы мира нераздельно связаны с основными за¬
кономерностями развития человечества. Политика мирного со¬
существования народов, продиктованная общественной необ¬
ходимостью, рано или поздно восторжествует, ибо настоятель¬
ные потребности общества должны быть удовлетворены. Силы
агрессии либо должны отступить, либо они будут сметены хо¬
дом истории, хотя в предсмертной агонии они еще могут при¬
чинить народам много бедствий.
Пока не было такого решающего фактора мира, как миро¬
вая социалистическая системы, пока горстка империалистиче¬
ских держав господствовала над миром, империализм с его
законом неравномерности экономического и политического раз¬
вития неизбежно порождал войны за передел мира, за сферы
влияния, за -мировое господство. Теперь основные законы ис¬
тории, законы развития социализма, действуют в пользу мира,
против политики всяких авантюр.
В мировой социалистической системе хозяйства действует
закон планомерного, пропорционального развития, в резуль¬
тате чего происходит выравнивание экономического и куль¬
турного уровня всех социалистических стран. Это — объектив¬
ный закон взаимопомощи, сотрудничества и дружбы народов,
в подлинном смысле великий закон мира.
Социалистические государства успешно сотрудничают с
экономически слабо развитыми странами, освободившимися
от колониализма, помогают их хозяйственному и культурному
подъему. Страны социализма готовы и к широкому деловому
сотрудничеству с развитыми капиталистическими странами на
основе мирного сосуществования. С другой стороны, большин¬
ство населения в капиталистических странах не заинтересо¬
вано в военных авантюрах и предпочитает жить в мире с
народами других стран.
Вот почему можно сказать, что мирное сосуществование
государств с различным социально-политическим строем — это
не субъективное пожелание, не агитационный лозунг, а объ¬
ективная историческая необходимость. В наше время при пра¬
вильном использовании могучих средств господства над при¬
родой необычайно расширяются возможности достижения все¬
общего благосостояния в условиях прочного мира, на путях
социального прогресса.
549

В современных условиях, когда судьбы народов зависят
прежде всего от сознательных действий миллионных масс лю¬
дей всех стран в пользу сохранения мира, высокий долг науч¬
ной социологии состоит в том, чтобы вскрыть объективные
тенденции общественного развития, правильно ориентировать
общественное мнение в отношении будущности человечества,
указывать реальные пути и средства предотвращения войн и
обеспечения мирного сосуществования народов и государств.
Для успешного решения проблемы мирного сосуществова¬
ния крайне важно социологическое исследование причин войн
в современную эпоху и изыскание эффективных способов
борьбы за их предотвращение.
2. О причинах войн в современную эпоху
Исторический материализм исходит из того, что войны —
это общественно-историческое явление, которое возникло на
определенной ступени развития человеческого общества и на¬
ходится в непосредственной зависимости от его классовой
структуры, от антагонистического способа производства. С той
же необходимостью, с какой войны возникли в истории чело¬
вечества, они должны будут и исчезнуть с изменением обще¬
ственных условий.
Первобытнообщинный строй, не знавший частной собст¬
венности и классового деления, не знал и войн. Между перво¬
бытными племенами или другими группами первобытных лю¬
дей, соперничавшими друг с другом в поисках пищи или воды,
а позднее в поисках угодий для охоты или пастбищ для скота,
происходили случайные и эпизодические столкновения, порой
носившие вооруженный характер, но эти столкновения не
были войнами в собственном смысле этого слова, то есть органи¬
зованной вооруженной борьбой во имя определенных экономи¬
ческих и политических целей. Тогда не было специальных от¬
рядов вооруженных людей и военной организации. Лишь с по¬
явлением частной собственности на средства производства,
которое привело к возникновению классов и образованию госу¬
дарства, возникли и войны. В антагонистических общественно¬
экономических формациях господствующие, эксплуататорские
классы стали систематически прибегать к войнам, служившим
в их руках средством для укрепления и расширения своего
господства, для ограбления и порабощения других народов.
Ведение войны предполагает наличие специальных отрядов
вооруженных людей (армии) и специальных орудий, предна¬
значенных для ведения войны.
Войны как организованная борьба между различными об¬
щественными классами или государствами во имя определен¬
550

ных экономических и политических целей по своей сущности
являются продолжением политики того или иного класса на¬
сильственными средствами. «Ту самую политику, — писал
Ленин, — которую известная держава, известный класс внутри
этой державы вел в течение долгого времени перед войной,
неизбежно и неминуемо этот самый класс продолжает во
время войны, переменив только форму действия» L
В вопросе о войнах, как и в любом другОлМ вопросе обще¬
ственного развития, марксистская социология стоит на пози¬
циях историзма, на позициях строго научного, конкретного
подхода к явлениям. Этот подход полностью оправдывается
при исследовании вопроса о сущности и природе войн. Исто¬
рические факты неоспоримо показывают, что всякая война не¬
разрывно связана с тем строем, из которого она вытекает, с
теми классами, которые в ней заинтересованы. Так, в условиях
рабовладельческого строя захватнические войны были главным
образом средством для добывания рабов. Труд пленников, об¬
ращаемых в рабство, умножал доходы рабовладельцев. При
феодализме систематически велись междоусобные войны ради
захвата территории, причем крестьяне, населявшие эти земли,
уже не обращались в рабство, а в целях эксплуатации при¬
креплялись к земле.
В условиях капитализма войны приобретают характер во¬
оруженной борьбы за захват и эксплуатацию колоний, за гос¬
подство на морских путях, за торговые привилегии, за приоб¬
ретение монопольных рынков сбыта, источников сырья и сфер
приложения капитала.
Наряду с войнами захватническими, грабительскими исто¬
рия знает и войны справедливые, освободительные, имеющие
целью либо защиту народа от внешнего нападения и попыток
его порабощения, либо освобождение народа от эксплуатации
и социального гнета. ««Война, — говорил Ленин, — есть продол¬
жение политики» того или иного класса; п в каждом классо¬
вом обществе, и в рабском, и в крепостническом, и в капита¬
листическом, бывали войны, продолжавшие политику угнета¬
тельских классов, а также бывали войны, продолжавшие по¬
литику угнетенных классов» 1 2.	•
Несправедливые, захватнические войны наносили всегда
величайший вред человечеству, уничтожали его производи¬
тельные силы п культурные ценности, усиливали эксплуата¬
цию трудящихся масс, отстаивали старые, отжившие реакци¬
онные порядки. Напротив, успешное завершение войн спра¬
ведливых, оборонительных приводило к освобождению наро¬
дов от чужеземного ига или к социальному освобождению тру¬
дящихся.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 24, стр. 364.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 26, стр. 135—136.
551

На основе понимания войн как определенного общественно¬
исторического явления марксизм-ленинизм дает единственно
научное, соответствующее историческим фактам объяснение
источника войн.
Экономической основой всех социальных антагонизмов яв¬
ляется частная собственность на средства производства, экс¬
плуатация человека человеком. Источником всех социальных
конфликтов — экономических кризисов, борьбы классов, соци¬
альной революции и столкновения между нациями — является
присущее обществу на определенной стадии его развития про¬
тиворечие между уровнем развития производительных сил и
характером производственных отношений.
Это важнейшее положение материалистического понимания
истории Маркс и Энгельс высказали еще в своей ранней ра¬
боте «Немецкая идеология»: «Таким образом, все исторические
коллизии, согласно нашему пониманию, коренятся в противо¬
речии между производительными силами и формой обще¬
ния» L
Маркс резко критиковал Прудона за то, что анализ дей¬
ствительных противоречий он подменил изложением противоре¬
чий, имевшихся в его собственной голове. «На место великого
исторического движения, рождающегося из конфликта между
уже приобретенными производительными силами людей и их
общественными отношениями, которые не соответствуют
больше этим производительным силам; на место страшных
войн, которые готовятся между различными классами одной
нации и между различными нациями; на место практической
и революционной деятельности масс, которая одна будет в си¬
лах разрешить эти столкновения, — на место этого обширного,
продолжительного и сложного движения г. Прудон ставит при¬
чудливые движения своей головы» 1 2.
В этом полемическом замечании Маркса следует особенно
подчеркнуть три момента: 1) коренным противоречием в раз¬
витии общественной жизни является противоречие между про¬
изводительными силами и производственными отношениями,
не соответствующими этим производительным силам; 2) это
коренное противоречие лежит в основе конфликтов и столкно¬
вений между классами, а также между нациями; 3) социаль¬
ные противоречия могут быть разрешены только практической
революционной деятельностью масс.
В противоречии между производительными силами и про¬
изводственными отношениями марксизм видит конечную при¬
чину столкновений между государствами.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 3, Госполитиздат, М., 1955, стр. 74.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, Госполитиздат, 1953,
стр. 30—31.
552

Частная собственность раскалывает общество па враждеб¬
ные друг другу классы, на враждующие между собой государ¬
ства, нации й т. д. Так как в классово антагонистическом об¬
ществе средства производства составляют частную собствен¬
ность господствующих классов, то они, эти господствующие
классы, стремятся сохранить отжившие производственные от¬
ношения, которые не только не способствуют развитию про¬
изводительных сил, но и мешают этому развитию. Обострение
противоречий между производительными силами и производ¬
ственными отношениями ведет к крайнему обострению всех
социальных противоречий в обществе, которые находят себе
выражение в классовых битвах, в революциях.
Внутренние противоречия классового общества тесно пере¬
плетаются с внешними отношениями между государствами.
Эксплуататорские классы стремятся избавиться от внутренних
противоречий и одновременно поживиться за счет чужих наро¬
дов, за счет соседних стран.
Носители отживших производственных отношений — экс¬
плуататорские классы — являются организаторами националь¬
ной вражды, военных столкновений. Марксизм считает, что
войны, так же как вражда между нациями, имеют своей осно¬
вой конфликт между производительными силами и производ¬
ственными отношениями.
В эпоху империализма произошло дальнейшее обострение
основного противоречия капиталистического способа производ¬
ства — противоречия между общественным характером произ¬
водства и капиталистическим способом присвоения. Основной
особенностью империализма является господство монополисти¬
ческих союзов крупнейших предпринимателей. Гигантское
обобществление труда монополистическим капитализмом при¬
шло в резкое столкновение с его частнособственнической эко¬
номической основой, с национальными рамками капиталисти¬
ческой системы. «Капитал, — писал В. И. Ленин, — в передо¬
вых странах перерос рамки национальных государств, поста¬
вил монополию на место конкуренции, создав все объективные
предпосылки осуществимости социализма» Ч
В наше время главным источником военной угрозы яв¬
ляются интересы гигантских капиталистических монополий,
их собственность на средства производства, их борьба за мак¬
симальное увеличение прибылей, их стремление к господству
на мировом рынке, а вместе с тем и к политическому господ¬
ству над всем миром. Крупнейшие монополистические объеди¬
нения, захватив командные позиции в экономике и подчиняя
себе органы политической власти внутри главных капиталисти¬
ческих стран, осуществляют экспансию в других странах, уг¬
1 В. И. Ленин, Соч., т. 22, стр. 132.
18 Заказ 1229	5 53

рожают их национальной независимости. Именно эти объеди¬
нения являются главной движущей силой гонки вооружений,
агрессивных военно-политических блоков, инициаторами «хо¬
лодной войны» и раздувания военной истерии. Обострение ме¬
ждународной напряженности является для кучки монополистов
источником наживы, средством извлечения колоссальных ба¬
рышей. Подобно рабовладельческому классу в древности, фео¬
дальной знати в средние века монополистические круги в наше
время стали носителями военной агрессии.
Буржуазные социологи, стараясь замаскировать роль моно¬
полий, ссылаются на то, что чуть ли не 4/s прибылей корпора¬
ций изымается государством в виде налогов. На Московском
совещании социологов в январе 1958 г. известный французский
социолог Раймон Арон изображал дело так, будто в распоря¬
жении монополий остается лишь незначительная доля прибы¬
лей. Но эти рассуждения не выдерживают критики. Известно,
что монополии с лихвой возвращают себе ту часть прибылей,
которая идет на уплату налогов. Дело в том, что в государст¬
венном бюджете империалистических стран львиную долю со¬
ставляют расходы на вооружение. Американский социолог
Дж. Навин отмечает, например, что в настоящее время 84%
американского бюджета идет на уплату прошлых, настоящих и
будущих войн 1.
Монополистические корпорации, выполняя заказы государ¬
ства на военные материалы и вооружение, забирают подавляю¬
щую часть государственного бюджета. Стало быть, повышение
налогов на прибыли корпораций не может сказаться на этих
прибылях. Монополисты сторицей возвращают то, что изы¬
мается у них в виде налога.
Некоторые буржуазные идеологи уверяют, что монополисти¬
ческие объединения не оказывают влияния на внешнюю поли¬
тику государства. Они утверждают, будто средства производ¬
ства, которые используются монополистическими корпораци¬
ями, не являются капиталистической собственностью. По их
мнению, владельцами этих средств производства является вся
масса членов-акционеров данной корпорации. Однако известно,
что решающую роль в корпорациях играют не многочисленные
мелкие держатели акций, а крупные владельцы капитала, об¬
ладающие контрольными пакетами акций. Именно они яв¬
ляются воротилами капиталистических монополий. Они кладут
себе в карман основную массу прибылей, получаемых монопо¬
лиями на гонке вооружений. Стало быть, в гонке вооружений
и в военной агрессии заинтересованы лишь узкие круги
монополистов, составляющих ничтожную часть населения земли.
1 См. «The State of the Social Sciences», ed. by L. White, Chicago,
1956, p. 403.
554

Внешняя политика империалистической буржуазии, равно
как и ее внутренняя политика, определяется классовыми, в ко¬
нечном счете экономическими интересами. Классовые интересы
буржуазии облекаются ее идеологами в форму различного рода
философско-социологических концепций, которые в свою оче¬
редь оказывают известное влияние на курс внутренней и внеш¬
ней политики империализма. Эта внутренняя и внешняя поли¬
тика, направленная на подготовку войны, пришла ныне в глу¬
бочайшее противоречие с интересами народов.
Прогрессивные силы общества в наше время сделали зна¬
менем своей борьбы вывод о том, что фатальной неизбежности
войн в данных условиях не существует. Сейчас имеются мощ¬
ные силы, которые в состоянии дать отпор империалистиче¬
ским агрессорам и нанести им поражение в том случае, если
они развяжут новую войну. Однако, как подчеркивает
Н. С. Хрущев, для этого надо, чтобы все силы, выступающие
против войны, были бдительными и мобилизованными, чтобы
они действовали единым фронтом и не ослабляли своих усилий
в борьбе за сохранение мира. Чем активнее народы будут за¬
щищать мир, тем больше гарантий, что новой войне не бывать.
Для мобилизации всех сил в защиту мира необходимо глу¬
боко научное объяснение истинных причин, порождающих
войны. В то же время непонимание этих причин, неправильное
объяснение источника военной угрозы могут породить и зача¬
стую порождают неверные выводы о перспективах и путях
борьбы за мир. Так, под влиянием ложных теорий некоторые
люди в странах Запада или ошибочно считают войны неотвра¬
тимыми или становятся на такой путь «борьбы» с военной уг¬
розой, который в действительности может быть выгоден только
агрессорам. В качестве примера можно взять хотя бы пропа¬
ганду создания так называемой «Объединенной Европы», или
«мирового государства», т. е. «наднациональных» организаций,
призванных, по мнению сторонников подобных планов, ликви¬
дировать национальный суверенитет народов. Совершенно оче¬
видно, что и пропаганда, ведущаяся в этом направлении, и
создание разного рода империалистических «наднациональных»
организаций регионального характера служат отнюдь не ук¬
реплению дела мира между народами, а только поощряют за¬
хватнические планы наиболее агрессивных империалистиче¬
ских кругов.
Исторический материализм с порога отвергает попытку
буржуазных политиков и социологов объяснить войны извеч¬
ной неизменной природой человека, якобы склонного к захва¬
там и грабежам, доказать, что «человек человеку — волк». Во¬
все не в природе человека кроется причина конфликтов между
пародами, не она является источником войн, классовых столк¬
новений и национальной вражды.
18*
555

Подобные буржуазные социологические концепции по воп¬
росам войны и мира способствуют распространению вредных
антинаучных взглядов относительно причин войны. Эти фило¬
софско-теоретические концепции искажают социальную при¬
роду войн, затушевывают главный источник военной угрозы —
интересы монополистической буржуазии, внутреннюю и внеш¬
нюю политику империализма. Эти концепции, распространяе¬
мые буржуазными социологами, играют крайне реакционную
роль именно потому, что они сбивают людей с толку, пытаясь
внушить им неправильные выводы как в отношении причин,
порождающих войны, так и в отношении мер, необходимых для
борьбы против военной угрозы.
Почему же сторонники подобных концепций о причинах
войн так усиленно стараются затушевать подлинные причины
современных военных столкновений? Ответ на этот вопрос на¬
прашивается сам собой. На протяжении лишь последних деся¬
тилетий человечество пережило две кровопролитные, опусто¬
шительные войны. Трудящиеся массы претерпели невиданные
бедствия и страдания, понесли бесчисленные жертвы. Монопо¬
листическая буржуазия хотела бы отвести гнев масс от истин¬
ных виновников войны и свалить ответственность на всякого
рода расовые, географические, психологические и прочие при¬
чины. Этим прежде всего и объясняется появление псевдона¬
учных теорий происхождения войн.
Известно, что, готовя вторую мировую войну, фашистские
идеологи усиленно проповедовали теорию, будто война — явле¬
ние вечное и неизбежное, будто она представляет собой есте¬
ственное состояние и, более того, оздоравливает и облагоражи¬
вает общество.
Однако и после второй мировой войны в буржуазной соци¬
альной и философской науке долгое время хождение имели
теории, согласно которым причины войн кроются в биологиче¬
ских свойствах людей и в факторах географического порядка.
Представители биологической теории утверждают, что за¬
коном жизни является борьба за существование, наблюдающа¬
яся в животном мире, и она-то, проявляясь в человеческом об¬
ществе, якобы неизбежно ведет к войнам. А потому, уверяют
подобные лжеученые, для человека войны столь же необхо¬
димы, как питание или сон.
Наиболее реакционной разновидностью биологической тео¬
рии войн является расовая теория, которая наделяет народы
неизменными, врожденными свойствами, будто бы объясняю¬
щими их постоянную «склонность» к ведению войн.
После разгрома фашистов эти расистские взгляды не ис¬
чезли. В послевоенной Европе их в несколько измененном виде
стали распространять идеологи английского и американского
империализма. В широких общественных кругах ставился воп¬
рос: чем была вызвана кровавая мировая война, что следует
556

сделать для того, чтобы угроза новой бойни не появилась на
горизонте. По-своему постарались «ответить» на этот вопрос
идеологи империализма. Так, в первые годы после войны до¬
вольно широкое распространение в западных буржуазных стра¬
нах получил тот взгляд, что вторая мировая война была вы¬
звана расовыми особенностями немцев, их извечной драчливо¬
стью и склонностью к завоеваниям. В своей брошюре «Черная
летопись германских злодеяний» Ванситтарт, один из наиболее
ревностных проповедников этой «теории», утверждал, будто
немцам по самой природе свойственно ненасытное стремление
к войнам. Все войны, по его мнению, были спровоцированы
«неизменными инстинктами» немецкой расы. «Война, — гово¬
рил Ванситтарт, — всегда была страстью немцев. Война была
страстью Карла Великого. Восемьсот лет прошло с тех пор,
но в этом отношении германские инстинкты остались неизмен¬
ными».
Но почему, собственно, Ванситтарт и его единомышленники
решили ухватиться за расовую теорию? По той простой при¬
чине, что они хотят снять с империалистов ответственность за
развязывание войн. Идеологи империализма, подобные Ван-
ситтарту, боятся распространения идей марксизма-ленинизма,
объясняющего действительные причины возникновения войн.
Марксистско-ленинские идеи стали с особой силой распростра¬
няться на Западе после войны, правильное объяснение причин
возникновения войн стало доходить до сознания миллионных
масс в странах капитала. Буржуазные теоретики были этим
напуганы. Так, например, авторы изданной в послевоенной
Англии книги о прошлом и будущем Германии, говоря о при¬
чинах первой мировой войны, сочли необходимым ответить па
вопрос: «Была ли затеяна эта война капиталистами?» Положи¬
тельный ответ они считают необоснованным. Нет, восклицают
авторы, война была вызвана не капиталистами: «В годы мира
капиталисты хорошо зарабатывали. Они ничего не выигрывали
благодаря войне п все теряли»
Подобным же целям — затушевыванию империалистических
корней фашистской агрессии — объективно служат и попытки
объяснить вторую мировую войну географическими факторами.
Президент английского института социологии д-р Гуч согла¬
сен с тем, что немцы всегда были драчливой нацией, но он по¬
лагает, что эта склонность объясняется географическими усло¬
виями. География, поучает Гуч, есть мать истории. Равнинное
положение Германии является причиной воинственности нем¬
цев. «Не обладая естественно защищенными морскими или су¬
хопутными границами, германские племена беспрерывно во¬
евали как со своими соседями, так и между собой... Ведущим
1 «Germany: Disease and Treatment», Based on the Memoranda of the
Post-War Policy Group and edited by Anthony Weymouth, London — New
York — Melbourne — Sydney, p. 43.
557

лозунгом было не внутреннее самоопределение, а национала
нал мощь» L По сути дела, это своеобразный перепев фашист¬
ских теорий геополитики. Гаусгофер и другие фашистские
геополитики, ссылаясь на географические условия Германии,
обосновывали теорию борьбы за «жизненное пространство».
Английский историк и социолог не порывает с исходными по¬
ложениями геополитической теории.
Понятно, что подобные рассуждения ничего общего с на¬
укой не имеют. Многие десятки наций живут на равнинах зем¬
ного шара, но не являются виновниками войн. С другой сто¬
роны, государства, защищенные морями или прикрытые гор¬
ными хребтами, не всегда отличались миролюбием. История
последних десятилетий с непререкаемой очевидностью пока¬
зала, что не географическая среда, а империализм толкает го¬
сударства на путь захватов и грабежей, на путь порабощения
других народов.
Ссылка на географические условия Германии, как и на ра¬
совые особенности немцев, разумеется, ни в малейшей мере не
объясняет корней немецкого империализма и милитаризма во¬
обще и фашистской агрессии, в частности. Но она помогает
сторонникам географической теории уйти от ответа на вопрос
о том, как господство монополистического капитала в Германии
породило фашизм с его реакционнейшей внутренней и внеш¬
ней политикой, приведшей к войне.
Полная несостоятельность расистских и геополитических
теорий ныне особенно наглядно подтверждается коренным
различием в политике двух немецких государств — Германской
Демократической Республике и ФРГ.
В ГДР, где уничтожено господство помещиков и капитали¬
стов, где нет империалистических монополий, где власть при¬
надлежит трудящимся, правительство, выражая устремления
народа, проводит политику мира. Здесь нет почвы для пропа¬
ганды расизма и геополитики. Трудящиеся ГДР вместе с на¬
родами всех социалистических стран и миролюбивыми силами
всей земли отстаивают дело мира и активно борются за пред¬
отвращение войны. Идеология мира и дружбы стала господст¬
вующей идеологией в стране. И это определяется тем, что
страна идет по пути социализма, что главные средства произ¬
водства принадлежат не кучке монополистов, а народу.
Совершенно иначе обстоит дело в ФРГ, где властвует мо¬
нополистический капитал. Правящие круги Боннского государ¬
ства проводят самую агрессивную политику, противятся мир¬
ному разрешению международных проблем. Расизм и геополи¬
тика, как и в гитлеровской Германии, являются наиболее ход¬
ким идеологическим товаром в ФРГ.
1 G. Р. Gooch, German View of the State, «The German Mind and
Outlook», London, 1945, p. 1—2.
558

В Западной Германии возобновилось издание геополитиче¬
ского журнала «Zeitschrift fur Geopolitik», вокруг которого
группируются старые и новые фашисты и милитаристы. Отка¬
зываясь на словах от дискредитировавшей себя теории «геогра¬
фического фактора» Гаусгофера, журнал прикрывается науко¬
образными фразами о необходимости «нового пространствен¬
ного сознания», «исчезновения пространственных границ»
и т. п. Подобные теории представляют собой не что иное, как
попытку обосновать реакционный курс боннского правительства,
выражающего интересы монополистического капитала. Так,
геополитик Ганс Хаген заявляет: «Судьба нашей страны, за¬
нимающей серединное положение, вынуждает нас к ускорен¬
ному росту по сравнению с государствами, расположенными
па окраине Европы. Народ, имевший в своей истории до 19 со¬
седей, должен ложиться спать с обнаженным мечом. Эта готов¬
ность истолковывается как милитаризм» Ч
Коренное различие в политике двух германских государств
особенно наглядно подтверждает ту истину марксизма-лени¬
низма, что не природные условия и не расовые особенности на¬
селения, а общественный строй и интересы господствующих
классов определяют политику любого государства.
Для борьбы против марксистско-ленинского учения о вой¬
нах перелицовываются различные идеалистические теории.
Среди таких теорий в первую очередь следует отметить пси¬
хологические теории войн.
Психологические теории усматривают источник войн в че¬
ловеческой психике, в сознании людей. Сторонники таких тео¬
рий советуют либо примириться с неотвратимостью войн, либо,
в лучшем случае, принять меры к преобразованию человече¬
ской психики. Подлинные причины войн и источники военной
угрозы остаются при этом в тени; более того, виновниками
войны изображаются не монополисты, действительно заинте¬
ресованные в гонке вооружений и военных авантюрах, а на¬
родные массы, обуреваемые будто бы «военными инстинктами»
и «агрессивными тенденциями».
Известный английский социолог Морис Гинзберг так резю¬
мирует содержание подобных теорий: «Коренная причина вой¬
ны, в отличие от непосредственных ее причин, заключается во
врожденной агрессивности, присущей человеческой природе.
Если это так, то никакие изменения в политических, воспита¬
тельных или экономических учреждениях не коснутся истоков
военной угрозы до тех пор, пока не будут приняты меры к
уничтожению бессознательных причин напряженности и уст¬
ранению источников страха и ненависти» 1 2. Излагая основное
1 «Zeitschrift fiir Geopolitik in Gemeinschaft und Politik», XXVII Jahr-
gang, Hf. 4, 1956, S. 28.
2 M. Ginsberg, Reason and Unreason in Society, London — New York —
Toronto, 1948. p. 177.
559

содержание этих теорий, Гинзберг пишет, что их сторонники
«полагают, что в человеческом сознании имеются примитив¬
ные разрушительные и агрессивные наклонности... В периоды
напряженности эти скрытые наклонности бурно проявляются
в отношении врага. Мы боимся самих себя, и наш страх пово¬
рачивается в сторону других... Неправильное подавление двух
фундаментальных групп импульсов — любви и агрессии — вот,
в конечном счете, источник этого ужаса; и единственный ради¬
кальный способ решения этой проблемы, таким образом, за¬
ключается в методах устранения влияний, способствующих са¬
дизму и мазохизму, особенно в детстве...» 1
Социологи, исследующие причины войн с позиций психоло¬
гии, черпают свои аргументы главным образом в трудах анг¬
лийского психосоциолога Макдаугалла1 2 и в учении Фрейда.
Макдаугалл считал «драчливость» одним из главнейших чело¬
веческих инстинктов и основной причиной войн в человеческой
истории.
Неофрейдисты создали целую лженаучную дисциплину:
«психопатологию международных отношений». Войны, по их
мнению, представляют собой результат болезненных явлений
в человеческой психике. С помощью психопатологии они ста¬
раются поддержать старую теорию о том, что причины войн
лежат в «греховной» природе человека. Неофрейдисты при
этом изощряются в клевете па народные массы, утверждая,
будто их психика характеризуется болезненными явлениями.
Они утверждают, что инстинкты людей подавляются еще в ран¬
нем детстве, и это способствует появлению раздражения.
В дальнейшем весь жизненный опыт людей способствует на¬
коплению такого раздражения, в результате чего имеют место
массовые неврозы. Эти неврозы и приводят к войнам.
Классовый смысл подобных теорий отчетливо проступает в
сборнике «Напряженность в мире», авторы которых прямо за¬
являют, что объяснение причин войн следует искать не в злом
умысле фабрикантов вооружений, не в несправедливости тай¬
ной дипломатии, не в пороках, присущих капиталистической
системе, а в значительно более древних, более глубоких и бо¬
лее общих инстинктивных наклонностях человеческих групп к
развязыванию вражды между собой 3.
Оклеветать народные массы, находящиеся якобы под дав¬
лением «древних инстинктов» и болезненных наклонностей,
обелить поджигателей войны — вот объективный смысл ука¬
занных теорий.
1 М. Ginsberg, Reason and Unreason in Society, p. 191.
2 См. У. Мак-Дауголл, Основные проблемы социальной психологии,
М., 1916.
3 См. «World Tension. The Psychopathology of International Rela¬
tions», New York, 1951.
560

В последнее время подобные лженаучные, глубоко реакци¬
онные психологические теории все чаще переплетаются с дру¬
гими «доводами», имеющими своей целью извратить причины
войн. Так, например, в книге англичанина А. Стречи психоло¬
гическая, неофрейдистская теория войн сочетается с заявле¬
нием о том, что истоки войн следует искать в национальном
суверенитете. Автор этой книги утверждает, что хотя «разру¬
шительные инстинкты... являются величайшей причиной
войн» \ однако только в таких больших группах, как суверен¬
ные государства, имеются в наличии не только воля, но и
средства к осуществлению этих опасных устремлений 1 2. Таким
образом, по мнению Стречи, войны будут до тех пор, пока па
земле не будут осуществлены космополитические проекты уни¬
чтожения национального суверенитета и пока в человеческой
психике не будут ликвидированы «разрушительные инстинк¬
ты». Логический вывод из такого рода теорий состоит в том,
что бороться против империалистических агрессоров бесцельно.
Следует отметить, что некоторые сторонники психологиче¬
ских теорий войны довольно много внимания уделяют вопросу
воспитания как детей, так и взрослых с целью предотвращения
войн. Американский социолог Л. Бернард, например, утвер¬
ждает, что пропаганда, общественное мнение, литература, ис¬
кусство могут возбудить воинственные устремления. Романы и
драмы часто служат факторами, предрасполагающими к
войне 3.
Никто не отрицает, что воспитание имеет важное значение
в общественной жизни и что шовинистическое воспитание
крайне вредно для дела мира. Но в данном случае социологи
делают упор лишь на следствия, оставляя в тени причины
войны. Известно, что шовинистическое воспитание вытекает
из империалистической политики и, осуждая его, нельзя обхо¬
дить главный вопрос о его истоках.
Значительное число современных западных социологов вы¬
ступает с более пли менее открытой критикой психологической
и психопатологической теории происхождения войн. Показате¬
лен анализ причин войн, данный упоминавшимся нами англшь
ским социологом Морисом Гинзбергом. Он заявляет: «Лично я
не убежден в том, что в человеке существует такая же внут¬
ренняя потребность к разрушению или причинению вреда, как
потребность любить, есть и пить» 4.
Но свою критику психологической теории М. Гинзберг ве¬
дет с позиций теории множественности факторов социальных
явлений. «Я попытаюсь свести воедино свою аргументацию, —
1 Alix Strachey, The Unconscious Motives of War. A Psycho-Analytical
Contribution, London, 1957, p. 266.
2 Ibid, p. 205.
3 Cm. L. L. Bernard, War and Its Causes, New York, 194L.
4 M, Ginsberg, Reason and Unreason in Society, p. 191.
561

подводит итог М. Гинзберг, — приведя основные факторы, ко¬
торые в сочетании друг с другом порождают, как мне кажется,
современные войны».
Подобных факторов он насчитывает шесть: 1) «империали¬
стическое соперничество между нациями»; 2) «страх, с кото¬
рым нации относятся друг к другу»; 3) существование воору¬
жений, поддерживающее этот страх; 4) «нежелание наций от¬
казаться от своих прав на самооборону;» 5) психологические
факторы, вызывающие страх, и, наконец, 6) отсутствие «общей
воли к миру».
«Таким образом, — пишет М. Гинзберг, — в действительно¬
сти причинность очень сложна...» 1
Принимая пресловутую «теорию факторов», нельзя выйти
из порочного круга. Подобная эклектическая точка зрения, иг¬
норирующая основу исторических явлений и рассматривающая
их как следствие механической совокупности различных при¬
чин, в лучшем случае может дать поверхностное описание фак¬
тов, но она никогда не сможет их объяснить. Теория «множест¬
венности факторов» войны не способна, конечно, направить
борьбу масс против военной опасности.
Попытки же сторонников теории «множественности фак¬
торов» подчеркнуть особое значение одного пли нескольких из
перечисляемых ими факторов, вызывающих войны, лишены
всякой научной основы. Так, упоминавшийся нами Л. Бернард
из большого числа различных факторов, способствующих, с его
точки зрения, возникновению войн, выделяет перенаселен¬
ность, или, как он выражается, «давление населения на сред¬
ства существования»1 2. У Бернарда, таким образом, теория
множественности факторов приобретает явно мальтузианскую
окраску. Но мальтузианская теория способна лишь оправдать
империалистические, захватнические войны.
Хотя Бернард, как мы уже говорили ранее, отдает большую
дань психологической теории, он критикует тех, кто переоце¬
нивает, на его взгляд, психологические факторы. Он не считает
«психологические причины» войн первичными. «Война, — пи¬
шет он, — это не проявление мифического инстинкта драчли¬
вости. Те, кто воюет, Tie являются также по необходимости не¬
здоровыми пли патологическими субъектами... Мы должны рас¬
сматривать войну... как результат какой-то социальной дезор¬
ганизации... Психологические причины находятся где-то между
очевидными... непосредственными причинами войны... и корен¬
ными ее причинами» 3. Он заявляет, что «географические и
экономические факторы играют весьма большую роль как при¬
чины войн», но «современные экономические причины обыч¬
но не вызывают войны непосредственно»; по его мнению,
1 М. Ginsberg, Reason and Unreason in Society, p. 195.
2 L. L. Bernard, War and Its Causes, p. 301.
8 Ibid., p. 213, 215, 272.
562

«политические причины воины относятся скорее к категории
непосредственных, чем коренных причин». Он признает также
влияние идеологических и религиозных причин войны. Однако
в конце концов он все же возвращается к мальтузианскому
тезису, подчеркивая, что «существует только одна весьма зна¬
чительная биологическая причина войны, имеющая общее и
фундаментальное значение, — перенаселенность...» 1 Это при¬
водит его к выводу о фатальной неизбежности, неотвратимости
войн: «Война — это естественное явление, такое же естествен¬
ное, как любой другой тип социальных явлений» 1 2. Таков по¬
рочный круг, в котором находится Бернард, таковы порочные
выводы из его теории.
Полную несостоятельность теории «множественности фак¬
торов» можно особенно наглядно продемонстрировать, разби¬
рая посвященный проблеме войны двухтомный труд известного
американского специалиста в области международного права
Квинси Райта, профессора Гарвардского и Чикагского универ¬
ситетов. Над этим трудом Райт работал в течение 16 лет — с
1926 по 1942 г. К каким же выводам он пришел? Он ограни¬
чивается главным образом изложением наиболее распростра¬
ненных теорий буржуазных социологов и историков относи¬
тельно причин войн. Классификация этих суждений Квинси
Райтом в духе пресловутой теории многих факторов особенно
рельефно показывает, что при помощи теории факторов по су¬
ществу нельзя объяснить причины возникновения войн, а
можно лишь перечислить, описать некоторые чисто внешние
явления.
Немудрено, что Квинси Райт приходит в конце концов к
совершенно бессодержательным выводам относительно при¬
чин, порождающих войны: «Войны возникают из-за изменив¬
шегося соотношения многих переменных величин — техниче¬
ских, физических, социальных и интеллектуальных. Какой-
либо одной причины войны не существует... Государство в
определенной обстановке может содействовать делу мира по¬
средством вооружения, а в другое время — посредством разо¬
ружения; в одних условиях — настаивая на своих правах, в
других — проявляя склонность к соглашению. Для определе¬
ния вероятности войны в каждом отдельном случае требуется
оценка влияния текущих изменений на совокупность межгруп¬
повых отношений в мировом масштабе» 3.
Даже более пли менее приближающиеся к истине суждения
теряют в устах Райта всякую определенность, становятся пу-
1 L. L. Bernard, War and Its Causes, p. 420, 327, 377, 301.
2 Ibid., p. 213. В своей работе Бернард приводит данные о том, что
за 3357 лет было 227 лет мира и 3130 лет войны и что примерно за то же
время было заключено 8 тыс. мирных договоров, каждый из которых
действовал в среднем по 10 лет, хотя предполагалось, что все эти до¬
говоры будут действовать вечно.
3 Quincy Wright, A Study of War, Chicago, vol. II, 1942, p. 1284.
563

отыми и расплывчатыми, неспособными ни на шаг продвинуть
вперед понимание действительных причин, вызывающих
войны.
Выделяя специально вопрос о роли национального сувере¬
нитета в возникновении войн, Квинси Райт исходит из того,
что до сих пор в истории наблюдался антагонизм между нацио¬
нальными и общечеловеческими интересами. Интересы могу¬
щества нации, заявляет он, господствовали над интересами
международной жизни, что имело пагубные последствия.
В конце концов Райт склоняется к распространенной в бур¬
жуазной науке версии о необходимости ограничения прав и ин¬
тересов наций и всемерной популяризации так называемого
сознания мирового гражданства, т. е. идей космополитизма.
Несмотря на всю свою явную беспомощность и эклектич¬
ность, теория факторов и поныне довольно широко распростра¬
нена в буржуазной социологии, так как она дает возможность
уйти от ответа на прямо поставленный вопрос о войнах в
эпоху империализма. В защиту этой теории французский со¬
циолог профессор школы высших социальных исследований в
Париже и член Международного института социологии Гастон
Бутуль написал объемистый социологический трактат под на¬
званием «Войны. Элементы полемологии» *. Автор претен¬
циозно заявляет, что его «полемология» — это «научное и
объективное исследование войн как наблюдаемого социального
явления.., новый раздел социологии»1 2. Однако ни научности,
ни объективности в трактате Бутуля нет. В действительности
автор пересказывает распространенные в буржуазной социаль¬
ной науке рассуждения и взгляды относительно «технических,
экономических, демографических и психологических элементов
войн».
В конце концов Бутуль прибегает как к спасительному
средству к идеалистической мистификации общественной
жизни. Подобно многим другим буржуазным социологам, он
видит истоки войн в конечном счете в сознании людей. Но пе¬
ренесение причин войны в область психики и сознания неиз¬
бежно ведет к признанию неотвратимости войн. В итоге войны
изображаются как всеобщая социологическая закономерность:
«Войны — это главный из факторов коллективного подража¬
ния, играющего такую большую роль в социальных преобразо¬
ваниях». Здесь явно сказывается влияние таких старых бур¬
жуазных «теоретиков войны», как Гумплович, Тард и другие,
рассматривавшие войну как важный момент эволюции. Все
эти теории объективно являются попытками внушить массам
вредную идею о фатальной неизбежности войн. Авторы
таких теорий прикрываются псевдонаучными словечками
«эволюция», «социальные изменения» и т. д., но скрыть реак¬
1 Gaston Bouthoul, Les guerres. Elements de polemologie, Paris, 1951.
2 Ibid., p. 8.
564

ционную сущность этих теории никакими словесными ухищре¬
ниями нельзя.
Все буржуазные теории войны неизменно обходят вопрос
об углублении противоречий современного империализма, об
обострении неравномерности его развития, вопрос о роли моно¬
полистического капитала. Хотя некоторые социологи (Л. Бер¬
нард, например) и говорят об экономических интересах как
об одной из причин- войн, однако подобные высказывания
буквально тонут в потоке антинаучных измышлений о демогра¬
фических, географических, геополитических, биологических,
психологических, культурных и тому подобных «причинах»
войн.
За последнее время участились попытки среди ряда бур¬
жуазных социологов отказаться от теории «множественности
факторов» и указать некую универсальную причину войн, ко¬
торая лежит не в абстрактной природе человека и не в пси¬
хике абстрактного человека, а в обществе, в недостатках об¬
щественного устройства, причем эти «недостатки» трактуются
произвольно. В этом отношении характерным примером может
служить пропаганда весьма модной теории, согласно которой
источником войн является суверенитет наций. Существование
суверенных наций, доказывают сторонники подобных взглядов,
неизбежно порождает анархию в обществе, столкновение инте¬
ресов различных наций, что в свою очередь обязательно ведет
к войне.
Но сторонники этой теории не дают действительного ана¬
лиза причин столкновения интересов разных наций. Они пола¬
гают, что само существование суверенных наций есть зло, ко¬
торое автоматически порождает все бедствия и беспорядки в
обществе и в конечном счете войны.
Однако само по себе существование наций не может угро¬
жать миру. Все дело в том, кто определяет политику наций.
Национальная вражда и национализм порождаются и культи¬
вируются эксплуататорскими классами. На почве империа¬
лизма возникла человеконенавистническая расовая теория.
Воинствующий национализм становится политикой тех
государств, во главе которых стоят воротилы монополистиче¬
ского капитала, стремящиеся к беспредельному обога¬
щению как за счет народов своих стран, так и за счет других
пародов.
Стало быть, теория, усматривающая причины возникнове¬
ния войны в наличии суверенитета наций, затушевывает истин¬
ные причины национальной вражды и национализма. Эта тео¬
рия, так же как и попытка объяснить источники войн особен¬
ностями расы или географической средой, замалчивает проти¬
воречия империализма, придумывает якобы вечные и естест¬
венные факторы, вызывающие войны, видит причины войн в
антагонизме наций.
565

Признанным основоположником такой теории происхожде¬
ния войн в современной буржуазной социологии не без основа¬
ний считают английского публициста Нормана Энджела. В свое
время большой шум вызвала его книга «Великое заблуждение»
(1909), которую буржуазная печать всего мира рекламировала
как величайшее творение, равное по своему значению откры¬
тию Дарвина.
Эта книга содержала и некоторые здравые идеи. Положи¬
тельное значение, например, имел резкий протест автора про¬
тив гонки вооружений и милитаризма. Несомненный интерес
представляет довольно острая критика, которой Энджел под¬
вергал модные в то время биологическую, психологическую и
геополитическую теории происхождения войн.
Энджел так развивал свою точку зрения: «Чувство кон¬
фликта возникает в результате обособленности и независи¬
мости национальных образований... Капитализм вовлекается
в эти конфликты лишь постольку, поскольку капиталист на¬
чинает думать не как капиталист, а как националист... Если
бы капиталист больше мыслил как капиталист и меньше как
националист, то, возможно, не возникла бы и война, и капи¬
тализм не дошел бы до того плачевного положения, в котором
он оказался... Война возникает в результате усилий каждой
нации защитить соответствующим образом свои права и инте¬
ресы в анархическом мире, анархическими методами... Я счи¬
таю, что в наше время существуют два потока влияний в
мире — тенденции национализма, усиливающиеся в результате
привычной, старой драчливости, и с другой стороны, тенденция
или влияние, оказываемое просвещенным меньшинством, соз¬
нательно стремящимся к созданию международной органи¬
зации...» 1
Таким образом, Н. Энджел поднимает на щит космополити¬
ческие тенденции к мировому «наднациональному» устройству,
т. е. такие тенденции, которые являются не чем иным, как
проявлением империалистического стремления к мировому гос¬
подству и ни в какой мере не противоречат агрессивному бур¬
жуазному национализму, являясь лишь его воплощением в
новых исторических условиях.
Сравнительно недавно этот уже престарелый социолог вы¬
ступил с книгой, в которой продолжает нападать на нацио¬
нальный суверенитет. Принципы национальной независимости
и суверенитета он называет «аморальными и антисоциаль¬
ными». По-прежнему он видит в них главную опасность для
мира. «Если эти принципы получат всеобщее признание, —
1 N. Angell and В. Bliker, What Causes War, New York, 1932, p. 12—
13, 22.
566

пишет он, — то сделают невозможным существование свобод¬
ного гуманного общества»
Реакционный характер этой концепции особенно очевиден
на нынешнем этапе общего кризиса капитализма и распада ко¬
лониальной системы империализма, когда народы, ведущие
борьбу против империалистического гнета и эксплуатации, вы¬
ступают под знаменем национального суверенитета и нацио¬
нальной независимости. Отрицание права наций на самоопре¬
деление, на самостоятельное решение их собственной судьбы
тесно связано с призывами к созданию региональных и всемир¬
ных «наднациональных» организаций. Эти призывы стали
идеологическим оружием наиболее агрессивных и реакцион¬
ных кругов, отстаивающих отжившую систему империализма,
систему социального и национального гнета.
С нападками на национальный суверенитет в послевоен¬
ный период выступают различные философы и социологи.
Так, виднейший американский прагматист Д. Дьюи уверял,
что война есть продукт политического национализма 1 2. По его
мнению, хаос и анархия в области международных отношений
порождаются политическим национализмом, иначе говоря, су¬
ществованием наций. Дьюи, конечно, умалчивает о том, что
породило реакционный «политический национализм» гитлеров¬
цев или итальянских фашистов. Он сваливает в одну кучу шо¬
винизм германских фашистов и национально-освободительную
борьбу народов против колониального гнета.
Наиболее ярко представлена эта теория в трудах профес¬
сора философии и права Чикагского университета, ныне пре¬
зидента философского института в Сан-Франциско, Мортимера
Адлера, развивающего взгляды Нормана Энджела.
«Единственной причиной войны, — утверждает Адлер, —
является анархия. Анархия возникает повсюду, где люди или
нации пытаются жить вместе, не отказываясь от своего права
суверенитета» 3. А поэтому, по его мнению, войны неизбежны
до тех пор, пока существуют суверенные нации. «Цена сувере¬
нитета есть война» 4.
Мортимер Адлер отвергает мнение о том, что войны коре¬
нятся в самой природе человека, он справедливо считает, что
нормальное условие, к которому стремятся люди, это не война
и не агрессия, а обстановка мира. Но он вводит людей в за¬
блуждение, утверждая, что анархия и суверенитет неотделимы
друг от друга 5 и что только мировое правительство может по-
1 N. Angell, Defence and the English-Speaking Role, London, 1958,
p. 75.
2 См. J. Dewey, Problems of Men, New York, 1946.
3 Mortimer J. Adler, How to Think about War and Peace, New York,
1944, p. 69.
4 Ibid., p. 70.
5 Ibid., p. 69.
567

дожить конец войнам В последнем своем труде «Капитали¬
стический манифест» (1958) Адлер поставил все точки над
«и», открыто выдвинув в качестве идеала общественного уст¬
ройства реакционную утопию «чистого капитализма», пред¬
ставляющего собой общественный строй будущего, который-де
призван охватить весь мир, конечно, «под руководством
США» 1 2.
«Единственный предел политической экспансии — это миро¬
вое государство, — пишет Адлер. — Ничто другое не может ос¬
тановить этот процесс. Мировое государство — это естествен¬
ный лимит экспансии, последняя ступень политического роста,
в которой сочетаются два коренных единства: 1) единство на¬
шей планеты как территориальной основы для политической
жизни человека и 2) единство человеческой природы... как пси¬
хологической основы для мирового гражданства» 3.
Но современная эпоха — это эпоха перехода от капитализма
к социализму, и она характеризуется отнюдь не «сокращением
числа политических образований», а, напротив, распадом ко¬
лониальных империй, возникновением множества новых пол¬
нокровных суверенных национальных государств. Именно эти
государства, поддерживающие дружеские отношения с мировой
системой социализма, образуют «зону мира».
Кому не ясно, что план создания «мирового государства»
и упразднения национального суверенитета — вольно или не¬
вольно, сознательно или бессознательно выражает мечту импе¬
риалистов о поглощении мировой социалистической системы,
о возврате «добрых времен» колониального господства над сла¬
боразвитыми странами.
Не подавление одних стран другими и не наднациональное
мировое государство, а мирное сосуществование государств —
такова основа прочного мира. Надежный ключ к решению про¬
блемы мира — не создание мирового государства и международ¬
ных вооруженных сил, а всеобщее и полное разоружение.
Выступая в национальном университете Индонезии,
Н. С. Хрущев очень хорошо определил перспективы и пути
обеспечения мира на современном этапе истории: «Наступило
время для укрепления подлинно мирных отношений между го¬
сударствами и для обеспечения безопасности всех государств,
сильных и слабых, больших и малых. Путь к этому лежит че¬
рез упразднение и запрещение всех материальных средств ве¬
дения войны» 4.
1 См. Mortimer J. Adler, How to Think about War and Peace, p. 75.
2 Cm. Louis 0. Kelso and Mortimer J. Adler, The Capitalist Manifesto,
New York, 1958.
3 Mortimer J. Adler, How tę Think about War and Peace, p. 205.
4 «Правда», 22 февраля 1960 г.
568

Национальный суверенитет недавно обретших свою незави¬
симость государств, как и раньше сложившихся государств,
вовсе не противоречит делу мира.
Следует учитывать в первую очередь факт существования
стран с различными социально-экономическими системами.
С этим не может не считаться современная общественная на¬
ука и политика. В современных исторических условиях всякие
планы ликвидации суверенных прав тех или иных националь¬
ных государств на деле означают ликвидацию их социальной
системы в угоду других стран и другой системы. А на такой
основе построить мир на земле невозможно. Необходимо учи¬
тывать также факт развития национально-освободительного
движения в странах, еще недавно считавшихся колониальными
и зависимыми. Эти страны, борющиеся за полный националь¬
ный суверенитет, кровно заинтересованы в сохранении мира,
необходимого для того, чтобы покончить с отсталостью и нище¬
той и добиться экономической самостоятельности.
Империалистические державы усматривают в соглашении
с другими буржуазными государствами выгодную сделку, по¬
зволяющую им навязать свою волю народам этих государств.
Поэтому они чаще всего и выступают застрельщиками «сою¬
зов» и «соглашений», прикрываемых пышными космополити¬
ческими лозунгами.
Ленин еще во время первой мировой войны вскрыл несо¬
стоятельность и реакционность идеи создания Соединенных
Штатов Европы — прообраза современных планов «мирового
правительства». Вскрывая подлинное содержание лозунга
«Соединенных Штатов Европы», Ленин показал, как империа¬
листы подходят к вопросу о соглашениях между собой. «Со¬
единенные Штаты Европы, при капитализме, — писал Ле¬
нин, — равняются соглашению о дележе колоний. Но при ка¬
питализме невозможна иная основа, иной принцип дележа,
кроме силы. Миллиардер не может делить «национальный до¬
ход» капиталистической страны с кем-либо другим иначе,
как в пропорции: «по капиталу» (и притом еще с добавкой,
чтобы крупнейший капитал получил больше, чем ему сле¬
дует)» ].
Сторонники теории ликвидации национального суверени¬
тета утверждают, что во имя «мирового сообщества» должны
быть принесены в жертву суверенитет и независимость от¬
дельных государств. Но так как народы не хотят ни продавать
свою независимость, ни покупать чужую, то остается один вы¬
ход — применение силы.
Иногда пропагандисты идей мирового правительства пишут
об этом совершенно открыто. Так, например, боннский фило¬
1 В, И. Ленин, Соч., т. 21, стр. 310.
569

соф Б. Нолль провозглашает необходимость «интернациональ¬
ного слияния государств» и «основания мирового политиче¬
ского порядка» с помощью политики силы. Тот факт, что кос¬
мополитические лозунги пришлись по вкусу западногерман¬
ским реваншистам, наглядно показывает истинную роль этих
лозунгов в современных исторических условиях. Пропаганда
политики силы, как бы ни маскировалась она космополитиче¬
скими лозунгами, в наши дни — неотъемлемый элемент импе¬
риалистической идеологии.
Итак, современная буржуазная социология не в состоянии
ответить на вопрос о причинах войн. Скованные нормами по¬
литического мышления своего класса, буржуазные социологи
лишены возможности дать на этот вопрос объективный науч¬
ный ответ.
3. Кризис идеологии и политики силы
Культ силы в современной буржуазной идеологии далеко не
случаен и порожден характерными особенностями империа¬
лизма как последней стадии капитализма.
Углубление классового антагонизма и обострение противо¬
речий между империалистическими державами, постоянная
борьба против национально-освободительного движения — все
это вызвало громадный рост и усиление военно-бюрократиче¬
ского аппарата во всех капиталистических странах. Если в
прошлом веке, например, в США и Англии этот аппарат был
сравнительно небольшим, то в XX в., особенно со времени
первой мировой войны, вооруженные силы, полиция и чиновни¬
чество в этих странах чрезвычайно разрослись. Капиталистиче¬
ские монополии осуществляют бешеную гонку вооружений и
милитаризацию хозяйства. Подчинив себе государственный ап¬
парат и используя его для усиления эксплуатации трудя¬
щихся, для ограбления колониальных и зависимых стран, они
неизбежно становятся на путь дальнейшего раздувания воен¬
ной и полицейско-бюрократической машины.
С ростом всесилия капиталистических монополий в эконо¬
мической и политической жизни буржуазных государств на
первый план все более выдвигается и начинает занимать гос¬
подствующее положение идеология силы.
Если взять недавнее прошлое, то реакционная социологи¬
ческая концепция, в основе которой лежит культ силы, осо¬
бенно наглядно проявилась во внутренней и внешней поли¬
тике фашистской Германии. Установление открытой террори¬
стической диктатуры в стране и развязывание захватнической
войны за мировое господство — вот что означало на практике
применение теории силы.
570

Хотя поражение гитлеровской Германии и милитаристской
Японии во второй мировой войне и показало полную несосто¬
ятельность идеологии и политики силы, нашлись, однако, их
последователи. Еще во время войны некоторые идеологи аме¬
риканского империализма высказывали мысли, которые явно
несли на себе отпечаток «теорий» руководителей Третьей им¬
перии. Эти взгляды получили развитие в первую очередь в тру¬
дах реакционного социолога Джона Спикмэна.
Спикмэн объявляет силу основой всей жизни современных
государств, а войну — наиболее характерным и целесообраз¬
ным выражением внешней политики, провозглашая ее неотъ¬
емлемой чертой человеческого общества.
В своей книге «Американская стратегия в мировой поли¬
тике» Спикмэн открыто выступил за распространение закона
джунглей на международную политику.
«В международной жизни допустимы все формы насилия,
включая разрушительные войны, — писал он. — Это значит, что
борьба за силу, тождественная с борьбой за выживание и
улучшение позиции относительной мощи становится первосте¬
пенной целью внутренней и внешней политики государств. Все
остальное второстепенно, потому что в конечном счете только
силой можно достигнуть целей внешней политики. Сила озна¬
чает способность выжить, способность навязать свою волю
другим, диктовать тем, кто не обладает силой, и возможность
вырвать уступки у тех, у кого меньше силы. Там, где конеч¬
ной формой конфликта является война, борьба за силу стано¬
вится борьбой за военную силу, подготовкой к войне» !.
Книга Спикмэна стала своего рода библией идеологов наи¬
более агрессивных кругов американского империализма. Вслед
за Сппкмэном с обоснованием идеологии силы выступили дру¬
гие теоретики.
Так, в книге Дьюи «Проблемы человечества» проводилась
мысль о том, что сила стала единственным методом разреше¬
ния социальных проблем. Дьюи уверял, что подавляющее боль¬
шинство американцев видит путь обеспечения безопасности в
усилении армии и флота, в росте военного производства. «Дру¬
гими словами, — утверждал он, — мы также так или иначе
верим в то, что сила, физическая грубая сила — это в конечном
счете наилучшая опора» 1 2.
Та же идея развивается в книге Бернхема «Борьба за миро¬
вое господство», главный вывод которой состоит в утвержде¬
нии, что обеспечение мира не является и не может быть целью
внешней политики западных государств. Призывая отказаться
1 N. L Spykman, America’s Strategy in World Politics, New York.
1942, p. 18.
2 /. Dewey, Problems of Men, p. 44.
571

от принципа равенства нации и невмешательства в их внут¬
ренние дела, он заявил, что США должны открыто провозгла¬
сить свои притязания на политическое руководство миром 1.
Таким образом, еще до того, как политика с позиций силы
была провозглашена в качестве внешнеполитического курса
США, идеологи американских агрессивных кругов попытались
обосновать этот империалистический курс теоретически, при¬
дать ему наукообразную форму социологических выводов.
По признанию ряда американских ученых, исследующих
внешнюю политику с социологической и философской точек
зрения, из года в год на первый план все более выдвигалась
тенденция интерпретировать внешнюю политику с позиции
силы1 2. «Тенденция отождествлять политику с политикой
силы... становится преобладающей чертой американской и, воз¬
можно, всей современной политической науки вообще» — от¬
мечал в 1950 г. журнал «Политикел сайенс квортерли» — ор¬
ган факультета политических наук Колумбийского универси¬
тета в США 3.
Профессор политических наук Джон Киффер в своей книге
«Реальности мирового могущества» выдвинул требование смело
применять в международном масштабе политику «большой
дубинки» 4. Профессора Миннесотского университета Л. Миллс
и Ч. Маклоглин в книге «Мировая политика в процессе пере¬
хода» отстаивают тот же тезис о силе как необходимом и пер¬
востепенном факторе международных отношений, оправдывая
создание военных блоков типа НАТО 5.
В Соединенных Штатах за последние годы развилась в ка¬
честве специальной области так называемая военная социо¬
логия.
Многие представители «военной социологии» взяли себе на
вооружение наиболее реакционные и антинаучные положения
из других социологических теорий происхождения войны, ис¬
пользуя в качестве «доводов» и психологическую «теорию ин¬
стинктов», и старые аргументы «этической теории» войны.
«Военная социология» занимается следующими проблемами:
исследованием состояния войск; изучением взаимоотношений
между военными лагерями (или базами) и гражданскими ор¬
ганизациями, находящимися вблизи от них; исследованием
взаимоотношений американских военных частей, находящихся
за пределами США, с местным населением; анализом и сбо¬
ром сведений о развитии техники в нейтральных, союзных
1 См. J. Burnham, The Struggle for the World, New York, 1947, r. 177.
2 Cm. «World Politics», v. Ill, № 2, January 1951, p. 218.
3 «Political Science Quarterly», vol. LXV, № 2, 1950, p. 162.
4 J. Kieffer, Realities of World Power, New York, 1952, p. 328.
5 Cm. L. Mills and Ch, McLaughlin, World Politics in Transition, New
York, 1956, p. 93.
572

и враждебных странах и т. д. Нельзя не видеть, что эта «со¬
циология» создана в помощь военному ведомству, для обслу¬
живания милитаристов.
Но, в то время как социологи заключили союз с милитари¬
стами, сами профессиональные военные специалисты занялись
сочинением социологических трактатов. Так, Уильям Д. Пул-
стон, бывший советник военно-морского министерства США,
в книге «Влияние силы в международных отношениях» 1 ре¬
шающим фактором международной политики объявляет воо¬
руженные силы. Он пытается теоретически обосновать необ¬
ходимость обеспечить превосходство США в вооружениях и
первыми нанести удар противнику. Бывший министр военно-
воздушных сил Соединенных Штатов Томас Финлеттер в
книге «Сила и политика»1 2 выдвигает демагогическую про¬
грамму так называемого принудительного мира при помощи
Организации Объединенных Наций и излагает план «молние¬
носной» атомной войны против СССР. Он исходит из того, что
основная роль ООН должна заключаться в «вытеснении» и
уничтожения коммунизма и предотвращении попыток народов
свергнуть капиталистический строй. Все это перепевы реакци¬
онной концепции, согласно которой только силой можно до¬
стигнуть целей внешней политики.
Наиболее широкую известность получили два варианта
этой концепции: политика «сдерживания» и политика «освобо¬
ждения».
В чем их главный смысл?
Политикой «сдерживания» монополисты называют такую
политику, которая имеет целью с помощью силы остановить
рост социализма и национально-освободительного движения,
затормозить рост прогрессивных сил. Эта политика в свое
время была сформулирована в выступлениях Джорджа Кен¬
нана 3.
Победа народно-демократического строя в ряде стран Ев¬
ропы и Азии, могучий рост национально-освободительного
движения показали несостоятельность политики «сдержива¬
ния», невозможность силой преградить путь росту социализма
и национально-освободительного движения. На смену ей ме¬
ждународная реакция выдвинула еще более реакционный
внешнеполитический курс, который был назван политикой
«освобождения». Это авантюристическая политика, рассчитан¬
ная на ликвидацию социалистических государств и восстанов¬
ление колониального режима в странах Востока, на прямое
1 W. D. Puleston, The Influence of Force in Foreign Relations, New
York, 1955.
2 T. К, Финлеттер, Сила и политика, ИЛ, М., 1956.
3 См. George F. Kennan, American Diplomacy 1900—1950, Chicago,
1951,
573

вмешательство во внутренние дела независимых и суверенных
государств.
Имеется довольно обширная литература, «обосновывающая»
политику «освобождения». Немало философов и социологов
США попытались подвести «теоретический» фундамент под
эту политику, обреченную историей на провал. Весьма откро¬
венно говорится о целях этой авантюристической политики в
книге Бернхема «Сдерживание или освобождение?» Излагая
план наступательных действий «против коммунизма», Бернхем
проповедовал безудержный волюнтаризм и авантюризм. На¬
ступление, писал он, должно быть всесторонним, и конечной
целью этого наступления является ослабление и сокрушение
противника. Главный удар Бернхем предлагал нанести в Во¬
сточной Европе. Известно, что все эти широко разрекламиро¬
ванные планы потерпели полный провал. Социалистический
строй в странах Восточной Европы укреплялся и развивался.
Национально-освободительное движение в странах Азии и Аф¬
рики, приобретало все более широкий размах, идеология и по¬
литика силы терпели одно поражение за другим. Богатейший
опыт послевоенного периода все убедительнее говорит о том,
что эта идеология и политика может лишь ускорить оконча¬
тельное крушение империализма, что теперь имеются могучие
общественные и политические силы, которые располагают
серьезными средствами, для того чтобы не допустить империа¬
листической войны и дать сокрушительный отпор агрессорам
в случае, если они все же попытаются ее развязать. Народные
массы в капиталистических странах все более решительно вы¬
ступают против безумной политики подготовки новой войны.
Все это приводит к тому, что в сознании западной интеллиген¬
ции и даже в определенных слоях буржуазии происходят зна¬
чительные сдвиги. Это находит свое отражение и в высказыва¬
ниях ряда социологов.
Критикуя официальный политический курс США, амери¬
канский социолог и публицист Страус-Хюпе, настроенный весь¬
ма враждебно к коммунизму, отмечает, что политика «освобо¬
ждения» таит в себе смертельную опасность для всех народов
Европы. «В настоящее время, — пишет он, — освобождение Во¬
сточной Европы может быть достигнуто только путем превра¬
щения всей Европы в поле боя и путем развязывания граждан¬
ской войны» 1. Проведение такой политики, указывает Страус-
Хюпе, возможно «не иначе, как ценой разрушения и Восточ¬
ной п Западной Европы» 1 2.
Даже некоторые прежние проповедники политики «с пози¬
ции силы» высказывают ныне опасения относительно реальных
возможностей и пределов применения силы в области внешней
1 R. Strausz-Hupe, The Zone of Indifference, New York, 1952, p. 298.
2 Ibidem.
574

политики и объявляют себя противниками «большой войны».
Так, Джордж Кеннан в книге «Реальные факторы американ¬
ской внешней политики» признает, что развязывание войны
поставило бы США в самые неблагоприятные условия. Он пред¬
упреждает, что война может лишить Соединенные Штаты их
союзников и вызвать огромные разрушения, если будет приме¬
нено атомное оружие. В то же время она вызвала бы в странах
социализма «всю силу патриотизма... и поставила бы коммуни¬
стические власти в самое благоприятное политическое положе¬
ние руководителя борьбы в защиту пародов от агрессивного
нападения» 1;
Другой американский специалист в области внешней поли¬
тики — Чарльз Маршалл (бывший сотрудник комитета по пла¬
нированию внешней политики госдепартамента) — так и оза¬
главил свою книгу: «Пределы возможностей внешней поли¬
тики». Одобряя по существу политику «с позиции силы» в та¬
ких ее проявлениях, как гонка вооружений и создание воен¬
ных блоков, направленных против стран социалистического ла¬
геря, Маршалл, однако, хочет указать предел возможного для
этой политики и предупреждает, что результатом новой войны
может быть лишь значительное ухудшение положения в мире 1 2.
Об опасности полагаться во всем на вооруженную силу го¬
ворит известный американский политический деятель и пуб¬
лицист Честер Боулс/В своей книге «Новые проблемы мира»,
изданной в 1955 г., он признает, что упорная приверженность
к концепции силы привела США ко многим просчетам. Каса¬
ясь провала политики США на Востоке, Боулс заявляет, что
во всем виновата «наша чрезмерная вера в военную мощь и
наше неумение полностью осознать, что могут сделать дина¬
мические идеи, когда они соответствуют чаяниям обездоленных
и голодных людей» 3.
Политику силы Боулс считает непригодной в применении
не только к положению в Азии, Южной Америке и Африке,
но и к положению в Европе. Он выражает несогласие с теми
политическими деятелями, которые возлагают все надежды на
силу: на атомное вооружение, авиацию, армию, флот, военные
союзы, вроде НАТО и СЕАТО, дополняемые ростом промышлен¬
ной мощи. Боулс упрекает этих политиков в том, что они забы¬
вают о людях и идеях. «Изучение современного Китая, как и со¬
временной России, — писал Боулс, — приводит к прямому выво¬
ду о том, что могущество страны — это сложный комплекс, кото¬
рый слагается не только из грубой военной силы, стратегиче¬
ского географического положения и индустриальной мощи, нс
1 George F. Kennan, Realities of American Foreign Policy, Princeton,
1954, p. 79.
2 Cm. Ch. B. Marshall, The Limits of Foreign Policy, New York, 1954,
p. 96.
3 Ch. Bowles, The New Dimensions of Peace, New York, 1955, p. 17.
575

также и из психологического и идеологического факторов, ко¬
торые определяют формирование морального духа в стране и
обеспечивают ей авторитет в соседних странах» L Книжки Бо¬
улса и многих других публицистов и социологов показывают,
что политика «с позиции силы» лишается на Западе пре¬
стижа. Бесспорная истина, что пушки не годятся как оружие
против великих идей коммунизма, дошла до сознания многих
буржуазных теоретиков.
Ряд буржуазных идеологов выступил с заявлениями, что
против идей коммунизма надо пустить в ход «оружие идей»,
что надо вести «битву за умы людей». Ведущий американский
социолог Л. Мэмфорд в статье, помещенной в сборнике «Аль¬
тернативы водородной бомбы», оспаривает точку зрения, со¬
гласно которой основным средством внешней политики должно
являться накопление атомного и термоядерного орудия. Он
старается привлечь внимание в первую очередь к вопросам
идеологической борьбы, требует выдвинуть «значительную
универсальную политическую идею».
В статье «Мораль уничтожения», опубликованной недавно
в журнале «Атлантик», Мэмфорд выступает против гонки во¬
оружений и политики «с позиции силы». Он заявляет: «Нашим
велпчайшим врагом является не Россия, а наше вероломное
оружие»'1 2. В заключение он вновь предлагает «выдвинуть по¬
истине богатые предложения».
Поиски «новых идей» характерны в наше время для многих
буржуазных идеологов, недовольных официальной политикой
и пропагандой правящих кругов своих стран.
Однако империализм не в состоянии выдвинуть какую-либо
«универсальную идею», которая могла бы противостоять идеям
коммунизма. Великие победоносные идеи не создаются по про¬
изволу и желанию идеологов того пли иного класса: они по¬
являются как выражение объективного положения и прогрес¬
сивных исторических целей революционного класса. Умираю¬
щие классы не могут стать творцами великих идей, которые
могли бы надолго увлечь массы и стать их сокровенными идеа¬
лами. Отживающие классы способны выдвинуть только реак¬
ционные и антинаучные идеи. Современная буржуазия упорно
отстаивает отжившую капиталистическую систему хозяйства.
Она пытается обосновать ^е жизнеспособность с помощью раз¬
ного рода фальшивых, реакционных теорий.
Такое реакционное значение имеют теории, отрицающие
возможность мирного сосуществования государств с различ¬
ным общественно-политическим устройством. Подобные теории
еще находят своих сторонников среди социологов Запада. Так,
1 Ch. Bowles, The New Dimensions of Peace, p. 123. Подобного рода
взгляды Боулс развивает и в своей последней книге: «Ideas, People and
Peace», New York, 1958.
2 «The Atlantic», October, 1959, p. 43.
576

американский социолог Арнольд Брехт один из разделов своей
недавно вышедшей книги «Политическая теория» назвал: «Не¬
возможность сосуществования капиталистических и социали¬
стических стран». Он заявляет, что с «научной точки зрения»
сосуществование коммунизма в одной части мира и ка¬
питализма в другой «вероятно рано или поздно кончится
войной» L
Идеологи империализма стараются запугать население
своих стран вымыслами, будто Советский Союз хочет силой на¬
вязать народам других стран коммунистический строй. Прези¬
денты и министры, попы и журналисты, социологи и экономи¬
сты стараются убедить общественное мнение капиталистиче¬
ских стран в том, будто рост вооружений, в частности ядер-
ного оружия, необходим для того, чтобы препятствовать рас¬
пространению коммунизма.
Буржуазные идеологи изображают дело таким образом, что
источник военной опасности кроется не в агрессивной поли¬
тике империалистов, а в «философии коммунизма». Так, аме¬
риканский социолог Ганс Кон в журнале «Каррент хистори»
уверяет, что международная напряженность имеет свои корни
в идеологии коммунизма, что она отражает «конфликт... между
центром коммунистических сил и внешним миром»1 2.
Нельзя не напомнить, что войны появились задолго до воз¬
никновения Советского Союза и мировой социалистической
системы. Первая мировая война разразилась, когда империали¬
сты властвовали над всем миром. Вторая мировая война была
развязана агрессивными силами в то время, когда Советский
Союз вел самую активную борьбу за сплочение всех миро¬
любивых сил на защиту мира, решительно противодейство¬
вал агрессии. Теперь мировая социалистическая система
стала могучим оплотом против военных авантюр империа¬
листов.
Социализм принес мир и дружбу не только между наро¬
дами социалистических стран, он стал мировой силой, сдержи¬
вающей развитие военных конфликтов в капиталистическом
мире. В свое время В. И. Ленин дал сокрушительную отпо¬
ведь измышлениям, будто большевики заинтересованы в раз¬
жигании войны между различными капиталистическими стра¬
нами.
Проповедники «холодной войны» внушают народам, что
атомная война предпочтительнее, чем распространение комму¬
низма. Реакционный немецкий философ Ясперс' утверждает,
что в наше время вопрос стоит так: либо разрушение «свобод¬
ного мира», либо применение атомной бомбы с возможной
1 Л. Brecht, Political Theory. The Foundations of 20-th Century Politi¬
cal Thought, Princeton, 1959, p. 455.
2 «Current History», October 1959, vol. 37, Ki 218, p. 194
577

гибелью всех людей. «Отказ от этого взгляда, — утверждает
Ясперс, — означает потерю духа самопожертвования» L
Евангелистский епископ Дибелиус договорился до того, что
объявил атомную бомбу полезной для спасения душ. «Приме¬
нение водородной бомбы с точки зрения христианства, — уве¬
ряет он, — не такое уж страшное дело, так как все мы стре¬
мимся к вечной жизни, и если, например, одна водородная
бомба уничтожит миллион человек, то убиенные достигнут та¬
ким образом быстрее вечного царства».
Подобная абсурдная проповедь все же оказывает воздейст¬
вие на какую-то часть публики. Так, в газете «Таймс» одна
аристократическая дама опубликовала следующее заявление:
«Никому не хочется испытать на себе действие атомной бомбы
и превратиться в прах, но для христиан выбор между вымира¬
нием и подчинением безбожному коммунизму является несом¬
ненно автоматическим. Единственный способ, каким мы мо¬
жем оградить себя от коммунизма, — это вооружиться самым
современным оружием, которое только может дать нам наука».
В той же газете «Таймс» профессор Тейлор из Оксфорда
довольно остроумно ответил таким фанатикам-сумасбродам:
«Некоторые ваши корреспонденты заявляют, что они предпо¬
читают самоубийство жизни при коммунизме. Так бы сделал
и я. Наше желание можно осуществить очень просто и недо¬
рого, вручив каждому, кто запишется в антикоммунисты, фла¬
кончик с ядом. Но почему мы должны настаивать на том, что¬
бы остальная часть населения сопровождала нас в наше
путешествие на тот свет, чтобы миллионы русских также были
уничтожены, а атмосфера настолько заражена, что будущие
поколения будут рождаться уродами или калеками».
Измышления о насильственном распространении комму¬
низма противоречат всем фактам жизни и существу коммуни¬
стической идеологии. Духу ленинизма чужда мысль о войне
как средстве распространения коммунизма в другие страны.
Коммунизм и мир — это нераздельная великая цель марксиз¬
ма-ленинизма, самой благородной, самой гуманной идеологии.
Даже среди буржуазных идеологов находятся теперь люди,
признающие неразрывную связь перспективы мира с комму¬
низмом. Французский публицист Пьер Патэ в своей необы¬
чайно быстро разошедшейся книге «Очерк о советском фено¬
мене» сделал знаменательное признание: «Только коммунисти¬
ческий строй окончательно уничтожит противоречия между
народами» 1 2.
Миф о «коммунистической угрозе» — злостный вымысел
буржуазной пропаганды, рассчитанный на сохранение и обо¬
стрение международной напряженности, на оправдание
1 К. Jaspers, Die Atombombe und die Zukunft der Mcnschen, Munchen,
*1958, S. 107.
2 Pierre C. Pathe, Essai sur le phenomena sovietique, Paris, 1959, p. 239
578

агрессивных военных блоков и военных баз против социали¬
стических государств.
Известно, что внутренняя и внешняя политика социалисти¬
ческих стран строится на основе знания объективных законов
общественного развития, а не на субъективистских представ¬
лениях о решающей роли насилия в истории. Марксисты ис¬
ходят из того, что изменение в соотношении сил между капи¬
тализмом и социализмом в пользу социалистического лагеря —
это закономерный процесс развития общества в современную
эпоху. Несмотря на все усилия реакции затормозить путем
применения насилия ход истории, экономическое развитие не¬
умолимо и неизбежно пробивает себе путь. Коммунисты, воз¬
главляющие массы в борьбе против реакционных сил, убе¬
ждены, что в мирном соревновании двух систем победа оста¬
нется за растущей и восходящей общественной формацией —
за социализмом.
Буржуазные фальсификаторы ленинизма распространяют
грубую ложь, утверждая, будто коммунисты обязательно связы¬
вают победу социализма с войной. Разоблачая вымыслы реак¬
ционеров о том, будто русские коммунисты собираются насиль¬
ственно ввести социалистический строй в других странах,
В. И. Ленин говорил: «Не путем насилия внедряется комму¬
низм» 1. В каждой стране движение и борьба за социализм яв¬
ляются закономерным процессом внутреннего развития.
Буржуазные идеологи лживо утверждают, будто Ленин не
выдвигал принципа мирного сосуществования государств с
различным общественным строем. При этом они ссылаются на
вырванные из контекста ленинских работ отдельные фразы, го¬
ворящие о неизбежности столкновения сил капитализма и со¬
циализма. Они умалчивают о том, что Ленин имел в данных
случаях в виду такую ситуацию, когда капиталистические дер¬
жавы совершают нападения на социалистическую страну.
К таким недобросовестным приемам прибегает небезызве¬
стный католический философ Густав Веттер в своей статье
«Советская концепция сосуществования», помещенной в анг¬
лийском журнале «Совьет сёрвей». Он приходит к «заключе¬
нию», что «принципы мирного сосуществования не вытекают
с необходимостью из марксистско-ленинской доктрины» 1 2.
Такого рода «теоретики» сознательно закрывают глаза на
многочисленные заявления В. И. Ленина о том, что предстоит
целый исторический период, «когда будут существовать рядом
социалистические и капиталистические государства»3, и что
противоречие между двумя системами — социалистической л
капиталистической — может быть разрешено не путем войны,
а на путях экономического соревнования. «На это поприще, —
1 В. И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 154.
2 «Soviet Survey» № «30, October — December, London, 1959, p. 34.
3 В. II. Ленин, Соч., т. 30, стр. 21.
579

писал Ленин, — борьба перенесена во всемирном масштабе.
Решим мы эту задачу —и тогда мы выиграли в международ¬
ном масштабе наверняка и окончательно» 1.
Руководя внешней политикой молодого советского государ¬
ства, В. И. Ленин настойчиво проводил идею мирного сосуще¬
ствования и соревнования государств с различным обществен¬
ным устройством, добивался делового экономического сотруд¬
ничества между такими странами. В советской декларации на
Генуэзской конференции в 1922 г., выработанной в соответст¬
вии с указаниями Ленина, говорилось: «Оставаясь на точке
зрения принципов коммунизма, российская делегация при¬
знает, что в нынешнюю историческую эпоху, делающую воз¬
можным параллельное существование старого и нарождающе¬
гося нового социального строя, экономическое сотрудничество
между государствами, представляющими эти две системы соб¬
ственности, является повелительно необходимым для всеоб¬
щего экономического восстановления» 1 2.
Советский Союз практически осуществлял и осуществляет
ленинскую политику мирного сосуществования государств с
разными системами хозяйства. Социалистические государства
последовательно проводят политику мира, отстаивают прин¬
ципы национального суверенитета, равноправия и невмешатель¬
ства во внутренние дела других стран.
Ведя борьбу за укрепление обороноспособности стран ла¬
геря социализма, коммунистические партии этих стран исхо¬
дят из того, что рост могущества социалистических государств
опирается на преимущества социалистической системы хозяй¬
ства и социалистической демократии, на поддержку народных
масс, их творческую инициативу и активность в строительстве
нового общества.
Выступая за политику мирного сосуществования госу¬
дарств с различным общественным строем, мы, конечно, не со¬
бираемся утверждать, будто между капитализмом и социализ¬
мом нет противоречий, будто между ними может быть уста¬
новлена полная гармония, будто возможно примирение бур¬
жуазной и коммунистической идеологий. Идеологическая
борьба будет существовать, но такая борьба не может и не дол¬
жна исключать мирное сосуществование, не может и не дол¬
жна служить целям пропаганды войны и агрессии, разжига¬
нию чувства вражды одних народов к другим.
Мирное сосуществование — это борьба двух систем, борьба
экономическая, политическая, идеологическая. Оно предпола¬
гает соревнование государств с различными .социально-эконо¬
мическими системами, но одновременно и разрешение всех
спорных международных вопросов мирными средствами, пу¬
тем переговоров.
1 77. И. Ленин, Соч., т. 32, стр. 413.
2 «Внешняя политика СССР», т. II, М., 1944, стр. 240.
580

Империалисты продолжают политику «с позиции силы» и
«холодной войны». Шпионские полеты военных самолетов
США над территорией Советского Союза и срыв американ¬
скими правящими кругами Парижского совещания в верхах
говорят о том, что империалисты проводят политику военных
авантюр, действуя вопреки воле народов.
Человечество ныне вступило в такую стадию развития, ко¬
гда необычайно усилилась роль народа в сфере международ¬
ных отношений. Субъективизм буржуазных социологов со¬
стоит, между прочим, в том, что в своих расчетах на силу они
игнорируют роль широких народных масс, которые все более
проникаются сознанием того, что от их активных действий
зависит — быть миру или войне. Борьба народов за мир имеет
реальную опору в лице могучего лагеря социализма — оплота
мира и прогресса. Попыткам агрессивных кругов пустить в
ход силу трудящиеся могут ныне противопоставить свою
волю, свою организованность, свою твердую решимость бо¬
роться за мир и демократию.
* ♦
♦
«...Добиваться того, чтобы простые законы нравственности
и справедливости, которыми должны руководиться в своих
взаимоотношениях частные лица, стали высшими законами и
в отношениях между народами» 1 — такую перспективу наме¬
тил еще в 1864 г. Учредительный Манифест Международного
товарищества рабочих.
В Манифесте мира представители коммунистических и рабо¬
чих партий, собравшихся в Москве, чтобы отметить сорокалетие
Великой Октябрьской социалистической революции, с полным
сознанием ответственности передовых людей человечества за
судьбы народов провозгласили: «Война не является неизбежной,
войны можно не допустить, мир можно защитить и упрочить» 1 2.
Учитывая новые условия развития современного челове¬
чества, можно с полным основанием сказать, что на весах ис¬
тории чаша мира все больше перетягивает груз агрессивных
сил, все еще цепляющихся за политику военных авантюр.
Пусть страпы разных систем соревнуются между собой в
развитии мирной науки, мирной техники, пусть они доказы¬
вают свои преимущества не на поле брани, а в мирном сорев¬
новании за прогресс, за повышение уровня жизни народа.
Победа коммунизма, и вместе с этим окончательная победа
дела мира, неизбежна.
1 Я. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения в двух томах,
т. I, Госполитиздат, 1955, стр. 343.
2 «Документы Совещаний представителей коммунистических и ра¬
бочих партий, состоявшихся в Москве в ноябре 1957 года», Госполит-
издаг, М., 1957, стр. 27.
581

СОДЕРЖАНИЕ
Член-корреспопдент АН СССР Ю. П. Францев. Кризис современ¬
ной буржуазной социологии	 5
1.	Исторический материализм и буржуазная социология . .	—
2.	Создание и крушение позитивистских социологических
схем XIX века	 17
3.	Современная неопозитивистская социология в тупике . .	28
4.	Судьба буржуазной теории общественного развития . .	48
I.	ОБЩЕСТВЕННОЕ РАЗВИТИЕ
Доктор философских наук И. С. Кон. I. Вопросы закономерности
общественного развития	 67
1.	Буржуазная социология	против	научного	детерминизма	69
2.	Эмпирические исследования и проблема теоретического
обобщения	 80
3.	Буржуазная социология и	проблема	предвидения	....	99
Кандидат философских паук Ю. Н. Семенов. II. Проблема обще¬
ственного прогресса	 .	.	107
1. Проблема критерия общественного прогресса	109
2. Некоторые вопросы диалектики общественного прогресса 126
Кандидат философских наук Э. А. Араб-Оглы. III. Концепция
исторического круговорота	153
1.	Философия истории Арнольда Дж. Тойнби . .	. .	156
2.	Мировая история — единый процесс	 160
3.	Поступательный характер развития в мировой истории .	174
4.	О подлинной и мнимой повторяемости в истории ....	184
II.	ТЕХНИКА И ОБЩЕСТВО
Академик М. Б. Митин. I. Человек и природа	 201
Академик Н. Н. Семенов. II. Наука и общество в век атома. .	217
Кандидаты философских наук Г. Л. Епископосов, Д. В. Ермоленко,
Н. Ф. Наумова, Г. В. Осипов. III. Роль техники в современном
обществе. .	.	.		 	232
1.	Классовые и гносеологические корни социологических
теорий, извращающих роль техники в общественном
развитии	  —
2.	Теории «трансформации» современного капитализма . .	241
3.	Буржуазная социология о социальных последствиях ав¬
томатизации ...	.	. .		 247
4.	Техника и коммунизм .		260
582

Ш. СОЦИАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
Кандидат философских наук В. С. Семенов. I. Теории социальной
структуры капитализма	  273
1.	Изменения в социальной структуре капитализма в период
империализма	275
2.	Миф об «исчезновении» классов и теория «среднего
класса»	287
3.	Противоположность тенденций развития классов и слоев
в странах социализма и капитализма	 . .	299
4.	Буржуазная теория «социальной мобильности» ....	313
5.	Буржуазно-реформистские теории «общности интересов»
рабочих и капиталистов	321
6.	Обострение классовой борьбы в капиталистических
странах .		 .	330
Кандидаты философских наук В. В. Колбановский и Г. В. Осипов.
II.	Антинародная сущность теорий «элиты»	337
1.	Идейные и социальные основы теорий «элиты» .	—
2.	Теории происхождения «элиты» .	.	.	340
3.	Апология финансовой олигархии ...	.	344
4.	Фетишизация политической власти . .	.	358
5.	Теория «элиты» против народных масс	.	364
Кандидаты юридических наук Е. Б. Песков и Б. А. Шабад.
III.	Апология империалистического государства	373
1.	Извращение вопроса о сущности и формах политической
организации общества	377
2.	Ложное истолкование социально-экономической роли со¬
временного империалистического государства	401
Кандидат философских наук Ю. А. Замошкин. IV. Проблема об¬
щественного сознания и теории социальной психологии. . .	414
1. Извращение психосоциологией предмета и метода соци¬
ального исследования. Психология и социология . . . .	416
2. Соотношение общественной психологии и идеологии, сти¬
хийного и сознательного в жизни современного общества 438
3. Извращение психосоциологами существа основных со¬
циальных процессов современности .		451
IV. ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ НАРОДАМИ
Кандидат философских паук Е. Д. Модржинская. I. Защитники
современного колониализма	467
1. Извращение понятий нации и национализма	470
2. Межнациональные отношения в кривом зеркале совре¬
менной буржуазной социологии	 494
Кандидат экономических наук В. Колонтай. II. Противники эко¬
номической независимости слаборазвитых стран	519
Академик П. Н. Федосеев. III. Современные социологические тео¬
рии о войне и мире	540
1.	Политика мирного сосуществования отвечает требованиям
общественного развития	 .	.	—
2.	О причинах войн в современную эпоху	550
3.	Кризис идеологии и политики силы .........	570

ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ
И СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ
СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗИИ
Редакторы М. Иткин и Л. Митрохин
Художник Л. Эрман
Художественный редактор Я. Илларионова
Технический редактор О. Чепелева
Корректор В. Фенина
Сдано в набор 9 марта 1960 г. Подписано в печать
16 августа 1960 г. Формат бумаги 60 X 92716. Бумаж¬
ных листов 18,25. Печатных листов 36,5. Учетно-изда¬
тельских листов 36,02. Тираж 10 000 экз. А-04373.
Заказ № 565. Цена 16 р. 40 к.
С 1/1 1961 г. цена 1 р. 64 к.
Издательство социально-экономической литературы
Москва, В-71, Ленинский проспект, 15
Ленинградский Совет народного хозяйства.
Управление полиграфической промышленности.
Типография № 1 «Печатный Двор»
имени А. М. Горького.
Ленинград, Гатчинская, 26.
Отпечатано с матриц типографии № 1 «Печатный Двор»
имени А. М. Горького в типографии имени Котлякова
Госфиниздата СССР. Ленинград, Садовая, 21. Заказ 1229.