BERNT
ENGELMANN
DAS
REICH
ZERFIEL,
DIE REICHEN
BLIEBEN
HOFFMANN UND CAMPE

Б.ЭНГЕЛЬМАН
РЕЙХ
РАСПАЛСЯ,
ОЛИГАРХИЯ
ЖИВА
(О господствующей
финансовой элите ФРГ)
Под редакцией
и со вступительной статьей
доктора исторических наук
профессора Мельникова Д. Е.
МОСКВА
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРОГРЕСС»
1977

ПЕРЕВОД С НЕМЕЦКОГО И. В. Б У Ж И Н С К О Й
РЕДАКТОР 3. С. ШЕЙНИС
Редакция литературы по научному коммунизму
и международным отношениям
(О) Hoffmann und Campe Verlag, Hamburg, 1972
© Перевод на русский язык. Издательство «Прогресс»
Москва, 1977

Настоящее и прошлое
в книге Б. Энгельмана1
Жанр документальных книг занял ныне важное
место в литературе. Западногерманский писатель Бернт
Энгельман — один из наиболее известных представите-
лей этого жанра не только в ФРГ, но и за ее предела-
ми. Уже первая его книга, «Мои друзья миллионеры»
(1963), сразу и на много месяцев стала бестселлером.
В ней раскрыты остававшиеся долгое время в глубокой
тайне черты биографий и нынешней деятельности не-
которых западногерманских мультимиллионеров, сде-
лана попытка как бы расчленить общее понятие «фи-
нансовая олигархия» на множество конкретных обра-
зов, олицетворяющих власть «анонимного капитала»
в ФРГ.
Со времени издания книги «Мои друзья миллионе-
ры» прошло полтора десятилетия, и за это время автор
успел опубликовать еще десяток новых весьма объеми-
стых произведений, каждое из которых представляет
собой плод кропотливого исследовательского труда, со-
четающегося с публицистическим талантом писателя.
Предлагаемая вниманию советского читателя книга
«Рейх распался, олигархия жива» — пятое из крупных
произведений Энгельмана. Автор поставил перед собой
ограниченную на первый взгляд задачу — проследить
происхождение крупнейших состояний в ФРГ и уста-
новить, какие старые промышленные династии сумели
сохранить свое богатство, влияние и власть, не-
смотря на две проигранные мировые войны, на распад
двух империй (кайзеровской и фашистской), особенно
1 Кроме книг «Мои друзья миллионеры» и «Рейх рас-
пался, олигархия жива», были изданы следующие книги
Б. Энгельмана: «Наше гнездо: панорама западногерманской
действительности» (1965), «Германский репортаж» (1965),
«Власть на Рейне» (2 т., 1968), «Позолоченные невесты»
(1971), «Золотые годы» и «Мы внизу и вы наверху» (1973),
«Мы верноподданные» (2 т., 1974 и 1975), «Большой феде-
ральный крест за заслуги» выйдет в 1978 году.
5

же несмотря на «тотальный крах» гитлеровского режи-
ма, который они взрастили и активно поддерживали.
Результаты исследования автора ошеломляющие.
Список старых состояний, истоки которых иногда ухо-
дят в глубокое средневековье, охватывает 526 имен.
На протяжении веков они олицетворяли земельную,
промышленную и финансовую олигархию в Германии.
Теперь им принадлежит в ФРГ подавляющее большин-
ство земель, крупных заводов и фабрик, судоверфей,
универсальных магазинов, отелей и ресторанов, транс-
портных предприятий.
226 имен из списка Энгельмана — крупные аграрии.
Они владеют земельной площадью в 755 тысяч гектаров.
Остальные — промышленные и финансовые магнаты;
им принадлежит 2/3 всех крупных предприятий в ФРГ,
и число их «подданных», то есть граждан ФРГ. нахо-
дящихся в прямой зависимости от них, превышает
7,5 миллиона человек.
Однако главное для Б. Энгельмана не статистика,
не просто выяснение масштабов влияния старой денеж-
ной элиты на современную экономическую и политиче-
скую жизнь ФРГ. Он хочет проследить нити, тянущие-
ся из прошлого к настоящему, с определенной целью:
чтобы, во-первых, раскрыть тот общественно-политиче-
ский механизм, который сделал возможным такую
преемственность власти, и вместе с тем показать роль
других факторов, относящихся уже не к сфере поли-
тики, но играющих весьма немаловажную роль: пси-
хологических, семейственно-родственных, клановых, а
также сугубо личных, определяющих черты характера
и индивидуальный способ действия того или другого
магната. Поэтому в книге Энгельмана такое большое
внимание уделено закулисным махинациям, служив-
шим обогащению крупных магнатов и сохранению их
состояний в периоды бурь и переворотов, определявшим
порой не только образ жизни ряда крупных предста-
вителей «денежного мешка», но и обусловившим их
поступки в некоторые важные моменты их карьеры,
злодеяния и преступления, лежавшие во многих (если
не в большинстве) случаях в основе крупных состояний.
Б. Энгельман говорит, что не ставил своей целью ра-
зоблачение или компрометацию кого-либо лично. «Мы
не собираемся никого лично клеймить, — пишет он,—за
6

то, что его предки были крупными мошенниками или
преступниками... Мы никого не собираемся упрекать за
то, что он давно уже добровольно не отказался от уна-
следованного огромного богатства...» Раскрывая непри-
глядный образ «сильных мира сего» в ФРГ, автор стре-
мится обнаружить объективную основу их образа дей-
ствий, скрытую в самой системе господства. Если бы
дело заключалось лишь в личной порядочности или не-
порядочности того или иного представителя «власть
имущих», то нетрудно было бы найти рецепт «исцеле-
ния» западногерманского общества: устранить амораль-
ных людей из круга финансовой и политической элиты
и тем самым оздоровить общество, преобразовать его.
Но такая постановка вопроса была бы, конечно, наив-
ной. Автора интересует не просто моральный облик
магнатов капитала, а система, при которой их амо-
ральные поступки становятся возможными и даже
закономерными. Он хочет показать, как он сам пишет,
«что было и что есть лишь для того», чтобы «потом
поставить вопрос: неужели при всем печальном опыте,
который вновь и вновь выпадал на нашу долю, так
должно быть всегда?».
Ограниченная на первый взгляд установка автора
ведет (иногда, возможно, даже помимо его воли) к вы-
водам, затрагивающим внутриполитическую и социаль-
ную жизнь ФРГ в целом.
Ответ на поставленный вопрос Энгельман пытается
найти в рамках общественного строя и политической
системы, установленных в ФРГ, то есть в рамках бур-
жуазно-демократического режима. Он стоит на почве
боннской конституции, требуя полного претворения в
жизнь ряда закрепленных в ней демократических уста-
новлений. Автор напоминает, в частности, о статьях
14 и 15 Основного закона ФРГ, в которых предусмат-
ривается возможность «принципиального отчуждения»
частной собственности «для общего блага».
Борьба за претворение в жизнь подобных положе-
нии западногерманской конституции — часть общеде-
мократической борьбы прогрессивных сил в ФРГ. С
этой точки зрения требования Энгельмана полностью
соответствуют программе сторонников демократии и про-
гресса в Западной Германии. А что касается более да-
леко идущих выводов из материала, собранного и
7

обобщенного Энгельманом, выводов, показывающих
порочность всей той системы собственности, которая
дает возможность всплыть на поверхность темным фи-
гурам, столь ярко описанным автором, и обеспечить
преемственность их власти, то они напрашиваются
сами по себе: читатель прекрасно сможет разобраться
в этом материале и прийти к самостоятельным выводам.
Так обстоит дело с общей концепцией автора кни-
ги. Его исследование — подспорье в борьбе за демокра-
тизацию западногерманского общества, за устранение
из политической, экономической и общественной жизни
ФРГ сил прошлого, поддерживавших фашистский ре-
жим и несущих ответственность за его преступления.
Но автор не ограничивается ретроспективным
взглядом на жизнь своих «героев». Он вскрывает связь
между «коричневым» прошлым ряда крупнейших пред-
ставителей монополистического капитала ФРГ и ны-
нешней политикой наиболее реакционых кругов стра-
ны, пытающихся вернуть Федеративную республику
на путь реваншизма и «холодной войны» с социалисти-
ческими странами. Опасность заключается в том, что
в руках людей, олицетворяющих это прошлое и вместе
с тем служащих опорой реакции в настоящее время, —
несметные богатства, важные рычаги политического
влияния, средства массовой информации и пропаганды,
возможность материального воздействия на ход избира-
тельной борьбы в стране. Эти люди — ярые враги ны-
нешнего внешнеполитического курса западногерман-
ского правительства, его «восточной политики», враги
нормализации отношений между ФРГ и социалисти-
ческими странами, враги разрядки. Они делают и бу-
дут делать все, чтобы вопреки воле подавляющего
большинства населения в ФРГ вновь навязать стране
свою сугубо реакционную, авантюристическую про-
грамму.
Конечно, и монополистический капитал ФРГ
не единое целое. Та группа деятелей, о которой ведет
речь Энгельман, — наиболее агрессивная его часть. Ве-
яние перемен в расстановке политических сил на меж-
дународной арене и внутри страны не могло не кос-
нуться и монополистической верхушки ФРГ. Немалое
число промышленников поняли, что необходимо при-
способиться к новой обстановке. Материальная заин-
8

тересованность в торговле с Востоком, в экономиче-
ском сотрудничестве с социалистическими странами
оказала свое воздействие на позиции многих предста-
вителей монополистического капитала. В его кругах
произошло определенное расслоение. Но нет сомне-
ний, что влиятельная группа монополистов, особо тес-
но связанных в прошлом с фашистским режимом, по-
прежнему стоит на реакционных, реваншистских по-
зициях и что их деятельность представляет собой пря-
мую угрозу демократии и миру. Об этой угрозе еще раз
настойчиво напоминает книга Энгельмана.
Энгельман вторгается в самые запретные области
«биографий» некоторых западногерманских концернов,
раскрывает многие тайны их происхождения.
Материалы, собранные в этой книге, как и в дру-
гих его произведениях, можно назвать уникальными.
Никогда еще до него не удавалось исследователям так
глубоко проникнуть в семейные архивы крупных маг-
натов ФРГ, в скандальную хронику их обогащения, в
закулисную историю борьбы за власть, изобилующую
мошенническими проделками, интригами и преступле-
ниями.
Неоднократно адвокаты власть имущих в ФРГ
пытались раскрыть «кухню» исследователя, разгадать
механику сбора информации, доступ к которой, каза-
лось бы, наглухо закрыт для историка или журналиста,
проследить ее истоки. Но всякий раз эти замыслы тер-
пели провал, и попытки дезавуировать сведения о той
или иной промышленной или финансовой династии не-
медленно обращались против тех, кто такие попытки
предпринимал.
Так, например, в январе 1975 года председатель
правления одного западногерманского химического
концерна Фриц Рис начал в Штутгарте судебный про-
цесс против Бернта Энгельмана, пытаясь доказать,
будто писатель оболгал его в своей последней книге
«Большой федеральный крест за заслуги». Энгельман
доказал в ней, что Фриц Рис был виновником гибели
наследников «аризированных» (то есть конфискован-
ных у еврейских владельцев и переданных в собст-
венность «арийских» промышленников) предприя-
тий, представлявших собой миллионное состояние. Эти
миллионы попросту были присвоены с помощью фа-
9

шистов «респектабельным» и могущественным руково-
дителем химического концерна, человеком, играющим
ныне важную роль в экономической и политической
жизни ФРГ.
Западногерманский магнат, затевая этот процесс,
рассчитывал, по-видимому, на то, что Энгельман не
сможет представить доказательства своей правоты, ко-
торые выдержали бы юридическую проверку. Но Фри-
цу Рису и его адвокатам пришлось убедиться в обрат-
ном. Судебный процесс в Штутгарте, наделавший не-
мало шума в ФРГ, не привел к осуждению писате-
ля: сами инициаторы процесса вынуждены были за-
мять его.
Источники, которыми пользуется Энгельман, до-
бротные, факты — достоверные. В сочетании с уни-
кальностью многих его сведений это составляет одно из
важнейших достоинств автора-документалиста. Энгель-
ман неуязвим, когда он остается на почве своих не-
посредственных изысканий о прошлом и настоящем
магнатов крупного капитала ФРГ, о деятельности за-
падногерманских концернов и их роли в экономиче-
ской и политической жизни страны. Однако в его об-
щеисторических и общеполитических рассуждениях
можно обнаружить немало изъянов. Отчасти они, по-
видимому, объясняются недостаточным знанием опре-
деленного исторического материала, отчасти — поли-
тической концепцией автора.
Мы хотели бы коснуться лишь нескольких наибо-
лее важных проблем, освещенных в книге либо непол-
но, либо, по нашему мнению, неточно (по некоторым
частным вопросам необходимые, на наш взгляд, по-
правки оговорены в редакционных примечаниях).
Первый круг вопросов, трактовка которых автором
книги вызывает сомнение, касается обстоятельств при-
хода фашизма к власти в Германии. Им в книге уде-
ляется большое внимание, причем заслугой автора
является то, что ему удалось при описании событий,
непосредственно предшествовавших захвату власти Гит-
лером, обнаружить немало важных и новых матери-
алов, показывающих неприглядную роль промышлен-
ников в этом деле. Однако общая оценка позиции про-
мышленников в период, предшествовавший назначению
Гитлера канцлером Германии, нуждается в уточнении.
10

По концепции Энгельмана, промышленники крайне
неохотно поддерживали Гитлера, их толкали на союз
с ним различные не зависящие-де от них обстоятель-
ства. Иными словами, в период подготовки к захвату
власти Гитлером промышленники якобы занимали ско-
рее пассивную позицию, нежели играли роль главной,
решающей силы, определившей в конечном итоге наз-
начение Гитлера рейхсканцлером.
Такая трактовка не соответствует исторической дей-
ствительности. Конечно, Гитлер в тот период предпри-
нимал самые активные усилия, чтобы обеспечить себе
поддержку промышленников, направить поток милли-
онных сумм их «пожертвований» на нужды предвыбор-
ной борьбы политических партий в кассу НСДАП, то
есть нацистов. Бесчисленные встречи Гитлера и его
приближенных с представителями монополистического
капитала явно свидетельствовали о том, что сам Гит-
лер хорошо понимал, от кого в конечном итоге будет
зависеть его судьба как кандидата в рейхсканцлеры.
Однако промышленники тоже усиленно искали кон-
тактов с Гитлером и развернули накануне прихода его
к власти активную деятельность в пользу назначения
его канцлером. Достаточно назвать лишь фамилию
Яльмара Шахта — крупного банкира и уполномочен-
ного наиболее влиятельной группы германских монопо-
листов, выступавших за назначение Гитлера на пост
главы правительства. Его кипучая деятельность в под-
держку Гитлера общеизвестна, именно он «открыл»
Гитлера для тех представителей монополистического
капитала, от которых зависела судьба министров, канц-
леров и президентов 1.
Промышленники «искали» фюрера не меньше,
чем он искал их; заинтересованность монополистов в
назначении Гитлера на наиболее влиятельный пост в
1 12 декабря 1932 года Шахт писал Гитлеру: «У меня нет
ни малейших сомнений, что ход событий может иметь только
один конец — ваше канцлерство... Куда бы ни привела меня
в ближайшее время работа, вы можете рассчитывать на меня
как на самого верного помощника». И это писал не чиновник,
не политический деятель, а крупный банкир, виднейший пред-
ставитель финансового капитала Германии.
И

государстве определялась их собственными интересами
и политическими расчетами, а не нажимом нацистских
партийных бонз и фюрера.
После краха «третьего рейха», когда раскрылись
архивы фашистской империи, стали известны много-
численные новые факты, касающиеся деятельности
крупных монополий накануне прихода Гитлера к влас-
ти. В числе наиболее любопытных — сведения о де-
ятельности так называемого «кружка Кепплера» в
1932 году и в начале 1933 года.
Кепплер был экономическим советником Гитлера,
его правой рукой в налаживании связей с промышлен-
никами. Кепплер сам был промышленником, совладель-
цем химической компании «Один-верке АГ». В 1932 го-
ду под его руководством возник «кружок друзей» на-
цистской партии, куда входили 20 крупных монопо-
листов, включая Фрица Тиссена, Альберта Феглера,
банкира Курта фон Шредера, Яльмара Шахта и дру-
гих. «Кружок Кепплера» не только оказывал большую
финансовую помощь Гитлеру, но играл активную роль
во всех закулисных политических интригах, имевших
целью привести к власти нацистскую партию.
«Кружок Кепплера» можно назвать штабом альян-
са промышленников и руководителей гитлеровской
партии. Но «созрел» фашистский диктатор для заня-
тия высшего правительственного поста в Германии
лишь после того, как большинство промышленной и
финансовой олигархии страны стало на его сторону.
Это и произошло в начале 1933 года. Историческая от-
ветственность всей промышленной и финансовой вер-
хушки Германии за приход фашистов к власти дока-
зана тысячами неопровержимых фактов.
Второй комплекс проблем, не нашедших, на наш
взгляд, исторически точного и правильного отражения
в книге Энгельмана, связан с антифашистским Сопро-
тивлением в годы господства Гитлера. Конечно, Эн-
гельман не обязан сколько-нибудь подробно останавли-
ваться на истории Сопротивления, поскольку этот во-
прос выходит за пределы темы его книги. Но коль
скоро он его касается (особенно на страницах, посвя-
щенных заговору 20 июля 1944 года), его выводы
должны бы соответствовать исторической реальности.
12

И здесь нам кажется необходимым внести некоторые
уточнения в оценки Энгельмана.
Во-первых, важно зафиксировать, что истинное
сопротивление Гитлеру исходило от рабочего класса и
его авангарда — Коммунистической партии Германии.
Именно они понесли наибольшие жертвы в борьбе с
фашистским режимом. Такая констатация, к сожале-
нию, отсутствует в книге Энгельмана.
Во-вторых, в оценке самого заговора 20 июля 1944
года, заговора, приведшего к покушению на Гитлера
в его главной квартире «Вольфсшанце», недостает диф-
ференцированного подхода к различным группам заго-
ворщиков. Автор убедительно показал реакционную
суть программы группы ведущих заговорщиков, во
главе которой стояли такие националистически настро-
енные деятели, как Герделер, Хассель и другие. Эта
часть заговорщиков строила планы спасения реакцион-
но-милитаристского режима в Германии (правда, без
фюрера и его фашистской шайки), установления в
стране монархического строя. На их стороне была часть
промышленных воротил, понявших к концу войны, что
гитлеровский режим обречен и что надо вовремя по-
кинуть тонущий нацистский корабль. С антигитлеров-
ским Сопротивлением эта часть заговорщиков ничего
общего не имела. Поэтому очень странно, что одну из
групп промышленников, строивших подобного рода
планы, а именно так называемый «кружок Боша» (се-
мейство Бош всегда принадлежало к крупнейшим маг-
натам электротехнической промышленности в Герма-
нии), Энгельман относит к движению Сопротивления
фашистскому режиму. Все документы, относящиеся к
деятельности «кружка Боша», свидетельствуют о том,
что никаких активных действий, направленных против
фашизма, его программа не предуматривала. Собра-
ния, происходившие в доме Боша (отсюда и название
кружка), носили абстрактно-теоретический характер и
были посвящены послевоенным планам определенной
группы германских монополистов. Ни один член этой
группы не пострадал сколько-нибудь серьезно за де-
ятельность кружка. Гестапо, хорошо осведомленное о
его собраниях, не видело в них особой опасности для
режима. Никакого «сопротивления» члены кружка
гитлеровским планам не оказывали.
13

Но среди заговорщиков все же было патриотиче-
ское крыло, которое ставило перед собой антифашист-
ские цели, цели свержения гитлеровского строя и за-
мены его демократическо-республиканским режимом.
Возглавлял его полковник Штауффенберг, который и
взял на себя задачу организации покушения на Гит-
лера. К этому крылу примыкал и «кружок Крейзау»,
руководителями которого были Гельмут фон Мольтке и
Йорк фон Вартенбург. В отличие от Герделера и Хассе-
ля, добивавшихся сепаратного мира Германии с США,
Англией и Францией, Штауффенберг и его группа
выступали за окончание войны одновременно на Запа-
де и Востоке, за мирные отношения с Советским Сою-
зом. Именно эта группа установила также связь с Ком-
мунистической партией Германии, считая, что она
должна сыграть важную роль в организации послево-
енного порядка в стране.
Однако в книге Энгельмана этой стороне деятель-
ности группы Штауффенберга не уделяется никакого
внимания. Поэтому оценка группы Штауффенберга
выглядит односторонней, не учитывает своеобразия
программы и деятельности ее руководителей.
Наконец, третий комплекс вопросов, в отношении
которых представляется необходимым сделать опреде-
ленные оговорки, касается послевоенного времени, осо-
бенно первого периода. Автор сплошь и рядом следует
трактовке событий и терминологии официозной запад-
ногерманской историографии, говоря о «разделе сфер
влияний» в Германии между победителями.
Все это, как нам кажется, рецидивы концепций
и терминологии времен «холодной войны», когда ФРГ
упорно отказывалась признать территориальные и по-
литические итоги второй мировой войны и принцип не-
рушимости послевоенных границ. Сейчас прошло до-
статочно времени, чтобы с исторической дистанции
вглянуть на эти итоги, оценить значение решений о
послевоенном урегулировании, принятых после разгро-
ма фашистской империи. Потсдамские решения стали
фундаментом послевоенного мира. Признание итогов
второй мировой войны легло в основу всей цепи согла-
шений между ФРГ и социалистическими странами, а
также других соглашений, послуживших укреплению
европейской безопасности.
14

Мы имеем в виду советско-западногерманский дого-
вор от 12 августа 1970 года, последовавшие за ним со-
глашения ФРГ с Польшей, Чехословакией, Венгрией и
Болгарией, договор об основах отношений между ГДР и
ФРГ, четырехстороннее соглашение по вопросам, ка-
сающимся Западного Берлина, от 3 сентября 1971 года.
Во всех этих договорах и соглашениях был закреплен
принцип нерушимости границ, установленных после
второй мировой войны. Наконец, в историческом За-
ключительном акте, принятом в июле 1975 года в Хель-
синки главами правительств и государств тридцати
трех европейских стран, а также США и Канады, этот
принцип, как и ряд других основополагающих прин-
ципов взаимоотношений государств, был признан од-
ним из краеугольных для всей системы европейской
безопасности.
Потсдамские соглашения прошли испытание време-
нем. К ним неприменимы термины «раздел сферы вли-
яния» или «аннексия». Эти выражения звучат анахро-
низмом и должны в применении к Потсдаму исчезнуть
из лексикона историка и публициста. Впрочем, в по-
следующих книгах Энгельмана подобного рода оценки
мы уже не встречаем.
Прошло несколько лет со времени опубликования
в ФРГ книги Энгельмана «Рейх распался, олигархия
жива». За эти годы произошли немалые изменения в
расстановке сил в Европе, в общественной и полити-
ческой жизни ФРГ. Надо сказать, что эти изменения
не только не уменьшили, но в известной мере даже
усилили актуальность главных выводов автора. Они
подтвердили правильность его основных обобщений
и важность тех уроков, которые автор извлек из исто-
рии крупнейших монополий в Германии и в после-
военной ФРГ.
Значение книги Энгельмана в борьбе против любых
попыток реабилитации фашизма, возрождения его
идеологии, против реакции и милитаризма в ФРГ вели-
ко. Эта борьба продолжается, она не может и не дол-
жна ослабевать.
Бывшему гитлеровскому фельдмаршалу Кессель-
рингу, выступления которого поднимаются на щит за-
падногерманской реакцией, принадлежат слова: «Мое
будущее — в моем прошлом!» Так до сих пор еще
15

рассуждает в ФРГ немало деятелей, тысячами нитей
связанных с фашистским прошлым. В книге Энгельмана
представлена целая когорта таких деятелей, занима-
ющих ныне важные позиции, особенно в экономиче-
ской жизни страны. Они названы автором по именам,
разоблачены перед общественным мнением. Для реше-
ния вопроса, который автор ставит в начале своей ра-
боты — можно ли допустить, чтобы в этой области все
осталось по-старому, — книга Энгельмана имеет боль-
шое значение.
Вне сомнения, эта книга будет прочитана с боль-
шим интересом советскими читателями и поможет им
разобраться в некоторых важных проблемах современ-
ного экономического и политического развития ФРГ.
Д. Мельников

Вместо предисловия
В этой книге — что видно уже из ее названия —
речь пойдет о многочисленных, как правило, очень со-
стоятельных и влиятельных людях, семействах, обще-
ственных группах и подгруппах, о гамбургских и
франкфуртских банкирах и коммерсантах, и бавар-
ских и шлезвиг-гольштейских помещиках, о промыш-
ленниках Рура, Саара и Вюртемберга, о фабрикантах-
миллиардерах с Рейна и из Вестфалии, а также о по-
павших в разряд «перемещенных лиц» верхнесилез-
ских магнатах и других богачах, которые считаются
лишенными родины и прав.
Мы критически рассмотрим, что представляют
собой эти неслыханно богатые люди, семейства и
группы, каковы их власть и богатство и как влияет
то и другое на политическое и общественное развитие
страны; мы попытаемся проследить очень темное под-
час происхождение крупных состояний. При этом поч-
ти неизбежно будут недостаточно освещены или во-
обще останутся вне поля зрения возможные заслуги
отдельных людей, а также групп, необычные мотивы
поведения некоторых семей, равно как и несомненные
добродетели, которыми наделены те или иные погряз-
шие в грехах магнаты.
Поэтому мы заранее предупреждаем, что не следу-
ет делать из прочитанного вывод о намерении автора
давать отрицательные характеристики отдельным ли-
цам, семьям или группам, скажем прусских юнкеров,
за исключением тех случаев, когда это будет специаль-
но оговорено и объяснено.
Критика направлена почти исключительно против
условий и обстоятельств, возникших вследствие господ-
ствующей общественной системы, а не против людей,
которые наживаются при этой системе большей частью
даже пассивно.
Другими словами, мы не собираемся никого лично
клеймить за то, что его предки были крупными мо-
шенниками, или преступниками — чем-то вроде ганг-
стеров и главарей мафии, или бессердечными работор-
17

говцами, или фальшивомонетчиками, а может быть,
даже самыми обыкновенными разбойниками с большой
дороги. И мы никого не собираемся упрекать за то,
что он давно уже добровольно не отказался от унасле-
дованного огромного богатства, от сословных приви-
легий, от монополии, завоеванной в упорной борьбе, от
гигантских латифундий, толкающих на спекуляцию
землей, упрекать за то, что он не отказался от бескон-
трольной власти над средствами производства и над де-
сятками тысяч рабочих, от безграничных возможностей
оказывать влияние даже на законодательные органы.
Мы хотим лишь показать, что было и что есть, а
потом поставить вопрос: неужели при всем печальном
опыте, который вновь и вновь выпадал на нашу долю,
так должно быть всегда? Вот и все.
Верит Энгельман
Роттах-Эгерн, лето 1972 года

Кто владеет этой страной?
Страна, о которой пойдет речь, невелика. Она чуть
больше африканского государства Уганда, чуть меньше
44-го штата США Вайоминг и не составляет даже де-
сятой доли Казахской Советской Социалистической
Республики. Короче говоря, на портативном глобусе
страна, о которой идет речь, может быть обозначена
пятнышком с булавочную головку. Казалось бы, во-
прос — кто владеет этой страной? — поистине не дол-
жен волновать мир. Но подобная недооценка была бы,
очевидно, серьезной ошибкой, причем по целому ряду
довольно веских причин.
Возьмем прежде всего население этой столь малой
по своим размерам страны: оно превышает 60 миллио-
нов человек — это больше населения Уганды, Вайомин-
га и Казахстана, вместе взятых.
Следует принять во внимание и географическое по-
ложение страны: она находится в сердце Европы —
континента, чьи державы играли отнюдь немаловаж-
ную роль в мировой истории. Правда, ныне центры с
господствующей ролью на нашей планете находятся
не в Центральной Европе. Но тем не менее наш ста-
рый континент и при этой новой расстановке сил ос-
тался узлом глобальных политических противоречий и
потенциальным очагом кризисов.
Именно это обстоятельство имеет серьезное значе-
ние в оценке маленькой страны, о которой идет речь.
Прежде всего она входит в систему союзов, образу-
ющих один из двух существующих блоков, причем в
качестве передового бастиона и важнейшего, после ве-
дущей державы, партнера; с другой стороны, она на
всем протяжении с севера на юг граничит со сферой
господства соперничающего блока. Кроме того, эта ма-
ленькая и очень уязвимая страна индустриально вы-
соко развита. Ее производственные мощности, объем
промышленной продукции в мировой торговле, ста-
бильность валюты уже десятки лет обеспечивают ей
одно из ведущих мест в мире.
19

Наконец, упомянутая страна имеет и определенные
традиции — не столько благоприобретенные (для этого
она, как самостоятельная государственная единица,
слишком молода), сколько унаследованные. Хотя бы
в силу этих традиций маленькая, по густонаселенная
и экономически столь могущественная страна может не
сомневаться в том, что мир принимает ее всерьез. Все-
го несколько десятилетий назад — а в историческом
масштабе это мгновение — маленькая страна образова-
ла с некоторыми входившими в ее состав соседними
территориями огромную, неслыханно могущественную
и по крайней мере временами чрезвычайно агрессив-
ную империю, чье руководство, приведя в действие ог-
ромные армии, пыталось в двух страшных войнах за-
воевать мировое господство. И только объединенными
усилиями чуть ли не всех прочих народов земного ша-
ра удалось помешать ей в этом — и то лишь ценой ог-
ромных жертв.
Смертельно опасный для всего мира рейх распался
в конце второй мировой войны. Две трети его прежней
государственной территории на Востоке вошли в со-
ветскую сферу влияния1, стали территорией Герман-
ской Демократической Республики — абсолютно нового
государства с совершенно иной общественной системой,
которое категорически против того, чтобы его каким бы
то ни было образом связывали с погибшим рейхом.
Остальная, западная часть бывшего рейха стала тер-
риторией нашей маленькой страны — Федеративной
Республики Германии. В отличие от ГДР это государст-
во, по крайней мере на протяжении первых двух деся-
тилетий своего существования, неизменно считало себя
правопреемником разгромленного рейха. И даже если
игнорировать это притязание, есть кое-какие факты,
мимо которых нельзя пройти. Федеративная Респуб-
лика Германии имеет почти такое же население, как и
могущественный германский рейх в 1937 году, то есть
до крупных территориальных захватов. Что касается
промышленного потенциала, производственных показа-
телей, внешнеторгового баланса, экономического влия-
1 Автор повторяет в данном случае обычную для буржуаз-
ной литературы версию, будто территориальные и социально-
политические итоги второй мировой войны явились-де след-
ствием «расширения советской сферы влияния».— Прим. ред.
20

ния в мире и «твердости» валюты, то нынешняя Фе-
деративная республика по меньшей мере равна преж-
нему германскому рейху, а во многих отношениях пре-
восходит его. Даже военная мощь невероятно урезан-
ного и сначала полностью демилитаризованного госу-
дарства — преемника рейха вполне может выдержать
сравнение с военной мощью рейха до 1937 года (не
стоит подробно разбирать сомнительную целесообраз-
ность гонки «обычных», как их называют, вооружений
на фоне весьма внушительного уровня «необычных»
вооружений крупнейших держав мира. И наконец —
это необходимо исследовать более детально, — ны-
нешняя Федеративная республика, по-видимому, уна-
следовала в целости и сохранности, почти без измене-
ний, общественный строй прежнего германского рейха,
а вместе с ним и господствовавшую тогда верхушку об-
щества.
Если такое утверждение — пока не более чем пред-
положение — соответствует действительности, то весь
мир, и прежде всего население Федеративной Республи-
ки Германии, сегодня и в будущем (хотя и в иных ус-
ловиях) имеет и будет иметь дело с господствующими
кругами, довольно сходными с кругами германского
рейха по происхождению, воспитанию, образу мыслей,
по традициям и взглядам на государство, по богатству,
власти и притязаниям. Это поистине страшное пред-
положение. Страшное не только для всех соседей и
союзников Федеративной республики, но и в первую
очередь для широких масс нашего парода, который,
безусловно, еще не успел забыть, в какие ужасные ка-
тастрофы неоднократно вовлекала его в одном только
XX веке эта давняя господствующая верхушка.
Но именно катастрофы, если еще раз представить
их себе воочию, как будто исключают, по крайней ме-
ре на первый взгляд, возможность того, что от прежних
господствующих слоев сохранились какие-то сущест-
венные остатки. Разве первая мировая война не по-
требовала от аристократии, задававшей тон в кайзеров-
ской Германии, гораздо более высокой «платы кровью»,
как пишут в школьных учебниках, чем от простого на-
рода? И разве немецкие аристократы, а также крупные
промышленники, банкиры, коммерсанты и генералы во
время «великой битвы народов» не отдали все свое «зо-
21

лото за железо», не вложили все свое состояние в воен-
ные займы и тем самым не подали блистательный при-
мер немецкой мелкой буржуазии?.. Результат столь
патриотического поведения должен был бы оказаться
для прежней господствующей прослойки столь же или
еще более трагическим, чем для среднего сословия,—
ведь богачи могли потерять гораздо больше. И даже
если бы тот или иной представитель этой старой поли-
тической и финансовой элиты проявил достаточно ос-
торожности и не принес на алтарь отечества все свои
сбережения — что это дало бы ему? При полном обес-
ценении денег в начале 20-х годов он лишь оттянул бы
свое разорение!
Если принять все это во внимание, то получается,
что 14 лет Веймарской республики тоже не могли дать
бывшей элите возможность возродиться. Ибо едва но-
вое государство встало на ноги после ударов Версаль-
ского договора, жестоких внутренних битв и сумасшед-
шей пляски инфляции, как оно тут же рухнуло иод
тяжестью мирового экономического кризиса и вызван-
ной им массовой безработицы. Кроме того, Веймарская
республика — об этом говорят постоянно — оказалась
«неспособной достичь примирения с кругами, бывшими
опорой погибшей монархии»; она отменила дворянские
привилегии, обрекла на разорение крупные поместья,
недостаточно поддержала банк и концерны, терпевшие
крушение в бурях того времени, и даже угрожала ро-
довитым княжеским семействам экспроприацией; ее
крохотный рейхсвер не предоставил сыновьям старой
элиты поля для карьеры, а дожившим до почтенных
седин кайзеровским генералам, дипломатам и высшим
чиновникам даже сократили пенсии.
За веймарским государством последовал гитлеров-
ский «третий рейх», и все, что было сделано в нем для
укрепления положения прежней финансовой и полити-
ческой элиты, полностью сведено на нет катастрофами
40-х годов — в этом вряд ли можно сомневаться. После
бомбардировок, обрушившихся на Германию во вторую
мировую войну, после полного военного краха, продви-
жения Красной Армии до Эльбы, полной безвозмездной
экспроприации собственников в восточных двух третях
прежнего рейха, после земельной и валютной реформ в
западной части и — как по сей день считают в консер-
22

вативных кругах — «бойкотирования обществом всех,
кто из чувства национальной ответственности предоста-
вил себя в распоряжение тогдашнего (то есть пришед-
шего к власти в 1933 году) государственного руковод-
ства», от прежних господствующих кругов и их вли-
яния, казалось бы, уже ничего не могло остаться, тем
более если учесть «плату кровью», которую они внесли
за 12 лет существования «третьего рейха» либо как
преданные офицеры фюрера, либо как провалившиеся
заговорщики, пытавшиеся свалить губителя отечества
Адольфа Гитлера.
Одним словом, все опасения, что нынешняя Феде-
ративная республика по-прежнему целиком или частич-
но находится во власти старой, скомпрометированной
во многих отношениях правящей элиты (если ограни-
читься поверхностным исследованием), могли бы ока-
заться абсолютно необоснованными, почти абсурдными.
Таким образом, мы можем пока не тревожиться и
снова спокойно обратиться к первоначальному вопросу:
кто же владеет Федеративной Республикой Германии —
малой по площади страной, но на самом деле доволь-
но важной не только для ее собственных граждан?
Нельзя не признать, что этот вопрос звучит доволь-
но странно, точнее говоря, архаично. Конечно, когда-
то, по меньшей мере лет двести назад, когда Германия
еще состояла из множества мелких государств, но аб-
солютизм уже близился к концу, можно было в лич-
ном плане ставить вопрос: кто же владеет страной,
целым государственным организмом?
Выберем из множества напрашивающихся приме-
ров один — непроизвольный, так как в данном случае
мы располагаем особенно примечательным описанием
современника,— и перенесемся на два столетия назад
в северо-восточную часть Швабии. Если бы мы в
1772 году направились из независимого имперского
города Нердлингена на север по нынешнему шоссе
«В 25», по «Романтической дороге», как ее ныне назы-
вают, которая в ту пору была намного романтичнее,
чем сейчас, и, пройдя три-четыре километра, справи-
лись бы у случайного местного прохожего, чьи же это
владения, нам бы ответили: «Нашего всемилостивей-
шего господина графа цу Эттинген-Эттингена унд Эт-
тинген-Валлерштейна!»
23

Владения графа Эттинген-Валлерштейна составля-
ли тогда вместе с территорией его родственника графа
цу Эттинген-Шпильберга, получившего княжеский ти-
тул в 1734 году и правившего всего в двенадцати ки-
лометрах, в Эттингене, около 1600 квадратных кило-
метров (приблизительно в пять раз больше территории
нынешнего Мюнхена) с населением более пятидесяти
тысяч человек.
Неполных двадцать лет спустя, в 1791 году, вал-
лерштейнец уже стал князем, а во Франции уже два
года шла революция, угрожавшая перекинуться в Гер-
манию и положить при помощи кровопускания конец
столь приятному для аристократов положению вещей.
У князя, которому в ту пору перевалило за сорок, слу-
жил придворным секретарем некий Карл Ланг. Он-то
и оставил потомкам точное описание распорядка дня
при дворе, а также характера своего господина и бла-
годетеля. Двух выдержек оттуда будет достаточно:
«...Каждое утро, в лучшем случае в одиннадцать
часов, но чаще около двух, Левер бывал у князя, куда,
как только камердинер открывал двери опочивальни,
устремлялись все, кто часами ожидал в прихожей, —
маршал, конюший, лейб-медик, мы, секретари, егеря
и оказавшиеся при дворе случайные гости. Каждый
старался — когда князь, над которым колдовал парик-
махер, обращался специально к нему, — сказать что-
нибудь веселое или остроумное. Как только князь, про-
должая отдавать распоряжения, поднимался со стула,
все, кому не было специально приказано остаться, ухо-
дили. Князь после этого, как правило, шел к семье, по-
том спешил на богослужение и до трапезы, начинав-
шейся в самое неопределенное время — подчас только
под вечер, — давал аудиенции. После трапезы он обыч-
но совершал прогулку верхом на какую-нибудь молоч-
ную ферму или в охотничий домик, потом, вернувшись
домой, снова давал аудиенции или просто беседовал с
кем-нибудь, кто был специально вызван или же ловко
сумел втереться в круг приближенных; устраивались
игры, вечера, довольно часто также концерты, на кото-
рые редкий придворный позволял себе не явиться...
Ночная трапеза, никогда не начинавшаяся раньше по-
луночи, проходила быстро, после чего князь приглашал
кого-нибудь из гостей в свои покои, если он не хотел
24

довольствоваться теми, кто еще в два, а то и в три
часа ночи упорно высиживал в прихожей. Нередко он
просто проходил мимо этих несчастных мучеников,
словно не видел их, садился в кабинете читать или
подписывать бумаги; иногда он ускользал через зад-
нюю дверь на прогулку в ночной прохладе...»
Как-то раз секретарю Лангу посчастливилось ока-
зать князю важную услугу и вернуться с блистатель-
ной (и для его светлости весьма прибыльной) победой
ко двору, где, как он надеялся, его ожидало щедрое
вознаграждение. Он описал это событие:
«...Князь спустился мне навстречу в халате, с раз-
летавшимися волосами. «Ланг! Ланг! Что я слышу?
Возможно ли?» И когда я в нескольких словах сооб-
щил ему радостную весть, князь в восторге помчался
через все залы замка к супруге и дочери. «Процесс
выигран! Процесс выигран!» — кричал он. Изо всех
дверей повалили толпы поздравителей. Вечером, когда
стало немного спокойнее, князь, пожимая мне руки,
повел меня в кабинет, раскрыл один из ящиков, на-
полненных тысячами дукатов, и зачерпнул в этой зо-
лотой груде пригоршни золотых монет, приговаривая:
«Пусть он посмотрит, мой дорогой Ланг, и убедится,
что меня нельзя упрекать в неблагодарности! Это все
для него!» Пока я в радостном нетерпении протягивал
шапку, князь переходил от одной похвалы к другой,
пропуская при этом дюжину за дюжиной золотые мо-
неты сквозь пальцы обратно в ящик. Напрасно я скром-
но пытался остановить этот столь дорого обходившийся
мне поток любезностей. «Нет! Нет! — восклицал
князь. — Все это чистая правда!», и золотая горка
в его руках стала совсем крохотной. Наконец он опу-
стил остаток монет в шапку, но их было уже не более
горстки!..»
На этом мы простимся с Карлом Лангом (впос-
ледствии, между прочим, ставшим баварским королев-
ским рыцарем фон Лангом) и с нашим немецким
князьком, которому когда-то действительно принадле-
жал кусочек Германии — причем до самой его смерти.
Он скончался в 1802 году и, таким образом, не дожил
до надвигавшегося крушения валлерштейновской суве-
ренной власти, в результате которого его старший сын
25

и наследник князь Людвиг в 1805 году, после создания
Рейнского союза, был низведен до положения чиновни-
ка при дворе баварского герцога, только что произве-
денного в короли. Судьба рода Эттинген-Валлерштей-
нов была типична для большинства правителей гер-
манских карликовых государств ( в то время как вла-
дения духовных князей и почти все независимые до
того времени имперские города еще в 1803 году под-
верглись «секуляризации» или «медиатизации» — то
есть были лишены независимости и поглощены более
крупными княжествами).
Таким образом, вроде бы напрашивается вывод: в
поисках ответа на вопрос, кто владеет нынешней Фе-
деративной республикой, бывший правящий род Эт-
тинген-Валлерштейнов не может представлять интере-
са, тем более что Валлерштейны, очевидно, не при-
надлежали к политической и финансовой элите кай-
зеровской Германии. Но это — заблуждение, хотя судь-
ба последнего из правивших Валлерштейнов, князя
Людвига, и не дает оснований для подобных заклю-
чений.
Князь Людвиг, которому было одиннадцать лет,
когда скончался его отец (этот столь ярко описанный
Карлом Лангом скупец, упивавшийся зрелищем своего
золота), и который ровно в 15 лет (в 1806 году) утра-
тил свой крохотный престол из-за того, что он с маль-
чишеским своенравием отказался служить французам,
кончил очень печально: в возрасте семидесяти одного
года он, бывший владетельный князь, попал в долговую
тюрьму и после длительного заключения, успев всем
надоесть, был отправлен в Швейцарию, где в 1870 го-
ду умер в нищете неподалеку от Люцерны.
Но между столь роковым для его дома началом и
еще более печальным концом князь Людвиг добился
некоторых успехов. Они принесли долговечную пользу
если не ему самому, то, во всяком случае, его роду.
Правда сначала Валлерштейны утратили суверен-
ную власть, однако в качестве так называемых владе-
тельных князей сохранили не только все свои земли и
прочие сокровища, которые они накопили за тысяче-
летнее господство над крестьянами и горожанами сво-
его края, но также равенство по знатности со всеми
26

еще правившими князьями Европы. Это открывало раз-
нообразные возможности для выгодных браков.
Кроме того, князь Людвиг стал высшим придвор-
ным чиновником нового баварского королевства, на-
следственным членом палаты баварских имперских
советников и первой палаты Вюртемберга, что обес-
печивало семье довольно значительное политическое
влияние. Наконец, князь Людвиг сам сделал карьеру,
став министром и ненадолго даже премьер-министром
Баварии.
Но он лишился милости великих и могущественных
мира сего (и тем самым положения главы княжеского
рода и права распоряжаться семейным состоянием),
женившись в 1823 году на девушке из народа, дочери
своего старшего садовника. Кроме того, в политике он
ставил не на ту лошадь, держась короля Людвига I
и его фаворитки, танцовщицы Лолы Монтес. Когда
Людвиг в революционном 1848 году отрекся от престо-
ла в пользу своего сына, с политической карьерой
Валлерштейнов было покончено. Отказавшись от всех
должностей, он, правда, еще некоторое время оставался
руководителем оппозиции в палате депутатов, но потом
из-за безнадежно запутанного финансового положения
ему пришлось отойти от политической жизни.
Право распоряжаться огромным семейным состоя-
нием Эттинген-Валлерштейнов и все наследственные
должности и титулы князь Людвиг оставил своему
младшему брату Фридриху, а после смерти последнего
в 1842 году звание главы рода со всеми привилегиями
унаследовал старший сын Фридриха — Карл.
Этот Карл, позволивший посадить в тюрьму своего
престарелого и запутавшегося в долгах дядю, женился
на некой графине Чернин, полностью уважив сослов-
ные традиции, и в свою очередь оставил в наследство
семейное состояние (к которому тем временем приба-
вились богемские деревни, леса и замки) своему стар-
шему сыну, тоже Карлу, ставшему в 1905 году пятым
князем цу Эттипген-Эттинген унд Эттинген-Валлер-
штейном. Его мы находим в соответствующих справоч-
никах, придворных календарях и налоговых списках
1014 года на весьма видном месте: в качестве главы
бывшего владетельного княжеского рода (9639 гекта-
27

ров земли, в том числе 7476 гектаров леса), а также
владельца имения Глубош в Богемии1, наследствен-
ного члена баварской палаты имперских советников и
первой палаты Вюртемберга — с главной резиденцией
в замке Валлерштейн, в баварском административном
округе Швабия, и с резиденциями в Вене, дворец Вал-
лерштейн, Жакенгассе, 21, и в ряде замков Богемии.
Его состояние по налоговому регистру оценивалось —
безусловно, очень, если не сказать неправдоподобно,
скромно — в 36 миллионов (золотых) марок. Годовой
доход (который еще больше занижен) — один милли-
он марок.
Имея около ста миллионов квадратных метров зем-
ли только в Баварии и Вюртемберге, обширные вла-
дения в Богемии, несколько красивых замков и до-
вольно богатые коллекции произведений искусства,
наследственное место в первых палатах двух крупных
федеральных земель и высокое общественное положе-
ние дворянина, равного по происхождению кайзеров-
ской династии, пятый князь цу Эттинген-Эттинген унд
Эттинген-Валлерштейн, вне всякого сомнения, принад-
лежал к финансовой и политической элите кайзеров-
ской Германии 1914 года. Учтя этот поразительный
факт, мы все же попробуем выяснить, осталось ли
после двух проигранных мировых войн, двух чудовищ-
ных инфляций, попытки проведения земельной рефор-
мы после 1945 года в западной части Германии и зна-
чительно более высоких налогов последних пяти с поло-
виной десятилетий что-нибудь от прежних богатств и
прежнего влияния князей Эттинген-Валлерштейнов.
Наследником и преемником скончавшегося в 1930
году в Мюнхене князя Карла стал его младший брат
Ойген, рождения 1895 года, обвенчавшийся в 1916 году
с княжной Марианной цу Гогенлоэ-Шиллингсфюрст,
племянницей кайзеровского рейхсканцлера князя Хлод-
вига цу Гогенлоэ-Шиллингсфюрст.
Князь Ойген скончался в преклонном возрасте в
конце 1969 года. До последних дней он был членом
1 Богемия — бывшее немецкое название части нынешней
Чехословакии.
28

наблюдательного совета банка «Байерише ферайпс-
банк» — это не просто почетная должность, о чем сви-
детельствует хотя бы тот факт, что после смерти кня-
зя Ойгена его старший сын и наследник Карл Фрид-
рих смог наследовать это место отца.
Княжеский род Валлерштейнов своим золотом, ко-
торое первые князья еще хранили в больших сунду-
ках, вместе с некоторыми другими представителями
высшей аристократии действительно участвовал в соз-
данном в 1869 году «Ферайнсбанке». О размере пакета
акций Валлерштейнов за прошедшие сто лет можно
судить лишь приблизительно: по всей вероятности, им
принадлежит минимум 5 процентов всего акционерного
капитала «Ферайнсбанке», слившегося тем временем с
«Байерише штатсбанк», Благодаря такому участию в
банке, входящем в группу ведущих финансовых моно-
полий в ФРГ и контролирующем ныне значительную
часть экономики в Баварии и за ее пределами, этот
князь, обладающий уже как крупный землевладелец не
одной сотней миллионов марок, несомненно, стоит в
ряду миллиардеров, которым — отчасти прямо, отчасти
косвенно — принадлежит довольно большая часть ны-
нешней Федеративной Республики Германии.
Но прежде чем окончательно расстаться с Валлор-
штейнами, произвольно избранными нами в качестве
наглядного примера, и вернуться к. вопросу, который
кажется теперь уже не совсем таким абсурдным,—
кто же владеет Федеративной Республикой Герма-
нии? — мы вкратце перечислим ныне живущих пред-
ставителей по-прежнему богатейшей и могущественной
династии. Это дает нам приблизительное представление
о нынешнем образе жизни членов династии, а также
о возникших за это время их родственных связях с
другими состоятельными семьями.
Так вот, наследник титула Карл Фридрих, который
после смерти отца в октябре 1969 года чудом — ибо за-
кон и юридические предписания, в сущности, не до-
пускают подобного изменения имени — стал седьмым
князем Карлом Фридрихом цу Эттинген-Этттинген унд
Эттинген-Валлерштейном, живет в родовом замке в
Валлерштейне, в Швабии, и в Мюнхен-Богенхаузене,
где у него есть вилла. Он женат на Делии Марии,
29

урожденной графине Шенк фон Штауффенберг1, чья
семья в основном известна по инициатору неудачного
покушения на Гитлера 20 июля 1944 года, но которая
тоже принадлежит к крупным землевладельцам Запад-
ной Германии с многомиллионными состояниями и ко-
торой нам еще предстоит заняться. У супругов доста-
точно детей, чтобы можно было не тревожиться за
продолжение рода.
Мать нового князя, вдовствующая княгиня и пле-
мянница рейхсканцлера Марианна, живет в другом ро-
довом имении — в замке Хоэнальтгейм, в Швабии. Од-
на из младших сестер нынешнего главы рода княжна
Роз-Мари в 1949 году сочеталась браком с графом
Францем фон Штразольдо и живет с ним в имении
Граффемберг под Бонном. Старший брат графа
Штразольдо, обитающий неподалеку, в замке Гуденау,
между прочим, относится к наиболее активным акцио-
нерам одного из самых крупных частных банковских
домов Европы «Соломон Оппенгейм и К0» и занимает
председательское место в наблюдательных советах пол-
дюжины крупных страховых компаний. По всей веро-
ятности, граф Франц Штразольдо тоже акционер могу-
щественного оппенгеймовского банка.
И наконец, есть еще младший брат нынешнего
князя Эттинген-Валлерштейна по имени Вольфганг,
тоже осевший в родовом замке, а именно в Зейфрид-
берге, в Швабии, в другом богатом имении Валлер-
штейнов. Короче говоря, в этом семействе, очевидно,
нет больше отщепенцев и нет больше мезальянсов и,
уж конечно, нет таких членов семьи, кому бы угрожа-
ла долговая тюрьма. Напротив, все занимают блестя-
щее положение, и благодаря, в частности, своему ко-
лоссальному состоянию, вложенному не только в круп-
ные латифундии и сокровища искусства, но также и
в банковские монополии, они богаче и могущественнее
своих предков — суверенных правителей крохотного
княжества.
1 Граф Шенк фон Штауффенберг, один из участников за-
говора 20 июля 1944 года, подложил бомбу в ставке Гитлера
«Волчье логово». Штауффенберг в отличие от Герделера и не-
которых других участников заговора выступал за прекращение
войны с Советским Союзом, стремился к контактам с немец-
кими коммунистами-подпольщиками. — Прим. ред.
30

После 1945 года сколачивающая Федеративную рес-
публику коалиция во главе с политиком из бывшей
партии Центра Аденауэром искала и нашла поддержку
как традиционно католическо-консервативного крыла
бывшего Центра и Баварской народной партии, сошед-
ших при нацистском господстве с авансцены, так и
старых толстосумов и владык, которые прежде были
сторонниками Немецкой национальной партии, а в
«третьем рейхе» до самого конца войны сочувствовали
гитлеровскому режиму.
На протяжении более двадцати лет, до 1966 года,
эта коалиция, и особенно ее ядро, ХДС/ХСС, пребы-
вала в состоянии умышленного конфликта с оказав-
шимися, таким образом, в полной изоляции социал-
демократами, но зато широко распахивала свои двери
для каждого, кто пожелал бы войти в эти двери справа.
Старые привилегированные слои общества, обладавшие
капиталами и властью, в том числе высшая аристо-
кратия, вновь упрочили свое положение — правда, с
одним явным отличием по сравнению с прошлым: в
результате перевеса католического Запада и Юга в
ХДС/ХСС северогерманская часть старой элиты — и
без того сильнее, чем другие, скомпрометировавшая
себя во времена «третьего рейха» — впервые урвала го-
раздо меньшую долю при распределении власти, долж-
ностей и мандатов. Поэтому было вполне «естествен-
но», что, например, князь цу Эттинген-Валлерштейн,
некогда потомственный член баварской палаты импер-
ских советников, заседал в боннском бундестаге перво-
го созыва и до конца жизни входил в наблюдательный
совет могущественного «Байерише ферайнсбанк», в то
время как глава дома Эрбах-Эрбах унд Вартенберг-
Рот, в свое время также имевший наследственное ме-
сто в баварском Имперском совете, остался только
мультимиллионером и не получил высоких должно-
стей и мандатов.
Можно, однако, сделать и иной вывод и предполо-
жить: именно потому, что католическая и южногерман-
ская часть старой финансовой элиты сумела занять
явно привилегированное положение в первые два деся-
тилетия после 1945 года — именно поэтому удалось до
наших дней сохранить в известной мере решающее
значение таких давно забытых, еще в 1913 году про-
81

изводивших впечатление анахронизма органов, как,
например, баварская палата имперских советников.
Сделаем пару выборочных проверок сначала в от-
ношении группы, у которой, если не считать евреев,
было меньше всего шансов сохранить свои огромные
состояния и влияние. Речь идет о бывших магнатах
Верхней Силезии и восточных прусско-польских зем-
лях, герцогах фон Уйест и фон Ратибор, князьях Плес,
Радзивилл и Хенкель-Доннерсмарк, графах Тиле-
Винклер, Баллестрем, Шаффгоч и иже с ними.
Начнем с графов Шаффгоч, известных как графы
Семперфрей фон унд цу Кюнаст унд Грейфенштейн и
занимавших ведущее положение среди мультимилли-
онеров прусского королевства 1913 года, имея, по (весь-
ма заниженным) оценкам налоговых органов, состоя-
ние почти 100 миллионов марок. Впрочем, большая
часть этого богатства была приобретена лишь в
1858 году, когда граф Ганс Ульрих (1831 — 1915) взял
в жены 16-летнюю Иоганну Гризик фон Шомберг-Го-
дулла. Юная невеста была дочерью бедного верхнеси-
лезского горняка из Забже-Порембы в районе Забже;
ее удочерил не имевший собственных детей горнопро-
мышленник, бывший штейгер, по имени Карл Годул-
ла. Он очень рано, сначала на деньги, взятые в долг,
начал скупать отдельные земельные участки, а потом
и целые дворянские поместья; получил право на добы-
чу полезных ископаемых и, разрабатывая все новые и
новые пласты, сказочно разбогател. Его приемная дочь
и наследница незадолго до своего брака с графом
Шаффгочем была — случай весьма редкий! — пожа-
лована званием потомственной прусской дворянки,
чтобы ее жених получил не только весьма богатую,
но и равную себе по рождению невесту.
Внук и наследник графа Ганса Ульриха и новоис-
печенной дворянки Иоганны тоже именовался графом
Гансом Ульрихом Шаффгочем. Он родился в 1889 году,
а в 1918 году женился на Софии, урожденной графине
фон Хенкель-Доннерсмарк. Но ему не пришлось пере-
жить крах силезских магнатов: он умер в 1943 году.
Его вдова со своими шестью детьми нашла убежище
в Мюнхене. Старшие дочери повыходили замуж (одна
из них — за графа Энгельберта фон Арко-Цинненбер-
га), а старший сын, родившийся в 1927 году и опять-
32

таки названный Гансом Ульрихом, является тепереш-
ним главой пусть не всей семьи, но ее второй ветви,
некогда несметно богатой благодаря приданому ба-
бушки Гризик.
Было бы, однако, ошибкой думать, будто он, как
«изгнанный с родины и лишенный прав», потерял зна-
чение для сегодняшней финансовой и политической
элиты ФРГ. Граф Ганс Ульрих является лично ответ-
ственным компаньоном «Шаффгоч бергверксгезель-
шафт» с главной конторой в Мюнхене, а эта компания,
обладая большинством акций в акционерном обществе
«ЭЛКА» («Электрише лихт-унд крафтанлаген АГ»),
слившейся с фирмой «БУБИАГ» («Браунколен-унд
брикетт-индустри АГ»), контролирует крупный кон-
церн, остальная часть акций которого распылена сре-
ди множества мелких акционеров. Этому концерну
принадлежат, в частности, 50 процентов акций
«Ф. Зённекен КГ унд гмбх» в Бонне (конторские при-
надлежности) , большинство акций «Нью-Йорк-Гамбур-
гер гуммиварен компани» (основной капитал 6 мил-
лионов марок), а главное — компания «Ликралими-
тед» (Монреаль, Канада) с капиталом 5,2 миллиона
долларов, являющихся на 100 процентов ее дочерней
фирмой.
Граф Ганс Ульрих, кроме того, частный банкир,
владелец известного франкфуртского банкирского
дома «Басс унд Херц», член правления федерального
союза частных банковских предприятий, многих на-
блюдательных советов, в том числе в ряде бразильских
и канадских фирм, а также управляющий «Шаффгоч
бауфинанцирунгс гмбх» во Франкфурте-на-Майне.
При всем том он, как уже упоминалось, возглавляет
лишь одну — первоначально несколько менее состоя-
тельную — ветвь всего графского клана, главою кото-
рого был в 1913 году граф Фридрих Шаффгоч, потом-
ственный дворянин, владелец Вармбрунна и Кюнаста,
потомственный ландгофмейстер в Силезии, потомствен-
ный верховный судья в княжествах Швейдниц и Яуэр,
потомственный член верхней палаты прусского парла-
мента, имевший, судя по «Ежегоднику миллионеров»
за 1913 год, облагаемое налогами состояние в 21 мил-
лион марок. Эта оценка, однако, выглядит бессовест-
но заниженной, поскольку графу принадлежало более
33

30 тысяч гектаров земель, несколько ценных замков, а
также внушительное количество рудников, шахт и т. д.
Граф Фридрих Шаффгоч пережил катастрофу
1945 года, был изгнан и лишен собственности, нашел
убежище на Западе и скончался в 1947 году в замке
Эллинген (Бавария), принадлежавшем его зятю, князю
Вреде, который погиб во время второй мировой войны.
Его вдова, княгиня София, урожденная графиня Шаф-
фгоч, в 1953 году вышла замуж за барона Эрвейна
фон Аретина, который до совершеннолетия наследника
Вреде управлял его обширными земельными владени-
ями, а также княжеской пивоварней при замке. Осталь-
ные дети графа Фридриха Шаффгоча нашли подобаю-
щий их званию и положению приют в замке Зандзее,
другом владении князей Вреде в Средней Франконии,
а старший сын и наследник, граф Готхард, принял на
себя на правах компаньона руководство хрустальным
заводом графов Шаффгоч «Йозефиненхютте» в шваб-
ском Гмюнде и стал также членом наблюдательного
совета «Габлонцер вонунгсбау гмбх» (тоже обосновав-
шейся в этом вюртембергском городке). Он женат на
Марии Розе, урожденной принцессе фон Крой, и в ре-
зультате этого брака сын теперешнего князя Бисмар-
ка, также женатый на герцогской дочке из дома Крой,
приходится ему племянником, а одна из урожденных
принцесс Ратибор — невесткой. Эта дама подводит нас
к еще одной семье верхнесилезских магнатов, не усту-
павшей по богатству графам Шаффгоч, о которых нам
уже известно, что они все еще принадлежат к тем из-
бранным, в чьих руках сосредоточены деньги и власть.
Дед интересующей нас невестки Шаффгочей, д-р
Виктор Амадей, второй герцог фон Ратибор унд Кор-
еей, принц цу Гогенлоэ-Шиллингсфюрст (1847—1923),
был потомственным членом верхней палаты прусского
парламента и, имея в одной лишь Верхней Силезии
земельные владения площадью более 30 тысяч гекта-
ров, а также другие ценные латифундии, принадле-
жал к головному отряду миллионеров королевства
Пруссии в 1913 году.
Ему наследовал его старший сын Виктор (1879—
1945), женатый на урожденной принцессе цу Эттин-
ген. Изгнанная из Силезии вдова перебралась после
34

второй мировой войны вместе со своими детьми в ок-
рестности Хекстера (Вестфалия), где у семьи остава-
лись великолепный замок Корвей, бывший до 1803 го-
да богатым подчиненным князю аббатством, п почти
тысяча гектаров ценных земельных владений (не го-
воря уже о праве требовать весьма солидной компен-
сации по закону о возмещении убытков). Поскольку
наследный принц погиб во время нападения Германии
на Польшу, герцогский и княжеский титулы вместе со
всем прочим достоянием дома Ратибор унд Корвей,
включая поместья, находящиеся в Австрии, перешли
к его младшему брату Францу Альбрехту, который на-
следовал также своей тетке, принцессе Клементине
фон Меттерних.
Среди близкой родни князя Франца Альбрехта, ко-
торый в 1962 году в замке Дикк, близ Нейса, сочетал-
ся браком с потомственной графиней Изабеллой цу
Сальм-Рейфершейдт-Краутхейм унд Дикк, это прин-
цы и принцессы прусские и гессенские, Эттинген-Вал-
лерштейны и многие другие представители высшей
аристократии, имеющие поместья и другое имущество
на Западе. Короче говоря, можно утверждать, что
князья цу Гогенлоэ-Шиллингсфюрст, герцоги фон Ра-
тибор унд Корвей, несмотря на потерю своих верхне-
силезских владений, принадлежат, как и раньше, к
сильным мира сего.
То же можно сказать об их некогда еще более бо-
гатых родственниках, князьях фон Гогенлоэ-Эринген,
герцогах фон Уйест, у которых в Верхней Силезии
пропали почти 43 тысячи гектаров земельных владе-
ний с ценными угольными шахтами и цинковыми руд-
никами, замками и прочим имуществом (по весьма за-
ниженной оценке налоговых органов от 1913 года) на
151 миллион марок и наследственное место в верхней
палате прусского парламента. Князю Августу остались,
однако, после изгнания его замок и поместье Эринген в
Вюртемберге (примерно 50 миллионов квадратных
метров), унаследованные его сыном теперешним кня-
зем Крафтом цу Гогенлоэ-Эрингеном. У семьи, кроме
того, почти 20-процентная доля в акционерном капи-
тале «Хандельс- унд гевербебанк Хейльбронн АГ»,
главными акционерами которого являются наследники
35

Бошей. Князь Крафт в 1959 году взял в жены моло-
дую особу из весьма богатой семьи, а именно Ката-
рину, дочь Петера фон Сименса, заместителя предсе-
дателя наблюдательного совета «Сименс АГ» 1.
Прежде чем перейти к семье Сименс, вошедшей в
финансовую элиту еще в вильгельмовском рейхе, а
также к некоторым другим сверхбогатым кланам
верхнесилезских промышленных магнатов с пристав-
ками «фон» и «цу» перед фамилиями, отметим следу-
ющее: богачи из богачей среди силезских аристокра-
тов, князья и графы фон Хенкель-Доннерсмарк, чье
состояние перед 1914 годом (разделенное между
шестью членами этой семьи) только в Пруссии оцени-
валось более чем в 250 миллионов марок, хотя и стали
беднее в результате изгнания и экспроприации, но от-
нюдь не обнищали. Правда, принадлежащая им и ос-
нованная в 1853 году компания «Шлезише АГ фюр
бергбау унд цинкхюттенбетриб» с главной конторой в
Брауншвейге (заместитель председателя наблюдатель-
ного совета граф Крафт фон Хенкель-Доннерсмарк)
более чем на 50 процентов перешла в руки могущест-
венной «Метальгезельшафт АГ». Но зато приобрели
10 процентов акционерного капитала «Захтлебен АГ
фюр бергбау унд хемише индустри» (Кёльн), где в на-
блюдательном совете заседает двоюродный брат инте-
ресующих нас лиц, принц Казимир Иоганнес цу Сайн-
Витгенштейн-Берлебург, член правления «Метальге-
зельшафт». Семейство Хенкель-Доннерсмарк, глава
которого, князь Гвидо, входит в совет «Байерише фе-
рейнсбанк АГ» и которому принадлежат ценные зе-
мельные владения на Тегернзее, является, кроме того,
основным пайщиком фирмы «Александерверк АГ»
(Ремшейд), изготовляющий в основном кухонное обо-
рудование, в том числе и крупное комплексное. Помимо
этого, семья имеет несколько меньшую долю в «Бетон-
унд монирбау АГ» (Дюссельдорф), компании, где ра-
ботают около 10 тысяч человек.
Подводя итоги по группе бывших восточногерман-
ских, в основном верхнесилезских, магнатов, которой
перед первой мировой войной принадлежали некоторые
1 Ныне Петер фон Сименс — председатель наблюдательного
совета концерна «Сименс».
36

из крупнейших прусских состояний, можно смело
сказать, что, хотя ее богатство более или менее сокра-
тилось, отдельные семьи еще и сейчас почти без ис-
ключения относятся к финансовой и политической эли-
те в Федеративной Республике Германии. Свое богат-
ство и влияние они упрочили еще и тем, что заключали
весьма выгодные браки; так, скажем, принц Станислав
Радзивилл женился на Кэролайн Ли Бувье, пород-
нившись тем самым с семьей Кеннеди, а затем и с
«танкерным королем» Аристотелем Онассисом. Другим
примером может служить Крафт цу Гогенлоэ-Эринген,
который, женившись на Катарине фон Сименс, стал
благодаря этому зятем — притом единственным! —
главы концерна Сименса.
Вернер фон Сименс, основатель фирмы «Сименс
унд Гальске», в которую в 1867 году после выхода из
нее компаньона Гальске вступили на правах партне-
ров братья Вильгельм и Карл (фон) Сименс, сумел
не просто «выбиться в люди», но и стать видным про-
мышленником и изобретателем. В 1892 году он скон-
чался в 76-летнем возрасте, а на его предприятиях ра-
ботали уже 10 тысяч человек. В 1888 году кайзер
Фридрих пожаловал основателю фирмы дворянство;
прошло два года, и тот передал семейное предприятие
своим сыновьям Арнольду и Вильгельму.
В 1897 году компания «Сименс унд Гальске» была
преобразована в акционерное общество, которое в
1903 году вместе с «Электрицитетс АГ», бывшей «Шук-
керт унд К0», создало компанию «Сименс унд Шук-
керт» с основным капиталом 90 миллионов марок.
В обеих фирмах, а также в созданных за рубежом,
особенно в России и Англии, дочерних предприятиях
семья Сименс закрепила за собой решающую роль.
В «Ежегоднике миллионеров королевства Пруссия»
за 1913 год мы встречаем имена членов этой семьи во
главе с братьями Вильгельмом и Арнольдом с общим
состоянием 75 миллионов марок. Однако в действи-
тельности Сименсы были гораздо богаче, так как неко-
торые из них платили налоги не в Пруссии, а за гра-
ницей. Старший сын основателя фирмы, Арнольд фон
Сименс, который платил налоги с состояния 18 мил-
лионов марок и, кстати сказать, был членом верхней
палаты прусского парламента, уступал по богатству
37

своему брату Вильгельму (27 миллионов марок), по-
скольку тот женился на своей кузине из Сименсов же
и таким образом присоединил к своему состоянию еще
одну долю семейного богатства. Вот каким было поло-
жение семьи Сименс в последний мирный год перед
первой мировой войной.
Сейчас, спустя более полувека после всех событий
этого бурного времени, семья и концерн Сименсов го-
раздо богаче и могущественнее, чем раньше, хотя Гер-
ман фон Сименс, глава концерна во времена «третьего
рейха», а теперь почетный председатель наблюдатель-
ного совета, числился в официальном американском
списке военных преступников, а его концерн обвиняли
в беззастенчивой эксплуатации заключенных из конц-
лагерей, военнопленных и лиц, вывезенных из других
стран на принудительные работы в Германию.
В данный момент «Сименс АГ» имеет только в ФРГ,
не считая дочерних фирм и участия в иных предприя-
тиях во всем мире, более 300 тысяч рабочих и служа-
щих. Еще в 1970 году фирма сделала капиталовложе-
ний приблизительно на один миллиард марок, довела
в том же году свой оборот почти до 12 миллиардов
марок и тем самым добилась прироста инвестиций на
21,5 процента по сравнению с предыдущим годом. Та-
ким образом, «Сименс АГ» заняла по обороту второе
место среди промышленных компаний ФРГ (после
«Фольксвагенверк») и принадлежит к числу крупней-
ших электротехнических концернов мира.
Хотя основанная в 1847 году фирма называет мес-
топребыванием своих главных контор (Западный)
Берлин и Мюнхен, верхушка концерна уже давно пере-
бралась на берега Изара. Фирмы-учредители «Сименс
унд Гальске» и «Сименс унд Шуккерт» влились в «Си-
менс АГ», чей наблюдательный совет возглавляют три
члена семьи: Герман фон Сименс в качестве почетного
председателя, Эрнст фон Сименс как действующий
председатель и Петер фон Сименс в роли его замести-
теля и преемника. Все они живут в Мюнхене.
Для руководящей роли семьи Сименс в наблюда-
тельном совете концерна есть весьма веское основание.
При общем капитале 1,17 миллиарда марок (на сен-
тябрь 1970 года) основные акции номинальной стоимо-
стью в целом на 1,136 миллиарда марок распределены
38

между 300 тысячами акционеров. Эта распыленность
делает владельцев остальных привилегированных ак-
ций номинальной стоимостью 34,3 миллиона марок осо-
бо влиятельными, ибо именные привилегированные ак-
ции находятся исключительно во владении членов се-
мьи Сименс, которым принадлежит около 13 процентов
акционерного капитала этого концерна.
Не может быть никакого сомнения в принадлежно-
сти клана Сименсов к элите богатых и могущественных.
Что же сталось с темп промышленниками, которые жи-
ли не в Берлине, а в провинциях восточнее Эльбы,
например в Бранденбурге или в ныне польской Си-
лезии?
Для примера можно остановиться на семье вла-
дельцев предприятий текстильной промышленности,
которые с 1805 года занимались предпринимательской
деятельностью в округе Бреслау (Вроцлав) и довольно
рано снискали себе определенную известность. Семья
Дириг вместе с другими преуспевающими текстильны-
ми фабрикантами — Цванцигерами — обрела геростра-
товскую известность в песне «Кровавый суд в Петер-
свальдау», где рассказывается о бессовестной эксплуа-
тации силезских ткачей.
О том, в какой нужде жили эти наемные тружени-
ки, тогда еще не занятые на фабриках, а надрывав-
шиеся вместе со своими семьями на непосильной рабо-
те в качестве надомников, можно судить по рассказу
писателя той эпохи Вильгельма Вольфа: «Нередко я
встречал зимой этих бедняков, которые в самую отвра-
тительную погоду, терзаемые голодом и холодом, тащи-
лись за много миль, чтобы сдать фабриканту готовый
кусок ткани. Дома жена и дети ждали возвращения
отца; за последние полтора дня они один раз поели
картофельной похлебки, и это было все... Ткач содро-
гался, услышав, сколь мизерную цену предлагают за
его товар; милосердия ждать не приходилось; к тому
же приказчики и помощники фабриканта обращались
с ним с возмутительной грубостью. Он брал то, что
ему давали, и с отчаянием в душе возвращался к
своим...»
За свой «каторжный труд по 14—16 часов в сутки
силезские ткачи и прядильщики, которым еще прихо-
дилось платить за износ ткацких станков и прочих ору-
89

дий труда, за использование жилых помещений, за
освещение и отопление», получали в день не бо-
лее двух-трех грошей. В песне «Кровавый суд в
Петерсвальдау» они так обращаются к своим мучите-
лям, особенно к господам Диригам и Цванцигерам:
И вы, отродье сатаны,
И вы, исчадье ада,
Нас грабите, хоть мы бедны.
Проклятье — вам награда 1.
Многих ткачей арестовывали и жестоко наказывали
за то, что они распевали эту песню. Всеобщее возмуще-
ние по этому поводу вылилось летом 1844 года в сти-
хийное восстание, о котором Вильгельм Вольф писал:
«Наконец в два часа дня 4 июня 1844 года поток вышел
из берегов. Толпа ткачей появилась в Нидер-Петерс-
вальдау, причем по дороге к толпе присоединились
ткачи, жившие по соседству. Они отправились на неда-
лекую Капелленберг, разбились на пары и так двину-
лись к новому дому Цванцигеров. Ткачи требовали по-
вышения платы за свой труд... Ответом им были
насмешки и угрозы. Тогда толпа ворвалась в дом, ура-
ганом пронеслась по всем комнатам, кладовым, черда-
кам и подвалам, разнесла на куски все, начиная с вели-
колепных зеркальных окон... печей, фарфора, мебели
и кончая лестничными перилами, разорвала в клочья
книги, векселя, документы...»
Из Петерсвальдау восстание перекинулось на со-
седние деревни. В Лангенбилау три тысячи ткачей
5 июня разгромили конторские помещения фирмы
Кристиана Дирига. Затем они собрались перед домом
своего фабриканта. Тот посулил им деньги и продо-
вольствие, заявил, что готов поговорить о повышении
заработной платы и улучшении условий труда, и та-
ким образом сдерживал толпу, пока не появились вы-
требованные им прусские войска, немедленно открыв-
шие огонь по собравшимся. 11 человек, в том числе
несколько женщин и детей, полегли тут же; 24 чело-
века были тяжело ранены. Однако ткачи, пустив в ход
булыжники, дубинки и ножи, перешли в контрнаступ-
1 Перевод стихов В. Казина. — Прим. ред.
40

ление, обратили солдат в бегство, завладели их оружи-
ем и захватили дириговскую резиденцию.
Впрочем, их победа была недолговечной. Уже на
следующее утро солдаты появились снова, на этот раз
в большем числе, да еще с артиллерией. Ткачи, столк-
нувшись с такой превосходящей силой, капитулирова-
ли. Все их деревни были заняты войсками, более ста
человек были схвачены, отправлены в Бреслау (Вроц-
лав) и преданы там суду. Все они, даже несовершен-
нолетние — самому младшему только что исполнилось
15 лет,— были приговорены к каторжным работам на
длительные сроки, а для пущей острастки их еще на-
казали плетьми.
Невыносимо тяжкая участь ткачей наполнила чув-
ством сострадания сердца многих писателей и худож-
ников. Герхарт Гауптман посвятил этим безжалостно
эксплуатируемым труженикам драму, действие которой
развертывается в Петерсвальдау; Кёте Кольвиц созда-
ла ряд офортов, рассказывающих о восстании ткачей
в 1844 году; Генрих Гейне своим стихотворением «Си-
лезские ткачи» также поддержал угнетенных. Он
писал:
Будь проклят король, король всех богатых,
Смягчить не хочет он доли проклятой.
Он последний грош заберет сейчас
И, как собак, расстреляет нас1.
На долю Диригов и Цванцигеров выпала уйма по-
честей. Фридрих Дириг, сын основателя фирмы, стал
тайным коммерции советником и почетным доктором;
его сын Вольфганг был почетным членом сената уни-
верситета в Бреслау (Вроцлав), его брат Готфрид по-
лучил назначение в имперский экономический совет.
По «Ежегоднику миллионеров королевства Пруссия»
за 1913 год, подлежащее обложению налогами состоя-
ние Диригов равнялось 20 миллионам марок, в то время
как состояние господ Цванцигеров, будучи намного
меньше, все же превышало 5 миллионов марок. Кроме
того, члены этих двух семей заключили несколько важ-
ных с деловой точки зрения брачных союзов: напри-
мер, Кёте Дириг стала в 1906 году женой барона Пау-
1 Перевод стихов В. Клюевой. — Прим. ред.
41

ля фон Цедлица унд Лейпе; их дочь Рут в 1931 году
вышла замуж за барона Фридриха Карла фон Оппен-
гейма, старшего партнера кёльнского частного банкир-
ского дома «Сап. Оппенгейм-юниор унд К0». А коммер-
ции советник Э. Цванцигер из фирмы «Э. Ф. Цванци-
гер и сыновья» в Петерсвальдау женился на Эмме,
урожденной Лоде, которая была пайщицей горноруд-
ной фирмы «Бергверксгезельшафт» наследников Геор-
га фон Гише.
Перед первой мировой войной эта компания не толь-
ко принадлежала к числу крупнейших поставщиков
угля и цинка в рейхе и эксплуатировала 30 тысяч ра-
бочих — она имела уникальные привилегии и статус,
уходившие своими корнями в начало XVIII века.
В 1705 году член династии Габсбургов, Йосиф I,
только что короновавшийся и ставший императором
Священной Римской империи германской нации, позво-
лил странствующему торговцу тканями Георгу Гише
(за весьма солидную мзду) разрабатывать месторож-
дения цинкового шпата, обнаруженные в Верхней Си-
лезии. Кайзеровская милость гарантировала Георгу
Гише не только монополию на всю цинковую руду в
верхнесилезском горнорудном районе, но также «на-
вечное освобождение от уплаты всех имперских и го-
сударственных налогов». В результате Георг фон Ги-
ше — в 1711 году ему было пожаловано дворянство, а
в 1723 году император Карл VI осчастливил его возоб-
новлением указанной привилегии для него самого и
его наследников — стал важной особой, ибо цинковые
месторождения оказались весьма прибыльными и до-
бытая руда находила хороший сбыт. После смерти
Георга фон Гише привилегированная компания пере-
шла к трем его дочерям, чьи потомки — по линии Тейх-
ман, Вильденштейн и Погрелль — продолжали пользо-
ваться достославной привилегией, не тревожимые до-
кучной конкуренцией и настырными налоговыми вла-
стями даже после того, как Силезия стала прусской, а
Пруссия в конце концов превратилась в составную
часть германского рейха. В 1860 году семейная фирма
была преобразована в горнорудное общество на паях.
Для гарантий драгоценной императорской привилегии,
дарованной в 1705 году, в устав общества были вклю-
чены положения, согласно которым пайщиками могли
42

стать лишь те, кто происходил от Георга Гише по од-
ной из трех названных линий; разрешался, правда,
переход паев этой горнозаводской фирмы от одной вет-
ви семейства к другой путем продажи акций, но это
случалось редко. Как правило, доли в основном капи-
тале переходили по наследству из поколения в поко-
ление.
В 1913 году разделенный на 10 тысяч долей капитал
горнорудного общества наследников Георга фон Гише,
которое имело собственные цинковые и свинцовые руд-
ники, цинкоплавильные заводы и угольные шахты в
Верхней Силезии, Польше и Венгрии, оценивался уже
в 300 миллионов марок, причем наследникам по-преж-
нему не нужно было раскошеливаться на уплату каких
бы то ни было налогов. Главным пайщиком был в то
время владелец дворянского поместья барон Ульрих
фон Рихтгофен, происходивший по прямой линии от
старшей и одновременно по боковой линии от средней
дочерей Гише. К тому же он женился на Елене, урож-
денной Кошембар, прямой наследнице младшей до-
чери Гише, так что в руках этой супружеской четы ока-
залась куча паев по всем трем семейным линиям.
В результате первой мировой войны фирма наслед-
ников Георга фон Гише в Бреслау понесла огромные
убытки: после отхода восточной части Верхней Силезии
к Польше она потеряла не только доходнейшие шахты
и рудники, но также — это после двухсот-то с лишним
лет! — право не платить налоги. Тем не менее эта се-
мейная компания по-прежнему занимала ведущее по-
ложение в добыче цинка и свинца, вела свои дела через
собственный банк в Бреслау, а в «третьем рейхе» еще
раз пережила период бурного расцвета. Во главе фир-
мы тогда стоял отставной асессор горного дела Отто
Фицнер, имевший звание «фюрера военной промыш-
ленности», советник по вопросам экономики у нацист-
ского гауляйтера Нижней Силезии, руководитель груп-
пы «Метальиндустри» в имперской торгово-промышлен-
ной палате в Берлине, президент торгово-промышлен-
ной палаты в Бреслау.
Можно было бы предположить, что после крушения
«третьего рейха» и перехода всей Силезии к Польше
от богатства наследников Георга фон Гише не осталось
ничего, кроме разве горестных воспоминаний. Но это
43

не так: фирма имеет свою главную контору в Гамбур-
ге I, зарегистрирована как торговое предприятие и по-
прежнему пребывает под сенью густо разросшегося
семейного древа, причем потомки барона Ульриха фон
Рихтгофена по милости доставшегося им тройного
наследства представлены значительнее, чем потомка
коммерции советника Цванцигера.
Что же касается Диригов, с которыми мы расста-
лись на событиях июня 1844 года, после кровавой
бойни в Лангенбилау, они обосновались в Аугсбурге
и на них работают почти восемь тысяч человек. К чис-
лу важнейших фирм, с которых инвестирован капитал
компании «Кристиан Дириг АГ» (представителем прав-
ления этой компании является Кристиан Готфрид Ди-
риг; членами наблюдательного совета — д-р Ганс Крис-
тиан Дириг и Шарлотта Бамберг, урожденная Дириг),
относятся: «Ф. Г. Хаммерсен гмбх» (Оснабрюк) с
предприятиями в Оснабргоке, Рейне и Бохольте; «Эрнст
Маллинкрот гмбх» (Аугсбург); «Дириг-Туфтинг гмбх»;
(Аугсбург) и «Кристиан Дириг С. а. р. л.» (Страс-
бург). Они являются на 100 процентов дочерними фир-
мами компании Диригов. Дочерними же ее фирмами
(правда, уже только на 75 процентов каждая) являются
«Ридингер Джерси АГ» (Аугсбург); «Текстил-аусрюс-
тунг унд друккерай Принц АГ» (Аугсбург); «Коттерн
текстиль АГ» (Сент-Ман, близ Кемптена) и «Текстиль-
тройханд АГ» (Санкт-Галлен).
При обороте на 1970 год в 450 миллионов марок
концерн Дирига относится к 150 крупнейшим промыш-
ленным фирмам Федеративной республики, а семейство
Дириг, в чьих руках сосредоточено почти три четвер-
ти акционерного капитала, по-прежнему, как это бы-
ло издавна, принадлежит к финансовой и политиче-
ской элите.
Если преемственность власти и богатства сохрани-
лась там, где ее, казалось бы, меньше всего можно
было ожидать, а именно у перекочевавших в тепереш-
нюю ФРГ наследников ведущих состояний, которые
еще до 1914 года принадлежали к сверхбогачам прус-
ских восточных провинций, то не приходится удивлять-
ся, что в бывших западных провинциях рухнувшего
королевства сохранились богатство и влияние этих
крезов. В подтверждение достаточно привести по одно-
44

му примеру из таких областей, как крупное землевла-
дение, промышленность, торговля и финансы.
Во главе крупных помещиков западной части
Пруссии и образовавшихся из нее земель теперешней
Федеративной республики стояли и стоят герцоги фон
Аренберги.
В 1913 году Энгельберг, девятый герцог фон Арен-
берг, был потомственным членом верхней палаты прус-
ского парламента, членом фракции партии Центра в
рейхстаге, землевладельцем, который по богатству на-
много превосходил всех других вестфальских помещи-
ков. Обитая в своей резиденции, замке Нордирхен (ок-
руг Мюнстер), он платил налоги с состояния, состав-
лявшего 63 миллиона марок. Площадь его постоянно
расширявшихся земельных владений, расположенных
не только в провинции Западная Вестфалия, но также
в Рейнской провинции и прусской провинции Ганно-
вер, составляла 30 тысяч гектаров. Этим, однако, богат-
ство Аренбергов далеко не исчерпывалось, так как
семья принадлежала (и продолжает принадлежать) к
числу сказочно богатых латифундистов и крупных ак-
ционеров в Бельгии, Люксембурге и Франции. Не толь-
ко главы рода, но и прочие члены династии были очень
состоятельными людьми. Так, например, в 1913 году
женатый на сестре герцога Энгельберга принц и гер-
цог Иоганн фон Аренберг из замка Пеш под Дюссель-
дорфом платил налоги с состояния в 22 миллиона марок.
Своим богатством в Пруссии герцоги фон Аренбер-
ги были обязаны некоторым событиям наполеоновской
эпохи. В 1801 году они, так же как все другие аристо-
краты, потеряли свои отошедшие к Франции владе-
ния на левом берегу Рейна, но получили за это весьма
щедрую компенсацию в виде графства Реклингхаузен,
принадлежавшего ранее кёльнским курфюрстам, а так-
же Меппена, относившегося прежде к мюнстерскому
епископству, и некоторые другие церковные земли в
вестфальско-нижнесаксонском регионе. Герцог Прос-
пер, суверенный властитель этого нового образования,
ставшего герцогством Аренберг, присоединился в
1806 году к Рейнскому союзу, женился в 1808 году на
племяннице императрицы Жозефины и полагал, что
тем самым застраховал себя и свое добро от всех пре-
вратностей судьбы. Однако дядя его супруги, Напо-
45

леон I, сначала отнял у него в 1810 году Меппен, а
потом и часть бывшего графства Реклингхаузен, пере-
шедшую к Иоахиму Мюрату, великому герцогу Берг-
скому. После падения и изгнания Наполеона I гер-
цог Проспер поспешил отвязаться от жены-францу-
женки; оказавшийся бесполезным в политическом
плане брак был расторгнут церковью, что позволило
герцогу жениться снова, на этот раз на Людмиле, до-
чери князя Лобковича, пользовавшегося большим влия-
нием в Вене, где Меттерних реставрировал старую
Европу.
Одним из результатов Венского конгресса было то,
что Аренберги, не вернув своего суверенитета, тем не
менее — так же как теперешние прусские и ганновер-
ские владетельные особы — вновь обрели свои огром-
ные латифундии и многочисленные привилегии, из ко-
торых государственная монополия на добычу полезных
ископаемых оказалась самой прибыльной. В XIX веке
стало появляться все больше промышленных предприя-
тий, для них потребовалось больше угля. Богатые
угольные пласты Рурской области, находившиеся на
территории бывшего графства Реклингхаузен, оберну-
лись для Аренбергов настоящей золотой жилой:
каждый (в том числе и прусское государство), кто хо-
тел добывать там каменный уголь или другие богатства
недр, должны были отваливать за это Аренбергам со-
ответствующую сумму. Так дело обстояло на протя-
жении ста лет, и только по конституции 1919 года Прус-
сии удалось перевести на себя герцогскую монополию,
уплатив, впрочем, герцогам весьма внушительную ком-
пенсацию. Бывшие же церковные земельные владения,
предоставленные дому Аренбергов Венским конгрессом,
так и остались за этим семейством.
Ныне герцогские латифундии в Федеративной рес-
публике, разделенные между пятью фамильными обще-
ствами с ограниченной ответственностью и с конторами
в Меппене, Нордкирхене, Реклингхаузене, Дюссель-
дорфе и Шлейдене (Эйфель), по-прежнему охватывают
площади, которые после 1913 года не только не умень-
шились, но, пожалуй, стали крупнее и, во всяком слу-
чае, гораздо ценнее. Так что Аренберги, живущие в
основном на Ривьере и лишь изредка навещающие свои
46

замки в Федеративной республике, принадлежат к мил-
лиардерам.
Члены герцогской династии продолжали жениться
и выходить замуж таким образом, чтобы ни в коем слу-
чае не раздробить владения и не ослабить политиче-
ского влияния герцогов Аренбергов в Бельгии, Фран-
ции, Люксембурге и Федеративной Республике Герма-
нии. На практике это означало, что в брак вступали
либо двоюродные братья и сестры, либо дядюшки и пле-
мянницы, или же Аренберги роднились с семьями, чле-
ны которых ретиво защищали интересы феодальных
землевладельческих родов. К примеру, принц Роберт
Проспер фон Аренберг, сын принца Жана и принцессы
Софии, которая в свою очередь была дочерью Энгель-
берта Августа, восьмого герцога фон Аренберга, и
Элеоноры, урожденной принцессы Аренберг, рискнул
взять себе жену, не принадлежащую к его клану, а
именно Габриэль, дочь князя фон Вреде, потомствен-
ного члена имперского совета Баварии, и его супруги,
урожденной принцессы Лобкович. Старшая дочь от
этого брака, принцесса и герцогиня Роза София Арен-
берг, стала женой барона Карла Теодора фон унд цу
Гуттенберга, депутата бундестага от ХСС, бывшего до
1969 года статс-секретарем ведомства федерального
канцлера.
Герцоги фон Аренберги с их огромными земельны-
ми владениями и прочим имуществом, а также связя-
ми с другими могущественными семьями, несомненно,
как это было еще в давние времена, принадлежат
к финансовой и политической элите Западной Герма-
нии. То же можно сказать почти о всех других аристо-
кратических семьях крупных землевладельцев бывшей
Пруссии, живших западнее теперешней государствен-
ной границы ГДР, из которых стоит назвать лишь
самых богатых: кроме Аренбергов и князей Бисмарков,
это семьи Бентхейм, Бернсдорф, Брокдорф, Бюлов,
Крой, Дросте-Вишеринг, Фюрстенберг-Хердринген, Га-
лен, Гроте, Хан, Харденберг, ландграфы Гессенские
(в Шлезвиг-Гольштейне), князья Гогенцоллерн-Зиг-
марингены, Иннхаузены и Кнюпхаузены, Изенбурги
и Бюдингены, графы Ландсберг-Фелен, Мерфельд.
Мюнстер, великие герцоги Ольденбургские (со своими
владениями в Шлезвиг-Гольштейне), князья и графы
47

Платен-Халлермунд, Ранцау, Ревентлов, бароны Риде-
зель цу Эйзенбах (с прусской частью своих поместий),
герцогская династия Саксен-Кобург унд Гота (с вла-
дениями: в Гессен-Нассау), князья Салм и Сайн от
разных ветвей одного родословного древа, графы фон
Шезберг-Таннхаузен, герцоги Шлезвиг-Гольштейн-Зон-
дербург-Глюксбургские, графы фон дер Шуленбург,
князья и графы цу Сольмс, фон Шпрее, цу Штольбег,
цу Вальдек-Пирмонт (с имениями в Гессен-Нассау),
графы фон Вестфален и князья цу Вид. Отметим, что
этот список отнюдь не полон. В общей сложности этим
трем десяткам аристократических семей лишь на быв-
ших прусских землях, входящих сейчас в состав Феде-
ративной республики, принадлежат 300 тысяч гекта-
ров, что соответствует общей площади двух земель
федерации, Бремена и Саара, с общей численностью
населения 1,7 миллиона человек.
Вот как обстоит дело с крупными земельными вла-
дениями в том виде, в каком они уцелели до сегодняш-
него дня лишь в прежних прусских областях Федера-
тивной республики. В среде промышленников примером
преемственности богатства может служить семья ван
Дельден, главою которой в 1913 году был коммерции
советник Геррит ван Дельден, живший в Гронау (прус-
ский правительственный округ Мюнстер). Его подле-
жащее обложению налогом состояние исчислялось
тогда в 11 миллионов марок; шесть других членов
семьи, также жившие в Гронау, платили налоги со сво-
его состояния в 16 миллионов марок. На их предприя-
тиях, хлопкопрядильной и сучильной фабрике «Геррит
ван Дельден унд К0», а также хлопкопрядильной и
ткацкой фабрике «М. ван Дельден унд К0» (обе в
Гронау) было в 1913 году 355 тысяч веретен и более
тысячи ткацких станков. К основанному в 1854 году
семейному концерну принадлежала с 1883 года и фир-
ма «Вестфелише ютешпиннерай унд ютевеберай»
(джутопрядильное и джутоткацкое производство)
в Ахаусе. Несколько позднее к нему добавилась
«Ван Дельден унд К0» в Кёсфельде, и уже в 1913 году
можно было бы смело сказать то, что писал об этом
семействе Курт Прицколейт сорок лет спустя: «В тре-
угольнике Гронау — Ахаус — Кёсфельд имя ван Дель-
48

денов произносится не иначе как с почтительным тре-
петом».
Сейчас фирма «Геррит ван Дельден» с оборотом в
450 миллионов марок (на 1970 год) относится к 150
крупнейшим промышленным компаниям Федератив-
ной республики. Члены семьи заседают в президиумах
наблюдательных советов множества других текстиль-
ных фирм, в основном или даже целиком принадлежа-
щих этому клану: таковы, например, «Тюрингише
целльволле АГ» в Гронау, «Крефельдер баумволле-
шпиннерай» в Крефельде или «Вестфелише целль-
штофф АГ» в Вильдхаузене. Свою принадлежность к
числу сильных мира сего ван Дельдены сумели дока-
зать и в «третьем рейхе», причем не только в треуголь-
нике Гронау — Ахаус — Кёсфельд: они, например,
были пайщиками «Вестфаленбанка» и страхового кон-
церна «Герлинг», а Хендрик ван Дельден, почетный
сенатор ганноверской Высшей технической школы
и член президиума Международного объединения вла-
дельцев хлопкопрядильных фабрик, имел в фашистской
Германии звание «фюрера военной промышленности»,
Ремберт ван Дельден, капитан запаса 3-го ранга,
является членом правления «Вестфелише ютешпинне-
рай унд веберай» (Ахаус), управляющим «Ван Дельден
унд К0 гмбх» (Кёсфельд), членом фракции
ХДС/ХСС в бундестаге, а также входит в экономиче-
ский совет ХДС.
Ван Дельдены не являются исключением в преем-
ственности богатства и влияния. Почти все другие
(нееврейские) семьи промышленных воротил, которые
играли более или менее значительную роль еще в коро-
левстве Пруссия перед 1914 годом, по-прежнему при-
надлежат к финансовой и политической элите Федера-
тивной Республики Германии.
Несколько примеров в весьма отличных друг от дру-
га районах бывшей Пруссии: скажем, семья фон Бох-
Галау, которой принадлежит основанная в 1766 году
фирма «Вильеруа унд Бох» — крупнейшая в мире ком-
пания керамической промышленности, имевшая неког-
да свои предприятия не только в Сааре и по ту сторо-
ну границы, в Люксембурге и Франции, но также в
Бонне, немецкой Лиссе, Денишбурге и Торгау; затем
текстильные фабриканты Дрегеры родом из прусского
49

Прицвалька, чьим зятем стал господин Эмиль Квандт,
отец Гюнтера Квандта, превратившего наследство Дре-
геров в гигантский концерн; Ханиэли, которые, будучи
в числе основателей действующей с 1808 года в Обер-
хаузене в качестве акционерного общества «Гутехофф-
нунгсхютте» и имея фамильное состояние размером
более 400 миллионов марок, входили в число сверхбога-
чей королевства прусского; дюссельдорфские фабри-
канты стиральных порошков и других моющих средств
Хенкели, ведущие свое дело с 1886 года и уже к
1914 году имевшие состояние во много миллионов ма-
рок; эссенские Круппы, чья дочь и наследница Берта
в 1906 году вышла замуж за Густава фон Болена унд
Гальбаха; Эткеры из Билефельда, которые на первых
порах изготовляли только пекарский порошок и так за-
работали на нем, что уже к 1914 году ходили в мульти-
миллионерах; владельцы предприятий тяжелой про-
мышленности, саарские семейные династии Рёхлингов и
Штуммов, наследственные фирмы которых были учреж-
дены еще в 1875 году («Гебрюред Рёхлинг») и
1715 году («Гебрюдер Штумм»); Тиссены из Дуйс-
бурга, Верханы из Нейса и семья кёльнского торговца
чугуном Отто Вольфа, который до 1914 года не принад-
лежал ни к числу прусских промышленников, ни, ве-
роятно, даже к числу миллионеров, но в 1916 —
1917 годах, еще при монархии, сумел прибрать к ру-
кам на 6 миллионов марок акций «Ферейнигте шталь-
верке ван дер Ципен» и «Виссенер айзенхюттенверке
АГ», а также на 5 миллионов марок акций «Фёникс
АГ фюр бергбау унд хюттенбетриб».
К этим одиннадцати семьям, представляющим со-
бой лишь небольшую и произвольную подборку, сле-
дует добавить еще ван Дельденов, Диригов, Сименсов,
графов Шаффгоч и потомков Петера Клёкнера, уже
упоминавшегося тестя господина Хенле. Ну а теперь
можно подвести черту и выяснить, что произошло с
богатством и влиянием этих шестнадцати семей круп-
ных прусских промышленников за богатый событиями
период с 1914 года до наших дней.
Концерн «Вильеруа унд Бох» (ведущий компань-
он — Люитвин фон Бох-Галау) имел в 1970 году в Фе-
деративной республике оборот в 580 миллионов марок.
Эта фирма, по-прежнему в полной мере являющаяся
50

семейной собственностью, имеет, кроме того, предприя-
тия в Люксембурге, Франции, Италии, Швейцарии, Ка-
наде и Аргентине. В ФРГ на «Вильеруа анд Бох» ра-
ботают 20 тысяч рабочих и служащих.
Ван Дельдены имели в 1970 году оборот приблизи-
тельно в 440 миллионов марок, Дириги — около 450
миллионов; на тех и других работают в целом почти
12 тысяч человек.
Созданный зятем Дрегера, Гюнтером Квандтом, и
его сыновьями, Гербертом и Гаральдом, принадлежа-
щий всецело этой семье концерн, к которому, кроме
наследственной текстильной фирмы, относятся фирмы
«ВАРТА», «ИВК», «Бук-Гульден», а также «БМВ»
(40 процентов акционерного капитала принадлежат
группе Квандта, более 25 процентов — лично д-ру
Герберту Квандту), имел в 1970 году оборот в 3,2 мил-
лиарда марок (причем сюда вошли 66,6 процента обо-
рота «БМВ»). Общее число рабочих и служащих
(включая две трети персонала «БМВ») — около 44 ты-
сяч человек. Если учесть 15-процентную долю Кванд-
тов в «Даймлер — Бенц — АГ», то оборот фирм семьи
Квандт составлял в 1970 году 5,8 миллиарда марок, в
то время как число рабочих и служащих, экономиче-
ски зависящих от Квандтов, возрастает до 66 тысяч.
Ханиэлям по-прежнему принадлежит более полови-
ны акционерного капитала концерна «Гутенхоффнунго-
хютте» («ГХХ»). Клаус Ханиэль занимает пост пред-
седателя наблюдательного совета концерна; его замес-
тителем является Карл Эдуард Карп, также член клана
Ханиэлей. Концерн «ГХХ», к которому относится и
«Машиненфабрик Аугсбург — Нюрнберг» («МАН»),
достиг в 1970 году оборота в 6,34 миллиарда марок при
штатах численностью около 96 тысяч человек. Кроме
того, у Ханиэлей небольшой пай в «Хюттенверке Обер-
хаузен АГ», но эту мелочь мы оставим без внимания.
Дюссельдорфские короли стиральных порошков
Хенкели («Перзиль», «Факт»», «Вайсер ризе», «Приль»,
«Ата», «Омо» и много сотен других фирменных това-
ров) сумели в своем семейном концерне довести в
1970 году оборот до 3,3 миллиарда марок. На Хенкелей
трудятся почти 40 тысяч рабочих и служащих. Кроме
того, Хенкелям принадлежит приблизительно половина
акционерного капитала «Дойче гольд-зильбер шайдеан-
51

штальт» («Дегусса») и менее значительный пай в
«Метальгезельшафт АГ» (обе эти компании имеют свои
главные конторы во Франкфурте-на-Майне). В целом
оборот этой семьи составил в 1970 году около 4,8 мил-
лиарда марок, а число экономически зависящих от Хен-
келей трудящихся — 52 тысячи человек.
О д-ре Гюнтере Хенле, наследнике Клёкнера, нам
известно, что его промышленная империя сохранилась,
хотя семье не удалось удержать большинство акций
ни в «Клёкнер — Гумбольдт — Дейц АГ», Кёльн (оборот
в 1970 году — 2,15 миллиарда марок; штаты —31 ты-
сяча человек), ни в «Клёкнер-верке АГ», Дуйсбург
(оборот в 1970 году —2,19 миллиарда марок; штаты —
31 тысяча человек). Мы поэтому оценим оборот фирм
семейства Хенле в 2,1 миллиарда марок, а число рабо-
тающих на них — 30 тысяч человек.
Сложнее обстоит дело с семьей фон Болен унд
Гальбах, которая передала специальному фонду свои
единоличные права собственности на фирму «Фрид.
Крупп», Эссен. Президентом этого фонда и в качестве
такового одновременно председателем наблюдательно-
го совета фирмы-учредителя «Фрид. Крупп гмбх» яв-
ляется Бертольд Бейц, генеральный уполномоченный и
душеприказчик скончавшегося последнего единолично-
го хозяина Альфрида фон Болен унд Гальбаха. По
крайней мере пока и косвенным образом семья продол-
жает властвовать над крупповским концерном, делая
это через вышеназванного управляющего. С другой
стороны, внушительная доля в теперешних и буду-
щих прибылях эссенского концерна (оборот в 1970 го-
ду — 6 миллиардов марок; число занятых — 80 тысяч
человек) принадлежит одному из членов семейства
Крупп, а именно Арндту фон Болен унд Гальбаху,
единственному сыну Альфрида Круппа, поскольку он
получает от крупповского фонда пожизненную ренту
в размере 2 миллионов марок в год. Тем, кому этого не-
достаточно, чтобы отождествить богатство империи
Круппов с этой семьей и ее главным наместником Бей-
цем, напомним, что Арндт фон Болен унд Гальбах су-
мел заблаговременно оформить как свою личную соб-
ственность весьма значительную часть общесемейного
достояния, например земельные владения площадью
125 кв. километров и замок в Австрии, крупповский
52

пай в эссенском банкирском доме «Карл Кр. Госсенберг
унд К0», большую ферму в Бразилии, а также собра-
ние картин, оцениваемое во много миллионов марок.
Поскольку не существовало никакой разницы между
личным имуществом единственного владельца фирмы
Альфрида фон Болен унд Гальбаха и тем, что при-
надлежало ему в промышленности, все эти и многие
другие материальные ценности вплоть до самой его
смерти относились к резервам крупповского концерна.
Следовательно, его сын и наследник Арндт, на имя ко-
торого были переведены недвижимость, пакеты акций
и ценные произведения искусства стоимостью прибли-
зительно несколько сот миллионов марок, получил
только солидный задаток в счет будущих прибылей
концерна. Кроме того, семье фон Болен унд Гальбах,
а точнее, дядям Арндта, Бертольду и Гаральду, млад-
шим братьям его отца, остался крупный пай в кон-
церне «ВАСАГ» («Хеми- унд шпильцойгконцерн»),
а также большинство акций в компании «Юрид гмбх»
(доля обеих фирм в обороте 1970 года — около 200 мил-
лионов марок; число работающих — 7 тысяч человек).
Фабрика пекарского порошка д-ра Эткера в Биле-
фельде превратилась в гигантский действующий на
всей территории ФРГ «универсальный» концерн, куда,
в частности, входит множество пивоваренных заводов
и заводов шампанских вин, предприятия пищевой про-
мышленности, выпускающие различные продукты пита-
ния, в том числе и деликатесные, а также предприятия
строительной в текстильной промышленности. Оборот
концерна составил в 1970 году 1,1 миллиарда марок,
число рабочих и служащих — 23 тысячи человек. К это-
му следует добавить промышленные предприятия, при-
надлежащие сестре, а также сводным братьям и сес-
трам Рудольфа Августа Эткера, владельца концерна,
скажем «Швартауэр верке» Урсулы и Аренда Эткеров
(1200 рабочих и служащих) или билефельдскую круп-
ную типографию «Э. Гундлах» с числом занятых
1500 человек — собственность Рихарда Казеловски,
сводного брата Эткера.
Что же касается концерна Рёхлингов, то оборот
этой семейной фирмы исчислялся в 1970 году в 1,89
миллиарда марок, число работающих — 36 тысяч.
S3

В отношении графов Шаффгоч соответствующие
цифры составляют 400 миллионов марок и приблизи-
тельно 4 тысячи рабочих и служащих. «Сименс АГ»,
где по-прежнему господствует семья Сименс, будучи
второй по значению промышленной компанией ФРГ,
имела в 1970 году оборот в 11,76 миллиарда марок при
301 тысяче рабочих и служащих.
Наследники Штуммов со своими промышленными
предприятиями, паями в промышленности с холдингом
«Штумм АГ», Эссен, имели годовой оборот в 1,3 мил-
лиарда марок при 17 тысячах рабочих и служа-
щих.
Семья Тиссен: главная наследница Августа Тис-
сена, графиня Анита де Цихи, урожденная Тиссен,
имея 40 процентов акционерного капитала (большин-
ство акций концерна распылено и находится в руках
множества мелких акционеров), распоряжается огром-
ным тиссеновским концерном, ядром которого является
дуйсбургская «Август-Тиссен-хютте» («АТХ»). Оборот
концерна в 1970 году был равен 10,88 миллиарда ма-
рок; число рабочих и служащих — 96 тысяч человек.
Впрочем, есть и другая тиссеновская империя, при-
надлежащая племяннику графини де Цихи, барону
Гансу Генриху фон Тиссен-Борнемиша. Через свою
бременекую судостроительную компанию «Вулкан» и
«Машиненфабрик АГ», Бремен, а также благодаря
50-процептному участию в «Шталь унд рёренверк
Рейсхольц гмбх» и «Тиссенгаз АГ», Дуйсбург, барон,
имеющий, кроме того, солидное имущество за границей,
сумел добиться в ФРГ на своих промышленных пред-
приятиях в 1970 году оборота в 600 миллионов марок;
число же лиц наемного труда на них составило 9300
человек.
В высшей степени трудно выразить в цифрах про-
мышленное могущество семьи Верхан из Нейса: оно
настолько многогранно, что буквально глаза разбе-
гаются. Но если включить в наши подсчеты находя-
щиеся под властью Верханов концерн «Баккау» и ком-
панию «Штрабаг», верхановские паи в «Виккюлер лё-
венброй» и в «Мюнхенер лёвенброй», а прежде всего
10-процентную долю Верханов в могущественной «Рей-
ниш-Вестфелише электрицитетсверк» («РВЭ») и, сле-
довательно, также в «Рейнбраун», получается, что про-
54

мышленный оборот династии из Нейса составил в
1970 году 1,85 миллиарда марок, а число работающих
на нее — 25 тысяч.
К важнейшим паям в промышленности, которыми
Отто Вольф фон Амеронген, главный наследник стале-
промышленника Отто Вольфа, владеет непосредственно
или через кёльнскую компанию «Отто Вольф АГ», от-
носятся 50-процентные доли в «Штальверке Бохум
АГ», «Рассельштейн АГ», Нейвид, и «Нейнкирхер
айзенверк АГ», Нейнкирхен (Саар), 15-процентная
доля в концерне Штуммов, а также «Айзенверк Велер-
хютте АГ» в Бад-Ойнхаузене (одно из многочисленных
предприятий, принадлежащих ему на все 100 процен-
тов). Таким образом, промышленный оборот фирм Аме-
ронгена составил в 1970 году (не считая продажи
чугуна и стали) около 920 миллионов марок при
числе рабочих и служащих приблизительно 15 тысяч
человек.
Итак, фирмы наследников шестнадцати богатых
прусских промышленных семей времен до 1918 года
имели в 1970 году в Федеративной республике сум-
марный оборот не менее чем в 57,5 миллиарда марок;
на них работают ныне 882 тысячи человек. Это колос-
сальное средоточие экономической власти, которая
не только сохранилась, но и значительно усилилась,
несмотря на мировые войны, замену прежних систем
новыми, неоднократное обесценение денег и попыт-
ки реформ.
Ну а как же обстояло и обстоит сейчас дело с по-
литическим влиянием этих шестнадцати семей, выбран-
ных нами, как уже подчеркивалось, чисто произвольно?
Некоторые из них еще при Гогенцоллернах играли
весьма значительную роль в политической и обществен-
ной жизни. Прежде всего это относится к Круппам,
единоличным хозяевам крупнейшей в Пруссии, да и
во всем рейхе кузницы оружия. Фридрих Альфред
Крупп (1854—1902) был членом верхней палаты прус-
ского парламента, а с 1893 по 1898 год — членом рейх-
стага. Еще более важным было влияние, которое фирма
«Фрид. Крупп» с помощью скупленных ею газет оказы-
вала на внешнюю и внутреннюю политику, главным
образом на политику в сфере вооружений, особенно в
годы, непосредственно предшествовавшие первой ми-
§5

ровой войне. И наконец, уместно напомнить, что один
из вожаков Пангерманского союза, а позднее правого
шовинистического крыла немецкой национальной пар-
тии, тайный советник Альфред Гугенберг, был с 1909
по конец 1918 года генеральным директором Круппов-
ского концерна. В этом качестве он начал в 1916 году
сколачивать могущественную, отражающую взгляды
немецких националистов газетную и киноимперию.
Она, имея собственные информационные агентства,
рассылая заматрицированные материалы, газеты, вла-
дея издательством «Шерль», еженедельной кинохрони-
кой кинофирмы «УФА» и прочей кинопродукцией, а
также с помощью рекламы и кредитов, предоставляемых
провинциальным газетам, весьма заметно влияла на
формирование общественного мнения. Позднее Гуген-
берг привел немецкую национальную партию к альянсу
с национал-социалистами и в 1933 году стал первым
гитлеровским рейхсминистром хозяйства.
Барон Карл фон Штумм-Хальберг (1836—1901),
превративший основанную в 1715 году фирму Штум-
мов в крупный концерн, также был членом прусской
верхней палаты и многолетним депутатом рейхстага.
Он принадлежал к числу основателей и ведущих чле-
нов крайне правой немецкой имперской партии, был
заклятым врагом профсоюзов и социал-демократии, од-
ним из друзей Вильгельма II, которого он отговари-
вал от планов социальных реформ. Как крупнейший
поставщик броневых плит для военно-морского флота,
он через газеты и с помощью финансировавшегося им
«Флоттенферейна» воздействовал на политику Виль-
гельма II на морях, которая привела к гонке воору-
жений и подтолкнула Англию к союзу с Францией и
Россией.
Его брат, барон Фердинанд фон Штумм (1843—
1925) состоял в кайзеровские времена на диплома-
тической службе в ранге посла; их племянник Виль-
гельм фон Штумм стал в 1911 году заведующим поли-
тическим отделом министерства иностранных дел, а в
1916 году — заместителем статс-секретаря. В кругу при-
ятелей о нем говорили: «Если руководить торговой фир-
мой так, как Штумм — своим министерством, то она
в два счета обанкротится».
56

В 1917 году статс-секретарем, то есть фактическим
руководителем министерства иностранных дел, стал
зять Штумма, Рихард фон Кюльман, который в марте
1918 года навязал Советской России Брест-Литовский
мир; Эдгар фон Ханиэль-Хаймхаузен, наследник Ха-
ниэлей, был с 1911 по 1917 год послом в Вашингтоне,
в 1918 году — членом комиссии по соблюдению переми-
рия, в 1920 году стал статс-секретарем в министерстве
иностранных дел, а в 1923 году, незадолго до путча
Гитлера — Людендорфа, представителем имперского
правительства в Мюнхене.
В годы Веймарской республики важную роль игра-
ли и другие члены интересующих нас шестнадцати се-
мей: Герман Рёхлинг основал и финансировал Немец-
кую саарскую народную партию; Петер Клёкнер под-
держивал правую партию Центра и вместе с Францем
фон Папеном купил газету «Дейчланд», центральный
печатный орган этой партии. Фриц Тиссен субсиди-
ровал путч Гитлера — Людендорфа, пожертвовав на это
дело 100 тысяч марок, а позднее тратил миллионы на
военизированные отряды нацистов. Д-р Гюнтер Хенле
в качестве офицера добровольческого корпуса прини-
мал участие в подавлении рабочих восстаний в Тюрин-
гии и Баварии, а Франц фон Папен, зять тайного совет-
ника фон Бох-Ханау, поднялся до поста рейхсканцлера.
О его роли в крушении Пруссии, а также в падении
Веймарской республики речь еще пойдет в другом
месте.
При «третьем рейхе» Папен был сначала вице-
канцлером в кабинете Гитлера, затем подчиненным
«непосредственно фюреру и рейхсканцлеру» «полно-
мочным министром», выполнявшим «особую миссию» в
Вене, членом фракции НСДАП в рейхстаге (на правах
«гостя», то есть не состоя в партии) и, наконец, гит-
леровским послом в Турции. Впрочем, он отнюдь не
был единственным представителем шестнадцати дина-
стий промышленных магнатов, игравшим видную роль
в годы коричневой диктатуры.
Фриц Тиссен был до 1939 года членом прусского
государственного совета и депутатом рейхстага от
НСДАП; с Гитлером, возвышению которого он наряду
с другими помогал деньгами из собственного кармана,
Тиссен порвал, только когда тот начал войну.
57

В числе тех, кто пользовался особым доверием на-
цистского руководства и кому оно в знак этого дове-
рия присвоило звание «фюрера военной экономики»,
были такие промышленники, как Хендрик ван Дель-
ден и д-р Гюнтер Квандт, совладелец «Дрегер тухфаб-
рик» (предприятие текстильной промышленности), уп-
равляющий «Дрегер-верке» и председатель правления
«Дойче ваффен унд муниционсфабрикен АГ», Берлин.
Сын Квандта, Гаральд, до 1967 года, когда он раз-
бился на собственном самолете, был одним из двух бос-
сов концерна, вырос в доме нацистского гауляйтера
Большого Берлина, а позднее рейхсминистра пропаган-
ды д-ра Йозефа Геббельса, который был вторым мужем
матери Гаральда.
«Фюрерами военной экономики» были в гитлеров-
ском рейхе также зять Хенкеля, «вождь предприятия»
(как именовали промышленников в фашистской Гер-
мании) по изготовлению моющих средств Вернер Люпс,
и глава концерна Рёхлингов, коммерции советник д-р
Герман Рёхлинг. Зять Эткера, д-р Рихард Казеловски,
был не только весьма активным национал-социалистом
и офицером СС, но даже входил в «кружок друзей рейхс-
фюрера СС Генриха Гиммлера», куда допускались лишь
избранные из избранных. Готфрид Дириг стал в «треть-
ем рейхе» руководителем могущественной «имперской
группы промышленность» и доверенным лицом партии
в наблюдательных советах таких важных фирм, как
«Берлинер хандельс-гезельшафт». Густав Крупп фон
Болен унд Гальбах, само собой разумеется, также был
«фюрером военной экономики», а сверх того, «пионе-
ром труда», обладателем «золотого партийного значка
НСДАП» и председателем кураториума «фонд немец-
кой промышленности имени Адольфа Гитлера».
Старший сын и наследник миллиардера Густава
Круппа, Альфрид, заблаговременно вошел (на правах
«почетного члена») в круг лиц, оказывавших матери-
альную поддержку СС.
И наконец, отнюдь не утверждая, что наш анализ
связей данных шестнадцати семей с гитлеровским ре-
жимом является исчерпывающим, упомянем о Викко
фон Бюлов-Шванте, втором супруге наследницы Штум-
мов Елены, вдовствующей графини Болько фон Рёдерн,
урожденной фон Шуберт. В годы «третьего рейха»
58

Викко фон Бюлов-Шванте в качестве преемника сво-
его тестя генерала Конрада фон Шуберта, женившегося
на Иде, дочери барона Карла Фердинанда фон Штумм-
Хальберга, возглавил клан и концерн Штуммов.
В 1933 году Викко фон Бюлов-Шванте внял призыву
своего фюрера и стал штандартенфюрером СА по
особым поручениям. В 1934 году он был назначен на-
чальником протокольного отдела министерства иност-
ранных дел и наверняка занял бы еще более высокое
место в нацистской иерархии, не случись с ним пре-
неприятная история: во время визита Гитлера в Рим он
посоветовал весьма щепетильному в такого рода про-
токольных делах фюреру принимать парад {по случаю
визита) с непокрытой головой и облаченным в явно не
шедший ему фрак, тогда как все остальные щеголяли
в расшитых золотом мундирах и богато разукрашен-
ных головных уборах. За тот «проступок» Викко фон
Бюлов-Шванте отправили послом в Брюссель, а когда
Бельгия была оккупирована вермахтом, он вообще
оказался не у дел. Зато его близкий родственник, граф
Макс Эрдман фон Редерн, который, так же как его
брат Болько, женился на одной из дочерей генерала
фон Шуберта, иными словами, на наследнице богачей
Штуммов, дослужился до звания оберфюрера СС при
штабе эсэсовской администрации группы «Зюд-Ост»
(«Юго-Восток»).
Остается выяснить, какая роль выпала этим шест-
надцати семьям после 1945 года и позднее в полити-
ческой жизни ФРГ. Мы уже упоминали, что д-р Гюн-
тер Хенле из фирмы «Клёкнер унд К0» стал главою
влиятельного боннского Немецкого общества по внеш-
ней политике и депутатом бундестага от ХДС, а Рем-
берт ван Дельден еще и сейчас является членом фрак-
ции ХДС/ХСС в федеральном парламенте. Остается
добавить, что Фриц фон Ганиэль-Нитхаммер был де-
путатом от ХСС в Бонне до 1965 года, когда он в 70-
летнем возрасте отошел от дел; что преемник Викко
фон Бюлов-Шванте в руководстве штуммовским кон-
церном «Кнут фон Кюльман», барон фон Штумм ауф
Рамхольц, много лет занимал пост председателя, а за-
тем заместителя председателя фракции СвДП в бун-
дестаге и что почти все другие интересующие нас
семьи представлены сейчас или были представлены
59

раньше в парламенте ведущими администраторами
своих концернов. Например, у Тиссенов это д-р Курт
Бирренбах (ХДС), председатель Совета по управлению
имуществом семьи Тиссен; у Эткеров до 1969 года та-
ким представителем был д-р Александр Эльбрехтер
(до 1958 года член немецкой партии, затем ХДС);
представитель Клёкнеров-Хенле — Фриц Берендсен
(ХДС); семейства фон Болен унд Гальбах — директор
крупповского концерна, теперешний премьер-министр
правительства земли Шлезвиг-Гольштейн, д-р Герхард
Штольтенберг; Сименсов — член правления их концер-
на д-р Гизберг Клей (ХСС). Всех, однако, переплюнул
клан Верханов, который уже был представлен в бун-
дестаге директором одной из входящих в верханов-
ский концерн фирм будущим федеральным министром
по делам семьи д-ром Францем Йозефом Вюрмелин-
гом: представитель этого клана, а именно д-р Кон-
рад Аденауэр (по первому браку он приходился
дядей Верханам, затем благодаря замужеству своей
дочери Лизбет стал вдобавок тестем наследника кон-
церна Германа Йозефа Верхана), оказался первым
канцлером Федеративной Республики Германии, кото-
рую он формировал по своей канцлерской воле и по
воле концернов.
Итог изучения шестнадцати произвольно выбран-
ных семей прусских промышленников, входивших еще
при кайзере в финансовую и политическую элиту: они
владеют почти 60 миллиардами марок годового оборота
(что соответствует объему торговли средних и годово-
му бюджету более крупных стран); на них работают
почти 900 тысяч рабочих и служащих, из которых
большинство семейные, следовательно, общее число
экономически зависимых от этих шестнадцати семей
составляют три миллиона мужчин, женщин и детей,
что примерно равно численности населения западно-
германских земель Гамбург и Саар, вместе взятых)
плюс преемственность политического влияния со времен
Вильгельма II.
Обращаясь к торговле и банковскому делу, мы мо-
жем избавить себя от детального анализа торговли.
Ведь в число владельцев 30 крупнейших торговых
фирм ФРГ в 1970 году входили те же Хенле вкупе с
Клёкнерами (оборот торговли сталью в указанном го-
60

ду: 4,4 миллиарда марок), Отто Вольф фон Амеронген
(2,9 миллиарда марок), «Ганиэль унд К°» (1,6 мил-
лиарда марок), а также Круппы и Тиссены, Штуммы
и Верханы, Рёхлинги и Шаффгочи, Эткеры и Симен-
сы — с торговыми оборотами, выражаемыми девяти-
десятизначными цифрами.
Итак, если распространить наше изучение преемст-
венности власти и богатства в Пруссии на 300 самых
богатых семей этого королевства в 1913 году, резуль-
таты ошеломляющи: не менее 221 случая сохранения
наследниками этих семей в ФРГ прежних богатства и
влияния и, если не считать изгнанных, физически унич-
тоженных или, самое меньшее, до нитки обобранных
еврейских семей, такая преемственность прослежи-
вается почти в 90 процентах всех случаев! Для завер-
шения нашего анализа приведем еще один пример -—
из банковского мира.
Речь идет о невидном, на первый взгляд, инсти-
туте, а именно о кёльнском банкирском доме
«И. Г. Штейн», основанном в 1790 году, то есть во
времена французской революции. Даже на улице
(Унтер-Саксенхаузен), где находится его главная кон-
тора, есть более старые, а главное гораздо более могу-
щественные частные банки, например основанная в
1789 году фирма «Сал. Оппенгейм-младший и К0»,
входящая в головную группу частных банков Европей-
ского континента. Однако вряд ли можно найти фирму
с более интересной и поучительной в политическом
плане историей.
Ограничимся важнейшими фактами. В «Ежегодни-
ке миллионеров» прусской Рейнской провинции за
1913 год в качестве тогдашних владельцев банкирско-
го дома «И. Г. Штейн» значатся три человека: коммер-
ции советник д-р Карл Шницлер, консул Иоганн Ген-
рих фон Штейп и д-р Карл Штейн, племянник скон-
чавшегося в 1911 году тайного советника Генриха фон
Штейна. Они и другие близкие родственники усопше-»
го тайного советника платили налоги с состояния, рав-
ного в общей сложности 70 миллионам марок.
В приложении к «Ежегоднику» находим биографи-
ческую справку о фрау Марии фон Штейн: «Вдова од-
ного из богатейших людей Кёльна, покойного тайного
коммерции советника Генриха фон Штейна... пожало-
61

ванного 6 июля 1908 года званием прусского дворяни-
на». Далее говорится: «Семья Штейн евангелического
вероисповедания и происходит из Лимпурга в Вюртем-
берге. Дед тайного коммерции советника, Иоганн Ген-
рих Штейн, родившийся в 1773 году, основал в 1790 го-
ду» (это в семнадцать-то лет!) «банкирский дом
«И. Г. Штейн» в Кёльне... Его внук, возведенный в
дворянство тайный коммерции советник И. Г. фон
Штейн (1832—1911), женился в 1868 году на Марии,
урожденной Мевиссен, старшей дочери тайного ком-
мерции советника д-ра Густава фон Мевиссена, члена
верхней прусской палаты... Тайный советник фон
Штейн был также близким родственником банкиров
Херштаттов, Мумм фон Шварценштейнов и Бетманов,
а кроме того, барона Вильгельма фон Хейля цу Херрнс-
хейма, члена рейхстага и первой палаты Великого
герцогства Гессенского, который в 1867 году взял в
жены Софию Штейн. Точно так же младший брат ба-
рона Вильгельма, барон Максимилиан Хейль цу Херрнс-
хейм, генерал-майор от кавалерии Великого герцогства
Гессенского, сочетался браком с Доротеей (Дорис)
Штейн...»
Тут уместно отметить следующее: банкирский дом
братьев Бетман (Франкфурт) с лично ответственным
компаньоном бароном Иоганном Филиппом фон Бетма-
ном существует и поныне, точно так же как суще-
ствует кёльнский банкирский дом «И. Д. Херштатт»
с ответственным компаньоном Иван-Д. Херштаттом;
кайзеровский рейхсканцлер Теобальд фон Бетман-
Гольвег происходил именно из названной семьи франк-
фуртских банкиров; Мумм фон Шварценштейны при-
надлежали к числу владельцев фирмы «Иоганн Ма-
рия Фарина», что напротив Юлихплатц, и один из
них, д-р Бернд Мумм фон Шварценштейн, был послом
ФРГ; члены этого семейства роднились через браки со
Шницлерами, о которых речь впереди, а Элизабет Клее,
урожденная фрейлейн Хейль цу Херрнсхейм, являет-
ся сейчас депутатом бундестага от ХДС.
Вернемся, однако, к фон Штейнам, чьими ближай-
шими родственниками и деловыми партнерами были
не только ставшие позднее дворянами Шницлеры, но
и семьи фон Рат и фон Шредер. Эрнст фон Рат, сек-
ретарь немецкого посольства в Париже, стал 7 ноября
62

1938 года жертвой покушения со стороны немецкого
еврея, беженца Гершеля Гриншпана; это дало Гитле-
ру, Геббельсу, гестапо и СА повод устроить так на-
зываемую «хрустальную ночь» — иными словами, пер-
вый крупный централизованный еврейский погром в
«третьем рейхе», причем за причиненные этим погро-
мом материальные убытки его же ни в чем не повин-
ные жертвы были вынуждены заплатить 1 миллиард
рейхсмарок.
Члены же семейства фон Шредер, заключив пол-
десятка брачных союзов, тесно породнились с семьями
фен Штейнов и фон Шницлеров, что весьма благо-
творно отразилось на их семейной фирме — основан-
ном в 1832 году банкирском доме «Братья Шредер и
К°». А затем, незадолго до первой мировой войны и
вскоре после нее, еще два шредерских сына, Курт и
Карл, женились на сестрах Шницлер, наследницах па-
ев в «И. Г. Штейн». В результате один из двух брать-
ев, барон Курт фон Шредер, стал в 30-х годах гла-
вой кёльнского банкирского дома «И. Г. Штейн».
Прежде чем познакомиться с ним поближе, отме-
тим, что и поныне существуют не только этот старый
кёльнский банкирский дом — с банкиром Иоганном
Генрихом фон Штейном в качестве одного из ведущих
пайщиков, но и банк Шредеров в Гамбурге. Он объе-
динился с другими влиятельными гамбургскими и
франкфуртскими частными банками и именуется сей-
час «Шредер, Мюнхмейер, Хенгст унд К0». В число
его пайщиков наряду с Альвином Мюнхмейером, пре-
зидентом Федерального объединения банков и членом
множества наблюдательных советов, а также наряду
с генеральным консулом Фридрихом Хенгстом и гра-
фом Фердинандом фон Галеном входят бароны фон
Шредер: Ганс Рудольф и Манфред.
Теперь о бароне Курте фон Шредере, главе
банкирского дома «И. Г. Штейн» в 30-е и 40-е годы.
Именно он 4 января 1933 года устроил на своей кёльн-
ской вилле тайную встречу двух человек, которые
спустя три с половиной недели после этого стали канц-
лером и вице-канцлером германского рейха: Гитлера
и Папена. Барон, пребывая в «почетном» звании обер-
фюрера СC, был также банкиром и одним из создате-
лей пресловутого «кружка друзей рейхсфюрера СС»,
63

этого связующего звена между СC и экономическими
боссами.
После того как мы на примере уже почти не
поддающегося распутыванию клубка семейных динас-
тий, которые все имели или имеют тесные связи с бан-
кирским домом «И. Г. Штейн», продемонстрировали
переплетение политики с бизнесом, а также на множе-
стве примеров доказали почти полную преемственность
власти и богатства, пережившую все катастрофы
прусско-германской истории, возникают два интерес-
ных вопроса. Во-первых, как могло случиться, что
после краха сначала Пруссии, потом первой немецкой
республики, а под конец и рейха старая прусская элита
сильных и богатых уцелела почти целиком (за исклю-
чением еврейских мультимиллионеров)? Во-вторых, не
являлись ли при тесном переплетении политики и биз-
неса движущей силой этих процессов личные, преиму-
щественно материальные интересы, определявшие и
мотивы политического влияния, или же главная роль
принадлежит государственным и общественным интере-
сам? Наконец, не отождествлялись ли интересы государ-
ства и общества с корыстными интересами «избранных»?
От искомых разгадок зависит и ответ на вопрос:
можно ли по-прежнему доверять руководство во многих
важных сферах старой финансовой и политической
элите, доныне сохранившей свое могущество и занима-
ющей еще так много ключевых позиций в экономике
и политике?

Политика богатых
Давным-давно уже исчезла Пруссия, государство
Гогенцоллернов и Бисмарка. Можно поспорить о том,
когда именно пошла ко дну эта Пруссия — в 1945 году
или раньше.
Для тех, кто отождествлял с Пруссией свою соб-
ственную особу и свое сословие, крах произошел еще
осенью 1918 года, когда Вильгельм II, не подвергаясь
сколько-нибудь серьезной опасности, бросил на произ-
вол судьбы продолжавшую сражаться армию, голода-
вший, исстрадавшийся народ и удрал в нейтральную
страну. Тогда, после отречения короля и отказа
кронпринца занять освободившийся трон, казалось, на-
ступил конец всему находившемуся под господством
магнатов, юнкеров, пушечных королей и военщины
многонациональному государству 1.
Мы знаем, как обстояло дело потом: уменьши-
вшаяся в результате отторжения от нее части террито-
рии Пруссия стала землей с почти чисто немецким на-
селением в составе Веймарской республики, и впервые
избранное демократическим путем правительство пыта-
лось привнести в ее жизнь побольше социальной
справедливости. Однако упразднение монархии, трех-
классного избирательного права, двухпалатной си-
стемы, дворянских привилегий и прочих средств
1 По переписи населения Пруссии от 1900 года, 3,88 млн.,
или 11,25 процента, ее жителей говорили только исключительно
на чужом языке: 3,06 млн. — на польском, 142 тысячи — на
мазурском, 106 тысяч — на литовском, 100 тысяч — на кашуб-
ском, 64 тысячи — на моравском, 64 тысячи — на лужицком,
25 тысяч — на чешском, 137 тысяч — на датском, 77 тысяч —
на голландском, 20 тысяч — на фрисландском, 12 тысяч — на
валлонском, 22 тысячи — на итальянском. К этому нужно при-
плюсовать 525 тысяч иностранных подданных, постоянно про-
живавших в Пруссии, из них: 96 тысяч голландцев, 76 тысяч
российских подданных, в основном польской национальности,
24 тысячи датчан, 9 тысяч бельгийцев, 34 тысячи итальянцев.
Если же учесть, что многие поляки, датчане, голландцы и пред-
ставители других национальностей наряду с родным языком
владели и немецким, то получится, что фактически доля на-
селения немецкой национальности была еще больше.
65

господства немногих над эксплуатируемой массой на-
селения, которую держали в состоянии недоразвитости,
рабского повиновения и экономической зависимости,
отнюдь еще не открывало свободного от препятствий
пути в будущее. Ибо — как с горечью отмечал уже Георг
Кристоф Лихтенберг (1742—1799) — «строить респуб-
лику из материалов свергнутой монархии, несомненно,
трудное дело. Приходится заново обтесывать каждый
камень, а на это нужно время».
Как выглядели на практике усилия разрешить эту
проблему, мы покажем на примере семьи, которая пе-
ред ноябрьскими событиями 1918 года стояла во главе
прусской когорты власть имущих,— на примере семьи
Гогенцоллернов.
Вильгельм II, девятый представитель династии, ко-
торый мог именоваться королем, и третий, имевший
еще право называть себя германским императором
(после того как «косой Фриц» с помощью супругов
Кольбе фон Вартенберг 18 января 1701 года сам себя
повысил в звании на церемонии столь же пышной,
сколь и дорогостоящей), был не только самым могуще-
ственным, но и — об этом иногда забывают — самым
богатым человеком в Пруссии. Поскольку он, как и все
другие Гогенцоллерны, был освобожден от уплаты
прусского подоходного налога и налога на имущество,
«Ежегодник миллионеров королевства Пруссия», со-
ставленный на основе статистических данных финан-
совых органов, содержит лишь несколько осторожных
оценок на этот счет. В нем нет точных сведений даже
о земельной собственности Гогенцоллернов, но некото-
рые исходные данные, почерпнутые из «Ежегодников»
и других привлеченных для сравнения источников, по-
зволяют сделать вывод, что в Пруссии не было семьи
богаче царствующего дома.
Только в провинциях Бранденбург, Померания,
Познань, Саксония, Силезия, Западная Пруссия и
Шлезвиг-Гольштейн императору и королю, как главе
династии, принадлежало 74 дворянских и лесных поме-
стий общей площадью 94 439 гектаров; к этому надо
добавить 25 000 гектаров, а может и больше, в Восточ-
ной Пруссии, Рейнской провинции и Вестфалии; затем
сорок замков, солидные городские земельные участки в
Берлине, сокровища искусства, драгоценности, ценные
66

бумаги и наличные деньги. В отношении этих послед-
них уместно отметить, что, по сообщениям печати,
Вильгельм I, скончавшийся в 1888 году, оставил после
себя «не менее 80 миллионов марок наличными», при-
чем четверть из них приходилась на так называемый
«неприкосновенный фонд короны»; эти отложенные на
«черный день» 20 миллионов марок золотом полагалось
тратить только в случае не отвратимой никакими дру-
гими способами опасности.
Таково было личное и семейное состояние монарха,
причем оно отнюдь не исчерпывало всего богатства Го-
генцоллернов. Кронпринцу, например, принадлежало
силезское княжестве Эльс с двумя замками и пятнад-
цатью поместьями общей площадью 9238 гектаров;
собственностью принца Фридриха Леопольда Прусского
были земли площадью 33 341 гектар в Западной Прус-
сии и Познани, а также дворянское поместье Дюппель
близ Берлина-Целендорфа и замок Кляйн-Глинике с
парком площадью 121 гектар в Нойбабельсберге под
Потсдамом; принц Генрих Прусский был хозяином по-
местий в Познани, Бранденбурге и Шлезвиг-Гольштей-
не, занимавших 6408 гектаров; принцу Фридриху Ген-
риху в одной только Силезии принадлежало 20 873 гек-
тара земли плюс владения на Рейне стоимостью 3 мил-
лиона марок, дворец в Берлине с огромным парком,
оценивавшийся в 1912 году минимум в 15 миллионов
марок, и многое другое. Более двух десятков других
членов семьи имели, вместе ззятые, земли и прочего
имущества на 30 миллионов марок, а князь фон Го-
генцоллерн, дальний южногерманский родственник,
владел в провинции Бранденбург поместьем Бейтниц,
занимающим 13 984 гектара, а в Силезии — четырьмя
дворянскими поместьями. Частная земельная собствен-
ность всех Гогенцоллернов в их королевстве составляла
более 2000 кв. километров — площадь, почти равная
площади Саара,— а их богатство исчислялось в мил-
лиард марок золотом. Львиная доля всего этого при-
ходилась на Вильгельма II, ему принадлежало более
половины земельных угодий и прочего имущества.
В 1918 году, после отречения и поспешного бегства
последнего монарха, естественно, встал вопрос, счи-
тать ли брошенное Гогенцоллернами добро, особенно
так называемое достояние короны, частью прусского
07

государственного имущества (и если да, то в какой
степени) или же бывший король и его семья еще име-
ют на него какие-то права. Мы избавим читателей от
подробностей бесконечных препирательств, которые в
конечном счете привели в 1926 году к плебисциту, пе-
ред участниками которого был поставлен вопрос: сле-
дует ли без всякой компенсации экспроприировать все
имущество бывших властителей и употребить его на
благо безработных, жертв войны, пенсионеров, мелких
рантье, лиц, пострадавших от инфляции, и т. п. или
же этого делать не следует. За экспроприацию выска-
залось более 12,5 миллиона лиц, имеющих право голо-
са,—намного больше, чем ожидали, но все же недоста-
точно для того, чтобы осуществить такую экспроприа-
цию. Что же касается экс-кайзера Вильгельма, то
прусское государство передало ему сельскохозяйствен-
ные угодья, лесные заповедники и городские земель-
ные участки общей площадью приблизительно 100000
гектаров, в результате чего обосновавшийся в Дорне
(Голландия) беглец снова стал крупнейшим частным
землевладельцем не только Пруссии, но и всего рейха.
Правительство республики еще до этого добровольно
переслало ему в эмиграцию драгоценности короны и
даже назначило бывшему монарху пожизненную пен-
сию в размере 50 000 марок ежемесячно. Разумеется,
все другие члены семьи Гогенцоллернов сохранили в
качестве частной собственности свои замки, поместья,
виноградники и леса.
Столь благоприятным для них исходом щекотливого
дела и плебисцита Гогенцоллерны обязаны прежде
всего двум обстоятельствам. Во-первых, преемник
Эберта на посту рейхспрезидента, бывший прусский
фельдмаршал Пауль фон Бенкендорф унд Гинденбург,
воспользовался своим престижем и положением главы
государства для того, чтобы в нарушение долга, обя-
зывавшего его соблюдать нейтралитет, занять позицию,
враждебную плебисциту. В письме членам комиссии по
проведению плебисцита (позже они обнародовали это
письмо) Гинденбург заявил, что ему, «человеку, про-
ведшему жизнь на службе королю Пруссии», самая
мысль об экспроприации «высочайших особ» представ-
ляется «проявлением беззакония и неблагодарности»,
а также весьма прискорбным посягательством на осно-
6S

вы правового государства. В письме далее говорится
дословно следующее: «Этот частный случай может по-
родить прецедент, способный в результате разжигания
инстинктов масс и использования бедственного поло-
жения народа побудить — в рамках таких плебисци-
тов — двинуться дальше по пути экспроприации, ли-
шив тем самым немецкий народ основы его культур-
ной, хозяйственной и государственной жизни».
Это была колоссальная помощь, весьма пригоди-
вшаяся оказавшимся под угрозой экспроприации князь-
ям, особенно Гогенцоллернам. Она, разумеется, возы-
мела желательное действие и заставила призадуматься
даже тех мелких буржуа, которые в ином случае отнес-
лись бы к сбежавшему бывшему кайзеру с презре-
нием. Кроме того, на руку притязаниям Вильгельма II
и его коллег сыграла уловка, примененная монархи-
стами: они объявили, что свидетельством отрицатель-
ного отношения к экспроприации будут не голоса, по-
данные против, а простая неявка на избирательные
участки и решение воздержаться при голосовании.
Фактически, это, особенно в сельских округах, пере-
черкивало всякую возможность тайного голосования.
О человеке, явившемся на избирательный участок,
уже заранее было известно, что он заодно с теми, кто
хочет «отнять все у наследственного царствую-
щего дома».
Результаты голосования показали, насколько хоро-
шо сработал этот трюк, особенно там, где от горстки
владельцев дворянских поместий зависела основная
масса населения. Например, в провинции Восточная
Пруссия голосов «за», поданных в ходе плебисцита по
вопросу об экспроприации княжеского имущества, бы-
ло даже меньше, чем общее количество голосов, по-
данных за марксистские партии на предшествовавших
выборах в рейхстаг; в Берлине же и других крупных
городах, где попытки воздействовать запугиванием бы-
ли делом трудным и малоперспективным, сторонники
экспроприации добились впечатляющих результатов:
за нее было подано голосов гораздо больше, чем до сих
пор удавалось совместно собрать всем левым и центри-
стским партиям. Только в Берлине, где почти две тре-
ти всех лиц, имеющих право голоса, высказалось за
экспроприацию, в поддержку этого требования прого-
69

лосовали по меньшей мере 20000 избирателей, обыч-
но отдававших свои голоса правым.
Однако эти успехи в отдельных местах ничего не
меняли в общем отрицательном результате голосова-
ния, а анализ его не оставляет никаких сомнений в
том, что он явился выражением не политической воли
большинства, а воли могущественного меньшинства,
которое, запугав зависимых от него избирателей, по-
заботилось о массовом уклонении от участия в голосо-
вании в достаточно большом числе избирательных
округов в маленьких городах и сельских районах. В ка-
кой-то степени это влиятельное меньшинство, состояв-
шее из крупных помещиков, фабрикантов и других
представителей старой элиты богатых и сильных,
могло даже считать свои методы тайного террора во
время плебисцита законными: разве сам рейхспре-
зидент не назвал поставленные на голосование пред-
ложения «беззаконием» и «весьма прискорбным пося-
гательством» на основы правопорядка?
Таким образом, Пруссия не потерпела крах в
1918 году. Она продолжала существовать, пусть без
короля и даже при либеральной конституции и социал-
демократическом правительстве, благодаря прежнему
могуществу магнатов и юнкеров, благодаря власти
тесно блокировавшихся по всем общественно важным
вопросам с помещиками-дворянами промышленников
и банкиров, епископов, судей и ландратов, а также
прусской военщины, чьи отборные войска, например
гвардейская кавалерийская стрелковая дивизия, по-
прежнему были постоянной угрозой для революцион-
ной части трудящихся. И наконец, еще один факт: во
главе рейха стоял прусский генерал-фельдмаршал —
доказательство того, что рухнула только монархия Го-
генцоллернов, но отнюдь не старая Пруссия.
Что же, однако, побуждало значительное большин-
ство офицеров, потерявших по вине своего короля
здоровье, карьеру и престиж, оставаться монархи-
стами? Почему буржуазия враждебно относилась к
республике и по-прежнему благоговела перед прусски-
ми генералами и фельдмаршалами, которые только что
продемонстрировали свою бездарность? Каким образом
президентом республики мог стать такой человек, как
Гинденбург, милитарист и реакционер, который опуб-
70

ликовал 16 августа 1920 года заявление, где вопреки
всякой очевидности утверждалось: «Его величество
император и король не дезертировал! Я с негодованием
отметаю эту клевету! Император покинул нас, ибо его
народ отступился от него. Он не мог умереть героем,
стоя во главе армии, поскольку было заключено пере-
мирие...» (На самом же деле перемирие было заклю-
чено лишь спустя 72 часа, и за это время было суж-
дено погибнуть сотням солдат-фронтовиков.)
Странная приверженность к царствующему дому,
последний представитель которого на троне своим по-
ведением довел до абсурда или даже предал собствен-
ные, облеченные в пышное риторическое одеяние
принципы, объясняется очень просто: забота эта ка-
салась не последнего кайзера и короля, которого ни-
кто не жаждал увидеть вновь на троне, а тем более
кронпринца, в пригодности которого к этой роли еще
во времена монархии сомневались даже верные почи-
татели Гогенцоллернов. Дело было в желании восста-
новить старую систему, позволившую богатым и могу-
щественным занять определенное положение, и си-
стему, охранявшую их привилегии, гарантировавшую
карьеру их сыновей.
Правда, республика не тронула и волоска на голо-
ве кого-либо из старой элиты, никого не ущемила в
имуществе и, если не юридически, то фактически,
оставила большинство привилегий даже тем, кто поль-
зовался любым случаем, чтобы причинить ей вред. Но
заслоны вроде трехклассного избирательного права,
которые монархия возвела и заботливо поддерживала,
отгораживаясь от неимущих масс населения, частично
были разрушены. Кое-кого бросало в дрожь при мыс-
ли о том, что наступит день, когда лавина недоволь-
ства и просто отчаяния прорвет последние запруды,
поставит под вопрос считавшиеся незыблемыми автори-
теты и начисто сметет священнейшие из всех благ:
богатство, власть и привилегии.
Именно поэтому подавляющее большинство старой
элиты богатых и могущественных, особенно в Прус-
сии, дружно ненавидели Веймарскую республику,
презрительно именуя ее «системой»; называло «бон-
зой» каждого, кто не принадлежал «к нашему кругу»,
не имел связей и состояния, сделал карьеру «всего-
71

навсего» через демократические институты. Это боль-
шинство старой элиты расценивало, возможно спра-
ведливо, уважение республиканских властей к наслед-
ственному богатству и титулам как слабость, которой
грех не воспользоваться, и отвечало на все попытки
«системы» вовлечь старый «высший слой» в жизнь
общества высокомерием и пренебрежением, клеветни-
ческой пропагандой, а также более или менее тайным
содействием всякой попытке переворота справа.
Вот почему — а вовсе не из любви к «наследствен-
ному царствующему дому», на экспроприацию которо-
го финансовым и политическим «богам» в принципе
было бы наплевать, не грози эта опасность ее собствен-
ному имущественному положению,— прежняя «верхуш-
ка общества» оставалась по своим взглядам монархи-
стской. Любой король из Гогенцоллернов, каким бы
банкротом он ни оказался, был тем не менее «своим
человеком», обладающим состоянием во много сотен
миллионов марок, консервативным братом по классу,
способным обуздать строптивую чернь! Журнал
«Симплициссимус» совершенно правильно объяснил
эту позицию, когда поместил под рисунком, изображав-
шим Эдуарда Тёни, одного из воинственно настроен-
ных крупных остэльбских юнкеров, произносящим речь
на собрании избирателей, следующую подпись: «А по-
этому, господа, давайте вернемся к монархии! Одну
жирную свинью прокормить легче, чем сотню тощих!»
Какими же путями проводила в жизнь свою поли-
тику когорта сильных и богатых вильгельмовского рей-
ха, которая столь удачно вышла сухой из воды, не-
смотря на проигранную войну, крах монархии, полное
обесценение сбережений и военных займов? Да самыми
различными и — если не говорить о некоторых исклю-
чениях — сначала осторожно и в большинстве случаев
по нескольким направлениям.
Из Гогенцоллернов, например, принц Оскар, один
из младших сыновей кайзера, был вожаком «Стального
шлема». В 1932 году его избрали в правление гуген-
берговской Немецкой национальной народной партии;
принц Эйтель Фридрих, командовавший во время миро-
вой войны 1-й гвардейской дивизией, поддерживал
тесный контакт с так называемыми «патриотическими
союзами», организациями ветеранов и рейхсвером;
72

принц Август Вильгельм («Ауви»), еще ранее флир-
товавший с правоэкстремистскими штурмовыми отря-
дами Гитлера, стал в 1930 году «имперским оратором»,
а позднее депутатом рейхстага от НСДАП и обергруп-
пенфюрером СА; старший из кайзеровских сыновей,
кронпринц Вильгельм, поддерживал «полуофициаль-
ные» связи с умеренно правыми политическими дея-
телями и высокопоставленными чиновниками, которые
считались представителями ненавистной «системы».
О том, как все это выглядело на практике, можно су-
дить по записи в дневнике Густава Штреземана от
24 июля 1925 года:
«По приглашению кронпринца Вильгельма я при-
сутствовал сегодня на обеде на вилле Цецилиенхоф в
Потсдаме. Кроме меня, за столом были граф фон дер
Шуленбург (депутат рейхстага от немецкой нацио-
нальной партии), камергер граф Ранцау, генерал Вил-
лизен и сыновья кронпринца... Кронпринц держался
исключительно мило и показался мне в политическом
плане человеком весьма разумным. Он целиком занят
своей книгой, посвященной разоблачению мифа о вине
Германии за развязывание войны... За столом он пер-
вым выпил за мое здоровье со словами: «Я никогда
не забуду, что вы для меня сделали!»
9 ноября 1923 года, в день путча Гитлера — Лю-
дендорфа в Мюнхене, тогдашний рейхсканцлер Штре-
земан дал кронпринцу, попросившему 13 ноября
1918 года убежища в Голландии, возможность вер-
нуться в Германию. Национал-либеральный политик
Штреземан, который после своего канцлерства и до
самой смерти в 1929 году оставался имперским мини-
стром иностранных дел и, несмотря на отчаянное со-
противление немецких националистов и национал-
социалистов, добивался взаимопонимания и примирения
с Францией (за что ему была присуждена Нобелев-
ская премия мира), записывает 16 декабря 1925 года
в своем дневнике: 1
1 Подлинные цели Густава Штреземана были, однако, со-
всем не такие, как их характеризует Энгельман. Штреземан
подписал с западными державами Локарнский пакт. Это был
пакт антисоветский. О подлинных целях Штреземана в его
политической игре с Францией и Англией свидетельствуют,
73

в частности, следующие строки из его секретного письма от
7 сентября 1925 года бывшему германскому кронпринцу:,
«Третья крупная задача — исправление восточных границ,
возвращение Германии Данцига, Польского коридора и исправ-
ление границы в Верхней Силезии. В перспективе — присоеди-
нение немецкой Австрии» (История дипломатии, том ИГ, под
редакцией А. А. Громыко, 1965, стр. 411).
Советская дипломатия, вовремя распознавшая замыслы за-
падных держав, направленные на создание замкнутой анти-
советской группировки с участием Германии, приняла необ-
ходимые меры для того, чтобы уменьшить опасность возмож-
ных коллективных действий этих держав против СССР (там же
стр. 421).
Ясно, таким образом, что присуждение Нобелевской премии
«миротворцу» Штреземану, осуществленное под влиянием анти-
советских сил, имело целью замаскировать подлинные цели и
намерения Густава Штреземана. — Прим. ред.
«У кронпринца и его жены снова был обед, на ко-
тором присутствовали, в частности, фон Шуберт
(статс-секретарь министерства иностранных дел) и
Шольц (бывший имперский министр хозяйства, руко-
водитель фракции немецкой народной партии в рейх-
стаге). Шольц говорит, что не только кронпринц, но и
его жена весьма настроены против немецкой нацио-
нальной партии и ее позиции. В числе присутствующих
был депутат рейхстага (от немецкой национальной
партии) граф фон дер Шуленбург, присоединившийся
к этой критике. Как добавил Шольц, кронпринц в
личных беседах с ним и с другими отзывался обо мне
в высшей степени сердечно, причем он (Шольц)
сказал, например, что кронпринц и его семья всегда
говорят обо мне как о «дяде Густаве». На свой недо-
уменный вопрос по этому поводу Шольц, как он рас-
сказывает, получил такой ответ: «Так мы между со-
бой называем Штреземана». Насчет Шуберта крон-
принц сказал Шольцу, что знает его как нельзя лучше.
Они действительно на «ты»...»
Карл фон Шуберт, ближайший соратник Штрезе-
мана, был старшим сыном генерал-лейтенанта Конра-
да фон Шуберта, который в качестве супруга Иды,
урожденной баронессы фон Штумм-Хальберг, стал
преемником своего тестя на посту главы штуммов-
ского концерна. В министерстве иностранных дел Карл
фон Шуберт сменил двух других членов клана Штум-
мов: заместителя статс-секретаря Вильгельма фон
74

Штумма и статс-секретаря Рихарда фон Кюльмана;
его родственник Викко фон Бюлов-Шванте, позднее
заведующий протокольным отделом МИД, принял от
него — благодаря своим тесным связям с нацистской
верхушкой — руководство концерном и семейным кла-
ном Штуммов в третьем рейхе, передав затем эту
роль боннскому политику Кнуту фон Кюльман-Штум-
му (СвДП). Итак, на всех этапах новейшей немецкой
истории династия Штуммов ухитрялась самыми раз-
личными способами сохранить свое политическое
влияние; во времена Веймарской республики это уда-
лось ей благодаря тому, что один из ее представите-
лей был ближайшим советником Штреземана и одно-
временно закадычным другом кронпринца...
Остается еще отметить, что именно в те дни, ког-
да бывший кронпринц Вильгельм отзывался столь
похвально о «дяде Густаве» и столь критически о Не-
мецкой национальной партии (хотя его братья зани-
мали видное положение как в этой партии, так и не-
многим позже среди национал-социалистов), вопрос о
безвозмездной экспроприации имущества Гогенцол-
лернов стал весьма актуальным. Именно от Штрезе-
мана, вождя «немецкой народной партии», во многом
зависело, будут ли те или иные предложения об экс-
проприации иметь шансы на успех.
Большинство других членов старой финансовой и
политической элиты после 1918 года также начали
свой путь в неведомое, двигаясь при этом не по одно-
му, а по нескольким направлениям. Один из внуков
Бисмарка, Готфрид, стал национал-социалистом, а его
старший брат Отто — депутатом рейхстага от «немец-
кой народной партии» и позднее, при Штреземане,
дипломатом на службе у «системы». Почти все без
исключения крупные остэльбские землевладельцы под-
держивали немецкую национальную партию, но в то же
время через кого-нибудь из своих семей имели контакт
с группами, стоявшими на правом фланге ненавистной
«веймарской коалиции», имея одновременно с этим сво-
их представителей (большей частью младших сыно-
вей) в одном из правоэкстремистских милитаристских
союзов.
Среди промышленных заправил Фриц Тиссен был
на первых порах исключением. Как нам известно, он
75

уже в 4923 году финансировал путч Гитлера — Лю-
дендорфа в Мюнхене, а позднее крупными денежными
взносами помогал созданию СА и СС. Другие власти-
тели концернов по преимуществу поддерживали Немец-
кую национальную партию во главе с многолетним
генеральным директором крупповского концерна Аль-
фредом Гугенбергом, но не обходили своей благосклон-
ностью также Немецкую народную партию Густава
Штреземана, нередко блокировавшуюся с входивши-
ми в собственно «систему» партией Центра, Демокра-
тической партией и СДПГ. А некоторые — правда, не-
многие — владельцы крупных промышленных компа-
ний даже делали ставку на крупную центристскую
партию, католический Центр, пытаясь усилить ее
правое крыло. Так, например, в главном печатном
органе Центра, газете «Дейчланд», всем заправляли
крупные акционеры ее издательства д-р Флориан
Клёкнер, брат главы концерна Петера Клёкнера, и
зять владельца фирмы «Вильеруа унд Бош», депутат
рейхстага от Центра Франц фон Папен.
Папен, родившийся в 1879 году, происходил из
дворянской семьи помещиков-католиков в Вестфалии,
был когда-то гусарским офицером, затем непродолжи-
тельное время кайзеровским военным атташе в Ва-
шингтоне, а с 1921 года — парламентарием от правого
крыла своей партии. Он поддерживал контакты с про-
мышленными магнатами Клёкнерами, Ганиэлями,
Круппами, а также с крупными землевладельцами, с
графом Галеном, кардиналом в Мюнстере и с тогдаш-
ним папским нунцием, позднее папой Пием XII,
Эудженио Пачелли, с генералами рейхсвера, с Оска-
ром фон Бенкендорфом унд Гинденбургом, сыном вто-
рого рейхспрезидента, занимавшим не предусмотрен-
ное в конституции важное положение при отце.
При всем том Франц фон Папен вовсе не был важ-
ным политическим деятелем. Андре Франсуа-Понсе,
бывший в течение многих лет французским послом в
Берлине, так писал в своих изданных в 1946 году ме-
муарах: «Когда о нем заходила речь, каждый улыбал-
ся, хихикал или смеялся, ибо почему-то ни друзья, пи
враги г-на фон Папена не принимали его всерьез. Он
производил впечатление человека, неисправимо легко-
мысленного, и слыл таким до конца своих дней... Его
76

считали поверхностным, опрометчивым, коварным,
честолюбивым, тщеславным, лукавым и склонным к
интригам».
Своего товарища по партии Генриха Брюнинга,
пользовавшегося доверием Гинденбурга, Франц фон
Папен имел обыкновение упрекать за «недостаток на-
циональной благонадежности». По этому поводу вожак
баварских монархистов, барон Эрвейн фон Аретин,
позднее говорил: «Если Папен и был националистом,
а Брюнинг нет, то Брюнинг был по крайней мере хо-
рошим политиком, в то время как личность Папена
просто не заслуживала серьезного внимания...»
Эти суждения были вынесены с большим опозда-
нием, когда уже никто не мог сомневаться в том, что
честолюбие, тщеславие, коварство и склонность к
интригам этого «не заслуживающего серьезного вни-
мания» господина фон Папена имели самые ужасные
последствия. Летом 1932 года Франц фон Папен стал,
пусть на короткое время, райхсканцлером и в тот мо-
мент, как отмечал Курт Прицколяйт, «в роли канцле-
ра явно пришелся по сердцу старым господствующим
слоям».
Стоит труда попробовать в общих чертах дать
ответ на вопросы о том, каким образом Папен сумел
оказаться в канцлерском кресле, в котором до пего
восседали Бисмарк, Штреземан и наконец Брюнинг,
как он пытался править, не располагая большинством
в рейхстаге или хотя бы среди народа, что он пред-
принимал, дабы удержаться у власти, и чем ради этого
пожертвовал. Его политика была именно той, какой
желала ее видеть старая элита сильных мира сего и
по поводу которой раз в кои-то веки трогательно сош-
лись во мнениях буквально все: промышленники и
крупные землевладельцы, католическая знать и
остэльбские юнкеры, Гогенцоллерны, генералитет и
финансовые тузы.
Политика Папена, хотя это не входило в намерения
его друзей из числа Немецкой национальной партии,
ни даже в его собственные намерения, уготовила не-
мецкому народу гитлеровскую диктатуру со всеми ее
последствиями для немцев, их соседей и всего мира,
причем рискованно утверждать, будто «захват власти
нацистским фюрером все равно был-де неизбежен.
7?

Напротив, многое свидетельствует о том, что этого вооб-
ще не случилось бы, не прояви старая когорта бога-
тых и могущественных готовность отнестись к Гитле-
ру как к «меньшему из зол» и войти с ним — вре-
менно, как они надеялись,— в альянс, чтобы избежать
«большего зла».
Злом, казавшимся старой господствующей верхуш-
ке гораздо более опасным, чем Гитлер, вовсе не была
угроза коммунистической революции; хотя об этом
«пугале» охотно упоминали, было совершенно точно
известно, что у КПГ тогда и в ближайшем будущем не
было ни малейшего шанса насильственным путем
прийти к власти, имея против себя рейхсвер, полицию
и боевые отряды не только правых, но и социал-де-
мократов, профсоюзы и — последними в списке, но не
последними по значению — готовые в случае необхо-
димости к интервенции войска союзников, которые лю-
бой ценой предотвратили бы победу коммунизма в
Германии 1. Нет, «большим злом», пугавшим прежних
владык и толстосумов, было окончательное упрочение
республики, уже намечавшееся по мере того, как шел
на убыль мировой экономический кризис. Такая побе-
да демократии положила бы начало процессу, в конце
которого прежние господствующие слои потеряли бы
все свои привилегии.
К этому добавились некоторые более конкретные
страхи: вот-вот могла разразиться парочка крупных
скандалов, способных страшно скомпрометировать от-
дельных представителей и целые группы лиц из фи-
нансовой элиты. Даже представитель кайзеровского
рейха на посту президента республики и убеленный
сединами фельдмаршал Пауль фон Бенкендорф унд
Гинденбург был замешан в одном из этих скандалов,
и в случае разоблачения ему пришлось бы подать в
отставку, что при неизбежных в этом случае новых
выборах могло вызвать сдвиг влево... Короче говоря,
у представителей старой господствующей верхушки
были как общие, так и сугубо личные причины ре-
1 Автор не учитывает, что КПГ тогда и не ставила своей
задачей «социалистическую революцию». Ее стратегия была
направлена на то, чтобы создать в Германии единый фронт
борьбы против фашизма и войны. — Прим. ред.
78

шиться поздней весной 1932 года на попытку уничто-
жения Веймарской республики, пока она не успела
вновь — и уже окончательно — упрочить свои пози-
ции. Страна еще задыхалась в тисках массовой безра-
ботицы и нищеты, а ослабление мирового экономиче-
ского кризиса не было пока в Германии сколько-ни-
будь ощутимым; гитлеровская НСДАП оставалась
огромным резервуаром недовольных справа и от выбо-
ров к выборам становилась все сильнее, хотя уже на-
мечался конец этой тенденции (на выборах в рейхстаг
в ноябре 1932 года национал-социалисты тоже поте-
ряли свыше двух миллионов голосов и тридцать четы-
ре мандата). Это был, судя по всему, последний удоб-
ный случай свалить ненавистную «систему», замяв
одновременно с этим назревающие скандалы, «без
лишнего шума» придушить парламентскую демократию
и установить диктатуру военщины и дворянства. В под-
держке рейхсвера, а также промышленников, банки-
ров и землевладельцев можно было не сомневаться;
измотанные годами беспросветной нужды массы про-
мышленных рабочих намечалось держать в узде с по-
мощью в случае необходимости рейхсвера и полиции,
а проникнутых радикальными настроениями мелких
бюргеров в гитлеровских боевых отрядах заговорщики
надеялись легко приручить и поставить на опреде-
ленное им место.
В начале мая 1932 года на пути выполнения этого
плана еще были кое-какие препятствия. Во-первых,
среди земель федерации Пруссия со своим социал-де-
мократическим правительством во главе с премьер-ми-
нистром Отто Брауном и своей сильной, руководимой
теми же социал-демократами полицией могла оказать
сопротивление. Во-вторых, существовало правитель-
ство во главе с канцлером, политическим деятелем от
партии Центра, Брюнингом, который, располагая пра-
вительством из умеренных правых, пытался справиться
с кризисом и полагал, что пользуется полным дове-
рием рейхспрезидента. В-третьих, был еще «сильный
человек» в правительстве Брюнинга, имперский ми-
нистр обороны и временный министр внутренних дел
Вильгельм Грёнер, который в первую мировую войну
получил прозвище «красный генерал» за то, что, бу-
дучи начальником управления военной промышлен-
79

ности, оказался достаточно благоразумным — вопре-
ки ожесточенному сопротивлению союзов работодате-
лей — дать закону о вспомогательной трудовой повин-
ности социально-политическое истолкование, отвеча-
ющее требованиям профсоюзов, и за то, что летом
1917 года он осмелился потребовать от рейхсканцлера
такое крупное повышение налога на военные прибыли,
которое перечеркивало возможности наживаться на во-
оружениях. Этого Грёнеру, естественно, добиться не
удалось, после чего он был вынужден подать в отстав-
ку; ему суждено было пасть первым. Следующей жерт-
вой оказался Брюнинг, а затем государственным пе-
реворотом было свергнуто законное прусское прави-
тельство.
Есть известная парадоксальность в том, что прус-
ской законностью легко пожертвовали ради реакцион-
ной диктатуры, причем это сделали люди, бывшие в
большинстве своем юнкерами, почти все без исключе-
ния относившиеся к старой прусской элите. Прежде
чем подробнее заняться этими людьми и мотивами их
действий, следует коротко обрисовать ситуацию, су-
ществовавшую весной 1932 года.
С марта 1930 года у власти находился рейхс-
канцлер Брюнинг, которого поддерживали партии ста-
рой веймарской коалиции и умеренные правые. Непо-
пулярные меры он проводил в жизнь с помощью так
называемых чрезвычайных постановлений, которые
после санкции рейхспрезидента приобретали силу за-
конов даже вопреки большинству депутатов парла-
мента. Таким образом, Брюнинг мог править только
до тех пор, пока он пользовался доверием и поддерж-
кой Гинденбурга, причем ему и его кабинету эти до-
верие и поддержка немало стоили. Например, им при-
ходилось в рамках так называемой программы
«Остхильфе» («Восточная помощь») за счет и без того
почти пустой государственной казны щедро субсиди-
ровать тех единомышленников рейхспрезидента и его
собратьев по сословию, которых он считал фундамен-
том государства и «необходимым оплотом в борьбе
против большевизма и натиска славян».
В этой связи нужно отметить, что и сам Гинденбург
был крупным остэльбским помещиком. К своему
80-летию в 1927 году он получил в подарок большое
80

поместье и замок Нойдек в Западной Пруссии, неког-
да проданное родовое дворянское имение его семьи.
Видный консервативный деятель эпохи старой монар-
хии Элард фон Ольденбург-Янушау, уже известный
нам как поборник казарменной муштры и прусского
трехклассного избирательного права, собрал среди
промышленников и банкиров деньги на приобретение
этого более чем роскошного и при иных обстоятель-
ствах считавшегося бы взяткой подарка. Вдобавок
инициаторы этого дела схитрили и записали Нойдек
не на имя самого юбиляра, а на имя его сына Оска-
ра, в результате чего государство теряло налог на
наследство. Кроме того, рейхспрезидент, который с
тех пор вершил государственные дела главным обра-
зом из Нойдека, обзавелся по получении подарка но-
вым кругом друзей и соседей, где главную роль играл
Элард фон Ольденбург-Янушау, владелец соседнего
поместья.
В Германии, когда речь заходила о том, что подо-
бает и чего не подобает делать чиновнику или поли-
тическому деятелю, далеко не ко всем подходили с
одинаковой меркой. Когда дело касалось Гинденбурга,
правые не усматривали ничего предосудительного в
том, что рейхспрезидент принимает презент ценою в
несколько миллионов марок, да еще от людей, которые
хотели с его помощью добиться финансовых субсидий.
Впрочем, либералы и социал-демократы тоже воздер-
жались от всякой критики по адресу главы республи-
канского государства: ведь кайзеровский генерал-
фельдмаршал присягнул на верность демократической
конституции, до сих пор относился к ней с уважением
и во многом содействовал развитию и упрочению рас-
шатанной кризисом государственной системы.
На выборах рейхспрезидента в марте и апреле
1932 года Гинденбург в качестве кандидата, выдвину-
того совместно республиканскими партиями и умерен-
ными правыми, сумел (правда, только во втором туре
выборов) собрать 53 процента всех поданных голосов
и, следовательно, получить абсолютное большинство, в
котором, впрочем, уже не было необходимости; Гитлер
получил 36,8 процента голосов, Эрнст Тельман, вождь
коммунистов,— лишь 10,2 процента. Иными словами,
почти две трети немецких избирателей проголосовали
81

против Гитлера; большинство недвусмысленно высказа-
лось за дальнейшее существование республики, пусть
даже во главе с бывшим генерал-фельдмаршалом Виль-
гельма II в виде символа «спокойствия и порядка».
Такая победа Гинденбурга и стоящих за ним де-
мократических сил, казалось, была в то же время впе-
чатляющим успехом и для рейхсканцлера Брюнинга,
который собирался использовать возросший авторитет
рейхспрезидента республики и свой собственный для
дальнейшей стабилизации положения.
Его министр внутренних дел и имперский министр
обороны Грёнер спустя несколько дней после прези-
дентских выборов распорядился распустить гитлеров-
ские СА и СС, а также запретить ношение формы чле-
нам всех других военизированных организаций. Ганс
Шланге-Шёнинген, рейхскомиссар Брюнинга по вопро-
сам «Восточной помощи» («Остхильфе»), приступил к
выполнению срочной программы предоставления зе-
мельных участков поселенцам (нескольким сотням ты-
сяч семей, страдавшим от безработицы), не обращая
внимания на протесты затронутых земельной рефор-
мой остэльбских помещиков, а сам канцлер начал до-
биваться от западных держав принципиальной отмены
дискриминационных для Германии ограничений в воо-
ружениях, с помощью чего он надеялся выбить почву
из-под правых партий.
При подобных обстоятельствах от ведущих пред-
ставителей старой финансовой и политической элиты
требовался максимум проворства, ибо они явно риско-
вали упустить последний шанс расправиться с респуб-
ликой и, как со всею откровенностью говорил в те
дни Ольденбург-Янушау, «прописать немецкому народу
такую конституцию, чтобы он света белого не взви-
дел». Поэтому они, не мешкая, приступили к делу, по-
ставив своей целью упразднение демократии и восста-
новление — путем военной диктатуры — монархии и
привилегий прежнего господствующего слоя общества.
Начало было положено кронпринцем Вильгельмом,
который 14 апреля 1932 года, через день после запре-
щения национал-социалистских боевых отрядов, обра-
тился к министру обороны и министру внутренних дел
генералу Грёнеру с письмом, где говорилось: «...Вы
знаете, что с ноября 1918 года Вы очень часто были
82

мишенью нападок со стороны националистов и что
именно в их кругах к Вам относились с глубоким не-
доверием. Лично я, всегда стремясь оставаться объек-
тивным, много раз ломал в этих кругах копья за Вас
и за моего друга Шлейхера. Поэтому мне особенно
прискорбно, что Вы поставили свою подпись под рас-
поряжением о роспуске СА и CС. Я могу расценить
это распоряжение как серьезную ошибку, чреватую
страшной опасностью для внутреннего мира. Запре-
щение членам «Стального шлема» носить форму и
роспуск СА и СС неизбежно сильнейшим образом по-
дорвут в национальных кругах доверие к министер-
ству обороны. Поскольку я с давних пор стремлюсь
лично содействовать установлению доверия между
рейхсвером и национальными организациями — это
особенно относится к НСДАП,— Вы, Ваше превосхо-
дительство, поймете, сколь тягостное впечатление
производит на меня этот шаг, скрепленный Вашим
именем...»
Такова была благодарность дома Гогенцоллернов за
все оставленное и дарованное ему республикой! Быв-
ший кронпринц объявлял имперскому министру оборо-
ны, что отныне тот окончательно лишается доверия
всех «национальных кругов». Спустя четыре недели,
после того как на квартире упомянутого автором пись-
ма генерала рейхсвера Курта фон Шлейхера состоялась
8 мая откровенная беседа между ним, сыном рейхспре-
зидента, полковником Оскаром фон Гинденбургом,
статс-секретарем при рейхспрезиденте Отто Мейсне-
ром и Адольфом Гитлером, вожаком СА и СС, которые
по приказу рейхсправительства были объявлены враж-
дебными государству организациями и распущены,
Шлейхер также выразил (от имени рейхсвера) недо-
верие своему другу и начальнику Грёнеру. Еще за
несколько дней до этого вождь Немецкой националь-
ной партии и владыка мощной газетной империи, тай-
ный советник Альфред Гугенберг начал широко заду-
манную травлю генерала Грёнера. А 13 мая команду-
ющий рейхсвером, преданный анафеме всеми правыми,
сделал соответствующие выводы и, поскольку он уже
не встречал никакой поддержки со стороны Гинденбур-
га и был брошен на произвол судьбы генералитетом,
объявил, что уходит в отставку.
83

Д-р Йозеф Геббельс, нацистский гауляйтер Боль-
шого Берлина, отмечал по этому поводу в своем днев-
нике: «Мы получили известия от генерала Шлейхера.
Кризис развивается согласно плану...»
За несколько дней до описываемых событий Брю-
нинг вернулся из Женевы не солоно хлебавши. Прав-
да, представители США, Великобритании и Италии
заверили его в своей готовности идти навстречу требо-
ваниям Германии, но решающий партнер, представи-
тель Франции, на совещании отсутствовал. Оставалось
два дня до начала столь важных для внутри- и внешне-
политического престижа Брюнинга переговоров на-
счет освобождения Германии от дискриминационных
условий Версальского мирного договора, когда фран-
цузскому послу в Берлине намекнули, что переговоры
с теперешним канцлером — игра, не стоящая свеч, и
что его падение — вопрос нескольких дней.
Этот короткий срок, которым еще располагали Брю-
нинг, а вместе с ним республика, заговорщики ис-
пользовали для того, чтобы привлечь на свою сторону
Гинденбурга. После переизбрания на пост рейхспре-
зидента старый джентльмен удалился в свое поместье
Нойдек. Как раз на отдыхе, когда на главу государ-
ства могли непосредственно влиять его соседи из
юнкеров, уполномоченный Брюнинга по вопросам уже
упоминавшейся «Остхильфе» Шланге-Шёнинген при-
ступил к выполнению плана создания «срочно необ-
ходимых в силу общественных и политических причин
крупных крестьянских поселений в Восточной Прус-
сии, Западной Пруссии и Померании». Вся правая пе-
чать немедленно и дружно обрушилась на «аграр-
большевика» Шланге-Шёнингена, который в виде ком-
пенсации за эту «Остхильфе» помещикам хотел экс-
проприировать у них землю, нужную для создания
таких поселений 1. Спустя годы статс-секретарь Мейс-
нер, который в качестве главы канцелярии Гинденбур-
га имел возможность непосредственно наблюдать за
ходом событий, рассказал: «Тут-то консервативные
крупные помещики и перешли в наступление» (отме-
1 И тогда, и после падения третьего рейха Шланге-Шё-
нинген был и остался одним из самых ярых защитников прус-
ского юнкерства. — Прим. ред.
84

тим, кстати, что и сам Мейснер косвенно оказывал по-
мощь заговорщикам, направив события в нужное им
русло). Сообщает же он следующее: «Крупные восточ-
нопрусские землевладельцы, в частности фон Ольден-
бург-Янушау, фон Батокки и другие, сумели внушить
Гинденбургу, когда он в мае 1932 года... находился в
своем... имении Нойдек, что эти утверждения (правой
печати) выражают тревогу всего остэльбского юнкер-
ства и являются вопросом, затрагивающим его суще-
ствование. Этот умело организованный демарш произ-
вел на рейхспрезидента сильное впечатление, ибо он с
большой озабоченностью говорил мне тогда в Нойдеке
по поводу одного из докладов, что из аграрных кругов
к нему поступают сообщения о недовольстве намере-
ниями правительства, о недоверии к ним и что все
восточнопрусские круги настоятельно призывают его
назначить в правительство людей, сочувствующих
аграриям...»
Генерал фон Шлейхер, имевший в качестве одно-
полчанина Гинденбурга доступ в Нойдек в любой мо-
мент, сумел — вместе со своим тайным союзником,
сыном рейхспрезидента Оскаром — подогреть проснув-
шееся недоверие старого джентльмена к правитель-
ству Брюнинга и его «революционным» замыслам.
А утром 25 мая 1932 года статс-секретарь Мейснер
передал и без того весьма встревоженному рейхспре-
зиденту письмо из Берлина, после которого у Гинден-
бурга исчезли последние сомнения, мешавшие ему
позволить свалить Брюнинга.
Единственным, кто даже тогда еще не догадывался,
что ему уже не на что опереться, был сам Брюнинг.
Он чувствовал себя, как он сам заявил в рейхстаге
12 мая 1932 года, за день до отставки генерала Грёне-
ра, «в ста метрах от цели», окончательного преодоле-
ния кризиса. В тот день рейхстаг вновь выразил ему
доверие, приняв один из предложенных Брюнингом
законопроектов большинством в тридцать голосов.
II тем не менее этот последний канцлер при парла-
ментской демократии пал в том же месяце, 30 мая
1932 года, не в результате вотума недоверия со стороны
рейхстага, а потому что Гинденбург лишил его своего
доверия, после того как предварительно потребовал
отставки другого члена кабинета, уполномоченного
85

по вопросам «Остхильфе» Шланге-Шёнингена. Подан-
ное вслед за этим Брюнингом прошение об отставке
всего кабинета рейхспрезидент принял тотчас же и в
тот же день поручил Францу фон Папену сформи-
ровать новое правительство, не имевшее большинства
в парламенте. Ничего не скажешь: Гинденбурги
знатно «отблагодарили» за доверие, оказанное им
всего за несколько недель до этого демократическим
большинством немецкого народа, и за личный вклад
Брюнинга в переизбрание седовласого маршала на пост
рейхспрезидента! Этой изменой Гинденбурга своим из-
бирателям и тем, кто помогал ему на выборах, за-
кончилась — за восемь месяцев до захвата власти Гит-
лером — первая попытка внедрить в Германии демок-
ратические порядки. Это произошло без революции или
нажима извне вопреки недвусмысленно выраженной
воле большинства народа и избранного им парламента,
без путча военщины или уличного террора.
Что скрывалось за этим? Какая игра велась за ку-
лисами и что побудило убеленного сединами рейхспре-
зидента — на предвыборных плакатах республиканских
партий под его изображением красовалась надпись
«Лучшего тебе не найти!» — допустить падение искрен-
не преданного ему канцлера и покинуть республику
на произвол судьбы?
Если верить Францу фон Папену, преемнику Брю-
нинга на посту рейхсканцлера, никаких причин для
этого вообще не было! В папеновских мемуарах, вы-
шедших в свет в 1952 году под красноречивым назва-
нием «Дорогу правде!», автор объявляет фантазией
мысль, что Брюнинг, а вместе с ним немецкая демок-
ратия пали жертвой интриги остэльбских юнкеров,
честолюбивой военщины и ненавидевших республику
мультимиллионеров. К сожалению, Франц фон Па-
пен, который в своих занимающих 678 страниц воспо-
минаниях многословно рассказывает о множестве нич-
тожных мелочей, нашел лишь несколько ничего не го-
ворящих фраз для описания предыстории удачнейшего
дня в его жизни, когда он, человек почти неизвестный,
не пользовавшийся поддержкой ни в парламенте, ни
со стороны избирателей, был назначен рейхсканцлером,
«К несчастью, недостаток места не позволяет, —
писал он, имея в виду вновь и вновь высказываемое
86

предположение, что Брюнинга погубила подлая интри-
га,— привести здесь материалы, полностью опроверга-
ющие эти клеветнические измышления».
Уже в 1936 году один из членов сформированного
фон Папеном в 1932 году правительства, политический
деятель из числа Немецкой национальной партии ба-
рон Вильгельм фон Гайль (1879—1945), пытался в
одной из своих записей «разъяснить» потомству суть
загадочных событий, приведших к отставке Шланге-
Шёнингена и Брюнинга. Он утверждает, будто подроб-
но расспросил ряд видных лиц, близких в то время к
Гинденбургу, обо всем, что происходило в критические
дни перед падением Брюнинга и назначением Папена.
Прежде всего он, барон Гайль, побывал у графа Брюн-
нека, «который никогда не докучал рейхспрезиденту
политическими делами», затем у Эларда фон Ольден-
бурга-Янушау, дарителя Нойдека и доброго соседа
Гинденбурга, а под конец — у бывшего восточнопрус-
ского вожака «Стального шлема», последнего команди-
ра первого прусского гвардейского пехотного полка,
графа цу Ойленбурга-Виккена. Эти три человека (нель-
зя не удивляться окружению президента республики:
сплошь заклятые враги демократии и сторонники пра-
вых соперников Гинденбурга на состоявшихся всего за
несколько недель до этого президентских выборах) буд-
то бы заявили, что не участвовали в какой-либо кам-
пании такого рода, то есть в кампании против «грозя-
щего заселения» уже не поддающихся оздоровлению
дворянских поместий восточнее Эльбы и, если на то
пошло, слыхом не слыхивали о ней.
Барон Гайль к этому добавляет: «Возможность то-
го, что (ныне покойный) тогдашний руководитель во-
сточнопрусских аграриев д-р Брандес-Цауперн подал
в те дни памятную записку, исключается... если вспом-
нить о тесном сотрудничестве между Брандесом и
мной. Мне еще предстоит непосредственно расспросить
графа Ойленбурга-Прассена. Однако полагаю, уже и сей-
час можно сказать, что басня о каких-то попытках вос-
точнопрусских крупных землевладельцев повлиять на
рейхспрезидента перед отставкой кабинета Брюнинга, в
частности о сомнениях и опасениях, высказывавшихся
якобы ими в отношении проекта чрезвычайного закона,
направленного в мае 1932 года рейхспрезиденту по
87

служебным каналам, абсолютно беспочвенна. За не-
достатком других сведений демократическая пресса
тогда сочинила сказку о победоносном демарше остэльб-
ских товарищей фельдмаршала по сословию».
При всем том расторопный барон фон Гайль, сам
«один из товарищей фельдмаршала по сословию», легко
мог бы обнаружить документальное доказательство
«влияния восточнопрусских крупных землевладельцев
на рейхспрезидента» в виде направленного Гинденбургу
письма от 24 мая 1932 года. Ниже приводится его текст:
«Высокочтимый и глубокоуважаемый господин ге-
нерал-фельдмаршал! Я позволю себе смелость почти-
тельнейше обратить Ваше внимание на тревогу и бес-
покойство, испытываемые сейчас широкими кругами
немецкого Востока и немецкой экономики.
Имперское правительство обсуждает в настоящее
время постановление рейхспрезидента о содействии
созданию сельскохозяйственных поселений на основе
статьи 48, раздел 2, чей § 2 содержит положение, по-
зволяющее Управлению по проблемам восточных райо-
нов по своему усмотрению и в принудительном поряд-
ке продавать с торгов, без ходатайства кредитора,
земельные участки, уже неспособные освободиться от
долгов. Даже если кредитор и должник пришли к дого-
воренности друг с другом, ведомство, не являющееся
заимодавцем, может впредь вопреки всем участвующим
сторонам, назначить принудительные торги и не толь-
ко согнать со двора владельца, но также игнорировать
требования кредитора.
В последующих параграфах предусмотрены некото-
рые возможности для возмещения убытков кредитору.
Практически польза нового постановления ничтожно
мала. После многих тяжких посягательств на частную
собственность в, виде предшествующих чрезвычайных
законов предоставляемое указанному ведомству новое
право проводить торги в принудительном порядке озна-
чает еще одно посягательство и новый сдвиг в сторону
государственного социализма.
Известие об этом проекте глубоко встревожило на
Востоке широкие аграрные круги и средний класс в го-
родах. Брожение умов там пугающе усиливается. Оно
постепенно отражается на сопротивляемости тех са-
мых кругов, которые до сих пор были носителями на-
83

циональной воли к борьбе в отношениях с Польшей.
Этого не могли не заметить и военные ведомства.
В данный критический момент следует избегать всего,
что как-то ослабляет волю к сопротивлению. При та-
ком положении дел осмелюсь, господин генерал-фельд-
маршал, почтительнейше и настоятельно просить при
рассмотрении постановления с особым вниманием
отнестись к вопросу о том, не следует ли исключить
из него пункт о предоставлении права на проведение
принудительных торгов, дабы это постановление не бы-
ло замаскированным разрешением на экспроприацию.
Как известно господину генерал-фельдмаршалу, я
позволяю себе обращаться к нему лишь в редких и
чрезвычайных случаях. Осмелюсь поэтому просить
возможно благосклоннее отнестись к настоящему
письму, как к выражению чувства особой озабочен-
ности. В надежде, что господин генерал-фельдмаршал
обрел на родной земле отрадный и спокойный отдых,
остаюсь Ваш, господин генерал-фельдмаршал, давний
искренний и почтительнейший слуга
барон фон Гайль».
Это письмо барона Гайля, который якобы тщетно
искал подобного доказательства воздействия на Гин-
денбурга, письмо, написанное собственноручно им,
проливает яркий свет — безотносительно к роли, сыг-
ранной им в то время,— на понятия о чести и прили-
чиях, бытовавшие в той своеобразной касте будто бы
преданных государству и родине аристократов, кото-
рые осмеливались говорить о «брожении умов» и о
«национальной воле к борьбе», помышляя в действи-
тельности лишь о собственных, сугубо материальных
интересах. Помещики буквально грызлись из-за мил-
лионов, представляемых в рамках пресловутой «Ост-
хильфе», и ради получения их зачастую манипулиро-
вали мнимыми «займами», якобы полученными от род-
ственников и друзей. Они, однако, вовсе не проявля-
ли готовности дать оказавшемуся в трудном положе-
нии государству хоть клочок земли для новых поселе-
ний...
Судя по собственной пометке Гайля на обнаружен-
ном в его архиве календаре (эти записи были впервые
опубликованы Эрвином Топфом в начале 60-х годов),
89

имевшее столь серьезные последствия письмо было
«вечером 24 мая (1932 года) вручено статс-секретарю
Мейснеру, который в тот же вечер захватил его с со-
бою в Нойдек», где в то время находился Гинденбург.
Таким образом 25 мая письмо барона Гайля лежало
перед рейхспрезидентом; 26 мая Мейснер подтвердил
барону его получение и не далее, как в тот же день,
уведомил Шланге-Шёнингена, рейхскомиссара по во-
просам «помощи восточным районам» в правительстве
Брюнинга, о решении Гинденбурга отклонить спорный
проект чрезвычайного закона. 28 мая, сразу после
своего возвращения из Нойдека в Берлин, рейхспре-
зидент потребовал от Брюнинга «немедленной отстав-
ки Шланге-Шёнингена». В последующие два дня
Гинденбург «коротко, очень холодно и официально» (по
словам Брюнинга) объявил своему канцлеру, что тот
уже не пользуется его доверием. Уже 30 мая кабинет
Брюнинга принял решение подать в отставку. 1 нюня,
к изумлению общественности, новым главой прави-
тельства стал Франц фон Папен, «второй канцлер из
династии «Вильеруа унд Бох», как ядовито отмечала
одна из социал-демократических газет. Над предше-
ственником Брюнинга, рейхсканцлером Германом
Мюллером (СДПГ), который перед первой мировой
войной зарабатывал себе на жизнь в качестве мелкого
служащего этого же самого концерна по производству
керамических изделий, националистическая печать
издевалась как над «бывшим коммивояжером по про-
даже ватерклозетов»; Папена же, зятя Боха и совла-
дельца концерна, естественно, не попрекали продук-
цией семейной фирмы...
Состав кабинета Папена превзошел самые худшие
опасения: министром иностранных дел стал барон
Константин фон Нейрат, о котором Курт Тухольски
еще в 1929 году насмешливо писал на страницах
«Вельтбюне»: «Оставим его в покое, он делает то же,
что делают все: вытягивает деньги из своей страны, а
потом плюет на нее. Он живет в свое удовольствие,
интригует, подкапывается под республиканцев, чихает
на рабочих, усердно посещает бега, высокомерно взи-
рает на мир сквозь монокль, вредит нам как только
может. Ну, что сказать о нем еще? Нам все это обхо-
дится очень дорого, а ему не стоит ни гроша».
90

Министром внутренних дел был назначен барон
Вильгельм фон Гайль, депутат рейхстага от Немецкой
национальной партии и доверенное лицо восточнопрус-
ских помещиков, столь ретиво помогавший свалить
Шланге-Шёнингена и Брюнинга. Портфель министра
финансов достался графу Людвигу Шверину фон Кро-
зигку, правому из правых среди чиновников этого ве-
домства. Министром хозяйства и временным министром
труда остался уже подавший 6 мая в отставку д-р Гер-
ман Вармбольд, член правления крупнейшего химиче-
ского концерна «ИГ Фарбениндустри АГ», возглавляв-
ший это министерство при Брюнинге. Член Немецкой
национальной партии из Баварии д-р Франц Гюртнер
стал министром юстиции; генерал Курт фон Шлейхер,
друг кронпринца, однополчанин Гинденбурга и партнер
Гитлера на переговорах, возглавил министерство обо-
роны; на пост министра почты и транспорта назначили
барона Пауля Эльца фон Рюбенаха, министром про-
довольствия и сельского хозяйства, а также преемни-
ком Шланге-Шёнингена в качестве уполномоченного по
вопросам восточных поселений стал барон Магнус фон
Браун, владелец дворянских поместий Нейкен, Рап-
пельн и Пальпаш в Прейсиш-Эйлау, Обервизенталь в
Лёвенберге, член Немецкой национальной партии, со
стороны которого друзья по сословию могли не боять-
ся каких-либо подвохов. (Кстати сказать, один из сы-
новей барона Брауна, Вернер, стал специалистом по
ракетам — сначала при Гитлере, затем у американцев;
другой сын, Сигизмунд, был послом ФРГ и многолет-
ним руководителем протокольного отдела МИД Феде-
ративной республики.) Этот «кабинет баронов», как
его язвительно называли, вполне мог бы проводить
свои заседания в аристократическом архиреакционном
«клубе господ», членами которого, помимо самого
Франца фон Папена, были также его министры, баро-
ны фон Гайль и фон Браун и куда частенько наведы-
вались в гости генерал фон Шлейхер и граф Шверин
фон Крозигк.
Первыми мерами нового рейхсправительства были
резкое сокращение всех пособий и других выплат в
системе социального обеспечения («Государство не мо-
жет превращаться в благотворительное заведение!»),
введение нового налога на соль, а также отмена запрета
04

на национал-социалистские штурмовые отряды. Рейх-
стаг был распущен; от назначенных на 31 июля но-
вых выборов господин фон Папен с надеждой ожидал
усиления правых партий, снисходительно относивших-
ся к его правительству, а 20 июля 1932 года новый
рейхсканцлер выполнил и последнее предварительное
условие для удушения демократии в Германии: после
введения чрезвычайного положения и передачи испол-
нительной власти рейхсверу он объявил низложенным
конституционное прусское правительство и назначил
туда рейхскомиссара из членов Немецкой националь-
ной партии, которому должны были подчиняться орга-
ны административной власти в Пруссии.
Все это подготовило почву для диктатуры правых,
падения республики и гибели демократии. При этом
различные группировки и деятели в лагере правых
преследовали весьма отличавшиеся друг от друга це-
ли на ближайшее и более отдаленное будущее. Папен
мечтал о долгом пребывании на посту канцлера и за-
мышлял реформу конституции, предусматривавшую по-
вое избирательное право, наличие (назначаемой, а не
выборной) первой палаты парламента и независимость
правительства от парламента; Гинденбург вместе со
своим окружением поддерживал эти планы, усматри-
вая в них способ вернуться к монархии и вновь вта-
щить на трон Гогенцоллернов.
Гитлер и его сторонники, на первых порах мирив-
шиеся с правительством Папена и добившиеся на
июльских выборах своего самого большого по сравне-
нию со всеми предыдущими успеха (они получили
36,9 процента голосов), рвались к власти, и поскольку
у них не было ни большинства в парламенте, ни воз-
можности добиться своего насильственным путем,
имея против себя рейхсвер, полицию и сопротивление
почти двух третей населения, подыскивали партнеров
по коалиции, которые помогли бы им пролезть в пра-
вительство и от которых затем можно было бы отде-
латься. Поэтому они вели переговоры с министром
обороны фон Шлейхером, кланом Гинденбургов, груп-
пировками немецких националистов, крупными про-
мышленниками и даже с католической партией Цент-
ра, причем наисекретнейшие из бесед проводил лично
Гитлер, а помимо него, главным образом Грегор
92

Штрассер и Эрнст Рем, «начальник штаба СА», а
также Геринг, Геббельс и Кепплер.
Гитлер и его ближайшее окружение понимали,
что времени у них мало, поскольку в условиях черес-
чур затянувшихся переговоров на пороге власти и в
обстановке ослабевающего кризиса вряд ли можно было
сохранить силу и единство партии. Им особенно по-
вредило то, что они на первых порах поддерживали
крайне непопулярное в народе, всеми презираемое и
высмеиваемое правительство Папена и вели с канцле-
ром переговоры об «объединении всех национальных
сил».
Поэтому летом 1932 года они прервали переговоры
со слабеньким правительственным лагерем и взяли
курс на коалицию с католической партией Центра и
Баварской народной партией, которые были не про-
тив такого черно-коричневого «брака по расчету».
В то же время отношения гитлеровцев с Немецкой
национальной партией ухудшались, дело дошло до
серьезных столкновений между СА и «Стальным
шлемом».
4 сентября правительство Папена издало чрезвы-
чайное постановление, практически упразднявшее са-
мостоятельность профсоюзов в определении тарифных
ставок. Эта мера лишила профсоюзы их прежнего
влияния, и Папен мог рассчитывать на одобрение его
всеми правыми партиями. Правда, был в этой мере и
немалый риск, ибо нацисты, учитывая свое тогдашнее
положение на переговорах, не могли одобрить этой
правительственной меры; партия Центра, вынужден-
ная считаться с христианскими профсоюзами, в этом
случае не пошла бы на коалицию с ними. 12 сентября
1932 года принесло правительству Папена самое тяже-
лое поражение из всех, которые выпадали в парламен-
те на долю какого-либо кабинета министров: 512 го-
лосами против 42 при пяти воздержавшихся парламент
принял предложенную коммунистами резолюцию об
отмене чрезвычайного закона, направленного против
тарифной автономии профсоюзов. Во время этого голо-
сования, означавшего его падение, рейхсканцлер, явно
мало знакомый с парламентской процедурой, передал
председателю рейхстага, национал-социалисту Герма-
ну Герингу записку, которую тот демонстративно
93

отложил в сторону. Он обратил на нее внимание и за-
читал ее вслух только по окончании голосования. Па-
пен тем временем столь же демонстративно покинул
зал заседаний. Что же касается оставленного им Ге-
рингу документа, то это было письмо Гинденбурга,
где говорилось: «На основании статьи 25 имперской
конституции я объявляю рейхстаг распущенным, по-
скольку существует опасность, что рейхстаг потребует
отмены моего чрезвычайного постановления от 4 сен-
тября сего года».
Подобное обоснование было неправомерным в кон-
ституционном плане, да и вообще могло сойти раз-
ве что за неудачную шутку: по конституции рейхстаг
был вправе требовать отмены чрезвычайных зако-
нов и, поступи он таким образом, его воля должна
была быть выполнена. Выходит, рейхспрезидент аргу-
ментировал свое распоряжение о роспуске парла-
мента «опасностью» того, что парламент, дескать,
может воспользоваться своими конституционными пра-
вами...
После ожесточенной бумажной войны между Ге-
рингом и Папеном, двумя отъявленными врагами де-
мократии, которые на этот раз осыпали друг друга
упреками в неконституционном поведении, 6 ноября
1932 года были проведены новые выборы. Национал-
социалистам они принесли тяжелые потери. Немецкой
национальной партии и умеренным правым — двадцать
мест сверх того, что у них уже было; СДПГ — потерю
одиннадцати мандатов, перешедших к коммунистам, а
в общем — изменение соотношения сил между парти-
ями, которое делало невозможной правительственную
коалицию НСДАП и Центра без допуска в нее Немец-
кой национальной партии. Папен на основании этого
возомнил, что теперь-то он может дорваться до «под-
линного национального объединения сил» под своим,
естественно, руководством. С соответствующим при-
глашением он обратился к руководителям всех партий,
о которых в данном случае могла идти речь, начиная с
Гитлера и кончая прелатом Каасом. Однако ничего,
кроме конфуза, из этого не вышло, ибо интересы от-
дельных группировок слишком уж отличались друг от
друга: Каас стремился к гражданскому блоку под
своим лидерством, пусть даже с участием национал-
94

социалистов; Гитлер хотел для себя лично, с большин-
ством в рейхстаге или без него, поста канцлера плюс
поста рейхсминистра внутренних дел для кого-нибудь
из НСДАП; Гугенберг требовал убрать рейхстаг и
сформировать «президентский кабинет министров»,
призванный подготовить возврат к монархии; сам же
Папен рассчитывал в случае необходимости продол-
жать править без всякой коалиции при поддержке Гин-
денбурга и рейхсвера, отделаться от парламента и
изменить обременительную конституцию так, чтобы
придать долговечность своему авторитарному и реак-
ционному режиму.
Но тут, увы, ему перешел дорогу верный друг
Гинденбурга и кронпринца, генерал фон Шлейхер: ко-
мандующий рейхсвером сам вознамерился стать канцле-
ром. Он полагал, что сможет обойтись без изменения
конституции, а пока и без парламента, если ему уда-
стся с помощью популярных мер привлечь на свою сто-
рону большинство народа, в том числе часть НСДАП,
над чьими боевыми организациями, казалось, нависла
угроза раскола после тяжкого поражения на выбо-
рах в рейхстаг 6 ноября и провала переговоров о коа-
лиции.
Ввиду столь честолюбивых планов своего друга и
влиятельнейшего министра, в подчинении у которого
находилась военная мощь рейха, Франц фон Папен
17 ноября был вынужден подать в отставку и после
еще двух недель зондирования во всех мыслимых на-
правлениях сам порекомендовал рейхспрезиденту на-
значить генерала фон Шлейхера его, Папена, преемни-
ком на посту канцлера, что и было сделано 2 декабря
1932 года.
Гинденбургу уход его явного любимца Папена
был весьма не по душе. Он попросил Папена остаться
его политическим советником, обратился к нему с про-
щальным письмом, состоящим сплошь из восхвалений,
и подарил ему фотографию, изображающую его, прези-
дента республики, в форме кайзеровско-королевского
генерал-фельдмаршала. Фотографию Гинденбург снаб-
дил дарственной надписью, гласящей: «Был у меня
товарищ!..» 1
1 Строка из солдатской песни.
95

Папен, воодушевленный такими доказательствами
доверия рейхспрезидента, лелеял планы отомстить
Шлейхеру и в свою очередь свалить его. Шлейхер сам
облегчил Папену задачу, поскольку в своем нетерпели-
вом стремлении стать популярным новый канцлер
допустил ошибки, лишившие его симпатий старой фи-
нансовой и политической элиты.
Прежде всего он разрешил восстановить тарифную
автономию профсоюзов, упраздненную Папеном в угоду
предпринимателям: затем, выступая по радио, заявил,
что не годится, чтобы крупные промышленные ком-
пании пользовались всеми выгодами частнособствен-
нического хозяйства, а все тяготы, особенно весь риск,
связанный с частными гешефтами, взваливали на пле-
чи государства.
Впредь предприятия, которые в той или иной форме
работают с использованием государственных средств,
должны быть поставлены под контроль государства.
Канцлер дошел до того, что признал: «Доходы тех, кто
трудится, стали слишком низкими. Дальнейшее их по-
нижение недопустимо в социальном аспекте и экономи-
чески нецелесообразно».
Такими смахивавшими на социалистические выска-
зываниями он восстановил против себя владельцев
концернов, крупных акционеров и банкиров; другие
проекты фон Шлейхера сделали его противниками
крупных землевладельцев. Примером может служить
его обещание разделить на участки и передать безра-
ботным, которые захотят стать поселенцами, более мил-
лиона моргенов земли в Восточной Пруссии, провинции
Гренцмарк, Познань, в Западной Пруссии, Померании
и Мекленбурге.
Почти одновременно с оглашением этой програм-
мы, переполошившей старую господствовавшую элиту,
генерал фон Шлейхер начал тайные переговоры о ко-
алиции с теми национал-социалистами, которые были
недовольны курсом Гитлера. Ведущему представителю
этой группировки, «имперскому партийному организа-
тору» Грегору Штрассеру, Шлейхер предложил пост
вице-канцлера в своем кабинете. Пронюхавший об этой
затее Геббельс предупредил фюрера. Дело дошло до
открытого разрыва между Штрассером и Гитлером, и
8 декабря 1932 года Штрассер, отказавшись от всех
95

своих партийных должностей, демонстративно вышел
из НСДАП.
Это было тяжелым ударом для национал-социали-
стов, у которых уже и без того все шло вкривь и вкось.
В одной из дневниковых записей Иозефа Геббельса, от-
носящейся к тому времени, читаем:
«6 декабря. Положение в рейхе катастрофическое.
В Тюрингии мы за время с 31 июля потеряли почти
40 процентов сторонников».
Другая запись:
«8 декабря. В организации царит глубокое уныние.
Заботы о деньгах делают невозможной всякую целе-
направленную работу... Все мы очень подавлены, осо-
бенно ввиду выявившейся сейчас опасности, что пар-
тия развалится и вся проделанная нами работа пойдет
насмарку... Фюрер... держится стойко и говорит лишь:
«Если партия развалится, я в три минуты положу все-
му конец, пустив себе пулю в лоб».
Спустя неделю, 15 декабря 1932 года, Геббельс за-
писывает в своем дневнике: «Сейчас или никогда: мы
должны прийти к власти. Пока, однако, на это нет
ни малейших перспектив...»
Дальнейшие записи выдержаны в аналогичном то-
не, и только вскоре после рождества, 29 декабря, на-
чинает звучать первая робкая нотка оптимизма: «Воз-
можно, фюрер через несколько дней встретится для
беседы с Папеном. Это сулит какой-то новый шанс...»
Что же побудило Франца фон Папена, близкого
друга рейхспрезидента, вновь установить контакт с
Гитлером? Прежде всего, шлейхеровская программа
возбудила серьезнейшие подозрения у «святой троицы»
германской экономики — крупных землевладельцев, ка-
питанов тяжелой промышленности и банковского капи-
тала (как некогда назвал этот альянс граф Шверин
фон Крозигк, министр в правительстве Шлейхера). Са-
мому Шлейхеру внезапно вновь припомнили, что имен-
но он во время первой мировой войны подготовил
для «красного генерала» Грёнера меморандум с требо-
ванием ввести налоги, которые не позволяли бы нажи-
ваться на войне.
Затем Шлейхер утратил поддержку Гогенцоллер-
нов, генералитета рейхсвера и Гинденбурга; главной
причиной этого была открытая враждебность по отно-
97

шению к рейхсканцлеру со стороны Имперского зе-
мельного союза, ведущей организации в сельском
хозяйстве, где господствующую роль играли крупные
остэльбские помещики и которую возглавлял граф Эбер-
хард фон Калькрейт ауф Обер- унд Нидерзигерсдорф
унд Оберцирус. Добавим еще, что вражда эта усиленно
подогревалась Элардом фон Ольденбургом-Янушау, се-
довласым лидером земельного союза.
Причиной этого весьма опасного для Шлейхера
конфликта была не только провозглашенная прави-
тельством политика восточных поселений, но также —
и даже прежде всего — скандал, который правитель-
ство Шлейхера не только своевременно не замяло, но
разрастанию которого оно, казалось, даже в извест-
ной мере способствовало. При проверке в бюджетной
комиссии рейхстага документов о так называемой «Ост-
хильфе» депутат от социал-демократов Курт Хейниг
обнаружил, что несколько крупных землевладельцев
получили в виде субсидий приблизительно столько
те, сколько десятки тысяч поселенцев и владельцев
мелких крестьянских хозяйств. Депутат раскритико-
вал такое положение дел, при котором высшие арис-
тократы, в том числе Гогенцоллерны, вовсе не находясь
в нужде, добивались — и в большинстве случаев ус-
пешно — солидной доли миллионов, отпущенных на
оказание такой помощи.
Самому Эларду фон Ольденбургу-Янушау было вы-
дано 620 тысяч марок, большую часть которых он по-
тратил на приобретение новых поместий. Одному бран-
денбургскому юнкеру, некоему фон Кваст-Раденслебе-
ну, также отвалили внушительную субсидию, хотя
местные власти в своем заключении указывали, что
господин фон Кваст свое имущество «прокутил и про-
играл». И наконец — тут, к сожалению, некоторые до-
кументы отсутствуют, — за счет «Остхильфе», по-ви-
димому, знатно поживилась и семья самого рейхспре-
зидента фон Гинденбурга...
Шлейхер наверняка не намеревался так компроме-
тировать носителей громких имен, особенно второй
жены бывшего кайзера, Термины, которая, несмотря на
колоссальное богатство Гогенцоллернов, претендовала
на оказание ей «помощи», а также дарителя Нойдека
и гинденбурговского друга Ольденбурга-Янушау да и
88

самого престарелого рейхспрезидента. Когда Шлейхер
резко критиковал явные льготы, предоставляемые бога-
чам, и вопиющую несправедливость по отношению к
простым людям, он тем самым хотел лишь снискать до-
верие профсоюзов. Шлейхер, вероятно, даже не подозре-
вал, какой страшной угрозой оборачивается разоблаче-
ние скандала с «Остхильфе» именно для окружения Гин-
денбурга, а следовательно — косвенно, — и для него
самого.
В свою очередь Папен, издалека чуявший любую
возможность затеять крупномасштабную интригу, мо-
ментально сообразил, сколь удобный случай посылает
ему судьба. Появился шанс так изменить соотношение
сил, чтобы он, Папен, в качестве вице-канцлера, важ-
нейшего доверенного лица рейхспрезидента и лидера
реакционного большинства в кабинете, мог держать в
узде фанатика Гитлера и оказывать решающее вли-
яние на правительственную политику1. Но для этого
нужно было следующее: сделать посговорчивее нацио-
нал-социалистов, которым угрожали финансовые за-
труднения, дальнейшая потеря голосов и раскол — что-
бы они проявили готовность под номинальным канцлер-
ством Гитлера войти в «кабинет объединения нацио-
нальных сил» при включении туда еще, самое боль-
шее, двух министров их же пошиба; с помощью раз-
драженных крупных землевладельцев заручиться под-
держкой Немецкой национальной партии; привлечь
к сотрудничеству промышленных магнатов и финансо-
вых тузов и зависящую от них Немецкую народную
партию, что представлялось вполне возможным, если
учесть враждебное отношение этих кругов к «красному
генералу» фон Шлейхеру, и, наконец, побудить Гинден-
бурга назначить глубоко презираемого им, фельдмар-
шалом, «австрийского ефрейтора» Гитлера преемником
Шлейхера.
Итак, Папен приступил к зондированию почвы —
само собой разумеется, за спиной своего друга Шлей-
хера и разыгрывая из себя его бескорыстного советни-
ка. Уже 4 января 1933 года Геббельс смог записать в
1 Роль Палена в приходе нацистов к власти выписана не-
точно. Исторические факты свидетельствуют, что Папен дей-
ствовал в сговоре с Гитлером. Подробнее об интригах Папена
перед захватом власти Гитлером в Германии см. в предисловии.
99

своем дневнике: «В Кёльне состоялась встреча фюрера
с господином фон Папеном. Она должна была остаться
в тайне, но из-за допущенной неосторожности о ней уз-
нали... Если задуманное удастся, то мы уже недалеко
от власти...»
Рейхсканцлер фон Шлейхер, узнав на следующее
утро из газет о встрече между Гитлером и Папеном, был
глубоко возмущен вероломством своего друга. Кстати
сказать, позднее Папен пытался представить дело так,
будто в ходе кёльнской встречи он хотел лишь побу-
дить своего нацистского собеседника поддержать Шлей-
хера и войти в его правительство, вовсе не помышляя
получить от него поддержку в свержении Шлейхера и
не ставя целью сформирование правительства Гитлера—
Папена — Гугенберга; если же он заранее не проин-
формировал об этом Шлейхера, то, видит бог, не по зло-
му умыслу, а просто случая не представилось...
Как нам уже известно, тайная, но ставшая явной
беседа Папена с Гитлером состоялась в доме кёльн-
ского банкира барона Курта фон Шредера, причем со
стороны национал-социалистов в ней также приняли
участие Рудольф Гесс, Генрих Гиммлер и Вильгельм
Кепплер, обеспечивавший контакты нацистов с про-
мышленными и банковскими кругами. Судя по выска-
зываниям барона Шредера на Нюрнбергском процессе,
главной темой разговоров 4 января 1933 года было
свержение Шлейхера и создание дуумвирата Гитлер —
Папен с участием Немецкой национальной партии.
Кроме того, между бароном Шредером и Гитлером речь
шла о финансировании обанкротившейся НСДАП.
Многое говорит за то, что анонимные жертвователи из
числа рейнско-вестфальских магнатов тяжелой промыш-
ленности сделали предварительным условием наме-
ченной финансовой поддержки гитлеровской партии
ее готовность войти в правительство вместе со всеми
другими «национальными группами». Если проследить
за последним актом разыгравшейся драмы по дневни-
кам будущего рейхсминистра народного просвещения и
пропаганды Йозефа Геббельса, бросается в глаза, что
он уже 6 января, спустя два дня после кёльнской
встречи, хотя и жалуется на денежные затруднения
своей партии, но присовокупляет к этим жалобам оп-
тимистические замечания: «Ввиду отрадного хода по-
100

литических событий как-то не хочется тревожиться по
поводу плохого финансового положения организации.
Если на этот раз дело у нас выгорит, то все это уже не
будет играть никакой роли...» А всего десять дней
спустя, 16 января, он записывает, что финансовое по-
ложение партии «внезапно в корне изменилось».
С тех пор речь шла не о нехватке денег в НСДАП,
а о подготовке к свержению Шлейхера. 14 января Геб-
бельс записал в своем дневнике: «У Шлейхера серь-
езный конфликт с земельным союзом. Нам это сейчас
очень на руку...» Спустя неделю, 21 января, он отме-
тил: «Подготовка к свержению Шлейхера идет полным
ходом....» А в записи 24 января читаем: «В новом ка-
бинете, который возглавит фюрер, вице-канцлером дол-
жен стать господин фон Папен. Позиции Шлейхера
сейчас сильно подорваны. Сам он, по-видимому, пока
ни о чем не догадывается...» Шлейхер, судя по всему,
действительно и не подозревал о том, что против него
замышлялось. 15 января 1933 года он говорил гостив-
шему у него тогдашнему австрийскому министру юсти-
ции и будущему федеральному канцлеру Курту фон
Шушнигу: «Господин Гитлер уже не проблема... его
движение перестало быть опасным, и эта забота ото-
шла в прошлое». Оптимизм Шлейхера объяснялся глав-
ным образом тем, что он, как ему казалось, склонил
Грегора Штрассера, отколовшегося от Гитлера «импер-
ского партийного организатора» НСДАП, к участию в
правительстве. Это, вероятнее всего, побудило бы неко-
торых главарей национал-социалистов, таких, как Фрик
и Рем, тоже бросить Гитлера и, отталкивая друг дру-
га, устремиться к кормушке. После этого сдержать раз-
вал НСДАП было бы уже невозможно.
Штрассер, однако, не вошел в кабинет министров.
Да и тайный советник Гугенберг вновь отклонил это
предложение, хотя не далее как 14 января твердо обе-
щал Гинденбургу войти в правительство Шлейхера.
Вместо этого его газеты, поддерживавшие Немецкую
национальную партию, спустя несколько дней дружно
накинулись на Шлейхера, обвиняя его в том, что он,
дескать, своей политикой «Остхильфе» порождает
«опасность большевизма на селе».
При намечавшемся союзе между Гитлером, Папе-
ном, Гугенбергом, крупными землевладельцами и за-
101

правилами тяжелой промышленности (в середине янва-
ря к этому союзу примкнул и вожак «Стального шле-
ма» Франц Зельдте, всего за два дня до этого публично
выдвигавший серьезнейшие обвинения против СА в
связи с убийством двух членов своей организации «бан-
дами из гитлеровской партии») Шлейхера обложили со
всех сторон так, что у него оставался единственный
выход: распустить рейхстаг, отложить на неопределен-
ное время проведение новых выборов и превратить свое
правительство в орган военной диктатуры, опиравший-
ся на авторитет Гинденбурга и штыки рейхсвера, за
чем, быть может, маячил переход к монархии...
Такого рода планы, с которыми генерал фон Шлей-
хер действительно носился во второй половине января,
предполагали полную поддержку канцлера фельдмар-
шалом-рейхспрезидентом, и Шлейхер был абсолютно
уверен в ней. Гинденбург вообще все больше превра-
щался в ключевую фигуру, ибо планы фон Папена,
естественно, также могли стать реальностью лишь в
том случае, если Гинденбург пересмотрит свое решение
не подпускать плебея и антимонархиста Гитлера к по-
сту рейхсканцлера.
Наступление папеновской клики на последний оплот
парламентской демократии, седовласого, преданного
кайзеру и упрямо консервативного рейхспрезидента на-
чалось вечером 22 января. В поздний час сын рейхс-
президента Оскар фон Гинденбург и начальник канце-
лярии его отца, статс-секретарь Мейснер, тихонько
выскользнули из президентского дворца на берлинской
Вильгельмштрассе. По распоряжению устроившего все
Папена они, дабы остаться незамеченными, взяли так-
си и отправились в Далем, в дом ранее неизвестного
им национал-социалиста по имени Иоахим фон Риб-
бентроп, с которым Папен дружил еще с тех времен,
когда оба они были офицерами на турецком фронте.
В жилище Риббентропа они встретились не только с
хозяином, мужем наследницы Хенкеля (фирма по про-
изводству шампанского), и его товарищем военных вре-
мен фон Папеном, но также с Гитлером, Герингом,
Гиммлером и Фриком. Фюрер прибыл на эту секрет-
ную встречу, перебравшись через заднюю стену сада
риббентроповской виллы, причем Гиммлеру и двум
эсэсовцам из «штабной охраны» пришлось помогать
102

ему карабкаться на эту самую стену. Если верить От-
то Мейснеру, сын рейхспрезидента, имевший на отца
довольно большое влияние, до того вечера был против
любого участия национал-социалистов в правительстве,
а тем более против кандидатуры Гитлера на пост
канцлера. Гитлер, как рассказывал позднее Мейснер,
должно быть, знал об этом. Он настоял на беседе с
Оскаром фон Гинденбургом «с глазу на глаз», и яко-
бы, к величайшему изумлению Мейснера, Гинденбург-
младший на это согласился. Они с Гитлером приблизи-
тельно на час уединились в соседнюю комнату.
«Что говорил Гитлер президентскому сыну, не от-
личавшемуся, по слухам, ни большим умом, ни силь-
ным характером, осталось тайной для всех»,— пишет
в связи с этим Уильям Ширер в своей книге «Подъем
и падение третьего рейха». «В национал-социалист-
ских кругах многие считали, что Гитлер пустил в ход
как посулы, так и угрозы, намекнув, в частности,
на возможность разоблачения роли Оскара в скандале
с «Остхильфе», а также на разглашение истории с ук-
лонением от уплаты налогов за поместье Нойдек. От-
носительно же посулов можно только строить догадки,
исходя из того факта, что к гинденбурговским владе-
ниям спустя несколько месяцев было добавлено 5000
моргенов земли, не подлежащих обложению налогами,
а сам Оскар в августе 1934 года был произведен из
полковников в генерал-майоры. Так или иначе, не вы-
зывает сомнения, что Гитлер произвел на президент-
ского сына сильное впечатление. «По дороге домой,—
рассказывал позднее Мейснер в Нюрнберге,— Оскар
фон Гинденбург был необычайно молчалив. Он сказал
только, что теперь уж ничего не поделаешь: придется
допустить НСДАП в правительство. У меня сложилось
впечатление, что Гитлеру удалось перетянуть его на
свою сторону...»
Такова версия Мейснера, который наряду с сыном
президента и Францем фон Папеном был ближайшим
доверенным лицом и политическим советником преста-
релого фельдмаршала, причем следует отметить, что и
сам Мейснер уже превратился из противника назначе-
ния Гитлера на канцлерский пост в его сторонника;
недаром он был человеком, который мог легко и не-
принужденно приспособиться к любой смене власти...
103

После того как удалось с помощью угроз (не только
разоблачить его роль в скандале с «Остхильфе», но
и предать гласности компрометирующие подробности
сугубо интимной жизни президентского сына, о ко-
торых пронюхал Гитлер) обработать Оскара фон
Гинденбурга, оставалось только повлиять на его
отца.
В последующие дни все они прожужжали старому
джентльмену уши: Мейснер и Папен, указывавшие на
неспособность Шлейхера добиться надежного большин-
ства в парламенте, в то время как «правительство объ-
единения национальных сил» с Гитлером, Папеном,
Гугенбергом, Зельдте и несколькими беспартийными
министрами-технократами легко собрало бы такое боль-
шинство; рейхспрезидентские «друзья остэльбских юн-
керов по сословию», настолько боявшиеся скандала из-
за «Остхильфе», что предпочитали отдать государство
на милость Гитлера; сын райхспрезидента, отрекший-
ся от всех сомнений по поводу канцлерства Гитлера и
туманно намекавший отцу на то, что в интересах соб-
ственной семьи было бы умнее заменить «аграрболь-
шевика» Шлейхера Гитлером, надежно «заблокирован-
ным» Папеном, Гугенбергом, каким-нибудь предан-
ным генералом рейхсвера и самим рейхспрезидентом;
Гугенберг, заверивший Гинденбурга в полном согла-
сии хозяев промышленных концернов с планами фон
Папена при условии, что он, Гугенберг, возглавит ми-
нистерство хозяйства, а руководитель «Стального шле-
ма» Зельдте, которого никак уж не заподозришь в ре-
формистских, а тем более в социалистических склон-
ностях, станет министром труда; наконец, посланец
кронпринца, который теперь усматривал последний
для династии Гогенцоллернов шанс вновь очутиться
на троне Пруссии и Германии уже не в диктатуре сво-
его друга Шлейхера, а в «коалиционном правительстве,
поддерживаемом широким национальным большинством
нашего народа».
Когда генерал фон Шлейхер утром 23 января, то
есть на следующий день после тайной встречи своих
врагов с сыном президента, явился к Гинденбургу,
чтобы сообщить ему, что он не смог получить в рейх-
стаге большинства и поэтому вынужден просить о
роспуске и «временной блокаде парламента», он уви-
101

дел первые признаки того, что старик больше не наме-
рен слепо следовать за ним. Гинденбург заявил канц-
леру, что тому лучше бы попытаться все-таки полу-
чить надежное большинство в парламенте, а там, дес-
кать, видно будет.
Спустя несколько дней, 28 января, рейхспрезидента
успели уже столь надежно обработать, что он принял
отставку Шлейхера в его кабинете. Впрочем, он сказал
Шлейхеру, когда тот уже собирался откланяться: «Я
стою одной ногой в могиле и не уверен, что там, на
небесах, не раскаюсь в этом решении». Как расска-
зывает генерал Курт фон Хаммерштейн, тогдашний
главнокомандующий сухопутными войсками, Шлейхер
ответил на это так: «После такого вероломства, ваше
превосходительство, я не уверен, попадете ли вы на
небеса вообще!»
Ну что же, отец и сын Гинденбурги, которых осаж-
дали со всех сторон и над которыми нависла угроза
страшного скандала, проглотили и это. Однако старый
господин пока не собирался назначать Гитлера преем-
ником Шлейхера. Правда, он вполне официально
поручил своему любимцу фон Папену основательно
изучить возможности сформирования правительства
во главе с Гитлером, по «в рамках конституции». Но
еще в воскресенье, 29 января, седовласый рейхспре-
зидент говорил генералу фон Хаммерштейну, что яко-
бы, хотя теперь и Шлейхер советует ему поручить
сформирование нового правительства Гитлеру, он не
намерен назначать рейхсканцлером этого «австрийско-
го ефрейтора».
Для склада мышления Гинденбурга и его окруже-
ния характерно, что их прежде всего шокировали про-
исхождение Гитлера и его воинское звание; раз вождь
праворадикальной НСДАП не был офицером, он в их
глазах не мог быть и «джентльменом». То обстоятель-
ство, что он и члены его СА и СС нападали из-за уг-
ла на неугодных им людей и зверски расправлялись с
ними, учиняли погромы и публично грозили, что по-
сле их «прихода к власти полетят головы», явно имело
третьестепенное значение при оценке Гитлера для
поста рейхсканцлера. Его считали недостойным этой
чести главным образом потому, что фюрер с чаплинов-
скими усиками не происходил из старой финансо-
105

вой элиты, не был женат на урожденной фон Бох-
Гальхау, как Франц фон Папен, или на наследнице
хенкелевского завода шампанских вин, как Иоахим
фон Риббентроп, не был гвардейским офицером, как
генерал фон Шлейхер или Оскар фон Гинденбург, не
входил в число членов аристократического «клуба гос-
под», как фон Гайль, барон Браун или барон фон
Шредер, не был даже офицером запаса, как Генрих
Брюнинг. Ему мешало то, что он никогда не принад-
лежал к какой-нибудь избранной студенческой корпо-
рации, как большинство высокопоставленных чиновни-
ков, судей и дипломатов, не умел ездить верхом, охо-
титься, фехтовать, не имел собственного «именьица»
или хотя бы видов на получение в наследство дворян-
ского поместья, так чтобы можно было почувствовать
какую-то общность интересов с ним, когда речь идет
об «Остхильфе».
Нет, ничто не могло перебросить мостик через ко-
лоссальную пропасть, отделявшую вестового времен
мировой войны, ефрейтора резерва ландвера Адольфа
Гитлера, холостяка, католика по вероисповеданию, без
специального образования, от генерал-фельдмаршала
Пауля фон Бенкендорфа унд фон Гинденбурга, вла-
дельца поместья Нойдек, служившего некогда в ари-
стократическом 3-м пехотном гвардейском полку,— ни-
чего, кроме страха перед скандалом, который могли
вызвать «австрийский ефрейтор» и его союзники и ко-
торый погубил бы по меньшей мере сына седовласого
маршала и его семью.
Так что в конце концов старый господин скрепя
сердце позволил убедить себя назначить парвеню Гит-
лера рейхсканцлером. А Оскар фон Гинденбург мог
вздохнуть с облегчением, спокойно пережить «третий
рейх» и его падение, выдать свою дочь Гертруду,
внучку рейхспрезидента, за несметно богатого наслед-
ника из клана промышленников Штуммов, графа
Макса Эрдмана фон Рёдерна. Этим браком была с
лихвой компенсирована потеря в 1945 году поместья
Нойдек, к приобретению которого для Гинденбургов,
кстати сказать, некогда был причастен и один из
Штуммов.
В первой половине дня 30 января 1933 года, чуть
позже 11 часов статс-секретарь Мейснер доставил на-
106

меченных членов будущего правительства Гитлера —
тем временем снова переругавшихся между собой —
из жилища бывшего канцлера фон Папена в приемную
рейхспрезидентского дворца. Там Гинденбург после
адресованного этим господам краткого призыва верно
и в полном единении радеть о благе немецкого народа
привел их к присяге.
Франц фон Папен стал вице-канцлером и премьер-
министром Пруссии; барон фон Нейрат остался мини-
стром иностранных дел; тайный советник Альфред
Гугенберг, властелин газетной империи в Веймарской
республике, получил портфель министра экономики и
сельского хозяйства; граф Шверин фон Крозигк остал-
ся министром финансов, а д-р Гюртнер из Баварии
(Немецкая национальная партия) — министром юсти-
ции. Предводителю «Стального шлема» Францу Зельд-
те достались посты министра труда и рейхскомисса-
ра по вопросам «имперской трудовой повинности»; ми-
нистром почт и транспорта остался барон Эльц фон
Рюбенах, и только одно ведомство, а именно имперское
министерство внутренних дел, Гитлер смог передать
своему стороннику, д-ру Вильгельму Фрику. Другой
национал-социалист, Герман Геринг, стал имперским
министром без портфеля.
Министерство обороны, а следовательно, и верхов-
ное командование вооруженными силами, еще за не-
сколько часов до этого получил командующий воен-
ным округом Восточная Пруссия, генерал Вернер фон
Бломберг. Эту меру предосторожности отец и сын Гин-
денбурги приняли по совету Франца фон Папена,
который хотел тем самым предотвратить возможную
попытку путча со стороны своего старого друга и ны-
нешнего соперника, еще находившегося на своих по-
стах канцлера и командующего рейхсвером фон Шлей-
хера. Поскольку и генерала фон Бломберга можно было
отнести к числу консерваторов, они имели в новом
правительстве весьма внушительный перевес, и вопрос
сводился к тому, каким образом этот перевес исполь-
зовать. Уильям Л. Ширер отмечает в этой связи: «Пра-
вые в Германии, в основном из Немецкой национальной
партии, хотели упразднения республики и реставрации
кайзеровского режима в Германии, что означало бы
восстановление всех их старых привилегий. А ведь рес-
№

публика отнеслась к правым в целом и к отдельным
их представителям с исключительным великодушием
и, если вспомнить об ее демократических целях, с не-
обычайной снисходительностью. Республика позволила
армии оставаться государством в государстве; предпри-
нимателям — получать огромные прибыли; юнкерам —
с помощью правительственных ссуд, которые никогда
не возвращались и лишь в редких случаях исполь-
зовались для улучшения положения в сельском хозяй-
стве,— сохранить свои нерентабельные поместья. Тем
не менее эти люди не проявили ни благодарности, ни
лояльности в ответ на такое великодушие со стороны
республики. Прямо-таки с немыслимым тупоумием,
предубежденностью, недальновидностью... они подкапы-
вались под республику до тех пор, пока наконец в сою-
зе с Гитлером не свалили ее. В этом бывшем ав-
стрийском бродяге консерваторы нашли, как они по-
лагали, человека, который поможет им в достижении
их целей, не выходя в то же время из-под их воли.
Уничтожение республики было лишь первым шагом.
В качестве следующего шага им мерещилось автори-
тарное правительство... которое внутри страны покон-
чило бы с демократическим «безобразием» и профсо-
юзами, а в сфере внешней политики... стряхнуло бы
оковы Версальского договора...»
В последующие годы Гитлер выполнил большинство
желаний консервативно-реакционного большинства той
старой элиты богатых и могущественных, которая
на первых порах лишь крайне неохотно позволила
ему, выскочке с плохими манерами, стать канцлером
и вступила в альянс с нацистской партией только
потому, что это давало последнюю возможность после
короткого переходного периода покончить с крепну-
щей Веймарской республикой и вернуться к монар-
хии 1. Правда, диктатура вскоре стала чем-то долго-
вечным, а возвращение Гогенцоллернов отодвигалось
все дальше и дальше, но зато почти во всех прочих
отношениях Гитлер с лихвой оправдал возлагавшиеся
на него надежды: он ликвидировал рабочие партии;
всех коммунистических и социал-демократических дея-
1 Об истинной роли монополистического капитала в при-
ходе Гитлера к власти см. в предисловии.
108

телей, до которых смог добраться, бросил в тюрьмы
и концлагеря, игнорируя конституцию и законы; раз-
громил профсоюзы; превратил предпринимателей в
«вождей предприятий», облеченных неограниченными
правами, и, затеяв перевооружение, дал им возмож-
ность загребать колоссальные, из года в год возрастав-
шие прибыли.
Трудовая и воинская повинности помогали уже в
самом зародыше пресекать, с использованием давно
испытанных дисциплинарных мер, всякое проявление
строптивости со стороны «плебса», а новый, значитель-
но возросший вермахт вновь открывал перспективы
блестящей военной карьеры перед теми сыновьями
представителей богатой и влиятельной верхушки, кото-
рых такая карьера интересовала. Гитлер даже укротил
(дав им несколько месяцев побесноваться) своих
страшных штурмовиков из СА, недолго думая прика-
зал летом 1934 года «ликвидировать» их руководство,
в том числе некоторых своих старейших и вернейших
соратников, например Эрнста Рема (заодно он унич-
тожил и несколько других лиц, с которыми ему еще
оставалось свести счеты, скажем, генерала фон Шлей-
хера, Грегора Штрассера и кое-кого из ближайших
сотрудников Франца фон Папена). Тем самым он обес-
печил «спокойствие и порядок», смешанное со страхом
почтение даже тех, кто раньше считал его неопыт-
ным в делах управления выскочкой.
Особый восторг вызвало то, что Гитлер одновре-
менно пресек всякую публичную критику, убрал со
сцепы парламенты в рейхе и в землях и «унифициро-
вал» прессу. Старая избранная когорта богатых и мо-
гущественных на первых порах также полностью одоб-
ряла меры, принятые Гитлером в отношении евреев
(сначала, правда, за исключением тех, кто в 1914—
1918 годах сражался на фронте). Еще бы: ведь эти
меры дали удобную возможность внешне «упорядо-
ченным», бескровным путем убрать с дороги настыр-
ных конкурентов, «аризировать» предприятия, которые
должны были быть проданы «в силу обстоятельств», и
дорваться до некоторых ставших вакантными руково-
дящих постов. Эта элита отмахивалась от «отдельных
эксцессов и проявлений жестокости», утешая себя по-
словицей «лес рубят — щепки летят» и полагая, что
109

мелкие недоразумения не должны омрачать взгляд на
грандиозное целое.
Короче говоря, элитарный слой общества в большин-
стве своем был весьма доволен результатами политики;
только в 1943—1944 годах, когда уже не приходилось
сомневаться в роковом для Германии исходе войны и
когда на горизонте замаячила невиданных масштабов
катастрофа, вновь проснулись старые, уже почти за-
бытые сомнения в способностях фюрера, а также
серьезная тревога за целость старого общественного
строя, полностью оправдавшего себя с точки зрения
элиты, а также за унаследованное от предков добро и,
если уж на то пошло, за собственные шкуры.
Естественно, и среди старой верхушки общества
встречались люди, которые гораздо раньше, возможно
даже с самого начала, понимали, что установленный
Гитлером и его шайкой режим насилия преступен.
Однако даже для этих оппозиционно настроенных кон-
серваторов путь от признания факта до активного со-
противления был в большинстве случаев очень долгим.
Здесь мы лишь мельком коснемся преследовавшихся
ими целей, чтобы вернуться к этой теме в другом месте.
Уильям Л. Ширер пишет об этих целях так:
«Большинство руководителей сопротивления, люди
традиционно консервативные и уже в годах, сначала
подумывали о возвращении монархии Гогенцоллернов.
Они только долго не могли столковаться по поводу того,
кого именно из Гогенцоллернов хотят они возвести на
трон. Попиц, один из ведущих гражданских участни-
ков заговора, желал увидеть на престоле кронпринца,
которого большинство других терпеть не могли. Шахт
ратовал за принца Вильгельма, старшего сына крон-
принца, а Гёрделер — за принца Оскара Прусского,
младшего из еще живущих сыновей Вильгельма II. Все
сходилось только в одном: не могло быть и речи о
четвертом сыне кайзера, принце Августе Вильгельме,
известном под именем «Ауви», поскольку тот был фа-
натиком-нацистом и группенфюрером СА. Однако к
лету 1941 года заговорщики более или менее договори-
лись между собой, решив, что наиболее подходящим
кандидатом в монархи является принц Луи Ферди-
нанд II и после смерти принца Вильгельма старший
сын кронпринца... Хассель еще за год до этого, после
110

консультаций с генералом Беком, Гёрделером и По-
пицем, составил проект программы переходного прави-
тельства. В принципе все сводилось к довольно авто-
ритарной форме правления...
Даже для незначительного меньшинства старой фи-
нансовой элиты, которое было достаточно совестливо
или дальновидно, чтобы добиваться свержения Гитлера,
речь в основном, сознательно или бессознательно, шла
о восстановлении строя, гарантирующего прежнему гос-
подствующему слою его влияние, богатство и привиле-
гии. Это, впрочем, и не удивительно, если вспомнить,
что большинство заговорщиков были выходцами из
монархистско-националистически настроенных кругов
прусского дворянства и крупной буржуазии; они сами
или их отцы еще служили Гогенцоллернам в качестве
офицеров, высокопоставленных чиновников, диплома-
тов или судей, а демократия в их глазах была равно-
значна недисциплинированности, анархии и переходу
к господству изголодавшихся плебеев. И все-таки пора-
зительно, что они оказались не в состоянии извлечь
лучших уроков из политики своей касты, всего за
два десятилетия потерпевшей два катастрофических
фиаско...»
Это заставляет задать вопрос, не было ли за преде-
лами Пруссии немецкой элиты с демократическими тра-
дициями, способной к несколько менее реакционному
сопротивлению.

Как различить ворон по цвету их перьев
Один знаменитый математик в беседах со своими
студентами имел обыкновение шутить: кто хочет про-
верить, черны ли все вороны или по крайней мере
большинство из них, должен присматриваться ко все-
му черному — не ворона ли это; впрочем, можно так-
же подвергнуть опросу всех ворон, какие только по-
падут вам в руки...
К счастью, нет нужды ловить всех ворон и вы-
страивать их на предмет определения их цвета, как
шутил некогда профессор математики. Эту нудную
работу проделала за нас печать: из года в год в
многочисленных специальных журналах, а также в эко-
номических разделах многих ежедневных газет и про-
чей периодики появляются «списки победителей» в
марафоне к коммерческому успеху, этому главному кри-
терию нашего общества: более или менее длинные
таблицы, где в большинстве случаев разбитые по
отраслям и расположенные по размеру годового оборо-
та перечислены крупнейшие фирмы ФРГ.
У тех же органов печати существует обычай вне
всякой связи с ежегодно публикуемыми списками выс-
казывать серьезные, а по временам печальные сооб-
ражения по поводу резкого сокращения сферы частного
предпринимательства. При этом кивают на все усили-
вающееся влияние иностранных, главным образом
американских крупных концернов, которые скупают
одну за другой частные компании в Федеративной
Республике Германии, толкуют о неумолимо растущей
власти администраторов и в не подвергшихся еще
«долларовому вторжению» концернах ФРГ, особенно в
фирмах, чьи акции настолько рассредоточены, что
отдельный акционер, хотя он по-прежнему кладет в
карман дивиденды, уже никоим образом не может осу-
ществлять какие-либо права собственности. Прежде
всего подчеркивают, что концентрация производства
ускоряется, пожирая одну самостоятельную компанию
за другой; скоро вообще не останется частных пред-
приятий старого стиля, а будут существовать лишь
112

гигантские концерны, руководимые расторопными ме-
неджерами с помощью штабов, укомплектованных спе-
циалистами; владельцами же таких концернов будут
целые армии лишенных всякого влияния мелких ак-
ционеров внутри страны и за ее пределами. Несомнен-
но, все эти прогнозы правильны — вопрос только, в ка-
кой степени.
Возьмем, например, из приведенного в настоящей
главе перечня крупнейших по размеру оборота компа-
ний ФРГ (он был напечатан в сентябре 1971 года
журналом «Капитал», чьи подсчеты кажутся наиболее
надежными) — обладателей десяти мест в верхней
четверти перечня, скажем, номера с 46 по 55. Сразу
же бросается в глаза, по крайней мере в этом ряду,
что процесс вытеснения частного предприниматель-
ства зашел не так уж далеко. Уже первая фирма
«Вильгельм Верхан ОХГ» (№ 46) в Нейсе с годовым
оборотом в 1,6 миллиарда марок и почти 10 тысячами
рабочих и служащих является чисто семейным пред-
приятием и существует с 1838 года, а следовательно,
ее хозяев можно отнести к старой элите богатых и мо-
гущественных.
Следующая фирма, основанная в 1871 году, «Кон-
тиненталь гуммиверке Ганновер АГ» (№ 47) также с
годовым оборотом в 1,6 миллиарда марок, но имеющая
27 тысяч работников, на первый взгляд производит
впечатление компании, акции которой находятся в ру-
ках банков и множества мелких акционеров: свыше
25 процентов акционерного капитала принадлежат
«Дойче банк АГ», а кроме него, по-видимому, нет
крупных акционеров. Однако, познакомившись побли-
же с этой компанией, убеждаешься в обманчивости
первого впечатления. Из пяти членов наблюдательного
совета, не являющихся представителями рабочих и
служащих фирм, один, а именно Вильгельм Гробен —
главный уполномоченный фрау Марты Юрик, вдовы
одного из фон Опелей. Поскольку входящие в старую
элиту могущественных толстосумов наследники Опе-
лей были до недавнего времени единственными круп-
ными акционерами фирмы и поскольку, как известно,
один лишь, ныне покойный, Георг фон Опель за не-
сколько месяцев до смерти продал свою долю акций
(10 или 12 процентов), уместно предположить, что его
11S

невестке, а быть может, и другим членам семьи при-
надлежит в «Континенталь гуммиверке Ганновер АГ»
самое меньшее 10 процентов акций.
Концерн «Штумм АГ» (№ 48) с годовым оборотом
тоже в 1,6 миллиарда марок и числом занятых более
25 тысяч принадлежит на 86 процентов наследникам
Штуммов, а в остальном — наследникам сталепромыш-
ленника Отто Вольфа. Таким образом, хозяевами фир-
мы являются те представители старой финансовой эли-
ты, которые возглавляются бывшим депутатом бундес-
тага бароном Кнутом фон Кюльман-Штуммом ауф
Рамхольц, покинувшим в мае 1972 года ряды СвДП
в знак протеста против «восточных договоров», я те-
перешним главой Германской торгово-промышленной
палаты Отто Вольфом фон Амеронгом.
Фирма «Норддойче аффинери» (№ 49) (год основа-
ния 1866, годовой оборот 1,5 миллиарда марок, 3 тыся-
чи рабочих и служащих) принадлежит на 80 процентов
(40 и 40) компании «Дойче гольд- унд зильбершай-
деанштальт» («ДЕГУССА») и фирме «Метальге-
зельшафт АГ» (обе во Франкфурте-на-Майне). Важ-
нейшим же акционером «ДЕГУССА» (компании, осно-
ванной в 1843 году, с годовым оборотом в 2,3 мил-
лиарда марок и почти 19 тысячами рабочих и служа-
щих, которая занимает в перечне 35-е место) является
семья Хенкель, чей дюссельдорфский концерн по про-
изводству моющих средств с годовым оборотом в
3,3 миллиарда марок при 32 тысячах рабочих и служа-
щих стоит в том же перечне на 29-м месте. А по-
скольку семейству Хенкель принадлежит около
10 процентов акционерного капитала и в «Металь-
гезельшафт» (годовой оборот свыше 5 миллиардов ма-
рок, 36 тысяч рабочих и служащих, 19-е место в переч-
не), у нас есть основания говорить, что хенкелевские
наследники из старой финансовой элиты имеют в
«Норддойче аффинери» крупнейший вес.
Фирма «Демаг АГ» (№ 50) основана в 1819 году,
достигла годового оборота в 1,5 миллиарда марок и
имеет более 27 тысяч рабочих и служащих. В ней тон
задает относящаяся к той же старой элите семья Рей-
тер, которой принадлежит не менее 15 процентов ак-
ционерного капитала; дипломированный инженер Ганс
Рейтер является заместителем председателя наблюда-
114

тельного совета; Вольфганг Рейтер — председатель
Правления. Кроме того, судя по составу наблюдатель-
ного совета, существенное влияние в фирме имеют
еще: концерн Тиссена, который представлен Гансом
Гюнтером Золем; «Дойче банк АГ», представленный
доктором Альфредом Херрхаузеном, и семья Фойт из
Хейденгейма на Бренце, чьи интересы представляет
сенатор Гуго Рупф.
Группа «Саарберг» (№ 51) на сто процентов отно-
сится к государственному сектору: частично она при-
надлежит федеральным органам, частично — прави-
тельству земли Саар. «Штальверке Зюдвестфален АГ»
(№ 52) в Хюттенталь-Гейсвейде с годовым оборотом
приблизительно в 1,4 миллиарда марок и свыше 16 ты-
сяч рабочих и служащих ровно наполовину принад-
лежит мюнхенскому банкиру Августу фон Финку. На
37 процентов он владеет этой компанией непосредст-
венно (через принадлежащее ему «Агрикола ферваль-
тунгсгезельшафт»), а в остальном косвенно — через
«Альянц-ферзихерунг АГ», которое имеет в «Зюдвест-
фален» 31 процент акций (Август фон Финк — видный
пайщик этого общества); только 26 процентов капита-
ла принадлежат концерну Хёша, куда входит семья
Верхан.
Единственным крупным акционером «ПРЕЙССАГ
АГ» (№ 53) является «Вестдойче ландесбанк жиро-
централе», а в «Хемише верке Хюльз АГ» (№ 54)
одна треть акционерного капитала принадлежит феде-
ральному правительству, другая треть — фирме по
выпуску красителей «Байер АГ», Леверкузен, а
остальные акции распределены между множеством мел-
ких пайщиков. Что же касается фирмы, занимающей
последнее место в этой произвольной подборке, а
именно «Карл Фройденберг» (№ 55) в Вейнгейме
на Бергштрассе, то, как нам уже известно, эта ком-
пания (1,25 миллиарда марок годового оборота, 24 ты-
сячи рабочих и служащих) принадлежит семье Фрой-
денберг.
Таким образом, из десяти примеров семь следует
считать «нетипичными», если исходить из тех огуль-
ных оценок, которыми обычно измеряется степень про-
никновения иностранного капитала в экономику ФРГ,
концентрации производства, национализации, установ-
115

ление полного господства менеджеров в фирмах при
широком распылении акций среди множества мелких
держателей. Ведь ни одна из рассмотренных крупных
компаний не принадлежит иностранцам; только один
концерн на все 100 процентов принадлежит федерации
и землям; другой является их собственностью на одну
треть; шесть больших фирм, изученных нами в поряд-
ке очередности места, занимаемого в перечне, по их
удельному весу, целиком или в преобладающей степе-
ни находятся во владении отдельных семей; в роли же
крупного акционера седьмой фирмы выступает одна
семья — фон Опель.
Примечательно далее, что все десять семей предпри-
нимателей или крупных акционеров — Верхан, Штумм,
Вольф, Хенкель, Рейтер, Тиссен, Фойт, фон Финк,
Фройденберг и фон Опель,— которые лишь в рассмот-
ренных нами десяти крупных фирмах имеют, вместе
взятые, годовой оборот, равный почти 7 миллиардам
марок и на которых трудятся свыше 95 тысяч рабо-
чих и служащих1, относятся к старой финансовой
элите. Таким образом, если считать нашу произволь-
ную подборку достаточно представительной, доля их
участия в промышленных фирмах Федеративной рес-
публики составляет две трети.
Ну а теперь проделаем в дополнение к первому
второй эксперимент: приглядимся повнимательнее еще
к десяти перечисленным друг за другом фирмам, на
этот раз из последней четверти списка (с 201 по 210)
и к пяти из головной группы (3, 6, 9, 12 и 15). Если
мы начнем с размера оборота, то на третьем месте в
списке — после «Фольксваген» и «Сименс» — увидим
компанию «Фарбен-Фабрикен Байер АГ», Леверкузен,
с ее годовым оборотом в 11,13 миллиарда марок и
более 135 тысяч рабочих и служащих. Акции этой
одной из преемниц «ИГ Фарбен» рассредоточены весь-
ма широко, и какого-то одного крупнейшего акционе-
ра в ней нет. Шестое место занимает концерн «Тис-
сен» (годовой оборот 10,88 миллиарда марок, число
1 Если речь идет не о фирме, всецело принадлежащей
одной какой-то семье, то берется только доля соответствующих
семей в обороте и числе занятых в фирме работников (в зави-
симости от доли в акционерном капитале).
116

рабочих и служащих — около 98 тысяч человек). Един-
ственными крупными акционерами этой фирмы, осно-
ванной Августом Тиссеном в 1890 году, являются Фонд
памяти Фрица Тиссена (11 процентов) и (через совет
по управлению имуществом Тиссена, общество с огра-
ниченной ответственностью) графиня Анита де Цихи,
урожденная Тиссен (около 26 процентов).
Девятое место занимает «ФЕБА АГ», компания,
которая приблизительно на 40 процентов принадлежит
федеральному правительству, а в остальном — множе-
ству мелких акционеров. На двенадцатом месте мы ви-
дим концерн «Гутехоффнунгсхютте» с годовым оборо-
том в 6,34 миллиарда марок и более чем 96 тысячами
рабочих и служащих, преемника и наследника пред-
приятий, действовавших с 1808 года под вывеской
фирмы «Якоби Ганиель унд Гюйсен цу Штеркраде»,
Еще и сейчас этот концерн принадлежит в основном
потомкам основателей фирмы, в частности семейству
Ганиель; помимо этого, есть только один крупный ак-
ционер, а именно концерн «Альянс».
На пятнадцатое место в списке может претендо-
вать концерн «Рейниш-Вестфелишес электрицитетсверк
АГ» («РВЭ») с 5,44 миллиарда марок годового оборота
и 55 тысячами рабочих и служащих. «РВЭ» в значи-
тельной степени принадлежит государству, а осталь-
ная часть акций распределена между мелкими пайщи-
ками. В концерне только один крупный частный акцио-
нер, имеющий около 10 процентов акций. Это семья
«династии» Вильгельма Верхана из Нейса, представ-
ленная в наблюдательном совете «РВЭ» Херибертом
Верханом.
Обратившись для полноты нашего эксперимента от
гигантов к карликам (относительным, конечно), мы
увидим на 201-м месте фирму «И. Г. Бенекке гмбх»,
Ганновер-Финнхорст, имеющую годовой оборот в
260 миллионов марок, где занято около 3 тысяч рабо-
чих и служащих. Основанная в 1718 году, фирма, одна
из старейших в ФРГ выпускает сейчас главным обра-
зом пластмассовые изделия («Ацелла») и целиком
принадлежит семьям Бенекке, Шварц и Бургторф.
Обладателем 202-го места является «Дойче конти-
нентальгаз-гезельшафт» при годовом обороте в 260 мил-
лионов марок, приблизительно с двумя тысячами ра-
117

ботах и служащих. Впрочем, если добавить к этому
внушительные пакеты акций в других компаниях, то
годовой оборот концерна «Конти-газ» составит более
600 миллионов марок, а количество занятых на его
предприятиях и в его конторах людей будет равно
12 тысячам человек. Крупными акционерами концерна
являются «Альянс-ферзихерунг АГ» (около 32 процен-
тов акционерного капитала) и имеющая более 25 про-
центов этого капитала «И. М. Фойт гмбх» Хейденгейм,
иными словами, семья Фойт.
На 203-м месте находим «Роланд офсетмашиненфаб-
рик Фабер унд Шлейхер АГ» в Оффенбахе с годовым
оборотом около 250 миллионов марок и более трех с
половиной тысячами рабочих и служащих. Более
50 процентов акционерного капитала этой компания
принадлежит — через «МАН» — концерну «Гутехофф-
нунгсхютте», то есть в основном семье Ханиель, а
меньшая часть — концерну «Альянс». За этой компа-
нией (204-е место) следует фирма «Братья Кнауф,
Вестдойче гипсверке» с главной конторой в Ипхофене
(Майнфранкен), 250 миллионов марок годового оборо-
та и приблизительно 2200 рабочих и служащих. Это
чисто семейная фирма, основанная в Лотарингии пе-
ред первой мировой войной. 205-е место занимает
концерн «Данцер» с главной конторой в Рейтлигене и
филиалом в Келе; это предприятие деревоперерабаты-
вающей промышленности с годовым оборотом в
250 миллионов марок; на нем заняты полторы тысячи
рабочих и служащих, и принадлежит оно исключитель-
но семье Данцер.
206-е место отведено «Пегулан-верке», фирме по
переработке пластмасс с главной конторой в Франкен-
тале, Пфальц, годовым оборотом почти в 250 миллионов
марок и количеством занятых 2200 человек. Фирма,
предприятия которой выпускают главным образом
полихлорвиниловые покрытия для полов, принадлежит
в основном семье Рис.
Основанная в 1878 году фирма «Ягенбергверке»
(207), с главной конторой в Дюссельдорфе, годовым
оборотом в 250 миллионов марок и 2600 рабочих и
служащих, изготовляет на своих предприятиях обору-
дование для производства бумаги и упаковочных Ma-
118

териалов; приблизительно на две трети эта компания
принадлежит семье Мейер-Ягенберг.
208-е место занимает «Леммерц-верке» в Кёнигсвин-
тере — фирма, изготовляющая главным образом авто-
мобильные колеса для автопромышленности. Эта ком-
пания с годовым оборотом тоже в 250 миллионов ма-
рок и штатами численностью 2500 человек целиком
принадлежит семье Леммерц.
За ней идет «Маузер-верке» в Оберндорфе на Нек-
каре вместе с дочерними компаниями «Маузер-Шерер»
и «МЦБ-Мессцойг», чей общий годовой оборот состав-
лял 245 миллионов марок, а число рабочих и служа-
щих равно трем тысячам человек. Эти фирмы отно-
сятся к концерну Квандта, который полностью принад-
лежит семье Квандт. Последнее из интересующих нас
мест (210-е) занимает «Гётце-верке» в Буршейде с
240 миллионами марок годового оборота и около
5600 рабочих и служащих. Фирмой, специализиру-
ющейся на выпуске поршневых колец, безраздельно
владеет семья Гётце.
Таким образом, завершив второй эксперимент и
оценив полученные результаты, мы видим следующую
картину: из рассмотренных пяти гигантских концер-
нов и пяти концернов поменьше не менее девяти це-
ликом или по преимуществу находятся в руках отдель-
ных семей; в четырех других крупных компаниях
большинство акций, правда, не принадлежит какой-то
узкой группе, но все же в руках этой группы нахо-
дится значительная часть акционерного капитала.
И только два из заинтересовавших нас концернов
принадлежат множеству мелких пайщиков, а частич-
но — федеральным властям. Ни в одной из рассмотрен-
ных нами во втором случае фирм нет иностранных
акционеров, которым принадлежало бы большинство
акций.
В целом 13 семей предпринимателей или крупных
акционеров, с которыми мы познакомились в рамках
второго эксперимента, имеют в соответствующих кон-
цернах — исходя из принадлежащих им паев — годо-
вой оборот в 9,5 миллиарда марок, а трудятся на
них —опять же соответственно их доле капитала —
в общей сложности почти 120 тысяч рабочих и служа-
щих.
119

Объединив результаты первой и второй проверок,
мы получим представление о 25 фирмах, или ровне-
хонько о 10,8 процента перечисленных в списках
230 крупнейших промышленных компаний ФРГ. Мож-
но считать что наш выбор довольно полно отражает
всю картину.
Полученные результаты ошеломляют: из рассмот-
ренных 25 крупных фирм иностранцам принадлежит...
всего одна; лишь пять из них целиком или в основ-
ном являются собственностью государства или множе-
ства мелких акционеров; девятнадцать же компаний
(иными словами, 76 процентов) в большей или значи-
тельной степени находятся либо в руках частных
предпринимателей, либо семей крупных акционеров с
родословной, насчитывающей нередко более века, а в
нескольких случаях — более полутора, а то и двух
веков.
В зависимости от их паев на долю 21 династии —
Верхан, фон Опель, фон Штумм, Вольф, Хенкель,
Рейтер, Тиссен, фон Финк, Фойт, Фройденберг, Га-
ниель, Гюсен, Якоби, Бенекке, Квандт, Гётце, Лем-
мерц, Мейер-Ягенберг, Рис, Данцер и Кнауф — при-
ходится в указанных 25 промышленных фирмах общий
годовой оборот в 16—17 миллиардов марок. Эти семьи
пользуются наемным трудом приблизительно 215 000
рабочих и служащих. Не стоит забывать, что в наше
исследование не включены предприятия, полностью
принадлежащие этим династиям.
Приглядимся повнимательнее к семейству Квандт.
Если добавить к уже имеющимся паям 14-процентную
долю этой семьи в «Даймлер-Бенц АГ» (пятое место
в списке, 11 миллиардов марок годового оборота,
144 тысячи рабочих и служащих), потом ее почти
70-процентный пай в «БМВ» (43-е место, оборот
1,7 миллиарда марок, 23 тысячи рабочих и служащих),
затем весьма увесистую долю Квандтов в «Буш — Егер
Дюренер метальверке АГ», Люденшейд (222-е место,
220 миллионов марок оборота, 3600 рабочих и служа-
щих) да еще присовокупить к этому — последним по
порядку, но отнюдь не по значению — собственно
концерн Квандта (34-е место, 2,3 миллиарда марок
оборота, 28 тысяч человек) с основными семейными
фирмами «Дрегер», «ВАРТА», «Бик-Гульден», «ИВК»
120

и т. д., то только для этой семьи доля в обороте воз-
растает на 5,2 миллиарда марок, а число работающих
на нее лиц наемного труда — более чем на 67 тысяч
человек. Семья Хенкель, затронутая нашей проверкой
только в связи с ее косвенным участием в Норддой-
че аффинери» (49), имеет, кроме того, как уже упо-
миналось, паи в «ДЕГУССА» (35) и «Метальгезель-
шафт» (19), а также (вместе с княжеским семейством
Турн унд Таксис) меньшую часть акций в «Флахглас-
Делог-Детаг», 110-е место. Самое главное, однако, то,
что в ее единоличном владении находится концерн
Хенкель (29-е место, 3,3 миллиарда марок годового
оборота, 32 тысячи рабочих и служащих), благодаря
ему в общем и целом доля семьи Хенкель в обороте
возрастает на 5 миллиардов марок, а число занятых
ею рабочих и служащих — приблизительно на 46 ты-
сяч человек.
Участие наследников Штуммов и Отто-Вольфов в
«Нейнкирхен айзенверк АГ» (90) таково, что их доли
в годовом обороте, выявленные в результате первой
проверки, увеличиваются на 700 миллионов марок, а
число людей, чьим наемным трудом они пользуются,—
на 12 тысяч человек. Отто Вольф фон Амеронген и
семья Тиссен являются единственными акционерами
«Рассельштейн АГ», Нейвид (147), в результате чего
их доля в годовом обороте увеличивается на 390 мил-
лионов марок, а число работающих на них людей —
на 3 тысячи человек.
В «Диллингер хюттенверке АГ» (75-е место,
840 миллионов марок оборота, 5,5 тысяч рабочих и
служащих) наследники Вольфов и Штуммов опять-та-
ки имеют одну треть акций, в то время как «Рютгерс-
верке» (76-е место, 830 миллионов марок оборота,
11 тысяч рабочих и служащих) частично или косвен-
но принадлежат семьям Фойт и Тиссен. Если сложить
вместе все не учтенные нами доли участия этого 21 кла-
на в промышленных фирмах, вырисовывается следую-
щая картина: в результате дополнительного участия
семей Тиссен, Ганиель, Верхан, фон Штумм, Квандт,
Хенкель, Фойт фон Финк и Вольф в промышленных
компаниях ФРГ, перечисленных в списке, суммарный
годовой оборот рассмотренной нами 21 династии уве-
личивается на 14,8 миллиарда марок — до 31 миллиарда
121

марок, а число наемных рабочих и служащих — на
188 тысяч человек, составляет в общем 400 тысяч че-
ловек. При этом не учитываются доли этих семей
в банках, торговых фирмах, предприятиях сферы об-
служивания. Мы не говорим и о том, что в нашу про-
верку не включены некоторые влиятельнейшие семьи
крупных промышленников — Сименс, Бош, Эткер, Сакс,
Флик.
Прежде чем перейти к другой сфере, а именно к
торговле, остановимся еще раз на уже упоминавшемся
примечательном факте: все те семьи, чье участие в дру-
гих компаниях почти удвоило количественные резуль-
таты нашего исследования, а также не менее семнад-
цати из 21 династии, вообще подвергнутой изучению,
еще до 1914 года принадлежали к старой финансовой
и политической элите кайзеровского рейха. Посмотрим,
является ли это обстоятельство простой случайностью
или же его можно считать определенным показателем.
Из пятидесяти крупнейших торговых фирм Феде-
ративной республики, сведенных в особую таблицу, ко-
торая следует за списком 230 наиболее значительных
по обороту промышленных концернов, двенадцать
построены в юридическом плане по принципу коопера-
ции или ее вариантов и поэтому не представляют ин-
тереса для целей нашего исследования; восемь фирм
целиком принадлежат иностранцам, причем в боль-
шинстве случаев речь идет об организациях по сбыту
продукции концернов, расположенных за пределами
ФРГ.
Среди оставшихся тридцати торговых гигантов мы
видим несколько принадлежащих семьям, которые уже
можем считать нашими старыми знакомыми. Например,
17-е место занимает «Франц Ганиель и К0 гмбх»,
фирма, основанная в 1756 году, имеющая годовой обо-
рот в 1,6 миллиарда марок и 5 тысяч служащих, на
99 процентов принадлежит членам семьи Ганиель;
компания же «Отто Вольф АГ», созданная в 1904 го-
ду (10-е место), на все 100 процентов является соб-
ственностью наследников Вольфов. Эта торговая фир-
ма с оборотом в 2,9 миллиарда марок действует в
горнорудной промышленности.
Да и вторая по значению торговая фирма ФРГ
«Клёкнер и К0» в Дуйсбурге, основанная в 1906 го-
122

ду — годовой оборот 4,4 миллиарда марок,— при-
надлежит одной-единственной семье, а именно семье
Хенле (ее оборот в промышленности, кроме того, со-
ставляет приблизительно 1,8 миллиарда марок, коли-
чество ее наемных рабочих и служащих составляет
более 20 тысяч человек). Что же касается «Карштадт
АГ» (4), крупнейшего в ФРГ концерна универсальных
магазинов, с годовым оборотом в 4,2 миллиарда марок
и 47 тысячами служащих, то он ровно на треть при-
надлежит семье фон Опель.
В головной группе чисто семейными фирмами яв-
ляются концерн универмагов «Херти» (6) с оборотом
в 4,1 миллиарда марок и около 45 тысяч служащих,
безраздельно принадлежащий семье Карг; концерн
«Шикеданц» (с экспедиционной фирмой «товары —
почтой» «Квелле», значительными вложениями в пи-
воваренной промышленности, бумажными фабриками,
выпускающими марочную продукцию типа «Камелия»
или «Темпо» и собственной крупной типографией),
оборот концерна составляет 3,7 миллиарда марок, в
нем работают 30 тысяч человек; «К. унд А. Бреннинк-
мейер» (11), основанная в 1841 году сеть универсаль-
ных магазинов с оборотом в 2,8 миллиарда марок и
приблизительно 12 тысячами служащих; владельцы
фирмы — исключительно члены семьи ее основавшей;
будучи голландскими гражданами, они происходят
тем не менее из Мюнстера и его окрестностей и оби-
тают в Меттингене и вокруг него, обзаведясь множе-
ством прекрасных поместий.
Почти 52 процента акционерного капитала компа-
нии «Неккерман ферзанд КГаА» (15) с главной
конторой во Франкфурте-на-Майне, с 1,9 миллиарда
марок годового оборота и почти 20 тысячами служа-
щих принадлежат семье Неккерман. «Кауфхоф АГ»
(7), третий по значению торговый колосс ФРГ, на-
ходится в основном во владении «Коммерцбанк» и
«Дрезднер банк», однако, кроме этих двух, имеются и
другие крупные акционеры, например семья вуппер-
тальских патрициев Фровейн, представленная в наблю-
дательном совете «Кауфхоф» Гаральдом Фровейном-
старшим, главным компаньоном «Фровейн унд К0
КГаА», пайщиком «Абр. и братья Фровейн», а также
128

председателем наблюдательного совета «Рейнише
текстильфабрикен АГ».
Концерн Альбрехта (18), совладельца которого —
Тео Альбрехта — в 1971 году похитили и отпустили
только после уплаты семизначной суммы, представля-
ет собой чисто семейную фирму с 1,5 миллиарда марок
оборота. «Л. Поссель унд К0», Любек, существующая
с 1847 года, с оборотом в 1,4 миллиарда марок и не-
сколькими дочерними компаниями полностью принад-
лежит наследникам родоначальника этой семьи, се-
натора Эмиля Посселя.
Фирма «В. унд О. Бергман» (20), торгующая цвет-
ными металлами, с главной конторой в Дюссельдорфе
и годовым оборотом в 1,35 миллиарда марок более чем
на 36 процентов является собственностью Франца
Генриха Виттхёфта, компаньона в банкирском доме
«К. К. Тринкаус»; на 14,5 процента «В. унд О. Берг-
ман» принадлежит также Якобу Функе, главному
компаньону владельцев «Вестдойче алгемайне цай-
тунг», чей концерн не только успешно действует на
газетно-журнальном рынке, по и имеет 25-процентную
долю компании «Отто-ферзанд» (25), Гамбург. (Семья
Отто наполовину владеет этой крупной экспедицион-
ной фирмой «товары — почтой» с оборотом около
1 миллиарда марок и более 5 тысячами служащих.) В
отношении эссенской семьи Функе отметим, что она
принадлежит к старой финансовой элите; тайный со-
ветник коммерции Карл Функе женился на богатой
наследнице из банкирской семьи фон Вальдтхаузен,
был в 1914 году членом наблюдательного совета «Дойче
банк», а также 20 других компаний. Князь Зальм-
Зальм предоставил ему все права и преимущества в
управлении своими крупными горнорудными предпри-
ятиями, что сделало Функе одним из влиятельнейших
людей в Рурской области. Наряду с этим он основал
пивоваренный концерн, имеющий сейчас оборот более
100 миллионов марок и полторы тысячи рабочих и
служащих. Видным акционером этого концерна явля-
ется Фриц Функе, сын Карла; кроме того, какая-то
часть акций в нем принадлежит «Коммерц-банку» и
концерну «Альянс».
«Марквард унд Бальс» (21), гамбургская фирма по
сбыту нефти, являющаяся холдингом с 1,25 миллиар-
124

да марок оборота, целиком принадлежит семье Вейс-
сер; «К. Шпетер унд В. ф. Освальд» (24), Дюссель-
дорф-Оберкассель, основанная в 1907 году, к которой
относится также «Карл Шпетер гмбх», Дуйсбург, ве-
дет торговлю железом и сталью и добилась годового
оборота на сумму 1,11 миллиарда марок. На 75 про-
центов эта компания принадлежит семье Шпетер, а на
остальные 25 — гамбургскому семейству фон Освальд.
При этом стоит отметить, что мать доктора Эгберта фон
Освальда, управляющего «К. Шпетер унд В. ф. Ос-
вальд», урожденная Шпетер, а сам он с 1952 года же-
нат на графине Мари Энн фон Бисмарк, старшей доче-
ри князя Отто фон Бисмарка.
Старая торговая фирма «Терфлот унд Снёк» (осно-
вана в 1774 году) (26) в Мюнстере довела свой обо-
рот до 926 миллионов марок и принадлежит на 76 про-
центов Эгберту Снёку, а на 24 процента — наследни-
кам Терфлота. В «Эйзен унд металь АГ» (30) в
Гельзенкирхене (825 миллионов марок годового обо-
рота, более одной тысячи служащих) по трети акций
принадлежит концерну Хёша (где значительную долю
имеет семья Верхан), «Рейнметаль Берлин АГ» (при-
надлежащей на 80 процентов наследникам Рёхлинга)
и «Маннесман АГ» (в числе немногих крупных акцио-
неров которой Ферри фон Бергхес, один из внуков
фон Вальдтхаузена).
«Кутино, Каро и К0» (31), основанный в 1895 го-
ду в Гамбурге торговый дом, чьи акции рассеяны по
всему миру, имеет при одной тысяче служащих годо-
вой оборот в ФРГ в 814 миллионов марок и принадле-
жит в основном семье Кутино. Значительная доля
акций «Андреа-Норис цан АГ», Франкфурт (32), су-
ществующей с 1841 года (торговля медикаментами и
москательными товарами), принадлежит находящемуся
в руках семьи фон Метцлер франкфуртскому банкир-
скому дому «Б. Метцлер, сын и К0», основанному в
1674 году; акционером помельче является «Байерише
ферейнсбанк АГ».
«Чибо-каффе» (36) в Гамбурге, с оборотом около
700 миллионов марок, является собственностью семьи
Герц; единственным владельцем концерна «Велла»
(41) (оборот 560 миллионов марок) является семья
1*25

Штрёер; «Бернхард Ротфос КГ» (42), оборот 550 мил-
лионов марок, на 95 процентов принадлежит семье
Ротфос. Чисто семейными предприятиями являются
также «Й. Лача КГ» (43) с оборотом в 530 миллионов
марок, фирма «Фридр. Баур» (44), Бургкунштадт,
470 миллионов марок оборота, и гамбургский концерн
Бистерфельда (45), ведущий торговлю химикалиями и
имеющий оборот в 450 миллионов марок. Единствен-
ные владельцы этих компаний — соответственно семьи
Лача, Баур и Бистерфельд.
Прежде чем делать окончательные выводы, обратим
внимание на две крупные фирмы розничной торговли
«Тенгельман» (22) и «Кайзерс каффе» (34), которые в
мае 1971 года слились. После этого концерн оказался
владельцем 960 магазинов самообслуживания, в кото-
рых работают 23 тысячи человек и которые имеют сум-
марный оборот свыше 2,1 миллиарда марок. Почти
единственным его хозяином (на 100 процентов в «Тен-
гельман» и на 75 процентов в «Кайзерс каффе») явля-
ется Эриван Хауб. Кстати, ему и его супруге Элизабет
принадлежит основанная в 1867 году фирма «Виссоль»
(кондитерская фабрика в Мюльгейме на Руре).
Таким образом, 27 из 50 крупнейших торговых фирм
ФРГ целиком или в основном принадлежат частным
предпринимателям; 8 относятся к иностранным кон-
цернам. Остальные — это кооперативные или акцио-
нерные общества с весьма широко рассредоточенными
акциями. Впрочем, в торговле гораздо менее значи-
тельное — по сравнению с промышленностью — число
частных фирм может стать источником недоразумений.
Ведь, во-первых, ряд объединений по типу кооператив-
ных — например «Гетрайде-импорт гмбх» (23) с
1,2 миллиарда марок годового оборота, охватывающая
22 торговца зерном в земле Северный Рейн-Вестфа-
лия — в принципе также следует отнести к частно-
предпринимательскому сектору; во-вторых, из 25 круп-
нейших фирм с общим оборотом более одного миллиар-
да марок подавляющее большинство, а именно 16 или
17, являются собственностью отдельных семей.
Если ограничиться первыми тридцатью номерами
в списке, получается, что в рамках перечисленных там
компаний на долю семей Хенле, фон Опель, Карг,
Верхан, Вольф, Фровейн, Бреннинкмайер, Ганиель,
123

Неккерман, Альбрехт, Вейсер, Поссель, Виттхёффт,
Функе, Хауб, Шпетер, фон Освальд, Отто, Снёк, Терф-
лот, ,ёхлинг и наследников фон Вальдтхаузенов в
общей сложности приходится торговый оборот на сум-
му 28,8 миллиарда марок; на них работают почти
200 000 рабочих и служащих.
Если приплюсовать к этому обороты и число заня-
тых на предприятиях Рёхлинга, то общая сумма оборо-
та этих семей возрастет на 1,89 миллиарда марок —
до 30,69 миллиарда, а число работающих на них людей
на 37 000 — до 237 000 человек.
Но и это еще не все. 234 миллиона марок оборота
и приблизительно 3 тысячи служащих имеет фирма
«Братья Джулини» в Людвигсхафене, основанная в
1823 году. Фактически она принадлежит двум семей-
ным династиям — баронам фон Зальмут и семье Джу-
лини ди Джулино, которые входят в число наслед-
ников Рёхлинга. Курт, сын скончавшегося в 1937 году
начальника полиции королевства Пруссии барона
Артура фон Зальмута, женился в 1924 году на Альви-
не, дочери главного компаньона фирмы «Братья Рёх-
линг», Саарбрюккен, Эдуарда Рёхлинга и его супру-
ги, урожденной донны Чиары Джулини ди Джулино.
В результате он стал компаньоном, а позднее предсе-
дателем наблюдательного совета принадлежащих Рёх-
лингам чугуно- и сталелитейных заводов в Фёльклин-
гене, председателем наблюдательного совета фирмы
«Братья Джулини гмбх» и, кроме того, главным ком-
паньоном одной из дочерних фирм «Джулини» — за-
водов по выплавке алюминия в Вутёшингене.
Итак, по нашим подсчетам, оборот двадцати двух
упомянутых семей, имеющих крупные паи в торговле
ФРГ, составляет 31 миллиард марок, на эти кланы ра-
ботают 240 тысяч рабочих и служащих. Если сложить
результаты наших исследований в торговле и промыш-
ленности, то получится следующая картина: прибавляя
к 22 торговым династиям 21 промышленную, мы полу-
чим в итоге не 43 семьи, а 39, так как четыре — Вер-
ханы, фон Ганиели, фон Опель и наследники Отто-
Вольфов— представлены и там и тут. Суммирование
оборота этих тридцати девяти семей дает колоссаль-
ное число — 62 миллиарда марок, то есть более поло-
вины бюджетных средств, которые в отчетном (1971)
127

году имело в своем распоряжении правительство ФРГ;
на указанные семьи работают 640 тысяч человек. (При-
водя эти цифры, следует учитывать, что речь идет о
выборочной проверке всего лишь 11 процентов компа-
ний; в исследование не включены некоторые важней-
шие предприниматели.) Не забудем и еще об одном
обстоятельстве: из 640 тысяч рабочих и служащих,
которые непосредственно зависят от 39 семей промыш-
ленников, крупных акционеров или коммерсантов,
большинство имеют семьи. Допустим, что в среднем
каждый из них должен кормить еще по меньшей мере
двоих, получается, что примерно 1 миллион 920 тысяч
граждан Федеративной республики находятся в эконо-
мической зависимости от 39 семей мультимиллионеров.
Присовокупим в наших расчетах еще одну предпри-
нимательскую династию, а именно семью Эткер, в
чьем концерне, вместе с предприятиями братьев и
сестер главы концерна, заняты почти 30 тысяч человек,
и получим такие данные: сорок семей работодателей и
два миллиона лиц, работающих по найму, и их ижди-
венцев. Таким образом, каждые 50 тысяч граждан
ФРГ экономически зависят от той или иной семьи
предпринимателей либо крупных акционеров. Так уже
на первый взгляд выявляется вопиющая диспропор-
ция между богатыми и бедными, между работодателями
и теми, кто изнывает в наемном рабстве. В действи-
тельности гораздо больше семей рабочих и служащих
зависят от еще меньшего числа супербогатых и могуще-
ственных кланов предпринимателей и крупнейших ак-
ционеров.
И наконец, еще один примечательный факт: по
меньшей мере тридцать из сорока (75 процентов) се-
мей, которые, как нам удалось установить, являются
единоличными хозяевами или главными акционерами
изученных нами крупнейших по обороту компаний,
еще до 1914 года принадлежали к имперской финансо-
вой и политической элите. В большинстве своем имен-
но они являются обладателями крупнейших состояний.
Действует ли такое соотношение между старым и
новым богатством (3:1) во всей экономике ФРГ или
же оно имеет силу только для рассмотренных отраслей
и выборочных династий? Об этом мы узнаем далее.
128

Подвергнув анализу положение дел в третьей сфе-
ре экономики, а именно в сфере услуг, которой журнал
«Капитал» тоже посвятил обзорную таблицу, мы сразу
же увидим, что тут влияние частного капитала гораз-
до слабее, чем в торговле и промышленности.
Возглавляет таблицу «Нойе хаймат» общество по
строительству коммунально-бытовых зданий, которое
на 100 процентов принадлежит Объединению немецких
профсоюзов (ОНП) и его отраслевым профсоюзам. Вто-
рое место занимает «Дойче люфтганза АГ», чьи акции
на 82 процента находятся в руках государства; да и
следующее в таблице предприятие «Шенкер унд К°
гмбх» принадлежит исключительно обществу немецких
железных дорог ФРГ.
Господствующее положение в «ГАПАГ — Ллойд
АГ» (4) занимают «Дойче банк» и «Дрезднер банк»,
которым принадлежат почти 60 процентов акционер-
ного капитала, а также концерн «Альянс», обладающий
25 процентами и являющийся третьим крупным акцио-
нером.
«Кюне унд Нагель интернационале шпедиционс
АГ» (5), Бремен, основанная в 1890 году фирма с го-
довым оборотом в 1,12 миллиарда марок, является ча-
стным предприятием, которое на 85 процентов принад-
лежит семейству Кюне.
Из остальных 16 компаний почти все относятся к
общественному сектору, за исключением нескольких, а
именно: «Туристик унион интернациональ» (7) —
объединения туристических агентов и бюро путеше-
ствий, где из крупных предпринимателей только
один, а именно Аксель Цезарь Шпрингер, имеет не-
большую долю через «Гуммель райзе гмбх и К0»,
Ганновер, где он имеет третью часть капитала; «Ви-
нервальд гмбх» (10) с оборотом в 381 миллион ма-
рок, которая всецело принадлежит Фридриху Яну,
«человеку, самостоятельно выбившемуся в люди»,
Германская пароходная компания «Ганза» (14), осно-
ванная в 1881 году, имеющая годовой оборот в 266 мил-
лионов марок, владеющая фирмой «Атлас Леванте-
лини» (акционерами «Ганзы» являются бременские
судовладельцы Гельмс и фрау Гертруда Реемтсма);
и наконец, «Лех-электрицитетсверке АГ» (17) в
Аугсбурге — оборот 220 миллионов марок, — чьим
129

крупным акционером является «Рейниш-Вестфелишес-
электрицитетсверк АГ» («РВЭ»), где, как уже упо-
миналось, в роли единственных частных акционеров
выступают члены семьи Верхан.
На первый взгляд результаты, выявленные в этой
сфере экономики, довольно скудны: к нашей прежней
коллекции мы можем добавить лишь шесть семей пред-
принимателей или крупных акционеров, а поскольку
одна из этих семей (Верхан) уже и так фигурирует в
нашем списке, остается только пять имен: Кюне,
Шпрингер, Ян, Гельмс, Реемтсма. Суммарный оборот
увеличивается на 1,6 миллиарда марок — до 63,6 мил-
лиарда, а число рабочих и служащих возрастает на
20 тысяч человек. Стоит повнимательнее присмотреться
к этим данным, и картина меняется, так как крупный
акционер «Гуммель райзе» Аксель Шпрингер является
властелином издательской империи с оборотом в
990 миллионов марок и 13 тысячами занятых. Эта га-
зетная империя занимает 65-е место в перечне круп-
нейших по обороту промышленных компаний ФРГ.
С другой стороны, одно из предприятий семьи Ре-
емтсма, табачный концерн с годовым оборотом в
3,73 миллиарда марок и общим числом рабочих и слу-
жащих 6500 человек мы находим под номером 26 в
списке промышленных компаний ФРГ.
Впрочем, этот концерн отнюдь не охватывает все,
ни даже большую часть того, чем владеют члены семьи
Реемтсма. Ведь она относится к богатейшим из бога-
тых, к самой верхушке новой финансовой элиты. (Хо-
тя первая принадлежащая этой семье папиросная фаб-
рика была основана еще до первой мировой войны, в
1911 году, ее нельзя причислить к старой элите, по-
скольку в миллионеры Реемтсма вышли только после
первой мировой войны.)
Концерн Реемтсма включает в себя ныне прежде
всего предприятия табачной промышленности и пиво-
варенные заводы. Эта семья захватила около 40 про-
центов сигаретного рынка Федеративной республики,
который она заполняет сигаретами марок «Петер
Стюйвезант», «Эрнте 23», «Реваль», «Рот-Хендле»,
«Ротманс». Сфера влияния Реемтсма в пивоваренной
промышленности весьма широка — от положения ве-
дущего акционера в «Бавариа Сент-Поль брауэрай»,
130

Гамбург, до паев в дортмундской «Унион брауэрай»,
«Хеннингер-брой», Франкфурт, а также в «Брау уни-
он», Нюрнберг. И Реемтсма не останавливаются на
этом, прибирая к рукам все новые предприятия. По-
видимому, семья Реемтсма заняла второе место среди
магнатов пивоварения, уступая Эткерам, но уже опе-
редив Верханов, фон Финков, Шикеданцов и «Байери-
ше ипотекен- унд вексель-банк». Семье Реемтсма при-
надлежат также заводы шампанских и прочих вин, на-
пример «Карстенс СК».
Все это, однако, так сказать, лишь видимая часть
айсберга, ибо капиталы Реемтсма, будучи полностью
скрыты от взоров общественности, присутствуют во
многих иных местах, где о них и не догадаешься. Во
всяком случае, можно лишь предполагать, сколь ве-
лик пакет акций «Дойче банк», находящийся в руках
членов семьи Реемтсма. Так или иначе, он достаточно
внушителен, чтобы обеспечить Рудольфу Шленкеру,
управляющему Реемтсма, место среди четырнадцати
членов наблюдательного совета этого могущественней-
шего в ФРГ кредитного учреждения — рядом с
Эрнстом фон Сименсом, Йоргом Л. Хенле, Фридрихом
Карлом Фликом, Гербертом Квандтом и Гансом
Л. Меркле фон Бошем.
Вернемся к нашему исходному пункту: состоящему
из 45 семей частных предпринимателей и крупных ак-
ционеров списку, который нам удалось составить, в
сфере промышленности для этого была проведена выбо-
рочная проверка, затронувшая всего одиннадцать про-
центов значительнейших по обороту компаний. Прихо-
дящийся на эти 45 кланов оборот плюс обороты кон-
церна Акселя Шпрингера и Реемтсма достигают в це-
лом 69 миллиардов марок, число же рабочих и служа-
щих, зависящих от 45 мультимиллионеров, возрастает
приблизительно на 50 тысяч человек — до 690 тысяч
человек.
Добавим к этому еще пять известных нам из пре-
дыдущих глав предпринимательских династий: семью
фон Сименс, которая, обладая всеми привилегирован-
ными акциями международной компании, где она яв-
ляется единственным крупным акционером, имеет
скромные десять процентов капитала в «Сименс АГ»
(11,8 миллиарда марок оборота, 301 000 рабочих и
131

служащих); переселившихся из Силезии в Аугсбург
текстильных фабрикантов Диригов (75 процентов ка-
питала в «Кристиан Дириг АГ», имеющем оборот
450 миллионов марок и около 8 тысяч рабочих и слу-
жащих) ; ван Дельденов с 437 миллионами марок обо-
рота и приблизительно 6 тысячами рабочих и служа-
щих; Бох-Гальхаузов в фирме «Вильрой унд Бох»
580 миллионов марок оборота, 15 тысяч наемных ра-
ботников) и, наконец, князей фон Турн унд Таксис
с их паями в «Флахглас-Делог-Детаг» в «Эрба-тек-
стиль» (216), а также во многих других компаниях,
причем приходящийся на княжеское семейство оборот
равен 165 миллионам марок, а число занятых на их
предприятиях рабочих и служащих достигает трех ты-
сяч человек.
Прибавив эти числа к полученным нами данным,
мы увидим, что 50 семей имеют общий годовой оборот
в 71,7 миллиарда марок в промышленности, торговле
и сфере обслуживания (без учета их паев в банках)
и эксплуатируют 750 тысяч рабочих и служащих.
Из этих пятидесяти семей 37, то есть почти три
четверти, еще до 1914 года принадлежали к имперской
финансовой и политической элите. Среди них, издав-
на богатых, нет ни одной, которая, помимо капиталов
в промышленности и торговле, не имела бы обширных
земельных владений. Почти все они представлены в
наблюдательных советах важнейших концернов, а
также самых крупных и могущественных банков, что
наводит на мысль о других внушительных — и недо-
ступных любопытству непосвященных — пакетах ак-
ций. Многие из старых богатых семей имеют соб-
ственные банковские дома, например князья фон Турн
унд Таксис, Верханы, Рёхлинги, династии фон Вальдт-
хаузен и фон Финк или, скажем, Эткеры, которым при-
надлежат банковский дом «Герман Лампе КГ» в Мин-
дене и «Банк фюр бауиндустри» во Франкфурте.
Итак, богатство и влияние семей предпринимате-
лей и крупных акционеров в действительности гораз-
до больше, чем о том можно судить на основании по-
лученных данных об обороте и числе занятых. Львиная
доля принадлежит тем династиям, которые еще во
времена кайзера Вильгельма II — а во многих случа-
ях и задолго до этого — властвовали в Германии и
132

ныне заставляют, так сказать, кроить законы по своей
мерке, не считаясь с тем, что их клановые интересы
отнюдь не тождественны всеобщим, а чаще всего даже
противоречат им. В этом смысле особого внимания за-
служивают примеры, приведенные в следующей главе:
они приводят к важным выводам. Прежде чем вновь
обратиться к политике, следует сделать еще одно
серьезное замечание, чтобы рассеять некоторые воз-
можные сомнения относительно высокой доли участия
старой финансовой элиты в сегодняшнем богатстве
ФРГ.
Действительно, некоторые мультимиллионеры Фе-
деративной республики, обладатели сравнительно моло-
дых состояний, привлекают к себе гораздо больше
внимания, чем многие старые денежные тузы. Имена
Шпрингер, Флик, Грундиг, Хортен, Неккерман, Бурда
или даже Мюллер-Випперфюрт гораздо более привыч-
ны и знакомы большинству людей, чем, скажем, Ган-
ниель, Гюйсен, Якоби, фон Вальдтхаузен, Функе, Хен-
ле, Фойт, Беннекке или фон Бох-Гальхауз.
За стенами, оградами и чугунными воротами (с их
помощью старая верхушка богатых и могущественных
всегда умела ограждать себя от любопытства неиму-
щих и бессильных) скрыты еще большие сокровища,
чем те, о которых мы догадываемся. За всем этим
скрыты другие тайны, и они касаются как истоков
крупных состояний, так и весьма порой неблаговид-
ного использования богатства и порождаемой ими вла-
сти и в последние восемьдесят лет и в предшествующие
столетия,

«Бедные» князья Лёвенштейны и другие...
Князья Лёвенштейны ведут свою родословную от
Фридриха I, курфюрста Пфальцкого, «злого Фрица»,
имевшего от Клары Дотт из Аугсбурга сына по имени
Людвиг, которому он подарил маленькое графство Лё-
венштейн в Вюртемберге. Позднее, в 1567 году, граф
Людвиг фон Лёвенштейн женился на некой Анне, бо-
гатой наследнице, принесшей ему в приданое графство
Вертхейм и часть Брейберга. Их сын, Кристоф, увели-
чил лёвенштейновские владения благодаря своей же-
нитьбе на наследнице Фирнебургов из Эйфеле. В 1801
году Лёвенштейны потеряли эти земли на левом берегу
Рейна, но в 1808 году получили богатую компенсацию в
виде Фройденберга на Майне. В 1812 году они как чле-
ны Рейнского союза были возведены в княжеское зва-
ние и именовались с тех пор князьями Лёвенштейн-
Вертхейм-Фройденберг. Принц Альфред, один из млад-
ших братьев пятого по счету князя, женился в 1880
году на графине Паулине фон Рейхенбах-Лессониц,
дочери и наследнице последнего графа и внучке графи-
ни Эмилии, урожденной Ортлёпп. От этого брака, при-
несшего дому Лёвенштейнов в качестве приданого
оплаченные за счет торговли солдатами удельные по-
местья бывшей любовницы курфюрста, этой бережли-
вой рабочей девчонки из Берлина, родились семь доче-
рей и один сын, Удо Амеланг, который стал шестым
князем и владетельным господином цу Лёвенштейн-
Вертхейм-Фройденберг и теперешним главою этого
дома.
В настоящее время, помимо обширных, весьма цен-
ных земельных владений (из которых около 5500 гек-
таров находятся в Бадене и Вюртемберге), князю
цу Лёвенштейн-Верхейм-Фройденбергу, как уже упо-
миналось, принадлежит приблизительно четверть ак-
ций «Хельд унд Франке бауакциенгезельшафт», Мюн-
хен, с оборотом в 1970 году в 275 миллионов марок и
4700 рабочих и служащих, главным образом иностран-
цев. В концерн «Хельд унд Франке» входят несколько
жилищно-строительных обществ. «Ф. В. Нолль тиф-
134

унд штрассенбау гмбх», Мюнхен, а также дочерние
фирмы за рубежом, такие, как «Хельд унд Франке
бау ЛГ», Линц (Австрия) или «Рас аль-Хайма Рок
компани» в одном из султанатов Персидского залива.
Кроме того, княжескому дому принадлежит жирный
пай в «Антон Штейнекер машиненбауфабрик гмбх»,
Фрейзинг; князю Удо Амелангу — 34,3 процента, а на-
следному принцу Альфреду Эрнсту — 18,7 процента,
так что у Лёвенштейнов оказалась большая часть ак-
ций. В наблюдательном совете этой сравнительно не-
большой, но весьма прибыльной фирмы, имеющей при-
близительно 350 рабочих и служащих и выпускающей
комплексное оборудование для пивоварен и солодо-
вен, а также специальное оборудование, рядом с кня-
зем и наследным принцем цу Лёвенштейн-Вертхейм-
Фройденбергом восседает барон Отто фон Фойри, пред-
седатель баварского и заместитель председателя
Немецкого крестьянского союза, член фракции XCС
баварского ландтага, помещик, член множества наблю-
дательных советов, правнук носившего кличку «лошад-
ник» графа Хольнштейна, интимного друга Людвига II,
сонаследник одного из богатейших людей в Европе
перед первой мировой войной, а именно известного под
именем «турка Гирша» еврейского финансиста и строи-
теля багдадской железной дороги, барона Морица фон
Гирш цу Планегга, приходившегося братом его деду.
Д-р Антон Эрнст-бергер, член правления «Байерише
ипотекен- унд вексель банк», главный и лично ответ-
ственный компаньон мюнхенского банкирского дома
«Август Ленц унд К0», тесно связанного с баварскими
игорными домами и их аферами и с гешефтами дома
Виттельсбах, также член многих наблюдательных сове-
тов. Последний в этой компании — доктор Герберг
фон Малэзе, председатель наблюдательного совета в
«Хельд унд Франке» и заместитель председателя на-
блюдательного совета «Байерише ипотекен- унд век-
сель банк».
Уместно сообщить, что первым потомственным дво-
рянином в семействе фон Малэзе был возведенный в
это звание в 1887 году королем Баварии генерал-лей-
тенант, его превосходительство рыцарь Фердинанд фон
Малэзе. После того как его старший сын, Ойген, также
стал «его превосходительством» и был пожалован
135

званием генерала от артиллерии королевства Бавария,
старший Малэзе из третьего поколения — кстати, тоже
баварский генерал — женился на Ранате, дочери
скульптора, владельца железоплавилен, мультимиллио-
нера и члена баварской палаты имперских советников
барона Фердинанда фон Миллера. Старший сын от это-
го брака, Фердинанд фон Малэзе, взял в жены Терезу
Мюнхмейер из Гамбурга, дочь совладельца старого гам-
бургского торгового дома «Мюнхмейер и К0» и его су-
пруги, сенаторской дочери Марии, в девичестве Андрэ.
Из детей барона Фердинанда старший сын Кристоф
женился на графине Мадлен Дуглас-Лангенштейн, чьи
предки известны нам из истории вертюмбергского гер-
цогского двора. Старшая дочь Фердинанда и Терезы,
по имени Майя, вышла в 1963 году замуж за Рудоль-
фа Августа Эткера, наследника концерна Эткер. И на-
конец, один из племянников генерала Карла фон Ма-
лэзе, оберрегирунгсрат королевства Бавария Карл Эрнст
фон Малэзе в 1900 году сочетался браком с Лаурой,
дочерью крупного землевладельца, потомственного чле-
на палаты имперских советников и богатейшего из про-
мышленников королевства Бавария Уго фон Маффей,
чей знаменитый паровозостроительный завод «И. А.
Маффей» (сейчас он называется «Краусс-Маффей АГ»
и на 93 процента принадлежит концерну Флика) счи-
тался жемчужиной баварской промышленности. Сын
оберрегирунгсрата фон Малэзе и наследницы Маф-
фей — доктор Герберт фон Малэзе, владелец поместья
Нейрид, председатель состоящего из пяти человек на-
блюдательного совета «Антон Штейнеккер машинен-
фабрик гмбх», Фрейзинг. В этой фирме наследники тор-
говца солдатами, кюрфюрстовской любовницы, «турка
Гирша» и одной из баварских офицерских семей, спе-
циализирующихся на заключении блестящих и выгод-
ных браков, сошлись с представителем частного банка,
хранящего множество тайн баварских игорных домов
и дома Виттельсбах.
Удо Амелант, князь цу Лёвенштейн-Вертхейм-
Фройденберг, является также председателем наблю-
дательного совета западноафриканского объединения
плантаций «Виктория»; главная контора находится в
Западном Берлине. Это самое крупное в Камеруне объ-
единение плантаций было основано в 1897 году с ак-
136

ционерным капиталом в 4,5 миллиона марок. Общая
площадь ее плантаций кокосовых пальм достигает 12 ты-
сяч гектаров.
Свидетельством того, что князья цу Лёвенштейн-
Вертхейм-Фройденберг были не единственными немец-
кими аристократами, которые к концу XIX века приоб-
щились к доходному колониальному бизнесу (воз-
можно, в надежде продлить существование в Африке
феодального строя, который шел ко дну в Европе), мо-
гут служить хотя бы дебаты в рейхстаге 14 декабря
1905 года. В тот день депутат от партии Центра Мат-
тиас Эрцбергер (убитый в 1921 году правыми экстреми-
стами) с гневом говорил, что в Камеруне при строи-
тельстве железной дороги одной старой компании за
«уступки» каких-то мнимых ее прав по настоянию
тогдашнего референта в отделе колоний министерства
иностранных дел Карла Хельфериха было выплачено
государством (без всяких сколько-нибудь значительных
ответных услуг со стороны этой компании). 480 тысяч
марок в виде компенсации. Крупными акционерами
столь щедро облагодетельствованной компании были
следующие особы: князь Ганс цу Гогенлоэ-Эринген,
герцог фон Уйест, Эрнст Гюнтер герцог Шлезвиг-Голь-
штейнский, брат германской императрицы, гамбург-
ские патриции братья Верман и государственный проку-
рор Шарлах, а также крупные помещики и члены пала-
ты имперских советников вроде барона Пошингера фон
Фрауэнау и барона фон Крамер-Клетта, тогда еще свя-
занного тесными деловыми узами с имперским со-
ветником фон Финком.
Как пишет в связи с этим Герт фон Паченски
в своей книге «Белые идут», этом перечне грехов коло-
ниализма, речь в принципе ведется о системе, кото-
рую можно назвать легальной коррупцией. Образчиком
пройдохи-бизнесмена, подвизавшегося в сфере этих
сомнительных «сделок с двойным дном», был, например,
граф Дуглас. Выступая в рейхстаге 14 июня 1904 года,
Ледебур1 сделал достоянием гласности следую-
щий факт: постройка (по заказу ведомства по делам
1 Георг Ледебур — известный деятель Социал-демократи-
ческой партии Германии, соратник Августа Бебеля, депутат
рейхстага от СДПГ; умер в 1947 году. — Прим. ред.
137

колоний) железной дороги в Того пошла на пользу в
основном собственнику некоего объединения «Того-
гезельшафт», который заплатил за 45 гектаров земли
2795 марок. Позже именно по этому участку проклады-
валась железная дорога, за что счастливчик отхватил
солидный куш...» 1. Незадолго до этого «Новогвиней-
ская компания», представлявшая собой, как явствует
из исследования профессора Георга В. Ф. Халльгарте-
на, «собрание нескольких самых богатых людей, кото-
рых можно было найти в Германии», получила субси-
дию в 4 миллиона марок, как «попавшая в бедственное
положение». В число акционеров этой компании вхо-
дили, в частности, князь Хацфельд-Трахенберг, граф
Хенкель-Доннерсмарк, герцог фон Уйест, граф Штоль-
берг-Вернигероде, Вернер фон Сименс и Адольф
Вёрман.
При желании можно было бы продолжить список
виднейших аристократов, крупных промышленников,
банкиров, судовладельцев и торговых магнатов, кото-
рые наживались на немецких колониях, главным обра-
зом за счет аборигенов, но также и за счет рейха, то
есть германских налогоплательщиков; в них больший
интерес представляют имена тех, кто способствовал
этим в высшей степени сомнительным махинациям и
покрывал их.
Вот, например, упоминавшийся референт по коло-
ниальным вопросам министерства иностранных дел
Карл Хельферих, который оказал так много услуг ко-
лонизаторам. В 1906 году он получил «заслуженную
награду» в виде директорского поста на проложенной
«турком Гиршем» Багдадской железной дороге. В то
время ее генеральным директором был Рихард фон
Кюльман (отец продавшего в 1972 году социал-либе-
ральную коалицию барона Кнута фон Кюльман-Штум-
ма), который спустя несколько лет возглавил мини-
стерство иностранных дел. В 1908 году Карл Хельфе-
рих перекочевал в правление «Дойче банк»; в 1915
году он в качестве статс-секретаря принял на себя
руководство имперским казначейством, а следовательно,
1 Gert v. Paczensky, Die Weisen kommen. Die wahre
Geschichte des Kolonialismus, Hoffmann und Campe Verlag,
Hamburg, 1970.
138

и основную ответственность за финансирование первой
мировой войны — не повышением налогов, а выпуском
пресловутых военных займов, чье обесценение разо-
рило в итоге немецкие средние слои. В 1917 году рейхс-
канцлер Теобальд фон Бетман-Гольвег передал ему
пост вице-канцлера и одновременно назначил его мини-
стром внутренних дел; затем он недолго был полпре-
дом Германии в Москве, а после крушения монархии
в 1919 году возглавил Немецкую национальную партию,
руководил ее яростной борьбой против республики и
особенно против вождя левого Центра, ранее критико-
вавшего его самого, Маттиаса Эрцбергера, за чье убий-
ство он несет главную моральную ответственность.
В 1924 году Хельферих погиб в железнодорожной ка-
тастрофе.
Эмиль, брат Карла Хельфериха, подвизался в роли
коммерсанта и судовладельца, принимал активное учас-
тие в колониальных сделках, стал генеральным дирек-
тором, а позднее — председателем наблюдательного со-
вета пароходства «Гамбург — Америка», государствен-
ным советником в «третьем рейхе» и членом «кружка
друзей рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера».
Парламентский контроль над деятельностью Карла
Хельфериха во время его работы в отделе колоний ми-
нистерства иностранных дел вменялся в обязанность
референту бюджетной комиссии рейхстага по вопро-
сам колоний доктору Иоганнесу Землеру, с которым мы
уже встречались, присматриваясь к тесно связанным
друг с другом патрицианским семьям Гамбурга. Док-
тор Землер был не только депутатом рейхстага, но и
главою наблюдательного совета одной из камерунских
колониальных компаний. Когда социал-демократы ука-
зывали ему на то, что эти две его ипостаси находятся
в перманентном противоречии, он весьма энергично
протестовал, заверяя, что руководствуется чисто пат-
риотическими побуждениями. Позднее ему пришлось
уступить сильному нажиму собственной (национал-
либеральной) фракции и отказаться от поста референ-
та по Камеруну. Впрочем, в его сфере остался надзор
за всеми другими колониями.
18 января 1904 года тогдашний рейхсканцлер Берн-
гард фон Бюлов сообщил рейхстагу, что в немецкой
Юго-Западной Африке вспыхнуло крупное восстание.
139

Как уже упоминалось, князь Бюлов был сыном статс-
секретаря министерства иностранных дел Бернгарда
Эрнста фон Бюлова и Луизы Викторины, урожденной
Рюккер, дочери одного из гамбургских патрициев.
От ее семьи, связанной тесными родственными узами с
Годфруа, князь Бюлов унаследовал 3 миллиона ма-
рок и поместье Кляйн-Флоттбек близ Гамбурга. Рейхс-
канцлер добавил кое-что к своему состоянию благодаря
удачному браку; его жена, итальянка, происходила из
семьи князей Кампореале и была владелицей марки-
зата Альтавилла на Сицилии, стоившего полтора мил-
лиона марок. Для колониальной войны в немецкой
Юго-Западной Африке рейхсканцлер князь Бюлов пот-
ребовал и получил от рейхстага внушительные ассигно-
вания, необходимые для усиления и соответствующего
оснащения колониальных войск. Вскоре после этого
начался мятеж негров и в немецкой Восточной Аф-
рике. Рейхстагу вновь пришлось одобрить предостав-
ление больших кредитов. Это особенно обрадовало тор-
говый дом «Типпельскирх унд К° гмбх», ибо эта фирма
сумела в 1895 году заключить с имперским правитель-
ством пятилетний (затем продленный до 1911 года)
договор, который обеспечил ей монополию на поставки
немецким колониальным войскам вооружения и снаря-
жения. Конкуренты, разумеется, лопались от зависти,
они могли бы посетовать, что фирма «Типпельскирх»
скупает по всей стране дешевые изделия, а затем по-
ставляет их колониальным войскам под видом своих
собственных да еще с наценками в сто процентов.
Конкурентов злила и транспортная монополия, по-
лученная Вёрманами по старым договорам: только
суда компании «Вёрман и К0» имели право заходить
в определенные африканские порты. Хотя фирма ши-
роко пользовалась этим, заламывая за фрахт плату,
иногда превышавшую обычную в тридцать раз, суще-
ствовавшие договорные соглашения не давали возмож-
ности для юридического протеста. Кроме того, Адольф
Вёрман, главный босс фирмы, был не только президен-
том гамбургской торговой палаты, но и влиятельным
депутатом от национально-либеральной партии в рейхс-
таге, где он прежде всего ратовал за неограниченную
торговлю спиртными напитками, в частности именно в
африканских колониях. Против нее особенно энергич-
но

но выступали социал-демократы. Они считали огром-
ным злом захлестнувший колонии поток дешевой си-
вухи — Густав Нагель из фирмы «Кюне унд Нагель»
поставлял ящик джина (12 бутылок) всего за 2,5 мар-
ки, включая доставку. Адольф Вёрман придерживался
другого мнения. «Водка — та волна, которая вынесла
немцев в западноафриканскую торговлю», — заявил он
в рейхстаге. Уж кто-кто, а он знал, что говорил. Его
фрахт в Того, например, на 58 процентов состоял из
шнапса. Он патетически вопрошал парламент: «Не-
ужели ради абстрактной любви к неграм, которые,
в конце концов, не так уж давно стали нашими бра-
тьями, мы подорвем крупную отрасль торговли?»
Он сумел убедить своих коллег по рейхстагу, осо-
бенно консерваторов. Один из их вожаков, кавалерий-
ский генерал в отставке Виктор фон Подбильски, он же
глава Союза офицеров, был председателем парламент-
ской комиссии, занимавшейся этим вопросом, и у него,
владельца дворянского поместья, который сам гнал из
свеклы дешевый шнапс для Африки, Адольф Вёрман
встретил особое сочувствие. Да и руководитель импер-
ского казначейства, статс-секретарь барон Гельмут фон
Мальцан, поддерживал Вёрмапа.
Виктор фон Подбильски, известный в кругу друзей
просто как Под (его сын Ганс женился на баронессе
Анне-Марии фон Мальцан), во время восстания в не-
мецкой Юго-Западной Африке, на котором так нажи-
лась фирма «Типпельскирх», был прусским министром:
продовольствия, сельского и лесного хозяйства. Из
своего животноводческого хозяйства Дальмин он постав-
лял масло для сражавшихся в Африке немецких коло-
ниальных войск — правда, через фирму «Типпельс-
кирх унд К0», где его супруге принадлежали 40 про-
центов капитала (другие 40 процентов были в руках
служившего в колониальном отделе министерства ино-
странных дел советника посольства доктора Бумилле-
ра). Глава фирмы фон Типпельскирх был, следователь-
но, подставным лицом. Но нельзя забывать, что он
являлся вместе с тем тестем баронессы Ильзы фон
Мальцан (заметим, что бароны фон Мальцан состояли
в родстве с Бюловыми, Бетманами, Подбильски, а также
с некоторыми гамбургскими патрицианскими кланами,
такими, как Мюнхмейеры, Бурхарды и Вёрманы).
141

Вернемся к восстанию негров в немецкой Юго-
Западной Африке, на котором многие так здорово «за-
работали». (На протяжении двух с половиной лет вёр-
мановская пароходная компания предъявляла госу-
дарству за каждый грузовой рейс — таких рейсов в
сутки были дюжины — счет примерно по 600 тысяч
марок.) Причин восстания было несколько. В своей из-
вестной речи в рейхстаге 30 января 1905 года вождь
социал-демократов Август Бебель конкретизировал не-
которые из них:
«...Это, прежде всего, существующая в Юго-Запад-
ной Африке система правления, а затем поведение
значительной части фермеров по отношению к тузем-
цам... Представьте себе, что к населению какой-то ци-
вилизованной европейской страны относились бы хоть
приблизительно так, как завоеватели в Юго-Западной
Африке — к порабощенным, к угнетенным! Да там уже
давно вспыхнуло бы восстание, революция... Не раз за-
давался вопрос, откуда же все-таки туземцы получили
оружие? Ответ можно найти в меморандуме ведомства
по делам колоний: оружием этих людей снабдили по
тем же причинам, по каким им давали и другое — что-
бы извлечь за их счет большие прибыли и главным
образом для того, чтобы распространить свое господ-
ство в их стране... Правда, губернатор Лейтвен 1 ян-
варя 1899 года отдал распоряжение, долженствующее
в какой-то мере пресечь мошеннические действия тор-
гашей. Некоторые рейнские миссионеры утвержда-
ют, что, останься распоряжение в силе, оно, несомнен-
но, оказало бы благотворное воздействие. Однако влия-
ние белых, а быть может, нажим или указание из
Берлина — точно не могу сказать — привели к тому,
что спустя короткое время губернатор Лейтвейн отме-
нил свое предписание, и торговцы получили возмож-
ность, не стесняясь, эсплуатировать туземцев... Другой
весьма мрачной главой является жестокое обращение
с африканским населением. Обращение — необычайное
по своей суровости и безжалостности. Дабы не быть
голословным, напомню только о случае с принцем Про-
спером Аренбергом, который варварски умертвил нег-
ра Каина... Каин был одним из близких родствен-
ников Самуэля Махареро, считающегося душою вос-
стания... Поистине терпение этих местных жителей
142

подверглось тягчайшим испытаниям... и они отплатили
своим мучителям в соответствии со своими моральными
понятиями...»
Моральные понятия людей из племени гереро были,
очевидно, совсем иными, чем у их поработителей. В то
время как немецкие колониальные войска не знали
ни жалости, ни сострадания, уничтожали все и вся
градом картечи, а под конец загнали всех уцелевших
гереро — мужчин, женщин и детей вместе со скотом —
в солончаковую пустыню и оставили их там погибать
от жажды, повстанцы вели себя совсем по-другому. По-
гибший позднее участник войны барон Буркхарт фон
Эрфа писал в своей военном дневнике: «Гереро и здесь,
как повсюду, пощадили миссионера и его имущество,
а также буров и англичан. У них не отняли даже ни
одной головы скота...» А в сообщении германского ге-
нерального штаба говорится: «Жен и детей (белых) по-
щадили и доставили на границу территории, которой
овладели восставшие гереро под руководством своего
вождя Витбоя. Оттуда пленники смогли выбраться
живыми...» Такое джентльменское поведение не помог-
ло гереро: более четырех пятых этого народа были ис-
треблены — в большинстве случаев чудовищно жесто-
кими способами, — а выжившие лишились всего; мно-
гих из них заковали в цепи и послали на тяжелейшие
принудительные работы.
Гораздо снисходительнее поступили с теми, чьи пре-
ступления в существенной мере послужили причина-
ми мятежа. Упомянутый в речи депутата рейхстага
А. Бебеля принц и герцог Карл Проспер фон Аренберг
(которому в бытность его молодым лейтенантом при-
шлось из-за крайне предосудительного поведения рас-
статься со своим кавалерийским полком и который, на-
ходясь в колониальных войсках в Юго-Западной Афри-
ке, зверски убил мешавшего ему мужа одной из дочерей
вождей гереро) получил на первых порах лишь шесть
месяцев ареста. Приговор, однако, пришлось предста-
вить на утверждение кайзеру Вильгельму II, а тот рас-
порядился начать новое разбирательство в военном
суде в Берлине, куда преступник тотчас отбыл по при-
надлежащей Вёрману железной дороге в качестве пас-
сажира первого класса.
143

Было бы, впрочем, ошибкой думать, будто кайзер
стремился лишь справедливо покарать виновника за
совершенное преступление. Кайзера интересовало сов-
сем иное, а именно строительство Средне-Германского
канала. Он и большинство других крупных остэльб-
ских землевладельцев ожидали от претворения в
жизнь этого отвергнутого ландтагом проекта значи-
тельного увеличения возможностей для сбыта — преж-
де всего в Рурской области — излишков сельскохозяй-
ственной продукции из Восточной Германии. Западно-
германские крупные помещики, особенно в Вестфалии,
противились строительству канала главным образом по-
тому, что боялись усиления конкуренции остэльбских
юнкеров, которая усиливалась с уменьшением транс-
портных расходов. Во главе восторжествовавших в пар-
ламенте «врагов канала» стояли виднейший западно-
германский землевладелец Энгельберт, девятый герцог
фон Аренберг, из прусской владетельной династии,
а также его дядя Франц Людвиг герцог фон Аренберг,
член палаты депутатов и рейхстага, где он был пред-
седателем комиссии по делам колоний, а с 1897 года —
президент Германского колониального общества.
Нетрудно понять, что кайзер и семейство Аренберг
быстро столковались: хотя военный суд признал прин-
ца Карла Проспера виновным в убийстве и пригово-
рил его к смерти, кайзер заменил ему смертную казнь
лишением свободы, а вскоре, при пересмотре дела,
принца признали на основании заключения знамени-
тых психиатров невменяемым, оправдали и отправили
в частный санаторий. Прошло еще немного времени,
и его выпустили оттуда, как излечившегося, после
чего спокойно можно было отправить его в длительное
заграничное увеселительное путешествие. Столь милые
сердцу его величества планы сооружения канала при
новом рассмотрении их в парламенте получили тре-
буемое большинство голосов, правда сначала только
в отношении первого участка — между Эльбой и Ган-
новером. А лидер партии Центра, герцог Энгельберт
фон Аренберг, кстати сказать, один из братьев во-
время «свихнувшегося» принца, чье преступление яви-
лось последней каплей, переполнившей чашу терпения
гереро и заставившей их восстать, стал одним из бли-
144

жайших друзей кайзера Вильгельма II, который неред-
ко приезжал к нему поохотиться.
Другими близкими друзьями последнего кайзера
были: Маркс Эгон II князь цу Фюрстенберг, один из
маршалов королевства Пруссия, представитель владе-
тельной династии и заместитель председателя австрий-
ского имперского совета; князь Филипп цу Ойленбург-
Хертефельд, бывший до 1902 года немецким послом в
Бене, а до этого прусский посланник в Мюнхене, со-
провождавший кайзера в его поездке на Север, он же
автор «Песен скальдов» и «Песен роз»; Ганс Генрих
XV, князь Плесс, а также генерал граф Дитрих фон
Хюльзен-Хезелер, с 1901 года — глава военной канце-
лярии. Самым богатым из этих пяти друзей кайзера
был Макс Эгон князь цу Фюрстенберг, чье подлежа-
щее налоговому обложению состояние в 1913 году ис-
числялось в 110 миллионов марок, в то время как сос-
тояние князя Плесс равнялось «только» 99 миллионам
марок. Судя по «Ежегоднику миллионеров королевства
Пруссия» за 1913 год, герцог Энгельберт фон Арен-
берг имел в самой Германии состояние в 63 миллиона
марок. Эти три представителя высшей аристократии
обладали также весьма солидным состоянием за рубе-
жом: Фюрстенберги в Австрии, князья Плесе в при-
надлежавшей тогда России Польше, а герцоги фон
Аренберг — во Франции, Бельгии, Люксембурге, а так-
же в Латинской Америке. Филиппу цу Ойленбург унд
Хартефельд, который только в 1900 году был пожало-
ван княжеским титулом и который был, можно сказать,
ближайшим другом кайзера вплоть до его свержения
в 1918 году, принадлежали дворянские поместья Ли-
бенберг и Хезен в провинции Бранденбург, а также
Хартефельд и Кольк близ Гельдерна в низовьях Рейна
общей площадью приблизительно 4300 гектаров. Сто-
имость этих земельных владений (явно изрядно зани-
женная) исчислялась в четыре миллиона марок. Что
же касается графа Хюльзен-Хезелера, то, хотя до
1914 года о нем вообще не упоминается в «Ежегодни-
ке миллионеров» и «Календаре землевладельцев», ему
тем не менее принадлежало имение Хезелеров (вместе
с которым он в 1894 году получил и графский титул).
Можно предположить, что и в данном случае речь
идет о состоянии, выражаемом шести-семизначной
115

цифрой: сущая безделица по сравнению с капиталами
князей Фюрстенбергов или Плессов. При всем том
граф фон Хюльзен-Хезелер носил титул «его превосхо-
дительство», был генералом, командующим пехотным
корпусом, был к тому же личным генерал-адъютантом
кайзера и главою военной канцелярии Его величества.
Он входил в постоянную свиту Вильгельма II, так что
в ноябре 1908 года сопровождал кайзера в знамена-
тельной поездке, затеянной с целью избежать некото-
рых «неприятностей».
Фактически речь шла тогда о самом серьезном кри-
зисе за все время царствования Вильгельма II с
1888 года: поводом послужило опубликованное лондон-
ской «Дейли телеграф» интервью с кайзером; наглый
тон этого интервью взбудоражил английскую общест-
венность даже больше, чем весьма обидное для англи-
чан содержание кайзеровских высказываний. Герман-
ский посол в Лондоне граф Пауль Вольф Меттерних, с
которым не только не проконсультировались по поводу
интервью, но даже не уведомили его о нем, уже
в день опубликования его объявил своим сотрудни-
кам: «Ну, теперь мы можем закрывать здесь лавочку!»
Да и в самой Германии впервые громко раздались
возмущенные голоса не только со стороны оппозиции,
но и в правительственном лагере и даже среди крайне
правых. Кайзер своим дилетантством и обуревавшей его
манией величия умышленно и одним махом свел на
нет многолетние попытки дипломатов и магнатов про-
мышленности улучшить отношения с Англией, причем
на этот раз не проявлялось готовности мириться с по-
добными эскападами Его величества. Как писала одна
из консервативных газет, «сокровищница монаршей
мудрости, несомненно, весьма велика, но ведь можно
промотать и богатейшее наследство, если распоряжать-
ся им безответственно... У монарха есть не только пра-
ва, но и обязанности, невыполнение которых может
поколебать основы монархии». В бундесрате министры
уже обсуждали способы заставить Вильгельма II от-
речься от престола; рейхсканцлер князь Бюлов от сво-
его имени и от имени членов своего правительства
подал прошение об отставке. Она не была принята, и
тогда он на следующий день сделал заявление, чтобы
успокоить встревоженные умы. Канцлер с ужасом ожи-
146

дал ближайшего пленарного заседания рейхстага, наз-
наченного на 10 ноября, на котором должны были
прозвучать требования об изменении конституции и
об отречении кайзера. Ну а как же вел себя сам
кайзер? Он поспешно покинул Берлин и отбыл на
оленью охоту в поместье Блюнбах, которое принадле-
жало наследнику австрийского престола эрцгерцогу
Францу Фердинанду, а сейчас является частной соб-
ственностью крупповского наследника Арндта фон
Болен унд Гальбаха. Оттуда он прислал оказавшемуся
поистине в отчаянном положении рейхсканцлеру длин-
ную телеграмму: «Два дня здесь прошли очень спокой-
но и весело... Я уложил 65 оленей... Неизменно поминаю
Вас в молитвах утром и вечером... Да пребудет с Вамп
Бог! Ваш старый друг Вильгельм, император».
10 ноября рейхстаг собрался в Берлине, причем,
судя по всему, как отмечал Эмиль Людвиг, биограф
Вильгельма, «это был суд народа над своим императо-
ром». Князь Бюлов под конец все же изловчился сми-
рить бурное возмущение, посулив, что волнение в на-
роде «побудят Его величество императора впредь про-
являть в частных беседах сдержанность, необходимую
для целостной политики и для поддержания авторитета
короны... В противном же случае,—заявил в заключение
рейхсканцлер,—ответственность за последствия не может
быть возложена ни на меня, ни на моего преемника».
В тот же день 10 ноября кайзер, который тем вре-
менем отправился к князю Фюрстенбергу в Донауэшин-
ген поохотиться на лисиц, держал речь, адресованную
графу Фердинанду фон Цеппелину. Граф приобрел
у вдовы изобретателя Давида Шварца чертежи и па-
тенты покойного всего за 15 000 марок и после десяти-
летнего экспериментирования с различными жесткими
конструкциями дирижаблей, названных впоследствии
в его честь «цеппелинами», в конце концов настолько
преуспел, что, стартовав на Боденском озере, сумел
пролететь вниз по Рейну до Вормса и вернуться на-
зад через Штутгарт; впрочем, вскоре после этого его
дирижабль был полностью уничтожен ударом молнии,
Однако еще до гибели дирижабля в 1908 году на
Цеппелина обратил свое милостивое внимание Его
величество император. Для кайзера устроили поездку
в Фридрихсхафен, и Вильгельм II, который до этого
147

относился к графу не иначе как с презрением и не да-
лее как летом того же года обозвал его «величайшим
дураком из всех немцев на Юге», счел своевременным
пересмотреть суждение о мнимом изобретателе дири-
жабля. 10 ноября в тот самый момент, когда рейхскан-
цлеру, оказавшемуся лицом к лицу с разъяренным пар-
ламентом, пришлось защищать пошатнувшийся трон,
кайзер рассыпался в Фридрихсхафене в похвалах по
адресу графа Цеппелина: «Наше отечество может гор-
диться таким сыном, величайшим немцем XX столе-
тия, чье изобретение означает новую веху в развитии
человечества. Не будет преувеличением сказать, что
мы сегодня пережили один из величайших моментов
в развитии цивилизации».
В тот самый день, когда в Берлине канцлер и ка-
бинет министров до глубокой ночи ломали себе голову
над тем, как бы еще раз вызволить кайзера из тисков
кризиса — самого опасного за время его правления, —
Вильгельм II вечером почтил своим присутствием в
замке князя Фюрстенберга в Донауэшингене представ-
ление специально вызванного туда провинциального
кабаре. На следующий день печать сообщала: «Двух-
часовое представление в присутствии германского им-
ператора, князя Фюрстенберга и графа Цеппелина
имело сенсационный успех и закончилось в половине
первого ночи. Император и высокие особы бурно ап-
лодировали, а в личных беседах благодарили за блес-
тящую программу и безукоризненное исполнение».
В тех же газетах можно было прочесть о том, что од-
новременно происходило в Берлине.
Вильгельм II удостоил вниманием только сообщения
о своей речи, посвященной графу Цеппелину, этому
якобы величайшему немцу XX века (с начала столе-
тия к тому времени прошло всего восемь лет), да еще
посланное в печать директором кабаре сообщение о
представлении в княжеском замке. На заголовки, рас-
сказывающие о дебатах в рейхстаге, он лишь взглянул
и заплакал. Граф Роберт фон Цедлиц-Трютцшлер, гоф-
маршал кайзера, сопровождавший его в поездках, так
рассказывает об этом в своих мемуарах: «Его подав-
ленное настроение выразилось в том, что он не желал
больше читать об этом деле и старался отвлечься от
своих мрачных мыслей». О том, каким образом кайзер
148

делал это, можно судить по описанию гофмаршалом
прощального вечера в Донауэшингене:
«За столом в великолепном зале роскошного замка
собралось поистине блестящее и элегантное общество.
Капелла, разместившаяся на лестнице, услаждала слух
присутствующих музыкой. Внезапно появился граф
Хюльзен-Хезелер, одетый балетной танцовщицей (что
ему случалось делать и раньше), и начал танцевать.
Все это было очень забавно. Граф танцевал великолеп-
но, да и вообще это было необычайное зрелище — гла-
ва военной канцелярии, одетый дамой и выделывающий
балетные на. Окончив танец, граф удалился в приле-
гающую галерею, чтобы отдышаться. Я стоял в четы-
рех шагах от входа и вдруг услышал, как упало что-то
тяжелое. Поспешно бросившись туда, я увидел, что граф
лежит на полу, вытянувшись во весь рост, головой в
оконной нише...» Генерала от инфантерии королевства
Прусского, графа Дитриха фон Хюльзен-Хезелера, ге-
нерал-адъютанта кайзера, в возрасте 56 лет поразил
паралич сердца в тот самый момент, когда на нем кра-
совались трико телесного цвета, фальшивый бюст и
тюлевая балетная пачка.
Это случилось 14 ноября 1908 года. В ту же ночь
Вильгельм II телеграфировал императрице: «Я потерял
моего лучшего друга!» — и распорядился устроить
пышные похороны на государственный счет.
За полтора года до этого судьба лишила кайзера
еще более близкого друга, который, оставшись, правда,
в живых, был тем не менее уничтожен морально и вы-
нужден расстаться с двором. Речь идет о князе Филип-
пе цу Ойленбурге и Хертефельде, кавалере ордена
«Черного орла», высочайшего знака отличия королев-
ства Пруссия, — о князе, павшем жертвой скандала,
замять который не удалось. Он был связан с гомосек-
суальными отношениями почти шестидесятилетнего
князя, отца шестерых взрослых детей, и находившего-
ся в таком же возрасте генерал-лейтенанта и комен-
данта Берлина графа Куно Мольтке. В скандале оказа-
лись замешаны и другие «гомо» из ближайшего окру-
жения кайзера: два графа Хоэнау, флигель-адъютанты
Вильгельма II, их двоюродные братья, один из которых
командовал гвардейцами-кирасирами, граф Линар, так-
же флигель-адъютант кайзера; обер-гофцеремониймей-
149

стер граф Ведель, а также один из прусских принцев.
Всех их прогнали от императорского двора и «без по-
честей» уволили из армии. Таким образом, по мнению
Вильгельма II, справедливость восторжествовала. «Если
газеты и теперь не уймутся,— объявил он,— я прика-
жу кому-нибудь из моих флигель-адъютантов пристре-
лить редактора!» О судебном преследовании «гомо», как
в то время предписывал «негуманный и бессмыслен-
ный» закон, никто и не помышлял. Законы существовали
для поддержания дисциплины среди подданных —
на князей и графов их действие не распространялось.
Филиппу це Ойленбургу унд Хертефельде, этому
«бедолаге» (если не считать еще более «горемычного»
графа Хюльзена-Хезелера) среди ближайших друзей
кайзера, остались после его падения, как с сострада-
нием отмечал в своих мемуарах гофмаршал граф Цед-
лиц-Трютцшлер, «какие-то сто тысяч марок ежегодной
ренты, не так уж много для князя». На самом же де-
ле облагаемый налогом доход князя Ойленбурга в
1913 году составлял, судя по «Ежегоднику миллионе-
ров провинции Бранденбург», 180 000 марок, иными
словами, давал ему ренту приблизительно в 500 марок
на день. В то же время средняя часовая заработная
плата трудящихся составляла 26,5 пфеннига, а если
учесть труд надомников — даже менее 12 пфеннигов,
Ткачи в Оберлангенбилау (Силезия) зарабатывали
только 3,5 пфеннига в час; среди тюрингских умель-
цев, изготовлявших игрушки, часовой заработок
всей семьи составлял 3—4,5 пфеннига, а на одной из
берлинских выставок в 1906 году демонстрировались
тончайшие кружева, которые плела 81-летняя работ-
ница, получая за это 1,5 пфеннига в час.
Но даже высококвалифицированный рабочий, ска-
жем вальцовщик в Бохуме, трудясь до седьмого пота
в течение 12 часов — такие тогда были смены, — мог
заработать не более одной сотой того, что ежедневно
поступало в карман «неимущего», по мнению людей его
круга, «отлученного» от двора князя Ойленбурга —
причем без малейшего усилия с его стороны.
В 1905 году (кстати сказать, к этому времени за-
работная плата была значительно повышена по сравне-
нию с девяностыми годами предыдущего столетия) па-
ровозный машинист получал на руки в месяц 183,33
150

марки, начальник станции первого класса — 350 марок,
а чиновник в ранге регирунгсрата — 500 марок.
Кайзер Вильгельм II получал только на себя в ви-
де так называемых «карманных денег» ежемесячно
146 666 марок, императрица — еще 17 500 марок. Семье
наследного принца полагалась 71 тысяча марок в ме-
сяц, принцу Эйтелю Фридриху — 35 600, принцу Адаль-
берту — 30 тысяч, принцу Августу Вильгельму —
27 300, принцу Оскару—14 тысяч, принцу Иоахиму с
семейством — 26 тысяч, принцу Генриху — 28 300,
принцу Вальдемару — 5 тысяч, принцу Сигизмунду —
4150, принцу Фридриху Леопольду-старшему — 2500,
принцу Фридриху Леопольду-младшему с сыном — то-
же 2500, принцу Фридриху Вильгельму с дочерью —
5 тысяч и принцу Иоахиму Альбрехту — 2500 марок.
Все эти ежемесячные отчисления принцам цар-
ствующего дома, которые все вместе и каждый в от-
дельности получали еще значительные доходы от соб-
ственных состояний, не подлежали обложению налогом
и в более тесном семейном кругу императора дополня-
лись различными компенсациями. Так, например, на
придворные празднества ежемесячно ассигновалось
40 128 марок, на путешествия их императорских вели-
честв — более 90 000 марок в месяц, на придворные
охоты — 34 000, на парфорсные охоты — еще 4900 ма-
рок, на приобретение произведений искусства — допол-
нительно 6330 марок ежемесячно. Расходы на содержа-
ние замков, дворцов и садов, конюшен и придворного
театра, на жалованье и пенсии всем придворным и слу-
жителям, короче говоря, все мыслимые затраты кай-
зера и его семьи на содержание своего двора и даже на
«милостивые благодеяния» компенсировались особо.
Чем же расплачивался Вильгельм II за такую уйму
денег, выдаваемую его родичам из государственных
средств? Если ограничиться тем, что друзья и самые
близкие доверенные лица сообщали об участии кайзера
в делах управления государством, вырисовывается сле-
дующая картина: его бывший воспитатель Георг Хинц-
петер, которому время от времени доводилось давать
советы тридцатилетнему Вильгельму, рассказывал в
1889 году: «Я посоветовал кайзеру заняться рабочим
вопросом, чтобы тем самым побудить работать его само-
го, ибо как раз работать-то он никогда и не учился».
151

Генерал-фельдмаршал Альфред фон Вальдерзее в
начале девяностых годов выдал монарху такую атте-
стацию: «Всех, кому приходится иметь с ним дело,
больше всего беспокоит то, что сам он уже не имеет ни
малейшей охоты работать. Превыше всего для пего
развлечения, баловство с армией, особенно с флотом,
путешествия и охота, так что у пего действительно
вряд ли остается время для работы. Читает он очень
мало. ...сам пишет разве что замечания на полях до-
кладов и наилучшим считает доклад, с которым можно
разделаться побыстрее. Поистине скандально то, каким
образом придворная хроника вводит широкую общест-
венность в заблуждение относительно деятельности
кайзера; если верить ей, то он пребывает в трудах и
заботах с раннего утра до поздней ночи».
Как отмечает Вальдерзее в своих мемуарах, за вре-
мя с апреля по декабрь 1901 года германский кайзер
и король Прусский, «кроме Бюлова, Госслера и Под-
бильски, за три четверти года не удосужился повидать
никого из своих министров». На императорской мотор-
ной яхте «Гогенцоллерн» Вильгельм II, обычно в со-
провождении двух десятков грандов своей империи,
имел обыкновение предпринимать частые и длитель-
ные увеселительные поездки. Однажды темой для
воскресной проповеди на ее борту послужили слова из
Библии о том, что только труды и работы придают це-
ну жизни. Один из гостей кайзера, генерал-фельдмар-
шал граф Гельмут фон Мольтке, записал в своем днев-
нике: «В нашем вынужденном безделье все мы понимаем:
сколь справедливы эти слова. Все, увы, кроме одного...»
В 1901 году гофмаршал кайзера граф Цедлиц-
Трютцшлер так описал один из будничных дней в
жизни Его величества: «Он встает, в девять часов по-
глощает завтрак из трех горячих блюд, к полудню с
трудом и весьма неохотно выделяет время на выслу-
шивание докладов; нередко использует это время для
того, чтобы поучать своих советников, а не слушать
их. Затем следует второй завтрак — в час дня. В два
часа он выезжает, потом пьет чай, отдыхает, а перед
вечерней трапезой в восемь часов еще надо подписать
несколько бумаг. Поскольку сон во второй половине
дня зачастую затягивается часа на три, кайзер, как
правило, бодрствует до двенадцати или до часу ночи;
152

он предпочитает находиться в кругу людей, которые
благоговейно внимают ему и которым он обязательно
рассказывает что-нибудь. Так проходит жизнь... Мно-
гие сравнивают этот образ жизни с тем, что говорят
историки... Девять месяцев уходят на путешествия, и
для пребывания дома остается только зима. Ну, где
при такой безудержной общительности найти время
для спокойных раздумий и серьезной работы?»
Эта минимальная производительность труда не воз-
росла с августа 1914 года, когда рейх повел войну
против враждебного мира, — войну, в которую, как ут-
верждали тогда при дворе, Германия оказалась безвин-
но «втянутой». На самом же деле все было совсем
не так.
Еще с 1905 года было «все учтено»: имелся план
Шлиффена, предусматривавший по воле генерального
штаба нарушение гарантированного всеми державами
нейтралитета Бельгии, а кайзер (к ликованию магна-
тов военной промышленности и множества честолюби-
вых вояк, но к глубокому огорчению всех политических
деятелей, стремившихся к миру и согласию) произносил
одну за другой провокационные по отношению к сосе-
дям Германии речи, непрестанно бряцал оружием и
требовал большего влияния, большего «жизненного
пространства», больше колоний, большего «присутст-
вия на море», больше военных кораблей, больше солдат.
В 1912 году при дворе появилась привлекшая к
себе большое внимание книга, озаглавленная «Герма-
ния и предстоящая война». Ее автором был майор
Фридрих фон Бернгарди, тогдашний начальник одного
из отделов в генеральном штабе. Название глав этой
книги — «Право вести войну», «Обязанность вести вой-
ну», «Историческая миссия Германии», «Мировое гос-
подство или крах» — говорят сами за себя. С точки зре-
ния Бернгарди, «завоевательская война» являлась
«политической необходимостью», а следовательно, была
«высшим долгом государства». Если верить Бернгарди,
рейх, зажатый «в тесных неестественных границах,
никогда не сможет достичь своих целей без увеличения
своего политического могущества, без расширения сфе-
ры своего влияния и без завоевания новых территорий.
Для этого необходима агрессивная война. Уже пер-
вый удар должен «настолько основательно сокрушить
153

заклятого врага Германии», Францию, чтобы та «ни-
когда уже не могла стать на пути Германии». Бернгар-
ди требовал раз и навсегда уничтожить Францию как
великую державу. Историк Фриц Фишер в своей рабо-
те «Рывок к мировому господству» убедительно дока-
зал, что эти концепции отнюдь не представляли собой
шизофренических идей свихнувшегося шовиниста, а
что их целиком или в основном разделяла значительная
часть господствующего слоя рейха.
Правда, многих представителей старой финансовой
и политической элиты, да и самого кайзера, пугала
мысль о неспровоцированной агрессии. Они предпочи-
тали выжидать удобного момента. Такой «удобный мо-
мент» подвернулся Вильгельму II в июле 1914 года.
Сейчас имеется множество доказательств, что импер-
ское руководство полностью отдавало себе отчет в про-
исходящем и отнюдь не было «втянуто» в первую ми-
ровую войну. Нагляднейшим из них (к сожалению, не
принятым должным образом во внимание) является
документ той эпохи — написанная 30 июля 1914 года,
непосредственно перед началом войны, и сданная в
набор передовая статья для крупнейшей по тиражу
немецкой газеты «Берлинер моргенпост». Она принад-
лежит перу внешнеполитического обозревателя этой
газеты Артура Бернштейна. Эта прямо-таки пророче-
ская статья, озаглавленная «Последнее предостереже-
ние», не была опубликована, но сохранилась в наборе.
В пей говорится:
«Пройдет несколько дней, и напряженность приве-
дет нас на грань катастрофы... Будь у поджигателей
войны столько же благоразумия, сколько злой воли,
они, вероятно, не бесновались бы так. Их расчеты оши-
бочны, и мы хотим кратко заявить об этом, прежде
чем разразится битва, иными словами, прежде чем
«чрезвычайное положение» будет грозить заточением
в крепость за каждое слово правды. Через несколько
дней уже никто не сможет ни говорить правду, ни тем
более писать о ней.
Итак, скажем поэтому в последний момент: поджи-
гатели войны ошибаются в своих расчетах. Во-первых,
нет никакого Тройственного союза. Италия в игру не
вступает — к нам она при всех обстоятельствах не при-
соединится, а если и встанет на чью-то сторону, то
154

этой стороной будет Антанта. Во-вторых, Англия не ос-
танется нейтральной, а поддержит Францию — либо
немедленно, либо как только ей покажется, что Фран-
ции угрожает серьезная опасность. Англия также не
допустит, чтобы немецкие войска проследовали мар-
шем через Бельгию, как это предусматривается страте-
гическим планом, известным всем и каждому с 1907 го-
да. Но если Англия будет сражаться против нас, на
нас ополчится весь английский мир, особенно Амери-
ка. Впрочем, вероятнее всего, против нас выступит
вообще весь мир. Ведь Англия пользуется повсюду
если не любовью, то уважением, чего мы, к сожалению,
не может сказать о себе.
В-третьих, Япония, по-видимому, нападет не на
Россию, а на нас, «дружески» вспомнив о нашем
враждебном вмешательстве при заключении Симоносек-
ского договора... В-четвертых, Скандинавские государ-
ства, наши «германские братья», будут продавать нам
то, без чего могут обойтись сами, но в остальном не
питают к нам особой симпатии. В-пятых, Австро-Вен-
грия в военном отношении дотянулась разве что до
сербов и румын. С экономической точки зрения сама
она может просуществовать впроголодь от трех до пяти
лет. Уделить что-либо нам она не в состоянии. В-шес-
тых, революция в России, по всей вероятности, про-
изойдет только в том случае, если русские потерпят
поражение. Пока они успешно воюют в Германии, о
революции нечего и думать.
Все это говорится со всей поспешностью и в послед-
ний момент. Наши послы точно знают, как обстоят де-
ла. Это должен знать и господин фон Бетман (Голь-
вег, рейхсканцлер). Немыслимо, чтобы он позволил
безответственным элементам втянуть рейх в трех- или
пятилетнюю войну, в то время как сам он, пасуя перед
угрозами пангерманцев и милитаристов, уклоняется от
выполнения своего долга. Окажемся ли мы побе-
дителями в этой ужасной войне, самой страшной из
всех, которые когда-либо видел мир, — это еще вопрос.
Но даже если мы победим, то ничего не выиграем.
К концу бойни нигде уже не будет денег на репарации...
Германии не из-за чего вести войну, точно так же как
ей не из-за чего вступать в нее. Миллион трупов, два
миллиона калек да долгов на пятьдесят миллиардов —
155

таким и только таким будет конечный итог этой «но-
вой веселой войны».
Артур Бернштейн ошибся только в одном: немец-
кие вооруженные силы потеряли в первой мировой
войне 1,81 миллиона человек убитыми и 4,25 милли-
она ранеными, то есть приблизительно вдвое больше,
чем он предсказывал; расходы же на войну составили
не 50, а 194 миллиарда марок. К этому надо добавить
огромные территориальные потери, чудовищное бремя
репараций и не в последнюю очередь жертвы среди
гражданского населения в результате голода и бо-
лезней.
Немецкие армии до самого трагического конца му-
жественно выдерживали натиск противника, превосхо-
дившего их своей мощью. Дезертиров среди солдат
было очень немного — они были живым укором сво-
ему главнокомандующему, который в ноябре 1918 го-
да улепетнул от своего потерпевшего военное пораже-
ние, вконец обнищавшего и изголодавшегося народа.
Кайзеру удалось прихватить с собой за границу
лишь часть своего состояния, да и республика не смог-
ла переслать ему всего. Однако Его величество сумел
сбыть германскому рейху земельные участки 72 и 73
по Вильгельмштрассе за 40 миллионов марок в твер-
дой валюте, а также продать две императорские мотор-
ные яхты. Вместе с выплаченными позже доходами от
монарших владений и всяческими компенсациями за
пропавшие ценности в мошну бывшего кайзера посту-
дило к 1920 году 69 063 535 марок.
Вильгельм II после потери трона мог утешаться
этим и еще кое-чем, например следующим письмом, ко-
торое 30 марта 1921 года написал ему некий прожи-
вающий в Ганновере пенсионер:
«Позволю себе повергнуть к стопам Вашего импера-
торского и королевского Величества почтительнейшую
благодарность за милостивое внимание к болезни моей
супруги. Причины для беспокойства еще есть. Мало
отрадного я могу сообщить о том, что делается на ро-
дине. Беспорядки в Средней Германии серьезнее, чем
о том сообщает прусское правительство. Будем наде-
яться, что вскоре с ними удастся справиться. Все бо-
лее тяжким бременем давят на немецкий народ по-
следствия Версальского мирного диктата, чья цель, а
156

именно разработанная нашими врагами политика
уничтожения, с каждым днем становится все яснее.
В оправдание этой политики насилия приходится цеп-
ляться за басню о виновности немцев в войне... Навя-
занное в Версале немецким представителям вопреки их
убеждению признание нашей мнимой «виновности» в
войне страшно мстит за себя... От всего сердца сочув-
ствую Вашему Величеству... Я знаю, что труды Вашего
Величества во все время Вашего правления были на-
правлены на поддержание мира. Могу понять, сколь
безмерно тяжко Вашему Величеству оказаться отстра-
ненным от благодетельной работы вместе с другими
во имя Отечества... С великой радостью узнал я, что
самочувствие Вашего Величества за последнее время
улучшилось. Да поможет Вам господь и впредь! С глу-
бочайшим почтением остаюсь Вашего императорского
и королевского Величества вернейший и благодарней-
ший подданный и слуга фон Гинденбург, генерал-
фельдмаршал» .
Естественно, это письмо было рассчитано прежде
всего на разглашение его с тем, чтобы еще больше за-
морочить голову многострадальному народу. Ведь в
своем тесном кругу имперские богачи и заправилы не
давали себе труда извращать или хотя бы маскировать
факты. Этого не делали даже их прихвостни из Немец-
кой национальной партии.
О каком-то «втягивании» «ни в чем не повинной»
Германии в первую мировую войну не может быть и
речи. Об этом свидетельствует хотя бы — как пишет
Фриц Фишер — «датированная 2 декабря 1914 года
выписка из дневника (Венский придворный и государ-
ственный архив) вполне благожелательно относив-
шегося к рейху австрийского политика, министра и
имперского советника Йозефа Баернрейтера. В ней го-
ворится: «В Германии опасались, что мы не будем дей-
ствовать заодно с ней, если повод для войны оставит
нас равнодушными... Однако, судя по тому, как разви-
вались события по вине немецкой и австро-венгерской
дипломатии, война должна была начаться. Поэтому
после убийства в Сараеве Германия воспользовалась
удобным случаем и пустила в ход предлог, отыскав-
шийся на австрийской стороне. Такова история
войны».
157

Позднее Баернрейтер нашел подтверждение своей
точке зрения в беседе с берлинским историком, авто-
ром передовиц для «Кройц-цайтунг», позже ставшим
депутатом рейхстага от Немецкой национальной пар-
тии Отто Гётцшем в ноябре 1915 года. «Германский
император отправился тогда (после 5 июля 1914 го-
да),— гласит запись в дневнике Баернрейтера за 13
ноября 1915 года,— в Норвегию в уверенности, что
война разразится. Все было подстроено Германией
очень ловко, а момент для ведения вместе с сопутство-
вавшей ей Австрией войны, которая за последние го-
ды стала неизбежной, был использован быстро и
уверенно».
Точно такого же мнения придерживался Артур
фон Гвиннер, член правления «Дойче банк», который
в беседе с заместителем морского министра адмиралом
Эдуардом фон Капелле в конце августа 1914 года вы-
сказался со всей определенностью, имея в виду нена-
дежного союзника — Австрию: «(Князь) Лихновский
(немецкий посол в Лондоне) не был осведомлен только
о том, что здесь (на Вильгельмштрассе) стремились
довести дело до конфликта». На вопрос Капелле, кто
же был этой движущей силой, Гвиннер ответил: «На-
пример, господин фон Штумм в министерстве иностран-
ных дел». Капелле выразил некоторые сомнения, и тот
продолжал: «Быть может, существовала даже целая
группа. Планомерно предпринимались шаги для того,
чтобы сначала связать Австрию прочными обязатель-
ствами, дабы быть уверенными в ней. Да и вся акция
в Сербии заранее направлялась так, чтобы сделать кон-
фликт неминуемым».
Это серьезное утверждение было сделано достояни-
ем гласности в 1926 году не кем иным, как гросс-
адмиралом Альфредом фон Тирпицем, а Альберт
Баллин, генеральный директор «Гамбург — Америка»,
друг Вильгельма II и близкий советник рейхсканцлера
Бетман-Гольвега, еще в июле 1914 года посланный
министром иностранных дел Готлибом фон Яговом с
особой миссией в Лондон, писал 3 июля 1915 года: «Я
со всею снисходительностью отношусь к такому чело-
веку, как Ваше превосходительство, столь обременен-
ному и вынужденному нести страшную ответствен-
ность за инспирирование этой войны, которая стоит
158

Германии жизни целых поколений замечательных лю-
дей и отбрасывает ее на 100 лет назад...»
Фриц Фишер так суммирует этот и многие другие
результаты своего исследования: «Официально под-
тверждено, что кайзер, ведущие немецкие военные и
министерство иностранных дел во время июльского
кризиса (1914 год) настаивали на том, чтобы Австро-
Венгрия немедленно выступила против Сербии, на-
пример согласилась бы на столь резкий ультиматум
Сербии, что, по всей вероятности, это должно было
привести к войне между обеими странами. При этом
сознательно шли на риск европейской войны против
России и Франции. Решающим оказался оспариваемый
до сих пор факт, что вместе с названными группами
единственный государственный деятель, несущий по
конституции всю полноту ответственности, а именно
рейхсканцлер фон Бетман-Гольвег 5 и 6 июля решил
пойти на этот риск и даже переплюнул заколебавше-
гося было кайзера. То, что речь идет не о «роковой
трагедии» и не о «всемогущем роке», а о сознательном
политическом решении, недвусмысленно явствует из
дневниковых записей его (Бетман-Гольвега) личного
секретаря Курта Рицлера...»
В ходе «великой битвы народов» имперское руковод-
ство умышленно игнорировало множество удобных слу-
чаев без урона для своего престижа или даже без тер-
риториальных потерь закончить войну, якобы «навя-
занную» Германии. Не был использован ни один из
шансов договориться о мире. До последней минуты гер-
манское руководство не помышляло о сдержанности,
и вплоть до февраля 1917 года даже умеренно настро-
енные немцы не хотели мира без жирной добычи.
Еще летом 1918 года собравшиеся в Спа германские
руководители решили, что Бельгия на веки вечные
должна остаться вассалом рейха. А от мечты об аннек-
сии французского рудного и угольного бассейна 1 гер-
манское верховное командование не могло отрешиться
даже в час поражения, в ноябре 1918 года.
В 1914 году правители Германии, энергично поддер-
жанные почти всей имперской финансовой и политиче-
ской элитой, начали войну, которой можно было
1 Имеется в виду Эльзас-Лотарингия.
159

избежать, а позднее упустили все шансы положить ей
конец. Более того, чрезмерными требованиями и не-
нужными жестокостями (примером может служить
неограниченная подводная война) оно само вызвало
суровые условия Версальского мирного договора. За-
тем эти правители, равно как и старая элита, уклони-
лись от всякой ответственности и предоставили поли-
тикам из числа умеренных левых и центристов расхле-
бывать банкротство кайзеровского рейха, причем вскоре
начали всячески чернить и порочить злосчастных по-
литиков, оставшихся с грудой черепков и обломков на
руках, и совать им палки в колеса.
Старая элита властителей и толстосумов не только
спасла свои огромные состояния в двадцатые годы —
она «заработала» также на инфляции, на которой ко-
лоссально нажилась еще в годы войны (1914—1918).
Эти избранные сохранили за собой не только прочные
позиции в экономике, но также и в большинстве дру-
гих сфер своей деятельности: в генералитете и на дип-
ломатической службе, в административном аппарате
и судебных органах. Кроме того, во главе многочислен-
ных объединений подвизались в годы Веймарской рес-
публики сыновья, зятья или племянники людей, кото-
рые задавали тон при канцлере князе Отто фон Бис-
марке.
11 октября 1931 года старая финансовая и полити-
ческая элита заключила союз с Адольфом Гитлером и
его боевыми организациями. За день до этого Гит-
лер, которому уже давно симпатизировали отдельные
члены княжеских фамилий, заправилы тяжелой про-
мышленности, банкиры и крупные землевладельцы, был
впервые принят тогдашним главой государства в Вей-
марской республики рейхспрезидентом Паулем фон
Бенкендорфом унд фон Гинденбургом. Хотя на Гин-
денбурга — так, во всяком случае, сам он говорил свое-
му статс-секретарю Мейснеру — чрезмерно болтливый
«богемский ефрейтор» не произвел благоприятного впе-
чатления, сам факт аудиенции Гитлеру сделал главаря
нацистов, так сказать, «приемлемым» для «приличного
общества».
Спустя несколько дней в Бад-Гарцбурге под кры-
лышком брауншвейгского земельного правительства,
состоявшего из представителей Немецкой националь-
160

ной народной партии (ДНФП) и национал-социали-
стов, собрались почти все видные правые. ДНФП, ру-
ководимая тайным советником Альфредом Гутенбер-
гом, бывшим генеральным директором крупповского
концерна и хозяином газетной и кинематографической
империи, чьи щупальца дотянулись до отдаленнейших
уголков провинции, была представлена ее фракцией в
рейхстаге и ландтаге; присутствовало руководство
«Стального шлема», куда входили фабрикант Франц
Зельдте, подполковник в отставке Теодор Дюстерберг
и казначей д-р Эрих Любберт — глава концерна «Дик-
керхоф унд Видман»; на встрече были также промыш-
ленные боссы Фриц Тиссен и Эрнст Пёнсген, крупный
акционер и генеральный директор «Ферейнигте шталь-
верке АГ», а также Рудольф Бломиз «Блом унд Фосс»,
Гамбург, вместе с внушительной группой генеральных
директоров; землевладельческая олигархия была пред-
ставлена вожаками Имперского аграрного союза гра-
фом Эберхардом фон Калькрейтом и бароном Виль-
гельмом фон Гайлем; Эмиль фон Штаусс из правления
«Дойче банк АГ» и Яльмар Шахт, многолетний прези-
дент Рейхсбанка, были полпредами высших финансо-
вых кругов и банкиров.
К этой компании присоединились примерно два де-
сятка отставных генералов и адмиралов кайзеровского
вермахта, к которым примкнул генерал-полковник в от-
ставке Ганс фон Сект, доверенное лицо и многолетний
командующий рейхсвером. Династию Гогенцоллернов
олицетворяли принцы Эйтель Фридрих и Август Виль-
гельм Прусский. Присутствовали и такие высокопостав-
ленные аристократы, как принцы цу Липпе и цу
Зальм-Хорстмар, а также руководители Пангерман-
ского союза — политической группы, считавшей слиш-
ком мягкотелой даже политику кайзеровского прави-
тельства до 1914 года и выдвигавшей в первой мировой
войне далеко идущие аннексионистские требования
(из ее вожаков на встрече присутствовали, в частности,
граф Брокдорф и барон фон Фитингоф-Шеель). И на-
конец, деятели множества правых группок и объеди-
нений.
Все они, представители старой финансовой и поли-
тической элиты и ее приспешников, начиная с консер-
ваторов и кончая реакционерами, заключили 11 октября
161

1931 года в Бад-Гарцбурге союз с Гитлером и его
НСДАП, сильнейшей партией правого крыла. Един-
ственной целью этого дьявольского союза было уничто-
жение Веймарской республики, причем было твердо
решено форсировать задуманное. Взгляды отдельных
отрядов «Гарцбургского фронта» на будущее весьма
отличались друг от друга: одним мерещилась суровая
военная диктатура в союзе с тяжелой промышленно-
стью, другие мечтали о восстановлении монархии под
властью Гогенцоллернов, а гитлеровская партия вообще
желала править «третьим рейхом» единолично, не деля
ни с кем власти.
Мы знаем, как обернулось дело впоследствии и кто
в конце концов осуществил свои замыслы. Из прави-
тельства, созданного на основе «Гарцбургского фрон-
та», которое 15 месяцев спустя пришло на смену пра-
вительству генерала Курта фон Шлейхера, очень
скоро пришлось уйти тем, кто не желал слепо подчи-
няться воле Гитлера. Расчеты ДНФП, надеявшейся,
что удастся быстро отделаться от правых ультра, не
оправдались. Было бы, однако, неправильно думать,
будто старая элита богатых и влиятельных, помогшая
Гитлеру дорваться до власти, не смогла поладить с
коричневым режимом. Множество доказательств этого
приведено уже в предыдущих главах, а если мы сейчас
еще раз кратко подведем итоги и кое-чем дополним
наш обзор, то увидим, как исключительно широко эта
самая элита была представлена в высших кругах
«третьего рейха».
В «кружок друзей рейхсфюрера СС Генриха Гим-
млера», насчитывавший, по данным от ноября 1939 го-
да, только 36 членов, входили граф Готфрид фон
Бисмарк, младший брат третьего князя Бисмарка, а
также д-р Рихард Казеловски, тогдашний владелец
«Д-р Август Эткер нэрмиттельфабрик» и отчим тепе-
решнего главы концерна; далее — барон Курт фон
Шредер из банкирского дома «Й. Г. Штейн» в Кёльне,
государственный советник Эмиль Хельфферих, предсе-
датель наблюдательного совета пароходства «Гамбург —
Америка», оберфюрер СС Эвальд Хеккер, президент
торгово-промышленной палаты в Ганновере и директор
«Ильзедер-хютте» в Пейне, одним из крупных акционе-
ров которой был еще его отец, тайный советник Эмиль
162

Хеккер из мультимиллионеров эпохи до 1914 года.
Эвальд Хеккер был также (после Густава Круппа фон
Болен унд Гальбаха, занимавшего это положение до
конца 1934 года) вторым руководителем рейхсгруппы
«Промышленность» в «третьем рейхе»; на смену ему
пришли д-р Эрнст Фройденберг, Готфрид Дириг и под
конец, до краха в 1945 году, Вильгельм Цанген, гене-
ральный директор «Маннесман».
Среди более или менее добровольных руководителей
военной экономики «третьего рейха» были представи-
тели старой элиты: Макс Пауль Рудольф Андрэ, Гам-
бург; д-р Вальдемар Браун, генеральный директор и
руководитель предприятий основанной в 1879 году се-
мейной фирмы «Хартман унд Браун АГ», Франкфурт;
Иоахим де ла Камп, президент гамбургской торгово-
промышленной палаты, владелец импортной фирмы
«Марквитц, Делькамп и К°», Хендрик ван Дельден,
владелец «Геррит ван Дельден и К°», Гронау; госу-
дарственный советник Джон Т. Эсбергер, совладелец
пароходной компании «Эсбергер и К°», Гамбург;
Рихард Фрейденберг, владелец фирмы «Карл Фрей-
денберг», Вейнгейм ан дер Бергштрассе; капитан-лей-
тенант в отставке д-р Бернхард Гольдшмидт, гене-
ральный уполномоченный основанного в 1847 году се-
мейного концерна «Т. Гольдшмидт АГ», Эссен; Эвальд
Хеккер, уже знакомый нам по прочим своим функциям
в «третьем рейхе»; Эрих Йост, управляющий фирмы
«Г. и Й. Егер гмбх» в Вуппертале (принадлежащей к
основанному в 1883 году семейному концерну «Ку-
гельфишер Георг Шефер и К°», Швейнфурт); тайный
советник доктор Якоб Клейн, председатель наблюда-
тельного совета основанной в 1871 году «Клейн,
Шанцлин и Беккер АГ», Франкенталь — Пфальц;
Вернер Люпс, председатель правления (и зять глав-
ного пайщика) «Хенкель и К° гмбх», Дюссельдорф;
Герхард Э. Фон Малэзе, совладелец банкирского дома
«Ленц», Мюнхен; и председатель «Фойгт и Хеффнер
АГ», Франкфурт-иа-Майне; Бернхард Нигус, хозяин
основанных в 1897 году в Нордхорне хлопкопрядиль-
ных и ткацких фабрик «Нигус и Дюттинг» («НИНО»);
Карл Пфафф, председатель правления основанной в
1862 году фирмы по производству швейных машин
«Г. М. Пфафф АГ», Кайзерслаутерн; доктор Гюнтер
163

Квандт, совладелец «Бр. Дрегер тухфабрик», При-
цвальк, председатель правления «Дойче ваффен- унд
муниционсфабрикен АГ», Берлин; коммерции советник
Александр Кристиан Роденшток, владелец и руководи-
тель производства «Оптише верке Г. Роденшток»,
Мюнхен, основанной в 1877 году; консул Вилли Сакс,
председатель правления основанной в 1895 году компа-
нии «Фихтель унд Сакс АГ», Швейнфурт; барон Кри-
стоф фон Тухер, член правления «Фрейхеррлих фон
тухершен брауэрай АГ», Нюрнберг, основанной в
1889 году; Фриц Рольф Вольф, ведущий компаньон
основанной в 1857 году парфюмерной фабрики
«Ф. Вольф и сын гмбх», Карлсруэ; доктор Ганс
Йорген Фюрхтеготт Цюльх, управляющий «Везер
флюгцойгбау гмбх», Бремен, а также член совета
«Г. Ф. и Ф. Ф. Реемтсма цигареттенфабрикен», Гам-
бург — Баренфельд (с 1942 года).
Почти на каждую букву алфавита мы назвали толь-
ко по одному боссу из сферы военной экономики, но,
естественно, к числу ее заправил при Гитлере относи-
лись также Герман Рёйхлинг, Ханнс Фойт, Карл Мерк
(совладелец «Э. Мерк, хемише фабрик», Дармштадт),
Густав Крупп фон Болен унд Гальбах, Макс Крэ,
компаньон основанной в 1838 году «Вагонфабрик
Тальбот» в Ахене, и многие, многие другие представи-
тели тех, в чьих руках были деньги и власть.
Август фон Финк — вместе с тремя рейхсминистра-
ми гитлеровского кабинета — входил в Президиум
Академии германского права; Фриц Тиссен до начала
войны был членом фракции НСДАП в германском рейх-
стаге; граф Макс Эрдман фон Редерн, наследник
Штуммов, был видным эсэсовским вожаком, как не-
мало других аристократов; короче говоря, нет почти
ни одной относящейся к старой элите сильных и бо-
гатых семьи, которая не была бы представлена тем
или иным образом в высших сферах «третьего рейха».
Лишь с большим запозданием, когда на горизонте
уже маячило военное поражение Германии, когда бро-
сок Красной Армии через старые границы рейха стал
вполне реальным, когда появились основания опа-
саться, что чудовищные преступления национал-соци-
алистских насильников повлекут за собой страшную
месть со стороны победителей, только тогда дело до-
164

шло до первой серьезной акции сопротивления, выхо-
дящей за рамки местного значения, — при решающем
участии многих представителей старой богатой и вли-
ятельной элиты: речь идет о том самом заговоре,
кульминационной точкой которого явилось неудачное
покушение на Гитлера 20 июля 1944 года.
Никоим образом не желая бросить хотя бы тень
сомнения на благородные побуждения, мужество и
высокую порядочность тех, чьи имена связаны с со-
бытиями 20 июля, отметим все же, что напрашивается
одно страшное предположение: этот заговор так и не
дозрел бы до покушения на «верховного главнокоман-
дующего», если бы гитлеровские армии, по меньшей
мере на Востоке, продолжали бы одерживать победу
за победой, полностью отвратив угрозу вторжения
русских в Германию. Дальнейшие преступления
эсэсовцев ничего бы в этом не изменили. Ведь, помимо
отвращения к злодеяниям, учиненным гитлеровскими
ордами от имени немецкого народа, большинство заго-
ворщиков должны были проникнуться сознанием того,
что мнимый полководческий гений фюрера вот-вот
ввергнет немецкий народ в самую ужасную за всю его
историю катастрофу, что Гитлер решил бездумно по-
жертвовать народом и рейхом ради собственной мании
величия. Лишь сознание этого позволило заговорщи-
кам наконец нарушить присягу верности, принесен-
ную большинством из них в качестве офицеров вермах-
та фюреру и верховному главнокомандующему, при-
чем сделали они это отнюдь не с легким сердцем, а
чаще всего терзаясь угрызениями совести и исключи-
тельно ради того, чтобы спасти Германию от гибели.
Какую же Германию хотели построить заговорщи-
ки? Ради какой Германии нарушили они присягу вер-
ности и даже покушались на жизнь человека, кото-
рому в течение десятилетия служили более или менее
охотно и чью полнейшую беспринципность распозна-
ли уже давно, тем не менее безмолвно мирясь с ней?
Их Германия должна явиться вариантом того самого
рейха, который в 1914 году развязал первую мировую
войну. В их Германии тон задавала бы военщина;
классовое и сословное государство во главе с монар-
хом из наследственного царствующего дома; страна, где
народу вновь вдалбливали бы мысль о необходимости
165

почитать трон и алтарь, власти предержащие с их за-
конами, любую собственность и вытекающие из этого
привилегии.
Конечно, не все участники событий 20 июля были
реакционерами; даже среди консерваторов нашлось
несколько разумных людей, знавших, что не так-то и
просто повернуть вспять колесо истории. Были и дру-
гие, в том числе профсоюзные деятели, социал-демок-
раты и лица, посвятившие себя служению обществен-
ному благу в силу религиозных убеждений, которые
все стремились к чему-то совсем иному, нежели реак-
ционный военный режим с восстановлением в перспек-
тиве монархии Гогенцоллернов. Однако они волей-
неволей должны были передоверить руководство воен-
ным, ибо только те имели в своем распоряжении
оружие, солдат, право отдавать приказы и доступ к
рычагам власти и в святая святых тогдашней вла-
сти — главную квартиру фюрера.
Если присмотреться к виднейшим деятелям анти-
гитлеровского заговора, созревшего после сталинград-
ской катастрофы, бросается в глаза, как много среди
них участников уже известной нам встречи в Бад-
Гарцбурге 11 октября 1931 года, а также тех, кто
иными способами содействовали гибели Веймарской
республики, помогли национал-социалистам прийти к
власти, а потом заняли высокое положение в «третьем
рейхе».
Возьмем, например, Иоганнеса Попитца, одного из
ведущих штатских в кругу участников заговора. Еще
при Франце фон Папене он был министром без портфе-
ля в «кабинете баронов» и одновременно прусским
министром финансов. После административной рефор-
мы 1933 года, когда премьер-министром Пруссии стал
Герман Геринг, министерство Попитца превратилось в
управление. В кругу заговорщиков Попитц, правда
тщетно, добивался, чтобы после свержения Гитлера
претендентом на трон, остававшийся вакантным с
1918 года, был признан тот самый кронпринц, кото-
рый в 1932 году способствовал падению «красного»
генерала Грёнера и открыто выступал за избрание
Гитлера президентом.
Яльмар Шахт — одна из ведущих фигур Гарцбург-
ской встречи в 1931 году, добывавший тогда для Гит-
166

лера деньги у отдельных, еще артачившихся заправил
тяжелой промышленности и крупных финансистов, с
1934 по 1937 год рейхсминистр экономики в кабинете
фюрера, а затем президент Рейхсбанка, человек, ведав-
ший финансированием ускоренного вооружения, и до
1943 года рейхсминистр без портфеля. Когда шли
споры о том, кому после свержения Гитлера быть но-
вым главой государства, он сначала высказывался за
старшего сына кронпринца, принца Вильгельма Прус-
ского, а после его смерти — за принца Луи Ферди-
нанда, как за самых подходящих, по его мнению, кан-
дидатов в венценосцы.
Доктор Карл Гёрделер еще при Франце фон Папе-
не, а затем (с 1933 по 1935 год) и при Гитлере импер-
ский комиссар по ценам в ранге министра, которого
заговорщики — не в последнюю очередь из-за его
хороших отношений с Круппом и другими крупными
промышленниками — прочили в рейхсканцлеры, вы-
ступал за монархию с принцем Оскаром Прусским
(младшим сыном Вильгельма II) в роли нового кайзе-
ра. В конце концов сошлись на кандидатуре принца
Луи Фердинанда Прусского, второго сына кронпринца,
человека лет 35, женатого на русской великой княгине
Кире. Сомнения в правильности этого выбора были
только у Ульриха фон Хасселя; как отмечал он в своем
дневнике, «принц явно считает себя самым подходя-
щим человеком, хотя ему для этого не хватает весьма
многих качеств». Ульрих фон Хассель, которому в
случае удачного путча предстояло стать министром
иностранных дел, был зятем кайзеровского гроссадми-
рала Альфреда фон Тирпица. Этот последний известен
как ярый сторонник гонки морских вооружений, а по-
том неограниченной подводной войны. Уже в 1917 году
Тирпиц примкнул к ультраправым, возглавлявшимся
тогда Вольфгангом Каппом, руководителем известного
путча во времена Веймарской республики. До 1928 го-
да Тирпиц был депутатом рейхстага от Немецкой на-
циональной партии. Сам Хассель, находившийся с
1919 года на дипломатической службе, с 1932 по
1938 год, будучи немецким послом в Риме, содействовал
улучшению отношений между рейхом и Италией Мус-
солини. В программе заговора его больше всего инте-
ресовали форма и характер будущего германского
167

правительства. По его плану, до введения конституции
власть в стране должен был осуществлять регент, кото-
рый в качестве главы государства назначил бы прави-
тельство и государственный совет. «Таким образом, вся
программа,— пишет в связи с этим Уильям Л. Ши-
рер,— сводилась, пожалуй, к программе авторитар-
ного правления и была не очень-то по душе Гёрделе-
ру, а также немногим представителям профсоюзов
среди участников Сопротивления. Они предлагали не-
медленно провести плебисцит, чтобы временное пра-
вительство могло заручиться поддержкой народа и до-
казать свой демократический характер. Однако за не-
имением лучшего был принят в качестве принципи-
альной основы план Хасселя, который в 1943 году
под нажимом возглавляемого графом Гельмутом фон
Мольтке «кружка Крейзау» заменили более либераль-
ной программой».
«Кружок Крейзау», именовавшийся так по назва-
нию силезского поместья графа Гельмута Джеймса
фон Мольтке, внучатого племянника прусского фельд-
маршала и победителя в войне 1870—1871 годов, был
не центром заговора, а скорее дискуссионным клубом.
Помимо других силезских магнатов, например графа
Петера Йорка фон Вартенбурга, в него входили духов-
ные лица, профессора, дипломаты и бывшие профсоюз-
ные деятели. Все они стремились ко всеобщему благу
людей, «к осуществлению абстрактных «великих идеа-
лов» и к уничтожению зол современной цивилизации.
Они лелеяли планы «золотого века» после свержения
тирании и всецело предавались мечтам о нем. В то же
время они отвергали любые акты насилия, которые
могли бы изменить существовавшее положение.
22 января 1943 года руководители обоих направле-
ний — заговорщиков и сторонников абстрактных дис-
куссий — встретились на квартире графа Йорка. На-
чались ожесточенные споры о будущей политике в
сфере экономики. Мольтке сцепился с Гёрделером.
Хассель считал Гёрделера «своего рода реакционером»,
а Мольтке охарактеризовал как человека «с англосак-
сонским и пацифистским складом ума».
«Гиммлер, шедший по следам заговорщиков, к тому
времени пронюхал о них гораздо больше, чем догады-
вался кто-либо из них, — сообщает Уильям Л. Ши-
168

pep.— Однако, как это ни парадоксально, сам шеф по-
лиции третьего рейха начал тогда (шел 1943 год, и
шансы на победу исчезали) питать к Сопротивлению
не столь уж враждебный интерес. С некоторыми участ-
никами Сопротивления он был на дружеской ноге. А с
точки зрения характеристики мышления заговорщиков,
примечателен тот факт, что кое-кто из них, в част-
ности Попитц, постепенно начинали усматривать в
Гиммлере возможного преемника Гитлера!»
Впрочем, пора подвести черту. Единственная пред-
принятая представителями старой финансовой и поли-
тической элиты попытка свергнуть того самого Гитлера,
которого они же снабжали деньгами и привели к вла-
сти, дабы не допустить упрочения ненавистной им
республики,— попытка, продиктованная стремлением
отвратить страшный конец всей общественной систе-
мы, была слишком запоздалой, нерешительной и ди-
летантской, чтобы иметь какие-то шансы на успех.
Мужчины и женщины, которых после 20 июля 1944 го-
да тысячами пытали и убивали, умирали мужественно
и с достоинством, будучи, вероятно, убеждены в том,
что жертвуют своей жизнью во имя справедливого
дела (хотя они должны были бы призадуматься над
тем, действительно ли уж такое благое дело заменить
Гитлера принцем из династии Гогенцоллернов, воен-
ной диктатурой или тем более Гиммлером...). Почти
все они прежде так или иначе поддерживали режим
своего убийцы — в качестве «аполитичных» военачаль-
ников, офицеров генерального штаба или офицеров-
фронтовиков, которые послушно выполняли приказы
и вторгались в мирные страны; в качестве министров,
послов, президентов банков, начальников службы раз-
ведки и полиции, которые, испытывая в глубине души
более или менее сильные сомнения, точно выполняли
любое порученное им дело. В ином случае машина
«третьего рейха» вообще не могла бы функциониро-
вать. И почти все они либо сами по себе, как, напри-
мер, граф Вольф фон Хелльдорф, «старый боец»
НСДАП, организатор первого погрома на Кюрфюр-
стендамм, а позднее начальник полиции Берлина, ли-
бо в качестве представителей своего класса вроде
графа Клауса Шенка фон Штауффенберга, графа Пе-
тера Йорка фон Вартенбурга или того же Ульриха
169

фон Хасселя 1, отнюдь не возражали против первых
акций гитлеровского режима — разгрома профсоюзов
и рабочих партий, арестов всех социалистов, до кото-
рых только можно было добраться, и упразднения пра-
ва граждан на объединение в политические партии,
прав на демонстрации и забастовки. Когда заподозрен-
ных в причастности к Сопротивлению немецких ком-
мунистов, социал-демократов и стоявших на христиан-
ских позициях профсоюзных работников сотнями ты-
сяч загоняли в концлагеря и там всячески измывались
над ними, когда их тысячами предавали мучительной
смерти, большинство заговорщиков, чьи имена связа-
ны с днем 20 июля 1944 года, еще были верными, а
в ряде случаев и восторженными последователями фю-
рера. Только потрясение, вызванное, особенно среди
офицеров-фронтовиков, массовыми убийствами, чини-
мыми «особыми отрядами», и перспективой проиграть
преступно начатую войну, побудило многих запоздало
пересмотреть свое отношение к «третьему рейху».
И то, что они рисовали себе в качестве «замены ре-
жима», чего они добивались, проявляя гораздо больше
дилетантства, чем раньше на службе у фюрера, не
может убедить нас, будто они серьезно стремились к
коренной реформе, к радикальному изменению обще-
ственной системы, которая сделала возможными пре-
ступления гитлеровской диктатуры2.
При всем том сомнения в личной честности, умении
прислушаться к голосу своей совести и в горячем
патриотизме участников заговора 20 июля 1944 года
уместны лишь в отдельных исключительных случаях,
даже с точки зрения тех, кто придерживается левых
взглядов. Тем прискорбнее, что спустя не так уж мно-
го лет после того, как из трех западных оккупацион-
ных зон, на развалинах этой части рейха, образова-
1 Сознательно выбраны имена трех человек, которые в раз-
личной степени вели себя гораздо менее реакционно, чем боль-
шинство прочих заговорщиков. Так, например, Штауффенберг,
несмотря на сопротивление Гёрделера, а также фон Хасселя,
настоял на участии в будущем правительстве социал-демократа
Юлиуса Лебера и профсоюзного деятеля Вильгельма Лейшнера,
Ульрих фон Хассель пытался заставить Гёрделера и генерал-
полковника Людвига Бека проникнуться более либеральными
идеями.
2 Оценку заговора 20 июля 1944 года см. в предисловии.
170

ласть Федеративная Республика Германии, правые по-
литические силы начали и продолжают все громче
критиковать этот заговор. Если на первых порах за-
говорщиков обвиняли только в «нарушении присяги»,
то позднее дошли до того, что начали говорить и пи-
сать о «вероломной попытке убийства верховного
главнокомандующего», а в конце концов даже об
«измене отечеству» и о «заговоре подонков».
Уже одно это свидетельствует о том, каким стрем-
лением вернуть прошлое был отмечен ход событий в
пятидесятые и шестидесятые годы; столь же симпто-
матично, что официальная позиция ФРГ в отношении
событий 20 июля 1944 года, чьими выразителями были
канцлеры Аденауэр, Эрхард и Кизингер, характеризо-
валась желанием представить эту запоздалую попыт-
ку переворота единственной значительной и стоящей
акцией Сопротивления — будто за одиннадцать пред-
шествующих лет существования «третьего рейха» про-
тив гитлеровской тирании не велось никакой другой
подпольной борьбы, в которой своей жизнью пожертво-
вали десятки тысяч людей.
Это нашло свое отражение не только в школьных
учебниках, изданных в ФРГ в пятидесятые и шести-
десятые годы,— об ужасах коричневой диктатуры в
них говорилось очень скупо и снисходительно, как о
«роковом» испытании, порожденном стечением небла-
гоприятных обстоятельств. Проявилось это и в тот
единственный раз, когда федеральное почтовое ведом-
ство решило почтить антифашистское Сопротивление:
из восьми почтовых марок мемориальной серии, выпу-
щенной в 1964 году к 20-й годовщине дня 20 июля
1944 года и посвященной просто «немецкому сопротив-
лению», на одной был изображен граф Клаус Шенк
фон Штауффенберг, на второй — граф Гельмут
Джеймс фон Мольтке, на третьей — генерал-полков-
ник Людвиг Бек, на четвертой — Карл Гёрделер, на
пятой — принадлежавший к кружку «Крейзау» свя-
щенник-иезуит Альфред Дельп, на шестой — богослов-
евангелист Дитрих Бонхёфер, убитый в 1945 году в
концентрационном лагере Флоссенбург за свою связан-
ную с Сопротивлением деятельность в кругах проте-
стантской церкви, на седьмой — студентка Софи Шолль
из «Белой розы», мюнхенского кружка оппозиционеров-
171

идеалистов, и наконец на восьмой — Вильгельм Лейш-
нер, входивший в кружок участников заговора
20 июля 1944 года, профсоюзный деятель, которого
Гёрделер не хотел видеть в своем кабинете министров.
Этот социалист, поставленный ради соблюдения
приличий в один ряд с восемью специально отобран-
ными представителями немецкого Сопротивления —
одинокий символ всех тех безымянных, в лучшем слу-
чае лишь мимоходом упоминаемых в обычных для
ФРГ версиях истории «третьего рейха» миллионов
мужчин и женщин из немецкого рабочего движения,
которые сражались с фашизмом не только летом
1944 года, которые, когда еще была свобода выбора,
не голосовали за Гитлера и за связанные с ним пра-
вые буржуазные партии, которые начиная с 1933 года
(когда Гёрделер, Шахт, Попитц и Бек, не говоря уже
о графе Хелльдорфе, принадлежали к власть имущим)
уже потеряли тысячи своих товарищей в этой борьбе.
Впрочем, отношение к немецкому Сопротивлению —
лишь одно из проявлений духа реставрации прошлого
в Федеративной Республике Германии и отнюдь не
самое тревожное его проявление. Подобных симптомов
множество, и о некоторых из них мы уже упоминали.
Мы можем констатировать, что большая, точнее,
львиная доля экономического могущества сегодняш-
ней ФРГ осталась в руках нескольких сотен семей,
которые уже восемьдесят, сто, а зачастую и больше
лет назад имели огромное влияние, причем нельзя
сказать, будто они всегда использовали это влияние
так, что непрерывную преемственность их власти
можно приветствовать и считать чем-то заслуженным.
Направление развития ФРГ в пятидесятых и ше-
стидесятых годах было определено в 1948—1949 го-
дах. Сначала — американцами, которые постепенно
отказывались от своих первоначальных целей в вой-
не (демократизация Германии, изоляция и наказание
всех бывших национал-социалистов, уничтожение
крупного помещичьего землевладения, крупных бан-
ков и концернов и демилитаризация) и даже противо-
действовали им, поскольку начиналось претворение
этих целей в жизнь. Причиной такого поведения была
зарождающаяся конфронтация между появившимися
после окончания войны блоками держав. В свете та-
172

кой конфронтации Соединенным Штатам, лидирующей
державе западного, капиталистического лагеря, пред-
ставилось целесообразным мобилизовать и сделать
своими союзниками на случай конфликта с восточным
блоком, где господствующую роль играли русские, да-
же те силы, над которыми только что удалось одер-
жать победу ценой величайшего напряжения как За-
пада, так и Востока — прежде всего экономический и
военный потенциал Германии в той мере, в какой он
находился под западным контролем.
Внутриполитическими центрами, на которые при
этом делали ставку США, были, во-первых, ХДС и
ХСС, а также либералы, объединенные в рядах СвДП.
Политическим же деятелем, призванным вместе с
этими партиями править создаваемым западногерман-
ским государством и включить его в систему западно-
го блока, был д-р Конрад Аденауэр, многолетний обер-
бургомистр Кёльна, бывший член прусской палаты
господ, принадлежавший в годы Веймарской респуб-
лики к умеренно правому крылу католической партии
Центра, и председатель прусского Государственного
совета. Хотя Аденауэр не относился непосредственно
к старой элите, он был тесно связан с ней. Он при-
ходился родней миллиардерам из клана Верханов
(Нейс), а кроме того, был свояком Джона Макклоя,
американского верховного комиссара в Германии, же-
натого на некой Цинссер, представительнице весьма
богатой американской семьи немецкого происхождения
(с другой Цинссер сочетался вторым браком в 1919 го-
ду Аденауэр).
Партия Аденауэра Христианско-демакратический
союз (ХДС) и ее баварское крыло ХСС, однако, не
были склонны полностью войти в форватер американ-
цев, за который ратовал Аденауэр. В программе ХДС,
принятой в начале февраля 1947 года в вестфальском
городе Алене, в частности, говорилось: «Капиталисти-
ческая экономическая система пришла в противоречие
с жизненными государственными и общественными
интересами немецкого народа. После ужасного поли-
тического, экономического и социального краха вслед-
ствие преступной политики должна быть предпринята
коренная перестройка всей системы. Целью и содержа-
нием этой перестройки общественных и экономических
173

порядков может быть только общее благо народа, а не
капиталистическая система выжимания прибылей и
экспансии. Установление общественного порядка, при
котором будет обеспечено благо немецкого народа,
предполагает возможность проведения экономической
и социальной реформ во имя прав и достоинства чело-
века, — реформ, служащих делу материального благо-
получия и духовного роста нашего народа и гаранти-
рующих внутренний и международный мир».
Конкретно Аленская программа ХДС предусматри-
вала следующее: обобществление горнорудной промыш-
ленности и крупных предприятий металлургии; лише-
ние могущества всех крупных банков и концернов,
установление над ними строгого контроля и в опре-
деленной степени их декартелизацию; принятие жест-
ких законов о картелях; ограничение на основе со-
ответствующих законов размеров акционерного капи-
тала в частных руках; участие лиц, работающих по
найму, в прибылях и в управлении предприятиями;
безвозмездную экспроприацию имущества военных
преступников и политически скомпрометированных
членов НСДАП — в базисных отраслях промышлен-
ности, а также коренную аграрную реформу.
Итак, левое, ориентировавшееся на профсоюзы
крыло ХДС настояло на своем, но эта победа прогрес-
сивных сил в партии была недолговечной. Правда, на
первых порах Аденауэр и его политические единомыш-
ленники нуждались еще в левых христианских демок-
ратах для борьбы на выборах с социал-демократами,
но, после того как в сентябре 1949 года был избран и
собрался в Бонне первый бундестаг, песенка поборни-
ков социальных реформ в ХДС была спета.
Распределение мандатов в первом свободно избран-
ном парламенте трех западных оккупационных зон,
объединенных в Федеративную Республику Германии,
сделало ХДС/ХСС сильнейшей партией, но не дало
этой партии большинства1. Следовательно, ей потре-
1 Распределение мест в бундестаге 1-го созыва: ХДС/ХСС —
140, СДПГ — 131, СвДП — 52, Немецкая партия — 17, Бавар-
ская партия—17, КПГ—15, Партия экономического восстанов-
ления — 12, партия Центра — 10, Немецкая правая партия —
5, независимые — 5, Южношлезвигский союз избирателей дат-
ского меньшинства — 1, итого — 402.
174

бовались партнеры по коалиции, и, будь основой та-
кого союза Аленская программа, их нужно бы искать
в левокатолическом Центре, а также среди социал-
демократов. Однако д-р Аденауэр стремился к совсем
иному, нежели незначительное левое большинство его
партии: он пошел на блок с национал-либеральным
крылом свободных демократов, а также с придержива-
ющейся националистической ориентации Немецкой
партией и таким образом при своем избрании феде-
ральным канцлером получил ровно 202 голоса — мини-
мальное, но все же достаточное большинство. Если
сложить численность фракций ХДС/XCС, СвДП и Не-
мецкой партии (НП), получается, что за д-ра Аденауэ-
ра не голосовали самое меньшее семь депутатов от
этих партий. (Фактически это число еще больше, ибо,
как выяснилось позднее, кое-кто из депутатов от Ба-
варской партии отдал свой голос за Аденауэра.) Это,
впрочем, не имело особого значения: новоиспеченный
федеральный канцлер смог сформировать правитель-
ство (в которое он, правда, включил нескольких пред-
ставителей левого крыла своей партии, чтобы утихоми-
рить внутрипартийную оппозицию и вынудить ее к
лояльному сотрудничеству), которое проводило наме-
ченный им, Аденауэром, консервативный курс.
По согласованию с оккупационными державами
декартелизация концернов была приостановлена, а в
отношении крупных банков даже отменена; с земель-
ной реформой и денацификацией было покончено,
прежде чем они смогли по-настоящему начаться; было
положено начало ремилитаризации, а возможность вос-
соединения обеих частей Германии, следствием чего
явились бы нейтрализация страны и перевес левых
сил, была сознательно принесена в жертву полному
включению Федеративной республики в западный ка-
питалистический союз; о социализации уже не было и
речи, но зато пошли разговоры о «социальном рыноч-
ном хозяйстве» и о «свободной игре экономических
сил». Налоговое законодательство сделало богаче и
могущественнее именно тех, кто не пострадал на валют-
ной реформе, не затронувшей владельцев крупных зе-
мельных угодий, внушительных пакетов акций, про-
мышленных предприятий и т. п. Как констатировал в
1969 году журнал «Шпигель», после двадцати лет
175

«социального рыночного хозяйства» при господстве
ХДС/ХСС «на долю крохотной общественной группы
экономически самостоятельных лиц приходилось более
70 процентов всей частной собственности, что состав-
ляло приблизительно по 150 000 марок на человека. На
каждого же работающего по найму приходилось в сред-
нем только по 7000 марок. 305 000 богатейших семей
сосредоточили в своих руках материальных благ в че-
тыре раза больше, чем 13 миллионов трудящихся. По-
литические деятели из ХДС не устают читать проповеди
на тему о передаче собственности тем, кто трудится.
Практически же они не сделали ничего для того, чтобы
перераспределить материальные блага».
На самом деле дисгармония гораздо разительнее,
поскольку приблизительно 500 сверхбогачам, происхо-
дящим из старой финансовой элиты, принадлежит го-
раздо больше, чем остальным 304 500 богатым семьям,
вместе взятым.
Да, уж кто-кто, а Конрад Аденауэр отличился в
деле сохранения старой элиты богатых и могуществен-
ных (а также, как мы еще увидим, позаботился и о
последующих ее поколениях). Эти «сливки общества»
не согрешили бы, поставив ему памятник — да не ка-
кой-нибудь, а из чистого золота весом, скажем, тонн
в пятьдесят — любая из пятисот сверхбогатых старых
семей могла бы, и глазом не моргнув, отвалить на это
дело 100 килограммов золота, иными словами, прибли-
зительно 500 тысяч марок!..
Быть может, таких щедрых жертвователей и не
нашлось бы, поскольку времена беззаботного расточи-
тельства миновали. После двух десятилетий конфрон-
тации и гонки вооружений две крупнейшие державы,
США и Советский Союз, перешли к постепенному
сглаживанию острых углов в отношениях друг с дру-
гом. В результате этого призрак тотальной «большеви-
зации» Западной Германии, который столь охотно вы-
зывал Аденауэр, когда речь шла о погоне за голосами
избирателей, перестал внушать страх. И в Федератив-
ной республике захотели наконец выбраться из тряси-
ны конфронтации и прийти к нормальным добрососед-
ским отношениям с другими, в том числе и с народами
Восточной Европы. После двадцати лет клерикально-
консервативного правления и безоглядной реставрации
176

прошлого, когда на ключевых политических постах
оказывались даже высокопоставленные деятели гитле-
ровского режима, со всей ясностью выявилась необ-
ходимость общественно-политических реформ, стало
всепобеждающим стремление к переменам, движению
вперед во многих областях в соответствии с духом
уходящего двадцатого столетия. Среди ранее аполитич-
ной в основном молодежи, особенно среди студенче-
ства, начался бурный процесс роста политического со-
знания, вследствие чего (сначала в университетах, а
вскоре и за их пределами) были внезапно поставлены
под сомнение устаревшие, но заботливо хранимые по-
нятия об авторитетах, причем это делалось с беспощад-
ностью, приводившей в ужас старую элиту сильных и
богатых.
Ко всему прочему эпигоны Аденауэра в верхушке
ХДС, с одной стороны, проявляли все большую несо-
стоятельность в деле руководства, а с другой — со стар-
ческим упрямством не желали идти на коренные ре-
формы.
Только исход выборов в бундестаг осенью 1960 го-
да вновь пробудил энергию консервативных сил. Впер-
вые за двадцатилетнюю историю Федеративной рес-
публики — Веймарская республика просуществовала
14 лет, а «третий рейх» едва протянул двенадцать —
ХДС/ХСС оказались в роли оппозиции, причем не
из-за бесплодных трюков, как шумят теперь его руко-
водители, а после того, как СДПГ и СвДП, поставив
перед собой ясную цель добиться окончательной «сме-
ны караула» в Бонне, совместно выступили на выбо-
рах и завоевали хотя и незначительное, но боль-
шинство.
Даже после того, как прошло первое потрясение и
миновал последовавший за этим приступ слепой яро-
сти, ХДС/ХСС еще долго не могли смириться с тем,
что в Бонне правят другие, а не они. Наподобие
Пальстрёма, героя Кристиана Моргенштерна, они счи-
тали, что «чего быть не должно, того и быть не может».
Лишь постепенно ХДС/ХСС начали отдавать себе
отчет в своей новой роли и обрушили на правитель-
ство социал-либеральной коалиции прицельный огонь,
не проявляя никакой щепетильности при выборе
«боеприпасов».
177

В чем только не упрекали «красное» правитель-
ство! Оно, дескать, отдает государство на милость
«большевизму» во внутри- и внешнеполитическом пла-
нах; пускает экономику под откос; запугивает самых
дельных предпринимателей и заставляет их бежать
за границу вместе со своими капиталами; намерева-
ется уничтожить священное право на неприкосновен-
ность честно приобретенной собственности; «гуман-
ным прекраснодушием» способствует быстрому росту
числа преступлений, развращает молодежь и разла-
гает нравы; легкомысленно ставит на карту жизненно
важный для Федеративной республики союз с Западом;
«предает» национальные интересы и уничтожает —
частью по недомыслию, а частью умышленно — плоды
двадцатилетней созидательной деятельности ХДС/ХСС
и его «социального рыночного хозяйства».
Политики из ХДС/ХСС пытались торпедировать
переговоры социал-либерального правительства ФРГ
с Москвой, Варшавой и Восточным Берлином. Ради
этого они постоянно публиковали в близких к ним
органах печати (частично в искаженном виде или с
такими сокращениями, что это извращало смысл)
строго секретные документы с изложением позиций
сторон, служебные директивы, «протоколы» перегово-
ров (в виде тенденциозных заметок) и телеграммы
послов — разглашение тайны, не имеющее себе равных
в истории немецкой дипломатии с 1896 года, когда
отставной рейхсканцлер князь Отто фон Бисмарк толь-
ко для того, чтобы подорвать на международной арене
престиж своего преемника Каприви, сделал достоянием
общественности (приведенной таким поведением в
ужас) тщательно хранимую до тех пор государствен-
ную тайну, «Договор перестраховки» с Россией.
75 лет спустя, 23 июля 1973 года, другой аристократ
опять же ради того, чтобы насолить своему преемнику
по должности, разгласил бывший еще строго секретным
итог советско-западногерманских переговоров. Этим
аристократом был барон Карл Теодор фон унд цу Гут-
тенберг, до 1972 года депутат бундестага от ХСС и до
«смены караула» осенью 1969 года — статс-секретарь
Кизингера в ведомстве федерального канцлера.
Канцлера Брандта правая, особенно близкая к ХСС,
печать еще в 1972 году обвиняла в том, что его на-
178

стоящее имя не Вилли Брандт, а Герберт Фрам и что
после войны, то есть в «самое тяжелое для Германии
время», он «вернулся на родину из эмиграции в воен-
ной форме победителей», а именно в форме норвеж-
ского офицера, военного корреспондента, то есть был
послан норвежскими газетами для освещения процесса
главных военных преступников в Нюрнберге. Читате-
лям навязывался следующий вывод: можно ли, скажите
на милость, доверять человеку, который отказался от
имени, полученного при рождении; будучи социали-
стом, предпочел эмиграцию к врагам за границу слу-
жению собственному народу, не сражался «за фюрера
и отечество», носил вражеский мундир и даже после
1945 года не сразу «заявил о своей верности Герма-
нии»? Можно ли, мол, позволить «такому человеку
темного происхождения» проводить переговоры с «ком-
мунистами» и даже заключать договоры как с Моск-
вой, так и с не менее опасными «властителями на той
стороне»: ведь каждому известно-де, что коммунисты
во всех своих действиях, сколь бы безобидными они
ни казались, неизменно преследуют свою цель — ми-
ровую революцию?..
Итак, по отношению к Брандту, он же Фрам, вне-
брачному сыну женщины из рабочей среды, бывшему
с самого начала противником Гитлера, правые силы
стремились выразить крайнее недоверие в то время,
когда он на переговорах «с Иваном» представлял инте-
ресы Федеративной республики. Зато нечто совсем
иное представляли собой переговоры с «коммуниста-
ми», какие, скажем, вел в своем замке Эгглькофен граф
Рудольф Конрад фон Монгеля (потомственный барон
фон дер Хейдте). Он, правда, тоже сменил имя, полу-
ченное при рождении, но зато может похвалиться
респектабельным папашей, который был в «третьем
рейхе» не каким-то там «красным эмигрантом и рево-
люционером», а командиром полка, награжденным
«Рыцарским крестом» с дубовыми листьями. Этот па-
паша во время наступления в Арденнах последней во-
енной зимой понукал своих парашютистов без рассуж-
дений воевать за фюрера под лозунгом «Победа или
смерть!» (правда, при этом сам он угодил в плен), а
сейчас является бригадным генералом бундесвера в за-
пасе и депутатом баварского ландтага от ХСС. Да и
179

сам граф Монгеля, специалист по Востоку в Экономи-
ческом совете ХСС и доверенное лицо концерна Кванд-
та, конечно же, вне всяких подозрений.
Эгона Бара, близкого друга Брандта, ХДС/ХСС
попрекали даже его бабушкой-еврейкой; это явно де-
лалось с целью набросить тень сомнения на нацио-
нальную благонадежность статс-секретаря ведомства
канцлера. Трогательному же единению с родиной ба-
рона Отто фон Фойри ауф Тайлинг, председателя ба-
варского Крестьянского союза и депутата ландтага от
ХСС, его бабушка, тоже еврейского происхождения, не
нанесла ни малейшего ущерба.
И наконец, Герберту Венеру, многоопытному пред-
седателю фракции СДПГ в бундестаге, вновь припо-
мнили прежнюю принадлежность к КПГ (из чего, впро-
чем, он никогда и не делал тайны); с другой стороны,
ХДС/ХСС никогда не шокировал ответственный пост,
который Курт Георг Кизингер, предшественник Вилли
Брандта на посту канцлера, занимал в работавшем на
заграницу пропагандистском аппарате гитлеровского
правительства, в чьи функции, в частности, входило
«разъяснение» высылки евреев из оккупированных
стран местному населению.
Наряду с клеветой по адресу ведущих социал-де-
мократов и отдающими доносом аргументами, выдви-
гавшимися ХДС/ХСС против договоров с восточноев-
ропейскими государствами, эти партии в своей борьбе
за возвращение к власти отдавали предпочтение еще
двум приемам: ссылкам на «доморощенную инфляцию»
с ее ужасными последствиями и разговорам насчет
угрозы «посягательства на существующий порядок ве-
щей», под чем они подразумевали свой причесанный
под «социальное рыночное хозяйство» капиталистиче-
ский общественный строй и привилегии как старой, так
и новой финансовой и политической элиты. В отноше-
нии инфляции, вернее сказать, колеблющегося из года
в год в пределах пяти процентов понижения покупа-
тельной способности валюты ФРГ вожакам ХДС/ХСС,
разумеется, известно, что этот феномен является неиз-
бежной расплатой за резкий подъем экономики и что в
Федеративной республике по сравнению с ведущими
промышленными странами мира показатель инфляции
еще отрадно невелик; даже в такой богатой со стабиль-
180

ной экономикой стране, как Швейцария, этот показа-
тель выше. Кроме того, ХДС/ХСС прекрасно знают,
что правительство ФРГ оказывает сравнительно малое
влияние на образование цен. Именно в сфере цен го-
раздо значительнее роль тех владельцев и управля-
ющих концернами, которые, как уже упоминалось,
осенью 1971 года обрушились на социал-либеральную
коалицию, покрыв целые страницы газет «шапками»:
«Мы больше не можем молчать!» 1
Что же касается мнимой угрозы «всему существу-
ющему порядку вещей», то, с одной стороны, позволи-
тельно спросить, действительно ли есть такая опасность
и появилась ли бы она, если бы Вилли Брандт и его
социал-демократическая «команда», получив абсолют-
ное большинство, правили бы в Бонне одни, без либе-
ралов; с другой стороны, возникает вопрос, а не явля-
ется ли это самое «существующее», чью неприкосновен-
ность руководящие политики ХДС/ХСС требуют будто
бы в интересах всех, не является ли оно в действи-
тельности лишь укреплением устаревшей системы
господства и сохранением привилегий старой элиты
сильных и богатых, всегда склонной отождествлять
собственные интересы с интересами государства, а
следовательно, и со всеобщим благом? При изучении
вопроса о преемственности богатства и власти выбороч-
ные проверки дали нам удивительное множество
примеров того, что наследники крупных состояний
вильгельмовской эпохи активно подвизаются в
ХДС/ХСС. Давайте теперь сделаем контрпроверку и
поинтересуемся возможными связями со старым от-
борным слоем толстосумов и боссов тех нескольких вид-
ных политических деятелей из ХДС/ХСС, которые в
первые месяцы 1972 года особенно отличились своими
наскоками на социал-либеральную коалицию.
Возьмем сначала Вальтера Лейслера Кипа, члена
ХДС с 1961 года, члена фракции ХДС/ХСС в бундес-
таге с 1965 года, председателя комитета по оказанию
помощи развивающимся странам2. Он родился в Гам-
1 О причинах кризисных явлений в экономике ФРГ см. в
предисловии.
2 Ныне он казначей ХДС, один из руководителей этой
партии.
181

бурге в 1926 году и, когда речь заходит об его
профессии, скромно именует себя «страховым агентом».
В его краткой биографии, написанной для «Официаль-
ного справочника бундестага», читаем: «...Закончен-
ное коммерческое образование. С 1949 года занимается
страховым делом. С 1955 года агент по страхованию в
фирме «Градман унд Холлер». Однако о том, что Валь-
тер Лейслер Кип отнюдь не является простым служа-
щим, свидетельствует уже его адрес: Кронберг им
Таунус, Филозофенвег, 9а.
И действительно, Вальтер Лейслер Кип — ведущий
компаньон штутгартской страховой фирмы «Градман
унд Холлер», насчитывающей 300 служащих и действу-
ющей на международном рынке вместе со своими мно-
гочисленными иностранными дочерними фирмами. Кро-
ме того, Вальтер Лейслер Кип — член нескольких на-
блюдательных советов, например в «Машиненфабрик
Грефенбройх АГ», принадлежащей концерну Верха-
нов, а также в «Дойче Тексако АГ», Гамбург. Его
отец, генеральный директор Лейслер Кип — столь лю-
бимое в этом семействе имя «Лейслер» является данью
памяти знаменитого предка, Якоба Лейслера, бывшего
губернатором Нью-Йорка1, — был с 1910 года женат
на Евгении, урожденной фом Рат, и много лет занимал
пост заместителя председателя наблюдательного совета
«Фарбверке Хёхст АГ», бывшей первоначально «Мей-
стер, Люциус унд Брюнинг», основанной в 1863 году
(оборот в 1970 году более 11 миллиардов марок, число
занятых — почти 140 тысяч человек).
Женитьба Лейслера Кипа-старшего и его пост в
самой верхушке руководства четвертой по значению
промышленной компании Федеративной республики
тесно связаны друг с другом, ибо семья его жены, фом
Рат, одна из богатейших кёльнских династий перед
1914 годом, стала еще богаче, когда Вальтер фом Рат
женился в 1886 году на Максимилиане Мейстер, един-
ственной дочери одного из основателей «Фарбверке
Хёхст» Вильгельма Мейстера, и после его смерти в
1895 году унаследовал большую часть акций «Хёхст»,
1 Лейслер Кип разъяснил, что имя «Лейслер» происходит
не от предка, а принято семьей в знак уважения к ее благо-
детелю, который был губернатором Нью-Йорка.
182

а также Кронберг, поместье своего тестя на Таунусе.
Если учесть все это, можно без дальнейших доказа-
тельств смело причислить Вальтера Лейслера Кипа,
депутата от ХДС/ХСС и члена правления своей фрак-
ции, к старой финансовой и политической элите.
Предков депутата бундестага барона Рихарда фон
Вайцзеккера, члена федерального правления ХДС 1,
мы уже встречали при дворе короля Вюртембергского.
Стоит упомянуть, что барон Вайцзеккер был не толь-
ко президентом Объединения евангелической церкви,
но также руководящим партнером в фирме «К. Г. Бё-
рингер», Ингельхейм, крупного предприятия фармацев-
тической промышленности, и ведущим компаньоном
банкирских домов «Вальдтхаузен и К°», Эссен, и
«Вальдтхаузен и К0», Дюссельдорф. Уместно, кроме
того, отметить, что барон Рихард фон Вайцзеккер же-
нат на Марианне, урожденной фон Кречман, чья мать,
Аста фон Вальдтхаузен, происходила из семьи, принад-
лежащей к богатейшим кланам старой финансовой эли-
ты и власть имущих. Ну а если кто-нибудь сомневается
в том, что от вальдтхаузеновских миллионов из времен
до 1914 года осталось и перешло в виде приданого к
барону Вайцзеккеру достаточно, чтобы и его самого
можно было причислить к этой элите, то им можно
указать еще на одно обстоятельство: барон Рихард
фон Вайцзеккер входит в правление относящейся к
фирме «Альянс», Эссен, компании «Геверкшафт
Вальтер» (500 рабочих и служащих, профиль — строи-
тельство особых подземных сооружений и шахт, бу-
рильные работы), а также заседает в наблюдательном
совете «Альянс лебенсферзихерунгс АГ».
Представитель фракции ХДС/ХСС в бундестаге ба-
рон Олаф Врангель, которому в 1965 году удалось
в избирательном округе Штормарн, герцогство Лауэн-
бург, стать преемником депутата бундестага от ХДС
князя Отто фон Бисмарка, числит среди своих предков
царского генерала Петра фон Врангеля, главнокоман-
дующего контрреволюционной белой армией, в 1920 го-
ду «регента Юга России» (хотя генерал был всего-на-
всего младшим братом его прадеда). Вдова «регента»,
1 Рихард фон Вайцзеккер ныне заместитель председателя
фракции ХДС/ХСС в бундестаге.
183

чье последнее местожительство, поместье на Лонг-
Айленде, штат Нью-Йорк, позволяет сделать вывод о
ее сохранившейся принадлежности к классу богатых и
сильных мира сего, вероятно, упомянула в завещании
и своего правнучатого племянника. Впрочем, даже без
наследства, восходящего к царским временам, тепереш-
нему депутату бундестага барону Олафу фон Врангелю
осталось по меньшей мере его политическое влияние не
только в парламенте, по и вне его, так как в 1961 году
он стал главным редактором Северогерманского радио,
а в 1962 году — заместителем директора по составле-
нию программ этой радиостанции.
Заместитель федерального председателя «Юнге
унион» (Союз молодежи ХДС) Франц Людвиг граф
Шенк фон Штауффенберг, особо отличившийся напад-
ками на комитет ХДС по социальным вопросам, при-
держивавшийся профсоюзной ориентации, — это сын
участника покушения 20 июля 1944 года и, как упо-
миналось, зять депутата бундестага от ХСС барона
Карла Теодора фон унд цу Гуттенберга, чье место в
парламенте он наверняка когда-нибудь займет. То,
что графы Шенк фон Штауффенберг цу Эттинген уже
принадлежали к мультимиллионерам бывшего королев-
ства Вюртемберг, а имея шесть дворянских поместий
в районе Неккар, входили в число крупных помещиков
эпохи Вильгельма, само собой разумеется.
О том, как все эти представители старой элиты
относятся к нынешней ситуации, к реформам и к опас-
ностям, якобы грозящим экономическому и социаль-
ному строю Федеративной республики, яснее всего
свидетельствуют высказывания барона Иоганна Филип-
па фон Бетмана. В интервью журналу «Шпигель» в
апреле 1972 года барон Бетман (1924 года рождения,
совладелец основанного в 1748 году франкфуртского
банкирского дома «Братья Бетман») высказался по ря-
ду актуальных проблем. Прежде всего он выразил опа-
сение, как бы при отсутствии должной бдительности
«коммунисты» не перевернули вверх дном и не уничто-
жили общественный строй Федеративной республики.
На возражение «Шпигеля», что коммунисты составля-
ют в ФРГ незначительное меньшинство, и на мнение
журнала, что подлинной причиной тревог барона фон
Бетмана является скорее испытываемый им и его
184

друзьями страх перед планами радикальных реформ
существующей системы со стороны СДПГ, которая с
1969 года возглавляет правительство в Бонне, барон
ответил: «Должен признать, что это действительно
так. Иммунизация социал-демократов и так называе-
мых демократических социалистов к коммунизму не
столь уж надежна». Он пояснил это на примере пред-
седателя организации СДПГ в Шлезвиг-Гольштейне
Йохена Штеффена, чьи представления о реформах
сводятся к преобразованию существующей системы.
В ответ на заданный ему вопрос, не считает ли он
коммунистом всякого сторонника реформ и не суще-
ствует ли других альтернатив, кроме капитализма и
коммунизма, барон Бетман заявил: «Других альтерна-
тив нет. Если хотите, можете считать это упрощенче-
ством но опасность возникает там, где наш существу-
ющий строй ставят под сомнение как таковой...» Он
упрекал правительство Брандта — Шееля в «слепоте
и отсутствии способности сопротивляться» революцион-
ным силам: «Поддержание законности и порядка — вот
что трудно дается этому правительству!» Он превоз-
носил капитализм как «лучшую, быть может единствен-
ную, предпосылку существования гуманного обще-
ства» На вопрос, не считает ли он проблемой все
более явное превращение ХДС в правую партию и
партию предпринимателей, ответил: «Это не так,
это — лишь внешнее впечатление. И в этой партии
есть такие левые элементы, как я!» На изумленный
возглас собеседника: «Вы считаете себя левым?!» —
барон Филипп фон Бетман заметил, что, по мнению
многих, он именно таков.
До сих пор так называемые левые в ХДС и ХСС
не смогли пи по одному из существенных вопросов на-
стоять на своем и одержать верх над взглядами пред-
ставителей старой финансовой и политической элиты
в этих партиях, которые задают в них тон. Аленская
программа перестала быть даже сентиментальным вос-
поминанием о грехах юности — она попросту забыта 1.
1 Аленская программа была разработана Христианско-демо-
кратическим союзом во главе с Аденауэром в 1947 году. Эта
программа должна была представить ХДС широким массам на-
селения как партию крупных социальных реформ. По замыслу
Аденауэра и всей западногерманской реакции Аленская про-
185

грамма преследовала совершенно определенную цель — обма-
нуть массы, заставить их поверить в то, что ХДС является их
защитницей и способна к социальным преобразованиям. Аден-
ская программа превратилась в фикцию, и о ней больше в ФРГ
не вспоминают. — Прим. ред.
Забыто также, кто в годы после 1945 года восста-
новил лежавшие в развалинах промышленные объек-
ты, кто своими демонстрациями и забастовками заста-
вил западные страны прекратить демонтаж промыш-
ленных предприятий, кто, несмотря на все трудности,
наладил производство, когда большинство крупных
промышленников еще сидели в лагерях для интерни-
рованных.
Поразительны заносчивость и высокомерие группы
связанных между собой узами родства и свойства се-
мей из старой элиты сильных и богатых, группы, со-
ставляющей менее 0,001 процента населения ФРГ, но
распоряжающейся более чем двумя третями всех круп-
ных промышленных предприятий, торговых фирм и
банков. Эта группка мнит себя мерилом всего, а госу-
дарство считает своим «удельным владением», где
она может беспрепятственно распоряжаться, действуя
по принципу: «Я в доме хозяин!» Причины этого вы-
сокомерия можно понять, если вспомнить: эти «сливки
общества» еще никогда не привлекались к ответу, что
бы они ни вытворяли.
Давайте немного упростим подведение итогов на-
шего расследования. Завершая ответ на поставленный
в самом начале вопрос — кому же, собственно, при-
надлежит Федеративная республика Германии? — кон-
статируем, что она принадлежит пятистам несметно
богатым и могущественным сегодняшним наследни-
кам элиты кайзеровского рейха, чьи состояния были
в большинстве случаев созданы в прошедшие столе-
тия — путем ограбления крестьян, издевательства над
людьми, ростовщичества, изготовления фальшивых
денег, с помощью монополий, приобретенных благода-
ря подкупу, торговли солдатами, разбоем и шантажом
или более утонченными методами раннекапиталистиче-
ской эксплуатации, а также (последним по порядку,
но не по значению) ценой откровенной продажи соб-
ственных жен и дочерей тому или другому властителю.

Заключение
500 семей — таково основное ядро старой финансо-
вой и политической элиты в том виде, в каком оно со-
хранилось в Федеративной Республике Германии,
западной половине бывшего рейха Вильгельма II:
500 семей, в том числе почти половина — крупные
землевладельцы, чьи столетиями переходившие по нас-
ледству, усердно приумножаемые и неслыханно воз-
росшие в цене латифундии занимают в общей слож-
ности 755 тысяч гектаров (или 7,55 миллиарда кв.
метров). Эти земли находятся во владении 226 семей
наследственных богачей.
Общий оборот промышленных и торговых пред-
приятий, а также сферы обслуживания (без банков и
страховых компаний), принадлежащих большей частью
или целиком этим тремстам семьям из нашего переч-
ня, достиг в 1970 году колоссальной суммы: 176 мил-
лиардов марок. Это примерно в полтора раза больше
тех бюджетных средств, которыми правительство ФРГ
располагает ежегодно для финансирования всех своих
расходов, начиная с выплаты жалованья чиновникам,
субсидирования сельского хозяйства, помощи разви-
вающимся странам и кончая содействием жилищному
строительству содержанием и расширением сети шос-
сейных дорог (автострады) и расходами на оборону.
На контролируемых этими 300 семьями торговых и
промышленных предприятиях заняты 2975 тысяч ра-
бочих и служащих. Если считать, что на каждого из
них приходится в среднем по 2,5 иждивенца, то в пря-
мой экономической зависимости от упомянутых 300
предпринимательских кланов находятся в общей
сложности 7,5 миллиона человек. Таким образом, на
каждую взятую в отдельности семью крупного акцио-
нера или фабриканта имеем в среднем 25 тысяч муж-
чин, женщин и детей, воспринимающих их не иначе
как «хозяев».
Такова статистика, таковы факты. Они показывают,
в какой колоссальной степени могущество и богатство
давно прошедшей эпохи сохранились в современной
187

Федеративной республике. При этом остается откры-
тым вопрос, как расценивать эту преемственность
и хорошо ли, что крупные состояния XIX века вме-
сте с обусловленной ими властью почти нетронутыми
перешли к наследникам третьего и четвертого по-
колений, в то время как огромная масса населения по-
теряла все сбережения дедов, родителей, а под конец
и свои собственные. Большинству остались только не-
сколько щемящих душу реликвий: скажем, проштемпе-
леванные красным банкноты достоинством в тысячу
марок, отложенный работягой запас на «черный день»,
который дед, вздыхая, отдавал на военные займы; зо-
лотые монеты, за которые в 1915—1916 годах солдат
мог купить краткий отпуск (20 марок за сутки); се-
ребряный столовый прибор, символ бюргерского бла-
гополучия, который зимой 1922/23 года отдавали за
пару литров молока, дюжину яиц и два килограмма
сала, чтобы спасти детей от голодной смерти; приоб-
ретенный ценою многолетней жестокой экономии дом
на окраине города, превращенный в 1942 году в гру-
ду развалин фугасной бомбой; старый крестьянский
двор на том берегу Одера, который весной 1945 года
пришлось спешно оставить, или деньги, внесенные в
сберкассу в порядке «принудительных сбережений»,
на которые ушел заработок за многие тысячи сверх-
урочных часов, отработанных прилежным мастером сво-
его дела и жалкую десятую долю которого ему «воз-
местили» в 1948 году, ибо, как ему было сказано,
«войну ведь проиграли мы все...».
Есть, впрочем, горстка людей, которым, несмотря
на проигранные войны, инфляции и изгнания, осталось
гораздо больше, практически все: крупные земельные
владения и битком набитые склады, угольные пласты
и шахты, машины и патенты, ценные произведения
искусства и активы за рубежом, и прежде всего —
уверенность в своих «правах», а также власть и бо-
гатство, позволяющие на этих «правах» настоять. Этим
людям и сейчас, как их предкам сотню и больше лет
назад, принадлежат почти две трети крупных пред-
приятий Федеративной республики.
Большинство представителей старой когорты вла-
стителей и богачей воспринимают такое положение дел
как данное богом, справедливое и при всех обстоятель-
188

ствах стоящее того, чтобы его сохранить. Разве не
всем живется хорошо, лучше, чем когда-либо пре-
жде? — с изумлением вопрошают они, если кто-нибудь
осмеливается ставить под сомнение извечное совершен-
ство системы, гарантировавшей и призванной гаран-
тировать в будущем преемственность их богатства и
влияния. И естественно, превознося достоинства этой
системы, они имеют в виду высокий уровень жизни,
неуклонно возрастающее потребление широких масс,
увеличение даже в домах тех, кто работает по найму,
числа дорогостоящих «товаров длительного пользова-
ния», усиливающуюся моторизацию и протекающий
под девизом «вещи делают человека» процесс превра-
щения прежнего промышленного пролетариата в мел-
кую буржуазию, полностью уже увязшую в долгах,
но всецело преданную идолам потребления и нажи-
вы и готовую с радостью залезть ради этого в новые
долги.
Зато они не думают о другом: например, о ката-
строфических, только теперь выявляющихся послед-
ствиях начавшегося 150 лет назад легкомысленного —
во имя чьих-то прибылей — отравления вод и возду-
ха отработанными газами, всякого рода отходами
производства и сточными водами, причем сейчас край-
не дорогостоящая борьба с таким отравлением, «есте-
ственно», является задачей всего общества. Они не
думают о том, что производственные сверхмощности,
которые они создают и пытаются сохранить (с по-
мощью соглашений о картелях, с помощью пробужде-
ния в людях все новых страстей потребительства), а
затем вновь ликвидируют, закрывая ультрасовремен-
ные и технически совершенные предприятия, они не
заботятся о том, что это — потеря не только для за-
нятых на них рабочих и служащих, но также для
общества в целом. Причем не та потеря, которую они
под видом понесенных ими убытков вычитают из сумм,
подлежащих налогообложению, точно так же как они
уже взвалили на государственную казну, а следова-
тельно, опять-таки на общество бремя излишних капи-
таловложений. Все это не что иное, как азартная игра
на полученные мошенническими способами деньги и
обман трудящихся, которые в надежде на гарантиро-
ванное рабочее место отдают свои силы и уменье,
189

подчиняя этому весь свой жизненный уклад. Богачам и
супербогачам и в голову не приходит, что земли, столь
же необходимой нам для жизни, как вода и воздух,
увы, не становится больше и что она — неподходящий
товар для торговли и спекуляций. При существующей
системе цены на землю неизбежно достигают астроно-
мических величин, и взятые за основу для вычисления
налоговой ставки цифры выглядят по сравнению с ни-
ми жалкими чаевыми. Каждый легко может предста-
вить себе вытекающие из этого последствия и притом
не только для повышения квартирной платы. Уже в
1971 году городу Мюнхену пришлось заплатить за не-
обходимый ему клочок земли площадью 0,5 кв. метра,
иными словами, не больше полотенца, 37 тысяч марок...
Некоторые представители старой элиты сделали
определенные выводы из этих и других очевидных не-
достатков системы, бывшей до сих пор столь любезной
их сердцу. Быть может, им пришло на память одно из
ранних стихотворений Эриха Кестнера «К миллионе-
рам», суть которого сводится к следующему: «Зачем
ждать, пока проломят черепа вашим накрашенным ба-
бам, вам самим и мраморным куклам в ваших садах?..
До каких же пор вы собираетесь богатеть? До каких
пор собираетесь вы складывать золото и банкноты в
груды и кипы? Кончится тем, что вы потеряете все...»
Впрочем, сделанный этими отдельными представи-
телями элиты вывод был совсем не тот, который имел
в виду Кестнер, призывавший их не чураться реформ,
пока еще не поздно. Они просто перебрались в другие
места, главным образом в Швейцарию, прихватив, са-
мо собой разумеется, свои огромные капиталы.
Это могло быть выходом для отдельных лиц, но
отнюдь не для общества в целом. Кроме того, в дей-
ствительности никаких причин для бегства нет, ибо о
насильственном изменении условий в Федеративной
республике ни сейчас, ни в близком будущем не
приходится и думать: для этого нет никаких пред-
посылок.
Тем удивительнее, что люди из старой элиты, за
немногими отрадными исключениями, буквально ста-
новятся на дыбы при одном только упоминании о ре-
формах, то есть не желают использовать оставшееся
время для того, чтобы осторожно провести в жизнь не-
190

обходимые перемены, а изо всех сил стараются прота-
щить в XXI век свои наследственные, частью уходящие
корнями еще в эпоху феодализма привилегии. Они
ощетиниваются против всякой демократизации эконо-
мики и могут противопоставить требованию профсою-
зов о паритетном участии трудящихся в управлении
предприятиями лишь старую точку зрения: «Я в доме
хозяин!» Один из их рупоров, газета «Индустрикурир»
высказывала даже мнение, что, дескать, демократиза-
ция предприятий столь же бессмысленна, как демокра-
тизация каторжных тюрем и казарм (это позволяет
судить о представлениях некоторых властителей кон-
цернов и о том, насколько они презирают людей,
трудолюбию и умению которых обязаны своим богат-
ством) .
В политическом плане они почти без исключений
содействуют тем группам и силам, которые считают
и называют себя стражами испытанного, унаследован-
ного от прошлого, не давая себе труда задуматься
над тем, что предпосылки для сохранения этого на-
следия, если они когда-нибудь существовали, давным-
давно изменились. «Никаких экспериментов!» — таков
до сих пор их девиз. Однако за этим враждебным все-
му новому девизом скрывается не попытка предотвра-
тить легкомысленное, наносящее ущерб общему благу,
непоправимое ухудшение почти идеального (с их точ-
ки зрения) положения дел, а скорее крайне эгоистиче-
ское желание удержать некогда приобретенные пред-
ками привилегии, давно утратившие всякий смысл (ес-
ли допустить, что он когда-то был вообще), и пи на
йоту не уступить унаследованное место под солнцем —
а на остальных наплевать!
Священнейшая из всех священных коров, которую
нельзя ни подоить, ни забить, ни даже тронуть и ко-
торую можно лишь все больше раскармливать, — част-
ная собственность. При этом (с точки зрения старой
элиты, вполне естественно) нет ни малейшей разницы
между тем, что отдельный человек собственными си-
лами создал для себя и своих близких, и тем, что
приобрело ценность только благодаря старанию и уме-
нию всех, а следовательно, не должно обогащать одно-
го за счет всех остальных. Таким образом, пригородный
луг, задешево купленный 30 лет назад не для того,
191

чтобы пасти там скот, а чтобы выгодно поместить
военные прибыли, не должен (после того как этот
район был застроен, за счет всех подключен к комму-
никациям и снабжен всеми необходимыми коммуналь-
ными объектами) приносить (тому, кто разделил его
на крохотные участки и продавал нуждающимся в
жилье по цене, в 500 раз превышающей его первона-
чальную стоимость), помимо неслыханной и незаслу-
женной прибыли, еще и освобождение от налога на
нее. А между тем старая элита именно такую льготу
считает своей почти естественной и неотъемлемой при-
вилегией.
«Земля, естественные ресурсы, средства производ-
ства могут быть в целях обобществления переданы в
собственность государства или превращены в иного
рода общественную собственность согласно закону,
регулирующему порядок и размеры возмещения... При-
нудительное отчуждение допускается только для обще-
го блага... Возмещение определяется со справедливым
учетом общего блага и интересов сторон...»
Эти положения, сколь бы богопротивно ни звучали
они для старой элиты, взяты отнюдь не из программы
леворадикальных утопистов. Их можно найти в Основ-
ном законе Федеративной Республики Германии, а
именно в разделе, посвященном неотъемлемым основ-
ным правам, в статьях 14 и 15, где, кроме того, гово-
рится: «Собственность обязывает. Пользование ею
должно одновременно служить общему благу».
По мнению старой элиты, она вполне достаточно
служит общему благу тем, что не позволяет пальцем
тронуть «испытанное временем», то есть свои приви-
легии; тем, что препятствует любой более или менее
радикальной реформе; тем, что старается и в послед-
ние десятилетия этого бурного века сохранить тот
самый общественный строй, который при жизни одного
поколения уже дважды ввергал нас в столь же ужас-
ные, сколько и предотвратимые катастрофы. После
нас хоть потоп?
Вот потому-то господа потомки прежних обладате-
лей наследственных мест в верхней палате прусского
парламента или в баварской палате имперских совет-
ников, пресыщенные наследники первых промышлен-
ных магнатов Рура и Саара, правнуки достопочтенных
192

ганзейских коммерсантов, несметно разбогатевшие на
«патриотическом» контрабандном провозе кофе и хлоп-
ка сквозь кольцо наполеоновской континентальной
блокады, создали ныне тесный союз с расторопными
нуворишами. Втайне они презирают этих нуворишей,
как выскочек, но нуждаются в их силе и энергии.
Действуя вкупе с миллиардерами, чье богатство еще
сравнительно молодо, с господами Шиккеданцами и
Хортенами, Фликами, Дилями и Каргами, они наде-
ются привнести свои наследственные привилегии в
новую финансовую и. политическую элиту, которая
появилась на свет в крахе кайзеровского рейха, но
структура и идеология которой начинают столь пуга-
юще напоминать структуру и идеологию старой когор-
ты «избранных».
Теперь дело за нами, совершеннолетними гражда-
нами государства: именно мы должны снять заклятие
этой преемственности и наконец воплотить в жизнь
требования нашего Основного закона.

Библиография
Abendroth, Wolfgang (He-
rausg.)
Faschismus und Kapitalis-
mus, Theorien iiber die so-
zialen Urspriinge und die
Funktion des Faschismus,
Frankfurt, 1967.
Aretin, Erwein Frh. v.
Die Herkunft d. Freiherren
v. Aretin, in: Familien-Gesch.
Blatter, 1927.
Augstein, Rudolf
Preufiens Friedrich und die
Deutschen, Frankfurt, 1968.
Berner, Ernst
Geschichte des PreuBischen
Staates, Munchen/Berlin, 1891.
Bismarck, Otto, Furst von
Gedanken und Erinnerungen,
Bd. I—HI, Stuttg., 1898—1921,
Gesammelte Werke Bd. I—
IV, Berlin, 1922—1927.
Bracher, Karl Dietrich, Sauer,
Wolfgang, und Schulz, Ger-
hard
Die nationalsozialistische
Machtergreifung, Studien zur
Errichtung d. totalitaren Herr-
schaftssystems in Deutsch-
land 1933/34, Koln, 1962.
Buchheim, Hans (mit Martin
Broszat, H.-A. Jacobsen, Hel-
mut Krausnik)
Anatomie des SS-Staates, 01-
ten/Freiburg i. В., 1965.
Biilow, Bernhard, Furst von
Denkwurdigkeiten, 4 Bde.,
Berlin, 1930.
Carsten, Francis L.
Reichswehr und Politik
1918—1933, Koln, 1966.
Conze, Werner
Die Zeit Wilhelms II. und
die Weimarer Republik. Deut-
sche Geschichte 1890—1933,
Tiibingen/Stuttg., 1964 und
Raubach, Hans (Herausgeber),
Die Staats- u. Wirtschafts-
krise des Deutschen Reiches
1929—1933, Stuttgart, 1968.
Dienstaltersliste der Schutzstaf-
fel der NSDAP
SS-Oberstgruppenfiihrer bis
SS-Standartenfuhrer, Stand
vom 20. April 1942, Berlin,
1942.
SS-Oberststurmbannftihrer und
SS-Sturmbannftihrer, Stand
vom 1. Oktober 1944, Berlin,
1944.
SS-Oberstgruppenfiihrer bis
SS-Standartenfuhrer, Stand
vom 9. November 1944, Ber-
lin, 1944.
Engelmann, Bernt
Memo Freunde — die Millio-
nare, Munchen, 1963.
Das eigene Nest, Ein Panora-
ma bundesdeutscher Gegen-
wart, Munchen, 1965,
Deutschland-Report, Berlin,
1965,
Die Macht am Rheiu, Bd. 1
und 2, Munchen, 1968,
Die vergoldeten Braute, Miin-
chen, 1971.
Engels, Friedrich
Gewalt und Okonomie bei der
Herstellung des neuen Deut-
schen Reiches, nachgelasse-
nes Manuskript, abgedruckt
in: Zur deutschen Geschich-
te, Bd. II, S 1051 f., Berlin
(DDR), 1954.
Ernst, Fritz
Reichs- u. Landespolitik im
Stiden Deutschlands am Ende
des Mittelalters, Histor. Vier-
teljahrsschrift XXX, 1935.
№

Fischer, Fritz
Griff nach der Weltmacht,
Die Kriegszielpolitik des kai-
serlichen Deutschland 1914/18,
Dusseldorf, 1964.
Gerlach, Helmuth von
Meine Erlebnisse in der preu-
Bischen Verwaltung, Berlin,
1919.
Guttenberg, Karl Theodor Frh.
zu
Fufinoten, Stuttgart, 1971.
Habich, Theodor
Deutsche Latifundien, Stutt-
gart, 1947.
Handbuch der Grofiunterneh-
men 1972,
Bd. I—IV, Hoppenstedt & Co,
Darmstadt, 1971.
Handbuch fur das Deutsche
Reich 1936,
herausgegeben v. Reichs- u.
PreuB. Ministerium d Innern,
Berlin, 1936.
Handbuch iiber den kgi. Preu-
fiischen Hof und Staat fur
das Jahr 1875, Berlin, 1874,
herausgeg. v. d. kgl. geh.
Oberhofbuchdruckerei: dto.
fur das Jahr 1913, Berlin,
1912.
Heilbroner, Robert L.,
The Quest for Wealth, A stu-
dy of acquisitive man, New
York, 1956.
Heinig, Kurt
Die Finanzskandale des Kai-
serreichs, Berlin, 1925.
Henle, Gunter
Weggenosse des Jahrhunderts,
Stuttgart, 1968.
Heuss, Theodor
Robert Bosch, Leben und Lei-
stung, Tubingen, 1946.
Holme, Heinz
Der Orden untor dem Toten-
kopf, Hamburg/Frankfurt,
1966.
Hof- und Staatshandbuch des
Konigreichs Bayern
Jahrgange 1883—1913, Mun-
,.i ,
Hoffmann, Bernhard
Wilhelm von Finck, Lebens-
bild eines deutschen Ban-
kiers, Munchen, 1953.
Hohenlohe-Ingelfingen, Prinz
Kraft zu
Aufzeichnungen, 4 Bde., Ber-
lin, 1897—1906.
Hohenlohe-Schillingsfiirst,
Franz-Josef Furst zu (He-
rausgeber) Genealog. Hand-
biicher des in Bayern imma-
trikulierten Adels, 1950—
1970.
Holstein, Friedrich von
Die geheimen Papiere, Bd.
I—II, Gottingen, 1956/57.
International. Militargerichts-
hof,
Der Prozefi gegen die Haupt-
kriegsverbrecher Nurnberg,
1949.
Johann, Ernst (Herausgeber)
Reden des Kaisers, Anspra-
chen, Predigten u. Trink-
spriiche Wilhelms II., Mun-
chen, 1966.
Jonas, Klaus W.
Der Kronprinz Wilhelm,
Frankfurt, 1962.
Kogon, Eugen
Der SS-Staat, Frankfurt, 1946.
Kuntzel, Ulrich
Die Finanzen groBer Manner,
Dusseldorf, 1954.
Lang, Karl Ritter von
Memoiren, 2 Bde. (Neudruck),
1881.
Lange, Hermann
Erinnerungen an den Sach-
senwald, Halle, 1909.
Liebig, Hans Frh. v.
Die Politik v. Bethmann-
Hollwegs,
Eine Studie als Manuskript
gedruckt, o. J. (1915).
Ludwig, Emil
Wilhelm II., Berlin, 1925.
195

Mayer, Ederhard
Die rechtliche Behandlung
der Emporer von 1525 im
Herzogtum Wiirttemberg. Ein
Beitrag zur Rechtsgeschichte
des sogenannten Deutschen
Bauernkrieges, Tubingen,
1957.
Mann, Golo
Deutsche Geschichte 1919—
1945, Frankfurt. 1968,
Deutsche Geschichte d. 19 u.
20. Jahrhunderts, Frankfurt,
1968.
Martin, Rudolf
Jahrbuch (d. Vermogens und
Einkommens) d. Millionare
— in den 3 Hansestadten
(Hamburg, Bremen, Lii-
beck);
— in Wiirttemberg, Baden,
Hessen u. ElsaB-Lothrin-
gen;
— in Bayern;
— in den Thiiringischen Staa-
ten;
— in Oldenburg, Braun-
schweig, Anhalt beide
Mecklenburg, beide Lippe
und Waldeck;
^- in Berlin und Prowinz
Brandenburg;
— in der Rheinprovinz;
— in Schlesien;
— in Hessen-Nassau;
— in Westfalen;
— in Hannover;
— in Sachsen (Provinz);
— in Ost- u. WestpreuBen;
— in Pommern;
— in Posen;
i— in Schleswig-Holstein;
— in Wiirttemberg und Ho-
henzollern;
— im Konigreich Sachsen;
•— im Konigreich Preufien
nebst Nachtrag;
alle Berlin, 1911—1913.
Muller, Christian
Geschichte d. grafl. Hauses
Erbach, Neustadt, 1955.
N611 von der Nahmer, Robert
Bismarcks Reptilienfonds, Aus
den Geheimakten PreuBens
und des Reiches, Mainz.
1968.
Paczensky, Gert von
Die WeiBen kommen, Die
wahre Geschichte des Kolo-
nialismus, Hamburg, 1970.
Papen, Franz von
Dor Wahrheit cine Gasse,
Miinchen/Innslbruck, 1952.
Pfalz, Liselotte von der
Briefe ausgewahlt v. Wilhelm
Langewiesche, 1911.
Polnitz, Gotz Frh. v.
Die Fugger, Frankfurt, 1960.
Pritzkoleit, Kurt
Die- neuen Herren, Miinchen,
1955,
Wem gehort Deutschland?,
Miinchen, 1957.
Manner. Machte, Monopolie,
Dusseldorf, 1960,
Auf einer Woge von Gold,
Miinchen, 1961,
Das kommandierte Wunder,
Miinchen, 1962,
Gott erhalt die Machtigen,
Dusseldorf, 1963.
Quidde, Ludwig
Caligula, Eine Studie iiber
romischen Casarenwahnsinn,
Leipzig, o. J. (1893).
Rangliste der kgl. preuB. Ar-
mee und des XIII. (kgl.
wiirtt.)
Armeekorps fur 1907, Berlin,
1907.
Ronne, L. v.
Das Staatsrecht der preuBi-
schen Monarchie, Bd. I—II,
Leipzig, 1872.
Saling-Aktienfiihrer 1972, Hop-
penstedt & Co, Darmstadt,
1971.
Shirer, William L.
Aufstieg und Fall des Drit-
ten Reiches, Koln (1961).
Sontheimer, Kurt
Antidemokratisches Denken
in der Weimarer Republik,
Miinchen, 1968.
196

Speer, Alfred
Erinnerungen, Frankfurt/Ber-
lin, 1969.
Stampfer, Friedrich
Die 14 Jahre der Weimarer
Republik, Offenbach, 1947.
Stresemann, Gustav
Vermachtnis, Der Nachlafi in
3 Banden, herausgegeben von
Henry Bemhard, Berlin, 1932.
Stunner, Michael (Herausge-
ber)
Das kaiserliche Deutschland,
Politik und Gesellschaft
1870—1918, Diisseldorf, 1970.
Tirpitz, Alfred von
Erinnerungen, Leipzig, 1919/
/20.
Treschkow, Hans von
Von Fiirsten und anderen
Sterblichen, Erinnerungen ei-
nes Kriminalkommisars, Ber-
lin, 1922.
Tueholsky, Kurt
Gesammelte Werke, 3 Bde.,
Hamburg, 1960.
Vehse, Karl Eduard
Die Geschichte der deutschen
Hofe seit der Reformation,
Hamburg, 1851—1958, 48 Bde.
Vochezer, Joseph
Geschichte des fiir^tlichen
Hauses Walburg in Schwa-
ben. 2 Bde., Kempten, 1900,
Georg III, TruchseS von
Waldburg, gonannt der
Bauern jorg, Allg. Dt. Bio-
graphie, Bd. 40, 1896.
Vogelsang, Thilo
Kurt v. Schleicher, Ein Gene-
ral als Politiker, GcittingeTi
1965.
Waas, Adolf
Die Bauern im Karnpf um
Gerechtigkeit, Miinchen, 1964.
Waldersee, Alfred von
Denkwurdigkeiten General-
feldmarschalls Alfred von W.,
Stuttgart, 1922.
Wegweiser durch deutsche Ak-
Tiengesellschaften
herausgegeben v. d. Bayer,
Hypotheken- & Wechsel-Bank
AG, Miinchen, 1970.
Wer gehort zu wem?
Mutter- u. Tochtergesell-
schaften von A—Z, heraus-
gegeben von der Cornmerz-
bank AG, 1971.
Wolff, Wilhelm
Die schlesische Milliarde, Ar-
tikelreihe aus der Neuen
Rheinischen Zeitung, Marz
1849, Neudruck
Berlin (DDR), 1954.
Wurtembergische landiche
Reichsquellen,
herausgegeben im Auftrag
der Wiirtt. Kommission fur
Landesgeschichte von Karl
Wintterlin, 3 Bde., Stuttgart,
1910—1941.
Zedlitz-Triitzschler, Graf Robert
von
Zwolf Jahre am deutschen
Kaiserhof, Stuttgart, 1923.
Zimmermann, Wilhelm
Allgemeine Geschichte des
groBcn Bauernktieges, nach
handschriftl. u. gedruckten
Quellen, 3 Bde., Stuttgart,
1843.

Содержание
НАСТОЯЩЕЕ И ПРОШЛОЕ В КНИГЕ Б, ЭНГЕЛЬМАНА 5
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ 17
КТО ВЛАДЕЕТ ЭТОЙ СТРАНОЙ? 19
ПОЛИТИКА БОГАТЫХ 65
КАК РАЗЛИЧИТЬ ВОРОН ПО ЦВЕТУ ПЕРЬЕВ 112
«БЕДНЫЕ» КНЯЗЬЯ ЛЁВЕШДТЕЙНЫ И ДРУГИЕ 134
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 187
БИБЛИОГРАФИЯ 194

В. ЭНГЕЛЬМАН
РЕЙХ РАСПАЛСЯ,
ОЛИГАРХИЯ ЖИВА
(О господствующей финансовой элите ФРГ)
ИБ № 1104
Художник В. В. Еремин
Художественный редактор В. А. Пузанков
Технические редакторы Л. Н. Шупейпо, Н. И, Касаткина
Корректор Р. М. Прицкер
Сдано в набор 13.05.77. Подписано в печать 6.10.77. Фор-
мат 84х1081/32 Бумага типографская № 1. Условн. печ. л. 10,5
Уч.-изд. л. 10,5. Тираж 50 000 экз. Заказ № 609.
Цена 50 коп. Изд. № 19123
Издательство „Прогресс" Государственного комитета Совета
Министров СССР по делам издательств, полиграфии и книж-
ной торговли. Москва, 119021, Зубовский бульвар, 21.
Ордена Трудового Красного Знамени Ленинградская
типография № 2 имени Евгении Соколовой
Союзполиграфпрома при Государственном комитете
Совета Министров СССР по делам издательств,
полиграфии и книжной торговли,
198052, Ленинград, Л-52, Измайловский проспект, 29.