К. И К Р А М О В
ЗЛАЯ
личехл
РАССКАЗЫ О РЕЛИГИИ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
«ДЕТСКАЯ
ЛИТЕРАТУРА»
Москва 1965

2
И 12
В этой книге писатель К. Икрамов рас¬
сказывает о том, что такое религия, поче¬
му люди стали верить в бога, как первые
люди на земле пришли к мысли о том, что
бог есть, и почему возникло это заблуж¬
дение.
В книге семь небольших рассказов.
Из них читатель узнает о религии древ¬
них, о возникновении христианства, о кре¬
щении Руси, о том, как пришла в Среднюю
Азию религия мусульман — ислам, о том,
почему люди отказываются от веры в бо¬
га и почему религия не нужна свободному
человеку.
Рисунки Ю. Красного

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Представь себе на время, что ты оказался в Древнем
Риме или в Египте, когда строилась известная тебе пира¬
мида Хеопса, или в Киевской Руси, или во Франции лет
за пятьдесят до Великой французской революции.
Да, да! Вот так, как бывает в фантастических романах, ты
перенесся в другой век. Пусть это будет первое столетие на¬
шей эры или, например, каменный век, знакомый тебе по
книге «Приключения доисторического мальчика».
Таким, как ты есть, со всеми знаниями, которые ты усвоил
в школе и которые еще не открыты твоим новым современ¬
никам, ты попал в древние страны.
Ты знаешь, что Земля круглая, что она вращается вокруг
Солнца и вокруг собственной оси. Может быть, ты знаешь,
что электрическая энергия преобразуется из энергии меха¬
нической или из химической, что порох делают из селитры,
3

а вода имеет формулу Н2О. Ты знаешь, что на смену родо¬
вому строю приходит рабовладельческий, что затем настает
очередь феодализма, который уступит место капиталистиче¬
скому строю. Ты по личному опыту знаешь, что такое социа¬
лизм, о котором мечтали еще твои деды...
Вот со всеми этими знаниями ты попал в древность.
Теперь ответь: сумел бы ты хоть как-то подвинуть чело¬
вечество вперед? Смог бы доказать неразумным хазарам, что
Земля круглая? Смог бы наладить изготовление пороха для
войска государства Урарту? Смог бы убедить вождя перво¬
бытного племени, что история — борьба классов?
Подумай об этом.
Многие открытия, о которых ты знаешь из книг, кино¬
фильмов и учебников, для тебя не открытия, а давно извест¬
ные вещи. Но помни, что люди прошлых веков совершали
подвиги, чтобы мир, в котором мы живем, и наши знания об
этом мире были бы такими, каковы они сегодня.
Труден был путь человека к знаниям, и каждое открытие
науки изгоняло бога из природы и общественной жизни. Да¬
же в самые древние времена находились люди, отвергавшие
бога. Но движение человеческой мысли к полному безбо¬
жию, к научному атеизму, было очень сложным. Сложным
и трудным. Великие ученые часто опережали свое время на
века, но медленно развивалась человеческая мысль, медлен¬
но распространялись знания. Сначала людям казалось, что
всё непонятное в этом мире живет своей отдельной жизнью,
что каждым дуновением ветерка, каждым раскатом грома
командует кто-то. Если этот Страшный и Неведомый поже¬
лает, то охота будет удачной, если этот Могучий и Злой вос¬
противится, то племя умрет с голоду. Захочет — будет навод¬
нение, захочет — будет засуха.
Так думали первобытные люди... Впрочем, ты и сегодня
еще можешь встретить таких людей, которые с виду кажут¬
ся вполне современными, а на самом деле верят в какие-то
4

высшие силы, верят, что гром гремит, когда того захочет бог,
что в лесу водится леший — хозяин леса, а в реке живет во¬
дяной — хозяин воды.
Как это получилось, почему люди поверили в то, чего
нет, почему возникли такие представления? Об этом ты
узнаешь из рассказа «На все есть своя причина».
Людям тогда казалось, что силы, правящие миром, окру¬
жают их, живут рядом: в ближайшем ручье, на соседней го¬
ре или в лесу возле их пещеры.
Но какой-то человек прошел ручей вдоль и поперек, че¬
ловек взобрался на гору и насквозь прочесал лес. Тогда вы¬
яснилось, что здесь, поблизости, ни богов, ни духов нет. Но
кто-то же громыхает в небе, думали люди, кто-то же коман¬
дует водой и ветром. Значит, он живет не в нашем лесу, не
на нашей горе, а дальше. Так в первый раз отступили боги.
Раньше людям казалось, что богов очень много. У каждой
стихии и у каждого времени года есть свой бог и дух.
Но постепенно наши предки стали понимать взаимосвязь
между тем, что гроза почти всегда бывает вместе с дождем,
что дожди вызывают переполнение рек и ручьев, что коли¬
чество зверя в лесах и рыбы в реках зависит от целого ряда
причин, а иногда и от одной причины. Например, засуха
губит растительность, а животные погибают от отсутствия
травы; или, наоборот, обилие снега зимой дает много влаги
весной и летом. Много трав и плодов приносят тогда леса
и поля, жиреют олени и козы, легче идет охота, легче добыть
себе пропитание. Значит, думали люди, богов и духов не так
много и, может быть, есть главный бог.
Никто никогда не видел ни бога, ни злого духа, ни
домового, ни водяного, ни лешего. Все это плоды человече¬
ского воображения, фантазии.
Уже в самые древние времена люди стали изображать
богов похожими на себя, они думали, что и отношения меж¬
ду разными богами похожи на отношения между людьми.
5

Тебе известно из истории, что отношения между людьми
все время менялись, развивались. Настало время, когда из
родов и племен стали складываться первые государства, а во
главе государства обычно стоял какой-то один царь или пра¬
витель. «Наверное, и у богов также»,—могли думать люди.
Так вместо множества богов люди пришли к мысли
о едином боге.
Это была большая победа людей над богами.
Я не буду повторять содержание рассказов «Спартак и
Христос», «На реке», «Времена неведения», «Злая мачеха» и
других. Кто прочитает эти рассказы, сам поймет, о чем они.
Вы знаете из книг и школьной истории о трагических со¬
бытиях 9 января 1905 года, когда люди в надежде на лучшую
жизнь шли с молитвами и иконами к царю.
Народ искал избавления, призывая на помощь «господа
бога», а нашел смерть. Этот день вошел в историю, как день
«кровавого воскресенья».
После 9 января 1905 года стало уже совершенно ясно, что
«никто не даст нам избавленья — ни бог, ни царь и не ге¬
рой...» Религия становится ненужной людям, борющимся за
свою свободу. Об этом вы прочтете в рассказе «Без царя
и без бога».
В мире существовали, да и сейчас существуют различные
религии. Но боги стали еще дальше от людей. Они отступи¬
ли за моря и океаны, их изгнали с вершин самых высоких
гор. Им было теперь место лишь на небе. Туда человек за¬
браться не мог. Еще недавно не мог. А теперь не только
ближние слои атмосферы, но и космос уже отвоеван у богов.
Мне хотелось рассказать то, что я знаю об истории рели¬
гии, о том, что она несет людям, кому она нужна и почему
люди отказываются от веры в бога.

П риближалось время дождей. Ночи становились хо¬
лодными, листья деревьев желтели, на небе все чаще появля¬
лись тучи. Придет время дождей, а потом и время снега.
Люди племени Лисы знали это. Так было всегда. Взрос¬
лые заботились о том, чтобы приготовить запасы еды и сухих
веток, не то время снега застанет врасплох. Женщины на
7

солнце сушили рыбу и мясо, костяными иглами сшивали зве¬
риные шкуры, чтобы было на чем спать, чем укрываться, чем
завешивать вход в пещеры. Мужчины ушли на охоту. Время
снега не любит беззаботных.
На склоне горы, где жили люди племени Лисы, среди
начинающего желтеть кустарника и больших серых камней
беззаботными оставались только дети. Они играли в охоту.
Сколько тысячелетий дети играют во взрослых! Играть
во взрослых очень полезно, но взрослые не всегда понимают
это. Впрочем, есть дело полезнее, чем игра,— это учение.
С тех пор как существует человечество, взрослые учат своих
детей. Люди древности тоже учили своих детей тому, что
умели сами, а когда дети подрастали, становились сильны¬
ми, ловкими, тогда на собрании всех членов племени они
приобщались к числу полноправных взрослых.
Приобщение было большим торжеством. В племени Ли¬
сы взрослым, приобщенным юношам на груди, у самого гор¬
ла, делали татуировку — рисунок лисьей головы, и они по¬
лучали право носить на одежде хвост рыжей лисицы. А де¬
вушкам хвост лисицы вплетали в волосы. Обычно праздник
приобщения проводили весной, в пору клейких листочков
и синего неба.
Мальчики и девочки, которые играли в охоту на склоне
горы, не имели еще права называться взрослыми, у них даже
имен настоящих не было. Они не прошли еще обряда приоб¬
щения, но некоторым нужно уже было готовиться к этому
обряду. Им взрослые уделяли больше внимания, чаще брали
на охоту, чаще поручали дела по нехитрому хозяйству, а ино¬
гда собирали их всех вместе и рассказывали им то, что знали
сами. Вот и сегодня, когда на небе стали собираться тучи
и начал накрапывать дождь, из большой пещеры показался
горбоносый сухощавый однорукий старик.
— Дети племени Лисы! — крикнул старик.— Перестаньте
играть и идите ко мне. Я расскажу вам очень важные вещи.
8

Однорукого старика все очень уважали. Его звали Орел
Без Одного Крыла. Раньше его звали просто Орел, а когда
на охоте он потерял руку, люди дали ему новое имя. Он был
храбрый и умный, этот старик.
— Идите ко мне, — повторил Орел Без Одного Крыла.
Старшие дети сразу же перестали играть. Они знали, что
старика надо слушаться. Те, кто был поменьше, сначала не
хотели идти, но потом тоже пошли к пещере.
В пещере, где жил старик, было очень красиво. У вхо¬
да стоял столб, на котором была вырезана голова лисы,
а на стенах нарисованы всякие звери и птицы: олени, ло¬
си, волки, белки, куницы, совы, ястребы, перепелки и фа¬
заны.
— Садитесь, — сказал Орел Без Одного Крыла, потому
что никто из детей не осмелился сесть без его разрешения.—
Садитесь поудобнее и слушайте. Я буду рассказывать о том,
что должен знать каждый взрослый. Скоро настанет время
снега, а за ним время клейких листочков. Я буду часто соби¬
рать вас, чтобы, когда настанет пора приобщения, вы зна¬
ли все.
В те времена не было школ, они появились только через
тысячи лет, но это все-таки было похоже на школу, хотя сло¬
ва такого никто не знал.
— Садитесь и слушайте. Я расскажу сначала о том, как
надо убивать лося. Вы хорошо играли в охоту, хорошо пря¬
тались за камнями, но, чтобы убить лося, нужно очень много
знать. Нужно уметь сделать хороший лук, нужно уметь зато¬
чить наконечник для стрелы, нужно знать, где ходят лоси,
где их искать.
Старик рассказывал очень интересно. Он не только рас¬
сказывал, но и показывал, как нужно точить наконечники
стрел, как натягивать тетиву лука, и, хотя у него была одна
рука, делал он это ловко.
— Нужно быть не только умелым, но и храбрым,—
9

говорил старик.— Нужно быть не только храбрым, но и
умным. Мы — люди племени Лисы — должны быть умными.
Если лось увидел тебя своими большими глазами — тут храб¬
рость не поможет. Лось тоже храбрый. Он ударит тебя рога¬
ми, и ты уйдешь в страну духов, откуда никто не приходил
назад.
— А где находится страна духов? — спросил юноша, ко¬
торого звали Любопытный. Потом, после приобщения, ему
дадут другое имя, а сейчас его звали Любопытный. Это бы¬
ло не имя, а только кличка.
— Не знаю,— ответил старик. — Оттуда никто не прихо¬
дил. Когда тигр съест человека, человек переходит в тигра.
Это всем понятно. Но когда человек перестает дышать от
раны или от старости, он уходит неизвестно куда. В нашем
племени закапывают людей в землю. Наши соседи из племе¬
ни Водяной Крысы считают, что к духам переходят только
те, кто тонет в воде. Но в нашем племени такого обычая
нет.
— А может быть, все это неправильно? — опять спросил
Любопытный.
— Нет, не может этого быть, — убежденно ответил Орел
Без Одного Крыла. — Так думал мой отец и отец моего отца.
И все старики. Так думают все. Однако я еще хочу расска¬
зать об охоте. О духах я расскажу попозже.
Старик продолжал свой рассказ. Из пещеры видна была
река, лес за ней, а вдалеке высокие горы, где на вершинах
всегда лежал снег. Правда, сейчас горы были видны не очень
хорошо, потому что тучи над лесом закрывали их все боль¬
ше и больше. Солнца тоже не было видно, оно уже закатыва¬
лось за горизонт, и только изредка на небе появлялся луч,
прорвавшийся сквозь тучи.
— Целиться надо под малое ребро. Тогда стрела попа¬
дет в сердце. Если же ты видишь, что лось спускается с горы
или с берега на водопой, то стреляй в изгиб ноги.— Старик
J0

на своей ноге показал, куда надо целиться.—Лось упадет на
эту ногу, и тогда он твой.
— Скажите, — спросил Любопытный, — а куда перешла
ваша рука, которую отгрыз тигр? Она перешла в тигра или
ушла к духам?
Орел Без Одного Крыла и сам часто задумывался над
эл им. В племени не было случая, чтобы, лишившись руки,
человек продолжал жить. Он и сам не знал, где теперь жи¬
вет его рука, и не мог понять, как она может жить без него
самого. Но старик не стал делиться с детьми своими сомне¬
ниями.
— Она теперь в стране духов.
— А когда вы пойдете в страну духов, рука к вам вер¬
нется? — спросила девочка, кличка которой была Добрая.
— Вернется,—радостно подтвердил Орел Без Одного
Крыла. Ему самому понравилась эта мысль.
— Расскажите нам еще про духов, — попросили его ре^
бята.
Старика не нужно было долго упрашивать. Он любил
поговорить про таинственные силы, которые, по его поняти¬
ям, правили миром. Он считал себя большим знатоком
в этом вопросе. Люди племени уважали его за то, что он
умел по поведению птиц предсказать погоду, знал травы от
болезней и травами же лечился, когда в схватке с тигром
потерял левую руку. Люди племени уважали его и за
то, что все непонятное он мог объяснить, рассказывая про
духов.
— Вот видите этот камень, — сказал старик, указывая на
кусок кремня, из которого он собирался сделать топор.—
Вы видите, что камень лежит у стены. А теперь пусть Любо¬
пытный вынесет камень на траву.
Мальчик легко вскочил и перенес камень ко входу.
— Почему камень оказался не на своем месте? — спросил
Орел Без Одного Крыла.
11

— Камень перенес Любопытный, — нестройно ответили
дети.
— Правильно, — подтвердил Орел Без Одного Крыла.—
Если с чем-то происходит что-то, значит, кто-то сделал это.
Правильно?
Ребята немножко подумали и согласились:
— Правильно.
— Видите, над лесом собрались тучи. Кто собирает
тучи?
— Ветер, — ответил самый старший из ребят, по кличке
Высокий.
— А кто посылает ветер? — опять спросил старик.
Ребята не знали, как ответить.
— Ветер посылают Духи Ветра, тучи собирают Духи Туч.
Вот в чем причина. Всегда надо знать причину.
Орел Без Одного Крыла был горд тем, как хорошо он
объяснил все это, и продолжал.
— Ну, про тучи и про ветер легко понять, а сейчас поду¬
майте, почему день и ночь спешат друг за другом, почему
тьма сменяет свет и свет сменяет тьму? Почему?
Никто не знал ответа. Все знали, что день сменяет ночь,
но почему так бывает, об этом никто из ребят до сих пор не
задумывался.
— Ночь гоняется за днем, чтобы съесть его, — важно от¬
ветил старик.
— Ой! — испугалась девочка Добрая.— А может, ночь
не хочет съесть день?
— Хочет,—уверенно сказал Орел Без Одного Крыла.—
Сама подумай. Зачем же тогда ночь гоняется за днем? Разве
вы не видели, как волк гоняется за оленем?
— Правильно,—поняли все ребята.—Зачем они гоняют¬
ся, ясно.
Любопытный нахмурился. Он всегда хмурился, когда
думал.
12

— А может быть, день хочет съесть ночь? — наконец ти¬
хо и нерешительно спросил он.
— Но ведь день добрый, а ночь злая, — возразил Орел Без
Одного Крыла, и все поняли это объяснение.
Конечно, ночь злая. Ведь ночь — это время охоты хищ¬
ников.
Большая туча нависла над лесом и ползла к горе. Прибли¬
жалась ночь. Чуткий слух людей племени Лисы остро вос¬
принимал тишину, которая обычно бывает перед сильным
дождем. А туча все мрачнела и мрачнела, будто наливаясь
злостью.
Острая, непонятная тревога наполняла сердца людей, си¬
девших в пещере.
В соседней пещере женщины — хранительницы огня уби¬
рали с травы сучья, чтобы их не замочил дождь. Складывали
и уносили сушеное мясо и рыбу, а где-то внизу,, наверно, то¬
ропились домой мужчины — охотники.
— Духи Воды и Ветра сговорились сегодня, — сказал ста¬
рик.— Раньше люди думали, что Дух Воды живет в нашей
реке, но потом один мудрый человек узнал, что живет он
не в нашей реке, а в горах, откуда река течет. Он пошел туда
и понял, что Дух Воды и Дух Снега — друзья. Когда хочет
Дух Снега, он дает воду Духу Воды, и тот гонит ее в ущелья
и долины. Раньше люди думали, что Дух Ветра живет вон на
той горе, — старик показал рукой на снежную вершину, — но
мудрые люди ходили туда и узнали, что за горой тоже есть
земля, там тоже есть ветер. Значит, Дух Ветра живет еще
дальше. Теперь люди много знают про духов. Теперь люди
стали умнее, чем раньше.
Орел Без Одного Крыла говорил и говорил, дети молча¬
ли, но уже не слушали его. Они неотрывно следили за тем,
как густеет мгла, слушали последние порывы ветра и шорох
первых капель дождя в жесткой осенней траве на склоне
горы. Им было тревожно и страшно. Тревогу испытывал
13

и старик, но он боялся выдать себя и потому все говорил и
говорил.
Вдруг сизо-черное небо раскололось извилистой огненной
трещиной. На мгновение в пещере стало светло. Дети в на¬
бедренных повязках и старик со шкурой, наброшенной на
плечи, сидели пригнувшись. На их лицах был ужас.
— Духи сильно гневаются,—- тихо пробормотал Орел
Без Одного Крыла.
И сразу же вслед за его словами страшный треск раздал¬
ся в небе. Эхо трижды повторило удар грома, и тут новая
молния сверкнула над ближним лесом и ударила в берег
реки. Дождь усилился, теперь с неба уже лились струи воды.
Они шумели ровно и глухо. У входа в пещеру, возле столба
с головой лисы, образовалась лужа, из которой прыгали вверх
крохотные фонтанчики.
— Спаси нас, Лиса, — жалобно попросил старик.
Но слова его тут же потонули в новых раскатах страш¬
ного грома.
— Это все духи, — дрожащим голосом бубнил старик. —
Это все Дух Воды, Дух Ветра, Дух Огня, Дух Небесного
Крика. Это все духи.
А молния все била и била, то в лес, то в реку, то в гору.
И шумел дождь. И ревели потоки воды, срывающиеся с вер¬
шин. А в пещере в немом ужасе неподвижно сидели полуго¬
лые люди. Они не смотрели друг на друга — они смотрели на
небо. А небо было черным и лохматым. И сверкала молния.
И гремел гром.
Не смейтесь, пожалуйста, над старым Орлом Без Одного
Крыла. Он умел охотиться и был храбрым человеком. Не
его вина, что он не имел понятия о том, почему день сме¬
няется ночью, отчего льет дождь, что такое молния и гром.
Он знал меньше, чем любой из вас, читателей этого расска¬
за. Он знал ровно столько, сколько знали другие первобыт¬
ные люди. Они не могли объяснить причин многих явлений
14

природы, и в этом-то была причина того, что первобытные
люди верили в духов, которых сами и придумали.
Все, что Орел Без Одного Крыла говорил правильно,
впоследствии превратилось в научные знания, а все, что он
говорил неправильно, — в религию. Вот потому-то мы и го¬
ворим: наука — это знание, а религия — страх.

D тот день, когда Публия Рабеция, богача и молочно¬
го брата известного римского сенатора, нашли мертвым в его
загородном доме близ Аппиевой дороги, среди рабов нача¬
лась паника.
Слуги вошли в спальню Публия после полудня, когда
родственники послали спросить, не заболел ли он. Хозяин
возлежал на своей роскошной постели, маленький, среди
огромных пурпурных подушек. Из его волосатой костлявой
груди торчала дубовая рукоятка простого кухонного ножа.
Публий Рабеций был убит неизвестным злоумышленни¬
ком, но никто из близких не был так потрясен его смертью,
как рабы.
16

Домашний раб Целестий выбежал из сйаЛьни с криком:
«Хозяина убили!», пробежал сквозь комнаты виллы и по¬
мчался в сторону домишек, где жили рабы.
— Хозяина убили! — кричал он в ужасе.—Хозяина
убили!
Не надо думать, что рабы любили своего хозяина. Они
его ненавидели. И все же убийство очень испугало их. Ра¬
бы знали закон: в случае убийства хозяина казни подлежат
все его невольники. Сенат принял такой закон, когда случаи
бунтов участились и доведенные до отчаяния рабы стали
поднимать руку на хозяев.
Никто так и не узнал, кто убил Публия. Возможно, его
закололи наследники, ожидавшие богатства, но было ясно,
что отвечать придется рабам.
Старый домашний учитель раб Памфилий сказал:
— Мы не должны искать виновника, потому что нас это
не спасет. Мы должны ждать, пока придут легионеры и
убьют нас, или бежать сейчас же подальше от этих мест.
— Бежать, — решили рабы.
— Ну вот, — сказал Памфилий. — Тогда надо запутать
следы. Пусть легионеры думают, что мы в пещерах. Я пойду
в горы и разожгу там костры. Легионеры будут искать вас
в горах, и вы выгадаете время.
— А как же ты? — спросили женщины.
— Я стар, и у меня никого нет,—ответил Памфилий.—
А у вас дети. Вам надо еще долго жить.
* * *
Много веков назад на склонах горы близ широкой доро¬
ги, построенной римским сановником Аппием Клавдием еще
в 312 году до нашей эры, скрывались беглые. Здесь, по пре¬
данию, прятались еще воины Спартака после разгрома вос¬
стания. Именно сюда и пришел домашний учитель раб
17

Памфилий. Он разжег костер в одном месте, потом пере¬
шел в другое и там опять разложил огонь. Он хотел, чтобы
люди в долине вечером видели огонь на горе, чтобы кто-
нибудь рассказал об этом легионерам.
«Пусть легионеры поищут здесь. Пусть поползают по
склонам, пусть полазят по пещерам, — думал Памфилий.—
Один человек может спрятаться здесь. Меня они не найдут!»
Памфилий не думал о том, что будет, если легионеры
найдут его. Старик не боялся смерти. Он знал, что смерть
приходит ко всем. Ко многим она пришла очень рано, к дру¬
гим позже, но ровесников своих Памфилий пережил давно.
Всю ночь Памфилий жег костры, а под утро, утомив¬
шись, присел у входа в пещеру.
Он проснулся от запаха дыма. Кто-то опять разжег ко¬
стер, ветки трещали, и дым стлался по земле.
У костра сидел маленький оборванный человек. Он подо¬
гревал на угольях плоскую лепешку. Незнакомец был одет
в лохмотья, но остатки туники выдавали в нем горожанина.
Он вежливо поздоровался со стариком и предложил ему ку¬
сок лепешки.
Меня зовут Андроник, — сказал незнакомец.
А меня Памфилий, — сказал старик.
Он вынул из мешка круг овечьего сыра.
Они позавтракали.
— Ты не прогонишь меня?—спросил горожанин.—Там
внизу, на дороге, с ночи появились легионеры, и я боюсь
продолжать путь.
— Разве ты беглый раб, что боишься встречи с ними? —
удивился Памфилий. — Я думал, ты вольный житель города.
— Да, я вольный кожевник, но я христианин, я верую
в господа Иисуса Христа, которого распяли в Иерусалиме
двести лет назад. Слуги цезаря преследуют нас. Видишь этот
перстень? На нем изображен маленький ягненок. Это знак
моей веры в бога нашего, Христа из Галилеи.
18

Памфилий давно уже заметил, что у оборванного горо¬
жанина на пальце был золотой перстень, но из вежливости
не спросил об этом у неожиданного гостя.
— Плохо твое дело, — сказал он.— Они придут искать
сюда. Не думал я, что они уже здесь.
Памфилий рассказал, почему на дороге появились легио¬
неры.
— Неужели они обязательно придут сюда? — встрево¬
женно спросил Андроник.
— Обязательно, — грустно подтвердил Памфилий. — Я
всю ночь жег костры.
— Горе мне! — в отчаянии воскликнул кожевник.—Ле¬
гионеры цезаря отдадут меня зверям или распнут на кресте,
как распяли учителя нашего Иисуса!
Памфилия, который уже решился на смерть ради спасе¬
ния своих друзей, покоробило жалобное восклицание горо¬
жанина. Он знал, что жизнь человека в Риме стоит недорого.
— Не торопись оплакивать себя, кожевник, — мрачно ска¬
зал он. — Здесь глубокие пещеры, и, если мы хорошо спря¬
чемся, они могут и не найти нас. Два человека — не две сот¬
ни. У нас еще есть время посидеть здесь, ибо подниматься
в гору легионеры будут цепями, и мы увидим их издали. Но
скажи, почему цезарь не любит вас, христиан? Я слышал об
этом, но не понял причину вражды.
— О! — воскликнул Андроник.— Они ненавидят нас, ибо
мы не приносим жертв их каменным богам, а верим в едино¬
го нашего бога Иисуса Христа. Он учит, что наша земная
жизнь — ничто. Она подготовка к вечной жизни, к царствию
божию. Кто голодал и бедствовал, тот на том свете будет
есть много, много хлеба и мяса и пить вино... — Андроник за¬
молчал и недоверчиво посмотрел на старика: — Ты не ве¬
ришь мне? Ты поклоняешься Юпитеру и другим идолам?
— Прости меня,— сказал Памфилий.— Я не верю сказке
про Юпитера, не верю сказке про твоего Христа, но не
J9

верить своему гостю невежливо. Я верю, что ты веришь
в Христа. Значит, ты веришь в своего бога и подчиняешься
только ему, а не цезарю.
— Нет. Христос учит нас, что нет власти не от бога. Все
власти богом установлены. Нет смысла менять земные поряд¬
ки, если на небе все будет иначе. Каждый оставайся в том
звании, в котором ты есть на земле, — так учит нас Христос.
— Значит, бедный пусть остается бедняком,— с усмеш¬
кой спросил старик,— раб пусть будет рабом, а богатый
остается богатым?
— Правильно, правильно, — закивал кожевник. — Ведь ска¬
зано в писании нашем священном: легче верблюду пролезть
через игольное ушко, чем богатому войти в царствие небес¬
ное. Мы должны поэтому жалеть богатых, любить их.
— Ты говоришь, что бедный должен любить богатого,—
возразил Памфилий.— Но бедный — это добыча богатого.
Может ли ягненок любить волка?
— Да, может! Того хочет от нас Христос, — убежденно
сказал Андроник. — Ягненок должен возлюбить волка!
— Глупый ягненок, — усмехнулся Памфилий. — Ягненок —
сын барана, но ты ведь человек. Почему же ты утвержда¬
ешь, что человек не равен человеку? Почему ты думаешь, что
раб хуже хозяина и недостоин хорошей жизни на земле?
Христианину, видимо, не впервой было говорить на эту
тему.
— Эта жизнь временна, — твердил он.— Не думай о ней.
Не думай об этой жизни, а думай о той, вечной, которую
дарует наш великий учитель Христос уверовавшим в него.
Ради той, будущей жизни надо прожить эту, земную. Ты
ученый раб и должен понять меня: чем хуже эта жизнь, тем
лучше будет та, вечная.
— Я не так учен, как тебе кажется, — скромно сказал ста¬
рик.— Я домашний учитель, я знаю очень мало, но ты зна¬
ешь еще меньше меня. Я не знаю, как устроен мир, но я
20

знаю, что он устроен не так, как ты утверждаешь. Неужели
ты думаешь, что твоя жизнь после смерти будет лучше только
потому, что жизнь до смерти была так плоха? Значит, если
раб был у плохого, злого хозяина и его продают другому, —
тот, другой, должен быть обязательно, во что бы то ни стало,
добрым и хорошим? Значит, если один хозяин морит тебя
голодом, то другой будет кормить колбасой? Нет, мир
устроен не так. Тот мир, в котором мы живем. А тот, о ко¬
тором ты рассказываешь, слишком похож на сказку...
Старик вздохнул, поднялся с земли и оглядел склоны го¬
ры, поросшие темно-зеленым кустарником. Легионеров не
было видно.
— Я знаю куда более прекрасные сказки, — примиритель¬
но сказал он Андронику. — Мне куда больше по душе мифы
о Геракле и поэма про Одиссея. Я читал у моего хозяина
трагедии Эврипида, в которых больше мудрости и больше
доброты. А Платон и Аристотель! Ты слыхал о них, ко¬
жевник?
— Слыхал,— хмуро ответил тот.— Вся беда в мудрости
и мирской красоте. Все философы и поэты достойны адско¬
го пламени, ибо они не познали Иисуса Христа. Ты много
страдал и много видел, ты читал книги, — продолжал Андро¬
ник.— Неужели же ты не знаешь, что все народы поклоняют¬
ся богам, ибо человек бессилен перед небом?
— Но еще более бессилен человек перед человеком,—
возразил Памфилий. — За долгую жизнь мне пришлось ви¬
деть, как люди пересевают поля, если всходы побил град,
как на себе носят воду, чтобы полить землю в засуху... Но
я никогда не видел, чтобы рабы победили хозяев. Мне не
жаль прожитой жизни, и я не верю в вечную жизнь. Я жа¬
лею только, что мне не пришлось быть среди воинов велико¬
го Спартака. Когда я думаю о Спартаке, я всегда жалею, что
не жил в то время. Кости мои сгниют, когда придет новый
Спартак, но хочется верить, что когда-нибудь рабы победят.
21

— Поверь в господа нашего Христа, — воспользовавшись
тем, что старик задумался, проговорил Андроник.
— Я верю только в то, что вижу своими глазами, — хмуро
сказал старик.—А вижу я, что легионеры уже близко. Надо
прятаться в пещеру.
Андроник нервно поднялся и посмотрел туда, куда смот¬
рел старик. Там, внизу, что-то блеснуло на солнце и угасло,
потом опять блеснуло и опять угасло.
— Что это? — спросил он.
— Какая разница, что это, — ответил Памфилий.— Мо¬
жет быть, это сверкает щит, может быть, меч, вынутый из
ножен.
Они вошли в пещеру и сразу же погрузились в сумрак.
Пещера была глубокой, сумерки сгущались быстро, и скоро
они двигались уже в полной темноте. Старик шел медленно,
касаясь правым плечом стены пещеры. Пещера то станови¬
лась шире, то сужалась, но это было заметно лишь по тому,
как звучали шаги.
— Скорей, — шепотом торопил Андроник.— Иди скорей.
Неужели ты не можешь идти хоть чуточку быстрей?
Старик шел размеренным шагом, не отвечая христианину.
Они шли по узким проходам, и старик всегда поворачивал
только вправо.
— Здесь важно не заблудиться,— спокойно сказал он
Андронику. — Если все время поворачивать направо, можно
выйти к другому выходу, на западный склон. Если же мы за¬
хотим вернуться, нужно будет только все время поворачи¬
вать налево.
— Господи, неужели нельзя быстрее! — умолял Андроник.
Памфилию надоел нервный шепот Андроника.
— Послушай,— сказал он. — Зачем так спешить, если все
зависит от твоего бога? — Он улыбнулся, потому что знал,
что в темноте никто не увидит его улыбки.
22

Они шли еще долго, очень долго. Но теперь они шли
молча. Вдруг Памфилий совсем замедлил шаги, взял Андро¬
ника за руку и потянул куда-то в сторону.
— Здесь мы примерно на полпути. Здесь нам и надо пе¬
реждать.— Он тяжело дышал. В пещере было мало воздуха,
и у старика что-то сильно болело в груди.
В стене пещеры была ниша, в которой они и устроились.
— У нас мало воды, — сказал старик. — Я взял один
кувшин.
Они не знали, сколько времени прошло с того момента,
когда каменная ниша стала их убежищем. В полной темноте
они ели свои скудные запасы и запивали глотком воды.
Сначала кончилась вода. Потом хлеб.
— Может быть, легионеры уже ушли?
— У них есть вода, есть пища, им тепло на солнце. Не
думаю, чтобы они ушли.
-- Я не могу больше,—взмолился однажды Андроник.—
Давай пойдем к выходу, и будь что будет.
— Что же, — неожиданно для Андроника согласился ста¬
рик,— попробуй выйти на западный склон. Может быть, ле¬
гионеры не знают о том выходе. Ты иди, а я останусь здесь.
Я так ослаб, что ноги совсем не держат меня. Возьми кувшин
и, если достанешь воды, принеси мне. Если я не попью, мне
не выйти отсюда.
Андроник ушел. Шуршание его шагов долго еще слыша¬
лось старику. Потом наступила глухая и мрачная тишина.
Старик думал о своем товарище по несчастью и завидо¬
вал ему. В его возрасте старик был другим, он не надеялся бы
на помощь богов. Он попытался бы пробиться сквозь заста¬
вы, он прыгнул бы в реку... Он плыл бы под водой, а то про¬
сто вступил бы в сражение с легионерами и разменял бы
свою жизнь на несколько других...
Но сердце Памфилия временами почти совсем останав-
23

л pi в ало сь. Он часто впадал в забытье, а когда приходил в се¬
бя, то вслушивался в тишину пещеры, думал о воде, которую
должен принести Андроник, и опять забывался.
Он очнулся, услышав над собой чье-то прерывистое ды¬
хание.
24

— Андроник? — спросил старик. --
Разве они нашли западный выход из
пещеры?
— Да, отец. Там стоит караул.
Андроник не решился сказать, что
у западного входа в пещеру располо¬
жился целый отряд легионеров, что
он, Андроник, не заметил этого, вылез
из пещеры, а когда увидел легионеров,
было уже поздно.
Кто-то из легионеров услышал шо¬
рох, возможно, увидел прятавшегося
за кустами человека. Во всяком слу¬
чае, после того как Андроник кинул¬
ся назад, легионеры наверняка обы¬
скали местность и нашли вход в пе¬
щеру.
Теперь и Андроник и Памфилий
слушали тишину особенно вниматель¬
но. Они молчали, но оба знали, что
беда близка. И беда пришла. Они
услышали шум голосов, потом по¬
явился свет факелов. И только в этом
зловещем красном свете смоляных фа¬
келов узники увидели свою темницу.
Их выволокли на западный склон,
ярко освещенный заходящим солн¬
цем. На рыжей лошади подъехал на¬
чальник отряда центурион Пудент.
— Где остальные? — только и спросил он.
Старик полусидел на сухой траве. Он поднял голову, хо¬
тел что-то сказать, но никто не услышал его.
— Дайте им воды,— приказал центурион Пудент.
25

Пленники напились.
Памфилий с трудом встал на ноги.
— Остальные ушли в первый день, — сказал он.— Я не
знаю, сколько дней прошло с тех пор, но думаю, что они
очень далеко. Я один. А это не раб. Это кожевник из го¬
рода.
— Я вольный кожевник, — подтвердил Андроник. Он упал
на колени, молитвенно протянул руки к центуриону и стал
просить о пощаде.
Центурион Пудент был бравым воякой. Сам Марк Авре¬
лий — император — возложил когда-то венок на голову мо¬
лодого воина. Центурион с презрением посмотрел на Анд¬
роника.
— Что у тебя на пальце? — спросил он.— Это, кажется,
золотое кольцо. Дай-ка его мне.
«Все погибло», — решил Андроник. Он поднялся с колен
и покорно протянул перстень.
— Ты христианин? — спросил центурион.— Я вижу знак
ягненка.
— Да, я верю во Христа, — упавшим голосом сказал Анд-
роник.
Центурион Пудент надел на средний палец золотой пер¬
стень Андроника и, любуясь добычей, повертел рукой. Золо¬
то сверкнуло в закатном луче солнца.
— Твой ягненок уже возлюбил волка, — с усмешкой ска¬
зал Андронику Памфилий.
— На все воля господа, — ответил тог, не поворачивая
головы.
Центурион внимательно посмотрел на пленников и при¬
казал:
— Старого раба мы казним на дороге. В назидание дру¬
гим... А христианину дайте пинка, чтобы бежал и не мозолил
глаза. Я заметил, что от христиан нет вреда империи.
26

* * *
...В августе 1944 года в маленьком французском городке
Тьер погиб от фашистской пули коммунист Шарль Эншлен.
Это был отважный партизан и известный ученый, историк
религии. Он подробно изучил время, о котором мы так бегло
рассказали вам, и сделал вывод, с которым трудно не согла¬
ситься.
Шарль Эншлен сказал:
—. Христос победил потому, что потерпел поражение
Спартак, на которого угнетенные возлагали надежды.
Простые люди перестали верить в свои силы.
— Если Спартак разбит, кто может победить? — говорили
они. — Что может нам помочь? Только чудо!
Люди теряли веру в свои силы. Они были темными, не¬
грамотными, и им нравилась сказка о страдающем и распятом
Христе. Они верили в то, что за все страдания на земле они
будут вознаграждены после смерти. Так они поверили во
все, чего нет и быть не может.
Прошло некоторое время, и угнетатели сами стали под¬
держивать эту сказку. Понятно, что им это было выгодно.
Так укреплялась вера в Христа.

Эго было почти тысячу лет назад...
Челнок-долбленка плыл вниз по Днепру. День был жар¬
кий и ясный, но едва солнце скрылось за густыми прибреж¬
ными лесами, на реке стало прохладно, и двое сидевших
в челноке сразу, как по команде, надели серые холщовые ру¬
бахи. Всякий, кто увидел бы этих людей, сразу понял, что
вто отец и сын. Они были очень похожи. Оба смуглые, ка¬
реглазые, густобородые. Только сын был на голову выше от¬
ца, спокойнее в повадке. Он с беспечным любопытством
28

глазел по сторонам, а отец был озабочен чем-то. Он суту¬
лился и внимательно смотрел вперед.
— Скоро и приставать будем, — сказал отец.—Тут, по¬
мнится, жилье быть должно.
— Можно без жилья, батя. Костер вздуем и похлебаем
водицы с медком...
— «Похлебаем водицы с медком»! — передразнил отец.—
А продавать что будем? Надо с людьми поговорить. А то
и цены на мед не ведаем. Завтра в полдень уж в Киеве бу¬
дем. Ты ведь и Киева не видел. Медведь ты и есть. Силен, да
глуп, — сердито закончил он.
Сумерки густели и густели, вода становилась темной и,
казалось, тоже густела. Парню захотелось проверить это.
Он опустил кисть в воду и медленно шевелил пальцами. Ру¬
ки у парня были большие и тяжелые, да и сам он весь был
большой и налитый мускулами.
— Вынь руку-то! — сердито прикрикнул отец.— Вот тебя
водяной-то схватит, чтоб не баловал, как я без тебя короба
донесу?
Парень не спеша вынул руку из воды, вытер ее о штаны
и задумался.
— Смотри, смотри! — вновь прикрикнул отец. — Видишь
дымок, правь туда. Там и ночевать будем. Ты, раззява, и
Киев-то проглядишь, он ведь тоже по праву руку...
Челнок задел днищем о песчаную отмель и остановился.
Путники размотали онучи, разулись и по колено в воде под¬
тащили его к берегу. Сын взвалил на плечи три здоровенных
короба и пошел к виднеющемуся шагах в сорока костру. На
берегу ночь уже почти наступила. Тень от леса пала на
прибрежные кусты, и только костер освещал низенькую зем¬
лянку на бугре возле опушки. Отец не торопясь привязал
челнок к торчащей из земли коряге и тоже пошел к костру.
— Здоров будь! — сказал он сидевшему у костра рыжему
человеку.— Не узнал меня?

— Не узнал,—хмуро сказал рыжий.—Много вас здесь
ночевать становится. Всех не упомнишь.
— Веденя я,— не обидившись, сказал старик. — Помнишь,
зим пять прошло, я тут тоже ночевал. Ты меня ночью рыбу
острогой бить взял, а я вот такую,—старик развел руки,—
не удержал. Ты меня веслом...
— Помню, — сказал рыжий.— Большая рыба была. Щука.
— А это сын мой, — показал старик на парня, который
смирно сидел у костра и смотрел на черный котелок.
Котелок стоял прямо среди огня, крышка его то и дело
приподнималась, и струйки воды, едва успев упасть в огонь,
превращались в пар.
Старик достал из короба три лепешки, отхватил ножом
здоровый кусок сотового меду, разрезал его на три части
и положил все это на траву возле костра. Потом он уселся
третьим, глянул на котелок, над которым подымалась крыш¬
ка, и сказал рыжему:
— Вот медок наш. Отведай, да и спать пойдем.
— Чего уж, — отозвался рыжий.—Похлебаем ушицы, а
потом и медок. На одного, правда, варил, да ладно. Ложки
есть?
Отец и сын быстро достали из-за поясов деревянные
ложки и положили возле костра.
Рыжий скинул крышку с котелка и ткнул туда веточкой.
—. Уварилось, — сказал он и голыми руками снял коте¬
лок с костра. Он понюхал пар, достал из тряпицы щепоть
соли и бережно посолил варево.
— Густая ушица,— довольно сказал он, подвигая котелок
поближе к ночным гостям.
Ели все трое степенно, соблюдая очередь и стряхивая
с ложки, если в нее попадало очень уж много гущи. Потом
они поели медку, запивая речной водой из берестяного
— Бортничаете, значит,—первым заговорил рыжий.—;
30

Каждому свое. Я вот рыбой живу. Ну, когда на дупло набре¬
ду, тоже не гнушаюсь. Только пчелы больно злы.
— Привычку надо иметь, — сказал старик. — Места знать.
Меня Веденей зовут, потому все про пчелиные места ведаю.
Я пчел нахожу, а сын на деревья лазает. Только сильно мед
любит. Вон какую холку наел. Медведем люди кличут.
Костер догорал. Парень встал и пошел в темноту леса.
Там долго раздавался треск ломаемых сучьев, потом парень
вернулся, подложил в костер хворосту и спросил у рыжего:
— А верно батя говорит, что в Киеве на холме Перун
стоит тесаный и голова у него вся из золота?
— Верно твой батя говорит, только нету теперь в Киеве
Перуна, и Сварога нету, и Велеса тоже... Всех наших богов
на дрова покололи. На растопку в княжеском тереме,—
с усмешкой сказал рыжий рыбак.
— Ты чего воротишь! — с возмущением прикрикнул Ве-
деня.— Это как же можно, чтобы Перуна или Сварога на
дрова? Ведь Перун-то гром и молнию нашлет на тебя за сло¬
ва бесстыдные. Совесть поимей, пескарь ты рыжий!
Рыбак усмехнулся:
— Веденя ты, Веденя, а ничего не ведаешь, окромя пчел
своих. Сам князь Владимир Красно Солнышко топором по
Перуну бил, и серебро с него сдирал, и ус золотой оборвал
да в мешок кинул. А потом срубить велел столб Перуна, что
осталось, к лошадиному хвосту привязал и в Днепр сбро¬
сил... Поплыл твой Перун.
Веденя вскочил на ноги и замахал руками.
— Сгинь, сгинь! Не слышал я твоих слов! Пойдем, сы¬
нок, поразит нас Перун за то, что речи такие слышим.
Но Медведь не спешил уходить. У костра было хорошо,
а кругом темь, хоть глаз коли.
— Погоди, батя,—сказал он,—говорит же человек. Он
к Киеву поближе нас. Может, правда это.
— Врет, врет! — опять замахал руками старик. — Я сам
31

видел, как князь Владимир Красно Солнышко тому Перуну
поклоны бил, как камни самоцветные на него вешал.
— Ну, а если врет, пусть Перун его и накажет, — спра¬
ведливо возразил Медведь. — Куда же мы ночью пойдем?
Рыбак с некоторым высокомерием посматривал на взвол¬
новавшегося старика. Ему, живущему вблизи столицы на
большом речном пути, пришлось повидать немало народу
разных вер, и разные, самые невероятные по тем временам
новости не удивляли его. Удивление бортника-лесовика то¬
же было не в диковинку. Видно, не его первого поражал
рыбак своим рассказом о крушении всесильного бога Пе¬
руна.
— Не бойсь,— примирительно сказал он.— Князя Влади¬
мира не наказал, а нас и подавно не накажет. Теперь у нас
новый бог, Христос его зовут. На доске нарисован, тощой
такой. Я сам видел. Для него на холме, где Перун был, це¬
лый терем построили. Князь Владимир навез из Корсуни да
из самого Царьграда попов греческих, они народу про ново¬
го бога все рассказывают. Наших старых тесаных богов ина¬
че как болванами не зовут. У кого болвана найдут — плетьми
секут.
— За что же плетьми? — встревоженно спросил Веденя.
— Да ты сядь, сядь,—хмыкнул рыбак.—Мне на тебя го¬
лову задирать неудобно.
Старик смиренно сел и опять повторил вопрос:
— За что же плетьми?
— Чтобы в нового бога поверили.
— Ну и верят? — спросил Медведь.
— А то как же! Сам князь верит. А кто не верит — того
плетьми, - объяснил рыбак.
У костра воцарилось молчание. Ровно шумел лес, над ко¬
торым взошла полная желтоватая луна, блестела днепров¬
ская вода, словно луна покрылась серебристой чешуей.
— Беда, — сказал Веденя.— Как же это приключилось?
32

— Так и приключилось, — ответил рыжий.— По-разному
говорят. Говорят, из разных народов приходили к князю
Владимиру. Болгары — веры мухаммедской, хозары — иудей¬
ской веры, другие всякие с восхода и заката приходили, ва¬
ряги тоже свою веру хвалили, только выбрал он ту веру,
в которой его новая женка Анна рождена. Кто говорит, его
Анна уговорила, а кто, что наш князь с еёным отцом, царь¬
градским князем Василием, вечно дружить хочет. Не нашего
то ума дело. Только, как решил он веру менять, сразу всех
старых богов свалил: и Перуна, и Сварога, и Велеса —всех.
А по новой вере все в воду окунаться должны, а потом под
крестом стоять...
— А что такое крест? — перебил Медведь.
— Крест? — переспросил рыжий.— Это палка такая те¬
саная с перекладиной. Бывают деревянные, бывают из се¬
ребра. Потому что крест, окунание зовется крещением. Так,
сперва князь с семьей крещение принял, потом дружину всю
окрестил, а когда те окрестились, стали простой люд кре¬
стить. Прямо в реку загоняли, словно стадо.
— А кто не захочет? — заинтересовался Веденя.
— Так я ж говорю, — рассердился рыбак, — плетьми бьют.
— Забава,—отозвался Медведь.— И долго в воде-то мок¬
нуть?
— Недолго, — успокоил рыжий.—Постоишь в воде, поп
чего-то прокричит, а потом выходи, крест целуй да новое имя
принимай.
— Это как же новое имя? — спросил Веденя.
— А так. Просто. Раньше звали меня Окунь, а теперь, поп
сказал, не то Стефан, не то Степан. Да это неважно. Меня
все равно по-своему кличут, Окунем. Попы говорят, — про¬
должал рыбак,—что много богов — плохо. Молишь, скажем,
Перуна, чтобы грому да молнии не насылал, а Стрибог ветер
нашлет сильный; молишь Стрибога, чтобы бури не было, а
Сварог град пошлет...
2 Злая мачеха
33

— Это верно,—подтвердил Медведь,—у нас тоже так
бывало.
— Молчи ты! — прикрикнул на сына старик.— Глуп еще
очень.
Старый Веденя усиленно морщил лоб и хмурился, стара¬
ясь понять, что же произошло. А рыбак спокойно продолжал:
— Попы говорят, на земле должен быть один князь, а на
небе один бог. Так порядку будет больше. Правда, новый-то
34

бог — Христос — тоже не один. У него поменьше боги есть -•
святые. Словом, как князь с дружиной.
— Понятно, — сказал Веденя, хотя в его голове никак
не умещались все эти новости.
— Ну, а чего не понял, — сказал, зевнув, рыжий,—то те¬
бе в Киеве расскажут. Спать пора. В землянку пойдете или
здесь ляжете? Небо чистое. Я здесь лягу.
— И мы здесь, — сказал Веденя. — Вместе не так страшно.
35

Отец и сын пошли к челноку, принесли две овчинные
шубы. Одну они постелили на траву, другой накрылись. Мед¬
ведь сразу уснул, а Ведене не спалось. Он вертелся, хмыкал,
ворчал чего-то, а потом высунулся из-под шубы и спро¬
сил:
— Окунь, а Окунь, не спишь?
— Не сплю, — отозвался тот.
— А почем теперь в Киеве медок да воск?
— Мед как прежде, а воск ныне в цене. Попы из него
свечки делают, около новых богов жгут. В цене воск.
«И то хорошо»,— подумал Веденя. Он поворочался не¬
много и вскоре захрапел тонким и жалобным стариков¬
ским хрипом.
Проснулись они рано. От реки к лесу стлался редень¬
кий туман, солнца еще не было видно. Умывшись в Днепре,
они пожевали вяленой рыбы, поели медку и запили студе¬
ной утренней водой.
— Нам пора,— сказал Веденя.— Надо на торг поспеть.
Медку оставить?
— Оставь немного, — согласился Окунь.
Все втроем они пошли к челноку. Веденя суетился, при¬
страивая короба, свернул и тщательно уложил на дно чел¬
нока шубы и вдруг спросил:
— Неуж силой в воду загоняют? А глубоко там?
— Не, не глубоко,—ответил рыбак.—Даже бороду не
замочишь, а Медведю твоему вовсе по пояс будет.
Старик уселся поудобнее и взял в руки весло. Сын стол¬
кнул челнок с песчаной отмели и, шлепая босыми ногами
по прозрачной воде, толкал его несколько шагов. Потом,
когда вода поднялась выше колен, он уселся на корму, пе¬
рекинул ноги внутрь и взял у отца весло.
— А одежу велят сымать? — спросил он у Окуня, когда
лодку уже подхватило течение и она стала разворачиваться.
— Одежу кто как хочет, — громко ответил рыбак,— Мо¬
36

жно сымать, а можно в портках. Кто как хочет. А после
окрестят, и все.
— Слышь, Окунь, — спросил Веденя, — как нового бога
звать? Забыл я.
— Христос, — отозвался рыбак.
Солнце уже начало припекать. Медведь скинул рубаху,
подставив утренним лучам свои могучие покатые плечи.
Отец сидел задумавшись и неожиданно пробубнил себе под
нос:
— Окрестят так окрестят. Поумней люди нас. Выгоду
тоже понимают. Правь-ка, сынок, на быстрину. Торг не
ждет.
— Забава, — отозвался тот, загребая веслом с правого
борта.
И они поплыли в Киев, где их ждали новая религия и но¬
вый бог, неведомые на Руси до тех пор.
* * *
Мы не будем рассказывать о том, как они продали мед
и воск, как целовали крест греческому попу, как дали им
при крещении новые православные имена (отца назвали
Петром, а сына — Иваном), — не об этом наш рассказ.
Десятый век пошел с того времени, о котором вы сейчас
узнали. Именно тогда вместо языческой религии на Руси
утвердилось православие — религиозная вера, заимствован¬
ная князем Владимиром Красное Солнышко у византийских
греков.
Спросите-ка у любой самой древней старушки, знает ли
она про богов Перуна, Сварога, Велеса, Стрибога и Даждь-
бога, и она ответит, что не знает. Волею людей сменялись
боги на Руси, впрочем, как и в других землях.
...Было на Руси много богов, и люди верили в них, по¬
том стал один бог, и люди верили в него, а настанет время,
37

когда никто уже не будет верить ни в одного бога. Лишь
ученые сохранят память о том, что были в истории челове¬
чества века и даже тысячелетия, когда люди не знали о том,
что нет никаких сверхъестественных сил и нет никаких
богов.
Иногда спрашивают: как же так? Неужели люди тысяче¬
летиями не знали, что бога нет?
Да, не знали. Люди тысячелетиями не знали, что нет
бога, но они тысячелетиями не знали и о том, что есть
электричество, что Земля круглая, что у нее могут быть
искусственные спутники. Многого не знали люди.
«На все воля божья»,—любят повторять верующие да¬
же в наше время. Так говорили и верующие люди прошед¬
ших веков, но, хотя они верили во всемогущество богов,
они и в прежние времена были сильнее, чем придуманные
ими боги. Правда, люди не всегда осознавали это. Но ведь,
в конце концов, они сами выбирали себе богов, сами раз¬
рушали и кололи на дрова прежних идолов, а боги не могли
даже заставить людей верить в себя.
И еще: боги не могут изменять жизнь. Наоборот, жизнь
изменяет богов.

УАальчонка приходил еще на рассвете и стоял возле
съезжей избы вот уже третий день подряд. А был ноябрь.
Москва-река стала, на Балчуге закаменела грязь, и лужи про¬
мерзли до дна. Снегу выпало мало, и холод оттого казался
злее.
Мальчонка был худ, бледен, одет скудно: в латаном зипу¬
не и больших лаптях с опорками, а на голове платок бабий.
Приходили и уходили разные люди, коим дела были на
съезжей. Стрелецкие начальники и дьяки приезжали верхами
и в возках, проволокли раз убийцу-разбойника, приходили
и простые люди, ломали шапки перед караульным, стоящим
39

с бердышом у крыльца в валенках и тулупе, дожидались на¬
чальников и, решив свои дела, уходили. Кто с довольством
уходил, а больше в слезах.
А мальчонка все стоял у ворот. Синий от холода, он хлю¬
пал носом, колотя лаптем о лапоть, чтобы ноги не деревене¬
ли, но не уходил.
— Кто это? — спрашивали иногда люди у караульного.
— Колдуньин сын,—отвечал караульный.—Матрены из
Садовников.
— Понятно,— отвечали те и, не глядя на мальчишку, спе¬
шили прочь.
Легкое ли дело — колдуньин сын.
* * *
Жила недалеко от Балчуга у Москвы-реки вдова Матрена
Ламанова, держала огород небольшой, где трудилась с сыном
своим, одиннадцатилетним Федькой. Были они сами рязан¬
ские, пришли с отцом в Москву по зову посыльных людей
царя Алексея Михайловича, что сказывали, будто нужны на
Москве кузнецы и колесники. Только избу поставили, как
умер батя от надрыву — воз поднял.
Федька плохо помнил отца. Помнил только, что тихий
был батя, никогда, как другие, не лаялся и мать жалел.
Федька тоже мать жалел. Он любил помогать ей по хо¬
зяйству, вместе копал огород, колол дрова, носил хворост
и воду.
Очень Федьке нравилось ходить с матерью по грибы и
ягоды, а то травы собирать.
Чисто светит летнее солнце на восходе, и они идут вдво¬
ем в лес или в луга. Мать у Федьки с виду совсем молодень¬
кая, стройная, смешливая, ровно девушка. Ходят они, ходят,
мать песни поет. Наберут ягод, а мать обязательно еще трав
разных пахучих наберет.
40

В избе от этих трав запах всю зиму, да и доход от них
тоже есть.
Умела Матрена такие травы собирать, что если их в квас
или в сбитень положить, то и вкус и запах сразу становятся
другими.
Варила мать зимой мятный сбитень, соседи говорили, что
за Москвой-рекой вкуснее и не было ни у кого. Федька ино¬
гда тем сбитнем торговал. Хоть и осталась Матрена с Федь¬
кой вдвоем, но жили они не в бедности. В избе чисто, одеж¬
ка постирана, залатана. Так и жили. Не очень уж сытно, но
и не голодно.
А три дня назад пришли к ним в дом стражники и увели
мать на съезжую.
Толпа набежала, а стражники толпу разгоняют и пояс¬
няют всем:
— Колдунья она. Бога гневила.
И увели.
Федька каждый день ходил к съезжей избе, к разным на¬
чальникам в ноги кидался, за мать просил.
Вчера из избы вышел священник, что в Пятницкой церк¬
ви служит, отец Прокопий. Невысокий такой, хлипкий, толь¬
ко борода густая. Кинулся к нему Федька.
— Отпусти, батюшка, мамку мою, — попросил он.
А поп глянул так вроде бы ласково и сказал:
— Нельзя ее отпускать. Еретица она, против бога пошла.
Перекрестил поп Федьку и пошел своей дорогой.
Вот уже третий день кончается, как Федька у избы топ¬
чется. Вдруг на крыльце появился тот самый поп, что-то
стрельцу с бердышом сказал. Стрелец Федьку поманил.
— Кстати ты, малой, здесь. Иди-ка в избу. Нужен теперь
ты им.
Без опаски вошел Федька в избу. Сначала попал в ком¬
нату, где другие стражники и начальники сидели, а потом
стрелец втолкнул его в другую.
41

Федька споткнулся о порог, а когда огляделся, то увидел,
что в той комнате народу несколько человек и мать в углу
на лавке сидит.
— Мам! — крикнул Федька и кинулся к ней, но стражник
его за ворот крепко держал. Не выпустил.
В избе окошко маленькое, слюдяное. Солнце закатное
прямо в него бьет, и все в избе желтое с краснотой.
42

В переднем углу под иконами
с лампадами сидит писец, а рядом тот
самый поп Прокопий из Пятницкой
церкви. Подле матери стоял здоровен¬
ный мужик в красной рубахе. «Па¬
лач»,— догадался Федька.
— Как звать тебя? — спросил поп
Прокопий.
— Феденька его зовут, — каким-то
не своим, жалобным голосом сказала
мать. — Мал он еще, не терзайте его.
Только теперь Федька увидел, как
изменилась мать за эти три дня, как
она постарела, как почернело ее лицо.
— Федька, — грозно спросил поп,—
расскажи, как мать твоя колдовала?
Федька молча смотрел на мать.
— Ну! — повторил поп.— Говори,
как колдовала, бога гневила?
Стражник тряхнул Федьку.
— Не молчи, Феденька, — прошеп¬
тала мать.— Говори всю правду. Они
сжечь меня хотят. Скажи им, Фе¬
денька...
Федька молчал. Он не понимал,
что здесь такое и чего от него хотят
эти люди.
— Колдовала твоя мать на траве, на мяте, на малине су¬
хой? — еще раз спросил поп Прокопий.
— Она не колдовала, — сказал Федька сначала тихо, а по¬
том вдруг все понял и закричал громко: — Не колдовала, не
колдовала! Она мяту для кваса собирала, а малину давала
от простуды, и мне давала. Отпустите мамку, не колдова¬
ла она.
43

— Отпустите меня, — не выдержав, взмолилась Матре¬
на.— Отпустите меня, Христа ради! Отпустите, не мучьте!
Это Митька-ярыжка оговорил меня...
Неожиданно Федька рванулся к матери, и стражник вы¬
пустил ворот зипуна. Федька обхватил мать руками и уткнул
мокрое от слез лицо в ее грудь. Растерялся палач в красной
рубахе, растерялись стражник и писец, который до сих пор
сидел неподвижно, разинув рот. Только поп Прокопий не
растерялся.
— Оторви щенка,—сказал он палачу.—Чего раззяви-
лись!
А Федька еще сильнее обхватил мать и вдруг почувство¬
вал то, чего не заметил раньше. Руки у матери были связаны
за спиной, а спина почти голая, платьишко все разодрано, на
спине корявые рубцы и кровь запекшаяся.
— Мамка, мамка! — рыдал Федька.— Пойдем, мамка, по¬
мру я без тебя один.
Палач без труда расцепил тонкие детские руки и швырнул
Федьку к двери. Стражник схватил Федьку, выволок на
крыльцо и столкнул вниз.
* * *
Писец Василий, по прозванию Шишка, был человек не¬
молодой и много видавший на своем веку. При разных до¬
просах побывал он за долгую службу, разные пытки видал
и давно уже оставался глух к крикам и стонам тех, кого пы¬
тали палачи. Он научился не задумываться, виновный перед
ним человек или вовсе не виновный. Его дело — писать, что
говорят. Так и дело Матрены Ламановой не вызывало в нем
никаких чувств.
Он помнил, как неделю назад притащили на съезжую
пьяного человека, Митьку-ярыжку, по кличке «Косой». При¬
тащили Митьку за то, что поднял он ночью великий шум
и смуту. Кричал Митька, что скоро конец свету и ему ви¬
44

дения были. Ходил он по холоду без рубахи и руку держал
кулаком.
— Гляди, — кричал Митька, протягивая стражникам ру¬
ку, — тут у меня конец света спрятан!
Когда ярыжку притащили на съезжую, побили немного
и руку разжали, то оказалось, что кулак-то у него пустой
и ничего в нем нету.
Ясно было, что все это Митьке-ярыжке спьяну привиде¬
лось, но в то время строгий указ вышел колдунов ловить.
Поп Прокопий, как знаток ересей всяких, велел еще лучше
Митьку допросить. Когда с пьяного хмель сошел, ярыга так
испугался, что стал врать всякое.
Соврал он и про Матрену, будто это она его травой
испортила. (А на самом-то деле обиделся он на Матрену еще
летом, когда набивался ей в мужья, а Матрена его про¬
гнала.) Все это Шишка хорошо знал, видел, что врет Мить¬
ка, да не его это дело.
Конечно, пустой человек Митька и не думал, что так
обернется, а теперь уж отступать было некуда.
— Приведите сюда Косого! — приказал Прокопий, когда
Федьку вышвырнули вон из избы.
Ярыга вошел напуганный, голову вобрал в плечи, боялся,
что опять бить будут.
— Рассказывай, как было дело, — хмуро бросил ему поп.
Митька вздохнул и стал повторять то, что придумал
в первый раз.
— Лег я спать в подклети, вдруг, гляжу, почало там быть
то светло, то темно, то мгла, то будто сто солнц. Вышел я то¬
гда на двор, а там, где дома стоят, — там лес высокий вырос,
дубравы шумят... А Матрена у конюшни стоит, на персты
дует. Раз дунет — сто лун на небе, другой раз дунет — темно
станет, а третий раз дунет — три солнца над тучами плывут.
— Врешь ты, ярыга,— сквозь слезы сказала из своего угла
Матрена.— Врет он все. Это ему спьяна привиделось.
45

— Молчи, колдунья! — прикрикнул Прокопий.
Митька от этого крику приободрился.
— Не вру я. Ты врешь, — не мигая, смотрел он в запла>
канное лицо Матрены. — Ты колдунья и есть. Сама мне го¬
ворила: я-де могу сделать такое, что человеку и в ум не вме¬
стится.
Матрена заплакала в голос:
— Врет он, врет. Не колдунья я.
— Ну, ярыга, ты все сказал, а то вон красная рубаха до¬
жидается,— кивнул поп в сторону палача.
— Все, все скажу, — заспешил Митька.— Она еще дома
травы разные держала. С виду для квасу да для сбитня,
а в самом деле для колдовства.
— Ты же сам тот квас пил, — вскинулась Матрена.— Сам
же пил.
— Ну и пил, — невозмутимо отозвался тот. — Так меня
зелье это не брало, а других, может, и портило.
— Господи! — взмолилась несчастная женщина.—Да ему
плюй в глаза — все божья роса.
Поп вдруг взъярился.
— Не поминай имени божьего! — прикрикнул он на
Матрену. — Ты дьявольская сила!
Прокопий нагнулся к очагу, взял оттуда уголек, положил
в кадило и стал бормотать молитву, окуривая себя, писца
и палача сладковатым дымом ладана.
Окончив читать молитву, которая должна была оградить
от колдовских чар, поп снова приступил к допросу.
— Малину сушила и болящим давала? — спросил он
Митьку.
— А как же, — подтвердил тот,— Давала и малину и кош¬
кину траву.
— Так ведь малину-то сушеную у нас все потребляют от
простуды, — возразила Матрена.— И кошкину траву дают,
у кого сердце слабо бьется.
46

—- Молчи! — прикрикнул поп.— Святые именем божьим
лечат, а ты колдунья. Пытать тебя будем, пока во всем не по¬
каешься. Огнем и дыбой пытать будем. А ты, раб божий
Митька, иди отсюдова. Ты нам боле не нужен.
Митьку отпустили. Он пошел в кабак, напился там снова
и стал хвастать, как поймал и выдал властям ведьму Матре¬
ну. Он и сам верил в то, что врал. Люди слушали его с опа¬
ской.
& * *
В то утро выпал первый настоящий зимний снег. По За¬
москворечью сразу началось движение, поползли сани,
устанавливая зимний путь.
В ноябре светает медленно, и еще кричали поздние пе¬
тухи, когда со съезжей к Болоту повезли Матрену на казнь.
Приговорили ее к сожжению в срубе. Так на Руси казнили
ведьм, колдунов и противников веры православной. Матре¬
ну везли в дровнях, конная стража покрикивала на прохо¬
жих и зевак, а у Болота, что напротив Кремля, через реку,
уже стоял сосновый сруб.
В Кремле, на колокольне Ивана Великого, ударил коло¬
кол, и сразу зазвонили во всех московских церквах и церк¬
вушках. Тучи галок, неподвижно сидевших на крестах, ра¬
зом поднялись и полетели в хмурое, серое небо, где таяли
утренние дымы.
Прохожие крестились, встречая сани с колдуньей, а на
месте казни уже стояла толпа.
Писец прочитал длинную бумагу с болтающейся на нитке
печатью — приговор.
Палачи принялись за дело. Связанную по рукам и ногам
Матрену бросили на сруб, обложили его сухими травами:
полынью, мятой, лапушником, кошкиной травой,—туда же
положили и сухие березовые веники, которые Матрена заго¬
товила на зиму для бани. ,
47

— С богом! — сказал поп Прокопий.
Палач в красной рубахе поднес лучину к траве. Трава
вспыхнула, занялись сухие веточки веников.
* * *
Сруб уже догорал, когда сквозь поредевшую толпу про¬
бился мальчонка в зипуне.
Это был Федька. С утра пришел он к съезжей и простоял
там долго, не зная, что мать почти затемно увезли на лютую
казнь. И караульный ничего не сказал Федьке. Хоть и черст¬
веет душа на службе государевой, но, видно, жаль было ка¬
раульному Федьку. Что же ему, маленькому, на такой страх-
то глядеть...
Караульному с высокого крыльца был виден черный дым
на Болоте, и, лишь когда перестало там дымить, сказал он
Федьке:
— Сожгли твою мать. Беги туда, простись с ней. Мать
она. Хоть и колдунья.
Ничего не понимая и заливаясь слезами, помчался Федька
туда, куда указал стражник. С разгону пробившись к тому
месту, где еще недавно был сруб, а теперь одни только угли,
Федька замер на мгновение, а потом вдруг закричал тонким
и сильным голосом:
— Ироды! Убили мамку! Кровопийцы!
Тут Федька увидел попа Прокопия. Тот стоял важно и
смотрел поверх толпы. Медный крест покойно лежал на
животе под распахнутой шубой.
— Зачем мамку сжег? Зачем? — рыдая и захлебываясь
слезами, спрашивал Федька.
Прокопий ответил степенно:
— Мое дело заботиться о душе, а сжег колдунью палач,
как тому и должно. Не гневи господа, отрок. Святая церковь
православная тебе настоящая мать, а не сия колдунья бесова.
48

Федька прыгнул, чтобы вцепиться попу в бороду, тот от¬
шатнулся, запутался в рясе и упал. Федька вцепился в бо¬
роду, бил и царапал попа ногтями и снова бил его из по¬
следних сил.
— Не мать мне твоя церковь! — кричал он. — Злая мачеха!
Хуже мачехи! Кровопийцы проклятые...
Зеваки, стоявшие вокруг, растерялись, не сразу бросились
на помощь попу и писец с палачом.
Потом Федьку связали, бросили в сани, на которых при¬
везли мать, и, погоняя лошадь, увезли на съезжую.
* * *
Начался декабрь. Зима закрутила вовсю. На съезжей бы¬
ло холодно, из щелей дуло. Писец Василий Шишка, ежась
от холода, заканчивал отчет митрополиту.
«...А еще в месяц ноябрь, окромя упомянутых, сожжена
в срубе окаянная еретица и травница Матрена Ламанова из
Садовников. Оная Матрена на Митьку Косого видения на¬
гоняла, травы сушила и без имени божьего, без слова божье¬
го в квас и сбитень клала...»
Шишка подул на пальцы. Это не помогало. Руки крючи¬
лись от холода. «Эх, сбитеньку бы сейчас — нутро согреть,—
подумал писец.— Или винца зеленого». Василий сунул руки
под мышки, посидел чуток и вновь взялся за гусиное перо.
«...Оная Матрена от всего отпиралась и божилась, крест
и святую икону целовала, но, когда на дыбу ее, окаянную,
вздернули и кнута дали, во всем с криком великим и отчаян¬
ным созналась. А как пытку кончили, так опять от всего от¬
реклась.
С божьей помощью еретица Матрена сожжена в срубе
на Болоте в среду. А в ту же среду схвачен и допрошен сын
еретицы Матрены — отрок Федька за богохульные и бого¬
мерзкие слова на святую нашу православную церковь.
49

Говорил богомерзкий Федька, что-де кровопийца цер¬
ковь наша, что не матерь она людям, а злая мачеха. Тако
он кричал на Болоте, когда его мать жгли, и попу Прокопию
при том полбороды выдрал зло.
Допрошен был Федька палачом Иваном с пристрастием,
бит кнутом до потери памяти, но все твердил свое. Злая-
де церковь мачеха. А после пытки огнем сломился в своем
богохульстве, признал, что церковь святая человеколюбива
и ему, Федьке, заместо матери родной, а не мачехи.
Приговорен оный отрок Федька к сорока кнутам. Ноне
утром, кнута не выдержав, отошел. Почил в бозе».
Хотел было Шишка приписать, что мальчишка перед
смертью своей шептал про церковь ругательные слова, по
раздумал.
Бумага получилась складная, а про ругательства писать —:
только складность нарушить. Умер и умер. Знать, судьба его
такая.

Ж ители Байкенда не любили, когда их город называ¬
ли селением. Во-первых, Байкенд древнее Бухары, во-вто¬
рых, он славился храбростью своих жителей еще в те време¬
на, когда медь считалась самым прочным металлом. Именно
поэтому, говорили старики, наш город называют еще Шах-
ристан-и-руин — Медный город.
Это необходимо объяснить, а то некоторые подумают,
что Байкенд называли Медным потому, что стены, ворота и
дома там были из меди. Нет, ворота там были из бревен,
51

окованных железными полосами, а стены города и дома не
кирпичные даже, а глинобитные.
Но слава города не в том, какие там стены и ворота, а в
том, какие там люди.
* * *
Когда арабский полководец Кутейба ибн Муслим со всей
своей многотысячной армией перешел через реку Джейхун 1
и направился в сторону Бухары, жители Байкенда, не теряя
времени, стали готовиться к осаде. Они знали о том, как ве¬
лика армия завоевателей, как жесток и коварен Кутейба.
Байкенд лежал на пути в Бухару. Его окрестности были бо¬
гаты виноградниками, в зарослях камыша водилось много
дичи, а озеро Баргини-Фарах славилось далеко вокруг оби¬
лием рыбы.
Довольно легко было заготовить запасы еды, но с водой
было хуже.
Байкенд стоял на горе. Гора, правда, не высока, но колод¬
цев там не было, все же гора. Только один канал Харамкам
снабжал город водой. Но Харамкам плохой канал, и в за¬
сушливые годы вода не доходит до стен города. Много раз
жители Байкенда пытались построить второй канал, но зем¬
ля там была каменистая, а местами встречался сплошной ка¬
мень. Много трудов положили строители, но камень не под¬
давался. Чтобы размягчить камень, его поливали уксусом
и разогретым бараньим жиром —- но безуспешно. Вырыли
меньше половины фарсанга2.
Так и было, что только один канал снабжал Байкенд во¬
дой. Поэтому когда люди готовились к осаде, они прежде
всего запасали воду.
1	Ныне Аму-Дарья.
2	Фарсанг, или фарсах,—мера длины, равная примерно шести
кило'метрам.
52

Воду возили в бурдюках, в глиняных кувшинах, в кувши¬
нах, выдолбленных из тыкв, воду возили и из канала, и из
озера.
Так продолжалось пять дней^
На шестой день к вечеру все хаузы1 и большие, в рост
человека, глиняные горшки-тануры были доверху наполнены
водой, к тому времени кузнецы починили все оружие, какое
было в городе, каждый мужчина заготовил себе по три сотни
каленых стрел и заточил свой кинжал. Даже женщины в эти
дни учились стрелять из лука, а мальчишки все были разби¬
ты на десятки и готовились помогать отрядам, состоящим из
взрослых воинов.
Каждый отряд должен был защищать свой участок город¬
ской стены, и каждому отряду полагалось по десятку быстро¬
ногих и храбрых мальчишек.
Десятка, в которую входил Саяр — сын ваятеля идолов,
была прикреплена к отряду, охранявшему западный участок
стены. Саяр был младшим из мужчин в семье. Отец, дядя
и старшие братья были полноправными бойцами, а Саяр —
на побегушках. Ему не полагалось кинжала и лука, но зато
его посылали с поручениями в разные концы Байкенда и он
мог все видеть и все слышать. Он знал, как идут оборони¬
тельные работы, он видел, как укрепляют стены, как втаски¬
вают на них большие котлы для кипящей смолы. Он слышал,
как старики поучают молодых, рассказывая о прежних оса¬
дах Медного города.
Никогда Саяр не видел, чтобы люди Байкенда, позабыв
все прежние распри и ссоры, были так дружны и едины. Де¬
ло в том, что жители Байкенда до тех пор верили разным
богам. Были среди них огнепоклонники и те, что поклоня¬
лись идолам.
Так повелось издавна. А теперь, говорили старики, идет
1 X а у з — небольшой искусственный водоем.
53

Кутейба ибн Муслим, чтобы принести новую религию, му¬
сульманскую, которую еще называли иначе — ислам.
Раньше с богами в Байкенде было так.
Огнепоклонники верили, что миром правят два главных
божества: дух добра и света Ормузд и дух зла и тьмы Ари¬
ман. Огнепоклонники не имели храмов и поклонялись
огню — представителю света на земле. Хлопот с поклонени¬
ем огню было не очень много. Нужно, чтобы в доме всегда
горел неугасимый очаг или специальный светильник. Этот
огонь нельзя было ни гасить, ни раздувать ртом. Это счита¬
лось большим грехом.
Как всякий бог, огонь требовал жертв. Но эти жертвы не
были очень велики. Нужно в дни празднеств сжечь на огне
хлебные зерна, да еще цветы, да еще пахучие растения. Ко¬
нечно, чем больше ты можешь сжечь хлебных зерен и всего
прочего, тем лучше будет к тебе относиться Ормузд, думали
огнепоклонники. Вот посмотрите, говорили жрецы, богатые
сжигают больше, чем бедные, — поэтому у них и жизнь
лучше.
А мусульмане — и это было известно не только в Байкен¬
де, но и в других местах — требуют приносить в жертву свое¬
му богу животных.
Мусульмане, особенно воины Кутейбы, славились своей
жестокостью и убивали тысячи людей, а у огнепоклонни¬
ков за убийство человека полагался штраф. Считалось, что
убийца, чтобы искупить грех, должен принести жрецу сто
сорок убитых им вредных животных — змей, скорпионов,
пауков и так далее. Род человеческий угоден духу Ормузду,
говорили жрецы, но еще больше, в одиннадцать с половиной
раз, угоден Ормузду род собачий. За убитую собаку верую¬
щий огнепоклонник должен убить тысячу шестьсот вредных
тварей.
Огнепоклонников в Байкенде было около половины на¬
селения, а остальные были язычниками и поклонялись идо¬
54

лам. С идолами хлопот было еще меньше, и потому весь
простой люд придерживался этой религии. Саяр и его родня
поклонялись идолам. В семье все были ткачи, ткали простую
материю для простых людей, а отец Саяра был ваятелем
идолов.
Он с детства учился у лучших ваятелей Бухары и славил¬
ся мастерством среди жителей Байкенда. Он лепил идолов
из глины и раскрашивал их, он высекал их из камня и даже
умел отливать из меди и серебра. Он делал идолов величи¬
ной с ноготь, и величиной с палец, и вдвое больше челове¬
ческого роста.
Саяр очень часто помогал отцу и любил смотреть, как тот
работает. А отец Саяра работал с увлечением. Хотя отец
сам лепил своих богов, он верил в них, верил всей душой.
Идолы получались у него красивые. Если у отца было хоро¬
шее настроение, если дома все были сыты и здоровы, идолы
получались веселые, если же дома бывали неприятности,
идолы выходили грустные. Но никогда он не лепил злых
идолов. Это было даже плохо. Иногда люди хотели купить
или заказать злых идолов, и тогда они шли к другим масте¬
рам. Ведь всегда были люди, которые злому верят больше,
чем доброму.
Два раза в год Саяр ездил с отцом в Бухару на базар Мох,
где устраивались большие ярмарки идолов. В эти два дня,
отведенные в году для продажи и покупки собственных бож¬
ков, каждый, кто по неосторожности потерял или сломал
своего идола или у кого он приходил в ветхость, мог купить
себе новых идолов, а старых выбрасывали. Некоторым с идо¬
лами не везло, и они меняли их каждый год. Каждый год они
покупали идолов, платили деньги, а несчастия все почему-то
продолжались. Чаще всего так случалось у бедняков. Навер¬
ное, потому, что у них было мало идолов.
Раньше, когда не было еще и слухов о Кутейбе ибн Мус¬
лиме, в Байкенде случались распри и ссоры между теми, кто
55

поклонялся огню, и теми, кто верил в идолов. Были распри,
были ссоры, иногда дело доходило и до драки, но теперь все
было иначе. И те и другие вместе работали на стенах, вме¬
сте заготавливали пищу и воду.
В полдень на седьмой день, когда все приготовления были
закончены, а городские ворота заперты и обложены снаружи
и изнутри огромными камнями, из степи прискакал всадник.
— Вечером здесь будет Кутейба! — кричал он, объезжая
город.— Вечером здесь будет Кутейба! Вечером здесь будет
Кутейба! — повторял он, хотя весть эта сразу стала известна
всем.
Потом со стены спустили веревки, втащили туда и всад¬
ника и его уставшую лошадь.
Всадник отдышался, обтер лицо рукавом, сел на корточки
и опять сказал:
— Вечером здесь будет Кутейба. Дайте мне пить!
Саяр проворно принес большую глиняную чашу с водой,
всадник выпил ее одним духом и протянул мальчику.
— У Кутейбы много войска, тысячи и тысячи. Он зани¬
мает селение за селением, город за городом. Я слышал
о храбрости жителей Медного города. Я прискакал к вам,
чтобы драться с вами вместе, чтобы отомстить врагу.
Всадник, его звали Амр, рассказал, как он отлучился из
своего селения, чтобы навестить больную мать, которая жила
в двух днях конного пути, а когда вернулся, то увидел все
селение разрушенным и пустым. Здесь прошел Кутейба. Не
было никого живого во всем его селении, и некому было
рассказать, как все произошло. Только земля, изрытая тыся¬
чами конских копыт, и следы сотен костров рассказали ем}
все. Он помчался обратно в селение своей матери, но за этс
время один из отрядов Кутейбы добрался туда, и на месте
цветущего кишлака Амр увидел дымящиеся развалины.
И там не было никого, кто бы рассказал о судьбе матери.
Жители Байкенда привыкли к войнам и набегам. Воевали
56

местные правители, время от времени на Бухару, Байкенд
и другие города и селения нападали грабители-кочевники,
но такого не видел и не слышал никто.
Вскоре в Байкенде все стали молиться. Огнепоклонники
собрались у своего жертвенника. Жрец произнес молитву
и долго махал над огнем и над головами верующих свежей
веткой граната. Язычники молились главному своему идолу,
отлитому из чистого серебра.
И те и другие молились о том, чтобы Кутейба не дошел
до Байкенда, чтобы повернул в сторону или вовсе вернулся
назад. Об этом же молились и раньше, но сейчас весь Бай¬
кенд распростерся ниц перед богами. Молились два часа,
а когда солнце повисло над пустыней к западу от Байкенда,
дозорные на стене увидели огромное облако пыли. Тогда
огнепоклонники внесли на стену плошки со священным
огнем, а язычники втащили своих идолов.
Саяр стоял на стене рядом с отцом. Чуть в стороне стоял
Амр. Приближалось пыльное облако, только теперь это бы¬
ло уже не облако, а огромная туча.
— Сейчас они не будут штурмовать. У них обычай: когда
солнце садится, они молитву читают своему богу, — сказал
Амр.
И действительно, быстро спешившись, воины становились
на колени и начинали отбивать поклоны в ту сторону, отку¬
да пришли.
После молитвы пришельцы разожгли костры. Всю ночь
горели костры в степи, всю ночь защитники Байкенда под¬
брасывали дрова под котлы с горячей смолой. Но все знали,
что ночью штурма не будет. Захватчики слишком устали
в пути.
Едва рассвело, горожане Байкенда увидели со стены, как
велика армия Кутейбы. Огромным полукольцом растянулись
передовые посты, а за ними чуть не до горизонта стоя¬
ли шатры, паслись кони и скот. Вдруг над степью раздался
57

пронзительный голос. Байкендцы встревожились, но Амр
успокоил их:
—1 Нет, это не штурм. Это их созывают на молитву. У них
молятся пять раз в день.
И опять, как вчера вечером, мусульмане встали на колени
лицом в сторону, откуда пришли, и опять стали кланяться
своему невидимому богу.
Потом они начали опять разводить костры, приготовили
себе пищу, и тогда к стенам крепости на белом коне подъ¬
ехал невысокий и тучный всадник.
Он был одет так же, как и все другие арабы, только саб¬
ля, осыпанная драгоценными камнями, и красота седла и
уздечки на скакуне отличали его от рядовых воинов.
— Эй, жители Байкенда! — громко начал он.— Великий
полководец Кутейба ибн Муслим принес вам истинную веру
в единого бога аллаха. Покоритесь и откройте ворота, и кон¬
чатся времена неведения.
Крепостные стены молчали.
— Жители Байкенда! — опять повторил тот.— Нет ни
одного города, который не покорился бы великому Кутейбе
ибн Муслиму. С нами наш бог аллах, наша священная книга
коран повелевает нам обращать в нашу правильную веру
всех неверных. Если вы не откроете ворота, мы возьмем вас
приступом и тогда никому не будет пощады.
Крепость молчала.
— Эй, почему вы молчите? Может быть, у вас со страху
отнялись языки? — с кривой ухмылкой спросил всадник.
И тогда со стены кто-то спросил:
— А кто ты, пришелец? Кто ты такой, чтобы так гово¬
рить?
— Великий Кутейба ибн Муслим назначил меня намест¬
ником Байкенда. Меня зовут Варк ибн Наср.
— Слушай, наместник, заходи в крепость. Мы такого на¬
местника живо на место поставим..*
58

— Значит, война? — переспросил Варк, хотя и так все
было ясно.
— Мы не сдадимся! — отозвались стены Байкенда.
* %
Вскоре начался штурм Байкенда. Тысячи воинов Кутей¬
бы кинулись на стены города, сотни падали у стен, пронзен¬
ные калеными стрелами, обваренные смолой, сраженные саб¬
лями и кинжалами, и казалось, не будет конца новым тол¬
пам штурмовавших. Два часа продолжался штурм и потом
вдруг внезапно кончился. Пришла пора молитвы.
И опять, как вчера вечером и сегодня утром, завоеватели
встали лицом в ту сторону, откуда пришли, и начали бить
поклоны. Пришла пора отдохнуть и защитникам Байкенда.
В городе тоже помолились огню и идолам и стали ждать но¬
вого приступа.
Еще трижды в этот день ходили воины Кутейбы на штурм
крепости и трижды становились на молитву.
На другой день утром жители Байкенда в первый раз
увидели Кутейбу. Это был очень высокий и очень худой че¬
ловек. Вчера еще он не показывался из своего шатра, а сего¬
дня он быстро ходил по лагерю, отдавал распоряжения, и
все склонялись перед ним.
Кутейба еще раз напомнил своим воинам, что они ведут
священную войну — джихад — и что тех, кто умрет за веру,
ждет вечное блаженство на том свете.
— Все, кто погибнет сегодня, сразу перенесутся в сады
аллаха, где вечное изобилие и прохлада, все, кто живым вой¬
дет в Байкенд, могут брать себе любую добычу, только поло¬
вину отдавая начальникам!
Неизвестно, что больше обнадеживало воинов — надежда
ли на вечное блаженство в раю или жажда добычи, только
новый штурм был еще более упорным и длительным. .
59

На тот участок стены, где сражались отец и братья Сая-
ра, сумели взобраться около тридцати арабов. Они взобра¬
лись по длинной лестнице, которую вовремя не успели от¬
толкнуть. Кончилась смола, которой поливали осаждавших,
и началась рукопашная.
60

СВОИМ длинным кин-
Саяр видел, как отец ловко орудует
жалом и топором, которым в прежние времена вытесывал
деревянных идолов. В этом месте стены байкендцев было
больше, но по лестнице лезли все новые и новые пополне¬
ния захватчикам, а пробиться к ней не было никакой воз-
67

можности. Плечом к плечу стояли байкендцы, а против них
плечом к плечу стояли мусульмане.
Вдруг Амр, который сражался вместе с байкендцами,
обернулся к Саяру, спрятавшемуся за большим идолом, и
крикнул:
— Быстро принеси мне аркан!
Саяр не понял, зачем нужна веревка, но опрометью сле¬
тел вниз со стены и через минуту окликнул Амра:
— Я принес аркан!
Амр отскочил в сторону, схватил веревку, свитую из
верблюжьей шерсти. Ловким движением он метнул аркан,
и петля затянулась на лестнице, по которой лезли мусуль¬
мане. Амр изо всех сил потянул веревку, Саяр тоже бросил¬
ся ему на подмогу, и лестница сначала медленно поползла
вбок, а потом рухнула вниз вместе с десятком уцепившихся
за нее воинов. Тогда Амр повалил огромного деревянного
идола, подкатил его к краю стены и сбросил вниз на головы
осаждавших. Крики ярости и боли раздались внизу. Мусуль¬
мане, дравшиеся на стене, обернулись на крики и шум за
спиной, а байкендцы с новой силой рванулись вперед.
Саяр видел, как отец и старшие братья, ободренные тем,
что нападающие лишились подкрепления, стали драться
с утроенной храбростью, а арабы или падали со стены, сра¬
женные ударами сабель и кинжалов, или сами прыгали вниз.
Так был отбит этот приступ.
В тот день мусульмане еще один раз пытались взять Бай-
кенд штурмом, но и он закончился так же бесславно, как и
все предыдущие. Тогда началась планомерная осада. Мусуль¬
мане решили взять город измором.
Первые дни осады проходили сравнительно спокойно.
Мусульмане изредка подходили к стенам города и выпускали
несколько стрел, а осажденные отвечали тем же. Иногда
стрелы поражали какого-нибудь неосторожного воина, при¬
чем чаще страдали от этого мусульмане*
62

Однако в Байкенде все время были настороже. Все спо¬
собные носить оружие находились на своих местах. В сво¬
бодное от дозоров время воины собирались группами и слу¬
шали рассказы бывалых людей. Особенно интересны были
рассказы Амра. Оказывается, он долгое время служил у раз¬
ных купцов погонщиком верблюдов. Он побывал в Китае,
в Индии, в Ираке. Саяр с большим вниманием слушал рас¬
сказы Амра, а однажды осмелился даже задать ему вопрос.
— Скажите, пожалуйста, вот уже несколько дней я вижу
мусульман у стен нашего города, но до сих пор не понял,
зачем Кутейба несет нам новую веру и что такое ислам. Мо¬
жет быть, их бог не хуже наших богов?
— Не знаю, Саяр, — ответил Амр.— Не знаю. Я не видел,
чтобы какие-либо боги помогали людям. Я не очень верю
в огонь, и идол только тогда помог мне, когда я швырнул его
на головы мусульман. Мусульмане говорят, что их бог не¬
видим, что он сидит высоко на небе и оттуда следит за всем,
что происходит на земле. Они говорят, что их бог самый
сильный и справедливый, что вообще нет другого бога, кро¬
ме ихнего, мусульманского. Может быть, это и так, но, во
всяком случае, я не верю, что тот делает мне добро, кто си¬
лой заставляет меня верить в то, во что верит он сам.
Отец Саяра, оказавшийся поблизости, довольно хмуро
возразил Амру:
— Ты храбрый воин, и я прощаю, что ты бросил идола,
которого я еще не успел как следует закончить, но не говори
так. Я глубоко убежден, что в решающий момент боги помо¬
гут нам.
— Может быть, ты и прав,— довольно равнодушно согла¬
сился Амр.—Я ведь сказал, что не знаю. Я действительно
очень мало знаю.
Между тем осада продолжалась.
Дни проходили за днями, таяли запасы пищи, но еще
быстрее убывала вода. Были жаркие дни. Воины много пили,
63

а вода еще и испарялась из хаузов и уходила в землю. Через
неделю воду стали выдавать по кувшину на человека. Через
две недели по кувшину на двух. А через месяц кувшин да¬
вали уже на четверых. Было совершенно ясно, что воды мо¬
жет хватить дней на десять, не больше.
Вся надежда была на то, что с наступлением холодов Ку¬
тейба снимет осаду и уйдет восвояси. Но стояла середина
жаркого лета, и до осени было еще очень далеко.
В те дни и язычники и огнепоклонники молились только
о двух вещах: во-первых, чтобы Кутейба снял осаду, во-вто¬
рых, чтобы прошел дождь. Только все знали, что дождей ле¬
том в районе Бухары не бывает.
Начиная с сорок второго дня воды не стало совсем, и во¬
семь дней люди утоляли жажду только овощами, дынями
и фруктами. Байкендцы могли бы продержаться и дольше,
если бы у них было больше овощей и фруктов. Но сады, ого¬
роды и бахчи располагались вне крепостных стен, а в самом
городе и деревьев и огородов было очень мало.
Еще начиная с тридцать пятого дня по предложению са¬
мых дальновидных стариков в городе стали рыть подземный
ход. На пятидесятый день работа была закончена. Подкоп
проходил под одной из стен и вел к камышам на берегу озе¬
ра. Правда, до воды было еще далеко, но воины рассчитывали,
что один из отрядов будет сражаться и защищать подходы,
а женщины и дети сумеют набрать воды и принести ее
в город.
Поначалу все шло, как задумано. Воины выбрались из
подземного хода и залегли в камышах, потом выбрались в ка¬
мыши женщины и дети с бурдюками и кувшинами. По коман¬
де они бросились к воде, и только тут мусульмане увидели,
что их провели. После минутного замешательства они рину¬
лись к озеру, но встретили тучу стрел. Байкендские воины
стояли насмерть. Женщины и дети успели скрыться под зем¬
лю, а сорок или сорок пять байкендцев все еще сдерживали
64

натиск мусульман. Они дрались как тигры. Каждый дрался
за пятерых, но один за другим падали в неравном бою. На¬
верное, они совершили ошибку, не отступив вовремя, потому
чю подземный ход остался незащищенным.
Кутейба понял, что настал час его победы. Он скакал по
лагерю вместе с Варком и обещал своим воинам четыре пя¬
тых всей добычи. Он обещал золото, драгоценности, ра¬
бов и рабынь, он обещал райское блаженство тем, кто по¬
гибнет.
И начался последний штурм Байкенда. Я не буду описы¬
вать его. Я не буду говорить о том, что было в Байкенде
в первые часы после штурма. Это слишком страшно, чтобы
об этом писать.
* * *
Три дня простоял Кутейба в Байкенде, разрушил стены,
в каждом доме поселил вместе с хозяевами своих воинов, ко¬
торые должны были следить, чтобы все жители исполняли
мусульманские обычаи.
На четвертый день Кутейба покинул Байкенд и объявил,
что наместником своим он назначает Варка ибн Насра. Не
успел Кутейба уйти из города, как Варк начал новые гра¬
бежи.
Почти все молодые мужчины в Байкенде погибли во вре¬
мя штурма. Оставались старики, дети и женщины. В самую
жару мусульмане согнали на площадь всех жителей. Хмуро
стояла толпа, и хмуро стояли в толпе три человека, о кото¬
рых ты уже знаешь, читатель. Это был Саяр, его отец и из¬
раненный в бою Амр. Братья ваятеля идолов и братья Саяра
погибли, но за спинами мужчин стояла мать Саяра и две его
сестры.
— Слушайте вы, остатки Байкенда! — говорил Варк.—
Вы наша добыча, и потому мои воины отберут из вас самых
сильных мужчин и самых красивых женщин, чтобы продать
о
Злая мачеха

в рабство. Если есть среди вас искусные мастера, пусть ска¬
жут мне. Я буду милостив и продам их дороже, чем других.
Горе тому, кто возразит мне или поднимет руку на моего
воина. Стойте смирно. На все воля аллаха!
Никто не отозвался в ответ. Площадь молчала. Так в пол¬
ном молчании и двинулись воины, чтобы отбирать рабов.
Отец Саяра показался им слишком старым, Амр едва стоял
на ногах, но двух дочерей ваятеля они вытащили из толпы
и связали им руки.
Редела толпа горожан, но собиралась большая группа
тех, кого Варк решил взять себе в качестве рабов.
В страшном немом оцепенении стояли люди, которых раз¬
лучали с самыми близкими. Никто не плакал, никто не
кричал.
И вдруг раздался голос ваятеля идолов:
— Разреши мне, наместник, подойти к тебе!
Варк кивнул, и старик подошел к ковру, на котором по¬
лулежал новый хозяин Байкенда.
— Я старый и опытный мастер, — сказал отец Саяра.—
Я лепил и отливал из металлов наших идолов, но я могу
украшать дома и дворцы, я могу быть кузнецом и чеканщи¬
ком. Возьми меня, а дочерей моих оставь с матерью.
— Если ты действительно такой хороший мастер, — от¬
ветил Варк, — я возьму и тебя и твоих дочерей. А старуха мне
не нужна.
Наверное, потому, что голос старика звучал очень уж жа¬
лобно и на глазах его были слезы, Варк и его охрана не ожи¬
дали того, что произошло через мгновение.
Старик выхватил из-за пазухи кинжал и бросился на на¬
местника.
Домотканый халат старика не защитил его спины от са¬
бельного удара, но кинжал ваятеля уже вспорол живот
Варка.
И сразу же, будто они ждали этого и знали, что это бу¬
66

дет, байкендцы, согнанные на площадь, бросились на оше¬
ломленных мусульман.
Лишившись своего начальника и смятые натиском почти
безоружной толпы, мусульмане бежали из города.
* * *
Однако это не было победой. Ночью в город вернулся
Кутейба со всем своим войском. Утром он вновь согнал на
площадь всех оставшихся в живых и сказал такую речь:
— Вы враги аллаха, и кровь вашу и имущество ваше
я объявляю для своих воинов дозволенными. Вы до сих пор
не поняли, что такое ислам. Я, Кутейба ибн Муслим, говорю
вам еще раз и докажу это еще тысячу раз во славу аллаха —
кончились времена неведения! Настало время ислама. Ис¬
лам — это покорность. Покорность, покорность, покорность,
покорность! Плетьми и саблями мы расскажем вам, что та¬
кое покорность. Мы делаем это для вашей же пользы. Так
велит коран.
В тот же день по дороге из Байкенда к Герату тронулись
караваны рабов. Теперь уж мусульмане не оставили в Бай-
кенде никого, а сам город разрушили до основания.
Один из караванов остановился на ночной привал. Рабы
улеглись прямо на песке, а конвоиры разожгли костры и ста¬
ли готовить себе еду. И никто не слышал, как шептались
в толпе рабов двое: мужчина, израненный в недавних боях,
и мальчик, помогавший ему в пути.
— Слушай меня, Саяр, — сказал Амр. — Я все равно не
дойду до Герата и завтра меня приколют кинжалом, как
больную овцу. Слушай и не возражай. Ведь ты не сможешь
нести меня на своих худых плечах. Сегодня ночью ты должен
бежать. Ты должен остаться в живых, чтобы все рассказать
людям. Ты теперь знаешь, кто такой Кутейба и что такое
ислам.
67

Никто не слышал этих слов так же, как никто не увидел
в ночи маленькую тень, мелькнувшую в пустыне в тот самый
момент, когда луна зашла за летучее облако.
* * *
Может быть, от Саяра, сына ваятеля идолов, а может
быть, и от самих арабов, которые не стыдились своей жесто¬
кости, люди узнали о том, как Кутейба ибн Муслим принес
ислам в Бухару, Хорезм и другие районы Средней Азии.
Один великий ученый прошлого рассказывает об этом
так:
«И всеми способами рассеял и уничтожил Кутейба всех,
кто знал письменность хорезмийцев, кто хранил их преда¬
ния, всех ученых, что были среди них, так что покрылось
все это мраком, и нет истинных знаний о том, что было из¬
вестно из их истории во время пришествия к ним ислама».
А историю гибели Байкенда, который раньше называли
еще «Медный город», я узнал из старинной книги Мухамма¬
да Наршахи.
Наршахи рассказывает и о том, как Кутейба послал из
Байкенда своему другу Хаджаджу огромного серебряного
идола и две жемчужины, каждая с голубиное яйцо. Хаджадж
поблагодарил Кутейбу за подарки.
«Да пошлет тебе аллах изобилие», — писал Хаджадж
в своем письме Кутейбе.
— После этого,—говорит мусульманский историк,—
Байкенд много лет оставался в развалинах...
...Да будет милостив аллах к великому и славному Кутей¬
бе ибн Муслиму!..

1
D полдень в Джалпак-тюбе тополя почти не дают тени.
Жара стоит такая, что собаки, которых в кишлаке множест¬
во, залезают в арыки и лежат там неподвижно, подняв над
водой осоловелые морды.
Изредка по главной улице промчится грузовик, оставляя
на мягком асфальте четкий рисунок шин, и блестящие бу¬
синки расплавленного битума сверкают на солнце, пока не
покроются пылью. Впрочем, днем асфальт такой мягкий, что
на нем остаются следы ботинок, тапочек и даже босых
пяток.
69

Старые дома в Джалпак-тюбе глиняные, с земляными кры¬
шами, с внутренними двориками, без окон снаружи, а новые
дома построены по всем правилам архитектуры, крыши у них
ребрятся шифером в зелени, а окна большие, светлые. И ста¬
рые и новые дома утопают в зелени, но и над старыми и над
новыми обязательно торчат радио- и телевизионные антенны.
Приезжий и не подумает, что в каждом таком доме живет
многочисленная семья, что во внутреннем дворике, куда,
кстати, и выходят все окна, в тени старого карагача или урю¬
ка плещутся в воде смуглые чумазые черноглазые ребятиш¬
ки, а седобородые старики с гордостью смотрят на сильных
сыновей и любуются стройными, гибкими фигурами дочерей
и невесток.
Заведующая медицинским пунктом фельдшер Валя Горя¬
чева за год работы в Джалпак-тюбе привыкла и к раскален¬
ному белому солнцу, медленно ползущему по пыльному не¬
бу, и к синим горам за хлопковыми полями, и к вывескам
на двух языках, и к тому, что клуб по-узбекски так и назы¬
вается клуб, а библиотека — это китабхана, и к тому, что все
в кишлаке почтительно называют ее «дохтур».
Даже председатель сельсовета, здоровенный веселый Ха¬
санов, официально на собраниях говорил о ней: «Наш док¬
тор Валя».
Во время подворных обходов впереди нее всегда неслась
стая ребятишек.
— Дохтур идет! Уколы будет делать! —• кричали они для
собственного устрашения.
Валя почернела от солнца, пепельные волосы выгорели,
а глаза стали еще голубее. Она научилась по-узбекски объ¬
ясняться с пациентами, знала обычаи и понимала традиции.
Впрочем, в девятнадцать лет все кажется простым и ясным.
Пожалуй, быстрее всего Валя привыкла к людям. Она
знала каждую семью и во всех домах была желанной гостьей.
Во всех, кроме одного.
70

И сейчас в палящий полдень она шла на окраину кишла¬
ка, где под старыми пирамидальными тополями с белыми
высохшими верхушками стоял дом старого садовника Ми-
рахмета.
Не любила Валя бывать в этом доме. Вернее, не в доме,
а у дверей, потому что старый Мирахмет и его семидесяти¬
летний племянник Мирза-ака очень уж сухо встречали роб¬
кую белокурую фельдшерицу. Мирахмет — высокий прямой
старик с тонкой юношеской талией и красивым смуглым
лицом — трогал рукой совершенно белую бороду и молчал.
На маленькую девушку с непокрытой головой он смотрел
неприязненно и безразлично.
А Мирза-ака, маленький, сгорбленный, придерживая
большую чалму, снизу заглядывал в лицо дяди и вежливо
объяснял ей, что они оба, хвала аллаху, здоровы и что им
обоим ничего не нужно от «дохтура».
Так бывало на каждом подворном обходе, и Вале всякий
раз было неприятно стучаться в старинную резную дверь,
встречать холодный взгляд хозяина и выслушивать вежливые
слова старого племянника.
Да, это был необычный дом. Сюда редко ходили гости,
здесь не было слышно детских голосов, даже мотоциклы, ко¬
торых в Джалпак-тюбе столько же, сколько собак, не оста¬
навливались под этими тополями.
Мирахмета уважали все. Это он первый развел в Джал¬
пак-тюбе сады, и во всех садах деревья выросли из его са¬
женцев. На Востоке вообще очень чтут стариков, а Мирах¬
мет был так стар, что любой другой старик в кишлаке годил¬
ся ему в сыновья.
Говорили, что лет пятьдесят тому назад у него умерла
от холеры жена и четыре взрослых сына, и тогда он взял
к себе набожного и умеющего читать коран племянника,
стал замкнутым и молчаливым.
Много, много лет, из года в год, изо дня в день он работал
71

в своем саду, сменяя кетмень1 на кривой садовый нож и
кривой нож на кетмень.
Только самые почтенные старики решались нарушить его
уединение и, приглашая его к себе, не надеялись, что он вос¬
пользуется их гостеприимством.
Вале сообщили, что Мирахмет заболел. «Но почему он
не прислал Мирзу-ака?» — думала она.
Валя была уверена, что произойдет обычная сцена, и не¬
терпеливо постучала кольцом. Никто не отозвался. Она толк¬
нула дверь и, замахнувшись на жирного черного пса, пошла
в дом.
В полутемной комнате на кошме и ковре, разостланных
на прохладном глиняном полу, среди больших стеганых
одеял и пестрых подушек лежал старый садовник.
Неспокойный взгляд его воспаленных глаз на мгновение
задержался на Валином лице. В это время у окна поднялся
Мирза-ака, отложил в сторону толстую книгу и решительно
направился к ней.
— Сто лет хранил аллах жизнь Мирахмета. Теперь зовет
его к себе. Женщина не должна видеть, как умирает Мирах¬
мет. Уходи, уходи, уходи, дохтур!
С минуту Валя постояла у захлопнувшейся за ней резной
двери, потом решительно махнула чемоданчиком и ушла.
Через час она вернулась с председателем сельсовета.
— Сто лет хранил аллах жизнь Мирахмета, — нараспев
начал Мирза-ака, вставая навстречу входившим, но Хасанов
не дал ему закончить.
— Почему не вызвал доктора? — сердито спросил он по-
русски, а потом быстро заговорил по-узбекски.
У Мирахмета был жар. Валя поправила больному постель,
подложила под голову и плечи несколько подушек. Он смот¬
рел на нее грустным взглядом старого и мудрого человека,
1 Кетмень — род мотыги.
12

знающего, что смерть обязательно придет, молча выполнял
ее просьбы «дышать», «не дышать», «повернуться», но вместе
с тем как бы не замечал ее присутствия.
— Воспаление легких, — сказала Валя, складывая фонен¬
доскоп.— Сердце слабое. Нужно везти в больницу.
Хасанов склонился над больным и, взяв в свои сильные
молодые руки слабую, почти безжизненную руку садовни¬
ка, почтительно заговорил с ним. Несколько слов, сказанных
Мирахметом в ответ, заставили Хасанова говорить еще тише
и еще почтительнее.
— Придется лечить здесь. Давай, доктор, старайся.— Он
поклонился старикам и, осторожно ступая, вышел.
Пенициллин. Камфора. Все очень просто. Валя сложила
шприц в коробочку, ваткой взяла блестевший на ковре оско¬
лок ампулы.
— Я зайду к вечеру. Если будет хуже, пошлите за мной.
Племянник посмотрел ей вслед и склонился над кораном.
Вечером больному стало хуже. Валя заметила это сразу.
— Бисмиллахи рахмани рахим1,— размеренно покачи¬
ваясь, читал Мирза-ака. Он даже не повернул голову в ее
сторону.
Мирахмет был без сознания. Валя с трудом нащупала
пульс. Опять пенициллин, опять камфора. 127-я, 128-я, 129~я
минуты кончились, но Валя все продолжала считать.
Нет, такого больного оставить нельзя.
На улице быстро темнело, Мирза-ака у окна все ниже
склонялся над кораном. Нужно было посмотреть темпера¬
туру, но Валя не решалась встать и включить свет.
Частое тяжелое дыхание и слабый кашель больного в тем¬
ноте становились как бы громче, а Мирза-ака читал все мед¬
леннее, с запинками и два раза оглянулся на Валю.
В комнате стало совсем темно.
1 Одна из мусульманских молитв.
73

— Мирахмет должен умереть, — тихо и быстро прогово¬
рил Мирза-ака.—Такова воля аллаха. Уходи, женщина.
Валя не шевелилась. Ей было страшно. Пальцы с силой
сжимали старческое запястье — пульса не было. Она броси¬
лась к выключателю. Синие губы старика были приоткры¬
ты, взгляд остановился, поверх яркого одеяла лежали боль¬
шие руки с длинными синими пальцами.
Три кубика камфоры, кофеин, опять камфора. Под глян¬
цевой старческой кожей Валя опять нащупала дергающуюся
веревочку лучевой артерии.
В полночь к Мирахмету на минуту вернулось сознание.
Он откашлялся, приподнялся на подушках, в упор суро¬
во посмотрел на фельдшерицу и довольно громко произнес:
— Ли иляхэ, или аллах, Мохаммада рассулилах1,— и за¬
крыл глаза.
Веревочка пульса под Валиными пальцами быстро ста¬
новилась тоньше и превратилась в еле ощутимую слабую
ниточку.
И опять кофеин, и опять камфора...
* * *
Наутро Мирахмету стало лучше, и Валя решилась оста¬
вить старика, чтобы провести прием больных. Потом она
заходила, только когда нужно было ввести пенициллин, и,
убедившись, что старик садовник выздоравливает, уходила.
А то, что он выздоравливает, было видно по всему: и по
тому, что все менее усердно читает Мирза-ака коран, и по
тому, что все светлеют мутные во время болезни глаза Ми-
рахмета, и по тому, как он смотрит на эту маленькую рус¬
скую девушку с непокрытой головой.
А через неделю крепкий старик уже ходил по саду и вни¬
1 Нет бога, кроме аллаха, и Мухаммед пророк его.— Молитва му¬
сульман.
74

мательно осматривал знаменитые в районе фруктовые де¬
ревья и виноградник. В послеполуденную жару он пил чай
со своим ученым племянником и говорил ему:
— Возблагодари аллаха, Мирза, что продлил он мои го¬
ды! Хорошо молись, Мирза!
Вечером, когда наступила прохлада и на дорогу легли
теперь уже ненужные тени тополей, Валя сидела в комнатке
при медпункте и писала письмо маме. Она не заметила, как
в коридоре против двери появился старый садовник. В по¬
лутьме ярко выделялись его белая борода и белая рубашка
в вырезе халата. Он подождал, когда Валя поднимет голову
от стола, и медленно внес в комнату большую корзину с ви¬
ноградом и персиками.
Появление Мирахмета было так неожиданно, что Валя
растерялась. А старик, прямой и спокойный, отступил к две¬
ри и, положив свою красивую руку на грудь, с трудом под¬
бирая слова, сказал:
— Спасибо, дохтур! Большой спасибо! Когда еще один
раз помирать буду, ты меня лечи, как этот раз лечила. А ко¬
гда совсем, совсем умру, тогда пускай Мирза коран читает.

Э го случилось в Москве в ноябрьские дни тысяча де¬
вятьсот семнадцатого года.
Это случилось тогда, когда весь мир уже знал, что в Рос¬
сии победила Октябрьская революция, когда во многих го¬
родах нашей страны на стенах домов, на афишных тумбах
и в газетах можно было прочесть:
К ГРАЖДАНАМ РОССИИ
Временное правительство низложено. Государственная власть
перешла в руки органа Петроградского Совета рабочих и солдат¬
ских депутатов — Военно-Революционного комитета, стоящего во
главе петроградского пролетариата и гарнизона.
76

Дело, за которое боролся народ: создание Советского
Правительства, немедленное предложение демократическо¬
го мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабо¬
чий контроль над производством, — это дело обеспе¬
чено.
Да здравствует революция рабочих, солдат и крестьян!
В Петрограде, тогдашней столице России, власть пере¬
шла к рабочим, а в других городах борьба еще продолжа¬
лась. Из Тулы, Казани, Саратова, Ташкента, Омска и Одессы
поступали то радостные вести, то тревожные. Буржуазия
не хотела сдаваться без боя.
Но особенно ожесточенно сопротивлялись противники
новой власти в Москве.
Белогвардейцы и юнкера обманным путем захватили
сердце Москвы — Кремль, на улицах были построены барри¬
кады, установлены пушки и пулеметы. Подняли голову все
враги революции, и сторонники свергнутого царя, и крупные
фабриканты, и офицеры — все, кого пугала власть простых
людей. Несколько дней не утихала стрельба на улицах Мо¬
сквы, начались пожары.
Уличные бои были неожиданными и кровопролитными.
Шальные снаряды и пули залетали в самые тихие улицы
и переулки, но особенно ожесточенный бой развернулся
в центре города.
* * *
...Переулок, где жила семья Догадиных, был маленький
и тихий. В нем несколько старых деревянных домишек, два
каменных, две церкви и одна высокая колокольня на углу
улицы. На другом углу стоял облицованный белыми и сини¬
ми плитками молочный магазин господина Чичкина.
Обычный тихий переулок, каких много было в тогдаш¬
ней Москве. Серенькие домишки и две красивые церкви.
Синие маковки с золотыми звездами, стройная высокая
77

колокольня вверху и булыжная мостовая и деревянные за¬
борчики внизу, на земле.
Здесь отчетливо слышна канонада со стороны Кремля.
За все время боев в переулке один раз разорвался снаряд.
Снаряд был шальной: он убил лошадь, везшую дрова, ранил
возчика и выбил стекла в двух домах. С того дня жители
старались вовсе не выходить на улицу.
Семья Догадиных жила в двухэтажном каменном доме.
Весь верхний этаж занимал священник отец Виталий с по¬
падьей. Им было просторно наверху, потому что единствен¬
ный сын священника учился в юнкерском училище и жил
в казарме. А на первом этаже обитало несколько семей: вдо¬
ва дьякона с дочерью, приказчик из магазина Чичкина Фи¬
липп Полуэктов, а две маленькие комнатки принадлежали
дворнику соседнего дома Нурулле Фазлаеву. У дворника бы¬
ло пятеро детей и больная жена, но одну комнату он сдавал
рабочему Ивану Догадину с семьей.
Иван Догадин работал слесарем на заводе. У него была
жена Дарья Яковлевна и сын Шурка. Пять суток назад отец
ушел на завод, и не было от него ни слуху ни духу. Мать
все вздыхала и крестилась на икону Николая-угодника, а се¬
годня, помолившись с утра, решила затеять стирку поповско¬
го белья. Тревога-то тревогой, да на хлеб тоже зарабатывать
надо.
— Шурка, — позвала она сына, заглянув в комнату двор¬
ника.— Шурка, да что ты людям-то надоедашь. Им и без
тебя тесно.
Шурка сидел у окна со старшим сыном Фазлаева Абдул¬
лой и смотрел в переулок. У Догадиных окно выходило
во двор.
— Шурка,— сказала мать.— Возьми ведра, сходи-ка по
воду.
В домике не было водопровода, и за водой ходили в пе¬
реулок к колонке.
78

— Ия тоже, — вызвался Абдулла.
Ребятам очень хотелось выйти из дому, но просто так
на улицу не пускали родители.
Они быстро вдвоем принесли три ведра воды, залили
в бак, стоящий на плите, и пошли опять.
— Пока не стреляют, мы еще принесем.
Второй раз незачем было спешить, и ребята останови¬
лись у ворот, где трое взрослых обсуждали последние слухи
и сплетни.
— Большевикам, сказывают, туго пришлось, — говорил
Полуэктов. — Жмут их господа офицеры.
— Да уж жмут, — недоверчиво возразил солдат на косты¬
лях. Он недавно по ранению вернулся с германского фронта
и жил в соседнем доме.— Если народ захотит.
— «Захотйт»,— сердито передразнил его приказчик.—
Вот один господин Чичкин сколько молочных имеет. Это же
сила...
Стоявшая рядом с солдатом молоденькая девушка, жив¬
шая в прислугах у врача, вдруг прыснула:
— Молочных. Что же он сметаной кидаться будет?
Шурка и Абдулла тоже засмеялись.
— Господи, — вздохнул приказчик, — и когда эта свобода
кончится! Русские на русских так и прут. Так и прут.
Прямо против ворот за крышами виднелось красивое зда¬
ние с белыми колоннами. Абдулла посмотрел туда и сказал
Шурке:
— Твой батя говорит, что после революции мы все тоже
будем учиться в гимназии.
— Это точно,—• ответил Шурка.—Мы с тобой в один
класс ходить будем.
Приказчик Полуэктов иронически ухмыльнулся:
— Так в рваных штанах туда и пойдете.
Он сплюнул в сторону и пошел домой. Солдат с при¬
слугой говорили о чем-то своем, ребята, оставив ведра,
7?

решили поглядеть, что творится на улице. Стрельба вроде
утихла.
Они быстро добежали до перекрестка, где стояла коло¬
кольня, но ничего интересного не увидели. Улица была пу¬
стынной, трамваи не ходили, на мостовой — воронки от сна¬
рядов, витрины магазинов разбиты, прохожих — никого.
Ребята повернулись, чтобы бежать обратно, и тут уви¬
дели, что с другой стороны переулка прямо к ним идут
юнкера.
Юнкеров было человек двадцать под командой офицера.
Ребята шмыгнули за овощную палатку и притаились.
Но юнкера подошли к колокольне, обогнули овощную па¬
латку, и офицер приказал остановиться.
Теперь ребята оказались нос к носу с юнкерами.
Офицер посмотрел на них в упор и с вымученной улыб¬
кой на худом, измятом бессонницей лице спросил:
— А ну-ка, молодцы, покажите мне, где здесь живет цер¬
ковный сторож?
Офицер смотрел почему-то на одного только Шурку, и
тот хмуро ответил:
— Не знаю я. Мы здесь недавно живем.
— И звонаря неужто не знаешь? — допытывался офицер.
— Не знаю я ничего, — сказал Шурка.— Мы с Серпухов-
ки переехали.
Офицер разозлился, но виду старался не показывать.
— А ты, татарчонок, не знаешь? — спросил он Абдуллу.
— Мы в церковь не ходим. Мы в мечеть, — сказал Аб¬
дулла.
Офицер задумался. Юнкера тем временем втащили на
паперть пулемет, сели на ступеньках и закурили.
Шурка и Абдулла решили, что пора убегать, и боком-
боком стали отходить от колокольни.
— Стойте, — вдруг сказал офицер и, ткнув пальцем в Аб¬
дуллу, спросил опять: — Твой отец дворник?
80

Не нужно было обладать особой проницательностью,
чтобы сделать такое предположение. Большинство дворни¬
ков в Москве набиралось из татар. Так велось издавна.
— Твой отец дворник? — повторил офицер.
— Ну дворник, — нехотя сказал Абдулла.
— Веди меня к нему! — приказал офицер и крепко взял
мальчика за плечо.
% -И М'
Нурулла Фазлаев в это время находился в сарае. Он вы¬
правлял водосточную трубу, которую сорвало снарядом.
В сарае было темно и холодно. Нурулла, одетый в стеганую
телогрейку без рукавов и в тюбетейке на лысой голове, стоял
возле длинного лома и стучал киянкой по трубе. Гром стоял
такой, что он и не слышал, как отворилась дверь, а обер¬
нулся только на свет открытой двери.
Офицер, не поздоровавшись, сразу спросил его о том же:
где живет звонарь или церковный сторож.
Нурулла сказал, что звонарь и сторож — это одно лицо
и что живет он в соседнем переулке.
— А священник где живет? — спросил офицер.
— Отец Виталий Скворцов в нашем доме живет,—от¬
ветил Нурулла.— А на что он вам?
— Веди меня к нему! — не отвечая на вопрос, приказал
офицер.
Ни Шурка, ни Абдулла, ни отец Абдуллы не знали, зачем
офицеру священник. Они проводили его до лестницы и оста¬
лись внизу.
— От сына, может, вести принес, — высказал предполо¬
жение Нурулла.
— Навряд, — возразил Шурка.
А офицер тем временем беседовал со священником. Он
сидел за столом в шинели и только фуражку держал
в руках.
81

— Видите ли, отец Виталий, я не счел бы возможным для
себя обратиться к вам с подобной просьбой, но военная не¬
обходимость...
— Не могу, — отвечал священник.— Назначение святого
храма господня — служение господу. Я не могу дать вам клю¬
чи. Ключи от колокольни есть одновременно и ключи от
всего храма. Кто поручится мне за сохранность ценно¬
стей?
— Поймите меня правильно, — возражал офицер.— Гово¬
ря языком военным, колокольня господствует над мест¬
ностью. С верхнего яруса мы можем наблюдать весь район,
а внизу установим пулемет.
— Пулемет в божьем храме! — воскликнул поп.— Еще
не хватало, чтоб в алтаре!
— Нет, алтарь нам не нужен. Отец Виталий, вы знаете,
что борьба с большевиками — это борьба за православную
веру. За веру нашу, за Русь. Понимаете?
Отец Виталий не знал, как ему выпутаться из создав¬
шегося положения. С одной стороны, он прекрасно понимал
этого офицера, но с другой стороны — отдать незнакомым
людям ключи?..
А офицер нажимал:
— Церковь всегда была основой нашего государства,
и разве мало примеров тому, как связано для всех нас эю
в святом призыве: «За веру, царя и отечество!»
— Я понимаю,—уже начиная сдаваться, неуверенно воз¬
ражал священник. — Но святой храм...
— У вас дети есть? — не отставал офицер. — Сын?
Юнкер? Ну вот видите. Ваш сын правильно выбрал себе
путь. Неужто вы хотели бы победы безбожников? Мы за¬
няли много церквей, и священнослужители не отказывали
нам. Напротив, во всем помогали. В конце концов, это ваш
долг перед господом!
Офицер встал. Священник поднялся вслед за ним.
82

— Ну что ж,—сказал он решительно.—Вы меня убеди¬
ли. До сих пор я лишь молился за вашу победу, но, видно,
господь хочет более деятельного моего участия. С богом! Вот
ключи.
Отец Виталий проводил офицера до двери, перекрестил
его и, когда тот уже начал спускаться вниз, вдруг оста¬
новил:
— Простите, я забыл вас предупредить. Там, на коло¬
кольне, в двух местах поломана лестница. Будьте осторож¬
ны сами и предупредите господ юнкеров.
* *
В то самое время, когда отец Виталий договаривался
о ключах с офицером, из ворот завода, где работал Иван
Догадин, выходил небольшой отряд красногвардейцев.
Командир отряда, смуглый человек в черной кожаной
куртке с маузером в деревянной кобуре, шел чуть сбоку.
— Шире шаг, товарищи! Мы должны занять мост через
сорок минут.
Отряд шел быстро и весело. Настроение у красногвардей¬
цев было хорошее. Судя по всему, восстание в Москве по¬
беждало. Большинство районов уже освобождены от бело¬
гвардейцев, затихли бои на окраинах, а юнкерам, засевшим
в Кремле, предложено сдаться.
Только одиночные выстрелы и короткие пулеметные оче¬
реди доносились в Замоскворечье.
Сначала отряд шел по булыжной мостовой Серпуховки,
потом вышел на улицу, мощенную брусчаткой.
— Вот на этой улице я живу. В том конце, — сказал Иван
Догадин, худощавый рабочий лет тридцати пяти, шагавше¬
му рядом с ним командиру. — Там колокольня высокая и пе¬
реулок. Там мой дом.
— Большой у тебя дом? — улыбнулся командир.
83

— Дом-то ничего, двухэтажный, — тоже улыбнулся
Иван.— Только у меня там одна комнатушка. У дворника
снимаю.
— А семья большая? — опять спросил командир.
- Трое нас. Жена да Шурка — сын. Толковый парень.
Читает. Даже газеты читает. Учиться определю, бог даст.
— Ты что, в бога веруешь? — удивился командир.
— Какое! — отмахнулся Иван.— Я, товарищ командир,
ни в бога, ни в царя с малых лет не верую. Как поется в пес¬
не: «Никто не даст нам избавленья, ни бог, ни царь и
не герой...» Так, к слову пришлось. А жена моя, Даша,
верует...
Пустынна улица, гремят грубые ботинки и сапоги по
гладкой брусчатке, летит легкий снежок. Идет отряд ра¬
бочих.
— Вон колокольня, а слева переулок... — сказал Иван До-
гадин, когда стал виден уже мост.
— Займем посты, и сходишь домой, — ответил командир,
прекрасно понимая, на что намекает Догадин.
— Пять дней дома не был, небось извелись,— как бы из¬
виняясь, сказал Иван, и в тот же момент что-то лопнуло
в тишине.
Это офицер с колокольни выстрелил из пистолета, давая
знак юнкерам. Сразу же зататакал пулемет, и пули зарико-
шетили от брусчатки.
— Разбегайтесь! — крикнул командир.— К стенам прижи¬
майтесь!
Красногвардейцы бросились к домам, кто вправо, кто
влево.
— К левой, к левой стене! — закричал Догадин.
Действительно, у левой стороны было безопасней. Иван
понял это быстро и хотел, чтобы все поняли. О себе он не
думал и потому дольше других задержался посреди улицы.
Вдруг он схватился за плечо и упал.
84

Командир первым кинулся к нему и оттащил в подворот¬
ню. Ранение было серьезным. Одна пуля прошла возле шеи,
другая пробила грудь. Кровь сразу окрасила воротник су¬
конной куртки и голубую в цветочках рубаху-косоворотку.
Все сгрудились под арочными воротами. Ивана посадили
у стены, кто-то наспех пытался перевязать ему рану.
— Ребята, — сказал Догадин.— Ребята, тут проходной
двор. В переулок. Там пулемет не достанет.
Ивана подхватили на руки и пошли двором. Винтовки
взяли наперевес.
Переулок был по-прежнему тих,
— Вот мой дом, — прошептал Иван. Силы оставляли его.
Через несколько минут его внесли в комнату.
Дарья Яковлевна вскрикнула и кинулась к мужу.
Ивана положили на кровать. Командир склонился над
ним, пытаясь унять кровь.
— Откуда это? — спросила Дарья Яковлевна. Она не по¬
нимала, откуда вдруг появился ее раненый муж и эти люди.
— С колокольни, из божьего храма, — не оборачиваясь,
сказал командир, по-своему истолковав вопрос.
И тут Шурка понял все. И то, зачем офицеру был нужен
сторож, и то, зачем он ходил к попу.
Красногвардейцы заполнили всю комнату и коридорчик.
С трудом к постели протиснулся дворник Нурулла.
Он ничего не говорил, а только стоял молча в своей без¬
рукавке и тюбетейке на лысой голове.
Иван сам заметил его.
— Нурулла, — сказал он. — Ты здесь все ходы знаешь.
Проведи ребят. Надо вышибить их с колокольни, а то они...
Командир обернулся к матери:
— Я тут перевязал, но срочно нужен врач. Пуля задела
крупный сосуд. Я скоро вернусь.— И, обращаясь к Нурулле
Фазлаеву, спросил: — Вы проведете нас?,
— Проведу, — кивнул дворник.
85

* *
Врач пришел быстро. Он жил недалеко.
Бросив быстрый взгляд на больного, он насупился и рас¬
крыл саквояж.
— Мальчик, — сказал он Шурке.— Не надо плакать. Ты не
маленький. Подержи лучше это.
Он дал Шурке какую-то коробочку, достал оттуда шприц
и сделал отцу укол.
Потом он сказал какое-то непонятное слово, подложил
отцу под спину две подушки, чтобы тот не лежал, а сидел,
и стал щупать пульс.
Шуркина мать помогала ему, а потом вдруг глянула на
побледневшее и осунувшееся лицо мужа и спросила:
— Может, за батюшкой сходить?
Доктор наклонил голову:
— Не знаю. Как хотите.
Отец не стонал. Он дышал часто, с хрипом и все глядел
на Шурку.
Вошел отец Виталий, покосившись на врача подошел
к раненому.
— Исповедуйся, сын мой, — спокойно, по-отечески ска¬
зал он Ивану.
И тут что-то толкнуло Шурку в спину. Он кинулся к от¬
цу и закричал:
— Это он тебя убил, он дал ключи!
Неизвестно, понял отец, о чем крикнул сын, или не по¬
нял, только он сказал священнику так:
— Уходи от меня. Не верил я в твоего бога и сыну зака¬
жу вовек не верить. Уходи, Иуда проклятый.
Священника передернуло от этих слов. Он злобно гля¬
нул на Дарью Яковлевну, на Шурку и на доктора и быстро
шагнул вон.
Мать заплакала в голос, а Шурка прижался к отцу. Иван
86

Догадин положил ему руку на голову, и Шурка чувствовал,
как холодеет рука отца и как она сползает с головы на мок¬
рое от слез лицо.
.***
Нурулла Фазлаев провел красногвардейцев двором
к церкви, и, выломав оконные решетки, они проникли к ко¬
локольне.
Бой был яростным и коротким. Трое красногвардейцев
были ранены, легкую рану получил и дворник Нурулла.
Юнкера сдались сразу. Наверное, эти выстрелы были по¬
следними выстрелами октябрьских боев в Москве.
Когда командир отряда пришел в комнатку Догадиных,
Иван лежал на постели в новой чистой рубахе, руки его бы¬
ли сложены на животе.
— Вот и все, —- тихим-тихим голосом сказала командиру
Дарья Яковлевна.— Вот и нету у нас бати. Нету Ивана.—
И вдруг упала к ногам мужа и залилась слезами.
Шурка стоял в головах отца, и губы его дрожали.
Командир был старый революционер, прошедший и тюрь¬
мы, и каторгу, и ссылку. Он видел много смертей, но эта
смерть — смерть накануне победы — поразила его.
Он молчал. У него не было слов, и горло сдавливало от
горя.
Вдруг Дарья Яковлевна поднялась и, утерев лицо голов¬
ным платком, сказала:
— И батюшка-то, отец Виталий, его отпевать отказался.
Говорит, не буду безбожника отпевать. Другого, что ли, по¬
звать?
— Не надо звать попа, — сказал командир.— Мы похоро¬
ним его завтра с другими жертвами контрреволюции. Мы
похороним их у Кремля, где раньше хоронили царей. Потому
что теперь наш царь — народ. Весь завод, вся Москва будут
хоронить Ивана Догадина.
87

# * *
На другой день еще до рассвета Дарья Яковлевна, Шур¬
ка, дворник Нурулла Фазлаев и его сын Абдулла шли в ко¬
лонне рабочих завода, провожая в последний путь русского
рабочего Ивана Догадина.
Я не буду описывать этих похорон, потому что эти похо¬
роны описал замечательный американский писатель-комму¬
нист Джон Рид. За день до того он приехал из Петербурга
в Москву и сам все это видел. Я приведу только рассказ из
всемирно знаменитой книги «Десять дней, которые потрясли
мир».
«В бледном полусвете раннего утра перед зданием Сове¬
та,— писал Джон Рид, — собралась небольшая группа муж¬
чин и женщин с целым снопом красных знамен с золотыми
надписями — знамен исполнительного комитета Московского
Совета. Светало... Доносившийся издали приглушенный дви¬
жущийся шум крепчал, становился все громче, переходя в ро¬
кот. Город поднимался на ноги. Мы двинулись вниз по Твер¬
ской, неся над собой реющие знамена. Часовенки, мимо
которых нам пришлось идти, были заперты. В них было тем¬
но. Заперта была и часовня Иверской божьей матери, ко¬
торую некогда посещал перед коронованием в Кремле каж¬
дый новый царь и которая обычно была открыта и наполнена
толпой круглые сутки, сияя огнями, отражавшими на золоте,
серебре и драгоценных камнях ее икон отблески свечей, за¬
жженных набожной рукой.
Святая православная церковь лишила своего благосло¬
вения Москву — это гнездо ядовитых ехидн, осмелившихся
бомбардировать Кремль.
Церкви были погружены в мрак, безмолвие и холод, свя¬
щенники исчезли. Для красных похорон нет попов, не будет
панихид по усопшим, над могилой святотатцев не вознесет¬
ся никаких молитв.
83

Магазины были тоже закрыты, и представители имущих
классов сидели дома по другим причинам. Этот день был
днем народа, и молва о его пришествии гремела как морской
прибой.
Через Иверские ворота уже потекла людская река, и на¬
род тысячами запрудил обширную Красную площадь. Я за¬
метил, что, проходя мимо Иверской, никто не крестился, как
это делалось раньше...
Со всех улиц на Красную площадь стекались огромные
толпы народа. Здесь были тысячи и тысячи людей, исто¬
щенных трудом и бедностью. Пришел военный оркестр,
игравший «Интернационал», и вся толпа стихийно подхвати¬
ла гимн, медленно и торжественно разлившийся по площа¬
ди, как морская волна. С зубцов кремлевской стены свисали
до самой земли огромные красные знамена с белыми и золо¬
тыми надписями: «Мученикам авангарда мировой социали¬
стической революции» и «Да здравствует братство рабочих
всего мира!»
Резкий ветер пролетал по площади, развевая знамена. Те¬
перь начали прибывать рабочие фабрик и заводов отдален¬
нейших районов города; они несли сюда своих мертвецов.
Можно было видеть, как они идут через ворота под трепе¬
щущими знаменами, неся красные, как кровь, гробы. То были
грубые ящики из нетесаных досок, покрытые красной кра¬
ской, и их высоко держали на плечах простые люди с лица¬
ми, залитыми слезами.
За гробами шли женщины, громко рыдая или молча, ока¬
меневшие, мертвенно-бледные; некоторые гробы были от¬
крыты, и за ними отдельно несли крышки; иные были покры¬
ты золотой или серебряной парчой, или к крышке была при¬
креплена фуражка солдата. Было много венков из неживых,
искусственных цветов...
Процессия медленно подвигалась к нам по открывавше¬
муся перед нею и снова сдвигавшемуся неровному проходу.
89

Теперь через ворота лился бесконечный поток знамен всех
оттенков красного цвета с золотыми и серебряными надпи¬
сями, с черным крепом на верхушках древков.
Оркестр играл революционный похоронный марш, и
вся огромная толпа, стоявшая с непокрытыми головами, вто¬
рила ему. Печальное пение часто прерывалось рыданиями...
Похоронная процессия медленно подошла к могилам, и
те, кто нес гробы, спустили их в ямы. Многие из них были
женщины — крепкие, коренастые пролетарки. А за гробами
шли другие женщины — молодые, убитые горем, или мор¬
щинистые старухи, кричавшие нечеловеческим криком. Мно¬
гие из них бросались в могилу вслед за своими сыновьями
и мужьями и страшно вскрикивали, когда жалостливые руки
удерживали их. Так любят друг друга бедняки...
Весь долгий день до самого вечера шла эта траурная
процессия. Она входила на площадь через Иверские ворота
и уходила с нее по Никольской улице, унося поток красных
знамен, на которых были написаны слова надежды и брат¬
ства, ошеломляющие пророчества. И эти знамена развевались
на фоне пятидесятитысячной толпы, а смотрели на них все
трудящиеся мира и их потомки отныне и навеки...
Один за другим уложены в могилу пятьсот гробов. Уже
спускались сумерки, а знамена все еще развевались и шеле¬
стели в воздухе, оркестр играл похоронный марш, и огром¬
ная толпа вторила ему пением.
Над могилой на обнаженных ветвях деревьев, словно
странные многокрасочные цветы, повисли венки. Двести че¬
ловек взялись за лопаты и стали засыпать могилу. Земля гул¬
ко стучала по гробам, и этот резкий звук был ясно слышен,
несмотря на пение.
Зажглись фонари. Пронесли последнее знамя, прошла,
с ужасной напряженностью оглядываясь назад, последняя
плачущая женщина. Пролетарская волна медленно схлынула
с Красной площади...
90

И вдруг я понял,—писал тогда Джон Рид,— что набож¬
ному русскому народу уже не нужны больше священники,
которые помогали бы ему вымаливать царство небесное.
Этот народ строил на земле такое светлое царство, какого
не найдешь ни на каком небе, такое царство, за которое уме¬
реть — счастье...»

СОДЕРЖАНИЕ
Как отступают боги.
Вместо предисловия 	 3
На все есть своя причина	7
Спартак и Христос	16
На реке	28
Злая мачеха	39
Времена неведения	51
Когда читать коран	69
Без царя и без бога	76

К ЧИТАТЕЛЯМ
Издательство просит отзывы
об этой книге присылать
по адресу: Москва, А-47,
ул. Горького, 43.
Дом детской
книги.

Для среднего возраста
 Икрамов Камил Акмалевич
 ЗЛАЯ МАЧЕХА
 Ответственный редактор
 М. А. Зарецкая
 Художественный редактор
 М. Д. Суховцева
 Технический редактор
 С. К. Пушкова
Корректоры
 С. П. М о с е й ч у к и Г. В. Р у с а к о в а
 *
 Сдано в набор 13/IV 1965 г. Подпи¬
сано к печати 4/VI 1965 г. Формат
60 X 84’/ie. Печ. л. 6. Усл. печ. л. 5,48.
(Уч.-изд. л. 3,37) Тираж 75 000 экз.
ТП 1965 № 376. Цена 20 коп.
 Издательство «Детская литература».
Москва, М. Черкасский пер., 1.
 Фабрика «Детская книга» № 1 Рос-
главполиграфпрома Г осударственно-
го комитета Совета Министров
РСФСР по печати. Москва, Сущев¬
ский вал, 49. Заказ № 2113.

ИЗДАТЕЛЬСТВО «ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА»
уже выпустило и выпускает в 1965 году в свет
следующие антирелигиозные и научно¬
атеистические книги:
Розанова А., Петухов В,
ПУСТЬ СКРОЕТСЯ ТЬМА!
«Пусть скроется тьма!» — сценарий атеистического вечера
в школе. Основная идея его — показать, как на протяжении
веков церковь пыталась отнять у человека самое дорогое —
разум. Но человек боролся за право мыслить и победил.
Сценарий написан с таким расчетом, чтобы в нем смогли
принять участие юные биологи, физики, химики — словом,
члены всех школьных кружков. Организаторы вечера найдут
в книге необходимые советы
Р ы к л и н Г.
БЛАГОЧЕСТИВЫЕ БЕСЕДЫ ДЕДА СО ВНУКОМ.
Известно ли вам, кто такой Тимбабанту? А Торбеевский
идол? Хотите познакомиться с Царицей Лун и с бабкой Сек-
летеей? Этих персонажей вы найдете на страницах книги
Григория Рыклина. Они расскажут много занимательных,
смешных и поучительных историй о боге, черте, загробной
жизни и прочих «чудесах»
Каманин Ф.
КАК МЫ ХОТЕЛИ ПОПАСТЬ НА НЕБО ЖИВЫМИ.
Автор этого рассказа начитался в детстве историй о жизни
святых и захотел последовать их примеру. Вместе со своими
друзьями он решил просидеть на столбе сорок дней и сорок
ночей без пищи и воды. Много смешного приключилось с ре¬
бятами, пока они готовились к дальнему «путешествию» —
на небо. Из этой истории читатель узнает, что случается,
когда люди слепо верят всяким «чудесам» и небылицам

Каждая А.
КАК ЧЕЛОВЕК СОЗДАЛ БОГА.
Приходилось ли тебе слышать о том, что человек создан бо¬
гом? Так считают верующие люди. На самом же деле не бог
создал человека, а человек, люди создали, выдумали бога.
С интересом ты прочтешь в этой книге о том, как и почему
возникла религия, как она развивалась и изменялась и кто
был заинтересован в ее сохранении
Л. Ласкина, И. Же р невская
КУДА ВЕДЕТ АЛЛЕЯ СФИНКСОВ?
Вероятно, тебе приходилось встречать людей, которые верят
в разные приметы? Тут и черная кошка, и пустые ведра, и
число 13, и «удачный, счастливый» экзаменационный биле г,
и многое другое. А ведь вера в приметы связана с религией.
Как? Об этом тебе расскажут авторы книги «Куда ведет
аллея сфинксов?» Ты сможешь узнать из этой книги о про¬
исхождении суеверий и предрассудков, о различных рели¬
гиозных праздниках, обычаях и обрядах, поймешь, почему
вредна религия, почему нужно бороться с предрассудками
Варшавский А., Поничева О.
ВЕЛИКИЕ ЕРЕТИКИ
Мигель Сервет, выдающийся испанский ученый, разгадав¬
ший тайну кровообращения, Этьен Доле, типограф из Лиона,
казненный за пропаганду передовых идей, знаменитый Воль¬
тер, основатель русской науки Ломоносов, Джордано Бру¬
но, Галилео Галилей — нелегкой была их судьба. Но сквозь
костры инквизиции, преследуемые мирскими и церковными
властями, они пронесли неугасимую веру в торжество разу¬
ма, порой ценой собственной жизни прокладывая дорогу
научному знанию. Об их деяниях, о том, как помогали они
людям освободиться от мертвящих оков религиозных
верований, рассказывается в книге.
Эти книги по мере выхода их в свет можно приобрести
в магазинах Книготорга и потребительской коопе¬
рации. Книги высылаются также по почте
наложенным платежом отделом «Кни¬
га — почтой» областных, крае¬
вых и республиканских
книгоюргов^