ИСТОРИЯ

ВСЕОБЩАЯ ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ
НОВЕЙШЕЕ ВРЕМЯ

Свой капитальный труд «Всеобщая военная история»
Николай Сергеевич Голицын создал в период профессорскопреподавательской деятельности в Императорской воен­
ной академии, где он руководил кафедрой стратегии и военной истории. Работа Голицына стала первой в России
и одной из первых в Европе попыткой полного и систематического изложения всеобщей военной истории.
Труд представляет собой полный и подробный обзор
войн и походов великих полководцев, военно-исторических событий в необходимой связи с современной автору историей: политической, военного искусства, искусства и науки ведения войны и военной литературы.
Труд не переиздавался с момента своего первого выхода
в свет. В данном издании представлены части, отнесенные
автором к Новейшему времени и объединенные названием
«Войны 1-й Французской революции и Республики (17921801 гг.)».

Н.С. ГОЛИЦЫН

ВСЕОБЩАЯ ВОЕННАЯ

ВСЕОБЩАЯ ВОЕННАЯ

ИСТОРИЯ
НОВЕЙШЕЕ ВРЕМЯ
ВОЙНЫ 1-й ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
И РЕСПУБЛИКИ (1792–1801 гг.)
• ПОСЛЕДНИЕ ШЕСТЬ ЛЕТ (1796–1801)
• ВОЙНЫ 1800–1801 гг.

ISBN: 978-5-8291-3968-1

9 785829 139681
АКАДЕМИЧЕСКИЙ
ПРОЕКТ

III

Н.С. ГОЛИЦЫН

АКАДЕМИЧЕСКИЙ
ПРОЕКТ

Н.С. Голицын

Всеобщая военная история

Новейшее время

Часть вторая
Войны 1-й Французской революции
и Республики (1792–1801 гг.)
Последние шесть лет (1796–1801)
Отделение второе
Войны 1800–1801 гг.

«Академический проект»
Москва, 2022

УДК 94
ББК 63.3(0)
Г 60

Г 60

Голицын Н.С.
Всеобщая военная история. Новейшее время. Часть вторая. Войны 1-й Французской революции и Республики (1792–1801 гг.). Последние шесть лет (1796–
1801). Отделение второе. Войны 1800 –1801 гг. / Н. С. Голицын. — М.: Академический проект, 2022. — 394 с.
ISBN 97858291-3965-0
ISBN 97858291-3968-1 (Ч. 2. Отд. 2)
Свой капитальный труд «Всеобщая военная история» Николай Сергеевич Голицын создал в период профессорско-преподавательской деятельности в Императорской военной академии, где он руководил кафедрой стратегии и военной истории. Работа Голицына стала первой в России и одной из первых в Европе попыткой полного
и систематического изложения всеобщей военной истории. Труд представляет собой
полный и подробный обзор войн и походов великих полководцев, военно-исторических событий в необходимой связи с современной автору историей: политической, военного искусства, искусства и науки ведения войны и военной литературы.
Труд не переиздавался с момента своего первого выхода в свет. В данном издании
представлены части, отнесенные автором к Новейшему времени и объединенные названием «Войны 1-й Французской революции и Республики (1792–1801 гг.)».
Издание может быть рекомендовано историкам, культурологам и всем интересующимся историей.

УДК 94
ББК 63.3(0)

ISBN 97858291-3965-0
ISBN 97858291-3968-1 (Ч. 2. Отд. 2)

© Оригиналмакет, оформление.
«Академический проект», 2022

События прошлого нужны, чтобы подкармливать воображение и заполнять память: это набор идей, которые необходимо
упорядочить посредством рассуждения.
Фридрих II Гогенштауфен
Тактику, развитие, навыки военачальника, артиллерийского
офицера можно изучить, читая трактаты;  ​но великую тактику
можно освоить лишь опытным путем, а также путем изучения
истории военных кампаний всех великих полководцев.
Наполеон I
Ведите завоевательные войны, подобно Александру, Ганнибалу, Цезарю, Густаву-Адольфу, Тюренню, принцу Евгению и Фридриху Великому; читайте и перечитывайте историю из 88 кампаний,
пусть они служат вам примером — ​вот единственный путь становления великого полководца, разгадки секрета военного искусства: ваш гений, просвещенный таким образом, заставит вас отказаться от максим, не согласующихся с максимами этих великих
людей.
Наполеон I
Полководца формируют наукообразные стремления и опыт,
а не только лишь собственный опыт (ведь разве может быть человеческая жизнь столь богата поступками, чтобы такого опыта
хватило; да и кто смог преуспеть в нелегком ремесле полководца,
прежде чем ступить на этот высокий пост?). Нет, он обогащает
собственные знания посредством чужого опыта, знакомясь
с предшествующими исследованиями и отдавая им дань признания, сопоставляя между собой славные военные подвиги и решающие события военной истории.
Эрцгерцог Карл

Г лава ХXIV. Война в 1800–
1801 годах
§ 262. Политическое положение Европы в начале
1800 года
После переворота 18 брюмера, даровавшего верховную власть
Бонапарту во Франции, все в ней в непродолжительном времени
совершенно изменилось к лучшему. На место безначалия заступила твердая и разумная власть; все отрасли внутреннего управления получили стройное и прочное устройство; приняты были решительные меры для улучшения расстроенных государственных
финансов, восстановления кредита, усиления армий, снабжения
их всем нужным, восстановления дисциплины и возвышения духа
в них, прекращения междоусобной войны в Вандее и северо-западных департаментах. Соединением мер решительных и сильных
с мерами кротости и беспристрастия Бонапарт хотел и сумел привлечь к себе все партии и всех людей благонамеренных, способных и полезных. Гонение против эмигрантов было прекращено,
закон о заложниках с дворянства и больших землевладельцев отменен, церкви снова открыты для богослужения, духовенство
осво­бождено от преследования и пр. — словом, Бонапарт в короткое время сумел успокоить умы и страсти во Франции, восстановить в ней порядок и улучшить ее состояние. Для доставления же
ей необходимых мира и спокойствия он хотел примирить ее с европейскими державами и для того обратился к посредничеству
нейтральной Пруссии, выразив желание, чтобы она примирила
Французскую республику с другими державами и особенно с императором Павлом. В то же время он прекратил недоразумения с Данией и восстановил с ней дипломатические отношения. Наконец,
он прямо и открыто предложил мир Англии и Австрии на основании условий Кампоформийского договора.
Но обе эти державы отвергли миролюбивые предложения Бонапарта. Англия видела в произошедшей во Франции перемене
новую и еще большую необходимость продолжать войну: она хотела унизить свою соперницу, Францию, и никак не допустить ее

8

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

выйти из борьбы с возрожденными силами. Поэтому предложение мира, сделанное Бонапартом в письме к королю Георгу III,
было отвергнуто лондонским кабинетом. Примирение Французской республики с Австрией представлялось еще более невозможным. Император, возвратив под свою власть Северную Италию, приобрел весьма много выгод, от которых при заключении
мира, вероятно, вынужден был бы частью отказаться: по этой
причине мир с Францией считали в Вене невыгодным для империи.
Этих причин было достаточно для того, чтобы война стала неизбежной.
Между тем император Павел I отделился от коалиции и, недовольный поступками Австрии во время войны 1799 года, решил не
принимать никакого участия в войне. Другие северные державы,
как то Швеция и Дания, по-прежнему ограничивались совершенным нейтралитетом; Пруссия, верная договорам, заключенным
в 1795 году, оставалась спокойной зрительницей кровопролитной
войны в Западной и Южной Европе, несмотря на все усилия Англии склонить ее к войне против Франции. В Германии некоторые
владетельные государи изъявили готовность содействовать императору оружием; щедрая на субсидии Англия приняла на себя содержание баварских, вюртембергских и майнцских войск, нескольких швейцарских батальонов и корпуса принца Конде, дотоле находившегося на жалованье России. Все эти войска составляли
около 24 000 человек, и Англия надеялась заменить ими удаление
русских войск с театра войны.
Вся Италия до Тибра находилась во власти Австрии. Хотя казалось, что владения папы, короля Сардинского и великого герцога Тосканского получили прежнюю независимость, но из действий венского кабинета заметно было, что император Германский был намерен удержать все эти земли под своим влиянием. Из
всех республик, основанных французами в Италии, одна Лигурийская сохранила свою независимость и оружием отражала все
покушения австрийцев уничтожить создание Бонапарта. Неаполитанский король был снова готов принять деятельное участие
в войне.
Голландия, связанная неразрывными узами с Францией, видела в этом союзе источник разорения: весь флот ее был почти уничтожен, торговля постепенно клонилась к упадку, даже сама неза-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

9

висимость, долженствовавшая служить вознаграждением за
все эти потери, была лишь мнимой, потому что французская
Директория дотоле самовластно распоряжалась и действиями,
и средствами Батавской республики. Это обстоятельство породило неудовольствие в большей части жителей ее, и вообще
Франция не могла уже с прежней уверенностью полагаться на
союз Голландии.
Испания по наружности оставалась по-прежнему верной,
хотя и весьма слабой, союзницей Франции; но беспрерывные требования последней и неудачи, понесенные в 1799 году, произвели
заметное охлаждение мадридского кабинета к Франции, тем более что торговля Испании по причине войны с Англией пришла
в совершенный упадок. Можно было предвидеть, что при предстоявшей войне Испания останется союзницей Франции только
до первой неудачи. Все усилия Франции склонить Испанию к войне против Португалии остались без всякого успеха.
Итак, коалицию против Франции теперь уже составляли только Австрия и Англия, да несколько государств Германии (Бавария, Вюртемберг и др.). Но участие Англии ограничивалось только денежными субсидиями и содействием флота на море; вся же
тяжесть войны ложилась собственно на одну Австрию, которой
поэтому и следовало явить особые напряжение сил и деятельность приготовлений к войне. То же самое следует сказать
и о Франции, но усилия, деятельность и средства со стороны той
и другой были далеко не одинаковы.

§ 263. Стратегическое положение воевавших
сторон в начале 1800 года
Французские армии в конце 1799 года находились в самом бедственном положении: не получая ни жалованья, ни одежды, ни
обуви, они нуждались даже в необходимом продовольствии
и были преданы в жертву алчным комиссарам. Жестокие эпидемические болезни опустошали ряды их, дисциплина ослабела или,
лучше сказать, исчезла совершенно, побеги производились открыто и не одиночно, a целыми батальонами, которые нередко со
знаменами уходили из армий, самовольно возвращались во Францию и расходились по домам.

10

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Только один Бонапарт был в состоянии водворить в войсках
устройство и дисциплину, как потому, что приобрел большую военную славу и внушал войскам неограниченное доверие к себе,
так и потому, что в высокой степени обладал искусством употреб­
ления в действие наград, поощрений и наказаний, применяя те
и другие к характеру войск и к обстоятельствам.
Порядок, восстановленный новым правлением, снискал последнему доверие Франции, так что воззвание, сделанное консулами народу о необходимости усилить армию, было принято с восторгом.
Призвание конскриптов 1-го класса, достигших 20 лет, дало армии
до 120 000 человек, a всех отставных или выбывших со службы — до
30 000 опытных чинов всякого рода. Молодые люди образованных
сословий добровольно сформировали за свой счет несколько пеших
и конных вольных отрядов. Все итальянские эмигранты были призваны к освобождению Италии и из них сформировано несколько
легионов. Но улучшение и усиление материальной части армии
встретило большое затруднение в недостатке денег и времени. Однако Бонапарт принял энергичные меры с этой целью. В наиболее
бедственном положении во всех отношениях находилась Итальянская, или так называемая Лигурийская, армия в Генуэзской Ривьере,
и Бонапарт вверил ее Массене, с большими полномочиями и нужными средствами и способами. Для прекращения злоупотреблений
и беспорядков в снабжении войск содержанием он назначил особых
инспекторов. Для снабжения армий лошадьми за два месяца было
собрано посредством реквизиции по одной лошади из 30, всего
40 000. Для перевозки же и прислуги артиллерии, по предложению
Мариона, были сформированы обозные или фурштатские роты
(compagnies du train), числом до 12 000 человек, из вольных возчиков,
набранных по закону, что было чрезвычайно важным в военном
и экономическом отношениях, улучшением материальной части полевой артиллерии. Таким образом, военные учреждения 1-й Французской революции оказали в этом случае огромную и несомненную
услугу французским действующим армиям. Наконец, следует прибавить, что в числе французских генералов, быстро выдвинувшихся
в течение восьми лет войны, были некоторые первостепенные, как
то: Моро, Массена, Ланн, Сульт, Сен-Сир, Сюше и др. Кроме того,
Бонапарт вызвал из Египта генерала Дезе как особенно известного
ему по своей способности и энергичному характеру.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

11

Все вообще военные меры Бонапарта не только нигде не встречали остановки или замедлений, но и, напротив, во всех областях
Франции заметны были готовность и усердие к выполнению воли
правительства. В течение непродолжительного времени французские армии были приведены в удовлетворительное положение и усилены новыми наборами. Десятитысячный французский корпус в соединении с 26 батальонами батавских войск защищал северную границу, хотя, впрочем, с этой стороны по причине неудач, перенесенных
союзниками в предшествовавшем году, нельзя было ожидать никакой опасности. На правом берегу Рейна до Кобленца стояли прусские войска, поддерживавшие нейтралитет своего государства: это
обстоятельство значительно уменьшало силы, которые французы
должны были бы употребить на охранение восточной границы рес­
публики. Далее по левому берегу Рейна, от Майнца до истоков этой
реки была расположена так называемая Рейнская армия силой около 108 000 (108 батальонов и 123 эскадрона); в состав ее входили также 32 000 войск, находившихся в Швейцарии под начальством Лекурба. Уважение, которым пользовался в народе Моро, заставило
Бонапарта, хотя, может быть, и против воли, поручить этому генералу командование Рейнской армией. Итальянская, или Лигурийская,
армия, стесненная в Генуэзской Ривьере, заключала в себе не более
30 000 человек, но зато она была составлена большей частью из опытных, боевых войск. Командование этой армией было вверено, как
сказано выше, Массене как одному из лучших генералов и итальянцу, знавшему хорошо характер и язык жителей, равно как и местность и свойства той страны, в которой ему предстояло действовать.
Около 5000 войск под начальством генерала Тюрро наблюдали проходы через Альпы от Женевы до истоков р. Вар. Наконец, кроме
означенных двух главных армий Бонапарт назначил образовать
в Дижоне третью, под названием резервной, силой около 50 000 войск
(30 000 конскриптов и до 20 000 войск, посланных из Голландии для
усмирения Вандеи, а оттуда в Дижон). Командование этой армией
было поручено генералу Бертье, до этого управлявшему военным
министерством, которое снова принял Карно, после переворота
18 брюмера возвратившийся из изгнания. Следовательно, численность всех военных сил Франции на северных и восточных границах
должна была простираться до 240 000 войск, а на главном театре военных действий — от 200 000 до 220 000.

12

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Союзники, как казалось, не замечали ни перемен, произошедших во внутреннем состоянии Французской республики, ни приготовлений, сделанных французами для предстоявшей войны. Австрия считала финансы и армию Франции совершенно расстроенными и, основываясь на этом, ожидала встретить самое слабое
сопротивление на восточной границе Франции и надеялась без
труда проложить себе путь к Парижу. Это заблуждение было
причиной того, что все меры австрийского правительства для приготовления к новой войне ограничились набором рекрутов для
пополнения войск и отстранением эрцгерцога Карла вследствие
козней и происков против него от командования Рейнской армией. Но набор рекрутов не мог усилить действующие войска ни довольно скоро, ни достаточно обученными людьми, в особенности
же вознаградить ослабление австрийских действующих армий
вследствие удаления русских войск с театра войны. Отстранение
же эрцгерцога Карла, лучшего из австрийских главнокомандующих, было мерой столько же несвоевременной, сколько и вредной, потому что эрцгерцог Карл пользовался большой популярностью и в войске, и в народе.
За всем этим действующие военные силы Австрии все еще
были довольно значительны и числом превосходили такие же со
стороны Франции. Дунайская армия силой около 124 000 войск
(не считая 30 000 по крепостям) была расположена вдоль по правому берегу Рейна, от Майнца до Форарлберга; к ней причислены
были также 12 000 баварских, 6000 вюртембергских и от 4000 до
6000 майнцских войск, состоявших на содержании Англии. Командование Дунайской армией было вверено фельдцейхмейстеру
Краю. Другая армия, Итальянская, силой более 100 000 войск под
начальством Меласа, находилась в Италии и была расположена
на пространных квартирах по левую и особенно по правую стороны реки По, в тосканских и даже венецианских владениях. Таким
образом, между обеими австрийскими армиями Края и Меласа
находилась горная страна Швейцария, занятая 32 000 французских войск Лекурба. Численность же всех действующих в поле австрийских войск на Рейне и в Италии должна была простираться
до 224 000 человек, следовательно, примерно на 20 000 больше, нежели со стороны французов на Рейне, в Дижоне, Швейцарии
и Италии.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

13

Первоначальный план действий Бонапарта заключался в том,
чтобы Лигурийская армия Массены вместе с 5000 войск Тюрро,
действуя оборонительно в Генуэзской Ривьере и в Альпах до Женевы, занимала и удерживала втрое сильнейшую австрийскую армию Меласа, то есть почти целую половину всех действующих сил
австрийцев. На другую же половину их, то есть на армию Края,
Бонапарт предполагал направить соединенные армии Рейнскую
и резервную, всего до 150 000 войск, которыми намеревался руководить, не имея права по конституции, лично командовать армиями. При этом он надеялся воспользоваться положением Швейцарии, занятой французскими войсками, и, соединив в ней главные
силы, переправить их через Рейн у Шафгаузена, ударить на раздробленную армию Края, отрезать левое крыло ее в Форарлберге,
разбить главные силы, отбросить их к Майну и тем открыть себе
свободный путь к Вене и заставить австрийцев очистить Италию.
Но Бонапарт был вынужден изменить этот превосходный
план. При соединении Рейнской и резервной армий он не надеялся встретить никакого сопротивления со стороны вполне покорного ему Бертье, но со стороны Моро дело было иное. Моро был
лучшим после него генералом, соперником военной славы его,
весьма популярным в войске и народе, и был твердо намерен не
потерпеть присутствия первого консула в своей армии. Бонапарт,
не желая вступать в открытую вражду с ним, изменил первоначальный план свой на другой, состоявший в одновременном вторжении армии Моро в Германию, а резервной — Бертье, управляемой им, Бонапартом — в Италию. Этим он намеревался приобрести верный успех, победой скоро закончить войну, всю славу
этого присвоить себе, не разделяя ее с Моро, и тем еще прочнее
утвердить власть свою во Франции.
Австрийцы, со своей стороны, не имели одного общего, определенного плана наступательных действий, хотя и сознавали необходимость опередить Францию и не дать ей оправиться. Венский придворный военный совет (гофкригсрат) только положил
еще в конце февраля исполнить план, предложенный генералквартирмейстером армии Меласа, генералом Цахом, именно —
армии этой атаковать французские войска, находившиеся в Генуэзской Ривьере, и, овладев последней, занять оборонительную
линию по р. Вар. Но выпавший в Апеннинах снег и опасение за

14

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

своевременный подвоз продовольствия из Ливорно в Савону заставили отложить исполнение этого плана на шесть недель (до начала апреля), что имело очень невыгодные последствия.
Англичане послали в Средиземное море сильную эскадру, которая вместе с неаполитанской имела назначение крейсировать
около генуэзских берегов. В это же время предположено было собрать на острове Минорке 20-тысячный корпус английских войск
и высадить его на берега Франции у Тулона; на австрийскую же
Итальянскую армию была возложена обязанность способствовать этой диверсии. Однако по стечению разных обстоятельств
это предположение не смогло состояться, и число войск, собранных на Минорке, не доходило даже до 8000 человек.
Вообще касательно общего плана действий австрийцев сведения
очень разноречивы. По австрийской реляции, Мелас после овладения Ниццей должен был одновременно с Краем атаковать Швейцарию. Некоторые же писатели полагают, что австрийцы хотели проникнуть в Прованс и соединиться в нем с означенным выше вспомогательным корпусом английских войск с о. Минорки. Во всяком
случае, первоначально австрийцы положили в Италии действовать
наступательно в Генуэзскую Ривьеру, на Рейне же оборонительно.
Таким образом, взаимное положение действующих сил с обеих сторон на главном театре войны представляется вообще в следующем виде: у французов было 108 000 на Рейне и до 50 000 в Дижоне, отделенных Пьемонтом от 30 000 Массены в Генуэзской
Ривьере и 5000 Тюрро в Савойских Альпах, всего до 193 000 войск,
а у австрийцев — 124 000 Края на Рейне и более 100 000 Меласа
в Северной Италии, всего более 224 000 войск, разделенных Швейцарией, занятой 32 000 войск Лекурба. Это взаимное положение
сил имело важное влияние на ход военных действий.

I. Военные действия в Италии
§ 264. Силы, расположение их и планы действий
с обеих сторон
Французская армия в Италии была слаба не только числом, но
и невыгодным своим расположением. Желание защищать Геную
и вместе с тем сохранять сообщения с Францией заставило Массену растянуть свои немногочисленные войска на весьма значитель-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

15

ное протяжение. Из 30 000, находившихся под его начальством,
левое крыло (три слабые дивизии — 11 726 человек) под начальством Сюше было расположено от Вадо до Тендского прохода,
а правое крыло (также три дивизии — 17 820 человек) под начальством Сульта занимало Геную и все горные проходы от Сан-Мартино до Вадо. Более 5000 войск Тюрро занимали проходы в Западных, или Савойских, Альпах, от Женевы до истоков р. Вар.
Австрийцы были расположены на пространных квартирах
поч­ти по всей Северной Италии и успели в течение зимы укомп­
лектовать и усилить свои войска так, что в начале 1800 года были
в состоянии вывести в поле более 100 000 войск, в том числе около
13 000 человек кавалерии. Если исключить из этого войска, занимавшие Истрию, Тоскану, Анкону и крепости, то на первый случай австрийцы могли встретить противника с 50 000 или 60 000 хорошо устроенных и свежих войск. Главнокомандующий Мелас,
располагая силами, втрое превосходившими армию Массены, нимало не сомневался в том, что завоевание Генуэзской Ривьеры не
представит ему ни малейшего затруднения. Но так как, сверх того,
растянутое расположение французов представляло возможность
прорвать длинную линию их и отрезать правое крыло их от левого
и от сообщений с Францией, то Мелас и положил воспользоваться
этим. Но для этого ему необходимо было поспешить открытием
наступательных действий как можно ранее, именно так, как первоначально предположено было — еще в конце февраля. Однако,
как выше сказано, это было отложено на шесть недель. В начале
апреля все приготовления к наступлению в Лигурию были приведены к окончанию. 25 000 человек пехоты, бóльшую часть кавалерии и артиллерии, всего до 31 000, под общим начальством генерала Кайма, положено было оставить в Пьемонте и Ломбардии для
наблюдения за неприятелем со стороны Швейцарии. Около
50 000 войск, назначенных для главного наступления, заняли
2 апреля следующее расположение: 15 000 под начальством
Отта — в долине Треббии, впереди Боббио; дивизия Гогенцоллерна (8 батальонов, 40 эскадронов) — при Нови и Фрассонара; главные силы под личным предводительством Меласа (32 батальона,
четыре эскадрона) — близ Акви; наконец, отряд Эльсница (27 батальонов, пять эскадронов), составлявший правое крыло, расположился около Чевы. Общий план австрийцев состоял в том, что-

16

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

бы перейти через Апеннинский хребет западнее Генуи, прорвать
линию французов, отрезать Сульту от сообщения с Францией
и с остальными войсками Массены и, наконец, овладеть Генуей,
оборона которой не могла быть продолжительной по недостатку
продовольствия и которая, сверх того, была подвержена со стороны моря блокаде английского флота. Войска Гогенцоллерна
и Отта должны были ложными движениями отвлечь внимание неприятеля от направления, избранного для главного наступления;
Мелас же сосредоточил главные силы около Поццоло-Формигаро, дабы еще больше вовлечь противника в заблуждение и заставить его полагать, что решительный удар будет направлен от этого пункта к стороне Бокетты. Все распоряжения и передвижения
войск были произведены с такой скрытностью, что Массена до
последней минуты не имел сведений о намерениях противника
и не успел принять мер к его отражению.

§ 265. Действия Меласа против Массены
5 апреля австрийцы начали приводить свой план в исполнение:
в этот день Отт атаковал без большого успеха деревню Mиoнелла
с тем, чтобы отвлечь внимание и силы Массены на правый его фланг.
На другой день, 6 апреля, все австрийские колонны пришли в движение: на левом фланге Готтесгейм, с частью дивизии Отта, занял
Монте-Корнуа, Манте-Фашио и отбросил французов до Безаньо;
главные силы дошли до Меко; Гогенцоллерн имел несколько безуспешных стычек, a Сен-Жюльен с 12 батальонами направился из
Миоллии на Монтенотте, овладел этим пунктом и вслед за тем занял укрепления на Монте-Лежино. Бригада Эльсница произвела
удачную атаку на укрепленную позицию при Кадибона, но встретила
сопротивление французского отряда, занявшего выгодное расположение на Монте-Моро. Вскоре, однако же, этот отряд, угрожаемый с фланга войсками Сен-Жюльена, занявшими Монте-Лежино, был вынужден поспешно отступить к Савоне. Сульт, участвовавший в этих действиях только с одной дивизией Марбо, лишился
пяти орудий и около 400 пленных и отвел свои войска по большой
дороге к Генуе, оставив только 1000 человек в укрепленном замке
Савоны. Во время этих действий главная часть дивизии Эльсница
вынудила войска Сюше очистить приморские пункты: Вадо, Ноли,
Финале и др. и отступить к Лоано. Эти первоначальные успехи ав-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

17

стрийцев имели следствием то, что правый фланг французской
армии был совершенно отрезан от левого.
Между тем Массена, или ничего не зная об участи Сюше, или
считая Монте-Фашио чрезвычайно важным для себя из-за близости его к Генуе и по нравственному влиянию, которое столь близкие успехи австрийского оружия имели на жителей, решился отнять этот пункт у неприятеля. 7 апреля, подкрепив дивизию Миол­
лиса свежими войсками из резерва, он атаковал в нескольких
колоннах Монте-Фашио и вытеснил оттуда австрийцев. Одержав
этот успех, он решил восстановить свои сообщения с генералом
Сюше, которому приказано было из Боргетто идти на Сан-Джакомо и овладеть этим пунктом; войска же Сульта предположено
было разделить на три колонны и из них одну, именно дивизию
Миол­лиса (7000) оставить для охранения Генуи и для противодействия войскам Отта, а другую, дивизию Газана (5000) под начальством Сульта, направить к Саселло для занятия этого пункта; третья
же колонна, дивизия Гардана (4500), при которой находился и сам
Массена, должна была идти к Савоне по приморской дороге. Двум
последним колоннам предписано было начать движение 9 апреля.
Между тем Гогенцоллерн, атаковавший еще 7 апреля Бокетту,
овладел ею на следующий день: это обстоятельство приостановило движение дивизии Газана в Саселло, потому что Сульт опасался оставить сильного неприятеля у себя на фланге. Попытки его
отнять Бокетту у Гогенцоллерна остались безуспешными: тогда,
отказавшись от своего намерения, он продолжал двигаться к назначенному пункту и, нечаянно встретив тут отряд Сен-Жюльена,
взявший ложное направление, нанес ему сильное поражение. Зато
Массена, наткнувшись в то же время у Савоны на превосходящие
силы австрийцев, был опрокинут за Варрачо, а на следующий день
вынужден отступить к Вольтри. Сульт, напротив, получив некоторые подкрепления, продолжал несколько дней безнаказанно атаковать левое крыло Меласа. Наконец, когда последний двинул
главные силы правого крыла и центра в Вольтри и в промежуток
между этим пунктом и Саселло, Сульт и тогда не перестал успешно сражаться, силой оружия очистил себе путь и сумел отступить
на соединение с Массеной.
Положение последнего сделалось в это время весьма трудным
и невыгодным: Мелас имел возможность везде и каждую минуту

18

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

атаковать его с превосходящими силами; сверх того, часть войск
дивизии Отта, находившаяся около Молины, могла угрожать его
правому флангу наступлением к Сестри, отрезать французам отступление к Генуе и отделить Миоллиса от Массены. При этих обстоятельствах Массене не оставалось другого средства, как отступить сколько можно поспешнее к Генуе, на что он действительно
и решился. Но, занявшись очищением магазинов, находившихся
в Вольтри, он остался там до 18 апреля, предпринимая частные,
неудачные покушения против ближайших неприятельских отрядов. Наконец 18 апреля французы были атакованы превосходящими силами Меласа: только одно постоянное отступление и то
обстоятельство, что Отт направил на Сестри весьма слабый отряд, спасли Массену от неизбежной гибели. Французские войска
в большом беспорядке достигли Генуи, и тогда вся заботливость
и все внимание Массены были обращены на усиление этого крепкого пункта, в котором он решился противопоставить австрийцам
упорнейшую оборону.
Между тем Сюше, согласно с распоряжениями Массены,
оставил часть своих войск для защиты Боргетто, а с остальными
направился 10 апреля к Мелоньо. На следующий день он одержал блистательный успех над правым флангом дивизии Эльсница под начальством генерала Ульма, занимавшим выгодную позицию при Сетте-Пани. Это удачное действие доставляло ему
возможность двинуться на Саселло и соединиться там с Сультом; но Сюше считал это фланговое движение опасным и, желая выполнить с буквальной точностью приказание Массены,
12 апреля атаковал Сан-Джакомо, где Эльсниц собрал почти все
свои войска. Французы, уступая превосходству противника,
были опрокинуты с большими потерями обратно на Мелоньо
и Сетте-Пани, и на следующий день расположились растянутой
линией от Гарессио до Финале, чтобы обеспечить себя от обхода по долине р. Танаро. Получив вскоре после этого вторичное
приказание Массены продолжать наступательные действия
против Сан-Джакомо, Сюше с успехом повторял свои атаки
против Эльсница в течение 17, 18 и 19 апреля; но эти частные
удачи не привели его ни к каким полезным результатам. Наконец 20 апреля Эльсниц получил подкрепления и сам перешел
в наступление.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

19

Мелас, защитив себя со стороны Массены, оставил для обложения Генуи 24 000 войск под начальством Отта, а с остальными
войсками пошел на соединение с Эльсницем, намереваясь оттеснить Сюше за р. Вар. Чтобы извлечь какую-нибудь пользу из
войск, находившихся в Пьемонте, он приказал Кайму производить нападения на французские отряды, расположенные в Альпах, и употребить все усилия для завладения Тендским горным
проходом. Сюше имел сначала намерение держаться против неприятеля, сколько дозволяло неравенство сил, переходя из одной
оборонительной позиции в другую, защищаться на каждом шагу
и таким образом медленно отступать к р. Вар. Но 3 мая до него дошло известие, что Тендский проход уже был занят неприятельскими войсками: с потерей этого важного пункта все позиции от
Боргетто до р. Вар были обойдены с левого фланга, и это заставило Сюше поспешно отступить. 11 мая французы перешли на правый берег р. Вар. Малочисленный корпус Сюше (12 000) был разделен на четыре дивизии, из которых одна заняла тет-де-пон при
Сен-Лоране, а остальные три расположились вдоль правого берега реки, от устья до Малорсены. Австрийцы, двигаясь по следам
французов, вступили в Ниццу и после перехода Сюше за р. Вар
расположились по левому ее берегу от устья до Антрево. До
18 мая они не предпринимали ничего решительного против Сюше
и покушение, сделанное ими для овладения Сен-Лоранским тетде-поном, осталось без успеха.
18 мая Мелас, расположенный с главными силами около Ниццы, получил из Пьемонта известие о наступлении французов от
Мон-Сени, Сен-Бернара и Сен-Готарда. Не придавая этому особой важности и полагая, что это была лишь диверсия для спасения
Генуи, он того же 18 мая послал бригаду Сен-Жюльена из Савоны
на подкрепление Эльсницу, а сам, желая удостовериться в движениях французов со стороны Альп и в цели их, 19 мая с одной бригадой Ауэрсперга двинулся через Соспелло, Лимоне и Кони к Турину, куда прибыл только 25 мая.
В это время армия его (100 490 человек, в том числе 13 740 человек кавалерии) в Италии была расположена следующим образом.
Более 34 000 войск — в гарнизонах по крепостям в Пьемонте,
Ломбардии, Истрии, Тоскане и Романье.
Более 24 000 войск Отта — против Массены, блокируя Геную.

20

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Около 15 000 войск Эльсница — близ Ниццы и на р. Вар против
Сюше.
Остальные войска (более 27 000 человек) — отдельными отрядами на большом протяжении от Кони до Лаго-Маджоре, именно:
3900 человек генерала Ламарселя и
8600 человек генерала Нимича наблюдали за Тюрро, первые —
со стороны Сузы, а вторые — Пиньероля.
3300 человек генерала Брие занимали Иврею, имея передовые
войска у подошвы Сен-Бернара и две роты в форте Бард.
7647 человек дивизии Вукасовича наблюдали Сен-Готард
у Беллинцоны и Симплон у Домо-д’Оссола.
В Турине были пять или шесть батальонов в гарнизоне,
а в окрестностях было расположено более 6000 человек кавалерии.
Таким образом, у Меласа из 100 000 войск было в поле только
около 15 000 человек против Сюше, а остальные 85 000 находились
в крепостях или были раздроблены на отряды. Из числа этих отрядов те, которые находились в Пьемонте, сначала (в марте) не
имели против себя никаких других французских войск, кроме
5000 человек Тюрро, расположенных на квартирах в Савойе, занимая небольшими отрядами Мон-Сени и форты Фенестрель
и Экзиль. Против Мон-Сени австрийцы 8 апреля направили из
Сузы 1300 человек, которые обошли французов со всех сторон
и заставили весь отряд их положить оружие, причем было захвачено 18 орудий большого калибра. Тюрро, собрав свои войска при
Терминьоне и Бриансоне, положил обратно отнять у неприятеля
потерянный пункт, где оставлена была весьма незначительная
часть войск: одно движение французов заставило слабый австрийский отряд отступить без боя к Сузе. После этого Кайм, отправив значительную часть войск для занятия Тендского прохода, не мог больше предпринимать наступательных действий, и обе
стороны до времени оставались в этой части театра войны в бездействии.

§ 266. Образование французской резервной
армии и план действий Бонапарта
Бонапарт, решившись с резервной армией перейти через Альпы и вторгнуться в Пьемонт, в тыл армии Меласа, принял энергич-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

21

ные меры для обеспечения успеха такого трудного и отважного
предприятия и прежде всего для наибольшего, по возможности,
увеличения сил резервной армии. Декретом 8 марта было объявлено о ее формировании, но уже за месяц перед тем были приняты
все меры для этого, и к 8 марта бóльшая часть войск, назначенных
в состав ее, уже направлялась к Дижону. К началу апреля все недоразумения касательно плана действий на Рейне и в Италии были
разрешены и в главные квартиры обеих армий сообщен план одно­
временного вторжения их в Германию и Италию. Для вторжения
в последнюю было предназначено 40 000 войск Бертье и 25 000 Лекурба, всего 65 000. Вследствие деятельных мер Бонапарта к 18 апреля в резервной армии уже состояло в строю 32 367 человек пехоты, 4043 человека кавалерии и 869 человек артиллерии в окрестностях Дижона. Кроме того, сюда шли 19 667 конскриптов. 27 апреля
в резервной армии уже было 40 955 человек в сборе при Дижоне
и 13 000 человек в следовании к нему. Кроме 30 000 конскриптов,
в состав ее входили девять полубригад пехоты и три полка кавалерии — отличных войск, прибывших из Вандеи, несколько таких
же полубригад из гарнизона Парижа, остатки некоторых войск,
отозванных из Италии, образовавших кадры и укомплектованных
конскриптами, и, наконец, депо или резервы Восточной армии, из
которых было образовано несколько батальонов и эскадронов.
Хотя сформированная таким образом резервная армия состояла
больше чем наполовину из конскриптов, но дух ее был превосходным: молодые солдаты, как и старые, были восторженно воодушевлены патриотизмом и с пылкостью отваги одних соединялся
боевой опыт других. Но снабжение армии оружием, одеждой,
амуницией, перевозочными средствами, артиллерийской упряжью, продовольствием и пр. встретило огромные затруднения —
главное по недостатку в деньгах. Бонапарт из Парижа энергично
и деятельно заботился о скорейшем снабжении резервной армии
всем необходимым. Между тем, вполне сознавая всю трудность
перехода ее через Альпы и всю необходимость соблюдения для
успеха в этом тайны в отношении к неприятелю, он прибегнул
к особенной хитрости. Гласно и торжественно, при полном собрании сената объявил он истинную цель назначения резервной
армии и что для этого сам намерен был отправиться в нее, руководить ее действиями, доставить республике блистательную победу

22

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

и завоевать Италию. Объявление это было сделано так гласно
и таким напыщенным языком, что неприятели Франции усмотрели в нем только одни пустые угрозы, которые невозможно было
исполнить. Все историки и сам Наполеон I уверяли, что Дижон
был назначен сборным пунктом резервной армии только официально, с целью ввести австрийцев в заблуждение, и что лазутчики
со всей Европы, поспешившие в Дижон, нашли в нем только многочисленный штаб и 2000 или 3000 старых ветеранов и молодых
конскриптов, между тем как колонны войск резервной армии уже
направлялись прямо к Женеве. Но переписка Бонапарта, Дюрока
и Дюбретона с Бертье доказывает, что в Дижоне действительно
находилась главная квартира резервной армии, а в окрестностях
его, не далее 20 лье (80 верст) вокруг, по назначению самого Бонапарта располагались все войска, назначенные в состав этой армии
и направлявшиеся сюда.
Тем не менее австрийцы действительно были введены в заблуж­
дение. Они считали Францию слишком ослабленной для того,
чтобы она могла так скоро образовать новую армию, а Бонапарта — слишком занятым внутренними делами для того, чтобы отправиться в резервную армию и руководить ее действиями. Притом из-за большей близости Дижона к Рейнской армии они скорее могли предполагать, что резервная армия назначалась для
поддержания последней. Во всяком случае, они до самой последней минуты не подозревали истинного назначения резервной армии.
В конце апреля Бонапарт получил от обложенного в Генуе
Массены письмо с убедительной просьбой о скорейшей помощи.
Хотя для вернейшего успеха необходимо было бы привести материальную часть резервной армии в лучшее состояние и выждать подходившие еще к ней войска, но Бонапарт понял, что
медлить дальше было невозможно — и 27 апреля уведомил Бертье, что наконец, после долгих размышлений, решил перейти через Большой Сен-Бернар как на самом прямом и кратчайшем
пути для вторжения в Северную Италию. 2 мая главная квартира
уже была перенесена в Женеву, дивизия Ватреня, назначенная
в авангард, расположилась у Сен-Мориса и Вильнёва, а дивизия
Шабрана, отряженная для перехода через Малый Сен-Бернар,
заняла Тарантезу.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

23

6 мая Бонапарт отправился из Парижа в Дижон, а военного
министра Карно послал в Рейнскую армию, дабы согласовать движение 25 000 войск Лекурба с движениями резервной армии. На
пути в Дижон Бонапарт произвел смотры батальонов конскриптов, назначенных в резервную армию, и сделал распоряжения
о формировании кадров 2-й резервной армии, командование которой хотел вверить Брюну. 9 мая он прибыл в Женеву и объявил
о том в приказе по армии.
Между тем еще задолго до прибытия его в Женеву и даже до
окончательного решения, каким именно путем идти через Альпы,
генералы Мареско и Майнони были посланы им для тщательной
рекогносцировки всех проходов через Альпы, от Мон-Сени до
Сен-Готарда. По прибытии же авангарда к Вильнёву Мареско
снова поехал с Ватренем для специальной рекогносцировки прохода через Большой Сен-Бернар.
По приезде в Женеву Бонапарт получил известия: от Сюше,
что он отступил за р. Вар, от Массены — о бедственном положении его и невозможности держаться в Генуе более двух недель,
а от Карно, прибывшего из армии Моро, — о победах последнего
при Энгене и Москирхе и об отделении из Рейнской армии в помощь резервной 15 000 войск вместо Лекурба, которого Моро
оставил при себе. А Мареско донес ему, что через Большой СенБернар можно было перейти, хотя и с трудом.
Эти известия послужили Бонапарту новым поводом к ускорению движения резервной армии через Альпы, главными силами
через Большой Сен-Бернар, а частями сил через Малый Сен-Бернар и через Сен-Готард.
Из трех путей, которыми он мог перейти через Альпы для
вторжения в Италию, именно: через Мон-Сени, через Большой
и Малый Сен-Бернар и через Сен-Готард, первый и третий были
удобопроходимее второго, но более удалены от Женевы, второй
же, хотя гораздо труднее для прохода целой армии с артиллерией и тяжестями, был ближайший, прямейший и кратчайший от
Женевы по направлению к Среднему По и вел к решительнейшим результатам 1. Поэтому Бонапарт на нем и остановил свой
выбор.
1
Подобным же образом и Суворов в 1799 году избрал прямейший и кратчайший,
хотя и труднейший путь от Беллинцоны через Сен-Готард к Швицу.

24

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Но прежде, нежели предпринять движение через Альпы, в течение пяти суток со времени прибытия своего в Женеву он употребил самую усиленную деятельность для всевозможных облегчения и обеспечения успеха этого движения как в стратегическом,
так и в военно-хозяйственном отношениях. В первом отношении
он сделал следующие распоряжения: дабы отвлечь внимание
и силы неприятеля в Пьемонте и лучше скрыть от него направление главных сил резервной армии, Шабран с его дивизией (менее
4000 человек) был направлен, как сказано выше, через Малый
Сен-Бернар; генералу Тюрро с его дивизией (5000 человек) было
приказано произвести демонстрацию через Мон-Сени к Сузе; генералу Сюше — производить нападения на австрийцев, стоявших
против него за р. Вар, и теснить их, а войскам, отряженным от
Рейнской армии (13 890 человек пехоты и 1851 человек кавалерии,
всего 15 241 человек) под начальством генерала Монсея — главными силами идти через Сен-Готард к Беллинцоне, а генералу Бетан­
куру с его дивизией — через Симплон к Домо-д’Оссола. В военнохозяйственном же отношении Бонапарт усилил и ускорил подвоз
к резервной армии с тыла оружия, орудий, особых лафетов для
гор (affuts-traineaux), пороха, свинца, одежды, амуниции, продовольствия и пр. Оружием снабжено было еще 8000 человек, так
что в резервной армии уже было в строю 37 116 человек пехоты,
3600 человек кавалерии и 1138 человек артиллерии, всего 41 854 человека. Подвоз продовольствия представил особые затруднения,
но был облегчен перевозкой огромных запасов муки, сухарей
и овса по Женевскому озеру от Женевы до Вильнёва, а от Вильнёва на мулах и повозках к Сен-Пьеру, у подошвы Сен-Бернара,
куда были отправлены также большие запасы хлеба, фуража,
вина и водки. Для перевозки же продовольствия от Сен-Пьера через горы до Ивреи, сделано было множество небольших ящиков,
удобных для перевозки их на вьючных животных. Еще более трудная перевозка артиллерии через горы была особенно поручена
Мариону, стараниями которого до 48 орудий могли сопровождать
армию. Главным пунктом для изготовления всего необходимого
для артиллерии и перевозки ее через горы был назначен город Оксон. У селения же Сен-Пьер особая военно-рабочая рота должна
была снимать орудия с лафетов, разбирать последние и разделять
их по полкам. Другая же военно-рабочая рота, снабженная по-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

25

ходными кузницами, должна была идти с передовыми войсками
и после спуска с гор в Сен-Реми, откуда уже начиналась колесная
дорога, собирать лафеты, накладывать на них орудия и делать
нужные исправления. Впоследствии при самом переходе через
горы устроенные в Оксоне низкие лафеты с весьма узким ходом
(traîneaux à roulettes) оказались столь неудобными, что едва не
пришлось бросить всю артиллерию. К счастью, по указанию горных жителей, орудия были вкладываемы в выдолбленные еловые
колоды, заостренные с обоих концов, для перетаскивания на людях. Но этот труд был так тяжел, что горные жители отказались
от него, несмотря на высокую плату. Перевозка орудий солдатами крайне утомила их и даже произвела ропот. Бонапарт назначил по 500 франков за каждое перевезенное орудие, но солдаты
с негодованием отвергли плату и взялись перетащить орудия без
всякого вознаграждения.

§ 267. Переход Бонапарта через Альпы
и движение его к Иврее
Наконец, когда все приготовления были закончены и войска
расположены эшелонами от Женевы по направлению к Мартиньи
и Сен-Пьеру так, чтобы следовать одним за другими без перерыва, но и без стеснения, Бонапарт приказал резервной армии 14 мая
начать движение. В это время все силы ее уже простирались до
62 158 человек с 48 орудиями, а именно:
В левой колонне Монсея было: 13 390 человек пехоты
и 1851 человек кавалерии, всего
В средней колонне или главной, состоявшей из войск
собственно резервной армии, 37 116 человек пехоты,
3600 человек кавалерии и 1138 человек артиллерии,
всего
В правой колонне Тюрро
Всего

15 241 человек

41 854 человека
5063 человека
62 158 человек

Левая колонна должна была идти через Сен-Готард к Беллинцоне и Домо д’Оссола, средняя от Женевы через Большой и Малый Сен-Бернар в Аостскую долину, а правая через Мон-Сени
к Сузе.

26

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Движение средней колонны начал Ланн с авангардом — дивизией Ватреня. 14 мая он двинулся к Мартиньи и далее к Сен-Пьеру
у подошвы Большого Сен-Бернара. 17 мая он начал всходить на
него и после шести часов весьма трудного восхождения достиг
вершины, откуда после отдыха начал спускаться. Спуск был еще
труднее и стоил потери многих людей и еще большего числа лошадей и мулов, сорвавшихся в пропасти. Наконец авангард прибыл
в Этрубль, откуда вытеснил австрийский передовой отряд бригады Брие, расположенной в Иврее. За авангардом непосредственно следовала дивизия Луазона.
Такого рода медленное движение армии, с артиллерией и тяжестями, через Большой Сен-Бернар, так что в одни сутки могли
проходить через него не более 7000 или 8000 человек, могло бы
быть чрезвычайно опасным, если бы Мелас с главными силами находился в долине р. По. Но так как он в то время находился в Генуэзской Ривьере, а войска Кайма были раздроблены в Пьемонте
на отряды, из которых ближайшим была только одна бригада
Брие в Иврее, то для резервной армии, кроме замедления, и не
было никакой опасности.
Из Этрубля Ланн продолжал идти к Аосту и 19 мая прибыл
к Шатильону. Здесь около 1000 хорватов хотели остановить его,
но были опрокинуты и преследованы до форта Бард.
Между тем Бонапарт, остававшийся еще в Лозанне, 19 мая
получил в ней известия: от Сюше, что Мелас 14 мая еще находился в Ницце, а от Ланна — что авангард и армия за ним были
остановлены фортом Бард. Этот форт был расположен на высокой и крутой скале, в глубокой долине реки Дореа-Балтеа,
так что между ним и боковыми отвесными скалами было только
самое узкое пространство, в котором текла река, под выстрелами форта, совершенно преграждавшего таким образом Аостскую долину. Ланн успел провести только пехоту авангарда
тропинкой по скатам скал Альбаредо к Сен-Мартеню. Но провести кавалерию, артиллерию и тяжести не было никакой возможности.
Бонапарт немедленно поспешил к Барду и с вершины скал
Альбаредо удостоверился в возможности овладеть городком
Бард. 21 мая, в начале ночи, несколько рот 58-й полубригады взобрались на скалы, к которым был прислонен городок, устреми-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

27

лись оттуда в него и овладели им, несмотря на сильный огонь из
форта. Но комендант последнего, капитан Бернкопф, решил защищаться до последней крайности и на все предложения сдать
форт отвечал решительным отказом.
Это неожиданное и непредвиденное препятствие из-за нич­
тожного форта, задерживавшего, однако, целую армию, едва не
разрушило блистательные предположения Бонапарта. Форт невозможно было ни взять приступом, ни обстреливать ни снизу, ни
сверху. Однако найдена была возможность провести поодиночке,
по тропинке, открытой Ланном, не только всю его пехоту, но
и всю кавалерию его, и Ланн получил приказание немедленно
идти к Иврее и овладеть ею во что бы то ни стало. Ланн в тот же
день 22 мая встретил при Монте-Струтто бригаду Брие (2500 человек), опрокинул ее к Борго-Франко и пошел к Иврее. Между
тем 1500 человек расчищали и расширяли тропинку и по ней дивизии пехоты начали переходить в один ряд, но артиллерию провести тут было решительно невозможно. Наконец Бонапарт придумал провести ее ночью через единственную улицу городка Бард,
под самыми выстрелами форта. Улицу покрыли навозом, колеса
орудий и зарядных ящиков обернули соломой и ночью, в величайшей тишине, орудия и ящики были перевезены людьми на лямках.
Однако из форта это было замечено, и гарнизон начал производить ружейный и пушечный огонь, который меньше вредил, нежели бросаемые сверху ручные гранаты и другие разрывные снаряды, ранившие несколько человек. Независимо от этого Бонапарт,
мучимый нетерпением и беспокойством, употребил все возможные средства для преодоления встреченного препятствия, приказав отыскивать проходы через горы по обе стороны форта и даже
сделать попытку взятия последнего. Он надеялся посредством этого не столько овладеть фортом, сколько устрашить коменданта.
Но эта попытка была безуспешной: Луазон с несколькими сотнями
гренадеров взобрался почти до подошвы укреплений форта, но понес большой урон от ружейного и картечного огня гарнизона и вынужден был наконец искать убежища в городке. Однако артиллерия и ящики постепенно прошли через городок, хотя и медленно,
но удачнее, нежели можно было ожидать. В то же время прочие
войска продолжали проходить поодиночке, так же медленно, но
безостановочно, тропинкой горы Альбаредо, и к 27 мая главные

28

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

силы резервной армии 1 с артиллерией наконец собрались у Ивреи,
которую Ланн уже успел взять 24 мая. Укрепления и два замка ее
находились в развалинах, а небольшой квадратный форт австрийцы только в это время начали исправлять. Ланн, удачно овладев
замком посредством эскалады 28 мая, на другой день стремительно атаковал бригаду Брие под стенами форта. Она упорно оборонялась, но наконец была опрокинута в город, куда французы ворвались на ее плечах. Она отступила в расстройстве и с уроном
к р. Киузелле, где ее принял на себя Гаддик с пятью батальонами
и 4000 человек кавалерии.
Между тем дивизия Шабрана перешла с большим трудом, но
со своей артиллерией, через Малый Сен-Бернар в Аосту и получила назначение обложить форт Бард. Бригада итальянских войск
под начальством генерала Лекки (Lecchi) была послана к Грассонé,
для связи с Бетанкуром, который спустился с Симплона к Домод’Оссола и оттеснил находившуюся там бригаду Лаудона к Гравелоне. Монсей также начал к этому времени спускаться с Сен-Готарда, но движение его было замедлено тем, что он, проходя через страну, истощенную в предыдущие годы, и встречая большое
затруднение в продовольствии, вынужден был разделить свои
войска на несколько колонн; сверх того, головные отряды его
были встречены и задержаны при Беллинцоне австрийской бригадой Дедовича. Тюрро с 5000 войск еще 20 мая спустился с МонСени к Сузе, овладел этим пунктом и принудил находившуюся там
австрийскую бригаду (4000 человек) Ламарселя отступить в Авильяно, где Кайм, прибывший из Турина, принял ее на себя. Движение Тюрро принесло Бонапарту большую пользу тем, что привлек­
ло на себя внимание Меласа, который сначала полагал, что с этой
стороны наступали главные силы французов.
Ланн со своим авангардом, поддержанным дивизией Буде
(Boudet), вскоре выступил из Ивреи и 26 мая атаковал Гаддика,
расположенного за р. Киузеллой. Французы имели полный успех,
и австрийцы перешли при Фольиццо за р. Орко. Ланн последовал
за ними и 28 мая занял Кивассо, где ему удалось захватить несколько судов на р. По, что было чрезвычайно важно для фран1
Ланн: дивизия Ватреня и бригады: пехоты Maлеpa и кавалерии Риво; Дюгем: дивизии Луазона и Буде; Виктор: дивизии Шамбарльака и Гардана; резерв Мюрата: дивизии:
пехоты Моннье и кавалерии — Гарвиля и Дювиньо, и итальянская легкая бригада Лекки.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

29

цузской армии, вовсе не имевшей ни понтонов, ни других перевозочных средств.

§ 268. Меры противодействия Меласа
Бонапарт столь искусно сумел ввести в заблуждение своих
противников, что венский и лондонский кабинеты считали существование резервной армии невозможным, и Мелас, как сказано
выше, до 18 мая оставался в прежнем расположении при Ницце,
с одной стороны блокируя Геную, а с другой — предполагая
произвести вторжение в южные пределы Франции. Для этого он
считал необходимым овладеть большим мостом на р. Вар и прикрывавшим его Сен-Лоранским тет-де-поном, устроенными генералом Сюше, тем более что из перехваченной депеши Массены
он узнал, что последний имел продовольствия только до 24 мая
и надеялся до того времени быть освобожденным резервной армией Бертье. Хотя Мелас тогда уже не мог сомневаться в существовании этой армии, но считал ее больше угрозой с целью
освобождения Массены и притом не знал, откуда и куда она будет действовать, но полагал, что, вероятно, это будет со стороны
Мон-Сени или Мон-Женевра и что, во всяком случае, с ней легко
будет справиться на равнинах Пьемонта. Но наконец 18 мая донесение Кайма разрешило недоумение: Кайм доносил об одно­
временном движении французских войск со стороны Мон-Сени,
Сен-Бернара и Сен-Готарда. Тогда Мелас послал бригаду пехоты Князевича и дивизию кавалерии Орельи на подкрепление
Кайма, а Даха лично в Турин, и сам последовал за ним 19 мая
с бригадой Ауэрсперга, но следовал так медленно, что прибыл
в Турин только 25 мая, когда Ланн уже был в Иврее, а Бонапарт
с главными силами приближался к ней. Против Сюше на р. Вар
он оставил Эльсница с шестью бригадами (18 000 человек). Этих
сил было больше чем достаточно для удержания 12 000 войск
Сюше на р. Вар. Но Мелас, преимущественно намереваясь непременно овладеть Генуей и для этого совершенно отрезать
Массене сообщения с Сюше, приказал Эльсницу, в случае атаки
его превосходящими силами, отступать с боем за р. Ройю, а оттуда, если Генуя еще держалась бы — к Савоне, в случае же сдачи Генуи — оставить в Лигурии только 2000 войск, а с 16 000 идти
через Тендский проход.

30

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Между тем Эльсниц, артиллерия которого не могла пройти по
узкой горной дороге la Corniche, не мог предпринять ничего решительного против Сен-Лоранского тет-де-пона и ограничился только
неважными демонстрациями. Сюше воспользовался его бездействием и значительно усилил укрепления и вооружения тет-де-пона.
Однако Мелас надеялся еще всюду противопоставить сопротивление, и хотя смутно сознавал, что против него собиралась
гроза, но вовсе не подозревал, откуда именно. Тем не менее, решившись не оборонять различные проходы через Альпы, но напасть на неприятеля, как только он появится на равнинах Пьемонта, он считал достаточным для этого 10 000 человек подкреп­
лений, направленных им из Ниццы в долину р. По. Но это было
пагубным заблуждением с его стороны, в котором легко удостовериться из сличения сил, мест и времени распределения их с обеих сторон в конце мая. Ввиду наступления более 60 000 французских войск через Альпы, главными силами (40 000) в Иврее, 100-тысячная армия Меласа была так раздроблена, что везде, особенно
против Бонапарта, была слаба. Положение его со всех сторон
было очень трудным: направить слабые силы к р. По для поражения их значило погубить корпуса Эльсница и Отта, а призвать все
войска из-за Апеннин в Пьемонт значило открыть генералу Сюше
путь к Генуе и отказаться от сдачи Генуи и Массены. Во всяком
случае, для того чтобы хоть немного уменьшить невыгодные случайности такого неприятного положения дел, Мелас приказал
произвести решительную атаку против Сен-Лоранского тет-депона на р. Вар в надежде, что взятие его приведет корпус Сюше
в невозможность больше действовать и позволить использовать
часть корпуса Эльсница в Пьемонте.
После выгрузки наконец с судов в Ницце австрийской тяжелой артиллерии и доставки ее в лагерь Эльсница последний 22 мая
произвел одну за другой две атаки против тет-де-пона, двумя бригадами в трех колоннах, фланкированных огнем, справа — сильной батареи, a слева — нескольких английских фрегатов и шлюпок. Но встреченные убийственным картечным и ружейным огнем
французов атакующие были отражены с огромным уроном.
Эта неудача в соединении с неоднократными неудачами Отта
перед Генуей увеличила еще больше беспокойство и затруднение
Меласа. 22 мая в Кони они достигли высшей степени вследствие по-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

31

лучения известий, что Суза была взята генералом Тюрро, Иврея
Ланном и что сам Бонапарт уже находился в Пьемонте со значительными силами. Но Мелас и тут еще не хотел верить этому, особенно последнему обстоятельству, и все еще надеялся, что это были
лишь сильные диверсии для освобождения Генуи, Массены и Сюше.
С прибытием 10 000 человек подкреплений из-за Апеннин в долине
Верхнего По и против Сузы должны были собраться 25 000 человек
пехоты и 10 000 человек кавалерии, и Мелас считал их достаточными для удержания 25 000 или 30 000 — по его мнению — французов.
Уверенность, что форт Бард удержится сам и удержит французов,
давала ему надежду, что он легко справится с французской колонной, которая выступит из Аостской долины без артиллерии, и затем обратится против колонны в Сузе.
Но вскоре новые известия о поражении австрийских войск при
р. Киузелле французами с артиллерией окончательно рассеяли недоумения, заблуждения и ложные надежды Меласа — и грозная
истина предстала перед ним во всей полноте: он убедился, что против него действительно находился сам Бонапарт со значительными
силами и что австрийской армии грозила большая опасность. Но он
все еще был убежден, что Бонапарт шел на Турин, для того чтобы
войти в сообщение с Тюрро, и надеялся быть в состоянии удержаться у Турина, дать Отту время покорить Геную и тогда присо­
единить в себе бóльшую часть сил из Ривьеры. На этом и были основаны все распоряжения его до 28 мая, а именно: Кайму было предписано укрепить Монкальери, Кариньяно и тет-де-пон в Казале;
Вукасовичу, усиленному кавалерийскими бригадами Фестенберга
и Доллера, — оборонять р. Тессино сколько можно, а в случае невозможности отступать к Павии и перейти в ней через По; магазины, депо или резервы, кассы и пр. из Милана отправить в Мантую,
а Гаддику, усиленному 2000 человек пехоты, оборонять р. Орко.

§ 269. Фланговое движение Бонапарта
к р. Тессино и Милану. Переход его через
Тессино. Бой при Турбиго. Вступление Бонапарта
в Милан и меры его в нем
Между тем Бонапарт, прибыв к 27 мая к Иврее, составил отважный план: оставив со стороны Кивассо и Трино наблюдатель-

32

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ные отряды, с главными силами резервной армии предпринять
фланговое движение влево к р. Тессино, перейти через нее, вторгнуться в Ломбардию, прогнать прикрывавшие ее австрийские войска в Мантуе и облегчить этим присоединение к нему Монсея,
с 27 мая спускавшегося уже с Сен-Готарда.
С этой целью Бонапарт оставил Ланна с авангардом на р. Киузелле, а позади него двинул всю армию от Ивреи к р. Тессино по
прямому направлению на Милан, так что резерв Мюрата составил
уже авангард, и 30 мая собрался близ р. Тессино; непосредственно за ним следовали дивизии Луазона и Виктора, a бывший авангард Ланна уже составил арьергард.
Это движение резервной армии ставило Вукасовича на левой
стороне р. Тессино в трудное и опасное положение. Бригада Дедовича, удерживавшая в Беллинцоне голову колонны Монсея, не
могла содействовать обороне р. Тессино. Бригада Лаудона, отступившая перед Бетанкуром до Ароны, переправилась через Лаго-Маджоре и поспешно направилась к Буфалоре на левой стороне р. Тессино, по дороге в Милан. Таким образом, в это время
только одна кавалерийская бригада Фестенберга могла содействовать обороне р. Тессино, да и то, если бы Лаудон даже успел
вовремя соединиться с ней, соединенные силы их, всего только
5600 человек, решительно не могли оборонять течение р. Тессино
от Лаго-Маджоре до Павии и р. По против 30 000 французов. Вукасович лично прибыл в Буфалору для принятия необходимых
мер обороны и приказал устроить в Сесто-Календе (у Лаго-Маджоре) мост для обеспечения отступления принца Рогана по западному берегу Лаго-Маджоре.
Река Тессино, широкая, глубокая и быстрая, представляла тем
большее затруднение для переправы, что очень близко от нее
и параллельно с ней на левой стороне нее находился большой канал, проводивший воды ее в Милан. В узком пространстве между
ними Фестенберг расположил только кавалерийские посты. Мюрат, выдвинув вперед кавалерийские отряды, 31 мая направил дивизию Моннье против Турбиго, a дивизию Буде против Буфалоры.
Моннье, переправив в лодках на левый берег р. Тессино несколько охотников, поддержанных одним батальоном и огнем артиллерии с правого берега, стремительно атаковал кавалерию Фестенберга и заставил ее отступить к Турбиго. Лаудон, услыхав

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

33

пушечные выстрелы, поспешил к Турбиго и с успехом остановил
передовые войска Моннье. Последние держались упорно до прибытия всей дивизии, которая на штыках бросилась в Турбиго
и взяла его приступом. Наступившая ночь дозволила Вукасовичу
отступить к Милану, послав вперед два батальона для занятия его
цитадели. Намереваясь идти за р. Адду, он приказал Дедовичу
присоединиться к нему в Кассано.
Мюрат, узнав об отступлении его, 1 июня переправил дивизию
Буде в Буфалору и двинул ее вслед за Вукасовичем. Но последний,
оставив в Милане генерала Николетти с 2800 человек, уже отступил к Лоди на Адде.
Бонапарт, следовавший при авангарде Мюрата, 2 июня вступил в Милан и был с восторгом встречен патриотами, приверженцами французов, как избавитель от австрийцев. Дивизии Буде
и Луазона были направлены за Вукасовичем к Адде и Пиццигетоне; дивизия Моннье оставлена в Милане и обложила цитадель.
Лекки, прибывший к Ароне, передал блокаду этого пункта Бетан­
куру и, перейдя через Тессино в Сесто-Календе, направился прямо через Варезе и Монза к Кассано. А Монсей после отозвания
Дедовича на Адду уже беспрепятственно двинулся через Комо
и Варезе к Милану.
Между тем Ланн в арьергарде, чтобы скрыть движение армии
к Тессино, 28 мая атаковал Фольиццо, занятый еще Гаддиком на
левой стороне р. Орко, и заставил его сжечь в этом пункте мост.
Затем, поручив небольшому отряду дивизии Шабрана охранять
сообщения армии с Большим Сен-Бернаром, Ланн получил приказание последовать за армией и овладеть весьма важным в это время стратегическим пунктом Павией при слиянии Тессино с По.
Ланн исполнил это удачно и завладел Павией и в ней главным военным складом австрийцев (до 200 орудий, 8000 ружей и огромными военными и продовольственными запасами).

§ 270. План и меры Меласа для сосредоточения
армии у Александрии
Действия Ланна сначала заставили Меласа ожидать 29 мая
дальнейшего наступления французов к Турину. Но вслед за тем
он, к крайнему изумлению своему, узнал, что Ланн отошел к Ки-

34

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

вассо и что французы в значительных силах шли в Ломбардию!
Мелас надеялся еще, что Вукасович со своими 10 000 войск остановит французов на Тессине, еще ничего не знал о движении Монсея и задумал было двинуться к Верчелли на сообщения Бонапарта, удержанного с фронта Вукасовичем. С этой целью он приказал
Кайму усилить Гаддика 6000 войск, а генералу Скалю с 4000 перейти в Казале через По. Но в сам день движения к Верчелли,
31 мая, Мелас разом узнал, что Край на Дунае потерпел поражение и отступил к Ульму, а Вукасович на Тессине, атакованный
с фронта превосходящими силами Бонапарта, а справа — Монсея,
отступил к Милану. Тогда все более и более возраставшая опасность заставила уже Меласа отказаться от движения к Верчелли
и 31 мая вечером решиться на сосредоточение всей своей армии
к Александрии как центральному пункту в Северной Италии.
Вследствие этого он предписал: 1) Эльсницу немедленно очистить
графство Ниццское и через Тендский проход, Кони и Асти идти
на Нижнюю Бормиду; 2) войскам в Турине по прибытии Эльсница
к Асти двинуться также туда, оставив 3500 человек в Турине и расположив передовые отряды свои в Кони для усиления гарнизона
его; 3) Отту — снять блокаду Генуи в ночь после получения предписания, двинуться через Бокетту и арьергардом защищать ее до последнего; 4) Готтесгейму идти через Боббио к Пьяченце для охранения цитадели и тет-де-пона в ней; 5) Гаддику и Кайму — идти
через Асти к Александрии, оставив Нимича с арьергардом в Турине,
а Нимичу защищать Турин до крайности со стороны Сузы или Кивассо и, наконец, 6) Скалю в Александрии усилить Казале и охранять Верруа и течение По выше Александрии и Валенцы.
Точное и быстрое исполнение всех этих распоряжений еще могло бы спасти армию Меласа. Но отмена им движения к Верчелли
спасла Ланна и дозволила ему овладеть Павией. А для прикрытия
дороги в Альбу, по которой должен был отступать Эльсниц, Мелас
решил оставить Кайма и Гаддика близ Турина еще до 8 или 9 июня.

§ 271. План и распоряжения Бонапарта для
перехода через По
В то самое время, когда Мелас делал распоряжения к сосредоточению своей армии к Александрии, Бонапарт со своей стороны

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

35

делал распоряжения к переходу на правую сторону По, Массена
был вынужден сдать Геную, а Отт и Эльсниц, теснимый и поражае­
мый генералом Сюше, с уроном отступали за Апеннины.
Почти внезапное появление Бонапарта с резервной армией
в Милане, столице Ломбардии, произвело неописуемый восторг
среди патриотов, приверженцев французов, и ужас среди их врагов. Первыми мерами Бонапарта были: восстановление Цизальпинской республики, учреждение временного правительства,
принятие мер кротости и объявление амнистии для слияния партий и обеспечения общих интересов, сбор контрибуций для снабжения армии жалованьем, продовольствием и пр. Вместе с тем
Бонапарт принял и военные меры для ускорения движения Монсея
от Беллинцоны и Комо для оттеснения Вукасовича за Минчо, для
приготовления своей армии к трудными важным действиям, предстоявшим ей, и для усиления с этой целью энтузиазма, возбуж­
денного в старых и молодых солдатах прежними успехами их.
С этой последней целью Бонапарт издал прокламацию к ним, написанную обычным для него напыщенным языком и говорившую
им о славе бывших и будущих их подвигов.
Между тем Дюгем и Луазон перешли через Адду. Вукасович,
потеряв надежду соединиться с Дедовичем в Бассано, направил
его из Лекко на Брешию, а сам отступил к Крема.
Лаудон прибыл в Лекко для устройства вооруженных горцев,
a Дедович 6 июня двинулся из Брешии к Мантуе. Дюгем, владея
Лоди, обложил Пиццигетоне и двинул передовые партии к Кремоне. Луазон, заняв Крему и Орчинови, вступил в Брешию вслед
за выступлением из нее Дедовича, едва не захватил в ней Лаудона
и взял в плен часть отряда, сопровождавшего его. Тогда Вукасович, опасаясь за Мантую, отступил в нее с остатками своих войск,
оставив арьергарды на р. Кьезе и Нижнем Олльо.
Все эти успехи французов на левой стороне Среднего По были
одержаны в течение всего только шести дней (1–6 июня). За всем
тем, и этого времени все-таки было слишком много для того, чтобы успеть спасти Массену от его крайнего положения в Генуе (см.
ниже). Так как Монсей в то же время уже успел сосредоточить
свои колонны в Ломбардии, то Бонапарт положил немедленно направить всю резервную армию по четырем главным расходившимся направлениям на правую сторону р. По. Форт Бард 1 июня

36

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

сдался на капитуляцию, что позволило употребить в дело дивизию Шабрана (3314 человек) и обеспечить сообщения армии через
Большой Сен-Бернар. Дивизия эта получила назначение наблюдать долину По от Кивассо до р. Сезии, дивизия Лапоипа (3462 человека) корпуса Монсея направлена на Павию, дивизия Лоржа
(4400 человек) оставлена в Ломбардии, заняла Крему и обложила
Миланскую цитадель, Ланн (5083 человека) и Виктор (8926 человек) получили приказание переправиться через По напротив
Бельджойозо, Мюрат (9730 человек) — овладеть Пьяченцей и, наконец, Луазон — оставив бригаду Лекки (2600 человек) в Брешии,
сблизиться с Дюгемом и вместе с ним (всего 5304 человека) идти
к Кремоне.
Таким образом, около 43 000 войск резервной армии были частью (более 32 000 человек) направлены по четырем направлениям
к р. По, а остальные войска (около 11 000 человек) раздроблены
в Пьемонте от Кивассо до р. Сезии и в Ломбардии на левой стороне р. По. Такое раздробленное распределение сил с целью перейти через По и вступить в сражение с равносильной армией и в то
же время охранять на большом пространстве сообщения Милана,
Тессины и Ивреи и всю Ломбардию на левой стороне р. По представляло довольно затруднительное положение и не было свободно от упрека, тем более что не согласовалось ни с обстоятельствами, ни с целью и средствами, ни с постоянным правилом Бонапарта действовать сосредоточенными, совокупными силами.
Ниже в своем месте это будет рассмотрено подробнее, здесь же
следует только прибавить, что последствия доказали всю невыгоду и даже опасность такого раздробления сил.

§ 272. Сдача Генуи. Действия Сюше
Массена продлил оборону Генуи гораздо дольше обещанного
им срока. Уже со времени боя 14 мая всякая внешняя, действительная оборона прекратилась вследствие голода и страшного положения гарнизона и жителей города. Первый, будучи жертвой
ужасных лишений, едва мог держаться на валах укреплений
и сдерживать раздраженных жителей, а Массена — ободрять
войска и препятствовать восстанию жителей. Несколько неустрашимых офицеров его успели проскользнуть морем сквозь блокаду англичан и доставить Бонапарту сведения о Генуе, a Массе-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

37

не — о резервной армии. Последние несколько ободрили гарнизон, и Массена воспользовался этим для произведения 28 мая
вылазки с целью лишь удостоверения в том, что происходило
в блокадных линиях. Но эта вылазка была последняя и неудачная:
австрийцы легко отразили ее, и снова отчаяние овладело гарнизоном. К довершению бедствий французский морской транспорт из
20 судов с зерновым хлебом был в тот же день большей частью
взят или рассеян, и только одно из судов успело войти в гавань.
Наконец сам Массена начал терять надежду, как вдруг генераладъютант Андрие, посланный им к Отту для переговоров об обмене пленными, 31 мая прислал ему письмо Меласа, предлагавшего
ему самые почетные условия. Хотя Массена принял это подозрительно, однако не отверг дальнейших переговоров об этом
и уполномочил Андрие вести их. А между тем на всякий случай
он решился, оставив генерала Миоллиса с больными и слабыми
в Генуе, пробиться в Тоскану с колонной голодных, по его словам, 7000 или 8000 человек. Но частные начальники войск решительно объявили ему, что войска были совершенно не в состоянии последовать за ним.
Между тем англичане, вероятно для подкрепления предложений Меласа, в ночь с 30 на 31 мая открыли со своей эскадры сильное бомбардирование. Только твердость гарнизона и мудрые
меры Массены смогли предотвратить восстание жителей и большие бедствия вследствие этого. За бомбардированием снова наступили мертвая тишина и отчаяние, a вскоре затем распространился слух, будто несколько полков согласились выйти из Генуи
и передаться австрийцам. По этому поводу Массена издал прокламацию к войскам, в которой в сильных выражениях напомнил
им обязанности их долга и любви к отечеству.
Между тем Андрие продолжал свои переговоры, а Отт послал
Меласу донесение о готовности гарнизона сдать Геную под условием свободного выхода и вслед за тем получил от Меласа приказание от 31 мая вечером снять блокаду Генуи и поспешно идти
к Александрии. Отт в недоумении не хотел противиться предложениям Массены, но начальник английской эскадры лорд Кейт
(Keith) упорствовал в требовании капитуляции гарнизона. Массена не хотел слышать этого слова, но так как 4 июня предвиделась
совершенная невозможность раздачи продовольствия гарнизону,

38

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

послал к Отту своего секретаря Мореня с кратким условием: «Армия очистит Геную с оружием и тяжестями, или завтра же пробьется на штыках». Эта твердость и предписание Меласа от 3 июня
согласиться на все условия Массены решили недоумения Отта,
тем более что раскрыли ему всю опасность австрийской армии
и необходимость спешить к Александрии, а также поражение
Эльсница и вступление французов в Милан. Наконец 4 июня
с обеих сторон был подписан договор о выходе гарнизона из Генуи со всеми почестями и о сдаче города австрийцам. Последние
и лорд Кейт воздали Массене большие почести за его геройскую
защиту Генуи, что навлекло на Массену нарекания со стороны
Наполеона I в его записках на о. Св. Елены, но эти нарекания
были совершенно несправедливыми.
4-го же июня вечером австрийцы заняли одни из ворот Генуи,
а 5-го гарнизон вышел с оружием и тяжестями, оставив в Генуе
генерала Миоллиса с ранеными, больными и слабыми. Выступая
из Генуи, Массена обеспечил участь лигурийских патриотов, и австрийцы в точности исполнили принятые ими на себя обязательства в отношении к ним. Массена со штабом и 1500 человек войск
отплыл на английских кораблях, по своему желанию, в Антиб,
в Провансе, близ Ниццы. Дивизия Газана (около 4000 человек)
двинулась берегом моря в Вольтри и далее, a Миоллис с больными
и слабыми остался в Генуе.
5 июня Отт занял Геную 16 батальонами Гогенцоллерна до
прибытия английских войск с о. Минорки; в ведение его поступили также шесть батальонов в Савоне. В тот же день Отт отрядил
бригаду Готтесгейма через Боббио к Пьяченце, a дивизию Фогельзанга через Бокетту к Тортоне, куда и сам направился 6 июня
(то есть в то время, когда французы двинулись в р. По, а Мелас
еще оставался в Турине).
Между тем Сюше, усиленный несколькими тысячами человек
подвижной национальной гвардии Прованса, приведенных генералом Сент-Илером, до числа более 13 000 человек 1, предпринял
наступательные действия. Отразив 27 мая вторичную атаку Эльс1
Состав его корпуса был следующим: бригада кавалерии Кенеля (640 человек) в авангарде, дивизия Клозеля (2393 человека) на правом фланге, дивизия Рошамбо (2830 человек)
в центре, дивизии: Меньго (3041 человек) и Гарнье (2200 человек) на левом фланге, под общим командованием Менара, резерв пехоты и кавалерии Бомона 1611 человек, артиллерии
и инженерных войск 750 человек, всего 13 465 человек.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

39

ница против тет-де-пона на р. Вар с полным успехом для французов и с большим уроном для австрийцев, Сюше в тот же день атаковал частью левого крыла своего оконечность правого крыла
Эльсница у Рончильоне и на р. Везубио и принудил генерала Горрупа отступить за эту речку. А это заставило и ближайшую бригаду Бельгарда отступить к Мон-Ферриону. 28 мая дивизии Менара
атаковали бригады Ульма и Сен-Жюльена в центре, близ Аспремона. Эльсниц, опасаясь быть опереженным в горном проходе
Браус и в Соспелло, вечером предпринял общее отступление
к проходу Браус, отразив предварительно дивизию Клозеля, выступившую из тет-де-пона. Отправив тяжелую артиллерию морем
в Ливорно, а из полевой оставив при себе только 10 или 12 орудий,
прочие же направив через Тендский проход, Эльсниц занял оборонительную линию на высотах Турбии, близ Монако, до Рауса
и хотел держаться тут до удобного случая к выгодной атаке против Сюше.
Последний последовал за ним частями сил справа и в центре
на Монако и Соспелло, а главными силами слева, с целью 1) на­
дежнее войти в сообщение с Бонапартом, 2) угрожать сообщениям Эльсница через Тендский проход, 3) принудить его очистить
Ривьеру и 4) освободить Массену. 31 мая он атаковал бригаду
Бельгарда на позиции при проходе Браус впереди Соспелло, в то
время, когда три бригады Эльсница только что достигли прохода
Броис позади Соспелло. Рошамбо опрокинул Бельгарда от Брауса к Броису. Тогда Эльсниц с двумя бригадами отступил за р. Ройю
к Брелльо, имея бригаду Латермана у Винтимилье, а бригаду Горрупа у горы Лотион, словом — на знаменитую в походах 1792–
1795 годов позицию при Саорджо, которая уже много потеряла
прежней своей важности с тех пор, как форт на ней был разрушен, однако все еще была очень сильна местностью. Но раздроб­
ление сил Эльсница на ней не принесло ему никакой пользы против смелого и предприимчивого Сюше. Последний 1 июня атаковал
его также главными силами слева, a частью сил в центре и справа,
и имел полный успех: взял силой старый, полуразрушенный, укреп­
ленный лагерь при Мильфурше и горные проходы Раус и Тендский, нанеся корпусу Эльсница большой урон убитыми, ранеными
и взятыми в плен. Эльсниц, вместо того чтобы собрать все свои
силы и пробиться через Тендский проход, обратился с тремя бри-

40

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

гадами влево за р. Ройю и к Дольче-Аква. При этом бригады Ульма и Бельгарда были атакованы генералами Рошамбо и Брюне
и с уроном и заклепанием 12 орудий отступили через горы на высоты горы Форкуан. Но Рошамбо и Брюне 3 июня взяли эти высоты приступом, что еще больше разорвало оборонительную и раздробленную линию Эльсница. Последний, получив в это время
предписание Меласа идти к Александрии, направил три бригады
центра к Понте-ди-Наве, а сам с гренадерами двинулся к Пьеве на
р. Ормеа. Только один Горруп сумел с большим уроном перейти
на северную сторону Альп и направиться к Кони.
Сюше поспешил воспользоваться своими успехами и трудным
положением Эльсница для того, чтобы еще больше затруднить отступление его и нанести ему еще большее поражение. Он обратился слева направо к Сан-Ремо, на берегу моря, к северо-востоку
от Винтимильи, вероятно, вследствие трудности снабжения войск
в горах и желания прикрыть береговую дорогу в Ниццу. Таким
образом, он отступил от своего прежнего и правильного плана
постоянно действовать против правого фланга Эльсница и вместо
Сан-Ремо лучше должен был бы направить главные силы свои
к Пьеве. 4-го же июня он направил левое крыло свое (Менара) от
истоков р. Танаро к Пьеве. Эльсниц накануне, 3 июня, двинувшийся с двумя бригадами гренадеров от Дольче-Аква к Сан-Ремо, 4-го
повернул через Онеллию на Пьеве и оттуда к Понте-ди-Наве
и 5-го в полночь достиг до Монте-Ново и скатов его в долину
р. Танаро и к Ормеа. Между тем бригада Сен-Жюльена успела
пройти через Пьеве, но бригады Ульма и Бельгарда, задержанные
трудным движением с тяжестями через горы, наткнулись в Пьеве на
войска Менара и, видя себя окруженными, в страхе рассеялись во
все стороны, потеряв множество пленных, так что сами Ульм и Бельгард только с 300 человек достигли лагеря бригады Латермана и отступили с ней к Понте-ди-Наве. 7 июня Эльсниц прибыл к Чеве всего только с 8000 человек из бывших у него 18 000, следовательно,
потеряв до 10 000 в бедственном отступлении своем от р. Вар.
Сюше, уже уверенный, что путь к Генуе был для него совершенно открыт и свободен, двинулся между Альбенгой и Гарессио
и далее, но 6 июня между Финале и Савоной уже встретил дивизию Газана, вышедшую из Генуи, и, соединившись с ней, немедленно выдвинул свои передовые посты за Апеннины к Монтенотте.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

41

Таковы были в Генуэзской Ривьере со стороны французов —
геройская оборона Массены в Генуе и смелые, решительные
и искусные действия Сюше, а со стороны австрийцев — за исключением только позднего занятия ими Генуи, урон Отта и разгром
Эльсница, в то самое время, когда присутствие их было так необходимо в долине р. По.

§ 273. Меры Меласа и распределение его сил
Выше было сказано, что Мелас оставил корпуса Кайма и Гаддика близ Турина и сам оставался в нем еще до 8 или 9 июня. События в Ривьере и в долине Среднего По с каждым днем все более
и более делали его положение трудным и опасным. Замедление
движения Отта было бы менее чувствительным, если бы войска
Массены были взяты в плен; но выпуск их из Генуи на свободу,
увеличивая силы французов, ослаблял силы Меласа оставлением
целой дивизии Гогенцоллерна в Генуе и, следовательно, сдача
этого города не приносила в тогдашних обстоятельствах никакой
существенной пользы. И хотя Отт уже 5 и 6 июня направил главные свои силы через Бокетту к Тортоне, а часть сил через Боббио
к Пьяченце, но Газан, соединившись с Сюше, смог скоро снова
подступить к Генуе, где оставался Миоллис с 5000 больных и слабых французов, которые вместе с жителями могли восстать и сделать положение Гогенцоллерна в Генуе трудным и опасным.
А между тем, с другой стороны, все более и более грозные вести доходили до Меласа из Ломбардии — отступление Вукасовича к Мантуе и Кремоне, присоединение Монсея к Бонапарту и со­
единение в Ломбардии значительных сил французов. Все это,
вместе взятое, прекратило наконец все недоумения, колебания
и полумеры Меласа и убедило его в необходимости как можно
скорее принять окончательные меры противодействия угрожавшей ему со всех сторон страшной беде. Уступая настояниям Цаха
сосредоточить как можно больше войск к Александрии, Мелас
сделал (7 июня, в то самое время, когда Бонапарт двинулся к р. По)
следующие распоряжения.
1) Гогенцоллерну он предписал вывести Миоллиса с 5000 французов из Генуи во что бы то ни стало и занять Геную 3000 освобож­
денных в ней австрийских пленных, обессиленных голодом во
время блокады; самому же немедленно идти со всеми своими вой-

42

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

сками в Пьяченце. Для замены же Гогенцоллерна в Генуе Мелас
послал к Кейту офицера с просьбой перевезти в Геную как можно
скорее часть английских войск с о. Минорки.
2) Так как очевидно было, что Пьяченца со своей цитаделью
и тет-де-поном будет решительным предметом действий для обеих сторон, то Орельи получил предписание поспешить туда с несколькими эскадронами гусаров, за которыми должны были последовать: полк пехоты — из Валенцы, шесть эскадронов — из
Турина, батальон хорватов — из Казале, полк пехоты — из Тосканы и, наконец, бригада пехоты Готтесгейма — от Генуи.
3) Отту предписано по прибытии 7 и 8 июня к Тортоне идти
усиленными переходами к Пьяченце и с передовой дивизией Фогельзанга защищать тет-де-пон до последней крайности. В двух
или трех днях расстояния за ним должен был идти Гогенцоллерн.
4) Эльсницу, прибывшему ночью на 7 июня к Чеве — немедленно идти через Кераско и Альба к Асти, куда прибыть 10-го, а Княжевичу с 10 эскадронами гусаров в арьергарде прикрывать движение его к Александрии.
5) Горрупу с 4500 человек оставаться в Кони, a бригаде Ауэрсперга в Турине.
6) Дивизии Кайма и Гаддика, каждая не более чем из пяти батальонов и до 20 эскадронов, должны были 8 июня выступить из
лагерей при Турине, соединиться при Вилланове, а 11 июня вечером прибыть к Александрии, имея в арьергарде Нимича с шестью
батальонами и 11 эскадронами.
Наконец, 7) начальнику войск в Тоскане, генералу Соммарива — идти оттуда к Мантуе; но из-за быстрого хода событий это
приказание впоследствии было отменено.
Все эти меры Меласа в главных основаниях — к скорейшему
сосредоточению сил к Пьяченце и особенно к Александрии —
были благоразумны, но, к сожалению, во‑первых, слишком поздно и несвоевременно приняты и, во‑вторых, чрезвычайно трудно
исполнимы, потому что крайне раздробленные силы армии Меласа должны были со всех сторон — из Пьемонта и Ривьеры — быст­
ро сосредоточиться у Александрии и Пьяченцы и едва ли успели
бы исполнить это, как было назначено, к 11 и 12 июня, даже предполагая, что нигде не встретили бы задержки. Но если бы они
и преуспели в этом, то все-таки уже не в состоянии были бы спас-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

43

ти ни важный пункт Пьяченцы, ни сообщений армии Меласа. Последствия вполне подтвердили это.
Таким образом, Мелас в течение 4–5 суток (с 7 по 12 июня) хотел вознаградить целый месяц потери времени в недоумении, нерешимости и колебании, при крайнем раздроблении своих сил.

§ 274. Переход Бонапарта через р. По
и движение его к Тортоне
В то самое время, когда Мелас только что рассылал предписания к сосредоточению своих раздробленных сил и последние начинали приходить в движение, до 32 000 войск резервной армии
Бонапарта двинулись по четырем направлениям, в Пьемонте
и Ломбардии, к левому берегу По. Сам Бонапарт 7 июня отправился из Милана в Павию.
Здесь Ланн, собрав на р. По все свободные суда, уже переправил 6 июня, напротив Бельджойозо, головные батальоны дивизии
Ватреня и расположил их у Сан-Чиприано за плотинами и рвами.
Атакованные австрийскими войсками Молитора и князя Таксиса,
прибывшими из Турина и Казале, батальоны эти держались упорно до тех пор, пока бригада Жанси, переправившись в Альбаредо,
не атаковала их, в свою очередь, и не опрокинула. После переправы всей дивизии Ватреня Ланн 7 июня выдвинул ее за Страделлу
к Брони.
С другой стороны, Мюрат из Лоди быстро двинулся в то же
время с кавалерией и дивизией Буде к Пьяченце. Тут находился
еще только один генерал Мозель с канцеляриями, кассами и тяжелыми обозами армии под прикрытием лишь 400 человек. Из них
Мозель мог поставить только 200 человек в наскоро исправленный тет-де-пон, вооруженный лишь шестью орудиями; но для затруднения подступов к нему он поставил 15 или 16 орудий на правом берегу По. 6 июня войска Буде два раза бросались к самым
укреплениям и были отражены огнем артиллерии. Но усталость
гарнизона тет-де-пона, понесенный им урон и невозможность
подкрепить его заставили Мозеля при наступлении ночи вывести
его c орудиями из тет-де-пона. По прибытии же, до рассвета,
Орельи с гусарами Мозель сдал ему командование и со всеми обозами отправился в Парму.

44

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Но едва Орельи вступил в командование, как узнал, что войска, ожидаемые из Александрии, были задержаны действиями
против Ланна, что Мюрат переправился через По в Ночетто, ниже
Пьяченцы и что из Александрии шел большой артиллерийский
парк. Поэтому положение его в Пьяченце с одними гусарами было
очень трудным.
Буде уже готовился 7 июня на рассвете возобновить атаку
против тет-де-пона, когда узнал, что австрийцы очистили его
и развели мост. Тогда Мюрат приказал собрать в Ночетто суда
и 7 июня переправил на них бригаду Моннье, дабы овладеть городком Сперавера и войти в связь с Дюгемом и Ланном.
Орельи послал навстречу парку приказание немедленно идти
назад к Тортоне, ввел две роты в цитадель, а сам с 300–400 гусаров
двинулся против Моннье, который, выдвинув батальон по дороге
в Кремону, с двумя батальонами шел к Пьяченце. Орельи, несмот­
ря на слабость сил своих, надеялся по крайней мере дать парку
время уйти вперед. Между тем прибыл передовой полк Готтесгейма. Французы уже заняли предместья Пьяченцы, и у Пармских
ворот завязался упорный бой. Результатом его было то, что Моннье, подкрепленный переправившимися войсками, частью рассеял
австрийский полк по дорогам в Страделлу и Боббио, a частью
опрокинул его в Пьяченцу и взял в ней в плен. Остатки полка, присоединившись к своей бригаде в долине Боббио, в беспорядке
бродили в ней несколько дней. А гарнизон, оставленный Мозелем
в Пьяченце, заперся в цитадели.
Вслед за этим австрийский пехотный полк, шедший из Тосканы и оттеснивший батальон Моннье на Пармской дороге к Пьяченце, был опрокинут от нее обратно и преследован гусарами по
направлению к Фиренцоле с уроном до 300 человек.
Таким образом, Мюрат без особых усилий и жертв завладел
важным пунктом Пьяченцы и в нем остатками моста на судах и большими запасами продовольствия, что, и то и другое, было чрезвычайно полезно для французской армии в тогдашних обстоятельствах.
Между тем Орельи со своими гусарами и двумя батареями
прикрыл на дороге в Страделлу движение большого парка, a далее полк пехоты и драгуны австрийские, с большими усилиями
удержав Ватреня, дали этому парку время ночью с 7-го на 8-е уйти
к Тортоне.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

45

В то время, когда Ланн и Мюрат с таким успехом перешли По
при Бельджойозо и Пьяченце, Дюгем атаковал авангард Вукасовича в Кремоне и опрокинул его к Боццоло с уроном от 800 до
900 человек.
Таким образом, главные силы французской армии 7 июня уже
находились в трех пунктах на правом берегу По. В это время Отт
собрал две дивизии при Нови и, не зная, что французская армия
уже перешла через По, но уверенный, что она шла к Мантуе, решился в тот же день перейти через р. Скривию и опрокинуть все,
что ни встретит по дороге в Пьяченцу. Но прибыль воды в Скривии при Тортоне не позволила навести мост до 8 июня. Тогда Отт,
перейдя через Скривию, дошел до Вогеры, выдвинув к Кастеджо
свой авангард, к которому присоединился и принял над ним командование Орельи. В это время у Отта было всего 26 батальонов
и 15 эскадронов (Орельи, Фогельзанг, Шелленберг и Готтесгейм),
около 16 000 человек — Гогенцоллерн, который должен был присоединиться к нему, не признал возможным предоставить занятие
Генуи 3000 выздоравливавших австрийских пленных, неспособных задержать 5000 человек Миоллиса. Кейт же отвечал, что не
имел права располагать английскими войсками на о. Минорке до
прибытия генерала Аберкромби (а он прибыл только 22 июня).
Поэтому Гогенцоллерн просил разрешения Меласа совершенно
очистить и покинуть Геную. Но Мелас, 8 июня вечером отправившийся из Турина и следовавший с войсками Кайма и Гаддика, а за
ними через Альбу — и Эльсница, и не зная еще, что французы перешли через По, не признал крайней необходимости покинуть Геную и приказал Гогенцоллерну оставаться в ней.
Отт, со своей стороны, не дождавшись прибытия его или не
зная, что он не прибудет, 9 июня двинулся в Кастеджо и, подходя
туда, уже встретил авангард Орельи опрокинутым дивизией Ватреня, которая накануне овладела большой дорогой в Страделлу.
Здесь Бонапарт, находившийся лично при корпусе Ланна, узнал
о приближении Меласа и о сдаче Генуи. Вследствие этого он приказал Виктору с его двумя дивизиями и Мюрату с его резервом
поспешно присоединиться к нему.
В то же самое время Отт, прибывший к Кастеджо, двинул Фогельзанга на высоты вправо, половину дивизии Шелленберга
в Кастеджо, а остальные войска оставил в резерве у Монтебелло.

46

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

При виде превосходящих сил Отта Ланн смело решил не отступать и не обороняться, а немедленно атаковать слева высоты,
на которых расположился Фогельзанг, так как они соединяли
в себе двоякую важность — стратегическую и тактическую. Сначала он опрокинул войска Орельи, но сам был атакован слева
и опрокинут Готтесгеймом с шестью батальонами. Ватрень в цент­
ре напротив Кастеджо с трудом удерживался на большой дороге,
и отступление уже становилось неизбежным, когда дивизия Шамбарльака, корпуса Виктора, прибыла на место боя. Генерал Риво
с тремя батальонами был немедленно двинут на высоты слева
и вместе с прежними, вновь построившимися, оттеснил Готтесгейма, несмотря на все усилия Фогельзанга остановить их. В то же
время бригада Жанси справа перешла через овраг у Кастеджо,
и Ватрень два раза брал и терял этот городок. Отт ввел в дело пос­
ледние батальоны свои, и бой возобновился с еще большим упорством и жестокостью с обеих сторон: и австрийцы, и французы
показали чудеса храбрости, сражаясь одни за спасение своей армии, другие — за свое собственное.
Наконец прибытие Виктора с несколькими батальонами дивизии Гарданна решило победу в пользу французов. Риво, поддержанный остальными войсками Шамбарльака, подступил по высотам к Монтебелло, угрожая охватить Отта справа, а Жанси оттеснил левое крыло его на равнине. Только тогда Отт приказал начать
отступление, поручив Орельи прикрыть оное обороной Кастеджо. Теснимый со всех сторон, Орельи едва смог выбраться из
Кастеджо, и то с большим уроном, особенно пленными. Отт, потеряв от 4000 до 5000 человек, отступил, сильно преследуемый,
к Тортоне, оставил в ее цитадели около 1000 человек и отошел
к Сан-Джулиано для присоединения к Меласу.
Таков был этот кровопролитный и очень важный бой при
Кастеджо или Монтебелло, в котором наибольшая честь победы
принадлежала Ланну, покрывшему себя здесь славой 1. Поражение Отта поколебало нравственный дух австрийских войск, между тем как победа французов воодушевила их еще сильнее.
Бонапарт, прибывший к Кастеджо, когда победа уже была решена, отправился в Страделлу и положил сосредоточить при этом
1

Поэтому впоследствии Наполеон I и пожаловал ему звание герцога Монтебелло.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

47

пункте все свои силы. Страделла в предшествовавшие войны всегда имела важное стратегическое значение как узкий проход между Апеннинами и По и, так сказать, ворота и ключ для входа из
Ломбардии в Пьемонт и обратно. Но в это время она предоставляла Бонапарту большие выгоды для того, чтобы в этом пункте
ждать Меласа и противопоставить ему неодолимую местную
преграду, в которой одна пехота должна была, казалось, решить
судьбу всего похода. Так как Генуя уже была сдана, то Бонапарт
и не видел особой причины ускорять это решение. Поэтому три
следующих дня — 10, 11 и 12 июня — были употреблены на сосредоточение войск, перешедших через По, построение двух мостов
на нем и прикрытие их укреплениями. Не зная, что Сюше уже соединился с Газаном и прибыл к Монтенотге, но полагая, что он
приблизился к Генуе, Бонапарт послал ему туда предписание перейти через Апеннины в Кадибоне и спуститься по долине Бормиды, не надеясь, впрочем, на содействие его.
А между тем Сюше уже дошел до Акви, но здесь оставался несколько дней в бездействии, в чем его упрекали, говоря, что, заняв
со своими 13 000 войск в Нови дорогу из Александрии в Геную, он
этим еще больше затруднил бы и без того весьма трудное положение Меласа, вынудив его ослабить себя отряжением части войск
против него. Но упреки эти несправедливы: Сюше, оставив дивизию Рошамбо против Савоны, занятой австрийцами, и выжидая
Менара, последовавшего за Эльсницем к Чеве, не смог бы совершить означенное движение ранее 12 июня. Кроме того, Массена,
высадившийся в это время в Финале, не только не согласился на
предложение Сюше идти на Гави, но и приказал ему (13 июня) следовать к Тендскому проходу, дабы присоединить к себе посланную через него артиллерию. Причинами такого приказания были
как то, что Массена находился в раздраженном состоянии вследствие замедления помощи ему Бонапарта и перенесенных им,
Массеной, страданий и неудачи в Генуе, так и то, что не хотел спуститься на равнины Пьемонта без артиллерии и кавалерии. Наконец, однако, по настоятельным убеждениям Сюше содействовать
решительным ударам, которые имели быть нанесены австрийцам
в долине По, Массена согласился на движение Сюше к Акви.
Между тем Бонапарт, не видя перед собой Меласа и (к удивлению) ничего не зная о нем и опасаясь, чтобы он не двинулся

48

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

вправо против Сюше и потом через Геную в Тоскану, или же влево к Тессину, Милану и Мантуе, не мог дольше трех дней оставаться у Страделлы. По своему пылкому и нетерпеливому характеру он хотел скорее приблизиться к Меласу, не терять его из
виду и, надеясь на себя и на свои войска, одержать над ним решительную победу, несмотря на недостаток кавалерии у себя.
Вследствие этого уже 12 июня вечером он двинулся к Вогере. На
ночь армия расположилась на биваках по правую сторону Скривии. Сюда прибыл только что накануне возвратившийся из Египта Дезе, и Бонапарт вверил его командованию две дивизии резерва: Моннье и Буде.
Отт при наступлении французской армии к Скривии в тот же
день 12 июня отступил за Бормиду, через которую уже за несколько недель перед тем были наведены два моста, прикрытые
тет-де-поном, который тотчас был вооружен 17 орудиями. Остатки арьергарда Орельи, усиленные одним полком, отступили к Маренго.
Где же был в это время тот, которого Бонапарт с таким нетерпением искал и ждал? Он, Мелас, наконец прибыл 10 июня
в Александрию — и первая весть, поразившая его, была о поражении Отта при Монтебелло! Однако он не упал духом, но, измерив спокойно всю опасность, угрожавшую ему, отдал приказ
по армии, в котором убеждал войска поддержать и даже превзойти прежнюю славу свою или по крайней мере погибнуть
с честью. Вместе с тем он послал к Кейту еще другого офицера
с уведомлением о трудном положении своем, решимости вступить в сражение, сражаться до последней крайности и в случае
неудачи отступить к Генуе, которую и просил поспешно снабдить
продовольствием. Вообще в это трудное время он явил много
твердости, присутствия духа и предусмотрительности, и мысль
его перенести войну к Генуе обещала ему много выгод. В Генуе,
имея за собой свободным море и на нем английскую эскадру, он
мог надолго остановить французскую армию и, в последней
крайности, оставив в Генуе сильный гарнизон, переправиться
морем в Тоскану и сообразовать в ней свои дальнейшие действия с действиями вновь образованной на Минчо армии. Но в таком случае ему не следовало бы решаться на неверные случайности сражения, терять на это время и подвергнуться опасно-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

49

сти, что Сюше отрежет ему дорогу в Геную. Однако Мелас или
потому, что не слишком беспокоился приближением Сюше, или
потому, что не принял сразу в соображение потерю нескольких
дней, решился лучше вступить в сражение, нежели подвергнуться упрекам в том, что отступил к Генуе, не испытав счастья
в бою.
Между тем Бонапарт, узнав об отступлении Отта от Скривии, 13 июня утром переправился через эту реку ниже Тортоны. Попытки Виктора овладеть этим городом под выстрелами
цитадели остались без успеха, и против него выставлен был
только батальон. Бонапарт, прибыв в Сан-Джулиано (между
Тортоной и Маренго), выслал часть кавалерии для разведывания о Меласе, но ничего не смог узнать о нем. Хотя он получил
через подосланного Цахом шпиона ложный маршрут австрийской армии к р. Тессино, однако в том убеждении, что Мелас
двинулся к Генуе, в тот же день 13 июня направил Дезе с дивизией Буде к югу, к Ривальте, для наблюдения за дорогой в Нови.
А между тем, обратив внимание, хотя и несколько поздно, на
раздробление сил своих, он предписал Лапоипу со своей дивизией перейти на правую сторону По и присоединиться к резерву; Виктору, усиленному кавалерией Келлермана — идти вперед в Маренго, опрокинуть неприятельские передовые посты
и завладеть мостом на Бормиде, если бы он был на ней; Ланну — следовать за Виктором во второй линии и наконец дивизии Моннье и кавалерии Мюрата — расположиться у ПонтеКуроне и Кастель-Ново.
Вследствие этого Виктор, следуя впереди с дивизией Гарданна, встретил наконец арьергард Орельи впереди Маренго
и, храбро взяв это селение приступом, преследовал Орельи до
самого тет-де-пона, который авангард Виктора даже отважился атаковать. Но огонь артиллерии из тет-де-пона и с левого берега Бормиды заставил его отступить, и Гарданн занял позицию
у Педрабоны, а Виктор с дивизией Шамбарльака возвратился
к Маренго.
Это неважное, по-видимому, дело имело, однако, довольно
важное влияние на последующие действия и произвело с той
и с другой стороны неодинаковое впечатление. Слабое сопротивление австрийцев в Маренго еще больше утвердило Бона-

50

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

парта в убеждении, что Мелас двинулся к Генуе или к Павии
и побудило его к ночи возвратиться к Понте-Куроне, чтобы
ждать там известий о Лапоипе и других войсках, оставленных
на левой стороне По. Но внезапный разлив Скривии вынудил
его, к счастью для него, остаться в Торре-ди-Гарофоло. Ночью
несколько известий заставили его подозревать присутствие Меласа перед ним, и вследствие этого генералу Дезе тотчас было
послано предписание возвратиться от Ривальты, Ланну выдвинуться эшелонами вперед за Виктором, между Спинетта и Форначе, консульской гвардии — к Льи-Поджи, кавалерии Мюрата — перед Сан-Джулиано и дивизии Моннье — туда же от Кастель-Ново.
С другой стороны, вытеснение арьергарда Орельи из Маренго имело более невыгодный результат для Меласа. После
сосредоточения уже, наконец, различных частей армии его при
Александрии 12 июня он созвал военный совет и, изложив ему
трудное положение армии и поставив в вину гофкригсрату, что
последний не знал раньше и лучше приготовлений и намерений
Бонапарта, сообщил свое предположение вступить в решительное сражение, прибавив к этому как бы в виде утешения, что, по
удостоверению генерала Семмаривы, правительство и жители
Тосканы были расположены произвести поголовное восстание
против французов, что могло облегчить отступление через Геную к Нижнему По. Общее число всех войск, собранных за Бормидой у Александрии, простиралось до 30 850 человек, из которых 23 250 человек пехоты и 7600 человек кавалерии при
200 орудиях, не считая 3000 человек гарнизона в Александрии 1.
В это число из Лигурии вместо ожидаемых 40 000 человек прибыло едва 16 000, а из остальных 24 000 часть была оставлена
в Генуе, другая выбыла убитыми, ранеными, больными и слабыми. В самом жалком положении прибыл корпус Эльсница, до
того, что кроме 3000–4000 гренадеров всех остальных людей
ввели в состав гарнизона Александрии. Такого рода неожиданное уменьшение подкреплений из Лигурии не давало слишком
1
Кроме того, в 20 разных пунктах и местностях, крепостях, цитаделях и фортах
Пьемонта, Ломбардии, Лигурии и Тосканы было разбросано по гарнизонам огромное
число войск — 14 165 человек! Вот следствия пагубной системы все занимать и все прикрывать.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

51

большой надежды, однако колебаться и медлить уже было невозможно, и даже в том случае, если бы было избрано отступ­
ление к Генуе, необходимо было силой оружия проложить себе
путь туда, пролегавший через Маренго, совершенно так же, как
бы и для движения к Пьяченце. А потому военный совет и положил единогласно непременно опрокинуть французов. Вследствие этого вся армия начала готовиться к решительному сражению, если и не с надеждой одержать блистательную победу, то,
во всяком случае, с твердой решимостью одолеть преграду, которую противопоставлял ей отважный до дерзости противник.
План Меласа сначала состоял в том, чтобы двинуть Отта
с 8000 человек на левом крыле вперед так, чтобы пробиться к Сале,
а между тем сам Мелас с дивизиями Гаддика, Кайма, Морзина
и Эльсница (20 000 человек) хотел направиться через Маренго
к Сан-Джулиано, а оттуда обратиться влево и подавить неприятеля, находившегося против Отта. В то же время Орельи с 3000 человек на правом крыле должен быль двинуться к Стортильоне,
прикрыть главные силы справа и содействовать им атакой неприя­
теля во фланг. Но утрата селения Маренго и отступление Орельи до самого тет-де-пона уже делали успех такого плана неверным, так как теперь всей армии следовало уже под выстрелами
французов выступать из одного пункта тет-де-пона на Бормиде
и строиться в трех направлениях.
Несмотря на это, Мелас все-таки мог иметь надежду на успех,
потому что против 31 000 своих войск, в том числе около 8000 человек отличной кавалерии и до 200 орудий, сначала имел бы только Виктора и Ланна, у которых было не более 15 000 человек пехоты, 2000 человек кавалерии и 40 орудий, и из тех только около
половины (Виктор) были в первой линии, а остальные (Ланн) во
второй; резервы же их могли вступить в дело не ранее полудня.
А обширная и великолепная равнина при Маренго была едва ли не
единственной в Италии, которая не была бы пересечена рвами, каналами, оградами и т. п., и представляла отличное поле для быстрых атак целых масс кавалерии. А в этом отношении, равно как
и в артиллерии, Мелас имел на своей стороне решительное превосходство.
Между тем у Бонапарта при Маренго и в окрестностях было
собрано всего только 28 000 войск, именно:

52

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Под общим начальством Виктора: дивизии: Гарданна —
3638 человек и Шамбарльака — 5288 человек, Гарданн —
у Педрабоны, а Виктор с Шамбарльаком — в Маренго
и впереди него, всего в первой линии
Под общим начальством Ланна: дивизия Ватреня —
5083 человека, во второй линии между Спинетта и Форначе
Под общим начальством Мюрата: дивизия Моннье —
3614 человек, четыре бригады кавалерии — 3328 человек
и консульской гвардии 1160 человек, всего в третьей линии, в резерве у Сан-Джулиано
Под начальством Дезе: дивизия Буде — 5316 человек пехоты в Ривальте, на дороге к Нови
Артиллерии и инженерных войск
Всего: пехоты
кавалерии
артиллерии и инженерных войск
Всего всех

8926 чел.
5083 чел.

8102 чел.
5316 чел.
700 чел.
23 739 чел.
3688 чел.
700 чел.
28 127 чел.

Таким образом, из 28 000 французских войск 23 000 были эшелонированы по дороге из Тортоны в Александрию, в три линии, от
Маренго до Сан-Джулиано, а 5000 были отряжены влево к Ривальте. Некоторые писатели полагали, что такое расположение
Бонапартом главных сил своих эшелонами слева было достаточно
для пособления ему в невыгодном положении его относительно
армии Меласа и могло предоставить ему некоторые случайные
выгоды для одержания успеха. Но генерал Жомини 1 говорит, что
подобный порядок построения войск хорош для отступления или
для усиленной атаки против избранного пункта, но для принятия
боя на месте с отдаленными один от другого эшелонами подвергал их постепенному поражению по частям.
Сравнивая относительные силы и распределение их в Северной Италии и при Маренго с обеих сторон 13 июня, можно видеть,
что у Меласа, из 75 000 австрийских войск более 44 000 было разбросано по гарнизонам, а на Бормиде против Маренго сосредоточено только около 31 000; у Бонапарта же из 71 000 французских
войск до 30 000 находилось в Пьяченце, Крема, перед Миланской
цитаделью, у Ароны, Кивассо и Павии и перед Турином, и более
1

Jomini. Guerres de la révolution. T. 13. P. 271–272.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

53

13 000 войск Сюше у Акви, всего более 43 000, а у Маренго было
собрано только 28 000; следовательно, с обеих сторон на решающем пункте были собраны силы почти равные, но слишком слабые
сравнительно с общим числом войск.

§ 275. Сражение при Маренго (14 июня)
14 июня при восходе солнца австрийская армия начала переходить через Бормиду по двум мостам, в предназначенном порядке. Но так как выход был только один, через тет-де-пон, то уже
с самого начала в этом произошли большие затруднение и замедление. Орельи, проведший ночь на биваках перед тет-де-поном,
двинулся к Педрабоне, между тем как главные силы постепенно
выходили из тет-де-пона. Две главные дивизии, Фримона впереди
и Гаддика за ней, вступали в бой левее Орельи и под прикрытием
огня 20 орудий легко оттеснили шесть батальонов Гарданна в Маренго, где Виктор готовился принять их на себя и поддержать дивизией Шамбарльака.
Вскоре тут завязался упорный бой, и австрийцы встретили
сильное сопротивление. Они могли и должны были бы во что бы
то ни стало силой перейти через болотистый ручей Фонтаноне,
протекавший в овраге впереди Маренго, взять это селение приступом и потом уже развертываться за ним на равнине. Но или
задержанные трудностью перехода через овраг, либо выжидая
выхода и развертывания следовавших за ними войск, они потеряли много времени на собственное развертывание, передвижения,
перестроение и постановку батарей.
Между тем Виктор, со своей стороны, ясно видел необходимость упорно и долго защищать переход через ручей, дабы дать
задним дивизиям подоспеть. Поэтому Гарданн, примкнув к правому флангу Шамбарльака, получил назначение оборонять Маренго, Шамбарльак, расположившись вдоль ручья от Маренго до
Стортильоне — препятствовать неприятелю пробиться между
Маренго и Бормидой, бригады же кавалерии: Келлермана — поддерживать левый фланг Шамбарльака, а Шампо — прикрывать
правый фланг Гарданна.
Бонапарт при первых выстрелах у Маренго послал офицеров
к Дезе для ускорения его прибытия, Ланну и Мюрату приказал
поспешно идти на помощь Виктору и сам хотел отправиться туда

54

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

же, как только получит известие о приближении Дезе и Моннье.
Первый из них, уже двинувшийся от Кастель-Ново на Скривии,
должен был усугубить поспешность своего движения.
Между тем австрийцы, окончив наконец свое медленное и продолжительное развертывание, построились к атаке. Орельи, принимая все вправо, примкнул наконец правым флангом к Бормиде
и, поддержанный Фримоном, старался пробиться к Стортильоне
и Калькамуджии. В то же время Гаддик построился левее него под
прикрытием огня пяти батарей, громившего линии французов
и Маренго. Затем он двинулся вперед с бригадой Бельгарда, дабы
атаковать Маренго, как только войска Кайма во второй линии будут в состояния поддержать его. Кайм с этой целью развертывал
свои войска, а Эльсниц с гренадерами и кавалерией, в колоннах,
оставался за ним в резерве. Отт, который должен был выждать,
чтобы главные силы вышли из тет-де-пона, также наконец начал
выходить из него, чтобы идти на левый фланг к Кастель-Чериоло.
Три целых часа драгоценного времени употребили на все это
австрийцы. Гаддик, желая окупить столько потерянного времени,
бросился со своей дивизией в овраг, но был встречен жестоким
ружейным и картечным огнем французов с другого берега. Несмотря на это, он уже почти успел оттеснить Риво с одной полубригадой и перейти через овраг, когда Риво был поддержан небольшим резервом, и Гаддик приказал отступать, но в это самое
время был смертельно ранен, а войска его пришли в беспорядок.
Кайм со второй линией двинулся вперед, чтобы принять их на себя
и заступить на их место. Но и он, несмотря на все свои усилия
и терпя жестокий урон от огня французов, никак не мог перейти
через овраг и даже ни на шаг подвинуться вперед.
Это упорное сопротивление войск Виктора было тем неприятнее для Меласа, что он получил в 9 часов утра донесение, будто
Сюше шел к Акви. Не рассчитав, что меньше чем за два часа времени судьба сражения при Маренго могла быть решена, Мелас имел
неблагоразумие еще ослабить себя отрядом, приказав Нимичу
с 2200 человек кавалерии перейти обратно за Бормиду и двинуться через Александрию к Канталуппо для наблюдения за Сюше
(что оказалось совершенно лишним и бесполезным, потому что
в это время у Акви был только передовой отряд Сюше, а сам он
прибыл к Акви только 16 июня). Вместе с тем он приказал бригаде

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

55

кавалерии Пилатти пройти между Маренго и Стортильоне, чтобы
атаковать левый фланг французов у Маренго.
А между тем Ланн в голове дивизии Ватреня уже приближался
к Барботте, и необходимо было удержать его. С этой целью Бельгард занял остатками дивизии Гаддика край оврага и прикрыл левый
фланг Кайма. Но так как Отт еще не вступил в линию, то это не принесло особой пользы. Мелас приказал Кайму усугубить усилия для
перехода через овраг — и бой стал разгораться сильнее и сильнее по
всей линии. Пилатти с большим трудом сумел перебраться через овраг, но едва головной драгунский полк стал строиться для атаки пехоты, как Келлерман стремительно ударил на него и опрокинул его
в овраг с большим уроном убитых, раненых или взятых в плен.
Прибытие в это время Ланна к Барботте уже доставляло французам большой перевес, когда Отт наконец, беспрепятственно выступив из Кастель-Чериоло, обратился оттуда вправо к Барботте
и привлек на себя Ланна в то самое время, когда последний готовился атаковать Бельгарда. В то же время на правом фланге австрийцев Орельи выбил французских стрелков из Стортильоне,
а Мелас приказал бригаде гренадеров Латтермана подкрепить Кайма и произвести третью атаку против Маренго. Эти одновременные
усилия в центре и на обоих флангах австрийцев имели наконец
успех. В центре один батальон успел достигнуть правого берега оврага, Ламарсель быстро подвез на левом берегу свою артиллерию
для прикрытия этого батальона от целой дивизии Шамбарльака,
а между тем пионеры строили мостик из бревен через ручей, и несколько других батальонов перешли на правую сторону в помощь
находившемуся там батальону. Но Риво двинулся против них с одной полубригадой и они, может быть, были бы опрокинуты в овраг,
как драгуны Пилатти, если бы Кайм не выдвинул сильные батареи
и вместе с батареями Ламарселя не остановил на время французов.
Между тем мостик через ручей был построен, и Латтерман
с пятью батальонами гренадеров, перейдя через ручей, ворвался
в Маренго. Но Риво, хотя и раненый, бросился в голове своей полубригады на гренадеров Латтермана и выбил их из Маренго.
Латтерман был при этом тяжело ранен, но гренадеры его при содействии огня многочисленной артиллерии с другого берега сумели удержаться на правом берегу и дали Меласу время принять
меры для поддержания их.

56

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Сражение при Маренго
В это время, около 11 часов, Бонапарт прибыл наконец на поле
сражения со следуемой на некотором расстоянии дивизией Моннье. Прибытие его было в самую пору, потому что дивизии Гардана и Шамбарльака, громимые с утра огнем более 50 орудий, уже
не могли больше держаться и в беспорядке начинали отступать
к Сан-Джулиано и Спинетте; главные силы Меласа, быстро двинувшись к Маренго, наконец утвердились в нем, а Ланн был угрожаем слева и атакуем войсками Отта справа. Отт, построив свои
войска между Барботтой и Кастель-Чериоло перпендикулярно
к линии Ланна, громил его продольным огнем артиллерии и принудил Ланна загнуть свой правый фланг назад. Шампо со своей
бригадой кавалерии тщетно старался двумя атаками удержать
Отта: хотя, сам тяжелораненый, он и сумел отразить кавалерию
Отта, но пехота последнего продолжала обходить Ланна во фланг
и даже в тыл.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

57

Бонапарт, дабы пособить Ланну, двинул впереди его фронта
800 гренадеров консульской гвардии, Ватреню приказал отразить
Бельгарда, Виктору — удерживать Кайма в Маренго, a Моннье —
идти к Кастель-Чериоло. Хотя эти движения и действия и не имели полного успеха, однако отчасти достигли своей цели. Гренадеры консульской гвардии, атакованные сначала полком драгунов,
твердо встретили их в строю каре, но, атакованные, кроме того,
Готтесгеймом с полком гусаров, батальоном и сильной артиллерией и, наконец, Фримоном с несколькими эскадронами, были
приведены в расстройство и беспорядок и с боем отступили к ЛьиПоджи.
К счастью для них, Ланна и Виктора, в это время прибыла наконец дивизия Моннье и двинулась на правый фланг дивизии Ват­
реня, дабы поддержать ее и высвободить консульскую гвардию.
Получив вслед за тем приказание Бонапарта взять Кастель-Черио­
ло, Моннье двинул туда бригаду Карра Сен-Сира. Последний,
оставив Отта на своем левом фланге, быстро двинулся в колоннах
к атаке к Кастель-Чериоло, обороняемому отрядом пехоты,
и овла­дел им, хотя и не без труда. Но Отт отрядил Фогельзанга
с тремя батальонами отнять Кастель-Чериоло и атаковал левый
фланг Моннье кавалерией. Моннье, лишенный поддержки одной
своей полубригады, оставленной им в резерве и отрезанной от
него, был вынужден предоставить Сен-Сиру держаться в КастельЧериоло, а сам присоединился к гренадерам консульской гвардии
в своем тылу и затем занял с ними позицию на правом фланге Ланна, который с помощью этих атак сумел в порядке отойти в пространство между Поджи и Вилланова 1.
Расстройство и беспорядок правого крыла французов (Ланна)
были так значительны, что если бы оно было решительно атаковано австрийской кавалерией, то никак не смогло бы удержаться.
1
Генерал Жомини (Guerres de la révolutionution. T. 13. P. 281–282) замечает, что во
всех сведениях о сражении при Маренго вообще и о действиях в нем дивизии Моннье особенно существовали большие противоречия; что достоверным кажется то, что сам Моннье,
находясь лично на левом фланге своей дивизии и вынужденный отделить 72-ю полубригаду в помощь Ланну, остался без резерва со своей артиллерией и, атакованный кавалерией
Фримона, потерял свои орудия, был отрезан и присоединился к Ланну со своим штабом,
и что тогда Шильт со своей бригадой отступил и Сен-Сир был вынужден также отступить
из Кастель-Чериоло; но что Бонапарт сказал положительно, что Сен-Сир остался в этом
селении, а по австрийской реляции Отт отнял последнее Фогельзангом; но так как последний атаковал это селение в 8 часов вечера, то и неизвестно, атаковал ли он его два раза, или
в австрийской реляции эти две атаки смешаны.

58

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Но бригада Нимича была отряжена против Сюше, бригада Пилатти — почти уничтожена, кавалерия Отта также сильно пострадала, часть остальной, рассеянная на поле сражения, забирала пленных, и оставалась только бригада Нобили; но австрийцы упустили настоящее время для употребления его в атаку.
Вследствие этого французы, медленно преследуемые, имели
время и возможность отступить к Сан-Джулиано, a австрийская
армия последовала за ними в пространстве между КассинаГросса и Вилланова.
Таким образом, французская армия, ослабленная, расстроенная, была вынуждена покинуть поле сражения и отступать, a австрийская наступала вслед за ней и, следовательно, победа была
на ее стороне. Мелас был так уверен в этом, что, будучи легко ранен и потеряв двух убитых лошадей под собой, около 2 часов пополудни предоставил Цаху и Кайму преследовать французов,
а сам возвратился в Александрию, чтобы сообщить в Геную, Турин и Вену весть о победе.
Цах в той же уверенности построил армию в походную колонну и сам двинулся вперед с авангардом из бригады Сен-Жюльена,
гренадеров Латермана и драгунов Лихтенштейна. На расстоянии
около одной или полутора верст за ним шел по большой дороге
Кайм со слабыми бригадами Бельгарда, Княжевича и Ламарселя
(всего не более 3000 человек), а на таком же расстоянии за Каймом шел резерв из гренадеров Вейденфельда и бригады кавалерии. Брие с тремя батальонами двинулся к Кассина-Гросса, а Фримон к Поджи, примыкая слева к войскам Отта, который, не видя
неприятеля на дороге в Сале, направился к Вилланова, чтобы оттуда идти в Вилла-Гилина.
Следуя в таком порядке и в этих направлениях, австрийские
войска, крайне утомленные жестоким девятичасовым боем с 6 часов утра, с нетерпением ждали расположения своего на ночь на
поле сражения для необходимого отдохновения.
Бонапарт, со своей стороны, ожидал возвращения Дезе с дивизией Буде с тем большим нетерпением, что уже положил в случае неудачи покинуть дорогу в Тортону и отступать более краткой дорогой на Сале или Кастель-Ново, а для этого — оставить
бригаду Сен-Сира в Кастель-Чериоло, которое полагал, что она
еще занимала.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

59

Было уже 4 часа, когда Дезе приблизился наконец с юга или
слева в Сан-Джулиано. Ланн, отступив между Вилланова и Бускетта, перестреливался с авангардом Фримона и Отта. Виктор, пользуясь дефиле Сан-Джулиано, собрал впереди него тысячи две или
три пехоты под прикрытием кавалерии Келлермана и Шампо.
Сен-Сир, почти отрезанный в Кастель-Чериоло, не мог воспрепятствовать наступлению Отта. Наконец, бригада кавалерии
Риво, выступив из Сале, тревожила левый фланг Отта.
Прибытие Дезе со свежей дивизией Буде несколько восстановило равновесие сил. Однако войска Ланна и Виктора были так
ослаблены, что Бонапарт сначала поколебался, не использовать
ли дивизию Буде для обеспечения отступления армии. По свидетельству некоторых очевидцев, он уже собирался решиться на
это, когда Дезе представил ему, что ничто еще не было потеряно,
потому что можно было располагать отличным резервом, тогда
как у австрийцев он уже весь был в бою, и потому посоветовал
снова испытать счастье оружия, так как, владея дорогой в Тортону, в случае неудачи всегда можно было отступить по ней 1. Эти
доводы и еще больше рвение войск перейти от отступления к наступлению побудили (как полагали) Бонапарта решиться на это
последнее. Ланну, Моннье и Ватреню он приказал остановить отступление, а сам, окруженный своим штабом, быстро объехал
фронт дивизий и краткими, но сильными словами еще больше возбудил рвение войск. «Довольно отступать сегодня, вы знаете, что
я всегда провожу ночь на поле сражения!» — сказал он, и войска
в один голос отвечали ему громкими криками.
Между тем австрийцы, ничего не подозревая, спокойно шли
вперед в означенном выше походном порядке. Цах с авангардом
впереди уже приближался к Сан-Джулиано, как вдруг… французские войска впереди этого селения раскрывают батарею
в 12 орудий, поставленную Мармоном, и она осыпает голову авангарда Цаха градом картечи. В то же время Дезе быстро выходит из
Сан-Джулиано и с 9-й легкой полубригадой, за которой следуют
30-я и 59-я в колоннах к атаке, бросается на голову авангарда
Цаха, Виктор поддерживает эту атаку сзади, а Келлерман со своей бригадой кавалерии — справа. Эта атака была так неожиданна
1
Генерал Жомини (Guerres de la révolutionution. T. 13. Р. 286), приводя это сведение,
замечает, что оно сомнительно, хотя могло быть и верно.

60

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

для австрийцев и так стремительна, что полк пехоты, шедший
в первой линии авангарда Цаха, в изумлении и ужасе подумал, что
попал в засаду — повернул назад и опрокинулся на бригаду гренадеров Латтермана, шедшую во второй линии. Цах в голове ее
держался твердо и остановил французов. Но драгуны Лихтенштейна, влево от Цаха, увидав готовившуюся против них атаку
Келлермана, повернули назад и ускакали к кавалерии, шедшей
впереди главных сил.
Между тем Дезе при самой первой атаке был убит — и это произвело такое действие на войска его, что 9-я полубригада, чтобы
отомстить за смерть его, стремглав ударила в штыки на бригаду
Сен-Жюльена и опрокинула ее на гренадеров Латтермана. Буде,
заступивший на место Дезе, атакует этих последних, но они держатся упорно, 9-я полубригада колеблется, победа ускользает…
Но Келлерман искусно пользуется этой критической минутой —
и быстрым заездом налево стремительно атакует гренадеров в левый фланг, а часть эскадронов своих направляет против австрийских, спешащих от Гуаска на помощь к гренадерам. Последние,
атакованные с фронта пехотой Буде, а с левого фланга кавалерией Келлермана, прорванные, окруженные, даже не имея спасения
в бегстве, большей частью (около 1800 человек) кладут оружие,
и сам Цах и Сан-Жюльен взяты в плен.
Это произвело во всей австрийской армии страшный беспорядок, тем больший, что Цах был взят в плен, а Мелас находился
в Александрии, французы же напирали с усугубленными силой
и согласием. Ланн, видя успехи Буде и Келлермана, быстро двинулся между колоннами Отта и Кайма. Войска последнего, вовсе
не ожидавшие атаки против них, видят поражение авангарда
и Латтермана и приходят в смятение и ужас. Слабая, уже полуразбитая утром бригада кавалерии Пилатти, шедшая в голове их,
видя скачущих к ней в беспорядке драгунов Лихтенштейна, подобно им бросается назад на свою пехоту, и живо преследуемые
Келлерманом, поддержанным кавалерией консульской гвардии
и одной полубригадой Шампо, они опрокидываются на пехоту
Кайма. Три бригады последней, приведенные этим в расстройство
и беспорядок, увлекаются общим бегством к тет-де-пону. Тщетны
были усилия Кайма развернуть головные батальоны: Келлерман
бросается на них вместе с их собственной кавалерией, врубается

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

61

в них и бóльшую часть берет в плен. Тогда уже все австрийские
войска, в смятении, ужасе и страшном беспорядке бегут к тет-депону. Только одна бригада гренадеров Вейденфельда, остававшая­
ся в резерве слева от Спинетты, сохранила ряды и устройство
и медленно, твердо отступила к Маренго, чем дала Орельи время
возвратиться справа назад и пристроиться к правому флангу ее.
О бригаде же Брие, находившейся у Кассина-Гросса, австрийская
реляция не говорит ничего, но, вероятно, она должна была или
потерпеть поражение вместе с войсками Кайна, или в порядке последовать за Вейденфельдом.
Бегство австрийских войск к тет-де-пону происходило с такими поспешностью и беспорядком, что часть войск и артиллерии,
не успев достигнуть тет-де-пона, бросилась в Бормиду и во множестве погибла в ней, потеряв более 20 орудий, найденных потом
в реке.
Общая тревога достигла Александрии, и Мелас только тогда
удостоверился в неожиданной и страшной для него истине, когда собственными глазами увидал, что происходило на Бормиде
и за ней.
Было 7 часов вечера, и обратное взятие французами Маренго
должно было увенчать победу их. Поэтому Бонапарт приказал немедленно атаковать Маренго, что уже было во всех отношениях
гораздо легче в это время для французов, нежели утром для австрийцев, как потому, что последние были побежденными, а французы победителями, так особенно потому, что Маренго, находясь
по правую сторону речки и оврага, не предоставляло австрийцам
тех выгод для обороны, которые утром имел Виктор. Австрийцы
(Вейденфельд и Орельи) пытались держаться в Маренго, но Буде
по большой дороге, Ланн справа, а Виктор слева атаковали их,
взяли Маренго, перешли через овраг — и австрийцы были вынуж­
дены отступить к Педрабоне. Здесь к Вейденфельду примкнула
левая колонна Отта. Последняя шла, как было сказано выше,
к Вилла-Гилина в то время, когда Цах и Кайм были атакованы,
опрокинуты и разбиты. Отт, узнав об этом, остановил голову своей колонны, развернул середину ее направо и хотел атаковать
французов в правый фланг. Но Ланн и Моннье, уже перешедшие
в наступление, удержали его, а с другой стороны бригада кавалерии Риво, шедшая по дороге из Сале, стала угрожать левому

62

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

флангу и тылу Отта. Тогда последний, полагая, что из Сале за кавалерией Риво шла колонна французских войск и узнав о бегстве
австрийской армии к Бормиде, в порядке отступил к Кастель-Чериоло. Несколько эскадронов французской кавалерии не смогли
остановить его отступления, но он был крайне изумлен, узнав, что
Кастель-Чериоло было занято французами. То была бригада Карра-Сен-Сира, которая, неизвестно какими судьбами, продержалась в этом селении от полудня до вечера, так что ни австрийцы,
как видно, ничего не знали, ни французы не вспомнили об этом
(выше было уже сказано, что действия дивизии Моннье и бригады
ее Сен-Сира в сражении при Маренго объясняются различно
и очень неопределенно). Как бы то ни было, Отт уже при наступ­
лении ночи атаковал Кастель-Чериоло войсками Фогельзанга, который сумел пробиться, но был при этом тяжело ранен. За ним
и всей колонне Отта удалось благополучно пройти через КастельЧериоло и отступить к тет-де-пону.
Между тем арьергард Вейденфельда и Орельи был атакован
у Педрабоны Гарданом, Келлерманом и Евгением Богарне с кавалерией консульской гвардии и противопоставил им упорное сопротивление. Кавалерия его даже атаковала правый фланг дивизии Буде, на помощь которой вовремя подоспели однако Бессьер
и Богарне с кавалерией консульской гвардии. Но тщетны были все
усилия французов выбить австрийский арьергард из его позиции:
только в 10 часов вечера Вейденфельд и Орельи, удостоверившись, что вся армия их уже находилась за Бормидой, отступили
тоже за нее через тет-де-пон и сняли за собой мосты. Тогда французы заняли те же позиции, которые занимали поутру: Гардан —
в Педрабоне, кавалерия Келлермана — вдоль правого берега Бормиды, а главные силы — у Маренго. Австрийская армия собралась
под Александрией, имея передовые войска вдоль левого берега
Бормиды.
Таковы были ход и конец этого знаменитого, упорного, кровопролитного и решительного сражения при Маренго, в котором по
странному, беспримерному случаю победу одержали сначала австрийцы, а потом французы, и сначала последние были почти совершенно разбиты, а под конец австрийцы были разбиты наголову. Потери с обеих сторон были весьма значительными, особенно
со стороны австрийцев. Последние потеряли до 7000 человек уби-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

63

тыми и ранеными (в том числе до 300 офицеров; из генералов же
Гаддик был убит, а Латтерман, Фогельзанг, Бельгард, Готтесгейм
и Ламарсель ранены), до 3000 человек пленными (в том числе Цах
и Сен-Жюльен) и 25 орудий. Французы потеряли также до 7000 человек убитыми и ранеными (в числе первых был Дезе, a последних — Майнони, Риво, Малер и Шампо) и до 1000 человек пленных, взятых поутру. Самой чувствительной для французов была
смерть Дезе, избежавшего ее и даже ран в стольких походах
и боях, для того, чтобы быть сраженным первой пулей тотчас по
прибытии из Египта. Смерть его была невознаградимой потерей
для армии и Франции.

§ 276. Положение обеих сторон после сражения
при Маренго. Александрийская конвенция
Итак, у Меласа из 30 000 войск осталось уже не более 20 000,
а у Бонапарта из 28 000 не более того же. Но положение первого
было самое жалкое: кроме того, что армия его была разбита,
ослаблена, отрезана, в материальном и нравственном расстройстве и в совершенном упадке духа, управление ее также пришло
в совершенное расстройство. Дотоле оно лежало преимущественно на Цахе и его ближайших помощниках: Радецком, Штуттергейме и других штаб-офицерах генерального штаба. Но со взятием Цаха в плен у Меласа как будто была отнята правая рука —
и он, в глубокой горести, не знал, кем заменить его: никто не
желал заступить на его место, на котором предстояли только тяжелые заботы и горькие плоды. Упадок духа невольно распространился из армии и на штаб Меласа, тем более что все тяжести
армии и обозы генералов были отправлены в Парму. Ночь с 14 на
15 июня прошла в переустройстве, кое-как, по возможности, частей разбитой армии и парков артиллерии, в раздаче зарядов
и т. п. А на рассвете 15 июня Мелас еще не знал, на что решиться,
когда сведал, что Бонапарт уже требовал сдачи тет-де-пона и готовился атаковать его. Мелас в этих обстоятельствах прибегнул
к обыкновенному средству посредственных, нерешительных полководцев — созыву военного совета. Но это средство не могло пособить беде. Старшие генералы склонялись к соглашению с неприятелем в надежде спасти остатки армии и еще более — обозы.

64

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Младшие же и особенно старшие чины главного штаба язвительно говорили только, что «тому, кто поверг их в бездну, принадлежало и исторгнуть из нее». Только один голос возвысился с предложением снова атаковать французов, или для того, чтобы перейти через По в Валенце и идти на Милан, или для того, чтобы еще
раз испытать счастье оружия на равнинах Маренго, где кавалерия
еще могла бы одержать успех. Если бы это только было возможно, то это предложение еще могло бы быть благоразумным, потому что у австрийцев кавалерии было больше, нежели у французов,
а местность у Маренго была гораздо удобнее для действий ее, нежели в Ломбардии. В крайности можно было бы, хотя и с большими трудом и опасностью, направиться фланговым движением
вправо через Геную и Тоскану к Парме или Модене и к Нижнему
По. Но и то, и другое, и третье средства были слишком отважны,
опасны и трудны для армии в том положении, в котором она находилась. Кончилось тем, что большинство голосов военного совета
склонилось на предложение неприятелю конвенции об очищении
Италии. «Если мы пробьемся, — говорили они, — нужно будет
пожертвовать 10 000 войск в Генуе и столькими же в Пьемонте,
и все-таки искать убежища в Мантуе; так лучше было уже спасти
20 000 войск, нежели сохранить крепости для короля Сардинского». В таком смысле мнение это, без сомнения, было согласнее
всего с интересами Австрии и с взаимным отношением сил с обеих
сторон — 20 000 разбитых австрийских войск против 20 000 французских, одержавших победу и имевших еще за собой Лапоипа,
Монсея и др.
Вследствие этого полковник Нейперг был послан парламентером на аванпосты с предложением отпустить Цаха и назначить
конференцию для заключения обоюдного договора. Бонапарт счел
себя весьма счастливым согласиться на это и немедленно отпустил
Цаха с Бертье в Александрию. Здесь, после нескольких часов переговоров, заключена была конвенция на следующих условиях.
1) Австрийская армия должна была временно (до заключения
мира) занять край между Минчо, Фосса-Маэстра и По, то есть от
Пескьеры до Мантуи и Феррары и сохранить также Тоскану и Анкону.
2) Французская же армия занимала весь край между реками
Кьезе, Олльо и По.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

65

3) Пространство между реками Кьезе и Минчо должно было
считаться нейтральным и не быть занятым ни той, ни другой
армией.
4) Цитадели Тортоны, Милана, Турина, Пиццигетоне, Ароны,
Пьяченцы, Чевы, Савоны, Урбано и крепости Кони, Александрия
и Генуя имели быть сданы французам с 16 по 24 июня; находившее­
ся в них: австрийская артиллерия — возвращена австрийской армии, запасы продовольствия — разделены поровну между обеими
армиями, а все остальное — уступлено французам.
5) Австрийская армия должна была с 16 по 26 июня тремя колоннами перейти через Пьяченцу в Мантую, где к ней имели присоединиться кратчайшими путями гарнизоны крепостей и цитаделей, — и
6) Никто не имел быть преследован французами за политические мнения, a австрийцы со своей стороны должны были отослать в Италию всех задержанных ими по тем же причинам.
Вместе с тем было заключено перемирие для всей Италии до
получения из Вены ответа на мирные предложения Бонапарта, переданные им через взятого в плен австрийского генерала СенЖюльена. В условия перемирия вошло и то, чтобы в продолжение
его ни та ни другая армия не посылала подкреплений в Германию.
Александрийская конвенция прекратила на время военные
действия в Италии и была в точности исполнена австрийцами. Генуя была сдана 24 июня генералу Сюше, несмотря на то что англичане требовали удержания ее за собой на том основании, что они
деятельно содействовали сдаче ее австрийцам. На другой же день,
25 июня, Аберкромби с 8000 английских войск с о. Минорки прибыл морем к Генуе, но уже слишком поздно — к счастью для
французов, потому что если бы англичане заняли Геную, то их
уже нелегко можно было бы удалить из нее и они надолго дали бы
другой оборот делам в Италии.
С прискорбием сдал Мелас и Турин, и Кони, и Александрию,
пожертвовав французам весь Пьемонт, завоеванный в предыдущем году Суворовым с австрийско-русской армией и так алчно
захваченный Австрией в свою власть.
К 26 июня Александрийская конвенция уже была исполнена
по всем главным пунктам — и Пьемонт, Лигурия и Ломбардия до
р. Кьезе были во власти французов, вследствие одной решитель-

66

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ной победы их при Маренго, a австрийская армия снова удалялась
за Минчо к Мантуе и Пескьере, и таким образом одним ударом
была лишена того, что в предыдущем году стоило столько времени, усилий и жертв для приобретения.
Бонапарт лично возвратился в Милан для преобразования Цизальпинской республики, наблюдения за очищением Италии австрийской армией и надлежащего устройства собственной. Бертье был послан им в Турин для учреждения временного управления Пьемонтом, и во главе этого управления был поставлен до
заключения мира Журдан.
Бонапарт был встречен в Милане с восторгом как победитель,
и торжественной великолепной церемонией, назначенной им в кафедральном соборе, привлек к себе духовенство и ослепил всех
этим торжеством. Он не пощадил ничего для слияния интересов
церкви, духовенства и дворянства с интересами итальянской революции и успел соединить большинство умов. Затем, вверив командование Итальянской армией Массене, он отправился в Париж, проехал до него под почти непрерывными триумфальными
арками, а в Париже все новые высшие государственные учреждения с сенатом во главе расточили перед ним всевозможные и самые льстивые почести и похвалы.

§ 277. Политическое положение, переговоры
и военные приготовления с обеих сторон с июля
до ноября; план Бонапарта
Успехи французских армий в Италии и Германии подавали Бонапарту надежду, что Австрия склонится к миру. Поэтому он еще
из Маренго, тотчас после сражения, через посредство австрийского генерала Сен-Жюльена предложил венскому кабинету заключить мир на условиях Кампоформийского договора.
Венский кабинет отослал Сен-Жюльена обратно с извещением, что австрийское правительство намеревалось вести мирные
переговоры вместе с Англией, с которой за два дня до получения
известия о сражении при Маренго заключило договор о субсидиях. Бонапарт представил Сен-Жюльену все выгоды для Австрии
немедленно заключить отдельный мир, так как Бонапарт мог
с успехом продолжать военные действия и в Италии, и в Герма-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

67

нии, и всякое промедление со стороны Австрии стоило бы ей территориальных потерь. Сен-Жюльен, оценив эти военные доводы
больше, чем дипломатические отношения Австрии, 28 июля подписал предварительные условия мира на основании Кампоформийского договора. Но венский кабинет по влиянию Тугута не
утвердил их и повторил, что готов вести переговоры только вместе с Англией.
Это возбудило негодование Бонапарта, потому что 1) СенЖюльен был формально уполномочен самим императором Францем, 2) предварительные условия были умеренны, 3) участие Англии причиняло затруднения, 4) промедление было выгоднее для
нее и для Австрии, нежели для Бонапарта и 5) последнему выгодно и нужно было иметь дело с одной Австрией. Вследствие этого
он приказал немедленно прекратить перемирие как в Италии, так
и в Германии.
Это побудило венский кабинет переменить свои намерения,
так как он видел необходимость мира для себя. Бонапарт, со своей стороны, также не хотел слишком решительно устранять возможность заключения мира и в одно время начал переговоры
с лондонским кабинетом о заключении перемирия на морях,
а с венским — о продолжении перемирия на твердой земле, под
условием передачи французам Ульма, Ингольштадта и Филиппсбурга. Венский кабинет согласился на это, и 20 сентября перемирие было заключено в Гогенлиндене для Германии и в Кастилльоне для Италии. Но лондонский кабинет не согласился на заключение перемирия на морях, надеясь на скорую сдачу Мальты
и опасаясь отправления французских подкреплений в Египет.
Но победа Клебера над великим визирем 20 марта при Илиополе
в Египте (см. ниже) и сдача Мальты 5 сентября дали другой оборот делам — и лондонский кабинет согласился на заключение перемирия и снятия крейсирования на морях, но только с условием
воспрещения плавания на них правительственных судов и допущения снабдить Мальту и Александрию продовольствием лишь на
две недели. Тогда Бонапарт признал невероятной возможность
прийти к соглашению о мире с Англией и Австрией совместно или
же с одной Австрией отдельно. Вследствие этого 9 октября он
прервал переговоры с лондонским кабинетом и объявил, что заключит мир с Австрией и Англией не иначе, как отдельно с каждой.

68

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Между тем в Вене Тугут, чтобы не заключать мира с Францией, 4 октября притворно уступил свое место графу Кобенцелю,
а после отправления его вскоре в Люневиль на предположенный
конгресс — графу Лербаху, но под именем его все еще продолжал
управлять делами и надеялся исторгнуть Италию из рук французов. Австрийская армия на Минчо уже усилилась сначала до
77 000, а потом и до 87 000 человек под командованием графа Бельгарда, заступившего на место Меласа. Неаполитанцы, избавившись от своих внутренних междоусобий, приближались к пределам Тосканы, где великий герцог формировал милицию с помощью австрийского отряда Соммаривы. Наконец, Аберкромби со
своим небольшим корпусом английских войск на о. Минорке легко мог высадиться в Ливорно.
Бонапарт положил опередить соединение этих военных сил на
правом фланге Итальянской армии. По его приказанию генерал
Дюпон с французским отрядом вступил в Тоскану, обезоружил
милицию и после небольших стычек при Барберино и Ареццо
16 октября занял Флоренцию и Ливорно.
Между тем политические переговоры в июле, августе и сентяб­
ре не препятствовали обеим сторонам готовиться к возобновлению военных действий. Бонапарт уже ввел в Швейцарию 2-ю резервную армию силой до 15 000 человек, под начальством Макдональда, сформированную в Дижоне, а Ожеро собирал в Майнце
равносильную французско-батавскую армию. Обе имели назначение обеспечить на флангах действия главных армий в Италии
и Германии, именно: армия Макдональда — прикрывать в Тироле
правый фланг Итальянской армии и левый фланг армии Моро
в Германии, a армия Ожеро — очистить левую сторону Дуная,
удерживать австрийские войска, собиравшиеся в Богемии, и предоставить полную свободу действий армии Моро. Главное командование Итальянской армией Бонапарт вверил генералу Брюну,
вместо Массены, отозванного вследствие допущенных им злоупотреблений и грабежей.
Австрийцы со своей стороны производили наборы войск
в Венгрии и Богемии, в первой — поголовным вооружением под
руководством эрцгерцога-палатина, а во второй — формированием до 12 000 войск под руководством эрцгерцога Карла. Все полки
действующих армий комплектовались рекрутами. Небольшой

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

69

корпус принца Конде на жалованье Англии и баварский контингент присоединились к австрийской армии в Баварии. Сам император Франц прибыл лично в эту армию для воодушевления войск,
и, по своим особым соображениям, заменил опытного Края молодым и неопытным эрцгерцогом Иоанном, в помощь которому назначил тех же Лауера и Вейротера, которые в 1796 году были помощниками и советниками Вурмзера и Альвинци, столько же учеными, сколько неискусными и несчастливыми. В силу всех этих
военных приготовлений венский кабинет признал постыдным заключить мир, уступив французам Мантую, бывшую еще во власти
австрийских войск.
В середине ноября Бонапарт, видя, что невозможно было заключить мир, не прибегнув снова к оружию, и что предоставление
зимы в пользу Австрии послужило бы к явному вреду для Франции, решил прервать перемирие, несмотря на позднее время года,
и приказал Моро и Брюну объявить о возобновлении военных
действий.
Он составил отважный план охватить армию Бельгарда на
Минчо, направив Макдональда через Ретийские Альпы и Шплюген в Тироль к Триенту и вниз по Адижу, чтобы отбросить австрийцев к лагунам Венеции, между тем как Брюн атакует их
с фронта. Для большего обеспечения отважного и трудного движения Макдональда Бонапарт приказал Мюрату с войсками, собранными в лагере при Амьене против предполагаемой высадки
Полтни с английскими войсками, двинуться в Италию, как только
со стороны Полтни не будет больше опасности. Сначала Бонапарт хотел было сам с 80 000 войск двинуться через Норические
Альпы путем 1797 года к Вене, между тем как Моро двинулся бы
к ней вниз по Дунаю. Однако потом он решил не отправляться
лично в армию Брюна, как потому, что действия ее должны были
быть второстепенными, так и вследствие замыслов республиканской партии при получении известий о первоначальных успехах
Меласа в мае произвести переворот против него, Бонапарта — замыслов, не имевших последствий по случаю победы при Маренго,
но заставивших Бонапарта из предосторожности остаться в Париже.
Макдональд находил данное ему назначение неисполнимым,
а силы свои несоразмерными, но Бонапарт опроверг его доводы

70

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

и, со свойственной ему энергией выразившись, что «армия проходит всегда, во всякое время года и везде, где только два человека
рядом могут ступить ногами», приказал ему, чтобы через две недели после возобновления военных действий армия его уже находилась у истоков Адды, Олльо и Адижа, вступила в бой на горе
Тонале, разделявшей их, и, прибыв в Триент, образовала левое
крыло армии Брюна и в согласии с ней действовала в тыл армии
Бельгарда.

§ 278. Военные действия в Италии и Тироле до
Люневилльского мира в 1801 году
Исполняя приказание Бонапарта, Макдональд повел свою небольшую армию через Шплюген в такую пору года, когда Альпы
завалены снегом и закованы льдами. После неимоверных усилий,
трудов и опасностей он блистательно совершил переход через
Шплюген и спустился к озеру Комо, затем перешел через горный
отрог прохода Априга, менее высокий, нежели Шплюген, но еще
более трудный для армии. Затем он предложил Брюну выслать
ему свое левое крыло для более решительной атаки через горы.
Но Брюн, в ожидании прибытия его и Мюрата опасавшийся ослабить себя и быть отброшенным Бельгардом за Адду, что погубило
бы Макдональда в Тироле, не исполнил предложения его и оставался в бездействии. Макдональд, недовольный этим, атаковал
Тональ, вершины которого австрийцы усеяли укреплениями,
и был отражен. Тогда, оставив Бараге-д’Иллье с частью своих
войск у истоков Адижа, с главными силами он спустился к Брено
и через снега и льды гор с трудом проложил себе путь к Пизоньо,
проходу Сан-Зено и Сторо, совершив замечательный неимоверными усилиями и трудами зимний переход через Альпы.
Между тем в Ломбардии армии Бельгарда и Брюна в середине
ноября были расположены следующим образом.
Армия Бельгарда (до 87 000 человек): главная сила — на левом
берегу Минчо, около 14 000 человек под начальством Вукасовича — в Южном Тироле, более 6500 — в Мантуе, сильные гарнизоны — в Пескьере, Вероне и Леньяго и, наконец, около 13 000 человек под начальством Милиуса — в Ферраре, Анконе и других
пунк­тах на правой стороне Нижнего По.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

71

Армия Брюна (до 80 000 человек): главная сила — на правом
берегу р. Кьезе, около 7000 человек — на правой стороне Нижнего По и, наконец, одна дивизия — на левом фланге, в долине Камоника.
После возобновления военных действий 24 ноября армия
Брюна перешла в нескольких пунктах через р. Кьезе. Но затем
в течение четырех недель Брюн оставался, как сказано ваше, в бездействии, ожидая приближения Макдональда и Мюрата. Бельгард, со своей стороны, также в бездействии выжидал прекращения сильных дождей. В течение этого времени как между главными силами обеих армий, так и между войсками, находившимися на
правой стороне Нижнего По, происходили только незначительные стычки. Соммарива со своим корпусом готовился напасть на
Болонью, но 22 декабря получил от Бельгарда приказание через
Феррару присоединиться к главным силам его армии.
Известие о победе, одержанной французами при Гогенлиндене (см. ниже), внушило Брюну мысль перейти к решительному наступлению, несмотря на то что в это время он уже не мог рассчитывать на содействие армии Макдональда. 22 декабря армия Брюна двинулась к Минчо: австрийские передовые войска ночью
очистили правый берег этой реки и расположились вдоль левого,
от Пескьеры до Гоито, имея главные сила в лагере при Герла (против Боргетто). Брюн избрал для переправы через Минчо два пунк­
та, Поццоло и Монзамбано: 25 декабря утром колонны французской армии достигли означенных пунктов и без большого труда
перешли на левый берег, оттеснив расположенные тут австрийские войска прежде, нежели главные их силы успели подать им
помощь. Бельгард поспешил к Поццоло с 15 000 войск, атаковал
этот пункт и сумел отнять его у французов, но вскоре свежие
французские войска снова завладели этим селением, которое, переходя несколько раз из рук в руки, осталось наконец во власти
французов. На других пунктах перевес остался также на стороне
последних, и они успели утвердиться на левом берегу Минчо. На
другой день (26 декабря) произошел еще жаркий бой вследствие
усилий австрийцев отбросить переправившиеся французские войска обратно за реку; но наконец Бельгард, видя тщетность всех
своих усилий, решился отступить за Адиж. 28 декабря австрийская армия перешла через эту реку при Вероне и Леньяго; для уси-

72

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ления гарнизона в последнем пункте и в Мантуе оставлена была
одна пехотная дивизия. В течение двух дней (25 и 26 декабря) австрийцы лишились 29 орудий, более 4000 убитыми и ранеными
и около 4500 пленными и без вести пропавшими.
Брюн после перехода через Минчо дал своей армии целые сутки отдыха и вовсе не преследовал австрийскую армию, которая
между тем отступила на левый берег Адижа. Имея немного войск
под рукой, Брюн только обложил крепость Пескьеру, а для наблюдения за Мантуей оставил 2000 человек пехоты и несколько
сот человек кавалерии; всю же остальную армию двинул к Адижу
с намерением переправиться через него выше Вероны. 1 января
1801 года французы приступили к переходу через Адиж: против
Киевы предпринята была ложная переправа, которая привлекла
внимание австрийцев, а между тем главные силы французской армии перешли при Буссоленго, не встретив почти никакого сопротивления. В ночь с 1 на 2 января Бельгард получил известие о перемирии, заключенном в Штейере (см. ниже действия в Германии)
и предложил Брюну также прекратить на некоторое время военные действия. Но Брюн, пользуясь недавними успехами своими,
объявил, что не иначе приступит к переговорам о перемирии, как
после очищения австрийцами Мантуи, Пескьеры, Вероны и Леньяго. Вслед за этим, будучи подкрепленным присоединившимися
к главным силам резервами, 3 января он подступил к Вероне и обложил ее, a австрийская армия между тем отступила к Кальдьеро,
где заняла оборонительную позицию, столь известную по походу
1796 года. Бельгард сначала имел, кажется, намерение держаться
здесь упорно, но вскоре переменил намерение, приняв в соображение, что прежде всего ему следовало стараться о скорейшем
соединении с Вукасовичем, войска которого следовали к армии по
долине Сугана. Вследствие этого, когда 5 января французы возобновили наступление, австрийская армия отступила к Монтебелло, прикрывая свое движение сильным арьергардом, оставленным
на позиции при Кальдьеро. Упорная оборона, противопоставленная французской армии этим арьергардом, внушила Брюну мысль,
что Бельгард готовился принять сражение впереди Монтебелло,
почему и разделил движение своих колонн так, чтобы иметь возможность атаковать неприятельскую позицию в трех пунктах. Но
едва показались головы французских колонн, как Бельгард снова

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

73

начал отступать к р. Бренте. По прибытии главных сил его к Лизьеро Гогенцоллерн отделился с четырьмя бригадами к Бассано,
чтобы принять на себя корпус Вукасовича, остальные же войска
продолжали отступать через Фонтаниву к Бренте. Оставленный
при Виченце арьергард удержал французов в течение нескольких
часов на выгодной позиции позади города.
Корпус Вукасовича, имевший назначение защищать Западный
и Южный Тироль, оставался там до тех пор, пока им не было получено известие об отступлении главных сил австрийской армии
от р. Минчо к Вероне. Тогда Вукасович счел необходимым отказаться от обороны Тироля и принял меры к обеспечению своих
войск. Получив вслед за тем уведомление, что французы перешли
через Адиж и что часть войск их (дивизия Буде под начальством
Монсея) двигалась вверх по долине этой реки, он поспешно сосредоточил свои войска к 6 января при Триенте. Монсей сначала имел
против себя только слабый отряд австрийских войск, отрезанный
от главных сил при переходе через Адиж и отступивший вверх по
этой реке. Только при Сан-Марко прибыл на помощь к этому отряду Лаудон с несколькими батальонами из корпуса Вукасовича.
Но и здесь австрийцы были опрокинуты и готовились занять новую позицию при Кальяно, когда Вукасович получил приказание
идти долиной Сугана на соединение с Бельгардом.
Между тем Монсей двинулся к Ровередо навстречу дивизии Рошамбо, которая должна была прибыть из долины Камоника, где ее
сменил авангард Макдональда. Действительно, 6 января утром дивизия Рошамбо прибыла к Ровередо: соединенные войска Монсея
и Рошамбо произвели наступление к Триенту и атаковали мост на
Адиже, но австрийский арьергард с необыкновенной стойкостью
удержал его и дал возможность войскам Вукасовича беспрепятственно совершить движение по долине Бренты к Левико. Мост был
сожжен, и французы только на другой день сумели перейти на левый берег Адижа. Австрийцы почти без всякого препятствия продолжали отступать до Бассано, куда прибыли 9 января. Французы
последовали за ними и 11 января обложили этот город.
Хотя после присоединения Тирольского корпуса главные
силы австрийской армии увеличились до 99 000 человек (95 батальонов, 89 эскадронов), но Бельгард, верный своей системе,
считал совершенно бесполезным подвергать свои войска урону

74

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

в то время, когда переговоры о мире уже производились в Люневилле с большой деятельностью. Вся австрийская армия, собравшись 10 января при Кастельфранко, ночью 12 января отступила
к Тревизо и вслед за тем перешла за р. Пьяве.
Во время этого отступления Бельгард еще несколько раз предлагал Брюну заключить перемирие, но, получая постоянно один
и тот же ответ, наконец согласился принять условия, предложенные Брюном, с некоторыми неважными изменениями. 16 января
в Тревизо было заключено перемирие, в силу которого французы
заняли Пескьеру, Верону, Леньяго, Феррару и Анкону и обложили Мантую с тем условием, что через каждые 10 дней австрийцам
будет дозволено снабжать крепость продовольствием. Демаркационной линией для австрийской армии была назначена р. Тальяменто, a для французов р. Ливенца. Вскоре потом (26 января) дополнительным пунктом, прибавленным по требованию Бонапарта, Мантуя также была передана французам, а 9 февраля наконец
воспоследовало заключение Люневилльского мира, которым прекратились военные действия в Италии и на других театрах войны,
за исключением Великого герцогства Тосканского, королевства
Неаполитанского и папских владений. Там до конца февраля происходили незначительные дела между неаполитанскими войсками под начальством графа Дамаса и тосканскими под начальством
Соммаривы и Спанокки — с одной стороны, и между французскими войсками Мюрата — с другой. Последние везде имели успех,
заняли папские владения и готовились вторгнуться в пределы
Неа­политанского королевства, когда получено было известие
о заключении Люневилльского мира.

§ 279. Общий взгляд и замечания
Необычайный план действий Бонапарта, скрытное и быстрое
формирование им резервной армии в Дижоне, переход его с ней
через Сен-Бернар в Пьемонт и Ломбардию и через По к Тортоне,
и в особенности завершившая все это победа его при Маренго
снискали походу его в 1800 году в Италию громкую известность
в истории и почетное название Маренгского (campagne de
Marengo), а самому Бонапарту и его армии — столь же громкую
славу. И они достойно и вполне заслужили их по необычайному
и энергичному исполнению. Но что касается соображений и рас-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

75

поряжений, то они во многом подлежат критике и оправдываются только конечными громким успехом и важными результатами
своими.
Действия же Меласа в этом походе ни по соображениям, ни
особенно по исполнению не выдерживают критики.
Вообще поход этот представляет столько таких необычных,
странных и изумительных явлений, что резко отличается от всяких других своим совершенно своеобразным характером, и этим
самым чрезвычайно занимателен и поучителен.
Рассматривая его по порядку хода событий, прежде всего следует остановить внимание на взаимном, относительном стратегическом положении Австрии и Франции в начале года.
Так как Англия и Австрия отвергли мирные предложения Бонапарта — первого консула Французской республики, то возобновление войны стало неизбежным, и обе воюющие стороны
должны были деятельно готовиться к ней. А так как участие Англии ограничивалось только субсидиями на твердой земле и действиями на морях и вся тяжесть войны уже ложилась на одну Австрию, то с ее стороны и следовало ожидать усиленной деятельности для приготовления к войне.
В чем же выразилась эта деятельность? В укомплектовании
действующих армий вновь набранными, наскоро обученными рекрутами, и материальными потребностями, и в отозвании, по интригам, лучшего из австрийских генералов, эрцгерцога Карла, которого, напротив, следовало бы назначить главнокомандующим
армией в Италии. Вместо этого, хотя армия в Германии была вверена опытному и дотоле небезыскусному Краю, но армия в Италии осталась под начальством престарелого, нерешительного и не
особо способного главнокомандующего Меласа. Впрочем, при
принятой в Австрии системе управления войной и военными действиями из Вены гофкригсратом или, правильнее сказать, граж­
данским первым министром Тугутом, который считал себя способным на все, даже и на управление войной, главнокомандующие
австрийскими армиями были только покорными орудиями его,
связанными во всех своих действиях волей его и гофкригсрата. Ко
всему этому нужно еще прибавить, что Тугут и гофкригсрат в непостижимом ослеплении своем как будто ни во что не вменяли,
что во Франции произошел крутой переворот, поставивший во

76

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

главе правительства того самого Бонапарта, который в 1796–
1799 годах уже достаточно доказал, кажется, какого рода был человеком и полководцем, на что был способен и какой была его
военная система. Все это как будто не существовало для Тугута
и гофкригсрата, которые знали только собственные политические
цели Австрии и издавна свойственную ей ложную военную систему. Все это, вместе взятое, отразилось на всем походе 1800 года
в Италию и Германию самым резким и невыгодным для Австрии
образом.
Совершенно противоположная во всех отношениях картина
представляется со стороны Франции, тем более любопытная и занимательная, что ясно показывает, что стало с Францией и французской нацией, как только прежнее правительство с неспособной Директорией во главе было заменено новым, более сосредоточенным и твердым, с Бонапартом во главе, и какие неимоверные
влияние и пользу оказали на приготовления к войне и саму войну
военные учреждения Французской республики.
И впервые армии были укомплектованы конскриптами, во­
одушевленными энтузиазмом, любовью к отечеству, необходимостью защиты его от опасности, честолюбием, жаждой побед
и славы и примерами множества молодых и отличных генералов,
за восемь лет выдвинутых революцией из рядовых. Воодушевленные таким образом, молодые конскрипты после слияния со
старыми боевыми войсками не более чем за четыре месяца не
только укомплектовали армии в Италии и Германии, но и образовали третью, совершенно новую, резервную — все три, отлично воодушевленные и в нравственном отношении стоявшие выше
австрийских.
И какие генералы и офицеры командовали войсками в этих армиях! Нестарые годами, но старые военной и боевой опытностью,
одаренные необычайной энергией, готовые и способные на все,
особенно под предводительством таких полководцев, как Бонапарт и Моро, и множество таких генералов, как Массена и все дивизионные генералы. Мало того: несмотря на множество их, Бонапарт, привезший с собой из Египта Бертье, Ланна, Мюрата
и Мармона, вызвал оттуда и даровитого, отличного генерала Дезе.
Какая разница с отстранением эрцгерцога Карла и сохранением
Меласа!

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

77

Меры Бонапарта к снабжению армий, сверх людей, лошадьми,
оружием, орудиями, военными и продовольственными запасами,
одеждой, обозами и всем прочим, необходимым во время войны — все это, до последних мелочей, было исполнено с необыкновенными энергией, деятельностью и скоростью, составлявшими
совершенную противоположность неудовлетворительным мерам
со стороны Австрии.
Такая же разница усматривается и в распределении сил на теат­
ре войны, и в планах войны и военных действий с обеих сторон.
254 000 австрийских войск были разделены на две большие самостоятельные массы: одну — армию Края (124 000 в поле
и 30 000 в гарнизонах, всего 154 000) — в Германии и Форарлберге,
и другую — армию Меласа (40 000 главных сил в поле и 60 000 в отрядах и гарнизонах, всего 100 000) — в Пьемонте и Ломбардии.
Обе эти армии были отделены одна от другой Швейцарией, занятой 32 000 французских войск Лекурба.
Против них находились 233 000 французских войск, разделенных на три самостоятельные части: армию Моро (108 000 в поле
и 20 000 в гарнизонах, всего 128 000) — на левой стороне Верхнего
Рейна, резервную армию (40 000) — в Дижоне и армию Массены
(30 000) с корпусом Тюрро (5000) — в Ривьере и Савойе. Из них последняя была отделена от двух первых Апеннинами и Пьемонтом.
Следовательно, против 124 000 войск Края, отделенных Швейцарией от 100 000 войск Меласа, находилось 108 000 войск Моро
и 40 000 резервной армии, всего 148 000, а против 100 000 войск
Меласа, разбросанных по Северной Италии — 32 000 войск Лекурба в Швейцарии, 40 000 резервной армии, 5000 Тюрро
и 30 000 Массены, всего 97 000 войск.
Таким образом, распределение сил французов в трех сосредоточенных массах, хотя и разделенных Пьемонтом и Апеннинами,
было гораздо выгоднее распределения сил австрийцев на две армии, разбросанных на огромном протяжении от Майнца до Апеннин и отделенных одна от другой Швейцарией и 32 000 войск Лекурба в ней.
Первоначальный план военных действий со стороны австрийцев заключался лишь в том, чтобы на Рейне и в Германии действовать оборонительно, а в Италии — отбросить слабую армию Массены к Генуе, обложить ее в ней и принудить к сдаче вместе с этим

78

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

укрепленным городом, дабы таким образом окончательно очистить всю Северную Италию от французов. Но и этот последний
план, составленный Цахом, был принят только для одной армии
Меласа; общего же плана войны, собственно, не было составлено,
хотя реляция Меласа утверждала, будто после обложения Массены в Генуе и овладения Ниццей он, Мелас, должен был одновременно с Краем атаковать с юга и с севера Швейцарию, a некоторые писатели полагали, будто австрийцы при содействии английских флота и сухопутных войск с Минорки намеревались
вторгнуться в Прованс. При этом следует обратить внимание на
то, что между армиями Меласа и Края находилась Швейцария, занятая войсками Лекурба. Наступательные действия обеих армий
Меласа и Края во Францию, оставив на флангах между собой
и в тылу Швейцарию, были невозможны, в особенности для Края,
которому нужно было бы силой перейти через Рейн, защищаемый
армией Моро. При этом, по понятиям австрийцев, Швейцария
имела для них значение крепости и местного стратегического
ключа театра войны 1; пройти мимо ей считалось невозможным
и потому оставалось только Краю оборонять правый берег Среднего и Верхнего Рейна, a армии Меласа после обложения Генуи
и взятия Ниццы вторгнуться, как сказано, при содействии англичан, в Прованс, хотя и это было очень отважно и рискованно. Однако, действуя энергично, решительно, можно было бы иметь
успехи, хотя при этом Меласу все-таки нужно было бы ослабить
себя оставлением наблюдательного корпуса против Швейцарии.
Словом, австрийцам следовало бы или прежде всего с двух сторон
атаковать Швейцарию и овладеть ею, или же столь быстро и решительно действовать в Генуэзской Ривьере и Южной Франции,
чтобы этим самым лишить французов возможности предпринять
наступательные действия из Швейцарии и на Рейне. Первый способ был бы согласнее с военными понятиями австрийцев о важности местности и сообщений, но требовал довольно много времени,
представлял много затруднений для снабжения войск и дал бы
Бонапарту время принять такие меры и собрать такие силы, которые сделали бы невозможными усилия австрийцев овладеть
Швейцарией и действовать потом наступательно. А второй спо1
Выше, в гл. XXIII § 257, было приведено совершенно противоположное и верное
мнение Наполеона I о значении Швейцарии и вообще горных стран.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

79

соб требовал таких энергии и быстроты действий, которые не
были свойственны австрийским армиям. Но и в том, и в другом
случае важнее и драгоценнее всего было время: чем скорее и раньше австрийцы начали бы военные действия, тем лучше (хотя
в Апеннинах и особенно в Швейцарских Альпах в конце зимы
и начале весны войскам было бы очень трудно действовать).
Но венский кабинет не сумел ни оценить времени и воспользоваться им и неготовностью Франции, ни составить сообразного
с обстоятельствами общего плана войны, и открыл войну без всякого плана, не решаясь ни наступать, ни атаковать Швейцарию,
но, сознавая слабость и неготовность Франции и необходимость
упредить ее, положил только принять частный план Цаха — атаковать Массену в Генуэзской Ривьере.
Огромную разницу с этим представлял первоначальный план,
задуманный Бонапартом и состоявший в том, чтобы предоставить
слабой и изнуренной армии Массены выдержать напор втрое
сильнейшей армии Меласа и занять ее в Ривьере, между тем как
сам Бонапарт хотел соединить резервную армию с Рейнской
и с 150 000 войск с Рейна и из Швейцарии нанести главный и решительный удар раздробленной армии Края, отрезать левое крыло
ее в Форарлберге, отбросить центр и правое крыло к Майну, открыть себе путь долиной Дуная к Вене и этим завоевать Италию.
Этот план был гораздо надежнее, выгоднее, согласнее с понятиями
Бонапарта о действии сосредоточенными силами и представлял
больше ручательств в успехе, нежели одновременные наступательные действия на Рейне, из Швейцарии в Италию и в Ривьере.
Но Бонапарт, отказавшись от этого первоначального плана
своего потому, что Моро решительно воспротивился действовать
совместно с резервной армией под главным предводительством
Бонапарта, решился на одновременное вторжение армии Моро
через Рейн в Германию, а резервной, под личным его предводительством, из Швейцарии через Сен-Бернар в Пьемонт и Ломбардию,
в тыл и на сообщения армии Меласа. Этот второй план в сравнении
с первым представлял меньше ручательств в надежности и верности успеха и гораздо больше трудности. Вместо действий сосредоточенными, совокупными силами массы 150 000 войск по одному направлению — в Южной Германии, он вводил уже действие
раздельными силами, по двум направлениям — в Южной Герма-

80

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

нии через Рейн и в Северной Италии через такую преграду, как
Сен-Бернар, через которую дотоле еще ни одна армия не проходила с артиллерией и тяжестями! Правда, что на пути через Большой Сен-Бернар только 10 лье (40 верст) высшего и труднейшего
перевала отделяли Сен-Пьер от Аоста, но на этих десяти лье
Большой Сен-Бернар был едва доступен только разве погонщикам мулов, а для армии с артиллерией и тяжестями представлял
неодолимые препятствия. Следовательно, переход через СенБернар был чрезвычайно отважен и рискован, и неуспех его мог
подвергнуть опасности не только резервную и Рейнскую армии,
но и интересы Франции и самого Бонапарта, сокрушив политическую судьбу его в самом ее начале. Но зато успех этого перехода, хотя и сделал бы успехи армии Моро менее решительными, имел бы громадные результаты для Бонапарта и резервной
армии в Италии, доставил бы им блистательную славу и упрочил бы политическое положение самого Бонапарта. Движение
резервной армии от Женевы прямейшим и кратчайшим путем
через Большой Сен-Бернар, в тыл и на сообщения армии Меласа, действительно обещало в случае успеха такие огромные
и важные результаты и так было согласно с военными понятиями и политическими видами Бонапарта, что он, подобно древнему Цезарю, слепо веруя в свое счастье, твердо, непреклонно решился на этот трудный и опасный шаг, несмотря на все известные затруднения и даже препятствия к переходу через Большой
Сен-Бернар 1, словом, он решился на это чрезвычайно отважное
предприятие, и веруя в свое счастье, и в надежде на одержание
важных успехов и результатов, и на приобретение большой славы, и более в собственных, личных интересах, нежели в интересах
Франции.
Но зато нельзя не отдать справедливости и не изумляться тем
мудрым, энергичным и деятельным мерам, которые он принял для
всевозможного обеспечения успеха этого отважного предприятия. И в этом отношении план его действительно заслуживает
особого внимания.
1
По прибытии его 8 мая в Женеву инженер-генерал Мареско подробно изложил ему
результаты своей рекогносцировки пути через Большой Сен-Бернар. Бонапарт, терпеливо
и с вниманием выслушав его, живо спросил: «Можно ли пройти?» — «Да, генерал, но с трудом». — «Итак — идем!» (Jomini. Guerres de la révolution. T. 13. P. 176).

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

81

Как бы то ни было, сопоставив общий план Бонапарта с отсутствием всякого общего плана со стороны австрийцев и с принятием
ими только частного плана Цаха, нетрудно прийти к заключению,
на чьей стороне уже в одном этом отношении с самого начала был
перевес: величайшие энергия, решимость и отважность — с одной
стороны, и вялость, нерешительность и боязливость — с другой.
Такого рода соображениям с той и с другой стороны вполне
соответствовало и исполнение их. План Цаха сначала было предположено исполнить еще в конце февраля и зимы, но, по случаю
выпавшего в горах снега и опасения в трудности подвоза морем
продовольствия (хотя и то, и другое нетрудно было предвидеть),
исполнение было отложено на целых шесть недель, то есть до начала апреля — ошибочное и непростительное промедление, совершенно в обычном тогда духе австрийцев, для которых время
как будто не имело цены, как будто им и на ум не приходило, что
против них были и пылкий, отважный, предприимчивый, энергичный и искусный полководец — Бонапарт, и обновленная им Франция, и столько же пылкие, живые и славолюбивые французские
нация и армия. Занятые лишь своей постоянной мыслью (idée fixe)
овладения Ривьерой, Генуей и всей Северной Италией, они упустили из виду все прочее и видели впереди только легкую победу
над слабой армией Массены.
И действительно, в высшей степени бедственное положение
этой армии против превосходящих сил Меласа подавало и исполнило все надежды последнего. Сила, не без искусства в действиях,
легко и скоро отрезала Массену от Сюше и обложила первого
в Генуе, a последнего оттеснила за р. Вар. Но далее она долго не
могла одолеть ни того, ни другого, несмотря на отчаянное положение Массены и на слабость Сюше: энергия французов взяла
верх над численной силой австрийцев… Героическая оборона
Массены в Генуе и искусные действия Сюше на р. Вар и потом
в Ривьере принесли им величайшую честь: они с честью и славой
исполнили свой долг. Но упорство Бонапарта в оставлении армии
Массены в Ривьере и в Генуе, в предоставлении ей неисполнимой
задачи удерживаться самой и удерживать Меласа в них и в пожертвовании ее последнему — не может быть оправдано. И бедственное положение этой армии, и неисполнимость ее задачи
и почти верная, несчастная участь ее заставляли предпочесть ско-

82

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

рее оставление Генуи и Ривьеры и отведение армии Массены за
р. Вар, где она могла быть несравненно полезнее и значительно
содействовать успеху плана Бонапарта одновременными наступательными действиями или в Лигурии, или в Пьемонте. Бонапарт
надеялся своим движением в Пьемонт освободить ее в Ривьере, но
обманулся в своей надежде: Массена и то двумя неделями больше
продержался в Генуе — и в крайнем положении своем вынужден
был сдать Геную в то самое время, когда Мелас приказал Отту
снять блокаду и спешить к Александрии. И таким образом Бонапарт без пользы пожертвовал армией Массены.
А между тем как во Франции за Альпами и Рейном кипела самая живая деятельность, в Дижоне собиралась резервная армия
и план действий Бонапарта уже был почти решен, со стороны австрийцев ни в армиях их, ни в самой Вене никто и не подозревал,
что в действительности происходило и замышлялось во Франции
и со стороны Бонапарта. Хитрости, употребленные им, ввели Тугута и Меласа в полное заблуждение, тем более странное со стороны последнего, что из 100 000 войск его у него было 13 000 отличной кавалерии и множество отрядов у подошвы Альп — и при
всем том он не смог разведать, что происходило по другую сторону Альп! Это крайне неудовлетворительное состояние разведывательной службы в армии Меласа столько же непостижимо
в 1800 году, сколько и в 1799-м. Узнать о движениях и действиях
французов только тогда, когда они уже начали переходить через
Альпы, дает жалкое понятие о средствах и мерах к приобретению
Меласом сведений о французских войсках, их расположении,
движениях, действиях и намерениях. Обложив Массену в Генуе,
принудив Сюше к отступлению за р. Вар, завладев всей Ривьерой
и имея Отта с 24 000 против Массены в Генуе, а Эльсница
с 15 000 против Сюше на р. Вар, Мелас в Ницце в непостижимом
ослеплении ждал только скорой сдачи Генуи и помышлял лишь
о новых успехах в Южной Франции, когда как гром поразили его
грозные вести об одновременном наступлении французов из
Альп! Казалось бы, что Меласу не оставалось ничего более, как
немедленно же принять самые решительные меры к скорейшему
сосредоточению главных сил своих в Пьемонте. Но вместо этого
он сам лично отправился 19 мая в Пьемонт только с одной бригадой и шел так медленно, что прибыл в Турин лишь 25 мая, когда

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

83

Бонапарт уже шел к Иврее! Но и тут, все еще не постигая истинной цели этого движения, а предполагая, что оно имело предметом Турин, соединение с Тюрро и освобождение Массены и Генуи, Мелас потерял еще много времени в недоумении и колебании, пока не решился наконец, уже слишком поздно, сосредоточить
главные силы свои к Александрии. Таким образом, в самое критическое время — во второй половине мая — он явил необыкновенные нерешительность и медлительность, которые думал потом
вознаградить крайне трудной, почти невозможной поспешностью
сосредоточения разбросанных сил своих с разных концов Лигурии, Пьемонта, Ломбардии и Тосканы к Александрии.
Но что значило это против совершенно противоположных быстроты и решительности действий Бонапарта и французских
войск, несмотря на все препятствия к этому со стороны природы
и неприятеля! Чтобы удостовериться в этом, достаточно сопоставить числа времени действий с обеих сторон. В то время, как Мелас с 5–6 апреля открыл действия против Массены и к 20 апреля
вынудил его запереться в Генуе, а Сюше 1 мая перейти за р. Вар,
затем оставался в Ницце до 19 мая, когда двинулся с одной бригадой в Турин, прибыл туда только 25 мая, оставался в нем до 31 мая
в недоумении и нерешимости и только 31 мая решился сосредоточить армию к Александрии, — Бонапарт в течение марта и апреля
формировал и собирал резервную армию в Дижоне, 27 апреля решил перейти с ней через Большой Сен-Бернар, 8 мая прибыл в Женеву, 13-го в Лозанну, откуда двинул авангард Ланна вперед через
Большой Сен-Бернар, с 21-го по 24-е прошел мимо форта Бард,
к 27 мая сосредоточил свой армию при Иврее и на другой день уже
двинул авангард Мюрата к р. Тессино, через которую Мюрат и перешел 31 мая. Следовательно, Бонапарт за два месяца (март и апрель)
успел сформировать и собрать резервную армию и потом за две недели (с 13 по 27 мая) провести ее через Большой Сен-Бернар и мимо
форта Бард в Иврее и 31 мая уже имел Мюрата за р. Тессино, — тогда как Мелас за два месяца (апрель и май) успел только прорвать
армию Массены, обложить последнего в Генуе, а Сюше принудить
к отступлению за р. Вар, a затем с 11 до 31 мая оставался в нерешимости, терял время и принимал только одни ложные полумеры.
В противоположность его медлительности и нерешимости необыкновенные энергия, быстрота и решительность действий Бо-

84

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

напарта и французских войск особенно проявились в переходе
через Большой Сен-Бернар и мимо форта Бард.
Переход через Большой Сен-Бернар всеми единогласно и достойно признан необычайным по тем трудностям, которые представлял, и по той энергии, с которой они были преодолены всей
армией, от Бонапарта до последного солдата. Красноречивое изложение его было составлено генералом Матьё Дюма (Mathieu
Dumas), а собственно с военной точки зрения — генералом Жомини1 и многими другими военными писателями. «Взойти на главный хребет Альп, — говорит генерал Жомини, — во время опасного таяния снегов, по тропинке, недоступной для повозок; идти
40 лье (160 верст) через дикие ущелья, ведшие к вершинам СенБернара, невзирая на форты Бард и Ивреи, для того, чтобы спуститься в Ломбардию, посреди победоносной и превосходной
в силах неприятельской армии — казалось делом свыше сил человеческих. Правда, что история представляла несколько почти подобных переходов, особенно Аннибала 2 и французской армии
при Франциске I в 1515 году; но эти два предприятия, хотя представили более препятствий местности, однако были более благоприятствуемы тайною редких в то время сообщений между двумя
странами к западу и востоку от Альп и относительным положением военных сил. Кроме того, в Средних веках были совершены
многие другие переходы через Сен-Бернар, как то: римскими войсками, зимою, по случаю войн между римскими императорами
Отоном и Вителлием; ломбардами, разбитыми, по переходе, Гонтрамом при Бексе; дядей Карла Великого Бернардом, для соединения с первым, перешедшим в то же время через Мон-Сени; наконец императором Фридрихом Барбаруссой в XII веке, для того,
чтобы проникнуть в Италию. Но в те времена армии не везли с собой ни артиллерии, ни тяжестей, подобно армии Бонапарта, и из
всех этих переходов только один — Франциска I — может быть
несколько более уподобиться переходу Бонапарта, хотя последний, в отношении стратегического соображения, был гораздо
искуснее».
Guerres de la révolution T. 13. Р. 178–181.
По позднейшим исследованиям выяснено, что Ганнибал, всего вероятнее, перешел
через Мон-Сени, но не через Монте-Визо или Мон-Женевр и особенно не через Малый или
Большой Сен-Бернар. Генерал Жомини считал более вероятным переход Ганнибала через
Мон-Сени и особенно через Мон-Женевр.
1
2

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

85

Переход Бонапарта требовал неимоверных, подлинно сверхчеловеческих усилий и трудов, особенно для перевозки артиллерии. Эта перевозка, несмотря на все принятые меры, так расстрои­
ла материальную часть артиллерии, что едва не вынудила отказаться от перевозки последней. А между тем, по свидетельству
Мармона, которому она особенно была поручена, а также и генерала Майнони, все усилия, труды и работы для этого могли быть
устранены направлением артиллерии и боевых запасов по колесной дороге через Малый Сен-Бернар. То же самое относится
и к проходу мимо форта Бард. Поэтому трудно объяснить 1) почему Бонапарт непременно захотел перевезти артиллерию через
Большой Сен-Бернар и 2) каким образом он не мог знать местного
положения и искусственного укрепления форта Бард и не принял
их заранее в соображение, хотя и знал о существовании этого
форта. Если затруднения для перевозки артиллерии через Большой Сен-Бернар и были преодолены, хотя и с чрезвычайным трудом, то те, которые совершенно неожиданно были встречены
у форта Бард, едва не разрушили блистательное предположение
Бонапарта. Они были такого рода, что армия, казалось, решительно не могла пройти, и подлинно только одно необыкновенное
счастье Бонапарта, находчивость и энергия его, генералов и войск
его дозволили ему провести не только пехоту и кавалерию, но
даже и артиллерию с зарядными ящиками. И это принесло ему
и армии его столько же чести и пользы, сколько непостижимая
непредусмотрительность или неведение им свойств преграды
форта Бард не приносило ему большой чести и могло сделаться
для него причиной стыда и большого вреда. Во всяком случае,
проход всей армии с артиллерией и тяжестями мимо форта Бард
составляет такой же необычайный, чудный подвиг, как и переход
через Большой Сен-Бернар, и вместе с ним по всей справедливости сделался достоянием истории.
Во время перехода Бонапарта с главными силами резервной
армии через Большой Сен-Бернар и мимо форта Бард Шабран
с Малого Сен-Бернара и Тюрро с Мон-Сени прикрывали его правый фланг, а Бетанкур с Симплона к Домо д’Оссола и Монсей
с Сен-Готарда к Беллинцоне и далее — левый фланг, и все они
приводили раздробленные силы австрийцев в недоумение и отвлечение и угрожали им с нескольких сторон. Таким образом, не-

86

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

смотря на большое протяжение линии фронта действий своих
и на большое число (5) колонн своих, Бонапарт уже усматривал
успех своего плана, как будто не предстояло никакой опасности
и помех ему со стороны неприятеля. «Никто лучше него, — говорит генерал Жомини, — не разумел разделять свои силы для облегчения их движений и соединения их кстати потом. Это, по-видимому, раздробление их вводило неприятеля в заблуждение,
облегчало продовольствование, прикрывало с флангов движение
главных сил; но сосредоточение его сил рано или поздно соделывалось в его руках верною порукой победы. Однако, странное
дело, Маренгский поход, имевший такие блистательные результаты, именно представляет наиболее случаев отступления Бонапарта от своих правил, по крайней мере в исполнении».
После сосредоточения главных сил при Иврее Бонапарт, собираясь расширить, утвердить и упрочить расположение их в Пьемонте, в долине По, для бóльших удобства в продовольствовании
войск и свободы действий двинул авангард Ланна, поддержанный
дивизией Буде, к р. Киузелле, как будто намереваясь идти к Турину. Но между тем он соображал, куда направить главные действия свои: к Турину ли, к Генуе или к Милану? Движение к первому, более осторожное, не вело ни к чему решительному. Движение ко второй, несколько трудное и небезопасное, пока соединение
с Монсеем еще не было совершено, было, однако, не настолько
неудобоисполнимо, как полагал Бонапарт: он мог двинуться
с 30 000 войск через Нови к Генуе до сдачи ее. Но неизвестность,
держалась ли еще Генуя (Массена писал, что мог продержаться
в ней только до 24 мая, но депеша его была перехвачена), и как в то
время были распределены силы неприятеля, что и то и другое должно и могло бы быть известным Бонапарту, заставило его признать
это движение слишком опасным. Но третье движение, хотя и требовало больше времени и подвергало участь Массены опасности,
однако было блистательнее всех, потому что вело к соединению
с Монсеем и особенно к великим и славным результатам и к при­
обретению громадных средств и способов. Обыкновенный полководец избрал бы первое средство, a великий полководец — второе, двинувшись с 35 000 войск к Генуе, а Монсея направив усиленными переходами через Милан к Павии для охранения мостов
на р. По и поддержания армии в случае надобности. Но Бонапарт

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

87

по своим понятиям, видам и расчетам избрал движение к Милану
и был удивительным образом благоприятствуем в этом медленностью и нерешительностью Меласа, но подвергся за это более или
менее строгому осуждению военных писателей.
Чтобы убедиться в том, какие огромные успехи и результаты
мог бы приобрести Бонапарт движением своим к Генуе, а Монсея
к Павии, стоит только сопоставить действительное распределение сил Меласа в это самое время, то есть с 27 мая по 1 июня. Мелас так разбросал свои 100 000 с лишком войск, что на всех пунк­
тах был слабее французов. Восемь дивизий в составе 28 бригад
пехоты и кавалерии, от 2000 до 4000 каждая, были расположены
в стольких же 28 пунктах на огромном протяжении от подошвы
Сен-Готарда, Симплона, Сен-Бернара, Мон-Сени до Апеннин,
и в Генуэзской Ривьере до Генуи, и сверх того внутри, в Пьемонте
и Ломбардии, так что везде могли быть разбиты по частям. Непостижимо, как это могло не быть известным Бонапарту, тем более
что жители края всюду были на стороне французов против австрийцев. Что же касается последних, то такого рода раздробление сил для того, чтобы все занимать и все прикрывать, и медленность, нерешительность движений и действий были совершенно
в духе тогдашних, очень ученых и точных, но ложных военных
понятий и обычаев австрийцев вообще и Меласа или, лучше сказать, правой руки его — Цаха с Вейротером и прочими его помощниками, в этом случае, в особенности. Какие благоприятные для
Бонапарта и его армии условия! — нужно было только искусно
и скоро пользоваться ими — и успех был верный. И Бонапарт воспользовался ими, но — лишь насколько они были известны ему,
и по собственным, своеобразным соображениям его, подверглись
строгой, но справедливой критике.
Для уяснения себе как этого, так и вообще всех движений
и действий Маренгского похода в течение одного месяца с 14 мая
до 14 июня необходимо как можно чаще, в различные моменты,
сличать взаимное относительное распределение сил в Северной
Италии с обеих сторон. Самое любопытное сличение такого рода
относится ко времени первой половины (1–18) июня. Редко когда
случается встретить нечто подобное в военной истории.
К 1 июня Отт с 24 000 находился еще перед Генуей; Эльсниц
с половиной своих 15 000 войск отступал к Чеве, преследуемый ге-

88

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

нералом Сюше; в долине Верхнего По и Сузы было до 25 000 войск;
Мелас в Турине решил сосредоточить армию к Александрии, а Вукасович с 9500 человек был на левых берегу и стороне р. Тессино.
Бонапарт же с главными силами резервной армии (до 35 000) двигался от Ивреи к Тессино, Милану и Павии, а Монсей и Бетан­
кур — с севера к Верхнему Тессино.
С 1-го же по 8 июня Бонапарт с главными силами перешел через р. Тессино, вступил в Милан, соединился с Монсеем и двинул
армию в шести частях по шести направлениям к Кивассо, Павии,
Крема, Бельджойозо, Кремоне и Пьяченце, оставив еще седьмую
часть войск в Милане и Ломбардии. 4 июня Массена сдал Геную
и отправился в Финале, а Сюше наступал против Эльсница и потом к Финале, где соединился с Газаном. Со стороны австрийцев
же в то же время Вукасович, Лаудон и Дедович отступали к Мантуе, форт Бард сдался, Мелас с дивизиями Кайма и Гаддика оставался еще в Турине, Эльсниц с остатками своих войск шел к Чеве
и далее к Александрии, Отт — к Тортоне, Готтесгейм — к Пьяченце, а Гогенцоллерн с 22 батальонами остался в Генуе и Ривьере.
Наконец с 8 по 13 июня — последние, решительные шесть дней
перед сражением при Маренго — Бонапарт переходит в Сан-Киприано и Пьяченце через По, разбивает Отта, 9-го при Кастеджо
и Монтебелло собирает свои войска у Страделлы, 12-го у Тортоны, а 13-го между Маренго и Тортоной, где у него из общего числа
57 000 войск оказывается только 28 000, а 29 000 в отрядах и перед
крепостями! Со стороны австрийцев же Мелас из Турина, Эльсниц от Чевы и Отт от Генуи идут к Александрии, Тортоне и Пьяченце, и к 12 июня у Александрии из общего числа 75 000 войск
оказывается только 30 850 человек, а 44 165 человек в гарнизонах
и отрядах!
Такого рода результаты со стороны Меласа не представляют
ничего особенно удивительного при его медленности, нерешительности и особенно — системе раздроблять силы. Но со стороны Бонапарта удивительно и непостижимо, что он, отступив от
правил своей системы действий сосредоточенными силами, раздробил или, лучше сказать, разбросал свои 57 000 войск не меньше
Меласа и ко времени решительного сражения очутился лишь
с 28 000 войск под рукой! В этом отношении в особенности, взаимные относительные силы, движения и распределение их в послед-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

89

ние шесть дней перед сражением действительно представляют
любопытное явление. Без сомнения, Бонапарт, как и Мелас, волен
был разделять свои силы в это время, как ему было угодно; но научная критика впоследствии времени не смогла по справедливости согласиться с соображениями и распоряжениями ни Меласа,
ни Бонапарта. Она признала, что когда Мелас 27 мая, после дел на
р. Киузелле, наконец разочаровался в своих предположениях дотоле и удостоверился в присутствии Бонапарта со значительными
силами на левой стороне Среднего По, ему, Меласу, оставались
еще некоторые средства к своему спасению, хотя и не совсем
удобные. Именно: предполагая, что Бонапарт двинулся бы к Турину, Меласу следовало бы как можно скорее собрать войска
Кайма, Эльсница и Отта к Александрии или Асти и с 60 000 хороших боевых войск, в том числе 12 000 человек отличной кавалерии,
решиться на сражение, не без надежды на успех. Отта нечего было
бы оставлять перед Генуей и тем без пользы лишать себя содействия половины армии, ибо Сюше уже имел свободу идти к Генуе на
помощь Массене. В предположении же, что Бонапарт двинулся
бы к Милану, Мелас, также собрав как можно скорее свои силы,
мог бы с 50 000 войск устремиться к р. Тессино на сообщения Бонапарта или же быстро двинуться через Пьяченцу и Кремону
к Мантуе, хотя первое движение вело бы его в пересеченную местность Ломбардии, неудобную для действий кавалерии, a последним движением Мелас без выстрела уступал бы Северную Италию французам. Но то и другое движение в случае успеха могло
бы поставить армию Бонапарта в такое положение, из которого
она могла бы выйти только трудным и опасным отступлением через итальянские кантоны Швейцарии или еще хуже — через Вальтелину и Энгадин. Наконец, если бы Бонапарт решил (как случилось) идти и действовать через Пьяченцу по правому берегу По,
Мелас мог бы иметь полную возможность быстро двинуться
к р. Тессино и Адде для восстановления своих сообщений, покинув на время равнины Пьемонта. Но во всех этих трех случаях
одинаково необходимы были немедленная решимость и особенная быстрота движений и действий, а ни того, ни другого со стороны Меласа не было и не могло быть.
Что касается Бонапарта, то некоторые военные писатели были
того мнения, что он поступил бы согласнее со своими понятиями

90

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

и правилами, если бы перешел через По со всеми силами своей армии вместе, оставив разве только одну дивизию в Пьяченце и ее
тет-де-поне. Действительно, предстоявшая ему задача ограничивалась лишь двумя предположениями: что Мелас с главными силами двинется или к р. Тессино, или через Тортону к Пьяченце.
В том и другом случае Бонапарту вернее было бы действовать совокупными силами на Страделлу и Тортону. Если бы Мелас двинулся к Тессино, Бонапарт соединился бы с Массеной и Сюше
и разом завоевал бы эту часть Северной Италии. А если бы Мелас
двинулся к Пьяченце, тем более следовало встретить его не
с 28 000 войск, а с 50 000, не опасаясь за свои сообщения через Иврею, так как вся армия Меласа была бы сосредоточена у Александ­
рии. Бонапарт, как кажется, в поспешности своих движений
и действий упустил эти соображения из виду, впоследствии же
старался оправдать себя различными доводами. Однако все эти
оправдания его не могут оправдать раздробления 57 000 войск его
так, что 29 000 находились бесполезно в отрядах и перед крепостями и только 28 000 в сборе для сражения.
Настало, наконец, и это последнее, на которое с самого начала
так рассчитывал Бонапарт, а Мелас был вынужден к нему самой
крайней необходимостью и своим безвыходным положением.
И что же? И тут с обеих сторон усматриваются непостижимые
меры и распоряжения, которые никак нельзя назвать правильными. И прежде всего поражает то, что в самую решительную минуту недоумение и колебание переходят со стороны Меласа на сторону Бонапарта! Стоя уже лицом к лицу против всей армии Меласа и не видя ни одного австрийского солдата на правой стороне
Бормиды до самого Маренго, он еще больше прежнего убеждается, будто Мелас двинулся к Генуе (?!), почему еще ослабляет себя
отряжением Дезе с целой дивизией Буде к Ривальте, для наблюдения за дорогой к Нови! А между тем, сознавая раздробление своих сил, он решается, хотя и поздно, притянуть к себе дивизию Лапоипа с левого берега По. Затем он двигает свою армию к Маренго и Бормиде поэшелонно в три линии, довольно далеко одну от
другой. Слабое сопротивление Орельи еще больше убеждает его,
что Мелас двинулся либо к Генуе, либо к Павии (!), и решается
к ночи 13 июня возвратиться к Понте-Куроне, дабы дождаться
там известий о Лапоипе. Но, к счастью для него, внезапный раз-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

91

лив Скривии вынуждает его остаться в Торре-ди-Гарофало: иначе
на следующий день он был бы внезапно атакован и разбит. Наконец уже ночью с 13 на 14 июня некоторые сведения, полученные
им, удостоверяют его, что Мелас перед ним, и он посылает приказание генералу Дезе как можно скорее возвратиться от Ривальты,
а трем линиям своим идти поэшелонно к Маренго. Из них Виктор
в первой линии и Ланн во второй имели не более 15 000 человек
пехоты, 2000 человек кавалерии и 40 орудий. Но и из них только
половина — Виктора в первой линии — должна была выдержать
первый удар против австрийской армии. Некоторые военные писатели были того мнения, что боевой порядок Бонапарта поэшелонно слева был достаточен для того, чтобы пособить невыгодам
ровной и открытой местности у Маренго, необыкновенно удобной
для действий многочисленной и отличной австрийской кавалерии.
Но генерал Жомини говорит, что такого рода боевой порядок весьма хорош для отступления или для усиленной против одного пунк­
та атаки, но не для принятия боя на месте, с отдаленными один от
другого эшелонами, подвергающимися от того поражению по частям (что действительно и случилось).
14 июня утром первая атака была произведена австрийцами —
и самым ошибочным образом. Имея всего только два моста на
Бормиде, за тет-де-поном только с одним выходом, они не догадались вывести армию в течение ночи, a накануне подкрепить Орельи у Маренго, чтобы удержать этот пункт за собой. Вследствие
этого на мостах, при выходе из тет-де-пона и при построении
войск в назначенных местах и порядке произошли такие беспорядок и замедление, что австрийская армия целых три часа выходила из тет-де-пона и развертывалась на равнине, в виду и под огнем
французов, и потеряла в этом много драгоценного времени и людей. A затем она еще часа два упорствовала и истощалась в тщетных, но кровопролитных усилиях атаковать позицию Виктора
в Маренго и по обеим сторонам его, за глубоким оврагом —
с фронта, тогда как, громя французов отсюда лишь многочисленной артиллерией своей, она должна и могла бы массами пехоты
и особенно кавалерии атаковать их с правого и особенно с левого
флангов и буквально смести их с Маренгской равнины еще до
прибытия второй линии Ланна. Эта ошибочная атака австрийцев
главными силами с фронта и лишь частью сил и одним полком ка-

92

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

валерии с правого фланга на левый фланг французов стоила им
огромных потерь и имела успех лишь много времени спустя благодаря атаке гренадеров Латтермана. Наконец, однако, австрийцы взяли и заняли Маренго, а Виктор, ослабленный огромным
уроном, выбитый из Маренго и полуразбитый, едва держался,
когда, наконец, приблизился Ланн, но был удержан справа атакой
Отта — и атака против последнего 800 гренадеров консульской
гвардии была отражена так, что эти гренадеры с трудом и большим уроном едва смогли отступить к Поджи. Таким образом,
и Виктор, и Ланн были, можно сказать, разбиты и опрокинуты,
когда прибыла дивизия Моннье. Тут произошло такое замешательство, что бригада Карра Сен-Сира была направлена по приказанию Бонапарта к Кастель-Чериоло, в тылу Отта, и заняв это селение, без пользы осталась в нем до самой ночи. А с другой бригадой Моннье был вынужден отступить на консульскую гвардию
и вместе с ней пристроиться к правому флангу Ланна, который,
пользуясь этим, отступил к Поджи в Вилланова.
Направление бригады Сен-Сира к Кастель-Чериоло, восхваляемое некоторыми военными писателями, напротив, было слишком отважным в тогдашнем положении сил и боя, бесполезно
ослабляло армию в то время, когда у нее уже не было войск в резерве, и подвергало эту бригаду отрезанию и даже плену или истреблению, если бы Мелас и Отт решительнее атаковали Ланна.
Словом, около 2 часов пополудни все французские войска
были уже введены в бой, разгромлены, ослаблены, приведены
в беспорядок и расстройство, на всех пунктах отступали — и Мелас, и Цах, и все австрийцы справедливо признавали победу на
своей стороне. И если бы в это время они ударили на французов
массой своей отличной кавалерии, то победа их была бы полной
и совершенной. Но, в несчастью для них, кавалерия их 1) была
раздроблена побригадно на всем поле сражения, 2) сама понесла
большие потери и 3) была несвоевременно ослаблена отряжением
Нимича с 2200 человек кавалерии совершенно напрасно по направленно к Акви, навстречу будто бы шедшему оттуда Сюше (что
было ложно). Все это лишило Меласа возможности довершить
победу. Но и за всем тем, уже уверенный в ней, он поручил Цаху
преследовать разбитых французов, а сам отправился в Александрию писать реляцию.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

93

Бонапарт, с нетерпением ожидая, но не видя еще прибытия
Дезе с дивизией Буде, уже решился перейти с дороги в Тортону
для отступления по кратчайшей дороге на Сале или Кастель-Ново, для чего оставил бригаду Сен-Сира в Кастель-Чериоло (?!).
Некоторые полагали, будто эта последняя мера, равно как и отступление левого крыла, не имели иной цели, как перемену фронта направо. Но генерал Жомини говорит, что это была позднейшая выдумка, потому что никакие тактические эволюции не были
в состоянии отвратить опасность, угрожавшую Бонапарту, и нужны были свежие войска для спасения его восстановлением равновесия. Тут-то он, без сомнения, не раз должен был сожалеть
о бесполезном оставлении дивизии Лапоипа и других войск на левой стороне По и считать себя разбитым. Даже когда за четыре
часа Дезе с дивизией Буде прибыл к Сан-Джулиано, Бонапарт
сначала поколебался, не ограничиться ли ему употреблением этой
дивизии для прикрытия отступления сильно расстроенных войск
Виктора и Ланна? По свидетельству некоторых очевидцев, он уже
решался на это, когда Дезе посоветовал ему снова испытать счастье
оружия — и он решился на это и приказал войскам Ланна, Моннье
и Ватреня остановиться и занять назначенные им позиции.
Раскрытие Мармоном батареи в 12 орудий, картечный огонь
ее, выступление Дезе с дивизией Буде из Сан-Джулиано и атака
его с ее головой головы колонны Цаха положили конец первому
периоду сражения — торжеству австрийцев и начало второму —
торжеству французов. Тут дело живо приняло совсем другой,
крутой оборот. Голова австрийской колонны, опрокинутая на
следовавший за ней эшелон, привела его в расстройство; этот последний, атакованный с фронта и левого фланга, кладет оружие.
Панический страх распространяется в австрийской армии и все
бегут к мостам, а французы с усугубленным жаром преследуют
бегущих, атакуют их и с тыла, и с флангов, и менее чем за час времени проходят обратно через Маренгскую равнину, которую австрийцы завоевали в течение восьми часов. В 7 часов вечера французы атакуют и берут Маренго, преследуют арьергард Вейденфельда и Орельи и атакуют его в Педрабоне, но удержаны им до
отступления его в 10 часов за Бормиду.
Таким образом, второй период сражения, начатый в 4 часа
Мармоном с 12 орудиямии Дезе с дивизией Буде, в 7 часов уже за-

94

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

канчивается неожиданной победой французов, а в 10 часов полным, совершенным торжеством их. Необыкновенный переворот
счастья — и счастья именно Бонапарта, в то самое время, когда он
был разбит и признавал себя разбитым, потому что помышлял
только о безопасном отступлении! И кто и что произвело этот переворот счастья, со всеми его громадными результатами и последствиями? Несколько батальонов, эскадронов и орудий, кстати, вовремя и отважно направленных генералами Дезе, Келлерманом и Мармоном. А Бонапарт? Ему от этого достались только
плоды, не совсем заслуженные им по причине ошибок его, бóльших
числом, нежели искусные и еще более — чрезвычайно, даже слишком отважные соображения и планы его. Действительно, как
выше было сказано, он счел себя счастливым, когда Нейперг
15 июня утром явился парламентером с предложением заключения конвенции. Чего лучшего мог ожидать он? А каковы были
плоды, которые он пожал от победы, одержанной внезапным действием нескольких батальонов, эскадронов и орудий! Обладание
Пьемонтом, Лигурией и Ломбардией до Минчо и Мантуи, передача 12 крепостей с 1500 орудий и огромными запасами продовольствия, решение участи Италии и изменение дел в Европе. Правда,
что эти результаты были подготовлены отважным планом Бонапарта — из Женевы устремиться через непроходимый Большой
Сен-Бернар прямо в тыл и на сообщения неприятеля, не подвергая опасности собственные сообщения. Если бы он был разбит
при Маренго, то, по мнению генерала Жомини, заключенный
в безвыходном пространстве, не должен был бы погибнуть в нем,
как многие полагали, потому что имел за собой обеспеченное мостами на р. По сообщение с левой стороной ее и, присоединив
к себе Дюгема, Монсея и Шабрана, мог еще иметь от 35 000 до
40 000 войск на р. Тессино и не был бы в необходимости заключать конвенцию, подобную Александрийской. С такими силами,
при содействии диверсий Массены от Акви и Тюрро от Сузы, он
мог бы достигнуть Ивреи и даже двинуться к Турину. В самом
крайнем случае он мог бы только потерять свои орудия и отступить через Сен-Бернар, Симплон или Сен-Готард, что было бы
не совсем благоприятно, но позволяло по крайней мере продолжать войну и позже снова возвратиться в Италию с надеждой на
успех.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

95

Как бы то ни было, успех, венчающий дело, всегда и во всем
имел и имеет громадное влияние на людей, все прикрывая, все извиняя, все оправдывая, a успех Бонапарта в 1800 году в Италии —
и того более. Редкое сражение имело такие важнейшие последствия, как Маренгское. Европа в изумлении узнала в одно и то же
время и о Маренгской победе, и об уступке Пьемонта, Лигурии
и Ломбардии Французской республике. Это возвышалось еще более сопровождавшими эти события обстоятельствами и положением виновника этих успехов. Победа его не ограничивалась тем,
что спасала Францию от неприятельского вторжения, но даровала ей твердость и удовлетворение внутри, уважение и влияние
извне. Победитель 1796 года сразу встал на ступень великого полководца, но победитель 1800 года при Маренго, ставший во главе
Франции, был превознесен общественным мнением на ступень великих государственных людей. Французы сочли долгом повиноваться ему, союзники их — усугубить преданность свою к ним,
враги их — уважать и страшиться Бонапарта, все, по примеру Меласа — признать его человеком судьбы (l’homme du destin) 1.
Наполеон I в своих записках на о. Св. Елены очень гордился,
похвалялся, так сказать, любовался своим Маренгским походом
и ставил переход свой через Большой Сен-Бернар выше Ганнибалова. Но из всего, изложенного выше, легко можно усмотреть,
чем именно ему можно и не можно было гордиться и даже похваляться. В отношении же собственно к Маренгскому сражению из
числа всех его сражений не было ни одного, которым он мог бы
меньше гордиться и хвалиться. До прибытия Дезе он был разбит
и, если бы Дезе не прибыл вовремя, мог бы быть разбит еще больше или, по крайней мере, отступить с уроном, неуспехом и — не
с честью и славой. Но счастье новейшего Цезаря пособило ему,
как пособляло древнему — и громкая, блистательная победа его
при Маренго сделалась первой ступенью его последующего, не­
обычайного возвышения, орудиями же этого, против воли и сознания — австрийцы вообще и Мелас в частности.
Медлительность и нерешительность последнего, австрийский
ложный методизм действий его по правилам кордонной системы,
раздробляя свои силы и желая все занимать и все прикрывать,
1

Jomini. Guerres de la révolution. T. 13. P. 305–306.

96

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

были увенчаны, наконец, подобными же недостатками в сражении при Маренго и — полным поражением после почти полной
победы. Выше были указаны ошибки и недостатки действий австрийцев в этом сражении: все они сосредоточиваются в двух
главных — необыкновенных медлительности и нерешительности.
Пехота, кавалерия, артиллерия австрийские были отличными,
сражались превосходно, но были управляемы так медленно, нерешительно, вяло, можно сказать — сонливо и притом неискусно,
что нельзя довольно удивляться этому. С 6 часов утра до 3 часов
пополудни они постоянно были победителями — и лишь слабо поразили противников, разгромили их артиллерией — но не взяли
у них ни одного батальона, не произвели ни одного замечательного решительного движения, три часа выходили из тет-де-пона
и развертывались, атаковали с фронта, а не с флангов, напрасно
упорствовали перейти силой через овраг, не нанесли решительного окончательного поражения французам после взятия Маренго,
не употребляли, как следовало, свою многочисленную и отличную кавалерию, а напротив, разбросали и ослабили ее, и в довершение всего, в непостижимом ослеплении, не преследовали,
а медленно подвигались за отступавшими, разбитыми французами в походных колоннах поэшелонно, вместо того чтобы идти
в боевом порядке в линиях! A раздробление сил в Северной Италии привело к ничем неизвиняемому сосредоточению у Александрии лишь 30 000 войск из 75 000. Достаточно было оставить тысячи
по две в Кони и Турине, а все остальные войска из Пьемонта, собранные к Александрии, доставили бы тысяч 10 лишних и значительный перевес в силах, который упрочил бы победу. Вообще
раздробление сил со стороны Меласа было гораздо более неизвинительно, нежели со стороны Бонапарта. Когда дело идет о том,
чтобы пробиться силой оружия, особенно в таких обстоятельствах, как перед сражением при Маренго, занятие и охранение множества пунктов есть безрассудство 1.
План, составленный Бонапартом для военных действий в Германии и Италии зимой 1800/01 года, состоял в том, чтобы в первой Моро действовал решительным наступательным образом вниз
по долине Дуная, а во второй Брюн перешел через Адиж выше Ве1

Jomini. Guerres de la révolution. T. 13. P. 302–304.

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

97

роны, Макдональд же с Граубюнденским корпусом двинулся
к истокам этой реки с целью вынудить тем австрийскую армию на
Минчо и в Тироле отступить из опасения быть замкнутой в долине Адижа. План этот, по словам генерала Жомини, иные находили несколько сходным с планом инженерного генерала Лагори
для похода 1799 года, но он существенно отличался от последнего
тем, что в 1800 году долина Дуная была занята 100-тысячной армией Моро, а корпус Макдональда должен был движением вправо войти в связь с армией Брюна, образовать левое крыло ее, занимать и охранять пункт слияния Адижа и Дравы и прикрывать
слева наступательное движение армии Брюна путем Бонапарта
в 1797 году через Норические Альпы по направлению к Вене. А для
большего обеспечения этого предприятия Бонапарт положил
употребить войска, собранные против англичан в лагере при
Амье­не под начальством Мюрата.
Этот план, гораздо более отважный, нежели особенно искусный, имел тот недостаток, что ни во что не вменял ни расстояний, ни
местных препятствий в зимнее время, особенно для корпуса Макдональда. Последний должен был перейти через снежный хребет Ретийских Альп (Шплюген) в такое время года, когда сами жители
этих гор покидают их, чтобы не погибнуть с голоду в снегах и льдах.
В преодолении таких препятствий не только не представлялось никакой особенной необходимости, но и гораздо удобнее и выгоднее
казалось присоединить корпуса Макдональда, Мюрата и Ожеро
(французско-батавский) к армии Моро и последнего с 180 000 войск
двинуть через Баварию к Вене, а Брюну предоставить наступать на
одной высоте с армией Моро, когда успехи ее заставили бы австрийцев отступать от Минчо и Адижа и из Тироля. Бонапарт имел это
в виду, но по личным отношениям между ним и Моро в это время,
как и ранее в марте, предоставил ему действовать самостоятельно
по своему усмотрению, присоединив к нему только Ожеро, Макдональда же и Мюрата направив в Италию. Кроме того, успех перехода его через Большой Сен-Бернар в мае внушил ему и даже усилил
презрение его к препятствиям местности, даже при переходе через
Шплюген зимой. Хочу значило у него могу — и с этим для него нигде
не существовало никаких препятствий.
Между тем следует вспомнить, что Макдональд должен был
перейти через Шплюген зимой с артиллерией и тяжестями, угро-

98

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

жаемый погибнуть в снегах и пропастях с голоду! Кроме того, еще
в конце октября он получил приказание отделить от себя лучшую
свою дивизию Бараге-д’Иллие (3700 человек) в Вальтелину для
смены дивизии Рошамбо, составлявшей левое крыло армии Брюна. Неизвестно, почему Бонапарт приказал это, вместо того чтобы тогда же, до выпадения в горах больших снегов, двинуть
в Вальтелину весь корпус Макдональда нераздельно. Вероятно,
что он опасался слишком рано обнаружить свой план и раскрыть
правый фланг армии Моро.
Макдональд, сильно озабоченный трудной задачей, возложенной на него Бонапартом, отправил к нему для личных объяснений
начальника штаба своего, известного военного писателя, генерала
Матьё Дюма. Но, как выше было сказано, Бонапарт настоял на своем приказании, подкрепив это, по своему обыкновению, изложением обширных и отважных военных замыслов своих, выраженных
громкими и напыщенными фразами, и Макдональд должен был поневоле покориться непреклонной воле первого консула.
Между тем приготовления Австрии к возобновлению военных
действий были совершенно подобны приготовлениям ее в начале
года. Как тогда, они ограничились лишь укомплектованием армий, перемещением высших начальников, прибытием самого императора Франца в армию на Инне и назначением ее главнокомандующим молодого и неопытного эрцгерцога Иоанна, тогда как
общий голос войска и народа призывал эрцгерцога Карла, удаленного в Прагу. Такого рода меры не могли обещать ничего хорошего, особенно после стольких, бывших с 1792 года и половине
1800 года, примеров и опытов.
Все распоряжения Макдональда для перехода через Шплюген
и сам этот переход, столько же красноречиво, сколько и правдиво
описанный генералом Матьё Дюма, принесли Макдональду и его
войскам большую честь. Переход через Шплюген, успехом равнявшийся переходу Бонапарта через Большой Сен-Бернар, по несравненно большим трудностям далеко превзошел его. Нужно
прочесть описание его генералом Дюма, чтобы постигнуть все,
что и как преодолели войска Макдональда, постоянно находившиеся между всеми ужасами горной природы зимой, трудов, лишений и голода. Словом, этот переход достоин занять видное место в истории и успехом своим был обязан преимущественно бла-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

99

горазумию, твердости и деятельности Макдональда. И вместо
награды за этот чудесный подвиг Макдональд, едва спустившись
в Италию, получил приказание подчинить свои действия действиям Брюна и, невзирая на все огорчение свое подчинением младшему по званию генералу, явил столько же покорности, сколько
и патриотизма сохранением назначенной ему второстепенной
роли. Но, желая придать ей несколько больше важности, он предложил Брюну усилить его, Макдональда, двумя дивизиями левого
крыла Итальянской армии, дабы с 24 000 войск двинуться к Триенту и долиной Бренты обойти правое крыло армии Бельгарда.
Этот план имел тот недостаток, что мог подвергнуть ослабленную
армию Брюна ударам Бельгарда и поражению, а потому Брюн
и не согласился на него и был прав. Тогда Макдональд, недовольный этим, атаковал гору Тональ — и отраженный от нее, спустился к Брено, между тем как Бараге-д’Иллие с левым крылом его
занял Энгадин и двинулся к Глурнсу.
В предложении Макдональда и несогласии на него Брюна
и тот, и другой были правы и, как сказано выше, лучше было бы,
если бы Брюн, оставив лишь часть сил для наблюдения и обороны
на Минчо, с главными силами соединился с Макдональдом и исполнил его план. Но успешно исполнить это мог бы только сам
Бонапарт лично.
Переход Брюна через Минчо, назначенный на 25 декабря главными силами (центром Сюше и левым крылом Монсея) у Монзамбано, а правым крылом (Дюпона) у Вольты, не имел надлежащего
успеха потому, что отмена его для главных сил не дошла вовремя до
сведения Дюпона. Вследствие этого последний подвергся ударам
главных сил Бельгарда и удержался на левой стороне Минчо только
благодаря прибытию на его подкрепление, без ведома Брюна, генерала Сюше. Однако на другой день 26 декабря Брюн действительно
перешел через Минчо в Монзамбано. Армия Бельгарда отступила за
Адиж, Брюн последовал за ней, а Монсей двинулся к Ровередо
и 4 января 1801 года вошел в связь с Макдональдом, который, совершив второй, столь же трудный, сколько и первый, переход через
снежный хребет от Тоналя через Пизоньо и проход Сан-Зено к Сторо, 7 января вышел через проход Везоньо к Триенту и соединился
с Вандамом, спустившимся по долине р. Носс. Таким образом, план
Макдональда, согласный и с планом Бонапарта, все-таки был ис-

100

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

полнен, и Монсей двинулся вниз по долине Бренты за правым крылом Бельгарда (Вукасовичем и Лаудоном), а Макдональд и Барагед’Иллие теснили к Мерану австрийскую дивизию, которая отступила из Граубюндена. Перемирие, заключенное между Брюном
и Бельгардом в Тревизо, прекратило военные действия и остановило движение Мюрата, уже прибывшего на р. По с 12 000 войск.
А вскоре после этого мир в Люневилле прекратил и войну.
Во время этого двухмесячного (с конца ноября 1800-го до конца
января 1801 года) зимнего похода в Граубюндене, Северной Италии
и Тироле y французов было до 97 000 действующих войск в первой
линии и до 13 000 в тылу, в Ломбардии и Пьемонте, всего до 110 000 человек, а у австрийцев на Минчо и потом за Адижем, в Тироле
и в Тоскане до 80 000 войск, следовательно, меньше в первой линии,
нежели у французов, что доказывает недостаточность их военных
приготовлений к зимнему походу. А слабое сопротивление их, независимо от действий французов против них с превосходящими силами с фронта и правого фланга, следует приписать также тому, что
конгресс в Люневилле уже подходил к концу — заключению мира, —
и австрийцы не считали нужным действовать решительно. Со стороны французов же, главные и более решительные действия были
произведены Макдональдом, в декабре — одним, а в январе — при
содействии Монсея. При этом оказывается, что двукратный, блистательный, но трудный переход Макдональда через два снежных
хребта был, по воле Бонапарта, несвоевременным, слишком поздним, едва ли нужным и не исполнившим цели Бонапарта — отбросить армию Бельгарда в лагуны Венеции. Вообще переход этот, по
воле Бонапарта, подвергся строгой критике и осуждению и привел
к мнению, что лучше было бы еще до зимы соединить корпус Макдональда с левым крылом Брюна и с 78 000 или до 80 000 войск нанести
решительные удары главным силам Бельгарда. Но Бонапарт непременно захотел направить Макдональда через Альпы, несмотря на
то, что сам же позже (на о. Св. Елены) восставал против направления операционной линии через горные страны (см. выше § 257). Но,
как сказано, после своего перехода через Сен-Бернар в мае, он был
твердо, но ошибочно убежден, что и Макдональд мог перейти через
два снежных хребта зимой1. Исполнение Макдональдом плана Бо1
Заметим при этом случае, что переход Ганнибала через Альпы был совершен в конце октября, Суворова — в октябре, Бонапарта — в мае и Макдональда — в декабре, следо-

Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах

101

напарта подверглось также критике и осуждению в том, что Макдональд без уважительных причин раздробил свои силы, оставив дивизию Морло при Цернеце, a дивизию Бараге-д’Иллие у Бормио,
между тем как сам Макдональд с главными силами переходил через
хребет Априга. Эти две дивизии столь же хорошо могли наблюдать
за дивизией Ауфенберга в Граубюндене, находясь ближе в связи
с главными силами Макдональда, поддерживая их или сами поддерживаемые ими. Лучше было бы направить их через Глурнс к Мерану
или через Тональ, чтобы вместе с главными силами выйти к Триенту.
Если бы Макдональд со всеми своими силами и с дивизией Рошамбо
вышел к Триенту, то не нужно было бы отряжать Монсея из армии
Брюна. В оправдание Макдональда можно привести, однако, то, что
он зимой опасался быть стесненным в горных ущельях и особенно — не иметь возможности продовольствовать в них сосредоточенные силы свои1. А это все происходило все-таки от того, что Бонапарт упорно настоял на переходе Макдональда зимой через два
снежных хребта Альп, следовательно, вина падает больше на него,
нежели на Макдональда, на которого он возложил трудную, едва
исполнимую задачу.
Итак, вообще поход 1800 года в Италию со стороны французов и по исполнению, и по результатам был вполне успешным, выгодным, почетным и славным для них и особенно для Бонапарта,
но по соображениям или планам действий последнего во многом
подвержен критике и осуждению, со стороны австрийцев же и по
соображениям и планам, и особенно по исполнению и результатам он был, напротив, неудачен и невыгоден для них и не выдерживает не только строгой, но даже и снисходительной критики,
и действия австрийцев в нем составляют резкую противоположность действиям французов во всех отношениях. Нельзя достаточно удивляться тому, как мало научились австрийцы новому
образу ведения войны французами с 1792 года и как мало они забыли свои старые системы и методы ведения войны, уже совсем
непригодные против первого 2.
вательно, по отношению только к временам года третий был легче, первый и второй гораз­
до труднее, а четвертый труднее всех.
1
Jomini. Guerres de la révolution. T. 13. Р. 221–222.
2
В этом отношении к ним можно было бы применить известное французское изречение о французских эмигрантах, возвратившихся во Францию: «Они ничему не научились
и ничего не забыли» (ils n’ont rien appris et rien oublié).

Г лава ХXV. Война в 1800–
1801 годах (продолжение)
II. Военные действия в Германии
§ 280. Силы, расположение их и планы действий
с обеих сторон
Перед началом военных действий в Германии 109-тысячная австрийская армия, поступившая после эрцгерцога Карла под начальство фельдцейхмейстера Края, была распределена на следующие три корпуса: левое крыло (24 000) под начальством князя
Рейса, занимало Форарлберг, Граубюнден и Тироль и, собственно
говоря, не принимало почти никакого участия в военных действиях, происходивших в Германии. Центр (40 батальонов, 70 эскад­
ронов), всего до 43 000, под общим начальством Наундорфа, был
расположен на восточном скате Шварцвальдских гор, между Виллингепом и Донауэшингеном, простирая свой левый фланг до
Констанцского озера. Этот корпус имел авангарды в долине Рейна: один, под начальством эрцгерцога Фердинанда, наблюдал за
большой дорогой из Базеля, был расположен по Рейну до Шафгаузена и входил в связь с авангардами принца Иосифа Лотарингского и Спорка, простиравшимися до Констанцского озера. Наконец Старрай с правым крылом (16 000) находился с главными силами в Гейдельберге, занимал Рейнскую долину от р. Ренхен до
Майна и находился в связи с отрядом Альбини, состоявшим из
7000 или 8000 майнцских войск и милиции и расположенным около
Франкфурта. Вся армия заключала в себе 122 батальона и 168 эскадронов; кроме того, до 30 000 войск было употреблено на занятие
различных пунктов, как то Филиппсбурга, Ингольштадта, Вюрцбурга, Куфштейна и др. На Констанцском озере находилась во­
оруженная флотилия под начальством англичанина Уильямса.
Магазины австрийской армии были учреждены по всей линии от
Виллингена через Штокках до Кура: главнейшие из них находились в Москирхе, Штоккахе и Ульме. Последний пункт был сильно укреплен и при нем был устроен укрепленный лагерь, снаб-

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

103

женный продовольствием для целой армии не менее чем на шесть
месяцев.
Край, как кажется, должен был действовать оборонительно,
но некоторые военные писатели полагают, что он имел в виду наступление против французской армии Моро, основывая свои догадки на том, что он отправил большой понтонный парк из Кемп­
тена в Равенсбург к князю Рейсу с тем, чтобы корпус, находившийся под начальством последнего, переправился через Рейн при
Фельдкирхе и Майнфельде и действовал против корпуса Лекурба,
то есть против правого крыла французской армии. Впрочем, действительные виды Края не обнаружились, потому что он был опережен своим противником; но, во всяком случае, если вышеприведенное предположение справедливо, то странно было со стороны
Края делать ложные атаки против такого пункта, куда ему следовало направить главные усилия.
Французская армия, назначенная для действий на театре войны в Германии под начальством генерала Моро, была разделена
на четыре корпуса. Правофланговый Лекурба, силой в 32 000
(31 батальон, 23 эскадрона), занимал Швейцарию. К левому флангу его примыкал в окрестностях Базеля другой корпус, названный
резервным, силой в 29 000 (32 батальона, 39 эскадронов), над которым сам Моро сохранил непосредственное начальство. От
Брейзаха до Страсбурга был расположен центр французской армии — 26 000 (27 батальонов, 26 эскадронов) под начальством
Сен-Сира. Между Страсбургом и Ландау было размещено на
квартирах левое крыло — 22 000 (18 батальонов, 33 эскадрона) под
начальством Сент-Сюзанна (Sainte Suzanne) и занимало на правом
берегу Рейна тет-де-поны в Келе и Альт-Брейзахе. Таким образом, вся сила действующих войск составляла 109 000, сверх гарнизонов в крепостях, насчитывающих в сложности свыше 30 000.
Французская армия числом войск была несколько слабее австрийской, особенно кавалерией и артиллерией, но зато она имела на
своей стороне ту выгоду, что занимала три тет-де-пона на правом
берегу Рейна и потому имела возможность действовать наступательно по своему усмотрению и на случай неудачи могла безопасно отступить на левый берег реки. Огромное протяжение, на котором обе армии были растянуты, могло доставить важные выгоды тому из двух противников, который успел бы сосредоточить на

104

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

решающем пункте значительное число войск. Кроме того, отдаленность расположения князя Рейса от остальных частей армии
доставляла французам ту выгоду, что они, перейдя через Рейн,
могли устремиться к Шварцвальду и стать на фланге австрийцев.
Этим и решил воспользоваться Моро, тем более что он получил
предписание после перехода через Рейн и одержания первых
успехов отрядить Монсея с 20 000 в Италию, на соединение с резервной армией. Моро для первых наступательных действий назначил все войска, расположенные в Эльзасе и Швейцарии, оставив в последней не более 8000. Касательно перехода через Рейн,
Моро не согласился с планом Бонапарта, который состоял в том,
чтобы под прикрытием реки собрать все силы около Шафгаузена
и, совершив там переправу, двинуться на Штокках, отрезать князя Рейса от главных сил, потом, взяв во фланг линию австрийцев,
заставить их отступить и бросить все огромные магазины свои,
которые были учреждены тут как бы нарочно для того, чтобы они
достались в руки неприятелю. Дальнейшие действия должны были
иметь целью то, чтобы быстрым движением упредить Края в Ульме, заставить его отступить в Богемию и тем открыть французской армии свободный путь к Вене, или, по крайней мере, приведя
неприятеля этим движением в самое затруднительное положение,
вынудить его в самом начале похода уступить французам Вюртемберг, Швабию и Баварию. Этот план должен был в любом случае иметь результаты, более или менее решительные; но Моро, рассчитывая на выгоды, которые предоставляли французской армии
тет-де-поны на Рейне, решил действовать против Края с фронта
и не согласился на план Бонапарта. Последний имел сначала намерение принять лично командование Рейнской армией; но смуты
и беспорядки, возникшие в Париже, не позволили ему надолго отлучиться из столицы; не желая сверх того вооружить против себя
Моро и заставить его действовать против своего убеждения, он
предоставил ему распоряжаться действиями Рейнской армии по
собственному усмотрению. Новый план действий, составленный
из соединения планов Бонапарта и Моро, состоял в том, что СентСюзанну поручено было выступить из Келя и привлечь на себя
внимание неприятеля, дабы он сосредоточил свои войска к правому флангу, то есть к рекам Кинциг и Ренхен; в то же время СенСир, перейдя через Рейн в Брейзахе, должен был угрожать Вальд­

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

105

кирхену и Адской долине. Резерв под начальством самого Моро
предположено было перевести через Рейн при Базеле и после соединения его с центром при Шёнау двинуть через Лауфенбург на
Тинген и р. Вутах. По достижении центром и резервом этих пунк­
тов корпус Лекурба должен был перейти через Рейн при Шафгаузене и соединиться с ними. Если бы Край отступил к Штоккаху
и соединил там свои силы, то Моро намеревался сначала присо­
единить к себе Сент-Сюзанна, а потом совокупными силами атаковать Края на Штоккахской позиции. В Швейцарии было назначено остаться Молитору с 8000 для наблюдения за князем Рейсом.
Все приготовления сделаны были так, чтобы начать действия не
позже второй половины апреля.

§ 281. Военные действия в Швабии
и Вюртемберге. Сражения при Энгене
и Москирхе
В конце апреля, после подготовительных передвижений,
французская армия начала наступательные действия. 25-го числа
Сент-Сюзанн с 16 000 вышел из Келя, опрокинул находившийся
против него отряд Кинмайера (из корпуса Старрая), направился
к долинам рек Кинциг и Ренхен и остановился на выгодной позиции на Раштадтской дороге около Линкса. В тот же день Сен-Сир
переправился через Рейн при Альт-Брейзахе и, отрядив одну дивизию влево, как бы для соединения с Сент-Сюзанном, с остальными силами пошел на Фрейбург, опрокинул довольно сильный
отряд Гиулая (3500) и к вечеру занял означенный город. Движение левого крыла и центра французской армии против правого
крыла австрийской заставило Края сделать некоторые распоряжения для подкрепления Старрая. Но вскоре узнав, что Моро перешел 27 апреля через Рейн при Базеле и направился к р. Вутах,
Край пришел в большое недоумение. В то же самое время СентСюзанн отступил обратно за Рейн при Страсбурге и, оставив достаточный гарнизон в Келе, двинулся левым берегом реки к Брейзаху, снова переправился на правый берег и направился через
Фрейбург на Нейштадт. Сен-Сир же произвел фланговое движение вправо к Сен-Блезу в то самое время, когда Моро двигался из
Базеля через Лауфенбург и Шенау на Энген. Лекурб, переправив-

106

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

шись через Рейн между Штейном и Шафгаузеном, заставил 12-тысячный отряд принца Иосифа Лотарингского отступить к Штоккаху и сам последовал за ним. Результатом этих движений Моро
было то, что он соединил почти всю свою армию против центра
Края, расположенного, как сказано выше, между Виллингеном
и Констанцским озером, причем отряд принца Лотарингского
подвергался отдельному поражению. Желая воспользоваться выгодой своего положения, Моро приказал Лекурбу идти на Штокках и остановить отряд принца Иосифа, а чтобы воспрепятствовать
Краю оказать ему помощь, сам пошел к Энгену, послав Сен-Сиру
приказание двинуться туда же через Бломберг. Для облегчения
этого соединения резерва с центром Моро отрядил от себя влево
дивизию Ришепанса (Richepanse) по направлению к Шенау. Лекурб остановил 3 мая принца Иосифа при Штоккахе, одержал над
его отрядом блистательную победу и заставил его отступить
к Москирху. Между тем Край, получив достоверные сведения
о движениях и намерениях противника, поспешил на помощь к левой оконечности своего центра, так что Моро, двигавшийся на
Энген, встретил здесь 45 000 австрийских войск. Край занял выгодную позицию при Энгене и направил значительный отряд против Ришепанса, который, вероятно, был бы разбит, если бы СенСир, следовавший из Бломберга на Энген, не отправил к Ришепансу на помощь дивизию Бараге-д’Иллье. Моро атаковал позицию
австрийцев, но не смог одержать решительного успеха, и только
известие о поражении принца Иосифа и об опасности, угрожавшей левому крылу армии, заставило Края поспешно отступить
к Москирху. Моро не счел полезным преследовать его.
Между тем правое крыло австрийской армии (Старрай) и левое французской (Сент-Сюзанн) спешили на соединение с главными силами. Край, чтобы способствовать присоединению Старрая или, может быть, ожидая какого-нибудь содействия со стороны князя Рейса, не перешел через Дунай, как того ожидал Моро,
но занял позицию впереди Москирха, имея авангард под начальством эрцгерцога Фердинанда у Липтингена. Моро, продолжая
свое наступательное движение к Дунаю, приблизился 5 мая утром
к неприятельской позиции; Сен-Сир был направлен на Липтинген,
а Лекурб на Москирх; весь же резерв следовал во второй линии за
Лекурбом. Встретив почти всю австрийскую армию у Москирха,

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

107

Лекурб безуспешно атаковал левый фланг ее; Край же, заметив,
что имеет дело только с частью неприятельской армии, направил
значительные силы против дивизии Ришепанса, которая, выдвинувшись из резерва, начала строиться влево от войск Лекурба. Ришепанс сначала был опрокинут, но постепенное прибытие к нему
на помощь других дивизий резерва (которые, по недостатку сообщений, следовали все по одной дороге) восстановило на этом
пунк­те сражение в пользу французов. Лекурб, пользуясь ослаб­
лением австрийцев в Москирхе, снова атаковал этот пункт и овладел им. Это обстоятельство заставило Края помышлять об отступ­
лении, и ночью он двинулся к Зигмарингену. В продолжение
сражения Сен-Сир оказал весьма мало содействия: достигнув
Липтингена, он только вытеснил оттуда авангард эрцгерцога Фердинанда и в течение всего дня оставался в бездействии, между тем
как его участие могло сделать положение австрийской армии
чрезвычайно опасным.
6 мая было употреблено Краем на переправу своей армии при
Зигмарингене на левый берег Дуная. Переправа эта могла бы поставить его в крайне затруднительное положение, если бы французы атаковали его в это самое время, но Моро не сделал для этого никаких распоряжений. Только один Сент-Сюзанн, двигавшийся по левому берегу Дуная, приблизился к пункту переправы,
но, считая себя слишком слабым, чтобы вступить в бой со всей
австрийской армией, не решился ничего предпринять. Край со­
единил всю свою армию при Зигмарингене и, несмотря на то что
эта фланговая позиция предоставляла ему важные выгоды, препятствуя французам двинуться в Баварию, он на следующий день
перешел в Ридлинген для того, чтобы очистить свои магазины, находившиеся в Биберахе. Эту цель считал он до такой степени важной, что для достижения ее решил еще один раз вступить в сражение, если бы обстоятельства потребовали того. 8 мая он сделал
усиленный переход от Ридливгена к Бибераху и расположил главные силы свои на высотах правого берега р. Рисс, оставив только
10-тысячный отряд на левом для непосредственной защиты Бибераха и магазинов.
Моро, не зная об этом движении Края, продолжал подвигать
вперед свое правое крыло с намерением совершенно отделить
князя Рейса от главных австрийских сил. Он направил Лекурба

108

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

к Оксенгаузену, приказал Сен-Сиру и резервам двигаться к Бибераху, а сам отправился в Ридлинген, чтобы осмотреть корпус
Сент-Сюзанна, который, будучи задержан затруднительными дорогами в следовании своем по левому берегу Дуная, только 8 мая
прибыл к Зигмарингену. Сен-Сир первым прибыл к Бибераху
и, убедившись в возможности разбить отдельно авангард, находившийся на левом берегу р. Рисс, атаковал и рассеял его и овладел городом и магазинами. Затем, соединившись с Ришепансом
(из резерва), он, несмотря на численный перевес неприятеля, решил перейти через реку и атаковать главные силы. Нравственный
дух австрийской армии и ее главнокомандующего был до такой
степени поколеблен предшествовавшими неудачами, что Край,
устрашенный поражением своего авангарда, не решился принять
бой и отступил с главными силами к Ульму, приказав авангарду
и остальным отрядам взять направление на Мемминген, чтобы
очистить находившиеся там магазины, а потом отступить также
к Ульму на соединение с главными силами.
Французские войска в отсутствие главнокомандующего не решились преследовать австрийцев, что при малейшей деятельности
со стороны победителей могло привести к блистательным результатам. Только 10 мая центр двинулся к Бибераху, а резерв к Оксенгаузену; две дивизии правого крыла перешли при Айтрихе на левый берег Иллера и достигли до Меммингена. В течение двух следующих дней остальные части французской армии приблизились
к р. Иллер и заняли весь левый берег ее от Иллерахгейма до устья;
только один корпус Сент-Сюзанна был оставлен на левом берегу
Дуная при Эхингене.

§ 282. Военные действия в Баварии.
Пародорфское перемирие
В первых числах мая в главную квартиру Моро прибыл из Парижа Карно с приказанием отрядить в Италию 26 000 войск под
начальством Монсея. Бонапарт, опасаясь, чтобы Моро не сделал
возражений против исполнения этого приказания, счел необходимым послать к нему самого военного министра. Отряд, порученный Монсею, был составлен из войск, принадлежавших ко
всем корпусам, и немедленно выступил в Швейцарию. Между тем

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

109

Моро, полагая, что Край с главными силами находился у Меммингена, двинулся было к р. Иллер, но, вскоре узнав, что все австрийские войска сосредоточились на сильной позиции под Ульмом и находя опасным и трудным атаковать их с фронта, решился
посредством маневрирования принудить Края к очищению своего
укрепленного лагеря. 13 мая правое крыло, резерв и центр французской армии, перейдя через Иллер, направились к р. Гюнц, к Бабенгаузену и Вейсенгорну. На другой день Сент-Сюзанн, продолжавший со своим корпусом по-прежнему двигаться левым берегом Дуная, прибыл к Эрбаху, на недалеком расстоянии от Ульма.
Край, находя весьма выгодным атаковать этот корпус, отделенный от своих главных сил реками Иллером и Дунаем, и полагая,
что удачное дело может восстановить упадший дух и нравственные силы австрийской армии, атаковал Сент-Сюзанна, но, употребив для этого слишком мало войск, не одержал решительного
успеха. Сен-Сир, поспешивший на помощь Сент-Сюзанну и по­
явившийся на правом берегу Дуная против Эрбаха, остановил
преследование победителей и заставил их обратно отступить
к Ульму. Тогда Моро, убедившись, что силы неприятеля сосредоточены на левом берегу Дуная при Ульме, положил сделать вид,
будто намерен атаковать противника с фронта. С 17 мая в течение
нескольких следующих дней французы готовились к атаке Ульмской позиции и, подвигая вперед свой левый фланг, обнаруживали намерение охватить правый фланг Края, который продолжал
оставаться неподвижно в своем укрепленном лагере. Но вдруг
25 мая Моро изменил свой план и отказался от предположенной
атаки: ночью приказал всем корпусам перейти через Дунай и Иллер и встать на прежде занимаемых ими местах, корпусу СентСюзанна занять позицию между Дунаем и Иллером для прикрытия
сообщений остальных частей армии, а Лекурбу быстро двинуться
к Аугсбургу для угрозы сообщениям Края и потом немедленно
возвратиться на присоединение к главным силам, чтобы успеть
принять участие в сражении. Этой мерой Моро надеялся заставить Края перейти через Иллер и принять бой, в том предположении, что растянутое расположение французской армии доставит
ему верный успех. После этих распоряжений Моро в течение двух
недель оставался в бездействии, ожидая, какое впечатление произведет на Края передвижение французской армии и надеясь

110

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

вскоре получить известие о действиях Бонапарта в Италии, с которыми хотел сообразовать дальнейшие свои намерения. В продолжение этого бездействия Лекурб овладел Аугсбургом, пунк­
том весьма важным для австрийцев в военном и политическом
отношении; он не встретил здесь почти никакого сопротивления,
и потеря Аугсбурга вовсе не произвела на Края того действия, которого ожидал Моро.
В конце мая французская армия подверглась некоторым изменениям в разделении и размещении, необходимым частью потому,
что многие из генералов получили другие назначения, большей
же частью для того, чтобы улучшить содержание и управление
войск. Сент-Сюзанн и Сугам отправились на Нижний Рейн для
устройства новых резервов: их дивизии перешли под начальство
Ришепанса и составили отдельный корпус для охранения левого
крыла армии при наступательных действиях. Для охранения правого крыла назначена была дивизия Молитора в Форарлберге. Левое крыло под начальством Гренье состояло из дивизий Нея и Бараге-д’Иллье; центр под личным начальством Моро — из дивизий
Гран-Жана, Леклерка и Декана, наконец, резерв — из дивизий
Гюденя и Монришара. Вся сила французской армии составляла
тогда около 82 500 человек.
Во время движения Лекурба к Аугсбургу Моро, из опасения
подвергнуть Ришепанса и левое крыло нападению Края, отодвинул все войска назад, расположив их по обоим берегам Иллера,
около Бибераха и Иллерахгейма. Удостоверившись наконец, что
Край действительно готовился к атаке, Моро приказал Лекурбу
идти из Аугсбурга на соединение с главными силами. Край собрал
5 июня 30 000 войск на правом берегу Дуная для нападения на Ришепанса, a другие 26 000, поставленные между реками Иллер
и Камлах, назначил для наблюдения за остальными частями французской армии и для воспрепятствования им подать помощь Ришепансу. Желая со своими 30 000 войск в одно время охватить левый фланг Ришепанса и, встав на его сообщениях с Францией,
войти в связь с князем Рейсом, он слишком растянул свои силы
вправо и тем ослабил себя на главном пункте, то есть около Кирхберга. Это дало возможность французскому главнокомандующему вовремя подкрепить Ришепанса двумя дивизиями левого крыла под начальством Гренье и остановить атаки австрийцев, так что

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

111

Край, видя все свои усилия бесполезными, вынужден был без всякого успеха отступить обратно к Ульму.
Моро, убедившись наконец, что Края можно было принудить
к оставлению крепкой позиции, занимаемой им на левом фланге
французской армии, не иначе как только угрожая его сообщениям, решил со всеми своими силами произвести фланговое движение вправо и перейти через Дунай около Донауверта и Диллингена. 10 июня началось передвижение частей французской армии:
Ришепанс был оставлен на Иллере и корпус его должен был служить опорой при захождении правого крыла всей армии. Край, не
постигая намерений противника, оставался по-прежнему непо­
движно при Ульме, только посылая незначительные подкрепления Старраю, который составлял левое крыло австрийской армии
и, желая защищать переправы через Дунай между Гюнцбургом
и Донаувертом, растянул свой корпус на значительное протяжение и раздробил его на части. После безуспешных попыток перейти через Дунай в Диллингене Лекурбу удалось наконец 19 июня
переправиться в Гремгейме; на другой день семь французских дивизий уже находились на левом берегу Дуная, а остальные войска
спешили к ним на соединение. Тогда Край, не решавшийся во все
это время напасть на Ришепанса, стоявшего отдельно на Иллере,
вынужден был помышлять об отступлении. 20 июня ночью он отправил в Аален большой артиллерийский парк, находившийся
в Ульме, а вслед за тем и сам со всей армией поспешно отступил
через Нерестейм на Нёрдлинген. Отступление австрийцев было
весьма затруднительным по причине дурных дорог и ненастной
погоды и, сверх того, войска много потерпели от недостатка продовольствия и усталости.
Моро, не зная, какое направление принял Край, упустил благоприятный случай довершить его расстройство посредством
атак, которые мог устремить на правый фланг колонн Края при
движении их к Нересгейму. Только 25 июня двинулся он к Нёрд­
лингену, настиг неприятельский арьергард у Нересгейма и нанес
ему поражение.
Край мог продолжать свое отступление на Богемию и тем отвлечь неприятеля от вторжения в родовые австрийские владения;
но зная, что по этому направлению вовсе не было заготовлено
продовольствия и что на р. Инн не было принято никаких оборо-

112

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

нительных мер, он опасался навлечь на себя большую ответственность открытием пути в Вену. Поэтому он еще более ускорил свое
движение для того, чтобы упредить французов в Нейбурге и, переправившись там через Дунай, идти к р. Изер.
Между тем Моро, узнав об Александрийской конвенции и предполагая, что вскоре заключен будет мир, который остановит его
победное шествие, желал воспользоваться своими успехами и занять Мюнхен, для того чтобы по крайней мере доставить своей
армии выгодное квартирное расположение. Кроме того, он на­
деялся отторгнуть курфюрста Баварского от коалиции и лишить
князя Рейса всякой возможности войти в связь с Краем. Вследствие этого соображения дивизия Декана направилась к Мюнхену,
что заставило курфюрста со всем двором и правительственными
местами поспешно покинуть столицу. Остальные же части армии
Моро направились к Нейбургу и Нижнему Леху, за исключением
Ришепанса, который был оставлен для блокады Ульма. Во время
этих передвижений Край сделал из Нейбурга нападение на часть
корпуса Лекурба (дивизию Монришара) и привел ее в расстройство; но когда ближайшие французские войска поспешили на помощь к ней, Край признал опасным вступить в решительное сражение, отступил к Изеру и 1 июля прибыл к Ландсгуту, где главные силы его армии, находившейся в бедственном положении,
заняли оборонительную позицию. Но здесь Край оставался только в течение полутора суток и 3 июля продолжал отступать
к Инну. Оставив в Ландсгуте небольшой арьергард под начальством эрцгерцога Фердинанда, австрийская армия в течение четырех дней через Вартенберг, Эрдинг, Гогенлинден и Гааг дошла
7 июля до Амп­финга, где отступление ее прекратилось. Здесь
к главным силам присоединились корпуса Меерфельда и принца
Конде. Генерал Кленау был оставлен с отрядом на левом берегу
Дуная для охранения Регенсбурга и для беспокойства левого крыла французской армии.
Отступление австрийской армии производилось совершенно
беспрепятственно, потому что французы двигались очень медленно. За исключением дивизии Нея, оставленной против Кленау, все
прочие части армии Моро медленно двигались за отступавшими,
так что они только 11 июля перешли за р. Изер. В это время Лекурб, оставив только одну дивизию на правом фланге, двинулся

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

113

в Форарлберг, дабы занятием его и Граубюндена войти в сообщение с Итальянской армией (о действиях этого корпуса будет упомянуто ниже). Хотя положение французской армии казалось, повидимому, очень выгодным, но Моро, находя затруднительным
дальнейшее движение и почти невозможным держать армию свою
в совокупности в такой стране, которая представляла скудные
средства для снабжения войск, решился предложить перемирие,
на которое Край охотно согласился, и оно было подписано
15 июля в Парсдорфе. Демаркационная линия была назначена от
Энлугена через Кур до Бальцерса, далее по границе Форарлберга
до источников р. Илль и через Арлберг по р. Лех на Гмюнд, Эберсберг, Гогенлинден, Изен, Бинабибург и т. д. Вся часть Граубюндена к востоку от этой линии была признана нейтральной; во власти
австрийцев были оставлены Энгадин и крепости Филиппсбург,
Вюрцбург, Ульм и Ингольштадт, гарнизоны которых австрийцам
было дозволено снабжать продовольствием через каждые 10 дней.
Моро по прибытии на Изер не продолжал движения к Инну,
потому что сначала хотел совершенно защитить свой правый
фланг от покушений князя Рейса. Он видел возможность прорвать длинную линию, занятую войсками последнего, который,
по мере успехов французской армии, все больше и больше распространялся вправо, так что, имея войска левого крыла в Куре
и у источников Рейна, он вместе с тем защищал все выходы из Тироля в Баварию. Моро назначил для выполнения этого предприятия корпус Лекурба и приказал ему направиться к Инсбруку, чтобы этим движением заставить князя Рейса покинуть Кур и Фельд­
кирх и отступить на Штерцинг или Меран из опасения лишиться
сообщений с родовыми австрийскими владениями. Монришар со
своей дивизией был направлен к Миттенвальду и Партенкирхену
для наблюдения за большим Шарницским проходом. Другая дивизия была послана на Фюссен и Имменштадт, а Молитор, пользуясь влиянием, которое должно было произвести движение этих
двух дивизий, был назначен для нападения на Граубюнден и Фельд­
кирх. Французы одержали успехи над отрядами князя Рейса, стоявшими у Миттенвальда, Фюссена и Имменштадта. Молитор, занимавший дотоле долину Рейна, был вынужден потерять много
времени на сосредоточение своего наблюдательная корпуса. Наконец 13 июля он атаковал австрийцев тремя отдельными колон-

114

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

нами, из которых правая двинулась на Кур, а центральная и левая
пошли на Фельдкирх. Первый пункт был занят без большого
труда, несмотря на сопротивление находившегося там отряда
Ауфенберга; в Фельдкирхе же весьма упорно защищался с шестью или семью батальонами Елачич, но наконец, узнав о неудаче,
постигшей Ауфенберга, очистил укрепленный лагерь и отступил
в Тироль.
Во время этих действий на правом фланге французы приобрели
некоторые успехи также и на левом крыле, то есть на Майне. СентСюзанн, отправившийся из главной квартиры на Нижний Рейн для
образования резервов, собрал отряд из гарнизонов рейнских крепостей и стал действовать весьма удачно против отряда генерала
Зимбшена и других неприятельских войск, тревоживших тыл французской армии. Он не удовольствовался очищением края в тылу армии, но, поручив части своих войск (генерала Клейна) прикрытие
границ Эльзаса, с остальными обложил Филиппсбург и сделал
удачное нападение на Ашафенбург. Известие о заключении перемирия в Парсдорфе прекратило успехи Сент-Сюзанна.

§ 283. Возобновление военных действий в конце
ноября
Бонапарт, узнав, что император Франц не ратифицировал
мирные условия, заключенные в Вене графом Сен-Жерменом, посланным для этого из Парижа, и что Англия не соглашалась допустить Австрию к отдельному миру с Францией, послал к Моро
повеление 26 августа прекратить перемирие и возобновить военные
действия. Венский кабинет, желая, напротив, продолжить перемирие, для того чтобы выиграть время и, пользуясь этим, усилить
свою армию, готов был на всевозможные жертвы. Вследствие этого
открылись новые переговоры, и 20 сентября в Гогенлиндене был
заключен договор, по которому перемирие было продолжено еще
на 45 дней и далее на неопределенное время, с условием, что начинающий должен был за 15 дней предупредить противника об открытии действий. Австрийцы уступили за это французам Филиппсбург, Ульм и Ингольштадт.
Наконец 13 ноября Моро получил от своего правительства
вторичное повеление возобновить военные действия.

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

115

Положение австрийцев в течение четырехмесячного перемирия значительно улучшилось: крепость Браунау была приведена
в сильное оборонительное положение, а на Инне устроено несколько сильных тет-де-понов и укреплений по правому берегу.
Вообще все течение реки представляло сильную и надежную оборонительную линию, на которой можно было удержать неприятеля по крайней мере до присоединения к армии венгерской инсуррекции, или ополчения, долженствовавшего насчитывать до
52 000 человек. В течение перемирия 12 000 баварских войск поступили на содержание Англии; сверх того, семитысячный корпус
эмигрантов, гарнизоны, вышедшие из Филиппсбурга, Ульма и Ингольштадта, и присоединение различных резервов усилили австрийскую армию до числа 132 000 войск. Из них 27 000 под начальством принца Вильгельма Баварского, Кленау и Зимбшена
стояли в Верхнем Пфальце на реках Регниц и Майн; Тироль был
охраняем 20 000. На место Края, отозванного в Вену, главнокомандующим армией был назначен 18-летний эрцгерцог Иоанн, но
управление военными действиями было поручено фельдцейхмейстеру Лауэру, дряхлому инженерному генералу, никогда до этого
не участвовавшему в полевых действиях.
Главные силы австрийской армии (около 83 000) были сосредоточены на р. Инн и представляли достаточную массу для удержания наступательных действий французов. Но эрцгерцог не был
намерен ограничиваться обороной: в главной квартире его был
составлен план атаки против армии Моро, имевший целью заставить французов принять бой при самых невыгодных для них условиях или принудить их без сопротивления отступить за р. Лех.
Для этого графу Кленау было приказано со своим корпусом выйти из Регенсбурга и быстро двинуться между Дунаем и Изером
для угрозы сообщениям противника; в то же время главные силы
также должны были поспешно произвести наступление к р. Изер,
перейти через нее в Ландсгуте, направиться к Дахау и там решить
дело сражением, если бы движение корпуса Кленау не заставило
Моро еще ранее отступить к р. Лех. Вследствие этого 20 000 войск
были оставлены на Инне, а остальные 65 000 тремя колоннами
двинулись к Изеру из Пассау, Шердинга и Гогенварта. Эрцгерцог
Иоанн не ожидал встретить никаких препятствий до самого Изера и предполагал переправиться через эту реку в Ландсгуте не позже

116

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

29 ноября. Но дурное состояние дорог в столь позднее время года
замедлило движение войск, и через это весь план не смог состояться. Не менее важной причиной замедления послужило также
и утомление войск, так что эрцгерцог Иоанн, не надеясь на благоприятные последствия встречи с неприятелем, переменил свой
план и решил достигнуть большой дороги, которая вела из Мюльдорфа в Мюнхен. Едва лишь три четверти сильно утомленной армии достигли 30 ноября Ампфинга, правое крыло под начальством
Кинмайера двинулось на Вильсбибург, чтобы потом у Гогенлиндена соединиться с главными силами; только авангард (около 8000 под
начальством генерала Мечери) перешел через Изер при Мосбурге,
ища соединения с корпусом Кленау, и потому не смог принять участия в действиях главных сил австрийской армии.
Во время этих ее передвижений французская армия находилась
в следующем положении: галло-батавский корпус (от 18 000 до
20 000) под начальством Ожеро прибыл из Голландии на р. Майн,
а Сент-Сюзанн, заняв слабыми гарнизонами приобретенные Гогенлинденским договором крепости, присоединился с двумя дивизиями к главным силам. Таким образом, армия Моро возросла
до числа 109 000 войск 1, из них 12 000 наблюдали за австрийским
корпусом, занимавшим Тироль, остальные же 28 ноября расположились в Гельфендорфе, Эберсберге и Гогенлиндене, на дорогах,
которые вели из Мюнхена на Розенгейм, Вассербург и Мюльдорф.
Из войск Сент-Сюзанна одна дивизия находилась в движении
к Ландсгуту, а другая, на левом берегу Дуная, стояла на р. Альтмюль.
Подкрепив левое крыло (Гревье) одной дивизией из центра,
Моро двинулся 29 ноября к Инну по трем дорогам, на которых
были расположены его войска: правая колонна дошла до Розенгейма, центр до Вассербурга, а левая, встретив 30 ноября главные
силы австрийцев у Ампфинга, была вынуждена отступить к Гауну. 1 декабря австрийцы атаковали Гаунскую позицию и снова вынудили находившиеся на ней французские войска отступить к Гогенлиндену. Моро, узнав об отступлении левого крыла своего,
приказал отступить также центру и правому крылу, хотя они дотоле не встречали никакого противодействия со стороны неприя1
Правое крыло под начальством Лекурба — 26 000; центр под личным начальством
Моро — 36 000, левое крыло под начальством Гренье — 27 000; особый корпус Сент-Сюзанна — около 20 000, всего до 109 000.

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

117

теля. Имея намерение вступить в решительный бой с противником
и находя для этого Гогенлинденскую позицию весьма удобной, он
направил туда все части своей армии. 2 декабря эта позиция уже
была занята войсками Гренье и дивизиями Груши и Опуля (Haupoult), принадлежавшими к центру; остальным двум дивизиям
центра (Ришепанса и Декана) было приказано идти к Санкт-Кристофу и Маттенпёту. Лекурб с правым крылом 2 декабря прибыл
в Гельфендорф и Фрамерн, а корпус Сент-Сюзанна, направленный
на Ландсгут, обратился назад и 3 декабря дошел до Фрейзинга.
Между тем эрцгерцог Иоанн, предполагая, что французская
армия после боя при Гауне находилась в полном отступлении
и что до самой р. Изер не встретится никакого сопротивления,
отдал по войскам диспозицию для движения в походном порядке: генерал Риш с правой колонной, силой в 13 000, должен был
направиться через Гаслих и Гогенлинден к Анцингу; авангард
и резервный корпус под начальством Коловрата (15 000) — следовать туда же по большой Мюнхенской дороге; генерал Баллье
с 12 000 в левой колонне — через Оберндорф и Вейгер также к Гогенлиндену и Анцингу; всем обозам, кроме парков — следовать за
армией; отряду Кинмайера (около 16 000), который по расчету
эрц­герцога Иоанна должен был находиться в Бухе, назначено
было также двинуться к сборному пункту.
За исключением потери, понесенной французами при Гауне,
и небольшого отряда, отправленного в Эрдинг для охранения левого фланга, вся сила французских войск, собравшихся 2 декабря
при Гогенлиндене, простиралась до 33 000 (35 батальонов, 36 эскад­
ронов); сверх того, Моро мог рассчитывать на содействие двух дивизий Ришепанса и Декана (22 000), которые в течение 3 декабря
также должны были прибыть к сборному пункту. Моро расположил свои войска таким образом, что дивизия Груши составляла
оконечность правого фланга, далее дивизии Нея, Бастуля и Леграна занимали промежуток между Гогенлинденом и Гартгофеном; кавалерийская дивизия Опуля была поставлена в резерве за
Гогенлинденом. Расположение французов представляло ту невыгоду, что главный путь отступления (то есть большая Мюнхенская
дорога) находился на самой оконечности правого фланга и что
в случае неудачи этого крыла всей армии пришлось бы отступить
по неудобным дорогам на Эрдинг и Фрейзинг. Но зато позиция

118

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

оборонявшихся была чрезвычайно выгодна тем, что дорога из
Маттенпёта к Гогенлиндену представляла на протяжении трех
четвертей мили узкое лесное дефиле, в котором не было возможности развернуться. Австрийцы, как бы предвидя эту опасность,
выдвинули еще 2 декабря вечером свой авангард к выходу из леса
(к д. Крейт) для того, чтобы прикрыть выступление войск из него
и построение их в боевой порядок.

§ 284. Сражение при Гогенлиндене (8 декабря)
Собранные у Гаага австрийские войска двинулись 3 декабря
в 5 часов утра тремя колоннами (как выше объяснено) к Гогенлиндену. Весьма естественно, что средняя колонна (Коловрата), следовавшая по удобной и широкой дороге, должна была значительно опередить боковые, двигавшиеся по трудным проселочным
дорогам. Когда средняя колонна перешла около 8 часов утра за
Маттенпёт, авангард, находившийся у Крейта, вступил в бой, но
несмотря на все усилия и на подкрепления, посланные Коловратом, австрийцы не смогли выдвинуться из леса, так что вся средняя колонна стояла в узком дефиле и не имела возможности принять участия в бою. За войсками находился большой обоз, резервная артиллерия и наконец, в виде арьергарда около Маттенпёта,
два кирасирских полка под начальством князя Лихтенштейна.
Упорнейший бой на опушке леса продолжался несколько часов,
и очевидно было, что центральная колонна не будет в состоянии
продолжать движение без содействия боковых. Но следование
последних было столь медленным, что только в 10 часов Риш едва
достиг Вейгера, a Баллье до Альбахинга.
Между тем Ришепанс, начавший свое движение из Эберсберга
в 4 часа утра, дошел с головной частью своей дивизии в 7 часов
утра до Санкт-Кристофа и после кратковременного отдыха продолжал идти к Маттенпёту. Дорога была столь затруднительной,
что следование всей дивизии в совокупности сделалось весьма медленным. Поэтому Ришепанс двинулся только с шестью батальо­
нами, четырьмя эскадронами и шестью орудиями вперед, поручив
генералу Друэ с остальными продолжать двигаться по возможности вперед. Но в то время, когда Ришепанс следовал к Маттенпёту,
колонна Риша, шедшая из Альбахинга к Гогенлиндену, преградила дорогу генералу Друэ и завязала с ней бой. Друэ находился

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

119

в затруднительном положении и выведен был из него прибытием
дивизии Декана, которая следовала сзади. Ришепанс, хотя и получил донесение о встрече Друэ с колонной Риша, однако продолжал быстро двигаться к Маттенпёту, надеясь (как и действительно случилось), что дивизия Декана выручит Друэ и что между тем
появление его, хотя и с малым отрядом, в тылу главной неприятельской колонны могло иметь самое благоприятное влияние на
успех сражения.

Сражение при Гогенлиндене
В то время, когда это происходило на левом фланге австрийской армии, правое крыло ее приняло также, около 11 часов утра,
участие в сражении. Корпус Кинмайера, прибывший к Буху, овладел после упорного боя деревнями Датинг, Форстерн, Веттинг,
Кронаккер и др., находившимися против центра неприятельской
позиции. Баллье, дойдя до Митбаха, отправил вправо и влево от-

120

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ряды для того, чтобы войти в связь с Кинмайером и Коловратом,
а с остальными войсками прекратил движение. В это самое время
дивизии Нея и Груши, успев оттеснить авангард средней неприятельской колонны, перешли к решительному наступлению. Но для
лучшего объяснения их действий следует обратиться к отряду Ришепанса. Этот генерал, приблизившись около 9 часов утра к Маттенпёту, наткнулся на кирасирскую бригаду Лихтенштейна и был
отброшен ее атаками; тогда, выставив против кирасир батарею
и заняв опушку леса стрелками, он с остальной частью своего отряда направился левее и напал на обоз и артиллерию главной колонны, стоявшей на узкой лесной дороге. Несколько удачных
атак произвели сильное расстройство в этой части колонны: присланные Коловратом два батальона, с трудом пробравшиеся между
повозками и орудиями, еще больше увеличили беспорядок, так что
смятение распространилось во всей колонне Коловрата. Именно
в это самое время воспоследовала атака Нея и Груши, о которой
было упомянуто выше: она еще больше увеличила беспорядок,
произведенный неожиданным появлением Ришепанса в хвосте
колонны, и следствием этого совокупного действия было то, что
все войска Коловрата в величайшем смятении обратились в бегство, ища спасения в лесу: большая часть их была захвачена в плен;
все орудия и обозы, находившиеся в средней колонне, достались
в руки победителей. В несколько минут участь боя на главном
пункте поля сражения была решена; остальные части австрийской
армии, извещенные о поражении главной колонны, тотчас начали
поспешно отступать. Риш получил приказание остановиться при
Альбахингене и удержать там неприятеля, что и было исполнено
им с примерной твердостью; только с наступлением ночи колонна
его отступила к Рамзау, где к нему присоединился князь Лихтенштейн с кирасирами, отступивший по большой дороге. Баллье
также из Митбаха отошел назад через Бурграйн к Дорфену. Положение отряда Кинмайера было гораздо затруднительнее, потому что после отступления других войск почти все силы французов
обратились против него. Искусными движениями, хотя и со значительными потерями, он сумел дойти до Буха, а оттуда продолжал отступать к Дорфену, где соединился с колонной Баллье.
Это неожиданное сражение при Гогенлиндене стоило австрийцам около 5000 убитыми и ранеными, более 7000 пленными,

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

121

50 орудий и 85 зарядных фур. Из баварского вспомогательного
корпуса, который потерял также 24 орудия, едва осталось 1500 человек под ружьем.

§ 285. Отступление австрийцев за р. Инн
и Траун. Штейерское перемирие
После Гогенлинденского сражения австрийская армия, расстроенная и в материальном, и в нравственном отношениях, немедленно начала отступать: 4 и 5 декабря она перешла снова на правый берег Инна и заняла эту сильную оборонительную линию. Корпус эмигрантов расположился от границ Тироля до Розенгейма;
корпуса Риша, Баллье и Кинмайера (всего 34 батальона, 72 эскад­
рона) заняли промежуток от этого пункта до Мюльдорфа; князь
Лихтенштейн с резервами отступил к Гогенварту, а генерал Мечери со своим отрядом наблюдал за пространством между Маркшелем и Вилльстофеном.
5-го же декабря начала свое движение и французская армия:
левое крыло дошло до Неймаркта, центр до Ампфинга, а Лекурб
с правым крылом прибыл в окрестности Розенгейма, чтобы перейти здесь через Инн и быстро двинуться к Зальцбургу, надеясь занятием этого пункта пресечь сообщения между главными австрийскими силами и войсками, охранявшими Тироль. Вследствие
донесения его, что удобнейшее место для переправы находилось
при Нёйбёйрене, Моро приказал центру прибыть 8 декабря в Розенгейну, a левому крылу к Мюльдорфу. 9 декабря утром французы атаковали переправу при Нёйбёйрене и после небольших усилий перешли на правый берег Инна, частью на этом пункте, частью
при Розенгейме. Австрийская армия отступила за р. Зальцу;
к 13 декабря Риш, Баллье, Лихтенштейн и Кинмайер собрались на
позиции у деревни Фигаузен, при слиянии рек Зальцы и Заале.
Корпус эмигрантов был отправлен в Ротенманн для прикрытия
Штирии. Французская армия последовала за движением австрийцев: Лекурб с правым крылом 13 декабря перешел через р. Заале
около Фельдкирхена, дивизии Ришепанса и Декана достигли того
же числа Вагинга и Лауфена, a левое крыло с резервной кавалерией, перейдя через Инн при Вассербурге и Мюльдорфе, дошло до
Тростберга.

122

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

При несоразмерности в силах (у австрийцев оставалось не более 36 000, а у французов около 70 000) единственная выгода, которую могла доставить австрийской армии позиция, занятая ею
при Зальцбурге, состояла в том, что войска могли иметь отдых
после продолжительного движения и трудных действий. Но даже
и этой выгодой они недолго наслаждались. Войска дивизии Декана открыли выше Лауфена переправу, которую противники упустили из виду; ночью 18 декабря часть французской пехоты перешла на правый берег и утвердилась на нем, а на следующее утро
три дивизии: Ришепанса, Бастуля и Леграна (Ней был оставлен
для наблюдения за Бургаузеном и Браунау) уже стояли на фланге
позиции, занятой австрийцами. Моро планировал идти на Неймаркт, то есть на сообщения австрийцев, и действительно, 14 декабря утром, пользуясь густым туманом, начал свое движение, но
при Антеринге встретил войска Лихтенштейна, которые упорно
держались до самой ночи и тем прикрыли отступление главных
сил, сделавшееся необходимым.
В течение трех следующих дней австрийская армия продолжала безостановочно отступать через Неймаркт, Франкенштадт
и Шванштадт за р. Траун, за которой эрцгерцог Иоанн надеялся,
по крайней мере на время, удержать неприятеля. Моро, заняв
15 декабря Зальцбург, направил оттуда части своей армии следующим образом: дивизия Гренье пошла через Рид к Ламбаху, центр
последовал непосредственно за неприятелем, а Лекурб получил
приказание двинуться через Мондзее на Гмюнден и тем обойти
расположение австрийцев на р. Траун. Во время отступления австрийской армии от р. Инн к р. Траун произошло много арьергардных дел, которые всегда оканчивались успешно для французов, так что главные силы австрийцев по прибытии к Ламбаху еще
уменьшились на 3000 или 4000. При Ламбахе эрцгерцог Иоанн
сделал последнюю попытку удержать наступление противника,
но все усилия оказались тщетными: расстроенная армия его поспешно перешла 19 декабря на правый берег р. Траун и в следующие дни продолжала отступать через Штейер, Амштетен и Кеммельбах к Мёльку (близ Вены), куда прибыла 25 декабря.
В день сражения при Ламбахе в армию прибыл новый главнокомандующий — эрцгерцог Карл, облеченный в это звание после
несчастного сражения при Гогенлиндене. Он нашел армию в са-

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

123

мом бедственном положении и совершенно непохожей на ту, которую он оставил девять месяцев назад, после блистательного похода 1799 года. Вникнув в подробности нравственного состояния
армии, он убедился, что при столь сильном упадке нравственных
и физических сил в войсках не представлялось никакой возможности поправить положение дел, и что единственным средством
к спасению Австрии было скорейшее прекращение военных действий. Вследствие этого он отправил к Моро генерала Меерфельда
с предложением перемирия. Моро, оценивая всю выгоду своего положения, не упустил, однако, из виду, что выдвинутое расположение его армии в то время, когда Итальянская армия Брюна находилась еще только на р. Минчо, могло сделаться опасным, согласился на предложение эрцгерцога Карла. Вслед за этим венский
кабинет изъявил желание заключить отдельный мир с Францией,
а в ожидании окончательных переговоров 25 декабря было заключено в Штейере перемирие. Австрия дорогой ценой купила
спокойствие: Вюрцбург, Куфштейн, Браунау и все тирольские
крепости были переданы в руки французов и австрийские войска
очистили весь Тироль. Демаркационной линией была назначена
черта, проходившая от границ Тироля через Санкт-Михель к Лобену и Мариацеллю, далее до Дуная и по левому его берегу до Регенсбурга, потом через Гоф, Парсберг, Неймаркт, Нюрнберг, Эрланген и Банерсдорф.
Штейерское перемирие привело к заключению Люневилльского мира, подписанного 9 февраля 1801 года и водворившего
спокойствие в Европе после девятилетней, беспрерывной войны.
Главные условия этого мира, столь выгодного и блистательного
для Франции, заключались в следующем: 1) император от своего
имени и от имени всего Германского союза уступил Франции
Бельгию и весь левый берег Рейна; 2) он отказался от своих прав
на Ломбардию, которая должна была составить отдельное государство; 3) взамен нее Австрия получила венецианские владения
до р. Адиж, долина которой от выхода из Тироля до моря составила границу; 4) герцог Моденский получил Брейзгау взамен своего
герцогства, которое было присоединено к Цизальпинской рес­
публике; 5) герцог Тосканский отказался от своих владений
в пользу инфанта герцога Пармского, a взамен этого получил
полное вознаграждение в Германии; 6) Франция возвратила импе-

124

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ратору Кель, Кассель и Эренбрейштейн с условием, что эти крепости будут оставлены в настоящем их положении; 7) германские государи, лишавшиеся своих владений через уступку Франции левого
берега Рейна, должны были получить от императора полное вознаграждение в Германии и 8) республики Батавская, Гельветийская,
Цизальпинская и Лигурийская были признаны независимыми.

§ 286. Общий взгляд и замечания
О походе 1800 года в Германии можно сделать те же общие замечания, какие выше были сделаны о походе того же года в Италии, именно — что и он по исполнению и результатам был вполне
успешным и выгодным, блистательным и славным для Франции
и для Моро и его армии, но по соображениям и планам не свободен от критики и осуждения; для австрийцев же — и по соображениям и по исполнению был, наоборот, неудачен и невыгоден
и подвержен строгой критике.
85 000 человек пехоты, 14 000 человек кавалерии и 4000 человек
артиллерии, всего 103 000 человек действующих войск Рейнской
армии Моро, впервые разделенной им на четыре корпуса (Лекурба, Сен-Сира, Сент-Сюзанна и резервный), в три дивизии каждый,
в апреле были расположены на большом протяжении края, на левом берегу Верхнего и Среднего Рейна, от истоков его до Страсбурга и Гагенау, имея против себя на правой стороне той же части
течения Рейна 110 000 человек пехоты, 25 000 человек кавалерии
и 4000 человек артиллерии при 500 орудиях, всего 139 000 человек
австрийских действующих войск Рейнской армии Края, расположенных еще более растянуто от Гейдельберга до Граубюндена
и пределов Италии. Выдвинутое положение Швейцарии, занятой
французами, доставляло им большие выгоды, a австрийцам, напротив, большие невыгоды и опасения за Форарлберг.
Ввиду этого Край, как утверждали некоторые, будто бы намерен был атаковать правое крыло французов в Швейцарии своим
левым крылом (26 батальонов, 10 эскадронов князя Рейса) из-за
Верхнего Рейна от Фельдкирха и Майнфельда, для облегчения
чего сам хотел произвести две ложные атаки между Секингеном
и Констанцским озером. Можно было бы усомниться в назначении ложных атак именно там, где следовало бы произвести истинную, если бы перевозка большого 64-понтонного экипажа из Кемп­

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

125

тена в Равенсбург не придавало этому странному плану некоторой вероятности.
Впрочем, Моро не дал Краю времени исполнить его. Бонапарт
первоначально хотел передвинуть Рейнскую армию слева направо
в Швейцарию, между Шафгаузеном и Констанцем, и двинуть ее
тут через Рейн против центра армии Края. Но Моро, которому он
предоставил потом действовать по своему усмотрению, признал
исполнение этого плана трудным и небезопасным, потому что
Рейнская армия была расположена обширной дугой по Рейну, a
армия Края — внутри нее, следовательно, имела большие выгоды
на своей стороне. Бонапарт полагал противное, но, не желая затруднять Моро, согласился на его план, соединявший в себе со­
ображения и Бонапарта, и Моро. Именно Сент-Сюзанн с левым
крылом первым должен был перейти в Келе через Рейн, атаковать
Бинмайера, привлечь сюда внимание Края и затем перейти обратно за Рейн и вверх по левому берегу его присоединиться к главным силам. В тот же день Сен-Сир с центром должен был переправиться через Рейн в Альт-Брейзахе, атаковать и отбросить
Гиулая и идти к Сен-Блезу; Моро с резервом — перейти через
Рейн по мосту в Базеле, очистить долину р. Визен и двинуться
к Секингену и Лауфенбургу, а потом к Тингену и р. Вутах, одно­
временно с движением Сен-Сира к Штулингену, а Лекурба — на
соединение с ними через Рейн между Штейном и Шафгаузеном.
До того времени Лекурб должен был демонстрациями выше Констанцского озера привлечь внимание Края к Фельдкирху и Майнфельду, a затем, быстро двинувшись влево, перейти силой через
Рейн в Рихлингене и идти к Нейкирху, и если бы Край твердо держался на р. Вутах, то или двинуться в тыл ему, или составить правое крыло армии Моро. Если бы Край решился принять сражение
на р. Вутах, Моро надеялся иметь только 40 000 войск его против
своих 60 000. А если бы Край отступил к Штоккаху для сосредоточения там центра и правого крыла своих, Моро после присоединения к нему Сент-Сюзанна намеревался атаковать Края со всеми
четырьмя корпусами своими.
Этот план Моро, восхваленный многими, не был свободен и от
критики. Хотя князь Рейс, как полагали, командовал в Форарлберге и Тироле совершенно отдельным, самостоятельным корпусом (что было большой ошибкой), однако Край, сосредоточив

126

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

свои силы, мог противопоставить Моро не 40 000, а вдвое больше.
Независимо от того многие военные писатели находили, что план
Моро подвергал половину его армии фланговому движению между Рейном и горами, занятыми по крайней мере равными силами
неприятеля, и это лишь для того, чтобы отдельными частями с большими опасностями выйти к Энгену, которого вернее и безопаснее
можно было достигнуть движением за Рейном через Брук. Краю
стоило только действовать решительно для того, чтобы весь план
Моро не удался, и хотя Моро угрожал левому флангу Края, но не
тылу его, так как это можно было сделать, направив главные силы
через Рейн у Шафгаузена (именно по мысли Бонапарта).
«Однако, — говорит генерал Жомини, — несправедливо было
бы отвергать большие достоинства плана Моро. Сосредоточивая
свои силы в несколько переходов на своем правом фланге, он избавил свою армию от неверных случайностей переправы через
Рейн в виду неприятеля; обходил все теснины Шварцвальда, через
которые нужно было бы проходить, чтобы достигнуть истоков
Дуная; охватывал и приводил в бездействие корпус Старрая (правое крыло Края); наконец, в случае победы, захватывал все огромные австрийские магазины в Виллингене, Донауэшингене, Энгене,
Штоккахе и др., а в случае неудачи имел в тылу обеспеченное отступление за Рейн по мостам в Рихлингене, Вальдсгуте и Базеле».
За всем тем нельзя, однако, не сознаться, что первоначальный
план Бонапарта стоял гораздо выше измененного плана Моро
и должен был вести к более решительным, скорым и блистательным результатам, более согласным с понятиями, правилами и рядами Бонапарта, и жаль, что он не был исполнен.
Однако Моро принял такие искусные меры, что привел Края
не только в заблуждение, но и в совершенное недоумение касательно своих намерений. Движение правого крыла и центра его
и отступление Сент-Сюзанна все еще не могли открыть Краю
истину и побудить его притянуть к себе корпуса Кинмайера
и Старрая, дабы противопоставить генералу Моро главные свои
силы. Подобно этому, как и в Италии в армии Меласа, несмотря
на большое число ученых офицеров главного штаба Края, сделаны были, одни вслед за другими самые странные распоряжения,
явно обнаружившие крайние недоумение, нерешимость и колебания. Вместо того чтобы нимало не медля броситься с главными

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

127

силами на Сен-Сира или на Моро либо сосредоточить их у Энгена, притянув и князя Рейса, и Кинмайера, и Старрая, Край только
предписал Гиулаю подняться Адской долиной и расположиться
от Ленцкирха до Моллингена, примкнув к левому флангу эрцгерцога Фердинанда; Старраю — подкрепить Кинмайера (но и эти
подкрепления были отозваны назад); Баллье и Латуру с четырьмя
батальонами — из Виллингена идти к Лоффингену и составить резерв Гиулая и эрцгерцога Фердинанда; наконец, генералу Линденау
с шестью батальонами и 3000 человек кавалерии — идти к Цолгаузу, дабы в случае надобности поддержать Наундорфа или корпус,
оборонявший Бондорфскую равнину. Все это были только полумеры, которые должны были предоставить центр и резервы Края ударам главных сил Моро, между тем как 25 000 слева оставались бесполезно в Форарлберге, а 30 000 наблюдали за второстепенными
пунктами. Такого рода положение Края должно было привести
к неминуемому и верному поражению последнего, тогда как, если
бы он немедленно и быстро сосредоточил свои силы, то мог бы
сам разбить французов по частям. Но такова уже была роковая
оплошность австрийцев и в Германии, как и в Италии.
Моро, со своей стороны, сумел воспользоваться временем, которое предоставляли ему нерешительность и медленность австрийцев, и успел сосредоточить всю свою армию, за исключением левого крыла, которое еще занимало Нейштадт, Фрейбург
и Адскую долину.
Край, приведенный быстрыми движениями французов в большее еще недоумение и поняв, наконец, что центральное положение не спасет его, если он не приведет в движение главные силы
свои, принял еще несколько частных мер, передвинул еще несколько частей войск и хотел на другой день (?!) достигнуть высот
у Штоккаха, чтобы принять на них со всеми своими силами сражение или, по крайней мере, обеспечить очищение своих магазинов! Но Моро не ждал следующего дня и продолжал действовать
быстро и решительно — и следствиями этого с обеих сторон были:
поражение сил Края по частям и главных сил его сначала при Энгене и потом при Москирхе, a затем, как водится — отступление
Края и преследование его армией Моро.
В сражении при Энгене обе стороны сражались упорно и понесли в центре и на левых крылах почти равные потери; но дейст-

128

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

вия Лекурба на правом крыле имели решительное влияние на победу французов. Если бы он мог еще в тот же день двинуться до
Москирха или Липтингена, то Край был бы вынужден перейти на
левый берег Дуная и надолго разлучиться с принцем Лотарингским и князем Рейсом. Генералу Моро, казалось, приличнее было
бы вместо ослабления правого крыла бригадой Лоржа, напротив,
усилить оное ускорением движения Сен-Сира для связи с центром и дорогой в Зинген, что было бы согласно с планом Моро —
постоянно действовать правым, усиленным крылом. Сен-Сиру
следовало бы образовать уступ во второй линии, а между тем он,
подобно Ришепансу, был в самом передовом и жарком бою. Что
касается Края, то будучи атакованным на походе, он не сделал
распоряжений, достойных ни его прежней военной деятельности,
ни генералов и чинов его главного штаба. Только одна атака его
против Мюльгаузена заслуживает похвалы, а все остальное произошло случайно, без определенного плана.
Сражение же при Москирхе вынудило Края на другой день искать убежища на левом берегу Дуная, но французы не приобрели,
кроме этого, никакой особой выгоды. Сен-Сир напрасно оставался с 25000 войск в бездействии у Липтингена, между тем как эрц­
герцог Фердинанд, без сомнения, был бы вынужден сложить оружие, если бы был атакован с фронта и тыла гораздо решительнее.
Бездействие Сен-Сира было объясняемо очень различно, однако
достоверно то, что в Нейгаузене должно было быть известным
о решительном сражении, происходившем при Москирхе, и в таком случае бездействие Сен-Сира было большой и неизвинительной ошибкой. Непонятным казалось, почему Край принял второе
сражение при Москирхе, тогда как мог отделить себя Дунаем от
Моро, дабы выждать Кинмайера и Старрая. Единственным оправданием его могла бы служить надежда его, как полагали, что
князь Рейс двинется к Штоккаху на выручку армии. А без этого
предположения сражение при Москирхе было совершенно напрасным побоищем. Но достоверность приказаний Края князю
Рейсу — заботиться исключительно об обороне Форарлберга
и Тироля, а Кинмайеру — присоединиться к армии уничтожает
все, что можно было бы привести в оправдание Края, и недаром
говорили, что он сражался при Москирхе единственно только изза чести дорогой ценой уступить местность, которую покидал.

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

129

Но мысль его — произвести сильный удар своим правым крылом,
когда им было решено вступить в сражение и оно уже было начато, по справедливости заслуживает похвалы. Это могло поставить
генерала Моро в опасное положение, потому что, если бы он был
отброшен к Заулдорфу и отрезан от Шафгаузена, то ему не осталось бы ничего больше, как пробиться сквозь неприятеля, одержавшего победу, или к Зигмарингену для соединения с Сент-Сюзанном. Впрочем, для того чтобы означенный удар Края имел
такие результаты, необходимо было, чтобы он заранее был со­
ображен и согласован с действиями всех других частей армии.
А этого-то именно и не было.
После сражений при Энгене и Москирхе Краю предстояло решить важную задачу: покинуть ли князя Рейса или Старрая
и сблизиться ли с тем или другим? Не избрать ни того, ни другого
средства, a решиться на среднее между ними значило только наполовину достигнуть предположенной цели, хотя, достигнув линии р. Иллер, и можно было войти в связь с князем Рейсом и притянуть к себе Старрая. Казалось бы, что Краю представлялось
очень простое средство сосредоточения — оставить в Форарлберге только 5000 или 6000 войск, князя Рейса с 20 000 расположить
на левом крыле у Шонгау и Мемнингена, Старрая на правом
крыле у Ульма близ Виблингена, а самому встать в центре между
Меммингеном и Иллерахгеймом. Но для этого нужно было бы
отказаться от занятия и охранения множества постов в Альпах
и от позиционной войны в них. Притянув к себе князя Рейса
с 20 000 войск, Край гораздо лучше мог бы защитить и Форарлберг, и Баварию. Он мог бы избрать еще другой план действий —
отказаться от связи с князем Рейсом, опереться единственно на
Ульм и на дорогу из него в Донауверт и Богемию и этой переменой
операционной линии отвлечь Моро от наступления к Инну и Тиролю, принудить его к перемене фронта действий и тем освободить Австрию. Но это доставило бы деятельным противникам
Края возможность встать со всеми силами между ним и князем
Рейсом, стеснить последнего между армиями Моро и Брюна и позволить им соединиться или войти в связь и действовать одной
против Края к Богемии, а другой — против Бельгарда к Нижнему
По. Эти различные соображения заставили предполагать, что
Край имел положительную выгоду обратить свои усилия преиму-

130

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

щественно налево, дабы опереться на Тироль, что одинаково затруднило бы генералу Моро и наступление долиной Дуная, и атаку Края в выгодной для обороны стране. Но на это возражали, что
австрийцы были бы лишены в горах возможности с успехом
и пользой употребить свою превосходную кавалерию, а французы, напротив, имели бы все выгоды употребить в горах свою превосходную пехоту и покорить затем Ульм, Ингольштадт и всю Баварию до Инна. Содержание большой армии в Тироле стоило бы
Австрии больших издержек, а Моро, усиленный небольшими армиями: галло-батавской Ожеро и 2-й резервной Макдональда из
Дижона, мог бы угрожать сообщениям Края с Веной и принудить
его этим к очищению Тироля, для которого была пожертвована
Германия. К этому нужно еще прибавить, что Бавария и Вюртемберг, войска которых на жалованье Англии составляли четверть
армии Края, могли бы быть вынуждены заключить отдельный мир
и отозвать свои войска. Сверх того, горная страна не может и не
могла служить ни основанием, ни путем действий, разве только на
самое короткое время. Наконец, если бы армия Края заняла промежуточную линию Леха, то и на ней снова была бы подвержена
атакам деятельных противников, тогда как Ульм и линия Дуная
доставляли ей, хотя на время, надежное убежище. Все это показывает, что Моро был прав, постоянно действуя вправо, дабы отделить Края от Тироля, а Край, со своей стороны, имел уважительные причины не отказываться от важной для него линии Дуная. Это и может служить объяснением целей, которые предположили себе Край и Моро, первый — избрать линии Иллера или
Леха, если бы притянул 20 000 князя Рейса для наступательных действий, в противном же случае опереться на Ульм и Верхний Шальц
для действий оборонительных; а второй, то есть Моро — отделить
Края от Тироля и постоянно действовать своим правым крылом на
левое крыло Края, дабы отрезать последнего от Баварии. Моро был
постоянно верен этой цели, но Край, кажется, не совсем ясно понимал свою цель и потому действовал несогласно с ней1.
После присоединения к нему Кинмабера в Зигмарингене 6 мая
он направил армию к Ридлингену и собрал военный совет, на котором положено было идти к Бибераху, дабы спасти магазины
1

Jomini. Guerres de la révolution. T. 13. P. 157–161.

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

131

в нем и в Меммингене и даже, в случае крайности, принять сражение для этого! Вот с какой целью австрийские военно-ученые теоретики решили совершить фланговое движение и встать перпендикулярно к линии французов, то есть движение по дуге, хорду
которой занимали французы! Хотя озеро Федерзее и Бухауские
болота и прикрывали это движение, но чтобы расположиться за
р. Рис, нужно было распространиться влево в виду французов,
а исполнить это безнаказанно надежды не было. Магазины не
стоили этих жертв, тем более что неизвестно еще было, успеют ли
их очистить. А для соединения или связи с князем Рейсом гораздо
лучше было бы, как сказано выше, притянуть на Иллер главные
силы его.
Мало того, Край, отступив с главными силами за р. Рис, оставил на другой стороне и впереди нее и Биберахского дефиле до
20 000 войск под начальством эрцгерцога Фердинанда и Розенберга, что было большой ошибкой. Вероятно, он сделал это все в той
же надежде спасти магазины, не размыслив, что подвергался
и потере магазинов, и поражению войск впереди р. Рис, что и было
действительно результатом боя при Биберахе 9 мая, вследствие
которого Край, понеся поражение и до 2000 человек урона, отступил за Иллер близ Меммингена. Между тем князь Рейс, истребив
флотилию на Констанцском озере и очистив Брегенц, двинулся
к Имменштадту и Кемптену на Верхнем Иллере только с восемью
батальонами, оставив дивизию Гиллера в Куре, a дивизию Ауфенберга у истоков Рейна и подошвы Сен-Готарда — непостижимое
раздробление сил!
Край, выдержав новую атаку французов при Меммингене, наконец убедился, что ему лучше было расположиться при Ульме,
нежели принимать полумеры со второстепенными целями —
и 11 мая отступил к Ульму, где надеялся соединиться со Старраем
и с Гогенлоэ и Френелем, прибывшими от Мангейма. Едва две недели спустя после открытия военных действий он уже был вынужден искать убежища под Ульмом вследствие собственных неискусных и, наоборот, искусных со стороны Моро расположения,
движений и действий. Под Ульмом он вскоре действительно был
усилен до числа 76 000 войск, не считая 25 000 князя Рейса и войск
на Майне. Моро, напротив, был ослаблен отряжением Монсея
с 15 000 войск в Италию, однако, несмотря на это, продолжал по-

132

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

двигаться к Ульму, и все предвещало, что здесь, в этом важном
стратегическом пункте, должны были произойти решительные
действия. Край, отказавшись от связи с князем Рейсом, Тиролем
и с армией Меласа в Италии, избрал, следовательно, другую операционную линию — долиной Дуная через Донауверт, Регенсбург
и далее к Вене, a основанием своих действий — большую Ульмскую
крепость, расположенную на обоих берегах Дуная при впадении
Иллера, имевшую на Дунае мост, прикрытый на правом берегу тетде-поном, значительно усиленную укреплениями на обоих берегах
и вооруженную многочисленной артиллерией. Расположение
76 000 войск Края в этом обширном укрепленном лагере доставляло ему многие важные преимущества — расположения на крайнем левом фланге Моро, угрозы сообщениям его со Страсбургом
и даже с Шафгаузеном, сохранения долины Дуная и ключа ее
Ульма, возможности действовать в обеих сторонах Дуная и, наконец, свободных путей сообщения и отступления вниз по Дунаю.
По­этому военный совет, собранный Краем, положил твердо обороняться при Ульме.
Ввиду этого положение Моро казалось очень затруднительным. Невероятным было, чтобы он решился открытой силой вытеснить Края из Ульмского укрепленного лагеря, и неизвестно,
каким стратегическим маневрированием он мог бы принудить его
покинуть этот лагерь. Угроза сообщениям Края потребовала бы
разделения сил на три части для прикрытия Иллера и собственных сообщений, для занятия дороги в Мюнхен и для движения
к Донауверту и переправы через Дунай открытой силой. Движение же всех сил Моро с этой последней целью раскрыло бы Краю
дорогу в Мюнхен. И если бы Край ясно сознал все собственные
преимущества и невыгоды растянутого от Эрбаха до Зундгейма
расположения армии Моро, то мог бы воспользоваться ими для
каких-нибудь решительных наступательных действий, например,
против центра Моро в Вейсергорне или против левого крыла в Эрбахе, на левом берегу Дуная. Но или не сознавая этого, или имея,
может быть, повеления избегать общего, решительного сражения, он ограничился только частными предприятиями с небольшими силами, прежде всего — к Эрбаху, Оффенгаузену и от
Гюнцбурга вверх по долине р. Камлах. Следствием этого был бой
при Эрбахе 16 мая, в котором Сент-Сюзанн и Сен-Сир отразили

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

133

Старрая и вынудили его отступить с уроном к Ульму, что исполнили также и другие части армии Края, и, таким образом, эта первая попытка Края не имела никакого успеха и не принесла никакой пользы. Край хотел вознаградить себя за это партизанскими
действиями графов Вальмодена и Де-Мира в Брейстау и краю
между Дунаем и Рейном. Но, произведенные в слишком малых
размерах, эти действия не имели результатов и не принесли пользы — особенно важных.
Моро, к удивлению, не имея достоверных сведений о расположении сил Края и предполагая, что они наибольшей частью были
сосредоточены на левом берегу Дуная, направил свои главные
силы к Ульму также по этому берегу, для чего вся армия его передвинулась справа налево. Но вскоре, убедившись, что ему было бы
и трудно, и небезопасно атаковать Края в его укрепленном лагере
на левом берегу Дуная, он переменил намерение, передвинул армию слева направо, дабы угрожать сообщениям Края, и двинул
Лекурба с правым крылом своим к Аугсбургу. А Край в то же время хотел было двинуться к Леху, может быть, для связи с князем
Рейсом и прикрытия Баварии или для избежания решительного
сражения. По счастью, он отказался от этого и остался в Ульме,
приняв меры для большого обеспечения своих сообщений в тылу
и с князем Рейсом слева, на Лехе.
Таким образом, во второй половине мая действия с обеих сторон сосредоточились вокруг Ульма: Край, сильный и числом
войск, и расположением своим в укрепленном лагере при Ульме
на обоих берегах Дуная, избегал решительного боя и ограничивался чистой обороной, а Моро, ища, но не находя решительного
боя атакой Края в его укрепленном лагере, прибегнул к маневрированию фланговыми движениями всей линии своей армии, сначала вправо, потом влево и снова вправо, надеясь тем вынудить
Края покинуть лагерь при Ульме. Но если бы Край показал при
этом такую же твердость, какую явил Фридрих Великий в лагере
при Бунцельвице, то все усилия Моро разбились бы, может быть,
о превосходное расположение первого в укрепленном лагере при
Ульме 1. Но это не осуществилось: направление (27 мая) Молитора
с его дивизией для прикрытия правого крыла и наблюдения за
1

Jomini. Guerres de la révolution. T. 13. P. 313.

134

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

князем Рейсом и Форарлбергом, Лекурба с правым крылом к Аугс­
бургу, а за ним центра и левого крыла на левый берег Дуная, поражение при Гохштедте левого крыла и резерва Края и отрезание
последнему сообщений его долиной Дуная с Веной — движения
и действия весьма искусные и вполне удачные, действительно вынудили Края покинуть его превосходное расположение при Ульме
и двинуться дальним обходом за Изер. Но Моро, опередив его
в Мюнхене, заставил его отступить за Инн, где Парсдорфское перемирие (15 июля) прекратило военные действия до конца ноября.
Все эти военные действия вокруг Ульма на обеих сторонах Дуная и в Баварии на Лехе и Изере до Инна, с 27 мая до 15 июля (в то
самое время, когда Бонапарт движением в Милан и через По
к Тортоне и победой при Маренго завоевал всю Северную Италию до Минчо и Мантуи), приносили столько же чести и славы
Моро и всем генералами и войскам его армии, сколько, напротив,
выявляли всю ошибочность соображений и исполнения их со стороны Края и его ближайших советников и помощников. Когда армия Моро двинулась решительно к Дунаю, Край мог бы или с главными силами своими двинуться к Донауверту, или твердо держаться в Ульме и Гюнцбурге, или броситься с 60 000 войск на левое
крыло Моро (Ришепанса) на Иллере, подавить его и очистить прямую дорогу в Аугсбург. Но Край не смог решиться и принять вовремя и кстати ни одной из этих мер, а принимал, по обыкновению, только частные, нерешительные полумеры (совершенно так
же, как Мелас в Пьемонте) и потому всегда и везде имел неудачу,
терпел поражение и урон, не извлек никакой пользы из численного превосходства своих сил, расположения их в укрепленном лагере при Ульме, ослабив, расстроив и измучив свою армию дальними
и трудными передвижениями, привел ее за Инн в бедственном положении и рад был положить конец ему заключением Парс­
дорфского перемирия. К этому нужно еще прибавить, что решительные и успешные действия Лекурба и Молитора в Форарлберге и Граубюндене очищали и прикрывали сообщения в тылу правого крыла Моро, а столь же успешные действия Сент-Сюзанна
на Майне и взятие им Ашафенбурга достигали таких же результатов в тылу левого крыла Моро. Словом, Моро в Германии имел
полные и совершенные успех и перевес над армией Края и войсками в Форарлберге, Граубюндене и Северном Тироле.

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

135

«Таков, — говорит генерал Жомини 1, — жалкий результат
этих слишком методических 2 войн, в которых долгом считается
отступать, потому что на фланге находятся какие-нибудь неприятельские отряды. Действия князя Рейса очень напоминают действия князя Штольберга с армией германских округов в 1762 году,
когда он с 80 000 войск ежедневно отступал перед Зейдлицем, потому что какой-нибудь прусский драгунский полк располагался
на оконечности линии его, Штольберга»3. Слова эти можно применить в более общем и обширном смысле и к действиям Края
с конца апреля до 15 июля — ошибочным по соображениям, медленным и нерешительным по исполнению. Ошибочность их состоя­
ла главнейшим образом в неподвижности и бездействии корпуса
князя Рейса и в нерешимости воспользоваться движениями правого крыла Моро. Общественное мнение обвиняло во всем этом
гофкригсрат, которому Австрия уже была обязана столькими неудачами, а также и советников и помощников Края, но не решилось обвинить в этом самого Края лично, достаточно доказавшего
в это время, как и в 1799 году, свои способности, боевую опытность, мужество к храбрость. Что касается Моро, то он действовал во все это время с искусством и уверенностью и вообще явился
настолько выше того, чем был в 1796 году, что трудно даже поверить, чтоб это был тот же самый генерал.
В конце ноября австрийская армия, усиленная до числа около
120 000 войск, под главным начальством молодого и неопытная эрц­
герцога Иоанна, у которого главным советником и помощником
был снова тот же, столь известный Вейротер в звании генерал-квартирмейстера, была расположена за сильно укрепленной и грозной
оборонительной линией р. Инн. Правое крыло ее (27 000) находилось в Регенсбурге и Верхнем Пфальце (Палатинате), главные
силы (от 60 000 до 65 000) за Инном от Браунау до Розенгейма
и, кроме того, 9000 в Браунау и в тет-де-понах Мюльдорфа, Вассербурга и Розенгейма, a левое крыло (18 000) Галлера в Тироле.
Если бы гофкригсрат решил ограничиться чистой обороной, то
для этого не было лучшей оборонительной линии р. Инн. РешиJomini. Guerres de la révolution. T. 13. P. 335.
В смысле австрийцев, а не Наполеона I, который назвал методическими войнами
веденные согласно с истинными правилами военного искусства, с определенной целью,
смело и решительно.
3
Jomini. Guerres de la révolution. T. 13. P. 370.
1
2

136

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

тельно атаковать на ней вполне подготовленную в течение пяти
месяцев к обороне за ней армию было не только крайне трудно
и отважно, но и невозможно, не подвергая себя полной неудаче.
Действия на фланги этой линии, против Тироля и Богемии, были
также очень трудны, ненадежны и небезопасны. А потому некоторые из австрийских генералов были того мнения, что следовало
ждать Моро за Инном в заставить его атаковать линию этой реки
с фронта, со всеми невыгодами для себя. Но другие, к удивлению,
представили невыгоды, будто бы, чистой обороны и выгоды упреж­
дения французов наступательными действиями на левой стороне
Инна. И это последнее мнение взяло верх, несмотря на то что, может быть, никогда обстоятельства не требовали так решительно
и настоятельно отступления от превосходного правила предначинания (инициативы) и, напротив, выжидания атаки неприятеля
и собственной обороны за Инном. Но австрийцы и в этом случае,
как и во многих предшествовавших, имели какую-то роковую способность принимать на войне меры невовремя и некстати. За всем
тем, однако, первоначальный план австрийского главного штаба
(как полагают — самого Вейротера) был соображен хорошо, но
он с первых же переходов был заменен другим, ошибки в исполнении которого были ниже критики и привели к прискорбным последствиям.
Моро, проведший шесть недель в Париже, возвратился в армию
незадолго до срока прекращения перемирия. Начальник главного
штаба его, генерал Дессоль, во время его отсутствия собрал все необходимые сведения о линии австрийцев за Инном, особенно доставленные ему одним молодым баварским инженером, и представил соображенный на основании этих сведений единственно возможный план — выманить австрийцев из-за Инна притворным
наступлением и потом отступлением завлечь их в едва проходимые Эбербергский лес и болота р. Изера и принудить неприятеля
к бою в таком месте, где почти с полной уверенностью можно было
надеяться победить его. Моро вполне согласился на этот разумный
план и сделал согласные с ним распоряжения, которые и имели в
окончательном результате полный и совершенный успех.
В это время армия Моро (113 батальонов и 134 эскадрона, от
70 000 до 80 000 войск) была расположена левым крылом (СентСюзанна) в Регенсбурге и окрестностях его и между Ингольштад-

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

137

том и Изером, центром и резервом — между Мюнхеном и Гаагом,
а правым крылом (Лекурба) — на дороге в Розенгейм и в наблюдении за выходами из Тироля. Сверх того, Ожеро с одной батавской
дивизией (Дюмонсо) и двумя слабыми французскими (Дюгема
и Барбу), всего от 16 000 до 18 000 войск, двинулся от Ашафенбурга к Вюрцбургу, занял этот город, обложил его цитадель, прикрыл
блокаду ее расположением за р. Регниц и прикрыл всем этим левый фланг Моро от австрийских войск, собравшихся на Майне.
Рассматривая в общей совокупности все действия с обеих сторон, предшествовавшие сражению при Гогенлиндене и в самом
этом сражении, следует сказать, что оно по результатам стояло
наравне с Маренгским в Италии и после сражения при Риволи
было самым необычайным из всех в войнах 1-й Французской революции. Некоторые сравнивали его с битвой при Каннах, но оно
не имело никакого сходства с ней. В последнем вся римская армия, сбитая в центре, была охвачена и подавлена крыльями, в первом же главные силы в центре были отделены от крыльев и все подавлены порознь. Те же писатели восстали по поводу его против
всяких атак на центр, тогда как Моро одержал победу именно
атакой и поражением центра австрийцев сосредоточенными усилиями Нея, Груши и Ришепанса. Употребление им масс войск своих было разумно рассчитано, a счастье содействовало ему вполне
по желанию, гораздо больше, нежели Бонапарту в его сражениях,
исключая Маренгское. Можно было бы сказать, что все происходившее в австрийской армии было соображено именно для доставления ему блистательной победы. Направление колонн, внезапно измененный план, упущение Лауэром и Вейротером из
виду, что центр по отличной дороге выйдет из леса гораздо раньше других частей армии — все это послужило причинами успехов
французов, но Моро, ничего не знавший об этом, ничего из этого
не мог предвидеть в своих расчетах, дабы воспользоваться этим.
Если бы центр двигался медленнее или если бы Риш с левым крылом прибыл, по диспозиции, получасом ранее к Санкт-Кристофу,
Ришепанс наткнулся бы на него и поражения австрийцев в Маттенпётском дефиле не случилось бы. Может быть, австрийцы тем
не менее были бы побеждены, но бой в параллельном порядке
имел бы незначащие результаты, и французы не взяли бы никаких
трофеев. Во всяком случае, если Моро и не мог рассчитывать на

138

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

такие выгодные для него случайности, то распоряжения его тем
не менее были весьма хороши ввиду того положения, в котором
он должен был предполагать силы неприятеля 1.
После сражения австрийская армия отступила за Инн в Мюльдорфе и заняла за Инном такое расположение, которое означало
одинаково намерение и упорно оборонять эту реку, и продолжать
отступление к Зальцбургу. Из всей оборонительной линии Инна
самой легкой для обороны и трудной для перехода французов
была средняя часть от Браунау до Вассербурга, менее трудной
и очень выгодной — правая, или нижняя, от Браунау до Пассау,
но самой легкой и выгодной была левая, или верхняя, от Вассербурга до Куфштейна. Ее-то именно и избрал Моро, как потому
что она и в стратегическом, и в тактическом, и в топографическом
отношениях представляла больше преимуществ и выгод, так и потому, что она была занята только слабым и раздробленным корпусом принца Конде, и кроме того, движение Моро в этом направлении согласовалось с постоянной системой действий его правым
крылом в обход для угрозы сообщениям австрийской армии с Тиролем и Веной. По всем этим причинам избрание генералом Моро
этого направления заслуживает всякой похвалы, не менее того,
как и само исполнение перехода через Верхний Инн в Нёйбёйрене. Двинув главные свои силы на другой же день сражения за
главными силами эрцгерцога Иоанна, Моро, дойдя до Инна, направил их фланговым движением вверх по левой стороне этой
реки до Нёйбёйрена и Розенгейма, где и перевел их без сопротивления через Инн по построенным на нем понтонным мостам. Затем он двинул свою армию к Лауфену на р. Зальца, чтобы отрезать австрийской армии отступление к Зальцбургу. Но она успела
уже сосредоточиться при Зальцбурге и, отразив при нем атаку
правого крыла Моро (Лекурба), продолжала отступать дальше
и дальше до самого Санкт-Пёльтена, в двух или трех переходах от
Вены. Сильно преследуемая и теснимая армией Моро, неоднократно терпевшая поражения и большой урон, она наконец дошла
до такого физического и нравственного расстройства, что уже решительно не могла противодействовать французам. Эрцгерцог
Карл был вынужден предложить перемирие, которое и было за1

Jomini. Guerres de la révolution. T. 14. P. 105–108.

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)

139

ключено 23 декабря в Штейере, главной квартире Моро, переходах в 4–5 от Вены!
Весь этот краткий зимний поход в Баварии и Австрии от
р. Изера до Штейера с 27 ноября до 20 декабря был столько же
блистателен и славен для Моро и его армии, сколько в высшей
степени бедствен для эрцгерцога Иоанна и его армии. Первая через две недели после Гогенлинденского сражения, с боем пройдя
до 360 верст и перейдя через три значительные реки, взяв до
20 000 человек в плен, нанеся неприятелю столько же урона убитыми и ранеными, завладев 150 орудиями, 400 зарядными фурами
и 6000 повозок, дошла почти до Вены и вынудила, наконец, Авст­
рию сложить оружие и прекратить войну! Такого рода результаты выше всякой похвалы, не менее того, как и искусные соображения и действия Моро, приведшие к ним. Особого внимания достойны действия его, кстати и вовремя, правым крылом через Инн
и, напротив, левым крылом через Зальцу. А если бы он притом
с самого начала согласовал переход через Зальцу в Лауфене
и движение двух дивизий через горы к Неймаркту, то достиг бы
крайнего совершенства и не смог бы придумать ничего более приличного, даже если бы знал все намерения и распоряжения неприятеля. Если поход его в 1796 году в Германию и не оправдал
вполне той преувеличенной известности, которую хотели присвоить ему, то поход его в 1800 году в ту же Германию бесспорно
и несомненно поставил его на ступень одного из лучших полководцев своего времени 1.

1

Jomini. Guerres de la révolution. T. 14. P. 137–139.

Г лава ХXVI. Война в 1800–
1801 годах (окончание)
III. Военные действия на севере
§ 287. Дела нейтральных держав
Выше (глава XXIII, § 255) было сказано, что император Павел
еще в октябре 1799 года, решив разорвать союз с Австрией, задумал образовать новый союз из северных государств для противодействия столько же Австрии, сколько и Франции. Тогда берлинский кабинет не соглашался отступать от своего нейтралитета, но
в начале 1800 года переменил свое намерение. Перемены, произошедшие в конце 1799 года во взаимных отношениях европейских
держав, поставили Пруссию в весьма выгодное положение — быть
посредницей для примирения Франции с прочими державами Европы и прежде всего с императором Павлом. Последний выразил
свое согласие на это, но переговоры его с берлинским двором длились довольно долго и только 16(28) июля 1800 года в Петергофе
был заключен союзный оборонительный договор между Россией
и Пруссией, возобновившей большей частью условия договора,
заключенного между ними 27 июля (7 августа) 1792 года на восемь
лет. Обе державы обязались оказывать себе взаимно помощь войсками в числе 10 000 человек пехоты и 2000 человек кавалерии.
А 20 августа (1 сентября) была подписана дополнительная к этому
договору статья, которой оба двора условились привлечь к своему союзу Швецию, Данию, Саксонию, Ганновер, Гессен-Кассель
и Турцию. Для более действенных мер по охранению политического равновесия в Европе император Павел признал нужным содержать на военном положении бóльшую часть русских войск,
расположенных на западных границах, и приглашал прусского
короля принять подобные же меры. Однако берлинский кабинет
еще не решался на это из осторожности.
Впрочем, теперь уже не Франция и не Австрия возбуждали
опасения, а неограниченные усиление и притязания Англии на
морях. И как в 1799 году второстепенные государства Италии

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

141

и Германии прибегли к покровительству императора Павла против властолюбивых замыслов Австрии, так в 1800 году второстепенные морские государства Европы искали защиты его против
неограниченных притязаний Англии — по спорному между ней
и морскими державами, еще со времени американской войны, вопросу о правах нейтрального флага. Вопреки общему мнению,
Англия не хотела признавать и не признавала эти права. Это побудило императрицу Екатерину и составить союз северного во­
оруженного нейтралитета, и цель ее была достигнута. Но в 1798–
1799 годах Англия стала действовать на морях вопреки оному,
снова по прежней своей системе, и тем неимоверно обогатилась.
В 1798–1800 годах англичане дозволили себе такие грубые насилия на морях со шведскими, датскими и испанскими торговыми
судами и транспортами, что возбудили во всей Европе сильнейшее и справедливое негодование и убедили северные державы
в необходимости общей взаимной защиты. Император Павел декларацией от 16(28) августа 1800 года предложил Пруссии, Швеции и Дании возобновить прежний союз северного вооруженного
нейтралитета, и по этому предмету в Петербурге были открыты
переговоры. Но Швеция и Дания еще не решались встать во враж­
дебное положение в отношении к Англии и медлили приступить
в союзу. Между тем занятие о. Мальты англичанами, вопреки договору 30 декабря 1798 года (этот остров был возвращен Иерусалимскому ордену, которого император Павел был гроссмейстером), было принято императором Павлом за объявление войны
Англией, и он тотчас же повелел во всех русских портах наложить
эмбарго на английские суда и товары. Вместе с тем он всячески
старался ускорить ход переговоров с северными державами. Копенгагенский двор еще колебался, но шведский король Густав IV
прибыл в конце ноября в Петербург, где 4(16) и 6(18) декабря был
наконец заключен союзный договор между четырьмя северными
державами, восстанавливающий, но еще положительнее прежнего, союз северного вооруженного нейтралитета. Союзные державы обязались соединить свои силы для защиты прав нейтрального
флага против всякой другой державы. При этом император Павел
предложил, чтобы шведский флот принял на себя защиту Зунда,
датский — обоих Бельтов, a русский служил бы общим резервом,
и чтобы союзники безотлагательно приняли меры для защиты

142

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

датских и шведских берегов еще ранней весной 1801 года, пока
русский флот, задержанный льдами, не будет в состоянии прибыть на помощь.
Копенгагенский двор все еще опасался для себя явной вражды
с Англией и ратифицировал Петербургский договор только
15 февраля 1801 года.
Несмотря на то что северный союз был исключительно оборонительный и в договоре о нем даже имя Англии не было упомянуто, Англия приняла его за прямое объявление войны и наложила
во всех своих портах эмбарго на русские, датские и шведские суда
и товары, но щадила Пруссию, которая, однако, стала явно принимать военные меры.
Между тем как четыре северные державы составили союз
против Англии, Франция под управлением Бонапарта уже примирилась с большей частью своих врагов, между Бонапартом и императором Павлом последовало сближение, и Бонапарт уже готовился вместе с Испанией отторгнуть Португалию от союза с Англией, замышлял вторжение в последнюю, снаряжал для этого
многочисленную флотилию, а на юге закрыл англичанам все порты
Италии. Наконец, Австрия и государи Германии, примирившись
с Францией, уже не имели больше надобности искать поддержки
Англии. Таким образом, с 1799 до весны 1801 года в политическом
положении Европы произошла необычайная перемена — и большая часть государств в ней, прежде соединенная против Франции,
теперь соединилась против Англии.
Сближение императора Павла с Бонапартом совершилось исподволь в течение 1800 года. Еще с первых месяцев этого года начались переговоры в Берлине через посредство берлинского двора, но эти переговоры длились долго без положительных результатов. Наконец в июле Бонапарт, желая войти в непосредственные
сношения с императором Павлом, доказать ему искренность своих миролюбивых предложений и лично приобрести благорасположение его, освободил без всякого обмена всех русских пленных, находившихся во Франции. В то же время по его внушению
и батавская Директория изъявила готовность освободить русских
пленных, находившихся в Голландии. Император Павел принял
это с особенными радостью и благодарностью и тотчас же поручил русскому посланнику в Берлине барону Крюднеру вступить,

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

143

с полной искренностью, в прямые сношения с тамошним же французским посланником Бёрнонвилем. Эти сношения и начались
с августа 1800 года. Так как император Павел в 1799 году вел войну с Францией не за одни собственные выгоды, но и всей Европы,
то первым условием для заключения общего мира положил восстановление королей Сардинского и Неаполитанского, курфюрста Баварского и герцога Вюртембергского во всех прочих владениях их и возвращение Мальты в независимое владение Иерусалимского ордена. Бёрнонвиль прямо объявил, что все это было
вполне согласно с видами и намерениями первого консула, который не имел также намерения удержать в своей власти и Египет,
лишь бы только последний и Мальта не достались Англии. Когда
же все это было формально подтверждено французским министром иностранных дел Талейраном, император Павел послал в Париж генерала от инфантерии Шпренгпортена с собственноручным
письмом к Бонапарту и с поручением приема и вывода пленных через Германию в Россию. Шпренгпортен, начиная с Брюсселя до
Парижа включительно, встретил во Франции самый торжественный и дружественный, а в Париже сначала со стороны Талейрана
а потом самого Бонапарта — самый благосклонный прием. Бонапарт подтвердил все прежде объявленное, выразив желание, чтобы император Павел употребил свое влияние на Порту для обмена французских пленных, которому противилась Англия, и изложил свои политические виды и желания. Вскоре после этого
(в первые дни 1801 года) он получил вторичное собственноручное
письмо императора Павла и немедленно отвечал на него собственноручным же. Между тем император Павел 4 января 1801 года
отправил в Париж Колычева уполномоченным для заключения
мирного договора. Колычеву также был сделан от самой границы
Франции до Парижа самый почетный и торжественный прием, но
Колычев ехал очень медленно и приехал в Париж в конце января
ст. ст., когда в Люневилле уже был подписан мирный договор
между Францией и Австрией (28 января (9 февраля)). О королевствах Сардинском и Неаполитанском и о владениях папы в нем
ничего не было постановлено.
Короли Сардинский и Неаполитанский, курфюрст Баварский
и герцог Вюртембергский вверились покровительству императора
Павла, а он, принимая в судьбе их и нового папы Пия VII (Киара-

144

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

монте) большое участие, положил непременным условием примирения своего с Францией неприкосновенность владений их. Бонапарт щадил союзников императора Павла, но король Неаполитанский возбудил неудовольствие его вмешательством в конце
1800 года, как и в 1798–1799 годах, в военные действия французов и австрийцев в Римской области и Неаполитанском королевстве. Но, в уважение к посредничеству императора Павла, Бонапарт пощадил короля Неаполитанского, и 28 января (9 февраля)
1801 года в Фолиньо было заключено перемирие, неаполитанские
войска очистили римские владения, неаполитанские и сицилийские порты были закрыты для англичан, и во Флоренции начаты
мирные переговоры. 16(28) марта заключен был окончательный
мирный договор между Францией и королем Неаполитанским, по
которому последний уступил Франции Порто-Лонгоне на о. Эльбе,
обязался закрыть свои порты англичанам, выдать французам три
фрегата, стоявшие в Анконе, и особенной секретной статьей согласился оставить на берегу Тарентского залива, на продовольствовании неаполитанского правительства, от 12 000 до 15 000 французских войск, назначенных для подкрепления армии в Египте.
Мирные договоры, заключенные Францией с Австрией и Неаполем, нанесли сильный удар Англии. Все порты Италии закрылись для нее, и в союзе с ней остались только Турция и Португалия. Но последнюю Бонапарт положил также отторгнуть от союза с Англией и склонил Испанию объявить ей войну и присоединить
20 000 своих войск к 25 000 французских, назначенным через Испанию вступить в Португалию. Хотя необыкновенные силы и могущество Англии на морях делали враждебное положение почти
всей Европы против нее не особенно опасным, однако последнее
ставило ее в затруднительное положение. Морские силы ее были
рассеяны по всем морям, во всех частях света; необходимы были
большие эскадры у всех берегов Европы, Малой Азии, Сирии
и Египта; в этот последний Англия вместе с Турцией готовилась
произвести высадку в устьях Нила; 8000 английских войск были
отправлены в Аравийский залив из Ост-Индии, где владычество
Англии еще не вполне упрочилось, а занятие французами Суэцкого перешейка сильно тревожило ее. Северный союз нанес сильный
удар торговле ее; после двух лет неурожая Англии грозил голод;
всеобщее неудовольствие против министерства Питта произвело

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

145

в январе 1801 года перемену в нем, но не в отношении Англии. Новое министерство, имея во главе своей друзей и последователей
Питта — Аддингтона и лорда Оуксбери — решило силой оружия
расторгнуть северный союз и предприняло огромные вооружения. Союзники со своей стороны также деятельно готовились
к войне, как на море, так и на суше. В русских северных портах
снаряжались эскадры; на западных границах готовилось к походу
до 120 000 войск; свыше 60 000 под начальством генерала от кавалерии графа фон дер Палена было собрано и расположено на северных и южных берегах Финского залива и на берегах Балтийского моря; резервный корпус генерала от инфантерии Голенищева-Кутузова (11 000 войск, большей частью гвардии) был
расположен в Ораниенбауме, Петергофе, Царском Селе и Павловске; наконец, император Павел повелел атаману Донского
войска, генералу от кавалерии Орлову-Денисову с казаками и артиллерией двинуться к Оренбургу и оттуда через Хиву и Бухару
в Ост-Индию для разорения в ней торговых заведений Англии,
освобождения из-под ее власти туземных владетелей и установления ближайших связей Ост-Индии с Россией. Такое отважное
и трудное предприятие, конечно, было подвержено многим случайностям, однако, за всем тем, не могло не тревожить Англии.
Пруссия, Дания и Швеция также произвели большие вооружения на суше и море, но вторая и третья не приняли своевременно мер для защиты Бельтов и Зунда, согласно с предостережения­
ми императора Павла, и потому не избежали опасности, угрожавшей им первым, и прежде всего Дании. Последняя приводила
Копенгаген в оборонительное состояние. 18 старых судов разной
величины, негодных к употреблению, были поставлены на якорях,
на рейде, в одну линию вдоль так называемого «королевского
прохода», а за ними 11 канонерских лодок, вооруженных двумя
пушками каждая. Северная часть линии была прикрыта двумя батареями в 38 тяжелых орудий и двумя двухдечными кораблями,
обращенными в блок-шипы. Вход в гавань и в доки был преграж­
ден цепью, протянутой поперек него, и батареями на северном берегу. На малом рейде, перед самым входом в гавань, стояли, совсем готовые вступить под паруса, два линкора, фрегат и два брига,
а за ними несколько шебек с печами для каления ядер. Вдоль берега острова Амака, немного южнее оборонительной линии флота,

146

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

были расположены пушечные и мортирные батареи. Вся линия,
защищавшая Копенгаген, простиралась от трех до четырех миль
(от 21 до 38 верст). Датским флотом командовал командор Фишер, имевший свой брейд-вымпел на корабле «Даннеброг». На
18 судах флота, выстроенных в линию, находилось 628 орудий
и 4849 человек экипажа, большей частью неопытных, но сильно
воодушевленных мужественно сразиться с англичанами.

§ 288. Морская экспедиция англичан
против Дании; морское сражение при
Копенгагене; перемирие; общий мир
12 марта (нов. ст.), когда льды в Финском заливе и в Балтийском море еще препятствовали русскому флоту выйти из гаваней,
а Зунд и Бельты уже были открыты, из Ярмута вышел английский
флот в числе 18 линейных кораблей, семи фрегатов и многих шлюпок, бомбардирских лодок, брандеров и других малых судов, всего до 63 вымпелов, под начальством адмирала Хайд-Паркера и вице-адмирала Нельсона. Флот этот направился в Балтийское море,
30 марта беспрепятственно прошел через Зунд, несмотря на то
что самая узкая часть его защищалась крепостью Кронеборг и батареей в восемь орудий на шведском берегу, a после полудня встал
на якорь близ о. Гвена, в 15 милях (105 верстах) от Копенгагена.
Паркер и Нельсон обозрели оборонительную линию датчан,
и Паркер отрядил Нельсона с 12 линкорами, пятью фрегатами
и 19 мелкими судами атаковать датский флот. 1 апреля утром анг­
лийский флот встал по северную сторону банки Миддельгрунд,
посредине Зунда, перед самым Копенгагеном. Англичанам предстояло много трудностей, чтобы приблизиться к датскому флоту,
тем более что бакены, означавшие проходы, были сняты или переставлены, а лоцманов англичане получить не смогли. Нельсон,
снова высмотрев расположение датского флота, двинулся со своим отрядом, при северном ветре, «голландским проходом», левее
банки Миддельгрунд, и обогнув ее, в 8 часов вечера встал на якорь.
2 апреля в 9:30 утра, при юго-восточном ветре, он направился
к линии датского флота, а Паркер с остальными судами в то же
время лавировал к датскому флоту с северной стороны, но при
противных ветре и течении не смог принять значительного участия

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

147

в сражении. В 10 часов утра корабли Нельсона, подходя к датским,
клали якорь с кормы и открывали огонь. В 11:30 сражение сделалось общим. Два английских линкора сели на мель, но продолжали
огонь, a третий, не сумев обогнуть банку Миддельгрунд, вовсе не
принял участия в сражении. Между тем некоторые датские суда,
получив большие повреждения, были вынуждены удалиться к берегу. Два английских линкора немедленно ворвались в образовавшийся от этого промежуток и, действуя огнем вдоль линии датчан, произвели в ней большое опустошение. В начале 3-го часа
Фишер переехал на батарею Дрейкронен и оттуда рассылал свои
приказания, а на корабле «Даннеброг» произошел пожар, и корабль этот, течением отнесенный за эту же батарею, по окончании сражения, в 6-м часу взлетел на воздух. Несколько судов
датской оборонительной линии, лишившись поддержки других
своих судов, были вынуждены сдаться, а из остальных, совершенно разбитых, экипажи, заклепав орудия и бросив порох в море,
съехали на берег, другие же, спустив флаг, продолжали производить огонь. Это обстоятельство и сильный огонь с батареи Дрейкронен побудили Нельсона послать на берег к наследному принцу
Датскому, регенту Дании (царствовавшему потом под именем
Фридриха VI) письмо с предложением прекратить огонь, иначе
он, Нельсон, будет вынужден послать брандеры сжечь сдавшиеся
суда. Предложение его было принято, и в 4 часа датская линия
прекратила огонь. Из 18 судов ее один корабль взлетел на воздух,
12 судов были взяты в плен, два потонули, а три спаслись удалением с места сражения. Но и взятые суда были в таком поврежденном состоянии, что Нельсон был вынужден сжечь их, и только
корабль «Голштиния» был отправлен в Англию с больными. Датская эскадра, стоявшая на малом рейде, по дальности расстояния
не смогла принять участия в сражении. Урон в людях простирался: со стороны датчан — до 370 убитых, 650 раненых и 1700 пленных, а со стороны англичан — до 255 убитых и 688 раненых. Многие из английских кораблей получили такие повреждения, что,
несмотря на необходимость иметь суда в Балтийском море, два
линкора были отосланы в Англию.
После сражения обе стороны вступили в переговоры: английские адмиралы настоятельно требовали, чтобы Дания отреклась
от Северного союза, но наследный принц Датский, во все время

148

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

сражения не покидавший береговых батарей и покрывший себя
славой, решительно отверг это требование и в продолжение пяти
дней переговоров деятельно принимал новые меры обороны. Наконец англичане, сами находившиеся в плохом положении, удовольствовались заключением перемирия на 14 недель, и Нельсон
с частью флота пошел в Балтийское море, чтобы нанести удар
Швеции и России.
Но случившиеся между тем 11(23) марта кончина императора
Павла и вступление на престол императора Александра I прервали в самом начале произошедшую на севере войну. Император
Александр немедленно повелел объявить Паркеру и Нельсону,
уже дошедшему до Ревеля, что желает миролюбиво разрешить недоразумения, возникшие между Англией и Россией, но, оставаясь
верным долгу союзника, будет действовать заодно с Данией
и Швецией. Вследствие этого Паркер и Нельсон немедленно же
прекратили неприязненные действия.
После восьми лет упорной войны все государства Европы
жаж­дали мира, но больше всех нуждалась в нем Англия. И потому 22 апреля (4 мая) из Лондона в Петербург был отправлен послом лорд Сент-Элленс, a бывший русский посол в Англии, граф
Воронцов, остававшийся в Англии частным человеком, снова получил полномочие вступить в прежнее свое звание. 25 апреля
(7 мая) была заключена конвенция между Данией и Англией, анг­
личанам открыты порты Германии, a датские войска вышли из
Гамбурга и Любека (11(23) мая). Вслед за тем в России, Швеции
и Дании было снято запрещение с английских судов, а в Англии —
с русских, шведских и датских. В Петербурге собрались уполномоченные северных держав и Англии для переговоров об окончательном мире, и 5(17) июня был подписан договор между Россией
и Англией, которым спорные вопросы о правах нейтрального
флага были разрешены посредством некоторых уступок с обеих
сторон. К этому договору впоследствии присоединились Швеция
и Дания.
Между тем Колычев в Париже продолжал вести переговоры
о мире между Францией и Россией. Для ускорения заключения
его император Александр отправил в Париж послом графа Моркова. Так как император Александр, по примеру императора Павла, заботился о пользах бывших союзников своих в Германии

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

149

и Италии, то переговоры в Париже и продолжались еще все лето
этого года. В то же время в Лондоне происходили мирные переговоры между Англией и Францией, но встречали большие затруднения, особенно со стороны Англии. Лондонский кабинет выжидал
развязки. Мадридский двор 25 мая (6 июня) заключил в Бадахосе
мирный договор с Португалией, а приготовления Бонапарта в Булони к высадке на берега Англии заставили последнюю вызвать
свою эскадру из Балтийского моря, и Нельсон два раза (23 июля
и 5 августа) подступал к Булони для истребления французской десантной флотилии, но оба раза был отражен с уроном. С другой
стороны, все попытки французского флота перевезти новые войска в Египет остались без успеха, и наконец французы были
вынуж­дены очистить Египет (см. ниже). С того времени мирные
переговоры между Англией и Францией получили более скорый
и успешный ход, и в течение сентября 1801 года, почти в одно и то
же время, были подписаны предварительные условия мира в Лондоне между Англией и Францией, в Мадриде — между Францией
и Португалией, в Париже — между Россией и Испанией и между
Россией и Францией и, наконец, между Францией и Турцией.
Главные условия мира между Англией и Францией заключались в том, что первая возвратила последней все взятые у нее во
время войны колониальные владения, кроме островов Цейлон
и Св. Троицы; Мальта должна была снова поступить во владение
Иерусалимского ордена, а Египет — Турции. Условия эти впоследствии были дополнены и окончательно утверждены 15 марта
1802 года Амьенским миром.
Договором же между Россией и Францией обе державы условились принять участие в делах Германии с целью упрочения политического равновесия Европы; Франция обязалась содействовать вознаграждению Баварии, Вюртемберга и Бадена и вывести
свои войска из Неаполитанского королевства, а касательно короля Сардинского было положено, чтобы вознаграждения в пользу
его были определены впоследствии, по взаимному соглашению
между Россией и Францией.
Таким образом, десятилетняя упорная, кровопролитная и разорительная война между Французской республикой и государствами Европы была наконец, к счастью последней и всего мира,
прекращена всеобщим примирением в 1801 году.

150

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

IV. Военные действия в Египте
§ 289. Положение дел в начале 1800 года.
Эль-Аришская конвенция и следствия ее
Выше (Глава XХII, § 252) было сказано, что в начале января
1800 года переговоры между Клебером и верховным визирем, при
посредничестве Сиднея Смита, приняли более скорый ход и привели наконец к заключению 24 января в Эль-Арише конвенции об
очищении Египта французами, которая 28 января и была подписана Клебером. Главные условия ее заключались в том, что 1) французская армия перевозилась во Францию с оружием и тяжестями,
частью на французских и частью на турецких судах; 2) за исключением Александрии, Розетты и Абукира, где французы садились
на суда, все остальные укрепленные пункты в Египте передавались туркам в определенные сроки, из которых самый отдаленный, для Каира, был 45-дневный со дня ратификации конвенции
(следовательно, до 14 марта); 3) французские и турецкие пленные
освобождались; 4) визирь обязывался выплатить французской
армии 3000 кошельков (около трех миллионов франков, или
750 000 рублей серебром) в течение 45 дней очищения Египта,
и 5) свободное возвращение этой армии во Францию обеспечивалось выдачей паспортов от имени Порты и ее союзников.
Эта конвенция, заключенная окончательно в Эль-Арише, главной квартире визиря, была предварительно подписана на адмиральском корабле Сиднея Смита, в присутствии последнего, французскими и турецкими уполномоченными. Но сам Сидней Смит не
подписал ее, потому ли, что имел на то особые приказания английского министерства, или, только как посредник, не признал должным и нужным утвердить конвенцию своей подписью. Французские
уполномоченные, зная по опыту благородство характера и поступков Сиднея Смита, не усмотрели в этом обстоятельстве ничего не­
обыкновенного и подозрительного. Сам Клебер, незнакомый с дип­
ломатическими тонкостями, не обратил на это особого внимания,
подписывая конвенцию, и, довольный заключением ее, принял все
меры в точному исполнению ее со своей стороны.
Между тем его донесение Директории, посланное для большей верности в двух экземплярах, на двух разных судах, имело

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

151

странную участь. Одно было получено в Париже, но уже не Директорией, a после 18 брюмера — самим Бонапартом! Легко представить себе, какое впечатление должен был произвести на него
донос на него же, Директории, того Клебера, которого он сам избрал себе в преемники! Но Бонапарт, уже первый консул, не счел
должным отомстить за оскорбление, нанесенное ему как главнокомандующему генералу, и отвечал ободрением Клебера 1. Однако
из записок Наполеона I на о. Св. Елены видно, что он не забыл
этого оскорбления и строго осудил Клебера за него. Другой же
экземпляр донесения Клебера был перехвачен английскими крейсерами близ Тулона и отослан в Лондон. Английское министерство составило себе по нему ложное заключение о положении французской армии в Египте, будто бы совершенно безвыходном и безнадежном, и тотчас же послало начальнику эскадр в Средиземном
море, адмиралу Кейту, приказание не соглашаться ни на какое иное
условие, как на сдачу французской армии в плен! Предполагая вероятным, что Сидней Смит поставил английское министерство
в известность о главных и непременных условиях переговоров,
можно прийти к заключению, что лондонский кабинет принял
означенное выше решение в надежде захватить французов в Египте
врасплох — уже после сдачи ими крепостей в Египте туркам и, следовательно, в невозможности им спастись от плена — план коварный, не оправдываемый, а только объясняемый ожесточением анг­
лийского правительства против завоевания Египта французами.
Между тем Клебер, возвратившись в Каир, начал ускорять
меры очищения Египта и отправил во Францию с известием об
этом Дезе и с ним многих других генералов. Катьех, Салехие,
Бельбеис, Дамиетта, Лесбех уже были заняты турками, Каир
вскоре имел быть передан им, французские войска уже следовали
из Верхнего Египта в Нижний, в котором уже владели только
Александрией, Розеттой, Абукиром и несколькими незначащими
постами, как вдруг Клебер получил через Сиднея Смита письмо
Кейта с объявлением в неумеренных выражениях, что Англия не
согласна на Эль-Аришскую конвенцию!
Негодование Клебера было равно его крайне трудному положению: армия визиря уже находилась в полупереходе от Каира,
1

Jomini. Vie politique et militaire de Napoléon, campagne de 1796. Р. 141.

152

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

форты были обезоружены, а военные снаряды и запасы в следовании к Александрии. Но Клебер не упал духом, а напротив, дабы
выиграть время, снова вступил в переговоры с визирем и между
тем немедленно возвратил транспорты и привел Каир в оборонительное состояние. К довершению его беспокойства, в это самое
время к нему прибыл из Франции полковник Латур-Мобур с известием о 18 брюмера и назначении Бонапарта первым консулом.
Клебер понял, что Бонапарт не простит ему слишком поспешного
и необдуманного поступка его и что ему, Клеберу, не оставалось
ничего более, как победить или умереть. Он был не такого рода
человек, чтобы отступить перед опасностью — и тотчас же решился: армию расположил впереди Каира и 17 марта вечером
в приказе по ней поместил все письмо Кейта, прибавив затем только следующие краткие слова: «Солдаты! На такую дерзость отвечают только победой: готовьтесь сражаться!» Вся армия единодушно
отозвалась на это негодованием и готовностью отомстить — и Клебер воспользовался таким восторженным настроением ее, чтобы
тотчас же вести ее против турок.
19 марта он написал и послал верховному визирю письмо,
в котором объявил, что «французская армия не находила в сделанных им, визирем, предложениях достаточного ручательства
против оскорбительных притязаний и формального сопротивления английского правительства исполнению Эль-Аришской конвенции, почему военный совет армии его положил отвергнуть
эти предложения и занимать Каир и форты до тех пор, пока он,
Клебер, не получит от адмирала Кейта письма совершенно противного содержания, нежели первое письмо его, и пока он, Клебер, не будет иметь в своих руках условленные паспорта; что поэтому всякие дальнейшие переговоры между уполномоченными
с обеих сторон были бесполезны и обе армии должны были
с этого времени считать себя на военном положении; наконец,
что он, Клебер, достаточно доказал, как честно исполнил условия конвенции, сколько искренне желал восстановить дружественные отношения между Францией и Турцией, и сколь глубоко
сожалеет о настоящей, прискорбной размолвке между ними; что
Бог поддержит победой справедливость дела со стороны французов, а пролитая кровь падет на главу виновников этой новой
распри».

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

153

Это прекрасное письмо Клебера произвело такое впечатление
на английских офицеров, находившихся в главной квартире визиря, что они всячески старались убедить его дать один месяц отсрочки. Но визирь, полагаясь на превосходство своих сил и на
расположение к туркам части жителей Каира и Нижнего Египта,
не хотел ничего слушать и решил упредить Клебера, устремившись со своей армией прямо к Каиру. Число войск в его армии
в точности неизвестно: Наполеон I показывает его в 60 000 человек, из которых 15 000 были в отрядах в Бельбеисе, Салехие, Дамиетте и в Нижнем Египте, а 45 000 состояли под личным предводительством визиря, и в числе их были янычары, мамелюки Ибрагима-бея, много конницы и до 20 000 бедуинов, или ополчений,
присоединившихся к армии после выхода ее из Сирии в Египет.
У визиря было 40 орудий и из них только 20 в запряжке при армии, а остальные в Розетте и Салехие. Генерал Жомини обозначает армию визиря в поле силой до 50 000, а иные даже до 80 000 человек. 19 марта действующая армия визиря была расположена
главными силами, без всякого порядка, на обширной равнине
между селениями Эль-Ханкá (где была главная квартира) и Абузабель. Впереди нее находился в авангарде бывший каирский паша
Нассиф (у Наполеона I — Надир) с 6000 янычаров, частью конницы и мамелюками Ибрагима-бея. Из них янычары занимали селение Матариех, близ развалин Илиополя 1, прикрыв это селение
несколькими плохими окопами, а конница и мамелюки были расположены без всякого порядка вправо до Нила, a влево до мечети
Сибилли-Халлем. Передовые войска Нассифа-паши находились
очень близко от передовых постов французов. Визирь собирался
быстро двинуть свою армию вверх по правому берегу Нила прямо
к Каиру.
Французская действующая армия Клебера была силой, по показанию Наполеона I, до 15 000 человек пехоты, кавалерии и артиллерии впереди Каира и до 9000 человек в Каире и дельте Нила,
а по показанию генерала Жомини — до 12 000 (по иным сведениям, до 10 000) впереди Каира. Правое крыло ее составляла дивизия
генерала Фриана из двух бригад генералов Белльяра и Донзело,
1
Близ Каира, в Нижнем Египте. Илиополь, или Гелиополь (Heliopolis) — город солн­
ца, в древности назывался так потому, что в нем находился славившийся в то время храм
солнцу.

154

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

в четыре батальона каждая, a левое крыло — дивизия генерала Ренье, также из двух бригад генералов Робеня и Лагранжа, в четыре
батальона каждая. Кавалерия была под начальством бригадного
генерала Леклерка; артиллерии пешей и конной было 60 орудий.
Клебер положил: в ночь с 19 на 20 марта двинуть армию в боевом
порядке вперед и постоянно уступать правое крыло и выдвигать
левое, так чтобы отбросить армию визира в пустыню.
Таким образом, обе армии должны были направиться и действовать: французская — левым, а турецкая — правым крыльями
вперед, одним навстречу другому.

§ 290. Сражение при Илиополе 20 марта 1
20 марта в 3 часа пополуночи французская армия двинулась из
своего лагеря впереди Каира в следующем боевом порядке.
Дивизии Фриана на правом крыле и Ренье на левом, в четырех
каре каждая, на дистанциях развертывания, имея свою артиллерию между каре, а на углах каре отборные роты.
Кавалерия Леклерка в колоннах, с конной артиллерией и дивизионом или четырьмя эскадронами на верблюдах по флангам —
в центре между дивизиями Фриана и Ренье.
Два батальона в каре и гиды, или конный конвой, Клебера, под
его личным начальством, составляли резерв за левым крылом Ренье.
Резервная артиллерия позади центра была прикрыта гренадерскими ротами и саперами.
Наступление армии, благоприятствуемое темнотой, было произведено в таких порядке и тишине, что передовые турецкие войска вовсе не заметили его. На рассвете Клебер, обозрев расположение их, направил движение армии так, чтобы отрезать их от
главных сил. Фриан подступил к мечети, несколькими пушечными
выстрелами прогнал находившуюся у нее конницу и двинулся по
направлению между развалинами Илиополя и селением Эль-Марев, дабы отрезать турецкий авангард. В то же время Ренье, дойдя
на пушечный выстрел до селения Матариех, остановился, чтобы
дать Фриану время совершить свое движение. Клебер, заметив,
что сильная колонна турецких пехоты и конницы потянулась влево вдоль Нила к Каиру, приказал своим гидам атаковать мамелю1

У Наполеона I — 19 марта, у генерала Жомини — 20-го, у других — 25-го.

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

155

ков, следовавших в голове этой колонны. Последние выдержали
атаку гидов и окружили их. 22-я легкая полубригада и 14-й драгунский полк выручили гидов, но не были в силах остановить движение турецкой колонны к Каиру.

Сражение при Илиополе
Между тем Ренье двинул восемь гренадерских рот, прикрывавших углы его каре, в атаку против селения Матариех. Янычары
высыпали из окопов и бросились на колонну, наступавшую слева,
но наступавшая справа атаковала их во фланг, и янычары штыками были опрокинуты в окопы и из них в Матариех. Тщетно старались они удержаться в нем или соединиться с визирем. Фриан атаковал их с тыла и довершил их поражение: они были опрокинуты,
разбиты, понесли большой урон, рассеялись и в небольшом числе
присоединились к колонне, которую Нассиф-паша и Ибрагимбей повели к Каиру.

156

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

После этого первого успеха французская армия в том же
бое­вом порядке продолжала наступление против главных сил
визиря, с которыми он двинулся вперед на поддержание своего
авангарда и расположился за пальмовой рощей у селения ЭльМарек и до селения Сириак (у генерала Жомини — Péricout,
у других — Séricourt). Клебер, продолжая уступать правое крыло и выдвигать левое, направил Ренье на Сириак, a Фриана на
Эль-Марек (где находился сам визирь). Фриан выгнал турецкую
пехоту из пальмовой рощи; французские гранаты и картечь долетали до самого Эль-Марека, тогда как турецкая артиллерия
не причиняла французам почти никакого вреда. Визирь выслал
вперед свои войска, но они были обращены назад сильным огнем французов и преследованы каре на штыках; оставшиеся от
наводнений Нила ямы воспрепятствовали французской кавалерии сильно преследовать их. Наконец, визирь прибегнул к последнему, обычному средству турецкой тактики, устремив на
французов всю свою конницу, которая и окружила все французские каре. Но они стойко выдержали эту бешеную атаку
и сильнейшим картечным и ружейным огнем отразили турецкую конницу, которая в величайшем беспорядке и с большим
уроном обратила тыл и рассеялась во все стороны. Вся армия
визиря бросилась к Эль-Ханка, надеясь собраться там, но Клебер прибыл туда на их плечах и вынудил их бежать дальше, бросив свой лагерь со всем, что находилось в нем и досталось в руки
французов.
В Эль-Ханка Клебер услыхал пушечные выстрелы в направлении Каира и узнал, что Нассиф-паша атаковал его и что в городе
произошло восстание против французов. Вследствие этого он немедленно послал бригаду Лагранжа в Каир на помощь генералам
Вердье и Зайончеку, оставленным в фортах с 2000 войск. Сам же,
дав войскам отдых, ночью на 21 марта двинулся с ними далее
к Белбеису. Он опасался, чтобы армия визиря не остановила
французскую надолго в укреплениях Белбеиса и Салехие. Но она
была в таком страхе и расстройстве, что помышляла только о бегстве, и гарнизон Белбеиса через сутки сдал его французам. Тогда
Клебер, не ожидая больше сопротивления, отрядил к Каиру еще
Фриана с левой его бригадой, а с оставшимися войсками 23 марта
двинулся к Салехие, где визирь собрал остатки своей армии и, на­

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

157

деясь, что Клебер согласится возобновить переговоры, послал
к нему парламентера. Клебер не принял его и двинулся далее. Ренье, опрокинув у Кораина отряд турецкой конницы, преградивший ему дорогу, к вечеру 23 марта расположился верстах в восьми от Салехие. Клебер уже сделал распоряжения для атаки турок
на следующее утро, но на рассвете узнал, что турок перед ним уже
не было. Визирь, узнав, что парламентер его не был принят, и не
решившись вступить снова в бой, поспешно двинулся, лишь со
слабым конвоем, через пустыню в Сирию, а войска его, бросив артиллерию и тяжести, рассеялись во все стороны. Кавалерия Лек­
лерка немедленно была пущена вслед за ними и дошла до озера
Биркет. Но пустынные арабы уже опередили ее, истребив бежавших и рассеянных турок.
Поручив генералу Ланюсу (Lanusse), командовавшему в Александрии, покорить дельту Нила вместе с войсками, прибывшими
из Верхнего Египта, и оставив Ренье в Салехие для наблюдения за
границей Сирии, Клебер с остальными войсками 24 марта вечером
двинулся к Каиру.
Так закончилась эта грозная для французов в Египте экспедиция верховного визиря, в которой Порта за коварство лондонского кабинета была жестоко наказана почти совершенным
истреблением своей 45-тысячной армии втрое слабейшей армией Клебера. Из нее едва несколько тысяч возвратились с визирем в Сирию, до 4000 было убито, ранено или взято в плен,
а остальные войска рассеялись и частью погибли в пустыне, частью были истреблены арабами и бедуинами. Клебер одержал
блистательнейшую, полную и совершенную победу ценой нич­
тожного урона не более 200 человек и отвратил ею большую
опасность, грозившую французской армии в Египте. За всем
тем многое еще оставалось ему довершить: необходимо было
подавить восстание в Каире, снова покорить этот город, равно
как и весь Нижний Египет и Саид, который по конвенции уже
заняли турецкие войска, наконец, подавить произошедшие повсюду в Египте местные восстания, и все это со слабой, едва
24-тысячной армией! Задача действительно трудная. Но Клебер
был на высоте ее и последующими, как и предшествовавшими
действиями своими доказал, что был вполне способен и достоин
исполнить ее.

158

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

§ 291. Действия в Каире и окрестностях его;
меры Клебера; убийство его; Мену заступает на
его место
Прибытие Нассифа-паши к Каиру послужило знаком к восстанию жителей его, к жестоким убийствам в нем, по приказанию
Нассифа-паши, одиночных французов мятежниками и европейских купцов, равно как и туземцев, назначенных на должности
французами. Форты были слишком хорошо защищены для того,
чтобы их можно было взять открытой силой, но 200 гидов, оставленных для охранения главной квартиры, полтора суток геройски
отражали яростные нападения мятежников, усиленных еще сбежавшимися феллахами и арабами, до тех пор, пока прибытие
Лагранжа и потом Фриана не выручили их. Последний принял командование и до прибытия Клебера ограничился отделением расположения, занятого им в городе, укреплениями от турок и мятежников.
Клебер по прибытии 27 марта в Каир начал с того, что объявил
Нассифу-паше и Ибрагиму-бею одержанную им победу и поражение армии визиря. Потеряв надежду на помощь визиря, они согласились было очистить Каир, но фанатизм мятежников достиг
такой степени, что они слышать не хотели о соглашении с французами и принудили пашу и бея прервать переговоры с ними. Тогда Клеберу не осталось ничего более, как прибегнуть к силе оружия, и он решился на это, но прежде положил сосредоточить свои
силы и приказал Ренье присоединиться к нему. Последний, узнав,
что 4000 или 5000 феллахов и около 1000 беглецов после сражения
завладели Дамиеттой, отрядил к ней бригады Рампона и Белльяра. Последний встретил неприятеля впереди селения Шуарá, рассеял его, взял у него 12 орудий, поставил гарнизоны в Дамиетту
и во все приморские форты и прибыл в Каир, куда и Ренье пришел
с бригадой Рампона.
До прибытия их Клебер заключил дружественный договор
с Мурадом-беем. Этот несчастный, но неукротимый предводитель
мамелюков, осознав превосходство военной силы французов
и опасаясь еще больше владычества турок, нежели этих последних, во время вторжения визиря, еще до сражения при Илиополе,
сделал попытки к сближению с Клебером, по его предложению

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

159

расположился лагерем близ Джизеха и во время сражения соблюдал строгий нейтралитет. Клебер в благодарность за это дал
ему во владение и управление области Джирдже и Асуан с условием только платить годовую дань. Этим он приобрел храброго
и верного союзника и ту выгоду, что мог держать армию свою со­
средоточенной, так как Мурад взялся вытеснить турок из Верхнего Египта и до конца остался верным союзником французов.
Между тем выжидание Клебером сосредоточения войск и прибытия снарядов из Розетты дало мятежникам в Каире время значительно усилиться, укрепиться и ободриться. Необходимо было
скорее положить конец этому, и Клебер приказал Фриану взять
Булах близ Каира открытой силой. 15 апреля Фриан обложил Булах и после жестокого бомбардирования потребовал сдачи, но,
получив отказ, штурмовал бреши и весь гарнизон и жителей истребил, а город сжег. Это навело ужас на жителей Каира, но наступившая дурная погода воспрепятствовала французам немедленно атаковать этот город, и мятежники снова ободрились.
Только 18 апреля Клебер смог произвести общий штурм, подкреп­
ленный огнем из цитадели и фортов. Жестокий бой продолжался
целый день, и турки с мятежниками оборонялись крайне упорно,
но к вечеру генералам Ренье и Донзело удалось силой оружия проникнуть в несколько улиц и расположиться на флангах неприя­теля.
На следующее утро французы готовились к еще более жестокому
штурму внутри города, но Нассиф, Ибрагим и городские власти,
опасаясь участи Булаха, предложили капитуляцию. Клебер, щадя
свои войска, с радостью согласился на это и дозволил Нассифу
с его войсками удалиться в Сирию, куда его и препроводил до пустыни Ренье со своей дивизией.
Затем оставалось взять обратно Суэцкий порт, которым завладели англичане. Клебер послал туда небольшой отряд, одно приближение которого заставило англичан очистить Суэц. 27 апреля
Клебер торжественно вступил в обратно покоренный им Каир, за
один месяц совершив такие подвиги и одержав такие успехи, которые уже совершенно изменили положение французской армии
в Египте. Опасность со стороны Порты была устранена надолго;
мамелюки принуждены к покорности; жители Египта в страхе
приносили в дань победителю и жизнь, и достояние свои; наконец, обаяние успехов и побед еще раз скрыло от французских

160

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

войск отечество, к которому они недавно с таким вожделением
обращали взоры. Возвышение Бонапарта на ступень первого консула немало способствовало этому, обнадеживая, что заслуги армии в Египте не останутся без награды. Сам Клебер, зная, какую
важность Бонапарт придавал Египту и уверенный, что он окажет
скорую и деятельную помощь, положил сделать все возможное
для утверждения власти Франции в Египте. Прежде всего он озаботился улучшением финансов, простил жителям Каира восстание их, но наложил на них контрибуцию в 12 миллионов, a на другие города дельты — в соразмерности с их средствами. Затем он
преобразовал управление и казну, разделил Египет на восемь
округов, в каждый из которых назначил чиновников из французов и туземцев, подчиненных французскому гражданскому правителю, в распоряжение которых поставил также прежде учреж­
денные роты янычар для исполнения полицейской службы. Все
эти меры вскоре позволили привести в должный и лучший порядок содержание армии жалованьем, одеждой, перевозочными
средствами на верблюдах и пр., улучшить состояние госпиталей
и врачебной части, всей армии и даже турецких офицеров и солдат, взятых в плен в Сирии и при Абукире.
А между тем помощь из Франции не являлась, и сам Бонапарт ничего не писал Клеберу, поручив это Бертье, который
ограничился только несколькими похвалами Восточной армии
и сообщением о некоторых производствах в ней. Клебер чувствовал себя оскорбленным этим невниманием Бонапарта, но забывал, что последний, будучи уже во главе управления не армии,
а всей Франции, не мог в тогдашних обстоятельствах помышлять
о дальних морских предприятиях. Впрочем, Клебер и не мог
знать вполне все тогдашние политические и военные обстоятельства в Европе.
Таким образом, видя себя предоставленным собственным силам и средствам, он принял меры для увеличения тех и других. Он
пополнил армию наборами в Верхнем Египте и Эфиопии; христиа­
не Каира сами образовали батальон в 500 человек; греческий легион был усилен до числа 1500 человек; наконец, дезертиры из Сирии и мамелюков пополнили кавалерию. Клебер уничтожил также многие злоупотребления внутреннего управления и упростил
способы сбора податей. Словом, в мае 1800 года и Египет, и фран-

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

161

цузская армия в нем уже были поставлены Клебером в такое удовлетворительное положение, которое позволяло им не страшиться
более Порты, и им могла угрожать опасность разве только со стороны Англии. Но и в этом последнем случае армия, уверенная
в победе под предводительством Клебера, была бы рада отомстить
войскам Англии за коварство ее правительства.
Среди административных забот своих в Каире Клебер в начале
июня узнал о появлении в виду Александрии турецкой эскадры
капитана-паши. Он немедленно приказал войскам, расположенным вокруг Каира, Дамиетты и в дельте, собраться к Рахмание,
куда и сам отправился. Но вскоре Ланюс уведомил его, что капитан-паша желал возобновить переговоры. Став недоверчивым
после Эль-Аришского случая, Клебер запретил вступать в сношения с турками и англичанами и, оставив в Рахмание шесть батальонов и два полка кавалерии, с прочими войсками возвратился
в Каир. Однако он не желал совершенно отказаться от всякого
соглашения, но только с одной Портой, а не с англичанами. Он
надеялся довести до сведения Селима III, сколько содействие ему
Англии было корыстно, и в случае, если бы султан отказался от
союза с Англией, хотел предложить ему уступку Египта на обоюдовыгодных условиях.
Однако лондонский кабинет, узнавший через своего посланника при Порте о действительном положении французской армии в Египте, утвердил Эль-Аришскую конвенцию. Это было сообщено Клеберу неофициально по возвращении его в Каир, и он
собирался уже отвечать на это, когда 14 июня (в самый день сражения при Маренго и смерти Дезе) был изменнически убит одним
магометанским фанатиком Сулейманом из Алеппо. Проникнув
в сад главной квартиры, он нанес Клеберу четыре раны кинжалом,
от которых последний умер через несколько минут. Сулейман через два дня по приговору военного суда был казнен.
Смерть Клебера повергла армию и весь Египет в глубокую
скорбь и лишила Францию одного из достойнейших защитников
ее, который много заслужил ей и еще более обещал в будущем.
Армия особенно оплакивала его, как бы предчувствуя, что конец
жизни его будет началом новых бедствий для нее.
Старший из генералов Мену (Menou) принял главное начальствование армией и управление краем — и с этого времени нача-

162

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

лись бедственные раздоры и непрерывные неудачи, обрушившиеся на храбрую Восточную армию.
Первым невыгодным и прискорбным для нее событием после
смерти Клебера была сдача, наконец, Мальты союзникам 4 сентяб­
ря нов. ст. Генерал Вобуа (Vaubois), оставленный в ней Бонапартом в 1798 году с 4000 человек войск, вскоре увидел себя предметом ненависти и козней всех сословий жителей острова, особенно
духовенства и дворянства. Блокада Мальты англичанами с моря,
прекратив богатую торговлю ее, еще больше возбудила жителей
против французов, a поражение флота их при Абукире произвело
явное восстание против них. Однако Вобуа более двух лет боролся и с англичанами, и с жителями острова, и оборонялся упорно
против последних с сухого пути. Французская Директория до самого падения своего не отважилась оказать никакой помощи генералу Вобуа в его отчаянном положении. Только в самом начале
блокады два гоэлета сумели проникнуть до Мальты, a после назначения Бонапарта первым консулом контр-адмирал Перре
(Perrée), посланный им для снабжения гарнизона продовольствием, уже входя 18 февраля 1800 года в гавань Мальты, вздумал погнаться за одним английским судном, но попал в середину эскадры Нельсона, был смертельно ранен и взят со своим кораблем
«Généreux», а остальной транспорт спасся во Францию.
Наконец Вобуа, истощив все свои военные и продовольственные запасы и от голода и болезней потеряв половину своих войск,
4 сентября 1800 года сдал Мальту и в уважение своей славной обороны получил почетную капитуляцию.
Потеря Мальты для французов в Египте была столько же бедственна, сколько неимоверно выгодна для англичан в Средиземном море.
После смерти Клебера и потери Мальты третье неблагоприятное для французов в Египте обстоятельство заключалось в том,
что главное командование досталось по старшинству генералу
Мену. Насколько он был способен к этому, можно судить из изображения его Наполеоном I 1. По его словам, «Мену в начале революции был членом учредительного собрания, подавал голос
с меньшинством дворянства, был подвергнут проскрипции во вре1

Bertrand. T. II. P. 355–359.

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

163

мя владычества Горы (la Montagne), спасся в вандейскую респуб­
ликанскую армию, служил в ней бригадным генералом и был тяжело ранен; после 9 термидора назначен главнокомандующим
внутренней армией, но 4 октября 1795 года отрешен, предан суду
и оправдан; желал, но не успел совершить походы 1796–1797 годов в Италию; в 1798 году в составе Восточной армии отличился
и был ранен при штурме Александрии, начальствовал в Розетте
и ее области, принял магометанство, женился на мусульманке,
имел 60 лет от роду, приятный ум, обширные познания, был человек работящий, хороший администратор, хотя несколько делец
(un peu faiseur), никогда не начальствовал армией, кроме внутренней; по недоверию ли к себе или по скромности, предложил начальствование армией в Египте старшему по нем генералу Ренье,
но этот, разумеется, отказался. Получив в октябре известие
о смерти Клебера, первый консул (говорит Наполеон I о себе) хотел было отозвать Мену и Ренье во Францию и поручить начальствование в Египте старшему после них генералу Ланюсу, блистательному в бою, имевшему священный огонь (il avait le feu sacré),
то eсть истинные военные и боевые способности, характер решительный, деятельный, предприимчивый, и бывшему в самой силе
возраста. Но назначение его пришло бы в Египет слишком поздно,
и хуже было изменить, нежели сохранить законный порядок; первый консул не мог тогда иметь никакого понятия о том совершенном недостатке всякой военной способности, который после был
признан в генерале Мену (?!). Последний был совершенно против
Эль-Аришской конвенции; туземцы были очень расположены
к нему как к магометанину; никто не оспаривал его ума, познаний,
честности. Солдаты, правда, подсмеивались иногда над Абдаллой
Мену, который молился на восток и имел жену с закутанным лицом, но его лета, блистательная храбрость, то, что он был одним
из родоначальников французской свободы, и его горячая приверженность к Наполеону — все это расположило армию в его пользу. Он отослал во Францию всех, помышлявших еще об удалении
из Египта, и несколько недель после вступления в начальствование уничтожил все партии и согласил всю армию. 12 миллионов
контрибуции, наложенной Клебером на Каир, еще не поступили;
Мену заставил выплатить их в точности. За секвестрованные в гавани Александрии и проданные 84 турецких торговых судна с гру-

164

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

зом он выручил 5 миллионов в общественную казну. Он улучшил
сбор податей, увеличившихся вместе с урожаем вследствие высокого стояния воды в Ниле в 1800 году. Он уничтожил многие злоупотребления в администрации, особенно между коптами. По
случаю усилившейся торговли, доходы Суэцкой и Сиутской таможен были значительнее прежнего, равно как и все отрасли доходов. Армия была хорошо одета и продовольствована, госпитали
и лазареты снабжены всем нужным и хорошо содержаны, кавалерия и артиллерия снабжены лошадьми. Последняя имела до
100 полевых орудий с запряжкой и двойным комплектом снарядов.
Верблюжий полк был поставлен в полный комплект и внушил страх
в пустыне. Ветряные мельницы, пороховые заводы, суконные фаб­
рики и другие подобные заведения в достатке снабжали армию.
Мену внушил шейхам еще более доверия к себе, нежели Клебер. Крушение трех турецких и одного английского военных судов
осенью 1800 года на берегах близ Александрии и спасение их доставили много пленных, разменянных с Портой, и много орудий
и леса. Сообщения с Францией сделались очень частыми: почта получалась каждый месяц, а торговые суда привозили вино и разные
товары из Европы. Все это чрезвычайно возвышало дух в армии»1.
Словом, по словам Наполеона I, Мену как администратор оказал
большие услуги армии и Египту, и они в конце 1800 года находились
в весьма удовлетворительном состоянии; армия даже желала прибытия в Египет английских войск, чтобы не отстать в победах от
армий в Италии и Германии. Желание ее скоро исполнилось.

§ 292. Меры Бонапарта, Англии и Турции
в отношении к Египту и меры Мену в нем
Между тем как все это происходило в Египте, в Лондоне дела
по отношению к нему приняли с февраля постепенно совсем другой оборот.
Сидней Смит послал Эль-Аришскую конвенцию с полковником Дугласом (который в Акре заступил на место Фелиппо и весь1
Bertrand. T. II. Р. 357–359. Наполеон I, кажется, слишком расхваливал административные меры Мену, может быть потому, что последний был лично предан ему и очень
льстил ему со времени назначения его первым консулом. Суждение же генерала Жомини
гораздо строже и, кажется, вернее.

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

165

ма хорошо знал положение дел в Египте). Он рассеял заблуждения английского министерства и сказал, что непременным следствием неутверждения Эль-Аришской конвенции должны были
быть поражение верховного визиря Клебером и большая еще сила
французов и их армии в Египте, нежели прежде. Вследствие этого
министерство и поспешило отправить через Кейта и Сиднея Смита утверждение Эль-Аришской конвенции. Но Кейт от себя прибавил три условия, из которых первое особенно противоречило
конвенции, именно — чтобы французская армия сдалась военнопленной! Сидней Смит препроводил это в Каир при своем письме
Клеберу, которому предлагал просто исполнить конвенцию или
заключить другую на тех же основаниях. Письмо его с приложениями от Кейта прибыло в Каир 19 июня — через четыре дня после убийства Клебера и вступления Мену в командование. Мену
отвечал, что если вопрос состоял в заключении дипломатической
конвенции, то для этого следовало обратиться в Париж к первому
консулу; если же дело шло о военной капитуляции, то для этого
прежде всего нужно было победить армию, что, по его мнению,
было нелегко. Этим прекратились переговоры по поводу ЭльАришской конвенции. «Английское правительство, — говорит
Наполеон I 1, — упустило прекрасный случай и обесчестило свой
нравственный характер, потому что, с какой бы стороны ни смот­
реть на его поступок, недобросовестность очевидна и в глазах политики, чести и честности, английский кабинет ничем не может
быть оправдан». Резко, но верно 2.
Бонапарт принял все возможные меры, чтобы произвести благоприятные для армии в Египте диверсии. Во-первых, в августе
и сентябре 1800 года французский уполномоченный в Лондоне
предлагал морское перемирие, которое позволило бы перевезти
в Египет 4800 конскриптов, 1500 ружей, ядра, военные и разные
другие запасы. Но английское правительство, покинув союзницу
свою, Австрию, в несчастии, отказало в заключении морского перемирия. Во-вторых, император Павел не хотел и не мог ничего
предпринять против французской армии в Египте, но она все
Bertrand. T. II. Р. 364.
Какая разница со справедливостью, которую Бонапарт достойно и искренне воздал честной, добросовестной и бескорыстной политике императора Павла в 1799 году! (см.
выше).
1
2

166

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

страшилась прибытия из Черного моря русских флота и армии.
Сближение между Бонапартом и императором Павлом и составление Северного союза совершенно рассеяли эти неосновательные опасения. В-третьих, победа при Маренго оставила без упот­
ребления в порте Магон английский корпус генерала Аберкромби, предназначенный для действий в Провансе. Опасаясь, чтобы
он не был послан в Египет, Бонапарт объявил войну Португалии.
Это вынудило англичан содержать в Лиссабоне значительный
корпус войск, что сначала задержало Аберкромби, а потом повлияло на число войск его. Война с Португалией началась в июне,
закончилась в октябре 1801 года, когда диверсия уже была произведена. В-четвертых, суда при следовании от берегов Прованса
или Адриатического моря были подвержены английским крейсерам у южных берегов Италии и Адриатического моря и у северных берегов Африки. Ввиду этого Бонапарт послал Сульта
с 15 000 войск (в том числе сформированных из депо или резервов
Восточной армии) занять порты Бриндизи, Отранто и Тарента; из
последнего при попутном ветре можно было очень скоро перевезти войска в Египет. В-пятых, с Портой во второй половине
1800 года Бонапарт вел очень деятельные переговоры. Порта,
устрашенная своими неудачами и потерями в Сирии и Египте
и сближением между императором Павлом и Бонапартом, дала
положительное удостоверение, что не предпримет больше ничего
против Египта и что верховному визирю в Сирии не будет послано
никаких подкреплений из Европы. Селим III, всегда хорошо расположенный к Франции, понимал, что она хотела нанести удар на
востоке не Порте, a Англии, и что недоразумения с ней будут
устранены при общем примирении 1.
Английское министерство с Питтом во главе со своей стороны, после побед французов при Илиополе и Дамиетте, возбудило
против себя сильную оппозицию в парламенте и общественное
мнение за неутверждение Эль-Аришской конвенции. Несмотря на
это, оно втайне замышляло исторгнуть из рук французов страну,
ускользавшую из рук турок. Не опасаясь больше за Ост-Индию со
стороны французов в Египте, оно тревожилось, однако, занятием
Суэца и его перешейка и возможностью открытия сообщения
1

Bertrand. T. II. Р. 368–372.

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

167

между Средиземным и Красным морями и Индийским океаном,
равно как и временной или совершенной уступки Египта Портой
Франции при заключении общего мира. Поэтому ближайшие интересы Англии побуждали ее министерство приложить все возможные усилия для вытеснения французов из Египта и восстановления в нем власти Порты, вполне выгодной для торговли Англии.
Вследствие этого весь корпус Аберкромби получил назначение достигнуть этой цели и втайне готовиться к тому, пока об этом велись переговоры с Портой.
Вследствие настоятельных представлений, сделанных ей в этом
смысле английским посланником лордом Элджином, составлен
был следующий план.
20 000 английских войск из Европы должны были высадиться
слева от устьев Нила и согласовать свои действия с турецкой армией, которой следовало двинуться из Сирии пустыней на правую
сторону Нила, между тем как 8000 английских войск из Ост-Индии через Красное море высадятся в Суэце и двинутся в тыл французам.
Правительство Порты, не размыслив, что различные части
войск, вступавшие в Египет в различное время на отдаленных
одни от других пунктах, подвергались отдельному поражению по
частям, если бы французы действовали против них сосредоточенными силами, согласилось на этот план, убежденное при
этом, что все силы Турции не могли бы вытеснить французов из
Египта без содействия европейских войск. Вследствие этого оно
приказало произвести новые наборы войск и денег во всех соседних с Сирией пашалыках, капитану-паше — исправить свой
флот и присоединиться в заливе Макри к английской эскадре,
а верховному визирю Юсуфу быть готовым к возобновлению военных действий.
Английское министерство, со своей стороны, сначала назначило для экспедиции все 20 000 старых и отборных войск, собранных в Гибралтаре и с которыми Кейт, Аберкромби и Полтни угрожали Кадиксу. Но вооружения в портах Франции и угрозы ее
Португалии заставили отрядить в Лиссабон Полтни с частью этих
войск, набранной для службы в Европе, а Аберкромби с остальными, обязанными служить везде, был назначен для экспедиции
в Египет. Флот Кейта вследствие этого частью повез войска Полт-

168

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ни в Лиссабон, частью же — войска Аберкромби к Минорке, а оттуда к Мальте.
Но по случаю чумы, распространившейся в начале февраля
1801 года в турецкой армии, собранной в окрестностях Яффы, начало военных действий было отложено бессрочно. Следовательно, французы в Египте могли бы иметь достаточно времени для
своего приготовления к обороне. К несчастью для них, тут-то
и сказалась вся неспособность Мену. Начав, как выше означено,
хорошо, он потом стал действовать все хуже и хуже. Как только
он утвердил власть и влияние свои, то перестал стесняться и все
опрокинул и разрушил: и финансовую систему, и законы о таможнях и наследствах, и старинные туземные учреждения. Этим
он затруднил торговлю, уменьшил доходы, увеличил расходы,
возбудил неудовольствия и ропот в народе и армии, и перестал заботиться о благосостоянии последней и о поддержании в ней дисциплины. Клебер, положив утвердить и упрочить занятие Египта
французами, держал это втайне про себя и всячески старался войти в прямые переговоры с Портой, без посредничества англичан,
с целью склонить ее к нейтралитету до общего мира. Мену, напротив, сам по себе, без разрешения своего правительства, гласно
объявил Египет французской колонией с обязательством никогда
не очищать его! С этого времени в армии начались несчастные
толки, рассуждения и раздоры, которые погубили ее. Против мер
и распоряжений Мену составилась в ней сильная оппозиция, от
старших и лучших дивизионных генералов вскоре перешедшая
постепенно ко всем чинам, до самых низших включительно. Мену
признал представления и предостережения старших генералов за
козни мятежной партии и объявил это в приказе по армии. Многие генералы оскорбились этим и просили объяснений. Мену не
удостоил их ответом: подозревая всех, окружил себя ничтожными людьми и, минуя дивизионных генералов, стал отдавать приказания прямо бригадным. Это лишило его и последнего уважения,
доказав, что он хотел обращаться с армией как с политическим
клубом и что одним интригам будет открыт широкий путь к уважению и наградам.
Не меньше ошибок сделал Мену и в политике. Капитан-паша
несколько раз пытался возобновить переговоры, а Мену все повторял свои отказы и предложения обратиться к первому консу-

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

169

лу. В своем ослеплении, ложно убежденный, что ему могла угрожать только армия Юсуфа, он ограничился лишь наблюдением за
границами Сирии. Верный союзник французов Мурад-бей, зная
через своих эмиссаров все намерения англичан и турок, сообщил
генералу Мену план действий их и даже число войск их, равно как
и расположение визиря к соглашению. Безрассудный Мену грубо
принял и отослал посланного Мурадом и даже не принял предложенных ему услуг мамелюков.
А между тем, непостижимое дело! — Бонапарт, вместо того
чтобы отозвать Мену и назначить на его место Ренье или Ланюса, в октябре 1800 года утвердил его в звании главнокомандующего, приказ о чем был получен в Каире в начале ноября 1. Тогда
уже для французской армии в Египте, казалось, не осталось
больше никакой надежды и ей грозила не только большая опасность, но и гибель.
В начале марта 1801 года состав, силы и распределение ее были
следующие.
Правое крыло: Ренье — две дивизии Дамаса и Фриана, две бригады, пять полубригад = 3450 человек.
Центр: Рампон — три сводные бригады и две полубригады =
= 2030 человек.
Левое крыло: Ланюс — две бригады, четыре полубригады =
= 2700 человек.
Кавалерия: бригадный генерал Руаз — три бригады, семь полков: гусарский, конно-егерский и пять драгунских = 1250 человек.
Пеших гидов, саперов и верблюжьего полка = 280 человек.
Итого действующих войск в поле = 9710 человек в строю.
Сверх того, в Каире, Розетте, Дамиетте и в Верхнем Египте —
5320 человек, полевой артиллерии — 350 человек, в парках и обозах — 750 человек, офицеров всего было 1960 человек, кавалерии
без лошадей — 480 человек, в гарнизонах, депо, матросов, крепостной артиллерии — 6300 человек, прибывших из Франции
в январе на фрегате «La Régénérée» — 400 человек, всего 15 560 человек, а всего всех — 25 270 человек, а за вычетом 996 человек
1
Из этого следует, что у Бонапарта слово и дело часто были в несогласии, и Наполеон I перед своею смертью на о. Св. Елены часто говорил не то, чтó делал Бонапарт — главнокомандующий и первый консул. Мену беспрестанно уверял его в своей горячей (но лицемерной) преданности и льстил ему без совести.

170

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

больных в госпиталях и 600 военных чиновников, в строю для боя
было только 16 200 человек 1.
Из числа показанных 25 270 человек только 15 000, в том числе
1700 человек кавалерии, могли выступить в поле и были расположены: 8500 человек — в Джизехе, Булаке и Каире, цитадель и форты
которого были заняты 2600 человек из депо; Фриан с 5200 человек,
из которых только 2400 человек подвижных или полевых — в Александрии, Абукире, Розетте и Бурлосе; 800 или 900 человек — в Рахмание и окрестностях; 1800 человек — в Дамиетте, Мансурахе,
Лесбехе и ближайших пунктах; около 1000 человек наблюдали за
границей Сирии и занимали Суэц; наконец, бригада Донзело, силой
едва в 1700 человек — в Бени-Суэфе и фортах Верхнего Египта.
Приняв в соображение предположенный план англичан и турок и обширность пространства края, который французская армия должна была оборонять, достаточно взглянуть на карту, чтобы убедиться в крайне ошибочном, даже безрассудном раздроб­
лении генералом Мену сил слабой французской армии, в то время,
когда не только Мурад, но даже и из Парижа его предваряли, что
он в самом скором времени будет атакован. Простой здравый
смысл требовал собрать все отряды, пополнить гарнизоны и запасы продовольствия крепостей и фортов, и вместо скопления войск
вокруг Каира, образовать три подвижных отряда: один, тысяч
в пять — в окрестностях Александрии, другой, во столько же —
у Рахмание и третий, тысячи в четыре — у Каира; 1000 человек
с помощью мамелюков защищали бы форт Коссеира, долину Кенеха и остальную часть Верхнего Египта. Центральный отряд
у Рахмание мог бы поддержать, смотря по надобности, или отряд
у Александрии, или отряд у Каира. А так как визирю нужно было
еще пройти через пустыню и он наверняка двинулся бы только
в случае успеха высадки англичан у Александрии, то отряды
у Рахмание и Каира могли бы при первом известии о появлении
английского флота усиленными переходами присоединиться
к отряду у Александрии. Верхнему же Египту не угрожала никакая опасность, потому что десант из Ост-Индии, очевидно, не мог
проникнуть внутрь Египта, не удостоверившись, что Аберкромби
и визирь утвердились в нем.
1
Jomini. Guerres de la révolution. T. 14. P. 316 et tableau — состояние войск во время
сражения при Александрии.

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

171

Старшие генералы тщетно убеждали Мену принять именно такие меры: он был слеп и глух. Радуясь прибытию 700 или 800 человек подкреплений из Франции на фрегате «La Régénérée» и еще
другом судне и объявленному ими скорому прибытию Гантома
с 4000 или 5000 войск, Мену считал себя в состоянии противоборствовать каким бы то ни было силам неприятеля, а между тем довел свою неспособность до того, что пренебрег самыми простыми
мерами предосторожности. Так, в конце февраля только один
Каир был снабжен продовольствием на три месяца, a все прочие
форты имели только треть и даже четверть нужных им запасов.
Так как расходы постоянно превышали доходы, то военные кассы
были пусты, все сбережения Клебера издержаны и продовольствование армии обеспечено только на 20 дней.

§ 293. Высадка англичан у Абукира; действия
с обеих сторон
Между тем Кейт и Аберкромби, проведя большую часть декаб­
ря в Мальте для сбора и приготовления всех сил и средств экспедиции, 22 декабря отплыли к берегам Анатолии, против о. Родос,
и бросили якорь на превосходном рейде Марморики, в глубине
залива Макри, где сухопутные войска высадились и расположились лагерем в ожидании прибытия остальных войск из Лиссабона
и Гибралтара и особенно начальника штаба Аберкромби, генерала
Мура, посланного в Сирию к визирю для соглашения с ним. Весь
январь 1801 года был употреблен на обучение войск высадке в скорости и порядке и действиям в каре против кавалерии, а также
и в приготовлении нужных для осады Александрии материалов.
Мур возвратился 23 января с малой надеждой на содействие
визиря, удерживаемого в Эль-Арише чумой в Яффе. Аберкромби,
прождав еще до 22 февраля, в этот день отплыл к Абукирскому
рейду с 17 000 войск, распределенных на восемь бригад, на семи
линкорах, пяти фрегатах, около 12 корветов и бригов, 40 больших
судах, вооруженных в виде флют, и более 80 торговых судов —
все под начальством Кейта. После трудного плавания по причине
бурной погоды флот 1 марта бросил якорь на Абукирском рейде.
Фриан, немедленно послав к Мену в Каир курьера с известием
о прибытии английского флота и не зная, где высадятся англича-

172

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

не, оставил моряков и инвалидов в Александрии и несколько
войск в Розетте и ближайших к ней пунктах, а сам с отрядом силой около 1600 человек пехоты, двух эскадронов и 10 орудий двинулся к Абукиру. Здесь он расположил свою слабую дивизию за
песчаными дюнами, или холмами, на плотине озера Мадиэх, опирая левый фланг на Абукирский форт. Эта позиция была слишком
обширной для такого малого числа войск.
Между тем бурная погода на море целую неделю не позволяла
англичанам произвести высадку, и они совершили ее только 8 марта, под прикрытием огня канонерских лодок и флота. Для успеха
высадки англичане прежде всего высадили гвардейскую бригаду
генерала Людлоу, резерв Мура и Окса и 1-ю бригаду Кута 1.
Сильный огонь артиллерии Фриана потопил несколько шлюпок и привел прочие в беспорядок. Как только передовые войска
были высажены, Мур с одним полком, предшествуемым четырьмя
ротами в стрелках, двинулся прямо на высоту Колодцев, занятую
двумя ротами французских гренадеров, атаковал и взял ее, и Сидней Смит немедленно поставил на ней батарею в несколько орудий. Бонапарт приказал устроить на этом важном пункте форт,
но Мену ничего этого не сделал и тем допустил англичан овладеть
им с большой для себя пользой.

1

Состав и силы корпуса Аберкромби были следующими:

Гвардейская бригада Людлоу
1-я бригада Кута
2-я бригада Крэддока
3-я бригада Кавана
4-я бригада Дейля
5-я бригада Стюарта
Резерв
6-я бригада Мура
7-я бригада Окса
Кавалерия
8-я бригада Финча
Артиллерия и пионеры
Бригадира Лоусона
Матросов с флота

2 батальона
3 полка
4 полка
2 полка
4 полка
3 полка

1800 человек
2500 человек
2450 человек
1250 человек
1710 человек
2110 человек

6 полков

3000 человек

4 полка

1170 человек

880 человек
500 человек
Всего 16 200 человек пехоты
1170 человек кавалерии и 5 рот артиллерии

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

173

Между тем левое крыло англичан (Кут и Людлоу) сначала
было приведено в беспорядок французскими драгунами и заняло
вершины дюн только после получения подкреплений. После сильной перестрелки Фриан начал отступать в порядке с боем и занял
позицию близ пристани, на узком перешейке между озером Мадиэх и морем, прикрывая Александрию. Ночью он был подкреп­
лен отрядами сзади; только 150 человек остались в Розетте и форте Жюльен.
Англичане последовали за Фрианом, поддерживаемые высадившимися после них войсками. Канонерские лодки вошли в озеро, взяв французские, защищавшие вход в него, и на берегу его
тотчас был устроен склад снарядов. К ночи Аберкромби построил
все высадившиеся войска в четыре линии между озером и морем,
а бригады Стюарта и Дейля обложили Абукирский форт.
Мену, узнав 4 марта о прибытии флота, мог бы усиленными переходами прибыть 9 марта от Каира к Абукиру, атаковать и опрокинуть в море англичан, еще не успевших укрепиться на берегу.
Вместо этих мер, которые советовали ему все генералы, он сам
остался в Каире, а Ренье с двумя полубригадами послал в Белбеис,
Морана с 500 человек к Даммиете, Ланюсу же в Рахмание приказал
ждать указаний, отрядив только одну полубригаду к Александрии.
Но Ланюс, услыхав в этом направлении сильную пальбу, быстро
двинулся туда с гренадерами, приказав остальной части своей дивизии следовать за собой. Генерал Брон, со своей стороны, по
счастливому недоразумению двинулся с тремя эскадронами к Абукиру. Таким образом, 3850 человек пехоты, 520 человек кавалерии
и 21 орудие собрались против англичан для удержания их.
К счастью для французов, противные ветры воспрепятствовали высадке остальных английских войск и вследствие этого движению Аберкромби к Александрии. Только 10 марта англичане
двинулись вперед, отрядив полк пехоты и 400 драгунов для блокады Абукирского форта и устроив наскоро несколько укреплений
на берегу моря. Материальные и продовольственные запасы были
доставляемы войскам с флота на мелких судах по озеру Мадиэх.
На нем же англичане прикрыли свой левый фланг канонерскими
лодками.
Между тем французские генералы для обороны плотин озера
Мадиэх и Александрийского канала, образовавших зимой, весной

174

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

и осенью лучшее сообщение Александрии с внутренней частью
Египта, положили твердо и упорно держаться впереди их до прибытия Мену. Вследствие этого, поручив охранение Александрии
морякам и резервам или депо, Ланюс расположился на высотах
впереди старого римского лагеря, a Фриан с двумя полубригадами на высоте, господствовавшей над равниной до озера и канала.
Кавалерия была поставлена между ними, а одна полубригада —
в резерве направо от канала.
Аберкромби 12 марта двинулся к этой позиции, чтобы занять
ее, но найдя, что французы опередили его, отложил атаку до следующего дня, и войска его провели ночь под оружием; 13-го же марта
на рассвете 15 000 войск его двинулись тремя колоннами вперед,
так чтобы обойти правое крыло французов. Ланюс, не видя среднюю колонну и полагая, что правая была слишком удалена от левой для того, чтобы поддержать ее, спустился со своей высоты.
Но в то самое время, когда он собирался атаковать левую колонну, средняя взошла на высоту на его фланге. Ланюс, не колеблясь,
двинул полубригаду на высоту у берега моря, один батальон оставил в резерве впереди римского лагеря и один для прикрытия двух
орудий, а сам с четырьмя батальонами и полком кавалерии изготовился к атаке. Но в это самое время все английские войска вступили в линию; Фриан, бывший в несогласии с Ланюсом, не содействовал ему вовремя — и атака Ланюса не имела надлежащего
успеха. Тщетно одна полубригада оттеснила правый фланг англичан, а один полк кавалерии атаковал и смял два батальона их:
Фриан, слишком поздно двинувшийся вперед с двумя полубригадами, не смог остановить наступления англичан, и оба французских генерала отступили в порядке, оставили сильный авангард
на высотах Никополя, пехота вошла в Александрию, a кавалерия
была послана в Рахмание навстречу французской армии.
После этого дела, в котором французы потеряли человек 600,
а англичане до 1300 человек, Аберкромби занял позицию на равнине, правым флангом к морю, к стороне римского лагеря, а левым к каналу. Но вместо того чтобы немедленно атаковать позиции французов при Александрии, он поколебался исполнить это,
увидав, что форты Кафарелли и Кретен господствовали над этой
позицией. Только в 3 часа пополудни приказал он бригадам Кавана и Дейля попытаться атаковать правый фланг позиции францу-

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

175

зов, но атакующие колонны были отражены с уроном. Это побудило Аберкромби отступить, занять высоты, покинутые утром
французами, прикрыть фронт своей линии укреплениями и ограничиться осадой Абукирского форта. Таким образом, он, с превосходящими силами, упустил удобный случай взять открытой
силой укрепленный лагерь французов впереди Александрии, обороняемый лишь слабыми силами.
Между тем Мену 11 марта получил известие о высадке англичан
и о деле 8 марта. В Каире уже знали, что визирь готовился вступить
в Египет, и генералу Мену следовало бы как можно скорее собрать
все свое силы из Верхнего и Нижнего Египта, за исключением гарнизонов в Каире и в устьях Нила, подавить англичан и затем обратиться против визиря. Но Мену не был в состоянии постигнуть
важности и необходимости такой меры и упорствовал в пагубном
раздроблении своих сил. 12 марта он послал 850 человек из Бенисуэфа, четыре батальона из Каира и всю кавалерию к Рахмание; Ренье
и Рампону, с 800 человек каждому, приказал идти туда же из Дамиетты и Белбеиса; Донзело с 900 человек оставил в Верхнем Египте,
Белльяра с двумя полубригадами — в Салехие, Белбеисе и Каире,
а одну полубригаду и два эскадрона — в Дамиетте и приморских
фортах. Таким образом, он доказывал, что не имел ни малейшей
способности военного соображения.
А между тем позиция, занятая англичанами, уже делала со­
единение французских войск очень трудным. Необходимо было
открыть удобный для артиллерии путь через озеро Мареотис, которое неприятель мог наводнить, прорвав плотину озера Мадиэх,
и тогда нужно было бы сделать шесть переходов в пустыне для
обхода озера Мареотис. К счастью, войска нашли этот путь и прибыли к Марабу, но только 19 марта вечером, когда Абукирский
форт уже сдался накануне, и англичане, владея всем Абукирским
полуостровом, успели удвоить силу своей позиции. Множество
канонерских лодок на море и озере Мадиэх обеспечивали фланги
ее. Из них левый был прикрыт редутом, вооруженным 12 тяжелыми орудиями, правый, примыкавший к римскому лагерю — редутом с 24 орудиями, а центр на высотах — небольшими редантами
для перекрестного ружейного огня. Такова была грозная позиция, в которой англичане с 16 000 человек пехоты, 200 человек кавалерии и 24 орудиями выжидали французов. Если бы последние

176

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

могли атаковать ее равными силами, то могли бы еще иметь успех,
несмотря на невыгоды для них неприятельской позиции. Но у Мену
после соединения его с войсками, бывшими при Александрии,
было всего только около 8600 человек пехоты, 1400 человек кавалерии и 46 орудий. Несмотря на неравенство сил, доверие войск
к победе должно было бы побудить Мену к немедленному вступ­
лению в сражение. Победа в нем обеспечила бы ему обладание
Египтом, дозволив ему двинуться против визиря и ост-индского
корпуса еще прежде, нежели они одержали бы большие успехи.
Потеря же сражения не поставила бы его в худшее положение,
нежели то, которое было бы следствием промедления и дозволения визирю и ост-индскому корпусу овладеть Дамиеттой, Салехие и небольшими приморскими фортами, поднять весь край
и возмутить Каир.
Но трудно было внушить хорошие распоряжения к атаке такому главнокомандующему, как Мену, не слушавшему ничьих
советов. Однако Ланюсу удалось наконец косвенным образом
довести до его сведения составленный им, Ланюсом, план атаки,
который заключался в том, что левое крыло — дивизия Ланюса —
должно было первым взять штурмом редуты римского лагеря
и охватить правое крыло англичан; вслед за тем дивизия Рампона
в центре должна была атаковать центр англичан и быть поддержана правым крылом — дивизией Ренье, которой следовало по­
стоянно занимать и удерживать левое крыло англичан и послать
отряд пехоты с 300 человек кавалерии между озерами Мареотис
и Мадиэх, дабы преградить дорогу к Александрии; наконец, Руази с кавалерией оставался в резерве за центром.
Нельзя сказать, чтобы этот план был хорошо соображен. Вопервых, атаковать 15 000 войск в сильно укрепленной позиции десятью тысячами в центре и на обоих флангах было далеко неразумно и неискусно: гораздо лучше было бы главными силами
(до трех четвертей общего числа) атаковать тот из флангов неприя­
теля, который представлял больше удобств и выгод для атаки,
остальными же силами только занимать и удерживать неприятеля
с фронта, преимущественно огнем артиллерии. Во-вторых, атаковать левым, слабейшим (2700 человек) крылом Ланюса превосходящее силами правое крыло англичан, прикрытое сильными укреп­
лениями, да еще охватить его, двигаясь вдоль берега моря, было

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

177

не только грубой ошибкой, но и безрассудством. В-третьих, центром (2030 человек) атаковать центр, а правым, сильнейшим
(3450 человек) крылом Ренье занимать и задерживать левое крыло
неприятеля, было столь же ошибочно. В-четвертых, вообще слабейшими силами атаковать на всех пунктах сильнейшие, вдвое
усиленные местностью и укреплениями, было просто безумием
и не слишком-то подтверждало слова Наполеона I о Ланюсе, что
он имел священный огонь: план его вовсе не доказывает того. Верно, ни Бонапарт, ни Дезе, ни Клебер не составили бы такой план.
Но неспособный Мену не в состоянии был постигнуть всей его
нелепости — и утвердив его, в 10 часов вечера того же 20 марта
сообщил всем генералам в приказе по армии.

§ 294. Сражение при Александрии (21 марта)
21 марта на рассвете первые действия были начаты верблюжьим полком, который, пройдя через Бедах, внезапно атаковал
и взял один редут и привлек сюда внимание англичан. По этому
сигналу все французские дивизии пришли в движение. Пылкий
Ланюс двинул бригаду Силли на большой редут, а бригаду Валантеня вдоль морского берега, не оставив ничего в резерве. Первая
бригада взяла один редант, но была остановлена огнем редута.
А вторая бригада, упорно старавшаяся пройти между редутом
и старым фортом, понесла большой урон от продольного огня тяжелых орудий редута и от двух английских полков, занимавших
старый форт. Ланюс, чтобы вывести ее из этого трудного положения, только приказал ей принять косвенно влево, как был смертельно ранен. Это так нравственно невыгодно подействовало на
его дивизию, кроме того еще не имевшую резерва, что она была
разгромлена перекрестным огнем англичан и вынуждена в беспорядке отступить и укрыться за холмами.
В это самое время 2000 человек Рампона двигались вперед четырьмя колоннами, из которых левая, еще в полумраке, столкнулась с бригадой Силли, которая после напрасных усилий перейти
через ров большого редута пыталась обойти последний справа. От
этого столкновения произошел беспорядок, однако генерал
Дестень в голове одной полубригады хотел, оставив редут влево,
двинуться к старому форту, но, остановленный гарнизоном его
(двумя полками) и еще одним полком, был вынужден отступить,

178

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

оставив почти целый батальон в плену. А на правом фланге его
слабая бригада Эйлера была все время удерживаема на расстоянии артиллерийским и ружейным огнем английской гвардии.
Наконец Ренье, узнав о неудаче левого крыла и центра, решил
идти на помощь им со всеми своими войсками, за исключением одной полубригады, оставленной между прудами. Он хотел произвести новую атаку на центр и большой редут, и хотя Аберкромби,
заметив его движение, двинул к этим пунктам подкрепления, атака Ренье, может быть, уравновесила бы еще успех и даже перевесила бы его на сторону французов, если бы неспособность Мену
не довершила бедствий этого сражения для них. До сих пор оставаясь совершенно бездействующим зрителем боя, Мену вдруг
приказал Руазу с кавалерией атаковать (кого и что? — укрепления или войска за укреплениями?). Напрасно Руаз представлял
ему, что, не поддержанный пехотой, он не имел ни малейшей
надежды на успех; Мену настоятельно повторял свое приказание, и Руаз повиновался: генерал Буссар с двумя драгунскими
полками храбро обскакал большой редут и рвы лагеря, опрокинул английский пехотный полк и проник в самый лагерь. Но
полки его, разными местными препятствиями вынужденные разорвать ряды свои и поражаемые сильным ружейным огнем пехотного полка между редутом и гвардией, должны были повернуть назад. Руаз с остальными 450 человек своей кавалерии
бросился на помощь им в атаку: английская пехота расступилась и, пропустив его, снова сомкнулась и послала вслед ему
несколько ружейных залпов. Руаз повернул назад и хотел пробиться во весь карьер, но почти вся бывшая с ним кавалерия погибла, совершив подвиги необыкновенной храбрости. При этом
случае сам Аберкромби был смертельно ранен (и умер) и на место его заступил генерал-лейтенант или помощник его Хатчинсон
(Hutchinson).
Поражение французской кавалерии уже не позволило генералу Ренье довершить предположенную им атаку. Войска его были
остановлены у подошвы укреплений жестоким огнем англичан
в ожидании приказания Мену отступить. Но нерешительный
Мену прислал это приказание только в 10 часов утра — и тогда
армия, потеряв 1500 человек, в том числе Ланюса, Бодо и Руаза,
заняла наконец позицию на высотах Никополя.

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

179

Однако и английская армия, потеряв почти столько же и особенно огорченная смертью Аберкромби и выбытием из строя
многих лучших генералов, провела всю ночь под оружием, опасаясь новой атаки.
Таково было это сражение при Александрии или при древних
Канопе и римском лагере Цезаря и — первый важный успех, одержанный англичанами над французами со времени начала революционных войн. Мену, единственный виновник поражения своей
армии, имел недобросовестность приписать его бездействию Ренье, и хотя сам был виной этого, однако и Ренье запоздал с атакой
против левого крыла англичан и задумал повести ее против решающего пункта — большого редута, но уже несвоевременно и поздно. А это, как и атаки Ланюса и Рампона, послужило только горьким упреком плану атаки Ланюса, утвержденному неспособным
Мену. Впрочем, важность победы англичан должна быть измерена не числом сражавшихся, почти равным (у англичан, кроме гарнизонов, было не более 12 000 человек, а у французов 10 000), ни
трофеями (до 300 пленных, знамя и два орудия), но тем, что она
возвысила дух английской армии и внушила ей надежду и впредь
с успехом мерить свои силы с французами.

§ 295. Движение англичан и турок к Каиру
и действия при Каире и Александрии
В том положении, в котором французская армия находилась
после сражения, ей не оставалось ничего более, как оставить
только одни депо или резервы в Каире и важнейших приморских
пунктах, очистить Верхний Египет и сосредоточить все действующие силы в Нижнем Египте, в дельте, дабы обратиться, смотря по
обстоятельствам, либо против англичан, либо против визиря. Это
именно и советовал Ренье; но Мену, неприязненный к нему и недоверчивый ко всем, отверг этот мудрый совет и настоял на том,
чтобы остаться при Александрии, только приказав генералу
Донзело из Верхнего Египта перейти в Каир, a Белльяру и Морану
отрядить 1100 человек в Рахмание, и отозвав несколько маловажных постов.
Впрочем, в первые дни после сражения не произошло ничего
важного. Хатчинсон колебался в нерешимости, пока капитан-па-

180

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ша не высадил 6000 отборных албанцев. Тогда Хатчинсон положил
атаковать Розетту, дабы открыть судоходство по Нилу и получать
продовольствие, в котором уже ощущал недостаток, a затем он
надеялся действовать на сообщения французов. Следовательно,
вместо решительных наступательных действий после победы он
избрал медленные и нерешительные.
Вследствие этого он отрядил полковника Спенсера с 7000 человек английских и 4000 турецких войск к Розетте, куда Спенсер
и вошел 8 апреля, а французский гарнизон (400 человек) отступил
на правый берег Нила, оставив 150 инвалидов в форте Сен-Жюльен. Спенсер обложил и осадил его и принудил сдаться 19 апреля.
Но и тогда Хатчинсон не предпринял наступательных действий, а вздумал еще больше усилить свою оборонительную позицию — огромными работами для проведения вод Абукирского
озера в высохшее ложе озера Мареотис, дабы ввести в последнее
канонерские лодки. Это дает понятие о военной способности Хатчинсона, не превосходившей, по-видимому, неспособности Мену.
Последний, со своей стороны, также нимало не думал ни о решительных, ни о нерешительных действиях, а принимал только
самые ничтожные полумеры. Он ограничился тем, что отрядил
Валантеня с 1200 человек пехоты и 340 человек кавалерии к Розетте. Но уже было поздно: Хатчинсон отрядил к Розетте еще два
полка пехоты, и Лагранж, имея не более 4000 войск, остановился
и укрепился у Эль-Афета, не доходя Розетты. Таким образом,
и Мену, и Хатчинсон ограничились только тем, что посылали отряды с маловажными целями, а о решительных действиях и не помышляли. Нерешительность Хатчинсона при его превосходящих
силах особенно изумительна: он все еще считал себя слишком слабым или недостаточно сильным, боялся неудачи и только 9 мая
(через 48 дней после сражения!), после получения из Европы
3000 человек подкреплений, наконец решился двинуться к Рахмание и это еще исполнил крайне медленно и нерешительно, оставив
Кута с 6000 войск в укрепленном лагере при Александрии. В то же
время турецкие войска капитана-паши двинулись по восточному
берегу озера Эдку, a английские войска от Розетты — обоими берегами Нила к Эль-Афету, откуда Лагранж отступил к Рахмание.
Англо-турецкие войска, сопровождаемые сильной флотилией
вверх по Нилу, прибыли к Рахмание вслед за Лагранжем, кото-

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

181

рый, будучи слишком слаб против них, ночью отступил к Каиру,
покинув на Ниле свою флотилию с военными и продовольственными запасами.
Все бедствия одно за другим обрушивались на несчастную
французскую армию: три дня спустя 70 джерм (барок) с мундирными вещами, снарядами и продовольствием были перехвачены неприятелем в канале Менуэф. Вся армия разразилась
гласным ропотом против Мену. А он, опасаясь, чтобы она сама
собой не предоставила главное командование генералу Ренье,
удалившемуся в Александрию и жившему в ней частным человеком, арестовал его и генерала Дамаса и отослал их во Францию — и это в виду общего и крайнего неудовольствия целой
армии!
А между тем, нуждаясь в продовольствии, он приказал бригадному начальнику Кавалье произвести фуражировку в Бахирехе. Кавалье выступил из Александрии 14 мая с 600 верблюдами
и 430 человек пехоты и кавалерии, и не найдя ничего в селениях,
обманутый показаниями жителей, что англичане еще находились
в Рахмание, решил идти до Каира, дабы возвратиться через пустыню. Но вскоре он наткнулся на превосходящие силы неприятеля, который послал против него всю кавалерию и бригаду Дейля. Тщетно старался он уйти в пустыню — был настигнут и, слишком слабый для боя, согласился на предложение Дейля быть
перевезенным во Францию с оружием и тяжестями. И еще удар
и ослабление французской армии!
Между тем после ослабления чумы в армии визиря и прибытии
к последней подкреплений от Джеззара-паши, Юссуф-паша собрал от 12 000 до 15 000 войск и перешел с ними (от 7 до 23 апреля),
через пустыню к Катие. Французские гарнизоны в Салехие и Белбеисе отступили к Каиру. 30 апреля визирь из Салехие послал Ибрагима-пашу Алеппского с 2000 войск к Дамиетте и Лесбеху, очищенным французами, а сам расположился лагерем при Коранне,
дабы несколько устроить свой армию.
Итак, Хатчинсон и визирь шли к Каиру, где находился Белльяр
всего только с 2500 человек войск в поле, а Мену с главными силами (уже не более 5000 или 6000 человек) оставался в бездействии
в Александрии — и с каждым днем больше и больше французской
армии грозила гибель!

182

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

При вести о приближении визиря Белльяр со своими 2500 человек войск расположился между Булаком и Каиром. Незадолго
перед этим он пригласил и Мурада-бея присоединиться к нему; но
Мурад, раздраженный поступком Мену (см. выше), шел очень
медленно и 22 апреля погиб от чумы в Бенисуэфе, а преемник его,
предвидя торжество англичан и турок, присоединился к капитану-паше.
С прибытием Лагранжа 13 мая к Каиру Белльяр, имея уже до
9000 войск, решил произвести большую рекогносцировку армии
визиря и в случае возможности атаковать ее и отбросить в пустыню. Эта решимость его была вполне правильна и достойна похвалы, тем более что Хатчинсон находился еще в двух переходах от
Рахмание. Но предприятие против визиря следовало произвести
всеми силами, Белльяр же, не смея взять на себя оставление Каира без войск, оставил в нем около 3500 человек, а сам двинулся
15 мая только с 5500 человек (в том числе 900 человек кавалерии)
и 24 орудиями.
Визирь, узнав об этом, выслал навстречу Белльяру Тагира-пашу с 2000 человек конницы и сам двинулся за ним от Белбеиса
с главными силами. Первая встреча произошла в пальмовом лесу:
после нескольких выстрелов из орудий с обеих сторон Белльяр
построил пехоту в два каре по флангам, a кавалерию между ними;
последняя атаковала неприятеля, опрокинула его и взяла два орудия, но этим все и ограничилось. Визирь, против обыкновения турок, начал маневрировать, угрожая сообщениям Белльяра с Каиром, и это побудило последнего возвратиться 17 мая в Каир, что
было истинным несчастьем, потому что уже навсегда был потерян
случай разбить неприятеля.
Продолжая беспрепятственно продвигаться к Каиру и уже
считая французскую армию своей добычей, которая не могла
ускользнуть от них, Хатчинсон и визирь для нанесения ей решительных ударов ждали только присоединения мамелюков и остиндского корпуса. Первые, в числе около 1200 человек отличной
конницы, 1 июня присоединились к Хатчинсону около Терранеха.
Ост-индский же корпус (две бригады: полковника Муррея —анг­
лийский полк и четыре полка сипаев — 3000 человек, и генералмайора Стьюарта — четыре полка сипаев — 3000 человек, всего
6000 человек) под начальством генерал-майора Бэрда хотя и при-

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

183

был в Суэц в середине апреля, но, не найдя верблюдов для перевозки тяжестей и опасаясь навлечь на себя Белльяра, переправился в Коссеир и вступил в Кенех только 9 июня. А тут чума и недостаток продовольствия задержали его еще, и Хатчинсон решил
действовать без него, взамен его притянув к себе из Александрийского лагеря два полка пехоты, сотню канониров и 60 драгунов
для осады Каира. 20 июня он занял с армией позицию впереди Эмбабэ, между тем как визирь обложил Каир с правого берега Нила,
через который был устроен мост на судах на высоте селения Шоб­
ра для сообщения обеих армий.
В это время взаимные относительные силы и расположение их
с обеих сторон были следующими:
Со стороны французов: Мену, как сказано, в Александрии и на позиции при
ней, имея не более
a Белльяр в Каире
Всего
Со стороны англичан и турок: в укреп­
ленном лагере при Александрии
и при Каире английских войск
и турецких войск визиря около
11 500 человек пехоты и 10 300 человек
конницы = около 21 800 человек, и у капитана-паши около 6000 человек пехоты, всего
английских войск ост-индского корпуса Бэрда
Всего всех
Но за вычетом войск Бэрда и убитых,
раненых и больных, всего было против
Мену
а против Белльяра и Каира английских
и турецких
Всего

5000 или 6000 войск
около 9000 войск
от 14 000 до 15 000 войск
от 4000 до 5000 войск
около 17 000 или 18 000 войск

около 28 000 войск
около 6000 войск
от 55 000 до 57 000 войск

от 4000 до 5000 войск
около 15 000 или 16 000 войск
около 20 000 войск
около 39 000 или 41 000 войск

Из этого видно, какое ничтожное число французских войск
было в это время в Александрии и Каире против почти втрое сильнейших англо-турецких войск!
Особенно трудно было положение Белльяра. Каир до сражения при Илиополе был сдерживаем только цитаделью и несколь-

184

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

кими небольшими фортами, a после этого сражения — земляным
валом между Нилом и цитаделью, вышиной в 10 или 12 футов,
а толщиной дюймов в 18, способным удержать только нападение
турецкой конницы. От цитадели до ворот Побед был устроен другой земляной вал, опиравшийся на форт Дюпюи и фланкированный несколькими небольшими башнями: он также был в состоянии
выдержать только атаку турецких войск без артиллерии. Но от ворот Побед до канала был старый вал, восстановленный французами, который один мог оказать некоторое сопротивление. Во всяком случае, Каир не был в состоянии выдержать атаку европейских войск с тяжелыми и даже с легкими орудиями, тем более что
обширное протяжение валов было обороняемо непомерно слабыми силами, нуждавшимися в продовольствии, фураже и военных
запасах, при враждебном французам расположении жителей Каи­
ра. В Верхний Египет было невозможно отступить, потому что
там была чума, а в Нижний — потому что он был сильно занят неприятелем. Если бы Гантом в это самое время исполнил в точности приказание, данное ему Бонапартом (см. ниже), высадил
5000 человек подкреплений и заставил снять блокаду Александрии, то еще можно было бы в одно время с Мену атаковать Хатчинсона. Но так как высадка этих подкреплений не осуществилась, то оставалось бы только трудным и опасным движением
вдоль пустыни постараться войти в соединение с Мену, если бы
только он сам вышел навстречу Белльяру. Однако и тогда все-таки, наконец, нужно было бы заключить капитуляцию, и потому
Белльяру не оставалось ничего больше, как этим средством спасти свои войска от совершенного истребления. Но, прежде чем решиться на это, Белльяр послал к Мену офицера с уведомлением
о своем положении и с просьбой о приказаниях, что ему делать.
Но Мену удержал этого офицера девять дней без ответа! Вследствие этого 22 июня было заключено перемирие и открыты переговоры об очищении Белльяром Каира.

§ 296. Конвенция об очищении французами
Каира, Александрии и всего Египта
Переговоры на главном условии почетного выхода Белльяра
из Каира несколько раз едва не прерывались. Но твердость Бел-

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

185

льяра и меры его к упорной обороне заставили, наконец, Хатчинсона и визиря быть сговорчивее, и 27 июня была подписана конвенция на условиях, подобных условиям Эль-Аришской. 12 дней
спустя оба войска Белльяра, сопровождаемые войсками Хатчинсона, визиря и капитана-паши, двинулись к Абукиру, где сели на
суда с оружием, орудиями, лошадьми, повозками и смертными
останками Клебера.
Затем из всей Восточной армии в Египте оставалось уже
только не более 5000 и даже 4500 человек Мену на высотах Никополя при Александрии. Одна из статей Каирской конвенции
распространяла последнюю и на гарнизон Александрии, если бы
Мену согласился на то. Но Мену 7 июля отказал в этом, надеясь
на высадку Гантомом 5000 человек подкреплений. А между тем
во все время действий внутри Египта и Мену, и Кут против него
оставались в бездействии. Первый терял время в исправлении
укреплений Александрии и в возведении новых на высотах Никополя. А Кут оставался спокойно в своем укрепленном лагере,
хотя и был усилен до 9000 человек подкреплениями, прибывшими из Европы.
Хатчинсон, также усиленный двумя вновь прибывшими полками, наконец, после отправления войск Белльяра из Абукира, в начале августа решился атаковать укрепленную позицию Мену. Для
этого ост-индский корпус Бэрда получил приказание из Кенеха
присоединиться к Хатчинсону у Александрии. А для того чтобы
довершить блокаду этого города и отрезать французам сообщения с арабами племени уадалис, которые одни доставляли им продовольствие, Хатчинсон снарядил флотилию почти в 400 судов на
озере Mapеотис и посадил на них 4000 войск под начальством
Кута. 17 августа Кут направился между Марабу и островом Мариут, а Хатчинсон с главными силами произвел ложную атаку на
укрепления Мену при Никополе.
Все французские генералы представили генералу Мену необходимость войти назад в Александрию, дабы направить все силы
против Кута. Хотя это могло только отсрочить падение Александ­
рии, но, по крайней мере, должно было с честью продлить оборону ее. Однако Мену и тут сделал по-своему и, разумеется, ошибочно, послав в Марабу Эплера всего только с 500 или 600 человек, которые не смогли воспрепятствовать высадке 4000 Кута

186

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

и, опасаясь быть отрезанными, заняли позицию у канала Кибатос,
истребив суда свои на озере. Кут немедленно осадил форт Марабу, который и сдался 21 августа. Войска Кута, усиленные двумя
тысячами турецких войск капитана-паши, вытеснили Эплера из
его позиции, а капитан флота Кокрен с семью военными шлюпами
в то же время вошел в старую гавань Александрии и встал в боевой порядок против французских фрегатов.
Все это не убедило еще Мену в необходимости сосредоточить
свои силы и оборонительные средства. Он по-прежнему упорствовал в занятии позиции при Никополе и только присоединил несколько войск из нее к отряду Эплера, который занял позицию
правым флангом к форту Летюрк, а левым к Помпеевой колонне.
Кут три дня бомбардировал форт Летюрк и наконец, заметив слабость сил французов против него, в ночь с 25 на 26 августа двинул
три бригады в трех колоннах и четвертую бригаду за ними в резерве против форта для атаки и взятия его открытой силой. Если
бы это удалось, то решило бы участь Александрии: но весь успех
Кута ограничился только тем, что французские передовые посты
были атакованы и сбиты внезапно, один батальон почти совершенно истреблен, и англичане овладели только несколькими холмами близ моря, на которых поставили брешь-батарею против
форта. В следующие дни Кут, усиленный еще бригадой Блэка
и 600 турок (следовательно, всего пять бригад — до 10 000 войск)
и имея свой левый фланг прикрытым военными судами, стал
устраивать батареи против ничтожного форта Летюрк, обороняемого не более чем 1000 французов. 24 и 26 августа он открыл
сильное бомбардирование против форта и укрепленного лагеря
к востоку от Александрии и вскоре потушил огонь французских
батарей.
Между тем в Александрии запасов продовольствия уже
оставалось очень мало, госпитали были наполнены более чем
2000 больных и раненых, терпевших крайнюю нужду, и войск,
способных сражаться, оставалось едва 3000 человек. В этой крайности все французские генералы, предвидя, что все-таки предстоя­
ло закончить капитуляцией и что продление обороны только увеличило бы вред для войск и тягость условий, представили Мену
необходимость вступить в переговоры. Хотя он со спешным
и жалким хвастовством обещал перед этим скорее погибнуть под

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

187

развалинами Александрии, нежели сдаться 1, однако на этот раз
не заставил долго убеждать себя и тотчас же письменно просил
Хатчинсона о трехдневном перемирии для переговоров о сдаче
Александрии. Предложение его было принято очень охотно и после непродолжительных переговоров, 31 августа, была подписана
конвенция. Войска Мену перевозились морем во Францию, с оружием, тяжестями и только с 10 орудиями. Мену даже был до такой степени уступчив, что, к стыду своему, согласился на уступку
англичанам всех коллекций планов, рисунков и рукописей ученой
и художественной комиссии. Но французские ученые и художники решительно воспротивились этому, и Хатчинсон имел благоразумие исключить эту статью из конвенции.
2 сентября форты и внешние укрепления Александрии были
переданы англо-туркам. Накануне корпус Бэрда высадился в Каи­
ре и расположился лагерем близ башни Абумандур. 20 сентября
французские войска начали садиться на суда и в последних чис­
лах этого месяца отплыли во Францию — и в Египте не осталось
более ни одного французского солдата!..
«Так кончилась, — говорит генерал Жомини 2, — эта экспедиция, начатая с такими блистательными надеждами и на которую
одинаково несправедливо старались набросить оттенок и чудесного, и смешного: одни изобразили ее как безрассудство, фантастическую затею, a другие слишком превознесли ее. Но те, которые привыкли не судить всегда только по одним результатам, напротив, не одобряли только выбора времени для исполнения ее
или, еще более — беспокойную политику Директории, возбудившую против последней множество врагов в то самое время, когда
она имела столько причин заручиться союзниками и средствами
для доведения до успешного конца такого обширного предприятия. С точки зрения военной, как и морской и торговой, мысль
о Египетской экспедиции была отличная. Ни одна колония не
имела бы для Франции тех выгод, которые в немного лет доставил
бы ей Египет. Донесения главнокомандующих и факты во время
занятия Египта доказывают, что средства и способы этой страны,
1
«Победить или умереть — таков мой девиз; не быть капитуляции, это слово вычеркнуто из моего лексикона», — отвечал он письменно Белльяру через его офицера, когда
уже было поздно.
2
Jomini. Guerres de la révolution. T. 14. P. 353–354.

188

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

достаточные во время войны для содержания армии, доставили
бы значительный излишек в обыкновенные времена. Действительно, можно заметить, что, несмотря на недостаток обеспеченных
сообщений с Францией, французская армия в Египте не нуждалась существенно. Предпринятая в другое время, экспедиция, наверное, удалась бы, и даже без ошибок Мену и Гантома она могла
бы достигнуть этого результата».
С этой точки зрения мнение генерала Жомини, конечно, верно
и справедливо. Но, с другой стороны, нельзя не признать, что непременным условием успеха Египетской экспедиции было гос­
подство Франции на морях, особенно Средиземном, превосходившее господство на них России, Турции и особенно Англии.
Англия в это именно время неограниченно господствовала на всех
морях, между тем как военно-морские силы Франции, по словам
самого Наполеона I, были в крайнем упадке и далеко не могли соперничать на Средиземном море с английскими и потому обеспечивать сообщения Египта с Францией. Притом Порта и еще более
Англия несомненно употребили бы все имевшиеся у них средства,
чтобы не допустить колонизации Египта французами и исторгнуть эту страну из рук их, что и доказали события.

§ 297. Действия на море
Для довершения описания последних действий в Египте необходимо еще сказать несколько слов о мерах Бонапарта для оказания помощи Восточной армии.
Еще до экспедиции англичан в Египет Бонапарт старался помочь этой армии, как было сказано выше, разными диверсиями
и демонстрациями. Но в особенности нужно было для этого,
преж­де и более всего, восстановить морские силы и средства
Франции, пришедшие в совершенный упадок. Удаление за границу многих старших и лучших адмиралов и офицеров, забвение
всех основных начал морской тактики, гибель морских арсеналов
и материальной части флота, уменьшенной с начала войны на
60 кораблей и 120 фрегатов, и еще более ощутимое уничтожение
морских экипажей — все это не могло быть восстановлено в короткое время. Голландский флот уже не существовал больше; испанский, блокируемый английским в Бресте и Кадиксе, не смел
выйти из них, а французский, ослабленный до числа каких-нибудь

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

189

30 военных судов, способных действовать в море, не мог сопротивляться на нем неприятелю. Зато в последние два года (1800–
1801) англичане завладели множеством французских и других колоний: оспаривая у французов о. Сан-Доминго (совр. Гаити),
21 августа 1799 года они заняли Суринам и Демерари, в середине
1800 года — о. Кюрасо, в конце его — колонию Св. Евстафия
(Синт-Эстатиус) и т. д. Это отражалось и на морских силах и торговле, и на политике европейских государств: лишая их торговли
на дальних морях и потому главных средств для военных флотов,
оно поставляло их в невозможность поддерживать свою колониальную систему.
Поэтому Бонапарт, как только обеспечил Францию со стороны материка Европы, обратил свое внимание и свои заботы вообще на море и, в частности, на Египет. Он употребил все средства
для побуждения владельцев частных судов перевозить в Египет
оружие и военные запасы, но наибольшая часть этих судов не
была допущена английскими крейсерами до берегов Египта. Между тем в Бресте тайно готовилась более важная морская экспедиция, которую Бонапарт поручил адмиралу Гантому, снискавшему
особое благоволение его за то, что счастливо перевез его из Египта во Францию. 7 января 1801 года ему удалось выйти из Бреста
с семью линейными кораблями, тремя фрегатами и 6000 человек
войск на них. Но не сумев скрыть свой выход от английских крейсеров, он возвратился и только 23 января вышел снова в море,
приказав судам своей эскадры собраться у мыса Гатес (Gates),
между Гибралтаром и Картахеной.
Английский адмирал Харви, узнав о выходе этой эскадры
в океан и не предполагая, чтобы она была назначена в Египет, a
скорее к Антильским островам, отрядил туда адмирала Кальдера
с семью кораблями. Но Гантому предстояло еще больше затруднений впереди — обогнуть Кадикс, пройти через Гибралтарский
пролив, при входе в который стояла английская эскадра адмирала
Уоррена, далее избежать главной эскадры Кейта и наконец эскад­
ры Бикертона у северных берегов Африки. Но Гантому удалось
победить все эти затруднения и, плывя вдоль берегов Африки,
узнать, что эскадры Кейта и Бикертона направились к Абукиру
для высадки войск Аберкромби. Казалось бы, что ничего лучшего
не могло быть для исполнения данного Гантому поручения. Но он

190

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

не признал осторожным продолжать плавание дальше, дабы не
наткнуться на превосходящие силы Кейта и Бикертона — и возвратился в Тулон! Между тем в феврале фрегат «La Régénérée»
вышел из Рошфора и 1 марта уже благополучно прибыл к Александрии. Другая экспедиция из нескольких фрегатов под начальством капитана флота Сонье, с 1500 человек войск под начальством генерала Дефурно, вышла также из Рошфора 13 февраля. Но
она была рассеяна ветром и фрегат «L’Africaine», на котором находились Сонье и Дефурно, был атакован английским фрегатом
равной силы. Последний действовал издали сильным огнем, между тем как французский, загроможденный войсками и их тяжестями, шел на абордаж. Войска на палубе его понесли большой
урон, Сонье был убит, Дефурно и один полковник ранены, орудия
и снасти сбиты и фрегат был вынужден сдаться.
Бонапарт, крайне недовольный возвращением Гантома, приказал ему снова отправиться в устья Нила. Уоррен последовал за
Гантомом к Тулону, но получил приказание направиться к неаполитанским берегам на помощь королю против Мюрата. Таким
образом, Гантому был открыт путь в Египет и он отправился
20 марта туда. Но Уоррен, узнав о заключении мира между Неаполем и Францией и об отплытии Гантома, поспешил за ним. Гантом встретил было его у берегов Сардинии, но сумел ускользнуть
от него ночью, и оба продолжали плыть к Александрии. Уоррен
23 апреля соединился у нее с Кейтом, а Гантом, хотя имел приказание — если при Александрии будут значительные морские силы,
то высадить войска между Триполи и башней арабов, снабдив их
всем нужным для похода через пустыню — вторично возвратился
без успеха в Тулон из опасения подвергнуть опасности и эскадру,
и войска на ней!
Раздраженный этим, Бонапарт в третий раз приказал Гантому, заменив больных в войсках другими и запасшись продовольствием, непременно, высадить 5000 войск в Дамиетте, кружным плаванием около берегов Сирии, или же вдоль берегов Африки в ЭльБаретуне. Гантом в третий раз отплыл из Тулона в конце мая
к Бриндизи, где соединился с тремя фрегатами и войсками на них.
Но болезни на эскадре вынудили его на широте Ливорно отослать
назад три линкора и фрегат под начальством адмирала Линуа,
а сам он с остальной эскадрой направился по назначению и 8 июня

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

191

был в виду берегов Египта. Не надеясь высадиться в Александрии
и опасаясь послать туда несколько судов для разведки, он приготовился произвести высадку у Бенгази. Но, усмотрев на берегу
вооруженных жителей, а на море приближение неприятельских
судов, он отказался от высадки — и в третий раз без успеха возвратился в Тулон! Хотя тогда уже было очень поздно для высадки
войск в Египте, но он все-таки мог еще освободить Мену в Александрии и позволить ему идти к Каиру на соединение с Белльяром
(см. выше).
Но какая-то роковая судьба была соединена с последними
усилиями удержать Египет и спасти в нем остатки Восточной армии. Бонапарт, не привыкший отступать перед препятствиями, но
еще больше возбуждаемый ими, послал адмирала Дюмануара
в Кадикс для принятия и снаряжения шести линкоров, уступленных Испанией, экипажи для которых были высланы сухим путем
из Бреста. А Линуа, пополнив отряд, отосланный от Ливорно, вышел из Тулона на соединение с Дюмануаром.
Между тем англичане заменили эскадру Уоррена у Кадикса
шестью линкорами и четырьмя фрегатами под начальством адмирала Сомареса. Линуа, преследуемый судами Уоррена и узнав,
что Кадикс был снова в блокаде, бросился в бухту Алхесираса, где
надеялся на поддержку береговых батарей. 6 июля Сомарес атаковал его маневром, подобным Нельсонову при Абукире, но был
отражен с уроном и удалился к Гибралтару. Линуа, имея свои корабли на мели и терпя крайнюю нужду во всем, просил Дюмануара и испанского адмирала Массаредо выйти из Кадикса навстречу
ему. Два дня спустя шесть линкоров под начальством Морено
вышли из Кадикса и 12 июля в виду Сомареса сняли корабли Линуа с мели и повели их к Кадиксу. Но в 10 часов вечера Сомарес
атаковал их. В произошедшем вследствие этого в темноте бою два
120-пушечных испанских корабля, приняв друг друга за неприятельские, долго громили себя жестоким огнем, потом пошли на
абордаж — и оба взлетели на воздух! При этом погибло более
1500 человек, а 300 человек, спасшихся на корабль «Сан-Антонио»,
были взяты с ним англичанами. На рассвете Морено и Линуа собрали остатки своих эскадр и направились к Кадиксу. Но один французский корабль «Le Formidable», с поврежденными мачтами
и снастями, не смог последовать за ними и был атакован четырьмя

192

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

кораблями эскадры Сомареса. Но храбрый капитан его Труд оборонялся так упорно и сильно, что нанес всем четырем кораблям
большие повреждения и урон, так что Сомарес удалился в пролив,
а Труд на своем избитом корабле вошел победителем в гавань Кадикса. В тот же день 13 июня вечером союзный французско-испанский флот при Кадиксе был обложен английским.
Честь и слава этой краткой морской кампании была разделена поровну, но большей частью принадлежали французам. Результаты же ее были совершенно в пользу Англии, потому что
страшный случай с двумя испанскими кораблями поверг в ужас
Испанию и ее правительство и торговлю, которые уже не смели
и думать о сопротивлении на морях всегда победоносным на них
англичанам.
Французы не больше успеха имели и при осаде Порто-Феррайо на о. Эльба, упорно обороняемого английским батальоном и 800 тосканцами. Этот главный город острова, равно как
и Порто-Лонгоне, были заняты французами, первый — на основании Люневилльского договора, а второй — Флорентийского. Занятие их было поручено Мюратом генералу Tappо с одной полубригадой и польским отрядом полковника Мариоти
с о. Корсика. Тарро высадился на Эльбу 2 мая и, хотя усиленный до числа 2500 человек, не смог взять укрепленный город
Порто-Феррайо и целый месяц только блокировал его. Наконец, в конце июля Бонапарт прислал Ватреня с 5000 войск,
осадной артиллерией, инженерными войсками и всем нужным
для осады. Ватрень осадил город, a несколько французских
фрегатов прикрыли осаду с моря, но вскоре были взяты или
прогнаны эскадрой Уоррена. Последний взял с Минорки и высадил на о. Эльбу швейцарский полк и два английских батальона в одно время с вылазкой из крепости и атакой рейда с моря.
Но Ватрень атаковал высадившиеся войска и опрокинул их
с уроном, а вылазки и атаки с моря были также отражены. Однако крепость, получив несколько подкреплений, держалась до
начала мирных переговоров в Лондоне, когда гарнизон, долго
и храбро оборонявший ее, вышел из нее.
Это были последние действия в Средиземном море: мир, заключенный между Францией и Англией в Амьене, положил конец им.

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

193

§ 298. Общий взгляд и замечания
Последние действия в Египте, со времени заключения ЭльАришской конвенции 24 января 1800 года до заключения Александ­
рийской 31 августа 1801 года, изложены выше с некоторой подробностью, во‑первых, потому, что это был последний, заключительный акт великой военной драмы — 10-летних войн 1-й Французской
революции и Республики, и вместе с тем — жалкий конец той экспедиции, которую за три года перед тем замыслил и с такими блистательными надеждами и успехами предпринял Бонапарт и которая с такими честью, славой и успехами производилась до самой смерти Клебера. Во-вторых, потому, что после смерти
Клебера меры и действия Мену, равно как и Аберкромби и после
него Хатчинсона, были такого рода, что не могут выдержать даже
самой снисходительной критики. Со стороны англичан это не
представляет еще ничего особенно удивительного: обладая скипетром морей и всех превосходя на них, они далеко не обладали
теми же преимуществами в ведении войны на суше: действия их
в Голландии в 1799 году и в Египте в 1801-м служат доказательством, что и они, подобно австрийцам, ничему не научились и ничего не забыли. Но чтобы со стороны французов, вслед за Бонапартом и Клебером, во главе Восточной армии явилась такая жалкая
личность, как Мену, и такие жалкие меры и действия, какими он
погубил остатки славной Итальянской, потом Восточной армии
и потерял Египет — вот что истинно достойно удивления. Это такой исключительный со стороны французов случай в истории десяти лет войн их Первой революции и Республики, что не может
не остановить на себе внимания. В-третьих, что поэтому меры
и действия как Клебера до его смерти, так Мену, Аберкромби
и Хатчинсона представляют много занимательности и поучительности, но только в обратном смысле: первые — в положительном
как образец мудрости и искусства соображений и энергии исполнения согласно с истинными правилами ведения войны, а вторые — в отрицательном, то есть как образец не только недостатка, но и отсутствия и того, и другого, и вопиющего несогласия
с истинными правилами ведения войны. Поэтому поистине поучительно исследовать, не слегка, а обстоятельно, и ошибочные, вялые, нерешительные военные действия Мену, Аберкромби и Хат-

194

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

чинсона в той же мере, как и искусные и энергичные действия
Клебера.
Уже личности Клебера и Мену как главнокомандующих представляют крайнюю противоположность! Первый, столь же муд­
рый полководец, сколько и администратор, второй — совершенно наоборот. Характеристика того и другого, начертанная генералом Жомини, гораздо вернее и справедливее, нежели та,
которую изобразил Наполеон I по своим, особым причинам. Какие честность и благородство в поступках Клебера до и после сражения при Илиополе, до самой смерти его, какая энергия перед
и во время сражения — и какие совершенно противоположные
этому свойства, какое безрассудство со стороны Мену, и еще тогда, когда в Восточной армии были такие генералы, как Ренье, Ланюс, Белльяр и многие другие им подобные, и войска, еще оживленные тем же духом, что и при Бонапарте и Клебере! И с такими
генералами и войсками, какие предосудительные, можно сказать,
действия Мену! Славная Итальянская-Восточная армия, столь
блистательно завоевавшая Италию и Египет, по вине его растаяла
в бесплодных усилиях поддержать и власть Франции в Египте,
и собственную славу свою, везде была подвергнута ударам сильнейших врагов и, наконец, ослабленная, обессиленная вынуждена
покинуть страну, ее подвигами и кровью приобретенную! Такого
рода дела, как с ее стороны, так особенно со стороны виновника
ее бедствий, не проходят бесследно в истории — и она уже произнесла им свой правдивый приговор.
К недостойным мерам и действиям Мену присоединилась еще,
как нарочно, непостижимая, троекратная нерешимость Гантома,
хотя опытного и храброго моряка. Его осторожность, перешедшая
всякие пределы, даже до неисполнения положительных и непременных приказаний Бонапарта, одновременно с ошибками Мену не
спасла ни Египет, ни армию, но погубила их. Поистине, французская экспедиция в Египет, начатая и продолжавшаяся с таким не­
обычайным счастьем, под конец была под влиянием какого-то рокового несчастья, и тем в высокой степени возбуждает участие к себе.
Генерал Жомини говорит 1, что, «сопоставляя взаимное относительное положение обеих сторон в главные эпохи краткого по1

Jomini. Guerres de la révolution. T. 14. P. 354–357.

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

195

хода 1801 года, можно разом усмотреть единственный способ
спасения Египта и ошибки, сделанные генералом Мену. От 7000 до
8000 англичан высадились 8 марта; равное число могло еще высадиться, только 10-го. Эти 14 000 или 16 000 войск оставались одни
на Абукирском полуострове до начала апреля, когда 6000 турок
высадились у Розетты. Наконец, только в конце апреля 15 000 турок двинулись через пустыню к Салехие и Бельбеису. И так, быст­
ро соединив все войска французской армии, которые только можно было употребить в поле для нападения на первые высадившиеся войска, можно было бы опрокинуть их с надеждой на успех.
Всякая другая мера могла только продлить борьбу и доставить
частные успехи, но не спасти армию. Когда англичане отрядили
войска к Розетте, следовало оставить в Александрии только гарнизон и устремить 10 000 войск на этот отряд. Если бы они разбили его, то позже легко можно было бы справиться с армией визиря; но, не сделав этого, можно было уже принимать только одни
полумеры, когда армия эта вступила в Египет. Правда, что не невозможно было бы разбить ее, собрав все войска, которые могли
бы быть выведены в поле; но в то время англичане, соединившись
с капитаном-пашой, уже были в слишком твердом и прочном положении для того, чтобы не исправить частной неудачи. Успех
Восточной армии над турецкой был бы бесплодным и она тем не
менее была бы вынуждена заключить договор об удалении из
Египта, коль скоро не атаковала англичан вовремя, именно —
в первые семь дней по высадке: в это именно время следовало спасти Египет. Если бы удалось заставить англичан сесть обратно на
суда, а Гантому, напротив, высадить свои войска, то одного года
мира и спокойствия было бы достаточно для обеспечения Египта
от нападений англичан и для соглашения с Портой. Тогда можно
было бы расположить жителей края в свою пользу так, чтобы
удержаться в нем, несмотря на всех английских крейсеров».
Что касается действий Аберкромби и после него Хатчинсона,
то они и по плану, и по исполнению были крайне неудовлетворительны. План направления против Египта главных сил англичан
со стороны Абукира, а визиря со стороны Сирии, ост-индского
же корпуса со стороны Суэца, в трех, отдаленных одно от другого
направлениях и в разные эпохи времени, был не согласен с истинными правилами и понятиями о ведении войны и подвергал все

196

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

три части отдельному поражению сосредоточенными силами
французской армии. Они легко и с успехом могли бы исполнить
это и против Аберкромби, и против визиря, и против Бэрда, если
бы Мену не сделал грубых ошибок, означенных выше.
Исполнение ошибочного плана было не менее ошибочно. Вместо того чтобы немедленно воспользоваться успехом высадки
и превосходством сил на суше и особенно на море, и быстрых, решительных, наступательных действий, Аберкромби как в Голландии в 1799 году совершенно неуместно и несвоевременно избрал
оборонительную систему действий и в виду более слабого противника, прибегнувшего к такой же системе и укрывавшегося в укреп­
ленной позиции, также расположился в сильно укрепленном лагере, все еще считая себя слишком слабым, поджидая подкреплений и дождавшись того, что слабейший противник сам атаковал
его, хотя и ошибочно, чем и был сам виной своей неудачи гораздо
больше, нежели Аберкромби. Крепкая местность, сильные укреп­
ления и вооружение их многочисленной, наполовину тяжелой артиллерией, и ошибки Мену — вот что доставило победу англичанам. Но и ею Хатчинсон не сумел воспользоваться, и вместо быст­
рых и решительных наступательных действий надолго остался
в бездействии, все более и более стараясь усиливаться и укреп­
ляться не как победитель, а как будто побежденный. А вместо
этого какой прекрасный случай имел он разбить Мену, взять
Александрию и тогда уже, в одно время с визирем, смело и быстро
двинувшись к Каиру, также легко и скоро покончить и с Белльяром. Но не докончив с Мену и Александрией и оставив против них
6000 войск в укрепленном лагере, он крайне медленно и нерешительно двинулся к Каиру, и только в конце августа вынудив
Беллья­ра заключить конвенцию, проводив его до Абукира и отправив во Францию, начал маневрировать против Мену и его также вынудил, вследствие совершенного бессилия его и недостатка
во всем, заключить конвенцию и в конце сентября отправиться во
Францию. Таким образом, имея значительное превосходство сил
и все благоприятствующие обстоятельства на своей стороне, анг­
личане целых семь месяцев употребили на то, что могли бы исполнить в один — если бы действовали так, как Бонапарт, в один месяц завоевавший и Александрию, и Каир, и Нижний Египет,
и часть Верхнего, или как Клебер, который одним решительным

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)

197

ударом при Илиополе спас и Египет, и Восточную армию. Но далеко было Аберкромби и Хатчинсону до того и другого: их образ
действий опоздал, можно сказать, на сто лет, потому что был совершенно подобен ложному методическому образу действий посредственных полководцев конца XVII века и всего XVIII. И счастьем для них было еще то, что они имели против себя достойного
их противника Мену: не то случилось бы, если бы против них был
Бонапарт, или Клебер, или даже Ренье, Ланюс и другие.
Визирь, напротив, не в пример лучше них действовал против
Белльяра — вместо обычной, безрассудной тактики турок, к удивлению, избегая боя с ним и маневрировавшем против его сообщений с Каиром, без боя принудив его отступить в Нилу.
Наконец, что касается французской армии и всех ее генералов, офицеров и войск — исключая одного Мену — то нельзя достаточно воздать достойных похвал их мужеству, твердости, терпению (в особенности), храбрости и отличным подвигам. Одоленные больше ошибками своего собственного главнокомандующего,
нежели искусством своих врагов, они уступили завоеванный ими
Египет — по самой крайней необходимости, но не только не запятнав этим чести и славы своих, но еще более возвысив их.
Таким образом, все изложенное выше может служить подтверждением, что ближайшее рассмотрение последних действий
в Египте достойно особенного внимания и представляет много занимательного и поучительного. Дальнейшее подтверждение этого
будет изложено ниже.

Г лава XХVII. Общий взгляд
и замечания
I. Война в 1800–1801 годах; замечания
Наполеона I
§ 299. Поход в Италию
При изложении военных действий в 1800–1801 годах в Италии
в Германии, выше в своих местах были приведены замечания на
них. Здесь же приводятся мнения о них и замечания Наполеона I,
извлеченные из записок его, писанных на о. Св. Елены.
1) О том, как он сумел скрыть назначение резервной армии.
Как только было получено известие об открытии военных действий в Италии и об успехах Меласа, первый консул счел необходимым поспешить на помощь Итальянской армии. Он решил идти
в Италию через Сен-Бернар, чтобы напасть на Meласа с тыла,
овладеть его магазинами, парками, госпиталями и, отрезав его от
Австрии, принудить к сражению. Потеря одного сражения должна была повлечь за собой совершенное поражение австрийской
армии и занятие всей Италии. Исполнение такого плана требовало быстроты, глубокой тайны и большой смелости. Всего труднее
было сохранить тайну. А как скрыть движение от шпионов Англии и Австрии? Лучшим способом первый консул счел гласно и пуб­
лично объявить свое намерение, притом с такими тщеславием
и хвастовством, что оно сделалось предметом насмешек неприя­
теля, который принял это за средство побудить австрийскую армию, блокировавшую Геную, в диверсии. Необходимо было дать
наблюдателям и шпионам определенное направление: законодательное собрание и сенат были извещены декретами, а публика
газетами и всевозможными извещениями, что в Дижоне соберется резервная армия, что первый консул произведет ей там смотр
и пр. Все шпионы немедленно отправились туда и нашли там в начале апреля многочисленный главный штаб — без армии; в течение месяца туда прибыло от 3000 до 6000 конскриптов и солдат,
выслуживших сроки, из них многие — увечные, более усердные,

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

199

нежели способные, и резервная армия сделалась предметом насмешек; с удивлением увидели на смотру первого консула не более 7000 или 8000 человек, большей частью даже необмундированных. Удивлялись, что первое лицо в Республике покинуло Париж
для смотра, на котором было достаточно и бригадного генерала.
Эти известия облетели всю Европу, и она наводнилась карикатурами. А между тем настоящая резервная армия формировалась на
пути. В различных сборных пунктах составлялись дивизии. Эти
пункты находились в отдалении один от другого и не имели никаких сношений между собой. Бóльшая часть войск, поступивших
в состав резервной армии, принадлежала к бывшей в Вандее. В нее
же было направлено несколько полков из Парижа, не участвовавших в походе 1799 года и потому воодушевленных чувствами своего превосходства и непомеченной славы. Артиллерийский парк
образовался из орудий и повозок, которые небольшими отделениями высылались из различных арсеналов и крепостей. Всего
труднее было скрыть движение обозов с продовольственными запасами для армии, которой предлежало проходить через горную,
бесплодную страну. Комиссар Ламбре приказал заготовить в Лио­
не два миллиона порций сухарей, 100 000 порций было отправлено
через Тулон в Геную, а 1 800 000 в Женеву, откуда перевезено водой в Вильнёв в одно время с прибытием туда резервной армии.
А между тем как правительство с хвастливой важностью объявляло о формировании резервной армии, в публику под рукой выпускалось множество извещений, в которых помещались пасквили
на первого консула, убедительно доказывалось, что резервная армия не существует и существовать не может, что нельзя собрать
более 12 000 или 15 000 конскриптов и пр. Вое эти меры для сокрытия истины от шпионов были увенчаны полным успехом. В Париже, в Дижоне, в Вене говорили: «Резервной армии вовсе нет»,
а в главной квартире Меласа прибавляли: «Резервная армия, которой нас стращают, есть сброд 7000 или 8000 конскриптов и инвалидов; нас хотят привести в заблуждение для того, чтобы принудить в снятию блокады Генуи; французы уже слишком надеются на нашу простоту и пр.». 6 мая первый консул выехал из Парижа
в Дижон, чтобы произвести упомянутый выше смотр конскриптам
и инвалидам, 8-го прибыл в Женеву, а 13-го осмотрел в Лозанне
авангард настоящей резервной армии под начальством Ланна, из

200

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

шести отборных полков, который немедленно двинулся к СенПье­ру. Главные силы следовали за ним эшелонами; число их простиралось до 36 000 надежных войск; в парке было 40 орудий.
В резервной армии служили генералы Виктор, Луазон, Ватрень,
Буде, Шамбарльяк, Мюрат, Монье. Последствия этого похода известны: сражение при Маренго решило участь австрийской армии
и Италии 1.
2) Сравнение переходов Бонапарта и Ганнибала через Альпы.
Наполеон I, опровергая мнение генерала Роньа, что эти два перехода очень сходны между собой, говорит, что они не имеют ничего общего между собой и что сравнивать их, значит не понимать
ни того, ни другого. Затем, рассмотрев подробно поход Ганнибала, Наполеон I говорит, что движение Ганнибала от Коллиура
(между Пиренеями и Роной) до Турина было совершенно просто:
это было путешествие (?!), он следовал по кратчайшей дороге, нисколько не останавливаемый римлянами и не обращая внимания
на войска Сципиона, находившегося на пути в Италию. До выступ­
ления из Нового Карфагена он уже был уверен в содействии цизальпинских галлов, имевших влияние на горных жителей. Историки повествуют, что болонские и миланские галлы прислали
в нему депутатов с просьбой ускорить движение и что он принимал их в лагере на р. Роне. Что касается затруднений при переходе через Альпы, то они преувеличены (?!); только слоны могли ме­
шать ему (!). С 600 года до Р. Х., следовательно, за 400 лет до Ганнибала, галлы переходили через Альпы и наводняли Италию.
Милан, Мантуя, Верона, Болонья были галльскими колониями 2.
Из этого видно, как мнение Наполеона I неверно и натянуто
для того, чтобы умалить достоинство перехода Ганнибала перед
переходом его, Наполеона, через Сен-Бернар. По справедливости, каждый из этих переходов имел свои особенные трудности
и достоинства.
3) Говоря, что нельзя легкомысленно жертвовать своей опе­
рационной линией и сообщениями и что это противно здравому
рассудку и первоначальным правилам военного искусства, Наполеон I прибавляет, что в решительных случаях бывают, однако,
моменты, когда победа требует жертвы и приходится сжечь свои
1
2

Oeuvres complètes. Т. IV. Р. 39.
Mémoires de Montholon. Т. II. Р. 150.

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

201

корабли (bruler ses vaisseaux, то есть пожертвовать своими сообщениями). Если бы военное искусство состояло в том, чтобы всегда принимать безопасное положение, то слава сделалась бы достоянием посредственных людей 1. Неужели думают, что я, находясь в середине Германии 2, охотно подвергал опасности свои
сообщения? При Маренго, Аустерлице и Ваграме положение мое
было еще опаснее. Со времен Аркольского сражения и доныне все
мое военное поприще представляет ряд подобных смелых действий, и в этом отношении я следовал блистательнейшим образцам
(Александру Великому, Ганнибалу и Цезарю) 3.
Это мнение Наполеона I может служить опровержением мнения некоторых военных писателей, утверждающих, будто фланговое движение Бонапарта в 1800 году от Ивреи к Милану и потом
через По к Тортоне было отважной до дерзости ошибкой! По
обыкновенным понятиям это верно, но к великим полководцам
неприменимо.
4) Сражение при Маренго. Рассматривая положение Меласа
перед этим сражением, Наполеон I говорит, что он в Александрии
был в критическом положении, ибо французы встали на его сообщениях, и чем далее он медлил, тем опаснее становилось его положение, потому что, с одной стороны, Сюше заходил ему в тыл,
а с другой — армия первого консула с каждым днем усиливалась
при Страделле. Несмотря на это, Мелас оставался в бездействии.
Ему представлялись три средства: 1) пробиться сквозь французскую армию (австрийцы значительно превосходили ее числом),
направиться к Пьяченце и открыть сообщение с Мантуей; 2) переправиться через По в Турине или между этим городом и устьем Сезии, быстро двинуться к р. Тессино, перейти через нее, опередить
первого консула в Милане, встать на его сообщениях и опрокинуть
его за Адду; 3) направиться к Нови, опереться на Геную и анг­
лийскую эскадру Кейта и перейти в наступление только по прибытии собранных при Порте-Могоне английских войск. Австрийская армия имела уверенность, что не будет иметь недостатка ни
в продовольствии, ни в военных запасах, даже могла надеяться на
1
Великая истина, вполне применимая к ложному методизму конца XVII и всего
XVIII века и особенно австрийцев в конце XVIII века.
2
В 1797 году.
3
Las Cases: Mémoires de S-te Hélène. Т. IX. Р. 282.

202

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

подкрепления, потому что на своем правом фланге вошла бы в сообщение с Флоренцией и Болоньей, а в Тоскане стояла неаполитанская дивизия, и потому что сообщения морем были в ее власти.
Отсюда Мелас мог, по желанию, достигнуть Мантуи, отправив
бóльшую часть своих тяжелых орудий морем в Тоскану. Лапоипу,
стоявшему на р. По, было приказано возвратиться за р. Тессино
в случае переправы неприятеля на левый берег По. Там к нему
мог­ли присоединиться от 5000 до 6000 войск, которые Монсей,
начальствовавший в Милане, мог бы собрать. Этих 10 000 войск
было более чем достаточно, чтобы задержать переправу и дать
первому консулу время перейти по двум мостам через Тессино.
12 июля пополудни первый консул, удивляясь бездействию
Меласа, был озабочен тем, что не пошел ли он к Генуе, или к Тессино, или против Сюше, чтобы разбить его и затем обратиться против первого консула. Поэтому последний решил покинуть Страделлу и произвести большую рекогносцировку к Скривии, дабы
потом действовать сообразно с действиями неприятеля. Вечером
французская армия заняла позицию за р. Скривией; Тортона была
обложена; главная квартира прибыла в Вогеру. При этом движении не было получено никакого известия о неприятеле. Усмотрены были только отдельные кавалеристы, из чего нельзя было заключить о присутствии неприятельской армии на Маренгской
равнине. Первый консул не сомневался больше, что австрийская
армия ускользнула от него. 13 июня на рассвете он переправился
через Скривию и двинулся к Сан-Джулиано, прямо в середину обширной Маренгской равнины. Легкая кавалерия не встретила неприятеля; не было сомнения, что он находился в полном движении, потому что, если бы хотел ожидать французскую армию, то
не оставил бы без внимания великолепного поля сражения при
Маренго, столь выгодного для того, чтобы развернуть на нем свою
многочисленную кавалерию. Вероятным казалось, что он двинулся к Генуе. В этом предположении первый консул поспешно направил корпус Дезе, в виде авангарда, на крайний левый фланг
с приказанием наблюдать за дорогой из Нови в Александрию. Дивизии Виктора он приказал двинуться вперед к Маренго и выслать
свои передовые разъезды к Бормиде, дабы удостовериться, не
устроил ли неприятель поста на ней. Виктор встретил при Маренго арьергард в чис­ле от 3000 до 4000 австрийцев, атаковал его,

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

203

опрокинул и взял Маренго. Передовые разъезды его дошли при
наступлении ночи до Бормиды и уведомили, что у неприятеля не
было моста на ней и что в Александрии был только слабый гарнизон (?), об армии же Меласа не имели никаких сведений. Ланн расположился в косвенном направлении на правом фланге, позади
Маренго. Первый консул был очень встревожен; ночью он решил
возвратиться в свою главную квартиру предыдущего дня, дабы
скорее получить сведения от Монсея, Лапоипа и лазутчиков, посланных по направлению к Генуе. Но вода в Скривии за несколько часов поднялась и затем снова опустилась. Это вынудило первого консула перевести главную квартиру свою в Торре-ди-Гарофало, между Тортоной и Александрией. В этом положении
протекла ночь (с 13 на 14 июня).
Между тем в Александрии со времени боя при Монтебелло
было величайшее смятение. Мрачные предчувствия волновали австрийский военный совет. Австрийская армия была, по его мнению, отрезана от своих сообщений и складов и поставлена между
армией первого консула и корпусом Сюше, передовые войска которого уже перешли через горы и угрожали тылу австрийской армии; величайшая нерешимость овладела умами. Наконец после
долгого колебания Мелас решился 11 июня отрядить значительный
корпус войск против Сюше, между тем как остальные силы австрийской армии, прикрытые Бормидой и Александ­рийской цитаделью, остались в своем расположении. Но ночью с 11 на 12 июня
Мелас узнал о движении первого консула к Скривии, 12-го отозвал назад отряд, посланный против Сюше и весь день 13-го и всю
ночь на 14 июня провел в совещаниях. Наконец, после жарких
прений военный совет решил, что существование резервной армии было неизвестно ему; что приказания и инструкции гофкригс­
рата упоминали только об армии Массены; что поэтому опасное
положение армии долженствовало быть приписано гофкригсрату, а не главнокомандующему; что в этом непредвиденном положении храбрые войска должны были исполнить долг свой, пробиться сквозь армию первого консула и восстановить свои сообщения с Веной; что если это удастся, то все будет выиграно; что
быстрым движением к Ницце (должно быть, к Пьяченце?) только
был бы исполнен составленный в Вене план, и наконец, что в случае
неудачи и потери сражения, армия будет в ужасном положении,

204

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

но вся ответственность за это падет на гофкригсрат. Это было
принято всем советом единогласно, послышался только единогласный призыв «к оружию» и все стали готовиться к следующему дню. Все вероятности успеха были в пользу австрийской армии: она была многочисленна (?), кавалерия ее — по крайней мере
втрое сильнее французской. Хотя силы австрийской армии и не
были в точности известны (то есть французам в то время), но, несмотря на урон при Монтебелло, Генуе и Ницце, они все еще
должны были превосходить силы резервной армии. 14 июня на
рассвете австрийцы перешли по трем (по двум) мостам через Бормиду и сильно атаковали Маренго; сопротивление им было упорное и продолжительное. Первый консул, сильной пальбой извещенный, что австрийцы атакуют, немедленно послал приказание
генералу Дезе возвратиться в Сан-Джулиано, от которого он находился в полупереходе влево (или в югу). В 10 часов утра первый
консул прибыл на поле сражения между Сан-Джулиано и Маренго. Неприятель в это самое время взял Маренго, и дивизия Виктора после упорнейшего сопротивления была опрокинута и приведена в совершенный беспорядок. Открытая равнина на левом
фланге была покрыта бегущими, которые всюду распространяли
страх и провозглашали, что все было потеряно. Корпус Ланна, несколько вправо позади Маренго, вступил в бой с неприятелем, который после взятия Маренго распространил свое левое крыло
влево, построился в боевой порядок напротив французского правого крыла и охватил его. Первый консул немедленно послал батальон своей консульской гвардии из 800 гренадеров, лучшего
войска в армии, построиться в 500 туазах (или саженях) от правого фланга Ланна, в хорошей позиции, и удержать неприятеля.
А сам первый консул поспешил с 72-й полубригадой на помощь
Ланну и послал резервную дивизию (одну бригаду) Kappа-СенСира на крайнем правом фланге к Кастель-Чериоло, чтобы атаковать левый фланг всего левого крыла неприятеля (?). Французская
армия среди этой необозримой равнины тотчас узнала первого
консула, окруженного своим штабом и 200 конных гренадеров
гвардии в их медвежьих шапках — и этого было достаточно, чтобы снова воодушевить войска надеждой на победу. Доверие снова
восстановилось; бежавшие собрались при Сан-Джулиано, за левым флангом Ланна. Последний, атакованный большей частью

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

205

неприятельской армии, отступил через обширную равнину с удивительными порядком и хладнокровием. Войска его потратили
три часа времени на прохождение трех четвертей лье (3 верст) под
сильным картечным огнем 80 орудий, между тем как Сен-Сир на
крайнем правом фланге, напротив, наступал и обошел левый
фланг неприятеля (?). В 3 часа пополудни прибыл корпус Дезе;
первый консул поставил его на дороге в Сан-Джулиано. Мелас,
считавший победу решенной и крайне утомленный, отправился
через мост в Александрию и предоставил генералу Цаху преследовать французскую армию. Последний, полагая, что она будет
отступать по дороге в Тортону, старался достигнуть этой дороги
позади Сан-Джулиано. Но первой консул с самого начала сражения переменили свою линию отступления и направил ее между
Сале и Тортоной, так что дорога в Тортону уже не имела никакой
важности для французской армии (?).
Между тем как Ланн отступал, он постоянно отодвигал назад
свой левый фланг и этим направлялся уже по новому пути отступ­
ления, а Сен-Сир почти находился на нем (?), тогда как Цах полагал, что оба этих корпуса были отрезаны. Между тем дивизия
Виктора собралась и горела нетерпением снова вступить в бой
с неприятелем. Вся французская кавалерия стояла в массе впереди Сан-Джулиано, на правом фланге Дезе и позади левого фланга
Ланна. Сан-Джулиано был осыпаем ядрами и гранатами. Одна колонна в 6000 гренадеров под предводительством Цаха уже достиг­
ла левой стороны этого селения. В эту минуту первый консул послал генералу Дезе приказание броситься со своей свежей дивизией на эту колонну. Дезе немедленно сделал нужные для этого
распоряжения, но в то самое время, когда во главе 200 стрелков
9-й легкой полубригады двинулся вперед и скомандовал в атаку,
был поражен пулей в сердце и мертвый упал с лошади. Этот выстрел лишил первого консула того человека, которого он считал
достойнейшим заступить на его место (?). Однако это несчастье
ни малейшим образом не прервало движения, и Буде успел передать своим войскам живейшую потребность, воодушевлявшую его
самого — немедленно отомстить за смерть любимого начальника.
9-я легкая полубригада, заслужившая при этом случае название
«несравненной», покрыла себя славой. В то же время Келлерман
с 800 человек тяжелой кавалерии произвел стремительную атаку

206

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

против середины левого фланга колонны Цаха: менее чем за полчаса времени эти 6000 гренадеров были прорваны, опрокинуты,
рассеяны и исчезли с поля сражения. Цах со всем своим штабом
был взят в плен. Ланн немедленно двинулся скорым шагом в атаку. Сен-Сир на правом крыле, стоявший под углом к левому крылу
неприятеля (?), был ближе него к его мостам на Бормиде (?). Внезапно среди австрийской армии распространилось страшное смятение. От 8000 до 10 000 человек кавалерии ее, которые покрывали
равнину и боялись, чтобы пехота Сен-Сира не поспела прежде нее
к мостам, поскакали назад и опрокинули все встреченное ими на
пути. Дивизия Виктора поспешила снова занять прежнее место боя
своего при Маренго. Неприятельская армия находилась в ужаснейшим беспорядке; всякий в ней помышлял только о бегстве. У мостов на Бормиде, где столпились бежавшие, беспорядок достиг
высшей степени, и ночью все, что еще оставалось на левом (?) (не на
левом, а на правом) берегу, досталось в руки французов. Трудно
было бы описать беспорядок и отчаяние австрийской армии. С одной стороны, французская армия стояла на берегу Бормиды и можно было предполагать, что она с рассветом перейдет через нее,
а с другой стороны, Сюше стоял в тылу правого фланга австрийцев (?). Куда было теперь отступить им? В тылу за собой они были бы
прижаты к Альпам и французской границе. Двинуться вправо к Генуе они могли еще до сражения, но после своего поражения и при
преследовании их победителями — на это уже не было надежды.
В этом отчаянном положении Мелас положил употребить всю ночь
на сбор и успокоение войск, пользуясь для этого прикрытием Бормиды и Александрийской цитадели, a затем, если бы это было нужно и возможно, отступить и держаться за Танаро, а между тем попытаться начать переговоры для спасения армии посредством капитуляции. 15 июня на рассвете австрийский парламентер предложил
заключить перемирие; в тот же день заключен был договор, вследствие которого Генуя и все крепости Ломбардии, Пьемонта и легатств были переданы французам, австрийская же армия за это получила дозволение возвратиться к Мантуе без признания военнопленной. Этим сражением была завоевана вся (то есть Северная)
Италия1.
1

Mémoires de Gourgaud. Т. I. Р. 283.

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

207

Из этого легко усмотреть можно, насколько и в чем изложение Наполеона I было более или менее далеко или близко от действительных событий и — от истины. Так вообще писал он на
о. Св. Елены для Франции военную историю ее, излагая факты
так, как для него казалось выгоднее. Не так ли же писал и Цезарь
свои комментарии? При этом следует прибавить, что Бонапарт составил три бюллетеня или реляции о сражении при Маренго —
и все три были один от другого отличны.

§ 300. Поход в Германию
Критический разбор похода 1800 года в Германию. I) План по­
хода. Первое замечание. 1) План похода должен предвидеть все,
что неприятель может предпринять, и заключать в себе средства
для уничтожения предприятий неприятеля. Граница Германии
имела в этом походе первостепенную важность, а граница генуэзских владений — второстепенную, потому что события в Италии
не могли иметь непосредственного и необходимого влияния на
события в Германии, между тем как события в Германии, наоборот, могли иметь именно такого рода влияние на события в Италии. Поэтому первый консул и сосредоточил на первостепенной
границе все силы республики; Рейнскую, усиленную им армию,
Голландскую, Нижне-Рейнскую и резервную, собираемую на Сао­
не, дабы вторгнуться с ней в Германию, если бы это оказалось
нужным. Гофкригсрат же сосредоточил свою главную армию на
второстепенной границе в Италии. Эта мера, противная главному,
основному правилу, была первой причиной несчастия австрийцев
в последнем походе. 2) Правительство приказало генералу Моро
сосредоточить свою армию через Швейцарию за Констанцским
озером, скрыть это от неприятеля посредством прервания всякого сообщения обоих берегов Рейна, в конце апреля построить на
нем четыре моста между Шафгаузеном, Штейном и Констанц­
ским озером, со всей своей армией перейти на правый берег Рейна, правый фланг примкнуть к Дунаю, a левый к озеру, все неприя­
тельские дивизии в Шварцвальде и долине Рейна атаковать с тыла,
отрезать их от всех их магазинов и затем упредить неприятеля
при Ульме. Но Моро не понял этого плана и послал Дессоля (своего начальника штаба) к военному министру с предложением перейти через Рейн в Майнце, Страсбурге и Базеле. Тогда первый

208

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

консул решил лично встать во главе этой армии; но события требовали открытия военных действий в апреле, тогда как внутреннее состояние республики не позволяло ему в это время отлучиться из Парижа. Поэтому он ограничился приказанием, чтобы
Рейнская армия имела только одну операционную линию.
Второе замечание. Моро. 1) Сент-Сюзанн перешел через Рейн
в Келе, Сен-Сир в Ней-Брейзахе: они должны были соединиться
в Брейзгау. Моро чувствовал опасность такого предприятия
и отозвал Сент-Сюзанна на левый берег, чтобы послать его через
Рейн по мосту в Ней-Брейзахе. Это было ложное движение, но не
военная хитрость. Движение в 30 часов пути от Альт-Брейзаха до
Базеля и Шафгаузена было очень утомительным, и армия имела
правый фланг к Рейну, a левый к неприятелю. Она находилась
в безвыходном углу (cul-de-sac) посреди пропастей, лесов и теснин. Это раскрыло Краю, в какую сторону неприятель будет наступать; он имел целую неделю времени, чтобы условиться со своими частными начальниками войск; поэтому он встал при Энгене
и Штоккахе со своими сосредоточенными силами в боевом порядке и находился в состоянии прикрывать свои магазины и Ульм от
Моро, хотя этот и имел выгоду предначинания (инициативы) на
своей стороне. Если бы он переправился через Констанцское озеро со всей своей армией, то напал бы на австрийскую армию врас­
плох, разбил бы ее и взял бы наполовину в плен; остатки ее могли
бы снова соединиться только на Неккаре; Моро прибыл бы к Ульму раньше своего противника. Какие великие результаты! Поход
был бы решен в первые две недели.
2) Французская армия на протяжении 14 часов пути была сильнее австрийской, и несмотря на это, неприятель на поле сражения
при Энгене оказался сильнее числом. Моро раздробил свою армию и подвергнул ее поражению по частям. Он маневрировал левым флангом, дабы соединиться с Сен-Сиром, который находился слишком далеко. Он заставил Ришепанса одного атаковать
очень сильную позицию Гогенгевена (Hohenhöwen). Ему следовало держать свои войска вместе и маневрировать правым флангом,
опираться на Лекурба и отрезать неприятелю путь отступления.
С этой стороны он не был бы удержан никакой крепкой позицией.
3) Край ночью с 3-го на 4-е число отступил к Москирху и находился в шести часах пути от него, а Лекурб только в трех, и если

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

209

бы получил приказание идти вперед, то отрезал бы его с фронта
и с фланга, между тем как Сен-Сир и резерв атаковали бы его
с тыла. Тогда Край подвергся бы большой опасности, и сражение
при Москирхе не произошло бы. Моро без всякой причины остался 4-го в бездействии и от этой несчастной нерешимости на другой день снова повторилось то, что уже было решено при Энгене:
кровь была пролита без пользы.
4) Сент-Сюзанн во время сражения при Энгене стоял при Донауэшингене; ему следовало по крайней мере прибыть к сражению при Москирхе. Но он принял столь же мало участия в нем,
сколько и Сен-Сир, так что при Москирхе были только шесть дивизий Лекурба и резерва, и неприятель превосходил их числом.
5) Действия Сен-Сира дали повод к упрекам: он только к ночи
прибыл в окрестности Липтингена, далеко от поля сражения.
6) Если бы Моро 6-го на рассвете двинулся для преследования
неприятеля, то разбил бы часть неприятельской армии в то время,
когда она была занята переправой через Дунай. Но Моро и 6-го,
как и 4-го, остался в бездействии на поле сражения. Что следовало ему сделать, чтобы вытеснить Края из его укрепленного лагеря? Только одно: иметь силу воли и определенный план, потому
что инициатива была на его стороне: он был победителем, имел
больше войск и сравнительно лучшую армию. 24 мая ему следовало перейти через Иллер, двинуться тремя колоннами, не более как
на 10 часов пути в ширину, за два и не более чем за три дня прибыть к Аугсбургу и перейти через Лех. Край немедленно последовал бы на левом берегу Дуная за этим движением и двинулся бы
к Нейбургу за Лехом, чтобы прикрыть Баварию и австрийские наследственные владения. Он не отважился бы последовать за французской армией по левому берегу Леха, потому что должен был бы
дойти до самого Аугсбурга для того, чтобы настигнуть ее, и если бы
она обратилась против него, то был бы разбит, отрезан от Ульма
и отброшен к Шварцвальду. Австрийская армия могла еще надеяться атаковать и разбить отдельные французские дивизии, но должна
была отказаться от надежды вступить в сражение с целой французской армией. Французам следовало 18 мая вступить в Мюнхен
и в обладание всей Баварией. Край счел бы себя еще счастливым,
если бы вовремя достиг Инна; из его донесений видно, что он вполне верно оценил нерешимость своего противника. Когда последний

210

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

двинул один корпус к Аугсбургу, Край писал: «Французская армия
производит ложное движение в Баварию, которое не похоже на
серьез­ное, потому что дивизии ее стоят до Иллера эшелонами и линия ее и без того уже слишком растянута». Он был прав.
7) Моро в течение 40 дней три раза повторял те же самые ложные движения и каждый раз не придавал им характера истины:
этим он только делал своего противника смелее, так как давал ему
случай разбивать дивизии его, Моро, порознь. Французская армия во время своего маневрирования имела левый фланг возле
Ульма, а правый, для угрозы Баварии, в 20 часах пути от него. Это
значило вызывать неприятеля на бой и искушать счастье. В течение этого похода французская армия, бывшая гораздо сильнее
неприятельской, на полях сражений всегда была слабее. Это —
судьба генералов нерешительных и действующих без правил
и плана: неуверенный, колеблющийся образ действий и полумеры
портят все на войне.
8) План перехода на левый берег Дуная ниже Ульма был опасен и очень рискован. Если бы Край и князь Рейс маневрировали
соединенными силами, левым флангом к Дунаю, а правым к Тиролю, то французская армия могла во время этого перехода быть
внезапно атакована и поставлена в опасное положение. Но раз
решившись на такое бесполезное и отважное действие, Моро должен был бы исполнить его решительно и быстро — одним ударом.
Если бы при переходе 19 мая французская армия была внезапно
атакована, то 20-го должна была бы всеми силами уже находиться
на левом берегу; только немногие подвижные колонны могли
оставаться на правом берегу в наблюдении. Моро следовало прямо идти к Ульму и Нёрдлингену, чтобы атаковать австрийскую
армию во фланг и, если бы Край решил отступать, то принудить ее
к сражению, или, если бы Край решил перейти на правый берег
и двинуться навстречу Моро, то овладеть его укрепленным лагерем. Действуя таким образом, генералу Моро нечего было бы опасаться. Если бы численно и нравственно сильнейшая армия его
потеряла бы правый берег, то утвердилась бы на левом и в этом
случае имела бы все выгоды на своей стороне. Она употребила бы
свое предначинание в пользу для движения совокупными силами
и внезапного нападения на неприятеля во время его передвижений и когда ничто не подвергалось предначинанию неприятеля.

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

211

Этой выгодой пользуется каждая армия, постоянно двигающаяся
сосредоточенными силами. Что мог бы сделать Ришепанс, стоявший ближе всех к Ульму, если бы Край и Рейс атаковали его
с 60 000 войск? И что стало бы с французской армией, если бы Ришепанс был разбит, если бы она потеряла свою операционную линию на правом берегу тогда, когда не утвердилась бы еще на левом? Движения Декана к Мюнхену, Лекурба к Нейбургу и Левлерка к Фрейзингу были движениями разобщенными, в которых
французские войска постоянно были слабее неприятельских. Они
заменили эту слабость сил смелостью действий, пункты, которые
хотели занять, всегда занимали, но приобретали мало результатов и терпели столь же сильный урон, сколько и неприятель.
9) Обратное движение Лекурба в Форарлберг было бесполезным. Лекурбу следовало бы идти к Инсбруку: движение туда было
бы соединено с меньшими трудностями и уроном, нежели те, которые он встретил и понес в теснинах Тироля, не достигнув никакого
результата, и, кроме того, он дошел бы до Инсбрука 20 днями ранее. Занятие этого города было гораздо важнее: армия владела бы
тогда линией Инна.
10) Перемирие не исполнило видов правительства, которое хотело иметь четыре крепости: Ульм, Филиппсбург, Ингольштадт
и Инсбрук, для того чтобы вполне обеспечить положение армий. ·
Третье замечание. Край. 1) Он подверг свою армию опасности
тем, что с приближением времени открытия похода не сосредоточил ее; главная квартира его в Донауэшингене и особенно магазины его в Штоккахе, Энгене и Москирхе были расположены не­
уместно. Он действовал так, как будто Швейцария была нейтральной. В этом случае главная квартира его была прикрыта горными
теснинами Шварцвальда. Но французы владели Швейцарией
и всем течением Рейна от Констанца до Базеля, и магазины его
находились в полупереходе от них, посреди их передовых постов.
2) В окрестностях Ульма Край действовал искусно и одержал
важный успех, потому что с более слабой и в один месяц три раза
разбитой армией 40 дней держал более сильную и победоносную
армию под выстрелами укрепленного лагеря. Движения, маневрирование, укрепления не имеют никакой другой цели. Однако не
мог ли он совершить еще больше этого, когда Сент-Сюзанн, имея
едва 20 000 войск, отделенный от главных сил Дунаем, 16 мая на-

212

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ходился не далее получаса пути от его укрепленного лагеря? Почему он не атаковал его всеми своими силами? Такие прекрасные
случаи представляются редко; ему следовало бы с 60 000 войск
двинуться против двух дивизий Сент-Сюзанна и уничтожить их.
3) Почему 26 мая, когда французская армия была раздроблена
на протяжении 20 часов пути от Дуная до Леха, Край не двинулся
со всеми своими силами против двух дивизий Сент-Сюзанна и Ришепанса? Он атаковал их только с 16 000 войск. Атака его 4 июня на
Иллере была произведена со слишком большой осторожностью
и со слишком малым числом войск. Князю Рейсу следовало бы содействовать ему при этом всеми своими силами. Если бы Край воспользовался своими выгодами, нерешимостью своего противника
и его ошибочным маневрированием, то, несмотря на его успехи
и превосходство сил, отбросил бы его обратно в Швейцарию1.
6) Говоря о действиях армии, имеющей назначение завоевать
страну, и что во всяком случае необходимо иметь на операционной линии через каждые пять или шесть переходов, крепость или
укрепленный лагерь для склада военных и продовольственных запасов, для устройства подвозов туда, для основания на таких
пунк­тах сосредоточенных движений и образования из них сборных пунктов, сокращающих операционную линию, Наполеон
прибавляет, что Ульм есть первый, естественный опорный пункт
в наступательной войне в Германии; что эта крепость, лежащая на
самых берегах Дуная, доставляет занявшему ее возможность действовать на обоих берегах; что она особенно способна к вмещению больших складов на значительнейшей в Европе реке, омывающей стены Ингольштадта, Регенсбурга, Пассау и Вены, и что со
стороны Франции она лежит у входа в Шварцвальд 2.
7) Критический разбор сражения при Гогенлиндене. Если
Моро хотел занять высоты Ампфинга, то мог исполнить это только со всей армией своей. Он должен был сосредоточить здесь три
дивизии Гренье, три дивизии резерва и кавалерию генерал Опу
и поставить Лекурба эшелонами на правом фланге. Таким образом, французская армия не подверглась бы никакой опасности:
она разбила бы армию эрцгерцога Иоанна и опрокинула бы ее
в Инн. С армией, которая даже имела бы численное превосходст1
2

Mémoires de Gourgaud. Т. I. Р. 151.
Ibid. Т. III. Р. 359.

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

213

во, принятые меры все еще были бы опасны. Если имеется в виду
идти к Инну, то следует идти из Ландсгута. Между тем как участь
похода решалась на полях Ампфинга и Гогенлиндена, три дивизии
Сент-Сюзанна и три дивизии Лекурба, то есть половина армии, не
находились на поле сражения. К чему служит иметь войска, если не
достает искусства пользоваться ими в важных случаях? Французская армия была силой в 140 000 человек на пространстве действий,
a армия эрцгерцога — только в 80 000, потому что ослабил себя двумя отрядами против галло-батавской армия (Ожеро) и в Граубюндене. И несмотря на это, австрийская армия оказалась равносильной французской в сражении при Гогенлиндене и втрое более сильной при Ампфинге. Сражение при Гогенлиндене было счастливой
случайностью. Участь похода была решена в нем без всякого со­
ображения. Неприятель имел больше надежды на успех, нежели
французы, и однако последние имели такое превосходство в чис­
ле и качестве войск, что если бы были управляемы мудро и по правилам войны, то не имели бы ни одной случайности счастья против себя. Говорили, будто Моро приказал Ришепансу и Декану
идти к Маттенпёту для того, чтобы напасть на неприятеля во
фланг; это не совсем верно: все движения французской армии
в течение 3 декабря были оборонительными. Для Моро было важным 3 декабря оставаться в оборонительном положении, потому
что Лекурб должен был 4 декабря прибыть на поле сражения,
а 5-го Моро мог получить еще другое сильное подкрепление —
Сент-Сюзанна. Цель движения Ришепанса и Декана была не иная
как только удержать неприятеля 3 декабря от вступления в лес,
следовательно, это движение было чисто оборонительное. Если
бы оно имело целью нападение на левый фланг неприятеля, то
было бы противно правилу — накануне сражения не посылать никаких больших отрядов. Французская армия сосредоточила только шесть дивизий; две из них отряжать накануне сражения было
очень отважно. Могло случиться, что обе эти дивизии не встретили бы неприятеля, потому что он, может быть, маневрировал бы
своим правым крылом или мог взять Гогенлинден прежде, чем они
прибыли бы к Маттенпёту. В этом случае разобщенные дивизии
Ришепанса и Декана нимало не были бы полезны прочим четырем
дивизиям, которые были бы опрокинуты обратно за Изер, что повело бы за собой погибель обеих этих отряженных дивизий.

214

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Если бы эрцгерцог двинул свою правофланговую колонну
и вступил в лес только тогда, когда генерал Латур завязал бы бой
с генералом Гренье, то нашел бы у Гогенлиндена только одну дивизию Груши. В этом случае он завладел бы лесом, отрезал бы
французскую армию от центра, обошел бы правый фланг Гренье
и опрокинул бы его за Изер. Обе дивизии Ришепанса и Декана,
разобщенные, в трудной местности, завязшие в грязи и снегу,
были бы оттеснены к Инну и французская армия понесла бы большую неудачу. Подвергаться такой опасности был плохой расчет;
Моро был слишком умен для того.
Движение Ришепанса и Декана следовало бы произвести ночью, но обе эти дивизии должны были бы следовать вместе; напротив, они были отделены и очень удалены одна от другой в непроходимых топях; они блуждали целую ночь. Когда Ришепанс
3-го в 7 часов утра прибыл с первой бригадой своей к Санкт-Кристофу, то был отрезан от своей второй бригады; неприятель занял
позицию при Санкт-Кристофе. Должен ли был Ришепанс продолжать свое движение или обратиться назад для поддержания своей
второй бригады? Вопрос этот не может подлежать сомнению: Ришепанс должен был возвратиться назад, выручил бы вторую бригаду, соединился бы с Деканом и мог бы тогда идти вперед со значительными силами. Он должен был рассчитывать, что встретит
при Маттенпёте одну из превосходящих числом колонн эрцгерцога. На чем основывалась его надежда? Он был бы атакован с фронта и с тыла и имел бы на правом фланге Инн. В его положении
было, согласно с военными правилами, идти соединенными силами и даже не с одной только второй бригадой своей, но и с дивизией Декана. 20 000 войск всегда в состоянии иметь влияние на
счастливый успех. В самом крайнем случае они всегда имели бы,
особенно в декабре, время дождаться ночи и выйти из затруднения. Поэтому Ришепанс поступил неблагоразумно; это удалось
ему, и удаче его должен быть преимущественно приписан успех
сражения: таким образом, участь обеих этих больших армий была
решена ударом нескольких батальонов.
Эрцгерцог Иоанн был неправ, перейдя в наступление и двинувшись через Инн. Армия его была слишком деморализована,
имела слишком много рекрутов и, наконец, должна была сражаться против слишком значительных сил и еще в такое время

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

215

года, когда все выгоды были на стороне обороняющегося. Бой
1 декабря начал он очень хорошо, но продолжал его недостаточно
настойчиво. Он целый день употребил на развертывание своих
войск. Такого рода движения требуют много времени, а дни в декабре очень коротки; тут не место было парадировать; он должен
был и на левом фланге, и в центре, и на правом фланге стремглав
атаковать скорым шагом. Если бы он, таким образом, воспользовался своим значительным превосходством сил, то окружил бы
дивизии Нея и Гарди и обратил бы их в бегство. На следующий
день он должен был тотчас же, большими переходами, близко
теснить французов; он сделал ошибку тем, что остановился, что
дало генералу Моро время поправиться и собрать свои силы. Движение эрцгерцога было совершенно неожиданно для французской армии, она была раздроблена, следовало не давать ей времени перевести дух и распознать свое положение. Однако, если бы
она даже была опрокинута за Изер, то все-таки собралась бы там
и окончательно разбила бы эрцгерцога, исключая разве тот случай, если бы последний имел счастье одержать значительный
успех. Распоряжения его для сражения при Гогенлиндене были
очень хорошо соображены, но в исполнении их он сделал ошибки.
Свойство его движения требовало, чтобы армия его следовала
эшелонами, правым флангом вперед, и чтобы Латур с правым
крылом и Кинмайер с боковым отрядом вступили в бой с Гренье
еще раньше, нежели центр вошел в лес. Во время этого движения
эрцгерцог должен был с центром в боевом порядке держаться на
высоте Маттенпёта, между тем как одна дивизия проходила бы
через лес для поддержания движения Латура. Так как три дивизии Леграна, Бастуля и Нея под начальством Гренье были бы заняты Латуром, то эрцгерцог встретил бы при Гогенлиндене только одного Груши, который не мог бы сопротивляться и получаса.
Вместо этого эрцгерцог двинулся с центром вперед, не приняв
в соображение, что правое и левое крылья его, шедшие боковыми,
снежными дорогами, не могли поспевать за ним; таким образом,
он один втеснился в лес, где превосходство в силах имело мало
значения. Несмотря на это, он опрокинул дивизию Груши и привел ее в беспорядок, но Латур был еще в двух часах пути позади.
Ней, не имевший перед собой неприятеля, поспешил на помощь Груши, и когда много времени спустя оба крыла эрцгерцога

216

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

прибыли на одну высоту с ним, было уже слишком поздно. Противно военным правилам было без нужды вводить в бой больше
войск, нежели сколько местность позволяла развернуть их, и особенно ввести свои парки и тяжелую артиллерию в такую теснину,
противоположный конец которой не был в его власти. Это множество повозок помешало ему совершить свое отступление, и он
лишился их всех. Он должен был бы поставить их позади у Маттенпёта под достаточным прикрытием до тех пор, пока не овладел
бы выходом из леса.
Эти ошибки в исполнении заставляют предполагать, что армия
эрцгерцога была нехорошо устроена. Но основная мысль сражения была хороша; 2 декабря оно удалось бы; даже 3-го, без этих
ошибок в исполнении, оно могло бы быть выиграно.
Некоторые утверждали, будто движение французской армии
к Ампфингу и отступление ее к Гогенлиндену было военной хит­
ростью; но это не заслуживает серьезного возражения. Если бы
Моро обдумал это движение, то держал бы шесть дивизий Лекурба и Сент-Сюзанна под рукой, Ришепанса и Декана соединил бы
в одном лагере и пр.
Нет сомнения, что сражение при Гогенлиндене было очень
славно для Моро и для французских генералов, офицеров и войск;
оно было одним из решительнейших в целой войне; но оно не
должно быть приписано никакому маневрированию, никакому
соображению, никакой военной гениальности 1.
8) Говоря, что все 14 походов его и планы их вообще были
вполне согласны с истинными правилами военного искусства, которым следовали все великие полководцы, Наполеон I о походе
1800 года замечает, что и он был веден согласно с теми же прави­
лами. Армия в Германии, прибыв на Инн, владела крепостями
Ульмом и Ингольштадтом, которые служили ей двумя большими
складочными пунктами. В договоре о перемирии при Пфуллендорфе (Парсдорфе) допущено было условие о передаче их. Но он
(Наполеон) признавал обладание ими столь важным для обеспечения успеха действий в Германии, что передачу их поставил непременным условием продления перемирия. Французско-батавская армия при Нюрнберге прикрывала левый фланг армии на
1

Mémoires de Gourgaud. Т. II. Р. 26.

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

217

Дунае, a армия в Граубюндене — правое крыло в долине Инна.
Когда резервная армия спустилась с Сен-Бернара, он обратил Иврею в первый складочный пункт свой, и даже после победы при
Маренго только тогда признал Италию снова завоеванной, когда
все крепости до Минчо были заняты французскими войсками,
и только под условием передать их все дозволил Меласу отступить к Мантуе 1.

§ 301. Поход в Египет
Когда французская армия узнала (после заключения ЭльАришской конвенции), что должна была очистить блистательно
завоеванную ею страну перед жалким сбродом турок, подобным
тому, который был при Фаворе, все сердца сжались. Тщетно искала армия причины такого странного договора: она не получала
никаких приказаний от правительства, вся была в целости, не
нуждалась ни в чем; все доводы в протоколе военного совета были
или ложны, или преувеличены, или незначащи. Но, с другой стороны, армия возвращалась во Францию, в среду своих семей, друзей, пожав лавры на реках По, Адиже и Дунае…
Через несколько недель после отплытия из Александрии
кораб­ля, повезшего письмо Клебера Директории от 26 сентября
1799 года, дубликат его был передан штаб-офицеру (commandant)
Баррасу, отправлявшемуся во Францию. Корабль, на котором он
ехал, был взят в водах Прованса английскими крейсерами. Баррас
бросил свои депеши в море так неловко, что один английский мичман бросился в море, схватил депеши и представил их Кейту, который отправил их в Лондон: они в высшей степени возбудили
внимание лондонского кабинета. С одной стороны, он (Бонапарт)
уже был главой правительства, и письмо Клебера, попавшее в его
руки, было вроде доноса или обвинения против него. С другой
стороны, сведения, содержащиеся в нем о положении египетской
армии, совершенно уничтожили всякие недоумения лондонского
кабинета касательно этого предмета и решили последующий
образ действий его в отношении к французской армии в Египте
(то есть заставить ее сдаться военнопленной). Дендас (один из
главных членов английского министерства в это время) сказал:
1

Mémoires de Montholon. Т. II. Р. 10.

218

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

«Нужно, чтобы эта армия погибла и послужила примером британского мщения; нужно, чтобы ни один человек из нее не возвратился во Францию». Сидней Смит письмом от 26 февраля уведомил
Клебера, что английское министерство приказало останавливать,
брать и доставлять в Англию все французские суда в Средиземном
море, прибавляя, что министерство было обмануто, но не замедлит
переменить мнение и прислать нужные приказания. Клебер позволил успокоить себя этим. А между тем положение его было ужасно: он уже в точности исполнил почти все условия Эль-Аришской
конвенции и сдал почти все крепости туркам. Между тем из Франции прибыли генерал Галбо в Дамиетту и полковник Латур-Мотур
в Абукир и 4 марта в Каир с известием о прибытии Наполеона Бонапарта в Париж, о перевороте 18 брюмера, о новой конституции
и о провозглашении Наполеона Бонапарта первым консулом,
и с письмом от военного министра и с прокламацией первого консула к Восточной армии. Последняя привела армию в восторг, но,
с другой стороны, всякий в ней спрашивал себя: «Как явимся мы
перед нашим генералом (первым консулом), покрытые стыдом
и с знаменами, омраченными капитуляцией?» Клебер, со своей
стороны, понял, как щекотливо сделалось его положение и что
ему оставалось только победить. Армия тотчас же заметила, что
прежнее настроение его совершенно изменилось. Тотчас же были
приняты меры для вооружения Каира и возвращения в него войск,
артиллерии, запасов и пр., и когда все это было исполнено, 17 марта вечером Клебер велел прочесть перед войсками приказ его,
в котором помещено было все письмо к нему Кейта и после него
прибавлены только следующие слова Клебера: «Soldats! On ne
répond à une telle insolence, que par des victoires; préparez-vous à
combattre!» 1 Таким образом, письмо Клебера от 26 сентября
1799 года, писанное в оправдание очищения Египта, сделалось
причиной сохранения его. Недобросовестность английского правительства спасла честь этой храброй армии.
После победы при Илиополе Клебер неотступно занялся всем,
что могло заслужить ему доверие правительства, не пренебрег ничем для упрочения колонии, поступки его стали совершенно иными, нежели прежде. Он смеялся над инженерами и построенными
1

«Солдаты! На такую дерзость отвечают только победой; готовьтесь к битве!» (фр.).

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

219

ими фортами, а теперь последние сделались предметом его заботы, ибо он был уверен, что навсегда обладал Египтом, который
мог быть отторгнут у него разве только сильной английской армией. Он даже слишком, может быть, распространил систему
укреплений, указанную и начатую его предшественником. Это
расположило в его пользу умы всей армии. Те из офицеров, которые сохранили еще мысли об очищении Египта, скрыли их; некоторых из них он выслал. Но жители уже не были больше расположены к нему. Однако он все приобрел бы со временем, если бы не
принял одной меры, которая погубила его. Он распределил часть
контрибуции на главных шейхов и на имущество мечетей. Самый
почетный из шейхов, званием «садах», ненавидевший французов, отказал в уплате своей дани и был заключен в цитадель и затем — подвергнут телесному наказанию палками! Все улемы,
книжники, законники и за ними все правоверные пришли в ужас
и негодование! И вскоре они нашли случай к отмщению, подкупив
молодого фанатика Солимана из Алеппо, который и убил Клебера 14 июня — в тот самый день, когда далеко оттуда, на поле сражения при Маренго, пал Дезе! Войска искренне сожалели о Клебере и сожалели бы еще более, если бы могли предвидеть, что
должно было случиться в 1801 году! 1
После высадки 8 марта и боя при Абукире, отступления Фриана
и движения Аберкромби за ним у последнего было 17 500 человек
пехоты, 1200 человек кавалерии, 750 человек артиллерии, всего
19 500 человек, из которых 1500 человек больных, а в строю со штабами 18 000. Два батальона с флота имели 1600 человек, следовательно, у Аберкромби было 19 600 человек в строю; но из них он потерял 1200 убитыми, ранеными и взятыми в плен, 1150 были в Абукире или охраняли больных, поэтому в строю было 17 250 человек.
Кавалерия, артиллерия, лазаретные и провиантские фуры были без
лошадей; невозможно было видеть армии, более лишенной всего необходимого для военных действий; она образовала шесть бригад,
26 батальонов, 260 рот пехоты и 16 эскадронов кавалерии.
1
Следующее затем изложение Наполеоном I первоначального управления генерала
Мену, ратификации Эль-Аришской конвенции английским министерством, блокады, осады и сдачи Мальты, мер первого консула для диверсий в пользу Восточной армии, действий
на море, решения плана английского министерства завоевать Египет, состава английских
и турецких сил для этого, высадки Аберкромби и состояния Восточной армии — уже было
приведено вкратце выше.

220

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Французская армия в то же время состояла из 14 полубригад
в составе 42 батальонов, в пять рот каждый, всего 210 рот; из семи
полков кавалерии в составе 42 эскадронов, и из многочисленной
артиллерии. Всего в Египте было 27400 человек, из которых
1300 в госпиталях, 2500 ветеранов, слабых или в депо или резервах, 1200 нестроевых, следовательно, в строю действующих было
22 400 человек, из которых 18 000 человек пехоты, 2500 человек кавалерии и 1500 артиллерии, саперов и минеров. Запряженных
орудий было 100.
Таким образом, английская армия имела больше пехоты, но
гораздо меньше артиллерии и кавалерии, и была сосредоточена на
одном пункте, тогда как французская армия должна была занимать многие пункты, удерживать жителей края и наблюдать за
армией визиря. Мену, узнав 4 марта в 3 часа пополудни о появлении английского флота перед Александрией, предположил, что
это была ложная атака, а что атакован он будет со стороны Красного моря, Сирии и Дамиетты. Поэтому он послал Ренье к Салехие, Рампона к Дамиетте, Ланюса к Александрии, усилил гарнизон Суэца, а сам с резервом остался в Каире в ожидании дальнейших известий о неприятеле.
Ланюс, соединившись 18 марта с Фрианом у Александрии, занял с 5000 войск и 20 орудиями позицию у древнего римского лагеря, левым флангом к морю, а правым к плотине озера Мадие.
13 марта на рассвете Аберкромби двинулся вперед атаковать
Александрию и, обозрев позицию Ланюса, более сильную на его
левом фланге, двинулся своим левым вперед, в обход его правого.
Это движение было согласно со всеми правилами и предписывалось ему свойствами местности и необходимостью сохранения
своих сообщений с озером Мадие, по которому он получал свои
военные запасы и где на судах были помещены его административные управления и лазареты; но этим движением он выставлял
свой правый фланг неприятелю. Ланюс хотел немедленно атаковать, но инженер-генерал Бертран советовал ему после обхода
правого фланга отступить на высоты впереди Розеттских ворот,
под прикрытие огня фортов и башен города, и ждать прибытия
Мену с главными силами. Пылкий Ланюс согласился и долго сдерживался, но наконец не смог удержать своего нетерпения, атаковал и опрокинул первую линию англичан, но вторая линия их вос-

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

221

становила бой, и Ланюс, будучи значительно слабее, был вынужден отступить, как и куда ему советовал Бертран. Английская
армия построилась в боевой порядок в лощине у подошвы высоты,
под огнем французских батарей, и осталась тут слишком надолго,
бесполезно пожертвовав 500 или 600 человек: Аберкромби колебался — атаковать ли ему или отступить? — и отступил к римскому лагерю, потеряв 4900 человек, каждого десятого, а Ланюс
600 человек — каждого седьмого. Последний оказал величайшую
отважность, и если бы имел 9000 войск, то одержал бы полную
победу. Вечером он изъявил некоторое сожаление и старался
оправдаться, говоря, что ему не следовало позволять неприятелю
отрезать дорогу в Каир без боя, как будто ему трудно было открыть другую через мели озера Мареотис.
Генерала Аберкромби упрекали в том, что он не воспользовался своей победой и не пошел далее вперед; говорили, что он мог
бы взять Александрию. Но стена арабов была в хорошем состоянии, форты Кафарелли и Кретен — безопасны от атаки; он был бы
разгромлен картечью, a сообщения его с озером Мадие — отрезаны кавалерией. Если же он в чем был неправ, то в том, что не держал свою армию вне выстрелов, пока обсуждал, что делать. Но
такие предосторожности, сберегающие столько людей, принимаются только опытными генералами, привыкшими забавляться
опасностями и боями.
Мену, узнав 11 марта вечером о высадке англичан, двинулся
с Ренье и Рампоном к Александрии, шел семь дней, прибыл 19-го,
расположился на позиции Ланюса и вместе с войсками последнего имел 9000 человек пехоты, 1800 человек кавалерии и 50 запряженных орудий, всего 12 000 человек. В Каире, Верхнем Египте,
Белбеисе, Салехие, Суэце, Розетте и Лесбэ он оставил 6000 человек — 2400 ветеранов, мастеровых и резервистов и 4200 больных
и раненых, всего 6600 человек вне строя находились частью в Каи­
ре, частью в Александрии. Следовательно, всего было 24 600 человек. Английская армия потеряла в делах 8-го и 13-го 3000 человек,
и сверх того, при вести о появлении эскадры Гантома два морских
батальона сели обратно на флот. Поэтому она имела в строю
15 000 человек, из которых только 200 человек кавалерии. Она
превосходила французскую армию на 4000 человек пехоты, но
имела на 1600 человек кавалерии меньше. Орудий она имела 34 по-

222

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

левых, 28 18-фунтовых и четыре 24-фунтовых, с матросской прислугой, и четыре 24-фунтовых на восьми куттерах и канонерских
лодках на якоре правее и левее армии, всего 70 орудий — на
20 орудий больше, нежели у французов. Позиция армии имела
300 туазов (саженей) протяжения, была прикрыта тремя редутами, правый фланг — на холме у римского лагеря, приведенного
в оборонительное состояние, в пяти туазах от моря; центр — на
песчаной высоте, отделенной от правого крыла лощиной и имевшей скат к озеру Мадие; армия была построена в две линии, хотя
ее было едва достаточно для занятия этого протяжения в одну линию. Вообще обе армии были расположены хорошо (в оборонительном отношении), и та из них, которая атаковала бы другую,
потеряла бы все свои выгоды.
Наиболее знающие генералы и офицеры французской армии
сожалели, что в таком решительном случае Мену упорствовал
в своей системе раздробления сил и говорили, что если бы тут был
Бонапарт, то вместо 11 000 войск на поле сражения было бы 21 000;
но при относительной слабости сил следовало ли рисковать сражением, которое должно было решить участь армии? Однако войска были исполнены рвения, и общее мнение в армии и самого
Мену было в пользу сражения. 11 полубригад было в строю, но
очень ослабленных отрядами; они были разделены под начальством пяти генералов: пять — у Ренье на правом фланге, двое —
у Рампона в центре, четверо — у Ланюса и Дестеня на левом фланге; Руаз с кавалерий был поставлен во второй линии за центром,
а полковник Кавалье с верблюжьим полком получил приказание
произвести ложную атаку на крайнем правом фланге, вдоль плотины озера Мадие.
21 марта в 3 часа утра Кавалье двинулся по плотине, взял редут
и два орудия и встревожил английскую армию своей атакой против слабейшего пункта ее позиции. Аберкромби готовился двинуться туда с резервами и частью правого крыла, когда Ланюс
сильно атаковал последнее и с большим успехом, но, к несчастью,
ядро оторвало ему ногу — и это решило участь боя. Французский
центр атаковал английский, а Руаз с 1200 человек кавалерии врубился в английскую пехоту, проскакал между обеих линий ее
и смертельно ранил Аберкромби. Но все эти действия были произведены без единства и связи; армия оставалась без командова-

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

223

ния, в 10 часов заняла прежнюю позицию и обе армии до ночи
оставались одна против другой в бездействии. Англичане потеряли 2300 человек убитыми и ранеными, в том числе Аберкромби,
умершего 28-го; в официальных же донесениях они показывали
только 1500 человек потерь. Французы потеряли 2500 человек,
в том числе Ланюса, Бодо и Руаза. Англичане хвалились победой;
правда, что они отразили атаку французов, занимали хорошую
позицию, имели больше пехоты и были фланкированы канонерскими лодками, которые огнем своим били французов во фланги
и в тыл и осыпали поле сражения ядрами, гранатами и картечью.
Но английская армия не вышла из линии своих укреплений, не
сделала ни шагу, чтобы воспользоваться своей победой, и всю
следующую ночь провела под оружием — так велико было ее беспокойство и внушенный ей страх: при малейшем шуме она предполагала новую атаку французов. Можно легко предположить, каков был бы результат этого дня, если бы 8000 войск, оставленных
генералом Мену внутри Египта, были на поле сражения, как следовало бы.
Обе армии не стали более помышлять ни о чем другом, как об
усилении укреплений своих позиций. Укрепленный лагерь французов вскоре сделался неодолимым, и генералу Мену в течение
нескольких месяцев угодно было громоздить в нем укрепления на
укрепления.
В английской армии слышалось много мнений: что пора была
обратно сесть на флот; что экспедиция не удалась; что в 21 день
со времени высадки еще ничего не было сделано; что уже невозможно было взять Александрию; что по сведениям, полученным
от раненых и пленных, во французской армии было не 10 000,
а 24 000 войск; что она со дня на день могла получить подкрепления из Каира, a английской армии и за несколько месяцев нечего
было ожидать; что хотя она и отразила три атаки, но ослабилась
больше чем на 6000 убитых, раненых или больных; что в строю под
оружием было уже не более 12 000 человек, а между тем нужно
было отделять людей для ухода за ранеными и больными; что
французы, привыкшие к климату и хорошо продовольствуемые,
были в лучшем положении; что англичане потеряли 8-го и 13-го
больше, нежели французы, a последние 21-го больше англичан,
что, следовательно, относительная сила была все та же. И глав-

224

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ное, мнение об обратной посадке на флот взяло бы верх, если бы
25 марта капитан-паша не прибыл с пятью военными судами
и транспортом с 6000 янычаров. Это подкрепление было гораздо
значительнее, нежели сколько англичане ценили его, презирая турок. Эти 6000 янычаров в стрелках, поддержанные английскими
войсками, стоили 6000 англичан; но армия нуждалась в продовольствии и особенно в мясе, зелени и овощах. Стесненная и замкнутая на полуострове, она вынуждена была довольствоваться
только сухарями и солониной с флота; раненые и больные лежали
на песке этой бесплодной почвы; болезни делали быстрые успехи;
нужно было овладеть Розеттой, чтобы добывать мясо, зелень
и лошадей. Поэтому генерал Хатчинсон и отрядил туда 2 апреля
полковника Спенсера с 6000 янычаров, 800 англичан и восемью
орудиями. Занятие ими Розетты и взятие форта Сен-Жюльена открыло Розеттское устье Нила и сообщения Абукира с Нилом.
Мену после сражения 21 марта, приказав Белльяру притянуть
к Каиру все войска из Верхнего Египта, Суэца, Салехие и Белбеиса,
отрядил своего начальника штаба, генерала Лагранжа, с 4000 человек пехоты, 600 человек кавалерии и 20 орудиями к Рахмание для
содержания сообщений между Александрией и Каиром. Хатчинсон был очень встревожен этим, потому что, послав со своей стороны сильный отряд, мог быть атакован в своем лагере, слабейшей
частью которого был левый фланг. Для защиты его инженеры давно уже просили прорвать плотину озера Мадие и наводнить весь
бассейн озера Мареотис. Долго Хатчинсон противился этому в интересах края, но наконец согласился — и все пространство между
озером Мадие и башней арабов было наводнено. Тогда Хатчинсон
решил отправиться с четырьмя полками к Розетте и расположился
при Эль-Хамаде, против Лагранжа, с 4500 человек пехоты, 300 человек кавалерии, 16 орудиями и 6000 янычаров, всего с 11 000 войск,
имея на Ниле сильную турецкую флотилию. С 5 мая он начал наступать против Лагранжа, a последний отступать к Каиру, куда прибыл 13-го меньше чем с 5000 войск. Хатчинсон расположился при
Рахмание с 12 000 войск (к нему присоединились 800 человек сирийской конницы). Хотя из них было до 7000 турок, но, поддерживаемые 5000 англичан, они не могли быть пренебрегаемы.
Между тем визирь, крайне недовольный действиями английского правительства в 1799 и 1800 годах в отношении к Египту

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

225

и содействию в нем туркам, до конца марта 1801 года вовсе не был
расположен содействовать экспедиции англичан, а напротив,
склонялся к миру с Францией. Но после сражения 21 марта при
Александрии он переменил мысли и, собрав в Эль-Арише до
15 000 войск и узнав, что англичане находились в Розетте, в середине апреля двинулся к Салехие и 11 мая прибыл к Белбеису,
в 12 лье (около 49 верст) от Каира. В последнем Белльяр после
присоединения Лагранжа 13 мая имел до 14 000 человек войск,
в строю и вне строя. Из них он оставил 8000 человек больных, слабых, резервистов и пр. в Каире для охранения его, а сам с 5000 человек пехоты, 1000 кавалерии и 24 орудиями двинулся 15 мая против визиря.
Последний выслал навстречу ему Надира-пашу, а сам с главными силами двинулся в обход направо, угрожая его сообщениям с Каиром. Белльяр позволил встревожить себя этим движением, и у него не стало решимости в ту самую минуту, когда она
была необходима и нечего было колебаться. Вместо того чтобы
смело двинуться вперед и отбросить этот нестрашный сброд за
пустыню, он встревожился за Каир, видел Хатчинсона уже готовым вступить в него, хотя этот находился еще в шести переходах, видел обошедшую его турецкую армию — словом, видел
все, чего не следовало видеть, но не видел, что если бы армия
визиря была отброшена в пустыню, то Египет был бы спасен. Он
не выдержал характер и отступил без боя. А между тем осторожный Хатчинсон так встревожился наступлением визиря, что
послал уговаривать его отступить и не отваживаться на бой, результат которого мог уничтожить успех всего похода. Визирь
со своей стороны утверж­дал, что у Белльяра не могло быть
больше 2500 человек войск; что если он, визирь, сделает хоть
шаг назад, то армия его рассеется и соберется только за пустыней; что ему стыдно было уступить край горсти людей; наконец,
он полагал, что англичане хотели по политическим причинам
удалить турецкую армию.
После долгих переговоров Хатчинсон решил продолжать свое
наступление к Каиру на соединение с визирем. Он считал это
опасным, но увидал в этом единственную надежду на успех, принял всевозможные меры предосторожности и шел очень медленно. 14 мая у Шобрахита (Шебреиса) он взял французский транс-

226

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

порт джерме1 с оружием, мундирными вещами, военными и продовольственными запасами, плывший из Каира к Александрии. 17 мая
он послал генерала Дойля с 250 человек конницы, 500 или 600 человек пехоты и двумя орудиями в погоню за французской колонной,
бывшей между Натрунскими озерами и Нилом. Дойль настиг в семи
милях от Нила эту колонну — транспорт на 550 верблюдах под прикрытием 500 человек войск под начальством полковника Кавалье,
шедший из Александрии через пустыню в Каир. Дойль предложил
полковнику Кавалье перевезти отряд его во Францию без признания
его военнопленным. Кавалье согласился, а англичане приобрели
550 верблюдов, которых до тех пор никак не могли достать себе.
17-го же мая французские гарнизоны Лесбэ и Бурлоса, числом до
700 человек, не получая приказаний из Каира, сели на суда, но большей частью были перехвачены английскими крейсерами. 23 мая армия Хатчинсона расположилась при Терранехе; Хатчинсон и капитан-паша отправились в лагерь визиря для совещания. Действия их
все еще были окружены опасностями: болезни ослабили войска Кута
при римском лагере до числа 4000 человек; Кут был очень озабочен,
опасаясь быть атакованным 6000 французов из Александрии и, если
бы был выбит из лагеря, очутиться в очень опасном положении. Сам
Хатчинсон имел уже не больше 4000 войск, отправив 1000 больных
в Розетту; зной был чрезвычайный, войска сотнями поступали в гос­
питали. Если бы Белльяр двинулся против него по левому берегу
Нила, по его предположению, с 7000 войск, то Хатчинсон был бы
разбит, несмотря на помощь капитана-паши, и отброшен к Розетте;
тогда все было бы в величайшей опасности. Поэтому он уговорил визиря приблизиться к Нилу и идти в одно время и на одной высоте
с ним к Каиру, имея только реку между собой. Таким образом,
19 июня они прибыли: Хатчинсон — в Эмбабэ, а визирь — напротив;
для сообщения между ними был устроен мост на 68 джермах. 28 мая
английская армия была усилена 1500 мамелюков, а 21 июня — двумя
полками из Александрии, посланными оттуда по прибытии первых
резервов из Мальты. Это заменило убыль от болезней.
Между тем в Каире Белльяр уже перед тем собрал военный совет
для совещания — что делать? Мнения разделились: одни хотели
выйти со всеми свободными силами по одному из берегов Нила
1 Джерме — торговое судно, распространенное в Восточном Средиземноморье
и дельте Нила с XVI века. — Прим. ред.

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

227

и сражаться до крайности, другие предлагали двинуться к Дамиетте, третьи — в Верхний Египет и протянуть войну вдаль. В результате большинство отвергло с негодованием всякое предложение о капитуляции и согласилось на заключение конвенции на условиях
Эль-Аришской. 25 июня Белльяр подписал эту конвенцию, 10 июля
передал Каир, а 15-го Джизех. В это время у него было всего
14 300 человек войск и принадлежавших к ним; из них 13 734 человека сели на суда, 500 человек бежали к мамелюкам; орудий было
50 запряженных, с двойным комплектом зарядов. Невозможно выразить удивления Хатчинсона, когда после подписания конвенции
от него потребовали 17 000 рационов! Когда он удостоверился, что
шел против 14 000 войск, из которых 10 000 было вполне способных
сражаться, то понял все безрассудство экспедиции, которую одно
слепое счастье увенчало таким невероятным успехом. Генерал Мур
и капитан-паша, подкрепленные одной дивизией визиря, сопроводили войска Белльяра до Розетты и все время опасались, чтобы
французы не решились уничтожить конвенцию и атаковать их. Они
успокоились только 7 августа, когда войска Белльяра были посажены на суда у Абукира и отправлены во Францию, где высадились
в Тулоне и Марселе в октябре. Англичане нашли в Каире большие
склады военных и продовольственных запасов: французы ни в чем
не имели недостатка и могли продержаться шесть месяцев.
Египет был потерян, у французов оставалась только одна
Александрия. Кут в мае, июне и июле совершенно загородил себя
укреплениями, однако в июне был в очень опасном положении.
У него было только 4000 человек, способных сражаться, и если бы
Мену атаковал его в это время, что мог сделать с 7000 войск и многими орудиями, то имел бы всю вероятность успеха на своей стороне. А это дало бы совершенно другой оборот делам, потому что
упредило бы сдачу Каира. Но уже в конце июня и в июле из Мальты, Магона и Англии прибыли подкрепления, всего 7000 человек.
Как только войска Белльяра были отправлены во Францию, Хатчинсон с английскими войсками вступил обратно в древний римский лагерь, имея тогда всего 16 000 войск. А у Мену в Александрии было 10 000, расположенных в чрезвычайно сильно укрепленном лагере от озера Мареотис (правый фланг) до моря (левый
фланг). Лагерь этот был совершенно защищен не только от атаки
открытой силой, но даже и от осады. Однако англичане положили

228

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

осадить его, ведя осаду с запада против форта Марабу, при содействии флота с моря. Этот план казался очень рискованным, неосновательным и мог иметь опасные последствия. Но едва англичане предприняли эту осаду с 15 по 21 августа, как Мену прислал
парламентера для переговоров на основании Эль-Аришской конвенции. Они начались 29 августа, а 2 сентября конвенция была
подписана и 3 сентября ворота Александрии переданы англичанам. Первая дивизия армии была посажена на суда при Абукире
14 сентября, а посадка остальных войск продолжалась до 30 сентября. 15-го же ноября к Александрии прибыл французский бриг
«Le Lodi» из Тулона с известием о заключении в Лондоне предварительных условий мира, а три дня спустя французский корвет
«La Badine» привез официальное извещение об этом. Александ­
рийская конвенция была такой же, как и Каирская, и Эль-Аришская, что очевидно доказывает, сколько виновны были те 1, которые в 1800 году, когда никакой неприятельской армии не было
в Египте, подписали ту самую конвенцию, которую англичане поспешили заключить два года спустя с остатками армии — до того
последние внушали еще страх после шестимесячного похода, несмотря на присутствие двух турецких и двух английских армий, из
которых две последние простирались до числа 32 000 человек.
Армия не была объявлена военнопленной. Все офицеры и солдаты возвратились во Францию со знаменами, оружием, орудиями и тяжестями. По Каирской и Александрийской капитуляциям
всего возвратилось во Францию:

Из Каира
Из Александрии
Всего

пехоты артили кава- лерии
лерии
11 600
180
6200
1000
17 800

1180

моряков
350
1500

больных
800
1400

гражданских чиновников
82
680

1850

2200

762

егип- Всего
тян
750
120
870

24 660

Кроме того, возвратились отдельно, по особым капитуляциям:
Гарнизон Абукирского форта
Гарнизон форта Сен-Жюлиень
1

То есть Клебер.

150 человек
210 человек

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания
Гарнизон Рахмание
Взятых на Ниле
С полковником Кавалье
Гарнизоны Лесбэ и Бурлоса
Взятых в разных делах
Гарнизон Марабу
Итого:

229

110 человек
150 человек
560 человек
630 человек
100 человек
120 человек
2030 человек

Следовательно, во Францию возвратилось 26 690 человек, а за
исключением 870 египтян и 1850 моряков, не входивших в состав
сухопутной армии, — всего 23 970 человек. 8 марта 1801 года, во
время высадки англичан, в этой армии было 27 400 человек, следовательно, она потеряла за шесть месяцев 3430 человек убитыми,
умершими от ран и болезней или бежавшими (из последних —
50 к англичанам и 500 к мамелюкам).
Английская армия потеряла 7000 человек убитыми, ранеными
и умершими в госпиталях. Ни один народ не теряет столько,
сколько англичане в жарких странах.
Англичане нашли в Александрии 455 орудий на сухопутных
батареях и 80 на судах, 200 пудов пороху, 800 верблюдов, 300 лошадей и большие склады риса, кофе и масла.
Если бы Мену мог продержаться в Александрии до 15 ноября,
то был бы освобожден предварительными условиями мира, заключенными в Лондоне, и положение его было бы принято в уважение в окончательных условиях Амьенского мира.
Замечания на действия в Египте в 1801 году. Первое замеча­
ние (о плане похода). Английский кабинет предпринял войну
в 1801 году с армией в 60 000 человек в строю, из которых было
34 000 анг­лийских и 26 000 турецких войск, именно: 19 500 человек
английских войск, посаженных на эскадру Кейта и высаженных
у Абукира 8 марта; 7500 человек, взятых из ост-индской армии
и высаженных в Коссеире; 7000 человек резервов из Англии и Гибралтара, высаженных у Абукира в июле; 6000 турецких войск, посаженных на эскадру капитана-паши и высаженных 25 марта
у Абукира; наконец, 16 000 турецких войск, собранных в Палестине под начальством верховного визиря и вступивших в Египет
в мае. С такими значительными силами английский кабинет имел
право рассчитывать на успех. Но он принял такой ошибочный,
противный всем правилам искусства ведения войны план, кото-

230

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

рый мог и должен был повлечь неудачу экспедиции. 1) Приказания, посланные из Лондона в октябре, не могли прибыть в ОстИндию раньше конца января; ост-индская дивизия могла прибыть
в Баб-эль-Мандебский пролив не раньше апреля, после южного
муссона (ветра); она была бы задержана северным муссоном и не
смогла бы подняться вверх по Красному морю и достигнуть Суэца
в течение всего лета. Притом она не была снабжена никакими
средствами, нужными для перехода через пустыню. Действительно, она встала на якорь у Коссеира в августе — через шесть месяцев после высадки Аберкромби у Абукира, и если перешла через
пустыню Коптос (или Коптскую), то потому, что визирь, уже владея Каиром, смог предоставить ей 5000 верблюдов, чего не мог бы
сделать, если бы союзники не были бы уже победителями. Никакой диверсии не следовало делать через Красное море: двух фрегатов и корвета с 200 человек десанта было вполне достаточно для
занятия Суэца и Коссеира; ост-индскую армию следовало оставить в покое на Ганге и лучше настолько же усилить армию Аберкромби. 2) Резерв, посланный из Англии и Гибралтара, прибыл
в Египет только через шесть месяцев после Аберкромби. 3) 6000 человек капитана-паши прибыли только через 20 дней после него.
4) Визирь перешел через пустыню и вступил в Египет только через
три месяца после него — в мае, так что вместо 34 000 английских
и 26 000 турецких войск Аберкромби прибыл в Египет только
с 19 500 человек английских войск, лишенных всего. Если бы он
был разбит, к чему послужили бы ост-индская дивизия и резервы
капитана-паши и визиря? 5) Аберкромби высадился без лошадей
для артиллерии и кавалерии, не имея ничего нужного для армии,
и, однако, оставался два месяца в Мальте и два месяца в Анатолии
для приготовлений к экспедиции; за эти четыре месяца английской
администрации легко было бы снабдить его нужными 2500 лошадьми, которых можно было купить в Сицилии, Африке, Греции, Анатолии и Сирии. Эти ошибки были совершены английским кабинетом, составившим план похода — новое доказательство дурной
английской военной администрации, самой плохой в Европе.
Второе замечание (о действиях Аберкромби). В конце февраля Аберкромби отправился от Макри и 2 марта встал на якорь на
Абукирском рейде. Он справедливо полагал, что, овладев Александрией, вынудит французов принять Эль-Аришскую капитуля-

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

231

цию и что таким образом, не рискуя сражением, исполнит цель
своего правительства. Но 1) для этого ему следовало дождаться
хорошего (летнего) времени года: в марте море в этих местах
слишком бурное; ему следовало прибыть к Александрии не ранее 15 апреля. 2) Нужно было, чтобы кавалерия и артиллерия его
имели лошадей, а без них значило подвергать свою армию слишком многим случайностям. 3) Он сделал тут ту же ошибку, что
и в 1799 году в Голландии. Ему следовало бы в Макри соединиться
с капитаном-пашой, вместе с ним отправиться на рейд Яффы, посадить там на эскадру 6000 войск визиря, в том числе Ибрагимабея с его мамелюками и их лошадьми, и тогда уже 15 апреля
появиться на Абукирском рейде с 19 500 человек английских
и 12 000 турецких (в том числе 2500 человек конных) войск. Он застиг бы Александрию врасплох, прежде чем французская армия
смогла бы прибыть из Каира на помощь ей. 4) Прибыв к Александ­
рии 1 марта, Аберкромби высадился только 8-го, потому что погода была бурной. Из Александрии его видели уже целую неделю.
Половина французской армии, то есть от 10 000 до 12 000 войск,
уже должны были прибыть к берегу. Поэтому ему следовало бы
сняться с якоря, исчезнуть из виду Александрии, угрожать высадкой в Дамиетте, дабы привлечь туда французскую армию, затем
неожиданно возвратиться назад, плывя вне вида берегов, и высадиться у Абукира. 5) Кейт, имевший девять военных линейных кораблей и много меньших судов, без войск на них, должен был бы
произвести три ложные атаки у Марабу, у Фигового мыса и у Фарильона (малого маяка), угрожая высадить на каждом из них по
одной дивизии в 5000 или 6000 войск. Это привлекло бы все внимание Фриана, и он оставил бы у Абукира не более 200 или 300 человек. Но Кейт ничего этого не сделал и тем причинил урон до
4000 человек английских войск и подверг высадку большой опасности. 6) 8 марта в полдень высадка была совершена, но Аберкромби напрасно потерял остаток этого дня и следующие дни 9,
10, 11 и 12-го — всего четыре с половиной дня, в таких обстоятельствах, когда непозволительно было потерять даже один день. Уже
8 марта в 5 часов пополудни ему следовало быть на позиции у римского лагеря, а 9-го двинуться против Александрии, которой он
наверняка овладел бы. Вместо этого он двинулся только 13-го,
а Ланюс, прибыв к Александрии 11-го вечером, уже успел защи-

232

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

тить ее от взятия открытой силой. Если бы высадка была произведена в сам день появления эскадры в виду Александрии, то есть
1 марта, Аберкромби имел бы 11 дней для овладения этим городом, прежде чем прибыло бы первое подкрепление из Каира. Если
бы в 1798 году Наполеон подступил в Александрии только через
13 дней после того, как встал на якорь у Марабу, то не имел бы
успеха, нашел бы силы города вооруженными, а город наполненным арабами, янычарами и прибывшими из Каира мамелюками.
Но он двинулся к Александрии и штурмовал ее только с горстью
своих войск, не ожидая орудий, через 18 часов после того, как
флот его увидали из Александрии. Правило войны — когда можно
употребить молнию, следует предпочесть ее пушке. 7) После
боя 13 марта Аберкромби уже проиграл успех экспедиции. Он
знал, что французская армия была силой в 25 000 человек и что
главнокомандующий ее уже был предуведомлен о его появлении
за 13 дней. Осторожность оставляла ему только две крайности:
или снова сесть на суда, отправиться к Кипру и ждать там прибытия подкреплений из Англии, от капитана-паши и от визиря, или
же занять позицию за перешейком высадки, либо на холме Шейха, на Абукирском полуострове, и укрепиться на ней: она была
неодолима. А та, которую он занимал у римского лагеря, правым
флангом к морю, a левым к озеру Мадие, в 1500 туазов протяжения, была нехороша для 15 000 войск без кавалерии и запряженной артиллерии. Он должен был ожидать, что через несколько
дней будет атакован превосходящей в силах армией, с многочис­
ленной и храброй кавалерией и поддержанной многими полевыми
батареями, которая одолеет левое крыло его и отделит армию его
от флота, что повлекло бы за собой гибель ее.
Третье замечание (о движениях и маневрировании Хатчинсо­
на). 1) Приняв командование после сражения 21 марта, он знал,
что французская армия могла через несколько дней быть усилена
дивизией Белльяра в 5000 или 6000 войск; это должно было побудить его покинуть позицию у римского лагеря и занять другую
у места высадки. 2) Когда пять дней спустя капитан-паша прибыл
с 6000 войск, ему следовало тотчас ввести их в линию, присоединив к разным бригадам своим. 6000 турецких стрелков были действительным подкреплением для европейской армии, тогда как
одни, в резерве, значили очень мало. 3) Он прорвал 13 апреля пло-

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

233

тину озера Мадие и образовал озеро Мареотис — и этим оказал
большую услугу Александрии, сделав то, что французам следовало сделать еще 12 марта, потому что от этого Александрия становилась очень сильной и обеспечивалась от внезапного нападения;
целью же всего похода было овладеть Александрией. Поэтому он
пожертвовал главный предмет второстепенному; левое крыло его
позиции, без сомнения, было лучше прикрыто, но оно точно так
же было бы прикрыто постройкой хороших редутов в воде и постановкой на якорь нескольких плавучих батарей на озере. 4) Движение к Рахмание, продолжая занимать римский лагерь, маневрирование для соединения в июне с визирем, по направлению
в Каиру — все это были ошибочные действия. Визирю следовало
идти к Александрии на соединение с английской армией, а не этой
последней — покидать важнейший пункт, чтобы гоняться за второстепенными целями. Когда имеется средство ударить прямо
в сердце (или в цель), не следует отвлекать себя от этого противными тому действиями. 5) Когда 9 мая Лагранж двинулся от Рахмание к Каиру, Хатчинсон имел прекрасный случай завершить
поход. Ему следовало бы поспешно возвратиться с капитаном-пашой к римскому лагерю, атаковать Мену, ослабленного отряжением Лагранжа; он отбросил бы его к валу арабов и взял бы город
за несколько недель. 6) В течение мая и до 22 июня, то есть в продолжение 41 дня, он был подвержен двойной опасности: а) чтобы
Мену, имевший 9000 войск, не атаковал с 6000–4000 Кута и не взял
римский лагерь, и б) чтобы Белльяр, имевший 14 000 войск в Каире, не разбил визиря при Эль-Ханка, не отбросил его в пустыню,
не обратился против него, Хатчинсона, с 10 000 войск и не соединился с Мену. После дела при Эль-Ханка ему, Хатчинсону, надо
было еще опасаться, чтобы Белльяр, оставив своих больных, слабых и ветеранов, то есть 2000 или 3000 человек в Каире, не двинулся со всеми своими силами прямо против него. Он избежал бы всех
этих опасностей, если бы продолжал действовать согласно с главной целью похода — направлять все действия против Александрии
и завоевать Египет, не теряя из виду своего флота. 7) Но если он
уже непременно хотел идти к Каиру, то должен был очистить
римский лагерь и перенести лагерь Кута к месту высадки или на
холм Шейха. 8) Визирю для того, чтобы быть в состоянии маневрировать против Белльяра, нужно было перейти через дельту

234

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Нила и соединиться с англичанами на левом берегу Розеттского
рукава его, на высоте Рахмание; тогда Хатчинсон двинулся бы
к Каиру с армией из 25 000 турок и 5000 англичан и с многочисленной флотилией на Ниле. 9) Когда 19 июня он построил свой мост
на Ниле, положение его сделалось гораздо лучше, но ему следовало не ограничиться этой полумерой, а расположить визиря лагерем на левом берегу Нила, и после взятия Джизеха, когда мост
французов был бы разрушен, обе армии двинулась бы вместе на
правый берег, оставляя в обоих случаях наблюдательный отряд на
противоположном берегу. Действительно, если бы 22 июня
в 2 часа утра Белльяр выступил из Джизеха с 10 000 войск, то оттеснил бы Хатчинсона и капитана-пашу и захватил бы мост преж­
де, нежели визирь решился бы на что-нибудь. Предполагая, что
последний засел бы в нескольких домах в Каире, он не занял бы ни
одного важного форта и был бы выбит на другой же день. 10) Хатчинсон постоянно предчувствовал опасность своего положения
и думал помочь этому, двигаясь очень медленно; правда, что он
постоянно был в заблуждении касательно сил Белльяра, которые
полагал наполовину значительнее действительного числа их. Он
думал, что войска, двинувшиеся к Эль-Ханка, были те же, которые находились у Рахмание, но был в заблуждении. Когда Белльяр находился против визиря, он не имел ни одного человека из
пехоты, бывшей у Рахмание. Искусство ведения войны имеет неизменные начала (principes), главной целью которых есть обеспечение армий от заблуждений начальников их о силах неприятеля — заблуждений, которые, от большего до меньшего, всегда
случаются. 11) Кут перешел через озеро Мареотис и осадил Марабу с 5000 войск: этого было недостаточно, нужно было 7000; Хатчинсон понял это и пять дней спустя подкрепил его англо-турецким отрядом, но уже было поздно. Сколько последствий могла
иметь одна эта ошибка!
Четвертое замечание (о движении Фриана). 1) Фриан бросился к Абукиру со всеми силами, которыми мог располагать, для
воспрепятствования высадке. Но ему следовало привести с собой
больше артиллерии и построить две хорошие прибрежные батареи с тяжелыми орудиями в 24 и 18 фунтов и с мортирами. 2) Так
как постройка каменного форта на прибрежном утесе была пренебрежена, то следовало построить тут редут из пальмовых дере-

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

235

вьев, что можно было сделать в 36 часов; в Александрии не было
недостатка в мешках с землей. 3) Фриан напрасно ослабил себя
отправкой 300 человек на другую сторону озера Мадие. Если бы
неприятель высадился в стороне Розетты, то этот слабый отряд не
смог бы оказать ему никакого сопротивления, тогда как 300 человек в соединении с 1700 человек, которые Фриан имел при себе,
что-нибудь да значили. Кто знает, что случилось бы, если бы эти
300 человек с четырьмя орудиями были поставлены на холме у колодцев. 4) В любом случае Фриану следовало поставить шесть полевых орудий, поддержанных каре 75-й бригады, на холме у колодцев: это был ключ позиции; высадка не была бы обеспечена,
доколе неприятель не овладел бы этим холмом.
Пятое замечание (о генерале Ланюсе). 1) Он должен был бы
избегать боя и 13 марта отступить на высоты у Розеттских ворот
и даже, если бы было нужно, прикрыть себя стеной арабов и искать защиты под выстрелами фортов. Так как англичане проходили мимо него в течение нескольких часов, то он сумел сосчитать
их; поэтому неблагоразумно было спускаться со своей позиции,
чтобы состязаться с армией вчетверо сильнее его, тогда как он
ожидал значительных подкреплений.
Шестое замечание (о Лагранже). 1) Когда Лагранж 16 мая
двинулся от Рахмание к Каиру, ему следовало оставить решительного человека в форте, со 150 человек, и приказать ему обороняться до последней крайности; он мог бы на восемь или десять
дней задержать движение английской армии. А он оставил плохого коменданта с 40 человек и сам приказал ему испортить военные
и продовольственные запасы. Этот комендант сдался 10 мая на
рассвете, и в форте оказалось 110 человек, потому что 60 или
70 человек остались в нем без приказания, напившись при разграб­
лении магазинов. 2) Лагранжу следовало бы послать шлюпку
и произвести рекогносцировку на Менуфском канале для обращения транспортов назад к Каиру. 3) Почему не присоединил он
к себе у Рахмание, в течение 20 дней пребывания при нем, гарнизонов Лесбэ и Бурлоса? Он усилил бы себя этими 700 человек, которые потом были потеряны, а они составляли пятую часть его
дивизии.
Седьмое замечание (о Кавалье). Поступок его не может быть
оправдан. По прибытии во Францию Кавалье следовало бы отдать

236

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

под суд. Римляне децимировали бы его отряд (то есть казнили бы
каждого десятого). Желание возвратиться во Францию — вот что
побудило солдат сдаться на капитуляцию; но вся вина падает на
их начальника. Он знал расположение своих солдат, должен был
препятствовать всяким переговорам, стрелять по парламентерам
и продолжать свое движение к Александрии и Натрунскому озеру. Он был хорошим человеком и отличным офицером, очень преданным главнокомандующему; поступок его в этом случае тем
более достоин порицания. 600 верблюдов, переданных им, оказались очень полезными для английской армии. Во французской армии был бы необходим закон, запрещающей всякие парламентерские переговоры. Французские солдаты так добры и готовы быть
друзьями всем, а офицеры так легко могут быть обмануты, что
иностранцы всегда обманывают их.
Восьмое замечание (о Белльяре). 1) 13 мая вечером, когда
Лагранж присоединился в Каире к Белльяру, последний имел под
своим начальством 14 000 человек, из которых 500 ветеранов,
100 гражданских чиновников, вооруженных и сформированных
в национальную гвардию, 800 больных и 1500 слабых, мастеровых
и резервистов, всего около 3000, которых было достаточно для
охраны цитадели, Джизеха и фортов вокруг Каира. Следовательно, у Белльяра было 11 000 человек в строю, свободных для действий. Оставив из них в Каире подвижную колонну в 1000 человек
пехоты и кавалерии и несколько орудий для резерва, он мог удалиться с 10 000 человек, из которых 1000 человек кавалерии,
и с 24 орудиями. Вместо этого он оставил 8000 человек для охранения города и двинулся против визиря только с 6000 человек.
2) Но 6000 французов, из которых около 1000 кавалерии, и 24 орудия с хорошей прислугой были более чем достаточны для того,
чтобы разбить визиря и отбросить его за пустыню. У визиря было
только 16 000 турок, из которых четверть — в Дамиетте. В деле при
Эль-Ханка у турок было 9000 человек, и если бы Белльяр не лишился
решимости, то должен был бы только подать сигнал к атаке — и спас
бы Египет, покрыв себя бессмертной славой. 16-го он ночевал бы
в Белбеисе, а 15-го в Салехие, 20-го или 21-го возвратился бы
в Каир, 23-го или 24-го перешел бы через Нил, 27-го или 28-го
прибыл бы в Терранех и атаковал бы Хатчинсона, имевшего
4000 английских войск и 6000 турецких капитана-паши. Англий-

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

237

ская армия была тогда очень ослаблена болезнями и не получала
еще своих подкреплений. 3) Белльяр возвратился в Каир 18-го, не
атаковав визиря: это было именно в то время, когда ему следовало
окончательно решиться — двинуться к Александрии левым берегом Нила со всеми французами, находившимися в Каире, нагрузив на Ниле все, что не могло быть перевезено сухим путем,
и оставив 2000 человек в цитадели, которая могла бы долго обороняться и которую визирь не был бы в состоянии взять. Когда она
потеряла бы на­дежду быть освобожденной вследствие соединения Белльяра и Мену, то получила бы почетную капитуляцию
и гарнизон ее — большей частью ветераны, слабые и выздоравливавшие — был бы спасен. 4) 18 июня, то есть через 40 дней после
дела при Эль-Ханка, Хатчинсон прибыл наконец близко к Джизеху, а визирь — напротив него на правом берегу, оба — разделенные рекой. Если бы Белльяр атаковал со всеми своими силами ту
или другую армию, то был бы победителем. Поражение одной армии повлекло бы за собой отступление другой. Между тем, если
бы он претерпел не­удачу, то не без нанесения большого вреда неприятелю, и положение его не было бы хуже. 5) 19 июня Хатчинсон велел построить мост для сообщения с визирем, что улучшило
его положение. Но если бы Белльяр атаковал, как ему предлагал
полковник Дюпа (комендант цитадели), на рассвете, на одном берегу, то овладел бы мостом прежде, нежели армия с другого берега перешла бы по нему. 6) 22 июня он не был еще обложен, английская армия находилась против Джизеха на левом берегу, a армия
визиря против Каира, весь Верхний Нил был еще свободен, англичан было только 4000 человек, а турок — 30 000, считая в том числе
16 000 бедуинов или египетских войск, которые не имели никакой
устойчивости. Белльяр имел 10 000 человек, способных сражаться, 400 орудий и был снабжен всем в изобилии, имел 70 000 снарядов, 200 пудов пороху; так как он лишил себя всех случаев, которые счастье предоставляло ему для поражения неприятельских
армий порознь, то ему оставалась еще слава обороны Каира со
всем упорством, которого требовали: спасение армии, честь оружия и военные законы. Стараясь атаковать в вылазках особенно
англичан, он сумел бы наконец уничтожить этот небольшой корпус войск, который один придавал твердость и устойчивость всей
этой армии. По крайней мере, он мог бы дотянуть до августа,

238

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

а тогда разлив Нила, наводнив весь край, заставил бы неприятеля
прекратить осадные работы, потому что он мог бы продолжать их
только со стороны пустыни. Продержавшись 30 дней, Белльяр
мог бы дотянуть и до ноября и в течение этого времени еще больше усилил бы свои укрепления; месяцы следуют одни за другими,
но не походят один на другой. В продолжение всего этого времени Александрия не была бы тревожима. 7) Белльяр думал, что
против него находится корпус по крайней мере 10 000 англичан;
но кто и что давало ему право полагать это? Если бы он выступил
со стороны Джизеха и развернулся в боевой порядок, англичане
обнаружили бы себя, и он мог бы сосчитать их. Если бы 21 июня
собран был военный совет, то единогласно положил бы сражаться. Правила войны требовали, чтобы в важных обстоятельствах не
ограничиваться одними слухами, но маневрировать, дабы принудить неприятеля обнаружить свои силы и дозволить сосчитать их.
Строевая ведомость английской армии простиралась до 4000 человек. 8) Но, не принудив неприятеля развернуть свои силы, не
сражавшись, не испытав счастья — он заключил капитуляцию! Он
сдал столицу Египта, свои магазины, 400 орудий, форты, без выстрела! Правда, что интересы генералов, офицеров и частных лиц
были обусловлены очень тщательно. Из этих 14 000 человек 500 завербовались в мамелюки, а 13 723 были посажены у Абукира на
суда и прибыли во Францию. Армия привезла с собой свои знамена, свое оружие, 50 орудий, много лошадей, огромное количество
тяжестей, все редкости страны. Впрочем, эта капитуляция была
такой же, как Эль-Аришская. Когда армии считают возможным
выйти из критического положения посредством конвенции, без
бесчестия — все потеряно. Это было бы то же, как если бы защита
и честь оружия были вверены старым женщинам, вооруженным
своими веретенами! 9) Во время похода от Каира к Абукиру генерал Мур конвоировал французскую армию, но она была сильнее
своего конвоя. По приближении к Абукиру Мур справедливо опасался, чтобы французскими солдатами не овладело негодование
и чтобы они не атаковали англичан или не соединились с Мену для
спасения Египта. Офицер, который привез во Францию известие
об этой необыкновенной капитуляции, был задержан в Марсельском карантине и послал свое донесение и строевую ведомость
в Париж. Легко представить себе горесть первого консула: пер-

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

239

вым движением его было приказать арестовать генералов, составлявших военный совет, и на них явить строгий пример подобного
нарушения всех военных законов. Дивизионный генерал, командовавший корпусом войск, не мог покидать своего главнокомандующего и армии для спасения своего корпуса. Дивизия же Белльяра была вся в целости, не потерпела никакой неудачи, не сражалась с неприятелем и сложила оружие в силу договора, тем
более постыдного и бесчестного, чем более условия его были выгодны для отдельных лиц. Все, что Белльяр в своем донесении
привел в оправдание своего поступка, на основании политических
соображений, не могло быть допущено. Он получил от республики право подвергать своих солдат смерти в бою за ее защиту, но не
право спасать их в ущерб общественной пользы. Он опасался остиндской дивизии, а она 22 июня, в день этой капитуляции, находилась еще на якоре в порте Джеддаха, в Красном море, у берегов
Аравии, в 300 лье (1200 верстах) от Каира! Он говорил, что был
окружен многочисленной английской армией — и не сделал ни
одного движения, ни разу не сражался, дабы вынудить ее развернуться, он вовсе не видал ее; в ней было только 4000 человек! Он
говорил, что имел недостаток в снарядах и зарядах — и сознавался, что имел первых на 60 000 выстрелов! Он говорил, что имел недостаток в продовольствии — а магазины были переполнены им!
Сравнивать этот постыдный поступок с поступком Шевера (Chevert) в Праге, когда маршал Беллиль оставил его с горстью войск
в арьергарде способствовать его отступлению — значит злоупот­
реб­лять словами. Шевер жертвовал собой за армию, a Белльяр
жертвовал армией и честью для спасения своего корпуса.
Но за этим первым движением первого консула последовали
размышления, изменившие его намерения. Белльяр был отличным
генералом, оказал большие заслуги в этом самом походе и большую храбрость в походе 1796 года в Италию, при Арколе прикрыл
собой Наполеона и был ранен предназначенной ему пулей; мнение его было решительно в пользу сохранения Египта и против
Эль-Аришской конвенции. Движение его к Эль-Ханка доказывало, что он ясно видел, чтó нужно было делать, но ему недостало
отваги и характера: природа не создала его для такого важного
действия. Главнокомандующий оставил его без всяких приказаний. Всеобщее неудовольствие и отчаяние, внушенные армии мед-

240

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

лительностью и нерешительностью Мену и недостатком у него
военных дарований, изгнали всякую надежду и всякое доверие.
Генералы, подписавшие капитуляцию, были все отличными и расположенными против Эль-Аришской конвенции. Прилично ли
было в блистательном положении, в котором находилась респуб­
лика, когда мир в Люневилле, мир с Россией, Портой и Англией
так возвеличил французскую славу, омрачить этот блеск и огорчать нацию судебными следствиями, бесчестившими стольких
храбрых людей, которые в других случаях оказали такие важные
заслуги отечеству? Не предпочтительнее ли было закрыть глаза
и приписать все случившееся несчастной судьбе и совершенному
ничтожеству главного начальника? Ибо, наконец, что бы ни делать, какую энергию ни являло бы правительство, сколько ни
были бы сильны законы, армия львов, предводимая оленем, никог­
да не будет армией львов!
Девятое замечание (о генерале Мену). 1) Ему следовало бы
еще 3 марта узнать о появлении английского флота перед Александрией, а он узнал об этом только 4-го после полудня; это было
очень прискорбное промедление. Он должен был еще 2 марта,
знать о взятии 28 февраля на Абукирском рейде английского инженера, равно как и содержание бумаг другого, убитого инженера, которые содержали в себе довольно явные признаки экспедиции Аберкромби. 2) Но Мену обманулся и разбросал свои войска.
Ренье, получив от него в ночь с 4-го на 5-е приказание двинуться,
отправился в главную квартиру и выразил генералу Мену прискорбие свое по поводу этих распоряжений, напомнил ему пример того, что случилось, когда Мустафа-паша показался перед
Абукиром 12 июля 1799 года; Наполеон узнал об этом 15 июля
у Пирамид и немедленно разослал приказания всей армии собраться у Рахмание; нужно было поступить также, выступить в ту
же ночь и очистить Верхний Египет, оставив в Каире только ветеранов, больных и несколько орудий. Но Мену остался глух и равнодушен к этому совету, настоял на исполнении своих приказаний — и на рассвете войска двинулись в расходящихся направлениях, против всех правил войны. Один из адъютантов Мену,
прибыв 12 марта в Александрию, в главную квартиру Ланюса, восхвалял ученые распоряжения своего генерала, говоря, что последний не дал обмануть себя, понял, что настоящая атака будет

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

241

не там, где ему угрожали, и что он защитил себя разом со стороны
и Дамиетты, и Сирийской пустыни, и Красного моря. На это генерал Бертран 1 возразил, что «военная наука состояла в том, чтобы
иметь свои силы сосредоточенными на главном пункте, пренебрегая второстепенными; когда англичане возьмут Александрию, что
будет с войсками в Суэце, Верхнем Египте, Салехие?» 3) Сосредоточивая свою армию к Александрии, Мену оставил Белльяра
с остальным гарнизоном в Каире, гарнизоны в Дамиетте, Верхнем
Египте и пр., и собрал только 12 000 человек, а мог собрать их
19 000; с 7000 больше — день 21 марта не подлежал бы сомнению.
4) Следовало ли ему 31 марта атаковать английскую армию? Она
была сильнее пехотой, но гораздо слабее кавалерией. Надо было
опасаться, чтобы она не получила подкреплений, имея море свободным; слабейшим пунктом боевого порядка ее был, без сомнения, левый фланг. Французской армии следовало в ночь с 20-го на
21-е переменить фронт левым крылом назад к Александрии, по
обе стороны дороги в Каир, a правым крылом к озеру Мадие;
оставить на высотах перед Розеттскими воротами несколько взводов кавалерии и орудий и всех людей, назначенных для обороны
вала Розеттских ворот. На рассвете, построенные в четыре или
пять линий, они атаковали бы левое крыло неприятеля, обстреливая несколькими 24-фунтовыми орудиями флотилию, стоявшую
на озере на якоре. После отражения левого крыла вся кавалерия
с орудиями конной артиллерии устремилась бы в тыл центра
и правого крыла. Тогда английская армия, атакованная с тыла,
лишенная сообщений с озером, откуда получала свои боевые запасы и где находились ее лазареты, угрожаемая потерять свой
путь отступления, не имея кавалерии для своего прикрытия, была
бы приведена в крайнее положение. А если Мену хотел атаковать
левым крылом своим, то центр и правое крыло должны были ночью свернуться позади левого фланга Ланюса, оставив на своих
местах несколько взводов кавалерии, орудий и вооруженных верблюдов. Сосредоточенная таким образом на своем крайнем левом
фланге и двинувшись в атаку против Птолемеева дома, армия засела бы в нем; при восходе солнца кавалерия двинулась бы в тыл
1
Инженерный генерал Бертран был в Египте все четыре года (1798–1799 и 1800–
1801), находился при Наполеоне I на о. Св. Елены и издал записки его об экспедиции в Египет и Сирию.

242

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

центра и левого крыла неприятеля, угрожая его сообщениям; батарея тяжелых орудий должна была бы обстреливать флотилию
на море, на правом фланге неприятеля. Подобное соображение
было бы увенчано полным успехом, отдельный холм был бы взят,
и если бы центр и левое крыло неприятеля двинулись для отнятия
его, то были бы вынуждены исполнить это под огнем всей французской артиллерии, тревожимые с флангов и тыла кавалерией
и конной артиллерией, а это было бы невероятно. 5) После сражения 21 марта Мену должен был бы еще раз сосредоточить все свои
силы у Александрии, дабы вторично вступить в сражение с неприя­
телем; он мог еще собрать более 16 000 человек. 6) Когда озеро
Мареотис было наводнено в апреле, генералу Мену следовало немедленно устроить посреди него каменную дорогу до Даманхура,
употребив для этого все средства, бывшие в его распоряжении
(земляные насыпи, мосты на сваях, судах, лодках и т. п.). Это озеро имело большей частью только три или четыре фута глубины;
в конце плотины следовало устроить тет-де-пон, а вдоль плотины — батареи против неприятельских судов. Эти мосты были необходимы для маневрирования. 7) Когда Хатчинсон двинулся в мае
к Нилу, Мену должен был, наоборот, сосредоточиться у Александрии и воспользоваться раздроблением сил неприятеля для атаки
Кута в римском лагере; достаточно было, чтобы Лагранж выиграл
только сутки времени. 8) В конце мая у Кута было только 4000 войск;
Мену мог атаковать его с 6000, успех был вероятный и был бы решительный. 9) После боя при Эль-Ханка Мену должен был бы
приказать Белльяру идти с 10 000 войск к Терранеху, а сам
с 4000 войск и 800 верблюдами двинуться к Нат­рунским озерам
и атаковать правый фланг Хатчинсона у Терранеха в то время, когда Белльяр атаковал бы его с фронта; в Александрии же он оставил
бы 6000 войск, что было достаточно. 10) Укрепления лагеря на высотах перед Розеттскими воротами были слишком обширны, потому что для занятия их нужны были 6000 войск, что приводило
армию в бессилие; нужны были просто три форта, хорошо расположенные, под выстрелами вала Розеттских ворот, с водяными
рвами и обороняемые 1000 войск, что воспрепятствовало бы неприятелю стоять лагерем на холмах перед этими воротами. Тогда
Мену мог бы иметь средства укрепить Александрию с запада
и уравновесить силу укреплений ее с этой стороны, расположив

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

243

первую линию на высоте форта Бань, замыкавшего старую гавань,
в 500 туазах от озера Мареотис. 11) Нужно было устроить вторую
линию впереди этого форта, примыкая к озеру Мареотис, которое было связано с фортом Помпея. Этот несчастный укрепленный лагерь со стороны Розетты был причиной всей беды. 12) В том
положении, которого достигли дела в конце августа, прилично
было бы продлить оборону до последней крайности; таково было
бы единогласное мнение всех членов военного совета, если бы им
дана была уверенность, что до 15 ноября они получили бы помощь
армии извне или известие о заключении предварительных условий
мира. Этот пример, подобно тысяче других в истории, доказывает,
что комендант крепости должен помышлять только об обороне до
последней крайности. Следовательно, нужно было держаться до
тех пор, пока вал арабов и форты Кретен и Кафарелли не были бы
взяты и брешь в вале перешейка пробита; только тогда честь была
бы сохранена, а капитуляция, какие ни были бы ее условия — славной. Капитуляция, чтобы быть почетной, должна заключать дурные условия. Против гарнизона, выходящего из крепости по золо­
тому мосту, всегда есть невыгодное предубеждение1.
***

Таковы мнения, суждения и замечания Наполеона I по поводу
походов в Италию, Германию и Египет в 1800 и 1801 годах. Они,
как и относящиеся к походам 1799 года и приведенные выше в главе XVIII, чрезвычайно замечательны, любопытны и поучительны,
и потому были приведены не в сокращении или извлечении, a
вполне и в точности, несмотря на свою обширность.
Они замечательны тем, что принадлежат не какому-нибудь
признанному или непризнанному ученому критику-теоретику
и систематику, но величайшему полководцу и военному авторитету новейших времен, создателю новой тактики и новой стратегии,
не умозрительно в кабинете, а на полях сражений и театрах войны
и военных действий, и доказавшему неоспоримую верность их
своими громадными и блистательными успехами и победами.
Они любопытны в особенности тем, что относятся к собственным военным действиям Наполеона I в Италии, Египте и Сирии,
1
Все приведенные здесь замечания Наполеона I на поход в Египет в 1801 году изложены в записках его, изданных генералом Бертраном. Ч. II. С. 355–447.

244

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

показывая, как смотрел на них, как судил о них и как изображал
их он сам. Подобно Цезарю, и он смотрел, судил и изображал их
очень снисходительно к тому, что могло быть не совсем правильного в них, умалчивая об ином, смягчая другое, иначе изображая
третье, и в особенно ярком свете, с весьма естественным самодовольством выставляя то, что действительно было необыкновенного и замечательного в них.
Наконец, они вообще чрезвычайно поучительны во многих отношениях, заключая в себе первые, основные начала той стратегической или военной системы, которую Наполеон Бонапарт, главнокомандующий и потом первый консул, создал, как сказано, не на
умозрительной теории, но на самой практике, в 1796–1799 и 1800–
1801 годах, — которой позже Наполеон I-император дал полнейшее и обширнейшее развитие и которая, собрав в себе все опыты
времен прошедших, все истинные правила ведения войны, руководившие всеми великими полководцами, превзошла все современные
и предшествовавшие ей ложные системы и надолго — если не навсегда — стала единственной разумной, правильной и верной. Созданная на основании тех новейших элементов ведения войны, которые практически выработала французская нация в первых четырех годах войн Первой своей революции (о чем подробнее будет
изложено ниже), она была, так сказать, урегулирована и упрочена
Наполеоном Бонапартом в его походах 1796–1801 годов, запечатлена его собственным военным гением и осталась поучительным примером и образцом как для современников, так и для потомства.
Ярко и резко обозначилась ее совершенная противоположность
старой, отжившей свое время военной системе, которой в непостижимом ослеплении продолжали упорно придерживаться все
(за исключением Суворова) противники Франции, особенно австрийцы, а также англичане и прочие, невзирая на великие уроки,
в шесть лет им преподанные великим наставником и учителем в военном деле, почти ничему не научившиеся и ничего не забывшие.
В этом отношении критический разбор Наполеоном I в конце своей
жизни, перед самой своей смертью, войн, походов и разного рода
военных действий не только неприятелей Франции, но и самих
французских главнокомандующих и подчиненных генералов, и все
необыкновенно меткие и верные суждения его о них и замечания на
них поистине имеют высокую степень интереса и поучительности.

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

245

Кроме того, все критические разборы их Наполеоном I служат превосходным образцом такого рода военно-ученых исследований. Не пропуская в них ни одной, даже малейшей ошибки
против истины и правил военного искусства и ведения войны, как
их называет Наполеон I, он в то же время указывает, как, по его
воззрениям, следовало действовать в данных обстоятельствах согласно с означенными выше истинными правилами. Поэтому к его
критическим разборам по всей справедливости можно вполне
применить его же собственные слова об изучении походов великих полководцев истории: «Читайте и перечитывайте их, образуйте себя по ним; вот единственное средство постигнуть тайну
искусства ведения войны и отвергнуть правила, противные правилам великих полководцев истории» — включая в число их и его
самого.

§ 302. Война в 1800–1801 годах вообще
Имея это и все вышеизложенное в виду, бросим общий краткий
взгляд на всю войну в 1800–1801 годах в совокупности и целости.
В ней еще ярче и резче, нежели в 1796–1799 годах, обозначается главнейшая особенность, прямо бросающаяся в глаза, именно:
все превосходство новейшей военной системы французской
и особенно личной Наполеона Бонапарта над старой, общей всей
остальной Европе, не исключая даже таких французских генералов, как Моро, и не говоря уже о таком неспособном, как Мену.
Какое превосходство и в соображении, и в исполнении со стороны Бонапарта в походе 1800 года в Италию в сравнении не только
с австрийцами и англичанами, но и с Моро, неправильно превознесенным партией противников Бонапарта на ступень великого
полководца. Как жалки кажутся перед ними и соображения, и исполнение их, Меласа и Края, Бельгарда и эрцгерцога Иоанна или,
правильнее сказать, венского и лондонского кабинетов и стоявших во главе их Тугута и Питта и покорного первому гофкригсрата! Как уступают даже соображения и исполнение их со стороны
Моро — тем же со стороны Бонапарта! Правда, судя по результатам, поход Моро в Германию, завершенный в нескольких переходах от самой Вены, едва ли не был блистательнее Маренгского
похода Бонапарта в Италии. Последний в один месяц времени,
одним необычайным и смелым движением от Дижона и Женевы

246

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

через Сен-Бернар прямо в сердце Северной Италии и на сообщения армии Меласа и одной решительной победой при Маренго,
очистил и освободил всю Северную Италию до Минчо. А Моро
в три месяца сначала отбросил армию Края за Инн и в два месяца
потом зимой — армию эрцгерцога Иоанна к Вене и тем вынудил
Австрию сложить оружие и заключить мир. Но Моро в своем самомнении не захотел исполнить в точности превосходного плана
Бонапарта, чем мог в одно время с победой последнего при Маренго одержать такую же решительную победу над армией Края,
что и то и другое на восемь месяцев ускорило бы решение войны
и заключение мира с Австрией. Моро, как справедливо сказал Наполеон, не понял его плана и вместо того, чтобы сделать в Германии, при Энгене, Москирхе или Штоккахе то же самое, что Бонапарт сделал в Италии при Маренго, прибегнул к маневрированию
и притом небезошибочному и продолжительному, только затянувшему войну, что повторил и зимой, будучи обязан победой при
Гогенлиндене и дальнейшими успехами своими после этого счастливым для него случайностям — ошибкам австрийцев, искусным
действиям своих генералов и отличным подвигам своих войск гораздо больше, нежели своему личному искусству. Какую разницу
с этим представляет даже необычайный и блистательный переход
Макдональда зимой через Шплюген в Северную Италию и Тироль, по мысли, плану и настоянию Бонапарта, значительно способствовавший успехам армий Брюна и Моро. И таким образом,
как ни блистательны были конечные результаты Моро в Германии, но над действиями и его, и Брюна, и Макдональда высоко
стоят и вполне господствуют соображения и действия того, который был душой всего и стоял неизмеримо выше их всех. Критический разбор, сделанный им, походов в Германию, Италию, Тироль
и Египет в 1800–1801 годах служит лучшим доказательством этому. В отношении собственно к последнему он особенно любопытен и поучителен изобличением всех грубых ошибок англичан,
с одной стороны, и Мену — с другой, и сопоставлением экспедиции англичан с экспедицией Бонапарта в Египет и действий англичан, Мену и Белльяра с тем, как им следовало бы действовать. Из
этого сопоставления ясно можно видеть, что действия тех и других в Египте не только не могут выдержать даже снисходительной
критики, но и во всех отношениях стоят ниже всякой критики,

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

247

и что англичане были обязаны своим успехом не собственному
искусству, но грубым ошибкам Мену, явившего редкую в среде
французских генералов этого времени неспособность. Но жалкий
конец французской экспедиции в Египет во всяком случае был
с избытком вознагражден важными, блистательными и славными
для французского оружия и Франции результатами походов
в Италию и Германию, особая честь которых по всем правам принадлежала главному виновнику их — Бонапарту.

II. Войны 1-й Французской революции
и Республики вообще
§ 303. Война в первые четыре года (1792–1795)
Люневилльским и затем Амьенским миром в 1801–1802 годах
были наконец завершены десятилетние войны 1-й Французской
революции и Республики, составляющие такую важную эпоху
в военной истории. Изложение их от начала до конца уместно заключить общим взглядом и замечаниями на них в трех периодах
их: первом — в 1792–1795 годах, втором — в 1796–1798-х и третьем — в 1799–1801 годах.
Общий взгляд и замечания на первый период 1792–1795 годов
уже были изложены выше (Ч. I. Гл. IX. § 107). Для общности обзора приведем здесь только главные результаты и выводы их.
В первые четыре года были положены первые начала того переворота, который 1-я Французская революция произвела в военном
устройстве и в военных учреждениях Франции, в военном искусстве вообще и в образе и искусстве ведения войны в частности.
Новые военное устройство и военные учреждения Франции
послужили главным основанием всему, а им — ближайшее, непосредственное участие народа или, правильнее сказать, всей французской нации в составе и образовании вооруженных сил и в обороне Франции. Армия составлена из линейных, или действующих,
войск и национальной гвардии, подвижной и неподвижной —
в огромном числе. Тактическое и внутреннее устройство ее за четыре года времени от совершенного хаоса в начале было постепенно доведено уже до значительной степени совершенства, особенно стараниями военного министра Карно. Пехота получила
новое разделение и лучшее устройство и наполовину составлена

248

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

из легкой. Число кавалерии вообще и легкой в особенности также
значительно увеличено. Артиллерия также была значительно увеличена числом, особенно легкой и конной, по одному орудию на
1000 человек, и усовершенствована в устройстве материальном,
строевом и тактическом. Полковая уничтожена, а полевая разделена на пешую и конную, батарейную и легкую, полки и роты. Инженерные войска: саперы, минеры, понтонеры, военно-рабочие
отделены от артиллерии и вошли в состав инженерного корпуса,
который, как и артиллерийский, доведен до отличного состояния.
В строю и образе действий войск произошел совершенный переворот введением строя рассыпного, в колоннах и каре, огнестрельного действия в первом и третьем, атак штыками во втором и сочетанием этих родов строя и образа действий и совокупных действий
всех трех родов войск, что привело к образованию совершенно новой тактики — французской, противоположной предшествовавшей — прусской линейной Фридриха Великого.
Внутреннее устройство войск также постепенно получило новые формы и лучший вид и состояние. Важнейшими мерами были
разделение трех родов войск на дивизии действующие и территориальные, или внутренние, снабжение войск во время войны и военных действий вместо магазинной системы реквизиционной,
введение вместо палаток бараков, уменьшение оттого числа обозов и вследствие всего — бóльшие и лучшие связь трех родов
войск, облегчение, подвижность, свобода, быстрота и решительность действий их. Строгие до жестокости наказания (смертной
казнью) утвердили и возвысили военную дисциплину, а необычайное патриотическое воодушевление в соединении с живым
и пылким национальным характером, сильным развитием чувств
чести и славы, военная и боевая опытность, быстро приобретенная в непрерывных военных действиях всякого рода — все это
вселило во французские войска и армии отличный военный и боевой дух и привело их к необыкновенным подвигам мужества
и храбрости, твердости в терпения в преодолении трудов, лишений и опасностей и вследствие этого чести и славы.
Словом, к концу четвертого года французские войска и армии
уже во всех отношениях стояли выше современных европейских,
особенно действовавших против них, и заключали в себе залоги
дальнейших усовершенствований и успехов.

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

249

В других европейских армиях почти все оставалось без изменения в том виде, в котором застали их войны 1-й Французской
революции, за исключением только некоторых нововведений
и усовершенствований, заимствованных отчасти у французов, но
с сохранением притом и прежних учреждений, не совсем согласных с ними. Сюда принадлежали: увеличение числа легкой пехоты
и кавалерии и артиллерии вообще, введение рассыпного и густого
сомкнутого строя, бараков и пр., разделение войск на дивизии
и т. п. Но вообще старые порядки значительно превосходили новые, и европейскые армии, действовавшие против французских,
далеко уступали им в устройстве, духе, подвижности, свободе,
быстроте и решительности движений и действий.
Наконец, инженерное искусство было усовершенствовано
преимущественно в теоретическом отношении, но полевая фортификация получила значительное развитие, а осада и оборона
крепостей усилены огнестрельным действием и более смелым
и решительным производством надземных и подземных работ.
Но в особенности первые четыре года войн революции произвели переворот в образе и искусстве ведения войны вообще, пре­
имущественно по почину и влиянию французов. И это явление,
которое привело не только к отражению нашествия на Францию
значительных вооруженных сил Австрии и Германии, но и к переходу французов в наступление до Рейна и Альп и за пределы их,
возбуждает особое удивление и внимание. Причиной того было:
превосходство численной и особенно нравственной силы и воодушевления со стороны французов, необыкновенных единства
в энергии действий французских правительства, армий, войск и их
начальников, военного устройства и военных учреждений Франции, тактического и внутреннего устройства и духа французских
войск и армий, необыкновенного военного и боевого опыта в ведении нового образа войны и военных действий, постепенно, но
скоро приобретенного французскими войсками, армиями и их начальниками за эти четыре года войн на разных театрах их и на
разных местностях, и многих других, второстепенных, но тесно
связанных с главными причин.
Со стороны противников же французов успехам последних
значительно способствовали недостаток и даже отсутствие
единства и согласия, нравственной силы и энергии, быстроты,

250

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

решительности и искусства действий, а также стратегические
и тактические действия на основании кордонной системы, соединенные с маневрированием, диверсиями, демонстрациями, широкими и дальними движениями в обход флангов и на сообщения
в тылу, частыми и продолжительными промежутками бездействия или осад крепостей, редкими, большей частью случайными
сражениями, множеством частных дел и стычек и пр., словом, совершенно в духе ложного, методического образа ведения войны
в конце XVII и в течение XVIII века.
Хотя образ ведения войны французами отчасти имел подобный же характер, например, длинными линиями по кордонной системе с раздроблением сил на многие отдельные части, колонны
и пр., с маневрированием против флангов и сообщений и т. п., однако отчасти имел и другой, отличный от этого характер. Крепости вообще составляли уже не первенствующие, а второстепенные предметы действий, и осады их встречаются реже. Усиление
действий местностью и препятствиями естественными и искусственными сделалось более важным и распространялось в размерах
и употреблении, собственные же сообщения и охранение их, напротив — менее важными, a маневрирование — более удобным.
Но главной отличительной чертой действий французских армий
уже были энергичные, настойчивые, смелые, быстрые и решительные наступательные действия с целью боя, и этот образ ведения
войны французами постепенно каждый год получал более определенный и решительный характер и в 1795 году привел уже к первым наступательным действиям за Рейном и Альпами.

§ 304. Война в следующие три года (1796 –1798)
1796 годом открывается уже второй, исключительно наступательный и блистательный для французов период революционных
войн. Главный блеск ему придают совершенно нового рода действия Бонапарта в Италии в 1796–1797 годах и в Египте в 1798 году.
То были смелые, быстрые и решительные наступательные действия сосредоточенными, совокупными силами на решающие пунк­
ты театра войны, преимущественно против того либо другого
фланга и на сообщения неприятеля с целью поражением его в бою
приобретать и результаты более или менее решающие. То были
уже совершенно новые и отличные от прежних стратегия и такти-

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

251

ка, которые и имели результатами скорое завоевание Италии
и Египта вследствие ряда замечательных наступательных движений, действий и сражений, перенесение победоносного оружия
армии Бонапарта почти до самой Вены и принуж­дение тем Австрии к заключению мира.
Война в 1796–1797 годах могла бы иметь еще большие результаты для Франции, если бы одновременно с действиями Итальянской армии в Италии и Австрии армии Журдана и Моро на Рейне
и в Германии действовали не менее искусно и удачно. Но ошибочные планы действий Директории и самих Журдана и Моро при
более искусных действиях эрцгерцога Карла с противной стороны не доставили французам тех результатов, которые они могли
и должны были бы приобрести и в Германии, как и в Италии. Главной причиной этого было то, что и Журдан, и Моро, и сами по
себе, и по приказанию Директории действовали еще по системе
Карно — против оконечностей линий неприятеля, а не совокупными силами против его центра или одного из флангов, по новой
системе Бонапарта. Этим и выразилось резко различие обеих си­
стем и превосходство последней над первой как в стратегическом,
так и в тактическом отношениях, иначе — нового образа ведения
войны и боя над старым.
Итак, с обеих сторон правые крылья линий одержали верх над
левыми, но далеко не одинаково. Между тем как правое австрийское на Рейне только отразило левое французское (армии Моро
и Журдана) и заставило их отступить обратно за Рейн без успеха
и с уроном, правое крыло французов (армия Бонапарта) отделило
сардинцев от австрийцев, обрушилось на последних, отбросило
их за Минчо и Адиж, победоносно отразило четыре наступления
их для освобождения Мантуи и, наконец, перейдя к наступлению
в Италии, Австрии и Тироле, отбросило австрийскую армию поч­
ти до Вены.
Этими блистательными успехами Франция была обязана исключительно Бонапарту, а не Директории. Не говоря уже о превосходных соображениях и действиях Бонапарта, нужно только
вспомнить, с какой армией и против какой он совершил свои чудные подвиги. Между тем как австрийская была значительно сильнее и снабжена всем в изобилии, французская была в начале и слабее, и нуждалась во всем, была оборванная и голодная, и один

252

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Бонапарт своими победами в Италии, а не Директория, снабдил
свою армию всем нужным, но и это еще далеко уступало средствам австрийцев.
То же самое было и с французскими армиями на Рейне, которые едва укомплектовывались людьми, а в средствах имели крайний недостаток. Но Моро и Журдан, находясь в этом отношении
в одинаковом положении с Бонапартом, могли бы и успехи одержать такие же — если бы только действовали как он. Но, к сожалению, они были далеки от этого.
Факт жалкого состояния французских армий во все это и последующее время заслуживает особого внимания и всегда должен быть
на виду. Сам Карно не мог пособить этому, потом вскоре был осужден к ссылке и бежал в Германию, a после него военные министры
беспрестанно менялись и далеко уступали ему. Да и как и чем могли
они пособить, когда финансы Франции были в разорении, все внут­
ренние дела в расстройстве и беспорядке, а французские армии
были жертвой алчных грабителей — комиссаров и поставщиков и не
получали ни жалованья, ни одежды, ни обуви, ни продовольствия.
И несмотря на это, они сражались как львы и стоило только, чтобы
такие генералы, как Бонапарт, вели их от одной победы в другой,
и они далеко пронесли бы их. Для них именно война питала войну —
и победы их в неприятельском краю снабжали их всем тем, чего они
не получали от Директории. Конечно, реквизиция вела к другого
рода злу — беспорядкам и грабежу, а недостатки от грабежа комиссаров — к нарушению дисциплины и мятежам, что в особенности
обнаружилось в 1798 году в Риме и Центральной Италии. A Директория, вместо того чтобы не допускать свои армии до недостатка
и беспорядков, занималась безрассудными проектами оцепления
и отделения Франции от Германии и Австрии рядом республик от
Северного моря до Адриатического и Средиземного, нагло нарушила нейтралитет Швейцарии, насильно заняла Рим и Папскую область, учредила Гельветийскую и Римскую республики сверх учреж­
денных Цизальпинской и Лигурийской. Кроме того, опасаясь уже
Бонапарта, она согласилась на предложение его завоевать Египет
и оттуда двинуться в Ост-Индию для того только, чтобы удалить его
из Франции. И он удалился из нее — и с большей частью Итальянской армии в самое короткое время завоевал Мальту, Александрию,
Каир, Нижний и часть Верхнего Египта.

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

253

Итак вообще, в эти три года Бонапарт, впервые вступивший на
военное поприще главнокомандующим армией, был главным, даже
единственным героем, и где был он, там были и победы, и важные
для Франции результаты. Армии же Моро и Журдана не совершили ничего, a успехи французов в Швейцарии и Центральной Италии были нетрудны. Австрия, несмотря на свои превосходящие
в силах и хорошо устроенные армии, была побеждена и сложила
оружие перед молодым победителем, командовавшим оборванными героями и с ними же на другой год в один миг покорившим
Мальту и Египет. И если в образе ведения войны французами
и в первые четыре года, и в следующие три вообще было уже много нового, но много оставалось еще старого, то в образе ведения
войны и боя Бонапартом уже все было ново, и главными чертами
этого нового были смелые, быстрые и решительные наступательные действия совокупными силами преимущественно во фланг
и в тыл неприятеля. Вот тайна искусства его, которую сугубо
увенчали и блистательные успехи, и громкая слава!

§ 305. Война в последние три года (1790–1801)
Один великий полководец, Бонапарт, был в Египте и Сирии,
другой — Суворов — явился на его место в Италии и блистательно отвоевал то, что столь же блистательно завоевал первый, и за
столько же времени. Он мог бы исполнить это и скорее, если бы
1) командовал не союзной австро-русской армией, в которой
было только 20 000 русских войск, а одними и всеми русскими
войсками, которые, единственно только по великодушию и доверию императора Павла, были разделены на три части в Италии,
Швейцарии и Голландии для содействия австрийцам и англичанам, 2) действовал бы не в зависимости вместе и от императора
Павла, и от императора Франца и особенно Тугута и гофкригсрата, но только от одного императора Павла и был бы совершенно
свободен в своих действиях, по своему личному усмотрению,
и 3) если бы русские войска под начальством его были снаряжены
иначе, именно всем тем, что было необходимо для войны в Северной Италии (бóльшим числом кавалерии и артиллерии, особенно
тяжелой и горной, понтонами, особого устройства обозом, знающим край русским генеральным штабом и пр.). Громки и блистательны были его победы в Италии, но крайняя зависимость его от

254

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

императора Франца, Тугута и гофкригсрата была причиной того,
что многое, поставляемое ему иностранными военными писателями в упрек, нимало не может относиться к нему лично, а единственно к Тугуту и гофкригсрату. Это в сокрушило его нравственно
в конце его долговременного и блистательного поприща и было
причиной его скорой смерти. Редко такой великий полководец находился в таком трудном, можно сказать безвыходном положении, и не напрасно и не раз выражал он желание удалиться лично
из Италии в Россию, но вместо этого был коварно заброшен австрийцами в Швейцарию, где не погиб только благодаря необычайным мужеству, твердости, смелости и храбрости своим личным и чудных русских войск под его начальством! Какая огромная
разница в его положении в сравнении с положением Бонапарта
в 1796 году в той же Северной Италии! Хотя у Бонапарта была
небольшая и дурно устроенная и снабженная армия, но он сам
действовал совершенно независимо, самостоятельно и свободно,
решительно воспротивился разделению командования с Келлерманом и в этом отношении имел большое преимущество перед Суворовым. Тем замечательнее было отвоевание последним Северной Италии за столько же времени, за сколько Бонапарт завоевал
ее, хотя этим нисколько не умаляется достоинство последнего.
И как он был главным героем в 1796–1797 годы, так точно Суворов
в 1799-м, но, к сожалению, бесплодно — по последствиям, ибо
едва удалился он с театра войны, чтобы умереть в России, как молодой победитель в Италии, Австрии, Египте и Сирии снова по­
явился в первой из них — и в один месяц похода, одним ударом
при Маренго снова завоевал всю Северную Италию до Минчо!
Странная игра, не случая, а судьбы и обстоятельств!
В то время, когда в 1799 году в Северной Италии, в центре громадной линии фронта действий армий от Северной Голландии до
Верхнего Египта за морями, Суворов боролся и с французами,
и с Тугутом и гофкригсратом, эрцгерцог Карл, по выражению Наполеона I, истощался в усилиях атаковать Швейцарию с фронта
и кончил тем, что несвоевременно и без особой нужды удалился
из нее к Мангейму, а оттуда возвратился назад к Верхним Дунаю и Рейну, предоставив Суворова в Швейцарии самому себе.
В то же время французская армия на Рейне также истощалась
в напрасных усилиях вторгнуться в Юго-Западную Германию

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

255

и утвердиться в ней, на севере англо-русская армия герцога Йоркского — вытеснить французов из Северной Голландии, а французская армия в Италии — удержаться в Генуэзской Ривьере,
Тоскане, Папской области и Неаполитанском королевстве. Таким
образом, на твердой земле Европы Вторая коалиция имела успех
только в Италии и Германии, но неудачу в Швейцарии и Голландии, из которых первую очистила, а от второй была отражена.
А между тем Англия, господствуя на морях на севере, западе
и юге до Сирии, обложила Мальту и берега Египта и отрезала Бонапарта в нем от Франции. Но он, совершив поход в Сирию, разбив в ней две турецкие армии, но не успев взять Акру, возвратился
в Египет, разбил третью турецкую армию при Абукире и вскоре
после этого удалился во Францию, где признавал присутствие
свое более нужным и полезным для нее и для себя, а в Египте вверил командование армией и управление краем Клеберу. Последний мудро выполнил то и другое, но, увлекшись своим и общим
желанием армии возвратиться во Францию, заключил Эль-Аришскую конвенцию об очищении Египта.
Бонапарт же, возвратившись в Париж и переворотом 18 брюмера поставленный во главе правительства, тотчас принял мудрые
меры для примирения Франции с Европой и для благоустройства
ее внутренних дел и армий. Но Австрия и особенно Англия отверг­
ли примирение с Францией, и Бонапарт замыслил грозным и решительным ударом отторгнуть Австрию от союза с Англией
и принудить ее к отдельному миру. Превосходный план его устремить Рейнскую и резервную армии из Швейцарии во фланг и в тыл
армии Края в Юго-Западной Германии не был понят, по его словам, и принят генералом Моро, и он предоставил последнему действовать по своему усмотрению, лишь бы только по одной операционной линии, сам же положил с резервной армией устремиться
от Женевы через Сен-Бернар в долину По, прямо в тыл и на сообщения армии Меласа. Ровно за один месяц времени он совершил
переход через Сен-Бернар к Иврее, оттуда фланговое движение
к Милану, где восстановил Цизальпинскую республику, а из Милана двинул свою армию по четырем направлениям на правую
сторону По и потом к Тортоне. Мелас, с апреля занятый действия­
ми против Массены в Ривьере и успевший обложить первого в Генуе в оттеснить Сюше за р. Вар, только в конце мая был призван

256

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

в Турин наступлением французов из-за Альп. Но в заблуждении,
недоумении и колебании он только тогда решил сосредоточить
свою разбросанную армию к Александрии, когда Бонапарт уже
был на правой стороне По и шел к Тортоне. Однако это сосредоточение доставило ему только 31 000 войск из 75 000, несмотря на
что он решился пробиться. Но и Бонапарт, к удивлению, так раздробил свою армию, что из 71 000 войск имел у Тортоны только
28 000. Взяв Маренго, он на другой день хотел атаковать австрийский тет-де-пон на Бормиде, но был опережен выступлением из
него армии Меласа и после шестичасового боя был почти разбит
и принужден к отступлению. По прибытии же Дезе с дивизией
Буде от Ривальты он произвел внезапное общее наступление
и опрокинул армию Меласа в беспорядке и с уроном за Бормиду
к Александрии. Мелас предложил вступить в переговоры, следствием которых было заключение Александрийской конвенции, передача Пьемонта и Ломбардии до Минчо со всеми крепостями в них
французам и удаление австрийской армии за Минчо. Таковы были
результаты смелых плана и движения Бонапарта из Швейцарии на
сообщения Меласа — первое действие Бонапарта в этом роде,
чрезвычайно замечательное по своей основной мысли, не менее
как и по исполнению.
Между тем Моро вместо действий по мысли и плану Бонапарта по своему усмотрению прибегнул к сложному маневрированию
против армии Края, и хотя нанес ей частные поражения при Энгене, Москирхе и Штоккахе и вынудил ее отступить за Дунай и Лех
и запереться в укрепленном лагере при Ульме, но долго не мог вытеснить ее маневрированием ни налево, ни направо, пока, наконец, не сумел заставить ее кружным обходом отступать за Дунай
и Инн и заключить в Парсдорфе перемирие. Таким образом, хотя
Моро окончательно и сумел оттеснить Края за Инн в большом
расстройстве и с уроном, но употребил на это много времени и не
нанес ему с самого начала того решительного поражения, которое мог и должен был бы нанести ему, если бы в точности исполнил план Бонапарта, а не свой собственный. Однако и результат,
им приобретенный, вместе с победой Бонапарта при Маренго нанес Австрии сильный удар, который, впрочем, не заставил ее еще
сложить оружие и заключить мир. Побуждаемая Англией, она
решилась продолжать войну, а Бонапарт, со своей стороны —

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

257

окончательно принудить ее к миру. Для этого он приказал Брюну
и Моро продолжать наступление, Макдональду с 15 000 войск —
перейти через Шплюген в Северную Италию и Тироль и обеспечить наступление Моро и Брюна, а Ожеро с небольшою французско-батавской армией — прикрывать слева наступление Моро.
Результатами этого были зимой 1800/01 года отступление всех
австрийских армий от Минчо, из Тироля и из-за Инна, после сражения при Гогенлиндене, внутрь Австрии, и из них главной эрц­герцога
Карла (бывшей эрцгерцога Иоанна) перед армией Моро — до нескольких переходов от Вены, где перемирие в Штейере прекратило,
наконец, войну Франции с Австрией и привело к заключению отдельного мира с ней в Люневилле.
Таким образом, судя по результатам, поход Moро в 1800–
1801 годах в Германию, казалось, был важнее похода Бонапарта
в 1800 году в Италию. Последний только очистил и освободил Северную Италию до Минчо, а первый, наступлением до Штейера,
сломил, наконец, сопротивление Австрии и принудил ее к миру. Но,
судя по соображениям и исполнению, поход Бонапарта в 1800 году
в Италию должен быть поставлен выше, а окончательный успех,
приобретенный генералом Моро зимой 1800/01 года, должен
быть приписан не одному ему, но общему наступлению всех четырех французских армий по мысли и плану Бонапарта, которому
по­этому и принадлежит наибольшая честь окончания войны с Австрией выгодным для Франции миром.
Англия, оставшись одна и безгранично господствуя на морях,
в одно и то же время замыслила и исполнила две морские экспедиции, одну — на севере, против союзных и нейтральных держав:
Дании, Швеции и России, а другую — на юге, против французов
в Египте. Первая имела результатом морское сражение при Копенгагене, вслед за которым заключено перемирие. Вторая же экспедиция, по плану нападения на французскую армию в Египте с трех
разных сторон и в разное время, удалась англичанам единственно
только вследствие грубых ошибок неспособного Мену, преемника
Клебера. Последний, вследствие того, что лондонский кабинет не
утвердил Эль-Аришскую конвенцию, 20 марта 1800 года двинулся
против визиря, шедшего к Илиополю, разбил его и снова утвердился в Египте, но 14 июня был убит. Преемник его, Мену, сначала
продолжал принимать меры для устройства дел управления Егип-

258

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

та, но вскоре возбудил против себя неудовольствие жителей края
и французской армии в нем. А когда англичане 8 марта 1801 года
высадились у Абукира, он рядом грубых ошибок постепенно довел дела в Египте до того, что несколько французских отдельных
отрядов и гарнизонов или были взяты в плен, или согласились
удалиться во Францию, a затем и Белльяр в Каире, и, наконец,
Мену в Александрии также заключили с англичанами конвенцию
об удалении из Египта с оружием и тяжестями. Если бы тот и другой продержались еще до ноября, то были бы освобождены заключением в Лондоне предварительных условий мира, заключенного позже в Амьене между Францией и Англией и положившего последний конец войнам Франции с Европой, порожденным
1-й Французской революцией.
Таким образом вообще, последние три года этих войн, особенно 1799-й, были самыми замечательными как по значительному
числу сил, участвовавших с обеих сторон в войне, на огромном
пространстве в Европе и Африке, на суше и морях, так и блистательными и славными подвигами Суворова в 1799 году в Италии
и Швейцарии, а Бонапарта и французских армий в 1799 году
в Сирии и Египте, а в 1800–1801 годах в Италии, Германии и Австрии. Следовательно, и в эти три года наибольшая честь и слава
ведения и выгодного окончания войны принадлежали Бонапарту,
которому послужили ступенью к последующему быстрому возвышению его.

§ 306. Войны 1-й Французской революции
и Республики вообще
Рассматриваемые вообще, они, вместе взятые, составляют,
собственно, одну Десятилетнюю непрерывную войну Франции
с восставшей против нее Первой и потом Второй, значительнейшей и сильнейшей, коалицией Европы. И в десять лет этой войны
Франция, поколебленная в самых основаниях своих революцией,
расстроенная, ослабленная, истощенная, не только отразила
Первую коалицию, но и сама перешла в наступление за Рейн
и Альпы, с успехом боролась со Второй коалицией в Европе, Египте и на морях, вышла из этой борьбы победительницей и достигла
выгоднейшего для нее примирения с Европой вообще и с двумя

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

259

главными противницами своими, Австрией и Англией, в особенности. Вот явление, прежде и наиболее всего поражающее в этой
войне. Каковы были причины этого, объяснено выше при изложении, вообще и в частности, каждого из трех периодов этой войны.
Здесь же, в заключение, соединим и сопоставим вкратце все эти
причины, вместе взятые, собственно в военном отношении, то есть
в отношении к военным устройству, учреждениям и искусству
и к образу и искусству ведения войны.
Обратимся сначала к Франции и к изображению ее армии
и военной системы в том виде, в каком они образовались вследствие революции и в течение десяти лет войн Франции с Европой 1.
С началом революции военная дисциплина была разрушена,
а с ней исчезла и тактика, которая даже по имени была неизвестна
в республиканской армии. А без них армия эта не могла противостоять дисциплинированным и тактическим армиям Европы. Первые попытки ее привели к неудачам и поражениям. Необходимо
было изобрести новый образ действий и новую тактику — и они
были найдены в избегании сражений и в превращении войны в ряд
отдельных мелких сшибок, иначе — в малую войну в больших размерах. Местность в Шампани, где впервые пришлось применить
это на деле, особенно благоприятствовала этому. Частые мелкие
сшибки научили пользоваться местностью. Революция, породившая эту новую тактику, в изумительном изобилии поставляла
и нужный для этого материал — громадные народные ополчения
всякого рода, вида и названия. Возникла война, основанная на
чис­ленном перевесе военных сил, а лучшим употреблением его
было — подавлять неприятеля рядом отдельных частных дел, по­
стоянно вовлекая его в беспрерывную перестрелку в рассыпном
строю. Приобретенный в этом опыт внушил доверие и привел
к успехам, а с успехами исчезла умеренность политических правил, и французы, не довольствуясь уже обороной, захотели перейти в наступление и пронести революцию по всему свету. Чис­
ленный перевес сразу привел к успехам, к естественным границам
по Рейну и Альпам и далее за пределами их. Уже второй поход
1
Руководствуясь при этом в главных основаниях и чертах прекрасной статьей неизвестного автора «Французская армия перед войной с Россией», напечатанной в русском
переводе в июньской и июльской книжках журнала «Русская старина» сего 1875 года (см.
о ней выше в источниках и исторических пособиях).

260

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

1793 года совершен был с системой, главным выражением которой было — удвоив массу сражающихся, дабы искусству противопоставить число, на всех пунктах атаки иметь сколь можно
больше войск и артиллерии, никогда не считать неприятеля, но
быстро атаковать его в штыки, не теряя времени на стрельбу и маневрирование, а генералам подавать пример, всегда сражаясь
в голове войск, что все, соответствуя характеру, живости и пылкости французов, неминуемо должно было обеспечить им победу,
а иностранные армии — сбить с толку своей новизной.
Применение этой системы было поручено генералу Карно —
этому организатору победы (organisateur de la victoire), и он понял, что низшую тактику нужно было отложить в сторону и заменить высшей, а искусство действий на полях сражений — искусством действий на театрах войны. (Отсюда и произошла его военная
система — сосредоточения сил на флангах и охватывания ими
флангов длинных неприятельских линий, — существовавшая до
появления другой, новой и лучшей системы Бонапарта с 1796 года.)
Взгляды расширились вместе с целями, и дело шло уже не о выигрыше сражений и не о завоевании городов и областей, а о покорении или увлечении народов. Богатые сокровища географии, топографии и даже геогнозии, которыми обладала Франция, послужили основанием обширнейших военных планов, посредством
которых, связав размещение войск на театрах войны с естественными препятствиями, разрешили первую задачу — из численного
перевеса извлечь пользу.
Реквизиционная система придала новой системе вторую отличительную черту — подвижность, которая естественным образом
привела к третьей — быстроте, a пропорционально быстроте движений сократилась и продолжительность действий. Но все это
осталось бы без применения, если бы этому не придала значения
четвертая черта — энергия. Она была сообщена французским
войскам и армиям генералами их, такими именно людьми, в которых нуждалась революция и которых она произвела и вывела.
Множество из них запечатлели имена свои в истории, все во
цвете лет, проявив необыкновенные энергию воли, дарования
и отважность до дерзости, беспрестанно рискуя всем, с вероятностью все выиграть и без колебания в решимости все проиграть.
Своим примером они наэлектризовали многочисленную, легкую,

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

261

летучую армию той твердой волей, которая если чего хочет, то хочет вполне и никогда не задумывается перед препятствиями.
Новая тактика, приняв характер подвижный, не допускала
других пунктов, кроме подвижных: армии взяли верх над крепостями, движения заменили осады и победили неподвижность. Целые полки стали рассыпаться в стрелки, большие колонны обращаться в тучи, целые армии часто были армиями стрелков, поддержанными в своих налетах летучей (volante, конной) артиллерией
и такой же летучей кавалерией, которая вся была обращена в легкую. Все это не шло, a летело.
Против подобной системы войны старая тактика, низшая
и высшая, оказалась несостоятельной. Поклонники ее считали
новую французскую тактику бессмысленной, но если бы посмот­
рели дальше, то увидели бы, что все отдельные частные предприятия ее были подчинены одному общему, правильному и обширному соображению. Дело шло не о том, как исполнялись подробности тактических действий в сражениях, а о том, чтобы общий
результат их соответствовал видам высшей тактики (то есть стратегии). Суворов понял характер новой системы войны, соединил
с этим решительность исполнения и величие средств — и победил
французов.
Руководимые подобными соображениями, французы создали
доктрину, или учение, которое можно бы назвать теорией невозможного — делать всегда противоположное тому, что делалось
в прошедшее и настоящее время, выбирать всегда самое трудное,
предпочитать всегда то, что противники отвергали или считали
невозможным. Рискуя всем, они не встречали отпора со стороны
противников, не шедших далее полумер, и победили их в том, что
они считали невозможным. Чтобы победить, нужно было только
изумить, и подобно тому, как Монтекукули требовал для войны
«денег, денег и денег», французские генералы требовали «дерзости, и еще дерзости, и всегда дерзости» 1.
В виду неприятеля, днем, открытой силой переправляться через реки, переходить через горы с кавалерией и артиллерией, наводить мосты и переходить по ним под огнем неприятеля — все
1
То же самое учение создал и Суворов еще до Французской революции. К этому
учению можно применить вполне выражающие его льстивые слова Людовику XIV одного
царедворца его: «Le possible est fait, l’impossible sera fait».

262

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

это делается как действия самые обыкновенные и легкие. Новые
армии бивакируют без палаток — во всякое время года; зимние походы обращаются в правило; через горы солдат переходит в снегу
подмышки, а через реки — вброд по грудь, держа ружье и суму над
головой1. Шары на воздухе и телеграфы на земле покорно служат
потребностям армий и требованиям отчаянной дерзости.
Такая теория, конечно, нуждалась в поддержке численнного
перевеса, замещая жертвуемых людей, но не восторжествовала
бы при одном этом условии. Только гений изобретает средства
применения ее, а минутные вдохновения внушают их ему тотчас
же и тут же на месте. A такие вдохновения могли осенять только
таких генералов, которые не по рождению или старшинству, а по
дарованиям были призваны к своему званию.
Система отдельных, частных стычек особенно соответствовала характеру французского солдата, да и всякому другому по вкусу, потому что частые стычки сокращают другие страдания солдата, сопровождающие войну (дальние и трудные, но малополезные
или бесполезные движения, действия и отступления, в поле или
под крепостями, и т. п.). И потому великие успехи французов чаще
были плодом ряда небольших дел, нежели одного большого сражения. Но когда уже необходимо бывало дать такое сражение, то
французы прибегали к двум главным средствам — обходу и прорыву. Оба одинаково возможны и приличны при численном перевесе. Тонкая линия всегда могла быть прорвана густой и глубокой
колонной, которая, прорвав, могла охватить ее во фланг и в тыл.
Французы употребляли для атак колонны, как по этой причине,
так и потому, что могли при этом обходиться без точности движений, необходимой для длинной и тонкой линии. Употребление колонн разнообразилось; часто употреблялся косвенный порядок,
или уступами, или косвенными фронтом. И обход, и прорыв очень
часто употреблялись французами уже с Монса (в 1792 году), a изменения, сделанные в них потом, не коснулись сущности системы,
которая, напротив, была упорядочена, усовершенствована и развита в бóльших размерах. Эта сущность ее — численный перевес,
1
То же самое совершали и русские войска под предводительством Суворова. Бонапарт осенью 1800 года приказал сказать Макдональду: «Армия проходит всегда, во всякое
время года и везде, где только два человека рядом могут поставить ноги». Суворов в Швейцарии сделал еще больше, четыре раза перейдя через такие горы, где и один человек едва
мог ступить ногой!

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

263

вознаграждавший недостаток начального обучения и направляемый высшей тактикой.
Французы почти всегда побеждали в тех сражениях, где имели
численный перевес на своей стороне, и всегда терпели неудачу
в противном случае. Выгоды новых и старых тактики и системы
уравновесились: новые, с численным перевесом, имели решительное преимущество перед старыми с их искусством. Французские
генералы всегда оставались верными новой системе, даже когда
были слабее числом, вознаграждая это необыкновенной быстротой движений, которой как бы удваивали и утраивали свои сосредоточенные силы и ими поражали раздробленного неприятеля.
Крайне ошибались те, которые думали, что успехи французов
заключались в каких-нибудь уставных правилах. Строевой устав
у французов был тот же, что и до революции (по образцу прусского). Но в практике, на войне и в бою, он применялся совершенно иначе, нежели на учебном плацу, и в этом-то и заключалась
отличительная черта французской военной системы. Строевое
обучение служило не целью, a средством к достижению целей
войны, больше требовало общих согласия и порядка, нежели мелочной точности, и было очень простым и несложным; нужны
были только хорошие кадры — офицеры и унтер-офицеры, чтобы
присмотреть, поправить и оживить 1.
Революция, сделав из французского солдата человека, готового на все возможное и невозможное, возбудила в нем в сильной
степени всю его национальность (то есть совокупность всех духовных особенностей, составляющих нравственный характер нации), патриотизм (любовь к отечеству) и чувство военной чести.
Последнюю в нем питали всяческими поощрениями и учреждения­
ми, и в этом отношении он стоял гораздо выше солдат в армиях
противников. Французская военная дисциплина была высшая, состоявшая в беспрекословном повиновении подчиненных начальникам, а начальников — властям, под страхом смертной казни,
и внушалась генералами, подававшими пример в ней, и низшая, за
упущения в подробностях службы взыскивавшая снисходительнее, нежели во всех других армиях. Французский солдат гордился
своим званием; офицеры и генералы видели в нем своего сотруд1
Резервная армия Бонапарта в 1800 году была сформирована меньше чем за два месяца — почти наполовину из конскриптов, которые в Италии сражались как старые солдаты.

264

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ника и называли его товарищем. Так, военная дисциплина во
французской армии была основана на народном характере и представляла практическое знание, возникшее и развившееся из обстановки, ею внушенной и поддерживаемой.
При другой национальности дух армии и тактика ее вышли бы
другими, ибо они были следствием ее. И потому война и образ ведения ее не изменили характер с 1792 года. Война была системой
нашествий. Вторгаясь без обоза, без лошадей, без военных и продовольственных запасов, без обмундирования, без денег, французы одевались и получали жалованье за счет народов, с которыми
входили в соприкосновение; захватывая способы стран и правительств, употребляли их для продолжения своих действий, и истребление одних давало средства для истребления других… Французская армия, если присмотреться к ней ближе, всегда имела вид
армии импровизированной, готовой всякую минуту импровизировать войну. Ее движения были так легки, что она скорее бегала,
нежели ходила. Ничто не стесняло их, даже и необходимое.
Эти основания управления армией и обращения с землями, через которые вели ее, необходимо принимать в расчет, исследуя
причины успехов французских армий. Новая система войны слагалась из совокупности этих различных данных, нравственных,
тактических, административных и политических, и только потому
она и была победоносна, что была основана на национальных
свойствах французов, с присовокуплением таких средств.
Вкратце повторяя сказанное выше, следует заключить, что
главными элементами новой системы войны были: численный перевес, простота обучения солдата, принятие в расчет топографических данных при составлении планов походов, легкость, подвижность армии, быстрота движений, длина операционных линий,
энергия предприятий, дерзость исполнения и полное подчинение
направляющей воле.
***

Обратимся теперь к армиям противников Франции и их образу
ведения войны, вообще и в частности, и посмотрим, чем и насколько они были отличны от французских.
В этих армиях, говоря вообще, все оставалось по-старому, как
было во 2-й половине XVIII века — старые военное устройство,

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

265

военное искусство и образ ведения войны в духе рабского подражания прусской военной системе Фридриха Великого, утратившей уже смысл и значение свои и потому, что это было подражание, и потому, что время ушло вперед, обстоятельства изменились
и упорное хранение старины означало застой, а оставаться на месте — значит идти назад.
Все и во всех отношениях представляло совершенную противоположность новой французской военной системе. Армии составлялись и комплектовались рекрутскими наборами, или (как
в английской армии) вербованием, или образованием милиций
(народных ополчений, венгерских, тирольских и др.), в определенном числе и в действующих войсках на долгие сроки службы.
Ни численного перевеса, ни простого и несложного начального
обучения, ни особо сильного нравственного воодушевления, как
у французов, не было. Рекруты шли лишь с чувством обязательного долга исполнения воинской, как и всякой другой, повинности,
с самого поступления на службу подвергались сложному и трудному обучению всем мелочам, тонкостям и хитростям прусского
военного устава, с педантичными точностью и щепетильностью,
с суровой дисциплиной, с телесными наказаниями, производившими забитые автоматы, для которых сразу военная служба становилась тяжелым, горьким бременем и убивала дух.
Низшая тактика меньших частей войск (до бригад включительно, ибо постоянного разделения на дивизии еще не было) по точному образцу прусской линейной тактики вращалась в безысходном кругу множества самых замысловатых, сложных и трудных
эволюций, движений и построений, которые имели смысл и значение только на учебном плацу, но при первом выстреле в бою, на
поле сражения, оказывались несостоятельными, непрактичными,
непригодными и только сбивали всех с толку и вредили настоящему боевому делу. Притом все это производилось с необыкновенными педантством, регулярностью, точностью, медленностью
и вялостью, большей частью тихим, мерным шагом в ногу, с соб­
людением равнения, a стрельба — с множеством темпов и т. п. Все
было тяжело, неуклюже, непрактично; ничего не было не только
летучего, но даже легкого и подвижного, согласного с истинными
потребностями и условиями боя и войны. Пехота была большей
частью тяжелая, и главную, отборную часть ее составляли грена-

266

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

деры, отличавшиеся большим ростом. Легкой пехоты было гораздо меньше тяжелой и еще меньше, чем у французов, и действия ее
не были, как у последних, первенствующими, а лишь второстепенными, вспомогательными. Кавалерия была тяжелая (кирасиры)
и легкая (драгуны и гусары), но и кирасиры, и драгуны были тяжело и неудобно снаряжены, особенно драгуны, с большими ботфортами — крайне невыгодно для действий в пешем строю. Большей числом и лучшей была австрийская, особенно венгерская,
кавалерия. Артиллерия по-прежнему была легкая полковая и более или менее тяжелая полевая, большей частью пешая. Конной
было мало. Артиллерии вообще по числу войск всегда было много, а иногда и слишком много.
Итак, ни численного перевеса, ни подвижности, ни быстроты, как у французов, не было в войсках противников их, говоря
вообще. Отсутствие их было еще резче и ощутительнее вследствие внутреннего устройства войск, административного и хозяйственного, сложного, непрактичного и неудобного на войне. Во
главе должно быть поставлено продовольствование войск исключительно или преимущественно одной магазинной системой, которая совершенно связывала движения и действия войск
и лишала их свободы, подвижности и быстроты. И если, как
выше было сказано, французские армии скорее летали, нежели
ходили, то армии противников их, особенно австрийские, можно сказать, скорее ползали, нежели ходили. При магазинной
системе, крепости большие и малые, разумеется, с хранением,
обороной и осадами их, равно как и многочисленные транспорты, парки и обозы играли важную роль и еще больше замедляли
действия и увеличивали продолжительность их. Кроме того,
коа­лиционные, разноплеменные армии имели все недостатки,
искони свойственные им — недостаток и иногда совершенное
отсутствие согласия и единства в управлении, в действиях и особенно в духе и воодушевлении. Большей частью они управлялись свыше, издалека, с различными побуждениями, видами,
целями и военными понятиями, особенно австрийские, а также
и английские.
В высшей тактике (или стратегии) такого рода армий существовали и упорно держались странные понятия и правила, особенно — основанные на австрийской кордонной системе, имевшей

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

267

целью все занимать и все прикрывать, и потому растягивавшей
линии армий на огромные расстояния, отдельными отрядами на
важных местностью пунктах, везде слабыми и потому подвергавшимися отдельному поражению по частям или отступавшими,
коль скоро хотя одна часть в линии отступала. Эта система, по
цели своей чисто оборонительная, в практике вовсе не достигала
этой цели, но еще менее годилась для наступления, а против новой
французской высшей тактики — и того менее. Крайнее раздроб­
ление сил, из которых большая часть бывала в гарнизонах по крепостям или при блокадах и осадах последних, и лишь меньшая
в поле — не позволяло даже думать о численном перевесе на полях сражений, как у французов. В наступлении же оно было еще
ощутимее и вреднее вследствие обычая производить наступление
фронтальное, параллельное, многими колоннами, разделяемыми
и подразделяемыми на меньшие и также подвергавшимися отдельному поражению по частям. Если же производились движения в обход, то самые дальние, широкие, сложные и трудные, с таким же разделением на колонны. И все это было рассчитано и размерено с педантичной точностью и производилось необыкновенно
медленно и часто прерывалось более или менее продолжительными временами бездействия, большей частью по обычной старой
причине — недостатку в продовольствии. В полевых сражениях
повторялось в меньшем виде то же самое, что и на театрах войны:
раздробление на колонны, наступление фронтальное, параллельное или широкие и дальние движения фланговые в обход, нередко
обоих флангов, дабы ставить неприятеля между двух огней! Но
в особенности замечательна, можно сказать, страсть к отступлениям — и частным и общим, и близким и дальним, и временным
и постоянным. Поистине, подобно тому как французы требовали
дерзости, и еще дерзости, и всегда дерзости, так у противников их
была как будто бы какая-то потребность отступления, и еще отступления, и всегда отступления, и недаром сложилось прозвание
великих ретирад! Целые походы проходили или в бездействии, по
тем или другим, всегда очень уважительным, будто бы, причинам
(как будто война была бездействием!), или в мудреных, но не­
искусных и, главное, медленных и нерешительных наступлениях,
или чаще всего в бесконечных ретирадах, вроде отступления
10 000 греков.

268

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

А все это происходило главнейшим образом от того, что ученой теоретической мудрости было много, даже слишком много,
во всем было строгое соблюдение правил тактики, с большими
расчетами, точностью и притязаниями на искусство, действительного же искусства ни в соображении, ни в исполнении, и особенно энергии не было или очень мало. Недостаток, даже совершенное отсутствие энергии в действиях низшей и высшей тактики, a
вместо этого необыкновенная вялость, так сказать, сонливость
всех движений и действий резко противоречили с энергией и живостью подвижных и летучих французских войск и армий.
Остановимся на этом: приведенного достаточно, чтобы изобразить, говоря вообще, характер тактических и стратегических действий противников французов и резкую противоположность их
с такими же действиями последних. Ни численного перевеса, ни
простоты обучения солдата, ни легкости и подвижности войск
и армий, ни быстроты движений, ни длины операционных линий
(кроме отступлений), ни энергии предприятий, ни дерзости исполнения — того и другого в особенности, как у французов — ничего подобного не было у их противников…
Из армий четырех главных государств, принимавших участие
в Первой и Второй коалициях против Франции, именно: Австрии,
Пруссии, Англии и России, больше всех подходили к означенному выше общему типу армии первых трех из этих государств,
в особенности же Австрии — постоянной противницы Франции
в продолжение целых девяти лет войны до Люневилльского мира.
Пруссия же и Англия только временно, первая в начале, вторая
в конце, подвизались против Франции.
И замечательно, что за исключением одного эрцгерцога Карла
невозможно назвать ни одного истинно даровитого полководца
среди генералов этих трех армий. Один эрцгерцог Карл составляет отрадное исключение: природа наделила его дарованиями, но
ученые теоретики внушили ему много своих ложных и неверных
измышлений, преимущественно в отношении к географическому
и топографическому элементу, столь излюбленному австрийцами. Если бы этого не было, эрцгерцог Карл стал бы еще выше.
Но та армия, которая лишь временно в конце появилась на театре войны в Италии и Швейцарии и ни малейшим образом не
подходила к изображенному выше общему типу коалиционных

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания

269

армий, а напротив, соединяла в себе весьма многие черты французских, была — русская под предводительством Суворова. Хотя
она после смерти императрицы Екатерины II была немедленно
преобразована до малейших подробностей по точному образцу
прусской императором Павлом, подобно императору Петру III,
горячим поклонником Фридриха Великого и его военной системы, но вся русская национальность ее (в том широком смысле, как
объяснено выше) и командование этой армией полного и лучшего
представителя этой национальности — Суворова вдохнули в прусские формы русский дух. Наученная Суворовым его собственной,
русской тактике, и низшей и высшей, она одна проявила черты,
равные или подобные французским: численный перевес — в действиях сосредоточенными силами, простоту в обучении солдата — в боевых приемах суворовской тактики, легкость и подвижность, неимоверную быстроту, даже летучесть движений и действий, длину операционных линий, не в отступлениях, которых
у Суворова и в помине никогда не бывало, по слову его: «Отступ­
ления не будет!», но в наступлениях или, лучше сказать, налетах,
необыкновенные энергию предприятий и дерзость исполнения,
и полное подчинение направляющей, железной воле Суворова!
И подлинно любопытное явление представляет столкновение
двух схожих армий и военных систем на полях Италии и в горах
Швейцарии в 1799 году! В этом столкновении, по русской поговорке, нашла коса на камень, армия, предводимая Суворовым,
одолела не только французов, но и саму природу! И еще раз приходится сожалеть, что Суворов не командовал одними соединенными русскими войсками, без всяких посторонних содействия,
влияния, зависимости, и командуя ими, не состязался лицом
к лицу с молодым завоевателем Италии и Египта. Их состязание
представило бы любопытнейшее и поучительнейшее явление.
Разительнейшим доказательством того, как одинаковые во
всем войска под предводительством совершенно отличных также
во всем полководцев и результаты приобретают различные, служит неудача русских войск корпуса Римского-Корсакова при
Цюрихе, хотя честная и славная для них. Дух войск и тактика их
были те же, но голова была иная: Римский-Корсаков в Швейцарии
показал себя не лучше французского Мену в Египте, и как этот
погубил все в Египте, так тот — в Швейцарии едва не погубил ар-

270

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

мию Суворова. Еще одна причина сожаления, что все русские
войска не были соединены под единоличным предводительством
Суворова.
***

В заключение сопоставим все изложенное выше — и убедимся,
на чьей стороне были и не могли не быть перевес и успех.

Г лава XХVIII. Наука ведения войны
Ее литература и состояние
§ 307. Введение
В III части Всеобщей военной истории Новых времен, в главе X (с. 359–396) были изложены: начало теории или науки ведения войны и первая, по времени, стратегическая система генерала
Ллойда. Сущность последней заключалась, как объяснено было:
1) в главных правилах, извлеченных Ллойдом из войн и походов
конца XVII и начала XVIII века, 2) в нескольких правилах, выведенных им из военных действий Фридриха Великого, и 3) в рассмот­
рении нравственных средств и других предметов, которые должны входить в состав высших военных соображений. Так как первой
правильной в Новые времена, в середине XVII века, военной си­
стемой ведения войны следует признать систему Густава-Адольфа, второй после нее — произошедшую из ложного истолкования ее французскую военную систему конца XVII и начала
XVIII века, третьей — прусскую военную систему Фридриха Великого, четвертой — австрийскую и, наконец, пятой — новую
французскую военную систему революционных войн и первых
походов Бонапарта в них, то и оказывается, что первая стратегическая система Ллойда была основана преимущественно на второй, старой военной системе ведения войны и отчасти на третьей,
новой в те времена, когда писал Ллойд, то есть перед смертью своей в 1783 году, за шесть лет до 1-й Французской революции. Таким
образом, Ллойд хотел соединить то, что с трудом могло быть со­
единено, ибо было основано на различных началах, и мысли Ллойда следует рассматривать не иначе, как выражение лучшего, по
его мнению, способа ведения войны, не безусловно во все времена
и во всех обстоятельствах, но собственно во времена Ллойда и при
тогдашнем устройстве войск. Ллойд признавал этот способ ведения войны лучшим потому, что тогдашнее устройство войск и армий не допускало, по его мнению, иного, хотя был убежден, как
видно, в неудовлетворительности первого столько же, сколько
и последнего.

272

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Между тем, казалось бы, что Ллойду следовало бы основать
свою систему скорее на третьей, новой в его время, военной системе Фридриха Великого, нежели на второй, старой и притом ложной и неверной.
После смерти его в 1783 году появились, как сказано, австрийская кордонная и новая французская военные системы ведения
войны, первая — такая же ложная и неверная, как и означенная
выше система конца XVII и начала XVIII века, а вторая, напротив — согласная с истиной и, по времени и обстоятельствам, верная. Тогда, то есть в конце XVIII и начале XIX века, следовало бы
ожидать дальнейшего развития теории или науки ведения войны
в духе ближайшей и более верной, новой французской военной
системы. Но, видно, таково уже свойство ума человеческого, что
вышло иначе: два стратегических сочинения, появившиеся одно
в 1799 году, а другое — в 1805-м, были основаны, первое — на кордонной системе, а второе — на действиях двух новейших в то время великих полководцев, Фридриха Великого и Наполеона I, следовательно, подобно сочинению Ллойда, одно — на ложной и неверной системе, а другое — на действиях, сходных между собой
в некоторых главных основаниях и чертах, но весьма различных
во многом. Эти два сочинения, которые признаются второй и третьей стратегическими системами после Ллойдовой, были: первое — «Дух новой системы ведения войны» (Geist des neueren
Kriegs-Systems) прусского военного писателя барона Генриха Бюлова (Bülow), а второе — «Рассуждение о больших военных действиях» (Traité des grandes opérations militaires) французской службы подполковника, швейцарского уроженца Генриха Жомини
(Jomini). Рассмотрение их послужит к объяснению хода и развития истории, литературы и теории науки ведения войны в конце
XVIII и начале XIX века.

I. Стратегическая система Бюлова
§ 308. Бюлов и его сочинения
Барон Генрих Бюлов (Bülow), родившийся в 1757 году в Фалкенберге, в Бранденбургии, был младшим братом барона Фридриха-Вильгельма Бюлова, прусского генерала от инфантерии, прославившегося в 1813–1815 годах, получившего титул графа Денне-

Глава XХVIII. Наука ведения войны

273

вицского (von Dennewitz) и родившегося в 1755 году также
в Фалкенберге. Генрих Бюлов получил отличное воспитание и образование, сначала в доме отца своего, состоятельного помещика,
а потом в Берлинской военной академии, на 16-м году жизни
(в 1773 году) поступил офицером в пехотный полк в Берлине, а потом перешел в кавалерию. Но вскоре, наскучив службой и увлеченный беспокойным нравом и вольнодумством, он стал жить
в большом уединении и заниматься науками, особенно изучением
Полибия, Тацита и Жана-Жака Руссо. Эти занятия имели такое
влияние на него, что он вышел в отставку, и когда в австрийских
Нидерландах (Бельгии) вспыхнуло возмущение против императора Иосифа II, отправился туда и, как бывший прусский военноученый офицер, был принят в один из полков инсургентов. Но не
имев случая отличиться и обманувшись в своих надеждах, он возвратился в Пруссию, пристрастился к театру и собрал труппу актеров. Вскоре, однако, он бросил это и в 1792 году отправился
с братом своим в Северную Америку, но, не найдя в ней той свободы, о которой мечтал и сам имел лишь смутное понятие о ней, возвратился в Пруссию. Между тем и он, и брат его заразились
в Америке торговым духом американцев и, употребив остатки родового наследства своего на покупку значительного количества
стеклянного товара, в 1795 году снова отправились в Америку.
Но, не имея ни навыка, ни даже понятия о ведении торговли, они
вскоре запутались в делах и были вынуждены снова возвратиться
в Германию. Тогда Генрих Бюлов, бедный средствами жизни, но
щедро одаренный умом и способностями, сделался писателем
и в 1797 году издал первое сочинение свое: «Американские независимые штаты в новейшем их состоянии», в котором старался
разуверить своих соотечественников в превосходстве американских государственных учреждений. Лишившись уже почти всего
отцовского наследства своего и видя, какое внимание обратили
тогда на себя военные сочинения даровитого Беренгорста, он решился также вступить на военно-литературное поприще. Первое
военное сочинение его «Дух новой системы ведения войны» (Der
Geist des neueren Kriegs-Systems. Berlin, 1799) имело такой успех
и заслужило такие внимание и похвалы знающих людей, что он
отправился в Берлин, надеясь получить место или в генеральном
штабе, или в министерстве иностранных дел. Но он обманулся

274

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

в своих надеждах и не смог поступить ни в то, ни в другое ведомство: обнаружив недостатки старой военной системы, он оскорбил многих приверженцев ее, из которых некоторые занимали
высшие места в военном совете и в армии; притом прежнее поведение и образ мыслей его были слишком известны. Тогда, совершенно лишенный средств к жизни, он для изыскания их начал составлять и издавать брошюры, переводы, журнальные статьи
и т. п. Так, он издал книжку «О деньгах» (Über das Geld), перевел
с английского путешествия Мунго Парка и зимой 1801 года издал
«Историю похода 1800 года» (Geschichte des Feldzugs von 1800).
После разных случаев, которые были навлечены на него отвращением его к обыкновенным воззрениям, он решил отправиться в Англию и издавать журнал о ней. Но первые выпуски его не
нашли покупателей, и Бюлов был заключен за долги в тюрьму.
Прожив шесть месяцев в Англии, летом 1804 года он неожиданно
для всех возвратился в Берлин и для приобретения средств к жизни снова прибегнул к усиленной авторской деятельности, переделал свою «Историю похода 1800 года» и присоединил ее к важнейшему своему военному сочинению: «Lehrsätze des neueren
Krieges, oder reine und angewandte Strategie, aus dem Geiste des
neueren Kriegs-Systems hergeleitet und erläutert durch den Feldzug
von 1800». Это сочинение, изданное в 1805 году, обратило на себя
и на его автора внимание всех знающих людей и возбудило столько же похвал, сколько и порицаний. После этого сочинения Бюлов издал еще «Die neuere Taktik der Neueren», весьма замечательную критическую историю походов принца Генриха Прусского
(Die Feldzüge des Prinzen Heinrich) и похода 1805 года (Dеr Feldzug
von 1805). Последняя была наполнена такими едкими замечаниями и критикой действий союзников, что по их требованию Бюлов
в августе 1806 года был заключен в Берлине в тюрьму. После Йенского сражения, когда ожидалось вступление французов в Берлин, Бюлова перевезли в Колберг, a потом в Кёнигсберг. Отсюда
он бежал, но, пойманный в Курляндии, отвезен в Ригу, где жил
под присмотром и умер в 1807 году, по одним сведениям, от горячки, а по другим — от страсти к вину. К этому нужно еще прибавить, что он был жарким приверженцем учения Сведенборга
и в Колберге написал сочинение: «Nunc permissum est. Coup-d’œil
sur la doctrine de la nouvelle église chrétienne», которое было изда-

Глава XХVIII. Наука ведения войны

275

но уже после его смерти, в 1809 году, равно как и еще два сочинения его: «Густав-Адольф в Германии» и «Биография Густава III».
Таковы были жизнь и литературная деятельность этого не­
обыкновенно даровитого, но взбалмошного, беспокойного и несчастного человека, который при других обстоятельствах мог бы
быть весьма полезным и замечательным деятелем. Во всяком случае, внимания заслуживает то, что он выразил в своих военных
сочинениях некоторые верные мысли, доказывающие, что он имел
и некоторые верные военные понятия.

§ 309. Сочинение Бюлова «Дух новой системы
ведения войны». Общее понятие о нем
Первая часть этого сочинения заключает в себе все мысли автора, которым основанием послужило понятие, предложенное им
о базисе: из этого основания Бюлов выводит сущность отличия
новейшей системы ведения войны от такой же системы древних.
Он говорит, что новейшие армии требуют несравненно большого количества продовольственных запасов, нежели равносильные им армии древних. Главной причиной того есть значительное
число лошадей, которых требует доставка к войскам пороха
и снарядов. Другой причиной Бюлов ставит образ продовольствования войск и вкравшуюся в новейшие войска привычку к некоторым предметам роскоши, сделавшимся необходимыми; в числе
таких предметов Бюлов поставляет сам хлеб, говоря, что если бы
армии снабжались одними сухарями, то можно было бы уменьшить вполовину число повозок, назначаемых для доставки продовольствия. Всякий пехотный офицер возит в обозе кучу вещей
(палатку, постель и пр.), считая необходимостью иметь от трех до
пяти лошадей и при них несколько служителей. Нет никакого
сомнения, что можно избежать некоторых из этих неудобств,
снабжать войска сухарями, заставить офицеров ограничиваться
необходимым и отказаться от удобств жизни, несовместных с воинским бытом. Но для существенного преобразования армий следовало бы сделать в них перемены, несравненно важнейшие:
уменьшить численную силу их, уменьшить еще в большей пропорции число кавалерии, уничтожить употребление артиллерии, во­
оружить пехоту вместо ружей пиками — словом, принять систему

276

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ведения войны древних (?!). Но подобная мера должна быть предпринята с особой осторожностью и даже может считаться неудобоисполнимой по укоренившемуся предрассудку о необходимости огнестрельного оружия.
Таким исследованиям посвящены одиннадцать первых глав
этой части; 12, 13 и 14-я относятся к тактике, а 15-я содержит
в себе вкратце собрание всех предыдущих правил. Во второй же
части автор старается вывести из основной мысли о базисе, что
в настоящее время успех войны зависит не от превосходства в дисциплине и в тактическом устройстве войск и не от искусства воюющих, а от превосходства в численной силе и что следствием этого должен быть вечный мир Европы (?!). Наконец, в третьей части
сочинитель делает применение основной мысли своей об операционном базисе к событиям прошедших времен и выводит из этого следствия на будущее время.
В первой части заключаются мысли Бюлова о следующих предметах: 1) понятие об операционном базисе; б) операционные линии в наступательной войне; действия по одной операционной
линии; 3) действия по концентрическим линиям, сходящимся под
острыми углами; 4) действия по эксцентрическим линиям; 5) действия по параллельным линиям; 6) действия по концентрическим
линиям, сходящимся под тупыми углами (в 90° и более); 7) о выгоднейшей фигуре базиса; 8) об отступлениях с базиса; об отступ­
лении по одной линии либо по нескольким концентрическим линиям, сходящимся под острым и под тупым углами; 9) об отступ­
лениях по параллельным и по расходящимся линиям; 10) вывод из
всех предшествовавших исследований касательно духа новейшей
системы войны; 11) объяснение различия между стратегией и тактикой. Во второй части Бюлов излагает, 1) что понятие об операционном базисе само собой убеждает в преимуществе численной
силы и перевеса в средствах для ведения войны над тактическим
образованием и храбростью войск; 2) что со временем все небольшие отдельные владения будут поглощены большими государствами; 3) из этого следует, что Европа будет заключать в себе только одни большие государства; 4) из основного понятия о базисе
следует, что военные силы государства ослабевают и истощаются
по мере отдаления своего от источника сил; следовательно, военные действия могут быть производимы только до некоторого пре-

Глава XХVIII. Наука ведения войны

277

дела, зависящего от естественных границ государства; 5) преимущество численной силы над нравственной силой и тактическим
устройством войск служит лучшей порукой независимости и самостоятельности государств, споспешествуя оборонительной
войне, в которой могут принять участие все жители государства
и одержать верх над самой благоустроенной армией наступающего; 6) следовательно — вечный мир должен водвориться, рано или
поздно, в Европе (?!). Наконец, в третьей части Бюлов применяет
свою теорию к событиям Семилетней войны и первых революционных походов (1792–1797) и весьма кратко рассматривает границы различных европейских государств.
Понятие об операционном базисе в системе Бюлова основано
на новейшем образе ведения войны (то есть современном Бюлову), требующем большого количества военных и продовольственных запасов. Невозможность возить их при армии вслед за всеми
ее передвижениями требует иметь обеспеченные укреплениями
складочные пункты: такие пункты получают у Бюлова название
операционного базиса (субъекта). Пункт, с достижением которого армия достигает цели своих действий, есть предмет действий
(объект). Линия, соединяющая базис с предметом действий, означающая главное направление, по которому действует армия, может быть названа операционной линией.
Для достижения какой-либо известной цели (Zweck) действий
армия направляется к географическому пункту, который через то
самое становится предметом (Object) действий. При этом войска
получают все необходимейшие для них потребности из магазинов,
заблаговременно устроенных в тылу их и обеспеченных укреп­
лениями, из которых важнейший, по всей справедливости, должен считаться основанием (Basis, Subject) действий. Никакая армия не может обойтись без военных и продовольственных запасов, а потому как направление пути, по которому действуют войска, так и сам успех действий находятся в зависимости от тех
укреп­ленных пунктов, в которых сосредоточены запасы. И так
как таких пунктов для большей свободы действий необходимо
иметь несколько, то автор определяет весь ряд их названием бази­
са, а главный магазин называет субъектом. Путь, по которому доставляются запасы из магазинов к армии, есть операционная ли­
ния; но так как этот путь непременно должен быть прикрыт и за-

278

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

щищен от неприятеля, то от него зависят как пути следования
колонн, так и позиции, на которых располагается армия.

§ 310. Об операционных линиях
Операционные линии в собственном смысле суть пути, ведущие от одного или нескольких субъектов в неприятельскую страну, а потому движение армии по одной или нескольким операционным линиям само собой предполагает наступление. Армия может действовать: 1) по одной операционной линии, что, впрочем,
подвергает наступающего опасности быть отрезанным от его магазинов; 2) по концентрическим линиям, соединяющимся под
весьма острым углом, что подвергает армию такому же неудобству; 3) по эксцентрическим линиям, что, раздробляя силы армии,
подвергает их поражению по частям; 4) по параллельным линиям,
что также невыгодно, по раздроблению сил и невозможности
противостоять неприятелю, сосредоточившему свои силы; 5) по
концентрическим линиям, соединяющимся под прямым или ту­
пым углом: действия по таким операционным линиям не только
обеспечивают армию от опасности потерять вдруг все свои сообщения, но представляют возможность направляться на сообщения противника. Из этого автор выводит правило, что угол между
крайними операционными линиями (объективный угол) должен
быть отнюдь не менее 90°.
Бюлов рассматривает операционные линии как пути, служащие собственно для наступательных действий. Рассматривая действия одной операционной линией к одному объекту, он говорит:
положим, что субъект находится в точке А, объект в точке В, наступающая армия в точке О между ними. Очевидно, что неприятельская армия, расположенная в D сбоку и имеющая магазины
в пунктах Е, F, G, Н и К за собой, может стать на сообщения наступающего, не подвергая собственных отрезанию или подвергая
опасности только одно какое-либо из них: такое действие обороняющейся армии может остановить наступающего и не позволить
ему достигнуть предмета действий его В либо заставить его отделить для прикрытия своих сообщений сбоку слабую часть войск,
которая через то подвергнется поражению. При действиях кон­
центрическими линиями, сходящимися под острым углом, армия
подвергается таким же неудобствам, как и при действиях по од-

Глава XХVIII. Наука ведения войны

279

ной операционной линии. Положим, что субъекты находятся
в точках А, В, С, объект в точке D; наступающая армия не может
подойти к объекту (предмету действий), не открыв своих сообщений действиям противника F сбоку и потому вынуждена будет отделить для прикрытия своих сообщений особую часть войск. Чем
больше наступающий подается вперед, тем ближе сойдутся его
операционные линии и тем больше неприятель будет иметь возможность, опрокинув войска, прикрывающие сбоку сообщения
наступающего, отрезать его вдруг от всех его магазинов. Касательно действий по эксцентрическим линиям, автор говорит, что
они, разобщая силы, подвергают армию поражению по частям,
и сверх того, обороняющаяся армия, расположенная сбоку, легко
может направиться к пункту, откуда расходятся операционные
линии наступающего, и отрезать его от магазинов, не подвергая
опасности собственные сообщения. Если же мы для предупреж­
дения таких действий противника разделили бы еще больше свои
силы и рассеяли их по всему протяжению полуокружности, описанной из пункта, на котором находится субъект, то ослабили бы
себя на всех пунктах и не смогли бы ни на каком из них оказать
надлежащего сопротивления неприятелю.
По нескольким параллельным операционным линиям армия
может действовать только в случае значительного превосходства
сил над противником, позволяющего иметь на каждой из этих линий такое число войск, какое необходимо для противодействия
всей массе сил неприятельских. Принимая также во внимание, что
в числе наших предметов действий непременно будет один какойлибо важнейший, оказывается, что гораздо выгоднее направлять
к нему силы в совокупности, нежели двигаться раздробленными
силами к таким предметам действий, овладение которыми не сможет доставить нам никакого решающего результата. Доказав таким образом невыгоды действий по операционным линиям, идущим по эксцентрическим линиям под острым углом и по параллельным линиям, Бюлов выводит заключение, что выгоднейшее
направление операционных линий будет то, при котором угол,
образуемый линиями, проведенными от оконечностей базиса
к объекту (объективный угол), будет прямой или тупой. Чем объективный угол будет тупее, тем труднее будет противнику действовать на сообщения наступающего и тем большей опасности бу-

280

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

дут подвержены его собственные сообщения; вообще же действия
наступающей армии можно считать выгодными при объективном
угле в 90° и более. В заключение мыслей своих об этом предмете
Бюлов говорит, что величина объективного угла имеет большее
влияние на успех действий, нежели фигура базиса.

§ 311. О выгоднейшем направлении или фигуре
базиса
Длина базиса определяется расстоянием объекта от концов
его и величиной объективного угла. Что же касается фигуры его,
то всего выгоднее иметь базис, охватывающий расположение неприятельских войск либо владения неприятеля, по той причине,
что все пространство, лежащее внутри базиса, будет в нашей власти и неприятелю будет весьма затруднительно отрезать нас от наших магазинов; напротив того, при выдающемся базисе сообщения могут быть отрезаны противником. Базис, состоящий из ломаной линии, ничем не отличается от прямого базиса. Базис,
превосходящий длиной неприятельский, доставляет выгоды охватывающего базиса. Относительно же взаимного направления базисов противных армий автор полагает, что для наступающего
всего выгоднее иметь базис параллельный неприятельскому.
Не распространяясь о длине базиса, которая определяется отдалением предмета действий и величиной объективного угла, автор переходит к определению выгоднейшей фигуры его. Очевидно, что при охватывающем базисе все пространство, внутри него
заключающееся, будет во власти наступающего и на этом пространстве нет ни одного пункта, на котором неприятель мог бы
удерживаться. Напротив того, базис выпуклый в сторону неприятеля невыгоден, ибо в таком случае обороняющийся может
с крайних пунктов своего базиса направляться на сообщения и на
сам базис наступающего, который может противодействовать неприятелю не иначе, как овладев такими пунктами, с которых может в свою очередь угрожать сообщениям противника. Базис, состоящий из ломаной линии, образующей входящие и исходящие
углы, можно сравнить с крепостью, состоящей из бастионов
и куртин, входящие части которой менее подвержены неприятельскому нападению, нежели исходящие. Таким образом, выго-

Глава XХVIII. Наука ведения войны

281

ды одних частей ломаного базиса уравновешиваются невыгодами
других, следовательно, такой базис можно считать столько же
выгодным, сколько и прямой, имеющий с ним равную длину. Впрочем, если оконечности ломаного базиса выдаются вперед и примыкают к значительным естественным преградам, то мы можем
действовать на сообщения неприятеля, не подвергая собственных
опасности. Из двух прямых базисов противных армий выгоднейший есть тот, который длиннее, ибо с концов его можно без затруднения направляться вперед. Из этого автор выводит заключение, что следует стараться по возможности иметь крепость против
каждой из неприятельских пограничных крепостей. Касательно
относительного направления базисов противных армий Бюлов говорит, что при косвенном базисе все пространство между отдаленнейшими флангами обоих базисов открыто и подвержено неприятельским действиям и что прикрывать страну можно с выгодой только тогда, когда базис лежит в параллельном к основанию
действий противника направлении.

§ 312. Об отступлении от базиса
Отступление по одной операционной линии невыгодно, ибо
в таком случае неприятель весьма легко может отрезать нас от магазинов и притом овладеть всей страной, лежащей по сторонам
операционной линии. Отступление по концентрическим линиям
допускает противника отрезать сообщения в том пункте, где они
сближаются. Вообще, для прикрытия какого-либо пункта гораздо выгоднее действовать на сообщения наступающей армии
с фланга, нежели ограничиваться пассивной обороной позиции,
непосредственно прикрывающей обороняемый пункт. Отступление по параллельным линиям способствует прикрытию страны
и защищает от неприятеля наши сообщения, но самое выгоднейшее направление путей отступления есть эксцентрическое, способствующее обороняющемуся действовать на сообщения наступающего и не позволяющее последнему войти в полукружие,
образуемое расходящимися путями.
Весьма невыгодно производить отступление по одной линии:
неприятель может, оставив небольшую часть сил на операционной линии, направить все остальные войска на сообщения отступающей армии и отрезать ее от магазинов; сверх того, армия, от-

282

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ступающая по одной линии, прикрывает самое небольшое пространство страны и потому не выполняет первого условия
обороны. Отступление по концентрическим линиям представляет
подобные же неудобства: неприятель, направившись к пункту, на
котором сходятся либо сближаются пути отступления, легко может отрезать отступающую армию от ее магазинов. Следовательно, собираясь прикрывать какой-либо важный пункт, не следует
отступать к нему прямо и оборонять его непосредственно, расположившись на позиции впереди лежащей, а гораздо выгоднее отступить в сторону и действовать на сообщения противника, что
составит, некоторым образом, переход из оборонительного положения в наступательное. Отступление по нескольким параллельным линиям полезнее обоих предыдущих (то есть по одной линии
и по нескольким концентрическим), ибо при нем прикрыто значительное пространство края, неприятель не может направиться на
сообщения отступающей армии и в случае быстрого движения одной какой-либо из неприятельских колонн отступающая армия
сможет действовать ей во фланг. Но самое выгодное отступление
есть то, которое производится по нескольким эксцентрическим
линиям: неприятель не сможет войти во внутреннее пространство, не подвергая опасности свои сообщения; ежели он для прикрытия их разделит свои силы, то подвергнется всем невыгодам
эксцентрического наступления; если же двинется в массе, то откроет сообщения со своими магазинами.

§ 313. Общий вывод из всего предыдущего
Из всего сказанного выше явствует первостепенная важность
магазинов и путей, ведущих от них к армии. Вернейшее средство
для достижения цели войны при настоящем образе действий состоит в том, чтобы, избегая решительного боя с противником, направляться на его сообщения с магазинами. Эти сообщения должны постоянно служить главным предметом действий как в наступательной, так и в оборонительной войне.
Вообще, при составлении военных соображений должно всегда иметь в виду сохранение сообщений с собственными магазинами и действия на сообщения противника, так что эта двоякая цель
важнее самих действий против неприятельской армии или боя.
Средства к содержанию войск заключаются не в них самих, но

Глава XХVIII. Наука ведения войны

283

в магазинах, из которых они получают продовольствие. Следовательно, как в наступательной, так и в оборонительной войне можно достигнуть цели и без боя, посредством одних действий на сообщения. При наступлении достаточно направиться на пути, ведущие от неприятельской армии к ее магазинам, чтобы заставить
ее уступить без боя самые крепкие позиции. При обороне же, так
как даже и сильнейшая позиция не в состоянии остановить наступающего противника, который почти всегда может обойти ее, то
для обороняющегося не остается другого средства для противодействия сильнейшей неприятельской армии, как направляться на
ее сообщения и, остановив этим дальнейшее ее движение, заставить противника ограничиться оборонительными действиями.

§ 314. Различие между стратегией и тактикой
Наука, охватывающая собой все движения, производимые вне
взора противника или иначе вне действия его артиллерии, есть
стратегия. Наука же движений, производимых в присутствии неприятеля или иначе в кругу действия его артиллерии, есть такти­
ка. Первая из этих наук заключает в себе все то, что относится
к маршам (в отдаленности от неприятеля) и к расположению войск
лагерем (следовательно, Бюлов ограничивает стратегию пределами логистики и кастраметации). Тактика может быть также разделена на две части: построение войск в боевой порядок и сам бой
(атака и оборона).
Различие между стратегией и тактикой в системе Бюлова
определяется расстоянием, таким образом, что все движения
войск, производимые вне взора или вне действия артиллерии противника, Бюлов относит к стратегии, все же движения, производимые вблизи неприятеля и требующие держать войска в готовности к отражению его натиска, он относит к тактике. Расположение войск лагерем и движение их вдали от неприятеля как
действия, не имеющие непосредственной целью бой, не могут
быть, по мнению Бюлова, отнесены к тактике, а составляют два
главных подразделения стратегии. Те же действия, которые производятся вблизи неприятеля с намерением дать ему отпор, как,
например, построение войск в боевой порядок и сам бой (наступательный либо оборонительный), составляют главные подразделения тактики. Таким образом, тактика есть дополнение стратегии:

284

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

как только мы, находясь в походном порядке, переходим из него
в боевой либо, находясь в лагере, выходим из него и строимся для
боя с наступающим противником, то вступаем в круг тактических
действий: все же прочее относится к стратегии.

§ 315. Следствия основной мысли об
операционном базисе
Превосходство в численной силе войск, позволяющее обеспечивать собственные сообщения и действовать на сообщения противника, может доставить явный перевес над неприятелем тому,
кто умеет извлекать пользу из многочисленности своих войск. Самые лучшие войска не будут в состоянии сопротивляться неприятелю, имеющему возможность, действуя против них с фронта, обойти их в то же время с флангов. Но, кроме вооруженных сил, необходимо еще иметь на своей стороне перевес в средствах для ведения
войны, как то: в продовольственных и военных запасах, оружии,
одежде, амуниции и пр. Большая часть всех этих средств может
быть приобретаема не только в собственной или союзной, но и в неприятельской стране, и в этом смысле Монтекукули говорил, что
для ведения войны необходимы только три вещи: «деньги, деньги
и деньги». Впрочем, государство, обладающее значительными военными средствами в натуре, всегда может надеяться одержать перевес над другим, которое богато только в финансовом отношении.
Из всего предыдущего следует, что большое государство, имеющее
превосходство в военных силах и средствах, должно в случае войны против малого государства одержать верх. Нельзя не заметить
здесь, что хотя бы первое из этих государств и не обладало значительными военными средствами, однако все-таки оно будет иметь
на своей стороне значительные выгоды, охватывая с нескольких
сторон меньшее государство. Нет никакого сомнения в том, что
первостепенные государства рано или поздно овладеют всеми
меньшими владениями, и тогда Европа будет заключать в себе только весьма небольшое число государств, ограниченных естественными рубежами. Военные силы государства, подобно всем прочим
силам, имеют определенный круг действий и истощаются по мере
увеличения длины операционных линий: чем больше наступающий
подается вперед, тем меньше будет объективный угол, тем больше

Глава XХVIII. Наука ведения войны

285

затрудняются действия и тем очевиднее оказывается необходимость отступать для сближения со своими магазинами. Всякая армия имеет некоторый предел действий и горе полководцу, который
перешагнет его. При этом необходимо иметь в виду, что вместе
с ослаблением наступающего по мере движения внутрь неприятельской страны силы обороняющейся армии возрастают больше
и больше, по мере сближения ее с источником и средоточием военных средств государства. И не должно полагать, чтобы одна длина
операционных линий затрудняла наступательные действия: гораздо больше затрудняют их значительные естественные преграды,
пересекающие их (высокие хребты гор, широкие реки и пр.). Армия,
переходящая за такие преграды, вынуждена будет оставить значительную часть войск в тылу у себя для охранения горных проходов,
переправ через реки и пр.; следовательно, при нынешнем образе
войны завоевания будут затруднены и ограничены естественными
преградами, которые сделаются границами, разделяющими соседние государства. Весьма полезно усиливать эти преграды искусством, устраивая на них крепости; если же поселения государства не
имеют резко обозначенных естественных пределов, то придется
образовать из крепостей искусственную преграду, которая, впрочем, не сможет вполне заменить естественную границу. Из преимущества, которое в нынешнее время имеет большее число войск над
меньшим, явствует, что обороняющийся всегда может надеяться
одержать перевес над наступающим и окончить войну с успехом,
ежели только будет действовать как следует, не ограничиваясь занятием крепких позиций и пассивной обороной страны. Народное
восстание, предоставив обороняющемуся многочисленную иррегулярную армию, всегда сможет доставить ему победу над регулярными войсками наступающего, если только полководец будет уметь
извлечь пользу из превосходства своей армии в численном отношении. Из этого явствует, что коль скоро все государства войдут
в свои естественные пределы, вне которых военные действия будут
столько же бесполезны, сколько и опасны, то должен будет наступить постоянный мир, ибо не для чего будет вести войну (?!), и как
только правительства убедятся, что ведение войны не может им
принести ни малейшей пользы, то перестанут содержать огромные
армии, а ограничат свои военные силы таким числом войск, которое необходимо для охранения внутренней безопасности госу-

286

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

дарств (?!). Такой порядок вещей будет иметь самое благодетельное
влияние на весь человеческий род как в физическом, так и в нравственном отношении: в физическом потому, что произведения земли
будут в большем изобилии и дешевле, а в нравственном по той причине, что искоренятся многие злоупотребления, к которым война
дает повод. Не подвержено сомнению, что новейшие войны менее
кровопролитны, нежели древние; «но я, — говорит автор, — столько же убежден, что настоящий образ ведения войны ведет к вечному миру и что необходимость операционного базиса есть вернейшая порука благосостояния всего человеческого рода» (?!).
Из всего вышеизложенного явствует, до какой степени необходимо иметь превосходство в силах над противником, дающее возможность защищать собственные сообщения и действовать на сообщения неприятеля. Следовательно, перевес в числе войск и в военных средствах, а не преимущество в качестве вооруженных сил
может при нынешнем образе войны доставить победу. Небольшие
государства не могут, как это было прежде, возвыситься силой
оружия, а напротив, войдут, как части, в состав государств первостепенных: таким образом, со временем вся Европа разделится на
несколько огромных владений, ограниченных естественными границами. Военные силы государства, подобно всем прочим силам,
действуют только до некоторого известного предела: из основной
мысли операционного базиса следует, что с отдалением от своего
источника они ослабевают и наконец совершенно истощаются.
Следовательно, в настоящее время поголовное вооружение народа всегда может одержать верх над наилучшей армией и потому,
при существующем ныне порядке дел, все выгоды находятся на
стороне того, кто действует оборонительно, сражаясь за самостоятельность своей страны, что неминуемо должно вести все государства вообще к непрерывному миру: следовательно, необходимость операционного базиса будет иметь первостепенное влияние на благосостояние всего человеческого рода (?!).

§ 316. Применение основной мысли об
операционном базисе к военным событиям
У древних не было такой необходимости в базисе, как в наше
время. Римская армия составляла самостоятельное целое, заклю-

Глава XХVIII. Наука ведения войны

287

чавшее в себе самом все средства к действию и к содержанию
войск в течение значительного времени. Греческие армии по малочисленности своей и по небольшому числу конницы, состоявшей при них, также были независимы от своих складов; восточные
народы частью вовсе не имели конницы (?!), частью же, подобно
парфянам, составляли свои армии из одной неустроенной конницы, действовавшей набегами точно так же, как в новейшее время
действовали татары.
Подобного же рода войска представляет нам период, наступивший после падения Западной Римской империи: все они состоя­
ли из иррегулярной конницы либо из одной пехоты и потому не
требовали ни огромных магазинов, ни обеспеченных с ними сообщений. В течение крестовых походов с обеих сторон действовали
значительные массы, но не было устроено никакой правильной
системы подвозов; к тому же войска в то время еще не имели при
себе артиллерии. Со времени введения огнестрельного оружия
и до времен Густава-Адольфа продолжалась борьба между прежним и новейшим образом ведения войны; даже в продолжении
Тридцатилетней войны не существовало истинного понятия о базисе. Армии были немногочисленны и продовольствовались грабежом, двигаясь весьма часто сообразно с мелочными обстоятельствами, а не по заранее обдуманному плану действий; войска
Густава-Адольфа и Торстенсона неоднократно проходили Германию в различных направлениях без всякого базиса (?!); герцог
Бернгард Саксен-Веймарский вел войну без цели и без плана действий (?!). Следы понятия о базисе мы находим не раньше, как
в походах Тюрення в 1674 и 1675 годах, которые можно считать
первыми, обнаруживающими отличный от прежних образ ведения войны (?!). Чем больше распространялось употребление огнестрельного оружия, тем больше оказывалась необходимость базиса. В войну за наследство испанского престола принц Евгений
и Марльборо не продвигались вперед раньше, чем овладев крепостями, находившимися по сторонам их операционных линий. Напротив того, Карл XII не имел никакого понятия о систематическом образе действий: его движения можно сравнить с отрывками, не представляющими ничего целого. Все его неудачи должно
приписать не чему иному, как только тому, что он действовал без
базиса. Между тем улучшения в устройстве и вооружении пехо-

288

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ты, введенные в конце XVII и в первой половине XVIII века, дали
Фридриху Великому средства и возможность ввести такой образ
действий, который был переходом к новейшему образу ведения
войны. Семилетняя война была эпохой, в которую стало развиваться понятие о базисе, «но нельзя не заметить, — говорит Бюлов, — что Фридрих Великий был обязан своими успехами усовершенствованиям принца Ангальт-Дессауского, положившего им
прочное основание образованием прусской пехоты» (?!). Усовершенствование тактики, основанной на огнестрельном действии, потребовало увеличения силы армий для защиты их сообщений, a
следствием этого было увеличение числа кавалерии и артиллерии;
все это придало магазинам бóльшую важность и заставило обращать внимание на сообщения с базисом. (Замечательно, что Бюлов
приписывает неудачи действий русской и австрийской армий преимущественно тому, что тактическое превосходство войск Фридриха Великого заставляло противников его держать все свои силы
в совокупности и не позволяло им распространять круг действий
их настолько, насколько было нужно?!)
Рассматривая последующие войны, Бюлов находит, что все
войны русских с турками могут служить лучшим доказательством
необходимости базиса и всех выведенных из этого результатов:
никогда русские не могли удержаться по ту сторону Дуная,
и единственной тому причиной всегда была скудость в продовольствии (?!). Бюлов считает невозможным перейти за Балканы и двинуться к Константинополю (?!). Война за наследство баварского
престола не представляет никаких поучительных примеров. Напротив того, война за независимость Соединенных Американских
Штатов, хотя и не имела большой важности по числу войск, участвовавших в ней, однако заслуживает особого внимания как начало новой эпохи в политическом и военном отношениях. Война
эта представляет ряд неважных дел и ни одного большого сражения, что, впрочем, не помешало американцам достигнуть цели
войны. Что же касается французских революционных войн, то
как первый поход герцога Брауншвейгского, так и прочие походы
других полководцев весьма убедительно доказывают необходимость базиса. Неудачу первых действий австрийцев против Бонапарта (1796) Бюлов приписывает упорству их сосредоточивать
свои силы (?!). «Вообще, — говорит он, — все усилия их, клонив-

Глава XХVIII. Наука ведения войны

289

шиеся к освобождению Мантуи, не могли иметь успеха по той
причине, что все действия из Тироля и Австрии в Италию сами собой предполагают эксцентрические операционные линии. Напротив того, Бонапарт действовал совершенно согласно с правилами:
в походе 1797 года он не прежде вторгнулся в родовые владения
австрийского дома, как обеспечив свое наступление занятием Тироля».

§ 317. Общий вывод о системе Бюлова
Рассматривая подробнее сочинение Бюлова, можно видеть,
что все правила его выведены из основного понятия о необходи­
мости базиса и о важности сообщений, соединяющих войска
с пунктами базиса, в которых заложены магазины. Для достижения цели войны он считает необходимым совершенно защищать
от действий противника свои сообщения при наступательных действиях, а при оборонительных, не ограничиваясь пассивной обороной местных предметов, действовать на сообщения неприятеля.
«Во всяком случае, — говорит Бюлов, — можно достигнуть цели
войны, уклоняясь от решительного боя и довольствуясь одними
действиями на сообщения противника».
Таким образом, Бюлов обратил внимание исключительно на
один из элементов стратегии — на сообщения и, упустив из виду
все прочие основные начала ее, надеялся установить правила,
удобные к применению во всех возможных случаях, не озаботившись принять в соображение все прочие обстоятельства, не меньше сообщений могущие оказывать влияние на судьбу военных
действий, как то: местность, нравственную силу, относительное
число войск, личные качества полководцев и пр. Дабы сообщения
в действительности оказывали то первостепенное влияние, которое им приписывает Бюлов, требуется непременное условие —
всегдашняя возможность избегать решительного боя. Но так как
такое условие случается весьма редко, то и система Бюлова может быть применена на практике только в весьма редких случаях,
а именно — когда стечение благоприятствующих обстоятельств
позволяет уклоняться от решительного боя с неприятелем. Там
же, где соблюдение этого условия неудобоисполнимо, действия
по правилам Бюлова либо вовсе невозможны, либо могут привести к отдельному поражению раздробленных частей армии.

290

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Из всего сказанного обнаруживается вообще односторонность системы Бюлова; мысли его не приобрели многих поборников и остались одной теорией. Правда, что впоследствии были
действия, во многом подходившие к изложенным им правилам, но
они были следствием самих обстоятельств, а вовсе не намерения
следовать правилам Бюлова. Впрочем, некоторые из его мыслей
были приняты другими писателями и послужили к дальнейшему
развитию науки стратегии.

II. Первая стратегическая система генерала
Жомини
§ 318. Генерал Жомини и первые сочинения его
Генрих Жомини (Jomini) родился в Пайерне (Payerne, или
Peterlingen) в Ваадтском кантоне Швейцарии (canton или pays de
Vaud) и в начале Первой французской революции служил в одном
из швейцарских полков во французской службе. После роспуска
их 10 августа 1792 года он занялся торговыми делами в Швейцарии. Здесь в 1802 году, когда он состоял подполковником в швейцарской милиции, его узнал и оценил генерал Ней, посланный
с поручением в Ваадт и впоследствии способствовавший производству Жомини в чины. В 1803 году Жомини поступил в состав
одного Парижского торгового дома, но все свободное время посвящал, как и до этого, любимому своему занятию — изучению
тактики. В том же 1803 году он издал в Париже первое свое сочинение: «Cours théorique et pratique de grande tactique» (5 vol. 8° et
20 plans), a в 1804 году начал печатать, также в Париже, это же
свое сочинение, дополненное, под заглавием «Traité de grande
tactique» (в 5 частях 8°). В это самое время Ней определил его
в свой штаб с чином батальонного командира. В этих чине и звании он с отличием участвовал в военных действиях 6-го корпуса
Нея в 1805 году под Ульмом и, между прочим, был виновником одного присоветованного им и оказавшегося весьма приличным, полезным и снискавшим одобрение Наполеона I расположения части войск корпуса Нея. Когда Наполеон I в том же году вступил
в Вену, Жомини был послан к нему туда по делам службы и при
этом случае представил ему первые две отпечатанные части своего сочинения, которые Наполеон I принял благосклонно и произ-

Глава XХVIII. Наука ведения войны

291

вел Жомини, бывшего уже в чине подполковника, в полковники.
Походы 1806 и 1807 годов в Пруссию и бывшую Польшу он совершил в звании начальника штаба 6-го корпуса Нея и был произведен в бригадные генералы и пожалован в бароны, a походы 1808
и 1809 годов, в тех же чине и звании и в том же корпусе — в Испании. После этих двух походов он поступил в главный штаб большой действующей армии, но имел несогласия с начальником этого
штаба, Бертье, и подал в отставку, но не получил ее, отправился
в Швейцарию и только в 1812 году снова поступил в большую армию, двинувшуюся в Россию. Здесь он оставался военным губернатором в Смоленске до самого отступления французской армии,
и в главном штабе ее принял участие в первой половине похода
1813 года в Германию до перемирия. Он был представлен к производству в дивизионные генералы, но из-за нерасположения к нему
Бертье Наполеон I отказал в этом. Считая себя оскорбленным
этим, Жомини как уроженец Швейцарии 2 (14) августа перешел
в союзную армию и, милостиво принятый императором Александ­
ром I, был определен им на русскую службу с чином генерал-лейтенанта и званием генерал-адъютанта. Наполеон же заочно предал его суду, который приговорил его как дезертира к смертной
казни. Осенний поход 1813 года в Германию и поход 1814 года во
Францию Жомини совершил в свите императора Александра
и после 1815 года поселился в Петербурге и деятельно продолжал
свою военно-литературную деятельность, о чем будет изложено
в своем месте позже.
Первые сочинения его: «Cours de grande tactique» 1803 года
и особенно «Traité des grandes opérations militaires» 1805–1806-го
и следующих годов и «Histoire des guerres de la révolution» 1811 года
имели необыкновенные успех и влияние на современных военных
людей; изучение их чрезвычайно распространилось во всех армиях
и много содействовало более верным военным понятиям.

§ 319. Первые сочинения генерала Жомини.
Общее понятие о них
Первый опыт генерала Жомини на поприще военной литературы в 1803 году состоял в дидактическом изложении предметов,
относящихся к высшей тактике, как то: боевых порядков, страте-

292

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

гических маршей и путей действий. В сочинении, изданном в 1805–
1806-м и следующих годах под заглавием «Traité des grandes
opérations militaires», рассмотрев походы Фридриха II, Жомини
вывел из его действий основные правила науки ведения войны. Затем в другом сочинении «Histoire critique et militaire des guerres de
lа révolution», рассмотрев действия Наполеона Бонапарта, Жомини вывел некоторые другие основные правила и старался согласовать их с теми, которые были изложены прежде. Таким образом,
оба эти сочинения должны быть отнесены к разряду военно-исторических, и только незначительная часть их может занять место
в дидактическом изложении теории стратегии.
Содержание сочинения «Traité des grandes op érations militaires» заключается в описании и критическом разборе походов
обеих Силезских войн и Семилетней войны. Автор в первом издании этого сочинения руководствовался при изложении первых
походов Семилетней войны трудами Темпельгофа, но впоследствии сам описал эти походы. Во многих местах этого сочинения он
сравнивает действия Фридриха II и Наполеона I и выводит из этого сравнения весьма поучительные заключения. Последняя же
глава его сочинения исключительно посвящена изложению правил, основанных на действиях этих двух великих полководцев.
Второе сочинение генерала Жомини «История революционных
войн» содержит в себе описание политических событий и военных действий периода 1792–1801 годов. Главные основания этого
сочинения в дидактическом отношении суть те же самые, что
и в предшествовавшем ему: все правила выведены из действий Наполеона Бонапарта и пояснены критическим изложением как его
собственных подвигов, так и действий современных ему полководцев.

§ 320. Главные правила, выведенные генералом
Жомини из рассмотрения действий: Фридриха II
и Наполеона I
Основное правило, от соблюдения которого зависит успех
всякого из военных соображений, заключается в том, чтобы дей­
ствовать наибольшей массой своих сил на решающем пункте.
Для достижения этой цели служат следующие средства: 1) при­

Глава XХVIII. Наука ведения войны

293

обретение над противником выгоды почина в действиях (initiative
des mouvements); 2) устремление сил на слабейшую часть противника в совокупности или, по крайней мере, по внутренним линиям, то есть так, чтобы во всякое время можно было соединить
свои силы прежде, нежели то же успеет совершить неприятель;
3) для устремления сил должно избирать такой пункт, на котором
противник слабее, нежели на прочих пунктах, и с достижением
которого можно приобрести важнейший успех; 4) для действия
соединенными силами на одном пункте должно, во всяком случае,
сосредоточивать их по возможности на меньшем пространстве,
избегая раздробления их на части; 5) стараться вводить неприятеля в ошибку, противную предыдущему правилу, заставляя его посредством диверсий раздроблять свои силы; 6) стараться приобретать сведения о расположении и движениях противника; 7) не
довольствуясь устремлением сил на важнейшие пункты, должно
уметь ввести их в бой искуснейшим образом; 8) настойчиво преследовать опрокинутого неприятеля; 9) стараться возвысить
нравственную силу собственных войск, без чего само превосходство в численном отношении на решающем пункте не доставит никакого результата.
Одно из главнейших средств для успеха в войне, говорит автор, есть почин в действиях: полководец, сумевший приобрести
эту выгоду, сможет употреблять свои силы по собственному
усмотрению; напротив, выжидающий противника подчиняет себя
ему и весьма часто не будет в состоянии противодействовать ему.
Первый из них устремляется неожиданно с главной массой сил на
слабейшую часть сил противника; последний видит нанесенный
ему удар тогда уже, когда невозможно отразить его. Упреждая
неприятеля в действиях, полководец может, при меньшем числе
войск вообще, иметь перевес в силах на важнейшем пункте теат­
ра войны и, атакуя противника во фланг, привести в бездействие
бóльшую часть неприятельской армии на поле сражения. Второе
средство состоит в том, чтобы устремлять свои силы на слабейшую часть расположения сил противника, где они могли бы оказать решительнейшее действие. Выбор пункта для устремления
сил зависит от образа расположения войск неприятельских:
ежели противник действует по нескольким операционным линиям, ежели силы его раздроблены, то всего выгоднее направляться

294

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

на центр его расположения и, тем самым разобщив части его армии, вынудить их отступать по расходящимся путям. Таким образом Наполеон действовал против Вурмзера, Макка и герцога Брауншвейгского; напротив того, ежели неприятель действует одной
операционной линией, если силы его сосредоточены, то гораздо
выгоднее устремляться на один из флангов, нежели на центр расположения, который может быть поддерживаем с обеих сторон
близстоящими войсками. Вообще же должно двигаться к такому
пункту, с достижением которого мы можем поставить неприятеля
в затруднительное положение в отношении сообщений его с основанием действий. Из всего предыдущего явствует, что не должно
атаковать противника в одно время с обоих флангов, ибо, разделяя свои силы, подвергаем их опасности быть разбитыми по частям; чем сложнее движения войск, чем больше войска разобщены между собой на значительном пространстве, тем большей
опасности подвергаются они. Следовательно, ежели мы, действуя
сами сообразно с истинными правилами войны, заставим противника уклониться от них и раздробить свои силы, то такая ошибка
его может облегчить успех наших действий. Средством для введения неприятеля в такого рода ошибку могут служить диверсии,
производимые небольшими отрядами легких войск, которые, направляясь на сообщения неприятельской армии и заставляя ее
ослабиться отделением отрядов, могут вместе с тем служить для
защиты собственных наших войск и для разведывания о неприятеле. Предпринимая какое-либо решительное действие, необходимо иметь положительные сведения о расположении неприятельских войск и о движениях, ими производимых. Для этого могут
служить шпионы и партизанские отряды; но не следует раздроб­
лять главную массу своих сил, а несравненно выгоднее иметь особую дивизию легкой кавалерии, которая выполняла бы исключительно обязанности аванпостной и партизанской службы.
Для успеха военных действий требуется не только устремлять
главную массу своих сил на важнейшие пункты, но и уметь ею
действовать: достигнув решительного пункта, должно еще вступить в бой с противником и стараться ввести в дело одновременно
все свои войска, за исключением резерва. Выше уже было сказано, что следует устремляться на слабейшие части неприятельской армии: следовательно, опрокинутая неприятельская армия,

Глава XХVIII. Наука ведения войны

295

потерявшая связь частей своих, удовлетворяет вполне этому
условию. После одержания победы надо преследовать противника со всевозможной настойчивостью. Примеры блистательного
исполнения этого правила представляют нам движения Наполеона к Ровередо и в ущелья Бренты для довершения победы над
Вурм­зером, и др. Но чтобы встреча с противником имела решительные результаты, необходимо, чтобы полководец сумел возвысить и поддержать нравственную силу своего войска: без этого
условия само превосходство в численном отношении над противником может быть недостаточным для одержания победы. Не довольно того, чтобы солдат подвергал себя опасностям из страха,
внушаемого строгой дисциплиной, а необходимо еще, чтобы он
имел неограниченное доверие к своим начальникам.

§ 321. Вывод из вышеизложенных главных правил
Из всего сказанного явствует, что успех действий зависит от
искусного применения в практике трех следующих соображений:
а) выбора операционных линий (путей действий); б) умения
устремлять со всевозможной быстротой главную массу своих сил
на решающий пункт операционной линии; в) умения ввести в бой
одновременно наибольшую массу сил на решающем пункте поля
сражения.
Рассматривая соображения, относящиеся к операционным
линиям, генерал Жомини говорит, что последние могут быть рассматриваемы в двух отношениях: 1) как линии территориальные
(territoriales) и 2) как линии маневренные (de manoeuvres). Под названием территориальных операционных линий следует разуметь
пространства, определенные естественными либо искусственными препятствиями (значительными реками, хребтами гор, крепостями и пр.); такими, в случае войны между Францией и Австрией,
суть Италия, Швейцария с Тиролем и Германия. Под названием
же маневренных операционных линий автор разумеет направления, принимаемые для движения войск: так, в походе 1757 года
Фридрих II вошел в Богемию (составлявшую одну из его территориальных линий) четырьмя маневренными линиями. Наполеон
почти всегда действовал по одной операционной линии. Территориальные линии определяются самой природой, маневренные же
зависят исключительно от соображения полководца; свойства

296

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

последних линий могут быть различны, смотря по отношениям их
к территориальным линиям, к расположению сил противника
и к предначертаниям полководца. Простой операционной линией
действует армия в таком случае, когда она двигается в совокупности по одному направлению; двойной же, тройной и т. д. линией
действует армия, разделенная на несколько корпусов, двигающихся по различным направлениям к одному или к нескольким
предметам действий. Расположение во внутренних линиях есть
такое, при котором одна из противных армий может сосредоточиться прежде, нежели неприятель успеет собрать превосходящие силы; расположение во внешних линиях — при котором отдельные части армии разобщены одна от другой неприятельскими
войсками. Концентрические линии суть те, которые, направляясь
от различных пунктов, соединяются впереди или позади основания действий, a эксцентрические — те, которые от одного пункта
расходятся по различным направлениям. Глубокая линия есть та,
по которой армия проходит значительное пространство при движении от основания к предмету действий. Вспомогательной линией может назваться такая, по которой двигается армия, имеющая второстепенную цель действий. Наконец, случайные линии
служат для движения армии при перемене первоначального плана
действий: выбор последних линий показывает особое искусство
полководца.
Всего выгоднее действовать по одной операционной линии;
действия по двойной операционной линии против неприятеля,
имеющего одну линию, никогда не имели успеха. В тех же случаях, в которых обстоятельства заставят нас действовать по двум
линиям, должно давать им такое направление, чтобы расположение наших сил было внутреннее в отношении к расположению
сил противника (которое, само собой разумеется, будет внеш­
ним при внутренних линиях нашей армии). Выгоднейшее направление маневренной линии есть такое, при котором наша армия
двигается на оконечность фланга и оттуда в тыл оборонительной
линии противника; примеры тому находим в действиях Наполеона в 1800 году и др. При выборе операционных линий следует принимать в соображение также конфигурацию границ: части их,
образующие исходящий угол к стороне неприятеля, подобно Богемии и Швейцарии, могут оказывать важное влияние на дейст-

Глава XХVIII. Наука ведения войны

297

вия, как потому, что они доставляют выгоду расположения по
внутренним линиям, так и по той причине, что расположенная на
них армия легко может устремляться на сообщения противника.
Если же граница не образует исходящего угла, то можно заменить его таким направлением маневренных линий, которое доставляло бы нам выгоду внутренних линий. Конфигурация театра
войны вообще может иметь столь же большую важность, как
и конфигурация границы, обращенной к неприятелю. В Семилетнюю войну театр военных действий французов в Вестфалии представлял фигуру четырехугольника, имевшего одной из сторон Северное море, другой — реку Везер, составлявшую базис герцога
Фердинанда; последние две стороны — реки Майн и Рейн были во
власти французов: следовательно, им оставалось только направиться таким образом, чтобы, заняв сторону квадрата, на которой
были расположены войска герцога Фердинанда, встать на их сообщениях и отбросить их от базиса в пространство, образуемое
Рейном, Эмсом и морем.
Касательно решительных пунктов генерал Жомини говорит,
что вообще можно направлять главную массу сил на центр, на
одну из оконечностей либо в тыл расположения неприятельской
армии. Первое из этих направлений должно быть предпочтено
прочим только в таком случае, когда расположение противника
представляет линию отдельных отрядов, рассеянных на значительном пространстве; во всех же прочих случаях несравненно
выгоднее двигаться на оконечность неприятельской линии, откуда можно впоследствии направиться на сообщения противника,
оставив у него на фланге часть войск, которая может служить как
для действия неприятелю во фланг, так и для охранения нашей
собственной операционной линии. При выборе фланга для действий следует преимущественно планировать привести противника
в невыгодное положение и лишить его сообщений с базисом; следовательно, должно направляться на тот из флангов, который,
находясь ближе к пути его отступления, позволяет нам отрезать
неприятельскую армию от базиса, либо на тот, движением от которого вдоль расположения противника мы можем отбросить его
в сторону противоположного фланга и притеснить к морю,
к большой реке, к границам сильной нейтральной державы либо
к какой-нибудь другой важной преграде.

298

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

§ 322. Общий вывод из первых сочинений
генерала Жомини
Правила, изложенные генералом Жомини, выведены им из
рассмотрения и сличения действий двух знаменитейших полководцев Новейшего времени. Разбирая походы Фридриха II, он
усмотрел: 1) что последний, имея несравненно слабейшие силы,
нежели его противники, успевал сосредоточивать достаточное
число войск для вступления в решительный бой и одержал верх
в большей части данных им сражений; 2) что центральное расположение его сил в отношении к силам противника способствовало
ему быстро переводить войска свои с одного пункта на другой
и сосредоточивать их там, где встречалась в том надобность. Это
подало автору мысль о выгоде внутренних линий или такого расположения сил, при котором одна из сторон может соединять части
своей армии скорее, нежели другая. Затем, рассматривая действия
Наполеона I, автор нашел в них: 1) постоянную цель упреждать противника в наступлении; 2) постоянное действие совокупными силами; 3) быстрое направление их на решительные пункты театра войны с целью решить ее или, по крайней мере, достигнуть важных результатов посредством сражения, данного в выгодных для себя
и в невыгодных для неприятеля обстоятельствах.
Желая согласить систему действий Фридриха II по внутренним линиям, требовавшую разделения сил на части, с системой
Наполеона, основанной на действии сосредоточенными силами,
генерал Жомини сделал следующий вывод: устремляться совокупными силами на решительные пункты театра войны; в тех же
случаях, в которых обстоятельства заставят нас разделить силы,
давать им направление по внутренним линиям, дабы иметь возможность сосредоточить свои войска быстрее противника на том
пункте, где в стратегическом отношении выгоднее будет дать сражение. Решительные же пункты в системе автора определяются
расположением неприятельских сил и отчасти местностью: против неприятеля, растянувшего свои силы на значительное протяжение или действующего по нескольким операционным линиям,
должно устремляться на центр и стараться разобщить войска
противника; против неприятеля, действующего сосредоточенными силами по одной операционной линии, выгоднее направляться

Глава XХVIII. Наука ведения войны

299

на тот из флангов, который находится ближе к главному сообщению противника с базисом, либо, заняв который, можно отбросить
неприятельскую армию к какой-либо важной преграде, как, например, к морю, к границам сильной нейтральной державы и т. п.
Рассматривая эти правила, ясно видно, что они были следствием не каких-либо отвлеченных суждений, а основательных выводов, сделанных автором из рассмотрения действий двух великих
полководцев Новейшего времени. Нельзя не сознаться, что в них
выражен дух новейшего образа ведения войны, что средства,
предлагаемые автором — достижение цели войны поражением
противника в бою — в большей части случаев будут сообразны
с целью. Но не следует полагать, чтобы в войне не могло встретиться таких случаев, которые заставили бы не искать боя, а уклоняться от него. Сами действия Фридриха и Наполеона не были
исполнением заранее предначертанной системы и, по всей справедливости, должны быть признаны необходимым следствием обстоятельств, в которых находились эти полководцы. Отдавая·
должную справедливость их гению, невозможно было бы приписывать однажды навсегда принятой системе те многообразные
соображения, которые столь искусно были применяемы ими на
практике, и даже нет сомнения, что с переменой обстоятельств
они изменили бы механизм своих действий, а потому и не стоит
считать этот механизм главной причиной их успехов и предлагать
его в виде безусловного и неизменного руководства для всех вообще действий. Военная история показывает нам многие примеры
того, что полководцы, уклонявшиеся от боя и, следовательно,
действовавшие совершенно противоположно системе генерала
Жомини, достигали столь же выгодных и важных результатов,
как и те, которые были достигнуты Фридрихом и Наполеоном посредством внутренних линий, сосредоточения сил на решительных пунктах, упреждения противника и сражений.
Итак, приводя все сказанное выше к одному общему заключению, следует сказать, что генерал Жомини: 1) вывел свои правила из
рассмотрения и сличения действий двух величайших полководцев
новейших времен, Фридриха II и Наполеона I, а не из отвлеченных
умозрений, что уже есть большое достоинство; 2) из рассмотрения
действий Фридриха II он извлек мысль о выгоде внутренних ли­
ний, а в первых действиях Наполеона I видел постоянное стрем-

300

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ление упреждать противника в наступательных движениях и дей­
ствовать сосредоточенными силами, устремляя их на решитель­
ные пункты театра войны; 3) что действия этих полководцев
имели между собой сходство в том, что оба они искали решительного боя; но Фридрих, следуя системе внутренних линий, разде­
лял свои силы, а Наполеон действовал совокупными силами,
а потому генерал Жомини сделал тот вывод, что следует устремляться сосредоточенными силами на решительные пункты театра
войны; в тех же случаях, когда это невозможно, предпочитать
внутренние линии наружным; 4) он вывел определение решительных пунктов из расположения неприятельских сил и из конфигурации театра войны; 5) что все правила генерала Жомини, основанные на рассмотрении походов Новейшего времени, должны
были оказать и действительно оказали важное влияние на образ
мыслей военных людей; в его сочинениях выражен отличительный характер новейших войн — решать судьбу войны самыми решительными средствами — сражениями, ибо нет сомнения, что
судьба войн почти всегда решается сражениями. Поэтому сочинения генерала Жомини, написанные ясно и привлекательно, и в которых весьма отчетливо излагались правила для достижения цели
войны посредством успеха в решительном бою, были изучаемы
всеми образованными военными людьми и послужили к искоренению многих ложных и вредных предрассудков, бывших следствием прежних превратных понятий о военном деле; 6) что недостатки этих сочинений состоят в том, что в них обращено внимание только на один материальный элемент, то есть показано
только, каким образом устремлять наибольшие по возможности
силы на главные пункты театра войны и поля сражений, а совершенно упущены из виду все прочие предметы, иногда могущие
оказать первостепенное влияние на успех войны, как, например,
важность охранения сообщений и действий на сообщения противника, местность театра войны и пр., и наконец 7), что вообще первые сочинения знаменитого автора, хотя и представляют богатый
запас поучительных примеров и основательных правил, однако не
могут служить безусловным руководством во всех обстоятельствах и во всех случаях.

П риложение
Замечательные военные деятели последних
шести лет войн 1-й Французской революции
и Республики (1796 –1801)
I. Французские главнокомандующие

1. Наполеон Бонапарт (продолжение)
После восстания парижских округов, или партии роялистов,
против Конвента 13 вандемьера IV года Республики (4 октября
1795 года), восстания, подавленного войсками под начальством
Бонапарта, он в награду за это был произведен в дивизионные генералы и горел нетерпением в этом новом чине участвовать в войне. Но новоучрежденная Директория, будучи не совсем спокойна
после своей победы, удержала его против его воли еще на время
в Париже. С нетерпением ожидал он, чтобы Директория совершенно вступила в действие и тем доставила и ему желаемую деятельность. В это время особый случай сблизил его со вдовой казненного генерала Богарне. Когда после 13 вандемьера обезоруживали парижские округа, у нее отняли шпагу ее мужа. Она
послала 15-летнего сына своего, Евгения, к Бонапарту просить
о возвращении шпаги. Бонапарт, вручая ее Евгению, был тронут
слезами его, принял в нем участие и сам отправился к его матери.
Скучая в женском обществе, не согласовавшемся с его наклонностями и характером и в котором он чувствовал себя стесненным,
Бонапарт был прельщен умом и увлекательными женственными
качествами Жозефины Богарне (она родилась 24 июня 1768 года
в Сен-Пьерре на о. Мартинике и была дочерью богатого дворянина Таше де ла Пажери (Tacher-de-la-Pagerie). Еще очень молодой
вышла она замуж за виконта Александра Богарне и после казни
его была заключена в тюрьму Маделонетт (des Madelonnettes), но
освобождена после падения Робеспьера и Конвента). Бонапарт
предложил ей свою руку и 8 марта 1796 года женился на ней. С тех
пор она делила c ним блистательную судьбу его и всегда была искренне предана ему.

302

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Между тем Директория охотно и вполне утвердила план вторжения в Италию, предложенный Бонапартом, и поручила ему
привести оный в исполнение, назначив его, в одно время с его женитьбой, главнокомандующим Итальянской армией в Генуэзской
Ривьере, куда Бонапарт и отправился в середине марта.
Блистательные военные действия его в 1796–1797 годах в Италии и Австрии, в 1798–1799 годах в Египте и Сирии и в 1800 году
снова в Италии, равно как и политические действия его в звании
первого консула в 1801 году, были уже достаточно изложены
и объяснены выше. Поэтому здесь будет изложено, в объеме, допускаемом настоящим изданием, только то, что, за исключением
уже сказанного, следует прибавить к тому для дополнения картины политической и военной деятельности Бонапарта.
27 марта 1796 года принял он от предшественника своего, Шерера, командование над Итальянской армией в главной квартире
ее Ницце, откуда немедленно перевел ее вперед в Альбенгу. Отличные, испытанные, боевые генералы окружали его, но армия
его, не более 40 000 человек в строю, находилась в ужасном положении. Бонапарт сразу явил в себе, однако, то равновесие в уме
и воле, которое потом поставлял непременным условием полководца, и тем сразу же стал выше всех подчиненных ему генералов.
Силой слов своих воодушевил он солдат необыкновенными мужеством и рвением, подобно Ганнибалу указал им приобретение победами в Италии всего того, в чем они нуждались — и немедленно
повел их через Апеннины против австрийцев и сардинцев. В первый период его действий, со 2 апреля (боя при Монтенотте) до
10 мая (боя при Лоди на Адде и 15 мая — вступления в Милан) за
один месяц времени отделил он сардинцев от австрийцев, принудил короля Сардинского заключить отдельный мир, отбросил австрийскую армию за Минчо, завоевал всю Ломбардию, заставил
устрашенных его успехами герцогов Пармского и Моденского
просить мира, блистательно исполнил предложенный им и порученный ему план, исполнил и то, что обещал своей армии, огромными контрибуциями и реквизициями в изобилии снабдив ее всем,
в чем она нуждалась, и еще больше возвысил дух в ней. В то же
время он воспользовался нерасположением народов Северной
Италии к бывшим их правительствам, учредил везде республиканский образ правления и тем хотел привлечь народонаселение

Приложение

303

к интересам Франции. Восстания в Ломбардии были подавлены
силой оружия, с необыкновенными энергией и строгостью, и в ней
упрочена власть Франции. Затем во второй период, с 21 мая (перехода через Минчо) до взятия Вероны 1 июня и оттеснения австрийцев за Адиж, за две недели он очистил от них и остальную
часть Северной Италии до Адижа и осадил Мантую — самый
крепкий и твердый оплот их в Италии. В третий период, с 3 августа (сражения при Лонато и Кастилльоне) до 14 января 1797 года
(сражения и победы при Риволи), он победоносно отразил четыре
наступления австрийцев для освобождения Мантуи, вынудил их
отступить за Бренту и в Тироль, а государей Центральной и Южной Италии и папу — заключить с ним мирные условия, выгодные
для Франции, и был почти полным обладателем всей Италии! За
исключением Пьемонта, Папской области и королевства Неаполитанского, везде в Италии, в том числе и на Корсике, учредил он
республики с правлением, подобным французскому. Сдача Мантуи 2 февраля 1797 года довершила завоевание Северной Италии,
a Толентинский мир с папой 19 февраля отторгнул от него владения его на восточной стороне Апеннин. Тогда уже Бонапарт обратил свое победоносное оружие против одного императора Германского, в собственных родовых владениях австрийского дома,
и, наконец, в четвертом, последнем периоде, с 16 марта 1797 года
(перехода его через р. Тальяменто) до 18 апреля (заключения
в Леобене, недалеко от Вены, предварительных условий мира
с Австрией), вынудил его сложить оружие. Затем, обратившись
против Венеции, он занял ее и ее владения и ввел в ней и в Генуе
также республиканский образ правления. Таким образом, в один
год времени он завоевал почти всю Италию, учредил в ней респуб­
лики и принудил императора, папу и королей Неаполитанского
и Сардинского к тягостному для них, выгодному для Франции,
славному для него, Бонапарта, и для его армии миру. Не довольствуясь этим, счастливый победитель больше и больше расширял
свои виды на будущее — собирал польский легион, указывал Директории на нейтральную Швейцарию с целью занятия ее и обращения в союзную с Францией республику, даже старался распространить свои политические связи и влияние в Греции и Египте.
Между тем армию свою он содержал вполне средствами завоеванной Италии и отправил из последней в Париж в виде победных

304

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

трофеев несметные сокровища, преимущественно художественные. Грозным наступлением к Удине ускорил он окончательное
заключение 17 октября 1797 года мира с Австрией в Кампоформио, по которому Италия и Бельгия были отторгнуты от Австрии,
a левый берег Рейна — от Германии; Австрия же взамен этого получала Венецию и ее владения до Адижа и в Истрии и Далмации.
Вслед за тем Директория назначила Бонапарта, Трельяра и Боннье уполномоченными на имперском конгрессе в Раштадте. Но
едва завязав на нем 25 ноября переговоры, Бонапарт 2 декабря
поспешил в Париж. Здесь он был торжественно встречен, как победитель, Директорией, высшими государственными учреждения­
ми и всеми сословиями, и осыпан всякими почестями. Но он легко
заметил, что Директория прославляла его неискренно и, втайне
уже опасаясь его, желала снова занять его и удалить из Парижа
и даже из Франции. Он получил главное командование над армией, собиравшейся на северо-западных берегах Франции и предназначавшейся для высадки в Ирландию и содействия отторжению ее от Англии. Но это не могло удовлетворить честолюбивые
виды его, и он предложил Директории, а она охотно и даже с радостью согласилась на план его — завоевать Египет и из него
предпринять поход к Инду, дабы отторгнуть от Англии и подчинить влиянию Франции Ост-Индию. При всей необыкновенной
силе своего воображения он чувствовал в себе и всю силу воли,
и способности Александра Великого для исполнения этого не­
обыкновенно смелого, даже отважного предприятия на Востоке.
Честолюбию его открывалось новое, обширнейшее, завлекательное поприще, целью для него было все или ничего и сама жизнь его
представлялась ему как бы необычайной игрой счастья. Уже
19 мая 1798 года отплыл он из Тулона, на флоте, с отборными войсками, большей частью из Итальянской армии, силой до 30 000 человек, сначала к Мальте, которой овладел, и, учредив в ней промежуточный, твердый опорный пункт, — к Александрии. Взятие
Александрии штурмом и Каира после двойной победы при Шебреисе и Пирамидах и завоевание Нижнего Египта послужили
блистательным началом предприятия его. Поражение французского флота при Абукире отрезало его от Франции, но он не только не лишился ни бодрости, ни надежды, но еще больше утвердился и в Египте, и в видах своих на дальнейшие предприятия из него,

Приложение

305

первоначально в Сирию. Поход его в последнюю в 1799 году,
увенчанный поражением двух турецких армий, не имел успеха
в покорении Акры — и он возвратился в Египет, однако не как
побежденный, а как победитель. Победоносно и блистательно отразив высадку турок при Абукире и зная, что положение дел во
Франции делало присутствие его в ней более нужным для нее
и особенно более выгодным для него, нежели пребывание его
в Египте, он оставил в нем армию под начальством Клебера, а сам
отправился во Францию. Счастливо избежав на море английских
крейсеров и неожиданно явившись в Париж, он был с радостью
встречен всеми, за исключением Директории, которая не без страха взирала на его возвращение. Привлеченный к участию в замышляемом ниспровержении ее, он обманул и Барраса, намеревавшегося (как полагали) восстановить монархию, и Сиеса, хотевшего утвердить и упрочить республику, — и направил замышленный
переворот, по своим личным видам, в свою собственную пользу.
Облеченный полной военной властью в Париже, принеся клятву
верности республике, 18 брюмера (9 ноября) он уничтожил правление Директории, а на другой день силой оружия разогнал народных представителей в Сен-Клу, при содействии Сиеса, брата
своего Люсьена и др. упразднил конституцию 1795 года и Директорию, вызвал назначение себя, Сиеса и Рожера Дюко временными консулами и учредил две комиссии для составления новой конституции. В конце декабря она была провозглашена — и Бонапарт
назначен первым консулом, с властью, почти монархической не­
ограниченной. Но он употребил ее первоначально с необыкновенным искусством, вполне на пользу Франции как во внутренних,
так и во внешних делах. Франция была успокоена им, умиротворена, приведена в благосостояние, но намерения его примирить ее
с Европой и прежде всего с Австрией и Англией не имели успеха,
потому что эти две державы отвергли мирные предложения его.
Война возобновилась в 1800 году — и послужила лишь к новому
торжеству Франции, блистательным победам Бонапарта в Италии и Моро в Германии, особенно при Маренго и Гогенлиндене.
Австрия была вынуждена окончательно сложить оружие и заключить с Францией отдельный мир в Люневилле 9 февраля
1801 года. Осталась одна Англия, господствовавшая и воевавшая
на морях и предпринявшая вместе с турками экспедицию в Еги-

306

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

пет, удавшуюся ей только вследствие ошибок Мену и Гантома.
Но вскоре и с ней открыты были в Лондоне мирные переговоры.
Между тем после победы при Маренго 1 июля Бонапарт возвратился в Париж и был с восторгом принят, как победитель, всеми властями и народом. Он льстил еще пока республиканскому
духу французов, хотя в то же время постепенно упразднял респуб­
ликанские учреждения. Так, 14 июля 1800 года празднование восстановления республики было соединено с празднованием побед,
и первый консул появился на нем с полным блеском диктатора.
Иностранные посланники, как и природные французы, уже стали
ощущать возникавшие гордость и высокомерие его. При необыкновенной силе воли он не имел, однако, достаточно власти над самим собой и начал уже поддаваться обаянию неограниченной государственной власти. Уже твердо шел он с этой целью в виду вперед как во внутренних, так и во внешних делах Франции. Борьба
партий еще существовала, но была меньше прежнего заметна.
Утомленные ею французы склонялись перед властью торжествующего героя, возвысившего их национальную славу. Однако и он
сам должен был испытать непрочность захваченной им власти:
9 октября 1800 года был раскрыт заговор против его жизни,
а 24 декабря того же года — и другой, неудавшийся заговор адской машины. 9 января 1801 года 130 человек были захвачены в качестве якобинцев и 70 из них отправлены в ссылку, а 30 января
некоторые казнены. Но настоящие виновники адской машины
были раскрыты лишь позже, и трое из них, бывшие шуаны, находившиеся в связи с Жоржен Кадудалем, были казнены. Между тем
были изготовлены новые книги законов, и еще 3 сентября 1800 года
с Северо-Американскими Соединенными Штатами заключен
прочный мир и торговый договор. За Люневилльским же миром
с Австрией (9 февраля 1801 года) один за другим последовали:
28 марта — мир с королем Неаполитанским, 15 июля — конкордат
с папой, 24 августа — отдельный договор с Баварией, 29 августа —
такой же с Батавской республикой, 29 сентября — мир с Португалией в Мадриде, 1 октября — предварительный мир с Англией
и, наконец, 8 октября — с Россией и 9 октября — с Портой. Таким
образом, в течение 1801 года Бонапарт примирил Францию со всеми государствами Европы — и торжественное, блистательное
празднование этого всеобщего примирения в Париже 9 ноября

Приложение

307

1801 года, в годовщину переворота 18 брюмера, послужило новым, еще большим торжеством для Бонапарта, первого консула
Франции.
После общего примирения он обратил главное внимание на
блистательные предположения касательно наук, искусств и народного просвещения, промышленности и торговли, восстановления флота, охранения и поддержания колоний. 8 января 1802 года,
в сопровождении многочисленной и блистательной свиты и консульской гвардии, отправился он в Лион, дабы решить в нем дела
и судьбу Цизальпинской республики (Ломбардии), и 26 января
был провозглашен президентом ее, с переименованием ее в Ита­
льянскую. Вместе с тем заключение конкордата с папой и утверж­
дение его законом, устройство, вследствие этого, церковных дел
во Франции, восстановление богослужения, церковных праздников и некоторых школ, новые постановления об эмигрантах
и многие другие тому подобные — все это возбудило новую,
оживленную деятельность во Франции, заставляло французов забывать утрату прежней их республиканской свободы, от которой
оставались уже только одни пустые формы, и привело в рассуж­
дениям о продлении Бонапарту консульской власти. 8 мая сенат
постановил продлить ее на 10 лет, но Бонапарт согласился на это
только с условием, чтобы вся нация выразила свое согласие на это
посредством общего голосования. А пока это производилось, он
объявил предположение свое учредить почетный легион, что
и было принято 19 мая, не без сопротивления, доставило новую
силу власти его и многих привлекло или, лучше сказать, приковало к нему. Когда же затем 26 июня был окончательно заключен
мир с Портой, он почел себя вправе объявить республике, что даровал ей общий мир и увеличил территорию ее на 2000 квадратных миль (14 000 квадратных верст). Ответом на это было 29 июня
предоставление ему огромным большинством голосов всей нации
пожизненной консульской власти, а 2 августа — торжественное
провозглашение этого постановлением сената. В то же время
к конституции сделано было дополнение, которое, за исключением незначащих ограничений, даровало Бонапарту почти полную
монархическую власть. Первый консул республики получил верховную над всеми учреждениями ее власть с правом отмены приговоров судов, созыва и отсрочивания заседаний и назначения

308

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

министра юстиции, через посредство которого все судебные дела
поставлены были в зависимость от верховной власти. Вместе с тем
содержание первого консула было увеличено в шесть раз. Консульское правление было обставлено со всей пышностью королевской власти, и в Сен-Клу и Париже установлен формальный
придворный церемониал. Но при этом Бонапарт продолжал всячески льстить самолюбию и тщеславию французской нации. 27 августа сенат принес ему присягу в верности. Во всей Франции учреж­
дена была обширная тайная полиция. С тех пор Бонапарт начал
с большей еще энергией действовать в делах внешних. Первый повод к этому подал ему замедлявшийся, сложный и запутанный вопрос о территориальных вознаграждениях в Германии. Даже сами
государи ее прибегали к благосклонности и посредничеству могущественного первого консула Франции — и они были оказаны им
и привели к окончательному постановлению, 25 февраля 1803 года,
имперской депутации. Беспокойства в Швейцарии также подчинили его воле прежний независимый союз ее. Он желал всего, что
для него было выгодно: 26 августа присоединил к Франция остров
Эльбу, а 11 сентября последовало ни на каком праве не основанное и едва слегка оправданное присоединение к ней Пьемонта.
Между тем как французские войска находились в Швейцарии и на
границах ее, представители ее должны были явиться в Париж,
дабы под видом совещаний выслушать волю первого консула. Еще
24 января 1803 года им был вручен проект грамоты посредничества, а 19 февраля они получили эту грамоту, уже напечатанную,
как неотменное государственное уложение. Дабы крепче привязать к себе приверженцев своих во Франции, 4 января 1803 года
внутри республики были учреждены 31 сенаторских звания,
а 23 января французский национальный институт получил новый
устав. Публичные отчеты 23 февраля — об общем состоянии
французской республики и 12 марта — о состоянии финансов ее
убеждали нацию в том, какие благодеяния распространило в ней
новое правительство. Новые дороги и каналы, конкурсы на премии и великолепные сооружения давали занятия праздным людям. Бонапарт охотно желал бы поддерживать мир с Англией,
дабы сначала создать новый флот и затем уже, с большей уверенностью в успехе, побороть исконного врага Франции. Но Англия,
казалось, не была намерена ждать этого: с обеих сторон накапли-

Приложение

309

вались обоюдные жалобы, но ни с одной стороны они не были
устраняемы — и уже 13 марта на торжественной аудиенции иностранным посланникам Бонапарт возвестил близкий разрыв с Анг­
лией. Однако он пытался еще завязать новые переговоры, даже
когда английский посланник потребовал свои паспорта. Но когда
он выехал из Парижа, Бонапарт 15 мая наложил запрещение на
все иностранные суда во французских гаванях, 16 мая то же сделала Англия, а 18 мая объявила войну. Уже 3 июня, невзирая на
мир с Германской империей, Мортье занял Ганновер и, по договору в Зулингене, он без боя подпал под власть Франции. Оружие,
артиллерия, лошади и запасы ганноверской армии были переданы
французам, которые нашли в Ганновере такие огромные военные
запасы, что французская армия была снабжена всем необходимым
ей для ведения войны с Англией, a Германия между тем должна
была спокойно взирать на это. Хотя английский король Георг III не
утвердил Зулингенский договор, однако не смог воспрепятствовать обращению французов с Ганновером как с завоеванной страной и совершенному завладению ими всеми средствами и запасами его. В это именно время Бонапарт начал развивать свою континентальную систему. Прежде всего он запретил 20 июня 1803 года
ввоз английских товаров во Францию. Затем он положил побороть Англию в ней самой — и в портах Франции, от Гавра до
Остенде, были предприняты огромные вооружения для высадки
в Англию. А между тем английский флот подверг блокаде многие
французские и немецкие порты и устья Эльбы и Везера. Вслед за
тем 15 февраля 1804 года во Франции раскрыт был заговор против
Бонапарта, в котором главными действующими лицами были Пишегрю и Жорж Кадудаль. Оба, с 45 другими соучастниками и подозреваемыми, в том числе и Моро, были постепенно взяты под
стражу. Известно стало, будто заговорщики находились в соглашении со многими эмигрантами и английскими посланниками
и агентами в Германии. Это дало повод к новым насильственным
действиям. Два отряда французских войск под начальством Коленкура (Caulaincourt) в ночь с 14 на 15 марта переправились за
Рейн, и среди полного мира Орденер (Ordener) занял Кель и Эттенгейм в баденских владениях и захватил в плен герцога Ангиенского. Последний был перевезен в Венсенский замок и в нем ночью 20 марта, по приказанию Бонапарта, судим военным судом

310

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

и расстрелян. Россия и Швеция громко восстали против нарушения народного права. Но французское правительство старалось
оправдать себя свидетельствами тайных козней, будто бы, анг­
лийских посланников Френсиса Дрейка в Мюнхене и Спенсера
Смита в Штутгарте с целью возбудить во Франции возмущение.
Оба они поспешили возвратиться в Англию, где обвинение их
было объявлено клеветой, однако оно было не совсем без основания. В Париже эти события подали первый повод к указанию на
необходимость наследственной верховной власти во Франции.
План для этого был скоро составлен. 27 марта 1804 года сенат
первым заговорил об обеспечении правительства властью наследственной династии и уже 30 марта препроводил в трибунат доклад — вверить правление императору и сделать оное наследст­
венным в роде Бонапарта. Один честный и прямодушный Карно
восстал против этого. Из всех департаментов было возбуждено
из-под руки представление адресов в том же смысле — и затем
18 мая 1804 года явилось постановление сената, провозгласившее
во главе уничтоженной Французской республики наследственно­
го императора Наполеона.
Этим начался главный акт в жизни Бонапарта. Французская
нация была легко удовлетворена новым блеском Французской им­
перии. Почетнейшие из генералов республики окружили императора французов в звании маршалов империи, потому что и им также открывалась блистательная будущность. Между тем расследование заговора было окончено. Уже 6 апреля Пишегрю в тюрьме
найден был умершим (но умерщвление его и капитана английского флота Райта будто бы по приказанию Наполеона было не только не доказано, но и невероятно, и Савари, министр полиции,
оправдал себя в этом). Моро, знавший о заговоре, но не принимавший участия в нем, был приговорен к смертной казни, но общественное мнение спасло ему жизнь. Только Жорж Кадудаль и девять соучастников его были казнены 25 июня, а остальные частью
помилованы, частью осуждены на многолетнее заключение
в тюрьме. Затем власть Наполеона была упрочена и обеспечена.
Как укротил он Францию, так уже захотел он смирить и Европу.
Все благоприятствовало ему: в руках его было верное и готовое
для того орудие — сильная, опытная, боевая и победоносная армия, а могущество государства его, собственным его величием

Приложение

311

превознесенное также во мнении людей, повсюду было признано
с тайным страхом. При этом он искусно умел разделять то, что
было соединено, упреждать и одолевать отдельно то, что было неодолимым в соединении. Долговременное усыпление большей части государств Европы, от которого они еще не вполне пробудились, благоприятствовало всем планам никогда не останавливавшегося в бездеятельности Наполеона. Между тем как все боязливо
помышляли о средствах самосохранения, он, равнодушный к закону и праву, быстро принимал самые энергичные меры для того,
чтобы превознестись над всеми. Толпа людей, выведенных и возвеличенных им и закаленных в ужасах революции, служила слепыми орудиями воли его. 11 июля 1804 года был учрежден почет­
ный легион, долженствовавший приковать к Наполеону тщеславную и корыстолюбивую толпу. Вслед за тем был составлен
подробный до мелочей придворный церемониал нового императорского двора. 18 июня Наполеон с Жозефиной и двором предпринял пышное путешествие к морским портам, в Ахен и Майнц.
Папа Пий VII, волей или неволей, согласился венчать Наполеона
на царство и совершил это торжество 2 декабря 1804 года в Парижском кафедральном соборе Богоматери (Notre Dame); при
этом Наполеон возложил на себя и потом на Жозефину императорскую корону. 1805 год начал он предложением мира Англии,
оставшимся без успеха. Между тем он уже занят был иными планами: собрал вокруг себя всех членов своего рода, провозглашенных императорскими принцами и принцессами, и предназначал
для них старые и новые престолы в Европе, царствуя на которых
династия Наполеонидов должна была все эти государства поставить в зависимость одного Наполеона. Прежде всего обратил он
взор на ту Италию, которую он впервые завоевал и утвердил в ней
свою власть. 15 марта 1805 года государственное постановление
Итальянской республики провозгласило императора французов
королем Италии. 26 мая Наполеон в Милане торжественно возложил на себя древнюю железную корону Ломбардии, а 7 июня
назначил Евгения Богарне вице-королем Италии, сестру свою
Элизу — принцессой Пьомбинской, а мужа ее, Баччокки — прин­
цем Луккским. Генуя же, Парма и Пьяченца были, подобно Пьемонту, присоединены к Франции. Возвратившись из Милана в Париж, Наполеон отправился в Булонь, где против Англии собрана

312

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

была в обширном лагере многочисленная армия, разделенная на
семь корпусов, под начальством большей частью новых маршалов.
Но Россия и Австрия уже составили (3 августа) союз с Англией
против него, и тогда Булонская армия получила название Великой
(La Grande armée) и повеление — быстро вторгнуться в Германию… И не прошло еще и четырех лет, как Первая французская
республика примирилась с Европой после 10 лет непрерывной
войны с ней — и уже снова вступила в борьбу с ней Первая французская империя под предводительством своего императора Наполеона — борьбу, продлившуюся почти непрерывно столько же
лет, именно 10…

2. Келлерман (отец) (продолжение)
В 1796 году, когда Бонапарт получил командование над Итальянской армией, Келлерман командовал Альпийской, с которой
не имел, впрочем, случая отличиться. Директория, получив известие о движении Бонапарта после боя при Лоди к Милану, приказала ему, Бонапарту, разделить свою армию пополам и передать
командование Итальянской армией старшему летами и опытному
Келлерману, который должен был наблюдать за австрийцами на
Минчо, между тем как Бонапарт с 25 000 войск Южной армии
должен был двинуться к Риму и даже к Неаполю. Но Бонапарт,
находя такое разделение сил в то самое время, когда предстояло
прийти в столкновение с главными силами австрийцев, слишком
несообразным со своими понятиями, видами и выгодами, решительно отказался исполнить это и подал в отставку, а между тем
занялся устройством дел в Ломбардии. Однако Директория отменила свое приказание и оставила Бонапарта и Келлермана в прежних их званиях. При этом первый из них сумел устроить дела свои
так, что Келлерман по приказанию Директории должен был послать в подкрепление ему большую часть своих войск, а с остальными оставался в резерве и не производил больше никаких действий. В следующих за этим годах он, в уважение к его преклонным
летам, получал назначения только внутри Франции; в активных
же действиях против внешних неприятелей были употребляемы
более молодые генералы. Келлерман был, между прочим, членом
военного комитета и потом сената. В 1801 году Бонапарт назначил

Приложение

313

его председателем сената и, во внимание к подвигам его сына в походе 1800 года и особенно в сражении при Маренго, осыпал Келлермана-отца наградами и почестями. После провозглашения же
своего в 1804 году императором он пожаловал его, в числе первых, маршалом Франции, со званием герцога Вальмийского, за
особое отличие, оказанное им в сражении при Вальми, и даровал
ему сверх того прекрасное имение Иоганнисберг на Рейне.

3. Карно (продолжение)
Карно в 1796–1797 годах был сначала членом Директории
и после учреждения военного министерства управлял им и военными действиями армий. Но вскоре Баррас отнял у него это
управление и присвоил его себе, и с этого времени Карно сделался
противником его и справедливо, потому что был весьма хорошим
военным министром, между тем как Баррас вовсе не имел нужных
для этого военных способностей и познаний. Намерение Карно
низвергнуть Барраса не удалось, и 18 фрюктидора V года (4 сентября 1797 года) он вместе с другими был приговорен к ссылке
в Кайенну. Однако он успел спастись бегством в Германию и поселился в Аугсбурге под именем Жаккье (Jacquier). После 18 брюмера (9 ноября 1799 года) Бонапарт возвратил во Францию всех изгнанников, в том числе и Карно, и назначил его инспектором смот­
ров (inspecteur aux revues), а два месяца спустя, в апреле 1800 года,
военным министром. В этом звании он принимал деятельное участие в образовании армий и особенно 1-й и 2-й резервных, и с не­
обыкновенной заботливостью старался о материальном и преимущественно нравственном улучшении состояния армий. Когда
же Бонапарт начал явно действовать против постановлений рес­
публики и обнаруживать свое самовластие, Карно, честный и прямодушный республиканец, просил увольнения со службы и удалился с семейством в Сент-Омер, где предался исключительно
занятию науками. 9 марта 1802 года сенат избрал его в члены трибуната, и он, неизменно верный своим правилам, смело восставал
против предложений, противных республиканским учреждениям,
между прочим — один из всех — против пожизненного консульства Бонапарта и потом особенно против провозглашения его императором. Однако Бонапарт так уважал его, что не только не пи-

314

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

тал против него неудовольствия за его оппозицию, но и не считал
его врагом своим, и Карно оставался членом трибуната до его
упразднения, после чего снова удалился в частную жизнь и жил
со своим семейством в своем имении очень скромно, просто
и даже бедно, ибо, имея много случаев обогатиться, как другие, на
службе, всегда был честным и бескорыстным. Семь лет прожил он
в уединении, занимаясь науками, издал несколько замечательных
военных сочинений своих и был в постоянных сношениях с Нацио­
нальным институтом и с Политехнической школой. Между тем
тайная полиция наблюдала также и за ним, и однажды, когда один
из агентов ее донес Наполеону, уже императору, об участии Карно будто бы в каком-то заговоре, то Наполеон сказал с неудовольствием: «Нечего наблюдать за человеком, который хотя
и принадлежит к числу недовольных, но никогда не примет участия ни в каком заговоре». Замечательно то, что Карно, несмотря
на неоднократно занимаемую им должность военного министра,
по стечению разных обстоятельств все считался в чине батальонного командира и только позже (в 1809 году) был произведен
в дивизионные генералы.
Наполеон I в своих записках (Мémoires de Montholon. T. II.
P. 124) говорит о Карно, что «по поступлении своем, еще до революции, в инженерный корпус, он считался товарищами за чудака;
после революции же, призванный в Конвент и в Комитет общественной безопасности, он постоянно был противником дворянства; был человек деловой, откровенный в своих поступках, не пронырлив, но легковерен; при снятии осади Мобёжа, находясь при
Журдане комиссаром Конвента, оказал важные услуги; в Комитете общественной безопасности, управляя военными действиями,
приносил много пользы, не заслуживая, впрочем, всех похвал, которые расточали ему; ему вовсе недоставало военной опытности,
он имел ложные понятия о всех отраслях военного искусства,
даже об атаке и обороне крепостей и вообще фортификации, которою, однако, занимался с детских лет; он издал об этих предметах несколько сочинений, удовлетворительных только для того,
кто не имеет никакой военной опытности. Карно был силен духом: когда, после термидора, Конвент арестовал всех членов Комитета общественной безопасности, исключая Карно, последний
хотел разделить с ними участь их; поступок его был тем благород-

Приложение

315

нее, что общественное мнение громко восставало против этого
комитета. После вандемьера назначенный членом Директории,
с 9 термидора он был душевно потрясен упреками народа, который приписывал комитету всю кровь, пролитую на эшафотах.
Карно, считая необходимостью угодить народу, увлекся роялистами и был превознесен ими до небес, но не заслуживал похвал
врагов Франции; он был в ложном положении и пал 18 фрюктидора. После 18 брюмера снова призванный первым консулом и облеченный им в звание военного министра, оказал мало способности,
постоянно ссорился с министром финансов и директором государственного казначейства, большей частью неосновательно, и наконец вышел из военного министерства в твердом убеждении, что по
недостатку в деньгах оно не могло долее существовать. Как член
трибуната, он подал голос против учреждения империи; но прямодушие его не внушало правительству опасений».

4. Журдан (продолжение)
Военные действия Журдана в 1796 году с руководимой им
Самбро-Маасской, или Нижне-Рейнской, армией частью были
исполнены им согласно с данными ему приказаниями Директории
и удачны в первой половине похода, частью же, во второй половине, были недовольно искусны, неудачны и подвергались многим
порицаниям, особенно отступление его к Дюссельдорфу. Впоследствии (в 1818 году) он издал «Mémoires pour servir à l’histoire
de la campagne de 1796», в которых старался оправдать себя, доказывая, что слабые действия Моро на правой стороне Дуная и недостаток необходимых подкреплений были главными причинами
неудач его, Журдана. Но Директория была очень недовольна его
действиями и, уволив его, по его прошению, от звания главнокомандующего армией, заменила его Бёрнонвилем, который, по словам Наполеона I, стоял гораздо ниже Журдана. Последний, удалившись в частную жизнь в Лимож, в марте 1797 года был избран
в члены Совета пятисот и исправлял в нем должности секретаря
и два раза — председателя. Он всегда был твердо предан респуб­
лике и в этом отношении — противником соперника своего, Пишегрю. В событиях 18 фрюктидора он был на стороне Директории. В 1798 году он предложил закон о конскрипции, содейство-

316

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

вал принятию его и вообще принимал деятельное участие во всех
действиях Совета пятисот. В октябре 1798 года он снова удалился
от дел в частную жизнь, но в 1799 году получил командование над
Дунайской армией, 1 марта перешел с ней через Рейн в Базеле
и Келе, двинулся к Тутлингену, но остановился здесь в ожидании
дальнейших событий, чем снова навлек на себя недовольство Директории, которая требовала решительных наступательных действий, хотя не давала нужных для этого сил и средств. В сочинении
своем «Précis des opérations de l’armée du Danube, sous les ord­res du
général Jourdan, Paris an VIII» (1800 г.) Журдан оправдывал себя,
приписывая вину безрассудным распоряжениям Директории. По
настоятельным требованиям последней и Массены 14 марта Журдан двинулся вперед, но, опасаясь встретиться с более сильным
противником, шел очень медленно и, кроме того, ошибочно растянул свою слабую армию на большом протяжении края, и вследствие этого был разбит эрцгерцогом Карлом при Штоккахе 25 марта и отступил 5–6 апреля за Рейн в беспорядке и с уроном. После
этого армия его была подчинена Массене, а он сам остался без
всякого назначения, но в мае был снова принят в Совет пятисот
и старался, хотя и без успеха, об усилении средств к деятельному
продолжению войны. Наполеон I строго порицал (как и следовало
по справедливости) распоряжения и действия его в марте 1799 года.
При перевороте 18 брюмера (9 ноября 1799 года) он протестовал
в Совете пятисот против использования вооруженной силы и потому был внесен в список лиц, назначенных к изгнанию, но Бонапарт
исключил его из оного и вскоре назначил его губернатором Пьемонта. Здесь он уничтожил разбойничество, ввел порядок в финансы и оказал другие важные услуги. В 1802 году он был назначен
членом государственного совета и избран в сенат, а в 1803 году назначен главнокомандующим Итальянской армией. В 1804 году, пос­
ле учреждения империи, Наполеон пожаловал его, в числе первых,
в маршалы, графы и кавалеры ордена Почетного легиона. При короновании Наполеона в Милане королем Италии Журдан командовал войсками в лагере при Кастилльоне. Наконец, в сентябре
1805 года, во время войны с Австрией, он представил, что армия его
была слишком слаба для действий, вследствие чего Наполеон назначил главнокомандующим оной Массену. Журдан, обиженный
этим, жаловался самому Наполеону, но последний успокоил его

Приложение

317

лестным письмом и назначил главнокомандующим на Рейне и вообще отдавал полную справедливость заслугам Журдана, хотя
более гражданским, нежели военным.
Журдан принадлежал к числу многих генералов Французской
республики, необыкновенно быстро выведенных революцией из
нижних в высшие чины. Начав службу в Северной Америке, он
в 1793 году, 31 года от роду, уже был главнокомандующим армией
в Нидерландах. Несколько удачных действий в 1793–1794 годах,
особенно сражение при Флёрюсе, доставили ему известность и славу, которых не омрачил и неудачный поход его в 1796 году, но поколебал вполне неудачный поход 1799 года. Журдан считался человеком твердым, правдивым, честным и искренним патриотом,
но в звании главнокомандующего большими армиями и в больших
военных действиях не показал себя особенно способным. Обязанный своей известностью преимущественно счастью, хороший администратор, работящий, любивший порядок, бескорыстный,
образованный, он был бы хорошим начальником штаба большой
армии под предводительством главнокомандующего, который
сам хорошо руководил бы им 1.

5. Моро (окончание)
Моро, в конце 1795 года командовавший Северной армией
в Нидерландах под главным начальством Пишегрю, после удаления последнего был назначен на его место главнокомандующим
всеми войсками и армиями на севере и востоке Франции. До этого
времени он считался и действительно был одним из лучших дивизионных генералов, но в звании главнокомандующего большой
армией проявил недостаток необходимой твердости характера.
Перед началом похода 1796 года, командуя Рейно-Мозельской,
или Средне-Рейнской, армией, он разделил ее на четыре корпуса,
из которых три под начальством Дезе, Гувиона Сен-Сира и Ферино, а четвертый резервный — самого Моро. Эта мера не была
одоб­ряема и имела дурные последствия, потому что Дезе, СенСир и Ферино при большой ответственности не имели достаточно
самостоятельной власти. Перейдя через Рейн при Страсбурге, он
1

Jomini. Vie politique et militaire de Napoléon, campagne de 1796. Р. 186.

318

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

не пошел через Шварцвальд, как ему было приказано, опасаясь
идти через этот неизвестный ему горный хребет, а двинулся вверх
по долине Рейна, чем дал противнику своему, Латуру, время собрать растянутые и раздробленные войска свои. Вскоре он наткнулся на превосходящие силы эрцгерцога Карла и после нерешительного сражения при Мальше и Роттензоле был бы вынужден
отступить обратно за Рейн, если бы эрцгерцог Карл сам не отошел
к Пфорц­гейму. Моро начал колебаться, сблизиться ли ему с Журданом на Нижнем Майне или движением к Штутгарту отрезать эрц­
герцогу Карлу отступление к Дунаю, и 10 дней провел в движениях
взад и вперед. Затем он медленно последовал за эрцгерцогом Карлом, отступившим за Неккар к Нёрдлингену. Но когда эрцгерцог
Карл двинулся с главными силами на соединение с Вартенслебеном, отступившим перед Журданом до Амберга, Моро не сумел
воспользоваться прекрасным случаем соединения с Журданом
или отдельного поражения Латура. Только спустя шесть дней после сражения при Нересгейме перешел он на правую сторону Дуная, соединился с Ферино и разбил Латура при Фридберге, но не
остановил, как мог бы, эрцгерцога Карла, угрожая его тылу и сообщениям с Веной, три недели провел в бездействии и приобрел
только ту выгоду, что заключил перемирие с Баварией. А между
тем Журдан был разбит при Амберге и Вюрцбурге и отброшен изза р. Лан обратно за Рейн. Тогда и Моро был вынужден отступать
через Адскую долину к Рейну и, проиграв сражение при Эммендиггене, но отразив эрцгерцога Карла при Шлингене, сумел отступить за Рейн. Хотя отступление его через Адскую долину и за
Рейн было прославлено как отступление 10 000 греков, но весь поход Моро в 1796 году в Германию не доказал большого искусства
с его стороны и был очень неудачен. Директория была недовольна
им. Но если он, с одной стороны, не показал особого искусства,
то с другой — проявил в войне в неприятельском краю гораздо
больше человеколюбия и бескорыстия, нежели кто-либо из французских генералов дотоле. Он не старался обогащаться, высылал
из армии генералов-грабителей, как, например, Вандама, и карал
корыстолюбивых военных чиновников по всей строгости военных
законов. Но насколько он был строг в отношении к военной дисциплине, настолько же кроток в обращении со своими подчиненными. Умеренный, простой, без напыщенности, он делил с солда-

Приложение

319

тами недостатки и лишения, и оттого они чрезвычайно любили
его. Но его умеренность и дружба с Пишегрю навлекли на него
подозрения. Член Директории Ревбель особенно был его врагом.
Поэтому он после 18 фрюктидора (4 сентября 1797 года) был отстранен от звания главнокомандующего. Но в ноябре 1798 года
Директория была вынуждена назначить его вторым генерал-инспектором в Итальянской армии под начальством Шерера. В этой
армии он действовал весьма хорошо с несколькими дивизиями на
Адиже и давал Шереру полезные советы, которые тот, однако, не
исполнял. А когда разбитая армия его отступила за Адду, Моро
получил назначение временно командовать ею и на другой же
день должен был выдержать атаку Суворова на Адде, еще не успев
сосредоточить раздробленную Шерером армию. Не по своей вине
разбитый на Aдде, он отвел армию в Пьемонт, но потом встал
между Александрией и Валенцей, чтобы выждать прибытия Макдональда, однако был вынужден отступить в Генуэзскую Ривьеру.
Здесь, вместо соединения и совокупного действия с Макдональдом, он согласился с ним наступать отдельно из-за Апеннин,
и когда Макдональд был разбит при Треббии и отступил, то
и Моро не смог удержаться за Апеннинами и также был вынужден отступить обратно в Ривьеру, хотя и заставил снять блокаду
Тортонской цитадели и разбил Бельгарда близ Маренго. Вскоре
прибыл новый главнокомандующий Жубер, а Моро получил назначение принять Рейнскую армию; но Жубер упросил его остаться еще на время при армии, и после сражения при Нови и смерти
Жубера Моро во второй раз должен был спасать не по его вине
разбитую армию отступлением в Ривьеру. В сражении при Нови
он сделал все возможное для отражения союзников и спасения
армии, находился в самом сильном бою и огне, подвергался большим опасностям, был ранен в плечо и потерял под собой три лошади. Отведя армию в Ривьеру, он передал командование ею генералу Шампьонне и отправился в Париж. Директория обратилась
к нему для опоры ее против восстававших на нее партий; но Моро,
по прибытии Бонапарта, видя, что большинство на его стороне,
18 брюмера отдал себя в его распоряжение и с 400 человек 96-й полубригады пошел к Люксембургскому дворцу для охранения его.
После учреждения нового правления Бонапарт вверил генералу
Моро Рейнскую армию и хотел с ней и резервной армией разбить

320

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Края и идти к Вене. Но Моро не согласился на это и объявил, что
уедет из армии, если Бонапарт прибудет в нее. Последний, не желая вступать с ним во вражду, предоставил ему действовать самостоятельно, но по указанному плану. Однако Моро исполнил его
по-своему и не приобрел тех результатов и успехов, которые имел
в виду Бонапарт, и хотя вынудил Края отступить постепенно за
Инн, но употребил на это много времени и усилий и действовал
больше маневрированием, не всегда правильным и верным. После
заключения Парсдорфского перемирия он отправился в Париж
и остановился в Тюильрийском дворце. В то время, когда он был
у Бонапарта, Карно принес последнему предназначенную ему
пару пистолетов, осыпанных алмазами и высокой цены. «Они подоспели очень кстати», — сказал Бонапарт, вручая их генералу
Моро без всякого предвзятого намерения, прибавив к этому, по
иным сведениям, будто «по недостатку места, на них нельзя было
поместить всех его побед» — что очень сомнительно. Впрочем,
Бонапарт мог сделать и сказать это, вероятно, с целью привлечь
к себе Моро, влияние которого могло быть полезно ему. В это
время пребывания Моро в Париже Жозефина женила его, по словам Наполеона I, на девице Гюло, креолке с о. Иль-де-Франс, молодой, красивой, богатой, но гордой, мать которой, крайне честолюбивая, совершенно подчинила себе и Моро, и его жену, и так
изменила характер его, что он сделался совсем другим человеком
(Наполеон I, см. ниже). Жена его и мать ее втянули его в интриги,
а льстецы беспрестанно раздражали его против Бонапарта. После
возвращения его из Парижа в армию он разбил армию эрцгерцога
Иоанна при Гогенлиндене и вынудил ее отступить за Иин и Траун
и далее, почти на 10 миль от Вены, с большим уроном и в большом
расстройстве, и 25 декабря заключил в Штейере договор с эрцгерцогом Карлом, следствием чего было заключение мира между Австрией и Францией 9 февраля 1801 года в Люневилле. Таким образом, результат его похода в 1800 году в Германию был самым решительным и блистательным, каковы бы ни были его действия
в отношении соображений и исполнения. После заключения мира
он жил в своем имении Гробуа близ Парижа, приобретенном им
на собственные средства. Здесь, по словам Наполеона I, дом его
сделался сборищем всех врагов его, Наполеона, которые вооружали против него и Моро. Последний чуждался и избегал Бона-

Приложение

321

парта, не принял от него орден Почетного легиона и откровенно
выражал своим собеседникам мнение свое о положении респуб­
лики, однако никогда не давал требуемого ими согласия на всеобщее восстание для низвержения притеснителя. «Мы не годимся
для заговоров, — говорил он, — но я знаю одного заговорщика, от
которого Бонапарт не спасется, потому что этот заговорщик —
он сам! Он сам себя погубит своими безрассудствами!» Провозглашение Бонапарта пожизненным консулом еще больше раздражило Моро, и по мере того, как формы правления в Тюильрийском дворце становились более и более монархическими, Моро
показывал себя более и более республиканцем. Пишегрю и Жорж
Кадудаль, надеясь найти в нем сильную опору для себя, втянули
его против воли в свой заговор. Хотя Моро знал о нем, но по слабости своего характера и неприязни к Бонапарту до того запутался в этом заговоре, что наконец был заключен в тюрьму. Три месяца пробыл он в ней под судом и наконец был приговорен (как полагают, не совсем справедливо) к двухлетнему заключению
в тюрьме. Однако Наполеон в 1804 году заменил это изгнанием
его навсегда из Франции и дозволением ему переселиться в Америку. Савари отвез его в Испанию, откуда Моро в 1805 году отправился с женой из Кадикса в Северную Америку и купил себе
имение близ Морисвилля на р. Делавар, где проводил лето в занятиях сельским хозяйством, охотой и рыбной ловлей, а зиму жил
в Нью-Йорке. В 1811 году пожар истребил его мызу, вскоре после
этого умер его сын, и друг его, Бернадотт, в то время уже наследный принц Шведский, пригласил его переселиться в Стокгольм.
Однако Моро только в июне 1813 года, по приглашению императора Александра I, решился покинуть Америку, 26 июля высадился в Готенбурге, в Швеции, откуда через Стральзунд и Берлин отправился в Прагу — чтобы под Дрезденом пасть от французского
ядра…
О Моро было очень много писано и печатано, и суждения
о нем были весьма различны. Так как он был политическим и военным противником и соперником Бонапарта и принадлежал
к неприязненной последнему политической партии, то очень естественно, что его приверженцы слишком превознесли его, а Наполеон и его приверженцы, напротив, унизили, более или менее несправедливо. Истина заключается в середине между тем и другим:

322

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Моро имел и достоинства, и недостатки. Он был, несомненно, человеком большого ума, благородных правил, твердого духа и высокообразованным. Не сочувствуя тогдашнему порядку дел во
Франции, он осторожно держал себя в стороне от политических
партий, но дружбой своей с Пишегрю и с некоторыми противниками Бонапарта навлек на себя, особенно после 18 фрюктидора,
подозрения и недоверчивость республиканцев. Но в армии он своей приветливостью и обходительностью заслужил любовь всех
своих подчиненных. Всегда ровный характером, никогда не увлекаясь страстями, он, казалось, всегда повиновался лишь одному
чувству долга. В военных соображениях, не отличаясь ни отважностью, ни предприимчивостью, он всегда сохранял присутствие
духа и хладнокровие. Поэтому больше всего славы приобрел он
преимущественно искусными распоряжениями при отступлениях, особенно в 1796 году через Аддскую долину. Сам Суворов отзывался о нем с уважением: узнав о замещении им Шерера, он
сказал, что «мало славы было бы разбить шарлатана; лавры, которые похитим у Моро, будут лучше цвести и зеленеть» 1. По всем
этим причинам Моро до 1800 года пользовался большим уважением и в армии, и в народе.
Но женитьба его, влияние жены его и матери ее, втягивание
его ими в политические козни и, наконец, в заговор Пишегрю
и Кадудаля совершенно изменили его характер и так повредили
ему, что он едва не был казнен и только по милости Наполеона
был подвергнут изгнанию.
Взаимные личные отношения между ним и Бонапартом были
очень натянутыми, несочувственными, даже неприязненными.
Как противники и соперники, они недоверчиво и подозрительно
взирали один на другого. Бонапарт уважал Моро, но не любил,
опасался и щадил его, а Моро, хорошо понимая Бонапарта, не
имел к нему особых уважения и расположения, а под конец стал
даже непримиримым врагом его. Мнение же Наполеона о нем
и чувства его к нему вполне выразились в записках первого, писанных на о. Св. Елены. Вот, в извлечении, важнейшие места из
них: «Поход 1796 года в Германию не делает чести ни военным дарованиям людей, составивших план его, ни главнокомандующему
1

Милютин Д. А. История войны в 1799 году. Т. I. С. 291.

Приложение

323

армии (то есть Моро)»; «а в походе 1799 года в Италию Моро под
начальством Шерера сначала действовал храбро и искусно в голове одной или двух дивизий; но, поступив на место Шерера, он
делал одну ошибку за другой и оказал не более познаний в военном искусстве, чем и в походе 1796 года». Тот и другой отзывы свои
Наполеон доказывает строгим критическим разбором и осуж­
дением соображений, движений и действий Моро, и нужно сознаться, что он во многом был прав. «В 1799 году, — говорит он, —
ни армия, ни народ не имели доверия к Моро; поступки его
18 фрюктидора 1797 года уронили его в общем мнении; он сам выставил себя с весьма предосудительной стороны, изменил присяге
своей, нарушил обязанности свои к правительству» и т. д. «Моро
не имел никакой системы ни в политике, ни в военном деле; он был
превосходный солдат» (или воин) «лично храбр и способен к одушевлению небольшой армии на поле сражения, но совершенно незнаком с высшей частью военного искусства. Если б он задумал
приготовить день, подобный 18-му брюмера, то не имел бы успеха. В ноябре 1799 года многие депутаты не хотели присутствовать
на обеде, который законодательное собрание давало в честь Наполеона и на котором Моро должен был занять почетное место, — потому что не хотели оказать уважения генералу 18 фрюктидора, изменившему республике». «А 18 брюмера 1799 года вечером 400 человек 96-й полубригады, назначенные идти с Моро для
охранения Люксембургского дворца, отказались стать под начальство генерала непатриота и повиновались только тогда, когда
сам Наполеон убедил их повиноваться». «Впрочем, первый консул был всегда доволен генералом Моро — до вступления его
в брак во время перемирия 1800 года». «В это время (то есть
в 1800 году) не Моро начальствовал армией, а люди совершенно
противной (правительству) партии. Моро, помрачивший свою
славу, сверх фрюктидорского пятна, еще и поражениями при Кассано и Треббии, которым приписывали потерю Италии, невысоко
стоял в народном мнении. Но именно потому, что он тогда был
мало уважаем и что опасность, которой можно было ждать от
войск, угрожала совершенно с другой стороны, консульское
правление облекло его всею доверенностью и вверило ему 140-тысячную армию, стоявшую от Швейцарии до Майна». Затем Наполеон объясняет свой первоначальный план похода 1800 года, но

324

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

говорит, что Моро не понял его и составил свой план, с которым
Наполеон не был согласен, но наконец предоставил генералу
Моро действовать по своему усмотрению, только с одним непременным условием — одной операционной линией и по правому
берегу Дуная. Но Моро не только не исполнил этого, но действовал совершенно иначе и ошибочно. Разбирая эти действия, Наполеон часто говорит: «Что прикажете делать, они не умеют действовать лучше, не знают ни тайны, ни пособий военного искусства!» Далее Наполеон приводит слова, сказанные ему Ревбелем,
бывшим членом Директории, в феврале 1800 года: «Я знаю, что
Моро неопасен, но когда мятежники и пронырливые люди привяжутся к человеку, то найдут средства все извратить». Наконец,
Наполеон говорит, что «женитьба Моро так изменила характер
его, что он стал совсем другим человеком, начал вмешиваться во
все козни и дом его обратился в сборище злоумышленников; он не
только противился, но даже составил заговор (?!) против восстановления богослужения и против конкордата 1801 года и насмехался над учреждением Почетного Легиона». Первый консул сначала не хотел замечать такой дерзкой отважности, но наконец
сказал: «Я умываю руки в своей невинности: пусть он разобьет
себе голову о столбы Тюильрийского дворца!» 1 «Такие поступки
Моро были противны первому консулу. Моро был бретанец, ненавидел англичан и шуанов и не любил дворянство; он не был способен к головоломным делам, а впрочем, был прямодушный человек и любил пожить. Природа не создала его для первых ролей;
женившись на другой (то есть не на девице Гюло), он был бы маршалом и герцогом, участвовал бы в походах Великой армии, приобрел бы новую славу и, если ему суждено было пасть на поле
сражения, то пал бы от русского, австрийского или прусского
ядра, а не от французского». В заключение Наполеон говорит:
«Моро оказал много услуг, и в истории революции ему принадлежат прекрасные страницы; политические мнения его всегда были
весьма благоразумны, и Наполеон часто сожалел о бедственной
кончине его. Женщины погубили его!» 2
1
А Моро, со своей стороны, в то же время говорил про Бонапарта: «Он сам заговорщик, от которого не уйдет, и погубит себя своими безрассудствами!»
2
Mémoires de Montholon. Т. I. Р. 37.

Приложение

325

6. Гош (окончание)
После усмирения Гошем Вандеи и объявлении Директорией
16 июля 1796 года, что он и его армия хорошо послужили отече­
ству (avaient bien mérité de lа patrie), он убедил Директорию произвести высадку в Ирландию, ибо хотел отомстить Англии за ее
участие в Вандейской войне и воспользоваться недовольством ирландцев против нее. Преодолев величайшие затруднения, 14 декабря 1796 года он вышел из Бреста в море с эскадрой и войсками на
ней. Но сильная буря рассеяла его эскадру, и он, прибыв на своем
корабле в берегам Ирландии, узнал, что войска его не решились
высадиться без него и возвратились во Францию. С большим трудом, едва избавившись от преследовавших его английских крейсеров, он возвратился к острову Рэ (Ré) близ берегов Пуату и, убедившись в невозможности тогда исполнить свое намерение, решил отсрочить его на время.
В начале 1797 года он был назначен главнокомандующим
Самб­ро-Маасской армией (70 000), расположенной между Дюссельдорфом и Кобленцем. Он отделил в ней кавалерию, состоявшую при пехотных дивизиях, составил из каждого рода ее особые
дивизии и тем доставил ей необходимую самостоятельность. Перейдя через Рейн у Нёйвида, он быстро и решительно атаковал австрийцев, опрокинул их на всех пунктах, двинулся прямо к Франк­
фурту и упредил бы их при нем, если бы известие о заключении
перемирия в Леобене не прекратило военные действия.
Вскоре после этого Директория предложила ему быть военным министром, но он отказался и снова занялся приготовлениями к экспедиции в Ирландию. Когда же в Париже готовился политический переворот, Директория хотела вверить Гошу командование всеми войсками в Париже. Но Пишегрю, личный враг его,
возбудил недоверие Директории к нему, и она приказала ему отправиться в Вецлар — главную квартиру Самбро-Маасской армии. Здесь он скоропостижно умер 15 сентября 1797 года (29 лет
от роду) и, как полагали, был отравлен, но Наполеон I в своих записках говорит, что это неправда. Тело его было погребено с большим торжеством, и армия его воздвигла ему памятник в Вейсентурме. В Новейшее время ему воздвигнут был другой памятник
в Версале, родине его.

326

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Гош был рожден воином, сам высоко образовал себя чтением
и науками и в кратковременное военное поприще свое доказал,
что из него мог выйти отличный главнокомандующий генерал. Он
одарен был всеми необходимыми способностями для этого; гордился своим военным званием и был честолюбив, как Цезарь, но
часто и велик духом, как он. Войска необыкновенно любили его,
и смерть его была большой потерей для Франции. Наполеон I говорит про него, что «в Вандее он явил опыты дарований своих;
ему принадлежит честь водворения в ней временного мира. Восторженный патриотизм, пылкий характер, отличная храбрость,
деятельное и беспокойное честолюбие его не позволяли ему выжидать событий и быть осторожным 18 фрюктидора, двинув войска свои к Парижу, он переступил конституционные пределы, его
обвинили и он едва не погиб. В покушении своем произвести высадку в Ирландии он лучше всех оправдал бы ожидание. Он при
всяком случае оказывал преданность свою Наполеону» 1.

7. Шерер (окончание)
В марте 1796 года болезнь и досада на упреки Директории за
неуспехи его действий в 1795 году заставили Шерера сложить
с себя звание главнокомандующего Итальянской армией, командование которой и было вверено Бонапарту. Влиянием покровителя своего, члена Директории Ревбеля, Шерер был назначен генерал-инспектором Рейнской и внутренней армий, а в июле
1797 года — военным министром. В этом звании одни выхваляли
его беспристрастие, деятельность и распорядительность, а другие
обвиняли его в совершенной неспособности, которой приписывали неудачи и поражения французских армий в 1798 году. Последние были, кажется, более правы: действия Шерера в начале
1799 года в Италии доказали это. Предшественник его в Итальянской армии Жубер рекомендовал в главнокомандующие ее генерала Моро, к которому армия имела больше доверия, нежели
к Шереру, и потому была очень недовольна назначением последнего вместо первого. После смены его генералом Моро, до прибытия Жубера, Шерер возвратился в Париж, подвергся всеобщим
1

Mémoires de Montholon. Т. IV. Р. 270.

Приложение

327

обвинениям и скрылся от них в своем имении в департаменте Эни,
где написал в свое оправдание «Précis des événements militaires de
l’armée d’Italie en 1799». Он умер в 1804 году. Это был один из самых плохих французских главнокомандующих Первой революции и Республики, известный только своими неискусными соображениями и действиями, бывшими причиной неудач и поражении армий, которыми он командовал, вина в чем падала на тех,
которые назначали его. Старый и дряхлый, слабого и нерешительного характера, не имевший ясного понятия об искусстве ведения
войны и принявший командование в 1799 году очень неохотно, он
не мог внушать армии, которой был чуждым и которая смотрела
на него недоброжелательно, никакого доверия к себе. Чувствуя
свое ложное и неловкое положение, он старался заслужить расположение своих подчиненных мягким и ласковым обращением
с ними, и особенно внимателен и предупредителен был к генералу
Моро. Однако он нисколько не сумел выиграть этим в общем мнении и заслужить уважение армии, в которой, вследствие этого,
дисциплина так упала, что всякий считал себя вправе не исполнять приказаний главнокомандующего 1. После отступления же
от Адижа вся армия громко выражала неприязнь и неуважение
к нему.

8. Массена
Первыми сподвижниками Бонапарта в 1796–1797 годах были
дивизионные генералы Массена, Ожеро, Лагарп, Серрюрье, Маккар и Жубер, и из них главными и замечательнейшими — Массена, Ожеро и Жубер, командовавшие позже армиями.
Массена (Masséna) родился в Ницце 6 мая 1758 года, еще в детстве лишился родителей, получил очень посредственное образование и сопутствовал родственнику своему, капитану купеческого корабля, в двух морских путешествиях. В 1775 году, 17 лет от
роду, по страсти к военной службе, он поступил рядовым во
французский пехотный полк «Royal Italien» и за хорошие службу
и поведение вскоре был произведен постепенно в капралы, сержанты и квартирмейстеры. Этим последним чином он, как недво1

Милютин Д. А. История войны в 1799 году. Т. I. С. 230.

328

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

рянин, достиг высшего предела повышения, так как офицерский
чин в то время давался у французов только дворянам. Поэтому,
прослужив 14 лет, Массена просил и получил увольнение со службы, возвратился на родину и вступил в выгодный брак. Революция
с самого начала нашла в нем жаркого приверженца: он опять поступил на военную службу адъютант-майором (штаб-офицерского чина) в Варский национальный батальон, принадлежавший
к составу Итальянской армии, и 1 августа 1792 года был уже командиром его, 22 августа 1793 года произведен в бригадные генералы, а 20 декабря того же года — в дивизионные генералы! Следовательно, за два года из майоров в дивизионные генералы! С тех
пор он с отличием и успехом принимал важное участие во всех
военных действиях в Италии в 1795–1797 годах. Честь победы при
Лоано в 1795 году принадлежала почти исключительно ему,
а в 1796 году имя его всегда было неразлучно с именем Бонапарта,
и все дела и сражения в 1796–1797 годах, начиная с Монтенотте,
Миллезимо и Дего, покрыли его славой. Он привез в Париж ратификацию Кампоформийского мира и был принят Директорией
с величайшими почестями. Через шесть месяцев после 18 фрюктидора (4 сентября 1797 года), то есть в марте 1798 года, Директория
послала его в Рим на смену генералу Бертье и для требования
удовлетворения за убийство французского поверенного в делах,
молодого генерала Дюфо. Это поручение было причиной больших неудовольствий для Массены. Французский гарнизон Рима
состоял отчасти из войск дивизии Бернадотта, которая в предыдущем походе всегда соперничала с дивизией Массены. Войска
эти с неудовольствием поступили под его начальство и возмутились по поводу грабительств комиссаров, будто бы допущенных
Массеной. Офицеры их противозаконно собрались в Пантеоне
и потребовали прекращения грабительств и наказания грабителей. Массена приказал гарнизону выйти из Рима, но тот ослушался; иностранные агенты и враги Республики воспользовались этим
случаем, чтобы посеять раздор между французскими войсками;
сельские жители соединились с городскими и уже готовились напасть на французов. Тогда Массена, передав командование генералу Даллеманю (Dallemagne), уехал в Париж. В конце 1798 года
он был назначен главнокомандующим Гельветийской армией
в Швейцарии и в 1799 году, когда французские армии в Италии

Приложение

329

и Германии были разбиты, один действовал с отличием, успехом
и славой в Швейцарии, одержал победу во втором сражении при
Цюрихе и к концу года снова занял всю Швейцарию и защитил ее
от покушений австрийцев. В 1800 году он снова покрыл себя славой
в обороне Генуи. После сражения при Маренго он был назначен
членом законодательного корпуса. А после учреждения в 1804 го­
ду империи он был пожалован в маршалы Франции с титулом герцога Риволийского, получил орден Почетного легиона и назначен
главнокомандующим армией в Италии.
Природа наделила Массену всеми дарованиями, которые
образуют отличного полководца; с крепким телесным сложением
в нем соединялись природный ум, заменявший недостаток образования, необыкновенная твердость духа, железная воля, блистательная храбрость и верный военный взгляд, всегда внушавший
ему самую быструю и счастливую решимость. В самых трудных
и опасных обстоятельствах он никогда не падал духом, а напротив, в них-то именно и проявлял всю свою находчивость и распорядительность. При таких качествах он особенно был способен
к горной войне. Но блистательные достоинства Массены омрачались важным недостатком — он не был бескорыстен: войска знали, что он потворствовал злоупотреблениям и грабительствам
подрядчиков и комиссаров, даже делился с ними барышами, и потому не любили его и нередко (как в 1798 году в Риме) возмущались против него 1.
Наполеон I в своих записках 2 говорит, что «он был крепкого
телосложения, неутомим, днем и ночью на коне, в горах и на скалах, вообще особенно способен к горной войне. Он был решителен, храбр, честолюбив и властолюбив; отличительной чертой его
было упорство, и потому он никогда не упадал духом. Он пренебрегал дисциплиной и мало заботился о хозяйственном управлении, а потому и не пользовался большою привязанностью солдат
к нему. Диспозиции его к сражениям были неудовлетворительны,
беседы незначащи, но при первом выстреле, среди ядер и опасностей, мысли его приобретали силу и ясность. Разбитый, он продолжал действовать как победитель. Победой при Цюрихе он
1
Jomini. Vie politique et militaire de Napoléon, campagne de 1796. Р. 186; Милю­
тин Д. А. История войны в 1799 году. Т. I. С. 206.
2
Mémoires de Montholon. Т. III. Р. 227; O’Meara. Т. I. Р. 234.

330

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

спас республику». «Он имел отличные дарования, делал дурные
приготовления к сражению и только среди кровопролития обдумывал распоряжения, которые следовало сообразить заранее.
Посреди убитых и умирающих, когда кругом поражали ядра
и пули, он становился тем, чем действительно был; тогда он с величайшими основательностью и хладнокровием отдавал приказания и принимал надлежащие меры. Справедливо говорили про
него, что он не ранее действовал с полной обдуманностью, как
уже охваченный пламенем боя. Но он был грабитель и всегда делился с подрядчиками и комиссарами армии. Наполеон часто
предлагал ему миллион в подарок, с тем чтобы он прекратил воровство свое; но он, по привычке, не мог отвратить глаз и рук от
денег. Солдаты ненавидели его за то и раза три или четыре возмущались. Но в военных действиях он был бесценный человек и если
бы не помрачил блистательных качеств своих лихоимством, то
был бы великим человеком».

9. Ожеро
Ожеро (Augereau) родился в Париже 11 ноября 1757 года, был
сыном бедного торговца овощей в предместье Сен-Mapcо и не получил никакого образования. Военную службу свою начал рядовым и, после производства в унтер-офицеры, в числе других был
выбран для обучения неаполитанских войск. С 1787 года он жил
в Неаполе в качестве учителя фехтования, но после событий 10 августа 1792 года в Париже был изгнан из Неаполя вместе с другими
французами, отправился в Париж, вступил в армию волонтером
и служил сначала в Вандее, а потом в Верхне-Пиренейской армии
(в Восточных Пиренеях). Своими прозорливостью, смелостью
и храбростью он удостоился быстрого повышения в чинах, и когда Шерер принял командование над последней из этих армий,
в 1795 году уже получил дивизию и с ней, после заключения мира
с Испанией, он вступил в Итальянскую армию Бонапарта и, вместе с Массеной и его дивизией, с блистательной славой участвовал во всех делах и сражениях 1796–1797 годов. В феврале
1797 года Бонапарт послал его в Париж со знаменами, взятыми
в 1796 году, и в награду Ожеро получил от Директории то самое
знамя, с которым решил победу при Арколе. Перед 18 фрюктидо-

Приложение

331

ра Директория нуждалась в решительном и храбром генерале,
и Бонапарт писал ей о нем: «Это человек решительный в действиях и мало способный к рассуждениям, и потому может быть прекрасным исполнительным орудием». Вследствие этого Ожеро
был назначен начальником войск в Париже, оправдал это доверие
в роковой для Франции день и был провозглашен спасителем Рес­
публики. После этого он был назначен главнокомандующим Рейнской армией, но тайными связями своими с партией недовольных
возбудил подозрения Директории и под предлогом похода в Португалию был назначен начальником 10-й территориальной дивизии в Перпиньяне. В 1799 году он был избран депутатом в Совет
пятисот и 18 брюмера, будучи на стороне Бонапарта, отказался
от подписания конституции в Сен-Клу. За это первый консул
в январе 1800 года назначил его начальником французских войск
в Батавской республике, а ее Директория назначила его главнокомандующим всеми своими войсками. В 1800 году он с небольшим французско-батавским корпусом прикрывал левый фланг
и тыл армии Моро в Германии и через Франкфурт дошел до Вюрцбурга. По окончании похода в Германию в 1801 году он возвратился в Голландию и, в октябре этого года смененный в ней Виктором, жил без назначения в своем имении близ Меленя. В 1803 году
он получил командование армией, назначавшейся против Португалии, но поход этот не состоялся. Наконец, в 1804 году он был назначен командиром 7-го корпуса Великой армии (в Бресте), после
учреждения империи пожалован в маршалы, а 1 февраля 1805 года
получил орден Почетного легиона и вскоре после этого титул герцога Кастилльонского в память особого отличия его в сражении
при Кастилльоне. Внушительная наружность его и солдатские
ухватки составили счастье его; но если слава его блеснула еще несколько в сражении при Арколе, то после этого он не сделал ничего
в оправдание своей известности1.
Наполеон I говорит о нем, что «назначенный главнокомандующим Рейнской армией, он оказался неспособным, по малому
образованию и ограниченности ума и познаний. С другой стороны, он заботился о дисциплине и порядке в войсках, и потому был
любим ими. Атака его производилась стройно и в порядке, он хо1

Jomini. Vie politique et militaire de Napoléon, campagne de 1796. Р. 186.

332

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

рошо расставлял колонны и выгодно располагал резервы свои,
сражался неустрашимо — но всего только в продолжение дня,
и как победитель, и как побежденный к вечеру упадал духом, по
свойству ли характера или по непроницательности. Как политический и гражданский деятель он был очень жалок, и хотя часто
вмешивался в политические дела, но большей частью неудачно
и к вреду и стыду своим» 1.

10. Жубер
Жубер (Joubert) родился 14 апреля 1776 года в Пон-де-Во
(Pont-de-Vaux), в департаменте Эны (Aisne), и сначала предназначался быть адвокатом и учился праву, но чувствуя больше склонности к военной службе, завербовался в артиллерию. Однако отец
его выпросил увольнение его и послал его в Лион доканчивать
учение. Из Лиона он поступил в Дижонский университет, но в декабре 1791 года, когда все предвещало близкую войну, определился волонтером в пехотный батальон и отправился с ним в Рейнскую армию, отличался во всех делах, в 1792 году уже был произведен в поручики, а в 1793 году, в чине капитана в Альпийской
армии, был взят в плен при обороне редута в Тендском проходе,
но вскоре освобожден на честное слово. В июне 1794 года он уже
был штаб-офицером в Итальянской армии и вскоре, по настоятельному ходатайству Келлермана, получил командование над
бригадой, а в 1795 году, после сражения при Лоано, произведен
в бригадные генералы. В этом чине он в 1796 году обратил на себя
особое внимание и заслужил расположение Бонапарта отличными своими действиями. Расстроенное здоровье заставило его на
время удалиться в Брешию, но после первого наступления Альвинци он был снова призван в армию и после нескольких блистательных дел был произведен в дивизионные генералы и получил
дивизию, с которой и покрыл себя славой в сражении при Риволи
и потом в Тироле, куда был направлен Бонапартом, во мнении которого чрезвычайно возвысился подвигами при Риволи. Отличные действия его в Тироле были увенчаны соединением с Бонапартом при Клагенфурте. В донесении своем Директории Бона1

Mémoires de Montholon. Т. III. Р. 229.

Приложение

333

парт писал, что «неустрашимый Жубер по храбрости — настоящий
гренадер, а по своему знанию дела и военным способностям — отличный генерал». Подобный отзыв Бонапарта принес Жуберу такую известность, что в 1798 году он был назначен командующим
войсками в Голландии, а потом главнокомандующим так называемой Майнцской армией и, наконец, Итальянской. Командуя последней, он был исполнителем насильственных и несправедливых
мер Директории против Пьемонта, но, как человек честный и бескорыстный, не мог долго быть в согласии с тогдашними французскими
властями, был отозван и жил в Париже уединенно и скромно, совершенно в стороне от всяких отношений к Директории. Но вскоре переворот 30 прериаля снова вызвал его к деятельности: новая Директория, зная уже его военные достоинства и не опасаясь найти в нем
опасного честолюбца (он слыл искренним республиканцем, был
скромен, задумчив, молчалив, не обладал даром слова, но был весьма образован), сначала вверила ему командование войсками 17-й
внутренней дивизии в Париже, а в июле 1799 года — Итальянской
армией, временно руководимой после Шерера генералом Моро. Но
вскоре по прибытии в нее он был убит в самом начале сражения при
Нови. Члены Законодательного собрания почтили славную смерть
его пятидневным трауром, а Бонапарт, став первым консулом, приказал перевезти прах его в Тулон и похоронить в форте Ламальг,
получившем вследствие этого название форта Жубера. В своих записках он говорит, что «Жубер был высокого роста, худощав и, повидимому, слаб здоровьем, но укрепил себя военными трудами в лагерях и в горной войне, был неустрашим и деятелен, покрыл себя
славой в походах 1796–1797 годов, был душевно предан ему, Наполеону, который в ноябре 1797 года поручил ему отвезти в Париж
знамена, взятые Итальянской армией; он был еще молод и не совсем
опытен в военном деле, но имел все задатки приобрести со временем
большую известность»1.

11. Шампьоне
Шампьоне (Championet), сын адвоката, родился в Валансе
в 1762 году; вступив в валлонскую гвардию, после весьма бурной
1

Mémoires de Montholon. Т. III. Р. 466.

334

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

молодости занялся изучением военных сочинений и еще до революции участвовал в осаде Гибралтара. В начале революции, избранный в командиры батальона волонтеров, он был послан для
усмирения мятежа, произошедшего в горах Юры, и исполнил это
без кровопролития. Потом он служил в армии Гоша на Рейне
и, отличившись при Вейсенбурге, в 1793 году уже был произведен
в дивизионные генералы. В этом чине он с отличием участвовал
в сражении при Флёрюсе и в походах 1794 и 1797 годов на Нижнем
Рейне и многократно получал благодарность от Директории.
В 1798 году, назначенный главнокомандующим армией, которая
была сформирована для защиты Рима от нападения неаполитанцев, он менее чем за три месяца сформировал ее и расположился
с ней у Рима. Сначала он был вытеснен из него неаполитанцами,
но потом ему удалось разбить их, взять в плен главнокомандующего их, австрийского генерала Макка, и овладеть Неаполем.
Здесь он обезоружил лаззаронов, то строгими, то кроткими мерами восстановил порядок в Неаполе и, по воле Директории, учредил Парфенопейскую республику. Но, поссорившись с комиссаром Директории и даже прогнав его, он был арестован, отвезен
в Милан, отдан под суд и хотя оправдан, но заключен в Гренобле
в тюрьму. Здесь он написал свои записки «Mémoires de Championet»
(2 vol. Paris, 1799), очень ценные для истории революции. Между
тем составилась новая Директория, которая не только освободила его, но и вверила ему командование Альпийской армией. Но
командуя ею в конце похода 1799 года в Италии, он доказал свою
неспособность быть главнокомандующим, наделал много грубых
ошибок, потерпел большие неудачи, лишился большей части своей армии от заразных болезней и сам умер от них 10 декабря
1799 года в Антибе. Он был из числа тех французских генералов
Первой революции, которые, будучи сначала весьма хорошими
дивизионными генералами, потом оказывались плохими главнокомандующими.

12. Макдональд
Макдональд (Macdonald) родился 17 ноября 1765 года в Сансерре, в департаменте Шеры, и происходил от древнего шотландского рода; отец его, сражавшийся в 1745 году при Куллодене за

Приложение

335

претендента Карла-Эдуарда и долго скрывавший его потом у себя,
переселился во Францию. Сын его, получив хорошее воспитание,
начал военную службу офицером в ирландском полку Дильона,
состоявшем на французской службе. В 1784 году он был переведен в легион Мальебуа, назначенный к поддержанию так называемой Патриотической партии в Голландии, а в 1787 году, после
роспуска этого легиона — в 87-й полк, в котором и остался в начале революции, между тем как большая часть других офицеров покинула Францию. В 1792 году за отличие в сражении при Жеммаппе
он был произведен в полковники и назначен командиром бывшего
Пикардийсвого пехотного полка; вскоре произведен в бригадные
генералы, находился в авангарде Северной армии Пишегрю, отличился в разных делах и при вторжении в Голландию в начале
1795 года и был произведен в дивизионные генералы. В этом чине он
в 1796 году командовал дивизиями, сначала в Кёльне и Дюссельдорфе, а потом в Рейнской армии и в Южной Италии. В 1798 году он
управлял Римом и Папской областью, которые были заняты французскими войсками и под начальством Шампьоне участвовал в поражении Макка и занятии Неаполя и неаполитанских владений. После ареста Шампьоне он принял командование над его армией
и с ней в мае 1799 года двинулся через Тоскану к Пьяченце, но, разбитый Суворовым при Треббии, отступил обратно в Тоскану и хотя
успел соединиться с Моро, но был отозван в Париж. 18 брюмера он
был на стороне Бонапарта; летом 1800 года формировал в Дижоне
2-ю резервную армию, зимой 1800/01 года совершил с ней трудный
и опасный, но славный переход через Шплюген в Граубюнден, Вальтелину и Тироль и в этом зимнем походе показал много твердости
и благоразумной распорядительности. В марте 1801 года он был послан полномочным министром в Данию и, возвратившись оттуда
в 1803 году, получил орден Почетного легиона. Усердная защита им
старого сослуживца своего, Моро, во время суда над ним временно
навлекла на него неудовольствие первого консула, и при учреждении империи он не был пожалован в маршалы и удалился в свои поместья, где и прожил до самого 1809 года. Он известен был честностью, бескорыстием и благородством характера, не терпел грабительств и насилий, но увлекался иногда честолюбием и страстью
к славе и до 1801 года показал себя хорошим генералом, но не
очень способным главнокомандующим, особенно в 1799 году.

336

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

13. Брюн
Брюн (Braue), сын адвоката, родился 13 марта 1763 года, очень
молодым прибыл в Париж и в начале революции был в нем типографщиком и сам сделался известен несколькими небольшими сочинениями. Занявшись политикой, он был членом клуба Корделье­
ров, находился в связях с Дантоном и играл активную роль в бурных делах того времени. До 10 августа 1792 года он занимался
изданием ежедневной газеты, а с того времени был в Бельгии в качестве гражданского комиссара. В 1793 году он поступил на военную службу в Жирондскую армию. 10 октября 1795 года он помог
Баррасу отразить якобинцев, напавших на Гренельский лагерь.
Быстро повышаясь в чинах, в 1796 году, будучи уже бригадным генералом, он отличился при атаке Вероны и в сражении при Арколе. В 1798 году, когда Директория объявила войну Швейцарии, то
поручила Брюну командование назначенными против нее войсками, и он взял Берн и заставил его преобразовать свое правление.
В 1799 году, командуя французско-батавскими войсками в Голландии, он отразил высадку англо-русских войск под начальством герцога Йоркского и заключил Алькмарскую конвенцию.
В январе 1800 года он был назначен членом государственного совета, а потом главнокомандующим Западной армией и благодетельно содействовал превращению междоусобной войны в западных областях Франции. 13 августа того же 1800 года он был назначен главнокомандующим армией в Италии, перешел через
Минчо и Адиж и 16 января 1801 года заключил с Бельгардом перемирие в Тревизо, по которому некоторые крепости в Италии
и Германии были переданы французам. После заключения Люневилльского мира Брюн возвратился в Париж и в государственный
совет и представил на утверждение Законодательного собрания
мирный договор с неаполитанским двором. В 1802 году он был назначен посланником в Константинополе и сначала одолел влияние английской партии и удостоился больших почестей со стороны Порты, но потом, когда между обоими государствами произошли новые несогласия, выехал из Константинополя. В его
отсутствие он был пожалован в 1804 году в маршалы Франции.
Таким образом, Брюн, за два похода (1792–1793) шагнувший
из рядовых в генералы, в 1796 году обративший на себя внимание

Приложение

337

Бонапарта, в 1797 году произведенный в дивизионные генералы,
в 1798 году бывший главнокомандующим в Швейцарии и потом
в Северной Италии, в 1799 году командовавший всеми войсками
в Голландии, а в 1800–1801 годах в Италии, наконец, бывший членом государственного совета, посланником и маршалом Франции — все это в течение не более чем 12 лет, был человеком не без
достоинств. Он имел твердый характер, присутствие духа в трудных обстоятельствах, умение обращаться и говорить с солдатами,
и счастье постоянно благоприятствовало его предприятиям.
Но он был лучшим подчиненным генералом, нежели главнокомандующим, и в особенности — не отличался честностью и бескорыстием, и сам Наполеон отзывался о нем как о бессовестном грабителе 1. Генерал Жомини говорит 2, что y него не было недостатка
в некоторых достоинствах, но что он был скорее публичный оратор, нежели грозный воин.

14. Клебер (окончание)
Клебер, с 1795 года состоявший в Самбро-Маасской армии
Журдана, участвовавший с ней в военных действиях 1796 года
в Германии, незадолго до сражения при Вюрцбурге (2–3 сентяб­
ря) отправился в Париж, а из него, после нескольких объяснений
с постоянно слабевшей Директорией, к Верхнему Рейну, дабы
узнать общее мнение своих соотечественников. Ему предложили
тогда место в Законодательном собрании, но государство находилось в таком бедственном положении, что никто не решался участвовать в управлении делами его. Во время переворота 18 фрюктидора (4 сентября 1797 года) Клебер находился в Париже и всегдашней откровенностью своей нажил себе много врагов, в числе
которых был даже Гош, и его едва не сослали в Кайенну. После заключения же Кампоформийского мира Бонапарт, готовившийся
к экспедиции в Египет, в числе прочих генералов избрал для сопутствования себе и Клебера, который с радостью согласился на это.
Раненый при штурме Александрии и оставленный в ней начальником гарнизона, Клебер по случаю распространившегося слуха
о революции в Париже писал Бонапарту в Каир: «Уведомьте меня,
1
2

Милютин Д. А. История войны в 1799 году. Т. V. С. 9.
Jomini. Vie politique et militaire de Napoléon, campagne de 1796. Р. 186.

338

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

в чем дело; я решился всюду следовать за вами и во Францию; не
хочу повиноваться никому, кроме вас одних». Но когда решен
был поход в Сирию, между Клебером и Бонапартом произошла
непродолжительная размолвка, потому что Клебер извинился болезнью, не желая участвовать в походе в Сирию; но главной причиной было то, что гражданский комиссар Талльень, тайный агент
Бурбонов, всячески старался навредить Бонапарту и поссорить
его с Клебером, что впоследствии ему и удалось. Но Бонапарт написал Клеберу ласковое и лестное письмо, примирил его с собой — и Клебер с отличием участвовал в походе в Сирию и во всех
делах и сражениях его. Этим он возбудил такое высокое мнение
и глубокое уважение к себе в Бонапарте, что при удалении своем
из Египта во Францию он его, преимущественно перед другими
генералами, назначил главнокомандующим Восточной армией.
Но после его удаления Талльень снова вкрался в доверие к Клеберу, стараясь вооружить его против Бонапарта, и на этот раз Клебер, к сожалению, попал в расставленные ему сети. Не сочувствуя
ни экспедиции в Египет, ни дальнейшему занятию его, и полагая,
что Бонапарт с намерением оставил его в нем на произвол судьбы,
Клебер хотел непременно возвратиться с армией во Францию.
Талльень, бывший в тайных сношениях с Сиднеем Смитом, предложил Клеберу прежде всего отправить во Францию раненых,
с коварной целью, чтобы они своими рассказами поселили ненависть и вражду к Бонапарту. При этом Талльень хотел сам проводить раненых в качестве гражданского комиссара, войти в сношения с правительственными властями и расположить их в пользу
своих изменнических замыслов. К счастью для Бонапарта, в Египте тогда не знали еще, что он уже был избран в первые консулы,
и письмо Клебера к Директории, попавшее в руки Бонапарта, не
имело успеха. Преувеличенные же показания Клебера, в этом
письме о положении Египта и французской армии в нем объясняются особенно кознями Талльеня. Но Бонапарт отвечал Клеберу
обнадеживанием, успокоением и ободрением его. Все последующие за этим события в Египте до смерти Клебера 14 июня 1800 года,
равно и характеристика его, были уже изложены выше (глава XXVI, IV). Наполеон I в своих записках 1 говорит о Клебере
1

Oeuvres complètes и Mémoires de Montholon.

Приложение

339

вкратце, что «он имел от природы высокие дарования, но жил
только для минутных наслаждений. Он искал славы, как единственного средства к удовольствиям. Он был равнодушен к отечеству (?!) и без труда перешел бы в чужую службу (?!). В молодости
находился он в прусской» (в австрийской) «службе и после всегда
любил пруссаков» (австрийцев). Но это странное позднейшее
мнение Наполеона I не вполне справедливо и согласно с высоким
мнением Бонапарта о Клебере и уважением к нему в 1798–1799 годах. Гораздо вернее и справедливее кажется изображение Клебера генералом Жомини 1: «Клебер был способен бороться со всеми
врагами, бывшими тогда (то есть в 1799–1800 годах) в Египте.
Образованный, умный, храбрый, Клебер был один из красивейших мужчин в Европе. Это был идеал бога Марса: грозный в бою,
спокойный и хладнокровный в соображениях, отличный администратор, без ума любимый солдатами, он во всем вполне походил
на маршала графа Саксонского. Если он не имел случая стать
между первостепенными полководцами, то имел все залоги для
того. Может быть, он не разумел стратегии во всей обширности ее
соображений, но достиг бы этого своим гением и навыком начальствования». Другие писатели противопоставляют этим достоинствам Клебера недостатки его: недостаточные самостоятельность
и твердость характера, легковерие, легкомыслие в счастье, повиновение только голосу дружбы или убеждения, но несговорчивость во всех других случаях и пр. Но во всяком случае несомненно то, что Клебер был одним из даровитейших и лучших генералов
1-й Французской революции, обещал очень много, и смерть его
лишила Францию одного из достойнейших защитников ее.
Французские генералы, не командовавшие армиями, и мнения
о них Наполеона I
Кроме изображенных выше французских генералов, командовавших армиями с Наполеоном Бонапартом во главе, было множество других подчиненных, более или менее отличных и снискавших известность в войнах Первой революции. За невозможностью
изобразить их всех, здесь будут указаны только замечательнейшие и приведены мнения о них Наполеона I.
1

Jomini. Vie politique et militaire de Napoléon, campagne de 1796. Р. 94–95.

Приложение

341

1) Бертье (Berthier). «Ему было 42 года в походе 1796 года
в Италии. Отец его, инженер-географ, снимал планы мест, где короли Людовики XV и XVI охотились в окрестностях Версаля
и Парижа. Сын его еще очень молодым участвовал в американской войне, в штабе Рошамбо; во время революции имел чин полковника; командовал версальской национальной гвардией; потом
был начальником штаба армий: в Вандее, Альпийской и Итальянской Келлермана и потом Бонапарта в Италии, Египте и в резервной армии 1800 года; после этого был военным министром и наконец начальником главного штаба Великой армии с 1804 года. Он
был чрезвычайно деятельный человек; сопровождал Наполеона
во всех рекогносцировках и поездках, без малейшего замедления
хода дел по управлению его. Он был нерешительного характера,
но обладал всеми качествами хорошего начальника штаба: умел
разбирать (читать) карты и планы и производить рекогносцировки; лично наблюдал за рассылкой приказаний; легко, просто
и ясно составлял диспозиции для самых сложных движений.
Вначале хотели поссорить его с главнокомандующим (Бонапартом), выставляя его наставником оного и распорядителем военных действий. Но злой умысел не удался: Бертье всячески старался уничтожить ложные слухи и этим снова подал повод к насмешкам» 1.
2) Дезе и особенно Ланна Наполеон I ставил выше всех генералов, служивших под его начальством. «Ланн (Lannes), — говорит
он, — в чине батальонного командира отличился в походе
1796 года в Италию, а в чине генерала прославил свое имя в Египте, при Монтебелло, Маренго и пр. Он был умен, осторожен, смел
и непоколебимо хладнокровен перед неприятелем. Он почти ничем не был обязан воспитанию, но почти всем природе. Самого
Наполеона нередко изумляло быстрое развитие способностей
его. Он превосходил всех генералов французской армии в искусстве управлять на поле сражения 25-тысячным корпусом. Он был
еще молод, верно усовершенствовался бы еще и постиг бы наконец тайны высшей тактики (то есть стратегии)» 2. «Ланн не имел
никаких познаний, когда Наполеон узнал его. Воспитание его
было совершенно пренебрежено. Но он делал такие быстрые
1
2

Mémoires de Montholon. Т. III. Р. 227.
Ibid. Т. II. Р. 83.

342

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

успехи, что подавал надежду стать в ряду первостепенных генералов. Он имел много военной опытности, был человек необыкновенной храбрости, в пылу огня — холоден как лед и с ясным, проницательным взглядом соединял готовность воспользоваться
представлявшейся выгодой. Он был горяч и опрометчив в выражениях своих, даже в присутствии Наполеона, которому был предан со всею пылкостью души своей. Как генерал, он стоял выше
Моро и Сульта» 1. «В Ланне сначала преобладало мужество, но ум
с каждым днем более и более развивался» 2.
3) Дезе (Desaix). «Из всех генералов, служивших под начальством Наполеона, Клебер и особенно Дезе были самые даровитые.
Дезе был предан славе собственно для славы и пренебрегал всем
прочим. Он жил войной и славой: для него богатство и удовольствие не имели никакой цены и не отнимали у него ни одной минуты.
Он был малого роста, дюймом ниже Наполеона, имел черные глаза, всегда был небрежно одет, даже иногда в лохмотьях, вообще
презирал все удобства и приятности жизни. В Египетском походе
Наполеон часто одевал его с ног до головы, но все было напрасно. Завернувшись в плащ, Дезе ложился под пушку и спал так
покойно, как во дворце. Роскошь не прельщала его. Честностью
и откровенностью во всех поступках и распоряжениях он заслужил от арабов прозвание «правосудного султана». Природа
ознаменовала его печатью великого генерала. Смерть его и Клебера была невознаградимою потерею для Франции» 3. «Дезе
обладал в высшей степени тем равнодушием, которое столь необходимо великому полководцу — равновесием ума и характера
или мужества» 4.
4) Ренье (Reynier) и Ланюс (Lanusse). «Ренье имел иного военной опытности, но не обладал первым качеством главнокомандующего. Он был способен занять второе, а не первое место, был
тихого нрава, любил уединение и не умел возбуждать, руководить
и покорять себе людей. Ланюс, напротив, обладал священным огнем и совершил блистательные подвиги в Пиренеях и Италии» 5.
1
2
3
4
5

O’Meara. Т. I. Р. 234.
Las Cases. Т. II. Р. 8.
O’Meara. Т. I. Р. 233.
Las Cases. Т. II. Р. 8.
Mémoires de Montholon. Т. I. Р. 69.

Приложение

343

5) Серрюрье (Serrurier). «В начале революции — пехотный
майор, сохранил все странности и натянутость майоров 1. Он строго наблюдал за дисциплиной и слыл аристократом, отчего неред­
ко, особенно в первое время, подвергался опасности. Он был
храбр и неустрашим, но счастье редко улыбалось ему. Он менее
воспламенялся, нежели Массена и Ожеро, но превосходил их
нравственностью, умеренностью политических мнений и твердостью действий. Был впоследствии маршалом» 2. «Он сражается
как солдат, не берет ничего на себя, тверд, не имеет хорошего
мнения о войсках и слаб здоровьем» 3.
6) Мюрат (Murat). «Наполеон взял его в адъютанты при себе
13 вандемьера; он был тогда эскадронным командиром в 21-м конно-егерском полку. Он много участвовал во всех военных действиях своего времени и постоянно оказывал блистательное мужество и особенную отважность в кавалерийских делах» 4. «Мюрат
имел свой, совершенно особенный характер. Он обязан мне всем,
чем был впоследствии. Он любил, даже могу сказать — обожал
меня. В присутствии моем он благоговел ко мне и всегда был готов
пасть к ногам моим. Без меня он ничего не значил, а при мне был
правой моею рукой. Стоило мне только приказать — и он вмиг
опрокидывал 4000–5000 человек в данном направлении; но предоставленный себе, он терял всю энергию и рассудительность. Не
понимаю, как такой храбрец мог иногда трусить. Он был храбр
только в виду неприятеля и тогда, может быть, превосходил храбростью всех на свете. Пылкостью увлекался он прямо в опасность; только чудо спасало его каждый раз. В поле был он настоя­
щим рыцарем или Дон-Кихотом, а в кабинете — говоруном без
рассудка и решимости. Я не знал никого храбрее Мюрата и Нея,
но первый был благороднее характером, великодушен и откровенен» 5. «Удино, Мюрат, Ней — совершенно обыкновенные люди,
только с личной храбростью» 6.

1
Во французской армии майором назывался штаб-офицер по хозяйственной части
в полку.
2
Mémoires de Montholon. Т. III. Р. 230.
3
Там же и Oeuvres complètes.
4
Las Cases. Т. III. Р. 224.
5
O’Meara. Т. II. Р. 76.
6
Las Cases. Т. III. Р. 224.

344

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

7) Сульт (Soult) «имел свои недостатки и достоинства. Почти
невероятно, что этот человек, столь великий везде по характеру,
раболепствовал в своем собственном доме» (перед своей женой).
«Сульт превосходный военный министр или начальник штаба. Он
лучше составит, нежели исполнит диспозицию» 1.
Краткие суждения Наполеона I о некоторых из французских
генералов. «Моро был незаметен между первостепенными генералами; природа оставила в нем творение свое недоконченным;
у него было более инстинкта, чем ума». «Массена был отличный
человек; природа наделила его столь важным равновесием (ума
и воли) только в пылу огня: оно возрастало в опасности». «Сюше
(Suchet) был один из тех людей, в которых ум и характер необыкновенно развились» 2. «Бертье — дарования, деятельность, мужество, характер — все на его стороне». «Ожеро — много характера, мужества, твердости, деятельности; имеет военной навык, любим солдатами, счастлив в предприятиях». «Массена — деятелен,
неутомим, отважен, решителен и имеет верный взгляд» 3.
Мнение Наполеона I о большом числе и характере генералов, по­
явившихся во время революции. «Число великих генералов, разом
явившихся во время революции, как, например, Пишегрю, Клебер,
Массена, Марсо, Дезе, Гош и пр., почти все начавшие службу солдатами — весьма замечательное явление. Но вся сила природы истощилась, кажется, в создании их. С того времени она не произвела
уже ничего, по крайней мере, не с такой силой. Но тогда открылось
поприще соревнования для 30 миллионов человек, и природа вполне
владела всеми своими правами, между тем как впоследствии все возвратилось в более тесные пределы порядка и общежития».
«Другое, столь же замечательное обстоятельство было — отменная молодость многих из этих генералов, которая представляет их
как бы только что вышедшими из рук природы. Характер их находился в соотношении с этим. За исключением Гоша, который своей
нравственностью произвел общественный соблазн (?), прочие знали
только свое дело, славу и отечество. Единственно только в этом кругу вращались они и этим всецело принадлежали к древним характерам. Взгляните только на Дезе, которого арабы называли «право1
2
3

O’Meara. Т. I. Р. 100.
Las Cases. Т. II. Р. 8.
Oeuvres completes и Mémoires de Montholon.

Приложение

345

судным султаном»; на Марсо, при погребении которого сами австрийцы в знак уважения, которое он внушил им, соблюли перемирие;
на Дюфо, который был олицетворенной добродетелью. Между тем
этого нельзя было сказать о всех тех, которые были более пожилых
лет: они имели на себе отпечаток своего минувшего времени. Массена, Ожеро, Брюн были бессовестные грабители. Удино, Мюрат, Ней
были совершенно обыкновенные люди, с одной только личной храбростью. Монсей был честный человек, Макдональд имел много
прямодушия, Б… (?) был одной из моих ошибок»1.

II. Главнокомандующие и генералы союзников
Австрийские

1. Эрцгерцог Карл (продолжение)
Эрцгерцог Карл, проведя 1795 год в Вене в изучении военных
наук под руководством известного тогда военно-научного теоретика, генерала Линденау, в 1796 году был впервые призван к главному командованию большой 90-тысячной австрийской армией
на Нижнем Рейне, a вскоре, сверх того, и Верхне-Рейнской под
начальством фельдцейгмейстера графа Латура, после отряжении
фельдмаршала Вурмзера с частью оной в Италию состоявшей уже
не более чем из 60 000 войск. Это единство в командовании такими
значительными военными силами такого даровитого и образованного, хотя и молодого (25-летнего) полководца, как эрцгерцог
Карл, было, без сомнения, одной из главных причин успешного
и блистательного для Австрии похода 1796 года в Германию,
а другой — военные дарования, обнаруженные при этом эрцгерцогом Карлом. Между тем как две французские армии на Рейне
находились под раздельным командованием Моро и Журдана,
Австрия имела необыкновенную выгоду в устремлении превосходящих сил под единоличным начальством эрцгерцога Карла, к одной общей цели, совершенно подобно тому, как Франция в то же
время в Италии, где Бонапарт не согласился разделить командование с Келлерманом. Действия эрцгерцога Карла то с Вартенслебеном против Журдана, то с Латуром против Моро, столько же
1

Las Cases. Т. III. Р. 224.

346

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

искусные по соображению, сколько и удачные по исполнению,
имели результатом поражение обеих французских армий на правой стороне Рейна и отступление их с уроном на левую. Между
тем успехи Бонапарта в Италии заставляли опасаться вторжения
его оттуда в пределы Австрии, и эрцгерцог Карл, постигая всю затруднительность такого положения для себя, с радостью согласился на предложенное ему генералом Моро перемирие, убеж­
денный, что оно будет утверждено, и послал часть войск к границам Италии. Но перемирие не было утверждено, и эрцгерцог Карл
получил приказание возвратить назад посланные им войска и непременно завладеть мостами на Рейне в Страсбурге и Гюннингене. Он исполнил это, но уже после сражения при Риволи и падения Мантуи, и тогда от эрцгерцога Карла, совет которого презрели, когда он вовремя предложил возможное, потребовали
невозможного — защищать Австрию с жалкими остатками Италь­
янской армии. Бонапарт, умевший оценивать людей и обстоятельства, сказал при этом, как Цезарь про Помпея: «До сих пор я сражался против армии без полководца, а теперь посылают против
меня полководца без армии». Это было справедливо: эрцгерцог
Карл не имел достаточно сил и средств удержать наступление
Бонапарта из Италии и Тироля, и увлеченный своей храбростью
при Тарвисе, едва спасся от плена только геройским самопожерт­
вованием полковника Федака и храбрых гусаров его. Юденбургское перемирие и последовавшее за ним заключение предварительных мирных условий в Леобене прекратили несчастные для
Австрии военные действия. После заключения мира в Кампоформио (17 октября 1797 года) эрцгерцог Карл был назначен генералкапитаном, или генерал-губернатором, Богемии и старался дать
армии надлежащее устройство, но противился многим нововведениям, для прочности которых признавал нужным и мир более
прочный. Действительно, уже в конце 1798 года политические обстоятельства снова предвещали войну, и эрцгерцог Карл получил
главное командование над войсками, собранными между Инном
и Лехом. Удаление Бонапарта в Египет, слабость французской
Директории и вторая коалиция против Франции, более сильная
и грозная, нежели первая, доставляли, казалось, достоверную
надежду на успех. Но в 1799 году, больше чем когда-либо, доказана была истина, что коалиции с различными частными видами, це-

Приложение

347

лями и побуждениями, армии, состоящие под независимыми одно
от другого начальствами, и управление действиями их издали
высшими государственными лицами и учреждениями — никогда
не смогут вести к успешному достижению одной общей цели.
В частности, что касается эрцгерцога Карла, он также испытал на
себе в этом году многие прискорбные для него и невыгодные для
его действий последствия такого рода ведения войны и управления ею. Хотя и брат императора Франца, и даровитый полководец, и любимый войском и народом, он, к удивлению и сожалению, имел против себя сильную партию недоброжелателей, которые под влиянием Тугута содержали эрцгерцога Карла в крайней
зависимости, совершенно стесняли свободу действий его и тем
вредили как успеху и пользе их, так и личной славе эрцгерцога
Карла, потому что многие из его действий, несвободные от критики, принадлежали не ему, а Тугуту и гофкригсрату. Сюда, между
прочим, следует отнести и прискорбные несогласия между эрц­
герцогом Карлом и Суворовым, одинаково достойными взаимного личного уважения — несогласия, дошедшие до совершенной
размолвки и даже обидной под конец для 70-летнего Суворова
переписки с ним гораздо младшего летами против него эрцгерцога Карла (ему было тогда 28 лет). Подробности военных действий
того и другого, изложенные выше, достаточно объясняют всю невыгоду крайней зависимости их, преимущественно от венского
двора и особенно от Тугута и гофкригсрата. Здесь же, касательно
эрцгерцога Карла, следует только указать на главные факты
и черты. С самого начала похода 78-тысячная армия эрцгерцога
Карла на Лехе, 28-тысячный корпус Готце в Форарлберге и Граубюндене и 48-тысячный корпус Бельгарда в Южном Тироле имели совершенно самостоятельное, независимое положение и различные назначения, делавшие крайне трудным, почти невозможным единство и согласие в действиях их для достижения одной
общей цели. Это не ушло от внимания эрцгерцога Карла, и главной целью его было с самого начала нанести неприятелю такой
решительный удар, который сделал бы его, эрцгерцога Карла, некоторым образом, распорядителем действий Готце и Бельгарда.
Но когда, двинувшись навстречу армии Журдана, он разбил ее
при Штоккахе и вынудил обратно отступить за Рейн, то не только
не приобрел надлежащих выгод от этого, но и получил из Вены

348

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

строгое замечание за слишком смелое и дальнее движение вперед
и приказание отнюдь не продолжать его дальше. Ложное мнение
о господствующем стратегическом влиянии Швейцарии на военные действия в Германии и Италии сковало дальнейшие действия
эрцгерцога Карла. А потом дурные распоряжения австрийского
интендантства и повторяемые предписания гофкригсрата действовать против Швейцарии не из Швабии, а непременно из Граубюндена, вынудили эрцгерцога Карла сдать командование фельд­
цейхмейстеру Вальвису. Жалобы его и объявление, что при таком
стеснении он не мог сохранять командование, заставили наконец
гофкригсрат приказать одновременные действия из Швабии
и Граубюндена. Бывшие следствием этого действия эрцгерцога
Карла и Готце против Массены в Швейцарии привели наконец
к тому, что эрцгерцог Карл после неудачной попытки перейти через р. Аар при Деттингене, дабы обойти позицию Массены на
Альбисе и отбросить его в горы Швейцарии, предоставил, по приказанию гофкригсрата, дальнейшие действия в Швейцарии русскому корпусу войск Римского-Корсакова и преждевременно
двинулся из Швейцарии к Мангейму. Но взятие этого города не
смогло вознаградить поражения Римского-Корсакова при Цюрихе, а Готце, Линна и др. на Линте, и поставления вследствие этого
русской армии Суворова в Швейцарии в трудное и опасное положение. Хотя эрцгерцог Карл и двинулся к Верхнему Дунаю, но
уже не смог пособить русским войскам переходом через Верхний
Рейн в Швейцарию, а потом не смог согласиться с Суворовым касательно совокупных или по крайней мере одновременных наступательных действий их из-за Рейна в Швейцарию. Следствием
этого было удаление Суворова в Баварию, расположение эрцгерцога Карла на правом берегу Рейна от Констанцского озера до
Базеля и занятие всей Швейцарии по-прежнему французами. Во
всех действиях эрцгерцога Карла в этом походе в Швейцарии и на
правой стороне Рейна в Германии многое, что приписывалось ему
лично, происходило не от него, но от Тугута и гофкригсрата, коварной политики первого и ложной системы ведения войны последнего. Результаты же всего были крайне печальные как в военном отношении, так и в политическом, ибо привели к расторжению союза между императорами Павлом и Францем. Эрцгерцог
Карл, справедливо огорченный и недовольный своим положени-

Приложение

349

ем, неоднократно просил об увольнении его по болезни от командования армией, и наконец в марте 1800 года смененный Краем,
отправился через Вену в Прагу, где, удалившись от дел, старался
восстановить совершенно расстроенное здоровье свое. Удаление
его в Богемию, без всякого назначения, походило некоторым
образом на впадение его в немилость, совершенно незаслуженную им и проистекавшую единственно от нерасположения к нему
Тугута. Вскоре, однако, вместо поездки на воды, которую врачи
признавали необходимой для поправки его здоровья, ему поручены были распоряжения для защиты Богемии и образования в ней
войск и ополчений. За три месяца стараниями его в Богемии и Моравии было собрано до 25 000 волонтеров; но сам он по причине
нездоровья постоянно отказывался от неоднократно предлагаемого ему командования и только после Гогенлинденского сражения и несчастных для Австрии событий в Италии согласился
встать во главе армии брата своего, эрцгерцога Иоанна. Но бедственное положение ее и других австрийских армий убедило его,
что спасение Австрии было возможно только посредством немедленного заключения мира. 20 декабря 1800 года из Кремсмюнстера он предложил генералу Моро перемирие, которое, будучи заключено 25 декабря в Штейере, послужило основанием мирному
договору, заключенному 9 февраля 1801 года в Люневилле, после
чего эрцгерцог Карл отправился в Вену. Между тем еще 9 января
этого года император Франц произвел его (30 лет от роду) в генерал-фельдмаршалы, назначил его председателем гофкригсрата
и поручил ему составить план преобразования государственного
военного устройства Австрии. Эрцгерцог Карл лучше всех знал
недостатки его, бывшие причинами стольких несчастий для австрийских армий и тем более вредные, что во Франции с новым
порядком дел военное устройство ее именно получило самое деятельное и полезное преобразование. Хотя усердными стараниями
и постоянством эрцгерцогу Карлу и удалось ввести некоторые существенные улучшения, однако ему невозможно было совершенно искоренить глубоко вкоренившиеся обычаи и предрассудки.
Многие из предположений его остались неисполненными и результаты их далеко не соответствовали благородным усилиям
его. В 1802 году, по причине слабости здоровья и множества занятий его, в помощь ему был назначен брат его, эрцгерцог Иоанн.

350

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

В том же году он отказался от сооружения ему как спасителю
Германии памятника по предложению шведского короля на
Регенсбургском сейме. Наконец, в 1805 году председателем гоф­
кригсрата был назначен фельдцейхмейстер граф Латур, а эрцгерцог Карл остался военным министром, имея ближайшими помощниками директора военного департамента графа Грюнне и генерал-квартирмейстера барона Макка.
Эрцгерцог Карл в непродолжительное с 1793 года военное
поп­рище свое и в молодых еще летах (с 22 до 33) успел уже показать себя замечательным полководцем и военным администратором и снискать громкую и заслуженную военную известность. Он
был обязан этим исключительно великим умственным и нравственным качествам, которыми был одарен от природы, и столь же
высокому общему и военному образованию, которым был обязан
самому себе. Образованный ум, твердый и необыкновенно благородный характер, искусные военные соображения, энергичное
исполнение их и разумное, заботливое и деятельное военное
управление войсками и армиями, нравственное влияние на них,
любовь и преданность их к нему — все это ставило эрцгерцога
Карла еще в молодых летах в ряд первостепенных полководцев
своего времени и возвысило бы его еще больше, если бы он, к несчастью для него и особенно для Австрии, не был поставлен в такое
неблагоприятное положение зависимостью от Тугута и гофкригсрата кознями и интригами его недоброжелателей. Если бы этого
не было и он мог действовать совершенно самостоятельно и независимо, по личным своим внушению и усмотрению, с нераздельными силами и командованием ими, австрийские армии, весьма вероятно, не подверглись бы таким несчастиям, a Австрия таким неудачам, какие они претерпели с 1796 года до 1800-го включительно.
Так точно и после этого военно-административная деятельность
его с 1801 до 1805 года, несомненно, имела бы благодетельные для
Австрии и ее армии последствия, если бы этому не положили не­
одолимое препятствие закоренелые старые обычаи и предрассудки.

2. Больё, Вурмзер и Альвинци
Имена Больё, Вурмзера и Альвинци остались связанными
с первыми успехами Бонапарта и неудачами Австрии, лишившими

Приложение

351

ее Ломбардии и повлекшими за собой Кампоформийский мир ее
с Францией.
4 марта 1796 года — почти в одно время с назначением 27-летнего Бонапарта главнокомандующим французской армией в Италии — Больё, уже 71 года от роду, был произведен в фельдцейгмейстеры, назначен главнокомандующим австрийской армией
там же, в Италии, и по приказанию гофкригсрата тотчас же открыл военные действия движением с левым крылом своим к Генуе. Но ни гофкригсрат, ни Больё никак не могли предвидеть, что
с самого начала сделает со своей стороны Бонапарт, именно —
устремится с главными силами против центра австрийской армии,
разобьет и прорвет его, потом сардинцев и окончательно левое
крыло Больё, и переходом через По у Пьяченцы, через Адду
у Лоди и через Минчо у Боргетто вынудит австрийскую армию отступить за Адиж. Этим кратковременным и неудачным походом
и закончилось продолжительное военное поприще Больё: отступив в Тироль и сдав командование армией Вурмзеру, он удалился
в свое имение близ Линца и умер в нем в 1819 году, 94 лет от роду.
Преемник его, Вурмзер, в начале похода 1796 года командуя
австрийской армией на Верхнем Рейне, был вынужден отступить
перед армией Моро и затем был послан с частью войск в Тироль,
чтобы сменить Больё и остановить успехи Бонапарта. Два раза наступал он против него, оба раза ошибочно разделяя свои силы,
и в первый раз разбитый при Лонато и Кастилльоне и отброшенный за Минчо, а во второй раз при Ровередо и Бассано и отрезанный от Тироля, бросился в Мантую. Здесь он оборонялся долго,
упорно и храбро, но наконец, по совершенному недостатку в продовольствии и распространившимся в войсках заразным болезням, вынужден был сдать Мантую на выгодную для себя капитуляцию (2 февраля 1797 года). По возвращении после этого в Вену
он был назначен генерал-губернатором Венгрии, с пенсией
в 14 000 гульденов (около 8000 рублей серебром), но вскоре потом
заболел и умер в Вене в августе 1797 года, на 73-м году жизни,
оставив после себя память опытного и храброго, но под конец несчастного генерала и добродетельного человека.
Альвинци или правильнее Альвинси (Alvincy) родился в 1735 го­
ду в Трансильвании и уже 16 лет от роду поступил на военную
службу, с отличием участвовал в войнах Семилетней и за наслед-

352

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ство баварского престола, и по окончании последней, уже в чине
генерал-майора, был назначен императором Иосифом II преподавать тактику племяннику последнего эрцгерцогу, впоследствии
императору, Францу. В последовавшей затем войне с Портой он
служил под начальством Лаудона; в 1790 году, в чине фельдмаршал-лейтенанта, назначен начальником войск, посланных для усмирения мятежа в Бельгии, и там же участвовал в военных действиях против французов в 1792, 1793 и 1794 годах. В 1795 году он
был назначен членом гофкригсрата, а в 1796 году, после отступления армии Больё в Тироль, привел ее в устройство и порядок
и, сдав Вурмзеру, занялся правильным образованием Тирольского народного ополчения. После отступления же Вурмзера в Мантую он был назначен главнокомандующим армией, которая должна была освободить Мантую и запертого в ней Вурмзера. Но, побежденный Бонапартом при Арколе и Риволи, он отступил за
р. Пьяве и сдал командование эрцгерцогу Карлу. Общее мнение
обвиняло его в неспособности и даже в измене, но честному и благородному Альвинци нетрудно было отклонить от себя всякое подозрение в последней. Император Франц, лично уважавший его,
в 1798 году назначил его начальником войск в Венгрии, где он
и умер в 1809 году в Офене в чине генерал-фельдмаршала, на 84-м
году жизни и 58-м году службы.
Таким образом, все три первых противника Бонапарта в 1796–
1797 годах в Италии, Больё, Вурмзер и Альвинци, были престарелыми, опытными и храбрыми, но недостаточно искусными и несчастливыми в действиях против Бонапарта генералами, и неудачами своими против него окончили свое военное поприще.

3. Мелас
Барон Мелас (Mеlas) родился в Моравии в конце 1730-х годов
и начал свое военное поприще в Семилетнюю войну адъютантом
Дауна. В походах 1793–1794 годов войн 1-й Французской революции в чине генерал-майора он с отличием участвовал во многих
делах и сражениях, особенно на р. Самбре и у Трира. В 1796 году
в чине фельдмаршал-лейтенанта был переведен в армию в Италии,
где состоял под начальством Вурмзера, Альвинци и эрцгерцога
Карла. В начале 1799 года, будучи уже около 70 лет от роду

Приложение

353

и в чине генерала от кавалерии, он, как один из самых старших
генералов австрийской армии, был назначен главнокомандующим
армией в Италии и под главным начальством Суворова участвовал
во всех блистательных делах и сражениях в Северной Италии
и в покорении ее. После удаления же Суворова в Швейцарию,
оставшись с австрийской армией в Северной Италии, 4 ноября
1799 года он одержал победу над армией Шампьоне при Фоссано. Но в 1800 году, двинувшись в Генуэзскую Ривьеру против армии Массены, он допустил Бонапарта перейти через Сен-Бернар
и р. По и встать на его сообщениях, и в сражении при Маренго,
сначала одержав победу, потом был разбит, вынужден очистить
всю Северную Италию до Минчо и сменен Бельгардом. После заключения Люневилльского мира он был назначен начальником
войск в Богемии, а в 1806 году — председателем гофкригсрата, но
уже в следующем 1807 году умер в Праге, в глубокой старости.
Он был весьма почтенным человеком, и по своим нравственным качествам, и по своей более чем 40-летней военной и боевой
службе и опытности, и потому пользовался общим и большим
уважением в Австрии. Суворов также любил и уважал его, называя Papa Mеlas. Когда, в начале 1799 года, после смерти принца
Фридриха Оранского, Меласа избрали в преемники ему для командования армией в Италии, он отклонял от себя это назначение, ссылаясь на свои преклонные лета и слабость своего здоровья. Но на это ему объявили, что он мог ехать в армию не торопясь, со всеми удобствами, и он воспользовался этим: ехал из
Вены в Верону, главную квартиру армии, на долгих и прибыл
только 9 апреля (нов. ст.), за пять дней до Суворова.
С этого времени до удаления Суворова в Швейцарию все распоряжения по союзной армии делались последним, и трудно было
подчас престарелому Меласу сообразоваться с быстрыми, и днем,
и ночью, и во всякую погоду, движениями и действиями пылкого
и живого, хотя также 70-летнего Суворова. Однако между ними
всегда были хорошие отношения, и они расстались с искренним
сожалением. Успешно исполнив нетрудную задачу свою — победить армию Шампьоне и принудить ее к отступлению в Ривьеру,
и потом Массену с половиной его армии обложить в Генуе, а Сюше
с другой оттеснить за р. Вар, Мелас затем при наступлении Бонапарта действовал так нерешительно, медленно и неискусно, что,

354

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

как главнокомандующий армией, не оказал ни прозорливости, ни
искусства соображения, ни решительности и энергии исполнения.
Впрочем, несправедливо было бы слишком строго судить его, потому что, во‑первых, он сам отказывался от командования армией, что приносило ему более чести, нежели тем, которые назначили его потому только, что он был одним из старейших по службе
генералов (такова была тогда система в Австрии), — и во‑вторых,
потому, что над ним были все те же Тугут и гофкригсрат, которые
всем заправляли, а помощниками его и главными деятелями были
такие военно-ученые теоретики, как Вейротер, Штуттергейм, Цах
и др. Поэтому он был более достоин участия и сожаления, нежели
осуждения, что справедливо и выразил военный совет прежде
и после Маренгского сражения, сказав, что вина падала не на Меласа, а на гофкригсрат. Любопытно, что бывший адъютант Дау­
на проявил в 1800 году такую же медленность и нерешительность,
какими сделался известным в истории этот Фабий Кунктатор Се­
милетней войны.
Вообще обо всех четырех главнокомандующих австрийскими
армиями в Италии в 1796–1799 и 1800 годах, Больё, Вурмзере,
Альвинци и Меласе, можно сказать то же, что было сказано об
этом последнем. Все они были очень почтенными людьми и заслуженными, но слишком старыми генералами, которых приличнее
было бы, казалось, по старости лет назначать на покой с пенсиями не после, а до или вместо назначения их главнокомандующими
в Италии, в тогдашних трудных обстоятельствах и против такого
полководца, как Бонапарт. Вместо них лучше было бы с самого
начала в 1796 году и потом в 1800 году назначать в Италию молодого и даровитого эрцгерцога Карла, вместо того чтобы два раза,
в 1797 и в 1800 годах, поручать ему поправлять то, что было не­
исправимо после Больё, Вурмзера, Альвинци, Меласа и молодого,
неопытного эрцгерцога Иоанна. Но, как сказано выше, эрцгерцог
Карл, к несчастью для Австрии, был жертвой козней и интриг, неприязни и самовластия Тугута.

4. Край
Барон Край родился в 1735 году в Венгрии и принадлежал
к знатному венгерскому роду. Вступив в самых молодых летах

Приложение

355

в австрийскую армию, он отличился в чине полковника в войне
против турок в 1788–1789 годах и после заключения мира
в 1790 году был произведен в генерал-майоры. В походах 1793,
1794 и 1795 годов 1-й Французской революции он действовал
и в Нидерландах, и на Рейне, и всегда был в числе наиболее отличавшихся австрийских генералов. В начале же похода 1796 года
в Германию, состоя в корпусе графа Вартенслебена, он так особенно отличился, что был произведен в фельдмаршал-лейтенанты. Вообще во всех действиях, делах и сражениях этого похода
в Германию он показал столько же распорядительности, сколько
и мужества. В начале следующего похода 1797 года в Германию,
когда армия Вернека потерпела сильное поражение от армии
Гоша, австрийские генералы, и в том числе Край, подверглись подозрению в измене и судебному следствию. Край, хотя и был
оправдан, но подвергнут двухнедельному аресту, более для того,
кажется, чтобы некоторым образом удовлетворить Вернека, нежели наказать Края. В июне того же 1797 года последний был послан в Тироль и Северо-Восточную Италию принять после Альвинци командование австрийской армией в них до прибытия эрц­
герцог Карла. В 1799 году он с необыкновенным отличием
участвовал во всех военных действиях союзной армии под предводительством Суворова и особо отличился осадой и взятием
Мантуи и в сражении при Нови. Из всех австрийских генералов
Суворов особенно любил, уважал и отличал Края, за его необыкновенные смелость, отважность, храбрость, решительность
и энергию действий, всегда оказывал ему большое расположение
и доверие и называл его Kray der Held. В феврале 1800 года в Вене
император Франц сделал ему самый лестный прием и вверил ему
командование Рейнской армией вместо отозванного эрцгерцога
Карла. Но в первой половине похода 1800 года в Германию Край,
к сожалению, не смог одержать тех успехов и приобрести те выгоды, которых ожидали от него император и Австрия. Он был вынужден постепенно отступить из Швабии за Дунай, к Ульму и потом за Инн, где Парсдорфское перемирие прекратило военные
действия. Край отправился в Вену и умер в 1801 году, оставив после себя память одного из достойнейших и лучших австрийских
генералов, к сожалению, несчастливого в конце своего славного
военного поприща.

356

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

5. Бельгард
Последним, по времени, зимой 1800/01 года, главнокомандующим австрийской армией в Италии был граф Бельгард (Bellegarde).
Он родился в Шамбери, в Савойе, в 1760 году, рано поступил на
австрийскую военную службу и сделался известным отличиями
в походах 1793–1795 годов в Нидерланды, особенно при Валансьенне, Мобёже и Ландреси. В начале 1796 года он был произведен
в фельдмаршал-лейтенанты и назначен членом гофкригсрата
(хотя имел еще только 36 лет от роду). В 1797 году он заключил
с Бонапартом в Леобене предварительные условия мира.
В 1799 году он участвовал в военных действиях в Форарлберге,
Граубюндене, Швейцарии и Северной Италии, принимал также
участие в переговорах между Суворовым и лордом Минто касательно содержания и продовольствования русских войск в Италии; после сражения при р. Треббии был побежден генералом
Моро при Сан-Джулиано близ Маренго; в октябре командовал
войсками, охранявшими сообщения между эрцгерцогом Карлом
и Суворовым, счастливо действовал против Лекурба и победил
его при Финстермюнце, а в конце 1799 года ездил в Вену, Прагу
(к Суворову) и в Берлин для дипломатических и военных переговоров. О переговорах его с Суворовым в Праге, не имевших никаких результатов, уже было говорено выше (гл. XX, § 228). Зимой
1800/01 года он командовал, после Меласа, австрийской армией
на реках Минчо и Адиже, действиями Брюна и Макдональда был
вынужден отступить за реки Бренту и Пьяве, и в Тревизо заключил с Брюном перемирие, которое, вместе с перемирием в Штейере между эрцгерцогом Карлом и Моро, привело в заключению
мира в Люневилле. В 1805 году он был назначен председателем
гофкригсрата и в том же году назначен генерал-губернатором венецианских владений, а в 1806 году — Галиции, с производством
в фельдмаршалы.
Не без отличия служив в подчиненных военных званиях в походах 1793–1795 годов в Нидерланды, Бельгард впоследствии был
больше военным администратором и дипломатом, нежели хорошим генералом. При движении его из Швейцарии в Италию
в 1799 году Суворов упрекал его, как и всех вообще австрийских
генералов, в том, что он напрасно терял много людей. «Мудрый

Приложение

357

Бельгард, — писал он графу Разумовскому 27 июня 1799 года, —
между прочим, привык терять людей: в начале кампании он доставил неприятелю в Тироле, чрез Лаудона, с лишком 10 000 человек;
ныне в нужде моей он с ранеными проиграл с лишком 2000 человек». В бою с Моро при Сан-Джулиано он своими неискусными
распоряжениями допустил разбить себя им. А зимой 1800/01 года,
командуя армией на Минчо и Адиже, также не показал особого
искусства и постоянно отступал, будто бы щадя войска и избегая
напрасного кровопролития в виду скорого заключения мира
в Люневилле. В отношении же к Суворову он не принадлежал
к числу австрийских генералов, которых Суворов ценил, любил
и уважал (как, например, Края, Алькаини, Шателера, Карачая
и др.) и которые сами были искренно и глубоко преданы ему.
Бельгард, напротив, обязанный своим возвышением Тугуту (который любил возвышать больше людей посредственных, но вполне преданных и покорных ему, нежели даровитых и самостоятельных) и потому также вполне преданный ему, кроме того,
склонный к интригам, несговорчивый и нередко высокомерный,
уже по этому самому не был в числе людей, расположенных к Суворову, и особенно доказал это в декабре 1799 года в Праге своими необыкновенно заносчивыми, высокомерными, даже дерзкими
и неприличными переговорами с ним. Император Павел, в рескрипте своем графу Разумовскому от 16 (27) сентября 1799 года,
в числе упреков своих венскому кабинету в особенности сетовал
«на неуважение его к заслугам русских войск и доблестного вож­
дя их, которой на каждом шагу встречал противодействия со стороны австрийских министров-генералов и генералов-министров».
Как Тугут был таким министром-генералом, так и вполне преданный ему Бельгард был вполне генералом-министром, но очень посредственным генералом.

6. Макк, Лауер, Шателер, Цах, Вейротер, Штуттергейм
и Радецкий
После главнокомандующих австрийскими армиями необходимо упомянуть об их генерал-квартирмейстерах (или начальниках
штабов) и помощниках последних, которые все были важными
дея­телями или, лучше сказать, дельцами (faiseurs) в этих армиях,

358

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

и в заключение — о пресловутом гофкригсрате и особенно о ми­
нистре-генерале Тугуте, который стоял над всеми и над всем
и имел такое продолжительное и решительное влияние на ведение
войны Австрией, как и на политику последней.
Во главе генерал-квартирмейстеров-дельцов австрийских армий первое место, по времени и старшинству, принадлежит Мак­
ку, который уже активно действовал в этом звании в первых походах революционных войн, составляя замысловатые планы походов и разного рода военных действий. В 1796 году он получил
предложение командовать португальской армией, но вместо этого был произведен в фельдмаршал-лейтенанты и назначен генерал-квартирмейстером Рейнской армии после отбытия эрцгерцога Карла в Италию. Ему в особенности, без сомнения, принадлежали военные действия Рейнской армии в 1797 году, впрочем,
непродолжительные и неважные. После заключения Кампоформийского мира Макк был послан в Милан для ведения переговоров о передаче Австрии венецианских владений, потом получил
командование кавалерией армии, расположенной на Лехе, а в августе 1798 года — над неаполитанской армией, с которой был разбит генералом Шампьоне и лично взят в плен и содержался в Бриансоне. После 18 брюмера его перевезли в Париж, где он ходатайствовал о своем освобождении, но, получив отказ, сумел бежать
в австрийскую армию на Рейне. До 1804 года он оставался без всякого назначения, но в 1804 году назначен главнокомандующим
войсками в Тироле, Италии и Далмации, а весной 1805 года — генерал-квартирмейстером при эрцгерцоге Карле, под руководством которого занимался введением разных преобразований
и улучшений в австрийской армии, и вместе с князем Шварценбергом — приготовлениями к предстоявшей войне с Францией.
Военное значение Макка уже было достаточно объяснено раньше
(в приложениях в I части Всеобщей военной истории Новейших
времен) и еще больше объяснится впоследствии, при изложении
войны в 1805 году в Германии.
Лауер (Lauer), старый инженерный генерал, известен только
тем, что в 1796 году уговорил Вурмзера запереться в Мантуе, был
человеком вполне преданным и покорным Тугуту, который использовал его по военным делам, часто совещался с ним, поручал
ему составлять военные проекты и планы, опровергать представ-

Приложение

359

ления и предположения главнокомандующих и т. п., и наконец
в 1800 году был назначен состоять при эрцгерцоге Иоанне руководителем и наставником его, но не имел никакого понятия о войне, ни опытности в ней и заслужил общую ненависть в австрийской армии.
Совершенно иное следует сказать о генерал-квартирмейстере
союзной австрийско-русской армии Суворова в Италии в 1799 го­
ду маркизе Шателере (Chasteler). Он был бельгийцем, родился
в 1763 году в Геннегау, в 1776 году поступил на австрийскую военную службу, до 1780 года занимался высшими военными науками
в Венской инженерной академии, в 1780 году произведен в инженер-поручики, послан в Ольмюц и с 1781 по 1784 год занимался
постройкой укреплений в Йозефштадте и Терезиенштадте в Богемии. Во время войны с Турцией в 1788–1790 годах он, в чине капитана, состоял в корпусе принца Кобургского, был ранен при Хотине, за отличие в сражении при Фокшанах получил орден Марии-Терезии, в том же году произведен в майоры и состоял при
штабе фельдмаршала Лаудона, а потом был послан с поручением
в главную квартиру армий князя Репнина и, пользуясь перемирием, занялся военной съемкой Валахии. После этого он с отличием
участвовал в первых походах революционных войн в Нидерландах, был несколько раз ранен, в 1795 году переведен в генеральный штаб полковником и занимался размежеванием земель, доставшихся Австрии при разделе Польши. В 1796–1797 годах, уже
в чине генерал-майора, он получил дипломатическую миссию
в Польшу и к русскому двору, a после заключения Кампоформийского мира занимался размежеванием границ бывшей Венецианской республики и при этом случае лично познакомился с Бонапартом. В 1798 году ему поручено было произвести военную рекогносцировку Восточной и Западной Галиции, а потом Тироля
и Северной Италии. Наконец, в 1799 году он был назначен генерал-квартирмейстером армии в Италии. Он понравился Суворову, который полюбил и оценил его, а Шателер сблизился с ним
и открыто обнаруживал глубокое уважение и преданность ему.
Этого было достаточно для того, чтобы он лишился расположения Тугута, который, вместе с тем став в холодные отношения
и к Меласу, начал изыскивать и наконец, перед удалением Суворова в Швейцарию, нашел средство удалить Шателера из армии,

360

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

дав ему другое назначение и заменив его генералом Цахом.
В 1800 году Шателер состоял в Рейнской армии Края вторым генерал-квартирмейстером и потом отличился деятельностью своей
в образовании и устройстве милиции в Тироле, а в 1801 году был
произведен в фельдмаршал-лейтенанты. По своим способностям
и нравственным качествам, высокой образованности, особенно по
части инженерной, генерального штаба и военной вообще, и по
своей отличной военной деятельности Шателер был одним из
достойнейших генералов и из лучших генерал-квартирмейстеров
австрийской армии.
Барон Цах, заступивший на его место, сын медика, родился
в 1747 году в Пеште и получил первое образование в родительском доме, а потом в Венской инженерной академии, из которой
в 1765 году поступил в инженерный корпус. Изучив инженерную
службу практически на фортификационных работах в Мункаче,
в 1774 году он был переведен в пехотный полк подпоручиком и назначен адъютантом к генералу Силени. Вскоре он был прикомандирован к генеральному штабу и находился на астрономическотригонометрическом межевании Галации; в 1778 году переведен
поручиком в пионерский корпус, участвовал в походе против
Пруссии и по окончании его назначен профессором фортификации и высшей математики в Нейштадтской военной академии близ
Вены. В 1789 году он с отличием участвовал в войне против турок,
был произведен за отличие в майоры и после заключения мира
снова занял свою кафедру в Нейштадтской академии. В январе
1793 года ему поручили сформировать пионерский батальон,
с которым он поступил в армию в Нидерландах и неоднократно
отличался производством понтонных и разных инженерных работ в поле и при осадах крепостей, за что в 1793 году был произведен в подполковники, а в 1795 году под Майнцем в полковники;
в 1796 году переведен в генеральный штаб армии в Италии и с тех
пор постоянно состоял в ней и участвовал во всех делах и сражениях 1796, 1799, 1800, 1801 годов в Италии. В 1798 году он был начальником астрономической и тригонометрической съемки венецианских владений; в июне 1799 года за отличие в сражениях произведен в генерал-майоры и был начальником генерального штаба
корпуса Края при осаде Мантуи, а в июле того же года назначен
на место раненого Шателера исправляющим должность генерал-

Приложение

361

квартирмейстера австрийской и всей союзной армии в Италии.
Суворов перед выступлением из Италии в Швейцарию особым
представлением ходатайствовал о награждении Цаха. Последний
за участие в сражении при Нови получил орден Марии-Терезии,
а за содействие победе при Фоссано награжден пожизненным
увеличением жалованья. В 1800 году, будучи генерал-квартирмейстером армии Меласа, он преимущественно был главным деятелем в ней и виновником сначала успехов, а потом неудач ее и, взятый в плен в Маренгском сражении, отпущен на другой день, при
заключении Александрийской конвенции, потом оставался в прежней должности в армии Бельгарда, 6 февраля 1801 года пожалован в венгерские бароны, a после Люневилльского мира возвратился к прежним инженерным и тригонометрическим работам своим
в бывших венецианских владениях. Из этого видно, что Цах был
способным, специально образованным, военным ученым и боевым генералом инженерным и генерального штаба, долго и с отличием служившим в армии в военное и мирное время. Но действия армии Меласа в мае и июне 1800 года и особенно в сражении
при Маренго не приносят особой чести ему как главному деятелю
в этой армии. Характер он имел до крайности самолюбивый, заносчивый, упрямый и при всяком случае (особенно в сардинских
делах) готов и рад был выказать свое усердие и угодливость Тугуту. Между прочим, в споре с графом Сент-Андре, назначенным от
короля Сардинского наместником королевства, он под конец так
увлекся в своей горячности, что сказал: «В том-то и вся беда, что
самоволие Суворова дало вашему королю неуместные притязания!» 1
Вейротер, Штуттергейм и Радецкий — офицеры генерального штаба, главные помощники генерал-квартирмейстеров австрийских армий в Италии, Швейцарии и Германии в последние
годы революционных войн, были также не последними деятелями
в составлении планов походов и разных движений и действий этих
армий. Все они были военно-научными офицерами и приобрели
большую или меньшую известность, но из них особенно Вейро­
тер. Ему в особенности, кажется, принадлежало большее или
меньшее участие в составлении в 1796–1801 годах и впоследствии
1

Милютин Д. А. История войны в 1799 году. Т. IV. С. 212.

362

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

тех ученых планов, о которых генерал Жомини говорит 1: «Австрийцы никогда не знали цены времени; они иногда составляют
ученые планы, но всегда грешат в расчете расстояний и времени».
В 1799 году Вейротер был в чине подполковника генерального
штаба в главном штабе союзной армии Суворова, который при
выступлении из Италии в Швейцарию просил разрешения императора Франца удержать при себе во время похода в Швейцарию
Вейротера и майора Эккарта, вероятно потому, что им были известны и Италия, и Швейцария в топографическом отношении,
тогда как офицеры русского генерального штаба не знали и не
могли знать их.
Штуттергейм (родился в 1770 году) также был военно-научным офицером генерального штаба и немаловажным деятелем
в распоряжениях по управлению военными действиями австрийских армий в 1799 и 1800 годах. Впоследствии он был весьма известен как военный писатель.
Радецкий, чех, родился в 1766 году в Богемии, служил
с 1784 года кадетом и с 1785 года подпоручиком кирасирского
полка до 1796 года, когда был произведен в майоры и переведен
в корпус пионеров, а в 1799 году в генеральный штаб подполковником, но в конце этого года был произведен в полковники и назначен командиром кирасирского полка. В продолжение трехлетней службы своей в пионерском корпусе и в генеральном штабе он
также участвовал в работах главных штабов австрийских армий.
Кроме них было еще много других военно-научных штаби обер-офицеров инженерного и пионерского корпусов и генерального штаба, которые большей частью получили образование
в академиях Венской инженерной и Нейштадтской военной, очень
основательное и специальное, но по современным, устарелым
и односторонним системам, что и отражалось более или менее на
военных действиях австрийских армий.
Но как бы ни было значительно влияние означенных здесь
военно-научных теоретиков в советах австрийских армий, всетаки оно было, так сказать, только третьестепенным, вполне
подчиненным венскому гофкригсрату или придворному военному совету, занимавшему вторую ступень, и в особенности перво1

Jomini. Vie politique et militaire de Napoléon, campagne de 1796. Р. 14.

Приложение

363

му министру Австрии барону Тугуту, который составлял первую
и высшую.
Венский гофкригсрат, о котором уже столько раз приходилось говорить прежде, — это подлинно изумительное военное учреждение в австрийской армии Новых и Новейших времен, даже
в начале текущего века, неограниченно управлявшее из Вены всеми военными действиями австрийских действующих армий, всегда было составлено из председателя (президента) и известного
числа членов, назначаемых самим императором из числа старейших и заслуженнейших генералов, которые, между прочим, составляли планы войн, походов и всякого рода военных действий,
требовали от главнокомандующих точного и непременного исполнения их, без своего разрешения не позволяли делать изменений в них, а в случае этого нарушения строго и иногда (как принца
Евгения) даже беспощадно карали виновников, несмотря ни на
что. Но во второй половине французских революционных войн,
в 1798–1799 и 1800 годах, и сам всемогущественный гофкригсрат
был вполне покорным орудием одного человека, стоявшего не
только над ним, но и над управлением всеми внутренними и внешними делами Австрии и в лице которого сосредоточивалась, можно
сказать, вся внутренняя и внешняя политика Австрии, именно —
барона Тугута. И хотя он был не военным генералом, а граж­
данским министром, но так безгранично и самостоятельно
управлял войной и военными действиями австрийских армий
в даже союзной австрийско-русской в 1799 году, что здесь необходимо изобразить главные черты его характеристики, которые
во многом могут уяснить военные события и отношения того
времени 1.
Барон Тугут был бесспорно человеком с большими достоинствами: все признавали его ум, способность к делам управления, необыкновенную, неутомимую деятельность. Он был известен своей
ненавистью к республиканским идеям и постоянно противился
всякому сближению с Французской республикой. Кампоформийский мир был заключен против его мнения; в то время Тугут даже
был устранен от дел, а когда потом снова вступил в управление
1
Руководством при этом служило то, что об этом сказано на основании подлинных
и верных источников в кн.: Милютин Д. А. История войны в 1799 году. Т. I. С. 154–157.

364

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ими, то это было принято в Австрии как предзнаменование скорого разрыва с Францией.
Преданностью своей императорскому дому, долговременной
опытностью в делах, самостоятельностью характера и строгой бережливостью в финансах Тугут сумел приобрести неограниченное
доверие императора Франца и присвоить себе власть по всем частям управления. Но при всех своих достоинствах он, как и всякий
человек, имел и многие недостатки. Самолюбие его не имело пределов: он воображал себя всеведущим и на все способным. Особенно
слабой стороной его было притязание на военные способности
и знания. Слабость эта даже давала повод к насмешкам в Вене: между прочим рассказывали, будто при императоре Иосифе II Тугуту
нечаянно случилось быть свидетелем стычки с турками на одном
посту пограничного кордона, вследствие чего он счел себя вправе
просить императора о переименовании его в генерал-майоры!
Став первым министром, он начал сам управлять всей военной
частью, и чтобы распоряжаться свободнее, удалил от управления
ею старого фельдмаршала Ласси, с умыслом оставил звание президента гофкригсрата незамещенным и стал заведовать всеми военными делами самовластно: сам составлял планы походов, давал
наставления генералам и руководил всеми действиями их. Члены
гофкригсрата Колоредо, Туркгейм и Тиге были совершенно покорными исполнителями его распоряжений. Кроме того, он использовал по военным делам старого генерала Лауера, преданного ему,
но ненавидимого в армии: он часто совещался с ним и поручал ему
писать проекты, опровергать представления и предположения
главнокомандующих.
Неограниченное властолюбие и надменная самоуверенность
его навлекли ему много личных врагов. Против него составилась
целая партия недовольных, во главе которой были эрцгерцог
Карл, некоторые другие принцы императорского дома и фельд­
маршал Ласси. К этой же партии принадлежала и большая часть
аристократии, которая не могла забыть низкого происхождения
Тугута (он был сыном бедного содержателя перевозов на Дунае).
Полновластие его возбуждало зависть и ненависть в гордых вельможах. Большинство же недовольных ставило в упрек Тугуту все
несчастия Австрии в последнее время: потерю Италии, поручение
командования войсками, по его прихотям, неспособным генера-

Приложение

365

лам, которых всегда и везде разбивал Бонапарт, стеснение эрц­
герцога Карла в его распоряжениях вследствие неуместного притязания его, Тугута, на управление военными действиями, — словом, ему приписывали все ошибки и неудачи Австрии как в военном
отношении, так и в политическом. Подобные упреки и порицания
не могли поколебать могущества Тугута, но ставили последнего
в неприятное и часто неловкое положение. При всем своем самолюбии он чувствовал, как ему была необходима осторожность
в действиях, как тяжело было бремя, которое он добровольно
возложил на себя, и как велика была ответственность, которую он
принял на себя, захватив в свои руки все отрасли управления. Ревностный поборник войны, употребив все свое влияние, чтобы
прервать мир, он как будто сам устрашился последствий, когда
дело дошло до войны, как будто и желал, и опасался ее. Сначала
он ускорял движение корпуса Розенберга, а когда тот дошел до
Дуная, то остановил его на одном месте на два месяца. Сперва он
подстрекал неаполитанский двор к войне, а потом упрекал его
в преждевременном открытии военных действий. Первоначально
военные приготовления производились очень деятельно, а когда
настало время двинуть войска, то не было ни общего плана войны,
ни даже главнокомандующего. Можно было подумать, что он хотел только стращать Французскую республику, ласкал себя на­
деждой, что дело не дойдет до войны и что достаточно было одной угрозы, дабы смирить Директорию. Когда же эти расчеты
оказались ошибочными, то он не смог скрыть своей досады, жаловался на недостаток единомыслия среди союзников, в переговорах с посланниками их сам, казалось, не имел еще твердых мнений
и потому не считал приличным сообщать их, имел озабоченный
вид и даже являл такое уныние, какое не случалось видеть в нем
в самых трудных обстоятельствах.
Таков был человек, управлявшей войной, как и политикой
Авст­рии.
Русские генералы

1. Римский-Корсаков
Русские армия и флот участвовали в войнах 1-й Французской
революции и Республики только в одном 1799 году, но и этот один

366

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

год составляет одну из блистательнейших страниц в их военных
летописях. Из них войска сухопутной русской армии снискали
себе громкую славу в Италии и Швейцарии под предводительством великого полководца своего, Суворова — в последний раз перед своей смертью проявившего всю силу своего военного гения.
Его имя, вместе с именами Наполеона Бонапарта и эрцгерцога
Карла, по всей справедливости достойно занимает первостепенное место в ряду всех полководцев, командовавших армиями в течение 10 лет французских революционных войн. Начало его краткой биографии и характеристики было изложено в приложениях
к III части Всеобщей военной истории Новых времен (1740–1791),
а продолжение и окончание будут изложены в совокупности —
в своем месте, при изложении русских войн во второй половине
XVIII века. Здесь же будут упомянуты некоторые из русских генералов, участвовавших в военных действиях в Италии, Швейцарии и Голландии в 1799 году. Во главе их, по старшинству службы
и командования, следует поставить генерал-лейтенанта Римско­
го-Корсакова, командовавшего корпусом русских войск в Швейцарии.
Александр Михайлович Римский-Корсаков, сын статского
советника, родился в 1753 году; на 15-м году был записан на
службу капралом лейб-гвардии Преображенского полка, в который поступил по окончании домашнего воспитания; в 1778 году
переведен в Черниговский пехотный полк подполковником, принимал деятельное участие во Второй Турецкой войне 1788–1789
и Финляндской 1789–1790 годов, то командуя отрядами, то исправляя должность обер-кригс-комиссара, то состоя уполномоченным комиссаром при корпусе принца Кобургского, и обратил на себя внимание императрицы Екатерины II. В 1793 году он
был произведен в генерал-майоры и послан в Англию состоять
при особе графа д’Артуа. Вскоре он попросил позволения участвовать волонтером в австрийской армии принца Кобургского; по
этому случаю Тугут писал графу д’Артуа, что хотя император
и постановил правилом не иметь волонтеров в своих войсках, однако, в знак особого уважения к императрице Екатерине II, которой известны храбрость и военные дарования генерала Корсакова, изъявить свое согласие на принятие его. Вследствие этого
он участвовал в походе 1794 года в Нидерланды и в сражениях

Приложение

367

при Куртре, Турне и Флёрюсе, а осенью того же года отправился
в армию Суворова, действовавшего в Польше, но прибыл в нее
уже к концу похода. В 1790 году он командовал частью войск
в корпусе графа Зубова в походе его против персиян, содействовал взятию Дербента и овладел Гянджой (ныне Елисаветополь).
По окончании этой войны в 1797 году он был вызван в Петербург
и назначен инспектором пехоты в Петербургской инспекции,
под начальством наследника престола, великого князя Александ­
ра Павловича, а в 1798 году произведен в генерал-лейтенанты
и назначен командиром лейб-гвардии Семеновского полка, шефом которого был наследник престола, что доставило ему случай приобрести особое благоволение последнего. Но в том же
году он был назначен шефом Ростовского мушкетерского полка
и получил повеление отправиться в армию князя Репнина.
В 1799 году император Павел, имея высокое мнение о военных
дарованиях его, избрал его на место генерала Нумсена для командования корпусом русских войск, назначенным в Германию.
Ему тогда было 46 лет и он считался опытным и весьма образованным генералом и человеком с характером. Но в этом характере его были такие черты, которые имели большое влияние на
судьбу русских войск и их действий в Швейцарии. Имея высокое
мнение о себе и о своих достоинствах, он был горд, самонадеян,
упрям в своих мнениях, пренебрегал чужими мнениями и советами, не имел доверия ни к кому в своей главной квартире, об
иностранных армиях и генералах имел самое невыгодное мнение, особенно же о французских республиканских войсках
привык в обществе эмигрантов судить с крайним пренебрежением. К тому же в штабе его не было никакого порядка, и войска
сами располагались в лагере и шли в походе без всяких забот со
стороны штаба 1.
В корпусе его было много отличных генералов: князь Алексей
Горчаков, барон Остен-Сакен, Воинов, Фок, Лыкошин и др., равно как и штаб- и обер-офицеров, получивших впоследствии большую известность 2.
1
Милютин Д. А. История войны в 1799 году. Т. III. С. 170–172; Военный энциклопедический лексикон.
2
Там же.

368

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

2. Розенберг
Андрей Григорьевич Розенберг, из курляндских дворян, родился в 1740 году, на военную службу поступил солдатом
в 1753 году, с отличием участвовал в войнах Семилетней (в которой
за Грос-Егерсдорф произведен в прапорщики, а за Куннерсдорф
в подпоручики), против поляков и турок, против последних в армии
Румянцева и на море в Архипелаге и при Чесме, и за мужественные
подвиги в этой последней экспедиции был переведен в лейб-гвардии Преображенский полк капитан-поручиком, в 1775 году произведен в полковники армии, в 1782-м в генерал-майоры, в 1790-м
в генерал-поручики и в 1797 году — в генералы от инфантерии.
В 1799 году император Павел повелел ему составить у Бреста-Литовского, из полков Смоленской и Литовской инспекций, 20-тысячный корпус войск и вести его в Австрию для действий вместе
с австрийской армией. В это время Розенбергу было 59 лет. Первые движения и действия его, быстрые и решительные, заслужили
внимание и одобрение Суворова и уважение его к Розенбергу.
Но перед делом при Бассиньяне Суворов грозил Розенбергу военным судом, однако оправдал его, приписав неудачу недоразумению и неуместному увлечению. Но Розенберг уже не смог возвратить себе всего прежнего расположения Суворова. Впрочем, он
в продолжение всего похода в Италию и Швейцарию принимал
деятельное и отличное участие во всех делах и сражениях, движениях и действиях. По прибытии второго корпуса русских войск
под начальством генерал-лейтенанта Ребиндера Суворов вверил
его Розенбергу, а корпус последнего Дерфельдену. Во время похода в Италию и Швейцарию он был награжден орденами
Св. Александра Невского с алмазами, Св. Иоанна Иерусалимского, Св. Анны 1-й степени и Св. Апостола Андрея. В 1800 году он
был назначен военным губернатором Каменца-Подольского, инс­
пектором Днепровской инспекции и шефом Владимирского мушкетерского полка, а в 1803 году — губернатором Херсонской губернии, в 1805 году, по слабости здоровья, он был уволен со службы и умер в 1813 году, 73 лет от роду. Он был высокого роста,
худощав, имел пылкий нрав, но доброе сердце, и был храбрым
и распорядительным генералом, но не имел в себе ничего необыкновенного.

Приложение

369

3. Дерфельден
Вильгельм Христофорович Дерфельден (Otto Wilhelm von
Derfelden), из эстляндских дворян, родился в 1735 году, поступил
на военную службу капралом в лейб-гвардии конный полк
в 1754 году и служил в нем до 1770 года, когда был назначен полковником и командиром Тверского конного карабинерного полка
в армии Румянцева и с ним участвовал в Первой Турецкой войне,
в которой, между прочим, с отличием действовал в отрядах князя
Волконского и потом Вейсмана и в корпусах Унгерна и Каменского. По окончании этой войны он был постепенно произведен
в чины бригадира (1775), генерал-майора (1777) и генерал-поручика (1784); во Второй Турецкой войне командовал 4-й дивизией
Украинской армии Румянцева и особо отличился в 1789 году в делах при Максимени и Галаце и в сражениях при Фокшанах и Рымнике. После этого последнего Суворов сказал: «Честь не мне,
а Вильгельму Христофоровичу; я только его ученик, потому что
он поражением турок при Максимени и Галаце показал, как предупреждать неприятеля». В 1794 году он с отличием участвовал
в военных действиях против поляков в Польше и при штурме Праги, был награжден орденом Св. Георгия 2-й степени и 1 января
1795 года, в один день с производством Суворова в генерал-фельд­
маршалы, произведен в генерал-аншефы (генералы от кавалерии).
Император Павел весьма благоволил Дерфельдену, призвал его
в Петербург, назначил его командиром лейб-гвардии конного
полка, в день коронации пожаловал ему орден Св. Андрея, назначил его инспектором кавалерии Петербургской и Финляндской
дивизий, а в 1799 году, когда великий князь Константин Павлович
отправлялся в армию в Италии, вверил его попечению Дерфельдена и вместе с тем предназначил последнего принять командование
корпусом Розенберга, а «если бы приключилось какое несчастье
самому Суворову», то заступить на его место. Дерфельден был
вполне достоин высокого доверия императора Павла, многими
опытами доказав свои военные дарования и боевые способности.
Отличительными чертами его были необыкновенные твердость
характера и хладнокровие в бою. Суворов всегда высоко ценил
военные достоинства его и имел к нему большое уважение. За поход в Швейцарию Дерфельден получил большой крест ордена

370

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

Св. Иоанна Иерусалимского. Это были последние подвиги его; он
умер в отставке в 1819 году, 84 лет от роду 1.

4. Ребиндер
Максим Васильевич Ребиндер родился в 1730 году; на военную
службу поступил в Азовский мушкетерский полк в 1750 году; в турецких войнах и в военных действиях за Кубанью в корпусе генерал-поручика Павла Сергеевича Потемкина в 1787 году уже в чине
полковника прославился необыкновенной храбростью и особенно отличился в деле за Кубанью против шаха Мансура и татар. Вскоре он был произведен в генерал-майоры и лучшей похвалой ему служит то, что Суворов называл его только по имени: Максим, чего удостаивались от него только немногие отличнейшие
генералы, как то: князь Багратион, Милорадович и некоторые
другие. За отличие с Азовским полком Ребиндер был назначен
шефом его, и полк этот получил название мушкетерского Ребин­
дера полка. В 1799 году, перед походом в Италию, Ребиндер состоял в корпусе генерал-лейтенанта Германа, посланного в Далмацию, дабы оттуда переправиться в Южную Италию на помощь
королю Неаполитанскому. Но на пути в Далмацию Герман был
сменен генерал-лейтенантом Шембеком, а этот вскоре уволен со
службы и замещен Ребиндером, произведенным в генерал-лейтенанты. Присоединившись со своим корпусом к союзной армии
в Италии перед осадой Мантуи, он принял деятельное участие
в ней, а потом в сражении при Нови и в походе в Швейцарию, и необыкновенно отличился во всех блистательных делах этого похода. В жарком бою против Массены в Мутенской долине Ребиндер
вместе с Милорадовичем действовал так отлично, что очевидцы
говорили: «Массена был бит так, как ему не довелось быть битым
ни прежде, ни после». Позже Ребиндер особенно отличился еще
под Гларисом. Здесь, между прочим, он показал, что столько же
был заботлив о своих подчиненных, сколько храбр и стоек в бою.
В Гларис русские войска прибыли в самом ужасном положении;
Ребиндер обходил свои полки — в сапогах без подошв, вместо которых изорванные сапоги были обернуты отрезанными полами
1
Милютин Д. А. История войны в 1799 году. Т. II. С. 21–22; Военный энциклопедический лексикон.

Приложение

371

его сюртука, и 69-летний, седой Ребиндер, не отдохнув сам, спешил осмотреть своих детей солдат — и за это они без ума любили
его. После удаления войск в Баварию император Павел потребовал Ребиндера в Петербург для назначения его военным генералгубернатором на о. Мальту, что, однако, не состоялось, и Ребиндер
после 50-летней боевой службы провел остаток жизни в отставке.
Он был великан ростом, необыкновенный силач, добрейший и благороднейший человек, храбрец из храбрецов. Солдаты говорили
о нем: «Ребиндер — отец, а не начальник, храбрый из храбрых,
силач, лев, чорта не струсит» 1.

5. Герман
Генерал-лейтенант Герман был иностранцем по рождению, но
с первого офицерского чина 30 лет служил на русской военной
службе с разнообразной деятельностью. Еще в чине подпоручика
назначенный в генеральный штаб, он имел случай показать свои познания и усердие в 1770 и 1771 годах, во время Первой Турецкой
войны; потом исполнял разные поручения по своей части в Польше, на границах со Швецией и Персией, в Оренбурге, на Дону и на
Кавказе, занимался военными обозрениями, составлением карт,
устроением Кавказской линии, потом строил Херсон, а в 1783 году
в чине полковника был назначен командиром Владимирского пехотного полка и с ним участвовал в военных действиях на Кавказе
в 1783–1790 годах; в 1790 году произведен в генерал-майоры, временно командовал Кавказской линией за отсутствием генерала Бибикова, и за одно из сражений против турок за Кубанью получил
орден Св. Георгия 2-й степени. В 1791 году он находился некоторое
время на Балтийском гребном флоте, а в 1792 году был назначен генерал-квартирмейстером армии в Литве и в 1794 году командовал
правым крылом ее и особым корпусом в Польше. В 1797 году он был
произведен в генерал-лейтенанты и назначен шефом Шлиссельбургского мушкетерского полка, а в 1798 году генерал-квартирмейстером всей армии и послан осмотреть берега Черного моря,
чтобы принять меры против враждебных покушений французского
флота. В то время он был известен в русской армии как ученый ге1

Военный энциклопедический лексикон.

372

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

нерал и знаток своего дела, и сам император Павел уважал его как
человека основательного и полезного для службы. Он имел такое
высокое мнение о военных способностях Германа, что в начале
1799 года, когда Герман еще командовал корпусом, назначенным
в помощь королю Неаполитанскому, поручил ему, после соединения в Италии с корпусом Розенберга, помогать последнему своими
советами, а в случае нужды принять и главное командование над
обоими русскими корпусами. Отправляя же Суворова в Италию,
он писал Герману по-французски, что «если Суворов примет начальствование, то во время его начальствования он, Герман, должен был “наблюдать за его предприятиями, которые могли бы
служить ко вреду войск и общего дела, когда он будет слишком
увлечен своим воображением, могущим заставить его забыть все на
свете”.— “Итак, хотя он стар, чтобы быть Телемахом (было прибавлено), но не менее того вы будете Ментором, коего советы
и мнения должны умерять порывы и отвагу воина, поседевшего под
лаврами”». Герман отвечал на это также по-французски: «Уважая
лета, победы, счастье фельдмаршала Суворова, я употреблю все
силы, чтобы приноровиться к гению его; наши мысли об образе
действий против революционеров будут конечно одинаковы. Он
вообще привержен глубокому строю в бою, и я также, с той разницей, что строй этот должен быть применен к параллельному бое­
вому порядку для ослабления действия неприятельской артиллерии. Что касается направления маршей и расположения лагерей
войск, то я, по моей должности генерал-квартирмейстера, могу
озаботиться ими, а это важный предмет, от которого часто зависит успех целого похода» 1. К сожалению, Герман, считавшийся
в то время в русской армии и во мнении самого императора Павла
чуть не первым тактиком, вовсе не исполнил тех надежд, которые
возлагались на него, и способом построения своих войск в Голландии именно и доказал, что он всецело принадлежал к разряду
тех многочисленных ученых тактиков того времени, над которыми так смеялся Суворов, говоря, что «если он и не знает тактики,
то тактика знает его, а они не знают ни тактики, ни практики!».
Неудачей в Голландии и прекратилась военная деятельность Германа.
1

Милютин Д. А. История войны в 1799 году. Т. V. С. 19–20; Т. I. С. 136.

Приложение

373

6. Князь Багратион
Князь Петр Иванович Багратион, знатного грузинского княжеского рода, родился в 1765 году в Кизляре. В 1782 году, незадолго перед тем, как грузинский царь Ираклий присягнул на подданство России, Багратион поступил на русскую военную службу
сержантом в Кавказский мушкетерский полк. Произведенный
в нем во все обер-офицерские чины, он за 10 лет с 1782 до 1792 года
почти беспрерывно был в походах и экспедициях, и храбростью
и строгим исполнением обязанностей службы заслужил общее
уважение. В 1784 году он совершил, под начальством генерал-поручика Павла Сергеевича Потемкина, поход против лжепророка
Шах- или Ших-Мансура, а в 1786 году — экспедицию за р. Лабу
против черкесов; в 1788 году, в армии князя Потемкина, участвовал в войне против турок и в осаде и штурме Очакова, а в 1790 году,
под начальством генералов Бибикова, Роузена, Булгакова и Германа, в походах против горцев и турок. В 1792 году он был произведен в секунд-майоры, а в 1793 году в премьер-майоры и переведен сначала в Киевский кирасирский полк, а потом в Софийский
карабинерный. В 1794 году он отличился в Польше под Брестом,
Седлецем, Деречином, Бродах и при штурме Праги и впервые
обратил на себя особое внимание Суворова. Чин подполковника
и личная благодарность Суворова были наградой ему на другой
день после взятия Праги. 13 февраля 1798 года он был произведен
в полковники с назначением шефом 6-го егерского полка, который впоследствии носил его имя и прославил себя отличными военными подвигами. 4 февраля 1799 года Багратион был произведен в генерал-майоры и с полком своим поступил в корпус войск,
посланных под предводительством Суворова в Италию. С самого
прибытия в нее Суворова и русских войск и до самого удаления их
из Швейцарии в Баварию Багратион, по назначению самого Суворова, постоянно командовал авангардом и с необыкновенным, блистательным отличием участвовал во всех без исключения сражениях и делах, больших и малых, и постоянно заслуживал полное одобрение и благодарность Суворова. «Князя Багратиона, — писал
о нем Суворов императору Павлу, — яко отличнейшего генерала
и достойного высших степеней, наиболее долг имею повергнуть
в Высочайшее благоволение». Поход в Италию и Швейцарию по-

374

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

истине покрыл Багратиона славой. По возвращении из него Багратион был назначен шефом лейб-гвардии егерского батальона,
начало формированию которого было положено императором
Павлом еще в Гатчине, когда он был наследником престола. Впоследствии, в начале царствования императора Александра I, батальон этот был переформирован в лейб-гвардии егерский полк
Багратионом же, который и числился в нем до самой своей смерти
и память которого поэтому должна быть навсегда дорога этому
полку.

7. Милорадович
Михаил Андреевич Милорадович (впоследствии граф) — потомок благородной и знатной сербской фамилии, переселившейся при Петре Великом в Россию и прославившейся в ней. Отец
Михаила Андреевича, Андрей Степанович, был генерал-поручиком, кавалером орденов Св. Александра Невского и Св. Георгия
3-й степени, с отличием участвовал в турецких войнах, был другом Суворова и Кутузова и умер, всеми уважаемый, в звании Малороссийского наместника. Сын его, Михаил Андреевич, родился
в 1770 году; 10 лет от роду был записан в лейб-гвардии Измайловский полк сержантом и потом отправлен отцом своим в чужие
края для своего образования. Сначала он обучался в Кёнигсбергском университете под руководством знаменитого Канта, потом
два года в Гёттингенском университете и, наконец, для усовершенствования своего в военных науках — в Страсбурге и Меце,
где особенно занимался фортификацией и артиллерией. По окончании курса военных наук в Меце он поехал в Париж, был представлен Людовику XVI и королеве Марии-Антуанетте и был отличен ими. Возвратившись в Россию, он был произведен в прапорщики лейб-гвардии Измайловского полка и с ним позже, уже
в чине поручика, участвовал в войне 1788–1790 годов против шведов в Финляндии. Император Павел, по восшествии своем на престол, произвел его в капитаны, на каждом разводе и учении удостаивал его, как одного из лучших офицеров, особым вниманием
и за отличие произвел его в 1797 году в полковники, а в 1798 году
(28 лет от роду) в генерал-майоры, с назначением шефом Апшеронского мушкетерского полка, с которым он в 1799 году отправился

Приложение

375

в Италию в составе армии Суворова. По прибытии последнего в Верону при представлении ему русских генералов он обратил особое внимание на столь известного уже ему князя Багратиона и на
сына старого сослуживца и друга своего, Милорадовича. Постоянно и всячески стараясь оправдать лестное внимание к нему такого знаменитого полководца, Милорадович, подобно Багратиону, ознаменовал себя в Италии и Швейцарии, с самого начала до
конца, непрерывным рядом подвигов самых необыкновенных:
смелости, отважности до дерзости, храбрости, быстроты, решительности и притом искусной распорядительности. Исчислять
их — значило бы называть все без исключения боевые дела походов в Италию и Швейцарию, от малейших до генеральных сражений. Но в некоторых он отличился особо: при Лекко он сам, без
всякого приказания, поспешил на помощь Багратиону и, пособив
ему разбить французов, уступил победу ему, младшему его в чине,
сказав: «Вы здесь распоряжались, я — только подкреплял вас».
В награду за победу при Лекко он получил ленту ордена Св. Анны.
На другой день после получения ее он переправлялся на пароме
под выстрелами французов. «В вас целят», — сказал ему адъютант его. «Посмотрим, умеют ли они стрелять», — отвечал Милорадович и надел на себя ленту. В таком духе поступал он всю
жизнь свою, но никогда не был ранен. В деле при Бассиньяне он со
знаменем в руке бросился вперед и выручил войска, теснимые
французами. С таким же отличием сражался он при Треббии, Нови,
на каждом шагу в Швейцарии, где при переходе через Альпы командовал одним из авангардов. Между прочим, когда при переходе
Суворова через Сен-Готард французские войска были оттеснены
к деревне Урзерен и построились в боевой порядок впереди нее,
у подошвы высокой и крутой горы, а войска Розенберга (левое
крыло которых составляла колонна Милорадовича) остановились
на краю этой горы, чтобы стянуться и построиться, — вечером,
когда густой туман совершенно скрыл французские войска, русским было приказано тихо, без шума спускаться с горы и поспешно строиться у подошвы ее. По этому случаю рассказывали, будто
Милорадович, видя, что войска в недоумении остановились на краю
горы, закричал солдатам: «Посмотрите, как возьмут в плен вашего
генерала!» — и с этими словами первым спустился на спине с горы, за
ним, вторым — свиты Его Императорского Высочества по квартир-

376

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

мейстерской части капитан Карл Федорович Толь (столь известный
впоследствии), а затем и все войска1. При выступлении из Швейцарии в Баварию Суворов назначил Милорадовича дежурным генералом армии, и с тех пор он сделался ежедневным помощником и собеседником его. Память, уважение и благодарность к нему Милорадович хранил всю жизнь свою, и Суворов всегда был кумиром его.
Наградами его за походы в Италию и Швейцарию были, сверх ордена Св. Анны, командорский крест Св. Иоанна Иерусалимского с алмазами и ордена Св. Александра Невского и сардинский Св. Маврикия и Лазаря. Великий князь Константин Павлович так сблизился
с ним и полюбил его, что удостоил его названием друга и подарил
ему шпагу с надписью на клинке: «Другу моему Милорадовичу», которую он и носил всегда до самой своей смерти. По возвращении
в Россию Милорадович находился со своим Апшеронским полком на
Волыни до самой войны 1805 года в Германии.
Все русские генералы, имевшие счастье участвовать в походах
Суворова в Италию и Швейцарию, каждый в своей мере, с честью
и славой исполнили долг свой перед государем и отечеством и заслужили благодарность их и Суворова. Но блистательнейшими
среди них, рыцарей Баярдов без страха и упрека, птенцов и любимцев русского орла — Суворова, бесспорно были Багратион
и Милорадович, и имена их вполне заслуженно и достойно сделались, нераздельно с именем Суворова, народными в России и громкими в Европе. И как память Суворова должна в особенности быть
дорога и священна нынешнему 11-му гренадерскому Фанагорийскому его имени полку, а память Багратиона, как сказано выше,
лейб-гвардии егерскому, так и память Милорадовича — 81-му пехотному Апшеронскому Его Императорского Высочества великого князя Георгия Михайловича полку.
Сказанное выше о русских генералах по справедливости может и должно быть отнесено и ко всем штаб- и обер-офицерам
русских войск, совершившим славные походы 1799 года в Италию
и Швейцарию. Многие погибли в них смертью героев в боях, или
от ран, или в борьбе с природой в Швейцарии; многие особенно
прославились и имена их сохранены потомству в истории (особенно в сочинении Д. А. Милютина «История войны в 1799 году»).
1

Милютин Д. А. История войны в 1799 году. Т. IV. С. 44–45.

Приложение

377

Русские адмиралы

8. Ушаков
Федор Федорович Ушаков, знаменитый русский адмирал, родился в 1745 году, обучался в морском кадетском корпусе, произведен в мичманы в 1766 году и после кампании 1768 года был командирован в Донскую экспедицию, которой, при последовавшем
тогда разрыве с Турцией, было назначено открыть Таганрогский
порт и учредить флотилию на Дону. В 1769 году Ушаков, произведенный в лейтенанты, уже плавал по Дону на прамах до Таганрога. После этого до заключения мира в Кучук-Кайнарджи, командуя разными судами на Азовском море, он участвовал в защите
берегов Крыма от высадок турок и возмущения татар. В 1776 году
в чине капитан-лейтенанта он совершил кампанию до Ливорно, где
получил под начало фрегат «Павел» и на нем до 1779 года продолжал кампании в Адриатическом море и в Архипелаге. В 1780 году
он командовал императорской яхтой; в 1781 году снова отправился в Средиземное море командиром линкора «Виктор» в эскадре
контр-адмирала Сухотина и после этой кампании в 1783 году находился в Херсоне при постройке кораблей и прекратил завезенную туда из Константинополя на торговых судах чуму, за что
в 1785 году в чине капитана 1-го ранга награжден орденом Св. Владимира 4-й степени и получил от адмиралтейства благодарность.
При начале Второй Турецкой войны, будучи капитаном бригадирского ранга и командуя кораблем «Павел», он участвовал
в первых походах нового Черноморского флота под начальством
контр-адмирала графа Войновича и в удачном сражения 8 июля
1788 года при о. Фидониси. В 1790 году князь Потемкин, основатель Черноморского флота, вверил оный командованию контрадмирала Ушакова, и с этого времени начинается военная слава
последнего. Кампанию этого года он начал тем, что первым обо­
шел восточные берега Черного моря от Анапы до Синопа и истребил более 26 турецких судов; 8 июля отразил турецкий флот от
Еникальского пролива, а 28 и 29 августа разбил его близ Хаджибея (где ныне Одесса), за что получил ордена Св. Владимира 1-й
степени и Св. Георгия 2-й степени. В 1791 году он разбил турецкий
флот при Калакри, близ Варны и после заключения мира в Яссах
получил орден Св. Александра Невского. В 1793 году он был про-

378

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

изведен в вице-адмиралы и в мирное время командовал практическими эскадрами в Черном море. В августе же 1798 года он получил повеление императора Павла идти с эскадрой в Константинополь, а оттуда, после соединения с турецкой эскадрой, в Архипелаг
и Средиземное море. Командуя обеими эскадрами, он занял Ионические острова и 26 февраля 1799 года взял Корфу. В награду за
это он был произведен в адмиралы и получил алмазные знаки ордена Св. Александра Невского и командорский крест ордена
Св. Иоанна Иерусалимского. А султан Селим III прислал ему
в дар два алмазных пера, две бриллиантовые табакерки и дорогую
соболью шубу. После взятия Корфу Ушаков отрядил одну эскад­
ру к Анконе, а другую к неаполитанским берегам, и 21 августа сам
прибыл в Палермо, где к нему присоединилась балтийская эскад­
ра контр-адмирала Карпова. Отпустив в Турцию возмутившуюся
турецкую эскадру, он отплыл в Неаполь и Корфу, оставив эскад­
ры вице-адмирала Пустошкина и Карцева крейсировать у берегов
Сицилии и Италии. В июле 1800 года дурное состояние судов его
флота, недостаток продовольствия и разные политические причины заставили его, с согласия собранного им военного совета,
возвратиться из Корфу в порты Черного моря. Перед удалением
его из Корфу правительство новой республики Семи Соединенных Ионических Островов поднесло ему, в знак благодарности,
золотую шпагу с алмазами и надписью: «Корфу — избавителю
Ушакову», благодарственные адреса и разные подарки. В Константинополе он удостоился разных почестей, и султан пожаловал
ему дорогой алмазный челенг 1 и пять медных десантных пушек.
Прибытием 26 октября в Севастополь Ушаков закончил с лишком
двухлетнюю и славную кампанию свою в Средиземном море, результатом которой было освобождение от французов Ионических островов, Неаполитанского королевства и папских владений. Неаполитанский король наградил Ушакова своим старшим
орденом Св. Януария. После такой деятельной и славной службы
Ушаков с 1801 года был как бы на покое, командуя балтийским
гребным флотом и всеми морскими командами в Петербурге.
21 января 1807 года он был уволен, по прошению, из-за болезни,
1
Османский знак храбрости — бриллиантовое перо, крепившееся к чалме. Из европейцев такой почести удостоились только Ушаков, а также адмирал Нельсон за сражение
при Абукире. — Прим. ред.

Приложение

379

от службы с мундиром и пенсией половинного жалованья, и поселился в Темниковском уезде Тамбовской губернии, где и скончался в октябре 1817 года и погребен в Санаксарском монастыре,
основанном его дедом.
Ушаков положил первое основание военной славе Черноморского флота. Не подражая предшественникам своим, русским адмиралам, которые ограничивались оборонительными действиями,
он первым стал сам отыскивать неприятеля и смело ходить ему
навстречу. При больших военных дарованиях, необыкновенной
твердости воли и характера он отличался также простотой старинных русских нравов и обычаев, был очень набожен, добр
и справедлив, хотя вспыльчив и настойчив, был очень любим матросами, но с офицерами был очень строг. Турки уважали и боялись его, называя Ушак-паша. Знаменитые современники его, герои суши и моря, Суворов и Нельсон отзывались о нем с большим
уважением, восхваляя храбрость его и самостоятельность в действиях 1.

9. Чичагов
Павел Васильевич Чичагов, сын также знаменитого русского
адмирала Василия Яковлевича Чичагова, на службу записан был
в 1776 году, а вступил в нее гвардии сержантом в 1799 году;
в 1782 году произведен в поручики армии с назначением адъютантом к отцу его, тогда вице-адмиралу, а после производства последнего вскоре в адмиралы — генеральс-адъютантом. В 1783–
1784 годах он совершил на линкоре «Константин» первую кампанию в Средиземном море, а потом состоял при отце, под главным
начальством которого, командуя в чине капитана 2-го ранга
100-пушечным адмиральским линкором «Ростислав», участвовал
в войне 1789–1790 годов со Швецией и за сражения при Ревеле
был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени, а при Выборге
(известие о котором привез императрице Екатерине II) — чином
капитана 1-го ранга и золотой шпагой с надписью «За храбрость».
После этой войны он командовал линкором «София-Магдалина»
в эскадре вице-адмирала Мусина-Пушкина; в июне 1792 года был
1

Военный энциклопедический лексикон; Милютин Д. А. История войны в 1799 году.

380

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

послан в Англию «для довершения практических морских примечаний(?)» и, возвратившись в августе 1793 года, продолжал командовать тем же кораблем; при вступлении императора Павла на
престол был произведен в бригадиры, в июле 1797 года получил
Анненскую шпагу, а в сентябре того же года был уволен, по прошению, со службы вместе с братом своим, капитаном 1-го ранга
Василием, и оба по молодости лет без пенсий. Но в мае 1799 года
Павел Васильевич Чичагов был вновь принят на службу с повышением, произведен в контр-адмиралы и летом того же года отвозил
дивизию генерал-майора Эссена на эскадре из шести линкоров,
пяти фрегатов и двух транспортов из Ревеля в Ярмут, в Англии,
а оттуда в Северную Голландию и обратно в Англию и Россию, причем ни в каких военных действиях у берегов Голландии не участвовал. При восшествии императора Александра I на престол он был
назначен в свиту Его Императорского Величества, а в 1802 году —
правителем дел учрежденной тогда по флоту канцелярии, в том
же году произведен в вице-адмиралы и 31 декабря назначен товарищем министра морских сил, адмирала Н. С. Мордвинова. Министерство это было образовано под влиянием П. В. Чичагова, который деятельно занимался приведением флота в лучший порядок
и усовершенствованием всех частей морского ведомства 1. Впоследствии служебная и государственная деятельность его постепенно становилась более важной до 1812 года включительно, что
и будет изложено позже в своем месте. Он был человеком большого ума и твердого характера и весьма образованным.

10. Пустошкин
Адмирал Павел Васильевич Пустошкин, из бедных дворян
Новоладожского уезда Петербургской губернии, родился
в 1749 году, обучался в морском кадетском корпусе, в 1762 году
был произведен в гардемарины, в 1766 году в мичманы и в продолжение 33-летней деятельной и отличной службы своей, сначала
в Балтийском флоте, а потом все время в Черноморском, дослужился до чина вице-адмирала (в 1799 году) и участвовал во многих
кампаниях в мирное время и во всех войнах и сражениях в Черном
1

Военный энциклопедический лексикон.

Приложение

381

и Средиземном морях, особенно в Первой и Второй Турецких
и в 1799 году в Архипелаге и у берегов Италии. С 1787 года он был
командиром Таганрогского порта; в 1791 году участвовал в поражении турецкого флота у мыса Кара-Бурну, близ Варны; после
этого командовал Черноморским гребным флотом и флотилией
черноморских казаков; в ноябре 1798 года с двумя линейными кораблями «Святой Михаил» и «Симеон и Анна» отплыл из Черного моря на соединение с союзным флотом вице-адмирала Ушакова, блокировавшим Корфу, и с тех пор до 1800 года постоянно
находился в Средиземном море, в Архипелаге и у берегов Италии,
деятельно участвовал в покорении Корфу, блокировании Анконы
и крейсерстве в Адриатическом море, в Венецианском и Генуэзском заливах. В феврале 1800 года он соединился у Корфу с эскад­
рой Ушакова, с ней возвратился в Севастополь и продолжал служить в Черноморском флоте; в 1807 году по расстроенному здоровью вышел в отставку, поселился в Малороссии и умер
в 1828 году в городке Лубны, 79 лет от роду, оставив по себе память отличного адмирала и доброго, честного человека. Французы отдавали полную справедливость его искусству и человеколюбивому обращению с их пленными 1.

11. Макаров
Адмирал Михаил Кондратьевич Макаров обучался в морском
кадетском корпусе; в 1769 году, уже в чине лейтенанта, на фрегате
«Почтальон» отправился в Архипелаг и участвовал в 1770 году
в поражении турецкого флота при о. Хиос, при сожжении его при
Чесме и последующих военных действиях; в 1774 году возвратился в Ревель капитан-лейтенантом и продолжал службу в Балтийском флоте; в 1780–1781 годах командовал фрегатом «Александр»
в эскадре бригадира Палибина, ходившей в Лиссабон и обратно;
в 1783 году в чине капитана 1-го ранга был командирован в Херсон, где тогда зарождался Черноморский флот, но с 1784 года
снова служил в Балтийском флоте и с ним участвовал в войне
1788–1789 годов против шведов; в 1790 году был послан в Архангельск, где командовал небольшой эскадрой, снаряженной для
1

Военный энциклопедический лексикон.

382

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

воспрепятствования нападению шведов; в 1795 году, произведенный в контр-адмиралы, ходил в Англию на вспомогательной анг­
личанам эскадре вице-адмирала Ханыкова, которая вместе с анг­
лийской эскадрой адмирала Дункана блокировала Тексель и берега Северной Голландии; в 1796–1797 годах командовал той же
русской эскадрой и там же вместо Ханыкова и, возвратившись
в Ревель, был награжден орденом Св. Анны 1–3 степеней, a анг­
лийский король пожаловал ему золотую шпагу с алмазами и надписью: «Тексель, 12 июня 1797 года». В октябре этого года он был
произведен в вице-адмиралы и в 1798 году снова послан в Англию,
где к нему присоединились две эскадры: одна вице-адмирала Тета
из Архангельска, а другая — контр-адмирала Карцева из Кронштадта, так что под начальством Макарова было 14 линкоров и четыре фрегата, которые деятельно содействовали англо-русской
экспедиции 1799 года в Северную Голландию. За эту кампанию
Макаров был награжден командорским крестом ордена Св. Иоанна Иерусалимского и орденом Св. Александра Невского, a анг­
лийский принц-регент пожаловал ему еще другую, богатую золотую шпагу. В 1800 году Макаров возвратился с флотом и войсками
в Кронштадт, в 1801 году был назначен главным командиром флота
в Ревеле, предназначенного против английского флота Паркера
и Нельсона, но перемирие прекратило военные действия, и Макаров, пожалованный 19 марта 1801 года в адмиралы, в июле 1802 года
был назначен членом адмиралтейств-коллегии и комитета для преобразования флота, в 1807 году начальником всех морских команд
в Петербурге, а в 1810 году присутствующим в военном департаменте государственного совета; умер в 1813 году1.

12. Другие русские адмиралы и капитаны
Сверх упомянутых выше старших и замечательнейших русских
адмиралов, во французских революционных войнах в 1795–1801 годах и особенно в 1799 году более или менее деятельно, отлично
и блистательно участвовали многие другие адмиралы и капитаны
Балтийского флота и молодого, но уже славного Черноморского.
Не имея возможности привести здесь хотя бы краткие сведения об
1

Военный энциклопедический лексикон.

Приложение

383

их деятельности и подвигах, ограничимся, по крайней мере, указанием тех из них, которые командовали особыми эскадрами или экспедициями и отличились особыми подвигами. Так, из числа их следует назвать вице-адмирала Тета, контр-адмиралов Карцева и Бре­
ера, капитанов 1-го и 2-го ранга Сорокина, Поскочина, Сенявина
(столь прославившегося впоследствии), Селивачева, графа Войно­
вича и Мессера (последние два особенно отличились при блокаде
Анконы) и капитан-лейтенантов Шостака, Тизенгаузена, Макше­
ева, Белле (которого за его отличные, изумительные подвиги с десантом в Неаполитанском королевстве император Павел наградил
орденом Св. Анны 1-й степени) и Эльфинстона.
Вообще, как походы Суворова в Италию и Швейцарию
в 1799 году покрыли славой нашу армию, так и действия на северных морях и особенно в Средиземном море в том же году были
блистательно славны для нашего старого, петровского — Балтийского флота и преимущественно для нашего молодого, екатерининского — Черноморского.
Английские генералы и адмиралы
Англия участвовала в войнах 1792–1801 годов против Франции
преимущественно на морях, и только в 1799 году значительной
морской и сухопутной экспедицией в Голландию, а в 1801 году —
в Египет. Поэтому здесь следует упомянуть о военных деятелях ее
на суше: герцоге Йоркском и генерале Аберкромби, и об адмиралах: Нельсоне, Кейте и Сиднее Смите.

1. Герцог Йоркский
Начало жизни и деятельности его, политической и военной,
уже было изложено в приложениях к I части Всеобщей военной
истории Новейших времен. Несмотря на неудачные военные действия его в 1793–1794 годах в Нидерландах, в Англии так утвердилось общее мнение, что он был рожден для военного поприща
и занятия в нем высокой ступени, что в 1795 году он был произведен в фельдмаршалы и назначен главнокомандующим всеми военно-сухопутными силами Великобритании, a после четырехлетнего управления ими и введения в них многих полезных преобразований, улучшений и новых учреждений — главнокомандующим

384

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

союзными англо-русскими войсками, предназначенными для высадки в Северную Голландию и для завоевания ее в 1799 году. Но
и в этой экспедиции он доказал, что не имел необходимых способностей главнокомандующего армией и своими ошибочными и неискусными военными действиями (изложенными выше в гл. XXI,
§ VI) разделил со своим правительством вину полной и совершенной неудачи экспедиции, с большим уроном и заключением
Алкмарской конвенции, не принесшей ни чести, ни славы ему. Несмотря на это, он по возвращении в Англию снова вступил в управление английской сухопутной армией и был бы ей еще больше полезным, если бы несчастная страсть его к женщинам, лошадиным
скачкам и большой игре не уронила его в общественном мнении
и не ввела в неоплатные долги. В 1809 году он был вынужден сложить с себя главное командование армией, но в мае 1811 года снова получил его, несмотря на оппозицию в парламенте, и сохранил
до самой смерти своей 5 января 1827 года 1.

2. Аберкромби
Ближайшими помощниками герцогу Йоркскому в экспедиции
в Голландию и начальниками трех английских дивизий были Абер­
кромби, Полтни, или Потни (Pulteney), и Дендас (Dundas). Все
трое были старыми, заслуженными генералами, людьми опытными и основательными, и советы их имели большой вес у герцога
Йоркского, который считал долгом совещаться с ними во всех
важных или сомнительных обстоятельствах. Но ни один из них
в продолжение долговременного военного поприща своего не
имел случая показать особые военные способности и не мог похвалиться ни счастьем, ни успехами на войне 2. То же самое следует сказать и о Хатчинсоне, генерал-лейтенанте или помощнике
Аберкромби в 1801 году в Египте, принявшем после его смерти
в сражении при Александрии командование английской армией.
Сир Ральф Аберкромби (Sir Ralph Abercromby), происходивший от старинного шотландского рода, родился около 1746 года,
поступил на военную службу очень молодым и до генеральского
чина служил в кавалерии. Первыми походами его были — 1793
1
2

Военный энциклопедический лексикон.
Милютин Д. А. История войны в 1799 году. Т. V. С. 18.

Приложение

385

и 1794 годов в Нидерланды под начальством герцога Йоркского;
но эти походы принесли мало чести и войскам, и генералам анг­
лийским и не могли ни выказать, ни развить дарований последних 1. В 1797 году Аберкромби был назначен главнокомандующим
войсками в Вест-Индии, где отнял у испанцев Гренаду, Демерари,
Эссекибо и другие колонии; по возвращении оттуда назначен губернатором о. Уайт, а в 1798 году, уже в чине генерал-лейтенанта,
главнокомандующим войсками в Ирландии, где, однако, оставался недолго по причине недостатка дисциплины в войсках и беспорядков в хозяйственном управлении их, не зависевших, впрочем,
от него. В 1799 году он участвовал в неудачной экспедиции герцога Йоркского в Шотландию; в 1800 году был назначен начальником корпуса войск, собиравшихся на о. Минорка для содействия
австрийской армии Меласа при занятии ею Генуи и Ривьеры
и предполагавшегося вторжения в Прованс; и наконец в 1801 году
был назначен главным начальником экспедиции в Египет, которая, как выше (Гл. XXVI, § IV) изложено, была начата им слишком
осторожно, даже робко и не весьма искусно, а закончилась смертью его в сражении при Александрии 21 марта, около 55 лет от
роду и на 40-м году его службы. Тело его было погребено в Мальте. Он отличался многими благородными качествами в частной
жизни и личной храбростью в боях, но не имел особых военных
способностей, ни счастья и удачи: неблагоприятная к нему судьба
была сопряжена с военными предприятиями, в которых он участвовал и которые почти все были неудачны 2.

3. Нельсон
Гораций Нельсон (впоследствии лорд, виконт, герцог и пр.),
сын священника в Бёрнеме (Burnham), в графстве Норфолк, родился в 1759 году и 12 лет от роду поступил на линейный корабль
«Reasonable», капитаном которого был брат его матери, Зиклинг.
Последний, недовольный нерадивостью своего племянника, уговорил его отправиться на одном купеческом корабле в Ост-Индию. По возвращении оттуда молодой Нельсон снова поступил
в королевский флот, на 74-пушечный корабль «Triumph», капита1
2

Милютин Д. А. История войны в 1799 году. Т. V. С. 18.
Военный энциклопедический лексикон.

386

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

ном которого был тот же дядя его, Зиклинг. Нельсон в молодости
питал сильное отвращение к морской службе, которое Зиклинг
с немалым трудом сумел искоренить в нем. Под начальством капитана Фипса (впоследствии лорд Мюлгрев) Нельсон участвовал
в научной экспедиции к Северному полюсу и при Шпицбергене
имел случай обнаружить свои способности. В 1777 году, произведенный в лейтенанты, он отправился с Зиклингом в Вест-Индию.
В 1779 году его произвели в капитан-лейтенанты и назначили командиром фрегата, с которым он в 1780 году в первый раз отличился при взятии испанского форта Сан-Хуан. После заключения
мира с Испанией он был послан на фрегате «Boreus» к Подвет­
ренным островам, против контрабандистов; при этом герцог
Кларенский (впоследствии король Вильгельм IV) под его начальством был командиром фрегата «Pegasus», и с тех пор они сделались искренними друзьями. Возвратившись в Англию, Нельсон
женился на вдове Несбитт и долго жил в родительском доме Бёрнем Торпе, но, привыкнув к морю, скучал на твердой земле. Война
между Англией и Францией в 1793 году обрадовала его, и он стал
добиваться отправления своего в море, но с большим трудом получил командование над 64-пушечным кораблем «Agamemnon».
С ним он появился в Средиземном море и в каждом сражении отличался храбростью и знанием дела. 22 мая 1793 года при атаке
Бастии он лишился глаза. В сражении при мысе Сан-Винсенто,
командуя 74-пушечным кораблем, он сражался против огромнейшего из всех дотоле кораблей — «Santissima Trinidad» о 137 пушках и взял два корабля, «San Iose» и «San Nicolo». Король Георг III
произвел его за это в контр-адмиралы синего флага и пожаловал
ему орден Бани. Вскоре после другого, не менее славного сражения главнокомандующий английским флотом Джервис, лорд СенВинсент, послал Нельсона блокировать Кадис. Подняв свой флаг
на корабле «Theseus», Нельсон ночью со 2 на 3 июля 1793 года
вступил в бой с испанскими канонерскими лодками и взял в плен
начальника их, дона Мигеля Тарасона. Через несколько дней он
был послан с линейными кораблями «Theseus», «Culloden», «Zea­
lous», «Leander», тремя фрегатами и куттером к о. Тенерифе для
осады главного города на нем, Санта-Круса. Это предприятие не
удалось: англичане высадились на берег, но потеряли 200 человек
убитыми и сам Нельсон был тяжело ранен в правую руку. Ее отняли,

Приложение

387

но второпях порвали жилу, и Нельсон несколько месяцев тяжко
страдал. Возвратившись в Англию, он получил пенсию в 1000 фунтов стерлингов (около 7000 рублей) и едва выздоровев, 29 апреля
1798 года был отправлен в Средиземное море под начальством
лорда Сен-Винсента, сражался при Кадисе, а 30 апреля получил
приказание с тремя линейными кораблями и четырьмя фрегатами
наблюдать за движениями большого французского флота, предназначенного для экспедиции Бонапарта в Египет. Разъехавшись
с ним и не отыскав его, Нельсон вознаградил это поражением его
при Абукире. За эту победу он получил звание пэра, с титулом
лорда, виконта Нильского и Бёрнем-Торпского; Нижний парламент утвердил за ним и двумя ближайшими наследниками его
2000 фунтов стерлингов ежегодного дохода; турецкий султан послал ему в дар свою чалму с драгоценным аграфом и орден Луны,
а император Павел свой портрет с алмазными украшениями.
В 1799 году он помогал кардиналу Руффо и русскому десанту
в отнятии Неаполя у французов, но, ослепленный страстью к жене
английского посланника Гамильтона, к сожалению, запятнал свое
имя участием в жестокостях, жертвой которых были многие рес­
публиканские патриоты. Король Неаполитанский Фердинанд IV
наградил его званием герцога Бронтского и знаками своих орденов. Из Неаполя он сопровождал леди Гамильтон в ее путешествии через Вену, Дрезден и Гамбург в Англию и везде на пути был
встречаем с большим почетом. В марте 1801 года, назначенный
вице-адмиралом синего флага, он отправился под главным начальством адмирала Хайд-Паркера (Hyde Parker) в экспедицию против
Дании, Швеции и России и 2 апреля сражался с датским флотом
при Копенгагене, а потом отправился к берегам Швеции и России,
где военные действия прекратились заключением перемирия и затем мира (см. выше). По возвращении в Англию ему поручено было
командование флотом, предназначенным для воспрепятствования
предположенной Бонапартом высадке в Англию. Двукратное нападение Нельсона на Булонь, где были собраны французские войска и флотилия, было отражено, но он всячески старался нанести
им вред, пока не получил известия о заключении перемирия. Снова возвратившись в Англию, он появился в Верхнем парламенте
защитником мира, заключенного во время министерства Эддингтона. Но война снова возгорелась, и Нельсон, командуя флотом

388

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

в Средиземном море, покушался устрашить Алжир угрозами,
блокировал Кадис и французский флот в его гавани, и 21 октября
1801 года атаковал при мысе Трафальгар соединенный французско-испанский флот под начальством Вильнёва и Гравинн, одержал блистательную победу, но был убит пулей в спину на палубе
корабля «Victory».
Истинный морской герой Англии, он имел высокие достоинства: познания в морском искусстве, неустрашимость в опасностях,
смелость и отважность, храбрость, управляемую благоразумием
и почти всегда сопровождаемую счастьем. В нем порицали некоторые недостатки — связь с леди Гамильтон, непомерную любовь
к похвалам и знакам отличий и неуважение, которое он часто, как
при Булони, оказывал неприятелю. Но Англия всегда чтила его
как одного из величайших людей своих 1.

4. Кейт
Кейт, или Кит (Keith), виконт, барон, лорд Эльфинстон, происходил от древнего рода Эльфинстонов, родился в 1746 году,
16-ти лет поступил на морскую службу и первые годы ее служил
под начальством адмиралов лорда Сен-Винсента, Гоу и Арбутнота; в 1767 году отправился на корабле брата своего в Китай, но по
болезни возвратился в Англию. В 1781 году, будучи капитаном
50-пушечного корабля «Warwick», взял после жестокого боя голландский корабль «Rotterdam», а в 1782 году, вместе с судами
«Lion», «Vestale» и «Bonetta», овладел французскими: 40-пушечным фрегатом «Aigle» и 22-пушечным судном «Sophie» и потопил
два брига. В 1793 году, получив в свое командование 74-пушечный
корабль «Robust», он участвовал в высадке войск в Тулон, а 1 октября соединенные английские, испанские и неаполитанские десанты под начальством лорда Мюльгрева, капитана Эльфинстона
и Гравины одержали победу над двухтысячным французским отрядом. В начале апреля 1795 года Эльфинстон, уже в чине контрадмирала, с эскадрой из пяти линкоров и двух мелких судов отправился к мысу Доброй Надежды для покорения его; в июне произведен в вице-адмиралы; 16 сентября с помощью войск из
1

Военный энциклопедический лексикон.

Приложение

389

Ост-Индии овладел голландской колонией на мысе Доброй На­
дежды; потом в весьма короткое время покорил Цейлон, Кошин,
Малакку и Молуккские острова, а в 1796 году у Капштадта без боя
овладел голландской эскадрой адмирала Лукаса. В начале 1797 года,
после возвращения в Англию, он получил звание баронета Ирландии, с титулом лорда Кейта; в 1798 году командовал флотом, крейсировавшим в проливе Ла-Манш, потом действовал в Средиземном
море под начальством лорда Сен-Винсента, блокировал в Кадисе
испанский флот и решился сразиться с более сильным французским флотом, прибывшим из Бреста, но этот флот, пользуясь штормом, избежал боя. Возвратившись в Англию в ноябре того же
1797 года, он получил главное командование флотом в Средиземном море и с этого времени до Амьенского мира постоянно действовал на нем, блокируя южные берега Франции, западные берега
Италии, остров Мальту и в 1801 году, уже в чине адмирала красного флага — северные берега Египта. После удаления французов из
Египта он был пожалован в бароны Великобритании, получил
благодарность парламента, а город Лондон поднес ему почетную
шпагу ценой в 100 гиней. С 1803 по 1807 год он был главнокомандующим всеми судами, крейсировавшими в Ла-Маншском проливе и в Немецком море, и охранял берега Англии от высадки французов. В 1807 году адмиралтейство разделило флот его на три отдельных части, но в 1812 году он снова командовал всем этим
флотом, в 1814 году охранял с ним берега Франции, дабы Наполеон I не смог удалиться из нее морем, и был пожалован в виконты
Великобритании, а в 1823 году умер в своем замке Тулкалон 1.

5. Сидней Смит
Сир Уильям Сидней Смит (Sidney Smith) родился в 1764 году
в Лондоне, обучался в знаменитой Тоунбриджской школе, рано
поступил на морскую службу и уже на 16-м году от роду был пятым лейтенантом на 74-пушечном линкоре «Alcid». В 1783 году он
был произведен в капитаны, но, по случаю заключения мира
с Францией, перешел на шведскую службу во время войны между
Швецией и Россией в 1788 году. После заключения в 1790 году
1

Военный энциклопедический лексикон.

390

Н.С. Голицын. Всеобщая военная история. Новейшее время. Ч. 2. Отд. 2

мира он объехал Европу и, будучи в Италии, когда началась война
между Францией и Англией, поступил волонтером на английский
флот лорда Гуда, занявший гавань Тулона. При удалении англичан из Тулона он удачно исполнил данное ему поручение сжечь
в нем доки и арсенал и, возвратившись в Англию, был назначен
командиром фрегата «Diamond», с которым сильно и удачно тревожил берега Франции и Голландии. За это он был произведен
в коммодоры и, получив в командование много малых судов, проник с ними в Брестскую гавань и сообщил адмиралтейству важное
известие, что французский флот отплыл к Ямайке, Опорто, Лиссабону и Кадису, чтобы захватить следовавшие оттуда английские
торговые суда с богатыми грузами. Это имело следствием ускорение вооружения большого английского флота под начальством
лорда Гоу и разрушение намерения французов. Но в 1796 году,
окруженный при Гавре-де-Грас многими французскими кораблями, после непродолжительного боя он был взят в плен с тремя
офицерами и 16 матросами, отвезен в Париж и заключен в Тампльскую тюрьму. Все старания выменять его были напрасны, и только
в апреле 1798 года одному из его друзей удалось его освободить
хитростью. Осенью того же года ему вверено было командование
80-пушечным линкором «Tigre», на котором он и отправился к берегам Египта и потом Сирии, находился при Акре во все время
осады ее Бонапартом, содействуя обороне ее Джеззаром-пашой,
и был главным виновником снятия осады ее. С тех пор он не покидал берегов Сирии и Египта, был посредником в заключении ЭльАришской конвенции, в 1801 году участвовал в экспедиции в Египет и отличился в сражении при Абукире и Александрии, где был
ранен в плечо. За это парламент назначил ему 1000 фунтов стерлингов пенсии и прислал ему благодарственный адрес, а турецкий
султан — алмазный аграф и другие драгоценные подарки. После
удаления французов из Египта он возвратился в Англию и был
принят в ней с восторгом. Город Лондон поднес ему диплом на
звание почетного гражданина, а король наградил его новым фамильным гербом, на полях которого были эмблемами изображены его военные подвиги, с девизом «Coeur de Lion» 1. После Амьенского мира он, как член Нижней палаты, имел в парламенте
1

Львиное сердце (фр.).

Приложение

391

большое влияние на все дела касательно флота и его военных действий. Но потом счастье, казалось, покинуло его: предприятие его
сжечь французскую флотилию и экспедиция в Калабрию в 1805 году
не имели никакого успеха. Померкшая слава его изменила его характер — он сделался суровым и жестоким. 10 января 1837 года король Вильгельм IV пожаловал его в адмиралы красного флага 1-й
степени, но он уже не появлялся больше ни на военном, ни на политическом поприще и умер в 1840 году, 76 лет от роду1.
Он приобрел особенную известность своими действиями
в 1799–1800 и 1801 годах у берегов Египта и Сирии. При крайней
взаимной неприязни между Англией и республиканской Францией,
англичанами и французами, их деятелями и особенно со стороны
Бонапарта, последний в позднейших своих записках на о. Св. Елены
часто неприязненно или насмешливо отзывался о Сиднее Смите,
особенно по поводу его действий во время осады Акры. В записках Бертрана он не раз говорит, что Сидней Смит слишком много
и неуместно вмешивался в военно-сухопутные действия, в которых ничего не разумел, но слишком мало наблюдал за тем, что делалось у него под носом на море, где французы перехватывали
транспорты его и турецкие с о. Родос. А в записках О’Меара 2 он
рассказывает, что Сидней Смит во время осады Акры распространял во французских войсках прокламации, которые оскорбили
некоторые лица в них, потому что он пытался побудить их к отложению от Бонапарта, вследствие чего последний отдал приказ по
армии, в котором назвал Сиднея Смита сумасшедшим и запретил
всякое сношение с ним; что через несколько дней Сидней Смит
прислал к нему какого-то лейтенанта или гардемарина под парламентерским флагом с письменным вызовом на дуэль в условленном месте и что он, Бонапарт, посмеялся этому и отвечал, что
явился бы, если бы Сидней Смит прислал вместо себя Марлборо!
Но во время и после переговоров о заключении Эль-Аришской
конвенции Клебер и французские генералы отдавали справедливость честным и благородным поступкам Сиднея Смита (см. выше
в своем месте).

1
2

Военный энциклопедический лексикон.
O’Meara. Napoléon en exil. Т. I. Р. 206.

О главление
Глава ХXIV. Война в 1800–1801 годах.......................................................................7
§ 262. Политическое положение Европы в начале 1800 года.............................. 7
§ 263. Стратегическое положение воевавших сторон в начале 1800 года........ 9
I. Военные действия в Италии...................................................................................... 14
§ 264. Силы, расположение их и планы действий с обеих сторон................... 14
§ 265. Действия Меласа против Массены............................................................. 16
§ 266. Образование французской резервной армии и план действий
Бонапарта...................................................................................................... 20
§ 267. Переход Бонапарта через Альпы и движение его к Иврее.................... 25
§ 268. Меры противодействия Меласа.................................................................. 29
§ 269. Фланговое движение Бонапарта к р. Тессино и Милану. Переход
его через Тессино. Бой при Турбиго. Вступление Бонапарта
в Милан и меры его в нем............................................................................ 31
§ 270. План и меры Меласа для сосредоточения армии у Александрии......... 33
§ 271. План и распоряжения Бонапарта для перехода через По..................... 34
§ 272. Сдача Генуи. Действия Сюше...................................................................... 36
§ 273. Меры Меласа и распределение его сил..................................................... 41
§ 274. Переход Бонапарта через р. По и движение его к Тортоне.................. 43
§ 275. Сражение при Маренго (14 июня).............................................................. 53
§ 276. Положение обеих сторон после сражения при Маренго.
Александрийская конвенция...................................................................... 63
§ 277. Политическое положение, переговоры и военные приготовления
с обеих сторон с июля до ноября; план Бонапарта................................ 66
§ 278. Военные действия в Италии и Тироле до Люневилльского мира
в 1801 году...................................................................................................... 70
§ 279. Общий взгляд и замечания.......................................................................... 74

Глава ХXV. Война в 1800–1801 годах (продолжение)......................................... 102
II. Военные действия в Германии............................................................................... 102
§ 280. Силы, расположение их и планы действий с обеих сторон................. 102
§ 281. Военные действия в Швабии и Вюртемберге. Сражения при Энгене
и Москирхе.................................................................................................. 105
§ 282. Военные действия в Баварии. Пародорфское перемирие.................... 108
§ 283. Возобновление военных действий в конце ноября................................ 114
§ 284. Сражение при Гогенлиндене (8 декабря)................................................ 118
§ 285. Отступление австрийцев за р. Инн и Траун. Штейерское
перемирие.................................................................................................... 121
§ 286. Общий взгляд и замечания........................................................................ 124

Глава ХXVI. Война в 1800–1801 годах (окончание)............................................ 140
III. Военные действия на севере................................................................................. 140
§ 287. Дела нейтральных держав......................................................................... 140
§ 288. Морская экспедиция англичан против Дании; морское сражение
при Копенгагене; перемирие; общий мир............................................... 146
IV. Военные действия в Египте................................................................................... 150
§ 289. Положение дел в начале 1800 года. Эль-Аришская конвенция
и следствия ее.............................................................................................. 150

Оглавление

393

§ 290. Сражение при Илиополе 20 марта ........................................................... 154
§ 291. Действия в Каире и окрестностях его; меры Клебера; убийство его;
Мену заступает на его место.................................................................... 158
§ 292. Меры Бонапарта, Англии и Турции в отношении к Египту и меры
Мену в нем................................................................................................... 164
§ 293. Высадка англичан у Абукира; действия с обеих сторон....................... 171
§ 294. Сражение при Александрии (21 марта)................................................... 177
§ 295. Движение англичан и турок к Каиру и действия при Каире
и Александрии............................................................................................ 179
§ 296. Конвенция об очищении французами Каира, Александрии и всего
Египта........................................................................................................... 184
§ 297. Действия на море......................................................................................... 188
§ 298. Общий взгляд и замечания........................................................................ 193

Глава XХVII. Общий взгляд и замечания............................................................... 198
I. Война в 1800–1801 годах; замечания Наполеона I.............................................. 198
§ 299. Поход в Италию........................................................................................... 198
§ 300. Поход в Германию....................................................................................... 207
§ 301. Поход в Египет............................................................................................. 217
§ 302. Война в 1800–1801 годах вообще.............................................................. 245
II. Войны 1-й Французской революции и Республики вообще............................. 247
§ 303. Война в первые четыре года (1792–1795)................................................. 247
§ 304. Война в следующие три года (1796–1798)................................................ 250
§ 305. Война в последние три года (1790–1801)................................................. 253
§ 306. Войны 1-й Французской революции и Республики вообще................. 258

Глава XХVIII. Наука ведения войны...................................................................... 271
Ее литература и состояние.......................................................................................... 271
§ 307. Введение........................................................................................................ 271
I. Стратегическая система Бюлова............................................................................ 272
§ 308. Бюлов и его сочинения............................................................................... 272
§ 309. Сочинение Бюлова «Дух новой системы ведения войны».
Общее понятие о нем................................................................................. 275
§ 310. Об операционных линиях.......................................................................... 278
§ 311. О выгоднейшем направлении или фигуре базиса.................................. 280
§ 312. Об отступлении от базиса.......................................................................... 281
§ 313. Общий вывод из всего предыдущего........................................................ 282
§ 314. Различие между стратегией и тактикой.................................................. 283
§ 315. Следствия основной мысли об операционном базисе.......................... 284
§ 316. Применение основной мысли об операционном базисе к военным
событиям...................................................................................................... 286
§ 317. Общий вывод о системе Бюлова............................................................... 289
II. Первая стратегическая система генерала Жомини........................................... 290
§ 318. Генерал Жомини и первые сочинения его.............................................. 290
§ 319. Первые сочинения генерала Жомини. Общее понятие о них.............. 291
§ 320. Главные правила, выведенные генералом Жомини из рассмотрения
действий: Фридриха II и Наполеона I.................................................... 292
§ 321. Вывод из вышеизложенных главных правил.......................................... 295
§ 322. Общий вывод из первых сочинений генерала Жомини........................ 298

394

Оглавление

Приложение................................................................................................................ 301
Замечательные военные деятели последних шести лет войн 1-й Французской революции и Республики (1796–1801)..................................... 301
I. Французские главнокомандующие.................................................................. 301
1. Наполеон Бонапарт (продолжение)............................................................... 301
2. Келлерман (отец) (продолжение).................................................................... 312
3. Карно (продолжение)........................................................................................ 313
4. Журдан (продолжение)..................................................................................... 315
5. Моро (окончание).............................................................................................. 317
6. Гош (окончание)................................................................................................. 325
7. Шерер (окончание)............................................................................................ 326
8. Массена................................................................................................................ 327
9. Ожеро................................................................................................................... 330
10. Жубер................................................................................................................. 332
11. Шампьоне.......................................................................................................... 333
12. Макдональд....................................................................................................... 334
13. Брюн................................................................................................................... 336
14. Клебер (окончание).......................................................................................... 337

Французские генералы, не командовавшие армиями, и мнения о них
Наполеона I...................................................................................................... 339
II. Главнокомандующие и генералы союзников............................................... 345

Австрийские...................................................................................................... 345
1. Эрцгерцог Карл (продолжение)...................................................................... 345
2. Больё, Вурмзер и Альвинци.............................................................................. 350
3. Мелас.................................................................................................................... 352
4. Край...................................................................................................................... 354
5. Бельгард............................................................................................................... 356
6. Макк, Лауер, Шателер, Цах, Вейротер, Штуттергейм и Радецкий........... 357

Русские генералы............................................................................................. 365
1. Римский-Корсаков............................................................................................. 365
2. Розенберг............................................................................................................. 368
3. Дерфельден......................................................................................................... 369
4. Ребиндер.............................................................................................................. 370
5. Герман.................................................................................................................. 371
6. Князь Багратион................................................................................................. 373
7. Милорадович....................................................................................................... 374

Русские адмиралы............................................................................................ 377
8. Ушаков................................................................................................................. 377
9. Чичагов................................................................................................................. 379
10. Пустошкин........................................................................................................ 380
11. Макаров............................................................................................................. 381
12. Другие русские адмиралы и капитаны......................................................... 382

Английские генералы и адмиралы................................................................ 383
1. Герцог Йоркский................................................................................................ 383
2. Аберкромби......................................................................................................... 384
3. Нельсон................................................................................................................ 385
4. Кейт...................................................................................................................... 388
5. Сидней Смит........................................................................................................ 389

Научное издание
Голицын Николай Сергеевич
Всеобщая военная история. Новейшее время
Часть вторая. Войны 1-й Французской революции
и Республики (1792–1801 гг.). Последние шесть лет (1796–1801)
Отделение второе. Войны 1800–1801 гг.

Компьютерная верстка: П.О. Зеленцов
Дизайн обложки: Д.С. Шевченко
Корректор: И.М. Башлай
Группа допечатной подготовки:
Е.М. Бень
Т.Ю. Коновалова
С.М. Коробов
Подписано в печать 26.10.2022.
Формат 60 × 90/16. Гарнитура MyslC.
Бумага офсетная. Печать офсетная.
Усл. печ. л. 24,75. Тираж 300 экз. Заказ №
Издательство «Академический проект»,
адрес: 111399, г. Москва, ул. Мартеновская, 3;
сертификат соответствия
№ РОСС RU. АЕ51. Н 16070 от 13.03.2012;
орган по сертификации РОСС RU.0001.11АЕ51
ООО «Профи-сертификат».
Отпечатано в АО «ИПК “Чувашия”»,
428019, г. Чебоксары, пр. И. Яковлева, 13

По вопросам приобретения книги
просим обращаться в издательство:
телефоны: +7 495 305 3702, +7 495 305 6092,
факс: +7 495 305 6088,
e-mail: info@aprogect.ru,
интернет-магазин: www.academ-pro.ru
По вопросам издания книг
обращаться в редакционный отдел:
e-mail: redactor@aprogect.ru

Издательство
«Академический проект»
предлагает
книги по философии,
психологии,
истории,
культурологии,
геополитике,
а также учебную
и справочную литературу
по гуманитарным дисциплинам
для вузов, лицеев, колледжей.
Вы можете приобрести книги:
купив их в нашем
интернет-магазине
www.academ-pro.ru,
заказав их по телефону
+7 495 305 3702,
по факсу
+7 495 305 6088
или по электронной почте
info@aprogect.ru

Просим Вас быть внимательными и указывать
полный почтовый адрес и телефон /факс для обратной связи.
С каждым выполненным заказом Вы будете получать
информацию о новых книгах, выпущенных в свет
нашим издательством.
ЖДЕМ ВАШИХ ЗАКАЗОВ!
Издательство «Академический проект»,
адрес: 111399, Москва, ул. Мартеновская, 3,
телефоны: +7 495 305 3702, +7 495 305 6092,
е-mail: info@aprogect.ru