• СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ
ЯВЛЕНИЕ
1 ноября 1905 года Николай II записал в дневник: «Мы только что познакомились с
Григорием, Божьим человеком из Тобольской губернии». Эта запись отметила в истории
последнего царствования событие, которое в конце концов сыграло для него, возможно,
роковую роль. Не слишком ли сильно сказано! Не слишком ли много приписывается
тобольскому «Божьему человеку»!
Все еще есть писатели, да и историки, которые готовы видеть в Распутине едва ли не
«подлинного царя», во всяком случае — управителя дел государственных. Однако это
миф, вернее, отголоски когда-то созданного мифа. Распутин лично не только не играл
сколько-нибудь самостоятельной политической роли, но нет данных в пользу того, что
он и пытался играть ее. Отчего же тогда появление его у трона в ноябре 1905 года
представляется роковым, во всяком случае очень существенным jto своему политиче-
скому значению!
Доктор исторических наук Г. ИОФФЕ.
I.	КОГДА РУШИТСЯ ВЛАСТЬ?
очему рушатся государственные ре-
жимы? Причины вроде бы на виду.
Они — в экономических пластах жизни,
в материальном бытии, и когда оно ста-
новится особенно тяжким, тогда те, кто
несет на себе большие тяготы — низшие
слои населения — восстают против ре-
жима. Если он недостаточно крепок, про-
исходит его крушение. Однако истории
известны долгие периоды удивительного
терпения «низов», измученных страда-
ниями и лишениями. Пока власть еще
внушает доверие, уважение, трепет,
страх — все равно, — она так или иначе
«держит» устойчивость, даже несмотря
на свои очевидные промахи и грехи. Но
вот в ходе кризиса власть, правительство
начинают искать пути выхода из него.
Наступает момент тех или иных перемен,
самый уязвимый для старого правления.
Как писал В. А. Маклаков, один из лиде-
ров кадетской партии, «именно тогда на-
чинается сравнение того, что дают, с тем,
что требуют, и с тем, что другие легко
обещают». Всегда пристально следящая
за правительством оппозиция активизи-
руется. И если она обнаруживает, нащу-
пывает уязвимое место власти, а затем
превращает его в предмет гласности, в
предмет, так сказать, всеобщего обозре-
ния, понятный массам, — тогда наступ-
ление катастрофы становится реальным.
Престиж власти начинает шататься, с нее
спадают пышные одежды (вернее — их
сдирают) и перед всеми обнаруживает-
ся, что «король... гол!.»
Политическая или, хуже того, мораль-
ная, нравственная компрометация власти
— практически безотказное оружие в
руках противостоящих ей сил, способное
стать тем детонатором, который «взрыва-
ет» недовольство низов.
Годы империалистической войны зна-
чительно ухудшили экономическое поло-
70
жение России, жизнь низов была полна
лишений. И все-таки режим, возможно,
устоял, если бы... Но когда в февральские
дни 17-го года рабочие и солдаты вышли
на улицы Петрограда, многим из них
власть уже представлялась монстром или
карикатурой. Ее практически никто не
хотел или уже не мог защищать...
2.	АЛИСА — ЦАРИЦА АЛЕКСАНДРА
ФЕДОРОВНА
Гессенская принцесса Алиса впервые
появилась в России в 1884 году. Ей
было тогда 14 лет. Она приехала к своей
сестре Элле, вышедшей замуж за вели-
кого князя Сергея Александровича и
принявшей православие под именем Ели-
заветы Федоровны. Затем она еще не-
сколько раз бывала в Петербурге и Пе-
тергофе. Любовь между нею и наследни-
ком Николаем с особой силой разгоре-
лась в 1889 году. В дневнике Николая II
есть записи о своей «сокровенной мечте
— жениться на Алисе Гессенской». Од-
нако у Александра III и императрицы
Марии Федоровны имелись другие пла-
ны. Они видели своего сына в браке с
принцессой Еленой Орлеанской из
семьи претендента на французский пре-
стол. Но Николай проявил упорство, и в
1894 году родители дали согласие на его
брак с Алисой.
Вскоре неожиданно скончался импера-
тор Александр III. Бракосочетание состо-
ялось почти сразу после его смерти,, и это
казалось всем плохим знаком. «Пришла
вслед за гробом» — мрачно говорили в
народе. Молодая царица была болезнен-
но стеснительна и, видимо, стремясь
скрыть это, становилась замкнутой, что
воспринималось как высокомерие. Впро-
чем, высокомерие, возможно, и появи-
лось после того, как мало кому известная
принцесса из захудалого немецкого гер-
цогства превратилась в русскую импе-
ратрицу. За глаза Александру Федоровну
ГРИГОРИЯ РАСПУТИНА
презрительно звали «гессенской мухой».
В немалой степени тон задавала вдовст-
вующая императрица Мария Федоровна.
Возможно, она ревновала сына-царя к
невестке, возможно, ее раздражала и
уязвляла его поистине всепоглощающая
любовь к жене, не оставляющая, каза-
лось, места для любви и внимания к
другим близким. Окружение, двор, с са-
мого начала относившиеся к этому браку
с неодобрением, с готовностью разделя-
ли антипатию Марии Федоровны.
Так или иначе, молодая императрица
явно пришлась «не ко двору». Каков же
мог быть ответ? Есть немало свиде-
тельств, что в Россию она приехала жизт»
нерадостной, открытой, вполне оправды-
вающей свое детское прозвище — «Сол-
нышко». Но здесь все стало быстро ме-
няться. Ее удручало не только плохо
скрываемое недоброжелательство окру-
жающих. Воспитанная в традициях анг-
лийского королевского дома, изучавшая
западную философию в Кембриджском
университете, она с удивлением и го-
речью воспринимала обычаи и нравы
российской придворной знати (помните,
у Лермонтова — «жадною толпою, сто-
ящие у трона»). В одном из писем на
родину вскоре после приезда в Россию
она писала: «Я чувствую, что все, кто
окружает моего мужа, неискренни, и ни-
кто не исполняет своего долга ради долга
и ради России. Все служат ему из-за
карьеры и личкой выгоды». Возможно,
здесь было некоторое преувеличение,
вызванное и чувствами отчуждения и
обиды, но во многом наблюдения моло-
дой императрицы правильны.
Не в этом ли источник настроений,
отвращавших ее от петербургских «вер-
хов» и укреплявших во мнение, что «ис-
тинная Россия» — не здесь, а там, где
народ, простые люди, искренне предан-
ные Богу и Своему царю?
Между тем, одна за другой у царской
четы родились четыре девочки, а долго-
жданный наследник престола не появ-
лялся. Натура искренняя, Александра
Федоровна со всем пылом души приняла
православие. Жизнь в России и вся та
общественная атмосфера, в которой она
оказалась, по-видимому внушала ей
мысль о том, что Бог не дает наследника
от «недостаточности» ее веры, и она по-
степенно уходила в самые глубинные,
средневековые, еще допетровские пла-
сты православия. По свидетельству одно-
го из современников она «пропитала пра-
Императрица Александра Федоровна.
вославием все свое существо, притом
православием приблизительно 16 века».
В экзальтированной молитве, «припаде-
нии» к мощам православных святых, в
послушании отшельникам и старцам на-
деялась она укрепить свою веру и, сни-
скав Божью милость, даровать России
наследника. Одновременно усиливалась
тяга к мистике, оккультизму, вере в по-
тусторонние силы, влияющие на судьбу.
Все это не могло остаться незамечен-
ным в придворных кругах. Личные пере-
живания царской четы и особенно моло-
дой императрицы, становились объектом
тонких политических интриг, предметом,
с помощью которого различные группи-
ровки стремились парализовать действия
своих противников и добиться осущест-
вления собственных политических и
карьерных целей. Далеко не все может
быть прояснено в этой тщательно скры-
ваемой от посторонних глаз борьбе, в
этом завуалированном переплетении ца-
редворческих интриг. Они неизбежно
обрастали слухами и легендами, которые
сегодня нелегко отделить от фактов...
3.	«МАГНЕТИЗЕР» ФИЛИПП
Можно, однако, считать подлинной
борьбу, которая в конце XIX — на-
чале XX века развернулась в дворцовых
кругах между сторонниками двух «вре-
менщиков», во всяком случае весьма тог-
да влиятельных лиц: некоего француза.
71
«магнетизераю-целителя Филиппа (пол-
ное имя — Филипп-Низье-Антельм Ва-
ню) и черносотенного идеолога, одного
из первых издателей пресловутых «Про--
токолов сионских мудрецов» С. Нилуса.
Кто такой Филипп? Сведения о нем
очень отрывочны, неопределенны. По
имеющимся данным, он родился в 1849
или 1850 году в Савойе, в семье небога-
того крестьянина. Впоследствии сам Фи-
липп говорил о. себе, что целительные
способности обнаружились в нем в ран-
нем возрасте, чуть ли не в 13 лет, и он
стал ощущать себя неким «бессознатель-
ным посредником между людьми и вы-
сшей силой». В 14 лет родители отправи-
ли его в Лион, где он работал в мясной
лавке у дяди; впоследствии приобщился
к лекарскому искусству и как будто даже
учился на медицинском факультете. По-
видимому, он не закончил его, а был
исключен за то, что прибегал к каким-то
знахарским методам лечения с использо-
ванием, в частности «концентрирован-
ной воды» (наш Чумак?). Тем не менее
известность Филиппа как целителя быс-
тро росла. В Лионе он приобрел дом, где
принимал больных, в том числе и «силь-
ных мира сего». Скорее всего он обладал
недюжинной силой внушения, гипноза
или, как тогда говорили, магнетизма (наш
Кашпировский?). Теперь бы, вероятно,
сказали, что Филипп был экстрасенсом.
«Официальные» медицинские власти
Лиона преследовали Филиппа и чуть ли
не трижды привлекали его к суду за
незаконное врачевание и оккультизм.
Действительно, Среди трех помощников
72
Император Николай Александрович.
Филиппа был некий Папюс, широко из-
вестный как последователь оккультных
наук. Более того, Папюсу приписывалось
создание ордена или масонской ложи
мартинистов (Святого Мартина), которая
-должна была объединить всех интересу-
ющихся оккультными науками. Была ли
ложа действительно масонской, сказать
трудно, многие, тем не менее, считали ее
таковой. Когда в 1896 году царская чета
посетила Францию, Папюс и другие мар-
тинисты направили Николаю II привет-
ствие. Через русского посла в Париже
Папюс получил ответ с выражением при-
знательности. Он воспользовался этим и
в 1900 или 1901 году побывал в Петербур-
ге официально для чтения лекций по
оккультным вопросам. По его инициати-
ве в Петербурге была образована марти-
нистская ложа «Крест и звезда», в кото-
рую оказались вовлеченными представи-
тели высшей петербургской знати.
Трудно Сказать, насколько все это со-
ответствует действительности, но то, что
именно Папюс «открыл» для России Фи-
липпа — это можно утверждать с опре-
деленной долей основания. Еще в Петер-
бурге лекции Папюса привлекли внима-
ние жен двух дядей царя, сестер Анаста-
сии и Милицы, — дочерей князя Николая
Черногорского. В 1901 году Милица и
Анастасия жили в Каннах, там их посе-
тил Филипп, который произвел на вели-
ких княгинь сильное впечатление своими
«магнетизерскими» способностями и ре-
чами о «потусторонних силах». Здесь,
по-видимому, и было принято решение
представить Филиппа царской чете, ког-
да она прибудет во Францию. Встреча
состоялась в сентябре этого же года, и в
судьбе Филиппа наметился новый пово-
рот. Он получил приглашение прибыть в
Петроград как целитель, способный об-
легчить страдания и переживания импе-
ратрицы.
Известно, что Филипп был в России
дважды: в 1901 и 1902 году, оба раза
осенью. Его пребывание держалось в
тайне, но сведения о нем, конечно, про-
никали в свет. Ходили Слухи, что он
проводит при дворе сеансы магнетизма.
Спиритизма, черной магии. Но более
правдоподобной представляется версия,
согласно которой он усиленно внушал
Александре Федоровне веру в то, что «на
сей раз на свет Божий явится сын —
наследник русской императорской коро-
ны». Так или иначе, но из-за связи с
Папюсом он был заподозрен в распрост-
ранении масонского влияния на русский
двор, — а это уже была большая полити-
ка.
Дочери царской четы — Великие княжны
Мария, Татьяна. Анастасия и Ольга.
С масонством тесно связывали подни-
мавшую голову либеральную оппози-
цию, стремившуюся политически скомп-
рометировать самодержавие. Она и
предала «дело Филиппа» гласности. Из-
дававшаяся П. Струве за границей либе-
рально-конституционная газета «Осво-
бождение» в 1902—1903 годы напечатала
несколько статей, в которых рассказыва-
лось о придворных интригах, связанных
с Филиппом. Газета писала, что с его
помощью во дворце вызывают «дух Алек-
сандра III», внушающего молодому царю
необходимые решения (в этом видна сво-
его рода предтеча будущей антираспу-
тинской кампании, которую поведут ли-
беральная оппозиция и пресса, но о ней
речь впереди).
Нападки оппозиционных кругов на
Филиппа только усиливали тревогу пра-
вых сил, близких ко двору, прочно при-
держивавшихся представлений об импе-
раторе Александре III как «истинно рус-
ском царе», сумевшем поставить заслон
проникновению в Россию западных ли-
берально-демократических влияний и
тем укрепить ее внутреннее и внешнее
положение. И хотя царь Николай II и
заявлял о своей решимости вести страну
по пути самодержавия, завещанному
Александром III, этому не очень доверя-
ли. Считалось, что Николай не унаследо-
вал воли и решимости отца, подвержен
посторонним воздействиям и может вы-
пустить руль спасительного самодержа-
вия из своих слабых рук.
В атмосфере таких настроений роль
Филиппа рисовалась чуть ли не злове-
щей, во всяком случае — в перспективе.
Он представлялся человеком, способным
подорвать исторические «основы» Рос-
сии — православие, самодержавие и на-
родность — и ввергнуть ее в состояние
новой смуты. Масонство всегда рассмат-
ривалось как наиболее скрытый, таинст-
венный, а потому наиболее коварный и
опасный враг...
4.	РАЧКОВСКИЙ, НИЛУС,
«ПРОТОКОЛЫ СИОНСКИХ МУДРЕЦОВ»
Есть свидетельства, согласно которым
либо по инициативе дворцового ко-
менданта, генерала Гессе, либо даже са-
мой вдовствующей императрицы Марии
Федоровны начались разыскания доказа-
тельств масонской принадлежности Фи-
липпа. Дело было поручено главе загра-
ничной секретной агентуры Департамен-
та полиции П. Рачковскому. И вряд ли
.Царевич Алексей (1909 год). Как и все дети
он любил всякую живность.
случайно. В 70-х годах, служа чиновни-
ком в различных градоначальствах и гу-
бернских управлениях, Рачковский на-
чал заниматься литературным трудом,
редактировал, в частности, журнал «Рус-
ский еврей». Вскоре он был завербован
III Отделением и согласился «оказывать
государственной полиции агентурные
услуги». В 1884 году он возглавил рус-
ский политический сыск с резиденцией
в Париже, доставлял в Петербург весьма
ценные сведения, касающиеся револю-
ционного движения как в Европе, так и
в России, выполнял многие тайные пору-
чения.
73
Одним из таких поручений, «введших»
имя Рачковского в историю, была фабри-
кация знаменитых «Протоколов сион-
ских мудрецов» — фальшивки, содержа-
щей «план» чудовищного жидомасонско-
го заговора, имеющего целью покорение
всего христианского мира и установле-
ние над ним еврейского господства. Еще
в начале 20-х годов был обнаружен про-
тотип «Протоколов» — книга француз-
ского автора М. Жоли «Диалог в аду
между Монтескье и Маккиавелли», отку-
да в основном и были взяты главные


бу-п.Н-Ь"	'Л/ЧЦ^.ч fiC'

'	Hit*/G
4

Григорий Распутии.
положения и предписания «Протоко-
лов». В 1935 году специальный суд в
Берне, основываясь на выводах научной
экспертизы, доказал, что «Протоколы» —
грубая фальшивка. Но все это произой-
дет позднее, а в конце 90-х — начале
900-х годов подделка Рачковского и его
жандармских подручных с воодушевле-
нием была принята в правых кругах, уви-
девших в ней сильное оружие для борьбы
с либерализмом и демократизмом.
Поручение генерала Гессе (или Марии
Федоровны) по поводу Филиппа Рачков-
ский выполнил. Вернувшись из Парижа,
он будто бы предоставил Гессе соответ-
ствующий доклад, а тот вручил его царю.
Реакция Николая II, по имеющимся сви-
детельствам, была отрицательной: он
якобы бросил доклад в камин. Рачков-
ский и Гессе впали в немилость.
Но главное детище Рачковского —
«Протоколы сионских мудрецов» в борь-
бе с Филиппом пришлись все-таки кста-
ти. Те, кто плел интригу против царского
«любимца» масона Филиппа, должны бы-
ли противопоставить ему фигуру, заре-
комендовавшую себя бескомпромисс-
ным борцом против «жидомасонского за-
говора». Таковым представлялся идеолог
крайне правых Сергей Нилус. По-види-
мому, именно Рачковский снабдил Нилу-
са «Протоколами сионских мудрецов».
В начале 1921 года хорошо информиро-
ванная газета П. Милюкова «Последние-
новости» (она выходила в Париже) напе-
чатала большую Статью А. дю-Шайла, в
годы гражданской войны игравшего вид-
ную роль в дипломатических и политиче-
ских ведомствах белого движения. Дю-
Шайл подробно описывал развернувшу-
юся при царском дворе борьбу между
сторонниками Филиппа и Нилусом, кото-
рого хорошо знал. Как рассказывает дю-
Шайл, при поддержке некоторых близ-
ких ко двору Нилус был направлен в
Царское Село к фрейлине Е. Озеровой,
враждебно настроенной к Филиппу и
имевшей прочные связи в придворных
кругах. Рассчитывали, что он женится на
ней, а затем станет духовником царской
четы, что позволит ему открыть царю
глаза на опасность «жидомасонского за-
говора» и тем парализовать влияние ма-
сона Филиппа.
Поначалу казалось, что сторонники
Нилуса одержали верх. Не все тут ясно,
известно лишь, что, не дождавшись ре-
зультатов своего «магнетического» воз-
действия на императрицу, ожидавшую
появления наследника престола, Филипп
уехал во Францию. (По имеющимся дан-
Записка Распутина, адресованная царю.
74
Этот портрет Александры Федоровны, пода-
ренный ею мужу, побывал с ними в Екате-
ринбурге. где свершилась трагедия.
ным, это произошло в связи с так назы-
ваемой «ложной беременностью» Алек-
сандры Федоровны, в которой Филипп
«разглядел» предстоящее рождение на-
следника). Проводили его с почетом, вру-
чив дорогие подарки.
Тем, кто стоял за Нилусом, торжество-
вать, однако, было рано, царь скептиче-
ски отнесся к «Протоколам», (хотя цари-
ца проявила к трудам Нилуса определен-
ное внимание). Раскрылись кое-какие
весьма неприятные факты из его жизни,
женитьба на фрейлине Озеровой, являв-
шейся чуть ли не ключевым звеном в
плане продвижения Нилуса к престолу,
не состоялась, а вместе с этим стал ру-
шиться и весь план.
5.	«СТАРЦЫ» И «СТРАННИКИ»
В схватке «масона» Филиппа и черно-
сотенного идеолога Нилуса не- выиг-
рал ни тот, ни другой, выиграл третий —
Григорий Распутин.
Утверждают, что он — почти неизбеж-
ное порождение глубокого духовного
кризиса общества, выраженным симпто-
мом которого (кризиса) были тяга к ок-
культизму, мистике, вера в чудо. Это,
пожалуй, так. Мы это видим и в наше
время, время, может быть, еще большего
духовного кризиса, чем тот, который по-
разил Россию начала века. Существует,
однако, и другое мнение, впрочем не
отвергающее первого. Распутин — плод
глубоких страданий императрицы Алек-
сандры Федоровны и Николая II, уверо-
вавших в него как целителя и спасителя
сына — наследника престола. И это, ве-
роятно, тоже правда, которую легко по-
нять и принять.
И все-таки, если бы существовали толь-
ко эти причины. Распутин вряд ли пре-
вратился в фигуру такого масштаба, ко-
торую мы знаем. Ведь «маленькие Распу-
тины» были и до него, и он, скорее всего,
остался бы в их ряду, если бы не был
захвачен мощным потоком идеологиче-
ской и политической борьбы. Распутин
вырос на политической почве. Политика
его породила, политика его использовала,
политика его и убила. Довольно распро-
страненные версии, согласно которым
Распутин был либо «германским шпио-
ном», либо орудием «жидомасонского за-
говора», просто не могут восприниматься
всерьез.
Распутин принадлежал или хотел при-
надлежать к разряду тех людей, которых
в России называли «старцами», «стран-
никами». Это чисто российское явление,
и истоки его — в трагической истории
народа, истерзанного монголо-татарским
гнетом, кровавыми междоусобицами и
произволом своих же бояр да царей. От-
куда, от кого ждать утешения? Только от
тех, на кого даже всесильная власть, не
признававшая закона, не решалась под-
нять свою карающую руку — от людей
«не от мира сего», от странников, бездом-
ных и юродивых. В народном сознании
— зто божьи люди. В страданиях выхо-
дившая из средневековья страна, не ве-
давшая, что ждет ее впереди, суеверно
смотрела на этих странников, калик пе-
рехожих, не страшившихся ничего и ни-
кого. осмелившихся громко говорить
правду. Часто странников называли
старцами, хотя по тем понятиям и соро-
калетний человек виделся уже старым.
Русская глубинная жизнь с течением
времени мало менялась в лучшую сторо-
ну, и эти странники-старцы дошли, до-
брели по глухим российским дорогам до
XX века. К этому времени за ними уже
тянулась историческая традиция, над ни-
ми витал нимб древней святости. Пожа-
луй, нигде, как в России, старина так
прочно не противостояла новизне. И это
было не только в народных «низах», но в
какой-то мере в «верхах» тоже. К концу
XIX — началу XX века тяга к старине в
некоторых придворных кругах, пожалуй,
даже усилилась.
Причин этому было немало. Россия
вступила в полосу модернизации. По-
75
литически активными становились но-
вые социальные слои и группы, за обра-
зец бравшие западный, капиталистиче-
ский образ жизни. Дворянство веками
державшее на своих плечах государст-
венные устои, хирело. В этих кругах рос-
ла тревога перед будущим, порождавшая
тоску по уходившей «русской самобыт-
ности», тягу к историческим истокам,
традициям дедов и прадедов. Казалось,
там соки, питавшие и еще способные
питать державную мощь России. В воз-
врате к прошлому хотели видеть и пока-
яние за грехи безоглядной петровской
приверженности к «чужой» цивилиза-
ции и надежду вымолить прощение пе-
ред «народом-богоносцем», пребываю-
щем в нищете и темноте.
В этом явлении, несомненно, было что-
то духовно-надрывное, что-то болезнен-
ное, но и что-то совестливое. Народ, по
словам П. Струве, это нечто мистическое
и мифологическое, некое «мистическое
тело», пробуждающее чувство вины как
«внизу», в среде революционеров, так и
в «верхах», в среде «господ». Различие
заключалось в реакции. Революционеры
хватались за бомбы, чтобы «заступиться»
за народ. Господа стремились на время
опуститься «до мужика», приобщившись
к его «земной силе». Но ни те, ни другие
не знали, не видели истинного лица на-
рода... Не старцы и странники искали
себе «паству». Пожалуй, было наоборот:
ищущие тянулись к ним и находили их,
часто не представляя себе трагического
конца своих «духовных» исканий.
Вот только один, но, может быть, яркий
пример: Ольга Владимировна Лохтина.
Жена крупного инженера, действитель-
ного статского советника (генерала), кра-
савица, бывавшая при дворе. Ее знала
императрица.
Внешне как будто бы неожиданно (мы
не знаем истинных причин) она увлек-
лась религиозными вопросами и однаж-
ды появилась на вечере в Рождествен-
ских казармах (это было в октябре 1905
года), где произносил свои проповеди
некий священник Медведь и где как раз
оказался Распутин. Он почудился ей
«праведником», стал бывать у нее в доме.
Лохтина пережила какой-то душевный
надлом. Скоро она превратилась в распу-
тинскую «послушницу», следовала за
ним по церквам и монастырям. И в 1907
году распалась процветавшая семья. Лох-
тина оставила дом, все свои помыслы
сосредоточила на «старце» — отце Гри-
гории, стала считать его чуть ли не ново-
явленным Христом. Невозможно без го-
речи следить за ее судьбой. Распутинская
разгульная братия нередко била несчаст-
ную женщину, выгоняла ее из тех мест.
куда она приходила к своему кумиру,
которому была не нужна. Популярный в
то время публицист А. Пругавин, специ-
ализировавшийся на «распутинщине»,
писал, что Лохтина и в дальнейшем юрод-
ствовала, украшала себя какими-то лен-
тами, надетыми поверх белых одежд,
бродила с посохом, утверждая, что в ос-
меянии и унижении видит свой подвиг,
свой крест.
И таких было достаточно. Неясное том-
ление духа или подлинные страдания тя-
нули их к Распутину как к силе, послед-
ней надежде, способной вернуть их к
земле, народу, который, казалось, в про-
стоте своей ближе к Богу, а значит и к
облегчению, к спасению. Распространен-
ная версия, что в распутинской притяга-
тельности для женщин главную роль иг-
рала пресыщенная сексуальность, хотя и
имеет некоторые основания, но все же
сильно преувеличена скандальной мол-
вой. Вот, например, еще одна верная
«распутинианка» — М. Головина. Она
потеряла человека, которого беззаветно
любила, и она искала в «старце» челове-
ка, способного поддержать ее страдаю-
щий дух. Наконец, А. Вырубова, «другиня
Распутина», ближайшая подруга Алек-
сандры Федоровны — женщина, слом-
ленная, измученная своим больным му-
жем, с которым пришлось развестись,
едва выжившая после страшной желез-
нодорожной катастрофы.
Феномен Распутина был слишком нео-
бычен и слишком непонятен, чтобы в
поисках объяснения его в конце концов
не придти к самому простому, а то и
самому низменному. Это — в свойствах
человеческой натуры и это же способст-
вовало тому, что антираспутинская кам-
пания быстрее и точнее доходила до це-
ли. Слухи жадно ловились, усмешливо
передавались из уст в уста «сверху вниз».
Как писал Георгий Иванов, «чем плотней
шторы, опущенные на окнах комнаты...,
тем фантастичнее силуэты, рисующиеся
на них снаружи. Чем тише ведутся раз-
говоры, тем сильнее разыгрывается вооб-
ражение тех, кто подслушивает у две-
рей».
Сегодня «корни» Распутина скрывают-
ся в тумане времени, хотя основные ли-
нии его «жития» можно как будто бы
считать установленными. Следователи
Чрезвычайной следственной комиссии,
созданной Временным правительством
после крушения монархии, проделали
немалую работу, выясняя личность чело-
века, которого его бывший друг, цари-
цынский иеромонах, черносотенец Ил-
лиодор (Сергей Труфанов) удачно назвал
«святой черт».
(Окончание следует).
76
• СТРАНИЦЫ
ИСТОРИИ
ЯВЛЕНИЕ
Доктор исторических наук Г. ИОФФЕ.
4. ТОБОЛЬСКИЙ ЗАРАТУСТРА
жизни Распутина до его появления
в столице, до его всероссийской и
даже мировой известности мы не так уж
много знаем. Имеющиеся сведения не-
определенны, противоречивы, как это
обычно бывает с теми, кто вызывает жад-
ный интерес окружающих. Распутин
происходил из большого села Покров-
ского Тюменского уезда Тобольской гу-
бернии. Родился в 1864 или 1865 году
(значит, «старцу», когда он объявился в
Петрограде, не было и 40 лет). В Покров-
ском жила его семья: жена — Прасковья,
две дочери — Варвара и Мария (Мара) и
сын Дмитрий, по некоторым данным не
вполне нормальный. Приобщившись к
скитаниям по святым местам и монасты-
рям, он тем не менее не перестал о них
заботиться. Уже осев в Петербурге, вы-
писал туда дочерей. Одна из них — Мара
в октябре 1917 года вышла замуж за
поручика Б. Соловьева, потом вместе с
ним уехала в Тюмень, где Соловьев играл
все еще не очень ясную роль в организа-
ции конспиративной связи с царской
семьей, сосланной в Тобольск. В эмигра-
ции она была цирковой актрисой, укро-
тительницей, написала мемуары об отце,
в которых пыталась представить его до-
брым, отзывчивым человеком, ставшим
жертвой зависти и злобы развращенного
петроградского общества. Скорее всего,
она и не знала другого Распутина.
По показаниям, собранным следовате-
лем Чрезвычайной следственной комис-
сии Временного правительства Ф. Смит-
теном, Распутин в ранний период своей
жизни — «человек хитрый, наглый, с
буйно-разгульной, экспансивной нату-
рой» — пьянствовал, дрался, скверносло-
вил, воровал, за что бывал бит односель-
чанами и преследовался волостным су-
дом.
Любопытно, но в Покровском его по-
мнят и теперь и даже добром вспомина-
ют. Родившаяся в 1903 году А. Моторина
Окончание. Начало см. «Наука и жизнь», 1992,
№ 11.
54
рассказывала: «Григорий Ефимович был
свойским человеком. В нашем селе жили
его первая жена и сын, и когда он при-
езжал к нам, то всегда помогал... Хотели
у нашей общины отобрать озеро, мужики
пошли к Распутину, рассказали, он нам
озеро отхлопотал. Или нужно кому-ни-
будь жениться, а денег нет. Идут к Гри-
горию Ефимовичу, так, мол, и так, а тот
только спросит: сколько надо? Сто Руб-
лев хватит?..».
Слишком далеко увели бы читателя
подробности жизни Распутина. По той
роли, которую ему отвела история в
предреволюционной России и в круше-
нии монархии, он заслуживает отдель-
ной книги или даже книг. Их, впрочем,
немало, существует настоящая «распути-
ниана», хотя, надо сказать, легенда и миф
в ней преобладают. Григорий Ефимович,
этот «святой черт», человек, о котором
можно сказать словами Достоевского —
«никогда вперед не знаешь, в монастырь
ли он пойдет или деревню сожжет», -все
еще остается загадкой.
Есть много рассказов о том, как Распу-
тин появился при царском дворе. Сопо-
ставляя их, можно набросать примерно
такую картину. Впервые Распутин при-
ехал в столицу в 1904 или 1905 году с
рекомендательным письмом викария ка-
занской епархии Хрисанфа, с которым
появился у ректора Петроградской ду-
ховной академии епископа Сергия. Что
было в этом письме, неизвестно. Но если
оно действительно существовало, можно
предположить, что податель его характе-
ризовался как странник, побывавший во
многих святых местах и обителях Сиби-
ри и России, в том числе и на Афоне, а
главное — как кающийся грешник, на
которого снизошла Божья благодать, на-
делившая его огромной силой воздейст-
вия на людей. По-видимому, во время-
встречи с Сергием на Распутина обратил
внимание инспектор (позднее ректор)
духовной академии и духовник царской
четы Феофан. Придет время, и он будет
глубоко сожалеть, что, не поняв до конца
«Божьего человека», открыл ему путь к
ГРИГОРИЯ РАСПУТИНА
«подножью трона». Именно Феофан
первым представил Распутина женам ве-
ликих князей Николая Николаевича и
Петра Николаевича — Анастасии и Ми-
лице. Феофан знал, что обе глубоко ин-
тересуются религиозной нравственно-
стью, поучениями святых отцов, аскетиз-
мом.
Как помним, именно две эти «черно-
горки» открыли для Александры Федо-
ровны французского «магнетизера» Фи-
липпа. Однако в 1905 году Филиппа уже
не было в Петрограде; его борьба с Ни-
лусом закончилась поражением обоих.
Но нуждалась ли теперь царская чета в
такого рода наставнике? В 1904 году
Александра Федоровна могла считать се-
бя счастливой, Бог, казалось, внял ее
молитвам: родился наследник-цесаревич.
Тем страшнее был обрушившийся удар,
когда выяснилось, что ребенок болен
страшной болезнью — гемофилией (на-
следственная болезнь — плохая сверты-
ваемость крови — передается матерью
по мужской линии). Легко себе предста-
вить глубину страданий Александры Фе-
доровны, посчитавшей, что Бог карает ее
за грехи. Убежденность в этом должна
была многократно усиливаться револю-
ционной смутой, в которую стремитель-
но втягивалась Россия. Не мифический
масонский заговор, орудие которого ви-
дели в ничтожном Филиппе, а совершен-
но'реальные общественные волнения со-
трясали огромную монархию и трон. Ка-
залось, все рушилось и рассыпалось. Ду-
шевные метания императницы и
природная нерешительность императора
в глазах тех, кто не забывал «порядка»,
существовавшего при Александре III,
грозили ослаблением самодержавных ус-
тоев, размываемых потоком либераль-
ных и демократических идей.
Распутин, этот «сибирский Заратуст-
ра», вполне мог показаться тем челове-
ком, который способен во времена смуты
укрепить дух царя и царицы, поддержать
их в упрочении исконных основ русской
государственности. Французский посол
М. Палеолог, хорошо информированный
о том, что происходило в «верхах», запи-
сал в своем дневнике слова Феофана,
убеждавшего царскую чету познако-
миться с Распутиным. «Григорий Ефимо-
вич, — говорил он, — крестьянин, про-
стой человек. Вашим Величествам прине-
сет пользу его выслушать, потому что
голос русской земли слышится из его
уст...»
Как видим, Распутин обладал всеми
преимуществами не только перед «масо-
ном» Филиппом (а все связанное с масо-
нством обычно вызывает какие-то подо-
зрения), но и перед черносотенцем Ни-
лусом, одиозность которого не могла не
смущать. Распутину отводилась роль ру-
пора русской земли, голоса простого рус-
ского народа, свободного от «западной
порчи», коснувшейся столичной обще-
ственности.
Способен ли был Распутин сыграть эту
роль? Другой следователь Чрезвычайной
следственной комиссии Временного пра-
вительства П. Руднев, занимавшийся рас-
следованием деятельности «старца», пи-
сал: «... Распутин, несмотря на свою ма-
лограмотность, был далеко не заурядным
человеком и отличался от природы ост-
рым умом, большой находчивостью, на-
блюдательностью и способностью иногда
удивительно метко выражаться... Его
внешняя грубость и простота обращения,
напоминая порой юродивого, были не-
сомненно искусственными и имели
целью подчеркнуть свое крестьянское
происхождение и неинтеллигентность».
Однако Распутин никогда бы не приоб-
рел такого влияния на царскую чету и
прежде всего на Александру Федоровну,
если бы не обладал способностью успо-
каивать ее. помогая наследнику бороться
с болезнью, перед которой была бессиль-
на медицина. Близко знавший Распутина
перекупщик бриллиантов и содержатель
игорных домов А. Симанович, один из
тех, кто лип к старцу во время его бли-
зости ко двору, впоследствии писал: Рас-
путин «владел даром влиять на людей
успокаивающим образом. Его спокойст-
вие и уверенное обращение сильно вли-
яли на людей. Его особенное искусство
воздействовать на больных сразу поста-
вило его в надлежащее положение у кро-
вати страдающего мальчика». Филипп
предсказал рождение наследника пре-
стола, Распутин для убитой горем матери
55
Григорий Распутин.
был его спасителем. Целительные спо-
собности Распутина — отдельная тема.
Тут много неясного, как и сегодня нам
далеко не ясны основы благотворного
влияния экстрасенсов по крайней мере
на некоторых лиц.
Распутин, по-видимому, сразу же по-
нял, какую карту даровала ему судьба. В
его позиции, как это следует из многих
воспоминаний современников, просле-
живалась следующая линия. У царей осо-
бенно тяжкая жизнь. Они находятся на
столь недосягаемой высоте, что никто не
осмеливается говорить им правду. Они
бесконечно одиноки, а раз так, они дол-
жны слушать, только свой собственный,
внутренний голос. Этот голос может и
должен внушать им сам Господь Бог или
«Божьи люди» — выходцы из простона-
родья, мужики, представляющие подлин-
ную, исконную Россию... «О мужичке
думать надо, — внушал Распутин. — В
нем, понимаешь, вся сила. Мужичок-то
благодарный, он памятливый... Добро
нужно, а у нас скандалы. Нужны искрен-
ние слуги, а у нас только чиновники. Не
такие спасут, спасут праведники...». Та-
кие слова ложились на душу Александре
Федоровне и Николаю II, все более и
более ощущавшим себя в политической
и моральной изоляции. Распутин, конеч-
но, знал, сколько у него врагов. И объяс-
56
нял: «Большие люди идут против меня.
Неужто я им мешаю? Просто смех берет.
А все потому, что правду говорю».
Какую же правду говорил он царской
чете? Она во многом напоминала ту. ко-
торую в свое время внушал и Филипп.
Западный масон и сибирский мужичок
убеждали в одном и том же: нельзя ос-
лаблять самодержавную власть. В марте
1916 года императрица, призывая Нико-
лая II быть самодержцем, Иваном Гроз-
ным, Петром I, писала ему: «ради бэби
мы должны быть твердыми, иначе его
наследие будет ужасным, а он с его ха-
рактером не будет подчиняться другим,
но будет сам господином, как и должно
быть в России, пока народ еще так необ-
разован, и Филипп и Григорий того же
мнения». И в декабре того же года снова:
«Глупец тот, кто хочет ответственного
министерства... Вспомни даже m-r Фи-
липп сказал, что нельзя давать конститу-
цию, так как это будет гибелью России и
твоей, и все истинно русские говорят
это».
Весь имидж Распутина, который, воз-
можно, он и разыгрывал, как опытный
актер, должен был работать на эту поли-
тическую схему. Он ходил в русской
подпоясанной рубахе навыпуск, в высо-
ких сапогах, длинные прямые волосы об-
рам ля хи его лицо с мощными надбровны-
ми дугами, из-под которых смотрели глу-
боко посаженные, живые, выразитель-
ные и даже пронзительные глаза. Он и
старался вести себя «просто», «по-му-
жичьи». Есть свидетельства, что, войдя в
роль, он порой мог смачно высморкаться
двумя пальцами, отрыгнуть после хоро-
шей выпивки и закуски. Странное дело,
эта «народность» не только не отталкива-
ла от Распутина, но даже привлекала к
нему, вызывала восторг аристократов.
Правда, люди, хорошо приглядевшиеся к
Распутину, не поддавались его игре. Так,
жандармский полковник Комиссаров,
одно время приставленный к Распутину,
нет-нет, в интимном кругу да и говорил
«старцу»: «Ну, ты божественность-то
брось! Будем говорить по-простому!».
Благостное поведение Распутина в ари-
стократических верхах Петрограда, Мо-
сквы и Царского Села продолжалось от-
носительно недолго. Он быстро вошел по
вкус. Началось то, что вскоре стало ши-
роко известно как «распутинщина»: пья-
Лето 191С года. Вполне семейная сцена, в
которой нет и намека на величие ее участ-
ников.
ные оргии, кутежи с цыганами, связи с
темными дельцами и т.п.
7. ТВОРИМАЯ ЛЕГЕНДА
Было ли грехопадение Распутна од-
ным лишь следствием его необуздан-
ной «мужицкой» натуры, его жадности и
моральной разнузданности? Человече-
ские слабости «Божьего человека» не
могли укрыться от внимательных взгля-
дов тех, для которых собственная карье-
ра или личные мотивы были превыше
любых других интересов. Умевший под-
чинять людей своему влиянию, Распутин,
лишенный каких-либо прочных духов-
ных опор, в то же время постепенно
превращался в пешку, которой двигали и
титулованные, и нетитулованные поли-
тики и интриганы. Позже в «Днях»
В. Шульгин (один из лидеров правой
фракции IV Думы) со свойственной ему
живостью языка обрисовал эту, казалось
бы, парадоксальную ситуацию. Некий
его собеседник, «близкий к трону», так
характеризовал место и роль Распутина:
«Все, что говорят, будто он влияет на
назначения министров, — вздор: дело
совсем не в этом... Я Вам говорю, Шуль-
гин, сволочь — мы! И левые и правые.
Левые потому, что пользуются Распути-
ным, чтобы клеветать, правые, т.е. про-
хвосты из правых, потому, что они, наде-
ясь, что он что-то может сделать, прини-
мают его каракули...»
Прав был собеседник Шульгина: «сво-
лочью» был не только и, может быть, не
столько сам Распутин, сколько вся та
среда, которая, приметив его «силу», ста-
ла быстро формироваться вокруг него и
подчинять его себе, своим обычаям и
желаниям. Распутин «влипал» в эту сре-
ду, как муха в мед. И обмазанный этим
липким, грязным медом, становился на-
стоящим «даром судьбы» для тех полити-
ческих сил, которые находились в долгой
и упорной конфронтации с верховной
властью. Уже в эмиграции лидер партии
октябристов А. Гучков признавал, что он
сознавал опасность этого явления — Рас-
путин. Премьер-министру В. Коковцову
он говорил: «Может быть, мы не выросли
в народ с конституционным правосозна-
Идет Первая мировая война. Николай II в
Ставке.
нием, особенно народные массы, они ца-
ря почитают как самодержца, помазан-
ника Божия, все это так. Но вот в чем
ужас, что если в один прекрасный день
57
массы узнают, что помазанника нет, а что
за его спиной находится хлыст, конокрад,
развратник, то это удар по ореолу народ-
ного престижа. Будь это граф, князь,
народ не обиделся бы, а когда свой чело-
век... Словом, я пытался, во-первых, уз-
нать, и во-вторых, действовать, не прибе-
гая к огласке..., потому что я отлично
попимах, что разоблачения наносят та-
кие раны, что не знаешь, что лучше —
болезнь или лечение...».
Эти слова были сказаны в 1936 году,
почти 20 лет спустя после социальной
катастрофы, которая превратила в жерт-
ву и тех, кто, не ведая последствий, вы-
зывал ее. Понятно, что Гучков, вспоми-
ная, хотел смягчить прошлое. В годы же,
предшествовавшие революции, он. не ко-
леблясь. старался «лечить болезнь». Он
был одним из тех оппозиционеров, кото-
рые неустанно поднимали распутинскую
тему и в Государственной думе и в под-
держивающей ее прессе. Вот интересное
свидетельство, которое указывает на это.
В 1930 году известный английский спе-
циалист по России Б. Пэйрс (до револю-
ции он имел тесные связи в русских
оппозиционных кругах) обратился к Гуч-
кову. который жил тогда в Париже, с
посьбой ответить на некоторые вопросы
для своих мемуаров. Пэйрса, в частности,
интересовал разговор, который он и Гуч-
ков вели летом 1916 года в квартире
Гучкове! на Фурпггадтской. Как писал
Пэйрс, он тогда передал Гучкову мнение
58
Страница дневника царевича, на которой за-
писаны события дня отъезда семьи в Сибирь.
английского посла, который советовал
«людям Думы» продумать какой-либо
«практический вопрос»- и именно его сде-
лать главным в конфронтации с прави-
тельством. «Вы тогда сказали, — напоми-
нал Пэйрс, — что для вас таким вопросом
является Распутин, и весьма взволнован-
но говорили об этом весь вечер...»
Конечно, было бы неверно смотреть на
антираспутинскую кампанию как на «за-
говор» либеральной оппозиции и тех из
числа правых, кто так или иначе поддер-
живал ее. Желтых газет или таких, что
готовы были подхватить и растиражиро-
вать любую сенсацию ради получения
барыша, было более чем достаточно.
Просто политические намерения Гучко-
ва и других оппозиционных лидеров
«вписывались» в деловые, коммерческие
расчеты газетных и журнальных коро-
лей. Попытки цензуры (как считали, по
распоряжению самого царя) прекратить
печатание материалов о Распутине дава-
ли слабые результаты: пресса в России
была свободной. А дальше шли слухи —
бич российской жизни. Они распростра-
нялись, разливались, как река в поло-
водье, обрастая самыми невероятными
вымыслами. Распутин при жизни стано-
вился легендой. Напрасно некоторые мо-
нархические газеты старались убедить
читателей, что Распутин — «обыкновен-
ный русский мужичок», что «придавать
ему столь исключительное политическое
и государственное значение непозволи-
тельно». Это лини, подливало масла в
огонь. Слухи, сплетни, вымыслы шири-
лись...
Департамент полиции на протяжении
многих лет (а с начала 1916 года и по
личному распоряжению царя) предпри-
нимал меры по организации охраны Рас-
путина, по полицейской кличке — «Рус-
ского». В архиве Особого отдела Депар-
тамента полиции скопились сотни выре-
зок из прессы — русской и зарубежной,
— посвященных Распутину. Уже упоми-
навшийся следователь Чрезвычайной
следственной комиссии Временного пра-
вительства Ф. Смиттен так суммировал
их содержание: «Просматривая эти вы-
резки. убеждаешься, как мало они соот-
ветст вуют действительности, как пышно
разукрашены цветами фантазии имею-
щиеся в них немногие верные данные о
Распутине и как рано Распутин превра-
тился в творимую легенду, но легенду,
позорную для носителей верховной вла-
сти, сводившуюся к тому, что жадный до
денег хлыст, растлитель женщин и деву-
шек, приобрел неограниченное влияние
на царскую семью и полновластно рас-
поряжается судьбами государства и цер-
кви. Около этой легенды рано связывает-
ся клубок ужасных и грязных сплетен о
том, что Распутин живет с царицей, что
наследник — его сын, что честь царских
дочерей недостаточно охранена от Распу-
тина, что Распутин и царица стоят во
главе партии, желающей сепаратного ми-
ра, что через Распутина и царицу высшее
немецкое командование узнает о наших
военных планах. Эти слухи не только
циркулируют в петроградском обществе,
но просачиваются и в армию, и в самые
низы народа, и революционные партии
широко пользуются Распутиным как ми-
шенью, через голову которого они нано-
сят неотразимые удары носителям вер-
ховной власти. Эти легенды, сплетни и
слухи... в корне подтачивают одухо-
творявшие долгие годы пестрое тело Рос-
сии идеи самодержавия и православия,
которым и без того нанесены тяжелые
удары печальными событиями последне-
го несчастного царствования, позором
русско-японской войны, потоками на-
родной крови, пролитой во время рево-
люционного движения 1905—06 гг., ма-
размом духовенства, возившегося с ист-
левшими костями новых святых и равно-
душного к жизни, и ужасами последней
мировой войны».
8. РАСПУТИН, СТОЛЫПИН, ЛЕНИН
к 1 о свидетельству одной из дочерей
J- J-Распутина, он якобы не раз говорил
в I (арском Сече, что с ого гибем.ю погиб-
нет и царская семья. На первый взгляд
кажется, что пророчество тобольского
Заратустры сбылось. История, однако,
говорит скорее о другом. Монархию и
царскую семью подтолкнула к гибели не
смерть, а жизнь «старца».
Пожалуй, прав публицист А. Пругавин.
писавший, что «никто так не расшатал
царский престол в России, никто так не
унизил, не уронил в глазах народа и
общества личность государя и государы-
ни, никто так не дискредитировал цар-
ской семьи, как Григорий Распутин». Че-
ловек, добавим от себя, с которым цар-
ская семья связывала укрепление пре-
стола. Есть, вероятно, определенный
смысл в утверждениях, что без Распути-
на, возможно, не было бы ни Керенского,
ни Ленина. Сам того не желая, Распутин,
которого императрица Александра Федо-
ровна именовала не иначе, как «наш
друг», приоткрыл дверь к лестнице, при-
ведшей царскую семью в расстрельный
подвал Ипатьевского дома. Николаю II не
раз говорили об опасности, которую не-
сет Распутин. В’одном из направленных
царю докладов прямо указывалось —
кампания против Распутина «при насто-
ящих русских условиях политической
жизни приобретает особо важное значе-
ние и указывает на стремление создать
искусственным путем... антидинастиче-
ское движение». Последние два слова
Николай II при чтении подчеркнул, одна-
ко не внял им. В нападках на Распутина
он видел вмешательство в свою личную
жизнь, не хотел, конечно, огорчать жену,
так горячо уверовавшую в «нашего дру-
га» и по-человечески, видимо, не мог
понять той ненависти и злобы, которые
окружали «старца», не сумел до конца
разглядеть опасности политического рас-
чета своих противников
По дороге в Сибирь.
59
В. Маклаков — один из лидеров партии
кадетов, — кажется, лучше других «уга-
дал» характер Николая II. «Как все сла-
бые люди, — писал он, — когда Государь
уступал, он не хотел себе в этом призна-
ваться; он становился упрям, когда дога-
дывался, что на него хотят повлиять». Вот
почему «раскрыть ему глаза на Распути-
на» было, по-видимому, бесполезным де-
лом. Попытки Столыпина, а затем и Ко-
ковцова удалить «старца» из Петербурга
не давали результата. Распутин оказы-
вался сильнее! В исторической ретрос-
пективе хорошо видно, что Распутин —
слабость и грех последнего царя.
Но если монархию и Романовых Распу-
тин погубил своей жизнью, то многих из
тех, кто использовал его как орудие в
борьбе с «верховной властью», он погу-
бил своею смертью. Убийство Распутина,
осуществленное руками монархистов,
было тем ударом, который, может быть,
окончательно разрушил уже подорван-
ную веру народа в царя. Ход мыслей был
прост: если преступление стало возмож-
ным «на подступах к трону», то оно воз-
можно и выше, «все дозволено». Позд-
Царские Лети в Тобольске. Апрель 191В года.
нее, уже в эмиграции В. Маклаков гово-
рил: «...Сейчас в умах и душах русского
народа происходит самая ужасная рево-
люция... Это не революция, это — ката-
строфа: рушится целое вековое миросо-
зерцание, вера народа в царя, в правду
его власти, в идею ее божественного
установления».
И далее Маклаков, который сам когда-
то содействовал убийству Распутина, пи-
сал: «...Безумием было допустить пре-
ступление на подступах к трону, потому
что само собой в разгуле человеческой
природы возникало стремление пойти и
выше. Распутинское убийство было ка-
ким-то сигналом к тому, что в России
отныне «все позволено».
Если Распутин был слабостью и грехом
последнего царя, то для противников са-
модержавия он стал силой, но и грехом
тоже. В ретроспективе видится: волею
исторической судьбы Распутин оказался
в центре борьбы двух сил: самодержавия,
еще с далеких, допетровских времен вы-
ражавшего идею господства государства
и власти над человеком, личностью, и
либерализма, стремившегося установить
правовой порядок, ограничить законом
власть государства над личностью. Вос-
точное, азиатское начало в теле и духе
России боролось с западным. В этом про-
тивостоянии, в этой борьбе оба они обес-
силили себя, открыв путь революцион-
ной. «пугачевской» анархии. Из нее ро-
дилась система, которая уничтожила как
корни старой, допетровской России, так
и те западные, либерально-демократиче-
ские ростки, которые всходили в резуль-
тате реформ Александра II и Столыпина.
И Распутина, и Столыпина победил Ле-
нин.
Можно ли было избежать катастрофы?
Можно ли было реформировать Россию,
сохранив в то же время ее историческую
традицию? Кто знает... Путь к этому мог
начаться с компромисса между властью
и теми, кто хотел перемен. Но достижим
ли он был в раскалывавшемся обществе?
Ипатьенский дом а Екатеринбурге — послед-
нее пристанище царской семьи.
60