Р. В. Кадыров, Ю. В. Терехина
СЛУЖИЛЫЕ ЛЮДИ «ПО ПРИБОРУ» В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ В СЕРЕДИНЕ XVI - XVII вв.: ФОРМИРОВАНИЕ, СОСТАВ, СЛУЖБА
Монография
Москва Издательство «Перо» 2019


Р. В. Кадыров, Ю. В. Терехина
СЛУЖИЛЫЕ ЛЮДИ «ПО ПРИБОРУ» В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ В СЕРЕДИНЕ XVI - XVII вв.: ФОРМИРОВАНИЕ, СОСТАВ, СЛУЖБА
Монография
Москва Издательство «Перо» 2019


УДК 332.174
ББК 63.3(2)44
Кадыров Р. В., Терехина Ю. В.
Служилые люди «по прибору» в Московском государстве в середине XVI - ХУЛ вв.: формирование, состав, служба. Монография / Р. В. Кадыров, Ю. В. Терехина. - Москва : Изд-во «Перо», 2019.-100 с.
ISBN 978-5-00150-781-9
В монографии освещаются вопросы развития социальной структуры Московского государства в середине XVI - XVII вв. Основное внимание уделено процессу формирования и составу службы служилых людей «по прибору».
Предназначена для студентов-бакалавров, изучающих дисциплину «История России».
Рецензенты: канд. ист. наук, с.н.с. Р. Г. Галлям канд. ист. наук Л. Р. Шафигуллина
ISBN-978-5-00150-781-9
© Терехина Ю. В, Кадыров Р. В., 2019


СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ 4
ГЛАВА 1. ЭТАПЫ ФОРМИРОВАНИЯ СЛУЖИЛЫХ ЛЮДЕЙ «ПО ПРИБОРУ» 7
1.1 Возникновение социальной категории «служилых людей «по прибору» 7
1.2 Социальные передвижения в группе служилых людей «по прибору» в XVI-XVII вв. 20
ГЛАВА 2. СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ СЛУЖИЛЫХ ЛЮДЕЙ «ПО ПРИБОРУ» 30
2.1 Даточные как новая категория приборных людей второй половины XVI в. 30
2.2 Стрельцы на службе государя 41
2.3 Казаки на службе Московского государства в XVI в 52 ГЛАВА 3. КАТЕГОРИЯ СЛУЖИЛЫХ ЛЮДЕЙ «ПО ПРИБОРУ» ИЗ ТАТАР 61
3.1 Служилые татары как социальная категория населения середины XVI - XVII вв 61
3.2 Социальные подгруппы и состав службы 74
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 84
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 86
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ 97
3


ВВЕДЕНИЕ
В истории России удельного средневекового периода важное место занимает изучение ее социальной структуры, представлявшей сложный сословный строй и не просто укладывавшейся в рамки деления на классы.
XVI и XVII вв. в истории России занимают особое место. Это период перехода Руси от Средневековья к Новому времени, период становления национального государства, оформления его политического и социально-экономического строя. Это время перерастания великокняжеской власти в царскую и дальнейшего превращения её в единодержавную, деспотическую власть русского монарха. Это время оформления абсолютизма в России и создания его основных политических атрибутов.
В социально-экономическом отношении это время завершения создания поместной системы, превращения «боярской» Руси в Русь «дворянскую», время оформления чёткой сословной структуры феодального общества, время завершения процесса перехода основной производящей силы в стране — крестьянства — в состояние крепостнической зависимости. Вместе с тем это и время создания первых элементов крупной промышленности.
Особое место в сословной структуре российского общества того периода занимает служилое сословие, главными элементами которого становятся служилые люди «по отечеству» в совокупности со служилыми людьми «по прибору». Проблема изучения роли каждого из этих элементов и их составных частей уже более полутора веков является в исторической науке актуальной; среди многих составляющих большой научный интерес представляет вопрос о месте «приборного» населения в становлении Российского государства.
Цель данного исследования состоит в изучении процессов формирования, социального состава и характера службы категорий служилых людей «по прибору» в Московском государстве в середине XVI - XVII вв.
4


К середине XVII в. в Московском государстве сформировались все основные социальные группы, каждые из которых имели свои обязанности перед государством. Именно развитие социальной структуры московского общества стало объектом нашего исследования. В отечественной историографии принято деление московского общества на три группы: служилых людей «по отечеству» и «по прибору», тяглых и нетяглых людей. Пристальное внимание было уделено развитию одной группы - служилых людей «по прибору». В состав служилых людей «по прибору» входили стрельцы, казаки, люди «пушкарского чина», даточные люди, рейтары, драгуны и солдаты. Основными критериями деления населения на сословные группы были, во-первых, их профессиональная принадлежность: военные, ремесленники и торговцы и земледельцы. Во-вторых, их отношение к земле: владел или обрабатывал.
Объектом данного исследования является развитие социальной структуры Московского общества в середине XVI- XVII вв. Предметом нашего исследования стало изучение процессов формирования, социального состава и характера службы приборных людей Московского государства в середине XVI-XVII вв.
Представленная цель обуславливает решение следующих исследовательских задач:
- рассмотреть основные вехи создания и развития социальной категории служилых людей «по прибору»;
- определить социальные категории служилых людей «по прибору» и состав их службы;
- изучить категорию служилых людей «по прибору» из татар.
Хронологически исследование ограничено периодом с середины XVI в. до конца XVII в. Нижняя граница обусловлена социально-политическими преобразованиями 50-х годов XVI в. В этот период правительство заложило основу службы служилых людей как «по отечеству», так и «по прибору».
5


Верхняя граница связана с последним массовым (военным) сбором изучаемой группы служилых людей в 1699 г. Дальнейшие преобразования Петра I привели к созданию регулярной армии и ликвидации категории служилых людей «по прибору».
Методологическую основу исследования составляют принципы историзма и научной объективности. Исходным научным принципом исследования является критический анализ всего корпуса фактического материала, включающий как опубликованные материалы, но и определенную часть неопубликованных документов. При работе с источниками нашли применение системно-структурный и сравнительно- исторический методы научного исследования. Применялись различные общенаучные методы, имеющие большое значение для анализа и систематизации данных: соединение исторического и логического методов, метод сравнения и реконструкции. Необходимость проследить логическое развитие и уровень разработки проблемы Необходимость проследить логическое развитие и уровень разработки проблемы заставил авторов исследования использовать также специальноисторические (проблемный, хронологический и ретроспективный) и общенаучные (классификации) методы исследования.
Научная новизна исследования состоит в том, что впервые в одной работе был собран и обобщен основной комплекс источников по теме, что позволило в определенном смысле переосмыслить концептуальные положения, выдвинутые в предшествующих исследованиях.
Практическая значимость. Материалы исследования, наблюдения и выводы, к которым мы пришли в ходе работы, могут быть использованы в научной и преподавательской работе, при разработке учебных курсов по истории Московского государства XVI-XVII вв., культурологии, политологии и исторической социологии.
6


ГЛАВА 1
ЭТАПЫ ФОРМИРОВАНИЯ СЛУЖИЛЫХ ЛЮДЕЙ «ПО ПРИБОРУ»
1.1 Возникновение социальной категории «служилых людей «по прибору»
Приступая к изучению данной темы, автор столкнулся с проблемой происхождения термина «служилые люди по прибору». В делопроизводственной практике XVI-XVII вв. людей, несших военную службу, именовали не иначе как «служилые» или «ратные» люди. Поэтому иногда, если в документе не уточнялось, кто входил в данную категорию, сложно определить, являлся ли служилый человек «приборным». Для исследователей понятие «служилый человек по прибору» чаще всего ассоциировалось с низшей категорией служилых людей, набранных («прибранных») из какой-либо другой социальной группы и в отличие от «служилых людей по отечеству» не обладающих всем комплектом прав и привилегий. Для нас же группа «служилые люди по прибору» важна прежде всего тем, что включает в свой состав даточных людей. Что, впрочем, надо еще доказать.
Следует рассмотреть вопрос о времени появления термина «служилые люди по прибору». Историографическая традиция изучения вооруженных сил Русского государства восходит к концу XVIII столетия. Первая попытка характеристики сословного строя XVII в. принадлежала автору «Исторических известий об упомянутых старинных чинах в России» [26]. Автор статьи неизвестен (вполне возможно, что им был сам издатель Н.И.Новиков); в ней лишь перечислены и кратко охарактеризованы встречающиеся в источниках социальные группы. В появившейся в 40-х годах XIX в. работе И.Д.Беляева представлена иная классификация вооруженных сил [57, с. 117]; по-прежнему не было разделения служилых людей на группы «по отечеству» и «по прибору». Беляев в
7


русском войске выделил конницу, пеший строй и артиллерию. В коннице, по его мнению, служили дворяне, дети боярские, новокрещены, мурзы, татарские князья, казаки, рейтары, драгуны и конные даточные люди. Пехотное войско формировалось из стрельцов, солдат, пеших городовых казаков, пеших даточных людей и вольных охочих людей. Артиллерия состояла из пушкарей, затинщиков и людей «пушкарского чина». Таким образом, Беляевым одним из первых была предпринята попытка рассмотреть структуру понятия «вооруженные люди».
Масштабный труд, созданный С.М. Соловьевым, также не отражает деление общества на служилых людей «по отечеству» и «по прибору». По мнению ученого, служилые люди Московского государства состояли из старой дворянской конницы, служилых людей нового строя, стрельцов[121, с. 357].
Впервые сам термин «служилый человек по прибору» был предложен И.Д. Беляевым в работе 1866 г., посвященной судьбе земщины и выборного начала на Руси [62, с. 168]. Интересно, что к делению служилых людей на «приборных» и «по отечеству» историк пришел через 26 лет со времени издания своего труда «О русском войске в царствование Михаила Федоровича и после него, до преобразований, сделанных Петром Великим» (М., 1846). По мнению Беляева, служба по прибору была известна на Руси еще в XIV столетии; но «тогдашние великие князья мало обращали на нее внимания, и она держалась преимущественно только в городах, пограничных с татарскими степями» [62, с. 98].
В.О. Ключевский в знаменитом обобщающем труде «История сословий в России», изучив все группы общества, их историческое развитие, пришел к выводу, что московская социальная структура имеет много элементов [97, с. 399]. В ходе изучения структуры Московского государства ученый систематизировал социальные группы по их основным признакам; результат исследования был отражен в таблице «Общественное деление», где произведено деление служилых
8


людей «по отечеству» (чины думные, московские, городовые) и «по прибору» (стрельцы, казаки, пушкари и др.). Следует подчеркнуть, что обе эти категории не принадлежали к тяглому населению [97, с. 399].
В.О. Ключевский утверждал, что приборные люди были «соединительным звеном между служилыми людьми по отечеству и тяглым населением» [97, с. 438]. Отличительным признаком приборных людей были «временная и личная служба» [97, с. 438], получение от правительства денежного или кормового жалованья.
Научная любознательность историков и расширение Источниковой основы позволило ученым в последующем к термину «служилые люди» добавить термин «прибор». К примеру, В.О. Ключевский уделивший много внимания вопросу формирования социальной структуры, в частности появлению служилых людей, не раскрыл этимологию самого термина «прибор». А.В. Чернов же утверждал, что «прибор» означал стрелецкие «статьи» или «приказы» (приказ - единица войскового деления стрелецкого войска) [130, с. 49]. Термины «приказ» и «прибор» встречаются в источниках XVI в. одновременно, то есть царская администрация оперировала в своей документации как тем, так и другим [25]. Имя стрелецкого головы стояло после термина «приказ» или «прибор»: например, «отдан в стрельцы в приказ голове Богдану Сухореву» [1, с. 6] «велели дать Тимофеева прибора Тетерина стрельцам...» [25]. Но с течением времени термин «прибор» начал превалировать и использоваться в значении «прибирать», «собирать», а служилых людей стали именовать «приборными». Отсюда, как следствие, термин мог распространиться и на одну из категорий служилых людей.
Ф.И. Калинычев классифицировал вооруженные силы Московского государства также и по способу комплектования: верстание являлось способом пополнения дворянско-поместного войска, наборы применялись в случае сбора даточных людей, а
9


для зачисления в категорию служилых людей по прибору людей применялась вербовка, или прибор [90, с. 54, 61, 66].
В результате проведенного анализа можно сделать вывод о том, что термин «служилые люди по прибору» появился в историографии лишь во второй половине XIX в.
Следует обобщить имеющиеся в нашем распоряжении данные о группах, вошедших в состав служилых людей по прибору, и выделить основные опорные моменты в группе служилых людей «по прибору» для сравнения с даточными людьми и выявления сходства между ними. Для нашего исследования очень важно установить время появления различных групп служилых людей по прибору, так как, предположительно, её костяк был сформирован во второй половине XVI в. К этому же времени относится и появление термина «даточные люди».
В научной исторической литературе существуют различные мнения о времени появления стрелецкого войска. Это связано с тем, что документальные источники, свидетельствующие об учреждении стрелецкого войска, не сохранились, возможно, они не существовали. Поэтому некоторые исследователи ограничиваются упоминанием середины XVI в. или периода царствования Ивана Грозного [63. с. 60].
Некоторые историки на основании сохранившихся летописных известий утверждали, что стрельцы появились в 1550 г. [76, с. 5], некоторые относили это событие к 1551 г., когда был совершен поход на Казань [78, с. 17], другие - к 1555 г. [138] Многие дореволюционные ученые считали, что стрельцы появились еще в конце XV в. или начале XVI в. под именем пищальников [91]. Отождествляя стрельцов с пищальниками, исследователи, тем самым, снимали вопрос об учреждении стрелецкого войска.
Советская историческая наука годом образования стрелецких отрядов единодушно считала 1550 г. [87, с. 362].
10


А.В. Чернов, изучив мнения историков по данному вопросу, занимал иную позицию. Опираясь на сведения, содержащиеся в «Казанском летописце», он сделал вывод о том, что «данные сообщения (историк сделал ссылку на работу А. Лызлова «Скифская история» - Ю.В.) достаточно авторитетны, чтобы утверждать, что стрелецкое войско было учреждено Иваном IV» [130, с. 47]. Тем самым, говорил исследователь, снимался вопрос о появлении стрельцов в конце XV в. или в начале XVI в. А.В. Чернов выстроил систему доказательств, которые базировались на данных источника «Сказания о зачатии царства Казанского», где стрельцы впервые упомянуты в записях за 1546 г. Следовательно, они уже принимали участие в боевых действиях русского войска в 1546 и 1547 гг., а появились, соответственно, ранее этого времени. По мнению ученого, факты подтверждают версию К. Маркса о том, что стрельцы появились в 1545 г.
С точкой зрения А.В. Чернова не согласился А.А. Зимин, считая что, Чернов принял сведения «Казанского летописца» без должной критики. «В этом произведении, - говорил Зимин, - составленном в 1564-1566 гг., то есть спустя 15 лет после реформы 1550 г., стрельцами могли называться отряды пищальников, имевшиеся в русском войске. Но пищальники известны значительно ранее 1546/47 г.» [86, с. 346]. Таким образом, если, по мнению А.В. Чернова, в 1550 г. появилась лишь новая категория стрельцов - «выборных», то для А.А. Зимина именно «выборные» стрельцы положили начало стрелецкому войску.
В 1550 г. были образованы «выборные» стрелецкие отряды. И в этом вопросе в исторической науке существуют различные точки зрения. С.Л. Марголин считал образование выборных стрельцов началом стрелецкого войска, и набрано оно было из пищальников [103, с. 51]. На это А.В. Чернов возражал, обращая внимание на то, что «встречающееся название «пищальники» лишь подчеркивает род вооружения вновь созданных стрельцов. По своей же организации и служебной
11


роли пищальники и выборные стрельцы были слишком далеки друг от друга. Выборные стрельцы набирались из ранее существовавших стрельцов» [132, с. 284]. Всего было создано шесть «статей» (отрядов) выборных стрельцов по 500 человек в каждой. «Статьи» делились на сотни, во главе с сотниками из детей боярских. Головами у стрельцов были назначены: в первой «статье» Григорий Желобов Пушешников, во второй - Дмитрий Дьяк Ржевский, в третьей - Иван Семенович Черемисов, в четвертой - Василий Фуников-Прончищев, в пятой - Федор Иванович Дурасов и в шестой - Яков Степанович Бундов [70, с. 344].
Необходимо также обратить внимание и на материальную сторону вопроса, так как, по сути, именно источник получения жалованья будет отличать даточных людей от основных категорий служилых людей по прибору.
Денежное жалование, назначенное для выплаты стрельцам при учреждении их отрядов в 1550 г., составляло 4 рубля в год, что, по мнению В.А. Волкова, явно соотносилось с минимальным денежным окладом служилых людей «по отечеству» [70, с. 344]. Даточные люди получали в месяц сумму равную 5 рублям.
По тем источникам, что имеются в нашем распоряжении, трудно судить о том, из каких групп населения и как комплектовались стрельцы. На основании изучения наказов стрелецким головам И.Д. Беляев утверждал, что в стрельцы прибирали «вольных людей из жителей городов и уездов, которые еще не были в тягле, и, следовательно, не доставляли прямых выгод государственной казне» [57, с. 46]. Н.С.Голицын в своем труде предположил, что они были набраны и впоследствии набирались из «волостных сельских жителей» [76, с. 5]. А.Г. Елчанинов считал, что стрельцы «собирались из вольных людей хорошего поведения». А.В. Чернов не рискнул говорить столь однозначно. По его мнению, имеющиеся источники XVI в. не дают основания утверждать, из каких категорий они набирались [130, с. 48].
12


В.А. Волков предполагал, что в стрельцы зачислялись выходцы из тяглых посадских общин. При этом он обратил внимание на непоследовательность утверждений А.В. Чернова, когда историк сначала отмечал, что стрельцы пополнялись из беднейшего посадского населения, а потом утверждал, что распространение получило привлечение вольных охочих людей [70, с. 345]. По нашему мнению, В.А. Волков не совсем верно интерпретировал слова А.В. Чернова. Историк имел ввиду, что городовые стрельцы преимущественно набирались из местного населения, а наибольшего распространения получило привлечение вольных охочих людей. В отечественной науке точка зрения А.В. Чернова была поддержана большинством ученых. В стрельцы принимались только свободные люди, не находящиеся в тягле (не холопы и не крестьяне). Обязательным условием было то, чтобы поступали на службу по своему желанию, а также были «добры» и умели стрелять [130, с. 48, 83].
С течением времени более постоянным источником пополнения стрелецкого войска стали дети и родственники самих стрельцов [13, с. 71-73].
В нашем распоряжении имеется Соборный приговор 1604 г., в котором было прописано, что за побег со службы монастырских слуг должны были «писати в стрельцы без пощады» [27, с. 72]. Царь Борис Годунов установил, что монастыри, церкви также должны выставлять с 200 четвертей вооруженных людей. Видимо, монастырские ратники занимали то же положение в войске, что и боярские люди, и запись их в стрельцы понижала их социальный статус. Для охочих же людей запись в стрельцы была возможностью улучшения своего положения, так как на начальном этапе истории стрелецких отрядов стрельцы имели неплохое жалованье.
Документы XVII в. дают некоторые основания утверждать, что в стрельцы прибирались вольные охочие люди, родственники стрельцов, а также в стрельцы попадали монастырские слуги, сбежавшие со службы. Если обратить
13


внимание на то, что монастырские слуги собирались на основе Уложения о службе 1555/56 г., дополненное Борисом Годуновым, то получается, что первоначально монастырские слуги пополняли ряды даточных людей, а за провинность (например, неявку на службу), переводились в разряд стрельцов.
В Москве и других городах стрельцы жили в особых слободах, расположенных в городе или на посаде. Получая усадебное место, каждый стрелец должен был иметь двор и
приусадебный участок.
Таким образом, стрельцы являлись одной из наиболее значительных прослоек приборного населения.
К служилым людям по прибору все историки единогласно относят казаков. При изучении данной категорий возник вопрос, насколько правомерно относить казаков к
служилым людям Московского государства?
«Казак» — тюркское слово, означающее: «наездник», «беглец», «бродяга», «разбойник» [135]. С. Тхоржевский считал, что русские памятники употребляли этот термин в трех значениях: первое - казаками назывались татары, простые воины, люди низшего разряда [135]; второе - гонец, курьер; в третье - казак-разбойник [122, с. 9-10]. Интересную трактовку дает в новейшем исследовании В.Н. Козляков. По мнению этого историка, главный принцип казачьего сословия состоял в личном почине, выборе свободного человека, кому служить. Со временем найм стал толковаться расширительно и включил для «казаков» воинскую службу, ставшую их основным занятием [99, с. 53].
Этимологией слова «казак» занимались многие ученые. Так, еще в XVIII в. академик Г.Ф.Миллер интересовался происхождением казаков. Он утверждал, что «под именем Козаков разумеются обыкновенно те народы, которые в южных Российского государства странах обитают... Сии козаки...  разделяются на два главные корпуса, именно: на малороссийские и на донские» [105, с. 210]. Разделение казаков на украинских, донских и др. усложняет исследование темы, так
14


как невозможно определить, о каких казаках говориться в источниках. Необходимо определить время, когда казаки вошли в состав вновь сформированной социальной группы - служилых людей по прибору. Именно этот вопрос будет главным и в отношении даточных людей.
Н.М. Карамзин писал, что происхождение донских казаков было «не весьма благородно», ибо в казаки вошли бродяги, искавшие «дикой вольности и добычи», время же появления самой категории он относил к XVI в. [91] С.М. Соловьев относил к казакам «безземельных бродяг, людей, которые разрознили свои интересы с интересами общества, которые хотели жить за счет общества, жить чужими трудами» [121, с. 391]. В.О. Ключевский считал, что казаками «в XVI в. звали наемных рабочих, батрачивших по крестьянским дворам, людей без определенных занятий и постоянного местожительства» [136]. В.О.Ключевский сделал вывод, что «этому бродячему бездомному классу в Московской Руси усвоено было звание вольных гулящих людей, или вольницы» [96].
В советское время была выдвинута точка зрения о возникновении донского казачества в первой половине XVI в. Но некоторые ученые выдвинули смелую гипотезу о том, что уже в конце XVI в. завершился процесс формирования казачества на Дону и превращения его в сословие  [112, с. 167- 168].
На современном этапе ученые не опровергают версию своих предшественников советских историков о времени возникновении донского казачества. С.И.Рябов, говоря о составляющей казачества, пишет, что «основную массу беглецов на Дон давало крепостническое население страны...  казаковать бежали крестьяне, посадские, дворовые и служилые люди» [115, с. 25].
В общих чертах и дореволюционные, и советские, и современные историки относили возникновение казаков к началу XVI в., менялось лишь их отношение к процессу
15


формирования донской вольницы и её социальному составу. Но ни один исследователь не попытался выяснить время появления казачьих приказов в составе служилых людей «по прибору».
Автор придерживается мнения о появлении казаков в первой половине XVI в., но на службе в русских городах они появились позднее, практически одновременно со стрельцами, если верить разрядным книгам.
Историки утверждали, что постепенно московское правительство начало использовать образовавшиеся на границе государства новые формирования для своих нужд, послало к ним грамоты с призывами поступить на военную службу Московского государства, обещая царское жалованье.
И.Д. Беляев выдвинул предположение, что казаки, первоначально набираемые во время войны, за добрую службу стали получать поместные земли с обязанностью быть готовыми к походу по первому требованию; земли им давались большею частью в пограничных местах, где нужны были люди для защиты от внешних нападений. Так появились поместные казаки в городах замосковных, украинских, понизовых, и мещерских; так, например, были казаки курмышские, касимовские, темниковскиеи т.д. Он сравнивал их статус со статусом украинных детей боярских, считая, что они равны [57, с. 21].
Историк С. Тхоржевский первый провел разграничительную линию между казаками и московскими служилыми людьми. Казаки «служили государю тем, что доставляли вооруженную помощь и содействовали дипломатическим сношениям с бусурманскими народами, охраняя русских послов в пути» [122, с. 20]. То, что донские казаки жили по своим законам, признают все исследователи, которые, так или иначе, затрагивали вопрос о казаках.
Встает вопрос, можно ли причислить казаков, сформировавшихся в изучаемый период на территории Дона, к служилым людям Московского государства? Нет никакого сомнения в том, что правительство, взяв за основу
16


сформировавшееся вольное казачество, начинает создание подобных «подразделений» и в московском войске.
В этом отношении интересно предположение А.П. Пронштейна. Исследователь выдвинул теорию о том, что сложные условия освоения Дикого поля заставили московское правительство для службы в городах-крепостях и на сторожевых постах широко привлекать вольных людей. За свою службу вольные люди получали от правительства землю в пожизненное пользование и жалованье и стали именоваться городовыми или станичными казаками [112, с. 166]. И именно эти казаки вошли в состав вооруженных сил Московского государства! Как замечает В.П. Загоровский, при основании городов вдоль Белгородской черты правительство набирало людей на местах. «Набрать несколько сот человек в казачью службу не составило большого труда» [84, с. 22].
Московское правительство привлекало казаков для охраны южной границы, для последних это принесло пользу, но и некоторую зависимость от царской администрации. Подчинить полностью казаков не представлялось возможным, в результате на границе государства были созданы подразделения копирующие «вольные» порядки казаков, но непосредственно под контролем царских чиновников. Этот маневр принес свои плоды. В 90-х годах XVI в. донских и волжских казаков начали прибирать в состав постоянно служивших в южных крепостях России городовых казаков. Вольные казаки охотно вступали в ряды городовых казаков, так как получали земельное, денежное и хлебное жалованье.
Общая численность служилых казаков в начале XVII в. составляла, по сведениям Жака Маржерета, 6 тысяч человек. А.В. Чернов указывает цифру 5-6 тысяч человек [130, с. 88].
В категорию служилых людей по прибору входили также пушкари (у больших и средних пушек), затинщики (у затинных пищалей малого калибра), воротники (сторожили ворота). Но историки, да и сами источники, именовали их не иначе, как служилые люди «пушкарского чина».
17


Пушкари - категория служилых людей по прибору, сформировавшаяся сразу же после принятия на вооружения пушек.
В XVI в. московские пушкари, затинщики получали жалованье по 2 рубля с гривною в год (как городовые стрельцы), по осьмине муки, по половине соли в месяц и сукна на 2 рубля в год [25]. Городовые пушкари довольствовались жалованьем в 1 рубль.
О численности и положении пушкарей и других служилых людей у «наряда» можно судить по сведениям писцовой книги г. Торопца. В 1540 г. в городе имелось 5 пушкарей, 24 пищальника и вдова пищальника с сыном; все они жили на посаде в 30 дворах. Один пушкарь и два пищальника имели каждый по лавке в большом ряду. Писцовая книга отождествляет тех и других служилых людей: «и всех дворов пищальников и пушкарей 30, а пищальников в них 30 человек».
Социальный состав служилых людей «пушкарского чина» не вызвал серьезных разногласий в научной среде. А.В. Чернов сделал предположение, что в «пушкарское сословие вербовались люди из посадского и вообще городского населения» [130, с. 32]. Этой же точки зрения придерживался П.П. Епифанов. Он подчеркивал, что «пушкарями зачисляли в войска почти исключительно горожан, преимущественно из среды ремесленников» [25]. По его мнению, правительство, во- первых, уменьшало свои расходы, так как содержать горожан было дешевле. Во-вторых, набрать горожан было быстрее и легче, в-третьих, посадские люди были грамотнее, нежели сельские жители и могли быстрее освоить навыки пушкарского дела. П.П. Епифанов произвел подсчет количества людей «пушкарского чина» и пришел к выводу о том, что общая численность их достигала не менее двух тысяч человек. Только в 30 городах и крепостях, где указано точное число или названы по именам пушкари и затинщики, их было 903 человека [82, с. 357].
18


Историк В.А. Волков делил людей «пушкарского чина» на два больших разряда - строевые чины, к которым причислял пушкарей и затинщиков, и нестроевые чины (воротники, казенные кузнецы, плотники, сторожа и т.д.). В городах пушкари и затинщики (строевые чины) разделялись на две половины, которые попеременно несли полковую и городовую службу. В военное время по распоряжению Разрядного приказа, часть из них направлялась в армию, в составе которой пушкари находились в ведении воеводы у «наряда», командовавшего войсковой артиллерией. Оставшиеся в своих городах служилые люди «пушкарского чина» в случае нападения неприятеля должны были участвовать в их обороне. Кроме того, люди «пушкарского чина» выполняли различные поручения, связанные с обеспечением своей службы. Их посылали для работы на пушечные дворы, для получения новых орудий и осуществление их доставки в свои города. Пушкари направлялись на заготовку и развозку пороха, следили за ремонтом пришедших в негодность пушек и лафетов, изготовлением ядер и боеприпасов. Как и другие «приборные люди» участвовали в строительстве и починке крепостей.
Даточные люди - следующая категория служилых людей «по прибору». Их образование связано с изданием Иваном Грозным Уложения о службе 1555/56 г.
Таким образом, подводя итоги изучения становления служилых людей по прибору, можно сделать следующие выводы:
Во-первых, группа служилых людей по прибору была сформирована в середине XVI в., различными способами.
Во-вторых, правительством была выработана новая система комплектования и оплаты служилых людей. Так как право владеть землей и крестьянами принадлежала лишь служилым людям по отечеству, новым ратникам было предложено, на тот момент, хорошее альтернативное средство - денежное и хлебное жалованье. Но земельное пользование не осталось для них лишь мечтой. Они имели право владеть землей
19


на коллективной основе, но теряли её, когда по различным причинам выходил из группы.
В-третьих, в отличие от дворянского ополчения, куда издревле «верстались» помещики и вотчинники, стрельцы, казаки, люди «пушкарского чина» «прибирались» из различных социальных слоев Московского населения.
1.2 Социальные передвижения в группе служилых людей «по прибору» в XVI-XVII вв.
Наиболее полно о феномене социальной мобильности описано в работе П.А. Сорокина, в которой дано следующее её определение «любое перемещение индивида или социального объекта или ценности - всего, что создано или модифицировано человеческой деятельностью, из одно положения в другое». В современном обществе данные передвижения группы или человека мы отслеживаем каждый день, даже сами неоднократно «катались» на этой «лестнице» вверх-вниз.
Сложнее отследить перемещения в более поздний период нашей истории. П. Сорокин в своей монографии приводит большое количество примеров из истории социальных передвижений в Европе. Этот факт связан как с тем, что сохранность и количество источников на западе хорошая, а также то обстоятельство, что в России, как считают историка сословная структура так и не была до конца сформирована.
В период Московского государства можно выделить 3 крупные социальные страты: служилые люди «по отечеству», служилые люди «по прибору» и тяглые люди.
Сам термин «служилые люди «по прибору» появился в историографии лишь во второй половине XIX в. и в данную категорию включали стрельцов, казаков, солдат, рейтар, драгун, пушкарей, даточных людей, полки нового строя.
Объединяло эту категорию один факт - система их прибора или комплектования из различных социальных слоев
20


Московского населения. Изначально стрельцы набирались из вольных охочих людей, с течением времени источником пополнения стали их дети и родственники, монастырские слуги. В XVII в. велели «прибирать в стрельцы вольных охочих людей, от отцов детей, и от братьи братью, и от дядь племянников добрых и резвых, из пищалей бы стрелять горазды» [13, с. 72], а также представлены информация кого нельзя брать в стрельцы «молодых недорослей, крепостных всяких людей, и посадских черных людей, и с пашень крестьян, в стрельцы не имать» [25], «боярских людей, полных и докладных кабальных, и всяких крепостных ничьих людей, и с посадов тяглых и с пашень крестьян и из ямских слобод и заповедных людей, и старых мужиков и малых ребят недорослей, и худых и увечных» [25].
Стрелецкие приказы предполагалось создать, как регулярное, привилегированное войско, в состав которого войти было сложно. В начале XVII в. правительство старается поддерживать эту традицию в неизменном виде и пополняет их состав родственниками или вольными людьми. Полки нового строя не поглотили стрельцов, как это было с другими категориями ратных людей. Наряду с солдатскими полками непрерывно росло и стрелецкое войско. Солдаты предназначались для отражения внешней военной опасности, в том числе и для пограничной службы, стрельцы - для внутренней охраны государства.
Этот же способ - привлечения вольных людей правительство использовало для создания казачьих отрядов, а с 90-х годов XVI в. стали привлекать и вольных казаков [82, с. 357]. Пушкари набирались из посадских людей.
Занятия торговлей и промыслами и постоянное общение стрельцов, казаков, полков нового строя с городским, преимущественно посадским населением сближали и тех и других. Несмотря на существование ограничений торговли приборных людей, участие служилых людей по прибору в городских ремеслах и торговле в первой половине XVII в.
21


носило, несомненно, привилегированный характер, так как они не несли посадского тягла и посадской службы.
В 20-30-х годах XVII в. правительство начало постепенную реорганизацию войска, приближая его к европейскому образцу. Стали создавать так называемые полки нового строя. С социальной точки зрения статус рейтар и драгун был выше, чем у стрельцов, казаков или пушкарей.
В 1630 г. начался набор беспоместных и мелкопоместных детей боярских в солдатские полки нового строя. Судя по грамоте, правительство намеривалось создать в дополнение к дворянской коннице дворянскую пехоту нового строя. Но попытка не удалась, солдатская служба не прельщала детей боярских, Поэтому к комплектованию были «допущены» «татары», казаки и другие категории населения.
Опыт в преобразовании первых солдатских полков правительство решило распространить и на конницу. Комплектование рейтарского полка проходило более успешно, чем комплектование солдатских полков. Успешности комплектования полка способствовали два обстоятельства: во- первых, рейтарская служба считалась дворянами и детьми боярскими почетнее солдатской, так как была ближе к
дворянской коннице; во-вторых, рейтарская служба оплачивалась вдвое выше солдатской: рядовые рейтары получали в месяц по 3 рубля и на содержание строевых лошадей по 2 рубля [130, с. 136].
С декабря 1637 г. стали формироваться полки, которые предназначались для пограничной службы. Непосредственно до этого служилый «штат» на юге состоял из детей боярских, казаков, пушкарей, стрельцов. Доступ в число детей боярских из других групп населения не был очень трудным на юге России в первой половине XVII в., особенно в 30-40-х гг., когда развернулось строительство новых городов и Белгородской черты. Правительство мирилось с этим, лишь иногда устанавливая различные «новичные статьи» при верстании новых детей боярских.
22


Весной 1638 г. правительство решило прибрать па службу 4000 драгун и столько же солдат. Был определен круг людей, из которых должен был осуществляться набор в полки. Правительство впервые предложило формировать солдатские и рейтарские полки из стрелецких и казачьих детей, так как они являлись основным источником пополнения стрелецких и казачьих приказов. Данное обстоятельство говорит о том, что статус стрельцов и казаков к этому времени падает.
Подобно поместной коннице, с наступлением зимы эти солдаты расходились по домам до весны, сдавая снаряжение в государеву казну по месту дислокации части и прекращая получать «кормовые деньги» [10, с. 10].
Правительство постепенно убеждалось в том, что ежегодные приборы и наборы кормовых и даточных драгун и солдат на временную службу не дают положительных результатов. Записывались в неё лишь случайные люди, которые в течение нескольких летних месяцев не получали необходимых знаний и навыков в ратном деле, а в следующем году могли и вовсе не явиться на службу. Военная дисциплина этих «гулящих» людей, оторвавшихся от своей социальной среды, была чрезмерно низкой. Правительство, не прекращая приборов на временную службу, перешло к другим методам комплектования ратных людей нового строя.
Для обороны вынесенных вглубь Дикого поля крепостей Белгородской засечной черты стали формировать «поселенные части» драгун. Правительство пошло на милитаризацию местного крестьянского населения, в отписке «на государя» и переводе их в положение приборных служилых людей. Крестьянам оставили их земельные наделы, освободили от прежних государственных повинностей - выплаты ямских денег, стрелецкого хлеба.
Таким путем из крестьян ряда южных пограничных селений правительство создало драгун нового типа, отличных от кормовых драгун. По своему материальному положению и роду службы новые драгуны являлись ратными людьми с тем
23


важнейшим отличием, что не ратные люди были посажены на землю и превращены в землевладельцев, а наоборот: земледельцы стали ратными людьми  [84, с. 132].
Другим источником пополнения поселенных драгун стали «украинные дети боярские», для которых из-за их худородности не было особых препятствий для поступления в пехотную службу. Тем более что зачисление в драгуны сулило им регулярное обеспечение казенным оружием и лошадьми.
В отличие от юга, на северо-западной границе правительство записывало государственных крестьян, бобылей и их родственников в солдатскую службу.
В связи с подготовкой к войне с Польшей (1654-1667 гг.) создается настоящая армия нового строя, в которой пехота представлена солдатами, а конница - рейтарами и драгунами. Вновь сформированные полки нового строя стали ядром вооруженных сил России.
Костяк новых полков должны были составить служилые люди «по отечеству» - кандидаты на замещение всех средних и низших командных должностей. Пехотная служба по старой традиции у дворян и детей боярских считалась оскорбительной, и чтобы преодолеть их сопротивление, царь Алексей Михайлович предпринял необычные меры. Он обещал повышение в чине еще не верстанным ни в какую службу приборным людям, кто запишется в солдатский строй. Городовым детям боярским был обещан перевод в дворовые, дворовым - в выбор, а выборным дворянам - «написать по московскому и по жилецкому списку». В случае же, если обнаружится уклонение новиков от солдатской службы - «и им впредь служилыми людьми не называться и в государеве ни в какой службе отнюдь не быть, а быть в землепашцах» [14, с. 189-191].
Основную же массу солдат должны были составить нетяглые жители страны: «которые не крепостные холопи и не пашенные крестьяне и которые в писцовых книгах не написаны» [14, с. 190]. Прибору в солдаты подлежала лишь половина из
24


этих людей - остальных было велено оставить в домах, чтобы владельцы дворов, «видя такую государьскую милость, детей и братью и племянников у себя не таили и сказывали бы правду».
На конец 1656 г. - начало 1660-х годов приходится волна военных преобразований правительства Алексея Михайловича.
В 1656 г. Алексей Михайлович совершил поход на Ригу. При отступлении царь принял решение создать в столице постоянную гвардию из пехоты нового типа. С этой целью с конца 1656 г. из московских полков солдатского строя действующей армии начали «выбирать» лучшие, самые «добрые» по службе рядовых и урядников, которые к следующей весне составили так называемый «Московский государев выборный полк солдатского строя» полковника Аггея Алексеевича Шепелева. Принципиально новым в характере этого подразделения стало то, что «выборные солдаты» считались уже в полной мере овладевшими всеми «премудростями солдатского строя», а потому вполне боеспособными автономными единицами.
Вновь образованные полки были созданы на принципиально новых основаниях - это регулярные национальные войска постоянного состава. Начальные люди были составлены из русских детей боярских рейтарского строя, прошедших школу походов 1654-1656 гг.
Лучшие бойцы отбирались в полк из солдат всех сословий, но предпочтение все же отдавалось кормовым детям боярским. К концу июля 1657 г. из 18 рот первые восемь были полностью укомплектованы служилыми людьми «по отечеству», тогда как в армейских полках эта пропорция (то есть в оставшиеся роты комплектовались служилыми людьми «по прибору») была несравненно ниже [101, с. 64, 67, 68].
В ходе военных преобразований конца 1656 - начала 1660-х годов правительство перевело большую часть старой конницы сотенной службы, основу которой составляли помещики, в новый строй: в рейтары, гусары и копейщики.
25


Основной комплектующей силой полков рейтарского строя были дворяне и дети боярские. В период войны с Польшей (1654/63), как считает А.В.Чернов, способы комплектования изменились [130, с. 146]. Это изменение состоит в том, что в марте 1654 г. по царскому указу было приказано записывать в рейтарскую службу только тех детей боярских, которые беспоместны, денежным жалованьем не верстаны и в службе не состояли [130, с. 146]. И все же правительство не могло придерживаться данного правила, так как и раньше полки формировались с большим трудом. Об этом свидетельствует и то обстоятельство, что уже в 1659/60 г., дворяне и дети боярские южных городов были записаны в рейтары на том основании, что «рейтары на боях крепче сотенных людей» [130, с. 146]. В годы же войны разряд рейтар пополнили казаки, холопы, даточные люди, монастырские слуги и другие слои населения. В результате социальный состав рейтар значительно изменился.
После окончания войны правительство начало очищать рейтарские полки от приборных и тяглых людей, переводя их в солдаты или в городовую службу. Рейтарские полки снова превратились в дворянскую конницу со всеми её негативными сторонами - неявка на службу, бегство с нее. Правительство брало с рейтар поручные записи, отбирало у нетчиков помести и вотчины, переводило рейтар в солдаты, а в случае злостного нетства принимало более суровые меры наказания [130, с. 146]. Оставленные в рейтарских полках представители низших наиболее бедных слоев служилых людей «по отечеству» и некоторые группы казаков получали жалованье по рейтарскому окладу [17].
К 70-80-м годам XVII в. на юге появляется еще одна многочисленная группа служилых людей - солдаты. Первыми солдатами стали в 50-х годах XVII в. родственники мелких служилых людей - их дети, братья, племянники. В солдатские полки записывали взрослых мужчин из семей стрельцов казаков, пушкарей, поселенных драгун.
26


Комплектуя солдатские полки на юге России из семей мелких служилых людей, правительство царя Алексея Михайловича сначала имело в виду постоянно содержать солдат на государственном обеспечении. Но финансовые трудности, возникшие в ходе русско-польской войны за Украину, вынудили правительство очень скоро отказаться от этого плана. По окончании походов солдаты стали распускаться по домам с тем условием, что по первому требованию они возвратятся в свой полк. Постепенно правительство по отношению к солдатам перешло к обычной для юга страны системе содержания мелких служилых людей - наделению их землей.
Метод землеустройства солдат заключался в следующем. Свободную землю «приискивали» сами солдаты, обязательно в своем уезде. Солдатской колонизации обязаны своим происхождением десятки современных сел в центральночерноземных областях страны. В 1656-1657 гг. несколько групп воронежских солдат «приискали» и получили землю в западной части Воронежского уезда, в Борщевском стане. Солдатам было приказано, как обычным помещикам, «тем поместьем владеть, пашню пахать и крестьян называть» [85, с. 43]. Известно, что драгунами Орлова-городка в 1646 г. стали в основном бывшие крепостные крестьяне Воронежского уезда. Их дети через 11 лет оказываются уже в роли «солдат-помещиков». Такая трансформация характерна именно для юга России; в центре страны, в районах развитого феодального землевладения ничего подобного быть не могло.
Солдатская служба на юге России по сравнению со стрелецкой и казачьей имела и преимущества и недостатки. Солдат мог реально рассчитывать после нескольких лет службы получить землю не в общих полях, как стрельцы и казаки, а лично - по типу детей боярских. Стать солдатом во второй половине XVII в. в России было, видимо, более почетно, чем стрельцом - это подтверждается, в частности, свидетельством иностранного наблюдателя. Чешский путешественник Иржи Давид, посетивший Россию в 80-х годах XVII в., в своем
27


сочинении сравнил русских солдат со стрельцами и без сомнений отметил: «Солдаты выше по достоинству».
К началу 80-х годов значительные изменения произошли в положении ратных людей городовой службы (стрельцов, казаков, людей пушкарского чина). Всех указанных людей, годных к полковой службе, было велено писать в солдаты. Во второй половине XVII в. ситуация меняется. Стрельцы теряют свое главенствующее положение в вооруженных силах. Их постепенно начали заменять полки нового строя. Этот процесс нашел отражение, прежде всего в том, что в ряды стрельцов стали записывать крестьян [25]. Московские стрельцы были сохранены, но перед военно-административной реформой и в ходе её проведения переформированы в тысячные полки и распределены по разрядам. Хотя, по мнению П.В.Седова, стрельцы считались самой боеспособной частью армии и на их содержание тратились огромные деньги, с 1679 г. стрелецкая подать стала главным налогом страны [117, с. 80].
Кроме того, в нашем распоряжении имеются «книги разборные смоленским стрельцам приказу Ми...цкого». Она сохранилась не полностью, есть утраченные фрагменты Документ интересен еще и тем, что в нем зафиксирован не только социальный состав стрельцов, но и их военные перемещения. Документ относится к 1681-1682 гг. [1].
Рассмотрев социальный состав, перечисленных в разборной книге стрельцов, можно сделать следующий вывод Наибольшее количество стрельцов было набрано из стрелецких семей. Другая категория, внесшая заметный вклад в формировании стрелецких приказов - крестьяне дворцовых сел и вотчин помещиков, вотчинников, мурз. В конце второй половины XVII в. появляется новая социальная группа - мещане. А также казачьи и крестьянские дети. Еще одним из способов пополнения стрелецких приказов стал прибор в стрельцы за недоимки [11].
Все это может свидетельствовать только о падении статуса стрелецкой службы.
28


К концу XVII в. основные категории служилых людей «по прибору» прошли длинную эволюцию. На протяжении всего изучаемого периода происходило постоянное перемещение из одной категории в другую, не всегда одинакового статуса.
В ходе создания каждой категории служилых людей правительство пыталось сначала сохранить её привилегированное положение, но в результате военных преобразований основным источником становятся крестьяне. Именно армия стала тем «лифтом», который перемещал их на более высокую ступень социальной лестницы.
29


ГЛАВА 2
СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ СЛУЖИЛЫХ ЛЮДЕЙ «ПО ПРИБОРУ»
2.1 Даточные как новая категория приборных людей второй половины XVI в.
Вооруженные силы страны неразрывно связаны с её населением. С древнейших времен основу армии составляли профессиональные войны. Так сложилась российская история, что именно они занимают высокое социальное положение и
становятся опорой государства. Этого не отнять. Но в тяжелых условиях войны, правительство прибегало к помощи населения в виде ополчения, которое состояло из тяглого населения. Данное обстоятельство отразилось и на формировании новой категории служилых людей - даточных. Ниже мы рассмотрим историю возникновения данной социальной группы и роль тяглого населения в этом процессе.
В середине XVI в. Иваном Грозным была проведена реформа «Уложение о службе 1555/56 г.». Текст Уложения сохранился в записи продолжателя «Летописца начала царства» [31, С. 268-269.] и в Никоновской летописи, которые относили его издание ко времени после проведения губной и земской реформ, ссылки на Уложение имеются также в «Боярской книге 1556 г.» [23, С. 25-80.] О законодательном или публицистическом характере изложенного текста мы поговорим ниже.
Согласно Уложению устанавливался единообразный порядок несения военной службы феодалами. Каждый служилый человек (вотчинник или помещик), кроме своего личного участия на военной службе, должен был выставить с имевшейся в его распоряжении поместной или вотчинной земли вооруженных воинов (из числа его «людей») из расчета со 100 четвертей «доброй» земли в одном поле - один конный воин в полном вооружении (для дальнего похода следовало иметь и
запасного коня).
30


Уложение о службе 1555/56 г. положило начало формированию новой категории приборных людей - даточных. Данный факт подтверждается в последующих документах. В разрядной книге за 1597/98 г. присутствует запись: «даточные б люди у всех были с земель и с поместий и с вотчин сполна, со ста четвертей по человеку по конному да по человеку по пешему с пищалми». Термин «даточный человек» постепенно вытесняет прежний - послужильцы. До некоторого времени в разрядных книгах они продолжали именоваться боярскими людьми, но с 7071 (1562/63 г.) их стали именовать «датошными людьми боярскими» [44, С. 117]. Это первое, насколько нам удалось выяснить, упоминание термина «даточные люди». Обращает на себя внимание, что этот термин впервые встречается в источнике в связи с начавшейся Ливонской войной.
Даточные люди находились на содержании вотчинников и помещиков. Последние обязаны были предоставить оружие, доспехи, коней и продовольствие. Качество доспехов и коня зависело от количества земли, которым владел служилый человек [23, С. 29]. Судя по Боярской книге 1556 г., возможность выставить полностью экипированного ратника была не у всех, в связи с чем правительство лишало многих вотчинников и помещиков денежных выплат. Но, если учесть, что Боярская книга сохранилась не полностью, то приблизительно было выставлено по Уложению 655 человек. Для сравнения, в начале XVII в. даточных людей в войске насчитывалось уже 2503 человека.
Из кого формировались даточные люди?
В XVI в. в Московском государстве было распространено так называемое послужильство [135, С. 186]. Послужилец - служилый по происхождению человек, который поступал к другому служилому человеку в качестве холопа. Этих холопов служилые люди и выводили с собой в походы. Данная группа населения в источниках так же часто именовалась - «боярскими людьми», то есть людьми, которых приводили с собой вотчинники. По мнению Р.Г. Скрынникова, послужильцы -
31


беспоместные служилые люди, то есть принадлежали по рождению к служилым людям по отечеству. Но в связи с тем, что к началу XVII в. к ним присоединились представители низших социальных групп, они и стали именоваться даточными людьми [119, С. 62]. Верно ли данное утверждение?.
Считаем, что не верно. Послужильцы стали именоваться даточными людьми не по этой причине и не в XVII в. Благодаря, дошедшим до нас разрядным книгам, с уверенностью можно сказать, что название «даточный человек» появилось раньше XVII в., а именно в 1562/63 г. Поэтому считать, что термив отразил изменение социального состава послужильцев, нельзя. Во второй половине XVI в. даточные люди, предположительно, состояли из боевых холопов.
Еще в удельный период князья в своих владениях имели «штат» слуг, как свободных, так и холопов. И тем и другим давался за службу участок земли. С.В. Рождественский высказал точку зрения, что пользование княжеской землей для этих слуг было неразрывно соединено со службой по дворцовому хозяйству князя [113, С. 9]. Но даже после того, как владения удельных князей влились в состав Московского государства и лишились самостоятельности, система продолжала работать.
А как быть с теми помещиками и вотчинниками, которые имели небольшой надел? Была ли у них возможность для содержания боевого холопа? В таких случаях, скорее всего, на службу экипировался крестьянин. Невозможно с полной уверенностью сказать, что в рассматриваемый период даточные люди состояли только из беспоместных детей боярских и других категорий служилых людей. В состав даточных людей, наверняка, входили также тяглые люди. Получали ли они какие- нибудь привилегии, меняли ли свой статус или после службы возвращались в то же состояние, источники об этом не сообщают. Скорее всего, они закреплялись в своем новом статусе.
32


В Смутное время «даточными людьми» именовали также охочих людей, которых собирали земли для освобождения от литовских и немецких людей [17].
Следующий шаг в преобразовании этой группы людей связан с правлением царя Бориса Годунова. При нем старые нормы службы подверглись серьезному пересмотру.
Хотя в 1598 г. для отражения набега крымского хана Борис Годунов собирал войско и требовал выставлять ратников со 100 четвертей земли, но уже в 1604 г. ситуация меняется [44, С. 105].
В связи с появление Лжедмитрия I Борис Годунов совместно с Освященным собором принял Соборный приговор [27, С. 72], где был озвучен ряд нововведений. До указа Бориса Годунова, людей на военную службу предоставляли только помещики и вотчинники. Сведения об этом дает нам «Боярская книга 1556 г.» [23, С. 25-80] и роспись русского войска 1604 г. [24]. Тяглое население ограничивалось поставкой «чернорабочих». В росписи русского войска 1604 г., присутствовали в качестве «поставщиков» даточных людей стольники и жильцы. Но что интересно, здесь также отсутствовали представители посадского и земледельческого населения.
Не отменяя Уложения о службе 1555/56 г., Борис Годунов его дополнил. В результате помещики и вотчинники обязаны выставить уже не со 100, а  с 200 четвертей конного ратника. Впервые появилась возможность замены личной службы поставкой даточного человека. Но стоит отметить один момент. Получить разрешение на выставление вместо себя ратника было сложно. Нужно было доказать правительству, что ты не можешь служить, так как существовала возможность замены дальней службы осадной.
Уложение о службе 1555/56 г. не затронуло сферу церковного землевладения. Духовенство предоставляло на службу монастырских слуг, но при Борисе Годунове ужесточился контроль над их поставкой.
33


Еще одним нововведением этого приговора было наказание за уклонение от службы. Служилые люди могли лишиться своих поместий, а духовные лица наказывались материально - «по гривне за четверть» [27, С. 73].
Численный состав даточных людей, определить сложно, так как в каждый конкретный момент их количество было различным. По данным Боярской книги, которая сохранилась не полностью, приблизительно было выставлено «по уложению» 655 человек. Опираясь на данные росписи русского войска за 1604 г., общее число вооруженных людей, выставленных Борисом Годуновым против Лжедмитрия, составляло 21 115 человек, из них даточных - 2 503, что составляло 11,8% от общего числа выставленных служилых людей. Возможность подсчитать количественный состав даточных людей есть. Имеется список разных чинов людей (95 человек), которые была на земской службе с воеводой князем Д. Т. Трубецким за 1611 г. В нем было указано количество имеющейся у вотчинников в помещиков земли, используя эти данные можно сделать некоторые подсчеты. В результате получится цифра 236 - именно такое количество даточных людей должны были привести с собой землевладельцы (расчет был сделан исходя из поправки, введенной Борисом Годуновым, то есть с 200 четвертей один конный воин).
Смутное время внесло свои коррективы в процесс формирования даточных людей.
В мае 1607 г. для увеличения армии с целью борьбы с войском И. Болотникова Василий Шуйский произвел набор даточных людей с посадского и земледельческого населения. В грамоте сбор даточных людей стал производиться с «земли» [18]. Невозможно с уверенностью сказать, что это первая попытка правительства сбора даточных людей с «земель», но данная практика (сбор с «земли»), несомненно, относится к
XVII в.
Категория лиц, которая должна предоставить «ратных людей», не оговаривается, но говорится, что это не должны быть
34


«наймиты». Предлагается собрать «от отцов детей, и от братьи братью, и от дядь племянников». Г.К. Котошихин, написавший в 60-е годы XVII в. сочинение «О России в царствование Алексея Михайловича» (СПб., 1840), считал, что «от отцов детей» нанимали в солдаты с крестьян (кроме Сибири, Астрахани и Казани). Опираясь на сведения Котошихина, как па источник, П.И. Небольсин [108, с. 125-183] и В.О. Ключевский [96], появление этого метода относят лишь к 30-м годам XVII в., в связи с созданием полков нового строя. В.О. Ключевский назвал этот способ - набор «по семейному составу» [96].
Сбор даточных людей с «земли» позволил Василию Шуйскому, во-первых, увеличить численность своей армии, во- вторых, это стало «первой» попыткой к изменению характера сбора. Царская грамота в Пермь о сборе со всей Пермской земли ратников, первый найденный нами документ, где предложен новый «взгляд» на сбор даточных людей. Возможно, данному обстоятельству способствовала политическая обстановка - создание Тушинского лагеря, фактически параллельного аппарата власти, блокада столицы. Мнение В.В. Пенского о том, что сбор даточных людей с «земель» - это традиционный способ, и Василий Шуйский просто прибег к нему в критической ситуации, в корне неверно. Изучение источников, разрядных книг, роспись русского войска 1604 г., грамот начала XVII в., позволяют нам с большой долей уверенности сказать, что сбор даточных людей с «земель» являлся как раз нововведением. И еще одно тому подтверждение; после Смутного времени правительство больше не прибегало к данному способу набора даточных людей!
Больше всего в данном случае нас смущает быстрая организация сбора и применение нового метода сбора даточных людей. «Семейный принцип» пополнения ратных людей наиболее распространен среди служилых людей «по прибору», то есть стрельцов, пушкарей, казаков, для даточных же людей традиционным считался сбор с количества земли. Скорее всего,
35


апробированный ранее метод, пусть и не на даточных людях, позволил довольно быстро собрать ратников.
Оккупация Москвы отрезала её от основных жизненных центров государства, от богатых торговых городов севера с их обширными связями, от большого волжского пути. Осталась свободной только южная дорога на Рязань. Это создало внутреннюю разорванность во всей стране. Потеряв связь с Москвой, отдельные города и области Русского государства оказались предоставленными в развернувшейся борьбе самим себе, собственной инициативе. Государство, казалось, распалось, центральное звено государственной власти выпало [114, с. 51], Сообщения с мест неоднократно подчеркивали это обстоятельство [114, с. 51].
Н.Л. Рубинштейн высказал точку зрения, что с начала 1609 г. к северным городам перешла фактически решающая роль в организации дальнейшей борьбы. Так как именно они были центрами земской административной организации, которая была создана на русском севере земской реформой Ивана Грозного [114, с. 58-61]. В пользу данной гипотезы говорят отписки из городов, в которых обращение шло именно к земским выборным лицам [18]. Отписки, получаемые городами, обычно размножались и передавались адресатом в другие города: «и мы с тое грамоты ...списав список слово в слово и подклея под сю отписку, прислали к вам.. .и вам бы, господа, от себя отписати на Белоозеро и в иные города тако же» [18].
Перед «землей» остро встал вопрос о созданий ополчения, так как часть служилых людей, спасая свои имения, перешла на сторону Лжедмитрия II, а часть просто разъехалась по домам. По мнению Н.Л. Рубинштейна, со времени Ивана IV значение посошного сбора падало, но именно к нему обращаются северные земские организации: с большой сохи - 100 человек, с малой сошки - 5-6 человек [114, с. 63].
Новое начинание было облечено в старую форму. Сбор происходил на основе старого посошного письма [18]. Чаще всего упоминается конкретное число людей, например, с
36


«Камской Соли ратных людей 20 человек, да с Кайгородским десятником с Путилкои с Кайгородка ратных людей 12 человек, и всего прислали вы ратных людей 96 человек» [11, с. 209]. Несколько раз встречается сбор с так называемой малой сошки. Количество людей, собираемых населением на защиту какой-то земли, люди устанавливали сами, если в отписке не было на это указания. Многие города своим примером пытались подстегнуть других к увеличению числа ратных людей. Например, отписка тотмичей к устюжанам, где говориться, что с Тотьмы было послано с сохи по 10 человек в три побора, и предлагается собрать и им «сколько у вас изнайдется» [12, с. 202-203].
«Земли» сами контролировали друг друга. Ярким примером этого является переписка вычегодцев, устюжан и пермичей [18], где пермичам вменялось в вину отсутствие «радения» в сборе ратных людей на государеву службу. Сначала вычегодцы попытались уговорить пермичей прислать на службу даточных людей, видимо, это не помогло, так как 26 января была отправлена отписка вычегодцев к устюжанам, где было сказано, что в Перми, по сведениям Шумило Швеца, только прибывшего из Перми, не было набрано ни одного человека (а точнее будет «не нанято») [18]. Ратные были собраны уже 4 февраля [12, с. 175].
Но правительство продолжает требовать выполнения своих обязанностей и со служилых людей. Сохранились росписи о сборе даточных людей со Смоленского уезда за 1609 г. [11] В ней четко указывается: взять даточных людей «Смоленского уезда с станов и с волостей, и с дворянских и детей боярских поместий и с вотчин, и с церковных земель для осадного времени с сохи по 6 человек с пищальми и с топоры» [12, с. 305]. В данном указе не расписано количество земли, находящееся во владении служилого человека, а произведен расчет, какое количество человек должно было быть выставлено со всего стана: «С Рудцкой волости с дву сот сохи с четью без пол- полчети и с 4-х чети с осьминою пашни 15 человек с пищальми и с топоры». У нас имеется возможность проследить
37


выполнение данного приказа. Операция сбора даточных людей заключалась в том, что в каждый стан и в каждую волость посылался сын боярский вместе с подьячим. В.П. Мальцев считал, что они «на месте устанавливали порядок выделения помещиками и церквами вооруженных крестьян в соответствия с количеством находившейся у этих владельцев пашни» [102, с, 214].
Сохранились отчеты сборщиков, в которых говорится о методе сбора даточных людей. «А по государеву указу довелось взять даточных пеших человек со 133 чети». Почему именно со 133-х четей, неясно. К тому же служилые люди могли выставить даточного человека в складчину, но являлось ли это инициативой правительства или сборщиков, на данном этапе исследования определить не можем.
Смогли ли сборщики выполнить приказ и собрать всех людей? Правительство надеялось, опираясь на имеющиеся у них данные о земельных владениях, собрать всего 509 даточных людей, получило же оно только 221 человека. Процентное соотношение между «должно быть» и «получилось» хорошо представлено у В.П. Мальцева, на основании чего он приходит  к
выводу, что с заданием «справились» Рузская волость и
Ивановский стан [102, с. 216]. Хотя в отношении последнего у автора имеются сомнения. В Ивановский стан было послано два сборщика Кузьма Повадин и Василий Пролысской [12, с. 306]. Первый должен был собрать 43 человека, другой - 34. Теперь же обратимся к списку даточных людей Смоленского уезда. В тексте этого списка не представлены имена сборщиков, которые собирали людей с Ивановского стана. Но можно определенно сказать, что, основываясь на росписи сборщика Кузьмы Повадина, где он упоминает даточного Гришку Иванова сына Василисина, Кузьма смог собрать со своей территории лишь 15
человек. В тексте дважды говорится об Ивановском стане и один раз пишется «стан Ивановский». Вероятно, таким способом они конкретизировали, кто откуда взят. В результате наших подсчетов получается, что Кузьма Повадин собрал 28 человек, а
38


Василий Пролысской лишь 15. Получается, что выдвинутое В.П. Мальцевым предположение о том, что Ивановский стан выполнил поставленные перед ним задачи, неверно.
По нашим данным справился с поручением Микита Григорьевич Неелов, отправленный в Ратчинский стан [12, с. 306]. Он должен был предоставить для осадного времени 36 человек. По сохранившимся спискам даточных людей Смоленского уезда собрал 34 человека. Так же практически полностью вьшолнили свои обязательства перед правительством помещики и вотчинник Мушковской волости: из 10 человек - в Смоленск пришли 8; Свадитцкой волости - из 15 необходимых смогли собрать 14 человек; Рудцкая волость - соответственно 15:13; Долгомоский стан - 19:13, Катынская, Каспальская и Порецкая волости - 5:3.
Не предоставили ни одного человека Еленский, Молоховский станы и Мушковская волость, в общей сложности 80 человек.
91 человек из 221 были посланы «с Петром Кобелевым к Ивану Битяговскому с пищальми и с топоры». По имеющимся сведениям к Ивану Битяговскому пришло 108 человек [19. С. 54]. Кто предоставил еще 17 человек, неизвестно. Важно то обстоятельство, что в памяти они именуются как «даточные сошные люди». С этого момента в источниках часто будет встречаться это название. Даточные люди получили его в связи с тем, что собирались с сохи.
Хотя многие историки отмечают небывалый патриотический подъем населения, источники же фиксируют и нежелание людей предоставлять ратников. В связи с этим В.П.Мальцев высказал интересную мысль о том, что непредставление даточного человека помещиком свидетельствует «о враждебном отношении к нему крестьян» [102, с. 218]. Сохранилось письмо матери Орины Ивановой к сыну Дружине. В числе прочего она сообщает, что «даточный на нас человек сошной, написан к городу, для осадного времени, и оне (крестьяне) мне человека в город не пришлют» [25]. В
39


данном конкретном случае нельзя сказать, что дело во враждебности, скорее в нежелании крестьян подчиняться женщине.
Выборные земские власти участвовали и в поставке даточных ратных людей для ополчений. Об этом свидетельствуют их отписки [18].
Перу С.Ф. Платонова принадлежит монография «Очерки по истории русской смуты», где он впервые упомянул, что даточные люди входили в состав ополчений. Автором был приведен документ («роспись кто из которого города пришли воеводы с ратными людьми» 1611 г. в Казань из Ярославля) [110, с. 374], в котором среди служилых людей были названы  и
даточные люди.
История создания ополчений была рассмотрена также в работе П.Г. Любомирова «Очерк истории Нижегородского ополчения 1611-1613 гг.». Своей задачей ученый не ставил рассмотреть роль даточных людей в формировании ополчения, но все же в его работе они есть. Он приводит ту же роспись сбора ратных людей, что и Платонов. Любомиров показал, что сбор даточных людей зависел от «нужды» [110, с. 116] и
собирался по старому сошному письму.
Хотя роспись из Ярославля в оригинале автором данной работы пока не была найдена, но, в какой-то степени о сущности вопроса свидетельствует документ новгородского происхождения. Мы имеем в виду отписку новгородцев о составе новгородского ополчения. Обратим внимание, что даточные люди собирались не с помещиков и вотчинников, а о земель, именно они стали основой ополчений.
Судя по отпискам, которые направлялись в города с призывом к сбору ратных людей, апробированный к этому времени и видоизмененный способ комплектования ополчений городов даточными людьми, широко использовался и здесь.
После избрания на престол Михаила Романова даточные люди участвовали в ликвидации «группировок» казаков и
литовских, немецких людей. Для этого было приказано
40


«собраться дворянам и детям боярским из многих ближних и дальних городов и уездов, а также охочим и даточным людям» [29, с. 10, 15-16]. В росписи городских ворот, стен и башен Москвы от 9 сентября 1618 г., составленной в связи с угрозой подхода к столице королевича Владислава, присутствовали и даточные люди [29, с. 569-576].
Таким образом, в период реформ Ивана Грозного впервые на исторической арене появились не только стрельцы, как новая социальная категория, но и даточные люди. В состав даточных людей вошли боевые холопы и безземельные дети боярские. В отличие от стрельцов, которых набирали по семейному принципу, даточных людей предоставляли феодалы со 100 четвертей земли.
В период Смутного времени «земли» предоставляли людей по тому же принципу, что и помещики и вотчинники, с определенного количества земли, что позволило современникам дать им одноименное название. Было одно отличие. В состав собираемых людей вошло в основном посадское и земледельческое население. Это различие и отразилось в названии - их стали именовать «даточными по сошными людьми».
2.2 Стрельцы на службе государя
В научной исторической литературе существуют различные мнения о времени появления стрелецкого войска. Это связано с тем, что документальные источники, свидетельствующие об учреждении стрелецкого войска, не сохранились, возможно, они не существовали. Поэтому некоторые исследователи ограничиваются упоминанием середины XVI в. или периода царствования Ивана Грозного [63, с. 60].
Некоторые историки на основании сохранившихся летописных известий утверждали, что стрельцы появились в 1550 г. [76, с. 5], некоторые относили это событие к 1551 г.,
41


когда был совершен поход на Казань [78, с. 17], другие - 1555 г. [138] Многие дореволюционные ученые считали, чт стрельцы появились еще в конце XV в. или начале XVI в. по именем пищальников [91]. Отождествляя стрельцов пищальниками, исследователи, тем самым, снимали вопрос о учреждении стрелецкого войска.
Советская историческая наука годом образовали стрелецких отрядов единодушно считала 1550 г. [87, с. 362].
А.В.Чернов, изучив мнения историков по данному вопросу, занимал иную позицию. Опираясь на сведения содержащиеся в «Казанском летописце», он сделал вывод о том что «данные сообщения достаточно авторитетны, чтобы утверждать, что стрелецкое войско было учреждено Иваном IV» [130, с. 47]. Тем самым, говорил исследователь, снимался вопрос о появлении стрельцов в конце XV в. или в начале XVI в,
А.В.Чернов выстроил систему доказательств, которые базировались на данных источника «Сказания о зачатии царстве Казанского», где стрельцы впервые упомянуты в записях за 1546 г. Следовательно, они уже принимали участие в боевых действиях русского войска в 1546 и 1547 гг., а появились соответственно, ранее этого времени. По мнению ученого, факты подтверждают версию К.Маркса о том, что стрельца появились в 1545 г.
С точкой зрения А.В.Чернова не согласился А.А.Зимин, считая что, Чернов принял сведения «Казанского летописца» без должной критики. «В этом произведении, - говорил Зимин,  -
составленном в 1564-1566 гг., то есть спустя 15 лет после реформы 1550 г., стрельцами могли называться отряды пищальников, имевшиеся в русском войске. Но пищальники известны значительно ранее 1546/47 г.» [86, с. 346]. Таким образом, если, по мнению А.В.Чернова, в 1550 г. появилась лишь новая категория стрельцов - «выборных», то для
А.А.Зимина именно «выборные» стрельцы положили начало стрелецкому войску.
42


В 1550 г. были образованы «выборные» стрелецкие отряды. И в этом вопросе в исторической науке существуют различные точки зрения. С.Л.Марголин считал образование выборных стрельцов началом стрелецкого войска, и набрано оно было из Пищальников [103, с. 51]. На это А.В. Чернов возражал, обращая внимание на то, что «встречающееся название «пищальники» лишь подчеркивает род вооружения вновь созданных стрельцов. По своей же организации и служебной роли пищальники и выборные стрельцы были слишком далеки друг от друга. Выборные стрельцы набирались из ранее существовавших стрельцов» [132, с. 284]. Всего было создано шесть «статей» (отрядов) выборных стрельцов по 500 человек в каждой. «Статьи» делились на сотни, во главе с сотниками из детей боярских. Головами у стрельцов были назначены: в первой «статье» Григорий Желобов Пушешников, во второй - Дмитрий Дьяк Ржевский, в третьей - Иван Семенович Черемисов, в четвертой - Василий Фуников-Прончищев, в пятой - Федор Иванович Дурасов и в шестой - Яков Степанович Бундов [70, с. 344].
Необходимо также обратить внимание и на материальную сторону вопроса, так как, по сути, именно источник получения жалованья будет отличать даточных людей от основных категорий служилых людей по прибору.
Денежное жалование, назначенное для выплаты стрельцам при учреждении их отрядов в 1550 г., составляло 4 рубля в год, что, по мнению В.А.Волкова, явно соотносилось с минимальным денежным окладом служилых людей «по отечеству» [70, с. 344]. Даточные люди получали в месяц сумму равную 5 рублям [19, с. 340].
По тем источникам, что имеются в нашем распоряжении, трудно судить о том, из каких групп населения и как комплектовались стрельцы. На основании изучения наказов стрелецким головам И.Д.Беляев утверждал, что в стрельцы прибирали «вольных людей из жителей городов и уездов, которые еще не были в тягле, и, следовательно, не доставляли
43


прямых выгод государственной казне» [61, с. 46]. Н.С.Голицын в своем труде предположил, что они были набраны и впоследствии набирались из «волостных сельских жителей» [76, с. 5]. А.Г.Елчанинов считал, что стрельцы «собирались из вольных людей хорошего поведения». А.В.Чернов не рискнул говорить столь однозначно. По его мнению, имеющиеся источники XVI в. не дают основания утверждать, из каких категорий они набирались [130, с. 48].
В.А.Волков предполагал, что в стрельцы зачислялись выходцы из тяглых посадских общин. При этом он обратил внимание на непоследовательность утверждений А.В.Чернова, когда историк сначала отмечал, что стрельцы пополнялись из беднейшего посадского населения, а потом утверждал, что распространение получило привлечение вольных охочих людей [70, с. 345]. По нашему мнению, В.А.Волков не совсем верно интерпретировал слова А.В.Чернова. Историк имел ввиду, что городовые стрельцы преимущественно набирались из местного населения, а наибольшего распространения получило привлечение вольных охочих людей. В отечественной науке точка зрения А.В.Чернова была поддержана большинством ученых. В стрельцы принимались только свободные люди, не находящиеся в тягле (не холопы и не крестьяне). Обязательным условием было то, чтобы поступали на службу по своему желанию, а также были «добры» и умели стрелять  [130, с. 48, 83].
С течением времени более постоянным источником пополнения стрелецкого войска стали дети и родственники самих стрельцов[13, с. 71-73].
В нашем распоряжении имеется Соборный приговор 1604 г., в котором было прописано, что за побег со службы монастырских слуг должны были «писати в стрельцы без пощады» [27, с. 72]. Царь Борис Годунов установил, что монастыри, церкви также должны выставлять с 200 четвертей вооруженных людей. Видимо, монастырские ратники занимали то же положение в войске, что и боярские люди, и запись их в стрельцы понижала их социальный статус. Для охочих же людей
44


запись в стрельцы была возможностью улучшения своего положения, так как на начальном этапе истории стрелецких отрядов стрельцы имели неплохое жалованье.
Документы XVII в. дают некоторые основания утверждать, что в стрельцы прибирались вольные охочие люди, родственники стрельцов, а также в стрельцы попадали монастырские слуги, сбежавшие со службы. Если обратить внимание на то, что монастырские слуги собирались на основе Уложения о службе 1555/56 г., дополненное Борисом Годуновым, то получается, что первоначально монастырские слуги пополняли ряды даточных людей, а за провинность (например, неявку на службу), переводились в разряд стрельцов.
В Москве и других городах стрельцы жили в особых слободах, расположенных в городе или на посаде. Получая усадебное место, каждый стрелец должен был иметь двор и приусадебный участок.
Таким образом, стрельцы являлись одной из наиболее значительных прослоек приборного населения.
В первой половине XVII века ситуация меняется с появлением полков нового строя.
Исследуя период становления приборных людей в XVI в., историки акцентировали внимание на то, что источник формирования этой категории служилых людей до конца не ясен. Все дело в том, что в дошедших до нас источниках информация по данному вопросу отсутствует по вполне понятным причинам: для современников это было ясно без дополнительного пояснения. В первой половине XVII в. в отношении информативности ситуация более обнадеживающая.
Имеются два наказа стрелецким головам - 1614 и 1646 г. [13, с. 71-73; 25]. Они опубликованы Археографической комиссией на основании подлинных оригиналов.
Дмитрию Дернову и Ивану Ендогурову вменяется «взять имянные списки» у своих предшественников. В более позднем наказе (1646 г.) голова обязан был также принять «судные вершенные и невершеные всякие дела и по стрельцам поручные
45


записи» [13, с. 71]. Дело в том, что данная формулировка не совсем точно описывает круг обязанностей головы, что входит в понятие «судные дела»? В наказе 1614 г. в обязанности головы входило «ведать, судить и от сторон беречь». Далее в документе разъясняется, что стрелецкий голова должен был «воровских людей имать» и отсылать к воеводам, если же стрельцы замешаны в «разбойном, татийном или убойственном деле» должен был передать губным старостам или к земским людям  [13, с. 72]. А сам стрелецкий голова отвечал только за то, чтобы все стрельцы были «по списку», а во время походов не воровали и не разбойничали, он имел право судить их во «всяких управных делах».
Мы не знаем, из каких категорий населения происходило формирование стрельцов в середине XVI в., но с уверенностью можем сказать, кто участвовал в пополнении их рядов в XVII в. Наказы бесценны. Если в 1614 г., то есть на завершающем этапе Смутного времени, головам велели «прибирать в стрельцы вольных охочих людей, от отцов детей, и от братьи братью, и от дяль племянников добрых и резвых, из пищалей бы стрелять горазды» [13, с. 72], то в 1646 г. в этот список попали подсоседники, захребетники [25]. Кого же нельзя было принимать в стрельцы? На данный вопрос в документе тоже есть ответ: «молодых недорослей, крепостных всяких людей, и
посадских черных людей, и с пашень крестьян, в стрельцы нe имать» [13, с. 73], «а боярских людей, полных и докладных кабальных, и всяких крепостных ничьих людей, и с посадов тяглых и с пашень крестьян и из ямских слобод и заповедных людей, и старых мужиков и малых ребят недорослей, и худых и
увечных» [25], В 1646 г. правительство предоставило более подробный список лиц, не имеющих право записываться в
стрельцы. Возможно, это ответ на недовольство помещиков и
вотчинников, крестьяне которых становились источником пополнения стрельцов.
За полвека (с 1632 до 1681 г.) [48, с. 49-85; 130, с. 162] численность стрелецкого войска увеличилась на 162,8% с 33 775
46


человек до 55 000, то есть более чем в полтора раза. Число городовых стрельцов не изменилось, их насчитывалось около 30 тыс. человек. Как считает А.В.Чернов, рост стрелецкого войска шел за счет московских стрельцов, число которых возросло с 8000 человек в 1637 г. до 22 500 человек в 1681 г. [130, с. 162].
Занятия торговлей и промыслами и постоянное общение стрельцов, казаков, полков нового строя с городским, преимущественно посадским населением сближали и тех и других. Служилые люди «по прибору» составляли значительную часть московских городов, а некоторые селились и в уездах. Источником существования приборного населения являлись отчасти государственное денежное и хлебное жалованье, отчасти их торги и промыслы и, наконец, государева земля. В наказах стрелецким головам подтверждалось право стрельцов принимать участие в городских ремеслах и торговле, и головам отводилась роль сборщиков налогов со своих людей [13, с. 71]. В конце XVI - первой половине XVII в. размер дозволенного оборота льготной беспошлинной торговли приборных служилых людей держится на уровне 1-3 рубля за месяц, затем в половине столетия Уложение отменяет её совершенно. Несмотря на это существование иных ограничений торговли приборных людей, участие служилых людей по прибору в городских ремеслах и торговле в первой половине XVII в. носило, несомненно, привилегированный характер, так как они не несли посадского тягла и посадской службы. Благодаря этому ратные слобожане брали откупа, сидели в своих и наемных лавках, торговали отъезжими торгами, ремесленничали [120].
Для организации поселения служилых людей по прибору по царскому указу из соответствующего приказа отводились участки земли под дворы в «городах», острогах или чаще на посадах и даже около посадов [13, с. 242]. Они получали земли под огороды, а также в зависимости от того, служили ратники с жалованья или с земли - под пашню, сенокос... Земли давались не отдельному лицу, а целой группе служилых людей. Отведенные земли в городах XVII в. именовались
47


«государственными», «данными», быть может, только во второй половине данного столетия стали писаться «указными», «отводными» с прибавлением наименования той группы служилых людей, кому принадлежат земли. Также стоит отметить, что правительство не отказывалось от своих прав на
эти земельные угодья, ратные люди получили право условного пользования [120, с. 33].
Каждый служилый человек знал свои права на участие в общей пушкарской или стрелецкой земле такого-то города и
пользовался этим правом, пока он оставался приборным человеком, причисленным к данному городу. Но если он умирал, убегал, уходил в отставку или просто переводился на житье в другое место или на другую службу, он терял свои права на землю. Правительство раздавало места умерших, беглых и
вообще выбывших со службы, оно могло передать земли их
детям, но не в силу их прав на наследство, а приверстывая их на
службу, оно могло передать участок земли и помимо детей приняв на службу постороннего человека [32, с. 143, 176] Служилый человек в отличие от верховного собственника государства, не мог ни продать данную землю, ни распорядиться ею по завещанию.
Право поселения и временного условного пользования землей составляли только часть штатного содержания полагавшаяся этим ратным людям «в службу» стрелецкую казачью.
Полки нового строя не поглотили стрельцов, как это было с другими категориями ратных людей. Наряду с солдатскими полками непрерывно росло и стрелецкое войско. Солдаты предназначались для отражения внешней военной опасности, в
том числе и для пограничной службы, стрельцы - для
внутренней охраны государства.
Чтобы поднять боеспособность стрельцов, правительств намеревалось обучить их «солдатскому строю», но эти попытки вызвали массовое недовольство и протесты стрельцов [130,  с.
162]. Попытки удешевить их содержание продолжились.
48


Стрелец, посаженный на землю, терял всякую подвижность и военное значение, он мог быть привлечен к службе только по месту своего жительства.
Во второй половине XVII века значительные изменения произошли в положении ратных людей городовой службы (стрельцов, казаков, людей пушкарского чина). Всех указанных людей, годных к полковой службе, было велено писать в солдаты. Поскольку многие люди городовой службы выполняли её с земель, без жалованья, им разрешалось служить погодно: один год - в полковой службе, другой - в городовой. Во время полковой службы такие солдаты получали денежное жалованье наравне с постоянными солдатами.
Московские стрельцы были сохранены, но перед военно- административной реформой и в ходе её проведения переформированы в тысячные полки и распределены по разрядам. Хотя, по мнению П.В.Седова, стрельцы считались самой боеспособной частью армии и на их содержание тратились огромные деньги, с 1679 г. стрелецкая подать стала главным налогом странным [117, с. 80].
Стрелецкие приказы предполагалось создать, как регулярное, привилегированное войско, в состав которого войти было сложно. В начале XVII в. правительство старается поддерживать эту традицию в неизменном виде и пополняет их состав родственниками или вольными людьми. Во второй половине XVII в. ситуация меняется. Стрельцы теряют свое главенствующее положение в вооруженных силах. Их постепенно начали заменять полки нового строя. Этот процесс нашел отражение, прежде всего в том, что в ряды стрельцов стали записьшать крестьян.
Для большей ясности приведем грамоту Саво- Сторожевскому архимандриту Савельеву о высылке служивших в монастыре стрельцов на прежние места их жительства [15, с. 20-21]. Всего в монастыре находилось 200 стрельцов. Но документ предоставляет перечисление не только числовое, но и, если можно так выразиться, социальное. Что мы хотим сказать?
49


В источнике дается важное уточнение: «в Савинском Сторожевском монастыре стрельцов двести человек, и в том числе...». В это число входят «дворцовых разных сел крестьянских детей двадцать человек, посадских одиннадцать человек, Троецкого Сергиева монастыря служних и поваровых и
стрелецких детей двадцать человек, крестьянских шесть человек, Савинского монастыря служних и стрелецких детей тридцать девять человек, московских стрельцов стрелецких детей девять человек, разных городов стрелецких же детей пять человек...» [15, с. 21].
Кроме того, в нашем распоряжении имеются «книги разборные смоленским стрельцам приказу Ми...цкого» [1]. Она сохранилась не полностью, есть утраченные фрагменты Документ интересен еще и тем, что в нем зафиксирован не только социальный состав стрельцов, но и их военные перемещения. Документ относится к 1681-1682 гг.
Если исходить из имеющихся данных, то речь идет о 331 стрельце, которые изначально были набраны в солдаты «взят oн в солдаты в прошлом во 188 (1679/80) г. и отдан в полк полковнику Якову Билсу и по разбору боярина Иван Михайловича Милославского и из солдат отдан в стрельцы  в
приказ голове Богдану Сухореву» [1]. Богдан Сухарев был назначен стрелецким головой в 1667 г. в Смоленске. К
сожалению, нельзя сказать, как воспринималось ратными людьми это перемещение, как понижение или повышений социального статуса.
Рассмотрев социальный состав, перечисленных в
разборной книге стрельцов, можно сделать следующий вывод. Наибольшее количество стрельцов было набрано из стрелецких семей - 133 человек (стрелецкие дети). Получается, что правительство пополняло за счет них не только стрелецкие полки, но и полки нового строя. Исходя из документа, видно, что прерогатива отдавалась последним, а стрелецкие полки формировались из «остатков». Очень часто в разборной книге
мелькает фраза, относящаяся не только к данной категории
50


людей, «стрелецкий сын польской породы», «мещанский сын польской породы». Это может быть итог присоединения к России Левобережной Украины.
Другая категория, внесшая заметный вклад в формировании стрелецких приказов - крестьяне дворцовых сел и вотчин помещиков, вотчинников, мурз. Из них было набрано в стрельцы 114 человек.
В конце второй половины XVII в. появляется новая социальная группа - мещане. Пятьдесят их детей пополнили Смоленский стрелецкий приказ. К ним намного чаще применялся термин «мещанин польской породы».
Оставшиеся две категории - казачьи и крестьянские дети, предоставили в состав стрелецких полков соответственно 10 и 24 человека. Если обратиться к тексту, то получается, что крестьянские дети записывались в полки «по челобитью».
Еще одним из способов пополнения стрелецких приказов стал прибор в стрельцы за недоимки [15, с. 21-25].
Все это может свидетельствовать только о падении статуса стрелецкой службы. Хотя правительство делает попытки отфильтровать стрельцов. В 1678 г. в Верхотурске было приказано давать жалованье тем, «которые служат изстари и которые верстаны, на Верхотурье, в выбылые стрелецкие места в рядовые оклады, верхотурские природные стрелецкие дети, братья и племянники родные». Что же касается верстаных «из гулящих и из посадских и из прихожих и из пашенных и оброчных крестьян», их было велено вернуть в «тягло» [15, с. 46].
Во второй половине XVII в. стрелецкие головы продолжали получать наказы на исправление своих должностей. Имеется наказ невельскому стрелецкому голове Ивану Сунгурову [25]. Новым моментом является вопрос о «доправке» самопалов. Видимо, к этому времени многие стрельцы не могли сами приобретать оружие. В ведении стрелецкого головы осталась торговля стрельцов. В отличие от посадских людей, стрельцы могли торговать беспошлинно, если их товары «от
51


полтины и от рубля» [25]. К тому же они не имели право самостоятельно разъезжать по городам и селам, за этим должен был следить голова. Но если стрельцы «учнут торговать больши рубля, или учнут в лавках сидеть», то они будут платить налоги наравне с торговыми людьми.
Появился новый механизм отставки больных и увечных Если раньше стрелецкий голова сам решал этот вопрос, то
теперь больные и старые стрельцы должны были приехать в Москву, а место беглых и умерших, как и «старых» и «увечных» «прибирать ему новиков вольных гулящих людей, и от отцов детей, и от братью, и от дядьев племянников, и подсоседников  и
захребетников» только с разрешения государя.
2.3 Казаки на службе Московского государства в XVI в.
Приступая к изучению данной темы, встал вопрос возникновения термина «служилые люди «по прибору». В источниках людей, несших военную службу, именовали не
иначе как «служилые» или «ратные» люди. Поэтому иногда если в документе не уточняется, кто входит в данную категорию, сложно определить, к кому он адресован. Для исследователей которые изучают этот период, понятие «служилый человек по
прибору» чаще всего ассоциируется с сословной группой, а сам термин появился, как результат попытки систематизировать все имеющиеся социальные структуры московского общества. Для нас же он представляет собой важный элемент военных сил
Московского государства.
Когда же в исторической науке утвердился этот термин? Историографическая традиция изучения вооруженных сил
русского государства восходит к XVIII столетию. Первая попытка характеристики сословного строя XVII века принадлежит автору статьи, опубликованной в «Древней российской Вивлиофике» [26]. В данном случае исследователь
52


лишь перечислил и дал краткую характеристику, встречавшихся в источниках групп. Появившаяся в 40-х годах XIX века работа И.Д.Беляева предлагает первую классификацию вооруженных сил [57, с. 117]. Для него деление на служилых людей по отечеству и по прибору, не существовало. Русское войско он делит на конницу, пеший строй и артиллерию. В состав конницы входили дворяне, дети боярские, новокрещены, мурзы и татарские князья, казаки, рейтары, драгуны и конные даточные люди. «Пехотное войско» формировалось из стрельцов, солдат, пеших городовых казаков, пеших даточных людей и вольных охочих людей. Артиллерия состояла из пушкарей, затинщиков и др. Масштабный труд, созданный С.М.Соловьевым, так же не отражает данного деления. Для него характерно деление служилых людей на старую дворянскую конницу, служилых людей нового строя, стрельцов [121].
Первый исследователь, который предложил уже привычный для нас термин «служилый человек по прибору» стал И.Д.Беляев, но в работе изданной в 1866 г. и посвященной не служилым людям, а судьбе земщины и выборного начала на Руси (4) . Интересно, что к этим выводам историк пришел через 26 лет с издания его труда «О русском войске в царствование Михаила Федоровича и после него, до преобразований, сделанных Петром Великим». По его мнению, служба по прибору была известна на Руси еще в XIV столетии; но «тогдашние великие князья мало обращали на нее внимания, и она держалась преимущественно только в городах, пограничных с татарскими степями» [62, с. 98].
В.О.Ключевский в своем знаменитом труде, на который ссылаются даже иностранные авторы при исследовании социальной структуры московского общества, предложил свое сословное деление общества в XVII веке [62, с. 98]. Изучив все социальные группы, их историческое развитие, он пришел к выводу о том, что Московская социальная структура имеет слишком много элементов. Для лучшего её изучения он
53


сгруппировал их по основным признакам. В результате мы имеем следующую таблицу «общественного деления»:
Служилые люди: по отечеству — чины думные, московские, городовые; по прибору - стрельцы, казаки, пушкари и др.; тяглые люди [97, с. 399].
Историк считает, что приборные люди были «соединительным звеном между служилыми людьми по отечеству и тяглым населением» [97, с. 438]. Отличительным моментом данной группы были «временная и личная служба», а также они получали от правительства денежное или кормовое жалованье.
Откуда в отечественной историографии появился термин «прибор» сказать сложно. В.О. Ключевский, к сожалению, не объясняет его появления. Если обратиться к А.В. Чернову (советскому военному историку), то в его работе «прибор» означает стрелецкие «статьи» или позднее приказы, то есть единица войскового деления стрелецкого войска [130, с. 49]. Отсюда, как следствие, термин мог перекочевать и на саму эту категорию. Ф.И. Калинычев классифицирует вооруженные силы Московского государства еще и по способу комплектования. Верстание являлось способом пополнения дворянско- поместного войска, наборы применялись в случае сбора даточных людей, а вот для зачисления в интересующие нас категории людей применялась вербовка или прибор [90, с. 54, 61, 66]. Хотя обе работы вышли в один год, они отличаются по характеру написания. Первому исследователю присущ исторический подход в изучении темы, для другого - правовой, что позволит нам также подойти к решению проблемы с различных позиций.
К служилым людям по прибору все историки единогласно относят и казаков. При изучении данной категории возникает вопрос, на сколько правомерно относить казаков к
служилым людям Московского государства?
«Казак» - тюркское слово, означающее: «наездник», «беглец», «бродяга», «разбойник». С.Тхоржевский считает, что
54


русские памятники употребляют этот термин в трех значениях: первое - казаками назывались татары, простые воины, люди низшего разряда; второе - гонец, курьер; и третье - казак- разбойник [122, с. 9-10]. Интересную трактовку дает в новейшем исследовании В.Н. Козляков. По его мнению, главным принципом казачьего сословия состоял в личном почине, выборе свободного человека, кому служить. Со временем найм стал толковаться расширительно и включил для «казаков» воинскую службу, ставшую их основным занятием [99, с. 53].
Происхождением казаков заинтересовался еще Г.Ф. Миллер. По его мнению, «под именем Козаков разумеются обыкновенно те народы, которые в южных Российского государства странах обитают... Сии Козаки...  разделяются на два главные корпуса, именно: на Малороссийские и на Донские». Академик считает, что Малороссийские казаки старше донских и ведет их образование с XII века [105, с. 210]. Н.М. Карамзин писал, что происхождение донских казаков было «не весьма благородно», ибо оно возникло из бродяг, искавших «дикой вольности и добычи». Время же появления этой категории относит к XVI веку [121, с. 86]. Соловьев С.М. увязывал возникновения казачества со схемой России, как страны, которая колонизуется, и, следовательно, «выделяет из себя людей, которые характеризуют и разные другие обстоятельства...  заставляют выходить из общества и стремиться в новые не занятые страны» [121, с. 314]. Характеризуя людей, которые ушли в казачество, он называл их «безземельными, бродягами, людьми, которые разрознили свои интересы с интересами общества, которые хотели жить за счет общества, жить чужими трудами» [121, с. 391]. В.О. Ключевский считает, что казаками «еще в XIV веке звали наемных рабочих, батрачивших по крестьянским дворам, людей без определенных занятий и постоянного местожительства» [96]. И эта точка зрения имеет место быть, так как «казак» по «Словарю древнерусского языка» И.И. Срезневского называли «наемного работника» в монастырях и частных вотчинах [136]. Дальше
55


Василий Осипович продолжал, «этому бродячему бездомному классу в Московской Руси усвоено было звание вольных гулящих людей, или вольницы» [96].
В советское время была выдвинута идея о бродниках как предшественниках и прототипе донского казачества [115]. В этот же период закрепилась точка зрения о возникновении донского казачества в первой половине XVI века. Но некоторые пошли еще дальше и выдвинули гипотезу о том, что уже в конце века завершился процесс формирования казачества на Дону и превращения его в сословие! На современном этапе историки не опровергают версию советских историков о времени возникновении донского казачества. Рябов С.И., говоря о составляющей казачества пишет, что «основную массу беглецов на Дон давало крепостническое население страны...  казаковать бежали крестьяне, посадские, дворовые и служилые люди» [112, с. 25].
Далее все историки как один уверяют, что Московское правительство начинает использовать новые формирования для службы, стало посылать к ним грамоты, обещая царское жалованье. Требование было только одно - война, которую вели казаки, должна была соответствовать внешнеполитической программе Русского государства. Уже упоминавшийся истории С.Тхоржевский считает, что «донской обычай» не соответствовал «государеву указу». По его мнению, Московское правительство знало и признавало этот факт. Он же первый проводит разграничительную линию между казаками и
московскими служилыми людьми. Они «служили государю тем, что доставляли вооруженную помощь и содействовали дипломатическим сношениям с бусурманскими народами, охраняя русских послов в пути» [122, с. 20]. То, что Донские казаки жили по своим законам, признают все исследователи, которые, так или иначе, затрагивали казачье формирование.
Встает вопрос, как можно причислять казаков, которые  в
изучаемый период сформировались на территории Дона, к
служилым людям Московского государства? По мнению автора,
56


правительство, взяв за основу сформировавшееся вольное казачество, начинает создание подобных «подразделений» и в Московском войске.
В этом отношении интересна гипотеза А.П. Пронштейн. Исследователь предполагает, что оборона южной границы получила более четкую организацию после того, как в 1571 г. князем М.И. Воротынским был составлен устав сторожевой и станичной службы. Города, расположенные на пограничных линиях, превратились в опорные пункты борьбы против татар. Между ними находилось большое число острогов, острожков и сторожевых башен лесных засек и завалов. Все это составляло неподвижную линию обороны. А впереди нее располагались подвижные кордоны вооруженных людей. Они состояли из небольших отрядов, выставлявших наблюдательные посты и разъезды, которые при первом же появлении татар сообщали в ближайший укрепленный пункт о возникшей опасности. Сложные условия освоения Дикого поля заставляли московское правительство для службы в городах-крепостях и на сторожевых постах широко привлекать вольных людей. За это они получали от правительства землю в пожизненное пользование и жалованье. Эти люди именовались городовыми или станичными казаками [112, с. 166]. И именно эти казаки входили в состав вооруженных сил Московского государства! Как замечает В.П.Загоровский, при основании городов вдоль Белгородской черты правительство набирало людей на местах. «Набрать несколько сот человек в казачью службу не составило большого труда» [84, с. 22].
Если при изучении социального состава стрелецкого войска у историков возникают некоторые затруднения, то в самом начале создания казачьих формирований использовались вольные люди, которые идентифицировали себя с казаками, появившиеся на берегах Дона. Для вольных казаков занятие земледелием было рискованным, так как близость татар держала их постоянно в боевой готовности, поэтому у них преобладало рыболовство, охота, бортничество. Как отмечалось выше,
57


Московское правительство было, не прочь привлечь на службу казаков для охраны границ, но и для последних этот союз приносил пользу, но и некоторую зависимость от царского правительства. Подчинить полностью казаков не представлялось возможным, в результате создаются на границе государства подразделения копирующие «вольные» порядки казаков, но непосредственно под контролем администрации. Этот маневр принес свои плоды. В 90-х гг. XVI века донских и волжских казаков начали прибирать в состав постоянно служивших в южных крепостях России городовых казаков. Вольные казаки охотно вступали в ряды городовых казаков, так как получали земельное, денежное и хлебное жалованье. В разрядных книгах речь идет именно об этих казаках, которые постепенно появляются во многих городах, наравне со стрельцами и пушкарями.
И.Д. Беляев выдвинул предположение, что казаки, первоначально набираемые во время войны, мало помалу за добрую службу стали получать поместные земли с обязанностью быть готовыми к походу по первому требованию; земли им давались большею частью в пограничных местах, где всегда нужны были люди для защиты от внешних нападений. Таким образом появились поместные казаки в городах Замосковных, Украинских, Понизовых, и Мещерских; так например были казаки Курмышские, Касимовские, Темниковские, Шатцкие, Кандомские, Алаторские, Арзамасские, Михайловские, Пронские, Воронежские и другие. Он сравнивал их статус со статусом украинных детей боярских, считая, что они равны [61, с. 21].
Станиславский А.Л. показал, что в Смутное время действовали не обычные казачьи сообщества, а создававшееся с течением Смуты так называемое «вольное казачество» [123]. Источниками его пополнения были чаще всего не свободные люди, а бывшие крестьяне, холопы, служилые люди «по прибору» и даже «по отечеству». Из этих-то десоциализировавшихся людей и складывались казачьи
58


станицы, заимствовавшие свою организацию от «классических» донского и запорожского казачества. Поэтому, продолжает мысль историк, чисто казацкие понятия типа «круг», «станица» или «атаман», не должны заслонять очевидной самостийности и отсутствия легитимности в деятельности таких отрядов. За время Смуты современники вынуждены были признать статус казаков и при случае исполняли наборы в казачью службу, пополняя «старые» казачьи станицы или прибирая в службу новых «охочих» людей. В Москве был создан Казачий приказ во главе с Иваном Алексеевичем Колтовским и дьяком Матвеем Сомовым.
Историки уделяли много времени появлению донского, запорожского и других казаков. Но никто не рассматривал как они появились на службе Московского государства и их отношение к вольному казачеству. В данной работе автор смог лишь обратить внимание на некоторые моменты, но они требуют детальной разработки.
Таким образом, подводя итоги изучения становления служилых людей по прибору, можно сделать следующие выводы:
Во-первых, группа служилых людей по прибору была сформирована в середине XVI в., различными способами.
Во-вторых, правительством была выработана новая система комплектования и оплаты служилых людей. Так как право владеть землей и крестьянами принадлежала лишь служилым людям по отечеству, новым ратникам было предложено, на тот момент, хорошее альтернативное средство - денежное и хлебное жалованье. Но земельное пользование не осталось для них лишь мечтой. Они имели право владеть землей на коллективной основе, но теряли её, когда по различным причинам выходил из группы.
В-третьих, в отличие от дворянского ополчения, куда издревле «верстались» помещики и вотчинники, стрельцы, казаки, люди «пушкарского чина» «прибирались» из различных социальных слоев Московского населения.
59


Численность казаков также возрастала и достигла к
началу 80-х годов XVII в. более 20 тыс. человек. Ряды казаков пополнялись различными способами. Наряду с прибором  из
вольных охочих людей, все большее значение получало зачисление на службу детей и других родственников служилых казаков. Правительство в своих наказах уточняло, что «на убылое казачье место опричь казачьего же роду, иных людей ставить не велено» [17].
Источником существования казаков являлись земли, денежное и хлебное жалованье. Размеры и способы использования этих источников были весьма разнообразны, в силу чего казаки делились на поместных, беломестных, пашенных, верстанных, кормовых.
60


ГЛАВА 3 КАТЕГОРИЯ СЛУЖИЛЫХ ЛЮДЕЙ «ПО ПРИБОРУ» ИЗ ТАТАР
3.1 Служилые татары как социальная категория населения середины XVI - XVII вв.
Служилые татары в Московском государстве в XVI в. - середине XVII вв. составляли этносоциальную категорию населения. Они занимали определенный социально-правовой статус, отличающийся от других категорий населения, который был сформирован в процессе эволюции Московского государства.
Процесс формирования этносословной группы служилых татар хронологически охватило несколько веков: от макроэтнонима «татары» до сословия «служилые татары» [92, с. 16-30, 44-60]. Анализ понятия «служилые татары» позволит нам разобраться в сущности значения данного сословия в Золотой Орде и в Московском государстве.
В Российском законодательстве указа о юридическом оформлении «сословия служилых татар» не сохранилось. Впервые этот термин в источниках употребляется в 1552 г. в переписке царя Ивана IV с ногайскими князьями. По мнению АЛ. Хорошкевича, термин «служилые татары», без указания на «сословие», впервые появился в 1520-е гг., [39, с. 49] но ранее, по нашему замечанию, «...служилые люди из татар в основном именуются «казаками» или «татарами» того или иного сюзерена. Но задолго до того, в содержании различных документов, мы сталкиваемся с тем, что некоторые татары несли службу русским князьям, за что получали «кормления» и оклады» [89].
Под данным понятием могли подразумеваться не только служилые люди тюрко-татарского происхождения, но в отдельных случаях финно-угорского, иранского, семитского или кавказского происхождения [21; 22; 28; 34; 35; 36; 37; 38].
61


Анализ служилых татар как социальной категории населения, требует рассмотрения значения терминов «сословие», «этносословная группа служилых татар»:
Сословие - категория людей, которая по своему юридическо-правовому положению отличается от остального населения.
В этой связи следует заметить, что понятие «этносословная группа служилых татар» в научной литературе не имеет пока четкую и конкретную трактовку. В нашем же понимании под данным определением прежде всего подразумевается группа людей тюркского происхождения, вышедшая из Золотой Орды, постзолотоордынских татарских ханств в XIII-XVI вв. на службу русским князьям или Восточноевропейским государствам на временной или постоянной основе, их потомки.
Исследуя тему социально-правового статуса служилых татар в Московском государстве, нельзя не коснутся вопроса о роли и месте татар в Золотой Орде. Следует заметить, что их социально-правовой статус был весьма высок. Макроэтноним «татары» в Золотой Орде содержал в себе социальную нагрузку. Под ним понимались представители военно-служилой знати кочевых племен, покоренные монголами и перешедшие к ним на службу.
Со времени возникновения Золотой Орды, как отмечали средневековые историки, среди народностей Европы начинает распространяться этноним - татары. Арабский историк Ибн Фадлаллах аль-Омари в XIV в., описывая Золотую Орду, в своей книге «Пути взоров по государствам разных стран» писал: «В древности это государство было страною Кипчаков, но когда им завладели Татары, то Кипчаки сделались их подданными. Потом Татары смешались и породнились с Кипчаками, и земля одержала верх над природными и расовыми качествами Татар и все они стали точно Кипчаки, как будто они одного с ними рода» [20, с. 185]. По замечанию Абул-гази хана хивинского, многие племена в XIII в., попадали под власть монголов [100,  с.
62


40]. Позже, с укреплением улусной системы, произошло расслоение внутри племен. Это привело к выделению военнослужилой знати, которая стала активно использовать социально престижное в то время имя «татар», имевшее надэтнический статус. Выделение военно-служилой знати среди покоренных народов помогло монголам удержать в своих руках власть.
На Руси значение слова «татары» имело несколько иной смысл. По мнениям Г.А. Федорова-Давыдова, В.Л. Егорова, А.П. Григорьева, лишь в конце XIII в. новое монгольское государство стало именоваться «Орда». До этого в русских источниках для именования государства, управляемого потомками старшего сына Чингис-хана Джучи, использовался преимущественно термин «татары». Данный термин обозначал и народ, населявший это государство [127, с. 43-44, 63-67, 107, 11- 122; 81, с. 152-153]. Например, в самом начальном периоде существования Золотой Орды летописец в Лаврентьевской летописи по отношению к ней употребляет все тот же этнический термин: русские князья ездят «в татары к Батыеви» и возвращаются «ис татар». Такой же термин используется в Троицкой и Симеоновской летописях [51, с. 334; 43, с. 70].
После распада Золотой Орды этноним «татары» автоматически перешел на население новых государственных образований с соответствующим уточнением (казанские, астраханские и др.). Причем, население бывшей Волжской Булгарии русские летописи в XIII-XIV вв. не называли татарами [42, с. 116]. Позже население этого региона стало называться казанцами, а затем на него переносится этноним «татары».
В работах западноевропейских путешественников Рубрука и Карпини тоже фигурирует название «татары» по отношению к населению Золотой Орды [116; 216]. Проникновению этого названия в Европу и его распространению способствовали хорошо налаженные в средневековье торговые связи с Востоком. Видимо, купцы были информаторами европейского населения о появлении на исторической арене новой грозной опасности - «татар».
63


Большое внимание термину «татары» уделено русскими историками В.Н. Татищевым, Н.М. Карамзиным, Ю. Клапротом П. Наумовым.
В. Н. Татищев и Н.М. Карамзин считали, что название «татары» применялось по отношению к Золотой Орде потому что большая часть монгольского войска состояла из татар. H.М. Карамзин также отмечал, что «ни один из нынешних народом татарских не именует себя татарами, но каждый называется особенным именем земли своей» [125, с. 59]. Ю. Клапрот изучая данный вопрос, сделал вывод, что название «татары», так же как и название «монголы» принадлежат «одному и тому же народному племени» [95, с. 310-311]. Мнение же П. Наумова было противоположно гипотезе Ю. Клапрота: «...сии свирепые завоеватели были не татары, а монголы». Причину, по которой их называли татарами, П. Наумов видел в том, что монголы «по мере приближения их к пределам русских княжеств и к странам западной Азии, были усилены местными татарами, т.е.
народами турецкого племени» [107, с. 10-11].
Таким образом, учитывая вышесказанные мнения, название «татары» содержал смысл не этнический, а
этносоциальный.
Для того, чтобы понять роль и место татар в Золотой Орде, а затем в Улусе Джучи необходимо рассмотрев административную и социальную структуру этих государственных образований. В исторической науке важными исследованиями по административному и социальном, устройству Золотой Орды являются работы Г. А. Федорова- Давыдова, В. Л. Егорова, Т. Д. Скрынниковой, С. Г. Кляшторного и Т. И. Султанова, Ю. Шамильоглу и др. [126; 127; 80; 81; 98; 128; 129].
Среди ученых существуют разные мнения по этим вопросам. Например, Т. Д. Скрынникова считает, что в Золотой Орде классовая структура общества была неразвитой, а
государственные институты отсутствовали [119]. Мнения Б. Я.
Владимирцова и Г. А. Федорова-Давыдова являются
64


противоположными вышеназванному. Они считают, что Золотая Орда было феодальным государством со своеобразным политическим и социально-экономическим институтами [71; 267].
По мнению Ю. Шамильоглу, административносоциальная структура Улуса Джучи основывалась на так называемой «системе четырех беков» или союзе четырех «правящих племен» [128, с. 44-45]. Лидеры «правящих племен» назывались улусные эмиры (беки, беи). Один из них считался главным и носил титул улуг карачи-бек. Он совместно с ханом из Чингизидов образовывали правящую корпорацию, в рамках коллективного правления. Система наследования власти в Улусе Джучи, согласно Ю. Шамильоглу не была четко установлена. Гарантом правления династии и выдвижения представителя из рода Джучи, выступали карачи-беки, сажавшие хана на трон и при необходимости низвергавшие его [128, с. 45-46].
Высшим сановникам Орды делегировалась часть ханских полномочий. Так, Плано Карпини сообщает: «император... этих татар имеет изумительную власть над всеми» и «Ту же власть имеют во всем вожди над своими людьми» [111, с. 148]. То есть хан позволял «вождям» распоряжаться в своих владениях, не вмешиваясь в их внутренние дела. Русские летописи содержат сведения о передаче ханом судебных полномочий сановникам. Например, в 1319  г., когда на суд Узбека предстали князья Михаил Тверской и Юрий Московский, хан поручил рассмотрение дела родовым князьям. За собой он оставил право наказывать того, чья вина будет установлена судом [33, с. 222]. О роли высших сановников в государственном управлении отмечает и Аль-Омари: «Правители этого султана - четыре улусных эмира... Всякое важное дело решается не иначе, как этими четырьмя эмирами. Коли кого из них не было, то имя его вписывалось в ярлыки.... Решают же дела не иначе как через визиря...» [50, с. 249].
Высшие сановники и наиболее знатные племенные вожди не обладали правом издания правовых актов. Но их имена
65


постоянно вписывались в ханские ярлыки, так как именно от них зависело исполнение ханского волеизъявления. По мнению А.П Григорьева, правовой статус ханских ярлыков был не
единоличным. Возможно, ханские ярлыки согласовывали с
ордынскими сановниками и представителями местной администрации, имевшими правомочия по реализации положений ярлыка [111, с. 148].
В формировании статуса каждого хана играл и «личностный фактор». Наиболее могущественные ханы могли себе позволить не слишком считаться с мнением сановников и в своей деятельности в меньшей степени опираться на нормы права, а в большей - на собственное волеизъявление. Но при этом необходимо отметить, что в течение всего времени существования Золотой Орды мы не находим ни одного примера демонстративного пренебрежения правовыми нормами даже со стороны самых энергичных ее правителей. Напротив, в источниках подчеркивается их следование правовым нормам, обязательным для всего населения Золотой Орды.
Таким образом, верховная власть в стране принадлежала ханам, которые наделяли улусами и высокими должностями других чингизидов и вассалов. Они устанавливали новые законы, ведали государственными финансами, вводили налоги, командовали войсками, а также вели внутреннюю и внешнюю политику. Их власть регламентировалась правом, и они обязаны были соблюдать его нормы и принципы.
Татары в Золотой Орде вели как кочевой образ жизни, так и оседлый. Кочевое хозяйство играло в жизни Золотой Орды огромную роль. Завоевание татарами юго-восточной Европы имело в их жизни большое значение. Эти земли, расположенные между Волгой и Днепром были богаты травами и водами, что влияло на развитие кочевого хозяйства.
По сообщению Рашид-ад-дина, основную массу кочевников составляли половцы, а татары были господствующим слоем [50, с. 33].
66


Золотая Орда представляло не только кочевое общество, но и оседлое, с пестрым этническим составом. В своих владениях члены ханского дома являлись крупными собственниками и наместниками хана. Они участвовали в определении внутренней и внешней политики.
В записках Рубрука имеются данные о том, каким количеством зависимых людей обладали золотоордынские князья. В Дешт-и-Кыпчаке Рубрук встретил одного из родственников Бату хана по имени Скатай: «Итак, утром мы встретили повозки Скатан, нагруженные домами, и мне казалось, что навстречу мне двигается большой город. Я также изумился количеству стад быков, лошадей и стад овец. Я видел обычно немногих людей, которые ими управляли. В силу этого я спросил, сколько человек имеет Скатай в своей власти, и мне было сказано, что не более пятисот».
По статусу ниже членов ханского дома находились огланы, беки, улусные беки, нойоны и тарханы. Многие из них получали тарханные ярлыки, как землевладельцы в оседлых районах.
Среди тарханов были люди и среднего достатка. Получить звание тархана было весьма выгодно, так как оно освобождало от налогов и податей. Также в ярлыке Тимур- Кутлуга упоминаются перечень должностей среднего звена, на которые назначались для службы татары: «казии», «муфтии», «суфии», «писцы палат», «таможенные», «сборщики подати», «мимохожие и мимоезжие послы и посланцы», «ямщики», «кормовщики», «сокольники», «барсники», «лодочники», «мостовщики», «базарный люд» и другие [53, с. 2].
Интересными являются наблюдения А. Н. Насонова о должностях баскака и даруги в XIII-XIV вв. Согласно русским источникам, баскака надо рассматривать как военачальника, держащего «в повиновении покоренное население» [106, с. 12, 17-18, 23]. Что же касается даруги, то их обязанностью являлись «перепись населения, сбор дани и доставка ее ко двору» [106, с. 14, 104-105]. По-видимому, баскаки только на Руси были лишь
67


военачальниками и в их обязанности не входили функции сбора даней, налогов, податей и т. д.
Командный состав армии состоял из феодалов высшего класса. В Золотой Орде, удел и соответствующая ему войсковая единица почти тождественны. Главой удела и главой войск было одно и то же лицо, хотя это и не исключало того факта, что
хан мог в случае недовольства сместить начальника (темника, тысячника).
Что касается административно-территориальной системы то она была схожа с внутренним устройством кочевых империй обитавших на территории Евразии. А именно в том, что
управляемая территория была разделена на два крыла - правое» левое, что напоминало военную систему. Оба крыла, правое  - Ак Орда и левое - Кок Орда, были достаточно автономные образования, но в то же время полностью подчинялись единому хану [127, с. 59-60].
Во внутреннем устройстве Ак Орда и Кок Орда делились на четыре улуса, в которых правили потомки братьев Бату-хана, носившие титул «оглан» (царевич). Правом наделения улусами пользовался хан, который мог передавать во владение особо отличившимся своей службой феодалам определенные земля Так, Бату хан, изъяв часть владений Берке, присоединил их к
своему улусу, ибо купцы, проходившие через владения Берке, «привозили ему дары» [116, с. 117]. Хан Тохта передал Крым Карачи беку Ногаю за особые заслуги [50, с. 111]. Принадлежность к царствующему дому давала огланам, кроме прав на земельные владения, еще возможность занимать военные и чиновные должности. Система улусов с ХIII в.
эволюционировала от держания на время службы до
наследственного тарханного владения. Владетель улуса был обязан платить своему сюзерену определенный налог и
приводить под его знамена свои войска или нести чиновничью  и
дипломатическую службу. В случае невыполнения этих
обязанностей хан мог лишить его улуса [88, с. 133].
68


Каждый улус состоял из феодальных округов. Управление этими землями, по сведениям средневековых источников, от имени хана осуществляли четыре улусных эмира - Карачи беки или улусбеки. Их функции были достаточно разнообразны, так как они распоряжались частью земельного фонда, городскими службами, контролировали сбор налогов, вели судопроизводство и, при необходимости выставляли определенное количество воинских контингентов [128, с. 44-45].
Мощь и сила Орды строилась на завоевании и подчинении кочевых племен. Подчиненные им племена стали служить и в то же время составлять мощь этой империи. Они были собраны в особые войска и состояли «из войск русских, черкесских, кыпчакских, маджарских и прочих».
Одновременно происходило выделение улусов и войск из различных кланов, которые становились ядром для будущих владений и использовали для создания на новой территории военно-административной организации. Новые войска состояли из представителей различных родов.
Ю. Шамильоглу, указывал, что в Орде из-за постоянного перемешивания населения «действительное родство было усложнено до такой степени, что сделало родственные отношения неясными и племенное родство было вероятно номинальным». Тем не менее, по его мнению, это «фиктивное родство... выполняло роль в формировании социальных связей внутри общества».
Все это говорит о том, что кроме реальных институтов родства существовал целый ряд механизмов внутриклановых и межклановых взаимодействий. Эти общественные институты играли важное значение в социальной структуре татарских государств.
Большую роль в покорении новых земель, междоусобных конфликтах и системе охраны государства в Золотой Орде играли казаки. Они сложились как военно-служилое сословие из представителей местных этносов Подонья-Приазовья, пополнившие золотоордынские войска. Эти военные
69


подразделения использовались в основном как легковооруженная конница и кордонные поселения для охраны границ. В XV в. в Золотой Орде начался период феодальной раздробленности. Это совпало с началом централизации Московского государства. Власть Золотой Орды сильно ослабла. В этот период в пределы Московского государства ушло большое количество казаков [94]. Многие из них обосновались на территории Мещеры.
По своему статусу, казаки в Золотой Орде были служилыми людьми, так как они нанимались на службу за определенную плату. Согласно мнению В. Броневского, «...баскаки нанимали за денежное вознаграждение по несколько сот конных татар, которые назывались казаками. Они охраняли сборщиков налогов, а при отказе их платить могли вступить в бой» [64, с. 41-42]. Также они использовались и в военных походах, как профессиональные воины. За участие в походах им предоставлялась возможность дележа военной добычи. Но в отличии от татар, которые также являлись представителями служилого сословия, казаки, после военного похода расформировывались.
Таким образом, мы можем заключить, что в Улусе Джучи была развита система служилой знати, носившей социально престижный статус «татары». По сути дела, на представителях этого сословия строился, держался и развивался государственный организм. Представители этого статуса имели различные титулы, соответственно своей должности и обязанностям в государстве. Принадлежность к данному служилому сословию предполагал более высокий статус в обществе.
Позже, служилое сословие стало появляться и формироваться в Московском государстве и Мещере. Этому способствовали определенные исторические условия и социально-политические обстоятельства - ослабление мощи Золотой Орды, усиление Московского государства, а также
70


создание более выгодных социальных, правовых и политических условий для переходящих на русскую службу.
Полное представление данного вопроса без рассмотрения положения служилых людей в Московском государстве весьма затруднительно.
В целом, служилые люди в Московском государстве в XVI в. делились на две большие категории - служилые люди «по отечеству» (служба в основном передавалась от отца к сыну) и «по прибору» (набирались из представителей податных сословий, лично свободных).
Служилыми людьми «по отечеству» относились к привилегированным сословиям, владели землей (на вотчинном или поместном праве) и крестьянами. За службу получали денежное или поместное жалование. Среди них были бояре, окольничие и прочие думные чины. По статусу ниже находились дети боярские. Те из них, кто входил в состав Государева двора (дворовые дети боярские, они же - Московские дворяне), составляли Дворовый, или Государев полк. Они несли службу в качестве воевод в городовых полках и выполняли ответственные управленческие поручения.
Служилые люди «по отечеству» были конными воинами. В поход они ходили со своими холопами («конно, людно, оружно»). Все назначения получали в четком соответствии с местническим счетом. Служилые люди «по отечеству» владели вотчинами и поместьями.
«Городовые дети боярские» - это категория служилых людей, которые не были включены в состав Государева двора. Они приписывались к определенному городу, то есть крепости. В случае войны они собирались не в Москве, а в своем уездном городе.
«Выбор из городов» - это служилые люди, занимавшие промежуточное положение между дворовыми и городовыми Детьми. Начало этой категории служилых людей положило создание «Избранной тысячи» в 1550 г, когда Иван IV включил в состав Государева двора лучших из городовых детей боярских.
71


Они вошли в список Государева двора и были дворянами, но не Московскими, а городовыми (Ярославскими, Костромскими, Владимирскими и т.п.). Эти дворяне периодически привлекались для службы в столице, а в остальное время находились в своем уезде. При этом они часто занимали важные должности (городовых приказчиков и губных старост).
Служилые люди «по прибору» формировались в ходе военных реформ середины XVI в. и правительственной колонизации южных, юго-восточных, восточных рубежей Русского государства. За свою службу они получали жалование (денежное, натуральное и в форме земельного надела на поместном праве). Среди этой категории служилых людей -
стрельцы, пушкари и служилые казаки. В сотниках и в головах  у стрельцов и у служилых казаков были дети боярские. Самыми крупными группами среди казаков были сторожевые и полковые казаки [123, с. 14].
Сторожевые казаки несли конную службу в «Поле», то есть на пограничных сторожевых линиях. Полковые казахи ходили в походы.
Служилые казаки получали от государства поместные и денежные оклады. По данным А. Л. Станиславского, оклады колебались от 20 до 50 четв. в одном поле [123, с. 14-15]. Соответственно, уступали окладам детей боярских. Земли, находившиеся за казаками, считались государевыми, к тому же вотчин казачество не имело.
Одна группа историков - А. М. Орлов, А. Л. Станиславский, С.Б. Сенюткин, приравнивают служилых татар к «казакам». К примеру, А. М. Орлов считает, что «по традиции служилые татары назывались казаками городовыми, выезжими». Он дополняет, что «современные татарские селения Нижегородского края сформировались как казачьи общины»,  а «простые татары у русских назывались казаками». Он подразделяет новокрещен, мурз и татарских князей в один разряд войска, а городовых казаков - другой [109, с. 127]. Значит, городовые казаки («татары») - это те казаки, которые
72


наряду с дворянами, боярскими детьми, мурзами, татарскими князьями включались в состав городового (уездного) отряда или полка, наделялись поместными землями с обязанностями быть готовыми к походу, по первому требованию являться на службу на своем содержании. Остальные помещики из татар подразделяются на две категории: помещики «по четвертому праву» и «владельцы отдельных нетатарских селений».
Татары-помещики «по четвертному праву» (по праву владения и пользованию земельными угодьями) - это категория служилых татар, которые наделялись поместьями на усадах, в основном с татарским населением. Их поместья была невелики. Составляли примерно 15-20 четв. земли. При этом, не все татары-помещики обеспечивались крестьянами [109, с. 127].
По мнению А. М. Орлова, отличие служилых татар от других служилых людей в том, что они «вели хозяйство на общих началах», «сочетая многотрудную службу с хозяйственными делами» [109, с. 129].
А. Л. Станиславский, отнес казаков и татар к разным категориям служилых людей [123, с. 14]. С. Б. Сенюткин также не называет служилых татар «казаками». По его мнению, служилые татары близки по положению к мелкопоместным провинциальным дворянам [118, с. 48]. Но, как и А. М. Орлов полагает, что служилые татары жили «общинами» [109, с. 44].
В этой связи интересно сопоставление социальноправового статуса служилых татар по территориальному признаку.
Положение служилых татар Казанского уезда исследовали Р. Н. Степанов, И. П. Ермолаев, Р. Г. Галлям [124, с. 52-70; 83; 73; 74]. По их мнению, «служилые татары» - это особая группа «служилых людей», «феодальное сословие», в основе своей служилые люди «по прибору». Проанализировав писцовую книгу Казанского уезда 1602-1603 гг., И. П. Ермолаев и Р. Г. Галлям (Галлямов Р. Ф.) сделали вывод, что среди служилых татар, к которым они причисляют и князей и мурз, наблюдалась значительная имущественная дифференциация.
73


Некоторые из служилых татар, владели вотчинами, имели дворовых людей и крепостных земледельцев из числа татарского, русского населения и военнопленных. Их пашенные угодия составляли более 1000 четв. Основная масса служилых татар вообще не имела крепостных. Примерно 60 % служилых татар составляла группа с низшими поместными окладами. Они составляли менее 25 четв. пахотной земли. По мнению Р. Г. Галляма, эта группа состояла в основном из бывших ясачных людей. Они получали в поместье общинные земли ясачников. Служилые люди «по прибору» чаще помещались в селениях вместе с ясачными [73, с. 78-79].
Таким образом, относительно средневековья понятие «служилые татары» представляет довольно устойчивый термин. Это татары, находящиеся на службе у русских князей и у Московского государства, других восточноевропейских стран. Хронологически она была сформирована накануне взятия Казанского ханства. Но процесс ее формирования начался еще в XIV в., а система и порядок службы заимствован с Золотой Орды.
В Московском государстве этносословная группа служилых татар составляла особую группу. Под этим этносоциальным определением подразумевались выходцы с Востока. Прежде всего, оно обозначало служилых людей тюркотатарского происхождения, которые служили удельным князьям и Московскому государству. В широком понимании понятие не имело четкого конфессионального значения, однако в основной своей массе подразумеваются люди мусульманского вероисповедания, а именно этнические татары.
3.2 Социальные подгруппы и состав службы
Вопросы социального статуса, подразделение на социальные подгруппы, а также состав службы служилых татар взаимосвязаны между собой. Так, в зависимости от статуса положения в обществе можно дифференцировать их в
74


определенные социальные подгруппы. От статуса зависел и состав службы.
Для нас изучение этого вопроса очень важно, т. к. у современных историков нет единого мнения по данной проблематике. Более ранние документы не дают эту картину, ведь статус и категории служилых татар сформировались в законодательном порядке лишь в XVI-XVII вв.
Как мы уже отмечали, в Московском государстве служилое сословие дифференцировались на служилых людей «по отечеству» и «по прибору».
Князья (беки) и мурзы в Казанском ханстве составляли высший слой аристократии. В Московском государстве же князья и мурзы - это верхушка служилых татар. Дьяк Разрядного приказа приравнивает мурз «разных городов» к «начальным людям» [9]. Мурзы составляли особый отряд в городовом полку. Некоторым мурзам поручалось командовать отрядами «татар». Князья и мурзы по своему статусу были на высоком положении и, как информируют источники, они были близки к русским служилым людям «по отечеству». Интересную информацию на этот счет дает «Список бояр, и окольничих, и думных людей, и стольников, и стряпчих, и дворян московских, и мурз, и вдов больших, и дьяков, и голов, и в городех воевод 141 (1633) году, с кого велено взять даточных пеших людей с пищальми с поместий их и с отчин, с трех сот четей» [6]. В этом списке нет городовых детей боярских. Здесь перечислены только высшие чины служилых людей, не ниже дворян московских, и среди них - мурзы. Все указанные категории служилых людей являются крупными вотчинниками и помещиками. У каждого из них имелось не менее 300 четей земли. Кроме того, они владели крепостными крестьянами. Каждый из них мог выставить даточных людей (крестьян) с огнестрельным оружием. Важно также отметить, что суды принимали иски мурз с требованием удовлетворения за «бесчестье», в т. ч. обращенные к русским служилым людям «по отечеству» [9].
75


Судя по документам Разрядного приказа, можно заметить, что в городовом полку были татарские отделения: «новокрещены», «князья и мурзы», «татары». Материалы приказного делопроизводства позволяют уточнить их социально-правовой статус. Часть обрусевшей татарской аристократии являлись служилыми людьми «по отечеству», имевшей тот же набор прав, что и их русские «коллеги». Татары принявшие православие, а также их потомки могли высоко подняться вверх по социальной и карьерной лестнице. Они могли стать русским князьями, воеводами и даже претендовать на царский трон, как Симеон Бекбулатович и Борис Годунов.
Из описания «Десятни новгороцких новокрещенов и татар верстанья в великом Новегороде боярина князь Михаила ж Петровича (Кафтырева-Ростовского) 114 (1606) году» мы узнаем, что новокрещены и мусульмане, выходцы из Казани, жили в Новгородской земле с 1552 г. [6]. Наличие татар в Новгородской земле после 1552 г., говорит о том, что они прочно вошли в состав корпорации местных служилых людей. Эти материалы интересны нам тем, что они прямо указывает на верстание служилых татар.
«Верстание», то есть определение размеров поместных и денежных окладов, было типично для служилых людей «по отечеству». Еще одним отличительным признаком служилых людей «по отечеству» являлось то, что их сыновья (новики), достигшие совершеннолетия верстались поместными окладами, в том числе отцовскими. То есть поместье, как правило, подтверждалось государством за приемником по наследству.
Следует обратить внимание и на «Список поместной арзамаских и темниковских князей и мурз и татар за можайскую службу 126-го (1617/1618) году» из описи архива Разрядного приказа [6]. Наличие поместного списка арзамасских и темниковских князей и мурз и татар подтверждает то, что мещерские служилые татары за свои военные заслуги получали поместные жалования (по 200 - 500 четв.) [118, с. 63-64].
76


Таким образом, служилые татары близкие по статусу со служилыми людьми «по отечеству» можно дифференцировать как высшая подгруппа.
Второй по значимости подгруппой служилых татар можно отнести тех, кто по статусу был близок к служилым людям «по прибору», то есть по вербовке, непривелигированные. Эта подгруппа также наела военную службу, но в качестве стрельцов, пушкарей. За службу им предоставлялись поместья, 100 - 200 четв. земли и по нашему мнению, дети могли получить поместье отца только по челобитной в индивидуальном порядке. К этой мысли приводит датированная 1622-1623 гг. «Челобитная романовского служилого татарина Кокая Дошегурова о выдаче ему грамоты на владение поместьем его отца в Понгульской волости Романовского уезда» [8].
В документах XVI - XVII вв. мы сталкиваемся с термином «новик». Мог ли он употребляться по отношению к служилым татарам? Упоминание о десятнях верстания новиков из числа служилых татар нами не обнаружено. Но с другой стороны, они упоминаются в документе «Судное дело алатырцев-новиков служилых татар деревни Пары Смольянка Сеитова да Айбулата мурзы Гулакова с товарыщи одиннадцати человек Шефердяевым в земляном владенье в сороке в трех четях» 143-го (1635) г. [9]. Вопрос о верстании новиков-татар требует дальнейшего изучения.
К третьей подгруппе служилых татар мы относим казаков.
В приказном делопроизводстве новокрещены и татары не смешиваются с казаками. В качестве подтверждения укажем на десятню «юртовских татар, и новокрещенов, и атаманов, и казаков денежные роздачи Ивана Колтовского да диака Ондрея Степанова 124 (1616) году» [6] из описи архива Разрядного приказа 1626 г. и на «Книгу в полдесть дворян и детей боярских разных городов и рейтар, и драгунов, и солдат, и начальных людей, и донских и яицких казаков, и новокрещенов, и татар, и стрельцов, и черкас, которые в прошлом во 167 (1659) году на
77


боях и на приступех под городами ранены, 168-го (1660) году» [8]. Здесь татары и новокрещены отделены от атаманов и казаков. Для дьяков Разрядного приказа татары - это не казаки. Данное разделение есть и в других указаниях на документы Разрядного приказа.
В материалах Посольского приказа под 1613-1614 гг. имеется любопытное «Дело по челобитной служилых татар станичного головы Девлекея Девлетова Резанова, Янгильдея Бинюкова Ногаева». Как видно из его названия, служилый татарин Девлекей Давлет Резанов назван здесь «станичным головой». Значит ли это, что подразделение служилых татар, как и отдельный отряд казаков, могло называться «станицей»? На этот вопрос надо ответить утвердительно. В этом нас убеждают еще два дела Посольского приказа: «По челобитной станичных служилых татар Тока Козыева и Ивана Енбулатова о выдаче им жалованья» (1619 г.) и о выдаче жалования «служилому татарину станичной службы Посольского приказа Тулубаю Бавкееву» (1619) [1; 2; 3]. Наличие станиц у служилых татар объясняется тем, что слово «станица», так же и как понятия «есаул», «атаман», «казак», имеют татарское происхождение.
После 1552 г. многие казанские казаки, так же, как беки и мурзы, перешли на службу царю Ивану IV. В документах их указывают в одном списке с казанскими князьями и мурзами. Но можно ли отождествлять татар с казаками?
Общее между служилыми татарами и казаками все-таки есть. Служилыми татарами ведал тот же Посольский приказ, что и донскими казаками. И казаки, и татары несли и полковую, и сторожевую (пограничную) службу. В их службе отличие было лишь в том, что казаки охраняли юго-западные рубежи Русского государства, а татары - юго-восточные. И у тех, и у других были станицы. Но различий по документальным источникам между казаками и татарами больше. Так, в памятниках из Разрядного приказа и записях Посольского приказа о выдаче жалованья отдельным станичным казакам всегда указывается конкретная станица и имя ее атамана. К примеру: «казаку станицы Никиты
78


Маматова Михаилу Маматову», «казаку станицы Федора Кочетова Ивану Лихареву» и т.д. [2; 4; 5] Напротив, если речь идет о станичных татарах, то конкретная станица и ее атаман никогда не указываются. Речь идет только о «станичной службе» [4; 5]. Ни об одной отдельно взятой станице мы упоминаний не находим.
В записях, касающихся станичных татар, не встречаются упоминания об их принадлежности к какому-то служилому городу. Надо отметить, что не все татары были станичниками. С другой стороны, ни один городовой служилый татарин (романовский, ярославский, суздальский, арзамасский, алатырский и т.п.) не назван «станичным». Отсюда мы можем сделать вывод, что станичные татары были группой служилых татар. Эта группа, скорее всего, была малочисленной. О станичных татарах мы встретили только три вышеприведенные упоминания. Городовые же татары в документах и научных публикациях фигурируют постоянно.
Таким образом, мы можем утверждать, что основная масса служилых татар была приписана к городам. Под «городом» следует понимать «городовой полк», то есть корпорацию провинциальных служилых людей. Городами, где служили татары в XVI-XVII вв., были также уездные города, административные центры, как Новгород, Романов, Ярославль, Суздаль, Касимов, Кадом, Темников, Арзамас, Курмыш, Алатырь, Чебоксары, Цивильск, Свияжск, Казань, Санчурск, Яранск, Кокшайск, Астрахань и т.д. Как места службы татар упоминаются также малоизвестные нам города «Баураков» и «Атемар». Татары стали частью городской служилой корпорации. Они также как и городовые дворяне и дети боярские получали денежное жалование и несли военную службу. Об этом свидетельствуют десятни, наряды и смотренные списки, внесенные в описи архива Разрядного приказа. Служилые татары имели и другие права. Например, совместно с другими городовыми служилыми людьми они участвовали в выборе должностных лиц, в решении важных
79


политических вопросов. Так, в начале XVII в. арзамасский губной староста И. Сонин был избран «по дворянскому, и князей, и мурз, и татар, и мордвы выбору» [123, с. 56].
А.Л. Станиславский указал на события сентября 1612 г. в Темникове, когда туда прибыли с грамотами посланцы мятежного казачьего атамана И. Заруцкого, но «князи... и мурзы, и стрельцы и всякие русские люди к тому Ивашкову воровству не пристали и его письму не поверили» [123, с. 57].
Таким образом, в XVI в. в Московской Руси сложилось сословие служилых людей, выполнявших функции военных и чиновников. Составной частью этого сословия были выходцы из тюркоязычной среды, преимущественно из Мещерского края. Они не смешивались со служилыми людьми русского происхождения, а имели другой статус.
Обрусевшие потомки татарских ханов играли заметную роль во внутренней политике московских князей, а потом и царей. Их статус при Иване Грозном был выше русских князей, оказавшихся в «земщине». Как известно, во времена опричнины Симеон Бикбулатович был назначен «царем всея Руси», а князья И. Ф. Мстиславский и И. Д. Бельский были поставлены во главе земщины в качестве бояр. Г. С. Губайдуллин считал, что по своему положению служилые татары мало, чем отличались от других служилых слоев Московского государства. Не случайным является и то, что на земский собор по избранию царя в 1613 г. были приглашены представители татарской верхушки. В грамоте, которая утверждала возведение на московский престол Михаила Романова, есть подписи восьми татарских князей и мурз из Темникова, Кадома, Симбирска [77, с. 203].
Необходимо отметить, что именно при царе Борисе Годунове в 1600 году касимовских царевичей уравняли в правах с грузинскими православными царевичами, жившими на Руси, а так же «с высшими иерархами русской православной церкви, которые, по тогдашним представлениям, стояли выше московского боярства» [104, с. 110]. Титул царя на Руси носили
80


только те чингизиды, которые действительно были в прошлом ханами в татарских государствах. Например, Шах-Али, Абдул- Латиф. Остальные носили титул царевича.
Исследователь происхождения русской аристократии Е. П. Карнович отмечал, что значительная часть дворянства в так называемых средневосточных губерниях происходила из крещенных татарских мурз и князей, а так же мордовских феодалов. «Эти инородцы пользовались, сравнительно с коренными русскими, большим почетом, так как им при крещении давался княжеский титул. Вследствие, у нас существует до ста таких княжеских фамилий татарского и мордовского происхождения» [93, с. 235]. В Московском государстве княжеский титул получали далеко не все представители служилого сословия из инородцев, принявших христианство, а только представители самых древних и известных татарских родов. Н. А. Фирсов пояснял, что «...под именем князей и мурз нужно разуметь здесь только тех из них, которые принадлежали к татарским царствам Казанскому, Астраханскому, Сибирскому, ногайским ордам, и при том таких, которые относились к господствующему сословию в каждом из этих союзов» [128, с. 12]. Крещеные беки, князья, мурзы указом от 21 мая 1620 г. были пожалованы княжеским титулом [40, с. 267].
Одним из условий успешной службы и хорошей карьеры было крещение. Церковь внедряла в сознание масс, что верноподданнические чувства у инородческой аристократии можно воспитать только путем обращения ее в православие. Поэтому крещение, а затем и русификация наиболее «пассионарной» части побежденных народов, было целью русского правительства, залогом безопасности и спокойствия русского самодержавия.
Проанализировав социально-правовой статус служилых татар по данным приказного делопроизводства, можно сказать, что служилые татары в Московском государстве составляли особую этносословную группу, отличавшуюся от русских
81


служилых людей по составу службы, обязанностям, юридическим правам, имущественному положению, но по статусу были схожи с ними. Служилых татар мы можем подразделить на 3 категории:
Первая - служилые татары, близкие по положению к служилым людям «по отечеству». Это высшая группа в категории служилых татар. Она была немногочисленной. Как правило, это мурзы и князья, которые в прошлом являлись феодалами татарских государств и их потомки, перешедшие на русскую службу. Многие из них приняли христианство. Небольшое их количество было в списке московских дворян. Это крупные вотчинники, во владении которых было не менее 300 четей земли, много крепостных крестьян. В военных действиях они командовали «татарскими» отрядами, Также в этой категории состояли служилые татары близкие к детям боярским, городовым дворянам. Они были приписаны к татарским городам, получали денежное жалование, несли боевую службу и участвовали в делах городского управления.
Вторая - служилые татары, близкие по положению со служилыми татарами «по прибору». Эта группа составляла большую часть категории служилых татар. Они участвовали в боевых действиях российского государства и получали оклады, которые были ниже, чем у первой группы служилых татар.
Третья - служилые татары-казаки (станичные татары). Их численность была малочисленной. Они занимались охраной границ, за что получали денежные оклады.
До середины XVI в. положение служилых татар было ближе к «служилым по отчеству». Это было обусловлено тем, что большинство выходцев составляли представители знатных родов, удельные князья, позже Московское государство было заинтересовано в их службе и поэтому в массовой степени, сохраняло все возможные привилегии. Ситуация изменилась после присоединения Казанского ханства. На службе у Московском государства оказалась многочисленная масса
82


мелкопоместных служилых татар. С этого времени, они чаще рассматриваются, как близкие к «служилым по прибору».
83


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В результате проведенного исследования мы пришли к следующим выводам:
Группа служилых людей «по прибору» была сформирована в середине XVI в. В процессе этого правительством была выработана новая система комплектования и оплаты служилых людей. Так как право владеть землей и крестьянами принадлежало лишь служилым людям «по отечеству», новым ратникам было предложено на тот момент хорошее альтернативное средство - денежное и хлебное жалованье. Но земельное пользование не осталось для них лишь мечтой. Они имели право владеть землей на коллективной основе, но теряли её, когда по различным причинам выходил из группы.
В отличие от дворянского ополчения, куда издревле «верстались» помещики и вотчинники, стрельцы, казаки, люди «пушкарского чина» «прибирались» из различных социальных слоев московского населения. Вход туда был открыт практически для всех.
В период реформ Ивана Грозного впервые на исторической арене появились не только стрельцы как новая социальная категория, но и даточные люди, а также служилые татары. В состав даточных людей вошли боевые холопы и безземельные дети боярские. В отличие от стрельцов, которых набирали по семейному принципу, даточных людей предоставляли феодалы со 100 четвертей земли. В состав служилых татар вошли татарские феодалы, перешедшие на службу в Московское государство. Многие из них занимали высокий статус в татарских государствах.
В период Смутного времени «земли» предоставляли людей по тому же принципу, что и помещики, и вотчинники, с определенного количества земли, что позволило современникам дать им одноименное название. Было одно отличие. В состав
84


собираемых людей вошло в основном посадское и земледельческое население. Это различие и отразилось в названии - их стали именовать даточными посошными людьми. Изучаемая категория населения была зависима от людей, которые их выставляли, так как именно они должны были экипировать даточных людей, дать им коня и припасы. Если боярскому человеку был выделен надел, то он должен был подготовиться к походу сам. Им устраивали смотр вместе с боярами, дворянами, детьми боярскими.
Даточные люди, стрельцы, казаки, а также служилые татары стали неотъемлемой частью вооруженных сил Московского государства в середине XVI в. По своим основным характеристикам они напоминали служилых людей «по прибору».
Стрельцы, казаки и люди «пушкарского чина» на этапе появления полков нового строя не потеряли своего значения. Документы четко прослеживают круг лиц, которые участвовали в пополнении данных служилых людей. Их ряды пополнялись привлечением вольных охочих людей.
Со второй четверти XVII в. правительство начало усиленно использовать даточных людей для пополнения полков нового строя. Данное обстоятельство привело к созданию особого приказа - Приказа даточных людей, который занимался своей деятельностью вплоть до начала XVIII в.
Даточные люди и служилые татары стали привлекаться для засечного дела и не только как строители, но для охраны, они же являлись источником пополнения основных категорий служилых людей «по прибору» на юге страны, а также в восточных территориях. Основой пополнения категории даточных людей стали: казаки, стрельцы, посадские люди, вольные люди и холопы. В основе своей это люди, владеющие военными навыками.
85


СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМЫХ источников И ЛИТЕРАТУРЫ
L Неопубликованные источники:
1. 	РГАДА. Ф. 137. Оп. 2. Д. 113.
2. РГАДА. Ф. 141. Oп. 1. Д. 1.
3. 	РГАДА. Ф. 141. Оп. 1.Д.2.
4. РГАДА. Ф. 141. Оп. 1.Д. 5.
5. РГАДА. Ф. 141. Оп. 1.Д. 6.
6. РГАДА. Ф. 210. Оп. 6а. Д. 19.
7. РГАДА. Ф. 210. Оп. 20. Д. 27.
8. РГАДА. Ф. 210. Оп. 20. Д. 221.
9. РГАДА. Ф. 210. Оп. 20. Д. 224.
10. РГАДА. Ф. 210. Оп. 20. Д. 172. Лл. 368.
II. Опубликованные источники:
11. Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею (далее - ААЭ). СПб.: Тип. Э.Праца, 1841. Т. 1.614 с.
12. ААЭ. - СПб.: Тип. Э.Праца, 1841. Т. 2. - 473 с.
13. ААЭ. - СПб.: Тип. Э.Праца, 1842. Т. 3. - 522 с.
14. ААЭ. - СПб.: Тип. Э.Праца, 1842. Т. 4. - 519 с.
15. ААЭ. - СПб.: Тип. Э.Праца, 1842. Т. 5. - 563 с.
16. Акты XVI-XVIII вв., извлеченные А.Н.Зерцаловым. - М.: Универ, тип., 1897. - 131 с.
17. Акты Московского государства, изданные Академией наук (далее - АМГ) / под ред. Н.А.Попова. - СПб., 1890-1901. - Т. 1-3.-Т. 1,797 с.;Т. 2, 773 с.; Т. 3,704 с.
18. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией императорской Академией наук. - СПб., 1836: Тип. 2-го отделения Собственной е.и.в.канцелярии. - Т. 1-4. - Т. 1, 545 с.; Т. 2, 606 с.;Т. 3, 524 с.;Т. 4, 5 21 с.
19. Акты юридические, или собрание форм старинного делопроизводства. - СПб., 1838. - 465 с.
86


20. Аль-Омари о кипчаках и татарах, о Золотой Орде и Булгаре // Из глубины столетий. - Казань : Татар. кн. изд-во, 2004.-С. 181-186.
21. БК. - М. : Изд-во Н. Новикова, 1787. Ч. I. - 393 с.
22. БК. - М. : Изд-во Н. Новикова, 1787. Ч. II. - 458 с.
23. Боярская книга 1556 г. // Архив историкоюридических сведений, относящихся до России и изданных Н.Калачевым. - СПб, 1861. - Кн.3, отд. 2. - С. 25-88.
24. Боярские списки последней четверти XVI - начала XVII вв. и роспись русского войска 1607 года / сост. С.А.Мордовинова, А.А.Станиславский. - М., 1979. - Ч. 1-2. - Ч. 1,341 с. ;Ч. 2, 185 с.
25. Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографической комиссией. - СПб., 1846-1872 : Тип. 2-го отделения Собственной е.и.в. канцелярии. - Т. 1-12. - Т. 1, 432 с. ; Т. 2, 295 с. ; Т. 3, 554 с. ; Т. 4, 444 с. ; Т. 5, 534 с. ; Т. 6, 508 с. ; Т. 7, 393 с. ; Т. 8, 364 с. ; Т. 9, 368 с. ; Т. 10, 512 с. ; Т. 11,328 с. ;Т. 12, 460 с.
26. Древняя российская Вивлиофика, содержащая в себе собрание древностей российских, до истории, географии и генеалогии российские касающиеся, изданная Н.Новиковым / Н.И.Новиков. - М., 1791 : Тип. Компании Типографической. -Ч. 20.-С. 131-207; 277-421.
27. Законодательные акты Русского государства второй половины XVI - первой половины XVII вв. / под ред. Н.Е.Носова. - Л. : Наука, 1986. - 263 с.
28. ИРРД. - СПб. : Изд-во Г. Гоппе, 1886. T. I. - 420 с.
29. Книги разрядные по официальным оных списках, изданные с высочайшего соизволения 2-м отделением Собственной ее императорского величества канцелярии. - СПб., 1853. Т. 1.-1380 с.
30. Котошихин, Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича / Г. К. Котошихин. - СПб., 1840. - 160 с.
31. Летописец начала царства царя и великого князя Ивана Васильевича, Александро-Невская летопись, Лебедевская
87


летопись // Полное собрание русских летописей. - М. : Наука, 1965.-Т. 29.-390 с.
32. Материалы для истории Воронежской и соседних губерний. Воронежские акты. - Воронеж, 1887-1891 : Типо-лит. губернского правления. - Т. 1-2. - Т. 1,420 с. ; Т. 2, 296 с.
33. Московский летописный свод конца XV в. - Рязань : Изд-во «Узорочье», 2000. - 656 с.
34. ОГДР. - СПб., 1798. Ч. 1. - 150 с.
35. ОГДР. - СПб., 1798. Ч. II. -150 с.
36. ОГДР. - СПб., 1799. Ч. IV. - 150 с.
37. ОГДР. - СПб., 1800. Ч. V. -150 с.
38. ОГДР. - СПб., 1885. Ч. XIII. - 186 с.
39. ПДРВ. - СПб. : Изд-во Н. Новикова, 1795. - Ч. X. -165 с.
40. ПСЗ РИ. - СПб. : Тип. II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1830. - T. II. - 415 с.
41. ПСРЛ. - Пг. : Изд. Археограф. Комиссии, 1917. Т. 4. Ч. II. Вьш. 1.-272 с.
42. ПСРЛ. - М. : Изд. «Языки русской культуры», 2000. Т. 15. 504 с.
43. ПСРЛ. М. : Изд. «Знак», 2007. Т. 18. 328 с.
44. Разрядные книги. 1598-1638 гг. / сост. В.И.Буганов, Л.Ф.Кузьмин. - М., 1974 : Ин-т истории СССР АН СССР. - 397 с.
45. Разрядные книги. 1550-1636 гг. / сост. В.И.Буганов. - М., 1975: Ин-т истории СССР АН СССР. - 413 с.
46. Российское законодательство Х-ХХ  вв.: в 9 т / отв. ред. А.Д.Горский. - М. : Юрид. лит, 1984. - Т. 2. - 520 с.
47. Смета военных сил Московского государства на 1663 г. // Военно-исторический вестник. - Киев, 1910. - № 5/6. - С. 49-87.
48. Смета военных сил Московского государства на 1632 год // Военно-исторический вестник. - Киев, 1910. - № 9/10. - С. 49-85.
49. Соборное Уложение 1649 года. Текст. Комментарии/
88


под ред. В.И.Буганова, А.Г.Манькова и др. - Л. : Наука, 1987. - 448 с.
50. Тизенгаузен, В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды / В. Г. Тизенгаузен. - СПб. : Издано на иждевении гр. С.Г. Строганова, 1884. T. I. - 303 с.
51. Троицкая летопись / Реконструкция текста Приселкова М. Д. - М.-Л. : Изд. АН СССР, 1950. - 365 с.
52. Чтения в обществе истории и древностей российских при Московском университете. - М., 1859. - Кн. 2, отд. 2. - С. 1- 60, 1-256.
53. Ярлыки Тохтамыш-хана и Сеадет-Гирея / Пер. В. Григорьева // Записки Одесского общества истории и древностей. - Одесса, 1844. T. I. - С. 337-345
III. Литература
54. Акчурин, М. М. География княжеств Мещерского юрта в XV-XVI вв. / М. М. Акчурин, М. Р. Ишеев, А. Ш. Абдиев // Татарские князья и их княжества : сборник статей и материалов. - Н.Новгород : ИД «Медина», 2008. - С. 33-37.
55. Алишев, С. X. Исторические судьбы народов Среднего Поволжья. XVI - начале XIX в. / С. X. Алишев. - М. : Наука, 1990. - 269 с.
56. Алишев, С. X. Социальная эволюция служилых татар во второй половине XVI-XVIII вв. / С. X. Алишев. // Исследования по истории крестьянства Татарии дооктябрьского периода. - Казань : ИЯЛИ, 1984. - С. 52-69.
57. Беляев, И. Д. О русском войске в царствование Михаила Федоровича и после него, до преобразований, сделанных Петром Великим / И.Д.Беляев. - М., 1846 : Универ. тип. -120 с.
58. Беляев, И. Д. Судьбы земщины и выборного начала на Руси / И.Д.Беляев. - М.: Москва, 2008. - 168 с.
59. Беляков, А. В. Инкорпорация тюркской знати в России: чингизиды в Московском государстве XV-XVII вв. : автореф. дисс. ... докт. ист. наук. - Москва, 2017. - 42 с.
89


60. Беляков, А. В. Служилые татары XV-XVI вв. / А. В. Беляков. // Битва на Воже - предтеча возрождения средневековой Руси. - Рязань : Поверенный, 2004. - С. 81-91.
61. Беляев, И. Д. О русском войске в царствование Михаила Федоровича и после него, до преобразований, сделанных Петром Великим / И. Д.Беляев. - М., 1846 : Универ. тип. - 120 с.
62. Беляев, И. Д. Судьбы земщины и выборного начала на Руси / И. Д.Беляев. - М.: Москва, 2008. - 168 с.
63. Бобровский, П. О. Военное право в России при Петре I. Артикул воинский / П. О.Бобровский. - СПб., 1886. - Ч. 2. - 771 с.
64. Броневский, В. История Донского войска / В. Броневой. - СПб. : б.и., 1834. - С. 41-42.
65. Вельяминов-Зернов, В. В. Исследование о касимовских царях и царевичах / В. В. Вельяминов-Зернов. - СПб. : Тип. Имп. Академ. наук, 1863. Ч. I. - 587 с.
66. Вельяминов-Зернов, В. В. Исследование о касимовских царях и царевичах / В.В. Вельяминов-Зернов. - СПб. : Тип. Имп. Академ. наук, 1864. Ч. II. - 520 с.
67. Вельяминов-Зернов, В. В. Исследование о касимовских царях и царевичах / В.В. Вельяминов-Зернов. - СПб. : Тип. Имп. Академ. наук, 1866. Ч. III. - 525 с.
68. Вельяминов-Зернов, В. В. Исследование о касимовских царях и царевичах / В. В. Вельяминов-Зернов. - СПб. : Тип. Имп. Академ. наук, 1867. Ч. IV. - 184 с.
69. Вельяминов-Зернов, В. В. Материалы для истории Крымского ханства / В. В. Вельяминов-Зернов, X. Фаизханов. - СПб. : Тип. Императорской Академии наук, 1864. - 356 с.
70. Волков, В. А. Войны и войска Московского государства / А. В.Волков. - М. : Алгоритм, 2004. - 576 с.
71. Владимирцов, Б. Я. Общественный строй монголов. Монгольский кочевой феодализм / Б. Я. Владимирцов. - Л. : Изд- во АН СССР, 1934.- 167 с.
90


72. Газиз, Г. С. История татар / Г. С. Газиз. - М. : Московский лицей, 1994. - 197 с.
73. Галлямов, Р. Ф. (Галлям Р. Г.) После падения Казани... / Р. Г. Галлям. - Казань : Татар, кн. изд-во, 2001. - 143 с.
74. Галлямов, Р. Ф. (Галям Р.Ф.) Социально-этнический состав нерусской деревни Западного Предкамья в начале XVII в. по писцовой книге Казанского уезда 1602-1603 гг. / Р. Г. Галлям // Национальный вопрос в Татарии дооктябрьского периода. - Казань : Тат. кн.изд-во, 1990. - С. 35-52.
75. Галлямов, Р.Ф. Этносоциальная история Предкамья во второй половине XVI - начале XVIII веков (по писцовым и переписным книгам): дис. ... канд.ист.наук. - Казань, 1995. - 230 с.
76. Голицын, Н. С. Русская история. От Иоанна III до Петра I / Н.С.Голицьш. - СПб., 1878 : Тип. тв-ва «Общественная польза». - Ч. 2. - 693 с.
77. Губайдуллин, Г. С. Материалы к истории классов у татар // Открывая страницы истории (на татарском языке) / Г. С. Губайдуллин. - Казань : Татарское кн. изд-во, 1989. - 203 с.
78. Гудима-Левкович П.П. Историческое развитие вооруженных сил в России до 1708 г. / П.П.Гудима-Левкович. - СПб., 1875 : Тип. В.Демакова. - 196 с.
79. Долгорукой, Ф. Родословный сборник / Ф. Долгорукой. Вып.1. - СПб. : Тип. Имп. АН, 1913. Вып.1. - 264 с.
80. Егоров, В. Л. Государственное и административное устройство Золотой Орды / В. Л. Егоров // Вопросы истории. 1972. № 2. - С. 32-42.
81. Егоров, В. Л. Историческая география Золотой Орды в XIII-XIV вв. / В. Л. Егоров. - М. : Наука, 1985. - 220 с.
82. Епифанов, П. П. Войско / П.П.Епифанов // Очерки русской культуры XVII в. / отв. ред. А. М.Сахаров. - М. : Изд-во Моск. ун-та, 1979. -Ч. 1. - 350 с.
91


83. Ермолаев, И. П. Среднее Поволжье во второй половине XVI-XVII вв. : Управление Казанским краем / И. П. Ермолаев. - Казань: Изд-во КГУ, 1982. - 192 с.
84. Загоровский, В. П. Белгородская черта / В. П.Загоровский. - Воронеж : Изд-во Воронеж, ун-та, 1969. - 304 с.
85. Загоровский, В. П. Изюмская черта / В. П.Загоровский. - Воронеж : Изд-во Воронеж, ун-та, 1980. - 239 с.
86. Зимин, А. А. Реформы Ивана Грозного: Очерки социально-экономической и политической истории России XVI века / А. А.Зимин. - М. : Соцэкгиз, 1960. - 526 с.;
87. История СССР. - М. : Госполитиздат, 1947. - Т. 1: с древнейших времен до конца XVIII в. // под ред. Б.Д.Грекова и др. - 826 с.
88. Исхаков, Д. М. Этнополитическая история татар (III - середина XVI вв.) / Д. М. Исхаков, И. Л. Измайлов. - Казань : РИЦ «Школа», 2007. - 3 55 с.
89. Кадыров, Р. В. Служилые татары, как социальная категория населения Русского государства в XVI-XVII вв. / Р. В. Кадыров, Р. Г. Галлям // Вопросы теории и практики. - Тамбов : «Грамота», 2012. №1.4. II. - С. 74-77.
90. Калинычев, И. Ф. Правовые вопросы военной организации русского государства второй половины XVII в / Ф. И.Калинычев. - М. : Госюриздат, 1954. - 172 с.
91. Карамзин, Н. М. История государства Российского: в 3-х кН. / издание П.Эйнерлинга. - 5 изд-е. - СПб., 1842-1843 : Тип. Э.Праца. - Кн. 2-3. - Кн. 2, 508 с.; Кн. 3, 1103 с.
92. Каримуллин, А. Г. Татары : этнос и этноним / А. Г. Каримуллин. - Казань : Таткнигоиздат, 1988. - 188 с.
93. Карнович, Е. П. Родовые прозвища и титулы в России и слияние иноземцев с русскими / Е. П. Карнович. - СПб. : Издание А.С. Суворина, 1886. - 248 с.
94. Кириллов, Б. П. От битвы на Калке до «Иттифака» / Б. П. Кириллов // Русский вестник. 1993. № 31.- С. 10.
92


95. Клапрот, Ю. Г. Что такое татары? / Ю. Г. Клапрот // Северный архив. - СПб., 1823. Ч. 6. № 11.- С. 301-313.
96. Ключевский, В. О. Сочинение: в 9 т. / под ред. В.Л.Янин. - М. : Мысль, 1988-1989. - Т. 3, 6. - Т. 3, 414 с.; Т. 6, 476 с.
97. Ключевский, В. О. Сочинение: в 5 т. / под ред. А.Ф.Смирнова. - М. : РИПОЛ КЛАССИК, 2001. - Т. 5. - С. 324- 484.
98. Кляшторный, С. Г., Султанов Т.И. Государства и народы Евразийских степей. Древность и средневековье / С. Г. Кляшторный, Т. И. Султанов. - СПб. : Петербургское Востоковедение («Orientalia»), 2000. - 175 с.
99. Козляков, В. Н. Михаил Федорович / В. Н.Козляков. - М.: Мол. гвардия, 2004. - 346 с.
100. Кононов, А. Н. Родословная туркмен. Сочинение Абу-л-гази, хана хивинского / А. Н. Кононов. - Л.: Ленинградское отделение издательства Академии наук СССР, 1958.-290 с.
101. Малов, А. В. Московские выборные полки солдатского строя в начальный период своей истории. 1656-1671 гг. - М. : Древлехранилище, 2006. - 624 с.
102. Мальцев, В. П. Борьба за Смоленск // под ред. А.Савича. - Смоленск : обл. изд-во, 1940. - 423 с.
103. Марголин, С. Л. Начало стрелецкого войска / С.Л.Марголин // Ученые записки Моск. обл. пед. ин-та. - М., 1953.-Т. 28.-С. 63-95.
104. Мастюгина, Т. М. Этнология / Т. М. Мастюгина, А. С. Перепелкин. - М. : Наука, 1997. - 213 с.
105. Миллер, Г. Ф. О начале и происхождении Козаков. // Избранные сочинения / Г.Ф.Миллер. - М. : Янус-К, 2006. - С. 210-223.
106. Насонов, А. И. Монголы и Русь / А. И. Насонов. - М.- Л.: Изд-во АН СССР, 1940. - 178 с.
93


107. Наумов, П. А. Об отношениях российских князей к монгольским и татарским ханам от 1224 по 1480 год / П. А. Наумов. - СПб. : Тип. Деп. Нар. Просвещ., 1823. - 83 с.
108. Небольсин, П. И. О русских солдатах и других военных силах до Петра Великого / П. И.Небольсин. - Современник. - 1849. - № 2. - С. 125-183.
109. Орлов, А. М. Нижегородские татары : этнические корни и исторические судьбы / А. М. Орлов. - Н. Новгород : ННГУ, 2001.- 156 с.
ПО. Платонов, С. Ф. Очерки по истории смуты в Московском государстве XVI-XVII вв.: Опыт изучения общественного строя и сословных отношений в смутное время / С. Ф.Платонов. - Переизд. - М. : Соцэкгиз, 1937. - 501 с.
111. Почекаев, Р. Ю. Статус ханов Золотой Орды : Правовое регулирование / Р. Ю. Почекаев // Монгольская империя и кочевой мир. - Улан-Удэ : Изд-во БНЦ СО РАН 2005. Кн. 2.-С. 146-157.
112. Пронштейн, А. П. К истории возникновения казачьих поселений и образования сословия казаков на Дону / А. П. Пронштейн // Новое о прошлом нашей страны. - М. : Наука, 1967.-С. 158-173;
113. Рождественский, С. В. Служилое землевладение в Московском государстве XVI в. / С. В. Рождественский. - СПб., 1897 : Тип. В.Деманова. - 407 с.
114. Рубинштейн, Н. Л. Возникновение народного ополчения в России в начале XVII в. / Н. Л. Рубинштейн // Труды гос. ист. музея. - М. : Изд-во Моск. ист. музея, 1948. - Вып. 20. - С. 47-84;
115. Рябов, С. И. Донская земля в XVII в. / С. И. Рябов. - Волгоград, 1992 : ВГПИ. - 224 с.;
116. Рубрук Гильом де. Путешествие в восточные страны. / Пер. А. И. Малеина. - М. : Географгиз, 1957. - 270 с.
117. Седов, П. В. Закат Московского царства. Царский двор конца XVII в. / П.В.Седов. - СПб. : Дмитрий Буланин, 2008. - 604 с.
94


118. Сенюткин, С. Б. История татар Нижегородского Поволжья с последней трети XVI до начала XX вв. / С.Б. Сенюткин. - Н. Новгород: ННГУ, 2001. - 416 с.
119. Скрынников, Р. Г. Социально-политическая борьба в Русском государстве в начале XVII в. / Р. Г. Скрынников. - Л. : Изд-во Ленингр. ун-та, 1985. - 327 с.
120. Смирнов, П. П. Города Московского государства в первой половине XVII в. Формы землевладения / П. П. Смирнов. -Киев, 1917 : Тип. А.И.Гросман -Вып. 1. - 144 с.
121. Соловьев, С. М. История России с древнейших времен / С.М.Соловьев. - М. : ACT, 2001. - Кн. 5. - 928 с.
122. Тхоржевский, С. Донское войско в первой половине семнадцатого века / С.Тхоржевский // Русское прошлое. - П. ; М., 1923.-Вып. З.-С. 9-28.
123. Станиславский, А. Л. Гражданская война в России XVII в. : Казачество на переломе истории / А. Л. Станиславский. - М.: «Мысль», 1990. - 299 с.
124. Степанов, Р. Н. К вопросу о служилых и ясачных татарах / Р. Н. Степанов // Сборник аспирантских работ. - Казань : Изд-во КГУ, 1964. - С. 52-70.
125. Татищев, В. Н. История Российская / В. Н. Татищев. -М.: Наука, 1962. Т.1.- 368 с.
126. Федоров-Давыдов, Г. А. Кочевая Орда в Улусе Джучи / Г. А. Федоров-Давыдов // Вестник Московского университета. 1970. № 5. - С. 75-86.
127. Федоров-Давыдов, Г. А. Общественный строй Золотой Орды / Федоров-Давыдов. - М. : Изд-во Моск. ун-та, 1973.- 180 с.
128. Фирсов, Н. А. Положение инородцев Северо- Восточной России в Московском государстве / Н. А. Фирсов. - Казань : Тип. Имп. университета, 1866. - 268 с.
128. Шамильоглу, Ю. «Карачи беи» поздней Золотой Орды: заметки по организации монгольской мировой империи / Ю. Шамильоглу // Из истории Золотой Орды. - Казань : Ин-т истории им. Ш. Марджани АНТ, 1993. - С 44-45.
95


129. Шамильоглу, Ю. Формирование исторического сознания татар: Шигабутдин Марджани и образ Золотой Орды / Ю. Шамильоглу // Татарстан. 1991. № 10. - С. 21-27.
130. Чернов, А. В. Вооруженные силы Российского государства в XV-XVII вв.: С образования централизованного государства до реформ Петра I / А. В. Чернов. - М. : Воениздат, 1954.-223 с.
132. Чернов, А. В. Образование стрелецкого войска / А. В. Чернов // Исторические записки. - 1951. - Вьш. 3 8. - С. 281-290.
133. Shamiloglu, U. Golden Horde : Society and Civilvzation in Westen Eurasia 13th-14th centuries / U. Shamiloglu. - Madison, 1998.-222 p.
134. Shamiloglu, U. The qarasi beys of the Later golden Horde: Notes on the organization of the Mongol world empire / U. Shamiloglu // Archivum Eurasiae medii Aevi. 1984. № 4. - P. 287- 297.
IV. Справочные и библиографические издания
135. Словарь Русского языка X-XVII вв. / под ред. С. Г. Бархударова. - М. : Наука, 1977-1989. - Вып. 1-17. - Вьш. 1, С. 177 ; Вып. 4, С. 177, 208, 288 ; Вып. 7, С. 15, 295-296 ; Вып. 9, С. 325 ; Вып. 14, С. 302 ; Вып. 15, С. 45 ; Вып. 16, С. 38, 59, 79, 233 ; Вып. 17, С. 86.
136. Срезневский, И. И. Словарь древнерусского языка. - М., 1989.-Т. l.-Ч. 2.-Стб. 1173-1174.
137. Энциклопедический словарь / Ф.А.Брокгауз, И.А.Ефрон. - СПб., 1893, 1899.-Т. 10, 26.-Т. 10. С. 152-153; Т. 26.-С. 187-188.
138. Энциклопедический словарь Т-ва «Бр. А. и И. Гранат и К0».-7-е сов., перераб ист. - М., [1913], 1938/39.-Т. 18, 41,ч. 5. - Т. 18, С. 18-19. - год установлен по изданию Кауфмана И.М. Русские энциклопедии. - М., 1966. - Вьш. 1. - С. 7. - Т. 41, ч. 5, С. 16-19.
96


СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АИ - Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией.
АН СССР - Академия наук Союза Советских Социалистических Республик.
АМГ - Акты Московского государства, изданные Академией наук.
АРИ - Архив русской истории.
ААЭ - Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией императорской Академией наук.
АЮ - Акты юридические, или собрание форм старинного делопроизводства.
БК - «Бархатная книга». Родословная книга князей и дворян Российских и выезжих.
БСЭ - Большая Советская Энциклопедия
ИРРД - История родов русского дворянства
ДАИ - Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографической комиссией.
ЛЗАК - Летопись Занятий Археографической комиссии.
ОГДР - Общий гербовик дворянских родов Российской империи.
ОДБ МАМЮ - Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции.
ПДВР - Памятники Древней Русской Вивлиофики
ПВЛ - Повесть временных лет
ПСЗ - Полное собрание законов Российской империи.
ПСЗ РИ - Полное собрание законов
ПСРЛ - Полное собрание русских летописей
РГАДА - Российский государственный архив древних актов.
97


РИБ - Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией.
ЧОИДР - Чтения в обществе истории и древностей российских при Московском университете.
98


99


ISBN 978-5-00150-781-9
9 785001 507819
Кадыров Рамиль Васильевич Терехина Юлия Вячеславовна
СЛУЖИЛЫЕ ЛЮДИ «ПО ПРИБОРУ» В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ В СЕРЕДИНЕ XVI - XVII вв.: ФОРМИРОВАНИЕ, СОСТАВ, СЛУЖБА
Ответственный за выпуск: Р.Г. Мударисов
Издательство «Перо» Москва
Издательство «Перо»
109052, Москва, Нижегородская ул., д. 29-33, стр, 15, ком. 536 Тел.: (495) 973-72-28, 665-34-3 6
Подписано в печать 19.12.2019. Формат 60x90/16.
Бумага офсетная. Усл. печ. 6,25 л. Тираж 300 экз. Заказ 999