1984

Ефим ТАРЛАПАН
УРОК.
АЛФАВИТ-ЗАГАДКА
Перевёл с молдавского
Владимир ДАНЬКО
Лев КУЗЬМИН
Когда зацветает лён, поле становится
похожим на озеро. Берегами ему —
тенистые, берёзовые, почти бесшумные
перелески. И кажется: если тут взять
да ни с того ни с сего закричать, то вся
эта синяя тишь дрогнет, пропадёт, как
светлая вода в песках.
И вот какая бы бойкая компания
здесь ни шагала, все обязательно при-
молкнут. Каждый задумчиво оглядит-
ся, светло вздохнёт, потому что и в себе
самом вдруг услышит что-то очень лас-
ковое.
А человек сельский да немолодой
вспомнит и многое из жизни своей. Мне
вот, когда я вхожу в такое поле, при-
ходит на память моё отрочество.
Шла война. Первого сентября первый
звонок в нашей сельской школе в тот
год не прозвенел. Половина учителей
наших была уже на фронте, да и нам,
школьникам, предстояло теперь спе-
шить не на занятия, а сквозь утренний
туман за околицу.
Я попал в группу,которую назначили
убирать лён. Сентябрьское поле цвета-
ми уже не цвело, там на тонких, пере-
стоялых стеблях качались хрупкие
желтоватые бубенчики. Раздвигая лён
счётными шагами: «Раз, два, три, четы-
ре...», ширкая громко по сухим бубенчи-
кам подолом чёрного платья, колхозная
бригадирша, хмурая тётка Шура отме-
рила каждому из нас по довольно ши-
рокой полоске.
— Вот вам, голуби, и нынешний воен-
ный урок... Старайтесь!
Я глянул на предназначенную мне
полоску, сказал:
3
— Оёй!
Тётка Шура поправила:
— Не «оёй», а задание. Норма.
И на том разговоры кончила, ушага-
ла к другим своим заботам. Ну а мы,
ребятишки, ешё поойкали, ешё повзды-
хали, да и приступили к заданию.
Делать тут надо было тогда всё голы-
ми руками. Низко нагибаешься, крепко
захватываешь пучок стеблей, выдёрги-
ваешь их с корнем из клёклой земли,
суёшь пучок под мышку. Опять наги-
баешься, опять захватываешь, опять
выдёргиваешь, снова под мышку... И
так, пока не накопится короткий, но
толстенький сноп.
Тогда, распрямив спину, крутишь из
тех же стеблей тугое перевясло, опу-
скаешь готовый сноп на землю и опять
кланяешься спелым льнам. Поклон,
четверть шага вперёд. Поклон, четверть
шага вперёд. Опять — сноп. Всё просто,
всё можно делать чуть ли не припеваю-
чи...
Да вот поклоны-то очень уж глубоки,
четвертушки — мелкие шаги — давно,
может, перевалили за тысячу, а моя
полоска почти не сократилась, лишь
на ладонях — мокрые мозоли.
«Эх,—думаю я.— тут не только на-
кланяешься, тут наревёшься...» — и
гляжу на товарищей. Справа от меня
пыхтит мой одноклассник Тоська Ку-
барёнок, слева Катя Зеленцова. У
них сделано меньше моего.
Катя- слабосильная вообще, а вот
Тоська вроде бы и крепкий, за что и
прозвали его Кубарёнком, да только
и он свою норму едва почал. И вижу: он
себя жалеет. Лён теребит не в наклон,
а на корточках. Стебли дёргает чуть ли
не поштучно, чуть ли не двумя .пальчи-
ками, как лепесточки на ромашке. Я
всей горстью, ладони измозолил до
пузырей, а он — пальчиками. Ну и ну!
И ведь что главное: ему за такую
волынку никаких особых неприятностей
не будет. Отругают — и всё. Ведь он
ещё не колхозник, он школьник, он
несовершеннолетний...
Ну а я кто? Я тоже школьник! И,
поглядывая на Тоську Кубарёнка, я сам
стал едва шевелиться. А уж тут, глядя
на меня, и Катя Зеленцова окончатель-
но раскиселилась, а вслед за Катей
пошли тянуть канитель остальные
ребята.
В общем, когда к нам опять забежала
тётка Шура, она лишь руками развела:
— Бессовестные!
— А что? — буркнул я и показал
распухшие ладони.
— Мы не стараемся разве? — сказал
Кубарёнок и безо всякого даже малого
смущения показал на жалкую кучку
своих снопиков.
И тут бы тётке Шуре на нас зашу-
меть, даже затопать, а она этак презри-
тельно от нас отвернулась, да и говорит
совершенно ровным голосом:
— Что ж... Видно, боевых плащ-
палаток вашим отцам-бойцам нынче от
вас, работничков, не ждать.
Мы все так и вытаращились. Мы,
деревенские ребятишки, о льне знали
много. Но вот то, что он и на войне
может сослужить службу, что эти
хрусткие стебельки могут на фронте
помочь бойцам,— это в наших голо-
вушках ещё пока ничуть не увязыва-
лось.
Связала всё это тётка Шура. Связала
одной-единственной неулыбчивой фра-
зой, своим к нам упрёком. И вот от
общей застылости вдруг очнулась Катя
Зеленцова, и охнула, и пошла-пошла-
пошла теребить лён так, что только
замелькали худые локотки.
Кубарёнок ринулся догонять Катю,
а я подышал на свои волдыри на ла-
дошках, да и тоже начал отвешивать
новые поклоны полю.
Я не высматривал теперь, кто как
работает. Передо мною вставала лишь
картина: мои ломкие, грузные снопики
превращаются в шелковистые пряди.
Из них, гладко расчёсанных, тонко
скрученных, растёт, ширится плотная
ткань. И вот мой дядя Геннадий, с ко-
торым мы когда-то водили трактор под
майскою мирною радугой и который
шлёт мне теперь в треугольных письме-
4
цах фронтовые приветы, этот мой друг,
дядя Геннадий, мчится сейчас на стре-
мительном танке в бой.
Дядя Геннадий — в тесном нутре
машины, за управлением, а тепереш-
ние друзья его — пехотинцы-десантни-
ки — на броне. Над их плечами, будто
крылья, развеваются плащ-палатки. И
пускай от вражьих пуль прикрывают
бойцов танковая стальная башня да
стальные каски, но мне кажется: обере-
гают бойцов и те-крылья, ради которых
я кланяюсь полю...
Крепко мы поработали в тот день.
Старались не меньше и потом. По вече-
рам, когда при слабом огоньке кероси-
новой коптилки мать перевязывала мои
ладони чистыми тряпочками, я ревел.
Ревели, должно быть, и Катя, и Куба-
рёнок. Да никто на другое утро не вспо-
минал об этом, все шли опять к своим
полоскам.
Лён мы убрали весь. Мы сами потом
берёзовыми вальками околотили со
снопов сухие, полные душисто-масля-
ных, коричневых семян бубенчики. Мы
сами уложили льняную тресту на возы.
И когда конный обоз был готов двинуть-
ся в сторону районного посёлка на
льнозавод, когда старый дедушка Ми-
хаил Киселёв взял под уздцы головную
лошадь, а мы все, зябко ёжась под
осенним ветром, глядели на полные
подводы, на дорогу, то скупая на слова
наставница тётка Шура махнула де-
душке: «Трогай!», а затем, шагнув к
нашей тесной стайке, сказала неожи-
данно ласково:
— Ну вот мы с вами в самый раз и
управились...
И пускай слова её были по-прежнему
куда как негромки, да прозвучало в её
голосе столько к нам благодарного, что
не знаю, как у Зеленцовой Кати, как у
Кубарёнка, как у других ребят, а вот
у меня у самого перехватило горло.
Перехватило — и я ничего не ответил.
Смущённо промолчали и все ребятишки.
А вот теперь я думаю: и ответить
тогда хоть как-то да надо было, и бла-
годарить надо было не столько нашей
тёте Шуре нас, сколько нам её, нашу
тётю Шуру.
Благодарить её и то колхозное, труд-
ное поле за уроки терпения, за уроки
добра и упорства. За уроки, на кото-
рых мы ясно уразумели, что если за что
берёшься, то помнить надо в первую
очередь не о себе самом, а о тех, кому
послужит твоё дело.
Рис. В. ПЕРЦОВА
6
Палочка,
Рядом две ровные дужки —
Вот и готовы
Очки... для лягушки.

ЛАСТОЧКИ
С. РОМАНОВСКИЙ
На сеновал прилетела чета ласточек.
Они прилетели тогда, когда в низинках
появились комары-толкунцы, и по при-
лёту птицы принялись ладить на стропи-
ле гнездо.
Алёше было хорошо видно, как птицы
лепят гнездо из красной гончарной гли-
ны. Они приносили её в клювиках из
лесного оврага, укладывали по ободу
гнездовой лунки, как каменщики кир-
пичи, смачивали тонкой серебряной
слюной, и гнездо росло.
Ласточки денно сновали туда-сюда:
из сеновала в овраг, из оврага на сено-
вал, и незаметно было, чтобы они уста-
вали. Первое время они спали не в са-
мом гнезде, а около, чтобы глинка хо-
рошенько схватилась и отвердела.
А как схватилась глинка, ласточки
устлали донышко гнезда пухом и тра-
винками. Ласточка-мама снесла яйца
и села насиживать птенцов, а отец
носил ей комаров и иное лакомство.
Иногда он сам садился в гнездо, а
подруга его летела поразмяться.
Алёша научился различать их: у ма-
тери на белой грудке было пятнышко,
похожее на родинку. А у отца ничего
такого не было. Был он, пожалуй, по-
крупнее, да и посуетливее подруги.
В свой срок вывелись птенцы, и хло-
пот у родителей прибавилось. Они кор-
мили потомство, а ночью ночевали око-
ло птенцов и прислушивались, как вни-
зу у яслей вздыхает корова Добрыня.
Прислушивался и Алёша.
Он лежал, укрывшись стёганым
одеялом. В темноте белели грудки ла-
7
сточек. Месяц дозором обходил лесное
урочище, каждому озеру дарил по
серьге и в щели заглядывал на сеновал.
Светились сенинки и струганые доски,
и было видно, что ласточки спят.
«Пусть поспят,— засыпая, думал
Алёша.— И нам пора».
Птенцы выросли, научились летать,
и гнездо опустело. Тихо стало на сено-
вале.
А ближе к осени объявилась та самая
чета ласточек. Мать опять снесла яйца
и принялась насиживать, а отец —
суетиться около неё.
— Что же это они?—дивился Алё-
ша.— Детей заводят на зиму глядя.
Хотя тепло нынче... Дни тёплые.
А вот ночи пошли холодные. По утрам
на полянах травы лежали побелённые
инеем.
Попискивали голодные птенцы.
Родители обследовали воздух до
самых облаков и не находили в нём же-
ланной пищи.
8
— Раньше надо было думать,—
сокрушалась Алёшина мама.— Детей
завести — дело нехитрое. А вот вынян-
чить, выкормить, на крыло поставить —
дело серьёзное. Милые вы мои! Под-
скажите, чем вас кормить?..
На картонку, рядом с гнездом, Алёша
клал жуков, красных червяков, зёр-
нышки проса... Носились ласточки-
родители над его головой, замирали
птенцы.
Алёша слезал с лестницы, и всё
успокаивалось.
Да ничего не ели ласточки из Алёши-
ного угощения, даже не притрагивались
к нему, грубовата эта пиша для них,
несъедобна. Им подавай живых кома-
ров да мошек.
А где их нынче взять? На болоте?
Ходил Алёша и на болото.
Стоит между кочек рыжее озерцо,
пар около него держится, толкается
в нём родник, как птенец в яйце, а кома-
ров след простыл: холодно.
— Хоть из Африки их выписывай,—
говорил отец.
— Ой, комары, комары! — вздыхала
мать.— Летом где их только нет! А
осенью — шаром покати. Дожили —
комар нынче в чести!
Этот разговор услышал грибник
Гиви Иванович, что заехал на кордон
на машине. Нестарый человек, с румя-
ными щеками, чёрными толстыми уса-
ми и глазами несколько навыкате, он
с чувством напился воды из ковшика,
вытер усы и сказал:
— Логики не вижу, почему вам не
хватает комаров?
Алёшины родители рассказали го-
стю про ласточкину беду.
— Вижу логику! — оживился Гиви
Иванович.— Показывайте ласточек!
Гостя провели на сеновал. Ласточки,
задрёмывая от голода и холода, семей-
но сидели в гнезде.
— Такого я ещё не видел,— приз-
нался Гиви Иванович.— Как меня на-
рекла история? По-латыни «хомо са-
пиенс». А по-русски «человек ра-
зумный»... Принесите мне моё лукош-
ко и марлю. Больше ничего не надо.
Алёша всё принёс, что просил Гиви
Иванович, и встал в сторонке.
А Гиви Иванович бережно снял со
стропила гнездо вместе с ласточками,
поставил его в лукошко и сверху закрыл
марлей.
— Тсс! — говорил он, приложив па-
лец к румяным губам под усами.—
Тсс! Мы не княжество Монако, когда в
одном конце чихнул, а в другом слышно.
Мы — великое государство, и в этом
большая логика. Через час я буду на
аэродроме. Через два мой земляк Шио
прилетит в Грузию, где всё есть для
ласточек — и тепло, и пища.
Вместе с лукошком Гиви Иванович
уехал.
— Голова! — говорил про него
отец.— Погода нынче лётная. Только бы
ласточки выжили!..
Из лесных низин потянуло туманом,
пахнущим гарью и заморозками, и небо,
прохладное, как омут с ледком, затеп-
лило первую звезду. Она заморгала, го-
товая вот-вот погаснуть, и не гасла,
наливаясь синим переливчатым светом.
Глядя на неё, Алёше хотелось лететь в
дальние страны или заплакать, и под
ложечкой, «под вздохом» вставала
спазма и мешала дышать. Родители
ушли в избу, а он не уходил и всё боял-
ся, что синюю звезду загасит ветер.
Ветер раздувал её над лесом, за кото-
рым догорала красная морозная заря.
Пришла зима, засияли снега, и исто-
рия с ласточками стала забываться.
В школе и по дому забот хватало,
но нет-нет да и навешало Алёшу при-
поминание двух счастливых ласточек,
что на зиму глядя завели детей, радо-
вались, да перерадовались.
«Живы ли они?» думал Алёша.
Весною заплясали золотые столбы —
это комары-толкунцы радовались теп-
лу и дружно, как озимь, свежая трава
всходила на тёплой земле.
Когда родители ушли на рынок, Алё-
ша первый раз в этсм году босиком
пробежался по траве >алез на печь —
греться.
9
От ног к сердцу подступала сладкая
боль, и Алёша думал:
«Крепче буду!..»
И мысленно хвалил вроде бы не себя:
«Кто босиком по траве бегает и рано
купается, тот молодец! До ста лет про-
живёт».
Пришли родители.
— Алексей, чего на печь залез? —
удивился отец.— На воле-то красота!
А мать сказала, как пропела:
— Ла-аасточки прилетели!
Алёша кубарем скатился с печи,
взлетел на сеновал, со свету ничего не
увидел...
Пригляделся: здесь ласточки!
Гнездо ладят. Новое. На старом
месте. Первый ряд кирпичей кладут —
окладной начальный венец. Весёлые
такие, бодрые. И на белой грудке одной
ласточки — родинка.
Та же самая пара. Родители.
А дети где?
Погодите-погодите... Дальше по стро-
пиле другие ласточки гнездо ладят.
А повыше их — третьи! Живы дети.
Только как их вспомнить, как приме-
тить, если все они на одно лицо: спе-
реди — шильце, сзади — вильце, сни-
зу — белое полотенце?
Должны и у них быть свои отлички,
только присмотреться надо!
«Я-то вовсе мало ездил по свету, зато
ласточки много,— думает Алёша.—
У них, считайте, вся земля под крылья-
ми, а всё к нам правятся. В вятскую
сторонку! Лучше её не нашли и не най-
дут. Да и искать не станут».
Хлопочут ласточки. Пересвистыва-
ются: поют за работой.
Переговариваются по-своему, да
редко. Некогда им долгие-то разговоры
разговаривать. Надо гнездо ладить,
птенцов выводить, кормить, пестовать,
на крыло ставить, пока гостит тепло в
нашем северном снежном краю.
Рис. В. ЧАП Л И
10
ЦВЕТИ,
РОМАШКА
ФЕСТИВАЛЬНАЯ!
Дорогие октябрята!
Вы во всём и всегда стараетесь поспеть за
своими старшими братьями и сёстрами.
Вот и сейчас, когда началась подготовка
к XII Всемирному фестивалю молодёжи и
студентов, многие из вас интересуются,
спрашивают в письмах и на встречах: «А как
же мы, сможем ли что-то сделать для фе-
стиваля?»
Конечно, сможете, наши славные ребята.
Вы оказались молодцами, когда минувшим
летом помогали комсомольцам и пионерам
на субботнике, вместе с ними трудились в
фонд фестиваля. А сколько ещё можно сде-
лать! Смастерить своими руками сувенир,
украшение, игрушку для ярмарки солидар-
ности. Нарисовать картинку для междуна-
родной выставки «Я вижу мир». Снарядить
октябрятский экипаж и совершить заочное
путешествие в Москву фестивальную. Пио-
неры подскажут вам и много другого инте-
ресного— время ещё есть.
Фестиваль будет проходить в Москве
летом 1985 года, с 27 июля по 3 августа. На
фестиваль съедутся юноши и девушки с раз-
ных концов планеты, чтобы всем вместе
дружно и смело заявить во весь голос: «Мы
готовы бороться против империализма. Мы
будем до конца отстаивать мир на земле.
Мы навсегда верны нашей дружбе!»
САЛЮТ,
МИР!
Сегодня мы печатаем письма
пионеров и октябрят из 19-й
школы города Калинина, кото-
рые рассказывают о своих де-
душках и бабушках — защит-
никах нашей мирной жизни.
Дорогая редакция!
У меня есть дедушка. Он
живёт в городе Стародубе Брян-
ской области. В войну дедушка
воевал под Ленинградом. В
одном из боёв он был тяжело
ранен и направлен в госпиталь.
Когда дедушка поправился, он
снова пошёл на фронт. За
боевые заслуги дедушка имеет
орден и много медалей.
Сейчас он занимается до-
машним хозяйством. В свобод-
ное время дедушка рассказыва-
ет нам, как он воевал. Благо-
даря таким людям, как дедуш-
ка, у нас на земле мир.
Яна АЛТУХОВА
Дорогая редакция!
Я узнал от своей бабушки,
что такое трудовой фронт, и
хочу об этом написать. Когда
началась война, моей бабушке
Клавдии Григорьевне Сафоно-
вой было пятнадцать лет. Она
работала в колхозе. Пахала,
сеяла, убирала урожай. Бабуш-
ка не жалела себя. Она награж-
дена медалью «За доблестный
труд в Великой Отечественной
войне». Такие люди, как бабуш-
ка, тоже герои. Только на тру-
довом фронте.
Денис МАЙОРОВ
У меня два дедушки, и оба
они военнослужащие. Дедуш-
ка Саша в годы войны служил
в противопожарных войсках.
После Победы остался в армии
политработником. Он учил мо-
лодых солдат и офицеров верно
служить своей Родине. Второй
мой дедушка — дедушка Ва-
ся — был ещё совсем молодым,
когда шла война. После войны
он окончил лётное училище,
более тридцати лет охранял
наше мирное небо. Я горжусь
своими дедушками и хочу быть
похожей на них.
Катя КУПРИЯНОВА
Мой прадедушка подвозил на
передовую снаряды, он погиб
в 1942 году. Когда смотрим
фильмы о войне, я часто вижу
на глазах у дедушек слёзы.
Война — это смерть, боль, горе
и страдания. Наш народ бо-
рется за мир. Я тоже хочу мира,
хочу, чтобы дети на всей пла-
нете были счастливы.
Вячеслав БОНДАРЕНКО
«Как подписаться на «Мур-
зилку»?» — спрашивает Витя
Соколов из г. Омска.
Подписку на «Мурзилку»
оформляют во всех отделе-
ниях связи без ограничения.
Пусть кто-нибудь из взрослых
сходит на почту и заполнит там
листочек, который называется
«абонемент». Индекс журнала
70553, цена годовой подписки
один рубль восемьдесят ко-
пеек.
Дорогой «Мурзилка»!
Операция «Салют, мир!»
помогла мне узнать много инте-
ресного о моём дедушке.
В период Великой Отечест-
венной войны нашей стране
было очень трудно. Торговые
корабли Советского Союза
доставляли из Америки во Вла-
дивосток продовольствие, тех-
нику и боеприпасы. На одном
из этих кораблей служил мой
дедушка.
Однажды, когда корабль
возвращался в родной порт,
его торпедировала вражеская
подводная лодка. Часть экипа-
жа погибла, а оставшихся в
живых моряков подобрал дру-
гой корабль.
В этом бою дедушка был
ранен в ногу. После госпиталя
вернулся домой, на Украину.
Работал учителем рисования и
руководил авиамодельным и
судомодельным кружками.
Сейчас он на пенсии, но в
кружки к ребятам по-прежнему
ходит и помогает им строить
модели мирных кораблей и
самолётов.
Евгения ЖИВОВА
Здравствуй, «Мурзилка»!
Мой дедушка Андрей с пер-
вых дней воевал с фашистами.
Он был кадровым офицером.
Он рассказывал мне, что пере-
жили люди за эти годы.
Дедушка Иван тоже был
офицером. В битве под Курском
его ранили в ногу. После вы-
здоровления продолжал бить
фашистов.
/ЧИР
ЯСЕМ
НАРОДА
13
ил-был скучный человек.
Он даже сам себе был
Vy.’’. * скучен. Посмотрит в зер-
[ кало и зевнёт.
Сухарь-сухарь, а полю-
’	бил прекрасную булочни-
цу. Пошёл свататься, а
булочница замуж не идёт.
— А ну как,— говорит,— детки в
тебя уродятся! Мальчики все пойдут
зануды, а девочки все мымры. Нет, нет
и нет!
Приплёлся скучный человек домой
и задумался. Зевал, зевал, вспоминая
свою унылую жизнь, чуть рот набок не
свернуло.
И вспомнилось ему, как в детстве
поймал он однажды зайчика. Не про-
стого — солнечного.
Тотчас вскочил — и бегом в чулан.
Целую гору рухляди переворошил: по-
тел, чихал, но нашёл-таки жёлтый са-
чок и жестяную коробку из-под чая.
— Раз,— сказал он себе и не зевнул.
— Два! — и опять не зевнул.
— Три!
Открыл коробку, и к нему на ладонь
прыгнул зайчик — маленькое солныш-
ко с длинными заячьими ушами.
Зайчик тотчас перелетел на потолок.
Побегал вниз головой по стенам и уст-
роился на спицах забытого на стене
велосипеда.
— Не оставляй меня!— У скучного
человека от огорчения и тревоги ли-
цо вытянулось и стало длинным, как
булка.
— Ну уж нет!—сказал солнечный
зайчик.— Я чуть не засох в этой короб-
ке. Ноги не топают, уши не хлопают.
— Не оставляй меня,— снова попро-
сил скучный человек.— Пошли в дом!
Ты выберешь себе жилище по душе.
Я тебе свою кровать уступлю.
Скучный человек распахнул дверь
в комнаты, и зайчик, недолго думая,
прыгнул на зеркало, с зеркала на люст-
ру, с люстры на бронзовый индийский
кувшин и вдруг сказал очень и очень
печально:
— Вот что значит долго сидеть в ко-
робке. У меня кружится голова. Я те-
перь не солнечный, я больной зайчик.
— Но что же мне делать? — спросил
скучный человек.
— Ты ещё спрашиваешь? Лечи меня
скорее! Да торопись же ты!
— Я тороплюсь! — сказал скучный
человек.
Он взял шляпу и отправился в апте-
ку, а в аптеке спросил:
— Нет ли у вас лекарства для лече-
ния солнечных зайчиков?
Аптекарь озабоченно посмотрел в
лицо скучному человеку и снял с полки
большую чёрную бутыль.
— Принимайте по столовой ложке
три раза в день — это лучшее лекарство
от переутомления.
Скучный человек взял бутыль и побе-
жал домой.
— Посмотри, сколько лекарства! —
сказал он зайчику.— Ты обязательно
поправишься.
Зайчик сидел на старом фаянсовом
чайнике и был бледен.
15
— Ты, видно, собрался меня умо-
рить! — сказал он печально.
— Я?! — вскричал скучный человек.
— Но ведь это лекарство от пере-
утомления. А я разве переутомился,
сидя в коробке? Я переотдохнул.
— Ты прав! — горестно согласился
скучный человек.
Он взял шляпу и вышел на улицу.
Но куда идти? Мысли у скучного че-
ловека были до того печальные, что он
уже стал не скучным, а грустным, да
ешё и рассеянным.
Шёл, не глядя под ноги, споткнулся,
упал. Оказался в песочнице. Там играла
девочка.
— Дядя, это твоя шляпа? —спроси-
ла она.
— Моя,— сказал грустный человек.
— А почему ты под ноги не смот-
ришь?
— Забыл.
— Я тоже забываю,— вздохнула де-
вочка,— особенно когда прилетает
ворона. Или когда болеет моя кукла
Вероника.
— И у меня в доме больной,— пожа-
ловался девочке грустный человек.—
Понимаешь, заболел солнечный зай-
чик, а я не знаю, как ему помочь.
— Он у тебя один?
— Один.
— Тогда всё просто! — обрадова-
лась девочка.— Он не заболел, он за-
скучал! Я тоже, когда одна, такая скуч-
ная-скучная, и мама всегда спрашива-
ет: дочка, ты не заболела?
Грустный человек проворно вскочил
на ноги.
— Спасибо тебе, милая девочка! —
И он снял перед ней шляпу.
Дома скучный, грустный человек
взял сачок и поспешил на море.
Море было совсем недалеко, через
две улицы, за рощей серебристого лоха.
Наверное, каждому из вас очень даже
хочется узнать, как ловят солнечных
зайчиков.
Попробуйте поймать мотылька. .
Попробовали?
Не так-то просто! Но разве сравнишь

— Ты, видно, собрался меня умо-
рить! — сказал он печально.
— Я?! — вскричал скучный человек.
— Но ведь это лекарство от пере-
утомления. А я разве переутомился,
сидя в коробке? Я переотдохнул.
— Ты прав! — горестно согласился
скучный человек.
Он взял шляпу и вышел на улицу.
Но куда идти? Мысли у скучного че-
ловека были до того печальные, что он
уже стал не скучным, а грустным, да
ешё и рассеянным.
Шёл, не глядя под ноги, споткнулся,
упал. Оказался в песочнице. Там играла
девочка.
— Дядя, это твоя шляпа? —спроси-
ла она.
— Моя,— сказал грустный человек.
— А почему ты под ноги не смот-
ришь?
— Забыл.
— Я тоже забываю,— вздохнула де-
вочка,— особенно когда прилетает
ворона. Или когда болеет моя кукла
Вероника.
— И у меня в доме больной,— пожа-
ловался девочке грустный человек.—
Понимаешь, заболел солнечный зай-
чик, а я не знаю, как ему помочь.
— Он у тебя один?
— Один.
— Тогда всё просто! — обрадова-
лась девочка.— Он не заболел, он за-
скучал! Я тоже, когда одна, такая скуч-
ная-скучная, и мама всегда спрашива-
ет: дочка, ты не заболела?
Грустный человек проворно вскочил
на ноги.
— Спасибо тебе, милая девочка! —'
И он снял перед ней шляпу.
Дома скучный, грустный человек
взял сачок и поспешил на море.
Море было совсем недалеко, через
две улицы, за рощей серебристого лоха.
Наверное, каждому из вас очень даже
хочется узнать, как ловят солнечных
зайчиков.
Попробуйте поймать мотылька. —
Попробовали?
Не так-то просто! Но разве сравнишь
16

мотылька с солнечным зайчиком? Ни-
какого сравнения! С пола на потолок —
и уже на соседней крыше. Тут мало
сноровки, нужно владеть секретом. А
владеют секретом те, кто хоть раз в
жизни сумел поймать одного солнечно-
го зайчика. Одного поймал, поймаешь
и другого.
Море в тот день удалось на славу.
Оно было весёлое, большое. На каждой
волне скакало по дюжине солнечных
зайчиков. Они скакали и так, и сяк, кто
выше, кто дальше, с волны на волну,
друг через друга, по двое, по трое и все
разом.
Ловец солнечных зайчиков взмахнул
жёлтым сачком — и зажмурился. Зай-
чик, кувыркаясь на дне сачка, ослепил
его. И вот только теперь наш скучный,
грустный человек вспомнил, что забыл
прихватить жестяную коробку из-под
чая.
Он подумал и — была не была! —
сунул зайчика за пазуху.
Ловились зайчики в тот день много
лучше, чем бычки у рыбаков. И скоро
за пазухой поднялась такая кутерьма,
так ему стало щекотно! Он терпел-
терпел, да и рассмеялся.
Это было так удивительно! Ведь
скучный человек никогда ешё не слы-
шал собственного смеха.
— Довольно! — сказал он себе, по-
ложил сачок на плечо и, смеясь, побе-
жал домой.
Люди на него оглядывались, потому
что редко встретишь такого радостного,
такого светящегося человека. Ещё бы
ему было не светиться! Набейте-ка
себе в рубашку солнечных зайчиков!
— Дядя!—окликнула его девочка
из песочницы.— Ты куда?
— Меня зовут Саша,— ответил он
ей на бегу.— Я спешу к моему зайчику.
— Тогда я с тобой! — И девочка
помчалась за ним следом.
А за ней припустил Ваня, за Ваней
Вера, за Верой Митя. Как тут устоять
на месте, когда все так спешат и когда
впереди сверкающий человек с жёлтым
сачком на плече.
В дом к Саше прибежали толпой.
— Вот! — сказал Саша и вытряхнул
солнечных зайчиков из рубашки.
Они разом кинулись врассыпную,
и такая понеслась по квартире солнеч-
ная карусель, что все только жмурились
и сияли.
Саша вертел головой, он искал своего
больного зайчика и не находил.
— Да где же ты?! — вскричал он в
тревоге.
— Я здесь! — прозвенел ему в ответ
весёлый голосок.— Я такой же, как и
все, а который — угадай!
Саша улыбнулся, потом засмеялся,
и солнечные зайчики обсыпали его с
головы до пят, а самые проказливые
забрались ему в глаза.
— Порядок! — сказала девочка из
песочницы.
Тут и сказке конец, но вы, наверное,
не здбыли о булочнице.
Когда Саша пришёл на следующий
день в булочную, прекрасная булочница
зарумянилась и спросила:
— Саша, говорят, вы умеете ловить
солнечных зайчиков?
И тут она разглядела этих самых
зайчиков, чудесных, хитрющих, разве-
сёлых, в Сашиных глазах.
Ну и, конечно, была свадьба. И был
пир на всю Сашину улицу. А солнечные
зайчики на том пиру были первыми
гостями.


Звонит мне Никита по телефону и просит:
— Ирина Ильинична, пожалуйста, зайдите
к нам, привяжите меня к стулу, а то сам никак
не справлюсь. И дома никого нет!
Очень я удивилась. Пришла, смотрю — сидит
Никита за письменным столом, тетради, учеб-
ники разложил, а на спинке стула висит длин-
ное полотенце.
Он опять говорит:
— Привяжите, пожалуйста.
— Боишься от уроков на улицу сбежать? —
спрашиваю.
— Нет,— смеётся,— я осанку исправляю.
Меня за одну парту с новой девочкой посади-
ли, с Таней Лебедевой. Она гимнастикой зани-
мается, сидит прямо весь урок, а мне сказала,
что я похож на вопросительный знак.
— Так это тебя Таня надоумила к стулу при-
вязаться?
— Сам решил. Посижу три дня привязанный
и перестану сутулиться.
— Что ж,— говорю,— можно, конечно, по-
пробовать, только не думаю, что это тебе по-
может. Правильная осанка для человека очень
важна. У сутулых хуже работают сердце и лёг-
кие, устают они быстрее, да и выглядят некра-
сиво. Однако за три дня стройным не станешь.
— Как же мне быть? — загрустил Никита.
— Зарядку по утрам делай. Не носи сумку
с учебниками на одном и том же плече, меняй
руку. А ещё лучше — найди ранец, с которым в
первый класс ходил. Руки освободятся, и спине
хорошо будет. Сиди прямо везде: дома за
обедом, в классе, за письменным столом. Те-
левизор смотришь — тоже следи за осанкой.
Помоги мышцам держать корпус прямо. По-
том они привыкнут и станут помогать тебе.
— Как это?
— Очень просто: сядешь криво — трениро-
ванные мышцы заставят выпрямиться.
— Ясно,— сказал Никита и добавил задум-
чиво: — Но для начала вы меня всё же привя-
жите, а то вдруг снова нечаянно согнусь.
— Нет, Никита, привязывать я тебя не стану.
Попробуй укрепить не только осанку, но и
волю.
4. Так почему
же у Вити
осанка хуже,
чем у Саши?
Валерий ШУЛ ЬЖИК
У КАЖДОЙ ПТИЦЫ
МУЗЫКА СВОЯ
У каждой птицы музыка своя,
Свой голос
И свои для пенья сроки...
И не мешает пенью соловья
Смешное бормотание сороки.
У этой птицы мал для пенья срок,
Зато вот эта
Может петь часами,
И потому, как будто туесок,
Лес доверху наполнен голосами.
В прекрасном мире веток и теней
Всё то, что живо, музыкою
Дышит...
Здесь всё поёт, здесь даже
Муравей ползёт, поёт
И сам себя не слышит.
В ЛЕСУ
В лесу установилась тишина.
Лишь охала вдали
Ночная птица,
Да сквозь камыш неслышно
Шла тигрица,
Преследуя по следу кабана.
Забился заяц,
Скрипнула сосна,
Плеснулась в речке рыба озорная,
В лесу установилась тишина
Таинственная,
Жуткая,
Лесная.
И в этой тишине кряхтели пни,
Задумчивые лоси спали стоя,
И чьих-то глаз зелёные огни
Светились на тропе у водопоя.
И только полуночная река
Бежала,
Никому не угрожала,
Да месяца разбойная серьга
В речной волне от холода дрожала.
ПРАВДИВАЯ
ИСТОРИЯ
Шутка
В Антарктике суровой,
А может, даже за —
Живёт себе корова
По имени Коза.
Она косилкой косит
Клубничные поля
И к вечеру приносит
Сто литров киселя.
А утром в поле снова
Уходит, говорят.
Ведь дома у коровы
Пятнадцать поросят.
Один ведёт хозяйство,
А остальные пять
Купили балалайки
И учатся играть.
Сегодня утром снова
На север я летал.
Но вот беда — корову
Я снова не застал.
Она с делами справилась,
Уселась на коня
И в дальний путь отправилась,
Чтоб навестить меня!
МУХОМОР
Гнуть над ним не стоит спину,
Не украсит он корзину.
Знают люди с давних пор:
Несъедобен мухомор!
СЫРОЕЖКА
Над поляной дождь промчался,
К сыроежке
В плен попался...
И летят букашки в спешке
За водою к сыроежке.
Рис. С. ДЕНИСОВА
Козлы мы,
А не козлы.
Держим мы
В руках бревно,
Чтоб не выпало
Оно.
Первой букве
В слове «чтение» —
Букве Ч
Моё почтение!
Ах, табуретка хороша!
Перевернул —
И буква Ш!
На расчёску
Щ похожа.
Три зубца всего?
Ну что же!





Взял я лук и крикнул: — Эх!
Удивлю сейчас я всех!
Натянул потуже лук,
Да стрела застряла вдруг!
И вокруг сказали все:
- Э-э-э!..
Этот незнакомец
Спрятался в часы.
А другой такой же —
К дедушке в усы!
Ходит пешком
Калач с посошком.
Поглядите-ка, друзья,
Смастерил скворечник я,
А в скворечник залетела
Вместо птички — буква Я! Z.
Рис. И. КАБАКОВА
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ
ЖУРНАЛ ИЗДАЕТСЯ
С МАЯ 1924 ГОДА
Главный редактор
А. ШЕВЕЛЕВ
Редколлегия
Я. АКИМ.
С. АЛЕКСЕЕВ,
Т. АНДРОСЕНКО,
Г. ВИЕРУ,
Н. ЕМЕЛЬЯНОВА,
И. ЗАРАХОВИЧ
редактора).
М. КОРШУНОВ,
В. ЛОСИН,
Г. МАКАВЕЕВА,
В. МАТВЕЕВ,
А. МИТЯЕВ,
К. ОРЛОВА
секретарь).
Е. РАЧЕВ,
В. ЧИЖИКОВ
Редактор отдела
художественного
оформления
В. ШЛЯНДИН
Технический
редактор
О. БОЙКО
Сдано в набор
13.07.84.
Подписано в печать
02.08.84.
Формат 84ХЮ81/,..
Печать офсетная.
Условн. печ. л. 3,36.
Усл. кр.-отт. 13,4.
Уч.-изд. л. 4
Тираж 5 700 000 экз.
Цена 1 5 коп.
Адрес редакции
журнала «Мурзилка»:
125015, Москва, А-15,
Новодмитровская ул.,
д. 5а.
Телефон 285-18-81
Издательство
ЦК ВЛКСМ
«Молодая гвардия».
Трудового Красного
Знамени изд-ва
ЦК ВЛКСМ «Молодая
гвардия»,
103030, Москва, К-30,
ГСП-4, Сущёвская, 21.
Н. ХОЛЕНДРО
Рисунок на обложке
Л. НИЖНЕГО
31
Индекс 70553
ISSN 0132—19
«Федя», г. Христиновка
Младший научный волшебник
Института ребячьих проблем,
мудрец 2-го ранга
Цена t^K§n.
Не забудь сначала внимательно осмотреть
комнату. За шторой никого нет? .4 за шка-
фом? Никого? Ну, тогда начинаю...
Не особенно трудно узнать мысли кого-нибудь из твоих
друзей. Главное здесь — наблюдать за взглядом. Если, напри-
мер, мальчишка уставился на девчачий бант, то ясно, что он
думает: «Дёрнуть за бант, что ли?» Если же на бант смотрит
девочка, то понятно, что у неё на уме: «Симпатичный какой
бантик! Мне бы такой!»
Узнать мысли взрослых намного сложнее. Какой-нибудь
дядя может задумчиво смотреть на этот самый бант и думать:
«Как же это «Спартак» проиграл!» Однако и здесь бывает
полезно следить за взглядом. Если, например, папин взгляд
направлен на двойку в твоём дневнике, то вряд ли в этот мо-
мент у него появляется мысль: «А не купить ли нашему сыноч-
ку новый велосипед?»
Но есть самый верный способ узнать мысли другого челове-
ка. Причём мысли интересные, умные, глубокие или очень
весёлые.
Хочешь их узнать — читай хорошие книги.
В тот день, когда на улице сильный туман, приди в школу
и открой все окна. Туман заползёт в класс, и учи-
тель вообще ничего не увидит.
Ещё можно в начале урока встать и сказать: «Александр
Иванович! Я сегодня утюг дома оставил. Не ставьте, пожалуй-
ста, двойку!» Учитель двойку не поставит, но поинтересуется,
при чём здесь утюг. Отвечай так: «Я домашнее задание не-
видимыми чернилами пишу. Борюсь со списыванием. Только
перед самым уроком проглаживаю тетрадки утюгом». Правда,
нет полной уверенности, что не поставят двойку.
Как же сделать, чтобы учитель не заметил, что не выпол-
задание? Очень просто — сделать его!
Есть ещё секретные вопросы?
«Кот Пушок», г. Львов