(Г

pf­

Партія НАРОДНОЙ СВОБОДЫ.

Ю. АЙХЕНВА.ІЬДЪ.

/

СВОБОДА ТЛОВА.
I

с
о
І!

~гаБ/ ДАРСТВЕННАЯ

2 I /ШоіиотекА

'" і • " s •''

ij

air, діиаі

'. .;"­i^'a» a*'­4­.­­:

Изданіе „НАРОДНОЕ ПРАВО".
МОСКВА, Моховая, 14. Телеф. 1­28­59.

*J»

1'ніісі рііфЬі i /\

slIIJCJiL», Москва', Петровке, I?­

Свобода слова.
Очень грусТнымъ симптомомъ болѣзни^которой
страдаютъ наши "дни, является то, что* именно те­
перь, когда провозглашены всякія свободы, прихо­
дится защищать свободу слова, писать о ней, опяті­
и .опять твердить духовную азбуку. Съ элементар­
нымъ, казалось бы, мы покончили, и можно идти
дальше: но нѣтъ, кто­то держитъ насъ, мѣшаетъ,
и, какъ это ни тяжко, въ тотъ моментъ, когда, по­
видимому, воплотились самыя свѣтлыя и смѣлыя
мечты отцовъ и дѣдовъ, надо сознаться, что по су­
ществу, внутренне, органически мы остаемся все
на томъ же мѣстѣ,—и все на томъ же мѣстѣ тер­
пимъ горькое крушеніе. Свобода не вдохнула еще
въ насъ своего духа, свободы мы еще не вмѣстили.
Трудно быть свободнымъ. Легче лежать у ногъ
какихъ­нибудь кумировъ, опутать себя веригами
выдохшихся формулъ, паутиной партійности. Слова
бездушныя, слова опустошенныя сохранили свою
власть; но часто попытка сказать слово независи­
мое и вольное, ничѣмъ не стѣсненное, встрѣчаетъ .
отпоръ со стороны нашихъ новыхъ властей. «Ыадъ
вольной мыслью Богу неугодны насиліе и гнетъ»—
іюдъ сѣнь этого изреченія мы нерѣдко прибѣгали,
спасаясь^ отъ правительственной цензуры; какъ
больно, что вспоминается оно и теперь!.. То, что
неугодно Богу, часто бываетъ угодно людямъ. Но
лучше угодить Ему, чѣмъ пмъ. Широта либеральна,
узость консервативна. Чѣмъ уже мысль} тѣмъ ока

­ 4 —

ревнивѣе; и рядомъ съ собою не допускаетъ она
никакой соперницы. Не совсѣмъ точно передавая
завѣтъ Шиллера, Некрасовъ предлагалъ писать такъ,
чтобы «словамъ было тѣсно, мыслямъ—просторно».
Современная цензура — противъ простора мыслей;
но, въ связи съ этимъ, она тѣснитъ и слова.. Въ
ея тѣснотѣ обидно. Худшій изъ королей, толпа не­
рѣдко покушается на права человѣческихъ устъ,
отымаетъ у насъ ту драгопѣнную монополію слова,
которой въ самомъ качалѣ—въ началѣ было Слово—
одарила насъ разумная воля космоса. Конечно, это
оскорбленіе божественнаго и человѣческаго вели­
чества (преступное даже и въ тѣ дни, когда до­
пустимо свергать величества земныя) часто со­
вершается по мелком}' поводу и сказывается въ
незначительныхъ происшествіяхъ; но, во­первыхъ,
какъ разъ эта печальная мозаика мелочей и сла­
гаетъ общую картину, а, во­вторыхъ, какъ бы
второстепененъ ни былъ самъ по себѣ случай цен­
зурнаго запрета, онъ въ основѣ и сути своей пред­
ставляетъ нарушеніе именно какой­то важной и
вѣчной заповѣди, какой­то свыше установленной
нормы. Вотъ почему гнетущее впечатлѣніе про­
изводить та газетная лѣтопись, которая почти изо
дня въ день, подъ иронической рубрикой «свобода
печати», сообщаетъ о насиліяхъ надъ словомъ. ""
Въ Новониколаевскѣ «митингъ желѣзнодорожни­
ковъ постановилъ арестовать редакцію и захватить
типографію «Свободной Сибири» за печатаніе пи­
семъ, требовавшихъ выясненія псевдонимовъ вождя
совѣта рабочихъ депутатовъ и редактора больше­
вистскаго «Голоса Сибири». Арестованный ре­
гдакторъ... объявилъ голодовку и протертъ противъ
насллій въ новой Россіи».
Осно^дая ошибка редактора «Сэвободййй . Си­

бири» ясна: онъ призналъ Россію новой. Между
тѣмъ она, не во всемъ, но во многомъ — старая.
Внѣшняго переворота недостаточно:революція должна
изнутри идти, она должна быть не только поли­
тической, но и психологической. Главное — пере­
строить самую дупгу свою, ее обновить, съ нея
сбросить ветхаго Адама. Неудача многихъ револю­
ций, о которой повѣствуетъ исторія, не тѣмъ ли и
объясняется, что ихъ дѣлали люди прежніе, что
новое нино они вливали въ мѣли старые? Лишь
тогда Савлъ будетъ способенъ на великое, когда
онъ обратится въ Павла. Нельзя творить подвига
Павлова, оставаясь Савломь. Надо изъ преступ­
ника сдѣлаться праведникомъ, чтобы поэтъ во­
спѣлъ дядю Власа. И такъ какъ мгновенное воз­
рожденіе совершается только съ отдѣльными лич­
ностями, да и то избранными, въ тишинѣ оди­
нокой души,­ и недоступно для коллектива, для
государства въ его огромномъ цѣломъ, то вотъ ре­
волюция, въ истинномъ и строгомъ значеніи этого
прекраснаго слова, всегда оказывается неосуществи­
мой, хотя бы фактически она и была осуществлена.
Всть революція, но нѣтъ революціонеровъ. Много
званыхъ у революции, много самозванныхъ у нея,
но мало избранныхъ. Исторія медлительна. Ея тра­
гическую неторопливость хочетъ преодолѣть рево­
люция, но она наталкивается на какихъ­нибудь но­
вониколаевскихъ желѣзнодорожниковъ, которые за­
хватываютъ «Свободную Сибирь», убѣдительно опро­
вергая это названіе, и арестуютъ свободнаго ре­
дактора «Свободной Сибири»...
Въ Батумѣ «президіумъ мѣстнаго исполнитель­
наго комитета запретилъ газету «Батумскія Вѣсти»
за фельетонъ въ № 205. Газета—прогрессивная,
выходить девять лѣтъ»,

Въ Ташкентѣ «совѣтъ рабочихъ депутатовъ it
комитетъ с.­д., усмотрѣвъ въ рядѣ статей «Туркен­
стянсклго Курьера» систематически проводимый
тенденціи внести рознь въ среду рабочихъ и сол­
датъ, постановилъ: закрыть эту газету. Наканунѣ
тотъ же совѣтъ, узнавъ, что въ типографіи «Курьера»
набрана статья съ рѣзкими нападками личнаго ха­
рактера противъ предсѣдателя совѣта Бѣдкова, упол­
номочилъ делегатовъ немедленно отправиться въ
типографію и настоять на снятіи статьи. Въ слу­
чаѣ отказа—разобрать шрифтъ. Нумеръ «Курьера»
вышелъ съ большимъ бѣлымъ пятномъ. На мѣстѣ
статьи помѣщена надпись: «Свобода слова».
Впрочемъ, справедливость требуетъ указать, что
потомъ «подъ вліяніемъ горячей рѣчи» предсѣда­
теля правительственнаго комитета Щепкина, поста­
новленіе о закрытіи «Курьера» было фактически
отмѣнено ташкентскимъ совѣтомъ, который «огра­
ничился объявленіемъ бойкота газетѣ»...
Все хорошо, что хорошо кончается; но еще
лучше было бы и хорошее начало. Тогда прогрессъ
въ Батумѣ, девять пѣтъ невозбранно проявлявшій
себя въ «прогрессивной газетѣ «Батумскія Вѣсти»,
не былъ бы на девятомъ году отъ роду пресѣченъ
исполнительнымъ комитетомъ; и тогда въ Ташкентѣ
«Свобода слова» не красовалась бы на бѣломъ пятнѣ,
не зіяла бы въ пустотѣ.
Въ Николаевѣ рабочіе и военные депутаты
токе—противъ прогресса, но только потому, разу­
мѣется, что они — за сверхъ­прогрессъ. И вотъ,
отставшей, не болѣе чѣмъ «прогрессивной», газетѣ
«Южная Россія» «объявленъ бойкотъ» и рѣшено
«реквизировать типографію и газету».
Въ Ревелѣ «конференция рабочихъ­болыпевиковъ,
группирующихся вокругъ ленинской газеты, вынесл^

— 7 —

резолюцию о закрытіи старѣйшей мѣстной газетк
«Ревельскія Извѣстія». Рабочіе ворвались въ тшіо
графію, пріостановпли работы», м
Рабочіе, пріостанавливающіе свою и чужую ра­
боту, имѣются и въ Харьковѣ. Тамъ они Захватили
типографію бывшей газеты «Утро», явившись туда
«большой группой вооруженныхъ лицъ», среди ко­
торыхъ было нѣсколько гимназистовъ. Они взло­
мали замки и поставили свою охрану. Все это
сдѣлано было, правда, не беззаконно, а по поста­
новленію совѣта рабочихъ и солдатскихъ депу­
татовъ...
Въ Сухумѣ все та же компетентная организация,
т.­е. совѣтъ солдатскихъ и рабочихъ депутатовъ,
«усмотрѣвъ въ направлении газеты «Сухумскііі
Вѣстникъ» и въ частности въ статьѣ г. Б. Н. За­
харова, помѣщенной въ ней, провокаціонно­тендек­
ціозное освѣщеніе текущихъ событій, имѣющее
иногда контръ­революціонный характеръ, ограни­
чивается на первый разъ выраженіемъ порицанія и
предложеніемъ разъ навсегда прекратить какія бы
то ни было несправедливыя нападки на органы
высшей революционной власти въ городѣ и вмѣстѣ
съ тѣмъ предупреждает^ что въ случаѣ повторен;:!
этого совѣтомъ рабочихъ и солдатскихъ депута­
товъ будутъ приняты самыя рѣнпітельныя мѣр.т.т
вплоть до закрытія этой газеты». Предупрежденіс
цензурной инстанціи пооѣйствовало на «Сухумскііі
Вѣстникъ» такъ сильно, что онъ, не дожидаясь
исполненія угрозы, закрылся самъ.
Помимо существа сухумскаго запрета, обра­
щаетъ на себя вниманіе и форна его, съ содержа­
ніемъ гармонически сливающаяся (какъ этого и
требуетъ всякое истинно художественное произве­
дение), Сухумскіе художники говорятъ языкомъ

— 8 —

прежнихъ властей, и приказный стиль ихъ, защи­
щающій «высшую власть въ городѣ», такъ же при­
нимаетъ «самыя рѣшителыіыя мѣры вплоть до за­
крытія газеты», какъ это дѣлали и недавніе бюро­
краты; вообще, пригодились для новаго времени
старыя слова и пріемы, старые выговоры за «тенден­
циозность» и «несправедливыя нападки».
То же и въ Нижнемъ Новгородѣ: соединенное
засѣданіе президіумовъ совѣтовъ рабочихъ, солдат­
скихъ и крестьянскихъ депутатовъ признало не­
обходимымъ «въ интересахъ общественнаго спокой­
ствія и безопасности закрыть газеты «Нижегород­
скій Митингъ» и «Голосъ Нижегородца» въ виду
ихъ черносотеннаго характера».
Развѣ «общественное спокойствіе и безопасность»
такъ ужъ далеки отъ «общественной безопасности
и порядка», охранять которые было миссіей охран­
ныхъ отдѣленій?
По одному изъ варіантовъ нижегородскаго извѣ­
стія постановлено было тамошнія провинившіяся
газеты не просто закрыть, а «безусловно» закрыть,
и типографію ихъ «использовать для революціон­
ныхъ задачъ». ­
Въ Енисейскѣ комсндантъ «запретилъ типогра­
фіямъ выпускать печатныя изданія безъ его разрѣ­
шенія, а выпускъ республиканской газеты «Голосъ»
былъ совсѣмъ имъ пріостановленъ».
Такъ Нижній караетъ за черное, Енисейскъ
за красное, —но обѣими красками пишется одна и
та же картина.
Зато Могилевъ не уменьшаетъ, а увеличиваетъ
количество русскихъ газетъ и служить этимъ про­
свѣщенію. Тамъ вышла газета «Крестьянское
Слово», «напечатанная въ захваченной совѣтомъ
крестьянскихъ депутатовъ типографіи губернскаго

#

— 9 —
земства. Газета рекомендуете крестьянами читать
«Правду» и «Солдатскую Правду» и не читать
большихъ столичныхъ газетъ, какъ буржуазныхъ».
Въ томъ же Могилевѣ отъ крестьянскихъ депу­
татовъ не отстаютъ рабочіе и солдатскіе. Они уже
не земскую типографію, а типографію Зусмана за­
крыли—за то, что въ ней было набрано «открытое
письмо В. М. Пуришкевича къ болыпевикамъ совѣта
петроградскихъ рабочихъ депутатовъ съ обвине­
ніемъ ихъ въ дезорганизаціи арміи, самозванствѣ
и подрывѣ довѣрія къ союзникамъ. Вынесена резо­
люция съ требованіемъ немедленнаго лигаенія В. М.
Пуришкевича свободы и звапія члена Государств.
Думы. Объ этомъ было доложено проѣзжавшему
Могилевъ А. Ф. Керенскомзг. Послѣдній замѣтилъ,
что въ Россіи установлена свобода слова и нѣтъ
основаній для подобныхъ репрессій».
Въ Курскѣ на обшемъ собраніи трз^жениковъ
печатнаго дѣпа, «послѣ горячихъ рѣчей о томъ,
что рабочая социалистическая печать должна под­
держиваться рабочими всѣми доступными средствами
и силами отъ посягательства капиталистическихъ
и буржуазныхъ партій, и въ виду того, что ра­
бочая печать задыхается безъ средствъ, страдая отъ
недостатка бумаги, машинъ и типографій, и что
у рабочихъ имѣется одно средство борьбы съ враж­
дебной буржуазной, капиталистической печатью,­
это—отказъ отъ набора и печати,... единогласно
было вынесено слѣдующее постановленіе: «Всѣ
газеты, брошюры, воззванія и вообще весь агита­
ціонный предвыборный матерьялъ, который будетъ
исходить . отъ буржуазныхъ, капиталистическихъ
партій и группы «народной свободы» (к. ­д.),
• октябрисТовъ, торговопромышленниковъ. и др., ни
въ коемъ случаѣ и не взирая на самыя выгодныя

— 10 —

*ч

v

предложения не должны приниматься въ наборъ и
печать ни отъ отдѣльныхъ частныхъ лицъ, ни отъ
администраціи и ни отъ владѣльцевъ типографій.
Тѣхъ же товарищей, которые согласятся набирать
и печатать вышеперечисленное, считать предавшими
интересы рабочаго класса, измѣнившими пролета­
ріату въ борьбѣ съ капитализмомъ».
■ Вт. Вольскѣ, на берегу матушки­Волги, каза­
лось бы, " навѣвающей дыханіе простора и воли,
такт, тѣсно въ умахъ, что даже соединенное собра­
ніе комитета общественной безопасности, совѣта и
солдатскихъ, и рабочихъ, и крестьянскихъ депута­
тов*, а также гласныхъ городской думы,—даже
весь этотъ сложный ареопагъ додумался только до
простого рѣшенія: пріостановить выходомъ газету
«Свободный народъ»,—пріостановить свободу.
Новониколаевскъ и Николаевъ, Батумъ, Таш­
кентъ, Енисейскъ и Ревель, Харьковъ, Курскъ,
Сухумъ, Нижній Новгородъ, Могилевъ, Вольскъ...
правда, это все такіе города, которые никогда и
не считались резиденціями разума и свободной
мысли, Аѳинами Россіи. Но вотъ, среди русскихъ
городовъ есть городъ Москва.. И тамъ одинъ изъ
нумеровъ газеты «Москвичъ­Избиратель» вышелъ
съ «бѣлымъ мѣстомъ» на первой полосѣ. Объясне­
ніе этой бѣлизнѣ, этой пустотѣ даютъ азторитетныя
«Извѣстія Московскаго Совѣта Рабочихъ Депута­
товъ»:
«Въ"ночь на сегодня товарищи­рабочіе въ типо­
графіяхъ «Московскаго Издательства» отказались
печатать № 15 кадетскаго листка «Москвичъ­Изби­
ратель» за рядъ совершенно недопустимыхъ выпа­
довъ и инсинуацій по адресу списка № 5 (соціалъ­
демократовъ­интернаціоналистовъ) . Чудовищно­кле­
ветническая часть вырѣзана».

— 11 —

На ряду съ такой хирургіей (вырѣзана тирада
изъ рѣчи Родичева) передъ городскими выборами
въ Москвѣ было замѣчено, что плакаты партііі
народной свободы, расклеиваемые на улицахъ, пла­
номѣрно уничтожались спеціалы­ю мобилизованноіт
для этого арміей подростковъ (подростковъ физи­
ческихъ, а не умственныхъ).
Тѣ несколько фактовъ, которые мы привели,—
только разрозненныя звенья одной общей цѣшт,
сковывающей рз^сское слово. —Это признано и на­
шимъ временнымъ правительствомъ. Недавно мини­
стерство внутреннихъ дѣлъ (фирма, никогда прежде
. особенной защитой Свободы слова не славившаяся),
.&а. подписями товарища министра кн. Урусова и
начальника главнаго управленія по дѣламъ милиціи
Сидамона­Эристова, разослало циркуляръ, въ кото­
ромъ говорится:
«Въ цѣломъ рядѣ поступившихъ въ министерство
внутреннихъ дѣлъ жалобъ и заявленій указывается
на незакономѣрную дѣятельность мѣстныхъ обще­
ственныхъ организацій по отношенію къ органамъ
печати». Въ виду этого министерство предлагаетъ
комиссарамъ разъяснить означеннымъ организа­
ціямъ, что «временное правительство немедленно
по своемъ образованіи... однимъ изъ главныхъ
руководящихъ основаній своей дѣятельности объя­
вило свободу слова и печати», и что «всякое про­
тиводѣйствіе свободѣ печатнаго слова ведетъ только
къ расшатыванію основъ новаго строя».
Когда­то сатирикъ смѣялся надъ тѣмъ полков­
никомъ, который сулилъ «фельдфебеля въ Вольтеры
дать». Но въ наши дни, если не фельдфебель, то
именно полковникъ дѣйствительно оказывается
Вольтеромъ, оказывается истиннымъ просвѣтите­
лемъ. Полковникъ Верховскій, командующей вой­

— 12 —
сками московскаго военнаго округа, въ своем*" при­
казѣ, т. .е. въ документѣ военнаго характера, го­
воритъ:
«Свобода слова, возвѣщенная русской революціей,
должна быть всеобщей. Прошло время цензуры, и
каждый гражданинъ имѣетъ право свободно и че­
стно выступать, проводить и доказывать тѣ идеи,
въ которыя онъ свято вѣритъ. Послѣдніе дни озна­
меновались неслыханными насиліями надъ лицами,
которыя открыто и прямо проповѣдовали на митин­
гахъ свои идеи. Въ этихъ насиліяхъ нерѣдко при­
нимали участіе и солдаты. Доходило даже до
убійствъ и тяжелыхъ пораненій. Гдѣ же свобода
слова, возвѣщенная русской революціей всѣмъ
гражданамъ?.. Солдаты, оберегайте свои права,
права гражданина!.. Я приказываю всѣмъ строго
стоять на стражѣ свободы слова и не допускать ф
никакихъ насилій, попирающихъ права, завоеван­
ныя русской революціей».
Золотыя слова!.. И какой все­таки поворотъ
налѣво, должна была совершить русская исторія,
для того чтобы полковникъ требовалъ отъ солдатъ,
отъ фельдфебелей — «стоять на стражѣ свободы
слова»!..
Но неужели безъ этой стражи, именно стражи,
а не то чтобы почетнаго караула,—неужели бевъ
нея не будетъ у насъ свободы слова? И неужели
не. будетъ отклика на горестный зовъ: «гдѣ же
свобода слова, возвѣщенная русской революціей
всѣмъ гражданамъ»?..
Пока въ этомъ отношеніи много безотрад­
наго. Цензурные комитеты современности иногда
помѣщаются въ нѣдрахъ типографій, и ' тамъ не
набираютъ неугоднаго, и оттуда не выпускаютъ
того, что не одобрено наборщиками. Такъ, въ одной

— 13 ­
типографіи заставили умолкнуть старообрядческую
газету, потому что старообрядцы — монархисты.
За слова нечатныя и за слова устныя, плывущія
противъ теченія, можно поплатиться дорогой цѣною.
Шумно въ Россіи, говорливо въ Poccik, но нѣтъ
еще въ ней истинной гласности: вѣдь шумъ не
голосъ; и хотя ^дьются­разливаются рѣки рѣчей, и
задумчивый Пушкинъ противъ Страстного мона­
стыря слышитъ, какъ о цоколь его памятника
бьются словесныя воды, но еще не кончилось у
насъ на Руси то царство вынужденнаго молчанія,
съ которымъ боролся соименникъ Пушкина, тво­
рецъ Чацкаго, осиленнаго Молчалинымъ, творецъ
Репетилова, отъ котораго пошли и Репетиловы
русской революціи («шумимъ, братецъ, шумимъ»).
■• «Бей, но выслушай!»—­такой кличъ донесло до
насъ эхо исторіи. Онъ имѣетъ глубокій психоло­
гическій смыслъ. Даже когда слово вызываетъ
отпоръ и возмущеніе, когда оно подымаетъ гнѣвъ
противъ говорящаго,—даже тогда необходимо его
выслушать. Самоотверженные люди, у которыхъ
есть потребность сказать свою правду, готовы за
нее пострадать: «бей, но выагушай!» Слѣдуетъ ли
принимать отъ нихъ такую жертву: за то, что слу­
шаешь, бить,—бить говорящаго? Неужели такъ не
развиты у насъ задерживающіе центры, неужели
такъ негостепріимна наша мысль, такимъ она огра­
ждена частоколЪмъ отъ мысли другого, что мы не
можемъ не брать его въ колья? «Бей, но выслу­
шай!» Мы, впрочемъ, даже этого не дѣлаемъ: бить
мы бьемъ, но слушать не слушаемъ.
Кто слушаетъ, тотъ уже не бьетъ. Кто слу­
шаетъ, тотъ понимаетъ; кто понимаетъ, тому ясно
несовершенство всякой мысли—въ первую очередь,
собственной; и тотъ въ естественной человѣческой

— 14 —
скромности провѣряетъ свое мнѣніе чужимъ, какъ
провѣряютъ свои часы по чужимъ часамъ. Если я
въ чемъ­нибудь убѣжденъ, то мнѣ не опасно вы­
слушать противоположное убѣждеиіе. Обыкновенно
и бываетъ, что' слушаетъ, спокойно слушаетъ убѣ­
жденный, — не хочетъ слушать только слабый и
шаткій. Сила слушаетъ, слабость бветъ. Сила не
боится слова; слабость его глушить. Сила—за сво­
боду, слабость—за рабство. Сильному нужны гово­
рящее, слабому—безсловесные.
Немногіе умѣютъ слушать своего собесѣдника,
и часто діалогъ насильственно переходитъ въ мо­
иологъ. Насиліе надъ чужимъ словомъ въ полити­
кѣ—т*олько продолженіе этой житейской черты. Но
здѣсь она уже разрастается въ общественное бѣд­
ствіе, и надо принимать противъ него обществен­
ныя мѣры. Надо спасать слово. Будемъ помнить,
что кто убиваетъ слово, тотъ убиваетъ разумъ.
Насильникъ надъ словомъ посягаетъ на человѣче­
скую специфичность; и ііе стоитъ быть человѣ­
комъ, если нельзя свободно говорить. Насиліе надъ­
словомъ, это— оскорбление Адама, перваго наиме­
нователя. Насиліе надъ книгой бскорбляетъ Гут­
тенберга. Книга—событіе. Книга—предметъ оду­
шевленный: подъ ея обложкой, на ея страницахъ
живетъ чья­то живая душа, нѣкая духовная мона­
да; и оттого убійца книги— убійца жизни.
Только пошлое, только общія мѣста выслуши­
ваются невозбранно:
Такъ иногда толпы лѣнивый умъ
Изъ усыпленія выводитъ
Гласъ, пошлый гласъ, вѣщатель общихъ думъ,
И звучный отзьівъ въ ней находитъ;

— 15 —
Но не найдетъ отзыва тотъ глаголъ,
Что страстное земное перешелъ.
СБоратыпскій).

Именно" поэтому ничьи власть не должна бы
мѣшать и такимъ «глаголамъ», которые переходятъ
за грани обычнаго, которые не угождаютъ «лѣни­
вому уму толпы». Власть должна быть смиренна.
Вѣдь она всегда ограничена въ своей силѣ; вѣдь
то, что можетъ вообще сдѣлать государство, какъ
такое, имѣетъ вполнѣ замкнутые предѣлы, и на
высшія духовный .сферы, на седьмое небо, оно не
простирается, туда не досягаетъ, — зачѣмъ же стѣ­
снять, эти границы еще больше зачѣмъ, въ гордынѣ
самоувѣренности, не допускать критики и мѣшать
свободному слову, которое одно обладаетъ одухо­
творяющей и творческой мощью? Всякіе комитеты
и совѣты, всякіе синклиты рабочихъ и солдатскихъ
депутатовъ, всякія канцеляріи стараго и новаго
типа—ничто сравнительно съ могуществомъ не­
стѣсненнаго слова, съ могуществомъ освобожден­
наго Прометея. Малое покушается на великое, ко­
гда сила покушается на слово."
Для того чтобы воплотившаяся мечта не обма­
нула, для того чтобы революція не разочаровала,
она не должна впадать въ противорѣчіе съ самой
собою, т.­е. не должно быть, въ первую очередь,
ни явныхъ, ни тайныхъ, ни грубыхъ, ни болѣе
Тонкихъ насиліи надъ свободой слова. Самозван­
ные цензора, себѣ приписывающее непогрѣшішость,
сами поставили себя тюремщиками духа. Кто вообще
смѣетъ быть цензоромъ, кто возьметъ на себя право
судить? Еще болѣе къ слову и мысли, чѣмъ къ
людямъ, примѣнимъ завѣтъ: не судите. Неправедные
судьи, непрошенные" соглядатаи, безграмотные указ­

— 16 ­
чики задерживаютъ жизнь и останавливают ея ростъ.
Истина—только въ движеніи; тамъ, гдѣ—застава и
преграда, гдѣ—шлагбаумЪ", который з'мственный «не­
проворный инвалидъ» норовитъ «влѣпить въ лобъ»^
тамъ—­застой, оцѣпенѣніе и смерть. Гдѣ сл"ово сжато
въ тиски, туда не приходитъ правда. Надо свободно
говорить и свободно спорить, надо скрещивать
вольныя мнѣнія, и лишь тогда сверкнетъ изъ нихъ
искра истины.
Вооруженная Аѳина изъ головы Зевса—это и
есть изъ разума рожденная и въ латы слова обла­
ченная мысль. Вступать насилію въ открытый бой
съ этой богиней вообще безнадежно: мысль побѣ­
ждается только мыслью, и въ безилотную идею не
вонзится ничей вещественный мечъ. Но мѣшать,
но досаждать, Аеинѣ, богинѣ мудрости,—это глу­
пость умѣетъ; и своимъ умѣньемъ она теперь ши­
роко пользуется, призвавъ себѣ на помощь обыч­
ную спутницу глупости—грубую силу.
. Надо спасать слово. Надо охранять культуру.
Надо не угашать духа. Для того, чтобы не всуе и
не кощунственно произнесено было нашей рево­
люцией божественное имя свободы, для того чтобы
оно не оказалось звукомъ пустымъ, необходимо каж­
дому этотъ звукъ претворить въ слово и принять
свободу въ самую душу свою, и не за страхъ, а
за совѣсть послужить вольной мысли, ради разума,
во славу слова.

Ю. АЙХЕНВАЛЫЪ.

­.

'JT

і^/ТІГ

2007054590

as» 4­