Валерий Алексеев
Издательство «Детская литература»
Москва 1969

Р 2
А 47
«Люди Флинта» — первая повесть молодого
писателя. В ней рассказывается о двух друзьях,
старшеклассниках, уехавших в геодезическую пар¬
тию рабочими на летние каникулы. Познание жиз¬
ни и самих себя, пробуждение чувства граждан¬
ского долга и ответственности за свои поступки и
свое дело — таково содержание этой книги.
Рисунки
С. Монахова
7—6—3

1
—	Заходи! — скомандовал я Левке.
И его рыжая голова, окруженная облаком звенящих
комаров, начала медленно двигаться по поверхности ко¬
ричневой, словно какао, воды. Чем-то это напоминало
цирковой трюк. Желтоватый вечерний свет лишь усили¬
вал впечатление.
—	Здесь пиявки, черт! — задыхаясь, прошептал Лев¬
ка. Вода дошла ему уже до подбородка.— Честное слово,
у меня полны трусы пия...
Тут он хлебнул озерной жижи и с тихим кашлем от¬
ключился от жизни, погрузившись в воду с головой. Ми¬
3

нуту над озером стояла тишина. Комары стонали от вос¬
торга, рассаживаясь у меня на лопатках. Я стоял по
грудь в воде неподвижно, как авианосец, и со сладкой
ненавистью ждал Левкиного появления.
—	Теперь ты понял, кто ты? — сказал я ему, когда
он, зажмурясь и разинув рот, с клекотом вынырнул на
поверхность.
Левка не расслышал. Он ожесточенно погрузил в во¬
ду шест и принялся отжимать свою потемневшую от во¬
ды шевелюру.
Желтый чуб был предметом самой трогательной
Левкиной заботы. Из Москвы Левка привез флакон ка¬
кого-то зеленого масла и этим маслом раз в три дня мыл
голову, после чего благоухал, как чайная роза.
—	Ну ладно! — Я стоял у самого берега и держался
за ветку ракиты. Ракита была уже красная от вечернего
солнца.
—	А теперь —ближе к берегу. Да под корни ногами
бузуй! Под корнями они сидят, безобразники!
Шаг за шагом мы двигались вдоль кустов, выводя
полный тины бредень на отлогий, изрытый свиньями бе¬
рег. Вода была теплая лишь наверху, ниже пояса начи¬
налось что-то холодное и зыбкое, как кефир. И вдруг
поверхность ее, колыхавшаяся у наших подбородков,
словно вскипела. Караси мерцали в глубине, прыгали над
водой, жирно плюхались обратно и толкали нас в живот
своими холодными боками.
—	Пудов шесть принесем, не меньше,— прокряхтел
Левка, разрезая воду плечом.— Все золото мира...
Озеро за свинофермой было полно карасей. Старые
целинники уверяли, что умные свиньи каждый день спу¬
скаются сюда с фермы и, зайдя в воду по брюхо, выхва¬
тывают карасей пастью прямо из тины. Сколько раз, го¬
ворят, видели: бежит по берегу хряк, а в зубах у него ка¬
рась граммов на триста — четыреста. Потому, мол, и вет¬
чина здешняя сильно отдает рыбой. Соблазненные этими
рассказами, мы наскоро разделались с работой (три ча¬
са— три метровой глубины ямы, это был наш личный
рекорд), выпросили у Семки бредень и весь вечер барах¬
тались в заливе. Но рыба упорно избегала заходить в
4

мотню. Только один раз мы выволокли на берег нечто
живое. Это был черный жук величиной с папиросную ко¬
робку. Он нагло укусил меня за пятку и, невредимый,
ушел в залив. Левка так перепугался, что даже не пы¬
тался ему помешать. Теперь стоит ему наступить на су¬
чок, как он теряет сознание от омерзения и погружается
в воду с головой.
Наконец мы сообразили, что надо вводить бредень в
тину не под острым, а под тупым углом.
—	Ниже, ниже опускай! — закричал я Левке.— Не
давай им под бреднем уйти, белобандитам.
Несколько хрюшек, столпившись на берегу, недоволь¬
но наблюдали, как мы прочесываем залив. Судя по все¬
му, конкуренция наша их мало устраивала. Ведь до нас
здесь никто карасей не ловил. Каменские трактористы
считали ниже своего достоинства барахтаться в поро¬
сячьей луже, а местные ребятишки боялись живого воло¬
са, который будто бы впивается в тело и прошивает че¬
ловека насквозь.
Мы с Левкой были первыми людьми свободной про¬
фессии в этих местах.
—	На абордаж! — скомандовал я.
Мощные — так нам казалось,— облепленные грязью
по пояс, мы восстали из залива во весь рост и двинулись
на берег. Комары запели нам хвалебную песнь.
Свиньи не ожидали такой атаки. Приняв ее на свой
счет, они в замешательстве отступили, а потом бросились
врассыпную.
—	Тяжело!..— задыхаясь, сказал я.— Тину тянем...
Но тут одна из зазевавшихся свинок с чавканьем вы¬
нула свой черный зад из грязи, заметалась по берегу и
кинулась очертя голову в сеть.
—	Назад, тупица! — крикнул Левка, попятился и сел
по шею в воду, не выпуская шеста из рук.
—	Береги мотню! — заорал я ему, но было уже
поздно.
С торжествующим хрюканьем свинья ворвалась в бре¬
день. Палку вырвало у меня из рук, а самого швырнуло
на берег, в осклизлые ракитовые кусты.
Пока я, исцарапанный и оглушенный, выбирался на
5

твердую землю, со стороны залива доносилось бульканье
и звуки борьбы.
—	Ну, это уже низость! — гулким голосом говорил
Левка.— Так нам с тобой обоим крышка...
Когда же я наконец встал во весь рост на пригорке и
окинул взглядом взбаламученный залив, все уже стихло.
Левкин шест мирно плавал в центре залива, мотня
висела на кустах, а сам Левка сидел по шейку в воде в
той же позе, в которой застали его события.
—	Ну что? — спросил я мрачно.
—	Все правильно,—ответил Левка.
Красное солнце дышало из-за реки холодком. На том
краю озера нежно пели лягушки. Я промыл затоптанную
в тину сеть и связал все порванные нити, а Левка по-
прежнему молча сидел в воде. Наконец это стало меня
раздражать.
—	Вы стесняетесь, мисс Афродита? — обернулся
я.— Может быть, мне удалиться в кусты?
Левке очень не нравится, когда я его называю Афро¬
дитой. Он тяжело страдает оттого, что к его белому телу
не пристает никакой загар.
Но сейчас он даже не огрызнулся.
—	Пошлячка,— обозвал он свинью.— Весь бок мне
ободрала щетиной. Знаешь, как жжет...
—	Не знаю,— ответил я.
Левка хотел что-то возразить, но вдруг вытянул шею
и привстал из воды.
—	Слышишь?
Я выпрямился и прислушался.
Далеко за мостом, покачиваясь и поминутно ныряя
носом, медленно шел грузовик. Пыльный след тянулся за
ним туманным шнурком, словно за реактивным самоле¬
том.
—	Наши едут!
И через пять минут, наскоро выкупавшись в ледяном
Тоболе, мы уже мчались по песчаной дорожке в Ка¬
менку.

2
Каменка — типичный целинный поселок, ничем не ху¬
же других. Пожалуй, даже лучше: сколько проехали мы
за это лето совхозов, разбросанных по глухой степи!
Две-три безрадостных улицы, по которым гуляет одна
лишь пыль, серо-белые приземистые дома, с окнами, за¬
навешенными изнутри одеялом (от солнца и мух) —и ни
деревца вокруг, ни лесочка, только серо-сизая бугристая
степь, по которой во все стороны расползаются горбатые
дороги. Здесь хоть рядом был Тобол — ярко-синий, хо¬
лодный, весь в светлых ракитах, а на том берегу рассы¬
паны были до самого горизонта темные островки березо¬
вых лесов.
Наш грузовик, по прозвищу «Матильда», стоял возле
Семкиного дома, потрепанный, как шлюпка с пиратско¬
го корабля. Над кабиной возвышался старший техник
Боря. Голова его была повязана красным платком, в ру¬
ках он держал охапку веток карликовой вишни. Время
от времени он отрывал красную ягодку и бросал ее в чер¬
ную волосатую пасть. А крыша кабины была так помята,
как будто на ней плясали вприсядку в кованых сапогах.
Боковое стекло было заменено куском коричневой фане¬
ры, и от этого казалось, что машина подмигивает нам за¬
плывшим глазом. В общем, «Матильда» окончательно
утратила свой европейский вид, с которым она пустилась
в первый пробег из Кустаная. Но такая она была нам
еще милее. Мы с Левкой прямо чуть не заплакали, когда
из-за угла увидели ее усталую, запыленную морду.
—	Здорово! — сказал мне Левка.— Рюкзак на плечо,
спальный мешок в кузов — и к дьяволу всех карасей все¬
ленной! Правда?
Я молча кивнул. У меня тоже сердце замирало от сча¬
стья, когда я представлял себе, как мы помчимся, стоя в
кузове «Матильды», сквозь океаны горького целинного
ветра. А кругом темнота, и рядом свои, и в руках букет
дикой вишни, а по горизонту расползаются медленные
огни совхозов...
—	Нет, хорошо бы сейчас марш-бросок километров
7

на сто пятьдесят! — не унимался Левка, догоняя меня.—
Ведь правда?
Я настолько соскучился по своим, что меня даже не
раздражали его восторги. Мне тоже не сиделось на од¬
ном месте. За неделю Каменка успела нам порядочно на¬
доесть. Хотя жить здесь было не так уж плохо: кино
каждый вечер, пруды, река и приличный стол. Но мы
приехали сюда не для того, чтобы упиваться довоенными
фильмами. Мы нагрянули на целину как пираты:
нам нужны были горизонты, сумасшедшие броски из сов¬
хоза в совхоз да пустынные, раскатанные, как бетон, до¬
роги.
—	А, Москва! — громко сказал наш хозяин Семка.
Он стоял у калитки, держа в руках алюминиевую миску
с супом, и давал какие-то объяснения Старику.
Старик стоял на подножке «Матильды», обмахиваясь,
как веером, белой соломенной шляпой. По его сутулой
спине, обтянутой абстрактной рубахой навыпуск, видно
было, что он устал и зол, как сатана.
Я замедлил шаги.
—	Слушай, Лев! — громким шепотом сказал я через
плечо.— А у нас все в порядке?
—	Будь спокоен,— ответил Левка,— имеет быть.
На слова Семки Старик обернулся, и его почернев¬
шее, как дуб, лицо сморщилось.
—	Вот они, полюбуйтесь! — ядовито сказал Ста¬
рик.— Работнички, называется. Не экспедиция, а банда
Махно...
Вид у нас и правда был не слишком элегантный.
Брюки у меня были мокрые до колен, из кармана торча¬
ла грязная белая майка. А Левка, тот вообще примчал¬
ся почти нагишом, в черной тенниске и оранжевых плав¬
ках.
Я перебросил скатанный бредень через загородку и
оглянулся на Левку. Тот стоял подбоченясь, на голове у
него была не шевелюра, а какой-то торжествующий
вопль.
—	А в чем, собственно, дело? — спросил Левка. Ино¬
гда он был сущим идиотом — или притворялся, трудно
понять.
8

Кто-то тихо засмеялся.

—	В чем дело? — Старик надел шляпу и переглянулся
с шофером, улыбнувшимся в глубине кабины.— Может
быть, ты все-таки оденешься, прежде чем со мной разго¬
варивать? Или и мне снять штаны прикажешь?
Кто-то тихо засмеялся. Я заглянул через Семкино
плечо и увидел весь каменский малинник: девчата сиде¬
ли на лавочке у нашей веранды и с интересом прислуши¬
вались к разговору. В мире нет никого любопытнее и
смелее целинных девчонок. Смелость — от малочисленно¬
сти: каждой — сотня защитников, будь она хоть страш¬
нее германской войны.
—	И все-таки — в чем дело? — настойчиво переспро¬
сил Левка.— Ваши инсинуации меня...
—	Инсинуации?..— Старик сощурясь оглядел Левку
с головы до ног.— Ах ты сопля...
—	Давайте оставим взаимные оскорбления,— по¬
бледнев, сказал Левка.— Перейдем лучше к делу...
Я понял, что его занесло и что вмешиваться бесполез¬
но. Поэтому я подтянул штаны, присел на теплое крыло
«Матильды» и отвернулся.
— Ну ладно,— сказал Старик, остывая,— ладно, пе¬
рейдем к делу. С лентой без меня ходили?
—	Ходили.
—	Считайте, что этого не было. Ни одной прямой не
нашел, где бы метра на два не обсчитались. А у скотных
дворов тридцать метров потеряли. Даже если ленту зиг¬
загами класть, все равно так не получится.
Левка открыл было рот, но не сказал ничего. Я тоже
был удивлен: обмеры участка мы проводили тщательно,
некоторые прямые даже перемеряли два раза и ожидали
за это по меньшей мере похвалы.
—	Фанфаронство, а не работа,— жестко заключил
Старик.— Ну, а ямы какие вы мне накопали?
—	Метр восемьдесят,— хмуро ответил я.
—	Метр восемьдесят? — Старик подмигнул Борьке,
учтиво взиравшему на нас с высоты.— Да в эти ваши
метр восемьдесят, извиняюсь, дерьма куриного не зако¬
пать. А я вот репера привез, куда их прикажете ставить?
Левка демонстративно промолчал. Он этим ямам во¬
обще не придавал значения: считал, что Старик их выду-
10

мал исключительно с воспитательной целью. Я по этому
вопросу не имел собственного мнения и целиком пола¬
гался на Левку: как-никак это его брат был геологом, а
не мой. А вообще-то смутное убеждение, что мы оказа¬
лись не у дел в результате чьих-то интриг, у меня было.
Слишком незначительным казалось то, чем мы здесь за¬
нимались: копали ямы, обмеряли дома, которые все рав¬
но предстояло сносить. Ох уж и дома это были! Белые
только с виду, а на деле — сколоченные из разных там
щепочек и брусочков, обмазанных глиной: глина куска¬
ми отваливалась при пустячном толчке.
—	Нет, знал бы я, что вы такая шантрапа...— Старик
устало вздохнул и спрыгнул на землю.— А я-то всем го¬
ворю: в Каменке ребята — орлы, моя личная команда...
Борька хмыкнул и сплюнул мне на голову косточку.
Семка поставил миску на скамейку и участливо по¬
смотрел на меня.
—	Я им говорил, что вроде бы ямы мелковаты...—
сказал он.— Если для шахты, конечно. Они тут все рас¬
сказывают, что золото ищут.
—	Товарищ начальник! — подала голос от веранды
Ленка.— Это правда, что нашу Каменку будут взрывать
динамитом?
Старик вытер ладонью лоб и нехорошо улыбнулся.
—	Это вот у них спросите... Они вам тут все взорвут,
террористы...
—	Пираты...— поддакнул Боря. Я погрозил ему ку¬
лаком.
— А ну,— махнул рукой Старик,— садись в кузов, к
чертовой матери!..
Девчата на лавочке оживленно зашептались. Левка
стал медленно натягивать свои джинсы.
—	Ты что же, товарищ, совсем их от нас забира¬
ешь?— прищурясь, спросил Семка.
—	Посмотрим,— коротко ответил Старик.
—	Эй, геологи! — хором закричали девчата.— Оставь¬
те нам своего оранжевого!
Мы быстро вскарабкались в кузов, начальник за¬
крылся в кабине, и «Матильда», переваливаясь, как бар¬
кас, медленно выкатилась на дорогу.
—	И щуку бросили в реку,— сказал мне Левка.
—	Правильно твоя губа шлепнула,— ответил я.

3
«Матильда» весело бежала по поселку. Справа и сле¬
ва тянулись ряды белых домов. Хоть бы одно деревцо!
Только в палисадниках буйно растут кусты, усыпанные
несъедобными, но отчаянно красными ягодами. Почти в
каждом дворе за калиткой стоит трехтонка, трактор или
комбайн. Чайхана с крылечком на граненых столбиках.
Серый, огромный, мрачноватого вида клуб. И снова це¬
лый зоопарк горбатых коричневых комбайнов.
—	Побрился бы,— мрачно посоветовал я Боре.— Ты
же на каннибала похож.
—	Дышите носом, Алик,— ответил Боря и величест¬
венно положил вишенку в рот.
Нельзя сказать, чтобы мы были особенно счастливы,
хотя изо всех сил старались это изобразить. Так, как се¬
годня, Старик с нами никогда не разговаривал. С само¬
го начала экспедиции мы с Левкой были его верными
телохранителями: носились на «Матильде» из совхозов
в Кустанай и обратно, получали грузы и деньги, отправ¬
ляли телеграммы. Левка так набил себе руку на состав¬
лении разных там накладных и актов, что Старик ни¬
кому, кроме него, это дело не поручал.
Да, веселое было времечко...
—	Брат твой тоже рыжий? — спросил однажды Лев¬
ку Старик.
—	Нет, а что? — Левка сразу понял, в чем дело, и
съежился.
—	Да так, ничего,— равнодушно ответил Старик.—
Малый напористый. Уж не знаю, как он догадался, что
вы на целину подались... явился в нашу московскую кон¬
тору и давай шуметь: «Кто дал право принимать на ра¬
боту десятиклассников?» У них, мол, впереди ответствен¬
ный год, им в Сочи отдыхать надо, а не под Кустанаем
надрываться... Ну, Москва мне телефоном, конечно: «Это
у тебя там беглецы работают?» А я и знать ничего не
знаю...
Старик умолк. Мы затаили дыхание.
—	А дальше? — спросил наконец я.
12

—	Что — дальше? — Старик усмехнулся. — Будете
дурака валять — вышлю обоих заказной бандеролью.
—	Но ведь мы не валяем дурака? — умоляюще ска¬
зал Левка.
—	Пока нет,— коротко ответил Старик.
...Горбоносая «Матильда» мчит нас по широким ули¬
цам незнакомой центральной усадьбы. А мы с Левкой,
обнявшись, как братья, стоим в кузове и во все горло
поем пиратскую песню:
На берегу
Осталась крошка Мэри
Опять одна
В тумане голубом...
Придерживая шляпу, Старик высовывается из окна
кабины, смеется, морща лицо и показывая желтые креп¬
кие зубы.
—	Не вылетите, эй, молодцы! — кричит он нам.—
А то мне с вашими родителями вовек не рассчитаться!
Присев на передние колеса, «Матильда» останавли¬
вается на площади у молоденького парка. Жидкие, бо¬
лезненные деревья, вид у них такой, словно их посади¬
ли вчера. Мы перескакиваем через борт и из желто-зе¬
леного ветра странствий попадаем прямо в черный
от солнца день. Суровые, замкнутые, как послы иност¬
ранных держав, идем мы сквозь толпы любопытных лю¬
дей.
«Кто такие?»
«Геодезисты!»
«Ну?» — с недоверием и однако же многозначитель¬
но, как умеют говорить это «ну» только здесь.
Этим людям не внове слово «геодезисты», здесь гео¬
логами нас не зовут. Им известно: геодезисты — это пе¬
ремены, это стройка завтра, на худой конец — послезавт¬
ра. Мы — предвестники реконструкций, мы — полпреды
перемен.
Старик шагает впереди, лихо сбив на затылок шляпу.
Это у него мы научились идти навстречу толпам, вскинув
голову и глядя им прямо в глаза. В этом было что-то
флибустьерское, так нам казалось по крайней мере.
13

И директора совхозов с уважением встречали нас на
крыльце своих контор.
«Это ваши люди?»—спрашивали у Старика.
Тот кивал головой, и мы с безучастным видом прохо-
дили мимо. Короткая ночевка на полу чужой кварти¬
ры— и снова сумасшедший полет по дорогам целины.
Ох уж эти целинные дороги! Горбатые, ухабистые, в
жаркие дни они гудели под колесами, как бетон. Но ког¬
да начинало дождить, они превращались в реки жидкой
грязи.
В экспедиции мы были на положении любимчиков.
Техники один за другим оседали в совхозах, ходили с
рейками, что-то высчитывали, что-то чертили. Одни мы
метеором носились по области, наводя порядок в огром¬
ном хозяйстве отряда.
И вдруг все переменилось. Нас высадили в Каменке,
перекинули через борт наши спальные мешки — и
прощай «Матильда»... А ведь это именно мы назвали ее
так. Без нас это была просто хмурая, запыленная трех¬
тонка с расшатанным кузовом.
Старик примерился, всадил в землю вешку и сказал:
—	Копать здесь.
Это было хуже всякой ссылки...
—	Эй, хлопчики! — сказал кто-то снизу.
И тут только мы заметили, что на дне кузова на по-
луразвернутом спальном мешке сидит еще один человек.
В черном тренировочном костюме, изрядно посеревшем от
солнца. Голова наголо острижена. Крутая шея, твердый
подбородок, внимательные серые глаза. Незнакомец си¬
дел, обхватив руками колени, и смотрел на нас снизу
вверх с веселым любопытством. Копия — Кристофер из
«Великолепной семерки». Не хватало только черной
шляпы и кольта на бедре.
—	Крис,— назвался он и протянул, не вставая, мне
и Левке руку. Видно было, что ему уже все уши прожуж¬
жали этим необыкновенным сходством.
—	Ну что, парубки, зажурылись? — спросил незнако¬
мец, когда мы присели с ним рядом.
—	Да ну его! — махнул рукой Левка.— На нашего
14

Старика не угодишь. То были всем хороши, а теперь —
пожалуйста... Кто виноват, что ему сегодня плохой сон
приснился?
— Эх, детвора...— Крис обнял нас обоих за плечи и
притянул к себе.— Начальник должен показать, что он
начальник, и лучше ему в этом не мешать. А вы на дыбы.
Разве так надо? Вы думаете, это он вас ругал? Он Борю
и меня наставлял на путь истинный. Кому-то из нас двоих
придется вами заняться. А между прочим, кое в чем Ста¬
рик действительно прав: дарить тридцать метров королю
Фердинанду — глупо. Тридцать метров дистанции — это
не шнурок от ботинка. Будешь план чертить — и вся пло¬
щадка завяжется морским узлом.
У Криса был прохладный баритон, держался Крис
весело и непринужденно. А главное, он свободно говорил
на нашем языке. Да, у нас был свой, особый язык, по не¬
15

му люди Флинта узнавали друг друга с первого слова.
Это был язык насмешливый и неправильный, абсолютно
лишенный высоких слов и прописных конструкций,—
язык, приводящий в ужас родителей и в негодование учи¬
телей. «Боже, на каком жаргоне вы объясняетесь!» Но
это был не жаргон, не дешевая подделка пижонов, а ве¬
ликий язык застенчивого и гордого племени. Люди
Флинта презирали слова-подонки, они слишком уважали
себя, чтобы говорить «хиляй» и «чувак». Но зато и слов
«любовь» и «дружба» не было в этом языке: дружба не
нуждалась в объяснениях, а о любви они предпочитали
молчать...
Грузовик подкатил к нашей первой яме. С высоты ку¬
зова я увидел, что она действительно неглубока: чуть
побольше крысиной норки.
—	Это все ты, недоумок,— сказал я Левке.— Говори¬
ли тебе, что надо рыть еще на два штыка.
—	Характер грунта,— возразил Левка, но раньше эта
фраза звучала у него более внушительно.
Начальник выглянул в окошко кабины и поманил ме¬
ня пальцем. Я нагнулся к нему.
—	Это, что ли?
Я потупился.
Старик долго смотрел мне в лицо своими выгоревши¬
ми на солнце светло-коричневыми глазами. Потом что-то
коротко сказал шоферу, и мотор заглох.
—	Ну, вот что,— проговорил Старик, спрыгнув на
землю.— Карасей ловить можно и на Чистых прудах...
—	На Чистых прудах нельзя,— ясным голосом ска¬
зал Левка.
Старик посмотрел на него, помолчал.
—	Одним словом,— сказал он наконец,— или рабо¬
тать на совесть, или забирайте свои вещички — и мое
вам почтение.
—	Ладно,— тихо ответил я и пнул Левку ногой.
Сверху начальник казался еще более старым, сгорб¬
ленным и усталым.
—	Углубить, что ли? — буркнул Левка.
—	Без вас углубят, тунеядцы,— строго сказал Ста¬
рик.— Идите сюда...
16

Мы бесшумно прошли вдоль обрыва, под которым,
вся в кудрявых кустах, раскрывалась река. Было что-то
беспомощное в том, как она притихла у наших ног. Вы¬
ше темных кустов разгорался закат.
Это было похоже на южный пейзаж, нарисованный
красным и синим. Цветные ветры струились над светлой
водой, заставляя ее временами поблескивать среди ракит
розоватым или бледно-желтым.
Старик шагал, прихрамывая от усталости.
—	Ох, как вы меня подвели! — сказал Старик и так
резко обернулся, что мы чуть не налетели на него.— Я-то
думал, вы дельные ребята...
Мы остановились, переваривая эту новость, помол¬
чали.
—	Вот так,— сказал Старик и провел рукой по гори¬
зонту, словно отчеркивая его ногтем по синьке,— вот так
пройдет плотина. Вода поднимется на три метра, это зна¬
чит — почти до того места, где мы с вами стоим. Обра¬
зуется искусственное озеро площадью в три квадратных
километра... Ты, рыжий, слушай, что я говорю, а то вот
как тресну по затылку...
— Я слушаю,— обиженно возразил Левка,— у меня
просто пятка занозилась.
—	Значит, так. Вот на этом высоком берегу мы долж¬
ны разбить площадку для нового поселка. Застроят эту
площадку трехэтажными домами с балконами-лоджия¬
ми. Ванные комнаты, горячая вода и прочее — в каждой
квартире. Газ сюда подведем. Видали, как сейчас здесь
люди живут?
—	А что? — сказал я.— Плохо живут. Временное все
какое-то и слепое.
— Вот то-то и оно,— наставительно сказал Старик.—
То-то и оно, что слепое. А надо, чтобы зрячее. Кто живет
здесь? Старые целинники живут. Им тут Москву-два на¬
до построить, поняли?
Старик распахнул свой планшет, и мы, как взрослые,
склонились над планом.
—	В чем наша задача? Обозначить границы площад¬
ки, определить рельеф, сделать так называемое рабочее
обоснование. Это задача номер один. Нанести план на
17

местность — это задача номер два. Оставить строителям
знаки, которые не исчезнут и через сорок лет. Вот для
этого на пяти углах мы и врываем в землю бетонные
чушки с металлическим стержнем — попросту говоря, ре¬
пера. Для этого и закапываем их почти на два метра в
грунт. Чтобы ни один трактор, ни один танк не выворо¬
тил. Найдут строители наш репер — и вся стройплощад¬
ка как на ладони. Репер — это знак, который вы остав¬
ляете на земле. И не просто дурацкую отметку вроде
сердца, вырезанного на парте, а полезный знак, нужный.
Вопросы есть?
Старик застегнул сумку. Я покосился на Левку, Лев¬
ка — на меня. Вся штука теперь была именно в этих во¬
просах. Надо спросить что-то особенное, чтобы показать,
что нам удивительно интересно. И вопросы так и
вертелись на языке. Но какая-то нелепая застенчивость
связывала нам язык. Стыдно было заговорить фальши¬
выми тонкими голосками первых учеников: «Ой, ну как
же, разумеется, у нас возникла масса вопросов!»
Мы стояли и молчали, потупив глаза. Левка озабо¬
ченно шарил в карманах, я упорно старался обрушить в
реку пласт земли, на котором стоял. Нам было просто
приятно, что с нами в первый раз разговаривали серьез¬
но. Глупых вопросов мы задавать не хотели, а умных не
могли. Но Старику этого «просто» было мало: нужна бы¬
ла какая-то другая реакция, более первобытная, чем
молчание. К молчанию он не привык.
Старик снял шляпу и часто-часто заморгал.
—	Нет, видно, мне с вами не столковаться...—сказал
он горько.— Сколько я этих знаков по советской земле
расставил!.. Как-то во время войны на Ленинградском
фронте дело было, да... Набрел я в снегу на свой довоен¬
ный репер. Стоит как новенький, аккуратно так обко¬
пан... деревянные тогда делали репера. Сел я на холмик,
обнял его, словно брата родного встретил...
А мы стояли перед ним и переминались с ноги на но¬
гу. Минута была хорошая, но мы в такие минуты умели
только молчать.
—	Ну ладно! — Крис пружинисто подошел к Старику
сзади и положил ему руку на плечо.— Хватит издеваться
18

над ребятами, Петрович! Мало тебе, что ты их перед дев¬
чатами опозорил? Из-за этого люди с собой кон¬
чают. С молодежью работать надо, а не нотациями изво¬
дить...
Крис говорил серьезно, но серые глаза его смеялись.
—	Ну и работай ты с этой шантрапой, раз такой це¬
ремонный! — ворчливым, но уже другим голосом отозвал¬
ся Старик.— А в четвертое отделение Боря поедет. Там
у меня тоже кино начинается...
—	А что? Ты думал, испугаюсь? — засмеялся Крис.—
Мы тут с ребятками не соскучимся!
—	Ну и на здоровье,—вздохнул Старик.—Не при¬
вык я с этой публикой нянчиться.
—	И не привыкнете,— оскорбленно заметил Левка.
—	Видал? — кивнул на него Петрович.
4
—	А теперь, други, позабавимся,—сказал нам
Крис,— скинем пару реперков!
Борька отвалил задний борт, и мы увидели четыре
лежащих вповалку бетонных плиты.
—	Ну-ка, дайте я подниму,— сказал Крис и, расста¬
вив ноги, взялся за стержень одного репера.
—	Брось, Геннадий,— сказал ему Петрович.— Пупок
развяжется.
Шея у Криса покраснела от натуги, но репер не сдви¬
нулся ни на миллиметр.
—	Ну и дядя,— буркнул Крис и отошел.
Движения его были небрежны, но с запасом. Я не
знаю, как это объяснить: просто с запасом, и все. С га¬
рантией.
—	Эй, Гриша! — крикнул Старик шоферу, читавшему
в кабине «За рубежом».—Подай машину на меня!
После минутной паузы машина медленно подползла к
краю ямы. Левка спрыгнул вниз. Мы дружно подтащили
репер к краю кузова, затем тихонько спустили его на
19

землю. Бетонный столб встал на попа, опираясь ребром
о кузов. Он был почти с меня ростом.
— Эх,— сокрушенно крякнул Старик,— не рассчита¬
ли, еще бы полметра!
—	А ты хочешь прямо в яму его скинуть? — крикнул
из кабины шофер. И, прежде чем ему кто-либо ответил,
он хлопнул дверцей «Матильды» и снял машину с тор¬
мозов. Минута — грузовик бесшумно пополз назад.
—	Э! Эй! — заорали мы.— Стой, куда ты! Стой! Ре¬
пер упадет!
Один Левка стоял неизвестно зачем в яме, блаженно
улыбаясь, и глядел снизу вверх.
Вдруг кровь так и бросилась мне в лицо: бетонный
столб валился на Левку, а он спокойно подставлял ему
ладошку, как будто этим можно было его удержать.
—	Ага! — крикнул я, сам не зная почему, и все оце¬
пенели.
Крис молнией метнулся к падающему столбу и, рас¬
ставив ноги, встал над ямой.
Р-раз!
Левка пискнул и присел на дно.
Репер мягко (очень мягко) лег Крису на спину, что-
то затрещало, и Крис согнулся пополам. Свитер трени¬
ровочного костюма задрался, сквозь кожу выступили по¬
звонки.
Я не видел ничего: только белые глаза Криса и стри¬
женый, взмокший лоб. Секунда замешательства — и
Крис медленно разогнулся. Репер с нашей помощью сно¬
ва встал на попа.
—	Ну, приятель,— хрипловато сказал Крис, одерги¬
вая свитер,— еще немного, и сделал бы ты меня кра¬
сивым.
Левка, бледный как смерть, вылезал из ямы.
— А, черт! — взорвался вдруг Старик—Оставил бы
ты его подыхать в яме. Вбило бы в грунт по брюхо, в
другой раз не совался бы...
—	Не люблю покойников,— устало усмехнулся Крис,
вытирая лоб рукавом.

5
Мы возвращались в Каменку, когда уже стемнело.
Дул сильный ночной ветер, кусты вдоль реки глухо шу¬
мели. «Матильда» давно уже укатила в звенящую степь,
но нам с Левкой не было жалко ее нисколечко. Мы уже
не чувствовали себя щенками, выброшенными на необи¬
таемый остров. Ведь Крис остался с нами!
Крис шагал по дороге матросской походкой, разма¬
хивая в воздухе белым прутиком. Прутик нежно свистел.
Я тащил небольшой саквояж, а Левка, спотыкаясь и от¬
ставая, нес на плече спальный мешок Криса. Мы устали,
в желудках у нас урчало, но было нам почему-то необык¬
новенно хорошо.
Семь дней нас трепало в открытом море. Гремели па¬
руса, трещала палуба, и дубовые балки ломались без¬
звучно, как бело-розовая пастила. Исчезла граница меж¬
ду днем и ночью: можно было спать до полудня, рабо¬
тать по полчаса в сутки и всю ночь напролет играть в
подкидного дурака. И вдруг, когда мы утратили всякое
чувство реальности, у руля сумасшедшего корабля встал
спокойный, насмешливый, уверенный в себе человек.
И не Флинт, от которого только имя осталось, а сего¬
дняшний, настоящий — со стальными мускулами и лени¬
вой грацией ковбоя...
—	Стоп! — сказал вдруг Крис и остановился.
Мы замерли на месте. Точнее, замер я, а Левка
уронил на дорогу свой тюк и сел на него, шумно взды¬
хая.
—	Замри! — громким шепотом приказал ему Крис.—
Слышите?
Мы молчали.
—	Ну, неважно,— пробормотал Крис.— Зато я слы¬
шу: где-то рядом растет арбуз.
—	Поспевает? — уточнил Левка.
—	Вот-вот,— поддакнул Крис.— Рассоситесь.
Мы притихли.
Крис, крадучись, как кошка, перебежал дорогу и ис¬
чез в темноте. Вскоре откуда-то слева послышался соч¬
21

ный хруст, потом что-то тяжелое ударилось о сырую зем¬
лю, и Крис вынырнул из мрака, держа в руках что-то на¬
поминающее мяч для игры в регби.
—	Он что, на дереве рос? — спросил я.
—	Да нет,— ответил Крис.— Я расшиб себе левую
ляжку...
Арбуз оказался зеленым, как огурец.
Мы с отвращением выбросили его в Тобол, сели на
тюк и задумались. Точнее, задумался Крис, а мы с Лев¬
кой лишь почтительно молчали. Нам просто не о чем бы¬
ло задумываться. Отныне вся ответственность ложилась
на капитана.
Как славно быть ни в чем не виноватым.
Совсем простым солдатом, солдатом...
—	Болит спина, капитан? — робко поинтересовался
Левка.
Крис удивился:
—	Капитан? В армии я был сержантом. Сказано
вам: меня зовут Крис. Можно, правда, Геннадий, но я не
люблю фамильярности.
Мы сидели на пыльной дороге и молчали. Над голо¬
вами у нас по высокому темно-синему небу перекатывал¬
ся рокот звезд. Степь дышала холодом моря. Острова ле¬
сов темнели за рекой. Очертаниями они были похожи на
всплывающие подводные лодки.
в
Я проснулся первый.
Вдруг глаза мои сами открылись, и я увидел серый
потолок и завешенное черным одеялом окно. Улица сла¬
бо светилась сквозь одеяло голубоватым сетчатым квад¬
ратом. Я расстегнул две пуговицы спального мешка и
привстал.
Рядом со мной на полу, наглухо закрыв зеленый бре¬
зентовый чехол, спал в своем мешке Левка. Как он ухит¬
22

рялся не задохнуться — оставалось для меня непостижи¬
мым все лето.
За ним, просторно раскинувшись на полосатом чехле,
ровно дышал Крис. Верхняя губа его приподнялась, от¬
крывая ослепительно белые зубы, отчего казалось, что
Крис улыбается загадочно и кровожадно.
Я взглянул на часы: половина пятого. За дощатой пе¬
регородкой, переговариваясь и тихо смеясь, поднимались
молодые: Семка со своей женой. В первый раз за все ле¬
то мне довелось услышать пробуждение хозяев: на целине
все встают ни свет ни заря. Обычно, когда мы с рыжим
просыпались, дом был уже пуст. На столе тогда сто¬
ял бидон с молоком, рядом — огромная миска вкус¬
нейшей на свете картошки, поджаренной с зеленым лу¬
ком.
—	Ты не толкайся, давай по-честному! — счастливо
посмеиваясь, говорила Аня, Семкина жена.
—	А я... и не толкаюсь...— задыхаясь, по-видимому,
от щекотки, отвечал Семка. Слышно было, как он вью¬
ном вертелся в постели, ускользая от ее рук.— Щекоти,
щекоти... Вот так вот одного тоже жена щекотала... Го¬
родскую такую моду взяла... А потом пришлось горючи¬
ми слезами обливаться...
Он загадочно умолк.
—	Ушел, что ли? — фыркнула Аня.
—	То-то и оно, что ушел...— сурово отвечал Семка.—
Лично я из Кустаная похоронный оркестр привозил...
А мужик был в два раза здоровее меня.
Посмеялись еще, притихли.
«Пора ребят поднимать»,— подумал я и вздохнул.
Потом закутался с головой, и вдруг все как-то поплы¬
ло вниз и влево, заструилось, а потом и вовсе исчезло.
Когда глаза мои снова открылись, в лицо мне било
зеленое солнце, а где-то над ухом тоскливо свистели цып¬
лята.
«Что за черт? Кто выпустил цыплят?» — подумал я,
высунув голову наружу, и остолбенел. Над лицом моим,
качаясь, склонились огненно-зеленые листья. Солнце
пропитало их насквозь, видно было каждый волосок на
мохнатых зубчиках.
23

мм*
— Ну, вы, кончайте, в самом деле,—пробормотал я.
И в это время дунул легкий ветерок, одна из веток
склонилась, и шершавый листок мягко, как языком, про¬
вел по моей щеке.
Крапива!
Я птицей выпорхнул из мешка и уселся на пригретый
солнцем брезент, очумело глядя по сторонам. Зеленый
прямоугольник чехла был малюсеньким островком в
огромном море крапивных джунглей. Могучая, по пояс
крапива колыхалась метров на двадцать вокруг — чуть
ли не до самого горизонта. А я сидел на спальном мешке,
как Робинзон Крузо, в одних трусах. И это была не ста*
рая, умирающая крапива, которую я могу рвать голыми
руками. Цепляясь за брезент волосиками, на мой мешок
вползали молодые светлые побеги. Они нежно шевели¬
лись и, как живые, тянулись к моим пяткам.
24

Я подобрал ноги под себя.
—	Подлецы,— сказал я беспомощно.— Через весь по¬
селок не поленились нести...
Рядом что-то зашуршало. Я вскочил как ужаленный.
Из-за толстых волосатых стеблей степенно вышла белая
курица. Она склонила голову набок, задумчиво оглядела
меня и, проворчав что-то, удалилась.
—	Ну ладно, погодите...
До Криса Левка не посмел бы сделать ничего подоб¬
ного: я бы его просто морально уничтожил. Значит, они
были в сговоре против меня?
Мне было обидно до слез. Щека горела. Я вынул из
мешка белый подматрасник, накинул его на себя и, за¬
пахнувшись, как бедуин, сделал первый шаг сквозь
бурьян.
Левка и Крис сидели на лавочке у калитки и, злорад¬
но улыбаясь, проверяли нивелир. Точнее, проверял Крис,
а Левка лишь подобострастно заглядывал через его пле¬
чо: Крис очень дорожил этим прибором, похожим на руч¬
ной гиперболоид инженера Гарина.
—	Обрати внимание, Крис,— кивнул в мою сторону
Левка.— По кладбищу люди ходят...
— Ну что ж,— спокойно возразил Крис.— Это бы¬
вает.
—	Скоты,— сказал я сквозь зубы и прошел мимо.
—	И мы же еще и скоты,— лицемерно вздохнул Лев¬
ка.— А ведь мы могли погрузить его тело в Тобол!
—	Подай-ка мне отвертку, дружок,— холодно сказал
ему Крис и, не поворачиваясь в мою сторону, спросил: —
Ты не обижаешься, Алик?
7
Потолок залитой солнцем комнаты вздрогнул и сло¬
мался пополам. Из сверкающего зеркала на меня смот¬
рел полуголый субъект в темных очках и нежно-голубых
шароварах. На голове у него красовалась клетчатая чал¬
25

ма, свернутая из красно-зеленой ковбойки. Один рукав
ее болтался у левого уха, свисая на плечо, как восточная
кисть.
—	Ну ты, дубина,— сказал я ему, и мы снисходитель¬
но улыбнулись друг другу.
Я снял очки и постоял у шкафа еще немного, любу¬
ясь своим на редкость удачным загаром (руки темно-ко¬
ричневые с внешней стороны и очень белые с внутрен¬
ней).
—	Может быть, мы все-таки выйдем на работу сего¬
дня? — недовольно сказал Крис за стеной.
Я вздохнул и закрыл дверцу гардероба. Снаружи к
его полированной поверхности прикреплена была кустар¬
ного производства открытка: мохнатое сердце из еловых
лап, внутри — два сладких, словно конфитюр, профиля,
разделенных огромным бокалом, на котором ужасающе
красивыми буквами написано: «С Новым годом, доро¬
гая!»
Семкиной жене очень нравилась эта открытка. За пе¬
регородкой, где спали хозяева, на стене висела точная
копия этого шедевра, вышитая по черному болгарским
крестом. Лично я, когда увидел эту открытку, прямо
остолбенел: мне казалось, что подобные вещи суще¬
ствуют только в воображении фельетонистов «Крокоди¬
ла».
Я снова надел очки и вышел на веранду. Крис стоял у
стола и, озабоченно морщась, переливал из бидона в бу¬
тылку недопитое молоко.
—	Привычка детства,— пояснил он, не оборачива¬
ясь.— Не люблю выходить на нивелировку без молока.
Несколько раз пытался бросить — не могу. Тянет — и
все, ну что ты скажешь!
Я не сказал ничего. Я прислонился плечом к косяку и
сложил на груди руки. Кожа на ногах у меня все еще
шипела и шла пузырями от крапивного огня.
—	Ого! — одобрительно сказал Крис, оглянувшись.—
Сразу видно — бывалый вояка. Знаешь, на кого ты по¬
хож? Есть у Верещагина такая картина — «Двери Та¬
мерлана». Слыхал?
Я равнодушно кивнул.
26

Крис наглухо закупорил бутылку белой синтетиче¬
ской пробочкой, быстро взглянув на меня.
—	Ты все-таки обиделся? — спросил он.— Брось, ста¬
рик, не стоит. Мы люди с юмором и повторять шуток не
станем.
Я молчал. Но мое ожесточенное сердце было тронуто
теплотой его тона.
—	Ну ладно,— сказал Крис и опустил бутылку в
задний карман своего серого от солнца тренировочного
костюма.— Подождите меня на скамеечке, я возьму жур¬
налы и заточу карандаши...
У калитки на пыльной траве лежала желтая тренога,
рядом — серый сундучок с нивелиром, лопата и топор.
Левка сидел на лавочке и, прищурясь, глядел в небо. По¬
ка я завтракал, он успел приодеться. На нем были эле¬
гантные брючки цвета сиреневых сумерек, серые санда¬
лии и серебристые носки. Эта последняя деталь меня по¬
трясла: за время странствий я уже начал забывать, как
носки выглядят. Волосы у Левки блестели, как шелк. На
голой шее была по-итальянски повязана серая косынка с
синей полосой. Левка делал вид, что не замечает моего
появления и поглощен созерцанием облачка в небе, очер¬
таниями похожего на остров Тринидад.
—	С Новым годом, дорогая,— сказал я ехидно.— Вам
не кажется, что для производителя земляных работ ваш
наряд несколько экстравагантен?
Левка молча дернул изящным плечом и не снизошел
до ответа. Он только многозначительно похлопал по рей¬
ке, лежавшей у него на коленях.
Странно... неужели Крис изменил свой план? Это бы¬
ло на него непохоже. Вчера он недвусмысленно дал по¬
нять, что Левка идет перекапывать ямы для реперов (мы
успели закопать только один репер: остальные так и ле¬
жали в траве на тех местах, где были сброшены с
«Матильды»), а меня Крис возьмет с собой на нивели¬
ровку.
Я хотел уточнить, уж не думает ли Левка со мной по¬
меняться, но вдруг легкий стрекот велосипеда заставил
нас обоих оцепенеть.
Левка судорожно затянул ремень и залился тихим ру¬
27

мянцем. Я сорвал с головы чалму и бесшумно опустился
на скамейку.
Тяжелый Ленкин велосипед с шорохом подкатил к
нашему дому и остановился. Ленка прислонила машину
к забору, подошла к нам и встала напротив, бесцеремон¬
но разглядывая нас.
—	Что, в Москве уже не модно здороваться? — на-
смешливо спросила она.
—	Здрасте,— проворчали мы, глядя в разные сто¬
роны.
Я поднял глаза на Ленку, и уши у меня загорелись,
как мальвы. Ленка была в брючках и в белой майке.
Майка самая обыкновенная, как у мальчишки. Сквозь
нее все просвечивало, словно сквозь матовое стекло, если
к нему сильно прижаться. Ленка была очень красивая —
в этом мы с Левкой единодушно сошлись. Черные волосы
ее на солнце чуть отсвечивали красноватым, и в глазах
ее, тоже черных, был какой-то рыжеватый блеск. Взрос¬
лые глаза, и фигура тонкая, но взрослая, а вот губы —
обыкновенные детские губы.
—	Ну, что вы на меня уставились? — засмеялась
Ленка.— Мне просто интересно, что это вы так рано под¬
нялись. Я еще на работу не успела уехать. Или новое
начальство покою не дает? Эх вы, карасики...
—	Кончай дразниться,— грустно сказал Левка.— Са¬
дись лучше с нами, поговорим.
—	Да о чем мне с вами говорить? — удивилась Лен¬
ка.— Если вы даже на танцы не ходите.
Мы промолчали.
—	Ну ладно,— сказала Ленка.— Глупости все это.
Я у вас вот что хотела спросить. Значит, правда, что у
нас здесь будут город строить?
—	Ну, город не город, —скромно сказал я.— Небо¬
скребов, конечно, не будет...
—	А почему это, интересно, не будет? — обиделась
Ленка.— Чем мы хуже других? Взять построить дом эта¬
жей в тридцать пять и заселить туда все второе отделе¬
ние. Лифт пустить, горячую воду — все, как полагается.
Вентиляцию устроить сквозную, чтобы летом не прихо¬
дилось ставни закрывать от жары. А что? На одних
28

— Ну что вы на меня уставились? — засмеялась Ленка.

крышах какая будет экономия! И потом, ведь красиво
как! Едешь по степи на мотоцикле, все ровнехонько, и
вдруг — тарарах!
Она так смешно присела, сказав это свое «тарарах»,
что мы тоже засмеялись.
—	Экономически не оправданно,— возразил Левка.
—	Ну прямо! — махнула рукой Ленка.— Все, что здо¬
рово, все оправданно. Зато представляете: ночью танцы
на крыше, на тридцать пятом этаже. Кругом звезды,
степь на тысячу километров, а под самым небом — музы¬
ка, прожектора! Целина танцует...
Это и в самом деле было здорово придумано. Я пред¬
ставил себе голубые стеклянные небоскребы, расставлен¬
ные по степи, как столбы, до самого Алтая,— и мне даже
жарко стало от восхищения.
Ленка долго на нас смотрела, потом сунула руки в
карманы брюк, отвернулась и тихо сказала:
—	Вы тут стройте получше, ребята... И поскорее.
А то знаете красивого как хочется!
Мы знали. Мы очень хорошо знали, как живется в
этих пыльных, слепых, без единого деревца, поселках,
построенных наспех, на первое время, да так и оставших¬
ся на вторые и на третьи времена. Хорошо, если в клубе
вечером фильм — все-таки свет в окошке. А если нет? До
Кустаная не близко, дай бог выбраться в месяц раз...
Ленка стоила красивого; а разве Семен не стоил? А раз¬
ве Анюта не стоила? Да и как вообще можно жить без
красоты?
Мы не слышали, как скрипнула дверь, как ступеньки
веранды зашевелились под ногами Криса, и, когда ка¬
питан неожиданно вырос у меня за спиной, я даже при¬
встал от неожиданности.
Свою стриженую голову Крис повязал Анютиным ро¬
зовым платком, крупный нос его был аккуратно заклеен
белой бумажкой, отчего лицо Криса приобрело необык¬
новенное выражение свирепого веселья. Горлышко бу¬
тылки трогательно выглядывало из кармана рейтуз. Он
взглянул на Ленку светло и бездумно — так пираты гля¬
дят на свою добычу,— настоящие пираты, а не такие, как
мы с Левкой, лопухи.
30

—	Что глядишь? — смело спросила Ленка, не отсту¬
пая под его взглядом.— Понравилась, да?
Мы с замиранием сердца ждали ответа. Крис помол¬
чал, смерил ее взглядом с ног до головы и вдруг негром¬
ко сказал:
—	А ну, брысь отсюда.
Мы с Левкой похолодели. Так при нас не разговари¬
вал с женщинами никто. А ведь это была Ленка!
Ленка удивленно отступила на шаг, пожала плечами
и взялась за руль своего велосипеда. Руль был заржав¬
лен. «Красивого хочется...» — вспомнилось мне.
—	Подумаешь,— коротко засмеялась Ленка.— Нуж¬
ны вы мне, как таракану белый бантик!
И, не оглядываясь, полетела по дороге. Крис медлен¬
но нагнулся, взял из травы треногу, положил ее на плечо
и коротко сказал:
—	Пошли.
—	Ну зачем ты так? — жалобно сказал Левка.— Она
же неплохая девчонка...
Наступила пауза.
— Бунтовать? — недоуменно спросил Крис.
Мы молчали. Мы поняли, что нашей личной свободе
наступил конец.
—	Смирно! — неожиданно приказал Крис.
Мы с Левкой вскочили и вытянулись.
—	Запомните, и покрепче,— наставительно сказал
Генка,— все, что я сейчас вам скажу. Вы смотрели на
эту, мягко говоря, женщину с таким обожанием, что ме¬
ня теперь три дня будет мучить изжога. Но вы молоды,
наивны, и я вам это прощаю. Женщины, дети мои, всю
жизнь ноют о вечной любви: ах, мол, если бы нашлось
сердце, которое могло бы ответить на мое чувство со
всей глубиной и преданностью, на которые я способна...
А когда такая вечная любовь им попадается, они даже
толком не знают, что с ней делать, на что приспособить,
куда приткнуть. Обслюнявят и выбросят за ненадобно¬
стью вашу, вечную то есть, любовь. Для них эта самая
штука — такая же непрактичная игрушка, как веч¬
ный двигатель для инженера. Усвоили? Ну, хватит об
этом.
31

Задание будет таким. Алик со мной на нивелировку, Ле¬
ва — углублять ямы для реперов.
—	Но почему...— возмущенно начал Левка.
—	Ты рыжий,— невозмутимо перебил его Крис,— и
будешь отсвечивать мне в трубу нивелира. Нужен тем¬
но-красный светофильтр, а его у меня нет. Все ясно?
Я ликовал.
—	Две короткие информации,— сказал Крис, подни¬
мая с земли сундучок.— Первое: работать сегодня при¬
дется на совесть, так как Петрович имеет обыкновение
заезжать на следующий день. Он считает этот финт не¬
обыкновенно оригинальным. И второе: вы мне дороги как
рабсила, и если я еще раз увижу вас в обществе этой фе-
мины, при всем моем к вам уважении мне придется вас
умертвить.
8
Мы остановились у первого репера, зарытого нами
вчера. Репер был окружен кольцевой канавкой. Черный,
как свежая клумба, холмик резко выделялся среди жел¬
той травы. Из земли выступала только бетонная макуш¬
ка и кусочек железного стержня.
Я швырнул рейку на землю так, что она задребезжа¬
ла, словно гитара, и присел на жесткую траву, обхватив
руками колени. Солнце уже пекло до одурения. В небе
медленно, словно нехотя, плыло все то же облачко, те¬
перь уже ни на что не похожее.
Метрах в семистах от нас, там, где ровная, как стол,
центральная площадка переходила в неглубокую низи¬
ну, ожесточенно трудился маленький, как рыжий земля¬
ной муравей, Левка. Он то исчезал в яме по пояс, то про¬
валивался с головой, и только лопата взлетала над ку¬
чей, выбрасывая комья земли. Я долго смотрел, как он
работает, потом встал и побрел к Крису, колдовавшему
над установленным на треноге нивелиром.
— Черт,— сказал Крис, когда я подошел,— весь при¬
32

бор растрясли эти проклятые дороги. Уровень как с ума
сошел...
—	Где?
Я наклонился и с видом знатока заглянул в трубу.
Ничего там не было видно, никакого уровня, только вда¬
ли струилось мутно-зеленое нечто. Я тронул рукой боко¬
вой винт — и вдруг в расчерченном круге вспыхнула
ослепительно желтая ветка травы.
—	Вот что, друг.— Крис свирепо взглянул на меня
поверх белого листка на носу.— Бери свою рейку и мо¬
тай в... ну, хотя бы вон к той навозной куче у старой фер¬
мы. И стой там, пока я тебя не позову.
—	Так далеко? — недоверчиво спросил я.—А ниве¬
лир добьет?
Я хотел выразить свое сомнение в том, что в трубу ни¬
велира можно будет увидеть цифры на моей рейке,—•
ведь до навозной кучи метров сто пятьдесят. Возможно,
на профессиональном языке это называлось не «добьет»,
а как-то по-другому, но я точно знал, что, если Крис пе¬
репутает цифры на рейке, произойдет какая-то катаст¬
рофа.
Крис молча посмотрел на меня своими холодными се¬
рыми глазами и, не сказав ни слова, склонился над при¬
бором. Я счел за благо удалиться.
«Ну ладно,— думал я, волоча горячую от солнца рей¬
ку к скотному двору.— Я дилетант, я недоучка, но мож¬
но же ответить по-человечески...»
—	Эй, Крис! — прокричал я, подойдя к куче старого
сухого навоза.—С какой стороны становиться? Или все
равно?
—	Что?! — Крис выпрямился и долго смотрел в мою
сторону.
—	С правой или с левой? — сложив ладони рупором,
повторил я.
Крис неопределенно махнул рукой и снова наклонил¬
ся к уровню.
Я подумал немного и встал с левой стороны.
Держать длинную плоскую рейку совсем не так про¬
сто, как кажется. Во-первых, она начинает качаться от
ветра вперед-назад. Во-вторых, ты сам начинаешь ша¬
33

таться вместе с ней вправо-влево. А в-третьих, тебя начи¬
нает мотать от солнца во всех трех измерениях. А ниве¬
лировщики почему-то принимают это как свое личное
оскорбление. Они выпрямляются над треногой нивелира
и долго-долго смотрят на тебя, ничего не говоря. Потом
подбирают с земли что-нибудь тяжелое, чаще всего об¬
ломок кирпича, и идут к тебе объясняться.
Я широко расставил ноги и, схватившись за рейку
обеими руками, всадил ее в рыхлую землю поглубже,
чтобы она не ходила ходуном. А солнце между тем при¬
пекало все крепче. Из-под чалмы на лицо мое ручьями
бежал пот. Плечи горели. Я то и дело косился на них,
опасаясь, что от жары уже вскочили белые пузыри, и
рейка тотчас начинала раскачиваться, как маятник.
Стоило мне только переменить одеревеневшие пальцы, и
проклятая планка послушно откликалась на каждое мое
движение. Конец ее описывал в небе круги.
Несколько раз Крис смотрел в трубу в мою сторону,
но потом повернулся ко мне спиной и надолго застыл в
таком положении.
Горизонт струился прозрачными водопадами. В глазах
у меня тоже все начало струиться. Вдруг все цвета пере¬
мешались у меня в голове. Над синей степью сверкало
серое небо, и на его фоне маячил малиновый силуэт Кри¬
са. Я чуть не упал на кучу. Вдобавок мне смертельно за¬
хотелось пить, и я с ненавистью думал о бутылке молока
в кармане Криса, облизывая свои медные от солнца
губы.
Наконец все это начало мне надоедать.
—	Всё, что ли? — крикнул я Крису, и от ярости слезы
выступили у меня на глазах.
Крис обернулся и долго смотрел на меня, не пони¬
мая.
—	Все?! — чуть не плача, повторил я.
—	В каком плане все? — вопросом отозвался Крис.
—	Я устал держать! — что есть силы закричал я.—
Вот в каком плане!
И тут Крис ударил себя ладонями по коленям и, при¬
сев, закачался из стороны в сторону, как будто танцевал
без музыки твист. Лицо его струилось у меня в глазах,
34

белые зубы открытого рта и белая бумажка на носу Кри¬
са слились в одно сверкающее пятно. Наконец ветер до¬
нес до меня громкий хохот. Крис хохотал, чуть не падая
на землю и подгибая колени.
А я стоял, как дурачок, не выпуская из рук рейки, и
караулил навозную кучу.
Отсмеявшись, Крис подошел ко мне. Но и тут, взгля¬
нув на мое измученное лицо, он не удержался и снова за¬
хохотал. Глядя на эту оскаленную пасть, я весь дрожал
от возмущения.
—	Бедняга,— сказал Крис и хлопнул меня по пле¬
чу.— Ты искренне веришь в то, что необходимо прониве¬
лировать каждую коровью лепешку?..
—	Сам сказал! — крикнул я ему в лицо.
—	Я сказал только, чтобы ты катился от меня по¬
дальше и не трогал прибор, пока не получил пинка под
тендер. Все остальное — плод твоего развращенного во¬
ображения. Откуда мне было знать, что в экспедицию
берут таких дурачков?
Я молча швырнул чертову рейку в навоз.
—	Вот так,— одобрительно сказал Крис,— неплохая
идея. Все достойные люди так поступают. А потом ты бу¬
дешь прижиматься к ней мордой.
Я сел у подножия кучи и задумался.
9
Да, Крис умел заставить работать. Едва я успевал,
высунув язык, прибежать на точку и, разворошив траву,
найти забитый в землю металлический костыль, как он
уже яростно махал мне рукой: да скоро ты там, на самом
деле? Я устанавливал рейку на металлической головке
костыля и замирал на миг, как копьеносец, вцепившись
в полосатую планку и стараясь не пропустить момент,
когда надо будет перевернуть ее с черной стороны на
красную, а Крис уже протяжно свистел мне: вперед! И я,
держа свое копье под мышкой, летел на следующую точ-
35

ку, и боже меня сохрани поставить там рейку вверх но¬
гами! Крис приходил в ярость, он швырял в сторону по¬
левой журнал и со стоном садился на сундучок, прикры¬
вая рукою глаза, пока я, закусив губу от унижения, не
исправлял свою идиотскую ошибку. Но вот короткая
передышка: подхватив нивелир на плечо, Крис рысцой
бежит на другую стоянку. Можно будет поваляться на
траве, глядя в небо и кусая травинку, пока он устанавли¬
вает прибор. Но не тут-то было: вдруг издалека доносит¬
ся «мальдито сэа, карамба» (будь проклят, черт возьми),
и я вскакиваю как очумелый. Так и есть: Крис опять по¬
бил свой личный рекорд установки нивелира и стоит
подбоченясь на полпути между мной и треногой и, пока
36

я, обливаясь потом, ищу рейку в густой траве, проклина¬
ет меня на самом звучном языке в мире. Ругаться по-ис¬
пански его научил Левка, и, надо сказать, Крис блестя¬
ще освоил новые для него лексические пласты.
Но вот рейка найдена. Тяжело дыша, я ставлю ее на
точке, и снова: свисток — вперед, свисток — вперед.
В конце концов я до того привык к сумасшедшей бе¬
готне по гигантской площадке, что, когда Крис взмахнул
над головой обеими руками, я снова, как гончая, рванул¬
ся вперед. Но Крис уже укладывал нивелир в сундучок.
—	Домой,— сказал он, когда я, взмыленный, рухнул
с рейкой у его ног.
—	А Левка? — переведя дух, спросил я.
У мастерских Левки не оказалось, да и не успел бы
он прикончить все четыре ямы: в конце концов, он не зем¬
лесосный снаряд.
Но не было его и у третьего и у второго репера.
—	Это что же,— раздувая ноздри, сказал Крис,— вы¬
ходит, он еще на первой упражняется?
—	А мы с тобой двадцать семь точек прошли,— зло¬
радно добавил я.
И мы, изнемогая от голода, потащились к первому ре¬
перу.
Наш коллега был там. Это мы увидали еще издали.
В огромную кучу рыжего песка Левка воткнул палку с
плакатом «К антиподам!». А сам он лежал у подножия
кучи в одних трусах и зорко к чему-то присматривался.
—	Не будем спешить,— остановил меня Крис.
И мы отошли в тень комбайна.
—	Огонь! — скомандовал Левка кому-то невидимому
для нас, и с другой стороны песчаного холма полетели
комья сырого песка, сопровождаемые пыхтеньем и пи¬
ском.
—	Уй, гад!—завопил вдруг Левка. Ком песку попал
ему в голову, разворошив прическу. Вслед за тем второй
залепил лицо и глаза.— Я же предупредил, что по голове
нельзя!
Отплевываясь, он встал на четвереньки, сделал из об¬
рывка газеты огромный пакет и принялся наполнять его
песком.
37

—	Вы меня вынуждаете ввести в действие ядерные
силы возмездия,— громко объявил Левка,— я нажимаю
кнопку, и стомегатонная громада вынырнула из шахты.
По врагам мира и социального прогресса — огонь!
Вам! Оглушительный рев последовал за мягким
шлепком. Из-за кучи песка поднялся карапуз лет четы¬
рех и, протирая глаза, заревел могучим басом:
—	Мамка, мамка, чего вон тот рыжий кидается...
Левка был смущен. На четвереньках он приблизился
к малышу и, оглядевшись, громко зашептал:
—	А мне-то, думаешь, не больно? Смотри, вся голо¬
ва в песке! — И он склонил свою рыжую голову, указы¬
вая на макушку.
—	Да, у тебя голова красная,— плаксиво сказал ма¬
лыш,— там ничего не видно, а меня мамка знаешь как
надерет...
—	Ну ничего, ничего,— по-отечески утешил его Левка
и, расстегнув бретельки, вытряхнул из его штанов песок.
Мы с Крисом катались по земле от хохота. Потом
наш капитан встал и, сделав хмурое лицо, подошел к
Левке.
—	А, Крис,— радушно сказал ему Левка, застегивая
целиннику штаны.— Ух, я устал, и есть хочется. Как я
уже неоднократно указывал...
—	Характер грунта? — перебил его Крис.
—	Ага,— с готовностью подтвердил Левка и, стоя
еще на корточках, поднял на Криса чистосердечные ры¬
жие глаза.— А что?
—	Нет, ничего.— Крис проводил взглядом целинни¬
ка, который хмуро, тщательно обходя лопухи, поплелся
домой.— Ты физику-то учишь?
—	Ну, допустим, учу,— чувствуя подвох, Левка мед¬
ленно поднялся.
—	Отлично,— сказал Крис.— С теорией Эйзенштейна
знаком?
—	Нет... не знаком,— неуверенно ответил Левка,
оглядываясь на меня.
—	Я так и думал,— сухо продолжал Крис.— Соглас¬
но теории Эйзенштейна, чем быстрее работаешь, тем
медленнее для тебя течет время.
38

—	Это Эйнштейн говорил,— осторожно вмешался
я, но Крис игнорировал мое замечание. Что-что, а игно¬
рировать он умел блестяще. Когда он задумывался, мне
начинало казаться, что я вообще не существую.
—	Так вот,— с непроницаемым лицом продолжал
Крис,— если ты думаешь, что пришло время обеда, то
это чистая иллюзия. Оптический обман, как говорил ста¬
рик Эйзенштейн. Обед пришел для нас, поскольку мы
жили с нормальной скоростью. А у тебя еще раннее утро.
Ведь ты спешил, не так ли? Спеши и дальше. Надеюсь,
до твоего возвращения мы не успеем состариться и уме¬
реть.
Левка испытующе взглянул на меня, потом на Криса.
—	Пока не дойдешь до пятого репера, домой лучше
не приходи,— жестко добавил Крис.
—	Вы что,— слабым голосом сказал Левка,— вы что,
с ума сошли? Я же погибну от истощения!
— Ну что ж,— спокойно ответил Крис,— мы скажем
всем, что так и было.
И, подобрав свой инструмент, мы с Крисом направи¬
лись к дому.
Мне стало жаль Афродиту.
— Помочь? — спросил я, оглянувшись. Но Левка не
ответил. Подумав, он вскинул на плечо перепачканную
песком лопату и зашагал к следующей яме.
—	Ого-го! — Потирая руки, Крис ворвался в комна¬
ту.— Щами горячими пахнет!
И вдруг остановился на пороге, великолепно разы¬
грав изумление: рот приоткрылся, лоб растерянно смор¬
щился, руки упали до колен.
—	Ба! А ты откуда здесь, Старик?
—	Что? — довольно засмеялся начальник, не выпу¬
ская из зубов папиросы.— Подсказало сердечко-то? Ек¬
нуло? Ишь как рано примчались!
39

Стол был передвинут на середину комнаты, наши
спальные мешки свалены в угол. Старик сидел спиной к
окну и собирался что-то писать. На столе перед ним ле¬
жала папка с бумагами, рядам — вместо пепельницы —
выдолбленная половина желтого семенного огурца.
—	То есть как это рано? — возмутился Крис.— Три¬
дцать точек дюзнули, хоть у Альки спроси, он не даст
соврать.
—	Двадцать семь,— смущенно буркнул я, прошел в
дальний угол и лег на спальный мешок.
—	Ну ладно! — Старик затянулся дымом, положил
окурок в пепельницу, она зашипела.— Какие вы там ра¬
ботнички— это мы еще поглядим, а пока... тут за две не¬
дели вам кое-что набежало.
—	В каком смысле? — осторожно спросил Крис.
—	В самом прямом.— Старик зашуршал бумагами.—
Распишитесь-ка вот здесь.
—	Где? — вскочил я.
—	Полевые! — озарился Крис.
И, плавно взмахнув руками, по-кавказски прошелся
через всю комнату, распевая:
И много-много радости
Детишкам принесла...
Я смущенно топтался в сторонке. Не так уж часто
мне доводилось получать зарплату.
—	Р-раз!
Петрович даже хмыкнул от удивления, когда Крис,
изловчившись и как-то по-особому вывернув локоть, рас¬
писался на листе.
—	Еще где? — Крис хищно нацелился авторучкой на
другую ведомость.— Здесь? Пожалуйста! Здесь? Мое
вам почтение!
—	Расписываться ты умеешь...— насмешливо сказал
Старик.— Работал бы ты с таким азартом! А то — три¬
дцать точек... Тридцать точек — это три километра, поло¬
вина дневной нормы. Нашли чем удивить...
—	Вот старый пень,— засмеявшись, Крис присел к
столу.— Отлично ведь знаешь, что на этой площадке от
точки до точки по двести пятьдесят метров. А зыбь-то ка¬
40

кая, учти. В трубе все так и струится. В двух шагах му¬
жика от бабы не отличишь. По две стоянки приходилось
делать.
—	Эка невидаль! — махнул рукой Петрович.— Я по¬
старше тебя, а шутя пройду с нивелиром километров во¬
семнадцать без передышки и не буду делать из этого
истории.
—	Пройдешь, конечно,— охотно согласился Крис.—
Дурак не пройдет, когда вокруг него четверо гавриков
крутятся. Один нивелир несет, другой запись в журнале
ведет, двое с рейками бегают. А ты идешь себе гуляючи
да карандашиком помахиваешь. Одно слово — начальст¬
во забавляется. А вот мы с Алькой вдвоем работаем, хо¬
тя по инструкции троим полагается.
—	Как — вдвоем? — удивился старик.— А рыжий
что? Опять дурака валяет?
—	Ну прямо,— скромно усмехнулся Крис.— У меня
не поваляешь. Работает, как Вася с маслогрейки. Изъ¬
явил желание самолично перекопать все ямы без обеден¬
ного перерыва. Ну, я на пути трудового энтузиазма ни¬
когда не становился...
Старик был потрясен. Он перестал считать деньги,
медленно закрыл бумажник и долго смотрел на Криса
светлыми глазами.
—	Это Левка? — недоверчиво переспросил он на¬
конец.
—	А кто же, я, что ли? — равнодушно сказал Крис,
взял со стола свои полевые и сунул их в задний карман.
—	Без обеда, значит? — спросил Старик еще раз и за¬
хохотал. Он смеялся долго, обидно, открывая мелкие
желтоватые зубы.— Вот это я понимаю! Заставил-таки
лоботряса работать!
Мне стало неприятно. Я сердито отвернулся к окну.
В глазах у меня так и стоял Левка — голодный, обижен¬
ный, в запачканных брючках цвета сиреневых сумерек.
Какой резон Крису выставлять его на посмешище? Он
остался на участке безропотно, надо так надо. Мы сидим
здесь в прохладной комнате и ведем приятные беседы, а
ведь он работает на солнцепеке, копает с яростью, до
темноты в глазах, уж я-то его хорошо знаю...
41

—	Левка не лоботряс,— сказал я вполголоса.
Но никто меня не услышал.
—	Нет, какую смену себе готовлю! — воодушевился
Старик. Он вышел из-за стола, хлопнул по плечу безуча¬
стного Криса и заходил по комнате.— На глазах ра¬
стешь, Геннадий! А ведь это самое главное в экспеди¬
ции— поднять человека, встряхнуть его, заставить рабо¬
тать. Без этого нет организатора, нет командира.— Он
споткнулся о спальный мешок.— Слышишь, Алька? Вот
тебе готовый начальник экспедиции! У него все люди бу¬
дут гореть. Поезжай с ним без опаски хоть за Полярный
круг!
Крис подмигнул мне за спиной Петровича и широко
улыбнулся. Против этой мальчишеской улыбки трудно
было устоять. Я тоже невольно заулыбался.
—	Ну, а теперь,— успокоившись, Старик снова сел за
стол,— теперь с тобой, босяком, разберемся.
Я робко подошел и взял в руки старенькое вечное
перо.
—	Полевых тебе — сорок рублей...— пробормотал
Старик, пробегая глазами список.— А с квартирными...
Какой тут у вас с хозяином был уговор?
—	Не знаю,— растерянно сказал я и оглянулся на
Криса.
—	То есть как это не знаешь? — вскипел Петрович.—
Что за шатия такая лопоухая! Как не знать! Ну скажи¬
те, как это можно — жить неделю и не знать?
—	Не знаю — и все,— упрямо повторил я и поту¬
пился.
—	Вот тебе и раз!—Старик развел руками.— Ну, а
если он теперь с тебя три рубля в сутки запросит? Если
он, как в гостинице «Метрополь», сдерет? Что тогда бу¬
дем делать?
—	Семка не такой! — возмущенно сказал я.
—	Ах, не такой! — ядовито повторил Старик.— Ты
думаешь, трое здоровенных бугаев спят у него, жрут у
него,— и все это за пять пальцев и ладонь? Ты думаешь,
он не записывает каждую луковицу, которую ты у него
берешь? А сеть его вчера изгадили... Думаешь, это все
даром?
42

—	Во-первых, мы ее не изгадили, а порвали,— прого¬
ворил я.— А во-вторых, я вовсе так не думаю...
Я и в самом деле так не думал. Честное слово, я во¬
обще об этом не думал ничего. Семка был для нас как
товарищ, и Анюта тоже. По вечерам, когда Семен был
свободен (а это, кстати, бывало не так уж часто), мы
вчетвером играли в домино. И никогда никаких не было
разговоров о еде, о ночлеге. Один только раз мы попро¬
сили Аню сварить нам на завтра кашу, потому что кар¬
тошка нам немного надоела. Аня засмеялась, закивала
головой,— и наутро мы нашли на столе вкуснейшую ка¬
шу из геркулеса. Сейчас, вспомнив об этом, я весь так и
залился краской. Почему, ну, почему всюду, где только
ни вмешиваются взрослые, самые простые отношения
начинают пахнуть супом? Спросит по три рубля в сут¬
ки— значит, так надо, может, они нуждаются в чем...
Так я и сказал Петровичу. Он открыл было рот, что¬
бы что-то ответить, но в это время хлопнула дверь, за¬
жужжали на кухне мухи, и на пороге, смущенно улыба¬
ясь, появился Семка. Он был в серой рубашке и в черных
промасленных штанах. На груди непривычно ярко горел
комсомольский значок.
—	А, Семен! — сказал Петрович.— Ну, слава богу,
хоть один разумный человек появился...
—	А где Анюта? — спросил Семка, растерянно
оглядываясь.— Она и поесть вам ничего не пригото¬
вила?
—	Да подожди ты со своей Анютой,— досадливо по¬
морщился Старик.— У меня другое дело. Вот ребята мои
у тебя неделю живут.
—	А что? — Семка вытер ладонью масленое пятно на
щеке.— Хорошие ребята.
—	Хорошие-то они хорошие...— Старик помедлил.—
Да только ведь не даром же они у тебя на постое!
—	Почему даром? — спокойно ответил Семка.— Они
работают...
Наступила тишина.
—	Ну, кино! — вполголоса проговорил Крис.
Семка оглядел нас всех по очереди, потом забеспоко¬
ился, видимо.
43

—	А что, разве нехорошо что-нибудь получилось? —
спросил он.
—	Да нет, почему же...— возразил Петрович.— Очень
даже хорошо, прямо настоящий коммунизм получается...
А что, Сема, продукты тебе уже прямо по потребностям
достаются? Или все еще по труду?
—	Насчет этого, пожалуйста, не волнуйтесь,— сказал
Семен.— Нужно будет что-нибудь — скажем. Ну, изви¬
ните, некогда мне, машина ждет. Жаль, Анюту не уви¬
дел...
—	Господи,— сказал Старик,— одно у него в голо¬
ве — Анюта.
—	Ну, а как же! — засмеялся Крис.— Здесь девчата
редкость, а такая красавица тем более. Трудно было уго¬
ворить, а, Семен?
—	Еще как! — улыбнулся Семка.— Всю кустанай-
скую парфюмерию к ней перевозил, пока не согласилась.
До сих пор еще сколько духов в шкафу тухнет...
Он повернулся и вышел.
—	Ну, счастье твое,— сказал мне Петрович.— Распи¬
сывайся давай...
—	Не возьму я этих денег,— угрюмо сказал я.
—	Тьфу! — В сердцах Старик бросил ручку и встал.—
Занюханная какая-то публика...
—	Возьмет,— уверенно сказал Крис, встал и подошел
ко мне.— Он у нас дитя смышленое, считать умеет. Сорок
плюс двадцать — уже шестьдесят. Да плюс двадцать
Левкиных — восемьдесят. А ты без костюма ходишь, со¬
образил?
—	Не возьму...— нерешительно повторил я.
—	Смотри-ка, еще уговариваем болвана! — Крис вло¬
жил в мою руку авторучку.— А я здесь такие костюмчи¬
ки видел, каких в Москве и в помине нет. «Модекс» с ко¬
ричневым отливом. Прелестная вещичка...
Я подписал — и презирал себя целый вечер.

Вопреки всем ожиданиям, Левка вернулся домой ве¬
селый и очень довольный собой. Почему-то он весь был
изодран, исцарапан, на правой скуле сиял багровый си¬
няк, и даже спина у Левки была перепачкана глиной. Не
сказав нам ни слова, он умял полчугуна щей и кастрюлю
каши, без всякого воодушевления расписался в получе¬
нии полевых и, оставив деньги на столе, завалился на
спальный мешок. Мы думали, что он моментально заснет,
но Левка лежал с открытыми глазами, закинув руки за
голову, не произнося ни звука и лишь поглядывая на нас
с Крисом с каким-то странным выражением лица. Мы
решили, что он слегка повредился от голода, и не пыта¬
лись завязать с ним разговор.
Мы сходили в магазин и вернулись с костюмом, а
Левка лежал и молчал. После ужина я целый час вер¬
телся у зеркала в своей обновке, и Крис давал мне сове¬
ты, а Левка лежал и молчал. Наконец Крис не выдер¬
жал: он поднялся и сказал, что идет погулять. И я сразу
понял: он просто хотел взглянуть, не докопался ли Левка
до поверхности Мохоровичича.
Вернулся Крис довольно скоро.
Он встал над Левкиной головой, строго взглянул и
сказал:
—	Еще одна такая штучка — и я утоплю тебя в То¬
боле, как котенка...
Левка дернул плечом и отвернулся.
—	А вообще ты титан! — неожиданно похвалил его
Крис, но Левка оставил и этот комплимент без ответа.
Только лицо его засияло, как медная пуговица.
Лишь поздно вечером, когда Крис начал собираться
в клуб, Левка обрел дар речи, и мне удалось узнать в
подробностях все, что произошло. Оказывается, Левка не
только углубил все пять ям, но и ухитрился каким-то чу¬
дом загнать в них все бетонные репера. То, что мы сдела¬
ли вчера впятером, он проделал один. Кто ему помогал и
каким инструментом он пользовался, осталось неизвест¬
ным.
45

—	Лев, а Лев,— просил я, раскатывая свой мешок на
полу,— ну, скажи, как ты это сделал. Трактористы по¬
могли, да?
—	Ненаучный у тебя подход,— отвернувшись к стене,
отвечал Левка.— Почему обязательно надо искать при¬
шельцев извне? Все великие сооружения древности воз¬
водились голыми руками, без применения каких-либо
тракторов. Взять хотя бы пирамиду Хуфу...
—	Сам ты Хуфу,— махнул я рукой и растянулся на
полу во всю длину.
За стеной, шурша и звеня пряжками, собирался в
клуб Крис. А я раскрыл «Монте-Кристо» и начал читать,
время от времени бросая осторожный взгляд на шкаф.
Там у зеркала висел на Аниных плечиках мой коричне¬
вый «Модекс» — шоколадно-искристый, с приятным им¬
портным отливом. В холодной даже на взгляд подкладке
его было столько карманчиков и фестонов, брюки так
изящно расширялись книзу, что я даже жмурился от сча¬
стья.
Никогда еще у меня не было такого шикарного ко¬
стюма. И главное — на свои честно заработанные день¬
ги, если не считать тех двадцати рублей, которые я взял
с молчаливого согласия Левки.
—	Ну, парубки,— в комнату вошел Генка,— я на тан¬
цы, а вы пас?
Я повернул голову и замер от восхищения.
Надо мной возвышался не сутулый каторжанин в вы¬
цветшем трико с мешками на локтях и коленях, а субъ¬
ект в высшей степени элегантный. Взгляд мой упал на
остроносые ботинки, нетерпеливо поблескивавшие у мо¬
его лица, на черные с красными ромбиками эластичные
носки .. Крис был в тонко сшитом костюме черно-зелено¬
го цвета: брюки отлично обужены, пиджак с аристокра¬
тическим разрезом сидит как влитой. Рядом с этим по¬
догнанным по фигуре костюмом мой коричневый «Мо¬
декс» бледнел, как «Запорожец» рядом с «Чайкой». Ог¬
ненно-красная рубашка, отсвечивавшая на подбородок и
щеки Криса, придавала его лицу какой-то сатанинский
вид.
—	Ух ты! — вздохнул Левка. Он забыл все сегодняш¬
46

ние обиды и лежал, как и я, на боку, подперев голову
кулаком, и влюбленно рассматривал Криса.— Прямо как
с витрины! И как ты умудрился спрятать все это в один
саквояж?
—	Дорогие мои! — Крис расстегнул пиджак, сунул
руки в карманы брюк, и его рубашка нестерпимо запы¬
лала.— Мы живем в век химии... Все это барахло можно
сложить в комочек и поместить в портсигар.
Он перешагнул через меня, подошел к зеркалу и при¬
поднялся на цыпочки, разглядывая себя во весь рост.
—	Ну что, хорош ваш будущий босс? — довольно
улыбаясь, спросил он.
—	Здорово,— сказали мы с Левкой.
—	То-то,— погрозил он нам пальцем.— Что Старик
сказал? Если к послезавтра сделаем все рабочее обосно¬
вание плюс обмер, то...
Мы молчали.
—	Э, да что там говорить! — Крис великолепно отбил
чечетку. Он все делал великолепно.— Дела пойдут, по¬
мчится бригантина, и паруса застонут на ветру... Ну
что ж, я, пожалуй, возьму вас в свою команду...
—	Не успеем, Крис,— вздохнув, сказал Левка и по¬
вернулся на спину.
—	Что значит «не успеем»? — нахмурился и отошел
от зеркала Крис.
—	Не потянем мы за два дня,— поддакнул я.— Пять¬
десят три точки и обмер...
Крис подошел к нашим постелям и долго, расставив
ноги, сосредоточенно изучал нас с высоты своего велико¬
лепного роста.
—	Цыц, насекомые! — сказал он наконец, как-то вы¬
сокомерно блеснув зубами.— Если я сказал — потянете,
и дудки. Тем более Петровичу я уже обещал...
—	Тебе виднее, Крис,— покорно сказал Левка.
—	А может, ты не пойдешь в клуб, а, Крис? — робко
спросил я.
Крис остановился на полпути к дверям, задумчиво
потер подбородок.
—	Единственное, что меня удерживает,— сказал он,—
это то, что я небрит. Ну, вы, значит, пас? Тогда будем.
47

Он отсалютовал нам рукой и вышел на кухню.
—	Аня! — крикнул Крис уже за стеной.— Иди взгля¬
ни: заметна щетина?
Наступила пауза, потом Аня негромко сказала:
—	Да красивый, красивый же, иди...
Левка вскочил, как пружина, и уселся на полу.
—	Если он к ней будет приставать...— начал он,
взволнованно блестя глазами.
—	Ну что ты...— неуверенно сказал я.
—	А что ж ты ребят не берешь? — ровным голосом
спросила Аня.
Левка облегченно вздохнул и лег.
— А я у них разведчик,— засмеялся Крис, и дверь в
сени заскрипела.— Проведем рекогносцировку, а по¬
том бросим основные силы. Верно, други? — крикнул
он нам.
Я не ответил и закрыл глаза, притворяясь спящим.
Левка тоже притих. Не знаю, как ему, а мне было обид¬
но и грустно, что Крис уходит в клуб.
Хлопнула дверь...
12
Я проснулся от странного ощущения одиночества.
Вдруг мне показалось, что все люди в мире, сговорив¬
шись, куда-то исчезли, и я лежу в брезентовом мешке
один посреди огромной желтой степи.
«Опять унесли!» — мелькнуло у меня в голове. Я за¬
барахтался, сел и с трудом выпутался из своей постели.
Первое, что бросилось мне в глаза, был спальный мешок
Криса, аккуратно свернутый и задвинутый в угол.
Я взглянул на часы. Половина девятого! Проспал, опять
проспал! Ушли без меня, негодяи...
Тряпка, закрывавшая окно, была сорвана и висела
на одном гвозде. Комната полна была прохладного солн¬
ца. Пыльно блестело зеркало; на подоконнике пылали
цветы. Оставили одного! От этой мысли мне захотелось
48

плакать. Ну ладно, Крису можно простить, но Афро¬
дита... Тут тихий свист привлек мое внимание. Я огля¬
нулся. Слева от меня в своем мешке мирно спал Лео¬
польд. Никогда я еще не был так счастлив видеть эту
скорчившуюся под брезентом, наглухо зачехленную ли¬
чину. Я с нежностью пнул Афродиту ногой — он даже не
шевельнулся.
Значит, Крис не ушел! Не может же он один смот¬
реть в трубу и бегать с рейкой. Ну и будет нам от него!
Подпрыгивая от радости, я помчался на кухню. Завтрак
нетронутым стоял на столе. Криса на кухне не было: во¬
обще на бригантине никто, кроме меня, не подавал при¬
знаков жизни. Но зато в углу, прикрытое куском фане¬
ры, стояло ведро с холодной колодезной водой. Колодцы
в Каменке очень глубокие: весь изольешься потом, пока
вытянешь наверх ведро воды. А вода замечательно вкус¬
ная: профильтрованная песками и без привкуса англий¬
ской соли, что так часто бывает на целине.
Во мне проснулся мститель. Кряхтя от удовольствия,
я притащил ведро в комнату и поставил его у изголовья
Афродиты. Потом сбегал за кружкой, сел на корточки,
зачерпнул полную кружку ледяной воды и, аккуратно
отогнув уголок брезента, бережно перелил воду в мешок.
Надо сказать, Левка меня разочаровал. Он шумно и
сладко вздохнул, поежился и снова засвистел носом.
Я подождал минуту, зачерпнул еще кружку и отпил гло¬
ток: зубы у меня заныли от холода. После второй круж¬
ки Левка неодобрительно передернул плечами, но стер¬
пел. И только третья заставила его вскинуть задом и за¬
барахтаться в мешке.
—	Уй, гады! — сдавленно прокричал Левка и вывер¬
нулся из постели. Какое-то мгновение он очумело разгля¬
дывал ведро, потом приподнялся на локтях.
Я благоразумно отскочил в сторону.
—	Эй, мичман! — крикнул я.— В трюме течь, капитан
бежал, бригантина тонет...
Раздумывал Левка недолго. Он схватил ботинок,
вскочил, и мы с топотом помчались из комнаты в кухню,
оттуда через сени на улицу. Я был достаточно умен, что¬
бы не дать Левке загнать меня на веранду.
49

Наш капитан сидел в центре двора на перевернутой
канистре и разговаривал с черным лохматым Тарзаном.
Собака смирно сидела перед ним и, внимательно вертя
головой, вслушивалась в каждое слово Криса.
—	Теперь ты понял, почему ты подлец? — строго ска¬
зал Крис Тарзану, и пес глухо заворчал: он не любил,
когда ему грозили пальцем.—А раз ты подлец,—настави¬
тельно продолжал Крис,— то получай по заслугам.—
И он щелкнул пса по ушам.
Тарзан нервно откинул голову и, оскалившись, зары¬
чал. Но на морде у него было написано удовольствие:
на целине собак не балуют вниманием.
Мы с Левкой перестали драться и робко приблизи¬
лись к Крису со спины.
—	Гена,— жалобно сказал я,— мы на речку успеем
сходить?
Крис, видимо, хотел сказать собаке еще что-то поучи¬
тельное, и они оба недовольно повернулись к нам. Глаза
у Криса были узкие, сонные, лицо припухло со сна.
Он долго не отвечал, разглядывая нас с головы до
ног, и мы затаили дыхание: ждали ругани, криков, обид¬
ных насмешек, чего угодно... Только ударить Крис не
мог: в этом мы почему-то были уверены.
Но Крис махнул рукой и сказал:
—	Валяйте... И охота вам...
Черный пес, сидя как столбик, нетерпеливо ждал, ко¬
гда мы уйдем.
Когда мы вернулись, Криса уже не было во дворе.
Он лежал в комнате на сложенных штабелем мешках и
загадочно смотрел в потолок. Никаких следов подготов¬
ки к выходу в поле не было видно.
Мы встали по стойке «смирно», преданно глядя ему
в лицо.
— Какие будут указания, капитан? — спросил Левка.
50

Крис посмотрел на нас изучающе, нехотя усмехнулся
и сказал:
—	Никаких.
—	Как то есть? — растерялись мы.
—	А так! — неожиданно вспылил Крис. Он даже по¬
краснел от злости.— Вы не поинтересовались, во сколько
я вчера вернулся? Так вот, к вашему сведению, в три.
А при моей хрупкой конструкции это может сказаться на
психике. И уже сказалось, не видите? Надо мне восста¬
новить утраченные силы? Надо или нет?
—	Надо,— сказал я.
—	Но мы не успеем! — сказал Левка.— Если к пос¬
лезавтра...
Крис, раздувая ноздри, посмотрел Левке в лицо, и тот
51

замолчал. Потом Крис раздраженно закрыл глаза и по¬
вернулся лицом к стенке.
Мы долго стояли у его ног и робко ждали.
Потом Крис, видимо успокоившись, взглянул на нас
и благодушно сказал:
—	Гуляйте, други. Отдаю вам этот город на три дня...
—	Смеешься, Крис?..— спросил я.
—	Ты скажи прямо, если обиделся, что проспали! —
перебил меня Левка.
—	Вот чудаки! — шумно вздохнув, Крис поднялся,
сел на постели и улыбнулся.— Поймите вы, что ваша
миссия окончена. О-кон-че-на! И это ни в коей мере не
отразится на вашей зарплате. Все остальное я беру на
себя. Мы прошли с нивелиром тридцать точек. Честно
прошли, без дураков. Осталось еще пятьдесят, которые
мы проходить не будем. Важно только, чтобы плюс пре¬
вышения сошелся с минусом и чтобы разность данных
на каждой стоянке составила 4786. А там кому какое де¬
ло, был я на этой стоянке или не был. Считать я умею,
хотя в гимназиях и не обучался.
—	А это можно? — осторожно спросил Левка.
—	Это нужно,— отрезал Крис и лег. Заложив руки за
голову, он снова уставился в потолок.— Не думаете же
вы, что я действительно собрался еще два дня так над¬
рываться... С ума сойти! Это нужно было только в пер¬
вый день, для успокоения больного сердца Петровича.
Площадка здесь относительно ровная, босс просмотрит
подсчеты и умилится.
—	А обмер? — поинтересовался Левка.
—	Ну, это уж не ваша печаль. Рисовать вы умеете?
Нет. Ну, а я умею. Пройду с блокнотом по поселку и за¬
рисую за двадцать минут все дома. А на ватмане они
выйдут такими беленькими и прямоугольными, какими
и в жизни никогда не были. Не в первый раз, детки. У ме¬
ня рука верная.
Наступила долгая пауза, Крис опять закрыл глаза.
—	Значит, что? — недоуменно, наморщив лоб, спро¬
сил Левка.
—	Значит, дуйте к соседям и просите три удочки. По¬
смотрим, какая здесь в реке живность водится. Но это
52

после трех. А до трех — чтоб ни одной образины в комна¬
те не было! Ясно?
—	Ясно! — крикнул я.— Ура капитану?
—	Ура! — подтвердил Левка.
И, толкаясь, мы выбежали в сени.
Довольно быстро мы поняли, что валять дурака со¬
всем не так интересно, как кажется поначалу. Мы стара¬
тельно приготовили удочки; это заняло двадцать минут.
Потом наловили на кухне мух; на это ушло еще около
получаса. Потом мы сбегали на Тобол, торопливо иску¬
пались и, не повалявшись на песке, рысцой пустились об¬
ратно: как бы Крис не ушел без нас на реку, забрав и
удочки и мух. От него можно было этого ожидать.
Но капитан еще не подавал признаков жизни. Встав
на завалинку, я заглянул в окно горницы: разметавшись
на полу, Крис спал богатырским сном. Голова его была
под столом, ноги упирались в хозяйскую перегородку.
Крис легонько похрапывал; серый кот забрался к нему
на грудь и сидел, покачиваясь при дыхании капитана и
сладко жмурясь.
—	Спит? — шепотом спросил из палисадника Левка.
Я молча кивнул и спрыгнул вниз.
Еще полчаса мы бесцельно слонялись по усадьбе.
Солнце пекло до одурения, ветер жег плечи больнее, чем
солнце. И нельзя было даже сесть в тенек и почитать что-
нибудь, потому что все наши книги лежали в горнице, а
Крис запретил нам туда входить.
Только около двух наш капитан соизволил проснуть¬
ся. Мы сидели на веранде и на Семкином верстаке строи¬
ли из костяшек домино небоскребы. Сквозь стекло, чуть
прикрытое тюлем, нам было видно, как Крис шевельнул¬
ся, чихнул, потом поднес руку к глазам.
—	Ну, знаете ли,— сказал он коту,— в приличном об¬
ществе за это морду бьют...
53

С хриплым мяуканьем кот вылетел в сени. Потом ка¬
питан стянул через голову свитер, встал и, потягиваясь,
вышел на веранду. Нас он словно не замечал. Понуро
присел на крылечке и, сгорбясь, долго наблюдал за гу¬
лявшими по двору курами.
—	Хорошо быть петухом...— пробормотал он, ни к ко¬
му не обращаясь, и зевнул.— Хотя, с другой стороны,
умрешь насильственной смертью. Верно?
Из приличия мы промолчали.
Крис подошел к нам, тупо уставился в Левкино со¬
оружение.
—	Это что? — спросил он, нахмурясь.— Крематорий
вроде?
—	Нет,— улыбнулся Левка,— это небоскреб, капитан.
—	Чего?
—	Небоскреб в степи,— пояснил Левка.— Контраст
горизонталей и вертикалей. Представляешь: бригантина
мчится вдоль ровного-ровного берега, а на горизонте
стоят вот такие параллелепипеды!..
—	Параллеле... кто?—дурашливо спросил капитан и
ткнул черный небоскреб пальцем. Строение с грохотом
рассыпалось. Крису стало смешно.
—	Просили тебя, что ли? — недовольно сказал Лев¬
ка.— Я хотел посмотреть, как они будут выглядеть...
—	Да никак они не будут выглядеть! — засмеялся
Крис.— Ровным счетом никак. Непонятно, почему вам не
хочется верить, что мы делаем обыкновенное, скучное де¬
ло! Понастроят здесь серых блочных коробок высотою в
два этажа — и будьте здоровы. Небоскребы строят в го¬
родах, где участки земли дорогие. А здесь это влетит в
копеечку.
—	Ничего не влетит! —упрямо сказал Левка, достра¬
ивая свой параллелепипед.
Меня разозлила его тупость.
—	Ты же сам говорил, что экономически не оправ¬
данно!— ехидно заметил я.
Левка молча взглянул на меня и ничего не ответил,
но в глазах его я прочитал, что лучше бы мне не рас¬
крывать рта.

15
Вечером в доме царило деловое молчание. Крис сидел
за столом под низко спущенной лампой и расчерчивал
на ватмане план участка. Вся нивелировка была уже
подсчитана и аккуратно расписана в полевые журналы.
Я сидел слева от Криса и время от времени отрывался от
книги, любуясь его безошибочными движениями. Инст¬
рументы из распахнутой готовальни сами порхали к нему
в руки. Линии на бумаге ложились ослепительно тонки¬
ми, как порез бритвой, цифры вдоль линий сползались в
ровный, приятный для глаза узор. Иногда Крис подни¬
мал на меня невидящие глаза, беззвучно шевелил губа¬
ми, а потом спрашивал:
—	Сорок пять тысяч восемьсот шестнадцать минус
двадцать две тысячи сто тридцать восемь, сколько будет?
Считай.
И я брал карандаш и подсчитывал на уголке «Мон-
те-Кристо», а потом подсовывал книгу Крису и с удо¬
вольствием наблюдал, как моя цифра вплетается в об¬
щий орнамент.
За какой-нибудь час план площадки был почти готов.
Светлые кружочки точек, такие мелкие, что было непо¬
стижимо, как Крису удалось их начертить, и темные кру¬
ги реперов соединялись тонкими линиями, образуя мно¬
гоугольник, напоминающий очертаниями утюг. Это и бы¬
ла главная строительная площадка, где должны были
вырасти розовые дома с лоджиями, отделенными одна
от другой стенками из сквозного камня.
—	Крис, а где Семкина хата? — тихо спросил я.
Крис поднял голову, некоторое время вдумывался в
мой вопрос, потом сказал:
—	Вот.
И тонкий носик карандаша впился в один из квадра¬
тов на полях полевого журнала.
—	Нарисуй ее на ватмане...— попросил я.
—	Чудак,— усмехнулся Крис и снова погрузился в
подсчеты.— Это же рабочее обоснование, а не план на
местности...
55

—	Ах да! — сказал я и с глупым видом уткнулся в
книгу.
С кухни доносилось шипение: там Анюта жарила на¬
ших карасей. С бреднем ходили мы с Левкой, а Крис по¬
давал указания с берега. Он был очень брезглив, наш
Крис.
Гремя сапогами, в комнату вошел Семка.
—	А, хозяин,— не оглядываясь, приветливо сказал
Крис.— А я думал, ты опять в ночь уходишь. Или по же¬
не соскучился?
—	Отпустили,— устало улыбнулся Семка.— Говорят,
сбежит у тебя молодая, надо хоть раз в неделю дома но¬
чевать...
—	Не бойся, не сбежит,— заверил Крис, настраивая
рейсфедер.— Мы ее посторожим...
Сняв рубашку, Семка подошел к столу и наклонился
над капитанским плечом. Как и все почти целинники, он
был белобрыс, широкоплеч, с какой-то необыкновенно
выпуклой грудью и застенчивыми светло-синими глаза¬
ми. Я уже заметил: чем сильнее человек, тем он стесни¬
тельнее, если, конечно, это действительная сила, а не по¬
хвальба.
—	Красота,— одобрительно сказал Семка.— Прямо
как в книжке напечатано. Даже не верится, что это про
нашу Каменку. Говорят, центральную усадьбу к нам пе¬
реведут...
—	Угу,— неопределенно хмыкнул Крис и затаил ды¬
хание над какой-то особенно хитрой линией.
Семка тоже сочувственно сдержал свой могучий
вздох.
—	Ты, говорят, ходил сегодня по отделению, дома пе¬
реписывал? — сказал он после долгого молчания.
Крис молча кивнул.
—	А ну-ка,— оживился Семка,— покажи. Любопытно
взглянуть...
Крис показал глазами на журнал. Семка раскрыл
его, присел на диван и принялся с любопытством ли¬
стать.
—	Ага,— сказал он наконец.— Это, значит, мастер¬
ские. Вот оно как на плане получается... Только погоди-
56

ка! Мне сдается, что в длину будет побольше. Верно, вер¬
но. Слышишь, Геннадий! Ошибка тут...
Я посмотрел на Криса, и вдруг мне стало жарко.
Крис, серьезный и хмурый, медленно повернулся к Сем¬
ке, внимательно взглянул на него.
—	Где?
—	Вот тут,— показал большим пальцем Семка.—
А на левом крыле еще пристройка есть, снаружи ее не
заметно, а во дворе она вон до каких пор доходит...
Крис склонился над рисунком и помолчал.
—	Ну, это временная пристройка,—с неохотой ска¬
зал он,— мы ее не учитываем.
—	Да нет,— возразил Семка, отдавая журнал,— ка¬
менная она. Сам складывал, знаю. Ты уж поточнее на¬
рисуй, а то не вышло бы что...
—	Вам-то не все ли равно? — равнодушно сказал
Генка и отвернулся.
— Ну как же? — удивленно проговорил Семка.—Не
на пять лет строиться будем и не на десять. Ты приедешь
и уедешь, а нам здесь жить. Можно и поточнее. Еще и
длина там шестнадцать метров, а написано двенадцать.
На глазок, что ли, определял?
Крис молчал. Я закрыл уши руками и сделал вид, что
углубился в чтение. «Господи, только бы Крис не вышел
из себя,— думал я,— господи...»
Но Крис засмеялся, положил рейсфедер и сказал:
—	Это же все сноситься будет, чудак!
—	Ну да? — с сожалением переспросил Семка.— Та
кие мастерские сносить? Вот это уж ни к чему... Правда,
многое тут наспех строилось, все думали, что целина так
на сто лет целиной и останется. Да не только постройки...
Землю брали силком, год за годом мучили землю. А ведь
даже девку, если разобраться, только раз силой взять
можно, дальше к ней подход да любовь требуются, даль¬
ше грубость в дело не идет...

16
Мы пошли спать довольно поздно. Крис первый за¬
брал свой спальный мешок и махнул нам рукой:
—	Айда!
Я все понял с первого слова. Только Левка сел на пол
и недовольно сказал:
—	Куда еще в такую темень? Никуда я не пойду...
—	Ребята,— сонным голосом сказала из-за перего¬
родки Аня,— куда же вы? Вы нам совсем не мешаете...
И тихо засмеялась, потому что Семка шепнул ей что-
то на ухо. Левка, покраснев как рак, собрал свои пожит¬
ки, и мы гуськом вышли из комнаты.
—	А все-таки надо было по пяти делать! — не удер¬
жавшись, сказал на пороге Крис. Желчь так и кипела в
нем: только что мы с Левкой оставили его и Семку три
раза козлами в домино. Откуда нам было знать, что это
испортит шефу настроение на весь вечер! Крис был так
потрясен, что даже не пошел в клуб.
—	Чего? — насмешливо переспросил Семка.
—	Пять-пять надо было делать и рыбу! — раздра¬
женно пояснил Крис.
И Семка тотчас же вскочил. Прошлепал босыми но¬
гами к занавеске, отодвинул ее и, всклокоченный, в од¬
них трусах, вышел в горницу.
—	Нет, брат! — ядовито сказал он Крису.— Это ты
мне все фишки подпутал. Я хотел дело к рыбе вести.
У меня политика знаешь хитрая была!
—	Плевал я на политику,— угрюмо сказал Крис,—
раз ты мои концы забивал!
—	Какие же это концы, если их забить можно! Иг¬
рать не умеешь, значит! —заключил Семка и даже нога¬
ми притопнул от злорадства.
—	Что ты сказал?! — побагровел Крис. (И только
сейчас мы поняли, что он не шутит, а говорит все это
серьезно.) —Да чтоб я с тобой сел играть...
—	А я с тобой сяду, что ли?
Так они стояли и препирались через всю комнату —
два здоровых дяди, а мы с Левкой сидели на кухонном
столе и покатывались со смеху.

17
Мы долго ворочались на веранде — все никак было
не устроиться на новом месте — и вздыхали. За окном
пели песни, где-то рядом смеялись девчата... Звонко ла¬
яла собака у чайханы.
—	Крис,— сказал вдруг Левка неожиданно гром¬
ко.— Зря мы сегодня не вышли в поле... Я целый день
места себе не находил. Выйдешь на улицу — все на тебя
смотрят: что это они без дела шатаются? Знаешь, как
они ждут... Крис, а Крис, выйдем завтра на работу, а?
Я так здорово копать наловчился... Всю ночь сегодня
снилось, что я копаю, копаю... И вообще...
Наступила мертвая тишина. Левка надолго притих,
Крис, казалось, уже заснул.
—	И вообще,— медленно повторил Левка,— придет¬
ся нам все переделать...
—	Что? — отозвался Крис с такой быстротой, что я
даже вздрогнул от неожиданности.
—	А то,— Левка снова замолчал,— что жульничество
все это... Ты же мог совсем не тот рельеф сосчитать, ко¬
торый на самом деле...
—	Ну и что? — сердито возразил Крис, уткнув¬
шись лицом в подушку, и после паузы добавил: — А мог
и тот...
—	Перекос будет,— убежденно сказал Левка.— Все
наши небоскребы развалятся на куски...
Я затаил дыхание.
— Три ха-ха,— спокойно ответил Крис.— После нас
все это место еще не один раз перемерят. Строители при¬
дут, и новая партия будет переносить рабочий план на
местность. Так что вся наша работа — одно пшено...
«Конечно,— подумал я, и мне вздохнулось свобод¬
нее.— Никакой катастрофы не произойдет. Другие люди
исправят все неточности».
—	А зачем мы тогда все это делаем? — настаивал
Левка.
—	Лично ты уже ничего не делаешь,—жестко отве¬
тил Крис.
59

«Вот именно,— подумал я.— Кто бы говорил, а то
Левка...»
— Это не ответ,— каким-то странным, неясным голо¬
сом проговорил Левка, и я по этому голосу почувствовал,
что он побледнел.
—	Вот что, друг! — рассвирепел Крис.— Ты давай вот
что... давай прекрати путать мне карты. Я свои концы
забивать никому не позволю, понял? Две недели фило¬
нил, а теперь вдруг занялся паршивой демагогией... Хо¬
чешь, чтобы послезавтра Старик застал нас в поле? Ну,
а в мои планы это не входит...
Я лежал рядом с Крисом, почти касаясь его локтем.
От его громадного тела веяло металлическим холодком.
—	Вот теперь все стало на свои места,— ровным го¬
лосом сказал Левка.
—	Слушайте, товарищи,—не выдержал я,—давайте
спать!
Но заснуть мне удалось не скоро...
Проснулся я оттого, что через меня кто-то перешаг¬
нул. Это всегда неприятно, а в полусне особенно. Вы¬
спался я плохо, все утро солнце падало мне на правое
ухо, и теперь оно горело, как от пощечины, и вдобавок
ужасно болела голова.
—	Ты чего? — едва расклеив спекшиеся губы, спро¬
сил я у Левки, который стоял в одних трусах у порога и,
нажимая что есть силы плечом, пытался открыть тугую
дверь.— Скрутило?
Левка обернулся. Глаза у него были совсем не сон¬
ные— ясные, осмысленные глаза.
— Не знаю, как ты,— сказал он тихо,— а я не могу.
Я один пойду с нивелиром... Крис как хочет, а я не могу...
Остатки сна мутными струйками вытекали из моей
головы.
60

—	Подумаешь,— проворчал я, вставая.— Разбудить
не мог по-человечески... Расшагался, как Гулливер...
Левка молча пронаблюдал, как я хмуро натягивал
брюки, и лицо его просветлело.
Вдвоем мы навалились на тяжелую дверь и разом вы¬
летели в сени. На улице стало пасмурно. Низко над кры¬
шей висело непривычно серое небо. Тяжелые тучи были
словно перепаханы с запада на восток. Даль застилала
серая искристая пелена.
—	Только бы не дождь,— переступая с ноги на ногу,
сказал Левка.
—	А вообще погода для нивелировки самая подходя¬
щая,— стуча зубами, проговорил я.
Левка с уважением оглядел меня и промолчал.
Потом мы вернулись на веранду, торопливо оделись и
склонились над Геннадием. Крис ровно дышал.
Я пощекотал сухой травинкой его широкий нос.
—	Эй, кто там? — не открывая глаз, проревел Крис.—
Сейчас как в ухо дам!
Мы в четыре руки принялись разыгрывать на его реб¬
рах замысловатый этюд.
Крис открыл глаза, долго холодно и пристально нас
рассматривал, потом сказал:
—	Это вы... А ну, живо все на шест!..
И снова повернулся на бок.
Но мы не оставили его в покое. Уж очень нам было
страшно выходить одним в поле в такое мерзкое утро.
Наконец Крис зашевелился, сел в мешке и сладко
зевнул.
—	Куда вас черт поднял?
—	На работу, куда же еще,— глядя в сторону, сказал
Левка.
—	Вот психи,— коротко засмеялся Крис.— Какая
может быть работа, когда все уже сделано! Сказку про
Хаврошечку слыхали?
Он передернул плечами от холода, снова зевнул и пи¬
тоном уполз в мешок.
—	Боссом отдан приказ...— пробормотал он, уже за¬
сыпая,— лететь в Кейптаун...
Это было все, чего нам от него удалось добиться.
61

Мы невесело вышли на улицу, вынесли сундучок и
треногу. Моросил мелкий тепловатый дождь. Сквозь ту¬
чи белесым глазом альбиноса моргало солнце.
—	Может, ни к чему все это? — нерешительно прого¬
ворил я.
—	Ты как хочешь...— твердо сказал Левка и принял¬
ся неумело привинчивать к треноге трубу.
Я знал, что если он говорит таким тоном, то спорить
с ним бесполезно.
—	Вот что, друг,— Левка вскинул треногу на пле¬
чо,—давай пойдем на разделение труда. Поскольку нас
мало, мы можем выиграть только организованностью.
Ты пойдешь обмерять, а я на нивелировку.
—	Ты что, один ее собираешься делать? — поинтере¬
совался я.
—	А что?—Левка уверенно подхватил с земли сун¬
дучок.— Мне подсобные рабочие не нужны. Не все такие
аристократы, как этот...
Он неопределенно мотнул головой. И мне стало ясно,
что большего профана в геодезии я еще не встречал.
—	А ну-ка дай сюда прибор! — решительно сказал я.
Левка безропотно уступил мне треногу.
—	Темный ты чулан,— насмешливо проговорил я.—
Я бы отпустил тебя одного, будь у меня хоть мизерная
гарантия, что ты не согнешь трубу в колесо, пытаясь уви¬
деть в ней себя самого.
Я остался очень доволен своей тирадой, а Левка ра¬
зинул рот для возражения, да так и застыл с открытым
ртом.
—	Все равно,— сказал он наконец.—Любым путем
мы должны кинуть двадцать семь точек. Мы ему дока¬
жем...
—	Почему двадцать семь,— спросил я,— а не сто че¬
тырнадцать?
— Потому что двадцать семь — это больше половины.
Я пожал плечами, и мы двинулись вперед.

19
Когда мы пришли на первую точку, дождь уже кон¬
чился. Облака были еще плотные, как войлок, но ветер
заметно потеплел.
Я небрежно скинул с плеча треногу и, раздвинув сто¬
яки, всадил ее в рыхлую землю. Потом сел на сундучок
и аккуратно записал в журнале дату. Левка растерянно
топтался рядом.
—	Зачем бросаешь рейку в траву? — подняв голову,
сурово спросил я.— А ну, марш на точку! Рейку держать
умеешь?
—	Разберемся,— подавленный моим авторитетом,
прошептал Левка и с рейкой на плече побрел искать
точку.
Я долго смотрел ему вслед и, когда он отошел на без¬
опасное расстояние, встал и принялся настраивать уро¬
вень. Теоретически все мне было предельно ясно: снача¬
ла вдоль — вертлявый пузырек послушно поплыл на свое
место,— потом поперек, а теперь проверка...
—	Что за дьявол...— сказал я сквозь зубы и поко¬
сился на Левку.
Но он был уже далеко и рылся в траве, разыскивая
точку.
—	Проклятые дороги, растрясли весь аппарат...
Овальный пузырек упорно не желал задерживаться
между черточками больше чем на пять секунд. Потом он
и вовсе уплыл куда-то с такой быстротой, что я даже не
успел уследить, в какую сторону, и долго с остервенени¬
ем крутил винты в обратном направлении.
Но вот наконец хорош. Дрогнув, воздушный пузырек
дошел до средних делений. Я нетерпеливо развернул тру¬
бу на Левку и, споткнувшись о треногу, обошел прибор
кругом.
—	Эй ты, дубина! — крикнул я и поднял одну руку.
Левка послушно вскочил и замер, расставив ноги, с
рейкой в руках.
Я заглянул в окуляр и, жмурясь от белесого мерцания,
повел трубу на Левку.
63

Что за черт! В трубе ничего не было. Ну, просто ни¬
чегошеньки. Один молочно-белый круг.
Я выпрямился, посмотрел вперед — Левка смирно
стоял на своем месте. Склонился к трубе — опять ничего.
Хоть бы силуэт, хоть бы пятнышко какое... Пусто!
Наверно, линза запотела. Я подошел к широкому кон¬
цу трубы — козлиная нога треноги опять попалась на
моем пути, я пнул ее что было силы,— протер стекло
платком. Потом снова взглянул. Ничего! Левка как сквозь
землю провалился. Нивелир уставился прямо ему в глу¬
пую физиономию. Будь это мелкокалиберное ружье, я
выбил бы сто очков из ста возможных. Поверх трубы я
отлично различал даже цифры на рейке, но в проклятый
окуляр не было видно ни зги, кроме черного креста на
стекле. «Ну хорошо,— скрипнул я зубами,— я тебя про¬
верю, гад!» Я повернул нивелир в сторону высокого дере¬
ва, единственного на околице, взглянул, старательно
жмурясь,— и дерево тоже исчезло. Я чуть не заплакал
от досады. Только что оно бесстыдно стояло перед гла¬
зами, невооруженным глазом я мог бы пересчитать все
его ветки, но в трубе по-прежнему все безмятежно бе¬
лело.
—	Что у тебя там? — крикнул мне Левка.
Я с ненавистью погрозил ему кулаком и снова при¬
нялся лихорадочно вертеть винт резкости.
Так прошло что-то около двух часов. Я перепробовал
все мыслимые способы: дышал на линзы, протирал их
рукавом, ковырял в окуляре спичкой — не попала ли ту¬
да крошка хлеба,— но все было напрасно. Левка давно
уже отчаялся, он швырнул рейку на дорогу и сидел на
корточках, добывая что-то из травы и жуя.
Раза два он попробовал приблизиться ко мне, возму¬
щенно размахивая руками, но я в пылу работы отослал
его так далеко, что он утратил всякое желание со мной
разговаривать.
—	Эй! — крикнул вдруг Левка и вскочил.
Со слезами злости на глазах я оглянулся.
По дороге от поселка катил на велосипеде Крис. Пе¬
ред ним на раме сидела в белом платье Ленка. Они мча¬
лись во весь дух, распевая и смеясь.
64

— Ура!— крикнул я и замахал чалмой.— Подмога! Подмога!
Наша взяла, ура!

—	Ура! — крикнул я и замахал чалмой.— Подмога,
подмога! Наша взяла, ура!
Левка бросился им навстречу, крикнул что-то. Крис
приветственно махнул рукой. Велосипед вильнул в сторо¬
ну, Ленка взвизгнула, и машина еще быстрее застрекота¬
ла по дороге. А Левка остался далеко позади — расте¬
рянный, маленький, с белой косынкой на тонкой шее.
Я сориентировался молниеносно. Когда Крис порав¬
нялся со мной, я уже был поглощен чтением полевого
журнала. Сидя на сундучке, я старался не смотреть в
сторону дороги.
—	Эй, энтузиасты! — весело сказал Крис, подкатив
ко мне, и они оба соскочили с велосипеда.— Как идет ра¬
бота? Аппарат еще не сломали?
Я промолчал, ожесточенно листая журнал.
—	Что это они делают? — спросила у меня за спиной
Ленка, и сердце у меня сжалось от ревности и обиды.
—	Да так,— снисходительно ответил Крис.— Всю ра¬
боту мы уже сделали, ждем начальство, вот я и разре¬
шил им поиграться.
Он подошел, заглянул ко мне через плечо.
—	Ну-ну, развлекайтесь. Смотри только линзы не по¬
бей, а то из зарплаты вычтут.
Я оглянулся. Крис скупо улыбнулся мне, взялся за
руль велосипеда, Ленка послушно села перед ним.
—	Вы куда? — неохотно спросил я.
—	Так,— неопределенно ответил Крис и, уже садясь
в седло (Ленка спокойно, как прирученная птица, сидела
в его руках), добавил: — А что же он у тебя, как мино¬
мет, в небо смотрит?
—	Кто? — удивился я.
—	Да нивелир! Так можно только звезды увидеть, да
и то в ясную ночь.
И, смеясь, они помчались к лесу.
Я взглянул на злополучный прибор — одна нога его
была всажена в землю глубже других, поэтому нивелир
и вправду задрал нос к облакам, как будто Левку мож¬
но было выискать там. И, проклиная себя горькими и
искренними словами, я принялся с яростью выдергивать
треногу из земли.
66

—	Скоро ты?..— сказал у меня за плечом Левка.—
А говорил, умеешь...
—	Тебе какое дело? — огрызнулся я, не оборачи¬
ваясь.
—	Привет тебе! — обиделся Левка.— Полдня про¬
шло, а мы все еще на одном месте...
—	Марш на место! — крикнул я и замахнулся на не¬
го журналом.
Левка подхватил рейку и рысцой помчался на свое
место.
Вот он встал на точку, крепко взялся за рейку и за¬
стыл в воинственной позе Дон-Кихота.
Я с замиранием сердца заглянул в окуляр. Дрожа¬
щей рукой повернул винт — и ноги у меня подогнулись.
Теперь мне было отлично — хоть в рамку вставляй! —
видно перепутанную траву и терпеливые Левкины пят¬
ки. Рейки не было в помине: точнее, в самом низу из тра¬
вы сиротливо выглядывало что-то черно-белое размером
со спичечную коробку. Нивелир уставился в землю —
метра на два ниже того места, куда ему полагалось смот¬
реть.
—	Так,— сказал я и стукнул себя кулаком по голо¬
ве.— Получай, скотина!
Зато теперь я все понял. Оказывается, это хитрая
штука, нивелир. Достаточно тронуть рукою винт или не¬
чаянно задеть ногой треногу — и труба станет смотреть
или выше рейки — в небо, или ниже — в траву. Значит,
что? Значит, надо устанавливать нивелир так, чтобы его
труба была строго перпендикулярна земному радиусу,
проходящему через точку стоянки, и не только устано¬
вить, но и зафиксировать винтами, чтоб куда ни повер¬
нул трубу — она все равно осталась перпендикулярна
этому самому радиусу. Дальше — легче. Смотришь че¬
рез нивелир на рейку, как в подзорную трубу, и настраи¬
ваешь на резкость. Как настроил — записывай деление,
но не всякое опять же деление, а только то, которое по¬
падает в центр креста, нарисованного на внутреннем
стекле трубы. А зачем записывать цифру деления? За¬
тем, чтобы узнать, на сколько выше или ниже точка, на
которой стоит сейчас рейка, чем предыдущая точка. Так
67

мы и узнаем, кривая площадка или ровная. А зачем это
нужно, ясно даже дураку: на площадке дома строить бу¬
дут трехэтажные, с лоджиями, а может, и небоскребы.
...Когда уже начало темнеть и облака на горизонте
осветились изнутри оранжевым, я крикнул Левке:
—	Шабаш! — и взмахнул обеими руками.
Левка, медленно волоча по земле рейку, приблизился,
мы с отвращением разобрали нивелир и, взвалив инстру¬
менты на плечо, поплелись в отделение. Восемь точек —
все, что нам удалось свершить.
—	Есть уже не хочется,— тихо сказал я.— Просвет¬
ление какое-то внутри...
Левка долго не отвечал. Потом он тяжело вздохнул
и сказал:
—	Вот увидишь, он сидит в темноте один и ждет на¬
шего возвращения...
—	Кто? — спросил я, хотя отлично понимал кто.
—	Крис. Видал, с какими виноватыми глазами он
приехал? Фильм «Коммунист» помнишь? Личный при¬
мер...
Долго шли мы, не обмениваясь ни словом. Темнота
догоняла нас сзади, и усталость спадала. Думалось о хо¬
рошем. И чем больше темнело вокруг, тем светлее ста¬
новилось на сердце.
—	А знаешь,— сказал вдруг я,— давай ничего ему не
скажем. Завтра выйдем все втроем на работу, как рань¬
ше— и не было ничего. И не вспоминать никогда,
ладно?
—	Ага! — радостно согласился Левка.— В конце кош
цов ничего не случилось...
Мы зашагали быстрее, и тренога перестала резать
плечо, и стало не так одиноко.
Когда мы вошли в дом, Криса уже не было. Он отпра¬
вился в клуб, даже не убрав со стола.

20
Ночью не спалось, хоть и устал я, как собака. Воро¬
чался с боку на бок — все боялся проспать завтра утром.
Для нас это было бы катастрофой. Сделаем сорок пять
точек за день — твердо решили мы с Левкой. И пусть для
этого нам придется встать в четыре часа утра.
А Криса мы решили просто игнорировать. В конце
концов, у нас тоже была своя гордость. Уходя, он разрыл
весь Левкин чемодан, выбрал галстук получше и носки
Все это, конечно, чепуха, но разве не обидно?
Посмотрим, какое у него будет лицо, когда мы закон¬
чим нивелировку и положим подсчеты на стол. Мы не бу¬
дем ни на чем настаивать, мы просто вручим ему журнал
и уедем с Петровичем. А там пусть поступает, как сочтет
нужным.
Наконец я не выдержал. Сел на полу, огляделся —
Криса еще не было. Левка, укутавшись, спал — и я тихо,
стараясь не шлепать ногами, вышел во двор.
Звездное небо было так прозрачно, так пропитано
светом, что я, не спустившись еще по лесенке, замер от
восхищения. Мне не было видно луны: она стояла где-то
над головой, за крышей, темная глыба дома загоражива¬
ла ее, но весь воздух вокруг словно звенел от ее могуче¬
го, непобедимого присутствия. Тени молча лежали на
земле, растянувшись странно, как люди, упавшие ниц и
прикрывшие большими черными ладонями лицо. Все
предметы белого цвета гордо фосфоресцировали, а высо¬
кое небо мерцало каким-то бледно-синим сиянием.
Я тихонько спустился по скрипучим ступенькам и по¬
шел босиком к калитке по холодной земле. Вдруг не¬
громкий смех толкнул меня и остановил на полдороге.
Я растерянно оглянулся — кто-то невидимый смеялся на¬
до мной, тихо смеялся надо мной из лунной тени, и я не
мог понять, откуда доносится этот смех. Но смех повто¬
рился. И правда, что может быть смешнее худого челове¬
ка в белой майке и длинных-предлинных трусах, краду¬
щегося ночью по двору! Я не видел их, но уже знал с уве¬
ренностью, что это были Крис и Ленка.
69

Я почувствовал, что краснею. Если бы кровь могла
светиться, то лицо мое, шея и плечи выступили бы из
темноты ярко-розовым пятном.
—	Ну зачем ты остригся, Генка? — ласково сказал
голос Ленки, и я отпрянул в сторону, как заяц-русак.
Они сидели в двух шагах от меня, за калиткой. Стои¬
ло просунуть руку сквозь планки ограды — и можно бы¬
ло бы коснуться спины Криса. Его рука с закатанным до
локтя рукавом рубашки лежала на спинке скамейки, и
сверху мне было видно, как пальцы другой руки методич¬
но и неторопливо перебирают пуговицы на ее платье.
—	Ну зачем ты остригся? — настойчиво повторила
Ленка, лежа у него на коленях и глядя снизу вверх
огромными глазами.— Кудрявый был бы такой хоро¬
шенький...
Рука Криса шевельнулась, и что-то с легким стуком
упало на скамейку и потом вниз.
—	Пуговица,— тихо засмеялась Ленка.— Потом по¬
ищем, ладно?
И долгая-долгая наступила пауза. «Так»,— сказал я
себе, и у меня потемнело в глазах. Нет, мне не было
больно и даже завидно не было: дальше пуговиц у меня
просто не хватало фантазии, дальше пуговиц для меня
начинался мрак, так что нечему было завидовать. Просто
я чуть не потерял сознание от какой-то странной жути.
А ведь это и вправду страшно: прирученная, притихшая,
как домашняя кошка, красота...
«Так»,— сказал я себе еще раз, закрыл глаза и мед¬
ленно пошел домой.
—	Тут у тебя какие-то странные крепления,— с
усмешкой сказал у меня за спиной Крис. И не было у не¬
го в голосе никакого счастья. Ничего не звенело в нем —
одна лишь была усталость и добродушная лень.
Я шел к веранде и думал: а может быть, так и надо?
А может быть, и не нужно им нашего счастья, которое в
каждом слове звенит? От счастья твой голос становится
странным и тонким, лицо покрывается красными пятна¬
ми, в глазах стоит отчаянная, мучительная глупость. А то
и вовсе сникаешь, глотая язык и вытягивая тонкую шею.
Кому же ты нужен такой, счастливый?.. Может, и нуж¬
70

но-то им всего лишь, чтобы кто-то лениво и устало отве¬
чал на их настойчивые вопросы...
Но тогда это какая-то другая система жизни, создан¬
ная не для меня. И, по-моему, не для Левки... Мы совсем
не пираты, мы лишь строим из себя пиратов... а пира¬
ты— другие. Они хладнокровны и уверены в себе, они
умеют отбивать чечетку и опрокидывать взглядом... Они
умеют насмехаться без жалости и предавать без стыда...
Им все дано, а любить им не надо, уж слишком непрак¬
тичная эта штука, любовь... Ленка... Ленка... Ведь ты же
красивая. Или красота — это тоже просто так?
Луна все светлела, и небо было чистое и высокое, как
мудрый лоб, и скверно же мне было, честное слово!
Скрипнули проклятые ступеньки.
—	Ребята! — вскинулся Крис.— Эй, кто там? Лева!
—	Да нет,— спокойно отозвалась Ленка.— Это Алик.
Подошел сюда, постоял и обратно ушел...
Генка тихо сказал ей что-то, и оба они засмеялись.
Странные отношения сложились у нас на бригантине.
Мы вроде бы не ссорились с капитаном, но в то же вре¬
мя и не мирились. Молча, словно по уговору, поднялись
мы с Левкой в четыре часа и, не говоря ни слова, пошли
к выходу. Мы знали, что Крис проснулся, лежит на спине
и смотрит нам вслед. Когда мы открыли дверь на кухню
и принялись разливать по бутылкам молоко, Семка, уже
позавтракавший, кивнул в сторону горницы:
—	А начальника с собой не берете? Или он вам до¬
веряет?
—	Доверяет,— гордо сказал Левка.
—	Это они в такую игру играют,— раздался в гор¬
нице спокойный голос Криса.— Кто скорее спать оту¬
чится.
—	Хорошо,— с уважением сказал нам Семка.— На¬
учил вас все-таки Геннадий работать на совесть.
71

—	Ага,— ответил я, и мы вышли на улицу.
Крис хотел превратить наш бунт в игру — ну что ж,
это его дело. Но мы дадим-таки сорок пять точек. И жур¬
нал с подсчетами ляжет к нему на стол.
Вчерашний день не прошел для меня даром. Болела
спина, саднило плечо, которое я прищемил треногой
(Левка утверждал, что это случай вообще фантастиче¬
ский, так как легче прищемить плечо, скажем, цигейко¬
вым пальто), и всю ночь в глазах у меня стояла цифра
4786, которую я заучил, наверное, на всю свою жизнь. Но
зато я приобрел опыт. Движения мои стали точней и сво¬
бодней, я больше не путал винты, настраивал по уровню
с двух-трех попыток, и вообще дело пошло на лад. К обе¬
ду мы кинули двадцать четыре точки — и даже сами ни¬
сколько не удивились. Левка носился по участку, как хо¬
рошо тренированная лошадь. Несколько раз он поры¬
вался поставить рейку вверх ногами, но по его глупой
физиономии все можно было угадать заранее. Когда с ним
случался заскок, он пролетал мимо меня с каким-то дым¬
ным блеском в глазах, страстно дыша, становился на
точку — и я наперед показывал ему издали кулак. Левка
покорно кивал головой, с трудом ориентировался в про¬
странстве— и рейка становилась как полагается.
К шести часам (разумеется, без обеденного переры¬
ва) мы почти замкнули кольцо, подойдя к скотным дво¬
рам, откуда начинал в свое время Крис. До финиша, сле¬
довательно, оставалось лишь три точки, установленные
на территории свинофермы. Мы сели рядышком на траве
и выпили теплое от беготни и тряски молоко.
О своем феноменальном рекорде мы, как по уговору,
молчали. Было приятно разговаривать о незначительных
вещах и помалкивать о главном.
—	Ох и несет же от этой свинофермы! — лопотал
Левка. Молоко струилось по его жадному подбородку.—
И как тут девчата работают! Нет, окончу школу и пойду
в институт мяса и молока, займусь проблемой машинно¬
го синтеза пищи.
Мы перелезли через загородку и пошли по территории
искать точку. Запах был действительно первосортным:
баллов семь-восемь, и это в полумиле от эпицентра.
72

—	Ага! — радостно сказал Левка.— Наши точки с
наветренной стороны!
И вдруг лицо его изменилось: веснушчатый нос стал
острым и желтым, глаза округлились.
—	Смотри, смотри! — показал он пальцем назад.
Я оглянулся и помертвел.
Это было как в страшном сне: тренога одиноко тор¬
чавшего в стороне нивелира вдруг грустно покосилась и,
дрыгнув в воздухе выдернувшейся ножкой, рухнула в
навоз.
Я подбежал к нивелиру и поднял его с земли. Линзы,
к счастью, почти не пострадали. Большая по-прежнему
отсвечивала фиолетовым блеском, а в малой появилась
лишь небольшая белая трещинка. Но зато уровень был
в ужасном состоянии: по стеклянной трубке бегал уже не
один, а два овальных пузырька. Свести их в один мне так
и не удалось.
...Вечером мы с Левкой сидели за столом и, склонив¬
шись над полевым журналом, подсчитывали результаты
всех нивелирных ходов. Крис лежал на полу, деловито
развинчивая нивелир, и время от времени бросал на нас
любопытный взгляд. Катастрофа с прибором его ни¬
сколько не потрясла. Наше сообщение о том, что мы ки¬
нули все пятьдесят три точки, он тоже встретил не мор¬
гнув и глазом.
—	В сумасшедшем доме еще не то бывает,— хладно¬
кровно объявил он.
В принципе все это было довольно несложно. Мы про¬
шли с нивелиром по замкнутому кольцу. Если, допустим,
на первой половине пути мы шли все время под гору, то
на второй обязательно должны были подниматься в гору,
так как пришли на ту же точку, с которой начали. Зна¬
чит, что?.. Значит, суммы всех плюсов и всех минусов
должны сойтись, иначе получается не кольцо, а спираль.
Так я понимал свою работу, и считать было весело и не¬
трудно: ведь это очень приятно — делать то, что хорошо
понимаешь.
Переписав все показания в чистый журнал, я прика¬
зал Левке подсчитать превышение с плюсом, а сам стал
считать минуты, как это делал позавчера Крис. Я кончил
73

первым. Получилось у меня минус 11673. Я встал, обо¬
шел стол и снисходительно заглянул через Левкино плечо.
—	Ну, что там у тебя? — спросил я.— Ошибка в две-
три единицы не имеет большого значения. Участок боль¬
шой, раскидаем.
—	Порядок! — сказал Левка.— У меня плюс сорок
одна тысяча шестьсот девяносто одна. А у тебя?
И он поднял на меня свои чистосердечные глаза.
—	Сколько, сколько? — переспросил я хриплым ше¬
потом.
—	Сорок одна...— сразу испугавшись, ответил Лев¬
ка.— Сейчас я проверю...
—	Да, уж ты, пожалуйста, проверь,— похолодев от
ужаса, проговорил я.— А то тут, понимаешь, небольшая,
понимаешь ли, разница...
Я покосился на Криса и сел. Крис отложил в сторону
нивелир и стал с интересом прислушиваться.
—	Сорок одна тысяча шестьсот девяносто одна со
знаком минус,— четко отрапортовал Левка.
Наступила тишина. Я бессмысленно листал журнал,
как будто такая гигантская ошибка могла заваляться
между страницами.
Крис легко, как гимнаст, поднялся. Потянулся всем
своим тренированным телом, сел за стол.
—	Ну, а у тебя? — деловито спросил он.
Я молча протянул ему журнал. Крис взглянул, нахму¬
рился от напряжения, потом лицо его озарилось.
—	Что, мальчики? — спросил он, глядя на нас по оче¬
реди, и широко улыбнулся. На секунду у меня появилась
надежда, что он нашел ошибку в подсчетах и все можно
исправить.— Тридцать тысяч потеряли?
Мы подавленно молчали.
—	А допустимая разница сколько? — неуверенно
спросил я, но Крис даже не слышал моего вопроса.
—	Утратили тридцать тысяч! — И Крис, захохотав,
взбрыкнул в воздухе ногами и повалился вместе со сту¬
лом навзничь.
Мы с Левкой молча наблюдали, как он грохнулся на
мешки спиной и перекатился через голову. Гибко вывер¬
нулся, как кошка, и с хохотом растянулся на мешках.
74

—	Роскошная ошибочка! — оскалившись, смеялся
Крис. Ему даже не приходило в голову, что видеть такое
откровенное злорадство может быть противно. Он на¬
слаждался своей победой, потягиваясь от удовольствия
на постели, как огромное животное.
—	Постой,— вполголоса сказал мне Левка.— А мо¬
жет быть, так и надо?
Я махнул рукой и углубился в подсчеты.
—	О-хо-хо! — смеялся Крис.— Ну конечно, так и на¬
до! Так и должно быть у таких пеногонов, как вы! Вы
первыми в мире нашли клочок земли, где есть только по¬
нижение, а повышения никакого. Ну что ж, постройте
здесь город, где все улицы идут под гору, а в гору — ни
одна. Нет, тридцать тысяч — это размах. Терять так уж
терять, а то что там — какие-то жалкие десятки или еди¬
ницы!
—	Знаешь, Крис,— простодушно сказал ему Левка,—
а ведь ты подлец.
Крис перестал смеяться.
—	Сыроежка ты блатная после этого,— проговорил
он равнодушно и отвернулся к стене.
—	Нашел! — неожиданно крикнул я.
Левка радостно встрепенулся и подскочил ко мне:
—	Где? Покажи!
Крис не оборачивался.
—	Вот она! — И, водя пальцем по строчкам, я пока¬
зал Левке на ошибку.
—	Ну, этого мало...— разочарованно протянул Лев¬
ка.— Я думал, что по крайней мере тысяча...
Крис долго молчал, наконец не выдержал, обернулся.
—	Сколько нашли? — бесстрастным тоном спро¬
сил он.
—	А что это тебя так волнует? — огрызнулся я.
И тут наступила такая тишина, что у меня зазвенело
в ушах. Крис поднялся и сел на мешках, положив на ко¬
лени нивелир. Глаза у него были необыкновенно светлы.
Это был взгляд пирата, настоящего пирата. На меня еще
в жизни так не смотрели: только с экрана кино.
—	Вот что, ребята,— тихо сказал Крис.— Делать вам
здесь больше нечего. Собирайте потихоньку свои вещич¬
75

ки — и к завтрашнему вечеру чтоб духу вашего здесь не
было... Указания ясны?
Мы молчали. Я положил на стол бесполезный теперь
журнал и посмотрел на Левку. Он был бледен как полот¬
но. Потом я взглянул на Криса — капитан был непривыч¬
но серьезен.
—	Вот так,— продолжал Крис.— Я вижу, вы очень
хотите чистенькими уехать. Пожалуйста, я вам мешать
не буду. Прибор разбили — на себя возьму, и не потому,
что добрый, а потому, что действительно виноват: дове¬
рять его вам не следовало. Я не подошел вам в капи¬
таны, а вы меня как матросы не устраиваете. Давайте и
расстанемся по-человечески, без лишних сцен. Об одном
вас прошу: не дожидайтесь, пока я сам заговорю с Пет¬
ровичем. Лично мне это будет неприятно, хотя самодея¬
тельность ваша успела мне порядком надоесть. Вопросы
будут?
Вопросов не было. Мы с Левкой сидели и растерянно
озирались, маленькие, ушастые, нашкодившие щенки.
Тяжелое молчание длилось, наверное, не больше мину¬
ты. Но мне показалось, что прошел час. Крис с интере¬
сом нас рассматривал.
—	Значит, гонишь нас? — медленно спросил я.
—	Значит, гоню,— твердо ответил Крис. Он снова лег
и отвернулся от нас, всем своим видом показывая, что
разговор окончен.
А мы с Левкой сидели за столом и смотрели друг на
друга. Меня трясло от сознания полной своей беспомощ¬
ности: хотелось вскочить, закричать что-нибудь страш¬
ное, сорвать со стены свой новый костюм и топтать, топ¬
тать его ногами. Но это было бы в равной мере нелепо,
как и то, что мы делали: подавленно, пристыженно мол¬
чали. Левка встал, заходил по комнате, старательно об¬
ходя вытянутые ноги Криса, я бесцельно следил за ним,
думая лишь об одном: только бы он не споткнулся, только
бы он не споткнулся... Стосвечовая лампа низко качалась
над столом. В комнате было темновато и уютно. А на по¬
лу у дверей лежал не Крис, нет, лежал какой-то незнако¬
мый страшный человек.
Теперь-то я понял, как ошибался, когда думал, что
76

Крис не может ударить. Он мог ударить, еще как мог, и
не делал это лишь потому, что до сих пор это было не¬
рентабельно.
Мне стало вдруг холодно от мысли, что время, когда
на наши дела смотрят с улыбкой, прошло навсегда. Те¬
перь никто уже не усмехнется, не покачает головой. Про¬
сто взглянут удивленно и отвернутся, как Крис.
Так думал я, а Левка ходил по комнате, как взрос¬
лый, и о чем он думал — я не знаю.
—	Ну, вот что, Крис,— сказал наконец Левка.— Ты
нас здорово проучил... Просто здорово... Но мы и сами
кое-чему научились.
Крис не шелохнулся. Он внимательно изучал узоры
на стене. Серый стриженый его затылок, казалось, на¬
смехался над нами.
—	Ты умеешь обижать,— тихо сказал Левка, стоя
над ним,— у тебя это здорово получается... Ну что ж, это
твое право, ты сильнее нас и, наверное, умнее. Единст¬
венное, чего мы тебе не позволим,— это оставить все так,
как есть. Ты все переделаешь, Крис. Извини, но по-друго¬
му никак не складывается. Так уж мы, наверное, воспи¬
таны. Верно, Алька?
Я машинально кивнул.
Единственное, что меня поражало,— это то, что Крис
позволял ему говорить. Не повернулся, не взглянул хо¬
лодно и удивленно, не заставил замолчать одним взгля¬
дом.
—	Интересно,— сказал Крис, уставившись в стену,—
как у вас это получится: заставить меня сделать то, чего
я не хочу. Надеюсь, вам не пришло в голову...
—	Нет, не пришло,— перебил его Левка.— Все равно
нам никто не поверил бы... Просто никуда мы отсюда не
уедем. Ты не сделаешь — мы сами сделаем так, как надо.
Если хочешь, в свободное от работы время...
Крис медленно приподнялся, нехорошо улыбаясь.
—	Да вы знаете, какую я вам жизнь создам?
—	Знаем,— сказал Левка.— Можешь унижать нас
сколько хочешь... Но свое дело мы сделаем.
Кровь бухнула мне в виски, запестрело в глазах, и за¬
хотелось вскочить и крикнуть что-то Крису в лицо. Но
77

кричать было нечего: все было сказано Левкой — и за
меня тоже.
Крис смотрел в потолок и улыбался.
—	И напрасно ты думаешь, что это пустая блажь,—
сказал Левка.
—	Ничего он такого не думает,— вставил я, дрожа от
злости.
— Вот и все,— сказал Левка и сел.— Жалуйся Пет¬
ровичу, выгоняй нас, если совести хватит. Но заявления
по собственному желанию ты от нас не дождешься...
—	Вопросы будут? — спросил я.
Крис не отвечал. Он как будто дремал, полуприкрыв
глаза и сладко вздыхая.

Для старшего возраста
Валерий Алексеевич Алексеев
люди ФЛИНТА
Ответственный редактор Г. В. Быстрова.
Художественный редактор И. Г. Холодов-
с к а я. Технический редактор Н. Ю. Запо¬
рожец. Корректоры В. П. М а м а к и н а и
Г. В. Русакова. Сдано в набор 9/УП 1969 г.
Подписано к печати 10/1Х	1969 г. Формат
84x108732. Печ. л. 2,5. Уел. печ. л. 4,2. (Уч.-
изд. л. 3,91). Тираж 75 000 экз. ТП 1969 № 292.
А06237. Цена 13 коп. на бум. № 1. Ордена
Трудового Красного Знамени издательство
«Детская литература» Комитета по печати при
Совете Министров РСФСР. Москва, Центр,
М. Черкасский пер., 1.
Ордена Трудового Красного Знамени фабрика
«Детская книга» № 1 Росглавполиграфпрома
Комитета по печати при Совете Министров
РСФСР. Москва, Сущевский вал, 49.
Заказ № 4486.

ИЗДАТЕЛЬСТВО
«ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА»
В 1969 году для детей старшего возраста выходят книги:
Алексин А. КОРОТКИЕ ПОВЕСТИ.
Пять повестей о подростках, о столкновении их со сложными
моральными проблемами, о первых самостоятельных шагах
в жизни
Марч и к Г. ТРУДНЫЙ РОМАН.
Повесть из жизни школьников-десятиклассников. В ней подни¬
маются волнующие вопросы принципиальности, гражданствен¬
ности, любви и дружбы
Файнберг В. СВЕТ НА ВУЛКАНЕ.
Героиня повести, романтически настроенная девушка, едет ра¬
ботать на рыбный завод на одном из дальневосточных островов
Жданов И. ВЗМОРЬЕ.
Повесть о нахимовском училище, о юношах, которые познают
морское дело, трудное и романтическое, и готовятся к службе
в Советской Армии
Беляев В. КТО ТЕБЯ ПРЕДАЛ?
Повесть о девушке из религиозной семьи, порвавшей с религи¬
ей и вступившей в борьбу с немецкими оккупантами в Запад¬
ной Украине
Чинков В. ТРОЕ СПЕШАТ НА ВОЙНУ.
Эвакуация, военное училище, фронт Великой Отечественной
войны — вот путь, который проходят герои повести.
Эти книги можно приобрести в магазинах Книготорга и потре■
бительской кооперации.