/
Text
В ЦАРСКОЙ КАЗАРМЕ
СОЛДАТЫ И МАТРОСЫ В ПЕРВОЙ
РЕВОЛЮЦИИ
_______
СТАТЬИ И ВО СП О М И Н А Н И Я У Ч А С ТН И К О В
ДВИЖ ЕНИЯ
П о д редакц ией : Ф . Я. К О Н А , В. А. П Л Е С К О В А
и Н . Ф. Ч У Ж А К А
І Г )Ѵ
И ЗД А Т Е Л Ь С Т В О В С Е С О Ю З Н О Г О О Б Щ Е С Т В А
П О Л И Т КА Т О Р Ж А Н и с с -п о с е л е н ц е в
М осква- - 1929
О Т РЕДАКЦИИ
П редлагаем ы й
будет, к а к
бот,
читателю
сборник
мы надеем ся, первой
посвящ енны х
«В
книгой
исследованию
царской
казарм е»
из целой
вопроса
о
серии
роли
ра
царской
I КН ИЖ НАЯ ФАЬРИИА
I ЦЕНТРАЛЬНОГО i
ИЗДАТЕЛЬСТВАI
[НАРОДОВ СССР I
i MO GKQ A ШЛЮЗОВОЙ |
IПРОЕЗД ДОМ NS6 I
ш ш і ш к т тт
а р м и и в р е в о л ю ц и и 1 9 0 5 г.
С
ресно
ж ении
двух
сторон
дать,
іп р е ж д е
солдата
строениях
мы
и
всего,
в
эпоху
м атериал
ц ари зм а
и
об
поло
ум она
воспом инаниям и военны х п одп ольщ иков и солдат
активны х
участников
ляет
свидетельство
наибольш ий
движ ения.
пам яти
интерес.
Здесь
о
Т и р а ж
револю ционного
ф лоте.
И нте
Главлит № A-28930
подлинное
во
вопросу.
п ользуем ся
З а к а з Л? 2 58 5
и
данном у
ф актический
м атроса
казарм е
к
мы
4 .0 0 0 э к з .
в
подходим
Д ля
стары х
И сторик
читателя
бойцов
такж е
такое
представ
найдет
в
этих
зап и ся х п рош лого н ем ало с тр ан и ц , н у ж н ы х и для его р аб о ты ,
даж е
при
очень
строгой
критической
оценке
м ем уаров.
О дн ако, в ц ен тре вним ания мы ставим себ е иную
п оказать
о р г а н и з о в а н н о е (в о зд е й с т в и е
револю ции
зад ач у :
на
ж и зн ь
к азар м ы , степ ень и сп ользован и я н едовольства арм ии р ев о л ю
J
ционны м и п арти ям и , их усп ехи и н еи збеж н ы е ош и бки н а это м
пути.
П оследую щ ие
вы пуски
п о святи ть движ ению
нам еченной
серии
во ф л о те и отдельн ы м
предполож ено
м ом ентам
в вы
ступ лен иях арм ии п ротив сам одерж авия.
2011095659
Н екоторое
из
предлагаем ы х
зд есь
работ
Ф.
К о н а ,
В. П л е с к о в а , В. У л ь я н и н с к о -г о и А. П е т p е н к о
2011095659
были использованы в качестве докладов на вечере для крас
ноармейцев в Центральном доме Красной армии весной
1928 г. Вечер был организован секцией по изучению рево
люции 1905 г. при обществе политкаторжан.
Сборник подготовлен к печати и обработан В. А. П л е
с к о в ы м.
Ф. Кон
ПРЕДИСЛОВИЕ
КАК СОЛДАТСКИЕ ШТЫКИ ПОВЕРНУЛИСЬ В ЗА
ЩИТУ РЕВОЛЮЦИИ
К«гда на 12-м году революции нам приходится говорить
о том как революционеры в течение десятков лет пытались
револоционизировать царскую армию, то для многих из
читателей рассказы непосредственных участников этой ра
боты покажутся какой-то легендой, сказкой, подвергаю
щейся все в большей и большей степени забвению.
Ме::ду тем, вопрос о том, чтобы не штыки, которые
русское самодержавие направляло против народа и револю
ции, наіравить против самодержавия, являлся насущнейшей
задачей революции. Без современного вооружения, без
современой армии, без современной техники было совер
шенно нмыслимо вооруженному народу восстать на защиту
своих щав и отстоять их. Поэтому единственным выходом
из коищрного положения, в котором находились русские
трудящиея массы, было: озарить лучами сознания солдат,
организоцть их и направить их штыки против царизма,
против смодержавия.
Опыт еволюционеров был очень тяжелым. В 70-х годах
прошлого столетия они впервые направились в деревню,
чтобы разбудить крестьянское царство, убедить крестьян
в том, что в них
сила, что им надо организоваться, и
тогда никакой царь не страшен, потому что солдаты — это,
ведь, те же рабочие и крестьяне. Тогда темные, не отдаю
щие себе ни в чем отчета, крестьяне хватали революционе
ров, вязали их и предавали полиции. Тысячи людей за
пропаганду шли на каторгу, а многие поплатились висели
цами. Поэтому этот путь непосредственного воздействия
на солдат был самым трудным, тем более, что царизм соз
навал, что его сила в штыках, и всеми средствами о го р а
живал казармы от проникновения в них революционеров.
Положение было таково: с одной стороны, была тшная
солдатская масса, угнетаемая, но считающая, что от бога
так положено, чтобы офицер глумился над солдатом, а по
мещик над крестьянином; с другой стороны, было офицер
ство, недостаточно образованное, но, — в особеіности
в молодые годы, — более чутко относящееся к окіужающему. Тогда начали впервые воздействовать на армно та
ким образом, что проникали к офицерам, избирали із офи
церской среды наиболее гуманных, тех, которых и олдаты
считали наиболее человеколюбивыми. Этих офицеюв на
чали сплачивать в кружки, от них узнавали, какоі солдат
более развит, чтобы привлечь и этого солдата к ревсіюционному действию.
В Москве существует теперь школа имени то. Ашенбреннера. Ашенбреннер был полковником царско? службы,
одновременно был и революционером. Это — оди из тех,
которые первыми начали революционную работу седи офи
церов, составляли кружки и организовали цетральную
Они исходили из того, что офицер-революционер сможет
темную солдатскую массу повести за собой в нужный мо
мент. Таким образом пытались через офицеров воздейство
вать на солдат. Многих жертв стоила эта работа: одних
офицеров расстреляли, другие погибли в казематах Шлиссель
бурга, а результатов эта работа дала весьма мало.
То
недоверие, которое питали солдаты к офицерству вообще,
ставило преграду между офицером и солдатами даже в тех
случаях, когда офицер заслуживал любви и уважения.
Люди погибали, но дело от этого не выиграло.
В борьбе за завоевание солдатской массы, за завоевание
армии много жертв пало, много труда было положено. Но
по истечении десятков лет мы можем сказать, что в то
время вся эта работа была заранее обречена на гибель. До
тех пор, пока самодержавие существовало, до тех пор, пока
темная крестьянская масса, разбросанная по селам и дерев
ням необ’ятной России, совершенно не могла проникнуться
революционными социалистическими взглядами, до тех пор,
пока в России не образовался пролетариат, сознательно от
носящийся к своей борьбе, понимающий, что на него история
возложила задачу — быть могильщиком капитала, — до тех
пор все попытки, — даже самые героические, — проникнуть
в массы, все жертвы, которые приносились революционерами,
не могли дать никаких результатов.
Только тогда, когда в России начал укрепляться капита
лизм, когда начала развиваться промышленность, когда под
одной крышей стали собираться тысячи рабочих и эти рабо
чие жизнью и пропагандой подготовлялись к революционной
деятельности, — только тогда настала пора завоевать послед
группу, распространявшую свою пропаганду сред офицер
ства.
ние твердыни царизма.
Поэтому-то работа в армии становится успешней именно
В этом отношении революционеры, пришлежавшие
к партии «Народной Воли», следовали примеру лкабристов.
в тот момент, когда рабочий класс выступает на арену поли
тической деятельности. И это неудивительно. Ведь многие
квалифицированные рабочие проникали в армию,— их брали
в специальные части войск, и там они, как более сознатель
ный элемент, могли внутри казармы проводить пропаганду.
Благодаря им, в казарму стали проникать революционеры. Но
для того, чтобы представить себе всю трудность, какую пред
ставляло проникновение в тогдашнюю казарму, я укаж у «а
один момент, в высшей степени характерный.
Один пропагандист в Варшаве проник в казарму, проник,
проведенный рабочими, которые находились поблизости от
этих казарм. Рабочие вокруг казарм были сигнальщиками,
караульными, предупреждающими о движении начальства.
Вдруг был подан сигнал, что идут казаки и окружают
, казармы. Пропагандист был внутри. Но тогда было уже
начало революционного времени, было начало 1905 года.
Солдаты, услыша, что идут казаки, что сейчас будет обыск,
поставили этого пропагандиста возле стенки и, пользуясь
находящимися там сложенными кирпичами, из кирпечей
выстроили целую стну до потолка. Это было сделано в один
момент, все принимали в этом участие. За этими кирпичами
находился революционер, оставшийся в казарме в то время,
как казаки с жандармским офицером обходили казармы и
искали, нет ли там кого-нибудь постороннего.
Только этой временной замуровкой революционер спасся
от того, чтобы не попасть в руки жандармов.
Я этим примером хочу показать, к каким средствам при
ходилось прибегать. Товарищи, которые принимали участие
в военно-революционной пропаганде в разных пунктах Рос
сии, расскажут в этой книге, как они вели эту пропаганду.
Могу лишь добавить, что гіо мере того, как революционное
движение разрасталось и развивалось, и солдаты стали другие.
Общее революционное движение передавалось казармам.
Мне самому пришлось в Варшаве подвергнуться в высшей
степени характерному обыску. Тогда на улицах Варшавы рас
ставили караул,
ных
и
п р о х о д ящ и х , б олее или м ен ее п о д о зр и тел ь
лиц обы скивали солдаты . О становили м еня и н ачали
скивать.
А
обы
в к а р м а н е у м ен я бы л с д е с я т о к -д р у го и с о л д а т с к и х
листовок. О бы скивавш ий м еня солдат вы тащ и л эти листовки ,
прочел:
«С олдатский
листок»,
и
заяви л :
«А,
это
н а м .»
и,
их с е б е з а п а з у х у , м е н я о т п у с т и л с м и р о м .
Это уже кое-что значило. Это значило, что солдат уже не
пугался агитационного листка. И царское правительство впол
не ясно отдавало себе отчет в этом. Оно понимало, что^еслк
держать солдат Тамбовской губ. в той же Тамбовской гу
бернии или рядом с нею, то царские приказы не будут вы
полняться. Поэтому солдат из Тамбовской губернии посылали
в Польшу. Правительство понимало, что, если оно поляков
будет держать в Польше, а латышей в Латвии, то когда ка
рательная экспедиция придет в деревню, когда солдату
дется расстреливать родных и братьев, солдат может отка
заться от этого, может подвергнуться влиянию со стороны
родной деревни. Поэтому была принята система: не оставлять
солдат на местах, а перебрасывать их в разные места, как
можно дальше. Солдаты родом из Польши отправлялись в Пе-
полож ив
тербург, солдаты
и з П етербурга
биряки отправлялись
в П ольш у, -
отправлялись в С ибирь, си
этим
правительство
царя
добилось больших успехов.
Не всякому вероятно известно, что усмерителями москов
ского восстания 190 5 г. были частью солдаты-поляки. Я пом
ню, -меня вызвали в Петербург и просили, чтобы я высгупш
на солдатском собрании, где будет много поляков. Меня про
сили, чтобы я говорил по-польски, чтобы я представил ИМ
картину того, что царская солдатчина творит в Польше.
А творила она ужасы.
^ ІЛОІІТ.„,
Она стреляла вдоль улицы, когда проходили демонстрации.
Она грабила, она насиловала, она издевалась. На этом собра
нии я представил всю эту картину, и из задних рядов по-поль
ски один из солдат крикнул мне: «Ну, и отплатим же мы им
11
за это в Москве!» Это были семеновцы, темные, несозна) ельные, использованные как орудие в руках царя. Они
в Москве революционерам мстили за то, что царизм делал
в Польше, а русские солдаты и латыши расправлялись в это
время в Польше. Польские солдаты усмиряли русских, рус
ские
латышей, латыши — татар, татары — эстонцев, а
царизм праздновал победу. Это было повсюду, это было да
леко не единичным явлением.
Перед нами, революционерами, встал вопрос: как с этим
злом бороться? С ’езд, в котором участвовали представители
всех национальностей, принял постановление перебрасывать
революционеров. В Питере, например, есть польские солдаты,
нужно направить к ним десяток революционеров-поляков,
чтобы они там вели пропаганду. Эстонцы отчасти были на
Украине
перебросим на Украину таких революционеров,
которые смогли бы на их родном языке вести пропаганду и
агитацию, знакомить с тем, что делается в их родных деревниях, и таким путем организовывать солдат. Только тогда
удалось добиться того, что в определенных частях солдаты
начали уже сознательно относиться к тому, для чего их
использует царизм.
Революция 1905 года была залита кровью. После этого
величественного восстания рабочего класса и крестьянства
начались так называемые скорострельные суды и каратель
ные экспедиции. Десятки тысяч убитых, тысячи погибших на
виселицах, а о сосланных на каторгу и в ссылку и говорить не
приходится. Гогда как будто заглохла и работа среди солдат,
но заглохла только внешне. Если в 1904 и отчасти в 1905 году
мы вели лобовую атаку путем агитации, путем революцио
низирования масс, то после подавления революции 190 5 года
мы подошли к пропаганде несколько иного рода, к организа
ции кружков, которые были ядром и распространяли револю
ционные идеи среди солдатских масс.
Велики были трудности этой работы: в тяжелых условиях
пришлось печатать листки для солдат, входить с ними в кон
такт, давать им газеты, развивать их. Но тем не менее все
больше и больше, все глубже и глубже проникало в революци
онную среду сознание, что через рабочих можно проникнуть
в казармы, что рабочим гораздо легче проделать эту работу,
чем приходящим извне интеллигентам. Действительно, ра
бота эта ширилась и постепенно возрастала после подавле
ния революции 190 5 г.
В 19 14 г. мы имели уже в целом ряде областей на всем
протяжении тогдашнего российского государства определен
ные круги, которые готовы были опять поднять знамя ре
волюции, но в это время вспыхнула империалистическая
война.
іВойна, конечно, была несчастьем, но в этом несчастье
все-таки содержалось нечто, что должно было привести к
гибели царизма. Когда были мобилизованы миллионы, когда
брались люди от станков и бросались в армию, когда бра
лись люди от сохи и смешивались в одних частях с рабочими,
уже сознательными, — идеи ленинизма в конце-концов при
вели к Октябрьской победе.
Эти идеи проникали в казармы через солдат, которые уже
до того, как их мобилизовали, стали на путь ленинизма. Здесь
случилось то, чего не предвидело правительство Николая II.
Для войны оно мобилизовало и вооружило крестьян и рабо
чих, оно дало им в руки оружие. Надо было сделать только
одно — об’единить рабочих с крестьянами и настаивать на
том, чтобы раз полученное оружие не упускать из рук и
употребить его против своих врагов. Это и было сделано.
Мы знаем, как после Февраля пытались увести револю
ционные части из столицы, увести их из Петербурга, зная,
что это об’единение солдат — крестьян и рабочих в солдат
ских мундирах — с пролетариатом революционного Ленин
града, который был зачинщиком революции, несомненно
приведет к победе революции. Так и случилось. ГІо зову
Ленина об’единенный пролетариат с крестьянством — в лице
солдат — восстал, и Октябрь победил.
Вот в общих чертах та картина, которую приходится
воспроизводить, когда мы говорим о том, как мы крупнейшую
армию, стоявшую на защите царя, превратили во врага ца
ризма и с ее помощью низвергли самодержавие и капитал.
н.
Чужак
В ВОЕННОМ ПОДПОЛЬЕ БОЛЬШЕВИКОВ
1905— 1906 ГГ.
(В оспом инания, м атериалы и докум енты *)
1. Военный отдел в газете «Пролетарий»
Это было в промежуток между вторым и третьим партий
ными с’ездами. В августе 1904 года, после многих злоключе
ний, я добрался, наконец, до центра русской эмиграции того
времени — Женевы. Перед этим у меня в Архангельске было
такое дело: призванный (в ссылке) к отбыванию воинской
повинности, я отказался от принятия присяги и от службы,
с резко-политической публичной мотивировкой. Состоя на
положении как бы «обреченного», я развил на гауптвахте
самую широкую, ничем не стесняемую агитацию и «перепор
тил» за четыре месяца заключения все солдатские караулы.
Поразила меня тогда полная готовность воинской аудито
рии к восприятию революционных идей. После двух неудачных
побегов (из казармы и с поезда) я бежал в третий раз
с гауптвахты, при содействии приставленного ко мне ка
раула. Добравшись до Женевы, я, тогда, еще «социал-демо
крат вообще», занялся изучением наличных разногласий и
г) И з в л е ч е н и е и з в ы х о д я щ е й о т д е л ь н ы м и з д а н и е м к н и г и а в т о р а .
„И дея во о р у ж ен н о го в о сстан и я
и больш евистская р а б о т а в арм и и “ .
Ред.
осенью 1904 года убежденно подошел к большевикам. Как
журналист, пошел по линии литературной.
В мае 1905 года, по возвращении с III с’езда, вновь из
бранный Центральный Комитет РСДРП (б) приступил к осу
ществлению решения с’езда об издании в Женеве централь
ного органа партии — «Пролетарий». Редакция «Пролета
рия» созвала собрание предполагаемых сотрудников газеты,
на которое был приглашен и я. Помню на тогдашнем заседа
нии В. И. Ленина, который говорил очень мало (не любил он
таких совещаний); Василия Васильевича Галерку (М. С. Оль
минского), повидимому, действительного инициатора собра
ния; В. Д. Бонч-Бруевича; В. М. Величкину; В. Калинина
(Карпинского); П. Н. Лепешинского (кажется) и других.
Может быть, потому именно, что я отказался от воен
ной службы, у меня была тогда репутация... «военного чело
века»! По этой же иронии судьбы, мне было поручено ве
дение в «Пролетарии» военного отдела.
Идея нового отдела встретила у всех большое одобрение.
Кто первый предложил — не помню (В. Д. Бонч-Бруевич или
М. С. Ольминский). Но идею одобряли все. Формула «воен
ная организация» нимало никого не смущала.
На меня же возложили помощь М. С. Ольминскому по
секретарству, и таким образом я стал ежедневно работать
в редакции, до самой ликвидации в Женеве «Пролетария»,
до незаметного отбытия одного за другим членов редакции
к концу 1905 года в Россию.
То, несколько тревожное затишье, которое наступило
вслед за январьскими событиями 1905 г. в Петербурге и по
всей России, сменилось взрывом неприкрытого негодования
самых разнообразных слоев населения России по поводу
позорнейшего майского разгрома всего балтийского русского
флота на Дальнем Востоке. Усиленное разложение армии
и флота, выраставшее по мере ускорения военного разгрома
русского самодержавия, не могло не вызван, самого опре
деленного оживления и в нашем военном большевистском
подполье.
Характерно, что еще в то время, как заседал третий пар
тийный с’езд, осторожно умолчавший по вопросу о специ
фических .организациях в войсках, в действительности уже
работали на местах две полнокровных военных организации
с.-д. большевиков: В а р ш а в с к и й комитет военно-револю
ционной организации РСДРП и Р и ж с к а я военно-социали
стическая организация. Любопытно, что на первых же порах
работы «Пролетария» в редакцию поступает несколько не
ожиданное сообщение из Ломжи, где говорится о существова
нии еще и Л о м ж и н с к о й военной организации РСДРП,
точно также действовавшей до и после с’езда («Пролета
рий», № 2 ).
*
Далее, в номере 6 «Пролетария» мы уже печатаем сооб
щение от 6 июня 1905 г. из С а м а р ы , говорящее о том,
что «несколько товарищей взялись с п е ц и а л ь н о з а
о р г а н и з а ц и ю с о л д а т». Там же, в обзоре, есть сооб
щение о Севастопольской военной организации. В № 7,
в сообщении из О д е с с ы, до Черноморского восстания, гово
рится об образовании частичных большевистских организа
ций солдат. В № 1 1 , от 9 августа, сообщается о возникновении
Александропольской
(Кавказ) военной труппы
РСДРП. Там же говорится, как о существующем уже факте,
о еще более раннем возникновении Т и ф л и с с к о й военной
группы РСДРП. В № 12 (обзор Н. Чужака) упоминается уже
о выделении особой военной организации при С а р а т о в
с к о м к о м и т е т е РСДРП. Там же, от 16 августа, можно
читать об учреждении специальной Е к а т e р и н о с л а вс к о й военной организации при местном комитете РСДРП.
Значительно расширилась работа Варшавской военной орга
низации с.-д., которая об’единилась с местным комитетом
В. О. П о л ь ш и и Л и т в ы Ч. В № 1 3 приводится письмо
*) С м . с т а т ь ю А . П е т р е н к о .
Ред.
из К а з а н и — об образовании при местном комитете пар
одновременно с первой информацией о восстании в Черно
тии с п е ц и а л ь н о - в о е н н о й о р г а н и з а ц и и . В но
мере 14 , от 29 августа задним числом сообщается об образо
морском флоте.
Э то была п е р в а я п а р т и й н а я с т а т ь я , где
б е з в с я к и х э к и в о к о в с т а в и л с я в о п р о с об
о р г а н и з о в а н н о й р а б о т е в в о й с к а х , и статья
эта, по дальнейшему ходу событий, была принята местами,
вании Л и б а в с к о й военно-социалистической организации
(с.-д.), работающей среди солдат и матросов. Образуется
Л о д з и н с к а я военная с.-д. организация («Пролет.», № 17 ,
от 14 сентября 19 0 5 г.). И в № 2 1 , от 17 октября, приво
дится сообщение о Г р о д н е н с к о й 'военной организа
ции с.-д., работавшей едва ли не под вывеской Бунда.
Вот — перечень зарегистрированных только «Пролета
рием» о с о б ы х специальных военно-революционных орга
низаций, ведших за 6— 8 месяцев 19 0 5 года с п е ц и ф и ч е
скую
большевистскую
работу
в войсках.
За время с 27 мая (1-ый номер «Пролетария») по 15
июня 19 0 5 г. (восстание на броненосце «Потемкин») редак
цией «Пролетария» были получены и так или иначе отме
чены в газете специальные листовки для солдат: из Николаева
'(3 названия), Воронежа, Москвы, Баку, Минска (2 на
звания), Твери, Саратова и Риги. Сообщения о революцион
ном настроении в армии и флоте, а такж е о подготовитель
ной работе там за то же время были: из Ломжи, Харькова,
Николаева, Минска, Острова, Хвойников, Саратова, Самары,
Подольска и Одессы. Характер настроения — определенно
п о л и т и ч е с к и й : в Харькове — отказ казаков стрелять
в рабочих-демонстрантов; в Николаеве — заявления солдат и
матросов о нежелании стрелять в рабочих; в Острове — по
литические беседы, обещания солдат не стрелять; в Хвойни
ках — прямое неповиновение солдат, отказ стрелять в крестьян-аграрников; в Подольской губернии — отказ солдат
стрелять в крестьян и т. д.
Первая статья «Что делается в войсках», за подписью
Н. Ч у ж а к , помещена в номере шестом женевского «Проле
тария» и, писанная за неделю до «Потемкина», появилась
как редакционная. Приводим ее в выдержках:
«В числе наиболее острых вопросов, выдвинутых исто
рическим моментом и подлежавших обсуждению третьего
с’езда был вопрос о в о о р у ж е н н о м в о с с т а н и и . Раз
решенный в общем удовлетворительно, он не .был, к сожа
лению, закреплен в достаточно детальной резолюции.
Особенно бросается в глаза у п у щ е н и е в а ж н о г о в о
проса о поведении войска в момент восста
н и я . Упущение тем более грустное, что самый исход пред
стоящего боя будет зависеть в з н а ч и т е л ь н о й м е р е
от этого поведения. Напрасно стали бы мы искать пункт об
агитации в войсках и в общей резолюции о пропаганде. Во
всех опубликованных работах с’езда о нем нет ни слова:
нет даже намека на необходимость такой агитации; нет ук а
зания на то, с чем подойти к солдату, какие конкретные ло
зунги именно теперь следует выдвинуть; не сделано попытки
идейного и практического об’единения этого рода работы
(статья эта р е д а к т и р о в а л а с ь Лениным, ко
т о р ы й , п о м е щ а я в с е э т и у п р е к и , с ч и т а л их ,
в и д и м о , п р а в и л ь н ы м и . — Н. Ч.). Характерно на наш
взгляд и то, что выработанный проект резолюции о пропа
ганде в войсках не был рассмотрен и заседавшей одновре
менно с партийным с’ездом меньшевистской конференцией
«за недостатком времени», как сказано в-брошюре о кон
ференции. Не значит ли это, что должного значения вопросу
не придавали, что сунули вопрос, как маловажный, в самый
конец порядка заседаний, а рассмотреть его так и не удо
сужились? Обращаясь даже к постановлениям второго с’езда
партии, мы видим, что и он в свое время почти ни словом не
обмолвился об агитации в войсках (о ней помечено только
в порядке дня), меж тем как он вынес довольно обстоятель
ные резолюции о пропаганде среди сектантов, среди уча
щихся. Ни с важностью вопроса, ни со специфическими осо
бенностями работы в войсках опять-таки, повидимому, не
считались.
«Такие факты, когда агитация не только ведется, но и
носит характер о р г а н и з о в а н н о е т и, до-нельзя редки,
при чем работа лишена единства и систематичности. Т а
ковы, например, города Севастополь и Рига, а такж е неко
торые другие, где созданы специально военные социал-демо
кратические, но ч и с т о м е с т н ы е , н е с в я з а н ы е с
центрами, организации.
«Крайне грустно, что даже такие первостепенной важно
сти события, как русско-японская война, 9 января и т. п.,
нас мало чему научили. Увеличилось количество отдельных
в о з з в а л и й к солдатам, и — это чуть ли не все. Мало
того, обращаясь к этим самым прокламациям, мы видим, что
большинство и х страдает п о л н о й
неопределен
н о с т ь ю н а м е р е н и й и х а в т о р о в , полной расплыв
чатостью мысли и с а м ы м п е ч а л ь н ы м р а з н о о б р аз и е м в ы д 'в и г а е м ы х л о з у н г о в . Получается такое
впечатление, что писали люди, потому что грешно было не
писать, а в полезность своих писаний, в их целесообразность
и сами не твердо верили. О каких же практических лозун
гах может быть речь при таких условиях? Особенно не по
счастливилось в этом отношении войне: вряд ли найдется
сколько-нибудь заметное количество прокламаций (мы на
шли таковых только две-три), где после более или менее
красноречивых рассуждений на тему о ненужности войны у к а
зывался бы хотя какой-нибудь практический выход для сол
дат, проникшихся сознанием этой ненужности, если не счи
тать, разумеется, общих призывов примкнуть к нашей пар
тии. Виновато тут, может быть, и то, что даже сами мы,
сторонники социал-демократического учения, так-таки и не
успели выработать для самих себя единого и выдерживаю
щего критику отношения к войне. Чему тут удивляться, если
бывшие центральные учреждения партии м о г л и д о д у
маться
только
до б у р ж у а з н о г о
лозунга:
«Мир во что бы то ни стало», а вопрос о конкретном пове
дении солдат, как таковых (т.-е. о том, идти ли на войну
или отказаться, и в какой именно форме), в литературе этих
центров даже не ставился. «Протестуйте!» — вот тот общий
лозунг, который, между прочим, был выдвинут «Искрой»
в воззвании «Война против войны» («Ко всем гражданам»,
а в том числе и к солдатам). Как именно «протестовать»,
об этом благоразумно умалчивалось.
«Гораздо легче было, конечно, дать соответствующий клич
для войск по отношению к восставшему народу. И действи
тельно, во всех почти прокламациях к солдатам, изданных
после и во время январских событий, мы 'видим попытку вы
двигания к о н к р е т н ы х лозунгов. Но что за странное раз
нообразие! О д н о воззвание требует, чтобы солдаты и офи
церы оказывали содействие п о вооружению народа и дали
ему в нужный момент вождей; д р у г о е — убеждает сол
дат переходить с оружием в руках на сторону восставших;
т р е т ь е — ограничивается просьбой пассивного отношения
(стрелять через головы, в воздух) ; ч е т в е р т о е — гово
рит о необходимости открытого отказа от стрельбы; >п ят о е — сводит все требования к тому, чтобы солдаты, вместо
стрельбы в восставших, стреляли в распоряжающихся офи
церов и т. д. Есть и прямо юмористические лозунги. Один,
капример, комитет требует, чтобы солдаты, « п о б р о с а в
о р у ж и е , п е р е х о д , и л и на с т о р о н у в о с с т а в \
m и х » . Т ак и сказано: сначала побросать оружие, а
потом уже присоединиться к восставшим! И в этом разно
образии кличей — от чисто-революционного до чисто-юмо
ристического — опять-таки нет ничего удивительного. Ведь,
мог, как ни просто, повидимому, пустить в данном случае
клич чисто-революционный, а та же новая «Искра», на
пример, сочла за лучшее, наговорив целую кучу хороших и
красивых слов («К солдатам», № 14 ), отделаться следующим
расплывчатым и ровно ничего не говорящим требованием:
« С л о ж и т е о р у ж и е п е р е д н а р о д о м и, б р а т
с к и п р о т я н у в е м у р у к у , п о м о г и т е (?) о б с у
д и т ь (!), к а к п о м о ч ь (!!) н а р о д н о м у г о р ю (!!!)».
Комментарии к этому, с позволения сказать, лозунгу были бы
очень и очень нелишни.
«Кто присмотрится к живой русской действительности,
тот увидит, что работа в войсках становится все более и
более необходимой. В самом деле (следует шесть абзацев,
иллюстрирующих настроение в войсках, симптомы, обста
новку и т. д. — Н. Ч.)...
«Резюмируя -все сказанное, мне хотелось бы подчеркнуть,
что вопрос об агитации в войсках, находящий такое слабое
выражение в нашей партийной литературе и практике, за
служивает со стороны социал-демократических организаций
самого серьезного и вдумчивого отношения. Мое глубокое
убеждение, что в настоящее время нет в целой России такого
местечка, где бы глухое брожение в войсках на почве недо
вольства военной авантюрой не давало себя чувствовать,
являясь лучшей платформой для сближения казармы с р е
в о л ю ц и о н н о й с.-д. Далее, я уверен, что в огромном
большинстве российских городов п р о ц е с с н а к о п л е
ния р е в о л ю ц и о н н о й э н е р г и и в в о й с к а х у же
д о ш е л до т о й н е о б х о д и м о й с т у п е н и , к о г д а
э н е р г и я э т а т р е б у е т в ы х о д а . И не вина солдата
в том, если непосредственное чувство, а порой и безумное
отчаяние, подсказывают ему выход, с нашей точки зрения, не
всегда желательный. Наша обязанность пойти навстречу то
му исканию выхода, которое наблюдается в солдатских мас
сах, помочь им разрешить вопрос о том, «что делать»; н а ш а
обязанность возможно шире использовать
ту о г р о м н у ю , р е в о л ю ц и о н н у ю энергию, ко
торую
может
восставшего
развить
войско,
в интересах
пролетариата.
«На очереди перед нами целый ряд вопросов о работе в
войсках: как подойти к солдату и с чего начать; как продук
тивнее вести занятия; к а к о г о р о д а о р г а н и з а ц и я
может являться наиболее устойчивой и целесообразной при
данной специфической обстановке; каким образом связать
отдельные ячейки в единую, сильную о б щ е р о с с и й с к у ю
о р г а н и з а ц и ю ; какие, наконец, единые конкретные и
подлинно революционные лозунги следует выдвигать на те
или иные случаи? Посильному выяснению намеченных во
просов и будут посвящены наши последующие очерки».
За подписью автора следовало далее примечание от ре
дакции, предложенное мною же и утвержденное В. И. Ле
ниным :
«О т р е д а к ц и и .
В виду крайней важности выяснения
вопроса о постановке агитации в войсках как в смысле под
ведения итогов уже сделанного в этом направлении, так
и дальнейшей разработки вопроса о пропаганде, редакция
убедительно просит товарищей, живущих в России или за
границей, а такж е и местные организации партии — доста
влять ей сведения по следующему вопроснику: 1) Количе
ство войск в данной местности, с подразделением их по роду
оружия, и состав по губерниям. 2) Ведется ли работа в вой
сках и каким способом: кустарнически или организационно.
3) Х а р а к т е р о р г а н и з а ц и и : кружки, военные группы
при комитете, самостоятельно и т. д. (подробнее). 4) Как
завязывались сношения с казармой. 5) С чем подходили
к солдату, с чего начинали (с выяснения ли бесправного поло
жения солдата, или с указания на преступность войны,
и т. д.). 6) Как далее (и где) велись занятия. 7) Были ли
работники из среды солдат. 8) Число организованных сол
дат. 9) Количество и характер выпущенных прокламаций
к войскам (желательно их получить). 10) Делались ли по
пытки использовать об’явление мобилизации в целях вос
стания (описать). 1 1 ) Какие конкретные, общие и частные,
лозунги выдвигались и выдвигаются по отношению к войне,
к восстанию. 12) Общее настроение войск и возможное
поведение их в случае восстания. 13 ) Какие улучшения не
обходимы в работе. 14) Сведения о существующих в о е н
н о - р е в о л ю ц и о н н ы х о р г а н и з а ц и я х , районных
и местных. 15) Как создать е д и н у ю о б. щ e р о с с и ftс к у ю о р г а н и з а ц и ю.»
Просматривая ныне все вышедшие номера тогдашнего
центрального органа нашей партии, нужно признать, что
статья эта, впервые заострившая в о р г а н и з а ц и о н н о м
и м е н н о п л а н е вопрос о прохождении партийной ра
боты в войсках, сыграла тоже свою скромную организую
щую роль — в смысле толкача к военно-революционной
работе, главное же — в с м ы с л е е е в н у т р е н е й . . т а к
с к а з а т ь , л е г а л и з а ц и и в п а р т и и ; что же ка
сается примечания от редакции, то, будучи воспринято ме
стами, как директивное, оно вызвало целый ряд сообщений
и откликов с мест.
2. Первые отклики с мест
Первой
откликнулась
Александропольская,
Эриванской губ., организация большевиков. Ссылаясь на
приглашение в № 6 «Пролетария», некий тов. Фл. в № 1 1
пишет: «В своей характеристике положения я буду ста
раться придерживаться, насколько это возможно, поставлен
ных в № 6 вопросов». Отвечая на последние, тов. Фл.,
между прочим, свидетельствует: «Теперь работа ведется
организационно, но до прошлого года она велась чисто ку-
старничеСКИ. Характерно то, ч то в с е у с и л и я ,
прила
г а е м ы е в то время м а л е н ь к о й к у ч к о й со
з н а т е л ь н ы х с о л д а т к тому, ч т о б ы з а в я з а т ь
с н о ш е н и я с к а к о й - н и б у д ь из с у щ е с т в у ю
щ и х на К а в к а з е о р г а н и з а ц и й , не п р и в е л и
ни к ч е м у и д а ж е п о с л у ж и л и о т ч а с т и п р и ч и
н о й п р о в а л а , а потому, по чисто-конспиративным при
чинам нельзя, к сожалению, остановиться подробнее на этом
б о л е е ч е м и н т е р е с н о м периоде возникновения на
шей Александропольской военной группы РСДРП».
По вопросу об об’единении организаций тов. Фл. пи
сал: «Что же касается вопроса о с о з д а н и и е д и н о й
о б щ е р о с с и й с к о й о р г а н и з а ц и и , то тут, по моему
мнению, сыграл бы немаловажную роль руководящий орган,
издаваемый хотя бы при «Пролетарию», целью которого
было бы об’единение всех существующих военных органи
заций (а и х т е п е р ь у ж е н е м а л о)»... «В заключение,
не могу не выразить пожелания, чтобы и другие товарищи
сделали попытки осветить этот вопрос всесторонне, таккак, повторяю, в о п р о с э т о т н а з р е л и т р е б у е т
немедленного разрешения.»
Второй откликнулась К а з а н с к а я организация, кор
респондент которой в № 1 3 писал: «Спешу ответить коротко
на некоторые вопросы, предложенные редакцией в № 6 »...
«Прокламации о бесправном положении солдат сразу за
воевали симпатии последних. Особенным же успехом
пользовалась «Солдатская памятка», уже очень давно
изданная «Искрой». Правильно организованная работа на
чалась со второй половины января, после петербургских
событий. Возникли солдатские кружки,- а далее — и спе
циально-военная группа при комитете. Работа идет чрез
вычайно успешно. Литература читается нарасхват, почти
совершенно открыто в казарме. Вместо списка, кому да
вать литературу, у организаторов заведен список, кому
не давать. Одних только организованных в батальоне сол
дат насчитывается сейчас до 100 человек» (Александропольский корреспондент насчитывал у себя до 150. Н. Ч.).
Третьей откликнулась П л о ц к а я организация партии,
корреспондент которой, тов. С о л д а т , в № 1 5 «Пролета
рия» сообщил: «Начинали мы с того, что выясняли бес
правное положение солдат, указывали на сплошной обман,
который окружает солдат в их казарменной жизни, и т. п.
Понятно, солдаты охотно слушали. Но большого труда
стоило раз’яснять, что весь этот обман находится в самой
тесной связи с нашим политическим строем. Начавшаяся
война очень помогла нашей работе...»
Четвертый отклик был из К и ш и н е в а , корреспондент
которого в № 15 писал: «Почва для работы среди солдат
нашего гарнизона в высшей степени благотворна, тем бо
лее, что почти все солдаты (запасные) отцы больших се
мей, теперь, за отсутствием кормильцев, сильно бедствую
щих. Поэтому-то и начинать здесь всего лучше с указаний
на бесправность положения солдат и на преступность
войны. Зловеще сверкают глаза несчастных солдат, когда
начинаешь говорить об отношении правительства к семье
его. В о т т у т - т о и н е о б х о д и м о п е р е х о д и т ь
к изложению
причин, п о р о д и в ш и х
такое
п о л о ж е н и е . . . Общее настроение войск приподнятое,
в смысле недовольства... Необходима связь с коімитетами, н еобходимо возможно больше внимания обра
т и т ь т е п е р ь на с о л д а т : в р е м я с л и ш к о м у ж
у д о б н о е. При наличии достаточных связей с коми
тетами в о з м о ж н о, по моему мнению, и создание сначала
гарнизонных, затем военно-окружных, а далее и е д и н о й
общероссийской
военно-революционной
о р г а н и з а ц и и.»
Следовал еще ряд откликов и сообщений из Киева, Ни
колаева, Либавы, Елизаветполя, Моршанска, Минска, Т а
ганрога, Тулы, Одессы и других. И все эти сообщения, под
тверждая идею необходимости легализации внутри РСДРП (б)
военных организаций, свидетельствуют о том, что: 1 ) фак
тически 'военно-революционная работа ведется уже давно,
но ведется в большинстве еще кустарничеоки и притом
не пользуется очень большим вниманием местных органи
заций; 2 ) что начиналась работа почти всюду с выясне
ния солдату его классово-ложного и бесправного положения,
но д о с т а т о ч н о б ы л о п о я в и т ь с я м а л е й ш е м у
революционизирующему толчку, и работа
с р а з у же в с т а е т на п о л и т и ч е с к и е р е л ь с ы.
3. »Князь Потемкин-Таврический“
Роль огромного революционизирующего толчка сыграло
историческое возмущение матросов Черноморского флота
(июнь 190 5 г.). После позорного разгрома русского флота
(июнь 190 5 г.) в Корейском проливе это было грандиозней
шее из событий, внесших вообще какое-либо оживление
в партийно-революционную работу. К лозунгам третьего
с’езда — «вооруженное восстание народа» и «временное ре
волюционное правительство» — Л е н и н в п е р в ы е д о
бавляет
лозунг:
«революционная
а р м и я».
Самодержавие годами толкало народ на вооруженную
борьбу с войском, — из самого войска выходят отряды
р е в о л ю ц и о н н о й а р м и и. В чем их задача — по
В. И. Ленину?
«Дело таких отрядов — провозгласить восстание, дать
массам в о е н н о е р у к о в о д с т в о (подчеркивал В. И. —
Н. Ч.), необходимое для гражданской войны, как и для вся
кой другой войны, создать опорные пункты открытой все
народной борьбы, перебросить восстание в соседние местно
сти, обеспечить — сначала хотя бы в небольшой части
территории государства — полную политическую свободу,
ш
Г,-
начать революционную перестройку прогнившего самодер
жавного строя, развернуть во всю ширь революционное
творчество народных низов, которое могло участвовать
в этом творчестве в мирные времена, но которые высту
пают на первый план в эпохи революции. Только сознав эти
новые задачи, только поставив их смело и широко, отряды
революционной
армии
могут одержать полную
победу, послужить опорой революционного правительства»
(Н. Л е н и н . — «Рев. армия и рев. правительство» — Непод
писанная передовая в J\!> 7 женевского «Пролетария»).
Вопросам военно-технического руководства отныне отво
дится все большее и большее место в «Пролетарие». Меньше
всего думают большевики о п о л и т и ч е с к о м руко
водстве со стороны именно армии, но преступлением пред
революцией представляется им всякое сознательное упу
щение по части боевой в о е н н о й подготовки рабочих
к грядущим боям. Живейшей военной критике (рядом с по
литической, конечно), подвергаются самые ошибки восстав
шего флота, и целые специальные брошюры посвящаются
тактике революционного боя. Переводятся иностранные ру
ководства; пишутся оригинальные «военные» статьи; вопросы
«техники» трактуются в передовых, на ряду с важнейшими
вопросами программы и тактики.
4. Когда «баром етр по казы вал бурю»
К осени события так быстро закружились, что стоило
немалого труда сохранить в них необходимое для дела рав
новесие, и самый лексикон тогдашнего ЦО нашей партии
приобретает отпечаток явной нервности:
«События сменяются с такой стремительностью, что
только с трудом успеваешь следить за ними», («Пролетарий»,
№ 8).
«Разразилась великая буря» (№ 17).
«Барометр показывает бурю» (№ 23).
«События мчатся с головокружительной
быстротой»
(№ 25).
И т. д., и т д. Это — начала политических статей. А вот
и факты:
«Страна находится в состоянии полной анархии, и из
этой анархии ее может вывести только полная победа ре
волюции. И день окончательного расчета с самодержавием
приближается; само правительство ускоряет его своей
политикой. На Кавказе кипит борьба. Финляндия обеспечила
себе фактическую свободу и вооружается, чтобы силой
отстаивать эту свободу от врага. Польша охвачена пламе
нем: она требует автономии. А мудрое правительство вво
дит осадное положение, отменяет по отношению к Польше
манифест 17 октября и делает все возможное, чтобы мирно
манифестирующий народ толкнуть к открытому восстанию.
Внутри самой России назревают великие события. В о сс та е т
К р о н ш т а д т .
Ч а с т ь
войск,
п о с л а н н ы х
п р о т и в в о с с т а в lu и х , п е ре х о д и т н а и х с т о р он у. Город оказывается в руках «бун товщиков». Правда,
это неорганизованное, стихийное возмущение не может
использовать позиции, оно утихает так же .мгновенно, как
возникло. Но тем ярче выступает картина д е з о р г а н из а ц и и и р а з л о ж е н и я г л а в н о й о п о р ы с а м од е р ж а в и я — в о й с к а . Дезорганизация эта замечается
повсюду. Солдаты и офицеры участвуют в манифестациях,
говорят на митингах, призывают к борьбе...» (Из редак
ционной статьи «Пролетария» в № 25, от 1 5 ноября, писан
ной В. В. Воровским).
Обращаемся к п о с л е д н е м у — 26 номеру женев
ского «Пролетария» от 25 того же ноября 1905 г.. и в нем
находим у ж е с о в e р ш е н н о х а р а к г е р н у ю д л я
м о м е и т а и п о з и ц и й б о л ь ш е в и з м а в о т н о ін р н и и р а б о i i.! в а р м и и p е д а к ц и о и н у ю с т а г ь ю,
автор которой Истпартом не выяснен. (Ленин к этому
времени, если память нам не изменяет, из Женевы пере
двинулся ближе к границе России, и статья могла быть
писана, вероятнее всего, т. Воровским).
Большое сражение, которое дал пролетариат царизму,
окончилось: всероссийская политическая стачка прекрати
лась почти везде. Россия снова «меж двух битв». Стороны
опешат пополнить свой урон, сплотить свои ряды, соргани
зоваться и 'вооружиться, как можно лучше, для следующего
сражения. Восстание народа против царской черной сотни
продолжается. К а к ж е о б с т о и т д е л о с в о й с к о м ?
Большевизм дает на этот вопрос ясный ответ:
«Н а к р а с н у ю
и черную
армию
распа
д а е т с я и в о й с к о . Всего две недели тому назад указы
вали мы на то, как быстро втягивается оно в борьбу
за свободу. Пример Кронштадта показал это наглядно.
Пусть правительство негодяя Витте победило восстание
в Кронштадте, пусть расстреливает оно теперь сотни
'матросов, еще раз поднявших красный флаг, — этот
флаг взовьется еще выше, ибо это знамя есть знамя всех
трудящихся и эксплоатируемых во всем мире. Пусть ла
кейская печать кричит о нейтралитете войска, — эта гнус
ная и лицемерная ложь разлетается, как дым, перед каждым
новым подвигом черносотенцев. Войско не может быть,
никогда не было и никогда не будет нейтральным. Оно рас
падается с громадной быстротой именно теперь на войско
свободы и войско черной сотни. М ы у с к о р и м
это
р а с п а д е н и е . Мы п р е д а д и м п о з о р у в с е х н е
решительных
и к о л е б л ю щ и х с я , всех чураю
щихся идеи немедленного образования народной милиции.
Мы у д е с я т е р и м
нашу агитацию в массах, н а ш у
о р г а н и з а ц и о н н у ю д е я т е л ь н о с т ь по о б р а
зованию
революционных
отрядов.
Армия
сознательного
пролетариата
сольется
тогда с красными отрядами российского
в о й с к а , — и посмотрим, осилят ли полицейские черные
сотни всю новую, всю молодую, всю свободную Россию!»
Время заграничного «Пролетария» истекает. Все боль
шевистские революционные точки на вопросе о работе в ар
мии поставлены для своего момента. Обратимся к новым
документам и к свидетельству собственной памяти.
5. Севастопольское восстание
На переломе ноября-декабря — опять крупнейшее воен
ное событие: н о я б р ь с к о е в о с с т а н и е м а т р о с о в ч е р н о м о р ц е в , с лейтенантом Шмидтом (Севастополь).
О самом восстании сейчас уже имеется большая литература,
и не оно нас в данную минуту занимает. Но совершенно
почти нет или же очень мало имеется материалов о том,
как протекала боевая подготовка восста
н и я , и об участии в этой подготовительной, а потом и
руководительской оргработе С е в а с т о п о л ь с к о й в о е нн о й о р г а н и з а ц и и и отдельных наших работниковбольшевиков. Тем важнее ознакомиться с крайне интерес
ным документом того времени, письмом-докладом одного
из самых активных организаторов восстания т. В о р о н иц ы н а , посланным когда-то им на имя всероссийского
совещания военных работников-большевиков, но широкого
распространения, насколько помнится, не получившем. (Ци
тируем лишь те места доклада, которые относятся непо
средственно к у ч а с т и ю о р г а н и з а ц и и в в о с с т а
нии) .
«Стихийность севастопольского восстания — свидетель
ствует тов. В о р о н и ц ын — бросается в глаза при самом
беглом обзоре событий. Для меня, как одного из главных
участников событий, она особенно ясна. Только отсутствием
планомерного руководства, политической неподготовлен
ностью матросских масс и можно об’яснить тот ф акт, что
На одном из судов С и р о т е н к о
массы готовы были итти за первым попавшимся революцио
нером, совершенно не отдавая себе отчета в том, чего хочет
каждый вечер собирал митинги, на которых критиковал,
не стесняясь присутствием начальства, действия правитель
этот революционер. Только этим и можно об’яснить ту
роль, какую играл лейтенант Шмидт в ноябрьских собы
тиях. Матросские массы отдали предпочтение руководи
тельству с.-д. только потому, что вся прежняя работа во фло
ства, раз’ясняя товарищам отдельные пункты с.-д. про
граммы. В экипажах некоторые офицеры читали черносо
те велось с.-д. и потому что п о д с.- д. ф л а г о м п р о и с
ходили
все
революционные
выступления
в С е в а с т о п о л е и и ю н ь с к о е в о с с т а н и е на
« П о т е м к и н е » и д р у г и х с у д а х . Но с.-д. организа
ция в то время постоянной работы среди матросов не вела.
Незадолго до октября был разбит последний военный коми
тет в Севастополе, — организованные матросы растеряли
все связи с организацией. И только за несколько дней
до ноябрьских событий мы начали восстанавливать разби
тую организацию»...
,« В первых числах ноября состоялись одно за другим д в а
собрания бывших членов военной органи
з а ц и и , на которых присутствовал и я, так-как должен
был взять на себя организаторские функции в работе среди
военных. На обоих собраниях перебывало приблизительно
человек по двадцати матросов. Прежде всего был поставлен
вопрос о настроении в массе, о в о з м о ж н о с т и п о д
д е р ж к и м а т р о с а м и в ы с т у п л е н и я р а б о ч и х.
Выяснилось, что только в некоторых частях настроение
определенно революционное; в остальных же, хотя и сущ е
ствует брожение, настроение далеко не так определенно...»
Но выяснилось, с другой стороны, и то, что «поведение воен
ных властей крайне растерянное, уступчивость требова
ниям матросов небывалая. Рассказывая о той работе, ко
торую каждый из собравшихся вел в своей части, каждый
находил десятки примеров для иллюстрации отсутствия
серьезного противодействия пропаганде среди матросов.
(впоследствии убитый)
тенные лекции, и сознательные матросы открыто вступали
в полемику с ними. Благодаря временному ослаблению дис
циплины, матросы имели возможность воздей ствовав на
солдат Брестского полка и были уверены, что этот полк
против них не пойдет...»
«Кем-то из товарищей матросов был поднят вопрос
о .желательности а к т и в н о г о в ы с т у п л е н и я в б л и
жайшие
дни.
На этот вопрос собрание ответило
о т р и ц а т е л ь н о , основываясь на том, что такое высту
пление в настоящий момент п р е ж д е в р е м е н но, и, на
ходя, что после сравнительно непродолжительной энергичной
работы будет гораздо больше шансов на полный успех вос
стания...»
«Выработанный на этом собрании п л а н подготовитель
ной к восстанию работы и характер организации, могущей
вести такую работу, сводился к следующему. Предвари
тельно должно было создаться я д р о в о е н н о й о р г а
н и з а ц и и из представителей по возможности всех частей
севастопольского гарнизона. Это ядро должно быть в ыб р а н о всеми сознательными матросами и солдатами. Члены
организации у себя в частях немедленно принимаются
за агитацию среди массы н а
п о ч в е б л и ж а и lu и х
экономических
нужд.
П о л и т и ч е с к а я а г ит а ц и я
и д е т п а р а л л е л ь н о . Главной задачей собрание
t постановило создание п о л у л е г а л ь н о й
организации
^представителей матросов и солдат для заботы о насущных
интересах массы. Поведение начальства, его растерянность
и уступчивость говорили за то, что избранный путь
самый близкий для наиболее быстрого и прочного об’еди
нения всех частей. Как на средство достижения поставлен
ной цели, указывалось на з а б а с т о в к у . Предполагалось,
что на этом пути естественно создастся и настроение, не
обходимое для успеха восстания, и самая идея восстания
естественно укрепится в ум ах массы...»
«В первые же дни после собраний работа пошла очень
дружно. 6 ноября удалось устроить два матросских митинга,
на которых уж е говорили о необходимости организоваться
для борьбы с начальством и п р е д п о л а г а л о с ь п р и
ступить
к выбору
депутатов.
Предложенные
социал-демократами лозунги встретили полное сочувствие.
употребить на то, чтобы у д е р ж а т ь
нующихся матросов,
п р а в и т ь их э н е р г и ю
ц и о н н о й р а б о т ы...»
особенно
вол
находящихся на суше, и н а
в сторону организа
«12-го , с утра состоялось первое собрание флотских
депутатов. П р е д с е д а т е л е м б ы л в ы б р а н я, к а к
представитель
организации»...
Массы
пришли
уже в открытое движение, были убийства офицеров... «Все
это делалось не по какому-нибудь заранее обдуманному
плану.
Ораторам
приходилось
предлагать
т а к и е д е й с т в и я , к о т о р ы е д и к т о в а л и сь н а
строением
массы, а ч а с т о и в ы д в и г а л и с ь
Уже тогда было заметно, что настроение нарастает.
О д н а к о , н и к т о и з н а с не о ж и д а л , ч т о с о б ы
т и я в ы р а с т у т с е й ч а с же , к а к т о л ь к о м а с с а м
б у д е т у к а з а н ' . п р а к т и ч е с к и й в ы х о д — в виде
выборов
депутатов и забастовки
в случае
отказа
начальства признать выборных. Т акая н е п о д г о т о в л е н
н о с т ь с нашей стороны об’ясняется тем, что состав орга
низации был новый, и связь организации с массами была
поднявшихся к активным наступательным
д е й с т в и я м . Депутаты не могли себе представить, как
можно действовать иначе. «Мы сперва предложим наши
непрочна, ее почти не было...»
А события нарастали. Были
требования, — говорили они, — а потом посмотрим, что де
лать дальше. Если на нас будут нападать, мы будем защ и
в частях.
«10 -го
уж е
отдельные вшышки
с а м о й м а с с о й » . . . «Всю почти ночь (делегатами) обсу
ждался план дальнейших действий. При обсуждении послед
него особенно ярко сказалась н е п о д г о т о в л е н н о с т ь
щаться». Такой взгляд я об’яоняю тем, ч т о и д е я в о о р у
опять состоялся открытый самими ма
жен н о г о в о с с т а н и я м а с с е была с о в е р ш е н н о
тросами митинг»... «Прибывшие из города ораторы от ко
митета встретили уже необыкновенно возбужденную массу.
В речах указывалось на необходимость с о р г а н и з о
в а т ь с я перед тем, как выступить с требованиями. Указы
валось на н е с в о е в р е м е н н о с т ь
в о с с т а н и я , на
необходимость с о г л а с о в а т ь в ы с т у п л е н и е в С е
вастополе
с общероссийским
выступле
н и е м» . . . «Никто не предполагал, что взрыв последует так
скоро; наоборот, нам казалось, что должно пройти неко
торое время, прежде чем в движение втянется значительная
часть гарнизона. Решили вечером на митинге все силы
ч у ж д а . Они еще не представляли себе несоответствия
между выставленными ими требованиями и занятой оборо
вечером
нительной позицией. Э т а
нерешительность
дала
в о з м о ж н о с т ь н а ч а л ь с т в у о п р а в и т ь с я . Была
пущена в ход провокация, и через два дня бреетцы уже
усмиряли своих союзников матросов...» Но — энергия вос^ стания еще далеко не иссякла...
Положение открытой войны обязывало. «Ораторы упоі требляли все усилия, чтобы вызвать массу на активные
/действия». «Прибывали все новые депутаты с судов. Мы осо
бенно остро почувствовали отсутствие у нас достаточного
количества ораторов.
Всю
работу
приходилось
н е с т и д в у м - - т р е м ч е л о в е к а м»...
С 13 -г о ноября — на сцене Шмидт. К вечеру.он прибыл
в экипаж.
«Шмидт
'произнес
обширную
речь — против
социал-
демократов, против самого движения матросов. Он не верит
в успех движения и, желая блага матросам, предлагает
ликвидировать забастовку. У него есть свой план, который
он приведет в исполнение тогда, когда найдет это нужным,
а до тех пор все должно быть спокойно в его флоте. Скоро,
на-днях, будет восстание в Москве, — в союзе союзов все
готовятся к нему. И он, Шмидт, уж е обещал поднять Черно
морский флот. Речь Шмидта не встретила сочувствия деле
гатов. Кроме меня, ему возражали некоторые матросы.
Шмидта, все же, удалось склонить к активным действиям.
Но не надолго. Энергия его, под влиянием частичных неудач,
быстро иссякла. Он проявил большую нерешительность,
и 'благоприятный момент был упущен. «Активные нападения
начались в ночь с 14-го на 15 -е , но было уж е поздно. М ы
не у с п е л и
подготовиться
к обороне,
не
успели о б е с п е ч и т ь за собой п р е в о с х о д с т в о
с и л » . «Результаты усмирения известны...»
«Причины неудачи — констатирует тов. Вороницын —
ясны. Д в и ж е н и е в ы р о с л о с т и х и й н о. Не было до
статочной организационной и агитационной подготовки
к нему. С.-д. организация не имела органической связи
с массами, была слаба организаторскими и агитаторскими
силами, а потому и не могла использовать движения так,
как это было бы возможно при других условиях. Массы
были двинуты в восстание общим революционным настрое
нием всей России в те месяцы. Н о о т с у т с т в и е о п р е
деленной
политической
цели
восстания,
н е о пре де л е нн о с т ь
зн а ч ит ельно с т ь
и
о т носи т е л ь н а я
ті р и ч и н
его
н е-
об у с ло вили
е г о м е д л и т е л ь я о с т ь и д р я б л о с т ь. На Севасто
поль слишком мало обращали внимания.»
«К сожалению, — кончает свое ценное письмо т. Вороницын, — мне пришлось писать наспех, имея в распоряже
нии всего несколько часов. Поэтому я не мог остановиться
на той роли, которую сыграл Шмидт в ноябрьском восста
нии. К ак офицер, Шмидт мог сделать очень много. Но он
был одиночкой и «героем». Р о л ь Ш м и д т а м о г л а б ы
б ы т ь г р о м а д н о й, если бы он входил .в организацию
и работал бы, несмотря ( ? — Н. Ч.) на свою буржуазность,
под ее руководством (а как бы он, будучи «буржуазным»,
' вошел в нее? — Н. Ч.). Но у н а с с л и ш к о м м а л о в н им а н и я о б р а щ а ю т на п р и в л е ч е н и е в в о е н н ы е
о р г а н и з а ц и и о ф и ц e р о в». Ну, если бы дело было
только за этим!..
6. «Казарма» и «Солдатская Беседа»
В декабре 19 0 5 года, закончив порученную мне ликви
дацию материалов женевского «Пролетария» и выпустив
его последний номер (редакция к этом у времени уж е раз’ехалась), я нелегально перебрался в П е т е р б у р г . Здесь
я, в качестве -все того же «военного» человека (отказавш е
гося от военной службы), получил назначение в В о е н н у ю
О р г а н и з а ц и ю при Петербургском комитете РСДРП (б)
и в орган ее — « К а з а р м у » . Последнюю мне поручено
было редактировать, но предварительно предстояло еще
деликатное дело «принять» ее от меньшевиков, очутив
шихся к тому времени в меньшинстве в организации. В Пи
тере к исходу 19 0 5 года мы уже были в большинстве
и строили организацию по-боевому.
Основателем «Казармы» был известный Л. Г. Д е й ч ;
из других видных тогда меньшевиков
С т p е л ь с к о г о.
Мне
еще
помню
в
редакции
пришлось р аз или два быть
на широких заседаниях старой редакции, но вскоре, после
и самые военные организации приобрели как бы некое право
маленького саботажа со стороны секретаря ее (бедняга
был осужден впоследствии по нашему же делу), я принял
гражданства среди об’единенной (формально) с.-д. С дру
от меньшевиков газету, и в феврале 19 0 6 года вышел пер
вый большевистский номер. Всего с февраля по ноябрь
я выпустил девять номеров, — листков и брошюр не считаю.
отчасти умерял размах и содержание нашей работы, а более
гой же — меньшевизм,
с
его
боязнью
твердых
выводов,
всего загонял нас в подполье внутри самой об’единенной
партии. Декорум соблюдался тщательно, и цепи безрадост
Технику за все это время очень любезно предоставлял нам
меньшевистский ЦК, и ведал ею тож е меньшевик — М и р о н .
ного брака сильно давали себя чувствовать. Меньшевики
Явочной квартирой редакции было наше центральное изда
классе нашей работы: они признали специфичность обра
тельство «Вперед» (Караванная, 9), где я параллельно ра
ботал, и весь аппарат издательства, с согласия главковерха
его В. Д. Бонч-Бруевича, был полностью к нашим услугам.
Из ближайших работников редакции за эти девять месяцев
щения к солдатам; признали общеполитическое содержание
военной агитации, с призывами «поддерживать», «перехо
еще были, если можно так выразиться, в приготовительном
дить на стоорну»; признали даже и военные организации.
А мы уж е в это время занимались в о е н н о - т е х н и ч е -
припоминаю товарищей:. Б. В. А в и л о в а
(впоследствии
новожизненец), много писавшего под псевдонимом Б. Вол
ков; Р о ж д е с т в е н с к о г о (ныне профессор музыки
Евг. Браудо); М е н ж и
военного врача Ф . В. Г
нера М а л о з е м о в а ;
и других. Уж е к концу
с к и м и организациями,
циями
конкретно-подготовительными
организа
вещами.
Ясно, что это привело нас позднее почти к открытому
н е к о г о (ныне начальник О ГП У );
у с а р о в а (тогда— Боброва) ; инже
В. С е в е р ц е в а (В. В. Филатов)
работы мне удалось привлечь в ре
столкновению.
Как-то в июле, помнится, я был вызван к секретарю
тогдашнего об’единенного ЦК, известному меньшевистскому
деятелю Крохмалю. У ЦК, как оказалось, возникло наме
дакцию М. С. О л ь м и н с к о г о и В. В. В о р о в с к о г о .
С самого начала были привлечены и работали за совесть два
поэта — В. Г. Т а н - Б о г о р а з и Дм. Ц е н з о р . В де
рение обратить «Казарму» в свой военный орган, приспо
собив к этому делу и часть своих работников. В редакцию
предполагалось ввести старого рабочедельца, литератора
кабре 19 0 6 года, после первой всероссийской конференции
военно-боевых организаций в Финляндии, я в числе прочих
питерцев был арестован, и редактировать «Казарму» стал
тов. Е м . Я р о с л а в с к и й (конец 19 0 6 и начало 19 0 7 г.);
О. Е р м а й с к о г о (ныне профессор одного из вузов). На
каких правах — было неясно. Ерманский ознакомился с на
шей работой, но, видимо, решил пойти своим путем. «Ка
зарму» больше не трогали, но рядом с ней поставили другую
а с арестом и Ярославского редактором остался М. С. О л ь-
солдатскую газету, под названием
м и н с к и й.
В апреле 19 0 6 г. состоялся так называемый о б в и н и
тельный (IV) с’езд РСДРП, на котором меньшевики оказались в большинстве, и это не замедлило отразиться на темпе
и характере военной работы. С одной стороны, большевизм
явно активизировал агит-военные попытки меньшевиков,
и прочими
военно-боевыми
седа»,
на которой
значилось:
«Солдатская
«Издание
Бе
Центрального
( Комитета РСДРП». Газета повелась литературно, но живым,
/
ѵ не-меньшев'истоким солдатом в ней не пахло. Печаталась
она вместе с «Казармой». Номер первый вышел в августе
^ 19 0 6 года, сохранился в архиве и номер девятый от 28 марта
19 0 7 г. Рядом с газе той было и ц е к и С т С к о е и з Д ат е л ь с т в о д л я с о л д а т, — вышло с десяток неплохих
брошюр.
Л
7. Военные организации большевиков
Обратимся к некоторым отдельным военным организа
циям большевиков 190 6 года, сведения о работе которых
у нас имеются — по документам и в 'памяти.
Петербургская
военная
организация
большевиков. О ней можно писать или очень много, или уж
очень мало — только голые цифры, сохранившиеся в доку
ментах бывшего секретаря организации И. X. Л а л а я н ц а ■
(он же Инсаров). Ограничимся последними. Отметим только,
что в сферу деятельности и организации входило 5 районов,
включавших в себя 1 3 полков, 1 1 батальонов, 3 бригады,
1 5 команд, 2 экипажа, 4 госпиталя, 2 полигона, 2 склада,
2 роты, 1 2 батарей, 3 школы и писарей четырех военных
учреждений. Работники, обслуживающие все эти части,
в несколько приемов дефилировали в следующих 19 0 7 и
19 0 8 годах перед военными судами, и число их было довольно
внушительно. Из отдельных листков среди солдат з а о д н у
т о л ь к о п е р в у ю п о л о в и н у а в г у с т а было пропу
щено до 40.000 экземпляров. Своя подпольная газета «К а
зарм а» разошлась за это же время в количестве 8.230 экз.,
и различных брошюр (за то же время) было распростра
нено 1.7 9 7 , да «Пролетария» 1.0 0 3. А денежный бюджет
за
весь
август
выражался в скромной сумме...
256 рублей! Из листков того времени нами припоминаются:
мом и идея организации. В № 5, от 8 июля, напечатана статья
Н. Ч уж ака: « В о е н н ы й
заговор
или п е р е х о д
н а с т о р о н у в о с с т а в иі е г о н а р о д а», где о і мечалась п р о в о к а ц и о н н а я деятельность правительства,
стремящегося вызвать преждевременные и легко подавляе
мые вспышки во флоте и армии. В № 6 уже описываются
восстания, носящие такой именно характер, в Свеаборге,
в Кронштадте и на «Памяти Азова» (с 1 8 по 2 1 июля).
Там же помещена статья В. Северцева: «К в о с с т а н и ю
в С в е а б о р г е и К р о н ш т а д т е», подробно излагаю
щая
военно-технические,
стратегические
и
политические
ошибки восстания. В № 7 — статья « О р г а н и з у й т е с ь » .
В № 8: « К а к д е й с т в о в а т ь в о в р е м я в о с с т а н и я».
Возобновившийся к августу 1906 года большевистский
« П р о л е т а р и й » , выходивший уже в Финляндии, как
орган отдельных наших комитетов, в номере первом о «К а
зарме» писал: « 1 2 августа вышел номер шестой газеты
«Казарма», издаваемой ВО при Петербургском комитете
партии. Весь номер посвящен событиям Свеаборгского
и Кронштадтского восстаний, причины неудачи которых
об’ясняются к ак с точки зрения несвоевременности момента
для военных восстаний, так и техническими недостатками
самой борьбы со стороны восставших. П о д о б н о е в ыя с н е н и е в о п р о с а в е с ь м а в а ж н о для с о л д а т
с к и х ns а с с. переживших уж ас кровавой расправы над
побежденными борцами за землю и волю. К тому же, по
пулярный язык газеты обеспечивает возможность широкой
«Организуйтесь!» (ему мы придавали большое значение) пи
санный Б. Авиловым; «О присяге», имевший у солдат боль
пропаганды в военной среде, что так важно для предстоя
щей решительной борьбы народа против царского прави
шой успех; «К кронштадтским солдатам и матросам»; «Ни \
одного рекрута врагам народа»; «К семеновцам» и другиеІ
О «К а з а р м е». Две главных темы, помимо текущ ей агИЙ^
оргработы, привлекли внимание редакции: борьба с путчиз-
тельства.»
Об остальных организациях.
К р о н ш т а д т с к а я в о е н н а я о р г а н и з а ц и я (по
отчету И д ы С а р м у с на ноябрьской конференции) рабо
тала в контакте с питерской. Работа велась во всех частях.
из представителей полковых комитетов. Такова схема орга
Руководящим коллективом являлся общегородской комитет,
составлявшийся из выборных представителей всех частей
гарнизона. Им выделялся исполнительный комитет. Главной
функцией последнего в мирное время, помимо обще-органи
зационной и агитационной работы, была п о д г о т о в к а
низации.
Своеобразной такж е формой работы Ф В О являлись
так называемые «я в к и». В Гельсингфорсе, например,
ежедневно с известного часа являются на явку солдаты
(матросы, по соображениям практики, отдельно), по 30-40
к в о о р у ж е н н о м у в о с с т а н и ю. В момент восстания
руководство должно было перейти исключительно к испол
нительному комитету в расширенном его составе. Опреде
человек, по всей же Финляндии от 80 до 10 0 человек еже
дневно. Первые два часа проходят в деловых разгово
рах на текущие местные темы и третий час — в беседе
на темы общие. Разнообразие этих тем поразительно. Кроме
явок, практиковались широко массовки и митинги. Послед
ленные организационные ячейки, опирающиеся на партийноорганизованных солдат и матросов, имелись во всех ротах
крепостной пехоты; в трех полках; в артиллерийских,
минных и саперных ротах; в инженерной и учебной
командах; на судах: «Адмирал Грейг», «Александр II»,
«Кронштадт», «Терек»,
«Диана», «Дон», «Громобой»*
«Герцог Эдинбургский», «Океан» и «Слава». Своей типо
графии не было; литература шла питерская. Системати
чески велись кружковые
даже в казармах.
занятия;
устраивались митинги
Ф и н л я н д с к а я в о е н н а я о р г а н и з а ц и я . Об
ширный доклад о ней сделал на финляндской конференции
тов. М. Т р и л и с с е р (в то время — Анатолий). Условия
работы организации здесь — особенные. В то время, как все
другие военные организации работают бок-о-бок с пролетар
скими, Финляндская военная организация — говорит т. Трилиссер
является е д и н с т в е н н о й организацией нашей
партии. Она действует на івесь гарнизон, р а с с е я н н ы й
в разных пуинктах Финляндии. Это обстоятельство отрази
лось и на ее строении. ВО состоит из местных групп. Все
местные группы, автономные в пределах своей работы, об’единены в одну центральную группу, которая руководит ра
ботой всей организации, издает литературу, свой орган
« В е с т н и к К а з а р м ы» и т. д. и избирается на конфе
ренции работников Финляндской ВО. Местные группы состоят
ние были особенно популярны. Нередко — свидетельствует
т. Трилиссер — казармы или лагерные палатки буквально
пустовали, так как солдаты уходили на свои митинги. Па
трули, которые снаряжались начальством для слежки за ми
тингами, нередко направляли попадающихся им на дороге
блуждающих солдат и матросов на митинги и часто сами
со своими ружьями являлись на них. На ряду с агитпропагандистской работой, энергично велась и о р г а н и з а
ц и о н н а я . В большинстве частей были постоянные орга
низационные ячейки: ротные, батарейные, эскадронные.
Расцвет Финляндской организации совпадает с момен
том С в е а б о р г с к о г о
восстания,
вспыхнувшего
18 июля 19 0 6 года и закончившегося 19 июля. Организация
широко использовала благоприятные внешние условия до
восстания и — благодаря интенсивной деятельности ее в этот
период — о р г а н и з а ц и и у д а л о с ь о х в а т и т ь с ф е
рой
своего
влияния
все
находившиеся
ів п р е д е л а х Ф и н л я н д и и в о й с к а. Недостаток ра
ботников («острая болезнь, особенно хорошо знакомая
военным организациям!» — замечает т. Трилиссер) н е п о
з в о л я л в е с т и о ф о р м л е н н у ю р а б о т у во в с е х
ч а с т я х , з а т р о н у т ы х а г и т а ц и е й . Организацион
ный упор был сделан на отдельные части. Тем не менее, влия
ние организации было широко. В с е п р о и с х о д и в ш и е
р а н ь ш е (до С в е а б о р г а ) в ы с т у п л е н и я р а з jr и ч н ы X м а с т е й — к а -к, н а п р и м е р, в т о м же
С в е а 6 о р г е з а о а с т о в к а а р т и л л е р и с т о в, а
т а к ж е в ы с т у п л е н и я в А б о, в В ы б о р г е — п р от е к а л и под не по с р е д с т в е н » ! ы м в л и я н и е м
и р у к о в о д с т в о ;м о р г а н и з а ц и и.
Настроение у солдат и у .матросов было великолепное,
с заметной тенденцией к под’ему по мере приближения
к свеаборгским дням. Н е о д н о к р а т н о п р и х о д и л о с ь о р г а н и з а ц и и н а п р я г а т ь в с е с в о и у с ил и я и влияние,
чтоб у д е р ж а т ь солдат о т
в ы с т у п л е н и я . Некоторый упадок, последовавший за
Свеаборгом, можно считать почти изжитым. Организация,
за исключением ее части в Свеаборге и во флотской казарме
в Гельсингфорсе сохранилась повсюду. В Свеаборге (заме
чательная живучесть, характерная вообще для того времени
и свидетельствующая более всего о том, что революция в те
дни еще не шла на понижение.— Н. Ч.) опять возобновлены
связи, и работа там может быть опять налажена. Положе
ния эти констатировала и конференция ФВО, собравшаяся
в сентябре. Но полное отсутствие средств, связанное с не
обходимостью отправки и содержания бежавших после вос
стания 'матросов и артиллеристов, не дает пока возмож
ности развернуть работу. «Центральный комитет —
жалуется тов. Трилиссер — с в о ю п о д д е р ж к у о р г а ни3 а ции
исчерпал
тpемя паспортными
б л а н к а м и , к о т о р ы е он п о с л а л в о т в е т на
п р о с ь б ы о с у щ е с т в е н н о й п о д д e р ж к е. »
Далее:
М о с к о в с к а я в о е н н а я о р г а н и з а ц и я больше
виков. О деятельности ее только отчасти можно судить по
ю й полемике, которая возникла позднее (на конференции)
между двумя видными тогдашними московскими работни
товарищами Г р и в о й (Д. Д. Гимер) и И л ь я н о м
Ярославский), — полемике, возгоревшейся вокруг
кам и —
(Бм.
специального доклада Гривы. Самый доклад, к сожалению,
не сохранился. Оказывается, что уже летом 19 0 5 года
в лагерях московского гарнизона шла большая работа.
Осенью того же года у Московского комитета были уже
широкие связи во всех частях, и проводились летучки
и массовки. Обслуживалось тогда и позднее 1 2 полков,
1 артиллерийская бригада, 3 батальона, 3 специальных роты
и 2 команды, 2 управления, госпитали, склады и даже, ка
жется, жандармский дивизион. В большинстве — литерату
рой, разумеется. Позднее же выходила специальная под
польная газета « С о л д а т с к а я Ж и з н ь». В ноябре воз
ник С о в е т
С о л д а т с к и х Д е л у т а т о в, большевитокое влияние в котором было значительно. Известно,
что в д е к а б р ь с к и е дни м о с к о в с к и й г а р н и з о н
б е з д е й с т в о в а л: подавляли восстание привозные части.
Аресты в войсках после декабрьского восстания з а
тормозили работу. «В начале 19 0 6 года, — вспоминает
т. И л ь я н — уцепившись за старые связи, мы образовали
центр военной организации, организовали несколько район
ных труп, у с т а н о в и л и т е с н у ю с в я з ь с б о е в о й
о р г а н и з а ц и е й ; были организованы в некоторых войско
вых частях прочные ротные группы». «И в газете, и в лисіках мы использовали особенно тот материал, который был
связан с поведением армии в Московском восстании. Т ак,
п о п о в о д у о т к а з а н е к о т о р ы х т р о и ц е - с е ргиевцев
от на г р а д за с л у ж б у
в декабре
и п е р е д а ч и э т и х н а г р а д н ы х д е н е г в М о с к о вс к у ю в о е н н у ю о р г а н и з а ц и ю мы в ы п у с г и л и
л и с т о к » . «Газета читалась с интересом; ее распростра
няла и меньшевистская группа». В марте 190 6 года произо
шел провал значительной части центра ВО, и р або іа з а
труднилась. Один за другим — два крупных провала! Новая
ВО сделала сравнительно мало. Но работа к осени нала
дилась. Проведены две специальных конференции. Так
обстояло дело к ноябрю 1906 г.
Р и ж с к а я в о е н н а я о р г а н и з а ц и я (іпо записям
товарища, фамилии которого установить не удалось). На
чало работы среди войск в Риге относится еще к концу
1904 года, и основоположниками первых связей с солдатами
явились здѵсь... б у н д о в ц ы . Осуществление же идеи воен
ной организации происходит вскоре после восстания на
«'Потемкине». За работу принимаются и РСДРП (б), и мест
ный «Федеративный комитет». Создаются две параллельно
действующих военных организации. В октябре пятого года
деятельность организаций достигает уже значительных раз
меров. Всюду открытые массовые митинги. В декабре уже
выходит газета « Г о л о с С о л д а т а » . Под влиянием уси
ленной агитации и московских событий в У с т ь - Д в и не к е
происходит попытка о т к р ы т о г о
восстания,
но,
благодаря п р е ж д е в р е м е н н о м у о т к р ы т и ю п л а н а, подавляется в самом начале. В январе'шестого года__
репрессии. В начале лагерного сбора обе организации сли
ваются. К осени шестого года численность организованных
солдат достигает 800 человек, при общей численности гар- *
низона в 10.000.
Либ а в с к а я военная
организация
(автор
отчета не установлен). Ори гарнизоне в 12.0 0 0 человек
(конец 1906 г.) число организованных солдат и матросов
доходит до 800. Работа ведется в шести районах. В каждом
районе имеется «ответственный организатор с нужным к о
личеством пропагандистов». Связи — решительно везде, за
исключением конвойной команды. С некоторыми из сол
датских комитетов ведутся правильные занятия. Проводятся
также круж ки, массовки и митинги. Издается подпольная
газета « С о л д а т » . Вышло 25 номеров. 1.000 экземпляров
расходятся в либавском гарнизоне и 700 посылается в Ми-
таіву. Выпускается .много листков. Раздается до 40 легаль
ных газет, на каждую роту по одной газете ежедневно
(бесплатно). Каждый месяц распространяется не меньше
500 легальных брошюр. Для более же сознательных со-ідаі
и матросов устроены научные библиотечки в .каждом районе.
В чем причина столь наглядного благополучия Либавы?
« С о д е р ж и т Л и б а в с к у ю В О ц е н т р а л ь н ы й ко
м и т е т Л а т ы ш с к о г о края».
С е в а с т о п о л ь с к а я вое нная организации я
по докладу тов. Б у с т р е м , он же Алексей. Организация
существует с середины пятого года (сравни с письмом Вороницына. — Н. Ч.). Больше половины севастопольского
гарнизона настроено (осень 190 6 г.) революционно. Неодно
кратные волнения во флоте и в сухопутных частях х а
рактерны для Севастополя. Причины — экономические и по
литические равным образом. «Сфера влияния ВО очень
велика, — связи имеются во всех частях». Выпускается
своя газета « С о л д а т » и .много листовок. Легальной
литературы распространяется мало, з а
неимением
с р е д е т в. Организация не имее никаких определенных
поступлений, за исключением о ч е н ь . м а л о й суммы от
Крымского Союза. « Ц К — жалуется тов. Бустрем — о к аз а л за лето нич т ожн у ю поддержку, и это
ни в к о е м с л у ч а е н е п о п р а в и л о д е л о р г а н и
заци и и».
«В Севастополе — продолжает Бустрем — кроме с.-д.
военной организации, существует еще вольная организация
п а р т и и с .-р ., довольно сильная; с ее влиянием прихо
дится считаться, тем более, что с.-р. распространяют очень
много литературы и,
очевидно,
располагают
с р е д с т в а м и , 'чего нет у с.-д. И все-таки
«автори
т е т В о е н н о г о к о м и т е т а с.- д. (б) с т о и т о ч е н ь
в ы с о к о, — кончает т. Бустрем, — н е т о л ь к о
в а с т о п о л е , н о и в К р ы м у.»
в
С е-
Е к а т e риносла в ска я военная
организа
ц и я (1906 год) ло сведениям Бм. Ярославского). Довольно
крупная организация и оформленная. Во всех частях (там
квартируют три полка, кроме того казаки и драгуны), по
чти во всех ротах имеются связи и группы. Выходит ор
ган — « Ж и з н ь С о л д а т а » ,
тысячи 3 — 4, выпущено
1 2 номеров. С газетой очень считаются. Редакция завалена
письмами солдат. Солдаты с нетерпением ждут выхода но
мера. Офицеры иногда дают об’яснения солдатам по поводу
с о л д а т , на какой бы почве они не вырастали». Больше
вистское начало как будто победило? Да,
совместного
существования
но
обязывает, — и
положение
большевик
тов. Алиев признается! «X а р а к т е р а г и т а ц и и и д у х
в с е й р а б о т ы В О б ыл не п а р т и й н ы й , а р е в о
люционно-демократический.»
Зато — «бюджет
ВО в этот период был равен 70— 90 рублям в месяц.» ВО
начинает выпускать свою газету «Ж и з н ь К а з а р м ы»,
но— на ряду с этим — распространяет среди солдат газету
заметок. З а нахождение газеты особенно не наказывают,
так как читают ее все. Фельдфебель иногда читает ее
вслух, полемизируя.
«Правда
Воронежская
военная
о р г а н и з а ц и я (за
то же время — тов. А л и е в а ) . Возникла еще в ноябре пя
как імы знаем еще из старого «Пролетария», одна из пер
вых откликнулась на наш призыв (номер 6) дать сведения
того года. Остановиться на ней подробнее интересно потому,
что организация эта типично «коалиционная», и о б е
к о а л и з у ю щ и е с я в ней с т о р о н ы в л а ч а т по
с л е д с т в и я д р у г д р у г а. В ноябре пятого года сущ е
ствовавший в то время в Воронеже Федеративный комитет
о своей военной работе. Оказалось, что зародыши военной
(большевики и меньшевики) постановил образовать воен
ную группу, в состав которой вошли по два представителя—
от комитета большевиков и группы меньшевиков. Работа
не пошла успешно. А между тем состав гарнизона к февралю
нирующую при местном комитете РСДРП (б) военную орга
шестого года уже представлял крайне благодарную почву для
этой работы (части, вернувшиеся с войны). Тогда Воронеж
ский об’единенный комитет, на основании организационного
плана, одобренного в с е й местной организацией, решил
организовать военную работу иначе: «создать из членов
партии военную организацию на правах а в т о н о м н о й
группы. Создавшаяся в таком виде ВО поставила себе зна
чительно более широкие задачи, чем существовавшая ранее
военная группа». Новая ВО мечтает даже «приучить сол
дат смотреть на ВО, к ак на свое, близкое для них дело
и, наконец, р у к о в о д и т ь в с е м и в ы с т у п л е н и я м и
Божия»
«непартийные.»
Казанская
(?!) и прочие, к а к пишет т. Алиев,
военная
организация.
Казань,
организации существовали еще ко времени III парте’езда,
и что работа в войсках ведется «чрезвычайно успешно» (см.
женевский «Пролетарий» № 13 ) . Что же с т е х пор изме
нилось? Зародыши ВО оформились в «правильно функцио
низацию», но работа организации, хотя и стала «правиль
ной», но в смысле успешности, видимо, вперед не сильно
двинулась. Правіда, тогда было организованных солдат 100
человек, а к осени 1906 года их уж е насчитывается (по све
дениям тогдашнего работника ВО тов. И. Л о с е в а )
15 0 , но ведь учтите разницу в моментах
и во
до
времени!
Правда, «работа ВО (по сообщению того же товарища) ве
дется среди в с е х частей казанского гарнизона» (а тогда—
только в одном батальоне), «за исключением двух батальо
нов, где работают эсеры», — но тогда партийная литература
читалась в казармах «нарасхват» и даже не велось списков,
кому давать, а велись списки, кому не давать литературы,
а вот к осени 1906. года... почти нет литературы, техника
средствах
количестве, и только в двух частях. Причины: отсутствие
тов. Лосев совсем умалчивает. В чем же дело?
Сам т. Лосев откровенно, заявляет: «Работа могла бы
итти лучше, чем теперь, если бы была подходящая 'партий
ная литература. С ц е н т р а м и н а ш а о р г а н и з а ц и я
д о с и х п о р не с в я з а н а (!!!), и нет возможности вос
пользоваться текущей литературой, издаваемой в центрах.
работников ; о т с у т с т .в и e с p е д с т в а б с о л ю т н о ;
отказ местного комитета печатать «Солдатский Листок»,
якобы за неимением средств». Есть (т.-е. были в 1906 году)
кое-какие и внешние причины, но причины внутренние
воистину поражают... Все-таки, ведь, это было в год чуть
не сплошных военных восстаний!..
плохая,
ограничено
число
работников, — о
Своя же техника настолько плоха, что не обслуживает даже
нужд комитета (?). На книжном рынке, нужно заметить,
нашей партийной литературы нет, и, и н о г д а , с к p е п я
сердце, пр их о д ит с я п о л ь з о в а т ь с я б р о ш ю р
к а м и э с е р о в . В заключение т. Лосев высказывает
одно «благое пож елание»— скорее побороть те препят
ствия, которые мешают местным ВО об’единяться в Цен
тральную ВО, и вот тогда-то — надеется Лосев — будет
возможность иметь текущую литературу и время от вре
мени пополнять отсутствующих работников.»
Саратовская
военная
организация
<в
1906 году (автор сообщения не выяснен). Оказывается, что
возникла организация е щ е в к о н ц е 1904 г о д а , во
время мобилизации! Состояла из небольшой группы интел
лигентов, потом расширилась. М е с т н ы й п а р т и й н ы й
к о м и т е т о т н о с и л с я к н е й « и н д и ф е р е н т н о».
Но имела связи в с ю д у , даже представители солдатских
частей входили в ВО. Были кружки, массовки,
даже ми
тинги .в казармах. Ходила литература — военная и всякая.
Выпустили один номер газеты « С о л д а т с -к и й Ли с т о к».
Больших солдатских выступлений не было, но были две сол
датских забастовки из-за пищи и одна из-за караульной
службы; кроме того, большой группой солдат были выста
влены политические требования.
«В настоящее время — читаем в сообщении — ВО по
ставлена б о л е е , ч еім п л о х о. Связи имеются только
в двух частях. Литература распространяется в небольшом
Нижегородская
военная
организация
(по сообщению тов. Виктора — У р ы с о н а ) . Основана ВО
в конце пятого года, но сколько-нибудь прочно стала на
ноги лишь в марте шестого. Все же, -работа протекает очень
средне. Б ю д ж е т
о р г а м из а ци и
ис ч и с л я е т с я
к о п е й к а м и . Литературы^m Jfo, работников также. По
лучается из Питера Ж р * £ р м 1і\ \\ ■листовки из Москвы.
Р а б о т а , м о ж н о с к в н Р ^ г ^ і в е д е т с я г е р о и ч е с к и.
Выступления были такие: в июне (1906 г.) Окский ба
тальон пред’явил ч и с т о э к о н о м и ч е с к и е требования,
которые и были почти немедленно удовлетворены. Требо
вания были выработаны и пред’явлены под влиянием агита
ционных массовок при участии с.-д. партийных работни
ков. В июле 'Клязьминский батальон забастовал н а п о ч в е
с т о л к н о в е н и я с п о л и ц и е й , — опять-таки благодаря
массово'чной агитации, и забастовка вылилась в пред’явление требований п о л и т и ч е с к и х. Были волнения и в ка
зачьей сотне; требования с м е ш а н н ы е. Работники с.-д.—
солдаты есть во всех частях гарнизона, но число их опре
деляется единицами.
Я р о с л а в с к а я в о е н н а я о р г а н и з а ц и я (со
общил тов. Е м. Я р о с л а в с к и й). В Ярославле никогда
не было 'вполне оформленной военной организации. Там
уже много лет квартирует (1906) знаменитый усмирением
ярославских рабочих 'в 1895 году Фанагорийский полк. За
последние годы, вместе с наплывом свежих рекрут из охва
ченных движением губерний, настроение фанагориііцев
изменилось в лучшую сторону. Это уже не были послушные
когда-то «молодцы-фанагорийцы». Были отдельные случаи
протеста. Крамола зараж ает и артиллерийскую бригаду.
К осени пятого года крепнет организация. Связи с казар
мой растут. Письмо одного казака-денщика, отпечатанное
в партийной «Борьбе», вызвало и со стороны казаков по
пытку сорганизоваться. Очень интересные эпизоды вспоми
цией, и только в январе п р о в а л и л с я к р у ж о к
д а т , в м е с т е с о р г а н и з а т о р а м и . Теперь
нает тое. Ярославский.
«6-го декабря (1905) в Ярославле ожидался черносотен
ный погром. Военные работники-большевики собрали фанагорийцев, человек 30 самых надежных, и выработали
с ними заявление, которое было опубликовано в местной
газете «Северный Край», за подписью «Н и ж н и е ч и н ы
Ф а н а г о р и й с к о г о п о л к а » . Заявление это преду
преждает черносотенцев, что «фанагорийцы никакого на
силия над честью, жизнью и личностью рабочих и граждан
Ярославля не допустят и выйдут с оружием в руках
против черносотенцев, даже если б начальство им этого
не позволило». 6-го, с утра были расставлены патрули из фанагорийцев, по инициативе их самих, резолюция прочитана
была повсюду и почти всюду принята, караул был свой,
и малейшая попытка погрома была бы моментально прекра
щена. Погрома не было, черносотенцы трусливо разошлись
с молебствия по домам, отменив предполагавшуюся патрио
тическую манифестацию. Ярославский комитет выпустил
листок, озаглавленный «С п а с и б о, м о л о д ц ы - ф а н а
г о р и й ц ы » . Листок был такого содержания: 10 лет тому
назаід царь благодарил фанагорийцев за убийство рабочих,—
теперь рабочие за защиту их говорят братьям-солдатам:—
спасибо, молодцы-фанагорийцы! — Пусть солдаты судят,
чья благодарность для них выше, ценнее. Листок имел
сям тов. Я р о с л а в с к о г о ) . Неутомимый когда-то аги
татор в армии, сделавший не один тур по царской России,
тов. Ярославский сообщает о Ростове ярославском сле
дующее. В местной артиллерийской бригаде агитация
большой успех».
«Когда наступила реакция, — свидетельствует т. Яро
славский, — солдаты все же поддерживали связи с организа
сол(т.-е.
к осени 1906 г.) работа в Ярославле прекратилась, так-как
разбита совершенно пролетарская организация. С восста
новлением организации, военная работа должна восстано
виться».
Ростовская
(Ярославской губернии) ВО (по запи
велась давно, а в пятом и шестом годах работа по
велась с.-д. организованно. К д н я м с в о б о д ы в б р и
г а д е б ы л а о р г а н и з а ц и я. Все оргячейки были вы
борные, был военный комитет. Вся организация охватывала
около 250 чел. артиллеристов. В с ю р а б о т у , о р г а г и ти п р о п- в е л и с а м и ж е а р т и л л е р и с т ы. Устраи
вались в самых казармах митинги, где выступали главным
образом солдаты, а равно и представители местной с.-д.
Э с е р ы д о с т у п а н е и м е л и . Начальство і олько при
сматривалось, но никаких арестов не производило. Органи
зованы были, по инициативе командира батареи, собеседо
вания офицеров с нижними чинами на политические темы.
Офицеры принялись за изучение Эрфуртской программы,
так к а к солдаты ставили их в неловкое положение вопро
сами по части программной. Когда в Ростове однажды чер
носотенцы пытались разгромить здание уездной земской
управы, где происходил митинг приказчиков и учащихся,
артиллеристы сами направились к зданию и шашками ра
зогнали громил.
В дни реакции работа в Ростове продолжалась. Только
позднее, с разгромом Ярославля, Рыбинска, Владимира
и Москвы, откуда Ростов обслуживался литературой, лисгками и людьми, сношения с Ростовом прекратились. Любо-
лытен, между прочим, эпизод: во время декабрьского вос
стания и Москве часть ростовской бригады отправлена
была на усмирение в Москву, іпод конвоем казаков. Около
Мытищ и< вернули обратно, так к а к казаки передали на
чальству разговоры батарейцев. Батарейцы, оказывается,
поговаривали всю дорогу о переходе на сторону народа...
С м о л е н с к а я в о е н н а я о р г а н и з а ц и я (из пись
менного отчета ВО от 1906 года). Это — одна из самых
любопытных военных организаций того времени, характер
ная именно тем, что предмет воздействия ее, смоленский
гарнизон — о д и н и з с а м ы х с е р ы х г а р н и з о н о в
Р о с с и и . Отсталость и неразвитость этого гарнизона,
конечно, обязывали наших товарищей к употреблению
у п р о щ е н н ы х приемов агитации, равно и к лозунгам
борьбы, мы бы сказали, л e р в и ч н ы м. Все это совершенно
понятно, и никто бы за отсталость гарнизона не назвал
отсталой самую организацию. Но вот — смоленские това
рищи сбиваются в своем отчете на тон как бы полемики,
с ч и т а я , в и д и м о , с в о и м е т о д ы а б с о л ю т н ы м и,
а содержание своей работы обязательныім для всей России.
Это уже — определенное недоразумение... Но обратимся
к самому отчету.
Общий тон его таков, что сделано не очень много.
Оформилась организация только в мае шестого года, а до
тех пор велась работа посредством конспиративных лету
чек и индивидуальной обработки солдат. Впрочем, этот же
метод работы практикуется и ВО. Чувствуется (по отчету)
некоторая робость подхода к солдату и как бы боязнь по
шире развернуть работу. Всюду ссылки на слабую воспри
имчивость гарнизона: пехота — подчеркивается — «серая»;
казаки — «страшно косная среда, среди них можно дей
ствовать только литературным способом» (!); артиллери
сты— «'масса не такая серая», но... ів чем же дело? Лучше
други х— нестроевые. Почему? «В нестроевых ротах со
знательный элемент преобладает, что обгоняется, конечно
(?) тем, что нестроевые части вербуются из .ремесленников,
по положению революционеров (!), так что эти части
являются наиболее передовыми». «Связи существуют во всех
нестроевых частях».
«Агитация велась и с к л ю ч и т е л ь н о
на летучках>.
По местным условиям, это, вероятно, так было и нужно,
но рекомендовать этот почти перво-стадииныи и свидетель
ствующий об исключительной сырости материала прием
рекомендовать такой прием,
как
п р а в и л.о^ было
нельзя, конечно, для всего военного движения 1906 года
в России
Равным образом, как и прием индивидуальной
обработки. А между тем : «м ы п р е д л а г а е м т о в а
р и щ а м с л е д у ю щ и е п р а к т и ч е с к и е с о в e г ы.».
В числе таких п ракти чески х,-н о к сожалению, непрактич
ных, ибо а б с о л ю т н ы х — советов значится предложе
ние отказаться от «организации регулярных кружков по
типу пролетарских», так как «солдатам трудно отлучаться
из казарм, и потому (!) их нельзя об’единить в районные
кружки». Опыт других тогдашних городов, однако, прево
сходно опроверг этот смоленский «абсолютизм».
Второй
совет: «принимая во внимание, что, вследствие сурового
режима, главная работа ведется самими же солдатами, а не
агитаторами извне, мы с о в е т у е м обратить особое
внимание на выработку работников внутри армии, ротных
представителей и на организацию их в батальонные и полко
вые комитеты» Опять-таки, не возражаем - для Смолен
ска; но, кажется, и для Смоленска это прием скорее
1904 года (трудность проникнуть «вольному» в казарму],
нежели 1906 г.
о-Марте лаиска я
Н
о
в
ВО -
сведения
скудны.
Работа среди войск началась с весны 1906 года группой
социал-демократов (б). Техника поставлена " 7 ™
;
тограф. Ведутся кружковые занятая и массовки. Настрое
•
ние среди солдат приподнятое. «Н е р а з п р и х о д и л о с ь
у д е р ж и в а т ь от ча ст ич ных выступлений».
К а л у ж с к а я В О — сведений не сохранилось...
К р а с н о я р с к а я В О — сведений нет...
Не сохранилось сведений о целом ряде и крупных, и мел
ких партийных ВО ни в письмах, ни в докладах, ни в отче
тах, ни в печати. Но и то, что сохранилось, представляет
крайне ценный материал, как запись опыта, положитель
ного и отрицательного одновременно.
сты члены ФО (среди них и т. Е м е л ь я н о в , артилле
рийский офицер Свеаборгского гарнизона).
Задачей ВВЦ
являлась выработка плана действий в момент восстания —
об’единение действий армии и финского пролетариата. Была
выделена разведочная комиссия, которая должна была со
бирать материал и сведения, изучать те условия, при ко
торых восстание должно будет протекать. Центральная
группа пыталась разрешить другую задачу: об’единение
военных организаций, хотя бы соседних».
(Замечательно, что эту
всероссийского
8. Тяжелый опыт
(С веаборгское
ІЗБЦ входили: представители красной гвардии и специали
восстание)
*
Нам остается еще задержаться на одном характерней
шем — может быть, самом характерном в 1906 году —
военно-повстанческом событии царской России — С в е а б о р г с к о м в о с с т а н и и 1 8 — 19 июля 1906 года, —
критическому описанию которого был посвящен, можно
сказать, единственный по обилию организационно-полити
ческого материала, очерк-доклад участника восстания,
тов.
М. Т р и л и с с е р а,
появившийся в печати ужб
в 190 7 году и тотчас же конфискованный. Вот этот очерк—
в пересказе и в важнейших выдержках.
«Я должен начать с того, — говорит тов. Трилиссер, —
чтобы рассеять неправильное представление о восстании
в Свеаборге. как о выступлении организованном и заранее
предрешенном.
Свеаборгское восстание началось совер
шенно стихийно. С ів е а б о р г с к о е в о с с т а н и е , к а к
и в с е п о ч т и б ы в ш и е у нас, з а с т а л о о р г а
низацию совершенно врасплох.
Незадолго до
него, недели за две, организация приступила к практической
работе в сфере непосредственной подготовки к восстанию.
Центральной группой Финляндской партийной организации
б ы л о б р а з о в а н В о е н н о-б о е в о й ц е н т р. В этот
мас
штаба задачу должна была брать на себя первая попав
шаяся м е с т н а я организация, и — брать .в п о с л е д
нюю
минуту,
пред
открытием
военных
д е й с т в и й , — в то время, как «об’единенный» наш ЦК
пальцем о палец не двинул для решения этой задачи. Н а
з а п р о с Ц. К - т у о б о б е щ а н н о м и м с о з ы в е
конференции
военных
организаций, Ф В О
п о у ч и л а
о т в е т ,
ч т о
т а к а я
к о н ф е р е н ц и я
«вероятно скоро соберется»!
Н. Ч.).
В конце июня 1906 года финляндская организация по
лучила от ЦК этот ответ, а тем временем эсеровская воен
ная организация предложила нашим товарищам из ФВО
вступить в соглашение. После переговоров (эсеры начали
тогда работать недавно и большого влияния не имели) сто
роны договорились на создании только комиссии и н ф о р
м а ц и о н н о г о свойства. Последняя была образована.
«И в о т ,— пишет т. Трилиссер, — недели через две по
сле этих разговоров с эсерами, последние приглашают нас
на экстренное собрание. Выясняется, что приехал от с.-р овской организации в Кронштадте представитель, который
от имени Кронштадта заявил: « Т а к к а к К р о н ш т а д т
п о д н и м а е т с я н а - д н я х , т о п р е д л а г а е м С в е аб о р г у п о д д е р ж а т ь н а с». Эсеры поддерживали это
Предложение. П p е д с т а в и т е л и ( н а ш е й) Ф О, о д
н а к о , о т в е р г л и его, у к а з а в , ч т о т а к о е в ы
ступление должно быть са н кц и он и ров ан о
п а р т и е й, к о т о р а я , у ч и т ы в а я е г о в о з м о ж
ность,
должна
в ыр а 6 о г а т ь
общий
план
д е й с т в и й. Что же касается Свеаборга, то подготови
тельные работы только начались, и если возможно вызвать
там восстание, то нет никаких данных для планомерного
его проведения».
(Трудно сказать на расстоянии, какой точный смысл
вкладывался тогда нашими товарищами в их ссылку на
«санкцию п а р т и и » , — т.-е. ЦК, — которая, «учитывая
возможность такого выступления, д о л ж н а
выработать
общий план действий».
Трудно сказать потому, что ожи
дать от тогдашнего нашего
мень ш е ви с т с к о го
ЦК
подобных «планов действий» было занятием определенно
несерьезным.
лись
Думается просто, что товарищи остерега
іпо-эсе р о в с к и
ф ор сироівать
события
и
дали им ответ в стиле отписки. — Н. Ч.).
«После
долгих
и
острых
дебатов,
была
принята предложенная нашей ФО резолюция, которая го
ворила о том, что и та, и другая сторона
готовятся
к выступлению,
энергично
и Кронштадт во вся
ком случае не выступает раньше извещения о готовности
Свеаборга поддержать это выступление».
(Впоследствии
так, примерно, и вышло, с той только разницей, что... пер
Как видно из дальнейшего изложения тов.
і рилиссера,
дело налаживалось очень не плохо, и д а ж е п о с л е у ж е
п е р в о й п о ігі ы т к и в о е н н ы х в л а с т е й у с т р о и т ь
провокацию
(арест минеров), « п р е д с т а в и т е л и
разных частей артиллерии
(под руководством
ФВО) и м е л и с в о е с о б р а н и е , н а к о т о р о м р е шили не в ы с т у п а т ь р а н ь ш е о п р е д е л е н н о й
ситуации
в
России
в пользу
широкого
в о с с т а н и я » . Но не успели еще артиллеристы разнести
это решение по частям, как спешно по приказу комен
данта была открыта по группе делегатов стрельба, послы
шались крики революционных солдат о переброске на Ми
хайловский, и минут через 20— 30 уже ни одного артилле
риста не осталось на Лагерном острове. Все, что можно
было увезти с собой, артиллеристы утащили: орудия, п у
леметы, все почти шлюпки. «В с я с о л д а т е к а я о р г а н и з а ци я б ы с т р о в м е ш а л а с ь и с к о р о с т а л а
в о г л а в е п о в с т а н ц е в . С этого же момента связы
вают свою судьбу с судьбою Свеаборгского восстания
т.т. Емельянов и К о х а н с к и й». И все дальнейшие со
бытия проходят с этого момента при непосредственном
участии ВО.
Укрепившись
на
Михайловском
острове,
восставшие
артиллеристы сделали несколько выстрелов из орудий, воз
вещавших о выступлении Свеаборга. События развиваются
с необыкновенной быстротой, и нужно отдать справедли
ченный из ФО с.-д. и связавшийся с эсерами в Гельсинг
вость финляндской организации нашей партии: она не
потеряла головы, ß ту же ночь удается принять все предва
рительные меры к тому, чтоб привести суда («Эмир Б ухар
ский» и «Финн»), а такж е флотскую казарму на Скатудене
в состояние боевой готовности (связаться с флотским ко
митетом).
После этого центральная
группа
(наша)
устроила совещание с представителями Финской партии,
форсе).
входившими в группу, и решено было прокламировать пока
вым
выступил
с про во ц ирова нный
Свеаборг,
но
Кронштадт выступил немедленно следом. — Н. Ч.). «Такое
же решение — не выступать сейчас — должны были при
нять и свеаборжцы к ак нашей организации, так и с.-р., или
вернее группы
к а п ит а н а
Ц и о н а»
(анархист, исклю
забастовку рабочих в Гельсингфорсе и На железной дороге.
Часам к 4 утра (на 18 июля) на квартиру штаба явились
т. Емельянов и артиллерист с Михайловского. На совещании,
тут же устроенном, были приняты следующие решения:
«Так как в в осс тании С в е а б о р г а
актив
ное
участие
приняли
7 артиллерийских
рот
(из 1 0 — о с т а л ь н ы е 3 п а с с и в н о ) , и о б
о т с т у п л е н и и
д у м а т ь
п о з д н о ,
р а з в и т ь
э н е р г и ч н ы е н а с т у п а т е л ь н ы е д е й с т в и я , па
рализуя ближайшие к Михайловскому островные пункты,
которые могли бы помешать планомерности действий; за
тем, поставив ультиматум, с о с р е д о т о ч и т ь
огонь
на К о м е н д а н т с к о м
о с т р о в е , где засели прави
тельственные войска с комендантом. Флоту, если б он по
казался в водах Гельсингфорса, раз нет определенных, от
организации полученных сведений о его переходе на сто
рону восстания, д а т ь
приблизиться
на р а с
стояние обстрела и открыть
огонь, с т а
раясь нанести повреждения, и затем уже
предложить
присоединиться».
(К такому р е
шению, оказывается, побуждало полное отсутствие прове
ренных сведений относительно поведения флота, и послед
ствия блестяще оправдали осторожные шаги ВО. — Н. Ч.).
«Затем, были распределены функции между членами ВО».
«В 8 часов утра 18 июля на флотской казарме был опу
щен правительственный флаг, и поднято красное знамя.
Произошло это так.
Когда приближалось 8 часов, бара
банщик, п о п р и к а з а н и ю
о д н о г о из ч л е н о в
флотского
комитета,
забил тревогу.
Матросы
стали просыпаться. В это же время ч л е н ы ф и н с к о г о
ф л о т к о м и т е т а , рассеявшись по казарме, призывали
к оружию. Больше половины матросов, с криками «Да
здравствует революция», высыпало на двор. «Кто не с нами,
тот изменник! Смерть изменникам!» — призывали това
рищи, и выстрелы в воздух из браунингов, сопровождавшие
их слова, заставили и остальных матросов примкнуть
к ним. Когда в 8 часов ,в скатуденской казарме п р и ш л и
члены
организации,
казарма была уже в руках
восставших матросов».
«Выстроившись, матросы дали три залпа из винтовок.
Это
приветствовали восставший Свеаборг и давали
м
а т р о с ы
сигналы к выступлению товарищам на судах. И действи
тельно, на «Эмире Бухарском» и «Финне» можно было з а
метить появившиеся на палубе кучки матросов, оживленно
о чем-то совещавшихся. Но вслед за ними появились офи
церы, которые с револьверами в руках заставили матросов
сойти в трюм, где их заперли. Офицеры стали у пулеметов
и открыли огонь по Окатудену. Затем к пулеметам были
приставлены матросы, которые под наведенными на них
револьверами стреляли».
Между тем,
один
с т а р о г о
ю н ы м
из
« П о т е м к и н а »
С в е а б о р г о м.
немногих
бы л
х о р о ш о
уроков
у ч т е н
С веаборж цы , руководим ы е орга-
низацией, имели полное представление о перспективах ре
волюции и о рабочем движении в стране. И м н е н у ж н о
было на с к о р о и с к а т ь связей с рабочими,
как старому «Потемкину» чуть ли не с внешним миром
вообще: связь эта была у них прочной, поскольку одна
и та же приведшая себя в боевую готовность большевист
ская организация руководила обоими.
Восставшим
оставалось
только
вооружить
рабочих.
И
эт о было н е м е д л е н н о
сделано.
«В то же время, — как бы иллюстрирует эту мысль
своим рассказом тов. Трилиссер, — и з г о р о д а и з в е
щенные
рабочие
пришли
на
Скатуден
вооружаться.
Матросам была доставлена вольная
одежда, в которую они сейчас же переоделись.
Началось
братание рабочих и матросов. Пока
воору
рабочие
жались
в инт о вк а ми
и
револьверами
из
а р с е н а л а , . Окатуден был отрезан от города солдатами
и казаками. Но, несмотря на то, что солдаты держали
ружья на-перевес, в -проходивших іматросов и рабочих со
стороны солдат не раздалось ни одного выстрела»...
«'Присоединение к восстанию флотской казармы обод
ряюще подействовало на артиллеристов. Вообще же, на
строение у солдат финляндского гарнизона было в большин
для восставших и для
стве случаев б л а г о п р и я т н о е
распространения восстания. 1-й батальон 4 полка, прибыв
ший в Гельсингфорс из Вильманстранда, узнавши, что его
посылают на усмирение, вернулся к пристани, в казармы.
В Выборге
товарищам
из
организации
с большим
трудом удалось
удержать
от
выступления
минероів
и некоторые
ча
сти
крепостной
пехоты.
ВО
ждала
ди
ректив
со
сторон ы партии
(ЦК — Н. Ч.),
без котор ых
она
не
решалась
распро
странять
восстание
на
остальной
га рн и з о н Ф и н л я н д и и. Д и р е к т и в ы
отсутство
вали»...
«Положение в России оставалось для организации в выс
шей степени туманным.
Ежедневно приходившие газеты
служили единственным показателем положения дел за пре
делами Финляндии. При таких условиях движение финлянд
ского гарнизона являлось изолированным и потому заранее
обреченным на поражение».
«M е ж д у г е м, действия артиллеристов носили успеш
ный характер. Взят был Инженерный остров, половина
Лагерного. 18-го с пароходом, отвезшим Емельянова в го
род, артиллеристы захватили с собой провиант на один
день»... «На третий день восстания (20 июля 1906 г.) артил
леристы послали утром 'коменданту ультиматум: сдать кре
пость восставшим, или последние открывают бомбардировку
Комендатского острова. Срок для ответа был дан до обеда.
Ответа не последовало. Тогда артиллеристы, построивши
линиями скорострельные орудия (шестидюймовки) и пуле
меты, открыли непрерывный огонь по Комендантскому
острову. Когда заряжались скорострелки, действовали пу
леметы, и наоборот. Солдаты потом рассказывали, что ни
когда такого ада не видывали. «Ж уж ж ат -пули, разрыва
ются снаряды, и все время — хоть бы дали передохнуть!».
Пехотинцы дрогнули. Приведенные из города части стали
требовать от коменданта немедленного их возвращения;
среди черносотенной крепостной пехоты стали раздаваться
голоса о сдаче крепости. Около 4 часов сряду продолжа
лась эта бомбардировка. Еще полчаса, и
комендант готов был поднять белый флаг».
«Но вот на горизонте показались три военных судна.
Вот они приблизились и стали на виду у Михайловского
острова. Единственный момент, когда суда находились на
расстоянии
обстрела
со
стороны
М и хай ловского
острова!
Среди артиллеристов почему-то разнесся слух, что это ре
волюционный флот пришел.
Этому слуху способствовали
уверения эсеров об их влиянии на флот, и особенно сильном
влиянии на «Цесаревича», «Богатыря» и «Славу». Эти суда
и явились. Товарищ Коханский (офицер Свеаборга, с.-д.)
отправился на шлюпке с несколькими артиллеристами к су
дам — предложить им присоединиться.
На « Ц е с а р е
виче»
его
приняли
и
арестовали.
Затем
броненосцы, ориентировавшись в положении дел, ушли на
расстояние 18 километров и из 12-дюймовых дальнобойных
орудий открыли огонь по Михайловскому острову.
При
целу помотали с Комендатского. Удачно брошенным сна
рядом был взорван пороховой погреб, и унесено около ста
человек артиллеристов, матросов и рабочих.
Был ранен
Емельянов»...
Дело шло к развязке.,.
«Изоли рованны е, без провианта, п о т е
рявшие
двух
любимых
р у к о в о д и т е л е й __
офицеров
К оX а нск ого и
Емельянова, —
бессильные
против
дальнобойных
ору
дий
судов,
артиллеристы
после
герой
ского
сопротивления
сдались.
Так
пал
С в е а б о р г!»...
В это с а м о е
вpем я
было
еще
'в р а з г а р е
К р о н ш т а д с' к о е в о с с т а н и е , н а ч а в ш е е с я с л е
д о м з а С в е а б о р г о м. И т о л ь к о - т о л ь к о н а
чалось
восстание
на
«Памяти
Азова».
(О других молчим).
Изолированные, лишенные какой-либо ясной, охваты
вающей массу конкретной цели, кроме цели корпоратив
ной поддержки, неопытные в военно-техническом смысле,
а главное, лишенные какого-либо центрального руководства
и единой ведущей воли, — восстания эти, продержавшись
по, два, по три дня, были разбиты, как Свеаборг, в бою,
или же просто-на-просто рассосались самотеком точно так
же, как самотеком и возникли. С в е а б о р г
среди
них — на иболе е
о р г а н и з о в а н н ы й.
В. Плесков
В О Д ЕС С Е -
П О С Л Е П О Т ЕМ К И Н А
После ухода красного броненосца
Кончалась первая половина 19 0 5 гада, -когда я — в ка
честве «профессионального революционера» — был пере
брошен из Донбасса в Одессу на партийную работу.
В Одессе только что отошли «Потемкинские
дни».
Только что отсюда ушел броненосец «Потемкин», на кото
ром веяло красное знамя революции. Только что буржуазия
и пролетариат огромного портового города пережили каждый по-своему — необычайные дни: буржуазия
с тре
петом и ужасом ожидала бомбардировки, пролетариатожидал революционного выступления моряков с оеличаишими надеждами, « сожалению, не сбывшимися.
Здесь надо сказать, что потемкинские события в Одессе,
составляющие яркий эпизод в истории, могли бы принять
совершенно другой оборот, если бы было твердое руковод
ство со стороны партийной организации и если бы удалось
быстро спаять моряков и гарнизон. По крайней мере, были
очень серьезные сведения — и затем они подтвердились,
что гарнизон только ожидал начала обстрела города, чтобы
перейти на сторону рабочих. Но этого не случилось. Са
модержавие сумело расколоть гарнизон и направить его на
моряков и на рабочих.
Во -всяком случае, события в Одессе всколыхнули город
сверху до низу и в особенности они отразились на рабо
чих массах.
Началось забастовочное движение, и хотя
жандармы и военная власть с уходом «Потемкина» почув
ствовали себя опять хозяевами 'положения и стали приме
нять очень широко репрессии, но массы настолько были
уже приподняты, что революционное движение сразу трудно
было 'погасить. Достаточно указать на один факт. Когда
политических ссыльных высылали из города целыми ваго
нами, то рабочие ближайшей к Одессе станции Товарной
остановили поезд и устроили огроімную демонстрацию на
вокзале. Для первой половины 19 0 5 года это были очень
грозные 'признаки, — грозные, конечно, для самодержавия.
В эти дни в партийной организации началась, так ска
зать, переоценка ценностей: делая учет событий, искали
причины поражения, причины неудач огромного историче
ского события. Для всех стало ясно, что ближайшей при
чиной неуспеха было отсутствие организации в войсках
гарнизона. Тогда же решено было в партийном комитете—
приступить к созданию военной организации для система
тической работы в войсковых частях.
Писаря из интендантства. Печатная агитация
Порученная мне работа началась с передачи мне «свя
зей» с интендантскими писарями. Это были, так сказать,
хранители революционных связей со -всеми воинскими ча
стями гарнизона.
Спаянная группа из 1 5 — 20 писарей, довольно грамот
ных, во главе со старшим унтер-офицером Четвериковым,
имела возможность вылавливать, по роду своей работы,
лучшие элементы из войсковых частей и служить необхо
димым посредником с ними до тех пор, пока из этих частей
не выделялись представители в «центр». Предварительную
«обработку» делали интенданты, а затем намеченную
и испытанную «связь» передавали мне или выделенному для
этого лицу.
В этом отношении услуги интендантов делу организации
были особенно ценны, и потому мы берегли этих писареи,
как зеницу ока: на практическую работу мы их не пускали
и всячески соблюдали их инкогнито.
Очень важна была роль интендантов и в качестве на
ших «осведомителей». Работая в штабе, писаря доставляли
нам любопытные «секретные» циркуляры и распоряжения
военных властей по гарнизону. Мы давали этому материалу
двоякое употребление: он печатался в выдержках в местной
легальной марксистской газете «Коммерческая Россия» ),
вызывая грозные запросы властей — кто автор этих ма
териалов; с другой стороны, в более 'важных случаях, орга
низация откликалась на эта секретные документы разо
блачительными листовкам« для распространения в казармах.
Помнится, один случай разоблачения вызвал большой
фурор В Одессе был специальный морской батальон. Его
солдаты рекрутировались главным образом из рабочихслесарей и механиков. Однажды наш .представитель из ба
тальона тов. Пав. Ареповский сообщил мне любопытный
факт. При приемке продовольствия здесь была забракована
партия белых сухарей, и для кормежки солдат они были
заменены черными. Спустя некоторое время солдаты уви
дели, что хорошими белыми сухарями в батальоне кормят...
генеральских поросят.
Ф ак т этот был в юмористическом виде напечатан
в «Коммерческой России», и газета пошла гулять по ба
тальону. Грозное начальство пыталось «прижать» редакj ) п о д редакцией л и те р а т о р о в Ст. И вановича, П. Ю ш к е в и ч а и др.
67
цию, но свиней все-таки убрали и солдатам выдали белые
сухари.
Спустя месяца полтора вокруг 'интендантов создалась
в каждой части небольшая ячейка. Тогда такие ячейки на
зывались полковыми и ротными кружками. Таким образом
в каждой воинской части удалось сколотить небольшой
центр, и тотчас же началась широкая политическая аги
тация. При одесском комитете была хорошая типография,
конечно подпольная, тайная, которая выпустила для солдат
громадное количество прокламаций. Но, ведь, с проклама
цией надо было уметь подойти к широким массам.
Как
это делалось? Там, где была ячейка в воинской части, она,
по возможности, втягивала от роты по одному представи
телю, а то по представителю на две-три роты. Через них
на заседании ячейки узнавали основные недостатки данной
казармы. Мы же обобщали эти недостатки, выбирали из
них наиболее характерные и выступали потом на собрании
перед солдатами с подобранными фактами из жизни их же
казармы. Собрав сведения по нескольким казармам, мы
обобщали эти сведения и выпускали листовКи. Таким обра
зом, при распространении листовок подпольной типогра
фии солдаты находили в прокламациях свои конкретные
фактические нужды, которые больно били их самих, на
пример: мыла не было, грязь в казармах, мало денег пла
тили, издевательства над солдатами и отдельные случаи
этих издевательств, суровые наказания, борьба за допуще
ние знакомых в казарму.
Одним словом, мы подбирали
целый ряд моментов, которые больнее всего задевали тог
дашнего солдата, и этим пытались поднять их революцион
ный дух. Конечно., такие листовки производили громадное
впечатление: после каждого распространения листовок
в казармах поднималось волнение, настоящий «шухер»,
как солдаты выражались тогда на тюремном жаргоне.
Иногда некоторые из революционеров попадались при этом,
но это не мешало продолжать работу, и она шла своим
чередом.
Теи легче было вести эту работу, что настроение в ка
зармах было все время приподнятое. Войска были преиму
щественно из запаса, рвались домой и все время волнова
лись А их удерживали для подавления внутренней «смуты».
Позорная война с Японией тоже сделала свое дело: она
раскрывала солдатам гниль самодержавия и давно уже выветрила у них «патриотический» дух.
Листовок и прокламаций было выпущено для солдат до
вольно много. Помню из них две. Одна называлась «Слушай,
солдат'» В очень популярной и яркой форме солдатам раз »снялась позорная роль войска при усмирении волнении среди
рабочих и крестьян, и пункт за пунктом разбиралось пра
вовое положение солдата.
Каждый абзац листовки начи
нался словами: «Слушай, солдат!» и заканчивался практиче
ским указанием, как отвечать на действия и приказы по
мещиков.
Прокламация эта была затем
перепечатана
в столичных революционных газетах, как образец печат
ной агитации в войсках. Другая листовка была выпущена
в ответ на попытку военных властей начать агитацию
в войсках за черносотенную «партию правового порядка».
Листок наш по этому поводу был издан совместно с соц.революционерами и имел большой успех.
Привожу этот листок, как образец тогдашней подполь
ной литературы:
«Братья и товарищи солдаты!
Берегитесь хулиганов. Берегитесь листков «Правового
порядка». Подколодной змеей вползают они к вам в душу.
Подлым вором подкрадываются они, чтобы затуманить вам
голову и одурачить вас.
Солдат! Ты был рабочим или крестьянином.
службу, опять
землю.
будешь
Кто твой враг?
работать на
Кончишь
хозяина или пахать
Твой враг — помещик, который забрал всю землю,
а тебя заставляет околевать с ’голоду. Враг твой т— хо
зяин, который выжимает из тебя последние силы.
Враг твой — те, кто защищает помещиков и хозяев
против тебя, рабочего'; враг тівой — командиры, начальство
и все теперешнее правительство.
А в «Правовом порядке» только враги твои и всего ра
бочего народа: помещики, доімовладельцы, хозяева, богачи,
начальство.
Якунин, Сухомлинов, Казаринов, Эрдели — помещики,
Волчанецкий — земский начальник и живодер, Шиманов
ский — помещик, домовладелец и содержатель публичных
домов, полковник Микулин — издатель хулиганской газеты
«Русская Речь», начальник юнкерского училища.
Они все — той партии. Они защищают правительство
и действуют заодно с ним. Они враги народа, они и твои
враги, солдат.
Теперь рабочий, крестьянин, солдат — все заговорили.
Все не хотят больше жить, как собаки. А помещикам и на
чальству это не на руку. Они хотят, чтобы все было, как
прежде, чтобы было тихо, чтобы им можно было спокойно
воровать, грабить и душить народ. Да еще хотят они,
чтобы солдат помогал им в этом, чтобы солдат стрелял
в своих братьев.
Вот и раздают они разные хулиганские листки солда
там, уговаривают их итти против народа.
Хотят, чтобы
солдат своими руками себя в цепи заковал.
А правительство? Оно, как всегда, было против народа
и заодно с помещиками. Всем частным газетам оно
заткнуло глотку военным положением; типографии газет
запечатало, арестовало
всех
лучших
писателей.
Нельзя
сказать правое слово, нельзя собраться, нельзя обсудить
свои дела.
А хулиганам «Правового порядкі» разрешают и соби
раться, и говорить, и писать. Больше того, правительство
помогает им всем, чем можно: отпускает пособия из народ
ных денег, печатает в казенных типографиях их листки
и газеты. Значит, правительство заодно с помещиками
И хозяевам и против народа.
Помни же, солдат, когда читаешь такие листки «Право
вого порядка», кто их пишет и раздает? Помещики, хозяева
богачи и начальники. Против кого они? Против рабочего
народа, против крестьянина, против тебя, солдата,
нужно хулиганам «Правового порядка»? Чтобы все было
попрежнему, шито-крыто, чтобы рабочий работал и умирал
с голоду, а богачи бездельничали и с жиру бесились.
Кто с ними заодно? Правительство, которое, как и они,
до сих пор грабило народ и хочет дальше грабить.
Что делает народ?
Он хочет лучшей доли, хочет свободы, хлеба и земли
Он встает против своих грабителей.
Что должен делать солдат?
Не стрелять в народ, в своих товарищей, а помогать им
добиться свободы, присоединиться к народу и действовать
с
народом
п роти в врагов свои х.
Братья и товарищи-солдаты!
Когда правительство хо
тело расстрелять кронштадтских солдат и матросов, весь
рабочий народ Петербурга восстал на защиту солдат и спас
их. Рабочие и солдаты это дети одного народа. Это
братья, а брат должен защищать родного брата.
Т ак помогайте же друг другу: солдаты и рабочие
братья. Вместе и дружно мы одолеем, наконец, наших про
клятых врагов правительство, помещиков и хозяев.
Тогда настанет для народа новая, честная и счастлив
жизнь, где все будут равны, где не будет ни хозяев, ни слу .
Долой хулиганов «Правового порядка».
Долой правительство - защитников хулиганов.
Да здравствует народовластие!
Да здравствует союз солдат и восставшего народа!
Военная организация одесск. комитета партии с.-р.
Военная организация при одесск. об’единеннном комитете
РСДРП.
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Российская Соц.-Дем. Раб. Партия».
Солдатские сходки
Одной печатной агитации было, конечно, недостаточно:
приходилось устраивать и тайные собрания солдат.
Это
оказалось гораздо труднее.
Казарма в те годы была отрезана от внешней жизни
настоящей китайской стеной. Проникнуть к солдатам было
чрезвычайно трудно, нелелко было и собрать их на тай
ную сходку.
, Тем не менее, тайных собраний было у нас довольно
много. Излюбленным местом для. них было подгородное
дачное место «Ланжерон» и «Фонтаны».
Нередко приходилось ставить здесь своих невооружен
ных часовых-солдат, которые караулили на случай нашествия
казаков или жандармов. Происходили и кружковые собра
ния в закрытых помещениях, например, в аудиториях Пуш
кинской библиотеки, где персонал был «свой». Очевидно,
слежка за солдатами была все же плохая, и за 8 месяцев
работы не было ни одного «.провала» большой солдатской
массовки.
Чтобы проникнуть в иных случаях в казарму, приходи
лось пускаться на сложный іманевр. Возле казармы с силь
ной «связью» мы старались заводить чайную, где заведую
щим был «свой» человек из штатных «сочувствующих».
Таких тогда было много. Сюда мы завлекали солдат для
бесед, сюда приходили и «представители» из кружка для
информации. Здесь же происходило и переодезание агита
тора из вольных, если солдаты брались его доставить в ка
зарму для беседы. Раздетый солдат оставался на это время
в чайной, так как его шинель и шапку забирали. Конечно,
для него это тоже был большой риск.
Переодетый агитатор с товарищами-солдатами
легко
проходил ворота, когда на дежурстве стоял «свой». Но тут
пройден только первый шаг. Ведь в казарме бывают об
ходы офицеров, фельдфебеля. В большинстве случаев
фельдфебелей называли на солдатском языке «шкурами».
Таким образом в казарме приходилось как-то изворачи
ваться. Если рота попадалась хорошая, распропагандиро
ванная, то это не стоило труда. Люди становились у дверей
и не пропускали, кого не надо, или давали сигнал.
Лично со мной произошел такой случай: офицер засту
кал меня в казарме на обходе.
На мне была солдатская форма и я, стоя на скамейке,
ораторствовал во-всю! Кругом стояли солдаты и с увлече
нием слушали беседу. Солдат, который стоял у дверей, про
зевал, и офицер подошел ко мне: «Кто такой?». Я не рас
терялся и ответил, что я представитель одесского комитета
социал-демократической -партии. Это огорошило офицера,
он оцепенел и не знал, что сказать. Наконец, он заявил,
что я должен немедленно уйти вместе с ним. Я ответил
ему, что обращусь к собранию: как собрание решит, так
я и поступлю. Конечно, тут нужно было найтись, это был
единственно правильный выход, и этим я его срезал. Я обра
тился к собранию, солдаты загалдели со всех сторон: долой,
долой офицера! и он моментательно должен был скрыться.
Долго мне оставаться все же нельзя было: меня вывели
из казармы, и я счастливо избег ареста.
„Зазн об уш ки “
Была и еще одна форма связи и тайной агитации среди
солдат, — и довольно таки любопытная форма: мы посы
лали в казармы своих агитаторш-женщин, работниц и интел
лигенток. Дело в том, что в казармы никого не пропускали,
но «зазнобушку» часовой всегда должен был пропустить.
Если он сегодня не пропустит «зазнобушку» к Иванову,
завтра на часах будет стоять Иванов и он не пропустит
к Петрову. На это дело надо было смотреть сквозь пальцы.
Этим мы и пользовались.
Под видом зазнобушки проходили девушки-агитаторши,
которые специально шли на эту работу. Это была очень
тяжелая, ответственная работа. Понятное дело, что в ка
зарме они не играли роли «зазнобушки», а вели пропаганду
и агитацию. На такую работу приходилось направлять спе
циально подобранный штат.
На таких ролях в нашей организации, кроме нескольких
фабричных работниц, с успехом работали две девушки:
В. И. Горовиц и Татьяна Михайлова — «профессионалки»,
целиком отдававшие свое время военной организации. С ними
мы еще встретимся, когда речь будет итти о суде над воен
ной организацией.
Состав актива
К осени наша военная организация имела уже довольно
оформленный вид. Во главе ее был руководящий «центр»,
в состав которого входили военные от частей и партийцы—
руководители работы. Имена их заслуживают быть отме
ченными в истории. Лучшими работниками из военных
были, помимо интендантов: Иван Алексеевич Д е м и д е н к о — активный и интеллигентный солдат 205 пехотн.
Измайловского полка; затем Тимофей Абрамович З а р
н и ц к и й — вольноопределяющийся 273 пех. Дунайского
полка; Роман Романович Л о л и т о в с к и й — от Ставучанского полка; Георгий К о в а л е н к о — старый унтерофицер 53 пех. зап. батальона и Павел Юлианович А p е п о в с к и й — от морского батальона.
По Измайловскому полку активным помощником Демиденко был стрелок Я. С м е л я н с к и й . Вольноопределяю
щийся Г. З у с м а н оказывал услуги своей квартирои для
собраний «центра». Вокруг этого военного актива группи
ровались групповые кружки и ячейки сочувствующих сол
дат, обслуживаемые нашими агитаторами и пропаганди
стами.
Из числа этих последних выделялись особенно 2 чел..
«Лука» — Паперно и старый подпольщик А. П. Станчинский.
«Луку» я знал еще в молодости, когда в начале 1900 го
дов вместе с ним приходилось налаживать подпольные уче
нические организации «южно-русской группы» в городах
Приазовья. Он был в Одессе незаменимым для нас работ
ником: «кацапская» наружность, борода — лопатой, х о
рошее произношение и умелый подход к солдату обеспе
чивали тов. Паперно постоянный спрос в качестве пропа
гандиста в казармах. На Паперно выпала трудная з а д а ч а вести организацию после нашего ареста в начале 1906 г.
Ценнейшим работником, хотя и не очень долговремен
ным был и А. П. Станчинский. Этот был, что называется,
«стреляной птицей». Крупный подпольщик с Поволжья
и Дона, он имел огромный опыт в рабочих массах, был чле
ном прославленного в те годы Донского комитета РСДРП,
сидел в тюрьмах, бегал оттуда и ко всему этому — живой
человек и отличный пропагандист.
Преданными техническому делу организации людьми
были два товарища - юноша С. Лесин и «вездесущий»
Л Френк
Они выносили на своих плечах всю технику,
явки, собрания, распространение и хранение литературы
и т. д. Военный суд недаром «припаял» им: одному — носеление, другому — каторгу.
Нет возможности перечислять здесь большую группу
лиц из рабочих и интеллигентских слоев нашей организа
ции, которые оказывали работе незаменимые услуги: здесь
были и рабочие с фабрик, ремесленницы из мастерских, сту
денты и студентки, врачи и служащие.
Время было горячее, порывистое, насыщенное дыханием
революции, и на службу к ней шли все честные силы из
«попутчиков», забывая опасность, семью и свои обыватель
ские заботы. В такой атмосфере работалось легко, с под’емом и энтузиазмом. Верилось в победу, отовсюду шла по
мощь.
„Свобода“ и погромы
Приближались октябрьские дни.
Одесса, как и другие
рабочие районы России, жила, как на вулкане. В ней от
крыто шла мобилизация пролетарских и общественных сил.
Прокатывались волной забастовки на фабриках и в реме
сленных районах города, останавливались железные дороги,
нарастало аграрное движение среди крестьян района.
С сентября широко распахнулись двери одесского уни
верситета, и туда волной повалили рабочие массы. Жадно
впитывали они в себя проповедь массовой борьбы с само
державием и капиталом. Студенчество широко отдало себя
на обслуживание этой огромной революционной деятельно
сти в стенах аудиторий.
Между тем в казармах становилось работать все труд
нее. По мере того, как росло недовольство в войсках за
тяжкой роспуска по домам, и усиливалась на этой почве
наша агитация, росла и активность темных сил революции.
Военное начальство вместе с черносотенцами засыпало к а
зармы листками, где шла открытая погромная агитация:
солдат-де задерживают смуты, а сеют их революционеры
и «жиды». Усилился сыск по казармам, труднее стало про
никать туда. Как только начиналось легкое волнение среди
солдат какой-нибудь части, начальство старалось итти на
уступки, чтобы подорвать волнения в корне: начали от
пускать по домам некоторые годы запаса, пошли в ход дол
госрочные отпуски, улучшалось довольствие в казармах,
широко шла в ход «чарка водки». Организация едва успе
вала откликаться на эти события печатной литературой
и редкими выступлениями в казармах.
Были между прочит сделаны попытки
установить
контакт с соц.-революционерами, которые тоже работали
в войсках. Время было такое, что надо было учитывать
каждую силу.
Но при ближайшем ознакомлении с ними
обнаружилось, что соц.-революционеры могут «козырнуть»
только 2-3 «своими» офицерами.
Массовой организации
в войсках у них не было. Результатом этого кратковре
менного «романа» с соц.-рев. был, кажется, единственный
листок к солдатам, приводившийся выше.
17 октября город был взбудоражен царским «манифе
стом» о свободах. Пошли непрерывные митинги возле уни
верситета и городской думы. Улицы были залиты рабочими
демонстрациями. Алым цветом знамен запестрели шествия.
«Подполье» вышло наружу и подвергло ожесточенной
критике «манифест», правильно расценивая его, как вы
нужденную уступку царизма под натиском революции.
«Добить самодержавие!» — таков был лозунг революции.
j.
Но силы реакции не думали сдаваться. Манифест был
ловким шагом врага: в общие ряды демократии был вбит
клин, от революции оторвалась буржуазия, — для «неисто
вых» еще были штыки.
«Смуту» решено было задавить
всероссийским погромом евреев и интеллигенции.
Дорогой ценой расплатилась и Одесса: такого погрома,
как в этом городе, кажется, нигде не было. Уже вечером
в день об’явления манифеста, по городу поползли слухи
на окраинах неспокойно.
В участках началась какая-то
подозрительная «мобилизация» босяков.
Все полицейские
посты в городе оказались снятыми. Ж уткие угрозы по
адресу евреев отравляли сознание.
Нарастал страх в до
мах, население к вечеру попряталось. «Бунд» и другие
организации с первого же дня созвали свои дружины и дер
жали их наготове.
В нашей организации была, несомненно допущена круп
ная ошибка. Все партийные силы, в том числе и по воен
ной линии, оказались брошенными на улицу — на митинги
и для использования многотысячных шествий и демонстра
ций.
Казарму мы оставили на 1-2 дня в іпокое, — и враг су
мел это использовать с лихвой. Как раз в эти дни, как
позже выяснилось, в казармах рекой лилась водка, и шла
открытая подготовка воинских частей к «стыку» с поли
цией в дни погрома.
Черная сотня завладела солдатами, в пьяном угаре то
нули усилия ячеек и отдельных солдат — противодейство
вать замыслам реакции. Казарма была отрезана от нас
тройным кольцом надзора и прекращением отпусков.
Утром 18 толпы озверевшего люда начали громить
еврейские кварталы на окраинах. Первое же противодей
ствие дружин самообороны встретилось с открытым выступ
лением полиции, которая залпами расстреливала дружинни
ков.
А под прикрытием полицейских наганов громилы
творили ужасы в домах и на улицах, ß тот же день было
распубликовано «обращение» командующего войсками ге
нерала Каульбарса к населению города. Указывалось, что
из домов стреляют в полицию и по войскам, что такие дома
будут обстреляны артиллерией. Становилось ясно, что го
род умышленно предается организованному «потоку и раз
граблению», что погром проводится обдуманно и системати
чески.
Город застыл в ужасе. Ружейные залпы подвигались
к центру, толпы громил под защитой полиции и войско
вых отрядов разгромили уже десятки кварталов на окраи
нах и расхаживали по центральным улицам, разыскивая
еврейские вывески и дома.
Три дня весь город был во власти диких разбушевавшихся
сил. Закрылись наглухо все магазины, остановилось трам
вайное движение, фабрики и заводы охранялись рабочими.
Улицы вымерли. Только кучки пьяных громил перебегали
с угла на угол, звенели разбитые стекла, слышались вопли
и стоны избиваемых, из домов летела мебель на мостовую,
и шньгряли грабители с тюками товаров из магазинов.
От времени до времени по мостовой цокали копыта ло
шадей: это казачьи части поддерживали «порядок». На их
глазах шли грабежи и насилия, а казаки, посмеиваясь,
проезжали мимо и выслеживали... только дружинников из
самообороны. Толпы громил охранялись полицейскими с на
ганами в руках, кое-где полицию подкрепляли солдатские
винтовки. Все было ньяным-пьяно, лица поражали красно
той и воспаленными глазами.
Три дня центром общественного напряжения всех сил
был университет. Здесь сосредоточились все партийные
группировки, передовая студенческая молодежь и дружины
самообороны.
Отсюда в первый день погрома двинулись первые дру
жины на борьбу с громилами. Сюда же возвращались дру
жины, иногда с потерями от натиска полиции и войск. Про
тив наганов и винтовок что могли сделать игрушечные
«бульдоги» и другое попадавшееся под руки оружие?
Дружинников расстреливали издалека, не подпуская их
к месту действия громил.
Два раза выходил и я с дружиной саімообороны в город.
Первый раз мы продефилировали два раза по нескольким
улицам, избегая встреч с раз’ездами казаков.
Погромщи
ков мы не встретили. Второй раз дело кончилось иначе.
При первой же встрече с толпой громил, шедшие впереди
них городовые и несколько пьяных солдат ружейными об
стрелами загнали нас с нашими жалкими «бульдожками»
в ворота какого-то дома. Железные ворота мы заперли,
а сами заняли позицию в верхнем этаже дома, в квартире
перепуганной на смерть еврейской семьи.
Внизу уже гро
мили какую -то лавку, а снаружи дом обстреливался «пач
ками».
Когда несколько затихло, сделала попытку выйти
из ворот группа студентов дружины с флагом «Красного
Креста».
Первый из вышедших был тотчас же сражен сол
датской пулей.
Только через несколько часов нам удалось
добраться обратно в штаб, сдав убитого вызванной карете
скорой помощи.
Мне помнится, что очень скоро было решено отрядов
в город не посылать: нельзя было отправлять актив на вер
ную бойню.
Пришлось ограничиться
помощью тем,
кто
спасался от погрома в университетскую «крепость»: вокруг
всего квартала мы несли дежурство
по
охране,
и полицейских
доносили,
направляются сюда.
что
Но,
толпы громил
видимо,
ухали где-то пушки.
В эти дни, когда над городом реял уж ас открытого на
силия, все организации, в том числе и военная,^ оказались
отрезанными от своей периферии.
Отрезанной была на
несколько дней и казарма. Ни с кем нельзя было сноситься,
доступа никуда не было. Все жили ів университете, здесь
питались и спали.
Нам удалось, однако, несколько раз устанавливать связь
с ротами, стоявшими на охране в разных частях города,
в том числе и вокруг университета. Одна из таких рот во
главе с знакомым офицером энергично очищала от громил
сперва рабочий квартал на Пересыпи, а затем район вокруг
университета. Этим была создана возможность вести орга
низационную работу в университете, кормить сбежавшуюся
сюда еврейскую бедноту, сгонять под арест захваченные
группы пьяных громил и даже «вести предварительное до
знание о виновниках погрома.
внутри
было налажено походное питание еврейской бедноты и мо
лодежи.
Университет несколько дней переживал грозные
минуты: иногда разведчики
ружейная трескотня, а по ночам слышно было, как явственно
слухи
о складах динамита и бомб, якобы хранящихся в универ
ситете, удерживали громил на почтительном расстоянии.
Кроме того, каким-то путем (вероятно, действовала про
фессура) добились охраны университета воинскими отря
дами. Хорошо помню четкий абрис двух пулеметов, стояв
ших посреди улицы с обеих сторон университета, и случай
Как по сигналу, погром сразу окончился, как и на
чался.
Вчерашние защитники громил сегодня начали энергично
разгонять их, и в несколько часов порядок по городу был
восстановлен. Беднота потянулась на окраины, в свои р аз
рушенные и разграбленные дома. Тысячи трупов, обезобра
женных и неузнаваемых, заполнили все мертвецкие в боль
ницах, прозекторские в университетах и еврейское
ные «связи» с караульными офицерами, которые заходили
в университет и не очень лестные вещи рассказывали нам
кладбище.
Несколько дней город был в трауре. У братских могил
собирались тысячи людей, и здесь разыгрывались необычай
ные сцены при опознании трупов. Повсюду бродили обе
о «подвигах» высших властей.
зумевшие люди, ища и не узнавая своих близких,..
Со всех сторон доносилась
Ноябрь принес Одессе огромное нарастание революцион
ного настроения масс.
Широкой кампанией прошли выборы в Совет рабочих
депутатов. Обе разрозненные до сих пор социал-демокра
тические организации (большевиков и меньшевиков) об’един'или на время свои ряды и силы, готовясь к новому бою
с царизмом и группировавшейся уж е вокруг него буржуа
зией, для которой достаточно было и «куцой конституции»
по манифесту. Все взоры были обращены на Петербургский
совет рабочих депутатов.
Огромным скачком ринулось вперед профессиональное
движение. Мне пришлось только урывками участвовать
в нем. Один яркий момент запечатлелся в памяти. В огром
ной аудитории собралась масса почтенных пожилых бородачей-рабочих.
Здесь закладывался фундамент какого-то
профсоюза — обсуждался пункт за пунктом «нормальный»
устав союза, разработанный мною и еще кем-то в комиссии,
а «тяжелая артиллерия» в лице Д. Рязанова выступает
с замечательно интересными экскурсиями в область исто
рии западно-европейского рабочего движения каждый раз,
когда какой-нибудь с.-р. или анархист пытается пожать
лавры в нашей аудитории.
В эти дни приходилось выступать по 5— 6 раз за день
на собраниях в университете. Для меня лично это кончи
лось временной потерей голоса и лечением в больнице,
где-то на лимане.
ские речи, офицеры благоразумно не видели, что делается
у них на дежурстве в ротах. Из этих времен сохранился
в памяти большой митинг солдат в университетской ауди
тории, созванный при помощи уж е упоминавшихся выше
писарей интендантства. Выступали здесь Четвериков, я и
какой-то оратор, кажется, из «Спилки» х), во всяком случае
из крестьянской организации. Говорил он простым, но
очень образным языком, по-хохлацки, о «дворнике», кото
рого жильцы наняли, чтоб за хозяйством дома смотрел,
а он стал дубиной жильцов лупить и житья никому не
дает. И когда оратор задал вопрос — не пора ли этому
«дворнику» дать метлой по шее, вся солдатская масса не
дала ему закончить, огласив зал единодушными криками
«долой самодержавие».
Уже смеркалось, и мы наговори
лись досыта, когда нам сообщили студенты из универси
тетской охраны, что к воротам идет вооруженный отряд
казаков и жандармов для ареста митинга. Без всякой па
ники мы закончили собрание, и студенты вывели всех при
сутствующих задними воротами в какой-то проулок. Ни
кто не пострадал. Шума этот митинг наделал в казармах
много. Начальство пробовало выведать, кто из солдат был
в университете, но толка из этого не вышло.
К этом у же времени относится и новый рост печатной
агитации.
Буквально ни одного выступления в казармах
не оставляли мь: без внимания в своих «летучих» листках
и воззваниях.
Волна спадает
В казармах, между тем, шли волнения. Запасные сол
даты рвались домой, их под разными предлогами удержи
вали, проводя демобилизацию очень медленным темпом.
Военная организация укомплектовалась новыми силами
об’единенного комитета, и мы осмелели. Митинги бывали
Между тем, и враг не дремал. Когда Москва перешла
уже к баррикадам, наш молодой Совет рабочих депутатов
доживал свои последние дни — под влиянием упадка общего
настроения в массах и под постепенными ударами охранки,
уже в самих казармах, солдаты охотно слушали политиче
Соц.-дем. крестьянская организация на Украине. Ред.
отсекавшей от партийных организаций и от Совета кусок
за куском отдельные их части. В начале января Совет тихо
почил в одиночках одесских «крестов». К этому времени
и в рядах военной организации завелась предательская чер
воточина.
Военная организация была довольно большим бельмом
на глазу командующего войсками, погромщика Каульбарса.
За все время работы мы не вылезали из подполья, и хотя
агентурная слежка на периферии, очевидно, была,
однако,
добраться до «головки» без «своего» человека охранке было
не так-то легко.
Но на волка и зверь бежит. Случай
«слопать» нас скоро представился.
В конце ноября или в начале декабря канонир артилле
рийского склада Василий Колесниченко встретился на улице
с сестрой милосердия Полиной Аржанской (с.-д., член одес
ской организации), с которой он познакомился, будучи на
излечении в каком-то из одесских госпиталей. Аржанская
пригласила солдата в молочную на Б. Арнаутской ул., где
я встречался иногда с Френком и другими товарищами.
Артиллеристу тут же всучили листки и брошюры, которые
он, придя в казарму, прочел и даже другим роздал, а потом,
испугавшись, стал их жечь.
Это увидел его ближайший
начальник, фейверверкер Василий Фотенко.
Страха ради
иудейска, малограмотный солдат выложил Фотенко, как
было дело. Фотенко оказался «шкурой» и доложил обо
всем капитану Парамонову, начальнику артсклада.
* Т ут-то и попал бычек на веревочку. В следующий раз
в ,молочную явился уже и Фотенко и еще один солдат,
Аггей Марфутин. Братия наша увидела, что «клюнула» но
вая «связь», и давай ее обхаживать, благо фейерверкер ока
зался словоохотливым и начальство свое хаял во-всю. Попал
скоро Фотенко и на сходку солдат в Пушкинской аудитории
на 3 станции Ср. Фонтана, где выступали я и Татьяна Ми
хайлова.
Нам обоим Фотенко не понравился. Мне помнится даже,
что мы решили его проверить следующим образом: Ф о
тенко все время упирал на то, что командира своего сол
даты-артиллеристы хотят убить, и просил бомбу. Ему
назначили «свидание» в чьей-то квартире, и Татьяна Михай
лова решила притти сюда, открыто неся пакет, вроде
снаряда. Если будет слежка за квартирой или арестуют,
стало быть, нарвались на провокатора. Т ак как все обош
лось благополучно, — Фотенко поверили.
1 3 декабря арестовали доктора Соловья, на явке у ко
торого бывал Фотенко.
Мы аресту не придали особого
значения, так как Соловей был связан и с соц.-дем. органи
зацией и с Советом депутатов. 4 января взяли еще одного
члена организации. Это заставило нас насторожиться, но,
видимо, не очень. На 17 января я созвал «центр» на квар
тире т. Зарницкого, чтобы наметить план дальнейших дей
ствий в присутствии представителя одесского комитета
А. Горнштейна.
Как вышло, что пригласили сюда и Фотенко (если верить
его показаниям в судебном «деле») и с моего ли ведома
не помню. Фотенко не пришел, а вместо себя прислал
Марфутина.
Через полчаса после начала заседания нас «застукали»
жандармы, а поздней ночью прямо о т Зарницкого нас до
ставили в тюрьму.
Чтобы замести следы и для лучшего
«освещения» дела, Марфутина продержали с нами около
месяца. Мы расстались с ним, кажется, в полной уверенно
сти, что это тоже «жертва» Фотенко.
JI. Френка арестовали несколько позже, в феврале.
Месяцев через 8 нас судили военно-окружным судом. З а
щитников собралось не менее, чем обвиняемых, душ 1 0 - 1 1 .
Среди них был В. Беренштам из Питера, Кальманович, Вакар из Киева, лучшие адвокаты Одессы: Пергамент, Цвиллинг, Гросман, Тиктин, Шапиро и др.
Очень хотелось и нам, и защите, чтобы дело попало в сес
сию, когда председательствовал генерал Станиславский —
большой по тому времени либерал, ставший впоследствии за
щитником. Он давал очень мягкие приговоры, чуть ли не по
соглашению с защитой; судившийся после или до нас состав
об’единенного комитета РСДРП (среди них Лева Шейнфинкель — покойный М. Владимиров) отделался сущими пустя
ками, и большинство вышло на «волю».
Нам не повезло — состав суда оказался иным. Но так как
Фотенко и Марфутин — главные свидетели — провокаторы —
на суд не явились «по обстоятельствам военной службы»,
то удалось в первый раз дело сорвать.
Через 2 или 3 месяца повторилась та же история с не
явкой свидетелей. Только атмосфера была уже иная: на
«верхах» военщины было решено дело прикончить обяза
тельно, и снова отложить его суд отказался *).
Уже по тому, как нас рассадили, был ясен приговор: вы
делили в отдельную группу меня, Френка и Горнштейна,
нас посадили на какое-то возвышение. Другую группу со
ставили: Станчинский, Горовиц и Леонтьев (Татьяне Ми«
хайловой удалось, благодаря каким-то военным «связям»,
выйти из тюрьмы под залог.и эмигрировать). В третьей груп
пе оказались прочие штатские — Шапиро и д-р Левенсон.
Отделили от нас всех военных в 4 группу. Мы, подпольщи
ки, на отказ суда отложить дело ответили демонстрацией,
шумом и политической бранью по адресу суда, и нас вы
вели. Ушла и защита. С нашего согласия остались все сол
даты, Шапиро и Левенсон.
Как рассадили, так и осудили. I группа получила 8 лет
каторги, II — 6 лет и 4 года (В. Горовиц); Шапиро, Левенсона и двух солдат — Ареповского и Коваленко — оправдали.
3) В. Б еренштам пред л агае т нам принести «лош адиное» р в о т н о е —
какое-то масло в пилю лях, чт обы срочно зах ворать, но мы отк аза
л и с ь — надоело тянуть «волы нку». В. П.
Демиденко и Политовский получили ссылку на поселение.
То же самое дали позже и отдельно С. Левину.
Вечером, в день суда над нами, мы собрались в оди
ночке у Станчинского и с увлечением, взасос читали вслух
американскую поэму Лонгфелло «Песнь о Гайавате».
Хорошее это было время.
Мы были молоды и бодры, верили в революцию, шли на
борьбу с восторгом, с величайшим под’емом сил. В таком
настроении мы были и в тюрьме. Свободный режим здесь
уже доживал свои последние дни. Когда нас отправляли на
каторгу, товарищам удалось открыть камеры на всех ко
ридорах, и нам устроили торжественные проводы с «Интер
националом».
Товарищи из основного ядра военной организации пере
жили каторгу и поселение и состоят теперь членами Обще
ства Политкаторжан. При случае они выступают на собра
ниях рабочих, крестьян, молодежи и красноармейцев
с воспоминаниями о прошлых годах славной русской рево
люции.
В. Ульянинский
М ЯТЕЖ ГРЕ Н А Д Е Р
Вооруженная забастовка Ростовского полка
„П ол к верен присяге"
В ноябре 19 0 5 года командир Ростовского полка, пол
ковник Симанский, телеграфировал из Москвы шефу: «Сча
стлив донести вашему императорскому высочеству, что
среди общей разрухи Ростовский полк верен присяге и попрежнему служит царю». Не прошло и двух недель, как
полковнику Оиманскому пришлось послать тому же шефу —
в. к . Михаилу Александровичу, уже другую телеграмму —
о своей отставке: Ростовский полк взбунтовался и не под
чинился его приказаниям.
Восстание Ростовского полка, бывшее между 2 и 4 де
кабря, не отличается особыми драматическими моментами,
но в общем ходе декабрьских событий в Москве оно сы
грало свою немаловажную роль.
Начиная с восстания броненосца «Потемкина» в июне
19 0 5 года, в разных местах России происходили тогда бун
ты матросов и солдат. Все они были разрознены, не орга
низованы и в большинстве случаев кончались неудачей, мас
сами жертв и как-будто не приносили революционному дви
жению существенных побед. Но, рассматривая теперь эти
проявления революционной энергии рабочих и крестьян
в войсках и іво флоте, можно определенно утверждать, что
&тй разрозненные «вспышки сделали свое большое дело и
в значительной степени расшатали -власть самодержавия.
Только гвардия и гренадеры, расквартированные в сто
лицах, оставались еще верными присяге и царю. И вдруг,
неожиданно для царского правительства, в начале декабря
вспыхивает восстание Ростовского полка. Восстание это
замыкается в своих узких казарменных пределах, восстав
шие солдаты выбирают революционное начальство — пол
ковой комитет, вырабатывают ряд политических и эконо
мических требований и об’являют забастовку до полного
удовлетворения этих требований, но активно, к ак воинская
сила, не выступают на улицу. Однако, несмотря на эту ка
жущуюся пассивность, влияние восстания ростовцев на на
строение других полков гарнизона Москвы было велико и
отразилось весьма значительно на поведении властей. Вла
сти Москвы неожиданно оказались без той вооруженной
руки, которая так нужна была царскому правительству в де
кабрьские дни, — дни, отмеченные вооруженной борьбой
в Москве, по великому Сибирскому пути и другим местам
России. Когда вспыхнуло восстание в Москве, власти не
могли противопоставить восставшим рабочим, кроме незна
чительной силы полицейских, никакой вооруженной воин
ской части. Революционные события в Москве смогли раз
вернуться так пышно только потому, что в этот момент
Москва была внутренне обезоружена: московский гарнизон
был ненадежен, и во всех полках его происходили волнетЯ} — правда, менее значительные, чем в Ростовском пол
ку. Для усмирения восстания в Москве потребовалось при
бытие гвардейских полков, и только верные семеновцы
смогли «мечем и огнем» покорить восставшую Москву.
Командиры и солдаты-гренадеры
Гренадерские полки, как и полки гвардии, комплекто
вались особым порядком: в них набирали наиболее рослую
и сильную молодежь из лиц призывного возраста, при чем
самые красивые шли в гвардию, 'менее же красивые лицом
и фигурой наполняли гренадерские полки. По своему со
циальному происхождению, солдаты гренадерских полков
были преимущественно крестьяне разных губерний: жите
лей городов, ремесленников и рабочих среди гренадер было
очень мало. Грамотных в гренадерских полках было немного,
2 5 3 0 %• Среди этой преимущественно крестьянской мас
сы были вкраплены одиночки-интеллигенты, призванные на
военную службу по жребию или отбывавшие воинскую по
винность в качестве вольноопределяющихся. Они большого
влияния на солдатскую массу не имели и с ней не сливались.
Солдаты относились к ним, как к господам, доверия особен
ного не чувствовали, а те, с своей стороны, старались как
можно меньше времени проводить в казармах среди солдат,
и если была возможность, отбыв свои служебные часы, ухо
дили в город. Со стороны же начальства были приняты ме
ры к тому, чтобы между 'вольноопределяющимися и обычной
рядовой массой не завязывалось тесных связей. Таким обра
зом, солдатская масса была предоставлена самой себе и сво
ему ближайшему начальству. Последнее, как известно, де
лилось на две резко обозначенных группы: начальство из
нижних чинов и «господ офицеров». Начальство из нижних
чинов — ефрейторы, унтер-офицеры и фельдфебеля — обыч
но представляли собой наиболее развитую, умную и та
лантливую часть солдатской массы, сумевшую во время
службы путем личных усилий выделиться из общей серой
массы солдат. Эта публика смотрела на свое новое началь
ственное положение, как на возможность более легко нести
службу, при случае слегка обогатиться и прижать своего же
брата, рядового гренадера. Все обучение солдата, вся
тренняя жизнь казармы были построены на постоянном ѵ
уклонном участии этого маленького начальства из нижи
чинов. Они обучали серого молодого солдата, когда он
ходил в полк, Являясь теми дядьками, которые насаждали в
головах крестьянских парней премудрости военной науки, они
же являлись его ближайшим начальством во все время осталь
ного срока службы, верными передатчиками и исполнителями
всех указаний высшего начальства. Это низшее начальство,
конечно, очень хорошо знало и понимало душу той рядовой
солдатской массы, с которой ему ежедневно приходилось
сталкиваться, и здесь не было того обычного разрыва в по
нимании и той разницы быта, которые существовали между
рядовой солдатской массой и офицерством. Особое значение
в жизни солдата имел его взводный унтер-офицер, от кото
рого зависела вся жизнь солдата, и фельдфебель той роты,
в которой он числился. Эти лица, если хотели, могли пре
вратить жизнь молодого солдата в подлинную каторгу. По
этому каждый молодой солдат, попав на службу, прежде
всего, старался установить так или иначе добрые отноше
ния со своим взводным и своим фельдфебелем — обычно пу
тем 'маленьких взяток, разных мелких услуг и т. п.
Офицерство стояло от солдат несравненно дальше и по
являлось в их жизни и быту только в более или менее тор
жественные моменты, вся же воспитательная работа в ро
тах, а значит и во всем полку, лежала на начальстве из ниж
них чинов. Господа офицеры появлялись в казармах обычно
на недолгое время, в ротах непосредственно с солдатами за
нимались мало и вообще прямого соприкосновения с ними
почти не имели. Офицерство в гренадерских полках можно
разграничить на две крупных группы: младшее офицерство —
поручики, подпоручики и штабс-капитаны по чинам, а по
обязанностям — взводные и полуротные командиры
это,
с одной стороны, и капитаны, подполковники и полковники
ротные, батальонные и полковые командиры — с другой.
Младшее офицерство смотрело на свою службу, как на скуч
ное времяпровождение и старалось бывать в казармах как
можно меньше времени, а, приходя туда, занималось разго
ворами о весело проведенных вечерах и ночах, и меньше
всего служебными занятиями. Ротные командиры, являвшиеся
хозяевами роты, в действительности больше всего внимания
уделяли не солдатам, а лишь вопросам довольствия роты,
интересовались переключением одежды из срока в срок, по
дысканием для роты в месяц, отведенный для хозяйственных
работ, подходящих занятий и т. п., — вот, что являлось глав
ной заботой ротного командира. В большинстве случаев это
были старые капитаны, долгие годы носившие свои капи
танские погоны и все время тщетно мечтавшие о получении
подполковничьего чина и о переходе на высшую должность.
Вне служебного времени эта публика играла в карты, пьян
ствовала или, обремененная семьей, занималась своими лич
ными делами. Из таких хозяев роты за выслугой лет созда
вались командиры батальонов, люди, долгие годы проведшие
на военной службе и, благодаря необычайной узости интере
сов, превратившиеся в странных типов, с различными при
чудами (дальше я приведу в качестве образца характеристику
одного'такого батальонного командира).
Возглавлял полк и являлся ответственным за все, что
в нем происходило, полковой командир. В те времена, о ко
торых идет речь, Ростовским полком командовал полковник
Оиманский, — офицер, окончивший академию генерального
штаба, любивший книги и собравший большую библиотеку,
ко всему этому военный писатель — он писал статьи по воен
ным вопросам в известных черносотенных «Московских Ве
домостях». Это был несомненно неглупый и достаточно куль
турный офицер, но все его знания іи вся его культурность
ушли на показную сторону, на внешний лоск. Он очень лю
бил выдавать себя за знатока солдата, и часто, показывая
полк какому-нибудь высшему начальнику, полковник Оиман
ский, обращаясь к встречному или стоявшему на вытяжку сол
дату, говорил: «Ну, что, Семенов, как у тебя в сем ье,—
ладно идет хозяйство? Ты давно письма получал?».
С этой трафаретной фразой полковник Симанский обра
щался к любому солдату, при чем Семенова называл Ива
новым, Иванова — Петровым, а солдаты, боявшиеся попра
вить командира, всегда отвечали односложно, обычным «так
точно» или «никак нет». У присутствовавших создавалось
впечатление, что полковник Симанский знает каждого своего
солдата в отдельности.
Батальонные командиры, как я указывал выше, были
людьми со странностями. Особенно отличался странностями
подполковник Повало-Швейіковский. Его странности заста
вляли иногда предполагать, что имеешь дело с человеком не
вполне нормальным. Это был старый служака, к а к переда
вали, начавший свою военную карьеру в войну 18 7 7 г. Он
был необычнйо требователен, криклив и для своего возраста
очень подвижен. Когда он появлялся в своем батальоне, то
по рядам солдат пробегал шопот: «Повала идет», и все
бросались врассыпную от глаз грозного начальства. Незастегнутая пуговица, слегка раздвинутые ноги, беспорядок в при
ческе все это служило предметом строгого распекания, кри
ков и угроз — отправить под арест. Во время ученья Повало,
не стесняясь присутствием посторонней публики, ругал сол
дат самыми площадными словами, при чем от долгой при
вычки он ругался мастерски и служил предметом подража
ния среди солдат. При такой строгости и требовательности
к исполнению службы, подполковник Повало-Швейковский
существа военной службы не затрагивал, а придирался и раз
носил за мелочи. Мелочность крайне характерна для ПовалоШвейковского. Он мог допустить или, вернее, проглядеть
какое-нибудь крупное проявление беспорядка, но то, что крю
чок не был «утоплен» (пришит поглубже), могло вывести
его из себя, заставляло неистово кричать и применять к ви
новному самые суровые меры наказания. Как утверждали
в батальоне, его стремление построить свою жизнь по уста
новленному военному образцу было настолько велико, что
Г
Г
,аГ
№бЯ И
Жены 0н жел Раскла'Дку ттродук-
Дисциплина в Ростовской полку, как и в других гренадер
ских ,полках, была очень сурова: за малейшГотступления
от порядка казарменной жизни или ѳа невыполнение приказа
нии начальства следовали строгие к а р ы -н а р я д не в очередь
соокГ Т і
° СТаМеіНИе без °WCKa, аресты на различные
срок* При мне в полку физических методов воздействия,
■-е. битья солдат, почти не применяли. Было, правда не
сколько случаев, когда офицеры били солдат, но это были
исключения, о которых долго говорили в полку, - мордоои, как бытовое явление, в мое время в Ростовском полку
не имел места. Солдата больше всего старались оглушить
суровой дисциплиной, неуклонным исполнением малейших
требовании службы: все обучение солдата было направлено
на то,^ чтобы из деревенского парня ,в возможно более ко
роткий срок сделать машину, вполне послушную воле на
чальства. Для достижения такого результата был очень точно
разработан план занятий с молодым солдатом, и к моменту
присяги, которая обычно происходила через 4-5 месяцев
после прихода солдата на службу, каждый рядовой стано
вился совершенно послушным орудием в руках своего начальства.
Война и улица проникают в казармы
Проникновение всякого постороннего влияния было пре
сечено. Казармы были ограждены от всего мира, действитель
но, почти неприступной стеной, и долгое время солдаты жили
изолированно, своей солдатской казарменной жизнью. Толь
ко русско-японская война сначала незаметно, а потом все
больше и больше нарушила привычный строй жизни в на
ших казармах. Началось с того, что солдаты, сначала твердо
уверенные в наших победах над маленьким «макакой», были
необычайно удивлены тем, что даже официальные известия
не говорят о победах. Всякий раз, как наши войска стал
кивались с японской армией, мы оказывались битыми —
официально это называлось: «отошли на заранее пригото
вленные позиции». Этот отход, систематический и неуклон
ный, невольно 'вызывал вопросы: а почему же мы не насту
паем? Почему русская армия, доселе такая победоносная,
как учили солдата, в эту войну не одерживает побед? Это
пробуждение критической 'мысли, это стремление понять то,
что делается за пределами казармы — было чревато боль
шими и грозными последствиями. Невольно, в силу интереса
к военным событиям, солдаты начали читать разрешенные
(читай черносотенные) газеты, но даже и они не могли
утаить того, что война ведется крайне позорно. На указан
ную тему постоянно возникали разговоры между солдатами,
вопросы начальству, и в результате — недоуменная мысль:
почему же імы начали эту войну с надеждой на скорый и бы
стрый победный конец, а сами до сих пор все отступаем и
отступаем? Это была еще не «политика», но и с нею солда
там за 19 0 4 — 19 0 5 гг. приходилось соприкасаться вплотную
довольно часто и тесно.
Войска московского гарнизона не один раз за это время
вызывались на так называемые «усмирения». Это значило —
забастовал какой-нибудь завод. Начальство встревожено, по
лиция заявляет, что одна она справиться не может, и вот
дается наряд :на вызов воинской части. Приходилось и мне
в числе солдат нашего полка бывать на таких усмирениях.
Обычно отношение солдат к таким вызовам было глубоко
неприязненное. Вызов на усмирение для солдата значил, что
его неожиданно выведут из казармы, из привычного образа
жизни и посадят на неопределенное время в депо, если это
ж.-д. забастовка, или какое-нибудь другое помещение, если
это забастовка рабочих. Оидят солдаты без дела, одетые,
С винтовкой в руках, и такое состояние караульного безделья
нервировало и утомляло больше всякой работы. Разговоров
на тему, кто бунтует, зачем бунтует, справедливо ли бунтуют
и нужно ли усмирять — обычно почти не велось. Солдаты
смотрели на вызовы, как на тяжелую караульную службу, и
старались от таких нарядов отделаться, но так было только
вначале. По мере того, -как вызовы на усмирение учащались,
солдаты начали интересоваться — зачем их вызывают, кто
бунтует, но вопросы эти ставились пока очень неопределен
но и нерезко.
Одним из фактов, глубоко всколыхнувших солдатскую
массу, было убийство великого князя Сергея Александровича
террористом Каляевым. Т ут солдат поразило следующее: они
знали, что великий князь Сергей — дядя царя, что он ко
мандовал войсками, и вдруг — этот всесильный в Москве
человек неожиданно падает мертвым о т руки «неизвестного
злоумышленника», как писали в газетах. Подробности убий
ства глубоко взволновали солдатскую імаесу.
- Попадала к нам в то время, — я говорю о начале 19 0 5 го
да, — и партийная литература. Она обычно кем-то разбра
сывалась по коридору, в уборной, на дворе казармы. Сол
даты ее поднимали, прочитывали, если были грамотны, а
если неграмотны, то выкуривали, но результаты и в том, и
другом случае были одинаковы: как грамотные, так и не
грамотные весьма мало усваивали из этой литературы. Она
была обычно написана таким языком и говорила о таких
явлениях жизни, которые были еще совершенно недоступны
пониманию рядового солдата. Связь с революционными орга
низациями у отдельных солдат, возможно, и была, но это
были личные связи, оставшиеся от прежней воли, и для рас
пространения революционных взглядов среди солдат такие
знакомства большого значения не имели. Мне вспоминается
один или два случая ареста солдат нашего полка по политиче
ским причинам. Когда один из таких арестованных вернулся
в полк (прокурор не нашел против него никаких уличающих
обстоятельств) и был отдан под надзор в роту, то он бук
вально был белой вороной — на него все чрезвычайно по
дозрительно смотрели и говорили с ним с опаской.
Итак, несмотря на влияние войны, которая продолжа
лась все с большим неуспехом, несмотря на нарастание ре
волюционных явлений в стране, в полку, в общем настрое
ние было прежнее, царила муштра, царило подчинение
своему начальству, и о каких-либо новых веяниях, новом духе
и речи не могло быть. Т ак продолжалось, примерно, до на
чала лагерного сбора весной 19 0 5 года. В это время к нам
в полк были присланы мобилизованные запасные солдаты,
большей частью крестьяне центральных губерний, борода
тые, давно забывшие военную службу, пропитанные запа
хами земли и труда; они принесли в казарму совершенно
иное, свое отношение к военной службе, свою оценку про
исходящих событий. Если для действительного солдата строй
был «священным местом», где нельзя было даже глубоко ды
шать и надо «глазами есть начальство», то запасные к т а
кому рвению на службе относились с некоторой иронией.
Их больше занимало то, скоро ли отпустят домой, как идет
уборка сена дома, не упадет ли их крестьянское хозяйство
за это время, пока они будут служить царю и родине. И вот
этот новый дух, принесенный запасными в наш полк, в ско
ром времени сказался на отношении солдат к службе и
к войне, к происходившим вокруг них революционным собы
тиям. Запасные солдаты оказались несомненно более силь
ными и более убедительными агитаторами, чем кто-либо дру
гой. Их крестьянский разговор и трудовое отношение к жизни
сразу вернуло молодых гренадер к их прежнему крестьян
скому лику, и от былой казармы, пропитанной фельдфебель
ским духом, уставом 'внутренней и гарнизонной службы,
почти не осталось и следа. Правда, ученье шло обычным по
рядком, караулы тоже неслись исправно, так же отчетливо
отбивали шаг во время маршировки, но это была только
внешняя муштра, под которой уж е не было серьезного ка
зарменного отношения: солдаты распустились, как говорило
начальство, солдаты начали терять воинский дух.
Под гром революции
А в стране в то время все ярче и сильней вспыхивали и
разгорались 'революционные события: в июне 19 0 5 года про
гремели первые выстрелы с «Потемкина». Восстание мат
росов на «Потемкине» оказало на солдатские массы огромное
влияние. До сей поры они знали, что бунтуют студенты, ба
стую т рабочие, иногда происходят аграрные беспорядки в де
ревнях, но войско было спокойно, войско подчинялось воле
начальства, а тут ярко вспыхнул матросский бунт. Матросы
побросали своих офицеров в море, подняли красные флаги
и ушли неизвестно куда. Вспоминается один любопытный,
услышанный мною разговор. Образцовый унтер-офицер, обу
чавший солдат в учебной команде, с восторгом рассказывал
другому: «Потемкинцы-то, слышал, какие молодцы — всех
своих офицеров побросали за борт. Т ак им (за этим сле
довало непечатное выражение) и надо!». Меня нисколько не
поразило бы, если бы это говорил рядозой гренадер: мало ли
что может зародиться в солдатской голове... Но это гово
рил образцовый унтер-офицер, для которого войсковая дис
циплина и всякое начальство, казалось, были священны.
Стало совершенно ясно, что даже в самом образцовом, вы
муштрованном солдате скрыто много глубокой ненависти
к своим начальникам — офицерам. Дальнейшие события, ра
зыгравшиеся в стране, не внесли, конечно, успокоения в сол
датскую массу, а когда разразилась октябрьская забастовка,
то смущение солдатских умов достигло своего апогея.
В октябре жизнь в Москве приостановилась: забастовали
заводы, перестали работать железные дороги, не было осве
щения, конка не действовала, и уверяли, что скоро остано
вится и вода. В наших казармах настроение было крайне
смущенное и подавленное. Так растерянно чувствовали себя
не только мы, нижние чины, но и наше начальство. Оно
усиленно сносилось іпо телефону, запрашивая инструкций и
указаний у высших властей, но, повидимому, ничего оттуда
не получало. Единственной мерой, проведенной в то время,
было запрещение солдатам выходить из казарм и сформи
рование особой роты «на случай тревоги». В такой неизвест
ности мы прожили день или два. 18 октября к нам в учебную
команду вбегает офицер с сияющим лицом и об’являет нам,
что России дарована конституция, что отныне мы все —
свободные граждане, имеем право высказывать свои полити
ческие взгляды, собираться на открытые собрания, и что
в скором времени будет созвана Государственная дума. По
здравив нас с этим радостным событием, он сейчас же рас
порядился отпустить всех нас по домам. А на улицах в это
время творилось нечто совсем необычное. До того пустын
ные улицы Москвы наполнились огромными толпами людей,
которые несли красные флаги и пели разные революцион
ные песни. Никто им в этом не препятствовал, полиция
почти отсутствовала, везде и всюду виднелись кучки
спорящих по поводу манифеста 1 7 октября. Как известно,
не все было радостно в эти дни. На ряду с митингами и ма
нифестациями, вскоре по всей России прокатилась волна
черносотенных погромов. Но казарма больше и сильнее всего
реагировала на открытые проявления революционной энер
гии.
Особенно значительна и памятна для всех москвичей бы
ла манифестация в день похорон убитого революционера
Баумана. Солдаты в то время свободно пользовались выхо
дом из казарм и невольно втягивались в манифестировав
шие толпы, невольно попадали на митинги и слышали речи
и слова, которых доселе им никогда не приходилось слы
шать. К о всем этим впечатлениям, поражавшим внимание
солдат, прибавилось еще воздействие революционных газет,
начавших в то время свободно выходить в Москве. Мне вспо
минается, что особенно читались солдатами две социалисти
ческие газеты: «Борьба» и «Вперед». В них смело и необыч
ным для солдата языком говорилось о тех новых явлениях
в нашей жизни, которые предстояло пережить всей Рос
сии. В этих газетах, помимо обычных разделов, был еще
один особый отдел, весьма важный и интересный для сол
дат; отдел этот назывался «В казарме». Там сообщалось
о случаях неподчинения начальству, о волнениях, о пред’явлен-ных в разных полках требованиях. Там солдаты или
лица, близкие к полковой жизни, писали о разных явлениях
солдатской жизни. Этот интерес к солдатским казармам и
стремление открыть солдатам глаза на происходящие со
бытия захлестнули даже и несоциалистическую прессу. Почти
во всех газетах уделялось много внимания солдатской жизни.
В одной из 'московских газет, в «Вечерней Почте», несколько
,раз появлялись заметки о жизни в нашеім полку. Я помню,
одна из таких заметок произвела особенно сильное впечат
ление на наших солдат. Корреспондент, повидимому, сол
дат, рассказывал о том, как денщик командира 14 роты, ка
питана Андреева, почтительно водит 'командирских собачек
на прогулку и проявляет к ним величайшее внимание. Об
этом, таком обычном в солдатской жизни явлении, было рас
сказано так весело и ядовито, что солдаты читая эту заметку,
покатывались от смеха, а отец-командир рвал и метал, разы
скивая автора. Все подобные заметки, указывавшие на раз
личные ненормальности в жизни нашего полка, с востор
гом читались и перечитывались и потом долго служили
темой для разговоров.
Большие события в стране не могли не отразиться хотя
бы малыми событиями и в нашей жизни. Вскоре после ок
тябрьских дней в 7 роте нашего полка произошли недора
зумения, правда, носившие чисто экономический характер —
столкновение с командиром из-за заработанных на воль-
Пой работе денег. Э та забастовка и 'проявившийся в ней дух
недовольства ярко показывали, что солдатская масса уже
не та, что она готова защищать свои интересы и что преж
него послушного орудия, прежней «серой скотины» уж е нет.
В казарм у стали свободно проникать газеты даже социали
стические, на солдат обратили усиленное внимание рево
люционные партии.
Крамола в полку
К этому времени, т.-е. к началу ноября 19 0 5 года, отно
сится начало более или менее систематических сношений ре
волюционных организаций, соц.-демократии. и соц.-революц.,
с солдатами нашего полка. Как та, так и другая пар
тия, имея в полку своих членов, постарались воспользоваться
относительной свободой казарменной жизни для того, чтобы
проникнуть в недоступную до той поры область. Начали обра
зовываться отдельные революционные кружки, которые
весьма поспешно повели свою работу. Слегка распропа
гандированные солдаты рьяно старались привлечь в свою
среду новых членов, кружки росли, революционно-пропа
гандистская работа велась спешно, лихорадочным темпом.
Старались количественно увеличить кружки, считаясь с тем,
что наступающие события могут потребовать со стороны
солдат выявления их революционной энергии. И в нашем
полку в скором времени проявилось то новое, что вошло
в эти дни в русскую жизнь.
В 20 числах ноября командир учебной команды об’явил
нам, что мы, вольноопределяющиеся, по наряду должны от
правиться на усмирение. Мы, почти не сі овариваясь, заявили,
что на усмирение не пойдем. Дружный отпор с нашей сто
роны пресек дальнейшие попытки начальства отправить нас
по этому наряду, но командир полка, желая наказать нас,
издал глупый приказ: «Вольноопределяющихся учебной к о
манды на усмирение не назначать, а ежедневно одну треть
состава посылать в домашний караул». Это распоряжение
нами было использовано, как возможность очень широкой
агитации среди солдат полка. В домашний караул назнача
лись солдаты ©сех рот. Находясь в .карауле 24 часа, из них
16 часов 'в самом помещении, а 8 на постах, солдаты одина
ково скучали как на посту, так и в 'караульном помещении.
Мы решили использовать свою караульную службу для ши
рокой агитации среди солдат. Каждый из нас обязывался
приходить в 'караул с легальной и нелегальной литературой,
и тут, в карауле, мы устраивали постоянные кружковые за
нятия, летучие митинги. Т ак было использовано «разумное»
распоряжение полковника Оиманского.
В конце ноября наш іполк и пулеметная .команда, сфор
мированная из солдат полка, были неожиданно вызваны на
усмирение сапер, которые отказались подчиниться своему
начальству и заперлись в своих казарм ах. Когда сводная
рота, отправлявшаяся на усмирение, была готова, к ней вы
шел командир полка и, поздоровавшись, произнес короткую
речь, которую закончил словами: «я надеюсь, братцы, что
вы постараетесь и послужите царю». На этот призыв бра
вого командира почти никто не ответил. 'Предзнаменование
было нехорошее. Солдат Ростовского полка не повели к ка
зармам сапер, находившимся в Сокольниках, а располо
жили на Каланчевской площади. Постояз там некоторое вре
мя, наши ростовцы начали проявлять признаки недовольства
и потребовали горячего ужина и чая. Сначала тихо, а по
том все громче по рядам солдат раздавались крики: «ужин,
ужин, чаю, чаю!». Растерявшийся командир сводной роты
побежал к телефону доложить начальству, и в результате
переговоров ростовцы были возвращены в казарму. Чувство
валось, что прежней муштры, прежней дисциплины в полку
уж е нет.
К концу ноября между ростовцами и революционными
организациями была уже вполне налаженная связь. Многие
солдаты нашего полка посещали революционные кружкй,
образовывали революционные ячейки, выбирали делегатов на
революционные собрания и т. д. Почти ежедневно в казарму
проникали прокламации и нелегальная литература. Особен
но большую и яркую агитационную работу среди солдат
нашего полка вел унтер-офицер Черных. Он несколько раз
в неделю отправлялся в тород за литературой и возвращался
весь начиненный революционными листовками. Придя в ро
ту, он распоясывался, и из-за пояса вылетали листки, сни
мал сапоги, и оттуда тоже сыпалась литература, затем
начиналось совместное чтение и обсуждение принесенных
бумажек. Революционная агитация в полку приняла открытые
формы, и Черных после вечерней поверки, на которую со
бирались солдаты всей команды после прочтения приказа,
просил товарищей не расходиться и сам продолжал чтение
уже не приказа, а революционных листовок. В других ротах
и частях нашего полка, правда, в меньшей степени, про
исходило то же самое. Наиболее распропагандированными
были первый и второй батальоны и учебная команда. Что
касается 3 и 4 батальонов и пулеметной роты, то у них
революционного настроения не наблюдалось и связей с пар
тийными организациями почти не было.
Плотина прорвалась
Первого декабря, накануне восстания Ростовского полка,
в военной организации партии с.-р. происходило собрание
так называемых гарнизонных представителей, явившихся для
того, чтобы совместно с партийными представителями вы
работать план дальнейшей революционной работы среди гар
низона. От нашего полка случайно присутствовал молодой
и очень восторженный, крайне нестойкий в своих револю
ционных убеждениях, вольноопределяющийся Белоусов. Ког
да зашла речь о том, что дальше делать, к а к быть, кто-то
из присутствующих предложил попытаться устроить заба-
стов'Ку
восстание в одном из полков. Белоусов с жаром
малоопытного революционера заявил, что Ростовский полк
готов, что можно начать с него. После жарких, но недолгих
дебатов было решено устроить на завтра — 2 декабря — з а
бастовку в Ростовском полку. Получив соответствующие
инструкции и литературу, Белоусов отправился в полк. Там
он, надписав на прокламации: «Завтра, в час дня, митинг,
обязательно», разбросал их по двору и в разных поме
щениях полка. Большинство прокламаций было поднято сол
датами, но часть из них попала в руки начальства и дошла
до командира полка. Видя, что дело принимает определенно
нежелательный оборот, он решил предупредить события и
утром 2 декабря предпринял ряд мер, какие могли, по его
мнению, обеспечить спокойствие в полку. Когда я пришел
в учебную команду (я в то время жил у себя на квартире,
вил бы нас под замок. В то время как мы дали спокойно
себя арестовать, командир полка прошел в 7 роту, чтобы аре
стовать рядового Агафонова-Мартовского. Но Сергей Агафонов-Мартовский не дал себя арестовать г). Он крикнул
солдатам: «в руж ье!». Это приказание было исполнено, и
командир был принужден поспешно удалиться из роты в силу
создавшегося «неудобного положения». Желая наказать неподчинившихся солдат и все же арестовать Мартовского,
командир отправился в учебную команду, и, приказав ей
вооружиться, повел «учебников» в помещение 2 батальона,
где находилась неподчиниівшаяся 7 рота. Когда учебная ко
манда с командиром полка вошла в помещение 2 батальона,
там царило громадное возбуждение. Солдаты, вооруженные
винтовками, бегали из роты в роту и убеждали друг друга не
давать арестовать Агафонова-Мартовского. Под влиянием
вне казармы), я был поражен необычным, возбужденным ви
дом солдат и волнением, царившим в казармах. Узнав, в чем
дело, и посоветовавшись с товарищами, в частности с Чер
ных, который больше других был знаком с настроением сол
дат, я пришел к заключению, что из затеи устроить заба
стовку ничего не выйдет. Поэтому я и Черных решили
никаких действий не предпринимать и выждать, что будет
дальше. Вдруг неожиданно появился командир полка и, оста
новившись против меня, повелительным тоном заявил: «аре
стовать его!». То же самое он сказал и относительно Чер
ных. Мы спокойно, в силу уж е указанного уговора, пошли
сдавать свои вещи каптенармусу и надели шинели, чтобы сле
довать под арест. Когда мы пришли на гауптвахту в со
их уговоров, вся масса солдат, перемешавшись с учебной ко
мандой, высыпала на двор. Здесь создалось такое поло
жение: у дверей, ведущих во второй батальон, небольшая
группка волнующихся солдат; около нее значительная груп
па офицеров наблюдает это волнение, ничего не предприни
мая. Дальше, на расстоянии шагов ста, большая масса солдат
3 и 4 батальонов и пулеметной роты, в виде зрителей, на
блюдает за происходящим. Несомненно, будь у нашего
камаидира полка или у офицеров больше энергии и находчи
вости, они несколькими выстрелами смогли бы подчинить
себе эту небольшую волновавшуюся труппу солдат, но офи
провождении дежурного, там царило большое
Караульный начальник, подстрекаемый одним
вольноопределяющихся, тов. Серебряковым, не
принимать, в виду того, что в записке о нашем
происходит во дворе, и крикнул караульному начальнику,
волнение.
из наших
хотел нас
аресте не
были указаны причины ареста, что было необходимо по уста
ву. ho мы заявили ему, чтобы он пока не упрямился и отпра
церство растерялось.
Сидя в своем карцере, я решил разузнать, что, собственно,
чтобы он меня выпустил оправиться. Когда я возвращался
1 Т с в . И. Ш а б р о в в своей статье „ О вос ста н и и Р о сто в ск о го п ол ка
в д е к а б р е 1925 г. („К и с с“, 1926. № 1122) пишет: „И м ы р е ш и л и
п о д н я ть полк, п р е д в а р и т е л ь н о з а н я в в х о д в к а за р м у . Т о л ь к о после
э т о г о р еш е н и я А г а ф о н о в и д р у г и е т о в а р и щ и р ас сы п ал и сь по р о
там с к р и к а м и „ к ор у ж и ю !“ и н ач ал и в о о р у ж а т ь п о л к “ .
обратно в сопровождении вооруженного часового, меня
увидали волновавшиеся солдаты и с криками бросились меня
освобождать. Затем, очевидно, благоразумие взяло верх,
и до меня добежало лишь несколько человек. Часовой, ведший
меня, растерялся, но в это время подоспел бледный командир
и об’явил мне: «Я вас освобождаю!». Зная, какой ответствен
ности подвергаются товарищи за насильственное освобожде
ние арестованного, я заявил, что выйду из-под конвоя только
по получении письменного приказа и что я требую одновре
менного освобождения со мной такж е и Черных. Командир
тотчас же дал приказ об освобождении меня и Черных, и мы
присоединились к товарищам, уже сумевшим сорганизоваться
в более или менее правильный митинг. Председателем был
избран вольноопределяющийся Шабров, который влез на
какое-то возвышенное место— бочку или стол; среди солдат
водворились некоторые порядок и успокоение. Нельзя не
отметить, что первые ш аш на революционном пути чуть
быЛо не обагрились кровью: в то время, как мы обсуждали,
где лучше устроить митинг — на дворе ли или в закрытом
помещении, мы заметили проезжавший вдоль ограды Спас
ских казарм казачий отряд в одну-две сотни. Наиболее горя
чие товарищи, заподозрив, что они едут усмирять нас, тут
же опустились на колени: защелкали затворы, и вот-вот
раздались бы выстрелы. Насилу удалось некоторым товари
щам, в том числе и мне, уговорить солдат выждать немного.
Действительнно, казаки ехали мимо наших казарм и даже
не обратили внимания на то, что делалось у нас во дворе.
М итинг гренадер
В дальнейшем события развернулись так: командир
полка, боясь, что наш открытый митинг привлечет слишком
большое внимание «вольных», просил нас перейти в закрытое
помещение одного из батальонов. Мы же, зная своего отцакомандира, опасались с его стороны какого-нибудь подвоха
т
и об’явили, что, только получив заложников, которые обес
печили бы нас на время митинга от нападения врасплох, мы
перейдем в закрытое помещение. Заложниками были даны
штабс-капитаны Устичев и Козловский, и мы перешли
в помещении 2-го батальона.
Этот первый революционный митинг проходил с необы
чайным воодушевлением. Вот как описывает его один из
участников восстания (Н. А. Снегульский — «Гренадерский
бунт») :
«Эта картина сохранилась у меня в памяти так ярко и
отчетливо, как немногие воспоминания из моей жизни.
У ног моих был лес штыков, и зимнее, уже заходившее к тому
часу солнце своими косыми лучами играло на них. Лица
солдат, особенно ближайших к столику, ожившие, сделав
шиеся осмысленными, были полны новыми выражениями:
одни — смотрели гордо, решительно, точно решившись на
огромное дело; другие — восторженно слушали речи ора
торов, радостные, довольные; третьи — смотрели сурово,
как мстители, как судьи, дождавшиеся дня возмездия.
Я встал на столик, когда еще не смолкли крики толпы,
отвечавшей предыдущему оратору:
«Клянемся, все за одного, и один за всех...»
Несколько минут, мне кажется, я переживал почти сча
стье... Я видел на своем веку митинги рабочих, ожидавших
со злобой казаков, против которых у них было десятокдругой бульдогов и два-три браунинга; видел студенческие
демонстрации... Но нигде я не переживал ничего подоб
ного, такого величественного, сильного. Быть может, меня
поразил именно контраст действительности с представле
нием о ней. Мой голос дрогнул, когда я обратился к не
скольким стам солдат, вооруженных штыками, и сказал:
«Товарищи...»
Я говорил о принципе политической свободы, о земле,
о рабочих, — еще о чем-то, — теперь уж е не помню... Сол-
Даты делали замечания: «правда!», «это верно!»; аплоди
ровали мне, к ак и всем остальным ораторам... Оратор сме
нялся оратором. Говорили о равенстве всех людей, об евреях,
о «братьях-рабочих», о конституции, об японцах, о все
общем обучении, о дележе земли... В сех ораторов награ
ждали аплодисментами, обещали стойко держаться, обе
щали бороться за новые принципы.
«Клянемся... Все за одного, один за всех...» часто пере
катывалось от угла до угла.
Казалось, что все эти речи, все принципы, провозгла
шаемые с трибуны столика, близки и дороги каждому при
сутствующему... Казалось, что с этого момента наступит
какая-то новая жизнь, иной порядок. Верилось в это, хоте
лось верить...»
В результате долгих и горячих речей (выступали только
солдаты полка, посторонних не было) было решено избрать
полковой комитет, по одному представителю от каждой роты.
Этот полковой комитет должен был явиться высшей властью
для полка. Ему поручалось выработать ряд требований эко
номического и политического характера, каковые отправить
нашему начальству в лице командира полка, и до полного
удовлетворения этих требований отказаться нести какуюлибо службу и не пускать в казармы офицеров полка. Т ут
же, по моему предложению, был в дополнение к этим мерам
выработан план обороны полка, так как было несомненно,
что нас постараются усмирить при помощи какой-нибудь
войсковой части. Решено было об’явигь весь полк на воен
ном положении. Солдатам запрещено было выходить из поме
щений полка без особого на то разрешения. Вокруг полка
ставятся пикеты и посылаются патрули. Солдаты находятся
все время в боевой готовности, имея при себе запас патронов
и являясь все время одетыми в караульную форму. Пулеметы,
имевшиеся в пулеметной роте, должны быть выставлены на
балконах и при входах в полк, чтобы, в случае нападения,
можно было обстреливать наступающих. Оборона полка была
поручена фельдфебелю 1 3 роты Годуну и мне. После митинга
решено было забрать в цейхгаузе имевшиеся там патроны.
Когда мы направились туда, командир полка в последний,
или, вернее сказать, в первый раз попытался нас образумить,
обратившись к солдатам с трогательной речыо: «Братцы, что
вы делаете? вы бунтуете против присяги и государя». При
вычный голос командира и привычные слова «присяга» и
«государь», видимо, подействовали на солдат, и часть из них
приостановилась, но защелкали затворы винтовок, и коман
диру не пришлось продолжать свою речь. Он удалился, а мы,
набрав патронов, спокойно отправились по своим поме
щениям.
Первая ночь мятежа
Полковой комитет, собравшись вечером, разработал тре
бования, которые не вызвали больших споров; они к этому
времени приобрели вполне определенный стиль и характер и
много раз печатались в газетах. Мы их взяли за образец,
прибавив то немногое, что было особенностью нашего Ростов
ского полка. Т ут же мы отправили политические требования
в московские газеты, чтобы на утро видеть их уж е напеча
танными. Как раз в это время произошло одно событие,
сильно отразившееся на поведении многих колебавшихся
доселе солдат. Растерявшийся командир полка решил по^лаі о
шефу полка в. к. Мих. Ал. телеграмму следующего содер
жания: «Ростовский полк взбунтовался, я не могу им больше
командовать, прошу сложить с меня эту обязанность». По
сланный, несший эту телеграмму, попался на глаза нашим
представителям; телеграмма была отобрана, скопирована и
распространена по казарме, а подлинник отправлен по назна
чению. Солдаты поняли эту телеграмму так, что командир
отказался о т командования и передал командование пол
ковому комитету. Настроение колебавшихся наметилось
в сторону подчинения полковому комитету, являвшемуся
в их глазах преемником власти командира. Эта привычка
к тому, что над солдатом всегда стоит какая-то власть, очень
ярко сказалась в следующем случае. Начальник дивизии,
генерал-лейтенант Павловский, узнав, что творится в Ростов
ском полку, решил лично отправиться туда. «Когда я , __
так он говорил на суде, — явился в полк, меня поразила
тишина и образцовый порядок. Эти мерзавцы, то-есть я хочу
сказать, — поправился генерал, — бунтовщики вели себя так
же, как и в обычное время, ничего необычного в полку не
замечалось». В помещение 1 батальона генерал был про
пущен, — видимо, часовой растерялся при виде генерала и
не посмел его задержать, — и генерал обошел помещение,
при чем оказалось, что часть солдат спала, часть занима
лась своими делами, — все имело обычный вид. Когда же он,
поднявшись по лестнице, захотел проникнуть в помещение
2 -батальона, то здесь он наткнулся на часового, который
заградил ему путь и на вопрос генерала ответил, что вход
запрещен. «Кем?» — «Так что полковым комитетом». «А ты
знаешь, что твой полковой комитет — бунтовщик?» — «Не
могу знать, в. прев., так что не приказано...» Генерал, думая
взять напором, пытался пройти, но часовой взял винтовку
на изготовку... Об этом инциденте генерал докладывал на
суде, куда его вызвали в качестве свидетеля. Как видно,
полковой комитет для солдат был тем же начальством, каким
до сих пор был командир полка.
Настроение солдат в эту первую ночь восстания было
чрезвычайно бодрое, повышенное, многие переодевались
в чистое белье, как это делается перед боем, для того, чтобы,
если случится быть раненым, не произошло заражения крови.
Все спали, не раздеваясь, имея возле себя винтовки. Везде
стояли бдительные часовые; чувствовалось, что казармы
настороже и ждут нападения.
И мы ждали недаром *). Как выяснилось на суде, была
попытка задавить нас силой: был вызван 3 драгунский Сумский полк, который уж е направился к нашим казармам, но
узнал по пути к нам, что ростовцы вооружены пулеметами
и что Спасские казармы не так-то легко будет взять. Эти
сведения вызвали среди драгун замешательство, и начальство
не решилось вести полк дальше. Драгуны остановились
у манежа.
Требования полка
День 3 декабря начался в казарм ах Ростовского полка
митингом, на котором полковой комитет сделал доклад о
выработанных им требованиях; доклад был внимательно
выслушан всеми собравшимися. Надо сказать, что митинг
был чрезвычайно многолюден — на нем присутствовал почти
весь полк. Требования без особых прений были приняты
с некоторыми маленькими, почти анекдотическими поправ
ками. Я помню, например, вопросы и недоразумения, которые
вызвало одно требование, выработанное полковым коми
тетом, как улучшающее наш быт: требование отдельных
приборов для каждого солдата — тарелки, ложки, вилки и
ножа. Наши гренадеры возражали, что молодым солдатам,
которые обычно следили за чистотой посуды, от этого тре
бования придется очень п л о хо — столько посуды... Мы не
настаивали, и после голосования требование это было откло
нено. Затем требования были окончательно редактированы и
предъявлены командиру полка.
И з напечатанной в № 52 „К расной Н и в ы “ з а 1925 г. р е з о л ю
ции Н и к о л а я II на донесении военного министра о восстании в Р о
стовском п о л к у видно, какими мерами царское п р а в и т е л ь с т в о п р е д
п о л аг ал о р а с п р а в и т ь с я с бунтовщ иким и. Вот. э та „с о бственн ой его
ве л и ч е с т в а р у к о й “ н ап исанн ая резолю ция: П е р е го в о р и те с Вел. Кн.
Н иколаем Н и кол а еви ч ем — во зм ож но ли оказать п ом о щ ь отсюда? Д л я
прим ера, н еоб ходи м о б ы л о бы ар е ст о ват ь за ч и н щ и к о в-в о л ьн о о п р ед е л яю щ и х ся , передать их военно-полевому с у д у и расстрелять. Д е й
ствие буд ет п отр ясаю щ ее. Р езол ю ц и я д а т и р о в а н а 3 д е к аб р я 1905 г.
Наши требования были не оригинальны и являлись
обычными для. того времени: в них говорилось о созыве
учредительного собрания и отобрании земли у помещиков,
отмене смертной казни, освобождении политических заклю
ченных, об отмене полицейской службы войск, сокращении
срока службы до двух лет и отбывании воинской повинности
у себя на родине, о возвращении армии с Дальнего Востока
и, наконец, выставлялось требование амнистии для всех
участников восстания в Ростовском полку. Как я уж е гово
рил, эти требования, выработанные полковым комитетом
2 декабря, вечером были отправлены в редакции и уже
3 утром были напечатаны во всех московских газетах. Эко
номические, правовые и культурные требования отвечали
тем главным, наиболее насущным запросам, которые имелись
у солдат. Они касались увеличения солдатского жалованья,
улучшения пищи, одежды, организации бани, стирки белья,—
словом, улучшения материального положения солдата в к а
зарме, которое было в то время чрезвычайно незавидно
даже в полках московского и питерского гарнизонов. Среди
правовых и культурных требований выставлялись прежде
всего такие положения: вежливое обращение с солдатами,
обращение на «вы», увольнение грубого начальства, ношение
формы только в строю, на службе, выборность взводных
командиров и фельдфебелей, свободный отпуск из казарм,
отмена денщичества и принудительной присяги. В области
повышения культурного уровня солдаты хотели, чтобы
в полку была организована библиотека-читальня, и был раз
решен свободный доступ в казармы книг и газет, а также
допущено было посещение вольных библиотек и читален.
Для представления этих требований нашему полковому
начальству были избраны след, товарищи: председатель
полкового комитета Шабров — вольноопределяющийся, и
члены комитета: рядовой Агафонов-Мартовский и унтерофицер Черных. При выборе делегатов солдаты старались не
выбирать вольноопределяющихся, чтобы тем показать, что
это — требования солдатской массы, а не измышления интел
лигентского элемента полка. Наши делегаты отправились
в собрание полка, где к этому времени собрались командир
полка и офицерство.
Мы же остались на митинге и продолжали чтение наи
более интересных выдержек из газет, в коих описывались
события 2 декабря в нашем полку. Здесь я упомяну о том,
как обиделась пулеметная рота на газетного хроникера,
написавшего что ростовцы захватили пулеметы и выставили
их на позиции Пулеметчики страшно возмущались этой
заметкой и говорили, что они сами присоединились к нам,
а иначе никогда бы не дали захватить пулеметов. В этом
сказалось чисто солдатское отношения к своему делу: пушки,
пулеметы, винтовки для каждого солдата в известном смы
сле были священны, и отдать их значило опозорить себя или
ту часть, которая их защищала. Кроме изложения чисто
фактических событий в нашем полку, во многих газетах
помещались восторженные статьи о том, что, наконец-то
ростовцы поняли, что они граждане, что они отказались
нести полицейскую службу и что этот их поступок нельзя
не приветствовать. Все такие заметки принимались солда
тами, слушавшими чтение, восторженно.
К концу митинга начали появляться солдаты других полков,
называвшие себя делегатами, но, надо думать, это были
просто случайно зашедшие товарищи и земляки ростовцев.
Они сообщили нам о том, что творится в других полках.
Из их слов можно было вывести заключение, что почти во
всех полках московского гарнизона происходит скрытое
брожение, готовое вылиться в форму таких же событий,
какие имели место в Ростовском полку. Некоторые опреде
ленно просили снять их, то есть помочь им устроить воен
ную забастовку или восстание, как потом называли события
в нашем полку. Но когда мы — представители полкового
комитета, более 'подробно расспрашивали пришедших и ста
вили им различные деловые вопросы, картина выяснилась
несколько иная. Так, например, в первом полку одна часть
солдат была настроена очень сочувственно к нам и готова
была присоединиться, если бы мы появились в их казармах,
другая же часть в это время, — главным образом это была
шефская рота,
имея при себе винтовки и пулеметы, вме
сте с офицерами поджидала тех, кто вздумал бы появиться
непрошенным госгем в их казармах. Конечно, при таких
условиях, прежде, чем итти снимать кого-нибудь, надо было
подумать, хватит ли у нас сил на это. Вообще в этот день
перед нами не раз вставал вопрос о том, не нужно ли ростов
цам выйти из пределов своих казарм (на этот счет было
много проектов, в том числе шроект освобождения полити
ческих из Бутырской тюрьмы). Дело в том, что сил у нас
не было. Мы были сильны, только находясь в своих казар
мах
пассивно сильны. Если бы нам удалось сорганизовать
в нашем полку ударную революционную роту человек в пол
тораста, то можно с уверенностью сказать, что по выходе
этой роты из казарм, последние тотчас были бы захвачены
офицерством, и вышедшая революционная часть осталась бы
на улице. Мы это прекрасно понимали и поэтому ни на какие
выступления вне казармы не шли.
В то же время со стороны революционных организаций
были попытки завязать с нами связь на предмет получения
от нас оружия. Насколько я припоминаю, к нам явился пред
ставитель жел.-дорожн. союза и предложил нам (в очень
неудачной форме) выдать ему для революционного жел.дорожного союза оружие — имевшиеся у нас винтовки и
патроны. Это предложение было сделано мне в помещении
канцелярии 3 батальона, который был весьма мало распро
пагандирован и вообще относился крайне несимпатично ко
всему, происходящему в полку. Поэтому предложение вы
дать оружие вызвало со стороны солдат определенный щ
очень резкий ответ. Мне пришлось ответить пришедшему
к нам представителю ж.-'Д. союза, что саімостоятельнно этого
вопроса я решить не могу, а передам его предложение в полмовой комитет. Когда же он ушел, мне стоило больших
трудов успокоить солдат, уверив их, что никому нами оружие выдано не будет.
Перелом настроения
Уже на второй день восстания стало заметно, что боевое
революционное настроение среди солдат стало падать. Сол
даты были слишком сильно выведены из привычной обста
новки и не могли приладиться к новому порядку. К тому
же было видно, что чья-то искусная рука все время сеет
различные слухи и старается создавать причины для недо
разумений между полковым комитетом, революционно
настроенными солдатами и остальной массой солдат. Пол
ковой командир, не рискуя взять нас силой, решил действо
вать исподволь путем провокации — путем, если можно так
выразиться, взрыва нас изнутри. Видимо, к этому времени
он уж е нащупал почву: какие части полка революционно
настроены и какие сочувствуют ему. Самое главное свое
внимание он обратил на пулеметную команду. Эта часть
очень важна, как войсковая сила: ведь пулеметы являлись
страшным оружием для всякого, на чьей стороне они нахо
дились. Кроме того, пулеметная команда была наиболее
черносотенно настроенной; здесь же был особенно надежный,
с точки зрения командира, фельдфебель. За день было не
сколько мелких и более крупных недоразумений у солдат
с пулеметчиками, но пока их удавалось улаживать. Нельзя
не отметить, что в этот день арестованные накануне сверх
срочно служившие унтер-офицеры и фельдфебеля, «кашицы»,
были по требованию солдат освобождены. В этом опяіь-таки
чувствовалась какая-то рука, которая определенно старалась
повлиять на настроение солдат,
115
Делегаты, отправившиеся предъявить наши требования,
долго оставались у командира іполка. Там они перед ним и
собравшимися офицерами шаг за шагом пытались доказать
основательность каждого из требований. После долгих раз
говоров и прѳпирательстз командир полка заявил им, что
часть требований, — он указал, какие именно, — он смо
жет удовлетворить сам, остальные же, выходящие за пределы
его полномочий, он доложит своему начальству. Наши деле
гаты в ответ об’яеили командиру, что до выполнения всех
требований полк отказывается нести службу и не пустит
офицеров в помещение казарм.
Для заслушания ответа командира был созван второй
митинг, при чем всякое удовлетворение наших требований,
даже самых скромных, встречалось солдатами с неподдель
ным восторгом. Когда эта часть митинга была закончена,
наш председатель об’явил собравшимся, что на нашем ми
тинге желают выступить представители рабочих и крестьян,
пришедших к нам от различных революционных партий.
Это были, если мне не изменяет память — с.-д. Седой 1) и
с.-р. Зарин. Они выступили перед солдатами с горячими про
граммными речами. Солдаты слушали их внимательнио, и
наши тт. революционеры решили, что солдаты их поняли и
что речи их дошли до их сердец. В действительности же
оказалось, к ак потом резко говорили об этом солдаты, эти
речи произвели на слушавших крайне неприятное впечатле
ние: вольные говорили языком, непонятным для солдат,
преимущественно на общие революционные темы, несколько
раз неосторожно затрагивали вопрос о царе. Все это чрез
вычайно не нравилось солдатам. Кроме всего этого, среди
выступавших была одна женщина. Это невиданное явление
тоже неприятно поразило солдат:
]) В качестве представителя бо л ь ш ев и к о в в к азармы Р остов ск ого
п о л ка яв л я л с я Станислав Вольский (Соколов).
ш
«Баба тоже хочет нас учить!» И в тоне, каким это гово
рилось, чувствовалась глубокая обида. Даже небольшие
погрешности в одежде имели значение больших ошибок.
Например, у одного оратора висел за поясом револьвер, но
он носил его не по-воен» юму, а как вольный. Это незначи
тельное обстоятельство было истолковано солдатами далеко
не в пользу оратора. Словом, первое соприкосновение вос
ставших солдат, бунтовщиков-роетовцев, с подлинными рево
люционерами оказалось очень неудачным, и нашему пред
седателю стоило большого труда во-время оборвать речи
вольных и своим собственным выступлением и выступлениями
других солдат хоть несколько сгладить впечатление. Но
чувствовалось все-таки, что этот митинг не создал в душ-2
солдат никакого под’ема и, наоборот, вызвал значительное
падение настроения.
К вечеру, когда закончился второй митинг, настроение
в казармах было невеселое. Полковой комитет чувствовал,
что почва начала понемногу уползать из-под наших ног,
доверие к полковому комитету в солдатской массе пошат
нулось. К этому времени по казармам с необычайной быстро
той распространилось известие, что в других полках приступлено к увольнению солдат службы 19 0 1 года. Т ут
уместно будет сказать, что мобилизованные запасные, о кото
рых выше была речь, были уволены уже давно и оставались
на службе лишь солдаты 19 0 1 г., задержанные дольше своего
срока вследствие войны с Японией. Задержка тяжело отра
зилась на этих солдатах. Они только и мечтали о том, как
бы их скорее вернули в их «первобытное состояние». И вот
вдруг разнеслась эта радостная весть, что 19 0 1 год распу
скают по домам. Но далеко не радостно встретили это
известие солдаты нашего полка, так к ак, понятно, в нашем
полку увольнений еще не происходило. Они собирались к у ч
ками и беседовали о том, что предпринять, стараясь найти
выход из положения. Они предвидели, что если забастовка
117
/
будучи отпущены, вы должны вести себя, к ак подобает сол
будет продолжаться, то придется
остаться в казармах.
еще
некоторое
вреМЯ
Таким образом, остроумный шаг со
стороны командующего московским округом сразу оказал
большое
'влияние на настроение
наиболее
авторитетной
части полка: солдаты 19 0 1 г. были е большинстве случаев
унтер-офицеры, ефрейторы, и приказ об увольнении сразу
создал среди них кадр агитаторов за прекращение заба
стовки.
Полковой комитет, узнав об этом распоряжении, решил
созвать экстренное заседание, на которое были приглашены
наиболее
надежные
в революционном
смысле
товарищи.
Здесь перед нами совершенно ясно встал вопрос о том, чтобы
каким-то образом в спешном порядке удовлетворить солдат
19 0 1 года, иначе они открыто выступят против нас. С другой
стороны, мы знали, что отпускные бумаги, (выданные только
полковым комитетом, будут недействительны, и что ростов
цев, имеющих на руках такие бумаги, будут задерживать
везде, где им придется такие бумаги пред’являть. Положение
было почти безвыходное, но мы все же решили не садваться
до конца и постановили: уволить в отпуск наиболее реак
ционно настроенных солдат, а надежную публику оставить
в казармах. Мы предполагали, что ушедшие в отпуск восполь
зуются непривычной для солдат свободой и, может быть, не
вернутся скоро в казармы, а мы за это время сумеем окон
чательно захватить полк в свои руки, захватим все оружие,
все наиболее важные места, и, когда вернутся отпущенные,
они нам не будут уже особенно опасны. Таков был наш план.
В таком смысле мы и выпустили наш приказ, что пора, де,
нам 'воспользоваться завоеванной свободой, что пора всем
уйти в отпуск, что до сих пор этой привилегией пользовались
только вольноопределяющиеся и лишь некоторые солдаты,
а что теперь будут отпущены и все остальные солдаты.
«Итак, товарищи, все в отпуск завтра. Но помните, что
дату-революционеру».
Нельзя не отметить тут же одного очень характерного для
поведения пулеметной роты случая, какой имел место вечером
3 декабря. Фельдфебель пулеметной роты Судьин, восполь
зовавшись каким-то маленьким предлогом, поссорился с пред
седателем полкового комитета Шабровым, ударил его и,
возбудив солдат, потребовал, чтобы пулеметы были сняты
со своих позиций, на которых они были нами расставлены.
Мотивировал он свое требование тем, что пулеметы, нахо
дясь долгое время под снегом и дождем, сильно портятся,
ржавеют, что держать их подолгу на открытом воздухе
нельзя. Выставив категорическое требование, пулеметчики
начали в подтверждение своих слов вооружаться. В виду
этого нам пришлось снять пулеметы, которые были возвра
щены в помещение пулеметной команды.
Ночь с 3 на 4 декабря прошла спокойнно, но чувствова
лось, что настроение солдат значительнно упало. Часовые и
патрули уже не так бдительнно относились к своим обязан
ностям, и трудно было отыскать людей на смену уставшим
товарищам. Налаженная, было, машина снова понемногу
разлаживалась.
Утром 4 декабря полковым комитетом был об’явлен
митинг. Солдатами 3 и 4 батальонов было заявлено требо
вание, чтобы митинг не был вооруженным, к ак было до сих
пор. Мы уступили, и масса солдат явилась без винтовок.
Начало митинга не предвещало ничего плохого. Наши пред
ставители прочитали приказ об увольнении в отпуск солдат.
Затем выступили некоторые товарищи с речами, в которых
говорили о том, как должны вести себя солдаты в отпуску:
не пьянствовать, не хулиганить и вообще ничем не нарушать
общественного порядка. У нас всех были свежи в памяти
события Кронштадтского восстания. Нам хотелось избежать
такого явления, и мы всеми силами старались доказать сол
датам, что завоеванная свобода обязывает нас быть сугубо
дисциплинированными : если мы знаем, что за нами не следят
офицеры, то ѵіы сами, каждый за собой, должны следить.
Когда эта тема была исчерпана, раздались робкие, а потом
все более настойчивые голоса солдат срока службы 19 0 1 г.:
«А когда же нас уволят в запас?»... На это представители
комитета заявили, что комитет готов их уводить хоть сей
час. Но такой ответ не удовлетворил солдат, и шум и волне
ние все нарастали, — чувствовалось, что прорвалось то, чего
мы больше всего опасались все это время: среди солдат
наросло желание кончить эго восстание, эту военную заба
стовку потому, что до конца забастовки их не отпустят
домой.
«Мы уже достаточно натерпелись в казармах, — кричали
они, — мы хотим домой, хотим к своим семьям». Предста
вители полкового комитета, в том числе и я, пытались всеми
силами уговорить солдат, и наши речи, наконец, как будто
возымели свое действие. Со стороны солдат 19 0 1 г. было
выдвинуто предложение отправить делегатов к командиру
полка с тем, чтобы он подписал отпускные документы уволь
няемым. Как ни странно было такое предложение, нам при
шлось ему подчиниться — другого выхода не было. И вот
я .и Черных — оба мы были избраны делегатами — отпра
вились с таким поручением к 'командиру полка. Втайне я
надеялся, что, авось, и на этот раз полковник Симанский
растеряется и сделает то, что нам нужно. Но полковник
оказался хитрее, чем я предполагал, и на квартире мы его
не застали — он куда-то исчез.
„П орядок“ восстановлен
Не добившись никакого результата, мы вернулись вновь
в помещение второго батальона, где продолжался митинг.
Но там мы застали совершенно иную картину, чем та,
которую мы оставили. После нашего ухода, как нам пере
давали, часть солдат, главным образом 3 и 4 батальонов,
заявив, что они не хотят больше продолжать забастовку,
ушли в помещение 3 батальона, и на митинге осталась только
небольшая кучка наиболее революционно настроенных сол
дат. Видимо, наступила последняя решительная минута.
Я отправился в 3* батальон еще раз попытаться уговорить
солдат. Там стоял большой шум, и не сразу удалось добиться,
чтобы меня выслушали. Наконец, шум улегся, и я начал
говорить. Мне казалось, что я достиг некоторого успеха,
что солдаты изменяют свое намерение и снова готовы слиться
с нами воедино и продолжать забастовку. В то время, когда
я с жаром убеждал их, вдруг произошло замешательство:
появился плачущий командир полка и первому подбежавшему
к нему солдату он об’явил: «Произвожу тебя в унтер-офи
церы». Этот красивый театральный жест возымел свое дей
ствие. Около командира собралась кучка солдат, и он,
почувствовав вновь свою силу, будто бы только тут заметил
меня >и приказал солдатам: «Арестовать его!» Не сразу,
видимо, не забыв еще, что я их начальник, хотя и револю
ционный, солдаты выполнили приказ: я был арестован и отве
ден в помещение канцелярии 3 батальона. Скоро туда были
приведены тоже арестованные фельдфебель Годун, Снегильский и другие.
Как потом передавали товарищи, во 2 батальоне и др.
частях полка произошло следующее: кучка солдат, оставав
шихся еще на митинге, все уменьшалась и уменьшалась.
Наконец, остались лишь те, которые принадлежали к роте,
чье помещение было занято под митинг. Пользуясь этим,
офицерство решило сделать попытку захватить полк снова
в свои руки. Штабс-капитан Козловский направился в учеб
ную команду, и там часовой вместе того, чтобы задержать
его, отдал ему честь и пропустил в помещение команды.
Там он скомандовал: «В ружье!», и учебная команда стала
в строй, — снова стала орудием, послушным воле началь
ства. После этого, захватывая одну роту за другой, началь
ство арестовывало «зачинщиков и главарей», которые
;в большинстве случаев не сопротивлялись. Их обезоруживали
и отправляли в помещение 3 батальона, где находился и я,
или на полковую гауптвахту. Т ут же был пущен слух, что
восстание в Ростовском полку «организовано японцами и
жидами», что представители полкового комитета подкуплены
и что при аресте у них найдены крупные суммы денег. Сидя
под арестом, мы долго слышали, как лязгали винтовки, как
по двору бегали солдаты и раздавались крики «ура».
Т ак (кончилась военная забастовка во 2 Гренадерском
полку.
В апреле 19 0 6 г. нас судили. 27 апреля, в день открытия
I Государственной думы, нам был вынесен приговор. В каторгу
без срока были осуждены: 1) фельдфебель Годун (убит
в тюрьме в 19 0 8 г.), 2) рядовой Агафонов-Мартовский,
3) молодой солдат Снегульский (сошел с ум а и умер
в -тюрьме) и 4) вольноопределяющийся Ульянинский. На 20
лет — старший унтер-офицер Захаров, на 10 л е т — ст.
унтер-офицер Тверезовский (убит при побеге) и вольноопре
деляющийся Белоусов. На 4 года — ст. унтер-офицер Чер
ных (умер в тюрьме) и старший унтер-офицер Фридман.
В арестантские роты были осуждены на З х/ 2 года: ст. унтерофицеры Ківач-Квачевский :и Максим Селиванов и вольно
определяющийся Серебряков. В дисциплинарный батальон и
военную тюрьму попали: Сазонов, Барабанов, Лебедев, Ми
хель, Кондратьев, Львов, Первов, Сергеевы 1 и 2, Глушков,
Шальнов и др. Всего было арестовано по делу 57 человек,
судилось 36, осуждено — 3 1 .
А. Петренко
К О ГД А
В
Ц А Р С Т В Е П О Л ЬС К О М
НЕСПОКО ЙНО
(Из д е я т е л ь н о с т и в а р ш ав с к о й воен но-револ ю ци онн ой
БЫ Л О
о р г а н и за ц и и )
Накануне и во время январских дней
Варшавская военно-революционная организация возникла
еще в .конце 19 0 4 года, в эпоху политической «весны» либе
рального министра .внутренних дел Овятополк-Мирского.
Происхождение организации не чисто местное: она родилась
при содействии Киевского комитета российской социал-демократичеокой рабочей партии. Осенью 1904 года комитет
послал в Варшаву члена своей организации, ^ Д « т а - м е д и к а
(ныне врач, представитель Красного Креста СССР в Шве
царии) С. Ю. Баігоцкого, снабдивши его кое-какими явка .
Вместе с подпоручиком Антоновым-Овсеенко (ныне полпред
в Чехо-Словакии), носившим кличку «Ш тык», они вдвоем и
начали создавать в Варшаве сеть будущей военно-револю
ционной организации. Вскоре к ним присоединился т. Дзер
жинский («Юзеф») и Мариан Стахурский. Не было опыга,
и состав организации был малочисленным, оттого ее ра ота
носила кустарнический характер. Наиболее тесные связи
велись с Новой Александрией (Пулавы, по местному назва
нию), где находился значительный воинский гарнизон.
ной дисциплины, не вызвал, однако, никаких преследований
Январьская бойня 19 0 5 г. в Петербурге всколыхнула сол
датскую массу не только в Варшаве, но в еще большей
степени в Новой Александрии. Здесь солдатские массы прямо
со стороны напуганного начальства.
Видя такое настроение в своих частях, начальство решило
части распропагандированных полков отослать на фронт
рвались в бой: строились различные планы выступления
на Дальний Восток.
в виде, например, захвата поезда и движения то на Варшаву,
го на захват близлежащих городов, перебив предварительно
сопротивлявшихся офицеров. Некоторые солдаты предлагали
даже двинуться зачем-то пешим строем к австрийской гра
нице, благо она находилась всего в 60 верстах.
Наибольшую энергию обнаруживали полки Белевский и
Тульский. Сколько было можно, местный комитет сдерживал
необузданные порывы пылких, но недостаточнно сознатель
ных солдат-революционеров, устраивая иногда весьма зна
чительные по тому времени массовки (до 400 человек) и
раз ясіняя на них политическое положение. Под влиянием
агитации, Белевский и Тульский полки отказались нести
караульную
службу в Радоме, Томашове
и
участвовать
в усмирении забастовщиков. Возвращаясь из этих городов
в Новую Александрию, солдаты пели революционные песни»
Офицеры чувствовали себя неважнно, заискивали перед сол
датами и, на всякий случай, ходили в полном боевом воору
жении. Всюду были расставлены
усиленные караулы.
Все
патроны из цейхгаузов перенесены в патронные склады.
Приведу один пример, каково было настроение в войсках
того времени. Один ротный командир обратился к солдатам
своей роты с речью, которую закончил обещанием награды
за верную службу — по 3 копейки каждому солдату на папи
росы. Надо заметить, что в ту пору и 3 копейки предста
вляли для солдата некоторый соблазн: на них он мог купить
себе десяток папирос, чего он никак не мог сделать на жал
кие -гроши своего «жалованья». Выслушав обещание рот
ного. один солдат вышел из строя и -молча подал офицеру
пятак. Поступок этот, возмутительный с точки зрения вэен-
Первые попытки восстания
Солдаты на это решили ответить по-своему. Местным
центром выработан был план открытого
восстания.
2 1 апреля, в день когда офицерство должно было засе
дать в собрании, в назначенный час (сначала в 1 час ночи,
потом в 1 1 часов вечера) наиболее революционная рота
под руководством члена центра должна была с оружием
в руках окружить собрание и арестовать офицеров, пере
бив лишь сопротивляющихся. В то же время другие роты
захватывают патронный склад, полковые канцелярии,
артиллерию и проч. Предполагалось двинуться на Люблин
или Ивангород, либо укрепиться в Новой Александрии.
Такая многообразная, но непосредственная программа
свидетельствотала не только об избытке революционной
энергии, но и полном отсутствии хорошо организованного
руководящего органа. Впрочем, в дальнейшем решили дей
ствовать в зависимости от обстоятельств.
К восьми часам вечера выяснилось, что солдаты высту
пать не будут, а, между тем, под влиянием агитации, кото
рая распространялась и на соседние деревни, из окрестных
деревень с ’ехалось до 450 крестьян с подводами за полу
чением оружия.
Сделали попытку еще раз назначить срок восстания,
но тут струсили заговорщики-барабанщики, которые дол
жны были ударить тревогу. Наконец еще раз попытались
поднять восстание с наступлением вечерней темноты.
Получилась только одна суматоха, и в разгаре ее показа
лось, что против начавших восстание уже двигается усми
рительный
отряд.
В
действительности,
усмирять
тогда
никто не торопился. В этой последней попытке принимал
участие и наш варшавский товарищ «Штык».
Настроение солдат было
использовать его было некому.
высоко
приподнятое,
но
Чувствуя недоброе, начальство поторопилось, и в ночь
на 2 мая отправило на Дальний Восток тысячу человек.
Торопливость и поспешность в отправке были очевидны,
так как последствия показали, что на месте остались, по
жалуй, более революционно настроенные солдаты, чем те,
которых отправили.
В начале июля, во время смотра, начальство своими
оскорбительными
окриками вызвало солдат на резкие
ответы. З а это офицеры начали стрелять в солдат. Сол
даты ответили тем же.
Для усмирения солдат были вы
званы казаки. Но, прежде чем усмирили солдат, оказались
убитыми бригадный командир, два полковых командира
Как
велась
работа?
Через
товарищей, примыкавших
к организации.
Делалось это так. Совершает, положим, т. Давид про
гулку сознательно в определенном направлении и встречает
на пути солдата. Если солдат курит, следует просьба:
«позвольте закурить!», а если солдат не курит, то товарищ
обращается с вопросом: «нет ли у вас спичек?». Предла
гает папиросу и начинается разговор.
«Давно ли служите?». «Легко ли служится?» и проч.
Из разговора обыкновенно выясняется, 'И нтересуется ли сол
дат общественными вопросами. Если да, то назначается
место и время следующей встречи, на которую наш това
рищ приходит уже с подходящей литературой. Т ак завязы
вается связь сначала с одним товарищем. А потом вновь
приобретенный солдат поступает в распоряжение агитаторов-пропагандистов, которые продолжают дальнейшую обра
Начало организационной работы
ботку вновь завербованного члена организации.
Не все время работа шла гладко. Встречались и шеро
ховатости. Таковым был случай с некиим Ильей, который
попал в организацию не вполне заслуженно. Было это
И без того слабые силы воѳнно-революциоінной органи
зации
пришлось
сократить
отправкой
за
границу
тов. «Ш тыка», очень скомпрометированного ново-але-
в конце мая 19 0 5 года.
Илья, бывший бундовец, т.-е. член Бунда — союза еврей
ских рабочих, — заявил себя сторонником Россиской со
циал-демократической рабочей партии и потому был принят
и около трехсот казаков.
ксандрийскими попытками восстания.
Правда, тут вскоре прибыло существенное подкрепле
ние из Киева: тт. Писаревские, Евгений Леонидович и Софья
Ивановна (муж и жена), а затем на основании хлопот
«Ш тыка» из-за границы в июне приехали сначала Петренко
А. И., а затем Аусем О. X., ныне генеральный консул в Ми
лане (в Италии).
Составлялся комитет из
Писаревских,
Ауссма, Богоц-
кого, меня и еще одного товарища, фамилии которого не
помню, а звали его Моисей.
в организацию в период ее складывания, когда еще форми
ровался комитет. Что, собственно, сделал Илья, видно из
заметки, помещенной в № 27 газеты социал-демократии
Польши и Литвы «C zerw ony Sztandar» («Червоны Штандар») под заглавием «Злоупотребление именем Росс. с.-д. ра
бочей партии». В этой заметке оказано, что именующий
себя «официальным представителем Варшавского комитета
военно-революционной организации» (т.-е. Илья, хотя в з а
метке он по имени не назван) выпустил воззвание, в кото
ром возводил всякую клевету на социал-демократию Польши
и Литвы.
Целью Ильи было поссорить нашу военно-рево
люционную организацию с с.-д. Польши и Литвы.
И хотя
Илья утверждал, что представители социал-демократии
Польши и Литвы окончательно отделились от Варшавского
комитета
военно-іреволюционной
организации,
на
самом
деле, «отделился» от военно-революционной организации
сам Илья, т.-е., проще говоря, его выставили из организа
Вот некоторые пункты договора в изложении:
«В Варшавский комитет военно-революционной органи
зации, в качестве полноправного члена, входит представи
тель Варш авского комитета с.-д. Польши и Литвы.
Чтобы представитель социал-демократии Польши и Лит
вы своевременно мог быть осведомлен о выпускаемых Военно
революционной организацией листках, окончательное
ции.
С представителями же социал-демократии Польши
и Литвы продолжали оставаться наилучшие отношения.
Выставленный за борт организации, Илья стал называть себя
дактирование
организацией, а остальных членов организации «отделив
шимися».
военно-революционной организации требуется половина го
Илья со своей организацией представлял такую незна
чительную величину, что мьі только первое время после его
Военно-революционная организация и социал-демокра
ухода из организации кое-что слышали о его деятельности.
Потом он совершенно сошел на-нет. По крайней мере
у нас о нем ничего не было слышно.
Д о го вор с социал-демократией П ольш и и Литвы
Вскоре после ухода Ильи, мы уж е прочно наладили офи
циальные
отношения
с
социал-демократией
Польши
и Литвы. Это выразилось особым соглашением, содержание
которого, помещенное в № 10 6 «Искры» *), я расскаж у
вкратце.
В договоре говорилось, что должна быть тесная связь
между деятельностью Военно-революционной организации
Российской с.-д. рабочей партии и деятельностью местной
с.-д. партии, что члены военной организации должны оста
ваться членами Российской с.-д. рабочей партии и, вместе
с тем, работать в рядах социал-демократии Польши и Литвы.
Для установления прочных отношений между обеими орга
низациями и выработан настоящий «договор».
происходит в
Комитете,
где
ре
присутствует
представитель социал-демократии Польши и Литвоі.
Для принятия
новых
членов
в
Варшавский
комитет
лосов его членоів, при отсутствии обоснованных возражении.
тия Польши и Литвы взаимно обязуются распространять
издания друг друга.
Только члены Российской с.-д. рабочей партии и социалдемократии Польши и Литвы могут быть членами Военнор еволюционн ой о рганиз ац ии.
Вся техническая часть работы
лежит на Варшавском
комитете с.-д. Польши и Литвы.
Финансовая часть Военно-революционной
организации
передается в финансовую комиссию Варш авского комитета
с.-д. Польши и Литвы, который обязуется покрывать все
расходы Военно-революционной организации».
Первым представителем Варш авского комитета
с.-д.
Польши и Литвы, в качестве полноправного члена Варш ав
ского комитета военно-революционной организации, был
тов. Дзержинский, остававшийся в Комитете до самого сво
его ареста, '"вызванного его революционной деятельностью
среди польского пролетариата.
До утверждения в звании члена К ом итета военно-рево
люционной организации, т. Дзержинский продолжал уча
ствовать в работах Военно-революционной организации,
а со времени утверждения он стал исправно и регулярно по
сещ ать заседания Комитета.
§ 1 интересен тем, что он расширяет поле деятельности
Военно-революционной организации по сравнению с тем,
Следует отметать удивительную исправность и точность
в выполнении им обязанностей -члена Комитета «военно-рево
люционной организации.
На собрания он являлся минута
в минуту, как-то незаметно. При своей большой способ
ности к конспирации, он как-то вдруг появлялся там, где
что было, когда составлялся «договор»: в «договоре» имелся
в виду только варшавский гарнизон, а в уставе уж е стоит:
«(Варшавский гарнизон и ближайшие местности».
Это
значит, что рамки работы значительно расширились. § 2
достоин внимания потому, что он составлен в духе ленин
ской редакции § 1 устава Российской с.-д. рабочей партии
(на II с ’езде партии в 1903 г.), где говорится, что членом
партии м ож ет быть... «поддерживающий партию личным
участием в одной из партийных организаций». Таким обра
зом здесь была устранена всякая недоговоренность.
Работа Военно-революционной организации подвигалась
надо, и такж е незаметно исчезал, когда в нем миновала
надобность.
Помимо собраний Комитета мы встречались с Дзержин
ским -и в случаях, требовавших экстренного решения к а
кого-либо вопроса.
Заседания Комитета происходили обыкновенно у когонибудь из сочувствующих из среды мелкой буржуазии,
а занятия с солдатами за городом, по дороге к дер. Беляны,
у рабочих-сапожников. Эго были кустари - «іпо то го нш ики »,
т.-е. такие рабочие, которые, сохраняя видимость самостоя
тельности, на самом деле до поту работают на магазин,
дающий заказы. Иногда собрания происходили в квартире
одного из членов Военно-революционной организации
тов. Ронжеса, рабочего, но не сапожника, жившего г. го
роде.
успешно в значительной степени благодаря тому, что Ко
митет спелся, что каждый в своей области делал то, что
полагалось, и потому в самом Комитете не было трений.
Успешности нашей работы косвенно способствовало одно
обстоятельство: пэпэсовцы, члены польской социалистиче
ской партии, часто устраивали террористические акты, т.-е.
покушения с бомбами или револьверами. Им отчасти под
ражали и анархисты. Поэтому все внимание охранки было
сосредоточено на членах ППС и анархистах, а на нас как
будто вовсе не обращали внимания.
Устав военно-революционной организации
Эпизоды из прош лого
Недели через три после заключения «договора» с социалдемократией Польши и Литвы мы выработали устав Военно
революционной организации. Остановлюсь только на двух
его пунктах. § 1 устава гласил: «задача Варшавской военнореволюционной организации — работать среди войск вар
шавского гарнизона и ближайших местностей». § 2 — «чле
нами учреждений Военно-революционной организации могут
быть только лица, непосредственно работающие среди войск
или выполняющие технические функции для организации».
Т ак это тянулось бы, может быть, очень долго, если бы
не появился предатель в лице некоего Мирзоева или Мирзоянца. Случайно он знал кое-кого из членов организации
и меня в том числе. Он имел очень простую, почти глупую
физиономию, носил звание студента, которое, кажется, вы
ражалось только тем, что он ходил в студенческой ф у
ражке. Мирзоев ни в ком не возбуждал подозрения, и на
первых порах с ним поддерживалось знакомство.
Когда
работа наладилась, его избегали, но он нас не забывал.
Он
вел веселый образ жиэни, проводя время в карточной игре
с чинами полиции (о чем мы узнали уж е под конец) или
развлекаясь с проститутками. Когда однажды у него слу
чилась нехватка в деньгах, он прибег к такой ш туке: на
писал письмо на имя одного из наших офицеров, т. Николая
Фриауфа. В письме он прямо говорил, что «я де-знаю о
ваших нелегальных сношениях с членами Военно-револю
ционной организации. Внесите в почтовую контору 10 0 р.
на имя такого-то (были указаны начальные буквы), а еспи
этого не сделаете, вам будет плохо.»
Дело в том, что у меня долгое время не было вида на
жительство, и только накануне я получил, наконец, дол
гожданный вполне легальный (законный) паспорт. Но я не
успел его еще хорошенько прочесть и потому знал только,
чт0 я _ Якубовский, а к ак меня зовут, где я прописан,
этого я не помнил. Вот я и воспользовался уборной, чтобы
там прочесть все, что нужно было, а такж е чтобы изба
виться от литературы, которая могла обратить на себя вни
мание: карман, в котором она лежала, заметно оттопы
ривался. С сожалением я расстался с литературой и пошел
Фриауф не пошел на шантаж, и дело затихло.
Слежки з а нами пока, несомненно, не было, в противном
случае не случилось бы со мной того, о чем я сейчас скажу.
Мирзоев знал меня и о моих сношениях с Фриауфом и, тем
к третьим воротам.
не менее, вскоре после провала комбинации с его письмом,
за мной не следили. Донос свой Мирзоев сделал значительно
позже.
но ничего уж е там не нашел.
Безусловно, если бы за мной следили, то не дали бы
выйти из Саксонского сада, так к а к знали бы, что моя
фамилия не Якубовский и что я живу в центре города,
тогда к а к паспорт был прописан на отдаленной окраине.
Интересно отметить, что некоторые солдаты уж е при
первой встрече обращались с просьбой: «а нельзя ли бом
бочку получить? Вот хорошо бы бросить такую ш тучку
нашему...» (и называли обычно фамилию ненавистного офи-
' Однажды, в воскресенье, я отправился на конспиратив
ную квартиру, куда был доставлен свежий транспорт неле
гальной литературы из-за границы. Отобрав для себя тол
стенькую пачку брошюрок, я направился домой, через Сак
сонский сад. По праздникам сад, обыкновенно, переполнен
публикой.
Подхожу к воротам сада со стороны Жабьей
улицы. У ворот стоит городовой. Я решил, что это для
поддержания порядка и пошел дальше. Приближаюсь к во
ротам, выходящим на Маршалковскую улицу, и вижу, что
у ворот производится какой-то отбор. Я заметил, что од
ним позволяют уходить из сада, а других задерживают. Из
задержанных уж е образовалась группа человек в десять.
Думаю, дело не ладно. Попался! Но сдаваться не хочется,
и надо придумать выход. Не доходя до ворот, сворачиваю
в сторону, где помещается платная. уборная.
Там можно
запереться и сделать, что нужно, так чтобы никто не
видел.
Здесь бойко ответил на вопросы по
лицейского чина и, не торопясь, вышел из сада.
По дороге я встретил Николая Фриауфа и попросил его
сходить в уборную за извлечением литературы. Он зашел,
цера).
Такие просьбы исходили от солдат, которые в дальней
шем не проявляли особенной любознательности и склонно
сти к общественным вопросам. Поэтому надо думать, что
это происходило не от избытка революционности.
Если
бы действительно был так велик пыл к террористическим
актам, то социалисты-революционеры хорошо развили бы
свою работу.
На самом же деле, по крайней мере в 19 0 5 г.,
они ровно ничего не успели сделать, если не считать их
совместных "с ППС’овцами упражнений в агитационных ли
стовках к солдатам.
Один' плод такого сожительства этих
133
двух партий — листок к солдатам — был подписан «За
русский народ партия социалистов-революционеров и за
польский народ
Польская социалистическая партия».
Листок заключал в себе «угрозу солдатам бомбой, кото
рая поразит их, как гнев божий!!!» («Искра» № 10 8
19 0 5 г.)
V
В конце июля нами было написано письмо к товарищам
с указанием ,на обстоятельства, побуждающие вести рево
люционную работу в войсках, и с подчеркиванием необхо
димости столковаться о деталях данной работы на военной
конференции, которую надо созвать поскорее. Письмо з а
канчивалось предложением «при помощи центральных
учреждений созвать конференцию военных организаций
для рассмотрения намеченных в прилагаемое «порядке дня»
вопросов». Конференция не была созвана.
Для привлечения солдатской массы к общественным
интересам и у вопросам общественной жизни, мы стали
издавать «Солдатский Листок». До своего ареста мы
успели выпустить его в количестве 5— 6 номеров.
Мате
риала накопилось так много, что его хватило еще на два
следующих номера, в редактировании которых Комитет
военно-революционной организации, сидевший в тюрьме
«Павиак», принимал кое-какое участие.
На основании одного из пунктов «договора», «Варшав
ский комитет с.-д. Польши и Литвы обязался покрывать
расходы Военно-революционной организации».
Но мы не
довольствовались этим и сами принимали меры к увеличе
нию своих материальных средств. В собирании пожертво
ваний принимали участие почти все члены Комитета, но,
главным образом, т. Багоцкий, который вел все финансовые
операции Комитета. В дни, близкие к 1 7 октября, сбор
щики становились все развязнее. Дело дошло до того, что
член Комитета Писаревский отправился в Варшавское
индендантское управление и там повел такую беседу:
«Я хочу поговорить с главным интендантом».
Его на-1
правляют к главному интенданту. Ему он говорит:
«Я член Военно-революционной организации. Нам из
вестно, что у вас при поставке таких-то предметов (и на
зывает именно каких) получилась «экономия»
сбере
жение. Соблаговолите пожертвовать нам 25 руб.»
Главный интендант так был смущен столь смелым за
явлением, что не догадался крикнуть:
«Эй! кто там !? арестовать этого человека!»
Ему это
и в голову не пришло. Он только сказал:
«Ой! много просите!».
То-гда Писаревский дал ему точную справку в цифрах,
какую именно «экономию» он получил, т.-е. попросту
сколько он себе положил в карман. Т акая осведомленность
Писаревского еще более смутила главного интенданта, и он
уже без спора достал бумажник, вынул 25-рублевую бу
мажку и подал ее Писаревокому. Вежливо раскланившись,
Писаревский спокойно удалился.
Литература того времени
Приближалась Октябрьская буря, и местная печать ста
новилась все более смелой. В еврейских кварталах (Налевки,
Ноіволипье, и проч.) появился книжный магазин с изданиями
«Донской Речи», с новейшими книгами по общественным
вопросам, с марксистской литературой, которая раскупа
лась в большом количестве.
Среди юмористических изданий особенно памятно
«Dzwoniec Polski» («Дзвонец Польский»)
издание, выпу
щенное польскими социал-демократами в противовес изда
вавшемуся эндеками (народными демократами) «Goniec
Polski» («Гонец Польский»). Однажды в «Дзвонец Польский»
появилась статья «Национальная демократия в 2000 году».
В этой статье с пророческой тонкостью описывался і осударственный строй Польши и быт в ту пору, когда народ
НЫе демократы
(эндеки) станут у власти.
Номер с этой
статьей за резко антинационалистические выражения вы
звал бешеное возмущение народных демократов: они на
улицах ожесточенно разрывали это издание на мелкие
куски и бросали его на землю.
14
сентября (ст. ст.)
Комитет
военно-революционной
организации обратился к «Военно-революционным органи
зациям Российской с.-д. рабочей партии» с воззванием,
в котором предлагал созвать с ’езд для объединения деятель
ности военных организаций и выработки единого плана
организации.
Был предложен порядок дня: как ‘ надо строить воен
ную организацию, должны ли быть военные организации
партийными, каковы отношения между этими организа
циями, как надо создать «'Военный Союз» и проч. В порядке
дня указывалось такж е о планах пропаганды и агитации
среди солдат, об образовании солдатских кружков, о рас
пространении литературы, как проводить солдатские вы
ступления, о праве участия войск в выборах, например,
в Государственную думу, каким должно быть войско в по
литически свободном государстве, и какова тогда будет
роль Военного союза.
События пошли таким быстрым темпом, что созвать
с езд удалось только в 1906 году в Финляндии.
М итин г в зале Филармонии
Наступили октябрьские дни. Опубликование манифеста
17(30 ) октября произвело колоссальное впечатление. Поль
зуясь изменившимися обстоятельствами, наша Военно-ре
волюционная организация решила действовать открыто.
Мы приняли участие в огромном митинге в зале Филармо
нии, вмещавшем до 2.000 слушателей. В качестве орато
ров мы выпустили своего офицера Николая Фриауфа и
солдата Золотухина. Аудитория приняла их очень сочув
ственно. Чтобы не дать возможности опознать по погонам,
к каким частям они принадлежали, их погоны мы покрыли
черным крепом, а как только ораторы окончили свои речи,
мы немедленно и благополучно вывели их черным ходом.
Кроме этих двух ораторов, выступала еще Писаревская, ко
торую публика приняла тоже очень хорош о. Вы ступавш ие
заявляли, что они говорят от имени Военно-революционной
организации.
Во время митинга сделали сбор пожертвований.
Полу
чилась довольно крупная сумма.
На митинге сидели представители полицейской власти,
но ни во что не вмешивались. Т аков был тогда момент.
Это наше выступление возмутило власть своей бесцере
монностью, и за ними стали охотиться. А тут произошел
еще и такой случай: в Новогеоргиевоке какой-то солдат,
несомненно, не затронутый нашей пропагандой, положил
пироксилиновую шашку на окно квартиры саперного пол
ковника и произвел взрыв. Был слегка ранен сам полковник,
и немного оцарапана его жена.
Полковник впоследствии
выступал на суде в качестве свидетеля. Взрыв произошел
числа 22 октября (ст. ст.), и за нами стали усиленно сле
дить. З а мной, в частности, к ак обнаружилось на суде,
слежка была начата еще до 17 октября. Наконец, в ночь
с 1 на 2 ноября (с 1 4 на 15 ) нас арестовали.
Арест и суд
Меня взяли при таких условиях: тогда по городу х о
дили слухи о готовящемся еврейском погроме.
Чтобы не
дать захватить себя врасплох, Бунд (с.-д. союз еврейских
рабочих) вместе с другими революционными организациями
организовал охрану.
С 8 час. вечера и до 6 час. утра
в каждом дворе у ворот дежурило по два гражданина.
В смену с 1 2 до 2 ч. ночи я и был арестован.
Арестов тогда было произведена такая масса, что не
которые тюрьмы были переполнены до отказа. Когда меня
подвезли к тюрьме на улице Длутой, там все места ока
зались уже занятыми, и меня не приняли. Тогда мы поехали
к тюрьме «Павиак»; здесь оказалось место, и меня впу
стили.
На другой день утром я узнал, что моими соседями по
камере оказались члены Комитета, тт. Писаревский и Багоцкий. При существовавшей тогда свободе сношений, мы
скоро имели возможность не только переписываться друг
с другом, но даже переговариваться из камеры в камеру,
а затем и видеться.
С помощью уголовного коридорного старосты мы, за
скромное ему вознаграждение, немедленно завязали пере
писку с оставшимися на воле товарищами.
Переписыва
лись широко, даже с лицами, находившимися в других
городах. Т ак, я, например, успел обменяться письмом
с товарищем, жившим в Москве.
С жандармами мы вели себя довольно развязно и не да
вали им показаний заявляя, что при конституционном строе
к нам должны обращаться 'Гражданские следователи. Такое
поведение мы рекомендовали только членам Комитета и тем
из членов организации, которые в состоянии были стойко
держать себя на допросах.
По постановлению варшавского генерал-губернатора Скалона, мы были преданы суду Военно-окружного суда. В обви
нительном акте у нас была выставлена 279 статья свода
военных постановлений, грозившая смертной казнью, так
что обвинительный акт не внушал ничего веселого. Но мы
верили в развивающуюся революцию и не падали духом.
Суду было предано 19 человек. Вот фамилии и х: Багоцкий С. Ю., Писаревский Е. Л., Писаревская С. И., Петрен
ко А. И., Комарова Е. Т., Аренкова, Гершгорн, Фриауф Ни
колай (офицер),
Фриауф
Александр (офицер),
Аветисянц
(Аветисов) Амбарцум (офицер), Золотухин, Пирязев, Ронжес, Длуголенокая, Княжинский, Чепкевич, Соколов, Галамей
(офицер) и Ратнер. Защитников явилось 1 8 человек. В числе
их был теперешний посланник 'Польской республики в СССР
Патек, виленский адвокат Врублевский, защитник лейтенан
та Шмидта. Собирались из Питера приехать Грузенберг, Со
колов и, кажется, Беренштам, но не смогли, так как на те
же числа был назначен су д ,— впрочем не состоявшийся,
над членами Петербургского совета рабочих депутатов.
Суд происходил в помещении варшавской цитадели, не
далеко от 9 павильона, в котором мы были заключены. Без
больших усилий защите удалось отбросить 279 ст., и нас
стали судить только в пределах 10 2 ст. Уголовного уло
жения.
Г'Ѵ.
На суде произошел маленький инцидент (случай) с экспер
том каллиграфии (чистописания). В качестве эксперта был
приглашен учитель чистописания из какой-то гимназии.
Едва его вызвал суд, к ак он сразу заявил, что по совести он
не может выступать экспертом.
«Помилуйте, — говорил он, — здесь военный суд. Может
быть кому-нибудь грозит смертная казнь, а я без подготовки,
вдруг, должен дать свое заключение. Мне тяжело сознавать,
что я могу ошибиться, и в результате моей ошибки может
погибнуть человек. Увольте меня!»
Т ак к ак вопрос касался рукописи моей статьи, которую
я предполагал поместить в «Солдатском Листке», но не
успел сдать ее, то я попросил своего защитника передать
суду, что рукопись писана мною. После этого заявления суд
немедленно отпустил побледневшего эксперта.
Приговор
.По 10 2 ст. были признаны виновными только двое, Багоцкий да я: мы оба получили каторгу. Писаревский же, ф ак
тически бывший у нас самым главным работником, отделался
сравнительно пустяками. Ему и его жене дана была ссылка на
поселение. Такое слабое наказание Писаревский понес бла
годаря тому, что у него при обыске ничего не было найдено,
кроме шифра на подкладке брюк. Но шифр был составлен
так удачно, что его не разгадали даже питерские спецы, ко
торым для расшифрования посылалась запись Писаревского.
Один офицер и трое солдат получили ссылку на поселе
ние, двое офицеров были присуждены к крепости на 2 г/ 2 года
каждый, без зачета предварительного заключения. Осталь
ные понесли еще более легкое наказание, и пять человек было
оправдано, в том числе один офицер.
Работа в войсках, прерванная на некоторое время нашим
арестом, снова возобновилась и продолжалась до тех пор,
пока участники не попали в лапы жандармерии.
Начатая нами революционная работа в войсках пустила
уже такие глубокие корни, вырвать которые было не по силам
царской охранке.
П. Фабричный
ИЗ КАЗАРМ Ы — НА КАТО РГУ
На положении „поднадзорного“
В 1904 г., не окончив из-за волнений учительской се
минарии, я был принят на военную службу и 1 -мая прибыл
в Вятку к воинскому начальнику. Здесь дали мне сопрово
ждающего конвойного и повели в канцелярию батальона.
Ко мне вышел полковник, на вид довольно строгий и седой.
Он спросил: кто, откуда, образование, почему так поздно.
Я сказал, что я поднадзорный и опоздал потому, что обо мне
делался особый запрос. Опять во п р о с— почему попал под
надзор. Я ответил — издание нелегального журнала. Полков
ник грозно посмотрел на меня и внушительно заявил.
«Смотри, здесь не вздумай у меня издавать».
Я получил назначение в четвертую роту. Командир роты,
капитан Ясницкий, был человек службистый и требователь
ный. Итак, я сделался рядовым под номером 10 0 , последним
на левом фланге.
Из канцелярии тот же конвойный привел меня в роту и
сдал. Я очутился в казарменной обстановке, один, без вся
ких друзей и знакомых. Это была суббота или вообще канун
праздника. Казарма была помыта, на полу опилки; в одном
углу слышна была какая-то музыка. Поляк Ивановский, как
я потом узнал, великолепно играл на губах при помощи
гребенки, а поляки плясали. Они большие любители покру
житься в польку и таицовать без устали.
На другой день, в праздник, пришел ротный и само
лично произвел в моем сундуке обыск. Мне он сказал, что
я не могу один ходить в город, а если нужно, то вот с Ломаевым, кажется, так была фамилия моего первого «ад’ютанта», к ак я потом называл мою охрану.
В первое время пребывания в роте произошел случай,
крайне обрадовавший меня и скрасивший мою казарменную
жизнь. Сижу я однажды в обед у окна; идет по двору тот
самый человек, который ехал со мной на пароходе по Волге.
Я выбежал во двор, подбежал к проходившему и заговорил.
Это был Иван Георгиевич Пеливан. Родом молдаванин, он
окончил университет по юридическому факультету, но попал
в ссылку в Архангельскую губ., потом был взят в солдаты и
зачислен в тот же батальон, что и я, только в первую роту,
к штабс-капитану Энгельману, человеку образованному, вни
мательному, справедливому к солдатам и либерально на
строенному. До самого конца пребывания Пеливана в роге у
•нас остались самые дружеские отношения. Ему жилось лучше,
он жил вместе с фельдфебелем в отдельной комнате. К нему
хорошо относились ротный, фельдфебель и солдаты. Часто
я бывал у него и отдыхал душой в разговорах.
Первые месяцы службы была большая скука. В город не
всегда и с «ад’ютантом» пускали, да там и знакомых никого
не было. Я иногда нарочно ходил на «толкучку» и рылся
в книгах. Думал, не обратит ли к т о внимание, не скаж ет ли
теплое слово. Пеливан вначале не знакомил меня на воле ни
с кем: то ли мое положение в роте мешало, то ли он еще
не ознакомился со мной хорошо. А мое положение в роте
было вроде неустойчивого равновесия. Официально все время
я имел охрану, то из одного, то из двух человек. Бывали
времена, что за каждым моим шагом буквально следили:
иду в столовую, в уборную, в фельдфебельскую, туда же идет
мой «ад’ютант». В такое время о выходе в город не при
ходилось говорить: бывало, что по месяцу и больше я сидел
в казарме. Положение мое часто ухудшалось разными при
чинами: то выйдет у солдат история с фельдфебелем, то
жалуются на ротного командиру батальона за задержку по
нескольку месяцев хлебных и заработанных денег, то, на
конец, бывало так, что ротный в городе увидит меня без
«ад’ютанта». Все это вело к репрессиям по моему адресу.
Иногда положение улучшалось: раз я выполнял обязанности
ротного писаря, — писал разные бумаги, рапортички. Из-за
какой-то истории меня отсюда вышибли.
Зимой 19 0 4 — 19 0 5 г. одно время я занимался в ротной,
с позволения сказать, школе. Абсолютно никаких пособий
не полагалось. Помню, кто-то дал пятак, и удалось купить
азбуку Некрасова. Не было чернил, бумаги, карандаша.
В противоположность этому, я всегда сравнивал потом школу
для каторжан в тюрьме, она во много раз была лучше. Т а
ково уже, видно, было отношение к «почетному званию» сол
дата, «защитника престола и отечества». Впоследствии о т
странили меня и от ротной школы, и это было в порядке
вещей, хотя я ограничивался вопросами только элементарной
грамотности.
Иногда ротный замечал меня в городе без «ад’ютанта». Из
всех моих «ад’ютантов» я не помню ни одного, кроме унтерофицера, про которого я мог бы отозваться плохо. Неко
торые из них даже помогали мне и не раз носили проклама
ции из города, например, Куликов и Ломаев. Благодаря очень
скоро установившимся хорошим отношением с солдатами, все
наблюдения за мной парализовались. Шли с охраной вместе
в город из роты, потом расходились каждый по своим делам,
а обратно в условленном пункте сходились и шли вместе
в роту.
Часто я задавал себе вопрос, — зачем меня держали в сол
датах? В караул меня почти не назначали, иногда изредка
ставили к денежному ящику в караульном помещении, под
общим наблюдением караульного начальника. На других по
стах я был раза 4— 5, не больше, и за мной всегда следили.
Прибыл я в батальон первого мая 1904 года, следова
тельно, я не мог сразу стать в общий строй. Мне дали обу
чающего Ломаева, который должен был со мной заниматься
строем и словесностью. Парень он был хороший. Ружейными
и другими приемами он меня не мучил, а насчет словесности
со мной не нужно было много заниматься: я был грамотен
и мог сам прочитать. Да и сам мой учитель к некоторым
положениям словесности относился скептически. Правда, по
том -пришлось приналечь на занятия, когда ротный Ясницкий
пробрал фельдфебеля, увидев однажды, что занятия идут
не в надлежащем порядке.
В июне я первый раз был поставлен в общий строй. Ну,
и досталось же мне! Ротный был не в настроении и вообще
он любил строй и хорошую вытравку. В это т раз досталось
мне — и бегом, и шагом, и ружейными приемами.
Потом начались практические занятия. Я не отличался
крепостью и особой силой, — вообще было тяжело. Иногда
зимой делали прогулки верст за 8— 10 , со значительной вы
кладкой обмундирования. Приходилось тянуться в хвосте.
Летом — в лагерях. Здесь дождь мочит, грязь, спишь
скученно, на общих нарах. Правда, в хорошую погоду есть
преимущества. Вечером часто после занятий часа полторадва пели песни.
Некоторые моменты занятий были крайне тяжелы и раз
дражали. Я часто жаловался фельдфебелю или говорил одному
вольноопределяющемуся, чтобы он перетолковал с фельдфе
белем, с ротным или полуротным командиром. Издеватель
ства над солдатами происходили по всякому поводу, напри
мер, за то, что солдат не вычистил сапог. Однажды весной
унтер-офицер хохол мучил свой взвод за то, что не почи
стили ему сапог. С утра в какой-то праздник, часа 2 он дер
жал взвод «на изготовку»; в натянутом положении надо дер
жать ружье минут по 5 «к ноге» и опять «на изготовку»,
и так без конца. Буквально все солдаты вспотели. Иногда
обучающие кое-кого из солдат били.
Наконец, полевая гимнастика. В роте у нас был Голубинский — поляк и Гольдблат — еврей. Гимнастика была
сплошным мучительством для них: и тот и другой были
крайне слабы, а у Гольдблата были к тому же очень слабые
ноги.
Вообще говоря, вся эта военная служба, солдатчина, чрез
вычайно надоедала и заставляла протестовать против ее
основ.
Правовое положение солдата
Едва ли этих прав было много. Нельзя было ходить даже
в загородный сад, несмотря на то, что солдаты там пели
военные песни. Только в этом случае нас туда и пускали.
Могли ходить в этот сад все, кому угодно, а солдату было
нельзя. В театр ходить не разрешалось.
Книгу можно было читать, да какие же книги были
в ротных библиотеках? А покупать — редко кто мог. По
мимо этого, надо было иметь на книге подпись ротного.
В город идешь — не столько ты гуляешь, думаешь и за
нимаешься собой, сколько должен смотреть, не идет ли офи
цер. Если же идет командир батальона, то солдат должен
был бежать с панели и становиться во фронт. Внешнее чино
почитание доходило буквально до абсурда. В лагере ротный
сидит, пьет чай, по каким-либо причинам приходится про
ходить мимо несколько раз, и каждый раз «козырянье». Отно
шение офицеров и некоторых младших начальников было
крайне придирчивое вообще, и на занятиях. Правда, были
братья Кадомцевы, Эразм и Мефодий, они хорошо относи
лись к солдатам. Потом они сделались революционерами.
Было и еще несколько хороших офицеров, но вообще-то
говоря, многие из офицеров относились пренебрежительно
к солдату. Только в моменты инспекторских смотров и ре
И доносительства на себя я не помню ни одного, кроме до
носа последнего унтер-офицера «ад’ю танта».
визий было лучшее обращение и лучшая пища: все чистили,
убирали, прятали, лучше одевали солдат. Т ут был общий
С осени 19 0 4 года через И. Г. Пеливана я стал получать
фронт. Когда приезжал бригадный генерал-майор Асеев, обя
зательно в каждой роте зажигали лампадку, чистили иконы,
а их в казармах был целый иконостас. Очевидно, старик был
с причудами. Но смотры проходили, генерал уезж ал, про
ходила и эта короткая спайка.
Пропаганда и агитация
В начале моего пребывания в роте не приходилось ду
лично для себя нелегальную литературу. Т о была «Рево
люционная Россия» и «Искра», а такж е и нелегальные книги.
Иногда в казарме или на своей койке, или в фельдфебель
ской (когда там никого не было), либо на кладбище, за к а
зармами я садился и читал запоем эту литературу.
В России уж е начиналась революция: убийство Плеве, а
в начале 19 0 5 г. убийство великого князя Сергея. Как те
перь помню, с каким напряжением и захватывающим инте
ресом читал я дело об убийстве Сергея.
мать о какой-либе работе: я не ознакомился хорошо с сол
датами, и положение в роте было до невозможности па
костное. Постоянные обыски лично у меня днем и ночью.
Сколько их было, не помню, но знаю, что очень много.
Начинается, пожалуй, дело с осени 19 0 4 года. С Пеливаном мы сошлись ближе. Я видел, что он ходит в город,
имеет знакомства. Я просил у него книг и газет. Разного
рода литературу, издания «Донской речи», мелкие рассказы
Станюковича, Гусева-Оренбургского и др. мы стали давать
солдатам читать. Обычно, когда они шли в караул, просили:
«Дайте что-нибудь почитать!»
Вначале я пользовался исключительно легальной литера
турой и не раз им читал статью Пешехонова: «Война и оте
чество», журнал «Право» за 19 0 4 или же 19 0 5 г.; затем
там же С. Трубецкого: «Цусима». Не раз читал я им отрывки
из «Поединка» Куприна. Правда, это были вещи легальные,
но, конечно, не подписанные ротным. Понятно, все это пря
талось, учитывалось, к т о с тобой в карауле. Наконец, когда
пошли газеты: «Сын отечества», «Наши дни», я читал их
сам и давал читать другим. Подчас у меня этой литературы
бывали целые пачки. Фискалов среди солдат было мало. По
том все это обставлялось до некоторой степени легально:
Переход к нелегальщине
Первый нелегальный поступок бы л— разброска прокла
маций в связи с событиями 9 января 19 0 5 года. К ак-то вече
ром, уж е было темновато, я, по поручению Пеливана, сбегал
в город и получил пачку прокламаций. Все это было несколь
ко необычно и казалось рискованным. Т у т же подготовлялись
шаги для широкого распространения. Распространялись в этот
вечер прокламации и в городе. Это были знаменитые письма
Гапона. Идя из бани с Пеливаном, імы разбросали прокла
мации по дворам батальона. Это вызвало переполох, массу
толков и разговоров среди солдат, но практических резуль
татов дало очень мало.
Дело было
опят, или же
и постовые. В
прокламацию,
поздно вечером, когда в казарм ах все солдаты
должны спать. Бодрствуют лишь караульные
скором времени один солдат из караула нашел
— сейчас же к дежурному офицеру по ба
тальону, начался сбор прокламаций. Были и еще раз вскоре
после этого распространены прокламации, и результат о к а
зался тот же. После этого в батальоне, во дворе казарм,
прокламации не разбрасывались.
В общем, уж е в ноябре и декабре я стал заводить связи
не только среди своей роты, но и среди всех остальных рот
и учебной команды. Эти связи, знакомства, в дальнейшем
стали расширяться. Были хорошие и надежные товарищи,
к а к Захарович, тож е ссыльный, затем весьма симпатичный
и хороший Марьясин. Недостаток этих связей был тот, что
оба они потом были в музыкальной команде, т.-е. нестрое
вой. Но в общем круг этих знакомств расширился. Рост
вообще революционных событий в 19 0 5 г. поднимал дух и
придавал бодрости настроения и нашей работе. Как-то само
собой образовался круж ок, в который и входили по 1
2
солдата почти из всех рот.
К весне 19 0 5 года произошло одно событие, с момента
которого работа пошла как-то шире и быстрее. Приблизи
тельно в марте Пеливан освободился от военной службы и
вскоре переехал в другой город. С его уходом из роты,
пропаганда пошла смелее, так к а к Пеливан был крайне осто
рожен и в этом духе действовал и на нас.
Круг товарищей расширился, нелегальную
литературу
начали читать уж е многие. Я давал определенным товари
щам, а они в каждой роте своим, кто интересовался, на кого
можно было положиться. Когда кто уж очень рисковал, при
ходилось сдерживать. Наконец, сформировался круж ок из
солдат для слушания лекций. Нам читал кто-то из ш тат
ских, фамилии я не знаю. Собирались мы раз, а может быть
два на кладбище, а потом на какой-то квартире. Читали нам
лекции о государственном строе Западной Европы, конечно,
сравнивая с нашим. Читал лектор, по-моему, не плохо, и
видно, что он был человек образованный, но, мне кажется,
что это было не для солдат — длинно и не просто. Говорить
о хорошей солидной подготовке нам не приходилось; собы
тия развивались, надо было придерживаться правила: «бери
быка за рога». В России шла революция. Как-то тревожно
было в городе, в особенности зимой 19 0 4 — 19 0 5 г. Часто рота
оставалась на
целые сутки одетой и обутой
на случай
экстренного вызова. Все это давало основание иногда вы
ступать на тему, кто враги и друзья народа.
В мае или же июне 19 0 5 года наша 4 рота должна была
ехать в Пермь или Екатеринбург. Говорили определенно, что
вызываемся для усмирения рабочих. Солдаты были в полном
военном обмундировании, не ходили в караул, сидели в к а
зармах. Кажется, дня 3 — 4 вся рота была в боевой готов
ности, но вызова не последовало.
Солдаты начали задумываться. Книш , прокламации, га
зеты читались больше, круг читающих доходил до 30 40
человек. Правда, у прокламаций иногда приходилось обрезать
обычные лозунги и надписи. Может быть, это не совсем х о
рошо выходило, но зато давало возможность более широко
и свободно действовать.
Однажды чуть было дело не обнаружилось: нелегальная
литература хранилась в отхож и х местах и там подкалыва
лась внизу, в местах сидений. В одном из них распуталась
веревочка, и нелегальщина повисла, но не упала. Нашли.
Переполох — кто, что? Но не сообразили поискать в Дру
гих местах и не уразумели, в чем дело; Последствий №
каких не было.
» '
Революционные события нарастали и в Вятке* весной
19 0 5 года было произведено покушение на начальника
почтово-телеграфной конторы, затем летом покушение на
губернатора; неспокойное состояние наблюдалось у рабо
чих.
В особенности широко пошла пропаганда в лагерях. Там
как-то солдаты чувствуют себя свободнее. Нет казарм, стен,
ограды, из лагеря без всякого разрешения уйти легко; ино
гда мы группой, человек 3— 10 уходили с задней линейки
куда-либо в лес, обсуждали то или иное политическое собы
тие, читали какую-либо книж ку. 1 мая 19 0 5 года я был на
эсеровской массовке, а затем в течение этого лета еще на
трех, и не один, а с несколькими товарищами, — человек
8— 10 . Про одну из массовок как-то дошло даже до ротного,
что были солдаты; по крайней мере, так говорил фельдфе
бель.
О ктябрьские дни
Октябрьские события дали большую почву для работы.
Но надо сказать, что царь в глазах солдат не был еще р аз
венчан. Можно было говорить: «долой самодержавие», но
П опытки к протестам
«долой ц ар я » ,— приходилось подождать. После об’явления
Летом 19 0 5 года очень взбудоражило солдат событие на
броненосце «Потемкине». Здесь были практические шаги,
а не разговоры.
манифеста, конечно, пошли об’яснения его значения, тра
Солдаты батальона были недовольны частью офицеров,
режимом, им нравились такие поступки матросов. Иногда
приходилось слышать: «И нам бы такж е». Конечно, получили
ктовка. А затем сразу же после издания манифеста пошли
еврейские погромы. Приходилось указы вать, что министры
и губернаторы, вообще власти — против издания манифеста,
против проведения его в жизнь. Около этого времени по
явилась масса популярных изданий, газет, листовок изд.
Парамонова: «Куда идут народные деньги», «Всеобщее, рав
соответствую щую , ознакомляющую с этиім событием лите
ратуру.
ное, прямое и тайное избирательное право», «О свободах»
Чувствовалось, что настроение солдат поднималось, к а
и т. д. Все это широко потекло к нам в казарму. Конечно,
зарма не так давила. Вскоре после практической стрельбы
рота вернулась в лагери, потом кончили стрельбу и др. роты.
И вот мне вспоминается один ф акт — намерение очень мно
гих солдат убить командира батальона. Это был уж е не
Юркевич, а полковник Нестеренко. Человек он бы я, безу
словно, жестокий, постоянно наказывал солдат карцером и
я и товарищи стали более свободно говорить обо всем.
22 октября у нас в батальоне разносится слух, что в го
под суд отдавал очень многих. Солдаты очень не любили его.
Однажды, когда он ехал вечером из бани, в него было бро
шено солдатами полено или кирпич. После стрельбища у
многих солдат остались боевые патроны. И вот однажды на
практических занятиях стреляли в 'командира из боевых.
Это было, приблизительно, в июле месяце; та и другая сто
рона наступали. Командир батальона сам командовал на
одной стороне, был на лошади впереди наступающего отряда.
Шла стрельба. Вдруг командуют: «Отбой», т.-е. приостановку
роде избивают евреев. Наша рота должна была итти в город
наводить порядок. Я встал в строй; ведь тут я бы защищал
граждан от громил, но меня вывели из строя и оставили дома
в роте. Каково же было мое удивление, досада и стыд, когда
я услыхал, что солдаты в городе не столько усмиряли гро
мил, сколько подбирали убитых, раненых, побитых и водили
в полицию. Уж е к вечеру, когда хулиганы натешились, было
проявлено несколько иное отношение. Конечно, достаточно
было и двух выстрелов, чтобы всех разогнать. Когда при
шли солдаты в казармы и на другой день начали рассказывать
об этом, то я видел точно какую -то насмзшку, что вот, де
скать, жидков поколотили. Это крайне меня раздражало,
действий, что было как-то необычно. Говорят, что в это
волновало, я со многими из них поругался, указывал, что
обязанность была защ ищ ать избиваемых и усмирять громил,
время просвистела пуля. Потом упорно говорили, что бы іа
пущена пуля в командира батальона. Однако дознания,
говорил, что солдаты пачкают этим погоны.
Т ут я воочию увидел, а все дальнейшее укрепило меня:
обследования винтовок не было.
недостаточно человеку говорить, недостаточно ему р аз’яс151
Нять, ©Сего этого мало — нужен определенный промеж уток
времени обращается к адъютанту с вопросом, то т что-то
времени, когда все это
осядет, перебурлит, найдет свое
подтверждает. Моментально генерал выходит из себя, то
место. Времени же было для работы в части крайне мало.
пает ногами: «А, это тот самый, смотри! — у меня костей
не соберешь, пошлю, куда Макар телят не гоняет! А лицо
Конечно, не все так со смешком иронически относились.
Приезд генерала
какое располагающее!». Наконец, как-то немного успокаи
вается, спрашивает у командира, к а к я себя теперь веду, и,
Дальше пошли события как-то быстрее. Наша 4 рота
была вызвана в скором времени после 1 7 октября в Вели
получив удовлетворительный ответ, приходит в себя и го
кий Устюг. Говорили, что там были беспорядки. Когда при
а они темные, не знаю т отчего дождь, снег». Я отвечаю
ехали, выяснилось, что очевидно был еврейский погром или
вообще обычного рода беспорядки, которые прошли тогда
генералу: «Я, мол, занимался с ними в школе грамоты». Ге
нерал добродушно хлопает меня по плечу и говорит: «Служи,
по России. Я не был взят в Устюг. Вообще в последние ме
братец, хорош о, от меня первого спасибо получишь».
ворит: «В от ты не делом занимаешься с ними (солдатами),
сяцы меня ни на какого рода вызовы для усмирения не
брали. Я остался и временно был прикомандирован ко 2 роте,
там занимался и жил. З а это время произошел со мной
крайне любопытный случай. В скором времени после моего
прикомандирования, это, вероятно, было в конце октября
19 0 5 г., приехал бригадный генерал, как передавали, с целыо
выяснить поведение гарнизона во время беспорядков. Надо
Протест 4-ой роты
Рота вскоре вернулась из В. Устюга, но она приехала не
сколько возбужденная, протестующая. Солдаты были недо
вольны командиром, что задерживает хлебные деньги; что-то
было уж е в Устюге. Слышу: из солдат один говорит — не
сказать, что в это время, перед 1 7 октября, командир ба
вставать на занятия. Я, пожалуй, здесь был инициатором.
Указал некоторым, ближе стоящим, что надо отказаться
тальона в то же время был и начальником гарнизона. Т ак
вот командующий посетил и роты. 2 рота была в карауле;
меня в караул не назначали, и нас, несколько лиц, приодели
приветствовать ротного.
Приходит ротный в одно воскресенье. Рота выстроена.
Кричит: «Здорово, братцы!» — ни звука в ответ. Опять «Здо
почище и усадили за столы. Занимаемся как бы словесностью.
Входит командир батальона, генерал Асеев. Конечно, все, как
рово, братцы!» — опять то же молчание. Наконец, он ру
полагается, «встать смирно!», «здравия желаем, ваше прево
сходительство!». Встаем на вы тяж ку за столами. Подходит
фебеля. Это сразу разнеслось по всем ротам. Едва ли не
узнал об этом и командир батальона. Ротный был вскоре
к одному, другому, расспрашивает, кто, откуда, сколько слу
переведен в другую роту. Вскоре после этого, вечером при
ходит ротный и вызывает меня в фельдфебельскую. Т у т
жит. Наконец, подходит и ко мне: откуда, сколько лет, уди
вляется, что на вид очень молодой (верно, меня до послед
гается по-матерно: «Ф у, ты...» и идет в помещение фельд
происходит
такой
разговор:
Здороваюсь — не
«Скаж и, что такое делается
него времени часто называли «музыкантом», «музыканти-
с ротой?
отвечают.
Повлияй на них, я
ком» в лавках или на улице). Вообще генерал производит на
меня впечатление добродушного старика. Опрашивает, сколь
знаю, что ты пользуешься у них влиянием, тебя любят сол
даты». Я говорю, что вот в чем причина: солдаты недо
к о времени служу, как фамилия и т. п. И потом в скором
вольны, что задерживают у них деньги.
Для роты этот, по военным условиям, сравнительно круп
ный инцидент, никаких последствий не имел. Приходилось
часто слышать кое-что и в других ротах: метут пол, вдруг
бросают веник со словами «бастуй!». Иногда возили снег
со двора, т у т же слышишь недовольство и желание басто
вать. Вообще это было характерное время, когда видно было, »
что дисциплина военная рушится, может быть, не надолго-,
но рушится. К тому же целый ряд военных событий, вос
станий, волнений в России. Знаю, что очень много подлило
масла в огонь волнение в Бобруйском дисциплинарном ба
тальоне. Среди солдат нарастало то же настроение.
Волнения в батальоне
Во второй половине 19 0 5 года наладилась связь со всеми
частями батальона, строевыми и нестроевыми. С фельдшер
ской, медицинской частью связь была довольно давно и х о
рошая: там были вполне надежные товарищи. Установилась
связь и с писарской командой. Наконец, в последние месяцы
наладилась связь и с конвойной командой. Был план уста
новить связь со всеми конвойными командами и вообще
частями, какие были тогда в уездных городах.
В последний месяц — ноябрь я постоянно слышал фра
зы «надо бастовать» в своей роте и в других ротах, напримёр, в учебной команде. Посовещались с товарищами по
работе и решили бастовать. Но к а к : надо выработать требова
ния, чтобы знать, с чем выступить, чтобы на этих требова
ниях сгруппировать всех солдат, все роты, весь гарнизон.
Чтобы наши требования в основе послужили примером для
других частей по уездным городам, мы устроили собрание
от всех рот, учебной команды, исключая 2 (она стояла в сто
роне). Представителей собралось в городе человек 15 . За
первый вечер не выработали всех требований. На другой
день уж е распространились вести, что солдаты собирают
с я ,— неспокойно; вообще как-то скоро передавалось на
строение. На второй день собрались в большем количестве
в другом месте, в какой-то школе. В этот раз выразила ж е
лание быть на собрании и конвойная команда. Конечно, ни
чего нельзя было против этого иметь. Насколько помню,
вопрос о проведении волнений был предоставлен вполне нам,
военным. Вообще, вся работа была предоставлена нам, на
наше усмотрение. В последнее время не раз приходилось
писать прокламацию за подписью: «Группа солдат 2 3 1 пе
хотного батальона».
На этом последнем собрании был представлен весь гар
низон, и мы выработали окончательно требования, к о т о
рые должны были предъявить командиру батальона. Наши
требования были в общем куда умереннее, по сравнению
с некоторыми другими частями, как потом я узнал. Мы не
требовали по две тарелки, ножей, вилок, салфеток и т. п.,
к ак было в самарском гарнизоне. Нет, требования наши были
весьма скромны, в рамках границ и выполнения. Точно, те
перь я уж е не передам их. Мы требовали улучшения пищи,
увеличения жалованья, думаю, указывали цифру, рубля 3 — 5
(ранее было 45 коп. в месяц). Требовали улучшения
правовых условий. Знаю, что об’явили бойкот одному пору
чику, наиболее скверному из офицеров, с требованием пере
вода его в другую часть. С большой настойчивостью уда
лось внести один пункт, носящий определенно политический
характер. В требовании указывалось, чтобы части не вы
водились для подавления крестьян, берущих хлеб у поме
щика. Я имел такж е в виду, главным образом, ввести пункт
об изменении общих экономичечских и правовых взаимо
отношений в России. Но вся широкая масса солдат еще не
дошла до этого понимания, и с широкими политическими тре
бованиями осталось бы 30 — 50 человек; и тут ничего не
поделаешь.
Мы указывали в требовании, что до исполнения требова
ний мы отказываемся от занятий.
Требования должны были напечатать на Другой же день,
в понедельник. Дальнейший план был таков. Получив требо
вания, созвать собрание, раздать на руки солдатам, обсу
дить, вызвать в батальон командира и пред’явить, а если не
исполнит, отказаться от занятий, бойкотировать указанного
поручика.
і
'
:^
Но вышло не совсем так, как предполагалось, На другой
день, утром рано, в понедельник— это было 28— 29 ноября—
прибегает ко мне один из солдат третьей роты и говорит:
«Вставай, наша рота бастует». Я пробую говорить: «Как же
так, ведь у нас не готовы требования, подождите, дайте по
лучить их». «Нет, говорит, все равно, рота пойдет утром
в столовую чай пить и оттуда не вернется на занятия». Оче
видно, уже о наших собраниях и требованиях разнеслось
по ротам и это подхлестывало солдат. Те же требования»
за несколько дней, исходили, насколько я помню, из учебной
команды. Упускать момент нельзя было, хотя и выходило
не по плану. Однако, «назвался груздем — полезай в кузов».
Одевшись, я сказал: «Хорошо, иду». Сам наскоро набросал
речь и пошел в третью роту. Наша 4 рота была в карауле.
Я надеялся, что она поддержит.
Там горел еще огонь, было сильное возбуждение, шум.
Придя туда, я начал что-то говорить, касаясь, главным обра
зом, тяжелого положения солдата. В скором времени пришел
фельдфебель 2 роты, дежурный по караулу. Быть может, он
уже знал, в чем дело. Увидев меня, он сказал: «Ты чего
здесь делаешь, бунтуешь? Пойдем в роту!». Пошли и, ко
нечно, — к традиционной койке, к сундуку — обыск, и как
раз пытается выхватить у меня набросок речи. Я бросаю ее,
солдаты пытаются схватить. Кажется, все-таки она попала
к фельдфебелю. Говорит: «Я тебя арестую», и с кем-то отпра
вил меня в караульное помещение. Я взял, как подобает
в этом случае, полотенце и пошел в караульное помещение.
Казалось, все пропало. Но на пути захожу в столовую. Это
спасло положение и совершенно изменило оборот дела. Там
была пятая рота. Прихожу, становлюсь на возвышение и на
чинаю говорить: «Товарищи, меня сейчас арестуют, и я иду
в караульное помещение». Мне дружное в ответ, как один.
«Не дадим арестовать!». Тут я начинаю держать речь опять
об угнетенном, плохом положении солдата, о той позорной
роли, какую играет армия в усмирении крестьян, рабочих и
интеллигенции. Говорил много, против обыкновения, и, как
обычно, закончил свою речь: «Запомните, мы сила, ибо в ру
ках наших оружие».
Пришли офицеры, я тут же перед солдатами стал деба
тировать с ними. Терять было уже нечего, а многие из них
были грозны только до времени. Офицеры говорили, что я
враг России, обманываю солдат, благодаря их темноте. На
это я говорил: «А не вы ли виноваты, что они темны, не
вы ли не даете читать книг, газет, а, найдя книжку без под
писи, тащите в карцер. Я это знаю, испытал на практике».
Страх перед золотыми погонами падал быстро.
Но наши солдатские требования еще не были получены.
Приходилось ждать. Я пошел в свою роту. Через некоторое
время ко мне пришли из 5 роты и сказали, что они заявили
своему ротному: «Если арестуют меня — они разобьют кар
церы». Говорили, что их ротный будет просить командира
батальона не арестовывать меня.
В полдень, часа через два, принесли требования. Сразу
же созвали все роты в столовую, и стали обсуждать и чи
тать требования, пункт за пунктом. В общем все эго при
нималось быстро. Вскоре явился вместо начальника батальона
Ясницкий (командир был болен). Здесь произошли об яснения, споры, пришлось выступать мне. Потом я пѵблично
передал ему требования, сказав, что мы будем добиваться их
выполнения. Итак, волнения начались.
В чем же они состояли? Мы не становились на занятия,
бойкотировали поручика, не отдавали ему чести. Он едва ли
в это время показывался в батальон. Свободно собирались
в столовой и устраивали собрания, читали, обсуждали; тут
уже не разбирали, что легально, что нелегально. Офицеры
боялись, чтобы мы не вышли в город. Со свободой собраний
в батальоне они примирились. Помню, меня уговаривал ка
питан Деньгам, мой ротный в то время: «Что ты делаешь,
ведь тебя за это пошлют в каторгу». Пугать было нечем. На
строение было таково. А собрания в батальоне шли без
конца.
Было поставлено задачей, чтобы эти волнения прошли
гладко и не вылились в пьяное буйство, как случилось в дру
гих городах. Особенно приходилось указывать и настаи
вать, чтобы никто не пил, чуть ли не были определены даже
наказания. Такой исход волнений был возможен. Ведь не
было тайной, что во всей массе солдат далеко нет той созна
тельности, которая должна бы быть. Да и некогда было сол
дату и почерпнуть эту сознательность. Волнения прошли вы
держанно, никаких безобразий не было допущено. Я теперь
могу с чувством удовлетворения оказать это. А все-таки при
ходилось побаиваться. Офицеры боялись кровавой расправы
и вообще осложнений. Но я говорил им: «Я ручаюсь, что я
проведу волнения без эксцессов, мирно, если только вы сами
не прибегнете к насилию. На насилие мы ответим насилием».
Так я оказал командиру батальона.
Говорили, что должна была нас обезоружить 2 рота.
С моментом волнений совпало одно событие. В конце
ноября в городе происходил крестьянский с’езд, с’езд
Крестьянского союза. Помню, получаю от президиума с’езда
приглашение, чтобы были представители от солдат. Губерна
тор с’езда не разрешил, но когда было такое положение в ба
тальоне, не решился отказать, и с’езд собрался. Тогда роты
две со штыками на-голо пошли в город на с’езд, и там вы
ступали я и один из товарищей,
На с’езде было заявлено, что с’езд мы не позволим разо
гнать, а при попытке сделать это — арестуем губернатора.
Тут было не до арестов: в тот момент и город мог бы быть
в руках наших. Штьжи обращались теперь в обратную сто
рону. На с’езде происходило братание рабочего, крестьянина
и солдата, фактически такого же крестьянина.
Настроение в батальоне
Что же было в батальоне? Я уже сказал, что мы были
свободны, собирались, обсуждали. Эксцессов никаких не было
ни над офицерами, ни в городе. Вообще волнение проходило
сдержанно. Все роты и команды в нем участвовали, исклю
чая 2 роты. Она не примкнула, ее приходилось бояться, го
ворили, что она нас обезоружит, арестует, иногда указы
вали — такой-то ночью. Некоторые говорили, что ее нужно
заставить примкнуть к нам, но я и ряд товарищей говорили:
«Мы не будем делать насилия, пусть не будет его и над
нами». А потом ряд рот и учебная команда не боялись одной
роты; ведь мы были с оружием, а у нас на этот случай был
план. Во-первых, на ночь мы ложились, кто с винтовкой
(были и боевые патроны), кто с топором, кто с поленом.
Конечно, были дежурные. Было указано, что при появлении
второй роты, при попытке разоружить нас — должен такойто в окно выскочить и бежать в другие роты.
Меня солдаты уложили спать на другой койке, а не на
моей, чтобы сразу меня не смогли взять. У меня, лично,
да и в роте и в других ротах, у товарищей моих по работе
было такое настроение, что, если только будет попытка ра
зоружить, арестовать, вообще произвести насилие, ответить
самым решительным образом. Эта была бы жестокая крова
вая схватка, и тогда неизбежна расправа с рядом офицеров.
К счастью, этого не произошло. Обезоружить нас и аресто5 ^ть меня или других товарищей попыток не было.
Да, кстати, один штрих. Ко мне назначили для охраны,
кажется, 2 товарищей. Боялись, чтобы меня где-либо в го
роде не арестовали, а в случае ареста, чтобы моментально
известить батальон. Теперь эти «ад’ютанты» уже были моей
защитой и охраной.
Во время волнений был еще один эффектный и крайне
поразивший офицеров случай. Было около полудня, наша
рота должна была итти на обед. В это время приезжает
-командир батальона на лошади, а с ним входит в роту ряд
офицеров, вероятно человек 7— 8. Среди роты 'моментально
проносится мысль, что приехали арестовать меня. Командир
вызывает меня в фельдфебельскую и та-м — разговор: что
я делаю, усовещивания и пр., что это бунт, враги и т. п.
Я парирую, объясняю и, наконец, заявляю, что мы не хотим,
чтобы выводили нас на усмирение, эту позорную роль мы
не хотим выполнять. Я говорил опять, что волнения пройдут
мирно, насилия не будет, пусть не посмеют проявить наси
лия над нами. В это время роту хотят увести на обед, фельд
фебель командует: «Нале-во!». Ни один не повернулся, стоят,
как вкопанные. Так продолжалось не раз; наконец, коман
дуют офицеры Нет, — то же самое. У солдат возникла
мысль, что роту уведут на обед, а меня в это время аре
стуют. Наконец, выхожу я, становлюсь на крайний левый
фланг (я был самый маленький в роте). Раздается команда
фельдфебеля: «Рота, напра-во!» и моментально, как один,
все повертываются, и мы идем на обед. Не знаю, имела ли
под собой почву мысль, что меня приехали арестовать. Сол
даты упорно говорили, что на лошади хотели меня увезти.
Обстановка похожа была на это.
В наши планы не входило устраивать демонстрацию, хотя
некоторые из солдат говорили: «Фабричного посадим на бое
вую лошадь и заставим командовать батальоном». Я отне
кивался: «Ведь я же не умею командовать». «Ничего, гово
рили, унтер-офицер будет помогать». Но мне все же приходи
лось от данного рода протеста отказываться. Я опасался мо
гущих быть осложнений в городе, а главное, недостаточной
сознательности солдат. Помню рассуждения очень хорошего
солдата, уже читавшего и много слышавшего от меня,
ко
торого я считал уже более сознательным. Он говорил: «Фаб
ричного посадим на белого коня, пойдем с музыкой по го
роду, будем останавливаться, и музыка будет играть «боже
царя храни». Ну, думаю, на такую демонстрацию не стоит
выходить, хотя в городе партийные организации и были
склонны вывести части на улицу.
К онец волнений
Напряженность у всех, безусловно, была значительна, и
такое состояние продолжаться долго не могло. Удовлетво
рить наши требования, конечно, местное начальство не мог
ло. Настроение начинало падать — это было на 5-6 день,
Посоветовавшись, мы предполагали назначить общее собра
ние, вызвать начальство и вступить в переговоры, надеясь,
что, хотя бы часть требований будет удовлетворена. Но этого
не удалось сделать. Как раз 6 декабря появилось правитель
ственное распоряжение, в котором объявлялись кое-какие
льготы для солдат и улучшение их материального положе
ния. Это дало возможность официально закончить волне
ния. Но в общем и после этого мы свободно собирались, чи
тали в столовой легальное и нелегальное. Вскоре после этого
вышла прокламация: «К солдатам», в которой указывалось
на эти «царские милости» и говорилось, что хотят купить
солдата, — за кусок чая и сахара, чтобы он защищал пра
вительство. Прокламация эта читалась, обсуждалась, наклеи
валась на стенах в столовой, ротах, коридорах. Так, что
в общем не чувствовалось гнета, и я не был арестован. Мы
в общем торжествовали, что все-таки была, хотя небольшая,
да победа. На короткое время мы чувствовали себя людьми,
сбросили гнет казармы.
Дальнейшее вполне понятно: арестовали меня и других
руководителей или, выражаясь языком того времени, «под
стрекателей восстания». Дело обстояло так. Не рискнули
меня и других товарищей арестовать в роте, и вообще в ча
сти. Офицеры хорошо знали настроение и решение солдат
не выдавать меня.
8 декабря меня и Захаровича вызывают в батальонную
канцелярию и там об’являют, что мы 'переводимся в г. Орен
бург, в -какой-то полк. Я тут же указал полковнику, что
в роте неспокойно, и могут быть осложнения на той почве,
что солдаты не дадут меня отправить, и сам указал выход:
я не совсем здоров, вследствие пережитых волнений. Тогда
было решено отправить меня в больницу. Когда я пришел
в роту и сказал это, то все говорили: «Да, тебя там заку
порят в клетку, арестуют, только для того и вызывают,
чтобы арестовать, какой там Оренбург? Мы не дадим тебя
увезти!». Думаю, что тут можно было опять поднять солдат.
Но уже мне не хотелось этого делать, из-за себя звать сол
дат на жертвы. Я решил итти в больницу.
Создавался план бежать со службы, и Захарович бежал.
Мне же крайне не хотелось этого делать. Раз я был с сол
датами, вместе творили, надо вместе и отвечать. Офицеры
использовали бы мой побег и сказали бы: «Вот он под
стрекал, бунтовал, а смотрите, когда дело дошло до ответа,
сбежал, оставил вас». Мне не хотелось этого делать, и кроме
того, организация п. с.-р. хотела задержать меня, хотя бы
на несколько недель: у них были свои планы. Я был цен
тром волнений и пропаганды в батальоне, у меня были все
связи. Меня знал каждый солдат. Конечно, никакой я особой
боли не чувствовал, а усталость была, нужно было отдох
нуть. Убежать из больницы ничего не стоило. Но я не бе
жал.
Офицеры, в скором времени после моего ухода в боль
ницу, начали вести в ротах черносотенную пропаганду: о
престоле, царе, отечестве, о врагах порядка, указывали на
побег Захаровича. Воображаю, как бы хорошо был исполь
зован мой побег для агитации среди солдат.
Тем не менее, мое положение и состояние были довольно
пакостными: бежать не хотелось, ехать в Оренбург — скорее
всего это — арест и суд. А если бы даже и не так было, то
легко представить мое положение в Оренбурге. Одним сло
вом, выходило «как ни кинь — все клин».
Арест мог быть даже в больнице. Однажды передали све
дения от одного офицера батальона, что меня ночью должны
арестовать. Настроение у меня было — без боя не сдаваться,
и я на ночь клал 2 браунинга под подушку.
Восстание в Вятке и мой арест
Впрочем, события вскоре развязали все мои колебания.
Решение .вышло бесповоротное. В городе готовилось восста
ние. Правда, я не входил во все детали и не расспрашивал, —
считал это навязчивостью. Когда я был в больнице, про
изошло из’ятие 200— 300 винтовок из оружейного оклада
в одном из уездных городов. Затем через меня было куплено
у одного каптенармуса батальона несколько ящиков бое
вых патронов. Наконец, не помню при каких обстоятель
ствах, но несколько десятков крестьян было арестовано
в городе, и едва ли это уже не было стягиванием сил для
восстания.
Наконец, подходит 18 декабря 1905 г. Этот день был
назначен днем восстания, и план для меня был таков. Вече
ром 17 мне с одним из товарищей выйти на дорогу, по ко
торой должен был ехать командир батальона и убить его.
До этого минут за 5— 10 его должен был вызвать по теле
фону один из товарищей таким образом: «Выезжайте, в ба
тальное волнение!». Все это было приурочено часам к 8— 9
вечера, точно не помню. Знаю, что мы должны были выйти
стрелять вдвоем; один я что-то не надеялся попасть, да как-то
и смелее, бодрее вдвоем. После того я должен был итти в ба
тальон и воспользоваться приподнятым настроением сол
дат.
Товарищ, ^который должен был п-ритти ко мне в боль
ницу— не пришел: очевидно, струсил в последний момент.
А я ждал его, был как на углях, но один не рискнул итти.
Другой товарищ звонил по телефону, и командир выезжал
в батальон, но роковых событий для него по дороге не по
следовало. Не последовало в тот вечер и агитации войск.
Конечно, без этих условий, и зная, что настроение в войсках
не то, надо было бы оставить мысль о восстании. Но когда
события далеко зайдут, организация бессильна бывает пре
дотвратить их. Так, очевидно, обстояло дело и тут. 18 дека
бря должно было состояться восстание.
Вечером 17 или же 16 декабря были написаны мною пись
ма; писал я их измененным почерком. Они были посланы
командиру батальона, каждому ротному и начальнику учеб
ной 'команды. Содержания они были такого: «Если войска
будут выведены для усмирения восстания, вы будете в первую
очередь убиты». Эти письма были посланы по назначению.
Наконец, наступило 18 декабря. Я остаюсь еще в боль
нице и. должен был с утра выписаться. Рано утром доходят
вести, что в городе восстание, стрельба, есть убитые, ба
тальон выступил против восставших. Легко понять, какое
у меня было отчаянное состояние: с утра я должен был итти
•в батальон. Но войска, очевидно уже очень рано были
выведены. Мне оставалось теперь одно, — привести в испол
нение угрозы, изложенные в письмах и протестовать
выстрелами против той роли, какую выполнял в этот день
батальон. іНа это я имел разрешение от партии с.-р.
Не дождавшись выписки, я получил военную одежду и
ушел из больницы. Был туманный с инеем день, воздух затя
нуло пеленой дыма. Вероятно, было градусов 20. У меня
был браунинг. Я шел в батальон и прямо в 4 роту, с твеір-
дым намерением стрелять в командира батальона. Вблизи
как раз мне попался один вольноопределяющийся, очень хо^
роший товарищ. Я сказал, что иду стрелять в командира.
Я пошел в свою 4 роту, застал мало солдат; рота была на
охране дома губернатора. Придя в роту, я с некоторыми
солдатами очень спорил, шумел, говорил, зачем допустили
итти на усмирение. Я был страшно возбужден позорной
ролью солдат батальона.
Пришел 'командир батальона, полковник Нестеренко. Оче
видно, при входе в казармы ему доложили, что Фабричный
вернулся из больницы. Он подошел ко мне, спросил, почему
я в роте, и потом сказал: «Я тебя арестую, пошел под арест!»
Я выхожу из фельдфебельской и иду в помещение роты, он
следом за мной. Я направляюсь вглубь помещения, как бы
к .койке. Командир останавливает меня, спрашивает, почему
я иду туда, когда надо к дверям и под арест, что-то говорю
мне еще. Я повертываюсь к нему и держу руку «под ко
зырек».
За все эти ближайшие минуты бегут мысли: я писал, я
обещал на собрании, что когда нужно будет, я брошу свою
жизнь на чашу весов. Мне казалось, что этот момент при
шел. Дальше арест, — задуманного не выполнить. Мысли бе
гут: если эти погоны пачкаются кровью тех людей, которых я
не считаю врагами, то пусть их кровь смоется кровью насиль
ника, кого я считаю главным виновником происходящих со
бытий. Я моментально отнимаю руку от головного убора,
опускаю ее в карман, достаю браунинг, стреляю — осечка...
моментально соображаю, что предохранитель закрыт. Мигом
открываю, раздается глухой выстрел; командир сбрасывает
шинель и хватает меня за плечи. Очевидно, он был застигнут
врасплох, не ожидал, растерялся и не очень сильно меня
взял, а главное, взял за плечи, вследствие чего мои руки
могли свободно двигаться. В противном случае он задавил бы
.меня, как ікуренка. Это был высокий, здоровый и крепкий
Мужчина, хотя уже с іпросеДью на голове и бороде.
Ему было лет 55— 60. Я уже уопел сделать два выстрела.
Второй выстрел был уже тогда, когда полковник был в на
клонном положении. Эта пуля прошла в область живота, за
дела іпочки и оказалась смертельной, как указывалось в об
винительном акте. Третья пуля прошла мимо.
В обвинительном акте указывалось, что было 4 выстрела.
Я считал три. Но настроение было таково, что, может быть,
было выпущено и 4 пули. Тут набежали на меня, обезору
жили, схватили за руки.
Полковник лежал, я видел дырочку на мундире, а вокруг
нее, точно дымок. Он сказал последнее: «Арестовать его!»
Я тут же разгорячеино жестикулируя правой рукой, сказал:
«Я говорил вам еще в дни волнений, что на насилие отвечу
насилием».
В* обвинительном акте указывалось, что я грозил коман
диру, когда он уже лежал. Этого не было.
Я сделал все, что мог, протестовал против той воли, ко
торую играл тогда батальон в подавлении восстания в го
роде. «Музыкант», как часто называли меня в городе в ла
вочках, сыграл свой заключительный аккорд на другого рода
инструменте и другого рода арию.
Вместе с командиром был ротный 2 роты Спиридонов.
Он при первом же выстреле убежал во вторую роту, с целью
арестовать меня, как говорил на суде. Но я думаю, что он
просто испугался. Стрелять в него не входило в мои планы.
Я уже был взят на месте и обезоружен. О побеге не могло
быть и речи.
Под арестом
Меня повели в караульное помещение под арест. Вся вто
рая рота стояла на дворе, заряжала ружья, капитан Спири
донов командовал. Когда меня вели под арест, раздались дватри выстрела. Может быть, некоторые чересчур усердные
служаки пустили пулю в меня, но промахнулись, а может
быть, это были нечаянные выстрелы при заряжании ружей.
Оправок об этих выстрелах потом не наводил.
В караульном помещении, разумеется, обыскали и поса
дили в особый карцер, приставили человека, руки связали
так крепко, что они онемели и отекли. Приходила мысль
биться головой. Просил развязать, караульный начальник
ослабил. Доносились выстрелы из города. Говорили, что там
идут аресты.
О своей судьбе я думал так: я не знал всех судебных
формальностей и полагал, что сейчас же сообщат коман
дующему округом о моем поступке, командующий даст те
леграмму: «Расстрелять!» и дело с концом. Так я думал и
ждал. Какой же еще суд, когда рядовой солдат среди бела
дня в казарме стреляет в своего командира батальона и на
чальника гарнизона при исполнении последним служебных
обязанностей, и в завершение всего, в момент подавления
восстания в городе. Так я формулировал все происшедшее.
Было 7 часов вечера. Когда уже стемнело, приходит с ко
мандой из 8 человек поручик Петухов и берет меня. Гово
р я т— одеться; шапки моей не могли найти, скорее всего,
осталась в роте. Завязали наглухо голову башлыком. Я не
видел, куда меня везут. Сказали, чтобы я лежал и не кри~
чал, положили меня в сани. Сани прыгают на ухабах, все мол
чат, молчу и я, не расспрашиваю, будучи твердо уверен, что
меня везут расстреливать. Я уже днем так решил, что суд
будет скорый и без всяких апелляций.
Было спокойно и несколько холодно, — безразличное
такое настроение: все равно, пусть расстреливают. Наконец,
сани останавливаются. Ну, думаю, сейчас поведут, поставят — и крышка. Нет, слышу, отпирается замок. Меня ведут
дальше, останавливаются. Пробегает мысль, что вот сей
час будут набрасывать петлю, я был завязан башлыком и
ничего не видел, а так как сопровождающие стояли со мной,
tô, значит, стрелять не могли. Слышу, нет, опять отпирается
замок, ведут дальше. Наконец, останавливают, развязывают
башлык, и я вижу решетки, надзирателей. Тут я понял, что
привезен в тюрьму, и у меня радостно пробегает мысль:
«я еще буду жить». Я очутился впервые в тюрьме. В камере
первым моим делом было вырезать фамилию. Достал гвоздь из
каблука и вырезал под своей фамилией: «арестован 18 де
кабря 1905 г.».
Сидеть было вполне сносно. Сначала я был под общим
караулом, надзирательским; иногда подходили товарищи
к волчку, говорили, передавали папиросы. Припоминаю Н. А
Перминова и его великолепное пение: «Как дело измены, как
совесть тирана, осенняя ночка темна...» Насколько помню,
всего было арестовано при восстании до 100 человек с лиш
ним, несколько человек было убито и ранено с обеих сторон.
В ож идании суда
Я стал ждать сначала следователя, а потом суда и, ко
нечно, смертной казни. Доволен был, что военного расстре
ляют, а не повесят. На воле, кажется, строили планы о моем
освобождении. Я имел связи, переписку, но едва ли бы из
этого что вышло: условия были трудны для побега, а потом
и совсем невозможны. Ко мне приставили особый военный
караул, и куда бы я ни выходил из камеры, — за мной сле
дует часовой. На прогуж у вели двое — один впереди, другой
сзади, а на обоих концах двора стояло по часовому.
Потом привели и посадили по соседству со мной доктора
Трейтера. Он получал сведения с воли и рассказывал, под
видом снов, что вот ему сегодня снились сны и т. п.
Вначале было пакостное состояние. Наконец, числа 10
января явился военный следователь. На следствии я ника
ких показаний не давал. Единственно, что написал: «Да, я
убил командира батальона, не считаю себя виновным» и ска
зал, что не хочу давать показаний. Потянулись дни ожида
ния суда. (В это время приехал на свидание отец. Я ничего
не писал ему о себе, узнал он из газет или же от других
обо мне. Старик плакал, но чем я мог утешить его?
Я имел переписку с воли; мне присылали иногда письма
друзья. Но они были там, а я в тюрьме за решетками, в ожи
дании смертной казни. Присылали иногда посылки, мне не
вольно хотелось целовать и благодарить друзей.
У читателя может естественно появиться вопрос: почему
же каких-нибудь три недели назад части бунтовали, защи
щали с ’езд, а 18 декабря пошли подавлять повстанцев. Я и
раньше указывал, что волнение имело почву, главным обра
зом, профессиональную — улучшение экономических и пра
вовых условий солдата. Конечно, ряд товарищей, может быть,
40— 50 человек, и выходал из рамок этих требований, но
это была лишь небольшая часть всей массы. Политическое
сознание было еще слабо. Не было времени ему прочно
войти в плоть и в кровь и тем более войти так, чтобы че
ловек мог не только признавать, исповедывать, но и защи
щать свои взгляды, стоять за них с оружием в руках. Ведь
одно дело сознание, убеждение, и другое дело борьба за
эти убеждения. К тому же военная дисциплина к 18 декабря
опять начала оковывать солдат, и тогда уже надо было
делать выбор. Ничего удивительного нет, что малосозна
тельные массы пошли по наиболее легкому пути.
Мне кажется, такая перемена в настроении войск
в 1905— 1906 гг. была очень характерной для того времени.
Впоследствии мне приходилось слышать на каторге рассказы
о восстании в .Кронштадте, Севастополе, Киеве и других
городах. На собраниях гарнизона, на массовках, как будто
все части готовы были восстать, а в момент восстания ока
зывалось меньшинство, часть была нейтральна, а большая
часть шла усмирять. Состояние в гарнизоне, где я был, в об
щем похоже на целый ряд других городов.
Суд
Наконец, пришло 8 февраля 1906 г. Дня за два до суда
мне вручили обвинительный акт, в нем стояла 98 статья
-свода военных постановлений. В акте говорилось, что стре
лял в командира батальона, при исполнении последним слу
жебных обязанностей (он собирал части для подавления вос
стания). Указывалось, что якобы стрелял из-за того, что
командир оскорбил меня. Так выходило по свидетельским
показаниям. Кто это показывал, — не знаю, но я, по край
ней мере, этого не слышал. Знаю, іпомню, что он говорил,
кричал, но оскорблений, ругани не слыхал.
Теперь я сделаю небольшое отступление. Каков был ха
рактер моего преступления? Я сам ів то время, да и позднее,
называл его террористическим актом. На самом же деле, это
было несколько не так. Если бы убийство было сделано на
кануне 18 декабря, как сначала предполагалось, то это был
бы террористический акт, как способ расшатать дисциплину,
как способ поднять восстание или же удержать солдат в ка
зармах, в худшем случае. Когда же я стрелял утром, этих
целей уже не было. Нелепо было думать об этом, когда войска
были против восставших, а 4 рота охраняла дом губернатора.
Правда, на стрельбу как 17, так и 18 я имел согласие ко
митета партии эсеров, но все-таки мои выстрелы 18 декабря,
убийство мною полковника нельзя назвать террористическим
актом. Это был протест против той роли, которую навя
зывали тогда армии х).
Теперь вопрос, как же было ставить защиту на суде,
получив такой обвинительный акт? Я посоветовался с Перминовым, как ставить дело, раскрывать ли причины на суде.
Я сам стоял на распутьи и колебался. Перминов указывал
]) С толкованием автора согласиться нельзя: его выступление
носило конечно политический характер. Ред.
Мне, что, раскрывая пружины и мотивы преступления, я тем
самым ставлю свое дело под одну скобку с событиями в го
роде, и у следственных властей получится впечатление, что
здесь был один из актов восстания. Эти соображения были
верны: другие, арестованные ;в этот день, отделались аре
стантскими ротами и меньше, вообще у них дело стояло не
как восстание, а как сопротивление при аресте. Перед судом
ко мне приходил судебный следователь Слезкин и спраши
вал, имело ли мое дело связь с событиями в городе. Я ска
зал — это было мое отдельное дело. На другой день меня
вызвал защитник. Он рекомендовал ставить дело так, что
полковник оскорбил меня, и я стрелял, — тут являлась за
цепка для смягчения приговора.
Защитник, как потом мне передавали, был очень при
личный человек и, говорят, искрение хотел спасти меня от
расстрела.
Позже я об’яснял поведение властей иначе. Суд знал мо
тивы преступления, знал он достаточно и меня, знали о ха
рактере преступления и в городе, но формально им надо было
иметь какую-либо зацепку для смягчения приговора. Об’ясняли это исключительно тем, что командующий округом
Красс никого не казнил, несмотря на то, что было много
очень крупных дел: убийство Сахароза, губернатора в Са
маре, покушение на губернатора в Уфе и т. п. Красс не
хотел казнить, не хотел пачкаться в крови по личным
свойствам своего характера, или же по политическим убе
ждениям, а суду во что бы то ни стало хотелось поставить
дело на почву чисто военного преступления. На суде не
было задано ни одного вопроса чисто политического ха
рактера.
А потом надо заметить, что жажда жизни перед лицом
смерти сказывается сильно, а я не жил, и жить хотелось.
Это и нечего скрывать. Комитет в данном случае предоставил
меня самому себе, с этикой политических я был мало зна
ком. Я уже позднее узнал, что таік дело нельзя было ставить,
и очень жалел об этом.
Теперь остается оказать несколько слов о самом суде.
Он был 8 февраля 1906 г., как раз на маслянице. Судили
военно-окружным судом в Вятке. Суд выезжал из Казани.
В здание окружного суда меня сопровождала чуть ли не
рота солдат, впереди ехали казаки. Я смеялся, говоря, что
не хватает только артиллерии.
Защитник спросил меня с утра, как я решил ставить за
щиту. Я сказал: пусть 'будет так, как он рекомендовал. Было
порядочно публики в суде, большей частью чиновно-адми
нистративной и военной. С моей стороны было два лица.
Заседание шло при закрытых дверях, без допущения частных
защитников.
Суд состоял из генераланпредседателя, лрокурора-лолкозника, военного защитника и, насколько помню, троих
судей: в том числе двое из той части, в которой я служил,
капитан Ясницкий и капитан Деньгин. Был и ротный 4 роты,
в которой я служил.
Суд вел себя вполне прилично; я не заметил каких-бы
то ни было издевательств, насмешек, иронии. Допросы велись
строго в рамках военного дела, ничуть не пытались раздви
нуть дело до рамок политического процесса. Здесь, безу
словно, было явное желание ставить дело чисто военным пре
ступлением. Помимо того, что я говорил, тут, вероятно, была
и боязнь агитационного характера процесса. Мне был задан
вопрос: «Считаю ли я себя виновным?». Я ответил: «Нет,
не считаю себя виновным, ничуть не отрицая, что я стрелял
в командира». Председатель каждому свидетелю задавал во
прос «Не замечали ли за обвиняемым странностей», т.-е.,
нормален ли он. Все отвечали: «Нет, ничего не замечали».
Конечно, никаких ненормальностей не нашлось, и все
шло своим чередом.
Защитник строил свою защиту так, что мне страшно
скверно жилось: постоянные обыски, аресты создали крайне
нервное настроение; что стоило меня выругать командиру,
как я вспыхнул, точно спичка, и стрелял.
Б последнем своем слове я говорил о крайне тяжелом по
ложении, что стрелял три оскорблении, не просил у суда
снисхождения и милостей.
Дело разбиралось всего несколько часов. Все тут было
ясно, не ясны были мотивы, да едва ли в этом суд и ну
ждался.
Смертный приговор. В ож идании казни
Суд кончился, и через каких-нибудь полчаса был вынесен
приговор: «Смертная казнь через расстреляние». Я оста
вался спокоен так же, как и во все время суда. Я говорил
себе: «Военный не должен бояться смерти». Вынеся смерт
ный (Приговор, суд постановил ходатайствовать перед ко
мандующим округом о смягчении наказания. На другой день
был об’явлен приговор в окончательной форме. Был дан срок
для кассации, кажется, два дня. Я этим правом воспользо
вался, имея в виду затянуть решение. Ведь скоро должна
была собраться Государственная дума, и все были уверены
в амнистии. Я думал не об амнистии, а о замене казни.
Пошли дни ожидания результатов, с вечным вопросом —
расстреляют или нет? Переживания были не из приятных,
что и говорить: во-первых, ждать смертной казни и, вовторых, пока что чувствовать себя в каком-то пространстве:
что я был за человек — ни земной, ни небесный — просто
«смертник». И не было вечера, чтобы, ложась спать, я не
подумал: «А, может быть, сегодня ночью придут за твоей
душой».
Ночью при необычном шорохе или шуме в тюремном
дворе, — приедут лошади и т. п., — сразу же бьется сердце
f
и сверлит мысль: «А... за тобой», и бросаешься к окну, чтобы
убедиться. Смерти я не боялся, но жить хотелось.
Каждый вечер или днем, когда ключ скрипел в замке
м®ей двери, когда кричали: «В контору!» — сердце начинало
учащенно биться, а в голове роились мысли: «может быть,
сейчас придется стоять под пулями». Было так изо дня в день,
из ночи в ночь в течение 50 суток.
Удивительно грустное настроение находило каждый день
в сумерки, именно в сумерки, при переходе дня к ночи. Я и
теперь затрудняюсь об’яснить, в чем тут причина. Как только
приносили огонь, такое настроение проходило, и я чувство
вал себя лучше.
Март был удивительно хороший, ясный. На прогулку во
дили с двумя часовыми. Обреченный, — так на тебя все и
смотрели, как на человека заживо погребенного; смотрел
и сам на себя так. А с неба светит ясное солнышко, тепло,
притаивает снег На душе мысли: «все это, солнце, теплота —
не для тебя, быть может, сегодня, завтра, ты должен будешь
стоять под пулями».
Иногда думалось: «заменят, ведь суд постановил хода
тайствовать. Может, не решится вопрос до Думы».
Читать, почти ничего не читал. Да и что было читать,
какой смысл, когда думаешь, что завтра останется от тебя
одно воспоминание. Писать, много писал — и прокламации,
и письма, и чего только не писал и, понятно, с большим под’емом и настроением. Каждый раз думаешь, когда пишешь,
что это последнее письмо, надо оказать все, что волнует
тебя, и о чем ты думаешь, ничего не забыть и сказать все
так, как есть.
Б есср оч н ая к ато р га
Это было 30 марта, в страстной четверг вызывают меня
в батальон. Ну, думаю, держись, сейчас об’явят: «готовься».
Привели в батальон и посадили пока в карцер. Наконец, вы
вели на середину двора, кругом солдаты, много уже ново
бранцев.
Да, думаю, не так давно была другая обстановка. Рядом
со мной стоит портной с ножницами, барабанщик. Начинается
чтение приговора и опять в той же самой форме, что и пер
вый: «Смертная казнь через расстреляние!»
Наконец, читается резолюция командующего округом:
«Смертная казнь заменяется бессрочной каторгой». Военно
окружной суд не имел мотивов для вторичного рассмотре
ния дела. Таким образом решение командующего военным
округом осталось в силе, и я из смертника превратился те
перь в «бессрочника». Барабан бьет дробь, портной срезает
погоны, и я лишаюсь военного звания. Процедура окон
чена.
Как повлияло это на меня? Конечно, я сразу приобрел
спокойствие. Я знал, что сегодня буду ложиться спать спо
койно, и ночью не придут за мной. Что бы там ни было впе
реди, но остаюсь пока жить. Пусть будет впереди плохо,
бессрочная каторга, но я говорил себе: «разве может быть
что-нибудь хуже этого предсмертного ожидания?».
Дальше — одели в арестантское платье, заковали в кан
далы, один из уголовных научил меня одевать подштанники
и брюки. Мудреная штука с кандалами, не сразу обмозгуешь.
Неприятно было сначала ночью: когда проснешься, они
звякают, а ночью холодно от них. Потом привыкаешь...
Режим после приговора применялся ко мне легче, воен
ный караул вскоре сняли. Я иногда имел возможность пере
ходить в другие камеры к политическим.
О тп равк а в Сибирь
Шла подготовка
галось быстро, и 18
бирь. На свиданьи
деньги. Правда, все
к отправке меня в каторгу. Дело дви
апреля я был отправлен из Вятки в Си
мне принесли белье, некоторые вещи,
вещи не совсем были сделаны подхо
дящие, не того цвета, но никто не знал, как надо, не знали
каторги, не больше знал и я о ней. Администрация дала на
дорогу халат, подкандальники и все, что полагается, одели
наручники, и я пошел в сопровождении большого конвоя на
вокзал. Оставшиеся в тюрьме запели: «Отречемся от ста
рого мира».
На улице масса народа: тут знакомые и незнакомые. Кон
вой берет шашки на-голо, и мы двигаемся к вокзалу в со
провождении большой толпы. Впереди была конная охрана.
Мне по дороге собирают деньги, кстати, они очень приго
дились. Дорогой к вокзалу от непривычки и неуменья при
ладить подкандальники, мне натерло ноги кандалами.
Наконец, вокзал. Через некоторое время меня через боль
шую толпу народа проводят .в вагон, при сочувствии пуб
лики. Я прощаюсь, что-то говорю, обмениваемся с толпой
взаимными прощаниями. Я вижу слезы близких мне лиц.
Свисток, поезд двигается, и >я первый раз в жизни еду
в дальнее, но мало интересное путешествие, в далекую и
неизвестную для меня Сибирь и не более известную «ка
торгу». Но она ничуть не страшила меня, сравнительно со
всем пережитым за последнее время.
Круг предшествующей жизни замкнулся. Оставалось за
кончить второй круг, круг «бессрочной каторги».
Е. Сам ойленко
СРЕДИ КАЗАКОВ ЧЕРНОМОРЬЯ
Артвин — Батум
Начало пятого года захватило меня в Артвине, среди ска
листых и величавых гор Кавказа.
Быстроводный Чорох грохотом быстро несущихся кри
стальных вод заполнял ущелья гор-великанов. На одном из
поворотов реки вверху прилепился, точно гнездо ласточек,
сам Артвин, строения которого располагались ступенчатым
амфитеатром, с’уживаясь вверх. «Архитектура» жилых
строений была однообразна: крыша дома служила площадью
двора верхнего такого же дома и так далее вверх, до не
большого интервала сажени в полторы. Это была улица и
дорога, а далее снова такие же ступеньки до самой вер
шины. По улице ездили только верхом на мулах и ишаках,
экипажу проехать негде, да их в Артвине в ту пору и не
водилось.
Проводниками «культуры» были турецкие муллы и монахи
армянско-католического монастыря. Близлежащим культур
ным центром для всего Чорохского бассейна был Батум,
с которым поддерживалось сообщение по Чороху на фелюгах,
искусно лавируя между скалами, выступами и рифами.
В этой-то дыре по-своему воспринимались события ян
варя и последовавшие за ним вплоть до октября 1905 года.
Терроризированное армянское население, мечтавшее о ве
ликой Армении, правоверные турки-османы, умудренные ко
раном Магомета и чающие загробных благ на небе у Аллаха,
были плохими восприемниками освободительных идей. Един
ственным центром, способным воспринимать события дня,
был в Артвине Кубанский пластунский батальон и несколько
солдат пограничников.
Казаки пластунского батальона с жадностью прислуши
вались к известиям. Поражения на полях Манчжурии создали
среди них благоприятную аудиторию для проведения поли
тической пропаганды. Когда октябрьский манифест не был
опубликован в воинских частях, пластуны заволновались и
тем самым дали мне возможность самому прочесть по ка
зармам манифест и комментировать по-своему его содержа
ние. Затем удалось создать нечто вроде совета батальона,
при помощи которого напечатание в Батуме прокламации
были распространены по бассейну р. Чороха, вверх до Ардануча.
По мере развития такого настроения среди казаков, офи
церство падало духом. Чтобы отвести справедливое негодо
вание пластунов от своих голов, офицерство, в свою оче
редь, занялось пропагандой погрома «армяшек», торговавших
в своих лавках. Своевременно оповещенные, армяне-лавоч
ники в день предстоящего погрома не торговали, а внимание
казаков было направлено советом батальона на погромные
действия офицеров. После этого офицерские квартиры охра
нялись специально-назначенным патрулем, что еще более
нервировало пластунов. В один из батальонных праздников
казакам была отпущена усиленная порция водки. Пластуны
перепились, и в одной из казарм урядниками был сбит порт
рет царя. Волнение могло перейти в неорганизованный бунт.
Офицерство всю ночь не спало. Поутру на споем совещании
офмцерстзо решило принять меры сближения с нижними чи
нами.
С нашей стороны был созван расширенный совет пред
ставителей взводов и команд, на котором пластуны охот
ничьей команды предлагали немедленно поднять восстание:
ночью во время патрулирования арестовать офицеров, со
противляющихся уложить на месте, перерезать телеграф и
вызвать остальную часть батальона из Ардануча, где ожи
дали сигнала из Артвина. Потом на фелюгах в боевом
порядке двинуться вниз по Чороху в Батум, где всем пла
стунам мерещилось уже установившееся правление восстав
ших войск и народа.
Не имея точных сведений из Батума, мы не решились
предложение пластунов-охотников проводить в жизнь, и бы
ло решено пока заняться подготовкой и принять все меры
для непосредственной связи со «штабом» в Батуме.
Через два дня я с двадцатью отпускными пластунами
выехал в Батум. Это было в конце ноября.
С быстротой птицы неслись две наших фелюги по бур
лящим водам Чороха, искусно лавируя в поворотах, огибая
береговые глыбы посреди реки. Наш каюкчик, дюжий турокосман, умело управлял длинным шестом, направляя фелюгу
в проход между рифами и глыбами. Вот-вот фелюга со всего
размаха врежется в глыбу, торчащую из воды, или гранит
ный береговой выступ, — и только щепы понесутся вниз
по течению. Но прирожденный наш капитан твердою рукою
управлял шестом, и мы в несколько часов благополучно про
летели 90 верст.
Вот уже местечко Кабандыби, где выходим из фелюги.
Здесь Чорох становится несколько солиднее, величественно
спокойнее и широким потоком впадает в Черное море. Мы —
в Батуме.
Оставляю своих попутчиков и пешком направляюсь на
квартиру партийного товарища Анны Павловны Горвасин.
Уже позже, в 1908 году, в Москве по делу нелегальной типо
графии она получила восемь лет каторги и в числе других
политических каторжников бежала из Новинской тюрьмы.
В пятом году в Батуме у нее на квартире было нечто .вроде
революционного штаба.
В ту пору Батум представлял 'береговую укрепленную
морскую позицию, с естественно замаскированными форта
ми, господствующими над подступами к черноморским бе
регам, в устьях Чорохского бассейна. В самом Батуме было
расквартировано несколько полкоз разного рода оружия и
специально крепостные пехотные, кавалерийские и артил
лерийские части. Рабочих почти не было, так как никакой
фабрично-заводской промышленности в те годы здесь не
замечалось. Безработица была .велика, но безработные рас
сосались, уйдя в горы, по селам и послужили горючим ма
териалом для вспыхнувшей в Закавказье революции.
Восставшие 'В Батуме воинские части встретили самый
•радушный прием у населения. Восстали все семь укреплен
ных фортов с орудиями дальнобойного калибра. Форты под
няли красные знамена и, господствуя над городом, берегом
и бухтой, диктовали условия перетрусившим и со сграху
на все соглашавшимся гражданским и военным властям.
В городской думе происходили беспрерывные заседания
и принимались меры к ограждению города от возможного
погрома: хотя местная жандармерия и полиция принесли
повинную и сдали оружие, но в городе были казачьи части
и 'М Н О Г О офицеров, которые продолжали хулиганить. При
нято было решение баррикадировать улицы и с верными ча
стями приступить к разоружению сомнительных и явно вра
ждебных революции воинских частей. К утру улицы Батума
были усеяны баррикадами. По улицам патрулировали дру
жины граждан и, отдельными отрядами, армянские зимворы
(солдаты турецкой Армении). Как для дружинников, так и
для солдат во главе с офицером, баррикады открывались и
снова за ними смыкались.
пр ово кац ия с Лабииским полком
Угрозой для всех были две сотни казаков второго запас
ного Лабинского конного полка. На стороне революции были
семь фортов, полевая артиллерия, драгуны и несколько пол
ков пехоты.
Выходило так, что если бы не эта двухсотенная часть
вооруженных казаков, в Батуме можно было провозгласить
временное правительство новой республики. Поэтому все
силы были направлены на изыскание средств по борьбе с лабинцами.
Недолго размышляя, я также примкнул к революционным
частям. Я вызвался отправиться в казарму к лабинцам, по
разведать их силы и настроение.
■
В форме пластуна с соответствующими документами, за
пасшись паролем для пропуска по улицам, я двинулся в путь.
Товарищи следили за мною издали, пока я не скрылся с их
глаз за строениями, при поворотах в улицы. У каждого
укрепления из-за баррикад раздавался окрик: «Пропуск!»
и наводили на меня дула винтовок. Я отвечал условленный
пароль, и меня пропускал с таинственной улыбкой на лице
начальник укрепления.
Так я оказался на неприятельской территории, один без
оружия. Под буркой, поверх пластунского мундира, я имел
саквояж, полный прокламаций.
Передо мной была пустынная улица. Я подошел к казар
менному двору. Железные ворота наглухо заперты. Посту
чал раз, другой.
— Кто там? — раздался окрик из глубины двора.
— Свои! Откройте!
Спрашивающий приблизился к воротам, загрохотал за
мок, и приотворилась калитка ворот, в которую я и про
лез. Во дворе меня встретили еще двое вооруженных лабинцев. Убедившись в правильности моих документов и в том,
Что я не батумец, меня ввели в казарму, где я представился
вахмистру и уряднику. Тут же окружили меня бородачиказаки. Стали расспрашивать, что делается в городе, и по
чему к ним так враждебно относятся. Ведь они ничего здесь
делать не желают, а хотят, чтобы их отправили на Кубань,
домой. Правда, с ними на этот счет уже вели переговоры,
поставив условием — сдачу шашек, кинжалов и лошадей.
Соглашение не состоялось, так как шашки, кинжалы и ло
шади составляли их собственность. Что же касается вин
товок, так хоть сейчас пусть берут. На днях приходили сол
даты и уговаривали смириться, потому что все равно взбун
товавшиеся инородцы-туземцы всех русских передушат.
Много и других страхов эти солдаты наговорили, но казаки
этому не верят. Правда, сегодня рано утром, чуть свет, ка
кие-то обстреливали их казарму, но нападения они не
боятся. Быть может, это нарочно делается, чтобы вызвать
их на- скандал?
К офицерам у лабинцев установилось своеобразное отно
шение: их из полка не изгоняли, но как-то так случилось,
что офицеры некоторое время не являлись в полк, а потом
лабинцы не стали их пускать в казарму. В общем, казакам
очень хочется покинуть этот проклятый Батум и поскорее
уехать к себе на Кубань.
Я дал им несколько прокламаций. Они меня за это по
благодарили и очень были рады, что их не забывают. Все
же я им не сказал, что против них весь батумский гар
низон. Для меня становилось ясным, что здесь провокация
с обеих Сторон.
Не успел я сообщить в штабе подробностей моей раз
ведки, как по Батуму разнесся слух: из Артвина идут на
усмирение Батума пластуны. Для меня это было несколько
неожиданно. Я пошел узнать причину столь неожиданного
появления моих пластунов.
Сказалось, что, действительно, пластуны были выЗваНьІ
для подавления смуты в городе. Но казаки заявили своим
офицерам: в Батум пойдут, но не на усмирение, а чтобы
узнать истинное положение дел. По пути в Батум у них
были недоразумения со своим начальством. Находясь в Ба
туме, они порешили служить народу и просили немедленно
связать их со «штабом».
По крайней мере, в моих глазах события принимали бла
гоприятный оборот, но они требовали немедленных и ре
шительных действий. Между тем прошли целые сутки, а
революционный штаб бездействовал.
Конец восстания
Зато действовал штаб царского коменданта крепости.
Требования, пред’явленные властям, были удовлетворены.
Главные пункты (пишу их по памяти) были следующие:
1)
Сокращение сроков службы до 2 лет; 2) увеличение
жалованья рядовому до 3 руб., унтерам до 5 руб. в месяц;
3) обед из двух блюд, хлеба — фунт белого и два — черного
в день. Сахар к чаю; 4) упразднение денщиков; 5) про
служившие более двух лет немедленно отпускаются домой.
К полудню с фортов донеслось в город «ура». Для това
рищей, работающих на фортах, это не было неожиданным*
Восставшие, но бездействующие форты не смогли долго дер
жаться в неопределенном положении. Настроение в вос
ставшей массе солдат было неуверенное. Его нужно было
безустанно питать и укреплять. Но... не было сил. Этим
воспользовались враги революции. Они об’язили солдатам
фортов, что высочайшим повелением требования удовлетво
рены, и по телеграфу получены высочайшие распоряжения.
Комендант крепости прочел перед солдатской массой:
«а) Служба сокращена до двух лет, некоторые годы задер
жатся в виду Невозможности вместить сразу всех на паро
ходы, стоящие в бухте на якорях, но постепенно все будут
переправлены в Россию;
б) жалованьем также удовлетворяются. Унтер-офицерам
оно будет выплачено немедленно, а рядовым придется не
сколько подождать, так как в казначействе пока нехватает
денег;
в) обед будет из двух блюд, на второе котлеты с мака
ронами, фунт белого и два — черного хлеба и сахар к чаю;
г) денщики упраздняются, к офицерам будут приставлены
только вестовые».
К вечеру по улицам города появился приказ коменданта,
гласящий:
«1) Немедленно убрать баррикады, в противном случае
они будут сметены с фортов крепости;
2) открыть все торговые предприятия;
3) снять бурки и башлыки;
4) сдать все огнестрельное и холодное оружие».
В городе об’явлено осадное положение. После указан
ного часа запрещалось хождение іпо улицам. Появились пат
рули.
Все, кто считал нужным уехать и мог это сделать, по
старались уехать из Батума в тот же вечер с отходящими
пароходами, во избежание недоразумений.
Я также поспешил уехать. При самом отчаливании па
роход наш был задержан и произведен осмотр пассажиров
с проверкой документов.
Лил сильный дождь. Стонало море. Ветер хлестал па
русами стоящих в бухте кораблей.
С палубы парохода попросили всех пассажиров войти
в каюты. У люка поставили часовых. Я умудрился остаться
на палубе между канатами. Закрывшись буркой с головой,
я лежал незамеченным и наблюдал за выходящими из люка.
Были произведены аресты, и двух человек под усиленным
конвоем увели с парохода. После того мы отчалили на Ново-
росеийск. Дня через два показалась красивая Новороссийска#
бухта, окаймленная молом. Я тороплюсь на явку, где узнаю,
что здесь готовятся казачьи части для отправки в Батум.
Сообщаю о положении дел в Батуме. Местными силами были
приняты меры, и части задержались в Новороссийске, а че
рез несколько дней они возвратились в Екатеринодар, куда
и я приехал 7 декабря.
На Кубани
В это время Екатеринодар представлял из себя тоже
бурлящее море. Здесь расквартировано было около пяти
пластунских батальонов, конный казачий полк, батарея ку
банской казачьей артиллерийской бригады и Анапский ре
зервный батальон армейской пехоты. Небольшой город, ка
ким был Екатеринодар, казался военным лагерем. Все это
были мобилизованные из запасов, за исключением Анапского
батальона, в рядах которого находилось довольно много
екатеринодарской молодежи.
С другой стороны, фабрично-заводский пролетариат вы
ступил с рядом экономических требований. Была об’явлена
стачка, возглавляемая общегородским стачечным комитетом.
Вскоре экономическая стачка приняла форму политического
движения.
Анапский батальон через своих представителей поставил
в известность рабочие и партийные организации: стрелять
не будут, но активной поддержки не обещают, так как
боятся казачьих частей, особенно батареи. Положение, как
говорится, было «пиковое».
Выступить на улицу, построить баррикады и т. д., —
значит подвести под верный разгром дело организованного
выступления. Против полевой артиллерии иа-спех сложен
ным баррикадам не устоять. Ничего не оставалось другого,
как все свои силы направить на разложение сил против
ника.
После подсчета эсеровских сил и сил с.-д., 'было решено
весь бросок на- казарму сделать с.-р., поле же деятельности
среди рабочих предоставить с.-д. Среди последних видными
работниками были товарищи П. Адамович, Дм. Полуян и
JI. Герус. Адамович всегда выступал с докладами и лекциями,
Полуян мотался по митингам и заводам, Герус председатель
ствовал в стачечном комитете. Все трое были популярными
вождями рабочих. Таких сил было достаточно для руковод
ства организацией рабочих масс. Хотя с.-р. тоже поддер
живали партийную работу в пролетарских кружках, все же
главную работу они начали среди военных и преимуществен
но казаков.
Из активных работников организации с.-р. были пред
седатель комитета организации и популярный лектор рабо
чих кварталов и окраин города П. С. Ширский и руково
дитель боевой организации Б. П. Вальберг. Главную работу
среди войск вели Алексей Шепель, Герман Косякин и автор
настоящей статьи. Мы трое представляли нечто вроде «шта
ба» по подготовке вооруженного восстания.
Работу мы начали вести, что называется, «с наскока».
Утром я отправился в 7 пластунский батальон с письмами
и «поклонами» от земляков. К вечеру у нас уже были круж
ковые беседы на тему о текущем моменте. Через неделю
мы вели кружки во всех частях и наметили преданных делу
революции людей.
В 7 пластунском батальоне был близкий нам человек Дят
лов, казак станицы Лабинской. Он помог нам сблизиться с чи
нами из казаков и тем самым с первого дня поставить работу
на деловую почву. Он же давал нам характеристику нуж
ных лиц из других частей. Поэтому мы почти не ошибались
и действовали наверняка. Труднее всего нам пришлось с ка
зачьей батареей. Но и тут Дятлов вывел нас из затрудне
ния. Прежде чем нам самим подойти к этой части, он сам
сделал разведку и даже повел своего рода пропаганду. В ре
зультате, батарейцы обещали в случае выступления не стре
лять.
Дело было, что называется, «на мази». Мы приступили
к действию. На десятый день нашей работы мы назначили
совет представителей от частей. Здесь, после агитационной
речи убеленного сединами старого товарища (фамилии, ко
торого не помню, кажется, он выступал под именем Ивана
Ивановича), пришлось взять, что называется, «быка за рога»
и поставить вопрос о выступлении рабочих с красными зна
менами на улицу. Если кто-либо в этом им помешает, и ра
бочие своими дружинами очистят себе путь, то как на это
посмотрят казаки? Последние говорили, что вмешиваться
они в это не будут, лишь бы не трогали их. Потом был по
ставлен вопрос о поддержке рабочих. Нашлись отдельные
голоса, обещающие активную поддержку, и собрание не воз
ражало. Но беда в том, говорили казаки, что разобраться
они не могут: когда, кому и в чем оказывать поддержку.
Чтобы не вышло недоразумения, представители частей про
сили посылать к ним людей, которых они знают.
Таким образом, был найден общий язык. Перед нами
стояла задача, как можно -быстрее использовать благопри
ятное настроение в войсках.
Реакция действует
На другой день с утра я обходил воинские казармы. В ка
зарме оружейных мастерских, где был расквартирован 7
батальон, я увидел офицера, сотника Давыдова. Он беседовал
с казаками на тему о «революции и жидах». Давыдов дал
написанную от руки листовку и приказал кому-либо из гра
мотных прочесть. Я был в мундире пластуна и взял у него
этот исписанный лист. Давыдов удалился. Пробежав глазами
рукопись, я нашел полезным ее огласить. Вся аудитория
хохотала над ее содержанием. По рукописи выходило, что
войну за т е я л и с Я понией и те п е р ь б ун тую т. В это й
Д ля о з н а к о м л е н и я с п о л о ж е н и е м д е л а у п л а с т у н о в , у р у п
ж е л и сто вк е делались н ап ад к и н а н е к а з а ч ь е и н огород н ее н а
цы б ы л и п р и г л а ш е н ы к н и м в е ч е р к о м п о г о с т и т ь в к а з а р м е
селение К убани.
О к а з а л о с ь , Д а в ы д о в н е з р я п о я в и л с я в -к а з а р м е . В Н о в о -
седьм ого б атал ьо н а.
И з бесед вы яснилось, ч то урупцы х о т я т у й ти в М айкоп,
российоке о тк а за л и с ь нести служ бу к а за к и
в свой отдел. У ход я
Ш И ДЫ »
кон ного У руп-
они в о зь м у т с со бою зн а м я и ден еж ны й
DKOPO п о л к а : о н и р е ш и л и в е р н у т ь с я в Е к а т е р и н о д а р . С е г о д н я
я щ и к и в с е э т о б у д у т х р а н и т ь в" ц е л о с т и . А т а к к а к
д о л ж н а б ы л а п р и е х а т ь и х д ел егац и я для п е р е го в о р о в с п л а
ц ер ы не п о ж е л а л и о с т а в а т ь с я в п о л к у , у р у п ц ы и зб р а л и свой
сту н ам и . Д авы дов и
ком андны й состав, вплоть до ком ан дира
вести
приходил
уговари вать
переговоров с б ун товщ и кам и ,
пластун ов — не
и зм ен и вш и м и
царю
и
вере православной.
В э т о т ж е ден ь к а з а р м ы в о й ск , р а зм е щ е н н ы х н а ст. ж ел.
до р о ги , н ав ести л ко м ан ди р б а т а л ь о н а , во й ск о во й с т а р ш и н а
М уд ры й . С р е д и о х о т н и ч ь е й к о м а н д ы о н п р о п а г а н д и р о в а л т е
ж е «идеи» и п р ед л агал «ж и д о вству ю щ и х » урупц ев п о пути
из
Н овороссийска
взорвать
вм есте с п о езд ом , к а к
врагов
ц ар я и церкви православной . Я это й «проповеди» не з а х в а
ти л , н о м не все р а с с к а з а л и свои п ластун ы . В о х о т н и ч ь е й к о
м анде и х бы ло н е с к о л ь к о ч еловек.
П р е д л о ж е н и е М у д р о го б ы л о в с т р е ч е н о о б щ и м н е г о д о в а
К урганова.
На наш е
предлож ение
остаться
в
офи
полка, вахм истра
Е катеринодаре,
они
говорили, ч то в М ай коп е их п о л к будет у себ я д о м а и б удет
з а щ и щ а т ь с в о й о т д е л , с в о и х а т ы . В Е к а т е р и н о д а р е с в о е д ел о
за щ и т я т сам и екатеринодарцы , у к о то р ы х х в ат и т вой ск к а к
п еш и х , т а к и конны х.
Н а д р у г о й д ен ь т о л ь к о п о д т в е р д и л и
обсуж денное н а к а
нуне. Д оговор за к л ю ч а л с я в т о м , ч то б ы п л асту н ы н е м еш ал и
урупцам п р о ех ать ч ерез Е катерин одар.
Н а это м соглаш ени и и п о к о н ч и л и . Д елегаци я на п ар о в о зе
отбы ла в Н овороссийск.
М еж ду тем собы ти я
разверты вали сь
своим
чередом .
нием и возм ущ ен и ем . Н ач ал ьств у н и чего не о с т ав а л о с ь , к а к
П о линии В л ад и к ав к азск о й
поспеш но
по
с то в к а, и по пути ходили т о л ь к о д ел егатски е п о езд а. В сам ом
ру
Е к а те р и н о д а р е р абоч и е тр еб о в ал и нем едлен ного вы ступ лен и я.
к а м , и с э т о г о д н я м ы с ч и т а л и ж е л .- д о р о ж н у ю с т а н ц и ю в р у
С т а ч е ч н ы й к о м и т е т о б ’я в и л с в о и д е й с т в и я н а ч а т ы м и и з а
ках рабочих.
К вечеру на п ар о в о зе
седал в пом ещ ении ш ести к л ассн о го училищ а, н а С оборн ой
ретироваться
м огло н ам
из
всю о х о т н и ч ь ю
казар м .
Э то
вы ступление
ком анду п р и б р ать к
приехала
своим
делегаци я урупц ев, во
гл аве с в ах м и ст р о м К урган овы м , п осп еш и вш ая войти в с о
площ ади.
ж ел.
Ф а б р и ч н о -зав о д ск а я
д ороги
протекала
пром ы ш ленность
заба
почти
в ся
прикосновение с 7 батальоном . Н а предварительн ы х п ерего
бы ла остан овлен а.
П олиция п у ск алась н а в сево зм о ж н ы е п р о во к ац и и , чтобы
ворах
р а з р у ш и т ь е д и н с т в о си л п р о л е т а р и а т а .
я
при сутствовал
вм есте
с
И.
Я. Д ятловы м ,
как
д елегат п ласту н о в. У рупцы проси ли не при води ть к ним ни
кого
из
«вольны х», чтобы не с к а за л и , ч то они продались
бунтовщ икам , и чтобы
п о м ен ьш е бы ло у п р е к о в в и х дей
А тм осф ера накали валась.
С тачечном у
к о м и тету стоило
м н о г и х сил у д е р ж а т ь о т п р е ж д е в р е м е н н о г о п р о р ы в а ф р о н т а
подготовляем ого
общ его
вы ступления.
П омню
один
вечер,
с тв и я х . О к о н ч ател ьн ы е п ерего во р ы бы ли н азн ач ен ы н а сл е
когда н а собрании делегатов в стач еч н о м к о м и те т е об суж да
д у ю щ и й д ен ь.
лось реш ен и е вы ступ и ть. Э то г р о зи л о , к а к тогд а нам к а з а 189
лось, преждевременным срывом совместных действий с ре
волюционной казармой и в лучшем случае могло свестись
только к демонстрации, тогда как мы готовились к захвату
власти.
На предложение — не выступать без согласования с ка
зармой, рабочие энергично заявляли с мест, что этим их
только искусственно удерживают, так как нет никаких воен
ных частей, сочувствующих рабочему движению. Раз высту
пление решено, — не рассуждать и строить баррикады.
Положение становилось весьма серьезным. Мы знали, что
батарея кубанской казачьей артиллерии не надежна, а части
конного полка даже враждебны. С приездом урупцев мы
могли рассчитывать на кавалерию, и перевес мог быть на
■нашей стороне. В доказательство наших соображений, на
этом собрании выступали представители пластунских ба
тальонов и просили рабочих подождать несколько дней.
В случае, если у них, военных будет что неудачно, тогда
рабочие будут поставлены своевременно в известность, а
выступить в бой всегда не поздно.
Выступление было отложено. Пролетариат напряженно
и терпеливо выжидал сигнала.
Через два дня приехали урупцы. Приезд их вызвал у нас
подозрение, так как о своем приезде они не сообщили
даже пластунам, а послали делегацию к начальнику области
Михайлову с извещением, что полк со знаменем и денежным
ящиком, но без офицеров, в Екатеринодар прибыл благо
получно. Михайлов делегацию принял и потребовал к себе
всех новых начальников.
Урупцы струсили и поспешно покинули Екатеринодар.
Мы не стали удерживать: скатертью дорога.
Так, ставка на урупцев рухнула, и нам ничего не оста
валось делать, как приступить к организации вооруженного
восстания с наличными силами. Не давая распространяться
слуху о неудавшейся комбинации с урупцами,
мы в тот
же вечер созвали совещание представителей частей гарни
зона. Здесь было решено немедленно приступить к аресту
начальника области, атамана отдела и начальников воин
ских частей. Но чтобы провести это решение в жизнь, нужно
пригласить артиллеристов, — поставить вопрос . ребром.
Анапцы на совещании не присутствовали, но согласие дали.
Пластуны обещали артиллеристов достать.
В ту же ночь были намечены персонажи революционного
правительства, пути и средства проведения его директив.
В этот день и вечер стачечный комитет держался на-стороже,
в выжидательном положении.
За отсутствием оружия, рабочих дружин, за небольшим
исключением, почти не было, хотя охотников было не мало.
Вся надежда была на захват арсенала. При обходе казарм
мною наблюдались приподнятое настроение и открытый ро
пот против патрулирования по городу, но и тут применялись
меры сдерживания. В тот день был случай ранения из-за
угла одного пластуна. Пластуны это приняли за провока
цию и решили по городу в одиночку не ходить. В случае
нападений, нападающего задерживать и сообщать об этом
в стачечный комитет.
Как это ни странно, хотя фабрично-заводские рабочие
требовали немедленных действий, но по улицам города хо
дил трамвай, и работали некоторые предприятия кустарного
характера. Пластуны предложили закрыть торговлю и оста
новить движение трамвая.
С небольшим отрядом вооруженных винтовками пласту
нов я остановил несколько вагонов, предложив публике не
медленно выйти, а вожатым поворачивать в депо. Закрыл и
несколько магазинов, благодаря чему быстро прекратилась
торговля, и вагоны трамвая направились в парк.
К вечеру, насколько помню — в субботу, состоялось со
брание в районе кожевенных заводов, вблизи Кубанских
казарм,
Присутствовали представители всех частей от рот, со
тен и команд. Помещение было переполнено. На лицах соб
равшихся лежал отпечаток серьезности и решимости. Все
ожидали с напряженным нетерпением открытия совещания.
Несмотря на многочисленность собрания, в помещении было
тихо, все говорили вполголоса или шопотом, как бы боясь
нарушить торжественность ожидания. Среди военных мун
диров, преимущественно казачьих, выделялись три-четыре
пальто наших товарищей, на которых и было обращено вни
мание собравшихся.
Товарищи, — как бы диссонансом среди тишины про
звучало обращение одного из группы невоенных,
кажется,
достаточно собралось. Можно начинать?
Аудитория утихла.
Чтобы наше собрание носило некоторую долю поряд
ка, предлагаю одного из старейших здесь присутствующих
избрать председателем.
— Просим! Просим!
Избрали председательствующим Ив. Ивановича. Во всту
пительном слове он подчеркнул серьезность момента, что
терпеть дальше нельзя, слова не действуют, и нужны дела,
требующие жертв.
После речи председательствующего приступили прямо
к обсуждению плана действий. Аудитория считалась подго
товленной, за исключением артиллеристов, но от них не
требовалось активных действий, а только соблюдения ней
тралитета.
Было решено приступить к арестам в следующую ночь.
Арестованными должны быть все начальники отдельных
воинских частей, начальник области и атаман отдела. Офи
церов удалить под угрозой ареста, с запрещением входить
в казарму. Каждая воинская часть сама арестует сво
его командира. Караульную службу и патрулирование не
отменять, впредь до распоряжения революционного прави
тельства, которое опубликует свои указы после выполне
ния намеченных арестов.
Далеко за полночь собрание было распущено. Из лиц,
намеченных к занятию ответственных постов во время вос
стания, было решено устроить совещание утром. Ночью же
каждый из них должен посетить казармы своей части. Сами
мы отправились на расширенное заседание комитета орга
низации, где вопрос вооруженного восстания снова всплыл,
в виду скоропалительности принятых нами решений.
Мы, работающие в военных организациях, сами созна
вали торопливость наших действий, но иного выхода не
находили. Мы считали, что для Екатеринода, с его много
численным гарнизоном и вокруг него казачьим, всегда во
оруженным населением, пролетарские, почти неорганизован
ные массы были слишком слабы.
Искусственно вовлекая в водоворот движения казачьи
части, мы тем самым ослабляли силу гарнизона и разлагали
единый фронт казачества, от чего силы пролетариата вы
игрывали. Мы ни в коем случае не надеялись опереться
только на военные части. В нашу задачу входило — дезор
ганизовать и разложить казарму, как целое, и в то же время
создать свои военные группировки в об’единении с рабо
чими дружинами, вооружив их оружием из арсенала.
Для успеха вооруженного восстания требовались реши
тельность и быстрота действий. Мы даже раскаивались, что
допустили ошибку — оттяжку выступления на целые сутки.
Никто не знал, что нам сулила настоящая ночь, а не только
следующие сутки.
Почти к утру мы разошлись.
По улицам уснувшего города, в центральной части его,
расхаживали патрули. Ближе к окраинам — пустынные, не
освещенные, утопающие в грязи и мраке улицы — здесь на
водили жуть на терроризированного обывателя обнаглевшие
грабители — арканники. Они безнаказанно из-за угла на
брасывали на шею аркан, и жертва удушалась. К этим
«художествам» арканников были причастны и агенты по
лиции. По улицам приходилось итти озираясь, придержи
вая рукоять револьвера.
Добравшись до дому, я чуть вздремнул, но скоро меня
разбудили. Пришел солдат анапец. Я быстро снарядился и
отправился в обход казарм.
Возле одной из пластунских частей, расквартированных
в народном доме, меня поджидал пластун. Он сообщил, что
у них неблагополучно и 'просил от имени своих товарищей
пока к ним не показываться: ночью был в казарме командир
батальона и спрашивал дежурного пластуна, кого нет дома.
Получив ответ, что в казарме благополучно, и люди все
спят, командир сказал:
— Неправда, мне известно, что представители из сотен
сейчас на собрании заговорщиков, — повернулся и быстро
ушел' из казармы.
Я поспешил в части, расквартированные в крепости у
арсеналов. В этих частях были самые надежные люди.
Там же, у ворот двора, меня встретил предупреждающий,
но просил как можно скорее итти к ним, в казарму, где
давно ждет фельдфебель Дятлов с товарищами. Сюда, той же
ночью приезжал войсковой старшина Мудрый. Это меня
еще больше заинтриговало.
У Дятлова положение обрисовалось следующим образом:
едва делегаты вернулись с совещания в казармы и сообщили
принятое решение, как нежданно-негаданно прикатил Муд
рый и потребовал к себе фельдфебелей и взводных. Им он
заявил, что ему известно их решение об аресте его и других
начальствующих лиц, — так вот он са.м явился. Он не боится
ареста и даже смерти. Если он умрет, то умрет от руки
своих заблудших пластунов за верность своему государю.
Но в казарму Мудрый не зашел. Когда на шум и выкрики
кичливой речи стали сбегаться пластуны, начальство бы
стренько убралось со двора, укатив во свояси.
Дятлов и другие чины меня уверяли, что у них все в по
рядке, но требуется несколько повременить, чтобы выяснить
положение других частей. Это «повременить» мне казалось
роковым.
К полудню мы собрались на квартире тов. Широкого,
где все уже знали, кроме меня, что в ночь были аресты среди
социалистов. Адамовичу, отстреливаясь, удалось бежать, Ге
рус и другие арестованы и отправлены в тюрьму. А кого мы
намечали арестовать, все сбежали в станицу Пашковскую,
в семи верстах от Екатеринодара. Только полициймейстер
остался в городе.
Вскоре удалось установить и причину происшедших за
ночь событий.
На совещании среди артиллеристов был вахмистр — пи
сарь батареи/ которому предполагаемый арест начальства
показался страшным и безбожным делом. Покидая собрание,
при выходе из помещения, он заявил, что «це не люди, а
черты! Як же можно буть без начальства, колы поарестуют
всих генералов и командиров». На его реплику собравшиеся
ответили дружным хохотом, не обратив должного внима
ния на дальнейшее поведение верующего в бога и начальство
писаря. А писарь, придя к себе в канцелярию, обо всем теле
фонировал ад’ютанту батареи, который, в свою очередь, и
предупредил события.
Нужны были решительные меры. Но у нас, работающих
среди казармы и рассчитывающих до некоторой степени
опереться на вооруженные массы, было выбито оружие из
рук. Мы не имели ни одной части, готовой по нашему зову '
выйти на улицу. В последнем счете надежды наши были на
Анапский батальон, состоявший из революционно настроен
ных людей, которых мы берегли на случай.
Такой случай, по нашему мнению, наступил. Но анаіпцы,
ссылаясь на одну из пяти рот, черносотенно настроенную
и в данный '.момент охранявшую все выходы и подступы
к казармам батальона, не могли выйти из казарм даже без
оружия небольшими группами, а на выступление более орга
низованное они не решаются.
Оставалось организовать массовое выступление. Первым
долгом на собрании в мещанской управе избрали делегацию
к начальнику области для того, чтобы представители убе
дились сами, что в городе власти нет, и о таковой нужно
позаботиться.
Тем временем стачечный комитет организовал демон
страцию. Многотысячная толпа приближалась ко дворцу, где
жил начальник области. Это было 22 декабря 1905 года. На
крепостной площади перед дворцом, у памятника Екатерины,
ораторы из толпы призывали итти к анапцам.
Как электрический ток, призыв прошел по массе на
родной. «К анапцам, к анапцам!» и с пением и знаменами
вся толпа людей разных возрастов двинулась обратно по
Красной улице к казармам Анапского батальона.
По мере продвижения, толпа увеличивалась и нарастала,
как снежный ком. У казарм Анапского батальона толпу
никто не встретил. На требование поддержать народное дви
жение, анапцы выслали представителей, которые заявили,
что «сочувствуя народному движению, все же они не могут
активно поддержать, так как боятся артиллерии, да и у
них самих пятая рота обезоружена, бдительно охраняются
все выходы, никого не выпускают из казармы». Анапцы про
сили в казарму не входить. Начало вечереть. От имени ста
чечного комитета предложено было разойтись.
Увещевания ораторов подействовали. Толпа продвига
лась вперед, оглашая покой города революционными песнями.
Казалось, что под покровом ночи должно нечто совер
шиться.
Ни о чем не хотелось думать. Выло одно желание: итти
и итти в толпе с народом и в темноте ночи сливаться с пе
нием тысячи людских голосов.
Вдруг навстречу несется извозчик. Стоя на козлах, он
кр/Ч'Ит: «Казаки!» и во всю мочь стегает лошадей.
Вмиг рассеялось настроение... закипела ненависть, и
вздрогнула рука...
— Провокация! держитесь!
Стреляют в извозчика.
Люди рассеялись.
Осталась небольшая группа, преимущественно из воен
ных... и мы разошлись.
Ушли с улицы. Стихия народная ушла в свои берега.
Этим же вечером в помещении предыдущего собрания коекто из военных пытался продолжить совещание.
Пластуны пришли с винтовками, что было вовсе «не по
регламенту» совещания.
Собрание рассосалось. Екатеринодарская эпопея воору
женного выступления была сорвана.
Перед партийными организациями выдвинулся вопрос
немедленной подготовительной работы. Прежде всего тре
бовалось обратить внимание на мобилизацию сил против
ника: необходимо было парализовать вербовку в ряды
городской милиции горцев из черкесских племен и дезорга
низовать мобилизацию казаков-допризывников. Были бро
шены партийные силы в черкесские аулы и казачьи ста
ницы.
В близлежащих к городу аулах все поголовно отказа
лись итти в ряды милиции, в станицах дела были несколько
хуже.
На ряду с этим, по инициативе самих военных, подгото
влялся краевой с’езд военных представителей казармы по
вопросам об’единенной работы и подготовке вооруженного
В
восстания. На восстание надежды было мало, с’езд же воен
ных представителей использовать было необходимо.
Уезжая из Батѵма, я был уполномочен военными орга
низациями установить военную связь с Кубанью, Черноморьем и Доном и, имея на руках соответствующий манда г-;
также отправился на с’езд.
Краевой с’езд и устав военного союза
Место с’езда было установлено самими военными в Ставрополе-губернском. Представители Майкопского полка,
расквартированного в Ставрополе, говорили, что они давно
могли бы убрать своего губернатора, но считают это прежде
временным, так как Ставрополь для этого слишком малая
единица.
На недавно состоявшемся крестьянском с’езде по во
просу о немедленном отобрании у помещиков земли уве
щевания губернатора не могли помешать этому решению.
Других мер у него не было: на Майкопский полк надежды
мало, а других частей взять негде, так как железная дорога
в руках рабочих. Поэтому в Ставрополе «свобода»
и
с’езд какой угодно можно закатить.
На этом и порешили.
15 января 1906 года я выехал из Екатеринодара. Проехав
станицу Кавказскую, я стал подмечать едущих со мною
в вагоне. Один военный, другой в штатском держались как-то
в стороне. Я с ними заговорил первый. Они едут* в Ставро
поль. Под’езжая мы как-то сблизились, по сравнению с дру
гими пассажирами. На перроне Ставропольского вокзала
выяснилось: всем нам ехать на Ольгину, 12 (место с’езда).
Я пожал моим знакомцам руки. Когда сказал извозчику
адрес, он подал не торопясь, говоря, что знает, куда везет.
Дом 12 по Ольгинской был известен и извозчикам, как
место постоянных партийных явок. Сам по себе Ставро
поль представлял небольшой губернский городишко, где все
обыватели друг друга знают. Здесь духовная и учительская
семинарии и другие учебные заведения. Но все они были
типа старой бурсы. Городишко был тихий, и бурсаки только
усугубляли его провинциальность.
С’езд многолюдностью не отличался. Представлены были
только Батумская и Кубанская области, Ставропольская и
Черноморская губернии, Сухумский округ и Ростов-Дон, по
одному-два делегата от места и, за немногими исключе
ниями, почти все военные.
17 января состоялось открытие. В порядке дня стоял один
вопрос — краевое об’единение революционной казармы,
платформа и организационный устав об’единения.
Председательствовал ставрополец тов. Толпаров. До
кладчика не было, так как накануне все ознакомились с по
рядком дня и почти обсудили в частных беседах намечен
ные вопросы. На пленуме вносили лишь дополнения или
поправки.
Однако, дополнения и поправки почти изменили тип
предполагаемой организации и ее дух. Вместо краевого оо единения, большинство настаивало на организации всерос
сийского масштаба. Почти единодушно все сходились на том,
что в этом маленьком городке закладывается камень, быть
может, мощного здания Всероссийского военного союза. Но
эта организация должна быть не партийная, дабы не дро
бить революционные силы казармы.
При выработке платформы все понимали, что в казарму
нельзя вносить раздвоения, например, по земельному во
просу, ибо в толщу массы в ту пору надо было провести одну
общую линию, которую защищали бы с.-д. и с.-р., единствен
ные в то время партии революции, приемлемые в народных
трудовых массах, следовательно, и в казарме. По рабочему
вопросу расхождений не было, в вопросе о земле, после не
которого обмена мнений, большинством непартийных груп
пировок были приняты основы классовой борьбы социалисти
ческих «партий. Несмотря на это, по организационному во
просу большинством военных делегатов было принято весьма
курьезное решение: «членами союза могут быть офицеры и
генералы, принимающие программу и тактику союза».
Часть организационная занимала с’езд больше, чем «тео
ретическая», и по весьма понятным причинам. Для членов
с’езда, партийных работников, программная сторона с езда
была не новой; для непартийных членов с’езда программа
сказалась менее важной, чем вопрос организационный. По
этому он был «гвоздем» с’езда. В конце концов устав был
принят в таком виде (излагаю более важную и основную его
часть):
Основой организации является ячейка взвода, роты, пол
ка. Ячейки двух-трех взводов выделяют представителей в со
вет роты. Организованные по-ротно выделяют представи
телей и образуют военный совет гарнизона. При надобности,
может быть допущен и районный совет, как промежуточная
организация между частями и советом гарнизона.
При наличии одной трети воинской части, распрогандированной, последняя считается годной к бою.
Для успешного захвата части в свои руки, на все вакант
ные должности фельдфебелей, унтеров и проч. проводятся
свои люди.
Организационная работа подразделяется на внутрен
нюю — в казарме, и внешнюю — вне казармы.
Внутренняя работа возлагается на силы самой казар
мы, внешняя — на местные партийные социалистические ор
ганизации. Члены партийных организаций, входящие в воен
ный совет гарнизона или президиум его, выходят из своей
партийной организации и тем самым становятся непартий
ными работниками союза.
Для ускоренной подготовки предстоящего общерусского
с’езда, при сношениях местных организаций с временным
бюро «Всеросс. воен. союза», был принят шифр, т.-е. услов
ная азбука.
*
В заключение был оглашен написанный высоким «шти
лем» проект манифеста; с небольшими поправками он был
санкционирован и тут же сдан в типографию.
Работа с’езда прошла сравнительно удачно. Все же, глав
ной ошибкой с’езда было оставление бюро «Всеросс. воен.
союза» в том же Ставрополе, почти на безлюдьи, при отсут
ствии более способных работников. Предполагаемый с’езд
к марту не был созван, да и вообще дальнейшая работа раз
вивалась под углом потребностей мест, так как работники
«Бюро Всеросс. воен. союза» не могли суммировать мате
риал с мест и выработать единую линию поведения Союза.
К тому же организация, построенная на принципе бес
партийности, носила в зачатке своем безжизненность. Столь
молодое и неокрепшее тело требовало умелых забот, опыт
ных и сильных рук партийных работников, а условия бес
партийности закрывали перед ними двери новой организа
ции.
Все же, проделанная работа даром не прошла. Первый
бросок «Всеросс. воен. союза» был настолько силен, что от
него зародилась сильная военная организация Закавказья и,
если не ошибаюсь, Москвы и Ставрополя.
Закавказская организация с широко развитой работой
вначале проходила под знаменем «непартийного» В. В. С.,
но вскоре в силу местных условий получила окраску п. с.-р.
Судьба урупцев и анапцев
В заключение не могу не сказать несколько слов о судьбе
урупцев и анапцев, с которыми самодержавие расправилось
«Шемякиным судом».
Покинув Екатеринодар, урупцы прибыли в Майкоп и пер
вым делом решили посредством листовок поставить в изве
стность граждан о событиях. Так как ни одна типография
без разрешения полициймейстера не печатала листовки, уруп
цы потребовали разрешительной подписи от полициймейстера.
Последний дал таковую. В дальнейшем урупцы покинули Май
коп и перешли в станицу Глачинскую, как удобную для укре
пленной позиции, где и окопались. Отсюда они лишь к концу
февраля были блокированы и выбиты артиллерийским огнем
отрядами из специально подобранных «верных» казаков, под
предводительством войскового старшины Мудрого. После
этого все выборное начальство урупцев попало под «суд» и
угодило на каторгу. Выборный командир Курганов, получив
ший 12 лет каторги, вернулся к берегам Кубани только по
амнистии 1917 года.
Надо здесь сказать, что урупцы отделались сравнительно
о ч ен ь деш ево. С ам о д ер ж авн о е п р ави тел ьство боялось веш ать
казаков.
Анапцы, пред’явившие в ноябре 1905 года экономические
требования, отправившие маршем все роты во главе с унте
ром Соловьевым, но без офицеров, ко дворцу начальника
области', не избегли еще худшей участи. В 1907 году винов
ники «бунта» были судимы: Соловьев был повешен, другие
получили срочную каторгу. Один из них, тов. Мамалыга, от
бывавший 12-летнюю каторгу в Ярославской каторжной
тюрьме, умер от туберкулеза в 1914 году.
Е. Д. Никитина
ВОЕННО-РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ В ЦАРСКОЙ
РОССИИ (1904— 1917 г. г.)
Библиографическая справка
Предлагаемая библиография не претендует на исчерпы
вающую полноту: сборник, рассчитанный на рядозого чита
теля, не должен ссылаться на названия, достать которые мож
но только в специальных библиотеках. Поэтому в данном
списке не указаны ни современные газеты, ни журналы, ни
нелегальная и партийная литература, в хронике которых не
сомненно можно найти богатейший фактический материал
сегодняшнего дня. Любознательного читателя мы можем ото
слать к ежемесячным сводкам «Былого» за 1906 г. (в конце
каждой книги), еженедельным — в газете-журнале «Право»
(в отд. «Хроника») за все нужные годы, а для начала 1905 г.—
к книге В. Обнинского «Полгода русской революции» — М.
1906 г.
С другой стороны, наша библиография зашла далеко за
программу данного сборника. Здесь представлена не только
царская казарма, но и царский флот, их жизнь, революцион
ная работа, борьба, поражение и расплата... Но мы смотрим
на наш сборник, как на начало военно-революционных изда
ний Общества Политкаторжан, поэтому дать в нем системати
ческий руководящий список литературных источников на
заданную тему — значит сразу ввести читателя в круг под
нятых вопросов, вооружить его для будущих работ. В каждой
области библиография должна служить не только книжным
указателем, но также и справочником, помогающим мало
подготовленному читателю ориентироваться в хаосе собы
тий, имен и дат, поставить каждое из них на свое место
в строгой последовательности и, постепенно развертывая и
углубляя сведения, итти от общего к частному, от чтения
к изучению. Правда, библиограф связан своим материалом и
не всегда может выполнить эти требования, но строгая си
стематика, обусловленная внутренним содержанием работы,
необходимо приведет его к этой цели. Тогда только библио
графия сделается живым, интересным, всегда необходимым
придатком всякого серьезного литературного начинания.
Переходя к данной работе, об’ясняю ее план: указатель
делится на три основных отдела: I — Армия; II
Флот;
III — Военные тюрьмы. Каждый основной отдел имеет под
разделы: I. Работы общего или об’единяющего характера,
сюда отнесены также календарные хроники событий и исто
рические обзоры. 2. Отдельные географические единицы. Та
ковыми для армии являются города, в которых вспыхивали
восстания, направление с запада на восток; для флота
моря, а в них отдельные суда, для тюрем — крепости и
тюрьмы.
Навания, помеченные знаком ★, принадлежат издатель
ству Общества Политкаторжан.
I. АРМИЯ
1. Работы общ его характера
1 . Бонч-Бруевич В . - В о л н е н и я
в войсках
. . . . . . . .
2
I
и военные
œ b S B t
Й Й У . f.?
ник с т а т е й . 4^0 с т р . М. іс)2:5 г.
о*-
4. ★ К азаль И. — Р е в о л ю ц и о н н а я р а б о т а в в о й с к а х
(1904 — 1905 г. г.). „Из эп. бор. с царизм.“ № 1. 1924 г.
5. Ленин В. — Р е в о л ю ц и о н н а я а р м и я и р е в о л ю ц и о н
н о е п р а в и т е л ь с т в о . Соч., т. IV, стр. 266.
6 . „ Р е в о л ю ц и я 1905 г о д а “ .— Сб. материалов п/р. В. Н евского.
Стр. 14 3 и сл. Харьков. 1925 г.
7. Вановский А. — Р а з в и т и е с т а ч е ч н о й
революции
1905 г о д а . Ч. III. Армия в 1905 году. 167 стр. Хабар. 19 17 г.
8 . Лепешинская А. — К н и г а д л я
ч т е н и я по и с т о р и и
1905 г о д а . Стр. 19 1 и сл.: Д в и ж е н и я в в о й с к а х .
Л . 1925 г.
9. Г олодец М .— 1905 г о д в а р м и и и ф л о т е . 55стр . ГВИЗ.
1926 г.
10. Молот Э р . — Р у с с к а я а р м и я и р е в о л ю ц и я (1905 —
1906 гг.). 128 стр. М. 1907 г.
1 1 . „ А р м и я в п е р в о й р е в о л ю ц и и “ (1905 г.). — Очерки и
материалы, составленные сотрудниками воен.-инструкт. отдела
Штаба РККА. Оч-ки: Л. А ндреева, Г. Ж елезнова, Т. К ороль
кова, П. О всянникова и П. Ч еркасо ва. 391 стр. Л-гр Истп. 1927.
12 . „ Р е в о л ю ц и я 1905 г о д а и с а м о д е р ж а в и е “ — по доку
ментам Центрархива, сост. В . Семенников. 285 стр. ГИЗ. 1928 г.
13 . Лямин И. — Ц а р с ь к и й с а л д а т у р е в о л ю ц i ï 1905 роii y. — Політуправл. Укр. війсков. округу. 109 стор. Харк. 1926 г.
14. Ларский— В о л н е н и я в г о р о д а х , д е р е в н я х и а р м и и
(1905—06 гг.). «Мир Бож.» 1906 г. № 4, 6 , 7.
15. Савинков Б.—В о с п р м и н а н и я (О в о е н н о й о р г а н и з а
ц и и П С Р. 1 9 0 5 - 9 0 6 г.). «Был.» 19 18 г. № 1 (7).
16. То ж е. — В о с п о м и н а н и я т е р р о р и с т а . Стр. 182 и сл.
Хар. 1927 г.
17 . Дейч Л .—В о е н н ы е в о в р е м я п е р в о й н а ш е й р е в о
л ю ц и и (возражение Б. Савинкову). «Был.» 19 18 г. № 1 2 .
18. Ярославский F. - П о д п о л ь н а я р а б о т а в а р м и и в
1906 г о д у . «Прол. Рев.» 1922 г. № 5.
19. А лексеев Ст. — С ‘ е з д в о е н н о - б о е в ы х о р г а н и з а ц и й
в Т а м м е р ф о р с е ( н о я б р ь 1906 г.). С б . „ Р е в о л ю ц и
о н н ы е с о б ы т и я 1905 г. в У ф е и У р а л ь с к и х з аводах
Стр. 164 — 172. Уфа. Истп. 1925 г.
20. Моршанская М. — П е р в а я к о н ф е р е н ц и я п о е н н ы х
и б о е в ы х о р г а н и з а ц и й Р С Д Р П (1906 г.). Там же.
стр. 1 7 3 - 2 1 6 .
2 1. То ж е . — «Пролет. Револ.» 1924 г. № № 4 и 5.
22. „П р о т о к о л ы 1 -й к о н ф е р е н ц и и в о е н н ы х и б о
евых организаций Российской
Социал-Демо
кратической
Рабочей Партии, с о ст оя в ш е йся
в н о я б р е 1906 г.“ Стр. 176. СПБ. 1907 г
23. „ Р К П . б ) в р е з о л ю ц и я х е е с ' е з д о в и к о н ф е р е н
ц и й (1898—19 2 1)“ ГИЗ. 1922.
24. Ленин В. — П о п о в о д у п р о т о к о л о в н о я б р ь с к о й
в о е н н о - б о е в о й к о н ф е р е н ц и и Р С Д Р П . Соч, т 8
стр. 370 — 78
'
25. „ Д е л о в о е и н о й о р г а н и з а ц и и ѵ и с о ц.-д е м о к р а т и ч е с к о й ф р а к ц и и II Г о с . д у м ы - . См. № 5 7 — 59.
26. „ П р о ц е с с б о л ь ш е в и с т с к о й ф р а к ц и и I V Г о с у д .
п у м ы “. См. № № 6 1—63.
27. Ленин В. — С о ч и н е н и я, т. 13 , стр. 52 - - 57 (по поводу про/ 28. Зиновьев Г. — С о ч и н е н и я , т. 5, стр. 21 — 25 (тоже).
29. Дзюбинский В. — Р е в о л ю ц и о н н о е д в и ж е н и е в в о й
с к а х в о в р е м я м и р о в о й в о й н ы (п о о ф и ц. д о к у м.).
«Кр. Арх.» 1923 г. № 4.
и л
30. „ Р у с с к а я а р м и я н а к а н у н е р е в о л ю ц и и — офиц.
сводка воен. мин-ва. «Был.» 19 18 г. № 1 (7).
3 1. К а р р и к В .—В о й н а и р е в о л ю ц и я (за п и с к и
і/ гг.,}.
«Гол. Мин.» 19 18 г. № № 4 - 6 .
32. А вдеев Н. — Б о л ь ш е в и с т с к а я р а б о т а в о ф л о т е и
а р м и и в 19 15 — 16 гг. «Пр. Рев.» 1924 г. № 6 . ^
33. „ Р е в о л ю ц и о н н а я п р о п а г а н д а в а р м и и
в 1 Лb■
19 17 гг. Офиц. докум. с предисл. И. Гелис. «Кр. Арх.» 1926 г. № 4.
34. „ Р а з л о ж е н и е а р м и и в 19 17 г о д у “ . Гл. I. Подготовл.
к печати Н. Какуриным, с предисл. Я. Я ковлева, под ред.
М. П окровского. 198 стр. ГИЗ. 1925 г.
u
35 Чемоданов Г.— П о с л е д н и е д н и с т а р о й а р м и и . 136стр.
ГИЗ. 1926 г.
2. Револю ционное движ ение в гарнизонах
ЕВРОПЕЙСКАЯ РОССИЯ
Варш ава
36.
★П етренко А . - С о ц и а л • д е м о к р а т и ч е с к а я
р а ?оп^а
в в о и н с к и х ч а с т я х В а р ш а в с к о г о о к р у г а в ;и ь г.
«Пр. Рев.» 1923 г. № 2 и 1925 г. № 8 .
37. К азаль П. — Р е в о л ю ц и о н н а я р а б о т а
в поисках
(1906 г о д ) . «Из эп. бор. с цар.» 1924 г. № 2.
Риж ски й о к р уг
38. Р а п о р т г е н . - г у б . М е л л е р-3 а к о м е л ь с к о г о (1905—
' 1906 гг.). См. № 1 2 , стр. 13 2 —135.
39 .
Ревель
Парфенов И.—В р е в е л ь с к и х
к а з а р м а х в 1905 г. Из
воспоминаний о службе в 82 Беломорском полку. «Кр. Лет.»
1925 г. № 4.
С веаборг и Гельсингф орс
40. А хун И. и Петров В . — Р е в о л ю ц и о н н а я
раб о та в
в о й с к а х , к в а р т и р о в а в ш и х в Ф и н л я н д и и в 1906
1907 г о д а х . «Кр. Лет.» 1926 г. № 5.
41. „О в о е н н о - р е в о л ю ц и о н н ы х о р г а н и з а ц и я х в Ф и нл я н д и и и С в е а б о р г с к о м в о с с т а н и и (1906 г.) «Кр.
Балт.» 1920 г. № 5.
42. Смирнов В. — Р е в о л ю ц и о н н а я р а б о т а в Ф и н л я н
д и и в 1900 — 1907 гг. «Прол. Р е в » 1926 г. № 1.
43. Цион С .— Т р и д н я в о с с т а н и я в С в е а б о р г е . 10 1 стр.
Гельс. 19 17 г.
44. Ольшанский Н. — С в е а б о р г с к о е в о с с т а н и е . «Кр. Лет.»
1922 г., № № 2 - 3 - 4 .
45. Ж еневский А .— В о к р у г С в е а б о р г с к о г о в о с с т а н и я
(по данным деп. полиции). «Кр. Лет.»1925 г. № 3.
46. Ф едоровский Н. — („Степан“). С в е а б о р г с к о е в о с с т а
н и е (в о с п. у ч а с т н и к а ) . «Кр. Лет.» 1926 г. № 3.
47. Его ж е .— Б о р ь б а з а С в е а б о р г в 1906 г. 56 стр. ГИЗ, 1928 г.
48. ★ Коган И. —С в е а б о р г с к о е в о с с т а н и е 1 8 — 20 и ю л я
1906 г о д а . ЗЬ стр. М. 1927 г.
49. „ Д о к л а д ф и н л я н д с к. г е н.-г у б. Г е р а р д а “ (Судебный
отчет и приговор). См. № 12 , стр. 15 9 —164.
К ро н ш тад т
50. „ Д е л о о в о с с т а н и и в ф о р т е «К о н с т а н т и н» — крат
кое правительственное сообщение. «Право» 1906 г. Стр. 266.
51. ★ „ П и с ь м а К о н с т а н т и н а И в а н о в а к м а т е р и из
т ю р ь м ы “ — (дан список 1 0 -ти революционеров, расстрелян
ных на форте „Констант.“ ) «Кат. и Сс.» 1925 г. № 7.
Петербург
52. А хун М. и Петров В. — Р е в о л ю ц и о н н а я р а б о т а в
в о й с к а х П е т е р б у р г с к о г о г а р н и з о н а (1904—1906гг.).
«Кр. Лет.» 1925 г. Л° 4.
53. ★ Полуэктов В. — 1905 г. в к а з а р м е , к р е п о с т и и т ю р ь м е (воен.-электротехн. школа в Птб). Сб. „По тюрьмам“ .
М. 1925 г.
54. * Чернолусский В. — Н е у д а в ш а я с я б о й н я (с.-р. и Во
енный союз в 1905 г.) «Кат. и Сс.» 1928 г. № 4.
55. „Д е л о о б е с п о р я д к а х с р е д и в о й с к “ (Птб. военноэлектр. школы) 1 1 ноября 19 )5 г. Отчет о заседании в Птб.
воен. кр. «Право,» 1906 г. Стр. 350.
56. „ Д е л о о п р о п а г а н д е в в о й с к а х “ (Птб. гарнизона —
1905 г.) в Птб. судебной палате. «Право» 1907 г. Стр. 852.
57. К и с т о р и и а р е с т а и с у д а н а д с о ц . - д е м о к р а т и
ч е с к о й ф р а к ц и е й II Г о с .
д у м ы в 1907 г. (Дело
военн. организации Птб. Комитета РСДРП). «Кр. Арх.» 1926 г., т.З.
58. О б в и н и т е л ь н ы й а к т о к р е с т ь я н а х П а в л е А н и
к и н е и д р . (Дело соц.-дем. фракции ІІ-й Гос. думы и воен.
орг. Птб. Комитета РСД РП ). «Был.» (загр.) 19 12 г. № 14.
59. Войтинский В. — Г о д ы п о б е д и п о р а ж е н и й (о т о м
ж е) Берл. 1924 г.
60. А хун М. и Петров В .—В о е н н а я о р г а н и з а ц и я п р и П е
т е р б у р г с к о м К о м и т е т е Р С Д Р П в 1907 — 1908 гг.
«Кр. Лет.» 1926 г. № № 3— 4.
61. „Д е л о д е п у т а т о в с о ц. - д е м о к р а т и ч. ф р а к ц и и “
(1914 год) в особ, присутствии СГІбургской судебной палаты
10 — 20 февраля 19 15 г. «Право» 19 15 г. Стр. 537 и 634.
62. Самойлов Ф.— П р о ц е с с б о л ь ш е в и с т с к о й ф р а к ц и и
I V Г о с у д а р с т в , д у м ы . — Воспоминания. «Пролет. Рев.»
1926 г. № 3.
63. То ж е —снабжен, офиц. документами, отд. издание. 162 стр.
ГИЗ. 1927 г.
64. Иванов А. — В о л н е н и я в 19 16 г о д у в 1 81 з а п а с н о м
п е х о т н о м п о л к у (Царск. село) «Кр. Лет.». 1924 г. № 1.
65. Кирпичников Т .— В о с с т а н и е л е й б - г в а р д и и В о л ы н
с к о г о п о л к а в ф е в р а л е 19 17 г. «Был.» 19 17 г. №№ 5 —6 .
66 . Лукаш И. - В о л ы н ц ы. — П а в л о в ц ы. — П р е о б р а ж е н ц ы .
П. 19 17 г.
К ур ск
77. „ Д е л о
Курского
офицерского
с о ю з а “ (1907 —
1908 гг.) в Г л а в н. в о е н . с у д е . «Право» 1908 г. Стр. 1907.
Полтава
78. Г у р з а Г .—П о л т а в с к о е в о е н н о е в о с с т а н и е 1905 г.
Сборн. „1 9 0 5 г. н а П о л т а в щ и н е “ . Полт. 1925 г.
Д винск
67. ★ Беленький Г.
М и н у в ш и е д н и (воспоминания рядо
вого солдата 100 Островского полка в Двинске). «Кат. и Сс.»
1924 г. № 6 .
М о сква
68 . . Д е л о
о ф и ц е р о в 1 37 п е х о т н . Н е ж и н с к о г о п о л к а
(протест в 1905 г.) в Гл. воен. суде.—«Право» 1907 г. стр. 2 2 11.
69. ★ Ульянинский В. — В о с с т а н и е Р о с т о в с к о г о г р е н а
д е р с к о г о полка
в М о с к в е в 1905 г. «Кат. и Сс.»
1925 г. № 6 .
70. ★ Ш абров И. — О в о с с т а н и и Р о с т о в с к о г о п о л к а в
д е к а б р е 1905 г. (По поводу статьи В. Ульянинского). «Кат.
и Сс.» 1926 г. № 1.
7 1. Ярославский E .—М о с к о в с к а я в о е н н а я о р г а н и з а ц и я
Р С Д Р П (б) 1905 — 1906 гг. С б . „Д е к а б р. в о с с т а н.-*
М. 19 19 г.
Владимир
72. „ В л а д и м и р с к а я в о е н н а я о р г а н и з а ц и я Р С Д Р П
1907 — 1908 гг.“ Сборн. „ М а т е р и а л ы И с т п а р т а“ . Вып. III.
Влад. 1927 г.
Рязань
73. „ В о л н е н и я в ч а с т я х Р я з а н с к о г о г а р н и з о н а в
1905 г.“ Сборн. „1905 г. в Р я з а н с к о й г у б e р н и и“ . Истп.
Ряз. 1925 г.
Х а р ько в
79. Т . С. — О в о е н н о й д е м о н с т р а ц и и в Х а р ь к о в е в
н о я б р е 1905 г. Сборн. „1905 г. в Х а р ь к о в е “ . Хар. Истп.
1925 г.
Киев
80. Неменов М .—К н е в с к а я и Е к а т е р и н о с л а в с к а я в о е н
н ы е о р г а н и з а ц и и в 1 9 0 5 г. «Прол. Рев.» 1926 г. № 4.
81. Манилов В .—К и е в с к а я в о е н н а я о р г а н и з а ц и я Р С Д Р П
и восстание
с а п е р в 1 9 0 5 г. «Лет. Рев.» 1925 г.
№ № 5 — 6.
То ж е — в дополн. виде: „ В о о р у ж е н н о е в о с с т а н и е в
ч а с т я х к и е в с к о г о г а р н и з о н а“ . 1 1 0 стр. Киев. Истп.
1926 г.
82. А хун М. и Петров В .—В о с с т а н и е и н ж е н е р н ы х в о й с к
в К и е в е в н о я б р е 1 9 0 5 г. «Кр. Лет.» 1925 г. № 3.
83. Ж адановський Б .— П о в с т а н н я К и ï в с ь к о ï с а п e р н о ï
б р и г а д и (1905 г.) С б. — „1 9 0 5 р і к у К и і в і “ . „И стп.“
1926 г.
84. Вороницын И. — И с т о р и я о д н о г о к а т о р ж а н и н а . Ч. 1
( в о с с т а н и е к и е в с к и х с а п е р в 1 9 0 5 г.). ГИЗ. 1926 г.
85. ★Т р о ян о вск и й А . — В о с с т а н и е в К и е в е (4 — 5 и ю н я
1 9 0 7 г о д а ) . «Кат. и Сс.» 1922 г. № 3.
★ От д . И з д . — Д е ш е в , б и б л . «Кат. и Сс.» М. 1927 г.
Бендеры
86 . ★ Имас И. — П у т ь
Н иж ний Н овгор од
74. „Д е л о п о р у ч и к а М я с о е д о в а“ (о пропаганде
сках в 1906 г.). «Право» 1907 г. Стр. 1238.
76. Д анчик.— Б е с п о р я д к и в К о т е л ь н и ч е с к о м б а т а л ь
о н е (1905 г.). Сборн. „1 9 0 5 г. в В я т с к о й г у б е р н и и . “
Вят. Истп. 1925 г.
1906 —1907
в вой -
Казань
75. Знаменский Н .— В о е н н а я о р г а н и з а ц и я п р и К а з а н
ском к о м - те Р С Д Р П и р е в о л ю ц и о н н о е д в и ж е
ние в в о й с к а х К а з а н с к о г о
военного округа.
(1 9 0 6 г.). 1 1 5 стр. Каз. 1926 г.
в эмиграцию. Во е н н а я
г. «Кат. и Сс.» 1928 г. № 8/9.
работа
К рем ен ч уг
87. С песивцев П. — О р а б о т е в К р е м е н ч у г с к о м г а р н и
з о н е ( 1 9 0 5 — 1 9 0 6 гг.) «Лет. Рев.» 1926 г. № 2.
88 . М ейденберг Д . — В о е н н а я о р г а н и з а ц и я
РСДРП в
К р е м е н ч у г е ( 1 9 0 7 — 1 9 0 9 гг.). Там же.
89. Зайдель Е. — О р а б о т е в о е н н о й о р г а н и з а ц и и (1907—
1908 гг.). Там же.
Омск
Одесса
90. Рябинин - Скляревский. — Р е в о л ю ц и о н н а я р а б о т а в
в о й с к а х О д е с с к о г о г а р н и з о н а в 1 9 0 4 — 1 9 0 6 гг.
«Лет. Рев.» 1925 г. №№ 5—6 .
91. Станчинский А . — О д е с с к а я в о е н н а я о р г а н и з а ц и я
Р С Д Р П 1 9 0 5 г. «Пр. Рев.» 1922 г. № 9.
92. Плесков В. — В р е в о л ю ц и о н н о м п о д п о л ь е ( О д е с
с к а я в о е н . о р г а н и з а ц и я ! 905 г.) С б. „1 905 г. в О д е сс щ и н е “ . Кн. 1. Истп. 1925 г.
93. Танин Я . — В о с п о м и н а н и я
уч ас тн ика военной
организации РСДРП в Одессе в 1905
1 9 0 6 гг.
Там же.
94. Френк JI. — В о е н н а я о р г а н и з а ц и я п р и об е д и н е н
н о м к о м и т е т е Р С Д Р П в О д е с с е в 19 0 5 г. Гам же.
Севастополь
95. „ В о л н е н и я и п р и ч и н ы и х в с е в а с т о п о л ь с к о й
с а п е р н о й р о т е 1 1 - 1 2 н о я б р я 19 0 5 г.“ (Письмо под
судимых). «Право» 1906. Стр. 1845.
96. Басальго К. (Дальний). — О п а р т и й н о й р а б о т е в С е
в а с т о п о л е в 1 9 0 6 г. «Прол. Рев.» 1922 г. № 9.
97. Максимов. — П о п ы т к а в о с с т а н и я в С е в а с т о п о л е
в н о ч ь с 1 4 на 1 5 с е н т . 1 907 г. «Был.» 19 17 г. № 3.
Елисаветград
98. П р и г о в о р и о д е л у у н т . - о ф и ц е р о в 1 3 6 п е х . Т а
ганрогского
полка о пропаганде в войсках
(в О д е с с к . о к р. с у д е - 1 9 0 6 г.) „Был.“ 1906 г. Jsb 5, стр. 3 11.
Екатеринослав
См. № во.
Красноярск
106. Ахун М. и Петров В .— В о й с к а в „ К р а с н о я р с к о й Р е с
п у б л и к е “ в 1905 г. «Труд в России». 1925 г. № 2 - 3 .
107. Лесковский Я. — Д в и ж е н и е , с р е д и в о й с к в К р а с н о
я р с к е в 1 9 0 5 г. «Пр. Рев.» 1925 г. № 10.
108. Новогрешнов Я . — 1 9 0 5 г. в К р а с н о я р с к е . 63 стр. Красн.
1925 г.
И ркутская губ.
109. Сизых С. — З а б а с т о в к а И р к у т с к о г о г а р н и з о н а
( 19 0 5 го д ). С б. .,19 0 5 г. в С и б и р и “ . Новоникол. Истп.
1925 г.
110 . „ В о е н н ы й б у н т в с е л е А л е к с а н д р о в с к о м (И р к.
г у б .) 9 н о я б р я 1 9 0 5 г.“ . Отчет заседаний ирк. воен.-окр.
суда. «Право» 1905 г. Стр. 2284, 2327, 2478.
Читинский округ
1 1 1 . „ Т е л е г р а ф н ы е д о н е с е н и я ген -лей т. М е л л е р - 3 ако*
м е л ь с к о г о и Р е н е н к а м п ф а - См. № 12, стр. 2 13 —215.
Нарымский край (Томск, губ.)
112 . Смирнов И. — И з и с т о р и и „ В о е н н о - с о ц и а л и с т и ч ес к о г о с о ю з а “ ( 1 9 1 4 —1 9 1 6 гг.) Сборн. „ Б ы л о е С и б и р и “.
№ 2 .19 2 3 .
1 1 3 . Репин В. — „ В о е н н о - С о ц и а л и с т и ч е с к и й
Кубанская область
99. Ильин. — „ В о с с т а н и е
2
Урупского
казачьего
п о л к а в 19 0 5 г.“ 71 стр. Истп. Рост. н/Дону. 1926 г
100. Д. В . Д . — В о с с т а н и е У р у п с к и х к а з а к о в (1 ЛЬ г.)
«Был.» (загр.). 1908 г. Л» 7.
1 0 1 . ★ Дембо В . — В о с с т а н и е в О с е т и н с к о м д и в и з и о н е
(1905 год). «Пути Рев.» 1926 г. № 4.
АЗИ АТСКАЯ
105. „ Д е л о
казаков
3 Сибирск. каза чье го полка
(1908 г.) в Г л а в н. в о е н . с у д е “ . «Право» 1908 г, Стр. 1807.
РОССИЯ
Туркестанский окр уг
102. „ З а п и с к а г е н - а д. М а к с и м о в и ч а" — см. № 12, стр. 149
132 (Ташкентский резервн. батальон, саперн. бригада и Закасп.
жел.-дор. и стрелк. батал. в Асхабаде, 1905—1906 гг).
103. Черновский А. — В о с с т а н и е Т у р к е с т а н с к и х с а п е р
в 19 12 г» «Был.» 1925 г. ЛЬ 1.
104. Аникин С . — В о с с т а н и е с а п е р (1912 г.). Воспоминания и
документы. 63 стр. Ташк. 1927 г,
(1914—19 17 гг). Там же.
114 . Косарев В. — В о с п о м и н а я и я о н а р ы м с к о й
і'о т о м ж е). «Сиб. Огни» 1922 г. № 4.
С о ю з “.
ссылке
Дальний В осто к
115 . С в е д е н и я о р е в о л ю ц и о н н о м д в и ж е н и и в в о й
с к а х на Д а л ь н е м В о с т о к е (1 904 г.). Из дневника ген.
Куропаткина. «Кр. Арх.» 1924 г. № 7.
116 . Вишняков Н. - Р а з л о ж е н и е а р м и и в 1 905 г. н а Д а л ьн е м В о с т о к е ( по о ф и ц . до к ум .). «Был.» 1925 г. № 4.
117 . Волкенштейн Л. —П и с ь м о к М. Н. Т р и г о н и. (О в о л н е
ниях
г а р н и з о н а в о В л а д и в о с т о к е ) . «Мин. Годы»
1908 г. № 5/6.
118 . Куржинский М .— Вл а д и в о с т о к в 1 9 0 5 г. ( и з . н а б л ю д е
н и й о ч е в и д ц а ) . «Мин. Г оды» 1908 г. № № 4—7.
119 . ★ Лифшиц С .—В о е н н о е в о с с т а н и е в о В л а д и в о с т о к е
в 1 9 0 7 г. «Кат. и Сс.» 1925 г. № 7.
120.
Д е ло Н икол ь с ко - У с су р ийс ко й военной орга
н и з а ц и и ПС-Р (1906 г.) в Г л а в н о м в о е н н о м с у д е .
«Право» 1908 г. Стр. 2759; 1909 г. Стр. 1590.
(См. т а к ж е № № 145, 152, 155, 156, 157).
Черноморского
флота
А. М. П е т р о в. ( К в о с с т а н и ю н а т р а н с п о р т е „ П р у т " ) .
«П р о л . Рев». 1925 г. «№> 4.
138. „ П и с ь м а м а т р о с а А. М. П е т р о в а “ ( к з а щ и т н и к а м ) ,
с п р ед и сл . А. С т о п а н и. «П рол. Р ев.» 1925 г. № 1 2 .
139. ★С ел и в ан о в Ф . — М а т р о с П е т р о в . С тр. 36. М . 192« г.
137.
II. ФЛОТ.
1. Работы обшего характера
См. № № 2, 4, 5, 7, 10, 14, 16, 18 ,-2 4 , 32.
путь моряков -революци
о н е р о в (1817 — 19 17 гг.). С прилож. статьи Т. Н е м ч и н о
в о й. Изд. отд. РККА. 91 стр. Л. 1926 г.
»
Т р о ц к и й Л . — 1 9 0 5 г. Ч. II: — К р а с н ы й ф л о т . Соч. т. 2.
ГИЗ. 1928 г.
Дыбенко. — В н е д р а х ц а р с к о г о ф л о т а . /6 стр. м .
19 19 г.
В и н о г р а д о в С.— Ф л о т в р е в о л ю ц и о н н о м д в и ж е н и и .
83 стр. Л. 1925 г.
•
М а л е е в А. — P е в о л ю ц и я 19°о г о д а н а м о р е. 31 стр.
Одесса 1925 г.
_
Платонов А. — М о р я к и в p е в о л ю ц и и. «Кр. Флот» 1925 г.
№ 10.
Волков Е. — С p е д и м о р я к о в и р е ч н и к о в т о р г о в о г о
и в о е н н о г о ф л о т а (19 0 6 — 1 9 1 4 гг.). 264 стр. *М. 1923 г.
„ М о р я к и п е р в о й р е в о л ю ц и и ” Сборн. Сост. С. И г н а т .
79 стр. 1923 г.
„ М о р я к и и р е в о л ю ц и я “ — сборник. С о с т . С . И г н а т .
316 стр. М. 1925 г.
„ В о л н е н и я во ф л о т е в 1 9 1 5 г.“ — ° ф и ц. до к . п р ед и с л. Ф. Р а с к о л ь и и к о в а. «Кр. Арх.» 1 -)АЪ г. J№ г.
Егоров Ив.— М а т р о с ы - б о л ь ш е в и к и н а к а н у н е 19 1 / г.
«Кр. Летогі.» 1926 г. № № 3 — 4.
Дыбенко П. — М я т е ж н и к и 1 9 1 7 г. 1 1 1 стр. М. 1923 г.
„К нязь Потемкин Таврический“ (июнь 1905 г.).
"Ç- 121. Е г о р о в H. — С т о л е т н и й
V 122.
123.
S
ѵі
124.
125.
126.
127.
128.
129.
130.
13 1.
132.
2. Революционные вспышки
1. Черное море
133. Платонов А .— Ч е р н о м о р с к и й ф л о т в p е в о л ю ц и о нн о м д в и ж е н и и . Сборн. „Н а в а х т е р е в о л ю ц и и .
Л 1924 г.
134. . В о с с т а н и е в Ч е р н о м о р с к о м ф л о т е “. Сборн. С о с т .
’ А. Платонов. 294 стр. Ленгр. Истп. 1925 г.
135 ★ „ Р е в о л ю ц и о н н о е д в и ж е н и е в Ч е р н о м о р с к о м
ф л о т е“ . — Сборн. с т а т е й и в о с и о м и н. И эі д. О о щ - в а
П о л и т к а т о р ж а н (см. № 18 «Кат. и Сс.»). М. л) 2э г.
136. „Ф л о т в 1905 г.“ о ф и и, д о к у м е н т ы . С о о б іц. К. Вои
нова. «Кр. Арх.» 1925 г. .ЖЧу 4—5,
Маршанская М. — М а т р о с
140. Мартыновский С. — Я п о н с к а я
в о й н а и в ос с т а н и е
„ П о т е м к и н а “. С б о р н . „1905 г . в О д е с с щ и н е И стп 1925 г.
141 . Норицын Д.— П о т е м к и н с к о е в о с с т а н и е. С б о р н . „ Р е в о
л ю ц и я н а м о р е ‘; . Г В И З . 1925 г.
142. Алексеев П.— В о с с т а н и е н а б р о н е н о с ц е „ К н я з ь П о
т е м к и н Т а в р и ч е с к и й “ . Воспомин. Т ам ж е.
143. Кирилл (Орлов) и Р а к о в с к и й X . — О д и н и а д н а т ь д н е н н а
„ П о т е м к и н е “ . В оспом инания. 283 стр. П. 1907 г.
144. Егоров И. — „П о т е м к и и Т а в р и ч е с к и й “ в 1905 г.« М о р
ской С борн.» І9 2 5 г . № № 6 —7.
145. Раковский X . — В о с с т а к и е н а б р о н е н о с ц е .,П о т с мк и н “ . В оспом инания. «Н ов. М и р .» 1925 г. Лр 9.
146. Генкин И. — В о с с т а и и е н а б р о н е н о с ц е „ П о т е м к и н
Т а в р и ч е с к и й “ . В оспом инания. 80 стр. Л1. 1925 г.
147. Коваленко А. — О д и н н а д ц а т ь д н е й н а б р о н е н о с ц е
, К н я з ь П о т е м к и н “ . В оспом инания. «Б ы л.» 1 9 0 / г. J№JNs 1— 5.
148. Герасимов А . — К р а с н ы й
б р о н е н о с е ц. 99 стр. Л - 1 р.
И стпарт. 1925 г.
149. Его ж е. — П е р в ы й
p е в о л ю ц и о н н ы и б р о н е н о с е ц.
70 стр. М. 1925 г.
150. Ф е л ь д м а н К . — П о т е м к и н с к о е в о е с т а н и е ( В о с п о м ин а н и я у ч а с т н и к а ) . 140 стр. Л. 1927 г.
151 Лычев
Н. — В о с п о м и н а н и я
п о т е м к и н ц а.
4э стр.
’ М. 1927 г.
u
ѵ
152. „П о т е м к и н с к и е д н и н а Ч e р н о м м о р е “ .— С б о р н . л а р ь к о в с к. И с т п а р т а. 240 стр. 1925 г.
К а м ш и ц к и й В. — 1 9 0 5 г. в С е в а с т о п о л е .
19 9 сгр.
И стп.
К ры м а. Г И З . 1925 г.
154. „«В о с с т а н и е н а б р о н е н о с ц е
..Князь П о т е м к и н
Т а в р и ч е с к и и “. С б о р н . в о с п о м и н а н и й и м а т е р и
а л о в п / р е д . В. И. Невского. 364 стр. Г И З 1924 г.
155. « Д е л о о б у н т е
на б р о н е н о с ц а х „Кня зь П о т е м
к и н Т а в р и ч е с к и й “ и „Г е о р г и й П о б е д о н о с е ц* ». —
П равит, сооб щ ен и е. «П раво» 1905 г. Стр. 2054 и сл.
156.
О б в и н и т , а к т . «П раво.» 1905 г. Стр. 3742 и сл.
157 .
Отчет
о
разборе
дела
в С е в а с т о п . воен.м о р с к. с у д е . «П раво» 1906 г. С тр. 730 и сл.
158
П р и г о в о р . «Бы лое» 1906 г. «N« 3. Стр. 312.
159. ★ Сандомирский Г .— М а т р о с М а т ю ш е н к о (воспом . о гер о е
восстания н а , П отем кине“ ). «К ат. и Сс.» 1925 г. „Nö 5.
153.
160. ★ Селиванов Ф. —М а т р о с М а т ю ш е н к о . 42 стр. М. 1928 г.
16 1. К а з н ь А ф а н а с и я М а т ю ш е н к о — офиц. докум. Сообщ.
К. Воинова. «Кр. Арх.» 1925 г. № 1.
• „О ч а к о в “ (ноябрь 1905 г.)
162. „Севастопольское восстание“ — д о к л а д г е н - л е й т. М елл е р - З а к о м е л ь с к о г о . «Был » 19 17 г. №№ 5—6.
163. . Р а п о р т г е н . - л е й т . М е л л е р - З а к о м е л ь с к о г о * — см.
№ 12, стр. 92—98.
164. Вороницын И.—И з м р а к а к а т о р г и .
Гл. 1: С е в а с т о
п о л ь с к о е в о с с т а н и е . Харьк. 1922 г.
165. ★ Жительский А .—В ос п о м и н а н и я о С е в а стоп ол ьс к о м
в о с с т а и и и. «Кат. и Сс.» 1925 г. № 5.
166. ★ К риворукое И.—В о с с т а н и е в Ч е р н о м о р с к о м ф л о
т е 1 1 —15 н о я б. 1905 г. «Канд. Звон.» 1925 г. № 1 .
167. Генкин И. — По т ю р ь м а м и э т а п а м . Гл. 1: С е в а с т о
п о л ь с к о е в о с с т а н и е . ГИЗ 1922 г.
168. Гелис И .— Н о я б р ь с к и е д н и в С е в а с т о п о л е.1 1 5 стр.
Харьк. 1924 г.
169. Д обрат В. — С е в а с т о п о л ь с к о е
восстание
1 905 г.
«Пр. Рев.» 1923, № № 6—7 и 10.
170. Анисимов С .— С е в а с т о п о л ь с к о е в о с с т а н и е 1905г.
«Был.» 19 17 г. № 5—6 .
17 1. Норицын Д .— С е в а с т о п о л ь с к о е в о с с т а н и е . С б о р н .
„ Р е в о л ю ц и я на м о р е “. ГВИЗ. 1925 г.
172. ★ Бочаров Ю .—С е в а с т о п о л ь с к о е в о с с т а н и е . 36 стр.
М. 1925 г.
173. Волковичер И. — В о с с т а н и е в С е в а с т о п о л е . С б о р н .
„ 19 0 5 г.“. Истп. при ЦК ВКП. ГИЗ. 1927 г.
Камщицкий В. — См. № 153.
174. Генкин И. — Л е й т е н а н т Ш м и д т и в о с с т а н и е на
„ О ч а к о в е “ (брош.). М. 1925 г.
175. Вороницын И. — Л е й т е н а н т Ш м и д т (брош.). ГИЗ. 1925 г.
176. „ Л е й т е н а н т
Ш м и д т “. В о с п о м и н а н и я с е с т р ы .
15 1 стр. П. 1923 г.
177. ★ К арнаухов-К раухов. — К р а с н ы й л е й т е н а н т . 164 стр.
М. 1926 г.
178. „ Л е й т е н а н т LU м и д т“. — П и с ь м а , в о с п о м и н а н и я ,
д о к у м е н т ы . Изд. Цеитрархива СССР, под ред. и предисл.
В. Максакова. 248 стр. М. 1922 г.
179. В оробьев В.—Д в а л е й т е н а н т а ( Шм и д т и е г о п а л а ч )
По матер. Верховн. суда. 61 стр. М. 1926 г.
180. „ Де л о о в о с с т а н и и н а к р е й с е р е « Оч а к о в » . (Дело
о лейтен. Шмидте и о 40 других лицах). — О б в и н и т е л ь н ы й
а к т «Право» 1906 г. Стр. 1041 и сл.
18 1. „ С у д н а д
о ч а к о в ц а м и“ — гіо документам. «Суд идет»
1925 г. № 1.
182. „ К а з н ь Ш м и д т а , Ч а с т н и к а и д р у г и х “ — офиц. докум.
«Кр. Арх.» 1924 г. № 5 .
18 3. „К д в а д ц а т и л е т и ю
к а з н и л е й т. Ш м и д т а и е г о
с п о д в и ж н и к о в “ . — «Под зн. марке.» 1926 г. Л1» 2.
184. В о с с т а н и я в Б а л т и й с к о м ф л о т е в 1905 — 1906 гг.
Сборн. Сост. И. Егоров. 162 стр. Лгр. Истп. 1926 г.
185. Д резен А. — Р е в о л ю ц и я в о ф л о т е . — Б а л т и й с к и е
м о р я к и и в о с с т а н и я 1905 — 0о гг. 83 стр. Л. 1926 г.
186. Залежский В. — Б о р ь б а з а Б а л т и й с к и й ф л о т . (Библ.
рабоч. молодежи). М. 1925 г.
187. Виноградов В .— Б а л т и й ц ы в р е в о л ю ц и о н н о м д в и
ж е н и и . «Кр. Флот» 1924 г. № 10.
188. ★ Е г о р о в А. —Б а л т ф л о т в г о д ы р е а к ц и и (1909—19 13 гг.)
88 стр. М. — 1928 г.
189. Оль д ‘Ор. — К р а с н ы й ч а с о в о й —К р о н ш т а д т (1917 г.).
М. 1920 г.
190. Мошииков П. — К а к у н а с н а ч а л а с ь Ф е в р а л ь с к а я
р е в о л ю ц и я . «Кр. Балт.» 1920 г. № 2.
19 1. (Іешехонов В. — В н о ч ь п о д 1 м а р т а 19 17 г. в К р о н
ш т а д т е . Там-же.
192. Раскольников Ф . — К р о н ш т а д т и П и т е р в 19 17 г. Ч. 1
ГИЗ. 1925 г.
Кронш тадт. 1-ое восстание (октябрь 1905
г .)
193. Каль С.— И з з а п и с о к о в о с с т а н и и в К р о н ш т а д т е
в 1905 г. — «Кр. Флот.» 1924 г. №№ 3—4.
194. „ В о с с т а н и е 26 о к т я б р я 1905г. в К р о н ш т а д т е “ «Кр.
Балтиец» 1920 г. № 1 .
195. Ольшанский Н. — К р о н ш т а д т с к о е в о с с т а н и е . «Кр.
Лет» 1923 г. № 5.
196. Волковичер И . — К р о н ш т а д т с к о е в о с с т а н и е 19 0 5 г.
Сб. „19 0 5 г о д “ . Истп. ЦК ВКП. ГИЗ. 1927 г.
„ Дело о К р о н ш т а д т с к и х б е с п о р я д к а х в о к т я б р е
19 0 5 г о д а “ . О б в и н и т , а кт . «Право» 1906 г. Стр. 359 и сл.
Р а з б о р д е л а в К р о н шт . в о е н . - м о р . с .у д е . Там же.
Стр. 446, 1041 и сл.
П р и г о в о р . Там же. Стр. 1223.
197. „ П о с л е в о с с т а н и я в К р о н ш тад те 26—27 о к т . 19 0 5 г.“—
Труды Воен.-Морск. Истор. Комиссии. «Кр. Лет.» 1925 г. № 3.
Кронш тадт. 2-ое восстание (июль 1906 г.).
198. Жарновецкий К. — К р о н ш т а д т с к и е в о с с т а н и я 19 0 5 —
19 0 6 гг. «Кр. Лет.» 1925 г. № 3.
199. Егоров Н. — К р о н ш т а д т с к о е в о с с т а н и е . Р а с с к а з
у ч а с т н и к а . «Был.» 19 17 г. № 4.
200 . Пискарев А . — К р о н ш т а д т с к о е в о с с т а н и е 20 и ю л я
1906 г. «Кр. Балт.» 1920 г. № 4.
201. ★ К оган Ф . - К р о н ш т а д т 1905—1906 гг. 36 стр. М. 1926 г.
202. Иванов С .— К р о н ш т а д т с к о е п о д п о л ь е 19 0 5 —19 0 6 гг.
«Пр. Рев.» 1924 г. № 12.
203. Зюбилевич Ю . - ( яД а ш а К р о н ш т а д т с к а я " ) . К р он ш тадт
в 1906 г. В о с п о м и н а н и я . 144 + 148 стр. Кроншт. 19 17 г.
204. „ К а з н ь к р о н ш т а д т с к и х м а т р о с о в " (21 сент. 1906г.
Д а н о ф и ц . с п и с о к к а з н е н н ы х ) . 1 5 с т р . — Кронштадт,
без года.
„П ам ять А зо в а “ (июль 1906 г.).
205. „ В о о р у ж е н н ы й м я т е ж на к р е й с е р е « П а м я т ь А з о
в а » “. «Кр. Балт.» 1920 r. M « 2—3.
206. Шебалин И. — В о с с т а н и е и к а з н ь м о р я к о в с к р е й
с е р а „ П а м я т ь А з о в а “ стр. 24. Ревель. 19 17 г.
207. П. К. — Р а с с т р е л м а т р о с о в м а т р о с а м и в Р е в е л е .
«Кр. Лет.» 1925 г. № 2.
208. „ Д е л о о п о к у ш е н и и на в з р ы в в о е н н о г о с у д а в
К р о н ш т а д т е в 19 0 6 г.“ (во время суда над восставшими
матросами) „Суд идет“. 1926 г. № 24.
III. В О Е Н Н Ы Е Т Ю Р Ь М Ы И В О Е Н Н Ы Е
Работы
В
ТЮ РЬМ АХ
общего характера
См. также № № : 1, 53, 199.
209. Генкин И. — П о т ю р ь м а м и э т а п а м : « П о д в и ж н и к »
и д p. II. 1922 г.
210. Златогоров Н.— М у ч е н и к и р е в о л ю ц и и . 28 стр. Одес.
19 17 г.
2 11. Лыкошин А. — О т в е т с т в е н н о с т ь в о е н н о с л у ж а щ и х
з а г о с у д а р с т в е н н ы е п р е с т у п л е н и я . «Право» 1906 г.
стр. 2758.
% 212. ★ Никитина Е. — Т о р н а я д о р о г а ( с т а т и с т и к а к а т о р
ж а н из в о е н и ы X. 1905—19 13 гг.). Стр. 30 и сл. Сборн. „Д е
вятый Вал“. М. 1927 г.
Б обр уй ская крепость
213. ★ Урядов-Щербаков. — В ц а р с к о й к а з а р м е и д и с ц и
п л и н а р н о м б а т а л ь о н е (1905 г.). «Пути Рев.» 1926 г. Л° 1.
214. ★ Его ж е .— И з д и с ц и п л и н а р к и в О р л о в с к и й ц е н т
р а л (1907 г.). «Пути Рев.» 1927 г. № 4.
215. ★ Петров-Павлов H.—П о б е г с м е р т н и к о в и к а т о р ж а н
из Б о б р у й с к о й
крепости
(1907 г.). «Кат. и Сс.»
1924 г. № 6 .
Иовогеоргиевская крепость (Модлин)
216. ★ Мельник-Горский.—Т ю р ь м а п о д з е м л е й (1907 г.). «Кат.
и Сс.». 1927 г. № 4.
Кронш тадтская военная тю рьма (См. №№: 51,197,
199, 204, 211).
Ф орт „К о с о й Капонир“ (Киев)
217. Сандомирский Г. — К и е в с к и й Ш л и с с е л ь б у р г (1908г.).
«Из эп. бор. с цар.» 1925 г. № 3. Отд. изд. см. Сандомирский.—
„В н е в о л е " . М. 1929 г.
М осковская пересыльная тю рьма („Б у ты р ки “)
218. П и с ь м о м а т р о с о в - к а т о р ж а н (1905 г.). «Право» 1905 г.
Стр. 3224 и сл.
/ г
219. Брильон И.—Н а к а т о р г е . Стр. 50 и сл. (1906 г.). П. 19 17 г.
220. ★ Я дов —Б у т ы р к и (1906 — 912 гг.). «Кат. и Сс.» 1923 г. № 7.
Севастопольские тю рьмы
(См. также №№ 85, 13 3 , 176)
221. „ С е в а с т о п о л ь с к и е б у н т о в щ и к и “. (Из записок матроса
на пловучей тюрьме „Саратов“. 1905 год). «Голос Жизни» 1906 г.
№ 14.
222. Вороницын И. — Из м р а к а к а т о р г и . Гл. II: С е в а с т о
п о л ь с к и е т ю р ь м ы (1905 г.). Харьк. 1922 г.
223. Фельдман К .—П о т е м к и н с к о е в о с с т а н и е . Ч . II: А р е с т
и п о б е г (190 5 г.). Л. 1927 г.
224. Савинков Б. — В о с п о м и н а н и я . ( П о б е г из С е в а с т о
польской
в о е н н о й т ю р ь м ы 1906 г.). «Был.» 19 18 г.
№ 8 (2 ).
225. То же . — , В о с п о м и н а н и я т е р р о р и с т а “. Стр. 253 и сл.
Хар. 1928 г.
у
Нерчинская каторга
226. Куликовский П. — М а т р о с ы - р е в о л ю ц и о н е р ы на ка' т о р г е (1906 — 1908 гг.). «Своб. Флот» 19 18 г. № 2.
^ Крамаров Г.— П а м я т и м а т р о с а А к и м а В о р о б ь е в а
(1906 — 1908 гг.). «Кат. и Сс.» 1922 г. № 3.
Гауптвахта
Архангелогородского
228. ★ Насимович-Чужак Н. Ф .—К. а к и п о ч е м у
с л у ж и т ь ц а р ю. 1 6 стр. М. 1928 г.
резервн. б-на
я отказался
Глушков,—122.
Го дун.—109, 12 1, 122.
Голубинский.- -145.
Гольдблат.—145.
Горвасин, Анна Павл.—179.
ГорнштейН, А.—85, 86 .
Горовиц, В. И.—74, 86 .
Грива, см. Г иммер, Д. Д.
Гросман. -8 5 .
Грузенберг.—139.
Гусаров, Ф . В. (Бобров).—38.
Гусев-Оренбургский.—146.
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
А
Авилов, Б. В. (Волков, Б.)- — 38,
40.
Аветисов, см. Аветисянц.
Аветисянц, (Аветисов).—138.
Агафонов-Мартовский, Сергей.—
103, 112, U2.
Адамович, П.— 186, 195.
Алексей, см. Бустрем.
Алиев. — -48, 49.
Амбарцум. — 139.
Анатолий, см. Трилиссер.
Андреев.— 100.
Антонов-Овсеенко (Штык).— 123,
126.
Аренкова. — 138.
Ареповский, Пав. Юлиан. — 67,
74, 86.
Аржанская, Полина.-- 84.
Асеев.— 146, 152.
Аусем, О. X,—126.
Ашенбреннер, М. Ю.—8 .
Б
Багоцкий, С. Ю. — 123, 126, 134,
138, 139.
Барабанов. — 122.
Бауман.— 99.
Белоусов.—103, 104, 122.
Беренштам, В.—85, 86, 139.
Бобров, см. Гусаров, Ф. В.
Бонч-Бруевич, В. Д .—16, 38.
Браудо, Евг.—38.
Бустрем (Алексей).—47.
В
Вакар.—85.
Вальберг, Б. П.—186.
Величкииа, В. М.—16.
Виктор, см. Урысон.
Витте, С. Ю.—30.
Владимиров, М. —86.
Волков, Б., см. Авилов, Б, В.
Волчаницкий.—70.
Вольский, Стан. (Соколов). — 116 .
Воровский, В. В.—29, 30, 38.
Вороницын.—3 1, 36, 37, 47
Врублевский—139.
Г
Галамей.—139.
Галерка, Еас. Вас. (Ольминский,
М. С.).—16.
Гапон.—147.
Герус, Л.—186, 195.
Гершгорн.—138.
Гимер, Д . Д. (Грива).—45.
д
Давы дов.—187, 188.
Дейч, Л. Г.—37.
Демиденко, Иван Алексеев.—87.
Деньгин.—158, 172.
Дзержинский, Ф. (Юзеф) — 123,
129, 130.
Длуголенская.—139
Дятлов, И. Я. - 186, 188, 194,
195.
Е
Емельянов.—57, 59, 60, 62—64.
Ерманский, О.—39.
3
Зарин.—116 .
Зарницкий, Тим. Абр.—74, 85.
Захаров.—122.
Захарович.—148, 162, 163.
Золотухин.—136, 139.
Зусман.—75.
И
Иван Иванович.—187, 192.
Иванович, Ст.—67.
Ивановский.—141.
Илья.—127, 128.
Ильян, см. Ярославский Ем.
Инсаров, см. Лалаянц, И. X.
К
Кадомцев, Меф.—145.
Кадомцев, Эраям.—145.
Казаринов.—70.
Калинин, В. (Карпинский). - 16,
Кальманович.—85.
Каляев.—96.
Карпинский, см. Калинин, В.
Каульбарс.—78, 84.
Квач-Квачевский.—122.
Княжинский.—139.
Коваленко, Георг.—74, 86.
Козловский.—107, 121.
Колесниченко, Вас.—84.
Комарова, Е. Т .—138.
Кон, Ф .-5 , 7.
К ондратьев—122.
Косякин, Герм.—186.
Коханский.—59, 63, 64.
К р а с с .-171.
Крохмаль.—39.
Куликов.—143.
Куприн.—146.
Курганов.—188, 189, 202.
Л
Лалаянц, И. X. (Инсаров).—40.
Лебедев.—122.
Левенсон.—86.
Левин, С.—75, 87.
Ленин, В. И. — 16, 19, 23, 27, 28
30.
Леонтьев.—86.
Лепешинский, П. H.—16.
Ломаев. 142—144.
Лосев, И.—49, 50.
„Лука“ см. Паперно.
Львов.—122,
м
Малоземов.—38.
Мамалыга.—202.
Марфутин, Аггей.—84—86.
Марьясин.—148.
Менжинский.—38.
Микулин.—70.
Мирзоянц, см. Мирзоев.
Мирзоев (Мирзоянц).— 131, 132.
Мирон.—38.
Михаил Александрович. — 88,
109.
Михайлов.—190.
Михайлова, Татьяна. — 74, 84, 85.
Михель.—122.
Моисей.—126.
Мудрый.—188, 194-, 195, 202.
н
Нестеренко.—150, 165.
Никитина, Е. Д.—208.
Николай II.—111.
Николай Николаевич.—111.
О
Обвинений, В.—208.
Ольминский, М. С., см. Галерка,
В. В.—16,-38.
п
Павловский.—110.
Паперно (Лука).—75.
Парамонов.—84.
Парамонов.—151.
Патск.—139.
Пеливан, И. Г.—142, 146—148.
Первов.—122.
Пергамент.—85.
Перминов, Н. А.—168, 170.
Петренко, А. И.—5, 123, 126, 133,
138, 139.
П етухов.—167.
Пешехонов.—146.
Пирязев.—139.
Писаревская, С. И. — 126. 137,
138.
Писаревский, Е. Л .—126,134,135.
138-140.
Плеве, В. К.—147.
Плесков, В.—5, 6, 65, 86.
Иовало-Швейковский.—93.
Политовский, Р. Р.—74, 87.
Полуян, Д.—186.
Р
Ратнер.—139.
Рождественский, см. Браудо, Е.
Ронжес.—130, 139.
Рязанов, Д .—82.
С
Сазонов.—122.
Самойленко, E.—177.
Сармус, И.—41.
Сахаров.—171.
Святополк-Мирский.—123.
Северцев, В. (Филатов, В. В.). —
38, 41.
Седой.—116.
Селиванов, М.— 122.
Сергеев 1-й.—122.'
Сергеев 2-й.—122.
Сергей Александрович, вел. !Ш.—
96, 147.
Серебряков.—104, 122.
Симанский.— 88, 92, 93, 102, 120.
Сиротенко.—33.
Скалон.—138.
Слезкин.—171.
Смелянский, Я.—75.
Снегульский, Н. А,—107,121, 122.
Соколов.—139.
Соколов, см. Вольский, Ст.
Соловей.—85.
Соловьев.—202.
Спиридонов.—166.
Станиславский.—86.
Станчинский, А. П.—?5, 86, 87.
Станюкович.—146.
Стахурский, М.—123.
Стрел ьский.—37.
Судьин.—119.
Сухомлинов.—70.
т
Тан-Богораз, В. Г.—38.
Тверезовский.—122.
Тиктин.—85.
Толпаров.—199.
Трейтер.—168.
Трилиссер, М. — 42—44, 56, 57,
59, 61.
Трубецкой, С .—146.
У
Ульянинский, В.—5, 88.
Урысон (Виктор).—51.
Устичев.—107.
Ф
Фабричный, П. — 141, 160, 161,
165.
Филатов, В. В., см. Северцеп, В.
Фл.—24, 25..
Фотенко, Вас.—84—86.
Френк, Л — 75, 81—86.
Фриауф, Ал-ндр.—138.
Фриауф, Ник.—132, 133, 136, 138.
Фридман.—122.
Ц
Цвиллинг.—85.
Цензор, Дм.—38.
Цион.—58.
ч
Чепкевич.—139.
Черных. — 103, 104, 106, 112, 120,
122 .
Четвериков.—66, 83.
Чужак, H.—15, 17, 18. 41.
ш
Шабров, И.—105, 106, 112, 119.
Шальнов.—122,
Шапиро.—85, 86.
Шейнфинкель, Л.—86 .
Шепель, А.—186.
Шимановский. —70.
Ширский, П. С.—186, 195.
Шмидт, лейт.—31, 32, 36, 37, 139.
„Штык“, см. Антонов-Овсеенко.
э
Энгельман.—142.
Эрдели.—70.
.,Юзеф“, см. Дзержинский.
Ю ркевич.—150.
Юшкевич, П.—67.
Я
Якубовский, см. Петренко, А.
Якунин.—70,
Ярославский, Ем. (Ильян). — 38,
45, 48, 51, 52, 53.
Ясницкий.—141, 144, 157, 172.
с.в глп
издания
НО
-
....
'”
О тк р ы т!! п о д п и с к а н а 19Z 9 г о д
„Д Е Ш Е В У Ю
'
5-й ГОД
издания
БИ БЛ И О Т Е К И "
ИЗДАТЕЛЬСТВА ОБЩЕСТВА ПОЛИТКАТОРЖАН,
состоящую из 52 номеров, разме
ром каждый в 1 печатный лист.
О Г Л А В Л Е Н И Е
Стр.
1. От р е д а к ц и и .....................................................................................
5
2. Ф. Я. Кон—Предисловие. К а к с о л д а т с к и е ш т ы к и
повернулись в защиту революции. . . .
7
3. Н. Ч уж ак—В в о е н н о м п о д и о л ь е б о л ь ш е в и к о в
1 9 0 5 — 1 9 0 6 гг.................................................................
15
4. В. Плесков—В О д е с с е — п о с л е „ П о т е м к и н а “ . .
65
5. В. Ульянинский—М я т е ж г р е н а д е р . (Вооруженная
забастовка Ростовского полка)...........................................
88
6 . А. П етренко—К о г д а в Ц а р с т в е п о л ь с к о м б ы л о
н е с п о к о й н о . (Из деятельности Варшавской военной
123
организации)............................................................................
7. П. Фабричный—И з к а з а р м ы —на к а т о р г у . (Среди
войск вятского гар н и зо н а)...............................................
141
I 8 . Е. Самойленко — С p е д и к а з а к о в Ч е р н о м о р ь я .
177
\ ( 9. Е. Никитина — В о е н н о - р е в о л ю ц и о н н о е д в и ж е
н и е в ц а р с к о й а рм и и (1904—19 17 гг.). (Библио
графическая справка і ........................................................
20 3
10. И м е н н о й у к а з а т е л ь .................................................
218
ПОДПИСНАЯ ПЛАТА на 1 год (52 номера) — 4 р. 50 к.
В СОСТАВ Б И Б Л И О Т Е К И ВОЙДУТ
СЛЕДУЮЩИЕ БРОШЮРЫ:
№ 1- 2. ЕРМАКОВ, А.— Из быта сахалинской каторги.
№
3. ЕРГИНА.— С. А. Иванова Борейшо.
№ 4. АНИСИМОВ, С.— Крестьяне и помещики на
суде.
№ 5- 7. САМСОНОВ, М.— Коммуны ссыльных.
№
8. АН - СКИЙ, С. А — На конспиративной квар
тире.
,Sb 9-10. ЛУЖА E1Î, А.— История одного литейщика.
№ 11-12. ЛУРЬЕ, Г.—Два протеста.
№
13. ВЕНЕДИКТОВ, Д.— Лиспи-Нос—лобное место
российской революции.
№ 14-15. ЖУКОВСКИЙ-ЖУК, И.—Губернатор Кияшко.
№ 16-17. ДРУЖИНИНА, 3 — Ювеналии Мельников.
№
18. ТРИГОНИ.— Алексеевскип равелин.
№ 19-20. СУШКИН, I ’.— Но этапам.
№ 21-22. СУШКИН, Г.— В царской ссылке.
№
23. ЛУРЬЕ, Г.— Биография Курнатовского.
№
24. ЛУЖАЕВ, А.— Крестьяне в 1905 году.
№ 25-26. АУЭРБАХ - Побег 20-ти.
и д р у г и е.
ЗАКАЗЫ И ДЕНЬГИ АДРЕСОВАТЬ:
Москва-34, Лопухинскип пер., дом 5
ИЗДАТЕЛЬСТВУ ПОЛИТКАТОРЖАН.
О т к р ы т о п о д п и с к а н а 1929 г о д .
„НАУЧНО-ПОПУЛЯРНАЯ БИБЛИОТЕКИ"
26 КН И Г, К А Ж Д А Я
ІІО 4 П Е Ч А Т Н Ы Х
ЛИСТА.
Годовая подписка (26 книг) . . .
9 рублей
Полугодовая
5 рублей
(13 книг) . . .
В „Н А У Ч Н О -П О П У Л Я Р Н У Ю Б И БЛ И О ТЕКУ«
ВОЙДУТ В 1929 ГО Д У С Л Е Д У Ю Щ И Е КН И ГИ :
№
1. РУ Д Н ЕВ, В .— Аграрное движение накануне 1-ой
революции.
№ 2. АНИСИМОВ, С.— Восстание в Донбассе
ЛЬ 3. КЛЕВЕНСКИ Й , М . - А. И. Худяков.
№ 4. ЛИ ВШ И Ц , С.— Партийные Университеты по*полья.
ЛЬ 5. КУН КЛ Ь, А ,— Покушение Соловьева.
ЛЬ 6 . ЛИ ВШ И Ц, С.— Подпольная техника.
№ 7, ЛЕВИН, Ш .— Д. Клеменц.
№ 8 . ЧЕРНОВ, С.— После декабристов.
№ 9. ВАЛК, С.—„Народная Воля“.
№ 10. КОРДЕС.— Вера Засулич.
ЛЬ И . Э Г Г Е Р Т .- В. Осинскпп.
ЛЬ 12. МИЛОВАНОВ.— Рабочее Знамя.
ЛЬ 13. ЛЕВИ Ц КИ Й ,— В. Обнорский.
Ли 14. ИКОВ, В. — Добролюбов, как революционер.
ЛЬ 15. ГОРБУНОВ, М.— Журналистика „Народной Во
ли“ .
ЛЬ 16. БА УМ , Я . - Лизогуб.
и д р у г и е.
З А К А З Ы II Д ЕН ЬГИ АДРЕСОВАТЬ:
М осква-34, Логіухинский пер., дом 5
ИЗ Д АТЕ Л ЬСТВ У ПОЛ ИТК А ТОР Ж АН.