№1. ОБЩЕДОСТУПНАЯ БИБЛЮТЕКА ДЛЯ ВСѢХЪ №1.

РОСС! И.
О ЧЕРКЯ

Д ж о р д ж а Ке нн ан а .

цъна

20

кои. sg-

'

С.-ПЕТЕРБУР.ГЬ,
Т и п о г р а ф ія М. И. А к и н ф і е в а

1906.

Б а с к о в ъ пе р.. 10.

ОБЩЕДОСТУПНАЯ БИБЛЮТЕКА ДЛЯ ВСѢХЪ.

ТЮРЬМЫ
ВЪ РОССІИ
ОЧЕРКИ

Джорджа Кеннана.

П Е Р Е ВО Д Ъ
Д.

Д .

СЪ

Н Ѣ М Е ЦК А Г О

С Т О П Н Е В И Ч А .

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Т и п о г р а ф ія М. И . А к и н ф і е в а . Б а с к о в ъ п е р ., 10.

1906.

КНИГА
В перепл.
ед и н , соеднн.
№ № вы п.

И М Е Et:

v£

Жизнь р у с с к и х ъ р е в о л ю ц іо н е р о в ъ въ тю р ь м а х ъ .

У всякаго, кто интересовался русскою жизнью и нринужденъ
бы лъ знакомиться съ нею лиш ь но тѣ и ъ скуднымъ и неточным!,
данны мъ, которыя телеграфъ раснространяетъ по всему свѣту,—
невольно рождался вопросы «какого рода, собственно говоря, тѣ не­
достатки, которые у массы русскихъ гражданъ, въ особенности
среди молодежи, возбуждаютъ такую страшную ненависть к ъ пра­
вительству, которая заставляетъ ихъ вести борьбу съ нимъ всевоз­
можными средствами, рискуя при этомъ далее собственной жизнью?»
Въ доходящихъ до насъ извѣстіяхъ мы наирасно будемъ доис­
киваться причивъ, которыя могли бы хотя до извѣстной степени
вы яснить силу чувства, изъ котораго рождается столь необычное
содіальное явленіе. Говорятъ, что Россія скверно управляется,
что нрессѣ зажимается ротъ, что въ Россіи не сущ ествуете пра­
ва общеетвенныхъ собраній и что всякое либеральное движеніе
безнощадно подавляется желѣзными лапами деспотической бю
рократіи. Но эти недостатки, к а к ъ бы велики они ни были сами
по себѣ, все же не даютъ достаточнаго объясненія тому явле­
нно, что десятки, можетъ бы ть, даж е сотни молодеяси обоего
пола охотно готовы пойти на уж асны я мученія въ холодныхт
спѣгахъ Сибири и даже на позорную смерть на висѣлицѣ, когда
имъ представляется возможность сдѣлать что-либо для ниспроверж енія правительства.
«Скверное управленіе», въ обычномъ смыслѣ этого слова, не
мож етъ объяснить такого ,экстраординарная явленія. Поэтому
необходимо допустить, что къ чувству общаго недовольства при­
соединяется еще и сильнѣйш ее личное озлобленіе, которое мо­
ж етъ привести обычиыхъ людей въ такое еостояніе, что они го­

товы • даже пожертвовать своею жизнью, разъ представляется
случай отомстить. Возможны лиш ь два предположенія: или въ
характерѣ русскихъ политическихъ убіііцъ кроется нѣчго осо­
бенно дикое и фанатическое, а въ русскомъ національномъ характерѣ вообще какая-то безумная кровожадность, к ъ которой
совершенно невозможно прилагать обычныя пснхологичеекія м ѣрки, или ж е въ основѣ этихъ ненормалыіыхъ явленій русской
жизни леж итъ нѣчто большее, чѣмъ «скверное управленіе», въ
обычномъ смыслѣ слова.
Я имѣю въ виду указать здѣсь на одну изъ важнѣйш иѵъ
причипъ, которая побудила русскихъ революціонеровъ въ 1 8 7 8 г.
примкнуть к ъ злополучному, ошибочному и преступному терро­
ристическому движенію. Это— обращеніе съ политическими за ­
ключенными въ русскихъ тюрьмахъ. Насколько можно судить объ
измѣненіяхъ, переж иты хъ русскимъ революдіоннымъ движ сніемъ
съ 1 8 7 0 г .,— мпѣ каж ется, н ѣ тъ никакого сомнѣнія, что по­
з д н я я форма его— организованный покуш енія— появилась главнымъ образомъ благодаря безчеловѣчиому обращенію, которому,
по общему отзы ву революціонеровъ, подвергались политическіе
заклю ченные въ Петропавловской и Ш лиссельбургской крѣпостяхъ,
въ тю рьмахъ въ Москвѣ, Кіевѣ и Одессѣ. Прежде чѣм ъ судить
о характерѣ революціонеровъ, создавшихъ терроризмъ, безусловно
необходимо близко познакомиться съ жизнью русскихъ революціонеровъ въ тю рьмахъ.
М атеріалъ для предлагаемыхъ очерковъ почерпнутъ мною
главны мъ образомъ изъ слѣдующихъ трехъ источниковъ: 1) изъ
личнаго знакомства со многими русскими революціонерами; 2 ) изъ
показаній 3 0 0 — 4 0 0 лицъ, к ак ъ муж чинъ, так ъ и ж енщ инъ,
которые отбывали въ тю рьмахъ заклю ченіе срокомъ отъ шести
мѣсядевъ до 7 лѣтъ, въ періодъ времени отъ 1 8 7 4 г. до 1 8 8 8 г.;
3 ) изъ показаній тепереш нихъ и бывшихъ чиновъ тюремной
администраціи.
Мнѣ много пришлось потрудиться иадъ собираніемъ того мать*
ріала, который я представляю теперь вниманію читателя, какъ въ
рудникахъ и каторж ны хъ тю рьмахъ Сибири, т ак ъ и во многихъ
городахъ Европейской Россіи. Смѣю думать, что т ѣ источники,

изъ которы хъ я черпалъ свои наблюденія, и выводы, сдѣланные
мною изъ нихъ, заслуж иваю сь полнаго довѣрія.
Приблизительно въ 1 885 г. въ англійскихъ газетах ъ возгорѣлась ж и вал полемика между кн. Краноткинымъ и К. В. Вильсономъ съ одной стороны и пасторомъ Генри Лансделлемъ и анонимны мъ корресиондентомъ « P a ll M all G a ze tte » съ другой, от­
носительно обращенія съ политическими заключенными и условій и х ъ ж изни въ Петропавловской крѣпости. Входъ въ эту
тю рьму мнѣ пе былъ дозволенъ, почему я и не имѣю возмож­
ности говорить о ней по личнымъ впечатлѣніям ъ. Мнѣ предста­
вилось, однако, достаточно случаевъ ознакомиться съ сущ ествую ­
щими там ъ порядками при совершенно необычныхъ условіяхъ.
Именно, мнѣ пришлось познакомиться въ Сибири съ 50-ю ссыль­
ными, которые были заточены въ упомянутой крѣпости въ періодъ времени между 1 8 7 4 г. и 1 8 8 4 г. Эти ссыльные разсѣяны но всей Сибири. Многіе пзъ нихъ совершенно не знакомы
другъ съ другомъ, так ъ что возможность предварительнаго соглаш енія ихъ между собою относительно того, что они мнѣ разсказы вали о режимѣ Петропавловской крѣпости, совершенно отпадаетъ. Кромѣ того, большинство изъ нихъ отличались столь вы ­
сокой интеллигентностью и таким ъ благороднымъ характером !.,
что были совершенно неспособны к ь преднамеренной лжи. Эти
лица съ величайш ей точностью обрисовали мнѣ всѣ детали ихъ тю ­
ремной жизни; просматривая свой дневпикъ, я часто нахож у, что
человѣкъ 6 — 8, ж ивущ и хъ на разстояніи сотенъ и ты сячъ
верстъ, совершенно независимо одинъ отъ другого, давали мпѣ
строго согласныя между собою свѣдѣнія о той или иной сторонѣ
и хъ жизни въ крѣпости.
Съ юридической точки зрѣнія показанія ихъ, можетъ бы ть,
не имѣю тъ никакой цѣииости; но я всетаки увѣренъ, что они
заслуж и ваю «, нолнѣйшаго довѣрія, так ъ какъ всѣ они согласны
одно съ другимъ, и при этомъ отнюдь не доказано предумышленнаго иекаж енія фактовъ. Я старался, по возможности, провѣрить
истинность собранныхъ мною свѣдѣній путемъ разгоноровъ съ
русскими адвокатами, судьями и тюремными чиновниками. Само
собой понятно, что я не имѣю нрава оглаш ать имена ихъ, но могу за-

вѣрить, что это были люди, близко знакомые съ условіями тю­
ремной ж изни.
Если тѣ обстоятельства и еобытія, о которыхъ идетъ рѣчь
въ этомъ сочиненіи, съ точки зрѣпія правительства освѣщены
не въ томъ видѣ, какой могъ бы быть ж елателенъ, то это з а ­
висни. отъ того, что я во первыхъ рѣш илъ разсмотрѣть взгляды
правительства на революціонеровъ болѣе подробно въ слѣдуюіцихъ
своихъ сочиненіяхъ, во-вторыхъ отъ того, что генералъ Оржевскій, командующ ій отдѣльнымъ корпусомъ жапдариовъ, котораго
я носѣтилъ лѣтомъ 1 8 8 7 г., не согласился дать мнѣ соотвѣтственны хъ указаній и не далъ возможности лично ознакомиться
съ положеніемъ дѣлъ. Разрѣш еніе осмотрѣть домъ предварительнаго заклю ченія и Литовскій замовъ я получилъ отъ начальни­
ка тюремнаго департамента, Галкина-Врасваго. П етропавловская
и Ш лиссельбургская крѣаости не находились въ его вѣдѣніи, а
генералъ Оржевскій, котораго я просилъ дать мнѣ разрѣш еніе
осмотрѣть эти тюрьмы, вѣжливо, но рѣш ительно, отклонилъ мою
просьбу.
Многое изъ того, что я здѣсь разсказываю, будетъ понятно
для читателя лиш ь въ томъ случаѣ, .если онъ совершенно
оставить въ сторонѣ мысль о томъ, что управленіе русскими
тюрьмами ведется по какой-либо строго оирсдѣленной системѣ,
или что обращен!« съ заключенными основывается на какой-ни­
будь цѣлесообразной политикѣ. Я думаю, что ни въ одной странѣ, кромѣ Россіи, не найдется такой системы наказаній, при
которой прихоть и произволъ начальства играли бы столь рѣ шающую роль, при которой усмотрѣніе властей отводило бы з а ­
кону очень скромную роль.
Во всей Россіи существуетъ 8 8 4 тюрьмы. Но закону онѣ всѣ
подчинены одному и тому же управленію и одинаковымъ законамъ и предписаніямъ, но едва ли можно найти хотя бы десять
тюремъ, которыя управлялись бы одинаковымъ образомъ и но
одной и той ж е системѣ. Представились бы далее болыпія затрудненія, если бы мы пожелали найти хотя бы одну тюрьму,
которая въ теченіе трехъ л ѣ тъ подрядъ управлялась бы на одинаковыхъ началахъ. Разреш енное въ одной тюрьмѣ, запрещается
въ другой; въ одной тюрьмѣ заклю ченные получаю сь пищ у въ

изобиліи, въ другой должны на половину голодать; здѣоь нростунокъ противъ тюремныхъ правилъ карается выговоромъ, тамъ
онъ влечетъ за собою тѣлесное наказаніе. Повсюду ц арятъ безпорядокъ и произволъ; повсюду болѣе или менѣе проявляется
недостатокъ общей методы.
П ричины такого положенія дѣлъ очень разнообразны; важ нѣйш ія изъ нихъ слѣдующія: 1) внутренпія противорѣчія въ
самомъ уголовномъ законѣ. почему послѣдній почти не испол­
няется; 2 ) расиредѣленіе отвѣтственности за порядокъ въ тюрь­
махъ между многими лицами и обществами, которыя ничѣмъ не
связаны другъ съ другомъ; 3) склонность большинства русскихъ
чиновниковъ слѣдовать не велѣніямъ закона, но руководиться
или собственными взглядами на цѣлесообразность того или ино­
го режима или же вѣроятными ж еланіями начальства; 4 ) низкій уровень умствен наго развитія и нравствснныхъ устоевъ, х а рактеризую щ ій вообще тюремныхъ чиновниковъ въ Россіи и
нроисходящій отъ того, что за ничтожное вознагражденіе, пре­
длагаемое имъ, нельзя найти подходящихъ людей *).
У меня имѣется копія съ секретнаго донесенія генералъ-губернатора А нучина отъ 18 81 г., въ которомъ этотъ высокопо­
ставленны й офицеръ слѣдующимъ образомъ отзывается о «нечальномъ» положеніи тюремъ въ Россіи: «хотя законъ и даетъ
массу предписаній относительно тюремнаго режима, по всѣ эти
предиисанія остаются мертвой буквой и не могутъ быть про­
ведены въ жизнь, что происходить главнымъ образомъ отъ не­
достатка подходящихъ лицъ для надзора».
Далѣе, въ моемъ распоряженіи находится диркуляръ, разо­
сланны й 2 5 августа 1 8 8 5 г. однимъ изъ губернаторовъ «тюремны мъ комитетамъ, городскимъ полицейскимъ управленіямъ,
уѣздны м ъ полицейскимъ управленіям ъ и тюремной администра*) Д ирскторъ дома предварительна™ заклю ченія, одной и л .
круины хъ и важнѣйшихъ тю рем ъ въ Россіи, полѵчаѳтъ квартиру,
содерж аніе и 1800 руб. въ годъ ж алованья. Е го помощ никъ получаетъ всего 800 рублей. С мотритель петербургской пересыльной
тю рьмы получаетг всего 700 руб. въ годъ, а его помощ никъ 400
рублей. С одерж авіе смотрителей ировинціальныхъ тю рем ъ ещ е
ничтож нѣе. (См. отчетъ главнаго тю рем наго управленія за 1889 г.).

ціи». Въ этомъ циркулярѣ обращается вниманіе на то, что къ
провинціальныхъ тю рьмахъ практикую тся «различныя наруш енія
закона съ хладнокровіемъ, заставляю щ имъ предположить, что
чиновники, совершающіе пхъ или спокойно на нихъ взираю щ іе,
не сознаютъ всей незаконности такого образа дѣйствій».
Въ длинномъ перечнѣ безнорядковъ, которые указы ваетъ гу бернаторъ, содержатся между прочимъ слѣдующіе: тайн ы я условія,
заклю чаемый тюремнымъ начальстпоиъ съ поставщ иками, кото­
рые, конечно, могутъ, благодаря этому, поставлять для заклю ченны хъ пищ у и одежду худшаго качества, чѣмъ предписано
закономъ, причемъ прибыль, получаю щ аяся отъ этого, дѣлится
между чиновникомъ и поставщикомъ; выписка пищевого довольствія и одежды для тѣхъ арестантовъ, которые уж е умерли, бѣжали изъ заклю ченія или отбыли свой срокъ, и продажа эти х ъ
нредметовъ тюремными чиновниками въ свою пользу; оставленіе
арестованных!» на свободѣ, чтобы они могли заниматься частной
работой, доходомъ съ которой они дѣлятся съ надзирателями;
отсутствіе веденія ш графны хъ ж урналовъ; тѣлесны я наказан ія,
налагаем ы я надзирателями безъ вѣдома и разрѣш енія исправни­
ка или полиціймейстера.
Уже изъ бѣглаго просмотра циркуляра видно, что управленіе провинціальными тюрьмами находится въ вѣдѣніи но к р ай ­
ней мѣрѣ семи различных!, лицъ и учреждений: тюремнаго на­
чальства, тюремнаго попечителънато комитета, городского и уѣзднаго
нолицейскихъ управленій, тюремнаго распорядительнаго ком итета,
исправника и губернатора. Но число ихъ далеко не исчерпывается
приведеннымъ спискомъ; к ъ нему нужно прибавить: прокурор­
ш и надзоръ, городское управленіе, генералъ-губернатора, г л а в ­
ное тюремное управленіе въ Петербургѣ и, наконецъ, министра
внутреннихъ дѣлъ. Изъ приведеннаго выше циркуляра видно,
что, несмотря на такой бдительный надзоръ и чрезмѣрный «кон­
троль», всетаки постоянно наблюдаются всевозможныя наруш епія закона.
Правда, въ тюрьмахъ, спеціально предназначенныхъ для полити­
ческих!, преступпиковъ, царить меньше безпорядка и произвола,
чѣмъ къ провинціальныхъ; но всетаки и здѣсь капризы начальства

и вѣ ян ія времени имѣю ть гораздо большее значеніе, чѣмъ нредлисанія закона. Законъ только въ крайне рѣдкихъ случаяхъ можетъ сократить усмогрѣніе высшаго начальства, которое склон­
но разсм атривать, свои прихоти стоящими выше всякаго
закона. Проку pop ь, въ родѣ Стрѣльникова, или ж андармь, въ
родѣ М езенцева, для того, чтобы вы нудить у обвиняемаго сознаніе, которое могло бы облегчить арестъ его сообщнике въ, не
останавливаю тся ни передъ какими занрещеніями закона и пе­
реходить всякія границы, изы скивая для этого средства. Для
достиженія цѣли— подобный ретивый чиновникъ ни на минуту
не усумнится нрибѣгнуть къ самымъ гнуснымъ средствамъ,
ожесточающимъ заклю ченны хъ и ложащ имся тяж ки м ъ нозоромъ
на донускающее ихъ правительство.
Обращ еніе съ политическими заключенными зависитъ такж е
не мало отъ расноложенія духа чиновниковъ, въ свою очередь
з а в и с я щ а я отъ всевозможныхъ обстоятельств!.. За всякимъ насильственны мъ дѣйствіемъ революціонеровъ, находящ ихся еще на
свободѣ, слѣдуетъ усиленіе строгостей и увели ченіе грубости
въ режимѣ ихъ заключенныхъ товарищ ей. Такимъ образомъ
нроисходитъ то, что сегодня надзиратель, раздраженный уснѣхомъ революціонсровъ срываетъ свой гнѣвъ на заклю чен­
ныхъ, находящ ихся в ъ его власти, завтра лее, успокоенный
видимой покорностью или обрадованный установлепіемъ каж ущ агося порядка, смягчаетъ чрезмѣрныя строгости тюремнаго реж и­
ма. Естественным ь нослѣдствіемъ такого систем атическая пренебреженія къ требованіямъ закона, благодаря усмотрѣнію и
произволу властен, является полное отсутствіе какого-либо цѣлесообразваго и осмысленнаго тюремпаго режима. Обращеніе съ
арестованными зависитъ не отъ закона, а отъ прокурора иди
ж андарм а; сверхъ того вліяю тъ и т а к ія условія, которыя съ за­
клю ченны ми, собственно говоря, не имѣю тъ ничего общаго.
Прежде чѣмъ нерейти къ онисанію повседневной жизни рус­
скаго революціонера въ тю рьмѣ, я хочу обратить вниманіе чи­
т ател я п а три обстоятельства, которыя находятся въ тѣсной
связи съ тюремной жизнью и оказы ваю сь большое вліяпіе на
режимъ. Эти обстоятельства, нодробному изложению которыхъ
посвящена остальная часть предлагаем ая сочиненія, слѣдую щ ія.

— 10 —
1) аресть в с і і х ъ безъ разбора для наведенія страха и въ н адеждѣ, что такпм ъ путемъ удастся дойги до корней революціоннаго движ енія; 2) широкое примѣненіе эакдю ченія въ карц еръ
въ видѣ пы тки, чтобы принудить заклю ченны хъ къ сознанію
и выдачѣ товарищей; 3 ) незаконное содержаніе въ теченіе мѣсяда или даж е года иодозрѣваемыхъ въ совершеніи политическаго нреступленія въ одиночномъ заклю ченіи, нока полиція но
всей Россіи собираетъ улики для предъявленія формальнаго обвиненія. Эти пріемы очень часто примѣняются въ Россіи и ничто
не можетъ болѣе нихъ способствовать тому, что тлѣюіцее пламя
недовольства противъ правительства разгорится, наконецъ, въ
огромный пожаръ.
Говоря объ арестахъ «безъ разбора», я, понятно, не хочу
сказать, что русская полиція, какъ рыкаюіцій левъ, ры скаетъ
по улицамъ и хватаетъ всѣхъ попадающихся ей на пути. Аре­
сты подитическихъ престунниковъ, весьма многочисленные и
произвольные, производятся постоянно только среди одного класса
населенія, носящаго па оффиціальномъ язы кѣ названіе «неблагонадеж ны хъ». Это названіе русскимъ правительствомъ прилагает­
ся ко всѣмь тѣмъ лицамъ, политическія воззрѣнія коихъ не
нодходятъ къ существующему строю, образъ жизни которы хъ
поэтому является достойнымъ объектомъ для полнцейскаго над­
зора. Само собою понятно, что невозможно имѣть н и каки хъ
точны хъ статистическихъ данны хъ о классѣ «неблагонадеж ны хъ»,
но мнѣ всетаки известно, что въ 1 8 8 0 г. число лицъ, находившихся
подъ гласпымъ полицейскимъ надзоромъ, по оффиціальнымъ свѣ дѣніямъ, равнялось 2 8 3 7 , и что они были разсѣяны по всей
Росс]и: въ Петербургѣ ихъ было 2 7 3 , въ Москвѣ— 1 0 1 , К алугѣ— 3 1 5 , Рязан и— 2 5 5 , Твери— 1 9 8 , Костромѣ— 1 6 5 , Архан­
г е л ь с к — 9 6 , въ другихъ губерніяхъ— 1 4 3 4 , итого 2 8 3 7 .
Находящіеся нодъ гласнымъ надзоромъ составляю тъ, впрочемъ,
сравнительно небольшую часть неблагонадежныхъ. Это въ больш инствѣ случаевъ так ія лица, которыя высланы въ другія гу берніи для того, чтобы порвать ихъ связи съ мѣстнымъ обществом ь;
въ мѣстѣ высылки, черезъ извѣстные промежутки времени, они
подвергаются контролю полиціи въ своихъ квартирахъ. Тысячи
другихъ лицъ, не подвергшихся высылкѣ, находятся подъ тай -

— u —
нымъ надзоромъ і і о л и ц і и и, наконецъ, тысячи ж е лицъ занесе­
ны въ секретны е нолицейскіе и жандармскіе списки нъ качествѣ «подозрительныхъ». Лишь только нъ какоиъ нибудь городѣ
дѣятели революціонной ііартіи проявятъ себя чѣмъ-нибудь активнымъ или до свѣдѣнія полиціи дойдетъ о готовящейся
«демонстраціи» или о чемъ-либо подобномъ, то полиція сейчасъ
же начи наетъ хватать «неблагонадежныхъ», ж ивущ ихъ въ этомъ
же городѣ или губерніи, и саж аетъ всѣхъ въ тюрьму, не раз­
бирая ни иравыхъ, ни виноваты хъ, для того, чтобы впослѣдствіи выбрать изъ нихъ нѣсколькихъ лицъ по своему усмотрѣнію. Генералъ Стрѣлы ш ковъ, командированный Государемъ съ
неограниченными нолномочіями для подавленія возстанія в ъ Юж­
ной Россіи, пробывъ въ теченіе трехъ дней въ Одессѣ, аресто­
вать и заклю чилъ въ тюрьму 118 человѣкъ. Затѣм ъ онъ от­
правился в ъ Кіевъ, гдѣ тотчасъ-ж е ириказалъ арестовать 89
лицъ; далѣе послѣдовали аресты многихъ сотъ лицъ въ Харь­
ков'!;, Николаевѣ, ІІолтавѣ. Курскѣ и дрѵгихъ городахъ Южной
Россіи. Ни одинъ изъ этихъ арестовъ не былъ произведенъ но
так ъ называемому «основательному подозрѣнію», но единственно
съ цѣлыо откры тія заговора, который, но мнѣнію полиціи,
безусловно сущ ествовал!,, но нити котораго все время усколь­
зали пзъ ея рукъ.
Многіе изъ арестованиыхъ были почти дѣти— юноши и дѣвуш ки 1 5 — 17 л ѣ т ъ ,— взяты е, конечно, не изъ за того, что они
представляли какую -либо опасность для государства, но въ
нредноложеніи, что они, к ак ъ хорошо освѣдомленные обо всемъ,
разскаж утъ все, что знаю тъ о дѣйствіяхъ и намѣреніяхъ революціонеровъ.
Ііланъ генерала Стрѣлы ш кова состоялъ въ томъ, чтобы, захвати въ одновременно массу лицъ, считавш ихся неблагонадеж­
ными, продержать ихъ въ строгомъ одиночномъ заключеніи дней
1 0 — 14 , а затѣмъ подвергнуть перекрестному допросу, въ надеж дѣ добиться у нихъ признанія, хотя бы изъ отдѣльныхъ
словъ, которыя потомъ можно будетъ соединить вмѣстѣ на иодобіе географической карты , и таким ъ образомъ узнать весь
планъ дѣйствія революцюнеровъ. Если, напримѣръ, какая-нибудь
дѣвуш ка принадлежала къ «неблагонадежной» семьѣ и если ѵда-

—

12 —

лось перехватить отъ нея «подозрительное письмо»; если уда­
валось замѣтить, что она поздно вечеромъ выходила изъ «подозрителыіаго» дома, то полиція немедленно же арестовы ва­
ла ее (это происходило обыкновенно ночью), затѣмъ саж ала
въ закрытую карету и отвозила въ Одесскую тюрьму, гдѣ ее
заключали въ одиночную камеру, оставляя наединѣ съ т я ­
желыми душевными страдаиіями. Она не получала никакихъ
объяснеиій всего происшедшего съ нею и если обращалась на
дворѣ съ вопросомъ къ караулу, то въ отвѣтъ слы ш ала только:
«не приказано разговаривать».
Молено себѣ представить то внечатлѣпіе, которое это н а ­
сильственное переселеиіе изъ собственной уютной и спокойной
спальни въ узкую темную камеру тюрьмы, предназначенной для
уголовныхъ преступниковъ, должно было произвести на восиріимчивую душ у молодой неопытной дѣвуш ки, особенно въ
виду того, что все это происходило, по общему правилу, ночью.
Если даже принять, что это была отваж ная и рѣш ительная ба­
ры ш ня, то все-таки ея самообладаніе должно было сильно по­
даться подъ вліяніемъ всего происшедшаго. Звуки, нарушающее
ночную тиш ину русской тю рьм ы — мѣрные ш аги караула, пода­
вленные вопли, пронзительные крики пьяны хъ бродягъ, хлопаніе
тяж елы хъ дверей, рыданія и п ьян ая икота другихъ арестаптовъ,
сидящ ихъ въ сосѣднихъ каморахъ, внезапное ноявленіе время отъ
времени въ дверномъ окош ечкѣ, служ ащ емъ для наблюденія за
заключенными, незнакомаго мужского лица— все это не позво­
ляло на всю ж изнь забыть о первой ночи, проведенной въ тюрьмѣ. Но это все еще лиш ь начало испытаній, которымъ должны
подвергнуться ея мужество и рѣш ительность. Проходитъ день,
два, три, десять... Никакихъ извѣстій, никакого попятія объ
обвиненіи, возбужденномъ противъ нея! Дважды въ день молча­
ливый караулы цикъ подаетъ ей черезъ окошечко пищу, что слу­
ж ить единственнымъ событіемъ, прерывающ имъ томительное
одиночество. Книгъ не даютъ, письменныхъ принадлежностей
н ѣ тъ, к ак ъ нѣтъ н вообще ничего, что могло бы дать иное н а­
правление ея мыслямъ, что могло бы смягчить страшное, почти
невыносимое возбужденіе. Подъ вліяніемъ отчаянія и неизвѣетности, мечется она безпокойно по камерѣ, пока, наконецъ, обез-

—

13

—

еиленная, не падаетъ на узкую тюремную постель п не находитъ
ко снѣ забвенія.
Н аконецъ, недѣли черезъ двѣ послѣ ареста, когда можно ду­
мать, что одиночное заключеніе и горе сломили улсе ея силу
воли, ее призываютъ на «допросъ». Допросъ производится не
слѣдователемъ, а самимъ генераломъ Стрѣльниковымъ и притомъ
безъ свидѣтелей. Онъ прежде всего предунреждаетъ ее, что она обви­
няется въ тяжкомъ ирестунленіи на основаніи такихъ-то статей
закона и что ей грозптъ лноголѣтняя ссылка въ Сибирь. Но, при­
нимая во вмиманіе ея молодость, а такж е то, что она, вѣроятно,
была вовлечена въ преступленіе своими друзьями-революціоиерамн,
онъ обѣщ аетъ ей дать тотчасъ же полную свободу, если она
принесетъ чистосердечное раскаяпіе, дастъ обѣщаиіе исправиться и
откровенно сознается, отвѣтивъ съ полной искренностью -на всѣ
предложенные вопросы. Въ случаѣ же упорства, она покаж етъ
себя недостойной снисхожденія, и оиъ, какъ представитель в л а­
сти, долженъ будетъ примѣиить всю строгость законовъ.
Н есчастная хорошо знаетъ, что указаніе на ссылку въ Си­
бирь не является пустой угрозой. Въ своей неблагонадежной
ссмьѣ она часто слыш ала о Маріи Присѣцкой, 16-и лѣтней дѣвуш кѣ, сосланной въ Сибирь за то, что она отказалась предать
свою старш ую сестру; затѣм ъ объ И вичевичахъ, сестрѣ 17 лѣтъ
и братѣ 14 лѣтъ, которые были арестованы въ Кіевѣ въ 1 8 7 9 г.
и сосланы въ Сибирь единственно за то, что ихъ старшіе
братья были революціонерамп и оказали вооруженное сонротивленіе при арестѣ *). ЬІѢтъ ничего удивителыіаго, если молодая
') И в. М акс. П ри сѣц кій — богатый землевладѣлецъ въ Зѣньковскомъ уѣздѣ, П олтавской губерніи. Е го вѣрноподанническія чувства
не подвергались никакому сомнѣнію , но всѣ дѣти его—три дочери
и с ы н ъ — были сосланы въ Сибирь за политическія преступлеиія.
Д вѣ дочери живутъ въ С ем ипалатинск!; третья находится въ каторленой тюрьмѣ на К арійскихъ рудн икахъ, а сынъ водворенъ не­
давно въ селеніи Т унка, И ркутской губервіи, близъ монгольской
границы . М вѣ пришлось познаком иться съ троими изъ нихъ во время
послѣдняго путеш ествія по Сибири и в сѣ произвели на м еня самое
благопріятное впечатлѣніе. Е д в а ли можно найти болѣе образован­
н ы х !, воспитанныхъ и п ріятн ы хь молодыхъ людей, чѣмъ они.
И в и ч е в и ч и — сестра 17 лѣтъ и братъ 14 лѣтъ, были сосланы въ
К иренскт, уѣздный городъ И ркутской губер., въ 4,500 километрахъ
къ востоку огь П етербурга.

—

14

—

дѣ вуш ка, вырванная такимъ образомъ изъ своей среды, обезси ленная одиночнымъ заклю ченіемъ, безъ адвоката, безъ зп анія
закона, безъ помощи дружеской руки, подъ вліяніемъ, конечно,
ужасной душевной боли, наконецъ, сдается и признается слѣдователю во всемъ, что знаетъ. Она сейчасъ же освобождается
изъ подъ ареста, но для того, чтобы испытать новыя мученія.
Ея лучш ія друзья, члены ея семейства, арестованы, заключены
въ тюрьму и затѣмъ сосланы въ Сибирь, и ее всю ж изнь му­
ч ать горькіе упреки и созпаніе, что своимъ признаніемъ она
причинила имъ такое несчастіе. Однако, очень часто так ж е слу­
чается, что дѣвуш ка остается твердой и даже послѣ мѣсячнаго
одиночна го заключенія отказы вается отвѣчать на предлагаемые
вопросы. Въ такпхъ случаяхъ полиція придумываетъ еще болѣе
гнусныя «хитрости».
Въ 1 8 8 4 г. въ Одессѣ по обвинепію въ революціонной пропагандѣ была арестована 18-ти лѣтняя дочь мѣстнаго купца, Марія К алуж ная, заключена въ тюрьму и подвергнута выш еупо­
мянутому режиму. Она имѣла достаточно муж ества и характера,
чтобы въ теченіе цѣлаго мѣсяца противостоять всѣмъ попыт'камъ,
путем ъ убѣжденій и угрозъ, добиться отъ нея признанія и вы ­
дачи друзей. Наконецъ, жандармскій полковникъ Катанскій до­
бился этого, показавъ ей подложное письмо, якобы содержащее признаніе ея товарищей. Между тѣм ъ, письмо это было составлено са ­
мими жандармами и въ немъ были хитро использованы всѣ отры ­
вочный свѣдѣнія, полученный отъ шпіоновъ. Оно должно было за­
ставить Калужную сдѣлать признанія, уличаюіція ея друзей,
томивш ихся въ тюрьмѣ въ ожиданіи разслѣдованія дѣла о возводимыхъ па нихъ тяж кихъ обпиненіяхъ. Съ ж естокимъ лицемѣріемъ полковникъ Катанскій сказалъ ей, что приш елъ к ъ ней
не въ качествѣ жандарма, но какъ другъ; что онъ нриш елъ к ъ
ней лиш ь съ цѣлью показать ей признаніе ея друзей, чтобы
дать ей возможность спасти себя, пока еще есть время. Она не
можетъ уже болѣе принести пользу своимъ друзьям ъ, такъ какъ
они уж е сами признались въ своей винѣ, п лиш ь погубить се­
бя, если будетъ и дальше упорствовать въ отказѣ отвѣчать на
предлагаемые вопросы. По отношенію къ ней самой не су ­
щ ествуете какого-либо тяжкаго обвиненія и немедленному ея

освобожденію прешггствуетъ лиш ь упорное запирательство. По­
этому отъ нея требуется лиш ь раскаяпіе, за которымъ сей ч асъ
же нослѣдуетъ освобожденіе. Отъ нея требуется лиш ь подтвержденія того, что уж е извѣстно полиціи изъ леж ащ аго передъ
ней докум ента, и въ чемь ея товарищ и сознались. Зачѣ и ъ ж е
ей теперь нуж но приносить свою молодую жизнь въ жертву ложному
чу вству чести, въ особенности, когда откровенное нризнаніе уж е
не можетъ принести вреда, так ъ к ак ъ судьба ея товарищ ей не
зависитъ уже болѣе отъ ея признанія? Они у ж е сознались и
если только она повторить то, что опи уже сами сказали, то
вреда отъ этого не можетъ быть никому. Прокуроръ не долженъ
зн ать, что ей уж е извѣстснъ этотъ докум ента, онъ долженъ
дум ать, что она добровольно соглаш ается дать отвѣты на всѣ
предложенные вопросы, мучимая раскаяніем ь. Затѣ м ъ, не нодлеж итъ никакому сомнѣнію, что прокуроръ прикаж еть немед­
ленно ж е освободить ее.
К алуж ная попалась на эт у удочку. Она сейчасъ же по­
слала к ъ прокурору сказать, что готова дать отвѣты , и на
допрос/!; рассказала лиш ь то, что но ея мнѣнію было уже извѣстно гіолидіи, но о чемь, въ действительности, послѣдняя только
догадывалась. Послѣ того, какъ отъ Калужной добились, помимо
ея воли, того, для чего она была арестована, ей тотчасъ же
дали свободу, нодвергнувъ ее лиш ь полицейскому надзору. Во
время процесса друзей, она, конечно, узнала, что ни одинъ изъ
нихъ ае признался ни въ чемъ, и что, кромѣ ея показаній, у
полиціи противъ нихъ не было н и каки хъ уликъ.
Легко можно себѣ представить, к ак ъ страшно должно было
это новліять на дѣвуш ку со столь благороднымъ и великодуш ны м ъ харавтеромъ. Она видѣла, что друзья ея приговорены къ
каторж ны м ъ работамъ на основаніи лиш ь ея показаній, и что
она не можетъ раздѣлить съ ними ихъ судьбу и даже разсказать им ъ, нутемъ какого обмана добились отъ нея дачи нок азан ій . Не знающему обстоятельствъ дѣла могло казаться, что
цѣною собственнаго снасенія она безчестно предала своихъ дру­
зей. Долгое время она была близка к ъ о тчаянію и едва не со­
ш ла съ ум а или не покончила ж изнь самоубійствомъ. Но, нако­
нецъ, она успокоилась, и въ душ ѣ ея созрѣла рѣгаимость пред­

10 —

принять что нибудь, чтобы отомстить за испытанную жестокую
несправедливость; это должно было доказать всему міру, что она
предала друзей безсознателыю, а нѳ изь страха предстояща™
наказанія. Для этой цѣли она, вооружившись револьверомъ, на­
правилась к ъ полковнику Катанскому, и когда послѣднін вышелъ
къ ней навстречу, выстрѣлила въ него. Нуля попала въ голову
Катанскаго, легко ранивъ его въ ухо, и ударилась въ стѣну.
Ее, конечно, сейчасъ же обезоружили, так ъ что она не успѣла
даже сдѣлать второго выстрѣла. Это произошло 21 августа
1 8 8 4 г. 10 декабря она уже предстала передъ военнымь судомъ въ Одессѣ но обвиненію въ иокуш енін на убійство. Она
мечтала о ссы лке въ Сибирь къ «преданпымъ» ею друзьям ъ,
почему и отказалась отъ повѣреннаго и не сдѣлала ни ма­
лейш ей попытки къ своей защ итѣ. Судъ иризналъ ее винов­
ной въ нредумышленнояъ покушеніи на убійство и ириговорилъ
къ 2 0 годамъ каторж ны хъ рабогъ.
Мнѣ пришлось присутствовать при началѣ послѣдияго акта
этой драмы.
Я былъ какъ разъ въ Читѣ, когда Марія К алуж иая поки­
дала 8 декабря 1 8 8 5 г. этотъ городъ, чтобы отправиться въ
Карійскіе рудники пѣшкомъ, въ арестантской одеждѣ, въ толпѣ
закованны хъ престунниковъ, при тем пературе 25° ниже нуля
по Реомюру.
Мнѣ весьма отрадно сознаніе, что эта несчастная дѣвуш ка,
уходя въ страшно холодное декабрьское утро съ этапа, имѣла,
но крайней мѣрѣ, одно угѣш еніе: здѣсь былъ американскій пугеш ественникъ, познакомившійся съ ея исторіей и обѣщ авш ій новѣдать міру о прнчинахъ ея покуш енія на полк. К атанскаго.
М огутъ сказать, что случаи подобнаго рода являю тся исклю ­
чительными. Но, к ъ глубокому моему сожалѣнію, я долженъ
заявить, что мнѣ пришлось слыш ать подобные ж е разсказы
во всѣхъ частяхъ Сибири отъ сосланныхъ и отъ тюремной администрадіи. Тотъ способъ, который былъ примѣнснъ по отношенію к ъ
Маріи Калуж ной, въ той ж е Одессѣ практиковался уже нѣсколько
разъ еще и раньше. Такъ, напримѣръ, за годъ передъ тѣм ъ, к ак ъ
разыгралась исторія съ Калужной, пытались обмануть предъявленіемъ подложнаго документа Фанпн Ыоренисъ, живущую теперь

— 17 —
въ ссылкѣ въ Забайкальской области. Тотъ леи снособь былъ
примЬиеііъ и къ г-жѣ Кутигонской, находящейся теперь къ Ир­
кутской тюрьмѣ. Но, впрочемъ, въ обоихъ случаяхъ цѣль не
была достигнута.
Если одиночное заключеніе и «хитрости» не дѣйствуютъ, то
жандармерія и прокуратура пускаютъ въ ходъ другія средства, молсеть быть, нисколько менЬе безчестныя, но по всякомъ случаѣ
не менѣе жестокія.
Въ иартѣ 1 8 8 2 г. генералъ Стрѣльниковъ призналъ, что
содержаніе въ сырыхъ, дурно вентиларуемыхъ каиерахъ однночнаго заключенія въ Ійѳвской тюрьмѣ еще недостаточно для того,
чтобы вынудить у заключенныхъ аолиое нризнаніе вь томъ, что
по его мнѣнію имъ было извѣстно о революдіонномъ движеніи.
Поэтому, чтобы сломить упрямство арестованныхъ, онъ рѣшилъ
еще ухудшить ихъ положен іе, лишивъ ихъ свѣта. Подъ нредлогомъ лншенія арестованныхъ возможности переговариваться меж­
ду собою, онъ нриказалъ во всѣхъ каиерахъ, гдѣ содержались
политическіе, забить окна ящиками изъ листового яселѣза. Эти
ящики закрывали все окно и тѣсно примыкали къ нему сверху
и съ двухъ боковъ; открыты они были только снизу. Аресто­
ванные были такимъ образомъ почти совершенно лишены свѣта и
воздуха, благодаря чему камеры ихъ сдѣлались похожими па подвалы.
Оставшаяся снизу узкая полоска свѣта была достаточна какъ
разъ лишь для того, чтобы заключенные могли знать о смѣнѣ
дня и ночи. Жестяникъ, исполнявшій эту работу, сказалъ ге­
нералу Стрѣльникѳву, что ящики не достигнуть своей цѣли,
такъ какъ и при наличности ихъ можно такъ лее свободно пере­
говариваться, какъ и раньше. Въ отвѣтъ онъ получилъ рѣзкое:
«это тебя не касается».
Само собою понятно, что при подобныхъ условіяхъ жизнь
заключенныхъ сдѣладась пололсительпо невыносимой. Молодыя
нериныя дѣвушки, подъ вліяніемъ такого пововведенія, метались
безпокойно по своимъ камерамъ до тѣхъ поръ, пока не дѣлались
близки къ сумасшестнію.
Даже надзиратели не могли отказать несчастнымъ въ своемъ
участіи и высказывали имъ свое сочувствіе.
Тогда политическіе отправили къ генералъ-губернатору ДренК е н н а н ъ.

Тюрьмы въ Россіи.

2

— 18 —

тельну ирошеніе, нъ воторомъ просили прислать, если возможно.,
чиновника, который лично носмотрѣлъ бы на ихъ положеніе и
чѣмъ-нибудь облегчилъ его. По при казан ію генералъ-губернатора
въ тюрьму былъ командированъ кіевскій губерматоръ. Пойдя въ
камеру одного студента, съ которымъ я впослѣдствіи познако­
мился въ Сибири, онъ спросилъ: «для чего устроены на окнахъ
эти жестяные ящики»? Студентъ отвѣтилъ, что они устроены но
приказанію генерала Стрѣльникова для того, чтобы лишить з а ­
ключенныхъ возможности переговариваться между собой.
«И они достигаюсь этой цѣли»? снросилъ губернаторъ.
«Ничуть», отвѣчалъ студентъ. «Если Вамъ угодно, то я могу
показать, что теперь такъ же легко говорить изъ окна въ окно,
какъ и раньше».
«Пожалуйста, покажите», ноиросилъ губернаторъ.
Студентъ подошелъ къ окну и вызвалъ сосѣда, съ которымъ
они и разговаривали до тѣхъ поръ, пока губернаторъ былъ удо­
влетворена
«Я вижу», сказалъ онъ, «что положеніе Ваше очень тяже­
лое, но въ ближайшее время не могу для Васъ ничего сдѣлать.
Генералъ Стрѣльниковъ облеченъ такими полномочіями, что не
зависитъ не только отъ генералъ-губернатора, но даже и отъ
министра внутреннихъ дѣлъ. Мы же, нровиндіальные чиновники,
не можемъ ничего сдѣлать въ подобныхъ случаяхъ». На слѣдующій день послѣ этого посѣщенія, генералъ Стрѣлышковъ былъ
убить въ Одессѣ. Ящики съ оконъ были тотчасъ же убраны къ
великой радости заключенныхъ.
Изъ за недостатка мѣста у меня нѣтъ возможности деталь­
но описать всѣ тѣ способы, къ которымъ прибѣгали жандармерія
и прокуратура съ цѣлыо добиться отъ арестованныхъ полнаго
сознанія. Однимъ изъ самыхъ жестокихъ, по моему мнѣнію,
является тотъ, что престарѣлымъ слабымъ родителями, арестован­
ных'!. объявляютъ, что ихъ дѣти будутъ повѣшены, если только будутъ продолжать запираться. Затѣмъ иесчастныхъ стариковъ допус­
каюсь къ заключенному, гдѣ они, дрожа ось страха, нолуослѣншіе
отъ слезъ, умоляютъ своихъ дѣтей отказаться отъ «упрямства».
Чиновники прекрасно знаютъ, что заключенный не будетъ
повѣшенъ, что даже весьма сомнительно, найдется ли матеріалъ

— 19 —

для предъявленія къ нему вообще какого-либо обвиненія; нъ
тюрьмѣ же онъ содержится лишь потому, что прокуратура надѣется узнать отъ него, наконецъ, о чемъ-нибудь. Отчего же
въ такомъ случаѣ и не прибавить еще, мученія и такъ уже
измученному въ одиночномъ заключеніи «преступнику»: тѣмъ
скорѣе онъ сознается. «Небольшое волненіе отнюдь не повредить
старикамъ родителямъ, а, наоборотъ, «научитъ ихъ лучше смо­
треть за дѣтьми»; «упорство» же арестованнаго, можетъ-быть,
сломится при видѣ горя и страданій родителей. По мнѣнію чи­
новниковъ такой способъ дѣйствіи можетъ лишь принести поль­
зу обѣимъ сторонамъ.
Мать одного студента нъ Кіенѣ, по фамиліи Жебунова, при
очень картинномъ изображеніи, даиномъ ей геиераломъ Стрѣльниковымъ относительно того, какимъ образомъ ея сынъ, въ
случаѣ запирательства, «будетъ вздернуть на воздухъ съ пет­
лей на ш еѣ», пришла въ камерѣ прокурора въ такое волнеnie, что тутъ же упала безъ чувствъ. Стрѣльнйковъ между
тѣмъ прекрасно зналъ, что у него нѣтъ далее достаточных!,
данныхъ для предъявлепія къ студенту какого-либо обвинения,
а тѣмъ болѣе для его повѣшенія. Обвиненіе этому студенту такъ
и не было предъявлено: его только могли «административнымъ
порядкомъ» отправить въ ссылку. ГІрестарѣлой матери одного
сосланнаго, съ которымъ мнѣ пришлось познакомиться въ Забайкальѣ, было заявлено, что сынъ ея будетъ внѣ всякихъ сомнѣнііі новѣшенъ, если не откроетъ всего того, что знаетъ о революціонномъ движеніи.
Затѣмъ ей было разрѣшено свиданіе съ сыномъ, подъ уело
ніемъ, что она сдѣлаетъ все возможное для того, чтобы скло­
нить сына къ сознанію. Въ камерѣ заключеннаго произошла
душ у раздирающая сцена. Полубезумная отъ горя старуха мать
бросилась передъ сыномъ на колѣни, прижалась мокрымъ отъ слезъ
лицомъ къ его ногамъ и прерывающимся отъ рыданій голосомъ
заклинала ко имя любви къ ней, во имя ея старости, дать ей
слово, что онъ разскажетъ жандармамъ все, что знаегь. Можно
себѣ представить потрясающее дѣйствіе такой сцены на заклю­
ченнаго!
Измученный продолжительным ь одииочнымъ заключеніемъ и
2*

—

20 —

подавленный имъ, онъ видитъ, наконецъ, передъ собою мать въ
первый разъ со дня ареста и, можетъ быть, въ послѣдній— пе­
редъ отправленіемъ въ Сибирь. Мать, конечно, уходитъ въ отчаяніи, прощаясь съ сыномъ, какъ съ умирающимъ. У сына
же навсегда остается воспоминаніе объ этомъ самомъ тяжеломъ
моментѣ его жизни,— о жестокомъ обманѣ, жертвою котораго
сдѣлалась его мать, о своемъ собственномъ горѣ, о попыткѣ полиціи воспользоваться самыми святыми чувствами человѣческой
души. Это воспомпнаніе закаляете его нервы и укрѣпляетъ въ
немъ рѣшимость отомстить при первомъ представившемся къ
тому случаѣ.
Попытки использовать впутреннія движенія человѣческой д у ­
ши для того, чтобы вынудить у арестовалваго признаиіе, встре­
чаются во всѣхъ русскихъ тюрьмахъ, въ которыхъ содержатся
«политическіе». Детали, конечно, весьма различны, въ зависи­
мости отъ мѣстныхъ условій и отъ изобрѣтателыюсти следова­
теля. 'Гакъ, нанримѣръ, одному арестованному, послѣ иребыванія его въ одиночномъ заключеніи въ теченіе мѣсяца, было о б е ­
щано свидапіе съ матерью. Радостный онъ иошелъ за надзира­
телем!. по длинному тюремному корридору на дворъ, гдѣ мать
его сидѣла на скамьѣ въ нѣсколькихъ игаіахъ отъ двери, черезъ которую онъ вышелъ сюда. При видѣ горячо любимаго ли­
ца, сильно иостарѣвшаго отъ горя со времени ихъ иослѣдняго
свиданія, его сердце переполняется любовью и жалостью; онъ
бросается къ матери, чтобы обнять ее. Но надзиратель удерживаетъ
его, говоря, что свиданіе ироизойдетъ не здѣсь, а въ спеціальпо
для этого предназначенномъ помѣщеніи, куда онъ сейчасъ и
ироведетъ его. Съ нетерпѣніемъ ждете оиъ десять минуть, чет­
верть часа, полчаса... Наконецъ, открывается дверь. Онъ бро­
сается туда, но вмѣсто матери видитъ передъ собой прокурора,
который предлагаете ему подвергнуться допросу. Заключенный
отвѣчаетъ, что онъ ожидаете свиданія съ матерью, а не до­
проса. На это прокуроръ отвѣчаетъ, что свиданіе является снисхожденіемъ, которое обыкновенно не дѣлается для упорствуюіцихъ, запирающихся иреступпиковъ. Если онъ теперь не со­
знается, то его немедленно же отводутъ обратно въ камеру.
Обманутый, огорченный возвращается онъ назадъ въ камеру съ

— 21

сердцемъ, иолвымъ ненависти и жажды мести, а. его несчастная
мать, горе которой лишь усилилось при краткомъ созерцаніи
сына въ ареставтскомъ халатѣ и подъ стражей, возвращается
съ горькимъ чувствомъ домой.
Въ другомъ случаѣ, о которомъ мнѣ пришлось слышать въ
Сибири, дѣло шло о молодой женщинѣ съ маленькимъ ребенкомъ.
Она не хотѣла отвѣчать на задаваемые ей вопросы, чтобы не
выдать друзей. Тогда жандармскій офицеръ, производившій дознаніе, иригрозилъ, что отниметъ у нея ребенка. Страшно напу­
ганная этой угрозой она обратилась къ прокурору съ вопросомъ
имѣетъ ли жандармъ законное право отобрать отъ нея ребенка
на томъ основаніи, что она отказывается давать показанія. Про­
куроръ уклонился отъ прямого отвѣта и сказалъ ей, что было
бы гораздо лучше для нея, если бы она занималась не вопро­
сами о законныхъ правахъ слѣдоватсля, а рассказала бы по
правдѣ все, что знаетъ; въ такомъ случаѣ она можетъ быть
увѣрена, что жандармъ не имѣетъ никакого права отобраті» отъ
нея ребенка. Несмотря на эту страшную угрозу, молодая мать
(когда я познакомился съ нею въ Сибири, ей было всего 22
года) осталась твердою въ принятомъ ею рѣшеніи не выдавать
товарищей. Ребенка у нея не отняли, но въ теченіе недѣли ей
пришлось испытывать такія страшныя мученія, что она безъ
слезъ не могла мнѣ разсказывать объ этой исторіи.
Такимъ иодробнымъ знакомствомъ съ методами вынужденія
нризнаній отъ заключенныхъ я обязанъ отчасти тому, что въ
моихъ дневпикахъ находится масса замѣтокъ но этому поводу,
частью же тому, что мнѣ главнымъ образомъ хотѣлось выяснить
причины такъ называемой «террористической» деятельности рус­
скихъ революціонеровъ. Всегда, когда разбираешь моральную сто­
рону какого-нибудь явленія, необходимо твердо помнить, что
«какъ аукнется, такъ и откликнется»; русскимъ революціонераиъ
отнюдь нельзя приписывать какой-то сумасшедшей кровожадности
или нечеловѣческой жестокости.
Судя но вышеописаннымъ случаямъ, можно думать, что чи­
новники, способные такимъ образомъ обращаться съ заключен­
ными, жестоки и безсердечны; но во многихъ случаяхъ, а мо­
жетъ быть, даже и въ большинствѣ, такое мнѣніе будетъ оши-

—

22 —

бочнымъ. Многіе изъ нихъ вообще не хуже и не лучше дру­
гихъ людей. Но они совершенно порабощены режимомъ, не допускающимъ никакихъ иротиворѣчій, въ особенности же ника­
кихъ противорѣчій волѣ начальства, что считается въ Россіи возстаніемъ противъ законной власти и неновиновеніемъ. Они привыкли
считать себя господами, а не слугами общества; лично имъ ни­
когда не приходилось испытать всѣ тяжести режима въ полной
мѣрѣ; они ожесточались и раздражались въ постоянной упорной
борьбѣ съ безстрашными сильными людьми; они не признаюсь
характера этихъ лицъ и мотииовъ ихъ дѣятельности и счи­
таюсь ихъ безумными фанатиками и гнусными убійцами; на­
конецъ, карьера и благосостояніе чиновниковъ зависятъ отъ успѣха, выпавшаго имъ на долю въ указанной борьбѣ.
Въ Читѣ мнѣ пришлось познакомиться съ однимъ русскимъ
офицеромъ, полковникомъ Новиковымъ, который раньше командовалъ казачьимъ полкомъ, несшимъ караульную службу въ каторжныхъ тюрьмахъ Каріискихъ рѵдниковъ. Это былъ тотъ са­
мый Иовиковъ, который въ 1 8 8 0 г. былъ членомъ суда въ
Одессѣ, передъ которымъ прошли дѣла Россиковой, Алексѣевой и
другихъ; онъ былъ очень нѣжнымъ семьяниномъ, по отношенію
къ уголовным!, преступникамъ держался гуманных* взглядовъ н
вообще не производилъ впечатлѣнія не только жестокаго, но д а­
же чрезмѣрно строгаго человѣка. И однако этотъ интеллиген­
тный и въ другихъ отношеніяхъ заслуживающей полнаго уваженія офицеръ, разговаривая однажды со мною про «политическихъ», выразился такъ: «если бы зависѣло отъ меня, я прика­
зала бы ихъ подвергать наказанію шпицрутенами». Необходимо замѣтить, что наказаніе шпицрутенами въ Сибири прежде очень ча­
сто применялось къ тягчайшимъ уголовнымъ преступникамъ.
Число ударовъ бывало не менѣе 2 .0 0 0 и по закону могло дой­
ти до 5 .0 0 0 . Преступнику подвергавшійся этому наказанію, падалъ обыкновенно безъ чувствъ, далеко еще не нолучивъ назна­
ченная) числа ударовъ, и непосредственно съ мѣста наказанія
отправлялся въ больницу. Этотъ-то родъ наказанія полковникъ
Иовиковъ считалъ наиболѣе подходящимъ для политических!,
преступниковъ и настойчиво рекомендовалъ введеніе его тому
суду, въ которомъ принималъ участіс: «если бы ихъ», говорил!.

— 23 —

онъ, «наказывать такимъ образомъ, то, повѣрьте, отъ полити­
ческой агитаціи скоро не останется и слѣда».
Если принять во вниманіе, что подобное обращен іе съ по­
литическими рекомендуется судьей при исполненіи имъ служебныхъ обязанностей, что онъ прекрасно сознаетъ все варварство
такихъ мѣръ, то ничего нѣтъ удивительнаго въ томъ, что жан­
дармы и прокуратура, безъ малѣйшаго зазрѣнія совѣсти, примѣняютъ сравнительно менѣе жестокіе способы, какъ-то: арестъ
всѣхъ безъ разбора, и нраваго, и виповатаго, застращивапіе ро­
дителей, обманъ арестованныхъ, упорно отказывающихся отъ
дачи показаній и т. п.
Но этимъ еще далеко не исчерпываются тѣ обстоятельства,
которыя являются причинами ноявленія терроризма.
Другой причиной ненависти, побуждающей къ насильствен­
ному возмездно, является беззаконное содержаніе въ одиночномъ
заключеніи въ теченіе мѣсяцевъ или далее нѣсколькихъ лѣтъ
« подозрѣваемыхъ въ политичеекпхъ нреступленіяхъ», пока по­
л и !^ въ это же время но всей Россіи отыскиваетъ улики, бла­
годаря которымъ нротивъ задержанныхъ могло бы быть возбуждено
судебное преслѣдованіе. Въ процессѣ дареубійцъ въ Петербурге
(1 8 8 1 г.) 1’ерардъ, одинъ изъ извѣстнѣйшихъ русскихъ адвокатовъ, имѣвшіи смѣлость взять на себя защиту обвиняемыхъ,
пытался обратить вниманіе суда на это. Онъ указалъ на всѣиъ
извѣстное обстоятельство, что изъ числа свыше тысячи лицъ,
которые были арестованы въ 1 8 7 2 — 1 8 7 5 г.г. яко бы за участіе вт> такъ называемой «революціонной пропаганде» и содер­
жались въ теченіе 1 — 4 лѣтъ въ одиночномъ заключении, суду
были преданы всего 1 9 3 человѣка, да и изъ тѣхъ судъ оправдалъ
9 0 . (Приговоръ въ «процессѣ 1 9 3 » , 15 февраля 1 8 7 8 г.). Дру­
гими словами, 9 0 0 лицъ, невиновность которыхъ была, нако­
нецъ, признана судебной палатой, должны были томиться въ
одиночномъ заключеніи въ теченіе 1— 4 лѣтъ; въ это время
восемьдесятъ человѣкъ изъ нихъ иереболѣло, умерло или сошло
съ ума. Герардъ только что успѣлъ начать выясненіе этого об­
стоятельства, какъ былъ прерванъ предсѣдателемъ, потребовавшимъ отъ него «быть ближе къ дѣлу» *)•
*) См. оффиц. стѳногр. отчетъ цроцосса цареубійцъ въ Петер­
бург. Стр. 213—219.

_

24 —

Находившійся въ числѣ обвиняемыхъ отважный революціонеръ Мушкуй также попытался въ своей защитительной рѣчи
коснуться этого лее обстоятельства. Но ж.андэрмы сейчасъ лее
принудили его замолчать и вывели изъ залы суда. За неповиновеніе и оскорбленіе суда, что послужило отягчающимъ для
него обстоятельствомъ, онъ былъ приговоренъ къ лишенію всѣ.хъ
правь и ссылкѣ въ каторжныя работы на десять лѣтъ.
Я могъ бы заполнить еще много страницъ, пользуясь лишь
находящимися въ моею» распорялееніи оффиціальными докумен­
тами, именами тѣхъ лицъ, которыя содержались въ одиночном ь
заключеніи въ теченіе 1— 4 лѣтъ для того, чтобы быть въ заключеніе оправданными судомъ, такъ какъ полиція, пользуясь
своей неограниченной властью налагать арестъ на кого угодно,
заключать въ тюрьму и допрашивать, очень часто не могла до­
ставить достаточныхъ матеріаловъ для ареста хотя бы па одну
ночь. Повторяю еще разъ: я почерпнулъ всѣ данныя не изъ
пристрастныхъ, можетъ быть, показаній потерпѣвшихъ, а изъ
оффиціальныхъ документовъ.
Далѣе возникаетъ еще вонросъ: «почему такъ долго тяну­
лось дѣло о преданіи суду этой тысячи лицъ»? Отвѣтъ прави­
тельства гласить: «обвиняемые составили заговоръ, распростра­
н и в ш а я по всему государству. Другъ съ другомъ они всѣ были
такъ тѣсно связаны, что не представлялось никакой возможно­
сти возбулсдать обвипеніе противъ отдѣльныхъ лицъ. Прокуроръ
могъ возбудить дѣло лишь тогда, когда были собраны всѣ ули­
ки». (Процессъ 1 9 3 , стр. 1 5 ). Обвиняемые, однако, отрицали
правильность этихъ утвержденій, какъ въ частностяхъ, такъ и
въ общемъ. Они говорили, что они не составляли никакого революціоннаго союза, что они не дѣлали ничего такого, что ка­
кимъ бы то ни было образомъ могло быть поставлено имъ въ
вину. Большинство изъ нихъ пе были далее знакомы другъ съ
другомъ и не находились между собою ни въ какихъ отношеніяхъ;
дѣла этихъ лицъ могли быть поэтому выдѣлены очень легко,
какъ это, наконецъ, и случилось, такъ какъ правительство раздѣлило всѣхъ 193 обвиняемыхъ на восемнадцать групнь.
Я далекъ отъ мысли придавать очень серьезное значеніе
словамъ обвиняемыхъ; но мнѣ кажется, да, я думаю, и всякому

— 25 —

непредубежденному читателю, что отвѣть правительства, если да­
же онъ и безусловно правиленъ по существу, является плохимъ
оправданіемъ. Въ обвинительномъ актѣ по этому дѣлу (стр. 8 )
читаемъ: «осенью 1874 г. были арестованы уже почти всѣ за ­
нимавшееся пропагандой. Избѣжать ареста удалось лишь очень
нсмногимъ, которые и продолжали свое преступное дѣло до на­
чала 1 8 7 5 года». Дѣло разбиралось 18 октября 1877 г., такъ
что «большинство лицъ, занимавшихся пропагандой», включая
сюда и тѣхъ, которые были оправданы судомъ, содержались въ
одиночномъ заключеніи съ осени 1 8 7 4 г. до октября 1 8 7 7 г.,
т. е. три года цѣликомъ, безъ всякаго законнаго основанія. Многіе изъ обвиняемыхъ были заточены въ мрачныхъ казематам.
Петропавловской крѣпости, а четырнадцать изъ нихъ, какъ
можно видѣть изъ обвипительнаго акта, оставались тамъ даже и
при пачалѣ процесса.
Если такимъ образомъ правительство заявляетъ, что оно про­
держало въ заключеніи 9 0 невиновныхъ и болѣе 8 0 0 другихъ
лицъ отъ одного года до двухъ лѣтъ потому, что противъ ОТ­
ДЕЛЬН Ы Х!» лицъ обвиненіе не могло быть формулировано, и по­
тому, что для привлечения къ отвѣтствонности всѣхъ вмѣстѣ
матеріалъ не могъ быть собранъ съ достаточной быстротой,— то
такое заявленіе отнюдь не можетъ служить оправданіемъ нротивъ высказанныхъ по адресу правительства упрековъ въ беззаконіи и жестокости, результатомъ чего было восемьсотъ разбитыхъ жизней, восемьдесятъ случаевъ смерти, самоубійства и
сумасшествія въ тюрьмѣ.
Процессъ 19 3 является во всѣхъ отношеніяхъ исключитель­
ным!,. Я не знаю ни одного процесса, гдѣ бы такая масса людей
такъ долго находилась въ предварительномъ заключеніи, гдѣ бы
число обвиняемыхъ и осужденныхъ было такъ ничтожно по сравпенію съ числомъ привлеченных!, къ дѣлу. По, впрочемъ, русское
правосудіе всегда и во всѣхъ случаяхъ отличалось крайней мед­
ленностью. Продолжительное одиночное заключеніе, начиная съ мо­
мента ареста, и до суда, причиняло арестованпымъ тяжкія мученія и сильно ожесточало тѣхъ, которые въ концѣ копцовъ были
оправданы; одинъ изъ оправданныхъ говорилъ мнѣ: «на насъ
прежде всего наложили наказаніе, продержавъ три года въ оди-

— 26 —

ночкѣ, а затѣмъ уже только предали суду для рѣшенія вопроса,
подлежпмъ ли мы наказанію».
По отношенііо къ лицу, нодозрѣваемому въ совершеніи политическаго преступленія, поступаютъ при обыкновениыхъ обстоятельствахъ слѣдуюпщмъ образомъ: безъ всякаго объясненія при­
ми нъ его арестовываюсь, обыкновенно ночью, и сажаютъ въ
тюрьму. Послѣ содержание въ течепіе 1 — 2 недѣль въ одиноч­
номъ заключеніи, предварительный допросъ снимаетъ жандармскій офицеръ. Чтобы арестованный пе могъ подготовиться къ дальнѣишему допросу, ему обыкновенно не сообіцаютъ, въ чемъ онъ
обвиняется. Жаидармерія не безъ остроумія старается оправдать
такой способъ дѣйствій. «Если обвиняемый невиненъ», говорятъ
они, «то съ нимъ ничего отъ этого не произойдете. Если же онъ
виновенъ, то онъ не имѣетъ никакого права требовать сообщенія
тѣхъ свѣдѣній, которыя могли бы только помочь ему провести
слѣдователя и избѣгнуть заслуженна«) наказанія. Цѣль допроса,
хотя и предварительна«», для него безразличпа. Онъ долженъ
лишь откровенно отвѣтить на всѣ задаваемые вопросы».
Арестованный находится такимъ образомъ въ очень невыгодномъ положеніи. Если онъ отвѣчаетъ на задаваемые вопросы, то
происходите это потому, что онъ не отдаете себѣ яснаго отчета
въ той цѣли, съ которой эти вопросы задаются; если же отказы­
вается отвѣчать, то этимъ только, можетъ быть, совершенно
напрасно удлиняете срокъ своего ареста и даетъ жандармеріи
поводъ нримѣнпть къ нему одну изъ тѣхъ «хитростей», о ко­
торыхъ была рѣчь выше.
Большинство арестованныхъ избираете средній путь, отвѣчая
на нѣкоторые вопросы и отказываясь отвѣчать на другіе. До­
просъ кончается, какъ только жандармъ видитъ, что отъ донрашиваемаго ничего больше не добьешься. Затѣмъ его отводятъ
обратно въ камеру, а жандармерія, по крайней мѣрѣ, недѣлю
употребляете на то, чтобы допросить его знакомыхъ и друзей,
чтобы провѣрить сообщенія полиціи, можетъ быть, уж е за нѣсколько недѣль передъ этимъ втаинѣ наблюдавшей за нимъ, и,
наконецъ, для того, чтобы разспросить всѣхъ тѣхъ лицъ, которыя
могутъ что-либо знать о заключенномъ. Всѣ эти свѣдѣнія затѣмъ
передаются прокурору вмѣстѣ съ протоколомъ предварительнаго

— 27

дознанія, ироизйеденнаго жандармскимъ офицеромъ, и съ тѣмй
ігримѣчаніями, которыя послѣдній найдете нужнымъ сдѣлать.
Прокуроръ тщательно провѣряетъ всѣ улики, сравниваете показанія обвиняемаго и свидѣтелей между собой и съ замѣчаніями
жандармеріи н вырабатываетъ рядъ вопросовъ, которые должны
быть предложены обвиняемому нри форменномъ допрос!;. Этотъ
допросъ заканчиваете собою слѣдствіе, послѣ чего весь слѣдственный матеріалъ поступаете на заключеніе министра юстиціи.
До сихъ поръ такимъ образомъ обвиняемый не знаете ни­
чего о сущности предъявленнаго къ нему обвиненія. Онъ не
знаете даже, въ качествѣ кого онъ арестованъ, въ качествѣ обвипяемаго или свидѣтеля. Онъ даже ие имѣетъ нонятія о данныхъ, которыя легли въ основу донроса. У него нѣтъ законнаго за­
щитника и онъ не имѣетъ даже представленія о томъ, что про­
изошло со времени ареста. Однимъ словомъ, едва ли можно при­
думать болѣе тяжелое положеніе, чѣмъ то, въ которомъ нахо­
дится «политическій ярестунникъ».
Прокуроръ начинаете допросъ сообщеніемъ, что арестованный
обвиняется по статьѣ такой-то Уложенія о наказаніяхъ. Наиболѣе
часто въ политических!, дѣлахъ примѣняются статьи 2 4 5 , 2 4 9
и 2 5 0 *). Статьи эти гласятъ слѣдующее:
«§ 2 4 5 . Изобличенные въ составленіи и распространен!и
висьменныхъ или печатныхъ сочиненій или изображеній, съ
цѣлью возбудить неуваженіе къ Верховной Власти, или же къ
личнымъ качествамъ Государя, или къ управленію Его государствомъ, приговариваются, какъ оскорбители Величества, къ лишенію всѣхъ правъ состоянія и къ есылкѣ въ каторжную работу
на время отъ десяти до двѣнадцати лѣтъ.
По окончаніи срока каторжныхъ работе— ссылка на пожиз­
ненное носеленіе въ Сибири.
§ 2 4 9 . За бунтъ противъ Власти Верховной, то есть возстаніе скопомъ и заговоромъ противъ Государя и государства, а
равно и за умыселъ ниспровергнуть правительство во всемъ государствѣ или нѣкоторой онаго части, или же перемѣнить образъ
Но старому Улож. о наказ. Изд. 1885 г., со включеніемъ ста­
тей по Продолженіямъ 1886, 1887 и 1889 г.
Прим. перев.

— 28 —

ііравленія, ила установленный закономъ порядокъ наслѣдія Пре­
стола, и за составленіе на сей конецъ заговора, или принятія
участія въ составленномъ уже для того заговорѣ, или въ дѣйствіяхъ онаго, съ знаніеаъ о цѣли сихъ дѣйствій. или въ сборѣ,
храненіи или раздачѣ орулгія и другихъ приготовленіяхъ къ
бунту, всѣ какъ главные въ томъ виновные, такъ и сообщники
ихъ, подговорщики, подстрекатели, пособники, нонустители и укры­
ватели подвергаются лишенію всѣхъ правъ состоянія и смертной
казни. Тѣ, которые, зиавъ о такомъ злоумышленіи и приготовленіи къ приведенію опаго въ дѣиство и имѣвъ возможность
довести о томъ до свѣдѣнія правительства, пе исполнили .сей
обязанности, приговариваются къ тому лее наказанію.
§ 2 5 0 . Если виновные не обнаружили умысла дѣйствовать
насильственно, но составили сообщество, направленное къ достиженію, хотя бы въ болѣе или менѣе отдаленномъ будущемъ,
цѣлей, указанныхъ въ статьѣ 2 4 9 , или встуиили въ подобное
сообщество, то они, смотря по степени ихъ участія въ сообще­
стве, и другимъ обстоятельствамъ дѣла, подвергаются или лишенію всѣхъ правъ состоянія и ссылкѣ въ каторжную работу на
время отъ четырехъ до шести лѣтъ; или лишепію всѣхъ правъ
состоянія и ссылкѣ въ Сибирь на иоселеніе; или лишенію всѣхъ
особенныхъ правъ и преимуществъ и ссылкѣ на житье въ Си­
бирь, или отдачѣ въ исиравительныя арестантскія отдѣленія но
одной изъ степеней статьи 31 сего Уложенія; или ж е лишенію
нѣкоторыхъ особенныхъ правъ и преимуществъ и заключенію въ
крѣпости на время отъ одного года и четырехъ мѣсядевъ до че­
тырехъ лѣтъ».
Цѣль этихъ статей, но моему мнѣнію, очень ясна. Онѣ об­
нимаюсь ие только всѣ попытки къ ниспроверженію правитель­
ства съ оружіемъ въ рукахъ, не только всѣ дѣйствія, выражающія «неуваженіе» къ Государю, но по нимъ караются далее
подготовленія къ перемѣнѣ правительства «въ отдаленномъ буду­
щем!.», хотя бы эти подготовленія состояли лиш ьвъ миролюбивыхъ
словахъ и въ поднятіи уровня иароднаго образованія. Но и это
еще далеко не все! Можно быть самымъ «вѣрноподданиымъ» и
не совершить ничего такого, что могло бы разсматриваться, какъ

— 29 —

меновиновеиіе Царю и правительству; 'но вдругь этотъ «вѣрпоподанны й» узпаетъ, что его сестра, брать, другъ принадле­
жать къ сообществу, которое «стремится къ ниспроверженію суще­
ствующая) строя»: его прямая обязанность— пойти къ жандарму
и донести на своихъ близкихъ и друзей. Если же онъ не донесетъ, то законъ грозить за это пожизненной ссылкой въ Сибирь.
Когда арестованному скаж усь, что онъ обвиняется въ нреступленіи, караемомъ по сгатьямъ 2 4 5 , 2 49 и 2 5 0 Улож. о
наказ., то для него всетаки остается рще неизвѣстнымь, какого
лее рода собственно тотъ ироступокъ, который онъ совершилъ.
Онъ можетъ быть обвиненъ въ оскорблеиіи Величества или же
въ намѣреніи измѣнить существующій строй теперь или когданибудь впослѣдствіи; ему можетъ грозить опасность быть нрисуледеннымъ къ каторжнымь работамъ, такъ какъ онъ не сообщилъ жандармамъ о томъ, что сестра его, можетъ быть, принад­
лежите къ тайному сообществу.
Допросъ прокурора но существу ничѣмъ не разнится отъ
предварительная) жандармскаго; разница состоите лишь въ томъ,
что теперь допрашиваете прокуроръ, имѣющій въ своемъ распоряженіи больше фактовъ, благодаря чему допросъ происходите стролсе
и нодробнѣе. Въ заключеніе допрашиваемый доллсенъ собственно­
ручно подписать свои показанія, нослѣ чего онъ отправляется
обратно въ камеру.
Прокуроръ составляете затѣмъ подробный отчете о дѣлѣ, въ
которомъ указывается, какое обвиненіе можетъ быть предъявлено
арестованному, и со всѣми приложеніями отсылаете его къ ми­
нистру юстиціи. ІІослѣ допроса обвиняемому даются нѣкоторыя
льготы, если только оиъ не проявилъ «упорства». Ему теперь разрѣшается два раза въ недѣлю свиданіе съ родственниками, правда,
въ гірисутствіи тюремной администраціи, ему разрешается посы­
лать и получать письма, правда, въ распечатаниомъ видѣ; онъ
получаете, наконецъ, книги. Впрочемъ, эти «льготы» парализу­
ются нѣкоторыми «мелочами». Ііосѣтители могутъ быть аресто­
ваны въ тюрьмѣ и административнымъ иорядкомъ сосланы въ
Сибирь *); полиція, черезъ руки которой проходятъ письма, мо’) Въ 1880 г. въ Одѳссѣ былъ повѣшенъ револкщіонеръ Майданскій. Мать его, старая крестьянка, прнш.іа въ тюрьму, чтобы

— 30 —

Жетъ вычеркнуть половину содержанін ихъ или уничтожить
ихъ совсѣмъ *); единственны« книги, которыя дозволяется имѣть
арестованному,— Библія и Уложеніе о наказаніяхъ -).
Документаиъ, относящимся кь процессу арестованыыхъ, т р е ­
буется отъ одного до трехъ мѣсяцевъ, чтобы достигнуть мини­
стерства юстиціи, гдѣ они лежать еще 3 — 6 мѣсяцевъ. Когда,
наконецъ, они будутъ доложены, министръ моисетъ рѣшить дѣло
въ слѣдующихъ четырехъ нанравленіяхъ:
1. если нредставленныя доказательства недостаточны для
того, чтобы оправдать хотя бы простой ареста обвиняемыхъ, то
дѣлается расиоряженіе объ ихъ освоболсденіи. Такъ обстояло дѣло
съ приблизительно 8 0 0 лицъ обвинявшихся въ 1 8 7 8 г. въ революціонной нронагандѣ;
2 . если нредставленныя доказательства, хотя и недостаточны,
навѣки проститься съ сыномъ. Ей не разрѣшпли свиданія, а аре­
стовали и административнымъ порядкомъ сослала въ Енисейскую
губернію.
*) Въ моемъ распоряжоніи имѣетея подобное письмо. Оно за­
нимало первоначально четыре мелко испнсанныхъ страницы боль­
шого формата. Лолиція же оставила лишь слѣдующія слова:
Мезень, 8 декабря 1880 г.
Дорогой Иванъ Ивановичъ!
Посылаю тебѣ восемь рублей. Въ настоящее время не могу больше
ничего для тебя сдѣлать.... (четыре страницы зачеркнуты).... Сер­
дечный привѣтъ!

Алеіссѣй.

2) Виблія и Уложеніе о наказаніяхъ—единственный книги, ко­
торыя разрѣшалось пмѣть въ первое время послѣ ареста высланнымъ изъ Петербурга рѳволюціонерамъ, съ которыми миѣ пришлось
познакомиться въ Сибири. Такой выборъ былъ предназначенъ, ко­
нечно, для того, чтобы, съ одной стороны, укрѣплять ихъ въ правилахъ добродѣтели, а съ другой—предостерегать отъ совершенпі
преступляній. Надо, впрочемъ, замѣтить, что такое чтеніе большин­
ству «политическихъ» давало матеріалъ для поучительнаго сравненія (такое сравненіе русская администрація называетъ мятежнымъ)
между русскимъ и христіанскимъ законами, такъ что мудрыя намѣренія полиціи приводили къ едва ли желательнымъ для послѣдней результатами

— 31 —

но даютъ возможность возбудить обвиненіе, тогда всѣ документы
препровождаются обратно прокурору съ распоряженіемъ дополнить
данныя слѣдствія, что влечетъ за собою отстрочку процесса по
крайней мѣрѣ на шесть мѣсяцевъ;
3. если нредставленныя доказательства недостаточны для того,
чтобы предать обвиняемаго суду, и если можно видѣть, что даль­
нейш ее слѣдствіе не доставить никакихъ новыхъ матеріаловъ,
но если министръ признаетъ оставленіе обвиняемаго на свободе,
«опаснымъ для общественна го спокойствія», то опъ дѣлаетъ распоряжен іе о пысылкѣ его, какъ « неблагонадежнаго», въ Сибирь
«административныиъ порядкомъ» на срокъ до пяти лѣтъ;
4. если нредставленныя доказательства достаточны для того,
чтобы предать обвиняемаго суду, то его продолжаютъ держать
подъ арестомъ до разбора дѣла.
Изъ министерства юстиціи «дѣло» поетупаетъ въ министер­
ство внутреннихъ дѣлъ, где. снова вылеживается, въ теченіе про­
должительная) времени, пока не будетъ доложено министру. Иослѣдній можетъ согласиться или не согласиться съ мнѣніемъ ми ■
нистра юстиціи. Въ первомъ случаѣ рѣшеніе подносится на
утверждсніе Государя, въ послѣднемъ «дѣло» откладывается для
болѣе всесторонпяго разсмотрѣнія или отсылается Обратно прокурору для дополненія данныхъ слѣдствія.
Слѣдствіемъ описаинаго порядка является то, что промежутокъ времени между арестомъ и освобожденіемъ или приговоромъ
суда и ссылкой продолжается почти безконечно, тѣмъ болѣе, что
вслѣдствіе накопленія подобныхъ дѣлъ во всѣхъ провинціальныхъ
и министерских!. канцеляріяхъ, въ каждой инстанціи происхо­
дить сильная задержка. Тѣ «политические», съ дѣлами кото­
рыхъ я близко познакомился въ Сибири, провели до ссылки въ
Сибирь по году или по полтора подъ арестомъ. Въ отдѣльныхъ
случаяхъ такой арестъ продолжается гораздо больше. Соломонъ
Чудновскій, жнвущій теперь въ ссылкѣ въ Томскѣ, долженъ былъ
ожидать рѣш енія своего дѣла съ 27 января 1 8 7 4 по 18 іюля
1 8 7 8 г., т. е. четыре съ половиной года. Почти все это время
ему пришлось высидѣть въ одиночном!, заключеніи, а двадцать
мѣсяцевъ провести даже въ казематахъ Петропавловской кре­
пости.

— 32 —

Подобный проволочки ожесточаюсь родственниковъ и друзей
даже тѣхъ арестованныхъ, вина которыхъ стоитъ внѣ всякаго
сомнѣнія. Но если родственники и друзья твердо знаютъ, что аре­
стованный невиненъ, и если онъ еще до процесса или умираетъ
естественной смертью или кончаетъ жизнь самоубійствомъ въ
тюрьмѣ, то это можетъ довести окружающихъ почти до сумасшествія.
Въ 1 886 г. въ Петербург!; умерла дѣвушка, всего 2 0 лѣтъ,
по фамиліп Федотьева, воспитанница одной изъ мѣстныхъ женскихъ
гимназій. Почти за годъ передъ этимъ она была арестована но
обвинение въ какомъ-то политическомъ преступленіп и затѣмъ
содержалась въ одиночной камерѣ въ домѣ иредварительнаго заключенія; здѣсь она заболѣла, была переведена въ госпиталь,
гдѣ и умерла отъ восиаленія мозга. Мать, узнавъ о смерти до­
чери, отправилась къ начальнику департамента иолиціи, чтобы
узнать отъ него, когда состоятся похороны ея дочери, на кото­
рыхъ она, само собой понятно, хотѣла присутствовать. Ей было
сообщено, что похороны состоятся на слѣдующій день во столько
то часовъ.
Чиновники отказываютъ всегда въ выдачѣ тѣла умершаго
«политическая»; запрещается далее сопровояіденіе тѣла умершаго
къ мѣсту послѣдняго упокоенія, если существуютъ какія-нибудь
основанія предполагать возможность «демонстрант» при погребеніи пли открытаго выражепія сочувствія. Въ упомянутомъ
случаѣ существовало опаееніе, что подруги этой дѣвушіш пойдутъ за гробомъ, а нѣкоторыя изъ нихъ, быть можетъ, попы­
таются даже привлечь общее вниманіе къ этой исторіи, огласивъ
такимъ образомъ фактъ смерти въ тюрьмѣ до суда молодой дѣвушки, обвиненной въ политическомъ нреступленіи. Если бы были
разрѣшены публичныя похороны и если бы подруги умершей дѣйствительно устроили «демонстрацію», то полиціи пришлось бы
вмѣшаться для предупрежденія «нарушенія общественнаго спокойствія» и арестовать множество молодыхъ дѣвицъ. Вмѣшательство
гіолиціи при подобпыхъ обстоятельствахъ было бы очень непріятно
и лишь оскорбило бы память умершей. Естественно, что тайпыя
похороны были не только благоразумны, но и вполнѣ законны;
только этимъ было бы предупреждено «нарушеніе общественнаго

— 33 —

спокойствія» и только такимъ образомъ «горячія головы» могли
быть предохранены отъ гибельныхъ послѣдствій своего безразеудства.
Исходя изъ такихъ соображеиій, директоръ департамента полидіи приказалъ похоронить тѣло умершей глубокой ночью, безъ
вѣдома родныхъ и друзей.
Когда на слѣдующій день г-жа Федотьева пришла въ больницу,
чтобы послѣдній разъ въ жизни взглянуть на трупъ своей горячо
любимой дочери, ей было сказано, что онъ уже похороненъ. Когда
же она отправилась т а директору департамента полиціи и просила
указать ей мѣсто, гдѣ похоронена ея дочь, тотъ отвѣтилъ: «это—
наше дѣло».
Эта печальная исторія была мпѣ впервые разсказана редакторомъ одной извѣстной петербургской газеты, который, само собою
разумѣется, не рискнулъ ее опубликовать. Впослѣдствіи мнѣ
пришлось ее слышать изъ различныхъ источниковъ; и, наконецъ,
чтобы у меня не оставалось никакихъ сомнѣній, мнѣ разсказалъ
ее во всѣхъ деталяхъ служащій той самой больницы, гдѣ умерла
Федотьева.
Для полной характеристики того вліянія, которое подобный
явленія оказываютъ на такъ называемый «терроризмъ», я задамъ
читателю тотъ вопросъ, который возникъ у меня: «предположимъ,
что у васъ есть дочь, еще ученица, въ возрастѣ не болѣе 2 0 лѣтъ;
это ваше единственное дитя въ одинъ прекрасный день арестовано
по обвиненію въ политическомъ преступленіи, посажено въ тюрьму
и тамъ въ продолженіе года содержится въ одиночномъ заключеніи
безъ суда и слѣдствія; наконецъ, отъ тоски, горя и одиночества
она заболѣваетъ воспаленіемъ мозга и умираетъ; вавъ не поз'воляютъ закрыть глаза вашему ребенку, васъ даже обманываюсь
относительно времени погребенія; тогда вы отправляетесь въ нолицію и просите указать вамъ хотя бы, гдѣ погребена ваша дочь,
чтобы оросить слезами свѣжій холмъ надъ ея могилой,— и вамъ
сухо отвѣчаютъ: «это наше дѣло!» Что вы станете дѣлать?»
Дикая жажда мести за такой гнусный злодѣйскій ноступокъ,
конечно, недопустима съ нравственной точки зрѣпія, она про­
тивна завѣтамъ христіанства, она, строго говоря, преступна, но
она вполнѣ можетъ быть оправдана съ человѣческой точки зрѣнія.
К ен

н а н ъ.

Тюрьмы въ Россіи.

3

— 34 —

Не нужно быть кровожаднымъ злодѣемъ, чтобы мри такомъ нагломъ постѵпкѣ, противъ котораго не нмѣется въ рукахъ закопнаго орѵжія, броситься съ чѣмъ попало на палача. Говоря та ­
кимъ образомъ, я отнюдь не хочу оправдывать «террористе въ»
или защищать «политическія» убійства, совершаемыя въ борьбѣ съ деснотизмомъ. Мое намѣреніе заключается главнымъ
образомъ въ томъ, чтобы выяснить причины прискорбнаго соціальнаго явленія. Взявъ на себя такую задачу, я считаю себя
обязаннымъ открыто заявить всему міру все то, что русскіе
революціонеры могли бы выставить въ свою защиту, если бы
многіе изъ нихъ не сомкнули на вѣки свои уста, а голоса
живыхъ не были бы заглушены каменными стѣнами казематовъ.
Русское правительство имѣетъ за границей свои печатные органы
и своихъ представителей, которые разъясняюсь, въ случаѣ не­
обходимости, дѣйствія и приказы правительства, разумеется, съ
правительственной точки зрѣнія; оно можетъ защищаться противъ всѣхъ неосновательно возводимыхъ на него обвиненій. Русскіе же революціонеры заживо погребены во льдахъ и пустыняхъ далекой Сибири. Они могутъ лишь, если случайно среди
нихъ окажется какой-нибудь путешественнпкъ изъ свободной
страны, повѣдать 'ему свои страданія и горе съ просьбой разсказать о нихъ всему міру и отдать на его судъ всю свою
исторію.

Р у с с к ія п р о в и н ц іа л ьн ы я тю р ьм ы .

За исключеніемъ Петербурга, во всей Россіи нѣтъ ни одной
тюрьмы, которая бы съ самаго начала была предназначена дли
вдлитическихъ преступниковъ и была бы соотвѣтствуюіцимъ
образомъ оборудована. Лица, арестованный въ нровинціи но подозрѣнію въ политическомъ престунлеиіи, помещаются въ тѣ
тюрьмы, которыя устроены для грабителей, воровъ, фалыннвыхъ
мопетчиковъ и убійцъ, и которыя постоянно наполнены подобной
публикой. Правда, нолитнчсскіе отдѣлепы отъ обыкновенныхъ
уголовныхъ преступниковъ перегородкой, но, несмотря на это,
имъ все-таки приходится сильно страдать отъ чрезмѣрпаго переиолненія тюремъ, отъ плохой вентиляціи и отчаянныхъ гигіеническихъ условій, въ которыхъ находятся всѣ тюрьмы въ
Россіи. Какъ невыносимо ужасно устроены русскія тюрьмы, мо­
жетъ себѣ ясно представить лишь тотъ, кто самъ побывалъ въ
нихъ. Вполнѣ же точное нредставленіс о нихъ могутъ имѣть
лишь тѣ несчастные, которымъ пришлось провести тамъ нѣкоторое время. Многократно и министръ внутреннихъ дѣлъ н глав­
ный тюремный комитеп. дѣлали попытки, по внѣшности очень
серьсзныя и искрепнія, улучшить это ноложеніе; къ сожалѣнію
попытки эти имѣли очень мало успѣха.
Уже въ 18G7 г. баронъ Веліо, тогдашній начальник!» III
отдѣленія, въ своемъ отчетѣ министру внутреннихъ дѣлъ о посѣщеніи 4 9 ировинціальныхъ тюремъ, указалъ на замѣченныя
имъ беззаконія.
Онъ особенно указывалъ на то, что раздѣленіе отдѣльныхъ
классов!, арестованныхъ между собой едва проведено, что несо­
стоятельные должники номѣщаются вмѣсгѣ сь тягчайшими нре3*

* - 36 -

ступникамв; что заключенные не получаютъ достаточно одежды,
такъ что многіе изъ нихъ принуждены ходить босикомъ и въ
лохмотьяхъ; что заразные больные въ теченіе дня остаются къ
переиолнениыхъ каиерахъ безъ всякаго ухода; что больницы на­
ходятся въ крайне неудовлеткорительномъ положеніи; врачебная
помощь очень несовершенна; что арестованные иногда беззакон­
но содержатся подъ арестомъ долѣе назначеннаго имъ срока; что,
наконецъ, чины тюремной администраціи, за немногими исіш оченіями, нерадивы, неспособны и недостойны состоять на службѣ (Циркул. Мин. Вн. Д. губернаторам'!.. № 151, отъ 8 іюля
18G7 г.).
Черезъ дна года нослѣ этого членъ государствен наго совѣта
Коссоговскіи произвелъ ревизію тюремъ, иричемъ открылъ «мас­
су недостатковъ, злоупотребленій и иренебреженій къ требовапіямъ закона», о чемь точнѣе говорится въ циркуляр'!; губернаторамъ № 2 2 0 , отъ 18 августа 1 8 6 9 г. Въ этомъ циркулярѣ,
между прочимъ, говорится: «мииистръ внутреннихъ дѣль съ сожалѣніемъ усматриваете, что на большинство недостатковъ, замѣченныхъ членомъ государственная совѣта Коссогокскимъ, указывалъ еще и баронъ Веліо въ 1 8 6 7 г.» Другими словами: за
это время не послѣдокало никакого улучшенія.
Въ 1 8 7 2 г. (Цирк. № 8 4 ) министръ снока обращаете вниманіе губернаторовъ на то, что къ тюрьмахъ квѣренныхъ ихъ
управленію губерній по прежнему продолжаются всякіе безіюрядки и злоупотребленія. Оігь «съ сожалѣніемъ» указываете на
то, что никакого улучшенія въ ноложеніи тюремъ не замечается,
хотя но этому поводу издано уже семь циркуляронъ. Эти недо­
статки, впрочемъ, коренятся такъ глубоко, что не могутъ быть
устранены министерскими циркулярами, хотя бы послѣдніе были
составлены въ еще болѣе категорическомъ тонѣ.
Въ 1 8 7 9 г. министръ снова издалъ циркуляръ (№ 3 3 )
губернаторам^ побужденный къ этому отчетомъ сенатора Грота.
Снока обращаете онъ книманіе губернаторовъ на несоотвѣтствующее требованіямъ закона положепіе дѣлъ въ тюрьмахъ и тре­
буете принятія энергичныхъ мѣръ къ устраненію безпорядковъ
и къ точному соблюдепію закона. Вообще съ 1 8 5 9 по 1 8 7 9 г.
было издано не менѣе тринадцати нодобныхъ циркуляровъ и

— 37 —

семнадцать другихъ, въ которыхъ рѣчь шла объ отдѣльныхъ не
достатках!, и въ особенности о иереиолненіи тюремъ. Въ одномъ
изъ нослѣднихъ циркуляровъ указывается на то, что нѣкоторыя
изъ тюремъ переполнены настолько, что въ нихъ содержится
вдвое и втрое болѣе того числа лицъ, на которое онѣ были разсчитаны. Въ отчегѣ главнаго тюремнаго комитета за 1 8 8 3 г.
указывается, что въ Сѣдлецкой губернской тюрьмѣ, разсчитаннои
на 2 0 7 человѣкъ, содержится 4 8 4; въ Сувалкской содержится
4 3 3 вмѣсто 1G5 н въ Пстроковской 6 5 2 вмѣсго 125.
Изъ отчета главнаго тюремнаго управленія за 1882 г. можно видѣть, что во всей Россіи нѣтъ ни одной тюрьмы, гдѣ на
арестованнаго приходилось бы по одной кубической сажени воз­
духа. Вт, большинстве тюремъ на одного заключенная прихо­
дится не болѣе одной трети кубической сажени воздуха, а въ
нѣкоторыхъ тюрьмахъ даже не болѣе одной пятой. (Газета «С и­
бирь» 1 мая 1 8 8 3 г.).
Это переполненіе въ значительной степени слѣдуетъ поста­
вить на с.чей, медленности русскаго нравосудія; но еще болѣе
тому обстоятельству, что въ Россіи считается ирестунленіемт,
неимѣніе паспорта или просрочка его. Въ нѣкоторыхъ тюрьмахъ
отъ 2 5 ° /0 до 3 0 ° /0 содержащихся въ нихъ «ирестунннковъ»
составляютъ бродяги и безпаснортные. (Отчетъ Гл. Тюр. Управ,
за 1 8 8 4 г. стр. 1 7 ). Въ тюрьмахъ по всей Россіи въ 1884 г. содержа­
лось не мепѣе 7 9 2 .9 3 3 лицъ, изъ которыхъ 6 9 8 .4 1 8 были вы­
пущены на свободу, такъ что къ 1 января 1885 г. оставалось
въ тюрьмахъ 9 4 .5 1 4 человѣкъ. Изъ нихъ 2 6 .3 0 7 должны были
предстать передъ сѵдомъ (Отчетъ Гл. Тюр. Упр. за 1 8 8 4 г.
стр. 5 — 8).
Изъ упомянутыхъ циркуляровъ видно, что во многихъ
тюрьмахъ женщины не были иадлежащнмъ образомъ отдѣлены
отъ мущинъ; что надзиратели— мущины производили обыскъ
арестантокъ (цирк. № 3 3 ); что надзиратели за деньги проноси­
ли арестоианнымъ спиртные напитки (цирк. № 2 6 6 ); что тюремныя больницы находятся въ очень нлачевномъ состояніи,
слишкомъ малы и очень нецѣлесообразно устроены (цирк.
№ 1 5 1 ); что тюремныя зданія повсюду выстроены очень сквер­
но, колодези отравлены нечистотами, просачивающимися изъ по-

-Г -

38 —

мойпыхъ ямъ и ретирадовъ, воздухъ зараженъ всевозможными
міазмами (цирк. № 2 1 ); что больничные служителя настолько
забываютъ о своихъ обязанностяхъ, что ихъ приходится преда­
вать суду (цирк. № 3 3 ). Въ видѣ примѣра министръ приво­
дить случай, какъ тюремный врачъ въ одномъ изъ губернскихъ
городовъ • хотѣлъ облегчить страданія одного тяжелаго больного,
котораго проходяіцій транспорта оставилъ въ тюрьмѣ, тѣмъ,
что приказалъ его везти дальше, хотя тотъ уже совсѣмъ умиралъ. Несчастный, правда, прожилъ еще довольно долго и
добрался до слѣдующаго этапа, въ 25 километрахъ отъ города
(цирк. № 1 51 ).
Такимъ образомъ провинціальныя тюрьмы, пользуясь выраженіемъ министра, находятся въ «очень неудовлетворителыюмъ состояніи». Но, несмотря на это, циркуляры министра даютъ далеко
не точное представленіе о томъ, что наблюдается въ действи­
тельности. Лицамъ, которыя ревизовали тюрьмы, какъ, напр., баронъ
Веліо и Коссаговскій, онѣ естественно всегда показываются въ л учшемъ состояніи, чѣмъ обыкновенно. Губернаторы и тюремная администрація получаютъ обыкновенно извѣстіе о нрибытіи ревизора
заранѣе и нмѣютъ достаточно времени для того, чтобы привести
тюрьму въ нѣкоторый норядокъ. Да и ревизія подобнаго рода
производится слишкомъ формально и поверхностно, такъ что ревизоръ
замѣчаетъ лишь тѣ недостатки, которые положительно быотъ
въ глаза. Выражепія «беззаконіе» и «очень неудовлетворительное
состояпіе», въ которыхъ ревизоры высказываютъ министру свои
впечатлѣнія, являются во всякомъ случаѣ слишкомъ мягкими.
Для того, чтобы изобразить действительное положение вещей, мпѣ
кажется, словъ подобрать нельзя.
Однако, если мы хотимъ познакомиться съ русскими тюрьмами
болѣе близко, чѣмъ это позволяюсь сдѣлать министерскіе цирку­
ляры, мы не должны всецѣло полагаться на оффиціальныя данныя.
Изрѣдка находится безстрашный и честный тюремный чиновникъ,
который не можетъ равнодушно взирать на то горе и тѣ злоупотребленія, свидѣтелемъ коихъ ему приходится быть. Самъ онъ не
нмѣетъ достаточной власти, чтобы помочь злу; онъ прекрасно,
кромѣ того, знаетъ, что всѣ допесенія начальству останутся безъ
иослѣдствій, и полому пытается найти удовлетвореніе хотя бы

— зя —
въ опубликованы результатовъ своихъ наблюденій въ какой-либо
газетѣ, если, конечно, разрѣшитъ цензура.
И. Рева, чиновникъ одной изъ губерпскихъ тюремъ въ ct.верной полосѣ Европейской Россіи, опублико'валъ въ 1 8 8 5 г. въ
«ІОридическомъ Вѣстникѣ», органѣ совѣта московскихъ присяжныхъ повѣренныхъ, двѣ болыпія, тщательно обработанныя статьи,
подъ общимъ заглавіемъ: «Русская тюрьма и ея жизнь». В ънихъ
набросана гораздо болѣе мрачная картина злоупотребленій и без­
нравствен пости, царящихъ въ тюрг.мѣ, чѣмъ та, которая развер­
тывается передъ нашими глазами на основаніи циркуляровъ ми­
нистра. Авторъ прямо говоритъ, что законы, которые должны
регулировать тюремные порядки, оказываютъ на нихъ едва замѣтпое вліяніе, и можно даже предположить, судя по происходя­
щему въ тюръмѣ, что никакихъ предписаній закона даже и не
сущ ествуете. «Добрыя девять десятыхъ статей закона, относя­
щихся къ тюремному дѣлу, говоритъ онъ: «не исполняются вовсе,
а остальная— десятая исполняется вовсе не такъ, какъ требуете
этого законъ!». Затѣмъ онъ пересчитываете всѣ законы, содержащіеся въ XIY томѣ Свода законовъ, объ управленіи тюрьмами
и указываете, что въ той тюрьмѣ, гдѣ онъ производилъ свои
наблюденія, исполняется только одинъ изъ нихъ, да и то лишь
по внѣшности. И этотъ порядокъ наблюдается, какъ онъ утвер­
ж даете, не въ одной тюрьмѣ, а, за немногими отступленіями, во
всѣхъ. Тюрьма, которую описываете Рева, была въ 1 8 8 0 г. «малепькимъ царствомъ, въ которомъ высшимъ закопомъ была воля
смотрителя и въ которое или не смѣла или не желала вступать
ничья нога изъ высшихъ губернскихъ властей». Прокуроръ, обя­
занный по закону бывать въ тюрьмѣ каждую пятницу, заглядывалъ туда всего одинъ-два раза въ годъ, тюремный врачъ не за­
ботился о санитарномъ ноложеиіи тюрьмы и не наблюдалъ
за пищей, одеждой и образомъ жизни арестованныхъ, а доволь­
ствовался лишь бѣглымъ обходомъ больницы разъ въ недѣлю.
Священникъ, обязанный посѣщать тюрьму по крайней мѣрѣ два
раза въ недѣлю для обучеиія невѣжественпыхъ арестантовъ и для
служенія обѣдни, не появлялся тамъ никогда. Мастерскія содер­
жались къ полномъ безпорядкѣ;' арестанты большую часть вре­
мени проводили въ куреньѣ, игрѣ въ карты, спорахъ и дракахъ

— 40 —

вмѣсто того, чтобы работать. Надзоръ существойалъ только для
виду; арестанты могли дѣлые дни проводить въ городѣ, отыскивая
себѣ работу, доходами съ которой они должны были покрывать
собственныя потребности, а изъ оставшпхся денегъ часть шла въ
пользу чиновниковъ, разрѣшившихъ имъ выходъ изъ тюрьмы.
Торговля спиртными напитками производилась совершенно откры­
то, а примѣръ пьянства подавалъ самъ начальникъ. Смотря по
расположен™ духа, онъ налагалъ на арестованныхъ взысканія и
обыкновенно самъ же приводить въ исполненіе свои приговоры,
причемъ билъ арестантовъ кулакомъ по лицу. Тюремный комитетъ, на обязанности котораго лежало наблгоденіе за всѣмъ про­
исходящим!. въ тюрьмѣ, не подавалъ никакихъ признаков!, жизни.
Но мнѣнію Рева, «это не живое учрежденіе, а фикція, нѣчто до
нослѣдней степени мертвенное и инертное».
Совершенно невѣроятно, чтобы такіе порядки могли суще­
ствовать хотя бы въ одной тюрьмѣ въ Россіи, но статья, изъ
которой мы заимствовали всѣ вышеприведепныя свѣдѣнія, напи­
сана чиновникомъ, подписавніимъ подъ нею свое полное имя: на­
печатана эта статья въ первомъ юридическом!» оргапѣ въ Россіи
и была дозволена московской цензурой. Было бы несправедливо
думать, что высшіе чины провинціальной администраціи не дѣлали нопытокъ къ устраненію подобнаго рода безобразій. Но всѣ
эти попытки сводились не къ тому, чтобы поставить на подоба­
ющее мѣсто требованія закона, а вытекали только изъ капризовъ
адмипистраціи, почему никакихъ удовлетворительных!, результатовъ и не могло получиться.
Каждый изъ чииовъ высшей провинціальной администраціи
имѣетъ свои собственныя воззрѣнія, которыя сильно отражаются
на режимѣ каждой отдѣлыюй тюрьмы. За время съ 1 8 8 0 по
1 8 8 5 г., вслѣдствіе непрерывной смѣны губернаторовъ, въ тюрьмѣ,
описанной Рева, перемѣнилосъ также два начальника, что по­
влекло за собой пятикратныя корепныя перемѣны въ системѣ
унравленія тюрьмой. «Что же возможно при такомъ положеніи
дѣла, кромѣ полнѣйшей дезорганизаціи и неурядицы!» «Тюрьма,
управляемая подобнымъ образомъ, прекрасно иллюстрируетъ нзвѣстную пословицу: «у семи нянекъ дитя безъ глазъ».
Изъ статьи Рева совершенно незамѣтно, чтобы авторъ дѣлалъ

— 41 —

какія-либо попытки къ улучшенію тюремнаго режима въ той
тюрьмѣ, которую онъ онисываетъ. Что чиновники пытались иногда,
на свой рискъ и страхъ, произвести кое-какія реформы, видно
изъ статьи помощника прокурора Тимофеева, опубликованной въ
томъ же журналѣ въ 1 8 8 2 г. *). Въ этой статьѣ онъ сообщаетъ
о своихъ уеиліяхъ устранить различные недостатки, которые ему
пришлось наблюдать въ одной изъ тюремъ того района, въ которомъ онъ служилъ.
«Тюремный замокъ», пишетъ онъ, былъ старинный, прежней
конструкціи, съ темными сѣнямн и корридорами, безъ всякой
вентиляціи. Воздухъ заражался постоянно міазмами и нестерпимою
вонью, отъ устроенныхъ посреди двора ретирадныхъ мѣстъ и по ■
мойиыхъ ямъ. Непривычному человѣку трудно было выносить
атмосферу арестантскихъ номѣщеній».
Когда онъ, по обязанностямъ службы, познакомился съ этой
тюрьмой, въ ней содержалось двойное, а иногда и тройное ко­
личество арестованныхъ противъ того числа, на которое она
была первоначально разсчитана. Двѣ трети арестованныхъ не
находили себѣ мѣста па нарахъ и иринулгдены были спать въ
повалку па грязиомъ полу, безъ иодушекъ, одѣялъ или как ихъ
бы то ни было ностельныхъ принадлежностей. Отъ десяти до
двадцати нроцентовъ заключенныхъ вслѣдствіе этого, а также
благодаря неудовлетворительиымъ гигіеническимъ условіямъ
тюрьмы, постоянно были больны, такъ что даже въ одно
лѣто свирѣнствовали двѣ энидеміи тифа. Ваня при тюрьмѣ
была столь ветхой постройки, что начальникъ даже занретилъ
пользоваться ею, иочему заключенные принуждены были
мыться въ нереполненпыхъ камерахъ и цритомъ безъ мыла.
Одежда доставлялась но тому числу арестаптовъ, на которое
тюрьма была первоначально разсчитана, такъ что всегда поло­
вина или даже двѣ трети арестаптовъ принуждены были ходить
нъ лохмотьяхъ и сильно страдали отъ паразитовъ. Зимою, даже
тогда, когда температура опускалась до 2 5° С., они принуждены
были работать босикомь на открытомъ воздухѣ. ІІровизія въ
') Тимофеевъ. Юрид. Вѣстн. 1882 г. № 6. Стр. 284—300. <•Тю­
ремные порядки».
а

j

! с С У *.. -... ѵ ь
:Ä Л і

j t. j . .‘а -ja
j**.. ü. И. Л £

— 42 —

тюрьму поставлялась городскимъ головою, сбывавшись арестангамъ залежалый товаръ, который отказывались брать его. поку­
патели. Члены тюремнаго комитета собирались лишь разъ къ
полгода и даже не знали ничего о своихъ обязанностяхъ. Гу­
бернское тюремное отдѣленіе имѣло въ годъ одно-два засѣданія,
а къ остальное время веденіе текущихъ дѣлъ поручалось невѣжественному писцу, который также ничего не дѣлалъ. Священнилъ,
который долженъ былъ заниматься обученіемъ арестантовъ, а но
коскресеніямъ служить вт, тюрьмѣ обѣдню, былъ въ тюрьмѣ
лишь разъ нъ годъ, да и то послѣ настоятельныхъ требованій
исправника «для соблюденія формальности». Тюремщики, нолучавшіе отъ 6 до 8 рублей лсалоканья къ мѣсяцъ, исполняли
всевозможный норученія для тѣхъ арестантовъ, у которыхъ водились деньги. Одинъ изъ надзирателей, напялъ даже прости­
тутку, которую каждую ночь и приводилъ къ тюрьму; деньги,
зарабатываемый ею, шли въ его пользу.
Если бы Тимофеевъ былъ слабымъ, робкимъ и эгоистическимъ человѣкомъ, то онъ, конечно, ограничился бы тѣмъ же,
что дѣлалн и другіе, а именно, возможно рѣдко посѣщалъ бы
тюрьму, отзывался бы о ней въ годовыхъ отчетахъ, какъ объ
«очень неудовлетворительной» и успокаивалъ бы свою совѣсть
тѣмъ, что ответственность за всѣ безиорядки лежитъ не на немъ,
а на начальникѣ тюрьмы, на врачѣ, свящеВникѣ, тюремномъ
комитетѣ, городскомъ головѣ, губернскомъ тюремномъ отдѣленіи, иснравникѣ, прокурор!., губернаторе и правительстве.
Къ счастью Тимофеевъ былъ не такимъ человѣкомъ. Когда
на него была возложена обязанность инспектировать тюрьмы,
онъ сперка поступи.тъ, какъ было принято, и аослалъ въ тюрем­
ное упракленіе жалобу на безпорядки, царикшіе въ тюрьмѣ. По
обыкнокенію жалоба была положена подъ сукно. Со второй ж а ­
лобой произошло то же самое. Во кремя тифозной энидеміи,
однако, ему удалось добиться содѣйсткія уѣзднаго врача, кмѣстѣ
съ которымъ они заставили тюремную адмипистрацію устроить
кое-какія вентиляціонныя приспособленія въ камерахъ для за­
ключенныхъ. Затѣмъ онъ получилъ разрѣшеніе отъ уѣздной
управы взять изъ земской аптеки 36 фунтовъ мѣднаго купо­
роса для дезинфекціи камеръ. Это, ноложимъ, былъ очень незна­

— 43 —

чительный успѣхъ, но и то было, все-таки, хорошо для тюрьмы,
которая въ продолженіе десяти лѣтъ не видала ничего подобнаго.
Затѣмъ онъ обратилъ вниманіе на ветхую баню. Цѣлый
годъ шла переписка съ начальствомъ, было составлено три плана
и смѣты на постройку новой бани, которые пересылались изъ
этого города въ Петербургъ и обратно, три раза пріѣзжалъ сюда
губернскій архитекторъ, ноѣздки котораго стоили, по крайней мѣрѣ
половину потребной на устройство бани суммы,— и лишь нослѣ всего
этого упрямому Тимофееву было, наконецъ, отпущено необходи­
мое количество лѣса для постройки и было разрѣшено для этой
цѣли воспользоваться трудомъ незанятыхъ арестантовъ. Черезъ
какихъ-нибѵдь двѣ педѣли арестованные могли уже мыться
въ банѣ.
Затѣмъ онъ обратилъ вниманіе на одежду. Спустя немного
времени послѣ назначенія Тимоѳеева тюремнымъ инспекторомъ,
къ нему пришла масса арестантовъ, блѣдныхъ и изможденныхъ
отъ безсонницы, одѣтыхъ въ сгнившее изодранное платье, кото­
рое они носили, не снимая, въ продолженіе цѣлаго мѣсяца.
«Взгляните, сказали они, звѣрь заѣлъ насъ».— «Положительно
страшно было смотрѣть на то количество «звѣря», которое было
на нихъ», замѣчаетъ Тимофеевъ. Послѣ этого Тимофеевъ послалъ
своему непосредственному начальнику, прокурору окружно­
го суда, нѣсколько донеееній одно за другиМъ, указывая въ
нихъ на ужасныя страдаиія арестованныхъ и нрося, если воз­
можно, выдать арестантамъ одежду, на которую они имѣютъ
законное право. Членъ суда отвѣтилъ, что «донесенія приняты
къ свѣдѣнію и въ назначенное время все будетъ исполнено на
основаніи закона». Тѣмъ дѣло и кончилось. Затѣмъ Тимофеевъ
обратился къ высшей губернской администраціи и настойчиво
просилъ сдѣлать хоть что-пибудь для устраненія тѣхъ безобразій, которыя приносятъ позоръ администраціи и сдѣлались уж е
совершенно невыносимыми для арестантовъ. Въ отвѣтъ онъ лолучилъ слѣдующее: «безпорядки, на которые вы жалуетесь, не
представляютъ никакого' исключенія, они наблюдаются во всѣхъ
русскихъ тюрьмахъ и не могутъ быть устранены отдѣльными
мѣропріятіями».

_

44 —

Тогда Тимофеевъ, чтобы наглядно демонстрировать началь­
ству тѣ страданія, которыя испытываюсь арестанты отъ паразитовъ, снялъ съ одного изъ арестованныхъ одежду, зашилъ ее,
вмѣстѣ съ миріадами насѣкомыхъ, въ холстъ и отправилъ эту
посылку за своею печатью къ прокурору окружного суда, не добавпвъ ни одного слова въ объясненіе.
Этотъ смѣлыи поступокъ возымѣлъ дѣйствіе. Необходимая
одежда была доставлена, но, впрочемъ, при «отношеніи» отъ
прокурора, въ которомъ послѣдній нашелъ поступокъ свое­
го подчиненная «совершенно неприличнымъ*. Тимофеевъ заканчпваетъ свою статью замѣчаніемъ, что тотъ помощникъ про­
курора, который пожелаетъ добросовѣстно исполнять свои обя­
занности согласно закона 1 8 6 4 г. о тюремной реформѣ, «создастъ
себѣ личныхъ враговъ и пріобрѣтетъ репутацію безпокойпаго человѣка» (Юрид. Вѣстн. Л» 6 отъ 1 іюпя 1 8 8 2 г.).
Я изложилъ здѣсь содержаніе статьи Тимофеева не съ той
цѣльто, чтобы привлечь вниманіе читателя къ страданіямъ а р е­
стованныхъ,— эти страданія— лишь капля въ морѣ скорби,— но
для того, чтобы совершенно опредѣлеино указать на .нѣкоторые
недостатки царящей повсюду системы тюремнаго распорядка. Везобразія. противъ которыхъ отвалено, по безполезно боролся Ти­
мофеевъ, по откровенному признанію губернскихъ властей, встрѣчаются во всѣхъ русскихъ тюрьмахъ и не могутъ быть устра­
нены отдѣльными мѣропріятіями. Во всякомъ слѵчаѣ было бы
несправедливо и поспѣшно дѣлать отсюда выводъ, что всѣ безъ
исклгоченія русскія тюрьмы находятся въ такомъ скверномъ состояніи, какъ и вышеописанная; по я думаю, что безъ всякой
ошибки можно утверждать, что въ Россіи существуютъ десятки,
а, можетъ быть, даже и сотни тюремъ, болѣе или менѣе близ­
ки хъ къ этой. На основаніи оффиціальныхъ данныхъ самого
правительства можно показать, что тюрьма, описанная Тимофеевымъ, не представляетъ никакого исключенія и не является
чѣмъ-то необычайнымъ.
Въ 1884 г., по отчету тюремнаго управленія. въ Россіи
было 1 4 4 тюрі.мы съ процентомъ заболѣваемости свыше 2 0 ° /0,
5 2 — свыше 30°/о, 2 5 — свыше 4 0 ° /0, и 8 — свыше 5 0 ° /о. Въ
Кутаисской тюрьмѣ нроцентъ этотъ равнялся даже 72. (Отчетъ

— 45 —

за 1 8 8 4 г., стр. 2 1 6 — 2 1 8 ). При этомъ еще не приняты со­
вершенно во вниманіе случаи незначительным, заболѣваній. Это
яветвуеть изъ того, что въ 5 5 тюрьмахъ болѣзнь каждаго боль­
ного продолжалась въ среднемъ по 4 0 дней, а въ пѣкоторыхъ
даже по 17 недѣль (Отч. за 1 8 8 4 г., стр. 2 2 1 ). Больные
скорбѵтомъ встрѣчались въ 2 2 3 тюрьмахъ, а въ 19 они даже
составляли болѣе 1 0 °/0 всего числа больныхъ (Отч., стр. 2 2 2 и
прилож. къ отчету стр. 1 — 1 2 9 ). Въ однихъ только петербургскихъ тюрьмахъ за 1884 г. былъ констатированъ 391 случай
скорбута, причемъ въ это число не входятъ еще Петропавлов­
ская н ІІІлиссельбургская крѣпости. (Отч., ирил. стр. 6 9 — 1 1 7 ,
1 2 4 ). Тюремные врачи пытаются объяснить столь большую рас­
пространенность скорбута слѣдующими двумя обстоятельствами:
1) тѣиъ, что больные приносятъ болѣзнь въ тюрьму съ воли и
2) заразительностью скорбута (стр. 2 3 4 — 2 3 6 ). Тифъ, являющійся главнымъ образомъ слѣдствіемъ неряшливости и переполненія, наблюдался въ 3 3 6 тюрьмахъ, но только въ 45 изъ нихъ
далъ свыше 2 0 заболѣваній. Такъ въ Одессѣ зарегистрировано
5 8 случаевъ, въ Харьковѣ— 7 3 , въ Саратовѣ— 12 1 , въ Петер­
бург!,— 1 5 8 , въ Варшавѣ— 2 6 1 , въ Перми-- 4 8 4 , въ Москвѣ—
1 2 0 6 . Въ 17 тюрьмахъ тифъ проявился въ видѣ эпидеміи и
въ одной далъ даже 94°/о всѣхъ заболѣвшихъ.
Въ тюремныхъ больницахъ за 1 8 8 4 г. было пользовано
8 9 .5 2 3 больныхъ, включая сюда и 7 0 0 сумасшедшихъ; число
дней, нроведенныхъ всѣми больными въ больницахъ, равняется
2 .0 5 5 .5 2 4 . Въ среднемъ въ каждой тюрьмѣ было 1 0 4 тяжелыхъ случая съ 2 .3 2 5 днями (Отч., стр. 2 1 3 ). Разъ сама оффиціальная статистика приводитъ подобныя цифры, то, мнѣ ка­
жется, можно и не доказывать уже, что тюрьма, описанная
Тимофеевымъ, не представляетъ никакого исключенія.
Чувство тоски, униженія, горя, которое долженъ испытывать
всякій интеллигентный человѣкъ въ подобная рода тюрьмѣ,
усугубляется еще тѣмъ, что самые тяжкіе уголовные преступ­
ники не вполнѣ изолированы отъ политических!,. Одиночные камеры
были первоначально предназначены для преступниковъ, отличав­
шихся буйнымъ поведеніемъ.Такъ какъ это случается часто и теперь,
а число одиночныхъ камеръ очень не велико, то молодой невин­

— 46 —

ной дѣвушкѣ, арестованной за «неблагонадежность», часто при­
ходится сидѣть въ сосѣдствѣ съ какой-нибудь самой отчаянной
преступницей, оскорбляющей дѣвпческій слухъ всевозможными
площадными ругательствами. Въ Сибири мнѣ пришлось познако­
миться со многими молодыми женщинами, которыя рассказывали
мнѣ объ этомъ, и со многими другими, которыя стыдились разсказывать постороннему человѣку о томъ, что имъ приходилось
слышать въ тюрьмѣ.
Одиночныя камеры служатъ также для изолированія оспенпыхъ и другихъ заразныхъ больныхъ. Въ больпшнствѣ русскихъ
тюремъ больница состоитъ или изъ одной большой палаты, или
изъ иѣсколькихъ палатъ, соединенныхъ между собою дверями,
что дѣлаетъ полную изоляцію заразныхъ больныхъ совершенно
невозможною. Чтобы найти какой-нибудь исходъ изъ этого, за­
разныхъ больныхъ размѣщають по одиночным !, камерамъ, рядомъ
съ камерами «политическихъ», причемъ прислуживаюсь имъ
одни и тѣ же сторожа.
Въ больницахъ, «политическіе», заболѣвшіе нервнымъ разстройствомъ или восналеніемъ мозга (какъ то, такъ и другое часто
является слѣдствіомъ одиночества и сильнаго нервнаго напряженія) лежать въ камерахъ, которыя служатъ также и для содержанія сумасшедшихъ. Легко можно себѣ представить, какъ дол­
жны дѣйствовать бормотанія и неистовыя завыванія сѵмасшедшихъ на разстроеиные нервы больного, чувствующаго, можетъ
быть, уж е, что и его умственный способности находятся не въ
порядкѣ, и принуждеинаго слушать и видѣть на дрѵгихъ то,
чего онъ болѣе всего опасается и для себя. Судя но тому, что
мнѣ пришлось слышать, такое сосѣдство пагубнѣе всего отра­
жается на молодыхъ нервныхъ жепщинахъ, которыя уж е, бла­
годаря одиночеству, обыкновенно заболѣваютъ хронической ф ор­
мою истеріи.
Ко всѣмъ страданіямъ и лишеиіямъ, которыя принуждены
испытывать «политическіе» во время заключения въ тюрьмѣ, часто
присоединяется еще беззаконно жестокое обращевіе съ ними со
стороны грубыхъ и занальчивыхъ чиновниковъ.
Въ Кіевской тюрьмѣ въ 1 8 7 9 г. содержались два «политическихъ»— Избицкій и Беверлей. Оба они были англичане, но

— 47

родились нъ Россіи. Лѣтомъ 1 8 7 9 г. эти молодые люди сдѣлалн
попытку къ побѣгу,— такъ какъ совершенно нельзя было ожи­
дать, что надъ н и м и скоро состоится судъ,— при помощи подкопа
подъ стѣны тюрьмы. Цѣлую недѣлю они неутомимо работали при
помощи оловянныхъ черенковъ отъ ножей, кусковъ дерева и дру­
гихъ примитивныхъ орудій, доступныхъ имъ. Работа производи­
лась непрерывно въ теченіе цѣлой ночи. Вынутую землю они
- переносили въ камеры и прятали ее въ пространств'!; подъ поломъ, доски котораго утромъ они самымъ тщательнымъ образомъ
уврѣпляли на дрежнемъ мѣстѣ. Такимъ способомь имъ удалось
скрыть отъ надзирателей дриготовленія къ побѣгу.
Наконецъ, нодкопъ былъ готовъ. Конецъ его находился въ
нѣеколькихъ футахъ отъ поверхности земли и на такомъ разстояніи отъ тюремной стѣны, которое было вполнѣ достаточно для
успѣха. Они ожидали только болѣе темной ночи для выполнепія
своего плана. Но въ эго время тюремная администрація носѣтила
камеры въ отсутствіе заключенныхъ и открыла нодкопъ. Ыачальникъ тюрьмы рѣшилъ наказать молодыхъ людей такъ, чтобы
другимъ арестованньімъ впредь не повадно было слѣдовать ихъ
примѣру. ІІоэтому, вмѣсто того, чтобы перевести ихъ въ другія
камеры и такимъ образомъ помѣіпать бѣгству, онъ оставилъ ихъ
въ полной увѣреиоети, что ихъ плапъ не открьггъ, а при вы­
ход!; изъ подкопа устроилъ засаду. Бѣг.іецы воспользовались бли­
жайшей темной почыо для выполненія своего плана и при вы­
ход!; изъ подкопа были встрѣчены ружейнымъ залпомъ. Беверлей былъ убить на мѣстѣ, а Избицкій, тяжело раненый, снова
былъ воа,воренъ въ тюрьму. Окровавленный трупъ Беверлея былъ
оставленъ на мѣстѣ его смерти до вечера слѣдующаго дня, какъ
разъ подъ окнами тюрьмы, для устрашенія прочихъ арестованныхъ.
Ссыльная, разсказывавшая мнѣ эту исторію, бывшая лучшимъ
другомъ Беверлея, утромъ послѣ этой трагедіи покинула Кіевскую
тюрьму, чтобы отправиться въ ссылку въ Сибирь. Она была при­
нуждена пройти мимо трупа того человѣка, котораго, по ея сло­
вамъ, любила «больше родного брата». Никто, вѣроятио, не усумиится назвать это коварное и хладнокровное нападеніе такимъ
же позорнымъ и гнуснымъ убійствомъ, какъ если бы начальникъ
тюрьмы задушилъ арестованная въ камерѣ во время сна. Конеч­

— 48 —

но, такіе случаи даже въ русскихъ тюрьмахъ являются исключеніемъ. Но что во всякомъ случаѣ иодобнаго рода дѣйствія со
стороны тюремнаго начальника не являются совершенно единич­
ными, доказывается циркуляромъ министра внутреннихъ дѣлъ,
разосланным'!, губериаторамъ 9 февраля 187Ü г., въ которомъ
министръ, указывая на подобный же случай, ревомендуетъ тю ­
ремной администраціи болѣе мягкое отношеніе къ заключенным'!.,
такъ какъ она не только «сквозь пальцы смотритъ на преетупленія,
но даже сама совершаетъ ихъ». Министръ также указываете, что
«иодобнаго рода отношеиіе не обусловливается какими либо осо­
быми сторонами тюремнаго режима и не согласуется ни съ цѣлями тюремнаго заключенія, ни съ достойнствомъ чиновниковъ;
но сильно ирепятствуетъ нравственному иснравленію арестован­
ныхъ».
Дѣйствіс, которое подобные случаи производить на нолитическихъ заключенныхъ, имѣвшихъ несчастіе быть арестованными въ
ировинціи, не требуете дальнѣйншхъ объясненій. Въ упомянутой
уже статьѣ Тимофеевъ совершенно справедливо замѣчаетъ:
«ограничивая но необходимости свободу заключенныхъ, парализируя волю и ставя ихъ въ обстановку строгой тюремной дисци­
плины, законъ въ то же время долженъ гарантировать арестан­
там!. тѣ права, которыя имъ принадлежать по закону. А важнѣйшее изъ этихъ правъ,— право на сносное человѣческое сѵіцествованіе, суіцествованіе въ стѣнахъ тюрьмы безъ риска потерять
или разстроить свое здоровье не можетъ быть осуществлено въ
болынинствѣ нашихъ тюремъ. Это въ особенности относится къ
тѣмъ захолустным!., заброшенным!, и чуть не забытымъ тюрьмамъ, куда рѣдко, рѣдко заглядываетъ какая-нибудь экстраорди­
нарная власть и гдѣ арестанты не живутъ, а пресмыкаются въ
грязи, въ нечистотѣ, голодѣ и холодѣ». (См. «Юридически!
Вѣстникъ», 1 8 8 2 г. № 6).
Если законъ создаетъ «невыносимый условія жизни» для
воровъ, убійцъ, преступниковъ, стоящихъ вообще очень низко въ
культурномъ отношеніи и отличающихся грубостью характера, и
нриговоренныхъ притомъ къ этому законнымъ иутемъ, то слѣдуетъ ли изъ этого, что тому же режиму нужно подвергать и
молодыхъ образованныхъ юношей и дѣвушекъ, не совершившихъ

— 49 —

никакого нрестуиденія, противъ которыхъ нѣгь никакихъ уликъ
и къ которымъ въ большинетвѣ случаевъ не можетъ быть предъяв­
лено никакого другого обвиненія, кромѣ того, что они «стре­
мятся въ болѣе или менѣе отдаленном!, будущемъ къ ниснроверженію существующаго строя?».
Лишенія, униженія и безчисленныя мелкія страданія, кото­
рымъ подвергаются нолитическіе во время заключенія, смягчают­
ся немного возможностью войти въ тайиыя сношенія съ сосѣдями но камерѣ. Правда, эти сношенія строго запрещены закономъ,
и арестованный, уличенный въ этомъ, подвергается суровом)
дисциплинарному взысканію. Но тѣмъ не менѣе, переговоры ве­
дутся во всѣхъ тюрьмахъ Россіи, за исключеніемъ, можетъ быть,
Шлиссельбургской крѣпости. Тюремные надзиратели все время бо­
рются всѣми возможными средствами для того, чтобы прекратить
это «зло», но остроѵміе, настойчивость и выдержка арестоваиныхъ дѣлаютъ тщетными всѣ ихъ попытки. Даже въ теммыхъ,
строго охраняемыхъ казематахъ ІІетронавловской крѣпости было не­
возможно, какъ оказалось внослѣдствіи, лишить заключенныхъ это­
го источника утѣшенія, взаимной поддержки и ободренія.
ІІолитическіе заключенные переговариваются между собою глав­
ными. образомъ при помощи «перестукивапія«. «Перестукиваются»
при помощи опредѣленнаго числа ударовъ въ стѣну, нричемъ из­
вестное число ударовъ соотвѣтствуетъ опредѣленноіі буквѣ алфа­
вита. Искусство «перестукиванія» за послѣднее время сдѣлалось
извѣстнымъ въ Россіи очень мпогимъ лицамъ, въ особенности
изъ числа «неблагонадежныхъ». Въ первыя времена революціоннаго движенія, когда понятіе о « пеблагонаделспости» еще не
пользовалось широкимъ распространеніемъ, искусство «перестуки­
ваться» черезъ толстую стѣну было знакомо очень немногимъ.
Обыкновенно знакомы съ нимъ были тягчайшіе уголовные пре­
ступники, которые, по ихъ собственнымъ словамъ, «прошли огонь,
и воду, и мѣдныя трубы» и знакомы по крайней мѣрѣ съ по­
ловиною русскихъ тюремъ.
Извѣстный русскій романистъ, который былъ два раза въ ссылкѣ въ Сибири и шесть разъ сидѣлъ въ заключеніи, разсказываль
мнѣ, что, будучи арестованнымъ въ первый разъ, онъ не имѣлъ ни­
какого понятія о существовали «стукового алфавита». На друК с н н а н ъ.

Т ю рьм ы в ъ Р о с с іи .

4

— 50 —

гой день иослѣ ареста онъ услышалъ легкій стукь въ стѣну, пзъ
сосѣднсй камеры и принялъ эхо лишь за указаніе того, что и
въ ней кто то сндитъ, и не обратилъ на это никакого вниманія. Но легкіе удары все время продолжались и отдѣлялпсь и з­
вестными паузами, такъ что ему, наконецъ, пришло въ голову,
что его сосѣдъ хочетъ разговаривать съ нимъ при помощи перестукиванія.
Онъ не зналъ, но какой системѣ груинируютея удары, но предположилъ, что они соотвѣтствуютъ порядку буквъ въ алфавитѣ,
такъ что, наир., одинъ ударь означаете а, два — б и т. д. Воснользовавшись своей догадкой, онъ съ радостью нашелъ, что уда­
ры еосѣда означаюсь: «понимаете?» Тѣмъ ж е снособомъ онъ от­
в ети л а «да». Когда онъ далъ этотъ краткій отвѣтъ, то ему сдѣлалось ясныяъ, что при такомъ способѣ разговора, они успѣютъ
въ недѣлю обмЬняться одной— двумя мыслями. Его собесѣдникъ.
повидимому, не унывалъ, но сейчасъ же «простучалъ» фразу:
«я научу васъ лучшему способу. Слѣдите за мной». Затѣмъ іюслѣдовалъ отчетливый стукъ въ углу комнаты, а затѣмъ послы­
шался шорохъ отъ этой точки, по направленно къ двери на вы­
соте человѣческаго роста. Было похоже на то, какъ будто бы сосѣдъ какимъ - то твердымъ предметомъ проводилъ по стѣнѣ го­
ризонтальную линію. Затѣмъ, послѣ короткой паузы, послѣдовали два отчетливыхъ удара, а повторившееся снова цараианіе за­
ставило предположить, что сосѣдъ проводите новую линію, па­
раллельную первой, только расположенную нѣсколько ниже. Про­
ведя такимъ образомъ семь горизонтальныхъ линій, съ проме­
жутками около фута одна отъ другой, нричемъ начало каждой
он ь обозпачалъ соотвѣтственнымъ чнсломъ отчетливыхъ ударовъ,
сосѣдъ иачалъ въ такомъ же порядкѣ проводить шесть вертикальныхъ линій, обозначая ихъ, какъ и раньше; эти линіи пе­
ресекались съ горизонтальными, образуя нѣчто въ родѣ большой
шахматной доски. Когда это было сдѣлано, у нашего писателя
уже мелькнула мысль о цѣли получившихся квадратиковъ; такъ
что прежде, чѣмъ сосѣдъ успѣлъ простучать: «клѣточный алфа­
в и те», онъ уже иачалъ чертить на полу своей камеры подобный
ж е рисунокъ, вставляя буквы алфавита въ соотвѣтственные
квадратики.

— 51 —

Такимъ

образомъ у него получился слѣдующій алфавитъ:
1

2

3

4

5

1

а

б

в

г

д

о

е

ж

3

и

1C

3

л

м

н

О

II

4

Р

с

т

У

ф

5

X

ц

ч

ш

щ

I)

і»і

ь

э

ю

я

"

Сосѣдъ его, давъ ему вѣкоторое время для того, чтобы набро­
сать рисунокъ, началъ снова стучать, группируя удары такимъ
образомъ, чтобы они указывали квадратикъ, въ которомъ нахо­
дится нужная буква. Такъ напр., 2 удара, за которыми послѣ не­
большой паузы слѣдовали 5 ударовъ, указывали на то, что нуж­
ная буква находится во второмъ горизонтальномъ и въ пятомъ
вертикальномъ ряду, т. е. указывали ва букву к.
Первый вопросъ, предложенный неизвѣстпымъ, былъ слѣдующій: «кто вы такой?» что выстукивается такимъ образомъ: 2 — 5,
4— 3, 3— 4, 1— 3, 6— 1, 4 — 3, 1— 1, 2 — 5, 3— 4, 2 —4.
При помощи подобной азбуки собесѣдники рассказали другъ другу
свою біографію, иричемъ разсказывавшій мнѣ объ этомъ писа­
тель узналъ, что сосѣдъ его былъ уголовный преступникъ,—
если не ошибаюсь, обыкновенный воръ, который долженъ былъ
отправиться въ ссылку въ Сибирь.
Эта азбука сильно облегчаетъ снопіенія заключенныхъ между
собою и непонятна для тѣхъ, кто не находится въ курсѣ дѣла,

— 52 —

тѣмъ болѣе, что здѣсь возможны различныя комбинаціи, какъ
і і ъ расположен^ буквъ, такъ и въ нумсраціи рядовъ.
Но это еще лишь первые шаги той широко развитой системы
сношеній, которую создали политическіе заключенные, исходя
изъ такой азбуки. Они создали, пользуясь азбукой и избирая
какое-нибудь слйво въ видѣ шифра, такой снособъ тайной пере­
писки, что жандармы, несмотря на всѣ свои старанія, не могутъ ее
дешифрировать. Безъ знанія слова, служащаго шифромъ, нѣтъ
никакой возможности сдѣлать это. Шифровка производится слѣдуюіцимъ образомъ:
Буквы слова, служащаго шифромъ, подписываются нодъ
текстомъ письма столько разъ, чтобы число буквъ въ обѣихъ
строчкахъ было одинаковое. Затѣмъ буквы обѣихъ строчекъ
замѣняются цифрами по «клѣточной азбукѣ» и оба числа скла­
дываются, нричемъ получается третій рядъ чиселъ, составляющихъ уже шифрованное сообщеніе.
Особое, преимущество такого способа заключается въ томъ,
что одно и то же число для одной и той же буквы повторяется
очень рѣдко. Дешифрируется сообщеніе такъ: изъ конечныхъ
чиселъ вычитаются числа, соотвѣтствующія буквамъ шифра,
нричемъ получающіяся разности указываюсь на мѣстонахожденіе
буквъ въ «клѣточной азбукѣ».
ІІриведемъ маленькій примѣръ. Требуется сообщить: «осте­
регайся!» Шифръ— «Сибирь».
о

С

т

е

Р

с

и

б

и

Р

-

е
ь

-

г
с

а
и

и

6

с

я

и

Р

34

42

43

21

41

21

14

11

24

42

65

42

24

22

24

41

62

42

24

22

24

41

76

66

65

45

82

83

56

35

46

66

106

Этотъ способъ донускаетъ, конечно, массу варіацій и сообщеніе, написанное при помощи его, почти не поддается дешифрированію, Вторымъ его преимуществом!, является разнообразие

примѣненія. Онъ можетъ служить не только дли перестукикапія, по
также и для устнаго разговора; его можно показывать на пальцахъ;
затѣмъ его можно почти незамѣтпо выдавливать или насѣкать на
пескѣ, бумагѣ, деревѣ и т. п., однимъ словомъ, на всемъ, что можетъ быть использовано для этой цѣли. Пользованіе «клѣточной
азбукой» распространено далеко не повсюду и встрѣчается только
тамъ, гдѣ содержится такъ MHoto «полптическихъ», что за нимн
невозможенъ очень строгій надзоръ. Въ такихъ случаяхъ они не
ограничиваются «перестукиваніемъ», по даже переговариваются изъ
окна къ окно, называя цифры. Совершенно невозможно подвергнуть
«строгому аресту» сотни «политическихъ», виновныхъ въ этомъ,
уже хотя бы по одному тому, что не хватило бы мѣста для нихъ.
На примѣненіе же тѣлесныхъ наказаній арестованные отвѣтятъ
«голодовкой». Этотъ ужасный видъ протеста возбуждаетъ обык­
новенно настолько сильное негодованіе въ городѣ. гдѣ находится
тюрьма, что подвергается опасности даже жизнь тюремныхъ чи­
новниковъ со стороны лицъ, сочувствующихъ арестованнымъ.
О подобномъ случаѣ сообщается обыкновенно министру внутрен­
нихъ дѣлъ, который наряжаетъ слѣдствіе надъ тюремными по­
рядками, что влечетъ за собою раскрытіе разныхъ беззаконныхъ
дѣйствій начальника тюрьмы, его помощппковъ и надзирателей.
Начальники тюремъ боятся этого и «для избѣжанія скандала»
многіе изъ нихъ смотрятъ сквозь пальцы на незначительный
нарушенія тюремной дисциплины. Благодаря этому, создался такой
m odus viv en d i, согласно которому начальникъ молчаливо разрѣшаетъ арестованнымъ переговариваться упомянутымъ выше
снособомъ, а арестованные въ свою очередь молчаливо же обя­
зуются не производить никакихъ безпорядковъ, которые могли
бы навлечь на начальника непріятности. Такое соглашение суще­
ствовало въ 1883 г. въ Кіевѣ и проходившій мимо тюрьмы
могъ во всякое время дня и ночи слышать, какъ заключенные
переговаривались другъ съ другомъ изъ окна въ окно, выкли­
кая монотоннымъ голасомъ различныя числа. Почти всѣ «политическіе» ссыльные, съ которыми я познакомился въ Сибири,
были очень опытны въ переговорахъ при посредствѣ «клѣточной
азбуки»: они могли передавать въ минуту отъ 10 до 15 словъ
при помощи перестукиванія или пазыванія чиселъ.

— 54 —

Примѣненіе этого шифра для передачи извѣстій при помощи
знаковъ пользуется всеобщимъ распространеніемъ. Арестованные
иоказываютъ числа на нальцахъ, на подобіе глухонѣмыхъ. Ночью
заключенный, которому разрѣшено имѣть свѣчу, пользуется ею
для переговоровъ, двигая чѣмъ-нибудь вверхъ и внизъ передъ
нею, такъ что свѣтъ поперемѣнно то исчезаетъ, то вновь по­
является. Такимъ снособомъ арестДшшые ведутъ разговоры также
п со своими друзьями, живущими на волѣ, далее въ томъ случаѣ, когда разстояніе между ними довольно значительное.
Самое же остроумное примѣненіе «клѣточная азбука» нахо­
дить въ письмахъ, посылэемыхъ заключенными своимъ друзьямъ
и родственникам!.. Арестованные, по снятіи съ нихъ допроса,
когда уже всѣ бумаги отосланы въ министерство юстидіи, получаютъ право писать роднымъ и получать отъ нихъ письма.
Конечно, письмо проходить сперва черезъ руки прокурора или
жандармскаго полковника, которые не только тщательно просма­
триваюсь его, но часто далее нагрѣваютъ и подвергаютъ дѣйетвію различныхъ химическихъ веществъ, чтобы заключенному
не удалось какъ-нибудь написать письмо симпатическими чер­
нилами. Но, несмотря на такія предосторолености, арестованные
всетаки ухитряются сообщать разныя свѣдѣнія нъ письмахъ,
проходящихъ черезъ цензуру самыхъ опытныхъ и хитрыхъ чи­
новниковъ, пользуясь «клѣточнымь алфавитомъ». Дѣлается это
слѣдующимъ образомъ:
Вуквы въ словахь, изъ которыхъ состоитъ текста письма,
разделяются на группы и каяедая группа отдѣляется одна отъ
другой едва замѣтнымъ промежутком!.; число буквъ въ каждой
такой грунпѣ указываете горизонтальный рядъ, въ котором!,
находится нужная буква въ «азбучной клѣткѣ», число буквъ
въ слѣдующей группѣ— на вертикальный рядъ и т. д.- Проме­
жутки меледу словами не принимаются во вниманіе, если только
послѣдняя буква слова не снабжена почти пезамѣтной для глаза
черточкой, направленной вверхъ; эта черточка указываете на
то, что конецъ слова совпадаете и съ концомъ группы буквъ.
Этотъ способъ переписки, правда, хорошо извѣстепъ жандармамъ, по тѣмъ не менѣе въ захолустныхъ губернскихъ тюрьмахъ
имъ удается пользоваться съ полиымъ успѣхомъ.

Только при помощи подобнаго рода ухиіцреиій и удается
заключеннымъ сообщать о сяучаяхъ самоубійства или сумасше­
ствия среди арестованныхъ въ тюрьиѣ. Полное одиночество
является, можетъ быть, самымъ страшнымъ наказаніемъ для
интеллигеитнаго человѣка. Если же къ этому присоединяется
еще ничѣмъ не нарушаемая тишина, если кругозоръ арестованнаго ограниченъ четырьмя голыми стѣнами и если онъ лишенъ
всякой умственной пищи, то жизнь дѣлается совершенно невы­
носимой, такъ что заключенный или налагает!, на себя руки,
или сходитъ съ ума, или впадаетъ въ анатію, кончающуюся
слабоуміемъ. Возможность встречаться съ другими людьми и
обмѣпивагься съ ними мыслями и чувствами скрашиваетъ даже
самое иечалыюе существованіе; изобрѣтеніе различныхъ средствъ
и способовъ для того, чтобы обмануть бдительность надзирателей,
довольно сильно возбуждаетъ умъ заключенныхъ и предохраняет!,
его отъ ослаблѣнія. Въ русскихъ тюрьмахъ сходятъ съ ума
десятки заключенных®. Но эго число значительно меньше того,
которое было бы въ томъ слѵчаѣ, если бы заключеннымъ не
удавалось установить сообщеніе другъ съ другомъ, такъ какъ
эти бесѣды служатъ для нихъ взаимным!, утѣшенісмъ и под­
держкой.

Петропавловская

кр ѣ п о сть .

Самой большой государственной тюрьмой въ Россін, въ кото­
рой рано или поздно бываютъ заключены всі» важнѣйшіе и
опаснѣйшіе «политпческіе* престунниви, является Петропавлов­
ская крѣпость. Всякій бывавшій въ Петербург!», конечно, видалъ
высокій позолоченный шиицъ, возвышающійся на 4 0 0 футоіп,
надъ низменнымъ берегомъ Невы, нанротивъ Зимняго дворца.
Это— шницъ на колокольпѣ Нетропавловскаго собора, въ которомъ покоятся останки русскихъ царей, а вокругъ котораго,
почти на такой лее глубинѣ, томятся враги самодерлсавія. Съ
рѣки, къ которой крѣпость обращена передней стороной, видна
только длинная, низкая, каменная стѣна съ выдающимися и
входящими углами, нѣсколько нушекъ, выглядывающихъ изъ
бойвицъ, развѣвающійся надъ брустверомъ штандартъ и царягпіе
надъ всѣмъ куполъ и блестящая колокольня собора, да трубы
монетнаго двора.
Главный входъ въ крѣиость находится вблизи Троицкаго мо­
ста. Здѣсь въ крѣностномъ валу устроены длинныя сводчатыя
ворота, открывавшийся въ тѣнистый иаркъ, служащій мѣстомъ
ирогулокъ для жителей Петербургской стороны. НЬтъ почти
никакой возможности составить себѣ точное цредставленіе о
размѣрахъ и устройств!» этой государственной тюрьмы. Ома
состоитъ изъ безчисленнаго мнолсества бастіоновъ, шанцевъ,
валовъ, зданій и магазиновъ, занимающихъ пространство около
3/ 4 англійской кв. мили, и отдѣлена отъ вы ш еупомянутая пар­
ка рвомъ. Иосдѣдній отдѣлястъ крѣпость отъ наружныхъ укрѣнленій.
Далее сами заключенные не знаютъ, въ какой части этого

— 57 —

гигантского лабиринта они содержатся. Привозятъ ихъ въ крѣпость ночыо, въ закрытой каретѣ въ сопровождены жандармовъ;
наконецъ, нослѣ безконечнаго круженія по различнымъ ходамъ
и переходамъ, карета оказывается посреди небольшого двора,
надъ которымъ можно видѣть только клочекъ неба. О мѣстоположеніи этого двора можно только догадываться. Нѣкоторыя
данныя позволяюсь предполагать, что «политические» содержатся
въ томъ бастіонѣ, который выходить па Неву противъ зданія
Биржи. Впрочемъ, «политическіе», съ которыми я познакомился
въ Сибири, утверждали, что они содержались въ Трубецкомъ бастіонѣ; опи могли съ достаточной степенью точности описать мнѣ
эту часть крѣпости. Одинъ нзъ ссыльныхъ въ Восточной Сиби­
ри далъ мнѣ даже составленный имъ нланъ бастіона, нричемъ,
конечно, размѣры его могли быть даны только предположительно.
Трубецкимъ бастіономъ называется массивное пятиугольное
зданіе, выстроенное изъ камня и кирпича, высотою въ одинъ
этажъ; длиною, отъ вершины угла до противоположной стороны,
— около 1 0 0 метровъ, а шириною— около 8 0 . Зданіе помѣщается посреди двора, который длиннѣе и шире самого бастіона при­
близительно на десять метровъ и окруженъ со всѣхъ сторонъ
стѣнами, идущими параллельно бастіопу, такъ что пзъ оконъ
нослѣдняго нельзя ничего видѣть. Казематы, въ которыхъ со­
держатся заключенные, расположены въ два этажа, одинъ надъ
другимъ, по главному фасаду, мея:ду узкимъ наружнымъ дворомъ и большимъ внутренними Двери изъ казематовъ откры­
ваются въ коррпдоръ, тянущ ійся вдоль внутренней капитальной
стѣны. Окна казематовъ упираются прямо въ паружную стѣну
двора, высота которой равна высотѣ самого бастіона, и которая
не только не позволяете что-либо видѣть, но даже совершенно
затемняете камеры нижняго этажа.
Въ каягдомъ этажѣ располояіено по 36 казематовъ, т. с.,
значите, всего ихъ въ бастіонѣ — 72; они всѣ одинаковы по
формѣ и величинѣ, за исключеніемъ угловыхъ. Послѣдніе перво­
начально были предназначены для тяяселыхъ орудій и поэтому
были устроены гораздо болыпихъ размѣровъ, чѣмъ остальные.
Длина ихъ, отъ окна до двери, равна приблизительно восьми
метрамъ, ширина — $ ,/з м., а высота — 4 метра; потолокъ—

— 58 —

слегка сводчатый. Какъ потолокъ, такт, и стѣны выложены изъ
кирпича, иолъ— бетонн ый.
Въ каждой камерѣ пробито окно въ толстой наружной стѣ нѣ, находящееся на высотѣ около трехъ метровъ отъ пола; сна­
ружи оно закрыто двойной рѣшеткой. Нижнее стекло, вправо
отъ средника, движется на петляхъ и можетъ быть открыто для
провѣтриванія камеры. До окна можно добраться только если
стать на что-нибудь, да и тогда заключенный увидитъ лишь верх­
нюю часть стѣны. окружающей бастіонъ, да узкую полоску неба.
Двери казематовъ— массивныя, деревянныя. Посреди каждой
двери пробито четырехугольное отверстіе, закрывающееся доской
на петляхъ. Эта доска можетъ быть опущена, на нодобіе старинныхъ подъемных'), мостовъ, и въ такомъ ноложеніи служить
для того, чтобы надзиратель могъ ставить на нес пищу для
заклю ченная. Непосредственно надъ этимъ отверстіемъ находит­
ся горизонтальный прорѣзъ, также снабженный движущейся
крышкой. Это нриспособленіе, называемое заключенными «іудой»,
служить для того, чтобы надзиратель могъ въ любое время за­
глянуть въ камеру, не привлекая впнманія заключенная.
Въ каждой камерѣ находится обыкновенная печь, топ­
ка которой выходить въ корридоръ, желѣзная постель, вдѣланная въ стѣну, чтобы ее нельзя было сдвинуть съ мѣста; у
изголовья постели также вдѣланъ въ стѣну желѣзный листъ,
служащій для заключенная столомъ; кромѣ того, въ камерѣ на­
ходятся неподвижно укрѣпленный умывальникъ, парашка, икона
и, наконецъ, на стѣнѣ подъ отсномъ— жестяной жолобъ, куда
стекаетъ вода съ покатая иола туннелеобразная окна...
Привезенные ночыо въ крѣпость «политическіе» прежде все­
го раздѣваются до гола и подвергаются тщательному обыску сь
цѣлыо удостовѣриться, не спрятали ли они чего-нибудь въ волосахъ, во рту, уш ахъ и ноздряхъ. ІІослѣ того, какъ надзира­
тель убѣдится, что у нихъ ничего нѣтъ, ихъ одѣваютъ въ аре­
стантскую одежду, состоящую изъ грубой рубахи изъ сѣраго хол­
ста, и такихъ же кальсонъ, изъ грубая бѣлаго халата, шерстяныхъ чулокъ и нары войдочпыхъ туфель. Когда заключенный
одѣнется, то всѣ удаляются, заперевъ на ключъ тяжелую дверь,
—-и узникъ остается одинъ въ скудно освѣщенной камерѣ. Кру-

— 59 —

гомъ царить гробовая тишина: не слышно ничьихъ шаговъ,
ничьего голоса, ничто не указывает® на нрисутствіе во всемъ
зданіи какого-нибудь другого живого существа. Лишь черезъ каж­
дый четверть часа куранты на колокольнѣ играютъ: «Господи
помилуй!» а каждый часъ— «Коль славснъ». Влажный, спер­
тый воздухъ, сырыя стѣны, удручающая могильная тишина и
отдаленные звуки курантовъ— все это заставляешь узника вос­
кликнуть: «я еще не умеръ, но уже заживо погребснъ»!
Подавленный мыслью, что арестъ положилъ конецъ всѣмъ
надеждамъ, стремленіямъ, борьбѣ за благо родины, удрученный
безнокойствомъ о судьбѣ друзей, онъ поднимается съ узкой же­
лезной постели, на которую бросился въ первомъ порывѣ отчаянія, и начинаетъ ходить взадъ и впередъ но камерѣ.
«Долго ли будетъ продолжаться арестъ»? задаетъ онъ cent,
вонросъ. Онъ мысленно неребираетъ все, что произошло до н
иослѣ ареста, придумываетъ вопросы, которые будутъ предложе­
ны ему при первомъ допросѣ и пытается опредѣлить, сколько
времени придется провести въ заключены. Ироступокъ, за
который онъ подвергся аресту, кажется ему не очень важнымъ;
ему калеется, что слѣдствіе не откроетъ такл;е ничего важнаго,
и тогда черезъ нѣсколысо недѣль онъ нредстанетъ передъ судомъ
и будетъ освоболеденъ.
Пытаясь утѣіиить себя такими разсужденіями, заключенный
нагибается, чтобы падѣть упавшую съ ноги туфлю. На­
гнувшись, онъ замѣчаетъ слѣдъ, нохоясій на тропинку, идущую
отъ одного угла камеры до другого но тому лее самому напра­
влен™, но которому и онъ самъ только что ходилъ. Томимый
какимъ-то тягостнымъ чувствомъ, онъ беретъ въ руки малень­
кую лампу и Тщательно осматриваетъ этотъ слѣдъ. Оказывает­
ся, что эта мелкая, но довольно ясно замѣтная тропинка выби­
та шагами человѣка въ нрочномъ бетонѣ. Такое открытіс про­
изводить на узника самое удручающее впечатлѣніе: значить, не
онъ является первымъ заключеннымъ въ этомъ казематѣ, не
опъ первый пытался въ усиленномъ двилееніи найти успокоеніе
душевныхъ страданій. Кто-то, значить, обвиненный, можетъ
быть, также въ политическомъ преступлены, разсчитывавшій,
молеетъ быть, также на скорое окончаніе своего дѣла, вытопталъ

—

60

—

эту тропинку. Кто-то, чье сердце разрывалось отъ боли разочарованія, долженъ былъ ходить но этому направленно не сотни,
не тысячи, но сотни тысячъ разъ, чтобы, наконецъ, появился
этотъ слѣдъ, результата постоянна го хожденія.
Этотъ печальный свидѣтель одиночества и безномоіцностн неизвѣстнаго предшественника сжимаетъ душ у заключенного болѣе,
чѣмъ все только что происшедшее,- Онъ вспоминаешь о декабристахъ, онъ вспоминаета, что многіе изъ этихъ отважныхъ революціонеровъ провели лучшее время своей жизни въ этихъ мрачиыхъ казематахъ и, наконецъ, или умерли, или наложили на
себя руки, или сошли съ ума.
Одинъ изъ нихъ, подполковникъ Батеньковъ 1), нровелъ въ
одиночномъ заключеніи въ казематѣ почти четверть вѣка. Дру­
гой, мичманъ Дивовъ, нровелъ въ заключеніи всю жизнь до са­
мой смерти. Третій, лейтенанта Заикинъ, разбилъ себѣ голову о
стѣну. Четвертый нредпочелъ мучительную смерть неизбѣжному
сумасшествію и проглотит осколки стекла, разбивъ для этого
окно въ камерѣ 2).
1) Исторія бунта декабрисговъ извѣстна достаточно хорошо.
Подполковникъ Батеньковъ, одинъ изъ участниковъ въ заговорѣ,
былъ заключенъ въ крѣпость, гдѣ и нровелъ въ одиночномъ заклю­
ч и м время съ декабря 1825 г. до февраля 1846 г., т. е. болѣе
двадцати лѣтъ. Все это время онъ цровелъ въ Алексѣевскомъ равелинѣ II не видѣлъ ни одного человѣка, кролѣ стражи. Ему было
позволено имѣхь въ заключеыіи еврейскую библію и еврейско-руоскій словарь, такъ что значительную часть времени онъ проводиіъ
за переводомъ Ветхаго завѣта на русскій языкъ. Только эти ум­
ственный занятія и предохранили его отъ сумасшествія, котораго
такъ опасаются «полнтическіе»-заключенные и которое является
почти неизбѣжнымъ слѣдствіемъ продолжительная одиночества.
За исключеніемъ упомянутыхъ книгъ, Батеньковъ не видѣлъ ника­
кихъ другихъ, не получалъ ни газетъ, ни какихъ-либо извѣстій съ
«воли». Онъ былъ, въ буквальномъ смыслѣ слова, погребенъ заживо.
Наконецъ, въ февралѣ 1846 г. онъ былъ выпущенъ изъ крѣпости н
сосланъ въ Западную Сибирь. Интерееныя свѣдѣнія о его жизни и
характерѣ находятся въ писъмѣ его друга Лучшева въ газетѣ «Си­
бирь» отъ 30 янв. 1883 г. и въ книгѣ Максимова: «Сибирь и каторга».
-) «Воспоминаиія декабрпста о пережитомъ и перечувствованиомъ. 1805-1850». П. Бѣляевъ. Сно. 1882 г. Стр. 185. Цензура
многое вычеркнула і і з ъ этой интересной книги, по выши указан­
ный данныя тѣмъ не мевѣе остались.

— 61 —

Далѣе, заключенному извѣстно, что здѣеь же въ крѣпости
содержался въ одиночномъ заключеніи офііцеръ, который въ концѣ концовъ нерееталъ отвѣчать на вопросы. Призванный къ не­
му врачъ констатировалъ, что онъ вналъ въ идіотизмъ. Онъ
могь еще ѣсть, пить, но въ его усталы.ѵь стеклянныхъ глазахъ
ногасъ послѣдній лучъ сознанія, н онъ почти все время нроводилъ, не двигаясь, на постели. (Ни имя его, ни совершенное
имъ преступленіе никому не извѣстны. О существовании его да­
ли нѣкоторыя свѣдѣнія жандармы, служившіе въ 1 8 8 2 г. въ
Алексѣевскомъ равелинѣ и въ август!, этого года сосланные въ
Сибирь за то, что они помогали перепискѣ заключенныхъ съ
ихъ друзьями. По ихъ словамъ, этотъ офицсръ, сдѣлавшійся въ
концѣ концовъ сумасшедшим!, и извѣстный только нодъ номеромъ занимаемой имъ камеры, былъ привезенъ на много лѣтъ
раньше, чѣмъ его впервые увидѣли разсказывавшіе объ этомъ
жандармы. Говорятъ, что онъ нанесъ оскорбленіе Императору
Александру II. Правильно ли это объясненіе или нѣтъ, я не
знаю. Во всякомъ случаѣ данныя всѣхъ жандармовъ были со­
гласны между собой, и всѣ они очень подробно излагали ходъ
его болѣзни.
Подавленный этими мрачными фактами изъ исторіи Петро­
павловской крѣности, заключенный уже не имѣетъ больше силы
ходить взадъ и внередъ ио компатѣ. Каждый шагь заставляетъ
его думать о предшественник!., выбившемъ въ бетонѣ углублен­
ную тропинку; каждый шагь заставляетъ его вспоминать о иредстоящихъ мученіяхъ; и, наконецъ, обезсиленный, бросается онъ
на узкую кровать, жадно ирнслушивпясь, не удастся ли
услышать какой-нибудь звукь, указывающій на присутствіе въ
бастіонѣ людей, тщетно ожидая, что какой-нибудь звукъ нару­
шить могильную тишину этой подземной могилы и разгоиитъ
призраки самоубійцъ и сумасшедшихъ, которые уже начинаютъ
витать надъ нимъ. Снова играютъ куранты: «Господи помилуй!».
ІІослѣ звуковъ молитвы тишина кажется еще болѣе зловѣщей,
чѣмъ раньше.
Внезапно заключенный замѣчаетъ, что изъ отверстія посреди
двери на пего пристально уставились два глаза. Въ первый моментъ у него съ ужасомъ мелькаетъ мысль, что это— воплотив-

—

62

—

шіеся призраки его фантазіи, что душа какого-нибудь само­
убийцы явилась ночью для того, чтобы носмотрѣть на то мѣсто,
гдѣ она покинула бренное тѣло, лежащее на иолу съ раздро­
бленной головой или съ желудкомъ, наполнениымъ осколками
стекла.
Пока онъ въ безумномъ уж аеѣ смотритъ на эти таинствен­
ные глаза, лишенные всякаго выраженія, они внезапно иечезаютъ и изъ легкаго шороха, производимаго закрывающейся
«іудой», арестованный узнаетъ, это былъ не призракъ, а
тюремщикъ, заглянувшій изъ корридора въ камеру. За чувствомъ
облегченія слѣдуетъ еще болѣе горькое сознаніе, что даже въ
одиночествѣ за нимъ непрерывно сдѣдятъ неусыпныя очи аргу­
са. Изъ глазъ сверхъестественна™ существа свѣтились бы по
крайней мѣрѣ участіе и состраданіе; равнодушный же шпіонскій глазъ, устремленный на него время отъ времени черезъ
«іу д у», дѣлаетъ положеніе заіш очевнаго еще болѣе тягостнымъ. Въ самомъ одиночествѣ, повидимому, онъ окруженъ вра­
гами, которыхъ не можетъ ни видѣть, ни слышать.
Когда возбужденіе узника постепенно уляжется, онъ начи­
наете ощущать пронизывающую сырость своей камеры; дрожа
отъ холода и возбужденія, онъ свертывается на постели и за­
крывается до шеи тоненькимъ одѣяломъ. Погружаясь, наконецъ,
въ безпокойный сонъ, онъ слышите,какъ въ полночь куранты
играютъ: «Возке Царя храни»!
День заключеннаго въ Трубецкомъ бастіонѣ начинается съ
того, что утромъ ему приносятъ кипятку для заварки чая. Пра­
вительство даете отъ себя только кипятокъ; чай, сахаръ, бѣлый хлѣбъ, папиросы и другіе продукты, не запрещенные тю­
ремными правилами, даются только тѣмъ, для которыхъ дирскторъ получаетъ деньги отъ родныхъ или друзей. Около двухъ
часовъ пополудни тюремщикъ ставите заключенному обѣдъ на
открывающуюся доску
въ дверномъокошечкѣ; обѣдъ состоитъ
изъ супа съ кусками варенаго мяса’ ісаши- иполутора фунтовъ чернаго хлѣба. Если арестанте не съѣдаетъ своей порціи
супа, то остальное дается ему вечеромъ, въ нротйвномъ зке
случаѣ, вечеромъ онъ получаете только кипятокъ. Кушанья по­
даются на зкестяныхъ тарелкахъ; ложки даются деревянныя.

— 63 —

Ножи и вилки считаются опасными предметами и никогда не
даются въ руки заключеннаго.
До 1 8 7 9 г. содержаніе политичёскихъ узниковъ въ Трубец­
ком!. бастіонѣ было вполнѣ удовлетворительно. Изъ пятидесяти
заключенныхъ, которыхъ я видѣлъ потомъ въ Сибири, человѣкъ
3 5 — 4 0 , содержавшихся въ крѣпости между 1 8 7 3 и 1 8 7 8 г.г.,
разсказывали мнѣ, что они не имѣютъ никакихъ поводовъ къ
жалобамъ на пищу. И по качеству и по количеству пища ихъ
превосходила, ту, которую получаютъ заключенные въ другихъ
тюрьмахъ Россіи. Но когда въ 1 8 7 9 г. начали свою деятель­
ность террористы, содержаніе политическихъ заключенныхъ во
всѣхъ тюрьмахъ сейчасъ же ухудшилось; въ крѣиости значи­
тельно уменьшилось количество даваемой пищи и ухудшилось
ея качество. Послѣ убійства Александра II, всѣ арестованные
революционеры были лишены нослабленій, которыми они пользо­
вались до этого времени. Обращеніе съ ними сдѣлалось болѣе
строгимъ и жестокимъ, и они были во всемъ сравнены съ обы­
кновенными уголовными преступниками. Мнѣ пришлось позна­
комиться съ однимъ молодымъ юристомъ, по фамиліи Стасовымъ,
который былъ въ 1 8 8 2 г. заключен!, въ Трубецкой бастіопъ.
Пища, которую ему давали, была настолько плоха, что онъ
сперва не хотѣлъ даже притрогиваться къ ней, хотя уже четы­
ре мѣсяца до этого провелъ въ другой тюрьмѣ. Когда тюрем­
щикъ увидѣлъ, что арестованный даже не притрогивастся къ
обѣду, то спросилъ его:
«Вы хотите умереть съ голоду»?
«Можетъ быть. Отчего-же и нѣтъ»? отвѣчалъ заключенный.
«Этого не будетъ»! возразилъ тюремщикъ, «мы будемъ кор­
мить Васъ насильно».
«Какимъ образомъ»?
«Мы вставимъ Вамъ въ ротъ каучуковую трубку и будемъ
вливать туда молоко».
«Молоко? да я его буду пить и безъ каучуковой трубки».
Тюремщикъ, молодой, добродушный солдатъ, удалился, улы­
баясь, съ совѣтомъ ѣсть все-таки хоть то, что даютъ. Голодъ,
наконецъ, заставилъ Стасова притронуться къ тюремной пищѣ.
Но меньше чѣмъ черезъ три мѣсяца онъ заболѣлъ скорбутомъ и

— 64 —

былъ переведенъ m. больницу. Онъ былъ такъ слабъ, что нг,
могъ поднять головы съ подушки; лицо его было совершенно
блѣдное и изнуренное, глаза провалились, а изъ десснъ сочилась
кровь. 8 мѣсяцевъ одиночнаго заключенія превратили здороваго
сильнаго человѣка въ ходячій скелетъ, такъ что осматривавшій
его тюремный врачъ сказалъ: «Васъ необходимо немедленно же
освободить изъ этой могилы, иначе будетъ слишкомъ поздно».
Ежедневная «прогулка» въ течеиіе 1 5 — 2 0 минуть нѣсколько нарушаешь монотонность жизни заключенныхъ въ Трубецкомъ бастіонѣ. Каждое утро или въ полдень, въ определен­
ный часъ, въ камеру входить солдатъ и бросаеть на постель
платье, въ которомъ заключенный былъ арестованъ, и говоритъ
ему: «потрудитесь итти гулять». Тюремныя правила предписы­
ваюсь, чтобы арестованный выходилъ изъ камеры только въ
своемъ еобственномъ нлатьѣ; а тюремная одежда въ это время
тщательно осматривается. Заключенный долженъ совершенно
переодѣться, причемъ солдатъ строго смотрись за тѣмъ, чтобы
заключенный не могъ ничего переложить изъ одной одежды въ
другую. Когда заключенный переодѣнется, его выводясь на не­
большой дворъ, гдѣ онъ, въ продолженіе десяти минуть, ходить
взадъ и впередъ, въ сопровожденіи двухъ жандармовъ. Видѣть
со двора онъ можетъ не больше, чѣмъ изъ камеры; но всетаки
такая «прогулка» доставляешь большое удовольствіе лѣтомъ и
въ хорошую погоду, послѣ мрака, сырости и гробовой тишины
въ казематѣ. Заключенный видитъ, по крайней мѣрѣ, надъ
собою клочокъ неба; его согрѣваютъ лучи солнца, а взоръ его
радуется зеленью нѣсколькихъ кустиковъ и дёревцовъ, растущихь на дворѣ; иногда онъ слышитъ свистокъ парохода, пробѣгающаго по Невѣ, или отдаленные звуки военнаго оркестра,
играющаго въ расположенном!, по сосѣдству Зоологическом!,
саду; иногда даж.е легкое дуновеніе вѣтерка доносить до него
смолистый ароматъ деревьевъ. Если бы «прогулка» продолжа­
лась часа два-три, то она вліяла бы самымъ благотворнымъ
образомъ на здоровье и состояніе духа заключенныхъ. Но такъ
какъ въ бастіонѣ содержится иногда одновременно человѣкъ
6 0 — -70, и правительство не желаетъ, чтобы они видѣлись другъ
съ другомъ или дѣлали другъ другу какіе-либо знаки, то «про­

— 65 —

гулка» для каждаго изъ нихъ можетъ продолжаться только по
нѣсколько минутъ. Во время «прогулки» не только тюремная
одежда заклю ченная, оставшаяся въ камерѣ, но и самая камера
подвергаются тщательному осмотру съ цѣлью удоетовѣриться,
нѣтъ ли у арестованнаго какого-нибудь заржавленнаго гвоздя,
или клочка газеты, которымъ онъ можетъ воспользоваться для
переписки, или спички, которую арестованный припряталъ въ
надеждѣ, что ему удастся собрать ихъ достаточное количество
для того, чтобы отравиться; вообще, не припряталъ-ли онъ
чего-нибудь такого, что могло бы смягчить для него тюремный
режимъ или могло бы способствовать самоубийству. Возвратясь
въ камеру, арестованный снова надѣваетъ тюремную одежду, а
ту одежду, которая бы ланапем ъ во время короткой «прогулки»,
уносить съ собою жандармъ, чтобы такъ же тщательно обыскать.
Этимъ кончается «прогулка».
По единодушнымъ отзывамъ 5 0 ссыльныхъ въ Сибири, прожившихъ довольно долгое время передъ тѣмъ въ Трубецкомъ
бастіонѣ, съ тѣлесными лишеніями, какъ-то: со скверной пищей,
отсутствіемъ свѣжаго воздуха, сыростью и холодомъ, можно было
бы еще помириться. Но полнѣйшая изолированность отъ внѣшняго міра и отъ сосѣдей, отсутствие какого бы то ни было физичсскаго и умственнаго труда и пичѣмъ не нарушаемая тишина
казематовъ, создаютъ совершенно невыносимыя условія ж изни...
Тюремная дисциплина въ крѣпости отличается чрезвычайной
строгостью. Въ 188 1 г. въ корридорѣ безсмѣппо дежурили два
надзирателя, пять солдатъ съ заряженными ружьями и револь­
верами и четыре жандарма. На ихъ обязанности лежало прино­
сить заключеннымъ пищу и воду, топить зимою печи, выносить
параш ку, прекращать всякій шумъ и наблюдать днемъ и ночью
за, заключенными черезъ «іуду». На ногахъ у нихъ были надѣты мягкія войлочныя туфли, что давало возможность подходить
къ камерамъ, не привлекая совершенно вниманія узпиковъ. Разго­
варивать между собою и съ заключенными они могли только
шепотомъ, съ послѣдними, впрочемъ, разрѣшалось разговаривать
лишь въ случаѣ крайней необходимости. На ихъ обязанпости
также лежало сообщеніе. начальству всего того, что замѣчено
ими внутри камеръ. Далѣе, всѣ эти стражи должны были взаК е н н а н ъ.

Т ю рьм ы в ъ Р о с с іи .

5

— 66 —

имио шніонить другъ sa другомъ, такъ что каждый изъ нихъ,
хотя бы и чувствовалъ симпатію къ заключеннымъ, долженъ
былъ тщательно скрывать се изъ онасенія доноса начальству
со стороны товарищей по караулу. Въ русскихъ тюрьмахъ почти
постоянно политическіе заключенные, будучи людьми образован­
ными и энергичными, входятъ въ сношенія съ караульными,
особенно же съ солдатами, и при ихъ помощи ведутъ переписку,
какъ внутри, такъ и внѣ тюрьмы. Такіе факты были конста­
тированы почти во всѣхъ тюрьмахъ, а не разъ даже и въ самой
крѣпостп. Съ дѣлыо уничтожить подобный «безпорядокъ», прави­
тельство не только ввело систему шпіонства, но, кромѣ того,
такъ часто мѣняетъ составъ стражи, что заключенные лишены вся­
кой возможности завязать съ ними хотя бы даже самыя поверх­
ностный отношенія. Въ 1 8 8 1 г. солдаты, стоявшіе на караулѣ
въ корридорѣ Трубецкого бастіона, смѣнялись ежечасно и такъ
какъ въ распоряженіи тюремнаго начальства находились всѣ
войска Петербургскаго гарнизона, въ количеств1!, 5 0 .0 0 0 — 6 0 .0 0 0 ,
то въ теченіе шести мѣсяцевъ караулъ могъ занимать каждый
день новый батальонъ. Жандармы также постоянно мѣнялись;
изъ двадцати четырехъ надзирателей каждый ежедневно получалъ
въ свое вѣдѣніе другое отдѣленіе, такъ что арестованный очень
рѣдко могъ видѣть одного и того лее надзирателя и никогда не
могъ знать, что въ такой-то день и часъ онъ увидитъ такого-то
надзирателя.
Разъ въ мѣсяцъ заключенныхъ, по одиночкѣ, водили въ
баню, гдѣ они могли мыться подъ надзоромъ двухъ жандармовъ.
ІІо мѣрѣ надобности въ камеру нриходилъ нарикмахеръ, кото­
рый стригь заключеннымъ волосы и ногти. Острыхъ предметовъ
заключеннымъ не давали въ руки ни подъ какимъ предлогомъ.
Женщины, которымъ дозволено было заниматься въ камерахъ
шитьемъ, каждый разъ, когда имъ надо было что-нибудь отрѣзать, должны были звать надзирателя.
Томительная монотонность жизни заключенныхъ въ 'Грубецкомъ бастіонѣ нѣсколько нарушалась носѣщеніями родственниковъ. Разъ въ мѣсяцъ родители, братья и сестры, жена и
дѣти «политическая» могли получить отъ министра внутрен­
нихъ дѣлъ или шефа жандармовъ разрѣшеніе на свиданіе.

— (57 —

Отправляться въ крѣпость они должны были въ закрытой каретѣ,
подъ надзоромъ жандармовъ; свиданіе разрѣшалось въ теченіе
десяти минутъ. Въ комнатѣ для свиданій были устроены двѣ
желѣзныя рѣшетки па разстояніи сажени одна отъ другой; на
высотѣ человѣческаго роста въ рѣшетвѣ сдѣлапо небольшое
четырехугольное отверстіе, на подобіе окошечекъ въ кассахъ.
Посетители и заключенный находились съ наружной стороны
этихъ рѣшетокъ и могли видѣть другъ друга только черезъ
упомянутая окошечки. За столомъ, по серединѣ между реш ет­
ками, сидитъ офицеръ, внимательно слушающій весь разговоръ.
Передъ свиданіемъ и носѣтители и заключенный предупреж­
даются, что они могутъ разговаривать только о личиыхъ и
семейныхъ дѣлахъ, но отнюдь не объ обіцественныхъ, и что въ
разговорѣ не должны упоминаться собственныя имена; кромѣ того,
разговоръ долженъ быть совершенно понлтенъ для нрисутствующаго офицера. Чтобы помѣшать разговаривающимъ обмѣняться
какими-нибудь условными знаками, за каждымъ изъ нихъ
ставится жандармъ, строго слѣдящій за выраженіемъ лицъ. Какъ
только разговаривающіе сдѣлаютъ хоть малѣйшее уклонеиіе отъ
этихъ правилъ, свиданіе тотчасъ же прекращается и новое
уже никогда болѣе не разрѣшается.
Многіе изъ заключенныхъ усматривали въ такой «милости»
только весьма обидную для себя насмѣшку и категорически
отказывались отъ свиданій. Докторъ Мелыіиковъ, съ которымъ
я познакомился въ мѣстѣ его ссылки, въ небольшой деревушкѣ
въ Восточной Сибири, сказалъ мнѣ по этому поводу слѣдующее:
«Свиданія съ женой доставляли мнѣ больше горя, чѣмъ
радости. Я не могъ сказать ей того, что хотѣлъ; я не могъ
обнять ее, не могъ даже ни разу коснуться ея руки. Мнѣ даже
казалось, что говорить о любви въ присутствіи наемныхъ
шгііоновъ и тюремщиковъ, было бы лишь оскверненіемъ ея;
можетъ быть, тѣ же самые шніоны потомъ грубо издѣвались бы
надъ моими чувствами. Я поэтому довольствовался лишь тѣмъ,
что задавалъ женѣ нѣсколько вопросовъ и отвѣчалъ ей. Съ
разрывающимся отъ душевной боли сердцемъ я смотрѣлъ на
блѣдное заплаканное лицо жены, прощался съ ней и уходилъ
обратно въ казематъ. Много дней еще преслѣдовалъ меня ея
4*

— 68 —

Скорбный обликъ. Наконецъ, я рѣшительно отказался отъ свііданііі»...
Единственной важной льготой, оказываемой заключеннымъ,
было разрѣшеніе пользоваться книгами и письменными принад­
лежностями. Въ Трубецкомъ бастіонѣ находится Прекрасная
библіотека, состоящая приблизительно изъ тысячи томовъ, и
составившаяся изъ тѣхъ книгъ, которыя присылались заклю­
ченнымъ или покушались ими; при выходѣ пзъ крѣпости заклю­
ченные не имѣли нрава брать эти книги съ собой. Многіе, о
можетъ быть, даже и большая часть изъ заключенныхъ и
пользуются этой библіотекой. Иногда узникамъ дается также
на нѣсколько часовъ тетрадь изъ сѣрой бумаги, неро н чернила,
но все это они должны возвращать обратно.
Впрочемъ, эти льготы оказываются не всегда и не всѣмъ
заключеннымъ. Николай Чарушннъ, одинъ изъ первыхъ нроиагандистовъ, который провелъ въ Трубецкомъ бастіонѣ два съ
половиной года, въ первые пять мѣсяцевъ своего заключения
не видѣлъ ни одной печатной строчки. На Соломона Чудновскаго весной 1 8 7 8 г. была надѣта сумасшедшая рубашка за то,
что онъ настаивалъ на своемъ законномъ нравѣ получить перо,
чернилъ и бумаги для составленія жалобы прокурору. Часто
также случается, что заключенныхъ лишаютъ разныѵь льготъ,
а также и права пользоваться книгами, безъ всякаго объясненія
нричинъ. Повидимому, лишая узниковъ всякой умственной
пищи, правительство разсчитываетъ скорѣе сломить ихъ уиорство. Докторъ М ельникову напримѣръ, былъ очень долго лишенъ
книгъ и письменныхъ принадлежностей. Такъ какъ для него
были совершенно невыносимы одиночество и бездѣйствіе, то онъ
занялся лѣпкой различныхъ фигурокъ изъ хлѣба. Это было,
конечно, внолнѣ невинное занятіе даже съ точки зрѣнія самой
строгой дисциплины; такимъ образомъ онъ разгонялъ томительную
скуку медленно тянущагося времени и охранялъ себя отъ сумасшествія. Однажды жандармы замѣтили его занятіе, тотчасъ
ж е отобрали отъ него вылѣпленныя фигурки и х.іѣбъ и пригро­
зили строжайшимъ накаааніемъ въ случаѣ, если онъ будетъ
продолжать дѣлать то же самое.
Гробовая тишина въ казематѣ дѣйствовала на Мельникова

— G9 —

не менѣе, чѣмъ бездѣиствіе. Войлочный туфли при ходьбѣ не
производили ни малѣйшаго шума; онъ не смѣлъ щелкать паль­
цами, а собственнаго голоса не слышалъ такъ долго, что началъ
даже сомнѣваться, сохранился ли еще онъ у него. Тогда онъ
садился на корточки въ углу каземата и разговаривалъ самъ
съ собой. Но стража, увидѣвъ черезъ «іуду» его занятіе, за­
претила ему разговоръ съ еамимъ собой, въ слѵчаѣ же упорства
угрожая темнымъ карцеромъ. ІІослѣ этой угрозы Мслышков'ь
успокоился на довольно продолжительное время. Наконецъ, ему
пришла въ голову мысль представиться страдающимъ икотой,
что давало ему возможность издавать хоть какой-нибудь звукъ
и доставить упражненіе голосовымъ связкамъ. Хитрость удалась.
Стража, конечно, потребовала, чтобы онъ нересталъ икать.
Мельниковъ отвѣтилъ, что его икота вызывается болѣзненнымт»
состояніемъ грудобрюшной преграды и дыхательнаго горла, и что
онъ не можетъ прекратить ее по своей волѣ. Если же стража
ж елаете, чтобы онъ пересталъ икать, то пусть позоветъ доктора.
Солдатъ, дѣйствительно, призвалъ крѣпостного врача, между тѣмъ
какъ узникъ нродолжалъ икать, въ сознаніи своей полной без­
наказанности, такъ громко, что было слышно даже въ коррпдорѣ. Всѣ усилія доктора вылѣчить Мельникова отъ икоты
были напрасны. Эта икота сдѣлалась хронической болѣзнью,
не поддающейся никакому лѣченію, и случалась съ нимъ почти
ежедневно, или черезъ день.
Когда Мельниковъ разсказалъ мпѣ этотъ эпизодъ изъ своей
тюремной жизни, то я замѣтилъ, что онъ, конечно, вылѣчилсл
отъ своей болѣзни немедленно же по выходѣ изъ крѣпости. «Ну,
нѣтъ», возразила, смѣясь, его жена, «оставаясь одинъ, или ску­
чая, онъ ипогда икаетъ цѣлые четверть часа. Только теперь
это происходите безеознательно и, дѣйствительно, сдѣлалось на­
стоящей болѣзнью»...
Строгость дисциплины въ Трубецкомъ бастіонѣ имѣетъ
цѣлыо воспрепятствовать сношеніямъ узниковъ между собою.
Въ этой части крѣности содержатся тѣ «политическіе», падь
которыми судъ еще не ностановилъ своего приговора. Поэтому
правительство всячески стремится къ тому, чтобы лишить ихъ
какой бы то ни было возможное;]'и тайно сговориться другъ съ

— 70 —

другомъ относительно показанііі на судѣ или предварительномъ
слѣдствіи; кромѣ того, тщательно слѣдягь за тѣмъ, чтобы вновь
постунающіе узники ничего не могли сообщить старьшъ относи­
тельно соГіытій внѣшняго міра. Короче, нравительство ішѣетъ въ
виду изолировать каждаго узника такъ, чтобы онъ считалъ себя
единственнымъ, заключеннымъ въ этой части крѣпости. Тогда
у него, конечно, не явится даже и мысли о перестукиваніи съ
сосѣдями или о чемъ-либо нодобноиъ. Если бы, слѣдовательно,
увникамъ было позволено громко разговаривать или самимъ съ
собой или со стражей, то такая цѣль не могла бы быть достиг­
нута. Узникъ слышалъ бы, конечно, со всѣхъ сторонъ голова
и зналъ бы, что онъ здѣсь находится не одинъ. Если бы заклю­
ченнымъ было разрѣшено производить шумъ, то этого было бы
вполнѣ достаточно для передачи извѣстіи изъ камеры въ камеру.
Даже ходить можно было бы такъ, что звуки отъ шаговъ слу­
жили бы для переговоровъ по «стуковой азбукѣ», если бы ноги
не были обуты въ войлочныя туфли. Эти обстоятельства и заставляютъ правительство постоянно наблюдать за заключенными
и тщательно сохранять гробовое молчаніе во всемъ бастіонѣ.
Но всѣ эти строгости и предосторожности гораздо лучше въ
теоріи, чѣмъ на практикѣ. Несмотря на всѣ ухищренія надзи­
рателей, заключенные могутъ переговариваться другъ съ другомъ
тремя или четырьмя различными способами.
Прежде всего, при помощи перестукиванія. Тюремная администрація сдѣлала попытку бороться съ этимъ «зломъ», нокрывъ
стѣны камеры толстой кожей на нроволочномъ каркасѣ. Но это
средство привело къ совершенно обратнымъ результатами не
устранивъ прежняго «недостатка», создало новый. Пространство
между стѣной и кожанымъ экраномъ служило заключеннымъ въ
качествѣ складочнаго мѣста для окурковъ, старыхъ гвоздей,
булавокъ, нитокъ, обожженныхъ спичекъ и другихъ полезиыхъ
предметовъ, которые раньше едва удавалось скрыть отъ бдительнаго ока зкандарма. Да кромѣ того эти экраны совершенно
не мѣшали перестукивапію. Узники скоро подмѣтили, что ж елѣзныя доски, вдѣланныя въ стѣну у изголовья кровати, пре­
красно проводятъ звукъ. Достаточно приложить къ этой доскѣ
ухо, чтобы слышать самый легкій стукъ по такой же доскѣ въ

сосѣдпей вамерѣ. Это открьггіе позволило узникамъ верхнихъ п
нижнихъ камеръ сравнительно легко переговариваться между
еобою. Заключенному достаточно было лечь на постель, какъ
будто вслѣдствіе усталости или отчаянія, и начать легонько
стучать по доскѣ концами пальцевъ. Положеніе тѣла при атомъ
не представляло ничего страннаго и не внушало стражѣ ника­
кихъ подозрѣній; нагнувъ голову, можно было приложить ухо
къ доскѣ и слушать. Легкіе удары по желѣзу не производятъ
такого шума, который былъ бы слышенъ по всей камерѣ; но
каждый ударъ производите легкое дрожаніе доски, передающееся
черезъ стѣну и слышное въ сосѣдией камерѣ, вверху и внизу,
въ видѣ удара же. Этотъ способъ перестукивапія былъ также
гораздо безопаснѣе, чѣмъ обыкновенный. Въ томъ случаѣ, если
адмиинстрація, какъ это бывало неоднократно, тайно удаляла
заключенная изъ камеры и номѣщала въ нее жандарма, ато
не могло имѣть никакихъ дурныхъ поелѣдствій. ІІерестукиваніе
продолжалось, но подслушивавшему жандарму не приходило въ
голову приложить ухо къ столу, а безъ этого онъ не могъ
ничего услышать.
Для того, чтобы воспрепятствовать нерестукиванію, нравивительство до сихъ поръ придумало только двѣ мѣры, изъ кото­
рыхъ ни одна не имѣла сколько-нибудь осязательная успѣха:
первая состояла въ томъ, что узниковъ заключали черезъ одну
камеру, а вторая— въ томъ, что въ каждой камерѣ помѣщали
жандарма или солдата. Но и ати мѣры не привели ни къ какимъ
результатами разъ заключеннымъ но прежнему были разрѣшены
«прогулки» и пользованіе книгами изъ библіотеки.
Если, дѣйствительно, всѣ камеры вокругъ были пусты, и узникъ
не получалъ никакого отвѣта на свой стѵкъ, то онъ бралъ бу­
магу отъ папиросныхъ окурковъ, дѣлалъ въ ней дырочки при
помощи спички или ста вил ъ па ней точки при помощи обож­
женной спнчки, причемъ дырочки и точки были расположены
такъ , что указывали на мѣсто буквъ въ «клѣточной азбукѣ».
Затѣмъ онъ закатывалъ бумажку въ хлѣбный шарикъ и откладывалъ его въ сторону до времени своей обычной прогулки. Видя,
что пришли за нимъ на «прогулку», онъ клалъ этотъ шарикъ
въ ротъ. Па дворѣ онъ, незамѣтно для стражи, бросалъ шарикъ

— 72 —

на такое мѣсто, гдѣ, по его мнѣнію, онъ долженъ быть замѣченъ
другимъ заключеннымъ во время «прогулки». Шарикъ на столько
мало очличался по цвѣту отъ почвы двора,-что не могъ прив­
лечь вниманія стражи; но зато узникъ, съ жаднымъ нетерпѣніемъ
ожидающій всегда вѣсточки отъ друзей, долженъ обязательно замѣтпть его. Въ случаѣ, если у заключенная не оказывалось бу­
маги, онъ вытягивалъ нитку изъ чулокъ или рубашки и завнзывалъ на ней узелки, опятг. таки руководясь при этомъ «клѣточной азбукой», и бросалъ эту нитку на дворѣ.
Узникъ, замѣтившій па дворѣ хлѣбный шарикъ или ниточку
съ узелками, старался, какъ можно незамѣтпѣе, унести эти дра­
гоценные предметы на своихъ туфляхъ или какимъ-либо ииымъ
сппсобомъ. Если это удавалось, то онъ нряталъ добычу въ ротъ
и ужо затѣмъ прочптывалъ записку въ камерѣ при первомъ благопріятномъ слѵчаѣ. Записки, само собою понятно, были всегда
очень коротки, но содержаніо ихъ часто бывало очень захваты­
вающее.
Въ ноябрѣ 1 8 8 0 г. въ крѣпости содержался революціонеръ
Гольденбергъ. Одиночное заключеніе совершенно сломило его
душевпыя силы. Во время одного изъ ирппадковъ болѣзненнаго
малоцушія ему пришло въ голову, что все революціонное движеніе
безнадежно погибло, что продолженіе борьбы лишь повлекло бы
за собой напрасный жертвы и горе, и что самое лучшее пре­
кратить его, разсказавъ жандармамъ все, что ему извѣстно о движ еніи, и такимъ образомъ дать правительству возможность одннмъ ударомъ покончить съ революціей; такой неожиданный выводъ
могъ, конечно, зародиться только въ совершенно больной головѣ.
Гольденбергъ тѣмъ не менѣе нривелъ свой плапъ въ исиолпеніе
и добіюволыю разскааалъ правительству все, что зналъ о планахъ
революціонеровъ, и указалъ всѣхъ извѣстныхъ ему революціонеровъ;
эта измѣна повлекла за собой уничтоженіе всей партіи революціонкровъ, такъ какъ были арестованы почти всѣ самые отважные и энер­
гичные вожди ея. Совершивъ такое дѣло, Гольденбергъ сталъ му­
читься мыслью, что товарищи неправильно объяснятъ его ноступокъ и посмотрятъ на него, какъ на безчестное предательство.
Никакой возможности объяснить свое поведеніе у него не было,
такъ какъ его продолжали^ещеТдержать въ одиночномъ заклю-

ченіи; иоэтому ему пришлось ограничиться шифрованными запис­
ками, которыя онъ массами выбрасывалъ на дворъ. Одинъ извѣстный реводюдіонеръ, который какъ разъ въ то время былъ заключенъ въ крѣпости, а теперь живетъ въ Восточной Сибири, разсказывадъ мнѣ слѣдуюіцее: «не нроходило ни одного дня безъ
того, чтобы кто-нибудь изъ насъ не находилъ на дворѣ хлѣбнаго
шарика или клочка бумажки, на которыхъ было написано:
«я могу оправдаться. Гольдепбсргь» или «не осуждайте меня. Голь­
денбергъ», или «выслушайте, прежде чѣмъ судить. Гольденбергъ».
Просто трогательно было видѣть такое страстное желаніе бѣдпяги
Гольденберга выложить передъ кѣмъ-пибудь изъ насъ свою душу;
его страшно мучила мысль, что кто-либо пзъ насъ считаешь его предателемъ или трусомъ». Гольденбергъ тайно умеръ въ крѣпости
въ томъ же году. Есть основанія предполагать, что онъ кончилъ
жизнь самоубійствомъ. Правительство воспользовалось его признаніями въ 1 8 8 1 г. въ продессѣ цареубійцъ, но никому не сообщило
ни о времени, ни объ обстоятельствахъ его смерти.
При невозможности перестукиваиія, для сношенія арестованпыхъ между собою служатъ книги изъ библиотеки. По прочтеніи
узнпкомъ книги, жандармъ, отпосящій ее обратно въ -библіотеку,
просматриваете каждую ея страницу съ дѣлыо удостовѣрпться
въ томъ, что заключенный пе воспользовался заглавными листами
или полями страницъ для какихъ нибудь сообщеній. 'Гѣмъ не
менѣе заключенные ухитряются ставить въ книгѣ такіе значки,
которые ускользнуть отъ просматривающая книги жандарма, но
безусловно будутъ замѣчены тѣмъ узнпкомъ, къ которому книга
попадешь впослѣдствіи. Именно, при помощи спички или булавки
надъ нѣкоторыми буквами дѣлаются легкія царапины. Послѣднія
дѣлаютея такъ незамѣтно, что при обыкновенномъ просмотрѣ
книги отнюдь не бросится въ глаза; но если поставить книгу
подъ острымъ угломъ къ свѣту и держать глазъ вблизи нижняго
края страницы, то онѣ будутъ видны очень хорошо. Царапинка
надъ второй буквой съ начала строки обозначаете 2 , надъ третьей
буквой съ конца— 3; слѣдователыю, искомая буква будетъ «и».
Такое сообіценіе можно расшифровывать даже въ присутствіи
жандарма; молено быть вполнѣ увѣреннымъ, что подобная рода
царапинки ускользнуть отъ бдительности жандарма, который въ

— 74 —

несколько минуть должеіп. просмотреть сотни страницъ, тѣмъ болѣе,
что жандармы исполняюсь эту обязанность только но формѣ...
Повидимому, человеческое остроуміе ограничено и въ изобрѣтсніи способов!, къ смягченію тяжести одиночнаго заключенія уж е
не можетъ итти далѣе онисанныхъ. Но нѣтъ: въ крѣпости при­
меняются еще и другіе, еще болѣе необыкновенные способы.
«Въ одинъ лѣтній день въ 1881 г.», разсказывалъ мнѣ
между прочимъ, докгоръ Мельниковъ, «я лежалъ на постели и
нридумыиалъ, чемь бы занять остающуюся часть дня. Вдругь
черезъ открытое окошечко въ двери влетела ко мнѣ въ камеру
большая муха. Въ одиночномъ заключены вниманіе узника при­
влекается всевозможной мелочью, такъ что неожиданное ноявленіе
мухи составляете для него крупное событіе. Я съ удовольствіемъ
слушалъ ея ж уж ж аніе и слѣдилъ за нею глазами, какъ вдругь
замѣтилъ, что тѣло ея имѣетъ необычную форму. Мне показа­
лось, что къ ней было что-то привязано. Я поднялся, осторожно
нодошелъ къ м ухе и увидѣлъ, что къ ней привязанъ кусочекъ
бумаги. Я уже не помню, какъ мнѣ удалось поймать муху, не
обративъ па себя вниманія стражи, тѣмъ более, что она по большей
части кружилась около потолка. Почти четверть часа я слѣдилъ
за ней. Но, наконецъ, она пролетела близко около меня, и мнѣ
удалось поймать ее, не причинивъ ей никакого вреда. Оказы­
вается, что къ ней при помощи волоса былъ привязанъ кусочекъ
папиросной бумаги, на которой обожженной спичкой была на­
писана фамилія. Я не зналъ этого человека и предположила
что онъ или хотелъ дать знать о себе своимъ друзьямъ, за­
ключеннымъ въ этомъ же бастіонѣ, или же вообще сообщить о
томъ, что онъ сидите здѣсь, или же просто о томъ, что о т .
еще живъ. Я снова нривязалъ къ мухѣ бумажку такъ крепко,
какъ только было возможно, и отпустилъ ее на свободу».
«Узнали ли вы когда что-либо о мухѣ или объ этомъ аре­
станте?».
«Никогда ничего. Муха улетела въ корридоръ, и попала ли
бумажка въ руки кому-нибудь, кто былъ знакомъ съ этимъ арестантомъ, я не знаю. Едва ли можно думать, что это было такъ;
по крайней мере, мие кажется, что возможности къ этому не
было почти никакой»....

— 75 —

Бели эти строки попадутся когда-нибудь на глаза тому узнику,
который написалъ свое имя на этой бумажкѣ и который, если
еще живъ, находится, вѣроятио, въ Сибири, то пусть онъ
знаетъ, что его маленькій крылатый вѣстникъ, хотя отчасти,
исполнилъ свое назначеніе, сообщивъ имя пославшаго другому
узнику, хотя и не знавшему его, но думавшему о немъ съ ласкою
и соетраданіемъ и вспоминающему о немъ даже въ ссылкѣ въ
Сибири.

Государственные

преступники

въ Р о с с іи .

При разсмотрѣвіи условій жизни «политическихъ» въ Петро­
павловской крѣпости нельзя забывать, что о тѣхъ лицахъ, ко­
торыя содержатся въ казематахъ Трубецкого бастіопа, ведется
только предварительное слѣдствіе, и судъ еще не вынесъ о нихъ
своего рѣшенія. Очень часто многіе изъ нихъ признаются впослѣдствіи невиновными; но тѣмъ не менѣе съ ними обходятся
какъ съ приговоренными уже преступниками.
То, что въ Россіи масса лицъ, обвиненныхъ въ «политиче­
скомъ» преступленіи, въ действительности оказываются совер­
шенно невиновными, я рѣшаюсь утверждать не только на основаніи мопхъ личныхъ наблюдепіи, но также и на основаиіи
оффиціальныхъ данпыхъ. Выше уже я указалъ (см. стр. 2 3 ),
что изъ болѣе чѣмъ 1 0 0 0 лицъ, арестованныхъ но обвиненію
въ «революціонной пропагандѣ», предано суду было только 1 9 3 ,
да и изъ этого небольшого числа обвиняемыхъ судъ оправдалъ
9 0 человѣкъ.
Слѣдовательно, девять десятыхъ изъ этого числа нельзя было
обвинить не только въ какомъ-либо дѣйствительномъ нреступленіи, но даже и туманная 2 5 0 -я статья Улож. о мак, не дала
возможности предъявить къ нимъ точно обоснованное обвиненіе.
И, несмотря на это, всѣмъ имъ пришлось провести отъ шести
мѣсяцевъ до трехъ лѣтъ въ сырыхъ казематахъ Трубецкого бастіопа.
Мнѣ кажется, что можно не говорить о томъ, насколько
несправедливо и пристрастно такое поведеніе правительства. Могутъ существовать, конечно, различныя миѣнія но вопросу о
томъ, насколько такое новеденіе правительства вызывается

— 77 —

местью за покушенія революціонеровъ; но я думаю, что всякій
читатель согласится со мною въ томъ, что, держа въ течеиіе
трехъ лѣтъ въ казематахъ Трубецкого бастіона при вышеописанныхъ условіяхъ людей совершенно невинвыхъ, не давая имъ за
это никакого удовлетворенія, не принося передъ ними никакого
извиненія и даже не подвергая ихъ допросу, правительство дѣйствуетъ страшно вызывающимъ образомъ. На это указывалъ въ
18 8 1 г. защитникъ Кибальчича, Герардъ, говоря, что подобнаго
рода беззаконное и несправедливое обращеніе заставило его кліента изъ безобиднаго «легальнаго» человѣка сдѣлаться революдіонеромъ. Этого же взгляда держалось и особое присутствіе,
прервавъ доводы Герарда, п заявивъ ему, когда онъ настаивалъ
на своемъ, что «не его дѣло обсуждать мѣропріятія правитель­
ства по отношенію къ иодданнымъ». (См. офф. стен. отч.
стр. 2 1 7 ).
Что такіе беззаконные аресты и жестокое обраіценіе съ
«подслѣдственными» сыграли большую роль въ развитіи русскаго
революдіоннаго движенія, показываетъ дальнѣйшая жизнь тѣхъ
9 0 лицъ, которые въ 1 8 7 8 г. были оправданы въ «ироцессѣ
1 9 3 » . Но приговору суда, который никоимъ образомъ нельзя
упрекнуть въ излишней мягкости, эти 9 0 лицъ были признаны
совершенно невиновными. Къ нимъ нельзя даже было примѣпить широко растяжимую 250-ю статыо Угол, улож., карающую
«стремленіе... въ болѣе или мсиѣе отдаленномъ будущемъ...
ниспровергнуть существующій строй». Тѣмъ не меиѣе всѣ они
въ теченіе трехъ лѣтъ содержались въ одиночном'!, заключеніи
въ домѣ предварительнаго заключенія или въ Петропавловской
крѣпости. Рсзультатъ можно предвидѣть. Почти всѣ эти лица
сдѣлались революціонерами, болѣе трети изъ нпхъ еще до 1 8 8 5 г.
были сосланы въ Сибирь, а двое— Андрей Желябовъ и Софія
Перовская— были повѣшены за убійство Императора Александра II.
(См. Приговоръ въ «процессѣ 1 9 3 » , стр. 8 .— Офф. стеног. отч.
процесса о цареубівцахъ, стр. 2 6 0 ).
Я думаю, что это— самое правильное объясненіе успѣховъ
революціоннаго движенія въ Россіи. Беззаконное арестовапіе,
безразсудно долгое лишеиіе права защищаться, продолжительное
одиночное заключеніе, угрожающее здоровью, жизни и умствен-

— 78 —

нымъ способпостямъ узниковъ,— все это представляетъ изъ себя
могущественные факторы, превращающіе вполнѣ миролюбивыхъ
людей въ террористовъ. Содержанія въ одиночномъ заключеніи
въ казематахъ Петропавловской крѣпости въ теченіе трехъ,
двухъ или даже только одного года вполнѣ достаточно, чтобы
ожесточить до крайнихъ предѣловъ человѣка, достаточно увѣреннаго въ своей невиновности. Если же еще къ этому присо­
единить потерю брата, сестры, жены, друга, умершихъ въ темницѣ еще до суда, то нѣтъ ничего удпвительнаго, что оставшіеся въ живыхъ дѣлаются ярыми революціонерами.
Но на этомъ еще не оканчиваются отношенія революціонеровъ къ Петропавловской крѣпости. Въ крѣпости содержатся не
только «подслѣдственные политическіе», а Трубецкой бастіонъ
не является единственнымъ мѣстомъ заключенія «нолитическихъ».
Крѣпость служить не только мѣстомъ предварительна™ заключенія, но и тюрьмой, и ея мрачныя стѣны одинаково широко
открываются и для обвиняемыхъ и для обвиненныхъ.
Воръ, убійца или другой какой-нибудь уголовный преступникъ, признанный виновнымъ и приговоренный къ каторжнымъ
работамъ, обыкновенно тотчасъ же выпускается изъ одиночнаго
заключения, въ которомъ онъ содержался до суда; онъ сейчасъ
же получаетъ право быть въ обіцествѣ себѣ подобныхъ, и от­
правка его въ Сибирь совершается, какъ молено скорѣе. Съ
((политическими» дѣло обстоитъ иначе. Обвиненные судомъ и
приговоренные къ каторжнымъ работамъ, они не выпускаются
изъ одиночнаго заключенія и не отправляются въ Сибирь такт,
же скоро, какъ убійца, зарѣзавшій родную мать; ихъ только
переводятъ въ «каторжное» отдѣленіе Петропавловской крѣпости,
въ мрачные казематы или въ узкія камеры центральной тюрьмы,
и здѣсь они остаются годъ, два, три, даже пять лѣтъ, пока не
сойдутъ съ ума или не будутъ отправлены въ Карійсісіе руд­
ники 1). Сосланные въ Сибирь «политическіе» не могли указать
Это правило, правда, иыѣетъ исключевія. Русскіе чиновники
увѣряютъ, по крайней мѣрѣ, что въ настоящее время «политическіе»
послѣ приговора содержатся въ одиночномъ заключѳвіи только въ
Петропавловской крѣпости.

—

79 —

мнѣ, въ какой части крѣпости находится это отдѣлѳніѳ. Можно
только предполагать, что «приговоренные» разсѣяны по всѣмъ
частям ъ этой обширной крѣпости и что терминъ «каторжное
отдѣленіе» указы ваетъ скорѣе на классификацію престуиниковъ,
чѣм ъ на какую-либо опредѣленную часть крѣности, въ которой
они содержатся. Матеріальное положеніе «приговоренныхъ» то
ж е, что и «обвиняемыхъ«. Они содержатся въ такихъ же
точно сырыхъ и мрачны хъ каи ерахъ, съ такими лее точно
высоко расположенными рѣш етчатыми окнами, изъ которы хъ
видны однѣ только голый стѣны ; въ дверяхъ камеръ нрорѣзаны
т а к ія лее «іуды» для неирерывнаго надзора за заключенными;
въ к аи ер ах ъ царитъ так ая лее мертвая тиш ина. Разницу нредставляетъ только режимъ, которому подвергаются тѣ и другіе...
ІІрисуледеніе къ каторленымъ работамъ влечетъ за собою
лиш еніе всѣхъ правъ состояиія. «Политическій», приговоренный
къ таком у наказанію, перестаетъ быть гражданиномъ, теряетъ
не только всѣ нрава и привиллегіи, связанны » съ его общественны мъ положеніемъ, но далее теряетъ свое состояніе, семыо,
даже собственную личность. Онъ не можетъ требовать защ иты
закона ни въ какомъ случаѣ: онъ, действительно, ставится внѣ
закона, т а к ъ что чиновники могутъ третировать его, к ак ъ
раба. Срокъ, к ъ которому онъ нрисуледенъ, не играетъ никакой
роли. Каторяеныя работы на срокъ четырехъ лѣтъ влекутъ за
собой такое же полное лишеніе всѣхъ граж данскихъ правъ,
к ак ъ и пожизненная каторга. Состояніе его переходитъ к ъ наслѣдникамъ или поступаетъ въ собственность государства, какъ
будто бы «вслѣдствіе естественной его смерти» (Ул. о нак. изд.
1 8 8 5 г. ст. 2 8 ); онъ лиш ается такж е правъ семейственныхъ и
родительскихъ. До сихъ норъ онъ былъ и зъ ять отъ тѣлесны хъ
наказаній, теперь же можетъ быть наказанъ розгами или плетьми.
Далѣе, въ теченіе «періода испы танія» еиу не позволяется
имѣть ни постели, нп матраца, ни одѣяла, ни денегъ, ни поль­
зоваться книгами и письменными принадлежностями. Половина
волосъ съ головы сбривается. Затѣ и ъ онъ долженъ носить аре­
стантскую одежду, леить на тюремный паекъ и носить ручные
и нож ны е кандалы. За всякое нроявленіе неспокойствія, хотя
бы это было даже вызвано болѣзныо, на него могутъ быть на-

—

80 —

дѣты ручные кандалы, его могутъ высѣчь, надѣть на него см и­
рительную рубаху, привязать к ъ стѣнѣ камеры или приковать
къ т а ч к ѣ х)...
Я считаю поэтому совершенно излишнимъ указы вать н а
разницу между положеніемъ «приговоренны хъ» и «обвиняемыхъ»,
разъ и тѣ и другіе содержатся въ одной и той же крѣпости.
У послѣднихъ, правда, остается еще надежда на то, что, наконецъ, дѣло ихъ будетъ разобрано, и они получать желанную
свободу. «Приговоренный» же ожидаетъ только постепеннаго
ослабленія умственныхъ и физическихъ силъ, и имѣетъ впереди
только смерть, сумасшествіе или Карійскіе рудники...
«Вы не можете себѣ представить, мистеръ Е енн ап ъ», говорилъ мнѣ одинъ революціонеръ въ Сибири, « какія мученія прмчиняетъ долговременное заключеніе въ казематѣ. Въ моей камерѣ
часто бывало холодно, обыкновенно— сыро и всегда— темно. Одинокій леж алъ я там ъ день за днемъ, недѣля за недѣлей, мѣсяцъ за мѣсяцемъ, не слыша другихъ звуковъ, кромѣ унылой
игры курантовъ на соборѣ, раздающейся каж ды е четверть часа,
при чемь мнѣ казалось, что въ игрѣ ихъ слы ш ится: «ты ле­
жишь! лежи спокойно!» Мнѣ не оставалось ничего другого, какъ
ходить вдоль и поперекъ по ікімерѣ и разм ы ш лять о своемъ
положеніи. Сперва я все время разговаривалъ шепотомъ самъ съ
собой, повторяя себѣ все то, что припомпиалъ изъ когда-либо
читаннаго мною, составлялъ рѣчи, которыя можно было бы
произнести при извѣстны хъ обстоятельствахъ. Но скоро моя ду­
ш евная бодрость пропала, и я уж е не могъ дѣлать ничего
*) Угол. улож. изд. 1885 г. §§ 22—25, 27 и 28. Далѣе см. ХІУт.
Свода Зап., въ особенности Уставъ о ссыльныхъ. Въ крѣпости кан­
далы совершенно не примѣняютея, потому что звонъ ихъ можетъ
облегчить «переговоры» арестованныхъ между собою и нарушать
могильную тишину каземата, требуемую правилами тюремной дис­
циплины. Правило о тохъ, что присужденные не могутъ имѣть никакихъ сношеній съ родственниками, соблюдается иногда такъ строго,
что мать подчасъ даже не можетъ получить свѣдѣній, жнвъ ея
сынъ или умеръ. Я встрѣчалъ въ Сибири родственниковъ и друзей
Мышкина, Нечаева и др., которые разсказывали мнѣ, что они не
могли даже узнать, находятся ли эти несчастные еще въ Шлиссельбургѣ или же уже давно умерли и похоронены.

— 81 —

нодобнаго. Тогда я ложился молча на кровать и цѣлыми часами
цролеживалъ в а ней, не думая, насколько полню, въ ато время
ни о чемь.
Не нрош ло еще и года, а я уж е так ъ опустился и физиче­
ски и нравственно, что сталъ позабывать отдѣльныя слова. Ж елая
вы разить какую -нибудь мысль, я не могъ подчасъ подобрать
больш инства нуж ны хъ для этого словъ; припомнить ихъ мнѣ
стоило большого труда. Родной язы къ какъ будто сдѣлался мнѣ
чужимъ или к ак ъ будто я иозабылъ его, не имѣя пикакоіі
практики. Меня преслѣдовала все время боязнь сойти съ ума, тѣмъ
болѣе, что мои сосѣди уж е начинали сходить съ ума и преслѣдовались
галлюцинащ ями. Часто я просыпался ночью, разбуженный ихъ кри ­
ками, и съ ужасомъ слуш адъ, к ак ъ они прогоняли страж у или
отгоняли отъ себя тѣ х ъ или то, что являлось ПЛОДОМ'!, ихъ
разстроеннаго воображенія. Часто я сдышалъ такж е ихъ стоны
и проклятія, когда жандармы привязывали ихъ къ постели во
время сильныхъ приступовъ лихорадочнаго бреда. Невозможность
заглянуть въ камеры, откуда неслись эти стоны, крики и про­
клятая, откры вала широкое поприще для моей фантазіи и часто
настолько возбуждала мое воображеніе, что я былъ близокь к ъ
сумасшествію. Часто, боясь, что мое самообладаніе приходитъ
к ъ концу, я призы валъ тюремнаго врача, который давалъ мнѣ
бромистаго калія и пытался успокоить меня. Ничего нѣ тъ особеннаго, говорилъ онъ, въ томъ, что у двухъ-трехъ арестован­
ных!. наблюдается разстройство умственныхъ способностей, но
бояться въ этомъ случаѣ совершенно нечего. Въ крѣпости не
было собственной больницы; поэтому сумасшсдшіе и нрочіе боль­
ные оставлялись въ каиерахъ и переводились въ домъ умалиш енны хъ или больницу только тогда, когда всякое леченіе было
уже безнолезнымъ, или когда уходъ за ними дѣлался очень хло­
потливым!..
Вредное вліяніе, оказываемое на заключеинаго тишиной, одиночествомъ и вынужденной бездѣятельностью, еще увеличивалось,
благодаря недостаточности нищи и движенія. «Обвиняемые», содерж ащ іеся въ Трубецкомъ бастіонѣ, могутъ, по крайней мѣрѣ, давать
деньги начальнику тюрьмы для покупки на нихъ бѣлаго хлѣба,
овощей, чаю, сахару и т. н., чѣ м ъ до извѣстной степени ум еньК е н н а н ъ.

Т ю рьм ы в ъ Р о с с іи .

6

—

82 —

ш ается недостатокъ пищевого довольствія въ тюрьмѣ; мы ж е,
«приговоренные»., должны питаться только чернымъ хлѣбомъ,
супомъ, котораго часто нельзя ѣсть, и каш ей съ неболыпимъ
количествомъ масла, часто совершенно отвратительнаго.
Иодобнаго рода нища, вмѣстѣ со спертымъ воздухомъ въ к а ­
зем атахъ и недостаткомъ движ еаія, влечете за собой разстронство пищ еваренія, а часто такж е болѣе или менѣе выраж енные
симптомы скорбута. Г-жа Лебедева, содержавшаяся вмѣстѣ со
мною въ «ваторжиомъ отдѣленіи», настолько сильно была по­
раж ена скорбутом-ь, что зубы у нея начали ш ататься, а десны
сильно распухли; она не могла разж евы вать тюремнаго хлѣба,
так ъ что его приходилось предварительно разм ачивать въ т е п ­
лой водѣ. Скорбутъ, хотя бы далее въ самой легкой формѣ, сильно
ухудш аете и безъ того уж е скверное положеніе арестованны хъ
и дѣлаетъ жизнь совершенно невыносимой. Я никогда не думалъ серьезно о самоубійствѣ, потому что всегда считалъ его
трусостью; но возмоясность его въ будущемъ я всегда предполагалъ и всегда обдумывалъ способъ приведенія его въ исполненіе, т ак ъ какъ въ камерѣ не было ничего такого, чѣмъ молено
было бы лиш ить себя жизни. Однажды я даже нопробовалъ,
можно ли повѣситься на трубѣ парового отопленія, входившей
на два-три дюйма въ верхней части моей камеры. Я, собствен­
но, при этомъ не хотѣлъ повѣситься, а только лгадное любо­
пытство влекло меня узнать, возмолено это или нѣ тъ. Когда я
повисъ всей тялсестыо на трубѣ, она вылѣзла изъ стѣны , и я
упалъ съ болынимъ шумомъ, что привлекло вниманіе моихъ
стражей. Затѣм ъ я былъ нереведенъ въ другую кам еру и н и ­
когда улге не возобновлялъ ионытокъ къ самоубійству. Бѣдпяга
Гольденбергъ! говорятъ, что онъ покончилъ съ собою въ своей
кам ерѣ, хотя я не могу далее представить себѣ, к ак ъ это ему
удалось. Я могъ бы убить себя, только перерѣзавъ артеріи или
разбивъ голову о стѣну. Впрочемъ, я былъ настолько слабъ, что
для послѣдняго у меня могло не хватить достаточно силы »...
Мнѣ каж ется затѣмъ, что страданія «приговоренныхъ» н а ­
меренно преувеличиваются съ цѣлыо вы звать неудовольствіе к ъ
правительству или пробудить участіе къ революціонерамъ. Я лее
описываю только то, что заслуж иваете безусловна™ довѣрія.

— 83 —

Степнякъ и кн. Краім ткинъ обрисовали жизнь «ириговоренныхъ»
болѣе мрачными красками, чѣмъ слѣдовало бы, uo моему мнѣнію. Я познакомился въ Сибири болѣе, чѣмъ съ пятьюдесятью
лицами, перенесшими заточеніе въ Петропавловской крѣйости,
но ни одинъ изъ нихъ не зн алъ ничего ни о казем атахъ, располож енныхъ ниже уровня воды въ Невѣ, пи объ извѣстномъ
нисьмѣ, которое Нечаевъ написалъ собственной кровью, ни о
карцерахъ, киш аіцихъ крысами, ни о тѣлесны хъ наказаніяхъ,
налагаем ы хъ на арестованныхъ, и ни объ одномъ случаѣ примѣненія к ъ узникам ъ пытки.
Я не хочу, однако, этимъ сказать, что данны я С тепняка и
кн. Краноткина неточны или лож ны ; я только заявляю , что
при своихъ изслѣдованіяхъ, я не могъ ваііти ничего въ подтвержденіе ихъ. Но всякомъ случаѣ, въ крѣпости существуютъ
настолько сырыя камеры, что въ нихъ черезъ короткое время
таю тъ соль и сахаръ; въ этихъ каиерахъ такж е содержатся ар е­
стованны е. Но ни въ какомъ случаѣ эти казематы не располо­
ж ены ниже уровня воды въ Невѣ. Нечаевъ, правда, былъ прикованъ к ъ стѣнѣ своей камеры, но [въ наказаніе за то, что
бросился на ж андармскаго офицера Потапова. До этихъ ж е поръ
онъ содерлсался въ довольно хорошихъ условіяхъ. Возможно так ­
же, что онъ былъ наказанъ розгами за написаніе собственной
кровыо письма Императору Александру III; но ссыльные въ Си­
бири объ этомъ ничего не знали.
Правда, страліа часто бьетъ заклю ченныхъ въ крѣпости ру­
жейными прикладами и кулакам и; ном нѣ не пришлось слыш ать ни
объ одномъ случаѣ тѣлеснаго н аказан ія, хотя оно и допускается закономъ. Пытка, насколько мнѣ удалось узнать, за послѣднее
время не примѣняется ни въ крѣпости, ни въ какой-нибудь дру­
гой тю рьмѣ въ Европейской Россіи. Одинъ изъ самыхъ крунны хъ революціонеровъ, котораго хорошо зналъ и Степнякъ, нанисавш ій его біографію, разсказы валъ мнѣ въ Сибири слѣдующее:
«Иовѣрьте мнѣ», мистеръ Кепнапъ, «что въ наше время о
пы ткѣ въ крѣпости даже никогда не упоминалось. За время
трехлѣтняго пребыванія въ крѣпости я знаю только объ одномъ
случаѣ принудительна™ воздѣйствія, похолсаго на пы тку — это
хлороформировапіе Болыпева и М итаньевой для снятія съ нихъ
6*

—

84

фотографіи, помимо ихъ воли *). По даже многіе изъ к ар ау л ьны хъ солдатъ иротестовали противъ такого обращенія съ ар е­
стованными и заявили, что они ие палачи и что въ к р у гъ ихъ
обязанностей не входитъ отравленіе арестованныхъ.
Въ главны хъ чертахъ мои данны я стоять ближе къ выводамъ Степняка и кн. Краноткина, чѣмъ к ъ сообщеніямъ настора Лансделля и другихъ англійскихъ путеш ественпиковъ, посѣтивш ихъ недавно Трубецкой бастіонъ и бѣгло осмотрѣншихъ его.
Я , по крайней мѣрѣ, твердо убѣжденъ въ томъ, что продолжи­
тельное одиночное заключеніе въ казем атахъ ІІетронавловской
крѣности, безъ киигъ, безъ письмепныхъ принадлежностей, безъ
хорошей пищи, безъ как и х ъ бы то ни было сообщеній съ
внѣшннмъ міромъ, — представляетъ болѣе тяжелое наказаніе,
чѣмъ смертная казнь.
Изиѣстная революціонерка, Вѣра Фигнеръ, осужденная въ
1 8 8 4 г. Петербургской судебной палатой, просила, к ак ъ мало­
сти, новѣсить ее, но не отправлять въ ІПлиссельбургскую крѣпость. Просьба ея уваж ена не была. Самоубійства и попытки
лиш ить себя ж изни случаю тся въ крѣпостны хъ казем атахъ
очень часто; случается такж е иногда, что арестованный бро­
сается на караульнаго офицера въ надеждѣ, что его предадут!,
полевому суду и разстрѣляютъ. На обратномъ пути и зъ Сибири
я познакомился въ Москвѣ съ предсѣдателемъ военно-окружного
суда, который на мой вопросъ о судьбѣ революціонера М ыш ки­
на отвѣтнлъ, что иослѣдній былъ разстрѣлянъ лѣтомъ 1 8 8 5 г.
въ ПІлиссельбургской врѣиости за оскорбленіе дѣйствіемъ тюремнаго врача. Дѣло произошло слѣдующимъ образомъ. Придя въ
полное отчаяніе, Мышкинъ рѣпш лъ покончить съ собой при по') Оба эти лица были заключены въ крѣиость но подозрѣніго
иг соучастіи въ убійствѣ ген. Мезенцева. Они не позволяли снять
съ себя фотографіи и были для этой цѣли захлороформированы. Митаньева скоро потеряла сознаніе, послѣ чего еѳ удалось сфотографи­
ровать, Большевъ же сопротивлялся хлорофирмованію изо всѣхъ
силъ, такъ что пришлось отказаться отъ всякой мысли о снятіи съ
него фвтографіи. При этомъ присутствовали маіоръ Никольскій,
жандармскіе офицеры, крѣпостной врачъ, докторъ Вильисъ и нѣсколько надзирателей,

— 85 —

мощи голодовки. Тогда администрація послала къ нему къ к а ­
меру для насйлъственнаго введенія пищи тюремнаго врача, ко­
тораго М ыш кинъ ударнлъ, за что и былъ казненъ. Высокопо­
ставленный въ судебномъ мірѣ мой собесѣдиикъ не принадле­
жал!. к ъ революціонерамъ и не симнатизировалъ имъ и разсказы валъ мнѣ все это сухимъ тономъ, не вы раж ая ни капли со­
чувствия къ узникамъ. Я не имѣго ни иалѣйш аго основанія сомнѣватъся въ истинности разсказаннаго мнѣ.
Физическое состояніе выпускаемых!, изъ «каторжнаго отдѣленія» Петропавловской гсрѣпости нагляднѣе всего свидѣтельетвуетъ о безчеловѣчности царящ аго там ъ режима.
Въ апрѣлѣ 1 8 8 3 г. департаментъ полиціи приказалъ комен­
данту Петропавловской крѣпости составить партію приговоренны хъ къ отправкѣ на Карійскіе рудники. Комендантъ, по совѣщ аніи съ врачомъ и офидеромъ, назначениымъ для конвоировапія нартіи, принужден!, былъ отвѣтить, что большинство у к азанны хъ въ приказѣ- лицъ настолько слабы, что едва ли вынесутъ даже трехдневное путеш ествіе. Болѣе половины изъ нихъ
не м огутъ даже встать безъ посторонней помощи, так ъ что кон­
войный офицеръ отказы вается сопровождать партію, если толь­
ко съ него не будетъ снята всякая отвѣтствепность за могущіе прои­
зойти смертные случаи. Вслѣдствіе этого комендантъ рекомендо­
вал!, всѣхъ предназначенных!, к ъ отправкѣ въ Сибирь арестап­
товъ перевести сначала въ камеры предварительна го заклю ченія,
гдѣ, находясь въ болѣе благопріятныхъ условіяхъ, они могутъ
поправиться настолько, что будутъ въ состояніи совершить нутеш ествіе въ Сибирь. *
Директоръ департамента полиціи послѣдовалъ этому совѣтѵ
и приказалъ перевести 22 заклю ченны хъ, въ томъ числѣ 5 ж ен ­
щ ин!,, изъ казематовъ въ сравнительно свѣтлыя и помѣстительны я кам еры верхняго этажа. Въ числѣ этихъ лицъ ш есть челов ѣ к ъ находились въ послѣднихъ градусахъ чахотки, а двѣнадд ать были настолько слабы, что не могли ни ходить, ни стоять,
и были перенесены стражей на носилкахъ. Въ камерахъ пред­
варительна™ заключенія имъ была оказана врачебная помощь;
они получали здѣсь питательную, укрѣнляющую пищу и черезъ
три мѣсяца были признаны «здоровыми» всѣ, за. исключеніемъ

86

—

двоихъ. Эти двое послѣдиихъ еще сильно страдали отъ скорбута,
да и остальные походили больше на привидѣнія, чѣиъ на ж ивы хъ
людей. Но ио мнѣнію администраціи они имѣли достаточно силъ
для перепесенія уж аснаго пути до забайкальскихъ рудниковъ.
«Никогда въ ж изни», разсказы валъ миѣ одинъ ссыльный,
шедшій съ этой партіей, «не забуду я нослѣдней ночи, нроведенноіі въ крѣности, передъ отнравленіемъ въ Сибирь. Это бы­
ла ночь съ 24 на 25 іюля 1 8 8 3 г. Среди сполитичеекихъ» рас­
пространился слухъ, что на слѣдующій день предстоитъ отправленіе въ Сибирь, но никто не зн алъ, кто былъ предназначен'!,
войти въ составъ партіи. Въ ожиданіи отправленія, никто не
ложился спать. До полуночи не произошло ничего необыкновеннаго. Въ полночь раскры лась дверь сосѣдней камеры и я услыш алъ передъ моей дверыо шаги моего стариннаго друга, долго
нросидѣвшаго въ тюрьмѣ, котораго я хорошо зналъ еще со вре­
мени нашего юношества, когда мы еще дыш али свободным'!,
воздухомъ и совмѣстно боролись за достиженіе наш ихъ общихъ
идеаловъ. Безъ сомиѣиія, подумалъ я, теперь формируется парт ія, п мой другъ такж е предназначепъ к ъ отправкѣ въ рудни­
ки Забайкалья. Черезъ четверть часа, однако, я услы ш алъ, что
онъ возвращ ается. Только ш аги его были теперь не т ак ъ бы­
стры и увѣренны , какъ раньш е, и сопровождались бряцаніемъ
цѣпей: его заковали въ кандалы . Хотя я и зналъ, что это неизбѣжно, но все же при первомъ звукѣ дѣпей на меня н ап ал ъ
уж асъ. Человѣкъ, котораго я любилъ, к ак ъ брата, въ которомъ
я видѣлъ олицетвореніе всѣхъ добродѣтелей, м уж ества и благо­
родства, долясеиъ теперь пойти въ каторж вы я работы , закован­
ный, к а к ъ обыкновенный грабитель. Это казалось мнѣ совершен­
но невѣроятнымъ и невозможными Въ страш номъ возбужденіи
я началъ бѣгать по камерѣ взадъ и впередъ, слыша, какъ за­
клю ченны хъ изъ сосѣднихъ камеръ уводятъ по очереди въ к у з­
ницу, и слыш а, к ак ъ они возвращ аются, бряцая цѣпями. Нако­
нецъ, я бросился на постель, закры въ голову нодушкой и одѣяломъ, чтобы не слы ш ать пенавистнаго л язга цѣпей.
Въ третьем ъ часу утра открылась дверь моей камеры и
надзиратель пригласилъ меня слѣдовать за нимъ. Меня провели
въ канцелярію , гдѣ конвойный офицеръ осмотрѣлъ меня очень

—

87 —

подробно и записалъ мой роетъ и иримѣты, причемъ сг. меня
была снята фотографія. Убедившись въ моей подлинности, онъ
принялъ меня оффиціально отъ тюремнаго начальства. Затѣм ъ
меня отвели на гауптвахту, представлявшую пзъ себя большую
комнату въ нижнемъ этаж ѣ; у дверей ея стояли часовые. Ком­
ната бы ла скудно освѣщена нѣсколькими свѣчами и лампами.
По серединѣ на двухъ длинны хъ столахъ сидѣло человѣкъ двѣпадцать, мужчинъ и ж енщ ииъ, въ сѣрой, грубой арестантской
одеждѣ. Головы муж чинъ были на половину выбриты; всѣбы ли з а ­
кованы въ дѣпи и ножные кандалы, а на спинѣ у каждаго,
меисду плечами, было нашито но двѣ черныхъ сувонны хъ за­
платки, въ зн акъ того, что носитель такого костюма приговоренъ к ъ каторж ны мъ работамъ.
Недалеко отъ входа стояла группа жандармовъ и полиціи,
тщ ательно наблюдавшихъ за арестованными и по временамъ ш еп­
тавш ихся другъ съ другомъ. _к ак ъ бы обмѣниваясь р е зу л ьта­
тами своихъ наблюденій. Тиш ина въ комнатѣ прерывалась толь­
ко легкимъ шумомъ двухъ или трехъ самоваровъ, стоявш ихъ на
столѣ, и бряцаніемъ дѣпей. Никто не произносилъ ни одного
слова, т а к ъ что гюсторонній наблюдатель ни за что не предположилъ бы, при видѣ этихъ людей въ сѣрыхъ арестаитскихъ костюмахъ, молча сидящ ихъ другъ рядомъ съ другомъ, что это близкіе друзья, иногда даж е родственники, которые послѣ долговременнаго заклю чепія въ казем атахъ Петропавловской крѣпости ви­
дятся впервые нослѣ нѣсколькихъ лѣтъ разлуки.
Когда я вошелъ, одинъ изъ арестованныхъ поспѣшилъ ко
м н ѣ ,— я сперва не узналъ его, но потомъ вспомнилъ, что это
мой старинный пріятель, — обнялъ меня и прошептал/ь: «не
признавайся ни къ кому, кромѣ меня: жандармы нодслушиваютъ
н асъ ». Я сразу сообразилъ причину такого нредостсрежснія. Иолиціи было извѣстно очень немного о жизни революціонеровъ и
сущ ествую щ ихъ между ними связяхъ. Поэтому было сущ ествен­
но необходимо помѣщать нолиціи выводить извѣстныя за ­
ключенья объ этомъ по ветрѣчѣ уже находившихся ту тъ революціонеровъ съ вновь пришедшими. Неосторожно брошенное однимъ
революціонеромъ другому слово могло повлечь за собой новое за­
ключение впредь до тѣхъ норъ, пока полиція не вы яснить ихъ

-

88 —

взаимпш хъ отношеній. Отсюда— полное молчаіііе въ полумракѣ
гауптвахты , отсюда— каж ущ ееся равнодушіе, съ которымъ близкіе
друзья смотрѣли одинъ на другого. На глазахъ иолиціИ они были
совершенно чуж ими, на самомъ ж е дѣлѣ были связаны тѣсны ми узами дружбы и воспоминаніями нрошлаго. Нулсно было
нмѣть геройское самообладаніс, чтобы, видя изиѣн енія, нало­
ж енны й на дорогого человѣка временемъ и страданіемъ, ue вы ­
дать себя ни единымъ жестомъ. Здѣсь сидѣлъ наш ъ стары й товарш цъ, котораго мы не видѣли уже много лѣ тъ и котораго счи­
тали давно умершимъ. Здѣсь асе находились одинъ молодой человѣкъ и его невѣсТа, не видѣвш іеся другъ съ другомъ въ теченіе п яти лѣтъ; тѣмъ не менѣе при полиціи они не обмѣнялись
ни однимъ словомъ. Недалеко отъ нихъ сидѣла блѣдная измоасденная женщ ина, которой иа видъ можно было дать л ѣ тъ двад­
цать пять. Дериса на рукахъ родившагося въ тюрьмѣ ребенка,
она все время съ тоской поглядывала на дверь, подлсидая своего
муж а. Многіе изъ насъ знали о томъ. что муасъ ея уж е умеръ,
но никто не рѣш ался сказать ей объ этомъ.
Н ельзя вообразить себѣ болѣе трогательной картин ы , чѣмъ
та, которую представляла изъ себя полутемная комната въ
ч. утра съ -приведенными туда политическими преступниками,
предназначенными къ отправкѣ въ Сибирь. Удручаю щ ая, неесте­
ственная тиш ина въ комнатѣ, нанолпенноп людьми; контрастъ
меасду синими, разукраш енны ми серебромъ, мундирами лсандармовъ и грубыми сѣрыми арестантскими халатами и цѣпям и: едва
слышное нереш ентываніе полицейскихъ: молчаніе и каасущееся
равподушіе наноловнпу обритыхъ арестантовъ;— все это предста­
вляло глубоко захватываю щ ее зрѣлище далее для равнодушпаго
носторонняго наблюдателя. Но для того, кто могъ бы оцѣнить
истинный трагизмъ этого момента, кто могъ бы узнать, к ак ая
масса ненависти, горя, муки и состраданія таилась подъ этими
грубыми х ал атам и .—для того это зрѣлище было бы не только
глубоко захваты ваю щ имъ, но и уж асны м ъ, раздирающимъ душ у....
Около шести часовъ насъ посадили въ закры ти я кареты и
повезли на Николаевскій вокзалъ. Тамъ были мы иомѣщены въ в агонъ съ рѣш етчатыми окнами. Началось наш е печальное иутепіествіе въ далекую Сибирь. Если бы далее я хотѣлъ, то не могъ

—

89 —

бы описать т ѣ сцены, которыя мпѣ пришлось переж ить въ
этомъ поѣздѣ, когда, наконецъ. мы освободились отъ ж андармскаго ш ніонства, и когда, не боясь ничего, могли, наконецъ,
обнять другъ друга и разсказать все, что накопилось у каж даго
изъ насъ за эти долгіе годы вынужденной разлуки. Мы прого­
ворили цѣлый день, и, вѣроятно, продолжали бы наши разговоры
и ночью, если бы у миогихъ, болѣе слабыхъ, не наступилъ пол­
ный унадокъ силъ. За продоллштелы/ое пребываніе въ тиш ипѣ
одипочпаго заклю ченія мы отвыкли отъ всякагош ум а, отъ людей,
отъ природы. Теперь же шумъ колссъ поѣзда, созерцапіе друзей,
к ак ъ бы воскреспшхъ изъ мертвыхъ, широко развертывающ іяся
передъ нами картины природы были для пасъ очень утомительны:
к ъ этому еще надо прибавить, въ первую голову, сильнѣйщ ее
нервное возбужденіе, за которымъ вскорѣ наступила реакція. Вечеромъ ст. однимъ изъ товарищей начался припадокъ истерики, хотя
для этого и не было никакой видимой причины; черезъ десять минутъ
уж е семь человѣкъ лежало на полу въ истерикѣ или въ обморокѣ.
Нѣкоторые изъ нихъ бушевали, кричали; другіе, очнувш ись, снова
падали безъ чувствъ; нѣкоторыс лежали на полу въ глубокомъ
обморокѣ, т ак ъ что почти не замѣтно было дыхапія; мы даже
думали, что они умерли. Сейчасъ лее былъ приглаиіенъ врачъ,
сопровождавіпій партію , который началъ приводить всѣ хъ въ
чувство, спрыскивалъ лицо водой и, однимъ С Л О В О М ! , , принимал!,
всѣ необходимыя мѣры. Всю ночь, однако, въ вагонѣ раздавались
стоны и истерическія рыданія. Женщины переходили отъ одного
больного к ъ другому и ухаж ивали за ними. Когда мы прибыли
въ Москву, то почти половину партіи пришлось вынести изъ
вагона на рукахъ. Въ Москвѣ пришлось остановиться для оказанія болыіымъ медицинской помощи».
Этотъ разсказъ, сперва переданный мнѣ устно лицомъ, нереж ивш имъ все это, а потомъ, по моей просьбѣ записанный имъ
собственноручно, можетъ показаться читателю преувеличеннымъ,
быоіцимъ на эффекты Но я долженъ сказать, что о состояніи
этой партіи арестованных!, при прибытіи ея въ Москву, мпѣ разсказы вали не только сами нолитическіе заключенные, но такж е
и чины тюремнаго вѣдомства. Одинъ изъ иослѣднихъ, видѣвш ихъ
партію , когда она покидала Москву, и позднѣе уже около границы

— 90 —

Сибири, говорилъ мнѣ, что большинство изъ ѣхавш ихъ страдали
эпилепсіей, что они сделались совсѣмъ сЬнями, съ которыми
случались нрипадки при м алѣ ёш еиъ возбужденіи. Но всѣмъ вѣ роятіям ъ, онъ не разсказалъ бы мнѣ этого, если бы дум алъ,
что такое признаніе является сильнѣиш имъ доказательствомъ того,
что «политическимъ» ж ивется лучш е на каторгѣ, въ Сибирскихъ
рудникахъ, чѣмъ въ крѣпостяхъ и тю рьмахъ Европейской Россіи.
Несмотря па всѣ старанія, я не могъ ни отъ одного изъ
русскихъ чиновниковъ добиться удовлетворительного объясненія
того обстоятельства, что убійцы, грабители и другіе уголовные
преступники не лиш ены возможности въ пересыльныхъ тюрь­
м ахъ сообщаться другъ съ другомъ, почему и хъ ссы лаю сь въ
Сибирь, какъ можно скорѣе, тогда к ак ъ приговоренные уже судомъ «политические» еще т ак ъ долго содержатся въ казем атахъ
Петропавловской крѣпости и въ «одиночныхъ кам ерахъ» централь­
ной тюрьмы и отправляю тся въ ссы лку только тогда, когда
всевозможный лиш енія, одиночество и беспокойство подорвусь
окончательно и хъ фнзическія и нравственный силы.
Среди ссыльныхъ въ Сибири я слы ш алъ, что бывшій директоръ денартам ента полиціи (фамиліи его я умышленно не н а ­
зы ваю ), устраивая «каторжное отдѣленіе» въ Петропавловской
крѣцости, сказалъ, что оно предназначается для того, чтобы
«сломить силу воли нолитическихъ преступниковъ». Я не знаю,
было ли это сказано въ действительности, а если было, то слѣдуетъ ли это считать оффиціальиымъ объясненіемъ цѣли устрой­
ства подобнаго отдѣлемія. Во всякомъ случаѣ это вы раж еніе, к ак ъ
нельзя лучш е, характеризуете тенденцію этого ж естокаго наказанія. Знакомство съ домами для ум алиш енны хъ, особенно съ
казанской больницей, если бы оно только было возможно, на­
глядно показало бы каждому, каким ъ способомъ и на сколько
сильно были, наконецъ, «сломлены» характеры «нолитическихъ»....
Въ октябрѣ 1 8 8 0 г. въ Мцеискій острогъ прибыла партія
осужденпыхъ нолитическихъ, состоявшая изъ лицъ, слѣдовавшихъ
in, рудники Восточной Сибири, послѣ четырехъ— пятилѣтняго нребы ванія въ Петропавловской крѣпости и въ центральной пере­
сыльной тю рьм е въ Х арькове. Позднее я встретился въ различны хъ частяхъ Сибири съ некоторыми лицами изъ этой нартіи;

— 9t —

возлѣ И ркутска я познакомился въ 1 8 8 5 г. съ однимъ сосланнымъ журналистом!., который находился въ Мценскои тюрьмѣ
к ак ъ разъ въ то время, когда туда прибыла эта иартія. lief,
члены иартіи находились въ самомъ нлачевномъ состояніи. Двое
изъ н и х ъ — ІІлотниковъ и Донецкій— были неизлѣчимо душ евно­
больны, три или четыре страдали припадками и галлюцинаціями,
остальны е были настолько истощены, что пришлось отсрочить
ихъ дальнѣйшее слѣдованіе въ Сибирь до тѣхъ поръ, пока, подкрѣпленныи хорошимъ питаніемъ и разными возбудительными
средствами, они хотя до пѣкоторой степени могли бы бы ть приз­
наны «здоровыми».
«Положительно жалко было смотрѣть», говорилъ мнѣ ж урналистъ, «на душевиое состояпіе многихъ изъ нихъ, подавленны хъ страданіями и одиночестішмъ. Донецкій, передъ самыиъ своіш ъ арестомъ, вступилъ въ «фиктивный бракъ ‘) сь
') Во время того сильваго духовнаго и нравствоннаго подъема
молодежи, который въ видѣ такъ называема™ «народническаго»
движенія достнгъ кулъминаціоннаго пункта въ 1870— 1875 г., не было
ничего удивительнаго въ томъ, что молодой человѣкъ освобождалъ
молодую дѣвушку отъ родительскаго гнета и пошлости провинціальной жизни, вступая съ нею въ такъ называемый «фиктивный
бракъ-». Бракъ этотъ отнюдь не представдялъ «фикціи» съ точки
зрѣнія закона и совершался по всѣмъ трѳбованіямъ, только ново­
брачные не жилн вмѣстѣ, да и не намѣревались дѣлать этого. Мо­
лодой человѣкъ приносилъ въ жертву свое будущее семейное счастье
для того, чтобы вырвать какую-нибудь дѣвушку изъ нодъ семейнаго
гнета и дать ей возможность послужить «народу и родинѣ». Въ
1870—1875 г. такіе браки заключались сотнями, во многихъ случаяхъ женихъ до момента вѣнчанія не видѣлъ своей невѣсты въ
глаза и зналъ о ней только то, что ему разеказывали ихъ общіе
друзья. Случалось иногда, что такой «фиктивный мужъ» черезъ
нѣсколько лѣтъ встречался со своей «женой» въ тюрьмѣ или въ
ссылкѣ и тамъ влюблялся въ нее. Но въ болыиинствѣ случаевъ они
все-таки оставались чужими другъ другу. Цѣль такихъ браковъ была
очень благородна и чиста, но самый поступи,;, очень ненрактиченъ и фантастиченъ. Впослѣдствіи такіе браки совершенно пре­
кратились. Въ то время какъ Донецкій, уже будучи душевно больнымъ, сидѣлъ въ центральной пересыльной тюрьмѣ въ Харьковѣ,
его «фиктивная жена» находилась въ заключоніи въ Московской
тюрьмѣ по обвппонію въ политическомъ преступленіи.

одной молодой дѣвуш вой изъ одного изъ провинціальныхъ ropoдонь Pocciu, чтобы вы рвать ее изъ аодъ родительскаго гнета п
дать еіі возможность закончить въ Петербургѣ образованіе. Въ
церкви ж е онъ распрощ ался съ «ж еной», чтобы никогда съ ней
болѣе не увидѣться. Сойдя съ ума въ харьковской тюрьмѣ, онъ
постоянно говорилъ о ней и думалъ, что она, конечно, приш ла
бы к ъ нему, если бы этому не мѣіпало правительство.
Вь тюрьмѣ къ нему въ руки- какимъ-то образомъ попала
фотографическая карточка императрицы , когда она бы ла еще
наслѣдиицей. Ему представилось, что это— карточка его «ж ены »
и онъ но цѣлымъ часамъ съ любовью и восхищеніемъ смотрѣлъ
на фотографію. Въ Мценскомъ острогѣ, гдѣ онъ сидѣлъ къ одной
камерѣ съ политическими, опъ всѣмъ показы валъ ободранную и
запачканную карточку и съ дѣтской гордостью гокорилъ: «посмот­
рите на мою ж ену. Не правда ли красавица?» Затѣм ъ онъ
печально ирибавлялъ: «Я часто нросилъ позвать ее ко мнѣ; я
увѣренъ, что она приш ла бы, по они не сдѣлали этого, не сде­
л ал и ....» п при этомъ заливался горькими слезами.
«Молено ли представить себѣ болѣе поразительное зрѣлнщ е»,
прибаиилъ мой собесѣдникъ к ъ своему разсказу, «чѣм ъ политическаго преступника, закованнаго въ цѣни и кандалы, и прнжимаю щ аго къ губамъ, к ак ъ высшее сокровище, карточку импе­
ратрицы; сумасшедшаго революціонера, перенесшаго столько мученіи
благодаря правительству и обожающаго супругу императора'?))
Еще болѣе сильпое впечатленіе производить случай съ Плот­
н и ко в ы м ^ другимъ душевпо-больнымъ изъ той лее партіи. Онъ
былъ арестованъ, будучи студентомъ московскаго универси­
тета, спокойнымъ скромнымъ молодымъ человѣкомъ, серьезнымъ
и задумчивымъ, всего около 2 0 л'Ьтъ отъ роду. Опъ получилъ
прекрасное образокапіе и владѣль четырьмя или пятью язы кам и.
Онъ никогда не принималъ д’Ь ятельнаго участія в ъ революціонномъ движеніи, но состоялъ членомь кру ж ка, названнаго но
имени основателя его «Долгушиискимъ». За это онъ бы ль аре­
стованъ, преданъ суду, присулсденъ къ каторж ны мъ работамъ и
таким ъ образомъ вы черкн уть изъ сниска лш вы хъ.
«Когда онъ прибыль въ Мценскъ», разсказы валъ мнѣ одинъ
изъ моихъ еобесѣдниковъ, «это б ш ъ совершенно разбитый,

— 93
Истощенный сумасшедш ій; ему было всего 2 8 лѣтъ, изъ кото­
рыхъ восемь онъ нровелъ въ одиночномъ заключеніи. Давно ли
оыъ сдѣлался сумасшедшнмъ, я не знаю, по состояніе его здоровья
не нодавало никакихъ надеждъ на выздоровленіе, тѣмъ болѣе, что
пом ѣш ательство его было религіозное и сопровождалось глубокой
меланхоліей. Онъ нрекрасно зналъ, что онъ— политический нресту н н и к ъ , что доставляло ему, повидимому, большія мученія.
т а к ъ что онъ не любилъ даже вспоминать объ этомъ. Въ осо­
бенности лее онъ стыдился цѣпей и кандаловъ. Когда я впервые
увидѣлъ его, то всѣ звенья дѣней у него были тщ ательно обмо­
таны лоскутками матеріи, чтобы не звеиѣли и не привлекали
вниманія окружаю щ ихъ къ его позору. Онъ собиралъ всѣ нонадавш іеся лоскутки и дѣлалъ изъ нихъ пѣчто въ родѣ женской
юбки, которую онъ нривязывалъ вокругъ бедеръ, так ъ что она
спадала до земли и скры вала ножные кандалы. Волоса на одной
половинѣ головы были длинные, а на другоіі коротко выбриты,
что вм ѣстѣ съ грубой сѣрой арестантской одеждой н женской
юбкой, дѣлало изъ него какое-то пугало».
Въ течевіе всего того времени, нока ІІлотниковъ содержался
въ «каторж ном ъ отдѣленіи» въ крѣности и въ центральной
тюрьмѣ въ Х арьковѣ, мать его не видѣлась съ нимъ ни разу
и не могла сообщить о себѣ ничего, и пе получала никакихъ
извѣстій и отъ пего. У знавъ, что онъ прибылъ въ Мценскъ но
дорогѣ въ Сибирь, она обратилась к ъ министру внутреннихъ
дѣлъ съ просьбой разрѣш ить нослѣдній разъ повидать сына.
Министръ отказалъ въ нросьбѣ, зная, вѣроятно, о сумасшествіи
Плотникова, хотя трудно представить себѣ, чтобы министръ могъ
помнить имена всѣхъ нолитическихъ, сошедшихъ съ ума въ
русскихъ тюрьмахъ и острогахъ.
Когда она явилась въ мценскій острогъ, чтобы повидаться
съ сыномъ, смотритель, человѣкъ отъ природы добродушный,
пы тался сперва отклонить ее отъ этого намѣренія, говоря, что
сы нъ ея сосланъ въ Сибирь навсегда и поэтому к ак ъ бы умеръ
для м атери, что нродоллаггельное одиночное заключеніе совер­
шенно разстроило его здоровье и что поэтому для нея ж е самой
лучш е сохранить его въ памяти такнм ъ, каким ъ онъ былъ въ
дѣтствѣ, или какимъ она его видѣла нослѣдній разъ; у нея

— 94 ■
—
останется только самое тяж елое восноминаніе о свиданіи, которое
растравитъ лиш ь сердечныя раны, вы званны я потерей сына.
Но мать не поддалась никаким ъ увѣщ аніям ъ и добилась, нако­
нецъ, разрѣш енія увидѣться съ сыномъ. Смотритель постарался
но возможности подготовить ее къ перемѣнамъ, которыя она
должна найти въ сы нѣ и, наконецъ, откровенно сказалъ, что
ея сынъ находится въ таком ъ состояніи, что едва ли даже
узн аетъ ее, но мать ни к ак ъ не хотѣла вѣрить, чтобы горячо лю­
бимый сынъ не узналъ ея. Когда всѣ уговоры и предостереженія
оказались напрасными, смотритель нровелъ ее въ ком нату для
свиданій, гдѣ сидѣлъ ІІлотниковъ, чи тая какое-то письмо. Она
бросила на него взглядъ, полный уж аса. Дико вы глядѣвш ая
фигура съ блѣднымъ, землистымъ лицомъ, полуобритой головой,
в ъ грубой арестантской одеждѣ и въ составленной изъ лохмотьевь
женской юбкѣ,— ничто не напоминало ей сына, котораго она
видѣла послѣдній разъ восемь л ѣ тъ тому назадъ. Но когда она
подошла ближе, материнскій инстинктъ подсказалъ ей, что это,
дѣйствительно, ея сынъ, и съ крикомъ, въ которомъ смѣшались
вмѣстѣ и радость, и уж асъ, она бросилась к ь нему и обняла его.
Сумасшедшій въ страхѣ и смущеніи отпрянулъ назадъ;
когда онъ, ж елая убѣнгать, пы тался высвободиться изъ ея объятій, она взглянула ему въ глаза и внезапно поняла всю правду.
'Гѣло было ея сына, но духъ изъ него уш елъ. Это страшное
откры тіе так ъ подѣйствовало на ея напряж енны е нервы, что
она упала въ обморокъ и была въ безсознательномъ состояпіи
вынесена отсюда. Н лотниковъ ж е былъ отправленъ въ домъ ум алиш енны хъ въ Казани, гдѣ вскорѣ и умеръ.
Обо всемъ этомъ я узналъ частью отъ т ѣ х ъ лицъ, которыя
содержались вмѣстѣ съ нимъ въ Харьковѣ, частью ж е отъ тѣ хъ ,
которыя были въ Мценскѣ во время посѣщ енія его матерью.
Всѣ мои собесѣдники находятся еще в ъ Сибири, большинство
изъ н и х ъ — за Найкаломъ.
Одной изъ наиболѣе интересныхъ тюремъ Россіи, единствен­
ной. которая была предназначена такж е и для «нолитическихъ»
и посѣщеиіе которой мнѣ было разрѣш ено, является домъ предварительнаго заклю ченія въ П етербург!. Собственно говоря, это

— 95 -

не спеціальнан тюрьма для политических!., так ъ к ак ъ больш ин­
ство заклю ченны хъ въ ней — обыкновенные уголовные преступ­
ники, но по временамъ здѣсь лее до суда содержится до 3 0 0
«политическихъ». Эта тюрьма считается «образцовой»,’ т а к ъ что
насторъ Лансделль далъ о ней очень лестный отзывъ, говоря,
что Россія въ »томъ отношеніи можетъ служить образцом!,
для другихъ странъ. Постройка ел относится къ 1 8 7 3 — 1 8 7 5 г.г.
Строилась она подъ надзоромъ коммиесіи, составленной мппистромъ
юстиціи, по соглашенію съ министромъ внутреннихъ дѣлъ, по
плану д. с. с. Маевскаго, и обошлась свыш е 8 0 0 .0 0 0 рублен.
При иостройкѣ ея были примѣнены всѣ новѣйшія приспособленія
для отонленія и вентиляціи и вообще она представляла послѣднее
слово строительной техники. Но вскорѣ послѣ постройки обнару­
жились разные недочеты, так ъ что архитекторъ еще до окончанія
постройки былъ преданъ суду, якобы за неспособность. Что она
не соотвѣтствуетъ своему назначенію, видно еще изъ того, что
три нослѣдовательныхъ пріемныхъ комиссіи въ промежутокъ вре­
мени меяеду 1 8 7 5 и 1 8 8 0 г. наш ли ее непригодной. (См. «Тюрьма
и ссы лка» Н икитинъ. Стр. 5 1 9 ).
Съ разрѣш еніемъ на осмотръ тюрьмы отъ директора глав­
наго тюремнаго управленія, Г алкина - Враскаго, предсталъ
я лѣтомъ 1886 г. передъ входомъ въ нее и былъ не­
медленно лее по иредъявленіи смотрителю разрѣш енія впущ енъ. Тюрьма эта располояеена почти въ центрѣ города, въ
концѣ Литеннаго проспекта, непосредственно за зданіемъ Окруж­
ного суда. ІІомѣщастся она въ болыиомъ, четырехуголыюмъ,
очень солидной постройки зданіи, скорѣе похоясемъ на ратуш у
или театръ. Впрочемъ, внѣш ность ея предназначена для того,
чтобы скрыть истинное назначение здаиія. Снаружи оно четы ­
рехэтаж ное, но, войдя внутрь, сразу видишь, что высокія па­
ру ж ны я окна устроены для отвода глазъ, а что собствен по
тюрі.ма им ѣетъ шесть этаж ей и всѣ камеры выходятъ на совер­
ш енно закрытый внутренпій дворъ. Мнѣ не удалось узнать,
преслѣдовалась ли какая-нибудь практическая цѣль при устрой­
ств'! пысокихъ оконъ по наружному фасаду; по во всякомъ случаѣ они служ атъ не для освѣщ енія камеръ. Заключенный вообще
не мож етъ бросить ни одного взгляда на то, что творится за

— 96 —

стѣнами тюрьмы. Стоя па вдѣланномъ въ стѣну ѵм ы вальникѣ,
онъ можетъ лиш ь заглянуть внутрь двора: больше онъ ничего
не видитъ.
Въ тюрьмѣ находится 3 1 7 одиночныхъ камеръ и 6 8 общ ихъ;
разсчитана она на 7 0 0 человѣкъ. Камеры всѣ устроены совершенно однообразно и на мой взглядъ имѣю тъ около четырехъ
метровъ въ длину, два съ половиной метра в ъ ш ирину и столько
же въ вы ш ину. Въ каждой камерѣ находится газовая горѣлка,
вдѣланные въ стѣны ум ы вальнпкъ и ж елѣзнал кровать, двѣ
ж елѣзны я доски, вдѣланныя въ углу въ стѣнѣ, служ ащ ія столомъ и стуломъ и въ углу камеры, возлѣ окна — стульчакъ
съ водой.
Л не имѣю въ виду онисы вать ату тюрьму иодробнѣе, чѣмъ
»то нужно для того, чтобы были понятны нѣкоторыя вещ и, н а­
блюдавшийся въ пей. Поэтому я ограничусь лиш ь у казан іем ъ,
что камеры и корридорм содержатся очень опрятно и что въ
верхпихъ этаж ахъ въ свѣтлы е дни свѣта совершенно довольно:
нижніе ж е, наоборотъ, показались мнѣ сырыми и темными; вентиляція плохая. Окна всѣхъ камеръ вы ходятъ на четы рехъугольный дворъ, представляющій изъ себя не что иное, к ак ъ глубо­
кую ш ахту, въ которой, поэтому, рѣдко бываетъ сильная ди ркуляція воздуха; искусственная же вентиляція недостаточна. Сани­
тарное состояніе тюрьмы очень неудовлетворительно, к ак ъ пока­
зы ваю сь больничныя вѣдомости. Даже когда зданіе было еще
совершенно новымъ, въ теченіе года прибѣгали к ъ врачебной
помощи до 20°/о заклю ченны хъ 1), а въ 188-1 г. наблюдалось
1 1 6 случаевъ малокровія и скорб ута2).
Реж имъ, которому подвергаются здѣсь «политическіе», сравни­
тельно довольно мягокъ. Заклю ченные не должны здѣсь носить
') Въ домѣ нредварптолъпаго заключенія содержалось но годамъ:
1876
1877
1878
Мужчинъ
1502
1148
Женщиыъ
173
149
Изъ ннхъ больныхъ было:
Мужчинъ
146
287
j Всего 827
Женщинъ
33
45
а) Отчетъ Главн. Тюр. Упр. за 1884 г. стр. 234.

— 97 —

арсстантскаго халата, могутъ видѣться съ родственниками, полу­
чать одежду и разрѣш енныя книги. Они имѣю ть право давать
смотрителю деньги на содержание и получать обѣдъ изъ ре­
сторана.
Р азн и ц а между заключеніемъ здѣсь и въ Петропавловской
крѣности очень велика.
«Когда я былъ переведенъ изъ Трубецкого бастіона въ домъ
нредварительнаго заклю ченія», разсказы валъ мнѣ въ Сибири докторъ Соколовъ, «я нодумалъ сперва, что ионалъ изъ могилы въ
хорошій отель. Щ у м ъ ш аговъ, хорошая вентиляція, сравнительно
хорошее освѣщеиіе и воздухъ въ камерѣ, голуби, кружнвш іеся
около окна, слабо достигающій ш умъ коночныхъ вагоновъ на
сосѣднихъ улицахъ, указывающей на дѣловую дѣятельность внѣш няго мі\иѵ— все это доставило мнѣ большое утѣшеніе. Въ «монасты рѣ» (так ъ «нолитическіе» назы ваю гь Петропавловскую
крѣпость), кромѣ шореміциковъ, я не видѣлъ ни одного человѣческаго существа, не слыш алъ никакихъ звуковъ, кромѣ пере­
стукивания изъ сосѣдней камеры. Въ домѣ нее нредварительнаго
заіш о ч ен ія я слы ш алъ массу различных!, звуковъ, а вскорѣ
даж е могъ разговаривать съ товарищами по несчастью. Въ пер­
вый ж е день моего нребыванія здѣсь я услыш алъ стукъ по
трубѣ парового отоаленія, проходившей около моей двери; кто-то
мнѣ вы стукивалъ: «спустите воду!» Я вылилъ воду изъ умы­
вальника, но ничего не наш елъ. Вскорѣ послѣ этого требованіе
повторилось болѣе отчетливо: «спустите воду изъ стульчака!»
Тогда мпѣ стало понятно, въ чемъ дѣло. Со мной желали гово­
рить черезъ фановую трубу, соединяющую стульчаки. ІІослѣ нѣкоторы хъ усилій мнѣ удалось открыть отверстіе и до меня дос ти гъ глухой щумъ человѣческихъ голосов!., так ъ что таким ъ
образомъ я могъ беспрепятственно переговариваться съ заклю чен­
ными въ одиннадцати другихъ каиерахъ. Большинство изъ нихъ
были «политичеш е».
Если читатель представить себѣ ш есть болыпихъ Y — образн ы х ъ трубъ, вставленныхъ одна въ другую так ъ , что ножка
одной входитъ. в ъ вилку ниж е леж ащ ей, то онъ будетъ имѣть
приблизительное нонятіе о раснололсеніи въ тюрьмѣ спускныхъ
трубъ. Отростки Y ведутъ въ каждомъ эталсѣ въ двѣ кам еры ,
К е н н а н ъ. Тюрьмы въ Россіи.

7

—

98 —

а ножка образуетъ часть главной трубы, проходящей съ верху
до низу аданія. Т акимъ образомъ соединен],і между собой по
двѣнадцать камеръ и стоитъ только спустить воду изъ стульчака,
к акъ является возможность разговаривать съ І1 -ю лицами, си ­
дящими въ другихъ камерахъ.
«Политическіе» скоро открыли возможность переговариваться
таким ъ способомъ и так ъ какъ число ихъ было столь велико,
что въ карцеръ можно было бы посадить не болѣе одной десятой
части всѣхъ заклю ченны хъ, то тюремная адмипистрація оказа­
лась совершенно безеилыюй противъ так и хъ разговоров-!,. Уже
въ 1 8 7 6 г. она была вынуж дена оставить всякія попытки бо­
роться противъ подобныхъ переговоровъ, а сшодятическіе»
образовали такъ называемые «клозетные» или «трубные клубы,»чтобы имѣть возможность сообщать другъ другу разным свѣцѣнія
и взаимно ободряті. себя. Каждый клубъ состоялъ изъ двѣнадцати членовъ и имѣлъ снисокъ ихъ и уставъ. Часто, спра­
ш ивая у «нолитическихъ» въ Сибири, знакомы ли они съ X.
или Y ., я получалъ къ отвѣтъ: «Да. Правда, я его никогда въ
жизни не видѣлъ въ глаза, но онъ былъ членомъ моего «трубпаго клуба» въ домѣ предварительная заклгоченія». Такимъ
путем ъ «политическіе» занимались обученіемъ своихъ менѣе
образованныхъ товарищ ей, иногда обучали ихъ даже иностраннымъ язы кам ъ. Такимъ же путемъ читались газеты. Г -ж а Медвѣдева, вышедшая впослѣдствіи замуасъ за извѣстнаго писателя
М ачтета, прочла членамъ своего «клуба» цѣлый романъ 'Гурге­
нова «Новь». Но «политическіе» не довольствуются одними раз­
говорами черезъ эти трубы, а пользуются трубами такж е и для
пересылки иакетовъ изъ камеры в ъ камеру. Дѣлается это слѣдующнмъ образомъ. У зникъ, сидящій въ камерѣ керхпяго этаж а, разры каетъ носовой илатокъ и скручиваетъ изъ него верекну, къ ко­
торой ириклѣпляетъ хорошо завязанный пакетъ, и спускаетъ
его черезъ стульчакъ въ главную трубу. Находящійся / ниже не
мож етъ, конечно, непосредственно извлечь посылку изъ главной
трубы. Для того, чтобы достать ее, онъ при готовляетъ^такую
ж е веревку, съ неболыцимъ грузомъ на концѣ, и спускаетъ ее
къ главную трубу. Затѣм ъ оба начинаю сь раскачивать веревки
до тѣ хъ нор'ь, пока они не обовьются~“одна около другой, и тогда

99 —

адресатъ мож етъ вытащ ить посылку черезъ спой стульчакъ .
Т аким ъ способом!, пеболыпіе предметы могутъ быть пересланы
черезъ всю тюрьму...
«Ііѣтомъ 1876 г. въ домѣ нредварительнаго закдюченія со­
держ алось свыше 3 0 0 челонѣкъ, рѣш ивш ихъ 4 іюля отпраздно­
в ать столѣтіе объявленія независимости Сѣверо-Американскихъ
Соединенныхъ ш татовь.
ІІриготовлеиія к ъ празднованію начались еще въ первы хъ
числахъ іюня. Арестованные, во время свиданій, просили родственниковь прислать имъ столько красны хъ и бѣлы хь нлатковъ,
галстуховъ, рубаш екъ и кальсонь, сколько только возможно,
чтобы не вызвать нодозрѣнія. Въ то же время всѣ арестованные
начали пріобрѣтать свѣчи и прятать ихъ. Ц вѣтная матерія
затѴ.мъ была разорвана на полосы, свѣчи были разрѣзаны на
куски , и все это было раснредѣлено но всей тюрьмѣ при помощи
вышеописаннаго способа. Нѣкоторыя изъ ж енщ инь, у которых'!,
были иголки и ни тки, сшили небольшіе ам ериканскіе флаги
т а к ъ что к ъ началу іюля въ распоряженіи каждаго заклю чен­
н а я находился флагъ и кусокъ свѣчи.
На ш иротѣ Петербурга свѣ таетъ очень рано. Утромъ 4 іюля
1 8 7 6 г., за нѣсколько часовъ до начала празднованія столѣтія
независимости въ Филадельфіи, кругомъ двора дома нредварительнаго заклю ченія въ Петербург!, изъ рѣш етчаты хъ оконъ
кам еръ, въ которы хъ сидѣли нолитическіе заключенные, уж е
развѣвались безчисленные американскіе и русскіе флаги; члены
различны хъ «клубовъ» поздравляли другъ друга и пѣли патріотическія пѣсни. Само собою понятно, что праздникь скоро дол­
ж ен ъ былъ прекратиться, так ъ какъ стража начала быстро
уби рать флаги, хотя она, вѣроятно, никогда и не слы хала объ
обьявленіи независимости Сѣв. Амер. ш татовъ и не понимала
смысла необычайной демонстраціи. У многихъ арестантов!,, внрочем ь, было много матеріала для флаговъ, так ъ что еще цѣлый
день были видны въ окнахъ развѣвающіеся флажки. Вечеромъ
въ назначенный часъ на окнахъ были выставлены заж ж енны я
свѣ чи . Этой небольшой иллюминаціей и закончилось праздноваиіе.
Т акая попытка трехсотъ политический, заключенных!, отнразд7*

—

100 —

вовать столѣтіе со двя рожденія американской республики въ
несносномъ одиночеств! тю рьмы производить очень трогательное
впечатлѣніе. Въ сравненіи съ массою флаговъ, фейерверками и
звуками музыки, сопровождавшими иразднованіе этого дня въ
Фнладельфіи, флаги, вывѣш енные политическими въ П етербург!,
ихъ рѣчи и пѣніе черезъ клозетны я трубы и иллюминація при
помощи свѣчей, конечно, очень ничтожны. Но если смотрѣть
съ идейной точки зрѣнія, то нразднованіе 4 іюля въ домѣ нре­
дварительнаго заклю ченія въ ІІетербургѣ должно иодѣйствонать
на сердце всякаго свободнаго человѣка, по крайней мѣрѣ, т ак ъ
ж е сильно, какъ и торжествен и ы я празднества въ Филадельфіи.
О лю декихъ поступкахъ приходится судить не только по в н е ш ­
нему сценическому эффекту, но и по мотивамъ и чувствам ъ
лицъ, соверш аю щ ихъ ихъ. Когда Марія М агдалина, побуждаемая
любовью и уваженіемъ, помазала миромъ ноги Учителя, она
сдѣлала это, руководясь лиш ь движеніемъ сердца и не ожидая
себѣ награды. Но Спаситель сказалъ: «она сдѣлала, что могла».
Русскіе революніонеры, вы вѣеивъ свои ж алкіе ф лаж ки и
устроивъ иллюминацію, чтобы вы разить свое уважен ік къ сво­
бод'! и принять участіе въ радости свободнаго, болѣе счастливаго
парода, руководились только сердечными побужденіями, отнюдь
не ожидая за это благодарности или чего нибудь подобнаго: они
сдѣлали все, что было въ ихъ власти! Нѣкоторые изъ нихъ
были совершенно ослаблены болѣзныо и одиночеством'!., нѣкоторые только что прибыли изъ мрачныхъ казем атовъ Петропав­
ловской крѣпости, гдѣ они отучились считать дни и мѣсяцы;
иѣкоторые трепетали при мысли о страданіяхъ и лиш еніяхъ
предстоящей имъ жизни въ Сибири; нѣкоторые уж е видѣли
передъ собою висѣлицу,— и все-таки въ своемъ одиночествѣ и
тоскѣ они не позабыли о праздник/! 4 іюля. Хотя и мало могли
они выразить свою любовь къ свободѣ и участіе въ радости на­
рода, ираздновавшаго столѣтіе своей независимости, они сдѣлали
это малое, и чувства, одуш евлявш ія ихъ, придали ихъ празднику
больше значенія, чѣмъ многія другія номпезныя торжества.
* *
*
Читатель, можетъ быте, подумаетъ, что все сообщенное здѣсь

— 101 —
мною о ж изни русскихъ революціонеровъ въ тю рьмахъ, окра­
шено въ болѣе мрачныя краски, чѣмъ въ дѣйствительности, и
сильно преувеличено. Да и въ самомъ дѣлѣ, совершенно невѣроятно, чтобы человѣкъ, пережившій все это, могь безпрж ярастно
передавать впослѣдствіп свои впечатлѣнія. Я вполнѣ понимаю
и уваж аю так ія сомнѣнія; но я долженъ сказать, что свѣдѣнія
о ж изни въ тюрьмахъ мнѣ пришлось вы рывать почти насильно
о тъ бывш ихъ нолитическихъ, съ которыми я познакомился въ
Сибири. Они сначала отказывались сообщать мнѣ что-либо и
только впослѣдствіи, п о д аваясь моимь настойчивымъ просьбамъ,
соглаш ались разсказать мнѣ объ уж асахъ казематовъ и тюремъ.
Часто разсказы ихъ причиняли ужасную душ евную боль разсвазчику, которая передавалась и мнѣ.
О дтаъ русскій писатель, нользующійся извѣстностью такж е
и въ Западной Европѣ и живуіцій теперь въ ссылкѣ въ Восточ­
ной Сибири, хотѣлъ однажды разсказать мнѣ о смерти въ крѣпости своего товарищ а, армейскаго офицера, котораго онъ сердечно
любилъ, Онъ не уснѣлъ еще окончить своего разсказа, какъ
глаза мои наполнились слезами, а онъ началъ бѣгать по комнатѣ
взадъ и впередъ, сяшмая кулаки, и пытался овладѣть собою,
хотя грудь его душили судорожныя рыданія. Такое зрѣлише произ­
водить гораздо болѣе сильное впечатлѣніе, чѣмъ слезы ж енщ инъ.
Онъ, правда, закончилъ свой разсказъ, но въ этотъ вечеръ уж е
не хотѣлъ ничего болѣё говорить о крѣпости. Если бы кто-либо
изъ сомнѣваюіцихся слыш алъ этотъ разсказъ, то ему не лришло
бы въ голову искать здѣсь какихъ-ннбудь нреувеличеній. Такого
сильнаго душевнаго потрясеш я не могутъ вы звать нреувеличепнып представлснія о событіяхъ!

К О II Е Ц Ъ.

О Г Л А В Л Е Н I E.

Стр.

Ж и з н ь рус скихъ революдіонѳровъ въ тюрьмахъ. . . .

.

3

Русскія провинціальныя тюрьмы . . .

35

Петропавловская крѣпость..........................................

56

Государствевныо преступники въ Россіи............................

76

ГОТОВИТСЯ КЪ ПЕЧАТИ:
КЕННАНЪ.

Сибирь

и

ссылка.