Г ай Юлий Цезарь

Записки о Галльской войне

100	100	200	0....50	’?»	”0	™	™ кижи-грь.

Вступление

//- ДАТЫ ЖИЗНИ ЮЛИЯ ЦЕЗАРЯ -//

До н. э.

100 г. Родился 12 июля - в месяц, названный впоследствии его именем. Сын С. Юлия Цезаря и
Аурелии.

86 г. Избран жрецом Юпитера (главным жрецом) при помощи дяди С. Мария.
84 г. Женился (1-й раз) на дочери Л. Цинны Корнелии.

80 г. Удостоился награды «дубовый венок» за спасение жизни римлян при штурме Митилены.

78 г. Подвергся преследованию Долабеллы за вымогательство.

76 г. Захвачен пиратами. Избран военным трибуном.

74 г. Набрал отряд добровольцев на Родосе и поддержал Карию против Митридата.

68 г. Послан квестором в Испанию поправить финансы страны.

67 г. Женился (2-й раз) на кузине Помпея Помпее. Помог провести Закон Габиния, ставивший
Помпея во главе борьбы со средиземноморскими пиратами.

66 г. Поддержал Закон Манилия, ставивший Помпея во главе борьбы с Митридатом.

65 г. На должности эдила организовал пышные народные зрелища.

63 г. Избран Главным понтификом. Выступил в сенатских дебатах вокруг сообщников-заговорщиков
Катилины.

62 г. Претор: временно отстранен сенатом от выполнения обязанностей за оппозицию, но немедленно
восстановлен в должности с соответствующими извинениями.

61г. Наместник, в качестве пропретора Дальней Испании. Нанес несколько поражений лузитанам.

60 г. Сформировал с Помпеем и Крассом первый триумвират.

59 г. Консул (впервые) вместе с Бибулом. Назначен наместником в качестве проконсула
Цизальпинской Галлии, Нарбонской Галлии (Провинция) и Иллирии на пять лет, то есть с 1 марта 59
по 28 февраля 54 г. Женился (3-й раз) на Кальпурнии, дочери Л. Кальпурния Пизона. Дочь Цезаря
Юлия выходит замуж за Помпея.

58-51 гг. Военные походы в Галлии, Германии и Британии.

56 г. Встреча триумвиров в Лукке: наместничество Цезаря продлено на пять лет, то есть до конца
февраля 49 г.

55 г. Помпей и Красе - консулы.

54 г. Смерть Юлии.

53 г. Гибель Красса после битвы с парфянами при Каррах.

51-50 гг. н. э. Споры в Риме вокруг наместничества Цезаря и второго консульства.

49 г. Сенат постановил, чтобы Цезарь распустил свою армию. Однако он пересек реку Рубикон, что
означало гражданскую войну. Диктатор (впервые) на одиннадцать дней.

48 г. Консул (повторно). Нанес поражение Помпею в битве при Фарсале в Фессалии. Диктатор
(повторно) до конца 46 г.

47-48 гг. Гибель Помпея. Усмирение Египта: Цезаря едва не убили в Александрии. Усмирение Малой
Азии после победы Цезаря при Зеле («Пришел, увидел, победил») в сражении против боспорского царя
Фарнака (сына Митридата VI Евпатора).
46 г. Консул (в третий раз). Война в Северной Африке: в битве при Тапсе Цезарь побеждает
сторонников Помпея. Диктатор (в третий раз) на десять лет.

45 г. Единоличный консул (в четвертый раз). Диктатор. Война в Испании. В битве при Мунде Цезарь
побеждает сыновей Помпея (Гнея и Секста) и их войска. Триумф Цезаря. Дальнейшие почести и
должности. Звание «император», звание «отец отечества». Пожизненный диктатор и трибун.
Пожизненный префект (цензор).

44 г. Диктатор. 15 февраля на луперкалиях, празднествах в честь Фавна (бог Фавн, покровитель стад,
имел прозвище Луперкус, то есть защитник от волков) отверг корону. Убит 15 марта.

Вышеприведенная хронология жизни Цезаря помогает понять, как он выдвинулся в лидеры в 60 году
до и. э. и в течение девяти полных лет занимался покорением Галлии, как пять последних лет (49-44 гг.
до и. э.) он правил полновластным монархом. В сорок лет он приобрел опыт руководства целым рядом
общественных учреждений и в 59 году до и. э. был избран консулом. Он показал себя энергичным
защитником народа в последовательной оппозиции сенату. Патриций из древнего рода Юлиев, он
набирал опыт как наместник в Испании, успешно командовал войсками. Он стал ведущей силой
первого триумвирата, хотя римлянам казалось до поры, что Помпей является величайшим деятелем из
троих. Помпей творил чудеса в Азии, но при всех своих достижениях, как военных, так и
дипломатических, принимавшихся ворчливо сенатом, он завидовал народной партии. По возвращении
в Рим он оказался практически совершенно беспомощным. В истинно гражданском духе Помпей
распустил армию, а без нее он утратил шанс на верховную власть. Несомненно, еще до возвращения
Помпея Цезарь понял, что возвышение к власти его самого лежит через военные победы, которые
расширили бы границы Римской державы. Помпей отправился на Восток. Цезарь искал удачу на
Западе. Его дядя Марий сдерживал вторжения варваров в Нарбонской и Цизальпинской Галлии.
Опасность опять же угрожала из-за Альп, и Цезарь понимал, что его долг и шанс отличиться
находились там. Трибун собственной партии Цезаря, Ватиний, предложил назначить его на пять лет
наместником в Цизальпинскую Галлию и соседнюю Иллирию - провинцию на северо-восточном углу
Адриатики. Сенат прибавил к этому Нарбонскую Галлию. Помимо квестора Цезарь имел при своем
военном совете десять легатов. В его экспедиционные силы отрядили четыре легиона.

Очередность и взаимосвязь походов, в ходе которых Цезарь завоевал Галлию, легко определить,
прочитав краткое содержание каждой книги с привлечением карт Галлии. После оборонительных
операций против гельветов и Ариовиста (книга 1) на юго-востоке Цезарь перешел в наступление.
Вначале были покорены белги (книга 2) на севере, затем венеты и аквитаны (книга 3) на западе и юго-
западе. Потом, для предотвращения новых вторжений в Галлию, были использованы легионы,
форсировавшие Рейн и пролив между Европой и Британскими островами (книга 4). Вторая экспедиция
в Британию (книга 5) обезопасила северо-запад Галлии от нападений из-за моря, но уже наблюдались
грозные признаки разложения армии - убийство двух полководцев своими солдатами, яростные атаки
на военные лагеря двух других. Военные операции следующего года (53 г. до н. э., книга 6) были
направлены против северных племен, для чего следовало форсировать Рейн еще раз. Книга 7
полностью посвящена описанию грандиозного восстания галлов под предводительством
Верцингеторига, в ходе которого племена Центральной Галлии, ведомые арвернами и даже
поддержанные эдуями, осуществили отчаянную, но безуспешную попытку освободиться от власти
Рима. В начале книги 8 нам сообщают, что «вся Галлия покорена», но было бы правильнее сказать (как
в § 24), что «наиболее воинственные племена подчинены», поскольку еще оставалось несколько
центров сопротивления и несколько вождей, которых следовало усмирить. Последние главы книги
показывают, что в 50 году до н. э. в Галлии воцарилось спокойствие, но в Италии события
стремительно и неотвратимо развивались в направлении гражданской войны. В январе 49 года Цезарь
перешел реку Рубикон.
Полководцами не рождаются, но становятся, благодаря учебе и опыту. Едва ли можно сомневаться,
что Цезарь присовокупил к изучению театра военных действий детальное знакомство с недавними
военными походами римских полководцев, таких как Серторий (ок. 123-72 гг. до н. э., римский
политический деятель, в ходе гражданской войны боровшийся против Суллы. Организовал в Испании
центр сопротивления верховной власти с сенатом и боеспособной армией, которая успешно сражалась
с посланной в 77 г. до и. э. в Испанию армией Помпея. В 72 г. до и. э. Серторий был убит во время пира
одним из своих приближенных, изменившим правителю. После этого Помпей разбил серторианцев и
вернул Испанию Риму. - Ред.), Лукулл и Помпей. Он знал толк в военных делах и до Галльской войны,
но для него, как и для Оливера Кромвеля, возможность командовать большой армией явилась как бы
случайно, когда ему было уже за сорок. Ключ к пониманию полководческого искусства Цезаря, что
констатируют и подразумевают все комментаторы его труда, заключался в скорости, быстроте. Он
быстро делал расчеты и принимал решения, быстро передвигался, чтобы сохранять инициативу, брать
противника врасплох и дробить его силы. Он был скор в бою, чтобы воспользоваться тактическими
возможностями, исправлять ошибки. Он всегда быстро преследовал, хорошо понимая, что лишь
преследование противника до конца обеспечит решающую победу. Такая быстрота Цезаря в ходе
боевых действий не была подарком судьбы - она была обусловлена его личными качествами и военной
обстановкой. Он обладал всесокрушающей энергией, был храбр, не зная страха и презирая опасности,
но не был безрассудным [1 - Шекспир. Юлий Цезарь. «Ц е з а р ь. Нет, Цезарь выйдет: ведь всегда
опасность ко мне крадется сзади, но, увидев мое лицо, тотчас же исчезает. <...> Скотиною без сердца
Цезарь был бы, когда б из страха дома он остался. Не будет этого: опасность знает, что Цезарь
поопаснее ее» (Акт 2. Сцена 2).].

Он сочетал в военных походах смелость и осмотрительность. Он не только планировал свои
сражения, но пользовался удобным случаем [2 - Светоний. Юлий. § 58.].

Сильный телом, душой и характером, он тем не менее сохранил столько человечности, что завоевал
любовь военачальников и искреннее восхищение солдат. В книге Цезарь предстает как человек, столь
же великодушный в поощрении, сколь мягкий в порицании, столь же заботящийся о своих воинах,
сколь равнодушный к собственным нуждам, склонный к тому, чтобы вести, но не подгонять, ясно
видящий и упорно преследующий главную цель сквозь перипетии войны. Он был снисходителен к
промахам сподвижников, даже к ошибкам своих командиров, но относился беспощадно к подлинным
порокам солдата: трусости, своеволию и дезертирству. Дисциплина, в представлении Цезаря,
покоилась в действительности на взаимопонимании и взаимоуважении. Любовь к нему армии, как к
человеку и солдату, росла. Воины верили в его полководческий дар.

Цезарь понимал, что значит моральный дух армии, - он знал, как его поднять и поддерживать на
высоком уровне. Обученные и ведомые подобным образом, войска пойдут куда угодно и сделают все,
что надо.

Но одно превосходство в боевом духе не даст военного успеха. Солдаты тоже люди, и армия не
может существовать и успешно воевать без продовольствия и вооружения, без организации
передвижения, средств транспорта. Мудрый полководец отличается тем, что оценивает и предвидит
материальные потребности войск. Совершенно ясно также, что быстрота Цезаря на поле боя и на
театре военных действий была возможной только благодаря самому пристальному и постоянному
вниманию к мельчайшим деталям управления войсками. И достижения легионов Цезаря в Галлии в
ратном труде не менее примечательны, чем выигранные сражения. С поразительной быстротой и
находчивостью римляне строили боевые корабли, средства передвижения, мосты, укрепления, осадные
орудия. И всегда и везде проявлял себя выдающийся ум Цезаря. Он подбирал нужных командиров для
руководства работами. Проявлял горячую заинтересованность в их успешном осуществлении, несмотря
на всю сложность [3 - Описание первого моста через Рейн содержит столько технических терминов,
что вполне могло быть составлено опытным инженером - возможно, самим Балбом, смотрителем работ
у Цезаря (книга 4, § 17).]. Цезарь планировал и добивался успеха, вопреки самым трудным условиям.
В завоевательных войнах, какой была кампания Цезаря в Галлии, не меньше, чем военная,
требовалась государственная мудрость, чтобы заставить завоеванные народы примириться с новой
властью. Цезарь справился с этой двойной задачей. В самом деле, он действовал как государственный
деятель и воин одновременно. С истинно имперской прозорливостью он поставил правление за
Альпами в Галлии на столь справедливый и прочный фундамент, что лишил врагов желания мстить
(ограбив Галлию, продав в рабство около миллиона ее жителей и еще столько же убив. - Ред.). Он
обратил их в лояльных и законопослушных подданных. На многие годы на территории Галлии
воцарился мир. Жители Галлии перешли на гражданскую и военную службу Римской державе,
хозяином которой в скором времени должен был стать Цезарь. Триумвират, возобновившийся в 56 году
до и. э., прекратил свое существование в 53 году, когда погиб Красе. Связь между Помпеем и Цезарем
ослабла со смертью Юлии в 54 году. Теперь осталось два соперника, и мечу было суждено решить,
какой из них выживет и будет править.

То, как публиковались записки Цезаря о Галльской войне, - вопрос открытый. Некоторые ученые
считают, что первые семь книг были написаны зимой 52/1 года до и. э. и опубликованы в 51 году. Их
выход в свет в это время, несомненно, представлял особую ценность, как указание римлянам на
преимущество стратегии и политики Цезаря и как оправдание в сенате его кампании и завоеваний для
Римской державы (тогда еще республики). Эти семь книг объединены стилистически, что подкрепляет
версию об их одновременной публикации. Но из того, что они опубликованы вместе, вовсе не следует,
что они были написаны в одно время. При чтении их и переводе трудно избежать впечатления, что эти
книги представляют собой в действительности популярное издание с предисловиями, примечаниями и
отступлениями - иными словами, комментарием к посланиям Цезаря в сенат в конце каждого года
военной кампании. Нет нужды предполагать и доказывать по отдельным фрагментам текста, что
комментарии Цезаря содержат реальные слова докладов и донесений, полученных от военачальников и
штаба. Но он вполне мог использовать эти доклады и донесения как материал для собственных депеш в
сенат, а вставлять фрагменты из них дословно в свои комментарии. Депеши в сенат были в наличии,
когда Светоний [4 - Светоний. Юлий. § 56.] описывал жизнь Цезаря. Сам биограф отмечает, что они
были представлены в виде тетрадей с тщательно пронумерованными страницами. Записки - что
подразумевает само их название - воспринимались Цицероном [5 - Цицерон. Брут. § 75.] и Гирцием [6 -
Гирций. Предисловие к 8-й книге Галльской войны.] в качестве материала скорее для историка, чем для
самой истории.

Современники Цезаря и деятели более поздних времен - Цицерон, Асиний Поллион, Светоний,
Тацит, Квинтилиан, Авл Гелий - считали его знатоком латинского языка. Как оратор он уступал только
Цицерону. Литературный стиль «Записок о Галльской войне», простой, непосредственный, лишенный
витиеватости, понравился самому Цицерону [7 - Цицерон. Брут. § 75.]. Даже Асиний Поллион со
свойственным ему стремлением находить неточности в «Записках», которые, как он полагал, будут
учтены автором, не имел ничего против их стиля. Популярность книги видят в отдельных проявлениях
риторики - блестящих в своем роде - и редкости технических подробностей.

Текст «Записок о Галльской войне» доставляет некоторые трудности, но они ничем не похожи на
трудности текста рукописи «О гражданской войне». Рукописи входят в две основные группы, имеющие
общий первоисточник. В первой группе (состоящей только из рукописей «Записок о Галльской войне»)
наиболее важными являются рукописи литеры А (в Амстердаме) 1Х-Х веков, литеры В и М (в Париже)
IX и XI веков соответственно и литеры К. (в Ватикане) X века. Во второй группе (состоящей из всей
совокупности рукописей Цезаря) - это рукописи литеры Т (в Париже) XI века и литеры П XII века.
Ниппердей, который выделяется среди придирчивых издателей наследия Цезаря, основывал текст
своего издания (1847 г.) на первой группе рукописей, но вторая группа получила солидную поддержку
ученых позднего времени, особенно X. Мойзеля. Текст, вышедший в настоящем переводе, опирается на
примечания Ниппердея и Р. дю Понте (к БспрТогшп С1а881сошт ВхЫюЙэеса Охошепзхз), но в
нескольких фрагментах учтены поправки, предложенные доктором Райсом Холмсом в его
переработанном издании 1914 года.
Перевод сделан большей частью самостоятельно, с учетом переводов Голдинга (1565), В.А.
М’Девитта и В.С. Бохна (1851), Т. Райса Холмса (1908) и Ф.П. Лонга (1911). В переводе военных
терминов - воинских званий, технических средств, войсковых формирований, относящихся к
передвижению войск, и т. п. - было взято за правило давать ближайшие современные эквиваленты.

Книга 1

(5 II г, до н, э,)

1.	Вся Галлия делится на три части, одна из которых заселена белгами, другая - аквитанами, третья -
народом, который зовется на своем языке в Латинской Галлии кельтами. Все они отличаются друг от
друга языком, учреждениями и законами. Галлы отделены от аквитанов рекой Гарумна (Гаронна), от
белтов - Матроной (Марной) и Секваной (Сеной). Из всех этих народов белги - наиболее отважны,
потому что дальше других отстоят от культуры и цивилизации Провинции [8 - То есть римской
провинции Нарбонская Галлия, учрежденной около 121 г. до н. э.]. Их меньше всего посещают купцы,
доставляющие товары, которые способствуют изнеженности. Белги отважны еще и потому, что
располагаются ближе всех к германцам, живущим за Рейном, с которыми постоянно сражаются. По
этой же причине гельветы превосходят в доблести остальных галлов, поскольку почти ежедневно
воюют с германцами, либо стремясь защитить от них территорию галлов, либо совершая агрессивные
вылазки на территорию германцев. Отдельная часть страны, которая, как уже было сказано, населена
галлами, начинается от реки Родан (Рона) и граничит с Аквитанией (по реке Гаронна) и океаном (на
западе и северо-западе. - Ред.) и территорией белтов (на севере. - Ред.). Со стороны секванов и
гельветов Галлия соприкасается с Реном (Рейном). В общем страна вытянута на север. Белги селятся от
границ территории галлов до низовьев Рейна в северном и восточном направлении. Аквитаны
располагаются от Гарумны (Гаронны) до Пиренеев и далее до части океана, что омывает Испанию. Их
территория расположена к северо-западу (по отношению к Нарбонской Галлии. - Ред.).

2.	Среди гельветов самым знатным и богатым был Оргеториг (Оргеторикс). Во время консульства
Марка Месаллы и Марка Пизона [9 - 61 г. до н. э.] стремление к верховной власти побудило его
организовать заговор знати. Он уговорил племя покинуть свою территорию в полном составе, убедив
его, что, раз гельветы превосходят всех в доблести, они смогут достаточно легко овладеть территорией
всей Галлии. В этом Оргеторигу нетрудно было убедить гельветов, поскольку их территорию
ограничивали сами природные условия. С одной стороны землю гельветов отделял от территории
германцев Рен (Рейн), чрезвычайно широкий и глубокий в этом месте, с другой стороны между
землями гельветов и секванов пролегал хребет Юра, весьма высокий. С третьей стороны находились
озеро Леман (Женевское) и река Родан (Рона), по которой (в верхнем течении Роны. - Ред.) проходила
граница между Римской провинцией (Нарбонской Галлией. - Ред.) и гельветами. Подобные условия
ограничивали маневренность гельветов и их возможности вести войны с соседями. Это их крайне
угнетало, поскольку они были весьма воинственны. Увы, они не могли не считать, что населяемая ими
территория - протяженностью почти 340 километров в длину и более 250 - в ширину - была слишком
тесной для них, отличающихся боевой отвагой.

3.	Движимые подобными соображениями и подстрекаемые Оргеторигом, гельветы решили
мобилизовать все, что необходимо для войны, закупить возможно больше рабочего скота и телег,
посеять как можно больше зерна, чтобы не нуждаться в нем в походе, заключить соглашения о мире и
дружбе с соседними племенами. Они сочли, что хватит двух лет для осуществления этих целей, и
поклялись священным обетом начать войну в третий год. Для осуществления этих целей избрали
Оргеторига. Он взял на себя миссию дипломатических переговоров с другими племанами. В ходе своих
поездок Оргеториг уговорил Кастика, сына Катаманталеда, правившего многие годы секванами и
признанного римским сенатом «другом римского народа», захватить верховную власть в своем
племени, принадлежавшую отцу. Оргеториг уговорил поступить таким же образом и Думнорига, из
эдуев, брата Дивитиака, в то время бывшего предводителем этого племени и любимцем простого
народа, и отдал Думноригу в жены свою дочь. Оргеториг заверил их в легкости подобных предприятий,
поскольку он сам (так он говорил) намерен встать во главе своего племени. Без сомнений, увещевал
Оргеториг, гельветы являются наиболее могущественным племенем во всей Галлии. Он обещал
Кастику и Думноригу помочь взять верховную власть в своих племенах, употребив для этого
собственные ресурсы и силы. Под влиянием таких речей они взяли на себя взаимные обязательства,
подтвержденные клятвами. Они надеялись, что после захвата верховной власти смогут усилиями трех
наиболее могущественных и стойких племен овладеть всей Галлией.

4.	Об этом заговоре донесли гельветам. В соответствии со своими обычаями они заставили
Оргеторига предстать перед судом в оковах. Если бы его осудили, то карой ему послужило бы
сожжение живьем. В назначенный для суда день Оргеториг собрал отовсюду всех зависимых от него
общинников, числом около десяти тысяч человек, а также своих клиентов и должников, которых было
множество, и таким образом избежал суда. Когда разгневанная этим знать общины решила отстоять
справедливость силой оружия и стала собирать людей из разных мест проживания гельветов,
Оргеториг умер, как подозревают, в результате самоубийства.

5.	Тем не менее после смерти Оргеторига гельветы попытались осуществить его замыслы за
пределами их собственной территории. Когда гельветы сочли в конце концов, что готовы для этого,
они подожгли все свои укрепления [10 - Слово оррМшп, означающее «город», в случае с Галлией имеет
значение «крепость», «укрепление».] общим числом около двенадцати, свои деревни, числом около
четырехсот, и остальные частные строения. Они сожгли все свое зерно, кроме того, что взяли с собой.
Это подразумевало, что, отказываясь от всякой надежды вернуться домой, они становились более
готовыми подвергаться любым опасностям. Они велели каждому общиннику брать с собой из дома
трехмесячный запас провизии. Они уговаривали соседей, рауриков, тулингов и латобригов, принять их
план, сжечь свои укрепления и деревни, пойти вместе с ними. Гельветы вовлекли в свой союз и бойев,
которые жили за Реном (Рейном), но переправились через реку (Данувий - Дунай. - Ред.) в Норик и
осаждали город Норея.

6.	Имелись всего лишь две дороги, по которым гельветы могли уйти со своей территории. Одна
пролегала по земле секванов между горным хребтом Юра и рекой Родан (Рона). Это была узкая и
неудобная дорога, где едва проезжали телеги в один ряд. Над дорогой нависали высокие скалы, так что
движению телег могла помешать даже небольшая группа людей. Другая дорога проходила через
римскую провинцию Нарбонская Галлия. Она гораздо легче и удобнее, поскольку река Родан (Рона)
течет здесь по границе между землями гельветов и аллоброгов, которые позднее были принуждены к
миру [11 - 60 г. до н. э. Выражение «принуждены к миру» равнозначно выражению «были покорены».]
и в некоторых местах переходится вброд. Ближайшим городом аллоброгов к границам Гельвеции
является Генава (Женева), где переброшен мост через реку к гельветам. Предполагалось, что гельветы
либо уговорят аллоброгов пропустить их (считая, что те еще не наладили отношения с римлянами),
либо силой заставят их терпеть проход чужих войск по своей территории. Словом, приготовившись к
походу, гельветы назначили день сбора на берегу Родана (Роны). Этим днем стало 28 марта, в
консульство Луция Пизона и Авла Габиния [12 - 58 г. до н. э.].
7.	Когда Цезарю сообщили, что гельветы намереваются двинуться через Римскую провинцию
(Нарбонская Галлия), он срочно покинул Рим и, поспешив возможно быстрыми переходами в Дальнюю
Галлию, прибыл в окрестности Женевы. Он собрал возможно большее количество войск со всей
Провинции (в Дальней Галлии стоял всего один легион) и приказал разобрать мост, ведущий в Женеву.
Узнав о его прибытии, гельветы прислали к нему депутацию из самых знатных людей общины.
Депутацию возглавили Наммей и Веруклетий с поручением сообщить, что целью гельветов является
проход через Провинцию без нанесения вреда, поскольку у племени нет другого пути, и спросить,
могут ли они сделать это, рассчитывая на добрую волю Цезаря. Помня, что консул Луций Кассий был
убит [13 - 107 г. до н. э.] и что его войска были разгромлены гельветами и пленные обращены в
рабство, Цезарь решил отказаться от уступок. Не верил он и тому, что недружелюбное племя, получив
возможность прохода через Провинцию, воздержится от насилия и бесчинств. Тем не менее, чтобы
выиграть время для мобилизации своих сил, он сказал депутации, что ему требуется время на
размышление. Если гельветы не утратят интереса к предприятию, то им следует прийти за ответом 13
апреля.

8.	Между тем Цезарь воспользовался силами легиона, который имел при себе, и войсками,
собранными в Провинции, чтобы построить протяженный вал высотой почти пять метров, а также ров
от Женевского озера, впадающего в Рону, до хребта Юра, который отделяет секванов от гельветов,
протяженностью почти тридцать с половиной километров. По завершении этих работ он расставил по
укреплениям вдоль рва отдельные подразделения солдат, чтобы иметь возможность легко расстроить
попытки противника переправиться через ров вопреки его воле. Когда в назначенный день к нему
вернулась депутация, Цезарь сказал, что, следуя обычаям и прецедентам Рима, он не может
предоставить кому-либо право прохода через Провинцию (Нарбонская Галлия). Он дал ясно понять,
что воспрепятствует любой попытке совершить этот проход силой. Разочаровавшись, гельветы
попытались, порой днем, а чаще по ночам, прорваться на римскую территорию. Эти попытки
предпринимались либо на плотах из связанных друг с другом лодок, либо вброд через Родан (Рону) в
тех местах, где ее глубина была наименьшей. Но, встретив отпор со стороны линии укреплений и
быстро сосредотачивающихся войск, использовавших метательные снаряды, гельветы отказались от

своих попыток.
9.	Оставался еще один маршрут - через территорию секванов. По нему гельветы не могли пройти без
согласия секванов из-за узости дорог. Не сумев уговорить секванов сами, они послали послов к эдую
Думноригу, чтобы осуществить свою цель при его посредничестве. Теперь Думнориг имел большое
влияние на секванов, поскольку был популярен и щедр. Он относился дружелюбно к гельветам, так как
взял в жены дочь Оргеторига из этого племени. Томимый жаждой верховной власти, он стремился
изменить положение и заставить служить своим интересам как можно больше племен. Поэтому он
принял цели гельветов близко к сердцу и принудил секванов уступить просьбе гельветов относительно
пересечения их границы. Условились, что стороны обменяются заложниками. Секваны отдадут
заложников в знак того, что не станут препятствовать пересечению гельветами их границы, гельветы -
в знак того, что пройдут по территории секванов без бесчинств и насилия.

10.	До Цезаря дошла весть, что гельветы замыслили выйти по территории секванов и эдуев к
границам сантонов (приморское племя галлов, жившее в Аквитании севернее Гарумны (Горонны). -
Ред.). Те располагались недалеко от толосатов, которые были одним из племен в Провинции
(Нарбонская Галлия). Цезарь понял, что замысел гельветов представляет большую опасность для
Провинции. Ведь ее территории, пока не защищенной и богатой хлебом, придется соседствовать с
воинственным племенем, враждебным Риму. Вот почему он отправил своего легата Тита Лабиена
командовать войсками на построенных по его приказу укреплениях, а сам поспешил в Италию. Там он
набрал два легиона и, сняв с зимних квартир в окрестностях Аквилеи три других легиона, как можно
быстрее двинулся с этими пятью легионами по кратчайшему пути в Дальнюю Галлию через Альпы. В
этой области движению его войск попытались помешать центроны, грайокелы и катуриги, захватив
господствующие высоты. В нескольких боях они были разбиты, и на седьмой день Цезарь достиг
Окела, последнего города Ближней Галлии, и выступил в сторону воконтиев в Дальней Галлии. Оттуда
он повел войска в земли аллоброгов, а от них - к сегусиавам, первому племени за Роданом (Роной),
живущему вне территории Провинции.

11.	К этому времени гельветы, проведя свои силы по узким проходам через земли секванов, вышли к
землям эдуев и занялись их опустошением. Не в силах защитить людей и имущество от агрессоров,
эдуи отправили депутацию к Цезарю просить о помощи. Послы говорили, что эдуи слишком высоко
ценили римлян, оказывая им важные услуги, чтобы заслужить разорение своих земель, угон в рабство
своих детей и захват своих городов почти на глазах римских воинов. Одновременно амбарры, близкие
союзники и родственное эдуям племя, сообщили Цезарю, что их земли разорены и что они с трудом
отбиваются от врагов в своих городах. Прибегали к Цезарю и аллоброги, проживавшие в деревнях и
поселениях на другом берегу Родана (Роны). Они сказали ему, что потеряли все, кроме опустошенной
земли. Благодаря этим событиям Цезарь пришел к выводу, что не следует ждать, когда гельветы,
разграбив земли союзников Рима, вторгнутся на территорию сантонов.

12.	Река Арар (Сона) впадает в Родан (Рону), пересекая земли эдуев и секванов. Ее течение здесь
настолько медленно, что иногда невозможно определить его направление. Через эту реку гельветы
переправлялись на плотах и связанных челнах. Когда разведчики доложили Цезарю о том, что три
четверти сил гельветов уже переправились, а около одной четверти остались на этом берегу реки Арар
(Соны), он в последнюю треть ночи вышел из лагеря с тремя легионами и приблизился к тем силам
противника, которые еще не переправились. Внезапно он атаковал их и многих перебил. Остальные
обратились в бегство и скрылись в ближайших лесах. Этот кантон или паг (округ, область. - Ред.)
гельветов назывался Тигуринским. Все же племя гельветов делится на четыре пата. При жизни этого
поколения лишь воины данного пата покидали свои дома, чтобы убить Луция Кассия, а его войско
обратить в рабство. И вот, то ли случайно, то ли по воле бессмертных богов, эта часть племени
гельветов, принесшая в прошлом беды римлянам, заплатила за свои злодеяния сполна в первую
очередь. Здесь Цезарь отомстил за себя и римское общество в целом. Ведь в той самой битве с Кассием
тигуринцы убили и полководца Луция Пизона, деда тестя Цезаря Луция Пизона.
13.	Завершив этот бой, Цезарь приказал соорудить мост через Арар (Сону) и послал свои войска
преследовать оставшиеся силы гельветов. Встревоженные неожиданным появлением римлян - ибо они
осознали, что для переправы через реку, осуществленной ими с большим трудом за двадцать дней,
Цезарю понадобился всего один день, - гельветы направили к нему делегацию. Ее возглавлял Дивикон,
командовавший гельветами в войне против Кассия. Он повел себя в общении с Цезарем так: если
римляне заключат с гельветами мир, то его соплеменники уйдут и поселятся там, где Цезарь определит
или пожелает, но если, с другой стороны, Цезарь продолжит боевые действия, то ему следует помнить
о прошлом несчастье римлян и извечной доблести гельветов. Он неожиданно напал на один кантон
(пат), когда гельветы, переправившиеся через реку, не могли оказать помощь своим соплеменникам, но
это не должно порождать у него соблазн переоценки своей доблести или пренебрежения гельветами.
От своих родителей и предков гельветы научились сражаться отважно, без хитростей и уловок.
Поэтому Цезарю не следует придавать излишнее значение их желанию вести переговоры с ним и
усугублять память о трагедии римлян и поражении их войск.

14.	На их слова Цезарь дал такой ответ. Поскольку он хорошо помнил события, о которых говорили
послы гельветов, то не испытывал нужды в каких-либо колебаниях. И его негодование было тем
большим, что римляне не заслуживали поражения. Если бы римляне руководствовались сознанием
людей, совершивших какие-нибудь бесчинства, было бы нетрудно принять меры предосторожности.
Но их ввели в заблуждение. Ибо они считали, что не совершили чего-либо предосудительного,
способного внушить опасения. Они полагали, что им не следует чего-либо опасаться без причины.
Даже если бы он хотел забыть старую обиду, мог ли он стереть в памяти недавние правонарушения -
попытки гельветов силой пробиться через территорию Провинции, их преступления по отношению к
эдуям, амбаррам, аллоброгам; их оскорбительное хвастовство своей победой и удивление тем, что их
злодеяния остаются безнаказанными так долго? [14 - То есть зовут к отмщению.] Ибо в обычае
бессмертных богов жаловать временное благоденствие и долгую безнаказанность людям, которых они
задумали наказать за их преступления, чтобы заставить их тяжелее страдать от перемены судьбы.
Однако, несмотря на это, Цезарь заключит мир с гельветами при условии, что они дадут ему
заложников в знак того, что выполнят свои обещания и возместят эдуям и их союзникам, а также
аллоброгам нанесенный ущерб. Дивикон ответил, что в обычае предков и потомков гельветов брать, а
не выдавать заложников. Римляне сами были свидетелями этого. С этими словами он отбыл.

15.	На следующий день лагерь гельветов пришел в движение. Цезарь поступил так же, выслав вперед
всю свою конницу общим числом 4 тысячи всадников, которых собрал во всей Провинции (Нарбонская
Галлия), а также в землях эдуев и их союзников, для наблюдения за тем, в каком направлении движется
противник. Конница Цезаря, следуя за арьергардом противника слишком резво, ввязалась в бой с
конницей гельветов на невыгодной позиции, в результате чего погибли несколько наших всадников.
Воодушевленные исходом боя, когда пятьсот их всадников нанесли поражение гораздо большему
количеству наших, гельветы осмелели, провоцируя своим арьергардом римлян на бой. Цезарь
уклонялся от боя, считая достаточным на данный момент препятствовать тому, чтобы противник
грабил, разорял селения и запасался фуражом. Продвижение двух армий продолжалось около двух
недель с интервалом между арьергардом противника и авангардом римлян не более восьми - десяти
километров.

16.	Между тем Цезарь ежедневно требовал от эдуев поставок зерна, которые обещало их племя. Из-за
холодного климата (Галлия, как упомянуто выше, расположена на севере) скудные урожаи на полях
здесь могут не вызревать и достаточным фуражом запастись невозможно. В то же время возможности
Цезаря использовать зерно, доставлявшееся на лодках по реке Арар (Сона), сократились из-за того, что
гельветы отклонились в своем движении от реки, а он не хотел терять с ними контакт. Эдуи морочили
его день за днем, говоря, что зерно собирается, что оно находится в пути и уже заготовлено. Он решил,
что его морочат слишком долго, и уже приближался день, когда придется ограничить выдачу войскам
хлеба. В связи с этим Цезарь собрал вместе вождей эдуев, коих немало пребывало в его лагере. Среди
них были Дивитиак и Диск, который являлся верховным правителем у эдуев. Такой правитель,
называвшийся вергобрет [15 - То есть раздатчик решений.], избирался у них ежегодно и располагал
правом казнить и миловать своих соплеменников. Цезарь решительно потребовал от них отчета,
потому что в напряженный период времени, когда противник был рядом, они ничем не помогали.
Невозможно было ни закупить зерно, ни собрать в полях. И именно потому, что он повел войну
главным образом по их просьбе, Цезарь жестко попенял им за нерадивость.

17.	Тогда, именно тогда слова Цезаря побудили Лиска раскрыть то, что прежде скрывалось. Имеются
определенные люди, поведал он, оказывающие сильное влияние на простых общинников и
располагающие большей властью, чем верховные вожди. Эти люди, подстрекая и дерзя, настраивали
общинников против требовавшегося сбора зерна, внушая им, что для эдуев лучше, даже если они
сейчас и не могут жить под верховной властью галлов, хотя бы подчиняться указаниям галлов, а не
римлян. Ибо они не сомневались, что если римляне одолеют гельветов, то лишат эдуев свободы вместе
с остальными галлами. Опять же это были люди, которые сообщали противнику о планах римлян и обо
всем, что происходило в их лагере. Лиек признался, что не может их обуздать. Более того, он сознает,
какому подвергается риску, сообщая это Цезарю под давлением суровой необходимости. По этой
причине он и молчал сколько мог.

18.	Из сообщения Лиска Цезарь догадался, что тот имел в виду Думнорига, брата Дивитиака. Но
поскольку он не мог обсуждать эти вопросы в присутствии других вождей, то быстро распустил
собрание. Цезарь задержал Лиска и в приватной обстановке задал ему несколько вопросов по поводу
заявления, сделанного им на собрании. Теперь Лиек говорил более свободно и смело. Цезарь
расспросил тайком об этом же других и выяснил, что был прав в своих догадках: Думнориг был именно
тем человеком, который, обладая несравненной смелостью и сильным влиянием на соотечественников
благодаря своей щедрости, пожелал совершить переворот. Цезарю рассказали, что Думнориг брал на
откуп в течение нескольких лет под низкую цену таможенные и налоговые сборы эдуев по той простой
причине, что никто не мог здесь конкурировать с ним (страшась его силы и влияния). Благодаря этому
Думнориг быстро умножил свое богатство и приобрел большие возможности для подкупа. Он имел в
своем распоряжении большие табуны лошадей для личного пользования и распространял свое влияние
не только на эдуев, но и на соседние племена. Для упрочения своего влияния Думнориг отдал свою
мать в жены самому знатному и могущественному представителю битуригов, сам взял в жены
гельветку и отдал в жены единокровную сестру и других родственниц за мужчин из других племен.
Подобные связи сделали его ревностным сторонником гельветов. Более того, он питал личную
неприязнь к Цезарю и римлянам, потому что их присутствие уменьшало его влияние и укрепляло его
брата Дивитиака в исконном статусе влияния и чести. Если бы римляне потерпели неудачу, он бы
осуществил свою наиболее лелеемую надежду захвата верховной власти при помощи гельветов.
Именно Цезарь и римляне приводили его в отчаяние не только в отношении планов обретения
верховной власти, но и в отношении влияния, которым он обладал. В ходе расспросов Цезарь
обнаружил также, что неудача римлян в кавалерийском бою несколько дней назад была вызвана
бегством с поля боя Думнорига и его всадников (он был командиром вспомогательного конного отряда,
присланного Цезарю эдуями) и что это бегство породило панику среди остальной конницы.
19.	Все, что узнал Цезарь, подтверждалось бесспорными фактами, исключающими сомнения.

Думнориг провел гельветов через территорию секванов, он предложил им обменяться заложниками. Он
совершил это не только без указания своего племени или Цезаря, но даже без ведома каждой из сторон.
Теперь его обвинял сам верховный правитель эдуев. Цезарь счел это достаточным поводом для
наказания Думнорига самостоятельно или посредством поручения сделать это самим эдуям. Против
этого был один контрдовод: сознание того, что Дивитиак, брат Думнорига, проявил столь горячую
симпатию к римлянам, такую добрую волю в смысле лояльности, справедливости и благоразумия,
замечательных в равной степени, что у Цезаря возникли опасения, как бы наказание Думнорига не
обидело Дивитиака. Поэтому перед тем, как что-либо предпринять, Цезарь приказал вызвать Дивитиака
в свою резиденцию. Удалив штатных переводчиков, он переговорил с ним при помощи Гая Валерия
Процилла, ведущего деятеля Провинции и своего близкого друга, которому во всем доверял. Цезарь
сообщил Дивитиаку все, что было сказано в его присутствии о Думнориге на собрании галлов, и привел
то, что говорили эдуи о его брате по отдельности. Цезарь попросил Дивитиака без обиды принять то,
что он сам рассмотрит этот вопрос и либо сам вынесет приговор его брату, либо поручит это сделать
самим эдуям.

20.	Дивитиак со слезами обнял Цезаря и стал умолять его не выносить брату слишком суровый
приговор. «Знаю, - говорил он, - сведения о нем верны, но никто больше не страдает от этого, чем я.
Ибо именно в то время, когда я пользовался очень большой властью в племени, а он, по причине юного
возраста, значил мало, произошло его постепенное возвышение. Теперь же Думнориг пользуется своим
богатством и силой, чтобы не только уменьшить мое влияние, но чуть ли не совсем меня уничтожить.
Несмотря на это, я руководствуюсь братской любовью и силой общественного мнения. То есть, если
брата постигнет слишком суровая участь по твоей воле, никто, зная, что я нахожусь с тобой в
дружеских отношениях, не подумает, что это произошло без моего согласия. Все галлы отвернутся от
меня». В то время как он со слезами продолжал свои мольбы, Цезарь держал его за руку и успокаивал.
Цезарь уговаривал Дивитиака прекратить стенания, доказывая, что Дивитиак настолько пользуется
расположением Цезаря, что тот, принимая во внимание его добрую волю и просьбы, готов простить
нанесенный Риму и ему лично вред. Затем Цезарь вызвал в свою резиденцию Думнорига и в
присутствии брата изложил все обвинения. Цезарь, помимо своих претензий, изложил и жалобы
племени эдуев. Он рекомендовал Думноригу не давать в дальнейшем поводы для подозрений и сказал,
что простил ему прошлые прегрешения ради его брата Дивитиака. Цезарь приставил к Думноригу
своих людей, чтобы знать, что он делает и с кем общается.

21.	В тот же день разведчики сообщили Цезарю, что противник сделал остановку у возвышенности
примерно километрах в двенадцати от лагеря римлян. На разведку был послан отряд воинов, чтобы
выяснить, насколько труден будет подъем в гору для обхода противника. Цезарю доложили, что такой
маневр совершить будет нетрудно. Тогда он приказал Титу Лабиену, легату с правами претора,
выступить в последнюю треть ночи с двумя легионами и проводниками, хорошо знающими маршрут, и
подняться на возвышенность. Цезарь ознакомил его со своими намерениями. Сам он начиная с
последней четверти ночи быстро двинется по той же дороге, что выбрал противник, выслав вперед всю
кавалерию. Публий Консидий, завоевавший в прошлом славу искусного военачальника и служивший в
войсках Луция Суллы и Марка Красса, был отправлен в разведдозор.

22.	На заре Лабиен совершал подъем на вершину возвышенности, а Цезарь находился не более чем в
двух с половиной километрах от вражеского лагеря. И, как он позднее узнал от пленных, ни его маневр,
ни маневр Лабиена противник не обнаружил. В это время к Цезарю прискакал галопом Консидий,
чтобы доложить, что горой, которую было приказано захватить Лабиену, владеет противник. Он
опознал галлов по их оружию и эмблемам. Цезарь отступил со своими войсками к ближайшему холму
и выстроил их в боевой порядок. Лабиену было приказано не вступать в бой, пока войска Цезаря не
приблизятся к лагерю противника так, чтобы атаковать противника одновременно и со всех сторон. В
соответствии с приказом он, заняв высоту, должен ждать подхода основных сил и воздерживаться от
боя. Наконец, по истечении значительной части дневного времени, Цезарь узнал от разведчиков, что
высотой владеют на самом деле его войска и что гельветы переместили свой лагерь. Следовательно,
запаниковавший Консидий докладывал ему то, чего не видел. В этот день Цезарь преследовал
противника на обычной дистанции и разбил свой лагерь примерно в пяти километрах от него.

23.	Утром, когда оставалось не более двух дней до раздачи солдатам последних хлебных пайков и
когда Цезарь находился не более чем в 27 километрах от Бибракте, самого крупного и лучше других
снабжаемого города эдуев, он решил, что следует пополнить запасы зерна. Поэтому Цезарь повернул в
сторону от гельветов и двинулся ускоренным маршем на Бибракте. Об изменении маршрута
противнику сообщили дезертиры из галльской конницы, которой командовал Луций Эмилий. Теперь
гельветы, видимо, подумали, что римляне в панике бегут, тем более что днем раньше они уклонились
от боя, даже захватив господствующую высоту. Возможно также, им показалось, что они в состоянии
отрезать римлян от базы снабжения. Как бы то ни было, гельветы изменили свой план и маршрут
движения. Они начали преследовать римский арьергард и беспокоить его.

24.	Как только это обнаружилось, Цезарь отвел свои войска к ближайшему холму и послал конный
отряд сдерживать атаки противника. Между тем сам он выстроил четыре легиона опытных воинов в
три ряда на середине холма. Двум же легионам, набранным в Ближней Галлии, а также всем
вспомогательным войскам он приказал оставаться на вершине холма с тем, чтобы склоны его
заполняли люди. Между тем снаряжение надо было собрать в одном месте, где следовало закрепиться
войскам, выстроенным в ряд на возвышенности. Гельветы двигались на своих телегах, оставив свой
обоз в одном месте. Их воины плотным строем смяли римскую кавалерию, затем, образовав фалангу,
двинулись в гору на нашу первую линию.

25.	Цезарь приказал увести первым своего коня, а затем и коней остальных воинов, чтобы все
уравнялись в опасности и исчезло малейшее поползновение к бегству. Затем, подбодрив войска, он
начал бой. Солдаты легиона на вершине холма легко расстроили фалангу противника тучей тяжелых
метательных копий (пилумов. - Ред.) и после этого обнажили мечи и атаковали его. Галлам было очень
трудно сражаться, потому что брошенные пилумы вонзались в их щиты, а так как длинное острие
пилума загибалось, они не могли ни выдернуть его из щита, ни действовать эффективно левой рукой.
(Пилум - короткое (ок. 2 м), тяжелое (4-5 кг) метательное копье. Древко пилума заканчивалось
длинным железным наконечником с крючком. Пилум бросался на расстоянии 7-10 м с расчетом
попасть в щит противника. Вонзившийся пилум своей тяжестью оттягивал щит и лишал противника
возможности прикрываться от ударов. Пилум был метательным оружием тяжелой пехоты. - Ред.)
Поэтому многие из них предпочитали после ряда попыток освободиться [16 - То есть вырвать из щитов
пилумы.] отбросить щит и сражаться без защиты. Наконец, израненные, они начали отступать к высоте
в полутора километрах от поля боя. Они поднимались все выше. Так как римляне их преследовали, то
бойи и тулинги, находившиеся в количестве 15 тысяч человек в тылу гельветов и составлявшие их
арьергард, развернулись для атаки с марша открытого фланга [17 - То есть правого, незащищенного
фланга.] римлян и частично обошли его. Заметив это, гельветы, отступавшие к вершине горы,
перестроились для возобновления боя. Римляне разделились на две колонны, чтобы первая и вторая
линии вели бой против разгромленного и отброшенного противника, а третья линия сдерживала новую
атаку.

26.	Так римлянам пришлось сражаться на два фронта, сражаться яростно и долго. Когда противник
больше не мог сдерживать наши атаки, одна его колонна продолжила отход в гору, другая же
сосредоточилась на защите обоза. До победы было еще далеко, ведь в ходе боя, хотя он длился с семи
часов утра до вечера, противник не обнаружил желания обратиться к бегству. Даже вокруг обоза битва
продолжалась до поздней ночи. Воины противника укрылись за телегами, как за валом, и бросали
сверху копья в ряды наступающих римлян. В то же время некоторые из них бросали дротики и из-под
телег, нанося раны нашим солдатам. Однако после продолжительного боя наши войска овладели
обозом и лагерем гельветов, где пленили дочь Оргеторига и одного из его сыновей. Около ста тридцати
тысяч галлов уцелели в этом бою и продолжили двигаться всю ночь. Их марш не встречал помех, и они
беспрепятственно достигли границ лингонов, потому что наши войска не смогли их преследовать,
сделав трехдневный привал, чтобы заняться ранеными и похоронить убитых. Цезарь отослал лингонам
письма и послания с требованием не снабжать пришельцев продовольствием и фуражом, иначе он
будет обращаться с ними так же, как с гельветами. Сам же он после трехдневного перерыва начал
преследовать их всеми своими силами.

//- БИТВА С ГЕЛЬВЕТАМИ -//
27.	В связи с отсутствием провизии гельветы были вынуждены послать к Цезарю своих гонцов для
переговоров о капитуляции. Гонцы застали его в походе и решили, бросившись к его ногам, вымолить
у него мир. Цезарь через гонцов велел гельветам подождать его в том месте, где они остановились.
Гельветы подчинились. По прибытии Цезарь потребовал от гельветов заложников и сдачи оружия, а
также рабов, которые к ним переметнулись. Пока искали и собирали залог, наступила ночь. Около
шести тысяч жителей кантона (пата) Вербигене покинули в полночь лагерь гельветов и направились к
Рейну, к границам германцев. Вероятно, они опасались, что в случае сдачи оружия будут казнены, или,
надеясь ускользнуть, полагали, что при таком большом количестве пленных их побег останется
незамеченным.

28.	Как только Цезарь узнал об этом, он приказал вождям племен, через земли которых прошли
беглецы, отыскать их и вернуть обратно, если они не хотят, чтобы он посчитал их сообщниками. Когда
беглецов вернули, он принял их как врагов, все же остальные после передачи ими заложников, оружия
и дезертиров были признаны солдатами, сдавшимися в плен. Цезарь велел гельветам, тулингам и
латобригам вернуться в места своих прежних поселений, откуда они выступили в поход. Так как они
утратили всю свою провизию и не располагали запасами для борьбы с голодом, Цезарь попросил
аллоброгов поставить им некоторое количество зерна. Он также приказал воинам сдавшихся племен
восстановить собственными руками города и деревни, которые они сожгли. Главный мотив таких
действий Цезаря состоял в том, что район, покинутый гельветами, не следовало оставлять
незаселенным. Иначе эти плодородные земли могли побудить германцев, живших за Рейном,
совершить вторжение на земли гельветов и стать опасными соседями для галльской провинции
(Нарбонской Галлии) и аллоброгов. Цезарь удовлетворил петицию эдуев с просьбой поселить на своих
границах бойев, известных своей отвагой. Эдуи наделили бойев пахотными землями и уравняли их с
собой в отношении свобод и привилегий.
29.	В лагере гельветов были обнаружены и доставлены Цезарю записи, сделанные греческими
буквами [18 - Возможно, усвоенными через греческую колонию Массалия (она же стала римской
Массалией. Ныне - Марсель). Ср. с § 14 книги 6.]. В них приводилось количество людей, вышедших из
мест прежнего поселения, которые могли носить оружие, а также отдельной строкой дети, старики и
женщины. Согласно всем этим подсчетам, гельветов было 263 тысячи, тулингов - 36 тысяч, латобригов
- 14 тысяч, рауриков - 23 тысячи и бойев - 32 тысячи. 92 тысячи человек из общего списка были
способны носить оружие. Общее число представителей племен составляло 368 тысяч человек. По
повелению Цезаря были составлены списки людей, вернувшихся на родину. Их число равнялось 110
тысячам (то есть потери галлов - 248 тысяч. - Ред.)

30.	По окончании кампании против гельветов в лагере Цезаря собрались посланцы почти со всей
Галлии, вожди разных племен, чтобы поздравить его с победой. Они считают, говорили они, что, хотя
Цезарь благодаря этой кампании взял реванш за прошлые поражения от гельветов, понесенные
римлянами, итог кампании оказался для Галлии столь же благоприятным, как и для Рима. Ибо гельветы
оставили свои дома в период наибольшего процветания с явной целью ввергнуть в войну всю Галлию и
добиться власти над страной. Они стремились выбрать на ее обширной территории место для
поселения, которое должно было быть, по их мнению, наиболее удобным и плодородным во всей
Галлии, а другие племена сделать своими данниками. Посланцы спрашивали, будет ли им позволено -
с согласия Цезаря - объявить в какой-то из дней на всю Галлию, что они располагают петициями,
которые после всеобщего согласования хотели бы ему вручить. Разрешение было дано, и они
назначили день для съезда, клятвенно заверяя, что никто из его участников ни вымолвит публично ни
слова о его решениях, кроме людей, уполномоченных на это с общего согласия.

31.	Съезд был созван и затем распущен. Те же предводители племен вернулись к Цезарю с просьбой
обсудить с ними в приватном порядке вопрос об их личном и общем благополучии. Прошение было
удовлетворено, и они бросились в слезах к ногам Цезаря со словами, что они столь же заинтересованы
в том, чтобы их желания не предавались огласке, сколько в том, чтобы эти желания осуществились.
Ибо они сознают, что огласка этого чревата для них опасностью жестокой мести. От имени всех
вождей выступил эдуй Дивициак. «Во всей Галлии, - говорил он, - имеются две партии. В одной из
них верховодят эдуи, в другой - арверны. В течение многих лет между ними велась ожесточенная
борьба за преобладание. Затем случилось так, что арверны и секваны призвали на помощь германцев за
определенную плату. Сначала через Рейн переправились около пятнадцати тысяч германцев. Затем,
когда эти свирепые варвары приобрели вкус к пахотным землям, цивилизации и богатству галлов, их
появилось еще больше. В настоящее же время их насчитывается в Галлии около ста двадцати тысяч.
Эдуи и зависимые от них племена постоянно воевали с германцами и секванами. Поражение эдуев
повлекло за собой большое несчастье, уничтожение их знати, сената и сословия всадников. Именно эти
войны и несчастья подорвали влияние людей, которые прежде верховодили в Галлии благодаря
собственной доблести, а также дружбе с Римом. Их заставили передать секванам в заложники самых
знатных людей племени и связать все племя клятвой не требовать возвращения заложников, не
оказывать поддержки Риму, не противиться вечному подчинению власти секванов. Я - единственный
человек из всего племени эдуев, которого нельзя было заставить дать такую клятву или передать в
заложники своих детей. Вот почему я бежал из племени и отправился в сенат Рима за помощью, ибо я
был единственным человеком, не связанным клятвой или заложниками. Но судьба победоносных
секванов оказалась хуже, чем судьба побежденных эдуев. Ариовист, вождь германцев, поселился на их
территории и захватил треть их земель, лучших земель во всей Галлии. Теперь же он велит им уйти с
еще одной трети их земель, потому что несколько месяцев назад к нему присоединились 24 тысячи
гарудов, которым он должен обеспечить условия для жизни. Через несколько лет из Галлии будут
выдворены все ее коренные жители, а все германцы переправятся через Рейн, потому что нет никакого
сравнения между Галлией и землями германцев, между нашим и их уровнем жизни. Одолев галлов в
битве у Магетобриги, Ариовист установил высокомерную и жестокую тиранию. Он требует в
заложники детей самых знатных лиц и подвергает их самым жестоким пыткам, если что-нибудь
делается вопреки его повелениям или желаниям. Он необузданный и отважный варвар, мы больше не
можем сносить его тиранию. Если не будет получена поддержка со стороны Цезаря и римлян, все
галлы совершат то, что сделали гельветы, - уйдут искать новые места обитания вдали от германцев,
несмотря на риск встретить большие невзгоды. Если о моих словах сообщат Ариовисту, то не
сомневаюсь, что он подвергнет жестоким наказаниям заложников, находящихся в его распоряжении.
Ты, Цезарь, благодаря своему влиянию и военной силе, благодаря недавней победе и во имя народа
Рима можешь предотвратить переправу через Рейн еще большего количества германцев, а также
защитить Галлию от разорения Ариовистом».

32.	Когда Дивициак закончил свою речь, все присутствовавшие вожди стали громко стенать, моля
Цезаря о помощи. Он заметил, однако, что из всего собрания одни секваны вели себя не так, как
остальные, но, опустив голову, тупо смотрели в землю. Цезарь спросил в удивлении, в чем причина
этого. Секваны не ответили, но продолжали пребывать в том же немом молчании. Повторные вопросы
не извлекли из них ни слова. За них отвечал эдуй Дивициак. «Большинство секванов, - сказал он, -
находятся в еще более жалком и бедственном состоянии, чем остальные. Ведь они одни даже не смеют
тайком жаловаться или просить о помощи, опасаясь жестокости Ариовиста в его отсутствие, как и в его
присутствии. Представители других племен, при всех своих страданиях, хотя бы имеют возможность
скрыться, секваны же, принявшие Ариовиста в свои пределы, чьи поселения попали под его власть,
вынуждены выносить всяческие мучения».

33.	Услышав это, Цезарь успокоил галлов, пообещав, что займется этим вопросом. Он сказал, что
очень надеется побудить Ариовиста прекратить свои бесчинства посредством дипломатии и авторитета
римской власти. С этими словами он распустил собрание. И сразу же многие соображения привели его
к выводу, что ему следует хорошо обдумать и решить этот вопрос конкретными действиями. В первую
очередь Цезарь принял во внимание, что эдуи, часто превозносимые в римском сенате как союзники и
братья, были поставлены в рабскую зависимость и подчинение к германцам. Он также знал о
заложниках, переданных Ариовисту и секванам. Это обстоятельство, учитывая величие Римской
державы, он счел крайне унизительным для себя и для государства. Далее, он учитывал, что германцы
постепенно привыкли переправляться через Рейн, а появление их в массовом количестве в Галлии
чревато большой опасностью для народа Рима. Не сбрасывал Цезарь со счета и то, что столь свирепые
варвары не остановятся перед захватом одной Галлии, но, подобно кимврам и тевтонам,
действовавшим до них, прорвутся в Провинцию (Нарбонскую Галлию), а оттуда в Италию, особенно в
связи с тем, что секванов отделяла от Провинции одна лишь Рона. Все это, по его мнению, требовало
немедленного реагирования. Что касается самого Ариовиста, то он повел себя так высокомерно, что
стал невыносимым.

34.	Цезарь решил поэтому направить посольство к Ариовисту с предложением выбрать какой-либо
промежуточный пункт для переговоров, поскольку он желает обсудить с ним вопросы чрезвычайной
важности - для Рима и обеих сторон. Ариовист ответил посланцам, что если бы он нуждался во встрече
с Цезарем, то прибыл бы к нему, если же Цезарь нуждается во встрече с ним, то ему следует прибыть к
нему. Более того, он не отважился бы прибыть на ту территорию Галлии, которую занимает Цезарь, без
войск, а собрать эти войска он не может без большого напряжения ввиду необходимости обеспечить их
снабжение. Его также удивляло, какое дело Цезарю и народу Рима до той части Галлии, которую он
завоевал силой.

35.	Когда Цезарю доставили ответ Ариовиста, он послал к нему новых гонцов с нижеследующим
посланием: «Поскольку в ответ на чрезвычайную обходительность самого Цезаря и римлян (ведь это
был год консульства Цезаря [19-59 г. до н. э.], когда ему оказывали почести, как консулу и другу
сената) Ариовист ответил вместо благодарности отказом на приглашение провести переговоры и
узнать что-либо, затрагивающее интересы сторон, Цезарь выставляет следующие требования. Во-
первых, Ариовист больше не должен осуществлять массовые переправы-переселения людей через Рейн
в Галлию. Во-вторых, он должен вернуть заложников, взятых у эдуев, и предоставить секванам свободу
действий в возвращении заложников, которыми они владеют. Далее, он не должен наносить ущерб
эдуям или вести войны против них и их союзников. Если он удовлетворит эти требования Цезаря и
римлян, то обеспечит себе их прочную дружбу и добрые отношения. Если же требования Цезаря не
будут удовлетворены, то тогда, так же как во время консульства Марка Месаллы и Марка Пизона [20 -
61 г. до н. э], когда римский сенат решил, что наместник провинции Нарбонская Галлия должен
защитить, насколько это позволяют возможности государства, эдуев и других друзей римского народа,
Цезарь не оставит без внимания беды, причиненные эдуям».

36.	На это Ариовист дал такой ответ: «По закону войны победители диктуют что хотят побежденным.
Римляне тоже имеют привычку диктовать тем, кого покорили, не по повелению третьей стороны, а по
собственному выбору. Если он, со своей стороны, не предписывал, как римляне должны осуществлять
свое право, то и римляне не должны мешать ему пользоваться его собственным правом. Эдуи, сознавая
превратности войны и потерпев поражение в вооруженном конфликте, сделались его данниками.
Цезарь наносит Ариовисту большой вред, поскольку экспансия римлян ограничивает его доходы. Он не
вернет заложников эдуям и не станет воевать с ними и их союзниками без причины, если они будут
выполнять свои обязательства и платить ежегодную дань. Если же они нарушат обязательства, то им не
поможет даже звание «друзей римского народа». Что касается заявления Цезаря о том, что он не
оставит без внимания беды, причиненные эдуям, то никто в битве с Ариовистом не достигал большего,
чем собственной гибели. Цезарь сможет убедиться в этом, когда захочет. Он узнает, на что способны
благодаря своей доблести непобедимые германцы, весьма искусные в пользовании оружием и в
течение четырнадцати лет воевавшие за пределами своей родины».

37.	В тот же час, когда это послание было доставлено Цезарю, прибыли гонцы от эдуев и треверов.
Эдуи пришли жаловаться на гарудов, которые, переправившись недавно в Галлию, разоряли их земли,
и на то, что не смогли купить мир у Ариовиста даже ценой заложников. Треверы сообщили, что сотня
кантонов свевов, населявших берега Рейна, пытается переправиться через реку под командованием
двоих братьев, Назуа и Кимберия. Эти вести чрезвычайно обеспокоили Цезаря и привели к
заключению, что ему следует действовать очень быстро. Он опасался того, что если новые силы свевов
присоединятся к прежним войскам Ариовиста, то противостоять им будет очень трудно. Поэтому,
обеспечив себя, возможно быстрее, продовольствием, он форсированным маршем двинулся навстречу
Ариовисту.

38.	Через три дня похода Цезарю сообщили, что Ариовист со всеми своими силами движется на
захват Везонтиона (Безансона), крупнейшего города секванов, и уже проделал три дня пути от своих
границ. Цезарь понял, что от него потребуются огромные усилия, чтобы предотвратить захват
германцами города. Ведь в Везонтионе хранились большие запасы продовольствия и амуниции,
необходимые для войны. Сама природа позаботилась об укреплении города, что позволяло
выдерживать длительную осаду. Река Дубис (Ду) окружает город почти по окружности, проведенной с
помощью циркуля. Небольшой участок протяженностью около пятисот метров, куда не доходит река,
прикрывается большой возвышенностью. Она расположена так, что соприкасается подножием с рекой
с двух сторон. Эту возвышенность венчает вал, образующий городскую крепость. К этому месту и
двигался Цезарь день и ночь ускоренным маршем. Заняв город, он поставил в нем гарнизон.

39.	Во время привала, сделанного близ Везонтиона для пополнения запасов зерна и других поставок,
в наших войсках явился страх из-за расспросов солдат и ответов галлов и торговцев, которые
утверждали, что германцы выглядели воинами мощного сложения, обладали невероятной отвагой и
искусно владели оружием. Сами рассказчики, по их уверениям, при встречах с германцами не могли
выдерживать их пронзительных взглядов. Страх был так велик и внезапен, что охватил всю армию,
затронул в серьезной степени воинов всех рангов. Он начался с военных трибунов, командного состава
легионов (военные трибуны, ТпЬиш ппШап - высший командный состав легиона. На каждый легион
полагалось сначала 4, затем 6 и, наконец, 10 военных трибунов - по числу когорт в легионе. - Ред.), а
также с тех, кто последовал за Цезарем из Рима, чтобы найти его расположение, без серьезного
военного опыта. Выдвигая различные предлоги, которые, по их заявлениям, вынуждали их покинуть
войска, некоторые из них просили на это разрешение, другие оставались, потому что стыдились того,
что их заподозрят в трусости. Они не могли скрыть свою тревогу, временами даже плакали. Они
прятались в своих палатках, жалуясь на личную горькую судьбу или переживая вместе с близкими
друзьями угрозу возможного поражения. Повсюду в лагере писали завещания. Пораженческие
настроения постепенно захватывали даже опытных бойцов, солдат, центурионов, командиров
кавалерийских отрядов. Те из них, которые не хотели казаться робкими, заявляли, что не боятся врага,
но опасаются узких проходов и обширных лесов, которые отделяли их от Ариовиста, или того, что не
найдется достаточного количества повозок для снабжения войск зерном. Некоторые же заходили так
далеко, что предупреждали Цезаря о возможности неподчинения из-за страха солдат его приказам
двигаться дальше с поднятыми штандартами. (Это прежде всего значки легионов - серебряные орлы,
укрепленные на древках. Командующий всем войском имел красное знамя. Особые значки были и в
низших подразделениях, например, каждая манипула имела свой значок - древо с серебряными
украшениями, иногда с кусочком материи. - Ред.)
40.	Видя это, Цезарь собрал военный совет и вызвал на него центурионов всех рангов. Он сделал им
резкий выговор в первую очередь за то, что они сомневались в том, куда и зачем их ведут. «Ариовист, -
говорил Цезарь, - в мое консульство искал дружбы с римлянами весьма настойчиво. Зачем делать
вывод, что он откажется от этого при всех условиях? Что касается меня, то я убежден, что, когда мои
требования будут рассмотрены и понята справедливость моих условий, Ариовист не отвергнет мою и
римлян добрую волю. Даже если он в припадке ярости или безумия начнет войну, то с какой стати вам
бояться? Почему вы сомневаетесь в собственной отваге и моей компетенции? Мы испытывали этого
врага еще во время своих отцов, в обстоятельствах, когда в победах Гая Мария над кимврами [21 - 101
г. до н. э.] и тевтонами [22 - 102 г. до н. э.] армия заслужила не меньшей славы, чем сам
главнокомандующий. Мы продолжили это испытание недавно в Италии во время восстания рабов [23 -
Спартака - 73 или 74-71 гг. до н. э.], а ведь рабы восприняли от нас опыт и военную подготовку,
которые им в определенной степени помогли. Из этого вы можете судить о пользе настоящей отваги,
потому что тех самых людей, которых долгое время без причины боялись, когда у них не было оружия,
теперь вы покорили, хотя они взялись за оружие, и одержали победы. Наконец, германцы - те самые
люди, с которыми часто сражались гельветы. И гельветы часто побеждали их не только на своей
территории, но и на территории Германии. Тем не менее гельветы не идут ни в какое сравнение с
нашей армией. Если бы нашлись люди, внимательно рассмотревшие причины поражения и бегства
галлов, они бы обнаружили, что, когда галлы были уже измучены продолжительной военной
кампанией, Ариовист, укрывавшийся много месяцев в своем лагере среди болот и уклонявшийся от
боя, неожиданно напал на них, когда те рассредоточились, потеряв надежду на битву. Он одолел их
ловкостью и хитростью, а не отвагой. Даже сам Ариовист не ожидает, что сможет одолеть нашу армию
своей тактикой, которая имела успех только против необученных варваров. Те, кто прикрывают свою
трусость нарочитой тревогой по поводу поставок зерна или трудных проходов на пути дальнейшего
наступления войска, заставляют предположить, что они либо не верят в способность
главнокомандующего выполнить свой долг, либо подталкивают его к этому. Эти вопросы - в моей
личной компетенции. Зерно поставляется секванами, леуками и лингонами. Урожай на их полях уже
созрел. Об особенностях нашего дальнейшего маршрута вы сможете судить в ближайшее время. Что
касается опасений о неподчинении солдат и их отказе двигаться дальше, то меня это не беспокоит ни в
малейшей степени. Армия не подчиняется своему полководцу либо в случае, когда его оставила
военная удача из-за ряда серьезных просчетов, либо в том случае, когда раскрылось серьезное
преступление и его обвиняют в корысти. Мое бескорыстие на протяжении всей жизни очевидно всем,
военную удачу продемонстрировала война с гельветами. Вот почему я намерен выполнить немедленно
то, что мог отложить на более поздний срок, и выступить из лагеря в последнюю четверть ночи с
желанием узнать то, что руководит вами: честь и долг или трусость. Даже если за мной никто не
последует, я пойду вперед с одним-единственным X легионом, в преданности которого не сомневаюсь.
Он станет эскортом главнокомандующего». Цезарь особенно благоволил этому легиону и возлагал на
него особые надежды ввиду его храбрости.

41.	После этой речи боевой дух легионов изменился замечательным образом. Возродились энергия и
жажда боя. X легион первым выразил через своих трибунов благодарность Цезарю за высокую оценку
и подтвердил свою полную готовность к боевым действиям. Затем и другие легионы прислали своих
трибунов и центурионов высокого ранга для разъяснения Цезарю, что они не ощущают ни сомнений,
ни страха и что они считают осуществление плана военной кампании прерогативой полководца, а не их
собственной. Их разъяснение было принято. При помощи Дивициака (к которому Цезарь питал
абсолютное доверие) был намечен маршрут движения армии по открытой местности с окружным путем
более чем на 75 километров. Поход начался, как уже сказал Цезарь, в последнюю четверть ночи. На
седьмой день марша разведчики доложили, что силы Ариовиста расположились на расстоянии от 6 до
30 километров от наших войск.

42.	Узнав о подходе войск Цезаря, Ариовист послал к нему гонцов, чтобы сообщить о своей
готовности выполнить прежние требования Цезаря, касающиеся переговоров, поскольку римский
полководец приблизился и Ариовист находил свое положение менее рискованным. Цезарь не стал
пренебрегать предложением Ариовиста. Он был склонен думать, что германский вождь наконец
одумался, поскольку по собственной инициативе предлагал то, что ранее с порога отвергал. Более того,
Цезарь надеялся на то, что Ариовист, поняв очевидные выгоды, которые сулили ему Цезарь и римский
народ, перестанет упрямиться, когда узнает о требованиях Цезаря. Переговоры были назначены на
пятый день. Между тем стороны общались друг с другом посредством гонцов. Ариовист потребовал,
чтобы Цезарь не брал с собой на переговоры пехотинцев, поскольку опасался внезапного нападения.
Пусть каждая сторона прибудет в сопровождении всадников, иначе он не явится вовсе. Цезарь не
хотел, чтобы переговоры были сорваны под таким предлогом. В то же время он не отважился доверить
свою безопасность одной лишь галльской коннице. Цезарь пришел поэтому к выводу, что самым
лучшим решением было бы воспользоваться лошадьми галльских всадников и посадить на них солдат
X легиона, которым полностью доверял. Таким образом, в случае возникновения необходимости боя он
имел бы при себе самых надежных друзей, каких только можно было найти. Когда поступил
соответствующий приказ, один солдат X легиона остроумно заметил, что Цезарь поступает лучше, чем
обещает, поскольку он обещал относиться к X легиону как к эскорту главнокомандующего и теперь
зачисляет его во всадники [24 - В этом высказывании содержится некоторая ирония. Со времен Мария
кавалерия, придававшаяся легиону, обычно формировалась из представителей лояльных племен.
Поэтому превратить легионеров в кавалеристов, строго говоря, не делает чести. Но имеется также
аллюзия в отношении кавалерии раннего времени, когда она формировалась из знатных и богатых
граждан, сословия всадников, которое в то время было влиятельной силой в политике Рима.].

43.	На широкой равнине возвышался земляной курган значительного размера. Это место находилось
на равном расстоянии от лагерей Цезаря и Ариовиста. Туда, как было условлено, они прибыли для
переговоров. Цезарь расположил свой легион, пересаженный на коней, в двухстах шагах от кургана. На
таком же расстоянии от него остановились всадники Ариовиста. Последний потребовал, чтобы
переговоры велись верхом на лошадях и каждый из участников имел при себе по десять всадников.
Когда стороны оказались в месте переговоров, Цезарь начал свою речь с перечисления привилегий,
дарованных Ариовисту им самим и римским сенатом. Со стороны сената Ариовисту было дано звание
короля и друга (римского народа), ему были присланы щедрые подарки. Такие привилегии, указал
Цезарь, выпадают немногим и обычно даруются в знак больших личных заслуг. Хотя Ариовист и не
пользовался правом присутствия в сенате, и даже не имел реального предлога претендовать на это, тем
не менее он получил эту привилегию по милости и великодушию Цезаря и сената. Цезарь продолжил
свою речь разъяснением того, какими давними и справедливыми были причины близких отношений
между Римом и эдуями. Он рассказал об особенностях многих декретов римского сената в отношении
эдуев, о том, что эдуи имели преобладающее влияние во всей Галлии еще до установления дружеских
отношений с Римом. По традиции римляне сохраняют заинтересованность в том, чтобы их союзники и
друзья не только не теряли своих приобретений, но пользовались растущим влиянием, достоинством и
известностью. С другой стороны, как можно примириться с тем, спрашивал Цезарь, что они лишены
того, чем заслужили дружбу римского народа? Затем он изложил те же требования, что выдвигали по
его поручению римские гонцы. То есть Ариовист не должен затевать войны с эдуями или их
союзниками, он должен вернуть им заложников. Если же он не в состоянии отослать домой часть
германцев, то, во всяком случае, не должен позволять переправляться через Рейн в Галлию новым
своим соплеменникам.

44.	На требования Цезаря Ариовист дал краткий ответ, но он произнес пространную речь о своих
достойных качествах. По его словам, он переправился через Рейн не по своей воле, но по просьбе и
призыву галлов. Он оставил свой дом и родных не ради больших наград. Поселения, которые он
занимает, предоставлены ему коренными жителями, заложники предоставлены ему с их согласия. Дань
он получает по праву войны, обычно она налагается победителями на побежденных. Не он воевал с
галлами, но они с ним. Все племена Галлии собрались для нападения на него и стали лагерем против
него. Их силы были разбиты и побеждены им в одном-единственном бою. Если они пожелают вновь
помериться с ним силами, он готов воевать снова. Если они желают мира, то было бы несправедливо
отказываться от дани, выплачиваемой ими по собственному согласию. Дружба с римлянами должна
означать для него почет и безопасность, но не быть помехой. Он стремится к ней с такой надеждой.
Если бы усилиями римлян выплата дани была прекращена, а сданные заложники возвращены, то он бы
отверг дружбу с римлянами с не меньшей страстью, чем искал ее. Что же касается масс германцев,
которые он переправляет в Галлию, то цель этого заключается в обеспечении его безопасности, а не в
нападении на Галлию. Доказательством же этого является то, что он пришел сюда по просьбе коренных
жителей, что он вел оборонительные, а не наступательные войны. Он пришел в Галлию раньше римлян.
Никогда раньше армия римлян не пересекала границы галльской провинции (Нарбонской Галлии).
Каковы замыслы Цезаря? Почему он вторгся в область, занятую германцами? Это его галльская
провинция, в то время как другая территория является галльской провинцией римлян. Так же как у
римлян не было бы оснований уступать ему, если бы он напал на римскую территорию, так и у римлян
нет оснований препятствовать его юрисдикции на своей территории. Что касается заявления Цезаря о
том, что эдуи его «братья», то Ариовист не настолько варвар, не настолько невежда, чтобы не понимать
того, что эдуи не оказывали бы помощь римлянам и в последней кампании против аллоброгов, и в
спорах с ним самим и секванами, если бы не пользовались поддержкой римлян. Он вынужден
подозревать, что Цезарь, несмотря на провозглашаемую на словах дружбу, привел в Галлию армию с
целью его разгрома. До тех пор, следовательно, пока Цезарь не повернет обратно и не выведет свою
армию из данной местности, он будет считать его не другом, но врагом. И если бы он предал Цезаря
смерти, то оказал бы услугу многим знатным особам и лидерам римлян - об этом он точно знает от них
самих благодаря посланцам всех тех, чье расположение и дружбу он мог бы купить ценой гибели
Цезаря. Если бы, однако, Цезарь повернул обратно и оставил в покое занятую им территорию Галлии,
то он отплатил бы ему большим вознаграждением и осуществил бы, без всякого напряжения и
опасений, любую военную кампанию, которую пожелал бы вести римский полководец.

45.	Цезарь произнес длинную речь, чтобы разъяснить, почему не может отступиться от своей цели.
Его собственная миссия, говорил он, и миссия римлян не позволяют ему ни бросить союзников,
сослуживших добрую службу, ни признать, что галлы принадлежат скорее Ариовисту, чем римлянам.
Арверны и рутены были покорены в ходе кампании Квинта Фабия Максима [25 - В 121 г. до н. э.].
Римляне простили их и не стали ни формировать провинцию на территории их расселения, ни налагать
на них дань. Если критерием должен служить приоритет во времени, то суверенные права римлян на
Галлию полностью обоснованны. Если соблюдать решение сената, то Галлия должна быть свободной,
ибо после покорения страны римский сенат пожелал, чтобы она управлялась по собственным законам.

46.	В ходе ведения переговоров Цезарю сообщили, что всадники Ариовиста приблизились к кургану,
подъехав к нашим войскам, бросали камни и дротики. Цезарь, прервав переговоры и возвратившись к
своим воинам, приказал им не отвечать ни единым броском копья в сторону противника. Ибо, хотя он
понимал, что бой со всадниками германцев не представляет опасности для отборного легиона, тем не
менее не считал правильным, чтобы из-за стычки с противником распространились сообщения, что,
несмотря на обещания Цезаря, германцы были окружены его войсками во время переговоров. Как
только простые солдаты узнали, с какой наглостью Ариовист отказывал римлянам в правах на Галлию,
как его всадники совершили нападение на наши войска и как их нападение сорвало переговоры, армия
прониклась боевым духом и стремлением сразиться с врагом.

47.	Через два дня Ариовист прислал к Цезарю гонцов. По его словам, он хотел обсудить с Цезарем
вопросы, которые были подняты на переговорах, но не решены. Пусть Цезарь поэтому назначит новый
день переговоров, а если не хочет, пусть пошлет к нему одного из своих соратников. Цезарь полагал,
что смысла в переговорах больше нет, тем более что предыдущим днем германцы не удержались от
нападения на наших воинов. Он считал, что было бы опасным послать к Ариовисту одного из своих
приближенных и подвергнуть его опасности в стане свирепых германцев. Самым лучшим показалось
послать к Ариовисту Гая Валерия Процилла, сына Гая Валерия Кабура. Это был молодой человек
исключительной храбрости и такта. Его отцу Гай Валерий Флакк предоставил римское гражданство.
Цезарь остановил на нем свой выбор из-за его преданности и знания галльского языка (на котором
Ариовист благодаря своей долгой практике мог говорить свободно), а также из-за того, что у германцев
не было оснований гневаться на него. Кроме Гая Валерия Процилла Цезарь выбрал Марка Меттия,
который пользовался расположением Ариовиста. Им было поручено выяснить настроения Ариовиста и
доложить о них Цезарю. Когда же Ариовист увидел их рядом в своем лагере, то громко спросил в
присутствии своих воинов: «Зачем вы пришли ко мне? Шпионить?» Не дав им объясниться, он заковал
их в цепи.

48.	В тот же день Ариовист продвинулся вперед и разбил свой лагерь на склоне холма в 10
километрах от лагеря Цезаря. На следующий день он прошел с войсками мимо лагеря Цезаря и стал
лагерем в трех с половиной километрах позади с целью отрезать Цезаря от поставок зерна, которые
доставлялись из страны секванов и эдуев. Пять дней подряд Цезарь выстраивал свои войска перед
лагерем и держал их в боевом строю с тем, чтобы не лишать Ариовиста шанса сразиться. Все эти дни
Ариовист держал войска в лагере, совершая ежедневные вылазки кавалерией. Этот вид боя, в котором
германцы имеют большой опыт, состоял в следующем. У них было 6 тысяч всадников и такое же
количество пехотинцев, столь же быстрых, как и храбрых. Пехотинцы отбирались из состава всех сил
по одному на каждого всадника для его защиты. Они вместе совершали вылазки. К ним всадники
отступали, а пехотинцы быстро сосредотачивались в случае осложнения обстановки. Они окружали
тяжело раненного воина, упавшего с лошади, и в случае необходимости двигались вперед в каком-либо
направлении или отступали с необычайной быстротой. Тренировка придавала германским пехотинцам
такую быстроту, что они могли бежать вровень с лошадьми, ухватившись за их гривы.

।	«А?*	Л Лю тлям/л М юрлХи л папин лпкпак с*п ни ш пяМ ' лап пп^/п/г»пзм лЫ/лрлсмне&лллЛл

-//’л'лга** а лгсл	Лг»	л/!‘ Лп/алл&^слпл 4*гымлапы /пл /лагп

п /лг7л пл мгла лл ./лк’лглЛйглрл, ллл!/л	{кл/л л'гклллпм л //дмт/г. ЪЛилтл	лЛ лгеЬ- С/’лпягг ч/!!в

49.	Видя, что Ариовист стремится пресечь поставки зерна римлянам, Цезарь выбрал удобное место
для своего лагеря за лагерем германцев на дистанции около шестисот шагов. Туда он совершил переход
в боевом порядке в три линии. Первой и второй линии Цезарь велел отражать, если надо, врага, третьей
же линии укреплять лагерь. Как было сказано, место для лагеря находилось примерно в шестистах
шагах от врага. Сюда Ариовист послал около шестнадцати тысяч легковооруженных воинов со всей
кавалерией в качестве сил, призванных завязать бой с нашими войсками и помешать
фортификационным работам. Тем не менее Цезарь держался своего прежнего решения, приказав двум
линиям отбросить противника, а третьей - завершить работы. Когда лагерь был оборудован, он оставил
в нем два легиона и часть вспомогательных сил. Остальные четыре легиона Цезарь отвел к большому
лагерю.

50.	На следующий день в соответствии с выбранной тактикой Цезарь вывел свои войска из обоих
лагерей и, продвинувшись немного вперед от большего лагеря, сформировал боевой строй, чтобы
предоставить противнику шанс сразиться. Поняв, что германцы даже еще не выступили, он отвел свои
войска около полудня назад к лагерю. Наконец Ариовист послал часть своих сил атаковать меньший
лагерь, и стороны с воодушевлением сошлись в бою, сражаясь до вечера. На закате дня, после больших
потерь с обеих сторон, Ариовист отвел свои войска в лагерь. Допросив захваченных пленных с целью
узнать, почему Ариовист уклоняется от решающего сражения, Цезарь выяснил причину. Среди
германцев существовал обычай, что их замужние женщины должны объявить после жеребьевки [26 -
Жребием служили кусочки дерева, помеченные знаками. См. ниже § 53. Ср. с очерками «Германия»
Тацита § 10, а в отношении этих женщин, занимающихся ворожбой, § 8, также с его «Историей», книга
4, § 61.] и ворожбы, имеет ли смысл давать бой или нет. Женщины объявили, что небесные силы не
дадут германцам победы, если те обеспечат решительное сражение до новолуния.

51.	На следующий день Цезарь оставил в каждом лагере по достаточному, как он полагал, гарнизону.
Перед меньшим лагерем он выстроил на виду у противника все союзные (вспомогательные) войска с
целью произвести демонстрацию силы. Потому что общая численность его легионов была невелика по
сравнению с многочисленными войсками противника. Сам он, построив римское войско в три линии,
двинулся прямо на вражеский лагерь. Наконец германцы были вынуждены вывести свои войска из
лагеря и выстроить воинов племен с равными промежутками. В строю находились гаруды, маркоманы,
трибоки, вангионы, неметы, седусии и свевы. Они поставили позади своей линии фургоны и телеги,
чтобы лишить себя надежды бегства. В телеги и фургоны были посажены женщины, которые, раскинув
руки, со слезами умоляли мужчин, идущих в бой, не предавать их на рабство у римлян.

52.	Цезарь поручил легатам и квестору [27 - В данном случае квестор командовал одним легионом,
легаты - пятью другими.] командовать легионами, чтобы каждый солдат видел в них свидетелей своей
доблести. Сам он занял место на правом фланге, заметив, что неприятельский строй здесь слабее
других, затем подключился к битве. По сигналу наши войска повели атаку на противника столь
яростно, а неприятель ринулся вперед столь резко и быстро, что применить против него копья не было
возможности. Поэтому противники отбросили копья в сторону и принялись рубиться в рукопашном
бою. Но германцы по обычаю быстро построились в фалангу и встретили атакующих римлян. Многие
наши солдаты оказались достаточно отважными, чтобы налетать на фалангу врагов, выбивать из их рук
щиты и наносить разящие удары сверху. Левый фланг противника был разбит и обращен в бегство,
однако его правый фланг теснил линию римлян явным превосходством в численности. Молодой
Публий Красе, командовавший нашей кавалерией, заметил это и, так как имел большую свободу для
передвижения по сравнению с командирами боевой линии, двинул третью линию на помощь нашим
сражающимся войскам.

53.	Таким образом соотношение сил было восстановлено, и противник всеми силами развернулся и
побежал. Он не прекратил своего бегства, пока не достиг реки Рен (Рейн) в 8 километрах [28 - Доктор
Райс Холмс полагает, что в 24 километрах, а не в 8, или автор принял реку Иль за Рейн.] от этого места.
Там лишь очень немногие германцы, полагаясь на свою силу, бросались в воду, чтобы переплыть реку,
или спасались на лодках. Среди них был Ариовист, который нашел лодку, пришвартованную к берегу,
и на ней спасся бегством. Всех остальных настигла наша конница и изрубила. У Ариовиста было две
жены, одна происходила из свевов, которую он взял с собой из дома. Другая жена происходила из
Норика (область между Дунаем и Альпами). Она была сестрой царя Воккиона, который послал ее в
Галлию, выдав замуж за Ариовиста. Обе жены погибли в ходе отступления германцев. Из двух дочерей
Ариовиста одна погибла, другая была взята в плен. Гая Валерия Процилла, скованного тройной цепью,
стражники во время беспорядочного бегства тащили за собой, когда ему посчастливилось встретить
самого Цезаря, преследующего врага с кавалерией. Возможность вырвать из рук врага весьма
почтенного в Провинции человека, своего близкого гостеприимного друга, воистину доставила Цезарю
не меньше удовлетворения, чем сама победа. Он почувствовал удовлетворение и признательность
судьбе за то, что она была не менее благосклонна к его другу, когда тот оказался в беде. Процилл
рассказывал, что в его присутствии трижды бросали жребий, чтобы выяснить, следует ли его сжечь на
костре немедленно или приберечь для другого раза. Он обязан сохранением жизни удачному жребию.
Марка Меттия также обнаружили и привели к Цезарю.

54.	Когда вести об исходе битвы проникли за Рейн, свевы, прибывшие на его левый берег, стали
возвращаться на родину. Племена же галлов, такие как убии, почувствовали страх свевов и принялись
преследовать их и истреблять в большом количестве. Таким образом, в один летний сезон были
проведены две крупные военные кампании. Поэтому Цезарь отвел свои войска зимовать в землях
секванов несколько раньше обычного срока, оставив командовать ими Лабиена. Сам же он отправился
в Ближнюю Галлию провести судебные разбирательства [29 - Цезарь был наместником и Нарбонской,
и Цизальпинской Галлии и посещал их по меньшей мере раз в год.].

Книга 1

(М г, до н, э,)

1.	Пока Цезарь находился в Ближней Галлии, о чем уже упоминалось выше, до него дошли слухи, а
также депеши Лабиена о том, что белги (которые, как я уже указывал, занимают северную треть
Галлии) замышляют заговор против Рима и обмениваются заложниками. Утверждалось, что причины
заговора состояли в следующем. Во-первых, белги опасались, что, когда вся Галлия [30 - То есть
кельтская часть Галлии.] будет умиротворена (то есть покорена римлянами. - Ред.), они окажутся
лицом к лицу с римской армией. Во-вторых, мятежные настроения возбуждали в них определенные
представители галльских племен, которые не желали как длительного присутствия германцев в Галлии,
так и зимовавшей теперь там римской армии, или их влекло к смене власти явное непостоянство и
изменчивость характера. В определенных случаях возбуждение было также вызвано тем, что в Галлии
отдельные могущественные предводители и такие, которые располагали средствами для вербовки
наемников, обычно стремились сделаться царями (вождями. - Ред.). А этого они не могли осуществить
в условиях нашего правления.

2.	Эти сообщения и депеши заставили Цезаря набрать два новых легиона в Ближней Галлии. В начале
лета он поручил легату Квинту Педию вести эти легионы во Внутреннюю Галлию [31 - То есть
Дальнюю Галлию.]. Сам Цезарь, как только начались поставки фуража, прибыл в армию. Он обязал
сенонов и другие галльские племена, жившие по соседству с белгами, выяснить, что те затевают, и
доложить ему. Все они, не противореча друг другу, сообщили, что белги собирают отряды войск, а их
армия сосредоточилась в одном месте. В связи с этим Цезарь решил выступить против них без
колебаний. Обеспечив войска зерном, свернув военный лагерь, он достиг через две недели границ
расселения белтов.

3.	Цезарь прибыл туда неожиданно, с быстротой, которую никто не предполагал. Ремы, ближайшее к
галлам племя белтов, отправило к нему в качестве послов Иккия и Андекумбория, самых влиятельных
членов племени, сообщить, что они и их соплеменники отдаются под защиту и власть Рима, что они не
сотрудничают с другими белгами и не причастны к заговору против Рима. Они сообщили о своей
готовности передать римлянам заложников, выполнять повеления Цезаря, принимать его в своих
поселениях, помогать снабжению его войск зерном и выполнять другие обязанности. Все другие
племена белтов, говорили они, вооружены. Германцы, живущие на ближней стороне Рейна,
присоединились к ним. Их возбуждение так велико, что ремы не смогли отговорить даже свессионов от
соучастия в заговоре, хотя это родственные племена, соблюдающие те же законы и обычаи, имеющие
одни с ремами властные органы и одного вождя.
4.	Цезарь расспросил их о том, сколько племен вооружено, какова их численность и военная мощь.
Он выяснил, что большинство белтов германского происхождения, много лет назад они переправились
через Рейн и расселились на нынешних землях по причине их плодородия. Они изгнали галлов,
живших в этих местах. Белги утверждают, что были единственным народом, который в свое время не
пустил в свои пределы тевтонов и кимвров. Поэтому они используют память об этих событиях для
обретения большей значимости и веса в военных делах. В отношении численности белтов ремы
подтвердили, что владеют точной информацией об этом во всех деталях, поскольку связаны с ними
родственными и брачными связями. Они знали численность воинских контингентов, обещанных
каждым вождем на общем собрании белтов для ведения войны. Белловаки пользовались среди белтов
наибольшим влиянием благодаря своей отваге, авторитету и численности. Они могли выставить 100
тысяч вооруженных соплеменников и из этого количества обещали выделить 60 тысяч отборных
воинов, требуя для себя верховного руководства при ведении войны. Ремы сообщили, что свессионы
являлись их непосредственными соседями и занимали земли столь же обширные, сколь плодородные.
Еще недавно царем у них был Дивициак, наиболее могущественный правитель во всей Галлии, власть
которого распространялась и на эти территории, и даже на Британию. Нынешним царем белтов
является Гальба. С учетом его рассудительности и проницательности ему передано, с общего согласия,
верховное командование всеми силами. У Гальбы 12 укрепленных поселений, он обещал выставить 50
тысяч воинов с полным вооружением. Такое же количество воинов обещали выделить нервии,
считающиеся среди белтов самым свирепым племенем и проживающие дальше всех. 15 тысяч обещали
атребаты, 10 тысяч - амбианы, 25 тысяч - морины, 7 тысяч - менапии, 10 тысяч - калеты, столько же -
велиокассы и виромандуи, 19 тысяч - адуатуки. Кондрусы, эбуроны, кересы и пеманы (которых без
разбору называют германцами) обещали, как полагают, около 40 тысяч воинов. (Итого 246 тысяч. -
Ред.)

7'<ч//1/сг АуЛ’/эдЛ' шшнм сМ 2'е-тр/а /ПЛп/стм лМшЖла. А-.^/'Спае.л!». З'ер/н /сиа'аа пг77с

Со/оппе <7а/7'арроаага йип	Ьамс&.ХиРО (Ш-Тс/пр/с,аийатми'йншисс аП таг

/пьЛ)- Л&алло сШТЬтрю ак' СшГсге- е- 2\>77асс	рр-а»ли лгЖг.я, йи„

5.	В своей речи Цезарь ободрил ремов. Затем он повелел, чтобы весь их сенат собрался у него в
резиденции, а дети их вождей были доставлены туда в качестве заложников. Все эти повеления были
скрупулезно выполнены. Цезарь обратился лично к эдую Дивициаку, энергично доказывая, как
выгодно для Рима и благотворно для обеих сторон разобщить силы врагов во избежание
необходимости биться с ними одновременно со всей их совокупностью. Это было бы возможно, если
бы Дивициак повел свои силы к границам белловаков и стал разорять их земли. С этими
рекомендациями он и отпустил Дивициака. Как только Цезарь узнал, что все силы белтов собрались и
выступили против него, а разведчики и ремы сообщили, что сейчас белги находятся не так далеко, он
поспешил форсировать вместе с войсками реку Аксону (Эну), протекающую вдоль дальних границ
ремов, и стал там лагерем. Этим маневром он обезопасил одну из сторон лагеря берегами реки, а также
свой тыл, обеспечив безопасность необходимых поставок со стороны ремов и других племен. На мосту
через реку он выставил охрану, а на другой стороне реки оставил легата Квинта Титура Сабина с
шестью когортами. Свой лагерь Цезарь приказал ему укрепить валом высотой 3,7 метра и рвом
шириной 5,5 метра.

6.	В 13 километрах от этого лагеря располагался город ремов Бибракге. Белги прямо с марша повели
энергичный штурм города [32 - На латинском языке «штурмовать прямо с марша», видимо, означает
«организовать штурм города частью сил, не прекращая основного марша». Ср. с § 12 этой книги.]. В
этот день оборона города с трудом устояла. Галлы и белги используют один и тот же способ штурма.
Множество воинов располагается вокруг вала, и, когда со всех сторон в защитников начинают метать
камни, а те оставляют стены, штурмующие воины, сформировав «черепаху» [33 - То есть прикрыв
головы сомкнутыми щитами.], бросаются к воротам и под стены. В данном случае сделать это было
легко. Когда камни и дротики метало так много людей, никто не мог оставаться на стенах. Когда ночью
штурм прекратился, знатный и популярный среди соплеменников рем Иккий, бывший в это время
комендантом города и одним из членов делегации к Цезарю для переговоров о мире, послал депешу с
предупреждением, что не выдержит долго осаду без подкреплений.

7.	Воспользовавшись гонцами, доставившими депешу от Иккия, как проводниками, Цезарь направил
в полночь в Бибракте на помощь осажденным нумидийских и критских лучников, а также пращников с
Балеарских островов. Их прибытие не только подняло боевой дух защитников города, но подвигло их к
вылазкам и, с другой стороны, лишило противника надежды на взятие города. Поэтому, постояв
короткое время у города, белги, опустошив земли ремов, предав огню их деревни и
сельскохозяйственные постройки, куда только смогли дойти, отправились к лагерю Цезаря. В трех
километрах от него они разбили свой лагерь. Судя по дыму и кострам, их лагерь тянулся по ширине
более чем на двенадцать километров.

8.	Вначале Цезарь решил уклониться от решительного сражения, учитывая многочисленность
противника и его воинственность. Однако он ежедневно стремился определить посредством
кавалерийских стычек, какова сила противника и на что способны наши войска. Затем, почувствовав,
что наши воины ни в чем не уступают, Цезарь нашел территорию перед лагерем удобным и пригодным
по своим естественным условиям местом для построения боевого порядка. Ведь холм, на котором был
разбит лагерь, отстоял немного от равнины, представляющей для развертывания войска в боевой
порядок настолько широкий фронт, насколько необходимо. На флангах склоны холма круто
обрывались, но по фронту полого спускались до уровня равнины. На флангах холма Цезарь приказал
вырыть под углом [34 - К боевому порядку.] оборонительные рвы протяженностью четыреста шагов, а
в конце рвов - построить укрепления, оборудованные тяжелыми метательными орудиями. Таким
образом, неприятель не мог благодаря своей многочисленности обойти с флангов сражающуюся
боевую линию римлян. Сделав это, Цезарь оставил в лагере два недавно набранных легиона, чтобы их
можно было бы в случае необходимости использовать в качестве резерва. Остальные шесть легионов
он построил в боевой порядок перед лагерем. Неприятель также вывел свои войска из лагеря и
построил их.

9.	Между нашими и неприятельскими войсками располагалось небольшое болото. Противник
выжидал, будут ли наши воины преодолевать его. Но они не трогались с места, готовые немедленно
атаковать неприятеля, как только он окажется в трудном положении, пытаясь сам перебраться через
болото. Между тем происходил кавалерийский бой между сторонами. Ни одна из армий не входила в
болото, кавалерийский же бой складывался в нашу пользу. Поэтому Цезарь повел свои войска назад в
лагерь. Противник немедленно двинулся со своего места к реке Аксона (Эна), которая, как
упоминалось, находилась позади от нашего лагеря. Белги обнаружили броды и попытались
перебросить часть своих войск на другой берег, намереваясь, если представится возможность, взять
штурмом укрепление под командой легата Квинта Титурия и уничтожить мост. В случае же отсутствия
такой возможности они хотели опустошить территорию ремов, весьма выгодную для нас в военном
отношении, и таким образом лишить нас подвоза продовольствия и фуража.

//- БИТВА НА РЕКЕ АКСОНА (ЭНА) -//

Километры	Римские ммгы

О	1	2	3 о У4 34 )	2

I---------1----------*---------1 I-----1-------*--I---------------I

АмГЛийСкие миЛи
о М2 3(4 1	2

10.	Об этом Цезарю сообщил Титурий, и Цезарь поспешил со всей кавалерией и легковооруженными
нумидийцами, пращниками и лучниками через мост навстречу врагу. Там произошел яростный бой.
Наши войска атаковали противника, оказавшегося в трудном положении, в реке, и перебили множество
вражеских воинов. Остатки войск противника, пытавшиеся с беспримерной отвагой переправиться
через реку по трупам своих товарищей, они отбросили тучей дротиков. Первый отряд вражеских
воинов, уже переправившийся на другой берег реки, был окружен кавалерией и уничтожен. Теперь
противник осознал, что обманулся в надеждах взять штурмом укрепление ремов и переправиться через
реку. Он понял, что наши войска пришли биться отнюдь не в неблагоприятной обстановке. Более того,
снабжение продовольствием войск белтов стало ухудшаться. Поэтому они созвали совет и решили, что
участникам совета следует разъехаться по домам и мобилизовать силы для защиты своих племен, на
земли которых римляне могут послать свою армию, чтобы драться на своей собственной, а не чужой
территории и использовать ресурсы племен для снабжения своих войск продовольствием. К такому
решению, помимо прочих причин, их подтолкнула весть о том, что к землям белловаков приближаются
Дивициак и его эдуи. Белловаки не могли больше медлить, иначе они потеряли бы возможность оказать
помощь соплеменникам.

11.	Приняв такое решение, они снялись во вторую четверть ночи с лагерной стоянки в обстановке
грохота и суматохи, без определенного приказа и без всякого руководства. Воины каждой общины
старались выйти первыми на дорогу и так спешили домой, что их отступление выглядело бегством.
Цезарь сразу узнал об этом от своих разведчиков, но, опасаясь засады, поскольку еще не представлял
себе причину их отступления, держал пехоту и кавалерию в лагере. На рассвете, когда информацию
подтвердила рекогносцировка, он послал всю свою кавалерию настичь арьергард отступающих войск.
Командовать кавалерией он назначил легатов Квинта Педия и Луция Аврункулея Котту. Цезарь
приказал Титу Лабиену следовать за конниками с тремя легионами поддержки. Кавалерия напала на
арьергард и гнала его многие километры. Во время бегства противника было перебито множество его
воинов. Ведь пока воины хвоста колонны, на которых нападали конники, отчаянно оборонялись,
храбро отражая нападение, впереди идущие воины, полагая, что они в безопасности, и не обращая
внимания ни на какие призывы и команды, нарушали порядок следования, заслышав воинственные
кличи, и спасались бегством. Так, наши воины, пока позволял дневной свет, перебили множество
солдат противника. Они закончили преследование на закате и согласно приказу вернулись в римский
лагерь.

12.	На следующий день не давая противнику оправиться от страха и разгрома, Цезарь повел свои
войска на земли свессионов, соседствовавших с ремами. Совершая форсированный марш, он осадил
город Новиодун. Цезарь попытался взять город штурмом прямо с марша [35 - См. примеч. 1, с. 59.],
услышав, что город не защищен, но, оценив ширину окружающего город рва и высоту его вала, понял,
что не сможет взять город штурмом таким образом, даже если в нем осталось мало защитников.
Поэтому Цезарь укрепил лагерь и начал подводить к стенам щиты, защищавшие осаждавших, и
готовить приспособления, необходимые для штурма. Между тем много свессионов, бежавших с поля
боя, вернулись следующей ночью в город. Когда щиты-мантелеты были быстро подведены к городу и
насыпан вал [36 - Или, согласно другим копиям текста, «забросали землю», то есть в ров.], сооружены
осадные башни, галлов поразили размах осадных работ, которые они прежде никогда не видели, и
сноровка римлян. Они прислали к Цезарю гонцов для переговоров о сдаче города. При помощи ремов,
посредничавших в спасении, их просьба была удовлетворена.

13.	В качестве заложников были взяты знатные люди племени и два сына самого царя Гальбы, из
города было передано римлянам все вооружение. После этого Цезарь принял капитуляцию свессионов
и повел армию на территорию белловаков. Представители этого племени собрались вместе со всей
знатью в городе Братуспантий. Когда Цезарь с войсками оказался в восьми километрах от города, из
него вышли старейшины племени. Они простирали руки к Цезарю и провозглашали громко, что
отдадутся под его защиту и власть и не предпримут против Рима никаких военных действий.
Подобным же образом, когда Цезарь подошел к городу и разбил лагерь, женщины и дети белловаков с
распростертыми руками вымаливали, по их обыкновению, со стен мира от римлян.

14.	От их имени Дивициак (который после отступления белтов распустил силы эдуев и вернулся к
Цезарю) сказал следующее: «Белловаки всегда пользовались защитой и дружбой общины эдуев.
Вожди, заявлявшие, что эдуи доведены Цезарем до рабского состояния и терпят разного рода унижения
и оскорбления, подстрекали их как к бунту против эдуев, так и к войне против римлян. Руководители
заговора, осознав, какое большое несчастье они навлекли на племя, сбежали в Британию. Не только
белловаки, но и эдуи от их имени просят проявить присущее вам милосердие и доброту по отношению
к ним. Сделав это, вы поднимете авторитет эдуев среди всех белтов, а именно благодаря их помощи и
ресурсам эдуи ранее вели все войны».

15.	Цезарь отвечал, что из уважения к Дивициаку и эдуям он примет белтов под свою защиту и
сохранит им жизнь. Так как племя белловаков пользовалось большим авторитетом среди белтов и
являлось самым многочисленным, Цезарь потребовал от них 600 заложников. Они были переданы
римлянам, а во всех городах собрали оружие. Затем Цезарь уехал отсюда и прибыл в пределы
амбианов, которые сдались вместе с их знатью без промедления. Их соседями были нервии. Когда
Цезарь справился об их природе и характере, то выяснилось следующее. Купцы к ним не допускались,
поскольку нервии не позволяли себе ни употребления вина, ни ввоза каких-либо изделий роскоши. Они
полагали, что это может ослабить их боевой дух и отвагу. Это были свирепые и храбрые варвары. Они
осуждали и обвиняли других белтов за капитуляцию перед Римом и забвение доблести своих предков.
Со своей стороны они подтвердили, что не будут посылать гонцов и принимать какие-либо условия
мира.
16.	После трехдневного перехода в пределах нервиев Цезарь узнал от пленников, что река Сабис
(Самбра) находится в не более чем пятнадцати километрах от его лагеря и что за рекой стоят в боевом
порядке нервии, ожидая подхода римлян вместе с соседними племенами, атребатами и виромандуями
(которых нервии уговорили испытать военную судьбу). И, кроме того, они ожидали подхода сил
адуатуков, которые уже выступили в поход. Женщины же и все, кто по возрасту считался непригодным
для битвы, были собраны в недоступном из-за болот месте.

17.	Узнав об этом, Цезарь послал вперед разведчиков и центурионов для выбора подходящего места
для лагеря. Теперь Цезаря сопровождало значительное число сдавшихся белтов и других галлов.
Некоторые из них, как впоследствии выяснилось из признаний военнопленных, запомнив обычный
порядок следования в эти дни наших войск на марше, пробрались ночью к нервиям. Они сообщили им,
что между легионами у нас помещается большой обоз и что, когда первый легион достигнет лагеря, а
другие еще находятся в отдалении, легко напасть на него, пока он не перестроился на марше. И если
напасть и отбросить этот легион, а также разграбить обоз, другие легионы не смогут этому помешать.
План, предложенный теми, кто пробрался к нервиям, отвечал давней боевой практике этого племени.
Не располагая собственной кавалерией (они и доныне не уделяют этому роду войск никакого
внимания, но рассчитывают на силу пехоты), нервии для успешного противодействия атакующей
неприятельской кавалерии подрезают и наклоняют молодые деревца, цепляя их друг за друга толстыми
сучьями и перевивая колючим кустарником. Они полагают, что эти плетни, стоящие стеной, послужат
для них укреплениями, которые не только невозможно преодолеть, но сквозь которые нельзя даже
разглядеть что-либо. Так как подобные засеки находились на пути движения нашей колонны войск,
нервии решили воспользоваться предложенным планом.

18.	Местность, выбранная нашими центурионами для лагеря, характеризовалась следующими
особенностями. На ней возвышался холм, полого спускавшийся к упомянутой реке Сабис (Самбра). На
другом берегу реки располагался, напротив первого, еще один холм с похожим склоном. Он был лишен
деревьев примерно на двести шагов от основания, в верхней половине порос лесом, так что не
просматривался со стороны. Среди этих деревьев укрылся в засаде противник. На открытой
поверхности холма вдоль реки виднелось несколько всадников. Глубина реки достигала около метра.

19.	Цезарь выслал вперед конницу и следовал за ней со всеми войсками. Но построение колонны
было не таким, каким его представили нервиям белги. Теперь Цезарь, по своему обыкновению (когда
сближался с неприятелем), двигался шестью легионами впереди без обоза. И уже за этими легионами
находился весь войсковой обоз. Далее, в арьергарде колонны, следовали два недавно сформированных
легиона, прикрывавшие обоз с тыла. Наша кавалерия перебралась через реку вместе с пращниками и
лучниками, завязав бой с всадниками неприятеля. Они последовательно отступали в направлении
соратников, прятавшихся в лесу, чтобы те, выйдя из укрытия, атаковали наших воинов. Но наши
конники не осмелились преследовать противника выше уровня открытой поверхности холма. Между
тем шесть легионов, прибывших к этому месту первыми, оценили объем работ и приступили к
сооружению лагеря. Когда наш первый обоз оказался в поле зрения противника, прятавшегося в лесу, в
момент, предназначенный для атаки, неприятель внезапно бросился вперед всеми силами, уже
построившимися в лесу в боевой порядок, подбадривая друг друга в нападении на нашу кавалерию,
которую они смяли и отбросили. Неприятель ринулся вниз к реке с невероятной быстротой, так что
почти одновременно его можно было видеть на опушке леса и у самой реки. Затем с той же быстротой
враг ринулся вверх по холму в направлении нашего лагеря и войск, занимавшихся его сооружением.

//- БИТВА НА РЕКЕ САБИС (САМБРА) -//
20.	Цезарю нужно было все сделать одновременно - велеть поднять знамя (красное знамя. - Ред.) и
трубить сигнал общего сбора к оружию, отозвать войска, занятые сооружением лагеря, а также тех,
которые удалились за материалом для вала, построить воинов в боевой порядок, обратиться к войскам с
речью, дать сигнал к наступлению на врага. Осуществлению большей части этих действий мешали
дефицит времени и атака противника. В столь кризисной ситуации выручают две вещи: боевая
подготовка и опыт войск. Ведь опыт, который воины приобрели в предыдущих битвах, позволил им
сориентироваться самим в том, что следовало делать, не хуже, чем по приказам. Кроме того, Цезарь
запретил нескольким легатам прекращать работы по сооружению лагеря и оставлять свои легионы,
пока лагерь не будет готов. Эти легаты, заметив приближение и быстроту действий противника, не
дожидались команды Цезаря, но взяли на себя ответственность за то, какие шаги предпринять.

21.	Цезарь отдавал необходимые распоряжения войскам там, где их заставал, и оказался в X легионе.
Его обращение к войскам не содержало в себе ничего, кроме напоминания о необходимости не
забывать свою прежнюю доблесть, не падать духом и смело отражать натиск неприятеля. Затем, когда
противник приблизился на дистанцию броска копья, Цезарь дал сигнал к сражению. Немедленно он
отправился в другие легионы, чтобы произнести такую же речь, но обнаружил, что там уже сражаются.
Времени было так мало, а напор врага так силен, что становилось некогда не только прикрепить на
свои места знаки отличия, но даже надеть шлемы и снять чехлы со щитов. Куда бы ни прибегал воин,
оставивший фортификационные работы, какой бы первый штандарт он ни заметил, он становился
сражаться под этот штандарт, чтобы не терять времени на поиски своего подразделения.

22.	Войска располагались скорее в соответствии с рельефом местности, покатостью склона холма и
остротой момента, чем согласно тактическим боевым построениям. Легионы не имели
непосредственной связи друг с другом, каждый из них сражался с врагом на своем участке. Между тем
видимости по фронту мешали, как указывалось выше, очень плотные засеки. Поэтому нельзя было с
определенностью рассчитывать на помощь, нельзя было предвидеть, что следует предпринять дальше,
нельзя было командиру контролировать выполнение команд. В такой тяжелой обстановке сражение
развивалось по непредсказуемому сценарию.

23.	Солдаты IX и X легионов, которые образовывали левый фланг римского войска, пустив в ход свои
копья и овладев участком местности, возвышавшимся над противником, быстро загнали часть
атребатов (которая противостояла им) в реку. Те запыхались от бега вверх по склонам и ослабели от
ран. Наши солдаты преследовали с мечами в руках атребатов, пытавшихся перебраться на другой
берег, и многих из них перебили, несмотря на трудные условия. Не колеблясь римляне перешли на
другой берег сами и, встретив на твердой почве врагов, которые возобновили сопротивление, вновь
обратили их в бегство. Аналогичным образом на другом участке местности два отдельных легиона, XI
и VIII, прорвали ряды виромандуев, с которыми бились, спустились с холма и продолжили сражаться у
самого берега реки. Но в связи с этим - хотя на правом фланге сражался XII легион, а неподалеку от
него VII - почти вся фронтальная и левая сторона римского лагеря остались неприкрытыми. В этом
месте [37 - То есть в направлении неприкрытого угла лагеря. Часть нервиев атаковала его, другая часть
попыталась обойти правый фланг XII и VII легионов. Эти два легиона, следовательно, подвергались
угрозе окружения и разгрома.] нервии во главе с Бодуогнатом, их предводителем, повели наступление
большой массой в сомкнутом боевом порядке. Часть их начала окружать легионы с фланга, часть -
атаковать место расположения лагеря наверху.

24.	В этот момент наша конница и легковооруженная пехота, которые сопровождали легионы и
которые, как я упоминал, были отброшены назад в ходе первого натиска противника, отступив к
лагерю, встретились с неприятелем лицом к лицу и попытались снова уйти от него в другом
направлении. Также и маркитанты, заметившие из задних ворот лагеря на гребне холма переправу
через реку наших победоносных войск и вышедшие в поисках добычи, оглянувшись, увидели
неприятеля, окружавшего лагерь, после чего пустились в бегство сломя голову. В то же время возникло
смятение в отрядах, сопровождавших обоз, их солдаты стали разбегаться в панике в разных
направлениях. Все эти события напугали некоторых всадников из племени треверов, отличающихся
исключительной отвагой среди галлов. Племя треверов послало их Цезарю в качестве вспомогательных
войск. Когда же эти треверы увидели, что наш лагерь занят множеством неприятельских воинов, что
наши легионы подвергаются атаке и почти окружены, что маркитанты, всадники, пращники,
нумидийцы рассеяны и бегут в разных направлениях, то, разуверившись в победе, поспешили домой.
Беглецы доложили в племени, что римляне отброшены и разбиты, а неприятель овладел их лагерем и
обозом.

25.	Ободрив X легион, Цезарь отправился на правый фланг. Там он увидел, что его войска
отброшены, а воины XII легиона, собрав штандарты в одном месте, сгруппировались настолько тесно,
что мешали друг другу сражаться. Все центурионы четвертой когорты погибли, знаменосца постигла та
же участь, штандарт был утерян. Почти все центурионы других когорт были либо ранены, либо убиты
и среди них - главный центурион, храбрейший из храбрых, Публий Секст Бакул, который получил
много серьезных ран. Он не мог больше стоять на ногах. Остальные воины изнемогали, те из них,
которые занимали самые задние ряды, не участвующие в бою непосредственно, отступали, чтобы
избегнуть попаданий метательных снарядов. Противник не прекращал натиск вверх по склону,
оказывая мощное давление на оба фланга римлян. Обстановка, по оценке Цезаря, была критической,
неоткуда было взять подкрепления. Поэтому, взяв у солдата из задних рядов щит, так как пришел туда
без щита, Цезарь двинулся в первую линию, выкрикивая по именам центурионов и подбадривая солдат.
Он звал их в наступление и призывал рассредоточиться, чтобы быть в состоянии свободнее действовать
мечами. Его прибытие внушило войскам надежду и подняло их боевой дух. Каждый воин в
присутствии главнокомандующего старался сделать все возможное, каким бы отчаянным ни было его
положение. Таким образом удалось несколько сдержать натиск неприятеля.

26.	Заметив, что VII легион, стоявший рядом, также подвергается натиску врага, Цезарь велел
трибунам постепенно сближать легионы, а затем, разворачиваясь, теснить противника. Так и сделали.
И теперь, когда не только солдаты в строю, но и фланги легионов поддерживали один другого и
исчезло опасение удара неприятеля с тыла, воины стали сражаться и отбивать врага более смело и
нападать более отважно. Между тем воины двух легионов, которые прикрывали обоз в арьергарде,
получили известие о бое. Бросившись со всех ног на помощь, они быстро оказались на гребне холма на
виду у противника. Тит Лабиен, овладевший лагерем противника и наблюдавший с возвышенности, что
происходило в нашем собственном лагере, послал на помощь нашим войскам X легион. Когда его
солдаты узнали от наших бежавших всадников и маркитантов о положении дел и о серьезной
опасности, которой подвергался главнокомандующий, они поспешили на помощь с максимально
возможной скоростью.

27.	Прибытие новых сил изменило ход битвы. Даже те солдаты, которые упали на землю от ран,
поднялись, опираясь на щиты, и продолжили биться. Маркитанты, видя панику в рядах врагов,
отражали их нападение даже без оружия. Наконец, конница, смывая храбростью позор своего бегства,
стремилась на всех участках поля сражения превзойти отвагой легионеров. Противник же, даже когда
утратил надежду на спасение, демонстрировал необычайную смелость. Когда падали сраженными его
передние шеренги, на их тела становились другие бойцы и вступали в бой. Когда и они падали
бездыханными и росли груды трупов, те, которые выжили, стояли на них, бросая в наших солдат
дротики, перехватывая и бросая в нас наши копья. Не будет преувеличением, следовательно, сказать,
что только воины большой отваги осмелились переплыть очень широкую реку, взобраться на весьма
высокий берег и пробиваться вверх в крайне неблагоприятных условиях местности. Это была задача
чрезвычайной трудности, но она оказалась по плечу тем, кто отличался большим мужеством.

28.	Это сражение привело почти к полной гибели племени и самого названия нервиев. Узнав об
исходе битвы, старейшины племени, которые, как упоминалось, вместе с женщинами и детьми
укрылись среди лагун и болот, решили, что больше не осталось ничего, что могло остановить
победителей и спасти побежденных. Поэтому, с общего согласия, они отправили к Цезарю гонцов с
предложением капитуляции. Рассказывая о несчастье, которое постигло их племя, они сообщили, что
из шестисот их сенаторов осталось трое, а из 60 тысяч воинов способных носить оружие - только 500.
Проявляя милосердие к их мольбам, Цезарь основательно позаботился о сохранении их племени. Он
позволил им сохранить свою территорию и укрепления, а также приказал соседям воздерживаться от
насилия и вреда по отношению к нервиям.

29.	Адуатуки, о которых я писал выше, шли во всеоружии на помощь к нервиям, но, узнав об исходе
битвы, прервали поход и повернули домой. Оставив все свои крепости и укрепления, они собрали все
имущество и вооружение в городе, великолепно укрепленном самой природой. По всему периметру
крепость окружали крутые скальные обрывы, и лишь с одной стороны оставался покатый склон
шириной не более шестидесяти метров. Крепость имела довольно высокую двойную стену, на ней
хранились тяжелые камни и заостренные бревна. Это племя происходило от кимвров и тевтонов,
которые, совершая поход в Провинцию (Нарбонскую Галлию) и Италию, оставили часть своего
имущества, которую не могли везти с собой, на ближнем (то есть западном) берегу Рейна. Для охраны
своего добра и в качестве гарнизона крепости было выделено 6 тысяч человек. Это поселение
германцев, после уничтожения тевтонов и кимвров, многие годы подвергалось нападениям со стороны
соседей. Германцы порой защищались, порой нападали сами. Затем, с общего согласия поселенцев и
соседей, был установлен мир, а данная крепость была выбрана местом обитания пришельцев.

30.	Сначала, когда подошли наши войска, адуатуки совершали частые вылазки из крепости и
устраивали стычки с нашими солдатами. Впоследствии, когда вокруг них соорудили вал в четыре с
половиной километра в окружности и с укреплениями через короткие промежутки, они укрывались
внутри крепости. Когда к крепости были подведены наши мантелеты, насыпана стена, а в отдалении
выросла осадная башня, они сначала смеялись над нами со стены и громко выговаривали нам за
сооружение такой большой конструкции на столь отдаленном расстоянии. Как могут, говорили они,
малосильные люди такого роста (ведь галлы презирают нас за то, что мы, как правило, уступаем им в
росте) вручную переместить столь тяжелую башню к стене?

31.	Когда же они увидели, что башня движется и приближается к стенам, то изумились этому
необычному и поразительному зрелищу и послали к Цезарю гонцов вести переговоры о мире. По
словам гонцов, они полагают, что римляне ведут войну с помощью свыше, раз они способны
передвигать с большой скоростью огромную конструкцию такой высоты, а посему они подчинятся
власти Рима. Они просят лишь одного, если Цезарь проявит в отношении них ту же милость и доброту,
которые, как они слышали, он оказывал другим, и оставит их в живых, то пусть не лишает их оружия.
Почти все их соседи враждуют с ними и завидуют их доблести. Они не смогут защититься, если сдадут
все оружие. В этом случае для них будет лучше испытать все несчастья под властью Рима, чем пытки и
гибель от людей, которых они привыкли держать в подчинении.

32.	На это Цезарь ответил, что сохранит жизнь их племени скорее по своему обыкновению быть
милосердным, чем из-за какой-то заслуги с их стороны, если они сдадутся до того, как таран коснется
их стены. Но, кроме сдачи оружия, не может быть других условий мира. Он поступит с ними так же,
говорил Цезарь, как в случае с нервиями, и прикажет соседям не чинить вреда людям, сдавшимся Риму.
Гонцы от адуатуков сообщили об этом соплеменникам, и те согласились выполнить приказ Цезаря. Со
стен крепости в ров перед ней было брошено большое количество оружия. Горы оружия почти
достигали высоты стен крепости и вала. Несмотря на это, как выяснилось позже, треть этого
количества было утаено в крепости. В конце концов адуатуки распахнули ворота и в этот день
пользовались всеми благами мира.

33.	Вечером Цезарь приказал закрыть ворота крепости и вывести из нее войска, чтобы ее жители не
понесли от них ночью ущерба. В уверенности, что после капитуляции крепости наши войска покинут
свои позиции или, по крайней мере, станут менее бдительными, ее обитатели, очевидно, решили
осуществить составленный заранее план. Часть из них располагала припрятанным оружием, часть
имела щиты, сделанные из обработанной коры дерева или сплетенных ивовых прутьев и наспех
покрытых (в условиях дефицита времени) кожей. В третью четверть ночи они совершили всеми силами
внезапную вылазку из крепости со стороны, где подъем к нашим полевым укреплениям можно было
осуществить по менее крутому склону. Однако очень быстро, как предусмотрел заранее Цезарь, был
подан световой сигнал, и к месту нападения прибыли подкрепления. Неприятель бился яростно, как и
следовало ожидать от отважных воинов в отчаянном положении, когда надежду на спасение давала
лишь одна доблесть. Его воины сражались в неблагоприятных условиях местности против солдат,
которые метали в них разные снаряды с вала и башен. Погибли около 4 тысяч неприятельских воинов,
остальные бежали снова в крепость. Утром ворота разбили, так как у них больше не было защитников,
и наши войска вошли в крепость. Затем Цезарь продал разом все трофеи (в том числе людей), взятые в
крепости. Купцы заплатили ему за 53 тысячи человек.
34.	В тот же период времени Публий Красе, которого Цезарь послал во главе легиона против венетов,
венеллов, осисмов, куриосолитов, эсубиев, аулерков и редонов, племена которых располагались на
побережье океана, доложил, что все эти племена приведены в подчинение Римской державе.

35.	Эти победы обеспечили мир всей Галлии. Вести о кампании произвели на ее коренных жителей
такое большое впечатление, что к Цезарю прислали гонцов племена, обитавшие за Рейном, с
предложениями передать своих заложников и выполнять его распоряжения. Так как Цезарь торопился в
Италию и Иллирию, то он предложил этим гонцам снова навестить его в начале будущего лета. Как
только легионы были отведены на зимние квартиры в области проживания кар нутов, андов и туронов, а
также племен, населявших земли близ театра недавних военных действий, сам он отбыл в Италию. В
связи с этими победами римский сенат по получении депеш Цезаря постановил устроить
пятнадцатидневные торжества благодарения. Такой чести раньше не удостаивался ни один человек.

Книга 3

(5	' и И гг до н э,|

1.	Отправляясь в Италию, Цезарь послал Сервия Гальбу во главе XII легиона и конного отряда в
область натуатов, верагров и седунов, которая простирается от пределов аллоброгов, озера Леман
(Женевского) и реки Родан (Роны) до вершин Альп. Цель экспедиции состояла в том, чтобы
обезопасить торговый путь [38 - То есть через перевал Большой Сен-Бернар, 2469 м.], которым
привыкли следовать купцы, но ценой большого риска и выплаты высоких пошлин. Цезарь позволил
Гальбе оставить в этой области на зимовку свой легион, если тот сочтет это необходимым. В ходе этой
экспедиции состоялось несколько успешных сражений, было взято штурмом несколько укреплений
горцев. Затем к Гальбе прислали от разных племен горцев гонцов, заложников, и был установлен мир.
Поэтому он решил квартировать две когорты в области нантуатов, а с другими когортами легиона
остаться зимовать в селении верагров под названием Окто дур. Оно расположено в узкой долине и со
всех сторон окружено высокими горами. Так как река делит селение надвое, Гальба одну часть селения
предоставил местным галлам, а другую, из которой были выселены галлы, - своим когортам для
зимовки. Он укрепил эту часть валом и рвом.

2.	Через несколько дней пребывания в селении, когда Гальба приказал доставить для своих войск
продовольствие и фураж из округи, разведчики доложили ему, что ночью в части селения, населенного
галлами, не осталось ни души, а окружающие горы заняты массами седунов и верагров. Имелось
несколько причин для внезапного решения галлов возобновить войну и разгромить легион. Во-первых,
они отнеслись с пренебрежением к малочисленности легиона, из которого, при неполной
укомплектованности, были взяты две когорты, и, кроме того, значительное число солдат было
отправлено на поиски провианта небольшими группами. Во-вторых, галлы полагали, что из-за
невыгодной позиции римлян те не выдержат даже первого натиска, поскольку сами галлы должны
были совершать нападение с гор в долину и бросать сверху свои метательные снаряды. Кроме того, их
обозлило взятие их детей в качестве заложников. Они были уверены в том, что римляне собираются
захватить здешние альпийские земли и присоединить их к Провинции не только ради обеспечения
безопасности торговых путей, но также ради полной колонизации.

3.	Такова была суть информации, полученной Гальбой. Теперь он осознавал, что сооружение и
укрепление военного лагеря на зимний период не закончены, что его войска не обеспечены в
достаточной степени продовольствием и фуражом, поскольку решил, что после капитуляции горцев и
передачи ими заложников не следовало ожидать военных действий. Поэтому Гальба быстро созвал
военный совет и предложил его участникам высказать свое мнение. Возникшая угроза была столь же
серьезной, сколько внезапной и неожиданной. В самом деле, почти все высоты занимали массы
вооруженных людей, между тем прерванные линии коммуникаций не оставляли надежд на успех
попыток доставить подкрепление и провиант. Поэтому на совете шансы на спасение почти
исключались. Немало его участников высказались за то, чтобы бросить обоз, сделать вылазку и
постараться спастись, пробиваясь по той же дороге, по которой римляне прибыли сюда. Тем не менее
большинство решило приберечь этот вариант действий на случай крайней необходимости, а до этого
дождаться нападения и защищать лагерь.

4.	Через короткий промежуток времени - настолько короткий, что римляне едва успели занять
позиции и провести мероприятия, о которых договорились на совете, - противник по сигналу бросился
в атаку сверху со всех сторон. Он обрушил на вал массу камней и дротиков. Вначале римские воины
отважно отражали атаки неприятеля, не теряя людей и не бросая понапрасну метательные снаряды со
своих позиций на возвышенности [39 - То есть с верха вала.]. Если неприятель занимал какую-то часть
лагеря или в этом месте его напор оказывался особенно сильным, то защитникам в этой части
оказывали помощь другие. Но римляне оказались в неблагоприятных условиях, поскольку их враги,
утомленные долгой битвой, отходили, а их место занимали свежие силы, еще не понесшие потерь.
Ничего подобного не могли совершить римляне из-за своей малочисленности. Не только утомившийся
римский воин, но даже раненый не мог оставить свое место в битве, где был вынужден полагаться
только на себя.

5.	Сражение продолжалось более шести часов без перерыва, и римляне стали испытывать недостаток
не только в людях, но и в метательных снарядах. С истощением наших сил противник напирал все
сильнее и яростнее. Он начал разрушать вал и засыпать ров. В этот момент старший центурион Публий
Секст Бакул (тот самый, о котором мы упоминали в эпизоде, когда он получил несколько серьезных
ран в битве с нервиями [40 - Книга 2, § 25.]) и вместе с ним военный трибун Гай Волусен, человек
большой осмотрительности и одновременно отваги, поспешили к Гальбе. Они сказали ему, что
единственной надеждой на спасение остается теперь вылазка против неприятеля. В связи с этим Гальба
собрал центурионов и немедля приказал войскам сделать небольшую паузу и просто перехватывать
пущенные в них копья, немного передохнуть, а затем по сигналу броситься из лагеря на врага и
рассчитывать в спасении на собственную отвагу.

6.	Солдаты сделали все так, как им велели. Внезапно из всех ворот лагеря началась вылазка, не
позволившая противнику ни осознать, что происходит, ни собрать свои силы. Произошла полная
перемена военной ситуации. Римляне окружили со всех сторон галлов и перебили множество из тех,
кто пришел захватить лагерь. Из более чем тридцати тысяч галлов (количество неприятельских сил,
штурмовавших лагерь, было известно) погибло более трети, остальные обратились в беспорядочное
бегство и не смогли устоять даже на высотах. Таким образом, были разгромлены все неприятельские
силы, и римляне, собрав оружие убитых, вернулись в свой укрепленный лагерь. Закончив сражение,
Гальба не стал снова испытывать судьбу. Он понимал, что существует большая разница между
пребыванием римских войск на зимних квартирах и той обстановкой, в которой они оказались. Его
крайне беспокоила нехватка провианта. Поэтому на следующий день он приказал сжечь все постройки
этого селения и срочно пуститься в обратный путь в Провинцию. Так как враг не мог ему помешать
или задержать поход, Гальба благополучно вывел легион на территорию нантуатов, затем в пределы
аллоброгов, где и перезимовал.

7.	После этих событий Цезарь имел все основания полагать, что Галлия снова умиротворена. Ведь
белги были разгромлены, германцы отброшены за Рейн, а седуны побеждены в Альпах. Поэтому с
началом зимы он отправился в Иллирию, желая посетить тамошние племена и познакомиться со
страной. Но в этот момент разразилась война в Галлии, причина которой состояла в следующем.
Молодой Публий Красе зимовал вместе с VII легионом на побережье океана, в стране андов. Так как
эти места не отличались обилием продовольствия, он отправил за провиантом несколько командиров и
трибунов в соседние племена. Из них Тит Террасидий отправился к эсубиям, Марк Требий Галл - к
куриосолитам, Квинт Веланий и Тит Силий - к венетам.

8.	Венеты пользовались большим авторитетом во всех прибрежных областях, поскольку располагали
большим количеством кораблей, на которых имели обыкновение ходить к берегам Британии. Они
превосходили всех в теории и практике навигации. Так как море было бурным, а его берега имели лишь
несколько бухт, которыми распоряжались венеты, то почти все, кто бороздил воды этого моря,
являлись их данниками. Именно венеты сделали первый шаг к войне. Они задержали у себя Силия и
Велания, полагая, что благодаря этому смогут вернуть своих заложников, переданных Крассу. Своим
авторитетом они побудили соседей - поскольку галлы импульсивны и непредсказуемы в своих
действиях - задержать Требия и Террасидия с той же целью. Они быстро разослали гонцов к галльским
вождям, связали их клятвой не предпринимать ничего без общего согласия и разделить вместе одну
судьбу. Более того, они поставили другие племена перед выбором - лучше обрести свободу,
завещанную предками, чем сносить рабство у римлян. Население всего побережья быстро вняло их
призыву. Они послали от всего сообщества гонцов к Публию Крассу, требуя от него вернуть
заложников, если он хочет получить обратно своих военачальников.

9.	Красе сообщил об этом Цезарю. Так как сам Цезарь находился далеко от места событий, он
приказал построить военные корабли на реке Литер (Луара), которая впадает в океан, набрать в
Провинции гребцов, а также собрать экипажи из матросов и рулевых. Эти приказы быстро выполнили,
и, как только позволила погода, Цезарь поспешил сам присоединиться к армии. О его прибытии
известили венетов, так же как и другие племена, в то время, когда они сознавали, что совершили
тяжкое преступление - задержали и бросили в темницу римских гонцов, чей статус считался
священным и неприкосновенным среди всех народов. Поэтому ввиду опасности возмездия они стали
готовиться к войне в соответствующих масштабах и особенно приводили в боевую готовность свои
морские силы, возлагая на них особые надежды в местных условиях. Венеты и их союзники знали, что
сухопутные пути пересекаются здесь заливами и реками, что использование нами морских и речных
судов затруднено отсутствием знаний о данной местности и малым количеством бухт. Они
рассчитывали на то, что римские войска не смогут долго оставаться в их пределах из-за нехватки
провианта. Более того, они считали, что, даже если все сложится вопреки их ожиданиям, они сохранят
господство на море, поскольку римлянам неоткуда было взять корабли, а также они не имели сведений
о мелях, бухтах или островах в данной местности, где собирались вести войну. Кроме того, они [41 -
Венеты.] понимали, что судоходство в замкнутом сушей море сильно отличается от мореплавания в
океане, который простирается широко и далеко. Поэтому, решившись воевать, они укрепили свои
крепости, свезли в них собранный урожай и собрали как можно больше кораблей в Венетии, где, по их
сведениям, Цезарь начнет военные действия. В качестве союзников венеты привлекли осисмов,
лексовиев, намнетов, амбилиатов, моринов, диаблинтов и менапиев. Они послали за дополнительными
силами в Британию, которая располагалась напротив, за морем.

10.	Как показано выше, ведение военной кампании было затруднительно, тем не менее многие
соображения побуждали Цезаря начать ее. Речь шла о возмутительном захвате знатных всадников
Рима, о возобновлении войны после капитуляции, о мятеже после передачи заложников, о заговоре
многих племен и, прежде всего, о том опасении, что если не усмирить данную область, то другие
народы решат прибегнуть к той же свободе действий. Цезарь достаточно хорошо понимал, что почти
все галлы склонны к мятежу и могут подняться на войну отчаянно и импульсивно. Он понимал также,
что стремление людей к свободе естественно, так же как их неприязнь к рабству. Вот почему он счел
целесообразным разделить свои войска и расположить их на возможно большей территории, пока к
заговору не присоединилось еще больше племен.

11.	В связи с этим Цезарь послал легата Тита Лабиена с конницей на территорию треверов,
примыкающую к реке Рен (Рейн). Он поручил ему патрулировать земли ремов и других белтов,
держать их в повиновении и отгонять германцев, которых, по слухам, призвали на помощь белги, если
те попытаются форсировать реку на лодках. Публию Крассу было приказано отправиться с 12
когортами от легионов и крупным конным отрядом в Аквитанию, чтобы предотвратить посылку
подкреплений тамошними племенами галлам и объединение двух многочисленных народов. Легат
Квинт Титурий Сабин отправился с тремя легионами в земли венеллов, куриосолитов и лексовиев с
целью воспрепятствовать их связям с другими племенами. Молодой Децим Брут был назначен
командовать римским флотом, а также кораблями галлов, которым надлежало в приказном порядке
собраться в пределах пиктонов, сантонов и других умиротворенных племен и возможно быстрее
направиться в область венетов, куда поспешил сам Цезарь с сухопутными войсками.

12.	Крепости венетов располагались в общем одинаково. Их строили по оконечности косы или на
участке территории, вдававшемся в море так, чтобы к ним нельзя было приблизиться с суши, когда
приходил прилив - он начинался через каждые двенадцать часов. Подход на кораблях также
исключался, потому что в случае отлива они могли застрять или получить повреждения на отмелях.
Оба обстоятельства, следовательно, препятствовали штурму крепостей. В случае же, когда защитников
крепостей ставили в безвыходное положение трудоемкими осадными работами, то есть когда море
отводилось постройкой массивного мола вровень со стенами крепости, и они, таким образом, теряли
надежду на удачный исход, эти защитники подводили близко к берегу большое количество кораблей,
недостатка в которых не испытывали. Они забирали с собой все снаряжение и людей и перемещались
на кораблях в ближайшие крепости, чтобы обороняться снова, обладая прежними преимуществами.
Венеты следовали такой тактике преобладающую часть лета с тем большим успехом, что наши корабли
были зависимы от штормовой погоды, вследствие чего было крайне затруднено судоходство в
открытом море, в условиях сильных приливов и при наличии нескольких - нет, ничтожно малого
количества - бухт.

13.	Не таковы были корабли галлов, поскольку их строили и оснащали следующим образом. Днища
их кораблей, в отличие от наших, были значительно более плоскими. Они могли легко передвигаться
на отмелях и во время отлива. Их носовая часть отличалась высокими бортами, корма также была
приспособлена соответствующим образом выдерживать силу волн и штормов. Материалом для
строительства кораблей служил дуб, способный противостоять ударам и столкновениям. Шпангоуты
корабля были связаны стрингерами толщиной в фут (тридцать с лишним сантиметров), все было
скреплено железными гвоздями в палец толщиной. Якоря держались не на канатах, а на железных
цепях. Вместо парусов использовались шкуры и прекрасно выделанные куски кожи, либо потому, что
местные жители не имели льна или опыта его возделывания и применения, или, что более вероятно,
они полагали, что лучше могут противостоять могучим океанским штормам и ураганам. Когда наш
флот сталкивался с их кораблями, то он имел преимущество только в скорости и в искусстве гребли. Во
всех других отношениях их корабли были более приспособлены к местным условиям и штормовой
погоде. Ведь наши корабли не могли их таранить (в силу прочности конструкции кораблей венетов),
из-за высоты же их бортов команды кораблей венетов нелегко было поражать дротиками и, по той же
причине, цеплять крюками. Более того, когда усиливался ветер и их корабли шли по ветру, они
переносили шторм легче и ходили по отмелям более безопасно. Они не боялись наскочить на скалы и
рифы в случае отлива. Между тем наши суда не могли не опасаться всего этого.

14.	После того как Цезарь захватил несколько крепостей, он понял, что все его усилия напрасны,
поскольку было невозможно ни воспрепятствовать перемещению противника при захвате крепостей,
ни нанести ему поражение. Поэтому Цезарь решил дождаться прибытия флота. Римский флот собрался
в условленном месте, но, как только противник заметил его, около двухсот двадцати вражеских
кораблей, полностью готовых к бою и оснащенных, вышли из бухты и расположились напротив наших
кораблей. Ни командовавший нашим флотом Брут, ни его трибуны и центурионы, командовавшие
отдельными кораблями, не знали, что делать, как вести морское сражение. Им было ясно, что
противника нельзя одолеть при помощи таранов. Вместе с тем даже башни, установленные на наших
кораблях, не превосходили высотой высокую корму кораблей противника, поэтому дротики,
посылаемые снизу, не могли достичь целей. Между тем метательные снаряды галлов могли
использоваться более эффективно. Очень помогло одно приспособление, придуманное нашими
умельцами. Речь идет об острых серпах, прикрепленных к длинным шестам, по форме напоминающим
багры для осады. Когда этими баграми-серпами цепляли канаты, которыми крепились реи к мачтам, а
затем резко гребли, канаты перерезались. В результате реи неизбежно падали, а так как эффективность
кораблей галлов целиком зависела от парусов и такелажа, то приведение их в негодность выводило из
строя их корабли. В остальном морской бой зависел от отваги, в которой наши войска явно
превосходили противника. Тем более что сражение происходило на виду у Цезаря и всей армии, так
что ни один более смелый поступок в сравнении с поступками товарищей не мог остаться
незамеченным. Фактически сухопутная армия занимала все холмы и возвышенности, с которых
открывался прекрасный вид на море.

15.	Когда реи срывались упомянутым образом и неприятельский корабль окружали два или три
наших корабля, солдаты на их борту стремились изо всех сил взобраться на корабль врага. После того
как несколько кораблей противника были взяты на абордаж, он увидел, что его ждет, и, не найдя
средств что-либо противопоставить этому, спешил спастись бегством. Неприятельские суда брали курс
по ветру, когда внезапно наступил полный штиль и они не смогли сдвинуться с места. Сложилась
крайне благоприятная обстановка, чтобы решить исход сражения в нашу пользу, и наши корабли
преследовали противника и брали на абордаж неприятельские суда одно за другим. В результате из
всего неприятельского флота лишь немногие корабли сумели с наступлением ночи дотянуть до берега.
В целом сражение продолжалось примерно с четырех часов до заката.

16.	Этим боем завершилась война с венетами и всеми прибрежными племенами. Ведь, с одной
стороны, они мобилизовали всех боеспособных мужчин, даже ветеранов, с другой стороны, собрали в
одном месте все свои корабли. После таких потерь [42 - То есть в людях и кораблях.] оставшимся у
венетов войскам было негде укрыться и нечем защищать крепости. Поэтому они сдались сами и
передали Цезарю все, что имели. Он решил, что наказание мятежникам в этот раз должно быть более
суровым, чтобы коренные жители в будущем относились к посольским привилегиям более
уважительно. Цезарь предал казни весь племенной совет, остальных же мужчин продал в рабство.

17.	Когда происходили эти события в стране венетов, Квинт Титурий Сабин во главе войск,
выделенных Цезарем, достиг пределов венеллов. Их вождь Виридовиг господствовал над всеми
мятежными племенами, из которых собрал войско и, кроме того, большое число вспомогательных сил
[43 - То есть ополчение.]. В течение нескольких последующих дней аулерки, эбуровики и лексовии,
после того как их племенной совет был казнен за отказ поддержать военную кампанию против римлян,
закрыли ворота своих крепостей и присоединились к Виридовигу. Более того, со всех концов Галлии
собралась огромная масса головорезов и разбойников, которых влекли вместо ежедневного
сельскохозяйственного труда надежда на грабеж и жажда войны. Сабин укрылся в лагере,
сооруженном в подходящей для обороны местности. Виридовиг расположился лагерем в трех
километрах от него. Ежедневно он выводил свои войска, давая римскому полководцу шанс начать
сражение. Так продолжалось до тех пор, пока Сабин не вызвал презрение не только со стороны
противника, но даже отдельных римских солдат. Ведь легат, считали они, произвел своей трусостью
столь сильное впечатление на противника, что тот уже приближался к самому валу римского лагеря.
Сабин следовал такой тактике, поскольку счел нецелесообразным, пока не представилось удобного
случая, вступать в сражение со столь многочисленными неприятельскими силами, особенно в
отсутствие главнокомандующего.

18.	После того как впечатление от робости легата еще более окрепло, он подыскал надежного хитрого
галла во вспомогательных силах. За большое вознаграждение легат уговорил его сходить в стан
противника и проинструктировал, что нужно делать. Когда мнимый «дезертир» пришел в
неприятельский стан, он объяснил галлам причину робости римлян, рассказал, что сам Цезарь
находится в затруднительном положении в стране венетов, и сообщил, что не позднее следующей ночи
Сабин собирается вывести тайком свои войска из лагеря и идти на помощь Цезарю. Узнав об этом, они
воскликнули в едином порыве, что нельзя упустить шанс победы над римлянами, что следует напасть
на лагерь. В этом стремлении галлов воодушевляли многие соображения: нерешительность Сабина в
прежние дни, заверения дезертира, нехватка провианта (к обеспечению которым галлы отнеслись
слишком беззаботно), надежды, связанные с войной венетов, и общая склонность галлов принимать
желаемое за действительное. Подогреваемые этими соображениями, они решили не отпускать
Виридовига и других предводителей с совета, пока те не разрешат взяться за оружие и следовать к
римскому лагерю. Радуясь полученному разрешению, словно победа над римлянами была обеспечена,
они собрали связки хвороста и веток для заполнения рвов и отправились к римскому лагерю.

19.	Лагерь римлян располагался на возвышенности, которая имела пологий склон протяженностью
около полутора километра от основания. Именно сюда и спешили галлы, чтобы лишить римлян
времени на боевой сбор. Они достигли этого места, окончательно запыхавшись. Сабин ободрил свои
войска и дал им сигнал, которого они страстно желали. Так как противник был обременен тяжелой
ношей, легат приказал произвести внезапную вылазку сразу из двух ворот. Приказ выполнялся в
благоприятных условиях. Противник был неискушенным и усталым, римляне - отважными и
закаленными в предыдущих боях. В результате галлы, не выдержав хотя бы одной нашей атаки, быстро
повернули назад и обратились в бегство. Наши войска преследовали их со свежими силами и перебили
большое количество. Других догоняла и брала в плен наша конница. Лишь немногие галлы спаслись
после разгрома. Случилось так, что Сабин узнал об успехе морского сражения в тот самый час, когда
Цезарю доложили о победе Сабина. Ему немедленно подчинились все местные племена. Ведь хотя
галлы обладают живым характером и готовы бодро затеять войну, их воля слаба и неустойчива в
несчастьях.

20.	Примерно в то же время Публий Красе достиг Аквитании, области, которая, как уже упоминалось
выше, занимает треть Галлии по протяженности территории и численности населения. Красе понимал,
что должен был вести боевые действия в местности, где несколько лет назад был разбит и умерщвлен
легат Луций Валерий Преконин и откуда бежал, потеряв обоз, проконсул Луций Маллий. Он осознавал,
следовательно, что не может рассчитывать здесь на поддержку населения. В связи с этим он обеспечил
войска провиантом, собрал вспомогательные силы и конницу, рекрутировал смелых людей из Толосы
(Тулузы) и Нарбона, из галльских племен, соседних с этой областью. Затем с этим войском он двинулся
к границам сотиатов. Узнав о его приближении, сотиаты собрали большие силы, включая конницу,
составлявшую их основную мощь, и атаковали колонну наших войск на марше. Сначала они пустили в
дело кавалерию, когда же ее атака была отбита, а наши войска начали преследование, сотиаты
неожиданно бросили в бой свою пехоту, которая сидела в засаде в долине. Пехота атаковала наших
разрозненных всадников, и сражение возобновилось.
21.	Битва оказалась долгой и ожесточенной. Сотиаты, ободренные прежними победами, считали, что
от их стойкости зависела безопасность всей Аквитании, римляне же стремились показать, на что они
способны под командованием молодого полководца в отсутствие главнокомандующего и других
легионов. В конце концов враги бежали с поля боя, понеся тяжелые потери. Много сотиатов было
перебито. Затем Красе прямо с марша принялся штурмовать их крепость. Встретив упорное
сопротивление с их стороны, он использовал мантелеты и башни [44 - См. чертежи на с. 237.]. Одно
время противник совершал вылазки, в другое - делал подкопы под наши башни и мантелеты - в этом
деле аквитаны имели большой опыт, поскольку во многих районах их страны имеются медные рудники
и каменоломни. Когда они убедились, что эти средства не дадут им никаких преимуществ в попытках
ослабить эффективность действий наших войск, они прислали к Крассу послов с просьбой принять их
капитуляцию.

22.	Их просьба была удовлетворена, и они начали сдавать оружие в установленном порядке. Пока
наши войска были заняты сбором оружия, Адиатунн, предводитель сотиатов, затеял бой в другой части
крепости с шестью сотнями преданных людей, которых называют вассалами. Эти люди
руководствуются тем принципом, что в обыденной жизни они пользуются всеми благами, что и их
товарищи, дружбе с которыми они себя посвятили. Если же их товарищи подвергаются насилию, то
они либо сносят его вместе с ними, либо жертвуют своей жизнью. И на людской памяти не нашлось
человека из их числа, который отказался бы принять смерть, когда убивали его товарища. С такими
людьми Адиатунн попытался совершить вылазку, но с этой стороны рва поднялся крик, наши войска
бросились к оружию, и произошел ожесточенный бой. Адиатунна отбросили обратно в крепость, но,
несмотря на это, он обратился с просьбой к Крассу и получил от него согласие сдаться на прежних
условиях.

23.	Получив оружие и заложников, Красе двинулся в пределы вокатов и тарусатов. В это время
упомянутые племена, встревоженные сообщением, что крепость, неприступная благодаря природным
условиям, была взята римским полководцем через несколько дней после прибытия, стали засылать
гонцов во все стороны с целью сговориться друг с другом, обменяться заложниками и собрать силы.
Они даже послали гонцов в те общины Ближней Испании, которые граничат с Аквитанией, призывая
тамошние племена и их предводителей на помощь. По прибытии этой помощи они договорились
провести военную кампанию с большим достоинством и значительным количеством воинов. И так как
все их вожди были заодно, они выбрали людей, которые служили когда-то под водительством Квинта
Сертория и приобрели большой военный опыт. Эти предводители организовали по римскому образцу
приготовления с целью занятия выгодных позиций, укрепления лагеря и пресечения снабжения
римских войск. Красе понял, что ввиду малочисленности своих сил он не мог дробить их безнаказанно,
в то время как неприятель мог распоряжаться силами по своему усмотрению, блокировать дороги и в
то же время держать в своем лагере достаточно многочисленный гарнизон. Красе понял, что по этой
причине снабжение его войск осуществлялось в менее благоприятных условиях, между тем
численность противника возрастала с каждым днем. Поэтому он решил, что нельзя медлить с
решающим сражением. Он поставил этот вопрос на военном совете и с общего согласия назначил
сражение на следующий день.

24.	На рассвете Красе собрал все свои силы и выстроил в две линии, сосредоточив в центре
вспомогательные войска. Затем он подождал, пока выяснятся намерения противника. Хотя неприятель
считал, что превосходит малые силы римлян своей многочисленностью и военным опытом, он решил,
что блокировка дорог и перекрытие путей снабжения римлян обеспечат ему победу без кровопролития.
Дальнейший его замысел состоял в том, что если нехватка продовольствия побудит римлян отступить,
то следует их атаковать, когда они пойдут колонной, обремененной поклажей, и будучи ослабленными
духом. Этот замысел одобрили предводители племен. Поэтому, когда римские войска выстроились для
битвы, неприятельские силы оставались в лагере. Красе учитывал это. И ввиду того, что противник
своей нерешительностью производил впечатление робости и возбуждал в наших солдатах жажду боя,
ввиду того, что в войсках слышался ропот по поводу задержки с наступлением, он обратился к
солдатам с ободряющей речью и затем в обстановке общего энтузиазма повел их штурмовать
неприятельский лагерь.

25.	Достигнув лагеря, некоторые солдаты стали засыпать рвы, другие стремились сбить защитников с
вала и укреплений метательными снарядами, между тем солдаты вспомогательных войск, в
боеспособности которых Красе не был вполне уверен, подносили камни и метательные снаряды, а
также дерн для вала, производя впечатление, что это регулярные войска. Противник со своей стороны
отвечал без колебаний и трусости, а его снаряды, бросавшиеся сверху, порой попадали в цель. Между
тем из конного отряда, объезжавшего лагерь противника, Крассу доложили, что с тыльной стороны он
укреплен не столь добротно и может быть легко атакован.

26.	Красе велел командирам конных отрядов поощрить своих людей наградами и обещаниями, а
также разъяснил им, что нужно делать. По его приказу они вывели когорты, оставленные для охраны
римского лагеря и еще не утомленные боем. Когорты следовало вести длинным кружным путем,
незаметно для тех, кто находился во вражеском лагере, чтобы они быстро заняли упомянутые
укрепления на слабо защищенной стороне, в то время как все внимание неприятеля было обращено на
ведение боя с атакующими римлянами. Когорты обрушились на эти укрепления и проникли во
вражеский лагерь еще до того, как были четко опознаны или был раскрыт план их действий. Но когда в
тылу неприятельского лагеря послышались крики, римляне усилили натиск на осажденный лагерь, как
это часто бывало в предчувствии победы. Окруженный со всех сторон неприятель поспешил в полном
отчаянии сойти с укрепленных позиций и спастись бегством. Конница преследовала противника,
оставшегося без прикрытия, на равнине. Когда конники вернулись в лагерь после преследования,
выяснилось, что из 50 тысяч галлов, мобилизованных, как было известно, в Аквитании и среди
кантабров (в Северной Испании), осталась едва ли четверть этого количества.

27.	Узнав об исходе этой битвы, большая часть Аквитании подчинилась Крассу и по собственной
инициативе прислала заложников, среди которых были представители тарбеллов, бигеррионов,
птианиев, вокатов, тарусатов, элусатов, гатов, аусков, гарумнов, сибузатов, кокосатов. Несколько
отдаленных племен уклонились от этого, считая, что приближение зимы избавит их от нашествия
римлян.
28.	В обстановке общего умиротворения Галлии лишь морины и менапии оставались вооруженными
и не прислали к Цезарю послов для переговоров о мире. Поэтому примерно в то же время он послал
против них свои войска, хотя лето было на исходе. Цезарь рассчитывал на быстрое завершение военной
кампании. Однако эти племена повели войну с использованием тактики, совершенно отличной от
тактики остальных галлов. Зная, что наиболее могущественные племена были разбиты римлянам в
сражениях, морины и менапии, живя среди бесконечных лесов и болот, укрылись вместе со своим
имуществом в этих местах. Цезарь, прибывший к окраинам этих лесов и решивший встать здесь
лагерем, не обнаружил противника. Когда же наши люди рассредоточились для проведения
фортификационных работ, неприятель внезапно выскочил из леса с разных сторон и напал на наших
воинов. Наши солдаты быстро взялись за оружие и загнали его обратно в лес. Римляне перебили
значительное число напавших врагов, но так как увлеклись погоней в почти непроходимой местности,
то сами понесли некоторые потери.

29.	В оставшиеся дни Цезарь занялся вырубкой лесов. Чтобы предотвратить нападения с флангов на
безоружных и не готовых к бою солдат, он велел валить деревья верхушками к потенциальному
противнику, а также, накладывая друг на друга, создавать из них валы на флангах. В течение
нескольких дней было расчищено с невероятной быстротой столь большое пространство, что в нашем
распоряжении оказались скот и часть обоза неприятеля, который был вынужден спасаться в более
густых лесах. Но затем разразилась такая буря, что пришлось по необходимости прервать работы, а
последующие дожди сделали невозможным для войск укрываться в палатках. Поэтому Цезарь повел
назад свою армию, опустошив посевы врага и предав огню его деревни и постройки. Он обосновался на
зимовку в пределах аулерков, лексовиев и представителей других племен, с которыми недавно воевал.

Книга 4

(55 г, до н, э,)

1.	Следующей зимой - в год консульства Гнея Помпея и Марка Красса [45 - 55 г. до н. э.] - через Рейн
переправились в массовом порядке из Германии узипеты, а также тенктеры. Переправа произошла
недалеко от моря, в которое впадает эта река. Причина переселения состояла в том, что в течение
нескольких лет эти племена силой оружия теснили свевы, не позволяя им заниматься сельским
хозяйством. Свевы являются наиболее многочисленным и воинственным племенем среди германцев.
Говорят, что они состоят из ста кантонов (патов), с каждого из которых ежегодно привлекают тысячу
вооруженных воинов для ведения войны за пределами своего расселения. Те, кто остается в своем
племени, работают за себя и отсутствующих воинов. В следующем году те, кто оставался дома, несут, в
свою очередь, военную службу и воюют, в то время как воины, отслужившие и провоевавшие этот год,
возвращаются домой. Таким образом, у свевов не происходит перерыва ни в занятиях сельским
хозяйством, ни в военных обучении и практике. У этого племени отсутствует частное или
индивидуальное владение землей, не позволяет оно себе селиться на одном месте более года. Они мало
занимаются выращиванием продовольственного зерна, но главным образом скотоводством и
производством молока, а также уделяют много внимания охоте. И это благодаря особенностям их
питания, постоянным упражнениям и свободному образу жизни - ведь с детства они не учатся
соблюдению дисциплины и долга и ничего не делают против своего желания - способствует их силе и
могучему сложению. Более того, благодаря постоянным тренировкам они не носят на себе, даже в
местностях с холодным климатом, никакой одежды, кроме шкур, малый размер которых оставляет
обнаженной большую часть тела. Купаются они в реках.
2.	Свевы допускают в свои пределы купцов скорее для продажи военных трофеев, чем для
удовлетворения потребностей в ввозе товаров. Они фактически не закупают породистых лошадей,
которыми восторгаются галлы, тратя на них большие средства. Германцы же берут доморощенных
лошадей, непородистых и неказистых, и посредством постоянной тренировки развивают в них
чрезвычайную выносливость и силу. В кавалерийских боях они часто соскакивают со своих лошадей и
сражаются пешими, приучив лошадей оставаться на месте, при необходимости же быстро ретируются
на них с поля боя. По традиции для них нет ничего более позорного, чем воспользоваться седлом. И
поэтому, как бы их ни было мало, они не боятся биться со сколь угодно большим отрядом всадников на
оседланных лошадях. Германцы воздерживаются от ввоза какого бы то ни было вина, считая, что
посредством этого напитка люди расслабляются и становятся неспособными переносить трудности.

3.	Как народ, они считают за честь граничить с территорией, пролегающей возможно широкой
незаселенной полосой, поскольку это означает, по их понятиям, что их силе не в состоянии
противиться многие племена. Говорят, что с одной стороны от территории свевов не заселено
пространство почти на девятьсот километров. С другой стороны близко от них расположены поселения
убиев, племени, которое когда-то было многочисленным и процветающим по германским стандартам.
Убии более цивилизованны, чем другие племена германской расы, потому что территория убиев
примыкает к Рену (Рейну) и часто посещается купцами, а также потому что убии благодаря соседству с
галлами усваивают некоторые черты жизни соседей. Свевы часто совершали нападения на этот народ,
но не смогли вытеснить его со своей территории, поскольку племя убиев было многочисленным и
сильным. Однако они сделали убиев своими данниками и значительно ослабили их силу и влияние.

4.	Упомянутые выше узипеты и тенктеры оказались в аналогичном положении. В течение нескольких
лет они противостояли натиску свевов, но в конце концов были вытеснены со своих земель и после
трехлетних скитаний по многим областям Германии вышли к Рейну. Прибрежную территорию
занимали менапии, владевшие землями, постройками и селениями на обоих берегах реки.
Встревоженные приближением столь многочисленных племен, они оставили дома, которыми владели
за рекой, и, расставив на ближнем берегу вооруженные отряды с определенными промежутками,
решили предотвратить переправу германцев. Те использовали для переправы все, что могли, но, когда
обнаружили, что не могут пробиться на другой берег ни сообща из-за нехватки плавучих средств, ни
поодиночке из-за вооруженных патрулей менапиев, то сделали вид, что возвращаются туда, откуда
пришли. Они шли в обратном направлении в течение трех дней, но затем вернулись. Их конница,
покрыв все расстояние за одну ночь, застала менапиев врасплох, поскольку те, узнав от своих
разведчиков об уходе германцев, снова переправились без опаски через Рейн и вернулись в свои
деревни. Этих менапиев перебили, а их плавучие средства были захвачены. Затем германцы
переправились через реку до того, как об этом стало известно менапиям на ближнем берегу Рейна.
Пришельцы захватили их постройки и остаток зимы кормились за счет менапиев.

5.	Когда Цезарю сообщили об этих событиях, он решил, что таким рассказам не стоит доверять,
опасаясь, что они навеяны легкомыслием галлов, поскольку те весьма охочи на выдумки и
переменчивы в настроениях. В самом деле, галлы, по обыкновению, останавливают путников, даже
против их воли, чтобы выяснить, что те слышали или знали по какому-то вопросу. И в городах простой
народ обступает купцов, требуя от них сообщить, какие области они проходили и что там слышали.
Подобные рассказы и слухи часто побуждают галлов строить планы в отношении жизненно важных
проблем, о чем им вскоре приходится раскаиваться, поскольку они становятся рабами непроверенных
слухов, а многие люди рассказывают им истории, сочиненные на свой вкус.

6.	Цезарь знал об этой привычке галлов, и, чтобы война не приняла более серьезный оборот,
отправился в войска раньше, чем требовалось. Прибыв в расположение войск, он понял, что его
опасения были небезосновательны. Некоторые племена послали к германцам гонцов, призывая их
отойти от Рейна и обещая за это снабдить всем необходимым. Но германцы от этого лишь
воодушевлялись и стали расселяться на все более обширных территориях и достигли уже пределов
эбуронов и кондрусов, зависимых от треверов. Тогда Цезарь созвал вождей галлов, но, полагая, что
лучше скрыть от них информацию, которой владел, успокоил и ободрил их и, договорившись о
поставке ими вспомогательных войск (конницы), решил начать военные действия против германцев.

7.	Обеспечив свою армию провиантом и набрав конницу, Цезарь начал поход в ряд областей, где,
судя по сообщениям, пребывали германцы. Через несколько дней пути прибыли гонцы от германцев с
нижеследующим обращением: германцы не делали первого шага к войне с римлянами, но они в случае
начала боевых действий не откажутся от вооруженного конфликта, ибо предки завещали им давать
отпор каждому, кто идет на них с войной, и не выпрашивать мира. Они заявили, что пришли против
своей воли, поскольку их изгнали из своих поселений. Если римляне руководствуются доброй волей, то
могут использовать их дружбу себе на пользу. Пусть римляне либо предоставят им новые земли, либо
позволят им сохранить земли, завоеванные при помощи их оружия. Они уступили одним свевам, с
которыми несравнимы даже бессмертные боги. На земле, во всяком случае, нет народа, которого бы
свевы не могли покорить.

8.	Цезарь ответил им учтиво, но заключил свою речь следующими словами: пока они остаются в
Галлии, он не может поддерживать с ними дружбу. С одной стороны, несправедливо, когда люди, не
сумевшие защитить свою территорию, захватывают земли других, с другой стороны, в Галлии нет
территории, которую можно было бы предоставить, особенно народу столь многочисленному, не
допустив несправедливость. Тем не менее им разрешается, если они хотят, поселиться на землях убиев.
Их гонцы находятся в лагере Цезаря, жалуясь на бесчинства свевов и обращаясь к нему за помощью.
Он отдаст убиям распоряжения на этот счет.

9.	Гонцы сказали, что сообщат о мнении Цезаря своему народу и после обсуждения этого вопроса на
совете племени вернутся через три дня к Цезарю. Они попросили его не передвигать свой военный
лагерь дальше. Цезарь ответил, что не может удовлетворить даже такую просьбу. Он знал, что
несколько дней раньше германцы послали большой отряд конницы в страну амбиваритов через реку
Мое (Маас) за трофеями и провиантом. Цезарь полагал, что они дожидаются возвращения этого отряда
и по этой причине ищут поводы для проволочек.

10.	Маас (Мое) зарождается в горном хребте Вогезы на территории лингонов и, получив от Рейна
(Рена) приток под названием Ваал, образует остров батавов. Затем примерно в ста двадцати километрах
от океана он впадает в Рейн. Верховья Рейна находятся в стране лепонтиев, которые населяют Альпы.
В продолжительном быстром течении река проходит по землям нантуатов, гельветов, секванов,
медиоматриков, трибоков и треверов, а приближаясь к океану, делится на несколько рукавов, образуя
много крупных островов (большинство из которых населено свирепыми варварскими племенами,
которые, как полагают, в ряде случаев питаются только рыбой и яйцами птиц). Затем разветвленными
устьями Рейн впадает в океан.

11.	С приближением Цезаря к противнику на расстояние почти двадцать километров гонцы вернулись
к нему, как и договорились. Они встретились с ним на марше и настойчиво просили не продвигаться
дальше. Не получив согласия, они попросили его выслать перед колонной войск конницу, не разрешая
ей завязывать бои, и обеспечить им возможность послать гонцов в страну убиев. Германцы надеялись,
что если вожди и совет племени убиев поклянутся допустить германцев в свои пределы, то они примут
условия Цезаря. Германцы попросили Цезаря дать им три дня, чтобы уладить эти дела. Цезарь полагал,
что все эти просьбы преследовали ту же цель, что и прежде, - выиграть три дня для возвращения их
отсутствовавшего конного отряда. Тем не менее он сказал, что в этот день он продвинется не более
шести километров с целью выйти к воде. Цезарь предложил встретиться на следующий день с ними, в
возможно большем количестве, чтобы он мог выслушать их просьбы. Вместе с тем он распорядился,
чтобы командиры конных отрядов, двигавшиеся в авангарде, не провоцировали противника на
вооруженные столкновения, а если провоцировали их самих, то отбивались на месте до подхода его
самого со всей армией.

12.	Конница противника насчитывала не более восьмисот всадников, так как отряд, переправившийся
через Маас за провиантом, еще не вернулся. Нашей коннице численностью 5 тысяч человек бояться
было нечего, поскольку послы германцев уехали от Цезаря чуть раньше, выпросив на этот день
перемирие. Однако, несмотря на то что наша конница была у противника на виду, он все-таки напал и
быстро привел наших конников в замешательство. Когда они стали сопротивляться, враги, по своему
обыкновению, соскочили со своих коней и, закалывая ножами наших коней и повергая наземь
конников, обратили остальных в бегство. Германцы нагнали на них такого страха, что они спасались
бегством, пока не показалась колонна наших войск. В этом бою погибли 74 наших конника, и среди
них отважный Пизон из Аквитании, потомок знаменитого рода, дед которого был вождем своего
племени и получил от нашего сената почетное звание друга римского народа. Пизон пришел на помощь
своему брату, который рубился с врагами. Он спас брата от гибели, но был сброшен со своего раненого
коня. Пока мог, он смело защищался, затем его окружили, и он пал от многих ран. Его брат, вначале
уцелевший в бою, видел его гибель издали. Тогда он пришпорил коня, бросившись на врага, но был
убит.
13.	После этого боя Цезарь решил, что ему не следует больше принимать послов и их условия
сотрудничества с племенами, которые добивались мира посредством коварства и предательства, а
затем начинали настоящую войну. Он посчитал далее верхом безумия ждать, пока неприятельские
силы возрастут и вернется их конный отряд. Зная неустойчивость настроений галлов, он прикидывал,
как много из них противник уже привлек на свою сторону только одним боем. Цезарь считал, что
нельзя оставлять неприятелю время на разработку военных планов. Утвердившись в этом решении, он
сообщил легатам и квестору свое намерение не откладывать сражение ни на день. Затем произошло
одно благоприятное событие. На следующее утро большая группа коварных и лицемерных германцев,
включавшая всю знать, прибыла в резиденцию Цезаря с двойной целью - оправдаться (так они
выражаются) за нападение предыдущим днем, вопреки договоренности и собственным просьбам, а
также добиться при помощи обмана того, чего они ожидали от перемирия. Цезарь обрадовался тому,
что они попали в его руки, и приказал задержать их. Затем он лично вывел войска из лагеря, приказав
коннице, которая, по его оценке, была потрясена недавним боем, следовать в арьергарде.

14.	Построившись колоннами в три линии [46 - Армия двигалась не походной колонной, но
колоннами в линию, готовыми построиться в боевую линию. См. книгу 8.], войска совершили
тринадцатикилометровый марш так быстро, что достигли неприятельского лагеря до того, как
германцы могли ожидать их появления. Их охватил внезапный страх в связи со всеми
обстоятельствами сразу - и быстротой нашего появления, и отсутствием их предводителей. Поскольку
у германцев не оставалось времени подумать или взяться за оружие, они были слишком потрясены,
чтобы решить, что было лучше - бросаться на неприятеля, защищать свой лагерь или спасаться
бегством. Когда они выдали свое беспокойство криками и суетой, наши войска, уязвленные
предательской тактикой противника днем раньше, ворвались в лагерь. Там некоторые из германцев,
которым удалось взяться за оружие, какое-то время сопротивлялись римлянам, сражаясь среди телег и
фургонов. Другие, в основном женщины и дети (поскольку германцы покинули дома и переправились
через Рейн со всем скарбом), начали разбегаться в разные стороны. Цезарь приказал конникам
преследовать их.

15.	Услышав шум в тылу и видя, как убивают соплеменников, германцы бросили оружие, изменили
принципам своей военной доблести и бежали из лагеря. Когда они достигли слияния Мааса с Рейном,
то понадеялись на спасение. Большое число их уже было перебито, остальные бросились в реку, чтобы
там погибнуть от ужаса и истощения сил в борьбе с течением. Римляне, не потеряв убитыми ни одного
человека, имея нескольких раненых, освободившиеся от страха большой войны с неприятелем
численностью 430 тысяч человек, вернулись в лагерь. Цезарь позволил германцам, задержанным в
лагере, уйти, но они, опасаясь карательных действий и пыток со стороны галлов, на земли которых
нападали, сказали, что останутся с римлянами. Цезарь позволил им это.

16.	Война с германцами закончилась таким образом. В силу многих причин Цезарь решил, что
должен переправиться через Рейн. Наиболее веская причина состояла в том, чтобы лишить германцев
соблазна вторгаться в Галлию и заставить их, в свою очередь, опасаться за свою судьбу, показав им,
что римская армия способна и обладает решимостью форсировать Рейн. Более того, та часть конницы
узипетов и тенктеров, которая, как упоминалось выше, переправилась через Мое (Маас) за добычей и
провиантом и не приняла участия в сражении, теперь, после разгрома своих соплеменников, вернулась
за Рейн на территорию сигамбров и соединилась с ними. Цезарь послал к ним гонцов с требованием
выдачи людей, которые затеяли войну против него и Галлии. Ему ответили, что Рейн обозначает
границу Римской державы. Если он полагает несправедливой переправу германцев в Галлию против
его воли, то почему претендует на власть Рима за Рейном?

С другой стороны, убии, единственное племя за Рейном, приславшее послов к Цезарю, заняли
примирительную позицию, передали ему заложников и настойчиво просили от него помощи, так как
жестоко страдали от разорительных набегов свевов. Если же оказание им помощи не соответствует
государственным интересам Рима, то они сочтут достаточной мерой поддержки и надеждой на
будущее переправу римской армии через Рейн. Они говорили, что слава и престиж армии Цезаря даже
среди самых отдаленных терманских племен были так велики после разгрома Ариовиста и успешного
исхода последнего сражения, что их собственное спасение может быть обеспечено лишь дружбой с
Римом. Для переправы римской армии они обещали предоставить большое количество речных судов.

17.	По вышеназванным причинам Цезарь решил переправиться через Рейн, но счел небезопасным и
недостойным для себя и римлян форсировать реку на речных судах. Поэтому, хотя строительство моста
через реку представляло большие трудности из-за ее ширины, скорости течения и глубины, Цезарь
полагал, что следует либо взяться за это дело, либо не переправлять армию вовсе. Он решил строить
мост по нижеследующему проекту [47 - См. с. 107. Полагают, что мост был переброшен через реку на
участке между современными городами Андернах и Кобленц.]. Цезарь приказал скрепить попарно
бревна с интервалом 60 сантиметров. Толщина каждого бревна составляла 45 сантиметров, длина - на
глубину реки. Их немного заострили у основания. На плотах эти балки погрузили в реку и прочно
забили бабами, но не вертикально, как сваи, но с наклоном в направлении течения. С противоположной
стороны забивали другие пары балок с наклоном против течения. Сверху противостоящие пары балок
покрывались поперечными балками толщиной 60 сантиметров на величину промежутка, на который
отстояли друг от друга эти пары, соединенные с внешней стороны скрепами. Таким образом, эти пары
бревен, отстоящие друг от друга с наклоном и скрепленные скобами, образуют конструкцию столь
прочного характера, что чем больше сила течения, тем крепче держатся балки. Эти козлы [48 - То есть
каждый комплект балок и поперечин.] крепятся бревнами под прямыми углами и настилом из длинных
жердей и плетня. Далее были вбиты под наклоном вниз по течению сваи, которые торчали из воды, как
подпорки, и были надежно скреплены со всей конструкцией так, чтобы выдержать напор течения.
Вбивались также защитные сваи на небольшом расстоянии перед мостом таким образом, что, если
варвары попробуют использовать стволы деревьев или плавучие средства для разрушения конструкции
моста, эти приспособления смогли бы смягчить силу ударов и помешать повредить мост.

18.	Все работы были завершены в течение десяти дней, начиная со дня, когда началась заготовка
бревен, и кончая днем, когда армия перебралась на другой берег реки. Оставив сильную охрану на
обоих концах моста, Цезарь углубился на территорию сигамбров. Между тем к нему прибыли послы от
нескольких племен, просьбы которых о мире и дружбе Цезарь великодушно удовлетворил и велел
прислать ему заложников. Но с самого начала строительства моста сигамбры по наущению тенктеров и
узипетов стали готовиться к отступлению. Теперь же они покинули свою территорию, унесли все свое
имущество и укрылись в лесных дебрях.

Нынешняя ширина Рейна у Кобленца составляет около четырехсот метров, глубина варьируется от
полутора до семи с половиной метров. В вышеприведенной секции пять метров составляют среднюю
глубину. Ширина проезжей части моста 11 метров. Расстояние (более 12 метров) между парами бревен
(А, а) рассчитывается по ватерлинии, то есть по нижней видимой части. Если бы оно рассчитывалось
по дну реки, это означало бы, что последовательные пары бревен наклонялись внутрь под разными
углами, когда мост подходил бы к середине реки от каждого берега; здесь исключается предположение,
что ширина проезжей части моста была неодинаковой. Нам не сообщается ни угол наклона бревен, ни
высота крепления поперечных балок над поверхностью воды, ни дистанция, на которой одни козлы
отстоят от других. Весьма вероятно, что в сооружении моста подобного рода для военных нужд ради
быстроты следовали одинаковому профилю для каждого быка или козлов, видимых над ватерлинией.

Неясно, что подразумевается под словом йЬп1ае, которое употребляет Цезарь. Некоторые эксперты
полагали, что это диагональные связки (В, б), которые определенно необходимы для устойчивости
моста и которые, вероятно, подразумевает фраза: цшЬиз сЙ8с1и818 ахцие ш сопйапат райет геутсйз.
Треугольник образуется балкой, поперечиной и связкой, и эта конструкция напоминает и
функционирует как скрепа (йЬп1а). Другие эксперты считают, что йЬп1ае - это железные скобы для
прикрепления каждой поперечины к ее паре балок в местах соединения.

//- МОСТ ЧЕРЕЗ РЕЙН. СЕКЦИЯ КОЗЛОВ -//

А, а - бревна-сваи; В - бревно-поперечина; С, с - перекладина между А, а; В, (1 - закрепленные на
концах связки на каждой из сторон козлов; Е и Е - жерди; (3 - плетень в качестве настила; Н, 11 -
столбы-опоры, скрепленные со сваями А, а перекладинами или иным способом, как можно ближе к
ватерлинии; К - защитные сваи, вбитые перед мостом

19.	Цезарь оставался на землях сигамбров несколько дней, пока не сжег все их селения и постройки и
не скосил хлеба. Затем он вернулся на земли убиев и пообещал им помощь в случае нападения свевов.
При этом он получил от них следующую информацию. Свевы, узнав от своих разведчиков о том, что
строится мост, собрались, по своему обыкновению, на совет. Они разослали гонцов во все стороны,
веля соплеменникам оставить крепости, укрыть в лесах жен, детей и имущество, а тем, кто носит
оружие, собраться в одном месте. Сбор назначили в одном из центральных районов их территории.
Здесь они ждут подхода римлян, полагая дать им решающее сражение. Ко времени получения Цезарем
этой информации он осуществил уже все цели, которые преследовала переправа римской армии через
Рейн. Речь идет об устрашении германцев, о возмездии сигамбрам, об освобождении убиев от гнета
свевов. Таким образом, пробыв за Рейном восемнадцать дней, продвинувшись на этой территории
достаточно далеко для славы и пользы римского народа, Цезарь вернулся в Галлию и приказал
разобрать мост.

20.	До окончания лета оставалось мало времени, а в этих местах, поскольку Галлия расположена на
севере (по отношению к Средиземноморью), зимы наступают рано. Но, несмотря на это, Цезарь
задумал совершить поход в Британию. Он осознавал, что в ходе всех войн в Галлии помощь
противнику приходила оттуда. Цезарь полагал, что, хотя окончание лета не даст ему времени для
проведения военной кампании, все же для него небесполезно совершить высадку на остров,
определить, кто на нем обитает, характер местности, гавани и причалы. Ведь почти всего этого галлы
не знали. Фактически никто, кроме купцов, туда не ездил без крайней необходимости. Но даже купцы
посещали лишь береговую линию напротив Галлии. Поэтому, хотя Цезарь пригласил отовсюду в свою
резиденцию купцов, он не смог узнать ничего о величине острова, численности его племен, их военной
тактике, обычаях и гаванях, удобных для определенного числа больших судов.

21.	Цезарь полагал, что Гай Волусен является подходящим кандидатом на предварительное
посещение Британии на военном корабле для получения сведений о ее береговой линии перед
высадкой римской армии. Он приказал ему выведать все и немедленно вернуться. Сам Цезарь со
своими войсками направился в край моринов (нынешняя Фландрия), откуда начинался кратчайший
морской путь в Британию. Он велел собрать здесь корабли со всех соседних областей, а также флот,
который он построил минувшей весной для войны с венетами. Между тем о его намерениях британцы
были оповещены через купцов. От нескольких племен острова прибыли послы с предложениями
передать заложников и принять власть Рима. Цезарь выслушал их и проявил к ним великодушие,
поощрив сдержать свои обещания. Затем он отправил их на родину, послав вместе с ними Коммия,
которого после покорения атребатов назначил их вождем. Цезарь ценил его смелость, благоразумие,
преданность и авторитет, на который следовало полагаться в тех краях [49 - То есть в Британии.] в
значительной степени. Он велел ему навестить как можно больше племен и убедить их искать
покровительства у Рима, а также сообщить о его скорой высадке в Британии. Волусен исследовал
страну, насколько это было возможно для военачальника, который не осмеливался высадиться на
остров, чтобы не попасть в руки местных варваров, и на пятый день вернулся к Цезарю, доложив о
своих наблюдениях в прибрежных водах Британии.

22.	Пока Цезарь находился там, где был, для подготовки своих кораблей к походу, с большей части
территории моринов прибыли послы с извинениями за свое прежнее поведение, когда они по своей
дикости и невежеству в отношении знания наших порядков приняли участие в войне против Рима. Они
обещали выполнять приказания Цезаря. Он счел их инициативу весьма уместной. Цезарь не хотел ни
иметь в тылу врагов, ни проводить военную кампанию в условиях окончания летнего сезона, ни
заниматься такими мелочами перед походом в Британию. Поэтому он приказал моринам доставить как
можно больше заложников. После выполнения этого приказания он взял их под свое покровительство.
Когда удалось собрать около восьмидесяти транспортных судов - достаточное число, по мнению
Цезаря, для переправы через пролив двух легионов, он распределил военные корабли между квестором,
легатами и военачальниками. Ко всему флоту следует добавить восемнадцать транспортных судов,
которые задержались сильным ветром в 12 километрах от берега и не смогли зайти в порт сбора [50 -
Вероятно, Булонь, тогда Гезориак (Бонония).]. Эти суда он определил под транспортировку конницы.
Оставшиеся войска Цезарь передал под командование легатов Квинта Титурия Сабина и Луция
Аурункулея Котты, чтобы они повели их против менапиев и тех кантонов моринов, которые не
прислали заложников. Он приказал легату Публию Сульпицию Руфу во главе достаточного, по его
мнению, гарнизона защищать порт.

23.	Завершив эти приготовления, Цезарь дождался подходящей погоды для морского похода и поднял
якорь около третьей четверти ночи. Он приказал коннице погрузиться на транспортные суда в другой
гавани [51 - Вероятно, Амблетёз, севернее Булони.] и следовать за ним. Их посадка на суда заняла
несколько больше времени, чем требовалось. Сам Цезарь достиг берегов Британии в четвертом часу
дня и увидел, что силы неприятеля занимали береговые скалы [52 - Около Дувра.]. Местность была
такого характера, а скалы, подступавшие к морю, были так отвесны, что было удобно бросать сверху
метательные снаряды на берег. Полагая, что это место совершенно не годится для высадки, Цезарь
решил не спешить сниматься с якоря, пока не соберется вся флотилия. Между тем он созвал легатов и
трибунов, чтобы сообщить им о том, что узнал от Волусена, и о том, какие действия он от них ожидал.
Цезарь предупредил их о необходимости соблюдения требований боевой тактики и особенно
навигации - необходимости совершать быстрые маневры против обыкновения. Им следовало все
делать вовремя, следуя его сигналам. Затем Цезарь отпустил их и, воспользовавшись одновременно
благоприятным ветром и приливом, дал сигнал поднять якорь. Он отошел примерно на десять -
одиннадцать километров от данного места и стал на якорь у пологого и открытого берега [53 - Видимо,
между Уолмером и Дилом, к северу от Дувра.].

24.	Британцы, однако, поняли замысел римлян. Поэтому они выслали вперед свою конницу и боевые
колесницы, которые они обычно используют во всех сражениях, и, следуя вдоль берега вместе с
остальными силами, стремились помешать высадке наших войск. Эта высадка являлась чрезвычайно
трудным предприятием по следующим причинам. Корабли из-за их больших размеров не могли
подойти к берегу, разве что в глубоководной гавани. Нашим солдатам - притом что они, не зная
глубины, были связаны необходимостью нести в руках тяжелое оружие - приходилось тем не менее в
одно и то же время прыгать с судов в воду, бороться с волнами и сражаться с противником. С другой
стороны, неприятель был налегке, прекрасно знал глубину моря у берега и, находясь на суше или
продвинувшись на небольшую глубину в воду, мог смело метать свои снаряды или нападать на нас в
воде на лошадях, которые были приучены к этому. Опасаясь всего этого и не имея никакого опыта
сражений в таких условиях, наши солдаты не смогли бы осуществить натиск с такой яростью и силой,
которые выказывали в боях на суше.

25.	Уяснив все это, Цезарь приказал боевым кораблям (которые по своему внешнему виду были
менее знакомы британцам и могли двигаться при необходимости в любом направлении) немного
отделиться от транспортных судов, грести быстрее, подойти к незащищенному флангу противника и
вытеснить его с берега метанием снарядов из пращи, стрельбой лучников и метательных машин. Этот
маневр сослужил нашим войскам хорошую службу. Ибо британцы, напуганные видом кораблей,
движением весел и необычным типом метательных машин, остановились и отступили. Но лишь на
короткое время. Затем, пока наши солдаты все еще держались с опаской, главным образом из-за
глубины моря, орлоносец X легиона, попросив у Небес благословить легион на бой, крикнул:
«Прыгайте, солдаты, если не хотите предать своего орла врагу. Обо мне во всяком случае скажут, что я
выполнил свой долг перед страной и командиром». Громко прокричав это, он бросился с корабля вниз
и понес орла X легиона навстречу врагу. Тогда наши воины, ободряя друг друга в стремлении не
опозориться перед врагом, прыгнули с корабля в едином порыве. Когда же солдаты с соседнего
корабля увидели это, то последовали их примеру и двинулись навстречу неприятелю.

26.	Обе стороны яростно сражались. Однако ряды наших солдат из-за невозможности сохранить
строй, стоять на твердой почве и следовать за своими штандартами - ибо каждый спрыгнувший с
корабля солдат следовал тому штандарту, который находился поблизости, - чрезвычайно расстроились.
Враги же знали все мели, и, заметив с берега высадку одного за другим отрядов наших солдат, они
пришпорили коней и атаковали римлян, находившихся в трудном положении. Множество неприятелей
окружало несколько наших отрядов, в то время как другие бросали в них дротики с незащищенной
стороны. Цезарь заметил это и приказал посадить солдат на шлюпки военных кораблей и
разведывательные суда. Он послал их на помощь отрядам, оказавшимся в затруднительном положении.
Как только наши солдаты стали ногами на твердую почву, они смело атаковали врага и,
поддерживаемые боевыми товарищами, высаживавшимися с кораблей и напиравшими сзади, обратили
неприятеля в бегство. Однако преследовать его на большое расстояние не представлялось возможным,
поскольку суда, везшие конницу, сбились с пути и не смогли добраться до острова. Только это не
позволило Цезарю добиться полного успеха.

27.	Итак, враги были разбиты. Придя в себя после разгрома, они сразу послали Цезарю послов для
переговоров о мире, обещая дать заложников и выполнить его требования. Вместе с послами прибыл
атребат Коммий, которого, как было сказано выше, Цезарь отправил в Британию ранее. Когда Коммий
высадился на острове и передал послания Цезаря британцам, те схватили его и заковали в цепи. Теперь
же, после сражения, они вернули его римлянам. Выпрашивая мир, они приписывали недостойное
поведение мнению толпы и просили прощения, учитывая невежество народных масс. Цезарь посетовал
на то, что, хотя британцы по собственной инициативе послали послов на континент с предложением
мира, они тем не менее затеяли на острове войну против него без всякого повода. Он согласился,
однако, простить им их необдуманные действия и потребовал заложников. Часть заложников они
передали сразу, других, как сказали, вызовут из дальних областей и передадут через несколько дней.
Между тем их правители велели своим людям возвращаться в свои селения на полевые работы, а из
разных областей острова начали прибывать вожди бриттов и отдавать себя и свои племена под
покровительство Цезаря.

28.	Таким образом был установлен мир. Через четыре дня после прибытия в Британию восемнадцать
вышеупомянутых кораблей с конницей на борту снялись с якоря под дуновением легкого бриза у
верхней гавани [54 - То есть севернее. См. § 23, примеч. 1.]. Когда эти корабли приближались к берегу
на виду всего военного лагеря римлян, внезапно разыгралась такая буря, что ни один корабль не мог
следовать необходимому курсу. Некоторые из них вернулись в ту самую гавань, откуда вышли, других
отнесло дальше, то есть к более западному побережью острова. Тем не менее они встали на якорь. Но
когда на них обрушились волны и они были вынуждены бороться с морем ночью, при плохой погоде,
они снова взяли курс на континент.

29.	В ту самую ночь случилось полнолуние, день месяца, когда обычно прилив в океане достигает
наивысшего подъема. Нашим людям это было неизвестно. Получилось так, что прилив затопил
военные корабли, на которых Цезарь приказал переправить армию и которые, по его распоряжению,
вытащили на берег. Одновременно буря разметала транспортные суда, стоявшие на якоре. У наших
солдат не было возможности ни управлять ими, ни спасти их. Несколько судов разнесло в щепки,
другие из-за потери снастей, якорей и такелажа полностью вышли из строя. Эта катастрофа, избежать
которой было невозможно, повергла армию в уныние. Ибо больше не осталось кораблей, которые
могли бы доставить солдат на континент, не хватало материала, необходимого для ремонта кораблей, и,
так как предполагалось, что армия вернется на зимовку в Галлию, не было хлеба, чтобы перезимовать в
этих краях.

30.	Узнав об этом, вожди британских племен, собравшиеся в резиденции Цезаря после сражения,
провели совещание. Им было известно, что римляне нуждались в коннице, кораблях и хлебе. О
малочисленности римской армии они могли судить по ничтожным размерам военного лагеря римлян
(он убавился еще больше оттого, что Цезарь переправил легионы без обоза). Они решили, что настало
подходящее время, чтобы возобновить войну, лишить нас подвоза хлеба и других поставок и
продолжить блокаду римлян зимой. Ибо они были уверены, что, если наличные силы римлян
разгромить или лишить возможности вернуться в Галлию, не останется никого, кто осмелился бы
переправиться оттуда в Британию. Поэтому они составили новый заговор и, покидая группами лагерь,
стали потихоньку стягивать своих воинов-общинников, занятых полевыми работами.

31.	Хотя Цезарь не ведал до поры об их замыслах, тем не менее повреждение кораблей бурей и тот
факт, что вожди приостановили передачу заложников, заставили его подозревать, что дело обернется
неблагоприятным образом. Поэтому он приготовился встретить чрезвычайную ситуацию как надо.
Цезарь приказал ежедневно свозить в лагерь собранный на полях хлеб, а также использовать древесину
и медное и бронзовое покрытие сильно поврежденных кораблей для ремонта менее поврежденных
судов, а что можно - доставить с континента. Легионеры выполняли эту работу с большим
энтузиазмом, и в результате, хотя было потеряно 12 кораблей, Цезарь смог сделать остальные корабли
вполне мореходными.

32.	Между тем VII легион был послан, как обычно, собирать у британцев хлеб, все еще не подозревая
об их враждебных планах, поскольку часть из них продолжала полевые работы, а другие зачастили с
посещениями римского лагеря. Затем дежурившие перед воротами лагеря дозоры доложили Цезарю,
что со стороны, куда отправился легион, надвигается необычно большое облако пыли. Подозрения
Цезаря оправдались - британцы затеяли новые козни. Он велел когортам, дежурившим в дозоре,
сопровождать его в направлении, вызывавшем тревогу, двум другим когортам заменить их в дозорной
службе, остальным легионерам вооружиться и следовать за ним немедленно. Когда он отошел на
некоторое расстояние от лагеря, то обнаружил, что солдат VII легиона теснили враги, римляне едва
удерживали позиции. Легион сбился в кучу, со всех сторон в легионеров летели метательные снаряды.
Случилось так, что, когда было сжато все поле, кроме одного участка, британцы, полагая, что
легионеры займутся и им, организовали ночью в лесу засаду. Затем, когда римляне рассеялись и
отложили в сторону оружие, занявшись жатвой, британцы внезапно атаковали их. Они убили несколько
легионеров, произведя среди других суматоху до того, как они смогли сформировать боевой строй,
окружив римлян своей конницей и боевыми колесницами.

33.	Тактика боя колесниц бриттов состояла в следующем. Сначала они нападают со всех сторон,
мечут дротики и благодаря ужасу, который внушают противнику, а также грохоту колес, как правило,
приводят в смятение, расстраивая его ряды. Когда колесницы врезаются в конную массу, воины
соскакивают с них и сражаются пешими. В это время возчики колесниц выходят мало-помалу из боя и
ставят колесницы таким образом, что воины, если их теснит противник числом, могут располагать
готовыми средствами организованного отступления. Так бритты демонстрируют в действии
мобильность конницы и стойкость пехоты. Благодаря ежедневной практике и опыту британцы
достигли такого совершенства, что способны быстро спускаться по крутым склонам, не теряя
самоконтроля и мгновенно поворачивая в разные стороны, вставая на дышло, вскакивая на ярмо и
прыгая с него в колесницу.

34.	Помощь Цезаря подоспела как раз в то время, когда наши воины на поле были приведены в
смятение необычной манерой ведения боя противником. Появление Цезаря заставило неприятеля
остановиться, а легионеров - преодолеть страх. Цезарь счел обстановку неблагоприятной для
продолжения боя, поэтому оставался на своих позициях и после короткой передышки повел свои
войска назад в лагерь. После этого наши войска занимались укреплением лагеря, а бритты прекратили
полевые работы. Затем в течение нескольких дней бушевал ураган, достаточно мощный, чтобы
удерживать римлян внутри лагеря, а неприятеля - от нападения на них. Между тем британцы разослали
во все края гонцов, чтобы сообщить соплеменникам о малочисленности наших войск и о том, что
появились немалые шансы для приобретения трофеев и окончательного обретения свободы
посредством разгрома лагеря римлян. Благодаря этим доводам бритты, быстро собрав множество
пеших и конных воинов, направились к лагерю.

35.	Цезарь понимал, что результат будет тем же, что и прежде, - если неприятель будет отброшен, то
воспользуется возможностью быстро уйти от преследования. Тем не менее он выстроил свои войска в
боевую линию перед лагерем, имея при себе лишь около тридцати всадников, которых привел с собой
вышеупомянутый атребат Коммий. Когда началась битва, противник, неспособный выдержать
упорный натиск наших войск, обратился в бегство. Римляне преследовали его, насколько им позволяли
быстрота ног и силы. Они перебили немало врагов. Затем, предав огню все постройки британцев в
округе, римляне вернулись в лагерь.

36.	В тот же день прибыли от неприятеля послы для ведения переговоров о мире. Цезарь потребовал
от них удвоить число заложников в сравнении с тем числом, о котором договорились прежде, и велел
доставить их на континент, так как приближалось осеннее равноденствие и он не считал
целесообразным подвергать войска риску плавания в условиях зимних штормов. Сам же Цезарь,
воспользовавшись коротким периодом благоприятной погоды, приказал чуть за полночь поднять якоря.
Все корабли благополучно добрались до континента. Лишь два транспортных судна не смогли попасть
в тот же порт, что и все. Их отнесло немного ниже вдоль береговой линии.

37.	После высадки с этих судов около трехсот легионеров и их быстрого марша в лагерь морины,
которых Цезарь пощадил перед отправкой в Британию, воодушевились надеждой захватить трофеи и
окружили наши войска сначала небольшим количеством соплеменников, требуя от римлян сдачи
оружия, если те хотят избежать гибели. Римляне, построившись в каре, защищались. На крики
сбежалось около шести тысяч моринов, окруживших легионеров. Когда Цезарю доложили об этом, он
послал из лагеря на помощь своим солдатам всю конницу. Тем временем наши солдаты отбивали
нападение врага с большой отвагой в течение более четырех часов. Они имели в своих рядах лишь
раненых, но перебили много врагов. В тот момент, когда появилась наша конница, неприятель
побросал оружие и обратился в бегство. Было убито большое число моринов.

38.	На следующий день Цезарь послал легата Тита Лабиена вместе с легионами, которые переправил
из Британии, против моринов, возобновивших враждебные действия. Отступать неприятелю было
некуда из-за того, что высохли болота, служившие им убежищем в предыдущем году. Поэтому почти
все они сдались Лабиену. Что касается легатов Квинта Титурия и Луция Котты, которые повели
легионы на территорию менапиев, то они вернулись к Цезарю лишь после того, как опустошили их
поля, собрали урожай и сожгли постройки, поскольку менапии укрылись в дремучих лесах. Затем
Цезарь велел обустроить зимние квартиры на территории белтов. Туда прислали заложников не более
двух британских племен, остальные пренебрегли этим. За достигнутые победы римский сенат по
получении депеш Цезаря постановил устроить двадцатидневные торжества общественного
благодарения.

Книга 5

(5 1 г, до н, э,)

1.	Еще продолжалось консульство Луция Домиция и Аппия Клавдия [55 - 54 г. до н. э.], когда Цезарь
накануне отъезда из зимнего лагеря в Италию приказал в соответствии с ежегодной практикой легатам,
командовавшим легионами, построить зимой как можно больше новых кораблей и отремонтировать
старые суда. Он предложил чертежи и схему новых кораблей. Для ускорения погрузки и с целью
облегчения вытаскивания на берег Цезарь предложил строить их более низкими, чем те, что мы
привыкли видеть в нашем море [56 - То есть в Средиземном море.]. Тем более что высота морских волн
у побережья Галлии, как Цезарь выяснил, была, как правило, меньше из-за частой смены приливов и
отливов. Для перевозки грузов и вьючных животных требовались, по его мнению, корабли более
широкие, чем те, что используются римлянами в других морях. Все корабли Цезарь велел оснастить
как веслами, так и парусами, чему способствовала их меньшая высота. Необходимый такелаж для
строительства кораблей он приказал доставить из Испании. Закончив судебные разбирательства в
Ближней Галлии [57 - См. примеч. 1, с. 54.], Цезарь отправился в Иллирию, узнав, что пирусты
разоряют своими рейдами пограничную территорию Провинции. После прибытия в Иллирию он обязал
местные племена поставить солдат и приказал им собраться в определенном месте. Узнав об этом,
пирусты прислали к нему гонцов, чтобы уведомить, что ни один из их налетов не был продиктован
общим согласием, и подтвердить, что они готовы на все для возмещения ущерба. Приняв их
оправдания, Цезарь потребовал у них заложников и приказал доставить их в назначенный день. Он
пригрозил их племени войной в случае неисполнения приказа. Заложники были доставлены в
названный день, и Цезарь назначил арбитров между племенами для оценки ущерба и определения
взыскания.

2.	Урегулировав эти вопросы и проведя судебные разбирательства, Цезарь вернулся в Ближнюю
Галлию и оттуда отправился в армию. По прибытии туда он посетил зимний лагерь и выяснил, что
благодаря старанию солдат в условиях крайнего дефицита необходимых материалов было построено
около 600 судов упомянутой выше конструкции и 28 военных кораблей. Осталось завершить лишь
небольшие работы, чтобы спустить их на воду в течение нескольких дней. Цезарь сердечно
поблагодарил солдат и военачальников, руководивших работами. Он распорядился, чтобы все корабли
собрались в гавани Итию [58 - Возможно, Булонь. См. книгу 4, § 22.], откуда, как ему сообщили,
пролегал наиболее удобный морской путь в Британию, которая отстояла здесь на дистанции всего
около пятидесяти километров от континента. Он отрядил столько войск, сколько посчитал
достаточным для переправки в Британию, а сам с четырьмя легионами налегке и 800 всадниками
отправился на земли треверов, поскольку их представители не посещали общие советы, не выполняли
его приказания и, согласно донесениям, подстрекали германцев из-за Рейна на нападение.
3.	Племя треверов располагало самой многочисленной во всей Галлии конницей, а также
значительными силами пехоты, и, как уже сказано, их земли примыкали к Рейну. За верховенство в
племени боролись два человека, Индутиомар и Кингеториг. Последний из них, как только узнал о
приближении Цезаря с легионами, немедленно прибыл к нему, подтвердив, что он и его сторонники
сохранят верность и никогда не поступятся дружбой с Римом. Более того, он рассказал о том, что
происходит в племени треверов. Индутиомар же стал собирать пехоту и конницу, готовиться к войне,
укрывая в лесных массивах Арденн тех соплеменников, которые по возрасту не могли нести военную
службу. Эти леса занимали большую площадь и тянулись через всю территорию треверов от Рена
(Рейна) до земель ремов. Некоторые же из вождей треверов, движимые дружескими чувствами к
Кингеторигу и встревоженные в то же время приближением римской армии, прибыли к Цезарю с
просьбами поддержать их, поскольку не в их власти, говорили они, обеспечить общие интересы
племени [59 - То есть заявить открыто на общем собрании о согласии принять условия Цезаря.]. Затем
и Индутиомар, опасаясь полной изоляции, прислал к Цезарю своих гонцов. Он уверял, что не оставлял
свой народ, чтобы прибыть к Цезарю, из-за того, что хотел сохранять свое влияние в племени. Иначе, в
случае его отсутствия вместе со знатью, простой народ по невежеству мог выйти из повиновения. В
результате же его поведения, доказывал Индутиомар, племя остается под его властью и, с позволения
Цезаря, он готов прибыть в его резиденцию и передать себя и племя треверов под покровительство
Рима.

4.	Цезарь хорошо понимал истинную цель этих оправданий и обстоятельства, которые заставили
Индутиомара отказаться от задуманного плана, вместе с тем, не желая терять летнее время на
пребывание среди треверов, когда все было готово к экспедиции на Британские острова, он велел
Индутиомару явиться к нему с двумястами заложниками. Когда их доставили, в том числе сына
Индутиомара и родственников, которых Цезарь вызвал по именному списку, он успокоил Индутиомара
[60 - То есть заверил его, что ни ему самому, ни родственникам не причинят вреда.] и посоветовал ему
соблюдать лояльность. Тем не менее Цезарь собрал в своей резиденции вождей треверов и строго
наказал им поддерживать Кингеторига. Он осознавал, что Кингеториг заслуживал этого, но, кроме
того, считал весьма важным, чтобы возможно более прочной властью в племени обладал человек,
который продемонстрировал к нему добрую волю. Индутиомар воспринял это с обидой, поскольку
понимал, что его влияние среди племени треверов уменьшится. Хотя и прежде он не питал к нам
дружеских чувств, теперь его злоба распалилась еще больше.

5.	Урегулировав эти вопросы, Цезарь отправился с легионами в гавань Итию. Там ему сообщили, что
60 кораблей, построенных в краю мельдов (между Марной и Сеной. - Ред.), из-за шторма сбились с
курса (выйдя в море из устья Сены) и поэтому вернулись туда, откуда вышли. Другие корабли он
нашел готовыми к экспедиции и оснащенными во всех отношениях. Отряд галльской конницы
численностью 4 тысячи человек собрался здесь же вместе с вождями племен. Нескольких из них, в
лояльности которых Цезарь не сомневался, он решил оставить в Галлии, остальных же взял с собой в
качестве заложников, поскольку опасался восстания галльских племен в свое отсутствие.

6.	Среди прочих вождей здесь находился эдуй Думнориг, о котором уже шла речь [61 - Книга 1, § 18-
20.]. Цезарь решил держать их при себе, особенно Думнорига, поскольку знал его как человека,
склонного к бунту и своеволию, человека большой дерзости и влияния среди галлов. Кроме того, на
совете эдуев Думнориг заявил, что Цезарь собирался предложить ему стать верховным вождем
племени, и, поскольку эдуи были сильно огорчены его словами, они не посылали к Цезарю послов ни с
осуждением, ни с возражениями против его намерения. Цезарь узнал об этом от своих доброжелателей.
Сначала Думнориг донимал слезными прошениями оставить его в Галлии, доказывая, что в экспедиции
от него не будет никакой пользы, что он боится моря, и приводил религиозные причины [62 - Ср.:
книга 1, § 50.]. Затем, когда Думнориг осознал, что получил решительный отказ на просьбу остаться и
надеяться на это невозможно, он стал агитировать галльских вождей, отводя их в сторону и уговаривая
остаться на континенте. Он пытался внушить им страх, создавая впечатление, что есть основания
опасаться истребления галльской знати, что Цезарь замыслил переправить вождей в Британию и там
прикончить их, чего боялся сделать в Галлии. Думнориг обращался к другим вождям и требовал от них
клятвы выполнить то, что они с общего согласия сочли полезным для Галлии. Об этом заговоре Цезарю
донесли несколько человек.

7.	Получив эти донесения, Цезарь был расположен думать, что в связи с большим значением, которое
он придавал племени эдуев, Думнорига следовало наказать и обуздать всеми возможными средствами.
В то же время он полагал, что Думнориг зашел слишком далеко в своей одержимости и надо принять
меры предосторожности, чтобы этот эдуй не смог нанести вред ни ему самому, ни Римской державе. И
так как Цезарь задержался здесь почти на двадцать пять дней, потому что северо-западный ветер
(преобладающий в этих местах большую часть года) препятствовал выходу в море, он старался держать
Думнорига в повиновении и тем не менее выведать все его замыслы. Наконец погода улучшилась, и
Цезарь приказал пехоте и коннице грузиться на корабли. Но в это время Думнориг с некоторыми
воинами-эдуями задумал бежать из лагеря и возвратиться домой. Цезарь не знал об этом, но, когда ему
доложили о побеге, он отменил выход в море и отложил экспедицию. Затем он отрядил большой отряд
конницы преследовать Думнорига, приказав притащить его обратно, если же он окажет сопротивление
или откажется подчиниться, то предать его смерти. Ибо Цезарь считал, что от человека, который
пренебрег его распоряжениями, данными во время личной встречи, не следует ждать ничего хорошего,
когда он окажется вне контроля. И действительно, когда Думнорига звали вернуться, он пытался
сопротивляться и защищаться силой. Он просил помощи своих сообщников и постоянно кричал, что
является свободным человеком из свободного племени. Преследователи, как было приказано,
окружили его и убили. Все же воины-эдуи вернулись к Цезарю.

8.	После этого Лабиен был оставлен на континенте с тремя легионами и 2 тысячами кавалеристов с
повелением охранять гавани, обеспечивать поставки хлеба, быть в курсе событий в Галлии и
планировать свою деятельность в зависимости от событий и обстоятельств. Главнокомандующий же с
пятью легионами и отрядом конницы, численность которой равнялась той, что оставили на континенте,
перед закатом приказал поднять якоря и выйти в море при слабом юго-западном ветре. Около полуночи
ветер стих, и Цезарь не мог ориентироваться: флот отнесло приливом слишком далеко, и с восходом
солнца Цезарь увидел побережье Британии, отстоявшее далеко от гаваней. Затем он снова
воспользовался приливом и постарался достичь на веслах той части побережья острова, которая (как он
выяснил предыдущим летом) служила наилучшим местом для высадки. Здесь следует похвалить
самоотверженность солдат, которые, находясь в тяжело нагруженных транспортных суднах, не
отставали благодаря неустанной гребле от военных кораблей. К полудню весь флот достиг британского
берега, но противника там не оказалось. На самом деле, как позже Цезарь узнал от пленников, бритты,
сгруппированные в большие отряды, здесь были. Но, увидев разом множество римских кораблей,
численность которых вместе с теми, что были в предыдущем году, и построенными недавно,
составляла в целом свыше восьмисот единиц, бритты испугались и отошли от берега на высоты.

9.	Высадка войск состоялась, и было выбрано удобное место для разбивки военного лагеря. Узнав от
пленных, где расположились враги, Цезарь оставил 10 когорт и 300 кавалеристов на побережье
охранять корабли, а сам в третью четверть ночи двинулся навстречу неприятелю, испытывая меньшее
беспокойство за флот, поскольку оставил его на якорной стоянке у песчаного открытого берега.
Командовать войсками, охранявшими корабли, он оставил Квинта Атрия. Сам же, продвинувшись на
расстояние около восемнадцати километров, оказался в поле зрения противника. Бритты бросили
сверху к реке [63 - Грейт-Стуар.] свою конницу и колесницы, стремясь остановить наши войска и
завязать бой. Наша конница отбросила их, и они укрылись в лесу, - там у них была выгодная позиция,
укрепленная как природой, так и человеческим трудом. Видимо, ее оборудовали с давних пор для
междоусобных войн. Все подходы к ней были прикрыты засеками из большого числа поваленных
деревьев. Неприятель выходил из леса сражаться небольшими отрядами и старался помешать нашим
войскам взять его укрепления штурмом. Но солдаты VII легиона образовали «черепаху» [64 - См.
примеч. 2, с. 59.] и создали из поваленных деревьев вал против неприятельских укреплений, захватив
их таким образом и вытеснив противника из леса ценой всего лишь нескольких раненых. Цезарь
запретил солдатам преследовать врагов на большое расстояние, потому что не знал характера
местности и потому что день подходил к концу, а он хотел использовать оставшееся время для
укрепления лагеря.

10.	Утром следующего дня Цезарь разделил пехоту и конницу на три колонны и послал их
преследовать беглецов. Когда они удалились на значительное расстояние от лагеря, оставаясь в
пределах видимости, прибыли к Цезарю от Квинта Атрия солдаты с сообщением о том, что в
предыдущую ночь разразился сильный шторм. Почти все корабли получили повреждения и были
выброшены на берег. Державшие их канаты с якорями были сорваны, а матросы и рулевые не могли
совладать с силой ветра. Столкновения судов привели к их серьезным повреждениям.

11.	Узнав об этом, Цезарь приказал отозвать легионы и конницу. Он распорядился также выставить
боевое охранение для защиты наших войск на марше от нападений неприятеля. Сам же возвратился к
месту стоянки флота. Здесь он собственными глазами увидел именно то, что слышал от гонцов и читал
в депешах: около сорока судов действительно были разбиты, но выяснилось, что остальные корабли
могли быть отремонтированы при должном напряжении сил. Поэтому Цезарь собрал мастеров из
легионов, других же приказал доставить с материка. Он написал Лабиену письмо с приказом построить
при помощи оставленных ему легионов как можно больше кораблей. Для себя он решил, что,
поскольку дело требовало много труда и усилий, было бы лучше вытащить все корабли на берег и
связать это место с лагерем единым рвом. На это он потратил около десяти дней, не позволяя солдатам
прекращать работы даже ночью. Когда вытащили корабли и достаточно укрепили лагерь, он оставил
для охраны судов столько же сил, сколько было прежде, сам же отправился туда, откуда прибыл.
Прибыв к месту прошлого боя, он обнаружил, что там собрались со всех краев острова еще более
многочисленные силы бриттов. Они доверили, с общего согласия, верховное командование и ведение
войны Кассивеллауну. Его земли были отделены от земель прибрежных племен рекой под названием
Тамесис (Темза) на расстоянии примерно сто двадцать километров от моря. До этого между этим
вождем и другими племенами происходили постоянные войны, но прибытие наших войск заставило
бриттов сделать его командующим всей кампанией против нас.

12.	Внутренняя территория Британии населена племенами, считающими себя по традиции коренными
народностями острова. На побережье живут племена, мигрировавшие ранее в поисках добычи из
страны белтов. Почти все они носят названия племен, от которых происходили, когда вторгались в
Британию. После вторжения они здесь расселились и принялись за обработку полей. Население здесь
очень густое, постройки отдельных хозяйств тесно примыкают друг к другу, очень напоминая
галльские. Здесь много скота. Бритты используют медные или золотые монеты либо вместо
монетарных денег железные бруски определенного веса. Во внутренних районах Британии
производится олово, в прибрежных - железо, но в небольших количествах. Медь, которую они
используют, ввозится. Как и в Галлии, здесь растут леса из разных пород дерева, кроме бука и сосны.
Они считают неправильным каждодневное употребление в пищу зайчатины, дичи и гусей, это
откладывается на потом или в качестве лакомства. Климат здесь более мягкий, чем в Галлии, холода
зимой не так сильны.

13.	Остров имеет форму треугольника, одна сторона которого находится напротив Галлии. В
обращенном на восток углу этого треугольника располагается Кент (Кантий), куда причаливают все
корабли из Галлии, нижний угол смотрит на юг. Сторона между этими углами простирается на 700
километров. Другая сторона треугольника обращена к Ибернии (Ирландия), которая, как полагают,
вдвое меньше Британии. Морской проход между ними равен по протяженности проливу между
Галлией и Британией. В этом внутреннем проливе имеется остров под названием Мона (Мэн). Кроме
того, как полагают, близ побережья Британии расположен еще ряд мелких островов, относительно
которых некоторые исследователи пишут, что зимняя ночь длится там целых тридцать дней (во время
зимнего солнцеворота). Нам ничего не удалось узнать об этом путем расспросов, но посредством
точных измерений водой [65 - Измерения водяными часами, клепсидрой.] мы установили, что ночи
здесь короче, чем на материке. Длина этой стороны треугольника, по словам коренных жителей (между
350 и 320 до н. э. в Британию и «страну Туле» (как сейчас установлено, Исландию) плавал грек из
Массалин (совр. Марсель) Пифей. У Цезаря наверняка была информация об этом выдающемся
путешествии. - Ред.), составляет более тысячи километров. Третья сторона треугольника направлена к
северу и не имеет противолежащей территории. Однако угол этой стороны обращен в сторону
Германии. Эта сторона тянется в длину, как полагают, на 1200 километров. В целом береговая линия
острова тянется почти на 3 тысячи километров.

14.	Из всех британцев жители Кантия (Кента), расположенного на побережье, самые цивилизованные,
несколько отличаясь от галлов в образе жизни. Большинство жителей внутренней части острова не
сеют зерновые, но питаются молоком и мясом, одеваются в шкуры животных. Все британцы красятся
вайдой в голубой цвет, что придает им в сражении устрашающий вид. Они отпускают длинные волосы
и бреют все тело, кроме головы и над верхней губой. Группы из 10-12 мужчин имеют общих жен,
особенно братья и отцы с сыновьями. Считается, что дети от таких союзов принадлежат той семье, в
которую женщина была взята девственницей.

15.	Конница и боевые колесницы противника ввязывались в ходе марша в ожесточенные бои с нашей
конницей, в которых наши войска демонстрировали полное превосходство и отгоняли противника в лес
и на высоты. Однако, преследуя неприятеля с излишним усердием и нанеся ему потери убитыми,
римляне и сами понесли некоторые потери. Через некоторое время, когда наши солдаты ослабили
бдительность и занялись укреплением лагеря, противник внезапно атаковал их из леса, напав на
отряды, несшие перед лагерем сторожевую службу. Произошла яростная схватка. И хотя Цезарь
прислал им на помощь две когорты - это были первые когорты двух легионов, - хотя позицию
занимали два отряда с небольшим разрывом между ними, противник прорвал их оборону (поскольку
наши войска пришли в замешательство перед лицом их необычной военной тактики) и благополучно
отступил полями. В тот день погиб трибун Квинт Лаберий Дур. Нападение неприятеля отбили, когда
были посланы новые когорты.

16.	Бой происходил перед лагерем, на глазах у всех. Становилось очевидным, что в подобных боях
наша пехота из-за ее тяжелого вооружения, которое не позволяло ей ни преследовать отступающего
врага, ни отрываться от штандарта [66 - То есть билась только тесными рядами.], была малопригодна
для битвы с таким противником. Очевидно также, что наша конница подвергалась в боях большому
риску, потому что противник нередко отступал преднамеренно, и, когда она отрывалась от легионов,
бритты соскакивали со своих колесниц и сражались в пешем порядке, ставя наших конников в
невыгодное положение. Однако тактика их собственной конницы представляла для нас такую же
угрозу при отступлении или преследовании [67 - Взаимодействие британских колесниц и конницы
иногда ставило римскую конницу в невыгодное положение. Относительно тактики колесниц см. книгу
4, § 33. Многие издатели ставят это предложение в скобки, как привнесенное.]. Кроме того, противник
никогда не сражался сомкнутыми рядами, но небольшими отрядами на значительной дистанции друг
от друга. Он расставлял свои отряды на последовательно оборудованных позициях, так что один отряд
прикрывал другой и свежие бодрые воины заменяли тех, которые устали от сражения.

17.	На следующий день противник занял позицию на холмах, далеко отстоящих от нашего лагеря. Он
появлялся небольшими отрядами, чтобы совершать нападения на нашу конницу, хотя и с меньшим
азартом, чем днем раньше. Но в полдень, когда Цезарь послал три легиона и всю конницу под
командованием легата Гая Требония за фуражом, неприятель обрушился на отряды фуражиров со всех
сторон с такой яростью, что даже не реагировал на близость наших легионов. Наши войска решительно
атаковали бриттов и бросили их. Они не прекращали их преследование до тех пор, пока конница,
опираясь на поддержку легионов, не набросилась на врагов и не перебила многих из них, не давая
бриттам никакой возможности собраться, закрепиться или соскакивать со своих колесниц. После этого
поражения те, кто оказывал противнику помощь, удалились и он больше никогда не нападал на нас
всеми силами.

18.	Разузнав о планах неприятеля, Цезарь повел свою армию к границе территории, находившейся
под властью Кас сив елл аула, что проходила по реке Тамесис (Темза), которую можно было перейти
вброд лишь в одном месте, да и то с большим трудом. Прибыв к реке, он заметил, что противник
сосредоточил на другом берегу большие силы. Берег был оборудован частоколом острых кольев, такие
же колья были вбиты под водой в реке, скрываясь под ее поверхностью. Узнав об этих подробностях от
пленных и перебежчиков, Цезарь выслал вперед конницу и приказал легионам немедленно следовать за
ней. Солдаты двинулись вброд по горло в воде с такой быстротой и воодушевлением, что неприятель,
не выдержав натиска легионов и конницы, оставил берег и обратился в бегство.

19.	Когда Кассивеллаун, как явствует из сказанного выше, утратил надежду на успех в войне, он
распустил большую часть своих войск, с остальными же - четырьмя тысячами колесниц - он
постоянно наблюдал за нашим передвижением и, немного удалившись от дороги, укрывался в густых
лесных чащах. Как только британский вождь узнавал, что мы направляемся в какую-нибудь местность,
он угонял из нее в лес скот и жителей. Когда же нашей коннице удавалось найти селение на равнине,
где можно было пограбить, он посылал из леса разными дорогами и тропами колесницы, ввязываясь в
опасные для нашей конницы сражения и внушая ей страх перед дальнейшими рейдами на другие
селения. Цезарю оставалось лишь запрещать любому отряду удаляться от основной колонны легионов
и наносить неприятелю возможно больше вреда, опустошая и предавая огню его селения на равнине,
насколько это позволяли силы легионеров, совершавших поход.
20.	Между тем тринобанты, возможно самое крупное племя в этих краях, прислали к Цезарю послов,
обещая повиноваться и выполнять его распоряжения. Юный Мандубракий из этого племени в поисках
покровительства Цезаря приезжал к нему на материк в Галлию. Его отец был верховным вождем
племени, но его убил Кассивеллаун, а сам Мандубракий избежал гибели бегством. Послы просили
Цезаря защитить Мандубракия от Кассивеллауна и признать Мандубракия предводителем и верховным
вождем племени. Цезарь потребовал от них за Мандубракия сорок заложников и хлеба для войск.
Тринобанты быстро выполнили его требования и прислали заложников и хлеб.

21.	Когда тринобанты были взяты под покровительство Цезаря и избавлены от разорительных рейдов
римских войск, ценимагны, сегонтиаки, анкалиты, биброки и кассы отправили послов с предложением
повиноваться Цезарю. От них он узнал, что крепость Кассивеллауна находилась неподалеку среди
лесов и болот и что он собрал там значительное число людей и скота. Бритты называют крепостью
место в лесной чаще, укрепленное валом и рвом. Там они, по обыкновению, собираются, чтобы
укрыться от неприятельского нападения. Туда и направился Цезарь с легионами. Он обнаружил
укрепление, о создании которого позаботились природа и люди, и тем не менее начал штурм его с двух
сторон. Противник некоторое время держался, но, не выдержав штурма наших войск, вырвался с
другой стороны крепости. Внутри ее было обнаружено большое количество скота. Много врагов было
захвачено во время бегства и убито.

22.	Пока происходили эти события, Кассивеллаун отправил послания в Кантий (Кент), который, как
было указано выше [68 - См. § 14.], находился у моря. На территории четырех его областей правили в
качестве вождей Цингеториг, Карвилий, Таксимагул и Сеговакс. Им было адресовано повеление
собрать все свои силы для внезапного нападения на стоянку римских кораблей. Но когда они подошли
к лагерю, римляне предприняли вылазку и побили многих из них, захватив к тому же Луготорига,
командира из знатной семьи. Затем римляне вернулись в лагерь без потерь. Узнав об этом сражении,
Кассивеллаун, удрученный многочисленными поражениями, которые понес, разорением своей
территории и, главным образом, ожиданием мятежа в подвластных племенах, был вынужден отправить
послов к Цезарю для переговоров о мире при посредничестве атребата Коммия. В связи с
неожиданными волнениями в Галлии Цезарь решил зимовать на континенте, и, так как лето
заканчивалось и могло быть растрачено бесцельно, он взял заложников и определил размер ежегодной
дани, которую Британия должна была платить Риму. Он строго предостерег Кассивеллауна от попыток
нанести вред Мандубракию или тринобантам.

23.	По получении заложников Цезарь повел армию к морскому побережью, где обнаружил, что
корабли уже отремонтированы. Когда их спустили на воду, он решил переправить армию на материк в
два приема. Ведь с ним было много пленных, а несколько кораблей во время шторма были разбиты. В
конце концов из общего количества ходивших через пролив кораблей ни один из тех, что перевозил
войска как в этом, так и в прошлом году, не пропал. Однако из порожних судов, присланных с
материка, как тех, что высадили войска в ходе первого перехода, так и из второй флотилии, которую
было приказано построить Лабиену [69 - См. §11.] числом 60 кораблей, оказалось в месте сбора
немного. Почти все они были унесены в море. Некоторое время Цезарь ждал их возвращения, но
напрасно. Затем, опасаясь, что он не сможет переправиться на материк в этот сезон года, так как
осеннее равноденствие было совсем близко, он решил погрузить войска на корабли как можно плотнее.
Как только шторм утих, он приказал в начале второй четверти ночи поднять якорь, а на заре достиг
берега материка, благополучно приведя все корабли в порт.

24.	Корабли вытащили на берег, состоялся совет галльских вождей в Самаробриве (Амьен). Затем, так
как урожай зерновых в Галлии оказался скудным из-за засухи, Цезарь был вынужден определить
армию в зимние лагеря иначе, чем в предыдущие годы, распределив легионы среди большего числа
племен. Один из легионов он велел легату Гаю Фабию вести в страну моринов. Другой, под
командованием Квинта Цицерона, - к нервиям. Третий во главе с Люцием Росцием - к эсубиям.
Четвертому, под командованием Тита Лабиена, Цезарь приказал стать лагерем на зиму среди ремов у
границы с треверами. Три легиона он разместил среди белтов, командовать ими были поставлены
квестор Марк Красе, а также легаты Луций Мунаций Планк и Гай Требоний. Один легион, недавно
набранный к северу от реки По, вместе с пятью когортами он послал в страну эбуронов, основная
территория которых располагалась между реками Маас и Рейн. Вождями этого племени были
Амбиориг и Катуволк. Цезарь велел легатам Квинту Титурию Сабину и Луцию Аурункулею Котте
взять этот легион и когорты под свое командование. Распределив легионы таким образом, он полагал
легко справиться с нехваткой продовольствия. И все же зимние лагеря всех легионов, кроме того,
который Луцию Росцию было приказано вести в наиболее спокойную и мирную область, были удалены
друг от друга в пределах 150 километров. Между тем сам Цезарь решил оставаться в Галлии до тех пор,
пока не убедится, что легионы разместились в местах дислокации и эти места укреплены.

25.	Среди кар нутов имелся весьма родовитый человек Тасгетий, предки которого были вождями
племени. Цезарь вернул ему статус предков, учитывая его характер и дружеское расположение, ведь во
всех войнах он, со своей необыкновенной энергией, оказал ему большие услуги. И вот, после того, как
он правил в племени два с лишним года, его убили враги с открытого одобрения многих общинников.
Когда об этом доложили Цезарю, он, опасаясь мятежа в племени, вызванного убийством вождя - что
вызывало беспокойство многих, - приказал Луцию Планку поспешить со своим легионом из Белгики в
страну карнутов, встать там зимним лагерем и прислать к нему людей, причастных, как ему стало
известно, к убийству Тасгетия. Между тем Цезарь получил известия от квестора и легатов, которым
поручил легионы, что места зимнего расквартирования достигнуты и должным образом укреплены.

26.	Примерно через две недели после прибытия войск для зимнего расквартирования внезапно
произошли смута и мятеж. Их начали эбуроны Амбиориг и Катуволк, которых после посещения
Сабина и Котты на границах земель эбуронов и доставки продовольствия расквартированным войскам
побудили поднять на бунт свой народ послания тревера Индуциомара. Внезапным нападением
преобладающими силами эбуроны разбили римский отряд, заготавливавший лес, и при большом
численном превосходстве собрались штурмовать лагерь. Наши солдаты немедленно взялись за оружие
и поднялись на вал. Отряд испанской конницы, брошенный на фланг мятежников, обеспечил нам
преимущество в бою, благодаря которому противник, отчаявшийся в успехе, отказался от штурма.
Затем, по своему обыкновению, эбуроны громко позвали кого-нибудь из наших выйти для переговоров,
утверждая, что намерены сообщить нечто интересное для обеих сторон, способное урегулировать
спорные вопросы.

27.	На переговоры послали римского всадника Гая Арпинея, друга Квинта Титурия, а также Квинта
Юния из Испании, который раньше не раз ходил к Амбиоригу с поручениями Цезаря. Амбиориг сказал
им следующее. Он признал, что весьма обязан Цезарю за все доброе. Как раз благодаря Цезарю его
освободили от дани, которую он выплачивал своим соседям адуатукам, а сын и племянник Амбиорига,
посланные заложниками адуатукам и содержавшиеся у них в рабстве, были ему возвращены. Амбиориг
заявил, что штурм лагеря не был следствием его намерения или расчета, но был навязан ему
собственным племенем. Его статус вождя таков, что общинники имеют столько же власти над ним,
сколько он над ними. К тому же племя стало воевать потому, что не могло устраниться от участия в
неожиданном заговоре галлов. Его бессилие [70 - Этот довод должен звучать так: «Племя принудило
меня напасть на вас вопреки моему благоразумию. Сам же я не тешил себя иллюзиями, что располагаю
силами, способными нанести поражение римлянам».] служит убедительным доказательством этого,
поскольку он не настолько несведущ в делах, чтобы вообразить, будто сможет одолеть римлян
собственными силами. Нет, существует общее решение всех галлов - это был день нападения на все
военные лагеря Цезаря так, чтобы ни один легион не смог прийти на помощь другому. Галлам нелегко
отказать друг другу, особенно когда они полагают, что затеваемое ими предприятие имеет целью
возвращение общей свободы. Теперь же, удовлетворив требования галлов в том, что касается его
племени, он считает своим долгом отплатить Цезарю за добрые услуги. Амбиориг заклинал, умолял
Титурия в приватном порядке принять меры для обеспечения безопасности себя лично и римских
солдат. Ибо крупные силы наемных германцев переправились через Рен (Рейн) и будут здесь через
пару дней. Римлянам самим решать, будут ли они выводить свои войска из лагерей без ведома соседей
и двигаться маршем либо к Цицерону или Лабиену, один из которых находился в 75 километрах от них,
другой - еще дальше. Амбиориг обещал и подтвердил обещание клятвой, что гарантирует римлянам
безопасный проход через земли своего племени. Поступая так, говорил Амбиориг, он учитывает
интересы своего племени, освобождая его от бремени зимнего постоя римских солдат, и воздает
должное Цезарю в соответствии с его достоинствами. Высказав это, Амбиориг удалился.

28.	Арпиней и Юний передали все, что услышали, легатам. Те были встревожены неожиданными
известиями и сочли, что ими не стоит пренебрегать, хотя они были получены от врага. Одно лишь
усиливало беспокойство - было трудно поверить, что эбуроны, неприметное и незначительное племя,
осмелились по собственному почину начать войну с римлянами. В связи с этим вопрос был передан на
рассмотрение военного совета, где развернулись острые дебаты. Луций Аурункулей с несколькими
трибунами и старшими центурионами считал, что не следует спешить и не нужно оставлять зимний
лагерь без приказа Цезаря. Они старались доказать, что в укрепленном зимнем лагере можно дать
отпор даже силам германцев, как бы они ни были многочисленны. Свидетельством тому являлось то,
что римляне успешно выдержали первое нападение врага и нанесли ему немалый урон. В хлебе они не
очень нуждались, между тем подкрепления подойдут к ним из ближайших лагерей и от Цезаря. В конце
концов, что могло быть более неразумным и сомнительным, чем принимать совет от врага в решении
жизненно важных вопросов?

29.	Против этого Титурий резко возразил, что действовать будет слишком поздно, когда подойдут
большие силы неприятеля с германцами в придачу или когда разгром постигнет лагеря, расположенные
по соседству. Времени на рассуждения нет, говорил он. Он предположил, что Цезарь уехал в Италию,
иначе карнуты не замыслили бы убийства Тасгетия, если бы Цезарь оставался в Галлии, эбуроны бы не
стали штурмовать римский лагерь с таким ожесточением против нас. Он считается не с предложениями
врага, а с фактами. Рейн течет рядом. Германцы крайне обозлены смертью Ариовиста и нашими
прежними победами. Галлы возмущены всеми обидами, которые они претерпели со времени
подчинения власти Рима и потери их прежней боевой славы. Кто, в конце концов, мог поверить в душе,
что Амбиориг ввязался в войну без серьезной причины? Лично он полагает, что римляне ничем не
рискуют в любом случае, - если не произойдет ничего серьезного, они благополучно дойдут до
ближайшего легиона. Если же все галлы выступят с германцами заодно, то единственным спасением
будет быстрота действий. А к чему приведет план Котты и тех, кто не согласен с Титурием? Пока в нем
нет ничего опасного, но в случае продолжительной осады следует определенно опасаться голода.

30.	Выслушав его возражения, Котта и старшие центурионы энергично выступили против
предложения Сабина, который отвечал им более резко, чем обычно, так чтобы его слышало больше
солдат: «Поступайте как хотите. Я не тот человек, который боится смерти больше вас. Солдаты
разберутся. Если возникнет серьезная опасность, они потребуют от вас отчета. Ибо, если бы вы им
позволили, они бы послезавтра соединились с солдатами ближайших военных лагерей и разделили
военную судьбу вместе с ними, вместо того чтобы погибнуть от мечей варваров или от голода вдали от
своих товарищей».

ЗЕ Острота дебатов возросла. Участники совета пытались удержать двух легатов от дальнейшей
перепалки и просили их не усугублять положение своим упрямым несогласием. Проблема, говорили
они, не в том, оставаться или выступать из лагеря, главное - придерживаться единого плана. В случае
же разногласий, наоборот, пути спасения не будет. Дебаты продлились до полуночи. Наконец Котта
был вынужден уступить, и возобладало мнение Сабина. Объявили, что войска выступят из лагеря на
заре. Остаток ночи никто не спал. Каждый солдат думал о своем, пытался представить, что он возьмет с
собой и какую часть зимней экипировки ему следует оставить. Они придумывали различные доводы,
почему опасно оставаться в лагере и что эта опасность увеличится из-за утомления солдат
напряженной караульной службой. На заре солдаты вышли из лагеря. Они считали, что следуют не
совету врага, но Амбиорига, надежного друга. Войска вытянулись в очень длинную колонну, с ними
двигался большой обоз.

32.	Догадавшись по шуму и суете в лагере, что римляне собираются выступить в поход, враги
устроили в удобном и укромном месте леса две засады на расстоянии примерно трех километров одна
от другой. Там они поджидали колонну римских войск. Когда большая часть колонны спустилась в
большую лощину, галлы неожиданно появились одновременно с обоих ее концов и попытались
напасть на арьергард, чтобы не позволить авангарду подняться в гору. Они хотели завязать бой в
невыгодных для наших войск условиях.
33.	Тогда Титурий, ничего не предусмотревший, наконец осознал опасность: он бегал взад и вперед,
расставляя когорты, однако и в этих действиях не проявлял решительности и благоразумия, как обычно
случается с людьми, когда они вынуждены принимать решения в обстановке неожиданно навязанного
боя. Котта же, который считал, что подобное могло случиться на марше, и потому возражал против
выхода из лагеря, предпринимал все для спасения войск. В обращении к солдатам и ободрении их он
выполнял долг командира, в бою - долг солдата. Когда легаты поняли, что из-за растянутости колонны
не смогут контролировать ход событий лично и отдавать распоряжения солдатам на каждом участке
боя, они передали по линии приказ бросить обоз и построиться в каре. Хотя их нельзя порицать за этот
приказ, отданный в чрезвычайной обстановке, он имел плохие последствия. Ведь этот приказ
уменьшил шансы на спасение наших войск и заставил противника еще больше жаждать боя, поскольку
данный маневр не мог не выдать нашей растерянности и отчаяния. Более того, неизбежным следствием
этого стала неразбериха, поскольку солдаты, позабыв о построении под штандарты, спешили ухватить
в обозе все, что считали дорогим ддя себя. Словом, повсюду царила сумятица криков и стонов.

34.	Галлам, однако, нельзя было отказать в находчивости. Их предводители передали по линии
команду никому не покидать строя. Трофеи от них никуда не уйдут, все, что бросили римляне,
достанется им. Поэтому они должны понимать, что все зависит от победы. Противник не уступал нам в
отваге и рвении. Хотя наших солдат покинули командующий и фортуна, они все же искали спасение в
боевой доблести. Всякий раз, когда когорта бросалась в атаку, множество врагов находило свою
погибель. Заметив это, Амбиориг приказал, чтобы его воинам дали команду метать свои снаряды
издали и не сходиться с римлянами слишком близко, отступать, когда римляне атаковали, поскольку в
этом случае галлам нельзя было нанести урон из-за легкости их вооружения и подвижности,
выработанной каждодневными упражнениями. Когда же противник возвращался под свои штандарты,
им следовало преследовать его.

35.	Галлы следовали этим указаниям неукоснительно. Когда какая-либо когорта покидала каре и
бросалась в атаку, они быстро отступали. Между тем эта когорта поневоле оказывалась без прикрытия
и в ее незащищенный [71 - То есть правый.] фланг летели метательные снаряды. Когда же римляне
возвращались на свои позиции, с которых атаковали, их окружали как те, которые отступали, так и те,
которые находились рядом. Если же, с другой стороны, римляне держались на своих позициях, то не
могли достойно сражаться и становились мишенями метательных снарядов, посылаемых множеством
врагов. И все же они сражались стойко. Хотя большую часть дня римляне бились в невыгодных
условиях, ибо битва продолжалась от зари до восьми часов, они не пали духом. В это время копье
пронзило оба бедра Тита Балвенция, отважного и уважаемого воина, который в предыдущем году был
командиром первой центурии [72 - То есть был старшим центурионом своего легиона.]. Квинт
Луканий, того же звания, погиб, пробиваясь на помощь к сыну, окруженному врагами. Легату Луцию
Котте снаряд из пращи угодил прямо в лицо, когда легат подбадривал когорты и центурии.

36.	Квинт Титурий был крайне удручен таким развитием событий. Он заметил издали, как Амбиориг
подбадривал своих воинов, и послал к нему своего переводчика Гнея Помпея с просьбой пощадить его
и его войска. В ответ Амбиориг сказал, что если Титурий желает вести с ним переговоры, то он вправе
это делать, что он надеется убедить своих воинов сохранить жизнь римским солдатам. Он дал слово,
что и самому Титурию галлы не нанесут никакого вреда. Титурий связался с раненым Коттой, чтобы
выяснить, согласен ли он с его решением прекратить бой и вести переговоры с Амбиоригом. Он сказал,
что надеется убедить галльского вождя сохранить жизнь легатам и солдатам. Котта наотрез отказался
идти на милость к вооруженному врагу.

37.	Сабин приказал всем трибунам и старшим центурионам, находившимся в данный момент вокруг
него, следовать за ним. Когда же он приблизился к Амбиоригу, то по приказу сложил оружие и велел
своему окружению сделать то же самое. Пока он с галльским вождем обсуждал условия сдачи, а
Амбиориг преднамеренно затягивал разговор дольше обычного, галлы постепенно окружили Тетурия и
убили. Затем они сразу прокричали в своей манере победный клич и с громким визгом напали на
наших солдат, смяв их ряды. Луций Котта и большая часть войск были убиты в бою. Остальные
солдаты отступили к лагерю, из которого выступили на заре. Один из них, знаменосец Луций
Петросидий, теснимый множеством врагов, бросил своего орла за вал и был изрублен на куски, когда
отчаянно бился перед лагерем. Другие солдаты с трудом выдерживали штурм противника до
наступления ночи. Ночью, оказавшись в безвыходном положении, они закололи друг друга, все до
одного. Лишь немногие солдаты, спасшиеся от гибели в бою, пробрались неведомыми лесными
тропами в зимний лагерь легата Тита Лабиена и доложили ему о случившейся трагедии.

38.	Торжествуя победу, Амбиориг сразу же послал свою конницу в страну адуатуков, которая
соседствовала с владениями его племени. Он мчался без передышки день и ночь, приказав пехоте
следовать за ним. Сообщив об исходе битвы и взбунтовав адуатуков, он направился на следующий день
на территорию нервиев и убедил их не упускать шанса завоевать окончательную свободу и отомстить
римлянам за причиненные обиды. Он хвастал, что убил двух легатов и разгромил большую часть
римской армии, и уверял, что не составит труда внезапно напасть на квартирующий в зимнем лагере
легион Цицерона и изрубить его на куски. Для этого он предложил помощь своих войск. Его речь легко
убедила нервиев.

39.	В то же время были разосланы гонцы к кеутронам, грудиям, левакам, плеумоксиям, гейдумнам.
Все они подчинялись нервиям. Собрав большие, насколько это было возможно, отряды, галлы внезапно
обрушились на зимний лагерь Цицерона, который еще не знал о гибели Титурия. В случае с Цицероном
произошло то, что и должно было произойти. Римские солдаты, отправившиеся в лес на заготовку
бревен для укрепления лагеря, были блокированы внезапно атаковавшей конницей противника.
Отрезав их, большая масса эбуронов, нервиев, адуатуков, их союзников и вассалов пошла на штурм
зимнего лагеря. Наши солдаты быстро взялись за оружие и поднялись на ров. Они с трудом выдержали
в этот день осаду, ибо противник возлагал всю надежду на быстроту, полагая, что если вырвет эту
победу, то победит навсегда.

40.	Цицерон сразу же послал Цезарю письма, извещавшие о нападении варваров, обещая гонцам за их
доставку большое вознаграждение. Но все дороги были блокированы, и гонцы не могли по ним пройти.
В течение ночи римляне с необычайной быстротой соорудили почти сто двадцать башен из бревен,
заготовленных для укрепления лагеря, завершили все земляные работы. На следующий день
неприятель бросил на штурм лагеря еще больше сил и стал заполнять ров. Наши войска отбивались так
же, как и предыдущим днем. То же происходило в последующие дни. Поскольку оборонительные
работы не прекращались ни на минуту и по ночам, не знали отдыха ни больные, ни раненые. Все, что
требовалось для отражения дневного штурма, осуществлялось ночью. Заготовлялось большое
количество заостренных кольев, копий для бросков с крепостных стен. Воздвигались секция за секцией
башни [73 - По другим версиям, «обшивались досками».], их прикрывали зубчатые щиты и
заграждения из плетней. Сам Цицерон, несмотря на слабое здоровье, не давал себе отдыха даже по
ночам, пока протесты солдат не заставляли его щадить свои силы.

4Е Тогда предводители нервиев, демонстрируя дружелюбие к Цицерону, сказали, что хотят вести
переговоры. Когда им предоставили такую возможность, они прибегли к тем же доводам, что
использовал Амбиориг во время переговоров с Титурием. Все галлы, говорили они, взялись за оружие.
Германцы переправились через Рейн. Зимние лагеря Цезаря и его соратников находятся в осаде. Далее
они сообщили о гибели Сабина, ссылаясь для убедительности на Амбиорига. «У вас нет надежды, -
говорили они, - получить спасение от других, которые сами находятся в отчаянном положении. Однако
мы готовы уступить Цицерону и Риму во всем, кроме зимних постоев, поскольку не желаем, чтобы это
превратилось в постоянную практику. Со своей стороны мы не будем противодействовать тому, чтобы
вы покинули свой зимний лагерь в полной безопасности и следовали в любом направлении, какое
пожелаете выбрать». В ответ на это Цицерон сделал лишь одно замечание: «Не в обычае Рима, - сказал
он, - уступать требованиям вооруженного противника. Если бы нервии сложили оружие, они могли бы
рассчитывать на его содействие и послать гонцов к Цезарю». Он выразил надежду, что, полагаясь на
справедливость Цезаря, они добились бы удовлетворения своей просьбы.

42.	Убедившись в невозможности перехитрить римлян, нервии окружили зимний лагерь валом
высотой 3 метра и рвом шириной почти 5 метров. Этому они научились у нас в прежние годы. Кроме
того, им передали свои знания пленные солдаты римской армии, которых они тайком удерживали у
себя. Но, не имея соответствующих приспособлений, нервии подрезали дерн вокруг мечами и носили
землю вручную в накидках. Благодаря этому появилась возможность установить их численность. Ведь
менее чем за три часа они соорудили ров окружностью 22 километра, в последующие же дни они
продолжили свои приготовления, построив башни вровень своему валу, сделав заостренные крюки [74
- См. книгу 3, § 14 и книгу 7, § 22.] и щиты по рекомендациям вышеупомянутых пленников.

43.	На седьмой день осады подул сильный ветер. Осаждавшие стали метать с помощью пращей
раскаленные глиняные пули и горящие дротики в хижины, крыши которых, по галльскому
обыкновению, покрывались соломой. Они быстро загорались, и огонь силой ветра разносился по всему
лагерю. Издавая громкие крики, словно победа была обеспечена, галлы подвозили свои осадные
башни, подводили «черепахи» и взбирались на вал при помощи осадных лестниц. Тем не менее
доблесть и присутствие духа у римлян были столь велики, что ни один из них, несмотря на пламя,
обжигавшее со всех сторон, несмотря на град метательных снарядов, несмотря на сознание того, что
горят римский обоз и все имущество, не покидал вала, чтобы выйти из боя. В это время все римские
солдаты сражались без оглядки, с огромным воодушевлением и отвагой. Итогом этого важного для
наших войск дня стало то, что было ранено и перебито больше врагов, чем в любой другой день,
поскольку галлы упорно взбирались прямо на вал. Те из них, что шли позади, не давали передним
выйти из боя. Когда пожар несколько ослаб, к одному месту вала была подведена башня. Центурионы
третьей когорты переместились со своей позиции со своими солдатами, чтобы сбросить с вала всех
неприятелей, а затем стали приглашать их жестами и криками наверх на случай, если кто-нибудь из них
пожелал двинуться туда. Но ни один из врагов не осмелился принять приглашение. Затем врагов
согнали с вала градом камней, а башню подожгли.

44.	В этом легионе числилось два наиболее отважных центуриона, которым оставалось теперь совсем
недолго ждать присвоения первого ранга [75 - В легионе среди центурионов существовало различие по
рангам.]. Это были Тит Пуллон и Луций Ворен. Они постоянно соперничали за главенство и каждый
год ревностно добивались повышения звания. Один из них, а именно Пуллон, в то время, когда
происходил яростный бой у ограждения лагеря, сказал: «Чего ждешь, Ворен? Какой еще случай можно
найти, чтобы доказать свою отвагу? Нынешний день должен решить наш спор». С этими словами он
вышел за укрепление и ринулся на группу врагов, находившихся в ближайшем построении. И Ворен не
стал укрываться за валом, но последовал за Пуллоном, опасаясь обвинений в трусости. Затем Пуллон
пронзил врага своим копьем с короткой дистанции, прорываясь сквозь множество галлов. Когда тот
упал бездыханным, враги попытались прикрыть его своими щитами и пустили в римлянина град
дротиков, лишив его возможности выйти из боя. Они пробили щит Пуллона, и один из дротиков ударил
в его пояс. Он сбил ножны в сторону и не позволил правой руке римлянина вытащить меч. И пока
Пуллон старался это сделать, враги окружили его. Соперник, Ворен, побежал к нему на помощь. При
его появлении масса врагов, посчитавшая Пуллона убитым дротиком, оставила его. Ворен ввязался в
рукопашный бой и, убив одного галла, отогнал других на небольшое расстояние. Нападая на врагов с
излишним усердием, он случайно свалился в яму. Теперь его самого окружили, но Пуллон пришел к
нему на помощь. Оба римских воина остались невредимыми и с большим почетом вернулись в лагерь,
убив несколько врагов. Несмотря на страсть к соперничеству, судьба распорядилась так, что каждый из
них помог и спас другого, и было трудно определить, кто из них превосходил соперника в доблести.

45.	Чем более опасным и тяжелым становилось с каждым днем положение осажденных - главным
образом из-за того, что раны выводили из строя все большее число солдат, а бремя обороны падало на
все меньшее число защитников, - тем чаще направлялись к Цезарю гонцы с просьбами о помощи.
Часть из них была перехвачена врагами и подверглась мучительной казни на глазах римских воинов.
Но в лагере находился один нервий по имени Вертикон, выходец из благородного сословия, который в
начале осады перебежал ради спасения к Цицерону и с тех пор доказал свою преданность ему. Он
уговорил своего раба отнести послание Цезарю, обещая взамен освобождение от рабства и большое
вознаграждение. Этот раб понес послание на копье [76 - Возможно, послание не привязывали к копью,
но вставили в древко, сделанное полым специально для этой цели.]. Как галл, он передвигался среди
галлов, не вызывая подозрений, и так пробрался к Цезарю. Именно он принес вести об опасности,
угрожавшей Цицерону и его легиону.

46.	Получив депешу около одиннадцати дня, Цезарь немедленно послал гонца в край белловаков к
квестору Марку Крассу, расположившемуся лагерем в 37 километрах. Он приказал, чтобы легион
выступил в полночь и прибыл к нему форсированным маршем. Красе выступил по получении приказа.
Другой гонец отправился к легату Гаю Фабию с повелением вести его легион к границам атребатов,
через территорию которых Цезарь решил пройти сам. Он послал Лабиену письмо с предписанием
двигаться со своим легионом к границам территории нервиев при условии, что это не осложнит
обстановку в месте его пребывания. Цезарь не рассчитывал привлечь другие войска, поскольку они
находились слишком далеко. Он лишь собрал около четырехсот всадников из ближайших кантонов.

47.	Около трех часов дня дозорные отряды сообщили Цезарю о приближении Красса, который
преодолел в тот день расстояние в 30 километров. Цезарь приказал Крассу расположиться с легионом в
Самаробриве, поскольку намеревался оставить там обоз, заложников от племен, документы и все зерно,
запасов которого должно было хватить на всю зиму. Фабий с легионом, не задерживаясь, встретил
Цезаря, согласно приказу, на марше. Лабиен уже знал о гибели Сабина и когорт, но, так как против
него ополчились все силы треверов, он опасался, что его выступление в поход будет воспринято как
бегство и что он не сможет отразить нападение врагов, особенно после того, как их воодушевила
недавняя победа. Поэтому он послал Цезарю ответное письмо, разъяснив, насколько могла возрасти
опасность, если бы он вывел легион из зимнего лагеря. Он подробно описал обстановку в крае
эбуронов и сообщил Цезарю, что вся конница и пехота треверов расположились в 4 километрах от его
лагеря.

48.	Цезарь согласился с мнением Лаб иена, хотя в результате этого не оправдались его расчеты иметь
при себе три легиона вместо двух. Тем не менее Цезарь полагался на быстроту действий как на
единственное средство спасения ситуации. Он двинулся форсированным маршем к пределам края
нервиев. Там он узнал от пленных то, какие события происходили вокруг лагеря Цицерона и насколько
опасно было положение легата. Затем он уговорил одного из галльских наемников доставить за
большое вознаграждение письмо Цицерону. Письмо было написано греческими буквами, чтобы в
случае его перехвата враги не смогли узнать о замыслах римлян. Гонцу объяснили, чтобы в случае
невозможности приблизиться к лагерю он бросил копье с письмом в расположение его защитников. В
письме Цезарь сообщал, что движется с легионами на помощь и скоро прибудет в место назначения.
Он просил Цицерона мобилизовать всю свою былую отвагу, чтобы удержать позиции. Ощущая
опасность, гонец метнул копье в римский лагерь, как ему было указано. Копье случайно застряло в
обшивке башни и в течение двух дней оставалось не замеченным римскими солдатами. На третий день
его обнаружил один из римских воинов, подхватил и передал Цицерону. Тот просмотрел письмо сам и
зачитал его перед строем солдат, вызвав всеобщую радость. Вскоре был замечен вдали дым от
пожарищ [77 - То есть от горящих селений галлов.], рассеявший все сомнения относительно прибытия
легионов.

49.	Галлы узнали о приближении римских войск от своих разведчиков. Они сняли осаду лагеря и
бросили все силы против Цезаря. Их численность достигала почти 60 тысяч вооруженных воинов. В
сложившейся благоприятной обстановке Цицерон снова попросил вышеупомянутого Вертикона
доставить письмо Цезарю при помощи галла. Он предупредил галла о необходимости соблюдать
осмотрительность и осторожность. Цицерон подробно сообщал в письме, что противник прекратил
осаду и всей массой обратился против Цезаря. Письмо было доставлено около полуночи. Цезарь
уведомил об этом своих воинов и воодушевил их на битву. На рассвете следующего дня он снялся с
лагеря и, продвинувшись примерно на шесть километров, увидел множество врагов на
противоположном краю долины, за рекой. Вступать в бой незначительными силами на невыгодных
позициях было крайне опасно. Зная же о том, что с лагеря Цицерона снята осада, Цезарь не испытывал
беспокойства и полагал, что может действовать без спешки. Поэтому он прекратил продвижение войск
и занялся разбивкой лагеря в наиболее благоприятных местных условиях. И хотя лагерь был
небольшим, едва вмещая семь тысяч воинов, да к тому же без обоза, Цезарь сделал его еще более
компактным за счет возможно большего сужения улиц [78 - Внутренних проходов в лагере.] с целью
внушить противнику презрение к малому римскому войску. Между тем от разведчиков, разосланных во
всех направлениях, Цезарь получил сведения о наиболее удобном маршруте перехода через долину.

50.	В тот день происходили мелкие стычки конницы у реки, но обе армии оставались на своих
позициях. Галлы ждали подкреплений, которые еще не подошли, Цезарь же хотел выяснить, сможет ли
он, имитируя страх, выманить противника на свою сторону долины, чтобы сражаться перед римским
лагерем, или, в противном случае, пересечь после разведки путей долину и реку возможно безопасным
способом. В полдень конница противника приблизилась к лагерю и завязала бой с нашей кавалерией.
Цезарь преднамеренно отдал приказ своим конникам отступить и вернуться в лагерь. В то же время он
распорядился укрепить со всех сторон лагерь более высоким валом, забаррикадировать ворота и
выполнять эти работы с возможно большей имитацией страха и сумятицы.

51.	Все эти действия побудили противника пересечь долину и построиться в боевую линию в
неблагоприятной местности. Затем, когда наши войска покинули даже вал, галлы подошли ближе и
обрушили со всех сторон на лагерь метательные снаряды. Далее они разослали вокруг вала глашатаев,
которым приказали оповестить, что если какой-нибудь галл или римлянин перейдет на их сторону до
трех часов, то он сможет сделать это, не опасаясь за свою жизнь. По истечении этого срока у него не
останется никаких шансов на спасение. Они и в самом деле пренебрегали нашими войсками настолько,
что не считали необходимым прорываться в наш лагерь через ворота, заваленные для видимости лишь
одним слоем дерна. Некоторые из них стали разрывать вал руками, другие принялись заполнять ров.
Тогда Цезарь приказал сделать вылазку изо всех ворот сразу, а высланная вперед конница быстро
обратила врагов в бегство, действуя так эффективно, что ни один галл не смог остановиться, чтобы
оказать сопротивление. Римляне перебили большое число врагов и собрали их оружие.

52.	Цезарь опасался преследовать противника на дальнее расстояние из-за лесной и болотистой
местности. Поскольку он понимал, что пока не было возможности нанести дальнейший хотя бы
небольшой урон противнику, то в тот же день соединился с Цицероном, дойдя до его лагеря, не понеся
никаких потерь. Цезаря поразили сооруженные противником башни, «черепахи» и укрепления. Он
сделал смотр легиону и обнаружил, что не раненых воинов осталось менее десятой части его
численности. Исходя из этого, он мог судить, насколько велика была опасность и с каким мужеством
велась оборона. Он горячо поблагодарил Цицерона и воздал должное заслугам легата и его легиона.
Отдельно Цезарь обратился с речью к центурионам и трибунам, которые, по свидетельству Цицерона,
проявили исключительную отвагу. Он получил более подробные сведения о трагедии, постигшей
Сабина и Котту, особенно от пленных. На следующий день во время смотра войскам он дал оценку
всему случившемуся, поприветствовал и ободрил солдат, убеждал их не принимать близко к сердцу
потери, понесенные в результате ошибок и промахов покойного легата, тем более что благодаря
милости бессмертных богов и их собственной доблести несчастье было компенсировано боевым
успехом. Он не позволил врагу долго пребывать в радости, а римлянам - в долгом горе.

53.	Между тем весть о победе Цезаря благодаря ремам дошла с невероятной быстротой до Лабиена.
Фактически, хотя Лабиен располагался почти в девяноста километрах от лагеря Цицерона, а Цезарь
пришел туда уже после девяти часов дня, еще до полуночи у ворот лагеря Лабиена раздались крики,
возвещавшие победу и поздравления ремов римскому легату. Когда ту же весть узнали треверы,
Индутиомар, намеревавшийся штурмовать лагерь Лабиена на следующий день, ночью снялся со своих
позиций и отвел все свои силы в край треверов. Цезарь вернул Фабия с легионом в зимний лагерь, а сам
решил зимовать с тремя легионами в отдельных трех лагерях вокруг Самаробривы. Ввиду больших
волнений в Галлии он решил остаться на зиму с армией. Ведь когда стало известно о большой
трагедии, случившейся с Сабином, почти все галльские племена начали помышлять о войне, слать
гонцов и послов во все стороны для зондирования намерений других племен, для выяснения сроков
начала войны и проведения ночных советов в тайных местах. Всю зиму Цезарь не провел ни минуты
без тревожных вестей о намечавшихся восстаниях галлов. Среди них было донесение Луция Росция,
назначенного командовать XIII легионом, о том, что большие силы галлов из племен в Арморике
(современная Бретань. - Ред.) собрались атаковать войска Цезаря и расположились не далее двенадцати
километров от него. Но, узнав о победе Цезаря, они так быстро ушли, что, казалось, обратились в
бегство.

54.	Тем не менее Цезарь вызвал в свою резиденцию предводителей племен и, предупредив одних, что
знает об их заговорщицкой деятельности, и ободрив других, привел в повиновение большую часть
Галлии. Однако сеноны, представлявшие собой могущественное и влиятельное племя среди галлов,
сговорились убить Каварина, которого Цезарь поставил над ними вождем. Его брат Моритазг
осуществлял верховную власть в племени во время прибытия Цезаря в Галлию, а его предки владели
верховной властью еще раньше. Каварин, узнав о заговоре, бежал. Его преследовали до самой границы
территории племени, лишили верховной власти и родины. Затем сеноны послали к Цезарю гонцов с
целью оправдать свои действия. Но они не выполнили его приказ, предписывавший им явиться всем
составом совета старейшин. На самом деле то, что уже произошло, когда нашлись предводители для
войны против римлян, произвело на галлов сильное впечатление и совершило переворот в их
настроениях. Теперь, помимо эдуев и ремов, которых Цезарь всегда отличал - первых за давнюю и
неизменную преданность Риму, вторых за недавние услуги во время войны в Галлии, - едва ли
нашлось здесь хотя бы одно племя, свободное от наших подозрений. И я склонен полагать, что это еще
не самое важное из обстоятельств. Потому что галльские племена, некогда превосходившие все другие
в боевой отваге, не могли смириться с утратой такого престижа из-за подчинения власти римского
народа.
55.	Так, треверы и Индутиомар в течение зимнего сезона беспрерывно посылали гонцов за Рейн, зовя
к себе тамошние племена, обещая денежное вознаграждение и уверяя, что большая часть наших войск
перебита и осталась лишь их малая часть. И все же им не удалось уговорить переправиться через Рейн
ни одно германское племя. Германцы отвечали, что переправлялись дважды - во время нашествия
Ариовиста и похода тенктеров - и больше не намерены испытывать судьбу. Индутиомар, хотя и
разочаровался в своих надеждах, все же приступил к собиранию сил, их военной подготовке,
приобретению у соседей лошадей и привлечению под свои знамена за большое вознаграждение
изгнанников и осужденных со всей Галлии. Посредством этого он обеспечил себе в Галлии такой
авторитет, что к нему отовсюду поспешили послы с предложениями услуг и дружбы от имени своих
племен или себя самих.

56.	Когда Индутиомар почувствовал, что галлы стекаются к нему добровольно, что сеноны и кар нуты
тяготятся своим униженным состоянием, а нервии и адуатуки готовятся к войне против римлян и что в
случае его выхода за пределы своей территории недостатка в добровольцах не будет, он объявил
военный сбор. По традициям, принятым у галлов, это означает начало войны. Все взрослые мужчины
обязаны собраться во всеоружии, а тот, кто опоздает на сбор, подлежит мучительной казни на глазах
вооруженного народа. Индутиомар объявил на сборе Кингеторига врагом и конфисковал его
имущество. Кингеториг, о котором уже шла речь [79 - См. книгу 5, § 3.], был его зятем, предводителем
соперничающей группировки. Он искал покровительства Цезаря и не отступался от него. После этого
Индутиомар объявил на сборе, что его позвали на помощь сеноны, карнуты и несколько других
галльских племен. Он предложил двигаться к ним через владения ремов, опустошая их земли, а перед
этим атаковать лагерь Лабиена. Индутиомар разъяснил, что следует делать.

57.	Лабиен, находившийся в лагере, хорошо защищенном природой и укрепленном
фортификационными работами, не опасался за себя и свой легион. Его задачей было не упустить ни
малейшего шанса для проведения успешной вылазки. Поэтому, узнав от Кингеторига и его родни о
содержании речи, произнесенной Индутиомаром на военном сборе, он послал гонцов в соседние
племена и вызвал отовсюду конников, назначив им определенный день для явки. Между тем почти
каждый день Индутиомар со своей конницей появлялся рядом с лагерем Лабиена, то для оценки
обстановки, то для переговоров и запугивания. Как правило, галльские всадники бросали через вал
различные метательные снаряды (то есть используя лук, пращу и дротики. - Ред.). Лабиен удерживал
войска за укреплениями лагеря, всеми силами создавая впечатление, будто он боится штурма.

58.	Индутиомар не переставал появляться у лагеря с нарастающим чувством презрения к римлянам.
Но однажды ночью Лабиен впустил внутрь лагеря конных воинов из соседних племен, которых вызвал
ранее. Он дал указание часовым не выпускать римских солдат из лагеря, чтобы треверы никоим
образом не узнали о сосредоточении конницы. Между тем в соответствии с каждодневной практикой
Индутиомар вновь появился у лагеря и проводил здесь большую часть этого дня. Его всадники бросали
метательные снаряды и вызывающе требовали от наших солдат выйти на бой. С нашей стороны не
отвечали. К вечеру же галлы без всякого беспокойства стали отходить, рассеявшись в беспорядке.
Внезапно Лабиен выпустил из двух ворот всю свою конницу. Он строго-настрого приказал всадникам
заняться преследованием одного Индутиомара, как только они напугают противника и заставят его
спасаться бегством (в точности предвидя то, что случится и случилось на самом деле). Лабиен
потребовал, чтобы его всадники не отвлекались на других галлов, пока не будет убит их предводитель,
потому что он не хотел, чтобы мелкие стычки дали время Индутиомару спастись бегством. Он обещал
большое вознаграждение тому, кто убьет этого галла, и послал несколько когорт поддержать конницу.
Его план полностью осуществился. Так как все силы были брошены на преследование одного человека,
Индутиомара перехватили на переправе через реку и убили. Его голову доставили в римский лагерь. На
обратном пути конница занималась преследованием и истреблением возможно большего числа врагов.
Узнав об этом, все войска эбуронов и нервиев, собравшиеся на штурм лагеря, удалились. Вследствие
этого Цезарь счел, что обстановка в Галлии несколько успокоилась.
Книга (

(И г, до н, э,)

1.	В силу многих причин Цезарь ожидал более серьезного восстания в Галлии. Поэтому он поручил
легатам Марку Силану, Гаю Антистию Регину и Титу Секстию провести дополнительный набор войск.
В то же время он попросил Гнея Помпея, ставшего проконсулом [80 - 53 г. до н. э.], чтобы тот приказал
рекрутам из Цизальпинской Галлии, которых он, как консул, привел к присяге, собраться под знамена и
двигаться к месту расположения войск Цезаря. Помпей оставался в окрестностях Рима на
государственной службе, сохраняя высшую военную власть [81 - После своего консульства в 55 г. до н.
э. Помпей был назначен проконсулом на пять лет в Испанию, но оставался «возле Рима» (в который не
мог войти, как еще не наделенный верховной властью), чтобы выполнять функции главы чрезвычайной
комиссии по поставкам хлеба.]. Он считал крайне важным, как в будущем, так и теперь, создать в
Галлии впечатление, что Италия располагает достаточными ресурсами, чтобы не только
компенсировать в короткий срок ущерб, нанесенный этой территории войной, но даже укрепить свою
власть. Помпей оказал Цезарю услугу во имя интересов государства и личной дружбы, и, когда Цезарь
быстро осуществил набор войск при помощи своих легатов, до окончания зимы были сформированы
три легиона, переправленные в галльские лагеря. Удвоив таким образом число когорт по сравнению с
тем, что было утрачено Квинтом Титурием, Цезарь показал галлам благодаря быстрому вводу сильных
подкреплений организационную и военную мощь, которой располагают римляне.

2.	После гибели Индутиомара, о чем сказано выше, треверы передали верховное руководство его
родне, которая продолжила зазывать соседних германцев и сулить им деньги. Не преуспев в
переговорах с непосредственными соседями, они обратили внимание на более удаленные племена и,
обнаружив среди них единомышленников, взяли с них клятву принять участие в войне с римлянами, а
также заложников в обмен на деньги [82 - То есть субсидии.]. Треверы заключили также союз с
Амбиоригом. Цезарь получал сведения об этом и видел признаки приготовлений к войне повсюду.
Нервии, адуатуки, менапии и вместе с ними германцы на галльской стороне Рейна были во всеоружии.
Сеноны не выполняли его приказы, так как сговаривались выступить против него с карнутами и
соседними племенами. Треверы старались привлечь к восстанию германцев, часто направляя к ним
свои посольства. Цезарь считал поэтому, что должен заранее подготовиться к военной кампании в
Г аллии.

3.	Поэтому еще до окончания зимнего сезона Цезарь собрал четыре легиона, располагавшиеся
поблизости, и совершил внезапное и быстрое вторжение в земли нервиев. Еще до того, как нервии
смогли сосредоточить силы или спастись бегством, он захватил большое количество скота и людей.
Обеспечив такой добычей войска и опустошив поля нервиев, он принудил их явиться с предложениями
капитуляции и заложников. Быстро завершив поход, он отвел свои легионы снова в зимние лагеря. В
начале весны Цезарь, по своему обыкновению, созвал съезд галлов. Отсутствие на съезде сенонов,
карнутов и треверов заставило его предположить начало вооруженного мятежа. И чтобы создать
впечатление, будто он не придает этому факту большого значения, Цезарь перенес проведение съезда в
Лютецию (современный Париж. Лютеция располагалась на о. Сите, где ныне, в частности, стоит собор
Нотр-Дам-де-Пари. - Ред.), город паризиев. (Они были соседями сенонов и составляли поколением
раньше единое с ними племя, но предполагалось, что сейчас они держались в стороне от заговора.) В
тот же день данное решение было провозглашено с трибунала [83 - Подиум или платформа в лагере.], и
Цезарь двинулся с легионами против сенонов, прибыв на их территорию форсированными переходами.

4.	Извещенный о приближении Цезаря, Аккон, стоявший во главе упомянутого заговора, приказал
населению укрыться в крепостях. Они хотели так поступить, но, прежде чем им удалось это сделать,
поступили вести о том, что римляне уже находятся в их пределах. Поневоле они отказались от своего
намерения и послали к Цезарю послов с просьбой о милосердии, ведя с ним переговоры через
посредничество эдуев, которые с давних времен оказывали покровительство их племени. Цезарь
охотно простил сенонов и по настоянию эдуев удовлетворил их просьбу. Ведь он считал, что
предстоявшее лето будет временем начала войны, а не судебных разбирательств. Он вытребовал от
мятежников сотню заложников и передал их под надзор эдуям. Карнуты также прислали в лагерь
Цезаря послов и заложников, полагаясь в ведении переговоров с ним на ремов, своих покровителей.
Они получили от него аналогичный ответ. После этого Цезарь распустил съезд и реквизировал в
племенах лошадей для конницы.

5.	Итак, в этой части Галлии был установлен мир, и Цезарь целиком отдался войне с треверами и
Амбиоригом. Он велел Каварину и коннице сенонов выступить вместе с ним, чтобы предотвратить
волнения в племени из-за горячности Каварина или обиды на него его соплеменников. Затем, покончив
с этими делами, он попытался предвосхитить дальнейшие действия Амбиорига, поскольку был уверен
в том, что тот будет избегать решающего сражения. Близ земель эбуронов обитали менапии,
защищенные полосой болот и лесов. Во всей Галлии только они одни никогда не посылали послов к
Цезарю для переговоров о мире. Цезарь знал, что Амбиориг установил с ними дружественные
отношения, а при посредничестве треверов подружился также с германцами. Он считал, что следует
лишить Амбиорига их поддержки, прежде чем напасть на него. Иначе Амбиориг в условиях, когда не
было бы надежды на спасение, мог укрыться среди менапиев или же бежать к племенам, обитавшим за
Рейном. Приняв такое решение, Цезарь отослал весь армейский обоз к Лабиену, расположившемуся на
территории треверов. Туда же он приказал следовать двум легионам. Сам же Цезарь с пятью легионами
налегке выступил против менапиев. Те не оказали вооруженного сопротивления, но, полагаясь на
природные условия, укрылись в лесах и болотах, прихватив свое имущество.

6.	Цезарь передал часть своих сил легату Гаю Фабию и квестору Марку Крассу и после быстрого
наведения гатей вторгся тремя колоннами в местность, где укрылись менапии, захватив большое
количество скота и людей. Это заставило менапиев прислать к нему послов с предложением мира.
Цезарь принял от менапиев заложников и предупредил, что будет считать их врагами, если они укроют
в своих пределах Амбиорига или его послов. Окончательно урегулировав эти дела, он поручил
атребату Коммию с конницей надзирать за менапиями, а сам выступил против треверов.

7.	Пока Цезарь совершал поход против менапиев, треверы собрали большие силы пехоты и конницы с
намерением атаковать Лабиена и его легион, расположившийся в зимнем лагере на их территории. И
когда они приблизились к лагерю на расстояние двух дней перехода, то узнали о прибытии сюда еще
двух легионов, посланных Цезарем. Поэтому они стали лагерем в 22 километрах от римлян и решили
дождаться подкреплений со стороны германцев. Лабиен разузнал о планах врагов и, понадеявшись на
то, что их опрометчивость позволит ему навязать им сражение, оставил пять когорт охранять обоз и
выступил против них с 25 когортами и большим отрядом кавалерии. В полутора километрах от них он
разбил свой лагерь. Лабиена и противника разделяла река с отвесными берегами [84 - Вероятно, река
Мозель или ее приток Алзетта.], трудная для переправы. У него не было намерения переправляться
вброд самому, не намеревался это делать, по его предположениям, и противник. Надежда треверов на
помощь германцев с каждым днем становилась все более реальной. На военном совете Лабиен заявил
прямо, что в связи с приближением германцев он не станет рисковать собой и войсками и на рассвете
снимется с лагеря на следующий день. Весть об этом быстро дошла до врагов, поскольку среди
большого числа галльских всадников находились и те, которые сочувствовали общему галльскому
делу. Ночью Лабиен созвал военных трибунов и старших центурионов, ознакомив их со своим планом.
Чтобы укрепить во врагах веру в то, что он их опасается, Лабиен приказал сниматься с лагеря с
возможно большей сумятицей и шумом, чем это принято у римлян. Таким образом, он создавал у
противника впечатление своего бегства. Лагеря противников располагались так близко друг к другу,
что вражеские разведчики доложили о «бегстве» римлян еще до рассвета.
8.	Едва хвост колонны римлян покинул лагерь, как галлы стали убеждать друг друга в том, что нельзя
упускать добычу, захватить которую они стремились. Нелепо, говорили они, ожидать помощи
германцев, когда римляне напуганы до смерти. Полагая, что навсегда обесславят себя, если не атакуют
большими силами ничтожное количество римских войск, особенно в момент их отступления и
замешательства, галлы без колебаний стали переправляться через реку, чтобы завязать сражение на
невыгодной для них территории. Лабиен предвидел такое развитие событий. Чтобы заманить всех
галлов на противоположный берег реки, он делал вид, что намерен двигаться в прежнем направлении, и
спокойно продвигался дальше. Чуть раньше он отправил обоз и расположил его на возвышенности.
Затем Лабиен выступил с речью. «Солдаты, - говорил он, - вы обрели шанс, которого искали. Перед
вами враги, оказавшиеся в условиях местности, которая ограничивает и стесняет их маневр. Проявите
под нашим командованием ту же доблесть, которую вы продемонстрировали главнокомандующему.
Сражайтесь так, словно он находится с нами и видит бой собственными глазами». В ту же минуту
Лабиен приказал войскам повернуться лицом к врагу и построиться в боевой порядок. Оставив
небольшую часть конницы охранять обоз, он поместил большую ее часть на флангах. Действуя быстро,
наши войска издали боевой клич и стали бросать во врагов свои копья. Те же неожиданно увидели
перед собой наступающие в боевых порядках войска, которые, по их убеждению, должны были
отступать. Таллы, не ожидавшие от римлян никакого сопротивления, были разгромлены в первом же
столкновении и бросились бежать в ближайшие леса. Конница Лабиена преследовала врагов, перебила
большое их количество, многих пленила. Через несколько дней все племя выразило ему свою
покорность. И неудивительно. Ведь германцы, шедшие к треверам на помощь, повернули назад, когда
узнали об их разгроме. Родня Индутиомара, бывшая зачинщицей мятежа, последовала за ними,
покинув свое племя. Верховную власть в племени передали Кингеторигу, который, как было указано
выше, сохранял верность Риму с самого начала.

9.	После прибытия с территории менапиев на земли треверов Цезарь решил переправиться через Рен
(Рейн). Сделать это он решил по двум причинам. Во-первых, потому, что германские племена
посылали треверам подкрепления ддя борьбы с римлянами. Во-вторых, для того, чтобы лишить
Амбиорига возможности найти убежище у германцев. Приняв такое решение, Цезарь велел построить
мост через реку, немного выше того места, где раньше осуществлял переправу своих войск. Тогда
проект моста был опробован, поэтому теперь строительство быстро завершили в несколько дней
благодаря большому усердию солдат. Цезарь оставил сильный военный контингент в землях треверов,
чтобы предотвратить возможные волнения с их стороны, с остальными же войсками и конницей он
переправился на другой берег Рейна. Ранее убии передали ему заложников и заявили о своей
покорности, сейчас же, в целях доказательства отсутствия вины, послали к нему посольство, чтобы
сообщить, что не посылали из своего племени никаких подкреплений треверам и что не нарушали
своей клятвы верности. Они просили пощадить их и не допустить того, чтобы неприязнь к германцам
стала причиной наказания невиновных вместо виновных. Если Цезарь желает от них больше
заложников, они готовы их предоставить. Цезарь выслушал их и выяснил, что подкрепления треверам
посылали свевы. Он принял оправдания убиев и стал справляться у них о путях прохода в страну
свевов.

10.	Через несколько дней убии сообщили ему, что свевы сконцентрировали свои силы в одном месте
и потребовали от зависимых племен посылки конных и пеших подкреплений. Узнав об этом, Цезарь
распорядился о заготовке продовольствия и выбрал подходящее место для сооружения лагеря. Он
приказал убиям укрыть свой скот и урожай, собранный с полей, в крепостях в надежде на то, что
нехватка продовольствия может повлиять на варваров таким образом, что вынудит их принять
сражение в невыгодных условиях местности. Он велел убиям послать несколько разведывательных
отрядов на территорию свевов, чтобы следить за их передвижениями. Убии выполнили его
распоряжение и через несколько дней явились с докладом. Они рассказали, что свевы после уточнения
численности вторгнувшихся римских войск отвели к дальним границам своей страны все свои силы
вместе с союзниками. Убии дополнили рассказ сообщением, что там расположен огромный лес,
который называют Бакенским. Он тянется на многие километры и служит для*сеп§огес1*усков
естественной защитой от нападений и грабежей свевов, так же как и свевам от*сеп§огес1*усков. На
подходе к этому лесу свевы и решили встретить римлян.

11.	В этом месте, полагаю, будет нелишним рассказать о традициях галлов и германцев, а также
различиях между ними. В Галлии не только общины, поселения и области, но даже семьи делятся на
группировки (партии). Лидерами группировок являются люди, которые в представлении их
соплеменников пользуются наивысшим авторитетом, люди, к которым следует обращаться при
разрешении и обсуждении важнейших дел. И возможно, с давних времен по сей день существует
обычай, когда простой человек вправе рассчитывать на помощь в споре с более могущественным
соседом. Ведь человек не может допускать, чтобы угнетали и обманывали его соплеменников, иначе он
потеряет среди них всякое уважение. Тот же принцип действует в отношении всей совокупности
галлов, поскольку вся совокупность племен Галлии делится на две партии.

12.	Когда Цезарь прибыл в Галлию, одну партию возглавляли эдуи, другую - секваны. Последние,
уступая в силе - поскольку верховная власть с древних времен принадлежала эдуям, имевшим большое
число подвластных племен, - установили дружеские отношения с Ариовистом и германцами.
Посредством больших подношений и обещаний они привлекли их на свою сторону. Затем, после ряда
успешных сражений и истребления знати эдуев, секваны настолько укрепили свое верховенство, что
установили свою власть над значительной частью вассальных племен эдуев. Они взяли в заложники
детей из знати этих племен, вынуждая племена поклясться в том, что они никогда не будут противиться
секванам, оккупирующим часть их территории, захваченной силой. Секваны установили господство во
всей Галлии. Это обстоятельство заставило Дивитиака предпринять поездку для посещения римского
сената с просьбой о помощи. Он вернулся в свое племя, не достигнув цели. С прибытием Цезаря
обстановка изменилась. Заложники были возвращены эдуям, усилиями Цезаря эдуи вернули себе
зависимые племена и приобрели новых вассалов (так как те племена, которые установили с ними
дружественные отношения, почувствовали, что стали жить в лучших условиях и при более
справедливом правлении). Влияние и позиции эдуев укрепились во всех других отношениях. В
результате секваны утратили свое господство. Их место заняли ремы. Так как они обрели равное с
эдуями расположение Цезаря, племена, которые из-за давней вражды никак не могли присоединиться к
эдуям, отдались под покровительство ремов. Со стороны ремов они получали внимательную заботу, и
за счет этого ремы неожиданно вновь приобрели большое уважение. Положение вещей в то время
сложилось таким образом, что эдуи считались наиболее могущественным племенем, в то время как
ремы занимали второе место по значению.

13.	Во всей Галлии имеется два класса людей определенного ранга и достоинства. Что касается
простых людей, то их третируют почти как рабов, ничего не значащих и бессловесных. Большая часть
этих людей, задавленных долгами, тяжелым бременем налогов или деспотизмом более
могущественных соплеменников, предаются рабскому служению знати, которая фактически имеет
право обращаться с ними как с рабами. Из двух вышеупомянутых классов один представляют друиды,
другой - всадники. Друиды ответственны за отправление религиозного культа, правильное выполнение
жертвоприношений в публичной и частной жизни, толкование ритуалов и обрядов. Их окружает
большое число молодежи, которая ищет наставлений и относится к ним с большим почтением. Именно
друиды выступают арбитрами в почти всех общинных и частных спорах. Когда совершается
преступление или убийство, возникает спор вокруг права наследования или размежевания, они
разрешают эти вопросы, определяют вознаграждение и наказание. Когда какой-нибудь человек или
группа людей поступаются их решением, друиды запрещают этим людям совершать
жертвоприношения, что является самым суровым наказанием. Тот, кому это запрещено, считается
нечестивцем и преступником. Все общинники стараются не попадаться ему на пути, избегать встреч и
разговоров с ним из боязни сглаза. Он не может ждать никакой справедливости или учета своих
интересов. Среди друидов один является главным. Он оказывает на них большое влияние. В случае его
смерти ему наследует другой друид, претендующий на его место. Когда имеется несколько равных
претендентов, они добиваются верховенства посредством голосования, а иногда и силой. В
определенное время года эти друиды собираются в пределах карнутов, территория которых считается
центром всей Галлии, и заседают на тайном совещании на отведенном каждому месте. Сюда стекаются
со всех сторон те, кто конфликтует или ссорится. Они подчиняются решениям и арбитражу друидов.
Полагают, что их наука родилась в Британии и оттуда перенесена в Галлию. Сегодня те, кто
интересуется этой наукой более основательно, как правило, совершают поездки в Британию для ее
изучения.

14.	Обычно друиды не участвуют в войне, они не платят вместе со всеми членами племени военных
податей, освобождены от военной службы и военных обязанностей. Ради столь больших преимуществ
молодые люди стремятся обучиться науке друидов по собственному желанию, многих из них посылают
на учебу родители и родственники. Говорят, что в школах друидов они заучивают наизусть огромное
количество стихов, поэтому некоторые из них продолжают учебу двадцать лет. Друиды же не считают
целесообразным записывать свои причитания, хотя почти во всех других делах, в регистрации событий
общественной и частной жизни они пользуются греческим языком. Мне кажется, они прибегают к
такой практике по двум причинам. Во-первых, потому, что не хотят, чтобы их наука стала общим
достоянием, а также достоянием тех, кто изучал бы ее в письменном виде, пренебрегая заучиванием
наизусть. Во-вторых, часто случается так, что обращение к письменным текстам ослабляет прилежание
учащихся и их способность заучивать наизусть. Основной постулат учения друидов состоит в
бессмертии и переселении душ. Они считают, что такая вера, поскольку она устраняет страх перед
смертью, является мощным стимулом для проявления боевой отваги. Кроме того, они часто обсуждают
проблемы астрологии, размеров Вселенной и Земли, законов природы, силы влияния бессмертных
богов и передают свои знания молодежи.

15.	Другой класс - всадники. Эти люди, когда случаются войны - а перед прибытием Цезаря они
происходили чуть ли не каждый год в том смысле, что они либо сами совершали набеги, либо отражали
их, - поголовно в них участвуют. Число вассалов и клиентов всадников зависит от знатности и
богатства каждого из них. В этом заключается, по их представлениям, сила и влияние.

16.	В целом галлы весьма привержены соблюдению религиозных ритуалов, а поэтому те из них, кто
подвержен тяжелым болезням и опасностям войны, либо приносят человеческие жертвы, либо
обязуются их принести, нанимая друидов в качестве жрецов во время жертвоприношений. Они
действительно верят, что, пока человеческая жизнь не оплачена человеческой же жизнью, бессмертные
боги не найдут успокоения. Галлы проводят обряды жертвоприношения как в общественной, так и
частной жизни. Некоторые из них используют для жертвоприношений чучела огромных размеров,
части которых свиты из прутьев. Их набивают живыми людьми и поджигают, находящиеся там люди
погибают в пламени. Галлы верят, что казнь воров, грабителей и других преступников наиболее угодна
бессмертным богам. Когда же такой контингент отсутствует, они прибегают к казни невинных людей.

17.	Среди богов галлы почитают больше всего Меркурия. Изображения его встречаются повсюду.
Они нарекают его родоначальником всех ремесел, проводником на всех дорогах и во всех
путешествиях, считают, что он оказывает большое влияние на денежные сделки и торговлю. Вслед за
ним они почитают Аполлона, Марса, Юпитера и Минерву. Об этих божествах они имеют такое же
представление, как и все другие народы. Аполлон лечит болезни, Минерва дает основы искусства и
ремесла, Юпитер контролирует небо, Марс - войны. Когда они осмеливаются на решающее сражение,
то, как правило, посвящают Марсу всю добычу, которую предполагают захватить. После победы они
приносят в жертву пленников и захваченное имущество в одном месте. Во многих общинах можно
видеть груды трофеев, сваленных в местах священных ритуалов. Не часто бывает, что человек, вопреки
религиозным нормам, осмеливается утаить подобные вещи у себя дома или перенести их в другое
место. За такое преступление грозит жестокая и мучительная казнь.

18.	Галлы утверждают, что происходят от общего предка, Дита. Говорят, об этом свидетельствуют
предания друидов. Так как Дит - бог темного подземелья, по этой причине галлы исчисляют время не
днями, а ночами. У них в праздновании дней рождения, начала месяца и года день следует за ночью. В
других обычаях главное отличие галлов от других народов состоит в том, что отцы не позволяют своим
сыновьям приближаться при народе к себе, пока те не достигнут возраста, когда станут годными для
военной службы. Галлы считают позорным для сына, если в своем мальчишестве он появится на
публике в присутствии отца.

19.	Мужья после тщательной оценки приданого жены прибавляют к нему свое имущество той же
стоимости. Ведется строгий учет стоимости приданого жены и выделенного мужем имущества, а также
прибыли от них. Когда умирает одна из сторон супружеской пары, сторона, оставшаяся в живых,
наследует все имущество вместе с прибылью за минувшие годы. Мужья вправе распоряжаться жизнью
жен и детей. Когда умирает глава дома знатного происхождения, собираются его родственники. Если
они заподозрят что-то неладное в его смерти, то производится тщательный допрос жены или рабов. В
случае обнаружения за кем-нибудь из них вины уличенная сторона подвергается всяческим
мучительным пыткам и казни на костре. Похороны в сравнении с невысоким уровнем жизни галлов
представляют собой довольно помпезное и дорогостоящее предприятие. В огонь бросают все, даже
животных, которые, как они полагают, были при жизни дороги покойному. Незадолго до начала
нашего века, всего лишь поколением раньше, сжигались в заключение траурной церемонии рабы и
слуги, которых любил их господин.

20.	Считается, что лучше всего обстоят дела в тех племенах, где люди соблюдают закон, который
предписывает сообщать властям обо всем, что представляет общественный интерес и что стало
известным от соседей или по слухам. Этой информацией ни в коем случае не следовало делиться с кем-
либо еще, поскольку предполагается, что неустойчивые люди поддаются ложным слухам и под их
воздействием идут на преступления или берутся не за свои дела. Власти скрывают всю полученную
информацию и сообщают рядовым членам племени только то, что считают нужным. Обсуждение
вопросов, касающихся всего племени, вне общего собрания его членов не разрешается.

21.	Образ жизни германцев отличается от того, который ведут галлы. У них нет друидов,
руководящих религиозными обрядами, нет стремления к жертвоприношениям. Среди божеств они
почитают лишь тех, которых видят воочию и непосредственной помощью которых пользуются. Это -
Разум, Солнце, Бог-Огонь и Луна. Об остальных богах они не знают даже понаслышке. Вся их жизнь
проходит в занятиях охотой и военным делом. С раннего детства они привыкают к труду и переносят
трудности. Наибольший почет у соплеменников приобретают те, кто дольше соблюдает целомудрие.
Одни полагают, что это способствует росту человека, другие считают, что таким образом укрепляются
его сила и мускулы. Кроме того, германцы-мужчины считают недостойным общение с женщиной до
достижения ими двадцатилетнего возраста. Не секрет, что оба пола купаются в реках и носят шкуры
или короткие накидки из оленьей кожи, оставляя большую часть тела обнаженной.

22.	Германцы почти не занимаются земледелием и питаются в основном молоком, сыром и мясом
животных. Ни один из них не владеет определенным количеством земли или собственного имущества.
Власти и вожди ежегодно выделяют племенам и кланам на общей встрече с ними столько земли,
сколько находят нужным. Через год поселенцы сгоняются с этой земли куда-нибудь еще. Это
оправдывается многими причинами, прежде всего опасением, что поселенцы соблазнятся общим
проживанием [85 - То есть местом, к которому привыкнут.] и предпочтут земледельческий труд
желанию воевать. Есть и другое опасение. Поселенцы могут пожелать расширения своей территории.
Более сильные из них сгонят более слабых с их владений. Здесь также присутствует боязнь того, что
поселенцы станут строить жилища более основательно, чтобы укрываться от чрезмерного холода и
жары. Кроме того, страсть к деньгам может внести раскол в общину и конфликты. Поэтому цель в
данном случае состоит в том, чтобы рядовые члены племени довольствовались имущественным
равенством.

23.	В племенах германцев поощряется опустошение местности у границ своей территории, чтобы
безлюдная зона распространялась возможно дальше от нее. Они усматривают подлинную доблесть в
том, чтобы отогнать соседей подальше от своей территории, чтобы никто не смел селиться рядом с
ними, и в то же время полагают, что делают таким образом свою жизнь безопаснее, избавляются от
неожиданного набега. Когда племя совершает набег или отражает его, выбираются люди, способные
руководить этим и наделенные правом распоряжаться жизнью рядовых общинников. В мирное время
племенем никто не руководит, правосудие и споры среди его членов осуществляют и разрешают
предводители на занимаемой территории или в поселениях. Грабеж, совершаемый за пределами
проживания племени, не порицается. Утверждается, что грабежи совершаются ради укрепления
боевого духа молодежи и предупреждения ее лени. Когда кто-нибудь из знатных лиц выражает
готовность на общем собрании возглавить набег, он говорит: «Пусть те, кто следует за мной, заявят об
этом». Тогда все те, кто поддерживает это предприятие и его предводителя, присягают ему и обещают
безусловную поддержку под общее одобрение народа. Тот, кто не сдержал обещания, считается
отступником и предателем. Ему отказывают в доверии во всех других случаях. Германцы не обижают
гостей. Людей, которые приходят к ним с какой-нибудь просьбой, они оберегают от оскорблений,
считая долг гостеприимства священным. Для гостей открыты все дома, с ними делятся пищей.

24.	В прошлом было время, когда галлы превосходили в доблести германцев и совершали на них
набеги. Из-за многочисленности населения и нехватки земли они селились за Рейном. В результате
наиболее плодородные земли Германии вокруг Герцинского леса (который, как мне говорили, был
известен Эратосфену и другим грекам под названием Оркинского леса) (это современные Рудные горы
и Судеты. - Ред.) захватили вольки-тектосаги (это кельтское племя действительно долго, вплоть до
начала Великого переселения народов, жило в Моравии и Словакии. - Ред.), которые там поселились и
живут до сегодняшнего дня. Они пользуются высокой репутацией благодаря своей справедливости и
успехам в войнах. В настоящее время, из-за пребывания в тех же условиях нужды, нищеты и
трудностей, что и все германцы, они таким же образом питаются и занимаются физическими
упражнениями. Что же касается галлов, то близость наших провинций и знакомство с заморскими
товарами влекут их к большему потреблению и роскоши. Постепенно галлы привыкли к поражениям и
после того как были побеждены во многих сражениях, не могут ни в малейшей степени сравниться по
доблести с германцами.

25.	Вышеупомянутый Терцине кий лес раскинулся в ширину так, что требуется девять дней пути
налегке, чтобы его пройти. Измерить его по-другому нельзя, поскольку у германцев нет иных способов
измерения пути. Лес начинается у границ гельветов, неметов и рауриков. Далее он следует вдоль
прямого русла реки Данувий (Дунай) и простирается до пределов даков и анартов. Оттуда он
поворачивает левее в области, удаленные от реки. (Определенная географическая путаница в
изложении. - Ред.) Благодаря своей обширности лес соприкасается с границами земель многих
народов. Насколько нам известно, в Германии не найдется человека, который может сказать, что он
доходил до края леса, хотя, возможно, удалялся на шестьдесят дней пути. (Таким образом автор
говорит о полосе горных лесов Швабского Альба, Франконского Альба, Рудных гор, Судет, Западных
и, очевидно, Восточных и Южных Карпат. - Ред.) Никто не знает также, где этот край находится.
Известно, что в этом лесу обитает много разнообразных видов диких зверей, которые не водятся в
других местах. Из них следует упомянуть следующие виды, наиболее отличающиеся от других зверей.
26.	Там имеется бык, похожий на оленя [86 - Возможно, северный олень, но у него пара рогов.], в
середине лба которого торчит единственный рог, который выше и прямее известных нам рогов. Сверху
на нем расходятся две ветви, словно раскинутые руки. Самки и самцы не отличаются в основных
чертах: та же стать и тот же размер рогов.

27.	Там водятся и так называемые лоси. Своим строением и пятнистой шкурой они походят на козлов,
но несколько превосходят их в размерах и имеют притупленные рога [87 - Укороченные рога.]. На их
конечностях отсутствуют связки и суставы. Во время сна лоси не лежат на земле. Если им приходится
падать в результате какого-нибудь удара, то они не в состоянии подняться собственными усилиями.
Ложем служат им деревья. Они опираются на них, немного прислонившись, и так отдыхают.
Определив по следам приглянувшееся лосям место, охотники подрезают под деревьями корни в этом
месте или подпиливают деревья настолько, чтобы они казались устойчивыми лишь снаружи. Когда
лоси прислоняются к деревьям, под их весом деревья падают и погребают под собой самих животных
[88 - Ср. с шекспировским «Юлием Цезарем»: «...ведь он [Цезарь] любит слушать, как деревья
подводят единорога». ].

28.	Третий вид животных - так называемые зубры [89 - В древности они водились и в Британии.]. По
размерам они чуть меньше слонов, по цвету и строению - похожи на быков. Обладая большой силой и
быстротой, они не щадят ни людей, ни зверей, когда заметят их. Германцы охотятся на них с особым
рвением, заманивая их в ямы-ловушки. Посредством такой охоты молодые люди закаляют и
упражняют себя. Те, кто убил больше этих животных и предоставил их рога в местах общих собраний,
чтобы продемонстрировать свои достижения, приобретает большой почет. Этих животных невозможно
приручить, даже когда их поймали малыми телятами. Зубры не привыкают к человеку. Массивностью,
формой и внешним видом их рога резко отличаются от рогов наших быков. Местные жители стремятся
собрать эти рога, украшают их края серебром, а затем используют в качестве кубков на своих пирах.

29.	Узнав от разведчиков-убиев, что свевы углубились в леса, Цезарь решил далее не продвигаться,
опасаясь нехватки продовольствия, поскольку, как уже упоминалось, германцы пренебрегали
земледелием. В то же время для поддержания в местных жителях страха перед его возможным
возвращением и предотвращения быстрого прибытия к ним подкреплений Цезарь, отводя свои войска,
разрушил дальний пролет моста протяженностью 70 метров, который касался берега убиев, а на краю
моста построил четырехэтажную башню. Он также приказал оставить для защиты моста гарнизон,
состоявший из 12 когорт, и укрепить место его расположения мощными фортификациями. Он поручил
молодому Гаю Волкацию Тулле командовать укреплением и гарнизоном, а сам, поскольку начали
созревать зерновые, отправился на войну против Амбиорига. Путь Цезаря пролегал через Арденнский
лес, самый большой в Галлии. Он простирается от берегов Рейна и границ треверов до страны нервиев,
в общей сложности на более чем 700 километров. Цезарь выслал вперед Луция Минуция Басила со всей
конницей, чтобы выяснить, принесет ли удачу ускорение перехода войск. Он велел Басилу
воздерживаться от разжигания костров в лагере, чтобы продвижение конницы не заметили издали, и
сказал, что сам с войсками последует за ним немедленно.

30.	Басил действовал согласно распоряжениям Цезаря. Он совершал свой переход быстрее, чем
ожидалось, и застал в деревнях врасплох многих галлов. Их сообщения вывели римлян на самого
Амбиорига, находившегося с немногими всадниками в одном месте. Во всем, особенно на войне,
большую роль играет случай. Ведь то, что Басил действительно застал главного врага в состоянии
беспечности и утраты бдительности, нельзя не счесть очень большой удачей. Фактически он прибыл до
того, как молва или сообщения о его приближении достигли вождя галлов. Поэтому и для Амбиорига
было большой удачей то, что, когда было захвачено все военное снаряжение галлов, а также повозки и
лошади, сам он избежал смерти. И это произошло потому, что жилище, в котором находился
Амбиориг, как это принято у галлов, было окружено лесом, поскольку, спасаясь от жары, они строят
жилища близ лесов и рек. Его соратники и друзья, пользуясь невыгодными для нашей конницы
условиями, смогли на короткое время сдержать ее атаку. Пока они сражались, один из сторонников
Амбиорига посадил его на коня и вождь эбуронов сумел спастись бегством, скрывшись в лесной чаще.
Так и во время неожиданной опасности для себя, и во время бегства Амбиоригу сопутствовала большая
удача.

31.	Не ясно, было ли для Амбиорига осознанной целью не собирать войска для решающего сражения,
или он не имел возможности это сделать из-за внезапного прибытия нашей конницы и опасения, что за
ней следует вся армия. Определенно можно сказать только то, что он разослал гонцов во все стороны и
во все селения с повелением, чтобы каждый общинник позаботился о себе сам. Часть племени
укрылась в лесах Арденн, часть - в обширных болотах [90 - Возможно, в «соседних болотах».]. Те,
которые обитали на побережье океана, укрылись на островах, намытых приливами. Многие бежали за
пределы своих поселений и отдали себя и имущество во власть чужих племен. Катуволк,
властвовавший над половиной эбуронов, был старым и немощным. Сознавая, что не сможет вынести
тяготы войны или бегства, он проклял Амбиорига именем всех своих богов за его авантюру и
повесился на одном из тисов, которые произрастают в Галлии и Германии в большом количестве.

32.	Сегны и кондрусы, которые принадлежат к германским племенам и обитают между эбуронами и
треверами, послали к Цезарю послов с просьбой не считать их врагами и не рассматривать германцев,
живших на галльской стороне Рейна, связанными круговой порукой. Они доказывали, что не
вынашивали воинственных намерений и не посылали подкреплений Амбиоригу. Цезарь проверил это
на допросах пленных и распорядился, чтобы сегны и кондрусы выдавали ему эбуронов, которые
обращались бы к ним за помощью, спасаясь бегством. Цезарь обещал не разорять их земли, если они
выполнят его распоряжение. Затем Цезарь разделил свои войска на три части и собрал обоз всех
легионов в Адуатуке (современный г. Тонгерен в Бельгии). Так называется крепость, расположенная
почти в центре территории эбуронов, где находились зимние лагеря Титурия и Аурункулея. Цезарь
одобрил использование этого места, в особенности потому, что его укрепления сохранились
неповрежденными с прошлого года и не требовали для своего восстановления тяжелого труда солдат.
Для охраны обоза он оставил XIV легион, сформированный одним из трех последних [91 - См. в этой
же книге § Г], которые ему передали из Италии. Командовать этим легионом и лагерем он назначил
Квинта Туллия Цицерона, придав ему конницу в 200 всадников.

33.	Разделив войско, Цезарь приказал Титу Лабиену двигаться во главе трех легионов в области
(эбуронов), граничащие с территорией менапиев. Гай Требоний с таким же числом легионов должен
был зачистить земли, прилегающие к Адуатуке. Сам Цезарь с тремя оставшимися легионами решил
совершить рейд к реке Скальдис (Шельда), впадающей в реку Моса (Маас) [92 - Сейчас не впадает.], и
в дальние районы Арденн, куда, по слухам, направился Амбиориг с некоторым числом всадников.
Отправляясь в путь, Цезарь заверил, что вернется через неделю, в день, когда, как он знал, легион,
составивший гарнизон крепости, будет получать положенное довольствие. Он попросил Лабиена и
Требония вернуться в тот же день, если они смогут это сделать без ущерба для общего дела. Тогда всем
можно будет посовещаться, обсудить тактику противника и затем заново начать военную кампанию.

34.	Как уже упоминалось, в данной местности отсутствовали какие-либо скопления вражеских войск,
какая-либо крепость или гарнизон, способный оказать сопротивление с оружием в руках. Население
было разбросано здесь на обширной территории. Люди селились там, где труднодоступные долины,
лесные чащи или непроходимые болота давали некоторую надежду на защиту и безопасность.
Местность была хорошо знакома ее обитателям, поэтому требовалась большая осторожность, не для
армии в целом (ибо ей не могли угрожать напуганные и живущие разрозненно люди), но для отдельных
солдат, хотя последнее соображение касается, до некоторой степени, и безопасности всех войск. Ведь
жажда грабежа была присуща многим жителям селений, и в то же время лесные массивы
препятствовали продвижению компактных контингентов войск по трудноразличимым, неведомым
тропам. Если бы Цезарь пожелал завершить поход и покончить с этим сбродом преступников, ему
пришлось бы послать несколько отрядов в разных направлениях и вести когорты вразброс, образовав
между ними большие промежутки. Если же он захотел бы вести когорты под своими штандартами, не
дробя их, как и положено в римской армии, то местные жители воспользовались бы благоприятными
условиями местности и у некоторых из них хватило бы дерзости устроить засады или окружить наши
отдельные подразделения. В силу этих особых соображений были приняты все возможные меры
предосторожности. Несмотря на то что солдаты были одержимы духом мщения, Цезарь предпочел
воздержаться от нанесения ущерба местным деревням ради безопасности собственных войск. Он
разослал гонцов в соседние племена и предложил им обзавестись трофеями, пограбив вместе с ним
эбуронов. Предложение имело целью скорее поставить под угрозу жизнь галлов, обитающих в лесах,
нежели солдат легионов, и в то же время истребить запасы провианта и само это племя в отместку за
его ужасное преступление посредством множества других варваров, склонных к грабежу. На
предложение откликнулось большое число галлов, быстро прибывших со всех сторон.

35.	Грабежи осуществлялись во всех районах страны эбуронов, и с приближением конца недели
Цезарь решил вернуться в место дислокации обоза и легиона. Здесь снова следует заметить, как велико
влияние случая на войне и какие большие возможности он предоставляет впоследствии. Как
упоминалось выше, враги были запуганы и рассеяны, у них не оставалось ни одного контингента войск,
способного дать малейший повод для тревоги. Вести о разорении эбуронов достигли и германцев за
Рейном. Более того, их также пригласили принять участие в грабеже. Сигамбры, обитавшие в
непосредственной близости от Рейна и укрывшие, как мы рассказывали выше, тенктеров и узипетов во
время их бегства, собрали конницу в 2 тысячи всадников. Они переправились через Рейн на плотах и
лодках в 45 километрах от моста, где Цезарь оставил гарнизон, в нижнем течении реки. Вторгнувшись
сначала в пределы эбуронов, сигамбры пленили множество людей, спасавшихся бегством, а также
захватили большое количество скота, до которого варвары большие охотники. Они были готовы
продолжать грабеж. Ни болота, ни леса не сдерживали этих детей войны и разбоя. От пленников они
узнают о местоположении Цезаря и о том, что он удалился на значительное расстояние, а почти вся его
армия находится в походе. В это время один из пленников спрашивает: «Зачем вы гонитесь за мелкой и
ничтожной добычей, когда вам представился шанс овладеть небывалым богатством? В трех часах пути
располагается Адуатука. Там римская армия сосредоточила все свои запасы. Гарнизон крепости
настолько ничтожен, что отсутствуют дозоры на валу и ни один солдат не осмеливается выйти за
пределы крепости». Соблазнившись такой возможностью, германцы поместили в укромное место
захваченную добычу и направились в Адуатуку, взяв в проводники пленника, от которого узнали о
новой возможности поживиться.
36.	Все предыдущие дни Цицерон во исполнение приказа Цезаря старательно ограничивал
передвижение солдат границами лагеря, не позволяя даже одному из них выйти за укрепления. На
седьмой день он решил, что Цезарь не сдержит слова относительно срока отсутствия, так как, по
слухам, римские войска продвигались дальше и не поступало сообщений об их возвращении назад.
Одновременно на Цицерона подействовали разговоры о том, что пребывание в лагере похоже на осаду,
поскольку никому не позволяется выходить из него. Он не ожидал неприятностей в четырех
километрах от лагеря в условиях, когда девять легионов и большая масса конницы противостояли
рассеявшемуся и почти разгромленному врагу. Поэтому Цицерон послал пять когорт собрать провиант
в ближайших деревнях, которые отделял от лагеря всего лишь один холм. Некоторое количество
заболевших легионеров было оставлено в лагере. Те из них, которые выздоровели в течение
прошедших дней, численностью 300 человек, были сведены под одно знамя [93 - То есть сведены в
отдельное подразделение.]. Их послали вслед за остальными за фуражом. Кроме того, большое число
погонщиков получили пропуска, чтобы пасти вьючных животных.

37.	Случилось, что как раз в этот момент появились германские всадники и немедленно, не снижая
скорости, с которой прискакали сюда, помчались к главным воротам лагеря. Германцев скрывал
участок леса, поэтому их никто не замечал, пока они не приблизились к лагерю настолько, что
торговцы, расположившиеся у вала, не имели никакой возможности спастись бегством. Наши войска,
не ожидавшие внезапного нападения, пришли в смятение, и караульная когорта едва выдержала
первую атаку. Противник стал обтекать лагерь в поисках прорыва в других местах его оборонительного
вала. Наши солдаты с трудом обороняли ворота. Попытки врага проникнуть в других местах не могли
иметь успеха благодаря особенностям местности и построенным укреплениям. В лагере царило
замешательство, его защитники спрашивали друг у друга, в чем причина суматохи. Никто не знал, куда
должны были перемещаться манипулы [94 - То есть подразделения легиона. Когорта состояла из трех
манипул. Второе предложение указывает, что отдельные солдаты не знали, какую позицию занять.] или
где место сбора солдат. Один утверждал, что лагерь уже захвачен, другой доказывал, что варвары
прибыли сюда после победы над войсками, которые возглавлял главнокомандующий, большинство же,
зная предысторию лагеря, рисовало в воображении катастрофу Котты и Титурия, которые (как они
помнили) пали в этом же месте. Уповая на панику, вызванную подобными страхами, варвары
укрепились в убеждении, что внутри лагеря не было достаточных войск, как и говорил им пленник.
Они стремились прорваться внутрь, уверяя друг друга, что нельзя упустить столь благоприятный
случай для захвата богатой добычи.
38.	В составе гарнизона, оставленного в лагере, находился больной, тот самый Публий Секстий
Бакул, о котором мы упоминали в рассказах о других сражениях [95 - См. книгу 2, § 25; книгу 3, § 5.].
Он ничего не ел пять дней и в тревоге за свое состояние и общую безопасность вышел без оружия из
палатки. Секстий увидел, что противник находится в опасной близости и что возникло критическое
положение. Он выхватил оружие у стоявших поблизости солдат и занял позицию у ворот. За ним
последовали центурионы караульной когорты. Сообща они выдержали главный удар противника.
После получения нескольких тяжелых ран силы оставили Секстия. Его с трудом вынесли из боя,
передавая с рук на руки. Получив таким образом передышку, другие защитники лагеря нашли в себе
достаточно мужества, чтобы взобраться на вал и проявить необходимую отвагу.

39.	Между тем наши войска, завершая заготовку провианта, услышали грохот битвы. Конница
помчалась вперед, узнав о большой опасности, нависшей над лагерем. Однако напуганным солдатам-
новичкам, не имевшим боевого опыта, укрыться было негде. Они разом повернули голову к трибунам и
центурионам в ожидании их приказов. Но никто не обнаружил такого присутствия духа, чтобы
встретить хладнокровно неожиданную ситуацию. С другой стороны, германцы, заметив вдали
штандарты римлян, прекратили штурм лагеря. Вначале им показалось, что вернулись римские легионы,
которые, по заверению пленника, ушли далеко от лагеря, потом же, обнаружив незначительную
численность приближавшихся войск, они принялись атаковать наши силы на два фронта.

40.	Погонщики бросились к ближайшей возвышенности. Их быстро согнали оттуда, и они побежали к
когортам солдат, усиливая их тревогу. Некоторые из них предложили пробиваться посредством
боевого клина, так как лагерь располагался рядом. Они полагали, что если варвары и истребят часть
солдат, то другая их часть спасется. Другие предлагали занять позицию на возвышенности, а там будь
что будет. Ветераны, вышедшие из лагеря, как мы упоминали, одной колонной, отвергли это
предложение. Подбадривая один другого и ведомые римским всадником Гаем Требонием, они
пробились сквозь массу врагов в лагерь, не потеряв ни одного человека. Непосредственно за солдатами
туда прошли погонщики и конница, обязанные своим спасением храбрости опытных солдат. Та же
часть неопытных солдат-новичков, что заняла позицию на возвышенности, не смогла ни удержаться
там, ни уберечься, ни проявить быстроту и отвагу, которые продемонстрировали ветераны. В попытке
пробиться в лагерь им пришлось спуститься с возвышенности и сражаться в невыгодных условиях.
Некоторые из командовавших ими центурионов благодаря своей храбрости были переведены с
повышением в этот легион из других легионов, где они имели меньшие звания. И эти воины, которые
не могли уронить доблесть, завоеванную в прежних сражениях, пали в этом бою смертью храбрых.
Часть солдат смогла пробиться в лагерь благодаря мужеству центурионов, которые помогли отбросить
врага, хотя эти солдаты и не ожидали спасения. Часть же других солдат была окружена и перебита
варварами.

41.	Германцы отчаялись захватить штурмом римский лагерь, когда увидели, что наши солдаты заняли
позиции на валу. Поэтому они вернулись за Рейн, прихватив с собой добычу, которую припрятали в
лесах. Но даже после их ухода страх перед нападением врага был столь велик, что той же ночью, когда
Гай Волусен, посланный с конницей вперед, достиг лагеря, он не мог заставить солдат поверить, что
Цезарь находится неподалеку со своей армией, не понесшей никакого урона. Ужас настолько овладел
умами многих солдат, что привел их в состояние близкое к помешательству. Они утверждали, что
после разгрома всех наших главных сил лишь коннице удалось спастись, и упрямо твердили, что
германцы не напали бы на лагерь, если бы армия не была разбита. Этот страх рассеяло только
прибытие самого Цезаря.

42.	Возвратившись, Цезарь, знавший превратности войны, сожалел лишь об одном - о том, что
когорты, призванные защищать лагерь, послали за фуражом. Он считал, что не следовало оставлять ни
малейшего шанса несчастному случаю и что во внезапном появлении противника сказалось влияние
судьбы. Да разве только в этом? Судьба сыграла свою роль и в том, что варвары повернули назад,
находясь почти у самого вала и ворот лагеря. Самое примечательное в этих событиях состояло в том,
что германцы, переправившиеся через Рейн с очевидным намерением разорить земли Амбиорига,
оказали ему посредством рейда на римский лагерь неоценимую услугу.

43.	Цезарь снова двинулся в поход с целью добить врага. В соседних племенах он собрал большое
количество воинов и разослал их во всех направлениях. Предавались огню каждая вражеская деревня,
каждый хутор в поле зрения, отовсюду угоняли захваченный скот. Зерновые не только были
потреблены большим числом животных и людей, но и полегли в дождливый сезон. Так что если здесь
некоторым эбуронам и удалось спрятаться на определенное время, то они должны были погибнуть из-
за отсутствия продовольствия, когда римская армия покинет эти места. И поскольку повсюду рыскали
отряды многочисленной конницы, то часто обстановка складывалась так, или «часто приближались
настолько», [то есть к захвату Амбиорига] что пленники, когда их удавалось захватить, высматривали
вокруг Амбиорига, которого только что видели в бегах, и даже уверяли, что он еще не исчез из вида.
Надежда схватить беглеца воодушевляла их, сознание того, что они заслужат высочайшую милость
Цезаря, подогревало их рвение выше человеческих возможностей. Тем не менее казалось, что они
постоянно упускали возможность добиться исполнения заветного желания, поскольку Амбиориг
ускользал из лесного убежища и под покровом ночи пробирался в сопровождении не более четырех
всадников, которым доверил свою жизнь, в другие края.

44.	Когда территория противника была таким способом опустошена, Цезарь увел свою армию,
потерявшую только две когорты, в город ремов Дурокортор [96 - Ныне Реймс.]. Созвав здесь общий
съезд галлов, он решил провести расследование обстоятельств заговора сенонов и карнутов. Основному
заговорщику Аккону, затеявшему бунт, Цезарь вынес более суровое наказание, чем принято. Аккон
подвергся казни согласно обычаю [97 - Был забит до смерти плетьми, после чего ему отрубили
голову.]. Некоторые мятежники, испугавшиеся суда, бежали, Цезарь объявил их вне закона. Затем он
оставил на постой два легиона в поселениях на границе с треверами, два других легиона
расположились среди лингонов, а шесть оставшихся легионов - в Агединке, на территории сенонов.
Обеспечив войска провиантом, Цезарь отбыл, как и намечал, в Италию для судебных разбирательств.

Книга 7

(51 г, до н, э,)
1.	Умиротворив Галлию, Цезарь отправился в Италию для судопроизводства. Там он получил
известие об убийстве Клодия [98 - В 52 г. до н. э. Милоном.] и, узнав о постановлении сената о призыве
на военную службу всех юношей призывного возраста [99 - С 17 лет и старше.], решил произвести
набор рекрутов в своей Провинции [100 - В Цизальпинской и Норбонской Галлии.]. Об этом быстро
сообщили в Провинции. Галлы прибавили к этим вестям собственные измышления, которые отвечали
их настроениям. Они утверждали, что Цезаря задержали в Риме беспорядки и что в связи с
серьезностью смуты он не сможет прибыть в армию. Такая ситуация послужила стимулом для
активности тех, кто еще раньше тяготился властью Рима. Они начали более открыто и дерзко
готовиться к войне. Вожди галльских племен, по взаимному согласию, организовывали тайные встречи
в глубине лесов и оплакивали смерть Аккона. Они предупреждали, что его участь может постигнуть их
самих и жаловались на трагическую судьбу Галлии. Раздавая обещания и посулы, они призывали
общинников начать войну с Римом и, невзирая на риск для жизни, поддержать дело освобождения
Галлии. Прежде всего, говорили они, нужно найти средства изолировать Цезаря от армии до того, как
тайные планы заговорщиков получат огласку. Это нетрудно сделать, поскольку легионы не посмеют
оставить зимние лагеря в отсутствие главнокомандующего. Цезарь же не сможет прибыть в войска без
достаточно сильного эскорта. В конце концов, убеждали друг друга галлы, лучше погибнуть в бою, чем
утратить былую воинскую славу и свободу, приобретенную от предков.

2.	После обсуждения этих вопросов карнуты заявили, что готовы встретить любую опасность ради
всеобщего благосостояния. Они обещали начать войну первыми, и, поскольку в данных
обстоятельствах галлы не могут гарантировать безопасность друг друга посредством обмена
заложниками из-за риска огласки заговора, они требуют от всех клятвы чести, перед тем как они
встанут под штандарты войны. Это - наиболее торжественный обряд галлов. Таким образом карнуты
хотели получить гарантии того, что после начала войны остальные племена не бросят их. После этого
все присутствовавшие предводители галлов единодушно поддержали карнутов и дали требуемую
клятву. Определив срок восстания, все разошлись.

3.	В день начала восстания карнуты во главе с двумя отчаянными предводителями Гутруатом и
Конконнетодумном ринулись по условному сигналу в Ценаб (современный Орлеан). Они перебили
римских граждан, которые находились там по торговым делам, и среди них погиб выдающийся
римский всадник Г ай Фуфий Цита, который по распоряжению Цезаря занимался заготовкой провианта.
Они разграбили товары римских торговцев. Вести об этом быстро передали в другие племена Галлии.
Как правило, когда происходят значимые и важные события, галлы оповещают о них деревни и
области, те подхватывают новости и передают соседям, как было и в данном случае. Вести о внезапном
нападении на восходе солнца на Ценаб распространились уже до конца первой четверти ночи на
территории арвернов, то есть почти на двести сорок километров.

4.	В той же манере влиятельный молодой арверн Верцингеториг, сын Кельтилла (отец которого
некогда обладал верховной властью во всей Галлии и впоследствии был предан согражданами смерти
из-за своего стремления к царской власти [101 - Кельтилл, очевидно, стремился продвинуться от
рппсхраШз (первенства) к гещэшп (царской власти).]), созвал своих вассалов и легко возбудил в них
мятежные настроения. Как только распространилась весть о его мятеже, все арверны взялись за
оружие. Его дядя, Гобаннитион, и другие вожди, которые не считали возможным пойти на риск такой
авантюры, стремились помешать Верцингеторигу. Его изгнали из города Герговии, но, несмотря на это,
он упорствовал в мятеже. Верцингеториг набрал в деревнях бедноту и всякий сброд и, имея при себе
отряд подобного рода, увлек своими мятежными замыслами всех членов своего племени, призвав их
взяться за оружие ради общей свободы. Собрав столь внушительные силы, Верцингеториг выдворил из
племени соперников, которыми сам был изгнан чуть раньше. Сторонники провозгласили его «царем».
Он разослал гонцов по всем направлениям, заклиная племена сохранить к нему лояльность. Быстро
привлек на свою сторону сенонов, паризиев, пиктонов, кадурков, туронов, аулерков, лемовиков, андов
и все другие прибрежные племена. Командование мятежными силами было возложено с общего
согласия на него. Приобретя таким образом власть, Верцингеториг взял заложников от всех этих
племен и приказал немедленно прислать к нему определенное число воинов. Определил, какое
количество оружия и в какой срок каждое племя должно у себя изготовить. Особое внимание
Верцингеториг уделил коннице. К своим заботам о создании боеспособных войск он присовокупил
чрезвычайную строгость, угрожая колеблющимся суровыми карами. И в самом деле, за совершение
серьезного преступления он предавал человека смерти на костре и всевозможным пыткам. За меньшее
преступление он отправлял общинника домой с обрезанными ушами или выколотым глазом, чтобы
преподать урок другим и устрашить их суровостью наказания.

5.	Собрав армию и укрепив в ней дисциплину такого рода наказаниями, Верцингеториг послал
неустрашимого кадурка Луктерия с частью войск в страну рутенов. Сам же он выступил против
битуригов. При его приближении битуриги послали к эдуям, под покровительством которых они
находились, гонцов с просьбой о помощи с тем, чтобы сообща дать отпор вторжению врагов. По совету
легатов, оставленных у них Цезарем, эдуи послали на помощь битуригам отряды конницы и пехоты.
Когда эти войска подошли к реке Луара, отделяющей битуригов от арвернов, они сделали там привал
на несколько дней. Не осмелившись переправиться через реку, они вернулись назад и сообщили
римским легатам, что их возвращение было вызвано опасениями предательства со стороны битуригов,
которые, как они выяснили, замышляли измену на случай, если эдуи переберутся через реку. Тогда
битуриги должны были окружить их на одном берегу реки, а арверны - на другом. Так как у нас нет
уверенности в том, что они действовали так, как объясняли легатам, а также в том, что предательство
действительно имело место, сказать об этом что-либо определенное не представляется возможным.
После ухода эдуев битуриги немедленно присоединились к арвернам.

6.	Когда об этом доложили Цезарю, пребывавшему в Италии, он уже располагал информацией о том,
что обстановка в Риме приведена энергичными усилиями Гнея Помпея в более удовлетворительное
состояние. Поэтому Цезарь отправился в Цизальпинскую Галлию. По прибытии туда он столкнулся с
проблемой, как попасть в армию. Ведь если бы он вызвал легионы в Провинцию, то им бы пришлось
вести бои на марше в его отсутствие. С другой стороны, он понимал, что было бы ошибкой
пробиваться к армии самостоятельно, доверив свою безопасность в такое время племенам, пусть даже
не проявлявшим враждебных намерений.

7.	Между тем кадурк Луктерий, посланный в страну рутенов, добился союза этой общины с
арвернами. Затем он двинулся на территорию нитиоброгов и габалов, взяв от обоих племен
заложников. Собрав большие силы, Луктерий предпринял попытку вторгнуться в Провинцию
(Нарбонскую Галлию) со стороны Нарбона. Узнав об этом, Цезарь решил прежде всего двигаться в
Нарбон. Достигнув этого пункта, он вселил уверенность в робкие сердца посредством размещения
гарнизонов войск среди рутенов Провинции, среди арекомийских вольков, толосатов, а также вокруг
Нарбона, во всех областях, соседствующих с территорией противника. Он приказал части сил
Провинции, а также подкреплениям, прибывшим с ним из Италии, собраться на территории гельвиев,
граничащей с землями арвернов.

8.	Эти меры безопасности остановили Луктерия и заставили его отступить, поскольку он счел
опасным прорываться через линию укрепленных пунктов. Поэтому Цезарь получил возможность
спокойно двигаться в область гельвиев. Горы Севенны (Севенны - приподнятый юго-восточный край
Центрального массива. Высота до 1702 м. Восточные и южные склоны крутые, западные - пологие;
вершины - платообразные. - Ред.), разделявшие арвернов и гельвиев, в суровую зимнюю пору были
крайне трудны для похода из-за глубокого снежного покрова. Однако Цезарь велел расчистить пути
через глубокий снег, толщина которого составляла 1 метр 80 сантиметров. По дороге, пробитой в
снегах самоотверженными усилиями римских солдат, он вышел на земли арвернов. Они были
захвачены врасплох, поскольку считали, что Севенны служат естественной преградой, защищающей
их, словно каменной стеной, и ни один путник [102 - Не говоря уже о воинском подразделении.] не мог
пройти зимой по проходящим здесь тропам. Цезарь приказал коннице развернуться широким фронтом
и навести ужас на врага насколько возможно. Слухи и вести отсюда быстро дошли до Верцингеторига,
вокруг которого собрались запаниковавшие арверны. Они умоляли его озаботиться их судьбой и не
обрекать на страдания и разграбление врагами, особенно теперь, когда, как он видит сам, ход военных
действий обернулся против них. Его уговорили переместить свои силы из страны битуригов в край
арвернов.

//<<!//	Са/гичт Лфя/гмга м/’/./л )7/ г &гм/> /Мм /',1111/1/11,1	//л

9.	Но Цезарь, предвидя, что Верцингеториг будет действовать именно так, остался на два дня в этой
местности. Затем он покинул войска в связи с необходимостью собрать подкрепления и
дополнительные силы конницы. Командовать войсками здесь он оставил молодого Брута, веля ему
патрулировать местность конницей во всех направлениях и заверив, что сам постарается отсутствовать
не более трех дней. Вслед за этим он ускоренными переходами добрался до Вьенны [103 -
Современный г. Вьен на реке Рона.], где войска его не ждали [104 - Или «к удивлению солдат».
Возможно, прибытие Цезаря ожидалось, но не так скоро или было совершенно неожиданным.]. Там он
обнаружил конницу, которую послал туда много дней назад, отлично готовую для боевых действий.
Двигаясь днем и ночью, он прошел через территорию эдуев в страну лингонов, где находились на
зимних квартирах два легиона. Цезарь передвигался так быстро, чтобы лишить эдуев всякого
поползновения на его безопасность. По прибытии в пункт назначения он дал знать о себе другим
легионам и собрал их в одном месте, прежде чем весть о его прибытии дошла до арвернов. Когда об
этом сообщили Верцингеторигу, он снова повел свои войска в страну битуригов, а выступая, решил
напасть на Герговию, крепость бойев, которых после их поражения от гельветов Цезарь отдал под
покровительство эдуев.

10.	Своим маневром Верцингеториг значительно затруднил осуществление Цезарем плана военных
действий. Если бы римский полководец держал легионы в одном месте до конца зимы, то возникла бы
опасность того, что вслед за сокращением поставок провианта со стороны эдуев последовало бы
восстание во всей Галлии в связи с тем, что Цезарь оказался бы неспособным обеспечить безопасность
своих друзей. Если бы он слишком рано вывел легионы из зимних лагерей, то пришлось бы опасаться,
что трудности передвижения помешают снабжению войск провиантом. Как бы то ни было, более
предпочтительным казалось перенести любую трудность, чем покрыть себя позором [105 - То есть
оказаться неспособным обеспечить безопасность друзей.] и таким образом утратить расположение
собственных приверженцев. Поэтому Цезарь попросил эдуев позаботиться о доставке провианта и
послал гонцов оповестить бойев о его скором прибытии и убедить их оставаться лояльными к Риму и
смело отражать нападения врага. Затем, оставив два легиона в Агединке для охраны обоза всей армии,
он отправился к бойям.

11.	На следующий день Цезарь подошел к Веллаунодуну, крепости сенонов. Чтобы ликвидировать у
себя в тылу вражеские силы и таким образом облегчить поставки провианта, он решил взять крепость
штурмом и осаждал ее два дня. На третий день из города послали парламентеров для переговоров о
сдаче. Цезарь велел горожанам собрать и передать римлянам оружие, вьючных животных и 600
заложников. Он оставил легата Гая Требония проследить за выполнением его приказов. Сам же
форсированным маршем отправился к крепости карнутов Ценабу (современный Орлеан). До них уже
дошли вести об осаде Веллаунодуна, и, полагая, что осада затянется, они в данный момент собирали
силы для защиты Ценаба. Цезарь достиг крепости через два дня. Он разбил перед ней лагерь, и,
поскольку время дня не позволяло вести боевые действия, штурм был отложен до утра. Цезарь
приказал солдатам приготовить орудия и приспособления для штурма. Поскольку мост через Литер
(Луару) примыкал к крепости, он велел двум легионам расположиться на ночлег с оружием в руках из
опасений, что жители города могут ночью уйти из него. Незадолго до полуночи часть ценабцев вышла
из крепости, соблюдая полное молчание, и стала переправляться через реку. Разведчики доложили об
этом Цезарю. Тогда он велел поджечь крепостные ворота и послал легионы с приказом быть готовыми
для штурма и взятия крепости. Лишь немногие из ее обитателей избежали плена после успешного
штурма, поскольку узость моста и дороги не позволяли населению спастись бегством. Цезарь
распорядился отдать крепость на разграбление солдатам и сжечь ее. Затем он переправился с армией
через Литер (Луару) и достиг пределов битуригов.

12.	Верцингеториг, как только узнал о приближении Цезаря, снял осаду и двинулся ему навстречу. Со
своей стороны Цезарь решил штурмовать крепость битуригов Новиодун, расположенный на пути
движения его войск. И когда из нее пришли к нему парламентеры с просьбой простить битуригов и
пощадить их жизнь, он приказал им выдать оружие, лошадей и заложников, поскольку хотел завершить
эту операцию так же быстро, как это делал прежде. Часть заложников была выдана сразу, другие
требования находились на стадии выполнения, когда несколько центурионов и солдат, посланных
собрать оружие и животных, заметили в отдалении вражеских всадников, составлявших авангард
колонны войск Верцингеторига. В этот момент их увидели и жители крепости. В надежде на то, что
подошла помощь, они возликовали, стали хвататься за оружие, закрывать ворота и занимать позиции на
валу. Когда центурионы, находившиеся в крепости, заметили по ликованию галлов, что произошло что-
то неожиданное, они взялись за мечи, захватили ворота и благополучно выбрались из крепости.

13.	Цезарь приказал коннице выйти из лагеря и завязать бой с конницей противника. Когда противник
стал теснить его войска, он послал им на помощь отряд из 400 германских всадников, которых имел
обыкновение держать при себе. Галлы не смогли выдержать их натиска и обратились в бегство, отойдя
к главным силам и понеся значительные потери. После их неудачи защитников крепости снова
охватила паника. Они схватили зачинщиков нового бунта, привели их к Цезарю, а сами сдались.
Покончив с этим, Цезарь отправился к Аварику [106 - Ныне Бурж.], самой крупной и лучше всего
укрепленной крепости на всей территории битуригов. Она расположена в наиболее плодородной
области. Цезарь был уверен, что, заняв эту крепость, он снова подчинит себе битуригов.

14.	Потерпев ряд поражений - в Веллаунодуне, Ценабе и Новиодуне, - Верцингеториг созвал съезд
своих сторонников. Он предупредил их, что войну следует сейчас вести не так, как раньше. Всеми
возможными средствами галлы должны препятствовать обеспечению римлян фуражом и провиантом.
Задача была несложной, поскольку галлы имеют многочисленную конницу и им благоприятствует
время года. От обеспечения фуражом нельзя отказаться. По его словам, противник должен поневоле
рассредоточиться, чтобы добывать его в деревнях, и его отряды могут перехватываться [107 - И по
возможности уничтожаться.] галльскими всадниками ежедневно. Более того, ради общего дела личным
имуществом следует пренебречь. Следует повсюду сжигать селения и отдельные хозяйства у тех дорог,
по которым противник, скорее всего, будет двигаться в поисках фуража. Галлы не нуждались в таких
поставках, поскольку опирались на запасы племен, на территории которых велась война. Римляне не
перенесут нехватки провианта, поэтому будут отходить далеко от своего лагеря и подвергать себя
риску. Если галлы лишат римлян обоза, то это будет равнозначно лишению их жизни, войну
невозможно будет продолжать. Более того, следует сжечь любые города, которые не сделали
неприступными природа или военные укрепления, чтобы не позволить укрыться в них галлам,
уклоняющимся от военной службы, и чтобы не дать римлянам шанс пограбить эти города и завладеть
находящимися в них запасами провианта. Хотя эти меры выглядят тяжелыми и жестокими, галлам
следует учесть, что будет гораздо хуже, если их детей и жен уведут в рабство. Если же им суждено
погибнуть, то такова неизбежная участь побежденных.

15.	Эта стратегия была всеми одобрена, и в один-единственный день запылали более двадцати
крепостей битуригов. То же происходило в других общинах, пожары виднелись повсюду. И хотя они
вызывали у галлов горькие чувства, тем не менее их утешала вера в то, что они возместят понесенный
ущерб после окончательной победы. На съезде галлы обсуждали и вопрос о том, следует ли сжигать
Аварик или его защищать. Битуриги упали на колени перед всеми галлами, умоляя не заставлять их
поджигать собственными руками чуть ли не самый прекрасный город во всей Таллии, опору и красу
всего племени. Они заверяли, что смогут легко защититься благодаря природным условиям, поскольку
крепость почти со всех сторон была окружена рекой и болотами и имела лишь единственный, очень
узкий подход. Их просьба была удовлетворена. Сначала Верцингеториг возражал против этого, но
затем уступил мольбам представителей этого племени и сочувствию им большинства галлов. Для
защиты крепости выбрали наиболее достойных воинов.

16.	Верцингеториг следовал за Цезарем короткими переходами. Он выбрал для своего лагеря место,
защищенное болотами и лесами, в 24 километрах от Аварика. Там благодаря отрядам разведчиков,
высылаемым по определенным отрезкам дневного времени, он мог быть в курсе военной обстановки,
складывающейся вокруг Аварика, и отдавать приказы по своему усмотрению. Он отслеживал
передвижения всех наших отрядов фуражиров и, когда они рассредоточивались, поскольку были
вынуждены добираться до дальних деревень, нападал на них и наносил серьезные потери. В то же
время наши отряды принимали все возможные меры для предупреждения таких нападений,
передвигаясь вне определенного временного графика и разными маршрутами.
17.	Цезарь расположился лагерем у той стороны крепости, которая, как упоминалось, не была
защищена рекой и болотами и имела узкий подход. Он велел начать сооружение насыпного вала,
придвигать мантелеты, строить две передвижные осадные башни. Характер местности не
способствовал сооружению осадного вала. Цезарь не прекращал докучать бойям и эдуям требованиями
поставок провианта, но эдуи без особого рвения оказывали лишь незначительную помощь, бойи же не
располагали большими запасами из-за малочисленности и слабости их племени, быстро
потребляющего то, чем запаслись. Римская армия очень страдала из-за трудностей снабжения
продовольствием, из-за бедности бойев и апатии эдуев, а также уничтожения огнем отдельных
хозяйств. Бедствие было настолько велико, что солдаты иногда были лишены хлеба несколько дней и
утоляли острый голод только мясом скота, реквизированного в дальних селениях. Тем не менее с их
губ никогда не срывались слова, порочащие достоинство Рима и доблесть, заслуженную прежними
победами. Более того, когда Цезарь обратился с речью к одному из легионов, занятому военными
приготовлениями, и сказал, что готов снять осаду, если лишения станут для солдат непереносимыми,
все как один стали просить его не делать этого. Солдаты говорили, что служили под его
командованием многие годы, не навлекая на себя ни единого упрека, никогда не забывая доводить дело
до конца. Они говорили, что сочтут позором для себя прекратить осаду, которую начали. Лучше
вынести всяческие беды, чем оказаться неспособным отомстить за римских граждан, погибших в
Ценабе из-за вероломства галлов. Послания подобного содержания римские воины вручали
центурионам и трибунам для передачи Цезарю.

18.	К тому времени, когда передвижные башни подвели к стенам крепости, Цезарь узнал от пленных,
что Верцингеториг исчерпал свои запасы фуража и перенес свой лагерь ближе к Аварику. Сам он в
сопровождении отряда конницы и легкой пехоты, привыкшей сражаться среди всадников, выдвинулся
вперед для устройства засады в месте, куда наши солдаты, предполагалось, придут за провиантом.
Узнав об этом, Цезарь выступил скрытно в полночь и утром достиг лагеря противника. Галлы быстро
разузнали о прибытии Цезаря от своих разведчиков и, укрыв в лесных чащах свои повозки и обоз,
вывели все свои силы на открытую возвышенность. Когда Цезарю доложили об этом, он приказал
быстро сложить поклажу в одно место и держать наготове оружие.

19.	Возвышенность представляла собой пологий у основания холм. Почти со всех сторон его
окружало опасное топкое болото шириной не более пятнадцати метров. На этом холме и
расположились галлы, уничтожившие все гати и уверенные в неприступности своей позиции. Они
распределили между собой ответственность за оборону всех бродов и проходов в лесах у болот.
Согласно их замыслу, если бы римляне попытались прорваться, увязнув в болотах, то галльские воины
обрушились бы на них сверху. Поэтому тот, кто наблюдал галлов вблизи, полагал, что они готовы к
решающей битве в равных условиях, тот же, кто видел неравенство условий, понимал, что они
попросту демонстрируют напускную воинственность. Наших солдат приводило в ярость то, что
противник осмелился подпустить их так близко к себе, они требовали сигнала к атаке. Цезарь же
напоминал им, сколь многими жизнями отважных воинов придется пожертвовать ради победы. При
виде их решимости пренебречь любым риском ради его прославления, он обязан, по его словам, сурово
осудить себя за то, что не посчитал их жизнь дороже своего благополучия. Успокоив таким образом
солдат, он в тот же день отвел их в свой лагерь и принялся за проведение мероприятий, необходимых
для осады крепости.

20.	Когда Верцингеториг вернулся в свой стан, его обвинили в измене за то, что он переместил лагерь
ближе к римлянам, за то, что выступил со всей конницей и оставил многочисленные силы без
командующего, а также за то, что его уход римляне быстро постарались использовать в своих
интересах. Все это, говорили они, не могло произойти случайно или без умысла. Очевидно, он решил
царствовать в Галлии с разрешения Цезаря, а не с одобрения коренных жителей. На подобные
обвинения Верцингеториг ответил следующим образом. Что касается перемещения лагеря, то это было
сделано, сказал он, по их собственному настоянию из-за нехватки фуража. Выдвижение же его ближе к
римлянам было продиктовано стремлением занять выгодную, в силу самих природных условий,
позицию. Кроме того, конницу нельзя было использовать в болотистой местности, но она могла
принести пользу там, куда он направился. Он преднамеренно никого не назначил командующим после
своего ухода, поскольку опасался, что его назначенец мог уступить стремлению большинства вступить
в бой с римлянами. Он усматривал в этом стремлении слабость духа галлов, которые были не способны
долго переносить трудности. Если римляне подошли случайно, то галлы должны благодарить судьбу.
Если же римляне были вызваны каким-нибудь лазутчиком, то галлы должны поблагодарить его за то,
что имели удовольствие наблюдать сверху незначительные силы противника и то, что он не осмелился
начать сражение, но трусливо отступил к своему лагерю. Верцингеториг сказал, что он не нуждается в
том, чтобы получать от Цезаря предательством верховную власть, которую он, Верцингеториг, получит
благодаря победе для себя и для всех галлов. Более того, он готов отказаться от своей нынешней
власти, если галлы полагают, что не столько они получают от него свободу и спасение, сколько он
получил от них. «Чтобы убедиться в моей искренности, - продолжал Верцингеториг, - выслушайте
римских солдат». С этими словами он представил рабов, которых захватил несколько дней назад во
время фуражировки и морил голодом и пытками. Предварительно они получили наставления, как
отвечать на вопросы, и поведали, что будто бы входили в регулярные войска. По их словам, голод и
нужда вынудили их тайком бежать из римского лагеря, чтобы добыть в деревнях хлеб и мясо. Вся
римская армия страдает от того же, больше ни у кого не осталось сил, люди не могут выносить бремя
осадных работ, поэтому главнокомандующий решил прекратить осаду крепости и отвести войска, если
они не добьются успеха в течение трех дней. «Вот благо, - говорил Верцингеториг, - которое вы
получили, обвиняя меня в измене. Благодаря моим усилиям вы не пролили ни капли крови и видите
великую победоносную римскую армию, изнуренную голодом. Я лично прослежу за тем, чтобы ни
одно племя не предоставляло убежища у себя римским солдатам, когда они обратятся в позорное
отступление и бегство».

//- РИМСКИЙ ВАЛ И ОСАДНЫЕ СООРУЖЕНИЯ У АВ АРИКА -//

Галльская стена

В«ртикал<>иоо

А - А , В - В - наклонные насыпи, по которым толкают к стене башни (Т, Т) с таранами; С-С -
терраса вровень с высотой стены крепости; с ПОН ведется стрельба с целью поддержки операции; зона
В - В - не обустроена и остается в естественном виде, из нее солдаты перемещаются шагом к Е - Е, а
оттуда на уровень С-С
21.	Все присутствовавшие галлы издали громкий клич в знак единодушного одобрения и стали
бряцать оружием, как они делают всегда, когда одобряют речь оратора. Они наперебой кричали, что
Верцингеториг настоящий вождь, что не может быть сомнений в его преданности общему делу, что
большую разумность в ведении войны, чем у него, нельзя и предположить. Они решили отобрать из
своих рядов 10 тысяч воинов для отправки в крепость и не возлагать дело обеспечения ее обороны на
одних битуригов, поскольку поняли, что от сохранения крепости зависела победа в войне.

22.	Беспримерным мужеству и воинской доблести наших войск противостояли разнообразные
ухищрения галлов. Ведь этот народ обладал необыкновенной изобретательностью и был чрезвычайно
склонен к воспроизведению и осуществлению всего, что приносило ему пользу. Так, они старались
срывать со стен наши осадные крюки (так называемые «вороны», разрушавшие стены. - Ред.) при
помощи петель. Поймав петлями, крюки тащили внутрь крепости посредством воротов. Они пытались
обрушить насыпь подкопами, причем весьма умело, поскольку в их стране очень развито производство
изделий из железа и много рудников, где добывают руду, поэтому они знают и используют все способы
подкопа. Далее галлы оборудовали крепостную стену со всех сторон деревянными башнями и укрыли
их шкурами. Во время частых вылазок днем и ночью они обстреливали с них насыпь и солдат, занятых
осадными работами. Лишь только высота наших башен на насыпи в результате ежедневных работ
начинала превосходить высоту их башен [108 - Римский вал рос с каждым днем, а вместе с ним и
башни на нем становились выше.], галлы выравнивали положение посредством наращивания своих
башен [109 - Что означает постройку на башнях новых ярусов.]. Они старались воспрепятствовать
ведению наших собственных подкопов, когда обнаруживали их [110 - Иначе, «обнаруживали наши
подкопы и старались им воспрепятствовать».]. Галлы мешали приближению ходов к стенам крепости
посредством установки бревен, затвердевших от огня и заостренных с конца [111 - Вероятно, это были
длинные прочные сваи, торчавшие из галльского хода в направлении хода римлян, когда он
приближался к стене.], а также лили кипящую смолу и бросали тяжелые камни.

г/л Угд’мЛт.г Л/<4л .т Л»»'Лт «Г.	.1) ЛГетгчгпепГо Лерне С1еччЛече Лт»пе Пчеч^о а

еег'Л-1 ^ГАгер/е/'е- X Л>-еЛ> .Л' г-ргчнт еЛе ••чегеианл' ина ре.ч-Ре Ле/1' Лсуил ("(лиЛЛ' Рн-епее! ЛееЛчне Ле >пг

23.	Стены галльских крепостей, как правило, строятся следующим образом. Бревна кладутся на
землю с промежутками в 60 сантиметров по периметру всей стены и под соответствующими углами.
Они крепятся изнутри поперечинами и сверху засыпаются землей, в то время как упомянутые
промежутки заполняются с передней стороны большими камнями. Когда одна кладка закончена, на нее
кладут сверху другую [112 - Из бревен и камней.] так, чтобы сохранялся прежний промежуток, а
бревна [113 - Бревна второго ряда помещаются на камни первого.] не соприкасались друг с другом, но
прочно держались на таком же расстоянии посредством отдельных камней, помещенных между двумя
рядами. Таким образом, вся конструкция укладывается ряд за рядом до тех пор, пока не достигается
нужная высота стены. Подобное сооружение отнюдь не уродливо, как по внешнему виду, так и по
сочетанию попеременных бревен и камней, которое придает кладке стройность. И эта конструкция
вполне отвечает требованиям обороны крепостей, поскольку камни предохраняют от огня, а бревна -
от ударов [114 - То есть от ударов тарана, а также от «ворона», срывающего со стены камень за
камнем.]. Ведь стену из множества бровен, каждое длиной обычно 12 метров, прочно скрепленных
изнутри, нельзя ни пробить, ни разобрать.

24.	Все это затрудняло осаду. Однако, несмотря на то что холода и постоянные ливни замедляли
работу, наши солдаты своим упорством преодолели все препятствия и через двадцать пять дней
соорудили вал шириной 100 метров и высотой 25 метров. Он почти соприкасался со стенами крепости.
Цезарь же, по обыкновению, разбил свой бивак рядом с местом ведения осадных работ, требуя от
солдат не прекращать их ни на минуту. В это время, незадолго до третьей четверти ночи [115 - Римская
ночь от заката до восхода солнца делилась на четыре равные «стражи».], на нашем валу был замечен
дым от пожара. Противник совершил поджог, произведя встречный подкоп. В этот момент со стены
прозвучал воинственный клич, и галлы совершили вылазки из двоих ворот в направлении римских
башен. Другие защитники крепости начали бросать со стен на наш вал факелы и поленья, лить
кипящую смолу и бросать все, что способно гореть, чтобы создать хаос, в котором было бы
невозможно понять, куда следует направить войска в первую очередь и где оказать помощь. Но так как
Цезарь всегда держал в боевой готовности два легиона, пока другие были заняты осадными работами,
он не замедлил с решением направить часть войск отражать вылазки, в то время как другие солдаты
оттащили башни и выламывали то, что загорелось в валу. Все солдаты, находившиеся в римском
лагере, бросились на тушение пожара.

25.	Бой продолжался повсюду даже по окончании ночи. Надежды противника одержать победу
окрепли после того, как он увидел, что сгорели щиты наших башен [116 - Или «щиты вокруг башен»,
которые прикрывали исполнителей осадных работ на переднем рубеже.], и осознал, что без прикрытия
нашим солдатам нелегко продвинуться вперед для оказания поддержки. Надежды галлов крепли и по
мере того, как они заменяли утомленных воинов свежими силами. Они верили в то, что от исхода этого
боя зависело освобождение Галлии. В это время на наших глазах произошел достойный упоминания
эпизод, мимо которого мы посчитали невозможным пройти. Один из галлов перед воротами крепости
бросал в огонь, охвативший нашу башню, комки сала и смолы, которые ему передавали. Его пронзила с
правого бока тяжелая стрела нашего «скорпиона» [117 - Небольшая римская катапульта - торсионный
стрел омет.], и он упал замертво. На место рядом с его распростертым телом заступил еще один воин из
группы галлов и занялся тем же самым. Когда и он был убит выстрелом из «скорпиона», его сменил
третий воин. За третьим последовал четвертый и так далее. Это место не пустело до тех пор, пока
пламя на валу наши воины не погасили. Когда противника оттеснили со всех позиций, сражение
прекратилось.

26.	После того как все ухищрения галлов не принесли успеха, они решили на следующий день бежать
из крепости, на чем настаивал Верцингеториг. Они полагали, что под покровом ночи им удастся это
сделать без больших потерь, поскольку лагерь Верцингеторига находился недалеко от крепости, а
окружавшие город болота не позволяли римлянам их преследовать. И вот, когда наступила ночь, а
галлы приготовились к бегству, их жены вдруг выбежали из дверей домов и со слезами бросились к
ногам своих мужей. С плачем и стенаниями они стали упрашивать мужей не бросать на милость врагов
их самих, их общих детей, чей малый возраст не позволял присоединиться к беглецам. Увидев, что
мужья упорствуют в своем стремлении бежать, поскольку в момент опасности страх, как правило,
превалирует над чувством жалости, женщины начали истошно кричать и давать знаки римлянам,
извещая о намечаемом бегстве. Поэтому галлы-мужчины отказались от своего намерения в страхе
перед тем, что римская конница могла перекрыть пути бегства.
27.	Утром, когда башню придвинули к стене крепости и был закончен ряд осадных работ,
совершавшихся по приказу Цезаря, разразился сильный ливень. Цезарь решил, что наступил
благоприятный момент для осуществления его плана, так как заметил, что на стене неприятельских
караулов меньше, чем обычно. Поэтому он приказал солдатам не торопиться с дальнейшими работами
и разъяснил им, что нужно делать. Под прикрытием передвижных навесов легионы приготовились для
штурма. Цезарь сказал, что они смогут, наконец, пожать плоды победы за свои тяжкие труды. Он
обещал награды тем, кто первым взберется на стены крепости, и дал сигнал к штурму. Солдаты
бросились вперед со всех сторон и вскоре быстро захватили стены.

28.	Захваченного врасплох противника охватила паника. Выбитые со стен и башен, галлы
выстроились клином на торговой площади и в других открытых местах с намерением принять бой и
биться до конца, если их будут атаковать. Но галлы увидели, что никто к ним не спускается, а на стены
прибывают все новые римские войска, и тогда они, боясь утратить надежду на спасение, побросали
оружие и устремились к окраине города. Часть из них, давившая друг друга в узком проходе ворот,
была перебита нашей пехотой. Другая часть галлов, выбравшаяся за ворота из города, была истреблена
нашей конницей. Никто из римских солдат не думал о трофеях. Солдаты, озлобленные резней в Ценабе
и трудностями осадных работ, не щадили ни стариков, ни женщин, ни детей. В конце концов из общего
количества галлов численностью около 40 тысяч осталось едва ли 800 человек, которые бросились
бежать из крепости еще при первых криках, известивших о штурме, и поэтому успели добраться до
лагеря Верцингеторига. Он тайком принял беглецов поздно ночью, опасаясь вспышки возмущения,
если их увидят рядовые воины. Поэтому, расставив караулы из преданных людей и племенной знати на
определенной дистанции от лагеря, он принял меры к тому, чтобы разделить беглецов на группы и
развести их по местам расположения в лагере их земляков, поскольку там с самого начала каждому
племени выделили свое место.

29.	На следующий день, созвав собрание, он говорил присутствующим в утешение, чтобы они не
падали окончательно духом, не слишком горевали в связи с происшедшим несчастьем. Римляне, по его
словам, победили не доблестью в сражении, но хитростью и умелой осадой, в которой галлы еще не
приобрели опыта. Было бы ошибкой ожидать, что весь ход войны будет складываться благоприятно.
Сам он никогда не поддерживал идею обороны Аварика, и теперь они сами могут засвидетельствовать
правильность его позиции. Поражение было вызвано недальновидностью битуригов и сочувствием к
ним других галлов. Однако он быстро изменит положение к лучшему. Личными усилиями он склонит
на свою сторону племена, не участвующие в общей борьбе галлов, и установит такой порядок во всей
Галлии, что с единым общегалльским союзом не справится и целый мир. И он уже почти добился
этого. Между тем для общего блага было бы разумно, чтобы галлы выполнили его требование о начале
работ с целью укрепления лагеря. Это позволит успешно отразить внезапные атаки противника.

30.	Речь Верцингеторига понравилась галлам, главным образом потому, что главнокомандующий
оставался с ними после крупного поражения, он не прятался от них и не отводил глаз. Галлы ценили
дальновидность и предусмотрительность Верцингеторига тем больше, что еще до осады Аварика он
выступал за сожжение и уход из крепости. Таким образом, хотя после поражений авторитет
военачальников, как правило, падает, его престиж, напротив, рос. В то же время его заверения о
привлечении к общей борьбе других племен давали галлам надежду. Поэтому они впервые принялись
за работы по укреплению лагеря. Галлы настолько ободрились, что, несмотря на отсутствие привычки к
подобному труду, они посчитали необходимым выполнить все распоряжения вождя.
31.	Верцингеториг, как и обещал, энергично занялся вовлечением в общую борьбу других племен и
старался привлечь их на свою сторону дарами и обещаниями. Он отобрал для этого способных
помощников, каждый из которых мог легко увлечь новых сторонников лукавыми словами и
обходительностью. Беглецов, спасшихся во время штурма Аварика, Верцингеториг приказал одеть и
вооружить. Одновременно для пополнения своих поредевших войск он набрал значительное
количество воинов в племенах, определив их численность и сроки прибытия в лагерь. Он велел
набирать и присылать к нему всех лучников, которых в Галлии имелось великое множество. Такими
способами он быстро возместил потери, которые понес при падении Аварика. Тем временем к нему
прибыл с большим отрядом конницы Теутомат, сын Олловикона, царя аквитанского племени
нитиоброгов, которому римский сенат в свое время дал титул друга римского народа. Часть всадников
Теутомата была его собственной конницей, других он нанял в Аквитании.

32.	На несколько дней Цезарь задержался в Аварике, вознаградив солдат за тяжелый труд и лишения
огромным количеством зерна и других продуктов, которые были обнаружены в крепости. Зима уже
почти кончилась. Само время года требовало от него продолжения войны. Цезарь решил выступить
против врагов и убедиться, сможет ли он выманить галлов из болот и лесов или придется ограничиться
их блокадой. В это время прибыли старейшины эдуев, чтобы попросить его помощи племени,
оказавшемуся в крайне трудном положении. Они сообщили, что власти в племени угрожает серьезная
опасность, потому что, вопреки их древнему обычаю выбирать одно знатное лицо для выполнения в
течение года царских обязанностей, на верховную власть теперь претендуют два человека, каждый из
которых объявляет себя законно избранным властителем. Один из них Конвиктолитав - весьма
энергичный и способный молодой человек. Другой - Кот - отпрыск древнего рода, влиятельный и
знатный человек, брат которого Валетиак обладал верховной властью в предыдущем году. Все племя
вооружилось, старейшины разбились на партии, каждый из претендентов на верховную власть имеет
своих последователей. Если споры продолжатся дальше, сторонники разных партий будут решать их
посредством насилия. Прекращение распри зависело от энергии и авторитета Цезаря.

33.	Цезарь осознавал опасность промедления в войне с врагами, но в то же время хорошо понимал
серьезность последствий раскола в этом племени. Поэтому предотвращению вооруженного восстания в
большом племени, которое тесно связано с Римом, - племени, которое Цезарь сам всеми средствами
защищал и выделял среди других, - он решил уделить первоочередное внимание. Ведь одна из партий
племени, менее уверенная в своих силах, могла обратиться за помощью к Верцингеторигу. И так как
обычаи эдуев не позволяли тем, кто осуществляет верховную власть, покидать племя, а Цезарь не хотел
ни в малейшей степени ущемить их права и обычаи, он решил лично наведаться на территорию эдуев и
вызвать к себе на встречу в Декетии (современный Десиз в департаменте Ньевр) всех старейшин
племени, включая конфликтующие партии. Когда все собрались, Цезарю сообщили, что на приватной и
негласной сходке, состоявшейся где-то в невыясненное время, братья объявили друг друга законно
избранными вождями, хотя обычай запрещал двум представителям одного рода не только избираться в
таком качестве при жизни обоих, но даже заседать совместно в совете старейшин. Поэтому Цезарь
заставил Кота отказаться от верховной власти и велел Конвиктолитаву, избранному жрецами, как того
требовала традиция общины в таких случаях, взять на себя полномочия вождя.

34.	Вынеся такое решение, Цезарь призвал эдуев забыть внутренние распри и целиком посвятить себя
военной кампании, сулящей награды, которые он предусмотрел для них после умиротворения всей
Галлии. Он велел эдуям прислать к нему как можно быстрее всю свою конницу, 10 тысяч человек
пехоты, которых можно было бы использовать для обеспечения поставок провианта. Затем Цезарь
разделил свои войска на две части. Четыре легиона он передал Лабиену для ведения военных операций
против сенонов и паризиев, шесть легионов Цезарь лично повел вдоль берега реки Алье к крепости
Герговия в стране арвернов. Он передал часть конницы Лабиену, часть оставил себе. Узнав об этом,
Верцингеториг приказал разрушить все мосты через реку и двинулся вдоль ее противоположного
берега.

35.	Оба войска, расположившись по обоим берегам реки, соответственно разбили лагеря почти друг
против друга. Поскольку вражеские разведчики следили за тем, чтобы римляне не навели мосты,
обеспечив себе переправу на другой берег, положение Цезаря осложнялось. Существовала опасность
того, что река будет служить помехой его войскам большую часть лета, а до осени ее вообще
невозможно было перейти вброд. Для решения проблемы Цезарь разбил лагерь в лесном массиве
напротив одного из мостов, который Верцингеториг велел разрушить. Утром он укрыл там два легиона,
приказав остальным двигаться дальше вместе со всем обозом, как обычно, а некоторым когортам
развернуться так, чтобы создать видимость прежнего количества легионов. Этим силам было приказано
продвинуться как можно дальше. Когда же по времени дня Цезарь предположил, что легионам в лагере
ничто не угрожало, он велел начать восстановление моста на прежних сваях, нижняя часть которых
уцелела. Работу быстро закончили, и легионы переправились. После того как они нашли подходящее
место для разбивки лагеря, Цезарь отозвал из похода другие силы и послал их туда. Узнав об этом,
Верцингеториг ускоренным маршем ушел вперед, чтобы ему не навязали сражение в невыгодных
условиях.

36.	Выступив с места нового лагеря, Цезарь достиг за пять дней Герговии [118 - Карта на с. 211 дает
представление о военных действиях вокруг Герговии.]. Уже в день прихода Цезаря к городу здесь
происходили мелкие кавалерийские стычки. Проведя рекогносцировку расположения крепости,
которая была построена на высокой горе (массив Мон-Дор. - Ред.), куда доступ был затруднен со всех
сторон, Цезарь отказался от штурма этой твердыни галлов и от попыток ее осады до тех пор, пока не
обеспечит войска провиантом. Со своей стороны Верцингеториг разбил свой лагерь возле города и
расположил вокруг себя отряды каждого племени на определенной дистанции. Галлы овладели всеми
вершинами горного хребта, откуда местность просматривалась с высоты птичьего полета. Их позиции
выглядели грозно. Верцингеториг приказал вождям племен, принадлежавших к избранному кругу его
советников, собираться на заре в его резиденции в случае необходимости что-либо сообщить или
предложить. И почти не было дня, когда бы он не подвергал испытанию и боевой дух и храбрость
своих воинов, организуя стычки с римлянами своей конницы и приданных ей отрядов лучников.
Напротив крепости у подножия горы стоял холм с отвесными склонами, представлявший собой весьма
выгодную позицию. Если бы наши войска овладели ею, то смогли бы сразу же лишить врага большей
части источников снабжения водой и свободы доставки фуража. Однако эту позицию занимал отряд
противника, хотя и не очень сильный. Как бы то ни было, Цезарь под покровом ночи послал из лагеря
отряд, выбил противника с его позиции, прежде чем тот мог получить подкрепления из крепости, и
овладел холмом. Он оставил на холме два легиона и соединил его двойным рвом, шириной четыре
метра каждый, с большим лагерем, так что в случае внезапного нападения противника здесь могли
безопасно передвигаться даже отдельные солдаты.

//- КАРТА СРАЖЕНИЯ У ГЕРГОВИИ -//

37.	Пока происходили военные действия вокруг Еерговии, арверны, подкупив эдуя Конвиктолитава,
которому, как упоминалось, Цезарь передал верховную власть, свели его с группой молодых людей во
главе с Литавикком и его братьями, отпрысками одного очень знатного рода. Эдуй поделился с
молодыми людьми полученными деньгами и напомнил, что они по самому своему происхождению
призваны пользоваться свободой и властью. Он уверял, что единственным препятствием к полной
победе галлов было племя эдуев, из-за влияния которого многие другие галльские племена не
участвуют в общей борьбе. Если бы не это препятствие, римляне не имели бы в Галлии никакой опоры.
Да, он принял некоторые благодеяния от Цезаря, но только потому, что преследовал благородную цель
и считал своим долгом борьбу за общую свободу. Почему эдуи должны просить Цезаря решать свои
правовые вопросы, а не римляне эдуев? Этой речью и подкупом вождь быстро переманил молодых
людей на свою сторону, те заверили, что они первыми поддержат его дело. Затем они стали искать
средства для осуществления этого дела, потому что не были уверены в том, что смогут увлечь все
племя разом на войну с римлянами. Договорились, что Литавикка поставят во главе десятитысячного
отряда войск, которые следовало послать Цезарю на время войны. Литавикк должен был вести войска,
в то время как его братья отправятся к Цезарю с уведомлением об этом. Они разработали также план
дальнейших действий.

38.	Литовикк повел войска, но примерно в сорока пяти километрах от Герговии неожиданно собрал
их вокруг себя и в слезах обратился к ним с речью: «Куда мы идем, солдаты? Вся наша конница и знать
погублены. Римляне обвинили Эпоредорига и Виридомара, знатных людей нашего племени, в измене и
казнили их без суда. Вы узнаете об этом от людей, которые спаслись от резни, поскольку все мои
братья и родственники казнены и горе не позволяет мне рассказать обо всем, что пришлось пережить».
К галльским воинам вывели людей, которых подучили, что сказать, и они подтвердили подлинность
всего сказанного Литавикком, уверяя, что многих из конницы эдуев казнили из-за того, что они якобы
общались с арвернами. Они утверждали, что сами скрылись в солдатской массе и таким образом
спаслись от казни. Эдуи разом закричали и попросили у Литовикка совета, как спастись. «Какой здесь
может быть совет, - спрашивал он, - кроме как поспешить в Герговию и соединиться с арвернами?
Неужели могут быть сомнения, что римляне после совершения страшного преступления не торопятся
сюда, чтобы уничтожить нас? Поэтому, если у нас сохранилась малая толика мужества, давайте
отомстим за тех, кого подло умертвили, и уничтожим этих злодеев». Он указал на римских граждан,
которые присоединились к войску эдуев в надежде на защиту, затем разграбил провиант и имущество
римлян, а самих их предал мучительной смерти. Литавикк разослал послания эдуям, призывая их к
восстанию посредством тех же лживых измышлений об убийстве всадников и старейшин. Он призывал
их мстить за несуществующее зло таким же образом, как это сделал он сам.

39.	Эдуй Эпоредориг, весьма влиятельный в своем краю молодой человек из высшего сословия,
явился к Цезарю по его личному приглашению вместе с всадниками и Виридомаром, равным
Эпоредоригу по возрасту и популярности, но не по родовитости. Дивитиак рекомендовал его Цезарю,
который поднял Виридомара из прежде низкого положения к высокому статусу. Оба молодых человека
конкурировали друг с другом в борьбе за лидерство, а в недавнем споре [119 - См. § 33.] за верховную
власть один всеми силами поддерживал Конвиктолитава, а другой - Кота. Эпоредориг, узнав о
замыслах Литавикка, сообщил о них ночью Цезарю. Он просил Цезаря не допустить разрыва
дружеских отношений племени эдуев с Римом из-за коварных замыслов молодых людей. Это, однако,
может, по его мнению, произойти, если соединятся с противником упоминавшиеся тысячи эдуев,
безопасность и судьба которых небезразлична их родственникам и племени.

40.	Эта весть встревожила Цезаря, потому что он всегда оказывал племени эдуев особое
благоволение. Без промедления он выступил с четырьмя легионами налегке и всей конницей из лагеря.
В чрезвычайной обстановке времени для сокращения территории, занимаемой лагерем, не было [120 -
Для двух легионов из шести укрепленный лагерь явно требовал меньше места. Двум легионам было
трудно его защищать.], поскольку все зависело от быстроты действий. Командовать двумя легионами,
составившими гарнизон лагеря, Цезарь оставил легата Гая Фабия. Он приказал задержать братьев
Литавикка, но обнаружилось, что те несколько раньше уже бежали к врагам. Цезарь призвал солдат не
бояться утомительности похода, вызванного необходимостью, и после того, как покрыл расстояние 37
километров в обстановке всеобщего воодушевления войск, увидел колонну эдуев. Выслав вперед
конницу и приказав не убивать эдуев, Цезарь остановил движение колонны. Отправившимся вместе с
конницей эдуям Эпоредоригу и Виридомару, о казни которых объявили заговорщики, он велел
объяснить соплеменникам истинное положение дел. Когда их узнали и открылся обман Литавикка,
эдуи вытянули руки в знак капитуляции, побросали оружие и стали молить о пощаде. Литавикк с
вассалами спасся бегством в Герговию. Согласно обычаям галлов, вассалы, бросающие своего
покровителя в чрезвычайных условиях, считаются преступниками.
41.	Цезарь отправил в племя эдуев гонцов с уведомлением, что своей милостью он пощадил их
соплеменников, которых, по законам войны, мог лишить жизни. Затем, после трехчасового ночного
привала, который он разрешил войскам, отправился с места событий в Герговию. На полпути к
крепости курьеры, посланные Фабием, сообщили, насколько опасная там сложилась обстановка. Они
рассказали, что неприятель атаковал римский лагерь крупными силами, часто заменяя утомленные
войска свежими и изнуряя наших солдат непомерным напряжением, поскольку обширность лагеря
вынуждала одних и тех же людей сражаться на валу по всей его протяженности. Многие из них
получили ранения от многочисленных стрел и метательных снарядов противника. Правда, и наши
метательные машины принесли большую пользу в отражении атак противника. После его временного
отхода Фабий приказал забаррикадировать все ворота лагеря, кроме двух, установить щиты на валу и
приготовиться к отражению неприятельского штурма на следующий день. Узнав об этом, Цезарь
благодаря самоотверженности солдат прибыл в лагерь еще до восхода солнца (покрыв тем самым 74 км
за сутки, отдохнув три часа ночью. - Ред.).

42.	Во время военных действий вокруг Герговии эдуи получили от Литавикка первые послания. Они
не утруждали себя проверкой их содержания. Часть эдуев была одержима алчностью, другие - гневом
и безрассудством, что особенно характерно для этого народа [121 - То есть для галлов в целом.],
принимающего на веру вздорные слухи. Они разграбили товары римских граждан, некоторых казнили,
других обратили в рабство. Конвиктолитав поощрял такие настроения, разжигал ярость в рядовых
членах племени, рассчитывая на то, что из-за совершенных злодеяний они не смогут руководствоваться
здравым смыслом. Дав военному трибуну Марку Аристию, следующему в свой легион, заверения в
полной безопасности, они побудили покинуть крепость Кабиллон его, а также тех римлян, которые
оставались в ней по торговым делам. Затем в момент, когда те отправились в путь, напали на них,
лишили их всего имущества. Когда же римляне стали защищаться, эдуи держали их в осаде днем и
ночью. После гибели многих людей с обеих сторон эдуи привлекли к осаде еще большее число
вооруженных членов племени.

43.	Между тем поступила весть о том, что все воины эдуев оказались во власти Цезаря. Эдуи сразу же
побежали скопом к Аристию, уверяя, что племя не принимало никакого участия в замыслах и делах
заговорщиков. Власти племени назначили расследование обстоятельств грабежа римского имущества,
конфисковали имущество Литавикка и его братьев, отправили к Цезарю послов, чтобы оправдаться.
Они делали это ради спасения своей родни. Но они уже запятнали себя злодейством, соблазнились
выгодой от продажи награбленных товаров, так как этим делом занималось очень много рядовых
общинников. Так как их обуял страх наказания, они стали готовиться тайком к войне и подстрекать к
этому другие племена, засылая гонцов. Цезарь был прекрасно осведомлен об этом. Тем не менее он
оказал прибывшим послам благожелательный прием, заверив их, что глупость и легковерие простых
общинников-эдуев не заставили его проявлять более суровое отношение к племени и ни в коей мере не
уменьшили его благожелательность к эдуям. Сам он предчувствовал усиление волнений в Галлии и,
чтобы не оказаться в окружении враждебных общин, стал подумывать о том, как бы отступить от
Герговии и снова собрать войска воедино без того, чтобы отступление выглядело как страх перед
восставшими галлами или как бегство.

44.	Во время размышлений об этом, казалось, представился шанс успешного штурма крепости. Когда
Цезарь прибыл в малый лагерь для инспектирования работ, то заметил, что удерживаемая противником
часть горного массива, который в прежние дни едва просматривался из-за большого количества
воинов, располагавшихся на нем, осталась без защиты. В изумлении он спросил о причине этого
дезертиров, которые ежедневно в большом количестве перебегали к нему из стана противника. Они
подтвердили единодушно то, что Цезарь сам знал от разведчиков. А именно что отрог горного массива
там [122 - То есть хребта к юго-западу от Герговии, часть которого составлял массив.] имел почти
ровную поверхность и что с той стороны [123 - То есть со стороны, с которой римляне не намеревались
штурмовать крепость.], где имелся проход в крепость, высота поросла лесом и сужалась. За это место,
говорили перебежчики, галлы тревожатся особенно и сейчас не могут не сделать вывода, что если
после захвата римлянами одной высоты будет утрачена и другая, то они окажутся в глухой осаде и
останутся без путей отхода и поставок фуража. В связи с этим Верцингеториг приказал мобилизовать
всех на укрепление этой высоты.

45.	Оценив эту информацию, Цезарь послал туда сразу после полуночи несколько отрядов конницы с
приказанием производить больше, чем обычно, шума во время своих перемещений. С рассветом он
велел вывести из лагеря большое количество мулов, а погонщикам мулов сбросить с них поклажу и,
надев шлемы, передвигаться вокруг холмов, будто всадники. Цезарь придал им несколько настоящих
всадников для демонстрации воинственности на более обширной территории и приказал возвращаться
к одному и тому же месту, делая большой круг. Все это издалека видели в крепости, поскольку
римский лагерь был виден из Герговии с высоты птичьего полета. Но с такой дистанции реально
разобраться, кто есть кто, было невозможно. Цезарь отправил в том же направлении один легион,
который, пройдя некоторое расстояние, остановился в низине и укрылся в лесу. Беспокойство галлов
усилилось. Они вывели из крепости все свои силы для укрепления позиций на высоте. Когда Цезарь
увидел, что лагерь неприятеля пуст, он велел перебросить своих солдат небольшими партиями из
большего в меньший лагерь, не привлекая внимания защитников крепости. При этом солдаты
тщательно прикрывали свои эмблемы и воинские штандарты. Он указал легатам, назначенным
командовать легионами, каких действий ждет от них. В первую очередь он потребовал от них не терять
контроля над солдатами, чтобы их не завели слишком далеко жажда боя и добычи. Цезарь разъяснил
им, что римляне находятся в невыгодном положении, поскольку расположены ниже галлов, и сказал,
что это можно исправить только быстротой. Все дело во внезапности действий, а не в битве ради
битвы. Закончив разъяснения, Цезарь дал сигнал и в то же время велел эдуям начать подъем на гору с
правой стороны.

46.	Стена крепости отстояла от того места, где начинался подъем, на 1200 шагов по прямой линии,
без учета неровностей. Любое отклонение движения напрямую с целью облегчить подъем увеличивало
расстояние, которое было необходимо покрыть. Примерно на полпути к вершине высоты галлы
воздвигли по контуру массива из больших камней заградительный вал высотой 1 метр 80 сантиметров
для защиты от наших атак. Оставляя пространство высоты ниже вала свободным, они покрыли
верхнюю часть массива вплоть до вала своими военными лагерями, тесно примыкавшими друг к другу.
По сигналу наши войска быстро достигли укрепления, преодолели его и овладели тремя лагерями.
Операция по захвату лагерей была столь стремительной, что вождь нитиоброгов Теутомат, внезапно
разбуженный от дневного сна, спасся бегством от римских войск на раненом коне, голый до пояса.

47.	Добившись осуществления своей цели, Цезарь приказал дать сигнал к отходу и немедленно
остановил X легион, который сопровождал лично. Однако солдаты других легионов не услышали
поданный горном сигнал, так как находились на противоположной стороне широкой долины. Тем не
менее трибуны и легаты прилагали энергичные усилия для отвода этих легионов в соответствии с
распоряжениями Цезаря. Однако, воодушевленные перспективой скорой победы, бегством неприятеля
и успехами в прежних боях, солдаты полагали, что не существует трудностей, которых нельзя было бы
преодолеть воинской отвагой. Они не прекращали преследования, пока не приблизились к стенам и
воротам крепости. Тогда во всех уголках крепости поднялся истошный крик: тех галлов, которые
находились дальше всех, охватил из-за внезапного грохота ужас. Полагая, что римляне прорвались
через ворота, они бежали из крепости. Галльские женщины бросали с вала одежду и серебряные
украшения. С обнаженными грудями и распростертыми руками они молили римлян о пощаде, прося
воздержаться от того, что делали римские солдаты в Аварике, когда не щадили даже женщин и детей.
Некоторые женщины дали себя спустить со стен на руках и с радостью отдались подошедшим римским
солдатам. Центурион VIII легиона Луций Фабий, который, как утверждают, сказал в тот день, что его
влечет жажда добычи Аварика, и который не позволил никому взобраться на вал раньше его, взял с
собой троих солдат, поднялся с их помощью на вал, а затем сам помог им взобраться туда.

48.	Между тем галлы, собравшиеся, как упоминалось, на другой стороне крепости для проведения
фортификационных работ, сначала услышали крики, а затем встревожились еще больше, когда
получили одно за другим несколько сообщений о том, что крепость захвачена римлянами. Они выслали
вперед конницу и поспешили всей массой в крепость. Каждый галл останавливался у крепостной стены
и ждал, когда вокруг него соберется достаточное количество воинов. Когда набралось большое число
галлов, их женщины, взывавшие до этого времени к римлянам с распростертыми руками, начали звать
своих мужчин принятых у галлов способом: они демонстрировали всклокоченные волосы и показывали
на вытянутых руках своих детей. У римлян не было никакого преимущества ни в позиции, ни в
численности. Форсированный марш и продолжительное сражение утомили их. Им трудно было
сражаться со свежими силами галлов.

49.	Цезарь видел, что сражение происходит в неблагоприятных для римлян условиях и что силы
неприятеля возрастают. Беспокоясь о своих солдатах, он отправил послание легату Титу Секстию,
оставленному охранять малый лагерь, с приказом быстро вывести когорты из лагеря и привести их к
подножию высоты на правом фланге противника. Если же он заметит, что наши войска вытеснены со
своей позиции, то сможет предотвратить беспрепятственное преследование их неприятелем. Сам
Цезарь немного выдвинулся вперед с места, где остановил легион, и стал ждать исхода сражения.

50.	Рукопашный бой продолжался с особым ожесточением. Противник уповал на выгодность позиции
и численность, наши солдаты - на свою храбрость. Внезапно на неприкрытом фланге наших войск
появились эдуи, которых Цезарь послал подниматься с другой стороны высоты, чтобы отвлечь
внимание противника. Внешняя схожесть их и других враждебных нам галлов крайне встревожила
римлян. И хотя римляне заметили, что плечи эдуев с правой стороны были оголены - согласованное с
ними различение [124 - Вероятно, галлы, сражавшиеся на стороне римлян, оголяли правое плечо во
время сражений как знак отличия от враждебных галлов.], - все же они были склонны думать, что это
уловка противника с целью их обмана. В то же время центуриона Луция Фабия и тех солдат, что
поднялись с ним на крепостную стену, галлы окружили, убили и сбросили их трупы со стены.
Центуриона того же легиона Марка Петрония, пытавшегося открыть ворота, галлы одолели числом в
отчаянном положении. Уже получив много ран, он крикнул следовавшим за ним солдатам: «Так как вы
не можете меня спасти, я позабочусь о спасении ваших жизней, которые в жажде славы подверг
опасности. Если представится возможность спасения, не упустите ее». С этими словами Марк
Петроний бросился в гущу врагов и, убив двух из них, заставил других отодвинуться от ворот. Когда
солдаты попытались ему помочь, центурион сказал: «Вы напрасно пытаетесь спасти мою жизнь, кровь
и силы уже покидают меня. Ищите возможность выбраться отсюда и вернуться в легион». Вскоре он
пал в бою, спасая своих солдат.

51.	Враги теснили наших солдат со всех сторон. Они выбили с занимаемых позиций наши войска,
потерявшие 46 центурионов. Но стремительному преследованию галлами наших войск
воспрепятствовал X легион, занимавший позицию на равнине. Этому легиону помогли, в свою очередь,
когорты XIII легиона, которые вывел из малого лагеря легат Тит Секстий и расположил на
возвышенности. Как только легионы вышли на равнину, они остановились и развернули свои
штандарты лицом к врагу. Верцингеториг увел своих воинов, спустившихся до подножия высоты,
снова наверх - за укрепления. В этот день мы потеряли почти семьсот римских солдат.

52.	На следующий день Цезарь произвел смотр войскам и упрекнул их в безрассудстве и своеволии.
Ведь они произвольно решали, куда наступать и как действовать. Они не откликнулись на сигнал
отхода и не слушались команд трибунов и легатов. Цезарь объяснил роль неблагоприятных условий на
примере своих действий у Аварика, когда он, настигнув врага, не имевшего вождя и конницы,
отказался тем не менее от гарантированной победы, не желая нести хотя бы малые потери из-за
неудобной позиции. Насколько высоко Цезарь ценил бесконечную отвагу солдат, которых не могли
остановить ни лагерные укрепления, ни горные вершины, ни крепостные стены, настолько же глубоко
осуждал их недисциплинированность и самомнение, заставляющее их полагать, что они обладают
большей проницательностью в деле обеспечения победы и конечного результата сражения, чем их
главнокомандующий. Цезарь сказал, что требует от солдат дисциплины и повиновения не меньше, чем
доблести и отваги.

53.	Закончив свою речь, Цезарь призвал солдат не унывать, не относить свою неудачу, понесенную
из-за неблагоприятных условий боя, на счет храбрости врага, и, намереваясь, как прежде, увести свои
войска, он вывел легионы из лагеря и выстроил их в боевой порядок на удобной позиции. После того
как Верцингеториг, несмотря на все происшедшее, отказался спуститься на равнину, последовали
удачные для римлян кавалерийские стычки. Затем Цезарь увел войска в лагерь. Повторив подобный
маневр на следующий день и решив, что принял достаточные меры для того, чтобы охладить
воинственный пыл галлов и поднять боевой дух своих войск, он направился в край эдуев. Даже тогда
противник не осмелился преследовать римлян. На третий день Цезарь достиг реки Алье, восстановил
мост и переправил войска на другой берег.

54.	Там его встретили эдуи Виридомар и Эпоредориг, от которых он узнал, что Литавикк со всей
конницей отправился подстрекать эдуев к мятежу, поэтому им нужно опередить его для сохранения
племени под контролем. Цезарь уже располагал массой свидетельств предательства эдуев и полагал,
что отъезд этих двух их соплеменников лишь ускорит мятеж племени, однако решил не задерживать
их, чтобы не казалось, будто он желает нанести ущерб эдуям или опасается чего-то. Он напутствовал
их тем, что перечислил свои заслуги перед эдуями. Цезарь напомнил об их унизительном положении,
когда он принял их под свое покровительство, - об их оттеснении в крепости, изъятии у них посевных
площадей, о грабеже их имущества, о навязанной им дани, о вымогании у них заложников в самой
наглой форме. Он напомнил о том благосостоянии и почете, которых эдуи достигли благодаря его
усилиям. В результате они не только вернули прежнее могущество, но превзошли во всех отношениях
значение и влияние прежних веков. С этими словами Цезарь отпустил вождей эдуев.

55.	Крепость эдуев Новиодун занимала выгодное положение у реки Литер (Луара). Здесь Цезарь
сосредоточил всех галльских заложников, провиант, казну племени и большую часть своего имущества
и армейского обоза. Он направил в крепость большое число лошадей, закупленных для войны в Италии
и Испании. Когда Эпоредориг и Виридомар прибыли в крепость, то узнали, что произошло в племени.
Эдуи приняли Литавикка в Бибракте, самой мощной крепости на их территории. Вождь племени
Конвиктолитав и большая часть совета старейшин поехали к нему на встречу. Они открыто послали к
Верцингеторигу послов для заключения соглашения о мире и дружбе. Молодые люди решили, что
пренебрегать столь блестящей возможностью нельзя. Они перебили стражу Новиодуна и собравшихся
там римских купцов, деньги и лошадей поделили между собой, а заложников от галльских племен
велели отправить правителю Бибракте. Прикинув, что не смогут удержать Новиодун, они подожгли
город, чтобы римлянам ничего не досталось. Провиант, который могли увезти сразу, они погрузили в
лодки, остальную его часть они сожгли или сбросили в воду. Они принялись сами собирать войска в
соседних областях, размещать гарнизоны и пикеты по берегам Литера (Луары), совершать повсюду
кавалерийские набеги с целью запугать население. Они надеялись, что смогут лишить римлян
продовольственного снабжения, сократить численность их войск из-за нехватки провианта и заставить
вернуться в Провинцию. Они полагались на повышение уровня Луары из-за таяния снегов, из-за чего
было бы невозможно переправиться через реку.

56.	Узнав об этом, Цезарь решил, что должен поспешить, раз возникла необходимость закончить
восстановление мостов, чтобы дать решающее сражение до того, как у реки соберутся более
значительные силы противника. Что же касается отказа от своего плана и возвращения в Провинцию,
то даже самые серьезные опасения не могли подвигнуть на это Цезаря. Препятствием служили
бесславие и позор, которые повлекли бы за собой такое отступление, преграда в виде гор Севенн и
непроходимость дорог, но более всего Цезарь беспокоился за Лабиена и легионы, которые он послал
для выполнения особого задания. Поэтому Цезарь приказал войскам идти днем и ночью, он появился
на берегу Литера (Луары) неожиданно. С помощью конницы был обнаружен подходящий брод, где
могли пройти солдаты, погружаясь по плечи в воду и держа на вытянутых вверх руках оружие.
Конницу расставили через определенные промежутки прямо в водах реки, чтобы ослабить силу
течения реки и благополучно переправить войска, приведя в смятение противника, который внезапно
их увидел. В этой местности Цезарь нашел запасы хлеба и много скота. Как только были
удовлетворены ежедневные потребности войск, Цезарь решил двинуться в страну сено нов.

57.	Пока происходили эти события, Лабиен оставил в Агединке прибывшие из Италии пополнения
новобранцев охранять обоз и направился с четырьмя легионами в город паризиев Лютецию (Париж),
расположенный на острове реки Секвана (Сена). Когда весть о его прибытии дошла до противника, в
ближайших племенах собрали большие силы. Командование ими поручили аулерку Камулогену,
которого выбрали, несмотря на его старость и дряхлость, за исключительные военные знания и опыт.
Заметив протяженное болото, сообщавшееся с Секваной (Сеной) и сильно затруднявшее передвижение
по данной местности, он разбил в нем лагерь и решил воспрепятствовать переправе наших войск.

58.	Сначала Лабиен попытался воспользоваться передвижными защитными навесами. Он заваливал
болото фашинами и землей, выстилал дорогу. Когда убедился, что задача слишком тяжела, он в третью
четверть ночи незаметно выступил из лагеря и той же самой дорогой, по которой пришел, достиг
Метиоседа. Этот город сенонов располагался на острове реки Секвана (Сена), как и Лютеция, о которой
было сказано чуть раньше. Захватив около пятидесяти судов и связав их вместе, он немедленно провел
по ним войска и внезапностью своего появления навел такой ужас на обитателей города, значительная
часть которых была призвана на войну, что овладел этим городом без сопротивления. Восстановив
мост, который противник разрушил в предыдущие дни, Лабиен переправил армию на другой берег и
двинулся по течению реки к Лютеции. Беженцы из Метиоседа сообщили об этом командованию
противника. Оно приказало сжечь Лютецию, разрушить ведущие к ней мосты, а войскам выдвинуться
из болот на берег Сены, расположившись у Лютеции напротив лагеря Лабиена.

59.	К этому времени стало известно, что Цезарь отступил из-под Герговии. Начали распространяться
слухи о мятеже эдуев и растущем восстании в Галлии. В разговорах [125 - То есть в общении галльской
конницы на службе у римлян с соотечественниками.] галлы подтверждали, что поход Цезаря к Литеру
(Луаре) заблокирован и что нехватка провианта заставила его быстро возвращаться в Провинцию.
Белловаки, ненадежные еще до мятежа эдуев, услышав об этом, начали собирать силы и открыто
готовиться к войне. В связи с изменением обстановки Лабиен полагал, что надо действовать отлично от
ранее принятого плана. Теперь он начал рассматривать возможности, исключающие дальнейшее
провоцирование противника на вооруженные столкновения, но способствующие благополучному
возвращению римских войск в Агединк. Поскольку белловаки, выделявшиеся в Галлии своей
храбростью, теснили Лабиена на одном берегу [126 - То есть угрожали ему с тыла.], в то время как
другой берег занимал Камулоген с хорошо вооруженным и организованным войском, римские легионы
оказались отрезанными от обоза и сил резерва большой рекой. Неожиданно столкнувшись с
проблемами такой чрезвычайной трудности, Лабиен понял, что следует полагаться только на смелое
решение.

60.	К вечеру он созвал военный совет. Призвав участников совета точно и энергично выполнять его
распоряжения, он закрепил за римскими всадниками суда, которые пригнал из-под Метиоседа, и
приказал им в конце первой четверти ночи пройти по реке 6 километров по течению и, остановившись
после этого, поджидать его. Оставив для охраны лагеря пять наименее боеспособных когорт, Лабиен
приказал оставшимся пяти когортам того же легиона двигаться с обозом вверх по течению реки,
производя шум. Он также собрал лодки и послал их в том же направлении, велев грести веслами с
наибольшим шумом. Через некоторое время Лабиен незаметно выступил сам с тремя легионами и
отправился к тому месту, где приказал остановиться судам.

61.	По прибытии Лабиена к пункту назначения вражеские наблюдатели, расставленные вдоль берега
реки, были благодаря внезапно разразившейся буре захвачены врасплох и обезврежены нашими
солдатами. Под прикрытием римских всадников легионы и конница быстро переправились на другой
берег. Почти в то же время, как раз перед рассветом, вражескому командованию сообщили, что из
римского лагеря доносится необычный шум и что большая колонна римских войск движется вверх по
течению реки, что в том же направлении слышится шум весел, а немного вниз по течению войска
переправляются через реку на судах. Из этих сообщений противник сделал вывод, что легионы
переправляются в трех местах и что римляне готовятся к беспорядочному бегству из-за мятежа эдуев.
Неприятель тоже разделил свои силы на три части. Некоторые силы были оставлены напротив лагеря.
Небольшое количество войск послали к Метиоседу с распоряжением следовать параллельно движению
римских лодок. Остальные войска были брошены против Лабиена.

62.	На рассвете все наши войска переправились на другой берег, где показались враги,
построившиеся в боевой порядок. Лабиен призвал солдат хорошо помнить о своей прежней доблести и
блестящих победах в сражениях, думать о том, что сам Цезарь, под водительством которого они часто
побеждали врага, наблюдает за ними. Затем он дал сигнал к бою. В первом же столкновении правое
крыло римлян, где действовал VII легион, отбросило и смяло противника. На левом фланге, где
сражался XII легион, противник оказал стойкое сопротивление, хотя его первые ряды пали,
пораженные нашими копьями, но ни один галльский воин не дал повода заподозрить себя в желании
обратиться в бегство. Вражеский вождь Камулоген лично присутствовал на поле боя, чтобы
воодушевлять воинов. До окончательной победы было еще далеко, но, когда трибунам VII легиона
сообщили о том, что происходит на левом фланге, они зашли всем легионом в тыл противнику и
атаковали его. Даже тогда ни один галльский воин не оставил своей позиции. Всех их окружили и
истребили. Камулогена постигла та же участь. Что касается воинов отряда, оставленных сторожить
лагерь Лабиена, то, узнав о начале сражения, они двинулись на помощь своим товарищам и заняли
холм. Однако они не смогли сдержать натиск наших победоносных войск. Таким образом,
перемешавшись с бегущими товарищами, те из них, которые не смогли укрыться в лесу или на
возвышенности, были перебиты нашей конницей. Завершив сражение, Лабиен вернулся в Агединк, где
оставался обоз. Выступив оттуда со всем войском, он встретил на третий день Цезаря.

63.	Когда мятеж эдуев получил огласку, размах войны стал еще большим. Вожди эдуев разослали во
все края посольства. Они стремились взбунтовать другие племена посредством влияния, авторитета,
предложением денег. Имея в своем распоряжении заложников, которых Цезарь им оставил, они
угрожали казнить их, чтобы запугать тех, кто колеблется. Эдуи пригласили к себе Верцингеторига для
согласования планов ведения войны. Когда он приехал, они настаивали на передаче им верховного
командования. Поскольку требование вызвало споры, созвали съезд всех галлов в Бибракте. Там
собрались представители галльских племен со всей страны. Вопрос поставили на голосование, и все до
единого человека проголосовали за назначение главнокомандующим Верцингеторига. На съезде
отсутствовали ремы, лингоны и треверы. Представители двух первых племен не принимали участия в
нем из-за дружественных отношений с Римом, треверы же находились далеко от Бибракте и
подвергались нападениям германцев. По этим причинам они не принимали участия в войне и не
оказывали поддержки ни одной из сторон. Эдуев сильно покоробил отказ им в верховном
командовании, они жаловались на то, что удача покинула их в результате утраты благорасположения
Цезаря. Тем не менее, ввязавшись в войну, они не осмеливались отрываться от других. Эпоредориг и
Виридомар нехотя подчинились Верцингеторигу, поскольку были молоды и честолюбивы.

64.	Верцингеториг, со своей стороны, взял заложников от других племен и назначил день сбора всей
их конницы численностью 15 тысяч всадников. Верцингеториг сказал, что той пехоты, что была при
нем, будет достаточно, поскольку он не собирался испытывать судьбу, давая решающее сражение, но,
имея многочисленную конницу, можно достаточно легко помешать обеспечению римлян провиантом и
фуражом. Только галлы должны согласиться на уничтожение собственными руками своих запасов
продовольствия и построек, сознавая, что с потерей собственного имущества они приобретают
навсегда власть и свободу. Закончив эти мероприятия, он потребовал от эдуев и сегусиавов,
соседствовавших с Провинцией, 10 тысяч пехотинцев. К ним он добавил 800 всадников. Верцингеториг
назначил брата Эпоредорига командовать этими силами и приказал ему идти войной на аллоброгов. С
другой стороны, он послал габалов и соседних с ними арвернов воевать против гельвиев, а рутенам и
кадуркам велел разорять пределы вольков и арекомиков. В то же время Верцингеториг, посылая тайком
посольства и гонцов с посланиями, стремился взбунтовать аллоброгов, надеясь, что их мятежные
настроения еще не улеглись после недавней войны [127 - 61 г. до н. э.]. Он обещал их старейшинам
деньги, а племени - господство над всей Провинцией.

65.	Ответить на эти вызовы могли лишь 22 когорты войск, которые набрал во всей Провинции легат
Луций Цезарь. Им надлежало теперь давать отпор неприятелю во всех пунктах. Гельвии по своей воле
присоединились к общей борьбе с враждебными соседями, но были разбиты. Вождь их общины Гай
Валерий Доннотаур, сын Кабура, и несколько других представителей знати были убиты. Гельвиев
заперли в стенах их крепостей. Аллоброги выставили через определенные промежутки вдоль берега
реки Родан (Рона) многочисленные отряды и защищали свои границы бдительно и умело. Цезарь знал,
что противник превосходит римлян в коннице, а также то, что, поскольку все коммуникации были
перерезаны, он не сможет получить подкрепления из Провинции и Италии. В связи с этим он послал
гонцов за Рен (Рейн), в племена германцев, которых Цезарь принудил к миру в прежние годы, с
повелением прислать всадников и легковооруженных пехотинцев, обученных воевать вместе с
конницей. Когда они прибыли, Цезарь обнаружил непригодность их лошадей для военных действий,
поэтому он распределил среди германцев лошадей, взятых у римских военных трибунов, всадников и
ветеранов.

66.	Между тем неприятельские войска, двинувшиеся из земель арвернов, и конница, мобилизованная
во всех племенах Галлии, соединились. Пока Цезарь следовал в страну секванов через окраины земель
лингонов, чтобы занять позиции, облегчающие оказание помощи Провинции, Верцингеториг, имея
большое количество войск, расположился тремя лагерями примерно в пятнадцати километрах от
римлян. Он созвал командиров конницы на военный совет и заявил, что пришел час победы. Римляне
бегут в Провинцию и покидают Галлию. По его мнению, этого достаточно для временной победы, но
слишком мало для обеспечения мира и спокойствия в будущем. Ведь римляне обязательно вернутся,
когда соберут большие силы, и тогда продолжат войну. Поэтому галлам следует атаковать колонну
римлян, пока она обременена на марше обозом. Затем, если легионеры повернут назад для оказания
помощи товарищам, галлам не нужно их преследовать. Если же римляне, что, по мнению
Верцингеторига, более вероятно, бросят обоз и будут обороняться, защищая только самих себя, то
сразу лишатся обоза и репутации. Ведь в том, что касается конницы противника, они сами [128 - Речь
идет о командирах галльской конницы. Верцингеториг говорит, что у них нет оснований сомневаться и
он вдвойне гарантирует успех, организуя смотр войска.], во всяком случае, не сомневаются, что ни
один из римских всадников не посмеет выдвинуться из колонны. Далее же, чтобы побудить галльских
командиров действовать более решительно, Верцингеториг выстроит все силы перед лагерем и будет
нагонять страх на противника. Галльские всадники в один голос закричали, что их следует связать
самой священной клятвой. Ни одному всаднику, не прорвавшемуся дважды сквозь вражескую колонну,
не будет позволено вступить под крышу дома, подойти к детям, родителям или жене.

67.	С этим все согласились и дали клятву. На следующий день галльскую конницу разделили на три
отряда. Два из них в боевом порядке действовали с обеих сторон римской колонны, третий стал чинить
препятствия ей спереди. Когда об этом доложили Цезарю, он тоже разделил свою кавалерию на три
отряда и приказал ей напасть на противника. Сражение завязалось сразу на всех направлениях.
Колонна остановила движение, обоз снова поместили под прикрытие легионов. На каждой позиции, где
наши войска оказывались в затруднении или подвергались сильному давлению, Цезарь велел
выстроиться в боевой порядок и атаковать противника. Это имело целью сдержать активность
неприятеля в преследовании и ободрить наши войска надеждой на перехват инициативы. Наконец,
германцы, действовавшие на правом фланге, достигли гребня возвышенности, выбили оттуда
противника и погнали его в беспорядке до самой реки, где стоял со своей пехотой Верцингеториг.
Немало врагов было перебито. Остальные галльские всадники, заметив это и опасаясь окружения,
бросились спасаться бегством. Их всюду настигала смерть. Были захвачены в плен и доставлены к
Цезарю три знатных эдуя. Это были командующий конницей Кот, соперник Конвиктолитава на
недавних выборах вождя племени, Каварилл, командовавший пехотой после мятежа Литавикка, и
Эпоредориг, под водительством которого эдуи вели войну с секванами до прибытия Цезаря.

68.	Когда вся неприятельская конница обратилась в бегство, Верцингеториг отвел свои войска с
позиции перед лагерем и сразу направился в город мандубиев Алезию (в 50 км к северо-западу от
современного г. Дижон, ныне Ализ-Сен-Рен близ Семюр-ан-Осуа. - Ред.), приказав быстро вывести из
лагеря обоз и следовать за ним. Цезарь отвел свой обоз за ближайший холм и, оставив два легиона для
его прикрытия, преследовал галлов, насколько позволяло светлое время дня. Римляне истребили около
3 тысяч врагов, шедших в арьергарде. На следующий день он разбил лагерь неподалеку от Алезии.
Цезарь произвел рекогносцировку местности вокруг города и, так как неприятеля напугал разгром его
конницы, рода войск, на который галлы полагались больше всего, призвав солдат готовиться к
трудностям, начал осаду крепости.

69.	Крепость Алезия [129 - См. карту на с. 234.] располагалась на вершине холма. Штурмовать ее без
осадных работ было невозможно. Подножие холма омывалось с двух сторон реками. Перед городом
расстилалась равнина протяженностью 4,5 километра. В других местах к городу близко подступали
холмы равной высоты с тем, на котором возвышалась крепость. У ее стены с восточной стороны все
пространство между холмами занимали силы галлов. Они выкопали спереди ров и соорудили вал
высотой почти два метра. Осадные работы, которыми занялись римляне, проводились по периметру
шестнадцать с лишним километров. В удобных местах разбивались лагеря, на контрвалационной линии
построили 23 укрепления. Днем и ночью на этих укреплениях дежурили караулы и гарнизоны с целью
предотвратить внезапные вылазки неприятеля.

70.	В начале осадных работ произошло сражение конницы на равнине, которая располагалась, как мы
упоминали, между холмами и имела протяженность 4,5 километра. Стороны отчаянно бились. Когда
нашим солдатам пришлось трудно, Цезарь послал им на помощь германцев и выстроил перед лагерем
легионы на случай внезапной атаки пехоты противника. Получив подкрепления, наши солдаты
воспрянули духом. Противник был обращен в бегство. В тесноте вражеские воины мешали друг другу.
Из-за того, что приоткрытые ворота вала оставляли узкий проход, они образовали скученную массу.
Германцы их яростно преследовали до самых укреплений [130 - То есть до упомянутого рва и вала.].
Последовала страшная резня. Некоторая часть врагов бросили коней и попытались преодолеть ров и
взобраться на вал. Цезарь приказал легионам, стоявшим перед валом, выдвинуться вперед на короткую
дистанцию. Галлов, занимавших укрепления, охватило такое же смятение, как и тех, что были на
равнине. Полагая, что противник собирается их атаковать, они объявили боевую тревогу, некоторые же
из них в панике побежали в крепость. Верцингеториг велел закрыть ворота, чтобы не сдавать лагерь.
После кровавой резни и захвата множества лошадей германцы отступили.

71.	Теперь Верцингеториг решил отослать свою конницу из крепости, и сделать это ночью, пока
римляне не закончили свои осадные работы. Отдельно он дал указания каждому всаднику ехать в свое
племя и мобилизовать на войну всех, кто способен носить оружие. Он потребовал от них позаботиться
о его личной безопасности и не сдавать на пытки врагу того, кто сослужил верную службу делу общей
свободы. Он убеждал их, что, если они проявят нерадивость, то 80 тысяч отборных воинов будут
обречены на гибель вместе с ним. Верцингеториг подсчитал, что запасов провианта с учетом
сокращения норм выдачи хватит на тридцать дней, но при их экономном расходовании можно
продержаться дольше. Дав такие указания, он тайком послал во вторую часть ночи галльских
всадников к тому месту, где имелся разрыв в нашей линии укреплений. Он велел снести все
продовольствие в его резиденцию и ввел смертную казнь в качестве наказания за неисполнение его
приказа. Многочисленный скот, пригнанный мандубиями, он распределил между отдельными воинами
и устроил так, чтобы хлеб отмеряли экономно и постепенно. Верцингеториг вернул в крепость все
войска, выставленные за ее стены. Посредством этих мер он приготовился выдерживать осаду в
ожидании помощи галлов извне.

72.	Цезарь узнал об этом от перебежчиков и пленных и решил возвести укрепления следующего вида
[131 - См. схемы на с. 237.]. Он приказал вырыть ров шириной 6 метров с отвесными стенками, причем
таким образом, чтобы дно рва имело такую же ширину, что и пространство между краями поверхности.
Он перенес другие осадные работы на 122 метра позади рва. Ведь поскольку он по необходимости
использовал для таких работ слишком большую зону и ее нельзя было оградить цепью караулов, он
хотел застраховаться от неожиданной ночной вылазки больших сил врага и не дать ему возможности
забрасывать днем наших солдат, занятых осадными работами, своими метательными снарядами.
Позади промежуточной зоны Цезарь приказал вырыть по окружности два рва шириной и глубиной 4,5
метра. Внутренний ров, который был одного уровня с равниной или ниже, заполнили водой,
отведенной из реки. Позади рвов соорудили вал и частокол [132 - Вероятно, вал и на нем частокол.]
высотой 3 с половиной метра. К этому добавили бруствер и зубчатый забор с толстыми стойками [133
То есть заостренными кольями.], торчащими наружу с линии пересечения частокола с валом [134 -
Деревянная ограда, создающая бруствер на гребне вала.]. Это имело целью предотвратить нападение
противника сверху. И во всей зоне работ он велел установить башни с интервалом 24,5 метра.

73.	Так как возникла необходимость в одновременных поставках строительного леса и
продовольствия, а также сооружения протяженных линий укреплений, то на все это у нас не хватало
солдат, да и тем приходилось значительно удаляться от лагеря. Иногда галлы пытались сорвать
осадные работы вылазками из нескольких ворот крепости. Поэтому Цезарь счел целесообразным вести
эти работы так, чтобы линии укреплений можно было защитить малым числом солдат. В связи с этим
заготавливались стволы деревьев или их ветки достаточной толщины, с них счищали кору, а концы
заостряли. Были вырыты также протяженные окопы глубиной 1,5 метра. В их основание вбивали
обрубки деревьев и крепили так, чтобы эти обрубки невозможно было вытащить. Их сучья торчали
наружу. Таких обрубков вбивали рядами по пять единиц и переплетали друг с другом. Наступающие
враги напарывались на их заостренные концы. Их называли схррпз [135 - Это слово означает
пограничный и могильный столб, в данном случае, возможно, оно употребляется как грубая шутка
римских солдат.]. Перед ними диагональными рядами, напоминающими пятеричный знак [136 -
Крестообразно расположенные ряды в форме ], выкапывались волчьи ямы глубиной около метра,
уходящие чуть по косой линии в глубину. В эти ямы вбивали колья толщиной в человеческую ногу,
заостренные сверху и закаленные огнем, так чтобы они выходили на поверхность земли не более чем
на толщину четырех пальцев. В то же время, чтобы обеспечить прочность конструкции, колья
закапывались на 30 сантиметров и земля на дне утрамбовывалась. Остальное пространство ямы
прикрывалось ветками и хворостом для маскировки западни. Вырыли восемь рядов таких ям с
интервалом примерно в метр. Из-за сходства с цветком такое сооружение назвали «лилией». Перед
ямами зарыли в землю вплотную деревянные колышки длиной 30 сантиметров с железными крюками
на площади всего поля с короткими промежутками. Их называли «стимулами» (стрекало, рожон,
остроконечная палка, которой погоняли животных. - лат.).

//— КАРТА СРАЖЕНИЯ У АЛЕЗИИ (версия полковника Штоффеля) —//

74.	Когда были завершены все осадные работы первой очереди, Цезарь велел соорудить
параллельную линию укреплений того же типа, обращенную в другую сторону, против противника,
атакующего извне. При этом использовались наиболее благоприятные условия местности. Была
создана внешняя циркумвалационная линия протяженностью в окружности 20 километров. Это
делалось для того, чтобы исключить возможность окружения римских войск, занимавших укрепления,
врагами, какой бы численности ни были их силы. А для того, чтобы избежать зависимости от опасных
переходов из лагеря, Цезарь приказал солдатам запастись тридцатидневным запасом продовольствия и
фуража.

75.	Пока происходили эти события вокруг Алезии, галлы собрались на совет старейшин и решили не
призывать (как предлагал Верцингеториг) на войну всех, кто способен носить оружие, но потребовать
от каждого вождя племени определенное количество бойцов. Они опасались, что не смогут
поддерживать дисциплину среди слишком большого числа воинов, различать контингенты войск и
снабжать их продовольствием. С эдуев и их вассалов - сегусиавов, амбиваретов, аулерков-бранновиков
и бланновиев - они потребовали 35 тысяч воинов. Такое же количество воинов было востребовано от
арвернов, а также элеутетов, кадурков, габалов и веллавиев, которые находились под властью арвернов.
Племена секванов, сенонов, битуригов, сантонов, рутенов и карнутов должны были предоставить по 12
тысяч воинов. Белловаки - 10 тысяч, столько же лемовики. По 8 тысяч - пиктоны, туроны, паризии и
гельветы. По 5 тысяч - свессионы, амбианы, медиоматрики, петрокории, нервии, морины и
нитиоброги. Столько же от аулерков-ценоманов. 4 тысячи - от атребатов. По 3 тысячи - от
велиокассов, лексовиев и аулерков-эбуровиков. По 2 тысячи - от рауриков и бойев. 30 тысяч воинов
должны были предоставить племена, населявшие побережье океана. Их обычно называют армориками,
среди которых различаются куриосолиты, редоны, амбибарии, калеты, осисмы, венеты, лемовики и
венеллы. Из этих племен не предоставили воинов по квоте белловаки, сославшись на то, что они будут
воевать с римлянами по собственному разумению и способу, что они не подчиняются командам кого
бы то ни было. Тем не менее, когда Коммий запросил подкреплений, они прислали ему, как и другие
племена, 2 тысячи воинов, не обращая внимания на прежние отношения с ним.

76.	Этот Коммий, как уже упоминалось [137 - См. книгу 4, § 21, 35; книгу 5, § 22.], сослужил в
прежние годы Цезарю верную и полезную службу во время его экспедиции в Британию. За эти добрые
услуги Цезарь освободил его племя от налогов, восстановил его права и обычаи, а также сделал
моринов его данниками. Однако солидарность в борьбе за свободу и обретение прежней боевой славы
среди галлов была столь сильна, что ее не могли поколебать никакие благодеяния или прошлая дружба.
Все они душой и телом отдавались войне. Когда галлы собрали 8 тысяч всадников и 250 тысяч
пехотинцев, в краю эдуев был произведен смотр. Сделали соответствующие назначения, и
командование этими силами поручили атребату Коммию, эдуям Виридомару и Эпоредоригу, а также
арверну Веркассивеллауну, кузену Верцингеторига. Им придали военный совет из представителей
племен, по рекомендациям которого должна была вестись война. Все они устремились к Алезии,
заряженные боевым духом и уверенностью. Среди них не было человека, который бы не полагал, что
одной многочисленности галльских войск невозможно было противостоять, особенно при сражении на
два фронта, когда пришлось бы отражать вылазку со стороны крепости и подвергнуться атаке с другой
стороны столь огромной армии всадников и пехотинцев.

//— РИМСКИЕ ОСАДНЫЕ ОРУДИЯ (Версия полковника Штоффеля) —//
[ЯШ®

Винва мамтилет: в случае необхсм>мости бока закрывали шкурами или плетнем
Тестудо - -черепаха- поожая на вииеа но более правильной квадратной формы
и прочнее сбита с покатой крышей или заслонкой на стороне, обращежмзй к стене
крепости противника

Мускул - крытый

Подвижном щит из плате»** прутьев на колесах,
обычно полукруглой формы

РИМСКИЕ ОСАДНЫЕ СООРУЖЕНИЯ,
ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ ПРИ ШТУРМЕ АЛЕЗИИ

Бруствер представляет собой сплетенную из прутьев зубчатую ограду с кольями позади

77.	Однако, когда миновал день, в который ожидался подход подкреплений соплеменников, когда
были исчерпаны все запасы продовольствия и не было никаких сведений о том, что происходит в краю
эдуев, осажденные в Алезии галлы собрались на военный совет, чтобы обсудить свою дальнейшую
судьбу. Высказывались различные мнения. Одна сторона голосовала за капитуляцию, другая - за
вылазку, пока еще сохранились достаточные силы. Но полагаю, не следует проходить мимо речи
Критогната, отличавшейся яркостью и чрезвычайной кровожадностью. Он происходил из знатного
рода арвернов и пользовался, как считают, большим влиянием. «О мнении тех, - говорил он, - которые
под предлогом капитуляции выступают за самое позорное рабство, я ничего не скажу. Считаю, что их
нельзя признавать свободными галлами и приглашать на военный совет. Я с теми, кто выступает за
вылазку. В их позиции, согласитесь, живет память о древней галльской доблести. Неспособность же их
выдержать временные тяготы - малодушие, а не храбрость. Легче найти людей, которые бросятся на
копье и погибнут, чем тех, которые будут терпеливо сносить тяготы. И все же я мог теперь поддержать
мнение сторонников вылазки (так ценю я доблесть тех, кто того желает), если бы нечего было терять,
кроме наших жизней, но при принятии решения нам следует брать во внимание всех галлов, которых
мы призвали оказать помощь в борьбе. Каково будет, по вашему мнению, душевное состояние наших
друзей и родственников, когда 80 тысяч человек [138 - См. § 71.] будут перебиты в одном месте и они
будут вынуждены воевать на наших трупах? Не лишайте поддержки людей, которые ради вашей
свободы пренебрегли собственной безопасностью. Воздержитесь от падения ниц, обращения в вечное
рабство всех галлов из-за вашей глупости, безрассудства и малодушия. Или вы сомневаетесь в их
верности и решимости из-за того, что они не подошли в назначенный день? Ну и что? Неужели вы
думаете, что римляне каждый день занимают внешние укрепления лишь для забавы? Если вашу
решимость не могут укрепить ободряющие вести от ваших друзей, поскольку блокированы все
подходы к крепости, поведение римлян свидетельствует о близкой помощи. И только в страхе перед
ней римляне ведут осадные работы день и ночь. Каков в таком случае мой совет? Делать то, что делали
наши предки во время войн с кимврами и тевтонами, войн далеко не столь значительных, как эта. Они
укрывались в крепостях и в условиях голода сохраняли жизнь, питаясь телами тех, которые по возрасту
были непригодны к войне, но не сдавались врагу. И если прецедента этого еще не было, то я счел бы
самой большой честью создать его во имя свободы и передать потомству. Разве война подобная этой
велась когда-либо еще? Кимвры разорили Галлию, они принесли нам большие несчастья, но в конце
концов покинули наши пределы и устремились в другие страны, оставив нам наши права, обычаи,
земли, свободу. Что еще хотели бы найти или пожелать римляне, кроме того, к чему влечет их зависть,
кроме как поработить страны и племена людей, чьи благородство и воинственность они познали, и
навязать им вечное рабство? Иначе они не ведут войны. И если вы не знаете, что случилось с народами,
живущими в отдалении, то взгляните воочию на нынешнюю Галлию, которая низведена до провинции
с искаженными правами и обычаями и которая низвергнута секирами [139 - Римских ликторов.] в
вечное рабство».

78.	Когда все высказались, решили, что те, кто по болезни или возрасту не пригоден к военным
действиям, должны покинуть крепость и что следует испробовать все средства, перед тем как
воспользоваться советом Критогната, приняв скорее его план, если обстоятельства сложатся против
них - то есть задержатся подкрепления, - чем условия сдачи или примирения. Мандубиев, чья крепость
приняла восставших, вынудили покинуть ее с женами и детьми. Когда они добрались до линий
укреплений римлян, то стали со слезами умолять принять их как рабов и помочь с едой. Но Цезарь
поставил караулы на валу (контрвалационной линии) и не пустил их.

79.	Между тем Коммий и другие предводители галлов, наделенные прерогативами верховного
командования, достигли со всеми своими силами окрестностей Алезии и захватили один из холмов
[140 - На юго-западе от крепости.], остановившись в полутора километрах от наших укреплений. Через
день они вывели из лагеря конницу и заняли всю равнину, которая, как мы отмечали, простиралась на
расстояние 4,5 километра. Свою пехоту они расположили чуть позади, на возвышенности. С крепости
Алезии равнина просматривалась с высоты птичьего полета. При виде подкреплений защитники
крепости стали поздравлять друг друга, их сердца затрепетали от радости. Затем они вывели свои
войска и остановились перед городом. Забросав ближайший ров [141 - Римский ров к западу от Алезии,
упомянутый в начале § 72.] фашинами и покрыв его землей, они приготовились к вылазке и любым
превратностям сражения.

80.	Цезарь расположил все войска по обеим сторонам полосы укреплений таким образом, что в
случае необходимости каждый солдат должен был знать и занимать правильную позицию. Затем он
приказал вывести из лагеря конницу и завязать бой. Со всех лагерей на окружавших город высотах
открывался вид поля боя, и все солдаты напряженно ждали исхода сражения. Галлы поместили
лучников и легковооруженных пехотинцев среди своих всадников, чтобы те оказали немедленную
поддержку товарищам в случае их отступления и дали отпор атаке нашей конницы. Некоторое число
наших солдат, неожиданно получивших ранения, стали выходить из боя. Когда галлы убедились, что
их воины берут верх в сражении, и увидели, что теснят нас своей численностью, с криками и воплями,
как те из них, что занимали укрепления, так и те, что прибыли на помощь, стремились воодушевить
друг друга. Так как бой проходил на виду у всех и ни один смелый или трусливый поступок не мог
остаться незамеченным, обе стороны проявляли храбрость в стремлении заслужить славу и не покрыть
себя позором. Сражение продолжалось с полудня до заката с неясным исходом. Затем германцы,
сосредоточив свою конницу на одном участке поля, атаковали и разгромили неприятеля. Когда враг
был обращен в бегство, галльских лучников окружили и перебили. Наши войска преследовали
отступавшего неприятеля до его лагеря и на других участках поля, не давая ему возможности собраться
с силами. Галлы же, вышедшие из Алезии, не дождавшись победы, в печали вернулись в крепость.
81.	Через день, в течение которого галлы приготовили большое число фашин, лестниц и осадных
крюков, они в полночь покинули лагерь в полной тишине и подошли к римским укреплениям на
равнине. Внезапно подняв крик с целью оповещения о своей атаке осажденных в крепости, они начали
бросать [142 - В ров.] фашины, забрасывать наших солдат дротиками, стрелами и камнями в попытках
сбить их с вала и готовя все, что необходимо для штурма. Одновременно Верцингеториг, услышав
крик, велел дать горном сигнал боевой тревоги своим воинам и вывел их за стены крепости. Наши
солдаты, как и в прежние дни, заняли отведенные им боевые позиции на укреплениях. Они отбивали
штурм галлов при помощи пращей, фунтовых катапульт [143 - Установки, стреляющие фунтовыми
(около 0,5 кг) камнями. Возможно, это пращи.], заготовленными в укреплениях кольями и свинцовыми
пулями [144 - Такие пули использовались для метания из пращи.]. Так как с наступлением темноты
видимость ухудшилась, от метательных снарядов страдали обе стороны [145 - Исход сражения
становился неясным. Метательные снаряды (многие из которых выпускали римские катапульты)
летели в темноте наугад - потери не имели решающего значения. Однако Антоний и Требоний
ожидали более серьезного боя и держали наготове подкрепления.]. Часть снарядов метали катапульты.
Тогда легаты Марк Антоний и Гай Требоний, которым была поручена оборона этого участка
укреплений, отвели резервы вглубь и посылали их туда, где нашим солдатам приходилось особенно
трудно.

82.	Пока галлы находились на определенной дистанции от укреплений, превосходство в количестве
метательных снарядов давало им преимущество. Когда же они приблизились, то неожиданно
напоролись на «стимулы», «волчьи ямы» или под обстрел копьями [146 - Тяжелые копья, которые
метали баллисты с крепостной стены или вала.] с вала и башен. В результате они гибли повсюду,
многие получили ранения. Однако наши укрепления им нигде преодолеть не удалось. С приближением
рассвета галлы, опасаясь обхода с флангов из лагеря над ними [147 - Один из лагерей римских
легионов, о котором здесь идет речь, располагался на возвышенности к югу от Алезии. Другой лагерь,
упоминаемый в § 83, - на возвышенности к северу от крепости.], вернулись к своим соратникам.
Между тем галлы из крепости вынесли все необходимые для вылазки средства, заготовленные по
приказу Верцингеторига, и заполнили ими ближайший ров [148 - См. примеч. 3 на с. 240.]. Но они
занимались этим слишком долго и, когда приблизились к укреплениям, увидели, что их соплеменники
отошли. Поэтому они вернулись в крепость, потратив время зря.
83.	Дважды отбитые, и оба раза с большими потерями, галлы собрались на военный совет для
обсуждения дальнейших действий. Они вызвали соплеменников, хорошо знавших местность, и от них
разузнали о позициях и системе обороны на севере римских позиций. На северной стороне находились
высоты, которые из-за протяженности по периметру циркумвалационной линии нельзя было прикрыть
должным образом. Солдатам пришлось оборудовать фортификации южнее высот на пологой
поверхности, что ставило римлян в невыгодную позицию. Оборону здесь держали с двумя легионами
легаты Г ай Антистий Регин и Гай Каниний Ребил. Разведав местность, вражеские предводители
отобрали из многочисленных войск 60 тысяч воинов, принадлежавших к племенам, воины которых
отличались особой храбростью. Сообща они обговорили тайком, что следует делать и каким образом.
Они решили совершить нападение в полдень. Во главе этих сил поставили арверна Веркассивеллауна,
одного из четырех предводителей, родственника Верцингеторига. Он вышел из лагеря в первую
четверть ночи и, завершив переход до рассвета, укрылся за высотами и велел воинам отдыхать после
ночного марша. Когда наконец наступил полдень, он быстро двинулся в наступление на
вышеупомянутый лагерь. Одновременно на равнине поскакала к нашим укреплениям галльская
конница, а пехота также начала развертываться перед нашими позициями.

84.	Когда Верцингеториг заметил со стен крепости Алезия своих соплеменников, то вывел из города
свои силы, захватившие с собой фашины, шесты, мантелеты, багры и все необходимые средства для
вылазки. Сражение происходило повсюду и одновременно. Мобилизовав силы, неприятель сделал все
возможное, чтобы прорваться на участках, которые казались наименее укрепленными. При столь
растянутых оборонительных линиях римским войскам было трудно на ряде участков держать оборону.
Крик, поднявшийся с противоположной линии полосы обороны, еще более пугал наших солдат, так как
они осознавали опасность своего положения в случае успеха осажденных галлов [149 - То есть римляне
окажутся в большой опасности, если осажденные галлы совершат где-нибудь прорыв.]. Ведь, как
правило, то, что находится вне поля зрения, пугает больше, чем видимое перед собой.

85.	Цезарь выбрал удобное место для наблюдения за тем, что происходило на разных участках боя.
Он посылал подкрепления в те места, где римские солдаты оказывались в трудном положении. Обе
стороны понимали, что настал час, когда требуется приложить решающее усилие. Галлы не найдут
спасения, пока не прорвутся сквозь наши оборонительные линии. Римляне ожидали конца всех своих
тяжких трудов, если удержат свои позиции. Наиболее ожесточенное сражение развернулось на
укреплениях у Северных высот, как упоминалось, отправили силы Веркассивеллауна. Невыгодный,
пологий в сторону римлян склон имел существенное значение. Часть врагов бросали метательные
снаряды, другие шли под гору под щитами, сомкнув ряды [150 - В строю «черепаха». См. примеч. 2 на
с. 59.]. Свежие силы галлов быстро заменяли уставших. Земля, которую галлы всем скопом бросали на
укрепления, облегчала их подъем на них и в то же время выводила из строя ловушки, которые римляне
зарыли в почву. Нашим солдатам здесь не хватало ни оружия, ни сил.

86.	Узнав об этом, Цезарь послал на помощь солдатам, оказавшимся здесь в трудном положении,
шесть когорт во главе с Лабиеном. Он распорядился, чтобы Лабиен в случае невозможности удержать
свои позиции собрал все свои силы и увел их с вала циркумвалационной линии, но сделал бы это лишь
в безвыходном положении. Сам Цезарь обходит солдат и ободряет их. Он говорит римским воинам, что
от этого дня и часа зависит судьба всех прежних завоеваний. Осажденные галлы, не веря в успех на
равнине из-за масштабных римских укреплений, попытались прорваться на крутом склоне. Они
перенесли туда все заготовленные средства для штурма, сбили с позиций защитников башен тучей
метательных снарядов, заполнили рвы землей и фашинами, при помощи багров сделали проходы на
валу и бруствере.

87.	Сначала Цезарь послал туда несколько когорт во главе с Брутом, затем еще несколько когорт с
Гаем Фабием, когда же сражение приобрело еще более ожесточенный характер, прибыл со свежими
подкреплениями сам. После того как наши войска воспрянули духом и отбросили противника, он
поспешил туда, куда направил Лабиена. Вывел из ближайшего укрепления четыре когорты и приказал
следовать за собой отряд конницы, другой же ее отряд должен был обойти укрепления и ударить в тыл
противника. Лабиен, обнаруживший, что напор противника не сможет сдержать ни вал, ни ров, собрал
вместе 40 когорт, выведенных из ближайших укреплений, и послал гонцов сообщить Цезарю, что
собирается предпринять. Цезарь поспешил принять участие в сражении.

88.	О прибытии Цезаря все узнали по цвету его плаща [151 - Он носил алый плащ
главнокомандующего.], который он имел обыкновение надевать во время сражения как знак отличия.
Заметили также отряд конницы, следовавший за ним, потому что сверху хорошо просматривались
склоны холма. Тут же в бой вступил противник; противоборствующие стороны издали боевой клич,
который подхватили солдаты на валу и во всех укреплениях. Наши солдаты, отбросив копья, принялись
рубиться мечами. Неожиданно в тылу врага появился отряд конницы, подошли ближе когорты.
Противник обратился в бегство. За ним погналась конница, перебив много врагов. Был убит Седулий,
командир и вождь племени лемовиков. Арверна Веркассивеллауна взяли в плен. К ногам Цезаря
бросили 74 галльских штандарта. Из многочисленного войска врагов не многие вернулись в лагерь
невредимыми. За побоищем и поражением своих соплеменников наблюдали из крепости осажденные
галлы. Потеряв надежду на спасение, они отозвали свои войска от римских укреплений. Узнав
непосредственно от своих, что случилось, обратились в бегство и галлы из лагеря. Если бы наши
солдаты не были утомлены бесконечными боями и напряжением прошедшего дня, они могли бы
уничтожить все силы галлов. Конница вернулась из погони лишь в полночь и присоединилась к
арьергарду наших войск. Она перебила многих галлов, остальные разбежались по своим племенам.

89.	На следующий день Верцингеториг созвал совет, на котором заявил, что затеял войну не ради
собственных интересов, но ради общей свободы. И раз уж теперь приходится уповать на судьбу, он
предложил участникам совета поступить так, как они пожелают: дать удовлетворение римлянам либо
посредством его казни, либо передачи его им живым. К Цезарю отправили послов для решения этого
вопроса. Он велел осажденным галлам сдать оружие и привести к нему их вождей. Сам Цезарь
расположился в укреплении перед лагерем, сюда и привели к нему вождей. Здесь ему передали
Верцингеторига и побросали на землю оружие. Оставив у себя эдуев и арвернов, чтобы определить,
сможет ли он с их помощью вернуть влияние в их племенах, Цезарь распределил остальных по одному
среди солдат в качестве военной добычи.

90.	Сделав эти дела, Цезарь отправился в край эдуев и вновь взял племя под свой контроль. Арверны
прислали к нему послов с заверениями выполнить все его повеления. Он потребовал от них большого
числа заложников. В их поселения были направлены легионы. Цезарь передал эдуям и арвернам около
20 тысяч пленных соплеменников. Он приказал Титу Лабиену двигаться с двумя легионами и конницей
в край секванов, присоединив к нему Марка Семпрония Рутила. Легатов Гая Фабия и Луция Минуция
Басила он оставил с двумя легионами в краю ремов, чтобы те не пострадали от соседних белловаков.
Гая Антистия Регина он отправил в край амбиваретов, Тита Секстия - к битуригам, Гая Каниния
Ребила - к рутенам, придав каждому по легиону. Квинта Туллия Цицерона и Публия Сульпиция он
оставил в эдуйских городах Кабиллоне (современный Шалон-сюр-Сон) и Матисконе (современный
Макон) у реки Арар (Сона) для обеспечения поставок продовольствия. Сам Цезарь решил остановиться
на зиму в Бибракте. Когда отчеты о войне были обнародованы в Риме, там праздновали народное
благодарение в течение двадцати дней.

Книга 8

(5 1 и ! I г, до н, э,)

Эта книга написана консулом Авлом Гирцием вместе с К. Вибием Пансой в 43 году до н. э. Оба пали
в том же году в сражении с М. Антонием под стенами Мутины. В предисловии А. Гирций объясняет,
зачем понадобилось добавить 8-ю книгу к семи книгам Цезаря.
Из-за твоих постоянных укоров, Бальб [152 - Луций Корнелий Бальб, испанец из Гадеса, получивший
от Цезаря римское гражданство и служивший в Испании в 61 г. до н. э. как главный смотритель
мастерских, стал впоследствии управляющим делами Цезаря.], в том, что мой отказ изо дня в день
браться за написание книги является не следствием понимания сложности дела, но отговоркой,
продиктованной ленью, я вынужден взять на себя весьма трудную миссию. Я написал дополнение к
«Запискам о Галльской войне» нашего великого Цезаря, так как иначе его прежние и последующие
труды утратили бы связь. Его же последнюю, оставшуюся незаконченной работу [153 - «О
гражданской войне».] о военных действиях у Александрии [154 - 48-47 гг. до н. э.] и дальнейших
событиях я завершил не в результате окончания гражданской войны, которой не видно конца, но в
результате смерти Цезаря. Полагаю, что те, кто ее прочтет, поймут, как неохотно я взвалил на себя
бремя дополнения «Записок». Ведь было бы гораздо легче освободить себя от безрассудного и
самонадеянного вторжения в труды Цезаря. Общепризнанным фактом является то, что не существует
обстоятельных работ других авторов, которые были бы не превзойдены совершенством этих
«Записок». Они были опубликованы для того, чтобы историки не испытывали недостатка в сведениях о
великих достижениях автора. И единодушное одобрение его труда было столь оглушительным, что
казалось, историки скорее сожалели о его выходе в свет, чем радовались ему. Оттого наше восхищение
«Записками» больше, чем у других людей. Всему миру известно, насколько великолепен и безупречен
его труд, мы же знаем, как легко и быстро Цезарь написал свои «Записки». Он обладал не только
величайшей легкостью и совершенством стиля, но также безусловным умением разъяснить свои
намерения. Лично я не имел счастья принять участие в Александрийском и Африканском походах. Мне
известно о них, в частности, со слов самого Цезаря. Мы, однако, по-разному воспринимаем те события,
которые очаровывают нас своей удивительной новизной, и те, которые наблюдаем сами. И все же не
сомневаюсь, что, несмотря на мольбу не сравнивать меня с Цезарем, я подвергнусь обвинению в
мнимом притязании на то, что существует некто, в суждении которого я мог бы стоять рядом с
Цезарем. Прощай.

1.	Теперь, когда вся Галлия была покорена, Цезарь, ведший непрерывные войны с прошлого лета,
решил предоставить войскам после их напряженных трудов отдых в поселениях. Однако пришли вести,
что сразу несколько племен вынашивают новые замыслы войн и заговоров. Наиболее вероятна причина
этого, как указывалось в них, была такова. Галлы понимали, что, с одной стороны, было невозможно
противостоять римлянам сосредоточением любого количества войск в одном месте, но, с другой
стороны, если нападать на римлян сразу в нескольких местах одновременно, у них едва ли хватит сил и
времени выстоять. Поэтому отдельному племени следовало смириться с горькой участью, которая его
постигнет, если это даст другим племенам выигрыш времени в борьбе за свободу.

2.	Цезарь не хотел, чтобы замыслы галлов осуществились. Поэтому он оставил вместо себя квестора
Марка Антония командующим римскими войсками в своей резиденции, а сам в последний день
декабря отправился вместе с конницей из крепости Бибракте (ныне городище Мон-Бевре у г. Отён,
департамент Сона и Луара. - Ред.) в место дислокации XIII легиона в краю битуригов. Этот легион
располагался недалеко от территории поселения эдуев и по указанию Цезаря имел общее командование
с соседним XI легионом. Выделив по две когорты от каждого легиона для охраны обоза, Цезарь повел
остальные войска в районы наиболее плодородных земель края битуригов. Поскольку битуриги
обладали обширной территорией и многочисленными крепостями, одного легиона на их землях было
недостаточно для сдерживания в этом племени возможных заговоров и приготовлений к войне.

3.	Внезапное появление Цезаря имело неотвратимые последствия для битуригов, не успевших
сплотиться и приготовиться к войне. Они безмятежно пахали землю и перехватывались конницей до
того, как могли спастись бегством в свои крепости. Чтобы войска во время продвижения вперед не
испытывали нехватки продовольствия и фуража, Цезарь приказал игнорировать мелкие неприятельские
набеги (которые, как правило, карались сожжением хозяйств) и не запугивать врага пожарами. Захват
большого числа пленных устрашил битуригов. Те же из них, кому удалось при первом появлении
римлян убежать, искали приюта в соседних племенах, уповая на родственные отношения или
сочувствие своим настроениям. И напрасно. Посредством быстрых передвижений Цезарь появлялся
повсюду, заставляя каждое племя заботиться прежде всего о собственной безопасности. Такой
стремительностью Цезарь одновременно укреплял лояльность друзей и принуждал к миру смутьянов.
Битуриги убеждались, что милость Цезаря позволяла надеяться на возвращение его дружбы, что
соседние племена, не подвергавшиеся наказаниям, передавали своих заложников и вновь обретали его
покровительство. Возможность заслужить это побуждала поступать таким же образом.

4.	Несмотря на зимние дни, особенно трудные переходы и невыносимые холода, солдаты ревностно
исполняли свои обязанности, и в награду за их труды и лишения Цезарь обещал им 200 сестерциев
каждому легионеру и 1000 сестерциев каждому центуриону в качестве дара вместо трофеев. Затем он
отослал легионы обратно к местам дислокации, а сам на четвертый день вернулся в Бибракте. В то
время как Цезарь осуществлял в городе правосудие, битуриги послали к нему послов просить помощи
против карнутов, которые, как они жаловались, затеяли против них войну. Узнав об этом, он после
пребывания в резиденции не более чем восемнадцати дней отправил XIV и XVI легионы из мест
дислокации на реке Арар (Сона) (три легиона, как упоминалось в предыдущей книге «Записок» [155 -
См. книгу 7, § 90.], Цезарь оставил там для заготовки продовольствия). Затем он отправился с двумя
легионами наказать карнутов.



5.	Когда вести о походе римских войск дошли до врагов, они почувствовали, что испытают те же
несчастья, что выпали другим. Карнуты побросали свои деревни и крепости, чтобы укрыться от зимних
холодов в жалких хижинах, поспешно возведенных по необходимости, так как после недавнего
поражения [156 - См. книгу 7, § 15.] они лишились многих своих городов и разбежались в разных
направлениях. Цезарь не хотел, чтобы его войска настигли бури, которые буйствуют с особой силой в
это время года, поэтому разбил лагерь у города карнутов Ценаб (современный Орлеан) и расселил
часть солдат в домах галлов, часть - в хижинах, выстроенных солдатами и утепленных соломой,
спешно собранной для крыш зимой. Конница же и вспомогательные войска были посланы в разных
направлениях вслед за разбежавшимися, как упоминалось, карнутами. И не напрасно. Как правило,
наши солдаты возвращались с богатой добычей. Карнутов победили зимние холода и страх перед
опасностями. Они были изгнаны из своих жилищ и не смели проживать в одном месте
продолжительное время. Не могли они укрыться и в лесах из-за свирепых бурь. Поэтому они
разбежались за пределы своего края и рассеялись в соседних племенах, потеряв большую часть своего
населения.

6.	Время года было самым беспокойным, и Цезарь, решив, что для предотвращения войны достаточно
разгонять формирующиеся отряды мятежников, и уверившись в том, что нет никаких оснований
ожидать до лета вспышки широкомасштабных военных действий, оставил Гая Требония с двумя
своими легионами на зимних квартирах в Ценабе. От часто посылаемых ему ремами гонцов он узнал,
что белловаки (превосходившие всех галлов и белгов в отваге и славе) и соседние племена собирали
силы под водительством белловака Коррея и атребата Коммия. Они всей массой собирались совершить
набег в край свессионов, плативших дань ремам. Считая для себя делом чести и даже безопасности не
позволять, чтобы подвергались разорению союзники, которые заслуживали исключительно
благожелательного отношения Римской державы, Цезарь снова отозвал с зимних квартир XI легион.
Затем он отправил послание Гаю Фабию, велев ему привести два легиона в край свессионов, и вызвал
один из двух легионов под командованием Тита Лабиена. Таким образом, Цезарь, будучи постоянно
занят, но вырабатывая новые идеи, решил возложить бремя военных походов на легионы поочередно,
насколько позволяла обстановка в поселениях и в соответствии с военной тактикой.

7.	Собрав эти силы, Цезарь отправился в край белловаков. Разбив там лагерь, он разослал в разных
направлениях конные отряды захватить пленников, от которых можно было бы узнать о замыслах
противника. Задание было выполнено, и Цезарю доложили, что в жилищах галлов было обнаружено
лишь несколько человек. Но даже эти люди остались здесь не для того, чтобы заниматься полевыми
работами (ибо население было выселено отовсюду), но в качестве лазутчиков. Расспросив их о том, где
располагаются основные силы белловаков и каковы их намерения, Цезарь выяснил, что все белловаки,
способные носить оружие, собрались в одном месте, а с ними амбианы, аулерки, калеты, велиокассы и
атребаты. Выяснилось, что они выбрали местом лагеря лесную возвышенность, окруженную болотами,
а весь обоз оставили в более отдаленных лесах. Войной руководят несколько предводителей, но
простые воины подчиняются в основном Коррею, поскольку понимают, что он больше всех ненавидит
римлян. Далее Цезарь узнал, что несколькими днями ранее атребат Коммий отправился из своего
лагеря за помощью германцев, чье прибытие неминуемо, а силы многочисленны. Белловаки же с
согласия всех предводителей, поддержанного энтузиазмом простого народа, решили, что если Цезарь
прибыл, как утверждают, с тремя легионами, то надо дать ему бой, чтобы впоследствии не биться со
всей римской армией в более тяжелых и невыгодных условиях. Если же Цезарь располагал большими
силами, то им следовало стойко защищать ту позицию, которую они выбрали, и одновременно
пытаться с помощью засад препятствовать римлянам добывать фураж (которого из-за времени года
было мало, да и тот разбросан), а также хлеб и другие продукты.

8.	Опираясь на эту информацию, подтвержденную большинством пленников, Цезарь счел
предложенный белловаками план вполне разумным и необычным для варваров, склонных, как правило,
к безрассудству. В связи с этим он решил сделать все возможное для того, чтобы поскорее выманить
противника, уповающего на малочисленность римлян, на решающую битву. Правда ведь состояла в
том, что он располагал VII, VIII и IX легионами настоящих ветеранов войны несравненной доблести, а
также XI легионом - подающим большие надежды легионом из молодых солдат. Сейчас этот легион
участвовал уже в восьмой военной кампании (то есть легионеры служили уже восьмой год. - Ред.), но в
сравнении с другими легионами еще не приобрел столь высокой репутации, которую приобрели другие
за продолжительный срок службы, и отваги. В связи с этим Цезарь собрал военный совет, на котором
изложил все, что ему сообщили. Затем он выступил перед солдатами с речью, поднявшей их боевой
дух. Прикидывая, мог ли он выманить неприятеля на решающую битву посредством демонстрации
только трех легионов, он построил колонну войск в следующем порядке. VII, VIII и IX легионам
следовало двигаться перед всем обозом, а XI легион должен был прикрывать арьергард всего обоза
(который был невелик по объему, согласно обычному порядку следования [157 - То есть в небольших
походах обоз был мал.]), чтобы противник не мог видеть большей численности войск, чем та, которая
его устраивала. Посредством такого порядка следования Цезарь выстроил все войска почти в боевую
колонну [158 - Здесь (так же, как в книге 2, § 19) основные силы (три легиона) двигались перед обозом,
возможно, каждый легион отдельно, в три колонны, а четвертый легион образовывал арьергард. Слова,
употребляемые Гирцием, буквально означают «прямоугольная колонна», которая при необходимости
могла легко разворачиваться и перестраиваться в боевой порядок. Ср. книгу 4, § 14.] и выводил их в
поле зрения противника неожиданно для него.

9.	Когда галлы (о самонадеянных планах которых докладывали Цезарю) неожиданно увидели
легионы, наступавшие четкой поступью, как на поле боя [159 - Или, возможно, «выстроившиеся в
боевой порядок».], они построили свои силы перед лагерем. Однако галлы не сходили с возвышенности
- то ли из опасений ввязаться в битву, то ли из-за внезапности нашего появления, то ли из желания
понять дальнейшие наши замыслы. При всем его стремлении сразиться Цезаря удивила
многочисленность неприятеля. Он встал лагерем напротив вражеского лагеря. Между ними пролегала
долина скорее глубокая, чем широкая. Цезарь приказал соорудить вокруг лагеря вал в 3,5 метра и на
нем бруствер [160 - «Чем выше вал, тем ниже требуется бруствер» (Рейнхард). Однако из перевода с
латыни следует, что бруствер тоже был исключительной высоты.], выкопать двойной ров с отвесными
стенками по 4,5 метра глубины каждый, поставить с небольшими промежутками трехъярусные башни,
соединенные поперечными крытыми мостами и защищенные спереди бруствером из фашин. Он
намеревался оборонять лагерь от противника двойным рвом и двойным рядом защитников. Один ряд
защитников размещался на мостах, чтобы, оставаясь в безопасности, обеспечиваемой высотой, бросать
метательные снаряды дальше и точнее. Другой ряд защитников, занимавших позиции на валу ближе к
противнику, должен был прикрыть от метательных снарядов врага. У ворот, ведущих в лагерь, Цезарь
велел поставить более высокие башни.

10.	В строительстве укреплений Цезарь преследовал двоякую цель. Он надеялся, что размах работ
убедит аборигенов в том, что римляне их опасаются. В то же время он понимал, что, поскольку
сохранялась необходимость для римлян совершать рейды в поисках фуража и хлеба, сама мощь
укреплений позволит защищать лагерь меньшими силами. Между тем происходили частые стычки
через болото [161 - Возможно, это были перестрелки лучников «через болото», в то время как стычки, о
которых пойдет речь дальше, являлись мелкими боями.], которое разделяло лагеря
противоборствующих сторон, так как немногие их воины осмеливались перебираться через него.
Правда, порой наши галлы или германцы на нашей службе пересекали болото, преследуя противника
слишком настойчиво, или неприятельские воины, со своей стороны, выдвигались за болото и
заставляли наших солдат обороняться. Более того, в ходе ежедневных рейдов за фуражом случалось,
что наши разрозненные отряды фуражиров окружались галлами в опасных местах - это было
неизбежно, так как фураж приходилось добывать в отдаленных хозяйствах галлов, располагавшихся
вдали от нашего лагеря. И хотя такие инциденты причиняли нашим войскам незначительные потери в
основном в тягловых животных и рабах, все же они способствовали возбуждению в аборигенах
ложного ощущения превосходства в силах, тем более что Коммий, отлучавшийся, как я уже говорил, за
германскими наемниками, вернулся с некоторым количеством германских всадников. Несмотря на то
что число этих всадников составляло не более пятисот человек, все же их прибытие подкрепляло силы
аборигенов и вдохновило их.

11.	Цезарь учитывал, что неприятель в течение нескольких дней держался в своем лагере,
защищенном болотами и характером местности. Лагерь нельзя было ни взять штурмом без серьезных
потерь, ни осадить без привлечения более значительных сил, чем он имел. Тогда он отправил послание
Требонию с указанием вызвать как можно скорее XIII легион, который находился на зимних квартирах
во главе с легатом Титом Секстием в краю битуригов, и двигаться к нему с тремя легионами
ускоренным маршем. Сам же Цезарь набрал большое количество всадников у ремов, лигонов и в
других племенах. Он посылал их по очереди сопровождать отряды фуражиров и отражать внезапные
нападения врага.
12.	Так продолжалось несколько дней, и наконец рутина повседневности ослабила бдительность -
закономерный результат постоянного выполнения одного и того же дела. Тогда белловаки отобрали
отряд пехотинцев и, зная расположение наших конных разъездов, устроили засады в лесу. На
следующий день они послали туда же своих всадников, чтобы сначала заманить наших солдат, а затем
атаковать их. Случилось, что под их удар попали ремы, которые в этот день несли сторожевую службу.
Когда ремы заметили вдруг вражеских всадников и, обманувшись своим численным превосходством,
бросились их энергично преследовать, то попали в окружение со всех сторон пехотинцами. Ремы
пришли в замешательство гораздо раньше, чем это бывает в кавалерийском сражении, и отступили,
потеряв вождя своего племени и командира конницы Вертиска. Едва держась из-за возраста на лошади,
он тем не менее, следуя традициям галлов, не делал никаких скидок на возраст и брал на себя
командование войсками. Он не желал, чтобы сражения проходили без его участия. Успешный бой, а
также гибель вождя и военного предводителя ремов укрепили боевой дух врагов. Наших же солдат
поражение научило выбирать более выгодную местность для конных разъездов и относиться к
преследованию неприятеля с большей осторожностью.

13.	Между тем боевые стычки на виду у защитников обоих лагерей происходили в местах бродов и
проходов через болото ежедневно и непрерывно. Во время такого рода противоборства германцы (их
Цезарь вызвал из-за Рейна, чтобы они сражались вперемешку с конницей [162 - См. книгу 1, § 48.])
сделали однажды решительный бросок через болото целым отрядом. Они перебили некоторое число
неприятельских воинов, стоявших в дозоре, и занялись энергичным преследованием остального их
большинства. В результате паника охватила не только тех галлов, которые оказались в боевом
соприкосновении с германцами или были ранены на некоторой дистанции, но даже тех, которые
находились в резерве на большом удалении. Такие позорные поражения враг терпел без конца, пока,
утратив выгодную позицию, не спасался бегством в своем лагере, а в некоторых случаях бежал и
дальше. Рейды германцев наводили на неприятеля такой страх, что невозможно было понять, чего в
нем было больше - надменности после мелких успехов или ужаса после незначительных неудач.

14.	Проведя несколько дней в лагере, предводители белловаков узнали о приближении легионов под
командованием легата Тая Требония. Опасаясь подвергнуться такой же осаде, какая случилась у
Алезии, они решили увести ночью из лагеря всех соплеменников преклонного возраста, слабых и
безоружных, и вместе с ними остатки обоза. Пока они формировали в тесноте и беспорядке походную
колонну (поскольку галлов всегда сопровождает множество телег, даже когда они идут налегке),
наступил рассвет. Боясь, что римляне могут попытаться атаковать их до того, как обоз и колонна
удалятся на достаточное расстояние, они вывели свои силы на площадку перед лагерем. Цезарь,
однако, считал, что, пока они стоят на своей позиции, их нельзя атаковать из-за крутого подъема на
холм, и, кроме того, легионы должны были подойти достаточно близко, чтобы галлы не смогли
покинуть своей позиции без риска подвергнуться нападению. Цезарь сознавал, что оба лагеря
разделяло опасное болото, которое трудно преодолеть, что это болото затруднит преследование
противника, но заметил, что его отделяли от вражеского лагеря по другую сторону болота горная гряда,
тянувшаяся почти до вражеского лагеря, а также неглубокая долина. Цезарь приказал проложить через
болото гати и переправил по ним легионы к самому высокому на гряде плато с обрывистыми склонами
с двух сторон. Там он перегруппировал легионы и достиг оконечности кряжа, где построил легионеров
в боевой порядок в том месте, откуда можно было обстреливать массу врагов из метательных машин.
ГгА/А<г Аг//'Агге А/ Са.Агг/гАп,» Л/А?п<>. Ь..Лгапы Аг//гг Л/сггг А/гАгм/г.УЬАТгггы Аг/ лАч
Аг//гг гнгАг.Агг/,? X .-Агчгг? хе Аг/ 2}гЛт гхе Аг'Г'маг/ Аи/Лх/аАгю. П./й/л»»’ А/ А Нпп^ег/Ап/'е

15.	Галлы полагались на выгодные естественные условия своей позиции. Не собираясь уклоняться от
сражения в случае, если римляне попытаются штурмовать холм, они не могли увести свои войска
постепенно отряд за отрядом, поскольку опасались, что, рассредоточившись, растеряют боевой
порядок. Поэтому они сохраняли боевую линию. Цезарь заметил их непреклонность и, приготовив к
бою 20 когорт, приказал разбить лагерь и укрепить его. По окончании работ он выстроил легионы в
боевой порядок перед валом и выдвинул вперед конницу с всадниками в готовности атаковать.
Белловаки заметили, что римляне готовы к нападению, и, чувствуя, что не смогут остаться на месте
всю ночь, придумали следующий план отхода. Они располагали в лагере большим количеством соломы
и вязанок хвороста. Передавая все это из рук в руки там, где сидели (ведь, как указывалось в
предыдущих книгах Цезаря, галлы обычно строили боевую линию сидя), они сложили кучи соломы и
хвороста в линию перед собой, а в конце дня разом подожгли их по сигналу. Таким образом, сплошная
завеса пламени внезапно скрыла их войска от римлян. После этого варвары бежали с необыкновенной
быстротой.

16.	Цезарь не мог видеть отступление неприятеля из-за завесы огня, однако, подозревая, что это
уловка с целью прикрыть бегство, он двинул вперед легионы и послал отряды конницы преследовать
врага. Сам он продвигался довольно медленно, опасаясь засады, - другими словами, он опасался, что
противник мог оставаться на своей позиции и заманить наши войска в сражение в невыгодных
условиях. Конница боялась вступать в полосу густого дыма и пламени. Даже если боевой пыл увлекал
туда всадников, они едва ли могли различать там головы своих коней. Из-за боязни засады римляне
предоставили белловакам возможность свободного отхода. Итак, они спаслись бегством без потерь
благодаря военной хитрости и скорости (из-за страха). Пройдя не более 15 километров, они разбили
лагерь в хорошо защищенном месте. Оттуда они нападали на римские отряды фуражиров, устраивая
засады при помощи конницы и пехотинцев.

17.	Эти нападения происходили довольно часто. Цезарь узнал от пленного, что предводитель
белловаков Коррей отобрал в своих войсках 6 тысяч пехотинцев и тысячу всадников, чтобы устроить
из них засаду в месте, куда придут, по его предположению, римляне, потому что там имелись запасы
хлеба и фуража. Руководствуясь этой информацией, Цезарь послал к месту засады больше войска, чем
обычно, а в авангард выдвинул конницу в соответствии с практикой сопровождения отрядов
фуражиров [163 - См. § 11.] и включил в ее состав легковооруженных наемников. Сам он двинулся к
месту засады с легионами.

18.	Противник поджидал римлян в засадах. Враги выбрали для нападения поле [164 - На южном
берегу реки Аксона (Эна), в углу, образованном слиянием этой реки с рекой Изар (Уаза) (Райс
Холмс).], простиравшееся не больше чем на полтора километра во всех направлениях и огражденное
лесами и быстрой рекой. Они окружили это поле сетью засад. Замысел противника был раскрыт, и
наши солдаты, жаждавшие боя, поскольку с поддержкой легионов они не помышляли об уклонении от
сражения, прибывали в это место отряд за отрядом. Их прибытие побудило Коррея предположить, что
время атаки наступило. Появившись с несколькими воинами, он ринулся на ближайших римских
конников. Наши солдаты мужественно встретили нападавших из засады галлов, не допуская скопления
в одном месте. Когда оно происходит, как это часто случается в кавалерийском сражении из-за паники,
сама многочисленность участников ведет к большим потерям и поражению.

19.	Наши солдаты, таким образом, находились в разных местах. Когда разрозненные отряды стали
вступать в бой один за другим, чтобы предотвратить обход своих товарищей, из леса ринулись другие
силы белловаков на помощь сражавшемуся Коррею. На разных участках поля начались ожесточенные
схватки, и, так как они могли затянуться на неопределенное время, из леса мало-помалу вышел отряд
пехотинцев, который стал теснить нашу конницу. Но конницу тотчас поддержала римская
легковооруженная пехота, которую, как я уже упоминал, послали впереди легионов. Пехотинцы,
занявшие позиции среди наших всадников, сражались стойко. Некоторое время сражение проходило
без перевеса какой-либо из сторон. Затем, как это с неизбежностью диктует природа боя, войска,
выдержавшие первую атаку из засады, начали брать верх, просто потому, что они не понесли потерь от
этой атаки из-за недооценки неприятелем ситуации [165 - То есть из-за того, что белловаки позволили
себе сбиться в кучу. Ср. в этой книге § 18.]. Между тем легионы подтягивались ближе, и к нам, как и к
противнику, все чаще приходили вести о том, что с войсками двигался главнокомандующий, чтобы
принять участие в сражении. Узнав об этом, наши люди, полагаясь на поддержку когорт, стали
сражаться яростнее, поскольку опасались, что если промедлят, то о них подумают как о воинах,
которые разделили славу победы с легионами. Враги упали духом и пытались спастись бегством
разными путями. Напрасно. Ведь они сами попали в ловушку - невыгодные условия местности,
опираясь на которые надеялись перебить римлян и которые становились гибельными для них самих.
Разбитые и подавленные, охваченные ужасом в связи с гибелью почти половины своих соратников,
галлы бежали частью в леса, частью переправляясь через реку. Но и этих беглецов догоняли и убивали
наши солдаты. Между тем Коррея, ни в коей мере не сломленного поражением, нельзя было заставить
ни выйти из боя, ни спасаться в лесу, ни согласиться на наши призывы сдаться. Нет. Отважно сражаясь
и ранив многих римлян, он вынудил разъяренных победителей сосредоточиться на метании в него
копий и стрел.

20.	Следы недавнего сражения были еще отчетливо зримы, когда на поле боя появился Цезарь. Он
предположил, что враги сломлены столь ужасным поражением, что после этого они бросят свой лагерь,
который, как говорили, находился примерно в десяти километрах от места побоища. Цезарь видел, что
дальнейшему походу мешает река, но тем не менее переправил войска через нее и продолжил
наступление. Когда же у белловаков и других племен появилось некоторое количество беженцев и
раненых воинов, которые избежали гибели, скрывшись в лесу, галлы признали свое поражение, поняв,
что все повернулось против них, что Коррей убит, что всадники и наиболее отважные их воины
погибли. Осознав, что римляне продолжают против них поход, они созвали по сигналу трубы
племенной съезд и решили, что следует послать к Цезарю послов и заложников.

21.	Когда все поддержали решение совета, атребат Коммий сбежал к германцам, у которых добился
помощи в войне против римлян. Остальные участники совета немедленно послали к Цезарю послов и
просили его удовлетвориться таким наказанием, от которого он при своем милосердии и доброте
непременно отказался, если бы их силы не были еще ослаблены сражением. Мощь белловаков,
говорили они, сокрушена в кавалерийском сражении, погибли многие тысячи отборных пехотинцев, не
многие воины спаслись бегством, чтобы рассказать о бойне. Тем не менее, несмотря на масштаб
катастрофы, белловаки извлекли из сражения ту выгоду, что был убит Коррей, который затеял войну и
смутил народ. Ибо при его жизни совет никогда не располагал таким влиянием в делах племени, как
невежественная чернь.

22.	Цезарь заметил на петицию послов, что в предыдущий год белловаки и другие галльские племена
также принимали участие в войне. Причем белловаки наиболее упорствовали в своих враждебных
намерениях, их не образумила даже капитуляция других племен. Ему хорошо известно, как легко
переложить вину на покойника. Но никто не стал бы настолько влиятельным, чтобы в условиях
противодействия вождей, совета и добродетельных членов племени затеять и вести войну при помощи
жалкой черни. Тем не менее он удовлетворится тем наказанием, которое белловаки сами на себя
навлекли.

23.	В следующую ночь послы передали ответ Цезаря совету племени. Определили количество
заложников. Послы спешно встретились с представителями других племен, которые следили за тем,
как накажут белловаков. Все они передали заложников и выполнили требования римлян, кроме
Коммия, для которого личная безопасность была дороже чести. Дело в том, что в предыдущий год,
пока Цезарь отправлял правосудие в Ближней Галлии, Тит Лабиен, обнаруживший, что Коммий плетет
интриги среди племен и заговор против Цезаря, решил, что пресечение предательства отнюдь не
является вероломством. И поскольку он не надеялся, что Коммий придет в римский лагерь по вызову,
то не хотел настораживать его подобным образом. Поэтому Лабиен послал Гая Волусена Квадрата с
поручением пригласить Коммия на переговоры и убить. Он отправил с ним группу центурионов,
специально подобранных для этой цели. Когда переговоры начались и Волусен, как было условлено,
схватил Коммия за руку, центурион, возможно из-за нехватки присутствия духа в связи с
необычностью поручения или из-за противодействия охраны Коммия, не смог убить этого человека.
Однако он нанес ему сильный удар по голове. Обе стороны обнажили мечи, но думали не столько о
схватке, сколько о бегстве. При этом наши люди думали, что нанесли Коммию смертельную рану,
галлы же поняли, что попали в засаду, и теперь опасались еще больших бед. После этого Коммий, как
утверждают, решил больше не попадаться на глаза римлянам.
24.	Итак, наиболее воинственные народы были покорены. Как только Цезарь увидел, что нет больше
племен, способных поднять против него восстание, что лишь очень немногие люди бегут от властей
(римских. - Ред.) из городов и деревень, он решил разделить войска на несколько контингентов.
Квестора Марка Антония с XII легионом он оставил при себе. Легата Гая Фабия он послал во главе 25
когорт в отдаленную область Галлии, поскольку узнал, что некоторые общины там вооружились и двух
легионов под командованием Гая Каниния Ребила в этой местности недостаточно. Тита Лабиена он
вызвал к себе, послав, однако, XV легион, которым тот командовал на зимних квартирах, в Италийскую
Галлию [166 - Буквально «на ношение тоги», то есть на получение гражданства. Циспаданская часть
Цизальпинской Галлии получила римское гражданство во время междоусобной войны 90-80 гг. до н. э.
Транспаданская часть - в 49 г. до н. э.] для защиты поселений римских граждан и предотвращения
разорения их в результате набегов варваров, подобных тому, что имел место предыдущим летом в
отношении жителей Тергеста [167 - Ныне Триест.], которых захватили врасплох и ограбили
иллирийские разбойники. Сам Цезарь двинулся разорять и грабить край Амбиорига. Потеряв надежду
захватить в плен напуганного беглеца, он счел за лучшее, ради сохранения собственного престижа,
столь основательно истребить на этой территории людей, постройки и скот, чтобы те члены племени
эбуронов, которым удастся выжить, возненавидели Амбиорига и не позволили ему вернуться в племя
из-за того, что он навлек на него столь большие несчастья.

25.	Цезарь послал легионы или вспомогательные силы во все стороны края Амбиорига, полностью
разорив его огнем и мечом. Большое число эбуронов было убито или захвачено в плен. Затем он послал
Лабиена с двумя легионами в пределы треверов. Их племя из-за соседства с Германией и участия в
ежедневных стычках мало отличалось от германцев в варварских привычках и не подчинялось ничьим
приказам, если не принуждалось к тому силой.

26.	Между тем легат Гай Каниний из писем и донесений Дуратия узнал, что в краю пиктонов
собралось большое количество враждебных сил. Дуратий оставался в дружеских отношениях с
римлянами, хотя часть его племени отпала от него. Каниний двинулся с войсками к городу Лемону
(современный Пуатье) и, когда приблизился к нему, получил от пленных более определенную
информацию о том, что Дуратий осажден и атакован в Лемоне (Лимоне) тысячами воинов во главе с
вождем андов Думнаком. Не решившись выступить против столь значительного войска скромными
силами имеющихся легионов, римский военачальник разбил лагерь в защищенном месте. Когда
Думнаку стало известно о подходе Каниния, он повернул против легионов все войска, осадил и
приготовился штурмовать римский лагерь. После нескольких дней штурма, безуспешного и с потерей
большого числа соратников при попытках прорваться на каком-нибудь участке укреплений лагеря,
Думнак возобновил осаду Лемона.

27.	Легат Гай Фабий занимался тем, что вновь принимал под римское покровительство некоторые
племена при условии выдачи ими заложников, когда узнал из письма, посланного Гаем Канинием
Ребилом, о событиях, происходивших в краю пиктонов. При этом известии он отправился на помощь к
Дуратию. Но когда Думнаку стало известно о прибытии Фабия, он обеспокоился собственной
безопасностью в такой обстановке, ибо был вынужден противостоять римлянам извне и одновременно
ждать вылазки защитников города. Поэтому он отступил со всеми своими войсками от стен города,
полагая, что не будет в полной безопасности, пока не переправится через реку Литер (Луара), которую
из-за многоводности и ширины можно было перейти только по мосту. Фабий еще не подошел на
дистанцию видимости противника и не соединился с силами Каниния, но тем не менее, узнав от
знатоков характер местности, предположил, что противник, охваченный страхом, поспешит к месту, к
которому двигались римляне. Поэтому он приказал своим войскам быстрее двигаться к мосту, а
коннице - выдвинуться впереди колонны войск на такую дистанцию, которая позволила бы ей, не
утомляя коней, вернуться в римский лагерь. Согласно его приказу, римская конница бросилась
преследовать противника. Она напала на колонны Думнака, и так как атака пришлась на беглецов,
охваченных страхом и следующих в походном порядке, то римляне перебили многих андов и захватили
богатую добычу. Выполнив задание, всадники вернулись в лагерь.
28.	На следующую ночь Фабий выслал вперед конницу с распоряжением завязывать бои и
задерживать продвижение противника до тех пор, пока не подойдет он сам. Выполняя этот приказ,
командующий конницей Квинт Атий Вар, отличавшийся мужеством и проницательностью, подбодрив
солдат, догнал вражескую колонну и, расположив часть конницы в удобной позиции, с другой ее
частью напал на противника. Конница противника ввязалась в бой с большей энергией, так как ее
поддерживала подходившая пехота, замедляя движение походной колонны. Сражение приняло
ожесточенный характер. Наша конница отнеслась с презрением к противнику, который был бит
предыдущим днем. Зная о приближении легионов, она стыдилась отступить и стремилась закончить
битву самостоятельно. Поэтому она смело сражалась с пехотинцами. Противник же, уверовав по
сведениям предыдущего дня, что других войск у римлян нет, полагал, что ему удастся уничтожить
нашу кавалерию.

29.	В разгар боя, когда Думнак подтянул пехоту к своей коннице, чтобы оказать ей в нужный момент
поддержку, в поле зрения противника вдруг попали наши легионы, идущие сомкнутыми рядами. Их
появление парализовало конницу галлов, строй пехоты охватила паника. С криками ужаса варвары
разбежались в разные стороны, приведя в смятение свою обозную колонну. Тогда наши всадники,
только что отважно сражавшиеся с наседающим противником, с ликующими и победными возгласами
бросились в погоню за беглецами и истребляли их до тех пор, пока их кони могли скакать, а руки -
разить врагов. Более 12 тысяч вооруженных, а также, как я уже говорил, в панике побросавших оружие
галлов были перебиты, весь их обоз был захвачен.

30.	Вслед за поражением врагов выяснилось, что в Провинцию двинулся сенон Драппет с отрядом не
более 2 тысяч человек, уцелевших после разгрома. В начале восстания в Галлии он собрал отовсюду
отчаянный люд, призывая рабов к борьбе за свободу, привлекая изгнанников из разных племен и
укрывая у себя разбойников. С этими силами Драппет грабил римские обозы и фуражиров. Стало
известно также, что кадурк Луктерий, который (как мы знаем из предыдущей книги «Записок» [168 -
См. книгу 7.]) хотел в начале восстания галлов напасть на Провинцию, присоединился к нему. Поэтому
легат Каниний поспешил с двумя легионами в погоню за ними, чтобы предотвратить большую
трагедию, которая могла бы произойти в результате паники в Провинции из-за нашествия и бесчинств
этих отчаянных головорезов.

31.	Гай Фабий с остальными войсками выступил в поход в край карнутов и других племен, чьи
дружины, как он выяснил, понесли потери от римлян во время битвы с Думнаком. Он не сомневался,
что карнуты станут более смирными после недавнего поражения, но чувствовал в то же время, что их
снова могут взбунтовать с подачи Думнака, если у того будет время и возможности. В отношении
возвращения этих племен под власть Рима Фабию сопутствовали блестящие успехи и быстрые победы.
Карнуты, часто подвергавшиеся карательным акциям, но не просившие мира, тем не менее передали
заложников и сдались. И другие племена, населявшие отдаленные пограничные области Галлии на
побережье океана, так называемые арморикские (современная Бретань) племена, по примеру карнутов
сразу выполняли распоряжения Рима, когда прибывал Фабий с легионами. Думнак был изгнан из
своего края и вынужден скитаться в одиночку, ища убежища в отдаленных областях Галлии.

32.	Драппет же и его сообщник Луктерий, узнав, что Каниний с легионами рядом, поняли, что с
римскими войсками, идущими по пятам, им не удастся перейти границы Провинции без серьезных
потерь. Так как у них не было пространства для маневра и продолжения грабежей, они остановились в
краю кадурков. В прежние времена, когда судьбе кадурков ничто не угрожало, Луктерий пользовался
большим влиянием среди своих соплеменников. Смутьяны всегда имели большое влияние среди
варваров. Располагая своим собственным отрядом и силами Драппета, он занял Укселлодун [169 -
Пюи-д’Иссолю на реке Дордонь.] - город, прежде пользовавшийся его покровительством и
исключительно хорошо защищенный природой. К своим силам он добавил городское население.
33.	Сюда и поспешил Гай Каниний. Он установил, что крепость со всех сторон защищена отвесными
скалами, на которые даже без помех со стороны защитников лишь с трудом могли взобраться
вооруженные воины. В то же время он заметил, что в городе имелся большой обоз, и попытка
выбраться с ним тайком за стены крепости не могла быть успешной - обоз не смог бы уйти не только
от нашей конницы, но даже от легионеров. В связи с этим Каниний разделил свои когорты на три
колонны и приказал соорудить три лагеря на значительной возвышенности, с которой постепенно,
сообразно с возможностями своих войск, стал обносить всю осажденную крепость валом.

34.	Заметив это, жители города забеспокоились, помня о горькой судьбе Алезии и опасаясь, что осада
крепости закончится тем же. Луктерий же, опасавшийся этого больше других, поскольку наблюдал
трагедию непосредственно, убеждал жителей города позаботиться об обеспечении продовольствием. С
общего согласия два предводителя решили оставить часть своих сил в крепости, а с другой частью
легковооруженных воинов выйти из нее, чтобы добыть провиант. В следующую ночь Драппет и
Луктерий, заручившись одобрением своего замысла, оставили в городе 2 тысячи вооруженных воинов,
а остальных вывели из него. В течение двух дней их отряд собрал большое количество провианта в
краю кадурков, часть которых желала помочь ему, в то время как другие соплеменники не могли
сопротивляться этому. Несколько раз защитники крепости совершали ночные вылазки против наших
укреплений. Поэтому Г ай Каниний отложил обнесение города валом из опасения, что не сможет
оборонять весь вал и будет вынужден на отдельных участках поместить слишком слабые караулы.

35.	Собрав большое количество провианта, Драппет и Луктерий расположились в 15 километрах от
города, рассчитывая доставлять оттуда продовольствие в крепость частями. Предводители разделили
между собой обязанности. Драппет оставался с частью сил защищать лагерь, а Луктерий сопровождал в
город караван обозных животных. Расставив вокруг обоза несколько отрядов, он приступил около
десяти часов вечера к доставке провианта в крепость по узким тропам. Часовые римского лагеря
услышали шум, и посланные разведчики доложили о том, что происходит. Тогда Каниний поспешил с
когортами (стоявшими уже наготове) с ближайших укреплений и атаковал обоз до зари. Неожиданное
нападение посеяло панику среди охранников обоза, они разбежались в страхе по своим отрядам.
Увидев это, римляне с еще большим пылом набросились на вооруженных воинов и не дали никому
возможности остаться в живых. Луктерий бежал с места схватки в сопровождении нескольких
последователей и не вернулся в лагерь.

36.	Одержав победу, Каниний узнал от пленных, что часть неприятельских сил осталась вместе с
Драппетом в лагере, примерно в восемнадцати километрах. Его убедили в этом показания нескольких
пленников. Полагая, что напуганные разгромом одного предводителя остальные галлы не смогут
сопротивляться, он счел большой удачей то, что ни один из воинов Луктерия не избежал гибели и не
получил возможности сообщить Драппету о понесенном поражении. Однако Каниний, хотя и не
опасался противника, выслал вперед в направлении лагеря самые подвижные войска - всю конницу и
германских пехотинцев - и, распределив легион по трем лагерям, сам отправился с
легковооруженными силами против Драппета. Приблизившись к противнику, он узнал от посланных
ранее разведчиков, что, по обыкновению галлов, они расположились лагерем не на возвышенности, а у
берега реки. Германцы и конница застали их врасплох, когда неожиданно напали на них и завязали бой.
Получив об этом весть, Каниний подтянул легион, находившийся во всеоружии и готовности к бою. По
сигналу он захватил возвышенность. После этого германцы и римские всадники при виде штандартов
боевой линии легиона стали биться еще яростнее. Когорты атаковали противника со всех сторон.
Поскольку все галлы были либо убиты, либо захвачены в плен, римлянам досталась большая добыча. В
этом бою был пленен и сам Драппет.

37.	После этого блестящего успеха в сражении, стоившем римлянам незначительного числа раненых,
Каниний вернулся к осаде крепости. Теперь, когда легат уничтожил врага, угрожавшего извне (когда
из-за этой угрозы он вынужден был дробить свои силы [170 - См. § 34.] и окружать город валом), он
приказал продолжить осадные работы со всех сторон. На следующий день к нему присоединился Гай
Фабий со своими войсками, также принявший участие в осаде.

38.	Между тем Цезарь оставил квестора Марка Антония с 15 когортами в краю белловаков, чтобы
отправиться в край белтов и лишить их возможности осуществить мятежные замыслы. Цезарь лично
посетил другие племена, беря большое число заложников и в то же время находя для галлов слова
ободрения. Когда он прибыл в племя карнутов, откуда началась война (о чем Цезарь рассказывал в
предыдущей книге «Записок» [171 - См. книгу 7, § 3.]), то заметил, что карнуты особенно встревожены
из-за осознания своей вины. Чтобы поскорее успокоить племя, он потребовал наказания Гутруата,
главного виновника преступления [172 - Убийств в Ценабе.] и подстрекателя мятежа. И хотя этот
человек не доверял даже соплеменникам, они сами быстро разыскали его и передали в римский лагерь.
Вопреки собственному желанию, Цезарь был вынужден отдать Гутруата на казнь солдатам, которые
собрались тесной толпой. Они приписывали Гутруату все превратности и потери в войне. Его забили
бичами до смерти, а затем обезглавили.

39.	В это время Цезарь узнал из участившихся донесений Каниния, что случилось с Драппетом и
Луктерием и что жители крепости намерены стойко держаться. И хотя для римлян взятие крепости не
представляло большого труда из-за малой численности защитников крепости, он считал тем не менее,
что они заслуживают сурового наказания, ибо галлы в целом могут предположить, что для
сопротивления римлянам им не хватает не силы, но решимости. Другие племена могли последовать их
примеру и опереться на выгоды имеющихся естественных позиций ради своего освобождения. Цезарь
знал об осведомленности галлов о том, что срок его полномочий включает еще один летний сезон [173
- Речь идет о лете 50 г. до н. э. Срок полномочий Цезаря должен был закончиться 1 марта 49 г. до н. э.]
и что если бы они могли продержаться до конца срока его наместничества, то больше нечего было
опасаться. Поэтому, приказав легату Квинту Калену с легионами следовать за ним походным порядком
[174 - То есть не ускоренным маршем.], сам он со всей конницей поспешил как можно быстрее
встретиться с Канинием.

40.	Цезарь прибыл под Укселлодун, когда его не ждали. Он выяснил, что крепость окружена
осадными укреплениями и что у противника не было возможности избегнуть штурма. От перебежчиков
он узнал, что защитники города хорошо обеспечены провиантом, поэтому их можно было сломить
только посредством перекрытия доступа к воде. По дну долины протекала река, почти полностью
охватывая гору с обрывистыми склонами, на которой и располагалась крепость Укселлодун. Рельеф
местности не позволял отвести воды реки, поскольку ее течение у подножия горы было таково, что
нельзя было выкопать отводные каналы. Но жители города пробирались к реке по трудному и
обрывистому спуску, так что наши солдаты могли, без риска для жизни, воспрепятствовать либо их
подходу к реке, либо их возвращению в город по крутому подъему. Цезарь заметил это и, поместив
вокруг лучников и пращников, а также катапульты и баллисты напротив мест легкого спуска,
постарался отрезать защитников крепости от речной воды.

41.	Постепенно все водоносы города стали собираться в одном месте, непосредственно у городской
стены. Здесь бил мощный источник воды на том участке, где в окружности реки имелся проход по
суше шириной примерно девяносто метров. Лишить доступа городских жителей к этому источнику
желали все римляне, но только Цезарь знал, как это сделать. Как раз напротив этого места он приказал
толкать мантелеты в сторону горы и сооружать вал, что потребовало много труда при продолжении
перестрелки с противником. Ведь горожане сбегали вниз и вели перестрелку с дальней дистанции без
всякого риска для себя, нанося раны многим римлянам во время их подъема наверх. Как бы то ни было,
наши солдаты не побоялись толкать вперед мантелеты и преодолевать трудности реализацией
инженерных замыслов. В то же время они вели подкопы от мантелетов к началу источника, а эта
работа уже исключала риск и выполнялась незаметно для противника. Сооруженный вал имел высоту
более восемнадцати метров. На нем построили десятиэтажную башню, которая, правда, не достигла
высоты стен крепости, поскольку этого нельзя было добиться никакими осадными работами, но она
возвышалась над источником. Когда метательные машины стали обстреливать с башни подходы к
источнику, кося защитников крепости, горожане смогли теперь черпать воду с большим риском для
себя, и гибель от жажды стала угрожать не только животным, но и людям.

42.	Напуганные этим, горожане заполнили бочки салом, смолой и щепкой и стали катить их, зажигая,
на римские укрепления. В то же время они яростно забрасывали римлян метательными снарядами,
чтобы те не могли бороться с огнем. Мощное пламя огня вдруг взметнулось вверх посреди укреплений.
Потому что все то, что скатывалось на наши укрепления, задерживалось мантелетами и валом, и в
результате загорелась сама преграда огнедышащего потока. С другой стороны, наши солдаты, хотя и
подвергались ожесточенному обстрелу и оказались в невыгодном положении, тем не менее
мужественно преодолевали трудности. Весь этот бой происходил на значительной высоте и на виду
других наших войск, с обеих сторон раздавались многоголосые крики. Каждый солдат в стремлении
продемонстрировать свою отвагу как можно нагляднее и заслужить одобрение без страха встречал град
метательных снарядов врага и пламя.

43.	Заметив немало раненых среди своих солдат, Цезарь приказал когортам карабкаться по отвесным
склонам горы, на которой стоял город, и поднять вокруг него шум, делая вид, что римляне намерены
штурмовать стены крепости. Этот маневр напугал горожан. В неведении о том, что происходило на
других участках обороны, они отозвали часть своих воинов с места атаки на римские укрепления и
разместили их на стенах. Благодаря этому наши солдаты после прекращения перестрелки быстро
погасили огонь или сбросили полыхающие пламенем части укреплений. Хотя горожане продолжали
стойко сопротивляться и упорствовать в своей решимости защитить крепость даже после гибели от
жажды многих людей, наконец посредством подкопов приток воды в источнике был перекрыт. Из-за
этого источник пересох, а горожане настолько отчаялись обрести свободу, что подумали, будто
причиной несчастья стали не люди, но Божья воля. По необходимости им пришлось сдаться.

44.	Все знали о милосердии Цезаря, и это было известно ему самому. Поэтому он не боялся, что
суровые кары с его стороны будут восприняты как следствие его прирожденной жестокости. В то же
время он не мог рассчитывать на успех своего дела, если галлы в разных областях страны будут
замышлять подобные мятежи. Вот почему он счел необходимым предостеречь других примером
сурового наказания. Сохранив горожанам жизнь, он приказал отрубить руки всем, кто носил оружие,
чтобы исполнителей злодеяний видели все. Драппет, который, как я упоминал, был захвачен в плен
Канинием, был настолько удручен позором рабства или напуган возможностью еще более сурового
наказания, что воздерживался от еды несколько дней и умер от голода. Между тем Луктерий,
бежавший, как я рассказывал, с поля боя, попал в руки арверна Эпаснакта. Поскольку Луктерию было
известно могущество его заклятого врага - Цезаря, из-за которого долго оставаться в одном месте было
небезопасно, он часто менял убежища и доверял свою судьбу многим галлам. И вот арверн Эпаснакт,
надежный друг Рима, заковал его в цепи и без колебаний выдал Цезарю.

45.	Между тем в краю треверов Лабиен провел успешное конное сражение, перебив немало
представителей этого племени и германцев, которые никогда не отказывались помочь любому племени
в борьбе с римлянами. Он взял в плен вождей треверов, среди которых был эдуй Сур, отличавшийся
храбростью и родовитостью. До этого времени только этот эдуй не сложил оружия.

46.	Получив эти известия, Цезарь убедился, что обстановка в Галлии складывается благоприятно и
что в ходе прошедших летних кампаний галлы побеждены и усмирены. Но, поскольку сам Цезарь
никогда не был в Аквитании, которая была частично завоевана Публием Крассом, он направился в
непокоренную часть Галлии с двумя легионами провести военную кампанию в свой последний летний
срок наместничества [175 - Точнее, «в последнюю часть летнего сезона».]. Он провел эту кампанию так
же, как другие, быстро и успешно, поскольку все аквитанские племена прислали к нему послов для
переговоров о мире и передали заложников. Покончив здесь с делами, Цезарь направился вместе с
конницей в Нарбон, послав остальные войска на зимние квартиры под командованием легатов. Четыре
легиона во главе с легатами Марком Антонием, Гаем Требонием и Публием Ватинием он оставил в
краю белтов. Два легиона послал в край эдуев, влияние которых во всей Галлии, как он знал, было
преобладающим. Два легиона поместил среди туронов, на границах с карнутами, чтобы держать в
повиновении всю эту область на побережье океана. Остальные два легиона расположились в краю
лемовиков, недалеко от арвернов, чтобы ни одна из частей территории Галлии не оставалась без войск.
Сам он провел несколько дней в Провинции и, совершив объезд всех судебных округов, разобрал
общественные споры и вознаградил достойных. Ведь у него была прекрасная возможность узнать
настроения участников восстания в Галлии, которое он подавил благодаря верности и помощи
Провинции. Урегулировав дела, он вернулся в место дислокации легионов в Белгике и провел зиму в
Неметокенне (совр. Аррас).

47.	Там он узнал о столкновении отряда атребата Коммия с римской конницей. Дело в том, что
Антоний удалился на зимние квартиры, убедившись, что племя атребатов сохраняет лояльность. Но
Коммий после ранения, о котором я рассказывал ранее [176 - См. § 23.], был готов возглавить любой
мятеж в интересах соплеменников, которым для ведения военных действий мог понадобиться
предводитель. Но теперь, когда племя оставалось покорным Риму, он со своими всадниками
перебивался разбоем на дорогах, разграбив ряд конвоев с продовольствием для римлян.

48.	Гай Волусен Квадрат в качестве командира конницы был прикомандирован к войскам Антония,
расположившимся на зимних квартирах. Антоний послал его преследовать всадников противника.
Волусен сочетал беспримерную отвагу с беспредельной ненавистью к Коммию, поэтому взялся
выполнить приказ с большой охотой. Он устраивал засады, постоянно атаковал всадников противника
и выигрывал бои. Наконец, в более ожесточенном сражении, чем другие, Волусен с несколькими
всадниками в стремлении изрубить Коммия лично стал преследовать галльского предводителя
слишком настойчиво. В то время как Коммий, спасаясь бегством, увлек Волусена слишком далеко, он
призвал преданных ему соплеменников не оставлять безнаказанными вероломно нанесенные ему раны
[177 - См. § 23.], развернул коня и, оторвавшись от сопровождения, поскакал галопом к римскому
военачальнику. Всадники, сопровождавшие Коммия, повернули вслед за своим предводителем и
начали преследовать небольшой римский отряд. Коммий пришпорил коня и оказался перед Квадратом,
а затем метнул дротик в бедро римлянина мощным броском. Когда их командира ранили, наши люди
сразу остановились, повернули коней и отогнали противника. В результате нашей атаки несколько
вражеских всадников были убиты или ранены, некоторые из них обратились в бегство, другие были
изрублены. Их предводитель избежал данной участи благодаря резвости своего коня. Римского же
военачальника, раненного настолько тяжело, что казалось, он не выживет, привезли в лагерь. Коммий,
однако, то ли потому, что было удовлетворено его чувство мести, то ли потому, что потерял
значительную часть своих сторонников, отправил послов к Антонию и передал заложников в качестве
гарантии того, что будет находиться там, где ему скажет Антоний, и будет подчиняться всем его
приказам. Коммий просил лишь об одной милости - не показываться на глаза римлянам [178 - Он
принял решение об этом еще во время первого столкновения с римлянами.]. Посчитав эту просьбу
законной, Антоний удовлетворил ее и принял заложников.

Мне известно, что Цезарь писал отдельную книгу «Записок» на каждый год, но я не счел
необходимым делать это сам, потому что в последующий год, когда консулами были Луций Павел и
Гай Марцелл [179 - 50 г. до н. э.]в Галлии не проводилось крупных операций. Тем не менее, чтобы не
оставить никого в неведении относительно обстоятельств пребывания Цезаря и его войск в то время, я
решил написать несколько замечаний и добавить их к «Запискам».

49.	Цезарь пребывал на зимних квартирах в Белгике с определенной целью - поддерживать с
племенами дружественные отношения и никому не давать надежду и возможность совершать
вооруженные насилия. Менее всего он желал на самом деле, чтобы ему навязали войну накануне
отъезда из страны из опасения, что когда он соберется вести войска на юг, то может оставить позади
себя театр военных действий, который галлы охотно поддержат, не ощущая непосредственной угрозы.
В связи с этим, обращаясь почтительно к племенам, щедро одаривая вождей подарками, не налагая на
галлов новых налогов, он легко поддерживал в Галлии, пережившей столько горьких поражений, мир в
условиях более терпимой власти.

50.	По окончании зимы Цезарь, вопреки своему обыкновенному времяпрепровождению, отправился
как можно скорее в Италию, чтобы выступить в муниципиях и колониях. Он уже предложил им
кандидатуру своего квестора Марка Антония на должность жреца [180 - Антоний был кандидатом на
вступление в Совет авгуров, выборы в который осуществлялись, согласно закону Домиция от 105 г. до
н. э., народом.]. Цезарь охотно использовал личное влияние в избирательной кампании в пользу своего
ближайшего друга, которого отослал чуть раньше бороться за эту выборную должность. Он добивался
его избрания, тем более что боролся против некоторых могущественных лиц, которые стремились
посредством поражения Марка Антония подорвать влияние Цезаря после его возвращения из Галлии. И
хотя Цезарь узнал, не доехав до Италии, что Антоний уже избран авгуром, он почувствовал, что имеет
не меньшее основание посетить муниципии и колонии для выражения им благодарности за поддержку
Антония столь большим числом голосов и для одновременного выдвижения собственной кандидатуры
на эту должность в следующем году. Ведь его оппоненты открыто кичились тем, что Луций Лентул и
Гай Марцелл были избраны консулами [181 - В 49 г. до н. э.], чтобы лишить Цезаря любой должности и
почета. Они утверждали, что у Сервия Гальбы отобрали консульство из-за его личной дружбы с
Цезарем и службы при нем легатом [182 - См. книгу 3, § Г], хотя Гальба располагал большим влиянием
и количеством голосов, чем его конкуренты.
51.	Муниципии и колонии оказали прибывшему Цезарю невероятно почетный и сердечный прием.
Потому что это было первое его появление там с тех пор, как закончилась победоносная война против
объединившихся галлов. С чрезвычайной изобретательностью украсили ворота, дороги и все места,
которые проезжал Цезарь. Встречать его вышло все население, включая детей. Повсюду состоялись
жертвоприношения. Праздничные кушетки, застеленные должным образом [183 - В данном случае
имеется в виду Гесй81егшшп, или праздник «угощения богов», когда изображения богов ставили на
кушетках, застеленных покрывалами, а перед ними помещали пищу.], заняли торговые площади и
храмы в ожидании возможно большего проявления радости от триумфа, которого так долго ждали [184
- Или «радости от триумфа, восхитившего всех».]. Богачи демонстрировали великолепие и щедрость,
народ - энтузиазм.

52.	Посетив за короткое время все области Италийской Галлии [185 - См. примеч. выше, к § 24.],
Цезарь поскорее вернулся к войскам в Неметокенну. Он вызвал легионы с зимних квартир и
отправился с ними в край треверов, где провел их смотр. Тита Лабиена он поставил управлять
Италийской Галлией, чтобы обеспечить более многочисленную поддержку ее населения своему
соисканию консульства. Сам он затеял поход потому, что считал смену дислокации войск полезной для
их санитарного состояния. В ходе передвижения до Цезаря часто доходили слухи, будто Лабиен
поддавался влиянию его врагов [186 - В следующем году он открыто присоединился к Помпею.]. Ему
сообщили, что целью ряда заговорщиков было внести в сенат предложение [187 - Предложение,
внесенное в сенат, на которое трибун наложил вето, известно как §епаЩ§ аис!оп1а§, в отличие от зепаШз
сопзийшп. Оно часто трактуется как протест одной политической партии против другой.], лишающее
его части армии. Тем не менее он не поверил слухам о Лабиене, не поддался он и соблазну
противодействовать предложению в сенате. Он считал, что легко победит, поскольку голосованию
сенаторов, определяющих военный призыв, невозможно воспрепятствовать. И в самом деле, народный
трибун Гай Курион [188 - В 50 г. до н. э.] поддержал Цезаря и его дело. Трибун неоднократно давал
сенату заверения [189 - Все предложение весьма запутанно. Заметьте, что Курион, теперь
представитель Цезаря в сенате, развенчивает сомнения тех, кого тревожат войска Цезаря, но не
сомневается в обоснованности беспокойства по поводу войск Помпея. Курион не мог гарантировать,
что оба полководца сдадут оружие, но мог заверить, что постарается убедить их в этом.], что, если
кого-нибудь беспокоят войска Цезаря, а военное диктаторство Помпея вызывает тревогу у Форума, он
предложит, чтобы оба полководца сложили оружие и распустили войска. Он считал, что таким образом

опубликовал на сайте: И Е И [ | Н [ I И I |
республика останется свободной и независимой. И это было не просто заверение. Он даже попытался
провести соответствующий декрет «раздельным голосованием» [190 - Декрет сената принимался либо
путем опроса мнений отдельных сенаторов, либо путем «раздельного голосования». В последнем
случае сенаторы «делились» на противоположные стороны.]. Однако консулы и друзья Помпея
помешали этому и воспрепятствовали такой попытке посредством проволочек.

53.	Это свидетельство сената имело большое значение и соответствовало его предыдущим решениям.
Годом раньше, во время нападок на Цезаря, Марцелл внес в сенат преждевременное предложение,
противоречащее закону Помпея и Красса [191 - Закон продлевал проконсульство Цезаря на пять лет, с
1 марта 54 г. до н. э. до 1 марта 49 г. до н. э.]и касающееся провинций Цезаря. По этому поводу
состоялись прения. Когда Марцелл, домогавшийся настроить сенаторов против Цезаря, попытался
внести раскол в законодательное собрание, сенат большинством голосов не поддержал его
предложение [192 - См. примеч. 3 выше.]. Эти провалы не успокоили противников Цезаря, но
подтолкнули их на поиски более веских аргументов, при помощи которых сенат был бы вынужден
одобрить то, что им хотелось.

54.	Затем сенатом было принято постановление о выделении для войны с парфянами одного легиона
Гнеем Помпеем и второго - Гаем Цезарем. Это означало фактически, что Цезарь лишался двух
легионов сразу. Ведь I легион, который Помпей послал к Цезарю, был набран за счет налогов,
собранных в провинции Цезаря. Помпей же выдал его за свой. Хотя Цезарь абсолютно не сомневался в
подлинных намерениях своих оппонентов, тем не менее он отослал этот легион Помпею и приказал
отправить XV легион, который дислоцировался в Ближней Галлии, во исполнение постановления
сената. Он послал туда XIII легион укомплектовать гарнизоны провинции вместо убывшего XV
легиона. Сам же он занимался устройством армии на зимние квартиры. Гая Требония с тремя
легионами он отправил в Бельгию, Гая Фабия с таким же количеством легионов - в край эдуев,
поскольку полагал, что мир в Галлии будет обеспечен, если белги, отличавшиеся наибольшей отвагой,
и эдуи, располагавшие наибольшим влиянием, попадут под контроль римских войск. Сам же Цезарь
отправился в Италию.

55.	По прибытии туда Цезарь узнал, что стараниями консула Гая Марцелла отосланные им два
легиона, которые, согласно постановлению сената, следовало направить на войну с парфянами, были
переданы Гнею Помпею и остались в Италии. Эта акция, без сомнения, была направлена против
Цезаря. Однако Цезарь решил уступать противникам до тех пор, пока у него оставалась надежда на
решение проблем законным путем, а не при помощи оружия. Он направился... [193 - Очевидно, в этом
месте утрачено немного слов. Одного предложения, пожалуй, хватит, чтобы подвести читателя к
предисловию «О гражданской войне».]