с -ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТТРИ ВЕКА
КОЛОНИАЛЬНОЙ
АМЕРИКИО типологии ФЕОДАЛИЗМА
В ЗАПАДНОМ ПОЛУШАРИИСАНКТ ПЕТЕРБУРГ
ИЗДАТЕЛЬСТВО С ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА1992
ББК 63.3(7)
Т67Авторы:Б. Н. Комиссаров, А. А. Петрова, О. В. Саламатова, А. А. Ярыгин:Рецензенты:
д-р ист. наук Р. В. Кинжалов (Ин-т этнографии АН СССР);
д-р ист. наук В. Г. Ревуненков (Санкт-Петербургский университет)Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Санкт-Петербургского университетаТ 67 Три века колониальной Америки: О типологии феодализ¬
ма в Западном полушарии/Комиссаров Б. Н., Петрова
А. А., Саламатова О. В., Ярыгин А. А. — СПб.: Издатель¬
ство Санкт-Петербургского университета, 1992. 248 с.
ISBN 5-288-00889-2В монографии, приуроченной к 500-летию открытия Америки^
впервые в советской и зарубежной литературе анализируются соци¬
ально-экономические процессы, протекавшие на Американском конти¬
ненте в XVI —начале XIX вв. В книге рассматриваются особенности*
колонизации, происхождение латифундизма, эволюция форм феодаль¬
ной эксплуатации, трансформация индейской общины. Значительное
внимание уделяется характеристике рабовладельческой плантации^
феодальным структурам на севере современных США и в Канаде^
специфике классовой борьбы и другим кардинальным проблемам*
истории Америки, во многом определившим развитие государств этого»
континента в XIX в. и в новейшее времяДля студентов и преподавателей гуманитарных факультетов, а
также всех, интересующихся историей Западного полушария.0503010000-036 ^^ _^ 076(02)—92ISBN 5-288-00889-2	© Б. Н. Комиссаров,А. А. Петрова,О. В. Саламатова^
А- А. Ярыгин
Светлой памяти
Виктора Ивановича Рутенбурга
посвяш,аетсяАвторы
от АВТОРОВИстории колониальной Америки посвяще¬
на обширная литература. В ней рассматрива¬
ются как отдельные, так и общие проблемы
развития американского континента в XVI—XVIII	в. Однако независимо от того, част¬
ную или общую проблему исследует автор,
он в той или иной мере затрагивает вопрос
об общем и особенном в развитии Америки,
дает свою оценку той общественно-экономи¬
ческой формации, которая сложилась в Но¬
вом Свете в колониальную эпоху.На первый взгляд, проблемы как будто
и нет и легко отличить феодального сеньора
от капиталистического предпринимателя, фео¬
дализм от капитализма. Между тем относи¬
тельно Америки (Северной и Южной) — это
самый сложный вопрос даже в исследовани¬
ях XX в. Используя одни и те же факты,
ученые дают на него противоположные от¬
веты.Авторы данной монографии, проанализи¬
ровав социально-экономическое развитие аме¬
риканского континента в XVI—XVIII вв., по¬
пытались дать свою интерпретацию процес¬
сов, протекавших в Западном полушарии в
колониальную эпоху, их природы и харак¬
тера.
ДВА ОТКРЫТИЯ АМЕРИКИПервооткрытие. Американский континент был открыт два¬
жды. Первый раз для человека, потому что не входил в об¬
ласть его прародины, второй — для человечества. Первооткры¬
тие совершилось примерно за 30—20 тыс. лет до нашей эры,
когда группа монголоидов, вероятно, преследуя диких живот¬
ных, пересекла сухопутный коридор, суш,ествовавший на ме¬
сте Берингова пролива. Берингия, послушная динамике про¬
цессов оледенения, поднималась из морских глубин, по край¬
ней мере, дважды: между 50—40 тыс. лет до н. э., когда в Но¬
вый Свет проникли некоторые азиатские млекопитающие, а за¬
тем, от 28 до 10 тыс. лет назад, как будто специально длятого>
чтобы дать возможность заселить будущую Америку.* Второе
открытие произошло 12 октября 1492 г., когда Христофор Ко¬
лумб высадился на остров в Багамском архипелаге, назван¬
ный им Сан-Сальвадор. Герои этих открытий не поняли их
значения. Охотники-монголоиды, очевидно, и не могли знать,
что оказались в другом полушарии, а Колумб посчитал, что
достиг Индии. Между тем в истории Америки нет событий
более важных. Именно они положили начало двум основным
миграционным потокам в глубины новой части света.Первооткрыватели владели культурой начальных этапов
верхнего палеолита. Они пользовались каменными орудиями,
изготовленными при помощи отжима, умели добывать огонь
и строить землянки, носили меховую одежду, плавали на дол¬
бленых и кожаных лодках, употребляли копьеметалку, воз¬
можно, знали лук и стрелы, пряли, плели сумки и корзины.
Они привели с собой домашнюю собаку. Опираясь на этот
культурный потенциал, будущие американцы начали свое дви¬
жение на юг и восток, сумев расселиться на территории в
42 млн кв. км.Судьбы народов Америки и история европейской колониза¬
ции континента оказались связаны с особенностями его засе¬
ления. Район, где полуостров Чукотский и Сьюард разделяют
моря Берингово и Чукотское, навсегда остался главной
«дверью» в Америку. Отдельные небольшие группы пришель¬
цев полинезийского происхождения достигли земель Западно¬
го полушария много позднее, чем началась миграция из Азии.
Наиболее яркой особенностью этого расселения было то, что
все предки американцев, преодолев узкое горло Берингова
коридора, начали миграцию из одной, сравнительно ограни¬
ченной по площади местности на северо-западе Аляски. Древ¬
нему человеку, отправившемуся в путь по Америке, предсто¬
яло преодолеть необъятные по протяженности территории.
Проникновение людей в Западное полушарие, покорение ими
огромных пространств шли крайне медленно.Историю древних американцев можно представить как ис¬
торию гигантской экспедиции, состоявшей из бесчисленного
множества перемещений отдельных групп пришельцев и це¬
лых племен. Движение по территориям, столь несхожим по
природно-хозяйственным условиям, сама смена окружающей
обстановки, сопротивление осваиваемого пространства ослабля¬
ли эффективность применения тех или иных орудий труда, ис¬
пользования опыта и навыков, и в течение длительных периодов
производительные силы не столько прогрессировали, сколько
видоизменялись, приспосабливаясь к новым районам расселе¬
ния. Бывали в их развитии и времена застоя, движения
вспять. Те же трудности освоения нового пространства, борьбы
с ним сглаживали социальное расслоение, нивелировали обще¬
ственные контрасты, тормозили поступательное развитие аме¬
риканских племен. К тому же Америка в отличие от Европы
располагала весьма ограниченным числом животных и расте¬
ний, пригодных к окультуриванию. Люди Западного и Восточ¬
ного полушарий шли по одному и тому же историческому пу¬
ти, но первые шли медленнее, и это не могло не сказаться
при столкновении индейского и европейского миров.Тихоокеанский культурный вал. Индейская Америка к кон¬
цу XV в. была весьма неоднородной по уровню социально-эко¬
номического и культурного развития. И в Северной, и в Юж¬
ной Америке существовали большие группы племен, которых
объединяли занятия собирательством, охотой и рыболовством.
И там, и там мы находим другие группы племен, но эти уже
знали примитивное земледелие, наконец, существовали и вы¬
сокоразвитые земледельческие культуры. Однако приведенная
классификация слишком обща и мало что объясняет при рас¬
смотрении хода завоевания и специфики колонизации. Между
тем разнообразие природных и хозяйственных условий, раз¬
ная приспособляемость к ним отдельных племен, многочислен¬
ность вариантов межплеменных отношений и взаимовлияний
привели к тому, что в рамках территорий, населявшихся со¬
бирателями, охотниками и земледельцами, современная наука
обоснованно выделяет целый ряд самобытных культурно-исто¬
рических областей. Причем несложно заметить, что эти обла¬
сти располагались отнюдь не хаотически. Поскольку движе¬
ние древних американцев шло с севера на юг, культурные
ареалы выстроились в несколько огромных, часто прерыви¬
стых полос, вытянувшихся в том же направлении. Наиболее
благоприятные условия для развития американцы встретили
на тихоокеанском побережье. Здесь сложилась полоса более
высоких (по сравнению с соседними, локализовавшимися к за¬
паду) культур, простиравшаяся от Аляски до средней части
Чили, своеобразный тихоокеанский культурный вал.У алеутов, занимавшихся промыслом морского зверя, от¬
носительно высокий уровень развития производительных сил
привел к появлению рабства военнопленных. Когда в
XVni в. началась русская колонизация Аляски и Алеутских
островов, этот институт был там уже широко распространен.
Индейцы тлинкиты, хайда, цимшиан и другие, заселявшие не¬
широкую полосу северо-западного побережья, которая тяну¬
лась от горы Св. Ильи на севере до устья р. Колумбии на
юге, тоже переживали период разложения родовой организа-
дии, сопровождавшийся появлением классового расслоения,
рабства, выделением племенной знати. Искусные рыболовы,
они накапливали значительные излишки продовольствия. Реки
-были полны рыбы. Когда во время нереста лососи поднима¬
лись в верховья, их спины составляли живой мост.На юго-западе современных США центром культурного
ареала являлись места расселения индейцев пуэбло с их зем¬
леделием, основанном на орошении, развитыми ремеслами,
сложными многоэтажными постройками, при возведении ко¬
торых, как полагают, использовался труд рабов.Встречались, разумеется, и отсталые племена. Например,
калифорнийские индейцы винтун, патвин, майду, кароки и
другие, заселявшие долины реки Сакраменто и Сан-Хоакин.
Щедрость местной природы и изолированность этой области,
расположенной между Береговыми хребтами и горами Сьерра-
Невада, затормозили развитие калифорнийцев. Они были по
преимуществу полуоседлыми собирателями, и у них преобла¬
дал раннеродовой строй. Но это одно из исключений. Гораздо
важнее другое: от средней части Мексики на севере и до р. Ма-
уле (Чили) на юге простирался регион высочайших культур
Америки. На западе он охватывал Юкатан, бассейн рек Маг¬
далены и Кауки (Колумбия), Боливию и приандские районы
Аргентины. Эту часть тихоокеанского культурного вала при¬
нято делить на Месоамерику (Центральную и Южную Мекси¬
ку, Гватемалу, Белиз, западные районы Сальвадора и Гонду¬
раса), Андскую область и промежуточные территории, вклю¬
чающие южную часть Центральной Америки, часть Колумбии
и Эквадор. Ко времени второго открытия континента в реги¬
оне высоких цивилизаций проживало две трети древних аме¬
риканцев. Они принадлежали к нескольким крупным языко¬
вым группам: на севере — юто-астекской и майя, на юге — чиб-
ча, кечуа, аймара.Месоамерика отличалась разнообразием природных усло¬
вий и пестрым этническим составом. Именно там без какого-
либо ощутимого влияния очагов культур Древнего Египта,
Двуречья, долины р. Инд возникли цивилизации, развивавшие¬
ся, хотя и с хронологическим отставанием, но аналогично древ¬
ним обществам Старого Света. А ведь их создатели до IX—
X вв. использовали лишь каменные орудия труда (палку-ко¬
палку «коа», мотыгу с каменным наконечником, каменный то¬
пор— «кельт» и т. п.), не знали гончарного круга, колесных
повозок, домашних вьючных и тягловых животных. Зато они
сумели сделать высокопродуктивным подсечно-огневое («миль-
повое») земледелие, так как пользовались четким астрономи¬
ческим агрокалендарем, хорошо поставили селекцию расте¬
ний, тщательно ухаживали за посевами. В отдельных районах
Мексики и Гватемалы применялись и интенсивные формы зем¬
леделия — ирригация, «плавучие огороды» — чинампы, «при¬
поднятые поля».Древние юкатанские майя переживали переход от перво¬
бытнообщинного строя к рабовладельческому Шел интенсив¬
ный процесс общественной дифференциации. Существовали
верховный правитель, каста жрецов. Города майя, являвшиеся
относительно крупными населенными пунктами, выполняли
политико-административные, экономические (места концентра¬
ции и распределения прибавочного продукта, средоточие ре¬
месла и торговли), военно-оборонительные и культовые функ¬
ции. Но в X в. эту цивилизацию постигла катастрофа — втор¬
жение тольтеков. Они не только захватили территории майя,,
но и уничтожили традиционную хозяйственную организацию
их общества, привели в запустение земледелие, тем более что*
пришли с севера Юкатана, где климат был более сухим. К воен¬
ному поражению прибавились серьезные экологические про¬
блемы.Не в пример общественным структурам майя государства
астеков появилось на месоамериканской исторической сцене
незадолго до вторжения испанцев. Сами же астеки пришли в
долину Мехико на рубеже XII—XIII вв Это было племя ко¬
чевников с весьма архаическими институтами. Однако благо¬
творное культурное влияние местных городов-государств — на*
следников тольтекской цивилизации, успешные войны и дру¬
гие обстоятельства позволили ему за какие-то двести лет со¬
вершить головокружительный скачок от последней стадии воен¬
ной демократии к раннеклассовому государству.У истоков будущей астекской «империи» лежал город-го*
сударство Теночтитлан. Он был основан в 1325 г. на двух не¬
больших болотистых островках, расположенных в западною
части мелководного озера Тескоко. Уступая на первых порах.
своим близлежащим соседям, астеки искусно использовалш
в своих целях постоянную вражду и соперничество между ни¬
ми, всегда стремясь заключать временные союзы и образо¬
вывать коалицию с наиболее сильными и удачливыми парт¬
нерами. Так, в 1367 г. они стали наемниками тепанеков, осно¬
вавших свою столицу в Аскапоцалько, а в 1428 г. с помощью-
воинов Тескоко и Уэшоцинко наголову разбили своих бывших
покровителей, превратив их главный город в руины. Вскоре^
Теночтитлан, Тескоко и Тлакопан образовали в долине Мехи¬
ко новый военно-политический союз. В течение последней чет¬
верти XV и в начале XVI вв. этот могущественный триумви¬
рат, используя свою объединенную армию, сумел завоевать и
обложить данью почти всю территорию Центральной Мекси¬
ки и некоторые близлежащие области, от Дуранго и Колимы
на северо-западе до Чьяпаса и Табаско на юго-востоке. Окола^
40 племен были вынуждены платить Тройственной лиге зна-
чительную дань, хотя и сохраняли при этом известную само¬
стоятельность в делах внутреннего управления. Астекские гар¬
низоны, размещенные в ряде стратегических пунктов, и фис¬
кальные чиновники — «кальпишке» поддерживали стабиль¬
ность этой системы. Постепенно роль Теночтитлана возраста¬
ла, правитель астеков все чаще диктовал свою волю вчераш¬
ним партнерам по союзу.К югу от Месоамерики уровнем своего общественного раз¬
вития заметно отличались от соседей чибча-муиски (высоко¬
горное плато Восточных Кордильер). У них сложились терри¬
ториально-племенные союзы. Основной формой общественной
и административной организации была сельская община — си-
бин. Развитое с применением ирригации земледелие позволя¬
ло, несмотря на примитивные деревянные орудия, выращивать
неплохие урожаи маиса, картофеля, маниоки, бататов, фасо¬
ли, томатов. Часть земли была разделена на участки между
семьями, другая часть возделывалась коллективно, и урожай
использовался на содержание знати, жрецов, создание запа¬
сов. Чибча-муиски знали обработку меди, золота, серебра, нО'
для изготовления орудий труда металлы не использовали.
Ремесло у них уже отделилось от земледелия, существовали
гончары, ювелиры, ткачи и другие мастера. К началу XVI в.
56 племен образовали пять союзов. Во главе каждого стояли
наследственные правители, но племенные вожди были, по-ви¬
димому, выборными. Содержание аппарата управления сою¬
зов племен осуществлялось за счет налогообложения общин, но
централизованного государства астекского типа чибча-муиски
не знали.Зато централизаторская тенденция была в полной мере
свойственна «империи инков» Тауантинсуйю. В нее входили кай-
япа-колорадо, каранки, каньяри, некоторые племена аравакской
группы, чиму, кечуа, племенной союз уанков, индейцы аймара
и др. В этом достаточно пестром конгломерате преобладали
искусные земледельцы, ремесленники, строители. Этническая
принадлежность самих инков достоверно не установлена. Их
кечуанское происхождение оспаривается. Видимо, они были
этнически неоднородной общностью. В Куско инки утверди¬
лись в 20-е годы XV в., а в течение следующих четырех деся¬
тилетий распространили свое влияние на обширные районы
Эквадора, Перу и другие территории. К середине XV в. по¬
явился наследственный верховный правитель и кланы их родст¬
венников.Основой общественной и экономической организации мест¬
ных индейских племен до утверждения господства инков была
община — айлью. Она управлялась выборным старостой-кура-
кой. Однако положение последнего уже столь отличалось от
рядовых собратьев, что они обрабатывали его земли. Вообще
же земля в общине делилась между взрослыми женатыми
мул^чинами (хатун-руна) в зависимости от числа членов се¬
мьи. Кроме того, каждая семья имела право обрабатывать
пустующие земли и располагать собранным на них урожаем.
Хотя сельскохозяйственные работы велись уже знакомой нам
деревянной палкой-копалкой (таки таклья), к приходу инков
наметилось расслоение общины.Айлью инки сохранили, в неприкосновенности остался и ин¬
ститут курак. Более того, их поддерживали, давали особое вос¬
питание детям представителей общинной верхушки. Как и в
доинкские времена, земли продолжали делиться на принадле¬
жащие куракам, культовые, участки рядовых общинников, об¬
щинные пастбища, целину, пустоши. Но теперь появились так¬
же разнообразные государственные поля, урожай с которых
шел на содержание администрации и жрецов, пастбища анало¬
гичного назначения, земли инкского чиновничества, клановой
знати, наконец, самого верховного правителя. На всех этих
землях трудились не только общинники, но и переселенцы,
оторванные от родных очагов и работавшие только на госу¬
дарство — митимаи или митмакуна. Существовал и институт
янаконата. Это были люди по разным причинам вышедшие из
состава общин. Чем бы последние ни занимались — земледе¬
лием, ремеслом или исправлением какой-либо административ¬
ной должности — они были отчуждены от средств производ¬
ства и находились в полной личной зависимости от верховного
правителя. Инкское государство и слитую с ним инкскую ари¬
стократию (а не общину) обслуживали и аклакуна (женщины-
ткачихи, наложницы, жрицы Солнца и т. п.).Огромной инкской «империи», созданной путем завоеваний,
всегда недоставало единства. Инки, говорившие на кечуа,ЯО
стремились распространить этот язык как можно шире, но ай¬
мара и чиму эти попытки почти не затронули. Племена, по¬
павшие под власть правителей Куско последними, не оставля¬
ли надежды освободиться. Не было согласия и среди самих
могущественных кланов инкской знати.В то же время уровень хозяйства Тауантинсуйю не может
не поразить. Его обитатели искусно плавили и обрабатывали
многочисленные цветные металлы, были первоклассными тка¬
чами, гончарами, камнерезами. Развитие ремесел и торговли
привело к образованию городов, архитектура которых и ны¬
не вызывает восхищение. Индейцы строили жилые дома, двор¬
цы, храмы, крепости, стадионы, обсерватории, дороги, связы¬
вавшие Куско с самыми отдаленными районами «империи».Да и в целом рассматриваемую часть тихоокеанского куль¬
турного вала отличали выдающиеся достижения в самых раз¬
ных областях. Ведь майя вычислили продолжительность сол¬
нечного года с точностью до одной минуты, умели рассчиты¬
вать наступление солнечных затмений, знали периоды обра¬
щения Луны и планет. Астеки широко использовали целебные
<:войства растений, например хинного дерева, при хирургиче¬
ских операциях применяли наркоз, а инки-кечуа даже делали
трепанацию черепа. До нас дошли майяские иероглифические
тексты, древнейшие из которых относятся к IV в. н. э., астек-
ские пиктографические рукописи — трактат о воспитании де¬
тей, священные календари, исторические хроники, дошли так¬
же, к сожалению, незначительные остатки инкских «узелковых
библиотек» — кипу. Нам известны замечательные драматиче¬
ские произведения индейцев, например, «Апу-Ольянтай» у ин¬
ков, «Рабиналь-Ачи» у майя.В социально-экономическом аспекте создателей этих циви¬
лизаций сближал переживаемый ими процесс грандиозной
исторической ломки — переход от первобытнообщинного строя
к рабовладельческому. Основой существования территориаль¬
но-политических образований чибча-муисков и юкатанских го¬
родов-государств, державы астеков и инкской «империи» Тау¬
антинсуйю, была эксплуатация рядовых общинников и рабов.
В разных частях огромного региона процесс общественной
дифференциации характеризовался неодинаковой глубиной и
интенсивностью, но очевидны и общие черты первых государ¬
ственных образований Америки: верховные пр||зители (Халач
Виник у майя, Сипа или Саке во главе союза^ племен у чиб¬
ча-муисков, тлакатекутли у астеков, Сапа Инка в Тауантин¬
суйю) с помощью более или менее разветвленного и сложно¬
го административно-бюрократического и военного аппарата, а
также жречества управляли массами общинников, которые
обрабатывали как земли своих общин, так и поля 5нати, жре¬
цов, казны, платили дань, несли разнообразные принудитель¬
ные трудовые повинности (например, миту в ТауАнтинсуйю).II
Общинники были настолько бесправны, что общину, например
в государстве инков, есть основание рассматривать как кол¬
лективного раба. Развивался и институт собственно рабства.
Сначала рабы рекрутировались из военнопленных, а затем и
из преступников, должников, сирот.Классовое угнетение переплеталось с племенным. Так, инки:
превратились в касту, господствовавшую над многими десят¬
ками покоренных племен, а общественный строй астеков пред¬
ставлял собой союз трех племен, подчинивший и превратив¬
ший в своих данников несколько других племен. Племенные*
и классовые противоречия ослабляли первые государства Аме¬
рики. К тому времени, когда в Новом Свете появились евро¬
пейцы, они переживали жесточайший кризис. С середины XV в.
шли междоусобные войны между юкатанскими городами-госу¬
дарствами Мани, Сотута, Ицмаль и др. Астекский правитель
Моктесума II (1503—1520) с помощью военной силы безуспеш¬
но пытался удержать в подчинении многочисленных инопле¬
менников и приостановить процесс распада своей державы. В
«империи» Тауантинсуйю, подтачивавшейся постоянными вос¬
станиями подвластных инкам племен, в 1530—1532 гг. разго¬
релась кровопролитная борьба между сторонниками Сапа Ин¬
ки Уаскара и претендовавшего на B^iacTb его сводного брата
Атауальпы.Центральная полоса. К востоку от тихоокеанского культур¬
ного вала индейцы не знали ни отчетливого имущественного^
расслоения, ни политических страстей. На необъятной полосе,
захватившей основные массивы обоих американских конти¬
нентов, первобытнообщинный строй господствовал безраздель¬
но. В условиях этого строя жили алгонкинские и атапаскские*
племена внутренних районов Аляски, Канады, североамери¬
канских степей, обитавшие в этих степях индейцы сиу, шошо¬
ны, кэдо. Так жили в бассейнах Ориноко, Амазонки, в верх¬
ней части бассейна р. Парагвай, на Бразильском нагорье И'
многочисленные племена араваков, карибов, тупи-гуарани, а
на территории современной Аргентины и южного Чили — пле¬
мена арауканов, гуайкуру, пуэльче, чон.В лесах американского севера индейцы выслеживали лосей,
оленей-карибу, медведей. Охотники со своими собаками и ко¬
нусообразными палатками — типи кочевали и по западным
низкотравным возвышенным равнинам, тянувшимся от Ска¬
листых гор, нередко казавшихся черными от бизоньих стад.
На востоке, в прериях, спускавшихся к берегам Миссисипи,
жили оседлые земледельцы и охотники. Обитатели тропиче¬
ских лесов возделывали маниоку, но их подсечно-огневое зем¬
леделие сочеталось с охотой, рыболовством и собирательством.
Наиболее высокого уровня достигли гуарани на территории^
современного Парагвая. Они выращивали маис, бобы, хлопок'
и другие культуры, занимались ткачеством, гончарным ремес-12
лом, резьбой по дереву, жили общинами, владевшими землей
и делившими ее на мелкие наделы, подчинялись наследствен¬
ным племенным вождям. А вот у обитателей Пампы и Пата¬
гонии социальное устройство было иным. Охота на гуанако
решительно преобладала там над другими видами хозяйствен¬
ной деятельности. Впрочем, к концу XV в. родовая организа¬
ция у большинства племен центральной полосы распалась, усту¬
пив место первобытной территориальной общине.Создатели полюсных культур континента — эскимосы аме¬
риканской Арктики и огнеземельцы (яганы, алакалуфы) были
морскими охотниками и жили территориальными группами,
объединявшими родственные семьи. Этим, вероятно, и исчер¬
пывается то общее, что можно найти при сравнении упомяну¬
тых культур. Эскимосы расселялись в Америке в течение I тыс.
н. э. и, прекрасно приспособившись к суровым природным усло¬
виям, заняли огромные пространства. Влияние на них жите¬
лей норманских селений в Гренландии в XI—XV вв просле¬
живается в некоторых элементах материальной культуры, в об-
-ласти же социальной организации и духовной жизни эски¬
мосов контакты с европейцами сколько-нибудь заметно не ска¬
зались. Огнеземельцы, по-видимому, являлись представителя¬
ми древнейшего населения Нового Света и были оттеснены в
«угол» Южной Америки более сильными племенами.Атлантическая полоса. Индейцы атлантической полосы за¬
метно превосходили своих западных соседей как в отношении
культуры, так и социальной организации. Область, ограни¬
ченная с запада Миссисипи, с севера — Великими озерами, а
с востока и юга — океаном, была заселена южными алгонкин¬
скими, мускогскими и ирокезскими племенами. Первоначаль¬
но собиратели, рыболовы, охотники, они уже за много веков
до начала европейской колонизации стали и земледельцами.
Возделывание маиса, бобов, тыквы постепенно превратилось
в главный источник их существования. В индейских дерев¬
нях строились большие прямоугольные жилища (например,
«длинные дома» ирокезов), изготовлялась деревянная утварь,
плетеные изделия, выделывалась тонкая замша, развивалось
гончарство и примитивная форма ткачества. Развитие родо¬
племенного строя у ирокезов привело к созданию около
1570 г. мощного союза пяти племен. Эта конфедерация немед¬
ленно приобрела наступательный характер и в период своего
наивысшего могущества завоевала окружавшие ее значитель¬
ные пространства, частью прогнав, частью обложив данью
местных жителей. В ирокезском союзе отчетливо проступали
элементы военной демократии.У индейцев омагуа, селившихся в низовьях Амазонки, раз¬
ложение первобытнообщинных отношений также зашло доста¬
точно далеко: существовали патриархальное рабство, верхов¬
ный вождь, жречество. Омагуа занимались интенсивным зем¬13
леделием, строили дамбы, каналы. Становление военной де~
мократии переживали тупинамба, населявшие побережье оке¬
ана от устья Амазонки до Южного тропика.Атлантическая полоса культур проходила и по Большим.
Антильским островам. Так, общество земледельцев Гаити бы¬
ло к концу XV в. весьма стратифицировано. В нем выделялись,
слуги-наборио, свободные индейцы, касики, великие касики,
служители культа и т. д.Трехполосная система культур и американские ландшафты^
Истоки возникновения трехполосной системы следует, на наш
взгляд, искать в особенностях влияния ландшафтов на этно¬
сы, создававшие рассмотренные культуры. Л. Н. Гумилев, оче¬
видно, прав, когда пишет, что монотонность ландшафтов не
способствует этногенезу, а их разнообразие оказывает прямо
противоположное воздействие. «На берегах Тихого океана юж¬
нее Аляски, там, где скалистые острова служат лежбищами-
моржей и тюленей и море кормит береговых жителей, тлинки-
ты создали рабовладельческое обш.ество, резко отличное от
соседних охотничьих племен и по языку, и по обычаям, —
отмечает наш известный этнолог. — Кордильеры, в большей
части, круто обрываются в прерию, и горный ландшафт сосед¬
ствует, но не сочетается со степным. Однако на юге, в штате
Нью-Мехико, где имеется плавный переход между этими ланд¬
шафтами, в древности возникла культура „пуэбло”, а около
XII в. здесь сложилась группа нагуа, к которой принадлежала
прославленное племя астеков, — прЬдолжает он. — Еще отчег-
ливее видна эта закономерность на примере Южной Америки.
Нагорья Андов — сочетание горного и степного ландшафтов-
хранят памятники культуры, созданные многими народами в
разные века.. .».2 Таким образом, происхождение тихоокеан¬
ского культурного вала прослеживается в этих рассуждениях
достаточно отчетливо.Существование атлантической полосы у Л. Н. Гумилева не
обозначается, но своеобразие ее северной части на фоне цент¬
ральной полосы он подчеркивает: «На изрезанной береговой
линии Великих Озер в XV в. возник ирокезский союз пяти пле¬
мен. Это было новое этническое образование, не совпадающее
с прежним, так как в его состав не вошли гуроны, родствен¬
ные им по крови и языку».^ А вот характеристика самой цент¬
ральной полосы недвусмысленна: «В Северной Америке бес¬
крайние леса и прерии не создают благоприятных условий
для этногенеза... В лесах Бразилии и равнинах Аргентины,,
вопреки надеждам капитана Фоссета, никаких культур (име¬
ется в виду высоких.—Авт.) не сложилось. И, как мы видим
на многочисленных примерах, не могло сложиться, так как
природа этих стран однообразна, что, впрочем, не мешает if
никогда не мешало использовать ее богатства народам, воз¬
никшим в других местах».^14
Сколько было аборигенов? Достоверно определить числен¬
ность коренного населения Америки ко времени ее второго»
открытия невозможно: необходимые источники отсутствуют*.
Причем нельзя сетовать на то, что они когда-то пропали. Их
просто не существовало. Тем не менее на основании докумен¬
тов периода завоевания, разных косвенных данных полагают,,
что на Гаити и на Кубе было примерно по 100 тыс. индейцев^
на Пуэрто-Рико — 50 тыс., на территории современного Уруг¬
вая— 20 тыс., в пределах сегодняшней Аргентины — 300 тыс.^
чибча-муисков насчитывалось до 1 млн, бразильских абориге¬
нов — от 1 до 4 млн.^Различия в суммарных оценках численности доколумбова*
населения обеих Америк очень велики. Так, аргентинец А. Ро-
зенблат, который пользовался регрессивным методом (т. е.^
взяв за основу численность индейцев в середине XX в., произ¬
вел отсчет назад), дает основание говорить о 10—15 млн че¬
ловеческих существ. Ученые «калифорнийской школы» Л.
СихМпсон, Ш. Ф. Кук и В. Бора исходили из документов ко¬
лониальной эпохи, например, переписей податного населени?^
отдельных районов Испанской Америки, проводившихся для
установления размеров платежей на основе Новых законов
1542 г. Они доказывали, что только в Центральной Мексике*
проживало до 25 млн человек, а в Месоамерике — 27 млн.
Опираясь на это, французский историк П. Шоню, антрополог
из США Г. Добинс и германский ученый Р. Конецке полагают,,
что во всей Америке проживало к началу завоевания до 80—100	млн индейцев. Впрочем, некоторые специалисты больше
склоняются к 50 млн., а швед М. Мернер — к 30 млн. Выво¬
ды представителей «калифорнийской школы» подвергают кри¬
тике также бельгиец Ш. Верлинден, известный французский
исследователь Ф. Бродель и др.®Попытки установления относительно обоснованных демо¬
графических данных, конечно, будут продолжаться. Нам же
представляется необходимым подчеркнуть, что доколумбова
Америка была населена очень неравномерно и настолько, на¬
сколько позволял уровень развития производительных сил у
аборигенов того или иного ее района. Если плотность населе¬
ния в местах проживания индейцев майя равнялась 60,J то
существовали и огромные территории, отличавшиеся крайним
малолюдием. Но это не значит, что эти земли были лишними,,
неиспользуемыми. Европейцы пришли на земли, которые с
той или иной интенсивностью использовались и служили ис¬
точником существования миллионам аборигенов, пришли на
занятые земли. Этот факт не мог не наложить существенный
отпечаток на всю историю завоевания и колонизации.Старый Свет на пути ко второму открытию. Высадка Хри¬
стофора Колумба и его спутников на земли Америки явилась
началом сложнейшего процесса объединения до тех пор раз-15
^общенных Западного и Восточного полушарий. Однако этот
процесс не в пример первооткрытию протекал несравненно
быстрее. Если в истории доколумбовой Америки счет шел на
тысячелетия, то в ее колониальной истории — на десятки и
^сотни лет.Не меньшей была разница и в интенсивности, с которой
происходило разложение первобытнообщинного строя амери¬
канских племен и разложение феодализма в Европе. «До ка¬
кой степени в конце XV века деньги подточили и разъели из¬
нутри феодальную систему, ясно видно по той жажде золота
которая в эту эпоху овладела Западной Европой, — писал Ф.
Энгельс. — Золото искали португальцы на африканском берегу,
в Индии, на всем Дальнем Востоке; золото было тем магиче¬
ским словом, которое гнало испанцев через Атлантический
океан в Америку; золото — вот чего первым делом требовал
белый, как только он ступал на вновь открытый берег».^Золото было необходимо, чтобы вести торговлю с Восто¬
ком, покупать перец, корицу, гвоздику, имбирь, мускатный
-орех и другие пряности, а также сахар, ювелирные и парфю¬
мерные товары, ткани. Все это ценилось значительно выше,
чем сельскохозяйственные продукты, лес, медь, олово, кото¬
рые европейцы могли предложить в обмен. Доплачивать при¬
ходилось золотом. Масса драгоценного металла попадала и в
руки купцов-посредников — арабов и византийцев, а после то¬
го, как турки в 1453 г. захватили Константинополь, арабы, пол¬
ностью монополизировавшие торговлю через Египет и Крас¬
ное море, еш,е более взвинтили цены на восточные товары.
Золотой запас Европы неуклонно таял. Между тем потреб¬
ность в золоте становилась все более настоятельной и по дру¬
гой причине: западноевропейцы осуществляли переход к ново¬
му способу освоения природных ресурсов.Необходимо было избавиться от арабского посредничества
и обойти турецкий барьер, а для этого следовало искать новый
луть на Восток, в Индию, Китай — страны, богатые не только
высокоценимыми товарами, но, по тогдашним представлениям,
и золотом.Пионером этих поисков стала Португалия, ставшая незави¬
симым централизованным королевством еще в ХП в. Овладев
в 1415 г. Сеутой, португальцы начали упорно продвигаться к
югу вдоль западного побережья Африки. Им нельзя отказать
в здравом смысле: береговая линия, казавшаяся бесконечной,
должна была иметь предел. Вехами на ^том пути стало от¬
крытие в 1419 г. о-ва Мадейра, в 1431—Азорских о-вов, в
ъ 1445 — островов Зеленого мыса, в 1471—побережья Гви¬
неи. «Африка кончилась» в 1486 г., когда Бартоломеу Диаш
достиг мыса Доброй Надежды, а еще через двенадцать лет
вековую португальскую экспедицию в Индию с успехом за¬
вершил Васко да Гама. Обогащенные арабским влияниемJ6
португальские география и навигация сделали большие успехи.
Развивалось кораблестроение. Появились науш редондуш и бо-
viee легкие суда — каравеллы, способные совершать длительные
океанские плавания. Впрочем, в поисках пути в Индию порту¬
гальцы старались не терять из виду африканские берега. За
линией горизонта, по их представлениям, моряков подстерега¬
ли смертельные опасности. Чего стоили одни слухи о полном
ужасов «море мрака»!И вот же португальцы, не открыв Америку, сыграли, на
наш взгляд, важную роль в этом историческом деле. Во-пер¬
вых, они подали испанцам впечатляюш,ий пример упорных,
целенаправленных усилий достичь Индии на основе новатор¬
ских достижений в области мореплавания и кораблестроения
Во-вторых, их не менее упорное стремление не отдаляться от
африканского побережья и значительный временной разрыв
между достижением мыса Доброй Надежды и прибытием в
Индию пробуждали интерес к альтернативному, западному, ва¬
рианту поисков страны золота и пряностей. Этот вариант,ос¬
нованный на возрожденном античном учении о шарообразно¬
сти земли и нашедший немало сторонников в среде практиков
мореплавания, и положил в основу своих планов великий гену¬
эзец на испанской службе.В необъятной по числу исследований и публикаций колум-
бистике есть так называемая критическая школа, авторы ко¬
торой доказывают, что Америку открыл вовсе не Колумб.
Ныне, в год 500-летия подвига мореплавателя не будем из
уважения к его памяти вдаваться в этот бесконечный спор.
Но зададим себе другой вопрос: почему именно Испании вы¬
пала судьба осуществить второе открытие? Норманские по¬
селения, появившиеся в Гренландии в XI в., не связали и не
могли связать Америку со Старым Светом, а следовательно,
в полном смысле слова «открыть» Западное полушарие: ни са¬
ми викинги, ни Европа того времени не были в социально-эко¬
номическом отношении готовы к такому открытию. В Испа¬
нии же XV в. возник общественный слой, представителей ко¬
торого, по точному выражению Ф. Энгельса, «гнало» за океан
их экономическое положение. Одним из важных признаков
кризиса феодализма за Пиренеями был далеко зашедший
процесс дробления земельных владений местного дворянства.
В результате поместья измельчали, феодальная рента умень¬
шилась. В то же время господствовала система майората, и
на пришедшее в упадок поместье отца мог рассчитывать лишь
старший сын. Возможность поправить свои дела бедневшие
вдальго видели в военных походах, в безудержной погоне за
золотом, становившемся всеобщей мерой богатства. Эти обще¬
ственные настроения пронизывают страницы дневников Ко¬
лумба, записки Берналя Диаса и многие другие документы
эпoxи.^2 Заказ №501	17
Испанцы оказались и психологически готовы к завоеванию
Нового Света. Это неудивительно, В условиях реконкисты во¬
енное дело было основным занятием десятков поколений пи-
ренейцев. Кроме того, захват земель индейцев-язычников ка¬
толическая церковь считала не менее законным и справедли¬
вым делом, чем изгнание с полуострова арабов. Но если бы
заморские земли манили только конкистадоров, они вряд ли
были бы открыты и завоеваны. С колонизацией Нового Света
связывали надежды на обогащение и испанская корона, и мо¬
лодая буржуазия торговых городов (в частности, генуэзские,,
флорентийские, венецианские торговцы, переселившиеся в Ис¬
панию после падения Константинополя), и феодальная знать,,
и католическая церковь с ее монашескими орденами.Конечно, открытие Америки было связано с началом эры
капитализма и знаменовало закат феодализма. Но не следует
переоценивать ростки новых отношений в Западной ЕвропеXV	в. как в целом, так и особенно в Испании, их влияние на
конкисту и колонизацию. Вспомним об уровне развития Касти¬
лии и Арагона, их городских и сельских общинах, о номиналь¬
ной власти коронованной четы на большей части испанской
территории. А вот учитывать, что «в Америку людей толкала
пассионарное напряжение», т. е. наряду с социально-экономи¬
ческими, также этнические, по Л. Н. Гумилеву, «биологиче¬
ские», факторы, видимо, следует.Колумб и испанская корона. Колумб плыл в Индию, чтобы
наладить с ней торговлю, а также с целью хозяйственного
освоения земель, которые могли бы быть открыты в ходе пла¬
вания. Это следует из капитуляции (договора), подписанной
между короной и мореплавателем, из свидетельства о пожа¬
ловании последнему титулов Адмирала Моря-Океана и вице-
короля. Документы датированы 17 и 30 апреля 1492 г.^^ Пер¬
вое плавание Колумба было, конечно, крайне смелой, смер¬
тельно опасной разведкой, и главной его задачей являлось
проторить новый торговый путь. До земель острова Гаити, на¬
званного Эспаньолой, добрался не конкистадор — на них сту¬
пил купец, представитель торгового капитала. Он искал то,,
чего жаждали в Европе — золота, пряностей и т. п. Как то¬
вар оценивалось все, вплоть до аборигенов, правда, сначала
только тех, которые были заподозрены в капитализме. Вско¬
ре у Колумба появилась мысль создать на острове крупный
центр торгового обмена. Он ратовал за испанскую монополию,,
считая, что его коронованные патроны «не должны допускать,,
чтобы вели здесь торговлю чужестранцы».Задачей второго плавания Колумба и было юснование на
Эспаньоле торговой фактории, собственно колонизация оста¬
валась на втором плане. Ведь из 1200 его спутников было все¬
го 20 земледельцев, да и те, находясь на содержании короны,,
должны были лишь заняться опытами по выращиванию пше¬18
ницы и винограда. В инструкциях Фердинанда и Изабеллы,
данных Колумбу 29 мая 1493 г., не было никаких указаний,
касавшихся распределения и использования земель, какой-ли-
бо хозяйственной деятельности, норм и правил заселения ост¬
рова. Единственное, о чем заботилась тогда корона — это обес¬
печение своего приоритета в торговле. Товарообмен с абори¬
генами должны были контролировать ее фискальные чинов-
ники.^^Однако твердая уверенность Колумба в том,, что он нахо¬
дится на подступах к Азии, не могла превратить гаитянских
таинов в индусов. При создании поселения — фактории Иза¬
белла он прежде всего столкнулся с тем, что экономические
возможности аборигенов были чрезвычайно ограниченными.
Не удалось привить на острове и испанские сельскохозяйст¬
венные культуры, а местная пища оказалась для пришельцев
мало приемлемой. Начались болезни. Некому было вести стро¬
ительство. Колумб искал выход. Раз индейцы не могут стать
участниками выгодной для испанцев обменной торговли, то
можно торговать... ими самими, превратив в рабов, решил он
и всячески превозносил достоинства последних как товара.
Между тем действительность заставляла Колумба использо¬
вать аборигенов и в других качествах: как работников, обес¬
печивавших испанцев всем необходимым, и как плательщиков
подушного налога (трибуто) в виде золота и хлопка.К 1494 г. положение на Эспаньоле вызывало серьезную
обеспокоенность короны. В Мадриде было известно о малом:
количестве и плохом качестве добываемого золота, о назре¬
вавшем мятеже испанцев против адмирала-чужестранца, на*
конец, о колебаниях и просьбах о помощи самого Колумба.
Королевская чета приняла далеко не все планы последнего,
касавшиеся индейцев. Мысль о христианизации аборигенов по¬
лучила ее одобрение, идеи работорговли отвергались, правда,
не окончательно.^^ К решительным действиям корону подтал¬
кивали также нараставший социально-экономический кризис
в Испании, рост числа «лишних людей» на полуострове и, не
в последнюю очередь, недовольство тем, что Колумб, неохотна
расстававшийся с планом создания торговой фактории, стре¬
мился, как ей казалось, выступать в качестве равного партне¬
ра Мадрида. Перспектива заселения и освоения новых земель
была короне все же значительно ближе, чем торговая экспан¬
сия, на путь которой ее толкал Адмирал Моря-Океана.10 апреля 1495 г. Фердинанд и Изабелла отменили пош¬
лины и ввели другие льготы для тех, кто намеревался отпра¬
виться в Западные Индии. Этим они пытались снять с госу¬
дарства заботы о колонистах, сохранив свои прибыли от экс¬
плуатации заокеанских владений. Доля Колумба, составляв¬
шая по капитуляции 1/10 часть доходов от торговли и 1/8 от
всего добытого на новых землях, теперь была уменьшена.2*	19
Первым разрешение на снаряжение частной экспедиции полу¬
чил кредитор Колумба X. Берарди.^^ Продолжая осуществлять
свои замыслы, корона 5 мая — 2 июня 1495 г. опубликовала
новую редакцию документа, касающегося переселенцев в Аме¬
рику, Число свобод и льгот, которые им предоставлялись, воз¬
росло, Правда, речь пока шла об обследовании уже извест¬
ных земель, отчрытии новых, поисках золота, торговле, а не
создании постоянных поселений, хотя подобная перспектива
уже предусматривалась. Скажем, право покинуть Эспаньолу
получали далеко не все желающие. Вскоре договор с короной
яа новых условиях подписал Висенте Яньес Пинсон.О дальнейшем ограничении своих полномочий на Эспань¬
оле Колумб узнал из королевских распоряжений, доставлен¬
ных ему в 1495 г. Хуаном де Агуадо. Они предусматривали со¬
кращение числа жителей, находившихся на содержании казны,
и постепенный переход населения острова на самообеспече¬
ние. В Западные Индии разрешалось ввозить скот, домашнюю
птицу, семена. Для регулярной связи с американским остро¬
вом были созданы флотилии, одна во главе с X. де Агуадо,
другая — с X. Берарди и А. Веспуччи. Они получили право
торговли и открытий, что противоречило капитуляции1492	г.20Несмотря на то, что в 1496—1497 гг. отношения Колумба и
короны несколько смягчились, генеральная линия испанской
колониальной политики осталась неизменной. За океан в пи¬
ку адмиралу и вице-королю Эспаньолы была отправлена экс¬
педиция Алонсо де Охеды. Мадрид продолжал требовать со¬
кращения казеннокоштных поселенцев, посылать на остров
земледельцев, стремиться к созданию там системы самообеспе¬
чения.22 июля 1497 г. Колумбу было предоставлено право
от имени короны распределять между прибывавшими испанца¬
ми земли Эспаньолы.22 Это должно было положить начало
классу землевладельцев, и никак не соответствовало замыслам
мореплавателя, продолжавшего вынашивать планы работор¬
говли. Письмо Колумба королевской чете от 18 октября
1498 г. не оставляет сомнений на этот счет.^^ Во время треть¬
ей экспедиции конфликт между адмиралом и колонистами
серьезно углубился. Дело было далеко не только в неприязни
к чужестранцу, столкнулись сторонники разных методов коло¬
ниальной экспансии.Распределять земли Колумб не спешил, и лишь восстание
испанцев во главе с Франсиско Ролданом заставило его в
1499—1500 гг. начать выполнение указания Мадрида. Впро¬
чем, этот акт никак не решал проблемы само(обеспечения.
Испанцы трудиться не желали. Без рабочих рук земля была
для них совершенно бесполезной. Тогда вместо земли Колумо
стал распределять между испанцами индейцев с тем, чтобы
последние обеспечивали их существование. Подать в виде зо¬20
лота заменялась для таких аборигенов принудительной трудо¬
вой повинностью. Прибывший на остров представитель коро¬
ны Франсиско Бобадилья закрепил победу испанцев над Ко¬
лумбом. Он начал раздавать и земли, и индейцев для их об¬
работки, а также разрешил свободный поиск золота.Экс¬
плуатация аборигенов заокеанскими пришельцами, не носив¬
шая в первой половине 90-х годов регулярного и повсемест¬
ного характера, приобретала теперь более четкую и жесткую*
организационную структуру. Одновременно корона окончатель¬
но ликвидировала монополию Колумба на открытие новых
земель. С этой целью в 1499—1500 гг. она заключила догово¬
ры с Алонсо де Охедой, Диего де Лепе, Велесом Мендосой ш
др. Единственным условием испанских монархов была пере¬
дача им пятой части золота с новых территорий.Сначала
права открытия и управления не совмещались, но вскоре они
стали сосредоточиваться в одних руках. Так, Охеда стал гу¬
бернатором о-ва Кокибакоа.2®Колумбу тоже не было отказано в праве на новые откры¬
тия. В 1502 г. он организовал четвертую экспедицию, в ходе
которой, в частности, достиг побережья Панамы, но как идео¬
лог колониальной политики мореплаватель к этому времени-
потерпел полное поражение. Колумб сам признал это в пись¬
ме кормилице дона Хуана Кастильского (1500 г.) и Мемориа¬
лах 1501 г. Он согласился с методами колонизации, проводив¬
шимися короной, ее монополией в управлении новыми земля¬
ми, отказался, как это требовал Мадрид, от торговли обра¬
щенными в рабство индейцами. Единственное, на что Колумо'
продолжал претендовать — это охрана своих финансовых ин¬
тересов.Впрочем, с 1502 г. он и не мог оказывать какого-
либо влияния на испанскую политику в Вест-Индии. Следую¬
щий ее этап связан с именем преемника адмирала Николаса
Овандо.Противоречия короны и Колумба на начальном этапе кон¬
кисты восходят к различиям между кастильскими завоева¬
тельными традициями и методами, свойственными молодому
европейскому торговому капиталу. И те, и другие были нераз¬
рывно связаны со сложной и весьма противоречивой эпохой
первоначального накопления. Позиции Колумба ослаблялись
разительным несоответствием между тем, что он искал з^
океаном, и тем, что его реально окружало, идефикс о близком
открытии подлинной Индии, с которой он и сошел в могилу.
Победа короны была предопределена всем ходом социально-
экономического развития метрополии, самой ситуацией, f ко^
торой оказались испанцы на островах Вест-Индии.Спустя несколько лет оказалось, что победа короны более
чем призрачна. Одолеть плененного своими географически¬
ми иллюзиями и измученного тяжкими недугами стареющего^
мореплавателя оказалось неизмеримо легче, чем решить эко^2i
ном11Ч€саде, социальные и демографические проблемы в Но¬
вом Свете. Ни Овандо (1502—1509 гг.), ни Диего Колумб
,(1509—1519 гг.) их не одолели. Несмотря на значительное чи¬
сло испанских переселенцев^^ и расширение колониальной экс-
лянсии (захват в 1508 г. Пуэрто-Рико, в 1509 — Ямайки, в
1511—1513 — Кубы)^ кризис неотвратимо надвигался. Куль¬
туры атлантической полосы были несовместимы с вторгшейся
к ним пиренейской цивилизацией, индейские этнические обра¬
зования таяли^ как снег под лучами солнца, и без того небо¬
гатые золотоносные месторождения вконец оскудели; хозяйст¬
венное запустение^ а затем и начавшийся отток колонистов
поставили все заокеанское предприятие Мадрида на грань
катастрофы. И она бы неизбежно наступила, если бы игра
ветров и течений не помогла Колумбу уже в ходе первого пла¬
вания достичь именно Вест-Индии, а позднее подойти к «оси¬
ной талии континента» — Панамскому перешейку. Обоснуйся
испанцы на побережье Южной Америки, они, вернее всего,
завязли бы там. Даже если бы им удалось преодолеть атлан¬
тическую полосу, путь на запад через толщу центральной по¬
лосы стал бы для них движением в никуда. XVI в. уже не
явился бы свидетелем конкисты. Между тем судьба улыбну¬
лась Мадриду. Куба стала базой для завоевательной экспе¬
диции в государство астеков, Панама — в Тауантинсуйю — бо¬
гатейшие кладовые драгоценных металлов не только в Аме¬
рике, но и в мире.Европейская колонизация. Сведения о сокровищах амери¬
канских «империй», дошедшие до Кубы и Панамы, оказались
бледной тенью фантастических богатств, существовавших в
реальности. Это дало конкисте мощный импульс. О золоте ас¬
теков испанцы узнали в 1518 г., о золоте инков — в 1527 г.,
между тем уже в 1521 г. пало государство Моктесумы II, а в
1533 г. —необъятная «империя» Тауантинсуйю. В 1523—
1527 гг., частично опираясь на свою панамскую базу, а так¬
же используя успех мексиканской экспедиции, пиренейцы за¬
воевывают Никарагуа, Гондурас, Гватемалу. В 1527 г. появ¬
ляется первое испанское поселение на Ла-Плате, а с 30-х го¬
дов XVI в. завоеватели усиливают проникновение туда со сто¬
роны атлантического побережья, с 40-х годов рвутся в этот
регион из Перу, с 50-х — из Чили. Укрепившись в 20-х годахXV	в. на карибском побережье Южной Америки, испанцы в
1536—1539 гг. проникли в центральные районы Колумбии и
положили конец территориально-политическим образованиям
муисков. Впрочем, конкистадоры утвердили свое господство
отнюдь не повсеместно. Встречались территории, завоевание
которых растягивалось на многие десятилетия и даже столе¬
тия. Это было связано с определенным уровнем развития на¬
селявших их индейских этносов (майя, пуэбло, арауканов),
способностью последних к длительной самозащите. Некоторые22
местности отпугивали пришельцев своей трудно доступностью,
другие не привлекали потому, что там не рассчитывали найти
золото.Завоевательные походы осуществлялись благодаря союзам
шпаги и денежного мешка. Их организовывали предприимчи¬
вые испанцы при финансовой поддержке частного капитала,
но с разрешения и под эгидой короны. Все условия оговари¬
вались в капитуляциях, по типу первой, колумбовой. Захва¬
ченная добыча поступала в распоряжение конкистадоров, а их
военный предводитель становился правителем-аделантадо за¬
воеванной области, сосредоточивая в своих руках админист¬
ративную, военную и судебную власть. Корона же должна бы¬
ла довольствоваться лишь определенной частью богатств, по¬
павших в руки завоевателей, и толикой прав на получение
доходов в будущем, в результате эксплуатации аборигенов и
использования земель, которые они населяли.Создание испанских поселений сопровождалось раздачей
земель и индейцев. На завоеванных территориях оседала часть
конкистадоров, к ним присоединялись переселенцы, прибывав¬
шие позднее. Конкиста и колонизация шли рука об руку. Аде-
лантадо превращались в полунезависимых феодальных сеньо¬
ров. Однако в первый период завоевания, когда их походы
были связаны с большим риском, а выгоды казались пробле¬
матичными или недостаточно определенными, корону это не
слишком беспокоило. Хотя посредством капитуляций и регла¬
ментаций Мадрид все же стремился регулировать и процесс
конкисты, и процесс заселения американских территорий. За¬
воевание сопровождалось насильственной христианизацией
аборигенов. Священник был непременным участником всех по¬
ходов.Вожди, да и рядовые участники конкисты в дополнение
всех своих социально-экономических характеристик несомнен¬
но были пассионариями. Не в пример большинству соотечест¬
венников, которые, как писал Л. Н. Гумилев, «предпочитали
сидеть дома и платить налоги, что весьма одобрялось испан¬
ским правительством»,они добровольно устремлялись за
океан, чтобы испытать судьбу, и очень часто погибали. Среди
конкистадоров заметно выделяется фигура Эрнана Кортеса,
сочетавшего таланты полководца, политика и предпринима¬
теля. «Кортесу было в то время тридцать три или тридцать
четыре года, — описывает знаменитого конкистадора накануне
его мексиканской экспедиции американский историк Уильям
Прескотт. — Ростом он был выше среднего, лицом бледен,
большие черные глаза придавали наружности его степенность,
которой трудно было ожидать от человека его веселого харак¬
тера. Он был сухощав до поздней поры жизни, но грудь у не¬
го была высока, плечи широки, члены мускулисты и стройны.
Стан его предстаълял соединение ловкости с силой, от чего он23
был отличным наездником, мастерски владел оружием и от¬
личался во всех рыцарских гимнастических упражнениях. В
пище он был умерен и мало заботился о своем столе, пил
мало и казался совершенно равнодушным к трудам и лише¬
ниям. В одежде он не пренебрегал впечатлением, производи¬
мым наружностью, и старался выказать свою стройность;
костюм его не бросался в глаза, не отличался блеском и пест¬
ротой, но был богат. Он носил мало украшений, всегда одни
и те же, но всегда драгоценные. Обращение его, открытое и
воинственное, скрывало самый холодный и расчетливый ум.
К самому веселому расположению духа у него примешива¬
лось всегда выражение непоколебимой решимости, которое за¬
ставляло всех, кто к нему приближался, чувствовать, что они:
юлжны повиноваться, и которое внушало нечто вроде страха
самым близким и преданным из его сподвижников».^^Но конкиста привела в Новый Свет и великого гуманиста,,
автора всемирно известной «Истории Индии» Бартоломе де
Лас Касаса, и поэта Алонсо де Эрсилью-и-Суньигу, воспевше¬
го в своей «Араукане» мужество индейцев, и натуралиста
Франсиско Эрнандеса, исследовавшего обширные районы сов¬
ременной Мексики, и путешественника Хосе де Акосту, зало¬
жившего основы физической географии Испанской Америки.
Тогда же сложилось мировоззрение и одного из первых пред¬
ставителей испано-американской общественной мысли, созда¬
теля «Подлинных комментариев инков» Гарсиласо де ла
Веги.В 1573 г. указ Филиппа II объявил о переходе к политике
«умиротворения».С тех пор термин «конкиста» в официаль¬
ных документах не использовался. Действительно, к концуXVI	в. Испания не только завоевала огромные пространства
Америки, но и утвердила на них свое господство. За более чем
1ри века она утратила лишь ряд островов Вест-Индии и неко¬
торые небольшие территории в Центральной Америке, но в
1763 г. увеличила свои владения за счет обширной западной
части Луизианы, которой располагала до 1800 г. К началуXIX	в. в Новом Свете существовали вице-королевства Новая
Испания, Новая Гранада, Перу, Рио-де-Ла-Плата и генерал-
капитанства Гватемала, Куба, Венесуэла и Чили.Португалия осваивала Америку несравненно медленнее. Ко
времени случайного открытия Бразилии в 1500 г. она распо¬
лагала факториями и форпостами во многих районах Африки-
и Азии. Необходимость удерживать владения в других частях
света, ограниченность людских ресурсов метрополии, мало¬
привлекательный для европейцев неолитический уровень куль¬
туры индейцев тупинамба и уверенность в том, что в Брази¬
лии нет золота, отсрочили начало португальской колонизации'
Америки более чем на тридцать лет. Основание капитаний в
Бразилии началось только в 1534 г. и в какой-то степени от¬24
разило африканский опыт с несвойственными для него попыт¬
ками проникновения вглубь континента. Это были наследст¬
венные феодальные владения, протянувшиеся вдоль атланти¬
ческого побережья и предоставлявшиеся донатариям, которых
выбирали из числа знатных дворян. Но с конца 40-х годов^XVI	в. колония была поставлена под непосредственное управ¬
ление португальской короны. В 1581—1640 гг. Португалия вхо¬
дила в состав испанской монархии, а в 1630—1654 гг. и пор¬
тугальские колонисты, и метрополия вели войну с голланд¬
цами, завладевшими обширными приатлантическими района¬
ми бразильского северо-востока. Это не могло не затормозить
процесс колонизации. Важную роль в захвате глубинных тер¬
риторий Бразилии сыграли в XVI—XVII вв. бандейры — много¬
людные экспедиции охотников за индейцами и искателей дра¬
гоценных металлов, а также миссионеры-иезуиты. Открытие в
конце XVII—XVIII вв. богатейших месторождений золота и
алмазов дало сильный толчок колонизации. Между тем мно¬
гие районы Бразильского нагорья и Амазонии остались для
португальцев недоступными и к началу XIX в.Испанскую колонизацию формально считают кастильской,,
поскольку право на завоевание Нового Света получила от па¬
пы лишь кастильская корона, и дворянской. В действительно¬
сти же в Америку отправлялись отнюдь не только кастильцы
и представители дворянского сословия. Однако испанские, а
затем и португальские конкистадоры придали пиренейской'
колонизации характерный воинствуюпдий дух официальной го¬
сударственной католической религии, сообщили ей черты кре¬
стовых походов, и в этом смысле определения — кастильская
и дворянская уместны. А вот французская, голландская, анг¬
лийская колонизация во многом отличались. Они начали осу¬
ществляться частными компаниями, различными религиозными:-
обществами, отдельными предпринимателями, эмигранты же
представляли собой гораздо более пестрый в социальном от¬
ношении поток, причем нередко они находились в оппозиции
правительствам метрополий.Французские колонии появляются в бассейне р. Св. Лав¬
рентия, на п-ве Флорида, в Бразилии с XVI в., а в XVII в.
Новый Свет стал ареной экспансии Голландии и Англии.Соперничество французских, голландских и английских ко¬
лонизаторов показало к середине XVIII в. явное преобладание
последних. Ни торгово-промышленная Голландия, ни Франция'
с ее привязанными к земле крестьянами-цензитариями не смо¬
гли «освободить» для колонизации Америки столько пересе¬
ленцев, сколько отправилось в Новый Свет из Англии. Ого¬
раживания, в результате которых английское крестьянство бы¬
ло лишено земли, разорение мелких ремесленников, оказав¬
шихся не в состоянии приспособиться к капиталистической
перестройке экономики страны, преследования пуритан, воен-25^
но-политическая борьба в период буржуазной революции се¬
редины XVII в.—все это повлекло за собой массовую англий¬
скую эмиграцию в Западное полушарие. С 1607 г. до 70-х го-
дов XVIII в. выходцы из Англии основали 13 своих северо¬
американских колоний, простиравшихся от побережья до Алле¬
ганских гор. В 1664 г. англичане захватили Новые Нидерлан¬
ды, основанные голландцами в 1616 г., а в 1763 г. стали хо¬
зяевами Новой Франции, возникшей в 1608 г., и восточной ча¬
сти Луизианы, бывшей французским владением с 1682 г. Ко¬
лониями Англии стали также часть Гвианы, Москитовый бе¬
рег на восточном побережье Никарагуа, Белиз на юго-восто-
ке Юкатана, Ямайка, большинство Малых Антильских остро¬
вов, Багамский и Бермудский архипелаги, Тринидад и Тоба¬
го. Франции, помимо части Гвианы, к концу XVIII в. принад¬
лежали лишь несколько крупных островов — Сан-Доминго
(Гаити), Гваделупа, Мартиника. Голландии удалось сохранить
за собой Суринам, а также острова Кюрасао, Аруба, Бонайре.В 1638—1655 гг. в Делавэре существовала колония Шве¬
ции, а в конце XVII—XVIII вв. в Западном полушарии по¬
явились владения еще двух стран: датская Вест-Индия — ост¬
рова Сент-Томас, Сент-Джон и Санта-Крус из группы Вир¬
гинских и Русская Америка — несколько десятков поселений
российских промышленных людей на Аляске и в Калифорнии.Итоги второго открытия. Европейская колонизация имела
разные последствия для двух неравных частей аборигенной
Америки: региона высоких цивилизаций с его раннеклассовы¬
ми государственными образованиями и первобытнообщинного
мира. На огромных пространствах тихоокеанского культурно¬
го вала, вдоль линии Мехико — Богота — Лима, возник ареал
колониального феодализма. Система колониального феодализ¬
ма, явившаяся сплавом элементов социальной организации
индейских государств и пиренейских феодальных порядков,
стала главной опорой испанского господства в Америке. В то
же время связанная своим происхождением с доколумбовым
прошлым, она защитила местных индейцев от полного уничто¬
жения. Труд рядовых общинников, лежавший в основе про¬
цветания государства астеков и «империи» Тауантинсуйю, яв¬
лялся и гарантом существования системы колониального фео¬
дализма.Для первобытнообщинного мира второе открытие Америки
имело катастрофические последствия. Когда производительные
силы первобытных индейских племен располагали еще неогра¬
ниченными возможностями для роста и совершенствования,
ход их развития был прерван. Производственные отношения,
принесенные колонизаторами, ни в коей мере не соответство¬
вали материальным условиям существования местных племен.
Многочисленные и сопровождавшиеся чудовищными жестоко¬
стями попытки превратить людей неолита в рабов, точнее сде¬26
лать экономически выгодной эксплуатацию индейских рабов,
ловсеместно потерпели крах. Сказалось и различие столкнув¬
шихся этнических систем. «Чем дальше отстоят системы друг
ют друга, тем хладнокровнее ведется взаимоистребление, пре¬
вращаясь в подобие опасной охоты», — пишет Л. Н. Гуми¬
лев.Аборигены погибали или отступали в центральные рай¬
оны Америки, труднодоступные для европейцев. Если индей¬
цев региона высоких цивилизаций спас их относительно высо¬
кий уровень развития производительных сил и общественного
устройства, то первобытных земледельцев, охотников, рыболо¬
вов, собирателей на время защитили необъятные просторы
континента.Те, кто оказался лишен возможности скрыться, были об¬
речены на гибель в первые же годы колонизации. Бартоломе
.де Лас Касас, являвшийся свидетелем завоевания Гаити, пи¬
сал: «Прибыв в провинцию Хигей... они (испанцы. — Лет.)
нашли там индейцев, готовых сражаться и защищать свою
землю и свои поселения, но, увы, их возможности не соответ¬
ствовали стремлениям; и поскольку все их войны напоминали
детские игры, а щитом, который они выставляли навстречу
стрелам и пулям, выпущенным испанцами из арбалетов и ру-
леей, служил их собственный живот, и воевали они нагишом,
а оружием их были только лук и неотравленные стрелы, да
камни (там, где они имелись), то, конечно, индейцы не были
в состоянии оказать серьезное сопротивление испанцам, чьим
оружием было железо, чьи мечи разрубали индейца попо¬
лам. .. не говоря о всадниках, каждый из которых за один
час мог убить 2 тысячи индейцев».За два-три десятилетия
индейское население Вест-Индии, составлявшее сотни тысяч
человек, было почти полностью истреблено.Однако в одном отношении индейцы всех уровней культу¬
ры оказались в одинаково трагическом положении: все они
были беззащитны перед принесенными европейцами инфекци¬
онными болезнями. Эпидемии нередко обгоняли завоевателей.
В 1493 г. оспа вспыхнула на Гаити, а затем появилась в Те-
ночтитлане еще до того, как туда вошел Кортес, и в Перу до
прихода солдат Ф. Писарро. Она охватила огромные террито¬
рии, в 1560 г. свирепствовала в Бразилии, в 1635 г. — в Кана¬
де. Жертвы оспы были бессчетны, как, впрочем, и кори,
Триппа, холеры, проказы, чумы, тифа, венерических болезней.
Все их называли тогда одним словом «мор». «Бразилия была
сифилисирована прежде, чем цивилизована», — заметил не¬
мецкий этнограф Г. Бутце.^^На континенте, где за спиной аборигенов приатлантической
полосы было спасительное для них пространство, сразу воз¬
никла граница, разделявшая мир колонизаторов и мир непо¬
коренных племен. Протянувшаяся на тысячи и тысячи кило-
•метров, эта граница неуклонно отодвигалась на запад, но ото¬27
двигалась относительно медленно, и индейский мир претерпе*
вал под влиянием колонизации значительную трансформацию.
Атапаски и алгонкины американского севера были вовлечены
в меховую торговлю капиталистического типа и превратились
в мелких производителей товарной продукции — пушнины. В ор¬
биту торгового капитала было вовлечено и ирокезское общест¬
во XVII—XVIII вв., переживавшее период военной демократии.
Индейцев североамериканских степей, Пампы и Патагонии ко¬
лонизаторы, доставившие в Америку лошадей и крупный рога¬
тый скот, превратили в великолепных наездников, конных охот¬
ников на бизонов, гуанако, страусов, в пастухов. Это способст¬
вовало развитию производительных сил индейских племен,
ускоряло социальное расслоение аборигенов.Между тем граница не знала перемирий. Наступление на
индейцев усилилось в XVII—XVIII вв. «Пуритане Новой Анг¬
лии— эти виртуозы трезвого протестантизма — в 1703 г. по¬
становили на своем Assembly (Законодательном собрании) вы¬
давать премию в 40 ф. ст. за каждый индейский скальп и за
каждого краснокожего пленника, — писал К. Маркс, — в 1720 г.
премия за каждый скальп была повышена до 100 ф ст, в
1744 г., после объявления в районе Массачусетского залива
одного племени бунтовщическим, были назначены следующие
цены: за скальп мужчины 12 лет и старше 100 ф. ст. в новой
валюте, за пленника мужского пола 105 ф. ст., за пленную
женщину или ребенка 55 ф. ст., за скальп женщины или ре¬
бенка 50 фунтов стерлингов!»^® На континенте шел двоякий
процесс. С одной стороны, индейские племена уничтожались^
вымирали, деградировали, с другой — из остатков разнопле¬
менных групп возникали мелкие индейские народности.Колонизаторы захватили у индейцев гигантские массивы?
земель. Там, где можно было возделывать сахарный тростник,
табак, хлопок, кофе, возникли обширные плантации, основан-
ные на крупной феодальной собственности на землю, обраба¬
тывавшиеся трудом рабов и связанные с мировым капитали¬
стическим рынком. В ареал плантационного рабства входи¬
ли Гвиана, Бразилия, южные области Северной Америки, Вест-
Индия, карибское побережье Венесуэлы и Колумбии. Однако
следует учитывать, что рабовладельческая плантация как эко¬
номическая система складывалась в разных регионах этого об¬
ширного ареала не одновременно. Поэтому не всегда он вклю¬
чал все из них. Скажем, если Бразилия может быть отнесена
к нему уже в XVII в., то юг современных США лишь в кон¬
це XVIII-XIX в.Английская Америка и восточная Канада стали в процес¬
се колонизации ареной борьбы феодальных отношений, упор¬
но насаждавшихся правителями Лондона и Парижа, и эле¬
ментами капиталистической формации, завоевывавшей все бо¬
лее прочные позиции в Европе. В таких условиях в этой ча~28
сти Северной Америки возник ареал феодализма, который
можно назвать европейско-североамериканским. Для уяснения
его специфики следует учесть ряд обстоятельств. Во-первых,
на упомянутые территории были перенесены феодальные реа¬
лии европейского происхождения: феодальные держания (ма¬
норы, фригольды, копигольды) и фиксированная рента в анг¬
лийских колониях, сеньориальная система с ее платежами и
повинностями во Французской Канаде, майорат и др. Во-вто¬
рых, в странах-колонизаторах впервые зародились и необра¬
тимо развились капиталистические отношения, что вело к раз¬
рушению там феодальной структуры, буржуазным революци¬
ям европейского и мирового значения, к сравнительно раннему
крушению феодальной формации. Все это не могло не ока¬
зать существенного влияния на характер колонизационного
процесса в упомянутой части Америки. В-третьих, для всего
ареала была характерна совокупность своих,чисто американ-
^ских, факторов, способствовавших трансформации привнесен¬
ных из Европы феодальных установлений. К таким факторам
нужно отнести: особое положение свободного белого земледель¬
ческого населения, являвшегося эксплуатируемым по отноше¬
нию к феодальным собственникам земли и одновременно агрес¬
сивно-захватническим в отношении аборигенов (вооруженные
против индейцев колонисты представляли собой мощную анти¬
феодальную силу); наличие необъятных массивов индейских
земель на Западе, что породило, в частности, такое явление,
как скваттерство; наконец, влияние на социально-экономиче¬
ские институты природных условий, например, лесных богатств,
в частности, обилие пушного зверя, привело к широчайшему
развитию торговли мехами.Появление в Америке ареалов колониального феодализма,
плантационного рабства и европейско-североамериканского
феодализма явилось важнейшим следствием ее второго от-
^крытия.
ИСПОЛЬЗУЯ ИНСТИТУТЫ
АМЕРИКАНСКОЙ ДРЕВНОСТИНа карибском полигоне испанского феодализма. Индейская
проблема несомненно была едва ли ни важнейшей из тех, чта
встали перед первыми испанцами на Антиллах и мадридским^
правительством. В то же время она была крайне необычная.
И пришельцы, и те, кто оставался на их родине, были к ней.
решительно не подготовлены Опасения очутиться в «море мра¬
ка», к счастью, не подтвердились, но не сбылись и надежды
добраться до богатой и цивилизованной Индии. Хотя Колумб
был уверен, что она где-то поблизости, испанцы все же ока¬
зались на великолепных, но диких берегах, в окружении дру¬
желюбных людей, но обнаженных и напрочь лишенных при-
вычных для европейцев атрибутов культуры. Впрочем, люди ли
это вообще? — задавали себе вопрос пиренейцы. — Каковы их
способности? Как с ними обращаться?Существовала, как известно, и другая сторона проблемы. Ха¬
рактер отношений с индейцами зависел от того, чем займутся
испанцы на Гаити. Будет ли там основана фактория для това¬
рообмена с аборигенами или начнут создаваться переселенче¬
ские колонии и последует хозяйственное освоение острова. Все
это являлось предметом споров, продолжавшихся не один год,,
но жизнь сразу властно потребовала, по крайней мере, одного:
заполучить необходимую для пришельцев рабочую силу. Индей-
цы-таины были нужны для добычи золота, производства про¬
дуктов питания, переноски грузов и т. п. Они являлись потен¬
циальными источниками богатства. Без них и земля теряла ка¬
кую-либо ценность и само существование испанцев на острове
становилось невозможным.Таины должны были поставлять провиант сначала для без
малого сорока жителей первого испанского поселения Ла На-
видад, а затем кормить в тридцать раз более многочисленное
население Изабеллы. Кроме гого, в 1495 г. Колумб обложил30
индейцев областей Сибао, Вега Реал и ряда других местностей
податью в виде золотого песка. Раз в три месяца каждый ин¬
деец старше 14 лет был обязан сдавать полный каскавель
(небольшой колокольчик-погремушку) золота. Там, где драго*
ценного металла не было, аборигены с той же регулярностью
должны были поставлять не менее одной арробы (в Касти¬
лии— 11,5 кг) хлопка. Все податные тайны носили на шее
бронзовую или медную дощечку, на которой делались отметки
о внесении подати. В королевской инструкции от 23 апреля
1497 г. эти нововведения адмирала получили поддержку.^ Ко¬
лумб надеялся, что каждые три месяца индейцы будут сдавать
не менее 8 арроб золота стоимостью около 20 тыс. песо (1 пе¬
со соответствовало 4,6—4,7 г золота), а на деле за первые де¬
вять месяцев от них было получено чуть больше 1/12 части
арробы, т. е. всего на 200 песо. О том, чтобы окупить таким
путем затраты на содержание Изабеллы, не могло быть и речи.
Золота на Эспаньоле было крайне мало, да и добывать era
тайны не умели.^Тогда, как уже упоминалось, Колумб решил компенсиро*
вать неудачу работорговлей. Участь рабов была прежде всего
уготована аборигенам, оказывавшим пришельцам сопротивле¬
ние. Причем их пытались превратить в некое подобие «рабов,
по природе», тех, кто в противоположность «рабам по закону»,
т. е. проданным в рабство или военнопленным, якобы отличал¬
ся недостаточным интеллектом или отсутствием моральных
устоев. Первые же поводы для конфронтации дали сами испан-
цы. Стоило Колумбу покинуть Ла Навидад и отправиться в Ев¬
ропу, как по сообщению индейского вождя Гуаканагари, запи¬
санному Лас Касасом, колония развалилась: «У них возникли
нелады, и эти люди принялись отбирать жен у своих мужей^
и каждый из них отправлялся добывать золото сам и только
для себя. Группа бискайцев соединилась против всех осталь¬
ных христиан, а затем все они рассеялись по стране и там за
свои провинности и дурные поступки были убиты».2Индейские невольники начали доставляться в Кастилию как
с Эспаньолы, так и с соседних островов. В марте 1495 г. Луис
де Арьяга прибыл в Севилью с партией в 500 человек. Прав¬
да, была продана лишь часть рабов: Изабелла усомнилась, не
противоречат ли подобные сделки христианской морали. Меж¬
ду тем уже в следующем году Фонсека благополучно сбыл 300*
индейцев.^ Торговали таинами и другие.К середине 90-х годов стало, однако, ясно, что сохранить
испанское присутствие на Эспаньоле можно только, перейдя к
системе «репартимьенто», т. е. распределения между поселен¬
цами земли и индейцев. Колумб, корона и колонисты относи¬
лись к репартимьенто по-разному. Адмирал, преданный идее
торговой фактории, шел на него скрепя сердце, в силу необхо¬
димости. С весны 1496 г. он заменил подать в золоте принуди-ЗГ
хтельной трудовой повинностью индейцев.^ Теперь аборигены бы¬
ли обязаны обрабатывать поля испанцев, расположенные побли-
.зости от их селений. Каждый индеец был закреплен за опреде-
ленньпм белым господином. Отказ от выполнения этой повин¬
ности (скажем, бегство из родного селения и т. п.) карался
смертью или обращением в рабство. Не отменялась для таинов
и работа на золотых приисках.®Фердинанд и Изабелла тоже относились к репартимьенто
весьма настороженно, но по другой причине. Располагая мини¬
мальными возможностями воздействия на переселенцев (только
через посредничество Колумба, к которому относились доволь¬
но ревниво), они не хотели усиления их независимости. Корону
особенно беспокоило, что колонисты получат возможность рас¬
поряжаться индейской рабочей силой. В то же время не пред¬
принимать ничего значило бы вскоре и вовсе потерять контроль
над заокеанскими владениями. Поэтому решение было компро¬
миссным: в 1497 г. Колумб, как отмечалось выше, получил
право распределять среди испанцев только землю, об индей¬
цах же умалчивалось.^ Наконец, третья из сторон требовала
немедленного репартимьенто и той, и других. В результате
осенью 1499 г. главный судья Эспаньолы Франсиско Ролдан
поднял мятеж. Поселенцы добились своего. «И адмирал давал
.и раздавал им владения и пашни с 20 000 монтонами (грядка¬
ми конусообразной формы, каждая высотой в 4 пяди и площа¬
дью в 12 кв. футов. — Авт.)—кому больше, кому меньше...
Адмирал давал им это по своим указам, говоря, что с таким-
то касиком (индейским вождем. — Авт.) дает он столько-то
тысяч мат (монтонов.—Авт.) и что тот касик или его люди
должны обрабатывать земли для того, кому они даны»,^ — пи¬
сал испанский хронист Эррера. Тогда была распределена, ви¬
димо, большая часть индейцев.Игнорировать складывавшуюся социальную практику коро¬
не было сложно (Бобадилья продолжал раздавать одновремен¬
но землю и индейцев), но и уступать колонистам она не хоте¬
ла. В своем Гранадском указе 1500 г. Изабелла объявила або¬
ригенов «свободными» кастильскими подданными. Возможность
обращения таинов в рабство при этом не отрицалась, но лишь
в ходе «справедливых войн».® Наметился решительный отход
от взгляда на индейцев как на «рабов по природе». Когда в
том достопамятном году сторонники Ролдана прибыли в Кас¬
тилию со своими индейскими рабами, Изабелла велела немед¬
ленно освободить их, демонстративно заявив при этом: «Кто дал
ттраво Колумбу раздавать моих вассалов кому бы то ни бы-
ло?!»1оТем временем испанская мысль пришла к выводу принципи¬
альной важности: индейцы способны воспринять католическую
религию. Это дало завоеванию Америки идейный толчок колос¬
сальной силы. Дело реконкисты продолжалось. Конкиста ста¬32
новилась преемницей семивековой борьбы за веру. Возможность
обратить индейцев в христианство могла оправдать все, что
угодно, для осуществления этой задачи ни одна 1^ена не каза¬
лась чрезмерной.В инструкциях, данных короной Николасу деОвандо в 1501—
1503 гг., уже отчетливо видна идея христианизации индейцев
с помощью опеки над ними испанских колонистов. За это або¬
ригены должны были расплачиваться своим трудом и подуш¬
ной податью. Причем привлекать их к каким-либо работам, на¬
пример, к золотодобыче, можно было только на «добровольных»
началах и лишь в пользу короны. Испанцы и индейцы были
уравнены в отношении доли золота, которое следовало сдавать
в казну. Для тех и других она составляла половину от добы¬
того.В этот период Мадрид даже предпринял попытку взять
реванш за своеволие алчных колонистов, претендовавших на
труд индейцев, численность которых неуклонно сокращалась.
В марте 1503 г. Овандо получил инструкцию отбирать таинов
у испанцев и размещать их во вновь создаваемых селениях
вблизи золотых приисков.Однако осуществить такой пово¬
рот оказалось невозможным. Более того, необходимо было
искать в отношениях с колонистами, уже раз показавшими
свою силу, новый компромисс. Положение на Эспаньоле было
отчаянным. В 1502—1503 гг. из-за голода и эпидемий из 2300
испанцев в живых остался лишь каждый десятый.20 декабря 1503 г. в Медина дель Кампо Изабелла подпи¬
сала два новых указа, адресованных Овандо. «Мы желаем,
чтобы упомянутые индейцы были обращены в нашу святую
католическую веру и были наставляемы в ней, а для этого
необходимо установить более тесные связи между индейцами
и христианами, которые живут на этом острове, чтобы они
могли общаться друг с другом и друг другу оказывать по¬
мощь, дабы остров этот возделывался и заселялся и было на
нем всего в изобилии и собиралось бы золото, каковое име¬
ется на нем к выгоде моих кастильских королевств и их оби¬
тателей, — говорится в одном из них. — И повелеваю я дать
по этим причинам настоящий указ, каковым поручаю вам, упо¬
мянутому нашему правителю, чтобы вы тотчас же, как только
получите этот указ, и в дальнейшем добивались и принужда¬
ли упомянутых индейцев общаться с христианами этого остро¬
ва и работать в их домах и собирать и добывать золото и дру¬
гие металлы и трудиться для возделывания полей и для про¬
кормления христиан — обитателей и поселенцев упомянутого
острова».Таким образом, индейцы, являясь подданными ко¬
роны, передавались испанским колонистам на правах кратко¬
срочного или долгосрочного пожалования. Другой указ обязы¬
вал колонистов, получивших право на использование по воз¬
можности «добровольного» труда индейцев и сбор среди них3 Заказ №501	33
подушной подати (трибуто), выплачивать короне четвертук>
часть своих доходов.Формой пожалования стала энкомьенда («патронат», «опе¬
ка», «вверение», «покровительство», «поручительство»). Перво¬
начально индейцы распределялись с землями, на которых жи*
ли. Затем, постепенно акты получения под «опеку» аборигенов и
пожалования земли были юридически, а иногда и по времени
обособлены один от другого. Право пользоваться плодами
труда аборигенов предполагало заботу патрона об их душе.
Собственно, с декабрьских указов 1503 г. и берет свое начала
энкомьенда как феод испано-американского колониального об¬
разца, со своеобразным оброком в виде трибуто в разных
формах и барщиной — работой на земле «опекуна». Термин
«энкомьенда» применительно к американской действительности*
тогда, правда, не использовался. В документах мы читаем об*
энкомендеро, которым передавались индейцы путем репартимь-
енто.Поскольку задача распространения христианства в Амери¬
ке породнила конкисту и реконкисту, их инструментарий, ме¬
тоды, дух были во многом схожи. Не являлась исключением к'
энкомьенда. В Кастилии это была форма пожалования, кото¬
рым короли удостаивали кабальеро, прелатов, военно-рыцар¬
ские ордена. В отличие от сеньорий, владений наследствен¬
ных, постоянных, энкомьенды в Кастилии носили временный
характер. Они регламентировались Ордонансами Алькалы
1348 г. Эта система применялась, в частности, для обороны
пограничных областей и удержания недавно отвоеванных
территорий. Существовало несколько типов энкомьенд, но та,,
что являлась праобразом испано-американской, представляла
собой феод, получение которого предполагало оказание воен¬
ных услуг королю, заботу о душах вассалов и передачу в каз¬
ну 2/3 собранных податей. В Испании энкомендеро отдавались
целые селения мавров, на Эспаньоле — индейцы во главе со
своим касиком.О	превращении энкомьенды в наследственный институт на
Антиллах (да и в свое время в Испании) не помышляли. Эн-
комендированных индейцев в отличие от пожалованной земли
нельзя было официально продать. «Опекаемых» перераспреде¬
ляли. Это случалось довольно часто. Сказывались родствен¬
ные и личные связи, групповые интересы, протекционизм, те¬
кучесть населения, его высокая смертность и т. п. Один кас¬
тильский чиновник, современник Овандо, писал, что прави¬
тель Эспаньолы «раздавал индейцев и отнимал их у многих
(христиан) и передавал их своим приближенным и всяким
иным лицам и от этого погибло бесчисленное множество ин¬
дейцев».На отношение к наследованию влияла и общая не¬
стабильность ситуации. Пришельцы с жадностью искали золо¬
то, открывали новые острова, все испанское общество а Аме-34
рике находилось в движении, его будущее казалось неопреде¬
ленным.И все же значение энкомьенд в эксплуатации труда индей^
ских земледельцев неуклонно росло. Золотодобыча на Антил-
лах была занятием дорогостоящим (чтобы начать это дело^
испанцу требовалось 2—3 тыс. песо), рискованным и небла¬
годарным. Без земли колонисту-старателю было не обойтись.
Для того чтобы прокормиться, он получал 5—6 тыс. монто-
нов и претендовал на рабочие руки таинов для их обработки.
Продовольствия требовалось все больше по разным обстоя¬
тельствам. К 1506 г. европейское население Эспаньолы вырос¬
ло до 10—12 тыс. человек. За время правления Овандо была
заложено 17 мелких испанских городков. Часть индейцев бы¬
ла вовсе оторвана от земли. Они по 6—8 месяцев выполняли
на приисках трудовую повинность, подобную мите, практико¬
вавшейся в Тауантинсуйю и впоследствии возрожденной Мад¬
ридом на континенте.Постепенно богатство колонистов стало определяться чис¬
ленностью энкомендированных индейцев. Недалеко от мест их
расселения испанцы старались получить участок для строи¬
тельства дома (из расчета 50—100 футов) и плантацию для
выращивания сельскохозяйственных культур — ситио или ась¬
енду. Площадь возделываемых земель на Эспаньоле росла^
цена на них падала. Например, в 1503 г. за 1 песо можно»
было купить от 30 до 40 монтонов юкки, а в 1510 г. — 63. Вы¬
ращивался традиционный маниок, картофель, начались посад¬
ки сахарного тростника, стало развиваться скотоводство.^^Энкомендированных аборигенов эксплуатировали варвар¬
ски, беспощадно. «Кормили индейцев плохо, мяса почти не
давали, а некоторые испанцы даже вообще ничего не давали,,
отправляя индейцев в лес, дабы они сами нашли себе пропи¬
тание», — писал Лас Касас.Поденная плата за труд таинов
была чисто символической и составляла 1/2800 часть песо, но*
за год, даже исходя из этого расчета, они много недополу¬
чали: всего выходило около трети песо, т. е. стоимость безде¬
лушки — гребня, зеркальца и т. д. Зачастую в руки индейца
и вовсе ничего не попадало. Во время единоличного правле¬
ния Фердинанда ежегодная плата была увеличена до 1 песо,
однако положение аборигенов фактически не изменилось.^^'
Для поимки беглых индейцев была создана особая служба во»
главе с виситадором, обычно из знатных испанских дворян.
Последний получал за свою сыскную деятельность дополни¬
тельно 100 подопечных индейцев. Возвращением беглецав не¬
посредственно занимались альгвасилы. Жажда заполучить ин¬
дейские рабочие руки росла год от года и, можно сказать,
спровоцировала завоевание Кубы. С Диего де Веласкесом от¬
правились туда около 300 небогатых испанцев, одержимых
этим стремлением.3*	35
с неизбежными последствиями своего вторжения на Ан-
тиллы и индейской политики там испанцы столкнулись уже в
начале второго десятилетия XVI в.: стала очевидной демогра¬
фическая катастрофа, с ней и экономический кризис. Собст¬
венно нехватка аборигенов стала ощущаться на Эспаньоле
уже в конце первого десятилетия. 13 августа 1509 г. был из¬
дан указ, который разрешал привозить туда для работы ин¬
дейцев с других островов, а в 1510—1511 гг. появились и ука¬
зы об отправке на Эспаньолу негров-рабов.^^В защиту индейцев на Эспаньоле выступила группа мона-
хов-доминиканцев во главе с Монтесиносом. Его страстные
выступления против энкомьенды оказали большое влияние на
Лас Касаса. «Опекуны» аборигенов яростно защищали свои
позиции. В марте 1512 г. известия о конфликте на острове до¬
шли до Фердинанда. В письме губернатору Эспаньолы Диего
Колумбу он встал на защиту энкомендеро, указав, что распре¬
деление индейцев не противно Богу и разрешено юристами.
Король потребовал, чтобы доминиканцы прекратили проиндей-
ские выступления, апеллировал к главе ордена в Испании и
Болучил его поддержку.2^Между тем конфронтация на острове продолжала усили¬
ваться. И энкомендеро, и доминиканцы жаловались в Мадрид.
В конце концов Фердинанд был вынужден собрать в Бургосе
:хунту для обсуждения индейской проблемы. Ее участники кон¬
статировали, что индейцы являются свободными людьми и ко¬
рона должна защищать их от произвола колонистов. Абори¬
генов следует наставлять в католической вере, заботиться об
их душе. Со своей стороны, корона может обязывать индей¬
цев работать, но не превышая их физических возможностей.
Последние должны иметь свои дома и усадьбы, получать за
труд справедливую плату. Формы компенсации труда абори¬
генов могли быть, однако, самыми разными, включая, напри¬
мер, строительство для них храмов, религиозное воспитание их
детей и т. д. Хунта подтвердила, что энкомьенда не противоре¬
чит человеческим и божественным установлениям.На основе этих принципов были разработаны Бургосские
законы (или Ордонансы об обращении с индейцами), провоз¬
глашенные 27 декабря 1512 г.^^ Они утвердили правомерность
энкомьенды. Всех оставшихся индейцев, этих, по законам, ра¬
зумных и свободных людей, предполагалось поселить непо¬
далеку от энкомендеро, предоставив в их собственность соот¬
ветствующие земельные площади. В таких поселениях должно
было проживать не менее 50 индейцев. Энкомендеро имели
право использовать труд индейцев в своих эстансиях из расче¬
та: 5 месяцев работы —40 дней отпуска. При этом «опекуны»,
кроме забот о душах аборигенов, были обязаны их хорошо
кормить, предоставлять одежду и обувь, оказывать помощь
в строительстве домов. Послушных индейцев запрещалось на»
называть. Но и последним предписывалось работать только
на своего попечителя. Беглые подвергались преследованию.
Для контроля за исполнением законов в каждой местности
назначались два виситадора. Помимо труда индейцев в эстан-
сиях, энкомендеро посредством сбора трибуто получал доступ
и к продукции индейских хозяйств. Таким образом, Бургос¬
ские законы в значительной мере сводили энкомьенду к бар¬
щине. Они недвусмысленно давали испанцам право лишь на
рабочие руки аборигенов, но не на их личность и землю.Впрочем, к концу 10-х годов упомянутые законы уже прак¬
тически не действовали. Индейцы по-прежнему оставались
объектом произвола со стороны испанцев. Помимо того, что
сама по себе энкомьенда как феодальный институт не могла
укрепиться в условиях неолитической культуры Антилл, она
вызывала острые противоречия в среде колонистов, между
колонистами и короной, колонистами и индейцами. Существова¬
ло и разительное несоответствие между наличием земли и не¬
хваткой рабочих рук. Скажем, на Кубе к началу 20-х годов
прол\ивало всего 3 тыс. поселенцев. Король, являвшийся на
основании папской буллы 1493 г. собственником всей земли в
Западных Индиях, выделял знатным дворянам кабальерии (по
14,5 га), солдатам-пехотинцам (пеонам)—пеонии, площадь
которых была вчетверо меньшей.Земельные площади коло¬
нистов часто многократно увеличивались, в частности, за счет
захвата земель, отводившихся индейцам. Старые общины бы¬
ли разрушены, искусственные оказались мертворожденными.
Индейское население быстро и неуклонно сокращалось. Это
усиливало соперничество из-за рабочих рук аборигенов. Они
становились мерой богатства. Корона стремилась с помощью
распределения энкомьенд повелевать на островах. Колонисты
с жадностью подсчитывали друг у друга число «опекаемых»
индейцев.Если в первые годы завоевания индейцев получали все его
участники в зависимости от военных заслуг, то позднее, когда
на первый план выдвинулись задачи колонизации, важнейшую
роль стало играть положение поселенцев в феодальной
иерархии колониального общества. Энкомьенды получали и
лица, вовсе не участвовавшие в конкисте. Например, дяде Д.
де Веласкеса Кристобалю Куэльяру было предоставлено на
Кубе 200 индейцев. Ремесленники, врачи и поселенцы других
профессий получали по 10 аборигенов.Лас Касас отмечал^
что служить на Эспаньоле своим «опекунам» индейцам было
куда труднее, «чем содержать 2000 человек в Кастилии, пото¬
му что здесь испанцы требуют, чтобы индейцы служили и
угождали им словно отпрыскам графов и герцогов, и не толь¬
ко служили, но и поклонялись».^^На бесчеловечное отношение и притеснения аборигены от¬
вечали восстаниями. В конце 10-х годов на Эспаньоле гремели37
имека Знрлкильо^ Сигуайо, Тамайо, возглавлявших повстан¬
цев. Двое последних, по отзыву Лас Касаса, вогнали испанцев
«в такую дрожь, что даже у себя в селениях они не чувство¬
вали. .. себя в безопасности».Обозревая антильский период
колкисты и колонизации., великий защитник аборигенов делил
его на три этапа: первый — «когда испанцы появляются в этих
краях и затевают войны и резню, истребляя всех и вся»; вто¬
рой — «когда они делят между собой индейцев по репартимь-
енто и пользуются ими как мулами и ослами», и третий —
«когда они оседают в Индиях и тут начинают жалеть, что ин¬
дейцев осталось мало».Аборигенов, действительно, станови¬
лось все меньше, и это вскоре должно было положить конец
первому колониальному эксперименту Испании в Новом СветеРанние энкомьенды в регионе высоких цивилизаций. По¬
сле завоевания Мексики (Новой Испании) Э. Кортесом в
1519—1521 гг. в энкомендарной системе произошли изменения,
чему способствовал целый ряд новых обстоятельств. Уровень
социально-экономического развития «империи» астеков ока¬
зался значительно выше, чем у индейцев Антильских остро¬
вов. Их достижения будоражили воображение испанцев, что
заставило тю-иному посмотреть на проблему пребывания ев¬
ропейцев в Индиях — становился очевидным длительный пе¬
риод сосуществования пришельцев и аборигенов. Отсюда бо¬
лее существенным стал интерес к использованию труда индей¬
цев. К 1519—1521 гг. произошли изменения и в Испании, где
королем стал Карл I. Начало его правления ознаменовалось
разгромом комунерос (восстание испанских городов), после
чего., по мнению одних исследователей, имела место рефеода¬
лизация Испании, по мнению других, — развитие капитализ¬
ма в стране было существенно замедлено. При Карле I цент-
рализаторские (абсолютистские) тенденции в политике короны
стали преобладать. Интересам королевского фиска все больше
подчинялась и колониальная политика Испании. Деньги шли
в основном на войны, что не способствовало прогрессу метро¬
полии. Однако на жизни заморских владений это обстоятель¬
ство сказалось далеко не таким однозначным образом.Непосредственным поводом для первой раздачи энкомьенд
в Новой Испании послужил тот факт, что после захвата и раз¬
грабления Теночтитлана причитающаяся конкистадорам часть
военной добычи оказалась уничтоженной. Это заставило их
потребовать за участие в завоевании иного вознаграждения. В
1522 г. Э. Кортес, удовлетворяя их претензии, прибег к раз¬
даче энкомьенд. Вот как рассказывает об этом событии А. Со¬
рита, крупный чиновник, прослуживший в испанских колониях
с 1547 по 1566 г.: «Как только страна была завоевана, капи¬
тан дон Эрнандо Кортес приказал собрать касиков и сеньо¬
ров (индейских.— Лбг.) в Койоакане... И когда они собра¬
лись, он им заявид, что... они больше не обязаны платить3S
jiaHb ни правителям Мехико, ни Тескоко, ни Тлакопана, а
только императору и от его имени — тем испанцам, которые
здесь находятся, и ему, Кортесу... и разделил страну между
<:обой и теми, кто с ним был, не дав приказа, чем, сколько и
когда должны платить. И каждый договорился с сеньором и
старшинами того селения, которое было дано ему в энкомьен-
ду о том, что должны платить каждые 80 дней.. .».2^ Здесь
знкомьенда предстает перед нами как институт по сбору да¬
ли (трибуто),^^ т. е. дающий право на продуктовую ренту.
Зто как бы своеобразная форма получения военного трофея.
Так трактовалась знкомьенда и в Испании эпохи Реконкисты.
Зта трактовка отличалась от содержания знкомьенды по Бур¬
госским законам 1512 г. В них акцент делался на использова¬
ние труда индейцев.Раздача энкомьенд продолжалась и после 1522 г. Этим
Э. Кортес превысил свои права (к этому времени раздача эн¬
комьенд стала прерогативой короны), что осознавал и о чем
писал Карлу I (V) в письме от 15 мая 1522 г., пытаясь оправ¬
даться вынужденной ситуацией.Но после подтверждения сво¬
их прав на управление Новой Испанией, Кортес стал разда¬
вать энкомьенды на законном основании. А в 1524 году по¬
явились знаменитые Ордонансы Кортеса,с которых многие
исследователи и начинают испано-американскую энкомьенду
как основной социально-экономический институт эпохи Кон¬
кисты. Что же говорилось в Ордонансах Кортеса об энкомь-
снде? Прежде всего он объявил ее наследственным и неотчуж¬
даемым владением. Затем он объяснил, что энкомьенда есть
прежде всего право на использование труда индейцев (на отра-
'боточную ренту.—Авт.). Запрещалось требовать от них зо¬
лото. Кортес потребовал от энкомендеро, чтобы они построили
лома в энкомьенде и жили среди индейцев. Он приказал ис¬
панцам сделать эстансии для выращивания различной сель¬
скохозяйственной продукции и с помощью индейцев их обра¬
батывать. При этом работа индейцев на испанца не должна
превышать 20 дней подряд, затем месячный отпуск для рабо¬
ты на себя, запрещалось использовать труд детей и женщин,
работать после захода солнца. Труд индейцев ежегодно дол¬
жен был оплачиваться до 1/2 золотого песо (можно нату¬
рой — еп cosas de rescate). Оплату надо было осуществлять в
присутствии чиновника (escribano). По Ордонансам, не отвер¬
галась и продуктовая рента (индейцы должны были содер¬
жать энкомендеро). На энкомендеро возлагалась обязанность
вооруженной защиты территории и обучение индейцев христи¬
анской вере.Таким образом, в 1524 г. испано-американская энкомьенда
приобрела более или менее четкий юридический статус, со¬
гласно которому стала наследственным пожалованием за
службу, дающим право на труд определенного количества ин¬39
дейцев, не исключалась и продуктовая рента. При этом энко-
мендеро не получали права на землю индейцев и их личность.Каково было реальное воплощение Ордонансов Кортеса в
жизнь? В первые годы после завоевания между всеми испан¬
цами согласно табели о рангах были распределены почти все
индейцы. Часть из них попала в королевские энкомьенды (кор-
рехимьенто) в качестве королевской «пятины». Больше всего
индейцев получил Э. Кортес (22 тыс.).^^Что платили индейцы владельцам энкомьенд в Мексике в
первые годы после завоевания? Оброк в виде золота, рабов,
продуктов питания, одежды. Например, село Тепетлаосток
(энкомьенда Э. Кортеса) платило ежегодно оброк золотом в
30 песо, 4 тюка больших одеял, отдельно — 11 особенно хо¬
рошо выделанных, отдельно — тюк особенно дорогих одеял
(у индейцев одеяла являлись универсальным товаром, экви¬
валентом денег), 3 тыс. фанег (1 фанега = 55,5 л) кукуру¬
зы.Часть оброка, особенно до 1530 г., индейцы платили ра¬
бами. Их энкомендеро часто продавали владельцам рудников.
Наряду с оброком использовалась и барндина. В целом инде¬
ец работал на энкомендеро 144 дня в году.^^ Права на землю
энкомьенда не давала, но ее можно было, например, «купить»
за невыплаченный оброк, как указывает Сорита. Судебных и
административных прав в отношении индейцев энкомендеро
ие имел, но в действительности, он правил бал на вверенной
ему территории.Сбор дани (tributo) осупхествлялся через касиков по систе¬
ме астеков. Однако характер и величина дани изменились.
Сравнение дани, выплачиваемой астекам^^ и испанцам, пока¬
зывает, что Кортес и его подвижники вовсе не интересовались
тем, что платили индейцы Моктесуме. Понимание богатства
у индейцев и испанцев было разным. Для индейских вождей
богатство — это перья птиц, el jade, la diorita, какао. Маис,
фасоль, хлопок, индейский текстиль и керамика не были сна¬
чала оценены испанцами. Многое другое из того, что получал
Моктесума, также не могло заинтересовать испанцев, например,
рабы для жертвоприношений, индейское оружие, амулеты, ко¬
локольчики, палки для переноски тяжестей, шкуры тигров,
краски для раскрашивания тела. Поэтому испанцы, взимая
трибуто, сначала делали акцент на золото и рабов, потом
стали брать какао, хлопок, фрукты, маис, траву (для лоша¬
дей), т. е. то, что все-таки производили индейцы. Барщина на
господском поле — тоже вынужденная для испанцев мера, так
как необходимо было наладить производство привычных им
продуктов питания. Индейцев обучали и ремеслу.Как все это повлияло на индейскую общину в Мексике?
В 30—40-е годы община оставалась по структуре на прежнем
уровне.^® Ее экономическая основа — коллективная собствен¬
ность на землю — в основном в 20-е годы (при энкомендар-40
ной системе) была сохранена испанцами. Часть земли обра¬
батывалась совместно, другая раздавалась индейцам в инди¬
видуальное пользование. Разграблению (отчуждению) подверг
гала6|) в основном общественная часть земли, именно ее в.
nepByV> очередь захватывали энкомендеро для своих эстан-
сий. На нее же еще до испанского завоевания претендовали и:
касики, которые в этом испанцами поддерживались. Земли
касиков обрабатывали майеки, которые им же, а не испанцам,
платили оброк. Эту систему испанцы сохранили в обмен на
полное повиновение касиков.В регионе высоких цивилизаций энкомендарная система
оказалась более применимой, чем в приатлантической полосе.
В складывавшихся раннеклассовых государствах древней
Америки (Тауантинсуйю, «империя» астеков, государственные
образования муисков) наряду с элементами рабства сущест¬
вовали и черты феодального способа производства (барщина
общинников на полях астекской и инкской знати, эксплуата¬
ция членов общины у муисков), что и было использовано ис¬
панцами. Собственно энкомендарная система мало меняла сло¬
жившуюся веками социально-экономическую структуру индей¬
ского общества. Она, наоборот, как бы консервировала его
производительные силы. На первом этапе взаимодействия двух
разных цивилизаций это имело определенное положительное
значение, так как был обеспечен более плавный переход коло¬
ниального общества на новую ступень развития.Однако фактически подобная идиллическая картина не на¬
блюдалась в Мексике нигде. Многочисленные вооруженные
столкновения в ходе завоевания, восстания индейцев, пытаю¬
щихся защитить свою самобытность, приводили в ряде районов
к серьезному разрушению общины. Особенному опустошению
и разграблению подверглись индейские селения на севере
страны и Тихоокеанском побережье (поход Нуньо де Гусма¬
на— 1528—1530 гг.).Введение энкомьенды в Мексике способствовало и сокраще¬
нию туземного населения. По данным «калифорнийской» шко¬
лы (1948 г.), в период с 1519 по 1597 г. население Новой Ис¬
пании сократилось с 11 млн до 2,5 млн человек. В 1963 г. они
уточнили статистику и опубликовали более ужасающие дан¬
ные — 25,2 млн индейцев было в Мексике накануне завоева¬
ния. В 1595 г. их осталось лишь 1 млн 375 тыс. человек. В
науке имеются и другие цифры. Однако никто из исследовате¬
лей не отрицает наличия демографической катастрофы и влия¬
ния на нее введения энкомендарной системы.В 30-е годы XVI в. в Мексике начинается упадок энкомь¬
енды. Сокращается число «частных» энкомьенд, растет коли¬
чество коррехимьенто. Проявившиеся в колониальном обще¬
стве тенденции к предпринимательству вступили в противоре¬
чие с системой, основанной на присваивающем хозяйстве. На41
смену энкомьенде шли другие формы взаимодействия индей¬
ского и испанского общества.Но так было далеко не везде. К 40-м годам XVI в. были
завоеваны еще не все территории Испанской Америки. Поэто¬
му приходя в упадок в одних районах, энкомьенда набирала
силу и развивалась в других. В Перу, например, еще в 1532—
1536 гг. энкомьенды раздавал завоеватель региона аделанта-
до Франсиско Писарро.^®В 1536 г. королевскими указами от 26 мая и 19 июля в
Новой Испании (Мексика) и Перу была объявлена таксация
трибуто. Теперь подать должна была выплачиваться натурой
(productos de tierra) и в меньшем количестве, чем до испанско¬
го завоевания.Однако эти распоряжения были повсеместно
проигнорированы. В Перу Писарро заявил, что торопиться с
таксацией не следует, так как это причинит вред энкоменде-
ро.^^ В Новой Испании сопротивление указам 1536 г. также
было очень сильным. Игнорировались эти указы и в других
районах Испанской Америки, где в 30-е — начале 40-х годов
появлялись испанские конкистадоры. Впрочем, формально они
касались лишь Новой Испании и Перу.В целом в обращении с индейцами к началу 40-х годовXVI	в. царил произвол. Юридическое и фактическое содержа¬
ние энкомьенды не совпадало. Вассалы только короля — ин¬
дейцы практически превратились в вассалов испанских кон¬
кистадоров. Король терял контроль над богатствами Индий,
что противоречило централизаторским устремлениям короны.
Попыткой преодолеть эту ситуацию явилось развитие корре-
химьенто. Кроме того, по мере продвижения испанцев по Юж¬
ной Америке все более очевидной становилась необходимость
закрепления на завоеванных территориях, их освоения. В 30—
40-е годы в ряде районов Испанской Америки начался пере¬
ход от присвоения накопленных индейцами богатств к их про¬
изводству на новой основе (с использованием европейских
достижений). На Кубе и в Мексике большое развитие, наряду
с добычей драгоценных металлов, получило скотоводство. В
Мексике, например, уже имелись стада по 20—30 тыс. овец.^^
Э. Кортес, ярко сочетавший в себе черты феодала и крупного
предпринимателя эпохи первоначального накопления,на по¬
жалованной ему территории имел виноградники, стада скота.
На перешейке Теуатепек был построен порт, сооружены верфи.
Индейцы там строили корабли. Кортес за свой счет снаряжал
новые завоевательные экспедиции. На его территории разра¬
батывались рудники, имелись сахарные заводы (инхенио).
Один такой завод в Тлальтенанго давал ежегодно 8 тыс. ар-
роб сахара.Все эти дорогостоящие предприятия обеспечи¬
вались Кортесом из средств, полученных с индейцев своей эн¬
комьенды (через сбор трибуто). Важное значение имело и ис-^42
шользование принудительного труда феодально зависимых ин¬
дейцев, основанного на энкомьенде.Однако к этому времени индейцев имели далеко не все ис¬
панцы, находившиеся на территории колоний. В Мексике, на¬
пример, лишь 1/2 из них имела к началу 40-х годов энкомь-
енды. Богатейший человек Новой Испании второй половиныXVI	в. А. Вильясека — владелец рудников, имений, скота — не
владел энкомьендой/^ В Новой Гранаде в 1540 г. из 289 ис¬
панцев, участников Конкисты, лишь 105 получили индейцев.^®
Много индейцев находилось в руках королевских чиновников.
Получали энкомьенды и лица, проживавшие в Испании. На¬
пример, энкомьенды в Перу имели герцог Медина де Ла Тор¬
рес, герцог дель Инфантадо, маркизы де Сан Херман и Гуа-
далкасар, графы де Альтамира, де Банос и др.^^ Недовольст¬
во «американских» испанцев вызывало и отсутствие уверен¬
ности в том, что полученную сегодня энкомьенду у них завт¬
ра не отберут. В первые десятилетия Конкисты энкомьенды
<от имени короля могли предоставлять самые разные лица, а
поскольку ситуация менялась очень быстро, перераспределе¬
ния энкомьенд были очень частым явлением.Отбирались эн¬
комьенды и в королевскую казну. В 1533 г. 500 испанцев в знак
протеста по этому поводу покинули территорию Мексики.Бес¬
покоило энкомендеро и отсутствие у них права наследования.
Все вопросы, которые волновали энкомендеро накануне появ¬
ления Новых законов (1542—1549 гг.), можно проследить на
примере новогранадской (будущая Колумбия) энкомьенды.
Первое распределение индейцев на этой территории было осу¬
ществлено аделантадо Гонсало Хименесом Кесадой в 1539 г.
адекватно заслугам испанцев.Однако, по свидетельству хро¬
ниста Агуадо, окончательное утверждение права на энкомьен¬
ду осуществляли уже губернаторы. Кесада давал каждому
конкистадору касика и подчиненных ему индейцев, которых
предлагалось не обижать, драгоценные камни и золото брать
только в случае добровольного предложения со стороны индей¬
цев. Запрещалось появление в энкомьенде других лиц, кроме
энкомендеро и его помощников. Однако вскоре Кесада отбыл
в Испанию, и вслед за ним в метрополию полетели просьбы
поскорее прислать губернатора и утвердить осуществленное
распределение энкомьенд, так как сразу же после отъезда
аделантадо королевские чиновники начали оспаривать осуще¬
ствленное репартимьенто. Прибывший губернатор Алонсо Луис
Луго в 1543/44 г. ликвидировал энкомьенды, розданные Кеса¬
дой, и провел новое распределение индейцев, вызвавшее все¬
общее недовольство, после чего бежал, прихватив из казны
300 тыс. дукатов золотом и изумрудами. Сменившему его ви-
-ситадору Мигелю Диесу Алынендарису выпала трудная за¬
дача ликвидировать (уже на основе Новых законов) возник¬
ший хаос. Слухи о Новых законах вызвали бурную реакцию43
в 1547 г., и их введение пришлось отсрочить Еще не зная со¬
держания закона, представители нескольких новогранадских
городов составили документ от 3 февраля 1547 г., в котором
очень ярко выразили основные требования колонистов к ре-
шению вопроса о своих взаимоотнок1ениях как с индейцами,
так и с испанской короной.Новогранадцы требовали не от¬
давать индейцев короне, а освободившиеся энкомьенды рас¬
пределять среди конкистадоров и первых поселенцев. Они
предлагали не отнимать индейцев у испанцев за плохое обра-^
щение с первыми, так как конкистадоры, мол, вынужденно
переходили за пределы дозволенного, сначала умиротворяя
туземное население, а потом приучая их к труду. Они просили
решать дела об энкомьендах на местах, так как у многих
энкомендеро не было экономических возможностей обращаться
непосредственно к королю. Испанцы также жаловались на
свою бедность и единственную возможность прокормиться
только за счет трибуто и работы на них индейцев. Но главная
забота новогранадцев, как следует из этого документа, состоя*
ла в том, чтобы энкомьенды (’’repartimiento de indios’') были
постоянным наследственным владением с правом майората
(’’perpetuos у рог mayorazgos”), ибо только такой статут мог
обеспечить, по их мнению, хорошее обращение с индейцами,,
их обучение вере и воспитание. В случае невыполнения своих
требований они грозились покинуть колонию и вернуться в Ис¬
панию.Альмендарис все эти требования отверг как несостоятель¬
ные, однако королю о них сообщил, по существу подтвердив
справедливость, по крайней мере, претензий. В письме королю
он отмечал, что действительно за 8 лет (с 1539 г ) уже несколь¬
ко раз у испанцев то отбирали индейцев, то возвращали их
снова. «Были случаи, — писал он, — когда в течение 8 дней
’’cedulas de encomienda” на одних и тех же индейцев давалась
5—6 испанцам, так как право на их раздачу имели разные
должностные лица».^^ Документы проверки деятельности Аль-
мендариса (residencia) дают множество примеров хаоса, не¬
разберихи, злоупотреблений такого рода. Эти же материалы^^
показывают сколь далеки были от идеала и действия испан¬
цев, имевших энкомьенды. Например, не имея на то никаких
прав, испанцы передавали индейцев друг другу, продавали их.
В Новой Гранаде имела место передача (transpaso) земель
вместе с индейцами от Хуана де Кастаньеды к Перо Хорхе и
Хуану де Ангуло или даже их продажа. В частности, главный
альгвасил (alguacil mayor) Франсиско Диес, получив индей¬
цев, продал их Хуану Баутисте Грасо — генуэзскому торговцу-
за 500—600 песо. При этом было заявлено, что продали не
индейцев, а дом и эстансию, чгобы оплатить долг. М. А. Эуге-
нио Мартинес приводит много случаев продажи индейцев,
передачи их королевским чиновникам и других злоупотребле-44
яий и при Альмендарисе.^^ Что касается повинностей индейцев,
то здесь также наблюдался полный произвол и анархия.
Одной из причин принятия Новых законов в 1542 г. явилось
сокращение индейского населения, что обострило и без того
сложную и противоречивую ситуацию в Америке.Важным фактором, повлиявшим на изменение индейской по¬
литики короны в 40-е годы XVI в., явилась борьба испанских
гуманистов в защиту индейцев, среди которых ведущее место
занимал Бартоломе де Лас Касас (1474—1566 гг.).Новые законы. В такой обстановке и появились Новые за¬
коны (1542 г) и дополнения к ним (1543—1549 гг.). Ситуа¬
ция накануне их принятия свидетельствовала с серьезном кри¬
зисе в отношениях как между метрополией (короной) и испан¬
скими вассалами в колониях, так и между испанцами и фео-
дально-эксплуатируемыми крестьянами-индейцами. Между ко¬
ролем и испанскими вассалами шла борьба за ограбление
индейцев — кому и в какой форме это делать. Действительно,
феод в Испанской Америке (а это именно феод, а не форма
феодальной эксплуатации) не обладал чертами классического
феода. Юридически он лишал американских испанцев многих
возможностей и привилегий. Испанцы в Америке хотели, что¬
бы индейцы стали и их вассалами, а не вассалами только ко¬
роля. Стихийно они связывали право на индейцев и право
на землю. Но юридически этого не было, поэтому возможности
испанцев в получении феодальной ренты были очень ограни¬
чены. Они находились в большей зависимости от короля, чем
им этого хотелось.Противоречия между испанцами и индейцами базировались
также на отсутствии полноты частного феодального права (от¬
сутствие поземельной зависимости). Являясь держателями
земли у короля, а не у испанских энкомендеро, индейцы тео¬
ретически имели определенные возможности избежать неогра¬
ниченной эксплуатации со стороны конкистадоров и первых
поселенцев, что не означало, однако, свободы выбора капита¬
листического общества. Энкомьенда или коррехимьенто — это
выбор между двумя разными формами внеэкономического при¬
нуждения. При первой в качестве эксплуататора выступал
один испанец, при второй — весь класс феодалов в целом (в
лице короны, государства).Новые законы были вызваны к жизни прежде всего стрем¬
лением укрепить позиции «государственного феодализма». До¬
полнения к ним появились в связи с невозможностью реально
это осуществить. В результате напряженной борьбы к концу
40-х годов XVI в. установилось некоторое равновесие между
короной и американскими испанцами в борьбе за феодальную
ренту, получаемую от индейцев.Создание Новых законов оказалось делом непростым. В
Совете по делам Индий развернулась острая борьба между45
сторонниками «мирного» и «немирного» обращения с индей¬
цами. Эта проблема занимала и испанских теологов. Франси¬
ско де Витория, Бартоломе де Лас Касас, Хакобо де Тестера,.
Хуан де Ла Торре, Матиас де Пас и другие священослужите-
ли представили Карлу I картину страшных разрушений в Ин-
диях.^^По решению императора была создана Хунта по изучению
причин разорения Индий, в которую вошли представители Со¬
вета по делам Индий, Королевского Совета Кастилии, Сове¬
та военно-рыцарских орденов, видные теологи.В заседаниях Хунты принимал участие Б. де Лас Касас.
Обсуждение «индейских» проблем длилось с мая по ноябрь
1542 г. Центральным являлся вопрос о пользе и вреде энкомь-
енды. Большинство членов Хунты выступило с критикой этого
социально-экономического института, по крайней мере, в том
виде, в каком он имел место в Индиях.^^Результаты дискуссии нашли отражение в провозглашен¬
ных 20 декабря 1542 г. в Барселоне Новых законах (Leyes
Nuevos)Влияние Лас Касаса, Витории и других сторонников ради¬
кального изменения отношения к туземному населению, реор¬
ганизации управления в сторону большей централизации очень
сильно ощущается в тексте Новых законов. Однако полностью
их предложения приняты не были. Это касается прежде всего
института энкомьенды, который был реформирован, но не лик¬
видирован полностью и окончательно.Этому вопросу посвящены 8 из 39 статей Новых законов
(с 26 по 33). Согласно закону энкомьенды (repartimiento de*
• cs indios) отбирались у королевских чиновников, у «плохих»
испанцев (плохо обращались с индейцами или восставали про¬
тив короля — в Перу), у всех, кто владел индейцами незакон-*
но (sin titulo) или имел их в большом количестве. Последние
перераспределялись между первыми конкистадорами, не имев¬
шими индейцев. Запрещалось впредь раздавать новые энкомь¬
енды. Наследование энкомьенд разрешалось лишь в особых
случаях непосредственно королем. Освободившиеся энкомьен¬
ды переходили короне, куда предлагалось назначать в каче¬
стве управляющих первых конкистадоров и поселенцев.Как-
образно заметил испанский историк Ф. Моралес Падрон, «ин¬
ститут энкомьенды был смертельно ранен, но еще не ликви¬
дирован полностью».Частная энкомьенда должна была по¬
степенно замениться королевской (государственной) энкомь-
ендой.В Новых законах поднимались и другие вопросы, связан¬
ные с индейским населением. Статьи с 20 по 25 ликвидирова¬
ли рабство индейцев, запрещалось принуждать их к труду,
(ст. XX — «Нельзя заставлять служить индейцев против их:46
воли»), в этой же статье подчеркивалось, что все индейцы-
являются свободными людьми, вассалами только короля.В связи с тем, что конкиста еще не была закончена. Но¬
вые законы, учитывая предыдущий опыт, определяли поведе¬
ние открывателей на новых территориях. Им предлагалось^
действовать только с разрешения соответствующих инстанций^
Индейцев первым делом надо было обучать святой вере, по¬
сле чего (ст. 37) проводить таксацию трибуто и повинностей,
(tributo у servicios), которые индейцы обязаны платить как
вассалы короля. Провозглашались основные принципы опре¬
деления количества трибуто — подать должна быть умеренной,
(moderado), посильной для индейцев. Только ее и разреша¬
лось собирать энкомендеро (comendero). Причем размер три¬
буто должны определять местные власти в зависимости от
реальных условий, фиксируя в специальном документе (ст. 36).
Эти принципы впервые распространялись на все Индии.В целом Законы имели весьма противоречивый характер,
так же как и предыдущее индейское законодательство. Их
можно рассматривать как очередную попытку «защитить ин¬
дейцев», не забывая при этом, что их труд был основным ис¬
точником доходов, поступающих из Индий. Что касается оцен¬
ки этих законов на формационном уровне, то их содержание
следует оценивать как дальнейшее закрепление системы фео¬
дальной эксплуатации с колониальным уклоном. Правда, тен¬
денция к перераспределению колониальных доходов в поль¬
зу короны, а не испанских феодалов нового образца в этом
законодательном акте ощущалась сильнее, чем в Бургосских
законах 1512 г.Противоречивость Новых законов отразилась в неоднознач¬
ной реакции на них заинтересованных сторон. Б. де Лас Касас
и его приверженцы (их было меньшинство) отметили их по¬
ловинчатость и незавершенность в деле защиты индейцев. Кон¬
кистадоров не удовлетворило сужение их прав.Это заставило корону в 1543 г. опубликовать дополнения к
Новым законам.В результате потомки конкистадоров полу¬
чили право наследования отцовских энкомьенд, владеть эн-
комьендами разрешалось лишь живущим в данном районе ис¬
панцам. Что касается индейцев, то вновь было указано на не¬
обходимость проведения таксации платежей и повинностей
(ст. ХП). Определялся основной критерий для их взимания —
меньше, чем до испанского завоевания. Все платежи должны
фиксироваться в специальных книгах. Собирать их от имени
короля могли как королевские чиновники^ так и энкомендеро^
через касиков, можно и насильственным путем. Всякие другие
насильственные действия относительно индейцев (в том числе
их купля-продажа, убийства и т. д.) были запрещены. Товары
сверх трибуто у индейцев можно было покупать.Протесты снова последовали со* всех сторон. К 1546 г. отАТ
-основных статей Новых законов по индейскому вопросу не
осталось практически ничего: раздача индейцев «под опеку»
испанцам была возобновлена, было разрешено наследование
энкомьенд «на две-три жизни», корона отказалась от своих
прав на «свободные» энкомьенды.®^ Попытка свести энкомьен-
ду к сбору трибуто, а затем постепенно ликвидировать ее не
увенчалась успехом. Иначе и не могло быть. Проблема рабо¬
чих рук, очень острая при начавп1емся хозяйственном освое¬
нии Нового Света, в Новых законах решалась без учета ре¬
альных условий. Энкомьенда как первый способ освоения но¬
вых земель в условиях незавершенности Конкисты еще не из¬
жила себя, особенно по части трудовой повинности индейцев.
Предложения же об использовании труда свободных индейцев,
основанные на рассмотрении туземцев как людей, равных ис¬
панцам (веяние новой эпохи — эпохи капитализма), не соот¬
ветствовали уровню развития ни Испании, ни ее колоний в то
время. Менталитет испанцев всячески противился уравнению
их с индейцами.Именно поэтому, несмотря на продолжаюш,уюся борьбу Б.
де Лас Касаса, Карл продолжал делать уступки не ему, а ис¬
панским конкистадорам.Закат энкомендарной системы. Тем не (менее Новые законы
(1542—1549 гг.)—переломный этап в развитии энкомьенды
в XVI в. Они в определенной мере ограничили всевластие эн-
комендеро, особенно при использовании рабочих рук индей*
дев. Были провозглашены новые принципы и критерии сбора
трибуто, конкретизированные в указе от 22 февраля 1549 г.
Подать стала умереннее. Запреш,ался любой вид труда (servi-
cio personal) в качестве уплаты подати. Запрещалось требовать
уплату подати золотом.®^ Таким образом, юридически энкомь¬
енда с этого времени давала право только на продуктовую
ренту. Отработочная рента запрещалась. В ряде районов Ис¬
панской Америки (Мексика, Перу) после Новых законов на¬
чался закат энкомьенды. Официально она была упразднена в
1720 г. Но так было далеко не везде. Во многих районах, осо¬
бенно только что завоеванных, там, где корона нуждалась в
испанцах-воинах (а в обязанности энкомендеро входила за¬
щита индейцев и территорий от врагов), этот институт обрел
второе дыхание, тем более что Новые законы внесли некото¬
рый элемент порядка в институт энкомьенды, ясно указывая
предел прав и обязанностей ее владельца и индейцев. В 40-е
годы XVI в. энкомьенда окончательно (теперь и юридически)
обрела характер феода колониального образца, т. е. условного
пожалования в виде сбора подати с определенного количесра
индейцев (senorio de tributo) и использования их труда (seno-
lio de servicio personal). Этим она отличалась от энкомьенды в
Испании эпохи Реконкисты, которая являлась «территориаль¬
ной» (жаловалась территория, область с живущими там людь-48
Mil). Отличительной чертой энкомьенды в Испанской Америке
являлся и временный характер пожалования («па одну-две
жизни» даже после Новых законов). Она не являлась манора-
том. Энкомьенда не давала никаких прав на личность индей¬
цев и их землю, прав юрисдикции на территории, где прожи¬
вали «энкомендированные». Получение энкомьенды не влекло
за собой получение титула. Однако получали индейцев в эн-
комьенду (под опеку) в качестве пожалования за заслуги пе¬
ред королем или как военный трофей. Эта черта роднила кас¬
тильскую и испано-американскую энкомьенду. ОЬщее наблю¬
далось и в обязанностях энкомендеро в Испании и в Америке
(защита испанских владений, доктринальная функция, т. е.
христианизация индейцев).На сохранение энкомьенды, вплоть до конца XVIII в., в
Парагвае, на п-ве Юкатан, в Попайяне (Колумбия) оказала
влияние и экономическая ситуация в этих районах. Она выра¬
жалась в отсутствии необходимости менять коренным обра¬
зом производительные силы. Попробуем разобраться в причи¬
нах этого явления на примере Юкатана и Попайяна.Юкатан до прихода аделантадо Ф. де Монтехо с войском
в 1530—1535 гг. насел-яли многочисленные и высокоразвитые
племена индейцев-земледельцев майя. Они равномерно рас-
лределялись по территории полуострова. Для майя было ха¬
рактерно сохранение общины наряду с развитым рабовладе¬
нием. При этом военно-рабовладельческая знать наряду с ра¬
бами эксплуатировала также общинников, собирая дань.Попайян до завоевания был населен менее развитыми пле¬
менами индейцев-земледельцев. Индейцы здесь не жили ком¬
пактной группой. Больше всего их было в районе Пасто.Юкатан оставался сугубо земледельческим районом с тра¬
диционными индейскими культурами в течение всего колони¬
ального периода. Здесь как до, так и после испанского завое¬
вания было развито производство хлопковых тканей — мантас.В Попайяне испанцы обнаружили большое количество зо¬
лота. Традиционное индейское производство их быстро пере¬
стало интересовать. В XVII в. в Попайяне получило развитие
скотоводство. Добыча золота также велась в течение всего ко¬
лониального периода.Первые энкомьенды на п-ве Юкатан появились между
1530— 1535 гг. во время первого (неудачного) завоевания тер¬
ритории. Они вскоре прекратили свое существование. В По-
найяне, завоеванном в 1536—1539 гг., первая раздача энкомь-
енд имела место также сразу после завоевания. Эти энкомь¬
енды оказались более долговечными. 'Второе (успешное) завоевание Юкатана к 1540 г. завер¬
шилось новой раздачей индейцев в энкомьенду. Тогда на полу¬
острове их появилось 130. Первоначально индейцев в энкомь¬
енду раздавал аделантадо Монтехо. Такая же процедура име¬4 Заказ №501	49
ла место и в Попайяне. Однако эта раздача не рассматри¬
валась как окончательная. Для утверждения прав необходима
было получить соответствующий докухмент от короля (череа
королевских чиновников). Таким образом, энкомьенда явля¬
лась наградой короля за осупдествление завоевания — обычная
практика испанцев эпохи Реконкисты, перенесенная в Новый
Свет. При этом имел место сугубо средневековый акт торже¬
ственного вступления энкомендеро в свои владения. Индейцам
представляли испанца как хозяина, которому они должны от¬
ныне повиноваться.На п-ве Юкатан Новые законы стали проводиться в жизнь
только с 1560 г. (с появлением губернатора), в Попайяне —
чуть раньше. В Юкатане первая попытка таксации (т. е. фик¬
сирования платежей) имела место уже в 1549 г., в Попайя¬
не — только в 1559 г.®^Основной особенностью энкомьенд Попайяна и Юкатана
второй половины XVI—XVII вв. являлось преобладание «част-
ных>> владельцев индейцев. Например, в 1549 г. на Юкатане
из 179 энкомьенд лишь 10 являлись «королевскими» (корре-
химьенто); в 1551 г.— 15. Однако интересно, что доходы от
этих коррехимьекто также шли в помощь конкистадорам и по¬
селенцам, оставшимся без энкомьенд. Подобная ситуация со¬
хранялась здесь и в XVn в., хотя в 1608 г. появился грозный
королевский указ о необходимости получить новое подтверл^-
дение на право владения энкомьендой, и до получения под¬
тверждения энкомьенды переходили в королевскую казну.^^
Однако вскоре стало ясно, что появление указа связано ис¬
ключительно с интересами королевского фиска (уплаты годо¬
вой ренты оказалось достаточно, чтобы получить подобное
подтверждение). Как показывают материалы по п-ву Юкатан,,
в этом районе в основном использовались иные (не через кор-
рехимьенто) методы участия королей в феодальной ренте: пе¬
риодическое продление владения энкомьендой за плату; вве¬
дение новых постоянных и чрезвычайных налогов на энкомен¬
деро.Аналогичным было и положение в Попайяне в XVI—XVII	вв. Известно наличие лишь трех королевских энкомьенд
в этом районе в колониальный период.Между тем в других районах Испанской А]\|ерики (в част¬
ности, в Мексике и Перу) коррехимьенто получили развитие
еще со времен Писарро и Кортеса, и они превалировали по
численности индейцев. Например, в 1536 г. в Мексике было101	коррехимьенто с рентой в 25 738 песо («частных» энкомь¬
енд—577). В 60-е годы XVI в. в коррехимьенто проживало
уже 583 823 индейца-трибутария, а в «частных» энкомьен-
дах — 467 352 налогоплательщика. В 1597 г. в коррехимьенто
было 368 712 индейцев-трибутариев, а в «частных» энкомьен-
дах (их 140)—215 205 человек. Таким образом, королевские
энкомьенды в этом районе явно преобладали уже в XVI в."^^50
другой особенностью энкомьенд Юкатана была их относи¬
тельная стабильность. Это касается как числа энкомьенд, так
и их владельцев. В 1549 г. там было 110 энкомьенд, в 1607 г.—
118; в 1666 г.— 133; в 1688— 133 энкомьенды. Они были рав¬
номерно распределены по территории Юкатана. В Попайяне
(по нему данные неполные) стабильность энкомьенд наблю¬
далась лишь в XVI в. Например, в районах г. Пасто и г. По-
пайян — 51 энкомьенда в 1559 г. и столько же в 1582 г.
В XVII в. число энкомьенд в Попайяне в целом сокращается
со 126 в 1559 г. до 99 в 1633 г. При атом энкомьенды концен¬
трируются в XVII в. в Пасто (сельское хозяйство) и в Попай¬
яне (золото), куда, видимо, индейцев ввозили из других
мест/’Данные по Попайяну и Юкатану показывают также, что
энкомьенды являлись привилегией незначительной части бе¬
лого населения и как основной социально-экономический ин¬
ститут не могли долго удовлетворять испанцев. Уже в начале
завоевания далеко не все конкистадоры получали энкомьен¬
ды. Например, на Юкатане уже в 1549 г. только 71% нахо¬
дившихся там испанцев были энкомендеро, а в 1607 г.— 28%
испанцев владели энкомьендами; в 1666 г. лишь 10% испанцев
Юкатана имели энкомьенды. В Попайяне в 1559 г. индейцев
в энкомьенду получили около 40% испанцев, а в 1633 г. толь¬
ко девятая часть проживавших там испанцев была энкомен¬
деро.При этом и в XVII в. энкомьенда оставалась услов¬
ным держанием. Получить продление права на владение эн-
комьендой было непросто.Материалы, касаюп;иеся Попайяна и Юкатана, также свиде¬
тельствуют о тесной связи экономического значения энкомьенд с
численностью индейского населения. По мере его сокрап^ения
получаемая рента повсеместно падала. Однако не везде это оз¬
начало катастрофу для энкомендарной системы. Падилья Аль-
тамираио, Гарсия Берналь и другие исследователи приводят
очень красноречивые данные на этот счет. Сведения о Юкатане
дают следуюш,ую картину падения экономического значения эн¬
комьенд: в 1549 г. средняя энкомьенда здесь насчитывала 470
индейцев-трибутариев; в 1607 г. — уже 359 индейцев; в 1666 г. —
211 индейцев; в 1688 г.— 197 индейцев-трибутариев. В Попайя¬
не (по наиболее полным материалам энкомьенд Пасто) имела
место аналогичная ситуация. В 1559 г. на одну энкомьеду
Пасто приходилось в среднем 724 индейца; в 1570 г. — 390
индейцев; в 1590 г. — уже 163 индейца. К концу XVII в. сред¬
няя энкомьенда Пасто имела только 91 индейца и сохрани¬
лась лучше, чем в других районах Попайяна. Там типичная
энкомьенда имела до 25 индейцев.К концу XVII в. из-за сокращения индейского населения
слабеют энкомьенды не только в Попайяне и на Юкатане.
В Новой Гранаде, например, в 1690 г. типичная энкомьенда4-^	51
в Санта Фе имела до 50 индейцев, в Тунхе — до 100. В Вене¬
суэле средняя энкомьенда имела до 22 индейцев. В Парагвае
типичными были энкомьенды с числом индейцев не более
14/'^ следовательно, на п-ве Юкатан энкомьенда (если исхо¬
дить из среднего числа индейцев^трибутариев) еще в концеXVII	в. была сравнительно мощной.Однако экономическое значение энкомьенд определялось не
только числом индейцев-трибутариев. Важное значение в ре¬
шении этого вопроса имела и величина трибуто, и конкретная
экономическая и социальная ситуация в регионе.Известно, что в некоторых районах Испанской Америки
(Юкатан в их числе) энкомьенда в классическом виде просу¬
ществовала до конца XVIII в., хотя указы о полной ликвида¬
ции системы появились в начале века. Более того, несмотря
на сокращение податного населения, энкомендеро (даже в По-
пайяне) стремились сохранить свои энкомьенды. Корона так¬
же занимала довольно противоречивую позицию в вопросе о
ликвидации энкомьенд.Для понимания этой парадоксальной ситуации следует
проанализировать доходы и расходы энкомендеро, учитывая
размер трибуто и его платежи короне.Первоначально размер и качество трибуто определяли са¬
ми энкомендеро. Они исходили из своих потребностей, а не
из возможностей индейцев. Отсюда появилась отработочная
рента, требование золота и рабов в качестве уплаты подати.
Все это в разное время имело место и на Антильских остро¬
вах, и в Мексике, и в Перу, и на Юкатане, и в Попайяне.
Уже в 1536 г. (сначала только для Новой Испании) корона
попыталась установить нормы трибуто, исходя в первую оче¬
редь из возможностей индейцев, а во вторую — из потребно¬
стей испанцев. Однако нигде, в том числе и в Новой Испа¬
нии, этому распоряжению не подчинились. Не изменилось по¬
ложение и после обнародования Новых законов. Ведь они
указывали лишь принцип установления трибуто, конкретное
решение вопроса было передано на места, хотя и королевским
чиновникам. Поэтому таксация, с трудом начавшаяся в 50—
60-е годы XVI в., не привела к единообразию подати. Это
предопределило большую значимость энкомьенд в оДних рай¬
онах и меньшую в других даже при одинаковом количестве
индейцев (или при одинаковой тенденции к сокращению).
Единства не было даже при определении категорий податно¬
го населения. На Юкатане, например, подать коснулась только
женатых мужчин от 18 до 50 лет (1549 г.), а в Попайяне
(1569 г.) были выделены две категории податного населения:
женатые мужчины от 21 г. до 50 лет; женщины от 17 до 21 г.
и холостые мужчины от 17 до 50 лет. Они платили разную
подать.Первоначально трибуто — это продуктовая рента. На Юка¬52
тане, например, в 1549 г. каждый индеец выделял энкомендеро1	манту (кусок хлопковой ткани определенного размера),, не¬
сколько мерок маиса, фасоли, определенное количество пти¬
цы, рыбы и т. д. В Попайяне в 1559 г. (первая таксация То¬
маса Лопеса) также платили продуктовую ренту из разнооб¬
разных продуктов питания и изделий ремесла. Денежный экви¬
валент появился только в 70-е годы XVI в. и то, скорее, для
удобства расчетов между энкомендеро и другими категори¬
ями белого населения. В денежном выражении на п-ве Юка¬
тан трибуто сначала равнялось 20—25 реалам с 1 индейца
(3 — 4 песо), в Попайяне — в одних районах — 0,97 песо; в дру¬
гих (где добывали золото) — 2 песо.Во всех районах в таксацию (даже в бО-е годы XVI в.)
была включена и отработочная рента. На п-ве Юкатан — ра¬
бота в доме энкомендеро и его эстансии. В Попайяне — на до¬
быче золота — по очереди в течение 4 месяцев за плату в I
манту, в Кали (губернаторство Папайян)—необходимо была2	раза в год дойти с грузом до порта Буэнавентура за плату
в 3 песо, которая отдавалась энкомендеро.В 70—80-е годы XVI в. начался переход к денежной рен¬
те, которую однако даже в XVII в можно было заменять про¬
дуктовой. Это особенно характерно для Юкатана, где «ман-
тас» практически использовались вместо денег. При этом по*
дать в денежном выражении в целом увеличилась. Это явле*
ние было общим для Испанской Америки XVII в. На Юката¬
не в 1607 г. она достигала 39 реалов (5 песо). В Попайяне
с 2—3 песо в конце XVI в. она увеличилась до 4—5 песо в
год в XVII в. Отработочная рента (бесплатная) исчезла и^
таксаций в XVII в. Однако индейцев обязывали работать на
испанцев за плату, установленную королевским чиновником.Материалы таксаций показывают, что трибуто определя¬
лось на всю общину и взималось через нее. В случае отсутст¬
вия индейца-трибутария (отработки, смерть) община платила
за него. Таксации проводились редко. На Юкатане в течение
XVI—XVII вв. —всего 5 раз (1549; 1579—1581; 1606—1608;
1666; 1688) .7^Итак, рентабельность энкомьенды определялась уплачивае¬
мой индейцами податью, возможностью (пусть и нелегальной
в XVII в.) использовать труд индейцев и платежами энкомен¬
деро в пользу короны, которые следует вычесть. Эти расходы
были достаточно велики. В XVI в. энкомендеро платил церков¬
ную десятину и оплачивал труд церковника, обучающего ин¬
дейцев христианской вере. Он также был обязан иметь оружие,,
лошадь, оруженосца за свой счет. По подсчетам Гарсии Бер¬
наль, в XVI в. это поглощало 17% феодальной ренты, полу¬
чаемой энкомендеро. В XVII в. в связи с введением новых пла¬
тежей в казну (их число увеличилось до 30) эти обязатель¬
ные расходы увеличились до 31%.^^ Между тем годовая рен¬53
та от подати (рассматривается средняя энкомьенда) постоян¬
но падала. В 1549 г. типичная энкомьенда Юкатана давала
доход в 1351 песо. (Сравним: жалование главного алькаль¬
да ^— 1379 песо). В 1666 г. средний доход от энкомьенды со¬
ставлял 659 песо; в 1688 — 615 песо. (Сравним: жалование
генерал-капитана — 689 песо). Таким образом, доходность эн-
комьенд здесь упала, но даже в XVII в. давала возможность
сносно существовать. В Попайяне имела место картина бо¬
лее удручающая. В XVI в. средняя энкомьенда здесь давала
ренту в 500 песо в год, а в XVII в. — уже в 100 песо. В то
же время епископ в Попайяне получал 6 тыс. песо в год.^^
Однако и в том, и в другом случае к концу XVII в. рента
от энкомьенд (если брать лишь поступления от трибуто) па¬
дает. Так почему же ликвидация энкомьенд, в том числе и в
Попайяне, шла медленно? Еще в 1727 г. в этом районе имело
место пожалование энкомьенды «на одну жизнь».В Чили,
Парагвае, на Юкатане их вообще ликвидировали лишь перед
войной за независимость. Причина, на наш взгляд, состояла в
том социальном статусе, который давал испанцу владение
энкомьендой в колониальном обществе. В период хозяйствен¬
ного освоения Нового Света статус энкомендеро открывал пе¬
ред испанцем большие социальные и политические возможно¬
сти. Именно энкомендеро в XVI—XVII вв. — главные люди в
кабильдо. Они — местная аристократия, хотя и без официаль¬
ных титулов и часто без больших доходов. В XVII в. энкомен¬
деро— довольно замкнутый клан, в который мало кто допу¬
скался. В экономическом плане они улучшали свое положе¬
ние, о.бъединяя энкомьенды, получая оплачиваемые должно¬
сти (здесь для них существовали «неписанные» привилегии) и
занимаясь предпринимательством. В Попайяне в началеXVII	в. 139 энкомьендами владели лишь 50 семей энкоменде¬
ро. Эта ситуация сохранялась в течение всего XVII в. Владе¬
ние энкомьендой открывало и другие возможности, например,
лучшие земли в первую очередь предоставлялись потомкам
конкистадоров, большая часть из которых была энкомендеро.
Рабочие руки индейцев, несмотря на все запреты (об этом сви¬
детельствуют материалы проверок и тяжб), также были в
первую очередь к их услугам. Корона на эти нарушения
смотрела сквозь пальцы, ибо испанские законодатели, как и
испанцы Америки, видели в индейцах все же низшие существа,
которых надо учить всему, в том числе и труду. Корона рев¬
ностно охраняла лишь интересы своей Королевской Асьенды
(она смирилась с энкомьендой, так как взимание налогов при¬
носило ей доход). Фактическое право на труд индейцев, ко¬
торое давало владение энкомьендой, облегчало многим испан¬
цам переход в категорию асендадо, что также объясняет дол¬
гое сохранение энкомьенды в ряде районов Испанской Аме¬
рики, несмотря на ее нерентабельность.54
Энкомьенда в классическом виде продержалась дольше там
(Юкатан, Парагвай), где дальнейшее развитие испано-амери¬
канской экономики было связано с традиционными индейски^
ми занятиями (Юкатан — мантас; Парагвай — йерба мате).Приведенный материал позволяет сделать некоторые выво¬
ды. Прежде всего энкомьенда, апогей развития которой при¬
ходится на период Конкисты, создавалась как типичный феод
колониального образца, где прямыми вассалами короля бы¬
ли и испанцы и индейцы, но испанцы помогали покорить ин¬
дейцев, поэтому их статус был более высоким. Трибуто соби¬
рали не с них, а они. Энкомьенда базировалась на праве кас¬
тильских королей на землю Индий (папская булла 1493 г.).
Короли жаловали испанцам не идейцев с землей, а только
право на сбор подати с индейцев, которую они платили в при¬
знание вассальной зависимости от короля. Этим корона хо¬
тела обеспечить свои преимущества в ограблении туземного
населения, не обидев тех, без кого нельзя было обойтись. То,
что у индейцев оставалась земля (и юридически, и в течение
длительного времени фактически) не давало испанцам Амери¬
ки возможности в течение долгого времени перейти к экономи¬
ческому принуждению индейцев. Но часто это было и не нуж*
40. (Возьмем пример Юкатана).Энкомьенда, хотя и была институтом эпохи Конкисты, не
перестала суихествовать, а кое-где укрепилась и после введе¬
ния Новых законов.Она не исчезла и с завершением Конкисты, продолжая иг¬
рать сунтественную роль в тех районах Испанской Америки,
где испанцы до.шше всего использовали традиционное индей¬
ское хозяйство.Будучи официально институтом по сбору подати с индей¬
цев, энкомьенда на практике больше котировалась как инсти¬
тут, дающий право на использование труда индейцев. И в
этом смысле (т. е. как форма внедрения в индейское обще¬
ство) она облегчила переход к другой форме хозяйственной
организации общества индейцев и испанцев — к асьенде. Эи-
комьенда была именно феодом колониального образца, а не
просто формой эксплуатации индейского населения. Феодаль¬
ные черты в ней преобладали. Однако юридически в энкомьен-
де присутствовали и черты, которые могли бы способствовать
созданию системы наемного труда в Испанской Америке (про¬
возглашение принципа добровольного тр^да индейцев за пла¬
ту). Однако в реальных условиях Испанской Америки XVI—
XVni в. эти формальные возможности не могли быть реали¬
зованы. Об этом свидетельствуют как многочисленные про¬
тесты испанских энкомендеро против ликвидации отработочной
ренты, так и неоднократное повторение запрета на использо¬
вание труда индейцев без их согласия в испанском колониаль¬
ном законодательстве. Созданию рынка труда в Испанской55
Америке мешали неразвитые внутренние и внешние связи^
примитивная экономическая структура испано-американского
обш,ества, многочисленные запреты короны, прикрепление ин¬
дейца к обш,ине через механизм уплаты трибуто и др.Экономика выживания. Структура экономики Нового Све¬
та в эпоху Конкисты носила примитивный характер. Ее осно¬
ву составляло натуральное хозяйство. Аграрный сектор преоб¬
ладал. Его главное назначение состояло в создании самообес¬
печения колоний продуктами питания. В земледелии главную»
роль играли традиционные индейские культуры. Способы об¬
работки земли не изменились. Постепенно испанцы стали
внедрять европейские культуры. Из 247 растений, культивиро¬
вавшихся в Америке к началу XVII в., 199 происходили из
Старого Света (пшеница, рис, лук и т. д.).^^ Скотоводство,
завезенное из Испании и получившее развитие в эпоху Кон¬
кисты на Кубе, сохранило испанские средневековые традиции.
Вместе со скотом пришла и Места (1537 г.), но несколько
иная, чем в Испании.О колониальном характере испано-американской экономи¬
ки первой половины XVI в. свидетельствовало то огромное
внимание и конкистадоров, и короны, которое они проявляли
к добыче драгоценных металлов. В 30—40-е годы XVI в. был
создан целый ряд шахт в Мексике и Перу. При этом способы
добычи были весьма отсталыми. Сначала металл брался лишь
с поверхности, затем стали проникать под землю, практиче¬
ски без техники. Плавили металл в оставшихся еще с доко¬
лумбовых времен печах (в Перу они назывались wairas).
Только в 1556 г. в Мексике был изобретен новый метод
амальгамации. При этом ртуть сначала привозили из Испа¬
нии, и только с открытием Гуанкавелики (Huancavelica) этот
компонент стали получать на месте. Сначала шахты эксплуа¬
тировались бесконтрольно, потом их объявили собственностью
короля.Развитие ремесла в XVI в. шло по двум направлениям: с
одной стороны, развивался традиционный индейский ремес¬
ленный промысел; с другой — появились испанские ремеслен¬
ники и новые для Америки технологии, традиции.Индейское ремесленное производство в регионе высоких
цивилизаций продолжало существовать в общинах, а через
них — в энкомьендах. Первоначально энкомендеро собирали
женщин-мастериц в специальное помещение в своем поместье.
В 1549 г. это было запрещено, что не помешало дальнейшему
развитию обрахе (мастерских). Тем более, что запрет не был
длительным, ибо в Перу, например, производились уникаль¬
ные вещи — пончо. Более того, в течение 1552—1558 гг. был
запрещен экспорт испанских тканей в Америку, что способст¬
вовало, по крайней мере в Перу, развитию обрахе, которые, с
олиой сгороны, были похожи на раннюю мануфактуру, с дру-56
гой — напоминали инкские «монастыри» аклакуна.^^ Одно¬
временно в колониях в XVI в. получило развитие и ремесло-
европейского образца. С появлением постоянных поселений с
сугубо испанскими жителями там появлялись различного ро¬
да ремесленники. Например, в Лиме в момент основания го¬
рода было 34 портных, 2 плотника, 2 ткача-шелкопрядильщи-
ка, 1 чулочник, 17 сапожников и т. д. Это были испанцы, ко¬
торые пока работали в Индивидуальном порядке, что даже
поощрялось короной.В эпоху Конкисты цеха возникали стихийно, и лишь затем
их создание стало регламентироваться. Так, в Новой Р1спании
(Мексика) уже в 1524 г. возник цех (gremio) кузнецов (her-
reros), в 1542 г. — ткачей-шелкопрядильщиков, в 1548 г.—
скамеечников (maestro de banquillo), 1557 г. — позолотчиков и
художников (doradores у pintores) и т. д.^^ В конце XVI в. в
Новой Испании было 153 цеха.^^ В Перу цеховая система ста¬
ла развиваться несколько позднее. Ее расцвет пришелся наXVII	в.89Соотношение индейского и испанского ремесленного произ¬
водства определить довольно сложно. Но, по-видимому, их
развитие первоначально шло параллельно, причем испанское
производство было штучным, а индейское уже в XVI в. было*
поставлено на поток. Но, видимо, не для торговли, а для удов¬
летворения нужды в предметах первой необходимости в эн-
комьенде.Колониальная торговля начиналась с того, что рассмат¬
ривалась как частное дело королей и Колумба. Затем была
объявлена королевская монополия на нее. Право торговли с
Нндиями получали при наличии специального разрешения все
подданные кастильской короны. До 1573 г. формально имели
право торговать с Америкой 9 портов (в том числе Корунья,
Бильбао, Саи-Себастьян, Малага), а с 1573 г. — только Се¬
вилья и Кадис. С 1543 г. торговые суда стали отправляться
в Индии с конвоем (за что платили спецналог—averias). С
1561 г. конвой стал обязателен для всех судов, т. е. начали
формироваться флотилии.С 1506 по 1515 г. в среднем в год
в 11ндии отправлялось 28 судов; в Испанию — 22; в 1536—
1545 г. — соответственно 68 и 51; 1546— 1555—70—78 и 59; с
1575 по 1579 г. —63 и 47.^^Так или иначе контрабандная торговля в XVI в. еще не
получила большого развития, пока существовавший объем
торговли удовлетворял и метрополию, и колонии. Торговля вXVI	в. была направлена лишь на удовлетворение интересов
фиска. Из колоний вывозили лишь драгоценные металлы.В системе торговли с колониями в эпоху Конкисты было^
очень велико генуэзское влияние. Торговые договоры (de со-
mision) именно генуэзских типов заключались с первооткры¬
вателями и конкистадорами. Договор Колумб — корона — это57“
договор типа «commenda», когда предприниматель доверяет то¬
вар купцу-путешественнику или моряку (а затем делит с ним
прибыль). Договор Веласкес — Кортес — типа «societa maris»—
когда компаньон-путешественник не только услугами, но и ка¬
питалом принимает участие в предприятии. Вообще генуэзцы
(торговцы, банкиры, финансисты Севильи) приняли самое ак¬
тивное участие в первом натиске торгового капитала, но торго¬
вого к. х1.тала jnoxH первоначального накопления, когда он
еще подчиняет себе производственный, т. е. диктует, что добы¬
вать, что выращивать; он же диктует цены, а не наоборот.
«Casa de contracacion» (<^Торговыл дом») (1503 г.) также генуэз¬
ского образца, но испанское в нем — сильная централизация,
а вернее монопотизация торговли.Внутренняя торговля в Испанской Америке в первой поло¬
вине XVI в. сводилась к меновой. Рынка товаров не сущест¬
вовало. Имело место их распределение. Цены на товары фор¬
мировались искусственно. Торговлю осуществляли мелкие тор¬
говцы тьпа коробейников.Поступления в королевскую казну (Hacienda publica colo¬
nial) состояли ii3 «кипто» (сокровища инков и астеков, майя
н др., потом ог добычи драгоценных металлов); трибуто с ин¬
дейцев (его сначала собирали энкомендеро, затем в Перу с
1569 г. — коррехидоры. Они же следили за таксацией плате¬
жей и за общинной кассой —Caja de Comunidad, из которой
платились недои\1Ки, так как подать выплачивалась всей об-
щинойК В 1569—1580 гг. в Перу было собрано в качестве
трибуто 1 млн 384 тыс. 228 песо, которые были истрачены
следующим образом: на содержание энкомендеро — 859 тыс.
540 песо (т. е. более 50^о); остальные — церковникам и кор¬
рехидору (более 30%); лишь 4% шло в казну вице-короля
для использования на «общественнью нужды». В этот период
триб} то в Перу составляло 8 песо с человека. Возможности
для злоупотреблений были огромные, так как все было в ру¬
ках коррехидора.Др\гие доходы казны складывались из: продажи должно¬
стей и титулов (во второй половине XVI в.); averias — налог
на 31шиту от пиратов. Он составлял половину стоимости то¬
вара (введен во второй половине XVI в.); Алькабала с 1591 г.
достигала 2% стоимости товара при выходе из порта и 5% —
при входе в порт; пустующие энкомьенды и коррехимьенто
платили вместо трибуто — areas fiscales (по существу тоже
трибуто). Доход казне давали монополии на соль, вино,ртуть
(azogiie), карты; за ввоз негров-рабов платили 2 песо с го¬
ловы, церковная десятина делилась между королем и церко¬
вью. Платились и местные налоги (за коров и мелкий рогатый
скот — sisa; mojonazgo — с торговцев за ввоз продукции в
город ц т. д.).^^58
и все это выплачивалось практически за счет индейцев,
:котя они платили только одну подать — трибуто.Расчеты по платежам в XVI в. производились натурой. Де¬
нежный эквивалент был введен при таксациях (об этом сви¬
детельствуют таксации Юкатана и Попайяна), но, скорее, для
удобства сборщиков трибуто, так как почти не имел реаль¬
ного значения. Инфраструктура экономики была крайне не
развита, переход к производящей экономике нового образца
только начался. Поэтому во всеобщем эквиваленте практиче¬
ски не было необходимости.TaKHivT образом, поступления — regalias (подати королю, а
не налог) от вассалов (vasallos) были типично средневеко¬
выми: они в большей или меньшеь степени вытекали из фео¬
дальной обязанности (deber feudal) помощи королю в качест¬
ве признания его верховным феодальным сеньором (а не гла¬
вой государства). Все платежи в Ин1иях совпадали по назва¬
нию и происхождению с испанскими средневековыми плате¬
жами.Существовавшая в эпоху Конкисты в Испанской Америке
монетарная система также не способствовала развитию капи¬
талистического рынка. Первоначально монетами пользовались
лишь испанцы Причем хватало лют1ет, привозимых из Испа¬
нии. Только в 1547 г. попытались чеканить монету в Перу, в
1569 г. там был создан свой монетный двор.®^ Каких-либо дру¬
гих компонентов финансовой системы (банки и т. д.) не суще¬
ствовало.В Мексике монету начал чеканить еще Э. Кортес (так на¬
зываемые — tepusque — смесь золота и меди). Использовались
здесь и золотые кспанские монеты-реалы и дукаты. В 1535 г.
в Новой Испании был создан монетный двор. Он чеканил мо¬
нету из серебра в 3, 2, 1, 1/2 и 1/4 реала. Затем начали
чекан1тто медную монету — vellon (в 1, 2, 4 мараведи). Имел
хождение и кастильский пссо, равный 8 реалам. В целом в
этот период в монетной системе Индий существовала большая
путаница. Следует иметь в виду, что в самой Испании к уни¬
фицированной монетной системе стали переходить лишь в
1497 г 96Система мер и весов в Индиях XVI в. также не была упо¬
рядочена. Например, в 30-е годы в качестве меры площади
использовали sitios de ganado — так измерялись загоны для ско¬
та; для измерения площади под строительство — кабальерия, со-
лар (solar), огороды измеряли в варах (varas). Для измерения
длины применяли legua, dedo, palmo, codo, pie и т. д. Отс}/тст-
вие единой системы мер и весов затрудняло складывание рын¬
ка в Испанской Америке в указанный период.Вопрос о земле в эпоху Конкисты. Зарождение и формиро¬
вание земельной собственности — одна из наиболее интерес¬59
ных проблем социально-экономической истории Латинской
Америки.История перехода земель американских индейцев в руки
испанских завоевателей свидетельствует о том, что этот пере¬
ход мог произойти либо путем насильственного отчуждения,,
либо путем создания таких социальных условий, которые де¬
лали для индейцев невозможным сохранение принадлежавшей
им земли. Эти условия были созданы не самим завоеванием не¬
посредственно, а явились следствием длительного развития ис¬
панских колоний, в результате которого американские индей¬
цы были лишены своих исконных земель. Процесс этот носил
до некоторой степени «мирный» характер, хотя, естественно,,
не было недостатка и в прямом ограблении, и в местных зло¬
употреблениях.Земельная политика короны базировалась на принципе:
земля Америки — собственность короны (булла Папы от1493	г.). Попадала она к любому жителю Америки через по¬
жалование или по милости короля. Все — и испанцы и индей¬
цы — были с этой точки зрения держателями земли у короля,
а не ее собственниками. Используя это право, испанские ко¬
роли давали разрешение Кортесу, Писарро и другим завоева¬
телям распределять земли между всеми, кто обосновывался в
испанском поселении. Это оговаривалось в капитуляциях.
Обычно аделантадо или губернатору той или иной завоеван¬
ной провинции или городскому совету (кабильдо) разреша¬
лось разделять между испанцами только земли и выгоны, на¬
ходившиеся поблизости от них. Эти земли предназначались
для строительства жилищ (solares) и создания эстансий (зе¬
мель для пастбищ и посевов — tierras de pan llevar). При этом
одни участники завоевания и поселенцы получали кабальерии,
другие — солдаты-пехотинцы — пеонии (в 4 раза меньше).
Энкомьенда при этом формально отделялась от земельного
владения, права на землю индейцев юридически она никогда
не давала. Более того, стремясь воспрепятствовать созданию
крупных земельных владений в Новом Свете, кастильские ко¬
роли, объявив индейцев вассалами только короля, закрепляли
за ними земли, находившиеся в собственности общин, без пра¬
ва отчуждения. Королевским постановлением 1523 г. испанцам
было разрешено «занимать только пустующие земли, не при¬
чиняя вреда индейцам и с их добровольного согласия».В 1532 г. были запрещены разделы общинных земель, при ко¬
торых индейцы лишались наследственных земель и пастбищ.
В Перу, согласно королевским распоряжениям, испанцы мог¬
ли забрать в пользование только земли инков и жрецов (de
sol). Общинные земли были оставлены в неприкосновенности.
Земли были оставлены и за кураками (касиками). Цндейские^
земли не подлежали продаже испанцам.Пожалования, от¬
дававшие в руки испанцев индейцев вместе с землями (seno-60
rio territorial), были крайне редки в XVI в. К их числу преж¬
де всего следует отнести владения маркиза дель Валье де
Оахака (Э. Кортеса). По мнению Л. Векмана, это был един¬
ственный случай переноса типично европейских феодальных
отношений (subinfeudalizacion) Император Карл V дал сво¬
ему вассалу Э. Кортесу в наследственное и постоянное владе¬
ние обширные угодия вместе с индейцами (указ от 6 июля
1529 г.).^®^ Впрочем, это не была простая переноска европей¬
ского института в Америку. В частности, под контролем коро¬
ны находились подати с индейцев. Кортес не добился фикси¬
рования рент на территориальной основе. Короли, таким об¬
разом, не дали Кортесу абсолютно полных прав на индейцев.
Принцип «вассал моего вассала — не мой вассал» здесь не
действовал. Такие же, но временные владения получили в Ве¬
несуэле Вельзеры.Другой причиной запхиты индейских земель со стороны ко¬
роны было отсутствие у них морального права на передачу
индейских земель завоевателям. Ведь в Америке речь шла не
о возвращении земель, ранее принадлежавших христианам;
нельзя было полагать, что индейцы атаковали христиан на их
собственной земле, т. е. оправдать сгон индейцев с земли бы¬
ло крайне сложно для короны, поэтому она пошла по пути
создания параллельного землевладения. Тем более что в пер¬
вые десятилетия XVI в. земля испанцев мало интересовала.
06 этом свидетельствовала ее символическая стоимость. К то¬
му же масса пространств была незанята. Индейцы не стреми¬
лись к установлению межевых знаков. Земля большинством
из них рассматривалась лишь как средство для производства
необходимых продуктов. Взаимная незаинтересованность при¬
вела к отсутствию попыток юридически оформить право зем¬
левладения. Эта ситуация была характерна для всех испан¬
ских колоний в первой половине XVI в.Таким образом, на первом этапе взаимодействия испанцев
и индейцев проблема земельной собственности теоретически
решалась на условиях равенства прав и тех и других: все яв¬
лялись владельцами земли у короля-собственника. Однако, во-
первых, индейцы объявлялись лишь владельцами веками при¬
надлежавшей им земли, и, следовательно, она могла быть у
них отторгнута (как, впрочем, и у испанцев). Кроме того, в
силу суш,ествования энкомьенды с трибуто и трудовой повин¬
ностью для индейцев последние находились в неравном поло¬
жении с испанцами, что впоследствии облегчало захват индей¬
ских земель, которые не подлежали отчуждению. Уже в 1562 г.
вице-король Перу граф де Ньева обратил внимание на несо¬
ответствие юридических норм реальному положению веш,ей в
земельном вопросе. Как явствует из постановления от 12 ию¬
ля, никаких документов на право владения землей (порой не-
"малыми участками) у испанцев на руках не оказалось.61
Переходу зехмель в руки испанцев во второй половине XVI в.
способствовал и демографический кризис, который охватил ин¬
дейское общество. Появилось большое количество незанятой
земли. Между тем по мере укрепления испанцев в Америке их
интерес к земле возрастал, процесс все больше выходил из-под
контроля короны. Необходимы были срочные меры для упоря¬
дочения ситуации, что и было сделано на следующем этапе
развития испано-американского общества.«Республика испанцев» и «республика индейцев». В ходе
Конкисты постепенно складывалась новая социальная струк¬
тура испано-американского общества. Между индейцами и ис¬
панцами по-прежнему существовала пропасть. Они находились
на разных полюсах социальной лестницы.Испанское население, несмотря на все призывы к равенст¬
ву, продолжало занимать ее верхушку. К концу Конкисты оно
увеличилось и дифференцировалось. Например, с Э. Кортесом
на мексиканский берег высадилось 633 испанца. Затем их чи¬
сло дошло до 2329 человек. В 1540—1550 гг. белое население
Мексики сократилось до 1385 человек, так так многие ушли
на завоевание других территорий. К 1570 г. в Мексике про¬
живало 6464 испанца, 50из них жило в столице.Аристо¬
кратией колоний по-прежнему считали себя конкистадоры, пер¬
вые поселенцы (pobladores) и их прямые потомки. Зачастую
они добавляли к своему имени «don>^. Эмигранты второй вол¬
ны, приехавшие в Америку после завершения распределения
индеицев, чувствовали себя обиженными, занимались ремес¬
лом и земледелием. Постепенно набирали силу королевские
чиновники, как правило, испанцы знатного происхождения,
юристы, профессиональные военные. Начал выделяться и
слой деловых людей — предпринимателей. Но таковых в Ис¬
панской Америке в первой половине XVI в. еще было немно¬
го. К тому же они стремились породниться с местной аристо¬
кратией для получения возможности использования рабочей
силы индейцев. Были среди испанцев и бедняки, которые од¬
нако редко сливались с индейской беднотой, хотя их имуще¬
ственное положение было зачастую равным.Индейское общество в XVI в. также претерпело существен¬
ные изменения. Юридически все индейцы являлись свободны*
ми людьми — вассалами короля наряду с испанцами. Это не¬
однократно декларировалось в различных законодательных
актах. Но те же законодательные акты отмечали и неравен¬
ство индейцев с испанцами. Индейцы были детьми, которых
испанцам надлежало учить и защищать. Кроме того, в XVI в.
корона настаивала на ограниченных контактах испанского и
аборигенного населения. Предусматривалось раздельное их
проживание, запрещались — или по крайней мере не поощря¬
лись — смешанные браки и т. п. Все это затрудняло* процесс
слияния индейского и испанского обществ, что не означает,,62
что его не происходило вовсе. Статистика (хотя и весьма нена¬
дежная для этого периода) показывает, что к концу эпохи
Конкисты процесс метисации уже имел место. Многие иссле¬
дователи указывают на него как на одну из причин сокраще¬
ния податного населения.В отличие от немногочисленных испанцев, живп1их глав-
нЫхМ образом в городах, индейцы, составлявшие основную часть
населения колоний, были сельскими жителями. Их жизнь по-
прежнему была тесно связана с общиной. В Мексике и Перу,
на п-ве Юкатан и в Колумбии структура доколумбовой общи¬
ны в эпоху господства энкомьенды практически была не тро¬
нута. Сохранилась и земельная собственность индейцев. Ис¬
панцы сохранили социальное неравенство в общине. Сбор
трибуто также осуществлялся через нее. Дело в том, что на¬
ходившаяся на этапе разложения, сочетавшая элементы раб¬
ства и феодальных отношений доколумбова община региона
высоких цивилизаций была более приемлема для интеграции
в колониальную систему, чем на Антиллах. «Быстро оценив
выгоды, которые в перспективе сулила эксплуатация айлью,
испанская корона направила усилия на интегрирование ее в
колониальную систему», — писал X. К. Мариатеги.^°^ Она лишь
заменила астеков и ин^ов как центральную власть, опустив
на ступень ни/ке по социальной лестнице, однако пожаловав
многим из них кастильские титулы. Кураки и касики могли
использовать приставку «дон». Они не подвергались наказа¬
нию, не платили трибуто, не привлекались к барщине. Это
были индейцы с привилегиями испанских кабальеро. Их близ¬
кие родственники (indios nobles,indios ricos) осуществляли не-
иосредс1венную власть над рядовыми общинниками (indios de
comun), которые несли трудовую повинность и в их пользу.^^^
В Мексике в первой половине XVI в. ситуация с общиной
была аналогичной. Знатные индейцы (principales) освобожда¬
лись от уплаты трибуто, занимая привилегированное положе¬
ние по отношению к рядовым общинникам. Их земли обра¬
батывались «майеками», которые остались у них с доиспан-
ских времен. Майеки платили оброк только касику, выполня¬
ли барщину лишь для «принсипалес».^^^Община — сибин у чибча-муисков как удобная фискально¬
административная единица и средство прикрепления индейцев^
к земле также была использована испапцами. Практически без
изменения были включены в испанскую колониальную систему
и общины индейцев-гуарани в Парагвае.Несмотря на до¬
вольно гибкую политику испанцев в регионе высоких цивили¬
заций, индейцы сопротивлялись закабалению. Вот несколько
примеров. В Мексике первая волпа сопротивления была свя¬
зана с разделом страны на энкомьенды. В 1522—1524 гг.
вспыхнуло восстание, которое охватило всю Мексику. Многие
энкомендеро были убиты. Подавить его удалось с большим63:
трудом, как писал об этом Берналь Диас. В 1523 г. восстали
индейцы на северо-востоке страны. Причиной выступления
явились грабеж, насилие, обращение в рабство. Подавлял это
восстание сам Э. Кортес. В 1524—1528 гг. восстали сапотеки,
михэ и другие племена нынешнего штата Оахака. Оставшиеся
в живых индейцы ушли в горы и леса, ни за что не желали
вернуться. В 1525 г. имел место «заговор Куатемока» — вож¬
дя, следовавшего в одном из обозов завоевательного похода
Кортеса. Правда, свой план уничтожения испанцев и восста¬
новления независимости страны ему осундествить не удалось
из-за предательства.В 1529 г. восстание чичимеков было подавлено Нуньо де
Гусманом. В 1531 г. против энкомьенды восстали индейцы
юго-запада Мексики. Испанцам удалось восстановить свою
власть только благодаря противоречиям между индейцами. В
1538 г. началось грандиозное восстание против энкомьенды и
трибуто в Новой Галисии. В 1541 г. оно охватило почти всю
страну, поставив под угрозу господство испанцев над Мекси¬
кой в целом. Но в конце концов и его удалось подавить. В этой
победе испанцев главную роль сыграло превосходство в во¬
оружении и организации боевых сил, а также структура и
организация индейского обп;ества, а именно: замкнутость, от¬
чужденность индейских обш^ин друг от друга. К тому же ис¬
панцам часто помогали принсипалес. В данном случае вид¬
ный касик Пантекатл предал восставших. После этого вы¬
ступления у индейцев наступил перелом в отношении к испан¬
цам. Участились случаи непочтения к ним, убийства энкомен-
деро.^^^ Попытки индейской реконкисты имели место и в дру¬
гих районах Америки.Столкновения, эпидемии и усилившаяся эксплуатация при¬
водили к сокращению числа общинников, а следовательно, и
к разрушению традиционной индейской общины. Однако в це¬
лом сложившаяся в ходе Конкисты система отношений до по¬
ры до времени устраивала обе стороны, так как давала воз¬
можность пережить сложный период столкновения разных ци¬
вилизаций.Включение американского континента в мировое сообщест¬
во сделало Новый Свет более чутким к изменениям в миро¬
вом хозяйстве. Складывание мирового рынка не могло не вы¬
звать к жизни стремления не просто использовать имеющие¬
ся у индейцев производительные силы, но и как-то изменить
их. Во второй половине XVI в. (где-то раньше, где-то позже)
начался переход к новой стадии развития испано-американ¬
ского общества, для которого характерны как новые формы
хозяйствования, так и новые формы эксплуатации индейского
населения. Новые процессы проникли и в индейскую общину.
Иными стали отношения как между метрополией и колониями,
так и внутри колониального общества.^64
Испано-американский колониальный феодализм в эпоху
Конкисты. На первом этапе взаимодействия испанского и ин¬
дейского обидеств (до 60—70-х годов XVI в.) на основе спла¬
ва индейских и испанских социально-экономических институ¬
тов под пока еще слабым влиянием зарождающегося мирового
рынка в Испанской Америке начала складываться своеобраз¬
ная общественно-экономическая формация, которую можно
назвать колониальным феодализмом. Феодальные отношения
с колониальным уклоном были системообразующими и пре¬
обладали в ее наиболее населенной части — регионе высоких
цивилизаций.Для этого этапа колониального феодализма была харак¬
терна экономика выживания, базировавшаяся на натуральном
хозяйстве, цеховой системе, простом продуктообмене, анархии
в системе мер и весов, финансах, примитивной структуре внеш¬
ней торговли. Землевладение было основано на феодальном
праве, хотя и имело целый ряд особенностей (равные права
на получение во владение земли от короля-собственника у ин¬
дейцев и испанцев; противодействие со стороны короны созда¬
нию крупной земельной собственности, отсутствие у индейцев
и испанцев интереса к росту земельных владений). Для этапа
Конкисты характерно сохранение структуры доколумбовой об¬
щины и ее разрушение лишь в количественном отношении. Об¬
щина являлась основной податной и административной едини¬
цей. Феодальная рента взималась с индейцев в виде трибуто
в признание вассальной зависимости от испанского короля и
делилась между конкистадорами и короной, получавшей цер¬
ковную десятину, кипто от эксплуатации рудников и некото¬
рые феодальные платежи от испанского населения. Стержнем
колониального феодализма той поры являлась энкомьенда —
феод колониального образца, полных аналогов которому не
было в Старом Свете. Проделав определенную эволюцию, она
стала одним из важнейших колониальных институтов эпохи
Конкисты. Через нее осуществлялось включение индейского на¬
селения в систему колониальной эксплуатации. Она базиро¬
валась на использовании производительных сил доколумбовой
Америки.5 Зак?з ^5 501
РАЗРУШЕНИЕ И СОЗИДАНИЕВ 60-е годы XVI— 30-е годы XVII вв. хозяйственное освое¬
ние огромных колониальных территорий испанцами вступает
в новый этап. Рост испанского населения и резкое сокраще¬
ние индейского привело во хмногих регионах к отходу колони¬
ального общества от использования традиционных индейских
экономических систем и созданию новой колониальной эконо¬
мики, где испанский мир полностью взял на себя организую¬
щие функции. Взаимоотношения испанского и индейского мира
подверглись структурным изменениям: была введена новая,
более интенсивная система эксплуатации — репартимьенто,.
усилилось давление на индейские общины (в Перу и Мексике
была проведена их реорганизация, облегчающая использова-
HFie общины в интересах испанцев), активно осуществлялся
процесс перехода огромных массивов индейской земли в ру¬
ки испанцев, которые создавали на них частные земельные
владения. В этот период идет основание многих испанских по¬
селений и городов, возникавших как клетки пиренейской куль¬
туры в патриархальной ткани индейской Америки. Необходи¬
мая спутница всякого экономическою развития, торговля по¬
степенно вплетала в единую сеть торговых отношений испан¬
ский город и индейскую деревню, север и юг Испанской Аме¬
рики, колониальные территории и метрополию, вместе со стоя¬
щим за ней европейским рынком.Экономика самообеспечения. Большие географические и
культурные различия между отдельными регионами Испанской
Америки обусловили существование в них во второй полови¬
не XVI — начале XVII в. различных типов земледелия и форм
хозяйственной деятельности. Внутри самих регионов экономика
также была неоднородной. Характерен пример Новой Испа¬
нии. Основой хозяйства Южной Мексики было земледелие и
богатые трудовые ресурсы. Северная Мексика специализиро-66
валась на добыче серебра, скотоводстве и выращивании магу-
эй. Зонами экспортных культур были Морелос и Карибское по¬
бережье, где выращивался сахарный тростник. Табаско и Гва¬
темала в 1576—1620 гг. вначале производили на экспорт ка¬
као, но с XVII в. стали все больше ориентироваться на вы¬
ращивание индиго. В другой экономически развитой по тому
времени колонии, в Перу, было не меньшее различие между
горными районами (Сьеррой) и тихоокеанским побережьем
(Костой). Большое внимание на развитие этого региона ока¬
зала добыча серебра. Для Сьерры были характерны экстен¬
сивные формы экономики и особенно скотоводство. Коста бы¬
ла небольшим, но важным районом для испанской империи.
Ее отличали умеренный климат, удобный для выращивания
традиционных испанских пищевых культур (виноград, олив¬
ки), и торговые пути, ведущие к районам рудников внутри
страны. Все это давало именно Косте контроль над внутрен¬
ней экономикой Перу.Наряду с районами развитых в той или иной степени земле¬
делия и промышленности в Испанской Америке имелись ог¬
ромные территории, еще не освоенные испанцами, такие, как
Парагвай или Чили, где жили воинственные племена индей-
цев-кочевников, сдерживающих испанское проникновение
внутрь этих земель.Эта неравномерность в развитии колоний создавала благо¬
приятные условия для экстенсивной формы экономики и ме¬
шала экономическому прогрессу. Другим тормозящим факто¬
ром была эгоистическая политика метрополии, переживавшей
с 80-х годов XVI в. кризис, затянувшийся на многие десятиле-
тия. Жесткие торговые ограничения, регламентация производ¬
ства, уродливое развитие отдельных секторов, как это было
с горной добычей в Перу, феодально-рабовладельческие фор¬
мы эксплуатации индейского населения, узаконенные королев¬
ским правительством, налоги на все, что может приносить
хоть какой-то доход, и многое, многое другое — все это состав¬
ляло суть политики короны в отношении ее американских ко¬
лоний.Общей чертой экономического развития колоний было по¬
всеместное существование натурального хозяйства. Лучшим
примером в этом отношении является землевладение, как об¬
щинное, индейское, так и частное, испанское. Однако если че¬
ловек не был крупным землевладельцем, но имел определен¬
ные средства и хотел получать доходы от какого-либо произ¬
водства, он все равно должен был развивать разнообразную
экономическую деятельность, чтобы иметь дополнительные ис¬
точники капитала. Поэтому многие владельцы обрахе были зе¬
мельными собственниками или торговцами, и наоборот. Добы¬
ча серебра также нередко сочеталась с другими видами дея¬
тельности. Неменьшим стимулом для такого предприниматель¬5*	67
ства были растущие лотребности испанского общества. Комп¬
лекс причин дополняют узость рынков и нехватка рабочей
силы.В колониальной экономике по-прежнему существовал не¬
достаток денежного обращения. Эта нехватка была к тому же
асимметричной. Абсолютно не было монет с малым содержа¬
нием серебра и медных. Массы сельского населения были со¬
вершенно исключены из денежной экономики. «Обращались»
лес, кожа, мед, свинец, мыло и т. д. В Мексике пульке, кото¬
рое производилось в больших объемах, являлось предметом
меновой торговли и не продавалось за деньги.^Основой экономики колоний оставалось сельское хозяйство.
В конце XVI — начале XVII в. оно по-прежнему делилось на 2
сектора: индейский и испанский. Большинство индейских об¬
щин продолжало выращивать свои собственные культуры (ма¬
ис, бобы и пр.). Основные изменения в их хозяйстве касались
лишь технологии земледелия: вол и плуг зяменили мотыгу.^
Однако судьба индейской экономики к этому времени в це¬
лом была предрешена^ поэтому больший интерес представляет
сельское хозяйство испанского сектора.Динамика его развития в 60-е годы XVI в. — 30-е годыXVII	в. хорошо прослеживается на примере Перу. В 50—60-е
годы XVI в. на Косте быстро развивалось скотоводство. Имен¬
но там в XVI в. выращивался почти весь скот. Скотоводст¬
вом занимались все: ремесленники, торговцы, индейцы.Земледелие требовало больших затрат, чем скотоводство.
Поэтому испанцы не занимались им всерьез до тех пор, пока
его прибыльность не стала очевидной. На развитие земледелия
на Косте в 50—60-е годы XVI в. повлияло расширение рынка в
Лиме и рост требований на пшеницу, вино и сахар. Для маиса
рынка не существовало, он поставлялся как трибуто.Развитие земледелия в этом районе шло такими быстрыми
темпами, что к середине XVII в. скотоводство в основном пере¬
местилось в Сьерру. Таким образом, изменение формы ведения
хозяйства на побережье Перу заняло примерно 90—100 лет.Преимущественно натуральный характер экономики Испан¬
ской Америки препятствовал развитию внутренней торговли, но
не отменял ее вообще. Более того, торговля в последней трети
XVI —первой трети XVII в. развивалась достаточно динамично,
поскольку ей приходилось преодолевать много естественных и
искусственных барьеров: ограничения и запреты короны, даль¬
ние расстояния, плохое состояние или отсутствие дорог, нехват¬
ку кораблей для морской торговли, слабое развитие денежных
отношений и др.К концу XVI в. примерно 80% населения Новой Испании
были крестьянами, не производившими регулярных излишков,
не потреблявшими продуктов города, не зависившими от тор¬
говли на большие расстояния.^ Но сельское население вследст¬68
вие бегства и демографической катастрофы постоянно сокра-
щалось, а городское население росло. Индейское население до¬
лины Мехико уменьшилось с 325 тыс. до 70 тыс. с 1570 г. к се¬
редине XVII в.4 Только белое население Мехико за этот же пе¬
риод возросло почти втрое — с 18 тыс. человек до 48 тыс.^ Эта
тенденция наблюдалась во всех колониях. Следовательно, все
большее количество людей втягивалось в рыночные отношения,
в денежную экономику. О расширении торговли свидетельст¬
вуют и данные о росте доходов казны от торговой пошлины —
алькабалы до 1638 г. в Новой Испании.®Снабжение городского населения (в частности, в Новой Ис¬
пании) осуществлялось через систему «поситос» (складов зерна,
мяса, других продуктов). Эту «страховую» систему создавала
государство. Она помогала горожанам выжить в тяжелые годы.
При этом продукция для «поситос» собиралась у селян по твер¬
дой цене и под страхом реквизиции.^На уровне местных городских рынков торговля развивалась
от системы регулирования цен к постепенному ее ослаблению.
Первоначально в Лиме цены на мясо и хлеб кабильдо держала
на очень низком уровне, чтобы избежать социального недо¬
вольства. Уже в 70-е годы XVI в. эта система стала ослабе¬
вать. В 1594 г. скотоводы могли продавать мясо на бойне в те¬
чение одной недели каждый месяц по официальной цене.
Иногда продавец делал цену ниже для получения торговых
привилегий от кабильдо.^ В XVII в. именно Лима являлась
главным потребителем аграрной продукции колонии. Разовую
торговлю осуществляли мелкие торговцы. В это время в городе
были и постоянные лавки и целые торговые улицы. Регулярно
проводились ярмарки.Восстание 1624 г. в Мехико показывает, что в Новой Испа¬
нии в это время регулирование цен стало совершенно неэффек¬
тивным. Причиной выступления горожан послужили вздутые
цены на продукты питания. Чиновники позволяли торговцам
закупать большое количество продовольствия по низкой офи¬
циальной цене. Затем часть зерна утаивалась, а остальное про¬
давалось уже по высоким ценам. Вице-короля просили в тот
год регулировать цены, но он отказался, ссылаясь на обиль¬
ность урожая.^ Так ослабление регулирования цен со стороны
колониальных властей привело не к расширению производства,
а к монополизации рынков купцами-посредниками.Внутрирегиональная и межрегиональная торговля развива¬
лась особенно успешно в Новой Испании. Мехико был центром
внутренней и внешней торговли колонии. На его рынок прихо¬
дили шелк из Китая, текстиль, книги, вино, оливковое масло из
Европы, какао из Венесуэлы и Гуайякиля, вино и серебро из
Перу, зерно и другая продукция Новой Испании. Мехико экс¬
портировал пшеницу, кошениль, сахар, гончарные изделия, тек¬
стиль, мебель и другие товары.69
в XVII в. население г. Антекера возрастало соответственно
объему торговли города.Хот^я этот район в основном был эко¬
номически самообеспечивающимся, он экспортировал большое
количество кошенили. Пуэбла регулярно посылала в Веракрус
для снабжения города и флота и в Гавану в пик сафры целый
ряд продуктов земледелия. Пшеница вывозилась в Венесуэлу,
где всегда был хороший рынок. Шли на экспорт и промышлен¬
ные товары. В XVII в. ценились гончарные изделия из Пуэблы
и Халапы. 30 обрахе региона производили большое количество
шерстяных тканей хорошего качества, которые имели спрос
даже в Перу.^1 Поставлялись лошади для испанских наездни¬
ков и мулы в Веракрус для перевозки грузов.Для отдаленных горнодобывающих центров, таких, как Пар-
раль, в Мехико начали организовываться трансперевозки для
доставки горного оборудования, пищи и других товаров.Несмотря на многочисленные ограничения и запреты короны
(1604, 1609, 1631), Мексика вела активную торговлю с Перу.
В Перу переправлялся из Мехико через Акапулько, а потом на
кораблях до Кальяо европейский импорт. Перу для осущест¬
вления торговли с Мексикой и Китаем с 1590 по 1690 г. удвои¬
ло свой торговый флот.Ввозились не только европейские, но
и мексиканские товары (текстиль, шелк). Мексика получала из
Перу какао, вино и много необработанного контрабандного се¬
ребра. Лима в это время являлась крупным центром сухопут¬
ной торговли Южной Америки. Из нее шли дороги в Тумбес
(на севере), Пасто, Попайян, Арику, Буэнос-Айрес.Крупным портом для перевозки ртути в Потоси и Мексику
была Арика. Морская внутренняя торговля Перу велась через
Трухильо, Барранку, Чанкай, Писко и др. Из Кито везли в
Лиму ткани и обувь, из Саньи — сафьян, из Трухильо — сахар
и муку, из Кахамарки — шерстяные ткани для Косты, из Кус¬
ко— ткани в районы добычи серебра.После 1620 г. Венесуэла стала плантацией какао для Мекси¬
ки, В XVII—XVIII вв. какао потреблялось в огромном количе¬
стве всеми слоями населения. В 1620—1650-е годы более 99%
экспорта Венесуэлы шло в Новую Испанию.Из Гуаякиля в
Мехико отправлялось огромное количество дешевого горького
какао. Его покупали бедные слои и пили с сахаром.Активизации межрегиональной и контрабандной торговли
способствовал упадок атлантической торговли с Испанией в
20-х годах XVII в.Внешнюю торговлю колоний, вероятно, можно рассматри¬
вать по четырем направлениям: торговля с Испанией, торговля
с Дальним Востоком (Филиппины, Китай), торговля с другими
странами при помощи немногочисленных иностранных кораб¬
лей, имевших разрешение испанского правительства, контра¬
бандная торговля.Главной статьей экспорта Испании из колоний было се¬70
ребро. Пик максимального производства и вывоза серебра при¬
ходился на 1580—1630-е годы. Вывозились также экзотические
товары — индиго, какао, сахар и т. д. В 20-е годы XVII в. из
Гватемалы вывозилось ежегодно индиго на 2 млн песо.^'^ Одна¬
ко затяжной кризис в метрополии привел к сокращению тор¬
говли Индии с Испанией. С 1600 по 1604 г. из испанских портов
в Америку вышло 55 судов и возвратилось 56 судов; в 1640—
1650 гг. — соответственно 25 и 29 судов; в 1670—1680 гг.— 17
и 19 судов; в 1700—1710 гг. — 8 и 7 судов. Таким образом, в на¬
чале XVII в. в среднем в год торговлю Испании и колоний об¬
служивали 10 судов, а в конце XVII в.—1 судно. Конвойные
суда при этом не сокращались, так как частые пиратские на¬
падения приносили огромные убытки.Из Испании в колонии ввозились мануфактурные товары,
предметы роскоши, книги, вино и т. д.Большие доходы приносила торговля с Филиппинами, в ко¬
торой участвовала в основном Мексика. Мексиканские торгов¬
цы вывозили в Манилу серебро, причем очень большое количе¬
ство его шло контрабандой. Контрабандное серебро могло со¬
ставлять от 10 до 50% всего груза манильского галиона, от¬
правлявшегося из Веракруса.Купцы, занятые торговлей с Ма¬
нилой, были достаточно независимы. Они отправляли на Фи¬
липпины своих агентов для покупки китайских товаров. Осно¬
вой импорта с Филиппин были шелк, льняное полотно, сатин,
камчатная ткань и хлопок. Для высших слоев привозились
предметы роскоши, для низших классов — одежда из хлопка и
грубая материя для постельного белья.Разрешенная торговля с другими странами допускалась, но
в очень редких случаях. Необходимость иметь порт в устье Ла-
Платы и невозможность снабжения продовольствием и другими
необходимыми предметами и товарами его жителей вынудили
Испанию на некоторое время сделать Буэнос-Айрес открытым
портом. С 1602 по 1618 г. Буэнос-Айрес мог экспортировать
ограниченное количество пшеницы, вяленого мяса и сала в Бра¬
зилию в обмен на одежду и предметы домашнего обихода.
Большинство иностранных кораблей, легально заходивших в
порты колоний, доставляли по контрактам африканских рабов,
так как Испания не владела в Африке большими территория¬
ми. В работорговле доминировали португальцы. Только в Перу
между 1600 и 1650 г. ежегодно ввозилось от 1000 до 1500 ра¬
бов.В основном же с иностранными государствами велась
контрабандная торговля. Она в эту эпоху процветала. Порту¬
гальцы имели, например, доступ не только 'К серебру Потоси
через Буэнос-Айрес, но они находились в Новой Испании в
самих центрах серебра.Несмотря на определенные успехи в развитии торговли, она
не выходила из рамок позднефеодальных отношений. Более
Toro,t она лишь дотягивалась до их уровня. Для установления71
прочных внутренних торговых связей, для образования устойчи¬
вого и широкого внутреннего рынка требовался длительный пе¬
риод времени не только для самой организации этих связей, на
и для преодоления натурального характера производства в Ис¬
панской Америке. Этот процесс в истории обычно исчисляется
не десятилетиями, а веками.Особое место в колониальной экономике занимала добыча
ценных металлов, приносившая испанской короне огромные до¬
ходы. Колониальная добыча серебра с введением в Америке
европейской техники производства начала удовлетворять по¬
требность Старого Света в ценных металлах. Вначале в Аме-
рирсе серебра производилось немногим больше того количества,
что добывалось на рудниках Центральной Европы в период
бума 1451—1540 гг. В конце XVI в. в Америке производилось в3	раза больше серебра, чем в Европе в период пика добычи.Производство серебра в Америке стимулировало не только
трансатлантическую и тихоокеанскую торговлю, но и торговлю
на более далекие расстояния внутри континента. Потоси полу¬
чало ткани из Кито, мулов — из Буэнос-Айреса, сахар и коку —
из Куско, бренди — из Арекипы.Важно отметить, что к XVII в. шахтовладельцы Испанской
Америки, благодаря постоянному беспокойству короны о состоя¬
нии рудников, были знакомы со всеми новшествами европей¬
ской технологии горной добычи. Производительные силы в этом
секторе экономики в конце XVI — начале XVII в. развивались
наиболее динамично и на уровне мировых достижений. В на¬
чале XVII в. большинство американского серебра производилось
с помощью амальгамации.Супхествовал закон, что естественные залежи ценных метал¬
лов принадлежат короне (до 1783 г.). Корона только уступала
права колонисту-шахтовладельцу. Неудача в эксплуатации руд¬
ника прекрапдала его право владения на весь участок, отдан¬
ный под разработку. Ртугные рудники (Альмаден в Испании,.
Гуанкавелика в Перу) были прямой королевской собствен¬
ностью. Их сдавали в аренду или отдавали по контракту.Королевская монополия на серебряные рудники и золотые
прииски, производство и распределение ртути, контроль над
тремя монетными дворами Америки (Мехико, Лима, Потоси)
приносили огромные доходы короне. Все добытое серебро вы¬
возилось в метрополию, однако некоторые средства использова¬
лись для развития производства в колониях.О	структуре капитала в районах добычи драгоценных ме¬
таллов известно очень немного. В Потоси, например, к 1585 г.
не менее 612 шахт изрезали жилы вершины сегго rico и была
зарегистрировано около 500 шахтовладельцев (mineros).^^ Нн
на одного из них не работало более 50 митайо. Система инди¬
видуальных небольших шахт фактически передала горную до¬
бычу под контроль azogueros (владельцев очистительных заво-72
дов). Всего их насчитывалось к 1585 г. 75 человек.Немногие
из них владели шахтами сами, большинство получало руду от
mineros (или, к^к их тогда еще называли, soldados). Именно
гильдия azogueros (владельцев очистительных заводов) доми¬
нировала в индустрии и вела от своего имени дела с короной.
Третью группу (около 12 человек) составляли торговцы сереб¬
ром, покупавшие слитки и отправлявшие их на монетный двор.^^
Возможно, что они авансировали azogueros.Уровень вывоза серебра резко возрос во второй половинеXVI	в. Период максимального производства приходится на
1580—1630 гг., после чего наступила тяжелая депрессия. Пер¬
вый значительный рывок в производстве серебра был в 50-е го¬
ды XVI в. Причинами его были открытия Потоси и Сакатекаса
и введение в Мексике амальгамирования. Второй прыжок имел
место после 1580 г., когда в Потоси было введено амальгамиро¬
вание и построены очистительные заводы. В течение этого
бума доля Перу в экспорте слитков в Испанию составила 65%
от всего количества.22 в последней четверти XVI в. андская ин¬
дустрия потребляла около 70% всего производства ртути.
Потоси в этот период давало около 70% всего серебра Перу.^^Если брать Сакатекас за образец, то в 90-е годы XVI в. про¬
изводство серебра в Новой Испании не доходило до 4 млн песо
в год (в Перу было 10 млн песо, в Потоси — 7 хмлн).^^ Однако
за 3 десятилетия (1605—1635 гг.) производство в Новой Plcna-
нии значительно расширилось, а в Перу стало падать. Гуанка-
велика испытывала технические трудности, ограничивавшие про¬
изводство, а Альмаден посылал в Новую Испанию все больше
ртути. Система репартимьенто (в Перу она называлась митой),
по которой производились трудовые наборы среди индейцев
для работы на рудниках и в других отраслях хозяйства, в это
время уже перестает удовлетворять рудники. В середине XVII в.
на миту в Перу шла только половина первоначального количе¬
ства индейцев.2^ В Новой Испании число наемных рабочих рас¬
тет быстрее, чем сокращается количество репартимьированных
индейцев. Интенсивность, с которой разрабатывались рудники
Потоси, быстро привела к истощению богатых руд. В Новой
Испании богатые средние зоны жил только начинали разраба¬
тываться.Не все рудники в Перу и Мексике в начале XVII в. обслу¬
живались принудительным трудом индейцев. На тех рудниках,
куда репартимьенто не распространялось, существовал наемный
труд. Однако индейцы-рабочие отнюдь не являлись в то время
горнопромышленным пролетариатом. Это хорошо видно на при¬
мере Оруро, второго по важности центра по добыче серебра
в Верхнем Перу. В 1607 г. Оруро имел примерно 18 тыс. индей¬
ского населения и 904 мужчин-испанцев, многие из которых
имели семьи.27На рудниках в первые годы горных разработок работали73
рабочие-индейцы из близлежащих деревень. Они получали1	песо в день, что было в 2 раза больше, чем зарабатывали в
день митайо в Потоси.^з КрОхМе общинников, в Оруро работали
также индейцы-форастеро (общеупотребительное название лю¬
дей, оставивших родные деревни) и янаконы, которые функцио¬
нировали здесь совершенно независимо как квалифицирован¬
ные рабочие в производстве серебра. Примерно 62% расходов
у среднего владельца рудника относилось к оплате труда наем¬
ных рабочих.Многие из этих людей сохраняли связь с род¬
ными общинами и фактически занимали промежуточное поло¬
жение между обеспечивающим ссбя крестьянином и наемным
рабочим.Главным стимулом для работы на рудниках Оруро для ин¬
дейцев была возможность вынести с собой из шахты саморо¬
док. Заработная плата, вероятно, была меньше стоимости уне¬
сенной из шахты руды.Как сообщает секретарь аудиенсии аркаса Филипе де Го-
дой, проводивший в 1607 г. официальную инспекцию города, по
прибытии туда он обнаружил, что Серро-де-Сан-Кристобаль
(один из холмов около города с важными рудниками) полон
маленьких палаток, З/Становленных испанцами, где они поку¬
пали у индейцев украденную руду.^^Отсутствие миты не превращало Оруро, как и мексиканские
рудники, в капиталистические предприятия. Р1ндейцы работали
здесь из-за своей доли в добыче руды и были, скорее, издоль¬
щиками, чем наемными рабочими. Эту практику на рудниках
Новой Испании и Перу удалось прекратить только в XVHIb.,
резко повысив заработную плату рабочего.Жизненные потребности испанского общества в городах об¬
служивало ремесло. В конце XVI — начале XVH в. ремеслен¬
ники все чаще объединялись в цеха, что поощрялось короной.
В Новой Испании в них входили только испанцы и креолы.
Все регламенты цехов были типично средневековыми. Возглав-
^ляли цеха избиравшиеся ежегодно веедоры. Чтобы вступить в
цех, надо было сдать экзамен, от которого освобождались лишь
те, кто уже имел «диплом», полученный в Испании или в дру¬
гом районе Индий XVH век был временем расцвета цеховой
системы в Новой Испании и Перу. Целые кварталы в городах
были заселены членами одного цеха. В Мехико и по сей день
сохранились названия таких улиц. В отличие от Европы цеха
в Индиях находились под контролем государства. Сам король
устанавливал регламенты их деятельности Цеха не являлись
ни политической, ни экономической силой. Кроме того, не все
ремесла были включены в цеховую систему. Вне цехов, напри¬
мер, находились чеканщики, мастера по холодному оружию,
ковровщики и др.Единственным типом крупного предприятия, производившего
предметы первой необходимости, в Индиях были обрахе, где74
вырабатывались ткани или различные изделия из них. Обрахе
были широко распространены во всех колониях, несмотря на то,
что корона неоднократно пыталась ограничить или запретить их
деятельность.XVII	век был периодом процветания обрахе. Большинство из
них производили шерстяные и хлопковые ткани на ножном
ткацком станке европейского типа. В Перу обрахе особенно
были распространены в Сьерре. Крупнейшими центрами обра¬
хе в Новой Испании были Керетаро, Мехико, Пуэбла, Валья¬
долид, Тескоко и Тласкала. Весь колониальный период обрахе
испытывали давление со стороны испанского правительства,
стремившегося улучшить положение индейцев и ликвидировать
конкуренцию с промышленностью метрополии. В 1601, 1609,
1G18, 1621 гг. выходили указы об от^^ене обрахе в энкомьендах,
о запрещении труда индейцев, о разрушений обрахе, не имев¬
ших лицензий.В 1624 г. король приказал вице-королю Новой
Испании закрыть все обрахе, чтобы не допускать нарушений
вообще.В 1628 г. у вице-королей были отобраны права на
лицензии и переданы Совету по делала Индий, что фактически
оградило владельцев обрахе от вмешательства местной адми¬
нистрации.Обрахе владели энкомендеро, асендадо, общины,
торговцы, церковь. Злоупотребления в церковных обрахе в ко¬
ролевской седуле 1627 г были названы «скандальным» и «наи¬
худшим примером»Индейцев по репартимьенто в них было немного. И в на¬
чале XVII в. рабочая сила состояла из долговых пеонов и ра¬
бочих по контракту.Нередко «контракт» превращался в ка¬
бальный договор.Нестабильность собственности и разнообразие экономиче¬
ских интересов мешали превращению владельцев обрахе в свя¬
занный между собой и устойчивый класс. Капитал для строи¬
тельства и деятельности обрахе приходил из разных источни¬
ков, но в основном из торговли.Многие обрахе Керетаро не продавали свою продукцию на
рынке, а осуществляли бартерный обмен (например, с асьен¬
дами).^9Финансовая сфера экономических отношений в колониях яв¬
лялась одним из главных рычагов контроля Р1спании над Ин-
диями. В ней ярко проявился грабительский характер исполь¬
зования короной производительных сил колоний.Главная задача чиновников в XVII в. состояла в том, чтобы
увеличить поступления в королевскую казну. Поэтому введен¬
ные во второй половине XVI в. платежи типа алькабалы, коро¬
левских монополий и др. были в XVII в. увеличены. В 1642 г.
был введен налог на гербовую бумагу. Практиковались чрезвы¬
чайные заемы. С 1606 г. стали продаваться должности в ка-
бильдо и монетных дворах. Энкомендеро должны были отда¬
ивать короне одну треть от собранного с индейцев трибуто."^®75
Широко практиковались всевозможные пожертвования в поль¬
зу короны, например, при восшествии на престол очередного
монарха.Продолжали пополнять королевскую казну и за счет три-
буто. Другими постоянными источниками доходов короны были
налоги на добычу серебра, торговлю и прочие виды хозяйствен¬
ной деятельности.В целом финансовая система в XVII в. оставалась феодаль¬
ной. Платежи короне продолжали носить характер признания
вассальной зависимости. Новая Испания содержала не только
себя и короля, но и Антильские острова, Флориду, Филиппины.Первая аграрная реформа. Во второй половине XVI в. начи¬
нается процесс формирования крупной земельной собственности
испанцев, который к началу XVII в. приобретает всеобъемлю¬
щий характер. Среди причин повышенного интереса испанцев
к земле одна из главнейших — резкое сокращение индейского
населения. Разрушение индейской экономики, массовая гибель
производителей, удовлетворявших потребности колониального
общества, вследствие эпидемий и жестокой эксплуатации объ¬
ективно вели к тому, чтобы испанские колонисты ради своего
же выживания брали в свои руки землю и организацию на ней
сельскохозяйственного производства. Дополнительным факто¬
ром являлось постоянное увеличение иммиграции из Испании и,
как следствие, рост потребностей колониального общества.
Введенная в середине XVI в. система репартимьенто (центра¬
лизованное распределение рабочих рук индейцев) гарантиро¬
вала испанским землевладельцам определенное количество ин¬
дейской рабочей силы для возделывания земли.Новая экономическая и демографическая ситуация, усиле¬
ние централизаторских тенденций в политике короны заставили
все стороны по-новому взглянуть на земельную проблему.
В 1573 г., провозгласив переход от Конкисты к мирному освое¬
нию Америки, Филипп II в своих «Ордонансах» обратил вни¬
мание на необходимость упорядочивания пожалований земель
испанским колонистам. Он запретил, в частности, принимать
участие в колонизационных экспедициях тем, кто уже имел
одно земельное пожалование. Кроме того, были более четко
определены размеры земельных держаний испанцев. Необхо¬
димо заметить, что ко времени выхода «Ордонансов» многие
земли находились у испанцев в «незаконном» владении, т. е. не
было официальных юридических документов, удостоверяющих
права их владельцев на эти территории.Одновременно в связи с введением в последней трети XVI в.
системы редукций упорядочивались и индейские земельные вла¬
дения. Редукцией называли реформированную по испанскому^
образцу индейскую общину, передвинутую со своего традицион¬
ного места обитания. Целью создания редукций было облег¬
чить управление общинами, и одновременно они доттжны были"76
сконцентрировать в определенных местах значительно поредев¬
шее к тому времени индейское население.Индейским общинам в ходе создания редукций жаловались
земли для коллективного пользования (ресгуардос). Они дол¬
жны были обеспечивать индейцев средствами существования и
давать возможность выплачивать трибуто. Размеры ресгуардос
были невелики—1 лига вокруг деревни (около 5 с половиной
километров). Впрочем, общинам их разрешалось увеличивать за
счет близлежащих земель.Сначала для отчуждения индейцами своих земель имелось
мало ограничений. С ростом требований на землю процесс
усложнился. К 70-м годам XVI в. вице-королевское правитель¬
ство Перу решило предотвратить возможность сгона индейцев
с земли. Все индейцы, включая курак, выступали перед зако¬
ном как несовершеннолетние и могли продать земли только
с разрешения местных чиновников. Большие участки земли
продавались с аукциона, где цены были выше. Индеец, желав¬
ший продать землю, должен был, во-первых, представить прось¬
бу, объясняющую причины продажи, и лиц, которые бы это под¬
твердили. В некоторых случаях местные испанские землевла¬
дельцы бывали вынуждены устанавливать хорошую цену на
землю или удостоверить, что цена согласована. Но испанцы
обычно находили способы обходить требования. Прямая по¬
купка земель у общин особенно частой становится после 1570 г.
Она происходит под контролем правительства колоний.К концу XVI в. имелась довольно значительная часть «пу¬
стующих земель». К ним относились все незанятые территории,
многие из которых уже были в «незаконном» владении коло¬
нистов. Формально они принадлежали короне, которая могла
свободно распоряжаться ими.Процессы, связанные с обострением интереса к земле, на¬
шли отражение в указах 1591—1592 гг., которые многие иссле¬
дователи называют «первой аграрной реформой в Испанской
Америке».^2 Строго говоря, эти указы вводили целый ряд но¬
вых «налоговых» обложений на население колоний, так назы¬
ваемых «композиций» (composiciones), чтобы создать новые
источники для финансовых поступлений в королевскую казну,
истощенную войнами в Европе. Одним из таких «налогов» стал
земельный. Введение композиций к тому же должно было по¬
кончить с анархией, царившей в земельных вопросах, так как
ни индейцы, ни испанцы не имели официальных документов,
определявших их права на землю и границы этих земель.По указу учреждались 3 категории земель: земли ресгуар¬
дос; «частные» земли испанских колонистов и государственные
земли. Если размеры частного владения превышали нормы,
установленные в 1573 г, то за этот излишек испанец должен
был платить «налог», устанавливаемый королевскими чиновни-
ками Если у землевладельца вообще не было документа, сви¬77
детельствующего о его правах на занимаемую землю, он также
должен был его выкупить. Таким образом, испанец получал
право (titulo) на землю.Реформа отвечала интересам испанцев, которые, расставшись
с «комплексом конкистадора», превращались теперь в колони¬
стов. «Незаконно» занятая земля превращалась в их фактиче¬
скую собственность. По существу создавались юридические
условия для сгона индейских крестьян с земли, ибо с помощью
налога и предоставления документа о владении энкомьендой
(«titulo de encomienda») энкомендеро мог превратиться в за¬
конного владельца земель, принадлежащих его индейцам, после
того, как последние «вымрут», или через приобретение «излиш¬
них», необрабатываемых земель общины. Земли, лежащие на
границе с воинственными племенами, приобретались вообще
бесплатно, если претендовавший на них испанец обещал «уми¬
ротворить» этих индейцев.Избыточные общинные земли в указах 1591 —1592 гг. рас¬
сматриваются уже как свободные (baldias) и переходят к ко*
роне. В то же время корона гарантировала каждой общине
достаточно земли для ее нужд. Таким образом, земля теперь
продавалась в пользу короны, а не общин Продажа
baldias выполнялась visitadores de tierras, чиновниками высо¬
кого ранга, периодически объезжавшими страну. Они проверяли
titulos испанцев, собирали плату (composicion), когда она была
несоответствующей, и продавали с аукциона земли короны.Представляется, что композиции выполняли несколько функ¬
ций в течение колониального периода: 1) установление де-юре
прав испанцев на уже захваченные земли; 2) средство для раз¬
решения поземельных споров между испанцами или испанцами
и индейскими общинами; 3) попытка поставить под контроль
движение земельной собственности в колониях и предотвратить
сгон индейцев с земли; 4) разновидность земельного налога в
соответствии с размером и ценностью земли Первая функция
носила явно постфактумный характер. Вторая выполнялась от
случая к случаю, а об успехе выполнения третьей говорить вряд
ли приходится. Поэтому основной функцией композиций можно
считать четвертую. В XVH в. в ходе поездок виситадоров испан¬
цам было продано огромное количество пустующей общинной
земли. В этом смысле композиции внесли немалый вклад в
формирование крупного землевладения в колониях.Законы 1591 — 1592 гг. ускорили процесс перехода земли из
рук индейцев в руки испанцев, поставив первых в определен¬
ную поземельную зависимость от вторых. Таким образом, фео¬
дальные отношения в землевладении получили тенденцию к при¬
обретению более классического характера, чем это было ранее.Несмотря на то, что колонисты утвердили свои права на
землю, превращения земли в «безусловную» (т. е. буржуазную)
собственность не произошло. Корона по-прежнему считала себя:78
верховным собственником земель в Индиях, извлекая из «упо¬
рядочивания» земельных держаний финансовые выгоды для
себя. Свободного приобретения земель закон 1591г. не провоз¬
глашал. Документы XVII в., касающиеся различных регионов
Индий, свидетельствуют о том, что королевские чиновники были
призваны строго следить за перемещением земельной собствен¬
ности (одно пожалование в одни руки) и взыскивать налоги
при совершаемых сделках по поводу земли. Для узаконивания
владения землей отводился срок в полтора года. Покупка зем¬
ли требовала королевского подтверждения в течение трех
лет.В 1631 г. Филипп IV приказал провести новую composicion
de tierras. Она отличалась от первой тем, что по указу короля
теперь даже те испанцы, которые незаконно захватили земли,
могли сохранить их, уплатив соответствующие взносы. Вице-'ко-
роль Перу Конде де Чинчон послал королю протест, но Фи¬
липп IV в 1634 г. (3 года Чинчон задерживал проведение ком¬
позиции!) подтвердил приказание. В результате в Совет по де¬
лам Индий поступило много жалоб от индейцев и столь отчаян¬
ного характера, что король в 1648 г. приказал перепроверить все
композиции, проходившие после седулы 1631 г. В 1648 г. вышел
королевский указ о создании в Лиме специального органа для
изучения злоупотреблений. Это приказание подтверждалось в
седулах 1651 и 1654 гг. вице-королю конде де Сальватьерра.
Он, наконец, организовал «Хунту по земельному удовлетворе¬
нию индейцев», которая функционировала до 1662 г.Проверку
жалоб индейцев проводили виситадоры. Они не вернули общи¬
нам всю захваченную у них в ходе композиций землю. Единст¬
венной целью инспекций было достижение того, чтобы каждый
трибутарий имел минимум положенной ему земли (9 акров или4	tupu земли для содержания семьи в 5 человек) Это может
служить наглядным примером истинных целей короны при про¬
ведении композиций (получение максимального дохода) и не¬
поворотливости испанской бюрократической машины.С 90-х годов XVI в. начался новый этап в развитии сель¬
ского хозяйства и землевладения колоний, связанный с форми¬
рованием крупных частных хозяйств — асьенд. Асьендная систе¬
ма окончательно заняла господствующее положение в земле¬
владении уже во второй половине XVII—XVIII вв.Репартимьенто как новая форма организации социально-эко¬
номической жизни колоний. В середине XVI в. в испанских ко¬
лониях начинает складываться новая система использования
труда индейцев в интересах колониального общества и метро¬
полии, получившая название «репартимьенто» (в пер. с исп.—
распределение). Королевская администрация в колониях брала
на себя функции централизованного распределения индейской
рабочей силы по всем отраслям зарождающейся испано-амери¬
канской экономики.79^
Репартимьенто в конце XVI — начале XVII в. становится
главным средством внеэкономического принуждения индейцев
к работе. С 30-х годов XVII в. в связи с распространением пео¬
нажа (порабощения индейцев при помощи ссуд), прикрепле-
лием части туземцев к латифундиям, рудникам значение ре¬
партимьенто стало снижаться. Во второй половине XVII и вXVIII	вв. репартимьенто использовалось преимущественно в
горной промышленности.Репартимьенто было вызвано началом качественно нового
этапа испанской колонизации Нового Света. Оно же во мно¬
гом определило его характер, оказав влияние на все стороны
жизни как индейского, так и испанского мира колоний.Экономическими условиями для введения репартимьенто по¬
служили постепенный упадок энкомендарной системы, рост чис¬
ленности испанского населения, выживание и благополучие ко¬
торого в соответствии с феодальным характером общества за¬
воевателей могло быть основано только на труде индейцев, и
новые перспективы для обогащения, развернувшиеся перед ис¬
панцами в связи с открытием богатейших месторождений цен¬
ных металлов, выращиванием экспортных культур, обеспече¬
нием потребностей испанского общества и пр. Во второй поло¬
вине XVI в. начал сказываться еще один фактор, ускоривший
оформление системы репартимьенто — резкое сокращение чис¬
ленности индейского населения.Термин «репартимьенто» в Испанской Америке появился
одновременно с термином «энкомьенда», и первоначально их
значения во многом совпадали. В этом смысле первое «репар¬
тимьенто» было произведено Колумбом на Эспаньоле. В таком
виде репартимьенто распространилось на другие завоеванные
территории на местном уровне. Это был аморфный институт,
законодательно не оформленный, в основном касавшийся труда
индейцев. В период Конкисты в Мексике и Перу слово «ре*
партимьенто» чаще употреблялось для обозначения географиче¬
ской области пожалования энкомьенд.^^ В королевских указахXVI	— начала XVII вв. очень часто слово «репартимьенто» упо¬
треблялось еще в значении «энкомьенда», что создало впослед¬
ствии определенные трудности для исследователей.Ключ понимания данной проблемы лежит в значении слова
<храспределять» (rapartir), которое в испанском языке носило в
те времена особый оттенок «дарования милостей». Вероятно,
это было вызвано «героическим характером» той эпохи испан¬
ской истории (Реконкиста, Конкиста), сопровождавшейся за¬
хватом богатой добычи (земля, имущество, рабы, драгоценно¬
сти), которая распределялась среди победителей властью коро¬
лей или предводителей. Соответственно все королевские «ми¬
лости» так или иначе имеют отношение к этому слову.Фактическим введением репартимьенто как централизован¬
ного распределения рабочей силы были Новые законы 1542 г.^0
и указы 1549 г. императора Карла V/^ С одной стороны, они за¬
претили принудительный труд индейцев в энкомьендах. С дру¬
гой стороны, указы вводили принудительный «наем» индейцев
на работу в хозяйства к испанцам для выполнения фактически
тех же личных повинностей. Индейцы распределялись для об¬
щественных и строительных работ, обслуживания постоялых
дворов, в хозяйства землевладельцев, мастерские, на рудники
и тому подобное на срок от трех до четырех месяцев, по исте¬
чении которого они должны были возвращаться в родные об¬
щины. Примерно в это же время был издан указ об оплате
труда индейцев, который в большинстве случаев не выпол¬
нялся.К 60-м годам XVI в. репартимьенто становится ведущей
формой эксплуатации индейцев в колониях. Нанвыспаий расцвет
его приходится на 80-е—90-е годы XVI в. К этому времени ре¬
партимьенто окончательно оформляется в систему в ходе ре¬
форм Мартина Энрикеса, вице-короля Новой Испании (1568—
1580), и Франсиско де Толедо, вице-короля Перу (1569—1581).В 1576—1580 годах Энрикес ввел единую систему распреде¬
ления рабочей силы для Новой Испании. Репартимьенто теперь
осуществлялось не через местные власти, а только через вице-
короля.^^ Принуждению к труду подлежали индейцы-мужчины,
достигшие 15-летнего возраста и не старше 60 лет. Число лиц,
освобожденных от репартимьенто (семьи касиков, общинные ре¬
месленники, нетрудоспособные) должно было составлять не бо¬
лее 1/5 мужского населения общины. Срок работ равнялся
трем неделям в году (по неделе через каждые 4 месяца). Днев¬
ная оплата, куда включалась и дорога на работу, составляла
1/2 реала, а с 1591г.— 1 реал. По прибытии на место индей¬
цев распределяли между испанцами судьи-репартидоры.^^В Перу для реорганизации репартимьенто вице-король То¬
ледо предпринял в 1570—1575 гг. генеральную инспекцию (vi-
sita general).К богатому серебряному руднику Потоси в
1579 г. было приписано 16 провинций Верхнего Перу, откуда
забиралась 1/7 часть мужского населения каждой общины.
Срок работ на рудниках составлял 12 месяцев, была опреде¬
лена пятидневная рабочая неделя. Годовая оплата работы дол¬
жна была равняться 18 песо.^^И в Мексике, и в Перу репартимьенто всей своей тяжестью
легло на индейские общины как на организационные ячейки ин¬
дейского общества и способствовало дальнейшему их разру¬
шению.Вводя репартимьенто, корона преследовала несколько целей.
Во-первых, она намеревалась в короткий срок поднять произ¬
водительные силы колоний, направляя труд индейцев на раз¬
витие необходимых отраслей экономики. При этом главное вни¬
мание уделялось разработке серебряных рудников. Во-вторых,
такое распределение рабочей силы давало контроль над всем6 Заказ №501
экономическим развитием колоний, т. е. возможность прекра¬
тить поток трудовых ресурсов в те отрасли, которые могли
угрожать торговой монополии метрополии. В-третьих, центра¬
лизованная система распределения рабочей силы укрепляла за¬
висимость колонистов от испанской короны не только в эко¬
номическом, но и в политическом отношении.Ввод системы репартимьенто в Перу не стоил короне боль¬
ших усилий, так как в государстве инков Тауантинсуйю уже
практиковалась аналогичная система распределения рабочей
силы — мита. В астекском государстве подобная система назы¬
валась «куатекиль».Но мита и куатекиль по своим целям и формам резко отли¬
чались от испанского репартимьенто. Прежде всего индейцы
несли повинности не на частных лиц, а на государство в целом.
Мита действительно способствовала благополучию инкского го¬
сударства, так как труд индейцев на рудниках и полях Сапа
Инки (Верховного правителя) был хорошо продуман и не при¬
водил к многочисленным смертям в отличие от репартимьенто.
Инкская знать потребляла лишь часть произведенной продук¬
ции. Остальное шло на общественные склады, откуда в случае
стихийных бедствий или неурожаев общинники получали одеж¬
ду и продовольствие С этой точки зрения, система миты в Тау¬
антинсуйю имела моральное оправдание, и выполнение ее для
индейцев могло иметь значение долга перед обществом.Куатекиль в Мексике имел схожие черты. Свидетельства
хронистов показывают, что отправление и выполнение общест¬
венных работ носило у астеков праздничный характер и сопро¬
вождалось музыкой и пением.В колониальном обществе движение благ шло лишь в одном^
направлении — от индейцев к испанцам. Сопровождаемая вы¬
миранием, унижением и ограблением индейцев, эксплуатация
коренного населения через систему репартимьенто не могла
иметь морального оправдания в его глазах. Она носила ярко
выраженный хищнический характер.Митайо (так называли распределенного на миту) не был
к тому же избавлен от регулярной уплаты трибуто.В 70-е годы XVI в. вице-король Перу Франсиско де Толедо
перевел в разряд миты все личные повинности индейцев (до
этого слово «мита» чаще употреблялось в отношении работ на
рудниках): обслуживание домашнего хозяйства испанцев, выпас
скота, различные сельскохозяйственные работы, обслуживание
постоялых дворов (tambos), строительство общественных зда¬
ний, дорог и др. Самой тяжелой была мита в ткацких мастер¬
ских (обрахе) и на рудниках.Репартимьенто в Новой Испании и Перу имело некоторые
различия по своей направленности. В Перу основной задачей
миты было обслуживание серебряных рудников, приносивших
в XVI—XVn вв. королевской казне колоссальные доходы. Эта82
обусловило строгий контроль и постоянное внимание королев¬
ского правительства к репартимьенто в Перу. Частные хозяй¬
ства испанцев испытывали постоянные затруднения в обеспече¬
нии рабочей силой.В Мексике, где доход от рудников в XVI—XVII вв. был зна¬
чительно ниже, рабочая сила распределялась более равномер¬
но. Там репартимьенто могло использоваться даже как средство
материальной помощи больным, престарелым, нуждающимся
испанцам, вдовам и сиротам колонистов.Различия в направленности репартимьенто соответствующим
образом сказались на развитии крупного землевладения в
Мексике и Перу.В долине Мехико недостаток рабочей силы не замечался до
20-годов XVII в. В начале XVII в. в период сева и уборки уро¬
жая асендадо мог даже получать двойную норму рабочей силы
(dobla) по земледельческому репартимьенто.^^ До кризиса
сельскохозяйственного производства в Новой Испании (20-е го¬
ды XVII в.) обеспечение Мехико продовольствием, фруктами и
топливом прямо или косвенно зависело от труда индейцев.
Резкая нехватка рабочей силы возникла в 20-е годы, когда
многие индейцы были привлечены к дренажным работам.
Результатом сельскохозяйственного кризиса был переход земле¬
владения Новой Испании в рамки асьендной системы, с ярко
выраженными чертами натуральной экономики В Перу систе¬
ма миты уже к концу XVI в. совершенно не удовлетворяла нуж¬
ды землевладельцев перуанского побережья Они находили вы¬
ход в том, что незаконно передавали индейцев друг другу в
аренду.Рудники Гуанкавелики и Потоси поглощали основную
массу митайо. Это заставило хозяйство Косты еще в концеXVI	в. переориентироваться в земледелии на труд черных ра¬
бов, на плантационное рабство. Так как реформы 70-х годов
сконцентрировали право на репартимьенто в руках вице-короля,
то значительное преимущество в получении митийо оказалось у
крупных и влиятельных земледельцев, особенно тех, которые
жили в Лиме. К середине XVII в. оставшиеся индейцы распре¬
делялись в основном по крупным скотоводческим имениям.Введение репартимьенто первоначально действительно спо¬
собствовало развитию крупного землевладения. Не случайно в
50-е годы XVI в. резко возросла заинтересованность испанцев
в получении земельных пожалований. Однако к началу XVII в.
репартимьенто превращается для него в тормоз. Землевладель¬
цы всеми путями стараются удержать митайо в хозяйствах,
превращая их в пеонов. Иногда дело доходило до курьезов.
В 1622 г., например, при распределении индейцев деревни Ма-
рас 2 испанца должны были получить по IV2 индейца. Решили,
что один из трех индейцев будет работать у каждого испанца
по 6 месяцев.Очень часто в связи »с митой устанавливались интересные
6*	83
взаимоотношения между индейскими общинами и работодате¬
лями. Индейцы откупались от миты, посылали помощь испанцу
в трудные моменты, дабы не посылать митайо, вместо одного
индейца для скорейшего выполнения работы посылали 2—3.®^Часто митайо превращали в янаконов, чтобы они не подле¬
жали перераспределению. Так попытались сделать в 1722 г.
асендадо Уамачуко и Трухильо.®"^ Митайо требовали иногда и
индейские общины. Известно, что община Отуско в 1743 г. тре¬
бовала 8 митайо для присмотра за скотом. Индейцы-кечуа не
любили эту работу.®^Мита в Перу на протяжении всего колониального периода
являлась очень важной формой эксплуатации индейцев. Об
этом свидетельствуют документы, связанные с продажей асьенд,
передачей их по наследству. О том, что асьенде положено имегь
такое-то количество митайо, практически бесплатных работни¬
ков, упоминается везде. Это значительно увеличивало ценность
поместья, хотя и являлось нарушением закона. Например, в
1648 г. при продаже земель в Куско Родриго де Эскивелем
падре Хуану де Виториа упоминались 15 митайо, что увеличило
стоимость поместья. Касик Себастьян Нина Линган в завеща¬
нии как свою собственность передает по наследству 34 индей-
ца-митайо, определенных ему вице-королем Веласко (1596—
1604).^^ Испанское правительство с этим боролось, но без¬
успешно. Испанцы и креолы Америки рассматривали индейцев
как свою собственность вплоть до войны за независимость.И в Перу, и в Новой Испании крупное землевладение по¬
лучает дальнейшее свое развитие только в условиях кризиса
системы репартимьенто. Возможность контроля короны над
землевладением через репартимьенто сохранялось не более
50 лет. Колебания, которые вырвали рычаги контроля из ее рук,
были вызваны собственными корыстными интересами короны
(перуанский вариант) и демографической катастрофой.Централизованное распределение рабочей силы имело место
в конце XVI — начале XVII в. и других районах Испанской Аме¬
рики. Например, в Попайяне (Колумбия) в 1569 г. Педро
де Инохосой при таксации трибуто фактически был осущест¬
влен переход к репартимьенто (мите). При нем в этом районе
был создан «рынок» индейцев и «рынок» товаров. Он распре-
д*елил индейцев и определил испанцам, что и в каком количе¬
стве выращивать. Раз в неделю в определенное место должны
были привозиться производимые продукты и осуществляться
ебмен ими. Была установлена квота индейцев для обществен¬
ных работ в Попайяне. Их должны были поставлять энкомен-
деро (индейцам платили 1 песо в месяц и кормили). Также
принудительно поставлялись и индейцы-ремесленники. Таким
образом, репартимьенто не только являлось формой эксплуата¬
ции индейцев, но и особой формой организации жизни коло-34
ниального общества в сложный период его перехода к новой
экономике.К мите и куатекилю также относился труд на обрахе или в
мастерских, где изготовляли промышленные товары.Злоупотребления в обращении с индейцами в обрахе были
хорошо известны. В Перу каждое обрахе получало от 100 до
400 митайо, многие из которых были мальчиками от 9 до
17 лет.^’' Это давало предпринимателям ряд преимуществ.
Мальчики не подходили под другие виды миты, и обрахе не
страдали от недостатка рабочей силы. По закону детям пла-
тили намного меньше, чем взрослым.Обычными злоупотреблениями были чрезмерные дневные
нормы выработки и наказания в случае их невыполнения, ра¬
бота в положенные часы отдыха, пени и штрафы, ткань вместо
денег в качестве оплаты труда. После работы людей запирали
в зданиях, чтобы они не могли убежать. В обрахе обычно были
свои тайные тюрьмы. Владельцы нанимали профессионалов
guatacos (по индейски watakoq)—метисов, негров, мулатов^
которые выслеживали беглецов или заставляли их вернуться,,
терроризируя их семьи.Не все обрахе обслуживались митайо. Однако <<^свободный»
труд, характерный более для Новой Испании, был в некотором
отношении даже хуже. Система авансов приводила работника
к долговому рабству.Эксплуатация в обрахе носила феодально-рабовладельче¬
ский характер, а труд митайо был тяжелее рабского. Рабы
стоили денег, а индейцы по репартимьенто обходились владель-
цам значительно дешевле. Поскольку индейцы были времен-
ными работниками, их заставляли работать на износ.Классическим образцом труда по репартимьенто на рудни¬
ках является горнорудная мита в Перу. В Новой Испании по
ряду причин этот вид репартимьенто не имел такого широкого
распространения. Ни один рудник Мексики не мог по своим за¬
лежам серебряной руды сравниться с Потоси в Перу. В Мекси¬
ке не было месторождений ртути. Плавить серебро удобнее
было в Перу, где действовали ртутные рудники Гуанкавелики.
Кроме того, серебряные рудники Северной Мексики были гео¬
графически изолированы от густонаселенных областей Новой
Испании. Поэтому рудники Новой Испании в XVI—ХУП вв. не
пользовались большим вниманием и покровительством короны
и обладали большей самостоятельностью, чем рудники Перу.Все это привело к тому, что хотя репартимьенто для рудни¬
ков официально сохранялось и в XVIHb., в Мексике принуди¬
тельный труд не имел для горного дела большого значения уже
в середине XVH в. В 1576—1579гг. в Пачуке на рудниках еже¬
недельно по репартимьенто работало 1 108 индейцев из окрест¬
ных деревень, а в 1661г. — всего 57 человек. То же было и на
других рудниках Мексики.85
в 1574—1578 гг. вице-король Франсиско де Толедо ввел на
рудниках Перу систему миты с привлечением чрезвычайно
большого объема рабочей cилы.^^Самой тяжелой была мита в Потоси (mita de Potosi).
В 70-е годы XVI в. в миту было включено около 450 000 чело¬
век. Уже в 1578 г. 14 218 человек ушло в Потоси. Рабочая сила
для рудников составляла 1/3 часть от всей миты. Индеец в По¬
тоси должен был работать 1 неделю и иметь 2 недели отдыха.
Предполагалось, что люди будут работать по 12 часов 5 дней
в неделю. Срок mita de Potosi длился год.^^Одной из самых тяжелых проблем для митайо в Потоси
была финансовая. Его дневной заработок (4 реала) составлял
7з того, что платили свободному. Месячные затраты на пиш,у
составляли 28V2 песо (1 песо = 8 реалам), 2 недели положен-
ного отдыха митайо нанимался работать как свободный. Тогда
его месячный заработок мог составить 20—25 песо. Одним из
источников его дохода также было «право» на долю руды, уно¬
симую тайно из рудника. В выходные дни практиковалась неза¬
конная работа на рудниках в свою пользу.Митайо приходилось самим оплачивать свою дорогу в По¬
тоси, несмотря на то, что плата им была положена по закону.
Шахтовладельцы (azogueros) утверждали, что они забирают
эти деньги для компенсации задолженности митайо. Позже,
в XVIII в. деньги выдавались только на обратную дорогу. Путь
митайо из Чукуито в Потоси занимал 2 месяца, из Тинты —3	месяца. Семьи работников обычно их сопровождали.По до¬
роге за индейцами шла настояпдая охота. Например, перехва¬
тывали индейцев по дороге на отработки в другие шахты. Та¬
ких индейцев заковывали в цепи и заставляли работать без
контроля и режима. Об этом писал в мемориале королю дон
Хуан де Падилья в 1657 г.Митайо должен был еще принести «подарок» (по индей¬
ски— ricuchicuy) капитан-майору Миты и судьям — смотрите¬
лям Потоси (alcaldes veedores).^^ Более того, они дважды
оплачивали трибуто (на руднике и в общине).В конце XVI в. условия труда митайо начинают быстро ухуд¬
шаться. После открытия процесса амальгамации в 1572 г. много
серебра извлекалось из отвалов (desmontes), и работа не была
чрезмерно тяжелой. В 80-е годы отвалы были полностью пере¬
браны, и тогда свободные работники (mindagos) отказались
идти работать в шахты, хотя им платили по 9 песо в неделю.
Они ушли на заводы по обработке руды. Митайо оказались
единственной рабочей силой, которую можно было заставить
идти в рудник, а шахта — единственным местом, откуда можно
было получить серебряную руду/^Azogueros ужесточили эксплуатацию. В 90-е годы XVI в.
была введена двойная смена: punchaco-runa («дневной чело¬
век») сменялся с заходом солнца tuta-runa («ночным челове¬86
ком»)/® Около 1600г. azogueros решили держать рабочих под
землей с вечера понедельника до вечера субботы. Их распре¬
деляли в команды по 3 человека. Один работал, а другие спали
или ели в шахте. Смены отмерялись свечами: когда одна гасла,
начиналась новая смена. Митайо отбивали руду железным ло¬
мом, весившим 20—25 фунтов (8—10 кг).^^ Несмотря на то, что
законы запрещали такую систему труда, она существовала
весь XVII в. Теперь уже митайо не имел возможности добыть
самородок под покровом темноты или работать на себя в шахте
в выходной день. Его финансовое положение еще более ослож¬
нилось.Теперь горная мита стала все больше приобретать черты
долгового рабства. Если работник не выполнял дневную норму,
то ему записывали недостачу.Так как давление на митайо росло, а их собственная доля в
серебре исчезала, индейцы стали убегать из своих деревень в
провинции, не подлежавшие mita de Potosi, и в сам Потоси
включительно. Медленно, но неуклонно падение производства
серебра в Потоси в XVII в. сопровождалось сокращением насе¬
ления в районах, к нему приписанных. В докладе президента
Совета по делам Индий от 12 февраля 1616 г. сообщается, что
для работы на рудниках Гуанкавелики собрано 2 тыс. индейцев.
По дороге на миту в течение 2-х месяцев многие умерли. Неко¬
торым удалось бежать в лесистые горы района Лойунги, где
они «живут как дикари, скрытые и недоступные для прави¬
тельства».Мита опустошила их деревни так, что в них «оста¬
лись только старые индейцы, которые принуждают женщин
вступать в связь с проезжими, чтобы продолжить род».^^В начале XVII в. все меньше митайо приводилось в Потоси.
Провинциальные коррехидоры оставляли курак, сопровождав¬
ших своих индейцев, одних «беседовать» с разъяренными azo¬
gueros, когда они приводили лишь часть нужного количества
митайо. Нередко кураки подвергались мучениям и издеватель¬
ствам. Шахтовладельцы требовали от них уплатить им по 9
(а позже — по 7V2) песо за каждого неприбывшего индейца
для найма mindago. Так платежи стали составной частью фак¬
тической миты. Деньги, собираемые кураками с индейцев, от¬
купавшихся от миты, называли indios еп plata («индейцы в се¬
ребре») .^0Azogueros сочли весьма удобным этот новый источник дохо¬
дов. Эти деньги они часто тратили не на производство, а на
себя. Общий уровень производства серебра сокращался, а до¬
ходы azogueros поступали. Это дало повод вице-королевской
администрации Лимы обвинить шахтовладельцев в обмане ко¬
роля. Появилось выражение «indios de faltriquera» («прикар¬
маненные индейцы»), так как indios еп plata оставались в кар¬
манах владельцев шахт.^^ К 1660 г. около 587 тыс. песо собира-87
лось от индейцев для azogueros. Корона же от налога на про¬
изводство серебра получала 300 тыс. песо.^^Нарушения закона на месте в Потоси имели в документах
того времени общее название — «mal uso» («плохое употребле¬
ние»— имелось в виду миты). Одной из форм mal uso была
аренда митайо. В 1608 г. цена митайо в Потоси на год аренды
составляла 150 песо. Один из шахтовладельцев был судим в
1621г. за то, что сдал своих митайо в аренду по 112 песо за
каждого.В XVIII в. величайшим источником «mal uso» было незакон¬
ное увеличение норм выработки до невыполнимого размера.
Для митайо, если он не хотел попасть в долговое рабство, оста¬
вался только один выход — найти себе помощника (yanapakoq
по-индейски) и платить ему из своего кармана. Жене и детям
митайо также приходилось работать.Несмотря на истощение
руды, нормы выработки уменьшались крайне медленно. Azo¬
gueros Потоси безжалостно утверждали, что эти нормы сохра¬
нятся, даже если в Потоси останется всего один митайо.В конце XVIII в. за жалованье, которое иногда было на 50%
выше, чем у митайо, наемные работники производили продук¬
ции на 30—50% меньше.Настоящим адом для митайо были ртутные рудники Гуан-
кавелики. Источник XVII в. так описывает их работу: «...ин¬
дейцы работают вокруг большого болота, возникшего вследст¬
вие разрушения шахты, поэтому, чтобы работа не останавли¬
валась, там есть еще особые индейцы, которые его осушают...
А испарения и жара в этом центре вызывают такую неизлечи¬
мую болезнь, от которой они быстро умирают с сильным по¬
мрачением сознания; таким образом, продукт добывается це¬
ной жизни и невинной крови туземцев.. .».^^К началу правления Филиппа III (1598—1621) состояние
людских ресурсов колоний причиняло большое беспокойства
правительству 16 провинций Перу были опустошены Индейцы
бежали в другие районы или шли работать как янаконы в
асьенды испанцев, чтобы не быть привлеченными к мите. Ре-
партимьенто не оправдало себя. В конце XVI в. оно стало ме¬
шать развитию производительных сил Перу и других колоний.
Для короны сокращение индейского населения означало преж¬
де всего снижение производства серебра и поступлений от три-
буто. Росла гуманистическая критика системы репартимьенто,
в том числе и со стороны церкви. Собор мексиканской церкви:
в 1585 г. осудил репартимьенто.В 1594 г. орден Святога
Франциска (самый влиятельный в Мексике) просил Совет по
делам Индий запретить репартимьенто. В результате в 1599—
1501 гг. было отменено репартимьенто на сахарные заводы, ко¬
торые полностью перешли на наемный и рабский тpyд.^^Совет по делам Индий понимал, что личные повинности-
необходимо отменить. Существовало два способа. В инте-
88
ресах колонистов было оставить уже распределенных индейцев,
в своих хозяйствах. Но для короны это означало бы потерю»
контроля над индейским населением колоний и увеличение эко¬
номической и политической независимости колонистов. Поэтому
Филипп III предпринял попытку заменить принудительные по¬
винности индейцев наемным трудом.24 января 1601 г. была издана седула о личных повинностях
индейцев и отправлены соответствующие инструкции вице-ко¬
ролям.Главным положением в законе 1601г. была абсолют¬
ная отмена системы репартимьенто и всех его видов, за исклю¬
чением горной добычи.Седула предусматривала кары против прикрепления индей¬
цев к земле в хозяйствах испанцев. Задерживаемые дольше
срока репартимьенто индейцы могли возвращаться в свои де¬
ревни, если они не желали добровольно остаться в асьенде.Репартимьенто на горные работы ограничивалось. Корона
надеялась перевести ртутные рудники Перу на использование
труда негров-рабов Позже, в 1606 г, король запретил по¬
сылать индейцев на вновь открытые месторождения ценных ме¬
таллов, где должен был применяться только наемный труд.^^Однако требования короны не возымели своего действия.
Боясь бурной реакции колонистов, вице-король Луис де Ве¬
ласко только в 1603 г. решился обнародовать королевский
yкaз.^2 Тогда же он издал серию указов, не отменявших лич¬
ных повинностей, а лишь регламентировавших иx.^^Реакция колонистов в Индиях последовала незамедлитель¬
но. В Мадрид посылались многочисленные записки и мемориа¬
лы, доказывающие, что отмена личных повинностей немедлен¬
но повлечет за собой разрушение колоний. Классическая за¬
щита принудительного труда представлена в трактате фра Ми¬
геля Ахиа 1603 г.Он критиковал положения седулы о меха¬
низме проведения распоряжения короны в жизнь и совершенно^
исключал возможность как добровольного найма индейцев
к испанцам на работу, так и обращение самих испанцев к тру¬
ду: «Нет ничего более страшного для них (индейцев), чем ра¬
ботать, даже если она (работа) выгодна для них самих... по¬
тому что индеец по природе не жаден, тогда как испанец край¬
не алчен, индеец флегматичен, а испанец раздражителен, индеец
покорен, а испанец высокомерен, индеец медлителен во всем,
а испанец всегда тороплив во всем, чего он хочет, один явля¬
ется другом дающихся указаний, а другой — врагом
службы».В результате этой кампании администрация Веласко поста¬
новила выполнять из этой седулы только то, что приемлемо.В Новой Испании в ноябре 1603 г. вице-король Монтескларос
объявил, что «репартимьенто остается в cилe».^^ Выполнение
седулы 1601 г. потерпело полную неудачу.Следующая попытка внести изменения в систему личных89
ловинностей была предпринята в седуле 1609 г.Это в сущ¬
ности была очередная регламентация, запрещавшая превышать
установленные нормы репартимьенто и распределение на вновь
открытые рудники. Предусматривались строгие наказания за
злоупотребления в отношении индейцев. Однако полностью от
отмены репартимьенто корона не отказалась. В седуле указы¬
валось на необходимость привлечения ко всем видам труда не
только негров-рабов, но и представителей низших слоев мети¬
сов, мулатов и белых.Новая королевская седула вызвала в колониях бурную дис¬
куссию. Записки колонистов для королевской администрации
выражали протест против намерения короны отменить репар¬
тимьенто. Они убеждали правительство не иметь в колониях
«других видов услуг кроме личных повинностей индейцев и не
касаться в этом деле всего остального человеческого poдa».^^
Администрация колоний была не в состоянии изменить харак¬
тер репартимьенто. Поэтому она опять ограничилась лишь кор¬
ректировкой ее старой формы.В Новой Испании седула 1609 г. усилила тяжесть репар¬
тимьенто. Его срок теперь увеличивался до 52 дней работы в
году.^°^ Вокруг рудников создавались искусственные поселения
индейцев (куадрильяс), аналогичные редукциям в Перу, для
обеспечения их большим количеством постоянной рабочей
силы.^^^В 1619 г. корона предпринимает новую попытку исправить
положение дел в свою пользу. В 1619 г. издается новая седула,
приказывающая вернуть индейцев в их родные селения из хо¬
зяйств испанцев, даже если они покинули общины 20 лет на¬
зад.В Перу предусматривалось создание новых редукций
вокруг Потоси и Гуанкавелики. Филипп 1П мечтал таким обра¬
зом снабдить раз и навсегда милые королевской казне руд¬
ники новыми жертвами. Для создания редукций из асьенд в
ходе инспекций должно было изыматься «лишнее^ количество
работников. Допускались насильственные средства переселе¬
ния. Никогда еще в королевских указах не проявлялись так
ясно истинные цели короны в отношении «защищаемых» ею
индейцев.Однако новый вице-король Перу герцог де Эскилаче очень
быстро столкнулся с тем невообразимым беспорядком, который
зародился в системе использования индейского труда еще во
времена Писарро, а в правление Филиппа П1 принял угрожаю¬
щие размеры. В своей переписке с королем 1619г. Эскилаче
объясняет невозможность для колонистов выполнения седулы
1619 г. и добавляет, вероятно, утешая монарха, что не следует
«аоведением столь свободных по натуре и столь стесненных в
средствах людей измерять королевскую власть и повиновениеей».^озВ 1631 — 1632 гг. вышли указы короны об отмене с 1 января!90
1633 г. всех видов репартимьенто, за исключением рудников.
Фактически это было во многом признание статус-кво. Там, где
не начали сказываться тенденции естественного перехода к на¬
емному труду (как на рудниках Северной Мексики), там си¬
стему репартимьенто вытесняли новые для Америки формы за¬
висимого труда (пеонаж и др.)* Изменения в системе репар¬
тимьенто имели важные последствия для жизни колоний. Ко¬
лонисты-землевладельцы получили возможность полновластно
распоряжаться трудом индейцев. Это было одно из благоприят¬
ных условий для развития крупного землевладения в Испанской
Америке.Дольше всего просуществовала горная мита в Перу на руд¬
никах Потоси и Гуанкавелики. Официально она была отменена
лишь в 1812 г.«Заслуга» в ее столь долгом сохранении при¬
надлежит испанской короне. К XVIII в. все рудники Перу, за
исключением Потоси и Гуанкавелики, перешли на наемный
труд. Трудовой набор уменьшился до 3280 человек. К XVIII в.
большинство серебра в Перу производили свободные работни¬
ки.Почему корона сохраняла миту? Почему azogueros По¬
тоси шли даже на убийства королевских чиновников, намере¬
вавшихся сократить миту?^°^ Кроме объективных экономиче¬
ских причин (нехватка капиталов и рабочих рук), здесь суще¬
ствовали причины и другого порядка. Мита давала не просто
рабочую силу. Она давала разом массу дешевой рабочей силы.
Мексике потребовалось более двух столетий для разработки
богатых жил. В Потоси мита создала бешеный бум вначале,
а главное — позволила и после него продолжать производство.
Без нее рудник не мог бы действовать. В XVIII в. в центнере
руды содержалось не более 3/4 унции серебра.Капиталисти¬
ческие формы эксплуатации означали бы смерть для таких
экстенсивных и убыточных с точки зрения людских ресурсов и
капиталов производств, какими были рудники Потоси и Гуан¬
кавелики.Репартимьенто в Испанской Америке являлось своеобраз¬
ной формой феодальной отработочной ренты на втором этапе
колониального феодализма. Это барщина с оплатой труда и
особой ролью государства. При этом оно базировалось не
столько на поземельной зависимости хотя бы и от короны,
сколько на теории «естественного рабства» Аристотеля.
Документы короны о принудительном труде индейцев оправды¬
вали репартимьенто их природной праздностью, необходимостью
заставлять индейцев работать ради их же собственного блага.Действие капиталистической тенденции (наличие оплаты
труда) в репартимьенто ограничивалось фиктивностью этой
оплаты, отсутствием свободы выбора хозяина, стремлением ис¬
панцев прикрепить индейцев к своему хозяйству путем долго¬
вой кабалы или иными средствами. Эти особенности репар-91
тимьенто являлись проявлением колониального характера испа¬
но-американского общества.Необходимо отметить, что репартимьенто в конце XVI — на¬
чале XVII вв. являлось не только формой эксплуатации ин¬
дейцев, но и универсальным способом организации социально-
экономической жизни колониального общества в условиях не¬
хватки рабочей силы и перехода к производящему хозяйству.
Это проявилось в попытках диктовать сверху производство и
распределение тех или иных товаров, в аграрной реформе, по¬
литике редукций.Испанский мир: новая элита. Социальная структура коло¬
ний в конце XVI —начале XVII в. была более сложной, чем
иерархическая структура феодального общества Европы, так
как в Испанской Америке на нее сильное влияние оказывал
этнический фактор. Народ-завоеватель, испанцы, стояли неиз¬
меримо выше народа побежденного, индейцев. Кроме них был
еще и народ рабов — негры-африканцы.Смешение трех рас в Новом Свете породило так называе¬
мую систему каст. В начале XIX в. антропологи насчитали
около 16 их разновидностей.Более простая классификация
выделяет 6 каст: испанец или белый, метис, мулат, самбо, ин¬
деец, негр. Для официальных целей (сбор трибуто, военная
служба) выделялось 3 группы: испанцы, «castas» (лица сме¬
шанной крови) и индейцы. Категория «испанец» (gente de casta
limpia — люди чистой касты) включала также метисов и касти-
гов, в которых не текла негритянская кровь и которые «жили
как испанцы».Индейская группа в указанный период состояла из индейцев
и метисов, живших как индейцы. Представители «castas» в це¬
лом пользовались дурной репутацией у испанцев. «Castas» пла¬
тили налоги и часто были ремесленниками. Вся эта система
каст отражалась в социальной структуре общества.Испанский сектор, различный по социальному и этническому
происхождению, имел определенную гомогенность, проистекаю¬
щую из положения испанцев как господствующей расы и пред¬
ставителей высокой культуры. Это поддерживалось претензией
на чистоту крови и врожденное христианство, возможностью
получить знатный титул или идальгию. А. Гумбольдт отмечал,
что в испанских колониях «каждый белый человек, пусть он и
ездит на своей лошади босиком, воображает себя одним из
знатных людей страны».Испанское происхождение, белизна
кожи, чистота крови, врожденное христианство, идальгия фор¬
мировали целую систему ценностей и ориентиров, идентифици--
руемых с господствующим положением в социальной струк¬
туре. Они нашли отражение в законах: испанцы были осво¬
бождены от уплаты трибуто. В самой Испании «чистота крови»^
(limpieza de sangre) была условием членства в ремесленных
гильдиях, религиозных и военных орденах, в муниципальных^92
гсоветах, в процедурах получения университетской степени. То
же наблюдалось в Испанской Америке. Испанец в американ-
^ском обществе имел те же преимущества, что и знатный чело¬
век в Испании.Таким образом, в колониальном обществе существовала
своеобразная иерархия этносов. Но в испанском и индейском
мире существовала еще своя собственная иерархическая струк¬
тура. В испанском секторе общества в 60-е годы XVI —30-е го¬
ды XVII вв. наиболее привилегированными и связанными между
собой слоями социальной структуры были крупные землевла¬
дельцы, колониальная бюрократия, крупные торговцы и выс¬
шее духовенство. Они все составляли феодально-меркантилист¬
скую среду колониального общества. Несколько ниже по своим
социальным возможностям стояли шахтовладельцы, владельцы
обрахе и другие предприниматели. Это связано с их зависимым
экономическим положением, точнее нехваткой капиталов. Еще
ниже стояли мелкие и средние торговцы, ремесленники и дру¬
гие люди, обеспечивающие себя собственным трудом. На дне
этого мира находились испанцы сомнительного происхождения
и занятий.Самую верхнюю ступень пирамиды составляла элита испа¬
но-американского мира, знать колониального общества. Знат¬
ность была целью социальных амбиций любого испанца.В колониальном Перу было множество путей для утвержде¬
ния собственного превосходства. Богатые энкомендеро строили
крепости в своих владениях, становились патронами монасты¬
рей, покупали места в кабильдо. Те, у которых денег не было,
пытались доказать, что они совершенно «чистокровные» (что¬
бы стать членами инквизиции) или совершенно «добродетель¬
ные» (чтобы вступить в закрытые религиозные братства, такие,
как Encarnacion, в Лиме). Но больше всех этих почестей це¬
нилась энкомьенда. Наличие энкомендеро в какой-либо ветви
семейного древа постоянно подчеркивалось. Ф. Писарро в свое
время объявил, что Конкиста создала новую знать.Совет по
делам Индий поддержал это заявление: испанец в Америке,
приобретший определенное богатство и не замеченный в недо¬
стойных занятиях, мог считаться знатным человеком.К началу 30-х годов XVII в. в Перу складывается новая
элита путем срастания слоя представителей необедневших фа¬
милий энкомендеро и иммигрантов-фаворитов. Источники их
доходов были новые: должность, земля, торговля. Все это кон¬
центрировалось в Лиме. Например, племянник вице-короля Эн¬
рикеса дон Доминго де Карро был крупным предпринимате¬
лем, чиновником лимского казначейства и владельцем энкомь-
енды.^^^ Это была новая, тесно связанная изнутри и пока еще
ютносительно открытая элита.Однако уже в начале ХуПв. в колониях в сельских районах
появляется ядро новой элиты — владельцы крупных асьенд. Не-93
которые из ее членов происходили из старой энкомьендной знати,,
но остальные получили земельные пожалования позже. С ти¬
тулами или без них новая знать преимущественно была знатью
de hecho (фактически), чем de derecho (по праву, юридически).
Статус обладания латинфундией стоил титула. К тому же в
отличие от энкомьенды крупное землевладение поддержива¬
лось короной.В конце XVI — первой трети XVII в. в связи с ростом торго¬
вого капитала в испанском обществе, преимущественно фео¬
дальном по своей структуре, усиливается влияние крупных тор¬
говцев. Особенно ярко оно проявилось в Мехико.Рост земельной аристократии шел параллельно с развитием
торгового патрициата в городах. Консуладо (торговая гильдия)
официально возникла в Мексике в 1592 г., а большинство ре¬
месленных гильдий появилось в XVI — начале XVII вв.В XVII в. торговцы обладали большим влиянием в Мексике.
Они контролировали торговлю, финансировали производство
серебра, кредитовали всех королевских чиновников, включая
вице-королей. Франсиско Медина Рейносо, богатый торговец се¬
ребром, в 20-е годы XVII в. в один год давал заемы алькальд-
майору в Сан-Луис-де-Потоси и королевскому казначею и кор¬
рехидору в Сакатекасе.Ссужение деньгами обещало благо¬
склонность официальных властей. Однако статус торговца еще
мешал им войти в землевладельческо-бюрократическую элиту.
Торговцы не были членами кабильдо (покупая это место, они
потеряли бы официальный статус купца). Они предпочитали за¬
нимать фискальные посты (королевское казначейство, монет¬
ный двор, казна религиозных орденов), дававшие особые пре¬
имущества. Как казначей купец мог брать или давать взаймы
на короткий срок. Как казначей короны он мог контролиро¬
вать обеспечение рудников солью и ртутью. Многие торговцы
наживались, финансируя покупку должностей. В 1629 г. 7 куп¬
цов объединили капиталы для финансирования покупки долж¬
ности казначея монетного двора в 140 тыс. песо. С его по¬
мощью они могли лучше контролировать продажу своего се¬
ребра.Влияние торговцев на империю имело корни в самом
Мехико.Благодаря контролю над кредитом и сбором налогов, тор¬
говцы Мехико имели доступ к политической власти. Торговцы
могли неофициально влиять на издание законов в районах, где
они имели должников. Те, кто имел посты в правительстве,
были частью формальной политической системы. Фискальные
чиновники высокого уровня (члены tribunal de cuentos, tribu¬
nal de tributos у azogueros, королевского казначейства в Ме¬
хико) собирались в Junta de Hacienda вместе с вице-королем
и оидорами. Это был высший финансовый законодательный к
исполнительный орган до второй половины XVIII в. Чиновники
королевского казначейства могли выступать в кабильдо. Более94
высокие фискальные бюрократы присутствовали на совете
вице-короля.Благодаря этим связям торговцы вовлекались в местную
политическую борьбу, преследуя свои интересы. В восстании
1624 г. Консуладо встал на сторону архиепископа Хуана-Пере-
са-де-Ла-Серна против вице-короля маркиза де Гельвеса.^^^ Во-
первых, торговцы были кредиторами местных чиновников, оз¬
лобленных кампанией Гельвеса против коррупции. Во-вторых,,
общая коммерческая политика Гельвеса преследовала цель
прекратить контрабандную торговлю Мехико с Перу и с Пор*
тугалией. Консуладо имел своих членов и в церковной бюро-
кратии (через фискальные и казначейские должности). Бога¬
тые торговые дома старались породниться.Торговцы стремились войти также в землевладельческую
элиту через пожалования земли, браки и покупку земельной
собственности. В XVII в. они уже вкладывали капитал в землю
и горные предприятия. Однако нестабильность собственности не
способствовала активным вложениям капитала.Индейцы в структуре колониального общества. Рядом с ис¬
панским миром, или «республикой испанцев», как было принято
его называть в то время, существовала «республика индейцев».
В 1603 г. декан Лимы Педро Муньис писал вице-королю, что
испанцы и индейцы являются членами одного «мистического
тела» (имелось в виду Перу). Индейцы имеют того же самого
правителя и те же законы, что испанцы, и, следовательно,
также «должны приобщаться к общему благу и избегать воз¬
можного вреда».Однако реальное положение индейцев было
далеко от пожеланий гуманного доктора теологии.Во второй половине XVI и до 30-х годов XVII в. индейское
общество в связи с усилением экономического давления со сто¬
роны испанцев вступает в новый период трансформации. Осо¬
бенно ярко это проявилось в вице-королевстве Перу. Перед
вице-королем Франсиско де Толедо (1569—1581) встала про¬
блема усиления испанского контроля над индейским населе¬
нием. Он действовал в двух направлениях. Во-первых, разгро¬
мил последний оплот инков в Вилькабамбе, организовав в
1572 г. военную экспедицию. Во-вторых, с 1570 г. он начал по¬
всеместное переселение индейского населения в редукции в
масштабе всего вице-королевства. Целью переселения было пе¬
редвинуть индейцев с их традиционных мест и собрать их в
поселениях, построенных наподобие испанских, где они нахо¬
дились бы под строгим контролем светских и религиозных вла¬
стей. Индейская знать понимала, что это усложнит ее положе¬
ние, и пыталась откупиться от вице-короля в начале его гене¬
ральной инспекции в 1570—1575 гг., предложив 800 тыс. песо за
отмену выдвинутой им программы. Их предложение было от¬
вергнуто.Реформы Толедо явились подлинным концом Кон¬
кисты в Перу. Индейские вожди понимали, что активное co-OS
противление является безнадежным. 90 лет после администра¬
ции Толедо не было никакой политической активности индей¬
ской знати в Перу.Формально индейцы законом признавались равными испан¬
цам и даже имели некоторые привилегии. Светские и религиоз¬
ные чиновники (protectores) должны были следить за их благо¬
состоянием. Они имели доступ к специальным судам, таким, как
Juzgado de Indias (Индейский Суд). Они были исключены из
ведения Святой Инквизиции и освобождены от некоторых на¬
логов (например, алькабалы). Юридически общинники были
отделены от каст (лиц смешанной крови) и составляли особое
сословие в американском обществе.Законы, регулировавшие
жизнь индейцев, собраны в Recopilacion de leyes de los reynos
de las Indias (Lib. YI). Неслучайно, несмотря на многочислен¬
ные восстания индейцев Чили, стоившие испанцам многих
жертв, лишь в мае 1608 г. Филипп П1 издал седулу об обраще¬
нии в рабство этих индейцев, захваченных во время военных
действий (просьбы колонистов об этом шли с 80-х годовXVI	в.).Однако испанцам было необходимо моральное оправ¬
дание жестокой эксплуатации индейцев и ее юридическое обос¬
нование. Испанские законы определяли индейца в почти раси¬
стских терминах — как индивидуума, рожденного от индейских
родителей.^22 отношению к индейцам в законе применялось
определение «miserable» (жалкий, несчастный, презренный).
Поэтому они были не только поставлены под опеку короны, но
рассматривались как вечно несовершеннолетние (menores). Они
не могли вступать в какие-либо сделки без разрешения испан¬
ских властей, коррехидоров или протекторов.Их свидетель¬
ство на суде во многих случаях стоило меньше свидетельства
испанца. Как вассалы короны они платили трибуто. Они несли
тяжелые трудовые повинности. К ним относились как к низ¬
шим существам, пригодным только к выполнению функций слуг
общества.С этой точки зрения индейцев рассматривали как дно соци¬
альной иерархии колониального общества (за исключением тех,
кто имел статус индейской знати). Однако была относительно
немалая часть индейцев, втянувшихся в отношения испанского
мира колоний, например, индейцы-горожане. К 1614 г. индей¬
ское население Лимы, большинство которого жило в туземном
секторе (el Cercado) вне городских стен, насчитывало 1978 че¬
ловек. Многие из них занимались ремеслом или были учени¬
ками и подмастерьями ремесленников-испанцев.^^'^ Зарплата,
получаемая ими, была в сущности такой же, какую получал
испанец равной квалификации. Индейцы-ремесленники образо¬
вывали свои собственные товарищества, а позже — свои гиль¬
дии.Особой группой индейского общества были касики (Мекси¬
ка) или кураки (Перу). До прихода испанцев они различалисьd96
по рангу, от правителей полугосударственных образований до
этнических вождей небольших родственных групп. По испан¬
ским законам касики стали чиновниками, имевшими граждан¬
скую и криминальную юрисдикцию над своими подчиненными,
и передавали свою должность по наследству. Они были осво¬
бождены от трибуто и принудительного труда, имели право во
всех своих делах связываться прямо с аудиенсиями, обходя
коррехидоров, которые были их непосредственными начальни¬
ками. Они могли пользоваться титулом «дон» и почестями, рав¬
ными почестям идальго Кастилии. После 1619 г. вице-король
Перу открыл специальные Ш1К0лы для сыновей курак под руко¬
водством иезуитов. Школы давали по тому времени хорошее
образование.Источником прирастающего богатства курак
при испанцах была общинная земля, пустующую часть которой
они могли использовать в своих интересах, привлекая труд ин¬
дейцев своей общины. Кураки и касики были ассимилированы
в испанскую административную систему, но их власть была
ограничена по испанским законам. Особенно сильно ограничило
их влияние введение в 1565г. коррехиемьенто в Перу.Нельзя сказать, что все испанцы в колониальном обществе
стояли выше индейцев. Скорее всего, имелись две параллель¬
ные социальные иерархии: испанская и индейская. Высший
слой последней составляла потомственная индейская знать.
Ниже ее были те, которые выдвинулись после Конкисты, ак¬
тивно сотрудничая с испанцами. Поскольку в инкской империи
социальная мобильность человека была резко ограничена, то
этих индейцев можно рассматривать как своего рода «парве¬
ню». В большинстве случаев это были мелкие деревенские, свет¬
ские и религиозные чиновники и служители (алькальды, аль-
гвасилы, канторы и пр.). Вначале эта прослойка была очень
тонка, но со временем она расширилась. Две иерархии лишь
частично прерывали друг друга. На всех социальных уровнях
различия между индейцем и испанцем становились все более
резкими в течение колониального периода.Как сами индейцы смотрели на свое положение в колони¬
альном обществе? Безусловно, не глазами испанского обще¬
ства. Индеец не считал, что он находится на дне социальной
иерархии испанского мира, он мыслил и жил по своим стерео¬
типам. Образцы индейской культуры продолжали регулировать
поведение большинства индейцев. Конкиста не заменила тра¬
диционные образцы социальной структуры испанскими, она мо¬
дифицировала их и привнесла новые критерии. Индейцы не
рассматривали богатство и престиж в феодальном смысле. В их
иерархии не было таких групп, как сословие, каста, класс.
Место человека в обществе определялось по его положению в
системе родственных отношений. Линия их велась от семьи
к более широкой группе родственников и дальше ко всем, кто
имел общего мифического предка. В Андах родственные связи,7 Заказ № 501	97
реальные или фиктивные, пронизывали все общество, связываа
воедино его членов.Родственная группа определяла доступ индивидуума к зем-^
ле, воде и другим ресурсам. Родственники помогали друг другу
в возделывании земли, строительстве дома, других работах.
Производство и обмен были организованы через родственные
связи (в отличие от ориентировавшегося на рынок европей¬
ского производства). Можно сказать, что широкие и эффектив¬
ные родственные связи и были богатством в глазах индейца.Индейское общество не было гомогенным, существовали
большие различия в богатстве и положении. Родственные груп¬
пы различались по степени престижности. Община высокого>
престижа имела больше земли и скота. Внутри групп также
существовали различия. Там были богатые люди, которые могли
приготовить подарки и угощение для многих гостей, и бедные,
или «поедатели картофеля», которые были одеты в лохмотья,
сидели в стороне от общего круга на празднике (их часто про¬
сто игнорировали при подаче пищи и питья).Человек с боль¬
шой родней мог рассчитывать на ее помощь, поэтому у него
было больше возможностей достичь лучшего социального поло¬
жения. Это отразилось в языке: инкское слово «wakhcha», что
значит «бедный», в XVI в. переводилось еще как «сирота».
Статус группы обязательно учитывался при заключении брака.Каковы были новые условия для улучшения социального
положения, внесенные испанцами? Во-первых, обязанности
(трибуто, труд), наложенные испанцами на индейцев, не для
всех были одинаковыми. Преимущества имели не только ку-
раки, но и новые должностные лица (алькальды, рехидоры,
альгвасилы, учителя-индейцы приходских школ, ремесленники
и т. д.). Во-вторых, парвеню часто использовали свое положе¬
ние для эксплуатации своих же соседей по общине. Человек,
который не ходил на миту и не платил трибуто, имел возмож¬
ность производить излишки и продавать их на рынке. Некото¬
рые индейцы были освобождены от трибуто и миты из-за род¬
ственных связей с испанцами. В XVHIb. и чоло (потомок ин¬
дейца и метиса) был освобожден от миты, но платил три¬
буто.Особый статус всех этих лиц, распространенный на фора-
стеро и янакон, стимулировал эмиграцию из деревень. Но од¬
них законов было недостаточно, чтобы человек получил более
высокий статус в индейском обществе, они лишь создавали для
этого условия.Итак, несмотря на сохранение традиционной системы отно¬
шений и высокого уровня преемственности между старой эли¬
той и новой, в XVI — начале XVII вв. происходила определен¬
ная перестройка в социальной иерархии индейского общества.Индейский мир, о котором шла речь, существовал уже
начале XVII в. лишь на уровне общины во всех испанских iKO-98
лониях в Америке. В Оахаке, Гватемале, внутренних районах
Юкатана две параллельные структуры, индейская и испанская,
были более независимы друг от друга, чем в Перу. Крупные
индейские рынки района Оахаки действовали, в сущности, вне
испанской экономики, которая концентрировалась в г. Антекера.
Местные ритуалы продолжали соблюдаться, сочетались с тра¬
дициями (католической церкви. Однако элементы индейских за¬
конов, управления, социальной организации продолжали суще¬
ствовать только на общинном уровне.Колониальная система
многосторонне воздействовала на индейское общество. Испан¬
ская администрация вторгалась в сферу общинных дел, особен¬
но в случае возникновения земельных споров. Трибуто, десяти¬
на, репартимьенто, штрафной труд и прочее являлись обяза¬
тельными. Постепенно росло влияние рынков на индейские об¬
щины. Ядро индейской культуры сохранялось внутри физиче¬
ских границ поселений. В регионах развитых индейских циви¬
лизаций (Мексика, Перу) испанское завоевание и колонизация
спрессовали сложные структуры индейского общества до уров¬
ня общины, где они смогли выжить в трансформированном
виде.Индейская община и политика редукций. Глубокие измене¬
ния произошли в общине в период перехода колониального об¬
щества от энкомендарной системы к репартимьенто и частному
землевладению. Энкомьенда была направлена на включение
индейской общины в испанское общество практически без из¬
менений: испанцы, введя энкомьенду, в сущности, законсерви¬
ровали индейскую общину доколумбовой эпохи, которая в ре¬
гионе высоких цивилизаций уже имела достаточно сложную
структуру, так как находилась на стадии разложения. Эта си¬
туация была подкреплена короной неодинаковым отношеннием
к верхушке индейского общества и рядовым общинникам. Кон¬
сервации общины на начальном этапе колониального общества
способствовала и системы сбора трибуто, которая предпола¬
гала коллективную ответственность за уплату подати.Однако уже в первой половине XVI в. (особенно в р-не Ка-
рибского бассейна и на слаборазвитых колониальных окраи¬
нах) система рабства и насильственного уничтожения индейцев
привела к распаду слабых родовых общин этих регионов. На¬
силие и внеэкономическое принуждение, эпидемии, засухи, зем¬
летрясения, другие неблагоприятные факторы нанесли тяжелый
удар и по более крепким общинам региона высоких цивили¬
заций.Но, пожалуй, наиболее серьезный удар по индейской общи¬
не был нанесен введением сначала на островах Карибского
бассейна, а во второй половине XVI в. и в регионе высоких ци¬
вилизаций, системы редукций, т. е. поселения индейцев из раз¬
ных мест в один центр, построенный по испанскому образцу.
Необходимость создания редукции объяснялась важностью при-7*	99
вития индейцам цивилизованных норм поведения, а также кон¬
тролем над ними. Об этом было сказано в королевском указе
вице-королю Мексики Луису де Веласко от 19 февраля
1560 Подобный указ для Перу относится ко времени прав¬
ления вице-короля Гарсия де Кастро (1564—1569 гг.) Си¬
стема редукций как нельзя лучше соответствовала осуществле¬
нию репартимьенто.Расцвет системы редукций приходится на 60—80-е годыXVI	в. В Перу сселение индейцев в деревни (pueblos congrega-
dos), построенные по испанскому образцу, наиболее активно
осуществлялось при вице-короле Толедо (1569—1581 гг.). Ис¬
кусственно созданная община должна была иметь не менее
500 налогоплательщиков. Айлью (индейская община в Перу)
с недостаточным населением объединялись в одну редукцию.
Некоторые общины, наоборот, расселялись в разные редук¬
ции.Виситадоры выбирали место, намечали пахотные земли
и пастбища, утверждали планировку деревни. В центре ее на¬
ходились дома коррехидора, энкомендеро, алькальдов и других
чиновников редукции. Затем шли дома рядовых общинников.
Земля, принадлежавшая редукции, ограничивалась 1 лигой
(около 57г километров) вокруг деревни. Распределение пар¬
целл между семьями общинников осуществлялось ежегодно.
Урожай с них шел каждой семье отдельно, но вся земля обра¬
батывалась коллективно. Кроме этой обрабатываемой земли,
редукции имели еще пастбище, а также землю, урожай с ко¬
торой шел в общинную кассу (Caja de Comunidad). Средства
кассы использовались для уплаты трибуто, недоимок и для
других нужд общины. Всем испанцам, за исключением управ¬
ляющих индейцами администраторов и священников, королев¬
скими указами неоднократно запрещалось жить среди индей¬
цев и вступать с ними в контакты.Система редукций вместе с репартимьенто, с одной стороны,
способствовала разрушению индейских традиций. С другой сто¬
роны, индейцы через эти институты приобщались к новым фор¬
мам хозяйства, знакомились с новыми земледельческими куль¬
турами.Как изменилось внутреннее устройство перуанской общины
во второй половине XVI — начале XVII в.?До прихода испанцев в общинах Тауантинсуйю людей мож¬
но было разделить на 3 категории: кураки, общинники и яна-
коны. Янакон и курак было немного, они отличались от боль¬
шинства по своим юридическим и религиозным правам, по от¬
ношению к благам общества. Испанцы увидели в этих двух
группах знать и рабов, хотя кураки существенным образом от¬
личались от европейской знати (у них, например, не было юри¬
дических прав на землю), а янаконы не были настолько бес¬
правными, как рабы. Община была статичным институтом. Про¬
исхождение определяло дальнейшее положение человека в об¬100
ществе. Социальная мобильность была резко ограничена, или
же ее не существовало вовсе.Конкиста открыла новые пути для приобретения влияния и
материальных благ в общине, существенно изменив ее внутрен-
нюю структуру. Те индейцы, которые связали себя с испанца¬
ми, использовали эти связи для улучшения своего социального
положения. Право на общинные земли открыло для курак воз¬
можность обогащения. Кроме того, не все категории индейцев
обязаны были ходить на миту.Лучшие возможности для выдвижения открылись с уста¬
новлением в общинах религиозного и гражданского управления
по испанскому образцу. Во-первых, индейские жрецы были пол¬
ностью заменены испанскими священниками, которые набирали
себе из индейцев помощников. Во-вторых, было введено ка-
бильдо. Кураки были ассимилированы в испанскую админи¬
стративную систему, но их власть ограничивалась испанским
законом и новыми должностями в общине. Например, обязан¬
ности и власть индейских алькальдов часто были значи¬
тельнее.Алькальд руководил распределением общинных земель и
жизнью общины вместе с куракой. Судебная власть была в его
руках, он представлял деревню в юридических инстанциях и
перед провинциальными властями (особенно перед коррехидо¬
ром). Алькальд и курака отвечали за сбор трибуто и выполне¬
ние приказов коррехидора.Другие деревенские чиновники в кабильдо в основном яв¬
лялись помощниками алькальда: 1—2 рехидора для админи¬
стративных дел и альгуасил-майор (деревенский полицейский).
Эти должности, включая должность алькальда, занимались пу¬
тем избрания в кабильдо. Единственной постоянной долж¬
ностью в нем было место писца.В 1575г. Толедо издал указ о введении кабильдо в главном
поселении каждой энкомьенды.^^^ Старые энкомьенды стали
превращаться в административные районы внутри индейских
провинций. В 1618 г. Филипп III изменил это положение, ука¬
зав, что каждая индейская деревня должна иметь алькальда,
избранного местными жителями, а деревни из 80 домов и бо¬
лее должны иметь 2 алькальдов и 2 рехидоров.^^’' Самые влия¬
тельные индейские чиновники, отвечающие за сбор трибуто и
распределение на миту, находились в главной деревне округи.После Конкисты священники собрали вокруг себя большое
число индейцев-помощников. В XVI в. один коррехидор жало¬
вался, что священник его района назначил себе в помощь
63 альгуасила.^^^ В начале XVII в. число таких помощников
было уже строго лимитировано. В каждой деревне, где была
сотня или более прихожан, назначался один ризничий для
ухода за церковью, 2 или 3 кантора для руководства хором
и фискал (или альгуасил), чтобы следить за порядком во101
время месс и учитывать их посещаемость.Каждый приход
должен был теперь иметь школу, где занятия вел индейский
учитель, который бы хорошо читал и писал по-испански.Учи¬
телей не включали в список трибутариев.Индейцы-помощники священников и коррехидоров имели
определенные преимущества. Учитель, единственный из них, по¬
лучал заработную плату. Другие освобождались от миты и
уплаты трибуто. Но самое главное — эти должности давали
власть, которая была вне традиций общин. Индейцы-чинов¬
ники могли получать большую долю из ресурсов общины, чем
они имели до этого. В 1565 г. аудиенсия Кито сообщала, что
индейские канторы и музыканты во многих деревнях пытаются
уклониться от повиновения своим вождям.В начале XVII в.
Гуаман Пома де Айяла обвинял религиозных и гражданских
чиновников-индейцев в обкрадывании других индейцев. Они
посылали своих подчиненных в горы или низины за ламами,
маисом, картофелем или для реквизиции одежды. Они брали
из общины для себя девушек из тех, что не были уже отобра¬
ны священниками, и делали их своими сожительницами.С точки зрения традиционного общества, это не было совер¬
шенно новой незаконной практикой. Традиционные привилегии
на чужой труд, материальные блага (особенно одежду), жен¬
щин существовали у высшего слоя при инках. Деревенские чи¬
новники-индейцы присваивали себе это согласно своему рангу,
вытекавшему из альянса с испанцами, т. е. они вели себя как
новая элита.В Венесуэле создание редукций связано с деятельностью
миссионеров, в середине XVII в. устремившихся в Льяносы, на¬
селенные племенами индейцев, еще не перешедших к земледе¬
лию. Туда были переселены многие племена оседлых индейцев.
Миссионеры сначала объединили индейцев в небольшие селе¬
ния и старались приучить их к оседлому образу жизни. Затем
стали создаваться организованные по единому плану большие,
насчитывавшие по 500—600 и более обитателей и руководи¬
мые монахами поселения с пересекающимися под прямым уг¬
лом улицами, с одинаковыми домами и строго до мелочей рег¬
ламентированным образом жизни и распорядком работы.В Колумбии создание «pueblos congregados» по 300—400
трибутариев с семьями также было провозглашено в 60-е годыXVI	в. С 1595 г. и до середины XVII в. в Новой Гранаде раз¬
вернулась деятельность особых чиновников-виситадоров — по
определению мест поселения чибча-муисков, живших до этого
в небольших деревнях. Испанцам указом 1614 г. было запре¬
щено селиться в индейских деревнях. Индейцы в пуэбло быстро
подвергались «латинизации», так как испанский язык для мно¬
гих становился единственным средством общения.На территории Аргентины мита и редукции во второй поло¬
вине XVI в. и в XVII в. получили распространение в районах102
Тукумана и Куйо, где было довольно много (около 100 тыс.)
индейцев-диагитов. Их труд использовался в земледелии, при
уходе за скотом, в строительстве городов, дорог, в текстильной,
кожевенной, деревообрабатывающей промышленности, в горно¬
рудном деле (многие испанцы уводили большое количество ин¬
дейцев в горнорудные р-ны Чили). Разрушение общины в этих
районах шло очень быстро. Процесс метисации в XVII в. шел
активно. Этому способствовало интенсивное развитие в районе
Ла-Платы виноградарства, садоводства, выращивания пшени-
ды, скотоводства, т. е. типично европейских направлений сель¬
ского хозяйства.В Парагвае создание редукций связано с деятельностью
иезуитов. В 1604 г. представители этого ордена приступили
к созданию миссий, для чего избрали удаленную от Асунсио-
на область Гуайру, где имелось сравнительно многочисленное
индейское население. Начиная с 1609—1610 гг. иезуиты на про¬
тяжении двух десятилетий основали в Гуайре 12 редукций.
Вследствие непрерывных нападений бандейрантов миссионеры
в начале 1630-х годов переместились на юг, обосновавшись в
среднем течении Параны и верховьях Уругвая. Вскоре они под¬
чинили себе значительную часть обитавших там гуарани, со¬
гнав их в редукции, число которых к концу 50-х годов XVII в.
составило 20. Число их продолжало расти, вплоть до изгнания
иезуитов (при этом росла численность населения в них —
100 тыс. в 1706—1707гг. и 140 тыс. — 30-е годы XVIII в.). Юри¬
дически иезуитские миссии не были государственным образова¬
нием и не являлись особой административно-политической еди¬
ницей. Их население номинально подчинялось светским властям.
Индейцы редукций считались подданными испанской короны,
подвластными вице-королю Перу, аудиенсии Чаркас, губерна¬
тору Парагвая и обязаны были платить трибуто (подушную
подать). Но на деле иезуиты вели себя весьма независимо.
Каждая миссия рассматривалась как церковный приход и под¬
чинялась соответствующим властям Ордена. Иезуитские редук-
дии почти полностью были изолированы от внешнего мира. Ин¬
дейцам запрещалось покидать миссии и даже переходить из
одного селения в другое. Запрещались браки за пределами сво¬
его селения. Посторонние лица не могли проживать в деревнях
гуарани. Поскольку иезуиты вели успешную борьбу с бандей-
рантами на границах испанской империи, в 1620 г. им была
предоставлена полная свобода действий на территории индей¬
ских редукций. Эта свобода способствовала усилению угнете¬
ния индейцев, которые «прозябали в равных для всех нищете
и невежестве»,по выражению П. Лафарга, принося при
этом гигантские прибыли иезуитам беспошлинно торговавшим
главным продуктом их труда — йерба-мате и другими сельско¬
хозяйственными продуктами. После изгнания иезуитов в 1767—
1768 гг. редукции стали яблоком раздора между Парагваем и103
Рио-де-ла-Платой. Все попытки королевских властей сохранить
миссии как единое целое не увенчались успехом. К началуXVIII	в. некогда весьма производительные редукции представ¬
ляли весьма жалкое зрелище. Индейцы уходили из них, пере¬
селялись в города или другие сельские районы. Разрушение ин¬
дейской общины гуарани, таким образом, достигло своего
апогея.Репартимьенто и создание редукций в конце XVI — первой
половине XVII в. затронули практически всю территорию Ис¬
панской Америки. Они имели разную степень распространения
и некоторую специфику в различных испанских колониях, но
в целом соответствовали новому этапу в социально-экономиче¬
ском развитии американских владений в Испании — этапу пе¬
рехода к производящей экономике, основанной на испанских и
индейских традициях. Однако процессы, происходившие в рам¬
ках этого этапа, носили такой же насильственный характер
(или характер внеэкономического принуждения) по отноше¬
нию к индейскому населению, как и в период Конкисты, что не
могло не вызвать сопротивления с их стороны. Это предвидели
испанские власти на местах. Поэтому, например, в указах вице-
короля Перу Толедо предусматривалась система наказаний за
сопротивление переселению, за самовольный уход из деревни.
Дабы отрезать у индейцев пути к отступлению, им предписы¬
валось полностью разрушить старое поселение. А когда ин¬
дейцы отказывались это делать, испанцы сами стали сжигать их
дома.^^^ Широко практиковали индейцы невозвращение в пуэб¬
ло после выполнения миты. Впрочем, испанцы часто сами это
провоцировали, захватывая участки земли, принадлежавшие
митайо. Очень часто они превращались в бродяг, которых ста-
рались заставить работать целой серией законодательных
актов.Репартимьенто и мита стимулировали продолжавшийся про¬
цесс сокращения индейского населения. В Новой Испании в
1646 г. осталось только 1 млн 269 тыс. 607 индейцев.В Перу
в 1581г. насчитывалось 325 тыс. индейцев-трибутариев, а в
1628 г. — уже только 231 тыс.^^^ В Венесуэле, в некоторых райо¬
нах (например, в Коро), индейское население только с 1571 по
1578 г. сократилось с 6—7 до 4 тыс. человек. Одновременна
с этим белое население увеличилось здесь с 2 до 9 тыс. чело¬
век.По данным виситадоров провинции Тунха, имевшей са¬
мое плотное индейское население на территории современной
Колумбии, число трибутариев с 1617 по 1670 г. сократилось в
10 раз, зато увеличилось число беглых индейцев.В Чили в 1570 г. было около 450 тыс. «мирных» индейцев.
В 1620 г. их осталось всего 230 тыс.^^^ В Аргентине к 1570 г.
было около 300 тыс. индейцев, из них в районе Тукумана и
Куйо —215 тыс. В 1673—1674 гг. в этом районе проживало
лишь 13 тыс. индейцев-трибутариев.104
в это же время активно шел процесс метисации индей¬
ского населения, особенно в районах пограничных, с относи¬
тельно низким уровнем культуры индейцев, что существенно^
отражалось на статистике. Этот процесс свидетельствовал
о начавшемся формировании новых наций в Испанской
Америке.В этих условиях сопротивление индейцев не могло носить
активного и организованного характера. (Речь здесь идет об^
уже «умиротворенных» испанцами индейцах.) Однако они не
были пассивными жертвами колониального режима. Довольно
распространенной формой сопротивления было использование
испанских юридических институтов, что говорит о высоком
уровне культуры индейских народов. В Гуаманге (Перу) в пер¬
вой трети XVII в. индейцы могли смягчить тяжесть миты, ис¬
пользуя испанские юридические нормы. Они также задержи¬
вали поставку необходимой продукции или портили ее, оттяги¬
вали выплату трибуто.^^^ В Новой Испании индейцы рассмат¬
ривали Индейский Генеральный Суд как средство заш,иты, воз¬
мещения ущерба и даже наказания за обиду.Индейцы юж¬
ной части Новой Испании в качестве средства для защиты
своих земель использовали композиции. Вероятно, к началуXVII	в. говорить о повсеместном эффективном контроле испан¬
цев над индейцами еще не приходится. В случае выступлений
испанская администрация предпочитала демонстрацию силы от¬
крытой конфронтации, наказание отдельных виновников (а ими
могли быть и испанцы) репрессиям против всего населения де¬
ревни, общины или группы общин. В связи с усилением экс¬
плуатации в 60-е годы XVI —первой трети XVII вв. едва ли
не самой распространенной формой сопротивления в регионах,
где широко использовалось репартимьенто, было бегство из об¬
щин. В регионе высоких цивилизаций весьма распространенной
формой сопротивления индейцев являлось сохранение языче¬
ских обрядов (идолопоклонство), о чем свидетельствуют много¬
численные источники.Неудачи в христианизации индейцев были вызваны целым
комплексом причин. Во-первых, церковь в Америке с 1508 г.
была полностью подчинена испанскому правительству. Индей¬
цы, вероятно, сознавали, что она служила больше не богу,,
а испанской короне, колонизаторскому режиму. Церковь была
гаким же орудием короля, как армия или налоговая админи¬
страция. Священники нередко нарушали тайну исповеди и до¬
носили на своих подопечных. Во-вторых, отношение к индейцам
как к людям низшего сорта отразилось и на деятельноеги
церкви. Имела место религиозная дискриминация индейского^
населения. В 1567 г. в Перу было запрещено посвящение в сан
индейцев и метисов Они не могли занимать церковной долж¬
ности выше пономаря.Индейцы рассматривались как второ¬
сортные христиане. В Америке было разделение между испан-lOS^
.скими церковными приходами (curatos) и индейскими (doc-
Irinas).Не менее важной причиной было повсеместное злоупотреб¬
ление властью со стороны священников индейских приходов
(curas doctrineros): вымогание подарков (натурой), принуди¬
тельный труд.Еще одной из причин была относительная независимость ин¬
дейского мира от испанского. В начале XVII в. испанцы откры¬
ли для себя двойную роль, которую играли чиновники-индейцы
в деревне. В дополнение к своей роли представителя испанских
властей они были активными участниками и лидерами в мест¬
ных религиозных культах. Алькальды, фискалы церкви, ризни¬
чие и канторы нередко бывали жрецами в языческих обря¬
дах.Испанцам тяжело было понять такое поведение, так как
за это индейцы не только лишались своих состояний и постов,
но тяжко наказывались и высылались из деревни. Роль жреца
была одной из самых престижных и влиятельных в традицион¬
ном индейском обществе. Доступ к ней носил наследственный
характер. Позиция парвеню, искавших более высокого положе¬
ния, становится теперь вполне понятной. Они желали, таким об¬
разом, получить признание общиной их власти и богатства.
Даже те индейцы, которые сотрудничали с испанскими властя¬
ми, ориентировались прежде всего на традиционную систему
ценностей. Еще в большей степени это относится ко всем
остальным.Во второй половине XVI — начале XVII вв. сохранение ин¬
дейского мира (общества) обусловливалось не только недоста¬
точной развитостью колонизационных процессов и политикой
короны, направленной на сохранение общины (хотя она была
очень противоречивой), но и физической и социальной дистан¬
цией между индейцами и испанцами. Их взаимное неприятие
находило отражение в испанских сегрегативных законах и в со-
^сранении традиционной системы ценностей в индейском об¬
ществе.Особенности второго этапа колониального феодализма.Главной чертой второго этапа испано-американского колониаль¬
ного феодализма являлась глубокая трансформация всего ко¬
лониального общества в силу сложившихся объективных и субъ¬
ективных причин.В наиболее развитых регионах Испанской Америки к этому
времени складываются объективные условия для перехода эко¬
номики от использования традиционной индейской системы про¬
изводства к новой системе, где роль организатора производства
взял на себя испанский сектор колониального общества. Эта ре¬
организация осуществлялась прежде всего через формирование
^частного испанского землевладения, а также через естественный
процесс складывания новых торговых связей, развития сель-
‘ского хозяйства, ремесла, горнодобывающей промышленности.106
Определяющим фактором перехода послужила демографиче¬
ская катастрофа, приведшая к резкому сокращению индейского
шаселения.Эти изменения нашли свое отражение в социальной струк¬
туре колоний. Феодальная элита времен Конкисты постепенно
уступала свое господствующее положение новому слою людей,
связанному с крупным землевладением и торговым капиталом.
Одновременно шел процесс разрушения индейской общины, хотя
деформация индейского мира в целом еще не была завершена.Субъективным фактором, оказавшим глубокое влияние на
трансформацию колониального общества, было усиление роли
государства во всех областях жизни колоний. Оно осуществля¬
лось через введение института репартимьенто, через вмешатель-
‘Ство в развитие сельского хозяйства, торговли, ремесла, обра-
хе, через усиление поборов в пользу короны. Регламентации
подверглись также все ступени административного управле¬
ния—от индейской деревни до столиц вице-королевств. Таким
образом, шел процесс полного подчинения колоний кастильской
короне, направленный на перераспределение доходов от разви¬
тия экономики и ограбления туземного населения в пользу ко¬
ролевской казны. В этот период колонии также начинают испы¬
тывать определенное влияние требований складывавшегося ми¬
рового капиталистического рынка.Колониальное общество Испанской Америки серединыXVII	в. уже во многом отличалось от того, что существовало
в XVI в. Однако анализ важнейших сфер его жизни не позво¬
ляет говорить о преобладании в этот период капиталистических
тенденций в его развитии. По-прежнему его главными, опреде¬
ляющими чертами были сельское хозяйство как основа эко¬
номики, натуральное хозяйство как основная форма организа¬
ции производства и внеэкономическое принуждение как важ¬
нейшая черта производственных отношений. В то же времяXVII	в., переняв основные институты, созданные колониальным
обществом в XVI в , придал им совершенно новое значение. Есте¬
ственноисторический процесс развития колоний вел к формиро¬
ванию все более единого общества, вбиравшего в себя как ис¬
панские, так и индейские традиции. Этот сплав далеко не
всегда означал прогресс, но жизнь колоний все более выходила
из-под контроля метрополии. Новые тенденции, проявившиеся
на втором этапе колониального феодализма, получили свое пол¬
гное развитие уже во второй половине XVII—XVIII вв.
НОВОЕ ОБЩЕСТВОСреди многочисленных факторов, влиявших на развитие Ис¬
панской Америки в 30-е годы XVII—XVIII вв., одним из наи¬
более благоприятных было постепенное изменение демографи¬
ческой ситуации. В Перу в середине XVIII в. численность ин¬
дейского населения стабилизировалась (в 1754 г. она составляла
612 780 человек, 1793 г. — 617 700 человек).^ В Новой Испании
этот процесс начался на столетие раньше. В 1646 г. там насчи¬
тывалось 1712 616 человек, в 1742 г. — 3 336 900, в 1790 г.—4	636 074, в 1810 г. — 6 122 354 человека. Таким образом, за пол¬
тора столетия население Новой Испании увеличилось примерно
в 3,5 раза.2 Из них, по данным А. Гумбольдта, белые состав¬
ляли 18%, лица смешанной крови — 22%, а индейцы — 60%.^
Население росло и в пределах небольших областей. Так, насе¬
ление Кубы в 1774 г. составляло 161 670 человек, в 1792 г.—
273 301, в 1817 г. — 553 033 человека.^ Рост населения Кубы
шел не за счет индейского населения, а из-за увеличивающе¬
гося притока иммигрантов и негров-рабов. Важно, что демо¬
графическая ситуация изменилась в сторону роста по веек
Испанской Америке.Другим немаловажным фактором было продолжающееся
ослабление метрополии — Испании, которая с XVII в. все боль¬
ше превращалась во второстепенное государство. С последней
четверти XVI в. до последней четверти XVII в. тоннаж су¬
дов, плавающих между метрополией и Индиями, упал
приблизительно до 75%. В последующий период торговля'
перешла в основном в руки иностранцев, обеспечивающих
5/6 груза судов, уходящих флотилиями в Индии.^ Происходил
индустриальный упадок, исчезали многочисленные ремес¬
ленные гильдии, пустели многие процветавшие ранее города.
В XVII в. население Испании сократилось примерно на 25%.^'
Упадок метрополии порождал две противоречащие друг другу’108
тенденции в ее колониальной политике. С одной стороны, она
усилила экономическое, прежде всего финансовое, давление на
свои владения в Америке, стремясь поправить дела за их счет.
С другой стороны, корона все больше теряла контроль над про¬
исходившими в колониях социально-экономическими процес-
•сами.Эти тенденции наложили особый отпечаток на развитие
всех сфер жизни колониального общества в данный период.
Обособление его в новый этап колониального феодализма осно¬
вано на выявлении целого комплекса процессов, органично свя¬
занных между собой. Важнейшими из них являются: 1) окон¬
чательное оформление самообеспечивающейся колониальной
экономики и создание экономических основ для достижения
независимости; 2) складывание крупного землевладения в виде
асьендной системы; 3) переход к новой системе эксплуатации
индейского населения и потеря короной контроля над исполь¬
зованием индейской рабочей силы; 4) серьезные изменения в
социальной структуре общества, связанные с формированием
колониальной экономической элиты, разрушением «индейской»
республики» и началом складывания новых латиноамериканских
наций.От экономики самообеспечения к экономике независимости.Основой хозяйственной жизни колоний в этот период по-преж¬
нему оставалось сельское хозяйство. Этот сектор экономики
Испанской Америки постоянно наращивал 1збъемы производства
и функционировал в целом интенсивно. В Мексике он давал
56% годового валового продукта вице-королевства.^Метрополия поощряла в колониях лишь производство
экспортных культур (кошениль, ваниль, какао, сахар и др.),
но их ареал был невелик и касался в основном Вест-Индии,
Центральной Америки и некоторых других областей. Большин¬
ство хозяйств Новой Испании и Перу производило продукцию
для внутреннего потребления и частично на межрегиональный
рынок.В XVIII в. в основном складывается определенная сельско¬
хозяйственная специализация регионов. В Перу, на севере
Косты, преобладали скотоводство и производство хлопка,
в центре выращивался сахарный тростник, а на юге — виноград
и хлопок. В кечуанской зоне Сьерры находились скотоводче¬
ские эстансии и обрахе. Эти хозяйства были едиными комплек¬
сами по выращиванию овец и производству шерстяных тка¬
ней. На Севере Сьерры преобладали плантации сахарного
тростника для производства водки, культивировалась кока.
С середины XVIII в. в Ламбайеке и восточных районах Каха-
марки выращивался табак, который закупало государство. Спе¬
циализация по районам имела место и в других колониях.Производство для внутреннего потребления, вероятно, при-
-иосило некоторый доход, но не являлось средством обогаще-109
ния, если только не было соответствующих условий для спеку¬
ляции сельскохозяйственной продукцией. Характерно, что в каж¬
дом регионе искали тот вид продукции сельского хозяйства^
производство которого могло бы помочь участвовать во внеш¬
ней или хотя бы межрегиональной торговле. Спрос на мировом
рынке существенно уменьшал риск банкротства и освобождал
в некоторой степени владельца асьенды от необходимости раз¬
вивать многообразную экономическую деятельность в поисках.
дополнительных источников капитала. В Гватемале таким ви¬
дом продукции стало индиго, выращиваемое на плантациях
с использованием труда индейцев. Мексика продолжала постав¬
лять на межрегиональный рынок пшеницу.Во внешнюю торговлю старались втянуться и окраины ко¬
лониальной империи. В Аргентине в XVIII в. большое развитие
приобретает скотоводство, так как шкуры имели большой спрос
на мировом рынке. Даже в Парагвае, где натуральное хозяй¬
ство сохранялось почти в девственном виде, колонисты выра¬
щивали для продажи йерба-мате Их расчет строился на том,
что эта культура больше нигде не встречалась, и торговля им,
хотя и с трудом, но все-таки шла.Нехватка капиталов, рабочих рук, узость рынков определяли
внутреннюю нестабильность хозяйственной деятельности коло¬
ниальных поместий. Но в XVII—XVIII вв. весь сельскохозяйст¬
венный сектор экономики какой-либо колонии мог оказаться не¬
стабильным и подвергнуться депрессии Обычно здесь действо¬
вал комплекс факторов. Колониально-феодальный характер хо¬
зяйства не был единственной причиной, но он усугублял тя¬
жесть кризиса.В XVIII в. темпы развития аграрного сектора различных ко¬
лоний были неодинаковыми. Но в целом колониальное сельское
хозяйство решило задачу самообеспечения и внутри регионов
оформилось в относительно устойчивые системы. Этому в боль¬
шой степени способствовало развитие внутриколониальной тор¬
говли.О ее развитии свидетельствовали ярмарки, проводившиеся
в XVIII в. довольно регулярно. Центры их проведения станови¬
лись постоянными. Крупными торговыми центрами колоний яв¬
лялись Лима, Мехико, Буэнос-Айрес и др. Однако внутренняя
торговля продолжала ограничиваться короной путем проведе¬
ния таксации цен на товары первой необходимости (1751г.),
репартимьенто товаров (1756г.).^Помимо ограничений внутренней торговли со стороны ко¬
роны имелись тормозящие факторы, унаследованные от преды¬
дущего периода. Рынок и рыночная продукция Испанской Аме¬
рики продолжали ориентироваться на внешние потребности, они
не росли (или росли очень медленно) «вовнутрь» и не могли
стать решающим импульсом для развития отечественного капи¬
тализма. Сохранение земли у индейских общин многих регио¬
не
нов в XVIII в. давало возможность самостоятельно удовлетво-
рять основные потребности. Корона продолжала покровительст¬
вовать индейскому землевладению. Поэтому проникновение ры¬
ночных отношений в индейскую среду было довольно слабым.
Одним из решающих факторов безусловно была общая нераз¬
витость товарно-денежных отношений в колониях. На Рио-де-
Ла-Плате натуральная и денежная экономики сосуществовали
в течение всего XVIII в. Большинство платежей совершались
в натуральном виде. Продукты сельского хозяйства часто вы¬
ступали в качестве денег.Таким образом, если говорить о внутренней торговле в ши¬
роком смысле, то она еще далеко не достигла уровня, харак¬
терного для общества, вставшего на капиталистический путь-
развития. Только повсеместное развитие товарно-денежных от¬
ношений могло открыть эту дорогу.Районы горной добычи торговыми центрами можно назвать
лишь с оговоркой. Действительно, они поддерживали связи со
всеми частями региона, в который входили. Например, на се¬
верные рудники Мексики те вещи, которые не могли быть про¬
изведены на месте, доставляли с охраной за высокую цену с по¬
бережья Кулиакана или из Мехико, покрывая расстояние в
одну тысячу миль. Но эта транспортировка больше напоминала
военную экспедицию, чем свободный торговый обмен, и хотя
связи в XVII—XVIII вв. были регулярными, их организация
стоила очень дорого. К тому же большинство необходимых про¬
дуктов производилось на месте, так как шахтовладельцы сами
обычно владели асьендами. Индейцам-рабочим товары, как пра¬
вило, не продавались. Они обменивались торговцами серебром
на незаконно вынесенные самородки. В выигрыше, несомненно,
прежде всего оставалась могущественная торговая гильдия Ме¬
хико. В 1673 г. торговля с рудниками на севере колонии при¬
несла ей доход в 600 тыс. песо.^ Монополизация рынков, сло¬
жившаяся в период затянувшейся депрессии XVII в., что осо¬
бенно ярко проявилось в Мексике, сужала торговые связи, но
процесс накопления торгового капитала не прекращался, а шел
более интенсивно.Куда далее направлялся торговый капитал? Некоторая часть
прибылей вкладывалась в коммерческое земледелие. Около по¬
ловины торговых сделок по покупке земли торговцами Мехико
относится к 1621 — 1653 гг. Прибыль также вкладывалась в гор¬
ную добычу и торговлю серебром. Примерно в эти же годы
около четверти крупных торговцев Мехико имели связи с горно¬
добывающими центрами, особенно с рудниками Сакатекас.
Начался процесс рационализации этого производства.Реформы министра Индий Хосе де Гальвеса (1776—1787 гг.)
и введение свободы торговли внутри колониальной империи
(1778 г.) способствовали усилению этих процессов. Доходы
с горной добычи росли, и она становилась все более привлека¬
ть
тельной для капиталовложений. Одновременно с этим падала
коммерческая прибыль, и торговый капитал искал новые рын¬
ки сбыта. В конце XVIII —начале XIX в. в Новой Испании по¬
является еще 3 консуладо — в Гвадалахаре (1795 г.), Веракрусе
(1795г.), Пуэбле (1821г.). Они активно включились в конку¬
рентную борьбу с торговой гильдией Мехико.Торговля с Испанией в XVII—XVIII вв. была практически
ларализована, так как приход флотилий из метрополии стал
крайне редок, а в иные годы их вообще не отправляли. Тор¬
говля шла через компании, являвшиеся фактическими монопо¬
листами. Например, «Компания Гипускоа» (Венесуэла) торго¬
вала какао с 1728 по 1785г., имея прибыли от 20 до 40% из-за
разницы закупочных и розничных цен.^^ Главной статьей экс¬
порта в Испанию по-прежнему оставалось серебро. В 1796—
1820 гг. оно составляло 73,1% экспорта товаров из порта Ве¬
ракрус.В XVIII в. короне пришлось ввести некоторые послабления
в торговлю колоний с другими государствами. В 1704 г. в
Кальяо появились 3 судна под французским флагом. Указ
1701 г. разрешал им заходить на заправку в испано-американ¬
ские порты. Тогда же с французами был заключен контракт
о поставке рабов из Африки. Право свободного ввоза опреде¬
ленного количества рабов называлось «асьенто». В 1714 г. пра¬
во «асьенто» получили англичане. За одного раба в королев¬
скую казну вносилось 337з песо (часто компании выплачивали
все деньги заранее) Отсюда такая благосклонность, которая
способствовала развитию внешней торговли и служила стиму¬
лом для производства товарной продукции. Правом «асьенто»
активно пользовались контрабандисты. К тому же с 1708 по
1721 г. Испания опять не смогла послать в Америку ни одной
флотилии. 3 флотилии, отправленные за все восемнадцатое
столетие, принесли прибыль в 24 млн песо, а англичане только
на судах, которым было «разрешено» заходить в испано-амери¬
канские порты с 1713 по 1739 г , заработали 224 млн песо Эта
^ситуация заставила корону начать постепенное отступление от
монополии торговли. С 40-х годов XVIII в. получила распро¬
странение система «регистровых кораблей» (navios de registro).
Порты Испанской Америки могли ежегодно принимать некото¬
рое количество иностранных кораблей. В Перу они появились в
1754 г. Указ о «свободе торговли» способствовал оживлению
связей между Испанией и Америкой, в 1778 г. из метрополии в
колонии прибыло 162 корабля.Объем внешней торговли за
10 лет (1778—1788 гг.) увеличился в 3 раза, а внутренней —
Б 5 раз.^® Однако ограничения еще оставались, и полного рас¬
крепощения торговли не произошло. По данным А. Гумбольдта,
в XVIII в. из Новой Испании и Гватемалы вывозилось продук¬
ции на 31,5 млн песо, из них продукция сельского хозяйства
составляла 9 млн песо, а горнодобывающей промышленности —112
22,5 млн песо. Импорт туда равнялся сумме в 22 млн песо. Из
Перу и Чили в это время вывозили продукции на 12 млн песо,
где доля горнодобывающей промышленности была равна 8 млн
песо, а аграрного сектора — 4 млн песо. Весь импорт опреде¬
лялся суммой в 11,5 млн песо.^^Межрегиональная торговля в XVII в. подверглась жестким
ограничениям. В 1631 г. была запрещена торговля между Мекси¬
кой и Перу. Однако постоянное нарушение этого запрета заста¬
вило корону осознать, что фактически непрекращающаяся тор¬
говля между колониями находится вне ее контроля. В 1689 г.
регулирование торговли между колониями было ослаблено.
В 1701 — 1704 гг. центром тихоокеанской межрегиональной тор¬
говли стал порт Кальяо. В эти годы через него прошло 241 суд-
но.^^ В Чили везли европейские товары, получаемые контра¬
бандным путем; из Чили — пшеницу, вино, мясо и рабов, посту¬
павших через Буэнос-Айрес также нелегально. В Гуаякиль вво¬
зили муку, сахар, из него экспортировали дерево и какао. Им¬
порт в Гватемалу составляли ткани, одежда, вино, вывозили из
нее индиго и дерево.Во второй половине XVII и в XVIII вв. особенно важное
значение для развития экономики колоний имела контрабанд¬
ная торговля. Она явилась одним из основных механизмов
включения Испанской Америки в мировой рынок. Объемы ее
были очень велики. Только в 1718 г. общая стоимость вывезен¬
ных Англией из Венесуэлы товаров достигла 44 600 тыс. пeco.^^
В Мексике эта торговля к середине века достигла беспрецедент¬
ных размеров. Вице-король Букарелли писал, что в Пануко за¬
ходит до 200 кораблей, то же самое творится в Тампико. «По¬
лученные товары меняют на мулов и другой скот, и власти ни¬
кому не мешают».Оживленным пунктом контрабандной тор¬
говли в XVII—XVIII вв. оставался Буэнос-Айрес.Незаконная торговля не только заполняла пустоту, образо¬
вавшуюся от отсутствия официальных торговых отношений
между метрополией и колониями, но и стимулировала расшире¬
ние производства экспортных товаров. Внешняя торговля коло¬
ний вырывалась из-под контроля слабеющей метрополии, и
в XVIII в. Испанская Америка активно втягивалась в сферу ми¬
рового рынка, чьи потребности порождали новую зависимость,
определяя экономическую специализацию регионов.Важнейшей отраслью экономики колоний для испанской ко¬
роны по-прежнему оставалась добыча ценных металлов. Запасы
их казались неиссякаемыми. В 1790 г. только в одном Перу на¬
считывалось 784 серебряных рудника (из них 728 действую¬
щих), 69 золотых приисков, 4 ртутных рудника, 4 медных руд¬
ника и 12 рудников по добыче свинца.Однако в XVIII в. гор¬
ная добыча в Перу переживала тяжелый кризис, и место ли¬
дера в этой отрасли экономики заняла Новая Испания. Огром¬
ные территории колоний, насыщенность их недр металлами поз¬S Заказ №501	ИЗ
воляли делать новые вливания золота и серебра в постоянно
опустошающуюся испанскую казну. Благодаря им испанская
империя продолжала держаться на плаву и даже временами
усиливала свое политическое и военное влияние. В XVII—XVIII	вв. в западных районах Новой Гранады были открыты
богатейшие месторождения золота, превратившие колонию в
основного его поставш;ика на мировой рынок. В XVII в. Новая
Гранада давала 39% мировой добычи золота, в XVIII в.—
24%.22Растущая неравномерность в развитии экономики колонии
отразилась и на горной добыче. Два наиболее развитых в пре¬
дыдущий период региона — Перу и Мексика являются ярким
тому примером. Рудники Потоси и Гуанкавелики в Перу мита,
тяжелые налоги и хищническая эксплуатация месторождений
уже на рубеже XVII и XVIII вв. привели в значительный упа¬
док. Рудники Мексики, напротив, уже в XVII в. были в основ¬
ном переведены на наемный труд. В XVIII в. налоговые послаб¬
ления позволили там произвести техническую реконструкцию^
многих шахт через крупные вложения капитала.К XVIII в большинство серебра Перу производилось уже с
помощью наемного труда. Но этих рабочих еще нельзя было на¬
звать горнопромышленным пролетариатом Как и в более ран¬
ний период, они продолжали материально поддерживать себя
вынесенной с рудника рудой В конце XVII в. в Оруро возра¬
стает количество руды, дробившейся вручную на небольших за¬
водах, называемых трапичес. Владельцы трапичес почти цели¬
ком зависели от руды, вынесенной контрабандой рабочими из
шахт. Система трапичес была широко распространена и в дру¬
гих горнодобывающих центрах Верхнего Перу, так как вице-
король ко'нде де Монклова смягчил регулирование торговли ру¬
дой, чтобы повысить доходы правительства.23 Теперь стало лег¬
че легально распоряжаться металлом, законность добычи кото¬
рого вызывала сомнемия.В 1720 г, пытаясь заставить местную администрацию кон¬
тролировать систему трапичес, наиболее крупные владельцы
шахт Оруро приостановили работу и позволили воде затопить
рудники. Местное кабильдо разрушило ряд незаконных трапи¬
чес, арестовало их владельцев, но прекратить вынос руды ин¬
дейцами из рудника было невозможно. Большинство рабочих
отказалось бы от временной или регулярной работы без получе¬
ния части руды. Более того, потребовалось бы постоянное при¬
нуждение к труду не только в Оруро, но и в других центрах
горной добычи Верхнего Перу, чтобы помешать рабочим дви¬
нуться в другие места, где условия работы были бы более бла¬
гоприятными. Итак, большинство горных рабочих Оруро даже
во втором десятилетии XVIII в. были в континууме между кре¬
стьянским хозяйством, с которым они не порывали связей, стра-114
хуясь на случай неблагоприятных изменений на руднике, и за¬
работной платой и долей руды за труд в добыче серебра.В Новой Испании на рудниках наемный труд преобладал
уже в середине XVII в. К XVIII в. рудокопы Новой Испании
составляли своего рода рабочую аристократию, характеризую¬
щуюся расточительностью и географической мобильностью. На
севере это были метисы, мулаты и и'спанизировавшиеся индей¬
цы. Заработная плата их почти не выросла со времен 4 реалов,
но выросла доля выносимой руды. К концу XVIII в. положение
постепенно меняется. В Гуанахуато доля руды заменяется вы¬
сокой дневной шлатой — от 8 до 10 реалов.Судьба различных групп предпринимателей, связанных с
производством серебра в Потоси, была сложной. Значительная
часть шахтовладельцев в XVIII в. разорилась. Известно, что к
середине XVIII в. многие шахты Потоси были предоставлены
индейским рабочим, работавшим по выходным дням. К 1774 г.,
по данным вице-короля Аматы, они добывали половину сереб¬
ра Потоси.Следовательно, в это время половина серебра По¬
тоси добывалась самыми экстенсивными методами В 1751 г.
был создан банк Сан-Карлос. Покупая слитки за деньги, он
^ликвидировал доходы торговцев серебром и оказывал финан¬
совую помощь в покупке продовольствия и других товаров для
рудников.В Мексике шел совершенно другой процесс. В Сакатекас, на¬
пример, имела место шнцентрация капитала. К середине XVII в.
там имелась группа крупных предприятий. Финансо1вые дома
Мехико, выступая как посредники, посылали деньги и снабже¬
ние в северные лагеря в обмен на бруски серебра, которые они
затем чеканили. В XVIII в. обе эти тенденции достигли своей
кульминации. В эпоху Бурбонов в Мексике образовывались
банки по пр1иему серебра и мощные горные предприятия с капи¬
талом более миллиона песо каждое. Структура производства
была сложной и изменялась от одного центра горной добычи к
другому. В более мелшх городах, таких, как Со1мбререте и Бо-
ланьос, одно крупное предприятие определяло все производ¬
ство. В Гуанахуато или Каторсе, напротив, оставалась 2 сек¬
тора производства: добыча и рафинирование. Реформы Бурбо-
но'в способствовали вложению торгового капитала прямо в гор¬
ную добычу. Современники отмечали, что ни один предпринима¬
тель в Перу не владел такими ресурсами капитала, какие были
у их мексиканских коллег.Можно ли говорить о том, что, по крайней мере, в послед¬
ней четверти XVIII в. производство серебра в Мексике полно¬
стью перешло на капиталистические рельсы? Пример Сакате¬
каса, одного из крупнейших центров по добыче серебра в Мек¬
сике, показывает, что компании имели в производстве больший
успех, чем частные предпр'иниматели. В Мексике из-за постоян¬
ного подъема уровня воды рудники как минимум каждые Шлет8*	115
требовали новых крупных инвестиций для строительства допол¬
нительных шахт и штшен В 1786 г в Сакатекас образовыва¬
ется объединенная компания из шахтовладельцев, торговцев
Мехико, банкиров и местных жителей Однако уже в 1788 г
многие местные жители разорвали свои контракты с компани¬
ей, так как ее расходы скоро превысили ее доходы В 90-х
годах компания получила ряд важных льгот от короны (сни¬
жение цен на ртуть, полное освобождение от налогов на 6 лет)
Однако к 1804 г общий дефицит, т е неокупившийся капитал
компании, составлял 1 198 930 песо, и только IP/4 доли капи¬
тала обращались 26 Так, после 17 лет производства рудник ком¬
пании почти не приносил дохода своим владельцам Его дея¬
тельность в неделю стоила 6000 песо К 1803 г компания име¬
ла 3 очистительных завода Стоимость их вместе с оборудова¬
нием шахт можно оценить в 931 768 песо Компания была од¬
ним из крупнейших предприятий в МексикеВ 1805 г рудник, наконец, начал приносить хорошую при¬
быль Однако к этому времени из всех пайщиков «выжило»
только 5 человек За 17 лет эти люди вложили в рудник Вета
Гранде, которым владела компания, 922 205 песо Кто были
эти 5 пайщиков и откуда они брали капитал^Двое из них, братья Фагоага, были опытными горными пред¬
принимателями и владельцами крупнейшего в Мексике серебря¬
ного банка Хотя банк в 70-е годы терпел большие убытки, руд¬
ники на Севере, также находившиеся в их собственности, позво¬
ляли им продолжать делать вложения в Сакатекас Третий пай¬
щик, Антонио де Бибанко, владел имуществом в полмиллиона
песо, вложенных в асьенды и рудники, из которых Вета Гран¬
де был крупнейшим Четвертый, Антонио Бассоко, разбогател
на торговле в Мехико В 80-е годы XVIII в он перевел свои
капиталы из торговли, где прибыль падала, в банковское дело
и рудники О пятом пайщике подробных сведений нет, но, не¬
сомненно, он также был очень богатым человекомЭта компания была не единственной в Мексике В других
структура капитала являлась примерно такой же, и так же дол¬
го приходилось ждать прибыли Поэтому многие предприни¬
матели разорялись, не дождавшись какого-либо дохода Из дея¬
тельности подобных компаний явствует, что в Мексике во вто¬
рой половине XVIII в интенсивно идет процесс накопления ка¬
питалов, но накапливаются они у очень ограниченной группы
людей — торговцев, банкиров, асендадо и горнопромышленни¬
ков, причем все они занимаются самой разнообразной экономи¬
ческой деятельностью Торговому капиталу принадлежала боль¬
шая доля вложений в производство серебра Изменения в опла¬
те труда рабочих в Сакатекас в основном приходятся на 80-е
годы XVIII в В начале XIX в на одном из рудников Сакатекас
работало 2500 рабочих, из которых 1415 человек были заняты116-
непосредственно в шахтах Часто в нарушение закона часть
заработной платы выплачивалась рабочим товарамиГорная добыча в Мексике, самом развитом в этой сфере эко¬
номической деятельности регионе Испанской Америки, в XVIII в.
не являлась полем для свободного предпринимательства Не¬
хватка капиталов привела к развитию процесса монополизации
в производстве серебра со стороны крупнейших торговых и фи*
нансовых домов и в меньшей степени землевладельческой ари-
стократии, единственных обтадателей громадных по тем време¬
нам капиталов, которые были необходимы для получения при-
был1и в добыче ценных металлов Горнопромышленных пред¬
принимателей, рискуюплих заниматься только производством се¬
ребра, вероятно, было не так много, чтобы сформировать влия¬
тельный социальный слой Таким образом, мы не можем гово¬
рить о суш^ествовании какого-либо значительного промышлен¬
ного капитала в Мексике в XVIII в, но вправе констатировать,
что накопление капиталов и рост наемной рабочей силы созда*
вали благоприятные условия для развития капиталистических
отношений в горной промышленностиДругой важной отраслью индустрии колоний была обрабаты¬
вающая промышленность, сосредоточенная в основном на раз¬
личного вида обрахе В Новой Испании в XVIII в она давала
до 29% годового валового продукта страны в виде разнообраз¬
ных тканей, кожи, одежды, обуви, сахара, свечей и других то¬
варов Часто это производство было еще неотделимо от сель¬
ского трудаВ конце XVIII в в Новой Испании появляются мануфактуры
европейского типа Одна из самых известных — табачная ма¬
нуфактура в Мехико, открытая в 1772 г В 1789 г возникло еще
6 мануфактур с общим количеством рабочих в 12 тыс человек
и служащих в 5 тыс человек В Перу XVIII в обрахе также
часто являлись крупными предприятиями В Сан-Хосе-де-Конча-
калья (департамент Куско) сохранились руины такого обрахе,
разрушенного отрядами Тупак Амару в 1780 гНесмотря на широкое внедрение обрахе в колониальную
экономику, даже в XVIII в во многих регионах не удавалось
полностью удовлетворять потребительский спрос Об этом сви¬
детельствуют высокие цены на ткани и изделия из них В Арген¬
тине, например, материал был так дорог, что иезуиты в 1760 г.
вынуждены были построить там свое собственное обрахе, изго¬
товлявшее одежду для рабов Такое же обрахе существовало в
Перу в КахамаркеОдна из причин такого отставания предложения от спроса на
продукцию обрахе — нехватка кап^италов и рабочих рук Если
судить по обрахе Керетаро, крупнейшему центру по производ¬
ству шерсти в Мексике, этот сектор экономики на протяжении
всего XVIII в был крайне нестабильным Между 1782 и 1809 гг
из 45 обрахе Керетаро 32 предприятия имели одних и тех же117
владельцев лишь в течен<ие менее четырех лет.^^ Чтобы защи¬
тить себя от риска, предприниматели стремил'ись разнообразить
свою экономическую деятельность. Из владельцев обрахе Кере-
таро между 1706— 1714 гг. только двое из 21 человека назвали
обрахе в качестве своего единственного занятия.Нестабильность производства в этом секторе экономики во
многом также порождалась политикой короны, которая до
конца XVII в. не оставляла намерений ликвидировать обрахе
вообще или через жестокое регулирование свести производство
в н|их к минимальному уровню.Упорство короны определял^ось как желанием уничтожить
всякую конкуренцию в Америке для испанских товаров, так и
во'пиющими злоупотреблениями в отношении индейцев, которые
были характерной чертой 'многих обрахе в XVII—XVIII вв.Однако закрыть обрахе корона была не в состоянии. В кон¬
це XVII — начале XVIII в. регулиро'вание их деятельности смяг¬
чается. В XVIII в. Бурбоны открыто терпели обрахе и злоупо¬
требления в них, так как эти текстильные предприятия уже
глубоко внедрились в экономику Новой Испании.В Перу веком процветания для обрахе было XVII столетие.
В XVIII в. намечается определенный упадок в производстве, че¬
му способствовала конкуренция со стороны европейских това¬
ров. С 1711 г. обрахе Перу подверглись жесткому лицензирова¬
нию. Право на владение обрахе колонисты должны были фак¬
тически выкупать у короны. В 1782 г. губернатор Кито просил
защитить перуанскую «промышленность» от иностранных това¬
ров, введя на последние высокие пошлины. Но ко'нсуладо Ли¬
мы, обладавший фактически торговой монополией, на это не
согласился, так как купцы богатели на разнице цен в Европе и
Америке.Кроме того, большую часть овечьей шерсти прави¬
тельство приказало вывозить из Перу в Испанию. В результате
к концу XVIII в. в Перу осталось лишь 150 обрахе, тогда как в
конце XVII в. их было 300.^^ После войны за независимость не¬
когда процветавшая отрасль экономики Перу была оконча¬
тельно свернута, так как внутренний рынок наводнили дешевые
английские товары.Система труда на обрахе XVIII в. была самая разнообраз¬
ная. Здесь использовались свободные наемные рабочие, полу¬
чавшие денежную оплату за труд, преступники, долговые пеоны,
рабы. Трудно сказать, какая из форм труда преобладала. Ре¬
шающим условием здесь было не развитие техники про'изводст-
ва, а доступность рабочей силы. Поэтому в изменении системы
труда на обрахе могли быть длительные периоды регресса. На¬
пример, в Керетаро в начале XVII в., когда обрахе было не¬
много, а количество рабочих большим, рабочая сила состояла
из свободных индейцев и долговых пеанов. После 30-х годовXVII	в. количество рабочей силы резко сократилось из-за «осу¬
шительных» наборов, часть обрахе перешла полностью на труд118
иегров-рабов. Рабский труд применялся на обрахе вплоть до
J810 г. Метисы, негры, мулаты нередко посылали сво'их детей в
учбн'иии к владельцам обрахе. Индейцы предпочитали этого не
делать. На обрахе также работали люди различного этническо¬
го происхождения, приговоренные к этой работе за преступле¬
ния.К 1750 г. ситуация с рабочей силой в обрахе Керетаро начи¬
нает быстро меняться, так как рост различных предприятий обо¬
стряет борьбу за рабочие руки. Начинает активно использовать¬
ся долговой пеонаж, причем эти должники формируются 1из
сельского населения. Часть индейцев продолжает быть времен¬
ными или сезонными работниками. Получают распро'странение
рассеянные мануфактуры. Шерсть раздавалась по деревням, а
потом собиралась пряжа. Это также было средством приобре¬
тения рабочей силы: если индеец сам продавал пряжу, он дол¬
жен был отработать в обрахе, чтобы выплатить долгВ районах, где обрахе были ограждены от иностранной кон¬
куренции 'И имели благоприятные условия для развития, они вXVIII	в. превращались в мануфактуры капиталистического ти¬
па, чье разв'итие задерживала сохранившаяся в значительной
степени система труда, основанная на долговом пеонаже и раб¬
стве Однако даже в самом конце XVIII в. количество обрахе в
Мексике резко колебалось Например, с 1775 по 1816 г. было
три периода упадка производства на обрахе. В 1785—1792 гг.
действовал целый ком'плекс неблагоприятных факторов — эпиде¬
мии, неурожай, падеж скота.Прямо или косвенно, но все
причины нестабильности производства в обрахе были связаны
с отсутствием или недостатком развития в колониях свободного
рынка капиталов и рабочей силы.Несмотря на рост обрахе и появление мануфактур европей¬
ского типа, в селе и в городе превалировало ремесленное произ¬
водство. Во второй половине XVIII в. в Мексике было более
'200 цехов.Однако цеховой строй в это время уже вступает
в полосу кризиса. Многие ремесленники жаловались на мелоч¬
ную опеку цехов, рутину, регламентацию производства, приви¬
легии одних и ограничения других. В 1770, 1772, 1777, 1785,
1793 гг. появляются указы испанского прав'ительства об ограни¬
чении деятельности цехов, все более превращавшихся в живой
анахронизм. В 90-е годы в Новой Испании было провозглашено
право открывать мастерские без вступления в цех.^^ Часть го¬
родского населения протестовала, организовав ряд выступле¬
ний. Ликвидация цеховой системы открывала простор для дея¬
тельности людей, имевших достаточно большой капитал. Мел¬
ким ремесленникам, уже не защищаемым цехами от конкурен¬
ции, это грозило разорением. Городское реме'сло долго не мог¬
ло освободиться от феодальных «одежд» Известно, что послед¬
ние цехи в Мексике были ликвидированы только в 1861Для развития ремесла в Перу в этот период был характе¬119
рен большой процент занятости в нем метисов и индейцев. Го¬
родских индейцев-ремесленников в Перу называли янаконами.
Они в основном были очень мобильной группой, которая про¬
являла инициативу в поисках экономической выгоды. По пере¬
писи 1683 г. в Оруро 30% из них занималось ремеслом, 24% —
торговлей и транспортом. Среди индейцев во второй полов'ине
XVni в. уже имелись такие специалисты, как кузнецы по сереб¬
ру, изготовители свечей, башмачники, мясники, каменщики,
портные, пекари, ткачи-драпировщики, парикмахеры, изготови¬
тели гитар, рисовальщики, пирожники, шляпники, гончары, пова¬
ра, изготовители стульев, плотники и др. В переписи из 410 муж-
чин-янакон, опрошенных в Потоси в 1672 г., более 52% были ре¬
месленниками.'^^ В 1663 г. один недовольный руководитель ин¬
дейской общины писал, что индейцы специально обучаются ре¬
меслу, так как после этого они могут называть себя янакона¬
ми и уклоняться от миты и обязанностей по отношению к своим
общинам: «Они изменяют свою одежду, говорят на испанском
языке.. . Они овладевают другими профессиями: занятиями тка¬
чей, портных, плотников, так как при этой умышленной уловке
они становятся свободными янаконами».Только 18% янакон
к концу XVn в. было связано с горной добычей. Главным об¬
разом они были вовлечены в ремесло и торговлю.Таким об¬
разом, во второй половине XVII—XVIII вв. ремесло развивает¬
ся не только в количественном и качественном отношении, но
раздвигаются также этнические рамки социального слоя, вовле¬
ченного в этот вид экономической деятельности.Налоговая политика в колониях в этот период была направ¬
лена прежде всего на сбор средств непосредственно для коро¬
ны, а также на покрытие собственных расходов. Качественный
состав поступлений в казну не изменился. Все платежи в ос¬
новном опирались на феодальное право. Только таможенные
сборы можно отчасти назвать буржуазными, так как они ста¬
ли стабильными и зависели не от количества товара, а от его
качественных характеристик. Таким образом, вводились эконо¬
мические методы воздействия на хозяйственное развитие метро¬
полии и колоний.Количество налогов продолжало расти. В Мексике в XVIII в.
оно достигло 35 наименований. Постоянно росло трибуто. По¬
ступления от его сбора в казну Перу составили сумму в
899 197 песо в 1799 г., причем этот налог распространялся те¬
перь и на «кастас».^^Усиливалось налоговое давление на торговлю, приносившее
метрополии огромную прибыль. В королевскую казну в Мек¬
сике от торговых пошлин в 1778 г. поступил 1 млн 791 тыс.
песо.^^ В Перу были введены новые монополии, например на
табак (с 1746 г.), и увеличены поступления от старых. Налог
на водку увеличился на 127о. В 1799 г. поступления в казну в
Перу составили 5 млн песо.^® Важную роль в их увеличении120
сыграли упорядочение таможенных сборов и введение свободы
торговли. Возросли поступления от композиций.Кроме налогов, общих для всех колоний, многие регионы*
подвергались еще специфическим поборам со стороны метро¬
полии. Новая Испания продолжала нести расходы по содержа¬
нию Антильских островов, Куманы, Луизианы, Юкатана, Филип¬
пин. Новый налог на строительство крепостей («ситуадо») при¬
нес казне 3 млн 70 тыс. 839 песо. Вся эта сумма была истра¬
чена на содержание данных территорий.В 1640 г. корона вве¬
ла в Новой Испании ежегодный налог в 400 тыс. песо для со¬
держания флота в Карибском море. Но, кроме военных, у ко¬
лонии были и другие расходы. Одни осушительные работы к
1637 г. уже стоили 3 млн песо. В 1640 г. кабильдо Мехико по¬
тратило 35 тыс. песо для празднования прибытия вице-короля
Монтесклароса. Через два года прибыл другой вице-король,
Сальватьерра, и кабильдо для организации достойной встречи
наложило особый налог на арендаторов муниципальной собст¬
венности, просило добровольных взносов и заняло 10 500 песо из
королевской казныВпечатляющие суммы налоговых поступлений и непроизво¬
дительных расходов заставляют предположить, что нехватка
капиталов для развития отечественной экономики создавалась в
колониях в определенной степени искусственно. Финансовая по¬
литика короны, казалось, была направлена на то, чтобы взять
как можно большую долю с тех благ, которым1и могли пользо¬
ваться колонисты естественным образом (все виды экономиче¬
ской деятельности), и продать им как можно больше благ, ко¬
торые находились в ее распоряжении. Последнее утверждение
относится прежде всего к продаже должностей. В 70-х го1дахXVII	в. в Перу началась систематическая продажа должностей
коррехидоров. Цены были высокими, что показывало их при¬
быльность. Вице-король Дюк де ла Палата (1681 —1689 гг.) на¬
значил цену в 26 500 песо за эту должность в Кахатамбо на
трехлетний срок. Годовая оплата поста была только 1 тыс. пе¬
со. Около 1741 г. Мануэль де Элькорробаррутиа заплатил 16
тыс. песо 30 должность коррехидора в Чaнкae.'^^Выплачивая гигантские суммы короне, колониям удавалось
все же содержать и метрополию, и себя. Феодальные отноше¬
ния, естественно (если так можно сказать о Конкисте) возник¬
шие на испано-американской почве, в XVIII в. консервировались
искусственно из-за утечки капиталов за океан, в Европу.В Испанской Америке по-прежнему ощущалось недостаточ¬
ное циркулирование монет. Большинство их уплывало в Испа¬
нию. Например, в Перу в 1761 —1774 гг было отчеканено мо¬
нет на сумму 100 667 838 песо. Из них 67 401 385 (т. е. 67%)
оказались в Испании, 15%—в Буэнос-Айресе и только 0,2% —
в Перу.^°Монетная система в Перу не ориентировалась на расшире¬12?
ние внутреннего рынка. В неопубликованных инструкциях для
jvioHexHoro двора в Лиме указывалось, что монет должны
быть отчеканены стоимостью в 8 реалов. Из оставшихся поло¬
вина чеканилась в монетах по 4 реала, из оставшейся половииы
^/з — в монетах по 2—3 реала, и только 7з — в монетах в поло¬
вину реала Такая чеканка учитывала интересы внешней тор¬
говли, но не внутренней. Известен факт, что в XVIII в. булоч¬
ники Лимы требовали повышения цен на хлеб, так как отсут¬
ствие мелкой мшеты затрудняло расчеты.Рассматр1иваемый период колониального феодализма, охва¬
тивший около 170 лет, был неравнозначным для развития эко¬
номики различных регионов Испанской Америки и для разви¬
тия отдельных отраслей хозяйства колоний. Несмотря на это,
мы не можем еще назвать колониальную экономику данного пе¬
риода чисто (или в основном) денежной экономикой, экономи¬
кой с международным рынком значительного объема, экономи¬
кой со свободным входом на рынок товаров и рабочей силы и
выходом из него. Следовательно, она являлась еще преимуще¬
ственно натуральной. Для неаграрного сектора, там где веду¬
щие позиции уже начал занимать «коммерческий капитализм»,
был характерен высокий уровень спекуляции и риска банкрот¬
ства. Горная добыча, ремесленное и мануфактурное производст¬
во, внутренняя торговля страдали к тому же от удаленности
рынков, отсутствия или недостатка банков.Несомненно, однако, что экономическое развитие колоний
стало более интенсивным. Драматическое чередование бумов и
депрессий отражало в целом довольно динамичное течение эко-
ном(ической жизни в Мексике и Перу. В Центральной Америке,
где в 1630—1720 гг. наблюдался экономический застой, в нача¬
ле XVIII в рост производства индиго, разработка рудников в
Гондурасе и, главное, развитие контрабандной торговли созда¬
ли условия для «процветания» в конце последнего колониально¬
го столетия Даже в бескрайних районах Пампы, где в 1723 г.
кабильдо Буэнос-Айреса обнаружило только одно неклеймен-
ное стадо в сотне миль от города, происходили в XVIII в. серь-
'^езные изменения Существовавшей форме экстенсивного ско¬
товодства пришел конец Исчезновение диких стад скота вбли¬
зи города и открытие соляных копей юго-западнее Буэнос-Ай¬
реса положили начало активному освоению колонистами райо¬
нов Пампы, что привело к широким военным действиям с арау-
канами.Наибольших успехов добилась Новая Испания, вышедшая
из депрессии XVII в с внутренней структурой, подготовленной
для создания независимой экономики. Объективно Мексика
выиграла от упадка торговли с Севильей. Ее торговая элита
смогла перенаправить свой капитал на развитие рудников, внут¬
ренней торговли, мануфактур и земледелия. Ценность земли в122
XVIII	в. возросла. Упадок экспортной торговли привел к боль¬
шей экономической независимости.Рост экономической независимости порождал стремление к
шезависимости политической. Планы ее достижения появляются
в Мексике еще в XVII в. В 1642 г. дон Гильен де Лампарт со¬
ставил план действий, которые включали отмену налогов и
пошлин, освобождение рабов, конфискацию имущества врагов,
создание «королевского» совета из местной элиты, освобожде¬
ние узнико'в инквизиции, совещания с консуладо Мехико и от¬
правку посланников за помощью в Португалию, Голландию,
Францию, Венецию и Италию.В Перу, где колониальное угне¬
тение было сильнее, а экономическая элита менее влиятельной,
.роль борцов за независимость взяла на себя индейская знать.
Локальные восстания, имевшие место в Перу в течение всегоXVIII	в., вылились в настоящую войну в 80-е годы столетия.Асьенда и проблема землевладения. С 30-х годов XVII в.
начинается новый этап в проведении композиций, благодаря
которому происходит юридическое закрепление произошедшего
ранее фактического раздела земли между испанцами и индей¬
цами. Первое время приобретение земли испанцами через ком¬
позиции не вызывало большого количества жалоб со стороны
‘ИНДИЙСКИХ общин, так как в ход шли прежде всего пустующие
земли, покинутые индейцами. Так, в районе Мецтитлана (юг
Новой Испании) с 1639 по 1700 г имела место всего одна тяж-ба.^4Порядок «предоставления» земли был сложным и требовал
длительного времени. Претенденту прежде всего надо было до¬
казать, что земля действительно пустует. Затем он должен был
добиться от колониальных властей признания себя «лучшим хо¬
зяином», чем другие претенденты. После этого материалы по¬
сылались в Испанию для получения королевского подтвержде¬
ния. В результате многие испанцы и индейцы пользовались зем¬
лей в явочном порядке. Многие частные владения не имели ко¬
ролевских подтверждений, что создавало атмосферу неуверенно¬
стиЛишь в середине XVIII в были сняты эти бюрократические
тормоза для развития крупного землевладения 15 октября
1754 г. испанский король Фердинанд IV передал в законное
владение латифундистам коронные земли, самовольно захвачен¬
ные ими со времен испанского завоевания до 1700 г. Земли, за¬
хваченные с 1701 по 1754 г., закреплялись за их новыми вла¬
дельцами при условии уплаты «умеренной компенсации». Ко¬
роль предоставил право вице-королям распродавать коронные
земли посредством композиций. Землевладельцы, получившие
подтверждение на законное обладание землей, теперь могли
свободно ею распоряжаться и передавать по наследству. Для
получения королевского подтверждения колонисту необходима
было обрабатывать землю, на которую он претендовал.123
Указ 1754 г. можно назвать новой аграрной реформой в Ис¬
панской Америке. Он означал отказ короны от безоговорочных
прав на земельные владения своих подданных в колониях и
юридически отменял условное земельное владение на основе
феодального права, ставшее к этому времени во многом фор¬
мальностью. Однако полного введения буржуазного права соб¬
ственности на землю не произошло, так как права свободного
приобретения земель любым человеком провозглашено не было.
По-прежнему земельный вопрос оставался под контролем коло¬
ниальных властей. Произошло в основном облегчение юридиче¬
ской процедуры размежевания индейских и испанских земель.Земли индейцев и в XVHI в. рассматривались как собствен¬
ность короля. Индейцы имели лишь право пользования ею.
Указ 1754 г. рекомендовал колониальным властям наделить
землей индейские общины, если они ощуш;али в ней нехватку.
Однако существовали официально установленные нормы зе¬
мельной собственности для индейцев. Так, в 1712 г. в деревне
Аукальяма (Центральная Коста) каждому трибутарию выделя¬
лось 2 фанеги земли (около 1,5 га).^^ Земля, отданная в лич¬
ное пользование, считалась общественной. «Излишки» земли,
т. е то, чем владела община сверх установленной нормы, по
>казу 1754 г. могли продаваться с аукциона. Поэтому, несмотря
ка то, что верховным собственником земли общин являлся ко¬
роль, отчуждение индейских земель продолжалось. В Новой
Испании к 1805 г. ^/з земель оказалось у латифундистов, Vs—
у индейцев и Ve — У метисов.В 1780 г. вышел новый королевский указ, подтверди'вший
право собственности на уже приобретенные земли. Но вопрос
приобретения земли опять решался не путем купли-продажи, а
через посредника, каким был королевский суд. Представители
короны решали, кому отдать предпочтение. Таким образом, и в
ко'нце XVni в. право безусловной собственност(и на землю в
Испанской Америке было весьма относительным.Частные земельные владения, заменившие энкомьенды, су¬
щественным образом отличались от них. Если энкомьенды полу¬
чали продукты, производимые индейцами, то частные поместья
производили продукты, требуемые испанцами. В исторической
литературе они получили общее название—асьенды.Термин hacienda вошел в употребление в конце XVI в. и:
означал определенные виды сельской собственности, которые не
были идентичны в различных регионах. Под ним также подра¬
зумевался любой вид «текучего» имущества, не имевшего ха¬
рактера устойчивого постоянного владения. В документах коло¬
ниального периода термином «асьенда» могли обозначать «каз¬
ну» или «финансы» испанского королевства.В Мексике асьендой называли крупное ското'водческое ран¬
чо, на Кубе — небольшое табачное хозяйство или обширную*
сахарную плантацию, на южном побережье Перу — виноград¬124
ник, обрабатываемый неграми-рабами. В XVII в. для обозна¬
чения крупного земельного владения часто употребляли слово
<^эстансия» (estancia). Римский конгресс латиноамериканистов
1972 г. пришел к выводу о сущностном единстве комплекса
«плантация — асьенда — эстансия». В принципе можно выде¬
лить 4 основных типа асьенды: мелкая асьенда, плантация, ма-
нориальная асьенда и ранчо.Таким образом, можно говорить о существовании так назы¬
ваемой «полиморфной асьенды» с большими региональными ва¬
риациями в производственном потенциале, использовании труда,
выходе на рынок. Однако этот институт, несмотря на разнооб¬
разие форм, имел свой собственный механизм развития. Важ¬
нейшими его чертами были право на частное владение землей
и независимость от традиционной индейской социально-экономи¬
ческой организации. Асьенду можно определить как крупное
ломестье с частной собственностью на землю, со смешанным
хозяйством (земледелие и скотоводство), где используется труд
зависимых постоянных работников и получается доход какого-
либо размера.Большинство ученых типичной считают так называемую ма-
нориальную асьенду. Она была особенно распространена в Цен¬
тральной Мексике, Андах, Чили, т. е. в районах с достаточным
количеством рабочей силы, но узкими рынками сбыта. Для нее
была характерна низкая производительность труда, отсталая
технология, контроль над рабочей силой при помощи непрямых
социально-экономических механизмов, включая монополизацию
земли.В ранчо также возделывалась лишь часть плодородной зем¬
ли, остальная шла под пастбища. Этот тип хозяйства был ха¬
рактерен для районов Северной Мексики, северо-востока Брази¬
лии, долин Ориноко и Рио-де-Ла-Платы. При наличии хорошего
рынка сбыта ранчо могло быть специализированным, коммер¬
ческим предприятием. Ранчо Северной Мексики поставляли мя¬
со на рудники, ранчо Анд — овечью шерсть для обрахе. Затра¬
ты на производство были низкими, и в целом хозяйства остава¬
лись экстенсивными.Наиболее развитые плантации возникали в зоне экспорт¬
ных культур Вест-Индии, Венесуэлы.Мелкие асьенды (в Перу их называли chacras) были харак¬
терны для районов с хорошим рынком сбыта. Чакры долины
Кочабамбы в Боливии поставляли пшеницу в Потоси, чакры
южного побережья Перу — вино на рынок Лимы и в горные
районы. Из всех типов асьенд они были наиболее специализи-
оованы и ориентированы на рынок, а потому и наиболее уяз¬
вимы в нестабильных условиях. В начале XVII в. чакры в доли¬
нах Перу уступили место крупным асьендам, не выдержав кон¬
куренции со стороны хозяйств иезуитов, использовавших труд
многочисленных рабов. В конце XVII в. в связи с нехваткой ин¬125
дейской рабочей силы во многих районах идет nepeopneHxauHHi
на использование рабского труда. Взрослый мужчина-раб в.XVII	в. стоил от 500 до 900 песо.^^ Для владельцев чакр это
было дорого. При отсутствии стабильного и свободного рынка
рабочей силы для поддержания жизнеспособности испано-аме¬
риканской экономики требовались непрерывные «инъекции» пу-
тем ввоза рабов из Африки.Пути создания и роста асьенд были различными. Нередко-
ядром будущей асьенды становилась энкомьенда, на террито¬
рии которой энкомендеро имел свое собственное хозяйство —
эстансию. Но большинство асьенд создавалось на основе пожа¬
лований королевской администрации или кабильдо, путем по¬
купки земли у отдельных 'индейцев или общин (а позже —коро¬
ны), путем незаконного захвата индейских земель. Большую^
роль в образовании асьенд сыграло проведение композиций.В Новой Испании composiciones в 40-х годах XVII в. (Magna
Carta) сыграли главную роль в установлении законного харак¬
тера земельных держаний. Сельские районы долины Мехико бы¬
ли подчинены господству асьендной системы посредством про¬
ведения композиций в течение XVII в. Однако composiciones
могли применяться индейцами и для защиты своих прав на
землю. Плодородные почвы долины Мецтитлан (115 миль се¬
веро-восточнее Мехико) были предметом вожделений многих
испанцев. Борьба их с индейскими общинами велась с 30-х го¬
дов XVII в. и достигла апогея в 1713 г., когда composicion de
tierras отдала право на спорную часть земли индейцам. Зе¬
мельные тяжбы на этом не прекратились, но индейцы в необхо¬
димых случаях успешно использовали композицию 1713 г. как
основной документ, защищающий их права.Там, где в XVII в. еще продолжала существовать сильная
общинная организация, индейцам удавалось сохранять необхо¬
димые земли. В Оахаке (Южная Мексика) на протяжении всего
колониального периода индейское землевладение было стабиль¬
ным. Индейцы контролировали здесь ^/з посевной площади.
Сходная картина была во внутреннем Юкатане. Перепись 1789—
1795 гг. показывает, что испанцам здесь принадлежали лишь
свободные пастбищные места.Общины горных районов Гва¬
темалы также сохранили свои земли. В этих случаях действо¬
вал целый комплекс благоприятных для индейцев факторов,
главные из которых —географическая изоляция, сильная об¬
щинная организация и одновременно наличие частной земель¬
ной собственности знати и отдельных общинников. Последний
фактор, вероятно, создавал определенный уровень экономиче¬
ской культуры. Крестьяне Оахаки прекрасно сознавали важ¬
ность владения собственностью. Общины были готовы с ору¬
жием в руках отстаивать землю, если законный путь не позво¬
лит этого сделать. Возможно, эти «собственнические инстинкты»
подсказали общинам и знати получить «права» (titulos) на свои126
земли еще тогда, когда количество испанцев в Южной Мексике*
было незначительным, чтобы претендовать на владения общин.Процесс перехода земли в руки испанцев шел довольно ин¬
тенсивно, однако утверждение асьендной системы (приобрете¬
ние ею экономической стабильности) заняло длительный пери¬
од. В Центральной Мексике классическая асьенда появилась
только в конце XVIII в., хотя в целом асьендная система заня¬
ла там господствующее положение в течение XVII в. В Цен¬
тральной Америке развитие асьендной системы можно отнести к
30-м годам XVII—20-м годам XVIII вв. В Новой Гранаде, воз¬
никнув в начале XVII в., асьендная система формировалась не
менее длительный период. В Перу к середине XVII в. она в ос¬
новном уже сложилась. В 80-е годы XVII в. асьендная систе¬
ма начала утверждаться в Чили. В южном горном Перу куль¬
минация в консолидации земельной собственности наступила
лишь в 20-х годах XX в. в связи с ростом экспорта шерсти. В
Колумбии весь колониальный период земельная собственность
была нестабильной, и консолидация крупных земельных владе¬
ний началось только в конце XVIII в.Одним из наиболее сложных является вопрос об определе¬
нии природы асьенды.Чтобы избежать противоречия между теоретизированной
формой асьенды и бесконечно различавшимися ее живыми про¬
тотипами, необходимо принять во внимание основные характе¬
ристики феодального и капиталистического способа производ¬
ства. Непременными критериями здесь выступают характер эко¬
номики (натуральная или товарно-денежная), природа капита¬
ла, форма ведения хозяйства (экстенсивная или интенсивная),
характер и формы эксплуатации, а также роль асьенды в си¬
стеме социально-экономических отношений колоний.Асьендная система прежде всего была формой организации
в Америке крупного землевладения. В экономически наиболее
развитых районах крупное землевладение в XVII в. занимала
прочные позиции. Тем самым была создана подлинная экономи¬
ческая основа для феодальных отношений. Крупное землевла¬
дение— единственный экономический фундамент, на котором
возникает феодальная система. То, что в Испанской Америке
фактически отсутствовали ленные связи, не имеет большого^
значения. Не они, а крупное землевладение было источником
силы и значения господствующего класса даже в средневеко¬
вой Европе. Н. И. Кареев выдвигал «поместье-государство» как
основное учреждение феодального строя, признавая «второсте¬
пенной» ту феодальную в узком смысле слова систему, от кото¬
рой этот строй получил свое название: «Феодализм — есть осо¬
бая форма политического и экономического строя, основаннога-
на земле, на землевладении, на земледелии, и это — главное, от
чего в той или другой мере зависит и все остальное. ..».®°Одна из основных черт феодализма — тесное слияние верхов¬12Z
ной власти с земельной собственностью, т. е. совмещение ее
владельцем прав частного собственника земли с некоторыми го¬
сударственными правами на лиц, живущих на его землях. Па¬
радоксально, но то, что корона стремилась отнять у энкомьенд,€тало вновь все ярче проступать с развитием асьендной системы
(особенно в тех местах, где был слаб контроль королевской
администрации). Не только асьенда, но многие обрахе и другие
предприятия имели свои тюрьмы, свой штат надсмотрщиков.
Асендадо часто выступали как посредники в сборе трибуто. На
территории асьенд, рудников, обрахе многие королевские зако¬
ны превращались в пустой звук. Землевладельцы Северной Мек¬
сики, где были часты набеги воинственных индейцев-кочевни-
ков, нередко в конце XVHI в. держали свои частные армии,
так как у правительства колонии не хватало средств для защи¬
ты этих земель. Поместья Северной Мексики всегда были хоро¬
шо укреплены. В середине XIX в. новеллист Пайно, описывая
северную асьенду, отмечал, что дом фактически был укреплен¬
ной крепостью и имел оружие, пищу и другие запасы на 3—4
месяца осады.Эти изолированные от центра асьенды образо¬
вывали целые миры, способные обеспечить себя всем необхо¬
димым. Кроме стад и пашен они имели мастерские (типа ма¬
нуфактур), обрахе, фруктовые сады и виноградники. Асьенда
Санта-Катарина (Сев. Дуранго) имела в последней трети
XVni в. 2 тыс жителей. Асендадо владел 130 000 овец и 7000
лошадей. В 1787 г. интендант Дуранго писал, что из-за не¬
хватки рабочих рук эти асьенды и рудники часто становятся
лрибежищем для бандитов. Зависимые крестьяне жили в сво-
-их скромных «ранчо», имея собственных лошадей, небольшие
стада скота, пользуясь правом выпаса на землях асьенды.Путешественники, как правило, отмечали тиранию северо¬
мексиканских асендадо, безграничную власть, которую они при¬
сваивали себе. Многие асьенды имели свои частные тюрьмы.
Здесь не было долгового пеонажа, однако очень сильным был
латронат. Богатые асендадо Северной Мексики, путешествуя,
окружали себя экскортом, вооруженным до зубов. Возможно,
это было целесообразно в тех условиях. Но устройство в ась¬
енде пышных военных парадов в честь приезда родственников
ясно показывало степень независимости этих людей. Можно
предположить, что в этом смысле асьенда, несмотря на коммер¬
ческую сторону ее деятельности, была не менее (а может, и бо¬
лее) феодальна, чем энкомьенда.Асьенда в Испанской Америке являлась сложным социаль¬
ным организмом, исполнявшим не только экономические, но и
религиозные, демографические, фиксальные функции. И в этом
плане асьенда сменила энкомьенду, которая выполняла те же
функции на этапе завоевания. В Перу она вобрала в себя как
инкские традиции (мита, янаконат), так и европейский опыт328
(колонат, вассальная зависимость, патриархальный дух патро¬
ната), придав им своеобразную колониальную окраску.Одной из главных функций асьенды была связь между дву¬
мя мирами — испанским городом и индейским селом, или «рес¬
публикой испанцев» и «республикой индейцев». Поместье упра¬
вляло деревней именем города. Оно поставляло продукты сель¬
ского хозяйства в город и элементы испанской культуры и обще¬
ства в село. После города поместье было самым мощным сред¬
ством испанизации в Испанской Америке. Другая функция
асьенды состояла в посредничестве между государством и ин¬
дейцами. Наиболее ярко эта роль проявлялась в сборе трибуто.
Хотя в Перу сбор трибуто входил в обязанности коррехидоров,
в XVn—XVni вв. они часто не делали этого лично. Сами асен-
дадо выделяли средства из заработка индейцев для трибуто 1
раз в полгода. Через своего представителя они вручали корре¬
хидору трибуто в деньгах или продуктах. Асендадо и коррехи¬
дор взаимно выигрывали от такой системы. Коррехидор мог
брать в долг у асендадо, получать экспортные то'вары по низкой
цене, хотя вступать в торговые связи коррехидорам неоднократ¬
но запрещалось королевскими указами. Коррехидор мог оказать
помощь асендадо в судебных делах, в закреплении за ним ра¬
бочих рук, а также мог в интересах асендадо запретить посто¬
ронним торговать в зоне его юрисдикции.Асьенда являлась полуавтономным организмом. Все связи с
внешним миром поддерживались через хозяина. Асендадо опла¬
чивал капеллана и проведение церковных праздников. Так как
мелкая монета в обращении отсутствовала, каждый асендадо
имел свою систему расчета с работниками через своеобразные
карточки ил(и талоны, которые можно было использо'вать лишь
внутри асьенды.Как экономическая единица асьенда являлась большим ша¬
гом вперед по сравнению с энкомьендой. Она могла сочетать в
себе сразу две функции: полное самообеспечение и получение
дохода от продажи на рынок. С точки зрения цели производст¬
ва асьенду можно рассматривать как определенную переходную
форму от феодального типа хозяйства к капиталистическому.
Генезис асьендной системы происходил в противоречивых усло¬
виях нехватки рабочих рук, капиталов, колебаний рынка проста
потребностей общества и мирового рынка. Это породило инсти¬
тут «^многоцелевого назначения». Устойчивое и почти повсемест¬
ное сочетание двух основных функций асьенды являлось выра¬
жением двух объективно существовавших тенденций в колони¬
альной экономике Испанской Америки — тенденции к простому
воспроизводству продукта и тенденции к расширенному капита¬
листическому производству. Первая проистекала из экономиче¬
ской необходимости самообеспечения и страховала на случай
неблагоприятных изменений на рынке, вторая — из потенциаль¬
ной возможности получения прибыли при наличии благоприят-9 Заказ №501	129
ных рыночных условий, примером зарождения и сосуществова¬
ния двух тенденций может служить эволюция системы земле¬
владения в Новой Испании в период кризиса первой третиXVII	в.Главной причиной изменения системы землевладения Мек¬
сики было, как и везде, сокращение индейского населения. Пря¬
мо или опосредованно, но в сущности вся пшеница, топливо и
фураж, потребляемые в Мехико, производились трудом индей¬
цев. Даже поставщики на рынок пшеницы и маиса использо¬
вали в основном труд индейцев по репартимьенто. Численность
индейцев долины Мехико упала с 325 тыс. человек в 1570 г. до
70 тыс. человек в середине XVII в. Население самого Мехико
выросло. С 1570 по 1646 г. увеличилось почти втрое (с 18 тыс.
человек до 48 тыс. человек) одно только белое население го¬
рода.Пик кризиса в земледелии Мексики относят к началу
20-х годов XVII в. Сокращались посевные площади, потребности
росли. Устойчивый избыток требований вел к постепенному, но
широкому росту цен на маис до 1627 г., когда цены стабилизи¬
ровались.Повышение цен вело к новому виду предпринима¬
тельства. Оно было не только необходимо, но и выгодно. Ис¬
панцы стали производить маис, собиравшийся ранее в виде три-
буто, как коммерческую культуру.Одновременно развивалась и другая тенденция. Сокращение
индейцами поставок определенных продуктов, сужение атланти¬
ческой торговли, рост цен толкали асендадо к большему разно¬
образию производства. Именно в это время, считают некоторые
ученые, появляются в Новой Испании самообеспечивающиеся
асьенды.Но их появление — это не уход в глухое средневе¬
ковье, не попытка «отсидеться» в период депрессии, а пример
активного использования неблагоприятных обстоятельств.Трудно судить, оптимизм или пессимизм двигал владельца¬
ми самообеспечивающихся асьенд. Однако следует признать, что
натуральное хозяйство в колониях наблюдалось практически
повсеместно. Даже наиболее ориентированные на рынок план¬
тации все равно имели свою пшеницу, маис и скот. В большин¬
стве случаев на продажу шли так называемые «излишки» про¬
изводства. Сведения о доходности асьенд скупы. За исключе¬
нием долины Мехико и Бахио в Мексике в XVII в. рынки бы¬
ли слишком малы для получения прибыли. Негативную роль
играли также доступность серебра, плохие дороги, расстояния,
высокая плата за перевозку, монополизация торговли купцами-
посредниками.Активная экономическая деятельность была присуща асьен¬
дам в районах добычи серебра. Для северных районов Мексики
типичной была фигура капитана Франсиско де Кастро. Ко
времени своей смерти (1638 г.) он владел серебряным рудни¬
ком в Паррале, имел негров-рабов, плавильный завод, стадо в
1500 голов крупного рогатого скота, ферму по разведению ло-130
шадей, большое стадо коз и несколько ранчо, г /де ьыращиеались
зерновые культуры. Последние годы жизни он занимался еще
строительством, вел торговлю и спекулировал серебром через
агента в Мехико.®^ Сельское хозяйство в районах рудников ча-
сто было неотделимо от горной добычи, и асьенды здесь могли
не иметь самостоятельной ценности. Это было характерно для
всех регионов. В Новой Испании в период депрессии добычи
серебра (середина 30-х годов XVII в.) разоренные владельцы
шахт продавали свои земли. Сходная картина наблюдалась в
Перу. Из 11 асьенд Гуанкавелики в 1690—1760 гг. лишь одна
оставалась во владении одной и той же семьи в течение жизни
трех поколений. Семь из них продавалось 3 раза и более.В
Ламбайеке (северное побережье Перу) с 1650 по 1719 г. 62%
асьенд приобреталось через покупку и только 22% —по наслед¬
ству.®^Нестабильность во владении асьендами чаш.е всего происхо¬
дила от высокого уровня их задолженности. Вопрос о кредите
вставал в связи с большими расходами, необходимостью новых
вложений, сужением рынка сбыта и по другим причинам. Го¬
воря образно, сквозь первое, «коммерческое» лицо у асьенды
постоянно проглядывало ее второе, «патриархальное» лицо, так
как конкретные экономические условия еще не могли поддер¬
жать тенденцию капиталистического развития. Не было стабиль¬
ных внутренних рынков, не хватало капитала и рабочих рук.Зато форма ведения хозяйства в асьендах оставалась ста¬
бильной и не изменялась в течение длительного периода вре¬
мени. Уровень капитализации, технологии, управления был низ¬
ким, разделение труда — незначительным. Исключение состав¬
ляли лишь асьенды иезуитов, где все работы были строго си¬
стематизированы. Асендадо сами редко управляли поместьем^
предпочитая вести образ жизни феодального сеньора. В асьен¬
дах была своя администрация. Многие ее представители совсем
не занимались производством как, например, многочисленный и
разнообразный штат надсмотрщиков над индейцами или раба¬
ми. Его содержание означало дополнительные непроизводитель¬
ные расходы. В этом смысле испано-американского асендадо
нельзя поставить рядом с его английским двойником того же
времени, представителем джентри. Последнему также не хва¬
тало капиталов, но он активно занимался модернизацией своего
хозяйства, которая заключалась не в разведении новых куль¬
тур и применении новых форм севооборота, а в маркетинге, уп¬
равлении, перепланировке и мелиорации поместий, т. е. в ра¬
ционализации управления поместьем. Многие наживали капи¬
тал, сдавая землю в аренду или спекулируя отдельными участ¬
ками. Однако в положении джентри и асендадо имелось одно
большое различие. Земля в Англии в отличие от Испанской
Америки стоила очень дорого, и цена ее в XVII в. неизменно
возрастала.9*	131
Характерной чертой асьенд многих регионов была скупка
земли без последующей ее обработки. Монополизируя земли,
асендадо стремились монополизировать рынки для исключения
конкурентов и продажи продуктов по высоким ценам. Второй
целью было привлечение индейцев, оставшихся без земли, к ра¬
боте в асьенде. Причиной скупки земель могло также быть
стремление асендадо войти в круг земельной аристократии.
Монополизация земли сыграла негативную роль в ходе кризиса
сельскохозяйственного производства в Новой Испании в 20-е
годы XVII в. Монопольные производители маиса и зерна искус¬
ственно усугубляли кризис, утаивая часть продукции для того,
чтобы еще более повысить цены, в то время как жители Мехико
голодали.При экстенсивной форме ведения хозяйства основной путь в
повышении его продуктивности асендадо видел в увеличении
числа работников и усилении их эксплуатации. Глубокое влия¬
ние на развитие трудовых отношений в асьенде оказал демогра¬
фический фактор — медленное восстановление численности ин¬
дейцев, особенно в районе Анд. Современные исследователи,
изучая конкретные области, обнаружили, что многие поместья
в течение всего колониального периода не были полностью обес¬
печены постоянной рабочей силой.Индейцы попадали в ась¬
енды через механизм репартимьенто и индивидуальное привле¬
чение. В Северной и Южной Мексике в связи с нехваткой рабо¬
чей силы долговой пеонаж имел самые гнетущие формы и в
конце XVIII в использовался систематически. В Оахаке, напри¬
мер, средний долг каждого из 475 пеонов, проживавших в 14 по¬
местьях, составлял 35,5 песо, что равнялось 11 месяцам рабо¬
ты.Сами асендадо деньги, даваемые в кредит работникам,
считали необходимым вложением для сохранения рабочей
силы.В Новой Испании в XVIII в. в условиях роста индейского
населения усиливается роль долгового пеонажа. В связи с не¬
достатком земли индейцы были вынуждены искать работу в
асьендах, где они попадали в долговую кабалу. Асендадо еже¬
годно уплачивали налог за своих работников. Внесенная ими в
казну сумма подлежала погашению отработками Однако в до¬
лине Мехико и в поздний колониальный период использовалась
временная или сезонная помощь индейских деревень. На Юка¬
тане в XVII в. индейцы-общинники выполняли регулярные обя-
занности в асьендах, напоминавшие более ранние личные по¬
винности. В Эквадоре, Боливии и андских районах наблюдалась
преемственность между янаконами XVI в. и издольщиками
XVII—XVIII вв.Таким образом, в асьендах XVII—XVIII вв. существовали
разнообразные системы труда и различные группы работников.
Однако внутренняя социальная иерархия, существовавшая во
всех асьендах Испанской Америки, позволяет построить опреде¬132
ленную схему системы отношений и форм эксплуатации, дейст¬
вовавших в частном поместье испанца. В качестве примера мо¬
гут служить асьенды Перу, где существовали многочисленные
категории работников. К их числу относились янаконы, митайо,
поденщики, арендаторы, заключенные, рабы, служащие, капел¬
ланы, ремесленники. Основным источником, дающим представ¬
ление о категориях работников в перуанских асьендах, является
«Тариф жалований» («Агапсе! de salarios») 1687 Все работ¬
ники находились в разной степени зависимости от асендадо,
причем действительное подчинение зачастую не совпадало с их
номинальным статусом. Так, поденшиков не совсем верно будет
считать свободными людьми. Они могли находиться в большей
зависимости от асендадо из-за задолженности, чем временно ис¬
полняющие принудительные повинности митайо.Высшую ступеньку социальной лестницы в асьенде занима¬
ли служащие, как правило, креолы, испанцы или метисы, но ни¬
когда— индейцы и негры. На них был возложен контроль за
всеми остальными работниками, за функционированием асьен¬
ды. Их численность и обязанности зависели от производимого в
хозяйстве продукта. Представителем (заместителем) хозяина,
живущего в городе, являлся управляющий (administrador). Он
распоряжался землями, людьми, доходами, давая отчет хозяи¬
ну 2—3 раза в год. По описанию падре Себастьяна де Вилы?
(1732 г.), он был настоящим царьком в поместье, имеющим
землю в самой асьенде и бесплатные рабочие руки. Все были
к его услугам.Управляющий получал жалование от хозяина^
но всегда имел возможность получить дополнительный доход»
продавая урожай со свюего участка. В его подчинении находил¬
ся надсмотршик (mayordomo principal), жалование которого
было в1поло1вину меньше, чем у управляющего. Часто в асьен¬
де были и другие приказчики (mayordomos), которым пору¬
чалась адм1инистратив'ная работа на «сахяоных плантапиях, в об-
рахе и т д Их жалование составляло V4 часть жалования уп¬
равляющего. Жалованье этой категории работников зависело от
региональных цен и количества произведенной продукции. Оно
фиксировалось в конце «Книги оплаты» в письменной форме (в
форме письменного договора) В 1770 г управляющие Кахамар-
ки и Нинабамбы получали 1500—1600 песо в год. В других рай¬
онах эта категория работников получала в 4 раза меньше. Од¬
нако для социального положения в асьенде жалование не имело
принципиального значения. Так, работники трапиче часто полу¬
чали больше капелланов, но они тем не менее не могли сидеть
за одним столом с управляющим.Такая картина была общей
для колониального Перу. Врачи, как правило, из креолов или
испанцев находились на уровне заместителей приказчика
(mayordomos auxillares). В асьендах Лимы им платили около
300 песо в год. Им подчинялись цирюльники (barbero) с опла¬
той в 40—100 песо в год.133
На более низкой ступени находились в асьенде такие ра¬
ботники, как смотритель оросительной системы. Они стояли
очень близко к основной массе состоящих на жаловании на¬
емных работников (asalariados)/^Несмотря на свое довольно высокое положение, управля¬
ющий и его непосредственные подчиненные не чувствовали се¬
бя достаточно уверенно. Их социальные права были очень
ограничены. Если служащий болел более 15 дней, ему не пла¬
тили жалование. На первые две недели ему давали содержа¬
ние, но без учета семьи. Так было в асьенде Уако в 1769 г.
Частым было совмещение должностей при одном жаловании.
Например, дон Бруно Мендес в асьенде Чота (1770 г.) наря¬
ду с обязанностями управляющего присматривал за мулами и
добычей соли для обрахе.^^ Эти служащие также часто полу¬
чали жалование не в деньгах, а натурой. Например, иезуиты
в начале XVIII в. уступили в качестве жалования своему
управляющему земли для выращивания маиса. Платили так¬
же медом, мясом, хлебом, сыром и т. д. Это хорошо видно
из «Реестра трудовых договоров» асьенды Писак 1689 г. (р-н
Куско).Асьенда всегда нуждалась в рабочих руках. Митайо и яна-
кон в дни уборки урожая не хватало особенно остро. Тогда
асендадо прибегали к найму сезонных работников. На Косте,
где ощущался недостаток индейской рабочей силы, в середи¬
не XVII в. работники на короткие сроки зарабатывали по
6 реалов в день.^^ Однако в других районах ситуация была
иной. Асендадо вступал в сделку с коррехидорами и курака-
ми в счет уплаты трибуто. Таким образом, эти «наемные» ра¬
ботники своей заработной платы не видели.В число «наемных работников» включались также те лю<
ди, которые могли обслуживать примитивную технику: мель¬
ницу, трапиче по переработке сахарного тростника. Они были
относительно свободными людьми с правом выбора хозяина.
Жалование они получали частично натурой.Часть земли в асьенде нередко сдавалась в аренду, плата
за которую составляла 25 песо в год. Арендаторы оказывали
асендадо услуги в поимке сбежавших индейцев и в обслужи¬
вании имевшейся в поместье техники. Кроме них поисками
рабочей силы на стороне (иногда насильственным путем) за¬
нимались «гуатако» или «бускадорес», также состоявшие на
жалованьи у асендадо. Арендаторы получали землю в асьен¬
де на разных условиях. Рента могла быть отработочной, про¬
дуктовой или денежной.	рВ асьендах Перу в XVII в. широко использовался труд
янакон. В широком смысле слова под янаконой понимали ин¬
дейца, потерявшего связь со своей общиной. Однако положе¬
ние янакона в асьенде существенным образом отличалось от
положения городского янакона-ремесленника. В XVI в. индей¬134
цы часто добровольно становились янаконами в асьендах,
дабы избежать миты и уплаты трибуто, и уже в 70-х годах
этого столетия их стало так много, что вице-король Толедо в
1574 г. издал указ, чтобы асендадо в своих поместьях выде¬
ляли для янакон парцеллы земли. Возвращать их в общину
разрешалось только в течение 4 лет. Асендадо разрешалось
удерживать у себя янакон пожизненно, хотя часть янакон в
Перу уже в конце XVI в. являлись сельскохозяйственными
наемными работниками на определенный срок (чаще всего на
1 год).^^ Янаконы, ведшие хозяйство, платили налог в 1 песо.
При продаже землевладельцем поместья, они переходили к
другому собственнику, сохраняя права на свой участок земли.
По всей вероятности, указ 1574 г. был вызван фискальными со¬
ображениями.Особое распространение янаконат в Перу получил после
указа 1618 г., когда вице-король Эскилаче перевел в разряд
янакон всех беглых индейцев-митайо, работавших в асьендах.
Положение янакона имело определенное преимущество для
индейца, так как вместо целого клана угнетателей (государ¬
ство, священник, курака, коррехидор и другие колониальные
чиновники, энкомендеро, бродяжничающие испанцы) он имел
теперь только одного, который не давал его в обиду третьим
лицам. Патернализм стал одной из характерных черт янако-
ната.В XVII в. янакона среди всех остальных типов зависимых
работников испанских асьенд ближе всего стоял к крепостно¬
му крестьянину средневековой Европы, так как он был при¬
писан к асьенде как часть ее имущества. Янаконат передавал¬
ся по наследству. Янаконами являлись жена и дети индейца,
также выполнявшие работы в асьенде. В поместьях Камары
в начале XVIII в. семьи янакон за свою работу получали в
год 3 овцы, питание, мясо дохлого скота и 4—5 фанег маиса
(около 220—277,5 л).^^ Корона в начале XVIII в. попыталась
ликвидировать янаконат, разрешив индейцам покинуть асьен¬
ды. Но сопротивление асендадо было столь сильным, что в
Чаркасе власти побоялись даже обнародовать этот указ.Другой категорией зависимого населения асьенд являлись
индейцы, выполнявшие там миту. Их было гораздо меньше,
чем янакон. К середине XVII в. оставшиеся на Косте индейцы
распределялись в основном по крупным имениям, особенно
скотоводческим. Так в 1651 г. группа всего из 13 индейцев-
митайо, посланных в долину Чанкай, была разделена между
4 землевладельцами.soПоложение митайо в асьендах было крайне тяжелым. На
скотоводческих эстансиях они получали гораздо больше овец,
чем было положено по указатм вице-короля. За потерю скота
им приходилось выплачивать ущерб асендадо, чаще всего сво¬
им трудом. Таким образом, срок их миты искусственно про¬135
длевался В мемориале Хуана де Падильи 1657 г. отмечается^
что митайо используются на самых тяжелых работах, куда
асендадо не посылают даже своих рабов. От перенапряжения
и недоедания многие из индейцев болеют и умирают. В день
митайо должен был получать по 1—2 реала, в то время как
свободные работники получали по 6 реалов,, и даже на содер¬
жание раба тратилось больше средств. К тому же, чтобы за¬
держать индейцев, деньги им часто выплачивали только по
окончании срока. Особенно опасной была мита для выращи¬
вания коки. Часто с этих плантаций индейцы вообще не воз¬
вращались. Падилья описывал случаи, когда индейцы явля¬
лись объектом купли-продажи между кураками и асендадо.Наемная рабочая сила в перуанских асьендах также вклю¬
чала в себя несколько категорий работников различного этни¬
ческого происхождения. Не всегда это были свободные люди.
Например, работниками по контракту могли быть негры-рабы,,
которых их хозяева за определенную плату отдавали другим
асендадо в период сезонных работ. Среди наемных работни¬
ков в асьенде были постоянные батраки и поденщики, а так¬
же работники по контракту. Четких границ между этими ка¬
тегориями не было. Характер «контрактов» и положение ра¬
ботника варьировались от района к району. Одним из общих
критериев, определявших положение работника, являлся его
социальный статус. Наихудшее обращение в асьендах было с
поденщиками-бродягами, составлявшими в целом очень неболь¬
шую долю рабочей силы асьенд. Так как бродяжничество пре¬
следовалось законом и лишало человека каких-либо прав, на
них смотрели в асьендах как на людей самого низшего сорта.
Они трудились почти бесплатно, за пищу и одежду, и в основ¬
ном на самых тяжелых и опасных работах. Индеец, не пор¬
вавший своих связей с общиной и привлеченный к работе в
асьенде экономическим интересом, расценивался как более
серьезный работник. Оплата труда зависела от доступности
рабочей силы. Если на Косте в период сезонных работ бат¬
раки получали по 6 реалов в день вместе с трехразовым пол¬
ноценным питанием, то в Сьерре условия их жизни были на¬
много хуже.^2Кроме оплаты труда натурой, что было частым явлением
в перуанских асьендах XVH—XVIH вв., есть нечто более ве¬
сомое, что не позволяет отнести наемных работников асьенды
к категории сельскохозяйственного пролетариата, а именно —
повсеместно наблюдавшаяся тенденция к превращению их в
долговых пеонов. Опутывание долгами осуществлялось через
предоставление достаточно большого кредита и создание за¬
долженности, которая могла быть взаимной. Тад^ в асьенде
Вичо (департамент Куско) в 1761 г. 22 работникам по конт¬
ракту, отработавшим в общей сложности 1273 дня, владелец:
асьенды задолжал 74 песо.^^ Невыплаты по труду задержива^136
ли индейцев в асьенде до «лучших времен», когда асендадоз
имел бы возможность не только погасить свой долг, но через
предоставление кредита создать задолженность работников по*
контракту. В Какамарке в 1770 г. 210 временных работников,
оказались должны асьенде 5934 песо и 7 реалов. В Камара
Айуни в 1745 г. долги работников достигали 3179 песо.^^ При
продаже асьенд наличие должников непременно учитывалось,,
так как это увеличивало ценность асьенды.Механизм создания долга был общим для многих асьенд:
установление завышенных цен на продукты питания или про¬
дажа испорченной продукции по цене свежей; оплата труда
натурой; посредничество асендадо между индейцем и государ¬
ством, а также третьими лицами. Это вынуждало работника
обращаться к асендадо за новым кредитом. Асьенда как за¬
мкнутая социально-экономическая система исключала индей¬
ца из товарно-денежных отношений. Именно это служило ос¬
новой прикрепления работников к поместью. Не индеец, а
асьенда рассчитывалась за него с сапожником, с церковью^
с короной.Таким образом, всех работников перуанской асьенды
XVII—XVIII вв. можно разделить на зависимых и наемных.
В отношении первых использовались рабовладельческо-фео-
дальные формы эксплуатации, преобладало внеэкономическое
принуждение, не являясь однако абсолютным. Практика при¬
менения наемного труда сильно тяготела к превращению этой
категории работников в зависимую рабочую силу. Но эта за¬
висимость уже не была поземельной. Для создания ее боль¬
ше использовались экономические рычаги. С созданием круп¬
ной задолженности «наемный» работник терял свое сходство
с сельскохозяйственным пролетарием, становясь долговым
пеоном. Граница между экономическим и внеэкономическим
принуждением размывалась с того момента, когда он через за¬
долженность становился, помимо своей воли, необходимой
клеткой замкнутого в себе организма, каким являлись в XVII—
XVIII вв. многие перуанские асьенды.Перуанский вариант системы производственных отношений
на асьенде, естественно, нельзя принимать за модель, общую
для различных типов асьенд всех регионов Испанской Амери¬
ки. Но нужно учесть, что развитие асьендной системы в даль¬
нейшем привело к тому, что даже в тех местах, где внеэконо¬
мические формы принуждения не преобладали в XVII в., через
некоторое время они оказываются доминирующими. Это про-
изошло в товарных асьендах долины Мехико: после завоевани5г
независимости здесь укрепился долговой пеонаж. В Централь¬
ном Чили, где в XVII в. эстансьеро сдавали индейцам землю
за почти символическую ренту, в XVIII в. рента резко повыша¬
ется в связи с ростом экспорта пшеницы. К концу века аренда¬
торы-индейцы вынуждены были оплачивать ренту своим тру-13Г
.дом. в горном Перу экономический упадок заставил индейцев
лродавать себя в рабство асендадо, оплатившим их долги кор¬
рехидорам. Интересен пример с плантациями индиго в Гвате¬
мале. Там корона с XVI в. вела борьбу с плантаторами, запре¬
щая вообще использовать индейцев в производстве. Но в 1738 г.
она отменяет запрет, а в 1784 г. по просьбе плантаторов вво¬
дит репартимьенто, так как наемный труд там не прижился.Обстоятельства, сопровождавшие укрепление в асьендах
форм внеэкономического принуждения, в каждом регионе бы¬
ли разные, но результат оказался один. В основе лежал все
тот же комплекс причин: нехватка рабочих рук и капитала,
нестабильность рынка, наличие крестьянского землевладения
(как в случае с плантациями индиго).Асьенда, с ее феодальным способом производства, в течение
двух веков укрепляя свою власть над землей и людьми, по¬
степенно отливалась в свою «идеальную» форму, а именно —
в крупное земельное владение, сочетающее законное облада¬
ние огромными территориями земли с фактической юрисдикци¬
ей над зависимыми работниками. В таком виде она была внут¬
ренне устойчива и сама по себе не имела достаточно сильной
потенции к прогрессу. Тенденция капиталистического развития
отразилась на деятельности асьенд, но стать ее проводником
в испано-американском мире асьендная система не могла, бу¬
дучи по своей организации и способу производства преимуще¬
ственно феодальным институтом.Пеонаж. Институт долгового пеонажа нуждается в более
подробном рассмотрении, так как есть все основания полагать,
что именно эта форма эксплуатации индейского населения в
XVII—XVIII вв. становится одной из ведущих, постепенно за¬
меняя более ранние системы принудительного привлечения ин¬
дейцев к труду не только в сельском хозяйстве, но и в ряде
других отраслей колониальной экономики.Термин «пеонаж» произошел от испанского слова «пеон»
(peon), которое означало вначале «пеший солдат», «пехоти-
Бец», а затем стало применяться к поденному работнику. Са¬
мо слово «пеон» не содержало в себе указания на наличие за¬
долженности работника хозяину. В документах колониального
периода оно встречается крайне редко. Работники-индейцы,
попавшие в долговую кабалу, в Мексике могли называться
«наборио» (слуга), «лаборио» (работник), «ганьян» (батрак),
-«сирвьенте» (слуга), «операрио» (ремесленник, рабочий) и
т. д. Следовательно, слово «пеон» является своего рода обоб¬
щенным образом индейца-работника в испанском хозяйстве,
не имеющего земли. Термин «пеонаж» имеет английское про¬
исхождение. Он появился в XIX в. и означал тбгда систему
зависимости сельскохозяйственных работников, общую для
Испанской Америки и особенно характерную для Мексики.
Позже С. Савала определит ее как «своеобразную системуа 38
обеспечения рабочей силой сельских поместий, основанную на
предоставлении ссуд батракам в сочетании с их прикреплени¬
ем или „припиской” к имениям».Американский историк Н.
Кашнер обозначит пеонаж более эмоционально — как «индей¬
ский аналог черного рабства».Строго говоря, пеоны в Испанской Америке могли быть
двух видов: сельскохозяйственный работник, который был сво¬
боден заключать контракт сам, и преступник, который часто
за незначительное правонарушение или еще более часто за
долг практически приговаривался к рабству в хозяйстве ис¬
панца. Первый, вовлекаясь в долг своим нанимателем, мог
также стать долговым рабом. Законы позволяли его насильст¬
венное задержание, пока он не расплатится со своим хозяи¬
ном. Именно в этом смысле следует рассматривать пеонаж,
т. е. с точки зрения создания условий «несвободы» для сво¬
бодного в принципе человека, закабалив его при помощи
долга, не смешивая эту форму эксплуатации с многочисленны¬
ми способами закрепощения или превращения в рабов индей¬
цев, имевшими место с начала Конкисты. Пеонаж качествен¬
но отличается от них тем, что зависимость здесь создается
через экономическое принуждение, которое лишь впоследствии
в результате финансовых манипуляций землевладельца может
фактически потерять свою законную основу. Кроме того, для
возникновения пеонажа колониальному обществу надо было
пережить целую эпоху, в течение которой форхмировалось два
неотъемлемых элемента — крупное испанское землевладение с
частной собственностью на землю и широкий слой индейско¬
го населения, не имеющего достаточного количества земли для
существования и идущего работать в испанские поместья.Однако безземельных или малоземельных крестьян индей¬
цев в XVn—XVIH вв. было не так много, чтобы удовлетворить
потребности асендадо илй владельца обрахе в рабочей силе.
Поэтому стало необходимым долговое закрепощение. Сохране¬
ние индейского землевладения, таким образом, сыграло onpe*
деленную роль в том, что наемный труд в асьендах не полу¬
чил широкого распространения.«Без долга нет работника», — это знал каждый чиновник и
адвокат Испанской Америки, оформлявший куплю-продажу
асьенды. Однако испанцы использовали долговой пеонаж не
только в силу необходимости. Пеонаж был выгоден для вла¬
дельцев предприятий с однообразными производственными
операциями, например для обрахе. Устанавливая через долг
фактическое рабство работника, предприниматель тем самым
лишал его каких-либо прав и заставлял трудиться как можно
интенсивнее, на износ. Непривлекательность подобного труда
н исключительную роль долга в «привязывании» рабочей силы
показывает следующий пример. В 1767 г., когда иезуиты дол¬
жны были покинуть Перу, один иезуитский священник, чтобы139
отомстить испанским властям, уничтожил обрахе, которым он:
управлял. Он не устроил пожара, он только простил работ¬
никам их долги. Рабочие разбежались, и обрахе пересталс^
существовать.Долг пеона для асендадо представлял собой капитал, кото¬
рый он вложил для приобретения и содержания рабочей си¬
лы. Складывался он из первоначального аванса и последую¬
щей покупки или присвоения одежды, пищи и алкоголя. Если
аванс выплачивался полностью, то дальнейшие выплаты по
труду деньгами или натурой управляющий асьенды через ряд
махинаций мог свести к уровню, обеспечивающему индейцу-
пеону лишь минимум средств к существованию. Задолжен¬
ность его при этом номинально росла. Наилучшим способом
прикрепления пеона к хозяйству была хозяйская лавка, про¬
дававшая товары в кредит и по завышенной цене. Впервые в
Новой Испании она появилась в 1590 г. в обрахе.Цены варь¬
ировались в зависимости от категории работника. Для адми¬
нистративного аппарата они были ниже. В 1771 г. в Перу при
инспекции 27 асьенд района Гуаманги было обнаружено, что
у индейцев получали продукцию по более низким ценам, чем
потом им же продавали В Чоте в 1767—1768 гг старые боль¬
ные овцы продавались по ценам молодых.Большинство ин-
дейцев-батраков в Перу получали в деньгах незначительную
часть заработной платы (до 50%). Но и эти деньги они тра¬
тили в основном в лавке хозяина. Остаток должен был вы¬
даваться в деньгах, но нередко его также заменяли продук¬
тами или вещами, а иногда просто забывали перенести в дру¬
гую книгу кредитов, если индеец оставался еще на год. Боль¬
шую роль в обирании индейцев играла церковь и не только
через церковную десятину, но и через продажу водки, прове¬
дение многочисленных религиозных праздников. На это ухо¬
дило до 10% заработка индейца.Продажа водки в кредит, способствовавшая спаиванию ин¬
дейцев, имела широкое распространение во всех колониях. В
Новой Ркпании пульке (местная разновидность водки) прода¬
валась в кредит и была одним из самых верных способов про¬
дления срока работы в обрахе. В 30-е годы XVH в. в Мек¬
сике вице-королю Серральво пришлось создать специальную
должность «инспектора (судьи) по пульке» по всему вице-ко¬
ролевству для того, чтобы предотвратить превращение индей¬
цев в долговых рабов. Большого успеха деятельность этой ин¬
спекции не имела.Долговой пеонаж в отличие от более ранних личных повин¬
ностей уже не был «привилегией» только индейского населе¬
ния. Обедневшие креолы, потерявшие средства к существова¬
нию, не были большой редкостью среди долговых пеонов. Уже
в 30-е годы XVn в. они встречаются в асьендах Новой Ис¬
пании.В XVni в. в Перу коррехидоры начали включать в140
репартимьенто своих должников-испанцев. Для последних это
было единственным средством спастись от других кредиторов.
Они отбывали миту до тех пор, пока не могли выплатить долг
коррехидору. Трудно сказать, кем был испанец в данном слу¬
чае—митайо или долговым пеоном.Суммы ссуд, предоставляемых пеонам, могли быть доволь¬
но значительными. В XVIII в. в Мексике аванс составлял 40—
80 песо за годичную работу. В 80-е годы правительство Мек¬
сики стремится ограничить закрепощение индейцев и умень¬
шает размер возможных ссуд до 5 песо, что встречает актив¬
ное сопротивление aceндaдo.^'^ Однако далеко не везде зем¬
левладельцы располагали такими капиталами для привлече¬
ния работников. Приобретению пеонов препятствовали в ряде
регионов острая нехватка рабочей силы или жесткие запреты
администрации в использовании труда индейцев. И тогда, на¬
ряду с пеонажем, там употреблялся такой варварский способ
«найма», как пиратство в отношении рабочей силы. В Верх¬
нем Перу индейцев нередко захватывали специальные отряды
из слуг асендадо по дороге на миту, доставляли в поместье, и
дальнейшая их судьба, вероятно, была незавидной.Введение пеонажа логически вытекало из всего предшест¬
вующего экономического развития Ркпанской Америки. Основ¬
ными вехами его утверждения были отмена изжившего себя
репартимьенто и оформление асьендной системы. Уже в нача¬
ле XVII в. начались поиски легальных средств для закреп¬
ления работников-индейцев за хозяйствами, а первые упоми¬
нания о случаях долгового закабаления в Мексике относятся
еще к 50-м годам XVI в.^^ Во второй половине 60-х годовXVI	в. долговое закрепощение находит отражение и в юри¬
дических документах. Ряд указов запрещал закабаление с по¬
мощью ссуд. Другие распоряжения (например, указ 1567 г.)
разрешали передавать должников, заключенных в тюрьмы,
кредиторам для работы в счет уплаты долга. В 1587 г. коло¬
нистам было разрешено давать индейцам ссуды одеждой и пи¬
танием в счет будущей работы. В 1589 г. стали позволяться
ссуды деньгами. В 1598 г. владельцы рудников получили раз¬
решение предоставлять рабочим аванс в размере 8-месячного
заработка.Последний указ, несомненно, способствовал при¬
влечению рабочей силы на рудники Северной Мексики.Индейцы, потерявшие, связь с общиной и попавшие в ис¬
панские асьенды, в Мексике назывались «лаборио». Относи¬
тельной свободой среди лаборио располагали лишь высоко¬
квалифицированные работники — плотники, кузнецы, другие
ремесленники. Основная часть лаборио была прочно привязана
к хозяйству испанца. С одной стороны, искать выгодную ра¬
боту в то время было небезопасно. Колониальные власти су¬
рово преследовали индейцев за бродяжничество (удары кну¬
том, заковывание в кандалы, отправка на штрафные рабо¬141
ты).'’^ Те же власти не отказывались помочь асендадо вер¬
нуть обратно беглого лаборио. С другой стороны, лаборио бы¬
ли привязаны к асьенде долгами. Оплата за труд устанавли¬
валась произвольно. Истратить ее лаборио мог только в лавке
хозяина. Потому лаборио, как правило, были «вечными долж¬
никами».В конце XVI в. в Мексике появляются еще две разновидно¬
сти долгового пеонажа — ганьяны и террасгерос. Первые мог¬
ли жить в асьенде или в своей общине, отрабатывая долг в
поместье испанца. Во втором случае отработка за долги соче¬
талась с пользованием участком земли в асьенде. Этих ра¬
ботников, как правило, продавали вместе с асьендой. Что у
геррасгерос было первично, аренда земли или долг, не име¬
ет большого значения. Важно то, что на рубеже XVI иXVII	вв. все группы зависимых работников асьенд Новой Ис¬
пании не обладали мобильностью в сколь-нибудь значительной
степени. Это были еще «первые ласточки» долгового пеона¬
жа, получившего особое развитие с 30-х годов XVII в.В 1632 г. с прекращением поставок рабочей силы по ре-
партимьенто испанское правительство начинает более внима¬
тельно относиться к обеспечению хозяйств работниками, при¬
крепляя их к земле. Текучесть рабочей силы порождает эко¬
номическую неустойчивость, экономическая неустойчивость —
политическую. Долговое закрепощение в 40-е годы XVII в.
продолжает активно оформляться в законодательстве. Индеец-
должник был плохим налогоплательщиком, поэтому в 1641 г.
появилось распоряжение вице-короля Мексики о передаче
должников-трибутариев заимодавцам на 4 месяца для отра¬
ботки долга, причем деньгами погашать долг запрещалось.
В 1642 г. новым указом все ганьяны закреплялись за асьен¬
дами и в случае ее продажи передавались вместе с осталь¬
ным имуществом новому владельцу. Асендадо сами платили
трибуто своих ганьянов в королевскую казну.Во второй половине XVII — начале XVIII в. колониальные
власти окончательно отказываются от ограничения размеров
ссуд и сроков отработки. Эта ситуация относительной свободы
асендадо в закабалении индейцев существовала до реформ
Карла III.Утверждение пеонажа в сельском хозяйстве других регио¬
нов происходило тем же образом, что и в Новой Испании, где
этот процесс прослеживался более четко. В других видах
экономической деятельности, не зависящих непосредственно от
землевладения, долговое закрепощение не имело такого боль¬
шого значения. В горной добыче, особенно в районах Север¬
ной Мексики, шел активный процесс формирования горнопро¬
мышленного пролетариата. В Перу господствовала мита, к
также постепенно складывался слой постоянных наемных ра¬
бочих на рудниках. Лишь в обрахе долговое закрепощение не*142
сдавало своих позиций и временами его значение усилива¬
лось.В Новой Испании долговое рабство особенно процветало в.
асьендных обрахе, а с середины XVIII в. оно получило широ¬
кое распространение в таком текстильном центре, как Кере-
таро.Таким образом, эта система труда была характерной чер¬
той экономического развития Испанской Америки, где имелись
благоприятные условия для ее существования и развития, и
неизбежно возникала там, где крестьянское землевладение со¬
седствовало с испытывающими нехватку рабочих рук испан¬
скими хозяйствами.Здесь пора вернуться к вопросу о степени распространения
долгового пеонажа и реальных возможностях землевладельцев
ограничивать мобильность рабочей силы. В этом отношении
Испанская Америка в XVIII в. представляет довольно пест¬
рую картину.В Северной Мексике патронат как форма зависимости пре¬
обладал над долговым пеонажем В Центральной и Южной
Мексике, на Юкатане условия труда были тяжелыми. Рабочие
трудились под принуждением, для их закабаления системати¬
чески использовался долг. Но и в этом регионе были области,
в которых пеонаж до конца XVIII в. не преобладал. К таким
областям относилась долина Мехико, где в асьендах не хва¬
тало постоянных работников и использовалась помощь индей¬
ских деревень, и Оахака, в асьендах которой преобладал по¬
денный труд. В целом на юге Новой Испании пеонаж полу¬
чил большое распространение лишь в конце колониального
периода, так как там долго сохранялось общинное землевла¬
дение. В Гватемале, введенное в 1784 г. репартимьенто на
плантации индиго, в начале XIX в. уступает место пеонажу.
Характерно, что уже в 80-е годы XVIII в. распределенных ин¬
дейцев там называли именно пеонами.В Южной Америке большинство крестьян еще не могло
перейти в орбиту крупного имения. В середине XIX в. менее
трети всех боливийских крестьян работало в acьeндax.^s Но в
самих поместьях долг применялся регулярно В Перу, на Ко¬
гте, для владельцев плантаций в XIX в. легче было найти ра¬
ботников за океаном, чем взять их из общин Сьерры. В Верх¬
нем Перу долговой пеонаж был распространенным явлением.
Потребность Перу в чилийской пшенице в XVIII в. привела
к распространению в Чили ренты и издольщины. Термин
«arendatario» в это время в Чили означал еще состоятельно¬
ного человека, арендующего землю. К концу века арендаторы-
индейцы оплачивали ренту уже своим трудом. Так как по¬
требности общества росли, росла и нужда в рабочих руках.
Крестьяне, если их собственный участок земли обеспечивал им
приемлемый уровень жизни, не были склонны работать в ась-143*
ендах. Поэтому землевладельцы старались усилить давление
на арендаторов, требуя больших долей урожая, денег или от¬
работок.Таким образом, общая зависимость крестьянского населе¬
ния от крупного землевладения на протяжении XVII—XVIII вв.
в колониях росла. Землевладельцы устанавливали более пря¬
мой контроль над сельскохозяйственным производством через
увеличение площади своих владений и привязывание рабочей
силы к поместьям. В самих асьендах роль долгового пеонажа
как самой удобной формы прикрепления работников к земле
возрастала.Природа пеонажа сложна. Он сочетал в себе элементы как
индейских, так и феодальных испанских традиций. Кроме то¬
го, на нем сказалось влияние двух тенденций в развитии ко¬
лониального общества, соответствующих феодальному и капи¬
талистическому способам производства. Несомненным призна¬
ком последнего является наем пеона на работу, оплата труда
и выплата авансов, создававшие видимость экономического
принуждения. Хотя нередко оплата труда производилась ча¬
стично или полностью продукцией, которая обеспечивала лишь
самыми необходимыми средствами к существованию, без аван¬
са, без определенного вложения капитала в рабочую силу бы¬
ло невозможно привлечь работника к труду в асьенде «добро¬
вольно». В Гватемале, на плантациях индиго, где был до¬
вольно жесткий контроль короны над обращением с индейца¬
ми, аванс должен был выплачиваться работникам каждую
субботу или в день окончания кратковременной работы.Та¬
ким образом, зависимость пеона первоначально не являлась
поземельной, он шел в асьенду по экономическим причинам.
С созданием задолженности пеон уже не мог покинуть асьен¬
ду. С превращением работника в вечного долгового раба гра¬
ницы между экономическим и внеэкономическим принуждени¬
ем стирались. Ганьяны в Мексике юридически закреплялись
именно за асьендами, а не за их владельцами.Пеон в от¬
личие от наемного рабочего не являлся лично свободным чело¬
веком. Он также не имел стимула к труду на землевладель¬
ца, так как труд не мог сколько-нибудь существенным обра¬
зом улучшить его положение. Не случайно в 1805 г. епископ
Кейпо указывал, что в Новой Испании труд пеонов крайне
непроизводителен.С точки зрения формы, пеонаж можно рассматривать как
переходный способ эксплуатации индейского населения, отра¬
зивший тенденцию к трансформации в сторону системы опла¬
чиваемого труда. Однако по существу, как было показано вы¬
ше, наемный труд, арендаторство и другие виды относительно
свободной экономической деятельности на данном этапе имели
тенденцию к превращению в труд лично зависимых людей. В
целом такое сочетание экономических и внеэкономических144
форм принуждения характерно для позднего феодализма.
К повсеместному распростракению наемного труда испано¬
американское обпхество еще было ке готово ни в социально-
экономическом, ни в психологическом отношении. Крестьян¬
ское землевладение было в состоянии обеспечить значитель¬
ные массы индейцев необходимыми средствами для жизни.
Складывающийся веками образ жизни индейцев строился на
том, что они производили ровно столько, сколько было нуж¬
но для удовлетворения их скромных жизненных потребностей.
Немногие решились бы добровольно оставить свои хозяйства
в поисках большей экономической выгоды. Основным решаю¬
щим фактором был характер землевладения в Испанской Аме¬
рике, который и определял систему организации труда, фор¬
мы эксплуатации индейского населения. Пеонаж вполне соот¬
ветствовал тому внутренне замкнутому миру, каким являлась
асьенда. Только асендадо имел связь с миром товарно-денеж¬
ных отношений. Отсутствие рынка рабочей силы стимулиро¬
вало его к закрепощению работников в своем поместье. Не¬
хватка капиталов способствовала сохранению методов вне¬
экономического принуждения. Психология феодального сеньо¬
ра, комплекс «знатного идальго» заставлял асендадо смотреть
на своих работников как на крепостных, а при осознании сво¬
его этнического «превосходства» — как на рабов.Тем не менее пеонаж был значительным шагом вперед по
сравнению с прежними методами эксплуатации индейцев. Он
способствовал уже не сокращению, а восстановлению индей¬
ского населения. Он дал постоянных работников растущей
экономике колоний, которая так в них нуждалась. Пеонаж
явился естественной ступенью в эволюции от непрямых форм
эксплуатации к наемному труду.Пеонаж был более локально распространен и касался в ос¬
новном землевладения в отличие от репартимьенто, которое
являлось формой организации всей жизни колониального об¬
щества (распределение рабочей силы, товаров и других ма¬
териальных благ). Репартимьенто в принципе отражало конт¬
роль короны над колониями. Утверждение пеонажа и других
новых форм зависимого труда уже не было подконтрольным
короне процессом. Распоряжение рабочей силой все больше
переходило в руки колонистов. Это укрепляло складывающий¬
ся экономический фундамент для приобретения независимости.
Пеонаж мало касался такой важной отрасли экономики коло¬
ний, как добыча серебра. Это показывает, что со времени от¬
мены репартимьенто экономическая жизнь Испанской Амери¬
ки усложнилась, стала более комплексной, усилилась диффе^
ренциация между различными секторами хозяйства. Тенден¬
ция капиталистического развития в промышленном производ¬
стве быстрее цабирала силу, чем в землевладении. Гибко со¬
четая в себе элементы крепостничества и наемного труда, пео-10 Заказ №501	145
наж являлся одной из ведущих форм эксплуатации во. многих,
регионах бывшей испанской колониальной империи и на про^
тяжении девятнадцатого столетия.Изменения в социальной структуре колоний и конец «па¬
раллельного существования» двух «республик». Вторую по¬
ловину XVII и особенно XVIII вв. можно считать началом
складывания новых, латиноамериканских наций. Экономиче¬
ские условия для этого создавались вместе с формированием
определенных хозяйственных систем в различных регионах и
приобретением все большей экономической независимости от
метрополии. Немаловажную роль в формировании новых наций
играл этнический фактор. С одной стороны, этническая разоб¬
щенность населения колоний тормозила данный процесс. С
другой стороны, именно метисация, этническая интеграция раз¬
личных групп населения делала эти нации действительно «но¬
выми», отличными от западноевропейских.В Новой Испании, Горной Гватемале, Центральных Андах
и Верхнем Перу массы индейского населения еще во многом
сохраняли свою этнокультурную целостность. На Антильских
островах, Атлантическом и Тихоокеанском побережьях, в круп¬
ных городах колоний быстро росло число рабов. И повсемест¬
но, особенно в центральной Мексике, Центральной Америке,,
Венесуэле, Новой Гранаде, Парагвае, Чили, шел активный
процесс метисации. Однако если в XVI в. испанцы часто были
инициаторами в смешении населения, то в XVII—XVIII вв.
креолы, т. е. потомки испанцев, уже не допускали метисов в
свою аристократическую верхушку. Система «каст» не только
сохранялась, но и дополнялась новыми элементами, причем в
названии «касты» отражались как внешние признаки ее пред¬
ставителя (альбарасадо — букв, «пораженный белой прока¬
зой», камбухо— букв, «конь вороной масти»), так и презри¬
тельное отношение креолов к кастисам. Например, потомка
мулатки и испанца называли мориск, потомка мориска и ис¬
панки — ЧИНО, потомка чино и индеанки — сальта атрас, что
буквально означало «скачет назад», так как ребенку один из
родителей имел несчастье понизить долю «чистой», испанской
крови.^02 Сословно-расовая спесь содействовала сохранению
феодальной психологии. Особенно характерны стереотипы «ко¬
лониально-имперских традиций» для сознания креолов.Од¬
нако определенные сдвиги в осознании общности интересов и
судеб креолов и представителей других каст все же происхо¬
дили. В XVII в. понятие «креол» постепенно теряет расово¬
биологический смысл и наполняется другим содержанием: кре¬
ольское население все больше начинает определять себя не по?
расовому признаку, а по этнокультурному облику. Креолами
могут называть себя люди, имеющие долю неиспанской кро¬
ви, и даже образованные индейцы, полностью во^:принявшие
испанский быт и традиции.146
и все же на вершине этносоциальной пирамиды стояли не
креолы, а представители испанской аристократии, назначав¬
шиеся на высшие светские и церковные посты в колониях.
Креолы формально были равны испанцам, однако то отноше¬
ние пренебрежения к индейцам, которое укоренилось у испан>
цев со времен Конкисты, позже было перенесено на всех уро¬
женцев Нового Света, в том числе и на креолов. Креол ощу¬
щал себя законным сыном иберийского колонизатора, родив¬
шимся на американской земле. Но последнее обстоятельство
делало его как бы неполноценным и отодвигало на второй
план перед уроженцем метрополии. Второсортность всего аме¬
риканского «научно» обосновали известные европейские фи¬
лософы — Ф. Вольтер, Г.-Т.-Ф. Рейналь, У* Робертсон и дру¬
гие, смотревшие на природу и обитателей Нового Света с ев¬
ропоцентристских позиций. В работах страстного поборника
независимости испано-американских колоний X. С. Т. де Мьера
Нориега-и-Герра перечисляются все пороки, приписываемые в
Испании жителям заморских территорий: «Индейцы столь же
дики, как и раньше, пьяницы от рождения, они похотливы до
крайности, они ленивы, вороваты и не знают ни грамоты, ни
Евангелия. Метисы же и того хуже: их развращают деньги,
но они слабы и ленивы, их нагота не вызывает в них стыда, и
потому они не достойны никакого сострадания. Креолы — все
безбожники, лицемеры, расточители отцовского наследия и
вообще народ вялый и бездеятельный».Для испанцев Аме¬
рика осталась Америкой Конкисты, а американцы — слугами,
обязанными трудиться на благо метрополии.Таким образом, рост экономического благосостояния высших
слоев креольского населения никак не соответствовал той со¬
циальной роли, которую им отводила корона. Испанские мо¬
нархи не доверяли креолам, как не доверяет господин слуге,
которого он обижает. За колониальный период из более чем
700 вице-королей, генерал-губернаторов и других высших свет¬
ских и церковных колониальных чиновников только 18 крео¬
лов были на светских постах и 105 — на церковных.Положение метисов было еще более сложным. Юридически
они не были равны испанцам и креолам, они испытывали на
себе пренебрежительное отношение высших слоев, их социаль¬
ная мобильность была значительно ограничена. В то же вре¬
мя по образовательному уровню они были намного выше ин¬
дейцев. Экономическая активность метисной группы давала
ей определенный капитал, образование — способность действо¬
вать для достижения цели. Все это в сочетании с ее неполно¬
правностью делало метисную группу мятежным зарядом обще¬
ства, особенно в тех регионах, где был значительным процент
негритянского и индейского населения (Бразилия, Мексика и
некоторые другие районы). Там, где индейское население бы¬
ло ограниченным, а метисация незначительной, например, на10*	147
равнинных землях Южной Америки, наиболее активной и не¬
довольной социальной группой были креолы.В конце XVIII в. жители Испанской Америки все еще на¬
зывались испанцами, но Александр Гумбольдт писал, что
здешние жители предпочитают зваться американцами, а не
креолами. После завоевания независимости США (1783 г.) и
особенно после 1789 г. здесь все чаще с гордостью произноси¬
ли: «Я не испанец, я американец!»^®® Если столь необходимое
для нации осознание единства всех групп, в нее входящих, еще
не пришло, то обособленность от метрополии сознавалась пре¬
красно. В 1794 г. перуанец X. П. Вискардо-и-Гусман, член из¬
гнанного с территории Америки Ордена иезуитов, писал: «С
нашей стороны, мы заявляем, что мы иные, нежели испанцы,
что мы представляем собой другой народ. Откажемся же от
нелепой системы, якобы связывающей и уравнивающей нас с
угнетателями..Под влиянием экономических процессов в XVII—XVIII вв.
постепенно менялась социальная структура общества. Рост
крупного землевладения привел к появлению новой группы на¬
селения, сосредоточенной в асьендах. Развитие добычи се¬
ребра было связано с активным формированием горнопромыш¬
ленного пролетариата, особенно в конце XVIII в. С ростом
экономической власти креольского населения увеличивалась
степень его участия в управлении колониями. В Мексике уже
в XVII в. креолы преобладали среди церковной бюрократии.
К середине XVIII в. они занимали большинство высших судеб¬
ных должностей.10^ Новая элита, начавшая оформляться еще в
конце XVI в., сохраняла структурную стабильность до концаXVIII	в. По-прежнему высшая светская и церковная бюрокра¬
тия, крупные землевладельцы, богатейшие финансовые и торго¬
вые дома и в меньшей степени шахтовладельцы были частями
этой элиты. Однако состав данных групп в XVII—XVIII вв.
претерпел определенные изменения.В землевладении нестабильность земельных держаний де¬
лала слой владельцев асьенд довольно текучим. Частые бан¬
кротства в добыче серебра приводили к постоянному обновле¬
нию горнопромышленников. Роль этих предпринимателей в об¬
ществе в Мексике и Перу была различной. Гильдия шахто¬
владельцев Потоси держала под контролем королевскую адми¬
нистрацию в самом горнорудном центре и успешно противо¬
стояла реформам вице-королей в отношении миты. Все вице-
королевское влияние в Потоси было сведено до подрыва уси'
лий гильдии получить новые концессии и до оттягивания про¬
ведения нового расширенного репартимьенто, учрежденного
Советом по делам Индий в 50-е годы XVII Шахтовладель¬
цы Потоси не только не способствовали прогрессу в горноруд¬
ной промышленности, их желание во что бы то ни стало сохра¬
нить миту сыграло немалую роль в упадке рудника.148
Иного типа был шахтовладелец Северной Мексики. Бле¬
стящим примером капиталистического предпринимательства
является деятельность Хосе де ла Борды, который, по призна¬
нию современников, был лучшим знатоком горного дела во
второй половине XVIII в.^^^ Находясь на грани банкротства в
1767 г., Борда, получив привилегии от короны и некоторые
суммы от друзей, построил огромный очистительный завод
в Сакатекас, купил асьенду в Мальпасо за 102 тыс. песо для
снабжения завода и рудника, резко снизил затраты на оплату
труда. В 1775 г. он берется за реконструкцию шахт, на чем
незадолго до него компания торговцев потеряла около 300
тыс. песо. Блестяще применив свои технические навыки.
Борда смог провести дренаж, и шахта стала приносить боль-
шую прибыль. Борду теперь полностью освободили от нало-
гов. Он построил еще один огромный очистительный завод. Ко
времени своей смерти (1779 г.) Борда выплатил все долги и
оставил своему единственному наследнику состояние в 1 млн
песо.^^^Роль торговцев в экономике и социальной жизни общества
на протяжении XVII—XVIII вв. неуклонно росла. В 1689 г.
628 человек в Мехико были классифицированы как торговцы,
причем в эту группу входили только испанцы. Из них только
177 торговцев вели оптовую торговлю, занимались крупными
операциями. Из 177 человек лишь 30 могли быть выбраны в
качестве чиновников в консуладо, юридически представлявшем
торговую общину Мехико. Эти 30 человек являлись выборщи¬
ками, из среды которых выдвигалось 5 депутатов, 2 консула
и приор. Выборщики были официальными лидерами гильдии,
но не включали всех богатых торговцев.Торговцы Мехико через свою клиентуру усиливали влияние
на вице-королевскую политику. В 1642 г. во время бескров¬
ного переворота виситадор и епископ Пуэблы Палафокс сме¬
стил вице-короля Эскалопу, обвинив его в присвоении налогов,
плохом управлении торговыми монополиями и недостаточном
внимании к снаряжению армады Барловенто, продаже судеб¬
ных должностей. Эскалопа имел тесные связи с торговцами,
среди которых были его кредиторы. Администрация Палафок-
са продержалась только 5 месяцев. Торговцы выступили про¬
тив него, так как епископ ратовал за строгое регулирование
их деятельности.Но общее направление королевской полити¬
ки в отношении торговли они изменить не могли.В XVIII в. торговый капитал постепенно устанавливает
контроль над всеми важнейшими отраслями экономики коло¬
ний. В первую очередь это касается Новой Испании. Торговцы
влияли на производство кошенили и другой экспортной про¬
дукции через насильственную продажу индейцам потребитель-
ских товаров. В долине Мехико и горных центрах они держа¬
ли в своих руках все торговые сделки крупных и мелких про¬149
изводителей сельскохозяйственной продукции через предостав¬
ление ссуд.Существовали и другие связи между торговцами и земле¬
владельцами. Земля являлась хорошим страхованием креди¬
та в условиях отсутствия свободного земельного рынка и не¬
достаточного развития банковской системы.К концу XVIII в.
степень проникновения торгового капитала в экономику была
различной в разных отраслях. В Керетаро, например, капитал
для строительства и деятельности обрахе приходил не только
из торговли, хотя основные вложения делали именно торгов¬
цы.^ Но ведущая роль торгового капитала в экономике Но¬
вой Испании не подлежит сомнению. Коммерсанты находились
в привилегированном положении по отношению к асендадо и
горнопромышленникам. Они могли манипулировать ценами,
снимая пенки с доходов предпринимателей. Экономическое гос*
подство торгового капитала над землевладельческим и про¬
мышленным в XVIII в. свидетельствует о том, что феодальные
основы хозяйства колоний в это время не были сильно поко¬
леблены развитием в этих отраслях отношений капиталисти¬
ческого типа. Однако торговый слой колониальной элиты не
мог избежать деформации в ходе реформ второй половиныXVIII	в.Таким образом, преобладающий образец социальной стра¬
тификации в Испанской Америке в XVII—XVIII вв. характе¬
ризуется влиянием коммерческого капитала и наличием свое¬
образной иерархической системы, подчиненной колониальному
порядку власти. Продолжительное влияние торгового капита¬
ла привело к эрозии социальных структур уже в течениеXIX	в.Если испанский мир в колониях все более приобретал чер¬
ты зрелого общества с соответствующей его возможностям
экономической базой и довольно устойчивой внутренней соци¬
альной структурой, то в «республике индейцев» шли прямо про¬
тивоположные процессы. Кажется, последняя точка в колони¬
зации Нового Света европейцами была близка, ибо давление
на уже покоренные индейские народы усиливалось. Креолы-
асендадо, шахтовладельцы, торговцы и прочие не хотели со¬
хранения какой бы то ни было самостоятельности индейцев.
Им нужны были их земли и их рабочие руки. Параллельному
сосуществованию двух «республик» приходил конец. Экономи¬
ческое давление ломало внутренние организационные струк¬
туры индейского мира или окончательно приспосабливало их
к своим потребностям. Королевская защита от всевластных хо-
зяев-креолов становилась эфемерной. «Индейская республика»
разрушалась, и это разрушение находило многостороннее со¬
циальное отражение.Одно из его проявлений — продолжавшийся процесс асси¬
миляции индейского населения. Ассимилировалась, вероятно,150
наиболее предприимчивая часть индейцев, какими были, на¬
пример, городские янаконы в Перу. Весь жизненный уклад го¬
родских индейцев был таким же, как у их испанских совре¬
менников соответствующего благосостояния и профессии. К
концу колониального периода многие из этих индейцев были
неотличимы от испанцев и метисов. Цвет кожи, черты лица в
то время уже были очень неопределенными показателями ра¬
сы с точки зрения закона из-за продолжающегося смешения
каст. Испанские чиновники в XVIII в. жаловались, что если
индеец обрезает волосы, говорит по-испански и надевает ис-
ланскую одежду, в нем невозможно различить индейца.В течение XVII—XVIII вв. отношение испанского общества
к индейцам изменилось в худшую сторону. Это отразилось
даже на представителях индейской знати, имевших титулы и
права испанских идальго. Причиной для этого была не только
расовая спесь креолов. Ослабление королевского контроля ве¬
ло на местах к тому, что королевская администрация все мень¬
ше апеллировала к касикам и куракам. Влияние администра¬
ции заменяется постепенно влиянием асендадо, имевшего иные
цели в отношении индейцев, нежели корона, и меньше считав¬
шегося с индейскими чиновниками.Положение индейской знати было двойственным. Многие
из нее, владея значительным количеством земли и другими бо¬
гатствами, имели большие экономические возможности, чем
у многих испанцев соответствующего положения. Одновремен¬
но росла и дискриминация. В XVIII в. Хорхе Хуан-и-Антонио
де Ульоа жаловался, что сыновья индейской знати испыты¬
вают пренебрежение не только со стороны детей испанцев, но
и метисов, и что испанская аристократия отказывается при¬
нимать представителей индейской знати на определенные дол¬
жности.Число браков между индейцами и испанцами умень¬
шалось в течение колониального периода. К середине XVII в.,
по словам современника, уже «немногие благородные испанцы
женились на индеанках или негритянках».Многие из касиков не могли равнодушно относиться к
ухудшению положения своего народа, к его страданиям под
тяжестью непосильного бремени, тем более, что дискримина¬
ция задевала их самих. Не столько нетерпимы были королев¬
ские налоги и репартимьенто, сколько злоупотребления вла¬
стью чиновников, землевладельцев, предпринимателей ради
собственной наживы. В Перу коррехидоры приказывали соби¬
рать больший трибуто, чем было положено. Они смещали ка¬
сиков, старавшихся защищать своих подчиненных, и заменяли
их другими, более послушными людьми, часто метисами и ис¬
панцами. Таким образом, престиж индейской знати довольно
быстро падал.Необратимый процесс разрушения в этот период проходит
в общинах многих регионов. На территории современной Ко¬151
лумбии в редукциях в XVIII в. растет численность белого и
метисного населения. Традиционная община к этому времени
оказалась практически разрушена. Для наиболее развитых
регионов более характерно было не разрушение индейской
общины, а окончательное приспособление ее для нужд испан¬
ских землевладельцев.В индейской общине проходила жизнь большинства населе¬
ния Мексики в XVIII в. На территории общин прожива¬
ла 1/2 населения колоний. Несмотря на все перетрубации, хо¬
зяйственная и социальная организация общин мало чем изме¬
нилась за годы испанского господства (хотя зачастую индей¬
цы бывшего — доколумбова — племени уже не жили на преж¬
нем месте. Произошло также смешение индейских племен. Но
устные воспоминания о доиспанских временах сохранились и
роднили разноплеменников). Экономической основой общины
продолжало оставаться совместное владение землей. Часть
ее находилась в пользовании отдельных семей, другая — в рас¬
поряжении общины в целом. В основном в общине индейцы
едва могли удовлетворить свои потребности в питании и одеж¬
де. Па рынок (для уплаты трибуто) вывозили мало. Сдача
земель в аренду также давала кое-какие доходы. Трибуто в
Новой Испании в конце XVIII в. с одного трибутария колеба¬
лось от 2 песо до 1 реала. Потеря урожая часто приводила к
голоду. Например, в 1786 г. был страшный голод, который че¬
рез займы позволил асендадо увеличить число пеонов на сво¬
их асьендах.Несмотря на проведение «композиции» (с
1598 г.), границы земельных владений общин по-прежнему не
были четко определены. Точного размера владений индейцы
часто не знали. Правда, так было не везде. Например, в Мец-
титлане индейские общины лучше контролировали ситуацию,
борясь за свои владения, и часто споры выигрывали.^2° Одна¬
ко в любом случае испанцы в XVIII в. значительно более ак¬
тивно наступали на индейские земли.В середине 80-х годов XVIII в. правительство метрополии
вступило на путь конфискаций средств, накопленных индейца¬
ми в течение многих десятилетий (1785 г. — приобретение ак¬
ций Филиппинской компании). В результате к концу колони¬
ального периода общинные кассы почти повсеместно прекра¬
тили свое существование.^2^Самоуправление общины было подчинено испанским вла¬
стям. Активным и пассивным избирательным правом в муни¬
ципальные органы пользовались лишь касики и «принсипа-
лес» (знатные, зажиточные члены общины). Против этого не¬
равенства выступали рядовые общинники («масегуаль»). В
1773 г. вице-король Букарелли издал распоряжение о вклю¬
чении рядовых общинников и их семей в списки избирателей.
Но это распоряжение осталось лишь на бумаге. Расслоение
общины продолжалось.152
Реформы Карла III коснулись и взаимоотношений между
общинами и испанскими колониальными властями. Главой над,
индейцами стал теперь субделегат — представитель интендан¬
та, который управлял хозяйственной жизнью на вверенной ему
территории. Колониальные власти продолжали поддерживать
процесс расслоения индейской общины. Касики и в концеXVIII	в. занимали особое положение. Они владели полями на
тех же правах, что испанцы. Рядовые общинники не имели
права на индивидуальную земельную собственность, только на
общинную. Касики владели пастбищами, плантациями, обрахе
и т. д. Время от времени колониальные власти жаловали им
дворянские титулы, новые земли, рудники и т. д. Правда, вве¬
дение интендантств и через них прямой выход на рядовых
индейцев несколько ослабил влияние касиков на индейское об¬
щество и способствовал объединению многих из них на почве
борьбы за восстановление доиспанских порядков («индехи-
низм»).^22 Росту антииспанских настроений в достаточно раз¬
нородной индейской среде способствовали настойчивые попыт¬
ки испанского просвещенного абсолютизма ликвидировать все
индейские языки и насильно навязать всем индейцам испан¬
ский язык. Об этом говорилось в декрете от 10 мая 1770 г.:
«Испанский язык единый и универсальный на всей территории
Испанской Америки».Причиной активизации выст}/плений индейского населения
в XVIII в. все чаще становились голод, вызванный ростом на¬
селения при нехватке земли и слабой ее производительности,
эпидемии, часто вспыхивавшие из-за большой плотности на¬
селения (1737, 1763, 1779 гг.), нищета и бесправие большинст¬
ва индейцев. Доход многих из них составлял лишь 5 песо на
семью в 5 человек.Положение индейского населения Но¬
вой Испании вызывало беспокойство известного мексиканского»
просветителя М. Абада-и-Кейпо. В своих произведениях он
подчеркивал зависимость индейцев от испанцев, их постоян¬
ное униженное положение. «Индейцы создают все богатства
королевства, — писал он, — а пользуются ими другие. Они не
умеют наниматься на работу, везде их обманывают и гра¬
бят».Усиление гнета вызывало многочисленные восстания индей¬
цев на третьем этапе колониального феодализма на всей тер¬
ритории колониальной Испанской империи. Во второй поло¬
вине XVII в. неоднократно восставали индейцы Мексики.
В конце 60-х годов XVIII в. в Новой Испании произошло вос¬
стание тарасков, а в Гватемале — племени киче. В 1761 г. на
Юкатане восстание майя возглавил касик Хасинто. Ожесто¬
ченные войны с племенами Южного Чили заставили в 1774 г.
испанские власти официально признать независимость Араука-
нии. В 1790 г. королевская администрация признала сувере¬
нитет непокорного племени куна в Панаме. Однако эти вос¬153*
стания индейцев носили в основном локальный характер.
Только индейцы Перу в XVIII в. смогли организовать настоя¬
щую войну в масштабе всего вице-королевства с целью орга¬
низации собственного, индейского государства через восстанов¬
ление инкского правления. Большая роль в этом принадлежа¬
ла просвещенной части индейского населения, потомкам быв¬
шей инкской знати.Наиболее сильное восстание вспыхнуло в 1780 г. под руко¬
водством Томаса Катари и X. Г.Тупак Амару. Восстание смо¬
гло охватить всю страну, от Куско до Тарихи, за исключени¬
ем городов, где находились испанские гарнизоны. Окончатель¬
но его подавили в 1782 г., но оно имело краткое продолжение
в Гуарочири в 1783 г.^^^Широкий диапазон требований восставших индейцев Ис¬
панской Америки XVII—XVIII вв. — от борьбы против мест¬
ного угнетателя до требования государственной независимо¬
сти — показывает не только различный уровень развития ин¬
дейских народов, но и то, что весь индейский мир находился
той предельной степени напряжения, после которой следует
крушение его внутренней структуры. Попытка индейской рекон¬
кисты явилась своеобразным аналогом крестьянских войн фео¬
дальной Европы и не только по методам борьбы и причинам
поражения. Цель инкских вождей — возвращение назад, вос¬
становление древней империи — была сродни утопическим меч¬
там средневековых крестьян о царстве справедливости и ра¬
венства, которое они стремились создать, уничтожив угнета¬
телей.Эксплуатация индейцев в XVII—XVIII вв. носила колони¬
ально-феодальный характер, сочетая в себе платежи или от¬
работки в пользу короны, церкви, местного землевладельца,
королевской администрации, касика и других индейских чи¬
новников. Это многократно умноженное давление разорило
индейские общины. В Новой Испании в конце колониального
периода одним из самых острых вопросов для индейцев был
вопрос питания. Состояние производителей, доведенных экс¬
плуатацией до грани, за которой невозможно само существо¬
вание, — яркий показатель того, что индейское общество ли-
тналось внутренних ресурсов, экономической основы. Господст¬
во испанцев из опосредованного (через государство) станови¬
лось прямым.О характере испано-американского общества в конце коло¬
ниальной эпохи. Третий период колониального феодализма
значительно отличается от предыдущего. Основным его дости¬
жением стало создание самообеспечивающегося общества. Про¬
веденный выше анализ показывает, что в социально-экономи¬
ческом плане это общество находилось на этапе позднего фео¬
дализма, когда активно идет процесс накопления капитала, но
капитала торгового, когда растет число людей, вовлекающихся154
в предпринимательскую деятельность, но структурный состав
элиты не меняется, когда производитель постепенно лишается
средств производства, но это ведет его не к наемному труду,
а к долговому рабству. В экономике этого общества прави¬
ли бал две силы — крупное землевладение и торговый капи¬
тал. Они являлись логическим следствием предыдущего раз¬
вития. Они же являлись существенным тормозом на пути раз¬
вития капиталистических отношений. Экономическим условием
победы колоний в войне за независимость был не столько рост
отечественного капитализма, сколько ослабление самой метро¬
полии, место которой спешили занять теперь другие державы.
Они перехватили знамя свободы из рук Латинской Америки.
Внутренняя экономическая слабость привела к возникновению
новой колониальной зависимости рыночного типа. Бывшим
испанским колониям была уготована судьба источников сы¬
рья и рынков сбыта. Под влиянием стран с высоким уровнем
развития капитализма в Испанской Америке усилилась тен¬
денция к вторичной консервации феодальных отношений.Испано-американский колониальный феодализм, его сущ¬
ность и особенности. В результате взаимодействия индейских
и испанских традиций под воздействием требований мирового
рынка в регионе высоких цивилизаций в XVI—XVIII вв. сло¬
жился своеобразный способ производства — колониальный
феодализм. Его роднило с европейским феодализмом наличие
вассальной зависимости, феодальной ренты, отсутствие безус¬
ловной собственности на землю, господство натурального хо¬
зяйства, отсутствие рынков товаров и труда, хаотичная систе¬
ма мер и весов, примитивная структура внутренней и внешней
торговли, финансов, т. е. он сходен с европейским, но не иден¬
тичен. Необходимо учитывать разницу в пространстве и во
времени. Колониальный феодализм прошел несколько этапов
в своем развитии, каждый из которых отличался своеобрази¬
ем. Стержнем эпохи Конкисты была энкомьенда, а в 70—80-е
годы XVI в. и до 30-х годов XVII в. преобладало репартимьен-
то как универсальная форма организации испано-американ¬
ского общества.Вторая половина XVII в. и весь XVIII в. — время господ¬
ства асьенды, вокруг которой сложилось новое общество ко¬
лониального образца — особый вариант докапиталистических
отношений, предопределивший специфику перехода Испанской
Америки к капитализму.Отличительной чертой колониального феодализма являлось
отсутствие поземельной зависимости индейских крестьян от
испанцев и неприменимость правила «вассал моего вассала —
не мой вассал». Испанцы являлись незаконными пришельца¬
ми в американский мир, поэтому внеэкономическое принуж¬
дение здесь приняло весьма тяжелые и замаскированные (под
опеку, труд за плату, за долги) формы. Фактическое положе¬155
ние индейцев и юридические нормы зачастую не совпадали,
что запутывало ситуацию, но и усиливало эксплуатацию або¬
ригенов.Элементы рабства и капиталистической эксплуатации еще
более осложняли ее. Однако они вытекали, скорее, из стрем-
ления сохранить прямую вассальную зависимость индейцев от
короны, чем из потребностей развития самого испано-амери¬
канского общества.Формирование земельной собственности осуществлялось в
основном путем прямого захвата. Лишь в конце XVI в. была
осуществлена попытка упорядочения земельных владений.
Однако и тогда, и в последующее время земля не рассматри¬
валась юридически (да и фактически) как безусловная соб¬
ственность испанцев и индейцев. И те и другие являлись ее
владельцами по воле короля, за что первые делились с коро¬
лем частью феодальной ренты, а вторые платили трибуто.Своеобразной являлась и социальная структура колониаль¬
ного общества Испанской Америки, его в целом феодальная
стратификация переплеталась с расовой. Понимание аристо¬
кратизма в Испанской Америке также отличалось от европей¬
ского. Большинство испано-американских аристократов фор¬
мально (юридически) таковыми не являлось.Феодальная по структуре организация экономической жиз¬
ни (преобладание натурального хозяйства и аграрного сек¬
тора) тем не менее довольно рано ощутила на себе влияние
мирового рынка. Поэтому уже со второй половины XVI в.^
наряду с экспортом золота и серебра, осуществлялся по боль¬
шей части нелегальный экспорт аграрной продукции, в основ¬
ном экзотической. Однако это не свидетельствовало о перехо¬
де к капитализму, ибо непроизводительное потребление, необ¬
ходимость делиться львиной долей прибылей с короной не со¬
здавали благоприятных условий для осуществления процессов
первоначального накопления. Скорее наоборот, они консерви¬
ровали феодальные отношения и примитивную структуру эко¬
номики.
ГОСПОДСКИЙ дом
и ЖИЛИЩЕ РАБОВАреал рабства. Ареал плантационного рабства в отличие
от ареала колониального феодализма складывался в Америке
постепенно, в течение примерно полутора веков. Если возник¬
новение социально-экономических отношений, свойственных ко¬
лониальному феодализму, было в известной мере подготовле¬
но предшествующим развитием региона высоких цивилизаций,
то плантационное рабство явилось подлинным детищем коло¬
низации и мирового капиталистического рынка. Для его утвер¬
ждения в масштабах континента необходимо было захватить
огромные пространства индейских земель, доставить в Амери¬
ку сотни тысяч и миллионы рабов, наконец, установить тесные
торговые контакты со Старым Светом, от потребностей кото¬
рого зависело функционирование американской плантацион¬
ной системы. Естественно, это не могло произойти единовре¬
менно во всех весьма отличавшихся друг от друга и колони¬
зовавшихся разными странами регионах, которые составили
ареал плантационного рабства: в Бразилии, Гвиане, Вест-Ин¬
дии, на карибском побережье Южной Америки, на юге сов¬
ременных США. Причем история интересующего нас ареала
выходит далеко за пределы трех веков колониальной Амери¬
ки. Например, на юге США плантационное хозяйство разви¬
валось наиболее интенсивно в первой половине XIX в., когда
оно снабжало хлопком английскую текстильную промышлен¬
ность. Это же можно сказать и о Кубе, в течение всего про¬
шлого века политически зависимой от Испании, а экономи¬
чески связанной с североамериканским сахарным рынком. В
некоторых регионах рассматриваемого ареала рабовладельче¬
ская плантация так и не стала ведущей экономической систе¬
мой. Например, она не получила значительного распростране¬
ния на карибском побережье Новой Гранады, где невольники
Броизводили в основном продовольствие для пеонов, занятых157
на горных разработках. Численность рабов в конце XVIII в.^.
когда их завозилось значительно больше, чем раньше, состав¬
ляла лишь около 7% населения этого вице-королевства.^ Наи¬
более же характерной для исследуемого ареала в колониаль¬
ную эпоху была бразильская фазенда. Однако при всем раз-
личии условий, в которых складывалась американская рабо¬
владельческая плантация, везде, кроме, пожалуй, Гвианы, за¬
воевание которой начали голландцы, колонизаторы насажда¬
ли феодальные производственные отношения, везде возникала
крупная феодальная земельная собственность.У истоков бразильских латифундий. Полнее всего черты
феодализма были представлены в Бразилии. И это объяснимо:
главным объектом колониальной экспансии феодальной Ис¬
пании стал регион высоких цивилизаций, а английская коло¬
низация началась только в XVII в., осуп;ествлялась страной —
родиной капитализма, и плантация на американском Юге пере¬
жила период расцвета лишь в эпоху машинного производст¬
ва. Бразильские донатарии, являвшиеся с середины 30-х годовXVI	в. наследственными феодальными владельцами капита-
ний, получили очень широкие права. Они могли использовать
в своих личных интересах пятую часть площади капитаний,
учреждать суды и назначать собственную администрацию, ос¬
новывать города и определять их правовой статус, контроли¬
ровать предпринимательскую деятельность и торговлю с або¬
ригенами, взимать налоги и пошлины, обращать в рабство
непокорных индейцев, наконец, казнить и миловать жителей,
населявших подвластные им территории. Обязанности доната-
риев включали выплату церковной десятины, отдачу короне
двадцатой части продуктов охоты и рыболовства, защиту ко¬
ролевской монополии на добычу коры дерева пау-бразил, ис¬
пользовавшейся в качестве красителя, а также несение расхо¬
дов в связи с колонизацией и обороной капитании. Некоторые
свои обязанности, оговоренные при получении капитаний, до¬
натарии могли не выполнять по объективным причинам. На¬
пример, они имели возможность не стеснять себя признанием
королевской монополии на вывоз пряностей, поскольку Брази¬
лия их не поставляла, или не отправлять в Лиссабон пятую
часть (кинто) добытых драгоценных металлов и камней, так
как их месторождения были еще не открыты.Четыре пятых территории каждой капитании отдавалось
португальским колонистам, как правило, дворянского проис¬
хождения, в виде условного пожалования — сесмарий. В Пор¬
тугалии сесмарии, являвшиеся крупными арендными держани¬
ями определенной площади, начали раздаваться с 1375 г. на
условиях внесения в казну платы, равной стоимости шестой
части урожая, и обязательной обработки надела. В Бразилии
законодательство о сесмариях претерпело изменения. Площадь
представляемой сесмарии определялась знатностью и богатст-158
BOM колониста. С 50—60-х годов сесмария начала утрачивать»
характер аренды и превращаться сначале в пожизненную, а с
70-х годов и наследственную феодальную земельную собст¬
венность. Раздача сесмарий стала компенсацией за службу,
участие в военных действиях и т. д. Сначала владельцы сес¬
марий платили королевскую и церковную десятины, затем их
фискальные обязательства ограничились только последней.
Требование обработки получаемого надела в определенный
срок тоже постепенно утратило свою обязательность. Оно
оставалось в силе до 60-х годов XVI в. Вассальная зависи¬
мость владельцев сесмарий от донатариев проявлялась в ос¬
новном во время войн, когда они должны были становиться^
под знамена сюзеренов вместе со своими родственниками муж¬
ского пола и рабами. В мирное же время это были практи¬
чески непосредственные подданные короны.Донатарная система себя не оправдала. Она не смогла
обеспечить ни успешной колонизации территории Бразилии^
ни ее надежной защиты от посягательств иностранцев. Ликви¬
дация всевластия донатариев началась с 1548 г., когда был на¬
значен первый генерал-губернатор Бразилии. Капитании по¬
степенно выкупались или конфисковывались короной, перехо¬
дили к ней из-за отсутствия у донатариев наследников.
В XVII в. права донатариев ограничивались только финансо*
вой областью, а к середине следующего века исчезли послед¬
ние остатки этой системы.Между тем зародившаяся в эпоху господства донатариев
практика предоставления сесмарий укоренилась в Бразилии и
стала одним из важнейших путей формирования там крупной
земельной собственности. Площади сесмарий колебались от
20—25 до 180 тыс га.^ Постепенно раздвигая границы своих:
владений, колонисты становились хозяевами огромных лати--
фундий.Обширные земельные владения возникали и другим путем.
В XVI—XVII вв. в центральные районы Бразилии одна за
другой отправлялись многолюдные экспедиции охотников за
индейцами — бандейры (от бандейра — знамя). Они пресле¬
довали две цели: поставку на плантации атлантического побе¬
режья индейских рабов и захват земель аборигенов. О мас¬
штабах этих экспедиций говорит уже то, что их участники
пленили и большей частью превратили в рабов около 350 тыс.
индейцев.^ Аборигены отвечали на это восстаниями. В 1658—
1677 гг. почти непрерывно сопротивлялись колонизаторам ин¬
дейцы в Байе, с 1671 по 1687 г. продолжались выступления в
Пиауи, слившиеся со всеобщим восстанием индейцев северо-
востока, которое удалось подавить лишь в 1710—1713 гг.
«Освободившиеся» таким образом земли захватывались бан-
дейрантами. Затем, получив соответствующие королевские
грамоты, они становились пожизненными, а их потомки — на¬
следственными собственниками этих земель.По мере развития работорговли индейская политика коло¬
ниальных властей и отношение к аборигенам местных земле¬
владельцев, а также тех, кто хотел бы ими стать, все более
ужесточались. «После ввоза более работоспособных негров
индейцы были почти совсем обесценены, и во время экспеди¬
ций речь шла не столько о поимке, сколько об истреблении
возможно большего числа людей. Чтобы достичь этой цели,
португальцы использовали самые подлые способы. Одежду
умерших от оспы и скарлатины они клали в лесу с таким рас¬
четом, чтобы индейцы взяли ее и из-за этого среди них вспых¬
нули бы эпидемии, производящие ужасающие опустошения.
Этот дьявольский опыт часто удавался», — писал немецкий
путешественник И. Чуди.^^ «Постоянная война против ботоку-
дов санкционировалась законодательством. Их преследовали
с нескрываемой враждой и даже травили с помощью коварно¬
го распространения оспенного яда», — писал другой исследо¬
ватель — К. Мартиус.^В капитаниях Байя, Пернамбуку, Сеара, Пиауи, Мараньян,
Гояс, где в XVn в. увеличивалась численность населения,
предъявлявшего спрос на мясо, начали возникать крупные ско¬
товодческие хозяйства — курраиш. В этом случае землю в за¬
сушливой зоне — сертане и полосе, расположенной между сер-
таном и прибрежными районами, для помещика-скотовладель-
ца как бы «захватывали» его постоянно мигрировавшие огром¬
ные стада. Владельческие права на новые пастбища хозяева
курраиш, как и бандейранты, получали позднее. Во второй
половине XVn — начале XVHI в. размеры пожалований коле¬
бались там от 12—15 до 40 тыс. га.®Фазенда и ее окружение. В течение колониальной эпохи, да
и позднее, основой экономики Бразилии была рабовладельче¬
ская плантация — фазенда. Плантатор-фазендейру являлся
прямым и наследственным собственником земли и рабов. Ос¬
новное население фазенды составляли невольники. Свободны¬
ми были лишь хозяин с семьей, управляющий, надсмотрщики,
а также механики, обслуживавшие эженьо — предприятие по
переработке сахарного тростника.Господский дом — каза гранди, строившийся обычно на хол¬
ме и украшенный скульптурным изображением семейного свя¬
того, покровителя, господствовал над территорией фазенды.
Неподалеку от него находилась церковь. Ниже располагались
обширные, выстроенные в виде прямоугольника и окаймлявшие
населенную часть фазенды жилища рабов — сензала. К этим
постройкам с внутренней стороны примыкали эженьо, склады,
мастерские, а за стенами сензалы простирались казавшиеся
бесконечными плантации.Фазенда являлась весьма противоречивой экономической160
системой. С одной стороны, она была тесно связзана с миро¬
вым рынком. Производившиеся рабами сахар, хтлотк, табак
шли на экспорт. В то же вр^мя фазенда была по»>чти отрезана
от окружающего бразильского мира, слабо учао1ствовала во
внутренней торговле. Для собственного потреблениия в ней вы¬
ращивали маниок, маис^ рис, фасоль, овощи, фр^укты; ее по¬
требности удовлетворяли свои столярные, гончарнные, ткацкие,
портняжные и другие мастерские, где трудилисьо рабы. Это
были элементы натурального хозяйства в экономиике фазенды.Отношения между фазендейру и рабами осноовывались на
безусловном праве рабовладельца эксплуатироватть невольни¬
ков и распоряжаться их жизнью. Однако связи между хозяи¬
ном каза гранди и обитателями сензалы не остаавались неиз¬
менными в разные периоды колониальной эпохи, • они были не
столь просты, однолинейны и выражались не тольоко в прямом
насилии. Составляя единую социально-экономичеоскую ячейку,
фазендейру со своей семьей, его многочисленные дети от чер¬
нокожих наложниц, взятые в господский дом,^ ии негры-рабы
были объединены в одной религиозной общине, ртаспростране-
ние среди невольников христианства, культивирсование среди
них португальских обычаев, обучение их португа;^льскому язы¬
ку было валяной задачей плантатора и, несомненняо, укрепляло
его власть над населением фазенды.Экономическое могущество фазендейру нашло отражение и
в политической области. До начала 60-х годов X^VII в., когда
Португалия после длительных периодов испанскогто господства
и голландской интервенции в Бразилии вновь утнвердила свой
суверенитет мировой колониальной державы, фуннкции местной
законодательной и исполнительной власти в бразиильских капи-
таниях осуществляли палаты (камарас), почти п«юлностью со¬
стоявшие из крупных землевладельцев. Фазендейрру возглавля¬
ли и отряды колониальной милиции, а также окгазывали зна¬
чительное влияние на духовенство, с представите..лями которо¬
го нередко состояли в родстве. Во второй половиине XVII и в
XVni вв. королевская администрация свела значеение камарас
к минимуму, преградила плантаторам, как праввило, креолам
по происхождению, доступ к политической власти,^ а также все
более сурово и настойчиво регламентировала их торгово-эко¬
номические связи с мировым рынком. Эта политвика Лиссабо¬
на неизбежно толкала фазендейру на путь осваободительной
борьбы. Однако ущемленный в сферах политическюй и внешне¬
торговой бразильский плантатор-рабовладелец ддо поры до
времени компенсировал это всевластием в местноости, где на¬
ходилась его фазенда. Там он являлся своеоборазным фео¬
дальным князем, располагавшим вооруженным отрядом из
рабов и наемников (капангой или жангусу). С шомощью гру¬
бой силы и богатства такой фазендейру подчинялл себе менее11 Заказ №501	161
состоятельных и влиятельных соседей, становившихся как бы
его вассалами.При всей своей экономической значимости фазенда явля¬
лась далеко не единственным типом землевладения в Брази¬
лии. Но хотя за ее пределами отношения свободного населе¬
ния регулировались нормами феодального права, элементы
рабства неизбежно оказывали влияние на всю хозяйственнук>
жизнь колонии и складывавшиеся в ней общественные отно¬
шения. На участках, принадлежавших мелким и средним зем¬
левладельцам, кроме хозяина (как правило, метиса) и его
семьи, трудилось обычно несколько рабов. Но сам бразильский
фермер-росейру (роса — участок земли, расчищенный под
пашню) часто попадал под власть фазендейру, который с по¬
мощью прямого насилия или долговой кабалы низводил его
до положения едва ли не крепостного. Положение росейру
было отнюдь не одинаковым в разных частях Бразилии. На¬
пример, на северо-востоке колонии в середине XVH—XVHI вв.
они не только не имели рабов, но влачили буквально нищен¬
ское существование, становясь в итоге или батраками или без¬
работными бродягами — вадиу, иногда промышлявшими гра¬
бежом, иногда нанимавшимися в капанги.Существовал и институт аренды. Крестьяне индейского, ме¬
тисного или мулатского происхождения, так называемые лав-
радореш (земледельцы), арендовали у фазендейру участки
земли и отдавали за пользование ими в среднем 12—16%
урожая. Кроме того, они были обязаны обрабатывать свой
сахарный тростник на эженьо сеньора, оставляя ему примерна
половину (не больше 50%) получаемого сахара и рома. Лав-
радореш, как и росейру, стремились приобрести несколько
рабов.Мелкие и средние крестьянские хозяйства, а также хозяй¬
ства арендаторов, составляя феодальный пояс, окружавший
фазенды, имели немаловажное значение для их развития:
крупные рабовладельческие плантации были ориентированы
на внешний рынок, а росейру и лаврадореш производили зна¬
чительное количество продуктов питания для внутреннего по¬
требления, в том числе для обитателей фазенд.Следует отметить и еще один слой сельского населения —
агрегадуш (присоединенные), морадореш (поселенцы), форей-
руш (от форо — арендная плата в виде продуктов). Если пер¬
вые и вторые были метисами и мулатами, то последние явля¬
лись неимущими португальцами. Всем им разрешалось постро¬
ить на земле фазендейру хижины и обрабатывать небольшие
участки. Урожай частью шел на пропитание батраков, частью
поступал в распоряжение сеньора. Кроме того, агрегадуш, мора¬
дореш, форейруш, находившиеся в полукрепостнической, а под¬
час и в полурабской (цветные батраки нередко были потом¬
ками рабов!) зависимости от фазендейру, безвозмездно рабо^162
тали в его хозяйстве. Платой за участок земли и патронат
сеньора становилась личная свобода.Так же как и в скотоводческих хозяйствах Испанской Аме¬
рики, черты колониального феодализма мы находим в фазен-
дах-курраиш. Они делились на несколько фазенд-загонов пло-
щадью до 12 тыс. га. Стадо такой фазенды поручалось вакей-
ру (скотнику) и нескольким подсобным работникам — фабри¬
кат. В более крупные фазенды-загоны скотовладелец назна¬
чал нескольких вакейру и до 10—И фабрикат. Это были индей¬
цы, метисы, мулаты Фабрикат полагалось денежное возна¬
граждение, выплачивавшееся ежемесячно или раз в год. Не¬
редко вместо денег они получали одежду, спиртные напитки,
орудия охоты и т. п. Пастухи-фабрикат имели право возде¬
лывать небольшой участок земли, обычно отводившийся под
огород. Разбогатевший вакейру иногда сам становился хозяи¬
ном скотоводческой фазенды, где трудился со своей семьей.Аренда в районах скотоводства нашла выражение в появ¬
лении так называемых ситиуш плош.адью в 4 тыс. га. В та¬
ком хозяйстве арендатор и его семья содержали стадо, полно¬
стью обеспечивали себя продуктами питания и, продавая скот,
вносили арендную плату деньгами.Во второй половине XVH и в XVHI в. на землях, располо¬
женных между сертаном и прибрежной полосой, стали возни¬
кать хлопководческие фазенды. В них наряду с эксплуатацией
рабов широко (особенно в период уборки) использовался
труд морадореш, агрегадуш, фабрикат, являвшийся одной из
разновидностей барщиныВ 1611 г., в период испанского владычества, в Бразилии бы¬
ла введена энкомендарная система, не получившая, однако, в
связи с быстрым вымиранием аборигенов широкого распро¬
странения. Труд индейцев эксплуатировался и в редукциях,
принадлежавших монашеским орденам, главным образом ор¬
дену иезуитов. Крупные иезуитские редукции были расположе¬
ны близ парагвайской границы, а также в низовьях Амазонки.Феномен американской плантации. Плантационное рабство
в Новом Свете, рабство эпохи развивавшегося капитализма,
сопоставимое с античным рабством с точки зрения некоторых
аспектов правового положения невольников, в то же время,
действительно, существенно отличалось от него. Оно обеспе¬
чивало высокотоварное производство, тесно связанное с миро¬
вым рынком, и, являясь «формально» подчиненным капиталу,
создавало для него прибавочную стоимость. Причем из ареа¬
ла плантационного рабства рабовладельцы и западноевропей¬
ские капиталисты получали далеко не только прибавочный,
но и большую часть необходимого продукта. Труд плантаци¬
онных рабов (так же как, впрочем, и труд энкомендирован-
пых индейцев, митайо, пеонов) в огромной степени содейство¬
вал первоначальному накоплению капитала в Западной Евро¬11*	163
пе, грядущей победе там буржуазных революций и капитали¬
стического способа производства. «Вообще для скрытого раб¬
ства наемных рабочих в Европе, — писал в „Капитале”
К. Маркс, — нужно было в качестве фундамента рабство sans
phrase (без оговорок) в Новом Свете».^С XV в. до 1807 г. из Африки в основном в Новый Свет
было вывезено, по приблизительным подсчетам, около 12 млн
рабов. Общие потери черного континента от работорговли,
учитывая гибель негров при поимке и доставке на невольничьи
суда, а также чудовищно высокую смертность во время пла¬
ваний через Атлантику, составили 50—55 млн чeлoвeк.^ Эти
цифры вполне правдоподобны. «Известно, например, что во
время перевозки негров из Мозамбика в Бразилию на одном
из кораблей из 807 находившихся на борту негров в пути
умерло 339, а на другом 238 из 465, что составляет соответ¬
ственно 42 и 51%, — писал Г. Бутце. — Следует отметить и
еще один потрясающий факт: на каждого пойманного и про¬
данного невольника приходится от двух до четырех негров,
убитых во время „охоты”; другие эксперты определяют эту
цифру потерь от 1 до 10 человек».^®Условия транспортировки рабов были ужасны. «Хотя уже
до меня много было говорено о сей позорной торговле, но я
не посчитаю лишним рассказать здесь о ней то, чему был оче¬
видным свидетелем, — читаем мы в книге командира военного
шлюпа «Благонамеренный» А. П. Лазарева, побывавшего в
Бразилии в ноябре 1819 г. — На судах, приходивших в Рио-
Жанейро с невольниками, сделаны были в трюме, к борту
клетками нары, из которых в каждую влезал негр через уз¬
кое четырехугольное отверстие, и там лежал, запертый вьюш¬
кой с запором. В сем тесном положении страдальцы сии не
только не имели возможности быть между собой в сообщении,
ибо отделялись один от другого досчатыми стенками, но едва
могли поворачиваться. Таким образом нагружали их вместе
до 900 человек. На одном судне я видел их 747, на другом
850 и еще на малом бриге 450. Воздух у них был до такой
степени сперт, что, посетив однажды одно из таковых судов,
при всей моей крепости, я не мог сойти в трюм. По неимению
у шхиперов большой команды, негров из трюма во время пла¬
вания не выпускают ни для каких нужд и надобностей. Слу¬
чается иногда и даже нередко, что умершие лежат в своей
норе по два и по три дня сряду, ибо когда им раздают пищу,
то матрос, которому сие поручается, отпирая пробку каждой
клети, бросает заключенному одну кукурузную шишку на це¬
лые сутки и запирает его опять железным засовом, не окликая
каждого. Таким образом, умерший лежит несколько суток в
числе живых и наравне с ними получает жалкую порцию. Пить
им дают весьма редко и то в самом малом количестве... Упо¬
минаемые мной суда употребляют на свое плавание от Аф¬164
рики до Рио-Жанейро от 35 до 40 дней... На том из судов,
бывших при нас у Рио-Жанейро, где находилось 747 негров"
умерло их 150; на другом из 850—217, а на третьем из 450—
45».^ 1 Другими словами, умирал каждый пятый невольник. По
данным английской прессы, приводимым российским послан¬
ником при португальском дворе в Рио-де-Жанейро Ф. В. Тей-
лем, с сентября 1817 г. по сентябрь 1818 г. только в этот порт
прибыло 60 невольничьих судов, на котарых из 26 808 рабов
в пути умерло 3475, т. е. 13Высокая товарность и связь с мировым рынком, обуслов¬
ливавшие в известной мере капиталистическую природу рабо¬
владельческой плантации, придавали ей ряд специфических
черт. Труд одного раба был настолько малопроизводительным,
что доходность плантации могла обеспечить лишь эксплуата¬
ция больших масс рабов. Чтобы труд невольников давал мак¬
симальные результаты в минимальный срок (а именно это бы¬
ло главной целью рабовладельца, стремившегося скорее оку¬
пить средства, истраченные на покупку рабов), их эксплуата¬
ция должна была быть предельно интенсивной. Дополнитель¬
ный доход хозяева плантаций получали и благодаря скрупу¬
лезной экономии при всех затратах на содержание неволь¬
ников.Страшный удел ждал африканцев, пригнанных с неволь¬
ничьих рынков на плантации. Рабы спали не более 3—4 часов
в сутки. В период уборки и переработки сахарного тростника,
продолжавшейся 4—5 месяцев, они работали в неделю шесть
дней и три ночи. Нередко ночная работа велась круглый год.
Питание рабов было совершенно недостаточным. На о-ве Бар¬
бадос в начале XVIII в. невольнику выдавали в неделю ме¬
нее 2,5 кг кукурузной муки и фунт соленой, как правило, не¬
доброкачественной, рыбы. В Бразилии затраты на содержание
раба были в 3—4 раза ниже необходимого предела и состав¬
ляли 4 ф ст. в год. Смертность невольников превосходила там
рождаемость в 3 раза, а на о-ве Барбадос в 5—6 раз.^^Негры-рабы работали группами по 20—30 человек под над¬
зором вооруженных надсмотрщиков. Темп работы (а он всегда
был предельно высоким) задавался надсмотрщиком, который
ориентировался на самого сильного невольника. Тех, кто не
выдерживал общий темп, пороли. Молодые и средних лет не¬
вольники и невольницы были заняты на самых тяжелых план¬
тационных работах, причем женщин заставляли трудиться на¬
равне с мужчинами. Подростки вязали сахарный тростник,
сеяли маис, занимались прополкой и т. д. Детей (с шестилет¬
него возраста) тоже посылали на прополку. Кроме того, они
заготовляли корма для скота и чистили хлева. Это был, по
выражению К. Маркса, «цивилизованный ужас чрезмерного
труда», «чрезмерный труд негра, доходящий в отдельных слу¬
чаях до потребления его жизни в течение семи лет труда».165
Убийство раба не считалось уголовным преступлением. На¬
казания невольников отличались варварской жестокостью. Их,
например, связывали цепями, клали на живот и поджигали
ступни ног или ломали им пальцы рук и ног с помощью двух
вращающихся цилиндров. Широко практиковалось клеймление
рабов, не исключая детей.Попытка раба покуситься на частную собственность чаще
всего каралась смертью. На о-ве Монтсеррат смертная казнь
ждала невольника за кражу имущества, стоимость которого
превышала 12 пенсов, на Ямайке казнили за воровство скота.
В Южной Каролине в случае первой кражи секли, второй —
клеймили, третьей — отрезали нос и четвертой — казнили. Та¬
кое «долготерпение» объяснялось высокой стоимостью рабов,
но когда дело касалось безопасности рабовладельцев и вооб¬
ще белых, соображения финансового порядка отступали на
второй план. В Британской Вест-Индии негр-раб, ударивший
белого, подвергался жестокой порке, а ударивший вторично
сжигался на костре.Рабы сопротивлялись разными способами. Иногда борьба
принимала скрытые формы: саботаж, симуляция, умышленное
расточительство, небрежное отношение к труду, членовредитель¬
ство, попытки скрыть свои реальные силы и способности, пор¬
ча орудий труда, истребление рабочего скота, воровство, под-
жог. Нередко сопротивление становилось открытым, приобре¬
тая как пассивный, так и активный характер. Источники сооб¬
щают об индивидуальных и массовых самоубийствах. Не имея
оружия, рабы кончали с собой, поедая землю, или удушали
себя, прижимая язык к гортани с такой силой, что прекра¬
щался доступ воздуха. Практиковались детоубийства. Доведен¬
ные до отчаяния, невольники убивали надсмотрщиков и своих
хозяев.Очень распространенным способом сопротивления было бег¬
ство с плантаций в отдаленные, малодоступные районы и со¬
здание там селений, жители которых иногда годами и даже
десятилетиями с оружием в руках отстаивали свою жизнь и
свободу. Так боролись бразильские киломболы, создавшие
знаменитую Республику Палмарис (возникнув в 1630 г., она
была уничтожена только в 1697 г.), маруны Ямайки, обита¬
тели свободных негритянских общин в Южной и Северной
Каролине, Виргинии, Джорджии и многие другие бывшие ра¬
бы. Стремление рабовладельцев покончить с побегами приве¬
ло, например, в Бразилии к появлению с 1699 г. зловещей фи¬
гуры лесного капитана — беспощадного преследователя и па¬
лача беглых невольников.Наконец, обычным явлением были заговоры и восстания
рабов. Наиболее значительные из них имели место в Брази¬
лии в 1607, 1692, 1713, 1719, 1756, 1772 гг. и в другие годы.
До 250 восстаний (с участием не менее десяти рабов) про¬166
изошло с середины XVII в. до начала гражданской войны на
Американском Юге.^^Условием доходности плантаций было не только использо¬
вание больших масс рабов^ но и то, чтобы они трудились на
крупных площадях изначально плодородных, т. е. не требо¬
вавших значительных усилий по обработке (ирригации, осу¬
шению, внесению значительного количества удобрений и т. д.)
земель, дающих хорошие урожаи при самой примитивной агро¬
технике.Плантационное хозяйство велось экстенсивным методом, и
отношение плантаторов к земле было, несомненно, еще более
хищническим, носило еще более потребительский характер, чем
в условиях господства колониального феодализма. «Какое бы¬
ло дело испанским плантаторам на Кубе, выжигавшим леса
на склонах гор и получавшим в золе от пожара удобрение,
которого хватало на одно поколение очень доходных кофей¬
ных деревьев, — какое им было дело до того, что тропические
ливни потом смывали беззащитный отныне верхний слой поч¬
вы, оставляя после себя лишь обнаженные скалы!» — писал
Ф. Энгельс в «Диалектике природы».^® И так было везде,
Ф. Энгельс отмечал, что «помещики (Американского. — Лвг.)
Юга со своими рабами и своей хищнической системой хозяй¬
ства истощили землю до того, что на ней стали расти только
«ли, а культура хлопка вынуждена была передвигаться все
дальше на запад».Плантационный раб был абсолютно не заинтересован в по¬
вышении производительности труда, лишен какой-либо квали¬
фикации. От неодушевленного орудия труда или животного
в сознании рабовладельца он отличался всего лишь тем, что
обладал речью. «Но сам-то рабочий, — читаем мы в „Капи¬
тале”,— дает почувствовать животному и орудию труда, что
он не подобен им, что он человек. Дурно обращаясь с ними и
соп атоге (со сладострастием) подвергая их порче, он дости¬
гает сознания своего отличия от них. Поэтому экономический
нринцип такого (основанного на рабстве. — Лет.) способа про¬
изводства — применять только наиболее грубые, наиболее не¬
уклюжие орудия труда, которые как раз вследствие своей гру¬
бости и неуклюжести труднее подвергаются порче».В Британской Вест-Индии в конце XVIII в. плантации про¬
должали обрабатываться мотыгой, хотя плуг был в 3—4 раза
производительнее. А если на Американском Юге и применя¬
лись плуги, то, как отмечал К. Маркс, это были «плуги старо¬
китайской конструкции, которые рыли землю, как свиньи или
крот, но не делали борозды и не переворачивали пласта».
Та же рутина царила и на предприятиях по производству са¬
хара. Хотя в Англии в конце XVIII в. уже применялись паро¬
вые двигатели в 10 л. с., конденсаторы и испарители, на Ямай¬
ке и Барбадосе, как и раньше, главным источником энергии167
был рабочий скот, который вращал валы, перемалывавшие
тростник. При этом пропадало две трети сахарного сока. План¬
тационное производство развивалось лишь за счет усиления
эксплуатации рабов и в результате простого увеличения их
численности. Например, в Бразилии в 1798 г. было 1582 тыс.
невольников, в 1817—1818 гг. — 1930 тыс., в 1850 г.—
2500 тыс.; в США в 1790 г. — 697 тыс., а в 1860 г.—
3953 тыс.Между тем классики марксизма не обратили внимание на
феодальные элементы в экономике плантации. Б. И. Коваль
справедливо писал, что ни К. Маркс, ни Ф. Энгельс «нигде не
упоминают Бразилию в связи с феодализмом, но всегда лишь
с рабством, плантацией, капитализмом, мировым рынком». «И
это не случайно, — прибавлял он, — ибо в Бразилии, по мне¬
нию Маркса, владение землей не оказывало никакого сопро¬
тивления вложению капиталов, ибо „капиталист и земельный
собственник — одно лицо” (т. 26, ч. И, с. 329), плантатор-ком¬
мерсант».На деле феодальные реалии плантации были при¬
внесены в нее на генетическом уровне, являлись интегральной
частью ее природы. К ним можно отнести крупную неотчуждае¬
мую и неделимую земельную собственность, охраняемую пра¬
вом майората, черты натурального хозяйства в потребитель¬
ском секторе экономики плантации, ее слабые связи с внутрен-
ним рынком, наличие довольно многочисленного, связанного
с плантационным хозяйством, но жившего по законам фео¬
дального права сельского населения — мелких и средних зем¬
левладельцев, арендаторов, батраков.Соблюдение права майората приводило, например, к тому„
что большие площади плодородных земель не использовались
и этим сильно тормозилось развитие производства. Так, в Ве¬
несуэле в 1745 г. у трех крупнейших производителей какао
Понте, Торо и Товара соотношение площади всей земли и пло¬
щади обрабатывавшихся участков (в га) выражалось в следу¬
ющих цифрах: 4256 и 212, 3185 и 159, 3115 и 125.^2Объективная феодализация плантации. Черты капиталисти¬
ческие и феодальные постоянно соперничали в экономике ра¬
бовладельческой плантации. Использование рабского труда
возрастало в периоды расширения связей с мировым рынком
и увеличения товарности производства. В периоды же сверты¬
вания этих связей в хозяйстве плантации отчасти усиливались
тенденции к натурализации, отчасти наблюдалась переориен¬
тация на внутренний рынок, и производственные отношения
феодального типа начинали вытеснять рабовладельческие.
Ярким примером такой, можно сказать, объективной феода¬
лизации могут служить экономические процессы, протекавшие
на северо-востоке Бразилии. В XVI — середине XVH вв. там
доминировали крупные фазенды, производство которых носи¬
ло отчетливо выраженный товарный характер. Однако со вто¬168
рой половины XVII в. ситуация начала меняться. Сахаропро¬
изводящие фазенды переживали кризис, их товарность замет¬
но снижалась. Это объяснялось падением мировых цен на са¬
хар и возраставшей конкуренцией сахарных плантаций на Ан-
тиллах, прогрессом английской текстильной промышленности
и ее потребностью в бразильском хлопке, который начали
культивировать более активно, ущербом, нанесенным порту¬
гало-бразильско-голландскими войнами, естественным ростом
населения, повлекшим за собой, в обход действовавших зако-^
нов, дробление крупных владений, наконец, территориальной
экспансией в глубь Бразилии и включением обширных и мало¬
продуктивных районов в сферу экономической жизни колонии,,
что требовало снабжения осевшего там населения значитель¬
ными количествами продовольствия.В таких условиях начинало развиваться мелкотоварное
производство, рассчитанное на местный рынок и представлен¬
ное растущим числом средних и мелких фазендейру, росейру,
лаврадореш, разных категорий батраков. Менялось и поло¬
жение плантационных рабов. Невольникам (но не тем, кото¬
рые были недавно доставлены из Африки, «купленным» рабам,
называвшимся «черными», а рабам «наследственным», крео¬
лам, бразильским уроженцам) разрешалось обзаводиться
семьями, строить отдельные хижины, обрабатывать огороды,
держать скот и домашнюю птицу для обеспечения себя про¬
дуктами, отмечать свои праздники.Иногда такие рабы полу¬
чали какую-либо техническую квалификацию и обслуживали
эженьо и другие предприятия, иногда они становились мел¬
кими торговцами, кустарями, старателями, с разрешения хо¬
зяев занимались разными промыслами. Конечно, рабовладе¬
лец мог в любой момент запретить своим невольникам все
эти занятия, отбирал большую часть получаемых ими доходов,
но все же в исключительных случаях какие-то деньги рабам
удавалось накопить в надежде получить за выкуп свободу.
Иными словами, шел процесс окрестьянивания рабов. Рабский
труд из коммерчески-плантационного превращался в феодаль¬
но-крепостнический. Росейру и лаврадореш все реже эксплуа¬
тировали труд окрестьянивавшихся невольников, а возделыва¬
ли свои участки сами. Все сельское население продолжало
зависеть от крупных землевладельцев-фазендейру, но уже не
только и не столько, как от «организаторов производства» для
мирового рынка, сколько как от феодальных сеньоров.Две фазенды минейра. Явление объективной феодализации^
было характерно не только для крупных монокультурных фа¬
зенд, ориентированных на условия мировой торговли, но и для
относительно небольших поликультурных, многоотраслевых, ра¬
ботавших на внутренний рынок хозяйств, скажем, так назы¬
ваемых фазенд минейра в Бразилии. Среди обширных мате¬
риалов о почти двухстах бразильских фазендах, собранных169^^
участниками русской экспедиции академика Г. И. Лангсдорфа
в Бразилию (1822—1829 гг.),^^ есть немало сведений и о по¬
местьях Минас-Жерайса. Вот, к примеру, некоторые заметки
Лангсдорфа, относящиеся к октябрю 1824 г., из его немецко¬
язычных неопубликованных дневников. Они посвящены фазен¬
дам Каса Бранка и Жекитиба, которые были расположены
между г. Сабара и Алмазным округом с центром в Тежуку.
«Каса Бранка — большое прекрасное предприятие с прибли¬
зительно двумя сотнями рабов... Дома, фабрики, земледе¬
лие — все в хорошем состоянии.Несмотря на то, что здесь около 200 рабов, в большинстве
креолов, владельцы (хозяевами фазенды были три брата. —
Авт.) время от времени покупают все же новых негров, спра¬
ведливо утверждая, что скрещивания идут на пользу расе. Мы
нашли большое число детей всех возрастов. Владельцы про¬
являют замечательную заботу о физическом состоянии негров
(чистоте тела, хорошем питании, одежде, сухом жилье), наря¬
ду с большой свободой и малым принуждением к работе до
12—14 лет. Девочек используют для прядения, женщин на
ткацких и других женских работах. Только мужчины рабо¬
тают в поле, на сахарном заводе, в лесу и т. п. Незамужние
девушки по ночам содержатся в особом помещении под над¬
зором.Это единственное место в Минае (-Жерайсе), где в свое
время, не так давно, существовала механическая хлопкопря-
дильня с водяным приводом. Она была основана одним анг¬
личанином и находилась в хорошем состоянии... Однако пря¬
дильня была слишком хороша, нить слишком тонка и поэто¬
му не имела сбыта. Правда, искусный ткач ткал материю, но
эта тонкая белая хлопчатобумажная ткань точно так же не
находила любителя. Отсутствовали красильни со стойкими
красками, и владельцы в конце концов были вынуждены отка¬
заться от этой прядильни. Я нашел лишь ее развалины.Около 15—20 девушек и женщин прядут на прялке грубую
нить. Три-четыре ткацких станка обслуживают женщины, а
три других — мужчины. Изготавливают лишь простую грубую
материю для одежды рабов, а излишки доставляют в Саба-
ру, где хозяева фазенды имеют свой торговый дом, в котором
продают всю свою продукцию: ром, хлопок, ткани, сахар и
т. п.Основную продукцию фазенды получают на сахарном за¬
воде, в винокурне (там два перегонных куба), на хлопковой
плантации, а также с помощью чесальной машины, приводи¬
мой в движение водой, на предприятии, где прядут и ткут.
Есть разного рода ремесла (даже бондарь), кузнецы и сле¬
саря, столяры и плотники, мукомольня, правда, лесопилка
очень плохая: тележка приводится в движение вручную, пилы
толщиной в палец. Есть кирпичный завод, обжиг извести,Я70
золотодобыча. Все виды скотоводства — овцеводство, коневод¬
ство, крупный рогатый скот, свиноводство. Все виды полевод¬
ства, выращивают даже рожь и производят ржаной хлеб соб¬
ственного приготовления.Достоин внимания, пожалуй, сахарный завод, на котором
действуют не три одинаковых, расположенных в ряд цилинд¬
ра, как я часто видел, а пять, из которых в центре самый мощ¬
ный. Это устройство имеет то преимущество, что сахарный
тростник сам проходит через все цилиндры, а следовательно,
сберегается работа нескольких человек, и весь процесс про¬
текает гораздо быстрее. Так что сахарный тростник, который
рубят много рабов, успевают выжать с раннего утра до ве¬
чера. Работают здесь только днем, ночью не работают. Каж¬
дый вечер машину моют и чистят. Сахар лучший из всех, что
.доводилось видеть: весьма белый с крепкими кристаллами.
Здесь негров собирают вместе рано утром, после четырех ча¬
сов, барабанным (подчеркнуто Лангсдорфом. — Авт.) боем».^^Спустя несколько дней, находясь в Жекитибе, Лангсдорф
писал: «Мы заметили здесь большее число маленьких негри¬
тят, чем в других местах. При ближайшем ознакомлении я уз¬
нал от домашнего священника падре Мигуэла, что здесь, как
и в Каса Бранка, уделяют много внимания воспитанию детей
(рабов.—Авт,). Только мужчины работают в поле, а женщи¬
ны и девочки содержатся отдельно и заняты главным образом
прядением, ткачеством, делами по дому. Священник уверял
меня, что при таком обращении они значительно более плодо¬
виты, чем при использовании на трудных полевых работах.
Днем множество детей находится в главном жилом доме и во¬
круг него. Дом по этой причине не может содержаться в боль¬
шой чистоте. Я видел веранду, которую чистили каждый час,
но она сейчас же выглядела так, как будто ее не убирали не¬
делю.Все рабы, большей частью креолы, рано-рано (в 4 часа
утра) сами идут на работу, их не собирают барабанным боем
или звоном. Эженьо начинает работать сразу же после 3 ча¬
сов, а вечером, когда выжат весь сахарный тростник и послед¬
ний противень выварен, мельница, резервуары, словом, все чи¬
сто моется, чтобы избежать брожения и к утру все было бы
чисто. Вечером вновь подвозят шесть возов (каждый запря¬
жен 8 волами) полных сахарного тростника, который с утра
начнут выжимать... Получаемый здесь ром лучший из тех,
что я пил в Бразилии. Сахарный завод также весьма хорош,
и сахар высшего качества... Здесь обычно ежегодно изготав¬
ливается около 3000 арроб (бразильская арроба равнялась
15 кг. — Авт.) сахара (для сравнения: в Бразилии уже в кон¬
це XVn в. производилось ежегодно 1700 тыс. арроб.—Авт.).Основным продуктом торговли и богатством этой фазенды
51вляется возделывание хлопка, который здесь исключительно171
хорошо растет. .. Полученный хлопок пакуют вместе с семена¬
ми и продают арробами, что, как говорят, наиболее выгодна
для плантатора. Кроме того, есть деревянные машины для!
отделения семян, некоторые из которых могут обслуживать де¬
ти, или небольшие железные вальцы, которые приводятся в-
движение водой. Если очищенный хлопок предназначен для
вывоза как товар, то для этого существует пресс, которым он
прессуется по 3—4 арробы и перевозится на мулах.Железные вальцы или цилиндры имеют, как говорят, тот*
недостаток, что при больших оборотах (с помощью мельнич¬
ного колеса) они нагреваются, рвут и подпаливают хлопок.
Деревянные (машины) требуют больше времени и ручнога»
труда.У кого много рабов, особенно женщин и детей, использу¬
ют хлопок на все лады, главным образом для одежды этих
многочисленных рабов и для продажи хлопчатобумажной ма¬
терии. Все женщины и девушки весь день заняты прядением,,
тканьем, очисткой, вычесыванием и расчесыванием хлопка.
Каждая негритянка должна за день изготовить полфунта
хлопчатобумажной нити, некоторые прядут фунт. Нить боль¬
шей частью грубая, для обычной грубой мешковины и одеж¬
ды негров.Падре Жуан Маркес (Гимараэнс) (хозяин фазенды —
Авт.) заверял меня, что выращивание хлопка приносит ему'
больший доход, чем хорошие золотые прииски на Риу-дас-
Вельяс, и что хлопководство имеет еще большое преимущест¬
во потому, что это занятие значительно полезнее для рабов.
Золотодобыча же вредна для здоровья и убыточна. Этому
обстоятельству (т. е. развитию хлопководства.—Авт). он
особо приписывает ускоренное размножение рабов. Их разве¬
дение прогрессирует у него из года в год. Женщины ведуг'
спокойный, сидячий образ жизни, без особого принуждения.
Большая часть рабов креолы. Только девушки дурного пове¬
дения на ночь запираются отдельно. Другие же — у своих
родителей. Негров, креолов, вообще рабов всех оттенков (му¬
латов, кабра^^ и др.) очень дурного поведения продают, так
что на этой фазенде, в общем, вполне спокойно.Все негры имеют свою росу, на которой они по воскре¬
сеньям и по праздникам могут работать для себя. Всем также^
разрешается держать кур и свиней. Кто платит управляющему
свой дневной заработок в полпатако (около 2 коп. — Авт.)^
может работать на своей росе или где желает. Большинство^
имеют свое сало, яйца, бобы, кукурузу и т. п.».^^Как видим, обе фазенды были значительно феодализиро-
ваны и ориентированы на внутренний рынок. Причем Каса
Бранка имела с ним более прочные и регулярные связи (тор¬
говый дом в г. Сабара), специализировалась в основном на-
выращивании и обработке сахарного тростника, а отсюда и бо-172
лее жесткая регламентация труда рабов, созывавшихся на ра¬
боты по сигналу (а это значит, что они, очевидно, жили не
в своих хижинах, как в Жекитибе, а все вместе, в сензале).
Примечательны сведения и еще об одном «производстве» в
феодальных фазендах — разведении рабов.Сбыт невольников «очень дурного поведения» был в тех
условиях делом весьма выгодным. Наблюдения Лангсдорфа,
сделанные на своеобразной «ферме» в Жекитибе (впоследст¬
вии он сталкивался с этим явлением не раз), подтверждают¬
ся статистическими материалами. Так, в округах Оуру Прету,
Сабара и Сан-Карлус-де-Жакуи провинции Минас-Жерайс в
10—20-х годах XIX в. большинство чернокожих рабов рожда¬
лось вне брака. Замужем в них были лишь 18% негритянских
невольниц в возрасте от 15 до 50 лет, тогда как процент бе¬
лых замужних женщин тех же возрастов равнялся 55.Основание и упадок Камапуана. Перспектива феодализа¬
ции многократно возрастала, если рабовладельческое поместье
находилось в глубинном районе Бразилии. Характерна в этом
отношении история фазенды Камапуан (ныне одноименного
населенного пункта в штате Мату-Гросу-ду Сул), которая была
основана в конце 10-х годов XVHI в. примерно посреди реч¬
ного пути из Порту-Фелис (провинция Сан-Паулу) в буду¬
щую Куябу и отстояла от этих центров на 1500—1700 км.
Упоминания о Камапуане встречаются в трудах некоторых
современных Г. И. Лангсдорфу исследователей (например,
Д. Мейва и О. де Сент-Илера), но сами они там не бывали,
а приводимые отрывочные сведения черпали из разных руко¬
писных источников или рассказов знакомых бразильцев.
Лангсдорф же пробыл в Камапуане почти полтора месяца (с
9 октября по 22 ноября 1826 г.), причем, как видно из его
дневников, не упускал случая расширить свое представление
об этом поместье, посвятив ему около 60 исписанных убори¬
стым почерком страниц.Перелистаем некоторые из них, простив автору повторы,
как это часто бывает в дневниках. Зато, отказавшись от ка¬
кой-либо обработки записей путешественника и, таким обра¬
зом, от предвзятых оценок, мы сможем полнее представить
то, что он наблюдал, сможем восстановить характерный для
путешественника процесс познания действительности, его не¬
посредственные оценки.«Рассказывают, что Камапуан на 8--10 лет старше Куябы
(этот город был основан в 1727 г. — Авт.) и существует боль¬
ше 100 лет. Первые паулисты пришли, чтобы вступить в мир¬
ные отношения с индейцами или начать с ними войну. По-
:ходы предпринимались с целью золотоискательства. При не¬
достатке продовольствия, который кашли здесь пришельцы,
ЮПИ были вынуждены то в одном, то в другом месте разби-
.вать плантации и останавливаться на два года и больше, что¬173
бы собрать урожай, а затем продолжить поход. Трудности,
судоходства... заставили первопроходцев основать здесь по¬
селение, привезти рабов и заставить многих индейцев, охотив¬
шихся в окрестностях, заниматься земледелием и снабжать
продуктами не только ежегодно прибывающих любителей при¬
ключений, но и жителей Куябы (причем последних, как заме¬
тил Лангсдорф в другом месте, «по очень высоким ценам». —
Авт.). Компания из 3—4 человек положила начало этому сме¬
лому предприятию, потребовавшему много тысяч крузаду.
Вначале они сами управляли поселением, но это потребовала
столько трудов, и частью из-за рабов, частью из-за индейцев
или онс (южноамериканских ягуаров. — Авт.) основатели по¬
несли такие убытки, что через несколько лет ушли и передал»
управление другим людям. Поэтому поселение приходило ва
все больший упадок. Нынешние владельцы, вероятно, являют¬
ся внуками учредителей, но ни разу здесь не были.Один из управляющих. . . священник очень жестоко обра¬
щался со своими рабами. Рабы, возмущенные этим, сговори¬
лись и в одно из воскресений у выхода из церкви убили его.
То ли поэтому, то ли благодаря другому обстоятельству, или
вследствие многих беспорядков и споров, связанных с индей¬
цами, словом, правительство, по своей ли инициативе, то ли
по предложению собственников, расквартировало здесь комен¬
данта с маленьким отрядом из 6—8 солдат (ниже Лангсдорф*
отмечал, что это было сделано в первые годы XIX в. по рас¬
поряжению губернатора капитаний Сан-Паулу и Мату-Гросу
Жуана Карлоса Аугусту д’Оиэнхаузена, так как Камапуак
избрали местом своего пристанища преступники, беглые рабы
и солдаты.— Лет.). Комендант является одновременно адми¬
нистратором фазенды. Обычно это был унтер-офицер, а в на¬
стоящее время сержант, который находится здесь уже в тече¬
ние десяти лет. Он числится в милиции, но не получает пра¬
вительственного жалования, и под его командой состоят два
солдата.Правительство и комендант имеют своих быков, коров,,
плантации, но не имеют рабов. Население состоит из рабов и
свободных. Все работают для казны. Собственники едва ли
извлекают прибыль из этого заведения, численность обитате¬
лей которого все увеличивается. Я не знаю, сколько было ра¬
бов раньше. Теперь же мы были удивлены, когда узнали от
коменданта, что рабов здесь 60—70 (позднее Лангсдорф со¬
ставил статистическую таблицу населения Камапуана, из ко¬
торой видно, что в 1826 г. в ней проживало 60 негритянских
рабов и 60 свободных негров, кабурэ,^^ мулатов. — Лвг.).^^
Необычно также было услышать, что владельцы фазенды, жи¬
вущие в Сан-Паулу и не получающие от нее прибыли, ежегод¬
но или каждые два года требуют присылки 6—8 молодых^174
сильных, рожденных здесь рабов и, таким образом, рассмат¬
ривают это владение как фабрику рабов».Внешний вид Камапуана, судя по дневнику Лангсдорфа,
был достаточно типичен. «Настоящая фазенда, — писал уче¬
ный, — закрывается на ночь, т. е. она представляет собой за¬
крытый, огражденный постройками двор, в котором располо¬
жены дом коменданта, часовня, сахарная мельница и жили¬
ща рабов. Двор имеет два входа, причем почти из каждого
дома можно выйти наружу».Управление поместьем, затерянным в глубине Бразилии,.
Лангсдорфа очень заинтересовало. «Правительство имеет
здесь своих быков, а фазенда своих, — отмечал он. — Прави¬
тельственные экспедиторы получают здесь бесплатный транс¬
порт. .. купцы же получают быков из фазенды и должны опла¬
чивать транспорт по определенным высоким ценам. Комендант
приказывает и свободным людям делать то или иное для каз¬
ны, доставлять продукты, но ни за них, ни за работу им ни¬
когда ничего не платят. Что-то купить можно только с ведома
коменданта, и лишь он может превратить продукты фазенды
в деньги. Комендант старается все скупить у свободных посе¬
ленцев. .. Он обладает монополией на продажу бобов, рома и
сахара».Эти строки писались 14 октября, а 19 ноября уче¬
ный снова вернулся к вопросу об организации управления
Камапуана, причем несколько углубился в историю: «Я дол¬
жен отметить, что двойная администрация — военный комен¬
дант и администратор фазенды — была невозможна. Между
ними возникали ежедневные конфликты... Администратор ко*
мандовал рабами, а комендант — свободными обитателями
фазенды — агрегадуш. Правительство, не имевшее сельскохо¬
зяйственных орудий и нуждавшееся в пильщиках, пилах, дос¬
ках, просило все это у администратора, который или давал
или отказывал. Сахарная мельница принадлежала фазенде.
Если подчиненный коменданта хотел изготовить сахар или
ром, то ему это разрешалось или нет по той или иной причи¬
не. Таким образом, неувязки и разногласия возникали благо¬
даря подчиненным, которые благоговели, кто перед комендан¬
том, кто перед администратором... В высшие инстанции сы¬
пались представления, прошения, жалобы. Для того, чтобы
положить этому конец ... Жуан Карлос (д’Оиэнхаузен. —
Авт.) назначил сюда одно лицо с полномочиями коменданта и
администратора. После этого правительство обрело покой, а
фазенда и ведомство коменданта стали, с виду, управляться
более стабильно. Если бы упомянутое лицо было выбрано*
удачно, то и правительство и фазендейру получили бы от это¬
го преимущества. Нынешний же администратор и комендант
весьма жалок. Большую часть своей зрелой жизни он провел
здесь, ничего не видел, не имел возможности ничему научить¬
ся и набраться каких-либо идей. Книги ему чужды. Значение17S
науки для него непостижимо. Рассказы о том, что на того или
другого свободного или раба, в этом или в прошлом году, при
тех или иных обстоятельствах напали индейцы или онса, и они
‘были ранены или убиты, сведения о быках, коровах или ло-
лиадях, задранных онсами — все, что можно от него услышать
и чему поучиться».^® «Люди живут плохо, мало едят, но и ра¬
ботают очень мало. В них нет жизни и деятельности... — за¬
мечал Лангсдорф, описывая этот застойный феодальный ми¬
рок. — В день мы двигаемся столько же, сколько комендант
в месяц».В Камапуане осуществлялся в основном прямой товарооб¬
мен. «Наличных денег мне было пока не нужно, — читаем мы
в дневнике ученого. — Все продукты, услуги, поденная рабо¬
та. .. оплачиваются товарами. Я щедро платил ситцами, бе¬
лой хлопчатобумажной тканью, платками (лишь бы изба¬
виться от них). В особой цене соль, грубое и обработанное
железо, а именно топоры, ножи, гвозди, ножницы... но преж¬
де всего порох и дробь (особенно крупная). Нужны и лекар¬
ства».Невольники Камапуана значительно окрестьянились. «Ра¬
бы одеваются и питаются на свои средства и за это получают
разрешение по субботам и воскресениям работать на себя, дер¬
жать свиней и кур», — писал Лангсдорф.Один раб принес
ученому черепаху, необходимую для коллекции. «Он является
охотником фазенды, который снабжает коменданта дичью и
постоянно живет в лесу», — читаем мы о жизни этого неволь¬
ника.Впрочем, судьба рабов Камапуана была далеко не идилли-
^ческой. Вот любопытный отрывок, иллюстрирующий их по¬
ложение: «Особый интерес вызвала плантация, расположен¬
ная у реки Камапуан, в одном легуа (5 км. — Авт.) от селе¬
ния. Мы были очень удивлены, увидев столь отдаленную план¬
тацию. И в каком состоянии! С прошлого года кукуруза ле¬
жала там в болоте в больших кучах, нижние слои сгнили от
^сырости почвы, а верхние от уже наступивших ливней. Какое
юбилие при той нищете, которая царит в селении, где люди и
животные едва сыты, куры и свиньи бегают словно живые
скелеты, поселенцам нечем прикрыть тело и они жалуются на
^свою судьбу. Я должен признаться, что едва дождался воз¬
вращения к нашему жилищу, чтобы узнать, кому принадле¬
жит эта плантация. Мне было вдвойне больно услышать, что
хозяева ее рабы. Кто может понять администрацию такого
поместья?! Рабы здесь имеют собственность. Они должны се¬
бя кормить и одевать, работая по субботам и воскресеньям.
По праздникам они должны славить Бога и тоже работать!!!
И после того, как благословение божье принесло их труду
успех и выпал хороший урожай, они не получают никакой
поддерл<ки, чтобы извлечь из этого пользу. В эти дниГ176
я имел также случай узнать, что некоторые рабы имеют
своих коров и быков. Случай г.оистине необыкновенный. Во дво¬
ре были привязаны к столбу несколько прекрасных сильных
быков, которые непрерывно мычали, поскольку уже три дня
оставались без пищи и питья. Оказалось, что эти принадлежа¬
щие рабам быки от недостатка пищи и присмотра проникли на
плантации, причинили им ущерб и привязаны здесь в виде на¬
казания».В то же время здесь, как, скажем, и в Жекитибе,
процветало разведение рабов.«Выше я говорил о плодови¬
тости и быстром росте населения этого места, но забыл тогда
заметить, что женщины здесь, как и в Минае ( = Жерайсе),
не работают в поле, — писал путеп1ественник. — Они занима¬
ются в какой-то мере домашними делами, но главным обра¬
зом хлопкопрядением. В Минае ( = Жерайсе) и Сан-Паулу
ткут только женщины, а здесь — только мужчины (это заме¬
чание не всегда подтверждается другими дневниковыми запи¬
сями.— Авт.). Кроме того, женщины заняты приготовлением
муки и толчением, за неимением толчейной мельницы. При
работах в домашних условиях женщины несомненно более
плодовиты, чем при использовании их в поле».'^^Жакобина: нереализованные возможности. Не избежала
феодализации и фазенда, находившаяся в 170 км от Куябы и
в 20 км от берега р. Парагвай (ее строения сохранились до
наших дней). Это потенциально богатейшее хозяйство, при¬
надлежавшее подполковнику милиции коменданту округа Ва-
ла-Мария Жуану Перейра Лейти и описанное в 1827 г. спут¬
ником Г. И. Лангсдорфа, художником и географом русской
экспедиции Э. Флорансом, было почти лишено рынка. Везти
продукцию по бездорожью в Куябу было невыгодно, торговать
с Парагваем, используя речные пути, невозможно из-за изо¬
ляционистской политики его правителя X. Г. Франсии.По обратимся к французским запискам Флоранса. «Взо¬
бравшись на вершину Криминозы, мы спустились по очень
крутому склону горы и прибыли в Жакобину, которая нахо¬
дится на расстоянии полутора лье.Это самая богатая фазенда во всей провинции (Мату-Гро¬
су.— Авт.). В большом двухэтажном доме живет подполков¬
ник и его семья. В фазенде имеются большая мастерская, где
работает больше 50 человек, четыре сахарные мельницы (две
из них водяные, а две действуют силой быков), водяная ма¬
шина для толчения кукурузы и риса, керамическая фабрика,
изготовляющая черепицу и глиняную посуду, склады и жилые
дома. Два длинных ряда низких домов образуют большой
двор, вернее площадь. В этих домах живут рабы, индейцы, не¬
сколько белых и цветных, но свободных людей. Посредине
площади стоит маленькая церковь с колокольней.Через Жакобину протекает небольшая речка, в которой во¬
дится рыба. Фазенда окружена садами и плантациями, пре-12 3а^аз\о501	177
красными лесами и ручьями с солоноватой водой, вблизи —
маленькое озеро. Расположена фазенда в небольшой долине,,
окаймленной, с одной стороны, горами, а с другой — холмами.Фазенда располагает двумястами взрослых рабов и шес¬
тьюдесятью детьми. Почти столько же имеется свободных лю¬
дей— агрегадуш. Часть из них составляют пришедшие из ле¬
са индейцы. Их крестили и заставили работать, давая им пи¬
тание, одежду и место, где жить. Что касается денежного воз¬
награждения, то оно ничтожно. Некоторые из индейцев воз¬
вращаются в леса, а затем снова появляются. Многие из муж¬
чин стали хорошими пастухами. Женш,ины также усердно ра¬
ботают.На много лье вокруг, на 18 земельных участках, площадью
от 3 до 5 кв. лье каждый, имеется от 50 до 60 тыс. голов круп¬
ного рогатого скота. Скот большей частью почти дикий из-за
недостатка пастухов, но это никого не смущает. Для перево¬
зок в фазенде есть 50—60 мулов и много лошадей. Разводят
большое количество свиней, а также немного коз и овец.Это богатое поместье могло бы приносить его владельцу*
громадный доход, если бы находилось в приморской провин¬
ции. Однако окруженное со всех сторон пустынными мест¬
ностями, оно обладает весьма ограниченными возможностями.
сбыта, за исключением нескольких транспортов в Вила де
Диаментину и Куябу. Кроме того, из сахарного тростника
изготовляется ром для немногих бедняков — окрестных жите¬
лей. Куяба потребляет некоторую часть производимых про¬
дуктов, однако прибыль очень невелика, так как она нахо¬
дится на расстоянии 40 лье от фазенды и перевозка обходится
дорого. По этим причинам в Жакобине получают лишь очень,
незначительную часть того, что могли бы давать ее огромные*
владения. Несмотря на это, бывает, что склады заполнены
урожаем за несколько лет. Недавно теща подполковника по¬
слала в Нова Коимбру в дар правительству несколько лодок:
кукурузы и фасоли для содержания гарнизона.Ежедневно закалывают двух-трех быков и столько же сви¬
ней. Подполковник говорил мне, что он хочет, чтобы устано¬
вились торговые отношения с Парагвайской республикой. Era
имение, таким образом, получило бы значительные возмож¬
ности сбыта. Пристань в Вила Марии на р. Парагвай нахо¬
дится всего в 6 лье. Река эта протекает в 4 лье к западу от
фазенды и является чрезвычайно удобным путем сообщения.
Между тем суровый режим диктатора Франсии препятствует"
процветанию не только Жакобины, но и всей провинции.Подполковник говорил мне, что у него столько же земли,,
сколько у короля Португалии. Совершенно очевидно, что он
не знал ни своей страны, ни своих 18 участков.Шесть других фазенд Жуана Перейра Лейти ничтожны по^
сравнению с Жакобиной. Подполковник почти не. вмешиваетсш178
в управление своими имениями. Всем ведает его теща, простая
женщина с большими организаторскими способностями».^^Субъективная феодализация плантации. Рабовладельческаяплантация подвергалась воздействию не только спонтанных
процессов объективной феодализации. Как уже упоминалось
выше, ее связи с мировым рынком постоянно встречали проти*
водействие со стороны правительств метрополий, насильствен*
но насаждавших в плантационном производстве привычные и
естественные для них феодальные методы хозяйствования.^^
В Бразилии это выражалось в непомерном налогообложении,,
которое начало расти с конца 50 — начала 60-х годов XVII в.,
королевских монополиях на производство разных видов това¬
ров, в запрете или строжайшей регламентации предпринима¬
тельской деятельности, создании привилегированных торговых
компаний и т. д. Плантаторы Американского Юга постоянно
тяготились зависимостью от королевской администрации и лор-
дов-собственников, означавшей для них, например, уплату
квит-ренты и разных штрафов, необходимость считаться с за¬
конами о неотчуждаемости и неделимости феодальных мано-
ров, запрет захватывать земли на Западе.Такая навязываемая сверху, субъективная феодализация
плантационной системы вступала в противоречия с развитием
производительных сил колоний, с капиталистическими тенден¬
циями, заложенными в природе высокотоварной рабовладель¬
ческой плантации. Субъективная феодализация революциони¬
зировала сознание рабовладельцев. Без учета этого явления,,
как нам представляется, невозможно научно трактовать исто¬
рию освободительного движения в ареале плантационного
рабства. В Бразилии упомянутые противоречия нашли отра¬
жение в заговорах и восстаниях креолов-фазендейру в Ма-
раньяне в 1684—1685 (мятеж Бекмана) и 1759 г., в Байе в
1691 и 1712 гг., в Пернамбуку в 1710—1711 гг., в Минас-Же¬
райсе в 1710—1713 гг. и 1720 г. (восстание дус Сантуса), в
Сан-Паулу в 1718 г., в Гояс в 1733 г., в Пара в 1755 г. Не
случайно американские плантаторы-южане, решительно боров¬
шиеся с диктатом метрополии на протяжении колониального
периода, принимали деятельное участие в войне зй независи*
мость английских колоний (1775—1783 гг.), бразильские фа-
зендейру — в заговоре Инконфиденсия минейра (1789 г.), в
восстании в Пернамбуку (1817 г.) и в борьбе за независимость
Бразилии (1820—1822 гг.), а венесуэльские рабовладельцы —
в войне за независимость Испанской Америки (1810—1826гг.).12*
СУДЬБЫ ФЕОДАЛИЗМА
К СЕВЕРУ ОТ РИО-ГРАНДЕАнглийская колонизация Северной Америки и ее особенно¬
сти. Первые десятилетия XVII в. положили начало активной
колониальной экспансии Англии, направленной на неизведан¬
ные и загадочные земли Америки, где уже давно хозяйничали
испанцы, португальцы и французы.Колониальная политика Англии, создание ее колоний на
атлантическом побережье будущих Соединенных Штатов, в
некоторой степени отличалась от политики других стран, по¬
скольку развитие самой Англии отличались от развития такой,
например, колониальной империи, как Испания. Эти отличия
определялись прежде всего особенностями социально-экономи¬
ческого развития страны — метрополии.Без сомнения, США в колониальный период не испытали
строго классических форм феодальных взаимоотношений, ког¬
да «отношение личной зависимости составляет основу данного
общества».^ Между тем, являясь, так сказать, продуктом по¬
рождения английской действительности, английские колонии
прошли непростой путь взаимосуществования и борьбы обеих
тенденций — феодальной и буржуазной.Складывание первых английских колоний, ставших ядром
будущих Соединенных Штатов, относится к переходной эпохе
(от феодализма к капиталистической общественно-экономиче¬
ской формации). Главной особенностью этого периода являет¬
ся многовариантность социально-экономических отношений, не
имеющих порой четко выраженных типологических черт, слож¬
ность сословно-классовой структуры, появление новых несис¬
темных классов, трансформация старых, классических состав¬
ляющих феодального общества.Колонизация Америки представляла собой двуединый про¬
цесс. С одной стороны, это был один из важнейших этапов
первоначального накопления капитала, становление новых со¬180
циально-экономических отношений, с другой стороны, она до
определенной степени демонстрировала попытку «внутренней
колонизации феодализма», стремление расширить географиче¬
ские рамки феодальных взаимоотношений. Степень интенсив¬
ности последней зависела прежде всего от уровня развития
метрополии, наличия аборигенного населения, которого долж¬
но было быть достаточно для формирования зависимого клас¬
са с соответствующим уровнем социально-хозяйственного со¬
знания.В наибольшей степени эта тенденция проявилась, пожалуй,
в Испанской Америке, где, с одной стороны, колонизация ве¬
лась «застывшей» в своем феодализме Испанией и, с другой —
имелся достаточно значительный слой индейского населения,
находившегося на стадии разложения рабовладения и поэто¬
му способного воспринять новые поземельные отношения, на¬
саждаемые испанскими колонизаторами. Мы не останавлива¬
емся на подробном анализе всей совокупности жизни испанских
колоний, так как этот вопрос подробно освещен в других гла¬
вах.В 1603 г. опустевший после смерти Елизаветы престол за¬
нял Яков I. Уже в правление первого Стюарта стало ясно, что
внутренняя и отчасти внешняя политика находится в резком
противоречии с социально-экономическими интересами нового
дворянства и торгово-промышленных кругов, наиболее рево¬
люционной силы английского общества того времени.В обстановке обострившейся борьбы с парламентом, став¬
шего цитаделью нового дворянства, взоры Стюартов, особенно
Карла I, все чаще устремляются за океан, в Северную Аме¬
рику, где предполагалось создать заповедник феодализма.Первые колонии Англии. Если не считать неудавшейся по¬
пытки Уолтера Рейли в 1585 г. организовать колонию Вирд¬
жиния на о-ве Роаноке (нынешняя Северная Каролина), то
следует прийти к выводу, что английская колониальная поли¬
тика на территории будущих США начала осуществляться в
1606 г. В апреле этого года Яков I представил Лондонской и
Плимутской компаниям право на колонизацию восточного по¬
бережья Северной Америки между 34 и 45° северной широты.
Примечательно, что, несмотря на то, что колонизационная
деятельность осуществлялась акционерными компаниями, где
было сильное влияние сторонников нового дворянства, хартии
Якова I диктовались профеодальными устремлениями ко¬
роля.^Яков I, являясь формально главой обеих компаний, про¬
возгласил себя верховным собственником всей земли колонии,
обладавшим правом наделения землей. Разделяя заблужде¬
ния того времени о количестве благородных металлов на аме¬
риканском континенте, король оговорил право на получение
1/5 части золота и серебра и 1/15 меди, которые могли быть181
здесь добыты. Первоначально землю предполагалось предо¬
ставлять на условиях наиболее легкого держания известного
в Англии манора Ист-Гринвич графства Кент, в форме свобод¬
ного и обычного сокеджа,^ Оно предполагало отсутствие много¬
численных рыцарских обязательств по отношению к королю,
королевский арбитраж по земельным спорам, распространение
фрименства и отсутствие крепостной зависимости, ограничивало
конфискацию земли. Фактически свободный сокедж — необходи¬
мое условие внутренней колонизации при феодализме. Хартии
1609 и 1620 гг. уже наделяют компании правом субинфеодации:
образования маноров, графств, баронств с правом выделения
зависимых земельных владений.В 1624 г. компании фактически прекратили свое существо¬
вание. Основными причинами обычно называются дороговизна
предприятия, стычки с индейцами, сокращение населения ко¬
лонии до 500 человек и некоторые другие. Американские исто¬
рики Р. Бертофф и М. Муррин считают этот факт не столько
неудачей, сколько провалом самой идеи колонизации Америки
коммерческими компаниями в условиях начала XVII в.'^ Одна¬
ко следует назвать и еще одну, свидетельствующую о сущест¬
вующем внутреннем потенциале колонии. В 20-х годах XVIII в.
здесь идет процесс создания крупных частных владений фео¬
дального типа, держатели которых стремились выйти из-под
контроля Совета Новой Англии, созданного для управления ко¬
лонией. К подобным владениям следует отнести владение Мэн
сэра Фердинанда Горджеса, губернатора Плимутского порта,
Нью-Гемпшир Дж. Мэсона и некоторые другие.Колония Мэн в данном случае представляет попытку уста¬
новления классического феодального владения, подтвержденно¬
го королевским патентом 1639 г.^ Следует отметить, что Карл I
в отличие от своего отца жаловал землю уже не в форме сво¬
бодного и обычного сокеджа, а в форме палантината XII в.
Владетель Мэна Ф. Горджес Младший признавал вассальную
зависимость от английского короля, был полновластным хозяи¬
ном в своих владениях и обладал всеми тремя формами вла¬
сти. Хартия Карла I гласит, что все колонисты, имеющие зе¬
мельные владения на указанной территории, должны были при¬
знать себя вассалами Горджеса, держащими землю непосредст¬
венно на основе личного права. Лорд-собственник обладал пра¬
вами иммунитета, субинфеодации, введения налогов по своему
усмотрению, создания судов и назначения чиновников, ведения
самостоятельной внешней политики, правом помилования и
смягчения наказания. Фактически мы сталкиваемся с законода¬
тельной реанимацией феодальной раздробленности.Королевская колония Вирджиния. Большая часть Вирджи¬
нии, после распада компании, была объявлена Карлом I коро¬
левской колонией. Соответственно все держатели земли превра¬
тились в королевских данников, обязанных платить фиксиро-182
жанную ренту, которая не отличалась большими размерами и
лервоначально взыскивалась крайне нерегулярно.Земля жаловалась переселенцам на основе подушного пра¬
ва, введенного еще в период существования компании. Перво¬
начально земельные владения были весьма незначительными —
3 акра земли при уплате продуктовой ренты. Большую часть
времени переселенцы должны были работать на поле компа¬
нии.® Основной сельскохозяйственной культурой стал табак, вы¬
ращивание которого, по сути дела, положило начало монокуль-
туризации Вирджинии.Реализация в 1616 г. табака в Лондоне позволила перейти
от формального распределения земли к реальному. Теперь пере¬
селенцы, как акционеры, так и оплатившие самостоятельно
свой проезд, получали участок до 50 акров. В дальнейшем раз¬
мер пожалованной земли мог достигать и 200 акров, а в ряде
случаев и более, так как участки земли выделялись и на членов
семьи переселенца, а также на зависимых от переселенца лю¬
дей, получивших название сервентов.Сервентом становился каждый, кто не мог самостоятельно
перебраться за океан. Он был обязан отработать в течение 3—7
лет стоимость своего проезда либо компании, либо частному
лицу, бравшему его с собой, либо даже капитану корабля, от¬
правлявшегося в далекое плавание. В последнем случае капи¬
тан корабля просто продавал сервентов в колониях состоятель¬
ным владельцам. Формально после истечения срока контракта
сервент также имел право на земельный участок, облагавшийся
рентой в 1 шиллинг. Сервенты формировали слой зависимого
населения колонии, обязанного трудиться на владельцев земли.
Не случайно за ними закрепилось название «белые рабы», хо¬
тя, конечно, не следует их отождествлять с классическим раб¬
ством Греции и Рима. Именно они первоначально составляли
‘СЛОЙ зависимого населения колонии.О том, что тенденция к закрепощению сервентов имела ме¬
сто, говорит сам их социальный статус. Они не обладали изби¬
рательными правами фрименов, не могли занимать любые дол¬
жности, попытки неповиновения или бегство карались увели¬
чением срока контрактации, хозяева часто произвольно опре¬
деляли усердие зависимых работников, отдавали их в суб¬
аренду, а то и продавали их.’' К началу вступления Карла I
во владение колонией наделение сервентов землей, даже в ка¬
честве испольщиков, как это имело место в 1818 г. на землях
губернатора Ирзли, и вовсе было прекращено.На противоположной стороне, в Вирджинии, начала скла¬
дываться прослойка так называемых «аристократов», крупных
землевладельцев, разбогатевших на земельных спекуляциях,
захватывающих землю на основе занимаемых ими должностей,
что позволяло приобрести несколько патентов, в ряде случаев183
и покупавших землю. Основу их богатства составляло произ¬
водство и продажа табака.Монокультуризация поместий, эксплуатация сервентов,
крупные земельные владения объективно сближали их в соци¬
ально-экономическом отношении с барш,инно-фольварочным
хозяйством Восточной Европы. Позднее эта тенденция полу¬
чит свое дальнейшее развитие в плантационной системе Юга.Американский палантинах — колония Мэриленд. Классиче¬
ским примером образования частнособственнической колонии,
прямо ориентированной на воссоздание феодальных отноше¬
ний, хможно считать создание колонии Мэриленд.Основание Мэриленда связано с именем «любимого и вер¬
ноподданного» соратника Карла I Джорджа Кэлверта — главы
королевской партии в парламенте. В 1625 г., признав свою
приверженность к католицизму, Кэлверт вынужден отойти от
активной политической жизни. Он потерял почти все свои го¬
сударственные посты, кроме членства в тайном Совете, но со¬
хранил благорасположение короля. Карл I пожаловал ему ти¬
тул барона и лорда Балтимор. Лорд активно участвовал в ко¬
лониальной экспансии, являясь членом Совета Новой Англии.
Еш,е в 1620 г. ему было пожаловано владение Эвелон на о-ве
Ньюфаундленд и прилегающем к нему побережье Северной
Америки. Однако первые попытки обосновать здесь колонию
были неудачны.^ По возвраш,ении из Северной Америки Кэл¬
верт убедил короля передать ему вместо Ньюфаундленда часть
земли Виргинии к северу от р. Потомак Новая колония по пред¬
ложению самого Карла получила название Мэриленд в честь
очаровательной жены короля — королевы Генриетты Марии.
После скоропостижной смерти королевского фаворита в пра¬
ва собственности колонией в 1632 г. вступил его старший сын
Сесил Кэлверт Второй лорд Балтимор.Так же, как и Горджес, Балтимор получил свое владение
Б форме «палантината» по образцу епископата Дарэм. Вла¬
дельцы подобных графств-палантинатов, созданных еще при
Вильгельме Завоевателе в XI в. на пограничных с Шотланди¬
ей рубежах, обладали значительными правами и самостоятель¬
ностью. Любопытно, что принципы пограничности своеобразно
учитывались королем Карлом I. Севернее Мэриленда активно
действовали голландцы и шведы, создавшие соответственно
колонии Новая Голландия и Новая Швеция.По королевской хартии 1632 г. лорд Балтимор в своих вла¬
дениях получал власть, сравнимую лишь с властью самого
Карла, а по мнению А. С. Самойло, даже и превосходила ее."^
Лорд был фактическим собственником всей земли колонии,
признавал лишь вассальную зависимость от короля, которая
выражалась в ежегодном подношении сюзерену двух индей¬
ских стрел и обязательстве передачи 1/5 всех драгоценных
металлов, которые могли бы быть найдены в Мэриленде.184
Балтимор прежде всего обладал правом самостоятельного^
наделения землей не только на «любых желательных ему
условиях», но и на определенное время. Он единолично мог
устанавливать и взимать ренту, творил суд и расправу в сво¬
их владениях, обладая правом верховного судьи, снижавшего
наказания или приговаривавшего к смерти, обладал правом
ведения войн, являлся верховным главнокомандующим в ко¬
лонии. В своих владениях он обладал правом субинфеодации:
к 1676 г. было создано свыше 50 маноров, в среднем по 3 тыс.
акров каждый.Права лорда причудливо сочетали в себе как реалииXVII	в., так и уже отжившие свой век в самой Англии лично¬
стные привилегии. С одной стороны, Балтимор должен быя
учитывать мнение свободных держателей земли — фригольде¬
ров, однако, с другой — он мог устанавливать в своих владе¬
ниях круговую поруку крестьянству, так называемый франк —
пледж. К подобным привилегиям относится и право создания
курий баронов, что исчезло в Англии уже в XV вОсобенностью создания колонии было и то, что сам лорд
был католиком, т. е. исповедовал религию, которая к этому
времени ассоциировалась с отжившими экономическими и со¬
циальными отношениями. Советский исследователь А. С. Са-
мойло считает, что Карл I и лорд Балтимор стремились со¬
здать в Мэриленде очаг «феодализма и католицизма, надежное
убежище для покидающих Англию католиков, которых нена¬
видел английский народ.в свою очередь, Л. Ю. Слезкин,.
автор капитальной монографии по истории первых английских
колоний в Северной Америке, хотя и рассматривает этот вы¬
вод «как слишком категоричный» и считает, что «утверждение
А. С. Самойло о религиозных мотивах колонизации Мэри¬
ленда не представляется обоснованным»,^^ все же согласен с
тем, что религиозные взгляды основателя колонии сыграли
здесь значительную роль.Католицизм как религия в силу своего консерватизма го¬
раздо в большей степени, чем англиканизм, а тем более пури¬
танизм, соответствовал желаниям и короля, и лорда Балти¬
мора реанимировать феодальные отношения в новых землях.
Нам неизвестны истинные чувства лорда Балтимора, но кос¬
венные данные — его переписка с иезуитами, включая гене¬
рала Ордена, тайное участие в первой экспедиции трех священ-
ников-иезуитов под вымышленными именами, рост в колонии
на первых порах орденского землевладения, отсылка в Рим
рекламной брошюры о Мэриленде в 1633 г —дают осно¬
вание предполагать, что первоначально Балтимор не исклю¬
чал создания здесь действительно «надежного убежища для
католиков».Лорд-собственник активно взялся за освоение колонии. Це¬
лый ряд инструкций (1633, 1634, 1636, 1641 гг.), изданных Бал¬185
тимором в дореволюционной Англии, определял порядок зем¬
лепользования и землевладения. В их основе лежало подуш¬
ное право, о котором говорилось выше. По инструкции
1634 г,, каждый, кто внесет 100 фунтов стерлингов для пере¬
возки 5 трудоспособных мужчин и обеспечит их годовым запа¬
сом питания, а также оружием, получал земельный надел в
2000 акров, позже для получения подобного надела требова¬
лось перевезти в Америку уже 10 человек. Земельные наделы
получали и сервенты, отработавшие в течение 3 лет свой про¬
езд. Однако на практике число сервентов, воспользовавшихся
этой льготой, было незначительно — примерно 4%.^^Важнейшими условиями владения землей были признание
лорда в качестве сюзерена и феодальная рента, которую нес¬
ли фригольдеры, первоначально, как правило, в виде нату¬
ральной ренты. За каждые 100 акров земли колонист должен
был поставлять лорду 20 фунтов ячменя. После 1635 г. рента
определялась в 2 шиллинга, либо производимым здешним то¬
варом на эту сумму.^^Достаточно низкая первоначальная рента должна была
служить мош,ным стимулом для пробуждения английских фри-
менов к своеобразной внутренней (в рамках английских вла¬
дений) колонизации. Маркс отмечал, что феодальное производ-
<ство, которое как раз и пытался наладить Сесил Балтимор,
характеризуется разделением земли между возможно большим
количеством вассально зависимых людей. «Могущество фео¬
дальных господ, как и всяких вообще суверенов, определялось
не размерами их ренты, а числом их подданных, а это послед¬
нее зависит от числа крестьян, ведущих самостоятельное хо¬
зяйство».^^ Привлекая не только англичан и ирландцев, но и
французов, голландцев, итальянцев, Балтимор в короткий срок
смог распределить почти полностью земельный фонд колонии.
Уже начиная с 1649 г. лорд пытался пожать плоды быст¬
рого заселения колонии, требуя аккуратной и своевременной
выплаты квит-ренты. Он даже пытался повысить ее размеры,
юднако столкнулся с сильной оппозицией колонистов. Борьба
между собственником колонии и ее поселенцами по вопросу
ю размерах ренты (право лорда на введение новых налогов),
ведущаяся с переменным успехом, на долгое время стала ос¬
новным вопросом внутренней жизни колонии.«Великий эксперимент» пуритан — колония Массачусетс.
От практики основания колоний Вирджиния и Мэриленд зна¬
чительным образом отличалась история создания двух других
колоний Нового Плимута и Массачусетса: они были основаны
пуританами, и, пожалуй, здесь в наименьшей степени прояви¬
лось стремление Стюартов распространить феодальные поряд¬
ки. Поэтому мы лишь вкратце коснемся этой темы, уделяя
особое внимание вопросу о соотношении феодальной и буржу¬
азной тенденции в истории становления этих колоний.’186
История этих колоний значительно отличается от истории
двух предшествующих уже тем, что у ее истоков находились
пуритане — фактически противники королевской власти и анг¬
ликанизма, бежавшие из Англии по экономическим и религи¬
озным причинам. В основу организации социальной и экономи¬
ческой политики ими были положены догматы Ветхого завета.Первым опытом создания пуританской самоуправляемой
колонии стал Новый Плимут, основанный пилигримами, при¬
бывшими на корабле «Мэйфлауэр» в 1620 г. на мыс Код. Пред¬
полагалось, что земля в Новой колонии будет передана Лон¬
донской компанией поселенцам при условии выплаты ежегодной
ренты в размере 2 шиллингов за каждые 100 акров земли, од¬
нако незадолго до начала выплаты квит-ренты восьми наибо¬
лее самостоятельным членам колонии удалось выкупить у Со¬
вета Новой Англии все права на землю и собственность коло¬
нии. Во главе их стоял У. Бредфорд — первый губернатор коло¬
нии, перу которого принадлежит первая история Новой ко¬
лонии.Все пригодные к обработке земли были распределены в со¬
ответствии с подушным правом, между прибывшими свобод¬
ными колонистами. Земельный надел полагался и сервенту,
который получал по окончании срока своей кабалы 5 акров
из надела хозяина. Особенностью становления собственности
на землю здесь было то, что она была тесно связана с горо¬
дом, вернее поселками городского типа. Именно они стали
центрами колонизации Новой Англии, причем земледелие было
тесно связано с развитием ремесла и особенно торговли, чему
способствовало наличие значительного количества удобных
гаваней. Значительный толчок торговле дали даже не удоб¬
ное географическое положение Плимута, и позднее и Бостона
в Массачусетсе, а потребности Англии в лесе, потребности ко¬
лоний, специализирующихся на производстве табака, и остро¬
вов Карибского моря в продуктах питания. Многие поселения
здесь возникали не как центры земледелия, а как рыболовные
станции, лесоперерабатывающие пункты, где земледелие име¬
ло вспомогательную функцию. Подобно тому, как феодальные
отношения были экспортированы в Вирджинию и Мэриленд,
в Новую Англию были экспортированы и зародившиеся в са¬
мой метрополии протобуржуазные отношения.Однако нельзя преувеличивать их чистоту. Хотя земля
здесь и была свободна от прямых феодальных отношений, а
общественная жизнь регулировалась магистратами и ассамб¬
леей Фрименов, жизнь колонии была в значительной степени
отягощена пережитками прошлого. Прежде всего это касалось
'Статуса сервентов, чьим трудом в основном и обрабатыва¬
лись поля свободных плимутцев. Сервенты находились в пол¬
ной юридической и экономической зависимости от своих хозя-
*ев, которые могли их продать, запретить вступить в брак и187
даже могли досрочно не отпустить их на волю. Любая провин¬
ность сервента, а особенно побег или попытка к нему, кара¬
лись продлением срока контракта, первоначально на полгода,
а затем на два года. Увеличение срока контрактации за побег
свидетельствует о стремлении хозяев продлить зависимое по¬
ложение сервента, подчеркивает его роль в развитии хозяй¬
ства.Пережитком являлось и сохранение вплоть до середины
XVII в. обпдинных земель: пустошей, выгонов, заливных лу¬
гов. Свод законов колонии — «Великие основы» признавал и
верховную власть короля, его феодальные права, подкреплен¬
ные обязательством уплаты ренты. Правда, реальная власть
оказалась сконцентрированной в руках губернатора и магист¬
ров, больше испытавших давление со стороны общего собрания
Фрименов, чем со стороны монарха. Признание власти короля
было, скорее, вызвано стремлением руководства колонии огра¬
дить себя от экспансионистских притязаний Массачусетса,
где власть принадлежала церковно-административной олигар¬
хии.Колония Массачусетс была основана вторым потоком пури¬
тан, расселившихся несколько севернее Нового Плимута. Его
фактическая история ведет свое начало с 1630 г., когда сюда
прибыла третья экспедиция под руководством Джона Уинтро-
па. Столицей колонии стал город Бостон, быстро превратив¬
шийся в центр ремесла и особенно торговли.Еще в Англии Уинтропу и его товарищам удалось добить¬
ся от «Компании залива Массачусетса» согласия на то, что
управление колонией будет принадлежать тем, кто живет в
самой колонии Это был глубоко революционный шаг, смысл
которого состоял не столько в том, что колонисты избавлялись
от власти со стороны слабой компании, сколько в том, что
они, получив права сахмоуправления, выходили из-под контро¬
ля королевской власти с ее профеодальными притязаниями.
Косвенным доказательством этого опасения служит тот факт,
что в нарушение традиции переселенцы забрали с собой ко¬
ролевскую хартию, выданную компании Карлом I на право
освоения Массачусетской бухты. Хартия была написана очень
расплывчато в отношении прав короны.Группа Уинтропа
не без основания полагала, что Карл I, в соответствии с фео¬
дальным правом, может в любой момент отобрать хартию
у лондонской компании, что делало их права на колонию
весьма призрачными.В основе планов Уинтропа и его товарищей было стремле¬
ние создать на американской земле заповедник пуританизма^
построить «град Христов на холме», Новый Израиль или Ха¬
наан, как говорили пуритане тех дней. Они стремились создать
не просто колонию, но собственную республику, не зависимую»
от кого-либо.188
Хозяева и сервенты. Стремясь подчеркнуть свою независи¬
мость от королевской власти, пуритане Массачусетса уже в
«Своде свобод Массачусетса», принятом общим собранием
Фрименов в 1641 г., запретили сбор квит-ренты в пределах ко¬
лонии.Принципы землевладения, правда, здесь несколько от¬
личались от общепринятых. В их основе лежало не только по¬
душное право, но имущественное положение колонистов. Чем
богаче был колонист, тем больший земельный надел он мог
получить.Так же, как и в Плимуте, преимущественное развитие в
Массачусетсе получило землевладение городов. Города не
только распределяли земельные участки, но имели преимуще¬
ственное право при покупке земли у членов общины. В основ¬
ном в колонии развивалось мелкое и среднее землевладение
раннефермерского типа, но в «чистом» виде буржуазные отно¬
шения здесь, как и в Плимуте, не существовали.В хозяйстве колонистов огромную роль продолжали играть
общинные земли. На ранних стадиях сельское хозяйство носи¬
ло в основном натуральный характер. Важнейшими преграда¬
ми для развития в сельском хозяйстве буржуазных отноше¬
ний были положение сервентов и, как ни странно, сама система
управления колонией.Несмотря на то, что «Свод свобод...» содержал в себе до¬
вольно обширный перечень прав сервентов (они имели право
искать защиты от произвола хозяев, при увечии получали сво¬
боду, при «честном» окончании срока службы не должны бы¬
ли «уходить с пустыми руками»), решающими для них были
следующие слова «Свода...»: «Но если любой из них (сер-
вентов. — Авт.) был непослушным, ленивым или не принес
выгоды своею службой, несмотря на хорошее отношение хозя¬
ев, они не должны быть отпущены, пока не отработают поло¬
женного в соответствии с судом властей».Хотя свод торже¬
ственно провозглашал отмену крепостного права, но он же
разрешал сдачу сервента в аренду свыше года, устанавливал
предельные нормы труда. Сервенты были лишены любых из¬
бирательных прав, специально оговаривалось, что они были
лишены прав людей, бежавших от тирании. В отношении сер¬
вентов применялось прямое экономическое и юридическое при¬
нуждение, хотя и лишенное феодальной оболочки, но и замед¬
лившее буржуазное развитие колонии.Ограничивала его и система управления, которую можно
охарактеризовать как административно-технократическое прав¬
ление. В целом в Массачусетсе сложилась система самоуправ¬
ляющихся поселений, но важнейшие вопросы жизни колонии
решались в Генеральной курии, объединявшей фрименов, об¬
ладавших избирательными правами.Однако сама возможность стать полноправным фрименом
напрямую зависела от священника данного прихода, так как189
полноправным членом курии мог быть лишь член конгрегации^
доказавший свое «просветление» на публичном покаянии и не
имеющий замечаний от руководителя местной церковной об¬
щины. Закон 1631 г. колонии Массачусетса запрещал занятие
государственных должностей не членам церковных общин. Как.
отмечает А. С. Самойло, такое положение ставило «колонистов
в зависимость от церковных служителей, так как в основном
от них зависел прием в члены церкви, они обладали каратель¬
ными правами в отношении прихожан».Исключительное положение позволяло им контролировать
и деятельность губернатора и других должностных лиц коло¬
нии. Таким образом, несмотря на то, что с 1639 г. никто не
мог занимать эти должности больше года, круг должностных
лиц был значительно ограничен их близостью к идеологическо¬
му руководству колонии. На практике это вело, так сказать,
к «круговороту должностей», когда одни и те же лица заме¬
щали друг друга на разных постах.Пуританскими проповедниками контролировалась повсе¬
дневная частная жизнь колонистов, базирующихся на строгом
соблюдении моральных и нравственных норм, определявшихся
ветхозаветными нормами, что было значительным шагом на¬
зад по сравнению даже с относительной свободой совести в
стюартовской Англии. Весьма распространенными наказани
ями были выставление у позорного столба, моральный остра¬
кизм и даже смертная казнь, полагавшаяся за ересь, убийст¬
во, прелюбодеяние, педерастию, похищение людей и т. д.^^Религиозная нетерпимость часто приводила к тому, что це¬
лые общины спасались бегством из пределов колонии — так воз¬
никли Коннектикут, Род-Айленд, Ньюпорт. Апофеозом господ¬
ства пуританских священников-ортодоксов стала знаменита5Г
сеилемская «охота на ведьм», повлекшая многочисленные чело¬
веческие жертвыТаким образом, социально-экономическая действительность,
новообразованной колонии Массачусетса, и в значительной ме¬
ре Нового Плимута, логически соответствует внутриформаци-
онной характеристике позднего феодализма периода реформа¬
ции.Очагами более чистого зарождения капитализма, на наш
взгляд, следует считать, скорее, спорадически образуемые от¬
ветвления Массачусетса — Портсмут, Коннектикут, Род-Айленд.
Землевладение здесь строилось не на пожаловании земли, пусть
даже формальном, а на выдвинутом проповедником Р. Уильям¬
сом принципе покупки земли как единственного источника соб¬
ственности на землю.22 Значение этого факта неоспоримо. Это
не просто признание за индейцами факта исконного владения
землей, введение принципа ее покупки знаменует собой мощ¬
ный прорыв феодального этоса, утверждение чисто буржуазно¬190
го права собственности на землю, гарантированного ее покуп¬
кой, а не феодальными формами пожалованияСкладывание европейско-североамериканского феодализма в
Английской Америке. Начальный эгап истории английских ко¬
лоний в Америке ярко демонстрирует нам всю сложность и про¬
тиворечивость периода переходной эпохи — с одной стороны,
конвульсивное стремление прошлого к расширению феодально¬
го этоса и производственных отношении, с другой — робкие
попытки зарождающегося капитализма к утверждению Домини¬
рующей тенденцией следует признать стремление Стюартов экс¬
портировать в Новый Свет феодальные отношения и, в конеч¬
ном итоге, вдохнуть новую жизнь в уходящий в прошлое фео¬
дализм. Их усилия не пропали даром. Следует признать, что в
начале XVII в. можно говорить о формировании на американ¬
ской земле целого ареала европейско-североамериканского фео¬
дализма, представляющего из себя по форме ослабленный анг¬
лийский тип.Феодализация колоний не была однородной. Сильнее она
выражалась в Вирджинии и Мэриленде, слабее на Севере, где
важную роль в освоении девственных земель сыграли пурита¬
не Здесь практически не встречалось крупных поместий, пре¬
имущественно получали распространение мелкие и средние хо¬
зяйства, зерновое производство, огородничество, ремесла, раз¬
личные промыслы, торговля. Однако и здесь имели место квит-
рента, повсеместная эксплуатация сервентов (зачастую даже
более жестокая, чем на Юге), общинное землевладение. Под
влиянием прежде всего Англии уже начиналось становление про-
тобуржуазных отношений, но их влияние вряд ли стоит преуве¬
личивать. Расцвет их впереди — в начале XVIH в., когда на об¬
щественно-экономическую жизнь Новой Англии решающее вли¬
яние будет оказывать не разложение феодальных, а становле¬
ние новых социально-экономических сил в самой метрополии.Реставрация Стюартов и английские колонии. Реставрация
Стюартов в Англии знаменовала собой второй этап экспорта
феодальных отношений в американских колониях. Здесь сле¬
дует выделить два направления: с одной стороны, стремление-
британской колонии добиться расширения прав короны в коло¬
ниях Новой Англии, с другой стороны, создание новых собствен¬
нических владений на Атлантическом побережье Америки.Первая тенденция наиболее ярко проявилась в борьбе коро¬
ны с новоанглийскими колониями, добившимися к 1660 г. фак¬
тической независимости от Англии. Массачусетс рассматривал¬
ся в Лондоне, как очаг сепаратизма, имеющий тенденцию к
расширению. Ему уже удалось включить в сферу своего влия¬
ния Мэн и Нью-Гемпшир. Род-Айленд и Коннектикут стреми¬
лись уйти от теократической экспансии южного соседа и обра¬
тились к Карлу И с просьбой даровать их хартию. Эти хар¬
тии, провозглашавшие верховную власть короля в обеих коло-19Г
ниях, были незамедлительно им дарованы. Отличительными
чертами обеих хартий были широкое самоуправление и режим
веротерпимости. Карл II и его окружение не видели особой
опасности в предоставлении широких свобод двум этим неболь¬
шим колониям, которые фактически представляли из себя го¬
родские обш,ины с зачатками буржуазно-демократических от¬
ношений. Гораздо большую опасность для политики Стюартов,
направленную на реставрацию абсолютизма, представлял Мас¬
сачусетс, чья возросшая хозяйственная и политическая актив¬
ность беспокоила даже лондонских купцов. В 1664 г. сюда при¬
была королевская комиссия, которая представила Карлу II от¬
чет, крайне невыгодный для колонии. Однако Массачусетские
власти отказались прислать своих представителей для объясне¬
ния, а через несколько лет, мотивируя отказ тем, что они не
имеют полноправных представителей в парламенте, вообще пе¬
рестали подчиняться английским законам. Фактически это
было попыткой провозглашения независимости. Король в ответ
потребовал, чтобы колония отказалась от прав на Мэн и Нью-
Гемпшир, а 23 октября 1684 г. аннулировал хартию колонии,
дарованную ей его дедом. В основе его решения лежал чисто
феодальный принцип сюзерената: «. . .если король (в данном
случае Яков I.—Авт.) имел власть пожаловать хартию, то
король имеет право ее аннулировать».«Абсолютизм» Э. Эндроса. Новая Англия. Яков II, сменив¬
ший своего брата на английском троне, еще решительнее повел
наступление на самостоятельность колоний Новой Англии. Ука¬
зом 1685 г. территории Массачусетса, Мэна, Нью-Гемпшира
н западная часть Род-Айленда были объединены в единую ко¬
лонию, находящуюся непосредственно под королевским управ¬
лением. 14 мая 1686 г. в Массачусетскую бухту вошел военный
корабль, дабы у строптивых колонистов не оставалось сомне¬
ний в намерениях короны добиваться исполнения своих тре¬
бований всеми возможными средствами. Губернатором до¬
миниона Новая Англия (сюда вошли также Нью-Джерси и
Нью-Йорк) в 1686 г. был назначен сэр Эдмунд Эндрос, кото¬
рый ревностно взялся за наведение королевского порядка. Ос
новной задачей Эндроса, который нес ответственность только
перед королем, стали оборона колоний, сбор квит-ренты и рас¬
пределение незанятых участков. Используя свои неограничен¬
ные полномочия, губернатор, ссылаясь на отмену хартии Мас¬
сачусетса Карлом II, объявил прежние земельные держания
недействительными и потребовал провести их перерегистрацию
с обязательной уплатой королевской пошлины.Попытки свя¬
щенников Дж. Вайса и Дж. Апплтона воспротивиться его тре¬
бованиям привели к тому, что оба они были посажены в тюрь¬
му, причем губернатор лично обещал продать их в рабство,
если они не образумятся. Укрепляя ряды своих сторонников,192
он назначал их на государственные должности, жалуя им от
имени короля свободные и конфискованные земли.Воплощая в жизнь план Якова II по созданию королевской
колонии в Новой Англии, Эндрос попытался отобрать у жи¬
телей Коннектикута хартию, пожалованную им Карлом II.
31 октября 1687 г., прибыв во главе солдат в главный город
колонии Хартфорд, Эндрос потребовал отдать ему хартию.
Собрание долго отстаивало права колонии на широкую само¬
стоятельность. Однако губернатор был неумолим. Сгустившие¬
ся сумерки позволили жителям Коннектикута пойти на хит¬
рость. Ларец с хартией стоял на столе перед губернатором,
освещенный несколькими подсвечниками и факелами. Вдруг,
ло данному знаку, горожане опрокинули свечи и погасили фа¬
келы. В наступившей суматохе Дж. Вордсворт схватил ларец
и спрятал его в дупло дуба, росшего на поле собраний. Энд-
росу не удалось завладеть драгоценной хартией, однако это
его не смутило. В протоколе по его настоянию было записано:
«Его превосходительство Сэр Эдмунд Эндрос, рыцарь, капи¬
тан-генерал и губернатор Его Величества территории и Доми¬
ниона Новая Англия по приказу Его Величества Якова II
31 октября 1687 года берет в свои руки управление колонией
Коннектикут^ который по воле Его Величества присоединя¬
ется к Массачусетсу и прочим колониям, находящимся под
управленяем его превосходительства. Конец».Эндрос создал в доминионе достаточно боеспособную не¬
большую армию из 600 человек, выбившую французов из Мэ-
яа. Но основной целью этого войска стала задача выбивания
недоимок и сеньориальных платежей.Своеобразный абсолютизм Эндроса в доминионе был отра¬
жением абсолютистской политики Якова II в метрополии. Сви¬
детель возвышения королевской власти во Франции англий¬
ский монарх стремился перекроить свою страну по француз¬
скому образцу. Однако социально-экономические условия раз¬
вития обеих стран шли в данном случае в различных плоско¬
стях. Славная революция 1688 г. прервала абсолютистские
мечтания короля. Падение Стюартов означало и падение дик¬
татуры Эндроса.18 апреля 1689 г. по получении известия о свержении Стю¬
артов, Эндрос и его ближайшее окружение были арестованы.
Сам экс-губернатор пытался бежать, переодевшись в женское
платье, но неудачно. Переворот 1689 г. и жалованная грамо¬
та Вильгельма I колониям Новой Англии знаменовала важный
этап в развитии здесь социально-экономических отношений.Самое важное экономическое значение имело признание
короной прав собственности на землю в колонии фрименов
всей Новой Англии. Фактически это означало победу прото-
буржуазного землевладения в колониях Новой Англии. Здесь
уже было невозможно ввести феодальные повинности. Квит-13 Заказ №501	193
рента, и ранее собираемая нерегулярно, почти повсеместно ис¬
чезает. Интересно, что к концу XVII в. почти исчезает и общин¬
ное землевладение городов. Хогя в глубинке сельскохозяйст¬
венное производство по-прежнему носит еще натуральный ха¬
рактер, дальнейшее распространение получают рассеянная ма¬
нуфактура, судостроение и предпринимательская деятельность.
Процесс первоначального накопления капитала, лишенный фео¬
дальной регламентации, начинает с^^ремительно двигаться впе¬
ред. Установление принципа свободы совести, широкая веро¬
терпимость в колониях устраняют и власть пуританских свя¬
щенников, в течение длительного периода тормозивших разви¬
тие протобуржуазного общества колоний Новой Англии.Однако, получив экономическую свободу, колонии теряли
политическую независимость. По хартии, верховная власть пе¬
реходила к королю в лице его губернатора, обладавшим пра¬
вом вето и назначения судей и других должностных лиц в ко¬
лонии. С конца XVII в. основным содержанием взаимоотно¬
шений между короной и колониями Новой Англии является
борьба колоний, и прежде всего Массачусетса, за обретение
полной независимости.Второй этап образования собственнических колоний. Иное
положение складывалось в других колониях. На первом этапе
реставрации четко вырисовывается тенденция к созданию здесь
собственнических колоний, укрепление феодальных принципов.
После Мэриленда в 1664, 1665, 1681 гг. здесь были основаны:
Нью-Йорк, находившийся в собственности герцога Йоркского^
будущего Якова II; Нью-Джерси — владельцы Дж. Беркли и
Дж. Картерет; Каролина, в «собственном владении» восьми
придворных (граф Кларендон, герцог Ольбермайль, лорд Эш¬
ли, Дж. Беркли, В. Бэркли, Дж. Картерет, Дж. Коллетон, граф
Кревен) и Пенсильвания — У. Пенн, семейству которого коро¬
на задолжала 16 тыс. фунтов стерлингов. К. Аббелод отмеча¬
ет, что побудительной причиной для большинства новых хо¬
зяев этих частных владений было стремление к расширению
феодальной земельной собственности, «они, являясь крупными
земельными собственниками в самой Англии, рассматривали
Америку преимущественно как возможность расширения своих
феодальных владений и доходов».Активность лордов-собственников всячески поддерживалась
Стюартами, особенно Яковом II, который передал значитель¬
ные площади, принадлежавшего ему Нью-Йорка в манориаль-
ное владение.Основные принципы, которыми руководствовались лорды-
собственники, организуя управление своими колониями и опре¬
деляя основы их общественной жизни, сложились в период
реставрации Стюартов и отличались воинствующим феодаль¬
ным духом. Они предусматривали сохранение сословной фео¬
дальной иерархии, а также принципов наследования высших194
государственных должностей и титулов, незыблемость баллан-
са крупной и мелкой земельной собственности, безусловное со¬
ответствие размеров земельных владений собственников за¬
нимаемым ими государственным должностям и вообще обще¬
ственному положению, неразрывную связь крупной собствен¬
ности на землю с господством над живущим на ней населе¬
нием и прерогативой на государственную власть.Лорды-собственники, правившие на основании пожалован¬
ных им хартий„ являлись вполне независимыми феодальными
правителями и были обличены самыми широкими полномочи¬
ями в административной, судебной и военной областях. Их
вассальное положение по отношению к Стюартам выражалось
лишь в подношениях чисто символического характера (не¬
сколько индейских стрел и т. п.). Правда, в хартиях (кроме
данной герцогу Йоркскому) указывалось, что издаваемые ими
законы лорды должны согласовывать с собранием представи¬
телей свободного населения (фригольдеров), но, располагая
огромной реальной властью, они влияли на выборы в эти
представительные органы и в итоге подчиняли их деятель¬
ность своей воле.В собственнических колониях первоначально запрещалась
продажа земли и дробление владений. Наследник не мог не
только целиком или частично продать свою землю, но и по¬
дарить или передать ее другим лицам. Действовали законы о
неотчуждаемости земли. Земля феодального собственника не
подлежала изъятию за недоимки или долги ее владельца. По¬
всеместно соблюдался принцип первородства — майорат. Млад¬
шим сыновьям и дочерям земля не доставалась, а выплачива¬
лась компенсация (девушкам нередко в виде приданого).Английская корона пыталась возродить в Америке даже
такие феодальные права, которые давно исчезли в самой мет¬
рополии. Лорды, например, получали право субинфеодации,
т. е. могли от своего имени раздавать маноры, предоставлять
землю фригольдерам, определять размеры рент и регламенти¬
ровать обязательства держателей. Анахронизмом являлось и
полученное ими право установления френкпледжа. В этом слу¬
чае население делилось на десятки и в каждой из них вводи¬
лась принудительная круговая порука.Создание в Америке фактически независимых от короны
феодальных палантинатов имело серьезные политические причи¬
ны. Английское правительство не располагало возможностями
для учреждения своей администрации во всех колониях, и ре¬
жим лордов-собственников должен был противостоять в ос¬
новном оппозиционной официальному Лондону эмиграции, ши¬
роким потоком устремившейся за океан.Балтиморы и Мэриленд. Наивысшего расцвета «феодаль¬
ное наступление» получило в Мэриленде. Сесил Кэлверт,
второй лорд Балтимор, оставаясь в Англии, управлял коло¬13*	195
нией как абсолютный властитель. По мнению Ч. Андрюса, сам
тон его инструктивных посланий к должностным лицам свиде¬
тельствует о том, что Балтимор отвергал даже мысль о том, что
кто-либо, кроме господа Бога или короля, мог оспорить его
указания или рекомендации. В 1650 г. он потребовал, чтобы
каждый житель колонии принес ему присягу на верность.
Лорд ввел жестокую систему наказаний для каждого, кто ос¬
мелится произносить мятежные или вольнодумные речи. Смель¬
чака ждало тюремное заключение, вырывание языка или ноз¬
дрей, отрезание ушей, а в качестве мягкого наказания — биче¬
вание. Если же ставилось под сомнение само право лорда-соб-
ственника на управление колонией, то ослушник и его наслед¬
ники должны были кровно отвечать за свою смелость, а его
ямуш^ество подлежало конфискации.^^В 1661 г. Сесил Кэлверт назначил своего сына Чарльза,
будущего третьего лорда Балтимора, губернатором колонии.
Практически вся власть сосредоточилась в его руках. Чарльз
был не только высшим должностным лицом, но и верховным
главнокомандуюихим и адмиралом флота. Он назначал членов
личного и тайного совета, который должен был следить за
исполнением приказаний истинного суверена Мэриленда. По¬
жалуй, как нигде в Америке, Балтиморы смогли поставить
под свой контроль всю жизнь колонии. Вершиной показателя
их самостоятельности и могущества стало намерение лорда
Сесиля чеканить свою собственную монету, право, которым
обладал лишь король. И хотя монеты, отчеканенные в Англии,
были немногочисленны, они имели ограниченное хождение и
практически исчезли из обращения на рубеже веков — это был
высший показатель феодального могущества Балтиморов в Мэ¬
риленде.Лорды-собственники насаждали в своей колонии феодаль¬
ные формы поземельных отношений: в период реставрации
Стюартов здесь было образовано около 60 маноров. Но самое
главное Балтиморы смогли добиться выплаты квит-ренты, прав¬
да, в несколько завуалированной форме —в виде пошлины за
произведенный табак — 2 шиллинга за 1 большую бочку (хог¬
схед). Кроме того, чистая квит-рента шла Балтиморам с каждо¬
го участка вновь закладываемых городов, своеобразную рен¬
ту— в бобровых шкурах — платили и индейцы, проживающие на
землях сеньора. В столице колонии Сент-Мари царила атмо¬
сфера средневековья, существовал даже маленький двор.^^Владельцы маноров также обладали правом взимать ренту.
Так, в маноре Габриель, основанном в 1659 г., арендатор
должен был, «по обычаю манора, уплачивать в год 15 пеков
хорошего кукурузного зерна, 1 жирного каплуна или полторы
курицы». А в случае смерти арендатора его наследник уплачи¬
вая стоимость половины барреля отборного зерна. Владельцы196
маноров обладали также правом суда за незначительные про*
ступки.Большую часть зависимого населения колонии составляли
сервенты, ввоз которых поощрялся лордами-собственниками.
Считается, что после 1650 г. каждый год в Мэриленд ввози¬
лись не менее (иногда и более) 500 сервентов в год. Если
учесть, что в 1812 г. в колонии проживало 46 тыс. человек (из
них 8 тыс. негров), то становится очевидным, что 5/6 населе¬
ния колонии испытало на себе жизнь кабального слуги. В
1660 г. существовал специальный рынок сервентов, на кото¬
ром капитаны кораблей продавали белых рабов фрименам и
мэрилендским «аристократам». Здесь же продавали и жен
для поселенцев из числа законтрактованных или насильно уве¬
зенных из Европы женщин. Самой известной из этих несчаст¬
ных стала племянница Даниеля Дефо, которая была прода¬
на в супруги зажиточному фермеру из графства Сессилл.^^Рента в колониях лордов-собственников. Последовательнук>
политику насаждения квит-ренты как основы феодальных от¬
ношений вели и сменявшие друг друга собственники Нью-
Джерси. В инструкциях губернатору лорды указывали:
«.. .каждый акр земли, который Вы, с нашего соизволения, бу¬
дете предоставлять любому лицу или группе лиц, должен быть
обложен рентой в полпенни в английской монете. Срок упла¬
ты ренты нам или нашим наследникам каждый год, начиная
с 25 марта».Купившие у герцога Нью-Йоркского эту колонию лорд Бер¬
кли и Дж. Картерет рассматривали квит-ренту как важную и
ценную составляющую своего приобретения. Ими была раз¬
работана целая система взимания денежной ренты в зависи¬
мости от качества земл'и. Основной оставалась цифра в 1/2
пенни за акр по установлению 1670 г. Однако луга и выпасы
уже облагались рентой в 2 пенса за акр, а затем 3 шиллинга
за обычный участок. Рентой было обложено также и город¬
ское землевладение. Собственники специально оговаривали,
что квит-рента не может быть выкуплена, а в случае неуп¬
латы ее должник терял право на участок, который по истече¬
нии определенного времени подлежал конфискации. Наряду с
денежной рентой, в Нью-Джерси встречалась и продуктовая, а
также отработочная рента: работа по строительству дорог, до¬
ма губернатора, административных зданий, тюрьмы для не¬
имущих должников. Продуктовая рента имела стоимостное вы¬
ражение — 2 шиллинга за бушель кукурузы, 1 анкер красного
вина —2 фунта 10 шиллингов, лошадь — 3 фунта, бык или
корова — 5 фунтов. Поселенцы могли также уплачивать рен¬
ту строительным лесом, железом, шерстью.Американский ученый Дж. Маккастер, проанализировав
рентные листы, хранившиеся в архивах исторического общест¬
ва Нью-Джерси, установил, что в 1686 г. 225 арендаторских197
хозяйств дали владельцам колонии 2607 фунтов, 7 шиллингов
и 6 пенсов рентного сбора. Правда, уплачено было не более
1500 фунтов, остальная сумма учитывалась, видимо, в долго¬
вых расписках. Анализ не охватывает всех хозяйств, так как
значительное количество рентных листов утеряно. Значитель¬
ную сумму, почти в 2 тыс. фунтов стерлингов, должны были
внести и поселки; правда, имеются данные об уплате всего
лишь 196 фунтов.Власть лордов-собственников пронизывала все сферы взаи¬
моотношений и в обеих Каролинах. Причем здесь размеры
взимаемой квит-ренты были, пожалуй, самыми высокими, а
участки земли, полагающиеся сервентам по истечении срока
их службы, — самыми маленькими. По мнению американского
историка В. Барнеса, «здесь, в Каролинах, была предпринята
попытка феодализации колонии”».^®Значительный интерес — в плане насаждения феодальных
отношений — представляет колония Нью-Йорк, захваченная
англичанами у голландцев и ставшая личным владением гер¬
цога Йоркского, а впоследствии короля Якова П.Еще голландцами здесь была создана система крупного
землевладения, получившая название патроната и носившая
ярко выраженный феодальный характер. В ее основе лежала
эксплуатация труда сервентов, аналогичная крепостному пра¬
ву, хотя и ограниченному во времени. Сервент платил своему
сеньору денежную и продуктовую ренту, работал на строи¬
тельстве дорог и хозяйственных зданий. Сеньору принадле-
л^али права мертвой руки, крестьяне обязаны были молоть
зерно на хозяйской мельнице, не могли без разрешения пат¬
рона охотиться, заготавливать лес, ловить рыбу в рамках пат¬
роната."'^ Яков I сохранил систему патроната в своих владе¬
ниях, более того, он взял ее за основу при создании маноров
в своей колонии. Одни за другим в колонии возникали круп¬
ные маноры Джексона, Джонсона, Де Ланей, Робинсона, Ван
Кортленда. Особенно сильным было влияние феодализма в
районах проживания шотландцев, где основными были клано¬
вые традиции. Так, например, Джонсоны смогли превратить
фактически в собственный домен целое графство Грайон.В манорах лендлордов арендаторы платили значительную
ренту. За участок в 100 акров была установлена плата в 2
шиллинга 6 пенсов, кроме того, арендатор должен был рабо¬
тать на расчистке леса, посадке фруктовых деревьев и т. д.
В дальнейшем права владельцев манора были даже увеличе¬
ны. Так, например, арендаторы манора Ливингстон в графст¬
ве Олбани за участок в 75—100 акров должны были ежегодно
«расчищать под пашню по 2 акра земли, сажать 100 фрукто¬
вых деревьев, платить ренту озимой пшеницей (18 бушелей
зерна за 75 акров), два дня работать на лорда, отдавать ему
четырех жирных птиц, выполнять своими лошадьми подвод¬198
ную повинность, пользоваться мельницей в маноре и т.У. Пенн и образование колонии Пенсильвания. Одним из
последних собственнических владений стала Пенсильвания, ос¬
нованная в 1682 г. Как и на севере в Массачусетсе, у истоков
ее истории стояли нонконформисты, на этот раз — квакеры.
Еще основатель этой секты Джордж Фокс мечтал о переселе¬
нии в Америку. Мечта квакеров осуществилась, когда к ним
присоединился Уильям Пенн. Сын адмирала, завоевавшего
для англичан Ямайку, активный участник реставрации Стюар¬
тов, королевский кредитор, Пенн получил колонию в счет по¬
гашения долга и, таким образом, превратился в крупного ча¬
стного землевладельца мира (в его собственности находилось
47 млн акров земли).Так же как и в Массачусетсе, переселенцы-квакеры пере¬
несли в Пенсильванию зачатки протобуржуазных отношений,
здесь были развиты ремесла, значительное распространение
получила покупка земли, местная ассамблея обладала поли¬
тической властью. Вместе с тем и здесь были сильны частно¬
собственнические настроения, в частности, характерные для
владельца колоний, которые объективно можно оценить как
профеодальные. С любого земельного надела должна была
уплачиваться квит-рента — как правило, 1 шиллинг за 100 ак¬
ров, лорд-собственник обладал правом мертвой руки, земель¬
ный надел подлежал конфискации при заключении смешан¬
ных браков, в колонии были образованы и крупные маноры.
Недаром В. Диксон отмечает, что «в глазах поселенцев Пенн
Оыл феодальным владельцем», управляющим колонией «по
феодальному праву».Конечно, насаждение феодальных институтов не вело к
установлению типологически «чистого» феодального строя. Са¬
ма колонизация Америки, как уже отмечалось выше, диктова¬
лась не только стремлением отживших классов расширить
свои земельные владения, но и знаменовала начало капитали¬
стического развития. Пожалуй, как нигде, здесь проявилось
своеобразное равновесие между разложением феодальных от¬
ношений и их частичной стабилизацией, с одной стороны, и
зарождением новых производственных отношений, новых сил
и классов — с другой. Это прежде всего сказалось в распрост¬
ранении ремесла и особенно торговли в Новой Англии, в по¬
степенном изменении статуса земельной собственности — осно¬
вы феодального господства. Пользуясь отсутствием верховных
собственников, местные чиновники и агенты, как королевские,
так и лордов-собственников, не всегда ревностно служили сво¬
им феодальным патронам. Это были предприниматели периода
первоначального накопления капитала, хотя и находящиеся в
плену многих фантомов феодального мышления. Они захваты¬
вали огромные земельные владения, скупая патенты, а чаще —
путем прямой подтасовки отчетности, предназначавшейся для199
собственников, живущих в далеком Лондоне. Значительная
часть этих земель перепродавалась дельцам капиталистическо¬
го толка, привлеченным в Америку дешевизной земли. И ме¬
стные администраторы, и их предприимчивые клиенты не бы¬
ли заинтересованы в феодализации земельной собственности.
Крупные скупщики приобретали землю, чтобы тотчас же пус¬
тить ее в продажу мелкими участками. С целью спекуляции
землей они организовывали земельные компании. Аналогич¬
ным явлением была и спекуляция пушниной в конце XVII в.
Торговля мехами стала монополией группы богатых предпри¬
нимателей.Американский фермер и специфика развития феодальных
отношений. Идеология низов Английской Америки, находив¬
шихся по экономическим, политическим, религиозным и дру¬
гим причинам в оппозиции метрополии, также способствовала
расшатыванию феодального мышления. Политику короля и
лордов-собственников, навязывавших переселенцам средневеко¬
вый социальный и хозяйственный быт, они встречали в штыки.
Антифеодальная борьба фермеров приобрела широкий размах.
Американский фермер был мало похож на европейского кре¬
стьянина, хотя бы благодаря двойственности, и даже «тройст¬
венности», своего положения: он являлся одновременно и жер¬
твой эксплуатации со стороны феодальных земельных собст¬
венников, и агрессором по отношению к индейцам, захватчи¬
ком их земель, а также, и это немаловажно, вооруженным за¬
щитником своих феодальных господ (а значит, косвенно и со¬
зданного ими режима) от аборигенов. Феодалы Английской:
Америки и угнетали фермеров и опирались на них в борьбе с
индейцами.Вооруженный фермер, даже не прибегая к оружию, мог
оказать более решительное сопротивление феодальному соб¬
ственнику, чем европейский крестьянин. Объектом борьбы фер¬
меров была прежде всего квит-рента. Фермеры требовали сни¬
жения ставок ренты, замены денежных взносов натурой, а в?
случае выплаты натурой вступали с администрацией в споры,
касавшиеся стоимости сельскохозяйственных продуктов, их
сортности, условий их доставки к месту сдачи и т. п. Нередка
фермеры силой заставляли сборщиков покинуть свои участки.Борясь против квит-ренты и прочих феодальных установ¬
лений, мелкие фермеры, численно преобладавшие в Нью-Йор¬
ке, Нью-Джерси, Делавэре и других колониях, мечтали о зем¬
ле. Феодалы внушали им ненависть еще и потому, что боль¬
шая часть их поместий не обрабатывалась, в то время как ос¬
новной массе землевладельцев земли не хватало. Высшей
формой протеста против колониального режима были восста¬
ния. Например, в 1689—1691 гг. в Нью-Йорке велась воору¬
женная борьба под руководством Дж. Лейслера.^^Особой угрозе феодальный строй в Английской Америке200
подвергался со стороны пуританских колоний Новой Англин.
Их население выступало не только против квит-ренты и от¬
дельных постановлений колониальных властей, но открыто,
сознательно боролось за свободную буржуазную земельную
собственность. Лорды-собственники Мэна и Нью-Гэмпшира,
пытавшиеся насадить в Новой Англии квит-ренту и другие
феодальные институты, постоянно получали отпор. После ре¬
ставрации Стюарты с новой силой пытались феодализировать
пуританские колонии, но «Славная революция» и восстание
в Массачусетсе в 1689 г. положили этому конец. Как уже от¬
мечалось, Новая королевская хартия Массачусетса 1691 г. зна¬
меновала победу буржуазной собственности во всех колониях
Новой Англии, но они лишились известной политической само¬
стоятельности и были вынуждены отказаться от пуританской
доктрины общественного устройства.Специфику европейско-североамериканского феодализма
определяло и наличие огромных массивов индейских земель на
Западе. Безземельные переселенцы стремились захватить их,
становились скваттерами. Конфликт крупных земельных собст¬
венников с этими землевладельцами-пионерами, жившими на
беспокойной границе колониального и индейского миров, был
едва ли не самым серьезным в социально-экономической жизни
Английской Америки. Уходя на Запад, скваттеры вырывались
из-под власти землевладельцев-феодалов и тем самым подры¬
вали ее. Их непрерывная борьба с индейцами мешала также
весьма прибыльной для колониальной верхушки торговле ме¬
хами, поставщиками которых были аборигены. В 1683 г. част¬
ным лицам было запрещено покупать земли у индейцев. В 30-х
годах XVni в. ужесточились преследования тех, кто самовольно
выходил за пределы пограничных поселков и захватывал новые
земли. Фигура скваттера, как и вообще североамериканского
фермера, была, однако, довольно противоречивой Сражаясь
с индейцами и являясь одновременно заслоном, скваттеры ока¬
зывались полезными для колониального режима.Европейские феодальные установления подвергались транс¬
формации также в результате влияния на социально-экономи¬
ческие отношения североамериканской природы. Из «тесной»,
относительно перенаселенной и сравнительно бедной в природ¬
ном отношении Европы переселенцы попадали в мир, масштабы
и богатство которого поражали несоизмеримостью с тем, что-
они оставили на родине. Земли, простиравшиеся в западном
направлении, казались бесконечными, леса и воды изобиловали
дичью и рыбой. Обилие земли порождало у сервентов надежду
стать независимым хозяином по окончании срока контракта,
питало скваттерство, подрывало надежды лендлордов на окон¬
чательное закрепощение крестьян. Но вместе с тем оно сдер¬
живало развитие культуры земледелия, сохраняло примитив¬
ные формы обработки земли, сдерживало переход к подлинно*20Г
буржуазным методам ведения хозяйства, позволило надолго со¬
хранить натуральный характер фермерских хозяйств.Все отмеченные факторы, переплетаясь и дополняя друг
друга, приводили к тому, что здесь формировался ослабленный
вариант феодализма периода переходной эпохи, сосуществовав¬
ший совместно с зарождающимися буржуазными отношениями,
часто выступая в качестве питательной базы для них.Англмя и Америка после «Славной революции». «Славная
революция» 1689 г. означала не просто смену одной династии
другой. Для Англии это был глубоко революционный шаг —
была отбита, пожалуй, последняя атака феодализма. С конца
XVII г. опережающее развитие в Англии получают новые обще¬
ственные силы и соответственно общественные отношения. Хотя
английское дворянство, особенно аристократия, продолжает
играть важную роль в политической жизни страны, истинными
владельцами Англии постепенно становятся торговец и промыш¬
ленник. Страна быстрыми темпами движется к промышленной
революции, к превращению в мастерскую мира.Естественно, в этой исторической ситуации меняются взгля¬
ды на заморские владения. Англия стремится превратить их в
поставщика сырья, продуктов питания и полуфабрикатов. Эко¬
номические потребности метрополии стимулируют развитие в
Америке некоторых отраслей промышленности: кораблестрое¬
ния, рыболовства, металлургического производства, овцевод¬
ства, производства риса и индиго. Так, например, треть кораб¬
лей британского флота была построена на верфях Новой Ан¬
глии, где судостроение становится главной отраслью промыш¬
ленности. В 1752 г. из Пенсильвании было вывезено 4600 т по¬
лосового железа, Каролина была центром производства кора¬
бельных припасов, и Вирджиния — бочек и деревянной тары."'^
Особенно ситьный толчок испытала торговля. Массачусетс и
Нью-Р1орк стали признанными центрами посреднической тор¬
говли с метрополией. Американские купцы извлекали огромные
прибыли из меховой и каботажной торговли, но особенно из ра¬
боторговли и контрабанды. Имена Моррисов, Хенноков, Фаню-
илов, Боилстонов — наиболее предприимчивых купцов — были
у всех на устах. В колониях, так же как и в метрополии, шел
процесс формирования отечественной буржуазии.Однако сельское хозяйство, где было занято подавляющее
большинство населения, еще находилось в оболочке добуржуаз-
ных отношений. Даже в Новой Англии, где ростки буржуазных
отношений давали бурные всходы в промышленности и торгов¬
ле, на селе можно отметить ряд черт, по сути дела феодальных
или близких к ним. Прежде всего это натуральный или полу¬
натуральный их характер. Поселенцы-фримены были не только
земледельцами, но и охотниками, и рыболовами, и плотниками,
и гончарами, и ткачами. Маркс так характеризовал подобное
производство: «.. .основная масса занимающихся земледелием202
колонистов, хотя они и привозили с собой из метрополии более
или менее значительный капитал, не является капиталистиче¬
ским классом, их производство не является капиталистическим
производством. Это — крестьяне, которые в большей или мень¬
шей степени работают сами и которые стремятся главным обра¬
зом к тому, чтобы обеспечить свое собственное содержание,
производить для себя средства существования. Поэтому их
главный продукт не становится товаром и не предназначается
для торговли. Избыток своих продуктов над тем, что они по¬
требляют сами, они продают, обменивают на ввозимые в коло¬
нию промышленные товары и т. п.».^"^Натуральный характер до определенной степени носило и
плантаторское хозяйство Юга, особенно в производстве продук¬
тов питания.Более того, частым было заимствование индей¬
ского образа жизни. Например, жители пограничья Мэриленда
«гордились тем, что их принимали за настояш^их индейцев,
когда они наносили визиты в более обжитые районы».В юж¬
ных штатах господствовали примитивные формы агротехники.
Так, В. Бирд Второй, посетив в 1728 г. Северную Каролину, при¬
шел в ужас от методов ведения хозяйства, использования при¬
митивных орудий, «как будто заимствованных у индейцев». Он
назвал этот регион «страной лентяев», которые еле-еле могут
прокормить себя.^^^ По свидетельству английского путешествен¬
ника Чарльза Варло, в 1784 г. в самой Вирджинии господство¬
вал подсечно-огневой метод земледелия.«Феодальная реакция». Рента в центральных и южных ко¬
лониях. Важное значение продолжает сохранять квит-рента.
Даже в Новой Англии фермеры и арендаторы были не сразу
освобождены от ее уплаты, хотя и настойчиво боролись против
нее. В центральных и южных колониях ее значение сохранялось
вплоть до революции. Квит-рента имеет двойное содержание:
с одной стороны, это экономический показатель, с другой — со¬
циальный— символ феодальной зависимости. Второе не менее
важно, чем первое — как символ феодальной зависимости она
активно способствует консервации феодального этоса, даже в
том его ослабленном варианте, который имел место в колониях.
Переход большинства колоний в руки короля (в личном владе¬
нии остались фактически лишь Мэриленд и Пенсильвания) ни¬
чего не менял. Напротив, он усиливал власть местной аристо¬
кратии, собиравшей ренту уже в пределах своих маноров,
и одновременно создавал условия для безболезненной пере¬
дачи в руки короны значительных сумм, которые она могла
пспользовать по собственному усмотрению. Классическая коро¬
левская колония Вирджиния дала доходов от квит-ренты:
в 1700 г.— 1750 фунтов стерлингов. 1705 г.— 1841, 1709 г.—
1852, 1715 г. — 2298 фунтов cтepлингoв.*^^Еще большими доходами располагали последние собствен¬
ники колоний. Американские историки Р. Бертофф и Дж. Мур-203
рин, проведя тщательный анализ доходов собственников Мэри¬
ленда и Пенсильвании, приводят красноречивые данные. Если в
самой метрополии в 1760 г. лишь 400 семей могли похвастаться
доходом более 4000 фунтов стерлингов и лишь немногочислен¬
ные представители высшей аристЬкратии, такие, как герцоги
Ньюкасл или Бредфорд, имели доход от 30 до 40 тыс. фунтов
стерлингов, то доход лорда Балтимора — Четвертого из семей¬
ства Пеннов — насчитывал до 30 тыс За сорок с небольшим
лет, с 1732 по 1774 г., доход от 80 маноров, контролируемых
им, вырос с 500 фунтов в год до 10 тыс. Квит-рента давала
лорду Балтимору от 35 до 40% всех его доходов.Значительные доходы от квит-ренты получали и собствен¬
ники маноров, особенно в Нью-Йорке, где их было больше всего.
Такие лендлорды, как Скардейл, Филипсборо, Ливингстон, по¬
лучали от 1 до 2 тыс. фунтов в год. Несколько меньше давал
манор Ван Кортланд, дарованный в 1694 г. Стефану Ван Корт-
ланду Доход мог бы быть большим, но после смерти ленд¬
лорда, а затем и его супруги в 1723г. он оказался временно
раздробленным между наследниками, которые долго не могли
договориться о совместных действиях.Сеньор Северного Нек-
ка лорд Ферфакс увеличил свои доходы от квит-ренты со
100 фунтов до 4 тыс. фунтов в 1768 г.Рост квит-ренты связан с общим усилением феодального
гнета во второй трети XVHIb., что позволило ряду историков
говорить о таком явлении, как «феодальная реакция», в неко¬
торых своих чертах аналогичной предреволюционному периоду
в Англии или во Франции. Наиболее ярко она проявилась в
увеличении квит-ренты на протяжении второй половины
XVin в. Так, в 1699 г. рента была повышена на 100% в Север¬
ной Каролине, в Нью-Йорке в 1767 г. выросла в 2 раза, также
увеличилась рента и в Вирджинии, а Томас Пенн потребовал
увеличения ренты на 150%. Лендлорды и собственники требо¬
вали также возмещения задолженности за прошлые годы, по¬
рою до 50 лет. Для выколачивания доходов и недоимок часто
использовалась вооруженная сила, но сумма задолженности
была очень высокой. Накануне революции арендаторы Пеннов
были должны почти 119 тыс. фунтов стерлингов, лендлордам
Нью-Йорка фермеры задолжали 18 888 фунтов, долг Нью-
Джерси— 15 тыс., а Северная Каролина и Вирджиния задол¬
жали короне соответственно 4,2 и 18 тыс. фунтов.Непрекращающиеся бунты арендаторов в колониях, требо¬
вавших снижения размера квит-ренты, облегчение доступа
к земле свидетельствует о том, что именно антифеодальная на-^
правленность была главным содержанием классовой борьбы в
колониях в конце XVHI — первой половине XVHI bb. Арендато¬
ры отказывались платить налоги и недоимки, несмотря на угро¬
зу конфискации земли и имущества, своеобразной формой пас-204
<сивного сопротивления было скваттерство или бегство в коло¬
нии Новой Англии.Зачастую фермеры и арендаторы с оружием в руках высту¬
пали против лендлордов и собственников, как, например, восста¬
ние Куда в Мэриленде, движение левеллеров в Вирджинии и
Jpeгyлятopoв в Каролине, восстание Прендергаста в Нью-Йорке.
В ряде случаев фермерское движение подавлялось силой ору¬
жия, как, например, в Мэриленде и Нью-Йорке. Но порой они
добивались успехов. Непрекращающиеся волнения арендаторов
Нью-Джерси с 1795 по 1855 г привели к тому, что сбор квит-
ренты в пользу лендлордов здесь фактически был прекращен.
Движение арендаторов в колониях привело и к переходу соб¬
ственнических колоний в руки короны, за исключением Пен¬
сильвании. В Мэриленде Балтиморы утратили политическую
власть, но сохранили экономическую. Показательно, что высту¬
пая против собственников повстанцы апеллировали к короне,
наивно полагаясь на доброту и справедливость короля, что от¬
ражает феодальную форму сознания крестьянства. В этих усло¬
виях колониям приходилось лавировать. В ряде случаев рента
снижалась, как, например, в Джорджии, где при переходе ее
из рук собственников в руки короля рента была снижена
•с 20 шиллингов за 100 акров до 4. В рекламных целях лидеры
боровшихся против рентных сборов повстанцев получали мо¬
наршее прощение, например, У. Прендергаст в Нью-Йорке. Но
в целом корона стояла на страже интересов лендлордов и своих
собственных, рассматривая взыскания фиксированной ренты
«и особенно недоимок по ней как основную цель своей поли¬
тики»Американский фольварк. Укреплению позиций лендлордов
способствовал и повышенный спрос на мировом рынке на сырье
и продукты питания Причем следует отметить, что именно в
первой половине XVHIb. происходит специализация отдельных
районов Английской Америки в производстве этих видов про¬
дукции. Нью-Йорк, Нью-Джерси, Пенсильвания становятся
крупными экспортерами зерна, Вирджиния и Джерси — табака,
обе Каролины — риса и индиго. Производство товарных куль¬
тур, сконцентрированное на узкой полосе атлантического побе¬
режья, в целом приходилось не на мелкие фермерские хозяй¬
ства, которые, как отмечалось выше, вели зачастую натураль¬
ное хозяйство, а на крупные и средние плантации. Причем
плантаторы, используя труд белых и черных рабов, выступали
лишь в качестве производителей продукции, а не торговцев.
Практически весь вывоз продукции происходил под контролем
купцов метрополии, к которым позже присоединились их ново-
лнглийские коллеги. Купцы перекладывали на плечи плантато¬
ров издержки по перевозке и хранению, разницу от изменения
цен и т. д. За продукцию от своих плантаций лендлорды полу-
*чали в среднем лишь от 10 до 50% стоимости товара. Нака¬205
нуне революции американцы должны были лондонским купцам
2 млн 900 тыс. фунтов стерлингов, торговцам Бристоля —
800 тыс., Глазго — 500 тыс., Ливерпуля—150 тыс., а в целом
более 5 млн фунтов стерлингов. Vs всего долга приходилось на
долю плантаторов Центра и Юга,^^ и это при том, что стои¬
мость вывезенной продукции неизменно росла! Так, лишь Вирд¬
жиния с 1763 по 1766 г экспортировала 100 тыс. хогсхедов та¬
бака, рос экспорт товарного зерна, в 1751 г. он составил 42 млн
фунтов, в 1754 г. — 45,7 млн фунтов. В то же время увеличился
долг вирджинских плантаторов, приблизившийся в 1776 г. при¬
мерно к 2,5 млн фунтов стерлингов.^® Мэриленд в 40-х годах
вывозил ежегодно 28 тыс. хогсхедов табака и 150 тыс. бушелей
зерна, но это не спасало плантаторов от долгов.Колониаль¬
ные плантации, на которых эксплуатировался труд сотен тысяч
белых сервенюв и черных рабов, были сырьевыми придатками
английской экономики. Вместе с тем хотелось бы подчеркнуть,
что товарный характер большинства плантаций отнюдь не рав¬
нозначен переходу к капиталистическому производству. На наш
взгляд, большинство плантаций представляли собой, скорее,
американский фольварк, специфическую форму европейско-се¬
вероамериканского феодализма, разительно сходную с восточно¬
европейским барщинно-фольварочном хозяйством, столь отда¬
ленным от него географически Особенно это касается централь¬
ных колоний Нью-Йорка, Пенсильвании, до определенной сте¬
пени зерновых хозяйств Вирджинии и Мэриленда. Как правило,
сам лендлорд не вел самостоятельного хозяйства, используя
труд арендаторов и сервентов Недаром в поэме Рэвела, самого
бывшего сервентом, говорится: «Шесть дней нам надо отслу¬
жить, чтоб на седьмой самим еды добыть». В маноре Ван Рен-
сселлера каждый арендатор был обязан сдать в виде ренты
50 бушелей пшеницы за участок в 100 акров, при этом сам ма¬
нор составлял Vs о-ва Лонг-Айленд и насчитывал 1 млн акров
земли В маноре Ливингстон, размером 160 тыс акров, каждый
арендатор за 75—100 акров выплачивал, кроме прочего, 18 бу¬
шелей зерна.Один из вирджинских плантаторов подчеркивал,
что сервенты составляют главное богатство лендлорда, владея
6 сервентами можно было получать с табачной плантации до
1 тыс. фунтов дохода.Спрос на сырье и продовольствие в мире, товарная направ¬
ленность американского фольварка вызывают бурный рост вво¬
за сервентов в Америку и не только из традиционных Англии,
Шотландии, Ирландии, но и Германии, Франции, Скандинавии.
В Европе действовали тысячи вербовш,иков, сказочными посу¬
лами заманивавших будущих сервентов из задыхающегося от
земельного голода Старого Света. Условия сервентажа были
прежними — кабала до семи лет, и перспектива стать самостоя¬
тельным фермером в Вирджинии, Каролинах, юной Джорджии
или старом Нью-Йорке. Судьба сервеита поразительно напо-206
минала судьбу крепостного Восточной Европы —его можно
было продать, обменять, подарить, отдать в поднаем или арен¬
ду, но существовала и одна яркая особенность его статуса: он
был временным. Однако эта особенность нивилировалась тем,
что в результате бесчеловечной эксплуатации лишь только двое
из десяти сервентов после получения свободы могли достичь бо¬
лее высокого общественного положения. Остальные либо уми¬
рали, подорвав силы, либо уже не могли выйти из круга феодаль¬
ной эксплуатации, вновь попадая в зависимость от лендлорда.^®Мучения людей, добровольно продающих себя в рабство, на¬
чинались еще в пути в «благословенную» Америку. Капитаны
кораблей, отплывающих из Ливерпуля или Бристоля, набивали
корабельные трюмы живым товаром, как делали их коллеги на
Невольничьем Берегу. Часто смертность достигала 50% из-за
чрезмерной скученности и плохого питания Бичом несчастных
пассажиров был тиф, который тогда называли «небольшим вос¬
палением», и другие болезни.В американской историографии достаточно прочно утверди¬
лась традиция рисовать жизнь сервентов в розовом цвете, опи¬
раясь на высокую мобильность населения и случаи достижения
бывшими сервентами высокого общественного положения. В то
же время свидетельств самих сервентов сохранилось мало, так
как люди эти, вербуемые из низших слоев европейского обще¬
ства, в большинстве своем были неграмотны, тем ценнее для
нас редкие свидетельства, оставленные кабальными слугами,
тем ценнее рассказ Г. Миттельберга, который хотелось бы при¬
вести полностью (несмотря на обширность цитаты): «Когда ко¬
рабль прибывает в порт, сервенты не могут покинуть его без
разрешения капитана, который рассматривает их как свою соб¬
ственность. И пока их не купят, они так и живут на судне по
2—3 недели, пока кто-нибудь их не купит на срок от 2 до 6 лет
в зависимости от их силы и здоровья. Особенно охотно поку¬
пали детей, так как подростки должны были находиться в ус¬
лужении до 21 годаМногие родители вынуждены были продавать своих детей,
чтобы те приняли на себя их долги по перевозке через океан.
Часто муж, жена и дети попадали в руки разных покупателей
и ничье сердце это не волновало.Работа была очень трудна в этой дикой и новой стране. Мно¬
гие шли работать на поля, но часто она состояла в рубке леса
под участки земли. Лес жгли, рубили и складывали, так что вся
Пенсильвания была покрыта штабелями гниющего дерева.Убежать было очень трудно, так как доносчик на беглого
получал хорошую награду. Если же беглеца ловили, то срок
его кабалы рос. Если он отсутствовал один день, то должен был
отслужить за нанесенный ущерб неделю; за неделю — месяц,
за месяц — полгода А если хозяин не желал держать больше
беглого сервента, то он мог просто продать его».207
в заключении своего рассказа, данного выше в значительном
сокращении, Миттельберг восклицает: «Для того, кто желает
иметь кусок хлеба, заработанный честным трудом, и кто не
может его заработать иначе, чем собственными руками, лучше
оставаться дома, чем ехать в Америку. Как бы не казалась
ему тяжела жизнь на родине, он по приезде в Америку обна¬
ружит, что здесь она такая же, если не труднее».Часто положение сервента было хуже, чем у чернокожего
раба, их сильнее эксплуатировали, старались выжать из них
все, что можно за период контракта. Иногда даже властям
приходилось сдерживать произвол хозяев. Во всех колониях
было запрещено убивать сервентов, иногда ограничивался рабо¬
чий день законтрактованного слуги, как, например, в Южной
Каролине, где он не должен был превышать 15 часов.Но в
целом власти ограничивались советом быть к сервентам гу¬
маннее.Конечно, не все сервенты, отслужив свой срок, влачили жал¬
кое существование. Известны и случаи, когда бывший сервент
сам становился владельцем белых и черных рабов, занимал
высокое общественное положение. Как правило, в прошлом это
были ремесленники. Так, плотник Джеймс Робб, бывший в за¬
висимости от Р. Картера в 1733 г., уже через три года сам имел
сервента, а, по завещанию его, наследники получили 3 рабов
и 250 фунтов. Д. Курри, сервент некоего Джеймса из графства
Ланкастер в Вирджинии, в конце жизни имел 3 сервентов и
18 рабов. Дж. Доннелейн после окончания срока сервентажа
сам стал преуспевающим плантатором — его участок в 225 ак¬
ров давал 14 тыс. фунтов табака.Однако большая часть сервентов, по мнению Н. И. Болхо¬
витинова до 67%, по окончании срока кабалы оказывалась без
земли, без какой-либо специальности, имея в лучшем случае
небольшую сумму денег, при условии, если хозяин был совест¬
ливым человеком.Если в Англии определенная часть паупе¬
ров периода первоначального накопления капитала поглоща¬
лась мануфактурой, то в Америке эта форма зарождающегося
промышленного производства не получила широкого распро¬
странения, исключая, может быть, определенную часть Новой
Англии. Посетивший ту же самую Вирджинию накануне рево¬
люции английский путешественник А. Барнаби свидетельствует,
«что мануфактуры здесь крайне незначительны, примитивны...
малолюдны и нет ничего, что бы заслуживало внимания».^®
^Лишь незначительная часть освободившихся сервентов станови¬
лась ремесленниками, мелкими торговцами, моряками или на¬
емными рабочими. Подавляющее их большинство вновь шло в
феодальную кабалу к лендлордам, становилась арендаторами,
несущими феодальные повинности. Ведь участок земли, вплоть
до революции, почти во всех колониях давался на условиях
уплаты квит-ренты. Об этом свидетельствует и рост доходов от‘508
квит-ренты лендлордов и собственников колоний. Лорд Фер¬
факс в 1721 г. получил 100 фунтов дохода лишь от земельной
ренты, а в 1768 г. — 4 тыс. фунтов, Пенн в 1732 г.—
600 фунтов, а в 1774— 10 тыс. в год. Конечно, рента увеличи¬
валась, улучшались и методы ее взымания, но увеличивалось
и количество феодально-зависимых арендаторов.«Черное рабство» в южных колониях. Наряду с использо¬
ванием труда сервентов в первой половине XVIHb. идет и на-
растаюп;ий ввоз чернокожих рабов из Африки. Работорговля,
ставшая мощным источником первоначального накопления ка¬
питала как в Англии, так и в Америке, значительно укрепила
крупное и среднее землевладение в южных колониях. В ряде
случаев, как, например, в Южной Каролине, труд негритянских
невольников почти вытеснил труд сервентов в производстве
риса. Но, как правило, в большинстве южных колоний соче¬
тался труд сервентов и рабов. А в Джорджии, основанной в
1732 г., собственники, стремясь возродить мелкое землевладе¬
ние, вообш,е запретили рабство негров, и его не существовало
здесь, по крайней мере, официально вплоть до 1752 г. Но обыч¬
но в хозяйствах южных плантаций сочеталась эксплуатация
сервентов и негров. Причем по мере увеличения ввоза рабов
из-за океана они начинают вытеснять сервентов на плантациях.
Однако расцвет американского плантационного рабства впе¬
реди, и связан он в основном с производством хлопка и сахар¬
ного тростника в послереволюционную эпоху.Как известно, первые негры попали в Вирджинию в 1619 г.,
когда голландцы обменяли партию рабов в Джеймстауне на
продукты питания и воду. Но юридически пожизненное рабство
негров как одной из основных производительных сил табачных
и рисовых плантаций начало оформляться лишь на рубеже ве¬
ков. На начальном этапе создания колоний их было очень не¬
много, и по своему положению они были более сервентами, по¬
лучая иногда даже земельные наделы. Существуют данные, со¬
гласно которЫхМ свободные негры могли иметь даже белых сер¬
вентов, что, впрочем, было редкостью.С. Н. Бурин, детально
исследовавший вопрос о черном рабстве в колониальной Аме¬
рике, отмечает, что на первом этапе заселения «положение нег¬
ров в южных колониях мало чем отличалось от положения бе¬
лых переселенцев и, безусловно, было лучше положения индей¬
цев, которым в те годы была уготована участь, позднее постиг¬
шая негров».Складывание в южных колониях крупного поместного земле¬
владения, ориентированного на производство сырья и продуктов
питания, нехватка рабочей силы в колониях в корне изменяют
положение негров. С конца XVII —начала XVIII в. идет про¬
цесс превращения их в потомственных рабов. В его основе ле¬
жит не природный расизм белого человека, а экономическая вы¬
года. За одну и ту же цену на невольничьем рынке можно было14 Заказ До 501	209
купить сервента на определенный срок или негра на всю жизнь.
Особенно усилился ввоз рабов в колонии после того как в.
1713 г. англичане вырвали у испанцев право асьенто. Если на¬
кануне в 1710 г. в южных колониях было всего 36 тыс. негров^
из них львиная доля приходилась на Вирджинию и Мэриленд
(23 тыс. и 8 тыс), то в 1760г. их уже насчитывалось 400 тыс.,
а к 1790 г. — 757 тыс. 208 человек. Из них почти 700 тыс. были
рабами Ежегодно с 1700 г по 1770 г. в колонии ввозилось не
менее 5 тыс. рабов.Большей частью рабы использовались на крупных планта¬
циях табака, риса, индиго, где их труд был более производи¬
телен. На небольших земельных наделах Новой Англии он не
получил распространения в силу малопродуктивности и холод¬
ного для рабов климата. Однако это не помешало именно куп¬
цам Массачусетса организовать широкую работорговлю.Практически каждая колония имела собственное законода¬
тельство о рабах.Неграм запреш;алось собираться толпами
и даже группами в 5—7 человек, покидать самовольно планта¬
ции, отлынивать от работы и портить имущество хозяина. За
участие в бунтах полагалась смертная казнь, за порчу имуще¬
ства или побег-бичевание и членовредительство. Но убивать
рабов запрещалось, «если только они не замыслили какого-
либо вреда хозяину». В случае, если хозяин забивал раба на¬
смерть, владелец подлежал штрафу, который, как правило, сни¬
жался «по объективным обстоятельствам», а то и не взыски-^
вался вовсе. Вместе с тем в первой половине XVIII в. негры
еще сохраняли некоторые права: они служили в местной мили¬
ции, могли выступать свидетелями в суде, негры пограничья
могли владеть оружием, а в Вирджинии, вплоть до 1723 г.,
негры обладали правом голоса. Но по мере роста числа рабов,
усиления значения их труда на плантациях и также роста не¬
гритянских восстаний ужесточилось и законодательство о ра¬
бах. Вершиной подобного юридического оформления рабства
стал Негритянский закон Южной Каролины от 10 мая 1740 г.
Раб окончательно превратился в говорящее орудие и собствен¬
ность своего хозяина, лишался тех немногих свобод, которыми,
еще обладал прежде Рабство как система было заложено и
юридически и фактически именно в первой половине XVIII в.,
но оно еще не превратилось в самодовлеющую силу, какой
стало в первой половине XIX в. В этот период оно сосущест¬
вовало с феодальной эксплуатацией сервентов и порой сдержи¬
валось им. Так, например, в Южной Каролине был принят ряд
законов, направленных на сдерживание ввоза рабов путем вве¬
дения высоких налогов на работорговлю, и поощрялся ввоз сер¬
вентов. Конечно, определенную роль играл и страх плантаторов
перед восстаниями рабов, ведь к этому времени общее количе¬
ство негров здесь превышало число белых поселенцев. Но не
следует забывать о том, что негры не платили ренту^ дающук>1210
львиную часть доходов лендлордам. В маноре Гренвнля в Се-
верной Каролине большинство земель обрабатывалось аренда¬
торами и сервентами, в Джорджии рабство долго было запре¬
щено собственниками, которые стремились ввозить сюда сер-
вентов. Несмотря на то, что доля рабского труда увеличива¬
лась, хотя и и не всегда он считался выгодным, лишь только
после революции с уничтожением кабального рабства белых
сервентов, плантационное рабство превратилось в основу сель¬
скохозяйственного производства Юга.Черные рабы, трудясь вместе с сервентами и арендаторами,
в некоторой степени укрепляли крупное товарное помещичье хо¬
зяйство — американский фольварк. Часто трудно было класси¬
фицировать их как классических рабов. Они трудились на фео¬
дальных мануфактурах по производству бочек в Вирджинии
или заготавливали корабельные припасы в Северной Каролине.
Несмотря на драконовские законы, они порой владели и не¬
большой земельной собственностью. Так, лейтенант английской
армии генерала Бургойна Томас Анберн в своих воспоминаниях
о Джорджии пишет, что негры получали от хозяина по акру
земли в вечное пользование, где в свободное от работы время,,
по субботам, выращивали для себя зерно и домашнюю птицу.^^
К сожалению, автор не указывает, платили ли подневольные
негры что-либо хозяевам за эту землю, но они с лихвой пла¬
тили ему на хозяйских плантациях. Конечно, мы далеки от того,
чтобы отождествлять это с отработочной рентой, а негров пред¬
ставлять в виде своеобразного зависимого крестьянства. Но
своим трудом негры укрепляли крупное поместное землевладе¬
ние, экономическую и политическую власть лендлордов.Социальная структура колониального общества. Американ¬
ская «аристократия». Крупная поместная собственность, квит-
рента, сама политика Стюартов привели к тому, что во второй
половине XVn в. здесь начинает формироваться своего рода
высшая «аристократия». Этот термин получил широкое распро-
странение как в американской, так и в советской историогра¬
фии. Как правило, он берется в кавычки. Это связано с тем, что
сравнивать американское общество колониального периода
с классической феодальной лестницей действительно нет осно¬
ваний. Однако хотелось бы напомнить, что в этом и нет необхо¬
димости. Общество переходной эпохи в действительности уже
не имеет четко выраженной феодальной структуры, хотя и имеет
вековые традиции, чего не было в ранней американской исто¬
рии. Внутри такого общества сами рамки, разграничивающие
классы и социальные группы, сильно размыты, происходит внут¬
ренняя диффузия, которую можно проиллюстрировать класси¬
ческим примером броуновского движения. Старые традицион¬
ные классы, приходя в движение, размываются, все сильнее за¬
являют о себе внесистемные группы.Так, в стране, классической для отечественной историогра¬14*	211
фии — Франции, к этому времени уже почти везде отсутство¬
вала личная зависимость крестьянства, дворяне практически
не вели самостоятельного хозяйства, значительная, если не
большая их часть осела в городах, прежде всего в Версале и
Париже. Их поместья переходили в руки «генеральных ферме¬
ров» и горожан, росло дворянство мантии, укреплялись позиции
торговцев и мануфактурщиков. Вместе с тем французское дво¬
рянство опиралось на феодальную традицию и экономическую
власть, продолжало удерживать и политическую власть.Европейско-североамериканский феодализм не имел собст¬
венно американской феодальной традиции, но опирался на пред¬
шествовавший ему английский вариант прежде всего в лице мо¬
нархии. Стюарты, много сделавшие для его насаждения на
американской земле, дали толчок и к развитию местной аристо¬
кратии, прежде всего в центральных и южных колониях. По
мнению Э. Иванса, к началу XVHIb. эти фамилии уже оконча¬
тельно оформились как аристократия и обладали огромным
влиянием.В Вирджинии это были Бланды, Барвеллы, Кар¬
теры, Ли, Рэндольфы. В Нью-Йорке — Моррисы, Робинсоны,
де Ланей, Джонсоны; в Мэриленде феодальную иерархию по-
прежнему возглавляли Балтиморы, в Каролинах — Лукасы,
Гренвилли, Маниголты.О	неоднородности колониального общества, наличии здесь
различных классов и социальных групп говорят прежде всего
современники. В докладе «Взгляд на провинцию и правитель¬
ство Вирджинии», поданном на высочайшее рассмотрение тре¬
мя вирджинскими авторами Хартвеллом, Блеиром и Чилтоном,
говорится, что в колонии существует сословное разделение на¬
селения. На вершине пирамиды находятся плантаторы-аристо¬
краты, вторую группу составляют торговцы и купцы, а внизу —
«свободные люди»—фримены, мелкие плантаторы, ремеслен¬
ники.Авторы не включают сюда сервентов и рабов, видимо,
не считая их за людей.Лейтенант-губернатор Нью-Йорка К. Коулден, анализируя
классовую структуру колонии в 1765 г., указывает, что народ
Нью-Йорка делится на следующие категории: 1) собственники
больших поместий, которые жалованы им от имени короля.
Автор отмечает, что размеры маноров достигают огромных
цифр от 100 тыс. до 1 млн акров; 2) вторая группа объеди¬
няет «джентльменов-юристов», своеобразное «дворянство ман¬
тии»; 3) торговцы и купцы, которые, по мнению автора, состав¬
ляют «третий класс, разбогатевший благодаря расторопности и
счастию в торговых сделках, особенно в минувшую войну»;
4) низшие сословия образуют фермеры и ремесленники.Как и его предшественники, Коулден не включает в соци¬
альную структуру сервентов и рабов, что само по себе доста¬
точно красноречиво. Ведь сервенты и рабы составляли пример¬
но четверть колониального населения.Могущественную «груп¬212
пу» лендлордов-аристократов в Северной Каролине выделяет
В*. Бирд Второй, отмечая их высокое экономическое и политиче¬
ское положение в обжитых районах Каролины.Классическими колониями, где сословность наиболее ярко
выразилась, стали Вирджиния, которую первый биограф Пат-
рика Генри В. Вирт назвал аристократической, и Нью-Йорк.Основой могущества здешних аристократов было крупное
землевладение. Как отмечает Э. Иване, практически все семей¬
ства «высшего света» Вирджинии — Ли, Рэндольфы, Картеры —
были связаны «с землей и арендаторами».^® Роберт Картер, па
прозвищу «Король», владел в графстве Ланкастер 300 тыс. ак¬
ров земли, 1000 рабов, которые трудились на 46 плантациях.
В его «родовом» поместье работали 17 кабальных слуг и
33 раба. Его внук Роберт владел 60 тыс. акров земли в Вирд¬
жинии и Мэриленде, кроме того, в его собственности были и
железные рудники. У Джона Кастиса было 15 тыс. акров земли,,
у Ф. Лудвилла—10 тыс. акров, собственность в Джеймстауне
и Вильямсбурге, 164 раба, значительное количество скота и
oвeц.^^ Были, конечно, и исключения. Так, семейство Нельсонов
разбогатело на торговле, но и они были крупными земельными
собственниками. В Нью-Йорке о размерах земельной собствен¬
ности лендлордов говорят счета, которые были представлены
лоялистами, потерявшими свои маноры в ходе революции. «Сэр
Джонсон оценил свои конфискованные земли и имущество в
183 тыс. фунтов стерлингов, а сэр Дж. Джонсон — в 103 162;
О. де Ланей потерял собственность стоимостью почти в 109 тыс.
фунтов стерлингов, у У. Байарда конфисковали земли и иму¬
щество, оцененное в 75 тыс. фунтов стерлингов, от 53 до
100 тыс. оценивалось протянувшееся по берегу реки на 24 мили
поместье Ф. Филипса; Б. Робинсон и Р. Моррис, подали бри¬
танскому правительству прошения о компенсации им за иму¬
щество стоимостью соответственно 79 980 и 68 384 фунтов стер¬
лингов».В их владениях трудились сотни сервентов и арен¬
даторов. Только в манорах четырех крупнейших лендлордов
Р. Морриса, Б. Робинса, Де Ланей, владельцев «Филипсбург
Манор» трудились 80—90% всех арендаторов графств Датчес
и Уэстчестер. По свидетельству Уота, графства Олбени, Дат¬
чес и Уэстчестер находились в вассальной зависимости от сво¬
их лендлордов.Некоторые лендлорды имели дворянские титулы, в основном
это были бароны и баронеты, но большинство подчеркивало
свою социальную обособленность званиями «эсквайр» и «джен¬
тльмен». Почетный титул «эсквайр» означал, что его владе¬
лец находится на службе у короля и владеет своим поместьем
по праву королевского пожалования. Титул давался за службу
или передавался по наследству. Плантатор мог разориться,
впасть в крайнюю бедность, быть обременен долгами, но не
терял права называться «джентльменом». Как подчеркивал213
Дж. Маури, «только лишь собственность еще не дает права на¬
зываться джентльменом».^2 Например, хотя Д. Френч был од¬
ним из наиболее боглтых землевладельцев графства Принс
Вилльям, он не считался джентльменом, так как не унаследо¬
вал это звание. В то же время Джон Бэйтс, хотя и был в три
раза беднее, назывался джентльменом, что связывалось с его
общественной службой, а разорившийся М. Пендж по-прежнему
считался им, унаследовав титул от отца.^^ В Нью-Джерси джен¬
тльменом считался тот, кто имел жалованное землевладение,
хотя бы и небольшое — до 400 акров.Для американской аристократии на протяжении XVIII в.
была характерна замкнутость. Число «аристократических» се¬
мейств не превышало 100. Опираясь на «Основные законы»,
опубликованные Локком для Каролины, местная знать всячески
стремилась ограничить смешение с «простолюдинами». Образ¬
цом для подражания служило английское дворянство. Дети
богатых плантаторов получали образование в английских уни¬
верситетах и закрытых учебных заведениях, усваивая образ
жизни своих английских кузенов: скачки, охоту, стремление
к роскоши. Характеризуя окружающую элиту, Джон Вейлис
писал накануне революции, что она, богатая за счет труда сер-
вентов и рабов, «погрязла в роскоши», конечно, в американско-
пуританском значении этого слова: «Еще в 1740 г. долг в 1 тыс.
фунтов стерлингов считался бедствием, теперь же задолжен¬
ность в 10 раз большая воспринималась как пустяк, не стоя¬
щий внимания. Конечно, их доходы возросли с того времени.
Но сейчас роскошь и безумное расточительство шагают рука
об руку. В 1740 г. я не помню, чтобы видел где-нибудь ковер,
исключая маленькой полоски в спальной комнате. Теперь же
повсюду персидские и азиатские ковры, изящная французская
мебель во всех комнатах и всестороннее проявление бо¬
гатства».Как уже отмечалось выше, американские аристократы, так
же, как и их неизмеримо более родовитые английские и фран¬
цузские собратья, постепенно попадали в финансовую задол¬
женность от купцов и банкиров. К этому их толкали монокуль¬
турность поместий, тяга к роскоши, стремление к выделению в
обществе, где «джентльмен не занимается трудом и торгаше¬
ством». Надеясь на свои земельные владения, лендлорды все
глубже залезали в долги ради дорогих вин и охотничьих ру¬
жей, мебели и ковров. Стоило только упасть цене на землю, как
это произошло в 1770 г., или на табак, господствовавший на
южных плантациях, как наступало отрезвление. Например,
крупный вирджинский плантатор В. Бирд Третий оказался дол¬
жен английским купцам 100 тыс. фунтов стерлингов, Т. Райт —
джентльмен из графства Ричмонд, обладая 3 тыс. акрами зем¬
ли, стал несостоятельным должником, а в целом, как отмечает
Иване, плантаторы только Вирджинии задолжали английским214
торговым домам от 2 до 3 млн фунтов стерлингов.^^ Т. Дже-
ферсон так писал о задолженности плантаторов: «Эти долги
стали передаваться по наследству от отца к сыну на протяже¬
нии уже многих поколений, а плантаторы —в своего рода соб¬
ственность, закрепленную за определенными торговыми дома-в Лондоне».^® Огромная финансовая задолженность не вела
к автоматическому банкротству плантаторов, оно было бы и не
выгодно английским купцам, но вела к окончательному пре¬
вращению американского фольварка в сырьевой придаток эко¬
номики метрополии. Долги Англии имели определенное рево¬
люционизирующее значение — для некоторой части плантато¬
ров, видевших в будущей революции возможность одним махом
покончить с экономической зависимостью от английских торго¬
вых домов.Колониальная олигархия играла важную роль и в политиче¬
ской жизни Английской Америки. Ее малочисленность не озна¬
чала бессилия. Лендлорды и их ставленники «доминировали в
церквях и молельных домах, судах графств и административ¬
ных органах. Экономическое благосостояние лежало в основе
их сильнейших политических позиций, их влияние сгущалось
на каждом уровне социальной структуры общества, в каждой
области ее функционирования».Практически всем ассамблеям
центральных и южных штатов: Нью-Йорка и Нью-Джерси,
Нью-Гемпшира, и особенно Вирджинии, Мэриленда и обеих Ка¬
ролин, был свойствен олигархический характер. По подсчетам
Дж. Мейна, практически вся административная власть в цен¬
тральных и южных колониях в XVni в. оказалась в руках план¬
таторской и отчасти торговой олигархии, которая в процент¬
ном соотношении насчитывала не более 10%.Своя «аристо¬
кратия», ориентирующаяся на каролинских лендлордов, нака¬
нуне революции начинает формироваться и в Джорджии. Так,
если еще в первой половине 50-х годов можно было назвать
богатыми лишь считанные единицы, то накануне революции
губернатор колонии и члены совета колонии владели почти1	тыс. рабов и обширными земельными владениями.Приобщение к власти становится необходимым правилом
для отпрысков богатых семей. Сначала молодой аристократ по¬
лучал необходимое образование в Европе или дома, затем за¬
нимал пост в судах графств или ополчении и, если достаточно
хорошо себя зарекомендовал, он мог рассчитывать на избра¬
ние в Ассамблею. Показательной здесь может быть карьера
юдного из самых известных американцев Т. Джефферсона, на¬
следника довольно крупного состояния в 7 тыс. акров и 60 ра¬
бов. Он удвоил свое состояние после удачной женитьбы.
В 26 лет был избран барджессом (членом нижней палаты
Ассамблеи) от своего графства Олбемал, причем начал свою
политическую карьеру не из честолюбия, а руководствуясь
принципом «благородство обязывает».215
Будущий автор «Декларации независимости» и третий пре¬
зидент США накануне революции готовился не к суровым ре¬
волюционным боям, а собирался прожить спокойную и насы¬
щенную жизнь джентльмена — богатого плантатора, депутата
ассамблеи, полковника ополчения графства. Дж. Т. Адамс пи¬
шет, что вплоть до революции общественная жизнь в своей го¬
сударственной основе была уделом аристократов: «Джентри —
„лучшие люди” —имели все преимущества в борьбе за власть.
Как правило, они и не имели отношения к реальной борьбе
за нее».^°Государственная власть была важным барьером, который от¬
плел ял аристократов от простолюдинов. Они могли терпеть
присутствие в Ассамблеях и судах богатых купцов и работор¬
говцев, с которыми многие находились в деловых, а то и семей¬
ных связях, но не «оборванцев». Определенную роль здесь игра¬
ли связи и образование, но важнейшим барьером, преграждав¬
шим выходцам из народных масс путь на верх, был имущест¬
венный барьер. В большинстве южных колоний, например, пра¬
во голоса имел лишь владелец участка не менее чем в 50 ак¬
ров земли — в Мэриленде с 1678 г, в Каролине с 1752, Джорд¬
жии с 1761 г. Что касается Вирджинии, где долгое время пра¬
вом голоса обладали все, кто имел хоть какую-либо собствен¬
ность, то по настоянию палаты горожан, где большинство уже
давно составляли плантаторы, в 1736 г. был принят новый за¬
кон, по которому правом голоса обладал уже собственник
100 акров необрабатываемой земли или, как минимум, дейст¬
вующей плантации в 25 акров.Феодальный принцип соответствия главенства в сословной
иерархии и в органах власти поощрялся английскими монар¬
хами. В «Инструкциях королевским губернаторам» прямо ука¬
зывается, что «на государственную службу должны назначаться
люди, доказавшие преданность нашему правительству, луч¬
шего происхождения и способностей и ни в коем случае из бед¬
няков или должников.. .».^2 Анализ состава колониальной Ас¬
самблеи Нью-Йорка, проведенный Дж. Т. Майном, показывает,
что это монаршее волеизъявление проводилось в этой колонии
с блеском: 14% законодателей располагало «умеренным состоя¬
нием (их имущество оценивалось в сумму от 500 до 2 тыс. фун¬
тов стерлингов), 43% членов легислатуры были собственни¬
ками земли и имущества стоимостью от 2 до 5 тыс. фунтов
стерлингов, а 43% обладали имуществом, стоимость которого
превышала 5 тыс.^^ В целом крупные лендлорды и их родст¬
венники контролировали до 80% всех ответственных постов в
колонии. В Английской Америке происходил постоянный круго¬
ворот должностей, как некогда в клерикально-олигархическом
Массачусетсе. Там, где имелась процедура выборов, планта¬
торы заставляли зависимых в экономическом отношении арен¬
даторов голосовать в нужном для них направлении. Если же216
был высок процент свободных фермеров, то джентльмены ис¬
пользовали разлагающее влияние спиртных напитков и другие
средства такого же свойства. Использование спиртного в ка*
честве решающего аргумента в пользу кандидата стало свое¬
образной традицией американской политической жизни на дол¬
гие годы. Так, будущий президент США А. Линкольн, начиная
свою политическую кампанию, угощал своих избирателей сид¬
ром, а одиннадцатый президент Дж. Полк не любил, когда ему
напоминали, что первая предвыборная кампания в его жизни
стоила ему 23 галлона виски, бренди и сидра.Американская олигархия оказывала свое политическое влия¬
ние не только на низы, но и на верхи колониальной пирамиды,
включая и саму королевскую власть. В идеале губернаторы ко¬
лоний, выступая полномочными представителями короля или
собственника, обладали огромными привилегиями. Они опреде¬
ляли порядок голосования, созывали ассамблеи, должны были
обеспечивать соблюдение законов империи. Они могли накла¬
дывать вето на решения ассамблей, назначали чиновников, при¬
сваивали в качестве главнокомандующих чипы и звания Цо
полковника). Они были уполномочены жаловать от имени ко¬
роля или собственника земельные наделы повсюду, за исклю¬
чением колоний Новой Англии. Однако зачастую их власть без
опоры на местную аристократию была просто эфемерной. Ведь,
как правило, жалование определялось местной ассамблеей,
очень часто они сами были крупными земельными собственни¬
ками и сотнями нитей были связаны с местной аристократией.
Поэтому они сквозь пальцы смотрели на захват лендлордами
новых земель, укрепление ассамблей Не случайно истинными
вершителями дел в колонии были не столько губернаторы,
а «Бирды, Картеры, Фицхью и Ли, представлявшие лучшие фа¬
милии Чессапикского залива, так же как и родственные им
Пинкни и Рутленды в Южной Каролине, де Ланей и Ливинг¬
стоны в Нью-Йорке, Хатчисоны и Оливеры в Массачусетсе».^^В случае, если губернаторы очень сильно наступали на ин¬
тересы лендлордов, те, часто используя в качестве движущей
силы фермерское движение, как правило, добивались снятия гу¬
бернаторов. Так, например, в Южной Каролине крупные план¬
таторы возглавили в 1729—1730 гг. борьбу против собственни¬
ков колонии, добились снятия губернатора Джонсона и пере¬
хода колонии под власть короля, что способствовало росту их
влияния как в экономической, так и политической жизни коло¬
ний. Крупные плантаторы Джорджии добились в 1752 г. от¬
мены закона о запрещении рабства в этой колонии. На протя¬
жении всех двадцати лет губернаторства Оглеторпа они фак¬
тически вели борьбу против него, добиваясь перехода под власть
короны ранее положенного срока. Аристократы Мэриленда,
опираясь на широкое движение фермеров и арендаторов, сме¬
стили губернатора Джефера, и в конечном итоге, в конце217
ICVIIb. Чарльз Балтимор лишился политических привилегий.
-Правда, в 1715 г. его сын Бенедикт Леонард был восстановлен
в своих феодальных правах, отрекшись от веры отцов и перей-в англиканство.®^Политическое господство земельной аристократии было важ¬
ным внутренним фактором. С одной стороны, оно сдерживало,
а затем и практически ликвидировало частнособственнические
амбиции лордов-собственников колоний, чем и закрепляло
здесь королевскую власть. Общепризнанно, что до «великого
пробуждения» 60-х годов XVIII в. колонисты выступали с ярко
выраженных монархических и лоялистских позиций. С другой
стороны, земельная аристократия не препятствовала участию
свободных Фрименов, фригольдеров и ремесленников в выбо¬
рах в ассамблеи. Право голоса для подавляюш,его большинства
на практике означало лишь возможность для них раз в три года
решать, кто из лендлордов и новоявленных богачей будет ре¬
шать их судьбу. Политическая монополия аристократов слу¬
жила опорой английским войскам в подавлении фермерских
движений, начиная с восстания Бэкона и кончая движением
регуляторов в Каролине.«Третье сословие» в Английской Америке. Сложный и пест¬
рый конгломерат представляло из себя «третье сословие» коло¬
ниального общества. На вершине его находились купцы, вла¬
дельцы мануфактур и земельные спекулянты, тесно связанные
с королевской администрацией. В первой половине XVIII в.,
в период первоначального накопления капитала в самой Аме¬
рике, складывание местной протобуржуазии шло семимильными
шагами. Уже с начала XVIII в., а особенно с его середины, за¬
метное место в колониальном экспорте стал занимать вывоз
промышленных изделий и полуфабрикатов. Центром преиму¬
щественного развития новых производственных отношений ста¬
ли колонии Новой Англии и центральные колонии. Так, напри¬
мер, из Пенсильвании в 1752 г. было вывезено 4600 т полосо¬
вого железа, в Новой Англии производили различные металло¬
изделия: горшки, пряжки, домашнюю утварь и скобяные изде¬
лия, в Коннектикуте возникла мануфактура по производству
проволоки. Первая постоянно действующая печь для выплавки
чугуна была основана в Массачусетсе еще Джоном Уинтропом
Младшим, а к началу революции они уже действовали почти
по всей Новой Англии, в Нью Джерси, Мэриленде. В Пенсиль¬
вании действовала группа Карлейльских заводов. В целом
к 1775 г Английская Америка давала V? всего мирового произ¬
водства чугуна.®^ Вывоз железа из Америки в Великобританию
Б 1770 г. составил 5747 т металла в чушках, 2102 т полосового
:келеза.^^ Крупнейшими предпринимателями колониальной Аме¬
рики были А. Спортсвуд и Г Стигел. В определенной степени раз¬
витию мануфактуры в этой области способствовала и политика218
метрополии, заинтересованной в бесперебойных поставках ме-
'таллополуфабриката.Политика английского правительства, запрещавшая вывоз
лиерсти из Великобритании, способствовала развитию в коло¬
ниях шерстяной мануфактуры, центрами которых были Масса¬
чусетс, Нью-Гемпшир и Пенсильвания. Однако в целом ману-
-фактурное производство, сдерживаемое меркантилистской поли¬
тикой Англии, развивалось крайне неровно.Важное значение имели пищевая промышленность и лесо¬
торговая, китобойный промысел и рыбная ловля. Центром ки¬
тобойного промысла стал о-в Нантакет, поставлявший в коло¬
нии, метрополию и Францию китовый жир, амбру, китовый ус
для изготовления дамских корсетов и сырье для производства
свечей. В 1774 г. 360 китобойных судов бороздили воды Атлан¬
тики, а годом позже 150 китобоев дали китового жира на
167 тыс. фунтов стерлингов.Уже с 1641г. Новая Англия
была известна как крупный экспортер трески, сельди, осетров,
пикши. В 1766 г. годовой улов рыбы оценивался в 7 млн долла¬
ров. Недаром современники говорили, что каждая вторая трес¬
ка на английском столе может называться «американской».Часто «новые люди» Америки совмещали различные отрасли
предпринимательской деятельности, достигая значительных ус¬
пехов и даже удостаиваясь за свою деятельность «высочайшей
похвалы». Например, Уидьям Пепперел, крупный промышлен¬
ник из колонии Мэн, владея доходными рыбными промыслами,
был крупным поставщиком строевого и корабельного леса ко¬
ролевскому флоту. Его собственный флот перевозил английские
и американские товары в Европу и обратно, участвуя в торгов¬
ле с о-вами Вест-Индии В конце концов он стал и крупным
землевладельцем, получавшим ренту со своих арендаторов.
Король пожаловал ему титул баронетаОгромные прибыли будущим капитанам американской эко¬
номики давала торговля. Она, как по мановению волшебной па¬
лочки, давала жизнь провинциям и городам. 150 лет колони¬
альной истории превратили Новую Англию в своеобразный
склад транзитных товаров. Торговля стала мощнейшим стиму¬
лом для развития здесь буржуазных отношений. Новая Англия
была для Америки тем, чем была Голландия для Европы пер¬
овой половины XVn в. Крупнейшими портами были Бостон и
Ньюпорт, Нью-Йорк и Портсмут. Наиболее прибыльными были
контрабанда и работорговля Ежегодно в Английскую Америку
ввозилось до 30 тыс. черных невольников. Прибыль только
лишь от одного рейса давала до 500 фунтов стерлингов. В то
^е время прибыль среднего фермерского хозяйства Новой Ан¬
глии не превышала 20 фунтов стерлингов.Американских ра¬
боторговцев, как, впрочем, и их европейских собратьев, ни¬
когда не смущала этическая сторона вопроса — ведь для них
зто был поистине золотой дождь Юпитера. Известными постав¬219
щиками живого товара были: Пепереллы, Кэботы, Белчеры.
Прибыльной и почетной была контрабандная торговля, где пре¬
успели семейства Хэнкоков, Фанюилов, Браунов.У истоков буржуазных отношений в сельском хозяйстве стоя¬
ла специфическая прослойка земельных спекулянтов. Они при¬
обретали легальными и сомнительными путями огромные про¬
странства земли с единственной целью — перепродать их мел¬
кими участками фермерам и бывшим сервентам, ремесленникам
и богатым иммигрантам. В основе их деятельности лежал не
феодальный принцип, а коммерческий расчет, превращение
земли в товар. Земельные спекулянты были одними из главных
инициаторов земельной экспансии, и здесь их деятельность на¬
ходила поддержку у крупных лендлордов, занимавшихся про¬
изводством табака. Примитивные методы выращивания этой
сельскохозяйственной культуры быстро истощали почву. Ленд¬
лорды и сами не чуждались земельных спекуляций. Р. Ливинг¬
стон, скупив 1050 га разбросанных участков земли, объявил их
смежными и в результате добился присоединения к ним еще
71 тыс. га, уже ничего не заплатив.Правда, лендлорды, ску¬
пая участки, как правило, образовывали здесь новые поместья,
эксплуатируя труд арендаторов и сервентов. Земельные спеку¬
лянты и спекулятивные кампании не ставили перед собой та¬
кой задачи. Их целью была капиталистическая прибыль.Второй составляющей «третьего сословия» были свободные
фермеры, среди которых встречались и «фермеры-капитали-
сты», ремесленники, плантаторы средней руки, определенная
часть зажиточных арендаторов. Пожалуй, эта группа населе¬
ния, составляющая от 25 до 45% колониального общества, наи¬
более сильно испытывала на себе влияние европейско-северо¬
американского феодализма. Насколько яростно купцы, промыш¬
ленники, земельные спекулянты выступали против мерканти¬
листской политики английского правительства, настолько фер¬
меры и арендаторы выступали против засилия квит-ренты и
феодальных привилегий отечественных и английских лендлор¬
дов. Их мечтой были свободная ферма на свободной земле —
это требование они выдвигали вплоть до Гражданской войны.
Именно борьба фермеров за землю и доступ к политической
власти определяет основное содержание классовой борьбы в ко¬
лониях на протяжении 150 лет. Вместе с тем, как и любому
крестьянскому движению феодализма или переходной эпохи,
этому движению были свойственны ограниченность, локаль¬
ность, вера в короля. Выступая против лендлордов или адми¬
нистрации, фермеры и арендаторы, ремесленники, мечтавшие
о собственном клочке земли, наивно полагали, что притеснения
исходят именно от этих слоев и не имеют никакого отношения
к королю — доброму и справедливому монарху, живущему за
океаном. Отсюда столь частое обращение к нему как к верхов¬
ному арбитру, который иногда даже шел им навстречу. Так,.220
например, просьба фермеров Вирджинии об освобождении по¬
граничных жителей от квит-ренты была удовлетворена Геор¬
гом II, руководитель фермерского движения Нью-Йорка — Прен-
дергаст был «прощен». То, что эти знаки монаршей милости
были единичны, ничего не меняло в феодально-этосном мышле¬
нии подавляющего большинства фермеров. Только революцион¬
ная буря 60—70-х годов смогла помочь им стряхнуть эти око¬
вы сознания и радикально изменить монархические настроения
масс.Свободные фермеры и арендаторы были основной силой
классовой борьбы колоний. Они составляли основу вооружен¬
ных отрядов Бэкона и Дэвиса, Калпепера и Дюранта, «левел¬
леров» Нью-Йорка и «регуляторов» Каролины. В то же время
сервенты, стоящие в самом низу социальной пирамиды колони¬
ального общества, как правило, редко поддерживали фермер¬
ское движение. Видный исследователь революционной истории
С. Н. Бурин подчеркивает: «История социальных движений ко¬
лониального периода (особенно в XVII в.) показывает, что сер¬
венты довольно редко пополняли ряды активных участников
социальной борьбы: реальные, по их убеждению, перспективы
индивидуального продвижения наверх отвлекали их от мыслей
о социальном неравенстве и о борьбе с ним».^°'^ Кроме эконо¬
мических причин, здесь можно назвать и другие: демографиче¬
ские, клановые, традиционалистские, низкую сознательность,
наличие черного рабства и т. д. Основными методами клас¬
совой борьбы сервентов были пассивные: отказ от работы, пор¬
ча имущества хозяев, бегство в другие колонии и на границу,
скваттерство. Однако в середине XVIII в. под влиянием «фео¬
дальной реакции» местных лендлордов и аграрной политики
Англии, запрещавшей переселение за Аллеганы, происходит
сближение борьбы сервентов и фрименов, многие из которых
сами испытали судьбу законтрактованного слуги. Они вместе
выступали с оружием в руках в конце 60-х годов в Нью-Йорке,
составили основу движущих сил I Американской революции.
Борьба сервентов за освобождение от «белого рабства» нашла
свое выражение в великих словах «Декларации независимо¬
сти»: «Мы считаем очевидными следующие истины: все люди
сотворены равными, и все они одарены Создателем некоторыми
неотъемлемыми правами, к числу которых принадлежат: жизнь,
свобода и стремление к счастью».Революция не изменила
социального полол<ения индейцев и негров, которые также име¬
ли «неотчуждаемое право» на жизнь и свободу. Еще 100 лет
черные рабы продолжали составлять самую несчастную и угне¬
таемую часть американского общества.Европейско-североамериканский феодализм и его сущность.
Окидывая взглядом колониальную историю будущих Соеди¬
ненных Штатов Америки, нельзя не отметить богатство ее кол¬
лизий, не отдать дань мужеству и отваге ее пионеров, превра-221
тивших некогда девственную страну в передовую державу^
как нельзя и замалчивать истребление индейских племен ш
складывание плантационного рабства. Своеобразие колониаль¬
ной истории Английской Америки вместе с тем не было «уни¬
кальным экспериментом» человеческой истории, оно шло под
огромным влиянием Европы, еще не стряхнувшей с себя осень
средневековья, тревожный сон феодализма. Капитализм не
прибывал в Америку с первыми кораблями переселенцев. Она в
равной степени испытала на себе суть переходной эпохи от фео¬
дализма к капитализму: единство и борьбу разлагающихся фео¬
дальных отношений и зарождение и становление новых, бур¬
жуазных. Опираясь на понятие переходной эпохи, нет смысла
искать здесь «систему феодализма», аналогичную французской,
германской или английской. Но в то же время необходимо под¬
черкнуть особо, что в Английской Америке сложился свой евро¬
пейско-североамериканский феодализм, испытавший на себе
влияние Голландии, Франции и прежде всего Англии как стра¬
ны метрополии, страны-донора в равной степени и феодальных
и протобуржуазных отношений. Будучи порождением переход¬
ной эпохи, он представлял собой ослабленный вариант англий¬
ских феодальных отношений, но не был самодовлеющим для
всей Английской Америки. В одних колониях, например. Новой
Англии, он проявился слабее, в других (центральных и юж¬
ных) — сильнее.В своем развитии европейско-североамериканский феода¬
лизм прошел два крупных этапа. Первый — это период насаж¬
дения. Он связан с профеодальной политикой Стюартов, на¬
правленной на экспорт в Америку феодальных производствен¬
ных отношений, превращение ее в «заповедник феодализма».
Данный период характеризуется широкими феодальными пра¬
вами лордов-собственников, включая права субинфеодации, по¬
пытки установления здесь феодальной иерархии и судопроиз¬
водства. В течение этого периода идет и формирование основ¬
ных противостоящих сил, с одной стороны — лордов-собствен¬
ников, частновладельческой и королевской администрации,,
с другой — массы зависимых арендаторов и сервентов. Особен¬
ностью этого периода является влияние несистемных классов —
ремесленников, свободных фермеров, купцов и торговцев, что
отражало существование второй протобуржуазной тенденции.
Особенно сильно это влияние — по ряду причин как социально-
экономических, так и религиозных и географических — ощуща¬
лось в северных колониях. Но и здесь долгое время продол-
жали существовать и общинное землевладение, и натуральный
характер хозяйств, и квит-рента.Второй период — конец XVII — первая половина XVIII вв.—
это время, когда европейско-североамериканский феодализм не’
только утвердился, но и доказал свою жизненность на амери¬
канской земле, свою способность к модификации.222
Большинство колоний в этот период переходит под непосред¬
ственное управление короны, а в сельском хозяйстве, наряду^
с преимущественным натуральным хозяйством фермеров Новой
Англии, большую роль начинает играть американский фоль¬
варк, ориентированный на производство и поставку на мировой
рынок продуктов питания, табака и сырья. Как отмечается в
коллективной монографии «Война за независимость и образо¬
вание США», «хотя борьба фермеров приводила в большинстве
колоний к ослаблению власти аристократов-землевладельцев,,
феодальные институты в сельском хозяйстве не претерпели
каких-либо коренных изменений».По-прежнему огромное
значение играет квит-рента. Если в XVII в. она зачастую взы¬
скивается время от времени, то в первой половине XVIII в.
сбор ее упорядочивается, доходы от нее растут, позволяя житы
на нее не только английским Пеннам и Балтиморам, но и мест¬
ным лендлордам. В колониях образуется местная аристократия
и джентри, которые стремятся усилить эксплуатацию арендато¬
ров и сервентов, увеличивая квит-ренту, вводя новые и возрож¬
дая старые феодальные налоги и поборы, как мы стремились
показать это на примере Нью-Йорка. В центральных и южных
колониях Нью-Йорка, Вирджинии, Каролинах, Джорджии идет
рост крупного поместного землевладения.Основным эксплуатируемым классом колониального обще¬
ства продолжают оставаться сервенты. До ^/з жителей предре¬
волюционной Америки прошли через это ярмо. С 1717 г. до на¬
чала революции в Америку было ввезено 40 тыс. осужденных
(один из источников формирования сервентов), а только через
рынки Филадельфии за первую половину XVIII в. прошло не
менее 25 тыс. законтрактованных слуг.^°^Особенностью существования и производства крупного по¬
местного хозяйства следует признать широкое распространение
здесь во второй половине XVIII в. труда черных невольников.
На наш взгляд, который мы выдвигаем в качестве рабочей ги¬
потезы, не претендуя на окончательное решение вопроса, перед
нами —модифицирование американского фольварка, вызванное
особенностями формирования и существования этой своеобраз¬
ной рабочей силы, с одной стороны, и постоянно растущими
потребностями экономического рынка — с другой. Это своеобраз¬
ный социально-экономический зигзаг на пути к капиталистиче¬
скому производству.Важнейшим показателем распространения европейско-севе¬
роамериканского феодализма является классовая борьба^ фер¬
меров и арендаторов. Она направлена против феодальной рег¬
ламентации в сельском хозяйстве, за отмену квит-ренты и дру¬
гих феодальных платежей, против политического засилия ари-^
стократов и джентри. Классовая борьба здесь не достигла вы¬
сокого накала, как в Европе, она не приобретает форму кре¬
стьянских войн. Их и не могло быть. Сам характер американ-223J
ского феодализма не был всеобъемлющим, он был более сла¬
бым. Кроме того, огромные свободные земельные ресурсы За¬
пада сыграли роль предупредительного клапана. Отрицательное
воздействие имело и существование черного рабства, препятст¬
вующее объединению всех эксплуатируемых слоев, да и вре¬
менный характер сервентажа, удерживающий «белых рабов» от
активной борьбы. Говоря об отсутствии крестьянской револю¬
ции, мы не можем не констатировать широкое фермерское и
арендаторское движение в колониях. Его особенностью было
то, что во второй половине XVIII в. оно совпало с общим хо¬
дом национально-освободительного движения и обеспечило по¬
беду I Американской революции.Европейско-североамериканский феодализм долгое время
оказывал свое влияние и после ее победы. Прежде всего это
выразилось в том, что I Американская революция не была за¬
вершенной. Она окончилась компромиссом торгово-финансовых
кругов Севера и лендлордов центральных и южных колоний.
В последних еще долго сохранялось крупное поместное земле¬
владение (были конфискованы лишь земли лоялистов), сохра¬
нилось и рабство негров. Долгие годы на Юге господствовали
принципы майората, примитивные формы ведения хозяйства,
сам дух социальной мысли позднего феодализма, приведший
к оформлению типа «плантатора-джентльмена». Понадобилось
еще 100 лет и еще одна революция, чтобы в США восторжест¬
вовал американский тип развития капитализма в сельском хо¬
зяйстве.
ЗАКЛЮЧЕНИЕСоциально-экономическая история колониальной Америки
подтверждает тезис о многовариантности исторического про¬
цесса. Колониальный феодализм региона высоких цивилрхзаций,
плантационное рабство Бразилии, Вест-Индии, Юга современ¬
ных США и европейско-североамериканский феодализм Север¬
ной Америки —все это своеобразные формы докапиталистиче¬
ского развития. Общим для них являлось преобладание (или
наличие) феодальных черт в производительных силах и произ¬
водственных отношениях (внеэкономическое принуждение, осно¬
ванное на поземельной зависимости, и феодальный характер
собственности). Все вышеперечисленные способы производства
в той или иной мере испытали влияние индейских традиций и
формирующегося мирового рынка. Однако степень этого влия¬
ния была различной в разных регионах Америки. Наиболее
прочно феодальные черты укоренились в регионе высоких циви¬
лизаций. Этому способствовало состояние индейского общества
(складывание раннеклассовых государств с феодальными чер¬
тами), слабое развитие в конце XV—XVI вв. мирового рынка,
высокая степень феодализации колониальной политики Испа¬
нии. В результате взаимодействия этих факторов в регионе сло¬
жилась особая форма феодализма — колониальный феодализм,
который не мог не пройти длительный путь развития, что обус¬
ловило затяжной переход Испанской Америки к капиталисти¬
ческим отношениям.Плантационное рабство Бразилии, Вест-Индии, Юга США
было обусловлено слабым развитием производительных сил ин¬
дейского общества этих районов Америки, его почти полным
истреблением, феодальным (но более поздним) характером ко¬
лонизации, более высоким уровнем развития капитализма в
мире. В этом способе производства элементы разных форма¬
ций имели приблизительно равное влияние. Существование15 Заказ № 501	225
плантационного рабства также оказалось длительным (до по¬
следней трети XIXв.), но переход от него к капитализму осу¬
ществлялся быстрее и менее болезненно, чем от колониального
феодализма.Европейско-североамериканский феодализм (север США,
Канада) испытал очень сильное воздействие уже разлагающе¬
гося феодального общества Европы. Степень феодализации ко¬
лониального процесса Англии и Франции в XVII—XVIII вв.
была более слабой, чем Испании и Португалии. Индейское об¬
щество в сущности не было включено в социально-экономиче¬
ские процессы английских и французских колоний. Мировой ры¬
нок властно стучался в двери. Поэтому данная разновидность
феодализма оказалась менее живучей и довольно быстро ис¬
черпала себя, открыв путь к развитию США и Канады по ка¬
питалистическому пути уже в начале XIX в.В целом же американский континент прошел в колониаль¬
ную эпоху стадию развития феодальных отношений, ибо имен¬
но они при всей специфике развития отдельных регионов явля¬
лись системообразующими. При этом важно отметить, что фео¬
дализм Старого и Нового Света существенно отличались друг
от друга, являясь схожими, но не идентичными. Это были раз¬
ные типы феодализма.
примечанияДВА ОТКРЫТИЯ АМЕРИКИ1	Таково мнение советского исследователя В. И. Гуляева. Он ссылается
’на археологические находки в Мексике, относящиеся к 24—22 тыс. до н. э,
Ш Латинской Америке — это самые древние следы человека. Что касается
территории современных США и Канады, то обнаруженные там в Калифор¬
нии и Неваде стоянки датируются разными исследователями по-разному.
Некоторые ученые, например, Д. Соди, М. Галич относят их к 40 тыс. до
н. э. Однако их данные вызывают сомнения. Известные и признанные все¬
ми древнейшие археологические памятники на территории США датируются
временем не ранее 12—10 тыс. до н. э. См.: Гуляев В. И Предисловие
//Соди Д. Великие культуры Месоамерики. М., 1985. С. 10—11; Галич М.
История доколумбовых цивилизаций. М., 1990. С. 50.2	Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. Изд 2-е. Л., 1989.
С. 184.3	Там же4	Там же.5	Этнические процессы в странах Карибского моря /Отв. ред.
Э. Л. Нитобург. М., 1982. С. 130, 150, 179; Очерки истории Кубы /Отв.
)ед. Н. М. Лавров. М., 1978. С. 17; Этнические процессы в странах
Ожной Америки /Отв. ред. И. Ф. Хорошаева, Э. Л Нитобург. М., 1981.
С. 313, 263, 74, 96; Marcillo М. L. The population of colonial Brasil//
The Cambridge history of Latin America / Ed. by Bethell L Cambridge etc.,1985.	Vol. 2. P. 37—63 или: Открытие и колонизация Америки европей¬
цами: исторические особенности и значение. Реферативный сборник /Под
ред. И. И. Янчук, А. В. Егоровой. М., 1990. С. 126.6	Подробнее об этом см.: Альперович М. С. 1) К вопросу о чис¬
ленности индейского населения Мексики в колониальный период//Совет¬
ская этнография. 1982. № 3. С 71—96; 2) Индейское население Латинской
Америки в XVI—XVII вв.//Вопросы истории. 1965. № 4. С. 198^—199;
Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV—XVIII	вв. Т. 1. Структуры повседневности: возможное и невозможное. М.,1986.	С. 46—49, 58; Открытие и колонизация Латинской Америки евро¬
пейцами... С. 118—125; Sanchez-Albornoz N. The population of co¬
lonial Spanish America//The Cambridge history of Latin America//Ed. by
Bethell L. Cambridge etc, 1985; Vol. P. 3—36.7	Баландин P. K., Бондарев Л. Г. Природа и цивилизация. М.,
1988. С. 118.8	Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21. С. 408—409.^ Путешествия Христофора Колумба. Дневники, письма, докумен¬
ты. М, 1950 (последнее, четвертое, издание. М., 1961); Записки солдата15*	227
Берналя Диаса: В 2-х т. М.; Л., 1924—1925; Milagros del VasMin-
цо М. Las capitulaciones de Indias en el siglo XVI. Madrid, 1986; Co¬
on C. Textos у documentos completos. Madrid, 1984 etc.10	Гу M ИЛ ев Л. H. Указ. соч. С. 446.11	Путешествия Христофора Колумба... С. 55—57, 60—62.12	Там же. С. 131.13	Там же. С. 256—262.14	Там же. С. 352—368, 359.15	Там же. С. 348.16	Там же. С. 358—359.17	Perez de TudelaJ. Las armadas de Indias у los origmes de
la politica de colonizacion (1492—1505). Madrid, 1956. P. 103—105.18	Coleccion de documentos ineditos relativos al descubrimiento,
conquista у colonizacion de las posesiones espanoles en America у Oceania,
sacados en su mayor parte del Real Archivo de Indias en 42 t. Madrid,.
1864—1884, t 38. P. 323—324.19	Ibid. T- 24. P. 30—36; T. 31. P. 309-318.20	Perez de TudelaJ. Op. cit. P. 110—112.21	Ibid. P. 136—138.22	Свет Я. М. Открытие Америки и зарождение системы эксплуатации
ее коренного населения//Путешествия Христофора Колумба... С. 515—516.23	Пу теш еств и я Христофора Колумба... С. 440—441.24	Там же. С. 451.25	Coleccion de documentos ineditos... Т. 31. P. 258—271, 5—12,
121—129.26	Ibid. T. 38. P. 468—471.27	Путешествия Христофора Колумба... С. 448—458; Perez de
Tudela J. Opi. cit. P. 183—192.28	По вопросу О численности испанских переселенцев на разных этапах
колонизации в литературе существуют разночтения. Указываются цифры
от 21 365 человек (М. Фернандес Алварес) до 120—140 тыс. (X. Висенс Ви-
вес, А. Розенблат) в первой половине XVI в. П. Бойд-Боуман, Н. Санчес-
Альборнос считают, что в течение всего XVI в. в Америку эмигрировало
около 200 тыс. испанцев // Boyd-Bowman Р. Indice geobiografico de cuaren-
ta mil pobladores espanoles de America en el siglo XVI. Bogota, 1964. P. IX;
Fernandez Alvarez M. Espana у los espanoles en los tiempos moder-
nos. Salamanca, 1979. P. 104; Sancher-Albornoz N. Op. cit. P. 15.
M. Мёрнер называет цифру — 243 тыс. — Открытие и колонизация Аме¬
рики европейцами... С. 121.29	Milagros del Vas Mingo М. Op. cit.; Rumeu de Ar¬
mas A. Nueva luz sobre las capitulaciones de Santa Fe de 1492 concertadas
entre los Reyes Catolicos у Cristobal Colon: estudio institucional у diploma-
tico. Madrid, 1985.30	Гумилев Л. H. Указ. соч. С 446.31	Прескотт В. Завоевание Мексики. В 2 кн. Кн. 1. СПб., 1885. С. 29.32	Morales Padron Fr. Teoria у leyes de la Conquista. Madrid^
1979. P. 489—518.33	Гумилев Л. H. Указ. соч. С. 103.34	Лас Касас Бартоломе де. История Индий. Л., 1968. С. 6L35	Бутце Г. В сумраке тропического леса: Природа. Люди. Хозяйст¬
во. М., 1956. С. 147.36	Маркс К, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 763.ИСПОЛЬЗУЯ ИНСТИТУТЫ
АМЕРИКАНСКОЙ ДРЕВНОСТИ1	Navarette М. F. Coleccion de viajes у descubrimientos que hicieroi-i
рог mar los espanoles desde el fin del siglo XV: En 5 t. T. II. Madrid, 1859.'
P. 207.228
2	Свет Я. М. Открытие Америки и зарождение системы эксплуатации
ее коренного населения // Путешествия X. Колумба. Дневники, письма, до¬
кументы. М., 1951. С. 514.3	Путешествия X. Колумба. Дневники, письма, документы. М.^
1951. С. 321.4	Свет Я. М. Указ. соч. С. 518.5	Путешествия X. Колумба... С. 348.6	Свет Я. М. Указ. соч. С. 515.7	Navarette М. F. Ор. cit.8	Herrera у Tordesillas Antonio de. Historia general de
los hechos de los castellanos en las islas у tierras firmes del mar oceano
en 4 t. T. I. Madrid, 1601. P. 199-200.9	Свет Я. M. Указ. соч. С. 519—520.10	Там же. С. 519.Coleccion de documentos ineditos relativos al descubrimiento, con-
quista у colonizacion de las posesiones espanolas en America у Oceania,,
sacados en su mayor parte del Real Archivo de Indias bajo la direccion de
Joaquin Pacheco. T. 1—42. Madrid, 1864—1884 (C. D. I.). T. 31. P. 13—15.12	Ibid. P. 26.13	Coleccion de documentos ineditos relativos al descubrimiento,.
conquista у organizacion de las antiguas posesiones espanolas de Ultramar.
2-a seria. T. 1—25. Madrid, 1885—1932 (C. D. U.). T. V.14	Цит. no: Свет Я. М. Указ. соч. С. 522.15	Там же. С. 523—524.16	Lamb и. Frey Nicolas de Ovando — gobernador de las Indias
(1501—1509). Madrid, 1956. P. 146, 147, 181, 151, 161.17	Ibid. P. 169.18	Лас Касас Бартоломе де. История Индий. Л., 1968. С. 84—85.19	Там же.20	Chacon J. М. Cedulario cubano: Т. 1. Madrid, 1929. P. 171—173>
217—218, 225—228, 239—248.21	Morales Padron Fr. Teoria у leyes de la Conquista. Madrid^
1979. P. 307—309.22	Ibid. P. 311—326.23	Очерки истории Кубы. М., 1978. С. 23.24	Archivo Nacional de Cuba: Fondo Actas de Historia. Leg. 169.
Caja 28.25	Лас Касас Бартоломе де. Указ. соч. С. 415.26	Там же. С. 395.27	Там же. С. 419.28	Цит. ПО: Иванов Г. И. Энкомьенда в Мексике//Учен. зап. Ива¬
новского пед. ин-та. 1964. Т. 35. С. 112.29	Трибуто (tributo) —дань с индейцев в пользу короля в признание
вассальной зависимости от него. Сам термин введен в 1529 г. См.:
Weckmann L. La Herencia medieval de Mexico: En 2 t. Madrid, 1984.
T. 1. P. 433.30	Historia documenta de Mexico: en 2 t. T. 1. Mexico, 1984.
P. 142—143.31	Ibid. P. 143—144.32	Иванов Г. И. Указ. соч. С. 114—116.33	Там же.34	Weckmann L. Ор. cit. Р. 434.35	Ibid. Р. 434—435.36	Иванов Г. И. Указ. соч. С. 118—119.37	Там же.38	Иванов Г. И. Пеонаж в Мексике//Учен. зап. Ивановского пед.
ин-та. 1967. Т. 43. С. 162.39	Roel Pineda V. Historia social у economica de la colonia. Lima.
1988. P. 90.229
40	Eugenio Martinez М. A. Tribute у trabajo del indio en Nueva
Granada. Sevilla, 1977. P. 227—228.41	Ibid, P. 228.42	Иванов Г. И. Энкомьенда в Мексике... С. 125.43	Weckmann L. Op. cit. P. 441—446.44	Иванов Г. И. Указ. соч. С. 127.45	Там же. С. 141.46	Eugenio Martinez М. А. Ор. cit. Р. 13.47Roel Pineda V. Op. cit P. 91.48	Eugenio Martinez M. A. Op. cit. P. 8—9.49	Иванов Г. И. Энкомьенда в Мексике... С. 123.50	Eugenio Martinez М. А. Ор. cit. Р. 3—4.51	Ibid. Р. 28—31.52	Ibid. Р. 34.53	Ibid. Р. 39-45.54	Ibid. Р. 43^44.5	5 Ibid. Р. 228—229.56	М о г а 1 е S Р а d г о п Fr. Ор cit. Р. 420—421.57	Ibid,. Р. 422.58	Ibid. Р. 428—446.59	Ibid. Р. 435—437.€0 Ibid. Р. 425.61	Ibid. Р. 434—435.«2 Ibid. Р. 438—439.63	Ibid. Р. 441—447.64	Ibid. Р. 427.65	Padilla Altamirano S., Lopez Arellano M. L., Gon¬
zales Rodrigues A. L. La encomienda en Popayan. Sevilla, 1977. P. 76.66	Garcia Bernal M. G. Poblacion у encomienda en Yucatan bajo
los Austrias. Sevilla. 1978. P. 10—11; Padilla Altamirano S. у otros.
Op. cit. P,. 24.67	Garcia В e r n a 1 M. C. Op. cit. P. 219, 240—245.68	Ibid. P. 282—297.69	Padilla Altamirano S. у otros. Op. cit. P. 103—112, 216.70	Иванов Г. И. Энкомьенда в Мексике... С. 122, 151, 154.71	Garcia Bernal М. С. Ор. cit. Р. 336—344; Padilla А11 а-
mirano S. у otros. Ор. cit. Р. 103—112, 204—208.72	Garcia В е г п а 1 М. С,. Ор. cit. Р. 336—339; Padilla Alta¬
mirano S. у otros. Op. cit. P. 174, 179.73	Garcia Bernal M. C. Op. cit. P. 346—348; Padilla Alta¬
mirano S. у otros. Op. cit. P. 61—73, 180, 204—208.74	Garcia Bernal M. C. Op. cit. P. 354—355.75	Ibid. P. 378; Padilla A tamirano S. у otros. Op. cit. P. 88.76	Garcia Bernal M. C. Op. cit. P. 378—393; Padilla Alta¬
mirano S. у otrosf. Op. cit P. 77—101.77	Garcia Bernal M. C. Op. cit. P. 10—11.78	Ibid. P. 400—414.79	Ibid. P. 416—420. Padilla Altamirano S. у otros. 0,p. cit.
P. 217.80	Ibid. P. 219.SI	Ibid. P. 73.«2 Weckmann L. Op. cit. P. 475.83	Ibid. P. 466—469.84	Roe 1 Pineda V. Op. cit. P. 98-100, 111.85	Ibid. P. 135—136.86	1Ы4 P. 158.87	Weckmann L. Op. cit. P. 479.88	Ibid. P. 481.89	R о e 1 P i n e d a V. Op. cit. P. 158—159.90	Ibid, P. 175-177.230
91	Ibid. P. 35.92	Weckmann L. Op. cit. P. 489—491.93	R о e 1 P i n e d a V. Op. cit. P. 226—23U94	Weckmann L. Op. cit. P. 414—415. — Термин «subditos» — «под¬
данные» в XVI в. практически не употреблялся.95	R о е 1 Р i п е d а V. Ор. cit. Р. 248—249.96	Weckmann L. Ор. cit. Р. 506—509.97	Ibid. Р. 501.9S	Historia documental de Mexico. 1984 Т. I. P. 211—212.99	Этнические процессы в странах Южной Америки. М., 1981,
С. 76; R о е 1 Р i п е d а V. Ор. cit. Р. 261—262.100	Weckmann L. Ор. cit. Р. 441—445.101	Historia documental de Mexico. Т. 1. P. 135—136.102	Фриде Хуан. Из истории аграрных отношений в колониальной
Колумбии//Новая и новейшая история. 1968. № 2. С. 44.losQonzalo Aguirre В. La poblacion negra de Mexico. Mexico.
1984. P. 204—205.ю^Мариатеги X. К. Семь очерков истолкования перуанской дей¬
ствительности. М., 1963. С. 386.105	R о е 1 Р i п е d а V. Ор. cit. Р. 310—315.106	Иванов Г. И. Энкомьенда в Мексике. С. 117—118.107	Этнические процессы в странах Южной Америки. М., 198L
С. 76—77, 338.108	Иванов Г. И. Энкомьенда в Мексике. С. 129—140.РАЗРУШЕНИЕ И СОЗИДАНИЕ1	Romano R. American Feudalism // Hispanic American Historical Re¬
view (далее —HAHR). 1984. Vol. 61, N 1. P. 124.2	T a у 1 о r W. B. Landed Society in New Spain: A View From the South
// HAHR. 1974. Vol. 54, N 3. P. 398.3	Boyer R. Mexico in the Seventeenth Century: Transition of Colonial
Society//HAHR. 1977. Vol. 57, N 3. P. 461-462.4	Ibid. P. 469.5	Ibid.6	Ibid. P. 476.7	Weckmann L. Herencia medieval de Mexico: En 2 T. Madrid. 1984.
T. 1. P, 495—496.8	Keith R. G. Conquest and Agrarian Change: The Emergence of the
Hacienda Sistem on the Peruvian Coast. Cambridge. London, 1976. P. 59—60.9	Boyer R. Op. cit. P. 467—468.10	Ibid. P. 464.11	Ibid.12	Ibid. P. 473—474.13	Ibid. P. 476|.14	Smith R. S. Indigo Production and Trade in Colonial Guatemala//
HAHR. 1959. Vol. 39; N 2. P. 181.i5Roel Pineda V. Historia social у economica de la Peru colonial.
Limai. 1988. P. 184.16	Hoberman L. Sch. Merchants in Seventeenth Century Mexico City:
A Preliminary Portrait // HAHR. 1977. Vol. 57, N 3. P. 490.17	Rodriguez M. The Genesis of Economic Attitudes in the Rio de
La Plata // HAHR. 1956. VoK 36, N 2. P. 174.18	Bowser F. P. The African Slave in Colonial Peru, 1524—1650 //
HAHR. 1975. Vol. 55, N 2. P. 345—347.19	Bra ding D. A., Gross H. Б. Colonial Silver Mining: Mexico and
Peru//HAHR. 1972. Vol. 52, N 4. P. 566.20	Ibid. P. 567.21	Ibid.231
22	Ibid. p. 571.23	Ibid.24	Ibid.25	Ibid. p. 573.26	Ibid.27	Zulawski Д. Wages. Ore Sharing and Peasant Agriculture: Labor
in Oruro’s Silver Mines, 1607—1720//HAHR. 1987. Vol. 67, N 3. P. 408.28	Ibid. P. 411.29	Ibid. P. 406.30	Ibid. P. 412—413.31	Weckmann L. Op. cit. P. 480—481.32	Ibid. P. 483—484.33	Green leaf R. E. Viceregal Power and the Obrajes of the Cortes
Estate, 1595—1708//HAHR. Vol, 48, N 3. P. 370—373.34	Ibid.35	Ibid.36	Ibid.37	Super J. C. Queretaro Obrajes: Industry and Society in Provincial
Mexico. 1600—1810//HAHR. 1976. Vol. 56, N 2. P. 206.38	Ibidi. P. 202.39	Ibid. P. 205.40	R о el Pineda V. Op. cit. P. 232—234.41	Фриде X. Из истории аграрных отношений в колониальной Ко¬
лумбии // Новая и новейшая история. 1968. № 2. С. 49—50.42Roel Pineda V. Op. cit. P. 258.43	Фриде X. Указ. соч. С. 50.44	Keith R.. G. Op. cit. P. 116.45	Roe! Pineda V. Op. cit. P. 269.46	Rowe I. H. The Incas Under Spanish Colonial Institutions//HAHR.
1957. Vol. 37. N 2. P. 181—18Я47	Ibid. P. 182.48	Lockhart I. Encomienda and Hacienda: The Evolution of the Great
Estate in the Spanish Indies//HAHR. 1969. Vol. 49, N 3. Р/. 415.49	Иванов Г. И. Репартимьенто в Мексике в XVI—XVIII вв.//
Учен. зап. Ивановского пед. ин-та. 1964. Т. 35. С. 169.50	Самаркина И. К. Обш.ина в Перу. М., 1974. С. 78.51	Иванов Г. И. Указ. соч. С. 176.52	Там же.53	Rowe I. Н. Ор. cit. Р. 156.54	Самаркина И. К. Указ. соч. С. 79.55	Иванов Г. И. Указ. соч. С. 168.56	Там же. С. 181.57	Там же. С. 178.58	Gibson Ch. The Aztecs Under Spanish Rule: History of the Indians
of the Valley of Mexico. 1519—1810. Stanford, 1964). P. 226—236.59	К e i t h R. G. Op. cit. P. 120.60	Ibid.61	Ibid.62	Mace r a P. Feudalismo colonial americano: El caso de haciendas
peruanas//Asta Historica. T. XXXV, Szeged, 1971. P. 29.63	Ibid. P. 30.64	Ibid.65	Ibid.66	Ibid. P. 31.67	Rowe I. H. Op. cit. P. 178.68	Ibid. P. 179.69	Ibid. P. 172.70	Ibid.71	Ibid. P. 173.72	Ibid, P. 174.232
73i^oel Pineda V. Op. cit. P. 131.74	Rowe I. H. Op. cit. P. 174.75	Cole J. A. An Abolitionism Born of Frustration: The Conde de
Lemos and The Potosi Mita, 1667—1673//HAHR. 1983. Vol. 6, N 2. P. 308—
309.76	Rowe I. H. Op. cit. P. 174.77	Ibid. P. 174—175.78	Konetzke R. Coleccion de documentos para la Historia у Forma-
cl5n social de Hispanoamerica (1492—1810). Madrid, 1958. Vol. II. T. 1.
P. 191.79	Ibid. P. 192.80	Zavala S. El servicio personal de los indios en el Peru (extractos
del siglo XVII). Mexico, 1972. Vol. 2. P. 69.81	Cole J. A. Op. cit. P. 311-312.82	Bauer A. I. Reviewer on the book Д. A. Cole ’The Potosi Mita,
1573—1700: Compulsory Indian in the Andes”. Stanford, 1985//HAHR. 1986.
Vol. 66, N 3. P. 599—600.83	С ole J. A. Op. cit. P. 312.84	Rowe I. H. Op. cit. P. 175.85	Ibid. P. 175—176.86	Z u 1 a w s к i A. Op^. cit. P. 407.87	Konetzke R. Op. cit. P. 192.88	Иванов Г. И. Указ. соч. С. 187.89	Там же. С. 187—188.^0 Konetzke R. Op, cit. P. 71—85.91	Zavala S. Op. cit. P. 32—34.92	Ibid, P. 18.9	3 Coleccion de documentos ineditos relativos al descubrimiento, con-
quista у colonizacion de las posesiones espanolas en America у Oceania...
<далее —CDI). Madrid, 1864—1884. T. IV. P. 143—145.94	Zavala S. Op. cit. P. 18—20.95	Ibid. P. 20.96	CDI. T. IV. P. 418—419.97	Иванов Г. И. Указ. соч. С. 188—189.98	К о п е t z к е R. Ор. cit. Р. 154—168.р. cit. Р. 40.Указ. соч. С. 189.99	Z а V а 1 а S. О,100	Иванов Г. Р101	Там же.102	К о п е t Z к е R. Ор. cit. Р. 201.103	Zavala S. Ор. cit. Р. 69.^04 Иванов Г. И. Указ. соч. С. 190.105	В г а d i п g D. А., С г о S S Н. Е. Ор. ciij. Р. 557.106	Ibid. Р. 560.107	Cole I. А. Ор. cit. Р. 316—317.108	В г а d i п g D. А., С г о S S Н, Е. Ор. cit. Р. 560.109	McAlister L. N. Social Structure and Social Change in New
Spain//HAHR. 1963. Vol. 43, N 3. P. 354110	Ibid. P. 357.111	Ibid.112	Ibid.изВгоппег F. Peruvian Encomenderos in 1630: Elite Circulation
and Consolidation //HAHR. 1977. Vol. 57. N 4. P. 638.114	McAlister L. N. Op. cit. P. 361.115	H 0 b e r m a n L. Sch. Op. cit. P. 483.116	Ibid.117	Ibid. P. 486—487.118	Fox K. V., Pedro Muniz. Dean of Lima, and the Indian Labour
Question//HAHR. 1962. Vol. 42, N 1. P. 86—87.“9 Rowe I. Ц. Op. cit. P. 156.>20 McAlister L. N. Op. cit. P. 358.233
121	Hanke L. The Spanish Struggle for Justice in the Conquest of
America. Philadelphia, 1949. P. 138—139.122	Spalding K. Social Chimbers: Changing Patterns of Mobility
Among the Indians of Colonial Peru // HAHR. 1970. Vol. 50, N 4. P. 645.123	Ibid. P. 646.124	Ibid.125	Ibid. P. 646—647.126	R о we I. H. Op. cit. P. 157.127	S p a 1 d i n g K. Op. cit. P. 653—654.128	Ibid. P. 654.129	Ibid. P. 66.2.130	Taylor W. B. Op. cit. P. 212.131	Historia documenental de Mexico. T. 1. Mexico. 1984. P. 273.132	Roel Pineda V. Op. cit. P. 95.133	Самаркина И. К. Указ. соч. С. 72.134	Этнические процессы в странах Южной Африки. М., 1981.
С. 21.135	R о е 1 Р i п е d а V. Ор cit. Р. 94—96.136	Spalding К. Ор. cit. Р. 657.137	Ibid.138	Ibid.139	Ibid. P. 657—658.140	Ibid. P. 658.141	Ibid. P. 659.i42Huaman Pom a de Ayala. Nueva cronica у buen gobierno.
Paris, 1936. P. 574—575, 587, 662—663.143	Этнические процессы в странах Южной Америки... С. 25.144	Там же. С. 77—78.145	Там же. С. 266—267.146	Там же.147	Там же. С. 343—349.148	Roel Pineda V. Op. cit. P. 95—96.149	Ibid.150	Historia documental de Mexico... P. 166.
i5iQonzalo Aguirre B. Op. cit. P. 212, 213, 219.152	Roel Pineda V. Op. cit. P. 82^153	Этнические процессы в странах Южной Америки... С 22—23.154	Там же. С. 78.155	Там же. С. 237.156	Там же. С. 263, 270.157	Keen В. Main Currents in United States Writings on Colonial
Spanish America, 1884—1984 // HAHR. 1985. Vol. 65. N 4. P. 673.158	Ibid.159	Rowe I, H. Op. cit. P. 187.160	S p a 1 d i n g K. Op. cit. P. 660.НОВОЕ ОБЩЕСТВОiThe Encyclopaedia Britannica: Eleventh edition. Cambridge,.
1911. Vol. 21. P. 125.2Chiaramonte J. C. Formas de sociedad у economi'a en Hispano-
America Mexico; Barcelona; Buenos-Aires. 1984. P. 191.3	The Encyclopaedia Britannica: Eleventh edition. Vol. 18. P. 322.4	Ibid. Vol. 7. P. 603.5HaringC H,. Trade and Navigation between Spain and the Indies
in the time of the Hapsburgs. Cambridge Mass., 1918. P. 113, 122, 213—215.6	Hamilton E. J. The Decline of Spain // Essays in Economic Histo-
ry. London, 1954. P. 218.234
7	Иванов Г. И. Мексика во второй половине XVIII в.: Испанский
колониализм и индейцы//Учен. зап. Ивановского пед. ин-та. 1970. Т. 58^
С. 5—7.8	Roel Pineda V. Historia social у economica de la colonia. Lima,
1988. P. 211—212.9	Boyer R. Mexico in the Seventeenth Century: Transition of Colonial
Society//HAHR. 1977. Vol. 57. N 3. P. 466.10	Hoberman L. Sch. Merchants in Seventeenth Century in Mexico
City: A Preliminary Portrait//HAHR. 1977, Vol. 57, N 3. P. 493.iiArcila Farias E. Economia colonial de Venezuela. Mexico, 1946.
P. 187.12	Ortiz de la TablaD. J. Comercio exterior de Veracruz. 1778—
1821. Sevilla, 1978. P. 236.13	R 0 e 1 P i n e d a V. Op. cit. P. 189—190.14	Ibid. P. 194—195.15	Ibid. P. 197.16	Ibid.17	Ibid. P. 198.18	Ibid. P. 189—190.i9Arcila Farias E. Op. cit. P. 165—169.20	Historia documental de Mexico. Mexico, 1984. P. 378.21	R 0 e 1 P i n e d a V. Op. cit. P. 132—134.22	Этнические процессы в странах Южной Америки. М., 1981. С. 80,23	Zulawski А. Wages, Ore Sharing and Peasant Agriculture: Labor
in Oruro’s Silver Mines. 1607—1720//HAHR. 1987. Vol. 67, N 3. P. 416—417.24	Brading D. A., Cross H. E. Colonial Silver Mining: Mexico and
Peru//HAHR. 1972. Vol. 52, N 4. P. 558.25	Ibid. P. 567.26	Brading D. A. Mexican Silver Mining in the Eighteenth Century:
The Revival of Zacatecas//HAHR. 1970. Vol. 50, N 4. P. 674—675.2	7 Ibid. P. 675.28	Ibid. P. 676.29	Ibid. P. 676—677.30	Ibid. P. 679—680.31	Иванов Г. И. Указ. соч. С. 7.32	Cushner N. Slave mortality and Reproduction on lesuit Haciendas
in Colonial Peru//HAHR. 1975. Vol. 55, N 2. P. 184.33	Morner M. Economic Factors and Stratification in Colonial Spanish
America with Special Regard to Elites//HAHR. 1983. Vol. 63, N 2. P. 350—
351.34	Ibid. P. 351.35	Roel Pineda V. Op. cit. P. 156.36	Ibid. P. 157.37	Super J. С Queretaro Obrajes: Industry and Society in Provincial
Mexico. 1600—1810//HAHR. 1976. Vol. 56, N 2. P. 210—211.38	Иванов Г. И. Указ. соч. С. 27.39	Там же. С. 28—29.40	Wee km а пп L. La Herencia medieval de Mexico. Mexico, 1984. T. I.
P. 482.41	Z u 1 a w s к i A. Op. cit. P. 426, 429.42	Ibid. P. 426.43	Ibid. P. 428.44	Roel Pineda V. Op. cit. P 238—246.45	Historia documental de Mexico. T. 1. P. 374—377.46	R о e 1 P i n e d a V. Op. cit. P. 238—246.47	Historia documental de Mexico. T. 1. P. 374, 377.48	В о у e r R. Op cit. P. 472—473.49	Rowe J. H. The Incas Under Spanish Colonial Institutions//HAHR.
1957. Vol. 37. N 2. P. 16450	R о e 1 P i n e d a V. Op. cit. P. 255.235
51	Mace г а P. Feudalismo colonial americano: El caso de haciendas
peruanas//Acta Historica. T. XXXV. Szeged, 197Г. P. 8.52	Tapson A. J. Indian Warfare on the Pampa during the Colonial
Period//HAHR. 1962. VoL 42, N 1. P. 8-9.53	Boyer R. Op. cit. P. 474—475.54	Osborn W. S. Indian Land Retention in Colonial Metztitlan//
HAHR. 1973. Vol. 53, N 2. P. 227—228.55	M a С e r a P. Op. cit. P. 13.56	Иванов Г. И. Указ. соч. С. 10.57	Cushner N. Op. cit. P. 182.58	Osborn W. S. Op. cit. P. 227—231.59	T a у 1 о r W. B. Landed Society in New Spain: A View from the
South//HAHR. 1974. Vol. 54, N 3. P. 397, 402—403.60	Карее в Н. И. Поместье-государство и сословная монархия сред¬
них веков. СПб., 1906. С. 5, 54.61	Chevalier Fr. The North American Hacienda: Eighteenth and Ni¬
neteenth Centuries//The New World Looks at its History. — Austin. 1958.
P. 97—99.62	Ibid.63	Boyer R. Op. cit. P. 469—470.64	Ibid. P. 470.65	Ibid. P. 460.66Boyd-Bowman P. A Spanish Soldier’s Estate in Northern Me¬
xico (1642) //HAHR. 1973. Vol, 53, N 1. P. 95—96.67	Hobsbaum E. J. Feudal Elements in The Development of Latin
American //Mi^dzy Feudalizmen a Kapitolizmen. Wroclaw, 1976. P. 62.68	M 6 r n e r M. Op. cit. P. 349.69	Tawney R. N. The rise of the Gentry. 1558—1640//Essays in Eco¬
nomic History. London, 1954. P. 184, 189, 190.70	Lockhart J. Encomienda and Hacienda: The Evolution of the Great
Estate in the Spanish Indies//HAHR. 1969. Vol. 49. N 3. P. 426.71	Morner M. The Spanish American Hacienda: A Survey of Recent
Research and Debate//HAHR. 1973. Vol. 53. N 2. P. 200.72	Macera P. Op. cit. P. 19.73	Ibid. P. 20.74	Ibid. P. 20—21.75	Ibid. P. 21.7	6 Ibid.77	Keith R. G. Conquest and Agrarian Change: The Emergence of the
Hacienda System on the Peruvian Coast. Cambridge; Massachusets; London.1976.	P. 96-97.78	Ibid). P. 45; Z u I a w s ki A. Op. cit. P. 410.79	Macera P. Op. cit. P. 27.80	Keith R. G. Op. cit. P. 96.81	R о el Pineda V. Op. cit. P. 266—268.82	Macera P. Op. cit. P. 31—33,83	Ibid. P. 33.Ibid.85	Smith R, S. Indigo Production and Trade in Colonial Guatemala//
HAHR. 1959f. Vol. 39. N 2. P. 191, 192.86	Иванов Г. И. Пеонаж в Мексике в XVI—XVIII вв.//Учен. зап.
Ивановского пед. ин-та. 1967. Т. 43. С. 150.87^ Keen В. Main currents in United States Writings on Colonial Spa-
msh America, 1884—1894//HAHR. 1985. Vol. 65. N 4. P. 677.88^ Romano R. American Feudalism//HAHR. 1984. Vol.61. N 1. Pw226.89	Weckmann L. Op. cit. P. 432—433.90	Macera P. Op. cit. P 35.	r . ^ ^91	Green leaf R. E. Viceregal Power and the Obrajes of the Cortes
Estate, 1595—1708//HAHR. 1968. Vol. 48. N 3. P. 375.92	Weckmann L. Op. cit. P. 432—433.23&
93	R О w е J. Н. Op. cit. P. 168.94	И в a H 0 в Г. И. Пеонаж в Мексике... С. 207—209.95	Там же. С. 171.96	Там же. С. 173—175.97	Там же. С. 177.98	Bauer А. J. Rural Workers in Spanish America: Problems of
Peonaje and Oppressio//HAHR. 1979. Vol. 59, N 1. P. 52.99	Smith R. S. Op. cit. P, 198.100	Иванов Г. И. Пеонаж в Мексике... С. 192.101	Там же. С. 209—210.102	McAlister L. N. Social Structure and Social Change in New
Spain//HAHR. 1963. Vol. 43, N 3. P. 354.103	Земсков В. Б. Общественные и этнокультурные процессы в
KVn в.: Колониальное общество и литература//История литератур Ла¬
тинской Америки. М., 1985. С. 378.104	Цит. по: С е а Л. Философия американской истории. М., 1984. С. 246.105	Земсков В. Б. Указ. соч. С. 375.106	Сеа Л. Указ. соч. С. 236.107	Там же.108	Н о Ь е г m а п L. Sch. Op. cit. P. 495.109	Cole J. A. An Abolitionism Born of Frustration: The Conde de
Lemos and the Potosi; Mita, 1667—1673 //HAHR. 1983. Vol. 63, N 2. P. 318.110	В r a d i n g D. A. Op. cit. P. 671.111	Ibid. P. 672—673.112	Hoberman L. Sch. Op. cit. P. 480—481.113	Ibid. P. 488—489.114	С h i a r a m о n t e J. C. Op. cit. P. 202—203.115	Su per J. C. Op. cit. P. 202.116	Spalding K. Social Climbers: Changing Patterns of Mobility
among the Indians of Colonial Peru//HAHR. 1970. Vol. 50, N 4. P. 647.117	Ibid.118	Ibid.119	H i s t О r i a documental de Mexico. T. 1. P. 406.120	Osborn W. S. Op. cit. P. 226—231.121	Иванов Г. И. Мексика во второй половине XVIII в. С. 17.122	His tori а documental de Mexico^ Т. 1. P. 403—404.123	Иванов Г. И. Мексика во второй половине XVIII в... С. 43.124	Там же. С. 37,125	Historia documental de Mexico. Т. 1. P. 401—402.126	Rowe J. H. Op. cit. P. 157.ГОСПОДСКИЙ ДОМ
И ЖИЛИЩЕ РАБОВ1	Винокуров Е. А. Из истории рабства в Колумбии //Проблемы
всеобщей истории /Отв. ред. Е. Ф. Язькова, И. Л. Маяк. М., 1977, С. 184,
187.2СмиренскаяЖ. Д. Об эволюции социально-экономической струк¬
туры северо-востока Бразилии в XVI—XVIII вв.//Средние века. М., 1972,
Вып. 35. С. 178.3	Этнические процессы в странах Южной Америки. М., 1981. С.444.4	Tschudi I. I. Reisen durch Sudamerica,. Bd. 2. Leipzig. 1866. S. 262.SMartius K. Beitrage zur Ethnographic und Sprachenkunde Americaszumal Brasiliens: In 1-2 Bd. Bd. 1. Leipzig. 1867. S. 316.бСмиренская Ж. Д. Указ. соч. С. 181. — Первым в советской
историографии пути формирования крупной земельной собственности в Бра¬
зилии исследовал А. М. Хазанов в своей кандидатской диссертации «Осво¬
бодительные движения в Бразилии в колониальный период. 1661—1792:
К вопросу о предпосылках борьбы за независимость» (М., 1958).^ Так, согласно официальной статистической таблице в 10—20-х годах237
XIX в., в округе Сабара (комарка Рио-дас-Вельяс провинции Рио-де-Жа¬
нейро), население которого составляло 60 958 человек, было 1444 многодет¬
ные семьи. В 1118 из них насчитывалось 10 и более человек, в 170 — 20 и
более, в 56 — 30 и более, в 40 — 40 и более, в 20'—50 и более, в 15 — 60 и
более, в 5 — 70 и более, в 3 — 80 и более. Состав оставшихся 17 семей
колебался от 90 до 380 и более человек. Данная таблица входит в число
исторических документов, собранных акад. Г. И. Лангсдорфом. См.: Архив
Академии наук (ААН). Ф. 63. Он. 1. № 16. Л. 3.S	Маркс К.. Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 769.9	Абрамова С. Ю. Африка: Четыре столетия работорговли. М., 1978.
С. 98.10	Бутце Г. В сумраке тропического леса. Природа, люди, хозяйство.
М., 1956. С. 20.Лазарев А. П. Записка о плавании военного шлюпа «Благона¬
меренного» в Берингов пролив и вокруг света для открытий в 1819, 1820,
1821 и 1822 гг. М., 1950. С. 132—133.12	АВПР. Ф. Канцелярия. 1819—1820. Д. 9942. Л. 65 об. — 66.13	Фойницкий Б. Н. Борьба негров-рабов за свободу на островах
британской Вест-Индии в XVII—первой половине XVIII вв.//Научные
труды Новосибирского государственного пед. ин-та. 1968. Вып. 23. С. 31 —
32; СкрипниковаЛ. В. О некоторых факторах борьбы против рабства
в Вест-Индии в первой четверти XIX в. // Вопросы историографии и мето¬
дологии всеобщей истории / Отв. ред. В. Я. Борщевский. Днепропетровск,
1971. С. 75.14	Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 247.15	К о са р е в Б. М. О борьбе рабов-негров в США в период планта¬
ционного рабства//Учен. зап. Костромского пед. ин-та. 1957. Вып. 3. С. 103.16	Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 498—499.17	Там же. С. 182.18	Там же. Т. 23. С. 208.19	Там же.20GorenderI. О escravismo colonial. 5^ edi^ao revista e ampliada.
Sao Paulo. 1988. P. 317; Болховитинов H. A. США: проблемы истории
и современная историография. М., 1980. С. 186.21	Коваль Б. И. Бразильский вариант генезиса капитализма//Во¬
просы истории. 1979. № 10. С. 57.22	Брито Фигеров Ф. Формирование частной земельной собствен¬
ности в Венесуэле//Новая и новейшая история. 1966. № 5. С. 133—134.23	СмиренскаяЖ. Д. Указ. соч. С. 187.24	Эту практику следует отличать от другой, сводившейся к тому, что
невольники, эксплуатировавшиеся на плантациях, по субботам возделывали
на небольших участках так называемые «огородные культуры» для своего
пропитания. Так было, например, на Ямайке. См.: Фролов С. Б. Восста¬
ние 1865 года на Ямайке: Канд. дис. Л., 1987. С. 36.25	К о м и с с а р о в Б. Н. 1) Бразильская фазенда первой половиныXIX	в. в дневниках Г. И. Лангсдорфа и на картах Н. Г. Рубцова // Вестн.
Ленингр. ун-та. 1969. № 8. С. 62—70; 2) Русские источники по истории
Бразилии первой трети XIX века. Л., 1977. С. 68—93; Komissarov В. N.
Die brasilianischen Tagebucher G. Н. v. Langsdorffs als historisch-ethno-
graphische Quelle // Jahrbuch des Museums fur Volkerkunde zu Leipzig. Ber¬
lin. 1977. Bd. XXXI. S. 133-176.26	(Г. И. Лангсдорф. Дневниковые записи в период путешествия по
провинциям Рио-де-Жанейро и Минас-Жерайс. 8 мая 1824 г.— 4 января
1825 г.) //ААН. Ф. 63. Оп. 1. № 1. Л. 206 об. — 209 об.27	Кабра — метис от брака мулатки и негра.28	(Г. И. Лангсдорф. Дневниковые записи...). Л. 213—213 об.,
-214 об. —216, 217 об. —219 об.29	Комиссаров Б. Н., Третьяков С. Л. Материалы по статисти¬
ке населения Бразилии первой четверти XIX в. в архиве экспедиции Г. И.
Лангсдорфа//Исследования по новой и новейшей истории. Л., 1972. С. 25.'238
30	Mawe J. Voyages dans I’interieur du Bresil: En 2 vol. Vol. II.
Paris. 1816. P. 164—165; 193—195; Saint-Hilaire Aug. de. Voyage dans les
Provinces de Saint-Paul et de Sainte-Catharine: En 4 pi; 4pt. En 2 v. Vol. 1.
Paris, 1851. P. 355—360.31	Кабурэ — метис от брака негра и индейца.32	ААН. Ф. 63. Оп. I. № 15. Л. 1—2.33	Bemerkungen auf einer Reise im Inneren von Brasilien. Angefagen
im April 1826 v. Wilhelmine Langsdorff fortgesetzt v. G. v. Langsdorff
(5 апреля 1826 г. — 30 января 1827 г.)//ААН. Ф. 63. Оп. I. № 3.
Л. 81 об —82.34	Там же. Л. 88 об.35	Там же. Л. 83 об.36	Там же. Л. 103—104.37	Там же. Л. 101 об.38	Там же. Л. 89 об.39	Там же. Л. 84.^0 Там же. Л. 97 об.41	Там же. Л. 91—92 об.42	Там же. Л. 96 об.43	Там же. Л. 98 об.44	Continuation de I’esquisse du voyage de M. de Langsdorff
dans I’interieure de Bresil depuis, 7^^^ 1825 jusqu’en mars 1829. Par le 2-me
Dessinateur de ce voyage Hercules Florence. Livre deuxieme. [Июнь 1829 г.—
декабрь 1830 г.]//ААН. Ф. 63. Оп. I. № 8. Л. 11 об.— 13; см. также:
Florence Н. Viagem fluvial do Tiete ao Amazonas pelas Provincias Bra-
sileiras de Sao Paulo. Mato Grosso e Grao Para (1825—1829). Sao Paulo.1977.	P. 88—^104; Florence H. Viagem Fluvial do Tiete ao Amazonas de
1825 a 1829. 2- Edigao. Sao Paulo. 1948. P. 211—214, 216, 222, 229—231,
242. — Из трех приведенных списков записок Э. Флоранса, созданных соот¬
ветственно в 1829—1830 гг., 1848—1859 гг. и 1855—1859 гг., наибольшую
ценность как исторический источник представляет первый, архивный. См.
Komissarov В. N. А Expedigao do academico G. I. Langsdorff e seus
artistas ao Brasil / Expedigao Langsdorff ao Brasil 1821 — 1829. Rie de
Janeiro. Edi9oes Alumbramento. 1988. Vol. 1. P. 11—57.45	Коваль Б. И. 1) О роли плантационного рабства в колониях для
первоначального накопления капиталов в Западной Европе (на материалах
Бразилии) //Средние века. М., 1963. Вып. 23. С. 198—215; 2) Рабство в
Бразилии накануне свержения колониального ига Португалии: К вопросу
о социально-экономических предпосылках борьбы за независимость) // Вой¬
на за независимость в Латинской Америке (1810—1826) /Отв. ред. Н. М.
Лавров. М., 1964. С. 139—168.СУДЬБЫ ФЕОДАЛИЗМА
К СЕВЕРУ ОТ РИО-ГРАНДЕ1	Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 87.2	American Historical Documents /Ed. by Syrett. N. Y., 1963.
P. 1—4; Foundations of Colonial America. A Documentary History.
Vol. 1—3 / Ed. by W. Kavenagh. N. Y., 1973. Vol. 3. P. 1684—1704.3	Подробнее см.: Harris M,. Origin of the Land System in the United
States. Ames, 1953.4	Berthoff R., Murrin J. Feudalism, communalism, and the yeoman
freeholder. The american revolution considered as a social accident // Essays
on the American Revolution /Ed. by St. Kurter a J. Hutson. New York, 1973.
P. 274.^ Foundations... Vol<. 2. P. 1212.6	Ruthman D. The Virginia Company and its Military Rejime //
The Old dominion /Ed. by D. Ruthman. Charlottesesville, 1964. P. 3; cm!,
напр.: Bidwell P., Falconer J. History of Agriculture in the Northen239
United States, 1620—1860. N. Y., 1941; H a r г i s M. Op. cit.; Shannon F.
America’s Economic Growth. N. Y., 1947; Рочестер A. Американский ка¬
питализм. 1607—1800. М., 1950.7	Morris R. Goverment and Labor in Early America. N. Y., 1946.
P. 454.8	American Historical Documents... P> 25—30.^Caмoйлo A. C. Английские колонии в Северной Америке в 17 а.
Начальный период истории США. М., 1963. С. 218.10	Harris М. Ор., cit. Р. 219.11	American Historical Documents... Р 12—14.12	СамойлоА С. Указ. соч. С. 21813	Слезкин Л. Ю. У истоков американской истории- Массачусетс,,
Мэриленд, 1630—1642. М, 1980. С. 269—270.14	Там же. С. 255—261.15	Там же. С. 261.16	Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. Т. 23. С. 729.17	American Historical Documents... P. 12—14.18	Basic Documents in American History /Ed. by R. Morris. Prince¬
ton, 1956. P. 12—16.l^ Ibid. P. 15.20	СамойлоА. С. Указ. соч. С. 117.21	Basic Documents... P. 16.22	История США: В 4 т /Под ред. Г. Н. Севостьянова и др. Т. К
М., 1983. С. 37.23	Coffin Ch. Old Times in the Colonies. N. Y., 1880. P. 265.24	Ibid. P. 2662	5 Ibid. P. 268.26	История США. Т. 1. С. 65—6627	Ubbelohde К. The American Colonies and the British Empire.
1607—1763. N. Y., P. 23.28	Andrews Ch. Our Earliest Colonial Settlements. N. Y., 1962.
P. 156.29	Ibid. P. 153.30	Browne W. Maryland. The History of a Palantinate. N. Y, 19731
P. 178.31	Ibid.32	Ibid. P. 180—181; Самойло A. C. Указ соч. С. 256.33	The minutes of the Board of Proprietors of the Eastern Divisions
of New Jersey/Ed. by G. Miller. Vol. 1. 1685—1705. N. Y., 1985. P. 17.34	Ibid. P. 20.35	Ibid P. 21—22.36	Barnes V. Land tenure in English Colonial Chartes of the seven¬
teenth century // Essays in colonial history presented to Ch. McLeon Andrews
by his students / Ed. by V. Barnes. N. Y., 1966. P. 40.37	Подробнее см.: Rife Ch. Land tenure in New Netherland//Essays...
P. 42—51.38	Ушаков В. A. Американский лоялизм: Консервативное движение
и идеология в США в 1760—1780-е годы. Л., 1989. С. 54-55.39	Диксон В. Вильям Пенн — основатель Пеннсильвании. СПб, 1873.
С. 275.40	Рочестер А. Американский капитализм. 1607—1800. М., 1950.
С. 40—47.41	Жук С. Н. Социальные противоречия в колонии Нью-Йорк (1664—
1712 гг.): Канд. дне. М., 1987.42	Подробнее см.: Green Е,. Provincial America 1690—1740. N. Y.,J90543	Shannon F. Op. cit. P. 90—91.44	Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. Т 26. С. 328.45	Фурсенко А. А. Американская революция и образование США^
Л., 1962. С. 9.240
46	В Г О w n е W. Op. cit. P. 182.47	Colonial America, 1607—1776 /Ed. by L. Donald: Saint Louisa.
1973. P. 20.48Varley Ch. The unfortunate hasbandman. London, 1964 (reprintr
1768). P. 99.49	С a M О Й Л О A. C. Указ. соч. С. 249.50	В e г t h о f f R., М u г г i n J. Op. cit. P. 267—268.51	Correspondence of the Van Corthlandt family of Corthlandt
Manor. / Com,p. & ed. by J\ Judd. N. Y., 1977. Vol. 1. P. 70-5	2 В e r t h 0 f f R., M u r r i n J. Op. cit. P. 269.53	Куропятник Г. Н. Феодальная рента в североамериканских ко¬
лониях Англии//Американский ежегодник 1975. М., 1975. С. 12—15.54	Там же. С. 16.55	English Historical Documents /Gen. ed. D. Douglas. London;
N. Y., 1969. Vol. 9. P. 6в6—690.56	Evans Em. The Rise and Decline of the Virginia Aristocrasyin the-
Eighteenth Century // The old dominion.. . P. 69.57	Browne W. Op. cit P. 217.58	T h e Old Dominion in the Seventeenth Century. Chappel Hills^
1975. P 140.59	Jernegen N. Laboring and Depended Classes in Colonial America.
1607—1783. Chicago, 1971. P. 55.60	Hofstadter R. America at 1750: A Social Portret. N. Y., 1973^
P. 61.61	Cm.: Kerkkonen M. Peter Kalm’s North America Journey. Helsin^
ki, 1959.62	С О 1 О n i a I America. . . P. 40.63	Miller J. The First Frontier: Life in Colonial America. N. Y., 1975.
P. 148.64	Brown R, Brown B. Virginia 1705—1786: Democrasy or aristo-
crasy? East Lansing, 1964. P. 53—54^65	Болховитинов H. H. США: проблемы истории и современной^
историографии. М., 1980. С. 19.66	The American reader /Ed. by P. Angle. N. Y., 1958. P. 55.67	Foundations... VoL 3. P. 2077.68	Бурин с. Н. Конфликт или согласие?: Социальные проблемы ко-^
лониального Юга (1642—1763 гг.). М., 1980. С. 231.69	Scherer L. Slavery and the Churches in Early America. 1619—
1819. Grand Rapids, 1975. P. 47; Черные американцы в истории США. 1526—
1917 /Отв. ред. Р. Ф. Иванов: В 2 т. Т. 1. М., 1986. С. 23—50.70	Foundations... Vol. 2. P. 1185—1192. Vol. 3. P. 2080—2085,
2102—2121.71	Ibid. Vol. 3. P. 2102—2121.72	American Reader.. . P. 5873	Ревуненков В. Г. Очерки по истории Великой французской ре¬
волюции. Л , 1989. С. 13—27.74	Е V а п S Е. Ор. cit. Р. 6275	The colonial Horison: America in the Sixteenth and Seventeentb
Centuries /Ed. by W. Goetzmann. Boston, 1969. P. 142—143.76	Colonial America.. . P. 21—22.77	Ibid. P. 20.78	E V a n s E. Op. cit. P. 62.79	Brown R., Brown K. Op. cit. P. 36.80	Цит. no: Ушаков В. A. Указ. соч. С. 35.81	Там же. С. 52—53.82	Brown R., Brown К|. Ор. cit. Р. 35.83	Ibid. Р. 37.84	Е V а п S Е. Ор. cit. Р. 69.85	Ibid.; Brown R., Brown К. Op. cit P. 38.16 Заказ № 501	24 E
86	Цит. по: Ап тек ер Г. Американская революция 1763—1783. М.,
1962. С. 48.87	Evans Е. Ор. cit. Р. 67; Sydnor Ch. Gentlemen Freeholders.
Chapell Hill, 1952. P. 2.88	Main Jj. Op. cit. P 39389	Бур ИН С Н. Указ. соч. С. 208.90	Adams J. Т. The Adams Family. N. Y., 1976. P. 15.91	Brown R, Brown K. Op. cit. P. 12992	Martin J. In the Course of Human Evants. Arlington, 1979. P. 38.93	Цит no. Ушаков В. A. Указ. соч. С. 33.94	Williams F. Tennessee Presidents. Knoxville, 1981. P. 42.95	M a r t i n J. Op. cit. P. 15.96	Browne W. Op. cit. P. 201.97	Селлигмен Б. Сильные мира сего. М., 1976. С. 29.98	Война за независимость и образование США /Отв. ред. Г. Н. Се¬
вастьянов. М., 1976 С. 66'—67.99	Там же. С. 68.100	Селлигмен Б. Указ соч. С. 30.101	Там же. С. 26.102	Бурин С. Н. Указ. соч С. 121103	Селлигмен Б. Указ. соч. С. 18.104	Бурин С. Н. Указ. соч. С. 148.105	Living Ideas in America /Ed. by H. Commadger. N. Y., 1967.
P. 125.106	Война за независимость... С. 59.107	J е г n е g а n М. Ор. cit. Р. 45,
ОГЛАВл EH и ЕОт авторов	4Два открытия Америки	5Первооткрытие (5)—Тихоокеанский культурный вал (6) —
Центральная полоса (12) — Атлантическая полоса (13) —
Трехполосная система культур и американские ландшафты
(14)—Сколько было аборигенов? (15)—Старый Свет на
пути ко второму открытию (15)—Колумб и испанская ко¬
рона (18) — Европейская колонизация (22) — Итоги второго
открытия (26)Используя институты американской древности . . . .30На карибском полигоне испанского феодализма (30) — Ран¬
ние энкомьенды в регионе высоких цивилизаций (38) — Но¬
вые законы (45) — Закат энкомендарной системы (48) —
Экономика выживания (56) — Вопрос о земле в эпоху Кон¬
кисты (59) — «Республика испанцев» и «республика индей¬
цев» (62) — Испано-американский колониальный Феодализм
в эпоху Конкисты (65)Разрушение и созидание .	. .	. . .66Экономика самообеспечения (66) — Первая аграрная рефор¬
ма (76)—Репартимьенто как новая форма организации со¬
циально-экономической жизни колоний (79) — Испанский
мир: новая элита (92)—Индейцы в структуре колониально¬
го общества (95) —Индейская община и политика редук¬
ций (99) — Особенности второго этапа колониального феода¬
лизма (106)iioBOe общество	108От экономики самообеспечения к экономике независимости
(109)—Асьенда и проблема землевладения (123)—Пеонаж
(138)—Изменения в социальной структуре колоний и конец
«параллельного существования» двух «республик» (146) —О характере испано-американского общества в конце коло¬
ниальной эпохи (154)—Испано-американский колониальный
феодализм, его сущность и особенности (155)243
Господский дом и жилище рабов	157Ареал рабства (157)—У истоков бразильских латифундий
(158) — Фазенда и ее окружение (160) — Феномен амери¬
канской плантации (163)—Объективная феодализация план¬
тации (168)—Две фазенды минейра (169) — Основание и
упадок Камапуана (173) — Жакобина нереализованные воз¬
можности (177) — Субъективная феодализация плантации
(179)Судьбы феодализма к северу от Рио-Гранде	180Английская колонизация Северной Америки и ее особенно¬
сти (180)—Первые колонии Англии (181)—Королевская
колония Вирджиния (182)—Американский палантинат — ко¬
лония Мэриленд (184) — «Великий эксперимент» пуритан —
колония Массачусетс (186) — Хозяева и сервенты (189) —
Складывание европейско-североамериканского феодализма в
Английской Америке (191) — Реставрация Стюартов и анг¬
лийские колонии (191) — «Абсолютизм» Э. Эндроса. Новая
Англия (192)—Второй этап образования собственнических
колоний (194) — Балтиморы и Мэриленд (195)—Рента в
колониях лордов-собственников (197) — У. Пенн и образова¬
ние колонии Пенсильвания (199)—Американский фермер и
специфика развития феодальных отношений (200) —Англия
и Америка после «Славной революции» (202) — «Феодальная
реакция». Рента в центральных и южных колониях (203) —
Американский фольварк (205) — «Черное рабство» в южных
колониях (209)— Социальная структура колониального об¬
щества Американская «аристократия» (211) — «Третье со¬
словие» в Английской Америке (218) — Европейско-северо¬
американский феодализм и его сущность (221).Заключение	22SПримечания	22Т
CONTENTSPreface ....		4The Two Discoveries of America	5The first dicsovery (5) —The Pacific cultural zone (6) —The central zone (12)—The Atlantic zone (13)—The three-
zone system of cultures and the American landscape (14) —
How many aboriginals were there? (15) —The Old World on
the way to the second discovery (15)—Columbus and the
Spanish crown (18)—European colonization (22)—Result
of the second discovery (26)..Making Use of the Institutions of American Antiquity ... 30On the Caribbean grooving ground of Spanish feudalism
(30) — Early encomiendas in the region of the high civiliza¬
tions (38) — The ’’New Lawa” (45) — The decline of the en-
comienda system (48) — The economy of survival (56) — The
land question in the period of the Conquest (59) — ’’The re¬
public of the Spaniards” and ’’the republic of the Indias”
(62) — Spanish American colonial feudalism in the period of
the Conquest (65)..Destruction and Creation	66The economy of self-sufficiency (66) — The first agrarian re¬
form (76) — The repartimiento as a new form of socioecono¬
mic organization in the colonies (79) — The Spanish sector:
the new elite (92) — Indians in the structure of the colonial
society (95) — The Indian comunity and the policy of re-
ducciones (99) — Special features of the second stage of
Hispanoamerican colonial feodalism (106).TThe New Society		 .108From the self-sufficiency to an independent economy (109)—The hacienda and the problem of land-tenure (123)—Peo¬
nage (138)—The changes in the social structure of the co¬
lonies and the end of the ’’parallel existence” of two ”re-
publies” (146) — The character of hispanoamerican society at
the end of the colonial age (154)—Hispanoamerican colonial
feudalism, its special features and nature (155).245
The Master’s House and the Slaves’ Dwelling . . . .157The area of slavery (157)—The beginnings of Brazilian La-
tifundias (158)—The fazenda and its surroundings (160) —The phenomen of the American plantation (163) —The objec¬
tive feudalization of the plantation (168)—The two fazendas
mineiras (169)—The foundation and decline of Camapuan
(173) — Jacobina: unrealized possibilities (177)—The subjecti¬
ve feudalization of the plantation (179)The Future of Feudalism to the North of The Rio-Grande . .180The British colonization of North America and its special
features (180)—First colonies of Ens^land (181)—The royal
colony of Virginia (182)—The American palatinate — the co¬
lony of Maryland (184)—The Puritans’ ’’Great experiment”—
colony of Massachisetts (186) — Landlords and Servants
(189)—The formation of European — Northamerican feudalism
in British America (191)—The Stuarts’ restoration and Bri¬
tish colonies (191)—The ’’absolutism” of E. Andros. New
England (192)—The second stage of the formation of pro¬
prietary colonies (194)—The Baltimores and Maryland
(195)—Rent in the colonies of lords proprietors (197) —W Penn and the foundation of the colony of Pennsylvania
(199) — The American farmer and the specific features of the
development of feudal relations (200)—England and America
after the Glorious Revolution (202) — ’’The feudal reaction”.
Rent in, the central and southern colonies (203) — The Ame¬
rican folkwark (205) — ’’Black Slavery” in the southern colo¬
nies (209) — The Structure of colonial society. The American
’’aristocracy” (211)—The ’’third estate” in British America
(218) — European-Northamerican feudalism and its nature
(211).Conclusion			 . , * ,22SReference notes	, . * .227
Научное изданиеТРИ ВЕКА КОЛОНИАЛЬНОЙ АМЕРИКИО типологии ФЕОДАЛИЗМА В ЗАПАДНОМ ПОЛУШАРИИРедактор И. А. Комиссарова
Художественный редактор С. В. Алексеев
Обложка художника Н. Б. Комиссарова
Технический редактор Г. М. Матвеева
Корректоры М. В Унковская, Н. В. ЕрмолаеваИБ X- 3768Сдано в набор 27 1191. Подписано в печать 10 02 92. Формат 60x90Vic Бумага тип. №2.
Гарнитура литературная. Печать высокая Уел. печ. л. 15,5. Уел. кр-отт. 15,75.
Уч -изд л 17,27 Тираж 825 экз. Заказ 501.Издательство СПбГУ. 199034, С -Петербург, Университетская наб , 7/9.Типография Изд-ва СПбГУ. 199034, С.-Петербург, Университетская наб.. 7/9.
ИЗДАТЕЛЬСТВО
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО
УНИВЕРСИТЕТА
В 1993 ГОДУ ВЫПУСТИТ КНИГУ:Зороастрийские легенды и мифы в популяр¬
ном изложении. Сост., авт. вступ. статьи и
комментариев Рак И. В,, Циноева Е. М. —
12 л.Книга продолжает традицию отечественных попу-
J"^^pныx изданий по важнейшим мифологиям и рели-
1ИЯМ древности, систематизируя зороастрийские леген¬
ды и мифы в литературно-художественном изложении,
а также религиозные учения древнего Ирана эпохи
Сасанидов. Текст богато иллюстрирован, снабжен раз¬
вернутым предисловием, научно-популярным коммента¬
рием, словарем-указателем и приложениями, где при¬
водятся подлинные древнеиранские тексты в пере-
£'Сдах.Для широкого круга читателей.Заявки на книгу
направляйте по адресу:191186, Санкт-Петербург,
Невский пр., д 28,
магазин М 1, «Дом книги»,
отдел «Книга —почтой»