Да здравствует XXII годовщина Великой Октябрьской
Социалистической революции в СССР!
ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, 'СОЕДИНЯЙТЕСЬ!.
НОЯБРЬ
7
ВТОРНИК
1939 год
№ 61 (840)
Цена 30 коп.
ИТЕРАТУРНАЯ
Выходит под редакцией В. Вишневского, А. Кулагина,
В. Лебедева-Кумача, М. Лифшица, Е. Петрова,
Н. Погодина, А. Фадеева.
ГАЗЕТА
ОРГАН
ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
СССР
ТВОРЧЕСТВО
РЕВОЛЮЦИИ
Юбилейная дата заставляет глубже вду-
ваться в прошедшее. Какой исключитель-
ный путь прошли мы за 22 года. Какое
огромное движение. Как изменилась стра-
на!
। 22 года тому назад революция началась
В стране, которая была символом глубочай-
шей отстал ости и реакции. В стране, разо-
ренной хищничеством полуазиатского капи-
тализма, измученной трехлетней преступ-
ной и несчастной войной. «Нам пришлось
начинать вашу революцию в условиях не-
обыкновенно трудных...»—говорил Ленин в
ноябре 1918 года.
! Сколько энергии проявил народ, сколь-
ко жизненных сил, воли к победе, таланта
и героизма в борьбе с бесчисленными вра-
тами. Взбешенная от злости и отчаяния
русская буржуазия мобилизовала все резер-
вы контрреволюции и бросала на моло-
дую Республику одну генеральскую армию
»а другой. Международные грабители дви-
нули с запада и востока, юга и севера ар-
мии интервентов. Контрреволюция уже
сжимала тесное кольцо вокруг основных
центров революции, уже подбиралась с
петлей к горлу юной революции.
Открытым врагам помогали зиновьев-
Ько-каменевские изменники, троцкист-
ские предатели, бухаринские реставраторы
капитализма.
Народ напрягся в неслыханном уси-
лии. Он опрокинул одних и других, отог-
нал интервентов, разгромил белогвардей-
скую контрреволюцию, раздавил предате-
лей и вышел на просторную дорогу соци-
ализма. Вера большевиков, гениальных на-
родных вождей в творческие силы масс
оправдала себя блестящим образом. Из са-
мых глубин народных поднялись сотни ты-
сяч энтузиастов бойцов, организаторов,
строителей. В хаосе развала старого строя,
в грохоте боя они создали новые формы об-
щества, организовали многомиллионный на-
ем.. И повели его к.-победа.
Лучшее выражение творческих сил на-
рода—коммунистическая партия большеви-
ков. Руководимая бессмертным учением
Маркса—Энгельса—Ленина—Сталина, она
проявила изумительное искусство полити-
ческого предвидения, организации, истори-
ческой стратегии.
22 года революции совершенно преобра-
зили нашу огромную страну. В 1929 го-
ду, в двенадцатую годовщину Октября
товарищ Сталин писал: «Мы идем на всех
парах по пути индустриализации—к соци-
ализму, оставляя позади нашу вековую
«рассейскую» отсталость. Мы становимся
страной металлической, страной автомоби-
лизации, страной тракторизации. И когда
посадим СССР на автомобиль, а мужика па
трактор,—пусть попробуют догонять нас
почтенные капиталисты, кичащиеся своей
«цивилизацией». Мы еще посмотрим, ка-
кие из стран можно будет тогда «опреде-
лить» в отсталые и какие в передовые».
Прошло только десять лет. Советский
Союз сегодня—это страна самой крупной
в Европе промышленности, самого крупного
в мире механизированного сельского хозяй-
ства. Вчерашний мужик, а сегодняшний
колхозник уже давно и крепко сидит на
тракторе. 617.000 тракторов и 153.000
комбайнов сменили старороссийскую сив-
ку с проклятой памяти сохой.
В гигантской, самой большой в мире,
стране, безраздельно господствует социа-
лизм. Освобожденный от эксплуатации, от
расчетов капиталистической прибыли труд
становится в социалистическом обществе
чудесной созидательной силой. Ha-днях в
обычном будничном контексте печать отме-
тила. что за девять месяцев текущего года
советская промышленность дала продукции
больше, чем промышленность царской Рос-
сии за десять предвоенных лет. За девять
месяцев больше, чем за десять прежних
лет!
Изменилось лицо советской земли, преоб-
разились города и деревни, появились де-
сятки новых городов, закипела жизнь в
таких местах нашей необ’ятной родины,
которые раньше и на географических кар-
тах были известны только, как белые пят-
на. Еще в 1926 г. в советских городах
жило 26 миллионов человек, а в 1939 г.
—уже 56 миллионов.
i Полуазиатская отсталая страна превра-
тилась в страну всеобщей грамотности,
где почти каждый третий человек из всего
населения учится (47 Уг миллионов систе-
матически обучающихся в разных видах
школ). Произошли глубочайшие изменения,
которые не измерить никакой цифрой, не
изобразить никакой диаграммой. Вырос но-
вый, советский человек с новым восприя-
тием жизни, активный, волевой, с огром-
ной оптимистической силой, с новым чув-
ством достоинства, с сознанием и естест-
венным ощущением свободного человека,
что счастье в его собственных руках, что
все возможности открыты.
История никогда не знала таких гигант-
ских преобразований, таких блестящих до-
стижений.
Последний год был годом наиболее вы-
дающимся. Это был год XVIII с’езда пар-
тии, который дал программу завершения
социалистического здания и наметил по-
степенный переход к коммунизму. Это был
год освобождения трудящихся Западной
Украины и Западной Белоруссии.
Над осей страной от Карпат до Тихого
океана, от дрейфующего во льдах Аркти-
р «Седова» до границ Афганистана гремит
гимн радости и гордости в связи с осво-
бождением братских народов. То, что про-
изошло за последние два месяца, рука по-
мощи, протянутая великим Советским Со-
юзом своим западным братьям, стремитель-
ный марш Красной Армии, восторг осво-
божденных народов, выборы в Народные
Собрания, показавшие активность и едино-
душие, неслыханные в кашиталистическом
мире, присоединение 13-миллионного насе-
ления к единой семье советских народов—
все это вызвало энтузиазм во всем тру-
дящемся человечестве.
Капиталистический мир никогда не был
в таком смятении, как сейчас. Непреодо-
лимые противоречия капиталистического
общества заводят его в кровавые тупики
войны. Опять полыхает война в центре
Европы, обещая истребить самые цветущие
поколения стран, которые считали себя
центром цивилизации и культуры.
Отчаяние могло бы поглотить человече-
ство, если бы не существовало великой со-
ветской страны— крепости мира, социа-
листического труда дружных народов и
расцветающей культуры. Об этом писал на-
днях самый значительный писатель совре-
менной Америки Теодор Драйзер. Лучшие
люди всех континентов уже давно освоили
мысль, что из кошмарных нелепостей мас-
совой безработицы можно найти выход, ес-
ли поучиться у Советского Союза, что по-
ложить конец отвратительному экономичес-
кому, классовому, национальному неравен-
ству можно, если поучиться у Советского
Союза, что самые смелые мечты науки
осуществляются в Советском Союзе, что
смотреть Шекспира лучше всего в театрах
Советского Союза, что самое идейное ис-
кусство в мире —- это советское искус-
ство.
Наш уть ясен. Наше будущее обеспече-
но. Итоги 22-х лет—это триумф больше-
вистской мысли и практики. Мы растем
каждый день, всей массой 183-миллиой-
ного народа, организованного в могучую
социалистическую державу, руководимого
испытанной боевой партией, гением вождя
товарища Сталина.
Последний год был годом исключитель-
ного укрепления Советского Союза, роста
его престижа и международного влияния.
Гениальная сталинская стратегия сделала
СССР сильнейшей державой мира, вывела
советские народы из-под угрозы войны,
обеспечила освобождение Западной Украи-
ны и Западной Белоруссии, подняла меж-
дународное значение Советского Союза н»
огромную высоту.
Неисчерпаемы силы советского народа,
безграничны его возможности. Вчера уже
осуществлено то, что третьего дня каза-
лось недосягаемым. Сегодня ' становится
реальностью то, что было только смелым
дерзанием вчера.
Творчество свободных народов создает
новые формы труда, приводит каждый день
к замечательным достижениям во всех об-
ластях нашей жизни. С героизмом прослав-
ленных летчиков соревнуются колхозники,
строители замечательного Ферганского ка-
пала. С доблестью прекрасных бойцов
Красной Армии—доблесть сотен тысяч ста-
хановцев. Начинает стираться противоре-
чие между трудом умственным и физичес-
ким. Устанавливается непосредственная
связь между академией и станком, между
станком и академией.
Каждый день открывает все новые за-
манчивые перспективы. Товарищ Сталин
сказал на XVIII с’езде партии: «Мы хотим
сделать всех рабочих и всех крестьян
культурными и образованными, и мы
сделаем это со временем». Какая увлека-
тельная задача! Пам предстоит в самое
ближайшее время неслыханный культур-
ный расцвет. 183-миллионный народ обра-
зованных, культурных социалистических
работников! Сколько изумительных воз-
можностей скрывается в этой перспективе.
Уже сейчас культура в ее наиболее
сложных проявлениях—наука, искусство—
достояние широких народных масс. Но зна-
чение науки и искусства в нашей стране
будет возрастать с каждым годом. Огром-
ная радость для всех работников культур-
ного фронта и огромная ответственность.
Перед литературой, имеющей отличные до-
стижения, стоит непосредственная задача
поднять и художественно воплотить важ-
нейшие темы современности, тему героя
наших дней, нового советского человека,
его борьбы и строительства, тему советско-
го патриотизма.
Советский патриотизм — замечательное
чувство, в котором соединяются любовь к
родной стране, гордость за ее революцион-
ные подвиги и достижения, уверенность
в ее великом будущем, готовность отдать
всего себя во имя интересов социалистиче-
ской родины.
От прежней угнетенной отсталой России
не осталось ничего. Есть Советский
Союз—страна, прокладывающая новые пу-
ти человечеству, первая страна социализ-
ма, страна первоклассной промышленности,
всеобщей грамотности, самой могучей ар-
мии в мире, самой передовой культуры.
Мы любим нашу страну и гордимся ею.
Вот почему весь советский народ выйдет
сегодня на демонстрацию с гордо подня-
тыми праздничными знаменами. И на весь
мир прогремит пламенный лозунг борьбы и
победы:
Да здравствует Великая Октябрьская
Социалистическая Революция!
Художник Денисовский, «Ленин И Сталин в Смольной в 1817 году».
А. ТВАРДОВСКИЙ
СКАЗ ТЫСЯЧЕУСТЫЙ
По деревушкам захолустным,
По городам краины всей
Проходит сказ тысячеустый
О славе родины моей.
О той стране, что где-то, где-то
Лежала на краю другом,
Чье имя было под запретом,
Чье слово слушалось тайком.
Чье войско, в день как вышли
сроки,
Переступило за рубеж,
На эту землю хат убогих,
Полосок нищих, жалких меж.
На землю слез, где пан кичливый
Установил свой суд, свой кнут,
Где клячи тощие пугливы,
Где был забит, запуган люд.
И силою несокрушимой,
Врагу внушая смертный страх,
На танках, тракторах, машинах,
Броневиках, грузовиках, —
Лавиной в глубь рванулись
части,
И знал народ — они несут
На землю право, и на счастье,
На мир, на хлеб, на вольный
труд...
И от крылечка до крылечка,
Из дома в дом, из уст в уста,
По волостям, глухим местечкам,
Где век ютилась нищета',
У всех дверей вдоль улиц узких,
В любом и каждом уголке —
На нашем русском, белорусском,
Еврейском, польском языке, —
Простой, как песня, безыскусный,
До слез волнующий людей,
Звучит он, сказ тысячеустый
О славе Родины моей.
О золотых ее пшеницах,
'О молодых ее садах,
О мировых ее столицах,
О сказочных метро-дворцах.
О жизни полной и бурливой,
О вольном, радостном труде,
О людях сильных и счастливых,
О нем, о мудром их вожде,
Кому и здесь, в свободных селах,
В свободных городах, народ
Сегодня свой великий голос,
'Любовь великую несет...
Западная Белоруссия.
Лозунги ЦК ВКП(б)
к XXII годовщине Великой Октябрьской Социалистической револгоции
1.	Да здравствует XXII годовщина Великой Октябрьской Социа-
листической революции в СССР!
2.	Братьям по классу, узникам капитала, борцам за освобожде-
ние рабочего класса во всем мире — наш братский привет!
3.	Укрепим интернациональные связи рабочего класса СССР
с рабочим классом капиталистических стран! Выше знамя междуна-
родной пролетарской солидарности! Да здравствует пролетарский
интернационализм!
4.	Да здравствует мудрая внешняя политика советского прави-
тельства, обеспечивающая мир и безопасность нашей родины!
5.	Да здравствует наша родная Красная Армия, могучий оплот
мирного труда народов СССР, верный страж завоеваний Великой
Октябрьской Социалистической революции!
6.	Да здравствует Военно-Морской Флот СССР — надежная охрана
морских границ нашей родины!
7.	Да здравствует могучая советская авиация! Да здравствуют
советские летчики — гордые соколы нашей родины!
8.	Привет мужественным и бесстрашным бойцам — погранич-
никам, зорким часовым страны социализма!
9.	Боевой привет доблестным бойцам, командирам и политра-
ботникам героической Красной Армии, освободившим народы Запад-
ной Украины и Западной Белоруссии от гнета польских помещиков
и капиталистов!
10.	Да здравствуют освобожденные народы Западной Украины
и Западной Белоруссии, полноправные члены великой братской семьи
народов Союза ССР!
11.	Да здравствует единый украинский народ, воссоединенный
в Украинской Советской Социалистической Республике!
12.	Да здравствует единый белорусский народ, воссоединенный
в Белорусской Советской Социалистической Республике!
13.	Царская Россия была тюрьмой народов. В Советской стране
растет и крепнет союз равноправных народов. Да здравствует союз
и дружба народов СССР!
14.	Да здравствует братское сотрудничество рабочих, крестьян j
и интеллигенции нашей страны!
15.	Да здравствует Конституция нашей страны, Конституция
победившего социализма и подлинного демократизма!
16.	Да здравствует блок коммунистов и беспартийных на выбо-
рах в Советы депутатов трудящихся!	j
17.	Многомиллионной армии стахановцев промышленности, тран- ;
спорта, торговли и сельского хозяйства, знатным людям нашей i
страны — пламенный большевистский привет!	|
18.	Привет стахановцам социалистических полей, по-большевистски |
борющимся за высокие урожаи! Да здравствует зажиточная и куль- |
турная жизнь колхозов и колхозников!	।	!
19.	Рабочие и работницы, инженеры и техники тяжелой индустрии!
За высокую добычу угля, нефти, металла!
20.	Рабочие и работницы, инженеры и техники машиностроения!
Боритесь за развитие самого передового машиностроения в мире! !
21.	Рабочие и работницы, инженеры и техники оборонной промыш- !
ленности! Крепите оборонную мощь нашей родины! Вооружайте
Красную армию и Красный Военно-Морской флот новейшей техни-
кой!	।
22.	Рабочие и работницы, инженеры и техники топливной и энерге-
тической промышленности! Большевистскими темпами двигайте впе-
ред добычу топлива, производство электроэнергии!
23.	Рабочие и работницы, инженеры и техники легкой промышлен-
ности! Больше ситца, шелка, сукна, трикотажа, обуви гражданам Со-
ветской страны! Боритесь за улучшение качества продукции!
24.	Работники советской государственной и кооперативной торгов-
ли! Боритесь за лучшее обслуживание советского потребителя, за
культурную советскую торговлю в городе и деревне!
25.	Служащие советских учреждений! Боритесь за укрепление госу-
дарственной дисциплины, за точное выполнение советских законов,
добивайтесь образцового удовлетворения запросов и нужд трудя-
щихся!
26.	За дальнейший расцвет культуры народов СССР, за новые успе-
хи и завоевания советской науки, техники и искусства!
27.	Поднимем культурно-технический уровень рабочего класса до
уровня работников инженерно-технического труда!
28.	Да здравствует равноправная женщина СССР, активная участ-
ница в управлении государством, хозяйственными и культурными
делами страны!
29.	Повседневная забота о рабочих и служащих, воспитание всей
массы членов профсоюзов в духе ленинизма,—почетный долг совет-
ских профсоюзных организаций!
Да здравствуют советские профсоюзы — школа коммунизма!
30.	Трудящиеся СССР! Не забывайте о капиталистическом окруже-
нии, укрепляйте нашу социалистическую разведку, помогайте ей кор-
чевать врагов народа!
31.	Шире развернем критику наших недостатков! Укрепим еще боль-
ше мощь и организованность социалистического государства рабочих
и крестьян!
32.	Да здравствует комсомол—верный помощник большевистской
партии! Да здравствует трудящаяся молодежь нашей родины!
33.	Учащиеся советской школы! Комсомольцы и комсомолки! Пио-
неры и пионерки! Овладевайте знаниями, готовьтесь стать борцами за
дело Ленина—Сталина!
34.	Да здравствует и крепнет наша могучая родина — Союз Совет-
ских Социалистических Республик!
35.	Да здравствует наш победоносный рабочий класс!
36.	Да здравствует наше победоносное колхозное крестьянство!
37.	Да здравствует наша социалистическая интеллигенция!
38.	Да здравствует Всесоюзная Коммунистическая партия больше-
виков — передовой отряд трудящихся СССР!
39.	Да здравствует Коммунистический Интернационал—организатор
борьбы против империалистической войны, против капитализма! Да
здравствует коммунизм!
40.	Да здравствует великое, непобедимое знамя Маркса—Энгельса—•
Ленина—Сталина! Да здравствует ленинизм!
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ ВСЕСОЮЗНОЙ
КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков).
~е'\
СССР
Земля величья, Сталина земля,
Земля орлов и юных пионеров,
Земля, где солнце и победы вместе
Восходят дружно... Я люблю тебя...
Могучий мир могучих достижений,
Могучей славы и имен огромных,
Зарей для нас твой светит яркий свет.
Источник муз, источник вдохновенья,
Источник знанья и искусств высоких,
Ты счастье, справедливость, ты свобода.
Ты мудрость, ты борьба, ты оптимизм,
Земля величья, Сталина земля.
Перевод Ф. КЕЛЬИНА
Перу
Ник. СИДОРЕНКО
БЕССМЕРТЬЕ
Всегда:
в строю, с любимой рядом
в осеннем ветре площадей,
ребенка радуя парадом
и песней чествуя вождей,
над танком взметывая знамя,
и астры матерям даря,
мы знаем — юность мира с нами,
как первый вымпел Октября.
И в беспредельности сиянья
пространств, открывшихся для нас,
он не затмится, грозный час.
неповторимый час восстанья,
когда, дымясь. Нева вздымалась,
гремели залпы над волной,
и на древке гроза металась,
прошита молнией сквозной* *,
и воды пенились, крылаты,
и тучи путались в снастях...
Бессмертья ветер рвал бушлаты,
в балтийских ленточках свистя.
Впервые, к заревам причален,
век смог всю даль эпох постичь,
куда сквозь бури звал Ильич
и вел полки Иосиф Сталин!
1939 г.
КРАСНАЯ АРМИЯ
НЕСЕТ НАРОДАМ МИР
Письмо болгарских -
писателей
События, которые так молниеносно раз-
вились еще в самом начале новой импе-
риалистической войны между Германией,
Англией и Францией, поставили все чело-
вечество перед новыми ожиданиями и на-
дежами.
Эти ожидания и надежды возникли с то-
го момента, как Красная Армия—этот
сильнейший инструмент мира—взяла под
свою защиту народы Западной Белоруссии
и Западной Украины.
Нет сомнений, что освободительная мис-
сия Красной Армии ограничивает войну в
пунктах сильнейшего империалистического
натиска и что, в особенности для малых и
нейтральных народов, она является верной
гарантией сохранения их целостности и не-
зависимости.
Воспитанная в духе преданности и люб-
ви к своей Советской родине и готовая за-
щищать ее ценой своей жизни, Красная
Армия вместе с тем является предметом
удивления и надежд широчайших народных
масс всех стран. Ибо она несет миру мир
и социальную правду.
Вместе с Вами, братья советские писа-
тели. болгарские писатели приветствуют
самым горячим образом шествие Красной
Армии на пути мира, свободы и справед-
ливости.
Людмил Стоянов, Стилиян Чилингиров,
Марко Марчевский, Светослав Минков,
Тодор Павлов, Мария Грубешлиева, Ги-
ончо Белев, Ангел Тодоров, Люба Каса-
рова, Камен Зидаров, Йордан Тодоров-
Ветвинов, Кристю Белев, Евгений Марс,
Пантелей Матеев, Свобода Чардафанова,
Николай Хрелков, Сава Гановски, Г. Т.
Павлова, Д. Хаджилиев, Камен Калчев.
Это было в октябрьскую ночь 1917 г. Я
вошел в помещение штаба, волоча правую,
простреленную ногу, затвердевшую под ту-
гой перевязкой. Я получил приказ: про-
браться в штаб белых.-. Доставить пакет.
«Ультиматум», сказал кто-то на ухо. В
мое распоряжение дали закрытую машину
«Красного креста». Тут же мне указали на
двух парламентеров со стороны белых.
Вместе с пакетом я" должен доставить их в
штаб. Парламентеры одеты были в поно-
шенные солдатские шинели. Это были пе-
реодетые офицеры...
Получив соответствующий пропуск, я
вышел с ними на улицу. Офицеры быстро
юркнули в нутро машины и торопливо
прихлопнули дверцу. Я взобрался на от-
крытое сидение рядом с шофером:
*
Тихо, осторожно, с потушенными фа-
рами повел шофер машину. Кругом ни од-
ного огонька. Все потонуло во мраке.
Стояла потоорительная. настороженная
тишина, словно ночь затаила дыхание.
Впереди и справа, сотрясая воздух, за-
гремели выстрелы, и над головой со сви-
стом стремительно пронеслись ночные
птицы.
— По нас стреляют! — заволновался
шофер. Сложив руки рупором, во всю си-
лу легких я крикнул во мрак:—Свои!
Большевики!
— Стоп!—твердо прозвучал впереди
грубый голос. Машина стала. Из мрака
вынырнули три темные фигуры.
— Кто такие?!
— Свои!—ответил я, протягивая про-
пуск. При свете спички сверкнули шты-
ки, осветились небритые, загрубевшие сол-
датские лица.
— Проезжай!.. — Время от времени,
оглашая воздух криком: «Свои! Большеви-
ки!»,—МЪ1 подвигались вперед... И снова;
«Отой!» На этот раз спичка осветила бра-
Литературная газета
2	—	№ 61
Г ^УД'ЙЯСШ!
ПРОФЕССОР ЛЬВОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА,
ДЕПУТАТ НАРОДНОГО СОБРАНИЯ ЗАПАДНОЙ УКРАИНЫ
Будем творить
советскую культуру
В Западной Украине, в отармиом горо-
де Львове, жил великий писатель —
поэт, прозаик, драматург, выдающийся
ученый. талаягливый этнограф — Иван
Франке. Вылетел ап аллейкам из-под со-
ломенной крыши сельской хаты...
Говорят люди, что орлы и орлицы,
когда подрастут орлята, летят с ними под
самое солнце. чтобы они глянули ему в
глаза, искупались в его лучах и укре-
пили свои силы для борьбы в жизни.
А Иван Франко вылетел один.
В шкале били его до кюови учителя,
ибо не умел он писать красивым почер-
ком. а все же орленок крылья не опу-
скал, и летел один к солнцу.
Собственными силами добывал он зна-
ния в Львовском университете. Но тут
пережил он большую трагедию. Его. как
социалиста, заточили в тюрьму, где он
просидел 9 месяцев. Арестовывали его
еще не раз, хотя никаких преступлений
он не сделал. И хотя приходилось ему
голодать, он снова орлом летел к солнцу,
и только тяжелая болезнь сломила его
крылья, свела в могилу на 60-м году
жизни.
Тяжелой была его жизнь, но он не
роптал на свою судьбу, когда писал:
Я Не журивсь з тобою, моя доле.
Ти вела мене добра, як маги;
То ж де хл>б родита мае поле,
Мусить хАгут кв!ти з кершем рвани-
Так о себе может писать только ;вели-
кий человек, который к солнцу орлом ле-
тел и других за собою вел.
Он любил мир, он видел неправду лю-
дей и стал творцом поэзии, которая нес-
ла любовь к страждущим. Нет ни одного
произведения, где бы он не становился
защитником бедных, обездоленных, экс-
плоатируемых. Рабочий, крестьянин, ук-
БОРИС СКОРБИН
С ПРАЗДНИКОМ ВАС!
Сочная осень проносится мимо...
Я гляну в глубины смеющихся глаз,
Сына возьму, поцелую любимую.
— С праздником вас!
Оркестры встречают восторгом. И пенье,
И гром площадей, и веселье, и пляс.
Люди проносят в ладонях кипение
Лучших страстей...
— С праздником вас!

Художник Ф. Шурпин. «1919 год».
В. БИЛЛЬ-БЕЛОЦЕРКОВСКИИ
НАША ВЗЯЛА!
вую фигуру матроса в бескозырке, с лен-
тами, широкое, мужественное лицо. Па
бушлате блестели медные пуговицы. Змеей
извивалась вокруг пояса и груди накрест
пулеметная лента. В левой руке—корот-
кий карабин. Рядом с ним стоял, опираясь
па винтовку, высокий, пожилой рабочий с
сосредоточенным устало-серьезным лицом.
— Куда? — прогудел матрос. Я про-
тянул ему пропуск. Пробежав глазами,
вернул пропуск. — Катись!..
Ио вот и площадь Арбата. Неожиданно
справа высоко в воздухе, вероятно с кры-
ши, часто застучал пулемет, и по мосто-
вой забарабанили пули. Машина стала.—
По нас!—растерялся шофер.
— Давай ход! Давай!—толкнул я его.
Рванув машину, он оглушительно зао-
рал: «Свои! Большевики!..» Машина, пере-
махнув площадь, влетела в улицу, наско-
чив на труп, и, сразу, испуганно завизжав
тормозами, стала, как вкопанная: «Стой,
Стой!»—кричали впереди какие-то новые,
чужие голоса. — Кадеты! — шепнул шо-
фер. — Три штыка почти коснулись на-
ших тел. —Что? Не туда попал?—злорад-
ствовал молодой голос.
— Сходи!.. — последовала матерщина.
— Чего лаешься?! — огрызнулся я.—
Дело есть, в штаб! — Привыкшие к мраку
глаза различали фигуры юнкеров. На шум
голосов из машины выскочили парламен-
теры. Отрекомендовавшись, он предложил
пропустить пас.
*
В сопровождении офицеров-парламенте-
ров я вошел в фойе помещения. Ослепил
свет. Здесь толкались без цели офицеры,
юнкера. Мое грубое, солдатское обмундиро-
вание, давно небритое лицо сразу обрати-
ли на себя внимание.
— Большевик! Большевик!—раздались
голоса.—Матерой! Попался перец!
Пожилой парламентер взял у меня па-
кет и быстро помчался по лестнице на-
верх. Молодой усадил меня на стул и в
качестве охраны поставил юнкера с вин-
• товкой. Через минуту и он исчез. Теперь
раинец, еврей или поляк, их горе, нужда
—вот темы его повестей и стихотворений.
Он верил, что этому горю придет конец.4
И спустя год после его смерти началась
Великая Октябрьская социалистическая
революция, которая смела с лица земли
неправду и горе угнетенных на одной ше-
стой земного шара.
С сыновней любовью воспел он свою
Украину. Хоть и печальной была ее судь-
ба в дни царизма, но верил он. что:
Не сам! сльози i знхання
To6i судились! Bipro в силу духа
I в день воскресний твойого повстання!
Иван Франко предсказывал Украине:
Та ирийде час i ти вогнистим видом
Засяеш у народ]в в1льних колН
Но этого великого дня Иван Франко —
поэт большой любви к родной земле, не
дождался. И только сегодня Запашная Ук-
раина может с гордостью повторять ве-
щие слова поэта.
Теперь Западная Украина и Западная
Белоруссия навсегда присоединены к Со-
ветскому Союзу вольных народов. Мы на-
чинаем новую жизнь. Будьте уверены, что
мы не сложим рук и будем творить со-
ветскую культуру!
В дни XXII годовщины Великого Ок-
тября я хочу еще рае поблагодарить тех,
кто помог вам в великом деле об’едине-
•ния Западной Украины с Советским Сою-
зом.
От имени всего трудящегося народа Bar
па.дной Украины я посылаю привет и
благодарность писателям Советского Сою-
за. которые не забывали о нас и своими
произведениями мостили нам путь к но-
вой, лучшей жизни.
Мосина. 3 ноября 1939 года.

Дайте же руки! Пройдем под знаменами,
Родину славя в торжественный час,
Именем друга-вождя вдохновленные...
— С праздником вас!
И вновь провожают оркестры... В
природе
Неслышно багрянец осенний погас.
Но в ноябре расцветают на родине
Новые весны...
— С праздником вас!
выражение лиц присутствующих резко из-
менилось. Пакет, мой независимый вид и
отношение ко мне офицера-парламентера—
все это говорило, что я не пленник. Мое
присутствие здесь казалось необычайным
и вызывало любопытство.
Среда этой публики выделялся молодой,
но бородатый (для солидности) приземи-
стый офицер. «Что, товарищ, — произнес
он иронически, — плохи ваши дела?» —
Изо рта его несло спиртом. — «Почему
плохи?» — спокойно ответил я. — «За
милостью приехал?» — «Почему за ми-
лостью?» «Бьют вашего брата?!» —
«Кто сказал?» — «Я говорю! Я!»—кри-
кнул он, раздраженный моим спокойствием.
— «Керенский и генерал Краснов разгро-
мили красных под Петроградом! Вдребезги
разгромили! Известно ли это товарищам?»
— кричал он, насмешливо произнося сло-
во «товарищам» и подмигивая своим.
— У меня сведения иные,—произнес я
равнодушно.—«А именно? Какие? Инте-
ресно послушать!»—раздались нетерпели-
вые голоса. «Насколько мне известно, —
продолжал я,—Керенский пятки показал,
а генерал Краснов взят в плен!»
Взорвись бомба, она не произвола бы
такого эффекта. Тут я понял, рядовая мас-
са белых до последнего момента (как это
потом и подтвердилось) была ложно инфор-
мирована.
«Врет он, большевик!-—завизжал тенор-
ком бородач.— Врешь! Врешь! Панику
пришел наводить! ^Панику!»—Наполовину
обнажив клинок сабли, он шагнул ко мне,
зверски закусив губу. Юнкер загородил
ему дорогу штыком. Сдержав себя, спокой-
но осадил: «Не шуми, борода! Не шуми!..
Пожалеешь...» Последнее слово произнес
загадочно. Бородач вытаращил глаза... Я
решил нанести второй удар: «Если кто
сомневается в моих словах,-—продолжал я
с тем же равнодушием,—тот пусть потер-
пит немного. Скоро узнает...»
Это был нокаут. Не скрывая своего
смущения, все отступили.
— Ох, и влетит же нам от большеви-
СЕСАР М. АРКОНАДА
Чем я обязан
Октябрю
Молодому* поколению советских писате-
лей совершенно неведомо то мучительное
чувство тревоги, то нравственное изнуре-
ние, то ужасное духовное одиночество, ка-
кое терзает, калечит, доводит до отчаяния
многих и многих писателей в странах
капитала.
Советский писатель живет и творит в
мире, навеки избавленном от раздирающих
противоречий буржуазного общества, и во-
просы, пад которыми бились мы в дни
нашей молодости, вызывают в нем при-
мерно такое же смешанное с удивлением
любопытство, какое испытывал молодой
боец Красной Армии на территории Запад-
ной Украины или Западной Белоруссии
при виде «настоящего», «живого» поме-
щика. Иные вопросы, иные задачи стоят
перед писателем страны Советов. Но над
вопросом о том, с кем и куда идти, над
вопросом о своей творческой свободе ои,
к счастью, не должен уже больше ду-
мать. Его путь ясен и свободен до кон-
ца, и никакие коварные сирены не отвле-
кут его в сторону своими сладостными и
лживыми напевами.
Как непохожа была на все это наша
собственная молодость, молодость людей,
избравших для себя карьеру писателя в
условиях буржуазного общества. Моло-
дость! И О' ней еще говорят, как о золо-
той, как о самой радостной поре всякого
человеческого существования! Я вспоми-
наю свои собственный юные годы: не бы-
ло в моей жизни более горького, более пе-
чального времени. Но что же окрасило его
в такие мрачные тона? Романтическое
недовольство действительностью? Умствен-
ные -причуды и выверты индивидуалисти-
ческого одиночки? Или, быть может, про-
сто какая-нибудь очередная философская
мода?
Ни то, ни другое, ни третье. В основе
всего лежало бессилие справиться с об-
ступавшими меня — или, вернее, нас —
противоречиями; гамлетовское «быть или
не быть» преследовало нас, и мы в смя-
тении останавливались перед все новыми
и новыми трудностями, чувствуя, как все
больше сгущается окутывающий наше соз-
нание мрак, как превращается он в без-
исходную ночь, ставшую для стольких
из нас духовной могилой.
А сколько тщеславных и пустых за-
мыслов, сколько творческих банкротств,
сколько блужданий -по ложным путям, по-
хожим на те тропинки в глухом лесу, ко-
торые заставляют путника бесплодно кру-
жить вокруг одного и того же места, ни-
куда его не выводя! Я вспоминаю о нрав-
ственных пытках, перенесенных мною
тогда, и ни за -какие блага мира не со-
гласился бы «повторить» этот период сво-
ей биографии. Мне приходилось беседовать
на ту же тему с другими писателями, и
не было среди них никого, кто не содрог-
нулся бы, вспомнив о своей искалеченной
молодости. Когда человек достигает опре-
деленного возраста, он, подобно доктору
Фаусту, начинает, — по крайней мере в
мечтах, — переговоры с дьяволом на
предмет заключения все той же хорошо
известной сделки. И все же я думаю, что,
предложи мне дьявол действительно вер-
нуть мне мою молодость, я бы ответил
ему: «Вот что, господин Мефистофель, я
весьма непрочь покорить сердце Гретхен;
но если вместе с молодостью ваша дья-
вольская магия не вернет мне также и
ясности духа, я отказываюсь от сделки.
Опыт показал мне, что я принадлежу к
числу тех, кто без этого неспособен радо-
ваться жизни: всякое наслаждение пре-
вращается для меня в страдание, всякий
праздник — в поминальную тризну. Раз-
решите, господин Сатана, поблагодарить
вас за предложение, но на иных усло-
виях мы не сойдемся».
И -помимо всего прочего, какое коли-
чество загубленного времени, сколько сил,
попусту растраченных в лучшую пору че-
ловеческого цветения! Как радостно и
уверенно свершается творческое пробуж-
дение советского писателя! Он просыпает-
ков! — вскрикнул певучим тенорком бо-
родач. Дошло наконец и до него.
Тревога! Сверху, с лестницы бегом
спускались юнкера и офицеры. Щелкая
«атворами, бежали на улицу. По лестнице
почти скатился ®низ старый, сухощавый
полковник. Он был бледен и свиреп. «Кто
смел снять посты?! — истерически то-
пал он ногами на дежурного. — Кто
смел?! Кто?!».
Дежурный, вытянувшись и отдавая
честь, что-то бормотал. Сверху окликнули
полковника. «Наши нажимают», — по-
думал я.
Постепенно звуки выстрелов ослабева-
ли. Возвращались, тяжело дыша., юнкера
и офицеры. Фойе вновь наполнилось людь-
ми. А через некоторое время сверху и
снизу раздались голоса:
«На собрание! На собрание!».
Фойе мигом опустело. Остались только
часовые и дежурный. Во всем движении
чувствовалась торопливость. Шум и говор
в комнате справа затихли. Потом монотон-
но зазвучал чей-то голос. Как ни напря-
гал я свой слух, я мог уловить только
отдельные слова: «Сдать оружие... Де-
маркационная линия... Советы...». Но
вот чтение закончено. Последовала корот-
кая пауза. Зашумели, закричали отдель-
ные голоса. Кто-то пытался возражать.
Но яростный голос резко оборвал возгла-
сы: «Смирно! Молчать! Это вам не боль-
шевистское собрание! Разойтись!..».
Шумно, как прорвавшаяся плотина, вы-
ходила из комнаты собрания толпа. Ры-
жий офицер со всклокоченными волосами
орал: «Продали! За тридцать сребреников
продали!». Ему вторил знакомый пьяный
тенорок: «Ох, и влетит же нам от боль-
шевиков!..».
Итак, ультиматум принят. Наша взяла!
*
Опустив голову, ни на кого не глядя,
сопровождаемый небольшой свитой, спу-
скался сверху среднего роста полковник.
Он был бледен. Это был полковник Ряб-
цев, командующий силами белых. В его
свите, среди военных, выделялась штат-
ская фигура в черном пальто и шляпе.
Это был один из лидеров меньшевиков. Ко
ине быстро подошел пожилой офицер-пар-
ламентер. «Едем в Думу!» — торопливо
сказал он.
ся, открывает глаза, видит свой народ, еди-
ный, могучий, неудержимо стремящийся
вперед, и ему остается лишь занять свое
место в марширующих колоннах и больше
не покидать его.
А мы? Мы спали, но беспокойным,
тревожным сном, и все в нас невыноси-
мо ныло от бесконечных усилий улечь-
ся поудобнее. Я вспоминаю, например,
свои бесплодные метания между различ-
ными модными «...измами» в искусстве.
Не пайдя здесь удовлетворения, я стал ис-
кать спасения в музыке и в первую оче-
редь — в Дебюсси, о котором написал
книгу. Но все это были лишь попытки
эстетского’ ухода от действительности. Не-
сколько позже я отдал дань холодной и
бездушной «поэзии» урбанизма. Еще од*
на попытка убежать от самого себя! По-
том на меня нахлынуло страстное лириче-
ское увлечение кино, и я принялся вос-
певать экран с его поэзией призраков...
Кто ведает, куда бы завели меня мои
блуждания. Растерянный, одинокий, я не
знал, куда мне податься, какие песни
петь. И тогда-то неожиданно сверкнул
среди окружавшего меня мрака луч све-
та, и я устремился ему навстречу с та-
кой же радостью, с какой ребенок, заблу-
дившийся ночью в лесу, бежит навстречу
утренней заре, блеснувшей ему в просве-
тах между деревьями.
Значение революции, совершенной вами
в Октябре 1917 г., непреходяще, и сейчас
оно не менее велико, чем двадцать с лиш-
ним лет тому назад. И как лучам солнца
требуется все же известное время, чтобы
достигнуть земли, так и свет вашей ре-
волюции проникает в сознание различных
людей неодновременно. По, однажды про-
никнув туда, он вспыхивает там с силой
настоящего откровения, загорается неви-
данной еще зарей новой жизни.
Разумеется, я не могу утверждать, что
я сразу осознал все значение русской ре-
волюции, в такой-то день, в такой-то час,
в таком-то пункте земного шара.
Джон Рид был одним из первых писа-
телей, повлиявших на Меня в этом
смысле. Политическая и теоретическая
литература повлияла на меня гораздо мень-
ше, нежели художественная.
До этого я писал стихи, выступал в
роли критика, но о художественной прозе
тогда не думал. П теперь я вспоминаю,
какой сильный толчок дали мне в этом
направлении такие произведения, как «Го-
рода и годы» Федина, «Бронепоезд» Вс.
Иванова, «Разгром» Фадеева и некоторые
другие. Они заставили меня спуститься на
землю и уж во всяком случае, — дать се-
бе отчет в том, что настоящую жизнь на
заоблачных высотах построить невозможно.
Стиль Федина оказал на меня особенно
сильное влияние. В нем я обнаружил то
сочетание реализма с лирической стихией,
которое больше всего отвечало моему тем-
пераменту и вкусам, сложившимся на ос-
нове великих традиций кастильской поэ-
зии и прозы.
Несколько позже я ознакомился с «Це-
ментом» Гладкова и воспринял его как
образцовое произведение. В лице его ге-
роев я восхищался растущей мощью Со-
ветской страны. Еще тогда я пришел к
выводу, что только в Советском Союзе
могут создаваться такие произведения,
которые через голову модной тогда в Ев-
ропе, но немощной литературы «интеллек-
туалистов» воскрешают лучшие традиции
XIX века, этого классического века реали-
стической прозы.
Подводя итоги, я вправе сказать, что
Октябрьская революция и ее литература
разогнали окружавший меня мрак, позво-
лили мне ощутить землю под ногами, ука-
зали путь, по которому итти.
А после этого я нашел свой народ, по-
роднился с ним, не покидал его во всех
превратностях судьбы и пытался изобра-
зить его в своих книгах.
Перевел с испанского
Г. МАРКОВ.
Я понял: в Думе предстоит встреча с
нашими представителями. Полковник Ряб-
цев со своим штабом юркнул в машину,
а я попрежнему забрался на сиденье ря-
дом с шофером.
— Едем в Думу, беляков сдавать! —
радостно шепнул я на ухо шоферу.
Шофер только крякнул от удоволь-
ствия. По городу, в разных концах, раз-
давались одиночные выстрелы. Вдали чуть
обозначилось какое-то светлое пятнышко.
«Наши, — сказал шофер. — Должно,
костер развели, греются. Надо предупре-
дить!».
Я сошел с машины и зашагал вперед
к этой светлой точке. Сложив руки ру-
пором, я бодро и зычно закричал: «Свои!
Большевики!», Оттуда донесся чуть слыш-
ный голос. По мере приближения к своим,
я чувствовал все усиливающийся прилив
радости, как после долгой разлуки с са-
мыми близкими и любимыми людьми.
«Свой! Свой!» — весело и далеко разно-
сился мой голос. «Давай! Подходи!» —
приветливо отвечали свои. Машина двига-
лась следом за мной. И вот открылась
слабо освещенная отблеском скрытого ко-
стра баррикада из бревен, булыжников и
тумб от афиш. Над баррикадой торчали
штыки и головы солдат и рабочих. Меня
буквально распирало от счастья. На бар-
рикаде мне ответили дружной улыбкой.
Осклабились простые, добродушные лица,
сверкнул ряд белых зубов. «Подходи,
товарищ, подходи!» — просто, сердечно
приглашали товарищи. «Паша взяла!» —-
задыхаясь, мог только выговорить я.
Но и этих слов было достаточно, чтобы
они поняли весь смысл. Одним могучим
рывком, как колоду, отбросили в сторону
тумбу. «Проезжай, браток! Проезжай!».
Машина тронулась в образовавшийся
проход.
*
Я выполнил свое задание. Оставив ма-
шину у Городской думы, с трудом пере-
двигая ноги, пешком направился в наш
штаб. Предутренняя сырость и холодный
ветерок не освежали моего пылающего ли-
ца. Сердце переполнялось невыразимой ра-
достью. Хотелось крикнуть на всю Мо -
скву, на весь мир: «Наша взяла! Наша
взяла!..».
П. ФРАНКС)
ДЕПУТАТ НАРОДНОГО СОБРАНИЯ
ЗАПАДНОЙ УКРАИНЫ
ВОЗРОЖДЕНИЕ
Работа, по своему весу, это, конечнф
самая важная часть нашей жизни. Нс*
выбор труда не очень зависел от нас. Мы
зачастую из-за нужды не могли выбирап»
себе работу по любви и призванию. И
пусть опа умственная или физическая,-
когда производится по принуждению, А
не по любви, — она не может быть
эффективной. Только тот труд может быть
культурным, который делается радостно
и с увлечением.
Какой жалкой в этом отношении была
жизнь на Западной Украине! Работая на
половине или трех четвертях гектара ма-
лоурожайной земли, украинский крестья-
нин не мог прокормить себя и свою семью.
Он вынужден был итти в кабалу к поля-
ку-помещику, работая от зари и до позд-
ней ночи за 15-й сноп или за 80 грошей
в сутки на своем хлебе. Получение та-
кой работы он £Ше должеп был считать
«счастьем» и «милостью», так как без
нее был обречен на голодную смерть.
Удивительно ли. что смертность детей
до одного года достигала 30 и 60 про-
центов. Удивительно ли, что крестьянин
колол спичку на четыре части. Удиви-
тельно ли, что культура на Западной Ук-
раине, где Польша хвастала своим куль-
туртрегерством, пала так низко, что не-
грамотность украинского и белорусского
крестьянина достигала в некоторых дерев-
нях 80—90 процентов, а у полесских
крестьян — 95 процентов.
После изнурительной крепостнической
работы какой мог быть сон у крестья-
нина, что ему грезилось? После пере-
напряжения какой был отдых? И разве
после такой работы могла итти речь о
культуре?
И все же украинская деревня даже в
этих условиях сумела найти свою на-
родную культуру. Даже в самой бедной
хижине мы находим образцы народного
искусства: великолепные узоры на вы-
шивках, тарелках, горшках, печках я
даже ложках. Борясь с неграмотностью,
сами крестьяне организовали подпольные
курсы, а с помощью интеллигенции до-
бились в некоторых местностях легальных
и полулегальных народных университе-
тов. Газеты и книги были редки, но они
шли из хаты в хату, из рук в руки.
В Польше предварительной цензуры не
было. Но горе той книге, которая, по-
явившись в свет, почему-либо не нрави-
лась цензору. Она немедленно запреща-
лась. Этим способом уничтожен целый ряд
изданий и сведено на-нет множество куль-
турных начинаний. Они запрещались
только потому, что расширяли националь-
ную украинскую культуру.
Произведения крупнейших украинских
писателей могли выходить в свет только
в искалеченном, обрезанном виде. Так бы-
ло с «Кобзарем» Шевченко, так было с
произведениями моего отца, Квана Франко.
Из 3000 украинских народных ^швол
польское правительство оставило всего
каких-нибудь 100, а из 180 гимназий—
5. Из 800 профессоров высших школ
не было ни одного украинца.
Молодежь, которая хотела учиться, бе*
жала за границу или работала дома; уче-
ные работали в товариществе имени Шев-
ченко, почти не видя никакой возмож-
ности издавать свои научные труды. Пра-
вительство Польши отпускало миллионы
на польские научные учреждения и копей-
ки — на украинские. Украинская куль-
тура была обречена на гибель...
Но вот разлетелось лоскутное польское
государство. Героическая Рабоче-Крестьян-
ская Красная Армия спасла тысячи кре-
стьян и интеллигентов от истязаний •
польской дефензиве и даже от смерти.
С приходом Красной Армии сразу воз-
родилась культурная жизнь украинского
народа. Открыто 8000 украинских народ-
ных школ и десятки средних учебных
заведений. Тысячами молодежь поступает
в университет и политехникум.
Все учебные заведения будут украин-
скими и будут служить народной культу-
ре. Польскими останутся только те шко-
лы, которые необходимы для удовлетворе-
ния потребности польского населения, ос-
тавшегося на территории Западной Укра-
ины, и которые явятся не рассадником
шовинизма, а носителем подлинной куль-
туры, где будут просвещать в духе друж-
бы народов, в духе светлой Сталинской
Конституции.
Настало время, чтобы на исстрадавшей-
ся земле Западной Украины и Западной
Белоруссии расцвела подлинная всенарод-
ная сталинская культура.
И она расцветет!
Москва.
Плакат работы художнике М. Бри»
Бейн, посвященный выборам в мест»
ные Советы депутатов трудящихся
(выпущен издательством «Искусство^
ГЕРОИ БУДУЩИХ КНИГ
АННА КАРАВАЕВА
I
ЧЕЛОВЕК ХОЧЕТ
ЖИТЬ СЧАСТЛИВО
' Человек хочет знать, как стать ему сча-
стливым. В искусстве советский человек
ищет образного обобщения сложного и
многокрасочного опыта жизни. Искусство
прошлого много занималось проблемой че-
ловеческих трагедий, пыталось понять их
причины и найти пути спасения, хотя бы
и несовершенные. Мы Jge теперь знаем,
как добывается счастье не одного-двух, а
целых миллионов.
В предпраздничные дни, накануне двад-
цать второй годовщины Великой Октябрь-
ской революции, Москва встречала послан-
цев освобожденных народов Западной Укра-
ины и Западной Белоруссии, которые вос-
соединились наконец с великой родиной,
Советским Союзом.
Это счастье братства и единства мог
видеть весь мир, а порабощенные капита-
листической эксплоатацией народы могли
на этом великолепном уроке учиться то-
му, как можно изменить ход истории.
И для общественного, и для личного
Счастья наша родина предоставляет все
пути И возможности. Однако было бы
смешным и вредным считать, что полно-
та человеческой жизни достигается идил-
лически, а тем более сама собой, так
сказать, по инерции самого общественного
устройства, словно это предопределение...
Ничего нет «предопределенного», а все на-
до зарабатывать. в том числе и счастли-
вую полноту человеческой жизни...
Где бы я ни была, с кем бы ни гово-
рила, кого бы ни слушала, я всегда чув-
ствую, как жадно стремится советский че-
ловек познавать жизнь, самого себя, свои
способности, научиться правильно выби-
рать, соблюдать меру, точность и глубину
в работе, созидать все новые ценности,
полезные для народа, получить его дове-
рие, его признание, его любовь, т. е. все
то. что и составляет счастье человека.
За двадцать два года социалистического
строительства наша родина, наше общество
накопили огромные богатства, материаль-
ные и культурные, прославили се-
бя победами в политике мира. Всем этим
должны распоряжаться чистые, честные и
любящие руки. А честность, общественно-
политическая я нравственная чистота-—
это ведь тоже не пассивное прекрасноду-
шие, — это действенное отношение чело-
века к людям, к событиям, это определе-
ние степени своего участия и своих обя-
занностей в них, это, наконец, борьба.
«Краткий курс истории ВКП(б)» Учит
нас, что «мир находится в непрерывном
движении», что «отмирание старого и на-
растание нового является законом разви-
тия». Органическое строение нашего со-
циалистического общества таково, что все
новое, свежее, здоровое, полезное для жиз-
ни народа неминуемо вступает в борьбу со
всем застойным, отжившим, бесплодно за-
нимающим место и время.
Откуда берется это застойное и отжив-
шее, а то и прямо враждебное? Помня
всегда о капиталистическом окружении,
не забудем и того, что от капиталистиче-
ского периода истории нашей собственной
страны нас отделяют всего двадцать два
года. За эти немногие годы мы прошли 1
путь столетий, и этих завоеваний никакая 1
сила не может отобрать у нас. Однако, :
если эпоха от эпохи не отделена высокой
каменной стеной, то и в человеке черты 
и черточки «ветхого Адама» чрезвычайно
прихотливо и неожиданно переплетаются
е крепкой, гордой личностью социалиста- ;
ческого человека. Так, в лесу видишь ста- ;
рое обомшелое дерево, оплетенное кудрявой 1
веленью новых кустов. Один лесоруб рас- 1
сказывал мне: «Дерево-то мы не сплош- 1
вяком рубим, а метим... разметить — по- 1
жита дела». История не перестает про-
изводить отбор, размечает, отделяет, am- j
лизируот й воспитывает, воспитывает лю- j
деЙ с святой неутомимостью и верой ге- ;
яиальиого педагога.	]
Как происходит этот отбор историей
 их, мысли, стремления — целиком для
• капитализма, они опоздали родиться.
Властолюбцы и честолюбцы, равнодушные
* к страстям и страданиям других, жадные
истребители жизни, которые ничего не да-
ют ей взамен, эти люди вымирающего пле-
мени ведут себя, как лукавые данайпы,
приносящие дары, скажем, простодушным
аргонавтам. Те видят перед собой про-
стор, солнце, любимую их цель и не
сразу замечают, как лукавые встречные
пытаются сбить их корабль с пути, чтоб
он напоролся на рифы. Ио как ни хитро-
умны данайцы, как ни шустры они и лов-
ки, как ни умеют они разить «к случаю»
жестоким словом, как ни умеют так же «к
случаю» ласкать и обещать, как ни пу-
тают, как ни запугивают,—ничто им не
поможет!......Время их прошло, не в то
море они попали, и не в их сторону ветер,
и не им поднимать паруса.. В том-то и со-
стоит очарование нашей эпохи, что в по-
бедители выходят не хищники-конквиста-
доры и авантюристы, не скряги и не хан-
жи, а строители, бойцы, исследователи, по-
бедители природы.
Эта последняя формация человеческой
личности в нашем обществе расцвела, обо-
гатилась чрезвычайно. Это уже не смель-
чаки-одиночки, безрассудные мечтатели,
которые все поставили на карту и идут
ва-банк, заранее оплакав свои буйные го-
ловушки, — это полноправные представи-
тели всего народа, его любимцы, его во-
площенная мечта, его гордость.
Капитализм от’единяет человека от при-
роды, а социализм, приближая человека к
природе, дает ему в руки высокую техни-
ку и неограниченные возможности поко-
рять ее, находить в ней все новые и но-
вые богатства. Среди многих богатств, до-
бытых нами за 22 года социалистического
строительства, числится северная земля, на
которой теперь растут деревья, овощи, цве-
ты.
Далеко, далеко «не до полного покоре-
ния этой земли. Но уже ходит, живет,
примеривается к будущему своему бытию
мой герой — борец с вечной мерзлотой,
один из тех, кто применением высокой
техники и науки, а также горячностью
собственного труда должен согреть, рас-
топить вечную наледь этой мертвой зем-
ли. Этого героя (называю его пока Влади-
миром) я представляю не только геологом-
изыскателем, математиком и техником, но
и садоводом-мечтателем, художником зем-
ли,—иначе как же смогут он и его това-
рищи растопить вечный лед, прогнать хо-
лод и открыть землю творчеству человека?
Нынешней весной в Загорском историко-
антирелигиозном музее (бывшая Троипе-
Сергирва лавра) мне довелось ознакомить-
ся с планом осады поляками бывшего Тро-
ицко-Сергиевского монастыря в начата
XVII века. Экскурсоводы рассказывают по-
сетителям не только о прославленных в
истории героях — защитниках монастыр-
ской крепости, но и о таких скромных
героях осады, как «даточные люди», кре-
стьяне Шилов и Слота, которые раскрыли
польский подкоп и сами погибли в нем.
Об этих героях-патриотах, благодаря кото-
рым стены крепости остались стоять не-
рушимо, очень скупо говорится в «Ска-
зании» келаря монастыря Авраамия Па-
лицына. К числу таких же пламенных
патриотов принадлежали «троицкий слу-
га» Данило Селевин и крестьянин Суета,
воины из народа, о которых тоже расска-
зывает Авраамий Палицын. Историческая
повесть «На горе Маковице» звучит во
мне, как песня о величии души нашего на-
рода, о его бесстрашии и любви, о его
бессмертии.
Но — скажем прямо — все же сильнее
всего настоящее!.. Мне мечтается об’ехать
много городов и сел на освобожденной зем-
ле Западной Украины и Западной Бело-
руссии, на нашей новой советской земле.
Хочу написать о радости созидания ново-
и Горький на острове Капри».
Художник С. Адпиванкин. «Ленин
СОВЕТСКИЙ ШКОЛЬНИК
Вам приносят письмо, и вы читаете."
«Герой ташей книги мне очень нравит-
ся. Я в своей школьной жизни еще не
встречала такого хорошего мальчика. Мои
одноклассники почти ничем не похожи на
него. Он кажется мне умным, отзывчивым
и хорошим юношей. Мне так захотелось
познакомиться с ним! Но я вспомнила, что
потом он наверное становится старше, и
мне стало жаль, что он уже не такой, ка-
ким он нравился мне, когда ему было 17
лет. Я не знаю о его дальнейшей судьбе,
но наверное знаю, что он стал каким-ни-
будь известным человеком нашей страны.
Мне очень хочется знать, о ком вы пи-
шете? Про себя лично или про кого-ни-
будь другого? Вы знаете, что когда про-
читаешь интересную книгу, всегда хочет-
ся самому лично поговорить с героями
прочитанного. Вот и здесь мне так захоте-
лось познакомиться с ними.
Разрешите сказать немного о себе: я
ж.и®у в Казани, учусь в 10-м классе и
очень интересуюсь произведениями совет-
ской литературы. Мне хочется больше
знать жизнь наших замечательных лю-
дей, хочется быть такой, как наши герои».
Вот письмо, которое получит автор кни-
ги о мальчике — герое школьной жизни,
ос одном из будущих героев нашей стра-
ны.
Советский мальчик — вот тема? В
Ленинградском дворце пионеров я видел
работы советских мальчиков — морские су-
да, управляемые по радио, цветные фото,
перед которыми в изумлении останавлива-
ются знатоки, всю жизнь занимавшиеся
цветной фотографией. Кто, как не совет-
ские мальчики, занимают по пяти первых
мест в международных конкурсах скрипа-
чей и пианистов? Посмотрите таблицу
международных авиационных рекордов, и
вы найдете среди них рекорды, поставлен-
ные советскими мальчиками!
Взгляните на молодые лица седовцев,
забравшихся в такие места, где никогда
не бывал ни один человек, — куда даль-
ше прославленного «Фрама». Это советские
мальчики в далекой Арктике пробуют свои
силы.
Вот о чем я думал, когда мне показы-
вали работы ленинградских пионеров:
«Унаследованный от отцов-рабочих, от де-
дов и прадедов-рабочих безошибочный
инстинкт, умелые руки, которые знают,
как взяться за любую вещь, — вот что
это такое! Сочетание наследственного ин-
стинкта с выросшим интеллектом — вот
причина таких необыкновенных успехов».
★
В. КАВЕРИН
★
Нельзя сказать, что советская литера-
тура отдала нашему юношеству много стра-
ниц. Это очень хорошо понимают те чи-
татели, которым «хочется знать жизнь
наших замечательных людей, хочется быть
такими, как наши герои».
В конце концов они сами начинают
писать о себе, а ведь это очень труд-
но, потому что нужно писать — так они
думают — только самую чистую правду,
и нельзя даже прихвастнуть и хотя бы
вообразить себя героем! Так написапы
«Мы из Игарки» — с искусственной,
сдержанностью, за которую так и хочется
упрекнуть редакторов. Только иногда про-
рывается непосредственность, граничащая
с дарованием:
Эвенок Чолкар приезжает из школы
домой,
В чум вливаются свежесть и радость
ребенка.
Я где-то читал, что когда Каманин по-
ехал отдыхать, он никуда не мог скрыться
от мальчишек. Он пошел купаться, и тол-
па мальчишек разделась и бросилась в
воду за ним. Он вылез, и они за ним.
Они делали все, что он делал. Они хотели
походить на него во всем. Они воображали
себя Каманиным. Здесь есть над чем за-
думаться авторам будущих книг, посвя-
щенных советским школьникам.
Как же писать о них?
В Колтушах, на главном здании Пав-
ловского института написаны три знамени-
тых слова: «Наблюдательность, наблюда-
тельность и наблюдательность». Мне ка-
жется, что эти три слова должны быть
написаны над входом в юношескую тему.
Записная книжка да собственная память—
вот главный материал будущих книг о
советской школе. Это отчетливо видно и
при чтении «Педагогической поэмы».
Но главная задача, как всегда, не опре-
деляется характером материала. Главная
задача здесь — стилевая, и ине кажется,
что лучший стиль, который следует из-
брать в этой работе, должен определяться
точкой зрения героя.
Покойный Житков в превосходной книге
«Что я видел» сумел показать мир нашей
техники глазами трехлетнего ребенка. То,
о чем я здесь пишу, сложнее в такой же
мере, в какой бесконечно разнообразная
жизнь советского общества сложнее его
материальной культуры. Конечно, вовсе
не обязательно, чтобы эта книга была на-
писана от первого лица. «Том Сойер» на-
писан от третьего лица, но его точка зре-
ния определяет каждую строку гениальной
книги.
Итак, показать советский мир глазами
советского школьника — вот задача! Она
трудна, потому что развитие нашей прозы
шло совсем другими путями, менее лич-
ными, более отвлеченными. Мы унаследо-
вали от прозы символистов словесный, не
смысловой стиль, и нужно было огромное
влияние Горького, — Горького, которого
нам так нехватает! — чтобы во весь рост
был поставлен перед нашей литературой
вопрос о простоте стиля, то есть о его на-
родности. Это было сделано в самом начале
тридцатых годов, и с тех пор наша про-
за стала медленно возвращаться в русло
великих классических традиций.
Пушкинский принцип: «Точность, оп-
рятность — вот первые достоинства про-
зы. Она требует мыслей и мыслей; блестя-
щие выражения ни к чему не служат»,
становится идеалом, к которому с тех пор
начинает сознательно стремиться наша
литература. Конечно, этот принцип по-
разному понимается разными направления-
ми. ио во всяком случае с прозой «изы-
сканной» покопчено — и нужно надеять-
ся — навсегда.
Но- не будем здесь углубляться в исто-
рию стиля. Это — особый вопрос, требу-
ющий особого внимания и заботы. Замечу
только, что и чисто смысловое направление
в пашей прозе лишь в очень малой сте-
пени подготовило нас к созданию книг,
написанных как бы от имени нашего юно-
шества, под знаком его мировоззрения,
его желаний. Вопросы морали — цент-
ральные для этих книг — едва только
начинают входить в кругозор советской
литературы, в то время как именно они
составляют главное содержание жизни на-
шего юношества.
Ио все впереди! Было бы даже скуч-
но работать, если бы все давалось лег-
ко!..	х
Достоевский писал: «Покажите вы рус-
скому школьнику карту звездного неба, о
которой он до сих пор не имел никакого
попятил, и он завтра же возвратит ее вам
исправленною». («Братья Карамазовы»).
Русский школьник получил в свои руки
звездную карту открытий, путешествий,
искусства. Каждый день он наносит на
нее новые звезды. Он по праву требует
новых хороших книг о себе. Он их полу-
чит.
I ИВАН НОВИКОВ
О «ГЕРОЕ
НАШЕГО ВРЕМЕНИ»
Советская литература дает героический
образы людей нашего времени, и это мож-
но только приветствовать, хотя слишком
часто это все еще больше рисунок, чем
краски, более мысль, нежели чувство, а
ежели чувство, то, пользуясь пушкинской
терминологией, — более восторг, чем
вдохновеппе.
Значение художественной литературы не
только в том высоком непосредственном
наслаждении, которое она доставляет, воз-
вышая нас и поднимая над засоряющими
мелочами жизни, опа, конечно, является
одновременно и могучею общественною си-
лой, вовлекая в великую борьбу по пере-
устройству мира. Положительные герои
увлекают за собою читателя, возбуждая
действенную любовь, отрицательные —
отталкивают, порождая такую же дей-
ственную ненависть. Но вдруг читатель
видит самого себя — во всей сложности
борющихся в нем самом сил. Ему откры-
вается взаимосвязь внутренней его жизни.
Одно цепляется за другое, одно другому
сопротивляется. Косное, привычное, старое
проявляет порою необыкновенную живу-
честь. И эта борьба вовсе не вопрос
торжестве каких-либо моральных канонов,
это по существу величайший вопрос 0
рождении нового, прекрасного человека,
который был бы в полной гармонии с ве-
ликими идеями нашего времени.
Огромный интерес возбуждают и огром-
ное значение имеют картины жизни и
борьбы с враждебными силами, с приро-
дой, героика труда, величие человеческого
подвига. В этом отношении наша совет-
ская литература стоит на большой высоте.
Впрочем, заслуженный этот успех зависит
в значительной мере и от самого материа-
ла, жизнь говорит сама за себя, а худож-
ник порою едва поспевает за пей. Но вот
дать рождение в муках и радости нового
социального типа человека — это все-
цело дело самого художника. Здесь также
надо знать жизнь, и знать глубоко, но
она уже не говорит непосредственно са-
ма за себя, а лишь через посредство, че-
рез высокое мастерство художника. И
здесь «героем нашего времени» может ока-
заться человек любой профессии. Внешние
формы этой борьбы с самим собою (но не
для себя одного, не для одного личного
усовершенствования), эти внешние формы
будут различны, однако внутренний ее
смысл, возбуждающее волнение, действен-
ное живое применение и к самому чита-
телю—при художественной удачег—долж-
ны быть всеобщи.
Таких «героев нашего времени» множе-
ство, а произведения, им посвященные,
конечно, не должны иметь ничего общего
с той худосочной литературой, которая од-
но время была в большой моде и тракто-
вала о «перерождении» наполовину выду-
манных интеллигентов, нудно искавших
себе лесенки, по которой им бы удобнее
взобраться на «советскую платформу».
Нет, то, о чем мы сейчас говорим, есть
подлинная человеческая жизнь, правди-
вая, сложная, требующая воздействия й
помощи на тех трудных и радостных пу-
тях, на которые наш народ вышел пер-
вым.
Эта ответственная тема, наряду с изо^
бражением героических людей и героиче-
ских дел, может и должна заиптересоватВ
многих. Если Печорин для своего времени
пребывал в одной, числепно малой, соци-
альной прослойке, то герой нашего време-
ни может быть индивидуально очерчен ед-
ва ли не в любой профессии, и только со-
вокупность произведений на эту тему, —
произведений, которые не устанешь чи-
тать и которые не перестанут волновать,-
—только удачный и дружный труд мно-
гих писателей, свободно выбирающих наи-
более знакомую им среду, может дать это-
го коллективного и единого героя нашего
времени.
Людей я как они помогают работе истории,
должны показать мои герои второй книги
романа «Лена из Журавлиной рощи», над
которым я сейчас работаю. Им приходит-
ся бороться с людьми, которые вошли в
ванту эпоху по способу «шел в ком-
нату, попал в другую». Неисцелимо от-
равленные неверием, жадностью и эгоиз-
мом прошлого, они вмешались в живую
человеческую волну и даже сумели про-
питаться ее запахом и цветом. Но души
го мира, о том, как дети учатся в школах
на родном языке, как новые отряды со-
ветской интеллигенции строят социалисти-
ческую культуру. Хочу видеть и расска-
зать, как выйдет народ сеять на своей,
очищенной от панской кабалы земле (а
кое-где ее уже сразу не стали делить!),
хочу всем помогать, чем умею. Хочу слу-
шать, хочу написать о том, как в ши-
рокой могучей песне народ славит нашего
отца, вождя и друга, нашего Сталина.
живительный источник
ВИКТОР ГУСЕВ
МАРИЯ
"Марии Соляк, комсомолке,
4 года просидевшей в пан-
ской тюрьме, ныне депутату
в Украинское Народное Со-
брание.
Ты вражью злобу видела, Мария,
Удел крестьянский — горе, нищета.
Есть по-украински такое слово:
1	мдоя —
Мечта.
0 чем мечтала девушка? — 0 школе,
Но мать беднячка денег не нашла.
Над украинской, над печальной долей
Чернела тень шляхетского орла.
Но пела песня, что в стране Советов
Народ разбил, развеял ночи тьму,
Мария к вам стремилась — и за это
Ее жандармы бросили в тюрьму.
Но у девчонки вырастали крылья.
Она тюремной не страшилась мглы.
Ее смирить хотели, — не смирили.
Ев купить хотели, — не смогли.
Она на волю вышла и бродила
По селам, и в ночи, среди полей
О нас, о нашей жизни говорила.
Как о мечте прекраснейшей своей.
А петля стягивалась туже, туже,
Жандарм ходил, искал Марии след.
Она за коммуниста вышла замуж.
Мужа
В тюрьму отправили на девять лет.
Замолк на мит Марии голос звонкий,
По сила сердца, нет, не умерла.
Ев арестовали. И ребенка
В тюрьме, в тюрьме Мария родила.
Спя на коленях, дочка Ярослава.
Гляжу в окошко, в дальние края,
Горит слеза. Ах, доля, доля злая,
Ах, Украина горькая моя.
А за окном тюремным ветер мчался,
Осенний дождь шумел в холодной
тьме,
И пела мать о воле, и о счастье,
О дочери, родившейся в тюрьме.
В ночи перекликались часовые,
На землю падал лист с унылого куста.
И ото Львова до Коломыи
Брела по всем дорогам нищета.
Ты вражью злобу видела, Мария,
Но перед ней не опускала глаз.
Есть по-украински такое слово:
мр1я —
Мечта, мечта!
Теперь она сбылась.
Над древним Львовом красный флаг
пылает,
И Коломыя о Москве поет,
Марию,
комсомолку,
выдвигает
В свое Собрание украинский народ.
Он говорит ей: — Голосуй за счастье,
За вольный труд, за радость матерей,
За то, чтобы звезда Советской Власти
Зажглась навек над родиной твоей.
Так слава Сталину!
Бойцам червонным слава!
Свободный их приветствует народ.
В тюрьме родившаяся Ярослава
Навстречу им
с цветком в руке идет.
Львов.
Этим летом тов. Хавпачев, один из са-
мых замечательных сказителей Кабарды,
рассказал мне об одном совещании. Сове-
щание это хотя и нельзя назвать литера-
турным в точном смысле слова (большин-
ство участников его были неграмотны),
обсудило все же с большим знанием дела
один из важнейших вопросов художествен-
ного творчества — вопрос, который по-
сейчас волнует художников и который
будет их волновать всегда. Время этого
со'вещания точно установить трудно; впро-
чем, вероятно, оно состоялось в середине
прошлого столетия. Собрал его старый Ту-
ган, кабардинский князь.
Дед современного нам сказителя был
позван на пир сказителей и взял с собой
своего маленького сына, который, вы-
росши, тоже стал сказителем, — так от
отца к сыну, чередой народного предания
дошел до нас рассказ об этом пире.
Пировали весь день. И только когда
солнце стало клониться к закату, Туган
вышел из своей кунацкой, в которой на-
ходился вместе со своими знатными го-
стями, и представил сказителям русского
гостя. Одеяние этого гостя было необычно.
Он был не в черкеске и не в русском
военном мундире, оружие не блистало на
его темном платье. Среди прочих знат-
ных гостей Тутана Шибшева, изрядно уже
хвативших хмельной бузы, он отличался
молчаливой важностью. Сказители узнали
от хозяина, что русский гость является их
сотоварищем по искусству — это знаме-
нитый русский писатель. По его просьбе
Туган собрал сказителей Кабарды, чтобы
ответить русскому гостю на вопрос —
кто из героев кабардинских преданий яв-
ляется самым доблестным.
Кабардинское народное предание знает
множество богатырей. Одни из них, самые
древние, имеют все черты строптивых
полубогов-титанов, воевавших с детства
и покровительствовавших людям. В раз-
бойничьих подвигах других чувствуется
несомненная историческая правда — от
этр-то героев с гордостью ведут свое
★
Ю. ЛИБЕДИНСКИЙ
происхождение кабардинские князья. И на
призыв хозяина они не преминули первые
восхвалить подвиги своих предков. Но
как ни крикливы были их восхваления,
они звучали одиноко. И когда Туган спра-
шивал сказителей, не этот ли только что
названный из героев Кабарды является са-
мым знаменитым, — сказители вежливо
молчали... Молчали они и тогда, когда сам
Туган прославил своего высокородного
предка... Даже славный Темрюк, выдавший
свою дочь за царя Ивана Грозного, даже
легендарный Редедя, тот самый, которого
зарезал Мстислав перед полками касож-
скими, — все отвергнуты были молчали-
во, но непреклонно...
Солнце закатилось. Стемнело, и вновь
стало светло, так как взошла луна. И
только тогда, когда самые знатные гости
до хрипоты накричались и хозяин обра-
тился к сказителям с просьбой, чтобы они
сами назвали того из героев, которого они
считают самым доблестным, только тогда
русский гость услышал ответ на свой воп-
рос. Как подобает, первым заговорил са-
мый старый из сказителей—древний ста-
рик. В своей длинной речи он отдал долж-
ное всем героям, о которых упоминали на
пире, особо похвалил высокородного пред-
ка хозяина и вдруг окрепнувшим голосом
сказал, указывая на небо-: «Как звез-
ды меркнут перед месяцем, так и все на-
званные здесь богатыри бледнеют перед
одним именем Андемътркана!» И тут уже
хозяину не пришлось спрашивать, — все
сказители встали со своих мест. — Анде-
мыркан! Авдемыркан!—восклицали они.—
Слава нашего народа — Авдемыркан! И
всю ночь они пели, говорили об Авдемыр-
кане, любимом герое кабардинского на-
рода... Кто же такой Авдемыркан? Почему
он стал любимым героем кабардинского
народа? Почему до сих пор люди вста-
ют. произнося его имя?
★
Отличие Апдемыркана от прочих героев
кабардинских преданий состоит в том, что
Авдемыркан не только ловок, храбр и си-
ле^, он еще, кроме того, добр и благоро-
ден, он защитник сирот и женщин, кре-
стьян и рабов, он обличитель несправедли-
вости, а следовательно, враг князей. Ког-
да Кабарде грозят нагайцы или калмыки,
тогда князья, будучи сами не в состоя-
нии защитить страну, бросаются за по-
мощью к Андемыркану. Авдемыркан отго-
няет врагов, князья вновь начинают
строить против него трусливые козни, мно-
гократно покушаются на его жизнь и, на-
конец, вероломно убивают его... И плач по
Андемыркану — мрачно-торжественный и
мужественный гимн — одна из лучших
и любимых песен кабардинского народа.
В сказаниях об Авдемыркане меня
особенно- трогает и волнует то, что народ
не счел нужным сохранить память о ка-
ких-либо потомках его — происхожде-
нием от Апдемыркана никто не смеет
хвалиться. И сам Авдемыркан, по некото-
рым легендам, безродный сирота, по дру-
гим—незакопнорожданный, по третьим—
он даже и не кабардинец: родился у впа-
дения Волги в Хабаз-море (Каспий), в бе-
лом доме, на холме, среди густых камы-
шей. — орел похитил его еще в младен-
честве и занес в Кабарду. Охотник отбил
его из орлиного гнезда. Андемыр — звали
этого охотника, и имя нашего героя, соб-
ственно, и значит «воспитанник Андемы-
ра».
Был ли русский гость, пировавший у
князя Тугана, действительно знаменитым
русским писателем или так счел нужным
отрекомендовать его гостеприимный хо-
зяин, но вопрос, который этот русский пи-
сатель поставил на обсуждение сказите-
лей Кабарды, обсудить, конечно, стоило.
Не утерял этот вопрос своего интереса й
сейчас.
Мысль о том, что народное творчество
является неиссякаемым источником для
всякого истинного искусства, отнюдь не
нова. Разработка мотивов народного твор-
чества, усвоение его колорита, даже самое
о-богащеяпе литературного языка из неис-
сякаемой сокровищницы народного творче-
ства, — на все эти явления мы натолк-
немся, как только заговорим о любом ма-
ло-мальски крупном писателе прошлого.
Но в той новаторской созидательной рабо-
те, которой занята советская литература,
можно отметить уже целый ряд других
явлений, в которых находит свое выраже-
ние принципиально новое отношение к на-
родному творчеству.
Советская литература стремится усваи-
вать не отдельные мотивы, а самый дух
народной поэзии. При этом она все в
большей степени будет отказываться копи-
ровать народное творчество и все в боль-
шей степени будет творчески преобразовы-
вать его. В частности советская литература
все чаще будет воспроизводить черты ха-
рактеров народных героев. Казалось бы,
что гиперболизированность поступков Ильи
Муромца или Давида Сасунского, фантасти-
ка их действий находятся в полном проти-
воречии с реалистической традицией совет-
ской литературы. Однако мы не забываем,
что наш реализм есть реализм социалисти-
ческий. Богатыри вновь появились на Ру-
си — и Чапаевых, и Стахановых, и Чка-
ловых нужно изображать, соединяя эпи-
ческий былинный размах с зорко-реали-
стической трезвостью. Этими источниками
питается советская литература, которая
видит своих героев в зареве грандиозных
исторических событий, в зареве великого
Октября: того Октября, который навеки
останется величайшим событием в челове-
ческой истории.
«"««"«мниамшшммеяЕгавшжгагагжамнм
Литературная газета
№ 61	—	3
И. КОНОНОВ
САМОЕ ГЛАВНОЕ
(Рассказ)
Было это в 1919 году, зимой.
Поздно ночью шел Владимир Ильич
женин по Москве.
Улицы были пустые и белые от снега.
Незажженные фонари чернели в сугро-
бах.
Возле аптеки ему повстречался прохо-
жий. Это был рабочий завода, где строят-
ся вагоны для железных дорог. Он рабо-
тал в вечерней смене и теперь, усталый,
возвращался домой.
И случилось так, что он поровнялся с
Владимиром Ильичем у самого окна апте-
ки: резкий свет из окна упал на них
обоих, и рабочий узнал Ленина.
Он остановился.
. Не так давно враги стреляли в Ленина.
А теперь он идет один по пустынному го-
роду. без всякой охраны.
Рабочий не стал раздумывать и пошел
за Лениным, только по другой стороне
улицы, чтобы Владимир Ильич не заметил
его.
Так прошли они через весь город.
Ленин — впереди, а рабочий шагах в
двадцати от него.
Ленин под конец, видно, устал: он шел
пешком долго, от самых Сокольников, где
в то время жила в лесной школе Надежда
Константиновна.
На Красной площади Ленин вынул из
кармана платок, снял шапку-ушанку, вы-
тер лоб.
А когда он доставал платок, у него вы-
пал из кармана листок бумаги, должно
быть, записка.
Владимир Ильич не заметил этого и по-
шел дальше.
Рабочий поднял записку и догнал
Ленина — у самых Кремлевских ворот. И
на глазах у часового подал Ленину поте-
рянный листок.
— Обронили, Владимир Ильич!
Ленин быстро обернулся и поглядел на
него.
Рабочий, видно, еще что-то хотел ска-
зать, но так волновался, что не мог про-
изнести ни одного слова.
Ленин взял записку. Он посмотрел
очень внимательно на рабочего и сказал
серьезно:
— Спасибо, товарищ!
Потом взял руку рабочего, крепко ее
пожал и сказал еще раз:
— Спасибо!
Придя к себе на завод, рабочий захотел
рассказать товарищам, как шел он ночью
следом за Лениным и о’хранял его.
А когда начал говорить, то вдруг уви-
дел, что рассказ у него не получается.
Он говорил о том, как одет Ленин, как
упала на мостовую записка. Но все это
было не то, что ему хотелось рассказать.
— Шапка-ушанка была на Ленине, —
говорил он: — ну, прямо, как у меня.
Только моя порыжей будет, а у Владимира
Ильича — черная.
Потом показал всем свою руку:
— Владимир Ильич пожал мне ее:
«Спасибо, товарищ!» Да забыл еще: паль-
то на нем было такое, как бы сказать,—
продолговатое, черное...
Старый слесарь с седыми усами пере-
бил строго:
—- Ты про само'е главное рассказывай!
А то все: шапка-ушанка, да пальто было
черное.
— Про самое главное? Сейчас...
Рассказчик помолчал, подумал и снова
начал:
— Ты как считаешь: он мне спасибо
сказал — за что? За то, что я записку
поднял? Да она, может, ему вовсе и не
нужна была. Ленин деловых бумаг терять
не станет, будь покоен, друг! Значит, моя
речь — не про записку...
Лицо у рабочего дрогнуло, он махнул
рукой:
— Извиняюсь, друзья. Не умею я рас-
сказать про самое главное. Пету у меня
слов таких...
Но товарищи поняли: как и все они,
любил этот рабочий Ленина больше своей
жизни.
Это и было самое главное.
— Давно это было?
— Нет, сравнительно недавно. Лет пять
тому назад. Я ночевал, как я вам сказал,
у моего друга, доктора Станислава Т. Бы-
ло около И—12 часов ночи. Мы со Ста-
ниславом укладывались спать — он на ди-
ване, я на кровати, которую он уступил
ине. Вдруг слышим звонок.
— Кого-то нелегкая несет,—говорю я.—
Неужели полиция узнала, где я ночую.
Станислав вышел в переднюю, отворил
дверь. Послышался чей-то взволнованный
голос. В ‘комнату вместе со Станиславом
вошел человек, по лицу которого можно
было сразу заметить, что у него что-то
случилось. Лицо почернело, щеки ввали-
лись, в глазах страдальческое выражение.
Я бы сказал, что глаза стонали, такое в
них было страдание.
— Умоляю вас поехать со мной, док-
тор, — говорил пришедший, обращаясь к
Станиславу.—Я боюсь, что она умрет. Моя
единственная дочь. Я обегал десятки вра-
чей. По никто не хочет итти. Говорят за-
езжайте на машине. Доктор, прошу меня
извинить, я не имею денег. Во имя чело-
веколюбия, спасите мою дочь...
Он упал на колени перед моим другом.
— Что вы, что вы,—бросился его под-
нимать Станислав.—Разве так можно. Мы
сейчас поедем,—решительно сказал он.—
Хочешь, Владек, поедем вместе,—обратил-
ся он ко мне.
— Хорошо, поедем.
Мы выходим из дому, идем по Старо-
Панской улице, где жил Станислав, ви-
дим—на углу стоит извозчик. Мы направ-
ляемся к нему.
— Послушай, Владек, — шепчет мне
Станислав, как можно тише, чтобы не
слышал наш спутник, — у меня ни гро-
ша в кармане.
— У меня тоже.
— Как же быть?
Перед тем как ложиться в постели, мы
мечтали, что хорошо бы иметь злотых
20—25 в кармане. Мы считали бы себя
богачами и могли бы сегодня поужинать.
Желудки наши в тот день были пусты. Я
был вообще неблагонадежный человек, на-
ходящийся под надзором полиции. Никто
не хотел принимать меня на работу, а
Станислав не имел практики. У него не
было шикарного кабинета, который столь
привлекает богачей. А бедняки, которые к
нему обращались, часто вовсе не имели де-
нег, чтобы ему заплатить. Он был хоро-
ший человек, вопрос о деньгах его не сму-
щал. Бывали случай, когда, уходя от боль-
ного, он оставлял ему последние деньги на
лекарство. Такова жизнь, что же подела-
ешь! Станислава в его районе называли
«доктором нищих». Вы понимаете, что та-
кая кличка не привлекала к нему состоя-
тельных пациентов. Вот почему мы были
голодны в тот вечер и не могли нанять
извозчика.
Мы переглянулись с Станиславом, и он
хладнокровно (он, чорт возьми, умел это
делать) сказал:
— Я думаю, нам лучше пойти пешком.
У этого извозчика, мне кажется, очень за-
моренная лошадь. Мы дойдем гораздо бы-
стрее.
Та® мы выпутались из положения.
Почти бегом мы пустились по улице.
Итти было далеко. Мы всю дорогу молча-
ли. О чем было говорить! Рядом с нами
шло горе, слова были лишними, лицо на-
шего спутника еще более заострилось и
почернело.
Минут через пятнадцать мы добрались
до места. Несчастный отец, прежде чем от-
ворить дверь своей комнаты, на секунду-
другую остановился, словно не решаясь
войти.
Но дочь его еще была жива, хотя с пер-
вого же взгляда производила впечатление
не жильпа на белом свете. Она металась
по постели, у ней был сильнейший жар.
Главное же, опа была истощена, истощена
так же, как ее отец, так же, как мать,
которая, как тень, поднялась со стула,
«ДОКТОР нищих»
С. ВАШЕНЦЕВ
♦
стоявшего у кровати, и с мольбой взгля-
нула на нас.
Это было горе, настоящее человеческое
горе. Вы понимаете меня...
Пока Станислав ставил диагноз, я огля-
дел комнату. Комната была маленькая,
низкая. В ней помимо кровати стоял стол
и два стула. Больше не было никакой
мебели. Больше вообще ничего не было.
Должно быть, все было продано или зало-
жено, вплоть до верхней одежды, призна-
ков которой я не видел в. комнате... Я
вспомнил, что человек, пришедший за на-
ми, был без пальто.
— Владек, — сказал мне Станислав,—
беги в аптеку, я сейчас напишу, что мне
нужно. Но только прошу—срочно. От это-
го все зависит. Скажи, что я заплачу ему
потом. Обязательно заплачу. Иди скорей.
Или нет, подожди. На всякий случай, ес-
ли он не согласится, вот отдай ему часы.
Он протянул мне свои карманные часы.
Я ушел.
Мне было жалко, что Станислав оста-
нется без часов. Вы понимаете, что док-
тору нужны часы... Я кое-как уговорил
аптекаря. Он дал препараты в долг, часов
не взял. Я бегом пустился обратно.
— Очень хорошо,—сказал Станислав,—
как будто он даже не сомневался в том,
что аптекарь может не дать препаратов.—
Люди, в основном, добры, говорил он ча-
стенько во время наших бесед. Но усло-
вия... Хоть и ругают наши газеты Совет-
ский Союз, но я не верю, — качал он го-
ловой.—Мне кажется, у них там как раз
и созданы условия, при которых человек
может развивать свои хорошие качества.
А у пас, в Польше... Эх, разрушить бы
все это к дьяволу...
ВИНЕТТ-ДЕ-РОКА
Детям
Советскою
Союза
Открылся сердца моего цветок,
В пем ураганы и закаты мира...
Дитя мое, в твоей лазури свежей
Сияет солнце севера высоко.
Ты пролетарий будущего дня,
Хозяин хлеба, пашен, гор и вод.
С чем я сравню тебя? С веселой
кровлей,
Где голуби садятся, с ясным утром,
С тем небом, что в окне моем я вижу...
Века, век А, дрожащим силуэтом,
У каждой двери, каждого порога
Ты собирало черные цветы
Терновника, рожденного страданьем,
Но Ленина цветущая рука
В истории открыла борозду,
Там дерево твоей улыбки светлой
Теперь звенит веселыми ветвями...
И счастья песнь, крутя пропеллер свой,
Мпе говорит о той стране далекой.
Чье имя легендарно и свивает
В моей груди надежное гнездо,
Чтоб жить со мною много, много дней.
Я эту песнь ласкаю и люблю,
Я дочерью своей ее считаю.
Она стремится к солнцу и теплу,
Как алый мотылек, согретый летним
Горячим солнцем. В ней вся жизнь моя,
И мякоть свежая плода, вино,
Жужжанье пчел и радость и надежда,
Увидеть день сияющий, как ты,
Счастливое дитя Страны Советской!
Перевод Ф. КЕЛЬИ НА
Чили
Он был горячий человек, горячая голо-
ва. Он очень страдал, что в Польше труд-
но было жить честному человеку.
Я сидел задумавшись, пока Станислав
занимался больной. Тускло горела кероси-
новая лампа. За окном таился мрак, как
вор, поджидающий жертвы. Выживет ли
больная? Пе растворится ли в черноте но-
чи ее юная душа, не видевшая ни радо-
сти, ни счастья?
Я пе заметил, как заснул.	;
— Владек,—услышал я сквозь сон,—
Владек, вставай, мы идем.
Я открыл глаза и с удивлением взгля-
нул в окно. Сколько же я спал? На ули-
це было уже светло. Свет пробрался в ком-
нату, еще более подчеркивая нищету об-
становки.
— Заспался ты, мой друг,—похлопал
меня по плечу Станислав.
— А что с девушкой?
— Девушка спит. Я думаю, все будет
в порядке. Пока не беспокойте ее,—обра-
тился он к родителям, стоящим у посте-
ли.—Днем я еще зайду.
Если бы вы видели лица этих людей,
в безмолвии стоявших перед доктором, вы
бы поняли, что такое человеческое счастье.
У них похватало слов выразить свою бла-
годарность. Это благоговейное молчание
было выше всяких слов. Они были гото-
вы упасть на колени и молиться на него.
Мы вышли на улицу. Моросил дождь.
На тротуарах была грязь.
— Жрать хочется,— сказал Станис-
лав. — Меня чуть ночью не стошнило
от голодухи. Едва мог терпеть. Слушай,
у меня возникла идея. Не заложить ли
нам эти часы. Мы расплатимся с аптека-
рем и купим еды. Как ты на это смот-
ришь?
— Я смотрю так же, как и ты,—не-
решительно ответил я.
— Чорт с ними, с часами, — со вздо-
хом сказал Станислав. — Конечно, они
мне нужны. Но что же делать. Хочется
есть.
Мы быстро пошли по улице, направ-
ляясь в закладную контору.
*
Все это рассказал мне мой собеседник,
случайный знакомый по гостинице, где мы
оба остановились. Это был человек скром-
ного вида с моложавым, худым лицом и
седыми волосами.
— Об этом случае я вспомнил сегод-
ня,—сказал он,—когда прочитал в списке
депутатов, избранных в Народное Собрание
Западной Украины, имя доктора Станис-
лава Т. Я подумал: хорошо, что ,в жизни
все становится на свое место. Станислав
вполне заслужил честь быть избранным
в Народное Собрание. Он был «доктором
нищих». Каким он теперь стал, хотелось
бы мне знать.
— А вы разве не виделись с ним с тех
пор?
— Нет, не виделся. Я все это время
сидел в Гродненской тюрьме. Когда приш-
ли советские войска, вышел на свободу,
отправился на родину. Там меня, конечно,
сразу взяли в работу. Помогал Красной
Армии. Организовывал по селам крестьян-
ские комитеты, делил помещичью землю...
— А во Львов приехали по делам?
— Завтра открывается Народное Соб-
рание.
— Вы депутат?
— Да, выбрали в родном городе. Вы
представляете, после польской тюрьмы...
Мне все еще не верится...
— Завтра, значит, вы встретитесь со
своим другом.
— Я очень хочу обнять его и поздра-
вить. Поздравить от души. Я прежде все-
го скажу ему, что условия, на которые он
всегда ссылался, в корне изменились, и
«доктор нищих» стал доктором освобож-
денного народа. Мы живем в хорошее вре-
мя. Удивительное время. Не правда ли?
г. Львов
Художник Д. А. Налбандян. «Ленин и Сталин у плана Гоэлро»
ЭФФЕНДИ КАПИЕВ
КРЕМЛЬ
...Я‘услышал приближение Сталина, как
слышат солнце сквозь закрытые веки, ко-
гда оно озаряет мозг розовым огнем... Дро-
гнул зал, и я слился с народом. Весь на-
род поднялся навстречу вождю, в зале за-
гремел гром: то был гром моего сердцебие-
ния...
Нет, я не удивился тому, что нашел его
сразу, среди тысяч, хоть я и сидел очень
далеко. Мои глаза вдруг стали зоркими.
— Здравствуй, Сталин,—сказал я в ду-
ше,—здравствуй, наш великий вождь и
отец! Бессонные ночи я мечтал об этой
минуте, и я ее дождался теперь. И Сталин
ответил мне: «Здравствуй, Сулейман,—
сказал он, посмотрев в мою сторону.—Я
рад тебе, честный колхозник, я знаю обо
всем»...
И слова эти я услышал сквозь грохот
грома, бушевавшего в зале. Сталин отве-
тил мне по-лезгински (он всегда разгова-
ривал со мной на моем языке).
И Тогда я почувствовал в груди небы-
валую радость. Я стоял, ощущая, как об-
новляется моя кровь. Мое тело обрело све-
жесть и легкость первоначальной моей мо-
лодости. Я СТОЯЛ ВЫПРЯМЯСЬ. Прошлого у
меня не было—было три моста за мной, к
четвертому вела ковровая лунная дорожка.
Никогда, никогда я не знал раньше, что я
так силен. Сила народа—множества тысяч
людей, окружавших меня, была моей си-
лой. Мне стоило шевельнуть пальцем—
дрожали стены, мне стоило привстать на
цыпочки — был виден весь мир...
Потом стало тихо. Так затихает земля
после благодатной летней грозы.
— Тебе выступать. Сулейман,—сказал
мне переводчик,—тебе выступать. Иди!—
И только тогда я опомнился. Весь народ
сида уже на местах. Я все еще стоял.
Кто-то далеко впереди произнес мое имя.
Я был я! Настало время предстать мне
перед Сталиным.
— 0, моя молодость,— кликнул я тогда
клич своей молодости,—о, мои лучшие пе-
сни, пропетые мною в суровую и светлую,
в скорбную и веселую пору всей моей
жизни. Идите сюда! Вы нужны мне те-
перь, как никогда за всю мою жизнь.
Слушайте: жил-был маленький родник, ма-
леньким ручейком тек он по камням сто
лет. И не знал родник, что в конце своего
пути он повстречается с океаном в сия-
нии солнца. Старый Сулейман! 0 чем он
думает? Язык его прилип к нёбу; мысли
Отрывок из новеллы. Полностью печа-
тается в журнале «Знамя» № 12.
его кружатся, кружатся в сердце, и он ай
в силах их поймать, он забыл свою речь...
Помогите ему, настал ваш черед!-.
И моя юность откликнулась мне из-за
тридев яти земель мои песни пришли -все
до одной: у них была чиста совесть, что-
бы предстать пепел Сталиным. Они взяли
меня под руки. Я шел по ковровой дорож-
ке, как по воздуху. Я не слышал земли.
Тишина стояла в зале, и когда я поднял-
ся по тем ступенькам, что водтт в бессмер-
тие, я слышал, Габиб, свое дыханье —
ровное и горячей
Нет, говорил не я. Я стоял в стороне.
За меня говорила моя молодость и вовсе
не теми словами, какие готовил я. Она го-
ворила короче и сильней. Ее голос рождая
в зале гул. Она говорила, и это были те
слова, которые лежали давно готовьми В»
сердце всех моих односельчан и на моем
сердце...
Стоя в стороне, я смотрел на нее молча,
с гордостью, хотя на глазах моих еще но
высохли слезы. Я был спокоен. Сталин
внимательно слушал, сидя за стадом, к в
руках у него дымила трубка, совсем про-
стая, как у всех. Моя молодость обраща-
лась к нему, она вдыхала дым родной от-
цовской трубки, и каждая капля ее крови
была (верна ему в своем биении...
А потом, Габиб, в зале все поднялись
на ноги. Шум и плеск оглушили меня. Я
вдруг на одну минуту вспомнил свое дет-
ство, когда босиком, впервые в жизни,
шел по берегу моря. Шумели волны. Си-
нее море вставало передо мной — высоко,
высоко, как стена. Я шел, разбрызгивая
волны, солнце играло на брызгах, свежий
ветер вздувал мою грудь, мне казалось,
что нет в мире человека счастливей меня,
и я — маленький, маленький, настолько
маленький, что море казалось стеной,—
стоял, чувствуя себя всесильным.
...И, вспомнив об этом, я рванулся
Сталину, как сын к отцу. Сталин прило-
жил руку к своей груди и, улыбаясь, при-
ветствовал меня на моем языке. Он знал
обо всем и всегда наперед читал мои ду-
мы...
Ай, Габиб! Ради этого приветствия стои-
ло жить, стоило испытать все невзгоды,
пройти по многим тропам, падать, вста-
вать и бороться в кровавых битвах, за-
щищая свою честь и честь своего народа,
чтобы сберечь ее незапятнанной, чистой,
как алмаз, ибо, только человек с чистой
совестью и думами может пройти по той
лунной дорожке, что, пересекая море, ведет
к Сталину, к бессмертию...
ВСЕГДА-В ЛЮДИ!
В далекие времена приходили на Боль-
шую Монетную к Максиму Горькому моло-
дые литераторы. Великий писатель про-
читывал за три дня увесистую связку
рукописей. Бывало, что кто-нибудь обра-
щал на себя его внимание, и оп уводил
счастливца в кабинет, где обнадеживал
ласковыми словами. Чуть уловпв обеща-
ние таланта, умепие стройно и заинтере-
сованно сочинять рассказы или стихи,
Горький привлекал человека к себе Но
это не значило еше. что оп считает сча-
стливца писателем. Это значило только
то, что Горький начнет к нему присма-
триваться — правильно ли орудует своим
дарованием избранник, идет ли он на-
встречу жизни или же наоборот, едва ппи-
коспувшись, отошел от нее навсегда.
И случалось, что некоторых избранни-
ков ждали потом жестокие удары. Тот,
кто еще недавно обласкал их, читал впо-
следствии их новые рассказы со скукой
и раздражением. Максим Горький уже при-
смотрелся и заметил пропасть, разделяю-
щую авторов и жизнь, которую они опи-
сывают.
— В люди! — говорил великий писа-
тель. — Надо итти в люди!
Что это значило итти в ту пору в лю-
ди? Это значило, что литератор, пожелав-
ший заработать это звание и говорить
голосом своей страны, должен был ее
знать по-пастоящему, то-есть он должен
был знать, как живут и чем живут сего-
дня рабочие, что происходит в эти дни в
деревне, в чем спорят, во что веруют, ка-
кие нити соединяют интеллигенцию с па-
родом и что раз’едпняет их.
Литератор, бывший очевидцем историче-
ских событий — пятый ли год или лен-
ские расстрелы, должен был изучить, как
отразились эти события в каждом село и
поселке, в каждой казарме и семье. Все
время менялись обычаи и нравы, менял-
ся язык, и надо было не только знать,
что изменения эти произошли и происхо-
Литературная газета
4	—	№61
С. ГЕХТ
Дят, но и уловить эти изменения. Если вы
пе следопыт, не исследователь быта, как
бы говорил Горький, то вы никогда не
станете писателем, хотя и будете усердно
заниматься литературным ремеслом.
Лозунг: «В люди!» сейчас превращен
особенностями времени в лозунг: «Все-
гда— в люди!» Иные литераторы почему-
то убеждены, что он относится к кому
угодно, только не к ним. Они скажут
вам: мы — не кабинетные люди, мы все
время дышали воздухом страны, мы были
на гражданской войне, видели нэп, коче-
вали по стройкам в пору первой пятилет-
ки, и следы наших ног остались и в
Магнитогорске, и в Бобриках, и на Дне-
прогэсе., и в станицах, и на машинно-
тракторных станциях. Мы видели новое.—
как же могут нас упрекать в том, что не
знаем сегодня, чне знаем, кто сейчас
делает нашу жизнь?
Как будто резонно, а между тем не-
верно. Нельзя узнать нашу жизнь раз и
навсегда. Нельзя один раз и навеки от-
правиться в люди и, накопив немалые
знания, применять эти знания к людям
сегодня, так как люди сегодня будут вы-
глядеть, как люди вчера, — знание ста-
нет приблизительным, а приблизитель-
ное знание для нас, литераторов, немно-
гим лучше смерти. Процесс хождения в
люди должен продолжаться всегда, этого
требуют от пас особенности нашего вре-
мени.
Уже сменилось поколе,пие, и новое по-
коление не только похоже во многом на
своего предшественника, но и во многом
же, па пего непохоже. У него свои осо-
бые черты, их создают новые явления.
О новых этих явлениях мы знаем, по ча-
сто не зпаем. как опи изменили нравы,
характеры и быт. Поясню на примере.
Нам известно о новом явлении в пашей
промышленности — о рабочих-многоста-
ночниках. Старьте штатные нормативы за-
держивают развитие производства. Жизнь
диктует необходимость совмещения про-
фессий. Подменный крановщик работает в
одну и ту же смену и как крановщик и
как птихтовтцик и как электродчик. Часто
рабочий совмещает совершенно разные
профессии, то-есть он совмещает труд фи-
зический с трудом умственным.
Как и каждый передовой человек, ин-
тересующийся делами нашего хозяйства,
литератор понимает, что новое явление
усилит промышленность, повысит продле-
нию и т. д. Но понимать только это лите-
ратору мало. У него должно появиться
желание опять пойти в люди и посмот-
реть, как же меняет быт движение много-
станочников. Это пе только производствен-
ная кампания, это и движение жизни, оно
пе может не изменить многого. Совмеще-
ние профессий обогатило рабочего новы-
ми чертами, и описывать его без этих по-
вых черт — значит сделать портрет не-
полным. Руководимый, он в то же время
руководит, он — и рабочий и интелли-
гент. Новые черты, безусловно, меняют
его психику, его повадки и речь, и нам
просто необходимо изучить, присмотреться,
как же изменяется его портрет.
Всегда в люди — это не просто
«В люди!» Раньше приходилось иметь де-
ло с кабинетной породой, с литераторами,
лишенными запаса жизненных наблюде-
ний. Теперь таких уже почти нет, и ло-
зунг обращен к людям с большим опы-
том, к людям, накопившим большой запас
наблюдений. В другие времена они могли
бы жить да поживать, и никому пе при-
шло бы в голову упрекнуть их в незна-
нии жизни, — наоборот, в этом смысле
опи заслужили бы скорей похвалу. Но в
наши дни быть литератором трудней, чем
когда бы то ни было. Герой нашего вре-
мени радует нас как граждан тем, чт«
проходит в короткие сроки большие пути,
и этим же самым он затрудняет нашу ра-
боту. Наша задача — преодолеть эти
своеобразные затруднения, вызванные ве-
ликими и постоянными превращениями.
Интересно задуматься о человеке мно-
гих профессий раньше и сейчас. Челове-
ком многих профессий раньше был тот.
кто в сущности не знал толком ни одной.
Разумеется, были отдельные, крайне ред-
кие случаи удачного совмещения. Но че-
ловек многих профессий как тип был
пустоцветом, неудачником. Над ним воз-
вышался человек одной профессии, точно
внявший свое дело. Теперь же человек
многих профессий — явление, несмотря
на свою типичность, передовое. Теперь он
возвышается над человеком одной профес-
сии. Время возводит эту ранее дилетант-
скую категорию в высокий ранг. Это ка-
тегория людей, которые, в отличие от хо-
рошо овладевших одной профессией, хоро-
шо овладели многими профессиями. Когда
размечтаешься, исходя из существующего,
из реальности, то видишь в будущем пе-
ред собой нечто грандиозное. Читатель по-
думал о Леонардо да Винчи, я — тоже о
нем подумал.
Ведь это только начало, и как хотелось
бы прочитать в статье какого-нибудь пу-
блициста — а публипистов-то в наших
журналах не видно — о том. как может
измениться в будущем наше общество...
Я боюсь быть вульгарно понятым —
не раз я писал о том, что не следует пу-
тать современное с злободневным. Всяче-
ски хочется возразить людям, навязыва-
ющим ограниченные темы, желающим во
что бы то ни стало получить скороспелые
отображения производственных и других
процессов, принуждающим к халтуре. Речь
идет совсем о другом. Еще один пример"
••литератор N жил в доме рабочих-типогра-
фов, п однажды сел он за рассказ, в ко-
тором хотелось ему показать, чем живут
эти самые типографы.
В стране началось социалистическое со-
ревнование. Литератор о пем знал, но
когда работал над рассказом, ему не при-
шло в голову, что социалистическое со-
ревнование отразилось па поведении я
мыслях его типографов. Отдельно суще-
ствовали в его представлении рабочие и
социалистическое соревнование. Сидел пн
как-то вечером за своим рассказом, ко-
гда к нему постучался сосед.
— Избрали меня делегатом на конфе-
ренцию по соревнованию пяти типогра-
фий, — сказал сосед, — и хочется мне
сделать доклад. Буду я вас просить мне
помочь. Я вам расскажу свои мысли, а
вы изложите их поскладней.
Сосед заговорил о частых ремонтах
машин. Почему это происходит? Потому,
что песок и грязь, попадая в подшипники
такой грузной и быстроходной машины,
как ротапионка. приводят ее к быстрой
износке.
— А почему пзпоска? — спросил со-
сед и тут же стал соображать, как надо
чистить машину.
— Вот я и хочу предложить другим
типографиям, чтобы уменьшили износку...
Посмотрел на своего соседа литератор и
подумал, что тот непохож на портрет, ко-
торый он писал с него до его прихода.
Знал литератор о социалистическом сорев-
новании, но не знал, что оно изменило
быт соседа и что тот. сидя вечером дома,
размышляет о других типографиях, гото-
вит доклад и прочее. Понял литератор:
надо уловить новые черты и прежде все-
го нужпо догадываться, что всякое дви-
жение — каким бы ни показалось оно
тебе узким и специальным — будоражит
жизнь и что-то в ней меняет. Пустяковый
случай заставил его задуматься о том,
как это ответственно — рисовать черты
современника, и что жить с чувством но-
вого это значит — жить с постоянным со-
знанием особепностеГг времени, в котором
все/ вокруг. а главное люди, меняется бы-
стро, к тому же резко меняется.
Баш современник, говорил я, шагает
быстро, и хвала тому художнику, который
покажет, как длинен пройденный путь.
Мпе пришлось быть в кабинете у одного
крупного военного работника. Рассказы-
вая о рыболовных концессиях на Дальнем
Востоке, военный работник с раздраже-
нием произнес:
— Эх, этот глупый царь надавал кон-
цессий, где пе надо...
Не Николай Кровавый, — это уже да-
леко позади и позабыто, а глупый царь,
который был плохим хозяином и не меч-
тал о такой сильной державе, возникшей
на территории бывшей империи, и кото-
рый своей недальновидной политикой соз-
дал впоследствии кое-какие затруднения,
неудобства.
В случайной реплике почувствовалось,
как далеке мы ушли. Дело не только в
том, что мы свергли царизм и установили
новый социальный строй, а еще и в том,
что нынешний Союз представляет собой в
военном отношении такое мощное государ-
ство, в сравнении с которым бывшая ог-
ромная империя и великая держава кажет-
ся совсем не великой. Чувство нового и в
том, чтобы в полной мере ощутить —
как себя, так и своих героев — гражда-
нами вот этой грандиозной по своей мощи
державы. Без этого труд™ будет попять
и показать читателю, как сражались крас-
ноармейцы на Хасане и в Монголии.
Справедливо говорят, что события по-
следних лет равны по своему значению и
сил© Октябрьской революции. Иаша лите-
ратура неплохо разглядела и разобралась в
той большой массе людей, которые вышли
тогда из безвестности, из низов на арену
общественной жизни. И опять произошел
в стране процесс восхождения большой
массы людей. Они все новые — и те,
что победили на Хасане, и те, что дирек-
торствуют на заводах и в трестах, и те,
кто двигает сейчас нашу науку, техни-
ку, кто осваивает пустыни и перекраивает
всю советскую землю. К этим новым мы
еще не пригляделись, а ведь в них-то
и выразилось полнее ©сего время.
В те времена, когда было душно жить
в ожидании грядущего, люди придумали и
«сон золотой» и «нас возвышающий об-
ман». Конечно, навсегда покончено с «нас
возвышающим обманом». Отправиться в
поиски за новым это значит отправиться
в поиски за «нас возвышающей правдой».
Часто неуклюжие люди принуждают нас к
поспешному нагромождению фактов, к ре-
портерскому записыванию. Но факт есть
только факт, а не возвышающая нас прай-
да.
Иные с утра до вечера клянутся гого-
левской триадой, они даже читают лекции
о законе единства противоположностей,
высмеивая метафизиков догегелевской по-
ры, чье рассудочное мышление не могло
преодолеть противоположность между един-
ствен вещи и множеством ее свойств. Но
эти же просвещенные люди противодей-
ствуют нередко литератору, когда он имен-
но так изучает явления нашей жизни, ТО-
есть под углом зрения их движения, из-
менения, развития. Философы превраща-
ются © метафизиков, единство противо-
положностей их путает, они хотят от км
зачастую, чтобы явления жизни были изо-
бражены в своем неподвижном и окошд"
тельном виде, то-есть метафизически.
Всегда — в люди, это значит найтк
нас возвышающую правду. Всегда — •
люди, это значит настолько сильно воору-
житься знанием жизни, что нам не стряль
ны будут никакие абстракции, которые, 1
сожалению, прочно засели в некоторых
головах. Всегда — в люди, это значия1
представить в образах, чем живы наш!
современники, которых мы справедливо
окрестили людьми тридцатых годов.
ft
О самом большом написать (Лень
Трудно. Глаз не охватывает событий. Часто
аишут правильно, но схематично.
Попробуем написать частности и начнем
сбоку. Может быть, глаз читателя из ча-
стностей сложит общее.
Польская армия оставляет после себя
разнокалиберные остатки.
Польская буржуазия бежала сперва с
запада на восток, потом с востока на юг.
Они бежали на шевроле, бьюиках, поль-
ских фиатах, татрах, восьмицилиндровых
фордах, мерседесах.
Бежали обозами.
Бензина не было. В Польше была своя
нефть—на Западной Украине. Но местона-
хождения нефти, разработки запущены, по-
лузаброшены.
Польские автомобили ходят на синева-
той мешанке: бензин со спиртом. Этой сме-
си нехватало. Если бы французы и англи-
чане, которые послали поляков воевать,
выполнили свое обещание и прислали в
Польшу авиацию, то ни для авиации, ни
для танков все равно бензина не было бы.
Польша воевать не могла. Она могла толь-
ко хорохориться. Она могла послать своих
солдат умирать.
У польских помещиков и капиталистов
сперва бензин на автомобили был, и они
бежали пестрым роем углом по стране.
Разнокалиберные машины бежали, пока
хватало горючего, бежали и останавлива-
лись в пути, и все дороги заставлены раз-
нокалиберными машинами.
На дороге, в поле и в канаве, — везде
автомобили. Они старели и распадались в
день, в два. Их растаскивало население.
Один автомобиль раздевал другой, выце-
живал из, него бензин и масло, снимал ре-
зину.
Эта пестрая толпа привозных машин
отображает собою, своей щеголеватостью и
беспомощностью бывшую Польшу.
Мимо мертвых машин идут люди мерт-
вой армии.
На них шинели из сукна легкого, мяг-
кого, на них сапоги желтой кожи, еще не
зачищенные ваксой, на сапогах еще не
оцарапанные подковы каблуков. У офице-
ров и у жандармов непотемневшая обковка
козырьков. Все свежее, если где есть
складка, то это складка цейхгауза. И все-
некомплектное. Нет ремней у солдат, нет
подсумков.
На полях лежат зарядные ящики. Прямо
в дороге стоит тягач, за тягачом—пушка,
пустая внутри: замок орудийный вынут и
брошен рядом, не унесли далеко.
Пушки разнокалиберные, чешские, фран-
цузские. английские. В зарядных ящиках
снаряды разного калибра.
Некомплектная, ералашная, разнокали-
берная армия.
И при мобилизации по-иному комплекто-
вали кавалерию, по-иному пехоту. Украин-
цев и белоруссов не знали куда девать.
Офицеры как-будто одно племя, солда-
ты—другое. .
И генерал другой, чем офицер. И гене-
ральская шапка стоит 33 злотых. Большие
деньги! Такую шапку рабочий не зарабо-
тает в неделю даже если он имеет работу.
Города с американскими кинолентами.
Американская «Белоснежка» Диснея неж-
ничает с гномами, которые издают какие-то
вагнеровские восклицания.
В кино. женщины в очень иодных
платьях, очень коротких.
0 в шапочках, похожих на шапочки ди-
снеевских гномов.
 И в шапочках в виде трубы на-сторону.
Города, мощенные асфальтом и юампем,
и в городах люди в постолах, и босые лю-
ди. И деревни, в которых нет никакого
Диснея, и нет керосиновых ламп, так же,
как и нет электричества.
Города, в которых фабрики производят
шоколад, пиво.
Железо и уголь производятся в другом
месте, не на Украине. Украина некомп-
лектна. Ей не давали вырастить свой
пролетариат.
текли
ВИКТОР ШКЛОВСКИЙ
Правительство, которое управляло только ] Я рал встретил немолодого красноармей-
для того, чтобы удержаться.
И все это похоже на дерево, которое
внизу затесано, как кол, и воткнуто в
землю.
Кавалерия с саблями и без танков. Про-
тивотанковые пушки есть и есть радио, но
все это бросается в дороге.
И вот в эту страну входит Красная Ар-
мия. Она идет, имея на вооружении одина-
ковые винтовки, орудия, все произведенные
в одной стране, к орудиям—снаряды. Все
по порядку. Танки—однотипные, все оте-
чественного производства. Автомобили трех-
четырех родов.
Армия многонациональная, но она вся
состоит ив трудящихся. Командиры и бой-
цы разговаривают на одном языке. Стар-
шина и командир—люди одного мировоз-
зрения. Боец и командующий фронтом
биваются одного и того же
За этой армией—огромная страна, с
рогами, шахтами, заводами, колхозными
лями, организованными одной народной
лей.
Что же такое красный боец в Западной
У крайне?
Про советского человека писали много.
В литературе даже говорили о живом че-
ловеке. хотя неживого человека нет, не-
живой человек имеет другое название—
труп.
Человек ест. пьет, думает,
обычно подчинены какой-то
ли человек непонятен, и во
он не живой.
Старый роман изображал
бивающегося любви, иногда добивающегося
богатства-
Со^етский человек работает вдохновен-
но, изобретает на работе, и он человек не
по выходным дням, а всегда.
У него бывают ссоры в трамваях, иног-
да он не стоит сам себя. Но понять его
без цели
Когда
рубежом,
Это — гордый своей страной человек.
Он знает, что живет для социализма,
живет для счастья своих детей и всего
человечества. Он об этом терпеливо рас-
сказывает населению, и население ему
верит, потому что боец так себя и ведет.
Солдат старой русской армии был храбр,
терпелив. Он мужественно отходил, отби-
ваясь шанцевым инструментом, в то вре-
мя когда артиллерия его молчала. Он года-
ми сдерживал наступление противника,
продвигался вперед.
Он любил и уважал свой народ, но от-
делял его от своего правительства.
Советский боец — украинец, русский,
еврей, калмык — любит и свой народ, и
братские народы.
Советский боец — человек большого
политического такта, который знает, что
он прав, и терпеливо рад’ясняет, как надо
жить.
Население собиралось поговорить с бой-
цом толпами и не разочаровывалось. Об
убежденности, вежливости
па говорили и украинцы,
ляки.
Красноармеец пришел
Украину с великой техникой, техникой,
удивившей даже тех, кто перед этим ви-
дал немецкую армию.
Красноармеец говорит, как человек, за-
работавший право руководить историей.
Политически он активен. Он агитирует,
пропагандирует, рассказывает собствен-
ную биографию. Он бережет людей.
Когда во Львове население стояло в оче-
реди у колодцев (водопровод был испор-
чен), то бойцы качали насос. Для львов-
ского населения это было очень изумитель-
но, а боец видел, что качает женщина, и
для него было естественно помочь.
Наш боец не нарядно одет.
Польский офицер — в серебре.
М. ГЕЛЬФАНД
до-
ло-
по-
во-
дела его
цели. Без це-
всяком случае
человека, до-
стоит сам себя. Но понять его
жизни нельзя,
вы видите советского бойца за
то он понятен.
советского бой-
и евреи, и но-
в Западную
ца с винтовкой. Мы разговаривали
вольно долго.
Я сказал человеку:
— Снимите винтовку. Вы устали.
— Она мне не мешает. Я без нее
здесь не был.
Боец Красной Армии красноречив, и всех
на Западной Украине удивляла широта
его развития.
Мне раз пришлось на расспросы, разго-
рячившись. ответить речью. Меня слушал
очень недоброжелательно какой-то высокий
человек в толпе.
Он повернулся к своему соседу и сказал
ему по-русски:
— Пойдем. И этот говорить умеет.
Я говорил как боец.
В чем же особенность красного бойца?
Он связывает вещи, у него
жизни, он убежден в себе и
ним днем видит завтрашний.
Вот это и есть человек
Это ваш сосед, но взятый в решающий
момент жизни.
Человек оставил семью, его вызвали в
мобилизационный пункт и дали винтовку.
Оп перешел границу, и у него не изменил-
ся голос, но голос стал более мужествен-
ным. Пыль быта с него сошла.
Советский человек — человек будущего,
это реальность.
На Западной Украине боев было мало,
но бывали случаи, когда приходилось
встречаться с противником, у которого в
данном месте сии белый©. И тут оказыва-
лось. что, конечно, главное
ной Армии не красноречие,
уменье сражаться.
Но в основном то, что
знаем о себе, мы о себе узнали в Запад-
ной Украине.
У нас есть ответственность перед исто-
рией, и мы живем не для себя, не для
брюха, как жил когда-то зажиточный му-
жик, которому, не разобравши в чем дело,
хотел
«Анне
Мы
бойце,
советского человека, не видя за его нату-
рой его реальности, за мгновением его
жизни системы его жизни-
Был митинг во Львове. Он начался
около могилы Франко.
С каштанов падали золотые листья. В
промежутках между с.товами ораторов было
так тихо, что звук падения листа был
слышен.
Каменная стена памятника исчезла под
венками.
Профсоюзы, еще цехового типа, мясни-
ки, парикмахеры, коммунальники, желез-
нодорожники — каждый возлагал свой
венок.
Заговорил, с трудом расклеив губы,
восьмидесятилетний старик, и медленно
разгоралась его речь.
Падали листья, я небо, сквозь ветви,
становилось все синее и цельнее.
А деревья были посажены пе спроста:
их посадили так. чтобы нельзя было по-
дойти толпою к могиле. Хитро, да не по-
могло!
до-
бы
есть план
за сегодняш-
сопиализма.
и

занятие Крас-
а превосходное
мы часто не
подражать толстовский Левин в
Карениной».
еще не умеем написать о красном
потому что мы не умеем писать
Пришли к могиле Ивана Франко, вели-
кого украинского мужика, без пгаио®, и
всем народом пошли я центр города.
Там колонна мраморная, наверху брон-
зовый пламень, и голоногий гений подает
лиру Мицкевичу.
А рядом мадонна в овале из электриче-
ских ламп, и магазины галантереи.
Украинцы, евреи вместе с поляками
пришли к памятнику Мицкевича.
Перед этим я пришел в университет.
Мне нужно было отыскать стихи Пушки-
на, но оказалось, что в старом ЛьвсРве, в
огромной библиотеке, в которой более по-
лумиллиона томов, нет Пушкина по-рус-
ски. нет русских книт о Мицкевиче.
Люди старались не видеть, что рядом с
ними живет великий народ-
Я долго рылся, я долго перебирал кар-
точки библиотеки. Послали человека в
магазин, принесли разрозненные тома
Пушкина. И вот мы нашли стихи, кото-
рые потом читали, в тот день во Львове.
День был солнечный.
Стояли украинцы, поляки, евреи около
памятника.
Читал стихи Владислав Броневский и
после него говорил еврей Конисберг.
Многотысячная толпа собралась вокруг.
Стихи Пушкина о Мицкевиче начина-
ются та®:
Он между нами жил
Средь племени ему чужого; злобы
В душе своей к нам не питал, и мы
Его любили. Мирный, благосклонный.
Он посещал беседы наши. С ним
Делились мы и чистыми мечтами,
И песнями (он вдохновен был свыше
И свысока взирал на жизнь). Нередко
Он говорил о временах грядущих,
Когда народы, распри позабыв.
В великую семью соединятся.
Мы жадно слушали поэта...
Мы говорили о дружбе народов, о гении
польского народа, создавшем Коперника,
который понял систему мира, создавший
Кюри-Скадовекую, которая помогла понять
строение атома. Мы говорили о той от-
ветственности, которую отдельный чело-
век несет за свой народ, о социалистиче-
ском отечестве.
О том. что только то истинно нацио-
нально, что входит в обиход всего мира,
что нужно всему человечеству-
Мы пришли к другу нашему — Миц-
кевичу с именем Шевченко, Ивана Франка,
Руставели, с именем Пушкина.
Через Львов, мимо бульваров шла крас-
ноармейская часть в шлемах, с повозками,
шла издалека не теряя строя.
Митинг раздвинулся. Бойцы строем шли
сквозь него и пели:
Москва моя, страна моя...
И тогда многотысячная толпа начала
аплодировать красноармейцам, бойцам, уже
знакомым, своим освободителям, собеседни-
кам, учителям.
Многонациональный украинский, поль-
ский, еврейский, когда-то имевший серб-
скую. румынскую и армянскую колонии,
Львов не имел такой
костей. Это был город
а многих гетто.
Здесь, у памятника
братство народов, люди аплодировали бой-
цам Красной Армии.
встречи националь-
но многих народов,
Мицкевича, увидав
«ВЕЛИКИЙ ГРАЖДАНИН»
Существуют произведения искусства, ко-
торые в силу своего особого, свободного от
внешних эффектов и, я бы сказал, про-
зрачного совершенства пред’являют повы-
шенные требования также и к чисто худо-
жественным возможностям своих критиков.
Как бы удачны ни были общая оценка и
разбор такого произведения, у автора, кри-
тических заметок остается нередко гложу-
щее сознание того, что представления о
целом он своей аудитории не дал, что в
лучшем случае он продемонстрировал ей
контуры, собранный скелет, если угодно,
даже мышечную систему художественного
творения, но так в конце концов и не су-
мел восстановить его образ во всей его
живой и многокрасочной прелести.
Вторая серия фильма «Великий гражда-
нин» (реж. Фр. Эрмлер) — прекрасная и
мужественная повесть о победоносной борь-
бе большевистской партии с врагами на-
рода ^-несомненно принадлежит к этому
разряду произведений.
В чем секрет могущественного полити-
ческого действия и необычайно художест-
венного обаяния этой картины?
Почему опа с настоящей гипнотической
силой приковывает внимание зрителя к
ходу изображаемых в ней событий; поче-
му она держит зрителя в состоянии бес-
прерывно нарастающего напряжения,
между тем как в ней почти полностью от-
сутствует то, что в теории основательно
потрепанные, но на практике весьма еще
живучие «каноны» (каноны косных ре-
месленников!) до сих пор считают необ-
ходимым условием успеха всякой драмы, а
именно: единая фабула «правильно» по-
строенная завязка и развязка и т. д.?
Почему она от начала и до конпа ге-
роична, между тем как в ней нет букваль-
но ни одного действия, которое соответ-
ствовало бы привычному представлению о
героическом поступке?
Почему она переполнена через край
вьющим, бурным действием, между тем
как на экране действующие там люди дей-
ствуют главным образом посредством слова,
которое в глазах теоретизирующих ремес-
ленников является самым страшным и не-
примиримым врагом всякого истинно драма-
тического движения в кино?
Почему в ней так много сильной и неж-
ной лирики, между тем как природа и му-
зыка участвуют в ней в ничтожно малых
дозах, столь излюбленные многими режис-
серами вокальные номера совершенно от-
сутствуют, любовь отражается лишь в
отдельных эпизодах?
Список вопросов можно было бы про-
должить, но и сейчас уже ясен один из
важнейших принципов, положенных в ос-
нову работы режиссера и сценаристов (М.
Блейман, М. Болынинц&в, Фр.
Это — сознательно проведенный
всякого усиления драматического
с помощью «побочных», чисто
средств. Определенные люди, их
ры, их взгляды и переживания, их борьба
и взаимоотношения составляют един-
ственный предмет драмы, и все, что с не-
обходимостью не вытекает из логики само-
го предмета или могло бы заслонить его
собственное внутреннее богатство и значи-
тельность, устраняется и отсекается с по-
следовательностью, не знающей пощады.
Исходя из того же принципа, авторы
фильма пе сочли, например, нужным «вы-
носить» на экран тажие события, как
взрыв на строительстве капала, ортанизо-
ваппый диверсантами—врагами народа, как
самое убийство троцкистами главного ге-
роя, «великого гражданина», большевика
Шахова. Все это совершается «за кадром»,
а на экране отражено лишь в своей под-
готовке и в последующем поведении людей.
Фильм вообще изобилует эпизодами (дивер-
сия; убийство Шахова; разоблачение шпи-
она Земцова, пробравшегося на пост вто-
рого секретаря крайкома партии), каждый
из которых художникам мепее строгим и
менее смелым мог бы дать повод для раз-
вертывания самостоятельного— и притом
достаточно драматичного— сюжета.
Но тогда драма человеческих судеб и
характеров в широком и всестороннем смы-
сле этого слова, историческая картина ве-
ликой борьбы великой партии неизбежно
Эрмлер).
отказ от
эффекта
внешних
характе-
ТИЙХЖБ тГПГАРА
ДЕПУТАТ ПОЛНОМОЧНОЙ КОМИССИИ НАРОДНОГО СОБРАНИЯ
ЗАПАДНОЙ БЕЛОРУССИИ.
ПРИВЕТ
«Читайте,
завидуйте—
Я гражданин
Советского
Союза!»
(Вл.
в своей
не удержать.
Где взять слова, чтоб радость ту большую,
Всё счастье сердца в песне передать?!
Уж не в ярме вельможном край
любимый,—
Лучи Кремля над ним зажгли зарю.
Вчерашний раб,-—-в семье непобедимой
Я вдохновенно новый день творю.
Вчера—батрак, в наймы лишь только
годный,—
песни я слагал
Весь солнца свет
И радости поток
Маяковский)
груди ношу я,
О черном горе
Сегодня ж... Сталин наш. отец наш
рбдный!—
Народ—со мной—привет тебе прислал.
Меня послали серенькие хаты
И заводские грубы городов.
Где двадцать лет хозяйничали каты.
Глумились над народом стаи псов.
Теперь там—власть народа, власть
Советов!
Меж® стеной не делит Беларусь.
Горжусь я, что бесправному поэту
Стал родиной великий наш Союз.
Привет тебе, привет, ааш мудрый
Сталин,—
Порука счастья на моей земле!
Ты лучезарные открыл нам дали,
И вот мы — в сердпе Родины, в Кремле!
Тебе поклоны шлют наш Пеман синий,
Поля, луга, листва густых лесов...
Ты—солнце,
Всю радость
Перевод
возродившее в пустыне
жизни сёл и городов!
с белорусского
НИК. СИДОРЕНКО.
Москва.
Проф. Б. ГРАНДЕ
Языковое строительство
народов СССР
Боголюбов в роли
Кадр
И8
фильма «Великий гражданин». Слева — артист Н.
Шахова, справа — артист Г. Семенов в роли Колесникова.

пусть
все же
своему
сузилась бы до уровня частного,
характерного и типичного, но
только частного случая. Верные
принципу, создатели фильма принесли
драматическую «занимательность» сю-
жета в жертву человеческой и исто-
рической правде. У художников, не
доросших еще до настоящей большевист-
ской партийности в искусстве, подобный
отказ от законченного, замкнутого, исчер-
пывающего реальное содержание драмы сю-
жета мог бы привести к простой бесфор-
менности, к тому, что драма исчезла бы,
утонула в сплошном потоке данных, но
никак не об’ясненных фактов и конфлик-
тов. Эпоха заката буржуазного искусства
полна примеров такого распада формы и
содержания.
Художник, утвердившийся в своем твор-
честве па партийной позиции, может не
опасаться ничего этого. Благодаря этой по-
зиции оп приобретает огромную творчес-
кую свободу, какой никогда не знали ху-
дожники других эпох, ибо большевистская
партийность художника обеспечивает ему
наиболее глубокое проникновение в жиз-
ненную правду и, следовательно, наиболее
полное раскрытие ее в искусстве. Авторы
фильма «Великий гражданин» принадлежат
безусловно к таким художникам, и поэтому
они могли с величайшей пользой для ис-
кусства пойти на такой новаторский риск,
как создание этой картины, приходящей в
столь резкое столкновение с ходячими воз-
зрениями на «лпецифику» киноискусства,
и пр.
2.
Огромная сила воплощения человеческих
образов, какое-то необычайное, не поддаю-
щееся даже более точному определению
умение населять этими образами зри-
тельный зал или, наоборот, зрительный
зал втягивать в то, что
экране, — в этом один из
разимого
ма. И в первую очередь это относится
к образу
Я лично до сих пор не могу отделаться
от впечатления, что я тоже разговаривал
с Шаховым, что я тоже выходил с ним
на балкон в тог осенний вечер, когда он
досадовал и сердился на самого себя за
то, что не может сразу доискаться, чья
вражеская рука действует на заводе
«Красный металлист». Мне до сих пор
кажется, что и я был среда тех, кто при-
ветствовал его, когда он последний раз
проходил по залам рабочего клуба дворца
к роковой двери, за которой ужо ждал его
подлый убийца.
Вот он идет навстречу своей смерти —
широкоплечий, плотный человек, в полу-
военной одежде, с детской улыбкой и зор-
ким взглядом на широком, типично рус-
ском лице, простой и вместе с тем необы-
кновенный, многим напоминающий
бессмертный образ Кирова, вдохновляв-
ший создателя роли — артиста Н. Бого-
любова. Вот он подвигается своей уверен-
ной походкой к роковому порогу, и в эти
последние минуты, среди обступающих
его людей, продолжает то дело, которому
отдал без остатка всю свою жизнь, —
продолжает творить новую жизнь; од-
ним-двумя словами, — но словами боль-
шевистского руководителя масс! — он
отвечает на недоуменные вопросы, обод-
ряет людей, выводит их на верную дорогу,
сплачивает и организует для новых побе-
художественного
происходит на
секретов неот-
обаяния филь-
самого «великого 'гражданина».
Для народностей СССР, быстро двигаю-
щихся по пути культурного развития, во-
прос о языковом строительстве чрезвычай-
но актуален. До Октябрьской революция
только немногие народности имели свою
письменность. За целым рядом языков, как,
например, марийским и удмуртским, хотя
и числился алфавит, но применялся он
чрезвычайно редко: раз в 3—4 года из-
давалась книга религиозного содержа-
ния — и все. Фактически письменность
имели только языки грузинский, армян-
ский, украинский, татарский, еврейский
и белорусский. О состоянии этих письмен-
ностей говорит хотя бы такой факт: в
1913 г. на украинском языке, т. е. на
языке народа, насчитывающего свыше 30
миллионов человек, было издано всего око-
ло 400 названий.
После Октябрьской революции, когда
всюду началось строительство школ и ко-
гда во всех республиках и областях бур-
но стало расти количество издаваемых га-
зет, брошюр и листовок, остро возник
вопрос об алфавите. Время не ждало, и
вопрос разрешался на-ходу. Некоторые
небольшие народности, имевшие русский
алфавит, добавив к нему несколько букв
для обозначения специфических звуков
своего языка, стали печатать на этом ал-
фавите газеты и книги. Значительно
большее количество народов приняло араб-
ский алфавит. Это были те народы, кото-
рые долгое время находились под влиянием
религии. В религиозных школах детей обу-
чали чтепию корана на арабском языке,
Отсюда у некоторой, весьма незначи-
тельной части населения было знакомство
с арабским алфавитом. Но вскоре выпукло
обозначились отрицательные стороны этого
алфавита, делающие его мало пригодным
для школьного преподавания и массовой
печати. Зависимость письменности от ре-
лигии была на Востоке традиционной. При
помощи арабского алфавита трудно было
бороться с этой традицией. Вполне есте-
ственно, что движение против арабского
алфавита возникло раньше всего в проле-
тарском центре Азербайджана — Баку.
Возглавил это движение талантливый пи-
сатель т. Агамалы-оглы, бывший тогда
председателем ЦИК.
Пример Азербайджана был заразителен.
Во всех республиках, где раньше был при-
нят арабский алфавит, стал горячо обсу-
ждаться вопрос о переходе на латинизиро-
ванный. Некоторые горные народности Се-
верного Кавказа, не имевшие совсем алфа-
вита, также приняли латинизированный
алфавит.
Латинизированный алфавит сыграл свою
положительную роль в борьбе против ара-
бизма. Он, кроме того, способствовал уточ-
нению формы литературных языков. В
арабском алфавите гласные не обознача-
лись, а если обозначались, то очень скуд-
но. Это-приводило к тому, что, например,
таджикские слова нередко читались 6
персидским произношением. При гаком по-
ложении трудно было полностью устано-
вить нормы литературного языка. С при-
нятием же латинизированного алфавита, в
котором обозначены все гласные, были за-
фиксированы те формы слов, которые
живут в разговорном языке каждого на-
рода.
Однако с ростом культурного уровня
пародов СССР латинизированный алфавит
перестал удовлетворять потребностям раз-
вития языков. Он не обеспечивал всех
условий к сближению с культурой вели-
кого русского парода. Русский язык по-
всюду изучался в школах в качестве вто-
рого языка. Стремление к более глубокому
изучению этого языка с каждым годом
увеличивалось. При этих условиях естест-
венно возникла мысль, что гораздо целе-
сообразнее иметь одну алфавитную основу
для двух языков — родного и русского.
Изучение этих языков будет тогда значи-
тельно доступнее.
С 1937 г. народы СССР начинают nej
реводить свою письменность на русский
алфавит. Сейчас уже все народы РСФСР
(около 40), пользовавшиеся латинским ал-
фавитом, перешли на русский. Горячо об-
суждался вопрос этот в печати союзных
республик. Недавно Верховные Советы
Азербайджана и Татарии приняли закон о
переводе письменности на русский алфа-
вит.
С принятием новых алфавитов приш-
лось затратить много усилий на разработ-
ку основных правил орфографии. В на-
стоящее время этими правилами у пае
уже обеспечены все языки народов, имею-
щих письменность.
Сложнее было разработать грамматики.
Большинство народов в России до револю-
ции не имело письменности. При большом
количестве диаЛЙктов и говоров не была
общепринятых в каждом языке граммати-
ческих норм. Без таких норм нельзя уста-
новить, какие из многочисленных диа-
лектальных форм следует отобрать в каче-
стве основы литературного языка. В цар-
ское время научной разработкой грамма-
тик почти не занимались. Попыткам от-
дельных ученых ставились всякие препят-
ствия. Развитие языков «окраин» было
невыгодно царскому правительству. Ха-
рактерно, что частичным исследованием
этих языков занимались политические
ссыльные, с любовью изучавшие языки
угнетенных народностей. После революции
широко развернулось систематическое изу-
чение языков как центральными научны-
ми учреждениями, так и институтами,
созданными на местах. Сейчас уже все
народы, имеющие письменность, обеспече-
ны школьными грамматиками, а для ряда
языков создаются научные грамматики. В
течение ближайших лет будут составлены
научные грамматики для всех языков на-
родов СССР.
дюиосных боев за социализм. Таким играет
его нам Н. Боголюбов, — бесстрашным,
верным воином ленинско-сталинской пар-
тии, кипучей творческой натурой, героем
нового тина, беспощадным с врагами,
нежным с друзьями народного дела, су-
рово-требовательным — прежде всего к
самому себе.
Но сказать все это об игре Н. Боголю-
бова — значит сказать много и в то же
время — до крайности мало. Прибавлю
только, что актер выбрал наиболее труд-
ный путь для воплощения своей невероят-
но трудной роли. Но зато ему и удалось
показать величие и героизм своего героя с
силой и талантом, может быть, и не пре-
взойденными пока никем ив советских
киноактеров в аналогичных ролях. Это
определило успех и всей картины и вло-
женного в нее новаторского замысла. Со-
зданный Боголюбовым образ Шахова дей-
ствительно стал, — как это и должно
было быть, душой и средоточием фильма.
Именно это придает фильму его нынеш-
ний героический пафос, его высокий дра-
матизм, его тонкий лирический колорит.
Без этого все было бы страшно неполно,
как бы хорошо ни были сыграны другие
роли, в частности роль Дубка (засл,
арт. республики А. Зражевский), Капа
(засл. арт. республики Е. Альтус), Нади
Колесниковой (арт. 3. Федорова), Верши-
нина (засл. арт. республики А. Кузнецов)
и др.
3.
Кто убил Шахова? Кто вложил оружие
руки убийцы? Ближайшим образом —
троцкисты Боровский и Карташов, быв-
шие руководители партийной организации,
которую теперь возглавляет Шахов. Мы
видели их уже в первой серии фильма.
Тогда (1925—1927 гг.) они были актив-
нейшими участниками троцкистско-эиновь-
евского блока. Жестоко побитые и раз-
громленные, они вместе с остальной кли-
кой подлых изменников надели маску
смирения перед партией и ушли в глу-
бокое подполье, где были окончательно;
закуплены различными иностранными раз-
ведками. Уже с самого начала второй се-
рии они — диверсанты, шпионы, терро-
ристы. Чудовищно звериная ненависть к
новому миру, к социализму, к народу,
к его руководителям живет в них. Они
в
убивают Шахова не только потому, что ой
мешает их гнусным замыслам на завода
и строительстве канала, но и для того,
чтобы вообще побольнее ударить по пар-
тии, лишив ее одного из лучших сынов.
Некоторые художники, изображая гран-
диозные злодеяния, зачастую возвеличи-
вают, раздувают до фантастических раз-
меров личность
например, делает своего Урию Гиппа
вратительнейшим в мире физическим уро-
дом, опасаясь, очевидно, что без этого чи-
татель не поверит в подлость, жадность и
бесстыдство Урии. Исполнители ролей Во-
ровского (арт. 0. Жаков) и Карташова
(засл. доят, искусств И. Берсенев) счаст-
ливо избегли и гиперболизации и физиче-
ского окарикатуривания образа. В их
реалистической трактовке враги народа
даны, как ничтожные суб’екты, — ни-
чтожные своей невероятной трусостью,
безыдейностью, беспринципностью, своей
продажностью, — совершающие чудовищ-
ные преступления — чудовищные потому,
что направлены против самого великого,
самого благородного дела всемирной исто-
рии.
Особенно удивительного мастерства до-
стигает артист 0. Жаков в роли Боров-
ского. Этот тощий, сгорбленный человек,
с худым, заросшим лицом провинциально-
го учителя, весь — концентрированная
злоба. Бурные приступы ненависти то я
дело потрясают его. Он, враг народа, —
враг всякой живой жизни; он готов уби-
вать, разрушать и еще раз убивать —
без конца. И в то же время он сознает
свое бессилие и обреченность. «Мы —
дерьмо!» — заявляет он в минуту откро*
венности. Зловещий полумрак царит во-
круг него...
Карташов в исполнении И. Берсенева
несколько вульгарнее своего друга Боров-
ского. Этот суб’ект, явно кокетничающий
своей наружностью, откровенно ищет для
себя «места в истории». Под «местом в
истории» он подразумевает главным об-
разом власть, которая, было, улыбнулась
ему, но которой лишил его настоящий
хозяин страны — народ.
преступника. Диккенс,
от-
Литературная газета
№ 61	—
Армандо кампос уркихо
„То the hell with Shakespeare!"
Неподалеку от болотистых берегов Са-
йаггы, где царствуют кайман и малярия,
у самой границы Санта Клары, одной из
провинций острова Куба, среди кокосовых
пальм, банановых и ананасовых деревьев
высились внушительные трубы сахарного
завода «Эсперанса». Немного дальше, к
юго-западу, окруженная со всех сторон
непроницаемой зеленой стеной тропичес-
кого сада, стояла великолепная «вивьен-
да». служившая личным жилищем дирек-
тора завода и одновременно местом,
где ежемесячно располагались, как в пер-
воклассном отеле, члены наблюдательного
совета американской сахарной компании
«Cuban Cane Sugar Corporation». «Вивьен-
да» эта была как бы скрытым в
лесу наблюдательным пунктам, откуда
неусыпное око администрации следило за
всем ходом переработки сахарного трост-
ника. Сезон переработки уже начался, и
так как «Эсперанса» принадлежал к чи-
слу образцовых заводов компании, то туда
и направляли свои стопы североамери-
канские миллионеры, пересекавшие Ка-
раибское море для того, чтобы лично про-
верить. в каком состоянии находится
источник и начало их богатств.
Ж
— До окончания сбора тростника, ува-
жаемые сеньоры, этот завод должен по-
ставить 780 тыс. мешков сахара, иначе
говоря, на двести тысяч мешков больше
своей проектной мощности. Вот почему я
буду об’яснять вам процесс производства,
но останавливая машин.
С такими словами Рамон Родригес, ме-
ханик дробильной установки, обратился к
группе туристов — акционеров предприя-
тия. Потом он еще прибавил:
— Итак, повторяю, сеньоры, работы
прерывать мы не будем.
— В этом нет никакой необходимо-
сти. — подтвердил болтливый толстяк,
подумав о том, как это могло бы отра-
зиться на дивидендах.
— Сейчас вы увидите, сеньоры, —
приступил Рамон к своим об’яснениям,—
как начинается процесс выработки трост-
никового сахара. Арендаторы, работающие
на плантациях компании, доставляют тро-
стник к весам- Здесь он погружается в
принадлежащие компании вагонетки, ко-
торые подвозят его к заводу.
— Интересно узнать, господин меха-
ник, велико ли расстояние? — спросил
толстяк, сдвигая пенснэ на самый кончик
носа.
— Нет. сеньор, ие очень. Пять-десять,
иногда пятнадцать километров...
— Итак, подвезенное сырье сгружает-
ся на эскалатор. Эскалатор поднимает
его сюда, наверх, и вот тот человек, при-
емщик тростинка, подталкивает его к
этим двум, цилиндрической формы валь-
цам, которые...
— Во что обходится их изготовление,
где их заказывают, сколько времени тре-
буется, почему...? — сыпались один за
другим вопросы-
Рамон должен был говорить очень
громко, — адский шум вальце® заглушал
звуки человеческого голоса.
Невыносимая жара Стаяла в зале, и
еще более удушающей делали ее восемь
огромных котлов, где под чудовищным
давлением в 180 атмосфер кипел и выпа-
ривался сахаристый сок. Полуголые смаз*
таки перебегали от одного конца агрегата
б другому; они обливались потом, и тела
их блестели в лучах электрического ос-
вещения-
— Во ежоиъйо смен работает завод?
: — В две, сеньор.
— Как? Как? Это значит, что по яо-
Мам вы не работаете.
— Нет, работаем, сеньор. Подсчитайте-
Ка: две смены по двенадцать часов ка-
ждая. Шесть часов на работу, шесть ча-
сов на... как бы вам сказать... ну, на
отдых, на еду. на умывание... одним сло-
вом. на все вместе.
— И много ли вы зарабатываете?
— Восемьдесят центов в час.
—— Вполне достаточно- У в®с должно
оставаться много времени для спорта. Не
спите же вы по двенадцать часов в сут-
ки. Хватает у вас досуга для игры в
гольф или бейэбол?
— Не всегда, сеньор, — ответил Ра-
ион, припоминая, что за последние семь-
десят дней он ни разу еще не отдыхал
полные сутки.
— Спорт полезен для здоровья, —
трещал толстяк, — особенно для вас и
наших товарищей, проводящих целые дни
в такой духоте.
— Видите ли, сеньор, не всегда нахо-
дится время...
— Конечно, конечно. Первым делом
человек должен трудиться. Праздность,
юноша, есть мать всех пороков...
— Остановите машину!
— Задний ход!
— Человек в машине!
В группе туристов никто ничего по
понимал. Последовавшие за катастрофой
душераздирающие крики потонули в шу-
не машин и донеслись до слуха Рамона
лишь слабым отголоском. Но тут пришли
в действие сигналы световой тревоги, а
главный механик завода бросился к рас-
пределительной доске, чтобы выключить
ток или выяснить причину тревоги.
— Что случилось? — спросил болт-
ливый толстяк, и на лице его изобразил-
ся животный страх.
— Ничего особенного. Какой-нибудь
несчастный случай. — обычное явление у
HcW*
В эту минуту перед глазами Рамона
метнулась, словно ласточка, захваченная
вечерней грозой- фигура главного механи-
ка во весь дух мчавшегося к четвертой
паре вальцов.
Извинившись перед гостями. Рамон в
свою очередь устремился к распредели-
тельной доске- Нажать на ручку главно-
го рубильника было делом одной секунды,
и еще через несколько мгновений траги-
ческая тишина заполнила все простраи-
стео завода.
И сразу все стало ясно. Человек, под-
талкивающий тростник к первой паре,
вальцов, был сам захвачен потоком стеб-
лей, не удержался на ногах, н в мгнове-
ние ока чудовищные вальцы раздробили
его. измололи, растерли, словно это был
Литературная газета
6	—	№ 61
обыкновенный стебель сахарного трост-
ника.
Рамон поспешил к длинному желобу,
по которому стекал сок, но ничего там не
увидел, кроме клочка синей материи, бы-
стро уносившегося — вместе с соком —
к котлам, где он тоже должен был пре-
вратиться, как и все остальное, в са-
хар.
— Вот. сеньор, как выглядит наш
спорт, — сказал Рамон, вернувшись к
своим растерянным и бледным гостям. Па
этом его обязанности гида закончились.
Вслед затем он на время приостановил
доступ сока к котлам и распорядился вы-
лить сто пятьдесят литров сахаристой
жидкости, в которой беглым химическим
анализом была обнаружена примесь орга-
нических частиц человеческого происхо-
ждения.
Приемщик стеблей был не единствен-
ной жертвой катастрофы. Поспешивший
ему на помощь главный механик впопы-
хах забыл об осторожности, и какой-то
коварный рычаг нанес ему страшную ра-
ну в бедро. Кожа, мышцы, — все было
сорвано от ягодицы до колена и свешива-
лось до самого пола, вымазанное машин-
ным маслом и сахарным соком. Рамон
приподнял этот бесформенный пласт бед-
ного, изуродованного человеческого тела,
обмыл* его и кое-как уложил на старое
место, прикрепив у верхней части бедра
обрывком сухожилия. Потом главного ме-
ханика завернули в мешок из-под сахара
и отвезли на станцию, где он еще не-
сколько часов должен был дожидаться
поезда, идущего в Гавану. Врача на за-
воде не было.
Солнце медленно склонялось к горизон-
ту- На заводе все еше царило трагическое
молчание, и небо над ним одевалось в
кровавый траур заката. Но молчание дли-
лось недолго. Искромсалшые машинами
люди были заменены другими. И образцо-
вый сахарный завод «Эсперанса», что оз-
начает «Надежда». • снова заработал пол-
ным ходом: двести тысяч мешков сахара
сверх проектной мощности!
Ж
На заводе был праздник, но люди на
нем продолжали работать. И именно по
случаю праздника они работали напря-
женнее. чем когда-либо. Прибыли члены
наблюдательного совета компании «Cuban
Cane Sugar Corporation» и 'вместе с ними
сам генеральный казначей компании. Про-
верка отчетности, себестоимость продук-
ции, продажные цены, сокращение расхо-
дов...
Сбор тростника подхода к концу. Вес-
на на Кубе выдалась в этом году осо-
бенно теплая. Термометр показывал 25
градусов в тени- Контролеры только что
оставили Нью-Йорк, где термометр пока-
зывал 20 градусов ниже нуля, и им бы-
ло жарко. Восседая вокруг стола, уста-
вленного бутылками с ямайским ромом,
сифонами с содовой водой, глубокими та-
релками со льдом, они потягивали через
соломинки прохладительную смесь и тол-
ковали о красотах острова, из которого
они так же спокойно и солидно выса-
сывали свои дивиденды.
Внезапно заговорил м-р Флэнэгеп, глав-
ный инспектор производства. В голосе
его звучали возмущение и тревога-
—- Сепьор Альмериа, — сказал он рез-
ко, обращаясь к директору завода, кото-
рому «го пламенный кубинский патрио-
тизм не мешал беспрекословно подчинять-
ся любой прихоти американских хозяев,
— сеньор Альмериа, четвертого марта на
заводе имела, место приостановка работ
которая продолжалась час и тридцать
пять минут- Чем это было вызвано?
— Один из рабочих был раздавлен и
измолот вальцами, и главный механик
распорядился выключить механизмы.
— Кто ему разрешил?
— В таких случаях решает он сам.
— Человек, о котором вы упомянули
раньше, умер?
— Да, сеньор, он умер на месте. Глав-
ный механик умер в поезде, по дороге в
Гавану.
— Человек, из-за которого были вы-
ключены механизмы, умер еще до того,
как они были выключены?
Литература ненцев
Все европейское Заполярье, от Архан-
гельска до Северного Урала, населяет ма-
ленькая народность — ненцы. Сейчас
ненцев во всем Советском Союзе насчиты-
вается 15 тысяч человек.
Эксплуатируемый тундровыми князьями
и кулаками, спаиваемый торговцами, уг-
нетаемый самодержавным строем, ненецкий
народ до советской власти влачил жалкое
существование.
Изучая изустно© творчество ненцев, ви-
дишь, как верил народ в свое освобожде-
ние. Чудесные ненецкие сказки, наполнен-
ные глубоким трагическим содержанием,
имеют всегда благополучный конец, в ко-
тором торжествует или знаменитый полу-
мифический ненецкий богатырь Энко Ного,
или вполне реальный герой — вождь вос-
ставших бедняцких племен Ваули Пиэтто-
иин.
В буранные полярные ночи, когда от
мощного ветра дрожат, как в лихорадке,
чумовые шесты, у маленького костра си-
дит слепая сказочница Пярконэ и по трое
суток поет интересную по своему замыслу
поэму о богатырях своего народа. Слуша-
тели задумчивы, женщины плачут. Под
немудрую и необыкновенно выразительную
мелодию слепая Пярконэ ведет трогатель-
ное повествование о печалях и радостях
пастухов, охотников, рыбаков.
Ненецкий народ не имеет своих нацио-
нальных песен, плясок, частушек. Он
имеет очень мало своих игр.
По зато он имеет изумительную по сво-
ей поэтичности культуру сказки. Лучшие
образцы необычайно поэтических произве-
дений эпического жапра — это длинные
сказки, так характерные для многих на-
родностей Севера.
Ненецкий народ пе имеет пока еще раз-
работанного литературного языка. Начина-
ющим писателям-ненцам приходится писать
на русском языке.
В прошлые годы при окружной ненецкой
— Да, он уме© до того, как они были
выключены.
— Весьма прис<корбяый случай. Ис-
крение сожалею. Но. если он был уже
мертв, почему завод бездействовал в тече-
ние часа и тридцати пяти минут?
— Потому что искали останки погиб-
шего.
— Неужели он надеялся еще что-то
спасти, этот ваш главный механик?
И что именно? Часы? Костюм? Пугови-
цу от брюк? Сигареты?
— Нет. сеньор, жизнь человека.
— По человек был уже мертв. Послу-
шайте, притлаепгте-ка сюда нового меха-
ника. — Как только он освободится. —
прибавил главный инспектор производ-
ства. взглянув на часы. — До конца
смены осталось еше сорок семь минут'.
Ровно в шесть часов заревела заводская
сирена, и первая смена вернулась на за-
вод отрабатывать вторую половину две-
падцатичасового рабочего дня. Рамон
Родригес направился прямо к директор-
ской «впвьенде». Он готовился к этому
вызову и вооружился необходимыми до-
кументами. цифрами, данными химических
анализов.
Не отвечая на приветствия Рамона,
м-р Бартов сразу же обрушился на него:
— Эй, вы, мистер, что У вас произо-
шло 4 марта?
— Человек упал на вальцы и . был
раздавлен, как раз когда я водил по пред-
приятию экскурсию туристов-акционеров-
— Ближе к делу. Почему вы остано-
вили завод?
— Повторяю: потому что погиб один
из рабочих-
— Если он погиб, вы не могли его
спасти и обязаны были продолжать ра-
боты. И почему вы приказали выбросить
сто пятьдесят литров сахаристого сока?
— По той же причине. В этом сахаре
были обнаружены куски человеческого
тела.
— Вы служите на сахарном заводе и
не можете не знать, что давление в 180
атмосфер уничтожает посторонние приме-
Си и очищает сахар от всяких нечистот.
— Так мог бы поступить Шейлок, но»
не я.
— Что за чертовщину вы тут городи-
те? Какой там еще Шейлок? Это что за
фрукт?
— Венецианский купец. Персонаж
Шекспира.
— А кто такой Шекспир?... или как
вы его там называете?
— Шекспир, английский писатель
шестнадцатого столетия...
— Причем тут этот английский гос-
подин? Нам нужен сахар, побольше саха-
ра. а не разные там английские писате-
ли. Потому что в деньги вы их превра-
тить не можете- Вы меня понимаете?
— Как нельзя лучше. Но вы своим
варварством напоминаете мне Шейлока, о
котором я читал еще до того, как посту-
пить к вам на службу.
— То the hell with Shakespeare!
К дьяволу вашего Шекспира! — в бешен-
стве заорал м-р Бартон. — Когда кто-
нибудь попадает в машину, незачем оста-
навливать предприятие. Этим вы его к
жизни пе вернете. Испанские сантименты
п Шекспир для производства сахара не
нужны. Понятно или нет? Оставьте Шек-
спира в покое и бросьте читать грязные
истории о венецианских купцах...
— Спасибо за совет, но я в нем не
нуждаюсь.
— А если вы не нуждаетесь в наших
советах, то и работы на предприятиях на-
шей компании не видать вам. как своих
ушей.
Легкий вечерний ветерок шумел в кро-
нах пальм. Уровень рома в стаканах про-
должал понижаться.
Рамон вышел на улицу. Шекспир был
лишним в производстве сахара- Великий
гений сахарного треста, император мон-
пасье, м-р Бартон, одним движением ру-
ки изгнал его из человеческого обихода.
Рамон зашел в рабочий ресторанчик, на-
сквозь пропитанный острым запахом
жженого сахара, заказал себе стакан рома,
осушил его и погрузился в размышления
о . страд форд ском гении и повелителе са-
харозы-
Ив. МЕНЬШИКОВ
газете «Нарьяна Вындер» («Красный тунд-
ровик») существовала талантливая группа
молодых писателей: поэты Георгий Суф-
тин, Мария Фейерович, Анатолий Рожин,
Навел Негодяев. Игорь Добротворский; про-
заики: В. Ершов, М. Кузьмин, А. Кузне-
цов, А. Кулаков.
Все они проделали большую, нужную
работу по выявлению и воспитанию та-
лантливой писательской молодежи из сре-
ды самих ненцев. Имена ненцев-поэтов
Ефима Соболева, Чупрова и прозаиков Анд-
рюши Вонгуева, Егора Талеева, Чупрова и
Семена Ного стали известны далеко за пре-
делами Нарьян-Мара и Ненецкого округа.
Ненецкий народ, как и всякий народ,
за годы советской власти проникся огром-
ным уважением к печатному слову. Он
воспринимает печатное слово как нечто
непреложное и важное.
Характерен такой, например, эпизод. В
этом году в Болыпеземельской тундре мне
пришлось слышать высказывание ненца-
колхозпика Василия Игнатьевича Ноготы-
сого о песне Михаила Светлова «Каховка».
— Больно хороша эта песня, товарищ,
только одно мне слово в ней не нравится.
Он написал:
Ты помнишь, товарищ.
Как вместе шатались,
Как нас обнимала гроза.
Не «шатались» тут надо, а «сража-
лись». Шатаются только бездельники. А
в остальном песпя-то шибко хорошая. Я
об этом слове сам ему хотел письмо на-
писать, чтоб он его на пластинке (мы
слушали песню, записанную на патефон-
ной пластинке) переделал, а потом переду-
мал. Обидится парень. Ты ему посоветуй
«В ПОИСКА* УЮТЛ'-->
Опять эти грузовики!
Не дадут сосредоточиться!
Рисунок Н. Радпова
Вот, наконец, настоящая
творческая обстановка!
   -----------------------------------
ПРАЗДНИК РУССКОГО
ИЗ АМЕРИКАНСКИХ ВПЕЧАТЛЕНИИ
ИСКУССТВА
В ноябре нынеппгего гада исполняется
175 лет со дня основания Всеросюийской
академии художеств. Советская художе-
ственная общественность предполагает
широко отметить эту дату, имеющую
огромное значение в развитии русского
Искусства.
Идея создания Академии художеств
принадлежала Петру I, который впервые
поставил вю(Прос о государственной под-
готовке мастеров различных искусств.
Официальное существование Академии
художеств начинается с 1764 года, ког-
да был утвержден первый устав «Ака-
демии трех эпатпейптих художеств».
В течение 175 лет Всероссийская
академия художеств была замечательной
школой, воспитавшей блестящую плеяду
великих мастеров живописи, ваяния и
зодчества. В числе восшгтанииков Ака-
демии были живописцы Лоееиюо, Борови-
ковский, Брюллов, Кипренский, Варнек,
Щедрин. Бруни, А. Иванов. Троиинин.
Шевченко, Федотов, Айвазовский, скуль-
пторы Шубин, Козловский, Мартос,
Гельберг, Щедрин, Демут - Малиновский,
Ф. Толстой, Пименов, архитекторы Ба-
женов, Кокорииов, Захаров, Стасов, Ста-
ров.
Крупнейшие советские мастера искус-
ства. в том числе Кардовский, Самокиш,
Рылов. Богаевский. Бродский, Остроумова-
Лебедева, Греков, Савицкий, Авилов, Дро-
здов, Любимов, Гинцбург, Манизер, Лишен,
Шервуд, ' Симонов, Жолтовский, Щусев,
Лангбард, Гельфрейх, Иофан прошли заме-
чательную школу академии.
Сегодняшняя Академия художеств яв-
ляется огромным учебным и научным
комбинатом, в который входят четыре фа-
культета института: живописи, скульпту-
ры, архитектуры и искусствоведения,
Первая в СССР средняя художественная
шкода для одаренных детей, открытая по
инициативе С. М. Кирова, и подготови-
тельные курсы, замечательный музей,
библиотека, мозаичная мастерская и науч-
ные лаборатории. Среди 920 студентов и
учеников Академии — представители 24
национальностей Советского Союза.
По постановлению Совнаркома СССР в
Ленинграде будет построен жилой дом для
профессоров и молодых художников, окан-
чивающих Академию. Кроме того, отпуще-
но Э00.000 руб. на реставрацию здания
Академии художеств и 150.000 руб. на
проведение юбилейной сессии.
переделать, он тебя-то должен послушать"
ся. А за песни спасибо поэтам, и за «Та-
чанку», и за «Широка страна моя род-
ная», и за «Орленка», — чего худого
скажешь? Хорошие песни.
Много говорили со мной мои читатели-
ненцы о героях рассказов из книг «Полу-
ночное солнце» и «Человек не хочет уми-
рать».
— Вот про Делек, Ваня, ты всю прав-
ду написал, худой человек был, — гово-
рит бригадир третьего стада, заместитель
председателя колхоза «Тэт-Яга-Мал» * 1
Василий Константинович Тайбарей, — ни
один кулак не имел столько батраков. А
как он бил-то их! Все правда. Только
одно, парень, худо: почему не описал, как
его судили и как он умирал. Напипги-ка
об этом. Напишешь? Ну и хорошо.
Переводы художественной литературы
на языки северных народностей —
серьезный вопрос, и его надо как можно
скорее решить.
Кроме сказок Пушкина да нескольких
кустарно переведенных книг, на ненец-
ком языке ничего нет. Ненцы, саами, ла-
уроветланы, манси, юраки дорожат каж-
дой художественной книгой, они выучива-
ют их наизусть и поют, как песню, видо-
изменяя, упрощая ее к своему жизненному
укладу. Это я заметил в одном из кол-
хозных стойбищ, где неграмотный старик,
держа книгу вверх ногами, нараспев чи-
тал знаменитую пушкинскую сказку «0
попе и его работнике Балде».
Ненецкий народ, имеющий прекрасные
кадры советской интеллигенции: врачей,
педагогов, летчиков, музыкантов, журна-
листов, партийных и советских работни-
ков. хочет иметь и своих писателей.
Наш долг — всемерно помочь ему.
1 Тэт-Яга-Мал — «Вершина четырех
рек» — по мосту организации колхоза.
Беседа с депутатом Верховного Совета СССР,
архитектором К. С. Алабяном
В Москву, после десятимесячного пре-
бывания в США, вернулся депутат Верхов-
ного Совета СССР К. С. Алабян. Он, вме-
сте с архитектором Иофаном, является ав-
тором проекта советского павильона на
Международной выставке в Нью-Йорке.
— Советский павильон, — заявил в
беседе с нашим сотрудником К. С. Алабян,
— был центром внимания на Нью-йорк-
ской выставке. Миллионы людей прошли
через советский павильон и свой исключи-
тельный интерес к нему засвидетельство-
вали своими непосредственными высказы-
ваниями у стэндов и записями в книге по-
сетителей. В тысячах восторженных запи-
сей нашло свое живое воплощение подлин-
ное отношение широчайших демократиче-
ских слоев Соединенных Штатов Америки
к СССР.
Многие посетители отмечали в своих
записях, что не будь советского павиль-
она, Нью-йоркская международная выстав-
ка ничем не оправдала бы своего названия
«Выставки завтрашнего дня мира».
До последних дней выставки начало ев-
ропейской войны но отразилось на ее по-
сещаемости. И немудрено: американский
деловой мир без всяких сантиментов от-
носится к началу новой мировой войны и
испытывает оживление в предчувствии
грядущих военных сверхприбылей.
Сфера применения архитектуры в США
очень узка, она ограничена оформлением
крупных общественных зданий и капита-
листических особняков. Для советского ар-
хитектора поэтому в США интерес пред-
ставляют по преимуществу лишь приемы
архитектурно-художественного разрешения
так называемых небоскребов. Нужно при-
знать, что в этом отношении за последнее
время американская архитектура создала
ОТКРЫЛСЯ ДОМ ПИСАТЕЛЯ
им. МАЯКОВСКОГО
ЛЕНИНГРАД. (От наш. иорр.). В Доме
писателя им. Маяковского открылся клуб-
ный сезон. В день открытия, помимо ли-
тераторов, в писательский клуб пришли
художники, режиссеры, артисты.
Во вступительном слове Евгений Шварц
познакомил присутствующих с планом
клубной работы. Намечен ряд творческих
вечеров, докладов, лекций, встреч с работ-
никами искусства и науки. Большое ме-
сто будет уделено оборонным вопросам.
Евг. Шварц отметил успешность работы
семинара военных дисциплин, открытого
месяц назад при Доме писателя им. Мая-
ковского.'
Приветствуя от имени президиума ле-
нинградского отделения союза советских
писателей членов и гостей Дома им. Мая-
ковского, В. Каверин выразил уверен-
ность. что писательский клуб станет од-
ним из основных центров литературной и
художественной жизни Ленинграда.
В литературной части вечера Ольга
Форш, Александр Прокофьев и Михаил
Зощенко с большим успехом читали свои
произведения.
«РУССКИЕ ПИСАТЕЛИ
О ЛИТЕРАТУРЕ»
Ленинградское отделение издательства
«Советский писатель» в ближайшие дни
выпускает второй том трехтомника «Рус-
ские писатели о литературе».
Во второй том вошли высказывания об
общественной роли искусства, о процессе
художественного творчества, о художест-
венном методе и стиле крупнейших мас-
теров слова второй половины XIX века —
Н. Г. Чернышевского, Н. А. Некрасова,
Н. П. Огарева, А. Н. Островского, Л. Н.
Толстого. Ф. М. Достоевского, М, Е. Сал-
тыкова-Щедрина. Н. С. Лескова, Г. И. Ус-
пенского, В М- Гаршина, В. Г. Короленко
и А. П. Чехова.
Тому предпослана обзорная статья, со-
держащая краткие характеристики лите-
ратурно-эстетических взглядов писателей.
Первый том этого издания вышел не-
сколько месяцев тому назад.
Редакция «Литературной газеты» выра-
жает глубокую благодарность артистам,
принимавшим участие в вечере, посвя-
щенном XXII годовщине Великой Ок-
тябрьской революции:
Народной артистке РСФСР К. Н. Елан-
ской; заслуженным артистам РСФСР
Н. И. Дорохину, A. IL Кторову, И. М.
Кудрявцеву, Д. Н. Орлову, В. Н. Поповой,
В- Я. Хенкину; артистам — В. В. Еню-
тиной, Е. П. Иванову, С. А. Мартинсону,
Р. С. Мелешко, Н А. Нурм, Н. А. Орлову,
Л. Н. Свердлину, А. В. Тимофеевой, М. И.
Цареву; Бусе Гольдштейну, С. Я. Мосе-
вицкому.
несколько действительно интересных соо-
ружений, как, например, новое здание
нью-йоркской городской больницы. В этих
сооружениях мы не видам обычного для
архитектуры небоскребов украшательства
здания орнаментами и скульптурой, взя-
тыми напрокат из ренессанса и готики.
Много времени было уделено мной изу*
чению американской архитектурно-строи-
тельной практики и в частности практики
жилищного строительства. Американское
жилищное строительство заслуживает на-
шего внимания не по своей внешней архи-
тектуре. весьма непритязательной, а с
точки зрения инженерно-строительных
приемов и внутреннего оборудования квар-
тир. Мной приобретены образцы отдельных
строительных элементов и предметов обо-
рудования. После прибытия их в СССР
они будут публично д&монстрировалъся на
специальной выставке.
Изобразительное искусство США едва ли
находится на под’еме. В Нью-Йорке, по
крайней мере, я посетил две скульптурные
выставки. И обе эти выставки, на кото-
рых были представлены все художествен-
ные течения, от неоклассики до «бес-
предметников», одинаково поражали низ-
ким художественным уровнем и общест-
венным равнодушием к ним.
Покидая США, радостно было думать о
нашей свободной и счастливой родило.
Там, в этой богатейшей капиталистиче-
ской стране, невольно на каждом шагу
подавляет страшное противоречие между
гигантским расцветом технической куль-
туры и наличием 11 миллионов безра-
ботных, между официально провозглашае-
мой свободой и страшным прессам бур-
жуазной пропаганды, сковывающим мил-
лионы лютей, загоняющим их в болото
мещанства.
НОВЫЕ КНИГИ
Издательство «Советский писатель» в
ближайшие дни выпускает ряд новых
книг:
Ольга Форш — «Избранное». К тридца-
тилетию литературной деятельности.
В сборник вошли: «Одеты камнем»,
«Современники» и «Парижские рассказы».
Ник. Брыкин и Вл. Недоброго — «Обо-
рона Петрограда». Киноповесть. Рисунки
художников М. Кирнарского и С. Юдо-
вина.
«Звено». Сборник рассказов и стихов. В
сборнике помещены произведения моло-
дых писателей — повесть Г. Троицкого
«Иду на вы», рассказы Г. Коновалова, А.
Левченко. В. Некрасова, М. Ульянова, Г.
Льдова, Ю. Сотника, А. Степанова, М. Фей-
ерович, Т. Назаровой, повесть А. Соловье-
вой «Отец», стихи В. Тельпугова, А. Не-
догонова, Л. Топчио, Р. Гинцбург, Б. Ми-
хайлова. К. Новоспасского и сказка Ив.
Меньшикова «Юноша, который поцеловал
солнце».
В. Ардов — «Букет». Сборник юмори-
стических рассказов. Иллюстрации автора.
К. Кайтанов — «Наше небо».
В сюжетно законченных рассказах автор
показывает свой путь летчика-парашюти-
ста.
Государственное издательство «Искус-
ство» выпустило первый том работы Л. Гу-
ревич «История русского театрального бы-
та», охватывающей время от середины
XVII века до начала XIX века. В работе
раскрывается период «становления» рус-
ского театра и формирование его быта.
Издание иллюстрировано.
В этом же издательстве в ближайшие
дни выходят две книги:
А. Дейч — «Красные и черные». Акте-
ры в эпоху Французской революции.
В книге помещен ряд популярных ис-
торических очерков об актерах француз-
ского театра в годы Французской револю-
ции (1789—1793 ГТ.).
«Западноевропейская драматургия». Ма-
ленькие пьесы.
В сборнике, составленном М. Е. Куни-
ным. помещены одноактные пьесы: интер-
медия «Ревнивый старик» Сервантеса (пе-
ревод с испанского А. Островского), «Брак
по принуждению» Мольера, комедия Лес-
сажа «Крнспен, соперник своего господи-
на» (перевод с французского М. Муромце-
вой), комедия Проспера Мериме «Рай и
ад» (перевод В. Ходасевича), «Неутеш-
ные» Э. Скриба (перевод Ф Кони), «Не-
мая жена» Анатоля Франса (русский текст
и композиция Н. Мерцальского), комедия
Бернарда Шоу «Как он лгал ее мужу»
(перевод с английского Е. Танка), драма
Джона Синга «Сумерки в долине» (пере-
вод В. Метальникова) и одноактная пье-
са Генриха Манна «Тиран» (Власть) в пе-
реводе Е. Лундберга.
Редакционная коллегия: В. ВИШНЕВ-
СКИЙ, А. КУЛАГИН (отв. редактор),
В. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ, М. ЛИФШИЦ,
Е. ПЕТРОВ, Н. ПОГОДИН, А. ФАДЕЕВ.
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, тел. К 4-46-19 и К 4-34-60. ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.
Уполн. Главлита Б—7180.
Типография газеты «Индустрия;», Москва, Цветной бульвар, 30.