/
Author: Щепетильников Н.М.
Tags: история история средних веков история мира история архитектуры издательство москва архитектура монголии
Year: 1960
Text
ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ЛИТЕРАТУРЫ
ПО СТРОИТЕЛЬСТВУ,
АРХИТЕКТУРЕ
И СТРОИТЕЛЬНЫМ
МАТЕРИАЛАМ
Н • ЛЛ Ш. Е П ЕТИ/1 Ь Н И КОВ
АРХИТЕКТУРА
ОТ АВТОРА
О Монголии существует обширная научная литература, однако архи-
тектура этой страны освещалась в печати очень слабо. Это объясняется
тем, что зодчество Монголии до последнего времени почти не было изуче-
но. Между тем пути развития оригинальной сборно-разборной архитектуры
монголов представляют несомненный интерес для изучающих историю
мировой архитектуры и, в частности, архитектуру Востока.
Считая, что национальное зодчество Монголии может заинтересовать
не только архитекторов, но и широкие круги советских читателей, автор
старался избегать изложения узко специальных вопросов.
Настоящая работа не претендует на исчерпывающую полноту и все-
стороннее освещение многих вопросов, возникающих при изучении мон-
гольской архитектуры. Современная архитектура МНР проходит сейчас
период становления и поэтому еще ждет своих исследователей.
Книга написана в результате шестилетнего изучения в натуре памятни-
ков монгольской архитектуры и непосредственного участия в современном
строительстве в МНР.
Автор приносит искреннюю благодарность Комитету наук Монголь-
ской Народной Республики за предоставленную возможность ознакомить-
ся с фототекой Комитета, имеющей собрание уникальных негативов ныне
уже не существующих памятников, без которых невозможен анализ мон-
гольской архитектуры.
Часть фотографий выполнена автором, часть любезно предоставлена
Комитетом наук МНР, несколько фотографий заимствовано из старых и
современных изданий.
Автор благодарит архитекторов Б. С. Мезенцева и В. А. Оныщука за
разрешение опубликовать принадлежащие им редкие фотографии отдель-
ных памятников, а также монгольского архитектора Б. Чимида за отзыв
на рукопись этой книги.
Глубокую благодарность автор приносит Н. П. Шастиной, давшей
важные замечания по данной работе.
ВВЕДЕНИЕ
Монгольская Народная Республика есть со-
циалистическое государство рабочих, коопериро-
ванных трудящихся (аратов-скотоводов и зем-
ледельцев), трудовой интеллигенции, основан-
ное на союзе рабочего класса с трудящимися.
(Статья 1 Конституции Мон-
гольской Народной Респуб-
л и К и ) .
Монгольская Народная Республика (Монголия) — обширная страна в
Центральной Азии. Территория МНР превышает территории Франции,
Испании, Португалии, Великобритании и Ирландии вместе взятые; ее
площадь — 1531 тыс. км1 2. МНР граничит на севере с Советским Союзом,
на юге с Китаем.
Как и другие страны Центральной Азии, имеющие кочевую форму ско-
товодческого хозяйства, МНР обладает редким населением: в республике
живет около 1 млн. человек.
В географическом смысле Монголия охватывает область Центральной
Азии, которая включает в себя не только МНР, но и ряд провинций Китая
(Внутренняя Монголия, степные районы провинций Нинся, Синьцзян,
Цинхай). В пределах Китая живет свыше 1,5 млн. монголов1.
Монгольский народ имеет многовековую историю. Выдающийся русский
ученый-востоковед XIX века Иакинф Бичурин писал: «Мрак отдаленней-
ших времен полагает почти непреодолимую преграду — открыть начало
монгольского народа. Более нежели за двадцать пять веков до нашей эры,
скитался уже народ сей со своими стадами по пустыням, сопредельным
северному Китаю»2.
В древние и средние века на территории Монголии создавались и исче-
зали государства кочевых скотоводческих племен. В III—I веках до нашей
1 Журнал «Народный Китай», 1954, № 11, стр. 22.
2 Б и ч у р и н Н. Я. (Иакинф), Записки о Монголии, т. 1, ч. III, Спб. 1828, стр. 1.
7
эры это были гунны, потом сянбийцы (I—III вв. н. э.), в VI—VII веках—
тюркское государство огузов, в VIII—IX веках — большое государство
уйгуров, павшее под ударами киргизов, которые владели этой территорией
до XI столетия. Многочисленные памятники, рассеянные по всей Мон-
голии,— каменные могильники (керексуры), каменные плиты с надписями
и рельефами, каменные черепахи и каменные бабы, а также развалины
отдельных построек и городищ — напоминают об этих народах.
До XII века монголы были мало известны, так как монгольский народ
не существовал как единое целое. На территории Монголии жили отдель-
ные кочевые племена.
Крупнейшим из них в Восточной Монголии было племя татар. Название
«татары» впоследствии перешло и на другие монгольские племена; под этим
именем монголы были известны и в Европе. В центральной части Монго-
лии сильнейшим племенем были кереиты, а на западе найманы.
Слово «монгол» встречается впервые в китайских летописях Танской
династии (VII—IX вв. н. э.), но до Чингис-хана не имело широкого рас-
пространения.
Род монголов кочевал в районе рр. Онон и Керулен, в северо-восточном
углу Монголии. Из этого рода вышел Темучин, названный впоследствии
Чингис-ханом.
В конце XII века в Монголии имеет место процесс перехода от родового
общества к раннефеодальному, происходит образование сильной степной
аристократии, появляются вожди — ханы.
Темучин родился в 1155 году на берегах Онона. Собрав сильную дру-
жину, он поочередно побеждает племена татар, кереитов и найманов и в
1206 году провозглашается монгольским императором. Объединенным под
его властью племенам Чингис-хан дал название «монголы», которое
со временем стало общепринятым.
Армия Чингис-хана покоряет уйгуров, тангутов, Корею, Хорезм и ряд
стран Средней Азии, совершает агрессивные походы в Северный Китай,
Персию, Грузию и Южную Россию (битва на р. Калке в 1224 г.). В ре-
зультате возникает огромная держава, равной которой по размеру не было
в мире. Грандиозная монгольская империя держалась на беспощадной экс-
плуатации трудового народа покоренных стран и кочевников-монголов.
Чингис-хан умер в 1227 году. После его смерти монгольские императоры
Угэдей-хан (1228—1241 гг.), Гуюк-хан (1246—1248 гг.), Мункэ-хан
8
(1251—1258 гг.) и Хубилай-хан (1260—1294 гг.) успешно продолжали
агрессивные войны. Под водительством внука Чингис-хана — «лютого зве-
ря» Батыя — монгольская конница устремляется на покорение России.
Русский народ оказал героическое сопротивление иноземным захватчи-
кам. Однако существовавшие между отдельными русскими князьями враж-
да и междоусобица не дали возможности организовать отпор завоевателям.
Разорив массу русских городов и селений, взяв Киев, монголы двину-
лись дальше на запад. Перейдя Карпаты, Батый разбил войска венгерского
короля, опустошил Венгрию, Польшу, Силезию и Моравию, достигнув>
берегов Одера, Дуная и Адриатического моря.
Боясь иметь у себя в тылу непокорный русский народ, готовый всегда
восстать против татарского ига, Батый не рискнул двигаться дальше на
запад и повернул обратно. Он обосновался на Волге, где по его указанию
был построен город Сарай, столица Золотой Орды.
Своей борьбой с монголами русский народ спас Западную Европу от
разорения и угнетения.
Угэдей-хан отстроил заложенную Чингисом на Орхоне, в центре мон-
гольских степей, столицу империи — город Каракорум (1235 г.).
При Мункэ-хане были покорены Тибет, Персия, Багдадский халифат,
отправляются военные экспедиции в Бирму, Индию и Южный Китай.
Пятый император — Хубилай-хан,— изменив завету своих предшест-
венников —царствовать над покоренными народами из глубины монголь-
ских степей,— перенес в 1289 году столицу империи из Каракорума в
Дайду (Пекин). В 1271 году он объявляет себя императором Китая, поло-
жив начало новой Юаньской династии.
При нем к монгольскому государству были присоединены Индокитай и
Тибет, заканчивается покорение всего Китая; в Индии монгольские войска
достигают берегов Ганга. Попытка завоевать Японию окончилась неудачей.
Монгольская империя в это время достигает грандиозных размеров, про-
стираясь от Тихого океана до Днестра, от Твери до Ганга, но она уже не
является единым целым. Фактически Хубилай-хану подчинялись лишь
Монголия и Китай, а остальная часть империи представляла собой отдель-
ные монгольские государства (Золотая Орда, Царство Ильханов, Джага-
тайское ханство).
Шестой монгольский император Тимур-хан (1294—1307 гг.), внук
Хубилая, был последним выдающимся ханом монголов.
9
102
98
94
Ирнут
Кызыл
50
ХР Е БЕ?
Железные дороги узкой колей
М. Енисей
Й
ь с 'к и й
Хадхал
М А» К
БАЯН-УЛЭГЭИ
\ АЙМАК
УЛЯСУТАИ
Тонхил
ЬЮСУН-БУЛА
Теми
Бэгэр
Государственные границы
— Границы аймаков
Железные дороги широкой
===== Шоссейные дороги
Ноён
Прочие безрельсовые дороги
©
Столица МНР
оз.Гашцн-Нцр
Центры
аймаков
©
Прочие
населенные пункты
50
2===?°
102
Монгольская
АЙМАК
\g
^х'Манд!
о 50
Барун-
Улдзи
. , _Ихэ-
Джаргалант
----- X*
БУ1ЛГАНСКИИ
БУЛГАИ
АЙМАК |
кобдоА
Мурэн
А-Х Z14
°Хангай7^?
^^УРУ%ьаян-Ула1\к Цэцэрлэг
оз.Хиргис-Нур /
МАК
Сонгино
оя.Хара-Нур
аймак цэцэрлэг
^^оз.Телмйн-Лур
ГОБИ-АЛТАИ
Джинст
I ! I >Б^аГаН
/ БАЯН «х oVl ГОР
АЙМАК
АЙМАК
Хутаг-Ун
У“Б“УЧ
Гун-
Нарин
О - Г о Б.
ДАЛАН-ДЗАДАГА
114
Чита
Хан
МИСТ
гаи
ю ж
ХРЕБЕ 7
50
БорЗЯ
М А. К
АЛТАНгБУЛА
оз. Да лайнер
Улдза
Хара
MzA К
\ АЙМАК
Тамцаг-Булак
ДЗУН'МОД
ЦЭЦЭРЛЭГ
\4
БАЯН-ХОНГОРг
Буран
46
РСК
Байшинт
Хара-Аираг
42
Маньчжурия Хай
Дзун-Булак
АЙМАК
БУ1ЛГАНСКИИ
УБ
Гун-
Нарин
аган-Обо
и й \
Обо
.^о
Ь Н (~ы и
УЛАН-БАТОР
•МДАЛ-ГОБИй
Сажжм-Обо
ДНЕ
н Г А И С К И
Хулд
J v I
оз.Хдосдгу
Дхал
Ихэ-
галан
урэн
>арун-
<лдзм
Хутаг>УндэуС<л
Дэлгэр-Хэт
о
ОБИЙСКИЙ • в О
АЙМАК
Н О - Г О Бч
ДАЛАН-ДЗАДАГАД
МандажОбо
А Й
М
А К Бая”-Д°в
/ САЙН-ШАНД^
замын-Удэ
ГОБИ
оз.Далай-Нур
Ноен
Хан-Богдо
[Солонкер
Монгольская ЬЬролная республика
Раздираемая внутренними противоречиями, сокрушаемая освободитель-
ной борьбой покоренных народов, монгольская империя в XIV в. начала
распадаться. Пала Золотая Орда, освобождается от монгольского ига Пер-
сия, Грузия. Юаньская династия изгоняется из Китая, где к власти при-
ходит китайская династия Мин. От обширной империи в руках монголов
остаются лишь их исконные степи.
В процессе распада империи происходит образование новых, более мел-
ких, государственных объединений. В XV веке междоусобица приводит к
делению монголов на западных (ойратов) и восточных. Наступает период
так называемых «малых ханов», который длится до середины XVII века
и характеризуется дальнейшим развитием феодальной раздробленности.
Удельная система наследования княжеств способствовала этому.
Отдельным вождям иногда удавалось распространить свою власть
почти на всю Монголию, но это длилось недолго, и затем снова наступа-
ла полоса дробления на уделы или на отдельные феодальные владения.
В XVI веке наблюдается деление восточных монголов на северных
(халха) и южных (чахары, туметы).
Крушение монгольской империи и последующая полоса междоусобных
войн привели к почти полному уничтожению памятников культуры пре-
дыдущей эпохи.
В XVI веке в Монголию из Тибета проникает ламаизм—особая фор-
ма буддизма. «Основой ламаизма является общебуддийское идеалистиче-
ское мировоззрение. Специфическим для ламаизма является не догматиче-
ская сторона, а сторона ритуальная, обрядовая — учение о путях и спосо-
бах достижения «спасения» — нирваны» *.
Ламаизм утверждает культ перерожденцев-хубилганов (после смерти
которых их души якобы переселяются в младенцев) и культ монахов-лам,
помогающих верующим найти «спасение». Высшие ламы-хубилганы были
признаны воплощением будды. Ламство получило в Монголии необычайно
широкое распространение. В каждой семье верующего один из сыновей
посвящался в ламы.
Впервые познакомились с ламаизмом южные монголы, когда они во
главе с туметским Алтан-ханом (1532—1585 гг.) в XVI веке вторглись
в Тибет. Сам Алтан-хан, приняв новую веру, стал ревностным ее поклон-
1 Большая Советская Энциклопедия, т. 24, стр. 249.
10
ником и до конца своей жизни заботился о распространении ламаизма, по-
строив значительное количество храмов и монастырей.
Распространению ламаизма среди северных монголов содействовал
Абатай-хан (1534— 1586 гг.), правитель крупнейшего аймака (княжества)
в Халхе.
В 1585 году он приступает к строительству монастыря Эрдени-цзу в
том месте, где раньше находилась древняя столица монголов — Каракорум.
За исключительную преданность ламаизму Абатай-хан был объявлен
хубилганом. Принятая им религия стала с того времени широко распро-
страняться монгольскими князьями в Халхе. Вскоре ламаизм проникает
и к западным монголам (ойратам).
Ламаизм оказал отрицательное влияние на экономический и культур-
ный рост монгольских народов и подготовил почву к закабалению монго-
лов маньчжурской династией.
Военно-феодальное государство маньчжуров успешно вело завоеватель-
ные войны против Кореи, Китая, Монголии и других азиатских стран.
В 1634 году они побеждают чахаров, что приводит к полному подчине-
нию им всех племен Южной Монголии. В первой половине XVII столетия
маньчжуры свергли Минскую династию в Китае и основали свою, Цин-
скую, династию (1644—1911). На очереди стало завоевание Северной
Монголии (Халхи).
В XVII веке Халха вела изнурительные войны с ойратами. В 1688 го-
ду ойраты разгромили войска халхаских феодалов, которые по совету гла-
вы ламаистов Халхи — Ундур-гегена (1635—1724 гг.) обратились за по-
мощью к маньчжурам. Помощь была оказана, но за это северные монголы
заплатили своей независимостью. Церемония принятия Халхи в поддан-
ство маньчжурской династии была совершена в 1691 году в Долонноре.
Западные монголы еще долго отстаивали свою свободу. Покорение
Джунгарии (Западной Монголии) потребовало от маньчжуров огромного
напряжения сил и продолжалось до середины XVIII века. В 1758 году
маньчжуры одержали решительную победу над ойратским князем Амур-
сана, который вынужден был искать спасения в России.
Наступает продолжительный период маньчжурского господства в Мон-
голии. Монгольские князья, дворяне и духовенство стали на сторону за-
воевателей, за что получали от Цинской династии всевозможные титулы,
чины и власть. Монгольский народ подвергался эксплуатации со стороны
11
маньчжурских чиновников, монгольских князей, высших лам и китайских
купцов -ростов щиков.
Маньчжурская династия всячески поддерживала ламаистскую церковь,
содействовала широкому распространению буддизма среди монголов.
Во время господства маньчжуров ламы составляли почти половину
всего мужского населения Внешней Монголии. Распространению ламаизма
помогали также особые льготы, предоставляемые ламам. Аратов (скотово-
дов), посвященных в ламское звание, освобождали от налогов, от всевоз-
можных повинностей и от военной службы. Основная масса лам была не-
грамотна. Образование в монастырях для низших лам сводилось к за-
учиванию тибетских молитв и чуждой тибетской письменности.
Высшее духовенство, пополнявшее свои ряды из семей феодалов,
стояло во главе монастырей и безраздельно распоряжалось всем их богат-
ством. Всевозможные хубилганы, хутухты и гегены1 являлись крупнейши-
ми феодалами Монголии. Им принадлежали тысячные стада, пастбища и
многочисленные шабинары (крепостные-данники). Во главе всей ламаист-
ской церкви в Монголии стоял ургинский чжебцзун-дамба-хутухта, на-
зываемый иначе богдо-геген.
В целях эмоционального воздействия на верующих ламаизм широко ис-
пользует архитектуру, живопись, скульптуру, музыку и хореографическое
искусство (ритуальные танцы).
При маньчжурах строительство культовых сооружений принимает ис-
ключительно большой размах. В короткое время вся Монголия покрывает-
ся густой сетью монастырей и отдельных храмов.
Правящие круги привлекают народных мастеров — художников, зодчих,
скульпторов — к участию в создании культовых построек. Эти мастера,
многие из которых сами являлись низшими ламами, создавали порой иву-
9
мительные произведения .искусства . 1 2
1 Хубилганы — высшее духовенство. Хутухта — титул, даваемый хубилганам за
усердную деятельность на пользу церкви и религии. Геген (светлый, блестящий)—ти-
тул, даваемый хубилганам за гражданские заслуги.
2 Буржуазное искусствоведение относит подобные произведения к так называемому
буддийскому искусству. В Большой Советской Энциклопедии (т. 6) дается четкое опре-
деление этого понятия: «Буддийское искусство — распространенное в буржуазном искус-
ствознании антинаучное название связанных с буддизмом, но самостоятельных искусств
ряда стран Азии. См. Бирма, Вьетнам, Гандхарское искусство, Индия, Китай, Корея,
МНР, Пакистан, Таиланд, Ява, Япония и др.».
12
Талантливые самородки из народа, не обладая специальным образова-
нием, без знания инженерного дела, не имея представления о развитии
общемирового искусства, сумели создать замечательные образцы монголь-
ского зодчества, оригинальные композиции и конструктивные решения ко-
торого не встречаются в архитектуре других народов.
Несмотря на то, что культовые постройки сооружались по установлен-
ным буддийским канонам, е них много элементов народного искусства.
♦ # *
Наибольшее развитие монгольское искусство получило после победы
народной революции. Русская революция 1905 года и революция в Китае
в 1911 году, приведшая к падению Цинской династии, вызвали рост на-
ционального освободительного движения в Монголии. Отзвуки Великой
Октябрьской социалистической революции докатились и до монгольских
степей. Веками угнетаемый народ начал борьбу за свое освобождение, за
свержение маньчжурской власти и старого строя.
11 июля 1921 года в Монголии было образовано народное правитель-
ство.
13 июня 1924 года правительство объявило о создании независимой
Монгольской Народной Республики.
После установления республиканского строя, преодолевая сопротивле-
ние всевозможных внутренних и внешних врагов, при братской помощи
великого друга — Советского Союза, монгольский народ вступил на не-
капиталистический путь развития. «Раскрепощение аратских масс, пере-
дача народу основного богатства — скота, безвозмездное пользование
пастбищами, развитие производительных сил — дали возможность быстро-
го повышения экономического благосостояния страны и культурного уров-
ня населения» Ч
До революции в Монголии существовала всего одна светская школа,
сейчас в республике функционируют сотни школ, техникумы и несколько
высших учебных заведений. В Улан-Баторе открыт Государственный уни-
верситет. Создаются национальные кадры учителей, врачей, ветеринаров
и зоотехников. Широкая сеть клубов, библиотек и красных юрт проводит
политическую и культурно-просветительную работу на огромной террито-
рии МНР. Созданы национальный театр и кинематография, процветают
1 Мурзаев Э. М., Монгольская Народная Республика, Л. 1947, стр. 42.
13
изобразительное искусство и художественная литература. Широкое раз-
витие получило народное зодчество.
Если до революции строились лишь монастыри и крепости, храмы и
дворцы феодалов, то теперь в большом количестве возводятся граждан-
ские и промышленные сооружения, появились железные и шоссейные до-
роги.
На месте затерянных в степи монастырей вырастают новые города,
меняющие лицо всей страны. Осуществляется большая работа по рекон-
струкции столицы МНР — Улан-Батора.
Архитектура находится в центре внимания народного правительства и
монгольской общественности. Появились первые монгольские архитекторы
и инженеры.
* *
Советский Союз первым признал независимость Монгольской Народ-
ной Республики и установил с ней дружественные отношения.
Прочность советско-монгольской дружбы была проверена много раз —
в момент образования МНР, во время событий в районе реки Халхин-Гол,
в суровые дни Великой Отечественной войны 1941—1945 годов.
Монгольский народ всегда стремился установить дружественные от-
ношения и с народами Китая. Однако маньчжурская династия и китайские
реакционеры боялись этой дружбы и делали все возможное, чтобы ее не
допустить. Только после исторической победы китайского народа, после
образования Китайской Народной Республики окончательно установились
добрососедские отношения между Китаем и Монголией.
В лагере мира и демократии Монгольская Народная Республика за-
нимает достойное место. Монгольский народ, вместе со всеми миролюби-
выми народами, активно борется за установление прочного мира между
народами.
Глава первая
АРХИТЕКТУРА
МОНГОЛИИ
XIII —XV ВЕКОВ
a
Едва ли есть еще страна, которая имела бы
на поверхности земли и в своих недрах так
много памятников многообразных культур.
П. К. Козлов, Северная Монголия
рхитектурпые памятники Монголии XIII—
XV веков не сохранились до наших дней, если
не считать незначительных остатков монголь-
ских городов того времени. Изучение архитек-
туры Монгольской империи возможно лишь с
помощью тщательного исследования литературных источников и археоло-
гических материалов.
Сведения о монгольском зодчестве XIII—XV веков встречаются у
большинства средневековых путешественников, посетивших Центральную
Азию. Старинные монгольские и китайские летописи также дают пред-
ставление о ранней архитектуре монголов. Упоминания о первых населен-
ных пунктах Монголии можно встретить у персидских, армянских и дру-
гих средневековых авторов.
Много сделали для изучения Монголии времен империи русские ученые
XIX—XX веков — Иакинф Бичурин, Палладий Кафаров, И. Н. Березин
и другие. Их труды представляют интерес и при изучении монгольской
архитектуры.
П. Кафаров перевел на русский язык монгольскую историческую
хронику XIII века «Сокровенное сказание»1, дающую представление о
1 П. Кафаров назвал ее «Старинное монгольское сказание о Чингис-хане» (Труды
членов Российской духовной миссии в Пекине, т. IV, Спб. 1866).
15
жилище монголов XIII века — юртах и кибитках на колесах, о походных
дворцах монгольских императоров. В Сказании упоминаются «орды» Чин-
гис-хана— первые стационарные населенные пункты кочевого народа.
Из китайских источников XIII века большой интерес представляют
«Сю-и-цзи» 1 — записки о путешествии в 1221 —1224 годах китайского мо-
наха Чан Чуня к Чингис-хану. Дневник вел спутник Чан Чуня его ученик
Чжен Чан-щзи. В записках мы находим данные о способе изготовления мон-
гольских жилищ, о великолепии «орд» Чингис-хана, о строительстве мон-
голами дорог и мостов, а также упоминание старинных городов домон-
гольского периода. В примечаниях к запискам П. Кафаров на основе ста-
ринных китайских источников приводит интересные данные о строитель-
стве Чингис-ханом поселений ремесленников, вывезенных в Монголию из
покоренных стран.
В фундаментальном труде персидского историка Рашид-ад-дина «Сбор-
нике летописей» (перевод И. Н. Березина) даются важные сведения о на-
родном жилище монголов и строительной деятельности Хубилай-хана.
Особое место в деле изучения архитектуры Монголии ХШ—XIV ве-
ков следует отвести китайскому произведению «Мэн-ту-ю-му-цэи» («За-
писки о монгольских кочевьях»). Авторы сочинения, китайские ученые
Чжан-му и Хэ Цю-тао, опираясь на китайские источники, собрали обшир-
ный материал о Монголии. Записки вышли в свет в 1867 году; на рус-
ском языке (в переводе П. С. Попова) они появились в 1895 году.
В записках освещены важнейшие вопросы по истории древней столи-
цы монголов — Каракорума, определена дата построения города, приводит-
ся описание архитектуры его дворцов и т. д. В книге имеется ценный ма-
териал и по второму периоду (начиная с XVI в.) истории монгольского
зодчества. Обширные примечания русского переводчика увеличивают на-
учное значение книги.
Интересным литературным памятником, созданным тотчас же после
изгнания монголов из Китая, является летопись Юань-ши (История Чин-
гисханидов в Китае). Однако по авторитетному заявлению П. Кафаро-
ва «...Юань ши исполнена ошибок, пропусков и противоречий1 2...»,
в силу чего эта летопись не может служить надежным источником.
1 Иначе «Си-ю-цзи» (Труды членов Российской духовной миссии в Пекине, т. IV,
Спб. 1866). Перевод с китайского П. Кафарова.
2 Кафаров П., Старинное монгольское сказание о Чингис-хане, стр. 10.
(6
Европейские путешественники средних веков оставили интересные опи-
сания первых городов и первых построек монголов.
В 1246 году, по решению Лионского собора, в Монголию был направ-
лен монах Иоанн де Плано Карпини, который добрался до коренных ко-
чевий монголов и немного не доехал до столицы монгольских императоров
Каракорума.
Карпини первым из европейцев дал сравнительно подробное1 «писа-
ние монгольского жилища юрты, а также огромных шатров монгольских
ханов, которые он видел в их ставке — Сыр-Орде. Карпини считал, что,
кроме Каракорума, в Монголии нет других селений и городов.
В 1253 году по поручению короля Франции Людовика IX к монголам
был направлен Вильгельм Рубрук, который достиг монгольской столицы
Каракорума и первым дал обстоятельное описание этого города.
Для изучения ранней архитектуры монголов сочинение Рубрука1 2 пред-
ставляет огромный интерес. Автор был хорошо принят монгольским им-
ператором Мункэ-ханом, прожил в монгольской столице несколько меся-
цев и имел возможность хорошо изучить ее. Он приводит описание от-
дельных частей города, его культовых сооружений, рассказывает о работе
иностранных мастеров, среди которых встречал он и российского архитек-
тора.
Третьим европейским путешественником, оставившим интересные за-
писки о Монголии, был знаменитый венецианский купец Марко
Поло. Он совершил свое путешествие в 1271—1295 годах, из которых 17
лет находился на службе у основателя Юаньской династии Хубилай-хана.
Марко Поло прошел значительно южнее Каракорума и в самый город,
видимо, не попал 3, так как дает очень скупые сведения о нем. Зато новую
столицу империи — Хан-балык или Дайду (ныне Пекин) — он описал
подробно, особенно отмечая великолепие ханского дворца. Записки Марко
1 Плано Карпини, История монголов. Перевод и примечания А. И. Малеина,
Спб. 1911.
2 Вильгельм Рубрук, Путешествие в восточные страны. Перевод и примечания
А. И. Малеина, Спб. 1911.
3 В «Комментариях на путешествия Марко Поло по Северному Китаю, пв китайским
источникам» (Известия Русского географического общества, 1902, т. 38, вып. 1) П. Ка-
фаров высказывает предположение, что знаменитый венецианец только мысленно совер-
шил экскурсию в столицу монгольских ханов.
Поло1 весьма ценны для изучения архитектуры монголов времен Юань-
ской династии.
Значительный интерес представляют также «Комментарии на путе-
шествие Марко Поло по Северному Китаю» П. Кафарова, где освещены
многие вопросы истории монгольского зодчества. П. Кафаров пишет об
ордах Чингис-хана, о городах удельных монгольских князей, приводит
важные сведения о монгольском Пекине и т. д. Очень интересна оценка
П. Кафаровым китайских источников о Каракоруме: «Все, что любозна-
тельные из китайских писателей могли собрать и сказать о Харахоруме,
изложено в двух китайских сочинениях: Ло-фын-лоу-вэнь-гао, 1849 г. и
Мэн-гу-ю-му-цзи, 1895 г.».
Очень много для изучения Монголии XII—XII1 веков сделали совет-
ские ученые. Особенно выделяются работы Б. Я. Владимирцова и
А. Ю. Якубовского.
Первенство в деле изучения древней Монголии принадлежит русским
археологическим экспедициям. В 1889 году русский ученый Н. М. Ядрин-
цев открыл развалины Каракорума. Им же обнаружены в Монголии зна-
менитые орхонские надписи, относящиеся к VIII столетию. Это открытие
вызвало в 1891 году отправку новой экспедиции под руководством
В. В. Радлова, который вскоре издал «Атлас древностей Монголии», где
приведены интересные обмеры, карты и фотографии.
В наше время полевые исследования в Монголии организованы особен-
но широко. Совместно с советскими учеными большую работу ведет
Комитет наук МНР, основанный в 1921 году.
В 1923 году в Монголию была направлена большая экспедиция, воз-
главляемая знаменитым русским путешественником П. К. Козловым. Вес-
ной 1924 года члены этой экспедиции под руководством С. А. Кондратье-
ва организовали раскопки древних погребений в Хэнтейских горах, в райо-
не горы Ноин-улы, которые дали очень ценный материал для изучения
древней истории народов, населяющих территорию Монголии.
В 1926 году экспедиция Академии наук СССР обнаружила в районе
Каракорума два обломка каменной плиты с монгольской надписью
XIV века, дающей представление о размахе строительства в столице
Чингисханидов.
1 «Книга Марко Поло», перевод И. П. Минаева, М., Географгиз, 1956; Марко П о-
л о. Путешествие в 1286 году по Татарии и другим странам Востока. Спб., 1873.
18
Исключительный интерес представляет работа археологической экспе-
диции под руководством проф. С. В. Киселева, произведшей в 1948—
1949 годах обширные раскопки Каракорума. Были найдены остатки двор-
ца Угэдей-хана и кварталов ремесленников. Опубликование результатов
этой экспедиции несомненно прольет новый свет на изучение архитектуры
первой столицы монголов.
Таковы основные источники, позволяющие нам нарисовать картину
развития зодчества Монголии XIII—XV веков.
ЖИЛИЩЕ МОНГОЛОВ
Условия кочевого скотоводства требовали наличия легкого, переносно-
го жилища. Таким жилищем, полностью отвечавшим всем требованиям ко-
чевой жизни в степи, оказалась переносная юрта. Этим объясняется, что
архитектура юрты в своей основе сохранялась неизменной в течение сто-
летий.
Родоначальник китайской историографии Сыма Цянь (II—I вв. до
н. э.) оставил описание быта гуннов—кочевого народа, жившего на тер-
ритории Монголии с III века до нашей эры по I век нашей эры. Как
видно из записок Сыма Цянь, основным типом жилища гуннов уже тогда
была войлочная юрта.
В 107 году до нашей эры китайский двор выдал дочь князя Гянь
замуж в страну кочевников усуней. В стихах этой знатной китаянки мы
читаем:
Дворцом служит мне бедная юрта,
Которой стены обиты войлоком,
Сырое мясо служит мне пищей,
А кислое молоко напитком.1
У монгольских племен войлочная юрта как жилище была широко рас-
пространена. В 1206 году Чингис-хан был провозглашен на курултае
(съезде кочевых феодалов) правителем всех «поколений, живущих в вой-
лочных кибитках».
1 Евтюхова Л. А., Развалины дворца в «Земле Хягяс», Краткие сообщения о
докладах и полевых исследованиях Института истории Материальной культуры, XXI,
М—Л. 1947, стр. 85.
2 Зак. 1019
19
Старинные монгольские сказания, литературные памятники Китая и
других стран дают довольно ясное представление о жилище монголов в
XIII веке.
Жилые постройки монголов того времени можно разделить на два
типа: сборно-разборные и передвижные, установленные на колеса. К пер-
вым следует отнести юрты и палатки, ко вторым — так называемые «чер-
ные телеги» и юрты, установленные на телеги. Однако массовыми видами
жилища надо считать сборно-разборные юрты и, возможно, «черные те-
леги», которые, судя по запискам современников, были наиболее распро-
странены среди кочевых племен Монголии.
Характерными признаками, общими для всех видов переносного степ-
ного жилища, являются хорошая приспособленность к быстрому переме-
щению с места на место, предельная экономия древесины, вызванная от-
сутствием дерева в степи, легкий вес и широкое использование простых,
имеющихся под рукой материалов для покрытия. Эти признаки целиком
присущи и юрте.
Время возникновения юрты установить невозможно, оно уходит в глу-
бину веков. Прототипом юрты надо считать первобытный конический ша-
лаш.
Русский ученый Н. Харузин в своем труде «История развития жилища
у кочевых и полукочевых тюркских и монгольских народностей России»
писал:
«Изучая преемственность форм, мы должны рассмотреть, прежде всего,
те типы жилищ, происхождение которых от первобытного конического ша-
лаша несомненно. Одним из наиболее близких в этом отношении к шалашу
типов следует считать переносное жилище степных кочевников, их юрты
или кибитки, известные под общим названием «решетчатой юрты», или
кибитки... решетчатая кибитка вне сомнения должна была пройти
длинный путь, прежде чем развиться до настоящего вида» *.
У монголов конические шалаши как жилище беднейшего населения со-
хранились вплоть до конца XIX века и были отмечены в описаниях рус-
ских путешественников того времени.
Юрта монголов XIII века состояла из двух основных частей: каркаса и
покрытия. Форма монгольской юрты определялась сочетанием двух объе-
1 Харузин Н., История развития жилища у кочевых и полукочевых тюркских и
монгольских народностей России, М. 1896, стр. 21—22.
20
1. Монгольская юрта на колесах, XIII в. (из книги: В. Рубрук, «Путешествие в
восточные страны»)
мов — нижнего (стены) цилиндрического и верхнего (крыши) в виде усе-
ченного конуса.
Каркас стены выполнялся из тонких прутьев и палок (по типу плетня)
или из деревянной решетки, сделанной из связанных тонкими волосяными
веревками палок. Плетневая стена (более древнего происхождения) яви-
лась прототипом решетки и в дальнейшем постепенно исчезла (рис. 1).
Каркасом кровли служили тонкие жерди, нижний конец которых при-
вязывался к каркасу стены, а верхний — к круглому деревянному обручу
или кольцу. Чаще всего каркас юрты выполнялся из ивы или тальника»
растущих по берегам степных рек.
Покрытием юрты служили войлок, шкуры животных, циновки из ка-
мыша и другие материалы, имеющиеся под рукой у кочевника. Войлок»
2*
21
как материал наиболее дорогой, расходовался беднейшим населением очень
экономно.
Летом, в теплую погоду, плетневые стенки юрты вообще оставались не-
покрытыми, что обеспечивало хорошее проветривание, а решетчатые сте-
ны закрывались тонкой циновкой из камыша. Войлок, хорошо предохра-
няющий от дождя, в этих случаях шел только на покрытие крыши.
В холодную погоду плетневые стенки закрывались шкурами или вой-
локом. В юртах с решетчатыми стенами войлок накладывался непосред-
ственно на решетку или поверх камышовых циновок. В дальнейшем вой-
лок постепенно вытеснил другие типы покрытия. (Интересно отметить, что
у туркмен и киргизов комбинированное покрытие юрт из камышовых ци-
новок и войлока сохранялось до XX в.).
Дверной проем в юрте чаще всего закрывали куском войлока — по
типу занавески. В богатых юртах этот войлок украшался узорами, вероят-
но, в виде аппликации, но, возможно, что применялся и цветной войлок
(известно, что монголы еще в древности владели секретом окраски вой-
лока).
На основании «Старинного монгольского сказания о Чингис-хане»
можно сделать заключение, что в XIII веке в юртах устраивали и дере-
вянные двери. П. Кафаров в примечаниях к переводу этого сказания дела-
ет предположение о наличии двустворчатых дверей в юртах того времени ’.
Любое покрытие юрты прижималось к каркасу с помощью волосяных
веревок. Большие юрты для предохранения от сильного ветра привязыва-
ли по периметру к забитым в землю кольям. Вся юрта выполнялась без
какого-либо применения металла —особенность, сохранявшаяся в мон-
гольском зодчестве очень долго.
Свет проникал в юрту через отверстие в крыше и через дверь, кото-
рая летом большее время дня была открыта. Для отопления применялись
простейшие очаги из камней (типа костра) или жаровни, которые уста-
навливались в центре юрты и топились «по-черному». Сидели и спали на
кошмах, которые стелили прямо на землю. В богатых юртах для сидения
и лежания применялись низкие деревянные подмостки. Пол (как таковой)
не устраивался.
1 Кафаров П., Старинное монгольское сказание о Чингис-хане. Примечание к
переводу, стр. 277.
22
Двери юрты всегда были обращены на юг — этот обычай сохранился
до наших дней. Почетным местом считалось место в глубине кибитки про-
тив дверей. Хозяин юрты и почетный гость садились лицом к югу, слу-
ги — лицом к северу.
В отличие от лесных племен, обитавших в северных районах Монго-
лии, все степные, кочевые племена монголов называли в старину карточ-
ными.
Юрта служила жилищем не только простому народу, но и монгольской
знати. Первый император Монголии Чингис-хан жил в юрте.
Для торжественных случаев у монгольских ханов существовала огром-
ная юрта, называемая «Большой Золотой Ордой», «Большой Золотой
Ставкой» или «Золотым шатром».
В Хэй-да ши-люэ, т. е. «Заметках о черных татарах» — китайском
источнике XIII века, описывающем быт и нравы монголов того време-
ни,— сообщается о «золотом шатре» (цзинь-чжан). Согласно этому ис-
точнику, «золотой шатер» представлял собой большую юрту, вмещавшую
несколько сот человек и ставившуюся ханом в особо торжественных слу-
чаях (рис. 2). Так как столбы и порог в ней были обернуты листовым зо-
лотом, ее и назвали «золотой шатер». Описание аналогичного шатра дано
и у Тамима ибн Бахра, путешественника X в., проезжавшего через страну
уйгуров *.
Плано Карпини писал о «Золотой Орде»: «Шатер же этот был по-
ставлен на столбах, покрытых золотыми листами и прибитых к дереву зо-
лотыми гвоздями, и сверху и внутри стен он был крыт балдакином, а
снаружи были другие ткани» 1 2.
Трудно установить, когда и каким образом «Большая Золотая Орда»
появилась у монгольских ханов: была ли она изготовлена по их указанию
или захвачена как военный трофей у какого-нибудь вождя кочевого пле-
мени — неизвестно.
Вторым видом сборно-разборного жилища монголов являлись палатки
и шатры. Однако эти постройки использовались только как временные
жилища: на коротких остановках при перекочевках, в дороге, при встрече
гостей и во время военных походов.
1 Рашид-ад-дин, Сборник летописей, т. 1, кн. 2, М.—Л., 1952, примечание на
стр. 230.
2 Плано Карпини. История монголов, стр. 54.
23
Марко Поло в своих записках говорит о монголах: «... отправляясь
в поход, в чужую страну, они не берут с собой ничего, кроме оружия и
маленьких палаток, в которых скрываются во время дождя» Ч
Ясного представления о конструкции жилой палатки монголов XIII
века мы не имеем, но, видимо, у нее было много общего с современной
монгольской палаткой — майханом,— описание которой приводится ниже
(гл. 2-я). Характерной чертой майхана является отсутствие внешних
веревочных оттяжек, обычных для палаток многих народов Азии, простая
конструкция, обеспечивающая быстроту установки. Из старинных лето-
писей известно лишь, что жилые палатки монголов XIII века покрывались
так же, как и юрты, войлоком, преимущественно белого цвета. Материю
из-за ее дороговизны могли применять для покрытия временных жилищ
только представители аристократии.
Из жилищ, установленных непосредственно на колеса, широкое рас-
пространение имели так называемые «черные телеги».
Академик Б. Я. Владимирцов писал:
«Необходимость телег, телег-кибиток у монголов XI—XII вв. вы-
зывалась потребностью в быстром перемещении с места на место. При
постоянных набегах, нападениях и войнах всякого рода телега-кибитка
была полезнее вьючного животного, когда надо было как можно скорее
уходить от врага .
Стан из кибиток с поставленными на них юртами мог быть очень под-
вижен.
Впоследствии в XIII в. существование кибиток поддерживалось даль-
ними походами и большими перекочевками, вызываемыми обилием стад,
вообще расцветом кочевой жизни в дни мировой империи монголов» 1 2 3 *.
«Об употреблении кочевыми народами крытых телег известно еще
со слов писателей классического мира, начиная с Геродота» 8.
«Черные телеги», или «черные кибитки», получили свое название от
цвета войлока, которым они были покрыты. (Возможно, что этот войлок
изготовлялся из шерсти яков).
1 Марко Поло, Путешествие в 1286 году по Татарии и другим странам Востока,
Спб. 1873, стр. 65.
2 Владимирцов, Б. Я., Общественный строй монголов, Монгольский кочевой
феодализм, Л. 1934, стр. 42.
3 Харузин Н„ История развития жилища у кочевых и полукочевых тюркских и
монгольских народностей России, стр. 40.
24
2. Юрта Чингис-хана. Реконструкция. (Из книги: А. Фон-Этцель и Г. Вагнер,
«Путешествие по Сибири и прилегающим к ней странам Центральной Азии», 1865)
В записках о путешествии в начале XIII века Чан Чуня к Чингис-хану
черные телеги упоминаются неоднократно. Вступив в пределы Монголии,
путешественники отмечали: «. . . по всем сторонам, вдали, виднелись
людские обиталища, состоявшие из черных телег и белых юрт; жители
переходят с места на место, смотря по тому, где есть вода и трава для
пастбища...»
Прибыв в ставку великого князя Огиня, спутник Чан Чуня записал:
«Черные телеги и войлочные юрты стояли рядами, в числе нескольких ты-
сяч»1. Углубившись в центр Монголии, китайские путешественники снова
1 К а ф а р о в П., Си-ю-цзи или описание путешествия на Запад. Перевод с
китайского. Труды членов российской духовной миссии в Пекине, Спб., ч. IV, 1866,
стр. 287.
25
отмечают: «. . . обитателей весьма много; все они тоже живут в черных
телегах и белых юртах» х.
Марко Поло, посетивший Монголию в конце XIII века, описывает
юрты и крытые телеги: «Хижины или палатки татар состоят из шестов,
обтянутых войлоком, и их очень легко складывать, так как они совершен-
но круглы; татары во время своих перекочевок везут их на больших че-
тырехколесных телегах и когда они хотят их раскинуть, то обращают
постоянно дверьми к югу. У них есть также крытые войлоком повозки,
которые везут верблюды и где едут их жены и дети с разной домашней
утварью и съестными припасами; войлок отлично предохраняет их от
дождя, так что хотя бы целый день лил дождь, но в повозке все остается
о
сухим» .
По словам Рубрука, богатые монголы имели по 100—200 крытых телег
для имущества.
Очень интересно описание их: ... «они делают четырехугольные ящики
из расколотых маленьких прутьев, величиной с большой сундук, а после
того, с одного края до другого устраивают навес из подобных прутьев и
на переднем краю делают небольшой вход; после этого покрывают этот
ящик или домик черным войлоком, пропитанным салом или овечьим моло-
ком, чтобы нельзя было проникнуть дождю, и такой ящик равным обра-
зом украшают они пестротканными или пуховыми материями. В такие сун-
дуки они кладут всю свою утварь и сокровища, а потом крепко привязыва-
ют их к высоким повозкам, которые тянут верблюды, чтобы можно было
таким образом перевозить эти ящики и через реки. Такие сундуки никогда
не снимаются с повозок3.
На остановках жилые юрты размещались обычно между двумя рядами
телег с имуществом, «так что дом стоит между двумя рядами повозок, как
бы между двумя стенами».
С помощью литературных памятников, посвященных Монголии того
времени, можно представить себе устройство крытых телег.
«Черные кибитки» в зависимости от своих размеров были двух- и
1 Кафаров П., Си-ю-цзи или описание путешествия на Запад, стр. 288.
2 Марко Поло, Путешествие..., стр. 63.
3 Вильгельм Р у б р у к, Путешествие в восточные страны, стр. 69—70.
26
четырехколесные Ч Наиболее
древними были, видимо, двух-
колесные. Изображение ки-
тайских двухколесных воен-
ных колесниц мы находим,
например, в произведениях
эпохи Хань (III в. до н. э.—
II в. н. э.). Такие изображе-
ния имеются в резьбе по кам-
ню в погребении У Лян-цы
(147 г. н. э.) и на бронзо-
вых вазах той же эпохи.
В «черные кибитки» в со-
ответствии с их размером
впрягали одно, два или не-
сколько животных. Наиболее
3. Монгольское кочевье в XIII в. Рисунок
Марко Поло (из книги «Путешествие
по Сибири»)
распространенными были не-
большие кибитки, которые
перевозились одним быком
или верблюдом.
Кузов кибитки, вероятно,
состоял из легкого деревянного,
четырехугольного в плане остова, обтяну-
того со всех сторон черным войлоком, но мог выполняться и из плетня.
Войлочная положенная по деревянному каркасу кровля, по-видимому,
имела два ската.
Судя по рисунку, который приписывается Марко Поло (рис. 3), в
обоих торцах кибитки устраивались двери, хотя Рубрук сообщает только
об одном входе. Из передней двери управляли запряженными в телегу
животными, через заднюю производили загрузку кибитки. Из рисунка
видно, что крытые телеги на боковых стенках имели по два или одному
окну.
1 Интересно отметить, что четырехколесные телеги, употреблявшиеся монголами во
времена Марко Поло, впоследствии исчезают, а двухколесные дожили в Монголии до
нашего времени. Видимо, здесь сказалось влияние Китая. В Китае по заведенному ритуа-
лу лишь богдыхан имел право ездить в четырехколесном экипаже, а его подданные могли
пользоваться только двухколесными.
27
При Чингис-хане крытые кибитки использовались во время облав на
диких животных под жилище охотников и носили название «охотничьих
кибиток».
Так же, как и юрты, черные телеги изготовлялись без применения
металла. Устройство телег с железными деталями было событием и особо
отмечалось в летописях и сказаниях.
Так, в «Сборнике летописей» Рашид-ад-дина говорится: «. . . Чингис-
хан направился из страны Хитай к коренному юрту, а Субэдай-бахадура
послал на войну с племенем меркит. Для этого войска он укрепил повозки,
подбив железом, чтобы они не сломались в трудно проходимых горах,
лежащих на том пути»
Вероятно, побывав в Китае, Чингис-хан оценил преимущество метал-
лических деталей китайских телег (особенно в условиях горных дорог) и
использовал это в войне с меркитами. Кстати, у племени меркитов чер-
ные телеги были настолько широко распространены, что народ этого пле-
мени назывался «Чернотележными Дада». Возможно, что черные кибитки
впервые стали применяться именно у меркитов.
Вторым видом жилищ на колесах следует считать юрты, поставленные
на телеги.
Исчерпывающую характеристику обычным юртам и юртам на телегах
впервые дал Плано Карпини, побывавший в Монголии в 1246 году.
Он писал: «Ставки у них круглые, изготовленные на подобие палатки
и сделанные из прутьев и тонких палок. На верху же в середине ставки
имеется круглое окно, откуда падает свет, а также для выхода дыма, по-
тому, что в середине у них всегда разведен огонь. Стены же и крыши по-
крыты войлоком, двери сделаны также из войлока. Некоторые ставки
велики, а некоторые небольшие, сообразно достоинству и скудности лю-
дей. Некоторые быстро разбираются и чинятся и переносятся на вьючных
животных, другие не могут разбираться, но перевозятся на повозках 1 2. Для
меньших при перевезении на повозке достаточно одного быка, для боль-
ших — три, четыре, или даже больше (рис. 1) сообразно с величиной по-
возки, и куда бы они не шли, на войну ли, или в другое место они всегда
перевозят их с собой» 3.
1 Рашид-ад-дин, Сборник летописей. М.—Л. 1946—1952, т. 1, кн. 2, стр. 255.
2 Курсив наш. — н. щ.
3 Плано Карпини, История монголов, стр. 111 —112.
28
4. Ханский шатер и юрты монголов в XIII в.
('из книги: В. Рубрук, «Путешествие в восточные страны». Спб. 1911)
Вильгельм Рубрук, посетивший Монголию семь лет спустя после Кар-
пини, дает описание огромных юрт с плетневыми стенками, установленных
на телегах.
Дом, в котором они спят, они ставят на колесах из плетневых пруть-
ев; бревнами его служат прутья, сходящиеся к верху в виде маленького
колеса, из которого поднимается в высь шейка, на подобие печной трубы1;
ее они покрывают белым войлоком, чаще же пропитывают также войлок
известкой, белой землей и порошком из костей, чтобы он сверкал ярче; а
иногда также берут они черный войлок. Этот войлок около верхней
1 Г. Н. Потанин в своей книге «Тангутско-Тибетская окраина Китая и центральная
Монголия» дает описание и фотографию так называемых Еджен-хоро в Ордосе, юрт, где
хранились реликвии Чингис-хана. Эти юрты, дошедшие до нашего времени, напоминают
описанные Рубруком. Они тоже имеют наверху «шейку» (рис. 5).
29
5. Ихэ-еджен-хоро. Юрты с реликвиями Чингис-хана в Ордосе
шейки они украшают красивой и разнообразной живописью. Перед вхо-
дом они также вешают войлок, разнообразный от пестроты тканей. Именно
они сшивают цветной войлок или другой, составляя виноградные лозы и
деревья, птиц и зверей. И они делают подобные жилища настолько боль-
шими, что те имеют иногда тридцать футов в ширину. Именно я вымерил
однажды ширину между следами колес одной повозки в 20 футов, а когда
дом был на повозке, он выдавался за колеса, по крайней мере, на пять
футов с того и другого бока.
Я насчитал у одной повозки 22 быка, тянущих дом, одиннадцать в один
ряд вдоль ширины повозки и еще 11 перед ними. Ось повозки была вели-
чиной с мачту корабля, и человек стоял на повозке при входе в дом, по-
гоняя быков»
Если черные кибитки представляли собой жилища, установленные по-
стоянно на телеги, то юрты на колесах, являясь образцом дальнейшего
1 Вильгельм Рубрук, Путешествие в восточные .страны, стр. 69—70.
30
6. Юрта на четырех колесах, XIII в. (по Г. Юлу, из «Книги Марко Поло»),
развития передвижных жилищ, имели гораздо более совершенную конст-
рукцию.
Во время перекочевок юрты ставились на специальные квадратные в
плане телеги: юрты меньшего размера—на двухколесные (рис. 7), боль-
шего— на четырехколесные телеги (рис. 6). Для удобства управления жи-
вотными дверь юрты была обращена в сторону упряжки. Во время продол-
жительных стоянок юрту снимали с телеги и устанавливали на землю
дверью на юг.
Нет сомнения, что по своей конструкции передвижные юрты отлича-
лись некоторыми деталями от обычных сборно-разборных юрт, хотя общий
конструктивный принцип был один и тот же.
По нашему предположению, необходимым дополнительным элементом
f передвижных юртах являлась жесткая нижняя обвязка или нижний обруч
юрты.
Известно, что передвижные юрты в момент переноса с телеги на землю
и наоборот не разбирались, а переставлялись целиком.
31
7. Юрты разборные и на двух колесах (из книги «Путешествие по Сибири»)
Персидский автор XV в. Шереф-ад-дин Али Иезди отмечал: «Жилищем
степняков в этой безграничной пустыне являются шатры «кутарме» (юрты),
которые делают так, что их не разбирают, а ставят и снимают целиком,
а во время передвижений и перекочевок едут, ставя их на телеги» 1.
Без нижней обвязки, к которой должны были прикрепляться элементы
стены (плетневой или решетчатой), подобную операцию проделать было бы
невозможно.
После установки юрты на платформу телеги нижний обруч кибитки
привязывался к ней волосяными веревками.
Следует отметить, что к XVI веку жилища, поставленные на колеса,
у монголов почти совершенно пропадают. Это объясняется, во-первых, со-
кращением района кочевания, в связи с чем отпала необходимость в продол-
жительном передвижении по степи, и, во-вторых, появлением совершенной
сборно-разборной конструкции, позволяющей в очень короткое время со-
брать юрту и удобно перевезти на вьючных животных 1 2. Интересно, что у
астраханских татар обычай перевозить собранную юрту на двухколесной
телеге сохранялся еще и в XVIII веке3.
1 Греков Б. Д. и Якубовский А. Ю., Золотая Орда и ее падение, М.—Л.
1950, стр. 159.
2 Переход по степи с вьючными животными совершается несравненно быстрее, чем с
монгольскими телегами, имеющими тяжелые деревянные колеса, неподвижно насаженные
на вращающуюся ось.
3 Г м е л и н, Путешествие по России в 1759—1770 гг., II, стр. 174, 175.
32
НЕЖИЛЫЕ СБОРНО РАЗБОРНЫЕ
ПОСТРОЙКИ
Упоминавшаяся выше огромная юрта монгольских ханов — «Большая
Золотая Орда» — являлась, по сути дела, переносным дворцом и предна-
значалась в основном для торжественных приемов. Так, при Плано Кар-
пини в «Большой Золотой Орде» происходила церемония возведения на
престол монгольского императора Гуюк-хана.
Переносные или походные дворцы существовали в XII—XIII веках не
только у монголов, но и у других кочевых племен Центральной Азии.
Чингис-хан, приказав убить тангутского государя Бурханя, отблагода-
рил палача Толуня, сказав: «Возьми себе принесенный Бурханем походный
дворец, вместе с сосудами» *.
Свой походный дворец Чингис-хан возил с собой даже во время воен-
ных действий. Известно, например, что походный дворец был с ним во
время войны в Туркестане.
Китайские источники неоднократно упоминают о походных дворцах
Чингис-хана. Так, например, в «Мэн-гу-ю-му-цзи» о Тай-цзу (Чингисе)
говорится: «Весною 1216 г. имел пребывание в походном дворце на р. Лу-
цзюй-хэ (Кэрулэнь)... Весною 1226 г. возвратился в походный дворец, а
осенью скончался в походном дворце в Саричуань-халюту».
При анализе исторического материала выясняется, что ханские дворцы
кочевых племен Центральной Азии строились не только в виде больших
юрт, но и в виде огромных палаток-шатров. Так, у предводителя племени
кереитов Ван-хана существовал царский «золотой шатер», отнятый у него
впоследствии Чингис-ханом. В этом шатре устраивались ханские пирше-
ства, для чего имелась золотая посуда, почему, видимо, шатер и называл-
ся «золотым».
В летописи Рашид-ад-дина упоминаются шатры Чингис-хана. Например:
«...В конце осени упомянутого года дракона Чингис-хана с многочисленным
войском дошел до города Отрара. Его царский шатер (баргах) раскинули
напротив крепости (хисар)». Однако в данном случае царским шатром
могла быть названа известная нам юрта «Большая Золотая Орда».
Интересное описание громадных ханских шатров Монголии дает Плано
Карпини. Приехав в императорскую ставку, он записал: «И, когда мы
прибыли туда, уже был воздвигнут большой шатер, приготовленный из
1 Кафаров П„ Старинное монгольское сказание о Чингис-хане, стр. 152.
33
белого пурпура1; по нашему мнению, он был так велик, что в нем могло
поместиться более двух тысяч человек, а кругом была сделана деревянная
ограда (tabulatum), которая была разрисована разными изображениями»1 2.
Этот шатер принадлежал правительнице Монголии, вдове Угэдей-хана,
которая временно до возведения на престол Гуюк-хана управляла Монголь-
ской империей. К сожалению, у нас нет более подробных сведений об этой
замечательной постройке монголов XIII века.
Карпини в своих записках упоминает также и другие шатры: «... мы
прибыли к другому месту, где был раскинут изумительный шатер, весь из
пламенно-красного пурпура, который подарили Китаи.
...Эти три палатки 3, о которых мы сказали выше, были очень велики;
другими же палатками, из белого войлока4 достаточно большими и краси-
выми, обладали его (императора) жены»5.
О еще более грандиозных шатрах Хубилай-хана сообщает Марко Поло:
«...Поохотившись... в продолжении нескольких часов, хан отправляется
к месту, называемому Какзар-Мадин, где уже разбиты его шатры и палат-
ки его сыновей, вельмож, телохранителей и охотников; число этих палаток
доходит до 10 000 и собрание их представляет великолепный вид. Они
расположены в следующем порядке: первым стоит шатер его величества,
в котором он обыкновенно дает аудиенцию; он так обширен, что может
вместить до 10 000 человек6, не считая вельмож и других знатных особ.
Этот шатер обращен входом к югу, а с востока к нему примыкает другой
шатер, заключающий в себе большую залу, где обыкновенно сидит
государь с своими приближенными и куда допускаются только те, с кото-
рыми он хочет говорить лично. За этим залом находится прекрасная, про-
сторная комната, служащая ему спальней. Сверх того возле главного шат-
ра разбито множество других меньших для ханских служителей, но все они
находятся в связи с главною ставкою.
1 Пурпур — драгоценная шелковая ткань.
2 Плано Карпини, История монголов, стр. 52.
3 Имеются в виду «Большая Золотая Орда», шатер императрицы и шатер из Ки-
тая.—//. щ.
4 Видимо, под «палатками из белого войлока» подразумеваются юрты. Средневековые
путешественники часто называли палатками и юрты и шатры.
5 Плано Карпини, История монголов, стр. 56.
6 В переводе И. П. Минаева: «. . . поместится тысяча всадников. . .» («Книга Марко
Поло», М. 1955, стр. 117).
34
Все эти залы и покои устроены следующим образом. Каждый из них
поддерживается тремя деревянными столбами превосходной отделки, по-
крытыми позолотой. Снаружи шатры покрыты львиными шкурами, рас-
крашенными белыми, черными и красными полосами и так плотно сши-
тыми вместе, что ни дождь, ни ветер не могут проникнуть сквозь них.
Внутри они обиты горностаями и соболями, драгоценнейшими из всех
мехов... Этими-то двумя мехами шатры его величества отделаны вну-
три с большим искусством и вкусом; все же веревки, которыми шатры
притянуты к земле, сплетены из шелка. Возле шатра его величества
разбиты палатки его жен, также весьма красивые и роскошно убран-
ные» *.
На основании приведенного описания видно, что из отдельных шатров
у Хубилая составлялся целый дворцовый комплекс. Размеры шатров, воз-
можно, несколько преувеличены Марко Поло, однако в общем нет основа-
ния не доверять ему.
В летней резиденции Хубилай-хана, Шан-ду, на территории царского
зверинца находился сборно-разборный дворец оригинальной конструкции,
выполненной из бамбука и пальмовых циновок.
Вот как описывает этот дворец видевший его Марко Поло: «Посреди
зверинца находится прекрасная рощица и дом, великолепно сделанный из
тростника, вызолоченный снаружи и внутри и украшенный картинами; Дом
этот сделан с таким искусством, что ему не может повредить никакой
дождь; его можно разбирать и снова складывать как палатку, так как его
поддерживают двести (тростниковых) столбов. Каждый тростник длиною
в десять локтей, а шириною в три пяди; из них делают колонны, балки,
доски и гонт для крыш; для этого их разделяют на две равные части, так
что они образуют желоба и ими покрывают павильон, но крышу укрепля-
ют, привязывая каждый бамбук к концу рамы. Великий хан проводит в
этом доме июнь, июль и август, потому что это место пользуется здоровым
воздухом и там не слишком жарко. На это время дом устанавливают, а
остальные месяцы его держат сложенным» 1 2.
П. Кафаров в своем комментарии к книге Марко Поло замечает по этому
поводу: «Palace of сапе», вероятно Цзун-мао-дянь (зала из пальмовых
1 Марко Поло, Путешествие в 1286 году по Татарии и другим странам Востока,
стр. 107—108.
2 Там же, стр. 72.
3 Зак. 1019
35
8. Юрты на колесах, предназначенные для перевозки бурханов, XIII в. (из книги
«Путешествие по Сибири»)
нитей, т. е. рогожек), упоминаемая в китайских реляциях; в Алтан-тобуи
также упоминается о тростниковом шатре в Шан-ду»
В примечаниях к «Старинному монгольскому сказанию» П. Кафаров
пишет: «По древнему монгольскому обычаю для душ покойных ханов
1 Кафаров П., Комментарии на путешествие Марко Поло по Северному Китаю.
Известия Русского географического общества, 1902, т. 38, вып. 1, стр. 29.
36
устраивали особые шатры (в Китае, по оседлости монголов, устроились
для душ палаты), в которых по временам совершалось служение шаманов
и приносимы были жертвы. При подобных шатрах и палатах была особая
стража, по нескольку сот человек; служили теням, как бы живым (Юань
ши, история Монгольской династии в Китае). Руйсбрук счел эти шатры в^
орде кладбищами»
Статуи богов размещались иногда в юртах, установленных на колеса
(рис. 8). Таким образом, сборно-разборные постройки и юрты на колесах
применялись в XIII веке монголами не только для устройства жилищ, но
и для культовых целей.
ОРДЫ ЧИНГИС-ХАНА —
ПЕРВЫЕ НАСЕЛЕННЫЕ ПУНКТЫ МОНГОЛОВ
До XII века у монголов существовал куренной способ кочевания (ку-
рень—кольцо).
Рашид-ад-дин писал: «В давние времена, когда какое нибудь племя
останавливалось в какой-либо местности, оно (располагалось) на подобие
кольца, а его старейшина находился в середине (этого) круга, подобно
центральной точке; это и называли курень» С
Другими словами, «курень» обозначал стойбище из отдельных кибиток,
расположенных по кругу.
О размерах куреня можно судить также по словам Рашид-ад-дина:
«...В ту эпоху тысячу кибиток, располагавшихся таким образом, считали
за один курень» 3.
Однако уже в XII веке, с Образованием классового феодального обще-
ства, монголы кочевали аилами, т. е. отдельными семьями, с некоторым
количеством зависимых от семьи людей. В XIII веке кочеваний куренями
уже не наблюдается.
Аил -— кочевье, состоящее из нескольких (чаще всего Ъ—5) юрт, распо-
ложенных в одном месте. Кочевание аилами сохранилось у монголов до
нашего времени. Количество юрт в аиле зависит от окружающих его паст-
1 Кафаров П„ Старинное монгольское сказание о Чингис-хане, стр. 252—253.
2 Сборник летописей, т. 1, кн. 2, стр. 86.
3 Там же, стр. 18.
3“
37
бищ. В Гоби, где пастбища бедны, часто можно встретить одинокие юрты
или аил в две юрты.
Однако основной принцип куреня — размещение построек по кругу —
не исчез и после прекращения куренного кочевания. По типу куреня, на-
пример, располагали военные лагери. Принцип куреня сохранялся не только
в военном деле. Есть основания предполагать, что и первые населенные
пункты монголов — орды — строились так же.
Доказательством служит тот факт, что кочевые монастыри монголов,
которые стали возникать в XVI веке и сохранились в ряде мест Монголии
до XX века, безусловно опирались на традиции куреня.
Но если куренной способ кочевания в XIII веке уже не наблюдался в
Монголии, то каким путем планировочные принципы куреня могли перейти
к кочевым монастырям?
Известно, что орды как населенные пункты монголов существовали
вплоть до XVII века. Поэтому весьма вероятно наше предположение, что
традиции куреня заимствованы монастырями от монгольских орд, плани-
ровка которых могла быть построена по принципу кольца.
«Орда», «ордо», «орго» — в переводе означает «дворец». Первоначаль-
но так называли ханские постройки, дворцы. Потом под этим словом стали
понимать ханское местопребывание в целом и, наконец, населенные пункты,
возникшие около ханской резиденции.
Иакинф Бичурин в «Записках о Монголии» пишет: «Это монгольское
слово ордо, которое означает Ханское становище, резиденцию и дворец.
Древние Россияне, ездившие к Монгольским Ханам, под ордою также
разумели Ханское местопребывание; но впоследствии, по недоразумению
значения оного, перенесли смысл сего слова на самыя владения Хана и
подданных его» Г
Орды как ставки вождей существовали у кочевых народов Центральной
Азии еще во времена гуннов. В китайской истории Старшего дома Хань
(Цянь-хань-шу) сказано: «Ежегодно в новый год князья собираются в
Ханскую орду во храм предкам»1 2. В описании истории Дома Хуннов
Иакинфа Бичурина первое упоминание орды как ханского местопребывания
относится к 57 году до нашей эры.
1 Бичурин Н. Я., (Иакинф), Записки о Монголии, т. 1, ч. II, стр. 188.
2 Там же, стр. 188-
38
У монголов орды первоначально играли роль резиденции Чингис-хана и
его великих князей. Точное количество и местоположение этих орд не уста-
новлено, но известно, что они располагались в любимых Чингис-ханом
местах — в районе рр. Онона, Керулена и Толы1.
В старинных произведениях мы находим данные о первых ордах, воз-
никших в Монголии при Чингис-хане.
Впервые орда как резиденция Чингиса, вероятно, была создана на
Толе, на месте ставки Ван-хана, вождя племени кереитов. В «Старинном
монгольском сказании о Чингис-хане» это поселение упоминается как «ста-
рое становище», «старый, или главный лагерь», «главный стан, в Черном
Лесе, при реке Тула (Тола), «старый лагерь», Лао ин (т. е. главная
орда).
Из китайских источников известно, что «Чингис-хан учредил резиден-
цию, т. е. орду», и на Керулене. Полагают, что она была на северном берегу
Керулена, в урочище Чжалакнор-гинь чжабу, и от нее впоследствии долго
сохранялся земляной вал.
П. Кафаров по этому поводу указывает: «Восточную орду Чингис-хана,
по моему мнению, надобно искать в низовье Керулуна, на южной стороне
его, там где пребывал наместник Чингис-хана, во время его похода на запад,
брат его Отчигинь (см. путешествие Чан Чуня)» 1 2.
Из записок о путешествии лаосского монаха Чан Чуня и примечаний к
ним П. Кафарова мы узнаем о существовании на востоке Монголии двух
орд Чингис-хана — Юй эрр ли и ставки князя Огиня (или Отчигиня,
Отчи-нойона).
Чан Чунь, отправляясь к Чингис-хану и вступив на территорию Мон-
голии, прибыл вначале в Юй эрр ли.
И. Кафаров пишет, что это была известная ставка или орда Чингис-
хана, часто упоминаемая в Китайской истории. «К Юй эрр ли проведена
была почтовая дорога, из разных мест» 3. Чан Чунь видел там «жилища,
1 С этими реками связаны важнейшие события в жизни Чингис-хана. На берегу Оно-
на Чингис родился, на Ононе состоялся курултай монгольских князей 1206 г., избравший
его императором. В районе Керулена в XIII в. происходили ежегодные собрания мон-
гольских князей. У р. Толы расположена гора Бурхань, названная позже Богдоулой
(Святой горой); в лесах ее спасся от врагов Чингис-хан, поэтому монголы-буддисты
считали ее священной и ежегодно приносили ей жертву.
2 Кафаров П„ Старинное монгольское сказание о Чингис-хане, стр. 211—212.
3 Кафаров П„ Си-ю-цзи или описание путешествия на Запад..., стр. 398.
39
деревню, жители которой большей частью занимались хлебопашеством и
рыболовством»1. Видимо, к этому моменту (1220 г.) эта орда уже не явля-
лась резиденцией хана, однако образовавшийся около нее населенный пункт
продолжал существовать.
Из Юй эрр ли Чан Чунь поехал на северо-восток, «через двадцать слиш-
ком дней» повернул на север и, пройдя еще три дня, прибыл «в ставку
великого князя Огиня». П. Кафаров в примечании пишет, что, вероятно,
эта ставка была на р. Халха (Халхин-Гол), впадающей в озеро Буюр
(Буир-Нур), т. е. на крайнем востоке современной территории МНР. Чан
Чунь нашел в ставке Огиня несколько тысяч черных телег и юрт, которые
располагались рядами.
Личность «великого князя Огинь» интересна тем, что он, по-видимому,
был первым монгольским зодчим. «Среди монголов Отчи-нойон отличался
(своей) большой любовью к строительству и везде, куда ни приходил,
он строил дворцы (сарай) и загородные дворцы (кушк) и (разбивал)
сады (баг)»1 2.
В другом месте летописи Рашид-ад-дин проводит один эпизод из жизни
Огиня, дающий представление о благоустройстве в ордах: «...он (Чингис-
хан— Н. 1Д.) расположился в местности Бука-Су-джику (?) и повелел
разбить большую золотую орду, устроить (многолюдное) собрание и сделать
великое пиршество. Так как земля той местности была легкой и подыма-
лась пыль, (Чингис-хан) повелел, чтобы каждый человек набросал в пре-
делах своих орд и жилищ камни. Все набросали, исключая Отчи-нойона,
его брата, который вместо камней набросал веток (чуб). По этой причине
(Чингис-хан) его обвинил» 3.
В западной части Монголии в живописной долине р. Булугун (Булган),
на южных склонах Монгольского Алтая у Чингис-хана существовала орда
на месте княжеской ставки найманского племени. П. Кафаров называет
ее ордой Найманского владения и считает временной резиденцией Чингис-
хана. Вероятно, эта Западная Орда была создана в момент похода мон-
гольского императора на Туркестан.
Следует отметить, что при походе на запад монголы занимались серьез-
ным дорожным строительством. Из записок Чан Чуня известно, что: «Вто-
1 Кафаров П., Си-ю-цзи..., стр. 285.
2 Рашид-ад-дин, Сборник летописей, т. 1, кн. 2, стр. 55.
3 Там же, стр. 230.
40
рой царевич (Чагатай), бывший во время похода с императором, первый
проложил здесь дорогу, пробив скалы, и из нарубленного леса устроил
48 мостов; по мостам могут проехать две телеги рядом»1.
«На востоке Цзинь шань,
на западе Инь шань;
тысячи отвесов и 10 000 пропастей,
их сжимают глубокие потоки;
по берегам потоков навалены камни,
поперек дороги; здесь издревле до ныне,
невозможно было пройти ни колесам, ни коням;
но в прежний год, когда возникла война,
два царевича устроили дороги,
подняли мосты и отвели воду потоков» 1 2
В первой половине XIII века размах строительства орд в Монголии
определил существование особой должности—главного зодчего. Вероятно,
такие должности были введены у большинства великих князей—близких
родственников Чингис-хана. Так, в записках Чан Чуня упоминается Чжан
Гун — главный зодчий второго сына Чингиса, Чагадая3.
Особый интерес представляют так называемые «Великие Орды» Чин-
гис-хана, принадлежавшие четырем его главным женам.
Кафаров на основании китайских источников отмечал, что
«этих орд, впоследствии, было у Чингис-хана четыре; все оне были не пере-
носимые4 5; о положении этих орд в Монголии нет ясных указаний и ис-
следований» °.
Из этого следует, что обычно орды были переносными, т. е. являлись
кочевой резиденцией хана, кочевым населенным пунктом. Наличие не-
переносных орд говорит о существовании в Монголии в первой половине
XIII века стационарных населенных пунктов с монументальными здания-
ми, ибо орда, состоящая из сборно-разборных построек (юрт, повозок,
шатров), естественно, не могла бы называться непереносной.
П. Кафаров в комментарии на путешествие Марко Поло указывал, что
«Великие Орды» были и при Хубилай-хане. К. Д'Оссон в «Истории мон-
1 Кафаров П. Си-ю-цзи или описание путешествия на Запад..., стр. 303—304.
2 Там же, стр. 305.
3 Там же, стр. 336.
4 Курсив наш. — Н. Щ.
5 Кафаров П., Старинное монгольское сказание о Чингис-хане, стр. 181.
41
голов» отмечает, что четыре Великих Орды Чингис-хана сохранялись еще
столетие после его смерти
Помимо постоянных или непереносных орд, у главных жен Чингис-хана
были и временные, кочевые резиденции. Такую резиденцию посетил и опи-
сал Чан Чунь.
Видимо, это была кочевая ставка ханши первой орды Борте вучжинь,
так как Чан Чунь называет ее императрицей. Эта временная орда рас-
полагалась на южном берегу реки (Орхона или Толы) 1 2 и состояла из не-
скольких тысяч юрт и телег.
Чан Чунь пишет: «Орда, по нашему сказать, походный дворец. Колес-
ницы и юрты орды имеют величественный вид; такого великолепия не
было у древних Шаньюй» 3 4, т. е. у ханов древних гуннов.
Из записок Плано Карпини мы узнаем, что в Монголии при Гуюк-хане
(1246—1248 гг.) главной резиденцией императора была Сыр-Орда, кото-
рая лежала в «полудне пути» от Каракорума. В Сыр-Орде Карпини видел
огромные ханские шатры, описание которых приводилось выше.
Направление кочевок ханских ставок зависело от времени года. По сви-
детельству китайца Чань Те-хоя, находившегося в свите монгольского
хана, осенью ханская ставка двигалась с запада на восток; весною, следо-
вательно, она должна была двигаться с востока на запад, проходя мимо
Каракорума.
. . . «Нынешние короткие кочевые орбиты орхонских жителей, конеч-
но, не могут дать понятия о больших размерах кочеванья древних ханов» *.
Возможно, что Сыр-Орда являлась зимней резиденцией первых мон-
гольских ханов, в то время как Каракорум служил летним местом их пре-
бывания 5. П. Кафаров считал, что «летняя орда Чингис-хана была на до-
1 К. Д'О с с о н, История монголов от Чингис-хана до Тамерлана. Иркутск, 1937,
т. 1, стр. 216.
2 А. Д. Клеменец считает, что Чан Чунь прошел южнее излучины Толы и вышел
к орде на верховьях Орхона («Заметки к маршруту Чан-Чуня», Записки Русского гео-
графического общества по отделению этнографии, 1900, т. XXXIV)
3 Кафаров П., Си-ю-цзи или описание путешествия на Запад..., стр. 292.
4 Потанин Г. Н., Тангутско-тибетская окраина Китая и центральная Монголия,
Спб. 1893, стр. 563—564.
8 Н. Ядринцев в статье «Каракорум столица монгольского царства» (Газета «Во-
сточное Обозрение», 1886, № 15—16) утверждает, что Мункэ-хан жил в столице только
летом.
42
лине Саликэр, у горы Гэнтей» и что «Харохорум (Каракорум) также был
одною из орд»1. Он называл Каракорум «степной ордой монгольских
9
ханов» .
Известно, что в 1256 году Мункэ-хан поручил Хубилаю построить ре-
зиденцию близ границ Китая, имея в виду учредить там «южную хан-
скую орду» 1 2 3.
Во времена, когда Хубилай сам стал «великим ханом», на востоке Мон-
голии существовали княжеские орды, около которых постепенно образо-
вывались стационарные населенные пункты. В 1287 году существовала
орда князя Наяна. Недалеко от нее была расположена орда князя Хада-
ня (внука родного брата Чингис-хана), местоположение которой П. Кафаров
определяет на левом берегу Амура, близ Благовещенска. По этому же по-
воду П. Кафаров, опираясь на труды китайского ученого Шень-яо, писал:
«Удельные князья монгольские имели обыкновение обзаводиться города-
ми 4; валы от них рассеяны в западной Маньчжурии и в восточной Мон-
голии; в особенности в области Цицикара»5.
Говоря о монгольских ордах как о населенных пунктах, возникавших
около ханской ставки, необходимо сделать следующие выводы.
Орды были рассеяны по всей территории Монголии и даже за ее пре-
делами (Восточная Орда на Керулене, Западная Орда на склонах Мон-
гольского Алтая, Южная Орда у границ Китая, орды удельных князей
Монголии и т. д.).
К главнейшим и наиболее крупным ордам которые были основаны при
Чингис-хане, следует отнести «Старый лагерь» на Толе, Сыр-Орду 6 и
«Четыре Великих Орды» главных ханских жен.
Орды можно подразделять на кочевые и стационарные ( к последним
относятся «Великие Орды», орды удельных князей Восточной Монголии
и некоторые другие). Таким образом, уже в XIII веке в Монголии,
помимо кочевых населенных пунктов, были и постоянные поселения.
1 Кафаров П„ Комментарии на путешествие Марка Поло по Северному Китаю.
Известия Русского географического общества, 1902, т. 38, вып. 1, стр. 37.
2 Там же, стр. 13.
3 Там же, стр. 28.
4 Курсив наш. — Н. Щ.
5 Там же, стр. 32, 35.
6 Относительно Сыр-Орды нет точных данных, что она основана Чингис-ханом.
43
Ставка князя, хана или ханши могла переноситься, но населенный пункт,
образовавшийся около нее, продолжал жить самостоятельно.
Факт существования непереносных орд говорит также не только о по-
стоянном месте их расположения, но и о наличии в таких населенных
пунктах капитальных построек.
Сведения, которые имеются о столице монголов Каракоруме, позволя-
ют предполагать, что в главнейших ордах, помимо юрт, крытых телег и
сборно-разборных построек, находились и здания из дерева или камня.
Некоторые орды были окружены земляными валами. К ордам тяну-
лись караванные дороги от самых границ Монголии. Между собой орды
также были связаны дорогами. Все вышесказанное позволяет нам говорить
об ордах не только как о резиденции князей, но как о первых населенных
пунктах монголов, имевших характерные черты городов.
КАРАКОРУМ
Столица монгольской империи Каракорум уже давно привлекает к себе
внимание ученых. Ей посвящены многочисленные исследования истори-
ков и археологов, опубликованные на русском и иностранных языках.
Каракорум представляет огромный интерес как единственный крупный
город, существовавший в Монголии с начала XIII века.
Впервые о Каракоруме Европа узнала от Плано Карпини, который,
приводя описание Монголии, отмечал: «Но вод и ручьев там немного, а
реки очень редки, откуда там нет селений, а также каких-нибудь городов,
за исключением одного, который слывет довольно хорошим и называется
Каракарон». . .
Два вопроса, связанных с Каракорумом, долгое время обсуждались
наукой: определение точного местоположения города и год его основания.
Существовавшая обширная литература называла пять различных мест.
Согласно старинным китайским источникам, знаменитый город должен
был находиться в долине р. Орхона. Однако установить точное положение
Каракорума представлялось очень трудным.
Эту задачу решили русские ученые.
1 Плано Карпини, История монголов, стр. 3.
44
Работая над переводом монгольской летописи «Эрдэнийн эрихе», из-
вестный русский монголист проф. А. М. Позднеев нашел в ней конкрет-
ное указание о местоположении Каракорума, а именно — возле старейшего
монгольского монастыря Эрдени-цзу (перевод опубликован в 1883 г.).
В пояснениях к переводу летописи А. М. Позднеев писал: «Это послед-
нее сочинение («Эрдэнийн эрихе».— Н. Щ.) еще точнее определяет место
построения Эрдэни-цзу, именно у горы Шарга, ачжирга и говорит, что
монастырь этот возведен был на месте развалин того города, который
был построен Угэдей-ханом и служил его резиденцией1; впоследствии
будто бы этот город был подновлен и жил в нем изгнанный из Китая То-
гон тэмур, но после Тогон тэмура город этот опять таки пришел в раз-
валины. Вот оно и местонахождение Каракорума!1 2».
Таким образом, честь теоретического открытия местоположения мон-
гольской столицы принадлежит А. М. Позднееву.
Практически Каракорум открыт был в 1889 году русским путешествен-
ником-археологом Н. М. Ядринцевым, который, следуя указаниям
А. М. Позднеева, нашел этот таинственный город в верхнем течении реки
Орхона у монастыря Эрдени-цзу, к юго-востоку от бывшей уйгурской сто-
лицы Карабалгасуна.
Большой интерес представляет предположение крупнейшего исследо-
вателя Центральной Азии Г. Е. Грумм-Гржимайло о том, что орда ханши,
которую посетил в свое время Чан Чунь (см. выше), и была Каракору-
мом 3. Палладий Кафаров также считал, что Каракорум был первоначаль-
но одною из орд Чингис-хана.
Эти предположения интересны в связи с выяснением названия города
и даты его построения.
В различных произведениях монгольская столица называется по-раз-
ному. В старинной китайской литературе город именуется Холин, Хоринь,
Хэлинь, Хэ-нин. Средневековые путешественники-европейцы называли
его Каракарон, Кара-Корум, Кара-Куран, Каракурен. По-монгольски
название города произносится как Хара-Хорин, Хара-Хорум.
1 Курсив здесь и ниже наш.— Н. Щ.
2 Позднеев А. М., Монгольская летопись «Эрдэнийн эрихэ», Спб. 1883,
стр. 110.
3 Как уже отмечалось выше, Чан Чунь действительно проходил через верховья Ор-
хона.
45
Рашид-ад-дин утверждал, что Каракорум получил свое имя от назва-
ния соседней горы *.
Однако более вероятным кажется иное происхождение названия горо-
да. Каракурен (монгольское Хара-хурен) переводится как «Черный ла-
герь» или «Черный курень». Под этим именем монгольская столица была
известна и в литературных источниках. Это название могло сложиться, что-
бы обозначить скопление в одном месте множества «черных телег». Чан
Чунь, посетивший в XIII веке орду ханши, именно и отметил, что «на юж-
ном берегу реки были тысячи телег и юрт» 1 2. В связи с этим предположение
Грумм-Гржимайло, что Каракорум и орда ханши суть одно и то же, пред-
ставляется весьма вероятным.
Дата построения монгольской столицы являлась долгое время спорной.
Китайские и персидские источники сообщали, что весной 1235 года
Угэдей-хан обнес Хоринь стеной и устроил дворец. Это дало повод мно-
гим ученым считать, что Каракорум был построен в 1235 году, тем более,
что в старинных биографиях Чингис-хана Хоринь не упоминается.
Однако, начиная с XVIII века, многие русские ученые утверждали, что
монгольская столица основана не Угэдей-ханом, а Чингис-ханом.
В 1778 году на русском языке вышло в свет «Кратчайшее описание
городам, доходам и протчему Китайского государства, а при том и всем
государствам, королевствам и княжествам, кои Китайцам сведомы. Вы-
бранное из Китайской государственной географии, коя напечатана в Пеки-
не на Китайском языке при нынешнем Хане Кян Луне Секретарем Леоч-
тиевым».
На стр. 325 этого интересного произведения, при описании Халхасской
Орды, мы находим: «Из сей орды был славной Чингис Хан, и он в 15
году своего царствования (1220 г.) восстановил в сей орде столицу свою».
Иакинф Бичурин издал в 1828 году «Записки о Монголии», где при
описании Дома Хойхор (745-916 гг.) отмечал: «Дынли-Хан построил тот
самый под Хангаем городок, который в последствии Чингис-хан имел сто-
лицею, под названием Хара-хоринь, по Туркестански: Кара-Корум»3.
Ниже, при описании Дома Монгол, он говорит: «в 1235 году Угэдей обвел
стеною свою столицу Хара-хоринь и послал Князя Бату с Куюком и
1 Рашид-ад-дин, Сборник летописей, т. 1, кн. 1, стр. 146.
2 Кафаров П„ Си-ю-цзи или описание путешествия на Запад..., стр. 291.
3 Бичурин Н. Я. (Иакинф), Записки о Монголии..., т. 1—2, стр. 142—143.
46
Мункэ для завоевания западных царств, в числе которых была и Россия» Г
Таким образом, русские ученые Леонтиев и Бичурин, опираясь на ки-
тайские источники, определили не только время построения Каракорума
(при Чингис-хане), но и точную дату его возведения (1220 г.).
В «Записках о Монгольских кочевьях» (Мэн-гу-ю-му-цзи), изданных
в Китае в 1867 году, на стр. 382 имеется подтверждение этому: «В надписи
на памятнике, воздвигнутом в Син-юань-гэ, помещенной в Сборнике Сюй-
ю-жэня (1341 г.), мы находим следующее: в 1220 году Темучин основал
столицу в Хорине. Постройка дворцов и кумирень была только начата при
Огодае (Угедее) и продолжена Сянь-цзюном (Мункэ)»...
История Каракорума и его архитектуры в самом кратком изложении
представляется нам так.
Осенью 1203 года Чингис-хан, нанеся жестокое поражение племени
кереитов, овладел бассейном р. Орхона. В этой центральной части Монго-
лии, на склонах Хангайского1 2 3 хребта, расположены лучшие пастбища,
издавна привлекавшие к себе кочевников. Обосновавшиеся здесь после
уйгуров кереиты, вероятно, имели тут свою орду, которая и была захвачена
Чингис-ханом.
Это дало повод Марко Поло думать, что Каракорум существовал и до
монголов. Он писал: «Город Каракорон в окружности три мили, им первым
о Q
овладели татары, когда вышли из своей страны» °.
Нам представляется, что на месте орды кереитов Чингис-хан первона-
чально основал временную орду для своей первой жены4. В центре орды
возвышались ханские шатры и юрты. Возможно, что уже в это время по-
явились в орде и первые капитальные постройки. Орда получила название
«Черный лагерь», китайцы стали называть ее Хоринем.
Познакомившись со столичными городами завоеванных стран, Чингис-
хан дал в 1220 году указание учредить на месте «Черного лагеря» — орды
любимой жены — столицу монгольской империи.
Однако, отдавая все свое время грабительским войнам, Чингис-хан,
1 Там же, стр. 180.
2 Словом «хангай» монголы называют места с обильной растительностью и проточ-
ною водою.
3 Минаев И. П„ Путешествие Марко Поло. Перевод старофранцузского текста,
стр. 57.
4 Таково мнение Шень-яо об орде, которую посетил Чан Чунь. См. Кафаров П.,
Си-ю-цзи, стр. 402.
47
видимо, не имел возможности уделить должное внимание строительству
Каракорума, которое после его смерти (1227 г.) было продолжено вторым
императором Монголии — Угэдей-ханом. Захваченных в плен во время
походов в Китай и Среднюю Азию мастеров и ремесленников направляли
в Монголию, так как сами монголы, прирожденные кочевники, не имели
навыков в строительстве капитальных зданий.
Рашид-ад-дин указывал, что монголы при взятии Ургенча «выгнали в
степь сразу всех людей, отделили от них около ста тысяч ремесленников и
послали (их) в восточные страны» Ч
Описывая разграбление войсками Чингис-хана Газны, персидский лето-
писец отмечал: «...предал избиению и разграблению Газну, отослал в
восточные города (разных) искусников и ремесленников, а прочих сразу
перебили, город же разрушили»1 2.
По этому же поводу Палладий Кафаров сообщал: «По Юань ши Чин-
гис-хан завел военное поселение на Алу хуане (Орхон?—Н. Щ.), где
построен был городок Чжинь хай чэн, по имени Чжинь хая, которому
Чингис-хан поручил управление этой страной. Чжинь хай начальствовал
над 300 слишком домов золото-ткачей из западных краев, и 300 домов
шерстяно-ткачей из Китая. Ремесленники из запада переселены были по
возвращении Чингис-хана из похода в Туркестан. Ремесленники были раз-
ных наций; не их ли омонголившиеся потомки ныне известны под именем
Дархатов (художников), на вершинах Енисея, куда переселенцы, может
быть удалились со временем?»3.
В это время в Средней Азии и Китае строительное искусство находи-
лось на высоком уровне, поэтому возможно, что значительную часть плен-
ных мастеров составляли строители. В 1234 году по приказанию Угэдей-
хана в Каракоруме китайскими мастерами был воздвигнут императорский
дворец, который располагался в юго-западной части города. По данным
Н. М. Ядринцева, он назывался «Дворцом Общего Мира», или Ван-Он-
Кунг4. Весь дворцовый комплекс был обнесен стеной, отделяющей его от
города.
1 Рашид-ад-дин, Сборник летописей, т. 1, кн. 2, стр. 216—217.
2 Там же, стр. 225.
3 Кафаров П., Си-ю-цзи или описание путешествия на Запад, стр. 404.
4 Ядринцев Н. М., Путешествие к верховьям Орхона, к развалинам Каракору-
ма. Известия имп. географического общества, т. XXVI, вып. IV, Спб. 1890.
48
Вот как описывает этот дворец Вильгельм Рубрук, посетивший Кара-
корум уже при Мункэ-хане (в> 1254 г.): «В Каракоруме у Мангу (Мункэ)
имеется рядом с городскими стенами, большой двор, обнесенный кирпичною
стеною, как окружают у нас монашеские обители. Там помещается боль-
шой дворец, в котором хан устраивает попойку дважды в год»... «Там
имеется также много домов, длинных как риги, куда убирают съестные
припасы хана и сокровища. Так как в этот большой дворец непристойно
было вносить бурдюки с молоком и другими напитками, то при входе в
него мастер Вильгельм парижский сделал для хана большое серебряное
дерево, у корней которого находились четыре серебряных льва, имевших
внутри трубу, причем все они изрыгали белое кобылье молоко»
Рубрук подробно описывает это дерево: на ветвях его сидели позоло-
ченные змеи, из пасти которых лилось вино и другие напитки.
На приводимом из старинного издания рисунке (рис. 9) видно, что
архитектура дворца представлялась художнику как смесь китайского зод-
чества с европейским. В этом нет ничего удивительного, так как на строи-
тельстве могли работать мастера из различных стран. Рубрук, например,
застал в Каракоруме множество пленных мастеров разных национально-
стей. При дворе Мункэ-хана он видел венгров, англичан, французов и даже
русского архитектора!
Продолжая описание ханского дворца, Рубрук говорил: «И дворец этот
напоминает церковь, имея в середине корабль, а две боковые стороны его
отделены двумя рядами колонн; во дворце три двери, обращенные к югу.
Перед средней дверью внутри (двора) стоит описанное дерево, а сам хан
сидит на возвышенном месте с северной стороны, так что все могут его
видеть»...
«Дворец простирается с севера на юг. К югу, рядом с колоннами, у
правого бока находятся возвышенные сидения, на подобие балкона, на ко-
торых сидят сын и братья хана. На левой стороне сделано так-же; там
сидят его жены и дочери. Одна только жена садится там на верху рядом
с ним, но все же не так высоко, как он» 1 2.
По данным современных раскопок, дворец, представлял собой здание
размерами в плане 40X70 м. Кровля и верхнее перекрытие этого дворца
1 Вильгельм Рубрук, Путешествие в восточные страны, стр. 138.
2 Там же, стр. 140.
49
опирались на 64 деревянных колонны, поставленных на массивные гранит-
ные базы.
Сочетание деревянной колонны с каменной базой показывает, что
при строительстве были использованы традиции китайского зодчества1.
Пол во дворце был выстлан зелеными глазурованными плитками, крыша
была выполнена из черепицы зеленого и красного цветов.
В 1235 г. Каракорум был обнесен стеной — вероятно глинобитной.
Рубрук писал: «Город окружен глиняной стеною и имеет 4 ворот» 1 2.
У Марко Поло сказано: «Он (Каракорум — Н. Щ.) весь построен из
дерева и глины и окружен земляным валом, ибо камень редок в этих мес-
тах» 3.
До нашего времени городская стена монгольской столицы дошла в виде
невысокого вала, окружающего вытянутый с юга на север прямоугольник
длиной в 2 и шириной в 1 км.
Центральная часть Каракорума была застроена каменными зданиями,
которые образовывали несколько улиц. Центральные кварталы города окру-
жали площадки, предназначавшиеся для размещения на них юрт. Подобное
планировочное решение (сочетание монументальной застройки с площадка-
ми для юрт) позже встретится и в некоторых монастырях, которые стали
сооружать в Монголии после XVI в.
По данным Рубрука, в городе находилось 12 храмов, в большинстве
своем, вероятно, буддийских, но среди них были также две мечети и даже
одна христианская церковь (известно, что Чингис-хан рекомендовал своим
преемникам не оказывать предпочтенья никакой религии) 4.
Вот как описывает Рубрук буддийский монастырь в Каракоруме: «Око-
ло своего храма они всегда устрояют красивый притвор, который замыкают
крепкой стеной, и к югу устрояют большие ворота, в которых садятся для
разговоров. Над этими воротами они воздвигают длинный шест, чтобы он
выдавался, если можно, над всем городом. И по этому шесту можно узнать,
что этот дом—храм идолов. Это обще всем идолопоклонникам»...5. В 1256
1 Как известно, деревянные колонны с гранитными базами существовали в культо-
вой архитектуре Китая до XX в.
2 Вильгельм Рубрук, Указ, соч., стр. 146.
3 Минаев И. П., Путешествие Марко Поло, стр. 58.
4 К. Д.’Осс он, История монголов, т. 1, стр. 229.
5 Вильгельм Рубрук, Указ, соч., стр. 107.
50
9. Ханский дворец в Каракоруме, XIII в. (из
страны»)
книги «Путешествие в восточные
году, в конце царствования Мункэ-хана, в Каракоруме был воздвигнут
огромный буддийский храм. Его описание приводится в «Мэн-гу-ю-му-
цзи» и представляет для нас значительный интерес: «...в 1256 году по-
строена была громадная пагода с пятиэтажным теремом на ней, высотою
в 300 фут (чи), в нижнем этаже которого с четырех сторон было по ком-
нате, в 7 звеньев каждая, вокруг которых были расположены изображения
будд в порядке, указанном в священных книгах. В 1341 году император
Шунь-чжи (Тогон-Тимур) приказал начальнику дворцовой строительной
палаты Путашири и бэйлинскому (хориньскому) губернатору принять в
исключительное заведывание обновление этой пагоды.
Она вся была покрыта золотою краскою и издавала ослепительный
блеск. Карниз внутри терема шел от потолка уступами в виде ступеней
крыльца.
-I Зак. 1010 51
Лакировка и штукатурка ея отличались прочностью и красотою. Этому
терему императором дано было название Син-юань-гэ» *.
Как видно из приведенного, в Каракоруме существовали буддийские
храмы значительной высоты.
Очень интересно упоминание о «дворцовой строительной палате», созда-
ние которой, вероятно, было продиктовано большим размахом строитель-
ства. В XIII веке, во время царствования первых четырех монгольских
императоров, строительство шло не только bi самом Каракоруме, но и в его
окрестностях.
По данным Н. М. Ядринцева, «...в 1236 г. император (Угэдей-хан —
Н. Щ.) перешел жить в другой дворец Кио-Киан-Тиса, в 70 ли к северу
от Холина, где был город Фу-лин. В следующем году, составлен был план
дворца в 30 ли от Холина. Здесь учреждено было областное правление,
перенесенное потом в Холин» 1 2.
До конца царствования Мункэ-хана (1258 г.) степная столица Монго-
лии играла огромную политическую роль. Здесь побывали виднейшие по-
литические деятели того времени и в том числе выдающийся политик и
талантливый полководец Руси Александр Невский.
Государство монголов занимало к этому времени значительную часть
Азии и Европы. Все нити управления этой грандиозной территорией сходи-
лись к Каракоруму. К нему были проложены дороги от главнейших горо-
дов сопредельных стран. Город был центром общеимперской почты.
Особенно хорошо было налажено движение на линии Каракорум—Пе-
кин. На этом направлении было 37 почтовых станций (ямов), которые
размещались через каждые 25—30 км. Для охраны станции и пути в каж-
дом таком пункте находилось до 1 000 воинов.
«По этой дороге ежедневно двигалось, считая оба направления, 500 ог-
ромных телег, каждая из которых была запряжена шестью волами. Телеги
эти доставляли продовольствие (хлеб, рис и т. д.) в Каракорум. На каж-
дой станции находились амбары, куда складывались запасы продоволь-
ствия» 3.
1 Мэн-гу-ю-му-цзи, Записки о монгольских кочевьях, Спб. 1895. стр. 382—383.
2 Я дран ц ев Н. М., Путешествие к верховьям Орхона и развалинам Каракорума,
Спб. 1890.
3 Греков Б. Д. и Якубовский А. Ю., Золотая Орда и ее падение, стр.73.
52
Смерть Мункэ-хана (1258 г.) существенно повлияла на судьбу Карако-
рума. Брат Мункэ-хана Хубилай находился в это время в восточном Ча-
харе, в своей резиденции Шэйду и вскоре объявил себя императором,
не дожидаясь решения съезда монгольских князей.
Его младший брат Эрэ-бугэ *, оставшийся в Каракоруме, восстал про-
тив самозванца и, созвав своих сторонников, также провозгласил себя вели-
ким ханом империи. Каракорум становится центром восстания.
В 1260—1261 годах войска Хубилая взяли город, частично разрушив
его1 2. Усыпив бдительность Хубилай-хана своим мнимым раскаянием и
заставив победителя вернуться в Шанду, Эрэ-бугэ в конце 1261 года не-
ожиданно напал на Каракорум и, уничтожив гарнизон, снова захватил
город. Хубилай-хан окружил Каракорум и дал указание прекратить подвоз
продовольствия. В долине Орхона начался голод, и повстанцы были вынуж-
дены оставить степную столицу.
С 1260 года временной столицей Хубилай-хана была его резиденция
Шанду. В 1264 году, после упрочения Юаньской династии3, император офи-
циально перенес столицу в Дайду («Главная столица»), переименованную
впоследствии в Пекин. Каракорум был превращен в обычный губернский
город, для него наступила полоса запустения и медленного угасания.
Марко Поло, посетивший при Хубилае Монголию, писал о Каракоруме:
«Вблизи города расположен очень обширный форт, в котором находится
прекраснейший дворец — местожительство управителя города» 4. Вероятно,
крепость была построена при основании воеводства, в> ней, помимо гарни-
зона, размещалась и резиденция губернатора.
В 1275—1294 годах город неоднократно становился местом военных
столкновений между войсками Хубилая и внука Угэдея, Хайду, претендо-
вавшего на престол.
Император Тогон-Тэмур (1333—1370 гг.) решает провести восстанов-
ление степной столицы, сильно разрушенной к тому времени". В 1341 году
1 По другим источникам, его имя Арик-буга.
2 Интересно отметить, что войсками Хубилая командовал упомянутый ранее Отчи-
нойон — первый зодчий Монголии.
3 Китай был полностью завоеван Хубилаем в 1279 г. Название «Юань» монгольская
династия получила в 1271 г.
4 Минаев И. П., Путешествие Марко Поло, стр. 58.
3 По некоторым данным, Каракорум в 30-х годах XIV в. был временно занят за-
падными монголами и подвергся разрушению.
44’ 53
он приказывает начать реставрацию крупнейшего буддийского храма Син-
юань-гэ, построенного еще при Мункэ-хане.
Восстановительные работы начинаются именно с буддийских храмов,
так как буддизм еще при Хубилай-хаке был объявлен государственной ре-
лигией.
Имеются данные, что в Каракоруме в XIV веке существовало значи-
тельное число буддийских храмов. В связи с этим представляют интерес
старинные монгольские надписи на обломках каменных плит, которые были
обнаружены в 1926 году советскими учеными в ограде монастыря Эрдени-
цзу, сооруженного в XVI веке на месте Каракорума. Несмотря на фраг-
ментарность надписей, относящихся ко времени Тогон-Тэмура (1333—
1367 гг.), изучение их дает возможность сделать выводы, что в Каракоруме
имелись большие буддийские храмы.
Для буддийского духовенства было сооружено сто двадцать зданий, что
указывает на значительное количество монахов, живших в Каракоруме.
В надписях приводится описание громадного храма («он высок подобно
горе, он подобен горе Grdhrakuta...») —возможно, речь идет о храме Син-
юань-гэ
В 1368 году китайский народ изгоняет Тогон-Тэмура из Пекина. Его
сын и преемник Биликту-хан (1370—1378 гг.) окончательно оставляет Ки-
тай и объявляет своей столицей Каракорум. Начинается возрождение степ-
ной столицы. По имеющимся данным, Биликту-хан не только обновил
старый город, но и построил новый город, который он расположил также
в долине Орхона.
С конца XIV и в течение XV века Каракорум был столицей потомков
Тогон-Тэмура, которые получили у китайцев название «малых ханов». У
нас нет материалов, дающих представление об архитектуре Каракорума в
этот период. Можно лишь предполагать, что значительных по объему хра-
мов в городе не возводили, так как буддизм в это время не имел широкого
распространения.
В 1380 году китайская армия вторглась в Монголию и, заняв Карако-
рум, сильно его разрушила.
1 Мы предполагаем, что надпись была исполнена в честь прибытия в Каракорум вы-
сокопоставленного лица от Тогон-Тэмура, который привез указ императора о возведении
многочисленных зданий для буддийского духовенства и о восстановлении ранее сущест-
вовавших храмов.
54
Непрерывные междоусобные войны монгольских феодалов приводят к
постепенному уничтожению большинства городов Монголии. Этой участи
не избегнул и Каракорум, который в XVI веке был окончательно раз-
рушен.
Последнее упоминание о городе встречается в описании походов пред-
водителя южных монголов Алтан-хана, «отнявшего в 1552 г. у ойратов
(западных монголов) захваченный ими город Каракорум» Ч
Заканчивая краткое изложение истории монгольской столицы, необхо-
димо сделать следующие выводы.
Каракорум являлся крупным политическим центром во времена первых
четырех ханов Монголии и особенно в период с 1235 по 1259 гг.
«Построение столицы Каракорум на р. Орхоне нельзя считать призна-
ком подъема страны, так как это был город, обслуживающий своим ремес-
лом и торговлей нужды только династии и двора, а не народа» * 2. Каракорум
в основном был построен руками пленных мастеров из Китая и Средней
Азии, что несомненно повлияло на характер его архитектуры.
«Изучение находок, сделанных в Каракоруме, заставляет прийти к вы-
воду, что при его постройке и в его культуре, особенно в первоначальный
период, значительную роль сыграли традиции старой культуры уйгурских
городов IX—XIII вв. Однако с самого же начала культура Каракорума
отличается тем, что она складывается из различных элементов, взятых из
тех стран, которые монголы завоевали» 3.
Дошедшее до нас описание архитектуры Каракорума и материалы рас-
копок показывают, что национальное зодчество монголов шло другим
путем, развиваясь по линии сборно-разборной архитектуры; монументаль-
ных сооружений в обычном смысле этого слова почти не возводилось.
Образование Монгольской империи способствовало расширению связей
между Европой и Азией, между Средней и Центральной Азией. В период
XIII—XIV веков Монголия и Китай имели сношения с такими странами,
как Русь, Иран, Азербайджан, Индия и т. д.
Материальная культура покоренных монголами стран, несомненно, влия-
ла на развитие культуры самих завоевателей.
’Грум м-Г ржимайло Г. Е., Западная Монголия и Урянхайский край, стр. 604.
2 Якубовский А. Ю., Из истории изучения монголов периода XI—XIII вв.,
стр. 76.
3 История Монгольской Народной Республики, М. 1954, стр. 113.
55
В XIII—XV веках глубокое воздействие оказывала древнейшая куль-
тура китайского народа. После образования Юаньской династии традиции,
занесенные в Китай монголами, быстро растворились в многовековой и
более высокой культуре китайского народа. Поэтому архитектура и искус-
ство Юаньской империи являются продуктом китайской, а не монгольской
культуры, хотя власть в Китае принадлежала в это время монгольской
феодальной аристократии.
Однако следует отметить, что в самой Монголии культура монгольского
народа продолжала жить на протяжении всей истории Чингисидов, включая
и Юаньский период.
Такой устойчивости национальных традиций способствовал постоянно
сохранявшийся уклад кочевого, скотоводческого хозяйства. Этим, в част-
ности, можно объяснить то явление, что архитектура монгольского народ-
ного жилища — юрты — в принципе оставалась неизменной в течение
многих веков. И, действительно, ведение кочевого скотоводства в то время
было немыслимо без наличия легкого портативного жилища.
Характерно, что после многолетних междоусобных войн, начавшихся в
Монголии вслед за падением Юаньской династии, юрта оказалась почти
единственным образцом монгольской архитектуры XIII века, переданным
в наследство последующим поколениям монголов.
Захватнические войны Чингис-хана и его потомков, проводимые в ин-
тересах феодалов, принесли монгольскому народу лишь разорение и послу-
жили причиной застоя в развитии культуры Монголии.
Глава вторая
АРХИТЕКТУРА
МОНГОЛИИ
XVI —НАЧАЛА XX ВЕКА
Народные умельцы веками совершенствова-
ли свое мастерство. Произведения их искус-
ных рук можно было встретить и в монастыре,
и в ставке феодала, и в простой аратской юрте.
История Монгольской На-
родной Республики.
тобы представить себе зодчество Монголии
XIII—XV веков, приходится кропотливо соби-
рать сведения в литературных произведениях
далекого прошлого, использовать археологиче-
ские данные. Иначе обстоит дело с памятниками
архитектуры Монголии XVI —начала XX века, которые в основном дошли
до нашего времени — их можно видеть и изучать в натуре. Но о них напи-
сано значительно меньше, чем о древней монгольской архитектуре.
Советские ученые уже давно поднимали вопрос о необходимости изуче-
ния монгольского зодчества XVI—XX веков.
Многочисленные путешественники, посетившие Монголию в XVII—
XIX столетиях, упоминали в своих отчетах о городах и постройках совре-
менной им Монголии, но это было только фиксацией виденного, лишенной
каких-либо обобщений.
Маршруты замечательных русских путешественников — Н. М. Прже-
вальского, Г. Н. Потанина, М. В. Певцова, П. К. Козлова, Г. Е. Грумм-
Гржимайло и В. А. Обручева — проходили через различные города и мо-
настыри Монголии. В их трудах приводятся описания этих населенных
пунктов.
Еще раньше, начиная с XVII века, в Монголии побывали русские пос-
лы, миссионеры, купцы.
57
Первые сведения о монгольских городах и монастырях начала XVII ве-
ка мы находим в отчете сибирского казака Ивана Петлина, который в
1618 году посетил Монголию. Описание Монголии, данное им *, отличается
правдивостью и говорит о наблюдательности путешественника. Записки
Ивана Петлина переведены на английский, французский и голландский
языки и получили большую известность в Европе.
Из русских путешественников начала XIX века наибольший вклад в
дело изучения Монголии внесли Иакинф Бичурин, Е. Ф. Тимковский и
Палладий Кафаров. В их трудах содержатся ценные сведения о жилище
монголов, ламаистских храмах и монастырях Монголии.
Наиболее важные материалы для изучения градостроительства и архи-
тектуры Монголии XVI—XIX веков мы находим в трудах русского учено-
го-монголиста А. М. Позднеева.
На основании многолетнего изучения монгольской филологии, литерату-
ры, этнографии и ламаизма, данных, собранных во время путешествий по
Монголии в 1876—1879 и 1892—1893 гг., А. М. Позднеев создал ряд ин-
тересных работ.
В 1880 году вышла в свет его книга «Города Северной Монголии», где
впервые были освещены важнейшие вопросы по истории градостроительст-
ва Халхи (Северной Монголии). В 1883 году Позднеев издает монголь-
скую летопись «Эрденийн эрихе» 1 2, содержащую сведения о Халхе с 1636
по 1736 год.
В 1887 году выходит его книга «Очерки быта буддийских монастырей
и буддийского духовенства в Монголии в связи с отношением сего послед-
него к народу» 3. Ряд страниц в очерках посвящен описанию монгольских
храмов и монастырей. В этой книге впервые приведены схемы генеральных
планов императорских, хутухтинских и «степных» монастырей Монголии.
В 1896—1898 годах вышли два тома капитального труда Позднеева «Мон-
голия и монголы» 4.
1 Путешествие в Китай сибирского казака Ивана Петлина в 1620 г. Сибирский вест-
ник, издаваемый Г. Спасским, Спб. 1818, ч- IX, кн. 2.
2 Позднеев А. М., Монгольская летопись «Эрденийн эрихе» с пояснениями,
заключающими в себе материалы по истории Халхи с 1636 по 1736 г., Спб, 1883.
3 Записки Русского географического общества по отделению этнографии, т. XVI,
Спб. 1887.
4 Позднеев А. М., Монголия и монголы. Результаты поездки в Монголию,
исполненной в 1892—1893 гг., т. 1—2, Спб. 1896—1898. Остальные тома не изданы.
58
Особенно ценны в этих работах материалы по истории возникновения
отдельных городов, монастырей и храмов. А. М. Позднееву удалось уста-
новить даты возведения многих архитектурных памятников Монголии, со-
брать немало данных о материале построек. К сожалению, Позднеев почти
не останавливался на анализе архитектурных форм, на конструктивных осо-
бенностях зданий, многие из которых не дошли до наших дней.
Большим вкладом в дело изучения монгольской архитектуры явились
работы советского исследователя М. И. Кондратьевой. После поездок по
Монголии в 1926—1930 годах М. И. Кондратьева в 1935 году опублико-
вала в журнале «Советская этнография» статью «О юртообразных зданиях
Внешней Монголии (К истории монгольской архитектуры)»1, в которой
впервые дается серьезный анализ монгольского национального зодчества.
Автор, по его словам, не претендует «на исчерпывающее с технической
точки зрения описание осмотренных... зданий — образцов монгольского на-
ционального зодчества», тем не менее М. И. Кондратьева сумела осветить
в своей сравнительно небольшой статье важнейшие архитектурные и кон-
структивные особенности монгольских юртообразных построек.
М. И. Кондратьева описывает в основном лишь юртообразные здания и
почти не касается крупнейших построек монгольского зодчества, однако
она совершенно права, когда говорит, что приведенного ею материала «до-
статочно для того, чтобы признать факт существования монгольского
национального зодчества, своеобразный стиль которого лишь по случайным
причинам до сих пор не занял подобающего места в истории восточной
О
архитектуры» .
Признавая факт существования в Монголии смешанной архитектуры,
М. И. Кондратьева, к сожалению, не останавливается подробно на этой
интересной области монгольского зодчества.
В заключение необходимо подчеркнуть, что монгольское искусство и осо-
бенно архитектура XVI—XX веков еще слабо изучены и освещены в ли-
тературе.
Имея возможность в течение шести лет изучать, обмерять, зарисовывать
и фотографировать старинные постройки и принимая непосредственное 1 2
1 «Советская этнография», 1935, № 3.
2 Там же, стр. 39.
59
участие в строительстве новой Монголии, мы собрали обширный материал
по истории зодчества монгольского народа.
Опираясь на труды русских и советских ученых, на основе ознакомле-
ния с обширной литературой о Монголии и изучения монгольского зодче-
ства в натуре, мы в настоящей работе попытались дать характеристику
архитектуры и градостроительства Монголии XVI—начала XX веков и
хотя бы отчасти восполнить этот пробел.
МОНГОЛЬСКАЯ ЮРТА
Монгольская национальная архитектура формировалась в процессе эво-
люции жилой юрты, поэтому необходимо посмотреть, что же представляла
собой эта юрта в XVI веке, когда после краха империи Чингисханидов и
полосы междоусобиц и разрушений начинается постепенное возрождение
материальной культуры монголов.
Следует отметить, что к XVI веку основным и почти единственным
видом жилища монголов стала сборно-разборная юрта. Из старинных
источников видно, что в юртах жили не только простые люди — ското-
воды, но и знать — князья, феодалы. Известно, что в XVI веке в Мон-
голии уже не встречались «черные телеги» и юрты, установленные на те-
легах.
Какие же изменения произошли в монгольской юрте за период от XIII
до XVI века?
Можно предполагать, что основные части юрты — деревянный сквозной
каркас и войлочное покрытие — оставались в принципе без изменений.
Форма юрты стала более определенной: сравнительно низкий цилиндр
стены, покрытый сверху усеченным конусом крыши (рис. 10).
Отдельные элементы юрты были значительно усовершенствованы и при-
способлены к быстрой сборке и разборке жилища, к удобной транспорти-
ровке на вьючных животных.
Основным конструктивным улучшением было появление складных ре-
шеток стены — так называемых «ханов». «Хан» представляет собой отдель-
ный элемент решетки, деревянные планки которого скреплены в местах
пересечений шарнирами из сыромятных ремешков. Перед сборкой юрты
«ханы» растягиваются и соответственно понижаются по высоте. Для транс-
портировки, наоборот, складываются до минимальных размеров по ширине,
60
10. Каркас современной юрты монголов. На земле куски юртового войлока
увеличиваясь при этом в высоту. Такие элементы решетки удобно перево-
зить на вьюках, из них можно быстро собрать каркас стены.
Верхнее кольцо юрты — «тон» — вероятно также к XVI веку было зна-
чительно усовершенствовано и приближалось по своему устройству к «тону»
современной монгольской юрты.
Конструктивные изменения этих двух основных элементов каркаса су-
щественно улучшили эксплуатационные качества самой юрты и, по-види-
мому, сыграли немаловажную роль в вытеснении других видов монгольского
жилища.
Образцом юрты XVI века, сохранившимся до нашего времени, являет-
ся юрта Абатай-хана (Барун-орго) (рис. 11). Изучение ее доказывает, что
за период с XVI по XX век монгольская юрта почти не изменила своих
основных частей '. Давая ниже описание современной монгольской юрты,
мы исходим именно из этого.
1 Хотя размеры юрты Абатай-хана значительно превышали габариты жилой юрты,
1конструктив'ные принципы ее такие же. Следует отметить, что за период с XVI по XX в.
юрта могла подвергаться некоторой реконструкции, но, вероятно, эти изменения были
незначительны.
61
В наши дни юрта служит жилищем для большинства населения Мон-
гольской Народной Республики.
С точки зрения конструктивных особенностей и применяемого строи-
тельного материала монгольскую юрту можно охарактеризовать следующим
образом.
Каркас стен образуется из раздвижных решеток «ханов» и дверной
коробки (рис. 10). Каркас кровли — из верхнего круга «тона» и стрел
«уни».
Размер юрты определяется количеством «ханов». Наиболее распростра-
нены юрты четырех- и шестиханные. Самая маленькая юрта, которую нам
приходилось встречать, имела 3 хана, самая большая — 8. Известны юрты
и больших размеров (до 12 ханов).
«Тон» выполняется в виде массивного деревянного обруча с несколь-
кими выгнутыми перекладинами (последние обычно состоят из двух пар
крестовин, но бывают и другой формы). По внешнему периметру «тона»
имеются выдолбленные гнезда для «уни».
«Уни» представляют собой прямые палки, один конец у которых слегка
заострен, а на другом имеется веревочная петелька.
В южной Монголии встречается особый вид тона — так называемый
сырхинык-тон, к которому стрелы прикреплены постоянно, на шарнирах.
Этот тон массивнее обычного и менее удобен при перевозке, так как не
отделяется от «уни». Единственное преимущество такого тона — быстрота
установки каркаса крыши.
Сборка каркаса юрты начинается с того, что растянутые предваритель-
но ханы расставляются по кругу прямо на землю или (в богатых юртах)
на деревянный пол из толстых досок. С южной стороны между ханами
устанавливается дверная коробка, к которой привязываются веревки, об-
хватывающие ханы в нескольких местах. Затем поднимается тон и пред-
варительно закрепляется на 3—4 уни, после чего устанавливаются и
остальные уни. Заостренным концом уни вставляются в гнезда тона, ниж-
ний конец их укрепляется на верху решетки стен. 5—6 стрел опираются на
верхнюю обвязку дверной коробки, где имеются соответствующие гнезда.
Таким образом, давление от кровли равномерно распределяется на весь
периметр решетки и коробку двери. По нашим наблюдениям, у четырех-
ханной юрты обычно бывает 60 стрел (уни), а диаметр тона немного боль-
ше 1 м.
62
11. Барун-орго (юрта Абатай-хана), XVI в.
Планки ханов чаще всего изготовляются из ивняка или вербы (тала),
а ремешки, которыми они соединяются,— из верблюжьей кожи. Тон обыч-
но выполняется из березы.
В местностях, где крыша имеет большую нагрузку от снега или силь-
ного ветра, а также в юртах более крупных размеров тон внутри юрты до-
полнительно поддерживается двумя-тремя деревянными стойками, имеющи-
ми в верхней части своеобразную капитель простейшего очертания.
В старину дверь монгольской юрты чаще всего представляла собой
занавеску из двойного стеганого войлока. Такие двери можно встретить
и в наше время, но обычно дверь юрты делается двойной: наружная — из
войлока, внутренняя, двустворчатая — из дерева. В северных районах
Монголии и у городских жителей обе двери юрты выполняются из дерева,
при этом наружная имеет одну, а внутренняя — две створки. Зимой наруж-
ная дверь иногда обивается войлоком или войлоком и материей.
Ханы юрты, как правило, не окрашиваются, но уни, тон и поддержи-
вающие стойки красят масляной краской в ярко-красный, верхние концы
63
стрел — в зеленый, двери — в различные оттенки красного цвета. Капитель
стойки украшается иногда монгольским орнаментом. Наибольшее внимание
уделяется росписи наружной поверхности двери. Можно даже сказать, что
по внешнему виду двери юрты определяется благосостояние ее хозяина.
Летнее и зимнее войлочное покрытие юрты различны. Летнее состоит
из 8—9 кусков войлока. Три прямоугольных куска закрывают стены юрты
и немного загибаются на крышу, которая покрывается в два ряда четырьмя
полукруглыми кусками. Войлок кровли перекрывает войлок стены, не до-
пуская затекания дождевой воды внутрь помещения. В случае необходимо-
сти тон закрывается квадратным куском войлока (так называемый «орке»)
размером 1,5 X 1,5 .и и, наконец, кусок войлока образует дверь. Летнее
покрытие средней юрты весит 150—170 кг. Зимнее покрытие (в отличие
от летнего) имеет на стенах и крыше юрты дополнительный слой войлока.
Войлочное покрытие прижимается к каркасу прочными волосяными ве-
ревками, не реагирующими на сырость. Войлок обшивается по краям шер-
стяной ниткой или волосяной веревкой. Срок службы юртового войлока
в среднем 4 года. Каркас служит значительно больше. Городские юрты
часто покрываются по войлоку цветной или белой материей, иногда укра-
шенной национальными орнаментами в виде аппликаций.
В старину юртовый войлок изготовляли сами скотоводы1.
Юрта не имеет окон, и свет падает внутрь лишь через тон, а летом и
через дверь, которая в теплое время года обычно всегда открыта1 2. На ночь
или во время непогоды тон закрывается с помощью орке, для чего к пос-
леднему привязана особая веревка 3.
В городах юрты почти всегда устанавливаются на деревянный пол,
повторяющий форму юрты, но имеющий несколько больший диаметр. Пол
делается из досок толщиной 5—8 см, которые укладываются на землю или
по деревянным коротышам. В последнем случае получается открытое под-
полье, которое на зиму обязательно засыпается землей. Зимой к юрте
1 В настоящее время войлок вырабатывается фабричным способом. Кроме того, вы-
пускается специальная непромокаемая материя для покрытия юрт.
2 В последнее время в городских юртах делают в двери небольшое остекленное око-
шечко.
3 Нам приходилось видеть городские юрты с остекленным тоном, в этом случае на-
добность в орке отпадает. Однако это не характерное явление.
64
иногда пристраивают небольшой деревянный тамбур («куцзубчи»), кото-
рый предохраняет от сквозного продувания. В прошлом такой тамбур,
помимо главной двери, часто имел еще боковые: главная предназначалась
для хозяина юрты и почетных гостей, боковые — для остальных.
Интерьеры жилых юрт, как правило, однотипны.
В центре юрты, под тоном, размещается очаг, представляющий собой
железную подставку для котла.
В гобийских районах Монголии пользуются очагами, сложенными из
глины и камней Ч
Северная половина юрты против двери считается наиболее почетной,
тут принимают гостей. Пол в этом месте обычно устлан войлочными ков-
рами, расшитыми шерстью. Вдоль стены полукругом стоят несколько сун-
дуков или ящиков. Центральный ящик, стоящий на оси двери, служил
раньше домашним алтарем. На нем стояли буддийские статуэтки, иконы и
чашечки для жертвоприношений. Восточная половина юрты, справа ст
двери, считается «хозяйской». Остальные члены семьи располагаются в
м 2
западной части .
Учитывая бытовой уклад монголов, определяемый условиями кочевого
скотоводства, юрту можно считать наиболее удобным типом жилища.
Круглая в плане форма делает возможным максимально использовать
ее площадь (средние размеры юрты: диаметр 4—5 м, высота по центру
около 3 м). Почти постоянно открытое верхнее отверстие обеспечивает
хорошую вентиляцию и достаточный свет. Летом приподнятый по пери-
метру юрты войлок создает хороший обмен воздуха. Войлок покрытия
хорошо сохраняет тепло, если дверь и пол надлежащим образом утеплены.
Обтекаемая форма позволяет выдерживать значительные ветровые нагруз-
ки, что очень важно в условиях климата Монголии.
Юрта быстро собирается и еще быстрее разбирается. Для установки
четырехханной юрты требуется двухчасовая работа двух человек. Юрта
1 Когда юрта перекочевывает, такой очаг остается в степи, показывая, где стояла
юрта. По словам местных жителей, эти очаги хорошо сохраняют тепло в течение всей
ночи. В последние годы их быстро вытесняют круглые печи из листового железа с желез-
ной дымовой трубой, которая пропускается через тон.
2 В наше время в монгольских юртах появилась европейская мебель: столы, стулья,
железные кровати и низкие шкафчики для книг и вещей; часто можно встретить пате-
фоны и радиоприемники. В городах юрты освещаются электричеством.
65
очень удобна в транспортировке. Ее можно перевозить на монгольских
двухколесных телегах, а также вьюком. Вес летней юрты среднего размера
200—250 кг.
Необходимо отметить, что после революции в МНР юрта приобрела
ряд новых черт и усовершенствований.
Юрта XVI—XIX веков, как правило, не имела чехла из материи, ред-
ко в ней был деревянный пол и деревянные двери, она не обладала прочным
и массивным тоном, и, наконец, значительно отличался ее интерьер.
Большими размерами и украшениями характеризовались лишь юрты
феодалов и высших лам.. .
Так, в качестве награды от маньчжурского богдохана монгольские ху-
тухты имели право опоясывать свои юрты желтой материей и обносить
желтой оградой из холста. Юрты богачей выделялись белизной нового
войлока, а княжеские юрты, помимо своих размеров,— отороченными крас-
ной материей орке.
Монгольские юрты несколько отличаются от юрт, распространенных
среди тюркских народов. Основное различие между ними — в очертании
крыши. Если у монгольской юрты крыша представляет собой конус с ту-
пой вершиной, то у тюркской она имеет шарообразную форму. Это объ-
ясняется конфигурацией стрел—«уни», которые у монгольской юрты
совершенно прямые, а у тюркской — гнутые. Чаще всего стрелы тюркского
типа юрты имеют изгиб у нижнего конца и напоминают по своей форме
параболу.
Второе различие заключается в конструкции двери. У монгольских
юрт двери двойные и чаще всего имеют деревянные створки, у тюркских
дверь представляет собой войлочную занавеску с подкладкой из циновки.
Различается также и материал покрытия. В монгольской юрте покрытие
целиком выполняется из войлока, в тюркской распространены комбиниро-
ванные покрытия — войлок и циновки из местного растения «чия» или
камыша.
По мнению Потанина, монгольская юрта более устойчива, чем тюрк-
ская, и лучше выносит удары сильного ветра1.
'Потанин Г. Н., Очерки северо-западной Монголии. Спб. 1880—1883, вып. II,
108.
стр-
66
МОНГОЛЬСКАЯ ПАЛАТКА
Во время дальних поездок с караванами монголы живут в палатках —
«майханах». Майханы больших размеров устанавливаются также для го-
стей во время народных торжеств, а в старину их разбивали для князей
и высших лам на религиозных празднествах.
Монгольская палатка имеет большие преимущества по сравнению с
палатками других народов, так как чрезвычайно проста, устойчива, легка
по весу и очень быстро собирается и разбирается.
По своей форме майханы обычно бывают двух видов — шести- и вось-
мискатные, но последние сравнительно редки. Несколько раз нам удава-
лось видеть маленькие палатки, имеющие четыре ската.
Остов монгольской палатки состоит из трех шестов — двух вертикаль-
ных и одного горизонтального. Соответственно форме палатки покрытие
делается из шести или восьми полотнищ.
Средние размеры шестискатного майхана и порядок его сборки тако-
вы. На поставленные вертикально два шеста высотой 1,8—2,7 м, с рас-
стоянием 2,1—3,3 м друг от друга, укладывается третий шест длиной
2,4—3,6 м.
Вертикальные палки имеют на верхних концах веревочные или метал-
лические ушки, сквозь которые и продевается горизонтальный шест, яв-
ляющийся коньком палатки.
На полученный остов натягивается покрытие: два боковых, прямо-
угольных полотнища и четыре треугольных, попарно размещаемых в тор-
цах палатки. С одного торца между двумя треугольными полотнищами
оставляется проход в майхан. Нижние кромки полотнищ посредством вере-
вочных петель прикрепляются к деревянным или железным кольям, вби-
тым в землю. У монгольской палатки нет веревочных оттяжек, так как их
роль выполняют рационально размещенные полотнища.
Если, согласно древнему обычаю, монгольская жилая юрта всегда по-
ставлена дверью на юг, то при размещении палатки этого правила почти
не придерживаются, ориентируя ее по направлению ветра.
Покрытие майхана чаще всего делается из двойной бумажной материи.
На верх идет синяя ткань «даба», на подкладку белая «далимба». В края
полотнищ покрытия иногда вшивается веревка. Нередко можно встретить
монгольские палатки, украшенные снаружи национальным орнаментом
(«алхан-хэ», «ульзи» и др.) в виде аппликации из белой материи.
О Зак. 1019
67
12. Монгольские палатки-майханы
В старину большие богато украшенные майханы можно было встретить
лишь у князей, лам и китайских купцов. Простые же араты-скотоводы
устраивали только небольшие палатки, так как материя, идущая на по-
крытие, была сравнительно дорога. Чаще всего майханами владели мон-
голы, которые занимались извозом.
-< Современные праздничные палатки монголов, выполненные по тому
же принципу, как и обычные караванные майханы, но значительно боль-
ших размеров, поражают своей красотой. На национальном празднике
монгольского народа «надом» в Улан-Баторе нам не раз приходилось ви-
деть эти замечательные шатры, покрытые материей разного цвета, глав-
ным образом белой, синей или голубой (рис. 12). Изящные орнаменты
расположены преимущественно по коньку и граням майханов.
Монголы, не имеющие майхана, используют в пути «обахай» или «хат-
гур» — верхнюю часть юрты. Обахай представляет собой по сути дела
шалаш, состоящий из тона и стрел юрты и покрытый войлоком. Для этих
целей очень удобен сырхинык-тон, к которому уни прикреплены постоян-
но и на установку которого требуется всего несколько минут. По сравнению
с палаткой недостатком такого шалаша является больший вес, но зато
он может отапливаться и имеет более теплое покрытие. В старину хатгур слу-
жил постоянным жилищем для беднейших слоев населения.
68
ЭВОЛЮЦИЯ ЮРТЫ И ПУТИ РАЗВИТИЯ
МОНГОЛЬСКОЙ АРХИТЕКТУРЫ
XVI —НАЧАЛА XX ВЕКА
В XVI веке к монголам из Тибета проникает ламаизм, одна из позд-
нейших форм буддизма; с 1577 года он широко распространяется среди
южных монголов, а вскоре проникает и в Халху.
Распространение этой религии среди северных монголов началось с
княжества Тушету-хана, где развитию буддизма содействовал крупнейший
монгольский феодал Абатай-хан.
Развитие монгольской архитектуры в Халхе (т. е. на территории Мон-
гольской Народной Республики) в значительной степени связано с рас-
пространением ламаизма.
В целях усиления эмоционального воздействия религии буддизм во-
обще (а ламаизм особенно) использует различные виды искусства и в
первую очередь архитектуру. Поэтому распространение ламаизма было не-
отделимо от широкого строительства культовых сооружений, но упиралось
сначала в низкий уровень монгольского зодчества, так как строительный
опыт предыдущих веков был безвозвратно утерян в годы разрушительных
междоусобных войн.
В этом отношении южные монголы были в лучшем положении, так как,
находясь в непосредственной близости от Китая, могли заимствовать
традиции китайского зодчества. По данным Позднеева, туметские мон-
голы возводили в XVI веке в Хухэ-Хото 1 буддийские храмы китайского
типа.
Феодалы Халхи, принявшие ламаизм, создавали в своих юртах домаш-
ние молельни, которые на первых порах заменяли им храмы. Например,
в такую молельню была обращена юрта самого Абатай-хана, впоследствии
превращенная в храм и получившая название Барун-орго («Западный дво-
рец»).
Лишь в 1585 году Абатай-хан смог, наконец, приступить к строитель-
ству первых в Халхе храмов,. На развалинах столицы Чингисханидов —
Каракорума — Абатай-хан возвел храмы «трех Цзу», положившие
1 Хуху-Хото или Куку-Хото по-монгольски означает «Синий город» (китайское
название Гуйсуй или Гуй-хуа-чен) в XVI в. был резиденцией туметского князя Алтан-
хана.
5*
69
начало монастырю Эрдени-цзу. Эти храмы были построены в архитектур-
ных формах Китая.
Позднеев писал о них: «Так как халхасы в то время не имели еще и
понятия о постройке постоянных каменных зданий, то Эрдени-цзу было
возведено по плану и архитектуре монастырских храмов в Хуху-хото и,
по всей вероятности, мастеровыми из тумэтских же монголов»1-
Сооружение этого комплекса было связано с огромными трудностями.
Так как строительные материалы в Халхе не производились, их, вероятно,
доставляли из Куку-Хото, находившегося за тысячу километров. Это
стоило огромных средств, не считая содержания туметских мастеровых,
художников и скульпторов.
Опыт первого строительства показал, что храмовое зодчество, призван-
ное удовлетворять потребности быстро растущего ламаизма, должно раз-
виваться по другому пути.
Кочевое население не могло долго находиться в зоне неподвижного
монастыря. С другой стороны, даже несколько стационарных монастырей
не могли бы обслужить всех принявших новую веру и вместить всех мо-
нахов, количество которых росло очень быстро. В связи с этим распро-
странение получили кочевые монастыри, с храмами, размещенными в
обычных юртах. Таких монастырей в конце XVI столетия насчитывалось,
вероятно, уже значительное количество. Положение их в разных районах
Монголии было различным.
В районе пустынь или полупустынь кочевые монастыри влачили жал-
кое существование. Имея небольшой доход и немногочисленную монаше-
скую братию, они удовлетворялись бедными войлочными храмами, пред-
ставляющими собою обычные восьми- и десятиханные жилые юрты. Та-
ких монастырей было особенно много в южных и западных районах Хал-
хи. На западе Монголии некоторые из них просуществовали до 20-х годов
нашего века.
Иное положение было у кочевых монастырей центральной и восточной
Халхи, где в плодородных речных долинах на берегах Орхона, Толы и Ке-
рулена находилось сравнительно густое население, пасшее многочислен-
ные стада. Эти монастыри собирали огромные доходы, а количество лам
в них увеличивалось с каждым годом. Уже в середине XVII века некото-
рые из монастырей были настолько велики, что для удобства управления
1 Позднеев А. М., Монгольская летопись «Эрденийн-эрихэ», Спб. 1883, стр. 110.
70
их пришлось делить на отдельные монастырские общины-аймаки. Каждый
такой аймак насчитывал не менее 300—400 монахов, а в крупнейших ай-
маках число лам доходило до 1 000—1 100 человек.
При богослужениях, когда вся ламская община собиралась вместе, она
не могла вместиться в храм типа обычной жилой юрты. Перед монголь-
скими зодчими встала задача значительно увеличить вместимость кочевых
храмов. Первые попытки были направлены по пути простого увеличения
размеров обычной юрты. Здесь у монгольских мастеров уже был опыт,
так как и раньше, до XV века, ханские юрты монголов отличались боль-
шими размерами.
Однако простое увеличение масштабов жилой юрты имело предел, ко-
торый определялся конструктивными возможностями отдельных элементов
юрты.
Крупнейшая из известных нам жилых юрт — юрта Абатай-хана —
вмещала не более 300 человек \ Можно считать, что она является пре-
делом увеличения элементов обычной юрты* 2.
Анализируя работу отдельных частей жилой юрты, можно сделать
вывод, что решающим фактором в определении предела простого увеличе-
ния элементов юрты являются поддерживающие конструкции и, в первую
очередь, решетка стены, которая воспринимает не только простое давление
от кровли, но и распор. Крыша юрты, по сути дела, представляет собой
купол, составленный из множества трехшарнирных арок, у которых тон
выполняет функции верхнего опорного кольца.
Монгольские зодчие того времени не имели теоретических знаний в
области статики сооружений, но практически они знали и правильно учи-
тывали нагрузку на отдельные элементы. Поэтому первым шагом по пути
эволюции жилой юрты и образования юртообразного здания было видоиз-
менением конструкции стены (см. рис. 13).
'Позднеев А. М., Монголия и монголы, т. 1, Спб, 1896, стр. 91. «С внешней
стороны юрта Абатая только поразительна по своей величине, так что стоящие наряду
с нею обычные юрты монголов кажутся перед нею просто игрушкой. Говорят, что в
юрте Абатая помещается 300 человек.»
2 Единственным архитектурным и конструктивным отличием Барун-орго от простой
юрты было устройство трехстворчатой двери, но это не имеет решающего значения. В
остальном юрта Абатай-хана сохраняет все элементы обычной юрты и основные ее про-
порции.
71
13. Развитие национальной архитектуры
Монголии. Схема автора
1 — жилая юрта монголов; 2 — ханские юрты больших
размеров и юрты-храмы; 3 — юртообразная постройка
с мягким покрытием и решеткой в заполнении фахвер-
ка; 4 — юртообразная постройка с жестким покрытием
и дощатым заполнением фахверка; 5 — квадратная в
плане постройка с жестким покрытием и дощатым за-
полнением; 6 — постройка типа цокчин большой вме-
стимости
выполнялись уже не из палок, как в юрте, а
Перед монгольскими ма-
стерами стояла задача не
просто усилить стену, но и
сохранить основные каче-
ства юрты, т. е. сборно-раз-
борность и удобство тран-
спортировки. Монгольские
зодчие прекрасно справи-
лись с этой задачей, предло-
жив для усиления стены
разборный фахверк из кар-
каса и заполнения.
Каркас из деревянных
брусьев в свою очередь со-
стоял из верхней и нижней
обвязок и стоек, которые
опирались на нижнюю об-
вязку и поддерживали верх-
нюю (рис. 14). Заполнение
делалось в виде деревянной
решетки из брусков большо-
го сечения. Фахверковая сте-
на позволила значительно
увеличить диаметр юрты,
вернее, юртообразного зда-
ния.
При увеличении диамет-
ра постройки стрелы кровли
из жердей толщиной в 8—
10 см. В силу этого и тон соответственно увеличивался, а следовательно, и
утяжелялся. Рисунок перекладин тона становился более сложным, и теперь
его поддерживали не тоненькие стойки из жердей, а настоящие деревян-
ные колонны.
Летом решетчатые стены юртообразных построек и кровля из жердей
покрывались материей, зимой — войлоком. Деревянные части зданий вы-
полнялись из дерева хвойных пород — в основном из лиственницы.
72
14. Фахверк на каменном цоколе. Цокчин в Гандане (Улан-Батор). 1838 г.
Постоянный рост ламских общин требовал все большего увеличения
размеров храма. В начале XVII века отмечается быстрое развитие архи-
тектурных форм монгольского зодчества, а наряду с этим и быстрое их
конструктивное усовершенствование.
Размеры круглых в плане юртообразных зданий непрерывно увеличи-
ваются и вскоре достигают 20—30 м в диаметре. В связи с этим увели-
чиваются и сечения элементов каркаса фахверковой стены, а заполнение
фахверка делается сплошным, из досок, что придает ему большую жест-
кость. Дощатую стену уже не закрывали войлоком или материей.
Происходит значительное улучшение конструкции крыши — появляется
деревоплита, хотя кровля из жердей с мягким покрытием также продол-
жает существовать. Кровля из деревоплиты была более долговечна и, что
особенно важно, она являлась как бы самонесущей, т. е. не требовала
обрешетки (рис. 15). При больших диаметрах юртообразных зданий
делались опоры не только для тона, но и для кровли, во избежание
73
ее провисания. Так появились дополнительные ряды колонн, на которых
лежала обвязка, поддерживающая кровлю.
Учитывая требование быстрой сборки и разборки храмов, основания
колонн закапывали в землю лишь настолько, чтобы колонна могла само-
стоятельно стоять в момент монтажа, т. е. до того, как на нее положат об-
вязку. Но, не имея прочного закрепления в земле, колонны не могли
обеспечить кровле достаточного сопротивления ветровой нагрузке !,
Эта задача была блестяще и просто решена при помощи горизонталь-
ной рамы жесткости. Такая рама, выполненная из массивных бревен, укла-
дывалась на центральную группу колонн, а уже на нее опирались стойки,
поддерживающие тон.
Стены юртообразных зданий большого размера ставились не прямо на
землю, а на своеобразный сборный цоколь из каменных плит или дере-
вянных брусьев.
По своим пропорциям небольшие юртообразные постройки мало чем
отличались от жилых юрт, но в зданиях большого диаметра пропорции
значительно менялись за счет доминирующего положения объема крыши
по отношению к объему стен.
Характерно, что юртообразные здания, как и другие постройки мон-
гольской архитектуры, не имели чердака и какого-либо перекрытия и внут-
ренний объем крыши включался в полезный объем всего здания, что при-
суще и обычной жилой юрте.
Стараясь сохранить круглую в плане форму храма, монгольские ма-
стера изготовляли обвязки фахверковых стен в виде криволинейных брусь-
ев. Эта трудоемкая работа сильно сказывалась на сроках строительства,
что не отвечало интересам развивающегося ламаизма. В связи с этим ста-
ли возводиться также постройки с обвязкой из прямых брусьев, благодаря
чему юртообразные здания приобрели в плане форму многоугольника.
Если стена круглых зданий состояла, в зависимости от величины построй-
ки, из 10—40 криволинейных отрезков, или блоков'1 2, то многоугольные
храмы имели аналогичное количество прямых блоков.
1 Учет ветровой нагрузки имеет большое значение в архитектуре Монголии, так как
ветры, особенно весной, достигают большой силы. Нагрузка от снега, наоборот, незна-
чительна, а в большинстве районов Монголии зима почти бесснежна.
2 Блоком фахверковой стены мы будем называть ее отрезок, заключенный между
двумя смежными стойками.
74
15, Аймачный храм в Да-Хуре (Улан-Батор), XVII в. Не сохранился
Однако разбивка таких построек перед сборкой, а также изготовление
и монтаж пирамидообразной крыши были довольно сложны, что побудило
зодчих искать дальнейших упрощений.
Прежде всего было уменьшено количество сторон многоугольника. По-
явились двенадцатиугольные постройки, потом восьмиугольные и, наконец,
шестиугольные. Так как длина стороны многоугольника при этом увели-
чивалась (при одной и той же емкости здания), то каждый такой отрезок
стены делился на два блока.
Шести- и двенадцатиугольные храмы с крышей в виде усеченной много-
гранной пирамиды были, вероятно, коротким переходным этапом по пути
к квадратным в плане постройкам: в Халхе их насчитывалось очень немно-
го и к XX веку сохранилось всего несколько десятков, главным образом
в северо-западной части Монголии.
Квадратные в плане здания явились большим достижением монголь-
ской сборно-разборной архитектуры. В них использованы все основные
принципы юртообразных храмов (фахверковые стены, кровля из дерево-
плиты или с мягким покрытием, рамы жесткости и т. д.) ив то же время
они были значительно проще в изготовлении и монтаже. Крыша в виде
четырехгранной пирамиды не вызывала трудностей при возведении.
75
(Характерно, что монголы не признавали двускатной кровли с фрон-
тоном, хотя хорошо знали ее по китайским образцам. Еще более интерес-
ным является то обстоятельство, что монгольские четырехугольные в пла-
не постройки были всегда квадратными, в то время как постройки, воз-
веденные в Монголии по китайским традициям, почти всегда представляли
собой вытянутый прямоугольник.)
Квадратные храмы были удобны и для нужд ламаистского культа, ко-
торый каждую сторону храма связывает с определенными религиозными
канонами.
Следует отметить, что в дальнейшем, при появлении в Монголии
храмов смешанной монголо-китайской архитектуры, были использованы
основы именно квадратных, а не круглых или многоугольных монгольских
храмов.
Несмотря на конструктивную простоту квадратных построек, их мак-
симальные размеры, вероятно, не превышали 20X20 м. Во всяком случае
из значительного количества осмотренных нами храмов подобной формы
ни один не превышал этих размеров. Это можно объяснить только тем,
что при дальнейшем увеличении размеров квадратных зданий их крыша
(имеющая уклон — 30°) становилась настолько высокой и испытывала та-
кие большие ветровые нагрузки, что требовала особых конструктивных ре-
шений. Это предположение полностью подтверждается ходом дальнейшего
развития монгольского зодчества.
К середине XVII века монгольская архитектура уже достигла серьез-
ных успехов в своем развитии. Созданные в целях обеспечения нужд ко-
чевых монастырей сборно-разборные храмы прошли к этому времени все
основные фазы своего развития.
Именно в середине XVII столетия уже получили широкое распростра-
нение квадратные в плане постройки.
Юртообразные и квадратные храмы, вмещавшие до 800—1 100 че-
ловек, полностью удовлетворяли нужды небольших и средних кочевых мо-
настырей, а также нужды отдельных аймаков в больших монастырях.
Однако еще не было создано таких храмов, которые могли бы быть со-
борными, т. е. одновременно вмещать всех лам из всех аймаков больших
обителей. Особенно в этом нуждался крупнейший монастырь Халхи
Да-Хуре в Урге (так до 1924 г. назывался г. Улан-Батор), являвшийся ре-
зиденцией главы буддийского духовенства Монголии.
76
16. Соборный храм Цокчин в Да-Хуре (Улан-Батор), 1654 г. Не сохранился
В 1651 году в Да-Хуре было организовано семь аймаков, где находи-
лось, по-видимому, не менее 2 тыс. монахов. В 1654 году в Да-Хуре по-
строили Цокчин (соборный храм), который стал крупнейшим сооружением
монгольской архитектуры. Позднеев писал: «Цокчин отличается от всех
остальных ургинских кумирень по своей архитектуре и биография Ундур-
гэгэна уверяет нас, что план этой кумирни составлен был самим гэгэном,
причем им сделано завещание о том, как расширять ее, когда в том будет
необходимость» *.
Можно думать, что Ундур-гегену принадлежала только идея построе-
ния огромного соборного храма, а авторами этого интересного сооруже-
ния несомненно были монгольские народные зодчие, накопившие к тому
времени большой опыт в строительстве сборно-разборных зданий.
Цокчин в Да-Хуре представлял собой громадную квадратную в плане
сборно-разборную постройку, вмещавшую до 2,5 тыс. человек. Первона-
чально размеры храма равнялись 42X42 м, но потом он был расширен до
51X51 м за счет пристройки крытой галереи шириной в 9 м.
Наиболее оригинальна в Цокчине крыша (рис. 16). Она была доволь-
но сложного очертания 1 2 и представляла собой как бы две замкнутых склад-
1 Позднеев А. М., Монголия и монголы, т. 1, стр. 81.
2 Мы рассматриваем крышу Цокчина в ее окончательном виде, т. е. после расшире-
ния постройки.
77
ки вокруг центрального несколько приподнятого объема, имеющего четы-
рехскатную кровлю, увенчанную обычным тоном. Такая форма крыши да-
вала возможность перекрыть большую площадь без значительного подъема
и не ограничивала размеры храма. Кровля имела внутренние водостоки.
Впрочем особых устройств для отвода воды не существовало, так как
осадки в Монголии незначительны, а грунт быстро поглощает поверхност-
ную воду.
Цокчин, как и другие монгольские постройки, не имел чердака, по-
этому, если принять во внимание форму кровли, его внутренний объем был
весьма оригинален. Внешне Цокчин напоминал гигантский шатер. Впослед-
ствии по его типу во многих монгольских монастырях возводились собор-
ные храмы, которые, однако не достигали таких больших размеров. Цок-
чин в Да-Хуре был вершиной монгольского зодчества и может быть назван
замечательным памятником монгольской национальной архитектуры.
После создания этой постройки в монгольском зодчестве в течение двух
с половиной веков наблюдается процесс усовершенствования архитектур-
ных и конструктивных решений, ведется серьезная работа над художе-
ственным образом культовых сооружений.
Если композиция фасадов получила незначительные улучшения, то
поиски более совершенных пропорций дали блестящие результаты. Напри-
мер, был создан Цокчин в монастыре Цзун-хуре на р. Керулене (вторая
половина XVIII в.). Приятные пропорции, простота и ясность архитек-
туры, интересное использование цвета и новых строительных материа-
лов — все это делает Цокчин в Цзун-хуре выдающимся памятником мон-
гольского зодчества.
В это время широкое применение в строительстве храмов находит
деревоплита как более совершенный материал покрытия.
Начиная с середины XVII века в Халхе создается ряд законченных
ансамблей, целиком выполненных в монгольских национальных традициях
(монастыри Барун-хуре, Да-Хуре, Цзун-хуре и др.), хотя к этому вре-
мени китайские и тибетские традиции уже получили распространение в
Северной Монголии.
В связи с широким распространением ламаизма Монголия к XVIII
веку покрылась густой сетью монастырей и храмов.
Постепенно надобность в кочевых монастырях отпадала. Теперь, где бы
ни появлялся арат со своей юртой, он всюду наталкивался на ламаистскую
78
обитель. Многие из кочевых монастырей, сыгравших свою роль во второй
половине XVI и в течение XVII века, на протяжении XVIII столетия
превращаются в стационарные. Правда, как уже отмечалось выше, в рай-
онах с редким населением кочевые обители сохранялись еще очень долго.
Кроме того, верные национальным традициям монголы и после упразд-
нения кочевых монастырей возводили сборно-разборные храмы.
Нужно отметить, что появление новых, более совершенных решений в
монгольском зодчестве (например, квадратных в плане зданий) не исклю-
чало повторения старых образцов. Так, строительство юртообразных,
круглых в плане зданий продолжалось и на протяжении последующих сто-
летий.
Однако в связи с возникновением неподвижных (стационарных) мо-
настырей, большое распространение стали получать каменные постройки в
традициях китайской и тибетской архитектуры.
79
Уже начиная с конца XVI века монголы постепенно накапливали опыт
в строительстве капитальных каменных зданий. Первыми постройками та-
кого типа явились, как известно, храмы Гурбан-цзу в Эрдени-цзу.
(рис. 17).
Политическая зависимость Монголии от Китая и религиозная близость
с Тибетом (откуда пришел ламаизм) вызвали появление на монгольской
земле построек в китайских и тибетских архитектурных формах.
Для возведения таких зданий монгольские феодалы выписывали из
Китая и Тибета мастеров — каменщиков, живописцев, скульпторов, зод-
чих. Очень часто китайские и тибетские постройки в Монголии являлись
копией подобных сооружений, уже существовавших в Китае или Тибете.
Иногда копировались целые ансамбли, и для строительства выбиралась
даже местность, имеющая сходство с соответствующей местностью Китая
или Тибета.
Зданий, выполненных в архитектурных традициях Китая, в Халхе до-
вольно много.
Тибетских построек в Северной Монголии насчитывалось меньше, что
можно объяснить трудностью их возведения. Тибет, отдаленный от Мон-
голии на тысячи километров, не мог посылать в эту далекую страну до-
статочного количества мастеров, а без них монголам трудно было освоить
традиции этой специфической архитектуры. Чрезвычайно массивные ка-
менные стены, плоские, особой конструкции, кровли и тяжелые перекрытия
усложняли строительство тибетских храмов.
Наоборот, китайских мастеров и монгольских мастеров, изучивших
принципы китайской архитектуры, в смежных с Халхой районах было
очень много. Кроме того, сама китайская архитектура была проще по ис-
полнению и дешевле, чем тибетская. Лёсс, из которого делался синий или
серый кирпич для кладки стен, имелся и в Монголии. Стены китайских
храмов возводились и из необожженного кирпича. Труднее было с черепи-
цей, производство которой сравнительно сложно. Это затруднение пре-
одолели путем применения деревянной, дощатой, с особыми раскладками,
кровли, которая хорошо имитировала черепицу, не искажая китайской
формы крыши. Такие «подделки», конечно, имели место лишь в бедных
или цельнодеревянных храмах.
Развитие архитектуры старой Монголии не ограничивалось созданием
сборно-разборных построек. В Монголии в силу политических, религиозных
80
18. Здания дворца Ногон-орго, 1832 г. Китайские архитектурные традиции
и географических факторов (наряду с совершенно самостоятельным разви-
тием ее национальной культуры) возникали и развивались элементы
«смешанной» материальной культуры, которая получила в Монголии спе-
цифические черты.
В частности, значительное развитие получила оригинальная «смешан-
ная» архитектура, которая образовалась в результате сосуществования в
непосредственной близости друг от друга культур народов Китая, Мон-
голии и Тибета (рис. 20).
Наиболее ранними являются постройки монголо-китайской архитек-
туры, появление которых связано с принятием Халхи в подданство Мань-
чжурской династии (1691 г.). Есть основание предполагать, что впервые
храмы этой архитектуры появились среди аймачных храмов крупнейшего
кочевого монастыря Халхи — Да-Хуре.
Развитие монголо-китайской архитектуры следует разделить на два
этапа. Первый связан с кочевыми монастырями и сборно-разборным
81
19. Дворец Лабран в Эрдени-цзу, XVIII в. Тибетские архитектурные традиции
зодчеством. Второй обусловлен превращением кочующих обителей в ста-
ционарные.
В конце XVII столетия, после перехода Халхи в китайское поддан-
ство, высшее духовенство монгольской ламаистской церкви, возглавляемое
ярым приверженцем Маньчжурской династии Ундур-гегеном, всюду стара-
лось проявить свои верноподданнические чувства. С той же целью высшие
ламы стремились использовать в храмовых постройках элементы китай-
ского зодчества.
Монгольские зодчие решили, в частности, весьма нелегкую задачу —
соединения характерной для китайской архитектуры формы крыши с по-
стройками национальной монгольской архитектуры.
Взяв за основу монгольский сборно-разборный квадратный в плане
храм, они срезали верхнюю часть крыши, благодаря чему образовывалась
квадратная горизонтальная площадка. На этой площадке, окруженной
деревянным балясником, сооружался небольшой (сравнительно с храмом)
82
объем, перекрытый китай-
ской крышей, — так на-
зываемый «гонхон»
(рис. 21).
Эта надстройка также
была сборно-разборной и
квадратной в плане. Рас-
пространенная в китай-
ских храмах черепичная
кровля не могла быть
здесь применена и талант-
ливо имитировалась из де-
рева. Начиная с XIX ве-
ка для имитации черепи-
цы использовали и металл,
чаще всего листы золоче-
ной меди, которые выса-
живались особой чеканкой
по форме черепицы.
Храмов ранней монго-
ло-китайской архитектуры
было возведено очень мно-
го, и они встречались поч-
ти во всех монастырях, ко-
20. Образование смешанной архитектуры в
Монголии. Схема автора
I — постройки китайской архитектуры с крышей про-
стейшей формы; 2—постройки монгольской националь-
ной архитектуры; 3 — постройки тибетской архитектуры;
4 — постройки китайской архитектуры с кровлей слож-
ного очертания; 5 — монголо-китайская смешанная архи-
тектура; 6 — тибето-китайская смешанная архитектура;
7 — новая монголо-китайская смешанная архитектура;
8 — тибето-монгольская смешанная архитектура
торые начали свое суще-
ствование с кочующих обителей. В плане они достигали размеров 21X
Х21 м, в высоту -- ДО 12 Л!.
В редких случаях подобные храмы строились восьмиугольными, т. е.
китайская восьмиугольная надстройка сооружалась над восьмиугольным
зданием монгольской архитектуры. Такие храмы, например, имеются в
Цзун-аймаке монастыря Гандан (среднее течение р. Тэс).
Характерной особенностью построек ранней монголо-китайской архи-
тектуры является четкое деление храма на две части: верхнюю— китай-
скую и нижнюю — монгольскую. Эти постройки полностью отвечали всем
требованиям кочевых монастырей, и их можно было так же легко перево-
зить с места на место, как и храмы чисто монгольской архитектуры.
6 Зак. 1019
21. Храм монголо-китайской архитектуры в Да-Хуре (Улан-Батор), XVIII в.
, », Не сохранился
После того как кочующие монастыри постепенно исчезли, а сборно-
разборные храмы, по сути дела, уже представляли собой неподвижные
постройки и возводили их лишь по традиции, монголо-китайская архи-
тектура стала приобретать новые формы.
Монгольские и китайские традиции органически соединялись между
собой, а четкое деление храма на две разностильных части постепенно про-
падало. Например, в некоторых постройках стены были монгольского типа,
а оконные проемы и рисунок переплета -— китайского.
Монгольская шатровая крыша нередко сочеталась с загнутыми вверх
ребрами кровли, что характерно для китайской архитектуры, и т. д. Ком-
позиция таких храмов также необычна. Появились постройки, имеющие
трехъярусные крыши, с уменьшающимися кверху объемами. Были и двухъ-
ярусные постройки. Наиболее интересные сооружения подобного рода нахо-
дились в монастырях Мурэн-хуре на р. Дэлгэр-мурэн и в Ван-Хуре (Дай-
чин ван) по среднему течению р. Орхона.
84
22. Храм Гунгрик-дацан в монастыре Цзаин-хуре, XVIII в. Тибето-китайская
архитектура
Таким образом, здания новой монголо-китайской архитектуры харак-
теризуются тем, что в них два первичных архитектурных стиля органи-
чески сливались, образуя новые формы и композиции. Время появления
первых таких храмов не установлено, но мы предполагаем, что они могли
возникнуть не раньше второй половины XIX века (храмы в Мурэн-хуре
и в Ван-хуре).
После того как в Халхе было освоено строительство каменных зданий,
и постройки, исполненные в традициях китайской и тибетской архитек-
туры, уже получили широкое распространение, стали появляться храмы
оригинальной тибето-китайской архитектуры. Композиция этих храмов
целиком построена на контрастах (рис. 22) .
Храм представлял собой сочетание двух объемов: нижнего, выполнен-
ного по типу тибетских построек, и верхнего — по типу китайских. Деле-
ние на такие две части было очень четким, и стилевые особенности их ни
в коем случае не смешивались.
6*
85
На монументальном белом постаменте покоилась легкая и пышная над-
стройка с китайской крышей. Стены надстройки окрашивались обычно в
красно-коричневые тона, а крыша была из красной, зеленой или коричневой
черепицы. Стены тибетской части храма выполнялись чаще всего из кирпи-
ча, который потом покрывался слоем густой побелки. Китайская надстройка
делалась деревянной. Таким образом, контраст существовал в объемном
решении, в цвете, фактуре и материалах.
Храмы тибето-китайской архитектуры чрезвычайно красивы и получи-
ли большое распространение в Северной Монголии.
Следует отметить, что элементы тибетского зодчества были до извест-
ной степени переработаны в тибето-китайской архитектуре. Они были
богаче и пышнее по своим формам и декору, нежели в чисто тибет-
ских постройках. Особенно это наблюдалось в деталях каймы, завершав-
шей тибетскую половину храма. Кроме того, главные фасады тибето-ки-
тайских построек (в их тибетской части) не всегда решались по устано-
вившейся для тибетского зодчества схеме 1.
Первые храмы тибето-китайской архитектуры появились в Халхе,
вероятно, не раньше начала XVIII столетия (в монастыре Цзаин-хуре
подобные постройки относятся к этому периоду), но вскоре их можно
было встретить почти во всех монгольских монастырях.
Постройки тибето-китайского зодчества не следует смешивать с тибет-
скими храмами, на плоской кровле которых в позднейшее время иногда
сооружали небольшую постройку с китайской крышей, как это имело
место, например, в главном храме Цаган-сумэ (Улан-Батор, рис. 23). Та-
кие же надстройки можно встретить и в самом Тибете, но они не пре-
дусматривались в первоначальном замысле композиции.
Среди памятников смешанной архитектуры Монголии реже всего
встречались храмы тибето-монгольского типа, которые по установившейся
традиции возводились над огромными статуями бога Майдари. Впервые
такой храм был сооружен в Да-Хуре (Урга) в начале XIX века.
Хотя храмы тибето-монгольской архитектуры также четко делились на
две части — нижнюю, тибетскую, и верхнюю, монгольскую, по принципу
своей композиции они были совершенно отличны от построек тибето-китай-
ского зодчества. Если последнему были присущи контрасты, то постройки
1 Описание основных принципов тибетского зодчества приводится ниже.
86
23. Дворцовый ансамбль Цаган-сумэ возле Улан-Батора, 1840 г. Китайская
надстройка на крыше главного храма позднейшего времени
тибето-монгольского типа, напротив, характеризовались большим компози-
ционным единством. Юртообразное завершение храма органически объеди-
нялось с нижней, тибетской, частью здания, создавая цельное и закончен-
ное архитектурное решение (рис- 24).
Интересно отметить, что в некоторых постройках тибето-монгольской
архитектуры тибетская часть храма также выполнялась в дереве, как и
верхняя, монгольская. Например, стены храма Майдари в Урге сделаны
из деревянных брусьев, имитирующих каменную кладку. Потанин утверж-
дал, что «самый большой храм в Монголии, храм Майдари в Урге1 так
сложен из брусьев, что в несколько часов может быть разобран и пере-
несен на другое место»1 2. Однако из трудов Позднеева видно, что во вре-
мя перекочевки Урги храм Майдари оставался на месте: «... в 1836 году
1 До построения храма Мэгджит-Дгканрай.сэг в Гандане храм Майдари в Урге
действительно был одним из самых крупных.
2 Статья «Монголия» в Энциклопедическом словаре изд. Гранат, т. 29, стр. 286 !.
87
24. Храм Майдари в Да-Хуре (Улан-Батор). Начало XIX в.
Тибето-монгольская архитектура. Не сохранился
Урга была перенесена с Сэльби на Толу, причем кумирня Майдари, уже
построенная, была оставлена одиноким зданием на долине Сэльби. . .»х.
Поэтому предположение, что некоторые постройки тибето-монгольской
архитектуры можно отнести к категории сборно-разборных зданий, по
нашему мнению, не имеет под собой достаточных оснований. Вполне воз-
можно, что «кладка» из деревянных брусьев легко собиралась и разбира-
лась, однако все сооружение в целом, конечно, не отвечало требованиям
сборно-разборных построек.
В заключение, говоря о смешанной архитектуре Монголии, необходимо
отметить ее своеобразную целостность. Здесь нет беспринципного сочета-
ния разнородных элементов, их решение подчинено определенной художе-
ственной идее.
Таковы в основном пути развития монгольской архитектуры XVI —
начала XX века, оригинальные решения которой должны по праву занять
подобающее место в истории мировой архитектуры.
'Позднеев А. М., Монголия и монголы, т. 1, стр. 93.
8'8
ЭЛЕМЕНТЫ МОНГОЛЬСКОЙ
НАЦИОНАЛЬНОЙ АРХИТЕКТУРЫ
Уже отмечалось, что постройки монгольской архитектуры, как прави-
ло, одноэтажны. Композиция их фасадов такова, что главенствующая
роль отводится крыше, которая благодаря своему объему доминирует
над стеной. В силу этого монгольские постройки производят впечатление
некоторой тяжеловесности.
По нашим наблюдениям, отношение высоты стены к высоте крыши
иногда достигает 1 : 3,5 и почти всегда не менее 1 : 2. Только в очень ма-
леньких постройках пропорции приближаются к пропорциям жилой юрты
монголов.
Интересно отметить, что силуэт сооружений монгольской архитектуры
напоминает силуэт обычного холмистого пейзажа Монголии. Нам много
раз приходилось видеть силуэты построек монгольской архитектуры в быв-
шем монастыре Да-Хуре в Улан-Баторе. На фоне вечернего неба они сли-
вались с лежащими вдали холмами хребта Чингильту-ула, продолжая вол-
нистую линию их очертаний.
В плане монгольские постройки представляют собой круг, многоуголь-
ник или квадрат.
Для того чтобы представить себе масштаб сооружений монгольской
архитектуры, приведем их основные размеры. Для круглых построек харак-
терен диаметр от 4,5 до 30 м и высота (в центре здания) от 3,5 до 10 м;
квадратные постройки имели в плане от 5X5 до 20X20 м.
Храны типа Цокчина в Да-Хуре имели размеры 30X30 и 42X42 м.
К сожалению, высоту храмов такого типа не удалось измерить. Данных о
габаритах многоугольных в плане зданий у нас также нет.
Аймачные храмы некоторых монгольских монастырей представляли
в плане сочетание двух окружностей, двух квадратов или окружности и
квадрата. Они состояли из основного храма хурулыйн-сумэ («храм бого-
служений») и отдельно стоящего алтаря шутэнэй-орго («обиталище
святыни»). Обе постройки соединялись между собой небольшим крытым
переходом (3—4 м в длину и 2—2,5 м в ширину).
Хурулыйн-сумэ всегда располагался к югу от шутэнэй-орго и чаще
всего был больше последнего по объему. У некоторых храмов шутэнэй-орго
представлял собой деревянную китайского типа постройку в форме
89
вытянутого прямоугольника. Кроме того, некоторые хурулыйн-сумэ имели
перед входом особый портик, перекрытый китайской крышей.
Необходимо отметить, что такие пристройки, выполненные в традициях
китайской архитектуры, несомненно появились уже после того, как мон-
гольские храмы перестали быть кочевыми и, следовательно, не нуждались
больше в сборно-разборных элементах. Подобные пристройки не характер-
ны в целом для монгольского зодчества.
Аймачные храмы, состоящие из двух построек, встречались сравнитель-
но редко и были отмечены Позднеевым лишь в Урге, Эрдени-цзу и в
Цзун-хуре на р. Керулен *. Нам удалось видеть их только в Улан-Баторе.
Главная ось храма монгольской архитектуры всегда проходила с юга
на север. На этой оси, у северной стены храма, обычно размещались скуль-
птурные изображения богов — бурханы, а на южной стене — главный и
чаще всего единственный вход в здание.
Освещение монгольских храмов осуществлялось с помощью окон в сте-
нах или через небольшие отверстия в крыше, которые одновременно слу-
жили и для вентиляции. Расположение и количество оконных проемов
было разнообразным. У круглых юртообразных храмов окна нередко были
ориентированы на юго-восток и юго-запад. Кроме того, свет в эти храмы
попадал и через тон.
У квадратных в плане построек окна часто размещались на южной,
западной и восточной стенах. Соборные храмы типа Цокчина в Да-Хуре
освещались через небольшие прорези в крыше или окна в стенах цен-
трального объема. Храмы, имевшие заполнение фахверковых стен в виде
решетки, летом хорошо освещались, так как решетки большей частью были
открыты.
Северная стена храма (независимо от его формы), как правило, не
имела окон и предназначалась для размещения бурханов.
Стены монгольских построек выполнялись в основном в виде фахверка
и имели следующий порядок возведения. На площадке производилась про-
стейшая разбивка здания. На земле вначале очерчивали окружность или
квадрат, соответствующие периметру стен. По нанесенной линии на по-
верхности земли укладывался сборный «цоколь» — чаще всего из дере-
вянных брусьев, а в более богатых храмах — из гранитных, хорошо об-
тесанных плит длиной от 80 до 140 см при толщине в 20—25 см-
'Позднеев А. М., Монголия и монголы, т. 1, стр. 79.
90
25. Фахверковая стена монгольской постройки. Цокчин в Гандане (Улан-Батор),
1838 г.
После упразднения качующих монастырей стены монгольских храмов
иногда возводились по цоколю из бутовой кладки или из глинобетона.
Очень редко встречалась кладка из камней, уложенных «насухо». Харак-
терно, что и подобные цоколи не углублялись в землю, а выкладывались
прямо на поверхности.
М. И. Кондратьева в своей статье «О юртообразных зданиях Внеш-
ней Монголии» приводит примеры глинобитных и деревянных с засыпкой
цоколей, но нам их не удалось видеть. Такие цоколи по своей высоте не
превышали 40—50 см.
На цоколь укладывали нижнюю обвязку стены, выполняемую из дере-
вянных брусьев сечением примерно 20X20 см (рис. 25). Между цоколем
и нижней обвязкой не было никакой изоляции.
Обвязка по длине соединялась с полдерева, или сквозным шипом с
металлической накладкой из полосового железа на гвоздях. Иногда вместо
91
накладок употреблялись железные крючки и проушины, позволявшие про-
изводить сборку обвязки очень быстро. Первые постройки монгольской
архитектуры, вероятно, не имели металлических деталей.
На нижнюю обвязку через каждые 2—3 м ставились стойки того же
сечения. Они имели шипы, соответствовавшие гнездам обвязки. Реже сое-
динение производилось с помощью металлических накладок и гвоздей.
Иногда стойки ставились прямо на цоколь и зажимались с двух сторон
смежными элементами обвязки.
На стойки укладывалась верхняя обвязка того же сечения, которая
соединялась со стойкой так же, как и нижняя (рис. 25). Для увеличения
общей жесткости верхней обвязки, воспринимавшей значительный распор
от кровли, на нее нередко нашивали своеобразные ребра жесткости. В
круглых постройках эти ребра обычно представляли собой два деревянных
обруча, которые охватывали верхнюю обвязку по всему периметру здания.
Круглые постройки имели в каркасе стены от 10 до 40 блоков, квад-
ратные— от 8 до 28 (т. е. от 2 до 7 на каждую сторону).
После сборки каркаса стены приступали к его заполнению. Основным
материалом служили доски, которые в вертикальном положении вставля-
лись в соответствующие пазы в обвязках. Горизонтально доски укладыва-
лись очень редко. Чтобы доски заполнения не прогибались (учитывая, что
высота стен достигала 2,3—2,5 м), употребляли промежуточные ребра
жесткости в виде пластин или брусьев. Эти ребра устанавливались только
с наружной стороны здания в соответствующие гнезда стоек.
Каркас и доски заполнения изготовлялись из лиственницы, широко
распространенной в лесах Северной Монголии и являющейся основным
материалом для деревянных конструкций Г
1 Монгольская лиственница содержит в себе много смолы и сохраняется в построй-
ках очень долго, не поддаваясь загниванию. Нам приходилось участвовать в работах по
реконструкции зданий монгольской архитектуры, которые простояли до этого 200—250
лет. В них нигде не было гнилого дерева, даже в нижних обвязках фахверковых стен,
которые лежали без изоляции в непосредственной близости от земли. Стальные сверла
и топоры иногда крошились от неумелого обращения с этим деревом, которое по твер-
дости и цвету напоминает слоновую кость.
Древесина лиственницы требует равномерной, неинтенсивной сушки. Если брусья,
напиленные из свежесрубленного дерева лиственницы, положить на солнце, они, как
правило, покрываются большими продольными трещинами и даже раскалываются на
части. Монгольские мастера умели сушить древесину лиственницы, и в старых построй-
ках почти нет больших трещин.
92
26. Кирпичная юрта в монастыре Чойчжин-Ламайн-сумэ (Улан-Батор), 1908 г.
Как мы уже говорили, каркас многих построек монгольской архитектуры
заполнялся деревянной решеткой, прототипом которой несомненно были ха-
ны жилых юрт. Решетчатые стены закрывались летом бумажной материей —
так называемой «суембой», а зимой — юртовым войлоком.
Некоторые здания имели комбинированное заполнение фахверковых
стен. По высоте такие стены делились ребрами жесткости на три равных от-
резка. Два верхних отрезка заполняла решетка, а нижний закрывался дос-
ками (рис. 14). Нижнее ребро жесткости имело паз для досок и отличалось
увеличенным сечением. В постройках, где применялось комбинированное за-
полнение, решетку уже можно трактовать как переплет большого, во весь
блок окна.
В начале нашего века можно было встретить постройки монгольской ар-
хитектуры, где дощатое заполнение фахверковых стен было оштукатурено с
обеих сторон глиняным раствором с добавлением соломы местного расте-
ния— «дересу». Раствор наносился по предварительно набитой дранке.
93
Помимо фахверковых стен, в монгольском национальном зодчестве
встречались стены и из иных материалов. В монастыре Да-Хуре (Улан-Ба-
тор), в Данди-Лин-аймаке, существовала юртообразная постройка, возмож-
но, сборно-разборная, стены которой были слбжены из деревянных брусьев
криволинейного очертания наподобие каменной кладки.
В северных районах Халхи квадратные небольших размеров постройки
нередко имели бревенчатые стены (например, в монастыре Гандан на р. Тэс,
в Аршан-дугуне на р. Про и т. д.). Характерно, что углы рубленых стен
таких построек выполнялись врубкой «без остатка».
В Улан-Баторе существовало несколько небольших юртообразных зда-
ний с кирпичными стенами. Одно из них—в монастыре Чойчжин-Ламайн-
сумэ (рис- 26) — сохранилось до нашего времени. Две подобных юрты
находились в Ногон-орго.
Фахверковые стены обычно окрашивались в два цвета: каркас (обвязки
и стойки) масляной краской в темно-красный цвет, дощатое заполнение ча-
ще всего — в белый цвет — известковой побелкой или масляной краской.
Реже встречались желтая и темно-красная окраски. Заполнение в виде ре-
шетки и оконные решетки обычно окрашивались масляной темно-красной
краской. В отдельных храмах встречались и неокрашенные решетки.
Фахверковые стены благодаря своей окраске хорошо выделялись на
окружающем фоне. Ритм красных стоек по белому полю прекрасно читался
даже с большого расстояния. Этому способствовали своеобразный рельеф
стены и светотень. Следует отметить, что светотень играет значительную
роль в восприятии архитектуры Монголии, особенно если учесть постоянное
яркое солнце и исключительно прозрачный воздух этой высокогорной стра-
ны.
Монгольские храмы чаще всего имели только один вход, обращенный на
юг; в редких случаях делались дополнительные входы в восточных или
западных стенах.
В огромном Цокчине в Да-Хуре только на южной стороне было пять
дверей, каждая шириной в целый блок стены. Круглые храмы средней вели-
чины имели одну двустворчатую дверь шириной в блок стены. В круглых
храмах большого размера вход занимал два или три смежных блока. Часто
дверные блоки имели более стройные пропорции, чем остальные. Абсолют-
ные размеры дверей храмов монгольской архитектуры колебались от 80 X
X 150 до 200X250 см, где вторая цифра обозначает высоту двери.
94
27. Дверные кольца монгольского храма (аймачный храм в Да-Хуре)
Двери почти всегда устраивались двустворчатыми и только в небольших
хозяйственных постройках монастырей встречались одностворчатые. Впро-
чем известны храмы, например в Да-Хуре, у которых средний проем был в
виде двустворчатой двери, а два боковых — в виде одностворчатых.
Можно предполагать, что раньше монгольские постройки не имели пор-
тиков или тамбуров около входа, но во многих из них были, возможно,
двойные, как у юрты, двери, которые открывались в противоположные сто-
роны. На зиму к одинарным дверям иногда прикрепляли занавеску из вой-
лока.
В связи с постепенным отмиранием кочевых храмов стали появляться
неразборные деревянные портики, сени и тамбуры, перекрытые деревянной
крышей китайской архитектуры. В этом случае основные двери храмов
делались всегда одинарными. Металлические навески и петли у дверей мон-
гольских храмов появились сравнительно недавно — вероятно, не раньше
середины XIX в. Это было связано с началом торговли с Россией и с
ввозом в Монголию железных изделий.
95
В старину деревянная дверь вращалась с помощью деревянных подпят-
ников. Примыкающий к дверной коробке вертикальный брусок обвязки
дверного полотна делался несколько длиннее самого полотна. Выступающие
концы этого бруска обтачивались в виде цилиндра и вставлялись в соответ-
ствующие гнезда в верхнем и нижнем брусках коробки. После износа такой
конструкции трущийся конец делался сменным — в этом случае его просто
прибивали гвоздями к дверной обвязке. Такие двери встречались еще до
недавнего времени.
Как правило, двери были филенчатыми с гладкими (из досок толщиной
от 16 до 28 лглг) филенками. Толщина обвязки колебалась от 5,5 до 7 см
при ширине брусков от 8 до 14 см.
По своим членениям двери имели различный рисунок, но чаще всего
каждая дверная створка членилась в высоту на три равные филенки, близ-
кие по форме к квадрату. Вместо верхней филенки иногда можно было
встретить деревянную решетку, заклеенную промасленной бумагой.
Дверные полотна обычно изготовляли из мелкослоистой, сухой сосны.
В районах, где сосна не встречалась, а также в бедных храмах и хозяйствен-
ных постройках двери делали из лиственницы в виде дощатого щита на
шпонках. Двери храмов почти всегда были темно-красного цвета; по этому
фону золотой краской на них иногда наносили рисунки буддийского содер-
жания. Дверными ручками служили железные или медные кольца диамет-
ром 8, 10 или 12 см (рис. 27).
Окна в постройках монгольской архитектуры располагались под верхней
обвязкой фахверка, целиком заполняя пространство между двумя соседними
стойками, и были всегда симметричны по отношению к главной оси здания.
Вытянутые по горизонтали окна имели высоту от 0,35 до 0,7 высоты блока.
В ряде храмов такие окна делились по своей длине импостом на две равные
части.
Оконные проемы не имели остекления и заполнялись переплетом в виде
косой решетки или из вертикально поставленных брусков. Переплеты 1 окон
делались без коробок и крепились непосредственно к верхней обвязке и
стойкам.
В холодное время года проемы закрывались войлоком, в сильную жару
занавешивались материей.
Материал для оконных переплетов — обычно сосна.
96
28. Юртообразный храм в монастыре Да-Хуре (Улан-Батор), XVII в.
Не сохранился. На крыше орнамент «халцза»
Окна в крыше, одновременно являвшиеся и отверстиями для вентиля-
ции, чаще всего устраивались на южном скате кровли и представляли собой
небольшие проемы с решеткой. Во время дождя эти проемы закрывали де-
ревянными щитами.
Как уже было отмечено, крыша в постройках монгольской архитектуры
занимает доминирующее положение, являясь главным элементом всей ком-
позиции. Ее объем превалирует над объемом стен, а ее живописный декор
и скульптуры невольно привлекают к себе внимание зрителя.
Крыши имели форму конуса с тупой вершиной, многогранной или четы-
рехгранной пирамиды, что соответствовало круглой, многоугольной или
квадратной форме постройки. Уклон монгольских крыш колебался от 25
до 40°.
Конструкция крыши состояла из двух основных частей — покрытия и
поддерживающей части. Покрытие встречалось трех видов: мягкое (или
сменное), жесткое (или постоянное) и комбинированное.
Мягкое покрытие, наиболее древнее, состояло из несущей обрешетки в
виде жердей диаметром от 6 до 12 см и собственно покрытия — зимой из
97
войлока, летом из бумажной материи. Сверху оно придавливалось несколь-
кими жердями.
Жесткое постоянное покрытие делалось из деревоплиты в виде досок
(обычно сосновых), которые в продольном направлении плотно соединялись
между собой на шпонках. В конусообразных крышах доски деревоплиты
имели переменную ширину, поэтому изготовление и монтаж жесткого по-
крытия у круглых зданий требовали известного мастерства.
Обычная толщина деревоплиты 8—10 см, в маленьких, бедных построй-
ках— 6—7 см, ширина доски — 9—15 см. Смежные доски укладывались
таким образом, что годовые слои древесины были направлены в разные
стороны. Этим достигалась наименьшая деформация плиты от переменной
влажности.
Выполненное таким образом покрытие отличалось большой прочностью
и жесткостью. Очень тщательная подгонка реек делала его монолитной
плитой.
Комбинированная кровля, у которой верхняя половина состояла из мяг-
кого покрытия, а нижняя — из деревоплиты, встречалась сравнительно ред-
ко. Появление таких кровель можно объяснить попыткой максимального
использования преимуществ той и другой конструкции.
К недостаткам мягкого покрытия следует отнести короткий срок его
службы (3—4 года). Кровля из материи быстро промокала, легко пропу-
ская дождевую воду. Кроме того, она, подобно юрте, не имела выносного
карниза, и во время дождей вода стекала по стенам х.
Однако сменное покрытие очень удобно летом, когда температура возду-
ха доходит до 40°. В такое время на теневой стороне крыши можно было
открывать материю для вентиляции помещения.
Основным преимуществом покрытия из деревоплиты является относи-
тельно долгий срок службы и надежность защиты от холода и дождя. Пли-
та позволяет сделать выносной карниз1 2 (в зависимости от размеров зда-
ния он имел вылет от 40 до 60 см) и этим обеспечить хороший отвод во-
ды от стен.
1 Жерди своим нижним концом упирались в особый опорный брусок, который лежал
на верхней обвязке фахверка. Для выпуска воды, которая могла проникнуть через ма-
терию во время летних ливней, в опорном бруске были сделаны особые отверстия.
2 Собственно карниза, как такового, не делалось, а просто устраивали свес из дерево-
плиты, которую ничем не поддерживали.
98
Комбинированные кровли стремились объединить лучшие качества обоих
покрытий. Нижняя часть их, выполняемая из деревоплиты, обеспечивала
хороший отвод воды. Верхняя, из материи,— хорошую вентиляцию. Однако
такие кровли были сложны, не исключали всех недостатков матерчатого по-
крытия и поэтому не получили широкого распространения.
К XX веку на первом месте (по количеству построек с тем или иным
покрытием) стояли здания с жестким покрытием, на втором — с мягким и
на последнем — с комбинированным.
Во второй половине XIX века, когда на рынках Монголии появилось
кровельное железо, привозимое русскими купцами, оно также стало приме-
няться для покрытия. Обычно железо прибивали «внахлестку» по уже су-
ществующей кровле из деревоплиты и значительно реже — по жердям мяг-
кого покрытия. Соединение железа «в фальц» отмечено нами только на од-
ной постройке, а именно — на кирпичной юрте в Чойчжин-Ламайн-сумэ.
При недостатке средств железом обивали лишь верхнюю половину кры-
ши (например, в храме Даши-Данди-Лин-аймака в Да-Хуре). Следует ска-
зать, что кровельное железо все же не получило большого распространения
и применялось только в отдельных храмах богатых монастырей.
Крыши с постоянным покрытием нередко окрашивали масляной краской
в белый и реже в зеленый, красный или желтый цвета. У большинства
храмов крыши были украшены рисунками или орнаментом. На крышах с
постоянным покрытием рисунок наносился краской, а при сменном покры-
тии — в виде аппликации из цветной ткани на летнем, матерчатом чехле.
Конусообразные кровли круглых построек украшались особым рисун-
ком— «халцза»',— который встречался двух типов: двусторонний
(рис. 28) и четырехсторонний. Кроме того, в некоторых храмах этот рису-
нок имел еще дополнительную кайму, как, например, в юртообразных хра-
мах монастыря Цзун-хуре на Керулене. Обычно «халцза» наносилась крас-
ной краской по белому или желтому полю.
Пирамидальные крыши и крыши построек типа цокчин украшали орна-
ментом, который у ламаистов получил название «эрихе» (четки) или «толи»
(зеркало)1 2 (рис. 29). Этот орнамент представлял собой кайму, которая
1 Впервые сведения о декоре крыш монгольских юртообразных зданий даны в
статье М. И. Кондратьевой. '
2 По буддийской символике, в зеркале (толи), которое изображалось в виде диска,
отражаются добрые и дурные деяния каждого человека.
7 Зак. 1019
99
опоясывала крышу и состояла из трех полос: двух черных и красной между
ними. На черных полосах размещался повторяющийся рисунок из белых или
желтых кругов. Иногда красная полоса отсутствовала, а две черных находи-
лись на большом расстоянии друг от друга (храм Чойрэн-Дархин-сумэ в
монастыре Джанжин-Чойра).
На крышах ламаистских храмов ставились скульптурные украшения,
связанные с буддийской символикой. Каждое такое украшение могло быть
размещено только в определенном месте на храме в зависимости от его
архитектурного стиля. На храмах, исполненных в монгольских националь-
ных традициях, положение этих скульптурных украшений определялось
также и формой постройки.
К главнейшим украшениям буддийской символики в монгольской архи-
тектуре относятся ганчжир, чжалцаны и хурдэ.
Ганчжир (монгольское «сан тэгульдэр» — «полный сокровищ») — сосуд
с вытянутым горлом и закругленной вершиной. Он делался чаще всего из
листовой золоченой меди и устанавливался в самой верхней точке крыши,
подобно кресту в православной церкви (рис. 21). Ганчжир имел различную
форму, но обычно был внутри полым и наполнялся печатными молитвами —
так называемыми «мани».
Чжалцан (монгольское «илагухсану тэмдэк» — «знак победителя») пред-
ставляет собой полый цилиндр, вертикально надетый на древко. Чжалцаны
делались из золоченой меди (рис. 31) или матерчатые, из разноцветной тка-
ни (желтой, красной и синей). В первом случае он так же, как и ганчжир,
наполнялся молитвами «мани». Поверхность медных чжалцанов иногда по-
крывалась рельефом и имела дополнительные украшения. Чжалцаны в хра-
мах различной формы ставились по-разному, но всегда по два или по че-
тыре в храме.
Над входом в храм ставилось позолоченное изваяние — «хурдэ», — пред-
ставляющее собой восьмирадиусное колесо, на которое, подняв головы, смот-
рят две стоящие на коленях газели1 (рис. 42).
1 А. М. Поэднеев приводит следующую буддийскую легенду по поводу этого знака:
«В древности Эсруа тэнгри поднес будде 1 000 радиусное колесо, сделанное из золота
Цзамбо, и просил его начать свою проповедь. Когда будда заговорил, две золотистые
газели, самец и самка выбежали из леса и, глядя на верхушку этого колеса, прослушали
учение Будды. Поклонники будды... должны неусыпно бодрствовать над учением, потому
что и неразумные звери стремятся внимать ему». (Позднеев А. М., Очерки быта
буддийских монастырей, Спб. 1887, стр. 38).
100
29. Храм Даши-Данди-Лин-аймака в монастыре Да-Хуре (Улан-Батор), XVIII в.
Не сохранился. На крыше орнамент «эрихе»
30. Цокчин в Гандане. (Улан-Батор), 1838 г.
Т
31. Чжалцан
Помимо перечисленных
главнейших элементов буд-
дийской символики, на хра-
мах монгольской архитекту-
ры иногда еще устанавливали
своеобразные медальоны с
тибетскими надписями, напо-
минающие своими очерта-
ниями лист лотоса.
В зависимости от формы
крыши все эти украшения
располагались по-разному.
На круглых храмах ганчжир
помещался сравнительно ред-
ко, а чжалцаны (обычно ма-
терчатые) устанавливались
на особых мачтах перед вхо-
дом в храм.
В аймачных храмах Урги,
которые представляли собой
спаренные постройки', над
конусообразной крышей «хра-
ма богослужений» ганчжир
не ставился, так как он ме-
шал бы открывать и закры-
вать тон, основное отверстие
для света и вентиляции. Над
«обиталищем святыни» (вто-
рым объемом аймачного храма) ганчжир ставился обязательно. В этом
случае и чжалцаны на мачтах устанавливались около этой же постройки
(рис. 28) г
В квадратных постройках ганчжир всегда водружался на вершине пира-
мидальной крыши, а чжалцаны несколько ниже его, на ребрах крыши.
1 Спаренные постройки из юрт впервые появились на юго-западной окраине Внут-
ренней Монголии (в Ордосе) и были представлены знаменитыми Еджен-хоро, в которых
хранились реликвии, связанные с Чингис-ханом (рис. 5).
102
32. Храм в монастыре Да-Хуре, XVIII в. Не сохранился.
В спаренных квадратных храмах чжалцаны устанавливались только на
«храме богослужений» (рис. 29).
В цокчинах ганчжир всегда венчал крышу центрального объема, а чжал-
цаны стояли по углам крыши на ее гранях. Посередине этих же граней в
некоторых цокчинах устанавливали еще и тибетские медальоны (например,
Цокчин в Да-Хуре).
Хурдэ располагали обычно на коньке крыши входного портика или
тамбура. Если такой пристройки у монгольского храма не существовало, то
хурдэ вообще не ставили. Следует отметить, что изящная скульптура хурдэ
очень украшала вход в храм. С эстетической точки зрения символические
знаки на крышах монгольской архитектуры расставлены были умело и эф-
фектно.
Конечно, в отдельных постройках встречались всевозможные отступле-
ния от приведенных правил.
Примером может служить бедный храмик Аршан-дугун *, затерянный
1 Аршаном в Монголии называют целебный источник; Аршан-дугун — храм над
источником.
103
33. Аршан-дугун («Храм над источником») в Хэнтее
среди лесов и гор Хэнтея1. На редкой фотографии (рис. 33) можно рас-
смотреть детали этой, наверно уже давно исчезнувшей буддийской обители.
Квадратный бревенчатый сруб покрыт крышей из деревоплиты и увенчан
деревянным грубо оструганным ганчжиром. По углам крыши сделаны при-
митивные украшения из дерева. Вместо чжалцанов перед входом стоят жер-
ди с навешенными на них тряпками. Все сооружение свидетельствует о чрез-
вычайной бедности и не может, конечно, сравниваться с пышными построй-
ками ламаистов в степной полосе Монголии.
Конструкция, поддерживающая крышу зданий монгольской архитекту-
ры, состояла из колонн, обвязок, жесткой рамы и тона. Колонны поддержи-
вали жесткую раму и обвязки. Тон в свою очередь посредством коротких
1 Хэнтеем в МНР называют горный район к северу от Улан-Батора. Отроги Хэн-
тейского хребта покрыты непроходимой тайгой.
104
стоек опирался на раму. Несущая
часть кровли укладывалась на об-
вязки, стену и тон.
В простейших постройках не-
большого размера тон непосред-
ственно укладывался на 4 колон-
ны. Иногда такие храмы собирали
только в дни больших религиоз-
ных праздников, а в остальное вре-
мя они лежали в разобранном
виде; при этом 4 колонны и по-
коящийся на них тон обычно оста-
вались на месте.
В круглых зданиях колонны,
поддерживающие тон, жесткую ра-
му и обвязки, располагались по
окружностям. М. И. Кондратьева
приводит описание такого храма в
Да-Хуре: в центре 6 колонн, сле-
34. План Цокчина в монастыре Гандан
(Улан-Батор), 1838 г. Обмер автора
дующий круг из 14 колонн, потом
из 22 колонн, затем следует стена.
В квадратных постройках и в храмах типа цок-
чин колонны размещались по квадрату. Напри-
мер, в Цокчине в Гандане (Улан-Батор): в цент-
ре 4 колонны, следующий контур из 12 колонн,
потом из 20, из 28 и, наконец, стена размерами
30X30 м (рис. 34). Иногда колонны размеща-
лись по-иному (рис. 35). Расстояния между ко-
лоннами колебались от 1,9 до 4,95 м.
Жесткая рама чаще всего поддерживалась
четырьмя колоннами, в более крупных построй-
ках— шестью и восемью и — реже — пятью и
семью колоннами. При нечетном числе колонн
одна колонна стояла в центре здания.
Обычно колонны в сечении были круглыми
диаметром от 16 до 36 см, но встречались и
35. План храма
Чжидар-аймака в
монастыре Да-Хуре
(Улан-Батор), XVIII в.
Обмер автора
105
квадратные с сечением от 18X18 до 32X32 см. Очень редко колонны дела-
лись многогранными и еще реже с переменной формой сечения (верх в виде
многогранника, низ круглый). Необходимо заметить, что сечение колонн по
своей форме и размерам в одном и том же здании сохранялось постоянным,
несмотря на то, что высота колонн резко менялась в соответствии со срав-
нительно большим уклоном крыши. Только в самых старых постройках мы
видели колонны, сужающиеся кверху благодаря естественному уменьшению
диаметра дерева.
Поверхность колонн очень тщательно обрабатывалась *. В богатых хра-
мах колонны иногда украшались незначительным рельефом в виде порезки
в верхней части ствола. Рисунок порезки обычно составлялся из символиче-
ских знаков буддийского культа.
Говоря о колоннах в монгольском зодчестве, нельзя умолчать о двух
1 Обработка поверхности дерева в интерьерах монгольских храмов была более тща-
тельной, нежели на фасадах.
36. Капитель-подбалка. Храм Мэгджит-Джанрай-сэг в Гандане. (Улан-Батор), 1913 г.
106
интересных особенностях, ха-
рактерных вообще для всех
отдельно стоящих опор куль-
товых построек Монголии.
Прежде всего эти опоры
(колонны, столбы, стойки) не-
зависимо от материала стен
сооружения всегда выполня-
лись в дереве. Подобное по-
ложение нельзя отнести за
счет каких-либо канонов буд-
дийского культа, так как з
буддийских храмах Китая и
Бурят-Монголии, кроме де-
ревянных, встречаются также
и столбы из гранита, извест-
няка и оштукатуренного кир-
пича.
Вторая особенность —-
своеобразная капитель в ви-
де подбалки, которая имеет-
ся почти у всех отдельно стоя-
37. Интерьер храма тибетской архитектуры в
монастыре Маньчжушри-хит
щих опор монгольских зда-
ний. Обычно эта капитель была несущей, т. е. конструктивно оправданной
(рис. 36, 37): она делалась для сокращения пролета балки или обвязки1.
Ложные подбалки встречались только в постройках китайской архитектуры.
Обвязки, которые укладывались на колонны, в зависимости от пролета
имели различное сечение, но по форме всегда были прямоугольными. Сече-
ние определялось опытным путем, без расчетов. Иногда грани обвязок были
сняты «на фаску».
В местах, где проходили обвязки, обычно осуществлялся и стык отдель-
ных элементов покрытия, т. е. деревоплиты или жердей. Части деревоплиты
соединялись таким образом, что на обвязку опирались доски нижележащего
1 Деревянные колонны, столбы, стойки и капитель в виде подбалки характерны так-
же для монгольских храмов, выполненных в китайских, тибетских и смешанных архитек-
турных традициях.
107
38. Капитель главного храма в монастыре
Дамба-Дорчжи, 1765 г.
ряда, а доски верхнего ряда
над опорой перекрывали их
«внахлестку». При таком ре-
шении дождевая вода не по-
падала в помещение. У боль-
ших храмов по длине ската
кровли можно было насчи-
тать до трех стыков дерево-
плиты. При мягком покрытии
стык жердей находился в од-
ной плоскости с общей по-
верхностью кровли.
Очертание жестких рам
всегда сводилось к кругу или
квадрату.
Схема жесткой рамы обыч-
но усложнялась в соответст-
вии с увеличением размеров
сооружения; в> небольших по-
стройках жестких рам не бы-
ло, а в храмах типа цокчин
их функцию выполняли фах-
верковые стенки центрального
объема здания. Массивные
элементы жестких рам были
прямоугольны и в сечении до-
стигали размеров 40X40 см.
Тоны монгольских постро-
ек, несмотря на разнообразие
их рисунка, всегда были круглыми в круглых зданиях и квадратными в
квадратных. Простейшие тоны небольших круглых построек мало чем от-
личались от тонов, которые применялись в жилых юртах.
В круглых юртообразных зданиях тон, как и в юрте, закрывался кус-
ком войлока.
Поддерживающая часть крыши делалась из древесины хвойных пород,
чаще всего из лиственницы.
108
39. Ложная капитель-подбалка. Дворец Ногон-орго (Улан-Батор), 1832 г.
40. Капитель колонны в Чойчжин-Ламайн-сумэ (Улан-Батор)
Колонны, обвязки, жерди (при мягком покрытии), рама и тон окраши-
вались в темно-красный цвет. Колонны, жесткая рама, а иногда и дерево-
плита украшались, кроме того, национальным орнаментом и буддийскими
символическими изображениями (рис. 41). Чаще всего роспись наносилась
золотом, хотя встречались и иные краски.
В упомянутом выше храме Чжидар-аймака колонны были расписаны
ультрамарином, ярко-зеленой, ярко-красной, белой, желтой и золотой крас-
ками. Иногда живопись покрывалась сверху лаком. В трех аймачных хра-
мах монастыря Да-Хуре колонны были обтянуты особыми коврами с
вытканными изображениями бурханов. Между прочим, в старинных буд-
дийских храмах Китая также встречаются колонны, закрытые коврами.
Как и вся постройка, полы монгольских зданий были сборными и
составлялись из досок длиной 1,5—2,5 м, шириной до 60 см, толщиной 6—
8 см. Доски укладывались прямо на землю и, как правило, не окрашивались.
Материалом для пола служила древесина лиственницы, кедра, сосны или
ели. Такие полы служили, вероятно, не одну сотню лет.
Храмы монгольской архитектуры отапливались крайне примитивно. В
холодное время года в помещение попросту вносили несколько жаровен,
наполненных раскаленными углями или горящим аргалом. Для выхода ды-
ма и чада открывались вентиляционные отверстия в кровле или часть тона.
Со временем поддерживающие конструкции крыши покрывались копотью,
и только золотая роспись проглядывала кое-где на фоне темно-красных,
цвета старой терракоты колонн.
Внутреннее оформление монгольских храмов почти всегда однотипно.
Исключение составляли лишь храмы, посвященные какому-либо одному
божеству (Майдари, Арьябало и т. д.), и соборные храмы. Внутренний
объем крыши, объединяясь с общим объемом здания, делал его про-
сторным и величественным, выгодно отличая интерьер монгольского храма
от интерьера храмов китайской и тибетской архитектуры с их плоским го-
ризонтальным перекрытием.
Монгольские храмы обычно были окружены оградой и имели главные
ворота, всегда ориентированные на юг. Ограда делалась по монгольскому
образцу — в виде «хашана» — или в более богатых храмах — фахверковой.
Хашан представляет собою частокол из вертикально поставленных не-
ошкуренных стволов лиственницы высотой 2,2—2,5 м. Фахверковая ог-
рада с заполнением из досок по конструкции отличалась от подобной
ПО
41. Интерьер юртообразного храма.
Видна рама жесткости
же стены здания только тем, что ее стойки нижним концом вкапывались
в землю.
По углам заборов и над воротами на палках вешали так называемые
«дарцок» — небольшие лоскутки разноцветных материй с начертанными на
них словами молитв. Дарцокам приписывалась чудесная сила отгонять все
злое от монастырских зданий.
НЕКОТОРЫЕ ПАМЯТНИКИ
МОНГОЛЬСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ЗОДЧЕСТВА
С каждым годом памятников монгольской сборно-разборной архитекту-
ры становится все меньше и меньше. Время не щадит деревянное зодчество
монголов, и надо принимать все меры к тому, чтобы сохранить хотя бы
отдельные образцы этой оригинальной архитектуры. Многие уникальные
постройки уже погибли, некоторые подверглись большой переделке.
Ниже приводится очень краткое описание нескольких из наиболее инте-
ресных построек монгольского зодчества.
1. Барун-орго («Западный дворец») (рис. 11). Бывшая жилая юрта
распространителя буддизма в Халхе—Абатай-хана. Построена в XVI веке,
существовала до 1930-х годов. Образец ханской юрты, крупнейшая из жи-
лых юрт. Точные габариты ее неизвестны. По данным Позднеева, она
вмещала 300 человек. Юрта находилась сначала в старейшем монастыре
Монголии Эрдени-цзу. После превращения ее при Ундур-гегене (1635—
1724 гг.) в храм кочевала вместе с монастырем Да-Хуре.
2. Храмы Цаган-хуре («Белый монастырь») в Барун-хуре на берегах
Сарайн-гола, в Хангае. Построены в 1647 году, в настоящее время, вероят-
но, не существуют. Представляли собою пять больших юрт, вместимостью
от 150 до 200 человек каждая.
А. М. Позднеев писал, «...юрты отделаны совне весьма красиво, покры-
ты белыми войлоками, расшиты красными хубо; но внутри — это тип са-
мых заурядных кочевых сумэ (храмов — Н. Щ.)»1.
Возведением их было положено основание одному из крупных мона-
стырей центральной Халхи—Барун-хуре. Для истории монгольской архи-
тектуры юрты Цаган-хуре представляют интерес как образцы первых
кочевых храмов.
1 Позднеев А. М., Монголия и монголы, т. 1, стр. 462.
112
42. Аймачный храм в монастыре Да-Хуре (Улан-Батор), 1651 г. Входной портик
позднейшего времени. Не сохранился
3. Аймачные храмы в Да-Хуре (Улан-Батор) (рис. 42). Храмы семи
старейших аймаков (Амдунар, Чжиса, Сангай, Цзогай, Хухэн-ноян, Дархан
эмчи и Урлюд) уже существовали в 1651 году и представляют собой пер-
вые юртообразные постройки монголов.
При образовании новых аймаков их храмы строились с учетом последних
достижений монгольского зодчества, поэтому на примере аймачных храмов
можно проследить некоторые этапы развития монгольского зодчества.
Эти храмы были первыми постройками кочевого монастыря Да-Хуре,
потом Урги и, наконец, столицы МНР — Улан-Батора. Они являются об-
разцами редких в Монголии спаренных храмов. В настоящий момент сохра-
нились только некоторые из них.
4. Цокчин (соборный храм) в Да-Хуре (Улан-Батор) (рис. 16). Пост-
роен в 1654 году, разобран в 1938 году. Крупнейшее сооружение сборно-
разборной архитектуры монголов. Первоначальные размеры в плане 42 X
X 42 м, впоследствии расширен до 51X51 м.
113
Каркас фахверковых стен был выполнен из брусьев 22X22 см с запол-
нением из вертикально поставленных досок. Кровля имела обрешетку из
жердей диаметром 8—12 см. Крышу поддерживали 108 колонн круглого
сечения. Зимнее покрытие было из войлока, летнее — из белой материи с
орнаментом «эрихе».
Храм освещался через четыре небольших окна в крыше. Почти вся
поверхность пола внутри храма была заставлена низкими скамьями, на
которых сидели ламы во' время богослужений. У северной стены было «седа-
лище гегена», по бокам которого стояли бурханы. Храм вмещал до 2 500
человек. В нем хранились реликвии, особо почитаемые ламаистами. Цок-
чин в Да-Хуре послужил прообразом для подобных построек в других
монастырях Халхи.
5. Цокчин в Цзун-хуре на р. Керу лене (рис. 43). Построен в 1761 году.
Основная схема постройки заимствована у Цокчина в Да-Хуре. Однако в
архитектуре Цокчина в Цзун-хуре более совершенные конструктивные ре-
шения, более красивые пропорции. Кровля выполнена из деревоплиты 1 и
окрашена в белый цвет с темно-красным обрамлением по контуру. Исклю-
чительно простая по форме постройка полна изящества.
Помимо Цокчина, в Цзун-хуре находилось много храмов монгольской
архитектуры, в том числе юртообразные аймачные храмы.
6. Цокчин в Гандане (Улан-Батор) (рис. 25). Построен в 1838 г. (по
данным Позднеева, в 1809 г.)1 2. Деревянный каркас храма существует до
сего времени. Размер здания в плане 30X30 м. Основная схема та же, что
и в Да-Хуре.
Раньше таких цокчинов в Гандане было два. Они предназначались
исключительно для лам, изучающих «цанит» (высший курс буддийского
богословия). Фахверковые стены цокчинов имели смешанное заполнение
(решетки и доски) и стояли на цоколе из серого гранита. Кровлю из жердей
диаметром 8—12 см поддерживали 64 колонны диаметром 26, 28 и 34 см.
Высота стен (от цоколя до верха каркаса) —2,45 м. Летний чехол кровли
был украшен орнаментами.
Так как здание представляло собой своего рода лекционный зал учебно-
го заведения, зодчие предусмотрели хорошее освещение его интерьера. Свет
1 Некоторые данные говорят о том, что первоначальная кровля Цокчина в Цзун-ху-
ре была из жердей с мягким покрытием.
2 Позднеев А. М., Монголия и монголы, т. 1, стр. 117.
114
43. Цокчин в монастыре Цзун-хуре, 1761 г.
проникал через сплошную ленту окон в стене, верхние окна центрального
объема, тон и отверстия в крыше.
Большой интерес представляет цоколь стен из тщательно отесанных
плит серого гранита, которые имели разделку против каждой стойки карка-
са. Цокчин в Гандане является образцом редких в Монголии построек, со-
оруженных специально для учебных целей.
7. Бревенчатая юрта Данди-Лин-аймака в Да-Хуре. Год постройки не
установлен. Юрта представляет собой здание со стенами из деревянных
брусьев криволинейной формы. Входной тамбур с двускатной кровлей, ви-
димо, позднейшего происхождения. Брусья стены сложены «с перевязкой»
наподобие каменной кладки и по всей вероятности соединялись между со-
бой на закладных шипах.
Конусообразная крыша с кровлей из деревоплиты увенчана тоном, напо-
минающим по форме тон жилой юрты. Тон закрывался куском войлока.
Окна, прорезанные в стене, имели переплет в виде косой решетки. Здание
отапливалось печкой, железная труба которой была пропущена через тон
8. Кирпичная юрта в Чойчжин-Ламайн-сумэ (Улан-Батор) (рис. 26).
Построена в 1908 г., существует и ныне. Редкий образец монгольской
8 Зак. 101S
115
кирпичной постройки. Крыльцо деревянное, с двускатной крышей. Карниз
кирпичный в виде простейших выпусков (4 полочки). Окна напоминают
европейские, но имеют очень массивные профили. Крыша покрыта кровель-
ным железом, но обрешетка в виде стрел и тон выдают ее монгольское
происхождение. Железная труба от печки проходит через тон.
Приведенный список, конечно, не охватывает и сотой доли всех интерес-
ных построек монгольской архитектуры, но дает некоторое представление
о характерных и редких зданиях этого оригинального зодчества.
* * *
Заканчивая рассмотрение памятников монгольской архитектуры и их
особенностей, необходимо сделать некоторые выводы.
Прежде всего хочется подчеркнуть, что монгольское зодчество опиралось
в своем развитии на многовековые традиции монгольского народа. Сооруже-
ния монгольской архитектуры возникли и существуют на территории, из-
давна заселенной монголами. В этих сооружениях все, начиная от общего
композиционного решения и кончая деталями, отражает национальные чер-
ты монгольского народа, его бытовой уклад.
Существенной особенностью монгольского зодчества является то, что в
основе его развития несомненно лежит эволюция народного жилища юрты.
В этом нетрудно убедиться при анализе культовых построек — первых па-
мятников архитектуры.
Глубоко национальная черта — создание сборно-разборных построек,
имеющих ряд характерных особенностей: легкость, портативность, ис-
пользование дерева как почти единственного материала строительства (не
считая войлока и ткани).
Доминирующая роль крыши в общей композиции, преобладание круга
и квадрата в планах построек, своеобразный фахверк стен, кровля из дере-
воплиты, интерьер, объединяющий объем крыши с основным объемом
помещения,— все эти оригинальные элементы создают совершенно неповто-
римый зрительный образ монгольского здания.
Постройки монгольской архитектуры очень устойчивы и хорошо выдер-
живают ураганные ветры монгольского плоскогорья. Может быть поэтому
почти все они одноэтажны, и их объемное решение как бы предусматривает
хорошо обтекаемую форму. Экономичность, дешевизна — характерные их
116
черты. Разрешив ряд сложнейших проблем и в первую очередь проблему
сборности, монгольские зодчие обошлись без применения металла и не
знали стекла.
В монгольском зодчестве все тектонично, так как работа несущих частей
построек предельно раскрыта. Архитектурные формы просты и ясны.
Конечно, архитектура старой Монголии имеет ряд недостатков в реше-
ниях отдельных технических вопросов, к ним относятся большие теплопо-
тери зданий, вызванные наличием холодных полов, неудовлетворитель-
ная освещенность зимой, слабая огнестойкость и т. д. Однако, в целом ори-
гинальные принципы монгольской архитектуры несомненно могут найти при-
менение и сейчас. Легкие, простые и дешевые сборно-разборные постройки
могут послужить прототипом для более совершенных решений, отвечаю-
щих всем современным требованиям.
ТРАДИЦИИ КИТАЙСКОЙ АРХИТЕКТУРЫ
Архитектурные традиции Китая сказывались как в гражданских, так и в
культовых постройках Монголии. Простейшими из них были гражданские
здания, возводимые феодалами и чиновниками. В подобных же домах жили
в Монголии китайские купцы и ремесленники.
Чаще всего эти дома строились из дерева и штукатурились глиной.
Обычно деревянная основа дома представляла собой «хашанную» стенку
из вертикально поставленных неошкуренных бревен лиственницы, на
которую с двух сторон наносили толстый слой глины, перемешанной с
рубленой соломой. Односкатная или двускатная крыша также покрывалась
толстым слоем глины. В более богатых домах стены делались из сырцового
или обожженного кирпича, а крыша — из серой черепицы.
Культовые здания, возводившиеся в традициях китайской архитектуры,
можно разделить на два вида: постройки с простейшей крышей и с крышей
сложной формы. Первые, как правило, одноэтажные, всегда сооружались по
одной и той же схеме независимо от размеров. Вторые нередко были двух-
этажными и имели самые различные объемные решения.
Храмы с простейшей крышей (рис. 44) представляют собой прямоуголь-
ную постройку с двускатной, криволинейного очертания кровлей. В некото-
рых таких постройках конек крыши резко смещается в сторону, и крыша
фактически становится односкатной.
8* 117
44. Дворец Ногон-орго. Постройка в китайских архитектурных традициях с крышей
простейшей формы, 1832 г.
По главному, обычно южному, фасаду храма, во всю его длину, устраи-
валась галерея, торцы которой замыкались продолжением боковых стен
храма. Покрытием галереи служил основной скат кровли, поддерживаемый
деревянными колоннами круглого сечения. Количество колонн всегда было
четным. Колонны украшались капителями в виде ложной подбалки.
Дверь и оконные проемы обычно размещались на стене главного фасада,
т. е. под галереей. Иногда окон вообще не было; в этом случае свет проходил
только через дверь. Окна, как правило, вытянутые bi горизонтальном на-
правлении, иногда круглые- Вместо стекла применялась промасленная бу-
мага.
Стены таких храмов сооружались из кирпича, при этом кладка обычно
выполнялась весьма тщательно. Цоколь и торцы боковых стен складыва-
лись иногда из хорошо отесанных гранитных камней. В некоторых храмах
кирпичные стены штукатурились. Южная стена, к которой примыкала гале-
рея, нередко делалась целиком из дерева.
Кровлю покрывали серой, реже цветной черепицей. Конек крыши за-
вершался высоким ребром, украшенным рельефом. На боковых ее ребрах и
118
45. Храм в монастыре Эрдени-цзу. Китайские архитектурные традиции
46. Цокчин в Чжалханцзы. На первом плане жертвенный сосуд
47. «Святые ворота» храма Гесера в Маймачене (Улан-Батор). Не сохранились
торцах стен помещались декоративные детали символического характера.
Весь декор выполнялся из керамики, аналогичной черепице кровли.
В целом подобные храмы, отличавшиеся простотой своих форм,
были полны изящества и сдержанной красоты.
Культовые постройки с крышей сложной формы представляли собой в
плане вытянутый прямоугольник, квадрат или многоугольник *.
Крыша таких храмов всегда имела скат криволинейного очертания.
Очень эффектно выглядели постройки с многоярусной крышей (рис. 47).
Стены таких храмов .выполнялись из самых различных материалов — кир-
пича, дерева, дерева с последующим оштукатуриванием.
Крыша в богатых храмах всегда покрывалась цветной глазурованной
черепицей — серой, зеленой, желтой или коричневой. В бедных храмах воз-
водилась деревянная кровля, покрытие которой обязательно имитировало
черепицу.
Нами отмечены шести- и восьмиугольные постройки
120
48. Карниз. Монастырь Гандан (Улан-Батор). Китайские архитектурные традиции
Некоторые монастыри в Халхе сооружались на средства китайских им-
ператоров и поэтому носили название «императорских». Кирпичная ограда
таких монастырей поверх слоя штукатурки окрашивалась в розовую краску,
крыши из глазурованной черепицы имели желтый или коричневый цвет.
121
49. Соборный храм монастыря Амур-баясхуланту, 1728—1735 гг. Современный вид
50. Боковые постройки монастыря Амур-баясхуланту, 1728—1735 гг.
Постройки с кровлей
сложного очертания очень
красивы 1. В таких построй-
ках почти всегда применялся
сложный китайский карниз
с традиционными кронштей-
нами типа «доу-гун» (рис.
48). Деревянные элементы
фасадов и интерьера покры-
вались многоцветной роспи-
сью и лаком.
Следует отметить, что
культовые сооружения Хал-
хи, построенные в традициях
китайской архитектуры, поч-
ти всегда возводились как
законченные отдельно стоя-
щие ансамбли. Очень часто
такие архитектурные комп-
лексы включали в себя по-
024 68 Юм
стройки обоих видов: храмы,
стоящие на главной оси, в
направлении с севера на юг,
имели крыши сложной фор-
мы, боковые постройки —-
51.. План ансамбля Гунжин-сумэ («Храма
Принцессы») в Хэнтейских горах. Вторая половина
XVIII в. Обмер автора
/ — развалины гробницы или субургана (стилобат цел);
2— «большой храм»; 3 — храм-ворота; 4 — помещение
для охраны; 5 — часовня с императорским камнем на
черепахе
крыши простой формы.
В Монголии существует много замечательных памятников, построенных
в китайских традициях. Среди них особенно выделяются следующие.
1. Древнейшие храмы Гурбан-цзу («Три цзу») монастыря Эрдени-цзу,
в долине Орхона (рис. 17). Построены в 1586 г., существуют до сего
1 Китайский профессор архитектуры Лян Сы-чэн писал: «Древняя литература сви-
детельствует, что нашим предкам особенно нравилось то, что крыши строений были
подобны раскрытым крыльям птицы, и они в таких фразах, как «крылья кумирни», «по-
добно летящей птице», «подобно парящему фазану» и других — выражали красоту кры-
ши строений вплоть до последующих сравнений «летящая кровля», «летящий карниз»,
которые указывали на то, что крыша напоминала крылья, внушала нам чувство радости
при взгляде на строения». «Архитектура СССР», 1953, № 8, стр. 23.
123
52. Часовня Ту-пунай-сумэ в Гунжин-сумэ, XVIII в.
времени. Состоят из трех зданий: Барун-цзу (Западный цзу), Ихэ-цзу
(Великий цзу) и Цзун-цзу (Восточный цзу) *.
Храмы сооружены на средства Абатай-хана и являются первыми пост-
ройками древнейшего монастыря Халхи—Эрдени-цзу. Храмы отличаются
сравнительно редкой в китайском зодчестве композицией фасадов и имеют
двухъярусную крышу.
Комплекс Гурбан-цзу представляет собой большую историческую и ху-
дожественную ценность 2.
2. Соборный храм в монастыре Амур-баясхуланту-хит на реке Ибэн-гол
(рис. 49). Построен в 1728—1735 годах, сохранился до настоящего времени.
1 «Цзу» в переводе означает «статуя будды», «Эрдени-цзу»—«драгоценная статуя».
Храмы Гурбан-цзу и весь бывший монастырь Эрдени-цзу охраняются государст-
вом. Реставрационные работы под руководством Комитета наук МНР начаты в Эрденн-
Цзу летом 1944 г.
124
Весь монастырь сооружен
по указу китайского импера-
тора Канси как усыпальница
главы монгольских ламаис-
тов — Ундур-гегена.
Соборный храм — выдаю-
щееся произведение китай-
ской архитектуры. Стены его
построены из дерева и окру-
жены галереями. С южной
стороны к главному объему
храма примыкает красивый
портик. Двухъярусная кры-
ша храма покрыта коричне-
вой черепицей, как это дела
лось во всех «император-
ских» постройках.
В целом это огромное со-
оружение производит на зри-
теля незабываемое впечатле-
ние.
3. Гунжин-сумэ («Храм
принцессы») в Хэнтейских
горах (рис. 51). Храмы этого
комплекса, построенные во
второй половине XVIII в.,
существуют и сейчас. Возве-
дены около гробницы Цаган-
дара-баярту — матери второ-
го богдо-гегена и жены монгольского князя Дондоб-Дорчжи. Гробница
получила название «Храм принцессы».
В это время Халха подвергалась частым нападениям ойратов, поэтому
могилу Цаган-дара-баярту расположили в глухой Хэнтейской тайге.
Даже и в наши дни до Гунжин-сумэ добраться очень трудно. Ансамбль
расположен на пологом склоне горы и окружен таким густым лесом, что
обнаружить храмы можно только на близком расстоянии.
125
54. Богдойн-халга («Святые ворота») во дворце Ногон-орго, 1832 г.
55. Башня Т ретьих ворот дворца Ногон-орго, 1832 г.
56. Боковые ворота в Ногон-орго, 1832 г.
57. Триумфальные ворота Ян-пай в Да-Хуре (Улан-Батор), 1883 г. Не сохранились.
Вдали виден храм Дучин-Галбайн-сумэ
58. Фрагмент храма китайской архитектуры. Улан-Батор
59. Главный храм Гол-сумэ в Онгингольском хошунном хите
Почти все здания ансамбля — китайские постройки с простейшей кры-
шей. Исключение составляет «Ту-пунай-сумэ» (часовня над императорским
камнем) — шестиугольный в плане храмик с красивой изогнутой крышей.
Внутри него на спине белой мраморной черепахи покоится «императорский»
камень в виде стелы с изложением истории возведения гробницы.
Все постройки выполнены из серого кирпича и серой черепицы и являют-
ся образцом благородной и простой архитектуры.
4. Дворцовый комплекс Ногон-орго («Зеленый дворец») в Улан-Баторе.
Бывшая резиденция восьмого богдо-гегена, построен в 1832 г. (рис. 53—56).
Особый интерес представляют так называемые «Богдойн-халга» (Свя-
тые ворота»), архитектура которых отличается необычайной пышностью
(рис. 54). Их многоярусная черепичная крыша и покрытые живописью
ворота выглядят на фоне синего монгольского неба как цветные кружева—
с фантастическими узорами.
К югу от «Святых ворот» размещаются триумфальные ворота «ян-пай»
и «пайлур» 1 — каменная стена с карнизом и рельефным панно на буддий-
скую тему.
1 «Пайлур» в Ногон-орго сохранился неполностью: сейчас боковые стенки егс
отсутствуют.
130
Внутренние дворцовые здания Ногон-орго более скромны. Боковые фли-
гели дворца представляли собой небольшие постройки с простейшей крышей
(рис. 44). Внутренние ворота и главное здание дворца имеют несколько
более сложные крыши и надстройки второго этажа. С северной стороны, на
башне Третьих ворот, интересно изображение императора (?) (рис. 55).
Подобная живопись не отмечена в других памятниках Монголии.
Ансамбль Ногон-орго является замечательным образцом китайской
дворцовой архитектуры.
9 Зак. 1019
131
61. Монастырь Чопчжпн-Ламайн-сумэ и Улан-Баторе. 1904—1908 гг. Общий вид
62. Пайлур (каменный щит) в Чойчжин-Ламайн-сумэ, 1904—1908 гг.
63. Храм Докшидыйн-сумэ в Чойчжин-Ламайн-сумэ, 1904—1908 гг.
64. «Святые ворота» в Чойчжин-Ламайн-сумэ
65. Триумфальные ворота ян-пай из гранита в Чой«жин-Ламайн-сумэ, 1904—1908 гг.
Не сохранились
5. Ян-пай (триумфальные ворота) в Да-Хуре (Улан-Батор), (рис. 57).
Построены в 1883 году в честь восьмого богдо-гегена, ныне не существуют.
Эти ворота находились посреди огромной площади монастыря Да-Хуре, на
главной ее оси. По своей форме они очень похожи на ян-пай в Нбгон-орго,
но отличались большими размерами и более тонким рисунком деталей; неко-
торые из деталей представляли собой подлинное кружево из дерева.
Оригинальная конструкция триумфальных ворот, несмотря на большой
парус крыши, выдерживала даже самые сильные ветры.
Композиция их очень эффектна. Поддерживающие крышу столбы так
тонки по сравнению с массой кровли, что создавалось впечатление, будто вся
постройка парит в воздухе.
135
66. Резная деревянная капитель в Гол-сумэ в Чойчжин-Ламайн-сумэ
6. Гол-сумэ (главный храм) в Онгингольском хошунном хите (рис. 59).
Дата возведения неизвестна.
Храм отличается необычайно редкой и интересной композицией фасадов.
Очень оригинальна форма крыши. Кровля входного портика как бы влива-
лась огромной волной в кровлю основного объема. Фасады по обоим этажам
были окружены галереями с очень тонкими колоннами, имеющими огромные
капители в виде ложной подбалки.
7. Ансамбль монастыря Чойчжин-Ламайн-сумэ1 в Улан-Баторе
(рис. 60—69). Построен в 1904-—1908 годах, ныне музей.
1 Чойчжин-ламы — толкователи буддийского учения.
136
Ы. Фрагмент карнизов Гол-сумэ в Чойчжин-Ламайн-сумэ
С точки зрения планировочной схемы ансамбль является типичным об-
разцом «императорских» монастырей Монголии, но архитектура отдельных
построек имеет оригинальный характер.
Главный храм Гол-сумэ, состоящий из нескольких объемов, отличается
особенной красотой и проработкой деталей (рис. 60, 61).
Необыкновенным мастерством отмечены резные деревянные капители с
драконами и гранитная ограда портика с барельефными изображениями
животных. Большое впечатление производят барельефы на «пайлуре»
(рис. 62).
Не менее интересны боковые храмы. Один из них, так называемый
«Докшидыйн-сумэ» (храм, посвященный гению-хранителю монастыря) —
137
68. Каменная база колонны портика Гол-сумэ в Чойчжин-Ламайн-сумэ
представляет собой восьмигранную постройку с двухъярусной крышей и
отличается весьма стройными пропорциями (рис. 63).
Ансамбль обладал единственными в Монголии триумфальными ворота-
ми \ выполненными из светлого гранита, имитировавшего дерево (рис. 65).
«Святые ворота», большие скульптуры внутри ворот и сторожевые башни
монастыря были окрашены в красный, желтый, белый цвета.
В целом монастырь представляет собой редкий по красоте ансамбль.
1 В настоящее время нс существуют.
138
69. Деталь ограды из черепицы. Чойчжин-Ламайн-сумэ
ТРАДИЦИИ ТИБЕТСКОЙ архитектуры
Тибетская архитектура отличается большим своеобразием и монумен-
тальностью. Тесно связанная с ламаизмом, она создала интересные образцы
храмового и монастырского зодчества. Одним из замечательных памятников
является дворцовый ансамбль Потала в Лхасе (XVI в.).
Постройки тибетской архитектуры в Монголии появились, видимо, не
раньше середины XVII столетия (например, храм в Бревен-хите, 1654 г.).
Эти постройки обладали рядом характерных особенностей. В плане они
имели форму правильного четырехугольника или квадрата. Главные (юж-
ные) фасады обычно отвечали определенной схеме и членились на три
части — симметрично центральной оси фасада. Членение подчеркивалось
изменением рельефа стены, чаще всего средняя часть южного фасада за-
падала.
Внешняя поверхность наружных стен тибетских построек имеет наклон
от основания к карнизу, что придает зданиям особую монументальность.
Композиция фасадов проста, полна величия и строгости. Белые стены за-
вершаются черной полосой карниза, украшенного круглыми золочеными
139
70- Кладка стены тибетского храма в Чойрэн-хите
медальонами. Портал входа обычно поддерживается толстыми деревянны-
ми колоннами темно-красного цвета. Редко расставленные окна имеют вер-
тикальную форму и перекрываются тяжелыми сандриками. Окна обычно
обрамлены рисованными на стене наличниками черного цвета.
Тибетские здания в Монголии строились в два или три этажа1; малень-
кие одноэтажные постройки очень редки.
Если основным материалом стен в монгольской архитектуре является
дерево, а в китайской — кирпич, то для тибетской архитектуры характерны
каменные стены. Кладка их во многом напоминает бутовую (рис. 70), хотя
имели место и стены с правильной перевязкой камней. С XVIII в. отдель-
ные храмы тибетской архитектуры возводились из кирпича. Снаружи
1 Тибетский народ впервые в истории человечества создал образцы многоэтажных
зданий (дворец Потала в Лхасе, XVI в. имеет 9—13 этажей). До этого в архитекту-
ре различных стран были известны лишь многоэтажные башни.
140
71. Карнизы крыш в Цаган-сумэ, 1840 г.
каменные и кирпичные стены густо белили известью. Незначительное ко-
личество тибетских храмов в Монголии имеет деревянные брусчатые сте-
ны. С фасада их также белили, и они производили впечатление каменных.
Для зданий тибетской архитектуры характерна плоская крыша. В Тибе-
те плоские кровли жилых домов используются для сушки зерна и других
хозяйственных целей.
Конструкция такой крыши весьма оргинальна. Позднеев дает следущее
ее описание: «Крыша... состоит из связанных в пучки и гладко обрезанных
корней самшитового дерева (Buxus sempervirens; монгол, «далан—хали-
су»), накладываемых толщиною приблизительно в пять или шесть четвер-
тей. Сверх этого слоя снова продолжается... стена храма, также прибли-
зительно на аршин, или на три четверти и этим здание оканчивается... Соб-
ственно крышу составляют у этих зданий корни самшита, но придавленные
верхней частью стены они выглядывают наружу как прессованные и, по-
141
72. Храм в Ихэ-Тамир (видны консоли водосточных желобов)
чернев от времени, кажутся только черным бордюром для общего фона
белых стен храма»1 (рис. 71).
Для удаления воды с плоских кровель делались водосточные желоба в
виде консолей с большим выносом (рис. 72).
Русский путешественник Г. Ц. Цыбиков, описывая тибетские построй-
9
ки , отмечал, что их лестницы делаются всегда из дерева и при этом очень
крутыми. Эту характерную особенность мы заметили и в монгольских об-
разцах тибетского зодчества. Так, например, внутренняя и основная лест-
ница главного здания Цаган-сумэ в Улан-Баторе имеет проступь в 27 см,
а подступенок в 35 см; ширина марша 94 см.
'Позднеев А. М., Очерки быта буддийских монастырей..., Спб. 1887, стр. 32—
33.
2 Цыбиков Г. Ц., Буддист паломник у святых Тибета. Пг. 1919.
142
73. Ихэ-дугун («Великий храм») в монастыре
Бревен-хит, 1654 г. Не сохранился
Наиболее интересными памятниками тибетской архитектуры в Монголии
являются следующие.
1. Ихэ-дугун («Великий храм») в монастыре Бревен-хит на р. Хурху
(правый приток р. Онона). Один из первых тибетских храмов в Монголии,
построен в 1654 г. Фасады уступчатой формы. Основной объем имеет два,
северный объем три этажа. Небольшие надстройки с китайскими крышами
более позднего происхождения (рис. 73).
143
74. Чулун-дацан («Каменный храм») в монастыре Маньчжушрн-хит.
1733 г.
2. Лабран («Дворец хутухты») в Эрдени-цзу (рис. 19). Возведен в
XVIII В., существует и поныне. Образец дворцовой трехэтажной построй-
ки тибетской архитектуры. А. М. Позднеев писал: «Здание это... бес-
спорно нужно признать самым элегантным из всех Эрдэни-цзуских по-
строек тибетской архитектуры» Ч
Лабран в Эрдени-цзу действительно является подлинным произведе-
нием искусства и одной из самых красивых построек тибетского зодчества
в Монголии.
3. Чулун-дацан («Каменный храм») в монастыре Маньчжушри-хит
(южный склон Богдо-улы) (рис. 74). Построен в 1733 году. Каменные
стены выложены циклопической кладкой и побелены.
'Позднеев А. М., Монголия и монголы, т. 1, Спб. 1896, стр. 452.
144
75. Главный храм Гол-сумэ в Маньчжушри-хите, XVIII в. Надстройки на крыше
позднейшего времени
Храм расположен на фоне крутой скалы среди красивейшего пейзажа
Северной Монголии. Суровая архитектура храма хорошо гармонирует с
дикой природой южного склона Богдо-улы.
4. Гол-сумэ (главный храм) в Маньчжушри-хите (рис. 75). Предполо-
жительно сооружен в XVIII веке. Образец деревянного храма.
Стены были выполнены из брусьев, которые соединялись в шпунт меж-
ду стойками. Снаружи стены выбелены известью. Храм стоял на искус-
ственной террасе из камня.
Надстройки с китайскими крышами .позднейшего происхождения.
5. Гушик-дацан в Цзаин-хуре на р. Урту-Тамир (рис. 76). Возведен в
первой половине XVIII века. Один из самых монументальных храмов ти-
бетской архитектуры.
145
76. Храм Гушик-дацан в Цзаин-хуре, 1-я половина XVIII в.
77. План первого и второго этажей гол-сумэ во дворце Цаган-сумэ. Обмер автора
78. Боковой дом в Цаган-сумэ
Помимо Гушик-дацана, к выдающимся памятникам тибетского зодчества
в Цзаин-хуре можно отнести еще ряд храмов и в том числе Чжут-дацан.
6. Главное здание дворцового ансамбля Цаган-сумэ (Улан-Батор)
(рис. 23, 77, 78). Построено в 1840 г., существует и сейчас, служило лет-
ней резиденцией богдо-гегена. Двухэтажная постройка с изумительными
по красоте интерьерами и необычной композицией фасадов. Китайская бе-
седка на плоской кровле сооружена позднее.
Потолки внутренних помещений покрыты тончайшей росписью. Основ-
ные тона интерьера — оранжевый, золотой, темно-красный, зеленый, жел-
тый, белый, ультрамариновый и черный. Первый этаж имеет более темную
гамму, чем второй. Междуэтажное перекрытие, характерное для тибетского
зодчества, выполнено из брусьев 13 X 13 см, уложенных очень часто. Состав-
ные прогоны необычайно массивны. Квадратные колонны имеют переменное
сечение (внизу 31X31 см, у капители 27X27 см).
Стены выложены из серого кирпича и с фасадов густо побелены из-
вестью. Фундамент и цоколь имеют бутовую на глиняном растворе кладку.
10 Зак, 1019
147
ПАМЯТНИКИ СМЕШАННОЙ АРХИТЕКТУРЫ
Как уже отмечалось, архитектура смешанного характера—монголо-ки-
тайская, тибето-китайская и тибето-монгольская — появилась на территории
Монголии в XVII веке в результате тесных политических и религиозных
связей Монголии с Китаем и Тибетом.
Ниже приводится описание основных построек смешанной архитектуры
на территории Монголии.
К наиболее интересным памятникам монголо-китайской архитектуры
следует отнести следующие.
1. Храмы в Да-Хуре (Улан-Батор) (рис. 79, 80, 81). Квадратные в пла-
не постройки с гонхоном (надстройка с китайской крышей). Каркас стен
заполнен досками, крыша из деревоплиты.
2. «Храм трех субурганов» 1 в Гандане (Улан-Батор) (рис. 82). Храм
1 Субурганом называется памятник в виде обелиска особой формы. Подробно о
субурганах •— см. ниже.
79. Храм монголо-китайской архитектуры в Да-Хуре (Улан-Батор), XVIII в.
Не сохранился
148
80. Храм монголо-китайской архитектуры в Да-Хуре, XVIII в.
81. Аймачный храм монголо-китайской архитектуры в Да-Хуре, XVIII в.
10*
82. Храм трех субурганов в Гандане (Улан-Батор)
прост и очень красив по своей архитектуре. Стена главного фасада расписана
в два цвета. Гонхон облицован золоченой медью.
3. Дучин-Галбайн-сумэ («Храм сорока мировых периодов») в Да-Хуре.
Возведен в 1739 году, в 1806 году реконструирован (расширен), был двор-
цовым храмом богдо-гегена. В 1809 году китайская надстройка храма была
облицована золоченой медью. В начале 1892 года храм сгорел, но в том же
году был вновь отстроен. При восстановлении архитектура здания несколь-
ко изменилась. Позолоченная крыша гонхона стала двухъярусной (рис. 83).
В 1940 году храм разобран.
Дучин-Галбайн-сумэ стоял на главной оси большой площади Да-Хуре
(рис. 57). Позднеев считал этот храм «самым красивым из ургинских
храмов»1. Гонхон его был «увешан вокруг маленькими колокольчиками,
нежные и серебристые звуки которых почти беспрерывно слышатся по
Хуреню, так как язычки их приводятся в движение малейшим дуновением
ветра» 1 2.
1 Позднеев А. М., Монголия и монголы, т. I, стр. 86.
2 Там же, стр. 88.
150
83. Дучин-Галбайн-сумэ («Храм сорока мировых периодов») в Да-Хуре
1739—1892 гг. Не сохранился
84. Храм монголо-китайской архитектуры на дороге из Ундэр-хана в г. Чойбалсан
4. Цокчин в монастыре Ван-хуре, (Хангай, среднее течение р. Орхона).
Замечательный образец «новой» монголо-китайской архитектуры. Огромная
трехъярусная постройка с монгольскими фахверковыми стенами и китай-
скими крышами.
5. Храм на дороге из Ундэр-хана в г. Чойбалсан (рис. 84). Образец
простейшего деревянного храма с фахверковыми стенами. Построен в тра-
дициях монголо-китайской архитектуры.
На территории Монголии расположен ряд интересных памятников
тибето-китайской архитектуры (рис. 85—93).
1. Храм Мэгджит-Джанрай-сэг в Гандане (Улан-Батор) (рис. 85). По-
строен в 1911—1913 годах, существует и сейчас.
Величайшее сооружение буддийского культа в Монголии. Построен
152
85. Храм Мэгджит-Джанрай-сэг в Гандане (Улан-Батор), 1911—1913 гг. Современный
вид (тибетский карниз частично разобран)
в честь образования в 1911 году Автономной Внешней Монголии и посвя-
щен богу-исцелителю Арьябало г.
Храм, располагаясь на высоком холме в северо-западной части Улан-
Батора, очень эффективно вкомпонован в городской ансамбль. Он виден за
несколько километров от города.
Композиция фасадов построена на контрастах. На монументальном ки-
пенно-белом постаменте тибетской архитектуры покоится легкая деревянная
надстройка с китайской крышей, окрашенная в коричнево-красные и темно-
зеленые тона. Цоколь выложен из серого гранита, стены нижнего объема —
из серого кирпича, побеленного известью. Венчающий карниз тибетской
1 Ламы распространяли легенду, что сооружение этого храма вернет зрение ослепше-
му в то время богдо-гегену.
153
86. Храм в монастыре Галбайн-Гоби (район пустыни Гоби).
Время возведения неизвестно
87. Храм Цокчин в Цзаин-хуре (Цзаин-Шаби). Время возведения неизвестна
88. Главный фасад Чжар-дацана в Цзаин-хуре. Время возведения неизвестно.
Тибето-китайская архитектура
89. Боковой фасад Чжар-дацана в Цзаин-хуре
90. Храм Алтан-ганчжир в Дурекчиване.
Гибето-китайская архитектура
части храма сделан из деревоплиты, окрашенной в красный цвет. Вход
обрамлен стройным четырехколонным портиком.
Размер постройки в плане (по линии примыкания стен к цоколю)
27,15x27,15 м; высота примерно 40—-42 м.
В храме стояла ныне не существующая колоссальная медная позолочен-
ная статуя бога Арьябало, отлитая в Урге китайскими мастерами. Внутрен-
ность храма представляет собой одно очень высокое помещение. Потолок
поддерживают колонны, сделанные из целых стволов дерева и окрашен-
ные красным лаком.
2. Храм в монастыре Галбайн-Гоби (район Гоби, рис. 86). Красивая
постройка с оригинальной объемно-пространственной композицией. Год воз-
ведения установить не удалось.
156
91. Деревянный храм в монастыре Джанжин-Чойрэн. Тибето-китайская архитектура.
Не сохранился
3. Цокчин в Цзаин-хуре (Хангай, рис. 87), типичный образец тибето-
китайской архитектуры. Время возведения неизвестно.
4. Чжар-дацан (иначе Чжарай-сумэ) в Цзаин-хуре, Хангай (рис. 88,
89). Отличается необычным объемным решением в три уступа и редкой
вытянутой формой окон. Год возведения не установлен.
Среди памятников тибето-монгольской архитектуры на территории Мон-
голии следует упомянуть следующие.
1. Храм Майдари в Да-Хуре (Улан-Батор) (рис. 94).
Первоначально был возведен в 1834 году в архитектурных традициях
Китая для огромного бурхана Майдари, перестроен в период 1855—1868 го-
дов; до 1913 года являлся крупнейшим храмом Урги, разобран в 1938 году.
Стены нижней, тибетской, части храма были выполнены из деревянных
157
92. Колоннада портика гол-сумэ в Джанжин-Чойрэн. Тибето-китайская
архитектура
брусьев и побелены известью. Монгольская надстройка представляла собой
юртообразное сооружение, крыша которого была увенчана ганчжиром. На
кровле был нарисован «халцза», а по контуру этого рисунка шел одинар-
ный орнамент «эрихе».
Помимо главной статуи Майдари, в храме, у его северной стены, стояло
еще пять бурханов средней величины. По восточной и западной стенам раз-
мещались особые шкафы, в которых находилось 10 000 небольших статуй
будды.
Композиция фасадов храма была весьма удачна, и монгольская надст-
ройка гармонично завершала основной объем тибетской архитектуры. Тибе-
то-монгольская архитектура храма послужила прототипом для ряда подоб-
ных же сооружений в честь бога Майдари.
158
93. Фрагмент главного фасада храма тибето-китайской
архитектуры в Улан-Баторе. Не сохранился
2. Майдари-дацан в Онгинголъском хошунном хите (рис. 95). Возведен,
твидимо, в начале XX века. -.Основной объем здания построен из кирпича,
монгольская надстройка — из дерева. Монументальная архитектура храма
шмеет хорошие .пропорции.
159
94. Храм Майдари в Да-Хуре. Середина XIX в. Не сохранился.
Тибето-монгольская архитектура
95. Храм Май дари-дацан в Онгингольском хошунном хите. Начало XX в.
Т ибето-монгольская архитектура
СУБУРГАНЫ
В архитектуре Монголии большой интерес представляют так называе-
мые субурганы — памятники в виде обелисков особой формы. Прототипом
субурганов, существующих в Монголии и Китае, явились древнеиндийские
ступы х.
Акад. В. В. Бартольд писал: «Монгольское субурган, соответствует ин-
дийскому ступа, есть иранское супурган (собств. «дом совершенства»), как
назывались у манихеев - постройки, куда ставились трупы».
Распространитель буддизма в Индии — царь Ашока (263—229 гг. до
и. э.)—по преданию соорудил сорок восемь тысяч ступ, покрыв ими всю
страну.
«Строительство ступа возникло вместе с буддизмом на родине этой ре-
лигии и везде сохранило главнейшие свои элементы, только подвергаясь
местным изменениям.
...По мере распространения
ступа,... форма их продолжа-
ла употребляться для гроб-
ниц, миниатюрных храни-
лищ реликвий на алтарях и
других подобных целей.
1 Ступа (санскритск., основное
значение: куча земли, камней.
Первоначально — сооружение на
могиле царя или вождя) — в ин-
дийской архитектуре тип монумен-
тального культового сооружения.
Ступы служили для хранения
останков и реликвий, приписывае-
мых Будде или лицам, особо почи-
таемым буддистами; имели симво-
лический и мемориальный харак-
тер.
2 Манихеи — приверженцы ма-
нихейства — религии среднеазиат-
ского происхождения. Манихей-
ство возникло в III в. н. э. и су-
ществовало в Средней Азии до
XI в.
буддизма увеличивалось и строительство
96. Развитие форм субургана. Схема автора
/ — древнеиндийская ступа — прообраз субургана; 2—
субурган в Ихэ-Тамир — древнейшая форма субургана;
3— субурган Джорен-Хашар в Гандане — переходная
форма; 4 — широко распространенная форма субургана
161
Наиболее характерным из
неиндийских форм являются:
древнеяванская, бирманская,
тибето-монгольская и непаль-
ская» х.
Позднеев писал, что «су-
бурганы... суть собственно
ничто иное как... изображе-
сл 9
ние древних индииских ступ» .
В монастыре Ихэ-Тамир
существовал огромный субур-
ган, основной объем которо-
го имел форму древнеиндий-
ской ступы (рис. 97).
Тибето - монгольская
форма субурганов сложилась
в окончательном виде на ти-
бетской земле, вероятно, не
раньше IX века (рис- 96).
На территории Монголии су-
бурганы появились в конце
XVI века в Эрдени-цзу.
Обычно их делали из камня
или из камня и металла, ре-
же из глины и дерева. П. К.
Козлов встретил в Южной
Монголии у источника в до-
лине Гойцзо субурган, сло-
женный из саксаула 3.
Крупнейшие субурганы — храмы тибето-монгольского типа — находят-
ся в Китае — на территории Тибета и в районе Пекина.
Г рюнведель А., Зодчество древней Индии. В кн. «История архитектуры в
избранных отрывках». М. 1935, стр. 58—59.
2 По зднеев А. М., Очерки быта буддийских монастырей, Спб. 1887, стр. 58.
3 Козлов П. _К„ .Монголия и Амдо и мертвый город Хара-хото, М.—Пг., 1923,
стр. 134 и 538.
а<62
Среди них в первую оче-
редь следует отметить «Баш-,
ню Пай-тха» в У-тае (рис.
98), недалеко от Пекина и
«Многодверный субурган»
Чодэн-гоман в Чжян-цзэ
(рис. 99), подлинный ше-
девр тибетской архитектуры.
Очень красив субурган «Жел-
тый храм» в окрестностях
Пекина1. Широко известен
субурган-храм в парке быв-
шего императорского Зимне-
го дворца в Пекине1 2,
Иногда субурганы со-
оружались над воротами.
Среди них выделяются су-
бурган-ворота в монастыре
Гумбум3 и Бар-чод-дэн в
Лхасе.
В Монголии субурганы
возводились преимуществен-
но в виде памятников-обели-
сков. Они имели обычно три
основных части: пьедестал,
98. «Башня Пай-тха» в У-тае (Китай
дарохранилище и шпиль, со-
стоящий из 13 колец и вен-
чающей эмблемы.
Субурганы служили гробницами «святых» лам или сооружались как
памятники в честь событий буддийского культа.
В первом случае в дарохранилище субургана помещалась «цаца» (ста-
туэтка из пепла сожженного тела ламы и из глины) или «шарил» — мумия
1 Бунин А. В., История градостроительного искусства, т. I, М., 1953, стр. 192,
рис. 175.
2 «Архитектура СССР», № 8, 1953, стр. 24.. ,
’Козлов П. К., Монголия и Лмдо..., стр. 393.
11 «Архитектура Монголии;
163
99. «Многодверный субурган» Чодэн-гоман в Чжян-цзэ (Тибет)
ламы. Мумификация применялась лишь при погребении особо почитаемых
хубилганов, при этом бальзамированный труп покрывался позолотой, на
лице его рисовали брови, усы и губы; закрытые глаза не раскрашивались.
Во втором случае — в дарохранилище субурганов находились статуи
богов, свитки с молитвами и т. п.
164
100. Боди-субурган («Святой субурган») в Эрдени-цзу, 1799 г.
Каменные и глинобитные субурганы в Монголии чаще всего белили
известью. У богатых каменных субурганов шпиль и венчающая эмблема
выполнялись из золоченой меди, у более бедных из металла делалась
только корона эмблемы. Многие субурганы украшали тибетскими медальо-
нами (рис. 100). Очень часто монгольские субурганы ставились на стило-
баты.
К числу наиболее интересных памятников принадлежат следующие.
1. Боди-субурган («Святой субурган») в монастыре Эрдени-цзу
(рис. 100). Сооружен в 1799 г. в связи с юбилеем четвертого богдо-гегена.
Крупнейший из монгольских субурганов «вышиною в 5 саженей». При по-
стройке bhj грь субургана заложили «100 000 кумиров различных бурха-
нов, 55 070 изображений боди-субургана и множество мощей различных
прославленных лиц буддизма» Ч
1 Позднеев А. М., Монголия и монголы, т. I, Спб, 1896, стр. 438.
11*
165
101. «Стена субурганов» в Эрдени-цзу, 1734—1807 гг.
Боди-субурган стоит на особом стилобате в окружении нескольких субур-
ганов меньшего размера. С южной стороны перед ним небольшая часовня с
двускатной крышей. На стенах часовни размещены барельефы с изображе-
нием мифических животных. Пьедестал Боди-субургана покрыт символиче-
скими рисунками, среди которых запоминается фигура священного слона.
2. «Стена субурганов» в Эрдени-цзу (рис. 101). Старейший монголь-
ский монастырь Эрдени-цзу окружен своеобоазной стеной, в которой роль
башен выполняют субурганы, поставленные на массивные основания. Все-
го в стене 92 субургана, возведенных в разное время. Самая стена соору-
жалась позже субурганов. Первые 24 субургана построены в 1734 году, в
1804 году по линии будущих монастырских стен было воздвигнуто еще 56
субурганов. В последующие три года число их доведено до 92. На каждом
субургане написано, на чьи средства он сооружен и чему посвящен. Основ-
ная масса субурганов построена на средства князей и богатых монголов.
16
102. Субурган Джорен-Хашар в Гандане (Улан-Батор).
Не сохранился
103. Субурган в Чжалханцзы. Не сохранился
104. Субургаи в Ихэ-Тамир. Вид с юга
105. Субурган в Эрдени-цзу
При возведении стен использовали камень из развалин древней монголь-
ской столицы Каракорума.
3. Субурган Джорен-Хашар в монастыре Гандап (Улан-Батор)
(рис. 102). Год постройки определить не удалось, ныне не существует. Джо-
рен-Хашар был сооружен «в память возрождения будды в человеческом ви-
де» и представлял собой редкий по красоте памятник. На шейке шпиля было
изображено человеческое лицо («будда в человеческом образе»), глаза кото-
рого смотрели на юг. Архитектурную форму этого субургана следует считать
переходной от древней к более поздней, широко распространенной
(см. рис. 96, 100, 101).
169
4. Субурган в Чжалханцзы (нагорье между р. Тэс и Дэлгер-мурэн в
северо-западной части МНР) (рис. 103). Нарядный субурган, на пьедестале
которого были установлены маленькие субурганы или, вернее, модели субур-
ганов. Об истории его мы, к сожалению, не имеем данных.
5. Субурган в Ихэ-Тампр (рис. 104), один из самых крупных в Монго-
лии, древнейшей формы. Стоял в окружении более мелких.
Помимо описанных выше, заслуживают внимания также «28 белых су-
бурганов» в Гандане (Улан-Батор), красивый субурган с барельефами в
Онгингольском хошунном хите, «Субурган-ворота» в Джанжин-Чойрэн-
сумэ, три субургана в Тупшин-хите, «Двойной субурган» в Брсвен-хите,
субурган в Бейсэн-сумэ, «Темный» субурган в Гандане (Улан-Батор), ред-
кий по форме субурган В' Эрдени-цзу (рис. 105), субурган с росписью в
Маньчжушри-хите, группа субурганов в Ван-хуре и др.
Субурганы были характерными памятниками старой Монголии.
Глава третья
ИЗ ИСТОРИИ
ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВА
В МОНГОЛИИ
•>
«Ни селений, ни городов, по нашим поняти-
ям, в Монголии нет; здесь их заменяют мона-
стыри, являющиеся не только средоточием бого-
служений, но часто и общественных и торговых
центров управлений.
Монастыри устраиваются в лучших, удоб-
ных, обыкновенно живописных местностях...»
П. Козлов, Монголия и Амдо.
писание населенных пунктов Монголии — мона-
стырей и городов—можно найти у большинства
путешественников, побывавших в этой стране.
Однако обобщающих сведений по монгольскому
градостроительству до сего времени ни в на-
шей, ни в зарубежной печати не появлялось.
Советский ученый, проф. С. В. Киселев после поездки в Монголию в
1947 году писал: «Исключительный интерес представляют материалы, со-
бранные в Монголии по древней городской культуре. Многочисленные раз-
валины городов, начиная с уйгурского периода, заставляют самым внима-
тельным образом изучить проблему города в Монголии'. Вполне
возможен коренной пересмотр важнейших вопросов развития феода-
лизма в этой части Центральной Азии и, в частности, вопросов монгольско-
го феодализма. Многочисленные развалины замков эпохи феодальной раз-
дробленности также должны быть приняты во внимание при изображении
той эпохи.
Весьма важен совершенно неизученный материал по оседлому быту
монгольских феодалов и по монгольскому городу маньчжурского
и автономного периода. К нему должно быть привлечено внимание не толь-
ко историков, но в первую очередь этнографов.
1 Курсив здесь и ниже наш. — н. Ш-
171
На основании обследованного материала видно, что проблема города
в Монголии незаконно забыта»1.
Изучению истории монгольского градостроительства помогают литера-
турные источники и в первую очередь описания монастырей и населенных
пунктов Монголии, которые мы встречаем в отчетах русских и иностран-
ных путешественников.
Наиболее интересные, хотя и неполные, сведения о монгольском градо-
строительстве оставил в своих трудах Алексей Матвеевич Позднеев.
Ценнейший материал дает монгольская летопись «Эрдэнийн эрихе»
(«Драгоценные четки»), переведенная на русский язык А. М. Позднеевым.
В летописи имеются данные о строительстве в Халхе в 1636—1736 годах,
она дает также представление о зоне кочевания монгольских монастырей,
в том числе и крупнейшей кочевой обители Да-Хуре.
Много данных о строительстве на монгольской земле с XIII до середины
XIX в. содержится в обширном китайском произведении «Мэн-гу-ю-му-
цзи» («Записки о монгольских кочевьях» в русском переводе П. С. Попова).
В настоящей главе мы попытаемся нарисовать картину развития градо-
строительства Халхи в период с середины XVI до начала XX века.
ОБРАЗОВАНИЕ НАСЕЛЕННЫХ ПУНКТОВ
К XVI В. монгольские города, возникшие во времена империи Чингис-
ханидов, почти все были уже разрушены.
Основная масса населения, как и в XIII веке, кочевала по бескрайним
просторам степей небольшими аилами, каждый из которых состоял в сред-
нем из 2—5 юрт.
Большее количество юрт собиралось лишь около ставок феодалов, кото-
рые кочевали вместе с прислугой, наемными пастухами и другими зависимы-
ми от них людьми. Чем богаче и знатнее был монгольский князь, тем боль-
ше юрт было в его ставке.
Таким образом, в XVI веке все население Халхи жило в кочевых аилах
и при кочевых ставках монгольских феодалов. Лишь самые богатые князья
’Киселев С. В., Археологическая поездка в Монголию. «Краткие сообщения
Института истории материальной культуры», XXI, М.—Л. 1947, стр. 37—38.
172
могли позволить себе строительство дворцов, которые обычно возводились
в любимых местах их лучших кочевий. Остатки такого дворца обнаружил в
XIX веке Н. М. Ядринцев, путешествуя по центральным районам Халхи.
В долине реки Толы он нашел «прекрасный дворец сына Абатай-хана, Ирхе-
Мерген-Сайн-Кун тайджи XVI века»Как известно, Абатай-хан был
крупнейшим феодалом Халхи, правителем Тушету-ханского аймака (кня-
жества).
Все же дворцы феодалов были редким явлением в Монголии XVI века,
так как подавляющее большинство монгольских князей имело свою резиден-
цию в своих кочевых ставках.
Появление первых относительно крупных населенных пунктов Монголии
в XVI веке, как уже отмечалось выше, связано с распространением лама-
изма, когда началось бурное строительство не только кочевых, но и оседлых
монастырей.
Очень скоро население ряда монастырей по количеству жителей превы-
шало население любой княжеской ставки, и для удобства управления его
стали делить на отдельные монашеские общины — аймаки1 2.
Среди наиболее древних оседлых буддийский обителей Монголии можно
отметить крупные монастыри, расположенные главным образом в Цент-
ральной Халхе, например Эрдени-цзу, Цаган-байшин на р. Тола, Хэсэк-
байшин, Олон-байшин в Восточной Гоби, Харухыйн-харабалгасун на р.
Харуха. Из них до настоящего времени сохранился лишь Эрдени-цзу.
В «Атласе древностей Монголии», который был издан В. В. Радловым
в результате Орхонской экспедиции 1891 года, приводятся интересные об-
меры первых оседлых пунктов Монголии (рис. 106, 109, 110, 111).
Характерно, что в большинстве случаев планы этих монастырей пред-
ставляли собой квадрат или фигуру, близкую к квадрату. Глядя на чертежи
В. В. Радлова, невольно вспоминаешь описания буддийских обителей,
оставленные замечательными русскими землепроходцами XVII века Ива-
ном Петлиным и Федором Байковым.
Петлин посетил ряд больших буддийских монастырей, которые он при-
нял за города. «А городы в Мугалской земле деланы на четыре угла, по
1 Известия Русского географического общества, т. XXVI, вып. IV, Спб. 1890.
2 Первоначально слово «аймак» означало племя, потом феодальное княжество,
также назывались и дамские общины; сейчас в МНР под словом «аймак» понимают
«область».
173
106. План монастыря Эрдени-цзу (снят в 1891 г. В. В. Радловым)
углам башни: а ыоподе у города кладен камень серой, а к верху кладено
кирпичем. А у ворот городовых своды, так же, что у русских городов; а на
воротах на башне колокол медяной вестовой пудов в дватцать, а башня
крыта образцами кирпишными. А дворы в Мугалской земле кирпишны, де-
ланы на четыре угла, ограда кругом двора высоко; а на дворех полаты кир-
пишные, а не высоки; и подволоки у полат выписано травами, красками.
174
107. Монастырь Эрдени-цзу. На первом плане древняя каменная черепаха
108. Ворота в стене монастыря Эрдени-цзу
109. План стен Харухьшн-харабалгасуна (снят в 1891 г. В. В. Радловым)
разными; а украшены полаты различными красками: не хочетца из пала-
ты вон ити» *.
Ф. Байков, который возглавил русское посольство в Китае, отправился
в путь в 1654 году. В связи с развернувшимися в Северо-Западной Монго-
лии междоусобными войнами, он не мог воспользоваться дорогой Петлина
и прошел из Тобольска в Пекин значительно южнее, вдоль пустыни Гоби.
1 Банников А. Г., Первые русские путешествия в Монголию и Северный Китай,
М. 1949, стр, 22—23.
176
110. План развалин на р. Хынан-гол (снят в 1891 г. В. В. Радловым)
В верховьях Иртыша, у западных монголов — ойратов — Ф. Байков
увидал первые буддийские постройки. Впервые встретив часовню — субур-
ган Джалин-обо, — русские приняли ее за мечеть.
Байков так описывает ламаистский монастырь, расположенный «подле
Иртыша на левой стороне»: «А поставлены у того Ламы две палаты бурхан-
ные велики: кирпич жженый; а избы у них, в которых живут, глиняные; а
хлеба родятся у того Ламы пшеница и просо много, а пашут Бухарцы»1.
1 Там же, стр. 31.
177
111. План развалин Цаган-байшина (снят в 1891 г. В. В. Радловым)
Пройдя дальше в юго-восточном направлении русские увидели на р.
Бешки, в землях местного правителя Аблай-тайджи, строящийся буддий-
ский монастырь, приняв его за город.
«А на той речке Бешке,— пишет Федор Байков,— Аблай-тайчжи делает
город, а про то неведомо подлино, каменный ли или деревянной; а лесу
навожено много: лес сосновый тонок, как у нас на Руси в городах, около
огродов оплоты ставят; а стоит тот город промежь гор каменных; а мастеры
к нему присланы из Китайского царства»
Для нас сведения, оставленные русскими землепроходцами, ценны тем,
что в них имеются хотя и короткие, но достоверные сведения о ламаистских
монастырях Северной и Западной Монголии, положивших начало образова-
нию населенных пунктов монголов в XVI—XVII веках.
Строительство Абатай-ханом в 1586 году первого оседлого монастыря
Эрдени-цзу 1 2 явилось большим событием в халхасских степях.
На генеральном плане Эрдени-цзу (рис. 106) видны две окруженные
жилыми кварталами площади, на которых размещены храмы. Однако от-
дельные культовые сооружения находятся вне этих площадей и без опреде-
ленной системы распределены по территории монастыря. Весь монастырский
комплекс окружен стенами, образующими в плане прямоугольник, близкий
к квадрату. Примерно на середине каждой стороны ограды — городские во-
рота.
Следует сказать, что такое планировочное решение встречается только в
самых ранних монгольских ансамблях (в Харухыйн-харабалгасуне
(рис. 109), на реке Хынан-голе (рис. 110) и др., и оно не характерно для
всей массы монастырей, воздвигнутых на монгольской земле в последую-
щий период. Поэтому фраза Ивана Петлина: «А городы на Мугалской
земле деланы на четыре углы...» может быть отнесена именно только к
ранним монастырям.
Первые кочевые монастыри, размещенные в обычных жилых юртах, бы-
ли незначительны по размеру и в сущности представляли собою юрту-мо-
лельню, совместно с которой кочевало несколько монгольских семей, при-
нявших новую веру. В первое время такие молельни существовали в ставках
1 Банников А. Г., Указ, соч., стр. 33.
2 Окончательный характео эрденицзуского ансамбля сложился только к началу
XIX В., когда в основном заканчивается строительство внутри стен.
12 Зак. 1019
179
степных феодалов, которые, следуя за Абатай-ханом, стали исповедывать
ламаизм.
К середине XVII века в Монголии выявляются два характерных типа
монастырей: кочевые монастыри «хуре», планировочные принципы которых
опираются на традиционный монгольский курень ], и оседлые монастыри
«хит», построенные с использованием тибетской архитектуры1 2.
В 1647 году основан крупный кочевой монастырь Барун-хуре. В 1651 го-
ду глава ламаистской церкви в Монголии Ундур-геген учредил семь аймаков
(общин) кочевого монастыря Да-Хуре. В 1654 году в Хэнтейских горах по
инициативе тибетцев строится оседлый монастырь Бревен-хит.
Однако для XVII века более характерно не создание крупных обителей,
строительство которых отмечалось в монгольских летописях как большое
событие, а именно — образование значительного количества мелких и сред-
них кочевых монастырей. В это время, в связи с развитием сборно-разбор-
ной архитектуры, большинство кочевых монастырей уже имело вместитель-
ные храмы, хотя кумирни отдельных мелких и бедных обителей размеща-
лись, по-прежнему, в войлочных юртах.
После подчинения в 1691 году Халхи маньчжурам и Монголии начи-
нают возводить оседлые ламаистские монастыри типа «сумэ» в архитектур-
ных традициях Китая и почти всегда по одному и тому же планировоч-
ному принципу, независимо от размеров. Многие из этих монастырей со-
оружаются целиком на средства Маньчжурской династии.
Наряду с этим продолжается широкое строительство монастырей типа
«хуре» и «хит».
В 1711 году основана большая кочевая обитель Цзун-хуре. В 1728 году
заложен монастырь Амур-баясхуланту. Примерно в это же время на р. Ур-
ту-Тамир строится Цзаин-хуре. На южных склонах горы Богдо-ула в 1733
году сооружается Маньчжушри-хит. В 1765 году недалеко от современного
Улан-Батора возводится монастырь Дамба-Дорчжи и т. д.
На протяжении XVIII столетия кочевые обители постепенно превра-
щаются в оседлые населенные пункты. Однако на западе и северо-западе
Монголии, как уже отмечалось, кочевые монастыри продолжали существо-
вать еще долгое время. Были они и на территории нашей Тувинской авто-
номной области, которая раньше называлась Урянхайским краем.
1 «Куреь» («куре») — более древняя форма слова «хуре».
2 Анализ планировочных принципов монастырей этих типов дан ниже.
180
A. M. Позднеев, наблюдавший такие монастыри в Северо-Западной Мон-
голии ( в районе озера Убса), оставил интересное описание самого процесса
перекочевки. «Эти перекочевки совершаются хуренем всегда с большою
торжественностью и производят много шума в степях. Приготовления к пе-
рекочевке начинаются недели за две до ее совершения. Прежде всего цзуру-
хайчи, или астрологи, определяют время для перекочевки и назначают
счастливые дни как для того, чтобы куреню подняться с места, так и для
того, чтобы построиться, или, по буквальному выражению монголов,
«спуститься» ему на новом месте. От этого назначения счастливых дней
часто случается то, что пространство в> 40, или 50 верст на которое пере-
кочевывает курень, ламы проходят иногда в 4 и 5, а иногда в 8 и 10 дней.
Поезд хуреня заключает в себе целые сотни подвод на лошадях и верб-
людах. Для перевозки больших бурханов употребляются в большинстве
случаев лошади, непременно иноходцы и при том для каждого амурлингуй
бурхана (доброго божества — Н. Щ.} приготовляются исключительно бе-
лые лошади, а для перевоза бурханов докшитов (свирепых богов—Н. Щ.)
употребляются лошади разных мастей, но при этом принимается в сообра-
жение какой бурхан и на какой лошади ездит.
Для постановки бурхана на лошадь, устраиваются особые широкие седла
с позолоченными луками и подушками, обтянутыми или красным сукном,
или какою либо матернею красного цвета. Поверх подушки седла постав-
ляется еще «сури», род ящика с невысокими стенками, в который ставится
киот с находящимся в нем бурханом. Малые бурханы, книги и все прочие
храмовые принадлежности перевозятся обыкновенно в ящиках и сундуках,
или абдарах, навьючиваемых на верблюдов. Сбруя последних при этом так-
же точно бывает очень разукрашена: хбмы обшиваются материями синего
и красного цветов и по бокам расшиваются узорами, цветами или же нако-
нец, священными изречениями.
При каждой остановке на ночлег, ламами совершается особенное молеб-
ствие — гацзарыйн эцзэну, т. е. духу, хранителю той местности, на кото-
рой совершается ночлег. Прибыв на место перекочевки, ламы точно также,
еще не развьючивая животных, начинают служить установленное молеб-
ствие гацзарыйн эцзэну, а потом уже начинают устанавливать хурень и все
что в нем на свое место»
’Позднеев А. М., Очерки быта буддийских монастырей, Спб. 1887, стр. 109—
110.
181
Г. Н. Потанин, посетивший в 1876—1877 гг. Северо-Западную Монго-
лию, писал: «Ламайские монастыри или хурэ рассеяны по всей северо-за-
падной Монголии; в южной части ея они преимущественно кочевые, то-есть
помещаются в войлочных юртах и переносятся с одного урочища на другое,
на севере же — оседлые, построенные из дерева»1.
Рост и богатство монгольских монастырей обусловливались различными
факторами. Монастыри, расположенные в местах с относительно густым
населением, в изобилующих хорошими пастбищами центральных и восточ-
ных районах Халхи, росли быстро и имели возможность сооружать богатые
храмы. К таким монастырям можно отнести Цзаин-хуре, Ван-хуре и Барун-
хуре, лежащие в плодородных долинах бассейна Орхона. Монастыри Гандан,
Дурекчиван и Чжалханцзы в бассейне Тэса, Бревен-хит на притоке р. Оно-
на, Мурэн-хуре на р. Дэльгэр-мурэн, Цзун-хуре, монастырь Цэцэн-хана и
Сан-бэйсэ на Керулене и др.
Монастыри, расположенные на важнейших дорогах, также быстро бо-
гатели. К ним прежде всего следует отнести Да-Хуре—монастырь, который,
перестав быть кочевым, расположился на знаменитом «чайном пути», шед-
шем из Китая в Европу. Да-Хуре, который в дальнейшем превратился в
первый крупный город Халхи — Ургу, был постоянной резиденцией главы
монгольских ламаистов богдо-гегена, что также значительно способствовало
его росту.
Вообще рост и богатство монгольских обителей в большой степени зави-
сели от их религиозного значения и количества посещавших их верующих.
Монастыри хорошо использовали и тот факт, что около них обычно распо-
лагались ставки князей, хошунные и аймачные управления и другие админи-
стративные центры, куда приезжало население по делам службы.
Во многих монастырях были построены дворцы светских и духовных
феодалов Монголии, как, например, дворец дурбетского князя с титулом
вана в Улан-гоме, дворец дурбетского хана в урочище Кендэлен (Западная
Монголия), Цэцэн-хана в Ундур-хане, Сан-бэйсэ в Баян-тумэн, несколько
дворцдв богдо-гегена в Урге, дворец хутухты в Эрдени-цзу и т. д.
Большинство дворцов возводилось в архитектурных традициях Китая
или Тибета и внешне не отличалось от храмов.
А. М. Позднеев писал о высших ламах Монголии: «Каждый из них лю-
1 Потанин Г. Н„ Очерки Северо-Западной Монголии, Спб. 1880—1883, вып. II,
стр. 77.
182
бит жить в домах (лабрин), похожих на храмы и представлять из себя если
не божество, то по крайней мере существо, отличное от прочих смертных» 1.
Наряду с пышными дворцовыми зданиями крупнейших князей в Мон-
голии можно было встретить и небольшие постройки скромной архитектуры.
В большинстве своем княжеские резиденции представляли собою коче- \
вые ставки, легко переносимые с места на место. Чаще всего они кочевали
вблизи монастырей. В конце XVIII века монастыри стали привлекать к
себе китайских торговцев и ростовщиков!. До этого времени меновая тор-
говля между монголами и китайцами допускалась маньчжурскими властями
в основном только в трех, пограничных с Халхой, городах: Калгане, Долон-
норе и Хухэ-Хото.
«Араты, кочевавшие небольшими группами по необъятным просторам
страны, если и собирались где-нибудь значительными массами, то только
в монастырях, куда в большие религиозные праздники съезжались сот-
ни и тысячи людей. Этими обстоятельствами и объясняется тот факт, что
монастыри с конца XVIII в. стали обрастать лавками и жилищами китай-
ских купцов» * 2-
Китайские купцы, открывавшие торговлю при монастырях, размещались
первое время в палатках и юртах, но потом постепенно начали отстраиваться,
создавая постоянные торговые поселки.
«При монастырях стали создаваться китайские фактории — маймачены.
За китайскими торговцами стали тянуться в Монголию ремесленники и ра-
бочие. Лавки, мастерские, склады и жилые строения стали окружать мона-
стыри, изменяя постепенно внешний облик ламаистской обители» 3.
По буддийским канонам, маймачены устраивали обычно на некотором
расстоянии от монастырей. Например, маймачен крупнейшего монгольско-
го монастыря Да-Хуре был удален от него на несколько сот метров. Впрочем
к середине XIX столетия, когда торговые отношения между Монголией и
Китаем получили значительное развитие и китайские торговые фирмы уже
имели свои отделения почти во всех монастырях, это правило стало нару-
шаться, и вскоре лавки и магазины можно было встретить в непосредствен-
ной близости от обителей.
'Позднеев А. М., Очерки быта буддийских монастырей и буддийского духо-
венства в Монголии, стр. 37.
2 Новая история стран зарубежного Востока, т. I, М., 1952, стр. 514.
3 Там же.
183
Во второй половине XIX века в Монголии появляются и русские торгов-
цы. Защищая интересы своей торговли, маньчжурские власти ввели ряд
ограничений для русских купцов в Монголии и, в частности, запрещали
им строить собственные магазины. В материалах «Московской торговой
экспедиции в Монголию» за 1912 год мы читаем: «По договору 1881 года
русские не имеют права возводить собственных построек в Монголии в тех
городах, где нет консульства»1. Так как русские консульства в Монголии
насчитывались единицами, это являлось фактическим запрещением строи-
тельства. Поэтому русских построек в Монголии было сравнительно немного.
К началу XX столетия крупнейшие монастыри Монголии превратились
в значительные населенные пункты с хорошо развитой торговлей. Важными
торговыми центрами к этому времени являлись монастыри Да-Хуре (Урга),
Цзаин-хуре (Цзаин-Шаби), Ван-хуре, Улан-гом, Санбэйсэ и др.
В 60-годах XIX века во Внешней Монголии насчитывалось несколько
десятков крупных и средних китайских купеческих и ростовщических пред-
приятий, а в начале XX века количество их возросло до 500.
«Первое место в китайско-монгольской торговле заняла Урга — рели-
гиозный центр Монголии. По мере увеличения числа постоянных жителей
Урги, основанной еще в XVII веке, в связи с превращением ее в военно-
административный центр Тушету-ханского и Цэцен-ханского аймаков, а
также с развитием русско-китайской торговли, расширялась и торговая дея-
тельность китайских купцов в Урге. Купеческие поселения — маймачены, об-
разовавшиеся в Урге, Кяхте, Улясутае, Кобдо, превратились в крупные
торговые городки» 1 2.
Ламское население самих монастырей было довольно значительным. В
результате переписи населения Монголии, в 1918 году были получены
следующие данные
Да-Хуре (Урга) . . . 13 000 монахов
Гандан (Урга) . . . . 7 000 »
Цзаин-Шаби . . . . . 3 000 »
Вангин-хуре . . . . . 2 000 »
Ван-хуре .... . . 2 000 »
Эрдени-цзу . . . . . 1 500 »
Чжалханцзы . . . . . 1 500 »
Диджилин-хуре . . . 1200 »
1 Московская торговая экспедиция в Монголию, М., 1912, стр. 149.
2 История Монгольской Народной Республики, изд. АН СССР, М., 1954, стр. 173.
184
Мелкие монастыри насчитывали 300, 200, 100 и даже 30—20 лам.
Общее число монастырей и отдельно стоящих храмов к 1918 году достига-
ло 2 750.
Однако не все современные населенные пункты Монголии образовыва-
лись путем постепенного обрастания буддийских монастырей торговыми и
гражданскими постройками.
Некоторые монгольские города возникли впервые как военные крепости.
Подобные крепости сооружались маньчжурским правительством как опор-
ные пункты войск, направляемых для покорения Монголии.
«Первое военное укрепление с постоянным китайским гарнизоном было
построено в самом центре Гоби в 1647 году под названием «Ко-до-ли-ба-га-
сунь» (т. е. «стрела—город»)»1.
По имеющимся данным, это укрепление лежало в урочище Саир-усу, к
западу от монастыря Долон-шарцзач-сумэ и предназначалось для охраны
важнейшего перекрестка караванных дорог. В наше время от укрепления
остались лишь глинобитные развалины.
Большинство крепостей было построено в период борьбы маньчжурской
династии против западных монголов. В 1731 году основана крепость Кобдо;
тогда же возведены укрепления на рр. Туй, Оньги и Байдарик. В 1733 году
сооружена крепость Улясутай; в 1735 году к северу от монастыря Эрдени-
цзу построена Орхонская крепость, имевшая в окружности 1080 сажень.
Многие крепости в дальнейшем потеряли свое значение и постепенно
были разрушены. Однако Кобдо и Улясутай, где при маньчжурах стали
жить китайские наместники западной и центральной части Монголии, пре-
вратились в значительные административные центры. Вскоре здесь появи-
лись лавки китайских и русских купцов, завязалась оживленная торговля.
Отдельные оседлые пункты в Халхе, например Кяхтинский маймачен
(ныне город Алтан-булак), поселок Саир-усу и др., обязаны своим разви-
тием великому «чайному пути».
Кяхтинский маймачен возник в качестве таможенного пункта на границе
с Россией, рядом с русским городом Кяхтой, и служил перевалочным пунк-
том для «чайных» караванов.
1 Игумнов В. М., Земледелие в Монголии и перспективы его развития, «Совре-
менная Монголия», 1937, № 2(21).
185
Саир-усу (или Сайн-усу, т. е. «хорошая вода») возник около большого
колодца, который обслуживал «чайный путь», на пересечении двух важней-
ших дорог Монголии: Урга—Пекин и Улясутай—Пекин.
Таким образом, можно сделать вывод, что возникновение оседлых насе-
ленных пунктов старой Монголии связано с концентрацией населения около
стационарных монастырей и некоторых крепостей. Этому способствовали
развитие торговли и размещение в указанных пунктах или поблизости от
них органов административных центров. Только отдельные населенные пунк-
ты Монголии образовались независимо' от указанных очагов оседлости. К
ним относятся, например, торговые поселки на караванном пути из России
в Китай.
ТИПЫ МОНАСТЫРЕЙ
Название монгольских монастырей обычно состоит из двух частей: соб-
ственного имени и приставки, определяющей тип монастыря.
Ламаистские монастыри Монголии известны трех типов: «хуре», «хит»
и «сумэ».
«Хуре» по-монгольски означает «круг», «круглая ограда»; постройки,
расположенные по кругу, также называются «хуре». Кочевые монастыри,
опираясь на национальные традиции монгольского народа, приняли для
своей планировки принцип старинного куреня («куре») и располагали жи-
лые юрты монахов по кругу, внутри которого помещали кочевой храм или
комплекс храмов. Поэтому кочевые обители, при которых постоянно жили
ламы, стали называть «хуре». После перехода на оседлость такие монастыри
обычно сохраняли тот же планировочный принцип и первоначальное на-
звание.
«Хит» означает в переводе «скит», «одинокая обитель». Среди тибетских
лам, распространителей ламаизма в Халхе, были ламы-отшельники, которые
жили уединенно в горах и славились своей святостью. Монастырь, который
обычно создавался впоследствии на месте такого скита, получал название
«хит» и строился с использованием тибетских традиций.
«Сумэ» переводится как «храм», «кумирня». В период распространения
ламаизма в Монголии сооружались не только монастыри, но и отдельно
стоящие храмы, при которых ламы постоянно не жили. Если позднее около
186
такого храма возникал монастырь с новыми храмами, за ним закреплялось»
название «сумэ».
Таким образом, первоначально «хуре» означало кочевой монастырь с
постоянным штатом лам, «хит» — скит в горах, «сумэ» — храм, при котором
монахи постоянно не жили, а только собирались в нем для богослужений.
Впоследствии эти названия не соответствовали действительности и лишь
напоминали историю возникновения данного монастыря.
Еще позже, когда началось массовое строительство оседлых монастырей,
а кочевые обители в основном уже были упразднены, эти названия в боль-
шинстве случаев обозначали планировочные принципы, положенные в осно-
ву монастыря.
Степные монастыри, строившиеся по принципу куреня, получали тради-
ционное название «хуре». Так как «хуре» предполагал наличие значитель-
ного ламского поселка (который, собственно, и образовывал «кольцо»), то
это название обычно давалоськ рупным и богатым монастырям, принадле-
жавшим высшим церковным феодалам — хутухтам.
В горах монастыри строились по типу «хит» с использованием традиций
тибетской архитектуры. Этот тип обители давал возможность возводить
постройки на самом сложном рельефе, даже среди сплошного нагроможде-
ния скал и камней.
Небольшие монастыри, а также монастыри, возводимые целиком на
средства китайского императора, стали строить с использованием китайских
традиций, по очень четкому планировочному принципу. Такие монастыри
обычно назывались «сумэ».
Названия монастырей обозначали их характерные особенности, геогра-
фическое положение или указывали на имена основателей монастырей. Пол-
ное название, как мы уже отмечали, складывалось из собственного имени
и соответствующей приставки. Например:
«Цаган-сумэ» — «Белый храм»; главный храм этого монастыря был
белого цвета;
«Барун-хуре» — «Западный курень»; монастырь лежал в западной
части Монголии;
«Да-Хуре» — «Большой Курень» — главный и самый большой мона-
стырь Халхи;
«Маньчжушри-хит» — «Скит Маньчжушри»; монастырь основан хубил-
ганом Донкор-Маньчжушри;
187
«Ван-хуре» — «Курень Вана» — монастырь во владениях князя, имевше-
го титул «вана» *, и т. п.
Большинство монгольских монастырей, в основании которых принимали
участие и тибетские ламы, помимо монгольских названий, получали и ти-
бетские. Например, Да-Хуре по-тибетски назывался Рэбун-гэчжи-гандан-
шат-дуб-лин. Тибетские названия считались среди ламаистов официальны-
ми, но заменялись в народе более простыми и понятными.
Так, например, императорский монастырь Шачжини-Бадарагулухчи-
сумэ был известен в Монголии как Дамба-Дорчжи, Донкор-Маньчжуш-
рийн-хит назывался сокращенно Маньчжушри-хит и т. д.
Некоторые тибетские названия, простые по произношению, употребля-
лись и в народе, как, например, тибетское название монастыря Гандан1 2.
Ряд монастырей имел по два и даже по три широко распространенных
названия. Например, Цзаин-хуре в Хангае хорошо известен и как Цзаин-
Шаби; Сан-бэйсэ (ныне г. Чойбалсан) назывался также Урго и Баян-тумэн
и т. д.
Есть основания предполагать, что у ряда монастырей второе название
появлялось в процессе их структурного преобразования. Например, вполне
возможно, что в начале своего существования монастырь Чойрэн-хуре3
был действительно «хуре», т. е. кочевым. Впоследствии (как оседлый и по-
строенный по тибетским традициям) монастырь получил новое имя «Чой-
райн-хит».
То же самое следует сказать и о Цзаин-хуре, монастыре, в планировке
и архитектуре которого сказываются тибетские традиции. Вероятно, вначале
это был обычный кочевой монастырь и вследствие этого он получил свое
первое имя (Цзаин-хуре); позднее, превратившись в стационарную обитель,
он приобрел новое, тибетское название Цзаин-Шаби.
Интересно проследить, как размещаются различные типы монастырей
на территории Монголии. В западной и центральной части Халхи встре-
1 В соответствии с заслугами, оказанными Маньчжурской династии, удельным
князьям Монголии были пожалованы различные почетные титулы по следующей нис-
ходящей градации: цинь-ван, ван, бэйлэ, бэйсэ, туше-гун и гун. Эти титулы встречаются
и в названиях монастырей.
2 Под этим названием в Халхе были наиболее известны два монастыря: Гандан на
р. Тэс, в Северо-Западной Монголии, и Гандан в Урге—один из крупнейших монастырей.
3 «Чойрэн» означает «учебный двор»; основание монастыря, по данным А. М.
Позднеева, относится к первой половине XVIII в.
188
чались преимущественно обители типа «хуре», на востоке, особенно в рай-
онах, примыкающих к Китаю, большинство монастырей именовалось «су-
мэ». Название «хит» мы чаще всего находим у монастырей, располагавших-
ся в горных районах страны.
На севере Халхи и особенно в нашей Бурят-Монголии ламаистские мо-
настыри назывались «дацанами». Следует сказать, что «дацаны» в боль-
шинстве своем строились по планировочной схеме «хуре», правда, иногда
несколько видоизмененной. Небольшие монгольские монастыри, сооружен-
ные по типу «хуре», иногда назывались еще «дугунами».
Во Внутренней Монголии монастыри обычно называются «сумэ».
Южные монголы, живущие в районе Хухэ-Хото (Северный Китай), к
которым ламаизм проник раньше, чем в Халху, называют свои монастыри
по-тибетски «чжу», или, в халхаском произношении, «цзу». В Халхе на-
звание «цзу» присваивалось монастырям очень редко. Среди них наиболее
известен старейший монастырь Халхи — Эрдени-цзу.
Прежде чем перейти к рассмотрению различных планировочных прин-
ципов в монастырских ансамблях Монголии, необходимо рассказать о
составе их архитектурных сооружений, в большинстве случаев однотипном
и изменявшемся лишь в зависимости от размеров обители.
Каждый монастырский комплекс состоял из культовых сооружений и
ламского поселка.
В состав культовых сооружений входили храмы, «святые» ворота, мо-
настырские службы и другие постройки.
Самый маленький монастырь должен был иметь не менее двух храмов:
«гол-сумэ» (главный или молитвенный храм) и «докшидыйн-сумэ» (храм,
посвященный одному из докшитов, который являлся «гением-хранителем
монастыря»).
Если монастырь был велик и для удобства управления делился на от-
дельные ламские общины — аймаки, то каждый аймак обязательно имел
свой отдельный «гол-сумэ». При этом для богослужения лам всех аймаков
строился особый соборный храм «цокчин».
Если при монастыре находилась школа высшего богословия «цанита»,
ее слушатели совершали богослужения и проводили религиозные диспуты
в особых храмах «цанидыйн-сумэ». Ламы, уже прошедшие курс «цанита»,
получали право совершать «тарнистические богослужения» в отдельных
храмах — «чжудыйн-сумэ».
189
112. Тахилыйн модо в Маймачене (Улан-Батор).
Не сохранилось
Монахи, изучавшие буд-
дийскую астрономию, служи-
ли в особом храме «цзурхайн-
сумэ» («храм астрологов»)
ламы, занимавшиеся тибет-
ской медициной — в «эмчийн-
сумэ» («храме лекарей»);
очень часто храмы лам-меди-
ков назывались «манлайн-су-
мэ» в честь «покровителя»-
медицины бурхана Манлы.
Кроме того, в крупнейших
монастырях существовали
храмы, предназначенные для
особо почитаемых бурханов,,
например, Майдари.
Почти во всех монастырях:
перед главными воротами
устанавливались так называе-
мые «тахилыйн модо» — две
мачты высотой 10—12 м. В
дни больших праздников на>
одну мачту поднимали «сосуд
с курениями», на другую —
«фонарь с лампадой». Иногда
мачты украшались резьбой
(рис. 112).
Недалеко от монастыр-
ских стен размещались мо-
литвенные цилиндры «манийн
хурдэ» \ наполненные текс-
тами будийских молитв. Ла-
мы утверждали, что при вращении «хурдэ»
находящиеся в нем молитвы
1 Изобретательные ламы, помимо обычных «хурдэ», вращаемых рукой, устраивали у
горных ручьев «хурдэ» в виде водяной мельницы и «хурдэ», приводимые в движение вет-
ром. В то время как монахи могли заниматься другим делом, механическая молитва
непрерывно «возносилась к небу».
190
113. Хурдэ во дворе Цокчина в Цзаин-хуре
-«возлетают к богу». Такие же «хурдэ» устанавливались во внутренних дво-
риках монастырей (рис. 113) и перед входом в храм (рис. 92).
Всегда обращенные на юг главные ворота монастырей — так называемые
«богдойн халга» («святые ворота») — имели различный характер-—от
скромных простых по архитектуре построек до пышных двухэтажных со-
оружений. От главных ворот до дверей «гол-сумэ» прокладывалась широ-
кая дорога, покрытая плитами белого камня — «высокий путь», предна-
значенный для религиозных шествий и прохода высших лам — хубилганов.
Перед «гол-сумэ» устанавливался жертвенный сосуд, в котором в дни
праздников сжигалась «священная трава» (обычно ветки можжевельника).
К юго-востоку от «гол-сумэ» сооружался «бурейн-шата» — деревянный по-
мост на столбах, с которого трубили, сзывая лам на молитву (рис. 114).
Монастырские службы и кладовые размещались в постройках скромной
-архитектуры, иногда в непосредственной близости от храмов; кухня часто
устраивалась под открытым небом. Под кладовые нередко использовались
зортообразные здания.
191
114. Бурейн-шата в Дурекчиване.
Не сохранилось
Дамские поселки состоя-
ли из небольших окружен-
ных оградой домиков «бай-
шинов», в которых жили
монахи. Эти домики обычно
возводились из различного
местного материала: нам при-
ходилось видеть байшины,
сделанные из необожженно-
го кирпича, глинобитные, де-
ревянные, обмазанные гли-
ной, и даже рубленые, на-
поминающие собой русские
избы.
Очень часто ламы жили
летом в легких дощатых до-
миках, а на зиму перебира-
лись в юрты. В северных рай-
онах Монголии для укрытия
войлока от осадков над юртой
нередко сооружался навес из
досок. Во многих степных
монастырях ламские поселки
состояли целиком из юрт.
Положение ламских поселков на генеральном плане монастыря строго
определялось его планировочным принципом.
ПРИНЦИПЫ ПЛАНИРОВКИ
МОНАСТЫРЕЙ
Монгольские традиции
Древний кочевой курень монголов представлял собой составленное из
кибиток кольцо, в центре которого располагался шатер вождя.
Монгольские кочевые, а потом и оседлые монастыри строились так же:
юрты монахов окружали площадку, на которой стояли кочевые храмы, раз-
мещаемые в юртах или юртообразных зданиях (рис. 115, а).
192
Некоторые исследователи Монголии
объясняли такую планировку буддий-
скими канонами, хотя на самом деле она
опиралась на национальные традиции
монгольского народа и существовала в
монгольских степях задолго до распро-
странения там буддизма.
Главная ось монастыря всегда про-
ходила в направлении север-юг, причем
фасадной стороной монастырского ан-
самбля считалась именно южная. Глав-
ные фасады ламаистских храмов также
почти всегда были обращены на юг. На
юг же смотрели двери юрт и байшинов
жилого поселка. Ламы утверждали, что
это установлено каноническими прави-
лами ламаизма, но в действительности
такая ориентация возникла еще до по-
явления в Монголии и Китае буддизма.
Советский ученый Б. П. Денике, ка-
°®
115. Эволюция монгольских традиций
в планировке монастырей. Схема
автора
саясь архитектуры Китая эпохи Мин, писал по этому поводу: «Важное зна-
чение как при возведении отдельных построек, так и при планировке архи-
тектурных ансамблей имели установленные религиозной традицией правила
«геомантики». На геомантике основывается так называемый «фын-шуй»
(ветер и вода). Так называлась псевдонаучная система, которая учит, как
следует располагать храмы, кладбища и сооружения для жилья, чтобы
поставить их под защиту благоприятных условий и предохранить от вред-
ных. По правилам геомантики установилась принятая с древности ориента-
ция построек по северо-южной оси с обращением важнейших частей на юг—
в сторону наибольшего благоприятствования. «Фын-шуй» не потерял свое-
го значения даже после введения буддизма и играл роль при возведении
построек в течение всего феодального периода» Ч
С юга кольцо «хуре» было как бы разорвано: в этом направлении по
главной оси монастыря прокладывалась широкая улица. Это дало повод
1 Шу аз и О., История архитектуры, Приложение к гл. 5, т. I, М., 1935,
стр. 187—188.
193
некоторым путешественникам писать, что кельи монгольских монастырей
располагаются вокруг храмов «подковой» (рис. 115, б).
Многие «хуре» пересекались крестообразно двумя широкими улицами,
«хуренэй удэ», которые являлись важнейшими магистралями монастыря
(по-монгольски «удэ» — дверь, вход). Одна из этих улиц проходила обя-
зательно вдоль главной оси обители, другая — перпендикулярно ей.
После перехода монастыря на оседлость план ламского поселка перво-
начально сохранял форму правильного кольца. Однако со временем поселок
разрастался, к нему пристраивались торговые слободки или гражданские
строения, и форма кольца постепенно видоизменялась (рис. 115, в).
В связи с тем, что большие монастыри очень часто располагались в реч-
ных долинах, которые в Монголии обычно обрамляются холмами или гор-
ными отрогами, «хуре», развиваясь вдоль долины, принимало вытянутую
«рорму (рис. 115, г). Со временем территорию, принадлежавшую монасты-
рю, заранее стали обносить оградой, чаще всего прямоугольного очертания.
Разрастаясь, монастырь заполнял своими постройками всю огражденную
территорию и принимал соответствующую форму (рис. 115, д).
Таким путем план «хуре» постепенно видоизменялся, а к XIX столетию
зв отдельных монастырях он имел уже весьма отдаленное сходство с перво-
начальным «кольцом». В XIX веке небольшие степные оседлые монастыри
строились таким образом, что ламский поселок только с двух сторон (с
запада и с востока) подходил к храмовой площади (рис. 115, е). Все же и
этот прием отражал национальные черты монгольского градостроительства,
так как сложился в результате постепенной эволюции «кольца».
Эта видоизмененная планировка в 1876—1879 годах была отмечена
Лозднеевым как характерная для большинства степных монастырей Мон-
голии. Позднеев дает схематический рисунок такой планировки, называя ее
«Расположением обыкновенных степных монастырей» *.
Большие монастыри типа «хуре», которые вели свое начало от кочевых
обителей, имели особое решение генеральных планов. Как уже говорилось,
.для удобства правления они были поделены на отдельные ламские общи-
ны — «аймаки».
Каждый аймак по своей структуре представлял небольшое «хуре»; жи-
лища лам кольцом окружали аймачный храм.
'Позднеев А. М., Очерки быта буддийских монастырей, стр. 32.
194
Позднеев писал: «Ламы каждого аймака составляют как-бы отдельный
приход, все они живут в одном месте и дома их располагаются вокруг их
аймачной кумирни» !.
Такие аймачные комплексы в свою очередь размещались по кругу, в
центре которого лежала обширная площадь с общемонастырскими храмами.
Чем больше было в обители аймаков, тем просторнее становилась главная
площадь. В Да-Хуре, который к концу XIX века состоял из 28 аймаков,
эта площадь представляла собой огромный круг. Следует сказать, что Да-
Хуре по своей величине являлся в Монголии выдающимся монастырем.
Другие, даже крупные обители Халхи были значительно меньше: Барун-
хуре состоял, например, всего из четырех аймаков (рис. 115, ж).
Таким образом, в крупнейших «хуре», поделенных на аймаки, принцип
«кольца» не только полностью сохранялся, но и был наиболее ярко выра-
жен. Разница лишь в том, что в небольших «хуре» кольцо составлялось из
домов ламского поселка, а в крупных — из отдельных аймаков.
Территорию больших монастырей обычно делили крестообразно хуре-
нэй удэ. Жилые массивы, заключенные между этими главнейшими магист-
ралями, пересекались в свою очередь целой сетью уличек и переулков («гу-
тумЧжи»), которые иногда были настолько узки, что в них едва разъезжа-
лись два всадника.
Проезжая по ламскому поселку, можно было увидеть лишь одни заборы
(«хаша») и окрашенные в красный цвет ворота («удэ»). Байшины монахов,
по распространенному обычаю, располагались внутри двора.
Постройки на храмовой площади размещались в определенном порядке.
По главной оси монастыря, вблизи к южной границе площади, стояли
«святые» ворота. Далее к северу, на той же оси, обычно ставился наиболее
почитаемый храм, выполнявший роль «гол-юумэ». Иногда около этого храма
помещалась и резиденция местного хубилпана. Еще севернее, на главной
оси, располагался сборный храм «цокчин», а за ним храмы, посвященные
площади, по обеим сторонам от главной оси, но фронт их застройки не вы-
двигался южнее того места, где стоял «гол-сумэ». Хозяйственные построй-
ки монастыря располагались у северной границы площади.
Несмотря на живописный характер застройки и интересную архитектуру
зданий, храмовая площадь не производила большого впечатления.
'Позднеев А. М., Монголия и монголы, т. I, стр. 77.
13 Зак. 1019
195
вы не ощущали ее размеров и видели только крыши красивых храмов. Это
получалось вследствие того, что по установившемуся к XIX веку порядку
каждый храм обязательно обносился отдельной оградой. Такие ограды,
чаще всего выполненные в виде «хошана», загромождали все пространство
площади.
Характерной особенностью монастырских ансамблей Монголии явля-
лось сочетание построек различных архитектурных стилей. Исключение со-
ставляли лишь так называемые «императорские монастыри», все храмы
которых большей частью сооружались в китайских архитектурных формах.
В оседлых монастырях типа «хуре», помимо зданий национальной мон-
гольской архитектуры, можно было встретить храмы китайского, тибетского
и смешанного зодчества. Однако разностильнссть сооружений не снижала
эстетических качеств ансамбля, а, наоборот, делала его более живописным.
Кочевые «хуре», конечно, могли ;состоять только из сборно-разборных
построек монгольской архитектуры.
Многие путешественники отмечали, что монголы умели очень удачно
располагать свои монастыри. Мы осмотрели значительное число бывших
монгольских монастырей и могли убедиться в справедливости этого мнения.
Независимо от того, где строился монастырь — в горах или на равнине,
в тайге, у реки или в пустыне, — он оказывался всегда на самом красивом
и удобном участке. Подчас приходится удивляться, с каким вкусом и зна-
нием дела зодчие старой Монголии выбирали место для строительства.
В горах, например, среди многочисленных, и, на первый взгляд, одина-
ково красивых ущелий, они умели найти именно такое, где открывались
особенно интересные панорамы, было наиболее эффектное солнечное осве-
щение и имелся источник, не пересыхающий в жаркое время года.
Однажды нам пришлось встретить восход солнца возле маленькой оби-
тели, затерянной среди гор и лесов Хэнтейского хребта. С террасы,
где стоял монастырь, мы наблюдали незабываемую картину непрерывно
меняющегося цвета неба и на его фоне величественный силуэт хребта.
Первый солнечный луч, проникший в темноту горного ущелья, упал
прямо на золоченый ганчжир монастырского храма и несколько секунд
освещал только его. Потом свет залил весь храм, заблестевший будто под
лучами прожектора, в то время как остальная часть монастыря оставалась
в полной темноте. Все в ансамбле монастыря —• даже это эффектное осве-
щение, было, вероятно, продумано неизвестным, но талантливым зодчим.
196
Для того чтобы выбрать во всех отношениях удачное место для строи-
тельства монастыря, монгольские зодчие, помимо превосходного знания
природных условий, обладали богатыми навыками и в области градострои-,
тельства и архитектурно-пространственной композиции. При этом, несом-
ненно, использовался богатый опыт, накопленный за период существования
кочевых монастырей, когда одна и та же обитель помногу раз попадала в
различные природные условия.
Для иллюстрации планировочных принципов монастырей типа «хуре»
приведем краткое описание наиболее характерных ансамблей. К ним в пер-
вую очередь следует отнести Барун-хуре, Да-Хуре и Цзун-хуре. Несмот-
ря на то, что эти монастыри были расположены в различных частях Мон-
голии (Барун-хуре— в западной половине Халхи, Да-Хуре — в центре ее,
Цзун-хуре на востоке), все они построены по единому принципу и олицет-
воряли собой подлинно монгольский архитектурный тип монастыря.
Да-Хуре («Большой Курень») был известен среди монголов также под
названиями Ихэ-хуре («Великий Курень») и Богдо-хуре («Святой Ку-
рень»). Наиболее раннее упоминание об этом монастыре встречается в мон-
гольской летописи «Эрдэнийн эрихе», где говорится, что в 1651 году Ун-
дур-геген учредил в этой кочевой обители семь аймаков. С этого времени
монастырь считался резиденцией главы ламаистской церкви Монголии —
богдо-гегена.
История Да-Хуре до 1651 года остается пока неизвестной, но, видимо,
монастырь существовал и раньше. Также нет сведений о том, где кочевал
монастырь до 1719 года. Первые данные Эрденийн-эрихе о постоянных
перекочевках Большого Куреня относятся к этому году.
С 1719 по 1779 год (т. е. в течение 60 лет) монастырь 20 раз менял свое
местоположение. Перекочевки отмечены в 1719, в 1720, в 1722, в 1723 (два
раза), в 1729 (три раза), в 1731, в 1733, в 1735, в 1736, в 1740, в 1742, в
1743, 1747, в 1756, в 1762, в 1773 и в 1779 годах.
Для характеристики масштабов перекочевок можно упомянуть, что для
перевозки монастыря в 1762 году из района Улясутая в район р. Сельбы
пришлось преодолеть расстояние в 1 150 км.
С 1779 г. Большой Курень становится оседлым, расположившись на
северном берегу р. Толы, недалеко от впадения в нее речки Сельбы.
О росте Большого Куреня можно судить по количеству вновь образо-
ванных аймаков. Если в 1651 году их было семь, то к 1889 году их стало
13*
197
28 и ожидалось образование еще одного. Возникновение новых аймаков
происходило за счет деления сильно выросших ламских общин на две об-
щины (старую и новую). Помимо удобства управления, это разделение
диктовалось и тем, что даже крупнейшие аймачные храмы обычно вмещали
не больше 1 000—1 100 человек. По данным монастырского казначейства,
общее количество лам в Да-Хуре достигало к 1889 году 13 850 человек.
На огромной храмовой площади, образованной в то время кольцом из
28 аймаков, располагались следующие сооружения.
По главной оси Да-Хуре, на южной половине площади, в том месте, где
было принято ставить «святые ворота», возвышались триумфальные воро-
та «ян-пай» (рис. 57). Этот участок площади был не застроен и назывался
«местом поклонений».
К северу от него находилась резиденция богдо-гегена с придворным хра-
мом Дучин-Галбайн-сумэ. Еще дальше располагался громадный Цокчин. В
центре храмовой площади стоял храм Майдари и около него святыня всей
обители — юрта Абатай-хана — «Барун-орго».
По сторонам от главной оси и на северной половине площади размеща-
лись храмы специального назначения: храм астрономов — Цзурхайн-су-
мэ, храм изучающих тарнистические системы буддизма — Чжудыйн-су-
мэ, кумирни медиков — Эмчийн-сумэ и Манлайн-сумэ и другие второ-
степенные храмы общемонастырского значения.
К западу от храма Майдари помещалась ламская кухня для обслужива-
ния монахов во время соборных богослужений в Цокчине. Кухня состояла
из палаток, в которых помещался обслуживающий персонал, и десятка ги-
гантских медных котлов диаметром в 3—3,5 м, вкопанных прямо в грунт
(топку устраивали в земле, под котлами). В каждом таком котле приготов-
лялось 250—300 ведер чая или пищи. По соседству с кухней располагалась
типография, печатавшая с деревянных досок буддийские молитвы.
Недалеко от Цокчина находились богатейшие монастырские кладовые
(«сан») для хранения церковной утвари, буддийских книг, запасов одеж-
ды и т. п. Еще более богатые кладовые в монастыре принадлежали богдо-
гегену.
К северу, за храмом Майдари, помещалось «ямунь» — управление де-
лами шабинаров 1 и главное казначейство монастыря. К востоку от храма
1 Т. е. крепостных богдо-гегена.
198
Майдари находилась резиденция верховного правителя Да-Хуре «по делам
веры» — Ханбо-номун-хана.
Ламский городок Большого Куреня, предшественника современного
Улан-Батора, мало чем отличался от подобных поселков других «хуре» с
их бесконечными заборами, окрашенными красной краской воротами,
пылью и теснотой переулков.
Барун-хуре. Один из старейших монастырей Халхи — Барун-хуре
(«Западный курень») после превращения в оседлый лежал недалеко от
Эрдени-цзу, в долине небольшой речки Сарайн-гол.
Основание монастыря монгольские летописи относят к 1647 г. В конце
прошлого века монастырь состоял из четырех аймаков, расположенных во-
круг храмовой площади. В центре площади располагались древнейшие хра-
мы монастыря (так называемые «Цаган-хуре»), краткое описание которых
приводилось выше (см. стр. 112).
К югу от этих храмов стоял обнесенный оградой Цокчин, отличавшийся
от Цокчина Да-Хуре своими пропорциями и меньшими размерами. Перед
соборным храмом находились деревянные навесы с молитвенными цилинд-
рами — «хурдэ» — и большой субурган.
К западу от Цокчина стояли храмы Чжудыйн-сумэ и Майдари, к восто-
ку—цанитский храм и «кумирня Манба». Большая часть этих храмов была
возведена в XVIII и начале XIX столетия. Все постройки Барун-хуре
чисто монгольского характера. Позднеев писал о Барун-хуре как о мона-
стыре, «расположение и постройки которого почти совершенно чужды форм,
привнесенных в жизнь монголов со стороны Тибета и Китая»
Цзун-хуре. Этот монастырь, основание которого относят к 1711 году,
лежал в долине р. Керулен, поблизости от ее верховья. По своим размерам
Цзун-хуре мало отличался от Барун-хуре. В конце прошлого столетия он
насчитывал до 2,5 тыс. монахов. К этому времени план Цзун-хуре пред-
ставлял собой «не вполне правильный четырехугольник, пересекаемый крест
на крест двумя главными улицами, средина же четырехугольника занимает-
ся большой площадью, на которой располагаются все монастырские свя-
тыни» * 2.
Южный участок храмовой площади — «площадь поклонений»—являлся
'Позднеев А. М., Монголия и монголы, т. I, стр. 461.
2 Там же, т. II, стр. 454—455.
199
узловым пунктом всего ансамбля. К северу от него стояли двухэтажные
«святые ворота», ведущие к дворцу хутухты.
Этот дворец, по цвету своей ограды прозванный «Шара-хуре» («Жел-
тый монастырь»), состоял из разнообразных строений. Прямо за воротами
располагалась большая белая войлочная юрта — зимнее жилище хутухты.
К северу от нее деревянный дворцовый храм и далее деревянный байшин —
летнее жилище хутухты. К востоку от храма помещались кладовая и кухня.
Весь дворцовый комплекс умещался на квадратном участке, «каждая
сторона которого равняется 18 саженям» Т
На храмовой площади помещались также цокчин монгольской архитек-
туры и храм Цанидыйн-сумэ. «Помимо этих общественных кумирень мона-
стыря на ту же главную площадь выходят своими главными воротами и все
аймачные кумирни Цзун-хуреня. Последние по своему внешнему виду уди-
вительно воскрешают в памяти представление об ургинских аймачных ду-
гунах, ибо походят на них как две капли воды...»1 2.
Монастырь Цзун-хуре отличался строгостью своих правил и не допу-
скал размещения на своей территории магазинов, рынка и других торговых
заведений, что препятствовало его развитию как населенного пункта.
Тибетские традиции
Монгольские монастыри тибетского типа—«хиты» — в основном ис-
пользовали планировочные принципы монастырей Тибета. Эти принци-
пы обусловливались представлениями ламаистов о господстве горных вер-
шин над окружающей местностью, в соответствии с которыми тибетские
храмы возводились в высокогорных, порой труднодоступных местах.
При строительстве монастырей, занимавших значительное пространство,
храмы ставились также на самом возвышенном участке местности, в то вре-
мя как остальные постройки располагались по склонам гор. Именно так
сооружены крупнейшие монастырские ансамбли Тибета — Сэра, Брабун,
Галдан и многие другие. По этому же принципу строились в горных усло-
виях и многие монгольские «хиты».
1 Позднеев А. М., Монголия и монголы, г. II, стр. 454—455.
2 Там же, стр. 456.
200
В высшей точке горного склона, часто среди хаоса камней, устраивалась
искусственная терраса, на которой возводился главный храм «гол-сумэ».
Ниже его, на таких же террасах, располагались другие храмы.
Обычно искусственное основание сооружалось циклопической кладкой
на глиняном растворе или чаще «насухо» без всякого раствора (рис. 75).
Камень для террасы выламывали тут же из соседней скалы или собира-
ли в естественных россыпях, часто встречаемых в горах Монголии. Во вре-
мя дождей промежутки между камнями постепенно заполнялись глиной,
лессом и частицами грунта, что делало «сухую» кладку очень прочной.
Если склон горы был крут и по рельефу неблагоприятен для строитель-
ства, то для каждого храма и каждого ламского домика приходилось устра-
ивать отдельную искусственную площадку. Большие камни, которые
невозможно было убрать, закрывали кладкой и погребали в толще искусст-
венной террасы.
Строительство на гладких и пологих склонах не вызывало особенных
затруднений и велось обычным порядком.
Культовые сооружения горных монастырей группировались поблизости
друг от друга — на разном уровне, но всегда в верхней части склона. Толь-
ко в крупных монастырях, расположенных на невысоких горах, при боль-
шом количестве храмов последние размещались на протяжении всего скло-
на — от его вершины до основания. Ламский поселок при этом располагал-
ся по обе стороны от храмовых построек.
Очень часто на главной оси монастыря с южной стороны оставлялся не-
застроенный подход к храмам или через ламский городок вдоль главной оси
монастыря прокладывался узкий переулок, ведущий к храмам. Жилая за-
стройка, подобно подкове, опоясывала храмовый комплекс с юга.
Таким образом, если у степных монастырей типа «хуре» в основе пла-
нировки лежал принцип «кольца», то у горных обителей, называемых «хи-
тами», предусматривалось обязательное расположение храмов в верхней
части склона на главной оси монастыря. В результате храм как бы завер-
шал весь комплекс, привлекая к себе внимание зрителя, приближающегося
к монастырю. Во многих случаях этому способствовал и окружающий пей-
заж. Особенно эффектно выглядели храмы в хитах, размещенных на фоне
отвесных скал.
Прежде чем перейти к описанию некоторых конкретных ансамблей ти-
па «хит», следует заметить, что если в хитах, расположенных на плоских
201
склонах степных холмов, можно было встретить храмы различной архитек-
туры (монгольской, китайской, тибетской и смешанной), то в горных хитах
нам удалось отметить постройки лишь двух видов — тибетского и тибето-
китайского.
Эта архитектура, использующая камень в качестве основного строитель-
ного материала, хорошо вписывалась в гарный ландшафт, что, вероятно, и
учитывали монгольские зодчие.
Гандан. В 1809 году западнее монастыря Да-Хуре был основан мона-
стырь Гандан, предназначенный для изучающих цанит — высшее буддий-
ское богословие.
Вначале были построены два храма цанита: большой—по типу Цокчина
в Да-Хуре — и малый, неизвестной нам архитектуры.
В 1836 году, когда Да-Хуре, спасаясь от окружавших его лавок, времен-
но перекочевал в долину Чингильту, многие ламы из этого монастыря
перешли в Гандан, сразу значительно увеличив его население. В связи с
этим в Гандане были построены новые храмы, и монастырь был поделен на
аймаки. Малый храм цанита тогда же расширили до размеров большого и
перестроили по его подобию.
К этому времени относится и сооружение в Гандане дворца богдо-гегена.
В монастыре находились также усыпальницы третьего, пятого и седьмого
богдо-гегенов,
К концу прошлого века Гандан состоял из четырех аймаков. Монастырь
считался крупнейшим очагом ламаизма старой Монголии.
Планировочные принципы Гандана целиком соответствовали принципам
«хита». Монастырь располагался (рис. 116) на сравнительно пологом скло-
не горы таким образом, что ламский городок подобно подкове опоясывал с
юга храмовую площадь, которая занимала северную, наиболее высокую
часть склона. На площади стояли все монастырские храмы и дворец богдо-
гегена.
В 1911—1913 годах еще выше по склону был сооружен огромный храм
Мэгджит-Джанрай-сэг, который и стал играть главенствующую роль в ар-
хитектурной композиции Гандана, а затем и всей Урги.
Северную и западную границы Гандана замыкали 28 белых субур-
ганов (ныне не существующих), которые были сооружены для «отогнания
всякого рода бед и напастей» Г
Позднеев А. М., Монголия и монголы, т. I, стр. 119.
202
116. Монастырь Гандан в Улан-Баторе
В целом ансамбль Гандана свидетельствовал о зрелости монгольских
зодчих, умевших решать серьезные задачи композиции города.
Манъчжушри-хит. Монастырь Маньчжушри-хит (полное название Дон-
кор-Маньчжушрийн-хит) располагался на южной стороне горы Богдо-улы,
отделявшей его от Урги.
Ширина Богдо-улы в этом месте не превышает 13 км, однако прямой
путь от Урги к монастырю доступен был только пешеходам. Колесная доро-
га пролегала через западные отроги горы и удлиняла этот путь до 44 км.
Основание монастыря относится к 1733 году1, когда для лам-отшельни-
ков, живших в пещерах отвесной скалы, была сооружена «громадная кумир-
ня, длиной в 80 китайских цзяней». Этот храм, называемый Чулун-дацан
(«Каменный храм»), был построен в традициях тибетской архитектуры
(рис. 74), как и остальные храмы монастыря.
1 Г. Е. Грумм-Гржимайло на основании ранних работ А. М. Позднеева считал, что в
1604 г. монастырь уже существовал. Он писал: «Не ясно, однако, имелись ли в монасты-
ре этом каменные постройки или в 1604 г. он представлял из себя еще только подвиж-
ный курень, обнесенный деревянной стеной» («Западная Монголия и Урянхайский
край», т. 3, вып. 2, стр. 469, Л. 1930).
А. М. Позднеев в своих последних работах считает датой основания монастыря
1733 г.
Следует отметить, что местность, где расположен Маньчжушри-хит, исключает воз-
можность размещения там обители типа подвижного куреня.
203
A. M. Позднеев писал о строительстве этой кумирни: «Располагалась
она на довольно широком уступе Хан^улы1, тем не менее в узких местах
этого уступа приходилось создавать его искусственно, выбивая боковину
горы» \
Маньчжушри-хит может служить образцом «хита», располагавшегося в
сложнейших условиях горного рельефа. Монастырь лежал у основания от-
весной скалы, спускаясь террасами по крутому склону вниз, и со всех сто-
рон был окружен лесом.
Если Богдо-ула справедливо считается красивейшей горой Монголии,
то ущелье Маньчжушри-хита может быть названо одним из самых краси-
вейших мест Богдо-улы. Вход в ущелье, заросшее густым еловым и лист-
венным лесом, обращен на юг к бескрайним холмистым степям, где уже не
встретишь ни одного дерева.
Ущелье сплошь завалено большими камнями, поросшими зеленым мхом.
В торжественной тишине леса лишь журчит невидимая горная речка, про-
бивающая себе путь среди камней. По мере приближения к монастырю лес
редеет, и сквозь стволы можно видеть огромную серую скалу, уходящую
высоко вверх. На вершине ее растут гигантские кедры и ели, хорошо види-
мые на фоне голубого неба даже со дна ущелья.
У подножия скалы — монастырь. Особенное внимание обращает на себя
большой белый храм, сверкающий на солнце. Это и есть древний Чулун-
дацан, по обеим сторонам от которого стоят остальные храмы. Перед Чу-
лундацаном располагалась гладкая, как стол, площадка, где ламы устраи-
вали религиозные мистерии. С этой площадки на юг открывалась изуми-
тельная панорама далекого горного массива.
По главной оси монастыря к центральному храму была проложена пря-
мая дорога, местами переходящая в каменную лестницу. По обеим сторонам
дороги лежал ламский поселок, состоящий из однообразных по форме и
цвету монашеских келий. Как и все постройки монастыря, они стояли на
искусственно созданных площадках и сообщались между собою узкими тро-
пинками в виде каменных лестниц, вырубленных прямо в скале. Издали
поселок сливался с горой, а его террасы казались исполинскими ступенями,'
ведущими наверх, к храмам. Оттуда, как с птичьего полета, были видны
крыши монашеских келий, усеянные большими камнями. Казалось, что 1 2
1 Богдо-ула («Святая гора») называлась также Хан-улой — «Ханской горой».
2 Позднеев А. М., Монголия и монголы, т. I, стр. 589.
204
прошел каменный дождь. На самом деле, доски тесовой кровли, за неиме-
нием гвоздей, прижимались в нескольких местах большими камнями.
Каждый монашеский байшин (келья) представлял собой продолгова-
тую, одноэтажную постройку. Стены были выполнены из горизонтально
уложенных тонких бревен, закрепленных в пазах четырехгранных стоек.
Жилая половина байшина штукатурилась с двух сторон глиняным раство-
ром и белилась известью. Другая половина, отводимая под кладовую, остав-
лялась целиком деревянной. Жилая часть состояла из 2—3 комнат, каждая
из которых имела отдельный вход. Около байшина был разбит крошечный
дворик, окруженный изгородью в виде хашана. Размеры дворика определя-
лись габаритами искусственной террасы.
Выше того места, где стояли храмы, у отвесной скалы, среди огромных
камней, (прятались пещеры лам-отшельников. Входы некоторых пещер обрам-
лялись небольшими порталами, завершенными сандриками. Такой портал
складывали из камней и белили.
Поблизости от пещер на нескольких огромных валунах разноцветными
красками были нарисованы бурханы. Некоторые из этих своеобразных
икон помещались под навесом из большой каменной плиты, лежащей на
двух вертикально поставленных камнях.
Отдельные пещеры располагались непосредственно в отвесной скале. К
ним тянулись еле заметные тропинки-карнизы. Ко времени нашего посеще-
ния монастырь уже давно был необитаем, многие его храмы частично раз-
рушились. Но древний храм Чулун-дацан, несмотря на свою ветхость, по-
ражал монументальностью форм, простотой и выразительностью архитек-
туры.
Маньчжушри-хит по праву считается красивейшим горным монастырем
старой Монголии.
Китайские традиции
Архитектурные традиции Великого Китая, его градостроительные и
планировочные принципы необычайно устойчивы.
Куда бы не попадали они — всюду элементы китайской архитектуры
легко отличимы от местного зодчества и всюду они претерпевают сравни-
тельно незначительные изменения под влиянием местной архитектуры.
Примером в этом отношении могут служить монголо-китайская и тибе-
то-китайская архитектуры, возникшие на территории Монголии. Как мы
205
уже видели, элементы китайской архитектуры при соединении с элементами
монгольской и тибетской дополняли друг друга.
Необычайная устойчивость отмечается и в планировочных принципах ки-
тайской архитектуры. Эту устойчивость характеризует тот факт, что «пря-
моугольные города» \ строительство которых было широко распространено
в Китае в XIII—XV веках, возводились начиная с III—II веков
до нашей эры.
Планировочные схемы дворцовых и монастырских ансамблей Китая
создавались по принципу «смежных дворов», хорошо организующих прост-
ранство. Принцип этот применялся еще в древности 1 2.
Комплекс бывшего императорского дворца в Пекине (так называемый
«Запретный город»), построенный по этому принципу, включал в себя 12
смежных дворов3, ансамбль храма Бай-лин-си близ Пекина (XVII в.) со-
стоял из 5 смежных дворов 4 и т. д. Подобная планировка характерна для
многих архитектурных комплексов и даже небольших усадеб Китая.
С XVIII века принцип «смежных дворов» стал использоваться и в
Монголии при строительстве ламаистских монастырей, возводимых на
средства маньчжурского правительства, а также некоторых дворцов духов-
ных и светских феодалов.
Большинство монастырей, построенных по этому принципу, называлось
в Монголии «сумэ»; такое название присваивалось и отдельным храмам.
Эти монастыри представляли собой в плане правильный четырехуголь-
ник, обнесенный капитальной оградой. Стороны четырехугольника всегда
ориентировались по странам света. Главная ось монастыря, как и в других
буддийских обителях, проходила с севера на юг и являлась основным ком-
позиционным стержнем всего ансамбля. В направлении своей главной оси
монастырь делился на несколько, чаще всего на три, смежных дворов, кото-
рые отделялись друг от друга капитальной оградой.
Чем богаче монастырь, тем больше дворов, тем ярче были впечатления
посетителя, обозревавшего ансамбль.
1 Т. е. города, заключенные в стены четырехугольной в плане формы.
2 В захоронениях II века н. э. была обнаружена модель усадьбы, состоящей из двух
смежных дворов. Подобные модели найдены и в раскопках могил периода Сунской ди-
настии (960—1279 гг.)
3 Б. П. Денике, Китай, М., 1935, рис. 41.
4 Там же, рис. 98.
206
117. Стена Цаган-сумэ. Кладка из необожженного кирпича, XIX в.
Наибольший эффект был рассчитан на посетителя, который входил через
главные, южные ворота и двигался через все дворы к северу. В каждом
дворе открывались новые и все более интересные перспективы, архитектура
построек становилась более пышной и величественной.
Приближаясь к монастырю с юга, путник вначале встречал на своем пу-
ти каменный щит—«пайлур», — который должен был преграждать доступ
в монастырь «злым духам». За пайлуром очень часто размещались триум-
фальные ворота «ян-пай», через которые зритель выходил к стенам мона-
стыря у его «святых ворот».
Нередко это была двухэтажная постройка с изогнутой крышей. «Святые
ворота» вели в первый двор, где по обе стороны от «высокого пути» стояли
юрты низших лам. Двигаясь по каменным плитам «высокого пути» к севе-
ру, зритель подходил к воротам, ведущим во второй двор. Эти ворота ча-
сто сооружались также в виде двухэтажного здания с китайской крышей.
Во втором дворе по одну сторону «высокого пути» стояли байшины и
207
юрты «почтенных» лам, по другую сторону — монастырские кладовые. На-
конец, через третьи ворота, более пышные, чем вторые, зритель попадал на
северный двор, где строго на главной оси монастыря располагался главный
храм — «гол-сумэ», обычно решенный в монументальных архитектурных
формах. По бокам от него возводились второстепенные храмы, например
«докшидыйн-сумэ»; тут же можно было увидеть и дворец хутухты.
Интересно, что в монастырях типа «сумэ» входы боковых храмов неред-
ко были обращены к «гол-сумэ», т. е. на восток и на запад, в то время как
в обителях типа «хуре» и «хит» все храмы всегда ориентировались на юг.
В императорских «сумэ» перед главным храмом, по обеим сторонам от
«высокого пути», в небольших часовнях — ту-пунай-сумэ — ставились так
называемые императорские камни, на которых высекалась история по-
строения монастыря.
В северном дворе иногда ставили также парные беседки, возводимые
симметрично* главной оси ансамбля. В одной из них висел огромный бара-
бан, в другой -— колокол для созывания монахов к богослужению.
Интересно отметить, что только в монастырях типа «сумэ» около храмов
встречались зеленые насаждения — кусты и деревья. На храмовых площа-
дях монастырей других типов никакой зелени, кроме травы, не было.
Таким образом, к характерным особенностям монастырей типа «сумэ»,
основанных па планировочном принципе «смежных дворов», следует отне-
сти: строгую симметрию архитектурной композиции, размещение важней-
ших объектов ансамбля на оси север—юг, доминирующую роль ворот,
стоящих на этой оси, заранее установленные размеры всего монастыря.
Правда, следует отметить, что некоторые «сумэ» выходили за границы,
определенные оградой, разрастаясь за счет расширения ламского поселка.
В этом случае новые байшины монахов появлялись к востоку и западу от
стен монастыря, контрастируя со строгим ансамблем «сумэ» своей бесси-
стемной застройкой.
Амур-баясхуланту. Первый богдо-геген Монголии — Ундур-геген— был
личным другом китайского императора Канси. По преданию, Канси, уми-
рая, завещал своему преемнику ассигновать 100 000 лан на постройку мона-
стыря— усыпальницы для Ундур-гегена.
Канси умер в 1722 году, годом позже умер Ундур-геген, а в 1728 году
на деньги, отпущенные китайским правительством на р. Ибэн-гол в север-
ной Халхе начали строить первый в Монголии императорский монастырь.
208
Амур-баясхуланту *, который был окончен в 1735 году. В монгольской лето-
писи «Эрдэнийн эрихе» начало строительства относится к 1727 году и го-
ворится, что монастырь возведен на том самом месте, где во время кончины
гегена стоял кочевой монастырь Да-Хуре. Как известно, в 1723 году (год
смерти Ундур-гегена) Да-Хуре действительно был на р. Ибэн-гол.
В этой летописи сказано, что для сооружения монастыря были посланы
из Китая художники, которым поручили сделать главный храм «с велико-
лепием, ни в чем не уступающим храмам Срединного государства».
Хотя монастырь построен по схеме «сумэ», в XIX веке его нередко на-
зывали «хитом», вероятно, потому, что на месте монастыря стоял когда-то
скит монаха-отшельника.
Монастырь состоял из четырех отдельных дворов. Расположение его
построек по сравнению с другими «сумэ» было несколько необычным.
В первом, южном, дворе против главных ворот стоял особый храм «Та-
магайн-сумэ», где хранилась дощечка с дарственной надписью китайского
императора. По бокам этого храма находились беседки с колоколом и ба-
рабаном, севернее помещались вторые ворота. Второй двор располагался
на пять ступеней выше первого и в направлении с востока на запад был по-
делен оградой на три части.
В среднем отделении, на главной оси монастыря находился упоминав-
шийся выше соборный храм (см. гл. 2, рис. 49), перед которым помеща-
лись две часовни. В боковых отделениях двора стояли храмы, построенные
позднее на средства монголов: в восточном — храмы «Чжуд», «Манба» и
большой храм служения цанита, в западном — храм «80-саженного Май-
дари», второй храм цанита и храм «Гурум», посвященный злым божест-
вам — докшитам. Боковые отделения через «восточные» и «западные» во-
рота сообщались с улицей, а из среднего — в третий двор вели три калит-
ки. Все отделения между собой также соединялись калитками.
В третьем дворе помещались основные святыни монастыря: посередине
стояла кумирня «Цзу», направо от нее усыпальница Ундур-гегена и храм
«Аюши», налево усыпальница четвертого богдо-гегена и кумирня «Ман-
лы», — всего пять храмов.
1 Существовала легенда, что люди, выбиравшие место для постройки монастыря, не-
далеко от горы Бурун-хан встретили играющих детей: мальчика по имени Амур и девоч-
ку Баясхуланту. Это посчитали счастливым предзнаменованием, и китайский богдыхан
приказал назвать монастырь именами этих детей.
209
118. Монастырь Дамба-Дорчжи, 1765 г. На первом плане ламский поселок
В четвертом, северном, дворе размещалось также пять зданий. Середи-
ну двора занимал дворец богдо-гегена «Лабран» с оригинальной белой че-
репичной крышей. К востоку от него стояли так называемый «Цаган-ду-
гун», где хранилось скульптурное изображение Ундур-гегена, и второй
храм Майдари. К западу от дворца помещался храм со статуей четвертого
гегена и храм бурхана «Сэчжун».
Весь описанный комплекс был обнесен монументальной оградой из
обожженного кирпича. Ограда была покрыта коричневой черепицей, ошту-
катурена и покрашена в розовый цвет.
Есть основание предполагать, что первые годы после построения «сумэ»
монахи, обслуживающие храмы, жили в стенах монастыря, помещая свои
, байшины или юрты в боковых отделениях второго двора. Позднее, когда
Амур-баясхуланту стал сильно разрастаться, низшие ламы были выселены
из пределов «сумэ» и обосновались к востоку и западу от него. К концу
210
119. Часовня Ту-пунай-сумэ в монастыре Дамба-Дорчжи. На втором плане здание
санатория. Современная фотография
XIX века эти стихийно выросшие ламские поселки превратились в два от-
дельных городка, лежавших по обеим сторонам от императорского монасты-
ря. В это время все ламское поселение состояло из шести кварталов — по
числу ламских общин-аймаков. В центре каждого квартала стоял аймачный
храм. Некоторые из этих храмов вмещали до 500—600 человек, всего в мо-
настыре насчитывалось свыше 2 000 лам.
Дамба-Дорчжи. Монастырь Шачжини-Бадарагулухчи, известный у мон-
голов под именем Дамба-Дорчжи, лежал в 6 км к северу от Улан-Батора в
так называемой Гунтуйской пади (рис. 118—119).
Монастырь относился к разряду императорских и был построен в 1765 г.
Характерной особенностью Дамба-Дорчжи является то, что архитектура
его императорских храмов имела не китайский, а тибетский или смешанный
тибето-китайский характер. Однако принцип планировки всего монастыря
и архитектура дворцовых помещений выдержаны в китайских традициях.
14 Зак. 1019
211
До конца 1774 года монахи, жившие при монастыре, ставили свои юрты
внутри «сумэ» — на специально устроенных для этой цели боковых дворах.
Позднее, когда к стенам Дамба-Дорчжи, из Урги перекочевал ламский ай-
мак, он уже не имел возможности поместиться на территории «сумэ» и
расположился к западу от него. Вскоре туда же были переведены и юрты
штатных лам из боковых дворов «сумэ». К началу нашего века ламский
поселок Дамба-Дорчжи уже состоял из четырех аймаков с общей числен-
ностью монахов 1 200 человек.
При решении генеральных планов монастырей перед зодчими старой
Монголии ставилась задача максимального выявления храмов. Усиление
эмоционального воздействия на верующих с помощью храмовой архитекту-
ры достигалось в различных типах монастырей разными средствами, хотя
основная идея была везде одинакова: расположить храмы наиболее выгод-
но, отводя им ключевые места ансамблей.
Эмоциональное воздействие храмовой архитектуры усиливалось конт-
растом между пышностью храмов и убожеством жилого поселка. Этот конт-
раст обнаруживался не только в архитектурных формах и в масштабе соору-
жений, но и в материале построек, цвете и т. д.
В монастырях типа «хуре» в основу генерального плана был положен
круг, кольцо, центр которого отводился под храмовую площадь.
В монастырях типа «хит» выявление архитектуры храмов достигалось
расположением их на самой высокой части выбранного горного склона.
Монастыри типа «сумэ», не предусматривающие по своей структуре ши-
роко развитого жилого поселка, возводились обычно за короткий проме-
жуток времени в строгом соответствии с принятым генеральным планом.
Эмоциональное воздействие архитектуры такого монастыря было обуслов-
лено умелым построением генерального плана и возрастало по мере при-
ближения зрителя к последнему, северному двору с главным храмом.
Опираясь на свои национальные традиции, а также используя традиции
китайской и тибетской архитектуры, монгольские зодчие талантливо реша-
ли задачи ансамбля и архитектурной композиции в градостроительстве.
Глава
четвертая
СОВРЕМЕННОЕ
СТРОИТЕЛЬСТВО
В МНР :
□
«... с помощью пролетариата передовых
стран отсталые страны могут перейти к совет-
скому строю и через определенные ступени раз-
вития — к коммунизму, минуя капиталистиче-
скую стадию развития».
В. И. Ленин. Соч., т. 31, стр. 219
онгольская Народная Республика получила тя-
желое наследие от старой феодальной Монголии.
Хозяйство страны было крайне отсталым, в ней
к моменту образования республики фактически
не было ни одного современного города.
Столица Урга представляла собой сочетание роскошных храмов и гряз-
ных неблагоустроенных жилых кварталов, застроенных маленькими до-
мишками. Крупных гражданских построек почти не было. Долгое время
даже многие правительственные учреждения республики помещались в юр-
тах (рис. 122).
В провинции положение было еще более тяжелым. Кроме двух бывших
крепостей — Улясутая и Кобдо, — остальные населенные пункты Монголии
представляли собой или монастыри, или жилые поселки из одних юрт, при-
чем в юртах размещались и местные управления, различные конторы, клу-
бы, красные уголки, амбулатории, телеграф, склады, магазины и т. д.
До 1930-х годов два областных центра МНР—Сайн-Шанд и Далан-
Дзадагад — целиком состояли из юрт, представляя редкий (в условиях
современности) пример существования «кочевых городов».
В большинстве населенных пунктов отсутствовали элементарные сани-
тарные условия. Недопустимо высокая плотность застройки жилых кварта-
лов создавала угрозу распространения всевозможных эпидемий и была
опасна в пожарном отношении. Не было и простейшего благоустройства.
14*
213
Распространенный в Монголии лессовидный грунт и отсутствие мощения
создавали в поселках невероятную пыль. Все нечистоты выбрасывались
прямо на улицы, не имевшие в большинстве случаев даже обычной сточной
канавы. Трупы павших животных не убирались. Единственными санитара-
ми являлись многочисленные собаки и коршуны, питавшиеся городскими
отбросами. О водопроводе не могло быть и речи. Воду из реки или редких
колодцев привозили в деревянных бочках.
Сразу же после образования республики монгольский народ приступил
к огромной и трудной работе: почти заново отстраивать свою столицу,
создавать новые областные и районные центры, новые города и поселки,
проводить реконструкцию старых населенных пунктов, строить промыш-
ленные объекты, дороги, возводить здания школ, больниц, клубов и т. д.
Эта работа требовала больших капиталовложений, квалифицированной ра-
бочей силы, различных строительных материалов и очень продолжительно-
го времени.
Молодой республике, не имевшей еще опыта в гражданском и промыш-
ленном строительстве, большую помощь оказал Советский Союз.
До революции в Монголии не было построено ни одного промышленного
объекта, существовали лишь мелкие кустарные предприятия, не обеспечи-
вавшие потребности населения страны.
Сейчас в МНР создана своя национальная промышленность, в связи с
чем в стране развернулось большое строительство.
В 1922 году был построен первый государственный кожевенный завод,
в Алтан-Булаке, в 1929 году в Улан-Баторе — ремонтно-механические ма-
стерские, на р. Иро сооружен лесопильный завод. В 1931 году пущена в
эксплуатацию электростанция в Улан-Баторе, в 1933 году построена шер-
стомойная фабрика в Хадхале.
В 1934 году закончено строительство промышленного комбината имени
Чойбалсана в Улан-Баторе-—одного из крупнейших предприятий респуб-
лики, объединяющее суконное, трикотажное, валяльно-войлочное, кожевен-
ное, обувное, шорно-седельное и овчинно-шубное производство.
За 1939—1941 годы построены каменноугольные шахты в Ундэр-Хане,
Сайн-Шанде, Дзун-Булаке, Югодзыре и Баян-Булаке. В 1954 году нача-
лась работа по строительству новой капитальной шахты в Наллайхе.
В некоторых аймачных центрах сооружены электростанции.
С 1941 года началось массовое жилищное строительство.
214
В 1946 году недалеко от Улан-Батора начал работать крупный мясоком-
бинат, оборудованный по последнему слову техники. В Улан-Баторе пост-
роены крупные предприятия пищевой промышленности — хлебозавод, кон-
дитерская фабрика, мельницы и др.
С помощью Советского Союза за последние годы в МНР развились
новые отрасли промышленности — горнорудная и нефтяная. Построены и
строятся рудники и фабрики по добыче и обогащению цветных металлов.
В 1951 году в районе Сайн-Шанда в Дзум-Баяне началась промышленная
эксплуатация первого в стране нефтяного месторождения; на промыслах
воздвигнут нефтеперегонный завод, оборудованный современной техникой.
В создании национальной промышленности и строительстве МНР брат-
скую помощь монгольскому народу оказывают также Китайская Народная
Республика и другие страны народной демократии.
Объем промышленного строительства в МНР растет из года в год.
Большое строительство проведено в сельском хозяйстве.
По количеству скота на душу населения МНР занимает первое место в
мире, поэтому в республике огромное значение имеет строительство сено-
косных станций, создающих запасы кормов для скота, хошанов (загонов)
для скота, ветеринарных больниц и т. д. Первые 10 машинно-сенокосных
станций были созданы в 1937 году, в 1955 году в стране работало уже 70
таких станций.
Огромная работа проведена в стране в области дорожного строительст-
ва. В старой Монголии не было ни железных, ни шоссейных дорог. Грузы
перевозились на верблюдах или быках. Сейчас республика покрыта сетью
шоссейных и железных дорог, соединяющих столицу республики Улан-Ба-
тор не только с аймачными центрами, но также с Советским Союзом и Ки-
тайской Народной Республикой.
Большие задачи стояли перед монгольским народом и в области градо-
строительства.
Как известно, в административном отношении МНР делится на аймаки
(области), сомоны (районы) и баги, являющиеся первичной администра-
тивной единицей. Аймачные и сомонные центры стационарны, баги в боль-
шинстве своем кочевые.
До революции в Монголии почти не было городов, поэтому пришлось
приступить к огромной работе по строительству новых административных
центров. Аймачные и сомонные центры строились или заново, или путем
215
реконструкции населенных пунктов бывших крупных монастырей и кре-
постей.
После установления в Монголии республиканского строя монастыри по-
степенно стали терять свое значение. Этому способствовал рост общего
культурного уровня и благосостояния населения, строящиеся по всей стра-
не школы, медицинские учреждения, клубы и библиотеки.
В соответствии с Конституцией, в 1926 году в МНР был издан закон об
отделении ламаистской церкви от государства. Начавшаяся с 1929 года
конфискация имущества крупных светских и духовных феодалов вызвала
их бешеное сопротивление и обострила классовую борьбу в Монголии.
Высшие ламы стали превращать монастыри в опорные пункты контррево-
люции и империалистических разведок.
«Ламаистская церковь своими многочисленными враждебными происка-
ми разоблачила себя в глазах трудящихся как антинародную силу. В связи
с этим начался массовый уход низших лам из монастырей, и большинство
монастырей опустело и перестало действовать. Монастыри больше не были
помехой на пути развития МНР и ее революционного строя» *.
На месте некоторых монастырей стали образовываться областные и
районные центры, застроенные современными зданиями: например, центр
Убсунурского аймака — Улангом, центр Архангайского аймака — город
Цэцэрлэг, центр Хэнтэйского аймака — Ундэр-Хан, центр Чойбалсанского
аймака — город Чойбалсан и др. Эти населенные пункты, влачившие рань-
ше жалкое существование, сейчас неузнаваемо изменились.
На примере строительства городов МНР можно убедиться, каких небы-
валых успехов достиг освобожденный монгольский народ.
Цэцэрлэг, лежащий в Хангайских горах в 430 км к западу от Улан-Ба-
тора, образовался на месте крупнейшего монастыря Цзаин-хуре (Цзаин-
Шаби) или — точнее — на месте торговой слободы, примыкавшей к этому
монастырю.
Характерной чертой пейзажа этой местности является покрытая лесом
гора Булган. С ее вершины открывается живописный вид на город и его
окрестности. На улицах много зелени, новые одноэтажные домики состав-
ляют основную массу жилой застройки.
Современный Цэцэрлэг — один из крупных центров страны, имеет био-
1 История Монгольской Народной Республики, Изд. АН СССР, М. 1954, стр. 308.
216
фабрику, автотранспортную базу, предприятия пищевой промышленности
и промысловой кооперации. В городе издается газета, работают педагоги-
ческий и ветеринарный техникумы, курсы фельдшеров, школа-десяти-
летка на 1 200 учащихся, две начальные школы, детские сады, ясли. В горо-
де имеются кино, театры, клубы, красные уголки, столовые, магазины, уни-
вермаг. В большом, светлом доме помещается городская больница. Все эти
здания сооружены за последние 15—20 лет.
В Цэцэрлэге продолжается строительство современных зданий. Недав-
но возведены театр, два клуба, гостиница, жилые дома. Непрерывно ме-
няется облик улиц и площадей.
Большое внимание уделяется дальнейшему озеленению города. На
центральных улицах высаживаются тысячи деревьев. Цэцэрлэг — по-мон-
гольски значит «сад», и новый Цэцэрлэг действительно превращается в
город-сад.
На крайнем востоке Монголии, в плодородной долине р. Керулен, из-
давна стоял хошунный монастырь Сан-бэйсэ. Рядом с ним помещалась
резиденция местного князя — Керулюн-урго («Керуленский дворец»). В
начале 1923 года на месте монастыря образовался административный
центр — Баян-Тумен, который позднее переименовали в город Чойбалсан.
За годы народной власти город почти заново перестроен. Сейчас аймач-
ный центр Чойбалсан является вторым по численности населения городом
республики (в настоящее время здесь более 20 тыс. жителей). Большую
роль в развитии города играют проходящие через него железнодорожные
линии на Соловьевск и Тамцаг-Булак, автомобильная дорога (протяжен-
ностью около 700 км) на Улан-Батор.
В городе развивается промышленность. Построен большой пищевой ком-
бинат с кондитерским, конфетным, винно-водочным цехами, хлебопекарней,
маслозаводом, молочной фермой и другими отделениями.
Город Чойбалсан — крупный центр культуры и народного просвещения.
Здесь в 1948 году создан музыкально-драматический театр, работают кино-
театры, библиотека, краеведческий кабинет, аймачное отделение изобрази-
тельного искусства, две школы-десятилетки, педагогическое училище, гор-
норудный техникум и т. д. В Чойбалсане находится одна из крупнейших в
стране межаймачная больница с несколькими отделениями и лаборатория-
ми, работают городская амбулатория и поликлиника. В городе имеются
детские сады и ясли, магазины, столовые и другие предприятия бытового
217
обслуживания. Улицы и кварталы города быстро застраиваются новыми
красивыми зданиями и благоустраиваются.
Центры Кобдоского и Дзабханского аймаков выросли на месте бывших
крепостей Кобдо и Улясутая.
Город Кобдо (Джиргаланту— по-монгольски «счастливый») лежит на
крайнем западе МНР, недалеко от крупного озера Хара-Ус-Нур.
Крепость Кобдо была основана маньчжурами в 1731 году на одноимен-
ной реке, но населенный пункт существовал тут раньше — с 1716—1717 го-
дов.
В 1763 году, после того как глинобитные стены крепости рухнули во
время наводнения, город был перенесен на 18 км в сторону, к берегам
р. Буянту. Город, построенный на новом месте, состоял из двух частей:
крепости «Сангийн-хото» («Казенный город») и торговой слободы. Совре-
менный город образовался на месте бывшей торговой слободы, от крепости
теперь остались только развалины.
Сейчас Кобдо — важнейший экономический и культурный центр За-
падной Монголии. Здесь построены предприятия пищевой промышленно-
сти, кустарно-промысловые артели, начальные и средние школы, сельско-
хозяйственный техникум, стационарный кинотеатр, клубы, библиотеки,
больницы, ветеринарный пункт; в 1950 году открыт музыкально-драмати-
ческий театр. Кобдо — красивый город. В нем много зелени, его улицы
просторны и чисты.
Улясутай (Джибхаланту—по-монгольски «величественный», «роскош-
ный»), расположенный среди отрогов Хангая, на месте основанной маньч-
журами в 1733 году крепости, так же, как и Кобдо, представляет собой
современный город, застроенный капитальными домами.
В аймачные центры превращены такие населенные пункты, как Мурэн
(Хубсугульский аймак), Арбай-Хэрэ (Убур-Хангайский аймак), Далан-
Дзадагад (Южно-Гобийский аймак), Сайн-Шанд (Восточно-Гобийский
аймак), Булган (Булганский аймак) и город Алтан-Булак (Селенгинский
аймак).
Некоторые аймачные центры созданы за последние 12—15 лет: это
центр Баян-Улэгэйского аймака — Баян-Улэгэй, центр Гоби-Алтайского
аймака — Юсун-Булак, центр Баян-Хонгорского аймака — Баян-Хонгор,
центр Средне-Гобийского аймака — Мандал-Гоби и центр Сухэ-Баторского
аймака — Барун-Урт.
218
Сооружение трансмонгольской магистрали, идущей от границы СССР
до границы Китайской Народной Республики, повлекло за собой строи-
тельство ряда новых поселков, обслуживающих железнодорожную линию,
и значительное расширение многих уже существующих ранее городов и
селений. Например, значительно выросли и превратились в современные
благоустроенные населенные пункты города: Сухэ-Батор, Дархан, Хара,
Мандал, Чойрэн, Хара-Айраг, Сайн-Шанд и др.
Новые населенные пункты образовались также около крупных промыш-
ленных предприятий республики. Культурный и хозяйственный рост ре-
спублики неизбежно влечет за собой постепенный пере^д населения к осед-
лой жизни, рост существующих и возникновение новых населенных пунк-
тов.
Крупнейшим городом и столицей МНР является Улан-Батор, располо-
женный на территории Центрального аймака.
Улан-Батор возник более 300 лет назад. До 1924 года он был известен
под названием «Урга» (от искаженного монгольского слова «орго» — «дво-
рец»), Это название возникло в связи с тем, что здесь находилась резиден-
ция и дворец богдо-гегена — главы ламаистской церкви Монголии.
Урга образовалась из трех расположенных по соседству населенных
пунктов: древнего монастыря Да-Хуре, монастыря Гандан и торгового го-
рода Маймачена. Урга была административным, религиозным и торговым
центром старой Монголии, что и определило ее быстрый рост и развитие.
По внешним признакам Ургу можно было разделить на две части: мо-
настырскую и торговую. Монастырская часть (Да-Хуре и Гандан) была
полна контрастов. Пышная архитектура богатых храмов и дворцов феода-
лов соседствовала с бедной и однообразной архитектурой кварталов, где
жил простой народ. Некоторое представление о застройке старого города
дает рисунок 123: лабиринт узких улочек, небольшие домики и юрты,
спрятанные во дворах за хашанными заборами.
Торговая часть города — так называемый Маймачен — значительно от-
личалась от монастырских кварталов. Здесь располагались большие мага-
зины, принадлежавшие китайским купцам. В плане Маймачен представлял
собой почти правильный четырехугольник, рассеченный в продольном на-
правлении тремя широкими параллельными улицами. Китайская архитек-
тура построек и выстланные деревянными брусьями дворики магазинов
придавали улицам своеобразный вид.
219
120. Крыша сторожевой башни в монастыре Дамба-Дорчжи
Первые здания европейской архитектуры стали появляться в Урге со
второй половины XIX столетия. В период 1863—1865 годов было построе-
но Русское консульство, о котором русский путешественник М. В. Певцов
писал: «Оно помещается в деревянном двухэтажном доме, облицованном
кирпичом, с несколькими флигелями и службами. Этот большой дом, кото-
рому по величине нет подобного во всей Монголии, привлекает немало
любопытных из числа посещавших Ургу монголов, которые, проходя мимо
него, останавливаются и подолгу рассматривают здание» '.
Давно прошли времена, когда скромный домик Русского консульства
считался в Монголии самой большой гражданской постройкой. Новый
Улан-Батор — крупнейший населенный пункт МНР — непрерывно заст-
раивается прекрасными зданиями современной архитектуры.
В ноябре 1924 года на Первом Великом Хурале республики было решено
1 Певцов М. В., Путешествие по Китаю и Монголии, М., 1951, стр. 177.
220
121. Храм тибето-китайской архитектуры в монастыре Дамба-Дорчжи. Виден
деревянный каркас и каменное заполнение стены
переименовать Ургу в Улан-Батор-хото («Город Красного Богатыря»). С
этого момента изменилось не только название города, но и началась его
новая жизнь.
Улан-Батор лежит на высоте 1 309 м от уровня океана в живописной
долине р. Толы и окружен с севера горным хребтом Чингилту, а с юга отро-
гами горы Богдо-ула.
Сжатый с севера и юга горами, Улан-Батор вынужден был развиваться
в длину, вдоль речной долины, сохраняя и обходя ценные архитектурные
ансамбли старого города. Дорога, проходящая через город с востока на
запад, стала основной магистралью столицы, ее главной осью.
Улан-Батор делится на 30 хоронов (районов). Сейчас в нем свыше
120 тыс. жителей, но количество населения возрастает с каждым годом.
Улан-Батор является административным и культурным центром республи-
ки, крупнейшим Промышленным центром и важнейшим транспортным
узлом.
221
За годы народной власти город неузнаваемо изменился.
С помощью советских архитекторов и инженеров возведены Дом
Правительства, Государственный университет, музыкально-драматический
театр, здание Комитета наук, гостиница, больницы, кинотеатры, массивы
жилых домов, сооружены промышленный комбинат, шерстомойная фабри-
ка, энергокомбинат, мясокомбинат и другие гражданские и промышленные
объекты.
Сейчас в городе 13 больниц, родильный дом, несколько школ, медицин-
ский, ветеринарный и кооперативный техникумы, театрально-художествен-
ное училище, высшая школа государственных и партийных работников,
педагогический институт, вечерний университет марксизма-ленинизма, не-
сколько музеев. Помимо Государственного музыкально-драматического
театра, в Улан-Баторе работают театр для детей и театр кукол, много
кинотеатров, цирк, несколько библиотек, клубы и дома культуры.
Главная магистраль города — проспект имени И. В. Сталина — покрыта
асфальтом и быстро застраивается. На ней расположены здания мини-
стерств, музей Сухэ-Батора — Чойбалсана, школа-десятилетка, большое ко-
личество новых жилых домов и другие значительные постройки
(рис. 124, 125).
В центре города главная магистраль пересекает площадь имени Сухэ-
Батора — место митингов и демонстраций трудящихся столицы. На пло-
щадь выходит ряд крупных улиц города.
Сравнительно недавно площадь Сухэ-Батора, где когда-то размещалась
«площадь поклонений» монастыря Да-Хуре, представляла собой огромную
неблагоустроенную территорию. Здесь стоял старый деревянный театр,
построенный в псевдонациональных архитектурных формах, теснились все-
возможные лабазы и бараки.
За последнее десятилетие площадь полностью реконструирована и за-
лита асфальтом. С севера, на месте старого театра, площадь замыкает
огромное здание Дома Правительства (рис. 126), перед которым располо-
жены трибуны. В центре трибун, на оси главного портика здания, построе-
на усыпальница вождей монгольского народа — Сухэ-Батора и маршала
Чойбалсана.
На восточной стороне площади—новое здание Государственного
музыкально-драматического театра с залом на 800 мест (рис. 127, 128),
оборудованное по последнему слову театральной техники.
222
122. Монгольские учреждения в юртах
123. Улан-Батор. Старый город
124. Музей Сухэ-Батора и Чойбалсана в Улан-Баторе
Против театра, на западной стороне площади, построена трехэтажная
комфортабельная гостиница «Алтай» (рис. 129). К югу от гостиницы раз-
мещаются здания кинотеатра (рис. 130) и почты, к северу — новое здание
Центрального Совета профсоюзов.
В вечерние часы, когда глубокий портал кинотеатра и многоколонный
портик Государственного музыкально-драматического театра залиты элек-
трическим светом, сюда собираются сотни горожан. Жители далеких коче-
вий совершают иногда многокилометровое путешествие только затем, чтобы
побывать в столичных театрах, посмотреть новую картину, послушать му-
зыку.
Главная магистраль города отделена от площади полосой зеленых на-
саждений. Тут разбит еще совсем молодой сквер.
На южной стороне площади, вдоль красной линии магистрали построено
224
125. Фрагмент здания зимнего сада музея Сухэ-Батора и Чойбалсана
большое административное здание с красивой ротондой и высокой башней,
золоченый шпиль которой завершен монгольским гербом.
В центре площади сооружен памятник Сухэ-Батору, выполненный лау-
реатом Чойбалсановской премии Чоймболом (рис. 131)-
Положение и размеры площади делают ее центральным узлом города,
местом важных транспортных развязок.
В северо-восточном углу на площадь выходит вторая по значимости
улица города — улица Чойбалсана (б. Университетская). Эта, когда-то
узкая и пыльная, улица в прошлом вела к главным храмам монастыря Да-
Хуре. Теперь это широкий асфальтированный проспект, застроенный новы-
ми красивыми зданиями.
Осенью 1943 года на восточной стороне улицы маршал Чойбалсан зало-
жил первый камень здания Монгольского Государственного университета,
225
126. Здание Дома Правительства МНР в Улан-Баторе
15 Зак. 1019
127. Государственный музыкально-драматический театр в Улан-Баторе
128. Фрагмент интерьера театра
начав этим новый, еще невиданный в Монголии этап массового граждан-
ского строительства. , 4 41
Знаменательно положение Университета на бывшей монастырской ули-
це. На семи факультетах Университета сейчас обучается свыше 2 тыс. сту-
дентов.
Здание Университета (рис. 132, 133), крупнейшее в столице, представ-
ляет собой трехэтажный дом с четырехэтажной центральной частью.
Здание занимает две стороны большого квартала, срезая его угол по
вогнутой кривой с радиусом в 36 м. Криволинейный фасад обрамлен выра-
зительной колоннадой и обращен к центру города, фасады крыльев имеют
спаренные пилястры, опирающиеся на монументальную стену первого
этажа.
228
129. Гостиница «Алтай» в Улан-Баторе
130. Кинотеатр в Улан-Батор,
229
На небольшой площади перед главным входом поставлен монумент
маршалу Чойбалсану работы скульптора Чоймбала.
Силуэт здания со стеклянным куполом хорошо читается на фоне
темных гор, окружающих город, и виден из многих мест Улан-Батора.
Здание Университета, законченное строительством в 1947 году, имеет
обширный вестибюль, двухсветную большую аудиторию, два зала, библио-
теку, музей, много учебных и подсобных помещений. Лепнина потолков и
живописные фризы залов исполнены по мотивам монгольского орнамента.
Этажи здания соединяются между собой четырьмя просторными лестни-
цами. На четвертом этаже, в центральной части дома, устроена плоская
кровля, на которой помещается перекрытая куполом обсерватория. Отсюда
открываются живописные панорамы Улан-Батора и окрестных гор.
Обширный двор Университета благоустроен и озеленен. Тут размеща-
ются площадки для отдыха и спорта. Значительная часть университетского
квартала отведена под различные вспомогательные постройки.
Помимо Университета, на улице Чойбалсана за последние годы построе-
но много жилых домов и ряд общественных зданий (рис. 135). Как и на
других магистралях, здесь возводятся дома высотой в 2—4 этажа.
Северная часть улицы приводит к проезду, соединяющему улицу Чой-
балсана с небольшой площадью, где расположен Государственный цирк.
Здание цирка представляет собой реконструированную юртообразную по-
стройку, использованную под арену и зрительный зал, к которой кольце-
образно пристроены фойе, вестибюль и другие помещения.
Десятки крупных административных и жилых зданий сооружены в
Улан-Баторе на улице Мира и других улицах. К числу крупнейших зда-
ний, построенных за последнее десятилетие, можно отнести здание Коми-
тета наук МНР на магистрали, идущей от площади Сухэ-Батора к р. Толе,
Дворец молодежи и др.
Раньше Комитет наук помещался в небольших одноэтажных домиках, а
библиотека — во временной постройке барачного типа. Ценнейший книж-
ный фонд, среди которого имеются уникальные издания на монгольском,
тибетском и китайском языках, приходилось хранить в различных частях
города, порой даже в неотапливаемых зданиях бывших монастырей. В новом
здании оборудованы современные книгохранилища, вмещающие несколь-
ко сот тысяч томов.
К дню 35-летия МНР на холме Зайсан, хорошо видном из Улан-Батора,
230
131. Памятник Сухэ-Батору в Улан-Баторе
сооружен высокий белый обелиск в память советских воинов, погибших в
борьбе за независимость и свободу монгольского народа. Этот обелиск стоит
как символ нерушимой дружбы советского и монгольского народов.
Большое внимание уделяется озеленению монгольской столицы. Только
за последние годы посажены десятки тысяч деревьев, кустарников и деко-
ративных растений. Создано три новых сквера, озеленяются главная маги-
страль и улица Чойбалсана.
В связи с открытием железнодорожного движения через Улан-Батор в
западной части города сооружены вокзал, ряд служебных построек, много
каменных (в 1—2 этажа) домов для железнодорожников.
Еще раньше появились большие жилые массивы около промышленного
комбината и мясокомбината.
В живописных окрестностях Улан-Батора построены санатории, дома
отдыха и дачные поселки. С 1940 года большой санаторий существует на
16 Зак. 1019
231
132. Колоннада здания Государственного университета в Улан-Баторе
месте бывшего монастыря Дамоа-Дорчжи (рис. 119). Крупные дома отдыха
для трудящихся монгольской столицы располжены в Райской пади, Санги-
но и в других местах. Дачные поселки построены на склонах красавицы
Богдо-улы и на Баян-голе.
Для проведения всенародного монгольского праздника Надом в 8 км
к западу от Улан-Батора, на левом берегу р. Толы, построен особый город-
выставка. Здесь размещены павильоны оазличных министерств!, промкоопе-
рации, летние театры, рестораны, магазины.
В июле, когда празднуется Надом, этот городок переполнен народом.
Особенно много зрителей собирается около мест, где проходят состязания
по различным видам национального спорта — борьбе, скачкам и стрельбе
из лука.
Остатки старого города сохранились в различных частях Улан-Батора.
В северной части столицы от бывшего монастыря Да-Хуре осталось несколь-
ко юртообразных зданий и жилых кварталов. На северо-западе, на склоне
232
133. Здание Государственного университета в Улан-Баторе
гор, расположены постройки бывшего монастыря Гандан, среди которых
выделяется грандиозный храм Джанрай-сэг.
С востока к Улан-Батору примыкает старый пригород Маймачен, уже
потерявший значение торгового центра, так как многочисленные магазины
столицы расположены на главных магистралях, в зданиях современной ар-
хитектуры.
В центре города сохранился интересный ансамбль бывшего монастыря
Чойчжин-Ламайн-сумэ, ныне музей Комитета наук МНР. В южной части
столицы, на берегу р. Толы, расположены постройки бывших дворцов
богдо-гегена — Ногон-орго и Цаган-сумэ.
Однако не архитектурные памятники старины определяют сейчас лицо
города.
В Улан-Баторе построено так много новых, прекрасных жилых и
общественных зданий, так неузнаваемо изменились улицы и площади, что-
можно считать город отстроенным заново.
233
134. Капитель веранды загородного жилого дома в Улан-Баторе
Капитальному строительству в МНР уделяется большое внимание.
Для обеспечения строительства материалами в республике организовано
производство кирпича, извести, алебастра, черепицы, красок. Созданы де-
ревообрабатывающие заводы и строительные цехи. В карьерах добываются
бутовый камень, мел, мрамор и гранит.
Первая крупная строительная организация была создана в 1925 году с
помощью Советско-монгольского акционерного общества «Монголстрой».
Она в основном строила промышленные объекты, как, например, кирпичный
и лесопильный заводы, суконную фабрику и др.
В начале 1940-х годов в Улан-Баторе были организованы строительный
трест Госстрой и первая проектная организация МНР — Госстройпроект,
впервые приступившие к гражданскому строительству в Улан-Баторе.
Сейчас в Улан-Баторе существует архитектурно-планировочное управле-
ние. Строительные работы выполняются Главным строительным управле-
нием.
234
135. Жилой дом на ул. Чойбалсана
136. Поликлиника в Улан-Батор<
137. Национальные монгольские орнаменты на портале старого театра
е Улан-Баторе
В МНР уже есть национальные кадры квалицифированных строителей
— рабочих, инженеров, техников и архитекторов, получивших значитель-
ный опыт в проектировании и строительстве гражданских и промышленных
зданий. Среди них можно назвать архитектора Б. Чимида, инженеров-
строителей Мотоу и Гончика. По проекту Б. Чимида построены здания
Центрального Совета профсоюзов, Дворца молодежи, жилые дома. Он
участвовал также в проектировании усыпальницы Сухэ-Батора и Чойболса-
на, здания Комитета наук и Публичной библиотеки и др.
Под руководством способного строителя Гончика и опытного, с большим
стажем работы, инженера Мотоу проходило строительство крупнейших объ-
ектов Улан-Батора — здания Дома Правительства, Университета, Музея
Сухэ-Батора и Чойбалсана, гостиницы «Алтай» и др.
Крупное капитальное строительство в основном сосредоточено в адми-
нистративных центрах республики: в Улан-Баторе, Чойбалсане, Цэцэрлэге,
236
138. Медальоны по мотивам монгольских национальных орнаментов и гирлянды
из цветов на портике музея Сухэ-Батора и Чойбалсана
Сайн-Шанде, Кобдо и других городах и ведется с учетом требований совре-
менного градостроительства.
В ближайшие годы, с помощью Китайской Народной Республики, в
г. Сухэ-Баторе будет построен завод по изготовлению стандартных домов.
Завод будет выпускать дома на 700 квартир в год, а также фанеру, столяр-
ные изделия и пиломатериалы.
& 3:
При реконструкции и строительстве столицы МНР — Улан-Батора
встречались значительные трудности.
В течение продолжительного времени отсутствовал детально разработан-
ный генеральный план реконструкции города. Проекты вертикальной пла-
нировки отдельных магистралей и площадей не были связаны в единое
целое. Ряд второстепенных улиц не имел установленных красных линий,
что затрудняло их реконструкцию.
237
К числу важных проблем, возникших при реконструкции города, сле-
дует отнести проблемы инженерного благоустройства. Учитывая, что ряд
кварталов Улан-Батора лежит на склоне гор, надо было решить вопрос о
правильном отводе ливневых вод. Наводнения 1941 и 1958 годов показали,
насколько актуален этот вопрос.
Строительство подземных коммуникаций сильно отставало от строитель-
ства зданий. Надо было прокладывать сети водопровода, канализации, теп-
лофикации. Предстояло соорудить набережные р. Толы, русло речки Сель-
бы, проходящее через кварталы старого города, надлежало взять в трубу.
Сейсмичность и наличие вечной мерзлоты усложняли условия строитель-
ства 1.
В 1952—1954 годах с участием советских специалистов был разработан
генеральный план развития и благоустройства монгольской столицы на
1952—1970 годы.
Генеральный план предусматривал сооружение большого количества
административных, культурно-бытовых и жилых зданий, строительство
водопровода, сетей канализации и теплофикации, прокладку троллейбус-
ных линий. За истекшие годы проделана большая работа по осуществле-
нию намеченного плана. В конце 1959 года в Улан-Баторе сдана в эксплуа-
тацию первая очередь водопровода и сети теплофикации.
За первые 10 лет претворения в жизнь генерального плана намечено по-
строить более 100 тыс. м2 жилой площади, соорудить Дворец пионеров,
Дворец молодежи, новое здание почты и телеграфа, новую гостиницу, гос-
цирк, школы, детские сады, ясли, библиотеки и ряд административных
зданий.
К 1957 году ежегодно строилось свыше 12 тыс. зл жилой площади.
В 1957 году с помощью Советского Союза начато строительство
жилых домов с жилой площадью в 40 тыс. л<2, имеющих современное обо-
рудование и благоустройство. Эти капитальные дома будут в основном
высотой в 3 и 4 этажа.
В капитальном строительстве оказывает помощь и Китайская Народ-
ная Республика.
1 «С очень холодной зимой и малым снежным покровом связано наличие в Монголии
вечной мерзлоты. Именно здесь вечная мерзлота образует самый далеко выдвинутый к
югу выступ на земном шаре» (Э. М. Мурзаев, Монгольская Народная Республика.
М., 1952, стр. 208).
238
В начале 1950-х годов в Улан-Баторе двух-, трех- и четырехэтажные
дома составляли 14%, одноэтажные 36%, а остальную часть жилой пло-
щади составляли юрты. Генеральным планом поставлена задача превратить
Улан-Батор в город, застроенный в основном многоэтажными домами. К
концу планового срока в столице многоэтажные дома составят 70% всей
жилой площади, одноэтажные — 20% и юрты—10%.
Ведется строительство водопроводной сети общим протяжением в 63 км,
начато сооружение канализационных сетей протяженностью bi 70 км.
Взамен нерентабельного строительства многочисленных домовых ко-
тельных с 1957 года началась прокладка теплофикационной сети от ТЭЦ.
Протяженность центральной сети составит около 60 км, что значительно
снизит стоимость отопления в городе.
Раньше в Улан-Баторе ощущалась нехватка электроэнергии. Сейчас
мощность центральной электростанции увеличена более чем в 3 раза, а стои-
мость электроэнергии снижена на 50%,
В ближайшие 2—3 года в столице будут проведены большие работы по
асфальтированию улиц и подъездных к городу дорог — с общей площадью
асфальтового покрытия более чем в 500 тыс. м2, намечается также соору-
жение двух крупных железобетонных мостов.
В Улан-Баторе будет построен стадион на 15 тыс. мест и спортивный
зал площадью в 8 200 м2.
Увеличение объема капитального строительства требует расширения
предприятий промышленности строительных материалов. В связи с этим в
ближайшие годы предполагается построить новые заводы: железобетонных
изделий, кирпичный, известковый, цементный, стекольный, черепичный и
шлакоблочный, намечается расширить лесозаготовительные и деревообра-
батывающие предприятия.
Работы по строительству и реконструкции монгольской столицы с каж-
дым годом принимают все больший размах.
Говоря об архитектуре новых зданий, хочется пожелать монгольским
архитекторам смелее использовать традиции наицонального зодчества. За-
мечательные монгольские народные орнаменты можно применять для
декора современных зданий % В этом напрвлении уже имеется опыт, на-
1 Старейший монгольский художник-орнаменталист Манибадар успешно работает
над собиранием монгольских национальных орнаментов, разрабатывая на их основе
изумительные по красоте композиции.
239
пример при строительстве дома-музея Сухэ-Батора — Чойбалсана; на зда-
нии Министерства промышленности и в интерьерах Университета исполь-
зованы национальные мотивы.
В процессе реконструкции Улан-Батора ставятся и решаются многие со-
временные градостроительные проблемы начиная от композиционного
замысла и кончая вопросами инженерного благоустройства. Крупные про-
мышленные объекты возводятся с учетом районирования города, санитар-
ных требований, ландшафта, господствующих ветров и других факторов.
Развитие архитектуры идет по пути социалистического реализма.
Изучая постройки последних лет, можно видеть, что их архитектура
стремится сочетать идейность и правдивость художественного образа с тре-
бованиями экономичности, технического совершенства, удобства и красоты.
Квартиры имеют светлые, хороших пропорций комнаты и просторные кухни.
Новые жилые дома оборудованы водопроводом, канализацией, централь-
ным отоплением, вентиляцией, электроосвещением, радиотрансляцией и те-
лефоном.
Строительство ведется с применением современной механизации и ис-
пользованием наиболее прогрессивных конструкций и материалов.
Решаются вопросы повышения долговечности и огнестойкости зданий.
В целом современное строительство в Монгольской Народной Респуб-
лике опирается на лучшие достижения советской архитектуры и на пере-
довой опыт советских строителей.
Опыт реконструкции Улан-Батора используется при строительстве дру-
гих монгольских городов. Развитие и благоустройство их, небывало быстрый
рост Улан-Батора являются яркой иллюстрацией успешного движения мон-
гольского народа вперед к социализму.
Достижения монгольского народа в строительстве новой жизни являют-
ся вдохновляющим примером для трудящихся колониальных и зависимых
стран в их борьбе за независимость, мир и демократию.
ЛИТЕРАТУРА
Энгельс Ф. Письмо К. Марксу 6 июня 1853 г.—К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
Т. XXI, стр. 493—494.
Ленин В. И. Обновленный Китай. Соч., т. 18, стр. 371—372.
Ленин В. И. К вопросу о некоторых выступлениях рабочих депутатов. Соч., т. 18,
стр. 384—390.
Ленин В. И. К вопросу о политике Министерства народного просвещения. Соч., т. 19,
стр. 113—122.
Ленин В. И. Социализм и война. Соч., т. 21, стр. 267—307.
Ленин В. И. О карикатуре на марксизм и об «империалистическом экономизме».
Соч., т.23, стр. 16—64.
Ленин В. И. О сепаратном мире. Соч., т. 23, стр. 114—122.
Чойбалсан X. Краткий очерк истории Монгольской народной революции. Перевод
с монг., М. 1952.
Цеденбал Ю. О жизни и деятельности маршала Чойбалсана. Издательство иностран-
ной литературы, М. 1952.
Банников А. Г. Первые русские путешествия в Монголию и Северный Китай. Васи-
лий Тюменец, Иван Петлин, Федор Байков, М., Географгиз, 1949.
Бичурин Н. Я. (Иакинф). Записки о Монголии, сочиненные монахом Иакинфом,
т. 1—2, Спб. 1828.
D и ч у р и н Н. Я. История первых четырех ханов из дома Чингисова. Переведено с
китайского монахом Иакинфом, Спб. 1829.
Бунин А. В. История градостроительного искусства, “г. I, М., Госстройиздат, 1953.
В л а д и м и р ц о в Б. Я Общественный строй монголов. Монгольский кочевой феода-
лизм, Л. 1934.
Глухарева О. Архитектура Китайской Народной Республики. Памятники древнего
зодчества. «Советская архитектура», № 3, 1952.
Глухарева О. Н„ Денике Б. П. Краткая история искусства Китая, М.—Л.,
«Искусство», 1948.
241
Греков Б. Д. и Якубовский А. Ю. Золотая Орда и ее падение, М.—Л. 1950.
Г р у м м-Г р ж и м а й л о Г. Е. Западная Монголия и Урянхайский край, т. 1—3,
Спб,—Л. 1914—1926.
Денике Б. П. Китай. М. 1935.
Златкин И. Я. Монголия. В кн. «Новая история стран зарубежного Востока», т. I—
II, М. 1952.
История Монгольской Народной Республики. Изд. АН СССР, М. 1954.
Кафаров Палладий. Комментарии на путешествие Марко Поло по Северному Китаю.
Известия Русского географического общества, 1902, т. 38, вып. 1.
Кафаров Палладий. Старинное монгольское сказание о Чингисхане. Перевод с китай-
ского. Труды членов Российской духовной миссии в Пекине, т. IV, Спб. 1866.
Киселев С. В. Монголия в древности. Известия АН СССР. Серия истории и фило-
софии, 1947, т. IV, № 4.
Киселев С. В. Археологическая поездка в Монголию. «Краткие сообщения Инсти-
тута истории материальной культуры», XXI, М.—Л. 1947.
Клеменц Д. А. Археологический дневник поездки в Среднюю Монголию в 1891 г.
Сборник трудов Орхонской экспедиции, вып. II, Спб. 1895.
Козин С. А. Юань-чао-би-ши. Сокровенное сказание. Монгольская хроника 1240 г.,
т. I, М.—Л. 1941.
Козлов П. К. Монголия и Амдо и мертвый город Хара-Хото, М.—Пч. 1923.
Козлов П. К. Путешествие в Монголию. 1923—1926. Дневники, подготовленные к
печати Е. В. Козловой, М. 1949.
Кондратьева М. И. О юртообразных зданиях Внешней Монголии (К истории
монгольской архитектуры), «Советская этнография», № 3, 1935.
Кратчайшее описание городам, доходам и протчему Китайского государства, а при том
и всем государствам, королевствам и княжествам, кои Китайцам сведомы. Выбранное
из Китайской государственной географии, коя напечатана в Пекине на Китайском
языке при нынешнем Хане Каян-Луне, Секретарем Леонтиевым, Спб. 1778.
Лян Сы-чэн. Великие традиции и наследство архитектуры Китая. «Архитектура СССР»,
№ 8, 1953.
Марко Поло, Книга Марко Поло, перевод со старофранцузского текста И. П. Минае-
ва. М„ Географгиз, 1956.
Марко Поло, Путешествие, перевод со старофранцузского текста И. П. Минаева.
Л., 1940.
Марко Поло, Путешествие в 1286 году по Татарии и другим странам Востока вене-
цианского дворянина Марко Поло, прозванного миллионером. Ч. 1—3. Спб., 1873.
Монгольская Народная Республика. Сборник статей, М. 1952 (АН СССР, Ин-т востоко-
ведения).
Московская торговая экспедиция в Монголию, М. 1912.
Мурзаев Э. М. Монгольская Народная Республика. Страна, люди, хозяйство, Л.
1947.
Мурзаев Э. М. Монгольская Народная Республика. Физико-географическое описа-
ние, Географгиз, М. 1952.
242
Мэн-гу-ю-му-цзи. Записки о монгольских кочевьях. Перевод с китайского П. С. Попова,
Спб. 1895.
Обручев В. А. Восточная Монголия. Географическое и геологическое описание, ч.
1—2, М.—Л., Изд. АН СССР, 1947.
Овдиенко И. X. Внутренняя Монголия, Географгиз, М. 1954.
Д'О с с о н К. История монголов от Чингиз-хана до Тамерлана. Перевод и предисловие
Н. Козьмина, Иркутск, 1937, т. I. Чингиз-хан.
Падерин И. О Каракоруме и других развалинах близ Орхона. С прим, архим. Пал-
ладия. Известия Русского географического общества, т. IX, вып. 10.
Певцов М. В. Путешествия по Китаю и Монголии, Географгиз, М. 1951.
Плано Карпини. История монголов. Перевод А. И. Малеина. Спб. 1911.
Позднеев А. М. Города Северной Монголии, Спб. 1880.
Позднеев А. М. Монголия и монголы. Результаты поездки в Монголию, исполнен-
ной в 1892—1893 гг., т. I, Спб. 1896; т. 2, Спб. 1898.
Позднеев А. М. Монгольская летопись «Эрдэнийн эрихэ» с пояснениями, заклю-
чающими в себе материалы по истории Халхи с 1636 по 1736 г. Спб. 1883.
Позднеев А. М. Очерки быта буддийских монастырей и буддийского духовенства
в Монголии в связи с отношениями сего последнего к народу. Записки Русского
географического общества по отделению этнографии, т. XVI. Спб. 1887.
Потанин Г. Н. Монголия. Статья в энциклопедическом словаре изд. Т-ва Гранат,
т. 29, М.
Потанин Г. Н. Очерки Северо-западной Монголии. Результаты путешествия, испол-
ненного в 1876—1877 годах по поручению Русского географического общества, т.
I—IV, Спб. 1880—1883.
Потанин Г. Н. Тангутско-Тибетская окраина Китая и Центральная Монголия. Пу-
тешествие 1884—1886 гг., т. I—II, Спб. 1893.
Предварительный отчет лингвистической экспедиции в Северную Монголию за 1926 год.
Изд. АН СССР, Л. 1929.
Радлов В. В. Атлас древностей Монголии. Вып. 1—4. Спб. 1892—1899.
Рашид-ад-дин. Сборник летописей, т. I, кн. 1—2; т. Ill, М.—Л. 1946—1952.
Р у б р у к Вильгельм. Путешествие в восточные страны. Перевод А. И. Малеина, Спб.
1911.
«Современная Монголия», журнал, Улан-Батор, 1933—1941.
Тимковский Е. Ф. Путешествие в Китай через Монголию в 1820 и 1821 годах,
т. I—III, Спб. 1824.
Тюляев С. И. Архитектура Индии, М. 1939.
Харуз и н Н. История развития жилища у кочевых и полукочевых тюркских и мон-
гольских народностей России, М. 1896.
Цыбиков Г. Ц. Буддист паломник у святынь Тибета. По дневникам, веденным в
1899—1902 гг. Изд. Русского географического общества, Пг., 1919.
Шастина Н. П. Алтын-ханы Западной Монголии в XVIII в. «Советское востокове-
дение», 1949, VI.
243
Шастина Н. П. Шара Туджи. Монгольская летопись XVII в. Изд. АН СССР, М.—
Л. 1957.
Щ е п е т и л ь н и к о в Н. М. Архитектура и благоустройство Улан-Батора, БСЭ, т. 44т
в статье «Улан-Батор».
Щепе тальников Н. М. Архитектура Монголии, БСЭ, т. 28, в статье «Монголь-
ская Народная Республика».
щ епетильников Н. М. Архитектура Монголии. В кн. Всеобщая история архитек-
туры, т. I, М., Госстройиздат, 1958.
Щепе тильников Н. Архитектура Монгольской Народной Республики. «Архитек-
тура СССР», № 3, 1953.
Щ е п е т и л ь н и к о в Н. О новом Улан-Баторе. Статья в монгольской газете «Унэн >,
№ 89, 1944, Улан-Батор.
Щепетильников Н. Положительные и отрицательные стороны генплана столицы.
«Унэн», № 283, 1945, Улан-Батор.
Ядринцев Н. М. Путешествие к верховьям Орхона к развалинам Каракорума. Из-
вестия Русского географического общества, т. XXVI, вып. 4.
Якубовский А. Ю. Из истории изучения монголов периода XI—XIII вв. В сбор-
нике «Очерки по истории русского востоковедения», М. 1953, стр. 31—95.
...
Имя ’ Ч н ’ .
ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр .
От автора ......................................... 5
Введение . . •.............................. 7
Глава первая
Архитектура Монголии XIII—XV веков . . .15
Жилище монголов............................ . 19
Нежилые сборно-разборные постройки .... 33
Орды Чингис-хана — первые населенные пункты мон-
голов ... ...................... . 37
Каракорум........................................44
Глава вторая
Архитектура Монголии XVI— начала XX века . . _ .57
Монгольская юрта.............................60
Монгольская палатка ......... 67
Эволюция юрты и пути развития монгольской архи-
тектуры XVI — начала XX века.................69
Элементы монгольской национальной архитектуры . 89
Некоторые памятники монгольского национального
зодчества.......................... . . . . 112
Традиции китайской архитектуры...............117
Традиции тибетской архитектуры...............139
Памятники смешанной архитектуры . . . . 148
Субурганы ......................................161
Глава третья
Из истории градостроительства в Монголии . . . . 171
Образование населенных пунктов..................172
Типы монастырей ................................186
Принципы планировки монастырей..................192
Монгольские традиции..........................—
Тибетские традиции..........................200
Китайские традиции..........................205
Глава четвертая
Современное строительство в МНР ..... 213
Литература................................. • ‘241
ЩЕПЕТИЛЬНИКОВ
Николай Михайлович
АРХИТЕКТУРА МОНГОЛИИ
Редактор Д. М. Суворова
Научный редактор М. Н. Ш умова
Художественная и техническая редакция
А. А. Головкиной
Художник К. В. Дорменко
Сдано в набор 29/Х—1959 г. Подписано в
печать 4/XI—1960 г. Бумага 70Х92’/1б
бум. л. 7,75 + вклейка, печ. л. 18,135,
учет. изд. л. 14,5
Т-14020. Тираж 1500. № IX-60-6.
Заказ 1019. Цена 15 р. С 1.1.61 г. 1 р. 50 к.
Государственное издательство литературы
по строительству, архитектуре и строитель-
ным материалам
*
Типография № 3 Госстройиздата
Москва, Куйбышевский пр., д 6/2
ОПЕЧАТКИ
Стра- ница Строка Напечатано Следует читать
195 5-я iv 7-я снизу храмы, посвящен- ные площади, храмы, посвященные от- дельным бурханам. Дру- гие общемонастырские храмы стояли тут же на площади,
232 2-я сверху Дамоа-Дорчжи Дамба-Дорчжи
3«к. 1019