с. ПОПОВ
с. ПОПОВ
ВЗАЙМЫ
У ЖИЗНИ
Издательство «Физкультура и спорт»
Москва 1972
7А0.2И
П 58
Попов С. Г.
П 58 Взаймы у жизни. М., «Физкультура и спорт», 1972-
55 с.
В погоне за деньгами, за славой спортсмены в капиталисти-
ческих странах принимают допинг, калечащий их жизнь и здо-
ровье.
Допингу пытаются поставить барьер, но законы и декреты
при всей их положительной роли не оградили мир спорта от зла,
несомого допингом. Ибо проблема допинга гораздо шире —
она в первую очередь является отражением ряда социальных ком-
плексов самого буржуазного общества, а значит, и его спорта.
6—9—1
7А.02И
БЗ № 79—1971—№ 11
ОТ АВТОРА
О допинге, о новом социальном зле на Западе, о
массовом безумии, охватившем буржуазный спорт,
рассказывает эта книжка. «Раковой опухолью», «мет-
лой современного спорта», «нагайкой со стальными
шипами»—называют допинг. Победа, достигнутая в
спорте с помощью допинга, в конечном счете всегда
оказывается пирровой победой. Спортсмен, употребля-
ющий различные стимулирующие вещества, не толь-
ко нарушает морально-этические принципы, извраща-
ет благородную сущность самого спортивного состяза-
ния, но и губит свое здоровье. Принимая допинг, он,
образно говоря, берет взаймы у своей же жизни, и долг
этот спортсмен не в силах оплатить. Широко разрекла-
мированные «эликсиры силы», «экстракты энергии»,
«таблетки победы» искалечили тысячи молодых жиз-
ней, загасили сотни ярких звезд мирового спорта. До-
пингу пытаются поставить барьер. Однако законы и
декреты при всей их положительной роли не оградили
мир спорта от зла, несомого допингом. Громкие допинг-
скандалы вокруг все новых и новых трагедий, разы-
грывающихся на западных стадионах, продолжают
бушевать. Благие порывы здравомыслящих людей, их
3
активные действия, опирающиеся даже на букву за-
кона, порой пасуют перед допингом. Ибо проблема его
гораздо шире — она в первую очередь является отра-
жением ряда социальных комплексов самого буржуаз-
ного общества, а значит, и его спорта.
Допинг органически чужд советскому спорту. Суть
социалистической системы физического и гражданско-
го воспитания делает допинг неприемлемым для наших
спортсменов. Наш девиз: и побеждать, и стоять на
страже здоровья человека. Наш «допинг»—это все-
сторонняя физическая подготовка, систематическая
тренировка, умение бороться до конца, взаимная вы-
ручка, чувство товарищества и высокая ответствен-
ность перед своей командой, клубом, городом, страной.
Никаким «таблеткам победы» не принести того удов-
летворения и радости, которое испытывает спортсмен
от честно выигранного состязания.
Допинг — новое социаль-
ное зло, которое, как раковая
опухоль, угрожает самому су-
ществованию спорта.
Шайн-Бер, профессор,
почетный президент
Международной феде-
рации спортивной меди-
цины.
Глава_______
первая
«...Жан-Луи Кадри, играя в футбол в небольшом
городке Сент-Эгрве, близ Гренобля, вырвался вперед,
вышел один на один с вратарем и... внезапно рухнул
как подкошенный. Лицо его стало фиолетовым. Искус-
ственное дыхание не помогло. Он скончался в больни-
це. Ему было 18 лет. При вскрытии врачи констатиро-
вали присутствие в организме следов амфетамина —
сильнодействующего наркотического препарата» (из со-
общения агентства Франс Пресс).
«...Я выступал в матче на первенство мира. Когда
кончился двенадцатый раунд, я почувствовал слабость
и сказал об этом своему секунданту. Тот сунул мне ка-
кой-то пузырек и велел выпить его содержимое. Не-
много погодя судья поднял мою руку — я стал чемпи-
оном мира. Но все было как во сне. Не помню уже, как
я добрался до раздевалки. До сих пор в моей памяти
остался пробел между тем знаменитым тринадцатым
раундом и следующим утром. После встречи меня дол-
го рвало, потом я потерял сознание. На ринге я уже
никогда не был тем сильным боксером, каким был
2—679	5
раньше. В тот самый момент, когда все думали, что я
достиг вершины своей спортивной формы, фактически
я поставил крест на своей карьере...»—исповедуется
один боксер, который попросил не называть его имени
(из материалов Европейского коллоквиума по борьбе с
допингом).
«...Двадцати лет, когда я был молодым, подающим
надежды и мечтающим о славе гонщика, я впервые
познакомился с допингом. Мне очень хотелось показать
себя в «Туре Фландрии», и я принял две таблетки цен-
трамина. Я занял второе место. Может быть, без таб-
леток мне удалось бы занять и первое, но тогда я по-
верил в «силу» проклятого снадобья. Готовясь к старту
в гонке Париж — Валансьен, я снова принял центра-
мин — и выиграл. С тех пор я пользовался допингом
перед каждым стартом. Однако уже через несколько
лет постоянное подхлестывание организма сказа-
лось— я вышел, что называется, в тираж и навсегда
распрощался с велосипедом. Но это было бы еще пол-
беды. Самое страшное в том, что я привык к центра-
мину и уже не мог обходиться без наркотика, отсюда
и результат — отравление...» (из «Истории болезни
Мартина ван Генейгдена», бывшего чемпиона Бель-
гии — постоянного клиента Льежской больницы).
Допинг в футболе, допинг в боксе, допинг в вело-
спорте. Три типичных случая. Три характерных послед-
ствия допинга: смерть физическая, смерть моральная,
неизлечимый недуг. Да, речь идет именно о социаль-
ном зле, притом масштабы его столь угрожающие,
что массовое употребление допингов в буржуазном
спорте стало предметом специального обсуждения на
XXI сессии ООН в комисси по наркотическим средст-
вам, на конгрессах ЮНЕСКО в Генте и Брюсселе, на
национальных симпозиумах в ФРГ, Австрии, Италии,
6
Швейцарии, Англии и даже в парламентах ряда стран.
Слово «допинг» впервые появилось в английском
словаре (1889 год). В связи с этим трехкратный чемпи-
он мира по велосипедному спорту французский профес-
сиональный гонщик Луизон Бобе как-то шутя заметил:
«Англичане не оказали большой услуги, подарив спор-
тивному миру это слово, одновременно полное таинст-
венного смысла и недоброжелательности. Допинг здесь,
допинг там, все говорят о допинге или о воздействиях
допинга. С увлечением, достойным только сожаления,
спортивный мир принял этот неясный и вместе с тем
компрометирующий термин».
Корень слова допинг был взят английскими лин-
гвистами из кафарского диалекта юго-восточной Афри-
ки, в котором «dop» означало специальную жидкость
(рецепт ее современникам не известен), употреблявшу-
юся кафарами во время религиозных церемоний как
взбадривающее средство.
Апологеты допинга утверждают, что он стар как
мир, что его история начинается с истории спорта во-
обще. Мол, еще в древние времена атлеты искусствен-
ным путем старались добиться высоких результатов.
Маги и алхимики Ближнего Востока вливали будто бы
в вены спортсменов кровь хищных зверей. А в рацион
борцов древней Индии обязательно входило мясо тиг-
ра, зайчатина же настрого была запрещена. Дабы при-
дать солидность своим «философским опусам», авторы
обращаются и к более достоверным фактам. Вспомина-
ется, например, китайская гравюра четырехтысячелет-
ней давности, на которой изображен император, жую-
щий корень эфедры — корень бодрости, столь необходи-
мой главе государства. Цитируется Плиний Младший,
свидетельствовавший, что еще в I веке бегуны внутрен-
них районов Греции, чтобы преодолеть усталость, упот-
2!
1
ребляли отвар хвоща. Есть ссылки и на Филастрата
(II век). Целые исследования посвящаются древней ме-
ре длины на Американском континенте — кокаде. Мы
узнаем, например, что название этой меры произошло
от растения кока, листья которой содержат тонизиру-
ющие вещества. Эти листья были в ходу у американ-
ских индейцев, отправлявшихся в длительные походы.
Отрезок пути, который проходился с помощью дейст-
вия нормальной (обычной) дозы пережеванных листьев
коки и назывался, оказывается, кокадой! В этих трак-
татах вспоминаются и индейцы Эквадора, знавшие рас-
тение под красноречивым названием «трава, которая
помогает бежать».
К чему все эти, пусть даже не лишенные некоторо-
го исторического интереса, а вернее, любопытства, де-
тали? О, им придается большое значение! Они приз-
ваны подготовить читателя к выводу о фатальности до-
пинга — вечного спутника спорта.
Что касается экзотического Востока и тигров — это,
конечно, несерьезно. Англия — эта цитадель западной
цивилизации— «подарила» миру не только термин, но
и само явление. Так обстоит дело с географией, с мес-
том рождения допинга в его современном виде. Что же
касается зоологии, то следует говорить не о тиграх, а
о лошадях. Именно на английских ипподромах разра-
зились первые в мире допинговые скандалы. Хозяева
конюшен, дабы «спутать карты» и сорвать с тотализа-
тора баснословный куш, перед скачками тайно, путем
инъекций, вводили лошадям различные стимулирую-
щие вещества. Отсюда и толкование слова «допинг» в
Большой Советской Энциклопедии: «Возбуждающие
средства, вводимые скаковым лошадям перед состяза-
ниями для искусственного повышения их резвости».
Скандалы на ипподромах вызвали бурю негодова-
8
ния у чопорных пуритан из раличных обществ по за-
щите животных — кошек, собак и пр. Попытки давать
лошадям допинг тут же стали жестоко преследоваться.
«Позор! Бесчестие!»— неслось со всех сторон.
Итак, с лошадьми все ясно. Впервые настоящий до-
пинг был опробован на этих безобидных животных, и
возмутившееся человечество тут же попыталось поста-
вить допингу барьер. На лошадях была проведена и
первая лабораторная проба на допинг. В 1910 году
австрийский жоккей-клуб, озадаченный рядом неожи-
данных результатов во время скачек, обратился к рус-
скому химику Буковскому с приглашением приехать
в Вену, где он и получил первую пробу слюны лошади,
содержащей алкалоиды.
С людьми же все получилось гораздо сложнее.
К сожалению, не нашлось никаких благотворительных
или иных обществ, которые подали бы голос в защиту
человека, в защиту спортсменов, губящих себя. Начало
нечестной игры на стадионах не вызвало столь бурной
реакции, как эт<> было на ипподромах.
На скачках в ту пору играла элита, играла, как го-
ворится, «в своем кругу». И, если случалось обнару-
жить аферу, оскорбленные в своих возвышенных чув-
ствах титулованные особы без всякого труда тут же
создавали определенное «общественное мнение» против
того, кто пытался их надуть.
Но сильные мира сего ни в ту, ни в иную пору не
играли в футбол, не выходили на боксерский ринг, не
садились в велосипедное седло, чтобы в нелегкой борь-
бе за первенство заработать «хлеб свой насущный».
Они в лучшем случае содержали велодромы, стадионы,
спортпаласы. А нечестная игра на стадионах, рингах,
треках, как известно, обычно на руку их владельцам.
И, естественно, создавать «общественное мнение» во-
9
круг факта, сулящего барыши, было не в их инте-
ресах.
Более того, когда в 1879 году проводились знаме-
нитые европейские Шестидневные велогонки, в прессе
не только не осуждалась «допинговая экипировка»
участников соревнований, но даже потоком лилась хва-
ла по адресу ее создателей. Единственный вопрос, кото-
рый обсуждался в высших спортивных сферах, сводил-
ся к тому, какой допинг действеннее — французский,
содержащий в своей основе кофеин, бельгийский, ре-
комендующий принимать на старте сахар, пропитан-
ный эфиром, или английский — ингаляция кислородом.
Казалось бы, к чему волнения: кофеин — это, по
сути дела, тот же кофе, кислород же и вовсе эликсир
жизни? Однако уже тогда следовало бить тревогу. Са-
ма попытка стимулировать работу организма спорт-
смена в повышенном режиме означала переход допин-
га с ипподромов на стадионы, перенос опытов из мира
животных на человека.
Вслед за безобидными с виду средствами пошли в
ход более действенные стимуляторы. Но и это мало кого
обеспокоило. Даже смерть английского велогонщика
Линтона в 1886 году (кстати, это первый смертный слу-
чай спортсмена в результате принятия допинга, зафик-
сированный в печати) во время гонок Париж — Бордо,
по констатации врачей наступившая вследствие приня-
тия им чрезмерной дозы триметила, не повлекла за со-
бой никаких общественных мер по осуждению допинга.
Интерес к допингу дельцов от спорта, вступивших
с фармацевтами в союз, сулящий крупные барыши, год
от года возрастает. В качестве допингов с начала
XX века применяются уже высокомолекулярные со-
единения. В лабораторных условиях проводятся мно-
гочисленные серии тестов. Исследуются взбадрива-
ло
ющие действия фосфорных препаратов, изучается тони-
зирующее действие бензедрина, создаются такие
допинги, как первитин, метедрим и другие.
К тридцатым годам нашего столетия допинг прочно
обосновывается в буржуазном спорте. Словно из рога
изобилия, текут рекой, сопровождаемые шумной рек-
ламой, «эликсиры силы», «экстракты энергии», «таб-
летки победы»,..
Число жертв допинга резко увеличивается. Но по-
надобятся еще два десятилетия, чтобы вокруг допинга
создалось в западном мире определенное общественное
мнение.
Кое-где допингу попытались объявить войну. Но он
не сдался, он просто ушел в подполье. Конечно, допинг
вынужден был отказаться от рекламы. Если раньше
он рядился в яркие этикетки конкурирующих фирм,
выставляя себя на всеобщее обозрение в витринах ма-
газинов, и просил обратить на себя внимание с реклам-
ных колонок газет и журналов, то ныне он изменил
тактику. Теперь, как рассказывает бывший служащий
Интерпола — инспектор Андре Тексье, допинг может
явиться спортсмену в виде аппетитного финика или
сушеной сливы, начиненных злополучными таблетка-
ми, сочной груши, наспринцованной ядовитым соста-
вом, кусочка торта, припудренного специальным «до-
пинговым сахаром».
Но как не позолоти ядовитую пилюлю, яд остается
ядом.
О механизме воздействия тех фармацевтических
средств, которые используются в настоящее время в
буржуазном спорте в качестве допинга, и его губитель-
ных последствиях советский специалист кандидат ме-
дицинских наук Г. Энтин пишет:
«Как известно, человеческий организм на опреде-
11
ленное время может мобилизовать все свои ресурсы и
достичь максимума напряжения. Это бывает и во вре-
мя атаки в бою, и в минуты опасности, и во время
спортивных соревнований. Однако эти ресурсы не без-
граничны. Есть физиологический предел. Ведь интен-
сивная мышечная работа вызывает усиленный обмен
веществ, который требует соответствующего газообме-
на, а следовательно, значительного усиления работы
сердца и всей сердечно-сосудистой системы, дыхания,
желез внутренней секреции. Как бы хорошо ни были эти
системы натренированы, они устают и требуют отдыха.
Перенапряжение их может привести не только к преж-
девременному износу, но и к катастрофическому паде-
нию их функций на высоте напряжений.
В качестве допинга обычно используются сильные
стимуляторы нервной системы, так называемые воз-
буждающие амины, главная цель которых чрезмерно
мобилизовать работоспособность организма.
По своей химической структуре эти вещества близ-
ки к гормонам, вырабатывающимся в человеческом ор-
ганизме,— адреналину и норадреналину, которые вы-
зывают усиление деятельности сердца, дыхания, по-
вышение кровяного давления. Однако адреналин и но-
радреналин, выделяющиеся в кровь во время эмоцио-
нального или физического напряжения, действуют
кратковременно: они быстро разрушаются в печени
специальным ферментом — моноаминоксидазой. Воз-
буждающие амины являются стойкими в отношении
моноаминоксидазы: всосавшись через желудок и ки-
шечник в кровь, они циркулируют в организме до тех
пор, пока не выделятся с мочой в почти неизменном
виде. Помимо этого, возбуждающие амины блокиру-
ют моноаминоксидазу и поэтому способствуют накоп-
лению в организме естественных гормонов — адрена-
1?
лина и норадреналина в больших, вредных для орга-
низма количествах.
Таким образом, организм человека, принявшего
возбуждающие амины, работает «на износ», на пре-
дельных, недопустимых напряжениях физиологиче-
ских функций. Его можно сравнить с авиационным
мотором, постоянно работающим на предельном форса-
же, вследствие чего он очень быстро изнашивается.
Непосильное форсирование физиологических функ-
ций — лишь одна сторона действия стимулирующих
веществ, используемых в качестве допинга. Вторая, не
менее существенная, сторона — это заметное усиление
деятельности, стимуляция центральной нервной систе-
мы, проявляющаяся в субъективном чувстве снятия ус-
талости, общем возбуждении, чувстве прилива сил,
бодрости, повышении работоспособности, уменьшении
потребности в сне. Эти ощущения позволяют преодо-
леть сильное утомление, переносить длительное лише-
ние сна.
И действительно, утомление как будто исчезает,
однако это обманчивое чувство: характерные тягост-
ные ощущения, связанные с утомлением, отражают
объективные, реальные изменения, происходящие в
нервных и мышечных тканях. Процесс торможения,
наступающий в коре головного мозга при утомлении,—
это сигнал: беречь нервные клетки от дальнейшего ис-
тощения! А допинги нарушают «восстановительные про-
цессы, усиливают возбуждение, заглушая этот сигнал.
Они могут снять видимое ощущение усталости, но не
ликвидируют изменений, которые происходят в орга-
низме в связи с перенапряжением.
Систематическое употребление сильнодействующих
стимуляторов неизбежно приводит к развитию болез-
ненного пристрастия к ним — наркомании. Это прист-
3—679
13
растие заключается в постоянной потребности прини-
мать наркотик, обычно во все возрастающих дозах.
Перерывы в приеме наркотика вызывают явления так
называемой абстиненции (отнятия), выражающиеся в
дрожании рук и всего тела, болях в мышцах и суста-
вах, общем тягостном самочувствии с непреодолимым
стремлением принять очередную дозу наркотика. Так
постепенно спортсмен превращается в наркомана, утра-
чивая свои спортивные навыки. Все более и более по-
лагаясь на допинг, он отказывается от обычной физи-
ологической подготовки, то есть от тренировки и по-
добающего спортсмену образа жизни. Уподобившись
алкоголику, он легко становится «игрушкой» в чужих,
грязных и алчных руках».
Казалось бы, ясно: допинги недопустимы ни с ме-
дицинской, ни с моральной точки зрения, й их следует
изъять из употребления. Однако законам здравого
смысла далеко не всегда есть место в кодексе профес-
сионального спорта.
Глава
вторая
«...Юпп Эльце — против чемпиона мира Карлоса
Дуран». Несмотря на броскость афиши, эта встреча бок-
серов-профессионалов среднего веса, состоявшаяся в
1968 году в Кёльне, не считалась «гвоздем сезона» и,
безусловно, не приковала бы к себе внимание всей ми-
ровой спортивной прессы, если бы не ее трагический
финал.
28-летний боксер из ФРГ Эльце имел солидный по-
служной список на профессиональном ринге: из соро-
ка трех проведенных встреч он проиграл лишь пять.
14
Но шансы его в бою с итальянцем на сей раз котиро-
вались очень низко. Дуран был и выше ростом, и фи-
зически сильнее, и опытнее. Словом, все говорило в
пользу чемпиона мира — исход поединка считался
предрешенным.
Однако все сложилось совсем не так, как предпо-
лагали специалисты. В тот день Эльце демонстриро-
вал лучший бокс в своей карьере. Не обращая внима-
ния на сильные удары противника, Эльце все время
атаковал. После 14-го раунда он даже выиграл два
очка у своего грозного соперника. Но в пятнадцатом
раунде он вдруг как-то неестественно вскинул руки и
тут же, потеряв сознание, словно подкошенный рухнул
на ринг...
Семь дней пролежал Юпп Эльце в университетской
клинике Кёльна. Семь дней врачи боролись за его
жизнь. Но тщетно: на восьмые сутки пациент, так и
не придя в сознание, умер. Что же случилось с Эльце?
«При вскрытии трупа обнаружены следы допинга,
возможно комбинированного, ибо я констатировал при-
сутствие стимулирующих веществ, которые относятся
к трем химическим группам. Чтобы исключить воз-
можность дальнейших махинаций, я не стану назы-
вать эти вещества»,— заявил профессор Понтер Дотца-
уэр из Кёльнского института судебной медицины.
Кто же дал Эльце допинг? В результате следствия
подозрение с его менажера Жана Лёринга и тренера
Ханса Вайнбаха были сняты. Но потом заговорили о
третьем — о массажисте Питере Херциге, который уже
как-то был замешан в допинговой афере. Вспомнили,
что Питер перед выходом Юппа на ринг зачем-то при-
нес ему в раздевалку чай.
Чай ли это был? А может быть, Эльце и сам не
знал, что принял допинг? Кто даст ответы на эти во-
3*	15
просы? Прокурор Пауль Клейн без особого энтузиаз-
ма открыл дело «Об убийстве, совершенном неизвестным
лицом».
Я не знаю, удалось ли прокурору найти виновника.
Или и это «дело», как и многие другие, сопутствую-
щие профессиональному боксу, охваченному эпидеми-
ей допинга, осталось не раскрытым. Предположим да-
же, что конкретный виновник найден и закон сурово
покарал его. Но разве один хищник, выловленный в
джунглях, делает их менее опасными?
«Все мы, профессионалы, участвуем в опасной иг-
ре. Судьба Эльце могла стать и моей,— с горечью ска-
зал Карлос Дуран.— После трагедии, разыгравшейся
в Кёльне, мне хочется лечь, закрыть глаза и ни о чем
не думать».
Откуда эта фатальная обреченность? Ведь легче
всего «закрыть глаза и не думать». Но Карлоса понять
можно. Он бессилен что-либо изменить.
«Грязные махинации и темные сделки погубили
бокс. В настоящее время чемпион, мечтающий об ус-
пешной спортивной карьере, вынужден искать поддер-
жки какой-либо влиятельной организации, которая
опутывает его по рукам и ногам. Профессиональный
бокс уже давно тяжело болен и не обнаруживает приз-
наков выздоровления. Чтобы оздоровить его, необходи-
мо отстранить от дел всех его нынешних руководителей,
ввести контроль со стороны федеральных властей, соз-
дать комиссию, которая навела бы порядок, полностью
реорганизовала и очистила бокс от накопившейся
грязи...» Эти слова экс-чемпиона мира в тяжелом весе
знаменитого Джека Джемпси, адресованные вершите-
лям судеб профессионального бокса в США, прозвуча-
ли в свое время не более чем глас вопиющего в пустыне.
Поднявшись раз на ринг, допинг не собирается с
16
него сходить. Несмотря на шумные скандалы типа то-
го, что имел место в Кёльне, допинг в боксе пока не
удается нокаутировать.
Да только ли в боксе?
Допинг прочно обосновался в кулуарах легкоатле-
тических стадионов и манежей. Вот уже более десяти
лет допинговая метла нещадно выметает из рядов вер-
ных поклонников «королевы спорта», ее молодых и
прекрасных пажей. Однако легкоатлетические союзы
ряда стран даже протестуют против резкого осуждения
допинга. Они ссылаются, например, на то, что в ходе
второй мировой войны солдатам многих армий выда-
вались различные «вполне респектабельные взбадри-
вающие субстанции», которые помогали им преодолеть
усталость и выполнять боевую задачу.
Не вдаваясь в дискуссию, ответим этим господам
двумя примерами — спортивным и военным.
...Еще не отгремели аплодисменты зрителей в честь
победителя традиционного кросса, проводимого в окрест-
ностях Базеля, как герой рухнул на траву. В течение
получаса он катался по земле, мычал как зверь и по-
рывался проглотить осколки стакана, из которого его
пытались напоить. Другой участник этого же кросса
сошел с дистанции на полпути. Сперва он бился в кон-
вульсиях, затем встал, разбежался и прыгнул в реку.
Спасти его не удалось. И в трупе утопленника, и в ор-
ганизме победителя врачи обнаружили сильнодейству-
ющие наркотики.
Вот что такое допинг в легкой атлетике! Этот факт
мы позаимствовали из первого номера французского
журнала «Спортивная медицина» за 1968 год.
«Перед полетами я начал принимать допинг. Сей-
час я вспоминаю об этом, как о кошмаре. За пятнад-
цать дней я похудел на 8 килограммов. Я стал очень
17
нервным. Я достиг такой стадии депрессии, когда че-
ловек уже ничего не боится, когда он более не осозна-
ет опасности. Рефлексы не существовали. Я вел само-
лет в каком-то состоянии отупения...» — рассказывает
известный английский летчик периода второй мировой
войны П. Клостерман в своей книге «Большой цирк».
Вот так выглядели на деле «вполне респектабель-
ные взбадривающие субстанции» в годы войны.
«Респектабельные субстанции» ...Не правда ли, кра-
сиво сказано. А главное — туманно. Напустить тень
на ясный день — это они, апологеты допинга, хорошо
умеют. Известно, например, что допинг завоевал себе
еще одну позицию — проник в автомобильный спорт.
Между тем Международная автомобильная федерация
(ФИА) не торопится определить своего отношения к
этому печальному факту: в уставе ФИА о допинге по-
ка ни слова. Однако красиво формулировать, мягко
говоря, некрасивые дела деятели от автомобилизма уже
хорошо научились.
«Из-за недостаточной физической кондиции»,— так
дипломатично прозвучало в ответ на журналистское
«Почему на одном из контрольных пунктов ралли
«Вокруг Британии» три гонщика были сняты с сорев-
нований?» Как выяснилось позже, за этой «недоста-
точной физической кондицией» стоял самый обыкно-
венный допинг — первитин. Он и привел спортсменов-
водителей в «такое» физическое состояние.
Чехословацкий журнал «Стадион» утверждает, что
в автогонке Льеж — София — Льеж, продолжающейся
беспрерывно 92 часа, все участники принимают допинг.
Специальный корреспондент журнала К, Грубец рас-
сказывает о том, как однажды на этих соревнованиях
на его глазах один из водителей, застопорив мотор за
финишной чертой, тут же буквально вывалился из ма-
10
шины. Причина? Допинг, его зловещие последствия.
«Что бы произошло, если бы это случилось несколько
минут раньше, когда машина шла через город?»—
вопрошает корреспондент...
Ответ один: произошла бы трагедия. Но если даже
она и разыгралась бы, разве это заставило бы одумать-
ся ретивых допинговых дел мастеров? В мире бизнеса
отказаться от бизнеса — значит прослыть «белой воро-
ной». Но это не про них: они — из стаи коршунов.
В былые времена считалось, что допинг не найдет
признания у футболистов. В своих предположениях
теоретики футбола основывались на том, что влияние
допинга на человеческий организм различно. А раз
это так, утверждали они, то в такой коллективной иг-
ре, как футбол, допинг неизбежно приведет к наруше-
нию взаимопонимания между отдельными спортсмена-
ми и нарушению взаимодействий между целыми звенья-
ми: линиями защиты и полузащиты, полузащиты и
нападения. Были и другие теории в пользу тезиса о
«несовместимости допинга и футбола».
Но дельцы от спорта, памятуя о том, что любая те-
ория проверяется практикой, и поклоняясь только од-
ному авторитету—«золотому тельцу», все-таки реши-
ли поставить эксперимент. К их удовлетворению, пред-
сказания не оправдались: чисто зрелищная сторона
игры, казалось бы, не пострадала, не нарушена была
и логика борьбы на поле. Более того, изнуренные на-
пряженным календарем футболисты, согласившиеся
принять допинг, выглядели на поле азартнее, энергич-
нее. Ну а что происходило и происходит с ними после
состязания, до этого никому дела нет.
«...Большинство игроков лежали на полу, некото-
рые сняли с себя футболки, а у других даже не было
сил раздеться. Почти всех рвало. В раздевалке стоял
19
сильный и тяжелый запах какого-то лекарства... То, что
я увидел, было мало похоже на обычную раздевалку
спортсменов. Даже сильная усталость и упадок сил не
могли бы оправдать состояния, в котором находились
эти люди. Но ведь они были чемпионами мира!» Это
отрывок из воспоминаний капитана венгерской коман-
ды, опубликованных на страницах «Франс футбол».
А вспоминает он 1954 год, когда команда ФРГ, вопре-
ки многочисленным прогнозам специалистов, выигра-
ла у венгров финальный матч чемпионата мира, став
обладательницей кубка «Золотой богини».
Западногерманский футбольный союз обвинил ав-
тора в злонамеренной клевете. Но факт остается фак-
том : вскоре после чемпионата подопечные тренера
Зеппа Хербергера один за другим стали заболевать
желтухой. Кстати, ни один из них так и не обрел той
спортивной формы, которая была в дни чемпионата.
Как тут не вспомнить и поголовную болезнь желтухой
игроков итальянской «Болоньи», последовавшую сразу
же после бурного допингового скандала, в котором
была замешана эта команда.
В мире, где футболист такой же товар, как холо-
дильник или стиральная машина, в мире, где в пол-
ном соответствии с таинственными законами вольно-
го рынка, основанного на хитрых взаимоотношениях
спроса и предложения, «Ботафого», например, просит
за вратаря Мангу 600 тысяч крузейро, а правый край
«Ювентуса» Антонио передается в аренду в «Васко
да Гама» до конца сезона за плату 10 тысяч крузейро
в месяц, в мире, в котором «Фламенго» получает у
«Оларии» быстроногого Мурило в качестве простой
придачи к купленному Нельсону, в этом мире даже
медики, казалось бы, призванные стоять на страже
здоровья спортсмена, вынуждены порой выносить ре-
20
шения, конфликтующие с их профессиональной сове-
стью.
«Наши футбольные врачи считают своей главной
задачей подготовку игрока к завтрашнему матчу. Что
будет с ним через неделю, через год, через пять лет,—
это никого не интересует»,— исповедуется на страни-
цах журнала «Крузейро» доктор Илтон Гослинг.
Тот самый Гослинг, который работал врачом сборной
Бразилии на чемпионатах мира в Швеции, Чили и Ан-
глии (ныне он заведует медицинским департаментом
клуба «Васко да Гама»). «Бесчеловечная эксплуата-
ция футболистов,— продолжает Гослинг,— привела к
тому, что сейчас бразильский профессиональный фут-
бол — эта машина, работающая на износ,— находится
в таком состоянии, что уже в середине сезона участие
в матчах становится возможным только благодаря
постоянному введению в организм глюкозы...»
Но только ли глюкозы? Доктор Гослинг, безуслов-
но, крупнейший авторитет бразильской футбольной
медицины Но может ли человек, обслуживающий «эту
машину», быть в своей публичной исповеди искрен-
ним до конца? Впрочем, к чему вопросительные зна-
ки — вот еще одно признание, притом человека, кото-
рому, как говорится, терять уже нечего. А человек
этот — Зизиньо, входивший в национальную сборную
Бразилии на чемпионате мира 1950 года.
«Мне было уже сорок лет, и я кончал свою карье-
ру в «Сан-Пауло», когда в один прекрасный день был
поражен той легкостью, с какой я бегал по полю, об-
гоняя своих молодых противников. Я проделал огром-
ную работу, не почувствовав ни малейшей усталости,
у меня не заболел ни один мускул, что раньше, увы,
случалось со мной довольно часто. Вечером в гости-
нице я впал в бессилие, какого еще никогда не испы-
21
тывал. Заснуть не мог — нервы не давали. Я встал и
прошел в соседнюю комнату, чтобы поискать какой-
нибудь журнал или книгу. К моему величайшему
изумлению, там тоже никто не спал. Ребята из нашей
команды лежали с побелевшими лицами, открыв рот
и выпучив глаза, неподвижно, как мертвецы, погру-
зившиеся в какую-то мучительную дремоту. Это были
последствия допинга, который нам дали два часа
назад...»
Теория о «несовместимости допинга и футбола»,
теория, родившаяся из умозрительных рассуждений,
с треском провалилась. Но именно тогда, когда футбол
давно уже ступил на допинговую стезю, эта и подоб-
ные ей «теории» получили самую широкую рекламу.
Причину «парадокса» понять несложно: сохранить
миф — значит было попытаться скрыть за футболь-
ными кулисами таинства допинговой кухни. Однако,
как это часто случается, не в меру ретивые деляги,
сами того не желая, подпилили «сук, на котором си-
дели». Допинг в футболе постепенно превратился в
настолько массовое явление, что никакие «теории» уже
не в состоянии были обеспечить общественного мнения
о чистоте рук его заправил.
Вот уже более пятнадцати лет спортивная печать
мира пестрит скандальными разоблачениями махина-
ций на футбольных полях, среди которых допингу
принадлежит далеко не последняя роль. Он становит-
ся частым гостем даже на чемпионатах мира. Не обош-
лось без скандала и во время спора за обладание «Зо-
лотой богиней» в Англии. Врач итальянской команды
доктор Фини тайно впрыскивал своим игрокам какие-
то «розовые» инъекции. Но тайное стало явным...
Допинг все глубже проникает в поры профессио-
нального футбола. И это естественный процесс, потому
22
что профессиональный футбольный клуб не что иное,
как коммерческое предприятие, главное назначение
которого — извлечение прибыли. Прибыль эта, как и
в любом капиталистическом предприятии, достигается
путем эксплуатации трудящихся, в данном случае
футболистов. Чем выше степень эксплуатации, тем
выше прибыль.
Допинг призван вызвать у спортсмена сверхусилия.
А раз эти сверхусилия могут обернуться сверхпри-
былью, то понятно, что заправилы профессионального
футбола не скупятся на содержание в своих клубах
допинговых дел мастеров.
Допинг в теннисе — на Кубке Дэвиса; допинг в
стрельбе — на чемпионате мира; допинг на водных до-
рожках плавательных бассейнов... Он стал в буржуаз-
ном спорте поистине вездесущим.
«Все профессиональные гонщики принимают до-
пинг. Спортсмен, который станет утверждать обрат-
ное,— лжец». Категоричность этого заявления пусть
останется на совести автора — Р. Джеминиани, быв-
шей знаменитости велотреков Италии. Но то, что до-
пинг нашел самое широкое распространение среди
велосипедистов,— факт неоспоримый. Недаром самый
длинный и трудный велопробег «Тур де Франс», тре-
бующий от спортсменов сверхчеловеческих усилий, по-
лучил еще одно название—«Тур де допинг». В хро-
нике этих традиционных гонок не одна трагедия, разы-
гравшаяся на шоссе. В июле 1959 года работникам
интернациональной полиции удалось перехватить па-
кет с ампулами стрихнина, адресованный одному из
участников «Тур де Франс», который представлял ин-
тересы итальянской велосипедной фирмы. В протоколе
отмечалось, что этого количества яда хватило бы на
«путешествие» в «мир иной» чуть ли не всех уча-
23
стников гонки. С того дня прошло более десяти лет.
Но если что и изменилось, так только еще большая
коммерсализация этой гонки. Швейцарский журнал
«АЦ», рассказывая о «Тур де Франс-70», писал, в ча-
стности: «Постоянный рост влияния крупных фирм
угрожает «Туру». Иногда дельцы заходят так далеко,
что требуют от организаторов соревнований, чтобы
каждый этап имел свой сценарий, чтобы еще до стар-
та было известно, кто выиграет этап (конечно, им дол-
жен быть кто-либо из звезд, ибо те безымянные гон-
щики, которые отличились в этом году, отнюдь не
двигают рекламу), чтобы каждый рывок, каждый за-
вал на дистанции направлялся умелой рукой режиссе-
ра. «Тур де Франс» грозит вскоре превратиться в иск-
лючительно рекламное зрелище».
«Здоровье спортсменов приносится в жертву, что-
бы быстрее вертелись колеса», «Скандал-вело-допинг»,
«К финишу «Джиро д’Италиа» — на допинге», «Обман
в велогонке по Англии» — подобными заголовками
пестрит мировая спортивная пресса.
Еще в 1952 году знаменитый «чемпион чемпионов»
Фаусто Коппи обвинил публично тренера сборной
команды Италии Проетти в том, что тот способствовал
применению допингов молодыми гонщиками. Это был
очень шумный процесс. Авторитет Коппи в велосипед-
ном мире был непререкаем. Но только теперь, после
его смерти, яснее представляются мотивы, взволновав-
шие этого спортсмена № 1 велосипедного спорта.
Смерть Коппи, как оказалось, была не случайна.
Его сенсационные победы, по утверждению ряда вра-
чей, были взяты взаймы у жизни — он систематически
пользовался допингом. И долг этот Коппи не смог оп-
латить: подорвав здоровье, он ушел из жизни в рас-
цвете лет. Не потому ли, что, испытав именно на себе
24
губительные последствия допинга, Фаусто так актив-
но взялся за защиту молодых гонщиков, только начи-
нающих писать свои спортивные биографии, за защиту
тех, которых еще можно было отвести от опасной доро-
ги к наркомании?..
В 1968 году европейские специалисты путем науч-
ного статистического анализа решили попытаться оп-
ределить, кто же был сильнейшим шоссейным гонщи-
ком за всю историю велоспорта. Учитывалось все —
и улучшение скоростных качеств машин, и изменение
трасс, и прогресс самой тактики ведения командной
борьбы. После скрупулезной обработки данных было
оглашено: сильнейший гонщик последних 50 лет на
шоссе — итальянец Фаусто Коппи. Француз Жак Ан-
кетиль, пришедший в велоспорт в 1956 году, когда
Фаусто Коппи завершил свою карьеру, был назван
вторым.
Коппи и Анкетиль действительно великие гонщи-
ки. Но, к сожалению, и на громкое имя Анкетиля, и
на его яркие победы пала черная допинговая тень.
Это была сенсация. В 33 года пятикратный побе-
дитель «Тур де Франс» Жак Анкетиль на велотреке
«Вигорелли» установил великолепный мировой ре-
корд: за час он преодолел расстояние 47 километров
493,66 метра. Специалисты, к своему удивлению, отме-
тили, что ветеран прошел вторую половину дистанции
в очень высоком темпе. Однако рекорду этому не суж-
дено было стать официальным мировым достижением,
так как Анкетиль категорически отказался пройти
антидопинговый контроль, за что его дисквалифициро-
вали. Не явился Анкетиль на контроль и после победы
в пробеге Льеж — Бастонь — Льеж, что усилило подо-
зрения. Смущали и заявления чемпиона в печати в за-
щиту допинга.
25
Говорят: не пойман — не вор. Медикам не удалось
уличить Анкетиля.
Он признался сам. Но об этом — в следующей главе.
А эту для полноты «черной хроники» допинга завер-
шим тремя из ряда вон выходящими историями.
Начнем с той, которая имела место летом 1969 года
во время знаменитой велогонки «Джиро д’Италиа».
Может быть, кто и помнит небольшое сообщение в на-
шей печати о том, что на 17-м этапе этой гонки был
снят с соревнований за употребление допинга один из
самых сильных профессиональных гонщиков бельгиец
Эдди Меркс. Все в той информации было верно. Одна-
ко немногим известно, что история с Мерксом получи-
ла неожиданное продолжение. Весьма поучительное.
Да, во время антидопингового контроля на финише
этапа в организме Эдди врачи обнаружили большое
количество стимулирующих веществ, за что гонщик и
был дисквалифицирован. Но именно «лошадиная до-
за» допинга, принятого бельгийцем, больше всего и
смутила организаторов соревнования. Дело в том, что
Меркс, как и другие лидеры гонки «Джиро д’Италиа»,
неоднократно подвергался антидопинговому контролю
почти на всех предыдущих этапах, и все было чисто,
хотя то были этапы куда более сложные и длинные,
чем семнадцатый. Возник вопрос: что же побудило
гонщика принять допинг на таком простом — ровном
и коротком отрезке пути, и почему он, ничуть не робея,
явился на медицинский контроль? Смущали и его
искренняя растерянность и отчаяние после заключе-
ния врачей...
Вот тут и вспомнили, что перед стартом на злопо-
лучном 17-м этапе, во время посещения Мерксом мес-
сы, с его машины пропала фляга, которая через полча-
са вновь покоилась на своем месте. Тогда этому факту
26
механики не придали значения. Мало ли куда ее мог
задевать сам хозяин, тем более что на старте все было
в порядке. Но после бесстрастной констатации вра-
чей — «допинг» — и неумолиглого решения судей —
«дисквалифицировать» — этот факт навел на подозре-
ние: не конкуренты ли Меркса подсыпали ему допинг
в прохладительный напиток?
Доказать это не удалось. Но очень много фактов
говорило за то, что Эдди принял допинг, сам не ведая
о том. Газета «Юманите Диманш» писала в те дни, что
Меркс, очевидно, стал жертвой своеобразной диверсии,
и вывод свой объясняла так: «Не надо забывать, что
в этом насквозь прогнившем мире менажеров и пат-
ронов профессионального спорта речь прежде всего
идет о миллионах. В данном случае, если не будет
открыто судебное дело против возможных злоумыш-
ленников, лучшему гонщику грозит дисквалификация,
которая лишит его возможности участвовать в гонке
«Тур де Франс». Для конкурентов фирмы, цвета кото-
рой защищает Меркс, это было бы большим подспорь-
ем. Таковы нравы этой среды».
Истории о «деле Меркса» хронологически суждено
было стать второй. А первая, похожая на эту, случи-
лась еще в олимпийском Мехико. Перед вояжем сюда
главе западногерманской делегации, бывшему тогда
президенту Шпортбунда, Вилли Дауме пришлось прог-
лотить горькую пилюлю: Международный олимпий-
ский комитет под давлением общественности принял
справедливое решение — прекратить незаконную диск-
риминацию атлетов первого в мире немецкого государ-
ства рабочих и крестьян и именовать их команду
«команда Германской Демократической Республики».
Старый рыцарь холодной войны в бессильной злобе
не нашел ничего лучшего, как опорочить олимпийцев
27
ГДР. Но как? А что, если допинг... И вот Дауме соби-
рает пресс-конференцию и заявляет, что на территории
Олимпийской деревни, где размещались спортсмены
ГДР, он нашел якобы пустую ампулу: «Когда я под-
нял ее и понюхал, я сразу же понял, что это сильней-
ший допинг — первитин». Однако дюссельдорфскому
фабриканту нюх на этот раз явно изменил. Сенсации
из фальшивки не получилось...
Но не даром говорят: «Лиха беда начало». Первые
прецеденты повлекли за собой поистине беспрецедент-
ную в мире спорта допинговую аферу. Местом дейст-
вия ее был помост чемпионата мира по тяжелой атле-
тике в американском городе Колумбусе. Цель — дис-
кредитация штангистов социалистических стран.
Средство — допинг.
Президент Международной федерации тяжелой ат-
летики американец Кларенс Джонсон и генеральный
секретарь федерации англичанин Оскар Стейт, исполь-
зуя не очень четкие формулировки по антидопингово-
му контролю в уставе ФХИ, а также поразительные
«промахи» организаторов соревнований в хранении и
транспортировке полученных у атлетов для анализа
проб, не имея на то аргументированных оснований, об-
винили ряд атлетов социалистических стран в приня-
тии допинга и дисквалифицировали их. Однако их
тайной мечте — вывести таким образом вперед амери-
канскую команду — не суждено было сбыться. Де-
вятью мировыми рекордами ответили советские штан-
гисты на явную провокацию, которую на третий день
чемпионата удалось пресечь. Несмотря на недостойный
фарс в таблице итогов командной борьбы, в первую
пятерку вошли четыре тяжелоатлетические дружины
социалистических стран.
Не удалось господам Джонсону и Стейту достичь и
28
другой, побочной, цели — внести раздор в содружество
спортсменов.
Диверсия провалилась, но где гарантия того, что
подобное не повторится?
Устранить конкурента как в сфере бизнеса (а зна-
чит, и спорта), так и в политике — дело обычное в бур-
жуазном мире. Новое в этих эпизодах лишь то, что
допинг выступил здесь в неведомом доселе качестве. По-
хоже, что в истории допинга открыта еще одна мрач-
ная глава — о допинге как средстве компрометации.
Глава
третья
Во французском спортивном жаргоне допинг про-
звали «пинком», очевидно стремясь выразить этим
внезапный, неестественный толчок к высокому дости-
жению. В сущности же тот, кто принимает допинг,
сам получает сильный пинок — по своему здоровью,
по своему будущему спортсмена и человека.
Невольно задаешься вопросом: что же заставляет
спортсмена действовать во вред своему здоровью, не
говоря уже о решении нарушить морально-этические
принципы, о риске предстать перед лицом жрецов
Фемиды?
На этот счет на Западе нет односложного ответа.
Попытаться ответить на вопрос — значит коснуться
«философии» допинга.
Является ли допинг роковым, неизбежным злом,
продуктом XX века или же допинг — просто обыкно-
венное зло, которое при желании, подкрепленном, ко-
нечно, должными организационными и юридическими
мерами, можно легко искоренить? С энергией, достой-
29
ной лучшего применения, тренеры, врачи, спортивные
социологи Запада вот уже не один год ведут жаркие
диспуты вокруг этого «вопроса вопросов».
«Среди всех страстей, которые обуревают челове-
ческую душу, наиболее сильное желание — выделить-
ся, быть выше других. Однако тщеславие часто явля-
ется уделом мелких душ, для которых желание быть
впереди других становится непреодолимым, и тогда
они стараются достигнуть цели любой ценой — даже
в ущерб собственному здоровью...»,— таков главный
тезис одной из модных теорий.
«Запретный плод сладок. Достаточно легализиро-
вать (?!) допинг, и интерес к нему постепенно пропа-
дет...»,— утверждают, например, некоторые француз-
ские специалисты.
«Главный корень зла в том,— доказывают тре-
тьи, — что большинство спортсменов, прибегающих к
помощи допинга, не обладают общей культурой, не
имеют специальных знаний, чтобы понять его тяжелые
последствия...»
«Нет, право же, все сложнее,— говорят психоло-
ги,— беда в том, что в спорт все больше примешивается
политика. Представьте себе, что вы известный спорт-
смен и что вам предстоит выступать на первенстве
мира. Соперники очень сильны, а шансов на победу
мало. И вдруг является «доброжелатель», который
предлагает «чудодейственное» средство. Применить
или не применить? — идет борьба мотивов. Да, победа
желанна. Но употребление допинга запрещено — это
нарушение норм спортивной этики. Нет, уж лучше
я проиграю, но не запятнаю своей спортивной чести.
А как же престиж страны? Может быть, применение
допинга хотя бы и во вред своему здоровью как раз
и есть проявление подлинной гражданственности и
30
патриотизма? Применяю. Да! Это действительно яд,
чувствуется, что организм отравлен, тело горит, голова
кружится, но ведь победа одержана, и это, наверное,
самое главное! Однако после первенства мира пред-
стоят Олимпийские игры. А победа на Играх еще по-
четнее, еще нужнее моей команде, стране. Что ж, по-
пытаюсь снова достать эти «чудо-таблетки». И, видимо,
так до конца спортивной карьеры...»
«Постойте, коллеги, все это, может быть, и так, но
вы забыли о главном — о современном уровне разви-
тия спорта, очень высоком уровне,— раздается еще
один голос.— Сегодня уже трудно добиться улучшения
результатов с помощью обычных методов тренировки,
а изменение образа жизни, которое могло бы поднять
физические кондиции спортсмена, представляется
обычно хлопотным делом. Поэтому желание без осо-
бого труда повысить свои спортивные достижения пу-
тем искусственной мобилизации всех психофизических
сил вполне понятно...»
Итак, пять разных ответов на один вопрос: чем ру-
ководствуется спортсмен, принимающий допинг? Пять
различных точек зрения, пять «теорий». Но так ли уж
они отличны друг от друга? Все сведено, по сути дела,
к одному: спортсмен, и только он один, повинен в рас-
пространении этого зла. Тут и его честолюбие, и низкая
культура, и его алчность, и ложное понятие патриотиз-
ма, и желание идти по жизни легкими путями.
Видите, как все просто: мол, каждый может стать
Рокфеллером. И если спортсмен не изменяет свой об-
раз жизни, то только потому, что это... хлопотное дело.
Впрочем, удивляться не приходится. Ведь авторы этих
«гипотез» — сыновья своего класса (буржуазного), и об
этом забывать нельзя.
Когда все «о’кэй» в этой потогонной машине, имя
31
которой буржуазный спорт, из обыкновенного юноши
с сильными руками или ногами, умножающего своим
мастерством на ринге или стадионе капиталы боссов,
делается божество, кумир. Все красиво в нем — он и
силен, и ловок, и умен; он благороден, он стопроцент-
ный джентльмен. Но стоит разразиться скандалу, об-
нажившему вдруг за блестящим и роскошным каму-
фляжем этой машины ее механизм, вся сложность
которого, оказывается, до банальности проста—«де-
лать деньги», и грязна притом — «делать любым пу-
тем», как хозяева машины, эти хваленые гуманисты
и благодетели, спасая «честь фирмы», тут же ниспро-
вергают своих богов. И тогда мы читаем в газетах о
вчерашних кумирах, например, такое: «...молодой ат-
лет, втиснув расслабленное тело в плетеное кресло из
пластика, обгрызает до основания тупые ногти, его
маловыразительное, скуластое лицо обращено к собе-
седнику — напряженный взгляд исподлобья, ежик во-
лос, морщины на узком лбу. Он смотрит на вас поте-
рянным, тоскливым, бессмысленным взглядом, так
глядят вслед пригородным поездам, уходящим в
ночь...» Перед нами явно патологический тип. Такой
на все способен.
Но развенчать чемпиона, который якобы только по
собственной глупости и алчности принял допинг, это
еще не значит отвести удары от самого допинга, умо-
лить его зловещие последствия. А сделать это необхо-
димо, иначе пропадет отличный бизнес. И вот в ход
пускается еще одна «теория», облаченная в форму ле-
генды.
В буржуазной спортивной литературе чуть ли не
христоматийным стал рассказ об одном чемпионе и его
тренере. Как-то, накануне важнейшего старта, спорт-
смен признался тренеру, что чувствует усталость и у
32
него на сеи раз нет веры в свои силы, что ему не вы-
играть главного приза. Вот если бы удалось раздобыть
заветный «эликсир бодрости», он бы не посрамил чести
клуба. Увещевать спортсмена не имело смысла: пред-
стартовая лихорадка овладела каждой его порой, а
времени на душеспасительные беседы и обычные в та-
ких случаях процедуры уже не оставалось. И тогда
тренер сказал: «Ладно, будь по-твоему, я достану то,
что нужно». Наутро в раздевалке тренер, соблюдая ме-
ры традиционной конспирации, незаметно для других
передал спортсмену при рукопожатии пузырек с какой-
то бурой жидкостью и шепнул: «За десять минут до
старта». По свидетельству очевидцев, спортсмен в тот
день в острой борьбе за главный приз превзошел себя.
Он был восхитителен. Награда по достоинству была
вручена ему. «Спасибо, дружище, выручил ты меня.
Это и твоя победа. Джин, выпущенный из того пузырь-
ка, словно вселился в меня. Это и его победа»,— ска-
зал спортсмен тренеру. Тренер только улыбнулся в от-
вет. Он смолчал, что в пузырьке том была обыкновен-
ная вода, подкрашенная чаем и разбавленная каплями
коньяка и рома...
В этом рассказе не случайно не называются имена
и фамилии спортсмена и тренера. Анонимны и очевид-
цы. Даже нет указания на определенный вид спорта.
Так удобнее: легенда-вездеход. Главное — не детали,
а мораль. А у сей побасенки она проста: допинг — не
более чем самовнушение. Большинство предаваемых
анафеме «таблеток силы», «эликсиров бодрости» без-
вредно.
Авторы этой легенды не столь наивны, как может
показаться с первого взгляда. Под свой рассказ они
даже подводят «научную» базу. Они хорошо усвоили,
что в большинстве случаев даже фармацевтические
83
средства, используемые в качестве допинга, действу-
ют часто не абсолютным образом, то есть не повыша-
ют мышечной силы, или выносливости, или координа-
ции движений, а лишь вызывают центральное облегче-
ние и являются, таким образом, чисто психогенным
стимулятором. Научные опыты с так называемым
«фальшивым допингом» действительно дали эффект.
Но все это — только полуправда, дальше которой авто-
ры легенды, естественно, не идут. Ведь иначе им при-
дется сказать и о том, что «фальшивый допинг», как
и фармацевтический или любой другой, страшен в пер-
вую очередь своими неконтролируемыми обратными
реакциями, разрушающими здоровье спортсмена.
Им придется согласиться и с тем, что допинг любого
происхождения — подхлестывающее средство, приуча-
ющее организм к сверхусилию, к работе в предельном
режиме, а такое напряжение всегда приводит к пато-
логическим изменениям. Победа, достигнутая с помо-
щью допинга, в конечном счете всегда оказывается
пирровой победой.
Все это спортсмены, принимающие допинг, пре-
красно знают на собственном опыте. А легенды эти
рассчитаны на простачков; их задача — повлиять на
общественное мнение. Главное — избежать скандалов
вокруг допинга, постараться утвердить мысль: до-
пинг — это чистое самовнушение и в большинстве слу-
чаев безобидное. Как курильщику кажется, что сигаре-
та помогает ему преодолеть заботы, страх и тому по-
добное, так, мол, и допинг...
Когда же случается беда со спортсменом, то «фи-
лософы от допинга» в качестве ширмы-аргумента са-
мым бессовестным образом эксплуатируют олимпий-
ский девиз: «Дальше, выше, быстрее». Они заявляют,
что это, мол, вполне естественно для спортсменов —
34
искать индивидуальные пути к улучшению результа-
тов. «И как знать, какой из этих путей этичен, а ка-
кой нет?» — вещает, например, со страниц американ-
ского журнала «Спорт иллюстрейтед» обозреватель
Дж. Уолш.
Проповедь подобного «неведения» в вопросах нрав-
ственности весьма характерна для буржуазной спор-
тивной прессы.
«...Я не считаю, что есть необходимость осудить
применение допингов с моральной точки зрения,— за-
являет директор института физиологии Миланского
университета профессор Маргария.— Если мы ничего
не имеем против художественных и культурных цен-
ностей, созданных после употребления автором значи-
тельного количества алкоголя, кофе или опиума, то
почему же с такой меркой нельзя подходить к спортив-
ным рекордам?.. Я против всякого контроля и обсле-
дования спортсменов. Этот метод носит полицейский
характер. Он мне антипатичен...»
Итальянская «Гадзетта делло спорт», опубликовав-
шая это заявление, вынуждена была признать, что
«мнение известного физиолога существенно отличает-
ся от общих оценок», но тут же не преминула отметить
оригинальные взгляды Маргария на допинг, «основан-
ные на большом научном багаже и являющиеся цен-
ным вкладом в разрешение проблемы».
Любая философия партийна. Она обслуживает оп-
ределенный класс, часть общества, группу людей. Она
призвана дать ей теоретическое оружие в борьбе с ина-
комыслящими.
И если рекорд, взращенный на допинговых дрож-
жах, преподносится как вполне нормальное явление, то
вряд ли следует задаваться вопросом: на кого работа-
ют эти «философы»?
35
Это с их благословения и кочует допинг по миру,
калеча сотни, тысячи молодых жизней.
Трудно, очень трудно пробиться на страницы за-
падной прессы истинному ответу на главный вопрос:
что же заставляет спортсмена принимать допинг?
В мире, где властвует капитал, где спорт — коммер-
ция, а спортсмен — орудие наживы, пропагандистская
машина этого мира строго соблюдает тайны бизнеса.
И если однажды английский еженедельник «Пипл»
отважился на публикацию настоящей правды о допин-
ге, то причиной тому была конкуренция с другими га-
зетами и журналами, а значит — опять деньги.
То была настоящая сенсация. Слова самого извест-
ного и любимого на Британских островах велогонщика
Тома Симпсона прозвучали как гром среди ясного дня.
«Карьера профессионального гонщика-велосипеди-
ста коротка и эфемерна. Поэтому он стремится реали-
зовать все как можно быстрее. Но на его пути непре-
одолимые барьеры в виде тяжелых условий контрак-
тов, которые предлагают менажеры. И получается,
что спортсмен-профессионал должен, вынужден орга-
низовать свою жизнь так, чтобы она была рентабель-
ной. Рентабельной порой в ущерб морали и даже сво-
ему здоровью. Гонщик вынужден выжимать из себя
больше того, что отпущено ему природой».
Горькая исповедь Симпсона вызвала бурю негодо-
ваний в среде заправил буржуазного спорта. Еще бы,
в своем обширном интервью, из которого мы взяли
только одну цитату, он дал заглянуть непосвященным
за кулисы профессионального спорта, он посмел рас-
крыть некоторые приемы «делания соревнований» (чи-
тай — подкуп), он приподнял завесу над тайнами до-
пинга, а главное — он пообещал продолжить разобла-
чения на страницах «Пипл».
36
Окрик был резким и злобным. Чемпиону мира при-
грозили увольнением, если он не утихомирится. Реак-
ция хозяев велоконюшен возымела действие: Симпсон
сдался. Он испугался, когда понял, что задел тех, от
кого слишком зависел,— велосипедных фабрикантов,
владельцев велодромов, менажеров.
Развязка оказалась трагической: один из очеред-
ных стартов стал финишем не только спортивной
карьеры Симпсона, но всей его недолгой жизни. Вот что
сообщили телеграфные агентства, и в частности Франо
Пресс, 13 июля 1967 года: «Вечером 13 июля на
13-м этапе крупнейшей велогонки гонщиков-профессио-
налов «Тур де Франс», во время подъема по склону
горы Ванту, внезапно упал с велосипеда 29-летний
англичанин Томас Симпсон — самый известный гон-
щик-профессионал Британских островов. Симпсон был
доставлен в больницу города Авиньона, но спасти его
жизнь не удалось. Причиной смерти явились стимули-
рующие препараты — допинг. Доза амфетамина, при-
нятая Симпсоном, заставила его превысить границу
своих физических возможностей — считают авиньон-
ские врачи».
Велосипедный мир погрузился в траур и раздумья.
Вот тогда-то и сделал свое признание Жак Анкетиль.
«Да, и я принимаю таблетки, и уже давно, ибо моя
трясущаяся рука ищет в кармане стимулирующие пи-
люли, чтобы вдохнуть в меня больше сил. Было бы
весьма ошибочно думать, что профессиональный гон-
щик, находящийся в седле велосипеда 235 дней в году,
в любую погоду, при любых дорожных условиях спо-
собен выдержать напряжение без стимулирующих
средств. От нас слишком много требуют, а ведь усло-
вия гонки зачастую поистине ужасающие. Но нам твер-
дят: «Вперед, нужны высокие скорости, атакуйте на
37
подъеме!» И дело кончается тем, что мы идем на пре-
деле, зачастую превышая границу возможного. Так
у всех. Так было и у Симпсона, по ком мы справляем
панихиду...»
Борьба за первенство на спортивных аренах мира
сегодня действительно проходит на уровне, близком к
пределу человеческих возможностей. Однако верно и
то, что в современном спорте путь наверх при самой
великой физической одаренности человека немыслим
без кропотливого, самозабвенного, не побоимся сло-
ва — фанатичного совершенствования своего мастер-
ства. Правда, для этого нужно время — время на тре-
нировки, время на отдых, на восстановительный про-
цесс. Но в мире профессионального спорта, в мире
гладиаторов XX века такой «простой» невозможен:
«Время — деньги!».
Львиная доля денег, конечно же, достается не
спортсменам, а дельцам от спорта. Но главный приз —
в мире, где объем кошелька определяет «вес» человека
в обществе,— отличная приманка.
Вот и тянется гонщик-профессионал дрожащей ру-
кой за спасительной таблеткой, призванной ненормаль-
ным путем поднять активность своих мышщ, которую
можно было бы достичь путем нормальной трениров-
ки. Но, увы, на нее у гонщика-профессионала нет вре-
мени. Не было его и у Симпсона.
...«В память о настоящем джентльмене» — такая
надпись выбита на постаменте памятника Симпсону,
который установлен в «Спортпаласе» бельгийского го-
рода Гента. Умелые руки его друга-скульптора Альбер-
та Берика навсегда запечатлели в камне неповторимую
симпсоновскую улыбку.
«Он был веселым парнем, и его за это любили.
Он был отличным гонщиком-чемпионом мира 1965 го-
38
да, и его за это уважали. Но Симпсон был еще муже-
ственным человеком, и его за это ненавидели»,— писал
журналист.
Памятуя о наказе древних — «о мертвых следует
говорить или хорошее или ничего», мы не будем спо-
рить о степени гражданского мужества Симпсона.
Но то, что его действительно многие возненавидели,
и в первую очередь заправилы профессионального
спорта, факт. Это он, Симпсон, пусть не предвидя по-
следствий, публично развеял многие мифы, дал прав-
дивый ответ на вопрос: почему спортсмены — он и его
друзья — принимают допинг. К сожалению, слишком
дорогой ценой, ценой своей жизни, он дал, не желая
этого, наглядный урок и тем, кто пытается «подзоло-
тить пилюлю» — преподнести допинг в виде этакой
безобидной психотерапии перед стартом.
Памятник Симпсону — дань любви и уважения к
нему его друзей. Но памятнику этому суждено было
стать и символом. Этот памятник — предупреждение.
Это памятник живому допингу, его «черным делам»,
которые кое-кто усиленно пытается обелить.
Глава____________
четвертая
Как алкоголь является метлой человечества, так
и метлой мирового спорта второй половины XX сто-
летия является допинг. Трагедии, разыгрывающиеся
на стадионах, должны вызвать быстрые и, главное,
действенные меры, если мы хотим уберечь спорт в са-
мой его благородной сути!
Допинг нарушает главный принцип спортивного
состязания: ставит атлетов, борющихся за победу, в
39
неравные условия. Мы должны сказать допингу реши-
тельное «нет!».
Спорт призван растить здоровых и сильных людей,
а будущее спортсменов, принимающих допинг, — инва-
лидность. Значит, дважды «нет!» допингу!
Так или приблизительно так еще лет десять назад
прогрессивная общественность призывала воротил бур-
жуазного спорта покончить с допингом. Сказать, что
лед не тронулся,— значит, погрешить против истины.
Но почему и сегодня так или приблизительно так зву-
чат эти же здравомыслящие требования?
Попробуем ответить и на этот вопрос.
Если попытаться, хотя бы весьма приблизительно,
определить дату начала всемирной кампании против
допинга, то, очевидно, следует говорить о годе 1960-м.
Именно тогда в Риме смерть датского велосипедиста
Кнута Енсена на 67-м километре гонки, входящей в
программу XVII Олимпийских игр, и стала, образно го-
воря, той последней каплей, которая породила поток
гнева. Но не личность самого Енсена и не какие-то
особо трагические обстоятельства его гибели были тому
главной причиной. На своем грязном «алтаре» допинг
имел в виде жертв и более громкие имена. Все про-
грессивное в спорте на сей раз всполошилось потому,
что допинг со своей смертоносной косой вторгся в свя-
тую святых спорта — Олимпийские игры — школу бла-
городных принципов и моральной чистоты, физической
силы и духовной энергии. Правда, заметим, как бы в
скобках, что история Олимпийских игр и до римского
форума знала отдельные случаи употребления допинга.
Нечестная игра с помощью «таблеток бодрости» была
замечена и в олимпийском Токио, и в олимпийском
Мехико. Но правда заключается в том, что именно
Международный олимпийский комитет в лице своей
40
медицинской комиссии один из первых повел последо-
вательную и решительную борьбу о допингом в спорте.
Кстати, первое решение МОК, направленное против
употребления стимуляторов, было принято на сессии
1962 года, которая состоялась в Москве. И если сего-
дня работа по антидопинговому контролю получила в
мире научную основу, то это в основном — заслуга
МОК, его влияния на судьбы международного спор-
тивного движения. Однако сфера влияния МОК огра-
ничена любительским спортом, а он, благо, знает лишь
отдельные рецидивы этой эпидемии допинга. Наш же
рассказ — о профессиональном спорте, его нравах.
Первая серьезная попытка поставить перед допин-
гом барьер состоялась в 1963 году в Барселоне, где
были организованы европейские Коллоквиум и Кон-
гресс спортивных врачей. Повестка дня посвящалась
лишь одной проблеме: искусственные стимуляторы в
спорте и борьба с ними. Свыше четырехсот специали-
стов единодушно решили: с допингами надо всячески
бороться. Но когда встал вопрос — какие вещества от-
носить к допингу, а какие нет — мнения разошлись.
Так проблема борьбы с допингом родила новую проб-
лему — дать четкое определение допингу.
Пока в научных кругах шел спор, допинг продол-
жал творить свое черное дело на стадионах мира. На-
ступил 1964, олимпийский год. На Первом междуна-
родном конгрессе спортивной науки в Токио вновь все
сошлись на том, что с допингом надо кончать. Здесь
и родилась одна из первых формулировок: «Допинг —
это принудительное или добровольное введение веще-
ства, чуждого организму, а также принятие физиоло-
гических веществ в чрезмерных дозах с целью добить-
ся повышения двигательной деятельности. Сюда входят
ряд средств, воздействующих на центральную нерв-
41
ную, на сердечно-сосудистую и дыхательную системы,
некоторые гормоны и алколоиды, а также такие мето-
ды, как гипноз».
И сразу же посыпались вопросы: что такое «чрез-
мерные дозы»? Ряд каких «средств» имеется в виду, а
каких нет? Как проводить контроль и кто его должен
осуществлять? Какие меры наказания следует приме-
нять к нарушителям?
Еще более жаркая дискуссия разгорелась вокруг
формулировки на Международном симпозиуме спе-
циалистов по спортивной медицине в сентябре 1965 го-
да в Страсбурге. Были на симпозиуме и такие врачи,
которые пытались приуменьшить серьезность пробле-
мы. Они заявляли, что при современном развитии ме-
дицины и фармакологии достаточен строгий врачеб-
ный контроль и проведение после финиша дезинтокси-
кации, чтобы свести на нет вредные последствия
допинга.
С точки зрения судебной медицины четкая, все-
объемлющая формулировка допинга имеет большое
принципиальное значение. Раз специалисты говорят,
что будущее спортсменов, принимающих допинг — ин-
валидность, общество должно в юридическом порядке
оградить своих членов от массового безумия.
Формулировка допинга, выработанная в Страсбур-
ге, была в дальнейшем одобрена и принята противодо-
пинговой комиссией Европейского совета и стала, та-
ким образом, своеобразным официозом. Эта формули-
ровка гласит: «Допинг есть введение в организм
здорового человека любым путем вещества, чуждого
этому организму, или какой-либо физиологической
субстанции в ненормальном количестве, или же введе-
ние какого-либо вещества ненормальным путем, произ-
водимое с единственной целью — искусственно и нече-
42
стным образом повысить результат во время выступле-
ния в соревнованиях. Некоторые психологические
процедуры, имеющие целью повысить спортивный ре-
зультат, также могут быть рассмотрены как допинг».
Итак, доказано: допинг — враг спортсмена; реше-
но: бороться с допингом. И вот стали утверждаться
законы, предусматривающие суровые санкции; вно-
ситься специальные пункты в уставы международных
федераций; составляться списки...
И все же ясной и по-настоящему эффективной си-
стемы борьбы с допингом создать не удалось. Первым
камнем преткновения стали списки стимулирующих
веществ. В разных странах — разные взгляды. Запре-
щенный препарат во Франции свободно продается в
аптеках Швейцарии, и наоборот. В Италии свои зако-
ны, свои списки.
Только один пример. Перед дисциплинарной комис-
сией Итальянской федерации футбола по обвинению в
применении допинга в одном из календарных матчей
чемпионата страны предстали два футболиста из ве-
ронского клуба «Сатпортия» — Дельфино и Фрусталу-
пи. Казалось, нарушителям не избежать кары. Данные
анализа подтверждали присутствие в их организме
следов амфетамина. Однако процесс не состоялся.
Блюстители спортивной этики оказались в тупике.
Как выяснилось, футболисты вкусили пастилки «Па-
ратона» — того самого, который вот уже на протяжении
ряда лет широко используется при полетах на пасса-
жирских самолетах против «воздушной болезни», того
самого «Паратона», который авиационная компания
«Алиталиа» красочно рекламирует на всех своих
трассах.
Дело Дельфино и Фрусталупи пришлось замять,
так как, по определению итальянской прессы, дело это
43
оказалось «весьма деликатным». Дисквалификация
футболистов могла бы обернуться настоящей войной
с такой силой, как авиационные магнаты, войной, ис-
ход которой даже недалекому стратегу не так уж труд-
но было предположить...
В борьбе с допингом нет единства действий между
федерациями и между странами. Существуют и проти-
воречия. Например, к французскому закону против до-
пинга приложен список запрещенных препаратов, а
между тем над продажей медикаментов не установлен
строгий контроль.
Не решен и вопрос одинаковых гарантий для спорт-
сменов. Разве не показателен случай с футболистами
«Болоньи», имевший место несколько лет назад? Пер-
вая экспертиза установила употребление допинга, а
контрэкспертиза признала футболистов «чистыми».
Недостаточно тщателен и антидопинговый контроль
на соревнованиях. На розыгрыше первенства мира по
велосипедному спорту во Франкфурте-на-Майне было
решено подвергать проверке первую шестерку спорт-
сменов в каждой дисциплине. Что же получилось в
действительности? Французский гонщик Пулидор яв-
ляется на осмотр через несколько минут после фини-
ша, врача не застает и, заручившись свидетельством
своей доброй воли у одного из руководителей, уходит.
Итальянцы, со своей стороны, отказываются от осмот-
ра под предлогом, что в Италии ничего подобного не
существует. На два часа позже назначенного времени
предстают перед комиссией Алтиг и Стаблинский, но
дать анализ они не могут. Врач ограничивается кон-
статацией этого положения и отпускает их...
Как сделать борьбу с допингом по-настоящему дей-
ственной? Ряд специалистов видит единственный выход
из создавшегося положения в строгом тестировании
44
всех спортсменов на всех соревнованиях международ-
ного масштаба. Предложение заманчивое, но, думает-
ся, не реальное — ио точки зрения организационной,
и с точки зрения финансовой. Антидопинговый конт-
роль дорогая штука: проверка 86 спортсменов — уча-
стников X зимней Олимпиады в Гренобле обошлась,
например, в 4000 американских долларов. Еще слож-
нее организационные вопросы контроля, которые не ре-
шить вне расширения лимита времени, отпущенного на
соревнования. Увеличить его — значит не посчитаться
с одной из основных тенденций развития современного
спорта: зрелищность состязания прямо пропорциональ-
на их динамичности.
Но и разрешение организационной и финансовой
стороны еще не означает победы, так как сам контроль
(его методы и возможности) не совершенен. Взять, к
примеру, вопрос обнаружения анаболических стерои-
дов (гормональных препаратов, способствующих уве-
личению мышечной массы и мышечной силы), употреб-
ление которых все чаще и чаще наблюдается у штанги-
стов и легкоатлетов-метателей. Здесь много трудностей.
И главная заключается не столько в самом обнаруже-
нии их в организме, сколько в установлении времени
приема препаратов. Приняты ли они были спортсменом
накануне старта или за 2—3 недели — результат ана-
лиза один — положительный. Запретить же анаболи-
ческие стероиды вовсе было бы неразумным, так как
они очень часто употребляются с лечебной целью. «Вот
и гадай над положительным анализом: что это в дан-
ном случае — допинг, а значит афера, или необходимая
мера, преследующая гуманную цель?» — спрашивает
Даниэль Ферис, секретарь Американской любительской
легкоатлетической федерации (ААЮ). Ответ на этот
вопрос пока остается открытым.
46
Как это ни парадоксально, научно-техническая ре-
волюция не только не облегчила борьбу с допингом по
части обнаружения запретных стимуляторов в орга-
низме спортсмена, но и усложнила медицинский кон-
троль. Что ни день — появляются новые препараты,
которые не успевают попадать даже в списки Между-
народного центра контроля лекарственных препара-
тов, а, значит, ограничить их торговлю не представля-
ется возможным. Бурный прогресс химии ободрил сто-
ронников допинга: по их заказам фармацевты стали
разрабатывать различные «нейтрализаторы», которые
способны исказить данные анализов.
Медицинский контроль все чаще и чаще теперь не
в состоянии опознать употребление запрещенных
средств. Характерен в этом смысле пример одного аме-
риканского штангиста, признавшего, что ряд его това-
рищей перед соревнованиями употребляют некий ам-
фетамин с целью повышения результатов. На вопрос
о том, как на это смотрят медики, он ответил: «А при
чем тут они? Мы применяем новый амфетамин, изго-
товленный в ФРГ, и его невозможно обнаружить ника-
кими средствами, ибо к нему есть еще и дополнитель-
ные препараты, с помощью которых и исключается
возможность обнаружения», — свидетельствует юго-
славский врач М. Чабрич на страницах журнала
«Спортска прайса».
«Если так дальше пойдет, то наряду со спортивны-
ми соревнованиями надо будет проводить и соревнова-
ния химиков, фармацевтов»,— невесело шутят в спор-
тивных кругах.
Многочисленными исследованиями доказано, что
допинг приводит к острым и длительным нарушениям
психики, нервной и пищеварительной систем и других
органов человеческого организма. Здоровье спортсме-
48
на... Кому оберегать его, как не врачу, который лучше
менажера, тренера и спортсмена знает, к каким тя-
желым последствиям может привести употребление до-
пинга. И хотя в это трудно поверить, но в тщетности
борьбы с допингом зачастую повинны сами врачи.
Именно через них и достают в основном спортивные
дельцы рецепты на запрещенные препараты, а в ряде
случаев и сами препараты.
Чем больше проникаешь в тайны допинга, тем
больше утверждаешься в мысли: за благородным бе-
лоснежным халатом врача в мире капитала очень ча-
сто скрывается фигура заурядного дельца. В сотнях и
сотнях допинговых скандалах замешаны медики.
В Антверпене слушалось дело Этьена Вандервире-
на. Имя Вандервирена хорошо известно любителям ве-
лосипедного спорта. В 1967 году он завоевал серебря-
ную медаль на чемпионате мира. А предстал он перед
судом как спортсмен, регулярно принимающий допинг
для достижения победы и получения крупных призов.
На суде демонстрировались ампулы, таблетки, конфе-
ты, начиненные возбуждающими средствами, найден-
ные у Вандервирена. Под давлением улик спортсмен
признался, что допинг давал ему врач Жан Уиг. В за-
ключительном слове Вандервирен заявил: «Если судят
меня, то надо судить всех велосипедистов моей коман-
ды. Ведь врачом команды был тот же самый Жан
Уиг...»
Известны многие примеры, когда врачи не только
снабжают спортсменов ядовитыми пилюлями, но и
умышленно стараются снизить и без того небольшую
эффективность антидопингового контроля.
Игрок итальянской сборной Булгарелли после чем-
пионата мира по футболу в Англии признался журна-
листам :
47
«Один врач из Международной комиссии по борьбе
с допингом задолго до матча раздал номера итальян-
ским игрокам, которые после окончания игры должны
были подвергнуться контрольным обследованиям».
В печати не называлась фамилия и имя этого вра-
ча. Не приводились и мотивы, какими он руководст-
вовался, идя на сделку со своей совестью, идя на ком-
промисс с профессиональным долгом.
Но, право, не так уж трудно догадаться о подлин-
ных причинах этого поступка и многих других подоб-
ных деяний (читай—«злодеяний»), совершаемых вра-
чами в мире так называемого частного предпринима-
тельства. Неопровержимым документом огромной
обличительной силы являются сотни страниц книги
«Доктора» американского писателя и социолога Мар-
тина Л. Гросса.
«Для понимания образа среднего типичного вра-
ча,— рассказывает Гросс,— особенно важно следую-
щее: в частной практике врач абсолютно бесконтро-
лен. В самом деле, после того, как врач получает от
Государственного совета медицинских экспертов раз-
решение на практику, он полностью предоставлен са-
мому себе.
Он сам выбирает свою специализацию и даже па-
циента (неверно, что он должен лечить любого, кто
обратится к нему). Он может работать, когда и где за-
хочет; он может отправить своих больных в самую
плохую больницу или иметь дело с хорошей; он может
оказывать медицинскую помощь в рамках своих зна-
ний или притвориться специалистом в той области, где
у него нет достаточной квалификации; он может быть
настоящим специалистом или опасным профаном.
Не только врачи, но и вся медицинская помощь в
Америке не управляется и не контролируется никем.
49
Больной находится целиком в руках частного врача —*
его взглядов, совести и знаний.
Хотя это выглядит как клевета на врача, тем не
менее есть убедительные факты, свидетельствующие о
том, что большую часть информации о плодах фарма-
кологической революции он черпает отнюдь не из на-
учных источников. Большую часть своих знаний о но-
вых лекарствах врач получает из реклам, написанных
профессиональными сочинителями из рекламных бю-
ро, или от коммивояжеров, которые разъезжают по
городам, переходя из кабинета в кабинет, убеждая вра-
чей прописывать новые средства.
Американцы съедают огромные количества успо-
каивающих средств. Дельцы от лекарств превратили
фармакологию в индустрию, приносящую доход в
300 миллионов долларов в грд. Тысячами тонн произ-
водятся «таблетки настроения». Один промышленник
хвастался, что его транквилизатор принимает более
10 миллионов человек. Какие-то из них действительно
полезны при серьезных нервных болезнях, но большая
часть идет на псевдонаучное лечение различных слабо-
выраженных невротических и реактивных состояний.
Дело дошло до того, что дельцы советуют врачам про-
писывать эти мощные химические препараты, чтобы
облегчить присутствие на похоронах дальнего родст-
венника или помочь при серьезном разговоре с началь-
ством.
Лекарственному буму способствуют многочислен-
ные врачи-владельцы так называемого драг-стора (ма-
газин с аптекой). В этом случае против пациента дей-
ствует двуглавое чудовище: врач% заинтересованный
заработать на выписке рецептов, и врач — владелец
драг-стора, желающий продать как можно больше ле-
карств. Один медицинский журнал прямо заявил:
49
«Мы против врачей, которые владеют магазинами-ап-
теками». Когда этот же вопрос обсуждали в Калифор-
нии, выяснилось, что врач, после того как он открыл
собственную аптеку, стал выписывать в пять раз боль-
ше рецептов.
И еще одна цитата из этой правдивой книги: «Аме-
риканская ассоциация студентов-медиков провела оп-
рос 694 студентов различных курсов. В ответ на воп-
рос: «Что явилось основной причиной вашего выбора
медицины как профессии?» — 56% опрошенных отве-
тили: «Деньги».
А теперь, читатель, вспомним вновь трагическую
смерть 18-летнего Жана-Луи Кадри, о которой мы по-
ведали в первой главе этой книжки. Так вот история
эта произошла более чем через два года после того,
как во Франции был принят правительственный дек-
рет, запрещающий применение допинга и предусматри-
вающий строгие санкции к его нарушителям. И хотя
при вскрытии трупа Кадри были обнаружены явные
следы амфетамина — одного из самых опасных стиму-
ляторов,— врачам, видите ли, «не показалось этого
достаточным для утверждения, что именно допинг
убил спортсмена»—сообщало телеграфное агентство
Франс Пресс. И, возможно, «Дело Кадри» пошло бы на
архивную полку (вот вам и декрет, на который так
уповали во Франции в борьбе с допингом), если бы бук-
вально через две недели в том же районе Франции при
сходных обстоятельствах не скончался другой спорт-
смен — 23-летний велогонщик Ив Моттэн. Он был най-
ден мертвым у себя дома после победы на соревнова-
ниях. Вскрытие вновь показало присутствие в организ-
ме амфетамина.
Департаментские власти вынуждены были начать
судебное расследование. Оба спортсмена, как было ус-
30
тановлено, получили наркотические средства у одного
и того же «спортивного врача».
Итак, еще один процесс... Но как не выразить сно-
ва сомнение в тщетности борьбы с допингом в буржу-
азном спорте в целом и в данном конкретном случае
в частности, если на страницах ведущей спортивной
французской газеты «Экип» можно прочесть: «Как
только контроль над допингом был узаконен во Фран-
ции, он гораздо больше напугал тех, кто должен его
проводить, чем тех, кто должен был его опасаться.
Нужно признать, что французский эксперимент, зашед-
ший слишком далеко, нейтрализовался и растворился
в судебной процедуре, приведшей к полному фиаско».
Перед открытием в Гренобле крытого велодрома
главный врач гонки «Тур де Франс» Люсьен Мэгре,
президент гренобльского спортивного клуба, предло-
жил включить в правила соревнований, которые будут
проводиться на велодроме, статью, запрещающую лю-
бому спортсмену, уличенному в применении стимуля-
торов, принимать участие в каких бы то ни было спор-
тивных состязаниях.
Благое пожелание! Но дело в том, что подобные
меры не способны решить существа проблемы, как не
способны, очевидно, ее решить и антидопинговые за-
коны и декреты, которые были и остаются в силе во
Франции, Австрии, Бельгии, Италии и ряде других
стран.
При всей положительной роли стремления прави-
тельственных органов западных стран путем специаль-
ного законодательства поставить барьер перед запре-
щенными стимуляторами допинговая эпидемия охва-
тывает все новые и новые сферы профессионального
спорта.
Запретить — еще не значит уничтожить. Проблема
51
должна быть гораздо шире, чем может показаться с
первого взгляда. Проблема допинга в первую очередь
является отражением ряда социальных комплексов
самого буржуазного общества в целом и его спорта в
частности.
Делать деньги, делать деньги любыми путями!
При этой освещенной «свыше» формуле заправилы
буржуазного спорта, естественно, не видят в допинге
никакой морально-этической проблемы. Сама их мечта
о новых фантастических рекордах, сулящих баснослов-
ные барыши, выхолащивает из спорта благородство его
целей, гуманность его основных принципов, направ-
ленных на благо здоровья человека. У оксфордского
психолога Л. Брайана, например, образ мирового ре-
кордсмена в беге на средние дистанции Томми Смита
(который по своим данным ближе многих других чем-
пионов подходит к прототипу идеального атлета) по-
родил мечту «разводить» таких людей. Да, да, именно
«разводить» в буквальном смысле слова. Разводить
специально для установления рекордов. Дипломирован-
ного психолога волнует лишь одно: вырастут ли дети
от брака, скажем, Вильмы Рудольф и Боба Хэйса
отличными спринтерами или нет? А вот то, что сама
постановка вопроса — разведение рекордсменов — вы-
глядит аморальной, об этом он даже не задумывается.
Впрочем, о какой морали может идти речь, если
«стоимость» того или иного рекорда в профессиональ-
ном спорте измеряется не сантиметрами, секундами,
граммами и очками, а долларами, фунтами, марками
и франками?
Спортивные колонки буржуазных газет все боль-
ше и больше напоминают биржевые вестники. Изна-
чальный и главный смысл спорта — приносить людям
бодрость тела и радость духа — отстранен на задний
52
план. Комментаторы заговорили языком экономистов.
Торгашеский дух настолько пропитал капиталисти-
ческий спорт, что, по словам «Нью-Йорк тайме», ком-
мерческая терминология стала более чем обычной в
применении к нему. «Речь идет о товарах и услугах,
о борьбе за клиентуру и т. д. Спортивные команды
покупаются и продаются, как обыкновенные продук-
ты. Многие из них являются коллективной, капитали-
стической собственностью, и акции некоторых соответ-
ственно высоко или низко котируются на бирже».
«Необходимость постоянно оставаться конкуренто-
способными, отвечать предъявляемым требованиям да-
же тогда, когда на это уже нет сил, отдавать то, чего
не имеешь, показывать такой результат, на который
ты не способен,— вот тот фактор, который побуждает
спортсменов — отцов семейств или юношей — прибе-
гать к допингу». В этом печальном выводе спортивного
обозревателя швейцарского еженедельника «Цюрхер
вохе» Родольфо Дольфи не столько ответ на вопрос
вопросов: «Почему спортсмены принимают допинг?»,
сколько признание фатальной неизбежности допинга
для мира, который его окружает,— капиталистическо-
го мира.
И в этом он прав. В обществе, где спорт — доходная
статья бизнеса, где спортсмен должен вести «рента-
бельную жизнь», постоянно оставаться конкурентоспо-
собным, для допинга всегда найдется лазейка.
Если спортсмен не найдет ее сам, лазейку отыщет
босс. Отыщет и заманит в нее спортсмена или же по-
пытается вынудить его самого воспользоваться этим
окольным путем.
Ампула со зловещим снадобьем или злосчастная
пилюля плюс пачка банкнот, которую посулят спорт-
смену в награду, если он будет на финише первым,
53
рано или поздно обернется неоплаченным долгом, взя-
тым спортсменом у своего же здоровья, своей жизни.
Но какое до этого дело боссу? Что ему, если на каж-
дой из этих банкнот проступят следы трагедии, горечь
слез матерей и молодых вдов?
«Игра сделана. Деньги не пахнут!» — скажет босс
про себя, а вслух лицемерно бросит: «Жаль, хороший
был парень, настоящий спортсмен!..». Но как только
он останется один, его рука потянется к телефонной
трубке и начнется хладнокровный, циничный поиск
нового «хорошего парня». А может случиться и так,
что боссу и не придется даже утруждать себя: спорт-
смен сам придет к нему...
Каждому из них — и спортсмену, и боссу — в мире
профессионального спорта надо оставаться конкурен-
тоспособными. Только вот ставки в этой игре у них
разные: один рискует сотней банкнот во имя новых
тысяч, другой — своим здоровьем во имя сотни бан-
кнот.
Вот и замкнулся круг: в конечном счете все сведе-
но к деньгам. Не потому ли тщетны усилия поставить
перед допингом барьер в мире капитала? Вопрос, по-
жалуй, риторический, так как для апологетов этого
мира тезис «Для делания денег все средства хоро-
ши» — азбучная истина.
ОГЛАВЛЕНИЕ
От автора ..................... 3
Глава первая................... 3
Глава вторая.................. 14
Глава третья...........’ . .	29
Глава четвертая............... 39
Сергей Григорьевич Попов
ВЗАЙМЫ У ЖИЗНИ
Редактор Т. А. Кузьмичева
Художник Е. М. Разумовский
Художественный редактор А. Ю. Литвиненко
Технический редактор Е. А. Триденская
Корректор А. Д. Полосова
А04903. Сдано в производство 17/IX 1971 г.
Подписано к печати 10/1-1972 г. Бумага 70х108’/з2.
типографская № 1
Печ. л. 1,75. Усл. п. л. 2,45. Уч.-изд. л. 2,21.
Бум. л. 0,875. Тираж 50 000 экз. Издат. № 4757.
Цена 9 коп. Зак. 679.
Издательство «Физкультура и спорт»
Комитета по печати при Совете Министров СССР
Москва, К-6. Каляевская ул., 27
Ярославский полиграфкомбинат
Главполиграфпрома Комитета по печати
при Совете Министров СССР.
Ярославль, ул. Свободы, 97.