/
Author: Штаммлер Р.
Tags: социальная философия исторический материализм философия права
ISBN: 978-5-396-00711-6
Year: 2016
Text
ИЗ НАСЛЕДИЯ МИРОВОЙ ФИЛОСОФСКОЙ мысли
Р. Штаммлер
ХОЗЯЙСТВО И ПРАВО
с точки зрения 1
МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО
ПОНИМАНИЯ ИСТОРИИ
_ Рудольф ШТАММЛЕР
, Выдающийся немецкий юрист, теоретик права, виднейший предста-
витель школы «возрооденного естественного права». Неокантианец,
*1 ^9 социальные взгляды которого близки к катедер-социализму. Про-
фессор университетов в Марбурге (с 1882), Гисене (с 1884), Галле
(с 1885), Берлине (1916-1923). С позиций так называемо™ юридиче-
ского мировоззрения Р. Штаммлер пытался критиковать марксизм,
’ЯучР I отождествлявшийся им с экономический детерминизмом. Он утвер-
ждал, что право первично по отношению к экономике и государству,
если не во временном и причинном, то во всяком случае в логическом плане. По мнению Штам-
млера, общественная жизнь во всех ее проявлениях — это упорядоченная совместная жизнь
людей, важнейшей формой которой выступает право; экономическое и политическое разви-
тое должно поэтому идти путем частичных изменений права, критерием которых является со-
здаваемое человеческим разумом кправильное право». Взгляды Штаммлера подвергались
критике в работах В. И. Ленина, Г. В. Плеханова и других марксистов.
Наше издательство предлагает следующие книги:
, ІРКСМ
Издательская группа р
**
117335, Москва,
ц ^^ский
Телефон /факс
(многоканальный)
+7(499)7242545
гстоящем издании, а также обнаруженные
всыпайте по адресу 0Н88@ІЖ88.ги.
ания и предложения будут учтены
—,------1 на мюЬ-страницѳ этой книги на сайте
Е-таіІ ІЖ88@ІІК88.ги ьир:/Л)КЗЗ.ги
Кйр:і
Іі1347984173
жПТТІЮ
Из наследия мировой философской мысли: социальная философия
Р. Штаммлер
ХОЗЯЙСТВО И ПРАВО
С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ
МАТЕРИАПИСТИЧЕСКОГО
ПОНИМАНИЯ ИСТОРИИ
Социально-философское
исследование
Ѵііат ітрепсЗеге ѵего.
Перевод с немецкого
Издание стереотипное
иЯ88
МОСКВА
ББК 60.5 63.3 67 87.6
Штаммлер Рудольф
Хозяйство и право с то»\ки зрения материалистического понимания
истории: Социально-философское исследование. Пер. с нем.
Изд. стерсотип. — М.: КРАСАНД, 2016. — 310 с. (Из наследия мировой
философской мысли: социальная философия.)
Вниманию читателя предлагается книга выдающегося немецкого юриста Ру-
дольфа Штаммлера (1856-1938), ставшая одним из важнейших трудов в области
европейской теории и философии права конца XIX - начала XX века. В книге
излагается материалистическая теория истории, которую автор считает единст-
венно верной концепцией хода исторического развитая человеческого общества.
Хозяйство Р. Штаммлер характеризует как материю, право — как форму социаль-
ной жизни, указывая на неразрывную связь между этими понятиями, являющими-
ся отражением двух сторон социальной жизни людей. Целью общественного раз-
витая, по мнению автора, является создание общества, в котором личность имела
бы достойное положсние, и для этого право должно быть справедливым для всех.
Книга адресована философам, историкам, социологам, правоведам, всем за-
интересованным читагелям.
Издательство «КРАСАНД». 117335, Москва, Нахимовский пр-т, 56.
Формат 60x90/16. Печ. л. 19,375. Доп. тираж. Зак. № ИН-36.
Отпечатано в ООО «ЛЕНАНД». 117312, Москва, пр-т Шестидесятилетия Октября, 11А, стр. П.
І8В1Ч 978-5-396-00711-6
© КРАСАНД, оформление,
2010, 2015
18731 ГО 204426
9 785396 0071
6
НАУЧНАЯ И УЧЕБНАЯ ЛИТЕРАТУРА
л- Е-таіІ: иКЗЗ@ЦКЗЗ.гц
Ах Катапог нзданнй в Интернете:
ч® Нйр://иК88.гц
V Тел./факс (многоканальный):
0955 + 7 (-499) 724 25 45
ВВЕДЕНІЕ.
Соціальная философія.
’Окбте уар то Йіхаюѵ рт; о’о а б еаті, а/ок^
еТаораі в’іте аретт) тІ{ ооаа тиу/(іѵеі еТте хаі оо,
хаі ігбтеро-/ б ё/шѵ аото оих ейбаір.шѵ гатіч т}
еьбаі|іог<
Пока я не знаю, что такое справедливое,
для меня трудно знать, добродѣтель-ли это, или
пѣгъ, и цесчастенъ-ли, или счастливъ тотъ,
кто имъ обладаетъ.
Платонъ, де гериЫ. I р. 354 с.
1. Идея соціальной философіи.—2. Философія права и хозяйства.—гОбобщенія исто-
рическихъ фактовъ; сраввевіе права, —3. Соціальная философія общее ученіе о
правѣ. — 4. Методъ соціальво-философскаго изслѣдованія.— 5. Матеріалистическое
пониманіе исторіи.
1.
Наука о соціальной жизни человѣка находится въ настоящее время
въ ненадежномъ и колеблющемся состояніи.
Могучимъ потокомъ надвигаются на насъ соціальныя проблемы, не
разбиваясь о регулирующую плотину, соорудить которую можетъ лишь
опирающаяся на науку техника, и неугомонныя волны соціальнаго бро-
женія съ стихійною силой стремятся одиа за другой, непонятыя въ
своей основной законосообразности. <
Уразумѣніе этой основной законосообразности и составляетъ цѣль
настоящей книги.
Всякое точное спеціальное изслѣдованіе имѣетъ истинную цѣнность
только тогда, если оно находится въ- зависимости отъ общей законосо-
образности и руководится общими принципами позианія. Безъ отноше-
нія къ такой основной законосообразности, къ общей объективной точкѣ
зрѣнія, которан сохранила-бы значеніе при разсмотрѣніи всѣ^ъ отдѣль-
ныхъ вопросовъ, послѣднее было-бы не въ состояніи доказать свой гаівоп
4
(і’ёіге. И не одна только личная потребность въ уразумѣніи пѣнности и
значенія того, что служитъ объектомъ изысканія, принуждаетъ изслѣдо-
вателя направить свой взоръ въ глубину и стремиться къ изученію объек-
тивныхъ основныхъ законовъ его познанія. Лишь при условіи упомяну-
таго уясненія общей законосообразности истиннаго познанія вообще
становится возможнымъ твердо намѣченный методъ спеціальнаго изслѣ-
дованія: если у знанія нѣтъ этихъ фундаментальныхъ законовъ, то всякая
изолированная попытка найти выясняющуюся въ извѣстномъ пункті.
истину, какъ по своему выполненію, такъ н по своему результату, не-
избѣжно будетъ случайной.
Для соціальной науки все это имѣетъ, конечно, особое значеніе. Она
еще не нашла истиннаго метода, при помощи котораго она могла-бы,—
какъ это возможно въ естествознаніи,—смѣло идти впередъ въ разра-
боткѣ спеціальныхъ вопросовъ, не соображаясь съ основной законосо-
образностью своего познанія. Мы видимъ въ ней только непрестанное
исканіе истиннаго научнаго метода, исканіе, отъ котораго едва-ли мо-
жетъ избавиться какое либо основательное изслѣдованіе въ области юрис-
пруденціи или политической экономіи.
Даже надлежащій способъ, по которому слѣдуетъ собирать въ на-
званныхъ отрасляхъ знанія спеціальныя познанія, можетъ быть установленъ
лпшь въ зависимости отъ пониманія общей законосообразной связи всѣхъ
частныхъ, возможныхъ здѣсь познаній. Ибо только изъ этой общей связи
и можетъ быть выведено, въ какомъ смыслѣ слѣдуетъ вообще наблюдать
соціальныя явленія и констатировать ихъ. Напр., всякое спеціальное юри-
дическое изслѣдованіе, заявляющее притязанія на научную цѣнность,
должно быть приведено въ согласованіе съ общимъ объединеннымъ воз-
зрѣніемъ на сущность и возникновеніе права.
Далѣе ясно, что всякое обобщеніе частнаго наблюденія, какъ тако-
вого, и каждая попытка понять конкретно воспринятое въ качествѣ за-
коносообразнаго, можетъ имѣть смыслъ н значеніе только при условіи допу-
щенія общей закона вѣрности соціальной жизни. Если кто-либо, будетъ-ли |
это йѳ 1е§ѳ Іаіа или Гегешіа*), высказываетъ положеніе, имѣющее спеціаль- !
ное содержаніе, утверждая въ то-же время, что это положеніе необходимо,
то онъ допускаетъ, разумѣется, вмѣстѣ съ тѣмъ и всеобщій законъ, изъ ко-
тораго этотъ частный законъ только н можетъ получить свойство необхо-
димости. И подобно тому, какъ физіологъ всегда предпосылаетъ законъ
причинности въ его формальной всеобщности, подобно тому, какъ всякое
познаніе естественныхъ законовъ покоится на общей закономѣрности при-
роды, то-же самое должно быть введено соотвѣтствующимъ образокъ
* въ научное познаніе общественной жизни человѣка.
О существующемъ или предподцгаеиомъ законѣ.
, 5_________
Кто стремится установить въ созданіи правовыхъ нормъ и правовыхъ
институтовъ и въ развитіи соціальной жизни вообще закономѣрные
процессы, тотъ приписываетъ частнымъ фактамъ общественнаго суще-
ствованія человѣка свойство необходимости, и, слѣдовательно, оиъ.дол-
женъ знать н умѣть отвѣтить, что онъ, собственно, хочетъ этимъ
сказать?
Въ какомъ смыслѣ при созданіи новаго права можетъ быть рѣчь о
необходимости? Можно ли установить и примѣнить всеобщую законо-
мѣрность соціальной жизни людей точно такъ-же, какъ закономѣр-
ность природы является основой естествознанія? Или между той и
другой областью существуютъ, можетъ быть, какія-либо общія различія?
Поскольку основательно и поскольку оправдывается перенесеніе и па-
раллельное приложеніе естественно-научныхъ понятій и методовъ къ со-
ціальному позванію, въ особенности къ правовѣдѣнію?
Конечно, не найдется ни одного юриста и ни одного экономиста, ко-
торому не приходилось-бы задуматься надъ этями вопросами. Какъ уже
сказано, намѣчая себѣ самостоятельную цѣль познанія, онъ неизбѣжно
наталкивается на вопросъ объ истинномъ методѣ, вѣрномъ и одно-
образномъ способѣ изслѣдованія, а по окончаніи работы снова возни
каетъ сомнѣніе: какую цѣнность и какое значеніе имѣетъ результатъ
этого изслѣдованія въ цѣломъ нашей науки?
Но радикальной постановки вопроса, признанія, что здѣсь рѣчь
идетъ объ особомъ объектѣ критическаго наблюденія и'унсиенія, а именно
о законосообразности всего нашего познанія въ соціальной сферѣ, въ
большинствѣ случаевъ мы еще ие встрѣчаемъ.
Область научнаго изслѣдованія велика и съ трудомъ можетъ быть
окинута взоромъ; кто хочетъ вполнѣ сродниться съ нимъ, задаетъ себѣ
большую и трудную работу. Чѣмъ энергичнѣе п добросовѣстнѣе онъ при-
нимается за иѳо, тѣмъ легче онъ замыкается въ опредѣленномъ вопросѣ,
чтобы затѣмъ перейти къ другому. Чѣмъ самостоятельнѣе онъ посту-
паетъ при этомъ, тѣмъ болѣе колоссальные размѣры пріобрѣтаетъ для
иего задача ясной разработки своего спеціальнаго предмета. Едва-едва
удается ему поддерживать сношеніи со своимъ сосѣдомъ, прикованнымъ
къ такой-же тачкѣ.—Можетъ ли его привлечь проблема, нисколько не
увеличивающая запасъ положительныхъ спеціальныхъ познаній, не су-
лящая никакого познанія со спеціальнымъ историческимъ содержаніемъ
и довольствующаяся изслѣдованіемъ формальнаго единства этого знанія
и принципіальнаго характера этого единства?
И тѣмъ не менѣе приходится дать отвѣтъ на эту проблему, для
того, чтобы не потеряться со всей своей работой въ ненадежной слу-
чайности. Потому-то мы н видимъ столь часто, что каждый, такъ ска-
зать, для удовлетворенія своей домашней потребности старается мимо-
6
адомъ установить основное воззрѣніе, при чемъ далеко не всегда можно
сказать, что онъ проникъ достаточно глубоко въ грунтъ, чтобы создать
прочный фундаментъ для своего научнаго зданія. Такая, первоначально,
можетъ быть, лишь на скоро сколоченная или собранная изъ разныхъ
кусковъ, основа немедленно затвердѣваетъ, н въ многочисленныхъ мнѣ-
ніяхъ о научныхъ задачахъ и методахъ проявляются различія школъ и
направленій, между которыми разгорается партійная борьба.
Но эта борьба интересуетъ уже не одну академію. Вопросъ о
высшей закономѣрности, которой должна быть подчинена соціальная
жизнь, практически немедленно превращается въ принципіальное воз-
зрѣніе на отношеніе индивидуума къ обществу. И отъ этого перваго
принципіальнаго уразумѣнія зависитъ постановка и разрѣшеніе задача
дальнѣйшаго развитія, преобразованія и улучшенія нашихъ соціальныхъ
установленій. Всякая политическая партія, не желающая ограничить сво-
его существованія предѣлами дня и привить себѣ, путемъ исключитель-
наго преслѣдованія конкретныхъ интересовъ, зародышъ смерти, должна
исходить нзъ прочнаго принципіальнаго пониманія основы, особенностей
и задачи всякаго общественнаго строя. Въ этомъ смыслѣ вырабаты-
ваются, или по крайней мѣрѣ должны-бы были вырабатываться поли-
тическія программы, поскольку онѣ логически ясны и обоснованы,
честны и реальны. Если-бы вообще не существовало никакой объектив-
ной нормы соціальной жизни, нельзя было-бы составить никакого кри-
тически обоснованнаго отзыва объ отдѣльныхъ историческихъ формахъ
общественнаго строя, отзыва, который одобрялъ-бы или отвергалъ ихъ.
Поэтому научное уразумѣніе проявляющейся въ жизни человѣческаго
общества закономѣрности обусловливаетъ возможность сформировать
законосообразно совмѣстную жизнь въ ея особомъ историческомъ состояніи
и показать объективно убѣдительнымъ образомъ умѣстность извѣстныхъ
соціальныхъ стремленій, при чемъ разрѣшеніе конкретныхъ соціально-
политическихъ вопросовъ перестаетъ зависѣть отъ смутнаго ‘), т.-е. слу-
чайно сформировавшагося настроенія даннаго субъекта и начинаетъ со-
образоваться и согласоваться съ основнымъ закономъ соціальной жизни.
Стремлѳніѳ-же къ законосообразной организаціи общества существу-
етъ; это стремленіе нельзя ни прикрыть, ни проглядѣть: оно называется
соціальнымъ вопросомъ.
*) Отъ этого недостатка не свободны даже лучшія произведенія вашей соціально по-
литической литературы. Такъ, хапр., интересная во многихъ частностяхъ книга ЛепЬвіі'а.
ѴѴевег Коштиніопшв посЬ Карііаіівтив (Ни коммунизмъ, вн капитализмъ 1393) только
на 383-й стр., послѣ обстоятельнѣйшей критики и оцѣнки сущестнующнхъ соціаль-
ныхъ условій, вовбуждаетъ вопросъ: въ чемъ состоитъ пробный кавень для оцѣнки
государственныхъ установленій? Но авторъ тотчасъ-же вабываеть о немъ. Этотъ
методологическій недостатокъ не представляетъ единичнаго явленія.
7_____
Всѣ эти соображенія ведутъ къ признанію необходимости соціальной
философіи, т.-е. научнаго изслѣдованія о томъ, какой основной формаль-
ной закономѣрности подчиняется соціальная жизнь людей.
Соціальная философія спрашиваетъ сообразно съ этимъ, что должно
быть признано въ соціальной жизни людей всеощимъ и необходимымъ?
Цѣлью ея является, такимъ образомъ, познаніе тѣхъ понятій и принци-
повъ, которые сохраняютъ значеніе для всей соціальной жизни. Она
должна отвлечься въ своемъ ученіи отъ всякаго спеціальнаго содержанія
какого либо исторически даннаго соціальнаго бытія и стремиться къ систе-
матическому уразумѣнію закономѣрности, свойственной общественной
жизни людей вообще.
Всѣ существующія системы философіи права имѣютъ ту общую осо-
бенность, что оиѣ исходятъ изъ понятія права, какъ конечнаго единства
примѣнимыхъ въ этой области соображеній. Законы Платона и аіхаюч
Аристотеля, іпз паіпгаіе зіѵѳ біѵіппт католической церкви, равно какъ
и іпз паінгаѳ ас ^епіінт Греція, право разума, сопігаі. зосіаі и убѣжде-
ніе людей, находящихся въ юридическомъ сообществѣ—всѣ эти ученія и
воззрѣнія, во всѣхъ разновидностяхъ и приложеніяхъ, всегда дѣлаютъ
право исходной точкой и высшимъ объектомъ разсмотрѣнія.
Они сравниваютъ ого съ близлежащими понятіями и отграничиваютъ
его оть послѣднихъ; стараются опредѣлить вліяніе другихъ факторовъ че-
ловѣческой жизни на юридическій строй и говорятъ о «взаимодѣйствіи»,
въ которомъ оно находится съ соціальнымъ хозяйствомъ; но всегда при
этомъ предполагается, что рѣчь идетъ о конечномъ объектѣ научнаго
изслѣдованія.
Но это то-же самое, какъ если-бы кто либо въ цѣляхъ теоретическаго
обоснованія естествознанія попытался сдѣлать конечнымъ принципомъ
понятіе тяжести.
Но, съ другой стороны, не представляется, цѣлесообразнымъ, по при-
мѣру популярной школы политической экономіи, признавать понятіе
хозяйства высшимъ понятіемъ и дѣлать его самостоятельной конечной
основой соціально-научнаго изслѣдованія. Ошибочно говорить о «хозяй-
ственной жизни», какъ объ особомъ и независимомъ явленіи, которое нахо-
дится въ соотношеніи съ другими проявленіями человѣческой культурной
жизни, которое допускаетъ вмѣшательство извнѣ* и оказываетъ, въ свою
очередь, вліяніе
’) Типическій примѣрь въ этомъ отношеніи представляетъ серьезно задуманная ра-
бота Арнольда. Кпііпг ипД КесЬівІеЬеп (1865). Онъ признаетъ семь факторовъ націо-
нальной жизни, семь особыхъ областей, въ которыхъ проявляется духовная жпиь
народа и которыя, имѣя самостоятельное существованіе, въ то-же вревя находятся
8
Вмѣсто этого необходимо начать изслѣдованіе съ самого понятія со-
ціальной жизни, какъ нашего конечнаго проблематическаго объекта,
при основномъ анализѣ котораго слѣдуетъ указать надлежащее мѣсто
въ общественномъ существованіи людей праву и соціальному хозяй-
ству, опредѣливъ въ то-же время для этого цѣлаго соціальной жизни об-
щую закономѣрность и критически обосновавъ ее.
Вѣдь есть же понятіе соціальнаго развитія-, его употребляютъ, по край-
мѣрѣ, въ спеціальномъ' значеніи. Говорятъ о закономѣрности въ немъ,
о соціальныхъ законахъ вообще; при этомъ приходится выступать за
предѣлы спеціальнаго разсмотрѣнія права и человѣческаго хозяйства,
какъ законченныхъ объектовъ. Какъ скоро устанавливается и обсуждается
понятіе человѣческаго общества и человѣческой коллективной жизни,
должно быть выяснено, что рѣчь идетъ объ основномъ понятіи, по отно-
шенію къ которому понятія права и соціальной экономіи играютъ
служебную роль. Ибо оба они имѣютъ различное значеніе при изслѣдованіи
общественной жизни людей; эта послѣдняя есть основное понятіе, за ко-
торымъ для соціальнаго изслѣдованія не скрывается никакого другого
и въ которомъ коренятся и сочетаются въ высшемъ единствѣ всѣ
частныя соціальныя понятія и главнымъ образомъ упомянутыя понятія
юридической нормы и общественнаго хозяйства.
Поэтому всякое критическое изложеніе соціальной науки должно на-
чинать съ понятія человѣческаго общества и соціальной жизни вообще
и достичь въ этомъ отношеніи логической ясности н законосообразнаго
уразумѣнія, имѣющаго общее значеніе.
При помощи какого метода можно добыть подобное познаніе и изоб-
разить въ убѣдительной формѣ закономѣрность соціальной жизни?
Я долженъ и въ этомъ случаѣ прежде всего высказаться отрица-
тельно объ одномъ общепринятомъ пріемѣ, какъ о недостаточномъ: о
пріемѣ обобщенія изъ историческихъ фактовъ.
Такія обобщенія дѣлались различными путями.
Прежде всего во всѣ времена исторію охотно признавали учитель-
ницей въ томъ смыслѣ, что изъ нея пытались вывести практическія
ученія и максимы для государственнаго человѣка. Если извѣстные
историческіе процессы считать проявленіями общихъ закономѣрныхъ
основъ, то при этомъ возникаетъ надежда придти путемъ обобщенія
во взаимодѣйствіи между собою, ати факторы—языкъ, искусство, наука, обычай, хозяй-
ство, драно и государство. Для до христіанской эпохи онъ присоединяетъ, въ качествѣ
восьиого фактора, еще религію, ибо вѣра и культура въ то время отдѣляли народы
другъ отъ друга, тогда какъ христіанство уничтожило въ этомъ отношеніи обособленіе
народовъ и создало вѣру, связующую всѣ народы въ одво сообщество.
Объ ученіи Арнольда ср. также § 32 и прим. 88; § 36 и прим. 101 $ 60 и прии
1ЯЗ; $ 56, прии. 139.
9
происшедшаго къ уразумѣнію общаго, а вслѣдъ, затѣмъ и практическаго
значенія историческихъ и современныхъ, равно какъ и вновь возни-
кающихъ, вопросовъ соціальной жизни. Такъ вывелъ Макіавелли изъ
римской исторіи Ливія ученія, приспособленныя для позднѣйшаго итальян-
скаго средневѣковья; въ томъ же духѣ разработалъ богатый историческій
матеріалъ Монтескье. И вплоть до новѣйшаго времени политики и эко-
номисты поступали,—первые по большей части предостерегая и совѣтуя,
послѣдніе же преимущественно поучая—по формулѣ: если обнаруживаются
тѣ илн иныя историческія явленія, обыкновенно слѣдуетъ то-то и то-то.
Между тѣмъ должно быть съ самаго начала ясно, что прн каж-
домъ обобщеніи, допускаемомъ по отношенію къ извѣстнымъ историче-
скимъ событіямъ, необходимо предпосылается высшее единство развер-
тывающейся въ исторіи человѣчества соціальной жизни. Нельзя «обоб-
щать» на вѣтерт, а всегда нужно быть приготовленнымъ къ вопросу:
въ какомъ смыслѣ предпринимается, собственно, это обобщеніе и по
какому праву? Какая общая, точка зрѣнія руководила въ частныхъ слу-
чаяхъ обобщеніемъ извѣстныхъ наблюденій? Производится ли обобщеніе
въ сиыслѣ причинности или въ смыслѣ идеи цѣли? Почему имѣетъ мѣсто
то или другое, и въ какомъ именно смыслѣ?
Каждое обобщеніе вноситъ въ обобщаемое единичное воспріятіе идею
необходимости, которой подчиняется обобщаемое. Только путемъ точнаго
уясненія необходимой зависимости частнаго отъ общаго познаніе частнаго
можетъ получить значеніе общей теоріи. Поэтому, для' того, чтобы по-
лучить въ своемъ обобщеніи доказательность, соціальныя идеи должны
сохранять формальное единство, исходить изъ общихъ понятій и опи-
раться на законченное пониманіе соціальной жизни п ея развитія. Всѣ
обобщенія историческихъ фактовъ предпосылаютъ извѣстный способъ
обобщенія, слѣдовательно, и формальную общую законосообразность
соціально-историческаго познанія. Но въ такомъ случаѣ должно быть
возможно также познать эту высшую формальную законосообразность,
которой должны подчиняться отдѣльныя обобщенія, разъ оии претендуютъ
на научную истинность, н саму по себѣ. И прежде всего необходимо ясно
зозяавать—я ссылаюсь на мой предыдущій примѣръ— въ чемъ заклю-
чается надлежащее примѣненіе закона причинности въ соціальной жизни,
основывающагося, какъ уже сказано, на прочномъ уразумѣніи понятія
общественной жизни человѣчества и соціальныхъ явленій вообще. Не-
обходимо уяснить принципіально, въ чемъ н какъ должна примѣняться
телеологическая точка зрѣнія.
Тотъ же основной предварительный вопросъ возникаетъ въ част-
ности при сравненіи права.
Посредствомъ сравненія различныхъ правовыхъ установленій и сход-
ныхъ другъ съ другомъ институтовъ получается, собственно, лишь возмож-
10
ность точнѣе и глубже понять въ отдѣльности сравниваемые объекты. Срав-
нивая одно явленіе съ другими, можно уразумѣть его яснѣе и вѣрнѣе. Но
самостоятельнаго третьяго, возвышающагося надъ обоими сравниваемыми
объектами, при помощи простого сравненія еще нельзя получить. Для
уничтоженія изолированности добытыхъ частныхъ познаній и приведенія
ихъ къ высшему единству, въ основу должна быть положена законо-
сообразная формальная возможность такого сочетанія, необходимъ еди-
ный основной способѣ, благодаря однообразному примѣненію кото-
раго становится возможнымъ законосообразное уясненіе послѣдователь-
ности развитія права. Нашъ вопросъ гласить: какъ долженъ производиться
общій синтезъ частныхъ соціально-историческихъ познаній при помощи
высшаго однообразнаго способа?
Мнѣніе Колера, что «ключомъ всего развитіи является имманентное
влеченіе народовъ, приводящее ихъ безсознательно къ прогрессу г, ие
можетъ быть признано достаточнымъ отвѣтомъ на иашъ вопросъ 3). Столь
же мало разрѣшаетъ его формула Іеринга, имѣющая спеціально своимъ
объектомъ развитіе права, противопоставляющая въ этомъ развитіи
историческому праву «святость вѣчнаго первоначальнаго права человѣка
на существованіе» и выставляющая идеей права «вѣчное созиданіе» 4).
Это не болѣе, какъ ненужная фразеологія; такая же фразеологія чаете
встрѣчается и въ тѣхъ случаяхъ, когда пытаются замаскировать проблему
закономѣрности соціальной жизни общей характеристикой крупныхъ
историческихъ эпохъ и общими разсужденіями объ индивидуализмѣ
альтруизмѣ, хотя бы въ духѣ Карлейля. Не распространяясь объ этомъ под-
робнѣе, я повторяю только, что такой пріемъ, поскольку онъ можетъ имѣть
объективную цѣнность, долженъ исходить тоже изъ формально-однообраз-
наго изслѣдованія о иаучио-обосиованномъ способѣ установленія понятій
и законовъ соціальной исторія человѣчества. Кто хочетъ охарактеризовать
и оцѣнить въ общей формѣ извѣстную эпоху, предпосылаетъ, разумѣется,—
хотя, можетъ быть, безсознательно для самого себя—научную возмож-
г) Колеръ (ХеіізсіітіЛ Гйг ѵег^іеіеііешіе В.есЬии'іззепвсЬаП 8, 149 и въ другихъ мѣ-
стахъ). Въ АгсЪіѵ Ніг Ьіігцегіісііез ВесЪі. онъ говоритъ (1, р, V ед.), что «законода-
тель есть факторъ исторіи и благодаря этому органъ царящихъ надъ нами куль-
турныхъ силъ». А въ квнгѣ: 8Ьакезреаге ѵог Леш Рогова йег Діігіяргшіеп/
(1883) есть слѣдующее мѣсто (стр. 257): «Въ настоящее время мы можемъ устано-
вить положительно лишь три закона историческаго процесса. Первый иаъ этихъ за-
коновъ есть законъ ограниченія индивидуума, принципъ, что кругъ дѣйствій инди-
видуума ограниченъ, что судьба (!) не терпитъ, чтобы человѣкъ выходилъ за пре-
дѣлы предписанной ему сферы. Другой законъ заключается въ томъ, что свѣтлыя
божества неизмѣнно низвергаютъ силы ночи въ мрачныя нѣдра вемли. И, наконецъ,
третій законъ гласитъ, что исторія всегда будетъ картиной радости и страданія, ли-
кованія и скорби, что она предлагаетъ индивидууму то сладкій медъ, то горькую
желчь».
4) ЛЬегіир;, Пег КатрГ итз ВесЬі, 4 над. (1874). стр. 9.
11
ноетъ относиться подобнымъ образомъ къ человѣческой общественной
жизни вообще; характеристика же отдѣльной эпохи, какъ бы она ни
была пространна, представляетъ собор лишь примѣненіе общей соціаль-
ной философіи къ данному періоду времени.
3.
Поэтому общее ученіе о правѣ далеко не разрѣшаетъ поставленной
соціальной философіей задачи.
Подъ этимъ терминомъ понимаютъ дисциплину, имѣющую двоякое
назначеніе: дополнять спеціальныя юридическія науки изученіемъ и раз-
работкой того, что составляетъ общій признакъ различныхъ частей юрис-
пруденціи, а затѣмъ уяснять общіе законы развитія права ’).
Первая цѣль, стремленіе къ которой вызывается исключительно внѣш-
нимъ фактомъ существованія въ средѣ юристовъ детальнаго раздѣле-
нія труда, для общаго познанія пока еще не имѣетъ значенія н мо-
жетъ быть оставлена нами безъ разсмотрѣнія. Но вторая все же го-
воритъ объ общихъ законахъ. Однако, что такое общій законъ развитія
права? Разрабатывающіе общее ученіе о правѣ съ ничѣмъ неоправды-
ваемой беззаботностью принимаютъ это понятіе за вѣрную цѣль, къ которой
ведетъ безопасный путь. Это—самообманъ. Понятіе соціальной законо-
мѣрности вовсе не столь просто, чтобы оно могло быть очевиднымъ
для каждаго безъ усиленнаго размышленія, такъ сказавъ, само собою.
И однако съ этимъ высшимъ понятіемъ долженъ согласоваться всякій
отдѣльный законъ развитія права.
Часто встрѣчается взглядъ, будто при помощи точной индукціи исто-
рическихъ наблюденій надъ правомъ могутъ быть выяснены конечныя
основныя понятія и основные законы соціально-научнаго познанія. Однако
это ошибочно. Ибо прн индукціи необходимо предпосылаются только что
названныя фундаментальныя познанія. Приведу примѣръ.
Есди, напр., общее ученіе о правѣ наблюдаетъ, въ какой средѣ и
въ какихъ группахъ людей и благодаря какимъ процессамъ возникло право
въ исторіи и если это ученіе стремится, путемъ такого сопоставленія воз-
никновенія правовыхъ нормъ, установить въ сравнительно общей формѣ
законъ развитія, то при этомъ оно уже предпосылаетъ понятіе права.
И такъ какъ несомнѣнно, что втеченіе исторіи новое право возникало
безчисленное количество разъ и безъ соблюденія соотвѣтствующихъ пра-
*) Программа «общаго ученія о правѣ» всего яснѣе установлена Меркелемъ,
сдѣлавшимъ (въ 2еіівсЬгИЬ Гйг йав Ргіѵаі-иші біГепЫісЪе ВесЬі ііег (Іе^епигаіі
1.1 (Г.; 1,202 №. 1874) попытку замѣнить ею философію права. Ср. его же въ Эн-
циклопедіи права, изд. НоІігешІогРомъ, сист. часть, 5 мзд., стр. 89—9 .'
Тамъ же болѣе точныя указанія литературы.
12
вовыхъ нормъ, то возникаетъ вопросъ: какимъ образомъ можно вообще
узнать, есть-ли данное соціальное установленіе право? Чѣмъ отличается
приказаніе, исходящее отъ произвольной власти и на долго сохраняющее
значеніе произвола, отъ нарушающаго право повелѣнія, которое стано-
вится правомъ? Отвѣтъ на эти вопросы не можетъ быть данъ на осно-
ваніи индуктивнаго изученія различныхъ процессовъ, благодаря - кото-
рымъ возникаетъ право. Ибо понятіе права предвосхищено уже въ каж-
домъ отдѣльномъ изслѣдованномъ процессѣ. Вопросъ индукціи есть во-
просъ объ общемъ содержаніи событій, вызвавшихъ одинаковымъ обра-
зомъ возникновеніе правовыхъ установленій. Но такъ какъ возникновеніе
права во всѣхъ отдѣльныхъ индуктивно-обслѣдованныхъ случаяхъ, когда
они сопоставлялись въ цѣляхъ сравнительнаго изученія, признавалось
уже установленнымъ фактомъ, то понятіе права путемъ подобнаго изу-
ченія не могло быть выяснено.
Съ другой стороны, понятіе права всѣми признавалось съ аплом-
бомъ общепримѣнимымъ понятіемъ соціальнаго познанія и трактовалось
въ качествѣ такового. Было бы немыслимо утверждать, что содер-
жаніе отдѣльныхъ правовыхъ установленій втеченіе исторіи постоянно
мѣняется, если-бъ понятіе права но представлялось общей формальной
основой. Слѣдовательно, уразумѣніе сущности и значенія общаго понятія
права должно быть добыто инымъ путемъ, а не посредствомъ сопостав-
ленія различныхъ частныхъ приложеній этого понятія, которыя не могли-бы
имѣть мѣста, еслибы понятіе права не было логическимъ ргіпз по отно-
шенію къ нимъ. Частныя наблюденія надъ правомъ зависятъ отъ общихъ
понятій права, а не наоборотъ. Понятіе права, напротивъ того, совер-
шенно независимо отъ того или нного спеціальнаго приложенія его въ
сферѣ конкретнаго опыта. Оно не можетъ быть отвлечено отъ спе-
ціальныхъ наблюденій надъ правомъ, такъ какъ такін наблюденія ста-
новятся вообще возможны только благодаря ему. При всякомъ единнч-
номъ наблюденіи возникаетъ сомнѣніе, почему оно называетъ себя наблюде-
ніемъ надъ правомъ? И удовлетворительный отвѣтъ можетъ быть данъ только
на основаніи выведеннаго особымъ методомъ общаго понятія права.
Въ чемъ заключается этотъ необходимый методъ соціально-философ-
скаго изслѣдованія, мы разсмотримъ ниже.
Предварительно я долженъ замѣтить: сказанное относится м къ за-
кономѣрности соціальной жизни въ ея цѣломъ, для уясненія которой
право составляетъ лишь основное условіе. Что слѣдуетъ разумѣть подъ
этимъ понятіемъ? Если бы кто-лнбо предположилъ, что этотъ вопросъ
можно разрѣшить при помощи критическаго сопоставленія нѣсколькихъ
случаевъ, въ которыхъ наблюдалась закономѣрность явленій въ исто-
рической жизни, то я снова спрошу; откуда же извѣстно, что подобное
частное явленіе обладаетъ свойствомъ закономѣрности?
13
Простая индукція многихъ частныхъ наблюденій не въ состояніи уста-
новить основныя понятія и основную закономѣрность наблюдаемыхъ про-
цессовъ. Фундаментальныя условія соціально-научнаго познанія должны
быть изслѣдованы особо при посредствѣ своеобразнаго метода. _
Современные юристы, не допускающіе помимо общаго ученія о правѣ
никакого изслѣдованія общаго свойства и полагающіе, что высшія по-
нятія и общепримѣннмые принципы можно получить исключительно по-
средствомъ сопоставленія частныхъ наблюденій, безсознательно сходятся
со старыми натуръ-философами, стремившимися уяснить понятіе и за-
коны теплоты посредствомъ сопоставленія различныхъ теплыхъ объектовъ:
человѣческой крови, Огня въ печи, лучей солнца и т. д.
Вмѣсто того я считаю необходимымъ самостоятельное существованіе
дисциплинъ соціальной философіи и общаго ученія о правѣ и нахожу, что
каждая изъ нихъ имѣетъ свой гаізоп б’ёіге, каждая въ своемъ родѣ.
Первая должна трактовать о томъ, въ какомъ смыслѣ возможна вообще
законосообразность въ познаніи соціальной жизни. Эта дисциплина стре-
мится, какъ было сказано выше, къ уясненію и изложенію понятій и
принциповъ, необходимыхъ и общепримѣнимыхъ во всякой соціальной
наукѣ. Ея ученіе должно отвлечься отъ всякаго спеціальнаго содержанія
правовыхъ установленій, и изложеніе высшей соціальной закономѣрности
и соотвѣтствующихъ ей понятій можетъ дать только формальное пони-
маніе общественнаго существованія людей, какъ такового.
Другое изъ названныхъ ученій должно искать разработанныхъ по
своему содержанію законовъ. Ему приш.тось-бы имѣть дѣло (при разрѣ-
шеніи второй изъ упомянутыхъ задачъ) съ закономѣрнымъ содержані-
емъ историческихъ правовыхъ установленій, поскольку такое содержа-
ніе можетъ быть наблюдаемо и за предѣлами отдѣльнаго правоеаго строя.
Оно должно уловить въ законосообразной формѣ относительную общность
въ содержаніи историческихъ процессовъ въ области права. Его спеці-
альная задача заключается, слѣдовательно, въ изученіи содержанія от-
дѣльнаго правового строя', общія основныя понятія и законосообразность,
присущая результатамъ его изслѣдованія, должны быть взнты нзъ соці-
альной философіи.
Это можно выразить еще и слѣдующимъ образомъ. Объектомъ
соціальной философіи являетя закономѣрность соціальной жизни лю-
дей, какъ таковая. Это —то единство частныхъ наблюденій, благодаря ко-
торому послѣднія пріобрѣтаютъ свойство необходимости и общепримѣци;
мости. Это—изложеніе и дедукція основныхъ понятій и фундаменталь-
ныхъ принциповъ научнаго познанія вообще. Объектомъ общаго ученія
о правѣ является законосообразное уразумѣніе общаго содержанія раз-
личныхъ правовыхъ установленій.
Первая дисциплина занимается лишь формальной законосообразностью
14
соціальнаго познанія и потону имѣетъ дѣло только съ высшими, обще-
примѣнимыми во всей соціальной жизни, понятіями и ученіями. Вторая
есть знаніе, имѣющее эмпирическое содержаніе; въ установленіи законо-
сообразности этого знанія ей приходится всецѣло опираться на предпо-
сылаемую соціальную закономѣрность.
Теорія соціальной философіи должна отличаться строгой необходи-
мостью и всеобщностью. Выводы-же общаго ученія о правѣ по существу
могутъ имѣть лишь относительно общій характеръ.
Такимъ образомъ, онѣ отнюдь не противорѣчатъ другъ другу. Напро-
тивъ, онѣ гармонически дополняютъ или, по крайней мѣрѣ, должны гар-
монически дополнять другъ друга. А что оиѣ имѣютъ неодинаковое зна-
ченіе и что спеціальная юридическая истина находится въ зависимости
отъ возможности соціальной истины, не можетъ вообще нарушать ихъ
совмѣстной дѣятельности.
Но области ихъ изслѣдованія должны быть отграничены другъ отъ
друга на томъ основаніи, что, вслѣдствіе только что упомянутаго нами
различія цѣлей, методъ научнаго изслѣдованія не можетъ быть въ обоихъ
случаяхъ одинаковымъ. Общее ученіе о правѣ можетъ ограничиться про-
стымъ индуктивнымъ методомъ іп сопсгеіо; оно въ правѣ поступать та-
кимъ образомъ, поскольку общую основу соціально-научной истины во-
обще, исходя изъ которой оно можетъ приняться за свою спеціальную за-
дачу, ей доставляетъ соціальная философія. Соціальная философія, нацро •
тивъ того, создавая фундаментъ, ие можетъ прибѣгнуть къ способу
изслѣдованія, который опирается на ту-жѳ основу.
Необходимо прежде всего отчетливо охарактеризовать свойственный
соціальной философіи методъ.
4.
Научное уразумѣніе, о которомъ здѣсь идетъ рѣчь, стремится, въ про-
тивоположность къ установленію частныхъ соціальныхъ истинъ, уяснить то,
что можетъ придать отдѣльнымъ познаніямъ связь въ системѣ общей
необходимости. Не подложитъ сомнѣнію, что установленіе общихъ прин-
циповъ и подведеніе отдѣльныхъ фактовъ подъ общія точки зрѣнія есть
дѣло человѣческаго сознанія. Цѣльное пониманіе частныхъ и смѣняю-
щихся явленій, которое мы называемъ закономъ, возникаетъ въ насъ
не механическимъ образомъ,—оно должно быть выработано. И вырабаты-
вается оио человѣческимъ сознаніемъ.
Закономѣрность соціальной жизни представляется такимъ обра-
зомъ цѣльнымъ уразумѣніемъ общественнаго существованія людей, выс-
шимъ способомъ, посредствомъ котораго могутъ быть уловлены п уяснены
всѣ соціальныя явленія. Сознательное уразумѣніе этой закономѣрно-
сти доэтавило-бы надежную общую руководящую нить, слѣдуя которой
15
можно-бы было уловить и оцѣнить одинаковымъ образомъ всѣ отдѣльныя
данныя соціальной исторіи.
Поэтому первое требованіе, которое должно быть предъявлено къ
солидному соціально-философскому изслѣдованію, заключается въ том>,
что мы должны расчленить въ ихъ содержаніи и логически-объективно
анализировать тѣ понятія и положенія, которыми мы пользуемся въ соці-
альномъ познаніи; такимъ образомъ мы можемъ уяснить особенный харак-
теръ соціально-научнаго познанія, какъ науки съ особымъ объектомъ
изученія и своеобразнымъ содержаніемъ познанія. Кто говоритъ о за-
кономѣрности соціальной жизни, о соціальномъ развитіи, соціальныхъ
язвахъ и возможности или вевозможности ихъ исцѣленія, кто ссылается
на законы соціально-экономическихъ явленій, говоритъ о соціальныхъ
конфликтахъ н вѣритъ въ прогрессъ общественной жизни людей или
отрицаетъ его—тотъ долженъ, во избѣжаніе не имѣющей ровно ника-
кого значенія субъективной болтовни, прежде всего привести въ ясность
особенности соціально-научнаго познанія. Это должно быть особое по-
знаніе о соціальной жизни людей, имѣющее научный характеръ, т.-е.
стремящееся къ законченному пониманію ея. Но въ чемъ-жс заклю-
чается, всетакн, эта соціальная жизнь, что составляетъ ея особенность
и дѣлаетъ это понятіе спеціальнымъ предметомъ нашего познанія? Что
можно считать разумнымъ образомъ соціальнымъ феноменомъ? Какіе
отдѣльные логическіе элементы соціальнаго существованія людей обна-
руживаются при логическомъ анализѣ и каково ихъ отношеніе другъ
къ другу?
Наука о соціальной жизни людей должна быть отлячной отъ прос-
того познанія внѣшней природы. Въ соціальной жизни чувствуется при-
сутствіе особаго объекта для человѣческаго уразумѣнія. Разлагая общія
понятія, съ которыми здѣсь необходимо приходится имѣть дѣло, соотвѣт-
ственно ихъ познавательному содержанію, мы увидимъ, благодаря какимъ
логическимъ моментамъ возникаетъ вообще возможность соціально-науч-
наго познанія, въ противоположность простому созерцанію природы,
какіе изъ нихъ дѣлаютъ соціальную жизнь особымъ объектомъ иашего
познанія.
Эта предварительная работа неизбѣжна. Только опираясь на ея
удостовѣренные результаты, и можно приниматься за дальнѣйшее изслѣ-
дованіе закономѣрности соціальной жизни. Кто хочетъ установить
законы человѣческой общественной жизни, долженъ предварительно при-
вести себѣ въ ясность общій условія познанія, которымъ необходимо под-
чиняется вся соціальная наука. Только иа основаніи точнаго уразумѣнія
этихъ общихъ условій познанія общественной науки и можетъ быть
вѣрно и точно опредѣленъ принципіальный характеръ возможной здѣсь
законосообразности.
16
Проблема соціальной закономѣрности заключается въ установленіи
единства въ смѣняющихся явленіяхъ соціальной жизни. Принципіальный,
вопросъ объ этой закономѣрности коснулся бы такимъ образомъ тѣхъ
неизмѣнныхъ условій, при которыхъ возможно установленіе единства
Условія эти приходится заимствовать изъ упомянутаго предварительнаго
изученія, пользуясь послѣдовательно тѣми основными соціальными
понятіями, путемъ приложенія которыхъ, въ качествѣ ихъ необходимаго
вывода, можно получить общій формальный принципъ соціальной жизни,
ея основное единство. Съ помощью систематическаго разложенія нашихъ
соціальныхъ понятій мы должны отыскать тотъ принципъ, сознательное
приложеніе котораго только и можетъ привести къ объединенію измѣн-
чивыхъ стремленій соціальной жнзии.
Этому требованію въ формально-логическомъ отношеніи должно-бъ
было вполнѣ соотвѣтствовать матеріалистическое пониманіе исторіи,
о которомъ намъ придется говорить ниже и которое выставляетъ, въ
качествѣ закономѣрности соціальной жизни и соотвѣтственно этому—въ
качествѣ общаго метода научнаго изученія послѣдней, естественную за-
висимость правового строя, какъ формы общественной жизни, отъ со-
ціальнаго хозяйства, такъ что измѣненіе въ соціально-экономическихъ
феноменахъ необходимо обусловливаетъ соотвѣтствующее измѣненіе су-
ществующаго права.
Прежде чѣмъ коснуться этого вопроса подробнѣе, я желалъ бы устра-
нить въ немногихъ словахъ два возможныхъ недоразумѣаія..
Задача, которую мы себѣ поставили, имѣетъ гносеологическій, а не
психологическій характеръ. Мы стремимся къ познанію того, что
можетъ быть установлено съ безусловной необходимостью и общеобяза-
тельностью для всей соціальной жизни людей, не принимая во вниманіе
никакого особаго содержанія извѣстной общественной жизни. Нашу ко-
нечную цѣль представляетъ, слѣдовательно, установленіе высшей еди-
ной точки зрѣніи для всей человѣческой общественной жизни. Поэтому
мы нуждаемся въ точномъ изображеніи коренныхъ условій, при ко-
торыхъ подлежащая нашему познанію соціальная жизнь можетъ быть
закономѣрной, т.-е. при которыхъ она можетъ войти въ высшее единство
соціально-научнаго разсмотрѣнія.
Подобно тому, какъ мы различаемъ между взглядами, имѣющими
только субъективное значеніе, и ученіями, которымъ присуще значеніе
объективное, и объективно отдѣляемъ ошибку отъ научной истины, точно
такъ-же мы желали бы провести различіе меаду воззрѣніями на соціаль-
ную жизнь, имѣющими исключительно субъективную цѣнность, и соціаль-
нымъ познаніемъ, имѣющимъ значеніе объективной истины.
Мы выдѣляемъ, слѣдовательно, съ одной стороны, тѣхъ, кто доволь-
ствуется въ вопросахъ человѣческой жизни и соціальной исторіи одними
17
частичными наблюденіями. Однако, трудно предположить, чтобы число
ихъ было, дѣйствительно, очень велико. Отъ объединенія единичныхъ
наблюденій въ общее позиаиіе, въ то, чт,о обыкновенно называется мірЬ-
созерцаніемъ и жизнепониманіемъ, отъ стремленія къ уразумѣнію зако-
номѣрности не можетъ отказаться ни одинъ человѣкъ, дорожащій достоин-'
ствомъ своего существованія и умѣющій цѣнить его. Но если-бы такой
человѣкъ нашелся и объявилъ: это мой взглядъ; вѣренъ-зъ онъ, можетъ-ли
его содержаніе считаться объективно истиннымъ, или нѣтъ, для меня
несущественно, то мы спросимъ: кому это нужно, зачѣмъ оиъ утруж-
даетъ другихъ своей болтовней?
Кто желаетъ, однако-же, убѣдить кого-либо другого въ справедли-
вости своего методичоски-обоснованнаго воззрѣнія на соціальные вопросы,
тотъ предпосылаетъ возможность объективнаго доказательства. Но
такое доказательство можетъ быть предпринято не иначе, какъ на осно-
ваніи общей закономѣрности соціальной жизни, какъ мы ее освѣтили
въ ея смыслѣ и значеніи. Сообразно съ этимъ, содержаніе всякаго со-
ціальнаго познанія—сознательно, или ошибочно—можетъ быть или чисто
субъективнымъ, или можетъ имѣть объективную цѣнность. И такъ какъ
мы намѣреваемся изслѣдовать условія этой альтернативы и найти въ нихъ
формальную возможность закономѣрности соціальной жизни, то изслѣдо-
ваніе должно состоять въ объективно-логическомъ анализѣ содержанія
познанія но вопросамъ, касающимся соціальной жизни людей, а не въ
субъективно-психологическомъ обсужденіи процессовъ познація.
Одно дѣло критически изслѣдовать, при какихъ объективныхъ условіяхъ
познанія извѣстному содержанію нашихъ представленій присуще свойство
объективной истивиости, другое дѣло — присматриваться, посредствомъ
какого психологическаго процесса индивидуумъ можетъ достичь законосооб-
разнаго познанія. Послѣднее предполагаетъ, разумѣется, первое. Напро-
тивъ того, вопросъ объ объективныхъ условіяхъ законосообразнаго познанія
можетъ быть рѣшенъ и самъ по себѣ. Такимъ •образомъ, въ цѣляхъ боль-
шей ясности, мы сосредоточимся въ этомъ изслѣдованіи на проблемѣ
законосообразнаго содержанія соціальнаго познанія и при этомъ будемъ
принимать во вниманіе только тѣ объективныя условія, при которыхъ
соціальному ученію присуща объективная истинность.
Затѣмъ я желалъ бы разъ навсегда отстранить слѣдующее недоразу-
мѣніе. Можетъ быть, кто-нибудь подумаетъ, что мы желаемъ доказать су-
ществованіе какого-то абсолютнаго начала (ОлсГш^), существующаго гдѣ
либо въ пространствѣ, внѣ исторической - соціальной жизни, предшествую-
щаго ей по времени. Объ этомъ нѣть и рѣчи.
Соціальная философія стремится, конечно, достигнуть въ своемъ
ученіи независимости отъ всякаго особаго содержанія историческихъ
правовыхъ и бытовыхъ установленій. Но я не говорю, что она должна
___18 __
быть независима отъ историческихъ установленій, а говорю о незави
симости отъ особаго содержанія отдѣльныхъ историческихъ нормъ. Со-
ціальная философія ищетъ общей закономѣрности, раскрывающейся въ
исторіи соціальной жизни. Но ета закономѣрность существуетъ, разумѣет-
ся, не внѣ историческихъ общественныхъ установленій, а представляетъ
единый и общенеобходимый видъ познанія нхъ. Что во всѣхъ вопросахъ
соціальной науки приходится имѣть дѣло съ соціально-историческимъ ма-
теріаломъ, не подлежите сомнѣнію. Противоположность философскаго и
чисто-историческаго познанія заключается но въ матеріалѣ, а въ точкѣ
зрѣнія и въ цѣляхъ изученія: матеріалъ можно изслѣдовать пли съ цѣлью
отыскать въ немъ единство и закономѣрность, которую и нужно въ зтомъ
случаѣ привести въ ясность, или же можно удовлетворяться констатиро-
ваніемъ единичныхъ явленій, интересуясь соціальной жизнью лишь по-
скольку въ ней совершаются извѣстныя событія и придавая ой значе-
ніе только потому, что ати событія дѣйствительно совершились.
Высшее единство всего соціальнаго познанія, отъ котораго зависитъ
всякій соціальный законъ и всякая научно-доказательная дедукція со-
ціальныхъ стремленій, должно, такимъ образомъ, отвлечься отъ всякаго
особаго содержанія соціальной исторіи: такъ какъ оно должно быть
основнымъ закономъ всей соціальной жизни, то и познаніе его не должно
основываться на особенностяхъ единичныхъ историческихъ фактовъ.
Но такъ какъ это единство, въ качествѣ основного закона обще-
ственнаго существованія людей, должно служить при изслѣдованіи соціаль-
ной жизни высшей точкой зрѣнія, ясно, что ато единство разнообразія
и смѣны явленій въ соціальной жизни не могло существовать-«о времени,
прежде чѣмъ возникла сама общественная жизнь. Наоборотъ, ходъ че-
ловѣческаго познанія въ его хронологической послѣдовательности та-
ковъ, что оно начинается съ единичнаго воспріятія и частныхъ наблю-
деній; только позднѣе человѣческое размышленіе приходитъ къ законо-
сообразному синтезу разнообразія соціальныхъ явленій и, наконецъ, къ
практическому изслѣдованію общей основы, благодаря которой становится
возможнымъ законосообразное наблюденіе общественной соціальной жизни.
Слѣдовательно, «абсолютной закономѣрности», представляющей собою
что-то мистическое, не существуетъ—будь это такъ, то дѣйствительная
соціальная жизнь возникла бы въ неясной зависимости отъ этого нача-
ла лишь послѣ него. Наше познаніе начинается и въ соціальныхъ во-
просахъ частнымъ наблюденіемъ. Только въ дальнѣйшемъ развитіи по-
знанія,—по времени позднѣе,—можно достичь уразумѣнія соціальной за-
кономѣрности, какъ законченнаго пониманія частныхъ наблюденій, и уяс-
нить общій принципъ этой закономѣрности.
Но по своему значенію это, по времени болѣе позднее, соціально-фи
лософское познаніе стоитъ безусловно выше частнаго соціальнаго знанія !
19
Только оно можетъ доставить почву и основу для всякой соціальной по-
пытки установленія опредѣленнаго по содержанію соціальнаго закона
и дать обоснованіе соціальнымъ системамъ, представляющимся желатель-
ными; только съ его помощью спеціальное изученіе соціальной жизни
можетъ получить принадлежащее ему по праву значеніе въ царствѣ
научнаго познанія.
Именно потому теряетъ силу возраженіе, будто искомая нами основ-
ная закономѣрность соціальной жизни, какъ основной принципъ всякаго
научнаго познанія, можетъ быть установлена «а ргіогі», совершенно
безотносительно къ исторической соціальной жизни. Это совершенно не
соотвѣтствуетъ нашимъ стремленіямъ: цѣль, которую мы себѣ поставили
предполагаетъ точнѣйшее изученіе исторической общественной жизни
людей. Но въ предѣлахъ познанія соціальной исторіи мы различаемъ
изученіе спеціальнаго смѣняющагося матеріала и уразумѣніе того, что
должно быть общепримѣнимымъ н необходимымъ во всемъ соціальномъ
познаніи. Такимъ образомъ, это уразумѣніе тоже должно входить въ со-
ставъ научнаго опытнаго познанія, въ качествѣ его интегрирующей
части. Поэтому оно можетъ быть найдено н установлено вовсе не по-
средствомъ мистическихъ фразъ, опирающихся на мнимо «раціональ-
ныя» соображенія, а только путемъ разложеніи нашего соціально-истори-
ческаго опыта ц уясненія того единства, которое можетъ возвести соціаль-
ное наблюденіе въ науку, въ познаніе, руководимое единой высшей точ-
кой зрѣнія и общимъ методомъ. і
Такимъ образомъ, мы предпринимаемъ аналитическое изслѣдованіе
наличнаго эмпирическаго соціальнаго знанія въ цѣляхъ установленія
законосообразности соціально-научнаго познанія, общаго основного ме-
тода, имѣющаго самостоятельное общенеобходнмое значеніе. Но это
должно быть осуществлено не посредствомъ безпорядочнаго сопоставле-
нія, сравненія, обобщенія, а въ томъ смыслѣ, чтобы установить въ со-
ціально-историческомъ эмпирическомъ познаніи тѣ логическіе элементы,
опираясь на которые, только и можно объединить на общей основѣ
все соціальное изслѣдованіе, т. е. законосообразно понять соціальную
жизнь.
Такимъ образомъ, общая закономѣрность об/цественяой жизни, какъ
мы уже говорная, должна отвлечься отъ всякаго особаго содержанія и
стать выше его; но такую закономѣрность можяо найти только посред-
ствомъ внимательнаго анализа познанія соціальной жизни людей во-
обще съ точки зрѣнія его содержанія-.
Закономѣрность эта можетъ быть найдена въ видѣ основного единства
условій соціально-научнаго познанія.
20
3.
Въ систематическомъ приложеніи этого метода мы-не имѣемъ во
всей сферѣ соціальной науки ни одного предшественника. Даже Кантъ
критика котораго—какъ можетъ замѣтить каждый свѣдущій человѣкъ—
имѣла на созданіе нашего плана рѣшающее вліяніе, въ своей «Метафи-
зикѣ нравовъ» не далъ .основной теоріи соціальной жизни.
Но мы можемъ получить въ иашѳмъ предпріятіи весьма замѣтное
содѣйствіе со стороны до сихъ поръ не пользовавшагося въ теоретиче-
ской литературѣ значеніемъ матеріалистическаго пониманія исторіи.
Вышеприведенная основная идея этого воззрѣнія—признаніе полной и
необходимой зависимости формы общества отъ организаціи соціальнаго
хозяйства—заключаетъ въ себѣ предположеніе, что ,ѳю характеризуется
видъ соціальной закономѣрности, единство общаго принципа и мето-
дическая точка зрѣнія, съ которой слѣдуетъ наблюдать и изслѣдовать
исторически складывающуюся общественную жизнь людей.
Матеріалистическое пониманіе исторіи дѣлаетъ средоточіемъ обще-
ственной жизни соціальное хозяйство. Подобно тому, какъ въ противо-
положность къ вѣрѣ древняго міра, признававшаго землю центромъ все-
ленной, система Коперника оперлась на предположеніе, что земля
вмѣстѣ съ другими планетами вертится вокругъ солнца, и доказала, что
только при этомъ предположеніи и можно внести единство въ разнообра-
зіе астрономическихъ явленій, точно такъ-же и матеріалистъ отбрасы-
ваетъ мнѣніе, что центральной силой соціальной жизни могутъ быть
признаны идеальные факторы въ качествѣ своѳобразйыхъ и самостоя-
тельно дѣйствующихъ формъ соціальной жизни. Онъ установляетъ обрат-
ное отношеніе и допускаетъ въ качествѣ конечной дѣйствующей при-
чины, отъ которой зависятъ всѣ соціальныя представленія, а вмѣстѣ съ
тѣмъ и соціальный строй, лишь общественное хозяйство. Въ зависимости
бтъ эмпирически смѣняющейся формы послѣдняго возникаютъ человѣче-
скіе идеалы и формы человѣческаго сообщества.
Матеріалистическое пониманіе исторія стремится внести этимъ спо-
обомъ единство и закономѣрность въ сумятицу вѣчно-смѣняющихся
соціальныхъ явленій. Оно старается научно установить между различ-
ными элементами, изъ которыхъ эмпирически складывается соціальная
жизнь, истинное систематическое соотношеніе и путемъ- уясненія этого
соотношенія выработать методъ законченнаго пониманія исторіи. Этимъ
оно стремится дать общую руководящую нить, которая указываетъ изслѣдо-
вателю закономѣрность въ сутолокѣ историческихъ фактовъ, и при по-
мощи которой можно, вслѣдствіе этого, вѣрно понять дѣйствительность и
лредугадать будущее.
21
Такимъ образомъ матеріалистическая философія исторіи впѳрвые не
только говоритъ о закономѣрности человѣческой исторіи, но точно так-
же даетъ дѣйствительно ясное понятіе и дѣйствительно точное уразу-
мѣніе ея.
Эта философія заключаетъ въ себѣ вѣрную мысль, что исторіографія
соціальной жизни людей можетъ сдѣлаться наукой только въ томъ случаѣ,
если она будетъ разсматривать, приводить въ порядокъ и оцѣнивать отдѣль-
ные факты съ общей точки зрѣнія основного единства всей обществен-
ной жизни: хорошимъ историкомъ можно сдѣлаться не путемъ точнаго
собиранія изолированныхъ фактовъ, а путемъ правильнаго синтеза ихъ
съ точки зрѣнія общей закономѣрности.
Памъ не трудно произвести требуемое разграниченіе между тѣмъ и
другимъ познаніемъ въ ихъ основномъ значеніи. Различіе между отдѣль-
ными познанными законами и общей формальной закономѣрностью, т. е.
основнымъ видомъ правильнаго синтеза фактовъ въ законы, благодаря
которому только и становится возможнымъ обоснованіе послѣднихъ, имѣ-
етъ рѣшающее значеніе для каждаго изслѣдователя, стремящагося къ
уясненію закономѣрности. Ибо цѣль матеріалистическаго пониманія
исторіи направлена къ тому, чтобы изобразить все соціальное развитіе
въ качествѣ естественнаго процесса, соотвѣтственно тѣмъ законамъ,
которые удалось уяснить. При этомъ слѣдуетъ различать, во-первыхъ,
особые законы, имѣющіе значеніе для отдѣльныхъ историческихъ явленій
въ предѣлахъ извѣстнаго соціальнаго строя; таковы, напримѣръ, по мнѣнію
придерживающихся матеріалистическаго пониманія исторіи марксистовъ,
имманентно присущіе капиталистическому способу производства частные
законы, вродѣ закона необходимаго производства прибавочной цѣнности,
закона періодическихъ торговыхъ кризисовъ и т. д.; во-вторыхъ—имѣю-
щій значеніе для всей соціальной жизпи, формальный основной законъ
необходимой зависимости общественной жизни отъ соціальнаго хозяй-
ства, на который опираются затѣмъ въ своемъ значеніи и въ своемъ на-
учномъ обоснованіи частные законы, проявляющіеся при особыхъ эмпи-
рическихъ условіяхъ.
Я допускаю, что этотъ основной законъ матеріалистическаго понима-
нія исторіи далеко но можетъ считаться принятымъ всѣми изслѣдовате-
лями соціальной и правовой исторіи. Но какое же другое основное воз-
зрѣніе на закономѣрное теченіе соціальной жизни людей и на возмож-
ность научнаго познанія частныхъ законовъ имѣютъ они? Что такое со-
ціальный законъ? При помощи какого формальнаго критерія познанія
отдѣльные наблюдаемые факты соціальной исторіи подучаютъ значеніе
закономѣрныхъ событій? Какъ только мы отстраняемъ матеріалистическое
пониманіе исторіи, мы находилъ по отношенію къ этому вопросу пол-
ную пустоту.
22
Поэтому мы пріурочимъ наше соціально-философское изслѣдованіе
къ изложенію матеріалистическаго пониманія исторіи. При изученіи
этого воззрѣнія, мы увидимъ, что оно во всѣхъ направленіяхъ ие-
закончено и неразработано, что, поэтому, намъ прежде всего придется
поставить и выяснить вопросъ, что можно разумѣть подъ беззаботно
примѣняемыми имъ основными соціальными понятіями и что можно удер-
жать изъ ннхъ? При этомъ обнаружится точно также, что это пони-
маніе соціальной исторіи въ дѣйствительности не достигло уясненія
высшей закономѣрности соціальной жизни людей, къ которому оно стре-
милось, и что, при послѣдовательномъ развитіи своихъ ученій, оно ве-
детъ неизбѣжно къ противорѣчіямъ и неясностямъ.
Такимъ образомъ, слѣдя за названнымъ ученіемъ и исправляя его,
мы выработаемъ одновременно основы общей теоріи соціальнаго вопроса
и соціальной философіи, хотя, какъ это читатель скоро увидитъ, мы не
стремимся въ этомъ изслѣдованіи къ полнотѣ и не замышляемъ дать
объемистый отчетъ о книгахъ и работахъ по соціальной наукѣ.
На этомъ я заканчиваю свой прологъ.
Если кто-либо, прослѣдившій очерченную программу, все еще не
уясняетъ себѣ, какъ она должна быть примѣнена и какъ нужно пользо-
ваться указаннымъ методомъ, если онъ желаетъ примѣра, то такимъ
примѣромъ можетъ служить ему эта книга. Изученіе ея, какъ я думаю,
можетъ дать полное представленіе о приложеніи сказаннаго и совер-
шенно уничтожитъ всѣ тѣ сомнѣнія, которыя можетъ возбудить краткое
изложеніе плана въ человѣкѣ, который еще не вошелъ въ кругъ идей
автора.
Но чтобы этого можно было достигнуть безъ серьезнаго и самостоя-
тельнаго труда со стороны читателя, я, конечно, утверждать не рѣ-
шаюсь.
Книга первая.
Современное состояніе вопроса.
Вег Маіегіаіівтив іві. <ііе егвіе, біе
піейгі^віе, аЪег аисЬ ѵег^ІеісЪвмгеіве
Гевіеэіе 81ц Се <іег РЬіІоворІие.
Ілтде, везсЪлсІііе Нез Маіегіаіізтѵз,
3 Аи^І, (1876) II, 8. 538.
Матеріализмъ представляетъ первую,
низшую, во, вмѣстѣ съ тѣмъ, п сравни-
тельно надежнѣйшую ступень фило-
софіи.
Ланге, Исторія матеріализма.
ПЕРВЫЙ ОТДѢЛЪ.
Соціальный матеріализмъ.
6. Основныя идеи; — I. Общая борьба за существованіе есть основа человѣческаго
общества. — 7. Продолженіе.— И. Соціальныя идея, какъ рефлексъ хозяйственныхъ
условій.—8. Заключеніе.—Ш. Отношеніе къ историзму и фатализму.—9. Замѣчанія
по исторіи догмы.—10. Современный соціализмъ.—I. Его теоретическое обоснованіе --
11. Продолженіе.—II. Пояснительныя подробности.—12. Продолженіе.—ІИ. Полемиче-
скій діалогъ буржуа и соціалиста.—13. Заключеніе.—IV. Правильная постановка во-
проса про критической оцѣнкѣ соціалистическаго ученія.
Си.
Основныя идеи соціальнаго матеріализма вкратцѣ заключаются въ
слѣдующемъ: человѣкъ есть снабженное соціальными инстинктами живое
существо; одаренный влеченіями, которыя побуждаютъ его къ постоян-
ному общенію съ своими ближними, онъ слѣдуетъ этимъ влеченіямъ для
того, чтобы съ большей легкостью вести борьбу за существованіе и
противодѣйствовать враждебнымъ силамъ природы.
24
Основу всей общественной жизни людей составляетъ общее произ-
водство ихъ жизни, коллективное добываніе нужныхъ для существованія
средствъ и гармоническое производство полезныхъ и возвышающихъ че-
ловѣка благъ. Поэтому отъ способа ихъ совмѣстной дѣятельности,
направленной къ поддержанію и улучшенію ихъ жизни, зависитъ необ-
ходимо обусловливаемая этимъ способомъ форма человѣческаго сообще-
ства,—общественный строй.
Право народа, какъ' направляющая норма совмѣстной жизни и
дѣятельности, есть ничто иное, какъ орудіе въ борьбѣ за существо-
ваніе, ведущейся сообща и единодушно. Понятно, поэтому, что право,
по сравненію съ соціальнымъ хозяйствомъ, должно отступить на задній
планъ. Оно занимаетъ зависимое, служебное, подчиненное положеніе,
иначе оно теряетъ всякій смыслъ. Общественное хозяйство обусловли-
ваетъ его и руководитъ нмъ. Хозяйство, будучи матеріей соціальной
жизни, есть истинно реальное, дѣйствительная субстанція права. Отъ
особенностей хозяйственныхъ условій зависятъ особенности обусловли-
ваемаго ими правового строя.
Если, поэтому, въ соціальномъ хозяйствѣ группы людей происхо-
дятъ. значительныя перемѣны, то онѣ дѣлаютъ необходимымъ соотвѣт-
ствующее измѣненіе существующаго правового строя; существенно из-
мѣнившіяся хозяйственныя условія необходимо влекутъ за собою па-
раллельную реформу дѣйствующаго права. И такъ какъ право, съ точки
зрѣнія матеріалистическаго пониманія исторіи, признается добавочнымъ
орудіемъ въ общей • борьбѣ за существованіе- и должно служить лишь
къ правильному пользованію хозяйственными условіями, то измѣненіе,
происшедшее въ правовой организаціи, можетъ быть объяснено и опре-
дѣлено лишь въ качествѣ слѣдствія метаморфозъ соціальнаго хозяйства,
вызвавшвхъ необходимость этого измѣненія права.
Такимъ образомъ, по теоріи соціальнаго матеріализма, на основаніи
измѣненій въ соціальномъ хозяйствѣ, какъ матеріи соціальной жизни,
можно заключить о предстоящихъ соотвѣтственныхъ измѣненіяхъ юри-
дической формы точно такъ-же, какъ изъ причины можно вывести не-
обходимое слѣдствіе. И, наоборотъ, при всѣхъ видоизмѣненіяхъ право-
вого строя, которыя наблюдаются въ исторіи, можно установить съ
увѣренностью, слѣдуя вышеприведенному принципу, предшествующія
измѣненія въ соціальномъ хозяйствѣ.
Отсюда вытекаетъ для указаннаго ученія закономѣрность раскры-
вающейся въ человѣческой исторіи соціальной Жизни. При этомъ всегда
слѣдуетъ придерживаться точки зрѣнія исторіи развитія. Хозяйствен-
ныя основы историческаго общественнаго строя нельзя считать проч-
ными неподвижными состояніями; онѣ непрерывно измѣняются. Кли-
матъ, свойства почвы и другія особенности страны принимаются во
25
вниманіе при изслѣдованіи права только черезъ посредство произво-
дящаго и мѣнового хозяйства: солнце, свѣтившее во времена Го-
мера, свѣтитъ и надъ нами, но правовыя и государственныя условія въ
тѣхъ-же странахъ совершенно измѣнились, ибо соціальное хозяйство,
говорятъ матеріалистическое воззрѣніе на исторію, тамъ совершенно'
перемѣнилось, какъ оно и вообще всегда и необходимо находится въ
непрестанномъ измѣненія. Это движеніе можетъ быть установлено и
познано при помощи естественно-научнаго метода. Изученіе законо-
мѣрнаго хода развитія экономическихъ явленій образуетъ такимъ обра-
зомъ первую и основную соціально-научную задачу. На основаніи этого
изученія, дѣйствуя указаннымъ образомъ, можно выяснить необходимыя
измѣненія правоваго строя, о которомъ идетъ рѣчь.
Это возможно даже и для будущаго, поскольку и въ этомъ случаѣ
можно установить съ нѣкоторой достовѣрностью закономѣрную тен-
денцію грядущаго развитія. Поскольку такія тенденціи соціальнаго раз-
витія могутъ быть предусмотрѣны и изображены, возможно н предска-
заніе соотвѣтствующихъ необходимыхъ измѣненій права, даже если не-
обходимость ихъ въ данное время еще и не вполнѣ выяснилась. Ибо
развитіе хозяйственныхъ феноменовъ порождаетъ соціальные конфликты
между ними и существующимъ правовымъ строемъ. Эти противорѣчія
рано или поздно съ неумолимой настоятельностью требуютъ разрѣше-
нія п влекутъ за собою, по общему закону соціальной жизни, соотвѣт-
ствующее хозяйственной перемѣнѣ преобразованіе права. к
Закономѣрность соціальной жизни людей, по ученію соціальнаго мате-
ріализма, есть закономѣрность экономическихъ явленій. Послѣднія обра-
зуя въ своей совокупности соціальное хозяйство, развиваются по. зако-
намъ природы. Явленія эти возникаютъ, движутся, испытываютъ измѣне-
нія, прекращаются въ допускающемъ естественно-научное изученіе про-
цессѣ. Въ своей совокупности онн составляютъ матерію соціальнаго су-
ществованія людей; въ своей жизни н исчезновеніи" они образуютъ ея
движеніе. Въ законахъ, которымъ онн подчиняются, концентрируется
закономѣрность человѣческой общественной жизни: друьой соціальной
закономѣрности не существуетъ.
Неизмѣнное движеніе экономическихъ феноменовъ подобно другимъ
естественнымъ процессамъ. О закономѣрномъ развитіи хозяйственныхъ
условій можно сожалѣть, но задержать его или дать ему другое направ-
леніе превышаетъ человѣческія силы. Эго—естественно-необходимый
процессъ, въ которомъ раскрываются и смѣняются, возникаютъ и зами-
раютъ экономическія явленія,—закономѣрная цѣпь явленій, которую че-
ловѣческое познаніе можетъ заключить въ. научную систему.
Только непонятыя стихійныя силы, какъ въ природѣ, такъ ц въ со-
ціальной жизни, являются демонически разрушительными и безпощад-
26 __
ными силами. Если-же онѣ поняты въ своей закономѣрности, то человѣкъ
можетъ уклониться отъ многаго, наносящаго ему вредъ, и сдѣлаться даже
до извѣстной степени господиномъ надъ слѣпыми силами естественно-не-
обходимаго развитія экономическихъ явленій. Конечно, если кто-либо
сталъ-бы оказывать сопротивленіе закономѣрному движенію соціальныхъ яв-
леній съ цѣлью задержать ихъ, то онъ былъ-бы сбитъ й раздавленъ
нми. Но кто понялъ неизбѣжное историческое движеніе соціальнаго хо-
зяйства, тотъ можетъ оказать на него вліяніе, благопріятствуя и помогая
ому или руководя имъ; можетъ вмѣшаться въ него въ желательномъ
для себя направленіи.
Такъ какъ такое вмѣшательство въ соціальную жизнь должно совер-
шаться при помощи регулирующаго строя юридической организаціи, то для
соціальнаго матеріалиста вытекаетъ отсюда неустранимая зависимость, есте-
ственно-необходимое вассальное отношеніе права къ хозяйству. Каждая
общественная форма—такъ гласитъ его ученіе—имѣетъ свое собственное
право. Матеріалисту кажется неизбѣжно необходимымъ, что извѣстный
правовой строй долженъ быть уничтоженъ противорѣчащнмъ ему развитіемъ
соціальнаго хозяйства, что неизмѣнный ходъ н постоянная тенденція раз-
витія экономическихъ феноменовъ неизбѣжно должны создать новое право.
Ибо право не болѣе, какъ человѣчеекая попытка овладѣть стихійными
и необузданными силами соціальнаго производства. Если оно приходитъ
въ разладъ съ ними, то эти силы раздавятъ его; для того же, чтобы
сохранить свою жизненную силу и свое существованіе, право необходимо
должно слѣдовать закономѣрному развитію хозяйственныхъ условій и
приспособляться къ иимъ.
Э.
Матеріалистическое пониманіе исторіи сознательно противопостав-
ляетъ себя идеологичеекому воззрѣнію на человѣческую исторію, т-.-е.
ученію о самостоятельно возникающихъ и дѣйствующихъ идеяхъ. При
этомъ историкъ-матеріалистъ вовсе не отрицаетъ существованія идеаль-
ныхъ цѣлей въ человѣческихъ представленіяхъ и стремленіяхъ, нн того
факта, что измѣненія права требуются во нмя справедливости, что уна-
слѣдованныя установленія могутъ быть признаваемы то благими, то дур-
ными, но онъ отрицаетъ, что человѣческія представленія о правѣ и спра-
ведливости имѣютъ самостоятельное существованіе въ особомъ замкнутомъ
мірѣ, представляя въ своемъ возникновеніи второй и обособленный
причинный рядъ. И онъ утверждаетъ, что идеи не суть истинныя при-
чины въ общественной жизни, а возникаютъ лишь въ качествѣ отра-
женія опредѣленнаго соціальнаго хозяйства.
1. Въ согласіи съ основнымъ теоретическимъ воззрѣніемъ матеріа-
лизма, матеріалистическое пониманіе исторіи не допускаетъ существо-
27
ванія двухъ различныхъ видовъ опыта, двухъ обособленныхъ міровъ по-
знанія Нашему познанію представляются не два самостоятельныхъ ряда
явленій, не факты, требующіе уразумѣнія въ двухъ обособленныхъ сфе-
рахъ. Законъ причинности, съ точки зрѣнія котораго въ научномъ
пониманіи природы каждое явленіе представляется необходимымъ слѣд-
ствіемъ другого, предшествующаго явленія, не можетъ существовать въ
видѣ двухъ параллельныхъ рядовъ, изъ которыхъ одинъ рядъ имѣлъ-бы
значеніе но отношенію къ физическимъ явленіямъ, другой для единства
идей, въ такомъ случаѣ не вполнѣ ясно представляемаго.
Но все это не представляетъ характерной черты матеріализма. Что
все наше объективное познаніе едино, что возможенъ лишь одинъ рядъ
законовъ подлежащихъ нашему уразумѣнію явленій міра, это доказы-
валъ съ исчерпывающей ясностью, настойчиво развивая основныя идеи
Платона, никто иной, какъ Кантъ.
«Существуетъ лишь одинъ опытъ, въ которомъ всѣ воспріятія пред-
ставляются въ полной и закономѣрной связи, точно также, какъ суще-
ствуетъ только одно пространство и одно время, въ которомъ раскры-
ваются всѣ формы явленія п всякое отношеніе бытія и небытія» е).
«Мы можемъ точно также сказать—такъ поясняетъ это въ пре-
красномъ парафразѣ Наторпъ—что существуетъ только одна объективная
истина, одна объективность нашего познанія. Это—понятіе «объекта»
вообще, необходимое единство, въ которомъ сосредоточиваются всѣ
относящіяся къ нему явленія. Единство же объекта устанавливается
единствомъ закона, условія его составляютъ единство времени и про-
странства. Это единство природы, тожественное съ единствомъ «опыта»,
ие можетъ быть установлено въ качествѣ «регулятивнаго» правила, а
должно быть «конститутивнымъ» принципомъ науки. Наука, познаніе
объекта, существуетъ только въ силу этой посылки. Воззрѣвіе и въ
особенности методъ, игнорирующіе эту посылку, исключаютъ себя, вслѣд-
ствіе этого, изъ области науки» 7).
Поэтому и матеріалистическое пониманіе исторіи, желая понять и
исчерпать соціальную жизнь людей въ одномъ единствѣ, признавая, что
существуетъ только одинъ видъ соціальныхъ феноменовъ и одна только
формально однородная возможность ихъ возникновенія и воздѣйствія,
вовсе не занимаетъ, благодаря этому, исключительнаго положенія.
Это основное воззрѣніе на общественную жизнь, конечно, чрезвы-
чайно нуждается въ критическомъ изслѣдованіи и уясненіи, но не ведетъ
необходимо къ соціальному матеріализму. Этотъ характеръ оно пріо-
брѣтаетъ только
*) Кантъ, Кгіуіс <іег геіпеп ѴегпипЩ Первое изд. (1781) стр. 110.
’) Иаіогр, Еіпіеііипд іп <ііе РзусЪоІовіе (1888) стр. 74 и сл.
28
2. благодаря присоединенію воззрѣнія, что и въ соціальной жизни
матерія (соціальное хозяйство) и движеніе (экономическихъ феноме-
новъ) должны считаться тѣмъ, что одно только истинно и одно только
совершается, что, наоборотъ, соціальныя идеи, представленія и желанія
слѣдуетъ считать простыми призрачными отраженіями, закономѣрно за-
висимыми отъ соціальной матеріи, т. е. отъ общественнаго хозяйства
и его реальныхъ измѣненій.
По воззрѣнію матеріалистической соціальной философіи, въ человѣ-
ческой общественной жизни не существуетъ никакой другой законо-
мѣрности, кромѣ закономѣрности соціальнаго хозяйства, какъ матеріи
совмѣстной соціальной жизни людей. Соціальное хозяйство есть един-
ственно реальное въ соціальной жизни; законы его движенія суть един-
ственныя истины въ этой области. Все, что фигурируетъ на ряду съ
этими реальными экономическими феноменами, въ томъ числѣ и убѣж-
денія въ законосообразности и законности извѣстныхъ соціальныхъ стрем-
леній, есть только рефлексъ, отраженіе, принимать которое за само-
стоятельный предметъ было бы, научной ошибкой.
Вся духовная жизнь народа съ точки зрѣнія матеріалистическаго пони-
манія исторіи есть ничто иное, какъ обусловленное матеріей даннаго обще-
ства, его соціальнымъ хозяйствомъ, и зависящее отъ нея отраженіе этого
соціальнаго хозяйства. Какъ матеріалисту, со временъ Демокрита, матерія
представляется единой истинной субстанціей, а душа лишь зависимымъ
обманчивымъ представленіемъ, и какъ матеріалистъ объясняетъ психи-
ческіе процессы въ человѣкѣ движеніями матеріи, точно такъ же и соціаль-
ный матеріализмъ, перенося это воззрѣніе въ общественную сферу, учитъ,
что только хозяйственную совмѣстную дѣятельность слѣдуетъ признавать
реальной субстанціей человѣческой коллективной жизви, что спеціаль-
ными экономическими условіямн объясняются и опредѣляются проявленія
психической жизни и что, поэтому, единстйсиио возможную закономѣр-
ность соціальной жизни слѣдуетъ искать въ познаніи закономѣрныхъ
движеній экономическихъ феноменовъ.
Въ этомъ смыслѣ соціальные матеріалисты называютъ всѣ общія воз-
зрѣнія, свойственныя извѣстной культурной эпохѣ, «надстройкой» надъ
даннымъ общественнымъ хозяйствомъ. Они дѣлаютъ это, какъ мы уже
сказали, въ томъ убѣжденіи, что соціальное хозяйство есть въ соціаль-
ной жизни единственно реальное начало, которое одно только и можетъ
быть объектомъ научнаго познанія: явленіи соціальнаго сознанія, какъ уже
говорилось, суть лишь рефлекторныя дѣйствія хозяйственныхъ условій,
исходятъ изъ послѣднихъ н ими-же обусловливаются. Если экономически
явленія въ ихъ закономѣрныхъ движеніяхъ познаны, то вмѣстѣ съ
тѣмъ объяснены научнымъ образомъ н психическія отраженія соотвѣт-
ствующихъ соціальныхъ идей, ибо коллективное мышленіе и соотвѣтству-
2Э
ющіе ему, повидимому, совершенно свободные поступки зависятъ отъ
соціальнаго хозяйства къ томъ смыслѣ, что они представляютъ только
внѣшнюю видимость единой истинной субстанціи,—матеріи соціальной
жизни.
Это примѣняется одинаково какъ къ морали и религіи, такъ и къ
искусству н наукѣ, равно какъ и къ непосредственнымъ воззрѣніямъ и
стремленіямъ, имѣющимъ своимъ объектомъ сохраненіе или измѣненіе
общественнаго строя.
Воззрѣнія на то, что дозволено и что дурно, у кочующаго пастуше-
скаго народа, которому знакомо лишь общинное пользованіе лугами,
складываются иначе, чѣмъ у крестьянина, обладающаго ограниченной
частной собственностью. Отлична отъ нихъ мораль крупнаго торговца,
мелкаго ремѳелѳнвика, хищнаго рыцаря. Религіозныя представленія народа
охотниковъ и рыбаковъ необходимо совершенно не похожи на религіозныя
представленія обществъ съ развитымъ товарнымъ производствомъ, сво-
бодной торговлей и промышленностью. И только при болѣе развитыхъ
хозяйственныхъ условіяхъ могутъ достигнуть процвѣтанія искусство и
наука; параллельно съ подъемомъ или упадкомъ хозяйственныхъ условій
развиваются или падаютъ и послѣднія.
Такимъ образомъ, соціальный матеріализмъ учитъ, что общія прояв-
ленія духовной жизни въ человѣческой исторіи суть ничто иное, какъ
отраженія хозяйственныхъ условій. Только послѣднія суть истннвыя
реальности соціальной жизни, тогда какъ первыя представляютъ собою
лишь лишенныя самостоятельнаго существованія явленія, въ которыхъ
находятъ себѣ извѣстное выраженіе субстанціальные объекты обществен-
ной жизни, экономическіе феномены. Принимать идеи—такъ разсуждаетъ
матеріалистическое пониманіе исторіи — за особыя и самостоятельныя
вещи, которыя существуютъ сами по себѣ, было-бы ошибкой. Какъ ра-
дуга не есть особое, самостоятельное существо, а только рефлексъ, объ-
ясняющійся движеніями матеріи, точно такъ-же матеріалистъ не при-
знаетъ самостоятельными сущностями и возникающія въ жизни народовъ
идеи, подобныя указаннымъ въ вышеприведенныхъ примѣрахъ. Можно
интересоваться возникновеніемъ и значеніемъ соціальныхъ представле-
ній, наблюдать зарожденіе, вліявіе, исчезновеніе идей въ исторіи, но
всегда необходимо при этомъ помнить, что въ нихъ мы не находимъ и
не познаемъ ни истинныхъ объектовъ соціально-научнаго изслѣдованія,
ни дѣйствительныхъ законовъ историческихъ процессовъ. Если изслѣ-
дованіе касается идей, то рѣчь идетъ 'только объ отраженіяхъ, а ие о
реальныхъ объектахъ, рефлексомъ которыхъ были эти идеи.
Кто хочетъ дѣйствительно научно изслѣдовать человѣческую обще-
ственную жизнь и показать ея закономѣрность, тотъ можетъ Восполь-
зоваться идеями, какъ рефлекторными явленіями, обусловленными
30
вліяніемъ истинныхъ соціальныхъ субстанцій на человѣческіе умы. Но
онъ не долженъ, по мнѣнію матеріалистическаго ученія, гипостази-
ровать ихъ и приписывать имъ самостоятельное существованіе и особую
закономѣрность. Пользованіе ими, какъ средствами изслѣдованія, допус-
кается, но только въ той мѣрѣ, въ какой оно указываетъ на истинные
феномены соціальной жизни и ея истинную закономѣрность: соціально-
хозяйственныя явленія и законы ихъ развитія.
Отсюда въ ученіи соціальнаго матеріализма вытекаетъ, что особый
видъ человѣческаго сообщества, форма извѣстнаго общества совершенно
необходимо обусловливается хозяйствомъ этой соціальной общины и
зависитъ только отъ него. Ибо, такъ-какъ, съ точки зрѣніи матеріали-
стическаго пониманія исторіи, всѣ идеи справедливости суть лишь
отраженія истинныхъ реальностей экономическаго строя и не обла-
даютъ самостоятельнымъ бытіемъ, то, вслѣдствіе этого, и всѣ измѣ-
ненія права, требуемыя и осуществляемыя во имя справедливости,
на дѣлѣ обусловливаются лежащими въ ихъ основѣ хозяйственными
причинами, по отношенію къ которымъ принятая формула соціальной
справедливости представляетъ лишь другое выраженіе, прн чемъ хозяй-
ство есть реальность, а идея—лишь отраженіе ея.
Потому-то—продолжаетъ названное ученіе—мнѣнія о томъ, что слѣ-
дуетъ считать соціально справедливымъ, и имѣютъ столь разнообразный
характеръ, будучи различны не только у разныхъ народовъ, ио и у
разныхъ сословій и классовъ одного и того-же народа. Ибо мнѣнія эти
отражаютъ лишь истинную и реальную основу соотвѣтствующихъ соціаль-
ныхъ условій. Послѣднія-жс настолько разнообразны, что различія въ
возрѣніяхъ на справедливость, съ точки зрѣнія матеріалистическаго по-
ниманія исторіи, разумѣются сами собой.
Истинными причинами измѣненій въ правѣ слѣдуетъ считать не
своеобразныя и самостоятельныя движенія въ особомъ, второмъ царствѣ
идей, а движенія въ области соціальной матеріи, въ области соціальнаго
хозяйства, которая одна только и можеть считаться доступной научному
Познанію.—Такова основная идея соціальнаго матеріализма, которую онъ
считаетъ возможнымъ высказать еще и въ слѣдующей формѣ: при органи-
заціи соціальной жизни людей къ законосообразной формѣ послѣдней ве-
детъ не прогрессирующее уразумѣніе возможной справедливости; форма
эта достигается, поскольку мы можемъ полагаться на писаную исторію,
благодаря классовой борьбѣ, какъ продукту экономическихъ феноменовъ.
Что религіозныя представленія и нравственвыя идеи, имѣютъ свое
вліяніе и а разработку и развитіе права, можетъ быть допущеио, слѣ-
довательно, и при матеріалистическомъ пониманіи исторіи, ко они
не могутъ считаться факторами, происхожденіе которыхъ слѣдуетъ
искать въ Своеобразномъ н самостоятельномъ мірѣ, отличномъ отъ
31
міра матеріальнаго, и обладающемъ особыми формами причинности.
Идеи опираются въ своемъ возникновеніи иа матеріальную основу со-
ціальной жизни и необходимо обусловливаютъ ее въ своихъ особен-
ностяхъ характеромъ этого матеріальнаго базиса. Поскольку право опре-
дѣляется непосредственно идеями, оно обусловливается ими въ силу общей
причинной связи всѣхъ объектовъ иашего познанія; притомъ-же идеи,
въ свою очередь, опять-таки находятся въ зависимости отъ матеріи со-
ціальнаго существованія людей.
Другого вида закономѣрности въ человѣческой общественной жизни,
помимо научно-познаниаго движенія хозяйственныхъ явленій и соотвѣт-
ствующей имъ классовой борьбы, по ученію соціальнаго матеріализма, не
существуетъ. Это послѣднее есть высшее познаніе, доступное намъ по
отношенію къ соціальному существованію человѣка.
».
Изъ вышеизложеннаго вытекаетъ, что нѣтъ ничего ошибочнѣе, какъ
считать теорію матеріалистическаго пониманія исторіи разновидностью
историзма, въ особенности исторической школы въ юриспруденціи 8)
Послѣдняя учитъ, правда, что право по своей сущности представ-
ляетъ естественный продуктъ, вырабатывающійся въ необходимомъ
процессѣ, а не по самостоятельной идеѣ законодателя, безъ всякаго
вмѣшательства свободной человѣческой воли, въ причинно необходимомъ
рядѣ событій. Одиако, историческая школа юристовъ—поскольку она во-
обще обладала извѣстной теоріей—признавала право общимъ убѣжде-
ніемъ, которое создавалось національнымъ духомъ народа особымъ, не
поддающимся научному уясненію и анализу, образомъ. Общая увѣрен-
ность въ томъ, что должно быть признано правомъ, и есть, слѣдуя этому
ученію, право. Изреченіе законодателя или установившійся обычай есть
лишь проявленіе этого убѣжденія, лишь констатированіе, а не консти-
туированіе права.
Эта догматика исторической школы юриспруденціи опирается, такимъ
образомъ, на представленіе о загадочномъ психическомъ феноменѣ, су-
ществованіе и послѣдствія котораго можно прослѣдить въ эмпирическомъ
мірѣ, тогда какъ онъ самъ принципіально непознаваемъ и выходитъ за
предѣлы опыта. Поэтому, воззрѣніе исторической школы, благодаря сво-
ему основному дуализму, представляетъ.прямую противоположность мате-
") Самъ Марксъ въ рѣзкихъ выраженіяхъ высказался противъ исторической
Школы (КЬеіпізсІіе 2еіСппщ приложеніе къ № 221, 9 августа 1842 г.: Оаз рЪіІово-
рЬізсІіе МапіГезІ <1ег Ь ізіогізсііеп ЕесЫззсЬиІе). По существу статья эта 'не пред-
ставляетъ, однако, ничего замѣчательнаго.
32
ріалистнческой философіи исторіи, ставящей право въ исключительную
зависимость отъ движеній матеріи соціальной жизни, отъ закономѣрнаго
развитія экономическихъ феноменовъ, рѣшительно и рѣзко отвергающей
всякое самостоятельное воздѣйствіе психическихъ силъ.
Въ стремленіи къ научному изслѣдованію общественной жизни людей
соціальный матеріализмъ стоитъ гораздо выше мистическаго спиритуа-
лизма исторической школы, романтическая закваска которой служитъ
препятствіемъ къ философскому анализу основныхъ научныхъ понятій.
Школа эта ратовала противъ принадлежащаго старому до-критическому
времени повятія свободы, противъ ученія, что законодатель можетъ
дѣйствовать совершенно свободнымъ образомъ, не стѣсняя себя причин-
ностью, и вмѣшиваться въ закономѣрно-раскрывающійся рядъ соціаль-
ныхт> явленій, оказывая на него причинно-независимое воздѣйствіе. Но
она поставила на мѣсто этого ученія лишь субъективное мнѣніе, что вся-
кая творческая дѣятельность въ области права сводится къ проявленіямъ
народнаго духа, который, какъ по своему происхожденію, такъ и По своей
сущности, непознаваемъ. Можно-ли послѣ этого удивляться, что уче-
ники этой своеобразной философской секты въ области права, не
вѣрившіе въ существованіе народнаго духа въ старинномъ смыслѣ, но
симпатизировавшіе результатамъ ученія, отъ философскаго обоснованія
права не удержали рѣшительно ничего!
Матеріалистическое-же пониманіе исторіи ведетъ непосредственно къ
установленію фундаментальной теоріи, къ уразумѣнію внутренней законо-
мѣрности соціальной жизни людей. Оно отстаиваетъ и по отношенію къ
общественному существованію людей принципъ безусловной причинности
соціальныхъ явленій, соотвѣтственно законамъ универсальнаго механизма;
оно проникнуто стремленіемъ къ созданію науки, изучающей частныя
проявленія этого принципа, и признаетъ истиннымъ только то, что можетъ
быть эмпирически познано соотвѣтственно этому принципу; оно требуетъ
длн всякаго законосообразнаго уразумѣнія соціальныхъ явленій сведенія
къ закономѣрности экономическихъ феноменовъ, положенной въ ихъ основу.
Матеріалистическая философія исторіи не полагается на пресловутый
«историческій инстинктъ» состоящій по большей части лишь въ сомни-
тельной способности ассимилировать слабыя стороны минувшихъ вре-
менъ, улавливать слабости и недостатки умершихъ людей и обнаружи-
вать часто весьма мелочные мотивы ихъ поступковъ (запоздавшій ро-
зыскъ!), а требуетъ методическаго уясненія историческаго развитія съ
общей точки зрѣнія соціальной закономѣрности, которую мы назвали законо-
мѣрностью соціальнаго матеріализма н охарактеризовали, какъ таковую.
Такимъ образомъ, по своему смыслу, ученіе соціальнаго мате-
ріализма есть основное философское воззрѣніе на соціальную жизнь
людей, разсматривающее ее въ ея конечной внутренней закономѣрности.
33
Изъ сказаннаго видно, что оно вполнѣ заслуживаетъ наименованія
матеріализма н съ полнымъ правомъ можетъ сохранить его, но что
вмѣстѣ съ тѣмъ это воззрѣніе, можетъ быть, лучше было-бы назвать со-
ціальной философіей, а не пониманіемъ исторіи.
Матеріалистическое пониманіе исторіи не есть фаталистическая си-
стема.
Во всякомъ случаѣ, оно не вѣритъ въ неисповѣдимую необходимость
судьбы,—необходимость, съ которой прочнымъ, но непознаваемымъ обра-
зомъ предначертанъ весь ходъ человѣческой исторіи. Мнѣніе Гомера, что
каждаго человѣка ожидаетъ неизбѣжно предопредѣленная участь, хотя
онъ н не можетъ приподнять завѣсу, скрывающую неизмѣнное теченіе
событій, распространено среди непросвѣщенныхъ людей повсемѣстно.
Возникнувъ въ періодъ дѣтства народовъ, это убѣжденіе встрѣчается
у людей, не вышедшихъ изъ умственнаго дѣтства, въ разнообразнѣй-
шія эпохи и въ различнѣйшей обстановкѣ, у преданнаго Аллаху маго-
метанина въ такой-же степени, какъ и у мало-развитаго обитателя За-
падной Европы. Но съ философіей матеріализма оно не имѣетъ ничего
общаго. Послѣдняя исходитъ исключительно изъ принципа причинности;
она опирается на положеніе: поп йаіиг (аіит, н въ основѣ ея лежитъ
убѣжденіе, что естественная необходимость не есть слѣпая, а лишь услов-
ная и, вмѣстѣ съ тѣмъ, разумная необходимость. Она можетъ быть по-
нята изъ опредѣляющаго ее условія: слѣдствіе необходима вытекаетъ изъ
причины, и послѣдняя объясняетъ эту необходимость. Такимъ образомъ,
тенденція матеріалистическаго пониманія исторіи въ этомъ отношеніи со-
веріпенно противоположна фатализму. Оно стремится уяснить законо-
мѣрную необходимость экономическихъ явленій, соотвѣтственно закону при-
чинности, и обнаружить общую закономѣрность соціальной жизни. Оно столь-
же чуждо фаталистическому міросозерцанію, какъ проникнутый научнымъ
духомъ естествоиспытатель, изслѣдующій при помощи бактеріологіи за-
кономѣрное возникновеніе болѣзней, чуждъ вульгарному суевѣрію, ожи-
дающему съ безропотною покорностью конца, причиѣі котораго оно не
въ состояніи понять.
При этомъ матеріалистическое пониманіе исторіи вовсе не считаетъ
научную закономѣрность въ развитіи экономическихъ явленій неизбѣж-
ной судьбой всякаго отдѣльнаго человѣческаго общества, которой необхо-
димо безпрекословно покоряться и наперекоръ которой, вообще, ничего
нельзя предпринять, такъ что и въ этомъ смыслѣ оно не можетъ быть
признано фаталистическимъ.
Нельзя не сознаться, что оно могло-бы прійтя къ этому выводу. Мо-
жетъ быть, когда нибудь, дѣйствительно, явится мыслитель, который по-
слѣдуетъ за Плетономъ и Спинозой и перенесетъ ученія этихъ фатали-
34
стовъ въ соціальную область. Но матеріалистическое пониманіе исторіи
не сдѣлало этого.
Его представители придерживаются того убѣжденія, что, при содѣй-
ствіи хирургической операціи и цѣлебныхъ средствъ, больной, который
по физическимъ законамъ былъ-бы долженъ умереть, можетъ быть исцѣ-
лёнъ, и что акушеръ, знающій законы природы, можетъ сдѣлать очень
многое, чтобы извлечь на свѣтъ жизнеспособнаго ребенка, который безъ
его помощи родился-бы мертвымъ или нежизнеспособнымъ. Матеріали-
стическое пониманіе исторіи вообще признаетъ, что человѣкъ можетъ
подчинить своимъ цѣлямъ научно-познанные законы природы. Оно ссы-
лается на обыденный опытъ повседневной жизни и считаетъ возмож-
ность цѣлесообразнаго приложенія естественныхъ законовъ настолько
несомнѣнной, что Энгельсъ высказываетъ, напр., о господствѣ надъ на-
учно-познанными экономическими явленіями при соціалистическомъ обще-
ственномъ строѣ слѣдующее: «Это скачекъ человѣчества изъ царства не-
обходимости въ царство свободы» 9)- Звучная фраза, но безъ яснаго
внутренняго содержанія.
Ибо каждый соціальный матеріалистъ, несомнѣнно, долженъ призна-
вать, что всякое направленное къ извѣстной цѣли урегулированіе обще-
ственной жизни безусловно зависитъ отъ закономѣрнаго развитія эко-
номическихъ явленій и необходимо обусловливается имъ. Поэтому трудно
понять, почему этотъ основной законъ необходимаго вліянія экономиче-
скихъ явленій въ извѣстномъ пунктѣ человѣческаго развитія—здѣсь,
вслѣдствіе предполагаемаго введенія соціалистическаго способа производ-
ства,—внезапно теряетъ силу.
Но если отвлечься отъ этихъ невыясненныхъ частностей, то въ ка-
чествѣ основнаго убѣжденія соціальнаго матеріализма остается слѣдую-
щее: люди могутъ цѣлесообразнымъ образомъ пользоваться закономѣрно-
познаннымъ движеніемъ экономическихъ явленій, не встрѣчая препятствія
со стороны непреодолимаго и неисповѣдимаго рока, ио посредствующее
право въ своемъ спеціальномъ развитіи необходимо обусловливается эко-
номическими явленіями. Оно столь-же зависитъ отъ послѣднихъ и столь-
же обусловливается ими, какъ дѣятельность врача необходимо сообра-
зуется съ научно познанными законами человѣческой жизни. Такимъ об-
разомъ, право имѣетъ лишь второстепенное значеніе; оно необходимо
должно сообразоваться съ закономѣрнымъ ходомъ развитія хозяйствен-
ныхъ явленій и послушно приспособляться къ нему. Своеобразной и
самостоятельной закономѣрности для него, по мнѣнію матеріалистической
философіи исторіи, не существуетъ.
’) Еа^еіа (прии. 15) Епіѵѵіскіиад; Леа Зогіаііашиа еіс., стр, 46, Апкі-Оіійгіпд;
2 иад , стр 271.
35
Матеріалистическое пониманіе исторіи, какъ основное соціально-фи-
лософское ученіе, было установлено Карломъ Марксомъ.
Правда, уже и до него указывалось, что развитіе права въ значи-
тельной мѣрѣ зависитъ отъ лежащаго въ основѣ его хозяйства, уже
и раньше миогіе признавали, что хозяйственная жизнь оказываетъ
значительное вліяніе на идеи и мнѣнія и на состояніе искусства и
науки.
Но матеріалистическое пониманіе исторіи, какъ соціальная философія,
вовсе не заключается въ подобныхъ соображеніяхъ. Это есть объективно-
правильный методъ, по которому можетъ быть изслѣдуема и понята
научно-обоснованнымъ образомъ непрестанно развивающаяся въ исто-
ріи соціальная жизнь людей. Поэтому принципомъ ея служитъ необхо-
димая идея полной закономѣрности и безусловно цѣльнаго формальнаго
способа пониманія соціально - историческихъ явленій. Тутъ не можетъ
быть рѣчи о томъ, что право зависитъ, между прочимъ, и отъ хозяйства.
Матеріалистическое пониманіе исторіи учитъ, что всѣ отдѣльныя прояв-
ленія общественнаго существованія людей, въ частности, слѣдовательно,
и юридическая форма его, равно какъ и государственная организація,
въ конечной основѣ обусловливаются и опредѣляются развитіемъ соці-
альнаго хозяйства.
Даже убѣжденный сторонникъ раціональной психологіи можетъ до-
пуститъ, что существуетъ зависимость между душевнымъ и тѣлеснымъ
состояніемъ и что послѣднее оказываетъ вліяніе на первое. Но матеріа-
лизмомъ это воззрѣніе становится только тогда, если оно превращается
въ научный постулатъ, что матерія есть единая истинная субстанція, душа-
же—лишь обусловливаемая ею видимость. Такймъ образомъ, одного при-
знанія, что при измѣненіяхъ права, для полнаго объясценія ихъ причин-
наго возникновенія, должны быть приняты во вниманіе и хозяйственныя
условія, еще не достаточно для соціальнаго матеріализма. О матеріа-
лизмѣ рѣчь можетъ быть только въ томъ случай, если принципіально
устанавливается, что, помимо закономѣрнаго развитія экономическихъ
явленій, но существуетъ никакой другой, высшей закономѣрности соціаль-
ной жизни.
Эта основная идея, впервые вносящая матеріалистическій принципъ
въ соціальную жизнь, сознательно и ясно не высказывалась до Маркса
никѣмъ. Что Марксъ, исходившій первоначально изъ Гегеля, принялся
За ея разработку подъ вліяніемъ Людвига Фейербаха, охотно признаютъ
и марксисты. Но споръ о первенствѣ въ формулировкѣ соціальнаго ма-
36
теріадизма тѣмъ менѣе умѣстенъ, что въ предѣлахъ послѣдняго пятиде-
сятилѣтія она исключительно связывается съ именемъ Маркса 10 * *).
Во всякомъ случаѣ, Марксъ нигдѣ не далъ достаточно обстоятельной
разработки своей соціальной философіи. Систематическаго изложенія и
критическаго обоснованія матеріалистическаго пониманія исторіи въ его
сочиненіяхъ нѣтъ. Его воззрѣніе встрѣчается лишь въ изслѣдованіяхъ и
литературныхъ произведеніяхъ, посвященныхъ другимъ вопросамъ, н
всегда выражается въ .отрывочной, случайной формѣ. Всего подробнѣе
онъ формулировалъ относящіяся сюда идеи въ предисловіи къ «Критикѣ
политической экономіи», “), затѣмъ въ своей полемикѣ съ Прудономъ
*’) и вообще въ различныхъ мѣстахъ своихъ мелкихъ произведеній 13).
Всего менѣе принципіальныхъ разсужденій о соціальномъ матеріализмѣ
въ «Капиталѣ». Цѣлью этого основного сочиненія Маркса является ана-
*°) Вопросъ о первенствѣ былъ возбужденъ мимоходомъ сторонниками Прудона.
Но изъ отдѣльныхъ выраженій, встрѣчающихся въ длинной вереницѣ сбивчивыхъ
идей Прудона, вельзя вывести, что онъ ясно и точно сознавалъ указанное въ текстѣ
принципіальное значеніе соціальнаго матеріализма. То-же саиое слѣдуетъ сказать о
Лавернь-ІІегильенѣ (см. ХѴеЬЪ, Піе ЬгіШзсііе ОепоззепзсЪайзЪетге^нпа, Предисл.
Бревтано (1893), р. V, и въ равной степени о Луи Бланѣ (см. Адлеръ, Піе ОгпшПа-
§еп гіег Магхзсііеп Кгііік <іег ЬезІеЬешіеп ѴоІкзчѵігі.ІізсЪаІѢ (1887), стр. 214 ІГ,, въ
особенности 220—25)), и о сходныхъ выраженіяхъ Штейна въ первомъ изданіи его
сочиненія 8огіаіівтиз ппсі Коттппізтпз без Ьепй^еп Ргапкгеіск (1842). Упоми-
наемая съ похвалой Марксомъ книга Вильгельма Шульца, Піе Веѵге^пп^ йег Рго-
ЛпкСіоп, еіпе р-езсііісііііісіі-зіаіівіізске АЫіанб1нп§ гпг Огнпбіе^пи^ еіпег пеней
ХѴіззепзскаГі Дез Ріааіез пп<1 бег Оезеіізскай (1843) тоже не даетъ ничего суще-
ственнаго; детальное изложеніе автора далеко не соотвѣтствуетъ выставленной ииъ
во введеніи программѣ и вызываетъ въ читателѣ разочарованіе (ср. стр. 75: «Піе
Ветге^ищ’ йег Ртобнсііоп Іѣззі зісіт аіз Епі/аііипд егкепнеп» и т. п.)
Ср. также статью Штаудингера въ РЬіІозорѣізсЬе МопаІзЪейе XXIX (1893),
стр. ІО.
п) Марксъ, 2иг Кгііік йег роІіІізсЬеп Оекопотіе (1859) (русск. перев. подъ
редакц. А. Мануйлова), предисловіе. Тамъ же нѣкоторыя сообщенія о ходѣ его «по-
литическо-эковоиическихъо нанятій. Далѣе замѣтка о манускриптѣ 1845/1в годовъ,
содержавшемъ первую формулировку матеріалистическаго пониманія исторіи, но не
опубликованномъ. Ср. объ этомъ ЕЬ§еіз, Ь. ЕеиегЬасЪ (1888), р. V зц. Тамъ же,
навѣрное, было виервые введено и техническое обозначеніе новаго ученія.
,2) Мізёге сіе Іа рЫІозорІііе. Керопяе а Іа рііііоеоріііе сіе Іа тізёге сіе М. Ргои-
сіііоп (1847); ДѳпізсЪ ѵ. ВегпзСеіп пнб Капізку, 2 А. (1892).
13) Здѣсь слѣдуетъ прежде всего упомянуть «Паз копппппівіівсііе МапіГезІ», со-
ставленный въ 1817/48 годахъ Марксомъ и Энгельсомъ: 2-е изд. 1872. Сверхъ того
должны быть приняты во вниманіе: «ВгіеГе ап Агпоіб Ви^е» въ ПепІзсЪ-ГгапгбзіасІі»
ЗаІігЬйскег (1844), стр 17 сл., 22 сл., 36 сл. «Піе Ііеі'і^е Кашіііе ойег Кгііік <Іег кгііі-
вскеп Кгііік. Ое^еп Вгппо Ваиег иші Копзогіеи» (1845), въ особенности стр. 42 сл.
ПоЬоагЪеіѣ ипй Карііаі». Отдѣльный оттискъ изъ Бене ВЪеіпізсІіе 2еіінп^ 1849 г.,
вновь изд. въ 1891 г. «Піе КІаззепкйшрГо іп ЕгапкгеісЬ 1848—1850», тоже изъ
Бепе КЪеіпівсііе Хеііип^ 1850 г., вновь изд. въ 1895 г. «Пег асІіІзеЬпІе Вгитаіге
4ез Ьоиів Вопаратіе», изъ журнала Піе Ееѵоіиііоп 1852 г,, 3 изд. 1885.
37
лизъ существующаго хозяйственнаго строя. Его результаты не имѣютъ
прямаго отношенія къ дедукціи основной соціальной философіи. Поэтому
ошибочно то мнѣніе, что Марксъ построилъ своД соціализмъ на изслѣ-
дованіи капиталистическаго производства, въ частности—на доказательствѣ-
несправедливости прибавочной стоимости, получаемой предпринимателемъ;
въ дѣйствительности—какъ мы это сейчасъ увидимъ—онъ исходитъ изъ
матеріалистическаго пониманія исторіи. Слѣдовательно, соединяя резуль-
таты, полученные Марксомъ при его аналитическомъ изслѣдованіи со-
временнаго хозяйственнаго строя съ другимъ принципіальнымъ воззрѣ-
ніемъ на соціальную жизнь, а не съ матеріалистической философіей,
нельзя понять истинныхъ взглядовъ Маркса и его политическихъ выво-
довъ. При этомъ само собой разумѣется, что и въ «Капиталѣ» встрѣ-
чается цѣлый рядъ частныхъ приложеній марксистской соціальной фи-
лософіи, изъ числа которыхъ особенно слѣдуетъ упомянуть о дедукціи
изъ экономическихъ условій идеи свободы, равенства, и братства
Писателемъ, всего болѣе содѣйствовавшимъ роспространснію новаго
ученія, является Фридрихъ Энгельсъ. Онъ разработалъ—отчасти, какъ
онъ сообщаетъ—совмѣстно съ Марксомъ, основныя идеи этого ученія, са-
мостоятельно отстаивалъ послѣднее въ нѣкоторыхъ новыхъ дополненіяхъ
и въ многочисленныхъ приложеніяхъ къ соціальной исторіи и много разъ
излагалъ его. Нанеся тяжелый ударъ группѣ неясныхъ и эклектическихъ
нѣмецкихъ соціалистовъ, объединившихся въ семидесятыхъ годахъ этого
столѣтія подъ руководствомъ Дюринга, Энгельсъ почти совершенно уни-
чтожилъ всѣ другія соціалистическія теченія и содѣйствовалъ торжеству
того направленія, которое опирается на матеріалистическое пониманіе
исторіи и признаетъ себя частнымъ приложеніемъ этого воззрѣнія къ
современности 16).
Такимъ образомъ, на изложеніе Энгельса можно смотрѣть, какъ на
наиболѣе полное и точное воспроизведеніе принциповъ соціальнаго ма-
теріализма. Его аргументація даетъ всего болѣе дли обоснованія общей
теоріи соціальной жизни и установленія основного метода соціальной
науки. Въ его изложеніи съ полной рельефностью обнаруживаются какъ
“) Другіе примѣры: Юаз Карііаі, 4 изд. стр. 45 абз. 5, 51, 126 абз. 3, 132 сверху,
134, 335 сл. и т. д. Ср. также Бартъ, І)іе СгевсЫсЫзрНіІозорЫе Не§е1в еіс. (1890)
стр. 43—47. ІѴегіЬо. Магх аіз РЬіІозорЬ. (1894), въ особенности стр. 24 сл.
)5) Еп§е1з, Нега Еа§еа ВііПгіа^з 0т\ѵіі1гип§ <1ег ХѴізвепзсііаП (1878, 2-е ивд.
1886, 3 изд. 1894. Ср. Вегпзіеіп въ Кеие 2еіІ. ХІП, 1 № 4, 5, 6). Три главы этого
сочиненія вышли отдѣльной книжкой подъ заглавіемъ: І)іе Епіѵѵіскеінпц Дез 8о-
зіаіізтпз ѵоп Дег Щоріе гиг ѴѴіззепзсЬаГЬ, выдержавшей съ 1882 г. многочисленныя
изданія. Далѣе Епцеіз, ОеЬег ЬізіогізсЬеп Маіегіаіівтпз въ Кене 2еіі. ХТ, 1 № 1 и
2. Изъ его остальныхъ сочиненій имѣютъ къ этому вопросу отношеніе: ,вышеупо-
иянутая (прии. 11) работа о Людвигѣ Фейербахѣ и книга: І)ег Бгзргнпц Дег Еа-
иііііе, бее Ргіѵаіёі^епіііитез ипй Дез біааіее (1884, 4 жзд. 1892).
_____38_____
сильная сторона матеріалистическаго пониманія исторіи, заключающаяся
въ его стремленіи къ уясненію высшей закономѣрности обществен-
наго существованія людей, такъ н всѣ его слабыя стороны, обусловлен-
ныя недостаткомъ критическаго изслѣдованія основныхъ понятій.
Изъ другихъ сторонниковъ и литературныхъ представителей соці-
альнаго матеріализма никто не достигъ той высоты, на которой стоятъ
оба его основателя. Всѣ они лишь воспроизводятъ выставленныя послѣд-
ними основоположенія. Лишь изрѣдка встрѣчаются попытки высказать
сомнѣнія, возбуждаемыя установившейся формой этого ученія, обсудить
и разрѣшить эти сомнѣнія въ безпристрастномъ изслѣдованіи. ,8).
Всю марксистскую литературу можно охарактеризовать въ этомъ от-
ношеніи тѣмъ, что она довольствуется немногими, случайными и отры-
вочными афоризмами. Для нея важно но теоретическое развитіе ея прин-
циповъ; еще менѣе она стремится, къ сожалѣнію, къ критическому
обоснованію ихъ, — ее интересуетъ только приложеніе безспорныхъ
основныхъ идей къ исторіи или современной соціальной жизни. Съ
своеобразной беззаботностью она вводитъ трудныя категоріи соціаль-
ной философіи, не останавливаясь на логическомъ уяснѳяіи и по-
знавательно-критическомъ анализѣ нхъ. Ея дѣятельность концентри-
руется на спеціальномъ изученіи общественной жизни людей, которую
она, въ силу своего основного метода, стремится подчинить крайне сжато
формулированнымъ понятіямъ 11). Такимъ образомъ, въ ней постепенно
1в) Къ числу такихъ попытокъ принадлежитъ полемика между Эрнстомъ и Ме-
рингоиъ въ Ыепо 2еіС. ХП, 2 № 27, 28 и № Зі, 32; № 36. Укажу также на Воппіег,
І)ав ЕоигіегівЦвсЬе Ргіпгір йег АпгіеЬип§, причемъ авторъ стремится доказать со-
гласіе «теоріи универсальнаго единства» съ марксистской философіей исторіи. Нако-
нецъ, недавно Жоресъ высказался въ Ыепе 2еіі. XIII, 2, стр. 645 сл., 577 сл., про-
тивъ Лафарга.
”) Кто желаетъ оріентироваться въ охарактеризовавной нами литературѣ, най-
детъ обильный матеріалъ въ слѣдующихъ статьяхъ: Ыеое 2еіі I, 537 сл. Капі-
зку, Еіп піаІегіаІізіізсЬет Нівіогікег (рецензія о книіѣ Гуипловича, Ваввеп-катрГ),
Ш, 349 сл. КапСвку, ІЛе Епівіеітпіщ дез Сіпвіепіііитев. — IV, 7 П. — V,
349 1Г., VI, 128 П., Ьа(аг§пе, І)аз Ргоіеіатіаі; сіе г НаіісіагЪеіІ цпД КорГагЬеіІ.—VIII,
337 К. особенно 344, ЬаСаг^ие, Т)іе вогіаіівіівско Веѵѵе§ип& іи ЕгапкгеісЬ у.
1876—1890.—XI, 1, 444 ІТ,, Веег, Еіп ВеіІга§ гиг СевсЫсЫе дез Кіавзепкашріев
іт ЬеЪгйівсЬеп АИегСЬпте.—XI, 1, 653 ІТ., 684 ІТ., К. Каиівку, 2пкипПввіааі.еп де г
Ѵег^ап^епкеН.—XI, 1, 782 ІТ., 819 ІТ., 850 II., Вегпвіеіп, ТесЬпівсЬ-окопотівсЬег
ппд вогіаі-бкопотівітег ЕогІвсЬгіН.—XII, 1,-357 ГГ., 396 ГР, особенно 401, Веіпзіеіп,
КесЫ. ппй СгегесЫіякеіІ (Рецензія о квигѣ Лотиара. Ѵот Кесіііе, йав тіі ппз §е-
Ьогеп іві. Віе ветесЫ.і§Ьеіі.)—XII, 2, 549 ІТ'., 591 ІТ., Сппотѵ, 8огіо1о§іе, ЕСЬпо1о§іе
пий таіегіаІівіівсЬе СезІііск(.вапІГазвпп§.
Изъ книгъ и изслѣдованій, появившихся отдѣльно, имѣютъ значеніе:
ЬаГаг^пе, 1>ег тѵіввепвсІіаГіІісЬе Маіегіаіівшпв пасЬ <іеп АпзсЬаппп^еп ѵоп Каті
Магх (1886).
Каиівку, ТЬошаз Моге ипі веіпе Сіоріе (1888).
39
накоплялся обширный матеріалъ, научное значеніе котораго вполнѣ и
безусловно зависитъ отъ того, насколько ея теоретическій фундаментъ
и принятый ею философскій методъ историческаго изслѣдованія откры-
ваютъ доступъ къ истинѣ и высшей закономѣрности соціальной жизни-.
Этимъ оправдывается то, что мы дѣлаемъ предметомъ нашего анализа,—
строго придерживаясь принципа соціально-философскаго изслѣдованія,—
только руководящую идею соціальнаго матеріализма, а не его отдѣльныя
приложенія. Я напомню только мимохвдомъ, что при такихъ приложе-
ніяхъ рѣчь идетъ столько-же о зависимости отъ хозяйства религіи и
нравственности, какъ и искусства и науки, а главнымъ образомъ — о
зависимости соціальныхъ представленій и идей справедливости и цѣле-
сообразности отъ экономическихъ условій и, вообще, о рѣшающемъ влія-
ніи хозяйства на всю юридическую систему.
ІО.
Значительнѣйшее спеціальное приложеніе матеріалистическаго пони-
манія исторіи представляетъ собою современный нѣмецкій соціализмъ.
Въ настоящее время можно считать удостовѣреннымъ, что ходячее вы-
раженіе «соціализмъ» не представляетъ собою цѣльной системы соціаль-
ныхъ теорій и стремленій. Въ обоихъ отношеніяхъ—въ теоретическомъ и
въ практическомъ—оно обнимаетъ разнороднѣйшія теченія различающія-
ся какъ въ теоретическомъ обоснованіи необходимости коренной передѣл-
ки существующаго правового строя, такъ и въ представленіяхъ о томъ,
какъ можетъ быть произведена подобная метаморфоза. Напр., вошло въ
обычай называть соціалистами одинаково Сентъ-Симона и Фурье, Лас-
саля и Родбертуса или Прудона и Луи Плана, и, однако, ученія ихъ ни
въ теоретическомъ, ни въ практическомъ отношеніи не имѣютъ никакого
принципіальнаго сходства и никакой общей основной идеи. Ибо опц
мотивируютъ свои предложенія различнымъ, въ теоретическомъ отноше-
ніи по большей части весьма недостаточнымъ, образомъ, а въ своихъ
воззрѣніяхъ на отношеніе индивидуума къ обществу расходятся корен-
нымъ образомъ и даже относятся враждебно другъ къ другу. Одни ссы-
лаются на христіанское ученіе, другіе-на психологическую природу че-
8іегп, ЕшПиза ііеі- вожіаіеп 2авіап<іе аиГ аііе '/сѵеіце дез КиІіигІеЬепв. 2 изд.
(1889).
Кгаиве, І)іе Епіѵкіскеіан^ <1ег ОевсЫсЪіваиіГаввиіЩ Ьів анГ Кагі Магх (1891).
Важнѣйшими попытками приложенія основной идеи матеріалистическаго пони-
манія исторіи к-ь конкретному историческому матеріалу въ самостоятельномъ напра-
вленіи являются слѣдующія работы:
ІОДгепап, Иаііігіісііе пн<1 зохіаіе Кеіідіоп (1894).
Ьогіа, І)іе лѵігіЬвс.ЬаШісЬеп Огинйіа^ен йег ііеггесііепйен ОевеІІвсЬаЙяогй-
вин^, йеиІвсЬ ѵ. СгйпЬег^ (1895)
40
ловѣческихъ инстинктовъ третьи—на соціальную справедливость, четвер-
тые говорятъ о счастьи наибольшаго числа людей, смотря по своему
основному воззрѣнію на цѣль и конечную задачу человѣческаго общества.
И'въ основѣ разнообразныхъ, предлагаемыхъ для этой цѣли, практиче-
скихъ средствъ, нельзя отыскать никакой общей идеи; многіе изъ
названныхъ авторовъ (особенно энергично Прудонъ) прямо отвер-
гаютъ всякую подобную мысль, и даже обобществленіе средствъ про-
изводства вовсе не ѳсіъ необходимый элементъ тѣхъ ученій, кото-
рыя его требуютъ, не говоря уже о томъ, что и требуютъ-то его да-
леко не всѣ. Одного же того обстоятельства, что всѣ эти направле-
нія стремятся къ полному измѣненію установившагося общественнаго
строя, еще далеко не достаточно: уничтоженіе цеховаго устройства, от-
мѣна рабства и крѣпостнаго права тоже были радикальными рефор-
мами по отношенію къ унаслѣдованнымъ институтамъ, но никто не го-
воритъ въ этихъ случаяхъ о «соціалистической» реформѣ. Ученіе анар-
хизма по-истинѢ не менѣе радикально по отношенію къ существую-
щему обществу, чѣмъ настойчиво отдѣляемыя отъ него соціалистическіе
стремленіи.
.Наконецъ, неправильно было бы назвать соціалистическими хотя-бы тѣ
стремленія, которыя ставятъ своей цѣлью, при упорядоченіи соціальнаго
хозяйства, достиженіе равенства людей. Ибо, если такое равенство пони-
мать въ смыслѣ количественно-равнаго принудительнаго распредѣленія
внѣшнихъ благъ между отдѣльными членами общества, то эта идея состав-
ляетъ лишь часть того, что обозначается, въ силу прочно-установивша-
гося обычая, соціализмомъ. Если же это равенство означаетъ лишь ка-
чественное уравненіе сочленовъ общества, то такое стремленіе свой-
ственно не только соціалистическимъ ученіямъ, но и освободительнымъ
движеніямъ въ области права, да и анархическимъ взглядамъ.
Найти общее понятіе съ опредѣленнымъ содержаніемъ для тѣхъ со-
ціальныхъ стремленій, которыя получили въ теченіе нашего вѣка наиме-
нованіе соціалистическихъ, представляется неразрѣшимой задачей. Въ
настоящее время вошло въ привычку называть соціалистическими разно-
образныя политическія теченія, радикально относящіяся къ исторически-
установившимся различіямъ людей въ ихъ соціальной жизни. И такъ
какъ это обозначеніе прочно установилось и значительное количество
политически-радикальныхъ ученій получили общее названіе соціализма, то
безуспѣшно дѣлаются попытки подыскать для нихъ единое общее понятіе,
по отношенію къ которому отдѣльныя ученія были бы не болѣе, какъ
разновидностями. Это неосуществимо. Различныя стремленія, называе-
мыя соціалистическими, связаны между собою только общимъ наимено-
ваніемъ, ио не по существу.
Такимъ образомъ, не существуетъ никакого законченнаго понятія со-
41
ціализма и никакого объективно отграниченнаго опредѣленія его. Сло-
вомъ «соціализмъ» обозначаютъ различныя соціальныя ученія, дѣлающія
попытку создать общую соціальную философію и вывести изъ нея ко-
ренныя реформы. Но ни ихъ философія, ни ихъ практика не имѣютъ
никакого общаго принципа, опираясь на который можно бы было дать
точное понятіе соціалистическаго преобразованія общества ,8).
Это отсутствіе общей основы чувствуется все сильнѣе. Обусловлен-
ная имъ свобода терминологіи не только позволила создать точно опре-
дѣленные термины: государственный соціализмъ, катедеръ-соціализмъ
евангелическій соціализмъ въ спеціальномъ значеніи, но и въ соціальной
литературѣ дѣлаются точно также постоянно дальнѣйшія попытки вложить
въ установившіяся слова новый смыслъ ’9).
Однако, въ новѣйшее время въ странахъ западно-европейской куль-
туры распространилось особое соціалистическое движеніе, достигшее въ
сравнительно короткое время огромнаго значенія и почти вытѣснившее
въ Германіи всѣ другія системы соціализма: марксистскій соціализмъ
который, вслѣдствіе его принципіально особаго ученія въ соціальной
теоріи и въ политической тактикѣ, въ противоположность къ прежнимъ
соціалистамъ, мы назовемъ новѣйшимъ соціализмомъ.
Во всякомъ случаѣ, цѣль его преслѣдуется и другими соціалистиче-
скими направленіями: цѣль эта— обобществленіе средствъ производства,
передача всѣхъ необходимыхъ для соціальнаго хозяйства орудій и, глав-
нымъ образомъ, земли, въ собственность общества, которое руководило
бы въ цѣлесообразной организаціи изъ крупныхъ центральныхъ пунк-
товъ хозяйственнымъ производствомъ, устранивъ частную собственность
но отношенію къ средствамъ производства и свободный производитель-
ный трудъ за свой собственный рискъ.
Но особенностью новѣйшаго соціализма въ марксистскомъ смыслѣ
является его связь съ теоріей соціальнаго матеріализма. Самъ онъ охотно
называетъ себя научнымъ соціализмомъ, разумѣя подъ этимъ терминомъ
соціализмъ, обоснованный по методу естествознанія, .который опирается
на соціальную философію матеріалистическаго пониманія исторіи и пред-
ставляетъ конкретное приложеніе этой послѣдней къ соціальнымъ усло-
віямъ нашихъ дней.
Аргументація его заключается въ слѣдующемъ:
1. Соціальное хозяйство современности въ значительной мѣрѣ уже
обобществлено и обобществляется все болѣе и болѣе. Это значитъ-.
*•) Стр. Лавелэ, Современный соціализмъ (1881), стр. 2 (есть русскій переводъ).
**) Попытки въ этомъ направленіи дѣлались Дитцелемъ въ его книгѣ о Родбертусѣ
1885) и вь ХеіЬвсІігііІ Гііг ІлІЬвгаЬш- иші Оезсііісіііе сіег біааівѵѵіззеизсііайрпі (1893),
стр. 1, СЛі; ВоНга^е гиг Севсііісійв <іоз божіаіівшиз ицй. Коттиаівтпз, тамъ же я
дальнѣйшій указанія.
42
производство совершается правильно организованнымъ образомъ при по-
мощи хозяйственныхъ организацій, въ которыя люди объединяются въ со-
вмѣстной работѣ для одинаковыхъ цѣлей. Это фабрики, рудники, круп-
ное поземельное владѣніе, крупныя торговыя фирмы и могучія хозяй-
ственныя предпріятія всякаго рода. Эти хозяйственныя организаціи
становятся все крупнѣе и одновременно малочисленнѣе, такъ какъ бо-
лѣе мелкія поглощаются болѣе крупными. Такимъ образомъ, соціальное
хозяйство нашихъ дней, по сравненію съ хозяйственнымъ строемъ конца
среднихъ вѣковъ, представляетъ значительныя измѣненія: на мѣсто ре-
месленнаго и мелкаго производства явилось обширное и постоянно
возрастающее правильное крупное производство; капиталистическая форма
его, производство товаровъ про запасъ, при помощи правильно-органи-
зованнаго труда многихъ. Это произвело въ экономическихъ явленіяхъ,
какъ онн существовали еще въ прошломъ столѣтіи, полный переворотъ.
Они должны были уступить мѣсто другимъ экономическимъ явленіямъ,
все болѣе и болѣе обнаруживающимъ обобществленіе хозяйства.
Но на этомъ хозяйственномъ основаніи все еще покоится унаслѣдо-
ванный юридическій строй, создавшійся въ давно прошедшія времена.
Его ядромъ является принадлежность средствъ производства рабочему на
правахъ частной собственности и вмѣстѣ съ тѣмъ, само собой разумѣется,
точно также и принадлежность производимыхъ (можетъ быть при.содѣйст-
віи членовъ семейства или немногихъ и временныхъ помощниковъ) объек-
товъ частнымъ лицамъ. Этотъ строй, характеризующійся существованіемъ
собственности, уже не подходитъ къ значительно измѣнившемуся обоб-
ществленному хозяйству, которое будетъ развиваться въ указанномъ
направленіи и въ концѣ концовъ должно вполнѣ обобществиться.
Между измѣнившимся хозяйствомъ и застывшимъ правомъ возникаетъ
соціальный конфликтъ. Въ средніе вѣка существовало частное произ-
водство и частное присвоеніе, нынче же на смѣну его явилось обоб-
ществленное производство, но принадлежность продуктовъ ^частнымъ соб-
ственникамъ осталась. Такимъ образомъ, между способомъ производства
и способомъ владѣнія открывается пропасть. Прежняя принадлежность
продуктовъ частнымъ лицамъ обусловливалась тѣмъ, что производитель
самъ создавалъ ихъ. Нынче же, при обобществленномъ производствѣ,
каждый доставляетъ лишь небольшую долю извѣстнаго продукта: самъ
онъ дѣлаетъ лишь какое-нибудь отдѣльное дѣло, часто исподняя лишь
какой-нибудь отдѣльный пріемъ: начиная съ булавки и кончая паровой
машиной, нельзя найти ни одного продукта человѣческаго труда, созда-
ваемаго въ подобномъ обобществленномъ производствѣ, о которомъ кто-
либо могъ бы сказать: это мой продуктъ, это сдѣлалъ я!
Подъ вліяніемъ хозяйственныхъ условій складывается и правовой
строй. Для послѣдняго не существуетъ никакихъ самостоятельныхъ при-
43
чинъ, которыя были-бы независимы отъ соціальнаго хозяйства: соціаль-
ныя идеи и стремленія суть лишь истеченія н отраженія хозяйственныхъ
условій. Если экономическія явленія' существенно измѣнились и не соот-
вѣтствуютъ прежнимъ хозяйственнымъ феноменамъ, то они требуютъ
также и новаго права. Существующій строй собственности не несправед-
ливъ по сравненію съ вѣчно неизмѣннымъ идеальнымъ правомъ, а хо-
зяйственно устарѣлъ. Научное познаніе экономическихъ явленій учитъ,
что сущность ихъ находится въ противорѣчіи съ дѣйствующимъ правомъ,
соотвѣтствовавшимъ производству съ собственными орудіями, но не
согласующимся съ соціализированнымъ хозяйствомъ.
Таково состояніе современности.
Соціальный разладъ, существующій въ настоящее время между хо-
зяйствомъ н правомъ, особенно проявляется въ современныхъ про-
мышленныхъ и торговыхъ кризисахъ. Правильно повторяясь — съ двад-
цатыхъ годовъ нашего вѣка приблизительно черезъ каждыя 15 лѣтъ —
они представляютъ симптомъ внутренняго общественнаго противорѣчія,
съ которымъ приходится считаться.
Обобществленное хозяйство производитъ огромныя массы товаровъ;
при своей правильной организаціи, оно способно къ безконечному рас-
ширенію въ этомъ отношеніи. По крайней мѣрѣ въ настоящее время
мы ие можемъ опредѣлить границы, на которой оно должно оста-
новиться. Но существующій правовой строй требуетъ, чтобы товары,
сдѣлавшись частной собственностью предприниматели-капиталиста, были
снова превращаемы въ деньги, для того, чтобы сдѣлать возможнымъ про-
долженіе производства. Хозяйственная форма нашего производства предо-
ставляетъ каждой отдѣльной производительной единицѣ опредѣленный
сортъ товара, такъ что обмѣнъ н уравновѣшеніе должно совершаться
между отдѣльными центрами производства. Каждый фабрикантъ, который
имѣлъ-бы лишь свои, товары, даже нхъ будъ цѣлый поры, быдъ-бы
принужденъ вести нищенскую жизнь, еслибъ оиъ не имѣлъ возмож-
ности вымѣнивать эти товары на другіе. Все крупное товарное про-
изводство, при которомъ каждая хозяйственная единица вырабатываетъ
лишь опредѣленный сортъ товара, не имѣло бу никакого смысла, еслибъ
не существовало мѣновыхъ отношеній.
Обобществленное производство совершается при участіи всѣхъ или
возможно многихъ рабочихъ силъ. Но произведенные товары присваи-
ваются въ частную собственность лишь немногими предпринимателями,
которымъ принадлежатъ крупныя производительныя мастерскія. Этимъ
объясняется, что массовое производство товаровъ совершается быстрѣе,
чѣмъ обмѣнъ. Возникаетъ перепроизводство, вызывающее хозяйственные
кризисы ’•).
аа) Говорить о торговыхъ кризисахъ и объяснять ихъ происхожденіе подробно
44
Обобществленное хозяйство нашего времени стремится къ постоян-
ному и, насколько мы можемъ судить, неограниченному расширенію
производства; оно обладаетъ стихійной силой расширенія. Силу эту
можно наблюдать на каждомъ отдѣльномъ хозяйственномъ явленіи, такъ
какъ каждый производитель, какъ уже было сказано, долженъ стремиться
къ тому, чтобы увеличить производство своего предпріятія до крайнихъ
предѣловъ, изъ страха передъ вѣрнымъ крушеніемъ.
Въ этой тенденціи и способности къ безграничному расширенію от-
крывается и становится доступной научному познанію природа со-
временныхъ экономическихъ явленій.
Общее безграничное расширеніе производства идетъ въ разрѣзъ съ
принадлежностью средствъ производства и произведенныхъ товаровъ
частнымъ предпринимателямъ. Ибо чѣмъ болѣе производится въ извѣст-
номъ соціальномъ хозяйствѣ, тѣмъ труднѣе единичному предпринима-
телю сбывать свои товары. И такъ какъ сохраняя частную собствен-
ность на средства производства и продукты, соціальный строй ставитъ
условіемъ, что товары должны быть обмѣнены н4 другіе, для того, чтобы
производство могло съ пользою продолжаться, то изъ этого вытекаетъ,
что указанное иротпворѣчіѳ между хозяйствомъ и правомъ совершенно
неразрѣшимо и можетъ быть устранено только безусловнымъ подчине-
ніемъ одного изъ нихъ другому. Способность и наклонность обобще-
ствленнаго хозяйственнаго производства къ безграничному расши-
ренію не можетъ быть согласована съ существующимъ установле-
ніемъ частной собственности, требующимъ ограниченія производства
и избѣжанія перепроизводства: они не могутъ ужиться рядомъ другъ съ
другомъ и, все равно, какъ доска Карнеада не можетъ удержать двоихъ
утопающихъ, а только одного, такъ и тутъ одинъ изъ двухъ долженъ
погибнуть.
Если марксистъ ясно и точно понялъ, что разладъ между хозяй-
ствомъ и правомъ не допускаетъ примиренія, то для него разумѣется
выходить за предѣлы нашей задачи. Намъ важно только, какъ смотритъ на нихъ
новѣйшій соціалистъ. Приведу наглядную картину Энгельса, Епіѵѵіскеіип^ дег Зогіа-
Ііатаѳ еіс., стр. 38 (АпНОиЪгіи^) 2.изд., стр. ‘/62 сл): «Торговля замираетъ, рынки
переполнены, продукты накопляются грудами, ва невозможностью сбыть ихъ. Деньги
•скрываются ивъ обращенія, кредитъ исчезаетъ, фабрики останавливаются, рабочіе
остаются безъ средствъ къ жизни, такъ какъ они произвели слишкомъ много жиз-
ненныхъ средствъ, банкротство слѣдуетъ за банкротствомъ, аукціонъ за аукціономъ.
Застой тянется годами, производительныя силы, какъ и продукты, расточаются мас-
сами и разрушаются, цока накопившіяся массы товаровъ, послѣ большаго иди
меньшаго обезцѣненія, не исчезнуть изъ рынка и пока не придутъ снова въ дѣйствіе
производство н обмѣнъ. Мало-по-малу темпъ промышленности ускоряется, бѣгъ
переходить въ галопъ и галопъ превращается въ бѣшеную скачку промышленной
коммерческой, кредитной и спекуляторской 5кеер1е-сЬаее, для того, чтобы послѣ безум-
ныхъ скачковъ очутиться снова—въ ногилѣ краха».
45
само собой, что уступить должно право, вслѣдствіе общей закономѣрности
соціальной жизни. Ибо для него, какъ для сторонника матеріалистиче-
скаго пониманія исторіи, не существуетъ никакой другой соціаль-
ной закономѣрности, кромѣ закономѣрности экономическихъ явленій.
Послѣднія представляются ему, какъ было указано выше, единственно
реальными и истинными; они кажутся ему соціальными продуктами
природы, сущность и законы развитія которыхъ должно изучить и по-
нять естественно-научнымъ образомъ. Право же есть ничто иное, какъ,
созданное человѣкомъ орудіе, служащее къ цѣлесообразному руковод-
ству присущими экономическимъ явленіямъ силами; оно, слѣдовательно,
вполнѣ зависитъ отъ этихъ послѣднихъ, должно неуклонно сообразо-
ваться съ ними и необходимо обусловливается ими.
Экономическія явленія, соотвѣтственно этому ученію, представляютъ
собою природу, юридическое же урегулированіе есть вспомогательное
орудіе человѣка. Элементарная сила и необходимая закономѣрность ихъ
существуетъ совершенно самостоятельно, и ихъ научно познанные за-
коны столь-же мало могутъ быть измѣнены рукой человѣка, какъ всякіе
другіе законы природы. Человѣкъ можетъ только, на основаніи пріобрѣ-
теннаго имъ познанія элементарнаго дѣйствія экономическихъ силъ, соо-
бразоваться съ неизмѣннымъ необходимымъ развитіемъ ихъ и не давая
воли слѣпымъ хозяйственнымъ силамъ, пользоваться ими, какъ и дру-
гими силами природы, для своихъ цѣлей и надобностей.
Благодѣтельна сила огня. Но если человѣкъ пытается обуздать
его и задержать при помощи сухихъ дровъ и соломы, то это значитъ,
что онъ не знаетъ, чего требуетъ отъ него закономѣрность этой силы
природы; результаты его усилій будутъ въ этомъ случаѣ прямо противо-
положны тому, чего онъ желалъ. Кто видѣлъ опустошенія, производимыя
въ весеннюю пору горнымъ потокомъ, тотъ знаетъ, что расположенная въ
равнинѣ плотина не въ состояніи оградить поля отъ наводненія, хотя зта
преграда и могла сдерживать тихій и слабый ручей; онъ знаетъ, что для
того, чтобы надлежащимъ научно-раціональнымъ образомъ воспрепят-
ствовать стихійному напору воды, и на основаніи правильнаго разсчета
урегулировать русло потока, нужно начать съ источника, а не давать
просторъ стихійнымъ силамъ, которыхъ потомъ нельзя будетъ удержать-
Такъ представляетъ себѣ марксистъ необходимость измѣненія со-
временнаго общественнаго строя. Онъ стремятся къ такому перевороту
не для того, чтобы достигнуть нравственно совершеннаго строя или
земного рая; переворотъ этотъ представляется ему неизбѣжнымъ резуль-
татомъ элементарной силы экономическихъ условій. Институтъ частной
собственности не заключаетъ въ себѣ, по его мнѣнію, ничего безнрав-
ственнаго и ничего дурпого, а есть лишь технически несовершенное
орудіе, н въ зтомъ смыслѣ ее можно сравнить съ увядшей травой или
сухой листвой въ весеннюю пору.
46
Пока мирно катился журчащій ручеекъ малосильнаго мелкаго произ-
водства, низкая насыпь, устроенная владѣльцемъ прилегающаго участка
земли, могла удерживать текущую воду въ надлежащемъ руслѣ и даже
давала возможность пользоваться ею длн орошенія цвѣтущихъ полей.
Но теперь этотъ ручей превратился въ могучій потокъ, онъ наростаетъ
все больше и больше н выбрасывается изъ своего прежняго ложа. Вода
протекаетъ все дальше, старые пруды и водовмѣстилища не могутъ
сдержать ее. Преграда, йѣкогда сдерживавшая слабое теченіе, теперь
безсильна. Попытки остановить съ ея помощью напоръ водной стихіи—
безуспѣшны.
Природа отстаиваетъ свои права. Кто противится ея законамъ въ ихъ
несомнѣнной сущности и возобновляетъ безуспѣшныя попытки идти
противъ естественнаго развитія и своими ничтожными силами задержать
его, того она раздавитъ. Такъ надвигается въ наши дни по неизмѣннымъ
законамъ потокъ экономическихъ явленій, какъ соціальная сила при-
роды: сообразуйся же съ нимъ, человѣкъ, въ способахъ и мѣрахъ, кото-
рыя ты предпринимаешь къ укрощенію этого потока! Насыпь, сдержи-
вавшая ручей, не годится для бурнаго потока; право, регулировавшее
мелкое ремесленное производство, не пригодно для обобществленнаго
хозяйства и не можетъ служить руководящей нормой для возрастающихъ
м усиливающихся экономическихъ явленій крупнаго производства.
2. Но научное познаніе естественнаго развитія экономическихъ яв-
леній указываетъ одновременно направленіе этого развитія и цѣль, къ
которой оно должно привести съ необходимостью закона природы. Эта
цѣль—установленіе новаго ііравоваго строя.
Основной чертой современной промышленности является планомѣр-
ное и руководимое центрами сотрудничество людей, при чемъ каждый
индивидуумъ занятъ опредѣленной, порученной ему частичной работой,
сочетающейся по предварительному разсчету въ одно цѣлое съ дѣятель-
ностью другихъ. Въ предѣлахъ отдѣльныхъ экономическихъ единицъ, зна-
ченіе которыхъ было указано выше, организація производства обладаетъ
изумительной стройностью 21).
Въ полномъ противорѣчіи съ этой тенденціей находится анархія про-
изводства въ его цѣломъ. Тогда какъ въ предѣлахъ отдѣльнаго прѳд- і
пріятія планъ дѣятельности и руководство производствомъ принадлежатъ
центру, соціальное хозяйство въ цѣломъ не имѣетъ никакого общаго
плана. Каждое отдѣльное предпріятіе выбрасываетъ на рынокъ столько,
сколько ему вздумается. И это ведетъ, съ одной стороны, къ напрасной
гІ) Очень яркое изображеніе организаціи крупнаго производства, относящееся
къ новѣйшему времени, на основаніи непосредственныхъ впечатлѣній далъ Гёре
Ргеі Мопаіе РаЬгікагЪеНег (1891), 3 гл., стр, 40,
47
тратѣ матеріала и труда, и, съ другой стороны, къ хозяйственнымъ кри-
зисамъ, о которыхъ была рѣчь выше.
Закономѣрная сущность экономическихъ явленій современности столь
же сильно противорѣчитъ факту принадлежности средствъ производства,
частнымъ лицамъ, какъ н анархіи экономическаго производства въ
соціальномъ хозяйствѣ. Уразумѣніе основного закона современнаго
хозяйства приводитъ къ признанію, что естественные жизненные эле-
менты нашихъ хозяйственныхъ условій ведутъ къ уничтоженію обѣихъ
особенностей нашей соціальной жизни—принадлежности средствъ произ-
водства частнымъ лицамъ и анархіи производства.
Естественная тенденція современныхъ экономическихъ условій къ
безпредѣльному расширенію требуетъ, поэтому, естественно необходимымъ
образомъ, чтобы эти особенностя были устранены. И если частная
собственность представляетъ собою устарѣвшій положительный институтъ,
то анархія производства является пусто той, которую необходимо запол-
нить при помощи положительныхъ мѣропріятій.
Это можетъ совершиться только въ томъ случаѣ, если средства про-
изводства перейдутъ въ общественную собственность соціальныхъ орга-
низацій и соціальное хозяйство, какъ цѣлое, получитъ общую органи-
зацію и центральное управленіе.
Такимъ образомъ, положительной цѣлью сторонника матеріалисти-
ческаго пониманія исторіи, допускающаго изложенное частное приложеніе
его, является обобществленіе средствъ производства въ вышеуказанномъ
смыслѣ: это не идеалъ, котораго нужно достичь, не идеальное сообщество,
слѣдующее принципу свободы, равенства, братства, а естественно не-
обходимый результатъ развитія хозяйственныхъ условій.
Закономѣрное развитіе экономическихъ явленій есть, какъ полагаетъ
марксизмъ, закономѣрность нашей соціальной жизни вообще; оно ведетъ
нѳобходпмо къ устраненію анархіи въ соціальномъ производствѣ, къ
осуществленію и полному развитію сущности постоянно расширяющагося
обобществленнаго хозяйства.
11. <
Изъ сказаннаго видно, что было бы грубой ошибкой думать, будто
новѣйшій соціализмъ, опирающійся на ученіе Маркса, стремится отмѣ-
нить собственность, и считаетъ ея паденіе неизбѣжнымъ по той причинѣ,
что она представляетъ собою несправедливое установленіе, давая одному
много, другому мало, а третьему и совсѣмъ ничего. Долженствованія,
какъ самостоятельнаго мотива общественной организаціи, подчиняющагося
особой закономѣрности, съ тбчки зрѣнія соціальнаго матеріалиста вообще
не существуетъ; существуетъ лишь необходимость совершающагося по за-
48
копамъ природы хозяйственнаго развитія, къ которой можно приспосо-
биться и съ которою можно сообразоваться—необходимо подчиняясь ей
и опираясь на нее.
Марксизмъ не дѣлаетъ предложенія отнять у предпринимателей сред-
ства производства за извѣстное вознагражденіе или безвозмездно и за-
тѣмъ приступить къ обобществленному производству. Такое обобще-
ствленіе онъ признаетъ необходимостью, которая наступитъ въ будущемъ.
Соціалистическое общество ие есть справедливое и свободное состояніе
общества, являющееся безусловнымъ идеаломъ всего человѣчества, а
просто требованіе экономическаго способа производства. Поэтому оши-
бочно думать, что Марксъ построилъ свое ученіе на теоріи прибавочной
цѣнности въ капиталистическомъ производствѣ, примѣрно въ такомъ
смыслѣ: такъ какъ капиталистъ эксплоатируетъ рабочаго и заставляетъ
его работать больше, чѣмъ соотвѣтствуетъ размѣру заработной платы, то
прибыль предпринимателя, въ качествѣ «прибавочной цѣнности», без-
нравственна и должна быть уничтожена, что можетъ быть достигнуто
лишь въ соціалистическомъ государствѣ. Марксу чужда эта мысль. И всѣ
заслуживающіе вниманія послѣдователи его никогда на этотъ счетъ не
колебались г2).
Столь-жѳ мало понимаетъ основную мысль марксизма и тотъ, кто хо-
четъ свести его доктрину къ чувству недовольства неравенствомъ въ
соціальномъ положеніи человѣка и этимъ объясняетъ стремленія къ ре-
формѣ ав). Даже Ланге, видя обоснованіе соціализма въ томъ, что чет-
вертое сословіе не можетъ пользоваться благами культуры, которую оно
создаетъ, и полагая, что предложеніе организовать общество иа соціа-
листическихъ или коммунистическихъ началахъ имѣетъ въ виду устране-
ніе этого зла говоритъ о совершенно другомъ соціализмѣ, неимѣющѳмъ
ничего общаго съ марксистскимъ. а‘).
Марксизмъ но требуетъ ничего, онъ констатируетъ и желаетъ изу-
чить соціальные процессы въ естественно-научномъ смыслѣ и по естѳ-
2а) См., наприм.. Энгельсъ въ предисловіи къ переводу „Еіеші іег РЬі1оворЬіе“
р. IX ед.: «Марксъ никогда не обосновывалъ свои коммунистическія требованія та-
кимъ образомъ (т.-е. тѣмъ, что прибавочная цѣнность противорѣчитъ нашему нрав-
ственному чувству), а всегда ссылался иа необходимое, совершающееся на нашихъ
глазахъ крушеніе капиталистическаго способа производства; оиъ говоритъ лишь, что
прибавочная цѣнность состоитъ изъ неоплаченнаго труда,- а зто не болѣе, какъ
факты. Такія-же выраженія встрѣчаются во многихъ мѣстахъ. Очень точно и хо-
рошо зто изложено у К. Шмидта. І)іе ОпгсЬвсЬпіІворгоііігаів аиГ Сггишііа&е Дез
МагхвсЬеп ^Ѵегіцевеігев (1889), стр. 110 сл.—Ср. также Каиівку аъ НеиегеіС, ІП,
стр. 282.
!а) Типическимъ выраженіемъ подобнаго взгляда можетъ служить книга Кунов-
скаго, "ѴѴігд. <ііе ЗосіаЫетосгаііе зіе§-еп? (1891), въ особенности стр. 48, 49 сл.,
55, 61, 250.
2<) Ланге, Рабочій вопросъ, вступительныя главы.
49
ственно-научному методу. Онъ исходитъ вовсе не изъ того, что неспра-
ведливо, чтобы одинъ человѣкъ располагалъ большимъ количествомъ благъ
и благами лучшаго качества, чѣмъ другой; онъ не рисуетъ идеальнаго
государства, въ которомъ царила-бы братская справедливость. Нѣтъ, онѣ
холодно слѣдитъ за ходомъ экономическихъ явленій. И эти явленія го-
ворятъ ему, что современный общественный строй носитъ въ себѣ за-
родышъ будущаго. Изслѣдующему соціалисту не остается ничего, какъ под-
готовить себя и другихъ къ этой нѳизбѣжнойнеобходимости соціальныхъ
перемѣнѣ, въ которой онъ убѣдился при изученіи соціальныхъ явленій,
и облегчить эти перемѣны.
Часто сцрашиваютъ, не будетъ-ли соціалистическое государство не-
выносимой тюрьмой? Не будетъ-ли коммунизмъ совершенно непримѣни-
мымъ, вслѣдствіе того, что при отсутствіи личнаго интереса никто не
будетъ стараться, и не падетъ-ли вслѣдствіе этого производство? Сомнѣ-
ваются точно также и въ томъ, можно-ли организовать хорошо рабо-
тающее централизованное производство, возможно-ли централизованное
воспитаніе и какъ согласовать съ централизаціей производства выборъ
профессіи человѣкомъ? Для марксиста этихъ сомнѣній не существуетъ,
такъ какъ подобные вопросы для него ие имѣютъ никакого значенія. По
его теоріи, рѣчь можетъ идти вовсе не о созданіи справедливаго или не-
справедливаго общественнаго строя, а только о возможности сообра-
зоваться съ развивающимися по законамъ природы хозяйственными явле-
ніями и приспособляться къ грядущему соціальному развитію. Желаніе
сохранить извѣстный правовой строй въ его глазахъ имѣетъ такое-же
значеніе, какъ еслибъ кто либо предложилъ издать законъ, чтобы земля не
охлаждалась дальше. Пожалуй, постановляйте, скажетъ онъ, если васъ
радуетъ осень съ ея плодами, чтобы это пріятное для васъ время года
продолжалось вѣчно, зима все-таки наступитъ, и кто знаетъ это, тотъ во-
время приготоввтся къ иѳй. Кто можетъ знать, будетъ-ли зарождающійся
по законамъ природы ребенокъ сильнѣе, здоровѣе, прекраснѣе и лучше
матери? Для современнаго соціалиста вопросъ этотъ ни въ какомъ случаѣ
не можетъ имѣть рѣшающаго значенія. Онъ не требуетъ ничего. Воз-
можно даже, что измѣненіе соціальнаго строя приведетъ человѣка въ уг-
нетенное состояніе. Хозяйство повелѣваетъ, право должно слѣдовать за
нимъ—таковъ для марксиста основной законъ соціальной жизни, об-
щій законъ человѣческой исторіи. Если экономическія условія требуютъ
обобществленія средствъ производства, то вопросъ, желательио-ли это
преобразованіе или нѣтъ, соотвѣтственно ученію матеріалистическаго
пониманія исторіи, теряетъ всякій смыслъ. Мы не можемъ измѣнить того
что отъ холода и голода человѣкъ умираетъ, и должны подчиниться по-
велительнымъ законамъ природы. Цплесообразенъ-ли переходъ къ соціа-
лизму—для марксиста совершенно безразличный вопросъ.
50
Это убѣжденіе напоминаетъ слова Эгмонта:
«Какъ будто гонимые невидимыми духами, несутся лучезарные кони
времени съ легкой колесницей нашей судьбы, и намъ не остается ни-
чего иного, какъ смѣло схватить повода и брать то влѣво, то вправо,
то сворачивая отъ камня, а то отъ пропасти. Куда эти кони несутся—
кто знаетъ? Человѣкъ едва вспоминаетъ, откуда онъ выѣхалъ*.
Однако, матеріалистическое пониманіе исторіи смотритъ на необхо-
димое теченіе соціальной исторіи не фаталистически. Его высшая идея
не есть неизмѣнно повелѣвающая судьба, неисповѣдимыя предначертанія
которой не допускаютъ нн малѣйшаго отклоненія. Оно говоритъ лишь о
закономѣрности соціальныхъ силъ; человѣкъ долженъ познать ихъ, для
того чтобы сознательно сообразоваться съ ними. Такое вмѣшательство
въ естественное теченіе событій сторонники матеріалистическаго воззрѣ-
нія сравниваютъ съ дѣятельностью акушера. Идеально начерченное го-
сударство въ глазахъ марксиста, стоящаго на почвѣ матеріалистическаго
пониманія исторіи, есть своего рода гомункулъ, и основанная на нача-
лахъ справедливости утопія походитъ на фабрикацію человѣка въ ретортѣ.
Соціалистическое общество находится въ чревѣ современнаго. Когда оно
созрѣетъ, оно явится на свѣтъ, и потому, говоритъ марксистъ, нужно
заблаговременно позаботиться о томъ, чтобы на свѣтъ явилось здоровое
и жизнеспособное дитя; нужно облегчить его рожденіе.
Какимъ образомъ придется затѣмъ кормить н одѣвать ребенка, какъ
его нужно воспитывать, учить н направлять, всего этого не можетъ знать
тотъ, кому выпала роль акушера. Марксъ нигдѣ не занимается по-
добными вопросами, касающимися неизбѣжно грядущаго ’ обществен-
наго строя и ни разу не заикнулся ни объ организаціи соціалисти-
ческаго способа производства, который долженъ наступить, нн о формѣ
потребленія и распредѣленія продуктовъ между членами общества. Рав-
нымъ образомъ марксистъ, поскольку онъ строго придерживается матеріа-
листическаго пониманія исторіи, совершенно послѣдовательно можетъ и
долженъ отказаться отъ всякаго разъясненія подробностей относительно
соціалистическаго государства будущаго. Его задача заключается не въ
разработкѣ плана организаціи общества, а въ приготовленіи къ ожи-
даемому соціальному событію.
Горе матери, не обратившей своевременно вниманія на свою бере-
менность и не подготовившейся къ наступающимъ родамъ! Трижды
горе тѣмъ, кто пытается шарлатанскими средствами воспрепятствовать
развитію зародыша въ его естественномъ стремленіи къ жизни и за-
держать его необходимое появленіе на свѣтъ изъ чрева матери. Для
марксистскаго соціалиста, съ точки зрѣнія его соціально-научнаго познанія,
ничего не можетъ быть хуже этого. Однако, точно такъ-же онъ долженъ
отнестись и къ тому, кто попытался извлечь ребенка иа свѣтъ ранѣе,
51
чѣмъ онъ достаточно созрѣетъ. Ускорить этотъ процессъ человѣческая
воля не въ состояніи. Точно такъ-жѳ дѣло обстоитъ и съ грядущимъ об-
ществомъ. По мнѣнію современнаго соціалиста, ничего не можетъ быть
вреднѣе и пагубнѣе, ничто не можетъ идти болѣе въ разрѣзъ съ зако-
номъ природы, какъ пытаться при помощи насильственной революціи
внезапно создать соціалистическое общество. Развитіе экономическихъ
условій ведетъ насъ, по его мнѣнію, къ тому, что такое преобразованіе
станетъ со временемъ необходимостью. А до тѣхъ поръ не только нѣтъ
надобности въ революціи для достиженія этой цѣли, но нѣтъ и воз-
можности къ ней.
Нужно оберегать и укрывать растеніе, но нельзя насильственно рас
крывать почку; въ силу законовъ природы, она распустится и сама,
стоитъ только ее оставить въ покоѣ. Такъ созрѣваетъ и соціалистическое
общество, и если отбросить взятое нами сравненіе, то можно, правильно
примѣняя матеріалистическое пониманіе исторіи, сказать: мы вростаемъ
въ него.
Марксистскій соціализмъ отвергаетъ, слѣдовательно, мысль, что при
помощи насильственнаго переворота современный общественный строй
можетъ быть уничтоженъ и на основаніи декрета руководителей возму-
тившейся народной массы введено соціалистическое общество. При этомъ
онъ не думаетъ, что убѣжденіе въ цѣлесообразности и справедливости
обобществленія средствъ производства станетъ распространяться вмѣстѣ
съ просвѣщеніемъ н въ концѣ концовъ привлечетъ на свою сторону пре-
обладающее большинство людей; необходимость выжидательнаго отношенія
онъ выводитъ лишь изъ научнаго познанія закономѣрнаго развитія эко-
номическихъ явленій. Правда, онъ называетъ свои стремленія револю-
ціонными, но только въ переносномъ смыслѣ слова 25): марксистъ же-
лаетъ произвести революцію въ умахъ, т. ѳ. популяризировать матеріа-
листическое пониманіе исторіи во всѣхъ его выводахъ.
Относительно этого теоретическаго обоснованія современнаго соціа-
лизма господствуетъ полная неясность и невѣжество. Марксизмъ сталъ
во главѣ значительнаго соціальнаго движенія. Но съ его теоріей и цѣлями
практическихъ стремленій знакомы, повидимому, лишь очень немно-
гіе. Это примѣняется въ значительной степени й къ тѣмъ, кто, отно-
сясь къ руководимому марксизмомъ движенію съ недовѣріемъ или враж-
дой, выражаетъ свое отношеніе къ нему въ своей политической борьбѣ.
Еслибъ это было ие такъ, то было бы совершенно непонятно, какимъ
образомъ во всѣхъ опроверженіяхъ современнаго соціализма приходится
сталкиваться съ мнѣніемъ его противниковъ, которое совершенно отлично
отъ того, что онъ самъ признаетъ своей основой н стремится послѣдова-
тельно проводить въ жизнь. Даже если мы оставимъ въ сторонѣ перебранку
Политическихъ партій и откинемъ отъ того, что сотавляетъ существо дѣла,
52
грубѣйшія недоразумѣнія и искаженія взглядовъ противника 2е), то мы
найдемъ въ полемическихъ тирадахъ лишь то, что ни одинъ изъ про-
тивниковъ объективно не понимаетъ другъ друга.
Представители буржуазіи и соціализма яро враждуютъ другъ съ дру-
гомъ; каждый хочетъ поразить другого, каждый хочетъ привлечь на свою
сторону сердца слушателей и опровергнутъ противника. Но ни тѣ, ни другіе
не попадаютъ въ цѣль. Они говорятъ о совершенно различныхъ основ-
ныхъ воззрѣніяхъ ва соціальную жизвь. Никто не схватываетъ того,
что думаетъ другой.
Пусть они говорятъ, а мы прислушаемся къ ихъ спору.
«8.
Б.—Что за глупая затѣя это соціалистическое государство бу-
дущаго! Если вы его осуществите, то вы создадите лишь общество, ко-
торое поспоритъ съ тюрьмой. Никто не будетъ имѣть власти ни надъ
собой, ни надъ своимъ добромъ, ни надъ своимъ домомъ. Останутся
лишь рабы всемогущаго общества, распоряжающагося индивидуумами съ
неограниченнымъ произволомъ.
С.—Хозяйственныя условія складываются такъ, что все большее
и большее число людей теряетъ ту свободу въ распоряженіи своей
личностью, о которой говорите вы. Тенденція этого неизмѣннаго разви-
тія направлена къ тому, чтобы отнять эту свободу у все болѣе широ-
каго круга лицъ. Наше хозяйство въ результатѣ неизбѣжнаго естествен-
наго процесса все болѣе и болѣе обобществляется. Сущность нашихъ
естественно развивающихся экономическихъ условій ведетъ съ безуслов-
ной необходимостью къ устраненію анархіи производства.
Б.—Но какимъ образомъ этого можно достигнуть? Разъ исчезнетъ
отвѣтственность за себя и за своихъ близкихъ, то неизбѣжно явятся
нерадивость и беззаботность, наступятъ неслыханное расточеніе мате-
ріала и продуктовъ, и никто не будетъ стремиться къ улучшеніямъ и
прогрессу. Мы замерли-бы въ лишенномъ личныхъ интересовъ прозя-
баніи, подобно островитянамъ Полинезіи. Это была-бы масляница для
лѣнтяевъ, лишенныхъ энергіи и развращеввыхъ людей, которые стали-
бы эксплоатировать не столь многочисленныхъ добросовѣстныхъ и трудо-
любивыхъ людей. Вашъ замыселъ противорѣчитъ человѣческой природѣ:
отъ человѣка нельзя ожидать никакихъ усилій, если у него нѣтъ къ тому
2в) Время все-таи и содѣйствовало ужненію вопроса и устранило нѣкоторыя ве-
доразумѣвія и искаженія. Такъ, напр., теперь уже ве встрѣчается утьерждевій, что
соціализмъ стремится къ равному раздѣлу поличного имущества, или, наоборотъ
сомнѣніе въ необходимости обобществленія средствъ производства свидѣтельствуетъ
лишь о сознательномъ лицемѣріи и своекорыстномъ уклоненіи отъ истины.
____53 ___
побужденій, а такое побужденіе можѳть состоять лишь въ здоровомъ ин-
стинктѣ самосохраненія,
С.—Нормальныя свойства человѣка* которыя вы называете чело-
вѣческой природой, представляютъ лишь рефлексъ хозяйственныхъ усло--
вій и зависятъ въ своихъ особенностяхъ отъ почвы, на которой они
возникаютъ. Измѣните соціальную среду, его птіііеи», и вы измѣните
сразу нравы, обычаи, страсти и душевныя ощущенія людей. Въ со-
ціальномъ хозяйствѣ, построенномъ на личномъ эгоизмѣ, разумѣется,
едва-ли можно найти какія-либо крупныя явленія, которыя были-бы со-
вершенно независимы отъ этой пружины. Однако, человѣческія идеи
и побужденія суть лишь слѣдствіе и отраженіе экономическихъ условій,
и если эти послѣднія измѣнится настолько, какъ мы можемъ предпола-
гать на основаніи наблюдаемыхъ явленій, если хозяйственная жизць
пріобрѣтетъ вполнѣ соціалистическій характеръ и всѣ общественныя
условія человѣческой жизни примутъ соотвѣтствующій видъ, то необхо-
димымъ слѣдствіемъ этого переворота будетъ то, что чувства и поступки
людей приспособятся къ свободно развивающимся производительнымъ си-
ламъ, управляя ими, и станутъ развиваться параллельно съ экономиче-
скими условіями.
Б.—Вы не можете доказать того, что когда-либо подобное измѣ-
неніе человѣческой природы станетъ возможнымъ. Это не болѣе, какъ
филантропическія грезы, для реализаціи которыхъ люди совершенно
не пригодны ни въ качествѣ создателей, ни въ качествѣ матеріала. Вы
не съумѣѳтѳ заглушить эгоистическую природу человѣка. И если вы,
дѣйствительно, осуществите ваше соціалистическое государство, то оно
погибнетъ вслѣдствіе своей психологической невозможности.
С.—У насъ нѣтт выбора. Въ конечномъ счетѣ рѣшаютъ не мнимо
свободные люди, а хозяйственныя условія, которыя сильнѣе людей. Если
люди, дѣйствительно, окажутся неспособными, къ жизни въ соціалистиче-
скомъ обществѣ—хотя „допустить это у насъ нѣтъ никакихъ основаній—
то человѣчество погибнетъ или утеряетъ всѣ свои культурныя завоева-
нія. Но естественно—необходимое развитіе экономическихъ явленій
удержать нельзя. Остаться при теперешнемъ общественномъ строѣ намъ
не позволитъ хозяйственное развитіе, которому принадлежитъ въ этомъ
вопросѣ рѣшающее значеніе.
Б, — И что-бы мы выиграли, ѳели-бы намъ удалось создать н орга-
низовать соціалистическое общество? При равномъ распредѣленіи до-
ходовъ, на каждаго, по достовѣрному расчету, пришлось-бы всего 842
марки въ годъ. И это при существующемъ общественномъ строѣ, когда
каждый принужденъ работать съ затратой всѣхъ своихъ силъ и ста-
раться быть полезнымъ! Въ соціалистичѳскомъ-же государствѣ, въ кото-
ромъ никто не обязанъ трудиться ради самого себя, вслѣдствіе нѳдо-
54
статочнаго производства, прямо-таки наступить нужда. Даже съ чисто
технической точки зрѣнія нельзя стать на сторону подобнаго обществен-
наго строя.
С.—Современная нужда происходитъ лишь оттого, что устарѣлый
правовой строй препятствуетъ полному проявленію хозяйственныхъ про-
изводительныхъ силъ. Эти экономическія силы способны къ неизмѣри-
мому развитію стоитъ только устранить то препятствіе, какимъ служитъ
существованіе частной 'собственности на средства производства. Кто
изучалъ экономическія явленія и убѣдился въ томъ, что они могутъ раз-
вивать въ своемъ естественно закономѣрномъ движеніи огромную силу,
тотъ знаетъ также, что, неудержимо развиваясь, они разобьютъ оковы
частной собственности. Производство-же можетъ развиваться безконечно:
столъ накрытъ для всѣхъ.
Б.—Въ большомъ и развитомъ обществѣ совершенно немыслимо
руководить изъ одного центральнаго пункта всѣми дѣлами, невозможно
точно и быстро опредѣлять, какія потребности должны быть удовлетво-
рены, какія еще обнаружатся и о какихъ слѣдуетъ позаботиться въ
общественномъ производствѣ. Соціалистическое государство вскорѣ по
своемъ основаніи натолкнулось-бы въ этомъ отношеніи на непреодоли-
мыя препятствія; такое-же препятствіе оно встрѣтило-бы также и въ
томъ, что работа по предписанію начальства всегда несовершенна и
непроизводительна. Какого огромнаго количества чиновниковъ потребо-
вало-бы подобное государство! Скажите, какъ вы вообще представ-
ляете себѣ проектируемое вами соціалистическое общество?
С.—Мы отчетливо видимъ, что естественное развитіе экономиче-
скихъ условій ведетъ къ обобществленію всего хозяйства цивилизо-
ванныхъ народовъ. Эта тенденція закономѣрнаго поступательнаго дви-
женія нашего соціальнаго хозяйства не подлежитъ сомнѣнію. Мы стано-
вимся на сторону естественно-необходимаго развитія, потому что было
бы нелѣпо противиться тому, чего требуетъ съ стихійной силой природа
и потому что несправедливо относиться безучастно къ законнымъ требо-
ваніямъ всемірной исторіи. Мы заботимся о томъ, чтобы къ тому вре-
мени, когда эиоиомическія условія потребуютъ преобразованія общества,
среди цѣлесознатѳльнаго пролетаріата нашлись люди, способные къ над-
лежащему проведенію реформы. Въ какой формѣ это случится, мы не
знаемъ, такъ какъ нельзя предугадать подробностей будущаго.'Но въ
общей тенденцій мы увѣрены. Мы знаемъ, что современное общество
должно уступить мѣсто соціалистическому, являющемуся его необходи-
мымъ продуктомъ. Но какіе глаза и какія черты лица будетъ имѣть ребе-
нокъ, находящійся въ утробѣ матери, и не будетъ-ли онъ рыжеволо-
сымъ,—мы сказать не можемъ.
Б.—Это приведетъ, несомнѣнно, къ уничтоженію нашей унаслѣ-
55
довэнной культуры. Вы хотите уничтожить семью и ввести свободную
любовь, отнять у человѣка его дѣтей и навязать имъ исключительно
государственное воспитаніе; вы хотите 'ввести правовой строй, клоня-
щійся къ насильственному и безплодному уравненію всѣхъ. Состояніе,,
къ которому должно привести осуществленіе вашего проекта, ие имѣетъ
въ себѣ ничего идеальнаго.
С.—Хозяйственныя условія уничтожили семейную жизнь проле-
тарія, оторвавъ жену и дѣтей подобно мужу отъ домашняго очага;
они все болѣе разрушаютъ узы семьи стараго времени, создавшейся на
экономическомъ основаніи. Хозяйственныя условія современности тре-
буютъ иного общественнаго строя. Рабочій классъ вовсе не долженъ
осуществлять какіе бы то ни было идеалы. Онъ долженъ лишь высвобо-
дить элементы новаго общества, когда придетъ время къ его осуществ-
ленію.
Б.—Введеніе совершенно иного общественнаго строя привело бы
къ кровавой революціи. Вы проповѣдуете насильственный переворотъ,
хотя бы вы и отрицали это. Ибо вы хотите ввести общественную
организацію, на которую большинство изъ насъ несогласны. Слѣдова-
тельно, необходимымъ результатомъ вашего ученія и вашихъ стремленій
будетъ гражданская война и грубое насиліе.
С.—Насиліе ведетъ къ реакціи и враждебно культурѣ. Мы про-
изводимъ переворотъ въ умахъ; мы освобождаемъ ихъ отъ идеологи-
ческихъ предразсудковъ и показываемъ мыслящему пролетаріату, къ
чему должно привести необходимое закономѣрное развитіе нашей соціаль-
ной жизни и какія задачи возникаютъ отсюда.
13.
Вы видите, они ие понимаютъ другъ друга. Одинъ говоритъ о госу-
дарствѣ, которое будто-бы хотятъ создать соціалисты, другой—о формѣ
общественной жизни, которая необходимо должна осуществиться и къ
закономѣрному наступленію которой пока слѣдуетъ лишь подготовляться.
Одинъ думаетъ, что рѣчь идетъ объ идеальной общественной орга-
низаціи, сообразующейся съ идеалами добра и справедливости и ставя-
щей себѣ цѣлью ихъ осуществленіе, и въ этомъ смыслѣ онъ отвергаетъ
подобную организацію, какъ неосуществимую утопію. Новѣйшій соціа-
листъ говоритъ, напротивъ того, объ эмпирической необходимости, въ
силу которой, при современныхъ условіяхъ капиталистическаго соціаль-
наго хозяйства, должно наступить обобществленіе средствъ производства.
Такимъ образомъ, каждый изъ спорящихъ предполагаетъ у другого
то теоретическое основаніе, изъ котораго исходитъ ояъ самъ. ’ Между
тѣмъ именно ихъ исходныя точки совершенно различны. Они исходятъ
56
изъ двухъ совершенно противоположныхъ воззрѣній на соціальную
жизнь и говорятъ о различныхъ вещахъ.
Поэтому борьба партій духовнымъ оружіемъ. не могла привести ии
къ какому результату. Она не имѣла ни благотворныхъ, ни вредныхъ
результатовъ. Противники не сталкивались другъ съ другомъ, не пора-
жали и не могли поразить другъ друга. Это была борьба медвѣдя съ
китомъ.
Кто хочетъ понять новѣйшій, соціализмъ, долженъ ознакомиться съ
его основными идеями. Конечно, нѣтъ никакой необходимости въ томъ,
чтобы каждый стремился къ уразумѣнію соціализма. Кто принципіально
желаетъ ограничиться изученіемъ спеціальныхъ вопросовъ изъ области
науки о соціальной жизни людей и интересуется, напр., историческими
изслѣдованіями, тотъ ие имѣетъ особенной надобности близко подхо-
дить къ этому соціальному движенію. Я имѣю въ виду только тѣхъ,
кто сколько-нибудь интересуется новѣйшимъ соціальнымъ движеніемъ,
кто задумывается надъ нимъ и хочетъ составить себѣ самостоятельное
сужденіе. Кому это кажется желательнымъ, тотъ, конечно, не можетъ
уклониться отъ ознакомленія съ теоріей, которая руководитъ соціальнымъ
движеніемъ нашего времени. И отъ всякаго, кто хочетъ говорить объ
этомъ и высказывать свон мнѣнія, можно справедливо требовать, чтобы
онъ понялъ то ученіе, противъ котораго онъ вооружается, въ его истин-
номъ значеніи. Но совершенно нестерпимо, когда кто-либо, наслышав-
шись о соціализаціи средствъ производства и уничтоженіи исторически-
установнвшнхся соціальныхъ сословій и классовъ, начинаетъ соображать,
какимъ образомъ человѣкъ могъ придти къ такому желанію, и затѣмъ
громить то, что, по его личному мнѣнію, составляетъ теоретическое осно-
ваніе противника.
Только распространенностью этого непозволительнаго пріема и можно
объяснить толки о коммунистическомъ общественномъ идеалѣ, составляю-
щемъ будто-бы основу современнаго соціализма, и непрекращающіяся
попытки противопоставить мнимо-идеальному правовому строю, который
будто-бы проповѣдуютъ марксисты, этическія и техническія возраженія.
Мы показали, что все это имѣетъ своимъ источникомъ ложныя пред-
ставленія объ оспариваемомъ ученіи »’).
п) ^еие 2еік IX, 1, 561 сл., 2иг Кгііік <іев вогіаШетокгаіівсЬеп РагЬеірго^гаттев.
Аив йет КасЫаввв ѵоп К. Магх,—IX, 2, № 49—52, Бег ЕпілѵшТ йев пвиеп зогіаіі-
вНвскеп Рагіеірго^гаттев.—IX, 2, 557 Г., ВегпвЬеіп, отзывъ о Лассалѣ.—XI, 1, бОо:
ср. также 587, 588.—XI, 2, 516 Н.. Біе йігесб© СгевеЬж&еЬии^ йигск йав Ѵоік ппй
<іег КІаввепкатрС.—ХПІ, 1, 129 Ц, 2иг ЗеІЬвікгііік йев Зогіаіізтив (по поводу вы-
дающейся книги Саіѵѵег'а, Оаз коттипівЬізске МапіГезЬ пші (Не ЬеиН^е Зохіаійето-
кгаііе (1894).
Вегііпег ѴоІкзЬгіЪипе. (Имѣетъ значеніе только до 189Э г. Редакторы ПІиппѳль
и затѣмъ К. Шмидтъ).
57
Я не отрицаю, что въ широкомъ соціалистическомъ теченіи суще-
ствуетъ сильная идеалистическая струя. У нѣкоторыхъ выдающихся
представителей марксизма въ ихъ теоретическихъ сужденіяхъ о соціаль-
номъ матеріализмѣ, принятомъ, можетъ быть, не безъ внутренняго..со-
противленія, проглядываетъ идеальная черта, стремленіе къ соціальной
справедливости. Въ народной массѣ ѳто непримиримое противорѣчіе съ
установленнымъ Марксомъ матеріалистическимъ пониманіемъ исторіи
замѣчается сплошь и рядомъ. Для будущаго историка, можетъ быть, бу-
детъ заманчивой задачей изслѣдовать причины раздробленія и развѣтвле-
нія столь распространенной въ настоящее время въ Германіи соціали-
стической партіи. Тогда онъ остановится не на внѣшнемъ давленіи и
преслѣдованіи, но на личной враждебности и субъективномъ соперни-
чествѣ вождей и т. п. мелочахъ; главную роль въ этомъ расколѣ онъ
долженъ будетъ отвести той непримиримой противоположности, которая
развилась въ лонѣ самого движенія между руководящей теоріей матеріа-
листической соціальной философіи и лишь временно сдерживаемымъ ею
стремленіемъ къ справедливой организаціи соціальной жизни 28).
БіеЬз^еп, 8огіа1роШівсЬе Ѵогігй^е (1886).
Капику, К. Магх окопотівсііе ЬеУігеп (1887); особенно стр. 100 сл., 242 вдд.
а также 128 вдд., 138 вдд.
всііірреі, Сіе ѵѵігЬЪвскайІісІіеп IIтѵѵйіжипдеп ипй йіе Епі'Л'іскеІипд йег 8охіа1-
йетокгаЬіе (1889).
ЬаГагдпе, Сіе Епігѵіскеіип^ Лея Еі^епіЬитев. Нѣм. пер. Бернштейна (1890).
бЬегп, ТЬевеп йЪег йеп возіаіівшив. 4 изд. (1891).
Каикаку. Сав ЕгГигкег Ргодгапіт іп веіпет ^гппйзйиІісЬеп Теііе (1892).
*8) При этомъ возвращеніе къ проектамъ утопическаго характера становится
все рѣже. Проектъ подобнаго рода мы встрѣчаемъ въ книгѣ Бебеля, Сіе Егап ппй
йег вогіаіівтпз (1879, съ тѣхъ поръ много изданій). Поэтому для изученія соціально-
философской основы современнаго соціализма эта работа имѣетъ мало значенія.
Своеобразное явленіе представляетъ работа КбЫег'а, Сег вохіаІйешокгаіівсЪе 8іааі-
Опінйзііде еіпег шиЬтаввІісЬ егвіеп Еогт возіаІйотокгайбсЬег (ІевеІІвсііайѵегСаввиид
(1891). Книга вта является столь яркимъ возвращеніемъ къ утопическимъ проектамъ
будущаго, что даже Бебель призналъ ее ненаучной: «Кеие 2еіЬ.> X, 1, стр. 87.
Но доводы этическаго характера мы находимъ въ современной соціали-
стической литературѣ постоянно, причемъ указывается—очевидно лишь въ силу
инстинкта—на соціальную справедливость, какъ высіАій рѣшающій принципъ. Вся-
кій, кто знакомъ съ указанными сочиненіями и журналами, безъ труда можетъ оты-
скать многочисленные примѣры этого.
Одиако, это ие болѣе, какъ случайные и почти безсознательные отголоски ста-
рины. Какъ скоро соціалистическая партія высказывается оффиціально, ова всегда
опирается на соціальный матеріализмъ, ка'къ на несомнѣнную исткву, и допускаетъ
выведеніе и обоснованіе отдѣльныхъ ученій только изъ него и прк его помощи. Легко
намѣтить также, что каждый сторонникъ матеріалистическаго пониманіи исторіи,
если указать ему ва его идеалистическія мнѣнія, становится втупикъ и серьезно
Задумывается надъ согласованіемъ своихъ словъ съ теоріей Маркса.
Но если, какъ это случилось недавно, современный соціалистъ, запутавшись въ
58
Однако, намъ грозить опасность отклониться отъ темы нашего со-
чиненія. Намъ нѣтъ дѣла ни до соціализма, какъ такового, ни до по-
литическихъ теченій нашего времени самихъ по себѣ. Мы должны были
мимоходомъ коснуться этихъ вопросовъ только потому, что современный
соціализмъ является частнымъ приложеніемъ матеріалистической со-
ціальной философіи, о которой идетъ рѣчь. Политическія теченія, полу-
чившія въ исторіи обозначеніе соціалистическихъ, сами по себѣ ие имѣ-
ютъ ничего общаго съ матеріалистическимъ воззрѣніемъ на исторію.
Поэтому всѣ тѣ движенія, которыя не имѣютъ отношенія къ послѣднему,
остаются вообще внѣ нашего разсмотрѣнія. Марксистскій соціализмъ,
единственный, имѣющій въ Германіи многочисленныхъ представителей,
какъ важнѣйшее практическое приложеніе соціальнаго матеріализма къ
хозяйственнымъ условіямъ нашего времени, не могъ быть оставленъ
безъ вниманія. Въ той спеціальной формѣ, которую онъ получилъ бла-
годаря марксизму, онъ можетъ служить особенно подходящей иллюстра-
ціей воззрѣній матеріалистической соціальной философіи.
Слѣдовательно, рѣчь идетъ здѣсь не о соціализмѣ, а о лежащей въ
основѣ современнаго соціализма соціальной теоріи, которую мы намѣ-
рены подвергнуть изслѣдованію и оцѣнкѣ. Соціализмъ вообще не есть
соціальная философія-, онъ можетъ быть лишь частнымъ приложеніемъ
ея. Марксистскій же соціализмъ вовсе и не заявляетъ претензіи на об-
ладаніе общѳпримѣнимымъ правовымъ строемъ, который былъ-бы спра-
ведливъ и возможенъ во всѣ времена и у всѣхъ народовъ.
Когда нѣсколько времени тому назадъ (не знаю, насколько справед-
ливо) распространился слухъ, что исландцы намѣрены оставить свою
родину и переселиться въ Америку, то кто-то предложилъ предоставить
эту землю соціалистамъ для осуществленія ихъ соціалистическихъ идеа-
ловъ. Нельзя представить себѣ большаго непониманія основной идеи
марксизма, какъ то, о которомъ свидѣтельствуетъ это предложеніе.
Оно могло относиться къ фаланстерамъ Фурье, къ марксистскому же со-
ціализму, который смотритъ на обобществленіе средствъ производства,
какъ иа необходимый результатъ естественнаго развитія, оно вообще ие
примѣняется.
Итакъ, кто хочетъ судить и говорить о новѣйшемъ соціализмѣ, долженъ
имѣть въ виду теоретическое основаніе послѣдняго, матеріалистическое по-
ниманіе исторіи; въ противномъ случаѣ, онъ составитъ себѣ совершенно
ошибочное представленіе о смыслѣ соціализма. Руководство соціалистиче-
скимъ движеніемъ все еще принадлежитъ соціальному матеріализму. Соціа-
листическая партія сознательно отстаиваетъ и всесторонне, по мѣрѣ воз-
сноръ, сознательно объявляетъ, что матеріалистическое пониманіе исторіи онъ счи-
таетъ сданнымъ въ архивъ, то это ничто иное, какъ жалкая уловка. Ибо чплъ же
онъ можетъ обосновать свое требованіе обобществленія средствъ производства.
59
ложности, примѣняетъ его, особенно заботясь о соблюденіи внѣш-
няго единства: въ выработанной ею программѣ и въ борьбѣ съ против-
никами она опирается на марксистскую соціальную философію, какъ на
свою конечную основу, и къ той же основѣ она всегда возвращается,
видя въ ней надежную опору и источникъ своей силы. Всѣ ея дедук-
ціи выведены изъ матеріалистическаго пониманія исторіи, какъ изъ об-
щеиримѣнимаго метода соціальной жизни людей.
Будемъ надѣяться, что познаніе этого простого и исторически безспор-
наго факта сдѣлается общимъ достояніемъ всѣхъ, кто интересуется во-
просами соціальной философіи и законосообразнымъ изученіемъ соціаль-
наго вопроса. Тогда будутъ сданы въ архивъ и затрепанные аргументы,
совершенно неумѣстные по отношенію къ матеріалистическимъ против-
никамъ.
Мало сказать: «притязанія соціализма заходятъ слишкомъ далеко и
противорѣчитъ человѣческой природѣ, а потому должны быть отверг-
нуты» 29), ибо соціальный матеріалистъ ссылается на дѣйствующія по
законамъ природы экономическія условія, по отношенію къ которымъ
существуютъ лишь двѣ возможности: или погибнуть, или-же сообразо-
ваться съ ними и обобществить средства производства. При такомъ
положеніи спора придется совершенно отказаться отъ точнаго размале-
выванія будущаго строя, ябо марксистъ считаетъ подобныя предвосхи-
щенія столь-же невозможными, какъ предсказанія о томъ, какова будетъ
погода въ будущемъ обществѣ ”).
Въ заключеніе я не могу одобрить пріема тѣхъ, которые для види-
мости принимаютъ матеріалистическое пониманіе исторіи, чтобы воспользо-
ваться имъ въ качествѣ аргумента противъ соціалистическаго дви-
женія. По ихъ мнѣнію, признаніе, что экономическія явленія обусло-
вливаютъ ходъ міровой исторіи, превращаетъ стремленіе къ дости-
женію политической власти въ сопігайісііо іп алЦесію. Если справедливо,
пишетъ Брѳнтано * * 80 81), что, какъ это утверждаетъ Марксъ, общественная
формація погибаетъ не раньше, какъ развивъ всѣ производительныя
силы, которыя могутъ раскрыться въ ней, и новыя, высшія формы про-
изводства могутъ получить примѣненіе не прежде, чѣмъ созрѣютъ въ нѣд-
рахъ стараго общества матеріальныя условія ихъ; въ такомъ случаѣ пар-
тія, подобная по своимъ стремленіямъ соціалъ-демократической, въ пре-
”) А%. Вагнеръ, Ьеііг-иші НапйЬисІі <іег роІНівсЪеп Оекопотіе, 3 нвд. (1893)
I. стр. 11, 14 Сл. Онъ-же, Г) аз пеие вохіаЩетокгаивске Ргодгатт (1892).
80) Слова Либкнехта на соціалистическомъ съѣздѣ въ Галле 1890 г. Сравненіе
ВеУдачво. Ииенно съ марксистской точки зрѣнія слѣдовало-бы сказать, что нарисо-
Ва«> картину будущаго общества столь-же невозможно, какъ предугадать мѣропріятія
противъ непостоянства погоды
81) Предисловіе къ ІѴеЪЬ, Вгіііізсііе СеповвепвсЪаГІвЪетее^ип^ (Прим. 10) р. V зд.
60
дѣлахъ существующаго строя можетъ видѣть свою задачу лишь въ пре-
образованіи матеріальныхъ условій существованія. Политическая побѣда
надъ существующимъ строемъ, вслѣдствіе отсутствія необходимыхъ хо-
зяйственныхъ условій, не имѣла бы никакого результата.
Во всякомъ случаѣ, представители марксизма не сумѣли дать над-
лежащаго отвѣта на это возраженіе. Утвержденіе Бернштейна ’2), что
пріобрѣтеніе пролетаріатомъ политической власти можетъ послѣдовать
не ранѣе, чѣмъ развитіе'хозяйственныхъ условій сдѣлаетъ возможнымъ
соотвѣтствующій переворотъ, не можетъ быть признано достаточнымъ
отвѣтомъ. Въ этомъ смыслѣ возможность достичь политическаго господ-
ства при существующемъ общественномъ строѣ и пріобрѣсти рѣшающее
значеніе вовсе не тожественна съ развитіемъ всѣхъ производительныхъ
силъ современнаго хозяйства. Легко себѣ представить—и это нисколько
не будетъ противорѣчивъ матеріалистическому пониманію исторіи—что
одностороннее развитіе экономическихъ условій въ какомъ либо одномъ
направленіи можетъ дать пролетаріату рѣшающее вліяніе, хотя бы полное
развитіе условій новаго соціалистическаго способа производства еще
далеко не завершилось.
Съ другой стороны, Врѳнтано упустилъ изъ виду, что допущен-
ное имъ гипотетически пріобрѣтеніе пролетаріатомъ политической силы,
по теоріи матеріалистическаго пониманія исторіи, вовсе не должно не-
обходимо вести къ немедленному превращенію капиталистическаго спо-
соба производства въ соціалистическій. По ученію матеріалистической
соціальной философіи, закономѣрность соціальной жизни состоитъ въ
естественномъ развитій экономическихъ условій. Познаніе и уразумѣніе
этого развитія выдвигаютъ для человѣка задачу сообразоваться съ не-
сомнѣннымъ и закономѣрнымъ ходомъ развитія экономическихъ явленій
и приспособляться къ иему. Если изслѣдователь экономическихъ явленій
установляѳтъ извѣстную тенденцію ихъ грядущаго теченія, то для насто-
ящаго времени отсюда возникаетъ задача подготовиться къ необходимо
предстоящимъ событіямъ. Человѣкъ, заблаговременно позаботившійся о
заготовленіи угля дли зимы, постунитъ совершенно логично, если, на-
полнивъ свой подвалъ, онъ затѣмъ станетъ поджидать зимы, не растра-
чивая заготовленнаго топлива, н въ промежуткѣ времени постарается
подготовиться къ зимѣ въ другихъ отношеніяхъ.
Существенными частями въ теоріи матеріалистическаго пониманія
исторіи являются: ученіе о совершающемся по законамъ природы развитіи
хозяйственныхъ явленій и признаніе этого развитія единственной реаль-
ностью и единственной закономѣрностью соціальной жизни. Отсюда вы-
текаетъ необходимая зависимость правового строя, какъ орудія и сред-
••) Вегпвіеіп въ Хеие 2еіі. XI, 2, стр. 745.
61
ства, отъ закономѣрно-неумолимаго уѳчѳпія явленій соціальнаго хозяй-
ства. Кто пріобрѣтаетъ рѣшающее вліяніе на приготовленіе и употреб-
леніе орудій, при помощи которыхъ человѣкъ можетъ избавиться отъ
непріятныхъ послѣдствій ѳстѳстзѳнныхъ событій, вовсе не идетъ въ раз-
рѣзъ съ ученіемъ, что эти событія совершаются по законамъ природы
и сами по себѣ неотвратимы въ своей закономѣрности. Такимъ обра-
зомъ, марксистъ не отступаетъ отъ своего взгляда, что хозяйственное
развитіе необходимо ведетъ къ обобществленію хозяйства и прежде
всего къ обобществленію средствъ производства.
Такъ смотритъ марксистъ на грядущее. Будущее не представляется
ему закрытой книгой, онъ думаетъ, что онъ уловилъ общую тенденцію
событій. Поэтому онъ старается по возможности лучше и вѣрнѣе подго-
товиться къ тому, чего онъ ожидаетъ. Классовая борьба—необходимое
слѣдствіе и нѳизб’ѣжноѳ отраженіе современныхъ хозяйственныхъ усло-
вій—представляется современному соціалисту средствомъ, при помощи
котораго въ свое время можно будетъ уничтожить всѣ различія. Эта
борьба служитъ, по его мнѣнію, подготовкой къ тому моменту, когда
естественно-необходимое развитіе экономическихъ условій сдѣлаетъ не-
избѣжнымъ обобществленіе средствъ производства. Но такая подготовка
должна, по его мнѣнію, совершаться сознательно; иначе стремленіе къ
партійной организаціи и убѣжденіе въ необходимости классовой борьбы,
разыгрывающейся при участіи людей, не имѣли бы никакого смысла.
Вслѣдствіе этого, марксистъ заботится объ умственномъ и нравственномъ
уровнѣ пролетаріата и стремится по возможности поднять его какъ въ
томъ, такъ и въ другомъ отношеніи. Такимъ образомъ, онъ вполнѣ
естественно можетъ добиваться политическаго вліянія рабочаго класса
и при томъ именно съ цѣлью облегчить подготовленіе къ предстоящему
перевороту **).
Вышеприведенное выраженіе Брентано, который, ссылаясь на мате-
ріалистическое пониманіе исторіи, заключаетъ, что, вслѣдствіе необхо-
димой зависимости права отъ хозяйства, поступательное движеніе мо-
жетъ совершаться лишь въ области хозяйства и что стремленіе выйти
изъ этихъ рамокъ было бы непослѣдовательнымъ, нельзя признать об-
основаннымъ. По ученію соціальнаго матеріализма, соціальное хозяйство
развивается соотвѣтственно естественнымъ законамъ. Отсюда вытекаетъ,
что нужно сообразоваться съ грядущими событіями, что слѣдуетъ со-
33) Весьма непредусмотрительно отступилъ отъ этой точки врѣнія Энгельсъ, Епі-
тѵіске1пп& (іев Яогіаіівтпв еіс. (прии. 15): «...возможность къ атому является впер-
вые но она существуетъ». Это было сказано въ 1878 г.! Ср. наоборотъ Капілку въ
Кеие 2еіІ. I, стр. 537 ІГ.: «...«се ювоѵитъ за то, что недалеко то время, когда эта
ступень (т. е. ступень расовой и классовой борьбы) останется повадй». Вегпвіеіп въ
Неие 2еіЬ. XI, 1, стр 716. Ср. также Ѵоіітаг въ Иеие 2еіІ. XI, 1 стр. 206 сл.
62
дѣйствовать развитію и подготовиться къ предстоящему акту рожденія.
Если ѳта подготовительная работа въ тотъ моментъ развитія, когда ка-
питалистическій способъ производства долженъ будетъ превратиться въ
противоположный ему, можетъ совершиться быстрѣе и лучше при по-
мощи политической силы пролетаріата, то достиженіе политическаго гос-
подства, именно по ученію Маркса, становится желательнымъ въ цѣ-
ляхъ наилучшѳй подготовки къ ожидаемому событію а‘).
Существуетъ лишь два возможныхъ способа возражать современному
соціализму, обладающихъ логически-законченнымъ смысломъ и имѣю-
щихъ, поэтому, формальное значеніе.
Или можно показать, что естественное развитіе экономическихъ
условій нашего времени въ частностяхъ не таково, какъ утверждаютъ
марксисты; можно не соглашаться съ тѣмъ, что сущность и тенденція иашего
хозяйства и способа производства заключаются въ обобществленіи, и до-
казывать, что обобществленіе средствъ производства вовсе не представ-
ляется неизбѣжно необходимымъ. Кто дѣлаетъ это, признаетъ основную
идею соціальнаго матеріализма за вѣрную и желаетъ лишь показать,
что приложеніе ея къ нашему соціальному положенію не ведетъ необ-
ходимо къ соціализму.
Или-эюе можно подвергнуть сомнѣнію и критически изслѣдовать ученіе
матеріалистическаго пониманія исторіи, какъ основу соціальной фило-
софіи. Этотъ послѣдній способъ прѳдставлиется, несомнѣнно, единственно
вѣрнымъ. Необходимо добраться до того пункта, гдѣ взгляды дѣйстви-
тельно расходятся, т. ѳ. гдѣ возникаетъ различіе между соціальнымъ
матеріализмомъ и соціальнымъ идеализмомъ.
Дѣйствительно-ли общественный строй необходимо зависитъ отъ раз-
витія экономическихъ условій, и въ чемъ состоитъ эта закономѣрная за-
висимость?
Такова наша тема. Разъ мы ставимъ ѳѳ, то можетъ возникнуть во-
просъ, что сдѣлано для ея разработки противниками матеріалистиче-
скаго пониманія исторіи?
Я коротко изложу наличный матеріалъ.
зі) Та-же мысль встрѣчается у представителей христіанскаго соціальнаго направ-
ленія. Ср., напр., ВаДе въ СіігізіІісЬе ІІѴеІІ. 1891 № 33: «Если у соціализма, какъ
ховяйственнаго строя, есть будущее, то въ высшей степени важно, чтобы тЬ, кто осу-
ществитъ его, были христіанами».
63
ВТОРОЙ ОТДѢЛЪ.
Противники матеріалистическаго пониманія исторіи.
Не зависящія охъ хозяйства частности соціальной исторіи.—15. Научное зна-
ченіе матеріалистической соціальной теоріи.
84.
Если когда-нибудь чрезъ много лѣтъ изслѣдователь сѣдой старины,
заинтересовавшись послѣдней четвертью XIX вѣка по ₽. X., поставитъ
себѣ вопросъ, какая философія исторіи была въ Германіи въ эту эпоху
господствующей, и если при этомъ изслѣдователь будетъ еще распола-
гать посвященнымъ этому вопросу печатнымъ матеріаломъ, то онъ, на-
вѣрное, придетъ къ убѣжденію, что въ нашу эпоху общераспространен-
нымъ воззрѣніемъ на исторію было матеріалистическое. Вообще, ска-
жетъ, пожалуй, изслѣдователь, можно найти не много относящихся къ
этому времени сужденій о проблемѣ общей формальной закономѣрности,
раскрывающейся въ человѣческой исторіи соціальной жизни, но изъ
десяти авторовъ, затрагивающихъ этотъ вопросъ, найдется, навѣрное,
девять представителей матеріалистическаго пониманія исторіи, и только
развѣ десятый рѣшается выступить съ мелкими возраженіями 8‘).
35) Въ общихъ сочиненіяхъ по исторіи философіи матеріалистическое пониманіе
исторіи, насколько я знаю, вездѣ обходится молчаніемъ. То-же слѣдуетъ схавать и
объ исторіяхъ философіи права,
Ф. А. Ланге въ езоей исторіи матеріализма тоже обходитъ соціальный мате-
ріализмъ молчаніемъ.
Объ этомъ ученіи говорится лишь въ нижеслѣдующихъ книгахъ и брошюрахъ:
Айіег, Г)іе Оггипйіа^еп йег Кагі Магхвсііеп Кгісік <іег ЬевІеЬепйеп Ѵоіквѵгігі-
всЬай (1887), въ особенности стр. 1—27, 214—22’.
НиЬег, Г)іе РЪііозорЬіе йег Богіаійетокгакіе (1887).
IVеі8вп{тгііп, ІЛе Епіѵгіскеіип^вдевекге Йег МепвсЬЬеік. (1888), въ особенности
стр. 96 вчч.
ВагІЬ, Віе бговскісківрііііоворкіе Не^еів ппй йег Нед'ѲІіапег Ьів ааГ Магх ипй
Нагітапп (1890), стр. 40—61. <
ѴУеівеидгйп, Ѵегвсіііейепе (хевсЬісЫвапГГаввип^еп (1890), стр. 27 вцц.
ОІйепЬегд, Г)іе 2іе1е йег Йвиівсііеп БогіаІйешокгаНе (1891), стр. 3 вдц.
Вег{», йийепіішт ипй боиіаійетокгаііе (1891), въ особенности стр. 25 в<щ.
Нвггшапп, Веіщіоп ипй Вогіаійетокгаііе въ ѴегЬапйІип^еп йев гѵѵеііеп еѵап-
ёвИвсЬ-вогіаІеп Коп§геввез (1891).
бгоЫвсіііск, І)ав Уегіійііпівз йев сіігівНісІіеп ОгІаиЪепв ишп шойегпеп Оеівкевіе-
і>еп, университетская рѣчь, произнесенная въ Гиссенѣ (1891), стр. 10 сл.
ТНікоНег, І)іе теіаркувівсііе (Ігипйіа^е йев ЬіегагсЬівсЬ-)евпііівс1іеп ипй йев
воиіаійетокгаіівсііеп Бувіетв (1891).
Агпйк, ІЭіе Вв1і§іоп йег Боиіаійетокгаііе (1892).
64
Однако, поднявшаяся противъ матеріалистическаго пониманія исторіи
оппозиція страдаетъ не столько отъ недостатка сторонниковъ и незна-
чительнаго количества представителей, сколько вслѣдствіе ошибочной
по существу аргументаціи и неудовлетворительности плана задуманнаго
похода. Вмѣсто того, чтобы напасть на врага въ открытомъ сраженіи и
охватить вопросъ въ его цѣломъ, они предпочли рукопашную борьбу,
которая доставляетъ много хлопотъ, но имѣетъ мало вліянія на ко-
нечный исходъ борьбы. ,
Всѣ выставленныя противъ соціальнаго матеріализма возраженія
основываются на слѣдующемъ пріемѣ: авторы ихъ пытаются на част-
ныхъ примѣрахъ показать, что извѣстныя соціальныя событія и извѣст-
ныя конкретныя проявленія жизни человѣческаго общества ие имѣютъ
непосредственно вичѳго общаго съ экономическимъ началомъ, что пер-
выя обладаютъ извѣстной самостоятельностью и не во всѣхъ случаяхъ
послѣднія должны быть признаны достаточной причиной первыхъ.
Такъ, напр., крестовые походы объясняютъ вліяніемъ религіозныхъ
идей; рецепція римскаго права въ Германіи сводится къ преклоненію
передъ античнымъ міромъ и его идеальнымъ превосходствомъ. Утверж-
даютъ, что рабство, выросшее первоначально изъ войны и плѣненія,
имѣетъ лишь отчасти, но не исключительно экономическое происхоженіѳ,
такъ какъ причинами войнъ дикарей были часто религіозныя побужде-
нія, честолюбивые замыслы вождей, месть, да и въ историческое время
къ войнамъ приводило часто прикрытое религіозными цѣлями честолюбіе
правителей, такъ что рабство въ значительной мѣрѣ является слѣд-
ствіемъ политики.
Первобытныя семейныя отношенія и экономическія условія, по мнѣ-
нію многихъ, слѣдуетъ поставить въ связь между собою лишь въ томъ
смыслѣ, что изъ условій семейной жизни развились всѣ экономическія
отношенія.
Феодальный строй среднихъ вѣковъ выводили, въ противоположность
Марксу, изъ политическихъ условій. Утверждали, что прочная орга-
низація германскаго государства, могущество котораго основывалось
на вѣрноподданнической присягѣ королю, разбилась вслѣдствіе пере-
хода государственнаго землеправлѳяія къ сеньору, т. ѳ, крупнѣй-
шему землевладѣльцу округа. Такимъ образомъ государственная
власть была раздроблена между отдѣльными феодалами и прѳ-
РівсЬег, <тгип<ігііде еіпег 8огіа1ра<1а^одік иші Вогіаіроіііік (1892).
МйІЬегдег, 2иг КеппСпівв <1ев Магхівтпв (184).
ТѴа^пег, А<1., Вав пеиѳ вогіаІЗетокгаіівсЬв Ргодгатт (1892).
ІѴадцег, А<1., ЬѳЬг-ии<і НапдЪисЬ <1вг роіііівскеп Оекопотіе, П т., 3 жад. (1894),
стр. 15 сЛ. § 7 И стр. 2, 5, § 15.
ѴѴегіко, Магх аів. РЫІоворк (1894).
65
вратилась въ частное владѣніе. Пѳрѳдача-жѳ суверенитета, какъ утверж-
даютъ противники матеріалистическаго воззрѣнія, обусловливалась какъ
политическими и религіозными, т;акъ и хозяйственными причинами.
Бартъ упоминаетъ въ частности объ изгнаніи англійскихъ крестьянъ
феодалами, превращавшими землю, вслѣдствіе поднявшихся цѣнъ на
шерсть, въ пастбище для овецъ съ немногими пастухами («ѳпсіозигѳз»).
Тогда какъ Марксъ указываетъ на то, что, благодаря этому, крестьяне
превращались въ свободныхъ и безземельныхъ пролетаріевъ, предостав-
лявшихъ себя въ распоряженіе вновь возникающихъ мануфактуръ, и что
это послужило одною изъ первыхъ причинъ первоначальнаго накопленія
капитала, Бартъ, напротивъ того, думаетъ, что вииовигіками этой земледѣль-
• ческой революціи были феодальные господа, корыстолюбивые лэидлорды
и что, слѣдовательно, политическая сила явилась звеномъ въ цѣпи хо-
зяйствеииыхъ явленій.
<і Это говорить тотъ-жѳ писатель, который счелъ необходимымъ выдви-
нуть «самостоятельное, особое, хотя и не независимое существованіе
,8 права», который утверждаетъ, что мы сами были свидѣтелями, «какъ
извѣстныя правовыя идеи и политическіе, принципы, противодѣйствуя
!' свободному проявленію экономическихъ силъ, создали, сначала въ Аи-
; гліи, а затѣмъ и почти во всѣхъ культурныхъ странахъ, рабочее зако-
иодатѳльство и требуютъ непрестанно его дальнѣйшаго расширенія».
; Позволительно усомниться, насколько удачно избраны эти примѣры
! для доказательства того, что соціальныя событія н движенія не могутъ
і быть всецѣло сведены въ хозяйственнымъ причинамъ.
; Относительно крестовыхъ похо довъ уже столь мало наклонный къ ма-
। теріализму писатель, какъ Юстусъ Мозеръ, указалъ, что могущество Вѳ-
і неціи и флоты, которые поддерживали несчастные крестовые походы и
і при помощи которыхъ были выполнены крупныя военныя предпріятія
। въ Африкѣ и Азіи, возникли благодаря торговлѣ союзныхъ городовъ
; Верхней Германіи изъ итальянскихъ портовъ Зв). А что касается
| рецепціи римскаго права, то и самъ Бартъ признаетъ, что развитіе тор-
і говли въ исходѣ средникъ вѣковъ въ Западной Европѣ и въ Гѳрма-
1 ніи сдѣлало необходимымъ введеніе римскаго права, какъ осиованноА
| иа владѣніи товарами и товарномъ обмѣіѣ системы права.
! Что первобытная семья, между прочимъ, служила союзомъ для бс,лѣѳ
! удобнаго веденія борьбы за существованіе и потому находилась въ безу-
словной зависимости отъ тогдашняго соціальнаго хозяйства—отрицать
это ѳдва-ли возможно. Относительно-же возникновенія рабству марк-
'• систы отстаиваютъ весьма вѣроятную гипотезу, что, благодаря хозяй-
ствеииому прогрессу первобытныхъ пастушескихъ племенъ, явилась воз-
Яивкав Мдвег, РаігіоСівсЬе РЪапІавіеп (1775). Изд. Рѳклаиа. стр. 74.
66
ложность содержать побѣжденнаго врага и извлекать пользу изъ его ра-
бочей силы для себя и для своихъ близкихъ.
Всего менѣе подходитъ для доказательства самостоятельности права
примѣръ рабочаго законодательства. Именно здѣсь причинно-обуслов-
ленное возникновеніе этихъ новѣйшихъ правовыхъ установленій на почвѣ
капиталистическаго производства обнаруживается съ полной ясностью.
Въ самомъ дѣлѣ, полемика на почвѣ подобныхъ мелкихъ вопросовъ
и сомнѣнія въ томъ, насколько можетъ быть доказано причинно-обусло-
вливающее и рѣшающее значеніе хозяйственныхъ условій, привѳла-бы
на совершенно ложный путь, на которомъ невозможно достигнуть над-
лежащей оцѣнки матеріалистическаго пониманія исторіи; избрать этотъ
путь значило-бы составить себѣ совершенно ложное представленіе о цѣли
принципіальнаго метода закономѣрнаго изученія соціальной жизни.
Матеріалистическое пониманіе исторіи вовсе не утверждаетъ, что
всякое отдѣльное историческое событіе и каждая успѣшная или неус-
пѣшная реформа права непосредственно обусловливается какой-либо
хозяйственной причиной. Оно не говоритъ, что каждое религіозное или
нравственное представленіе, каждое желаніе и стремленіе, состояніе на-
уки и искусства въ данную эпоху непосредственно вытекаетъ изъ со-
отвѣтствующаго хозяйственнаго явленія.
Процессъ соціально-историческаго развитія чрезвычайно сложенъ.
Для каждаго отдѣльнаго событія имѣется на лицо не одна хозяйствен-
ная причина; въ возникновеніи и смѣнѣ многочисленныхъ явленій со-
ціальнаго существованія человѣка раскрывается передъ намн пестрая
ткань перекрещивающихся между собою отдѣльныхъ причинъ и слѣд-
ствій. Относительно ихъ можно спокойно утверждать, что матеріальные
моменты и физіологически познанная, причинность человѣческихъ влече-
ній занимаютъ свое особое мѣсто на ряду съ (такъ называемыми) ду-
ховными причинами, нѳобъяснѳнными научно въ своемъ физіологичѳски-
причинномъ возникновеніи, что идеи добра и справедливости, равно какъ
религіозныя представленія и извѣстное умственное развитіе, имѣютъ зна-
чительное вліяніе на развитіе права и общественной жизни людей. Соці-
альный матеріалистъ не будетъ спорить противъ этого а’’). Ошибочно
думать, что онъ долженъ допустить это противорѣчіе, чтобы спасти свой
основной принципъ и выведенный изъ него общій методъ соціальной
науки.
Этотъ принципъ заключается въ слѣдующемъ: вся соціальная жизнь
есть научно-объяснимое по механическимъ законамъ единство. Законо-
сообразное познаніе общественной жйзни людей состоитъ, слѣдовательно,
въ анализѣ причиннаго возникновенія соціально-хозяйственныхъ явле-
”) Ср. напр. слова Бернштейна въ Беве 2еіІ, XI, 2, стр. 347 ХП, 1, стр. 401 и др.
61
ній. Стремясь объяснить но этому методу каждое соціальное явленіе,
приходится имѣть дѣло съ чрезвычайно сложнымъ процессомъ, въ пре-
дѣлахъ котораго, въ качествѣ дѣятельныхъ факторовъ, имѣютъ значеніе
въ частности и идеальные моменты. Но такъ такъ всякое явленіе, ока-
зывающее причинное воздѣйствіе на другія, и само должно быть раз-
сматриваемо, какъ слѣдствіе другой причины, то въ концѣ концовъ из-
слѣдователь наталкивается на матеріальныя условія, на которыхъ осно-
вывается, въ конечномъ счетѣ какъ жизнь отдѣльнаго человѣка, такъ ц
соціальное существованіе людей.
Слѣдовательно, нельзя опровергнуть теоріи соціальнаго матеріализма,
доказавъ, что въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ ближайшей причиной со-
ціальнаго явленія были не экономическія условія, а идеальные мо-
менты: стоитъ только прослѣдить цѣпь причинъ дальше и понять ее въ
ея общей связи, и тогда, въ концѣ концовъ, основой соціальной жизни
все-же явится соціальное хозяйство.
Дан какъ слѣдовало-бы вообще понимать «самостоятельное» существо-
ваніе права, которое, по собственному выраженію Барта—всетаки не мо-
жетъ быть признано «независимымъ»? Отдѣльныя проявленія соціальной
жизни вовсе нельзя считать возникающими совершенно обособленно
другъ отъ друга, такъ что каждое изъ нихъ, хотя и зависитъ отъ ка-
кого-нибудь могущественнаго фактора, но не имѣетъ по своему про-
исхожденію и возникновенію ничего общаго съ другими. Всѣ человѣ-
ческія стремленія, всѣ движенія общества, все равно, направлѳны-ли
они къ измѣненію или къ сохраненію существующаго права, затраги-
ваютъ-ли они область нравственности или религіи, науки или искус-
ства, находятся въ дѣйствительности въ неразрывной связи другъ съ
другомъ и представляютъ одно цѣлое. Ибо всякое спеціальное изслѣдо-
ваніе, производимое по принципу закона причинности, должно имѣть
своимъ основнымъ условіемъ полную зависимость всѣхъ отдѣльныхъ
явленій отъ общаго закона, который й слѣдуетъ затѣмъ подтвердить на
конкретномъ примѣрѣ. Безъ такого предположенія принципіальнаго един-
ства послѣдовательныхъ явленій, законосообразное, уясняющее причины
и слѣдствія, изученіе отдѣльныхъ событій не имѣло бы никакого смысла.
Невозможно допустить рядъ основныхъ* единствъ, въ которыхъ су-
ществовало-бы нѣсколько совершенно обособленныхъ причинныхъ ря-
довъ; нельзя, напр., смотрѣть на право такъ, какъ если-бы его воз-
никновеніе совершалось въ совершенно замкнутомъ мірѣ н въ этомъ
смыслѣ было «самостоятельнымъ». Право, какъ форма соціальной жизни,
можетъ разсматриваться лишь въ относительной самостоятельности, а
именно, какъ спеціальный объектъ изученія, выдѣленный при помощи
отвлеченія изъ общаго единства соціальной жизни.
Слѣдовательно, матеріалистическое пониманіе исторіи, выдвигаетъ
68
въ качествѣ формальнаго принципа научнаго изслѣдованія общественной
жизни принципіальное единство ея. ѣсѣ отдѣльныя проявленія обществен-
ности должны быть включены въ единство человѣческой соціальной
жизни. Что при этомъ является ближайшей причиной — совершенно
спеціальный вопросъ. Основной принципъ состоитъ въ томъ, что изслѣ-
дованіе причинъ должно руководиться одинаковымъ методомъ, оставаясь
на почвѣ указаннаго иринципа. И затѣмъ, чтобы выполнить задачу
научнаго познанія соціальной жизни, нужно подвигаться въ уясненіи
цѣпи причинъ все дальше и дальше, до тѣхъ поръ — учитъ соціальный
матеріализмъ—пока мы не дойдемъ до основы всей общественной жизни,
соціальнаго хозяйства. А изъ научно познанной эволюціи послѣдняго
можно научно вывести соотвѣтствующія необходимыя измѣненія и въ
сферѣ спеціальнаго познанія, нуждающагося въ особыхъ доказательствахъ
м конкретномъ подтвержденіи.
Отсюда вытекаетъ, что упрекъ, будто матеріалистическое пониманіе
исторіи есть ничто иное, какъ необоснованное обобщеніе единичныхъ
соціально-историческихъ фактовъ, совершенно несправедливъ. Нѣтъ,
матеріалистическое пониманіе исторіи есть методъ, по которому должны
быть изслѣдуемы и оцѣниваемы научно обоснованнымъ образомъ отдѣль-
ные факты общественной исторіи, по которому они могутъ быть, слѣ-
довательно, поняты съ высшей, общей для всей соціальной жизни, точки
зрѣнія. Принципъ его, указанный и разъясненный мною, есть условіе
научнаго познанія отдѣльныхъ соціальныхъ движеній и стремленій. И
этотъ формальный основной принципъ найденъ и обоснованъ не при
помощи обобщенія частностей соціальной исторіи. Ибо, еслй-бъ такое
обобщеніе могло привести къ установленію основного метода, то все-таки
возникалъ-бы вопросъ: по какому праву и на основаніи какой общей
основной идеи производится «обобщеніе»? Напротивъ того, принципъ
этотъ самъ является конечной основной идеей, на основаніи которой
можетъ быть получено научное спеціальное познаніе, хотя-бы путемъ
обобщенія частныхъ фактовъ.
Поэтому ошибочно возражать матеріалистическому пониманію исторіи,
какъ основному формальному принципу, указаніемъ на историческія
частности. Соціальный матеріализмъ есть систематическій методъ, кото-
рый даетъ возможность научно уразумѣть въ общей формѣ конкретныя
явленія общественной жизни. Слѣдовательно, этотъ основной принципъ
совершенно не зависитъ отъ спеціальнаго содержанія отдѣльныхъ со-
ціальныхъ событій. Правильность этого метода можетъ быть доказана
только путемъ разложенія основныхъ понятій, которыми мы пользуемся
при всякомъ научномъ познаніи, и при помощи установленія логиче-
скаго отношенія ихъ другъ къ другу. При этомъ изслѣдованіе должно
поставить себѣ вопросъ: въ чемъ состоитъ и что означаетъ вообще за-
69
кономѣрность соціальной жизни людей? Можѳтъ-ли матеріалистическое
пониманіе исторіи быть признано принципіально обоснованнымъ фор-
мальнымъ методомъ законосообразнаго уразумѣнія конкретной обще-
ственной жизни.
Удачно-ли приложеніе этого метода въ отдѣльномъ случаѣ или нѣтъ,
развѣ это имѣетъ значеніе для разъясненія вопроса о принципіальной
правильности его? Какъ часто мы видимъ вообще, что приложеніе
общихъ принциповъ для полученія законосообразнаго познанія остав-
ляетъ человѣка безпомощнымъ и неудовлетвореннымъ! Точно также
и' въ соціальной наукѣ нельзя судить о правильности или неправиль-
ности извѣстнаго метода на основаніи того, что въ томъ нлн другомъ
случаѣ примѣненіе его не дало благопріятныхъ результатовъ, и что не
удалось точно н ясно прослѣдить и изложить непрерывную цѣпь част-
ныхъ причинъ, начиная съ соціальныхъ явленій и вплоть до конечной
основы общественной жизни, соціальнаго хозяйства. Что изслѣдованіе
соціальной жизни людей въ указанномъ направленіи представляетъ для
руководящагося закономъ причинности изслѣдователя совершенно особыя
и значительно большія трудности, чѣмъ изученіе внѣшней природы,
излишне доказывать.
Если кто-либо испытываетъ удовольствіе по поводу того, что въ та-
кихъ-то и такихъ-то случаяхъ изслѣдователю не удалось доказать суще-
ствованіе причинной зависимости указаннаго рода, то онъ возбуждаетъ
противъ себя подозрѣніе, что онъ вообще относится къ изслѣдованію и
уразумѣнію закономѣрности соціальной жизни людей безъ достаточной
серьезности. А тотъ, кто радуется, что ему удалось отыскать частную
погрѣшность въ ученіи соціальнаго матеріализма, кто пользуется слу-
чаемъ, чтобы указать, что хотя ближайшія идеальныя причины извѣст-
наго соціальнаго движенія ясны, но дальнѣйшее сведеніе ихъ къ основнымъ
соціально-экономическимъ причинамъ не удалось, — такой человѣкъ по-
ходитъ на недалекаго шахматиста, который доволенъ, что ему удалось
взять коня, хотя въ то-жѳ время его король подучаетъ матъ.
1&. ,
Правда-ли, что изложенный принципъ соціальнаго матеріализма
самъ по себѣ настолько ложенъ, что его можно обозначить а ргіогі
лжеученіемъ?
Не ограничиваются-лн вообще историки и представители соціальнаго
знанія изученіемъ общественной жизни и человѣческой исторіи исключи-
тельное принципу причинности, точно такъ-жѳ, какъ это дѣлаетъ и соціаль-
ный матеріализмъ? Разница только въ томъ, что послѣдній Принимаетъ это
ограниченіе сознательно своимъ руководящимъ принципомъ, тогда какъ
70
у другихъ нерѣдко отсутствуетъ принципіальное сознаніе о томъ, что
они дѣлаютъ.
Но если понятіе закономѣрности соціальной жизни отожествляется
съ понятіемъ причинно уясненнаго возникновенія соціальныхъ явленій, то
какъ уклониться отъ признанія, что въ концѣ концовъ всѣ законосооб-
разно познанные факты общественной жизни имѣютъ своей основой
соціальное хозяйство?
Существованіе домовъ обусловливается матеріальными потребностями
человѣка, и эти потребности являются основой архитектуры. Какія-бы
соціальныя соображенія ии руководили впослѣдствіи выборомъ фасада и
деталей постройки и хотя-бы художественныя идеи оказали при по-
стройкѣ рѣшающее значеніе, кто слѣдитъ за развитіемъ архитектуры и
стремится понять это развитіе въ его причинахъ съ научной полнотой
и исчерпывающей достовѣриостью, тотъ едва-ли станетъ отрицать, что
въ конечной основѣ рѣшающее значеніе имѣли въ данномъ случаѣ хо-
зяйственныя причины.
То-жѳ самое можно-бы было сказать и о соціальной жизни. Ученіе
соціальнаго матеріализма, повторяю я, есть общепримѣнимый формаль-
ный методъ, при полномъ и успѣшномъ примѣненіи котораго только и
возможно будто-бы научное уясненіе и законосообразное познаніе со-
ціальной жизни людей. Подвигайся въ изслѣдованіи причинъ и слѣдствій
соціальныхъ явленій по мѣрѣ возможности все дальше и дальше, уясняй
причинное возникновеніе ихъ съ возможной полнотой, такимъ обра-
зомъ—учитъ матеріалистическое пониманіе исторіи—ты станешь на путь
закономѣрнаго изслѣдованія общественнаго существованія людей. Если
твоя работа удастся, то такое научное познаніе необходимо приведетъ
къ конечнымъ источникамъ общественной жизни, къ соціальному хозяй-
ству, къ условіямъ хозяйственнаго существованія общества и затѣмъ,
въ свою очередь, къ закономѣрному развитію соотвѣтствующихъ хозяй-
ственныхъ явленій. Уразумѣніемъ этого причиннаго возникновенія об-
щественныхъ явленій и завершается, по теоріи соціальнаго матеріализма,
законосообразное познаніе соціальной человѣческой жизни.
Результатъ настоящей работы заключается, соотвѣтственно съ этимъ,
въ слѣдующемъ: методъ научнаго изслѣдованія соціальной жизни людей,
какимъ является матеріалистическое пониманіе исторіи, въ виду того,
что онъ представляетъ формальный основной законъ всего истиннаго
соціально-научнаго познанія, вообще не можетъ быть опровергнутъ ука-
заніемъ на частности человѣческой исторіи, которыя до сихъ поръ не
могли быть объяснены по этому методу. И затѣмъ совершенно вѣрно,
что при полномъ проведеніи этого методическаго принципа, основой со-
ціальнаго хозяйства, его движеній и измѣненій приходится признать со-
ціальное хозяйство.
71
Остающійся при этомъ нерѣшеннымъ и по существу неизбѣжный
основной вопросъ заключается, поэтому, лишь въ томъ, способенъ-ли фор-
мальный методъ соціальнаго матеріализма дать намъ закономѣрное пони-
маніе общественной жизни людей. Этотъ вопросъ ведетъ насъ, какъ было
замѣчено раньше, къ основной проблемѣ соціальной науки и указываетъ
на ея познавательно-критическое рѣшеніе: понятіе закономѣрности со-
ціальной жизни.
Яснаго и удовлетворительнаго отвѣта на этотъ вопросъ до сихъ поръ
еще нѣтъ.
Хотя и говорятъ повсемѣстно о «закономѣрныхъ» движеніяхъ жизни
народовъ, «законныхъ» стремленіяхъ, о «справедливыхъ» мѣропріятіяхъ
въ соціальной жизни, но нѣтъ сознанія о томъ, въ чемъ заключается
вообще закономѣрность соціальнаго существованія людей, въ какомъ
смыслѣ должно совершаться оправданіе соціальныхъ желаній и стрем-
леній. Въ чемъ же заключается единый и общій формальный методъ,
по которому обобщаются отдѣльныя данныя исторіи человѣческаго рода
и по которому они познаются и опредѣляются въ качествѣ «закономѣр-
ныхъ-» явленій? Если-жѳ неизвѣстно, что значитъ вообще оправдать яв-
леніе Общественной жизни, то не имѣетъ никакого смысла спорить въ част-
ности о томъ, должно-ли быть оправдано извѣстное соціальное мнѣніе
или стремленіе или нѣтъ? Такимъ образомъ, все зависитъ отъ основного
предварительнаго вопроса, на который ограниченный историзмъ, конечно,
столь-жѳ мало можетъ дать удовлетворительный отвѣтъ, какъ и распро-
страненный эклектическій эмпиризмъ.
Мы спрашиваемъ, напротивъ того, что слѣдуетъ понимать въ фор-
мальномъ и общемъ смыслѣ подъ закономѣрностью соціальной жизни?
Въ чемъ состоитъ понятіе объективно вѣрнаго познанія общественной
жизни людей? Какова вывшая задача и, соотвѣтственно этому, каковъ
надлежащій методъ соціальной науки,, изслѣдованія и сужденія въ во-
просахъ человѣческой общественной жизни?
Къ разрѣшенію этихъ вопросовъ матеріалистическое пониманіе исто-
ріи даетъ, какъ уже было указано, сильный и полезный толчекъ; но,
конечно, оно не разрѣшаетъ ихъ.
Оно раздѣляетъ судьбу всѣхъ матеріалистическихъ системъ, прене-
брегающихъ познавательно-критическимъ уясненіемъ примѣненныхъ при
установленіи методическаго принципа основныхъ понятій.
Соціальный матеріализмъ стремится понять закономѣрное развитіе
человѣческаго общества изъ развитія экономическихъ явленій, ио его
представители не говорятъ нн слова о томъ, что они разумѣютъ подъ
окономическими явленіями», что слѣдуетъ понимать подъ движеніями
матеріи соціальной жизни, что представляютъ, собственно, пресловутыя
«хозяйственныя отношенія». Матеріалистическое пониманіе исторіи со-
72
вѳрщеяно не опредѣляетъ, что нужно понимать надъ общественнымъ
хозяйствомъ или подъ экономическимъ способомъ производства въ соці-
альной жизни, и хотя науку о человѣческомъ обществѣ, какъ особое
познаніе, оно противопоставляетъ естествознанію но у него нѣтъ
никакихъ критическихъ изысканій о томъ, что означаетъ слово «соціаль-
ный» и въ чемъ состоитъ принципіальная особенность соціальной науки.
Въ этомъ существенномъ отношеніи матеріалистическое пониманіе
исторіи представляется совершенно незаконченнымъ.
Но оно не выяснило также и характера закономѣрности соціальной
жизни. Оно не даетъ доказательства того—такое доказательство правда
и невозможно—что соціальная закономѣрность и причинно понятое воз-
никновеніе соціальныхъ стремленій—одно и тоже. И говоря о томъ, что
въ существующемъ обществѣ можетъ возникнуть соціальный разладъ
и сдѣлать необходимымъ измѣненіе соціальнаго строя, оно не даетъ ука-
заній ни относительно того, что такое представляетъ собою подобное про-
тиворѣчіе въ общественной жизни, ни относительно того, на основаніи
какого основного закона можно высказывать увѣренность въ необходи-
мости измѣненія общественнаго строя.
Неизмѣнное утвержденіе матеріалистическаго пониманія исторіи за-
ключается въ томъ, что право «необходимо зависятъ отъ особенностей
соціальнаго хозяйства—обусловливается имъ, сообразуется съ нимъ,
опредѣляется, имъ, должно соотвѣтствовать — слѣдовать ему, что оно ко-
ренится въ хозяйствѣ, покоится на немъ, опирается на него, исхо-
дитъ изъ него и должно вернуться къ нему»—подобныхъ неопредѣ-
ленныхъ выраженій можно-бъ было подобрать множество. Но при этомъ,
къ сожалѣнію, остается совершенно невыясненнымъ, въ какомъ смыслѣ
говорится о необходимости. Какой формальный характеръ имѣетъ эта
зависимость права отъ хозяйства? И что значитъ дать политическому
движенію научное обоснованіе. При какихъ условіяхъ цѣль подобнаго
движенія можетъ быть признана объективно правильной и справедливой?
Соотвѣтственно съ этимъ, наше дальнѣйшее изслѣдованіе ставитъ себѣ
двоякую цѣль и съ внѣшней стороны раздѣляется на двѣ части. Сначала
мы займемся яснымъ и отчетливымъ уясненіемъ конечныхъ основныхъ
понятій науки о соціальной жизни людей и яснымъ установленіемъ под-
лежащаго этому познанію объекта, въ связи съ принципіальнымъ уясне-
ніемъ задачи, съ которой приходится считаться соціальной наукѣ въ ея
отдѣльныхъ частяхъ. Затѣмъ мы попытаемся, съ точки зрѣнія критики
познанія, разсмотрѣть и привести къ положительному рѣшенію вопросъ о
закономѣрности соціальной жизни.
88) Въ особенности съ тЬхъ поръ, какъ оно справедливо возстало противъ про-
стого перенесенія идей дарвиновской или другой естественно научной системы въ
область общественныхъ знаній. Ср, напр., Вегпвіеіп въ Кеие 2еіі XII, 2, стр, 77.
73
О результатѣ я уже говорилъ мимоходомъ. Передъ глазами читателя—
тѣ строки, которыя были написаны при составленіи этой книги послѣд-
ними. Пусть онъ, забывъ о личныхъ симпатіяхъ и антипатіяхъ, воспри-
метъ, провѣритъ и переработаетъ нижеслѣдующія соображенія съ такимъ-жѳ
безпристрастіемъ, какое руководило мной при моемъ свободномъ изслѣ-
дованіи... «Ибо было-бы весьма несообразнымъ ожидать отъ разума про-
свѣщенія и вмѣстѣ съ тѣмъ предписывать ему, на чью сторону онъ не-
премѣнно долженъ стать» ’9).
I
'У
у
1
♦
аа) Кантъ, Кгійк <1ег гѳіпѳп ѴегпипЩ 1 над. (1781), «тр. 747, 2 иід. (1787),
•тр. 775.
Книга вторая.
Предметъ соціальной науки.
Безпредѣленъ вокругъ меня воздухъ, взглянетъ на небо—
Помутится въ главахъ, взглянешь на бездну—дрогнешь.
Но межъ вѣчною высью и пропастью вѣчной
Путникъ спокойно идетъ безопасной стезей...
Дружелюбный законъ, начертанный людямъ въ то время,
Какъ на крыльяхъ любовь мѣдный покинула вѣкъ...
Ближе сходится здѣсь человѣкъ съ человѣкомъ, тѣснѣе
Окружающій міръ, полнѣе міръ внутренній въ немъ.
Видишь, какъ въ огненной битвѣ калятся желѣзныя силы,
Но чѣмъ больше ихъ споръ, тѣмъ крѣпче ихъ будетъ
союзъ.
Тысячу рукъ оживляетъ единый духъ, и высоко
Въ тысячѣ грудей кипитъ, бьется сердце одно.
Шиллеръ. Прогулка (1795).
Пер. И. Крешева.
ПЕРВЫЙ ОТДѢЛЪ.
Соціальная жизнь людей.
16. Понятіе общества.—17. Изолированное естественное состояніе.—18. Общественная
жизнь животныхъ.—19. Уединенно живущія разумныя существа.—20. О внѣш-
немъ порядкѣ въ особенности.—21. Опредѣленіе понятія «соціальный».
1в.
Я ставлю вопросъ:
Въ чемъ состоитъ прочный признакъ, на основаніи котораго мо-
жетъ бытъ установлено понятіе соціальной жизнн людей, въ качествѣ
особаго объекта научнаго изслѣдованія?
75
Необходимо получить точный критерій, при наличности котораго
представленіе объ общественной жизни людей становится яснымъ поня-
тіемъ и можетъ быть объектомъ особаго научнаго изслѣдованія и при
отсутствіи котораго исчезаетъ всякая возможность говорить о соціаль-
номъ бытіи, какъ особомъ объектѣ нашего познанія. При какомъ не-
обходимомъ условіи, спрашиваю я, понятіе человѣческой соціальной
жизни имѣетъ вообще смыслъ и значеніе—что такое соціальная жизнь?
При постановкѣ и разрѣшеніи этого вопроса мы но можемъ опе-
реться на результаты предшествующихъ изслѣдованій.
Я могу указать лишь на двѣ значительныхъ попытки точно устано-
вить понятіе общества н построить иа этомъ понятіи, которое со-
отвѣтствуетъ искомому нами понятію соціальной жизни, соціальную
науку * *“).
Оба автора шли совершенно различными путями, отчасти въ сознаг
тельной противоположности другъ къ другу. Я же думаю, что ни одинъ
изъ этнхъ путей не ведетъ къ желанной цѣли.
*°) Приводить въ подтвержденіе высказаннаго въ текстѣ отрицательнаго поло-
, женія всѣ имѣющіяся въ литературѣ мнѣнія о понятіи общественной жизни людей
; было-бы излишне. Я беру лишь нѣсколько типическихъ примѣровъ.
8 Готгейиъ, Напйи'ОгіеіЪисЬ йег Зіааіэѵѵіэбепвскаі'і въ статьѣ «Сгезоііэсііаі'і»
( (Общество) указываетъ, что общество означаетъ всѣ возможныя формы совмѣстной
человѣческой жизни: всякое объедивеніе въ цѣляхъ духовнаго или матеріальнаго
і наслажденія; хорошее общество, утонченное, образованное; столичное, мѣщанское;
гражданское-члены государства; противоположность къ государству; зосіеіав имуще-
: ствеинаго права. Слѣдовательно, изъ всѣхъ формъ совмѣстной жизни одну только
| семью мы не называемъ «обществомъ»; о ней часто, наоборотъ, говорятъ, что она—
’ основа общества и что ея форма обусловливается «состояніемъ общества». Авторъ
, заключаетъ опредѣленіе понятій положеніемъ: «ясно, что языкъ не можетъ обойтись
• для обозначенія всякой общности идей или интересовъ безъ слова общество».—Іе-
рингъ говоритъ во П томѣ своего сочиненія «Цѣль въ правѣ», что понятіе общества
я имѣетъ своей основой взаимное содѣйствіе въ достиженіи цѣлей; общество есть
; союзъ нѣсколькихъ лицъ, которыя соединились для преслѣдованія общихъ цѣлей,
при чеиъ каждое изъ иихъ, дѣйствуя въ пользу общей цѣли, дѣйствуетъ и
для себя.
Отсюда видно, что оба автора обходятъ нашъ основной вопросъ. Понятіе
общественной жизни названные авторы не опредѣляютъ. Что-же такое «совмѣстная
человѣческая жкзвь», которую подстанозляетъ Готгейнъ въ качествѣ невыясненной
ф предпосылки понятія общества? И что такое означаетъ выраженіе, что «зѣсколько
лицъ соединились».
Проблема-же гласитъ: какой общій критерій имѣетъ вся зта соціальная жизнь,
всякій видъ сообщества и корпораціи? Не существуетъ-ли общаго признака, лежа-
щаго въ основѣ всѣхъ понятій общественной жизни людей? Нѣгъ-ли понятія, ио-
торое было-бы условіемъ всего познанія о соціальномъ бытіи и совмѣстной жизни
людей, такъ чтобы зти конечныя понятія становились возможными только благодаря
) ему и только посредствомъ его могли-бы быть установлены?
76
Первую попытку въ этомъ родѣ дала новѣйшая соціологія, наиболѣе
энергичнымъ представителемъ которой является Гербертъ Спенсеръ.
Это попытка поставить соціально-научное изслѣдованіе на твердую
почву при помощи простого перенесенія естественно-научныхъ понятій
и методовъ изслѣдованія въ соціальную жизнь людей; понятія эти должны
служить опорой и руководствомъ, и такимъ образомъ устанавливается
понятіе общества.
Мы должны выяснить, думаетъ Спенсеръ, нужно-лн признать общество
особымъ существомъ и представляется-ли оно совершенно отличнымъ отъ
другихъ существъ или же подобнымъ нѣкоторымъ другимъ.
Онъ признаетъ первое. Но онъ различаетъ два вида человѣческаго
сообщества: оно можетъ быть или особымъ существомъ или просто соби-
рательнымъ именемъ для обозначенія извѣстнаго количества индивиду-
умовъ. Примѣромъ перваго можетъ служить народъ, примѣромъ второго—
аудиторія профессора. Различіе между нимн заключается въ томъ, что въ
первомъ случаѣ сообщество между людми существуетъ постоянно, а во вто-
ромъ—лишь временно. Постоянство отношеній между отдѣльными состав-
ными частями и отличаетъ именно, по его мнѣнію, индивидуальность цѣлаго
отъ индивидуальности его частей. Такимъ образомъ, общество вполнѣ
справедливо можетъ быть признано самостоятельнымъ существомъ, такъ
какъ постоянство отношеній, существующихъ между входящими въ со-
ставъ его отдѣльными частями, придаетъ ему извѣстную конкретность
во всей занимаемой ямъ области 41)-
Существуетъ, говоритъ Спенсеръ, два вида аггрегатовъ, съ которыми
можно сравнить аггрегатъ соціальный: аггрегаты неорганическіе и орга-
ническіе. А такъ какъ общество есть цѣлое, состоящее изъ живыхъ ча-
стей, то ясно, что человѣческое общество представляетъ собою аналогію
организма.
Я не намѣренъ излагать ученіе Спенсера въ подробностяхъ; для меия
важно лишь указать на характерную слабость его основного взгляда.
Что-же такое, въ сущности, общественная жизнь людей, которую слѣдуетъ
представлять себѣ въ видѣ организма или, по крайней мѣрѣ, по аналогіи къ
нему? Совмѣстная жизнь людей, имѣющая извѣстную продолжительность?
Но гдѣ-же лежитъ граница? При какой продолжительности временной
аггрегатъ превращается въ постоянный? Нѳльзя-же установлять опре-
“) Брепсег, ТЪ,е ртіпсіріез о? зосіоіоду (Принципы соціологіи'), т. П, § 212.—
СГ. Зрепсег, Еззауз: всіепііГіс, роіііісаі апН вреспіаііѵе (Опыты), 1 №Х: Тііе зосіаі
отдапізт (Соціальный организмъ, 1857).—Тке зіиЛу ор зосіоісду (Введеніе въ му-
ченіе соціологіи).
Заслуживающее вниманія изложеніе основныхъ философскихъ вовврѣній Спен-
сера даетъ хорошая доиторскан диссертація Буссе, НегЪегі Зрепсегв РЪіІоворЬіе йег
ОевсЬісЫе (1894).
77
дѣленную давность, какъ это дѣлается въ римскомъ и каноническомъ
правѣ.
Домъ превращается въ нѣчтд цѣльное, говоритъ Спенсеръ, если це-
ментъ, кирпичъ, дерево и другіе матеріалы приведены въ постоянное
сочетаніе. Но почему-же зданіе, выстроенное для временныхъ цѣлей
и затѣмъ снова подлежащее уничтоженію, не можетъ во время сво-
его существованія называться домомъ? Если нпіѵегзііаз гегпт соЬае-
гепііит, дѣйствительно, представляетъ по отношенію къ отдѣльнымъ
составнымъ частямъ нѣчто самостоятельное, то большая или меныпая
продолжительность соединенія ихъ не можетъ имѣть рѣшающаго значе-
нія; существеннымъ представляется лишь видъ соединенія. Между тѣмъ
этотъ признакъ у Спенсера совершенно отсугствуетъ.
Безъ всякихъ критическихъ сомнѣній онъ сравниваетъ соціальное
объединеніе людей въ общество съ соединеніемъ камня и извести или
ставитъ его въ параллель съ клѣтчаткой животнаго организма. И однако,
безо всякаго поясненія понятно, что особая форма соціальнаго соединенія
совершенно отлична отъ сравниваемыхъ съ нимъ механическихъ или
органическихъ аггрегатовъ. Особый видъ этого общественнаго соедине-
нія людей опредѣляетъ необходимымъ образомъ понятіе соціальной жизни
и превращаетъ человѣческое общество въ особый объектъ. Если-же одного
количественнаго момента большей или меньшей продолжительности соеди-
ненія еще недостаточно для уясненія логической своеобразности соціаль-
ной жизни людей, то какой признакъ слѣдуетъ поставить на его мѣсто?
Что называется соціальнымъ?
Въ своихъ талантливыхъ рѣчахъ Г. Рюмелинъ старшій 42) избралъ
другой путь для установленія понятія человѣческаго общества н возмож-
ной науки объ обществѣ и съ особенной настоятельностью указалъ на
обычное значеніе слова, которое всегда служитъ первымъ, хотя вовсе
не рѣшающимъ, указаніемъ при разрѣшеніи подобныхъ вопросовъ.
Замѣчаніе совершенно правильно. Слово, вошедшее въ употребленіе,
какъ въ своемъ обычномъ приложеніи, такъ и,въ историческомъ проис-
хожденіи, есть лишь попытка яснаго обозначенія понятія. Насколько
эта цѣль достигнута, остается вопросомъ. Въ слишкомъ многихъ случаяхъ
приходятся отвѣчать на него отрицательно, и наука, для того, чтобы
установить единство въ разнообразіи наблюдаемыхъ явленій, должна по
существу исправлять общеупотребительныя выраженія. Простое усвоеніе
установившагося значенія словъ ведетъ лишь къ безплодному препира-
. тсльству о словахъ, объективное разрѣшеніе котораго совершенно не-
возможно, такъ какъ по вопросу, слѣдуетъ-ли называть ту или другую
’ группу людей «обществомъ», вообще не можетъ быть общеобязательнаго
рѣшенія. Важенъ только вопросъ, нѣтъ-ли постояннаго Признака, кото-
і '• рый давалъ-бы возможность сочетать соотвѣтствующія проблематическія
78
явленія въ логическое единство, до тѣхъ поръ лишь смутно угады-
ваемое, но не понятое съ полною ясностью;—признака, въ случаѣ от-
сутствія котораго понятіе — хотя-бы понятіе человѣческаго общества—
переставало-бы быть единствомъ особаго рода. Общепринятая терминологія
можетъ служить въ нашемъ случаѣ лишь введеніемъ и субъективнымъ
вспомогательнымъ средствамъ, но изслѣдованія и яснаго опредѣленія
указаннаго существеннаго признака она замѣнить не въ состояніи.
По отношенію къ слойу «общество» Рюмелинъ дѣлаетъ въ указан-
номъ мѣстѣ слѣдующее разграниченіе: 1) Ояо означаетъ опредѣленные виды
группъ и соединеній людей, а именно кружки, поддерживающіе въ своей
средѣ свободныя отношенія, и зосіеШез, служащія для совмѣстной хозяй-
ственной дѣятельности. 2) Въ единственномъ числѣ оно имѣетъ то зна-
ченіе, въ которомъ оно составляетъ основу общественной науки.
Понятіе человѣческаго общества въ этомъ смыслѣ опредѣляется двумя
существенными критеріями: однимъ изъ этихъ критеріевъ является
христіанско-европейская культура, такъ какъ мы можемъ включить въ
одно общество лишь связанные ею народы; другой критерій обус-
ловливается противоположностью общества къ государству и состоитъ въ
свободной совмѣстной жизни безъ вмѣшательства административной и
принудительной власти государства.
Ученіе объ обществѣ могло-бы дать пониманіе общественныхъ фак-
товъ не только при помощи описанія современности или минувшихъ
временъ, но точно-такжо и опираясь на убѣжденіе, что таково именно
значеніе установленныхъ имъ законовъ. Въ послѣднемъ случаѣ пришлось-
бы принять исходной точкой прирожденныя силы и инстинкты человѣ-
ческаго рода: обществовѣдѣніе, гласитъ опредѣленіе нашего автора,
есть ничто иное, какъ ученіе объ естественныхъ массовыхъ проявленіяхъ
и взаимодѣйствіи человѣческихъ инстинктовъ подъ вліяніемъ совмѣстной
жизни.
Я долженъ возразить противъ основной идеи этого взгляда по су-
ществу слѣдующее:
Установленіе понятія общества на основаніи однородности истори-
чески сложившейся высшей культуры вноситъ въ него идею внутренняго
своеобразія общественной жизни, а ссылка на противоположность къ
понятію государства ведетъ къ формальному разграниченію понятій,
которое не зависитъ отъ смѣняющагося историческаго содержанія. Рѣ-
шающее значеніе по отношенію къ интересующему насъ вопросу можетъ
имѣть только второе. Если Рюмелинъ признаетъ въ приведенной рѣчи
совокупность христіанско-европейскихъ народовъ обществомъ, то это
представленіе о «современномъ обществѣ», какъ называетъ его авторъ,
«•) О. Кіітеііп, Кесіеп ип<3 АийЩ^е’ ОгіЙэ Еоіге (1894) стр. 248 вдд.
79
было-бы не болѣе, какъ частнымъ приложеніемъ понятія общества.
Такое приложеніе совершенно не разъясняетъ формальнаго понятія
человѣческой общественной жизни, а касается лишь опредѣленнаго вида
ея въ его особомъ содержаніи. Подобное-жѳ общество, ограниченное мате-
ріальными критеріями исторически смѣняющихся состояній, ни въ какомъ
случаѣ не можетъ называться единственнымъ обществомъ, въ отличіе отъ
другихъ соціальныхъ группъ. Что міръ ислама, браманизма и буддаизма
или тѣмъ болѣе міръ ашантіевъ, ботокудовъ и папуасовъ «кажется намъ
отчасти неизвѣстнымъ и непонятнымъ, отчасти совершенно чуждымъ и
отталкивающимъ»,—одно это еще не можетъ служить препятствіемъ къ
включенію всѣхъ человѣческихъ сообществъ въ формальное понятіе обще-
ственной жизни людей. Въ самомъ дѣлѣ, поставленная Рюмелиномъ задача
обществовѣдѣнія, какъ мы ѳѳ формулировали его-же собственными сло-
вами, вполнѣ подходитъ ко всей соціальной жизни, безо всякаго отноше-
нія къ ея особому содержанію, свойственному извѣстной исторической
эпохѣ.
Однако, если даже совершенно выбросить изъ опредѣленія общества
этотъ моментъ христіанско-европейской культуры, то я все-таки не могъ бы
согласиться съ той характеристикой общественной жизни, которую даетъ
Рюмелинъ. Онъ противопоставляетъ ее, какъ уже сказано, государствен-
ному строю и думаетъ, что общество есть непринужденное единство со-
вмѣстной дѣятельности многихъ и всѣхъ. Членами общества въ этомъ
смыслѣ являются свободныя частныя лица, естественныя влеченія кото-
рыхъ сдерживаются вліяніемъ общества.
Но само собой понятно, что тутъ подразумѣвается не просто физіо-
логическая жизнь людей и не совершенно противоположное государствен-
ному строю естественное состояніе, которое должно быть просто отдѣ-
лено отъ государства и не имѣетъ ничего общаго съ нимъ. Наоборотъ,
общество и государство являются у Рюмѳлина звеньями одного и того же
высшаго единства, общественной жизни въ широкомъ смыслѣ слова.
Рюмелинъ весьма справедливо замѣчаетъ, что наука о государствѣ въ
узкомъ смыслѣ слова и обществовѣдѣніе, какъ его понимаетъ Рюмелинъ,
составляютъ единую соціальную науку 43).
Такимъ образомъ, мы снова возвращаемся къ формулированному нами
выше вопросу: въ чемъ заключается это высшее единство соціальной
жизни, обнимающее государственное и общественное существованіе?
") Ср. также заключительную фразу упомянутой рѣчи, 1. с. стр. 277. «Обще-
ство обнимаетъ всю матерію и содержаніе всѣхъ явленій и процессовъ человѣческой
жизни, но не можетъ создать для нихъ внѣшняго порядка, въ которомъ они нуж-
даются. Такой упорядочивающей силой является государство; право есть положитель-
ная и повелительная норма, при помощи которой государство создаетъ порядокъ
какъ для себя самого, такъ н для общества.
80
Этого вопроса Рюмелинъ въ приведенной рѣчи не разрѣшаетъ. Между
тѣмъ ясно, что прежде чѣмъ приниматься за подраздѣленіе высшаго
единства соціальной жизни на государство и общество, необходимо опре-
дѣлить это единство въ его характерныхъ признакахъ, отличающихъ его
отъ простого естественнаго состоянія. Поэтому мы оставимъ пока это
второстепенное разграниченіе въ сторонѣ и сосредоточимъ наше вни-
маніе на опредѣленіи понятія соціальной или общественной жизни.
Если поставить вопросъ, въ чемъ состоитъ общій критерій всей го-
сударственной и общественной жизни, то, повидимому, у насъ не оста-
нется ничего, кромѣ совмѣстной жизни людей. Эта совмѣстная жизнь
могла бы служить высшимъ единствомъ, которому пришлось бы подчи-
нить какъ государство, такъ и общество, единствомъ, которое обняло-бы
всю соціальную жизнь, какъ мы этого требуемъ.
Однако несомнѣнно, что представленіе общественной совмѣстной жизни
людей заключаетъ въ себѣ нѣчто ииоѳ и большее, чѣмъ простой фактъ
совмѣстнаго существованія людей въ пространствѣ и времени. Обще-
ственная жизнь есть особый видъ совмѣстной жизни. Разнообразное въ
частностяхъ, соціальное существованіе людей противопоставляется, тѣмъ
не менѣе, простому одновременному сосуществованію отдѣльныхъ людей
въ физіологическомъ смыслѣ.
Чѣмъ же отличается эта общественная совмѣстная жизнь отъ про-
стого физическаго сосуществованія?
Чтобы отвѣтить на этотъ вопросъ, мы должны выяснить тотъ моментъ,
о которомъ мы говорили выше, моментъ, создающій соціальную связь между
одновременно живущими людьми, дѣлающій соціальную жизнь особымъ
предметомъ нашего познанія и противопоставляющій ее въ ея непреходя-
щей формальной своеобразности простому физическому сосуществованію.
Такимъ моментомъ является созданный людьми порядокъ ихъ сно-
шеній и ихъ совмѣстной жизни.
Внѣшній распорядокъ человѣческихъ отношеній другъ къ другу одинъ
только и можетъ быть отличительнымъ признакомъ понятія соціальной
жизни, какъ особаго объекта. Это—конечная основа, къ которой можетъ
быть сведено формально все соціальное изслѣдованіе, какъ объектъ особой
науки. Только при условіи извѣстнаго внѣшняго распорядка совмѣстной
человѣческой жизни и возможенъ своеобразный синтезъ посредствомъ по-
нятій, который можетъ быть по существу названъ соціально-научнымъ.
Только на основаніи изученія этихъ взаимныхъ отношеній, регулируе-
мыхъ внѣшними установленіями, и можетъ совершаться въ цѣляхъ по-
знанія общественныхъ процессовъ психологическое и естествевно-науч-
ное изслѣдованіе, только опираясь на ннхъ, и можемъ мы изучать
соціальныя явленія и приниматься за ихъ описаніе и разъясненіе.
Въ качествѣ примѣровъ приведу отдѣльныя наблюденія, на которыя
указалъ въ своей рѣчи Рюмелинъ.
81
Возростающее или падающее количество браковъ, говорить онъ,
представляетъ одинъ изъ важнѣйшихъ симптомовъ хозяйственнаго со-
стоянія народа, точно такъ-же, какъ уменьшеніе или увеличеніе количества
преступленій характеризуетъ нравственное состояніе... Въ хозяйственной
дѣятельности индивидуумъ стремится лишь къ тому, чтобы обезопасить
себя въ борьбѣ за существованіе, не заботясь о другихъ, или даже бо-
рясь съ ними. Но массовымъ результатомъ этихъ стремленій является
постоянное и взаимное соперничество и, вмѣстѣ съ тѣмъ, прогрессъ въ
техникѣ и искусствѣ, постоянное превращеніе мелкихъ хозяйствъ въ
исполинскій міровой рынокъ.
Вдумайтесь въ понятія брака, преступленія, торговой и промышлен-
ной дѣятельности, о которыхъ здѣсь идетъ рѣчь, н вы тотчасъ-же за-
мѣтите, что, независимо отъ внѣшнихъ нормъ, онн не имѣютъ никакого
смысла.
Соціальная жизнь есть внѣшнимъ образомъ упорядоченная совмѣст-
ная жизнь людей.
Постараемся доказать это подробнѣе.
13.
Несомнѣнной противоположностью съ общественной жизни людей по
существу является понятіе обособленнаго существованія.
Правда, нельзя не согласиться, что обособленнаго человѣка, какъ
совершенно уединенно живущее существо, трудно себѣ представить.
Ибо мы при этомъ должны-бы были предположить, что онъ никогда не
жилъ въ правильномъ сообществѣ, что онъ никогда не находился ни
въ какомъ другомъ отношеніи къ своему отцу и своей матери, кромѣ
того, въ какомъ находятся къ своимъ родителямъ дѣтеныши животныхъ, и
что достигнувъ способности къ самостоятельному существованію, оиъ пере-
шелъ въ состояніе полнаго обособленія отъ равныхъ себѣ. Если человѣкъ
навсегда удаляется изъ своей соціальной среды въ качествѣ отшель-
ника или на время становится Робинзономъ, то это не вполнѣ соотвѣт-
ствуетъ нашему представленію объ изолированномъ существѣ, ибо въ та-
комъ случаѣ человѣкъ выходитъ изъ опредѣленной общественной среды,
въ которой онъ получилъ свое воспитайіе и образованіе и съ которой
онъ связанъ всей своей жизнью и всѣмъ своимъ существомъ. О прин-
ципіально-же изолированномъ человѣкѣ исторія не даетъ намъ свѣдѣній.
Мы знаемъ въ дѣйствительности лишь людей, живущихъ въ правиль-
номъ сообществѣ, вышедшихъ изъ него, принявшихъ изъ рукъ обще-
; ства всѣ лучшія жизненныя блага, которыми они пользуются, и возвра-
щающихъ эти блага опять-таки обществу. Для той жизни людей, о ко-
торой мы имѣемъ научное познаніе, я не знаю болѣе подходящаго вы-
раженія, какъ слова Наторпа: «индивидуумъ, подобно атому, есть фикція.»
82
Но отвлекаясь отъ всѣхъ данныхъ нашего опыта о человѣческой жиз-
ни, мы можемъ, во всякомъ случаѣ, противопоставить факту обществен-
наго существованія людей понятіе совершенно обособленнаго человѣка
съ цѣлью точнаго установленія признаковъ н условій соціальнаго суще-
ствованія людей. Это противопоставленіе приводитъ насъ къ признанію
внѣшняго распорядка человѣческихъ отношеній, связующаго людей между
собою, существеннымъ признакомъ понятія соціальной жизни.
Нужно замѣтитъ, что понятію соціальнаго правила мы вовсе не при-
даемъ значенія установленной государственнымъ авторитетомъ нормы;
мы даже не говоримъ о правовомъ установленіи, какого-бы то ни было
происхожденія. Юридическій характеръ соціальныхъ нормъ не имѣетъ
для этого понятія существеннаго значенія. Правовыя велѣнія—н въ
томъ числѣ болѣе узкая группа государственныхъ законовъ—образуютъ
лишь часть устанавливающихъ соціальную жизнь нормъ. На ряду съ
ннми, существуютъ и другія нормы человѣческихъ отношеній, какъ онѣ
знакомы каждому въ своемъ практическомъ приложеніи, въ видѣ обы-
чаевъ, нравовъ, этикета и другихъ условныхъ правилъ. Ихъ отно-
шеніе къ юридическимъ нормамъ мы должны будемъ установить система-
тически путемъ всесторонняго теоретическаго изслѣдованія. Здѣсь доста-
точно указать на то, что соціальная норма не есть то-же самое, что
норма юридическая и государственная, и что послѣднія суть лишь част-
ныя разновидности перваго понятія.
Понятіе нормы соціальной жизни говоритъ лишь о томъ, что исхо-
дящія отъ человѣка установленія опредѣляютъ взаимоотношенія сов-
мѣстно живущихъ людей. Эти установленія соединяютъ ихъ въ понятіе
общества и создаютъ соціальную жизнь, какъ особый объектъ, ибо такимъ
образомъ у индивидуума возникаютъ побужденія, не существующія для
совергиенно обособленнаго человѣка. Соціальная норма, т.-е норма, уста-
новляющая общественную жизнь людей, требуетъ отъ подчиняющагося
ей внѣшней легальности. Норма эта существуетъ самостоятельно и не-
зависимо отъ него. Она отвлекается въ своемъ формальномъ требованіи
отъ склонностей, свойственныхъ индивидууму самому по себѣ, и этимъ она
достигаетъ расширенія индивидуальнаго горизонта въ томъ смыслѣ, что
въ упомянутыхъ взаимоотношеніяхъ группа индивиду умовъ соединяетъ
свои силы для достиженія извѣстныхъ цѣлей.
Подобный внѣшній распорядокъ совмѣстной жизни людей мы нахо-
димъ, какъ сказано, во всѣ эпохи извѣстной намъ человѣческой исторіи “).
**) Извѣстно, что всѣ показанія путешественниковъ о живущихъ внѣ права и
вообще внѣ общества людяхъ оказывались ошибочными, что обыкновенно видно по
•ихъ-же собственнымъ словамъ. Правильныя семейиыя отношенія, властители или ко-
роли, правоотношенія собственности, пользованія н обязательства, равво какъ и
какое-нибудь наслѣдственное право существуютъ въ той или другой формѣ вездѣ;
83
То-же самое слѣдуетъ сказать и о первобытномъ племени или перво-
бытной семьѣ (все равно которую-бы изъ этихъ двухъ формъ мы ни
признали первоначальной и болѣе ‘раиией). Совмѣстная дѣятельность
членовъ семьи, основанная на естественномъ раздѣленіи труда 45) н,на-
правленная къ удовлетворенію ихъ потребностей, совершенно немыслима
безъ регулирующихъ распоряженій, по крайней мѣрѣ, не можетъ быть
включена въ понятіе домашней общины и тѣснаго объединенія въ об-
ширномъ сообществѣ. Поэтому и въ знаменитомъ выраженіи Гомера, въ
которомъ онъ приписываетъ циклопамъ беззаконную и обособленную
жизнь, все-таки не отрицается существованіе внѣшняго распорядка. Фан-
тазія поэта приписываетъ каждому отеческую власть надъ своими се-
мействами н дѣтьми 46).
Что при помощи внѣшняго распорядка жизни и дѣятельности со-
вмѣстно живущихъ людей создается своеобразное соединеніе ихъ, являю-
щееся противоположностью простого сосуществованія людей въ одной н
той-жѳ мѣстности и въ одно и то-же время и образующее совершенно
новое понятіе общественной жизни—это несомнѣнно н, навѣрное, не бу-
детъ отрицаться никѣмъ. Распорядокъ указаннаго свойства уничтожаетъ
возможность предполагать существованіе совершенно обособленныхъ людей.
Противоположность общественной жизни и совершенно обособленнаго суще-
ствованія заполняется съ обѣихъ сторонъ; понятіе соціальной жизни по-
лучаетъ содержаніе. Вопросъ можетъ заключаться лишь въ томъ, прѳд-
ставляется-ли соединеніе при помощи внѣшнняго распорядка единственно
возможнымъ для осуществленія понятія соціальной жизни, или же обще-
ственное существованіе, съ его противоположностью изолированному со-
стоянію людей, возможно и въ другой формѣ?
Случайныя обозначенія, установившіяся въ данномъ случаѣ, не мо-
гутъ имѣть рѣшающаго значенія. Если сосуществованіе н совмѣст-
ная жизнь людей, не подчиняющаяся никакимъ внѣшнимъ устано-
вленіямъ, которыя мы назвали соціальными, все-таки будутъ названы
соціальной жизнью, то отъ этого не измѣнится ничего. Мы исходимъ
по существу исключительно изъ слѣдующаго положенія: существуетъ со-
ціальная жизнь людей, н можно представить ^себѣ совершенно изолиро-
опи есть и у вновь открытыхъ племенъ карликовъ въ Центральной Африкѣ (ср
бсЬтѵеіпГцгіЬ, Іш Неггеи АГгіказ 1874, II, 8. 131 ІГ.). Для того, чтобы утверждать
противное, нужно обладать наивностью путешественника, разсказывавшаго объ ордѣ
совершенно «безправно» живущихъ людей, у которыхъ, какъ онъ прибавляетъ, на-
ибольшимъ вліяніемъ пользовалась старая женщина, «владѣвшая» большей частью
быковъ!
а) Ср. Марксъ, КарНаІ, т. I, 4 изд. стр. 316, хотя онъ совершенно ив входитъ
въ разсиотрѣвіе внѣшняго распорядка, какъ основного признака соціальной жизни
вообще.
«) Ой. IX, 112—115.
84
ваииое существованіе индивидуумовъ; какой признакъ можетъ служить
для точнаго разграниченія обоихъ представленій въ ихъ объективномъ
содержаніи?
Сомнѣнія въ томъ, дѣйствитѳльно-ли внѣшній распорядокъ есть един-
ственное условіе, при которомъ соціальная жизнь людей становить-
ся предметомъ нашего познанія, могутъ возникнуть въ двоякомъ на-
правленіи:
1) Можно сослаться на совмѣстную жизнь животныхъ и поставить
вопросъ, не подходятъ-ли они и, подобно имъ, совмѣстно живущіе люди
подъ понятіе общественнаго существованія, въ противоположность къ
гипотетическому изолированному естественному состоянію, и ие воз-
никаетъ-ли отсюда возможность особаго соціальнаго изслѣдованія.
2) Или же, пожалуй, допустимъ сомнѣніе, не можеть-ли совершенно
изолированный человѣкъ достичь такого развитія своихъ человѣческихъ
способностей, при которомъ оиъ становится, наконецъ, разумнымъ су-
ществомъ, перестаетъ относиться къ равнымъ себѣ и поступать, какъ
животное, начинаетъ ставить себѣ цѣли сообразно съ общимъ закономъ.
Не было-ли бы—такъ пришлось бы формулировать вопросъ—-понятіе
соціальной жизни возможнымъ, ѳсли-бы у насъ была на лицо совмѣстная
жизнь разумныхъ существъ, не подчиняющаяся никакимъ внѣшнимъ
правиламъ, и если-бы каждый, будучи совершенно независимымъ, пре-
слѣдовалъ ие только свою собственную цѣль, но точно также смотрѣлъ
н на цѣли другихъ, какъ на свои собственныя.
18.
Что касается перваго вопроса, то противъ фактической возможности
животнаго сожительства людей нельзя возразить ничего. Нисколько не
противорѣча опыту, мы можемъ представить себѣ полное разложеніе
исторической соціальной жизни. Человѣкъ-могъ бы жить, подобно жи-
вотнымъ, и при отсутствіи какого бы то ни было порядка и относиться
къ дпугимъ людямъ такъ-жѳ или подобнымъ же образомъ, какъ относятся
другъ къ другу животныя въ своей стадной жизни.
Но я отрицаю, что въ такомъ случаѣ будетъ возможна соціальная
жизнь такого же рода, какъ при существованіи внѣганяго распорядка,
и что понятіе человѣческаго общества, какъ особый объектъ соціальнаго
позиаиія, можетъ при этомъ сохранить свое значеніе.
Въ новѣйшее время много занимались совмѣстно живущими организ-
мами. При этомъ было установлено, что нужно выдѣлить многое, чтобы
придти къ сколько-нибудь любопытной аналогіи съ соціальной жизнью
людей; тому-же самое учитъ и обыденный опытъ.
85
Въ относящейся сюда литературѣ кораллы сдѣлались своего рода
ѳхетріпт ігаіаіісіит; они обростаютъ часто цѣлые острова, и когда
эти острова опускаются и исчезаютъ въ морѣ, образуютъ коралловые
рифы. Весьма замѣчательное явленіе представляютъ собою свободно пла-
вающія, не прикрѣпленныя къ поверхности, иа которой они возникли,
группы полиповъ, пользующіяся въ своей, по мнѣнію естествоиспы-
тателей, общественной жизни своеобразной системой раздѣленія труда.
Хотя всѣ они происходятъ отъ одного и того же животнаго, отдѣльные
полипы принимаютъ разнообразнѣйшія формы, смотря по тому, выпа-
даетъ-ли на ихъ долю работа движенія, воспроизведенія, питанія или
охраны. Подобный группы живыхъ существъ, превратившіяся въ одно
физіологическое цѣлое, никто не поставитъ въ параллель къ предмету
нашего изслѣдованія. Иначе, замѣчаетъ Кауцкій ♦’), намъ пришлось бы
принять во вниманіе и червя, отдѣльныя части котораго способны къ
независимому существованію, или признать соціальнымъ явленіемъ бе-
ременную самку. Здѣсь можетъ быть принята во вниманіе лишь живот-
ная совмѣстная жизнь органически самостоятельныхъ организмовъ.
4’) Кауцкій, «Общественные инстинкты въ мірѣ животныхъ», №епе Хеіі. I
8. 20 Я'; ср. стр. 67 сл., 241 сл. (Есть русскій переводъ). Тамъ же дальнѣйшія ука-
занія литературы. Ср. также Бартъ, І)іе ОедсЬісЫзрІііІозорЬіе Не^еів еіс. (Прим. 35),
стр. 54 и цитированные имъ авторы (№ 63). Первый толчекъ въ этомъ направленіи
далъ, повидимому, Реймарусъ, АП^ешеіпе Веігасіііип^еп йЬег <1іе ТгіеЬе йегТІііеге
<1760, 4 изд. 1778).
Здѣсь невольно напрашивается знаменитое изображеніе пчелинаго царства.
Такъ видимъ мы у медоносныхъ пчелъ,
Созданій, что, руководясь природой,
Насъ учатъ, какъ порядокъ учреждать
И дѣйствовать должны мы въ государствѣ.
У нихъ, есть царь и разные чины;
Одни изъ нихъ, какъ власти, правитъ дома,
Другіе всѣ торгуютъ, какъ купцы;
Иные же, вооружася жаломъ,
Какъ воины, выходятъ на грабежъ,
Сбираютъ дань съ атласныхъ лѣтнихъ почекъ
И, весело жужжа, идутъ домой,
Къ шатру царя, съ награбленной добычей.
На всѣхъ глядятъ, надсматривая, онъ,
Долгъ своего вехичья выполняя;
На плотниковъ, что кровли золотыя
Возводятъ тамъ, и иа почтенныхъ гражданъ,
Что мѣсягъ медъ; иа тружениковъ бѣдныхъ,
Носильщиковъ, что складываютъ ношу
Тяжелую къ дверямъ его шатра;
На строгій судъ, что блѣднымъ палачамъ
Передаетъ лѣнивыхъ, сонныхъ трутней.
Шекслирі, Генрихъ V, I, 2.
86
До сихъ поръ ещё не удалось установить существованіе совмѣстной
жизни между животными различныхъ семействъ. Зоологи приводятъ въ
качествѣ характеристическаго примѣра совмѣстную жизнь рака-пустын-
ника съ другими животными. Такъ какъ у него нѣтъ панцыря, то онъ
пользуется раковинами цвѣтныхъ улитокъ, допуская въ то-же время
поселеніе на этой бронѣ цѣлыхъ группъ губокъ и водяныхъ анемоновъ,
которые позволяютъ рачку передвигать себя, помогая ему, въ свою
очередь, добывать себѣ пищу. Это очень скромная ступень обще-
ственнаго образованія, выше которой не поднимаются, по существую-
щимъ наблюденіямъ, и муравьи въ своихъ отношеніяхъ къ другимъ жи-
вотнымъ, ибо большинство чрезвычайно многочисленныхъ видовъ на-
сѣкомыхъ, которыхъ можно найти въ муравейникѣ въ качествѣ гостей,
привлекаетъ туда потребность въ теплѣ или защитѣ, н только малень-
кіе жучки полезны муравьямъ н раздѣляютъ съ ними пищу. Но все это
столь изолированныя и незначительныя явленія, что нельзя удивляться
тому, что естествоиспытатель ставитъ на ряду съ ними анологичныя
отношенія животныхъ къ растеніямъ; для насъ здѣсь достаточно будетъ
указать на общества подобнаго рода, основанныя на взаимности. Пред-
ставителями этого рода совмѣстной жизни являются лишаи, соединенія
грибовъ и поросли, сюда-же принадлежатъ сочетанія люпины съ бак-
теріями, находящими пріютъ въ корневыхъ узлахъ растенія и накопляю-
щими въ нихъ азотъ. Это напоминаетъ намъ, наконецъ, интересное
открытіе Франка, доказавшаго, что большинство нашихъ лѣсныхъ де-
ревьевъ получаетъ пищу изъ почвы не прямо, а черезъ посредства
примитиввыхъ растительныхъ организмовъ ’8).
Изъ сказаннаго видно, что всѣ эти явленія не могутъ дать доста-
точной основы для пониманія человѣческой соціальной жизни внѣ за-
висимости отъ внѣшняго урегулированія совмѣстной Лизни. Ихъ зако-
носообразное объясненіе не допускаетъ даже мысли о существованіи со-
общества животныхъ, а ограничиваетъ значеніе сдѣланныхъ наблюденій
указанными случаями. Такимъ образомъ, для насъ представляютъ инте-
ресъ только тѣ соединенія животныхъ, которыя обнимаютъ лишь членовъ
одного и того-же рода. По отношенію къ нимъ существуетъ любопытное
наблюденіе, что нѣтъ ни одного животнаго, которое не находилось-бы
временно въ обществѣ себѣ подобныхъ. Даже знаменитые своей любовью
къ одиночеству пауки сходятся не только для спариванія, но цѣлыми
днями играютъ другъ съ другомъ, а дѣтеныши нѣкоторое время живутъ
вмѣстѣ. Такъ какъ въ этомъ отношеніи желали установить границу, то
за критерій была принята продолжительность. Исходя изъ него, по-
лагали, что только такія соединенія животныхъ могутъ быть названы
*“) Объ втомъ докладывалъ («ОеЬвг ОеиоввепзсЬаНвІсЬен Ьеі ТЬіеген ипсі РПапхени)
но отчетамъ научныхъ изданій К. Мюллеръ, & сент. 1894 г, въ залѣ сУранія».
87
асоціальными:», при которыхъ органически независимые индивидуумы
находятся въ сообществѣ съ другими не мимолетно, а въ теченіе значи-
тельнаго времени 4’). •
Не распространяясь объ относительности и неопредѣленности э/гого
критерія большей или меньшей продолжительности, я замѣчу, что ученіе,
установленное сторонниками соціальнаго матеріализма на этой основѣ,
аргументируетъ далѣе слѣдующимъ образомъ. Сближеніе животныхъ проис-
ходитъ по тремъ причинамъ: вслѣдствіе совмѣстности ихъ появленія на
свѣтъ, вслѣдствіе массовыхъ передвиженій, обусловленныхъ влеченіемъ
къ воспроизведенію, недостаткомъ пищи и смѣной временъ года, и
вслѣдствіе совмѣстнаго добыванія пищи, почему животныя, питающіяся
падалью, общественнѣе тѣхъ, которыя охотятся за живою дичью и нуж-
даются, слѣдовательно, въ большомъ пространствѣ для своей охоты; всего-
же полнѣе влеченіе къ совмѣстной жизни развивается у тѣхъ животныхъ,
которыя пользуются однимъ и тѣмъ-же пастбищемъ и въ особенности од-
нимъ и тѣмъ же деревомъ.
Разъ естественный инстинктъ сблизилъ животныхъ между собою въ
сообщество, то животныя, которымъ общественное сближеніе принесло
пользу, могутъ легче одержать побѣду въ борьбѣ за существованіе и пе-
редать свои общественные инстинкты потомству. Благодаря наслѣдствен-
ности, гласитъ гипотеза, инстинкты эти все болѣе усиливались, пока,
наконецъ, оии не достигли такой степени развитія, что ихъ удовлетво-
реніе вызываетъ наслажденіе, неудовлетвореніе-же—неудовольствіе. Такъ
развились соціальные инстинкты и сообщества животныхъ, служа ору-
діемъ въ борьбѣ за существованіе.
При этомъ въ частности можно замѣтить, что соединенія животныхъ
возникаютъ: а) только дтя защиты потомства, слѣдовательно, только для
охраны самокъ и дѣтенышей, какъ у сернъ; Ъ) въ формѣ полигаміи од-
ного самца со многими самками, какъ у рогатаго скота, оленей, лошадей,
куръ; с) наконецъ, между всѣми членами рода, для лучшей защиты (у
морскихъ кошекъ) или общей охраны отъ опасностей (у журавлей) или
для облегченія добыванія пищи (волки).
Высшую ступень животныхъ сообществъ представляютъ тѣ, въ кото-
рыхъ цѣли добыванія пищи и охраны соединятся, какъ у павіановъ, и
еще въ большей степени, какъ всѣмъ извѣстно, у находящихся въ по-
стоянномъ сообществѣ республиканскихъ муравьевъ и монархическихъ
пчелъ, термитовъ, осъ.
Союзы людей, продолжаетъ выше названный матеріалистическій писа-
тель, стоятънатой-жеступени. < Они отличаются отъ стадъ соціальныхъ обезь-
янътолько способомъ, которымъ они пользуются для достиженія своей цѣли».
49) Кауцкій, тамъ-жѳ (прим. 47-е). Противъ примѣненія аналогіи вообще недавно
высказался Энгельсъ, «Происхожденіе семьи» и т. д. (прим. 15) 13 едд.
88
Я считаю, однако, необходимымъ указать на односторонность и не-
полноту этого вывода.
Мы уже признали, что было-бы вполнѣ возможно и нисколько не
#ротиворѣчило-бы опыту представить себѣ человѣчество живущимъ та-
кимъ-же образомъ, какъ живутъ стада обезьянъ. Человѣка можно пред-
ставить также поддерживающимъ точно такія-же отношенія къ равнымъ
себѣ, какія мы встрѣчаемъ у совмѣстно живущихъ животныхъ.
Утвержденіе, что подобное состояніе когда-либо существовало въ ис-
торіи, есть лишь недоказанная гипотеза; что оно соотвѣтствуетъ эмпири-
ческому понятію соціальной жизни—невѣрно.
Ибо эмпирически данная соціальная жизнь покоится на внѣшнемъ
распорядкѣ, который дѣлаетъ ее особымъ понятіемъ и самостоятельнымъ
объектомъ. Этотъ распорядокъ даетъ возможность выйти за предѣлы
чисто индивидуальныхъ инстинктовъ и достичь объединенія людей, неза-
висимаго отъ простого удовлетворенія естественныхъ инстинктовъ. При
чисто физической совмѣстной жизни и ненормированномъ общеніи жи-
вущихъ въ одно и тоже время и въ одномъ и томъ-же мѣстѣ людей, мы
имѣли-бы лишь возможность наблюдать и изслѣдовать естественные про-
цессы, какъ это дѣлаетъ естествознаніе. По отношенію-же къ общест-
венному существованію человѣка, т.-е. упорядоченной внѣшнимъ обра-
зомъ совмѣстной жизни людей мы должны стать на новую, своеобразную
точку зрѣнія при изслѣдованіи взаимныхъ человѣческихъ отношеній.
Каково происхожденіе этого распорядка, почему и какъ онъ устанавли-
вается, имѣетъ для насъ столь-же мало значенія, какъ вопросъ о томъ,
въ чемъ заключаются его отдѣльные результаты. Центръ тяжести для
и асъ заключается въ томъ, чтобы удостовѣрить, что, благодаря идеѣ
внѣшняго распорядка совмѣстной человѣческой жизни, отношеніе инди-
видуумовъ другъ къ другу можетъ быть понято логически особымъ и
самостоятельнымъ образомъ и подведено подъ общее единство. Вслѣд-
ствіе этого отношенія соединившихся другъ съ другомъ людей могутъ быть
уяснены и опредѣлены съ особой точки зрѣнія и становятся такимъ
образомъ—при изученіи въ связи съ основнымъ условіемъ внѣшняго рас-
порядка — возможными объектами особой и самостоятельной науки.
Объекты этой соціальной науки находятся въ фактической противопо-
ложности къ объектамъ науки о природѣ. Поэтому все, что говорилось
о сообществахъ животныхъ и растеній, относится исключительно къ
области естествознанія. Все сказанное не имѣетъ никакого отношенія
къ наукѣ объ обществѣ, такъ какъ если она желаетъ стать, вообще, само-
стоятельной наукой, то она должна имѣть самостоятельный объектъ. Такой
объектъ она имѣетъ, въ противоположность къ простому наблюденію при-
роды, въ упорядоченной внѣшнимъ образомъ совмѣстной жизни людей и
возникающихъ отсюда отношеніяхъ ихъ другъ къ другу.
89
Такимъ образомъ, мы должны различать въ нашемъ изслѣдованіи два
вида возможной совмѣстной жизни: простое физическое сосуществованіе,
подобное жизни животныхъ, и внѣшнимъ образомъ упорядоченную со-
вмѣстную жизнь, соціальное существованіе людей.
Основой этого логическаго разграниченія служитъ то, что въ обоихъ
случаяхъ явленія разсматриваются съ совершенно различныхъ точекъ
зрѣнія. Въ одномъ случаѣ поступки индивидуума разсматриваются въ ка-
чествѣ естественныхъ процессовъ и какъ отдѣльныя явленія, подлежащія
причинному объясненію, въ другомъ изслѣдуются нормированныя отно-
шенія человѣка къ человѣку, которыя возникаютъ на основаніи внѣш-
няго распорядка совмѣстной дѣятельности и совмѣстной жизни въ ка-
чествѣ особаго и своеобразнаго единства нашихъ представленій и которыя
безъ отношенія къ какимъ-либо внѣшнимъ правиламъ въ своей индиви-
дуальности совершенно исчезаютъ. Такимъ образомъ, именно внѣшній рас-
порядокъ совмѣстной человѣческой жизни рѣзко и неуклонно отдѣляетъ
одинъ видъ послѣдней, общественное существованіе людей, отъ гипотети-
ческой возможности простого совмѣстнаго физическаго существованіи
животныхъ въ человѣческомъ образѣ.
Человѣка изъ имѣющагося у насъ опыта мы знаемъ лишь въ пер-
вомъ видѣ общественнаго бытія, въ соціальной жизни, совмѣстной жизни,
упорядоченной внѣшними правилами ”). У животныхъ мы видимъ обрат-
ное. Мы разсматриваемъ ихъ совмѣстную жизнь исключительно по прин-
ципамъ теоретическаго естествознанія и но знаемъ для ихъ отношеній
другъ къ другу никакого иного мотива, кромѣ инстинктивныхъ вле-
ченій. Такъ обособляется животное сообщество, точно такъ-же, какъ
и гипотетически допущенное простое физическое существованіе со-
вмѣстно живущихъ людей отъ человѣческой соціальной жизни, еди-
ненія при условіи внѣшняго распорядка.
Но нельзя-ли допустить существованіе соціальнаго регулированія въ
такъ называемыхъ сообществахъ животныхъ? Не служатъ-ли уговоръ
: и общественныя нормы самостоятельными факторами и побужденіями
наряду съ естествеииымъ вліяніемъ животныхъ инстинктовъ?
Если къ эгэму вопросу подойти поближе, то мы найдемъ въ
; немъ двѣ проблематическихъ стороны: во* первыхъ, существованіе
самостоятельной формы соціальнаго распорядка по меньшей мѣрѣ у
' извѣстныхъ животныхъ; во вторыхъ, возможность соглашенія чело-
и) Не дурно говоритъ старая англійская пьеса (по цитатѣ Вальтеръ Скотта
въ «Айвенго»): «Повѣрьте мпѣ, законы нужны въ каждомъ государствѣ. Города
имѣютъ свои грамоты, королевства — закопы и даже дикія разбойничьи шайки въ
Лѣсу сохраняютъ грубые слѣды гражданскаго порядка. Съ тѣхъ поръ, какъ Адамъ
прикрылся фиговымъ листомъ, человѣкъ никогда не соединялся съ человѣкомъ безъ
связующаго закона».
90
вѣка съ нимя и расширеніе общества, до сихъ поръ состоявшаго лишь
изъ людей, и на животныхъ.
Что касается перваго пункта, то возникаетъ вопросъ, можѳмъ-ли мы
достичь въ нашемъ познаніи животнаго міра того, чтобы, наряду съ
простыми животными инстинктами, ясно понять и установить въ содер-
жаніи предполагаемыхъ животныхъ представленій сознательную идею
цѣли; можемъ-ли мы представить себѣ существованіе въ государствѣ жи-
вотныхъ особыхъ правилѣ для другихъ представителей даннаго рода?
Объ зтомъ мы ничего не знаемъ. Всякік соображенія на зтотъ счетъ
представляются, какъ сказалъ-бы Кантъ 5|)> дѣломъ мнѣнія. Они
входятъ въ сферу возможнаго въ самомъ себѣ опыта, но при той спо-
собности наблюденія, которою мы располагаемъ, уясненіе згого вопроса
для насъ невозможно. Населены-ли планеты разумными обитателями —
вопросъ мнѣнія. По законамъ нашего опыта, мы могли бы собрать свѣ-
дѣнія о существованіи или несуществованіи такихъ планетныхъ обита-
телей, такъ какъ они являются объектами нашего чувственнаго міра.
Но такъ какъ мы никогда не будемъ въ состояніи приблизиться къ нимъ
настолько, чтобы мы могли познать ихъ изъ опыта, то и въ будущемъ
намъ придется остаться при томъ же, чѣмъ мы должны довольствоваться
по этому вопросу теперь, т. е. при одномъ мнѣніи.
Такимъ образомъ, мы должны еще дождаться того времени, когда
намъ удастся настолько проникнуть въ міръ животныхъ, что мы будемъ
въ состояніи понять существующій у нихъ распорядокъ ихъ совмѣстной
жизни. Но до сихъ поръ это вопросъ мнѣнія, и мы должны отложить
его разрѣшеніе до того времени, когда человѣческія чувства и способы
наблюденія изощрятся настолько, что мы, можетъ быть, будемъ слышать,
какъ растетъ трава, или наблюдать это въ предѣлахъъдной секунды.
Предположимъ, что время это наступило. Предположимъ, что намъ
ясно соглашеніе, въ которое вступили завывающіе волки, слѣдующіе
въ соціальномъ объединеніи за одиноко ѣдущими санями; что мы знаемъ
нормы, установленныя сухопутными краббами, отправляющимися весною
толпами въ вестъ-индскія моря для того, чтобы тамъ выметать икру,
что мы выяснили правила, слѣдуя которымъ стадо антилопъ бѣжитъ
совмѣстно изъ той мѣстности, которая не даетъ достаточно корма, нли
соціальные законы, устанавливающіе порядокъ и быстроту движенія
перелетныхъ птицъ, когда онѣ возвращаются на зимнія квартиры. Пред-
положимъ, что счастливый случай или тщательное наблюденіе открыли
изслѣдователю обычное право термитовъ, строго осуждающее тѣхъ, кто
просто отдался своимъ естоственнымъ влеченіямъ и но обращаетъ вни-
манія на соціальный законъ; что удалось открыть полицейско строительный
“) Кгііік <іег ПгІеіІвкгаВ (1790) $ 91. (Нагіепвіеіп, т. VII, стр. 355 сд).
____91_____
уставъ бобровъ или тѣ статьи конституціи пчелинаго царства, которыя
говорятъ о постройкѣ сотовъ п руководятъ физическими инстинктами
гражданъ втого царства. Что мюсли-бы дать подобныя свѣдѣнія,
кромѣ точнѣйшаго подтвержденія установленнаго нами особаго поня-
тія соціальной жизни людей?
Наша дедукція заключается въ слѣдующемъ. Мы можемъ установить
сосуществованіе всѣхъ живыхъ существъ, какъ естественный фактъ, и
простую физическую совмѣстную жизнь животныхъ; можно также до-
пустить, въ качествѣ исторической возможности, хотя мы не знаемъ ни
одного подобнаго примѣра, исключительно животную жизнь человѣче-
скихъ стадъ. Рядомъ съ втой возможностью простой физической со-
вмѣстной жизни животныхъ мы знаемъ изъ широкаго и обширнаго опыта
соціальную совмѣстную жизнь людей, особенность которой состоитъ въ
томъ, что она подчиняется внѣшнимъ нормамъ. Мы не имѣемъ никакихъ
свѣдѣній о томъ, чтобы въ животныхъ сообществахъ были установлены
такія же внѣшнія нормы; это вонросъ мнѣнія. Но если бы мы и знали что
либо о подобныхъ явленіяхъ, то соціальное существованіе такихъ жи-
вотныхъ сообществъ явилось-бы своеобразной формой общественнаго
существованія, но соціальная жизнь людей все же осталась бы по преж-
нему упорядоченной совмѣстной жизнью, внѣшнія нормы которой пред-
ставляютъ собою человѣческое установленіе. Эта соціальная жизнь лю-
дей и является предметомъ нашего научнаго изслѣдованія. И каждый
долженъ установить право, задачу, цѣль и границы своего изслѣдованія
и труда, если онъ съ полной точностью опредѣлилъ предметъ его.
Я упомянулъ выше, что можно-бъ было пойти въ предположеніяхъ
еще дальше, чѣмъ мы только-что указали: фантастическое предположеніе
о возможности сговориться съ животными настолько, чтобы они также
могли достичь разумнаго мышленія н вступить въ качествѣ субъектовъ
въ соціальный союзъ людей. Часто указывалось, что животные инстинкты
просты и гармоничны; животныя не знаютъ борьбы стремленій, кромѣ
той, которая возникаетъ вслѣдствіе вмѣшательства человѣка б2). Эти
незначительные зачатки нашего общенія съ извѣстными животными и
послужили бы опорой для дальнѣйшихъ попытокъ, осуществивъ свое-
образнымъ образомъ формулированное Ульіііаномъ понятіе объ уия диосі
паіпга отпіа аттаііа боспіі. Но я далекъ отъ мысли заниматься по-
добными фантазіями серьезно. Результатомъ ихъ осуществленія было бы
только то, что мы должны были-бы расширить теперешнее понятіе чело-
вѣческаго сообщества. Понятіе такого сообщества при этомъ осталось бы
то-же, какъ мы его установили.
*•) На это справедливо указываетъ Рюмелинъ: Нейеп ипй АпГвйіге, 3 Коі^е
(1894), стр. 127.
___ 92
Я коснулся вопроса о понятіи сообщества животныхъ лить по той
причинѣ, что представители соціальнаго матеріализма, не имѣя подъ
собой достаточно твердой почвы, слишкомъ легко и поспѣшно ставятъ ихъ
въ параллель человѣческимъ союзамъ, а затѣмъ еще и съ цѣлью
освѣтить и отграничить понятіе отъ его противоположностей. Иашъ вы-
водъ состоитъ въ слѣдующемъ: можно провести различіе между простой
физической и общественной совмѣстной жизнью людей; исторически
извѣстна только послѣдняя, тогда какъ первая логически вполнѣ тоже-
ственна съ совмѣстной жизнью животныхъ и потому можетъ быть пред-
ставляема въ качествѣ параллели ей. Признакомъ же, который
отличаетъ одинъ видъ совмѣстной жпзни отъ другого, является установ-
ленный человѣкомъ внѣшній распорядокъ общественнаго существованія.
Достаточно помнить точно объ этой противоположности естественнаго
совмѣстнаго существованія и общественной жизни людей, чтобы всякое
колебаніе по отношенію къ основному понятію соціальной жизни людей
исчезло и соціальная жизнь съ ея необходимымъ отличительнымъ приз-
накомъ внѣшняго распорядка, сдѣлалась яснымъ и надежнымъ объек-
томъ соціальной науки, котораго у нея до сихъ поръ не было.
1».
Второе возраженіе, о которомъ мы упоминаемъ выше (§ 17), осно-
вывается на томъ, что даже человѣкъ, живущій въ совершенно уеди-
ненномъ состояніи, все таки могъ-бы достичь извѣстнаго развитія своихъ
способностей, своего разума н закономѣрной воля. Можетъ быть, кто-лнбо,
опираясь на зто предположеніе, станетъ утверждать, что соціальная жизнь
возможна и безъ внѣшнихъ повелительныхъ нормъ.
Нельзя-ли себѣ представить, спроситъ, пожалуй, такой оппонентъ, что
и въ совершенно изолированномъ состояніи человѣкъ, въ силу своихъ
природныхъ способностей, могъ бы постепенно развиться настолько,
чтобы пріобрѣсти способность поступать разумно и что поэтому, въ виду
того, что такъ-же поступали-бы всѣ или многіе, могла-бы возникнуть общая
чисто-этическая организація? Не таковъ ли, по крайней мѣрѣ, идеалъ че •
ловѣчѳской жизни? Не есть-ли устраненіе внѣшняго распорядка и за-
мѣна его свободнымъ, чисто-нравственнымъ строемъ человѣческой жизни
истинная цѣль соціальнаго развитія? И почему должна, вообще, внѣшнимъ
образомъ нормируемаи жизнь считаться неизбѣжной я абсолютно необхо-
димой?
Я отвѣчаю на эту интерпелляцію слѣдующимъ образомъ:
Допустимъ, что, отвлекаясь отъ всего историческаго опыта, мы могли
бы представить себѣ, что совершенно изолированный человѣкъ въ со-
стояніи сообразовать свои поступки и стремленія съ разумными цѣлями.
93
Ни логическія соображенія, ни естественно научное познаніе не пре-
пятствуютъ намъ сдѣлать ѳто предположеніе. Привести его въ полное
согласованіе съ дѣйствительностью} какъ мы ее знаемъ, намъ, конечно,
будетъ не легко. <Въ пустынномъ пространствѣ паритъ лишь орелъ».
Кто не пользуется непосредственно опытомъ предшествующихъ столѣтій,
тотъ долженъ былъ-бы обладать такою же продолжительною жизнью,
какъ патріархи, для того, чтобы сколько-нибудь замѣтно подняться надъ
животнымъ существованіемъ. Но во всякомъ случаѣ вѣрно то, что воз-
можность изолированнаго развитія разумной воли а ргіогі не можетъ
быть отрицаема, что такая возможность не выходитъ изъ предѣловъ до-
ступнаго опыта, хотя осуществленіе ея, насколько мы можемъ судить,
представляется мало вѣроятнымъ.
Но если мы даже допустимъ, что индивидуальное развитіе изолиро-
ваннаго человѣка можетъ достичь наивысшей ступени, то предположеніе
о возможности совмѣстной дѣятельности натолкнулось-бы на величайшія
трудности. Какъ мы говорили выше, въ такомъ случаѣ намъ пришлось-
бы имѣть дѣло съ исключительно этическимъ сообществомъ, причемъ
каждый жилъ бы не только эгоистически и безраздѣльно для самого себя,
но точно также смотрѣлъ-бы на цѣли совмѣстно живущихъ съ нимъ лю-
дей, какъ иа свои собственныя, и этимъ создавалъ бы сообщества въ
благороднѣйшемъ смыслѣ слова.
Ио какъ можно представить себѣ подобную общность цѣлей и такое
тѣсное общеніе безо всякаго соглашенія индивидуумовъ другъ съ дру-
гомъ? А если такое соглашеніе относительно совмѣстной дѣятельности
имѣло мѣсто, то этимъ самымъ вводится понятіе внѣшняго распорядка
совмѣстной жизни и совершенно устраняется понятіе вполнѣ изолиро-
ваннаго человѣка.
Языкъ въ этомъ случаѣ представляетъ собою ничто иное, какъ пер~
,. воначалыюе соглашеніе. Простой звукъ человѣческаго голоса не имѣетъ
і при этомъ никакой важности; самъ по себѣ онъ имѣетъ не болѣе зна-
; ченія, чѣмъ всякій другой.звукъ человѣческаго тѣла. Но онъ пріобрѣтаетъ
। соціальное значеніе, какъ только всѣ начинаютъ обозначать имъ что-либо.
Ибо въ этомъ кроется идея (открытой или молчаливой) условной нормировкп.
Правила грамматики суть не познанЦ причиннаго возникновенія на-
; ступающаго явленія, а законы того, какъ слѣдуетъ выражаться. Что
оии возникли, подчиняясь закону причинности, въ данномъ отношеніи
, совершенно безразлично, такъ какъ мы говоримъ не объ ихъ происхож-
деніи, а о заключенномъ въ нихъ смыслѣ. Смыслъ же грамматическихъ
правилъ заключается не въ томъ, чтобы объяснитъ данное выраженіе въ
его причинной необходимости—это дѣло другого научнаго изслѣдованія,
а не грамматики—она дастъ предписаніе, ознакомленіе съ которымъ
должно привести къ усвоенію извѣстнаго способа выражаться.
94
Слѣдовательно, грамматическіе законы суть внѣшнія условныя пра-
вила для человѣческихъ сиошеиій другъ съ другомъ—]пз еі погша 1о-
диепсіі—которыя имѣютъ такое же значеніе для выраженія мыслей, какъ
правила этикета, вѣжливости, приличія по отношенію къ человѣческому
поведенію. Въ привѣтствіи судовъ, салютованіи флагами, иллюминаціон-
ныхъ огняхъ, въ языкѣ цвѣтовъ и т. д. ясно обнаруживается значеніе
названныхъ условныхъ правилъ, не говоря о томъ, что языкъ (какъ въ
школѣ, такъ въ канцелярскихъ сочиненіяхъ) можетъ быть непосред-
ственно отнесенъ къ правовымъ принудительнымъ нормамъ. Природный
языкъ, говоритъ Лютеръ, это царь.
Изъ сказаннаго слѣдуетъ, что если кто-либо желаетъ представить
себѣ мысленно совершенно изолированное сосуществованіе умственно и
нравственно развитыхъ людей, оиъ долженъ имѣть въ виду и отсутствіе
общаго языка и какнхъ-либо знаковъ. Онъ не могъ-бы признать языкъ
средствомъ общенія людей, а долженъ былъ-бы смотрѣть на него, какъ
на особый пріемъ индивидуума, пользующагося знаками хотя-бы для
того, чтобы придти на помощь памяти. Такое устраненіе какого-бы то
ни было соглашенія и сговора представляется совершенно нелѣпой
мыслью.
Но ее пришлось-бы допустить, если-бы кто-либо желалъ дѣйстви-
тельно выставить вышеприведенное возраженіе. Ибо основнымъ момен-
томъ соціальной жизни людей мы признали лишь внѣшній распорядокъ
ихъ совмѣстной жизни. Не слѣдуетъ смѣшивать его съ внѣшнимъ авто-
ритетомъ, который стоитъ въ качествѣ третьяго момента надъ обоими
этими понятіями и оказываетъ на соціальную жизнь и ея распорядокъ
принудительное давленіе. Это лишь разновидность внѣшняго распоряд-
ка. Здѣсь мы не можемъ заниматься имъ, но въ дальнѣйшемъ изло-
женіи коснемся его съ надлежащею обстоятельностью. Иначе этотъ во-
просъ отвлекъ-бы насъ отъ главной цѣли нашего изслѣдованія, такъ
какъ теперь мы стремимся къ уясненію противоположности понятій со-
ціальной жизни и изолированнаго существованія людей и должны уста-
новить прочный признакъ, отграничивающій по существу первое по-
нятіе отъ второго.
Такимъ признакомъ мы считаемъ внѣшній распорядокъ совмѣстной
жизни. Что благодаря нормамъ поведенія, требующимъ лишь внѣшней
легальности, создается своеобразный видъ совмѣстной жизни людей,
столь-же мало можетъ быть подвергнуто сомнѣнію, какъ и то, что пред-
ставленіе полной обособленности человѣка имѣетъ характеръ курьеза.
Но такъ какъ рѣчь здѣсь идетъ о точномъ опредѣленія понятія соці-
альной жизни людей, и послѣдняя составляетъ основной объектъ соці-
ально-научнаго Изслѣдованія, въ особенности, если оно касается возмож-
ной въ этой области общей закономѣрности, то необходимо точно ука-
96
зать, почему только при условіи внѣшняго распорядка (которымъ намъ
придется еще заняться подробно) соціальная жизнь людей можетъ быть
признана особымъ предметомъ нашего познанія.
Подъ внѣшнимъ правиломъ человѣческаго поведеніи мы разумѣемъ
норму, которая, по своему смыслу, представляется совершенно незави-
симой отъ желанія индивидуума слѣдовать ей.
Подчиняющейся такому правилу человѣкъ можетъ слѣдовать за-
кону потому, что онъ признаетъ послѣдній нравственно справедли-
вымъ; въ такомъ случаѣ человѣкъ сообразуется съ закономъ автономно,
изъ уваженія къ нему. Но можно также себѣ представить, что онъ дѣ-
лаетъ это изъ своекорыстныхъ побужденій, ради своей выгоды иди изъ
страха передъ непріятностями, которыя можетъ навлечь на него про-
тиводѣйствіе закону. Для внѣшняго правила это безразлично. Не важно
также, думаетъ-дн объ этомъ подчиняющійся закону человѣкъ иди-же
просто подчиняется привычкѣ къ внѣшней легальности. Все это не
имѣетъ въ данномъ случаѣ никакого значенія. Внѣшняя норма до-
вольствуется простымъ исполненіемъ своего- предписанія. Какія побу-
жденія руководятъ человѣкомъ въ его подчиненіи закону, не имѣетъ
важности для формальнаго значенія послѣдняго.
Такимъ образомъ, правила внѣшняго распорядка человѣческой совмѣст-
ной жизни представляетъ противоположность ученіямъ морали. Послѣд-
нія насъ ие касаются. Это указанія о томъ, къ чему человѣкъ долженъ
стремиться н чего оиъ долженъ желать объективно обоснованнымъ обра-
зомъ *). Ихъ значеніе основывается исключительно на убѣжденіи, что онн
отклоняютъ человѣка отъ личныхъ стремленій, имѣющихъ чисто субъ-
ективную подкладку, и направляютъ его къ независимому отъ субъек-
тивныхъ побужденій и, слѣдовательно, объективно правильному образу
дѣйствій и мыслей.
Только во внутренней увѣренности и убѣжденной преданности нрав-
ственнымъ законамъ и заключается, съ то'чкн зрѣнія этики, нравственное
слѣдованіе ямъ.
Случается, конечно, и такъ, что соціальныя установленія восприни-
маютъ содержаніе нравственныхъ ученій. Но поскольку онн остаются
предписаніями нравственности, внѣшняя легальность не свидѣтельствуетъ
о выполненіи ихъ. И только то обстоятельство, что оди въ такомъ слу-
чаѣ одновременно являются соціальными правилами, можетъ ввести на
этотъ счетъ въ заблужденіе.
Во всякомъ случаѣ, слѣдуетъ 'различать:
I) Ученія нравственности, какъ предписанія къ объективно правиль-
наго образа мыслей н дѣйствій, основывающіяся исключительно на вну-
треннемъ убѣжденіи въ ихъ истинности и объективномъ значеніи.
*) См. объ этомъ кн. IV, 1 отдѣлъ: Причинность и цѣлесообразность.
96
2) Соціальныя правила, какъ нормы съ внѣшней стороны коррект
наго поведенія, повелѣвающія безо всякаго отношенія къ индивидуальнымъ
побужденіямъ, предъявляющія къ нему извѣстныя требованія, безъ раз-
бора, убѣжденъ-ли человѣкъ, къ которому они обращаются, въ ихъ объ-
ективной правильности и справедливости, или нѣтъ. До самой природѣ
своей они довольствуются внѣшней корректностью поступковъ.
Такимъ образомъ, для того, чтобы человѣкъ могъ вступить въ сообще-
ство съ другими, такъ чтобы это общество пріобрѣтало самостоятель-
ное значеніе, нужно подняться надъ индивидуумомъ и соединить новымъ
своеобразнымъ образомъ, по крайней мѣрѣ, двухъ человѣкъ. А это бу-
детъ возможно лишь въ такомъ случаѣ, если связующая норма—связующая
въ двойномъ значеніи этого слова—совершенно отвлекается отъ инстинк-
товъ, свойственныхъ обособленному человѣку, какъ таковому, если она соз-
дастъ нѣчто новое и потому служитъ самостоятельнымъ мотивомъ человѣче-
скихъпоступковъ. Такого результата можно ожидать лишь отъ созданія внѣш-
няго распорядка человѣческой совмѣстной жизни. Распорядокъ этотъ
служитъ основой для созданія новаго единства побужденій въ отноше-
ніяхъ людей другъ къ другу и, вслѣдствіе этого, образуетъ особый и са-
мостоятельный объектъ познанія.
Слѣдовательно, основное условіе понятія соціальной жизни, какъ само-
стоятельнаго объекта, есть внѣшній распорядокъ отношеній людей другъ
къ другу, не зависящій отъ побужденій совершенно обособленныхъ людей
и установленный человѣкомъ не въ смыслѣ естественнаго закона, какъ
познавательнаго единства естественныхъ явленій, а въ смыслѣ нормы
имѣющей въ виду создать опредѣленный видъ совмѣстной жизни.
Такимъ образомъ внѣшняя норма создаетъ взаимоотношенія особаго рода
между связанными ею людьми, и въ этихъ взаимоотношеніяхъ прояв-
ляется общественное существованіе ихъ, представляя возможный объектъ
нашего изслѣдованія и познанія, помимо котораго условія внѣшняго рас-
порядка не могло-бы существовать.
Эти внѣшнимъ образомъ установленныя и внѣшнимъ образомъ пове-
лѣвающія предписанія мы можемъ назвать соціальными правилами, ибо
одни только они составляютъ основной признакъ соціальной жизни, какъ
особаго предмета познанія; помимо ихъ и въ отвлеченіи отъ нихъ не
можетъ быть никакого соціально-научнаго изслѣдованія.
Въ средѣ совершенно обособленныхъ людей,ч какъ-бы ни было высоко
развито ихъ нравственное сознаніе, установленное нами согласно съ
опытомъ, понятіе соціальной жизни не можетъ получить осуществленія.
Даже если-бы каждый дѣйствовалъ по отношенію къ другимъ сообразно
съ разсудкомъ и руководясь законосообразными мотивами и хотя-бы
каждый одинаково сообразовалъ свои стремленія съ стремленіями
другихъ, онн все-же остаются изолированными. Имъ не хватаетъ общей
___97 ____
связи и общественнаго существованія, стоящаго выше суммы обособлен-
ныхъ индивидуумовъ. Нравственность не создаетъ общества. Она никому
не даетъ права на нравственное поведеніе другихъ, возлагая лишь однѣ
обязанности, и значеніе ея предписаній не зависитъ отъ какой-бы то ни
было взаимности и одинаковаго поведенія другого. Въ понятіи-жѳ соціаль-
ной жизни всѣ взаимоотношенія и поступки подчиняются общимъ пра-
виламъ. Права и обязанности приводятся въ соотвѣтствіе, и намъ при-
ходится считаться не съ двумя односторонними обязательствами, а съ
двустороннимъ отношеніемъ. Для втого необходимо — я ссылаюсь на
вышесказанное — чтобы были установлены связующія нормы, совер-
шенно независимыя отъ внутреннихъ побужденій единичнаго человѣка,
требующія лишь внѣшней законности, которая можетъ бытъ удовлетво-
рена безо всякаго отношенія къ побужденіямъ индивидуума. Вслѣдствіе
втого впѳрвыѳ становится возможной идея общенія, въ противополож-
ность къ совершенно обособленному состоянію, возникаетъ основа для
отношеній, обособленныхъ отъ индивидуума, въ его абстрактной изоли-
рованности, пріобрѣтающихъ самостоятельное значеніе и создающихъ,
такимъ образомъ, понятіе соціальной жизни.
Соціальная жизнь есть нормируемая внѣшне-обязательными прави-
лами совмѣстная жизнь людей.
Если соціальная жизнь представляетъ собою нѣчто новое и само-
стоятельное, если она должна быть особымъ объектомъ нашего позна-
нія, то нужно принять во вниманіе основное условіе внѣшняго распо-
рядка въ вышеупомянутомъ смыслѣ. Но не можетъ-ли кто-либо напасть
на это «если» и, вообще, усомниться въ существованіи соціальной
жизни?
Однако, это ведетъ насъ къ вопросу, не допускающему никакого об-
сужденія. Ибо здѣсь намъ придется считаться съ неяснымъ и въ выс-
шей степени сбивчивымъ представленіемъ, съ смутнымъ стремленіемъ
къ абсолютной необходимости. Абсолютной необходимости въ соціаль-
ной жизни не существуетъ; она столь же мало, можетъ считаться неиз-
бѣжной, какъ научное изслѣдованіе, художественное творчество и даже
цѣлесообразный образъ дѣйствій вообще. Отъ всего этого можно а ргіогі
отказаться. 4
Такимъ образомъ, можно себѣ представить, что люди могутъ вести
себя и жить такъ-жѳ, какъ животныя. Но кто станетъ рекомендовать это?
Нѣтъ ничего логически невозможнаго въ представленіи совершенно
изолированнаго чѳловѣка-самоучки, достигшаго исключительно путемъ
самостоятельнаго усовершенствованія высшей ступени человѣческой
жизни. Однако, кто рѣшится показать и убѣдительно доказать себѣ и
другимъ такую возможность при настоящихъ эмпирическихъ условіяхъ
человѣческаго существованія?
98
Интересуясь формальнымъ понятіемъ соціальной жизни людей, мы
могли и должны были отвлечься отъ конкретныхъ данныхъ нашего
опыта. Въ моментъ, когда рѣчь заходитъ о дѣйствительномъ осу-
ществленіи втой отвлеченной идеи, невѣроятность представленія совер-
шенно изолированнаго человѣка, ведущаго въ то-же время человѣческое
существованіе, бросается въ глаза. Ибо въ такомъ случаѣ пришлось
бы устранить все, что служитъ правиломъ и нормой для общаго согла-
шенія и гармоническаго'образа дѣйствій. Анархистъ, требующій ничѣмъ
не стѣсняемой соціальной жизни, подчиняющейся свободнымъ, услов-
нымъ нормамъ, насъ еще не въ состояніи удовлетворить. Въ этомъ
смыслѣ онъ недостаточно радикаленъ. Онъ говорить лишь объ особой
формѣ общественныхъ отношеній и соціальномъ существованіи людей,
при которой отсутствуетъ всякій правовой или государственный автори-
тетъ, но вовсе не отрицаетъ нормированія посредствомъ свободнаго согла-
шенія. Вопросъ состоитъ въ справедливой для всѣхъ формѣ соціальной
жизни, причемъ понятіе это, совмѣстная жизнь, регулируемая внѣшними
правилами, предпосылается. Спрашивается только, какой видъ регулиро-
ванія заслуживаетъ преимущества передъ другими. Этотъ вопросъ мы
затронемъ въ -другомъ мѣстѣ, и тогда мы покажемъ, какимъ образомъ
онъ можетъ получить полное и исчерпывающее научное разрѣшеніе *).
Теперь же мы говоримъ не о той или иной формѣ соціальной жизни, а
о соціальной жизни вообще.
При этомъ нельзя ставить проблемой абсолютную необходимость со-
ціальной жизни, такъ какъ она вообще не можетъ служить основой по-
знавательно-критическаго изслѣдованія. Я ие могу никому навязать съ
абсолютной необходимостью убѣаденіе, что онъ долженъ воспользоваться
результатами существующей науки, техники и искусства, что онъ дол-
женъ, опираясь на эти результаты, работать Совмѣстно съ другими для
достиженія большаго. Если найдется оригиналъ, который пожелаетъ
отречься отъ всего этого и предаться съ неуклонной послѣдовательностью
полному уединенію, оставаясь безусловнымъ господиномъ самому себѣ, то
объ абсолютной необходимости осуществленія этой мысли, очевидно, не
можетъ быть и рѣчи. Но съ такимъ направленіемъ спорить нечего. Его
не уничтожишь, н самое лучшее оставить его въ покоѣ.
Нашъ методъ изслѣдованія ведетъ насъ въ другомъ направленіи.
Вопросъ объ абсолютной необходимости соціальной жизни соприкасается
съ вопросомъ о необходимости научнаго изслѣдованія и нравственнаго
образа дѣйствій. Немыслимо доказать абсолютную необходимость инте-
ресоваться научнымъ познаніемъ природы и человѣческой жизни; не-
мыслимо убѣдить кого-либо въ абсолютной неизбѣжности объективно-пра-
*) Книга У, 2 отдѣлъ: Обоснованіе правового принужденія.
99
вильнаго выбора стремленій н поступковъ. Но вполнѣ возможно указать
съ точки зрѣнія критики познанія основныя условія, при которыхъ че-
ловѣческое уразумѣніе получаетъ «значеніе научной истины, а человѣче-
ская воля пріобрѣтаетъ характеръ законосообразрностн. Пробуждавъ энту-
зіазмъ къ обоснованному такимъ образомъ, т.-е. удостовѣренному въ своей
возможности и понятому въ своихъ основныхъ условіяхъ, истинному, пре-
красному и хорошему—дѣло воспитанія. Если достигнуть этого воспитателю
не удалось, если онъ наталкивается на упрямое противодѣйствіе въ смыслѣ
сознательнаго Отрицанія, то абсолютной необходимости того, что наука,
зтнка и искусство должны существовать, доказать нельзя. Кто требуетъ
«того, тотъ требуетъ больше, чѣмъ можетъ дать человѣческое познаніе.
Критика познанія можетъ показать возможность законосообразнаго по-
знанія, законосообразныхъ стремленій н художественнаго творчества, но
убѣдить въ «абсолютной» необходимости всего этого она не въ состояніи
При познавательно-критическомъ обоснованіи соціальной науки необ-
ходимо также имѣть въ виду слѣдующее:
Мы беремъ повсемѣстно удостовѣряемую историческимъ опытомъ со-
ціальную жизнь людей, мы понимаемъ ея значеніе и ея почти безуслов-
ную реобходимость и, исходя изъ наличной дѣйствительное™, не можемъ
представить ее себѣ отсутствующей или устранимой. Возникаетъ вопросъ:
при какомъ условіи соціальная жизнь людей можетъ стать особымъ объек-
томъ нашего познанія и какимъ образомъ она можетъ сдѣлаться зако-
номѣрной?
Что касается первой части вопроса, то мы уже принципіально при-
знали основнымъ условіемъ соціальной жизни внѣшній распорядокъ, о
которомъ мы говорили выше. Въ дальнѣйшемъ изслѣдованіи этого рас-
порядка мы придемъ къ точному обоснованію научнаго познанія объ
общественномъ существованіи людей и такимъ образомъ отвѣтимъ на
второй вопросъ.
Что законосообразное познаніе соціальной жизни не можетъ состоять
въ полномъ устраненіи ея, ясно само собой. Если бы кто-либо сослался
ва то, что идеаломъ человѣческой совмѣстной жизни слѣдуетъ считать
такое состояніе, при которомъ каждый подчинялся-бы общественнымъ
нормамъ лишь по свободному убѣжденію, тд это было-бы логическимъ недо-
разумѣніемъ. Ибо такое мнѣніе затрагиваетъ лишь содержаніе и форму
осуществленія соціальной жизни, а не формальное понятіе ея. Вопросъ
о законосообразномъ устройствѣ внѣшняго распорядка не слѣдуетъ смѣ-
шивать съ вопросомъ о существованіи его вообще. Только послѣднее я
призваю неизбѣжной предпосылкой соціальной жизни людей, какъ осо-
баго объекта познанія. По какому побужденію индивидуумъ подчиняется
внѣшней нормѣ, для насъ, какъ уже сказано, безразлично и вопросъ этотъ не
касается понятія внѣшняго распорядка. Откуда берутъ общественныя нормы
100
свое содержаніе и какимъ образомъ онѣ должны сообразоваться съ общей
закономѣрностью—этотъ вопросъ нуждается въ особомъ изслѣдованіи н
освѣщеніи, прочной и необходимой основой котораго служитъ точное
установленіе фундаментальнаго понятія соціальной жизни.
20.
Внѣшняя норма дѣлаетъ понятіе соціальной жизни самостоятельнымъ
объектомъ нашего опыта; она является необходимымъ условіемъ обще-
ственнаго существованія людей, поскольку послѣднее служитъ особымъ
предметомъ нашего позиаиія.
Простыя естественныя чувства человѣка къ человѣку оставляютъ его
въ столь же обособленномъ состояніи, въ какомъ оин находилнсь-бы, еслнбъ
они были исключительно разумными существами. Для того, чтобы по-
нять историческій фактъ соціальной жизни людей, мы должны спросить,
при какомъ условіи мы можемъ настолько стать выше индивидуума,
чтобы соединеніе ихъ составило особый предметъ нашего познанія. Для
этого необходимо отыскать для человѣческихъ отношеній другъ къ другу
побужденіе, не зависящее отъ инстинктовъ, свойственныхъ индивидууму,
какъ таковому. Такимъ самостоятельнымъ побужденіемъ и является
установленный человѣкомъ распорядокъ человѣческой совмѣстной жизни.
Онъ воздѣйствуетъ иа человѣка извнѣ, ио именно благодаря этому
связываетъ его съ другими въ одно цѣлое, и это цѣлое образуетъ
въ качествѣ «человѣческаго общества» возможный объектъ иашего
познанія.
Если соціальная норма оказываетъ воздѣйствіе иа подчиняющихся
ей, то это воздѣйствіе совершается, конечно, опять-таки по принципу
причинности. Принципіальнаго различія между иею и тѣми побудитель-
ными мотивами, которыя обусловливаются механически только индиви-
дуальными инстинктами, ие существуетъ. Но соціальная наука вовсе ие
должна изслѣдовать психологическую мотивацію подчиняющагося соціаль-
нымъ нормамъ образа дѣйствій индивидуума. Это дѣло естественно-науч-
наго изслѣдованія. Объектомъ соціальнаго изученія являются нормиро-
ванныя взаимоотношенія индивидуумовъ другъ къ другу, возникающія
при внѣшнемъ урегулированіи отношеній совмѣстно живущихъ людей.
Рѣчь идетъ при этомъ не объ единичномъ человѣкѣ и не о механи-
чески объяснимыхъ причинахъ его образа дѣйствій, хотя бы эти при-
чины и сводились къ воздѣйствію со стороны другихъ, а объ урегулиро-
ванныхъ отношеніяхъ его къ другимъ людямъ, объ ихъ правильной сов-
мѣстной жизни, объ общественномъ существованіи людей. И послѣднее
можетъ стать особымъ предметомъ нашего научнаго изслѣдованія лишь
въ томъ случаѣ—иа что оио по элементарнѣйшему историческому опыту
101___
имѣетъ полное право.—если будетъ принято въ соображеніе основное
условіе познанія общественной жизни, неотъемлемый элементъ понятія
общества—внѣшняя норма. '
Повторяя эту мысль, я прибавлю, что здѣсь рѣчь идетъ но -о томъ,
чтобы доказать, что внѣшнія нормы предшествуютъ правильной совмѣст-
ной жизни во времени. Это можетъ быть такъ въ отдѣльныхъ случаяхъ
осуществленія извѣстнаго общественнаго строя, но это ие необходимо.
Внѣшній распорядокъ по отношенію къ нормированному образу дѣйствій
представляетъ не хронологическое, а логическое ргіиз. Эго тотъ моментъ
въ соціальной жизни человѣка, который дѣлаетъ ее самостоятель-
нымъ явленіемъ. Не нужно, чтобы внѣшній распорядокъ возникъ
по времени раньше, чѣмъ сосуществованіе людей, которое онъ пре-
вращаетъ въ своеобразную соціальную жизнь. Легко представить,
что этотъ распорядокъ можетъ возникнуть одновременно съ нормиро-
ванными отношеніями, что соціальныя нормы человѣкъ не находитъ
установившимися до него и что извѣстный соціальный союзъ создается
одновременно съ устанавливающими его внѣшними нормами.
Когда, напримѣръ, былъ заключенъ версальскій договоръ, то герман-
ская ‘имперія возникла одновременно со своей юридической конститу-
ціей. Точно также возникали и возникаютъ международные договоры
между до тѣхъ поръ совершенно чуждыми другъ другу государствами;
по крайней мѣрѣ тѣ изъ нихъ, которые были заключены во время за-
рожденія современнаго международнаго права, когда оно не считалось еще
установившейся нормой для цивилизованныхъ народовъ, на которую
можно было-бы ссылаться, какъ на общее установленіе международнаго
права.
Если мореплаватель вымѣниваетъ у дикаря за стекляныя бусы и
мпшуру золото и слоновую кость, то въ этотъ моментъ оба они пред-
посылаютъ норму ихъ отношенія къ своему уговору. Безразлично, опи-
раются ли они на существующій уже правовой строй, или нѣть: во
всякомъ случаѣ они устанавливаютъ для себя извѣстную норму. Разу-
мѣется, нельзя признать вѣрнымъ представленіе, встрѣчающееся не
рѣдко у наійихъ экономистовъ, что эт<) не болѣе, какъ естественный
актъ. Ибо мы при этомъ не слѣдимъ съ интересомъ ни за мускуль-
ными движеніями обоихъ договаривающихся, ни за перемѣнами въ
мѣстоположеніи предметовъ, а только за актомъ обмѣна, какъ уговоромъ
и соглашеніемъ, представляющимъ юридическую сдѣлку, хотя бы ни одинъ
изъ участвующихъ не понималъ языка другого. Смыслъ отдачи одной вещи
въ обмѣнъ за другую заключается необходимо въ слѣдующемъ: пусть
это будетъ твое, а я желаю обладать другимъ. Этотъ смыслъ ихъ дѣй-
ствій не можетъ быть устраненъ нн при какомъ актѣ обмѣна и обра-
зуетъ сущность его, безъ которой и самого обмѣна не могло бы суще-
102
ствовать. Всякая диспозиція и всякій уговоръ понятенъ лишь постольку,
поскольку они даютъ обоснованіе правъ и обязанностей соотвѣтственно
предпосылаемымъ правиламъ, которыя или дѣйствительно вновь возни-
каютъ, или же берутся въ своемъ содержаніи откуда-нибудь со стороны,
но, во всякомъ случаѣ, являются при мѣновой сдѣлкѣ, какъ и въ нашемъ
примѣрѣ, обязательными для обоихъ дѣйствующихъ лицъ. Они сговари-
ваются относительно будущаго. Они устанавливаютъ, что ихъ условія
относительно обмѣниваемыхъ объектовъ впредь не должны зависѣть отъ
настроенія минуты. Оии хотятъ опредѣлить, независимо отъ случай-
ныхъ настроеній, создаваемыхъ естественными животными инстинктами,
какъ съ даннаго момента слѣдуетъ относиться къ объектамъ ихъ реаль-
наго договора. Другими словами, они создаютъ норму, установляющую
соціальную связь между ними.
При возникновеніи внѣшняго распорядка существуетъ, слѣдовательно,
двѣ различныхъ возможности. Между вступающими въ договоръ субъек-
тами, будетъ-ли ихъ два или больше, могутъ возникнуть или отдѣльныя
личныя отношенія, подобныя выше упомянутымъ договорамъ между госу-
дарствами, не находящимися въ юридической связи другъ съ другомъ,
или между встрѣтившимися другъ съ другомъ путешественниками раз-
личныхъ націй. Или-же надъ индивидуумомъ возникаетъ соціальный
строй, какъ цѣлое, и начинаетъ нормировать всякія отношенія принад-
лежащихъ къ извѣстному кругу людей. Существованіе подобнаго строя
даетъ юристу право, о которомъ здѣсь мы ие станемъ распространять-
ся, — право иа установленіе системы и на изученіе «духа» этого юри-
дическаго цѣлаго.
Для нашего принципіальнаго изслѣдованія зто различіе не имѣетъ
дальнѣйшаго значенія. По скольку существуютъ внѣшнія нормы, все
равно—будутъ-ли это нормы юридическія или условныя, о которыхъ бу-
детъ рѣчь дальше,—существуетъ и соціальная жизнь. Еслн-же ихъ нѣтъ,
остается лишь изолированное существованіе индивидуумовъ. Основной
моментъ общественной жизни людей составляетъ исключительно внѣшній
распорядокъ какого-бы то ни было свойства.
Въ особенности слѣдуетъ при этомъ указать иа то, что здѣсь нѣтъ
и рѣчи о государственной организаціи. Государство представляетъ
лишь разновидность возможной соціальной жизни, одну изъ формъ
общественной жизни людей, спеціальное опредѣленіе которой составляетъ
особый вопросъ и при уясненіи понятія соціальной жизни можетъ быть
оставлено безъ вниманія.
Поэтому сказанное нами о первобытныхъ мѣновыхъ отношеніяхъ и
первобытной торговлѣ ие слѣдуетъ принимать за выраженіе мнѣнія, что
за участвующими въ обмѣнѣ лицами, не имѣющими между собою, по-
мимо обмѣна, ничего общаго, долженъ стоять какой-либо государствен-
103
ный авторитетъ. Если-бы это было необходимой предпосылкой, то были
бы правы тѣ, которые въ столь многихъ случаяхъ подобнаго рода со-
вершенно отказывались отъ изученія съ соціальной точки зрѣнія. Но
дѣло обстоитъ вовсе не такъ. Существуетъ-ли государственная власть и
охраняетъ-ли она людей, заключающихъ между собою договоръ или нѣтъ,
это зависитъ исключительно отъ случайныхъ обстоятельствъ, такъ-какъ
государство есть лишь разновидность соціальнаго распорядка. Государ-
ственный авторитетъ можетъ при этомъ совершенно отсутствовать и не
играть никакой роли въ подобной торговлѣ, но мѣновой договоръ все-же
есть соціальный актъ, и его можно подвергнуть соціально-научному
изслѣдованію. Ибо рѣчь идетъ при этомъ объ явленіяхъ, выходящихъ
изъ круга дѣйствій изолированной личности. Внѣшнія нормы (въ на-
шемъ случаѣ устаиовляемыя самими контрагентами) вводятъ особыя по-
бужденія въ отношенія людей другъ къ другу и создаютъ своеобразную
зависимость между ними. Понятіе соціальной жизни обособляется отъ
понятія изолированнаго существованія, разъ возникаютъ подобныя но-
выя и самостоятельныя соглашенія на основаніи внѣшнихъ нормъ. Какой
видъ имѣютъ эти формы и входятъ-ли онѣ въ составъ государственной
организаціи того или другого характера, это вопросъ второстепенный.
Основная систематическая схема, руководящая нашимъ изслѣдованіемъ,
такова: 1) изолированное существованіе человѣка, 2) соціальная жизнь
людей—а) въ государственной организаціи, Ъ) при ииомъ внѣшнемъ
распорядкѣ юридическаго или условнаго характера.
•і.
Можетъ быть, у читателя мелькаетъ вопросъ: какимъ образомъ со-
ціальная жизнь, какъ мы ее опредѣлили, могла возникнуть среди людей?
Я отвѣчу иа это, что для цѣли н метода нашего изслѣдованія не
имѣетъ никакого смысла создавать гипотезы для разрѣшеніи подобныхъ
научно неразрѣшимыхъ вопросовъ. Уже въ старину указывалось иа то,
что совершенно уединеннаго человѣка можно .встрѣтить лишь въ рели-
гіозномъ сказаніи, тогда какъ историческое знаніе не даетъ о немъ
никакихъ свѣдѣній. Наше соціально-философское изслѣдованіе совер-
шенно не зависитъ отъ того или другого отвѣта иа этотъ вопросъ. Ибо
мы различаемъ два систематически совершенно различныхъ вида чело-
вѣческаго существованія: абстрактно возможное изолированное состояніе
и соціальную жизнь, какъ сожительство, нормируемое внѣшними прави-
лами. Съ того момента, когда эти правила были установлены людьми,
стала возможной новая и своеобразная точка зрѣніи. Если-бы даже
возникновеніе соціальныхъ нормъ было изучено исторически, то это
дало-бы намъ самостоятельный и совершенно своеобразный предметъ
возможнаго научнаго разсмотрѣнія.
104
Дальнѣйшее изслѣдованіе развитія общества въ исторіи не представ-
ляетъ уже никакихъ методическихъ трудностей, разъ уяснено основное раз-
личіе обособленной и соціальной жизни. При изслѣдованіи исторіи права
въ частности не трудно, конечно, имѣть всегда въ виду, что тутъ при-
ходится имѣть дѣло не съ мнимо самостоятельными фактами, а только
съ внѣшнимъ образомъ нормированной совмѣстной жизнью людей, пред-
ставляющейся въ исторіи въ различныхъ формахъ. Кто, напр., знаетъ
исторію германскихъ курфирстовъ и изучаетъ имперскіе выборы, тотъ
не считаетъ ихъ исключительно естественными явленіями, а признаетъ
узаконенными взаимоотношеніями, человѣческими дѣйствіями, подчиняю-
щимися соціальнымъ нормамъ.
Важно также и то, что между изолированной и соціальной жизнью
ни въ какомъ случаѣ не можетъ быть допущено промежуточной ступени.
Можетъ существовать или та, или другая, но для какого-нибудь третьяго
понятія тутъ нѣтъ мѣста. Я могу представить себѣ человѣка или со-
вершенно изолированнымъ, или-же разсматривать его жизнь съ точки
зрѣнія внѣшняго распорядка въ связи съ жизнью другихъ людей—такова
неизбѣжная альтернатива, и этими двумя возможностями выборъ исчер-
пывается. Развитіе возможно съ нашей точки зрѣнія лишь въ предѣ-
лахъ одной изъ этихъ формъ существованія, лишь въ содержаніи соці-
альныхъ нормъ, но вовсе не объясняетъ существованія или возникно-
венія той или другой формы.
Если войти въ положеніе безсмертнаго для юношества и политиче-
ской экономіи Робинзона, то въ первой стадіи его жизни на уединенномъ
островѣ наблюдателя интересуетъ лишь техника его изолированнаго хо-
зяйства. Съ той минуты, когда къ нему присоединился Пятница и поз-
волилъ бѣлому человѣку поставить ногу на свой затылокъ, говоря ему
этимъ: ты будешь моимъ господиномъ,—съ тѣхъ поръ, рядомъ съ техни-
ческой стороной дѣла получаетъ значеніе другая—возникаетъ соціальный
вопросъ для нихъ обоихъ. Всѣ знаютъ, какъ Робинзонъ устроилъ свое
отношеніе къ дикарю, какъ онъ заставлялъ Пятницу работать, приказы-
валъ ему, руководилъ имъ и воспитывалъ его, какъ затѣмъ «царство»
Робинзона увеличилось, первоначальный коммунизмъ долженъ былъ пре-
кратиться и возникъ вопросъ о принадлежности острова и цѣнныхъ объ-
ектовъ. Первый періодъ жизни Робинзона на уединенномъ островѣ былъ
періодомъ вынужденно изолированнаго и временно одинокаго существо-
ванія. Съ момента-же, когда установились опредѣленныя отношенія между
нимъ и спасшимся бѣглецомъ, стало возможнымъ очень простое, перво-
бытное соціальное устройство ихъ жизни. И все дальнѣйшее, чего уда-
лось достигнуть Робинзону при помощи воспитанія дикаря и благодаря
присоединенію другихъ, было лишь измѣненіемъ и пополненіемъ содер-
жанія ихъ общественной жизни, доступной особому и своеобразному
105
наблюденію. О какомъ-либо третьемъ понятіи, которое служило-бы по-
средствующимъ звеномъ между изолированнымъ состояніемъ нашего Ро-
бинзона и правильнымъ сообществомъ съ Пятницей, не можетъ быть и
рѣчи. Промежуточной стадіи, представляющей самостоятельное понятіе
и отличной какъ отъ уединеннаго состоянія, такъ и отъ общественной
жизни, не существуетъ.
Но если-бы кто-либо выработалъ гипотезу о постепенномъ подготов-
леніи соціальнаго распорядка и посвятилъ свою фантазію конкретной
характеристикѣ эпохи, когда въ душахъ земныхъ обитателей возникло
и стало развиваться стремленіе къ объединенію иа основаніи внѣшнихъ
нормъ, то рѣшающее значеніе онъ долженъ былъ-бы приписать тому мо-
менту, въ который возникли подобныя установленія. Съ этихъ поръ суще-
ствуетъ соціальная жизнь, а до того времени ея не было. Промежуточная
стадія, которая не носила-бы признаковъ ни того, ни другого состоянія,
не имѣетъ никакого смысла.
Если историки спорятъ о томъ, можно-ли считать семью древнѣйшей
формой сообщества, изъ которой возникло государство, или-же послѣднее
существовало всегда рядомъ съ семьей и имѣетъ другое недостаточно
выясненное происхожденіе 63), то это опять-таки касается лишь вопроса
объ ссобой формѣ соціальной жизни и спеціальномъ развитіи ея изъ
первобытнаго въ совершенное состояніе. Но какъ-бы мы ни относились
къ этому спору, мы все-таки не будемъ въ состояніи установить ника-
кого логическаго перехода и никакого развитія обособленнаго естествен-
наго существованія въ соціальную жизнь. Какое-либо третье понятіе,
отличное отъ вышеупомянутыхъ двухъ, повторяю, формально немыслимо.
Развитіе возможно лишь по отношенію къ особому содержанію какого
либо изъ двухъ состояній.
Я заключаю это разсужденіе опредѣленіемъ понятія соціальный.
Слѣдуетъ напомнить, что до сихъ поръ никто не взялъ на себя труда
сдѣлать хотя-бы малѣйшую попытку въ опредѣленіи этого понятія, никто
ие пытался установить, что слѣдуетъ подразумѣвдть подъ словомъ «со-
ціальный».
Литература соціальной науки становится все обширнѣе, но о чемъ
она, собственно, трактуетъ и въ чемъ состоитъ объектъ ея изученія, не
разъясняетъ ни одинъ изъ писавшихъ о ней авторовъ. Въ сочиненіяхъ
юристовъ и экономистовъ, ученыхъ и неученыхъ, крупныхъ и мелкихъ
политиковъ, въ парламентахъ и газетахъ, въ публичныхъ лекціяхъ и
разговорахъ едва-ли найдется въ наше время другое слово, которое по-
вторялось-бы столь-же часто, которое такъ-же перелетало-бы изъ устъ въ
уста, какъ слово «соціальный».
*•) Ей. Меуег, беесііісіііе йев АІІегкЬитз, I т. (1882), стр. 2 сл.
106
Когда нужно удобное и звучное слово,- то прибѣгаютъ добровольно
или недобровольно именно къ нему, чтобы прикрыть свои личные инте-
ресы. Вы не встрѣтите ни одного сочиненія и не услышите ни одной
рѣчи о человѣческой жизни, гдѣ-бы это звучное словцо «соціальный»
не бросалось безъ разбора и соображенія о томъ, куда оно упадетъ.
Даже болѣе. Очень часто понятіе «соціальный» служить основой до-
казательства. Говорятъ о «соціальныхъ* неудобствахъ извѣстнаго законо-
проекта, приписываютъ нраву «соціальныя» задачи, говорятъ о «соціаль-
ныхъ» точкахъ зрѣнія въ правѣ, о «соціальномъ» элементѣ финансоваго
хозяйства. Во всѣхъ -этихъ случаяхъ, которые можно было-бы безъ труда
умножить, эпитетъ «соціальный» представляетъ составную часть большей
посылки, на которую опирается научная дедукція. Вслѣдствіе этого, слѣ-
довало-бы ожидать, что по крайней мѣрѣ люди науки—успѣшно или
нѣтъ, это другой вопросъ—попытаются выяснить эту основу своей аргу-
ментаціи. Но нѣтъ! Ни одинъ изъ нихъ не дѣлаетъ даже и попытки
къ этому; ни одного, повидимому, не безпокоилъ вопросъ: въ какомъ
смыслѣ употребляется собственно слово «соціальный», сдѣлавшееся улич-
нымъ лозунгомъ, что такое «соціальное» обоснованіе или «соціальная»
задача, «соціальная» цѣль или «соціальный» элементъ?
И если одинъ изъ наиболѣе выдающихся экономистовъ современности
защищаетъ положеніе, что «употребленіе общественныхъ расходовъ и
формы общественныхъ доходовъ всегда должны быть разсматриваемы и съ
соціальной точки зрѣнія», то онъ все-таки не даетъ точнаго опредѣленія,
что слѣдуетъ разумѣть подъ «соціальной точкой зрѣнія». Какое-же зна-
ченіе и какую же доказательность можетъ имѣть послѣ этого его поло-
женіе?
Никакое научное изслѣдованіе и доказательство не можетъ безнака-
занно пренебрегать смысломъ и значеніемъ своихъ основныхъ понятій.
Все, что опирается на невыясненныя понятія, беззаботно принятыя за
несомнѣнныя, по необходимости остается слабымъ и шаткимъ.
Можно ли въ этомъ случаѣ полагаться на смутное сознаніе, не входя
въ дальнѣйшее разъясненіе основныхъ понятій? Развѣ надлежащій путь
изслѣдованія указываетъ субъективное чутье? Кто руководствуется имъ,
напоминаетъ путешественника илн мореплавателя, руководствующагося
лишь видомъ звѣзднаго неба. Туманъ предразсудковъ можетъ скрыть его
отъ глазъ изслѣдователя, и всякій долженъ былъ-бы знать, что при
странствованіяхъ безъ компаса и карты стоитъ лишь немного отклониться
отъ вѣрнаго пути, чтобы совершенно сбиться съ дороги.
Основныя понятія нашей науки не могутъ считаться простымъ
украшеніемъ, которое не имѣетъ никакого вліянія на прочность и
удобообитаемость зданія н которое можетъ быть сдѣлано наскоро н не-
прочно. Понятія составляютъ фундаментъ зданія. Кто довольствуется
____107___
лишь минутнымъ пребываніемъ въ немъ, тому нѣтъ надобности загля-
дывать въ погребъ. Но кто берется выстроить домъ и не заботится о
прочномъ фундаментѣ, тотъ грѣшитъ по отношенію къ своему созданію
и обитателямъ дома.
Основнымъ понятіемъ соціальной науки должно быть, разумѣется, по-
нятіе соціальной жизни. И мы хотимъ попытаться пополнить существующій
пробѣлъ и опредѣлитъ ясно и точно, на основаніи изложеннаго, основное
понятіе нашей науки.
Эпитетъ «соціальный» употребляется въ обыденной рѣчи для обозна-
ченія пяти понятій, изъ которыхъ три должны быть разобраны здѣсь по
существу, тогда какъ два послѣднія имѣютъ лишь косвенное значеніе.
Изъ названныхъ трехъ значеній два ясны и опредѣленны, третье-же
неясно и не имѣетъ точно очерченныхъ границъ. Кто пользуется этимъ
словомъ и хочетъ вообще что-нибудь сказать, тотъ долженъ уяснить, слѣ-
довательно, въ какомъ изъ этихъ значеній онъ употребляетъ данный
терминъ, и тогда ему придется рѣшить, можно-лн довольствоваться
третьимъ неяснымъ значеніемъ.
1. Понятіе соціальной жизни находится въ несомнѣнной протпвопо-
ложнорти къ понятію совершенно изолированнаго существованія. Первое,
при наличности внѣшнихъ нормъ, становится особымъ объектомъ иашего
познанія. Соотвѣтственно этому, понятіе «соціальный» прежде всего
равносильно «внѣшнимъ образомъ нормированному».
Соціальной реформой называется реформа внѣшняго строя обще-
ственной жизни илн отдѣльныхъ сторонъ ея. Соціальныя задачи суть
требованіи такой реформы. Соціальная наука есть наука о подчиненной
внѣшнимъ нормамъ совмѣстной жизни людей.
Возможно, что приведенное значеніе понятія соціальной жизни мелькало
передъ тѣмъ или ннымъ изслѣдователемъ. Но при этомъ важно сознательно
имѣть въ виду этотъ основной признакъ н опираться иа него въ даль-
нѣйшемъ изслѣдованіи. Если-бъ это бьіло сдѣлано, то для всякаго было-
бы, напримѣръ, ясно, что простое перенесеніе естественно-научныхъ по-
нятій, какъ механическаго, такъ и органическаго происхожденія, въ со-
ціальную жизнь людей совершенно ошибочно. Я знаю, что многіе вы-
сказались вполнѣ основательно противъ тйкого перенесеніи, свидѣтель-
ствующаго объ отсутствіи критическаго пониманія. Но до сихъ поръ не
найдено истиннаго н рѣшающаго довода противъ него. Такимъ доводомъ
служитъ то обстоятельство, что всякое соціальное изслѣдованіе возможно
лишь при условіи опредѣленнаго внѣшняго распорядка. А обусловли-
вающіяся существованіемъ такого распорядка человѣческія взаимоотно-
шенія допускаютъ такое усвоеніе понятій (почерпнутыхъ изъ познанія
внѣшней окружающей насъ природы) лишь въ переносномъ смыслѣ. Един-
ство соціальныхъ явленій, какъ оно установлено нами, н закономѣрность
108
соціальной Жизни могутъ быть познаны н осуществлены лишь при со-
блюденіи этого условія внѣшняго распорядка: безъ основного условія внѣш-
няго регулированія соціальная жизнь, какъ особый объектъ, не суще-
ствуетъ, если-же оно имѣется на лицо, общественная жизнь составляетъ
спеціальный предметъ нашего познанія, но должна быть въ то-же время
изслѣдована въ своихъ понятіяхъ и принципахъ н своей конечной за-
закономѣрности, въ качествѣ подчиненной внѣшнимъ нормамъ совмѣст-
ной жизни. *
2. Въ предѣлахъ охарактеризованнаго понятія существуетъ и болѣе
узкое значеніе слова «соціальный», имѣющее одинаково ясный н точ-
ный характеръ. Въ этомъ случаѣ оно означаетъ: законосообразно внѣш-
нимъ образомъ нормированный.
Въ предѣлахъ внѣшняго распорядка слѣдуетъ различать двѣ возмож-
ности. Съ одной стороны, ту форму, при которой извѣстный обществен-
ный строй согласуется съ высшимъ основнымъ закономъ всей соціаль-
ной жизни, а затѣмъ такой распорядокъ, который не согласуется съ ко-
нечной закономѣрностью общественнаго существованія людей и нахо-
дится въ противорѣчіи съ нею.
Распространенію слова «соціальный» въ этомъ узкомъ значеніи
всего болѣе содѣйствовало приписываемое обыкновенно Наполеону I вы-
раженіе «соціальный вопросъ*. Соціальный вопросъ есть стремленіе при-
вести существующее человѣческое сообщество въ его особыхъ эмпириче-
скихъ условіяхъ въ возможно точное соотвѣтствіе съ общей закономѣр-
ностью соціальной жизни. Слѣдовательно, это вопросъ о законосообраз-
ности внѣшняго распорядка.
3. Наконецъ, въ наше время слово «соціальный» употребляется въ
совершенно неясномъ и смутномъ смыслѣ для обозначенія особой формы
упомянутыхъ въ пунктѣ 2 стремленій къ законосообразному внѣшнему
распорядку, а именно той формы ихъ, которая требуетъ, чтобы соціальный
распорядокъ устанавливался планомѣрно правительственнымъ центромъ,
которому принадлежитъ непосредственное руководство индивидуумомъ. Въ
этомъ случаѣ понятіе соціальный является противоположностью свободнаго
строя человѣческаго сообщества. Тогда какъ при существованіи свобод-
наго строя законодатель старается воздѣйствовать на отдѣльнаго чело-
вѣка косвеннымъ образомъ, опираясь на эмпирически - наблюдаемыя
влеченія его, н установЛяетъ нѣкоторое соотвѣтствіе между желаніями
и интересами отдѣльныхъ сочленовъ, предоставляя имъ свободно сно-
ситься другъ съ другомъ, производить н обмѣнивать, при другомъ об-
щественномъ строѣ законодатель непосредственно предписываетъ инди-
видууму, что онъ долженъ дѣлать въ совмѣстномъ трудѣ и въ хозяй-
ственной организаціи.. При первой системѣ отдѣльные собственники на-
ходятся въ относительно свободномъ и менѣе стѣсненномъ юридиче-
109
окомъ отношеніи другъ къ другу; таковъ въ общемъ основной прин-
ципъ развитого римскаго права. Вторая-же система даетъ сравнительно
болѣе яркое выраженіе общности' различныхъ собственниковъ и болѣе
соотвѣтствуетъ германскому праву съ его переживаніями коммунисти-
ческаго земледѣльческаго хозяйства. Въ первомъ случаѣ законодатель-
ство исходитъ изъ мысли, что при сравнительно незначительномъ при-
нужденіи въ непосредственной формѣ, принципъ Ьопезіе ѵіѵеге, аііе-
гиш поп Іаесіеге вытекаетъ для индивидуума самъ собой изъ тѣхъ
соображеній, къ которымъ приводятъ его юридическія условія его
жизни, и что возможно незначительная опека и принудительное воз-
дѣйствіе на индивидуума есть лучшее средство для того, чтобы со-
гласовать его дѣйствія съ общей конечной цѣлью соціальной жизни.
Защитники противоположнаго мнѣнія, напротивъ того, отрицаютъ воз-
можность достиженія этой цѣли при условіи предоставленія индивиду-
умамъ свободнаго распоряженія находящимися въ ихъ владѣніи благами
посредствомъ одного только косвеннаго воздѣйствія. Оии желаютъ, чтобы
для каждаго было опредѣлено его участіе въ общественномъ трудѣ,
чтобы совмѣстная дѣятельность получила непосредственную принуди-
тельную организацію, чтобы индивидууму не было предоставляемо принци-
піальной свободы по отношенію къ его собственности и рабочей силѣ,
а чтобы, наоборотъ, его личное усмотрѣніе и его юридическія сдѣлки были
заключены властью въ возможно узкія рамки. Они думаютъ, что хотя въ
этомъ случаѣ предписанія власти и могутъ стѣснять личность, но
въ общемъ такая система теоретически правильнѣе.
Такимъ образомъ, слово соціальный имѣетъ трн значенія: во-иер-
ныхъ, внѣшнимъ образомъ упорядоченный, въ противоположность со-
вершенно изолированному состоянію человѣка, во-вторыхъ, эаконообразно
внѣшнимъ образомъ упрядоченный въ противоположность плохой норми-
ровкѣ совмѣстной жизни; наконецъ, непосредственно предписывающій
при помощи планомѣрнаго принудительнаго распоряженія.
Тогда какъ оба первыя понятія рѣзко очерчены въ самихъ себѣ, съ
третьимъ дѣло обстоитъ иначе. Ибо какія-либо непосредственныя при-
нудительныя предписанія центральной власти должны существовать во
всякомъ юридическомъ сообществѣ. Совершенно устранить ихъ немы-
слимо, а можно только свести къ минимуму; рѣчь идетъ при этомъ лишь
о количествѣ. Даже наибольшая свобода правильной совмѣстной дѣятель-
ности есть лишь форма планомѣрнаго распорядка. Кто, напр., стремится
къ введенію полной свободы торговли и неограниченной свободы про-
мысла, тотъ точно такъ-жѳ желаетъ достичь при помощи этого юриди-
ческаго законодательства установленія извѣстныхъ цѣнъ на товары,
какъ и тотъ, кто надѣется достигнуть извѣстныхъ результатовъ при по-
мощи пошлинъ и цеховыхъ стѣсненій.
по
Всякій видъ юридической нормировки преслѣдуетъ извѣстныя цѣли.
Именно свободный строй совмѣстной дѣятельности и обмѣна установился,
послѣ ожесточенной борьбы, только благодаря тому, что сторонники его
подвергали теоретической критикѣ соціальныя послѣдствія прежняго при-
нудительнаго строя и намѣчали цѣли, которыя могли быть достигнуты
при помощи освобожденія совмѣстнаго человѣческаго труда. Въ этомъ
отношеніи между соціальнымъ н свободнымъ распорядкомъ совмѣстной
человѣческой жизни вообще нельзя провести никакого различія. А если
оно вводится,—какъ, иапр., желаетъ этого въ той или другой формѣ
Гирке въ своемъ сочиненіи «О соціальной задачѣ частнаго права» ’* *),
то различіе между ними можетъ заключаться лишь въ большей или
меиыпей степени, въ которой индивидууму непосредственно указывается
его мѣсто нъ соціальномъ хозяйствѣ, нъ степени свободы распоряженія
самимъ собой, связанными съ нимъ юридически лицами и подчннеиыми
ему благами. Однако, это значеніе совершенно относительное и непосто-
янное. Рѣчь можетъ идти при этомъ лишь объ относительномъ ограниченіи
личной свободы. Но начиная съ какого пункта конкретный распорядокъ
соціальной жизни можетъ быть иазнаиъ «соціальнымъ», и до какого
пункта онъ не «соціаленъ»?
Соотвѣтственно сказанному мы намѣрены отбросить нъ послѣдующемъ
изложеніи упомянутое третье значеніе слова '.соціальный*, созданное
общепринятою рѣчью *). Если мы ничего не прибавляемъ, то мы поль-
Ьі) Цитированное небольшое произведеніе вышло въ 889 г. Въ своей основѣ
оно опирается на неясное понятіе «соціальный» въ третьемъ значеніи слова, кото-
рое охарактеризовано въ текстѣ» Если выставленное Гирке требованіе имѣетъ во-
обще ясный и опредѣленный смыслъ, то «соціальная задача», приписываемая част-
ному праву, можетъ заключаться только въ слѣдующемъ: при современныхъ усло-
віяхъ законодательство въ области частнаго права должно сдвдаться «соціальнымъ»,
т. е. въ нѣсколько большей степени, чѣмъ это имѣетъ мѣсто теперь, непосредственно
предписывать индивидууму, какъ онъ долженъ относиться къ своей семьѣ и къ сво-
ему имуществу. Въ нѣсколько большей степени—но на сколько-же? И почему это
нужно? Это не болѣе, какъ частный вопросъ, отвѣть на который можно получить
только при помощи сопоставленія эмпирическихъ соціальныхъ условій съ общей
формальной цѣлью соціальной жизни. Такнмъ образомъ, можно, пожалуй, придти къ
конкретному выводу, который имѣетъ въ виду Гирке. Во всякомъ случаѣ, эта аргу-
ментація касается лишь частнаго вопроса; понятіе «соціальный» въ третьемъ зна-
ченіи этого слова не можетъ имѣть общаго и опредѣленнаго смысла.
*) Два остальныя значенія слова «соціальный», выработанныя современнымъ
языкомъ, суть слѣдующія:
4 «соціальный» въ противоположность къ политическому; ср. объ этомъ § 29.
5 «соціальный» для обозначенія общественныхъ отношеній условнаго свойства,
въ противоположность къ юридическимъ; ср. § 22.
Въ нѣкоторыхъ новыхъ комбинаціяхъ слово это употребляется въ безнадежно
туманномъ смыслѣ, такъ напр., въ выраженіи «экономическая и соціальная поли-
тика* оно не имѣетъ викакого опредѣленнаго смысла. Наоборотъ, юристы называютъ
111
зуемся имъ въ первомъ изъ вышеуказанныхъ значеній: соціальный-
виѣшиимъ образомъ упорядоченный * **)
«соціальнымъ законодательствомъ Германской имперіи» рядъ спеціальныхъ импер-
скихъ законовъ, въ особенности объ охранѣ рабочихъ и страхованіи ихъ. Поскольку
терминологія сообразуется вообще въ этомъ случаѣ съ общими идеями, она опи-
рается, несомнѣнно, на третье значеніе слова <соціальный».
**) Надежность соціальво-научііыхъ изслѣдованій необходимо должна зависѣть
отъ того, насколько выяснено понятіе «соціальный» въ томъ изъ его пяти значеній
которое положено въ основу. При существующей путаницѣ въ употребленіи этого
слова не остается ничего другого, какъ сознательно анализировать введенное іп
сопсгеіо значеніе этого слова до тѣхтД поръ, пока не исчезнетъ дурная привычка
употреблять слово «соціальный» безотчетно, не представляя себѣ, какое понятіе
связывается съ нимъ.
Я привелъ въ текстѣ высказанный Ад. Вагнеромъ тезисъ: «Общественные рас-
ходы и виды обществепныхъ доходовъ должны быть разсматриваемы всегда и съ
соціальной точки зрѣнія». Это не особенно удачное выраженіе. Противоположностью
«соціальнаго» въ этомъ смыслѣ нельзя считать изолированное состояніе. Что финан-
совое хозяйство государствъ «соціально», т. е. подчинено внѣшнимъ нормамъ разу-
мѣется само собой, разъ слово берется въ этомъ послѣднемъ смыслѣ. Но, можетъ
быть, тутъ подходить второе значеніе слова «соціальный»: законосообразно, объек-
тивно правильно нориировавиый. Но въ такомъ случаѣ нельзя сказать, ато финансы
должны быть разсматриваемы и съ соціальной точки зрѣнія, а нужно сназать*. только
съ соціальной точки зрѣнія.
Я знаю, что Вагнеръ пытался ввести слово «соціальный» еще въ другомъ, со-
вершенно своеобразномъ, значеніи. Онъ понимаетъ подъ «соціальнымъ» изученіемъ на-
роднаго хозяйства такое, которое, въ противоположность классической политиче-
ской экономіи, придаетъ преобладающее значеніе не тому, какимъ образомъ иожно
производить наибольшее количество благъ паилучшаго качества, а способу распредѣ-
ленія ихъ, такъ что «соціальное» изслѣдованіе вѣ этомъ смыслѣ есть изслѣдованіе
съ точки зрѣнія распредѣленія. Однако, 1) это крайне своеобразное словоупотреб-
леніе совершенно провввольно и практически непригодно. Развѣ изученіе общестзен-
иаго производстка должно быть <не соціальнымъ»? Вагнеръ и самъ употребляетъ
слово соціальный не въ этомъ узкомъ и произвольномъ значеніи; си., напр., Сгпші
Іе&ипц, 3 изд., § 20, I, 66, 2) узкое значеніе, которое придаетъ слову «соціальный»
Вагнеръ, формально не закончено и ве точно. Что это за точка зрѣнія распредѣ-
ленія, о которой тутъ идетъ рѣчь? Положеніе, что распорядокъ финансоваго хозяй-
ства слѣдуетъ разсматривать и съ соціальной точки зрѣнія, самъ по себѣ ничего не
говорить, вслѣдствіе чего сдѣланный въ текстѣ упрекъ (стр. 106) вполнѣ подтверж-
дается.
ВТОРОЙ ОТДѢЛЪ.
Форма соціальной жизни.
22. Правовое установленіе в условное правило. — 23. Различіе въ значенія со-
ціальныхъ правилъ.—24 Выводы.
«а.
Внѣшній распорядокъ въ указанномъ нами смыслѣ составляетъ
формальный элементъ въ понятіи соціальной жизни людей. Присматри-
ваясь къ этой формѣ соціальной жизни внимательнѣе, мы замѣчаемъ,
что слѣдуетъ различать два разряда соціальныхъ правилъ. А именно:
1. Правовыя установленія.
2. Всѣ тѣ нормы, какими являются требованія приличія, обычая н
этикета, формы общественныхъ сношеній, нравы и внѣшнія обрядности,
вродѣ правилъ рыцарской чести. Я называю всѣ подобныя нормы услов-
ными правилами 5‘) и ставлю прежде всего вопросъ объ отличительномъ
критеріи этихъ двухъ классовъ 57).
*в) Въ существующей соціальной литературѣ нѣть никакого общаго обозначенія
для второго разряда соціальныхъ правахъ. Всего чаще употребляется выраженіе
«правы», но оно находится въ опасномъ сосѣдствѣ съ нравственностью и означаетъ
только правила, установившіяся въ свлу обыкновенія, что вовсе ве составляетъ су-
щественнаго признака атого разряда. Вспомните, напр., объ этикетѣ двора, о пра-
вилахъ дуэлей. Предложенное мною названіе, какъ кажется, вполнѣ в точно соот-
вѣтствуетъ общему смыслу всѣхъ тѣхъ правилъ, о которыхъ здѣсь идетъ рѣчь.
1:) Я пользуюсь здѣсь доводами, которые я привелъ съ другою цѣлью въ моей
работѣ: Віе Ткеогіе <іев АвагсЬівтиз (1894), стр. 21—25.
113
Непосвященный, пожалуй, увидѣлъ-бы различіе въ томъ, что право-
выя установленія исходятъ отъ государства, тогда какъ условныя пра-
вила имѣютъ своимъ источникомъ ебыкновеніе, установившееся въ «об-
ществекнытъ» отношеніяхъ. Но это не было-бы вѣрнымъ отвѣтомъ на
вопросъ.
Нѣтъ никакой необходимости въ томъ, чтобы юридическія нормы
установлялись организованной силой, которую мы знаемъ въ видѣ го-
сударства. Въ теченіе исторіи право часто устанавливалось такими че-
ловѣческими сообществами, которыя не были государствами въ нашемъ
смыслѣ слова. Бродячія орды и племена и кочевые народы имѣютъ
юридическій строй, но не знаютъ государства. Сыны Израиля, во время
своего сорокалѣтняго странствованія въ пустынѣ, о которомъ мы читаемъ
въ библіи, хотя и имѣли строгія и сурово примѣняемыя установленія,
но не имѣли государства; во всѣхъ приведенныхъ случаяхъ отсутствуетъ
прочное отношеніе къ опредѣленной территоріи, которую мы считаемъ су-
щественнымъ признакомъ понятія государства. Къ этому присоединяется то
обстоятельство, что въ теченіе продолжительныхъ періодовъ соціальной
исторіи реформированіе и новообразованіе права было предоставлено
церкви, автономнымъ общинамъ и другимъ корпораціямъ, даже семейнымъ
союзамъ, къ которымъ понятіе государства опять таки совершенно не
примѣняется. И, наконецъ, въ современномъ международномъ правѣ
правовыя нормы могутъ возникнуть нзъ источниковъ права, стоящихъ
надъ отдѣльными государствами.
Но все это могло-бы показаться совершенно случайнымъ, такъ какъ
каждый воленъ примѣнять слово и понятіе «государство» для обозначенія
любого юридическаго сообщества и никто не обязанъ сообразоваться
съ современнымъ представленіемъ о государствѣ 58). Но, во всякомъ слу-
чаѣ, сказаннаго достаточно, чтобы признать, что нельзя установить по-
нятія государства, не предпославъ понятія права. Послѣднее есть логи-
ческое ргтпа. Можно дать опредѣленіе правового строя безъ всякаго от-
ношенія къ государственной организаціи, но нельзя говорить о госу-
дарственной власти, не предпосылая юридическихъ нормъ вв). Какъ *•)
*•) Въ послѣднее время не разъ указывалось і/а сравнительно позднее возникно*
вевіе слова и понятія «государство» въ современномъ смыслѣ. Подобное указаніе
мы встрѣчаемъ, напр., у Г. Рюмелина, въ статьѣ «ЗЬаЬізЬік» въ Шенбѳрговскомъ
НапЛЬисЬ йег ѴоІке^ѵігЫізсЬаЙэІеІіге, 3 изд. (1891) III § 2; Ьа^агде, ВепкасЪе бсЪгійеп,
II (1881), стр. 72 сл.; онъ-же, Рго^гатш йег копаегѵакіѵед Рагіеі Ргеизаепв. (1884),
стр. 7 сл. сл.
ьэ) Полное разрѣшеніе этой нелегкой проблемы читатель найдетъ ниже: книга V
первый отдѣлъ. Право и произволъ. Для нашихъ цѣлей пока достаточно положенія,
что нельзя дать никакого опредѣленія понятія государственной организаціи, не
предпосылая возможности правовыхъ установленій вообще. Всякая попытка въ про-
тивоположномъ смыслѣ доказала-бы только правильность этого положенія.
114
понятіе организаціи совмѣстной человѣческой жизни можетъ быть во-
обще установлено только въ связи съ регулирующими нормами, точно
такъ-же и по отношенію къ государству слѣдуетъ указать на правовыя
установленія, какъ иа необходимое условіе понятія государственнаго
сообщества’
Поэтому ошибочно руководствоваться при отграниченіи государ-
ственнаго установленія отъ условнаго правила тѣмъ, что первое исхо-
дитъ отъ государства. Это обстоятельство столь мало можетъ быть при-
знано общеприложимымъ критеріемъ понятія права, что именно послѣд-
нее составляетъ необходимое условіе для того, чтобы вообще быть въ
состояніи сказать, что слѣдуетъ разумѣть подъ государствомъ. Кто гово-
ритъ, что правовая норма есть созданное государствомъ правило, без-
сознательно воспринимаетъ въ опредѣленіе то, что нужно опредѣлить.
Съ другой стороны, понятіе права, въ противоположность условнымъ
правиламъ, не можетъ быть просто обосновано моментомъ «организаціи»,
сопутствующей первому и отсутствующей при послѣднихъ. Организовать
означаетъ только объединять сообразно со внѣшними правилами, а это
одинаково возможно при томъ и другомъ видѣ соціальнаго регулированія.
Можно было-бы привести изъ исторіи немало характерныхъ примѣровъ
исключительно условныхъ организацій. Вопросъ о томъ, какъ слѣдуетъ
отдѣлять и различать по своему понятію право и условныя правила,
такимъ образомъ, еще вовсе ие разрѣшается.
Но какъ отвѣтить на этотъ вопросъ, соціальная литература не даетъ
яснаго и точнаго указанія. Даже столь проницательный юристъ, какъ
Адольфъ Меркель, говоритъ объ этомъ только то 60), что въ установле-
ніяхъ обычая или традиціи, въ противоположность правовымъ нормамъ,
^преобладаетъ въ общемъ ограничительный элементъ и имъ ие свойствен-
но въ такой же мѣрѣ, какъ юридическимъ установленіямъ, рѣзкое вы-
раженіе двухсторонности, постоянное противопоставленіе долга и полно-
мочій, обязанностей и правъ».—Эта формула, даже при содѣйствіи
всякаго рода ограничительныхъ оговорокъ, представляетъ не болѣе, какъ
внѣшнее описаніе.
Но эта описательная характеристика совершенно не уясняетъ понятія
условныхъ правилъ. Кто обратилъ вниманіе на приведенные мною при-
мѣры, легко согласится, что право и обязанность въ условныхъ нормахъ,
въ смыслѣ самого правила, соотвѣтствуютъ другъ другу нисколько не
менѣе, чѣмъ въ правовыхъ установленіяхъ. Напримѣръ, въ правилахъ
общественныхъ отношеній различныхъ нашихъ сословій и обществен-
ныхъ классовъ нисколько не маскируется, а, напротивъ, совершенно ясно
то, что субъективныя правая обязанности находятся въ этомъ случаѣ въ
•°) А. Ыегкеі. ДигівкІвсЬе ЕпсусІораЛіе (1885) § 78.
115
такомъ-жѳ соотвѣтствіи между собою, какъ и въ правовыхъ законахъ, и
во всякомъ случаѣ мы видимъ тутъ не только обязательства одной стороны,
но и соотвѣтствующія правомочія и притязанія другихъ. Или возьмемъ
старый «Котшѳпі» *), имѣющій лишь условное значеніе, съ его стро-
гими правилами объ удовлетвореніи и дуэли, и каждый сейчасъ-жѳ за
мѣтитъ, что между двумя лицами, подчиняющимися этпмъ условнымъ
правиламъ, существуютъ точно соотвѣтствующія другъ къ другу и вполнѣ
ясно выраженныя права и обязанности.
Однако, возраженія, которыя я выставляю противъ формулы Меркеля,
этимъ не исчерпываются. Меркель описываетъ именно, въ противопо-
ложность нѣкоторымъ опредѣленнымъ историческимъ установленіямъ
права, лвшь немногія отдѣльныя условныя правила и противопоставляетъ
собственно обычному содержанію нашею современнаго права содержаніе
особенно важныхъ условныхъ правилъ современности. Это именно я п
называю внѣшне-описательнымъ пріемомъ, описательной характеристикой
отдѣльныхъ историческихъ правилъ, намъ же нужно знать, что именно
отграничиваетъ понятіе правового установленія отъ понятія условнаго
правила, безо всякаго отношѳвія къ тому или иному содержанію, которое
восприняло и имѣетъ то или другое правило. Ибо это содержаніе не
имѣетъ постояннаго характера и непрерывно смѣняется. Существуютъ
правила, которыя мы считаемъ условными нормами, тогда какъ другія
эпохи дѣлали ихъ правовыми установленіями; напомнимъ о законахъ
относительно одежды, регламентаціи свадебныхъ торжествъ, крещенія
дѣтей и даже формы помолвки. И наоборотъ у насъ есть въ настоящее
время, напр., въ международномъ правѣ, не мало правовыхъ нормъ, кото-
рыя въ старое время были лишь условными правилами. Святость праздни-
ка и обрядовыя формальности въ ветхомъ завѣтѣ были установлены за
кономъ, тогда какъ другія эпохи смотрѣли на нихъ, какъ на условныя
правила. Съ другой стороны, къ законодательству нерѣдко предъявляется,
въ свою очередь, требованіе осуществлять только тѣ .идеи, которыя на-
ходятся въ соотвѣтствіи съ установившимися обычаями и традиціями "').
Слѣдовательно, содержаніе понятія правового установленія и понятія
условнаго правила въ разныя эпохи и у р^личныхъ народовъ неоди-
наково. Опредѣленіе этихъ понятій въ ихъ противоположности должно,
Сборникъ студенческихъ правилъ и обычаевъ.
в1) Любопытный примѣръ, подтверждающій приведенное въ текстѣ, представляетъ
нѣмецкая корпорація добровольцевъ для ухода за больными во время войны. Въ
мирное время это исключительно условное сообщество, какихъ много въ нашей со
ціальвой жизни. Каждый остается членомъ и несетъ обязательства только пока же-
лаетъ. Но въ случаѣ мобилизаціи это измѣняется. Наличные въ этотъ моментъ
члены становятся юридически связанпыми своими обязательствами и 'подчиняются
военному суду, военнымъ законамъ н военной дисциплинѣ, (ваігип^еп (іег Сгев. Сгеіхѵ.
Кгапкетірііе^ег § 7, е) Кгіе^бвапіШвогапип^ Ю января 1878 г. § 211, 5.
116
слѣдовательно, совершаться на основаніи критерія, независимаго отъ
ихъ случайнаго содержанія, соотвѣтственно ихъ формальному зна-
ченію. На точный вопросъ о признакѣ, разграничивающемъ правовое
установленіе и условное правило, которыя одинаково являются нормами,
воздѣйствующими на личность извнѣ, выраженія въ родѣ «въ общемъ
преобладаютъ» или «болѣе или менѣе характерно» не даютъ никакого
отвѣта.
«3.
Для разрѣшенія поставленнаго нами вопроса мы должны изслѣдовать,
какой признакъ встрѣчается только у одного изъ обоихъ разрядовъ
внѣшнихъ правилъ и отсутствуетъ у другого, какой критерій даетъ воз-
можность провести формальное разграниченіе между обоими видами со-
ціальнаго регулированія?
При этомъ не слѣдуетъ упускать изъ вниманія, что при всякомъ
внѣшнемъ регулированіи, при посредствѣ котораго создается понятіе
соціальной жизни, рѣчь идетъ о нормахъ, установленныхъ людьми. Оши-
бочно смотрѣть на право, какъ на особый объектъ. Еще болѣе оши-
бочно говорить объ интересахъ и желаніяхъ права, какъ особаго субъекта.
Всегда приходится имѣть дѣло лишь съ поступками извѣстныхъ людей,
съ человѣческими правилами и велѣніями, которыя здѣсь должны быть
приведены въ порядокъ соотвѣтственно различнымъ формальнымъ свой-
ствамъ.
Поэтому вопросъ можетъ быть поставленъ точнѣе такимъ образомъ:
какое совершенно особое формальное свойство можно найти у одной
группы человѣческихъ соціальныхъ установленій, которое отсутствовало-бы
у другой формы внѣшняго распорядка?
Разъ такое отличительное свойство найдено, то нужно установить,
въ какомъ смыслѣ данное соціальное правило претендуетъ на значеніе.
И тогда мы получимъ фактическую возможность опредѣлить формальную
противоположность согласно съ общимъ критеріемъ.
Этимъ общепримѣнимымъ признакомъ, который отличаетъ право отъ
условнаго правила и который имѣетъ своимъ источникомъ особое при-
тязаніе правила на то или другое значеніе, является альтернатива
принудительнаго правила, въ противоположность гипотетической нормѣ.
Формально право имѣетъ силу какъ принудительное велѣніе, стоящее
выше индивидуума. Оно заявляетъ притязаніе повелѣвать совершенно
независимо отъ согласія подчиняющихся ему, въ которомъ, слѣдовательно,
нельзя искать основанія связующей силы правового строя. Юридическое
установленіе опредѣляетъ, кто подчиняется ему, при какомъ условіи
отдѣльный человѣкъ вступаетъ въ правовой союзъ и когда онъ можетъ
выдѣлиться изъ него. Кто хочетъ избавиться отъ юридическаго закона
117
иннѣшнимъ образомъ, можетъ быть, дѣйствительно, избавляется отъ
него, тотъ нарушаетъ право, но вовсе не свободенъ отъ него: какъ
прежде, такъ н послѣ этого Человѣкъ остается водъ властью права,
дѣйствительность котораго уничтожается только по его собственному
постановленію.
Условное правило, по своему смыслу, имѣетъ значеніе исключительно
благодаря добровольному признанію со стороны подчиненнаго ему чело-
вѣка, признанія, можетъ быть, молчаливаго, какъ это бываетъ по боль-
шей части въ нашихъ соціальныхъ отношеніяхъ, но все-таки исключи-
тельно вслѣдствіе признанія. Какъ скоро подобное признаніе отсутствуетъ
и подчинявшійся до сихъ поръ подобнымъ правиламъ отказывается
отъ нихт., онъ совершенно свободенъ: оснонаніемъ связующаго значенія
условнаго правила служитъ внѣшнимъ образомъ согласное самоподчиненіе
отдѣльныхъ личностей.
Это легко пояснить конкретными примѣрами какъ изъ обыденной
жизни, такъ и въ примѣненіи къ сложнымъ и 'труднымъ вопросамъ:
кто не кланяется другимъ, не получаетъ привѣтствій отъ другихъ; кто
не даетъ сатисфакціи, тотъ находится внѣ законовъ рыцарской чести,
вполнѣ согласно со смысломъ этнхъ условныхъ правилъ. Зомъ отвер-
гаетъ по отношенію къ церковной организаціи юридическое принужденіе,
признавая его неумѣстнымъ и несправедливымъ, н считаетъ согласнымъ
съ сущностью церкви лишь подчиненіе условнымъ правиламъ в2).
Принявъ указанный критерій, возможно установить между юридиче-
ской нормой и условнымъ правиломъ общеориложимое формальное раз-
личіе н схватить съ научной ясностью давно уже смутно сознаваемую,
но непознанную отчетливо противоположность. Указанное нами различіе
одно только и можетъ доставить формальную возможность разграничить
въ предѣлахъ общаго понятія внѣшняго регулированія, какъ мы его
уяснили нъ предыдущемъ отдѣлѣ, два неизмѣнно противоположныхъ другъ
другу вида »•). •*)
•*) ЗоЬш, НашіЬисЬ <1ев КігсЬепгесІікз В(1. I: ІМе ^езсЪісЫІісІіеп Сгппдіа^еп
(1892).—Руководящія положенія Зона заключаются въ слѣдующемъ: «Сущность церкви
является противоположностью сущности права. Духовная сущность церкви исклю-
чаетъ всякій правовой строй. Церковное праві развилось въ противорѣчіи съ сущ-
ностью церкви».
“а) Въ юридической литературѣ, при детальномъ изученіи исторнческахъ инсти-
тутовъ права, указывается на многія своеобразныя черты, которыхъ не слѣдуетъ
смѣшивать съ обсуждаемою въ текстѣ проблемой. Сюда относятся различіе іпв и Іех,
вопросъ, насколько «наука» можетъ творчески воздѣйствовать на развитіе невы-
сказаннаго содержанія права, соображенія о необязательномъ содержаніи аакоиа и
указаніе, что не всякая юридическая норма должна сама по себѣ содержать прика-
заніе (иапр., установленіе совершеннолѣтія и т. д.). Всѣ вти и,имъ подобныя во-
просы технической юриспруденціи предполагаютъ понятіе права, противопоставляемое
въ нашемъ изслѣдованіи условному правилу.
118
При этомъ для всѣхъ названныхъ вопросовъ остается, само собой
разумѣется, совершенно безразличнымъ, дѣйствительно ли индивидуумъ
можетъ безъ труда уклониться отъ исполненія условныхъ правилъ или
же подобное намѣреніе встрѣтило бы величайшія препятствія. Въ этомъ
отношеніи многія условныя правила рѣшительно могущественнѣе юри-
дическихъ велѣній. Кто не страдалъ подъ давленіемъ условныхъ пра-
вилъ, и какъ часто человѣкъ, оказываясь въ разладѣ съ противополож-
нымъ велѣніемъ правового строя, напр., по вопросу о принятіи вызова
иа дуэль, идетъ наперекоръ ему и слѣдуетъ условному правилу?
Мы ставимъ себѣ задачей не историческое наблюденіе и не описаніе
п сравненіе обоихъ разрядовъ правилъ въ ихъ дѣйствительномъ значеніи,
а уясненіе этихъ понятій въ логическомъ отношеніи. Ихъ отличаетъ другъ
отъ друга смыслъ ихъ притязанія на значеніе. Этимъ данъ общеприло-
жнмый признакъ для обособленія обоихъ возможныхъ разрядовъ пра-
вилъ, совершенно независимый, какъ отъ того, какое употребленіе дѣ-
лалось изъ обоихъ понятій и какое можетъ быть допущено, такъ и отъ
вопроса, какого вліянія на отдѣльныхъ членовъ общества можно ожи-
дать при тѣхъ или иныхъ обстоятельствахъ отъ правилъ того или дру-
гого разряда.
Поэтому нельзя одобрить воззрѣніи, что право есть соціальное пра-
вило, за которымъ стоитъ сила. Подобное отожествленіе права и фак-
тической силы неправильно, ибо:
1. Право можетъ быть насильственно нарушено и всѳтаки остается
правомъ, тогда какъ насильственный актъ, нарушившій его, всетаки не
пріобрѣтаетъ значенія права. Если-бы въ расшатанномъ государствѣ
министръ произвольно уволилъ отъ должности несмѣняемаго судью,
если-бы у частнаго человѣка, вопреки праву и закону, была отнята его
собственность или если-бы стоящій у власти человѣкъ, нарушая пред-
писанія закопа, заключилъ въ тюрьму своего личнаго врага, то передъ
намя были бы предписанія власти, за которыми стоитъ сила, но велѣ-
ніями права они бы не были. Не всякое соціальное предписаніе власти
имѣетъ юридическій характеръ, а только часть ихъ *).
2. Наоборотъ, для понятія права безразлично, стоитъ-ли въ данномъ
случаѣ за изданнымъ въ качествѣ права закономъ и сила, которая могла-
бы осуществить его. Бѣжавшій преступникъ и Ггпзіга ѳхсивзпз подлежать
юридическому преслѣдованію, и оно обращается противъ нихъ. Что ве-
лѣніе права фактически не осуществляется, нисколько не измѣняетъ ха-
рактера юридическаго правила.
Существуетъ, слѣдовательно, юридическое регулированіе, за которымъ
въ частныхъ случаяхъ нѣтъ фактической силы; съ другой стороны, въ
*) Отвоеитедьво точнаго разграниченія ихъ си. исчерпывающее изложеніе въ
книгѣ пятой, первый отдѣлѣ: Право и произволъ.
119
соціальной жизни возможны насильственныя распоряженія, не представ-
ляющіяся велѣніями права. Нельзя нн отожествлять понятія мѣропріятія
Права съ соціальнымъ предписаніемъ власти, ни сводить его къ фак-
тическому принужденію. Поэтому моментъ силы, котовая въ--данномъ
случаѣ можетъ достигнуть фактическаго успѣха, не имѣетъ рѣшающаго
значенія, для опредѣленія понятія права, какъ такового, слѣдова-
тельно, онъ ие можетъ служить признакомъ для разграниченія видовъ
соціальныхъ правилъ, о которыхъ здѣсь идетъ рѣчь. Для того, чтобы ло-
гически отграничить установленіе права отъ условнаго правила, нужно
откинуть въ сторону вопросъ о фактическомъ успѣхѣ достигнутомъ въ
данномъ случаѣ.
При такомъ установленіи границы рѣчь идетъ о разграниченіи обла-
стей, правильность котораго не должна зависѣть отъ случайнаго момента
успѣшной субъективной силы іп сопсгеіо. Слѣдовательно, не остается ни-
чего иного, какъ вернуться къ вопросу о смыслѣ притязанія на зна-
ченіе. Не фактическая принудительная сила создаетъ понятіе права
въ его противоположности условнымъ правиламъ, а то, что оно млтета
въ виду принужденіе. Иными словами: не потому внѣшнее правило ста-
новятся установленіемъ права, что оно насильственно примѣняется въ
томъ или другомъ отдѣльномъ случаѣ; нормой права, въ отличіе отъ услов-
наго правила, оно признается въ томъ случаѣ, если по своему формальному
смыслу оно представляется принудительнымъ правиломъ, тогда какъ
условное предписаніе заявляетъ притязаніе лишь на гипотетическое
значеніе *4).
Повторять сказанное о немъ я не считаю необходимымъ.
«4.
Для нашего изслѣдованія не имѣетъ значенія, что выступленіе изъ
правового союза для находящихся до власти его можетъ быть очень лег-
кимъ нли даже зависѣть исключительно отъ его усмотрѣнія. Въ наше
время, въ противоположность прежнимъ, весьма стѣстнительнымъ, зако-
в4) Этимъ разрѣшается и спорные вопросъ, насколько международное право есть
право. Какъ извѣстно, нерѣдко говорятъ, что* международное право не есть право
йо той причинѣ, что оно основано на доброй волѣ отдѣльныхъ государствъ и можетъ
быть нарушено безъ опасенія, что его постановленія дѣйствительно могутъ быть
проведены силой. Какъ сказано въ текстѣ, послѣднее обстоятельство безразлично.
Важно лишь то, желали-ли контрагенты, напр. въ международномъ договорѣ, установить
принудительно обязательную норму. Если это такъ, то мы имѣемъ дѣло съ внѣш-
нимъ правиломъ правового характера, которое фактически можетъ столь-же часто,
нарушаться, какъ и всякое другое предписаніе права.—Съ другой стороны, нельзя
оспаривать у международнаго права юридическаго характера на ,томъ основаніи, что
нѣтъ «органвзаців» для его осуществленіи. Это возраженіе свидѣтельствуетъ о не-
достаточно ясномъ пониманіи понятія организаціи, Само по себѣ, оно означаетъ
120
намъ этого рода, мы подчиняемся лишь очень незначительнымъ ограни-
ченіямъ, такъ какъ, по современному имперскому праву, каждому герман-
скому гражданину въ увольненіи изъ подданства можетъ быть отказано
только по установленнымъ закономъ причинамъ, находящимся въ связи съ
воинской повинностью, но въ то-же время уволенный такимъ образомъ
долженъ обыкновенно выѣхать въ теченіе 6 мѣсяцевъ изъ Германіи 6Ь).
Но какъ-бы ни было либерально то или другое законодательство по от-
ношенію къ этому вопросу, правомѣрное выдѣленіе подчиняющагося пра-
вовымъ установленіямъ принципіально обусловлено дозволеніемъ право-
вого строя, и въ каждый моментъ можетъ воспослѣдовать измѣненіе
правовыхъ опредѣленій, въ силу которыхъ особое, указанное нами при-
тязаніе права иа значеніе снова можетъ обнаружиться.
Шталь выставилъ противъ Руссо то возраженіе, что его философія
права уничтожаетъ понятіе права, такъ какъ требованіе согласія всѣхъ
для установленія закона уничтожаетъ самостоятельное значеніе права 6в)-
Это возраженіе ие представляется обоснованнымъ по существу дѣла.
Руссо признаетъ безспорнымъ, что пока человѣкъ принадлежитъ къ
правовому сообществу, онъ подчиняется на основаніи сопігаі зосіаі,
требующаго только опроса, но ие согласія индивидуума, законодатель-
нымъ рѣшеніямъ большинства. Правда, Руссо требуетъ, чтобы во вся-
кое время каждому, подчиняющемуся правовымъ установленіямъ, было
дозволено выступить изъ правового союза. Но онъ вовсе не отрицаетъ
формально особаго притязанія права, такъ что организованное иа осно-
ваніи сопігаі, зосіаі общество вовсе ие было-бы простымъ условнымъ со-
обществомъ. Ибо, во первыхъ, онъ оставляетъ дѣтей и Несовершенно-
лѣтнихъ (и молчаливо даже женщинъ) подъ властью права, въ сферѣ
отораго они родились, что при послѣдовательномъ осуществленіи услов-
наго сообщества было-бы сопігабісііо іп аііесіо, а затѣмъ онъ прибав-
ляетъ оговорку, что никто не въ правѣ оставлять отечество въ минуту
какъ указано въ текстѣ этою параграфа, только объединеніе на основаніи внѣш-
нихъ правилъ, въ нашемъ случаѣ, слѣдовательно, правилъ юридическихъ. Отрицаніе
существованія этого условія въ международномъ правѣ было-бы реііііо ргіпсіріі.
Но если подъ <органиваціей> подравумѣвается твёрдая сила, то подобное возраженіе
уничтожается сказаннымъ въ втомъ примѣчаніи.
я) Имперскій закопъ о пріобрѣтеніи и утратѣ правъ гражданства 1 іюня 1870 г.,
§§ 15—19. Сравни также добавочную конвенцію къ фраифуртскому миру, касательно
Эльзасъ-Лотарингіи отъ 11 декабря 1871 г., ст. 1.—Одной эмиграціи, если она свя-
зана съ пріобрѣтеніемъ иностраннаго права гражданства, въ Германіи, еще недоста-
точно для утраты нѣмецкаго подданства; послѣдняя наступаетъ только послѣ десятилѣт-
няго пребыванія заграницей. (Не говоря, конечно, объ особыхъ договорахъ съ от-
дѣльными государствами). Во всякомъ случаѣ, наше (германское) право опредѣляетъ
само, кто ему подчиненъ н кто нѣть.
•*) 8іаЫ, СевсЬісЪіе йег ВесЪіврЬіІоворіііе, 3 ивд. (1854), стр. 299 сл. сл. въ
особенности стр. 312. Ср. къ этому еще стр. 238 сл. сл.
121
опасности:—Ьіеп епіепйи ци’оп пе диііѣе раз роиг ёіисіег зоп (Іеѵоіг
еі во (Ііврепзег (1е вегѵіг ва раігіе аи шопіепі ди’еііѳ а Ъевоіп ііе поив.
Ба Гиііо аіогв вегаіі сгітіпеііе еі рипівваЪІе, со по вегаіі ріив геігаііе,
таів (Іёвегііоп “’)• По его воззрѣнію на сущность законнаго «государ-
ственнаго строя этотъ послѣдній рѣшаетъ, долженъ-ли индивидуумъ
подчиняться ому и впредь. Слѣдовательно, Руссо признаетъ именно ха-
рактеристическій признакъ понятія права, въ противоположность поня-
тію простого условнаго сообщества, и ослабляетъ только интенсивность,
съ которой сила права должна справедливымъ образомъ располагать
индивидуумомъ. Его ученіе въ этомъ пунктѣ даетъ указаніе относительно
ого, что по содержанію представляется обоснованно справедливымъ, не
уничтожая формальнаго критерія права, какъ такового вв).
Конечно, при этомъ не слѣдуетъ упускать изъ виду родственности
обоихъ видовъ правилъ. Это лишь дальнѣйшія подраздѣленія общаго по-
нятія внѣшней нормы совмѣстной человѣческой жизни, которое превра-
щаетъ послѣднюю въ соціальную жизнь въ смыслѣ особаго объекта на-
шего познанія. Общая сущность такихъ нормъ заключается въ томъ,
что онѣ приближаются къ индивидууму извнѣ и требуютъ отъ него съ
внѣшней стороны корректнаго образа дѣйствій. По отношенію къ нему
онѣ являются новыми и самостоятельными мотивами, его внутреннія
влеченія не имѣютъ въ данномъ случаѣ значеніи: въ силу какихъ
побужденій индивидуумъ слѣдуетъ внѣшнимъ правиламъ, по самому
смыслу ихъ, совершенно безразлично.
Вслѣдствіе этого внѣшнія правила взаимныхъ человѣческихъ отно-
шеній получаютъ самостоятельное значеніе, отличное отъ значенія
морали, какъ наставленія къ объективно правильной дѣятельности.
Послѣдняя не имѣетъ никакой другой опоры, кромѣ убѣжденія слѣ-
дующаго ей, убѣжденія въ томъ, что она дѣйствительно даетъ пра-
вильныя наставленія, н въ убѣжденномъ слѣдованіи ей обнаружи-
вается нравственно добрая воля. Внѣшнее регулированіе, какъ основное
условіе соціальной жизни, не зависитъ отъ внутреннихъ побужденій под-
чиняющагося ему. Безразлично по какимъ соображеніемъ человѣкъ подчи-
няется праву, лишь-бы оиъ подчинялся.
______________________ <
6’) Коивзеаи, СопІгаЬ восіаі (1764), Ііѵге III сііар. XVIII і. Ь.: «При этомъ, ко-
нечво, подраэумѣвается, что человѣкъ оставляетъ отечество ве для того, чтобы
уклониться отъ обязанности и избавиться отъ службы своему отечеству, когда ово
имѣетъ нужду въ насъ. Бѣгство въ такомъ случаѣ было-бы преступнымъ; это было-
бы уже ие выходомъ, а бѣгствомъ».
‘•) Условное правило говоритъ гипотетически: если ты желаешь имѣть преиму-
щества, то присоединись къ намъ и оставайся съ нами, если же нѣтъ, то ты сво-
боденъ. Право скавало-бы: ты желаешь отказаться отъ нашихъ преииуществъ, и
тебѣ всего только 30 лѣтъ? Нѣтъ, я рѣшаю кто принадлежитъ мнѣ и кто подчи-
няется мнѣ.
122
Въ этическомъ смыслѣ человѣческій поступокъ имѣетъ цѣнность только
тогда, когда онъ совершается въ силу простого уваженія къ нравствен-
ному закону н убѣжденія въ объективной правильности нравственныхъ
ученій; соціальное регулированіе довольствуется всякимъ поведеніемъ
человѣка, разъ онъ не нарушаетъ внѣшней легальности.
Только въ сферѣ внѣшняго регулированія и можно замѣтить различіе,
которое мы изслѣдуемъ. Это различіе правового установленія и условнаго
правила, какъ видно изъ сказаннаго, должно быть установлено безо вся-
каго отношенія къ образу мыслей подчиняющагося правилу.
Нельзя, напримѣръ, утверждать, что условное правило представляетъ
такую норму, слѣдованіе которой имѣетъ цѣнность только тогда, когда
ово исходитъ изъ внутренняго убѣжденія въ ея объективной правиль-
ности. Ибо условныя предписанія нашихъ нравовъ и общественныхъ
обычаевъ, правила приличія и удовлетворенія за нанесенную обиду, и
все, что примыкаетъ къ нимъ, вовсе не требуютъ по своему смыслу того
или другого мнѣнія и убѣжденія того, кто имъ подчиняется. Ихъ требо-
ванія вполнѣ удовлетворены, если поведеніе подчиняющагося имъ съ
внѣшней стороны корректно.
Кто признаетъ дуэль безсмысленнымъ пережиткомъ средневѣковыхъ
представленій и, несмотря на это, изъ опасенія внѣшнихъ непріятностей
принимаетъ вызовъ • на дуэль, вполнѣ удовлетворяетъ требованіямъ ры-
царской чести. Если кто-либо снимаетъ предъ вліятельнымъ человѣкомъ
шляпу, несмотря на внутреннее презрѣніе къ нему, то этимъ онъ вы-
полняетъ условную норму привѣтствія встрѣчающихся между собою зна-
комыхъ: условное правило не требуетъ, чтобы исполненіе его соверша-
лось въ силу внутренней преданности и внутренняго убѣжденія; оно
довольствуется внѣшней корректностью.
Этотъ моментъ принципіальнаго ограниченія внѣшней легальностью
составляетъ общую черту всякаго соціальнаго регулированіи’, онъ одина-
ково присущъ какъ праву, такъ и условнымъ правиламъ. Для того, чтобы
провести между ними логическое различіе, слѣдуетъ поступать иначе:
нужно обратить вниманіе на смыслъ самого внѣшняго правила, при чемъ
окажется, что внѣшней легальности можно требовать двоякимъ образомъ.
Мы это уже показали.
Во всѣхъ извѣстныхъ намъ исторически соціальныхъ организаціяхъ
обоимъ видамъ внѣшняго регулированія присуще неодинаковое значеніе.
Мы знаемъ юридически упорядоченныя человѣческія сообщества и въ
предѣлахъ ихъ отдѣльныя условныя правила, имѣющія второстепенное
значеніе и часто только терпимыя. Мы ничего не знаемъ о томъ, чтобы
когда-либо существовало условное сообщество, въ которомъ не существо-
вало-бы изображеннаго нами характеристическаго притязанія юридиче-
скихъ установленій.
123
Это обстоятельство имѣетъ для послѣдующаго изложенія то значеніе,
ьто при анализѣ соціальной жизни мы должны будемъ принять прежде
всего во вниманіе одно только право, какъ форму общественной жизни,
служащую ея выраженіемъ. Это дастъ намъ возможность достигнуть.боль-
шей простоты въ идеяхъ и изложеніи. Въ заключеніе нашего изслѣдо-
ванія мы вернемся еще разъ къ двойной возможности внѣшняго регу-
лированія совмѣстной человѣческой жизни.
ТРЕТІЙ ОТДѢЛЪ.
Матерія соціальной жизни.
25. Совмѣстная дѣятельность, направленная къ удовлетворенію потребностей.—26. Без-
различность разграниченія высшихъ и низшихъ потребностей. — 27. Хозяйство ів
аЬзЬгас^о и соціальное хозяйство.—28. Экономическій принципъ. —28. Экономическая
основа и политическая надстройка.
95.
Прежде всего мы должны выяснить, въ чемъ, собственно, состоитъ
существенное содержаніе соціальной жизни и что составляетъ ея мате-
рію? Формальному регулированію, составляющему логическій признакъ
общественнаго существованія людей, благодаря которому оно становится
особымъ объектомъ, должна соотвѣтствовать регулируемая матерія.
У нѣкоторыхъ могло-бы явиться искушеніе признать регулируемой
матеріей окружающую человѣка природу и его естественныя жизненныя
условія. Такимъ образомъ, вознпкло-бы представленіе, что единичный
человѣкъ, разсматриваемый, какъ простое естественное существо, дол-
женъ былъ бы поддаться вліянію природы, что его существованіе и свя-
занная съ нимъ жизненная борьба находились бы въ слишкомъ небла-
гопріятныхъ условіяхъ, и что соціально-объединенное общество должно
взять на себя эту борьбу съ силами природы, регулировать, и насколько
возможно, обуздывать ихъ и руководить ими.
। Это никоимъ образомъ не могло бы вѣргіо выразить смыслъ н задачу
,’іСОціальнаго регулированія.
І Естественные законы не могутъ измѣниться вслѣдствіе человѣческаго
вмѣшательства. Законъ паденія не можетъ быть урегулированъ; достиг-
нуть видоизмѣненія его, хотя бы такимъ образомъ, чтобы земли не при-
тягивала впредь тѣлъ, согласно этому закону, значило-бы выйти за предѣлы
возможнаго для человѣка. Сдѣлать научно установленную закономѣрность
природы объектомъ человѣческаго регулированія, оказать на нее вліяніе
и измѣнить ее—немыслимо.
124
Рѣчь въ этомъ случаѣ можетъ идти только о томъ, чтобы люди вос-
пользовались познанной ими закономѣрностью природы для достиженія
своихъ цѣлей и приспособили къ ней свою творческую дѣятельность.
Такова задача техники. Сама по себѣ, она тоже вовсе не представляется
подлежащей соціальному регулированію матеріей. Техническія цѣли мо-
жетъ себѣ ставить и Робинзонъ, онѣ осуществимы и для совершенно
изолированнаго человѣка. Простое указаніе на техническую возможность
приспособить твердо понятые естественные законы для человѣческихъ
цѣлей вовсе не устанавливаетъ своебразной задачи соціальной жизни
людей.
Своеобразная черта ея заключается въ томъ, что техническая ути-
лизація, приспособленіе силъ природы и господство надъ ней достигается
путемъ объединенной дѣятельности, подчиняющейся внѣшнимъ нормамъ
Особенность общественной жизни заключается въ томъ, что борьба за
существованіе ведется прн посредствѣ правильной совмѣстной дѣятель-
ности. Внѣшнее регулированіе, составляющее основное условіе соціальной
жизни, какъ своеобразнаго предмета познанія, обращается, слѣдовательно,
не къ природѣ, а къ совмѣстно живущимъ и совмѣстно трудящимся лю-
дямъ, и имѣетъ своимъ объектомъ нхъ согласныя дѣйствія.
Всякая человѣческая дѣятельность направлена къ удовлетворенію
человѣческихъ потребностей. Вслѣдствіе этого, матеріей соціальной жизни
является направленная къ удовлетворенію потребностей совмѣстная че-
ловѣческая дѣятельность.
Соціальный строй не регулируетъ природы, но видоизмѣняетъ ея
закономѣрныхъ явленій, не оказываетъ воздѣйствія на возможность тех-
ническаго господства надъ природой; онъ нормируетъ человѣческую сов-
мѣстную дѣятельность. Направленная къ удовлетворенію потребностей,
урегулированная совмѣстная дѣятельность людей и составляетъ пред-
метъ соціальной науки. Поскольку, слѣдовательно, мы стремимся къ
соціально-научному познанію, какъ своеобразному уразумѣнію, мы должны
отвлечься, какъ отъ естественно-научнаго разсмотрѣнія явленій, такъ и
отъ вопроса о технической возможности утилизаціи и приспособленія
естественныхъ жизненныхъ условій.
При игрѣ костн падаютъ по законамъ естественной причинно-
сти; можно изучить приготовленіе ихъ и наслѣдовать, изъ какого ма-
теріала и при помощи какихъ инструментовъ онѣ должны быть сдѣланы для
достиженія наибольшой равномѣрности въ ихъ паденіи. Но игроки смотрятъ
на падающія кости съ особой точки зрѣнія, руководясь правилами игры,
составляющими своеобразный маленькій мірокъ, въ познаніи котораго игро-
ки находятъ свое наслажденіе. Но правила эти не оказываютъвліянія на
паденіе костей, совершающееся но закону тажести и не зависящее даже
отъ того, слѣдуетъ-ли по правиламъ игры бросать по одной или по двѣ
125
І кости. Ново и характерно въ этомъ случаѣ лишь подчиняющееся внѣш-
нимъ правиламъ поведеніе игроковъ, если разсматривать его съ точки
зрѣнія опредѣленныхъ нормъ, и результатъ игры, какъ таковой, совер-
шенно не зависитъ отъ причинности, которая, въ свою очередь, .-съ
естественно научной точки зрѣнія, совершенно свободна отъ какого-бы
то ни было вліянія правилъ игры.
Я признаю, что это сравненіе Прихрамываетъ, но въ этомъ его есте-
ственное право, и я обращаю вниманіе на то, что противоположность
технической и соціальной точки зрѣнія можетъ быть обнаружена на
каждомъ отдѣльномъ примѣрѣ, относящемся къ общественному хозяйству.
Чѣмъ обусловливается возникновеніе непріятной для меня сажи и
копоти на сосѣдней фабрикѣ и иѣтъ-лн техническаго средства для ея
уничтоженія—это особый вопросъ, но если я спрашиваю, долженъ-ли я
терпѣть все это или потребовать устраненія или вознагражденія, то я
имѣю въ виду не причинно обусловленный существованіемъ соціальнаго
строя дымъ, а взаимоотношеніе между мной и моимъ сосѣдомъ. И если-
бы послѣдній, вслѣдствіе моего неудовольствія, былъ принужденъ пре-
кратить свое производство, то право ие измѣнило-бы всетаки причинъ
возникновенія дыма—онѣ остаются такими-же, какими были раньше, и
государственный законъ не въ состояніи измѣнить нхъ вліянія. Прини-
мая новую точку зрѣнія извѣстнаго соціальнаго регулированія, мы уста-
навливаемъ въ качествѣ объекта нашего изслѣдованія особый видъ
совмѣстной жизни, который можетъ быть поннтъ съ юридической и со-
ціально-хозяйственной точки зрѣнія и получить точную разработку.
Если проектируется провести на Юнгфрау желѣзно-дорожный путь,
то осуществимость этого проекта должна быть доказана естественно-
научными изслѣдованіями и техническими доводами, но, съ другой сто-
роны, и совершенно особо слѣдуетъ подумать также о затрудненіяхъ,
вытекающихъ изъ государственнаго строя и управленія швейцарскаго
союза и бернскаго кантона, о доходности предпріятія, возможности реа-
лизаціи акцій и оплатѣ процентами затраченнаго капитала. Въ первомъ
случаѣ объектомъ изученія служитъ природа и ея приспособленіе къ
техническимъ цѣлямъ, во-второмъ—вопросъ ^асается урегулированныхъ
отношеній между людьми и нхъ утилизаціи. Естественная и техниче-
ская возможность сооруженіи желѣзной дороги нисколько не зависитъ
отъ юридическаго регулированія, а рѣчь идетъ лишь о примѣненіи
извѣстнымъ образомъ урегулированнаго соціальнаго хозяйства и о кон-
кректиой возможности созданія правильныхъ отношеній на основаніи
этого регулированія. Объекты разсмотрѣнія—силы природы и урегули-
рованныя отношенія по своему характеру совершенно различны.
Существуетъ техническая возможность постройки альпійской желѣз-
ной дороги и соціальная возможность. Послѣдняя не есть техническая
126
возможность, причинно обусловленная правомъ, а совершенно особое
понятіе и всецѣло опредѣляется регулируемой совмѣстной дѣятельностью,
которая является объектомъ особаго и своеобразнаго познанія.
Такимъ образомъ, всякая совмѣстная дѣятельность, направленная къ
удовлетворенію человѣческихъ потребностей, можетъ быть разсматри-
ваема съ точки зрѣнія естественной возможности, нли-же на основаніи
опредѣленнаго регулированія ея.
Соціальное изслѣдованіе имѣетъ, слѣдовательно, своимъ объектомъ
особый видъ направленной къ удовлетворенію потребностей совмѣстной
дѣятельности. Но этотъ особый видъ разсматривается исключительно съ
точки зрѣнія существующаго распорядка совмѣстной дѣятельности, о
которой идетъ рѣчь. Откуда этотъ распорядокъ получаетъ свое конкрет-
ное содержаніе и какому закону послѣднее подчиняется, мы намѣрены тща-
тельно изслѣдовать въ дальнѣйшемъ изложеніи. Во всякомъ случаѣ
необходимо установить, что матеріей соціальной жизни является совмѣ-
стная дѣятельность ради удовлетворенія человѣческихъ потребностей,
составляющая въ своемъ опредѣленномъ распорядкѣ, соціальную жизнь
даннаго мѣста и даннаго времени.
Совмѣстную дѣятельность, какъ я изобразилъ ее, направленную на
удовлетвореніе человѣческихъ потребностей, я обозначаю терминомъ
соціальное хозяйство.
При этомъ разумѣется само собой, что понятіе совмѣстной дѣятель-
ности не должно быть смѣшиваемо съ понятіемъ коллективной и комму-
нистической дѣятельности. Наше понятіе вовсе не содержитъ въ себѣ
представленія о планомѣрной и непосредственно назначаемой обще-
ственной работѣ и централизованное™ производства. Даже при господ-
ствѣ безусловно свободной конкурренціи соціально входящихъ въ составъ
общества людей мы встрѣчаемъ направленную къ удовлетворенію потреб-
ностей совмѣстную дѣятельность.
Значеніе сказаннаго нисколько не умаляется и тѣмъ, что во всѣхъ
соціальныхъ союзахъ существуютъ нуждающіеся въ помощи и неспособ-
ные къ труду, о которыхъ приходится заботиться н которые сами не
проявляютъ въ соціальномъ процессѣ питанія—понимая его въ обшир-
номъ смыслѣ всякой направленной къ удовлетворенію потребностей дѣя-
тельности—никакой производительной дѣятельности. Не наноситъ ему
никакого ущерба и то, что и въ человѣческомъ обществѣ существуютъ
трутни, не приносящіе ему никакой пользы, дѣятельность которыхъ
ограничивается возможнымъ минимумомъ или совершенно отсутствуетъ.
Подобное, хотя можетъ быть по существу и очень дурное, состояніе
вполнѣ согласуется съ формальнымъ понятіемъ совмѣстной, направлен-
ной къ удовлетворенію потребностей дѣятельности.
Ибо понятіе совмѣстной дѣятельности должно лишь служить вы-
127
раженіемъ той идеи, что нѣсколько лицъ совмѣстно должны отдаться ра-
ботѣ и дѣятельности для того, чтобы извѣстныя потребности могли быть
удовлетворены. Предположеніе, чтб всѣ люди, о которыхъ идетъ рѣчь,
безъ исключенія трудолюбивы я заняты въ производствѣ или что послѣд-
нее руководится центральною властью, или, наконецъ, что при этомъ
каждому на основаніи опредѣленныхъ принциповъ предоставляется рав-
ная часть, вовсе не составляетъ необходимаго признака понятія совмѣ-
стной дѣятельности, а остается открытымъ вопросомъ. Оно указы-
ваетъ только на то. что рѣчь идетъ объ удовлетвореніи человѣческихъ по-
требностей такого рода, что удовлетвореніе ихъ достигается при помо-
щи совмѣстной дѣятельности.
Можно отличать потребности единичнаго человѣка, какъ такового,
напр., влеченіе къ наслажденію красотами природы, потребность вѣ-
рить въ Бога и молиться Ему. Мы могли бы обратить вниманіе на
особую дѣятельность человѣка, которая занимаетъ въ соціальномъ рас-
порядкѣ изолированное положеніе, какъ это мы должны сказать, напр.,
объ игрѣ дѣтей съ пескомъ морского берега. Но такіе случаи прихо-
дится выискивать, и они не интересуютъ иасъ. Мы имѣемъ дѣло лишь
съ соціальными потребностями, требующими совмѣстной дѣятельности
людей.
Отдѣляя, такимъ образомъ, индивидуальныя потребности отъ соціаль-
ныхъ, мы называемъ соціальными потребностями тѣ, при удовлетвореніи
которыхъ дѣятельность одного должна совершаться въ непосредственной
связи съ подобной-же дѣятельностью другихъ людей, все равно, имѣетъ ли
эта дѣятельность съ самаго начала гармоническій характеръ или-же дѣло
обстоитъ такъ, что человѣкъ ие получаетъ достижимаго его индивидуаль-
ной дѣятельностью удовлетворенія потребностей, безъ того, чтобы не огра-
ничиваетъсвоихъ желаній и не отказывается отъ нихъ кто-либо другой.
Такъ, напримѣръ, молитва Создателю не есть соціальный посту-
покъ, но общая постройка церквей и храмовъ, организація богослу-
женія и церковной музыки, равно какъ и образъ дѣйствій тѣхъ, кто,
слѣдуя внѣшнему правилу, не хочетъ нарушать уединенной молитвы
другого, имѣетъ чисто соціальный характеръ. Наслажденіе, получаемое
при созерцаніи прекраснаго вида, наблюденіе солнечнаго восхода иа вы-
сокой горѣ сами по себѣ выходятъ за предѣлы соціальнаго изслѣдованія,
но наемъ проводниковъ и носильщиковъ, которые должны вести туриста
на вершину, создаетъ совмѣстную дѣятельность, регулируемую внѣш-
ними правилами, и допускаетъ соціально-научное изслѣдованіе въ такой-
же степени, какъ и нормированное расположеніе ожидающихъ восхода
солнца.
Совмѣстной дѣятельностью въ нашемъ смыслѣ слова называется
взаимно соприкасающаяся дѣятельность людей, объединенныхъ идеей стрем-
128
ленія къ общей цЬли. Форма совмѣстной дѣятельности опредѣляется осо-
беннымъ характеромъ существующаго внѣшняго регулированія. Цѣль,
къ которой она направлена, есть удовлетвореніе человѣческихъ потреб-
ностей. Такимъ образомъ, направленная къ удовлетворенію потребностей
совмѣстная дѣятельность есть матерія, служащая объектомъ соціальнаго
регулированія: матерія соціальной жизни.
Яв.
Въ указанныхъ предѣлахъ различные виды потребностей не пред-
ставляютъ для насъ дальнѣйшаго интереса. Что потребность есть вся-
кое желаніе, направленное къ достиженію удовольствія и устраненію не-
удовольствія, что стремленіемъ къ удовлетворенію этихъ желаній ис-
черпывается все эмпирическое теченіе нашей жнзнн, мы можемъ пред-
послать въ качествѣ простой и надежной основы нашего изслѣдованія.
Если новые писатели политической экономіи иногда сожалѣютъ о
томъ, что въ политико-экономической литературѣ не обращается доста-
точнаго вниманія на понятіе человѣческихъ потребностей и возможную
классификацію ихъ, то онн совершенно правы въ своихъ упрекахъ и
попыткахъ устранить этотъ пробѣлъ, поскольку они ищутъ, въ качест-
вѣ экономистовъ, нѣкотораго детальнаго уясненія естественно-техни-
ческой основы нхъ изслѣдованій. Наоборотъ, для нашего вопроса объ
основныхъ понятіяхъ соціальной жизни подобная классификація не
имѣетъ никакого значенія. Ибо мы должны принять исходной точкой не
отдѣльныя эмпирическія потребности людей, а понятіе внѣшнимъ обра-
зомъ регулируемой совмѣстной дѣятельности. Послѣдняя направлена
къ удовлетворенію человѣческихъ потребностей, но не претерпѣваетъ прин-
ципіально никакихъ логическихъ измѣненій въ зависимости отъ особен-
наго характера отдѣльныхъ потребностей. При этомъ предполагается, что
рѣчь идетъ о соціальныхъ потребностяхъ въ смыслѣ предшествующихъ
параграфовъ а не объ индивидуальныхъ.
Особенно неумѣстнымъ было бы придавать, какъ это пытались многіе
сдѣлать, противоположности «высшихъ» н «низшихъ» потребностей рѣшаю-
щее значеніе для опредѣленія понятія соціальнаго хозяйства, или утверж-
дать, что соціальная экономія должна заниматься лишь матеріальными,
или такъ называемыми <. хозяйственными» потребностями и служащими
къ ихъ удовлетворенію благами и дѣйствіями, и исключать изъ круга
ея разсмотрѣнія идеальныя потребности.
Противъ этого говорятъ причины двоякаго рода.
Прежде всего между различными потребностями нельзя установить
точной границы, не прибѣгая къ произволу.
129
Развѣ выдѣлка полотна входитъ въ національное производство толь-
ко въ томъ случаѣ, если полотно употребляется для одежды, мѣшковъ,
палатокъ, парусовъ и не принадлежитъ къ нему, разъ полотно покупается
художникомъ для исторической картины? Развѣ выдѣлка колоколовъ и
органовъ чужда матеріи соціальной жизни? И развѣ работа столяра вхо-
дитъ въ сферу соціальнаго хозяйства только въ томъ случаѣ, если онъ при-
готовляетъ стулья для домашняго употребленія илн для гостинницъ, и
не имѣетъ ничего общаго съ хозяйствомъ, если столяръ работаетъ для
школъ, церквей, музеевъ? Или если взять камѳнщцика, то развѣ онъ
работаетъ для соціальнаго хозяйства только тогда, когда онъ строитъ
дома для защиты отъ холода и непогоды, и развѣ дѣятельность его
тѳрйетъ хозяйственный характеръ, разъ онъ занятъ постройкой концерт-
ныхъ залъ, театровъ, библіотекъ?
И однако, если разсуждать послѣдовательно, приходится допустить
зто. Ибо рѣчь идетъ объ изученіи совмѣстнаго труда людей въ цѣляхъ
удовлетворенія потребностей. Я ставлю тезисъ, что соціальное сотруд-
ничество не можетъ быть различаемо въ своей основѣ, въ зависимости
отъ различнаго характера подлежащихъ удовлетворенію потребностей.
Это лиірь детальная подробность. Понятіе регулируемой въ соціаль-
ной жизни матеріи не имѣетъ никакого отношенія къ нимъ и не мо-
жетъ быть установлено при помощи такихъ разграниченій. Матерія
соціальной жизни охватываетъ всѣ подобныя подраздѣленія. Если по-
нятіе зтой соціально-регулируемой матеріи должно быть отчетливо отгра-
ничено отъ другихъ, то вовсе не слѣдуетъ обращать вниманіе на част-
ныя разновидности, содержащіяся въ немъ. Противоположностью его
является человѣческая дѣятельность, проявляющаяся лишь въ индиви-
дуальномъ и изолированномъ удовлетвореніи потребностей. Повтому оно
обнимаетъ всякое направленное къ удовлетворенію потребностей сотруд-
ничество людей, н попытка заключить его въ болѣе узкія рамки н при-
знать соціальнымъ хозяйствомъ только то, что касается низшихъ и ма-
теріальныхъ потребностей, наталкивается при своемъ осуществленіи на
непреодолимыя затрудненія.
Дѣйствительно, нн одинъ изъ тѣхъ ѳкономистовъ, которые хотѣли
ограничить область своего изслѣдованія соціальнымъ сотрудничествомъ,
направленнымъ къ удовлетворенію матеріальныхъ потребностей, не по-
сгѣснился распространить свои изслѣдованія на книгопечатаніе, пѳре-
плѳтничѳскій промыселъ, книгоиздательство, книжную торговлю и газет-
ное дѣло. Никто не исключаетъ изъ области экономическаго изслѣдова-
нія вопроса о положеніи рабочихъ на фортепіанныхъ фабрикахъ, никто
не требуетъ, чтобы воспитаніе и обученіе и затраты на постройку церквей
были изъяты изъ хозяйственнаго разсмотрѣнія. Всегда приходится включать
въ соціальное изслѣдованіе всякіе^ способы передвиженія независимо отъ
__ 130
того, служатъ-ли оии для доставки средствъ питанія или для облегче-
нія посѣщенія живописныхъ мѣстностей и посѣщенія художественныхъ
центровъ.
Илп развѣ можно предположить, что существуетъ граница при уста-
новленіи минимума средствъ къ существованію? Въ такомъ случаѣ ма-
теріальными потребностями пришлось бы признать тѣ, которыя безу-
словно необходимы для поддержанія человѣческой жизни и человѣчѳ
скаго тѣла. Это очень немного, и въ то-же время, если посмотрѣть на
дѣло съ другой стороны, очень порядочно. Сильный и здоровый чело-
вѣкъ нуждается для поддержанія своей жизни, можетъ быть, въ очень не-
многомъ, въ стцдь немногомъ, что для установленія количества этого необ-
ходимаго и для наблюденія ого соціальнаго производства едва ли была-бы
какая-нибудь надобность въ созданіи особыхъ кафедръ политической
экономіи. Само-собой разумѣется, что при этомъ слѣдовало-бы имѣть въ
виду, что рѣчь идетъ лишь о средствахъ, необходимыхъ къ непосред-
ственному поддержанію жизни, а не о достиженіи какой-либо особой
степени трудоспособности или благосостоянія, что было бы уже шаткимъ
и ненадежнымъ критеріемъ. Но и помимо этого даже для опредѣленія
потребностей нормальнаго человѣка нѣтъ никакой прочной точки опоры.
Всякая болѣзнь, всякій несчастный случай, сопровождавшійся внѣш-
нимъ поврежденіемъ тѣла, можетъ принудить его обратиться къ врачеб-
ной помощи н искусству хирурга, н тогда для простого поддержанія
жизни и для возможнаго охраненія его тѣлеснаго здоровья становится
необходимымъ высокій уровень естественно-научнаго образованія и мето-
дическаго усовершенствованія техники, который можетъ в вникнуть лишь
на почвѣ и въ результатѣ распространенія просвѣщенія и высокаго
духовнаго образованія. Такъ сочетается одно съ другимъ. Минимумъ
средствъ къ существованію заключаетъ въ себѣ вмѣстѣ съ требова-
ніемъ поддержанія жизни постулатъ духовнаго развитія, совершенство-
ванія людей въ познаніи и дѣятельности, равно какъ и въ дѣятельной
любви къ ближнимъ. И каждый, кто, опираясь на указанные примѣры, обду-
мываетъ легко возникающіе пря этомъ вопросы, пойметъ невозможность
вынуть изъ этой цѣпи хотя одно звено безъ поврежденія другихъ.
При этомъ я считаю необходимымъ указать на то, что понятіе мини-
мума жизненныхъ средствъ можетъ утратить ясность, если его разсмат-
ривать, какъ необходим сть даннто времени. Сколько времени долженъ
продолжаться этотъ срокъ? Физіологъ можетъ сказать, сколько бѣлковъ
и другихъ питательныхъ веществъ нужно человѣческому тѣлу въ тече-
ніе 24 часовъ, для того, чтобы оно по истеченіи этого времени оста-
валось живымъ. Но по какому праву можетъ экономистъ ограничить
свое научное изслѣдованіе этими потребностями и ихъ соціальнымъ
удовлетвореніемъ? Почему оиъ не займется тѣми потребностями, кото-
131
рыя подіѳрживаютъ человѣческую жизнь въ теченіи шести часовъ или
двухъ дней, или двѣнадцати мѣсяцевъ, или тридцати лѣтъ? Здѣсь нѣтъ
и не можетъ быть никакой объективной границы.
Кто ищетъ подобной обще приложимой границы для установленія
минимума средствъ къ существованію, долженъ, слѣдовательно, принять
въ соображеніе лишь существованіе, какъ таковое, и необходимыя
условія его въ любой моментъ. Но въ такомъ случаѣ нельзя получить
общаго понятія, а только конгломератъ случайныхъ комбинацій, нельзя
добыть никакихъ данныхъ, имѣющихъ общѳ-прнложимоѳ значеніе, какъ
этого требуетъ постулатъ минимума средствъ къ существованію, и ре-
зультатомъ была-бы безконечная путаница отдѣльныхъ случаевъ, имѣю-
щихъ только спеціальное значеніе.
Такимъ образомъ, рѣзкое подраздѣленіе человѣческихъ потребностей
на высшія н противоположныя нмъ низшія оказывается совершенно нѳ-
' возможнымъ.
і Можно представить себѣ въ общемъ скалу потребностей въ томъ
і смыслѣ, что, стремясь къ ихъ удовлетворенію, человѣкъ возвышается надъ
простымъ подчиненіемъ природѣ и переходить къ научному познанію и
.технической утилизаціи ея, къ творческой художественной дѣятельности
! и къ сознательной постановкѣ цѣлей; но все это сливается при дѣйстви-
тельномъ соціальномъ сотрудничествѣ въ одно цѣлое. Ни одна потреб-
.< несть не можетъ быть надлежащимъ образомъ удовлетворена, и ни одна
! цѣль не можетъ быть вполнѣ достигнута помимо необходимой зависимости
отъ другихъ. Потребности вѳ распадаются на два систематически обо-
собленныхъ разряда, которые позволили-бы отдѣлить совмѣстное стрем-
леніе къ удовлетворенію потребностей одного разряда,соціальное хозяй-
ство, отъ стремленія къ удовлетворенію потребностей другого разряда,
какъ два Счмостоятельныхъ вида сотрудничества.
Точно такъ-же дѣло обстоитъ и съ попыткой раздѣлить дѣятельность
людей на «снованіи разграниченія высшихъ н низшихъ потребностей
на два самостоятельныхъ вида въ томъ смыслѣ, что одинъ видъ1 труда
признается въ большей степени механическимъ, а другой—въ большей
степени дух внымъ в высшимъ. Это совершенно непригодно для отграни-
ченія составляющей матерію соціалы&й жизни совмѣстной дѣятельности
отт другой которая не входитъ въ нее. Подобная классификація въ луч-
шемъ случаѣ мгжетъ имтть мѣсто въ предѣлахъ извѣстнаго правового
строя и въ такомъ случаѣ не можетъ имѣть своей основой самостоятель-
ные критеріи, а только положительныя опредѣленія законодателя, вмѣ-
шательство котораго при этомъ всегда должно имѣть характеръ произ-
вола. Извѣсіно, къ какимъ своебразнымъ результатамъ привело разгра-
ниченіе, котороо дѣлаетъ римское право между орѳгаѳ ІіЪегаІѳз и ПІіЪе-
гаіѳз: художники, достигшіе высшей ступени искусства, были причислены
132
къ послѣднему разряду, а къ высшимъ профессіямъ, въ противополож-
ность шегсѳпагіа орѳга, были причислены, какъ дѣятельность учите-
лей науки, роторовъ, грамматиковъ, математиковъ, такъ и услуги врачей
и повивальныхъ бабокъ ев).
Подобныхъ странностей не могла-бы избѣжать ни одна попытка клас-
сификаціи услугъ и соціальной дѣятельности на высшую и низшую ка-
тегорію.
При этомъ я воцсе не отрицаю возможности классификаціи направ-
ленной къ удовлетворенію потребностей дѣятельности людей соотвѣт-
ственно ея этической оцѣнкѣ. Руководять-ли человѣкомъ эгоистическія
желанія и своекорыстныя стремленія и субъективный принципъ удоволь-
ствія или неудовольствія или его поступки обусловлены благими намѣ-
реніями и подчиняются цѣлямъ, возникшими изъ сознанія общеприложи-
мой законосообразности, — по моему это надежные критеріи для разгра-
ниченія низменнаго образа мыслей отъ идеально возвышеннаго. Но къ на-
шему вопросу это не имѣетъ никакого отношенія.
Въ данномъ случаѣ рѣчь идетъ не о низменныхъ и высокихъ по-
бужденіяхъ къ дѣятельности для удовлетворенія своихъ потребностей,
а о мнимо-объективномъ раздѣленіи послѣднихъ на два класса. Упомя-
нутые два разряда человѣческихъ побужденій, въ зависимости отъ кото-
рыхъ мы признаемъ образъ дѣйствій человѣка дурнымъ или хорошимъ,
могутъ встрѣчаться при всѣхъ поступкахъ, связанныхъ съ удовлетворе-
ніемъ потребностей. «Обыкновенно человѣкъ, справедливо говоритъ На-
торпъ 70), тупо ѣстъ день за днемъ свой хлѣбъ и пользуется тысячью
удобствъ, которыя доставлены ему трудомъ другихъ и за' которыя другіе
отдали свою жизнь. Столь-же спокойно онъ вкушаетъ и свою духовную
пищу, какъ будто человѣчество въ теченіе тысячелѣтій напрягало свой
мозгъ только для него, только для того, чтобы плодами трудовъ своихъ
придать нѣкоторое содержаніе его празднымъ часамъ и нѣкоторую цѣн-
ность его ничтожной личности».
Итакъ, ни видъ потребности, ни техническая природа труда, исполняе-
маго для удовлетворенія потребностей, не доставляютъ возможности разгра-
ниченія человѣческой дѣятельности на два разряда, высшій и низшій, а толь-
ко образъ мыслей, который побуждаетъ человѣка къ дѣятельности. Этотъ об-
разъ мыслей можетъ облагородить механическій трудъ и этически обезцѣ-
нить тяжелую умственную работу. Онъ даетъ возможность провести границу
между высшимъ и низшимъ; характеръ-же подлежащей удовлетворенію
потребности не даетъ никакой надежной опоры для подобной классифи-
каціи, которая при этомъ всегда остается сбивчивой и произвольной
е°) Ь. 1. Ю. Де ехігаогйіпагив со&піІіопіЬие (50, 13).
”) Хаіогр, Кеіідіоп іппегЬаІЬ Дег Огепаеп <іег НитапіНИ (1894) стр. 3.
133
Особыя свойства отдѣльныхъ потребностей не могутъ служить призна-
ками для отграниченія области соціальнаго хозяйства, подлежащаго внѣш-
нему регулированію. Въ эту область входятъ, наоборотъ, всѣ потребности,
которыя могутъ быть удовлетворены при помощи урегулированнаго со-
трудничества. Матѳріѳй-жѳ соціальной жизни является лишь совмѣстная
дѣятельность, какъ таковая, направленная къ удовлетворенію какихъ-
либо потребностей.
Предположимъ, что на основаніи какого-либо общеприложнмаго при-
знака, который еще слѣдуетъ отыскать, намъ удалось провести точную
границу между двумя разрядами человѣческихъ потребностей и устано-
вить низшій «хозяйственный» разрядъ и другой, высшій; возможно, что
намъ удалось-бы выдѣлить лишь такія потребности, удовлетвореніе кото-
рыхъ, въ силу всеобщаго закона, яеобходимо для жизненнаго существо-
ванія человѣка во всякое время: это нисколько не облѳгчило-бы намъ
опредѣленіе матеріальнаго содержанія соціальной жизни людей. Стремясь
сдѣлать объектомъ своего изученіи лишь удовлетвореніе матеріальныхъ
потребностей человѣка, политическая экономія не только предполагаетъ
существованіе границы между потребностями, которая никоимъ образомъ
н₽ можетъ быть ясно познана и установлена и никогда не проводилась
послѣдовательно экономистами, но она забываетъ также и о томъ, что
она сама входитъ въ область соціальной науки, что проблемы, свой-
ственныя ей, имѣютъ своимъ источникомъ существованіе урегулирован-
ной совмѣстной жизни людей, какъ особаго вида человѣческаго существо-
ванія. Простой вопросъ о возможно наилучшемъ удовлетвореніи человѣ-
ческихъ потребностей есть, какъ сказано, лишь вопросъ техники, основы-
вающейся на научномъ естествознаніи. Что одно и тоже лицо можетъ
заниматься какъ технологическими изысканіями, такъ и соціальными
наблюденіями, не подлежитъ сомнѣнію н не нуждается въ доказатель
ствахъ. Но если человѣкъ дѣлаетъ это, то этимъ онъ производитъ два
по существу разнородныхъ изслѣдованія и имѣетъ въ виду два различ-
ныхъ объекта.
Если взять относительное понятіе необходимыхъ жизненныхъ потреб
ностѳй во всемъ его объемѣ и принять, напр., въ соображеніе необхо-
димость періодическаго снабженія человѣческаго организма питательными
веществами, то въ обязанность политической экономіи, какъ отрасли со-
ціальной науки, вовсе не входитъ изслѣдованіе свойства и количества
желательныхъ или конкретно необходимыхъ средствъ питанія; слѣдова-
тельно, она не имѣетъ дѣла'н съ вопросомъ объ удовлетвореніи мате-
ріальныхъ потребностей. Поскольку она является отраслью соціальной
науки, для нея имѣетъ значеніе только вопросъ: при какой формѣ уре-
гулированнаго сотрудничества индивидуумъ можетъ-достичь удовлетво-
ренія этихъ потребностей?
134
Для поддержанія человѣческой жизни въ теченіе нѣкотораго времени
необходимо вдыханіе воздуха, содержащаго кислородъ; для существованія
въ теченіе болѣе значительнаго времени необходимъ притокъ хорошаго
воздуха. Но въ задачу соціальнаго изученія ие входитъ наслѣдованіе
воздѣйствія извѣстныхъ газовъ на человѣческое тѣло, равно какъ не ка-
сается его и вопросъ, въ какой мѣрѣ единичный человѣкъ, какъ тако-
вой, необходимо долженъ остерегаться вреднаго и дурного воздуха. Со-
ціальнымъ изслѣдованіе • становится лишь тогда, если объектомъ его ста-
новится особенная сущность совмѣстной жизни людей, представля-
ющаяся намъ, благодаря внѣшнему регулированію, особымъ объектомъ;
если оио отвлекается, слѣдовательно, отъ индивидуума, отъ его отно-
шенія къ естественнымъ условіямъ жизни и оставляетъ вопросъ объ его
индивидуальныхъ потребностяхъ въ сторонѣ, дѣлая своимъ спеціаль-
нымъ объектомъ урегулированное сотрудничество, направленное къ удо-
влетворенію человѣческихъ потребностей.
Такимъ образомъ, мы приходимъ къ слѣдующему выводу. Матеріей
соціальной жизни, т. е. объектомъ соціальнаго регулированія, слѣдуетъ
признать не удовлетвореніе потребностей само по себѣ, ибо изслѣдованіе
его можетъ и ие носить соціальнаго характера, а направленное къ ѳтой
цѣли сотрудничество. Наоборотъ, всякая совмѣстная дѣятельность, на-
правленная къ удовлетворенію человѣческихъ потребностей, представ-
ляетъ собою возможную матерію соціальной жизнц, Она становится ма-
теріей, какъ скоро дѣлается объектомъ внѣшняго урегулированія юри-
дическаго или условнаго свойства. Такое сотрудничество мы встрѣчаемъ
повсемѣстно въ человѣческой исторіи.
«з.
Разъ мы нашли, что объектомъ, подлежащимъ соціальному регули-
рованію, слѣдуетъ признать направленное къ удовлетворенію потреб-
ностей сотрудничество людей, но что разграниченіе и подраздѣленіе
подлежащихъ удовлетворенію потребностей для этого вопроса о матеріи
соціальной жизни не имѣетъ никакого значенія, то легко было-бы и въ
другомъ направленіи показать, что политическая экономія могла-бы внести
измѣненіе какъ въ свою обычную исходную точку, такъ и въ опредѣ-
леніе своего объекта.
Исходной точкой господствующаго въ ѳтой дисциплинѣ взгляда—
касаться другихъ, отличныхъ отъ него, для на,шей цѣли не требуется—:
признается «хозяйство». Поскольку эта исходная точка находится въ
связи съ вопросомъ о матеріальныхъ или низшихъ потребностяхъ и слу-
жащихъ къ ихъ удовлетворенію благахъ, оцѣнка ея дана нашими пред-
шествующнмп разсужденіями. Не желая повторять сказанное, мы не
135
имѣемъ въ виду пускаться въ обсужденіе многочисленныхъ независи-
мыхъ отъ атого предварительнаго вопроса попытокъ найти вѣрное опре-
дѣленіе понятія хозяйства, всего менѣе мы намѣрены касаться попытокъ,
подобныхъ сдѣланной Нейманномъ, подыскать къ слову «хозяйство»
соотвѣтствующее понятіе Однако, для уясненія вопроса будетъ по-
лезно выяснить принципіальную противоположность между обычной исход-
ной точкой науки о народномъ хозяйствѣ и той, которую мы отстаиваемъ.
Ученіе, о которомъ мы упомянули, принимаетъ за основное понятіе
хозяйственныя дѣйствія человѣка, затѣмъ подраздѣляетъ эти дѣйствія
на частно-хозяйственвыя и общественно-хозяйственныя, ио при этомъ
оно смотритъ на тѣ и другія, какъ на частныя приложенія единаго
и общаго основного понятія.
При этомъ опять-таки не было принято во вниманіе, что политиче-
ская экономія по своей природѣ должна быть отраслью соціальной науки.
Свойственный ей объектъ долженъ быть охарактеризованъ, во избѣжа-
ніе неясности, особенностями, имѣющими свонмъ источникомъ человѣчес-
кую совмѣстную жизнь, какъ самостоятельный объектъ человѣческаго по-
знанія. Опредѣленіе его зависитъ отъ тѣхъ условій, при которыхъ вообще
можно говорить объ общественной жизни людей, какъ особомъ объектѣ.
Основныя условія народно-хозяйственнаго познанія должны бытъ,
поэтому, таковы, чтобы при нихъ была возможна человѣческая обще-
ственная жизнь, какъ особый объектъ научнаго познанія.
Исходнымъ пунктомъ такого научнаго изслѣдованія, отличнаго отъ
технологіи и естествознанія и характеризующагося прикосновенностью
къ соціальной наукѣ, не можетъ быть человѣческое хозяйство іп аЪзігасіо,
а только соціальное хозяйство, какъ мы его опредѣлили: подчиненное
внѣшнимъ правиламъ сотрудничество, направленное къ удовлетворенію
какихъ-либо человѣческихъ потребностей.
Если возникаетъ вопросъ о конечной исходной точкѣ политической
экономіи, то для этого отдѣла соціальной науки не можетъ быть ни-
какой другой исходной точки, кромѣ общей всѣмъ направленіямъ и
отраслимъ соціальнаго знанія: общественнаго существованія людей-, это
не хозяйственная дѣятельность человѣка сама по себѣ, а соціальная
жизнь. При ея научномъ изученіи, кромѣ изслѣдованія формы и въ
частности правовой формы соціальной жизни, другими словами—науки
права, нужны еще дальнѣйшія изысканія, имѣющія своимъ объектомъ
фактическую форму урегулированнаго сотрудничества. Наука, зани-
мающаяся подобными изслѣдованіями, можетъ и впредь сохранить
наиболѣе распространенное свое названіе—названіе политической эко-
номіи. Однако, только при условіи методическаго включенія въ область
71) Кешпапп, Огипй1а§еа йег ѴоІквтѵігІЪвсЬаЛвІеЬге 1, АЪІ. (1889), стр. 2 и сл.
136
того научнаго познанія, часть котораго она составляетъ, науки объ об-
щественномъ существованіи людей, оиа могла бы найти прочную основу
въ объясненіи соціальной жизни, какъ конечной исходной точки своего
изслѣдованія и установить ясный методъ, котораго до сихъ поръ она, къ
своему собственному сожалѣнію, не имѣетъ.
Мы не имѣемъ надобности заниматься вопросомъ, можно-ли въ рам-
кахъ соціально-научнаго изслѣдованія пользоваться, въ качествѣ побоч-
наго вспомогательнаго средства, принципіальнымъ противопоставленіемъ
обществу совершенно изолированнаго человѣка и его направленной къ
удовлетворенію своихъ потребностей дѣятельности. При помощи сопо-
ставленія съ принципіально противоположными явленіями можно при-
вести въ ясность вопросы, о которыхъ идетъ рѣчь, и получить не мало
детальныхъ познаній. Слѣдовательно, рѣчь идетъ не о мнямой недопу-
стимости сравненія изолированнаго единичнаго хозяйства съ соціальной
экономіей. Но оспариваемое здѣсь воззрѣніе политической экономіи идетъ
дальше и заключается не въ этомъ: ей мнится, что она есть ученіе о «хо-
зяйствѣ», которое можно раздѣлить иа двѣ упомянутыхъ категоріи. Это
мнѣніе ие можетъ быть признано вѣрнымъ по существу. А именно рѣчь
идетъ не объ условной границѣ изслѣдованія, но о матеріальной невоз-
можности признать тѣ виды направленной къ удовлетворенію потребно-
стей человѣческой дѣятельности, о которыхъ идетъ рѣчь, звеньями еди-
наго высшаго понятія хозяйства. Я отрицаю, чтобы такимъ путемъ
можно было установить единый объектъ научнаго познанія и единый
методъ изслѣдованія.
Мои доводы заключаются въ слѣдующемъ:
Оба вида хозяйства, о которыхъ идетъ рѣчь, приходится изучать
въ связи съ совершенно различными основными условіями познанія.
При изученіи хозяйства совершенно изолированнаго единичнаго че-
ловѣка, въ качествѣ направленной къ удовлетворенію его потребностей
дѣятельности, намъ приходится пользоваться исключительно основными
понятіями и принципами теоретическаго естествознанія и основываю-
щейся на немъ техники. Это вообще ничто иное, какъ техническое и
естественно-научное изслѣдованіе. Оно можетъ быть лишь собраніемъ
простыхъ наблюденій естественно-научнаго свойства, поясняемыхъ фи-
тзіологіѳй и наблюдательной психологіей. Всякое изслѣдованіе потреб-
ностей изолированнаго человѣка и удовлетворенія ихъ заключено въ
эти рамки. Вопросъ о томъ, какимъ образомъ изолированно-хозяйничающій
человѣкъ можетъ удовлетворять свои потребности и какое развитіе пред-
стоитъ его дѣятельности, можетъ быть разрѣшенъ только на основаніи
тѣхъ общихъ условій познанія, которыя существуютъ для естественно-
научнаго изслѣдованія и опирающейся на него технологіи.
Но разъ мы имѣемъ въ виду соціальное хозяйство, въ противопо-
137
ложность изолированному хозяйству уединеннаго человѣка, и смотримъ
на него, какъ на что-то своеобразное, то послѣднее мы должны раз-
сматривать въ связи съ новымъ и необходимымъ условіемъ внѣшняго
регулированія сотрудничества людей, какъ такового. Теперь намъ при-
ходится считаться не съ физіологическими и психологическими потреб-
ностями отдѣльныхъ личностей и техническимъ удовлетвореніемъ ихъ, а
съ особымъ видомъ совмѣстнаго творчества, обусловленнаго извѣстнымъ
регулированіемъ послѣдняго. Только такимъ образомъ мы и можемъ, какъ
было сказано выше, достичь возможности разсматривать соціальную
? Жизнь, какъ особый объектъ. Внѣшнія правила создаютъ, въ качествѣ но-
‘іваго объекта, нормированныя отношенія между людьми. Ученіе о потреб-
ностяхъ единичныхъ людей и технически цѣлесообразныхъ средствахъ
' ихъ удовлетворенія идетъ своей дорогой; оно имѣетъ особую сферу из-
? слѣдованія на естественно-научной основѣ и обладаетъ особой теоріей.
‘ Но соціальное изслѣдованіе, стремящееся изучить, уяснить и понять въ
своей закономѣрности неподлежащій сомнѣнію историческій фактъ че-
ловѣческой совмѣстной жизни, какъ особый объектъ съ своебразной
сушностъго и характеромъ, не есть техническое изслѣдованіе потреб-
ностей и ихъ удовлетворенія. Для того, чтобы войти въ сферу соціальной
науки, оно должно обнять общественное существованіе въ его особой
сущности и сдѣлать его особымъ объектомъ познанія. А это—мнѣ при-
ходится повторить сказанное—возможно только въ томъ случаѣ, если
разсматривать направленное къ удовлетворенію потребностей сотрудни-
ничѳетво, какъ подчиняющееся фактически внѣшнему регулированію.
И съ другой стороны:
Въ моментъ, когда приступаютъ къ изслѣдованію соціальнаго хозяй-
ства, регулируемаго внѣшними правилами сотрудничества, направленнаго
• Къ удовлетворенію человѣческихъ потребностей, естественно-научное и
? Техническое изслѣдованіе становится недостаточнымъ. Открывается новая
!І область научнаго изслѣдованія: совмѣстная общественная дѣятельность
| людей, ясно отграниченная отъ сферы дѣятельности техника. Рѣчь идетъ
^ 0 двухъ различныхъ объектахъ: съ одной стороны — о потребностяхъ
1 индивидуума и техничѳски-возможныхъ средствахъ къ удовлетворенію
, ихъ, съ другой — о регулируемой совмѣстной дѣятельности. Послѣднее
г .понятіе предполагаетъ совершенно новое и самостоятельное условіе, ко-
тораго нѣтъ у перваго—внѣшнее регулированіе, отвлекающееся въ сво-
1 ихъ опредѣленіяхъ отъ личныхъ побужденій подчиняющагося ему чѳло-
? вѣка Вслѣдствіе этого, урегулированная гармоническая дѣятельность ста-
новится качественно отличнымъ отъ дѣятельности изолированнаго чело-
вѣка объектомъ. Оиа не можетъ быть получена путемъ простого сложе-
нія и не есть сумма дѣйствій индивидуумовъ, стремящихся къ удовле-
творенію своихъ потребностей. Совмѣстная дѣятельность, регулируемая
138
внѣшними правилами, отлична отъ такой суммы индивидуальныхъ дѣй-
ствій и представляетъ особый видъ. Она образуетъ, какъ мы не разъ
указывали, своеобразное логическое единство, создаваемое существова-
ніемъ внѣшнихъ правилъ и образующее, согласно сказанному, особый
объектъ обществовѣдѣнія.
Такимъ образомъ, у насъ нѣтъ никакой возможности объединить въ
одну высшую категорію хозяйство іи аЬкігасіо, заботу о поддержаніи
жизни и удовлетвореніе потребностей совершенно изолированнаго чело-
вѣка, такъ называемое единичное хозяйство, и правильное сотрудниче-
ство людей, соціальное хозяйство, принявъ ихъ за разновидности
дного н того-же объекта. «Хозяйство» отдѣльнаго человѣка безъ остатка
исчерпывается дѣятельностью для поддержанія жизни, которую можно
изслѣдовать въ ея причинности и цѣлесообразности. Направлѳнная-жѳ
къ удовлетворенію потребностей совмѣстная дѣятельность людей, связан-
ныхъ внѣшними правилами, представляетъ особое явленіе. Ея понятіе
зависитъ отъ момента регулированія н обусловливается имъ.
Отсюда видно, что намъ приходится считаться съ двумя единствами
и двумя различными объектами. Оба понятія, какъ въ цѣломъ, такъ и
въ частностяхъ, качественно отличны другъ отъ друга и подчиняются
различнымъ условіямъ познанія. Какимъ-же образомъ для нихъ можно-бъ
было установить общіе законы, имѣющіе одинаковое значеніе для обо-
ихъ и нуждающіеся, въ предѣлахъ каждаго изъ этнхъ понятій, лишь въ
частныхъ видоизмѣненіяхъ?
«8.
Общаго понятія хозяйства іп аЪзігасіо нельзя получить и при содѣй-
ствіи недавно особенно энергично выдвинутаго Ад. Вагнеромъ такъ наз.
экономическаго приныипа. Подъ этимъ подразумѣвается готовность браться
добровольно лишь за тотъ трудъ, при которомъ по внутренней оцѣнкѣ
человѣка, пріятность удовлетворенія превышаетъ непріятность дѣлае-
мыхъ усилій, равно какъ и дальнѣйшее стремленіе къ возможно наиболь-
шей успѣшности труда и наибольшей возможности удовлетворенія при
наименьшемъ количествѣ усилій или жертвъ н не служащаго самостоятель-
ной цѣлью или наградой труда 12). Вагнеръ говоритъ объ этомъ прин-
ципѣ хозяйственности, что онъ руководитъ человѣкомъ «при всякой на-
правленной къ удовлетворенію потребностей дѣятельности», и что этотъ
принципъ можетъ, а часто даже и долженъ руководитъ человѣкомъ.
При этомъ остается неяснымъ, въ какомъ смыслѣ и на какомъ осно-
ваніи выдвигается этотъ принципъ: въ смыслѣ-ли естественно необхо-
г>) Ай. \Ѵа§пег. (прим. 29) 3 ивд. I § 28 стр. 80. Другіе писатели признаютъ
свойствомъ «человѣческой природы» именно — отсутствіе хозяйственности. Ср.,
напр., прим. 91.
____139
димаго закона природы или руководимаго извѣстною цѣлью долга. Ваг-
неръ допускаетъ въ цитированной фразѣ и то, и другое, чего нельзя
допустить. Можно было-бы съ одинаковымъ правомъ сказать: земля при-
тягиваетъ тѣла и должна притягивать ихъ, пли: въ старости человѣкъ
сѣдѣетъ; онъ вправѣ и часто долженъ посѣдѣть, или—если взять этиче-
скую заповѣдь—это все равно, что сказать: человѣкъ блюдетъ праздни-
ки; онъ вправѣ и долженъ блюсти ихъ.—Если извѣстное явленіе приз-
нается естественной необходимостью, то не имѣетъ никакого смысла доз-
волять или требовать его; если-же рѣчь идетъ именно о долгѣ, то нельзя
считать осуществленіе требуемаго причинно-необходимымъ.
Значеніе такъ называемаго экономическаго принципа тѣмъ болѣе сом-
нительно, что, по словамъ Вагнера, на основаніи его человѣкомъ руко-
водитъ стремленіе приниматься добровольно лишь за благодарную работу;
нельзя-же предположитъ, чіо, по его мнѣнію, человѣкъ причинно вынуж-
дается своей природой и своими естественными наклонностями дѣлать
что-либо «добровольно».
Разумный смыслъ цѣлаго можетъ заключаться лишь въ эвдемонисти-
ческомъ положеніи: если человѣкъ ставитъ своей цѣлью лишь свою субъек-
тивную удовлетворенность, то умѣстны только такія средства, которыя
дѣйствительно поддерживаютъ или усиливаютъ его наслажденіе. Имѣется-
ли въ данномъ случаѣ это «если* на лицо или нѣтъ—остается открытымъ
вопросомъ. Оно не есть единственная и неизбѣжная цѣль и не содер-
житъ въ себѣ общеприложимаго закона человѣческихъ стремленій.
Рѣшающее значеніе имѣетъ для насъ то, что общая теорема эвдемо-
низма, которую я формулировалъ, должна быть примѣнена къ соціаль-
ной дѣятельности, прежде чѣмъ разъяснить намъ что-либо. Теорема эта
указываетъ, какъ слѣдуетъ разсуждать гипотетически. Но разъ она полу-
чаетъ примѣненіе въ практической жизни, она становится зависимой
отъ конкретныхъ условій, съ которыми приходится считаться при ея
приложеніи. Эти условія не создаются ею а ргіогі, а предпосылаются, и
только предпославши нхъ, можно признать названную теорему формаль-
нымъ максимомъ дѣйствующаго. Принципъ хозяйственности не создаетъ,
такимъ образомъ, никакого особаго объекта научнаго изслѣдованіи, а
можетъ найти себѣ соціальное приложеніе лишь въ предѣлахъ отдѣль-
ныхъ отраслей знанія о человѣческой дѣятельности и жизни, тогда какъ
отграниченіе этихъ отраслей знанія другъ отъ друга должно совершаться
независимо отъ экономическаго принципа, на основаніи основныхъ ка-
чествъ подлежащаго изслѣдованію объекта.
При помощи ссылки на экономическій принципъ нельзя получить
цѣльнаго высшаго понятія хозяйства іп аЪзігасіо, которое могло-бы по-
служить законченнымъ и своеобразнымъ объектомъ научнаго познанія.
Принципъ такъ называемой хозяйственности не есть естествѳнно-необхс-
димое и неизмѣнное долженствованіе, прн нарушеніи котораго чело-
вѣкъ ие можетъ существовать. Принципъ этотъ можетъ быть лишь субъек-
тивнымъ максимомъ, сравнительно общей формой, въ которой люди,
стремясь къ достиженію своихъ цѣлей, удовлетворяютъ свои потребности.
Такая «экономическая» форма не имѣетъ безусловнаго характера', су-
ществуютъ и другія возможности, противорѣчащія ей, которыми люди
пользуются по разнообразнѣйшимъ побужденіямъ. И потому эта форма
можетъ существовать какъ при отвлеченномъ изолированномъ суще-
ствованіи, такъ и въ сферѣ соціальнаго хозяйства, и при томъ въ обоихъ
случаяхъ въ большей или меньшей мѣрѣ. Но ни одинъ экономистъ не
откажется изъ-за этого вовлечь въ область своего научнаго изслѣдованіи
такое соціальное сотрудничество, которое въ этомъ смыслѣ представляется
нехозя йственнымъ.
Такимъ образомъ, экономическій принципъ нисколько не измѣняетъ
факта, что урегулированная совмѣстная дѣятельность людей представ-
ляетъ собою особый объектъ спеціальнаго изученія, совершенно отлич-
ный отъ хозяйственной дѣятельности единичнаго человѣка.
Я отрицаю, что своеобразнымъ объектомъ научнаго изслѣдованія въ
политической экономіи является хозяйство іп аЬзігасіо, распадающееся
на изолированное н соціальное хозяйство. Ибо это научное изслѣдованіе
ученія о народномъ хозяйствѣ или политической экономіи должно войти
въ кругъ обществовѣдѣнія и заниматься особенностями упорядоченной
совмѣстной жизни, соціальнаго существованія людей. Удовлетвореніе-же
потребностей совершенно изолированнаго человѣка сюда совершенно не
относится. Оно можетъ служить объектомъ изученія для естествовѣдѣнія
или опирающейся на него техники. Только совмѣстная дѣятельность,
регулируемая правилами, можетъ послужить особымъ объектомъ, пригод-
нымъ для самостоятельнаго научнаго изслѣдованія. Поскольку, слѣдова-
тельно, политическая экономія можетъ достигнуть того, что составляетъ
ея истинную цѣль: изслѣдованія и уясненія человѣческой общественной
жизни, удовлетвореніе потребностей единичнаго человѣка совершенно
не входитъ въ область Ѳя изслѣдованія. Это дѣло естественно - научной
технологіи. Объектомъ-же политической экономіи является сообщество
людей, создаваемое внѣшними правилами, благодаря которымъ оно пред-
ставляетъ собою особый объектъ научнаго познанія и безъ которыхъ
оно вообще превращается въ ничто, утрачивая всякое значеніе.
Само собой разумѣется, что экономистъ можетъ соединить въ своей
особѣ познанія изъ обѣихъ областей. Теоретику политической экономіи
нельзя запретить заниматься, сверхъ того, и технологіей; онъ можетъ
обладать знакомствомъ съ земледѣліемъ, судоходствомъ, горнымъ про-
мысломъ и лѣсоводствомъ, техникой обработки пищевыхъ веществъ,
портняжнаго дѣла, строительства и т. д., онъ можетъ располагать точ-
___141____
ными свѣдѣніями по машиностроенію, можетъ быть спеціалистомъ по
желѣзно-дорожной техникѣ, по телеграфному и телефонному дѣлу, элек-
і трическому освѣщенію и отопленію, по экипажному дѣлу, но какъ пред-
: ставитель соціальной науки, онъ при этомъ вовсе не касается объекта,
который онъ изучаетъ по своей профессіи и обязанности," а имѣетъ
дѣло лишь съ другими объектами, чуждыми обществовѣдѣнію.
Я прихожу къ слѣдующему заключенію:
Политическая экономія болѣе, чѣмъ прежде, должна подумать о томъ,
что она есть научное изслѣдованіе общественнаго существованія людей.
Ея истинная исходная точка—по ея собственному плану—не понятіе
хозяйства іп аЬзігасІо, не понятіе человѣческихъ потребностей и слу-
жащихъ для ихъ удовлотворенія благъ, а понятіе соціальной жизни.
Послѣдняя есть, какъ мы указали выше, внѣшнимъ образомъ регули-
руемая совмѣстная жизнь людей. Форму ея распорядка, которая можетъ
имѣть правовой или условный характеръ, слѣдуетъ отличать отъ регули-
руемой матеріи, направленной къ удовлетворенію потребностей совмѣст-
ной человѣческой дѣятельности. Ученіе о народномъ хозяйствѣ имѣетъ
дѣло съ послѣдней, съ матеріей соціальной жизни. И такъ-какъ эта со-
цмѣстная дѣятельность, будучи соціальной, возникаетъ лишь при условіи
опредѣленнаго внѣшняго регулированія, такъ-какъ изслѣдованіе одной
формы соціальной жизни при этомъ въ программу не входитъ, то объек-
томъ политической экономіи остаются конкретныя проявленія извѣст-
нымъ образомъ урегулированной совмѣстной дѣятельности, направлен-
ной къ удовлетворенію человѣческихъ потребностей.
Въ своемъ мѣстѣ мы разовьемъ это основное положеніе подробнѣе и
воспользуемся имъ (ср. §§ 34 сл. сл.).
30.
Иногда возбуждался вопросъ/ должно-ли право регулировать что-ни_
будь другое, помимо соціальнаго хозяйства; существуютъ-ли у него даль-
нѣйшія самостоятельныя задачи, кромѣ хозяйственнаго распорядка?
Ясно, что отвѣтъ на эти сомнѣнія зависитъ отъ того, что слѣдуе тъ
разумѣть подъ соціальнымъ хозяйствомъ. Если многіе юристы рѣшительн о н
поспѣшно отвѣчаютъ на этотъ вопросъ въ утвердительномъ смыслѣ, то это
объясняется, несомнѣнно, только тѣмъ, что съ понятіемъ хозяйства у
нихъ связано смутное представленіе о направленной къ удовлетворен ію
матеріальныхъ и низшихъ'потребностей дѣятельности. Въ такомъ случаѣ,
они склоняются къ мнѣнію, что право не только должно нормировать
направленное къ удовлетворенію этнхъ низшихъ потребностей сотрудни-
чество, но точно также и гармоническое отношеніе, людей къ высшимъ,
духовнымъ благамъ, что само собой разумѣется.
142
Напротивъ того, если удалось уяснить, что это разграниченіе между
низшими и высшими потребностями непостоянно и смутно и что истин-
ный исходный пунктъ соціально научнаго изслѣдованія есть внѣшнимъ
образомъ урегулированное сотрудничество вообще, что основой его
должны служить ие неосязаемыя «хозяйственныя» потребности, а «со-
ціальныя» (удовлетворяемыя при посредствѣ урегулированнаго сотруд-
ничества'), то исчезаетъ всякое основаніе возставать противъ положенія,
что право есть внѣшнее регулированіе соціальнаго хозяйства.
Соціальное хозяйство есть совмѣстная дѣятельность людей, направ-
ленная къ удовлетворенію человѣческихъ потребностей, все равно, ка-
ковы-бы эти потребности ни были. Ссылаясь на историческій опытъ,
мы признали право регулирующей формой этой дѣятельности. Какая-же
другая матерія можетъ быть регулируема правомъ?
Человѣческая жизнь состоитъ въ удовлетвореніи потребностей и
по существу исчерпывается имъ безъ остатка. Этическія сужденія о
возможности удовлетворенія и необходимости воздержанія касаются
лишь формальной стороны поступковъ или воздержанія отъ нихъ.
Однако, эмпирическіе поступки человѣка, именно въ силу того, что
они суть явленія внѣшняго міра, не могутъ быть отдѣлены отъ стрем-
ленія къ наслажденію и избѣжанію чувства неудовольствія. Точно такъ-
же обстоитъ дѣло съ познающей наукой и художественнымъ сужденіемъ.
Они составляютъ какъ-будто особый видъ пониманія и оцѣнки. Ихъ
характеристическая черта заключается въ томъ, что цѣлью ихъ слу-
житъ объективная истина, въ противоположность представленіимъ, по-
ступкамъ и образамъ, имѣющимъ лишь субъективное значеніе. Но ихъ
конкретное осуществленіе, по своему матеріальному содержанію, вовсе
не выходитъ изъ рамокъ удовлетворенія человѣческихъ потребностей На
какую высоту можно поднять при ихъ содѣйствіи куль'уру человѣче-
скихъ наклонностей и способностей н насколько могутъ быть облаго-
рожены потребности, совершенно безразлично: опредѣленное нами еще
разъ въ началѣ предыдущаго абзаца понятіе соціальнаго хозяйства
обнимаетъ ихъ всѣ.
Такимъ образомъ, если мы остановимся на томъ, что въ соціальной
жизни людей рѣчь можетъ идти только о внѣшнимъ образомъ регулируе-
момъ сотрудничествѣ, направленномъ къ удовлетворенію какой-либо че-
ловѣческой потребности, то все-таки возникаетъ вопросъ, не слѣдуетъ-
ли различать въ сотрудничествѣ два понятія: экономическій и полити-
ческій моментъ.
Говорятъ, напримѣръ, что первая французская революція имѣла по
существу политическій характеръ, а февральская—экономическій. Утверж-
даютъ также, что въ новѣйшее время чисто политическіе интересы от-
ступаютъ по сравненію съ хозяйственными на задній планъ. Извѣстно,
143
что политическія партіи въ хозяйственныхъ вопросахъ предоставляютъ
своимъ сочленамъ свободу, не связывая ихъ опредѣленной программой
Наконецъ, та-же мысль сквозитъ* и въ образномъ выраженіи матеріа-
листическаго пониманія исторіи, что на экономической основѣ соціаль-
, ной жизни создается политическаая надстройка.
Какъ слѣдуетъ это понимать? Можио-ли точно отграничить въ фор-
мальномъ отношеніи другъ отъ друга эти два понятія соціальной науки—
экономику и политику?
При разсмотрѣніи этого вопроса оказывается, что мы имѣемъ дѣло
не съ двумя совершенно обособленными и по существу различными
областями, что ихъ нельзя противополагать другъ другу, подобно тому,
какъ мы это дѣлаемъ съ соціальной жизнью съ одной стороны и изо-
лированнымъ существованіемъ съ другой. Это лишь двѣ стороны одного
и того-же объекта, находящіяся въ непрестанной связи между собою.
Адамъ Смитъ возстаетъ противъ свонхъ предшественниковъ въ наукѣ о
народномъхозяйстнѣ,утверждавшихъ, что хозяйственнымъдѣятелемъ можно
> считать только землепашца. Такимъ образомъ, иронизируетъ онъ, свино-
’ водъ и пастухъ сюда ие относятся. Онъ могъ-бы продолжить въ томъ-жѣ
родѣ в упомянуть полевого сторожа или судью деревенскаго суда, ноч-
ного сторожа и представителя деревенской администраціи; онъ могъ-бы
сдѣлать вопросъ, слѣдуетъ-ли считать каменьщика участникомъ въ хо-
зяйственномъ производствѣ, а учителя въ техиичеікой школѣ—нѣтъ?
И разъ учитель технической школы признается участникомъ въ хозяй-
ственной дѣятельности, то почему исключены изъ нея народный учи-
тель и доцентъ университета? И каждый изъ иихъ имѣетъ свою со-
ціальную функцію и выполняетъ свою роль въ правильномъ сотрудни-
чествѣ, направленномъ къ удовлетворенію человѣческихъ потребностей.
Вѣрно, что человѣкъ долженъ ѣсть и пить и охранять себя отъ ие-
пого іы. Съ внѣшнихъ условій своего физическаго существованія онъ и
начинаетъ всѣ соображенія о человѣческомъ существованіи и соціаль-
ной жизни. Но онъ безпрерывно идетъ все дальше и дальше, и въ его
дѣятельности не можетъ быть установлено никакихъ принципіальныхъ
периго/ одокъ.
Не единымъ хлѣбомъ живъ человѣкъ/ Рано пробуждается въ иемъ
стремленіе къ творчеству, желаніе зиать и понимать совершающееся
вокругъ иего. Его искусство ростетъ, задатки его развиваются, силы
проявляются. Онъ знакомится съ наслажденіями матеріальной жизни,
которыя съ теченіемъ времени превращаются въ утонченныя влеченія.
Его образованіе увеличивается, познаніе природы приноситъ свои
плоды, художественное творчество становится объектомъ стремленій и
приноситъ почести. Возникаетъ стремленіе понять человѣческую жизнь
въ ея возникновеніи и въ ея бытіи. Создается ученіе объ истинѣ, благѣ
144
и красотѣ. Образованіе и сознательное развитіе служатъ могучими ры-
чагами дальнѣйшаго совершенствованія.
И все это въ одинаковой мѣрѣ совершается согласно съ нормирую-
щими правилами, этими неизбѣжными требованіями совершенствующейся
культуры и необходимыми формальными условіями соціальныхъ сооб-
раженій.
Такимъ образомъ, упорядоченное сотрудничество, само собой разу-
мѣется, имѣетъ своей . задачей охранять и дѣятельно примѣнять пра-
вила, создающія соціальную жизнь, и заботиться объ улучшеніи ихъ.
По своему понятію, соціальная жизнь людей представляетъ единство.
Всякая совмѣстная дѣятельность, подчиняющаяся внѣшнимъ правиламъ,
входитъ въ одно законченное неразрывное цѣлое и должна быть раз-
сматриваема, какъ таковое, поскольку вообще возможно научное изслѣ-
дованіе ея. Это не двѣ вещи, существующія независимо одна отъ
другой, которын можно-бы было поставить бокъ о бокъ другъ съ дру-
гомъ или другъ надъ другомъ, а только два отпрыска одного и того-же
единства, общественнаго существованія людей.
Но въ чемъ-же состоитъ несомнѣнно возможное и здѣсь различіе,
которое проводятъ между хозяйственной и политической дѣятельностью,
между экономическими и политическими интересами и стремленіями?
Очевидно, что это различіе заключается ни въ чемъ иномъ, какъ
въ конкретной цѣли, преслѣдуемой при той или другой дѣятельности
отдѣльнымъ членомъ общества, въ особой задачѣ, которая руководитъ
человѣкомъ при занятіи соціальнымъ хозяйствомъ.
При каждомъ соединеніи людей въ цѣляхъ совмѣстной дѣятельности,
регулируемой внѣшними правилами, безусловно необходимы нормы,
для поддержанія общественной организаціи, какъ таковой. Названіе
политической или публичной дѣятельности придается обыкновенно дѣя-
тельности, направленной къ внѣшней и внутренней охранѣ общества,
и усиліямъ прочно и правильно устроить внѣшній распорядокъ обще-
ственной жизни и улучшить его.
Въ противоположность этому, всякая дѣятельность, направленная
спеціально и относительно непосредственно къ производству необходи-
мыхъ для поддержанія жизни, полезныхъ, или пріятныхъ благъ называется
хозяйственной въ узкомъ смыслѣ слова и страннымъ образомъ даже
соціальной '”).
Такимъ образомъ, разграниченіе въ связи съ конкретными задачами
въ соціальной жизни возможно. И точно такъ-же, какъ человѣкъ мо-
жетъ имѣть болѣзнь ногъ, въ другомъ случаѣ болѣзнь сердца или по-
”) См, выше стр. прим. пунктъ 4; напр., если въ историческихъ сочиненіяхъ го-
ворятъ о «политическомъ в соціальномъ положеніи» извѣстной страны и народа.
145
врежденіе глаза, историкъ соціальнаго быта можетъ различить, ка-
кая изъ этихъ двухъ отраслей соціальной дѣятельности, политиче-
ская или отличная отъ нея экономическая, играла при потрясеніи
общественнаго организма или въ соціальныхъ стремленіяхъ вообще и
въ политическихъ программахъ большую роль и болѣе выдвигалась
враждебными партіями
Болѣе сомнительный характеръ имѣетъ представленіе о существова-
ніи политической надстройки, и экономическаго основанія. Несомнѣнно,
оно имѣетъ своимъ источникомъ то обстоятельство, что прежде всего
приходится заботиться объ обыкновенныхъ низшихъ потребностяхъ и
что урегулированіе государственнаго механизма и форма администраціи
и законодательства представляютъ собою нѣчто второстепенное. Но при
этомъ забываютъ, что рѣчь идетъ въ данномъ случаѣ не объ единич-
номъ человѣкѣ, какъ таковомъ, о которомъ можно сказать, что онъ сна-
чала долженъ позаботиться о поддержаніи физическаго существованія,
прежде чѣмъ думать о дальнѣйшемъ культивированіи,—а о соціальномъ
хозяйствѣ и, слѣдовательно, о внѣшнимъ образомъ урегулированномъ
сотрудничествѣ. Направленная къ удовлетворенію потребностей дѣятель-
ность нѣсколькихъ подчиняется внѣшнимъ правиламъ, установляющимъ
между людьми гармоническое сотрудничество. Слѣдовательно, совершенно
неизбѣжно, что ііри осуществленіи соціальнаго сотрудничества обра-
щается вниманіе на соблюденіе и исполненіе обусловливающихъ обще-
ственную дѣятельность правилъ и что общество охраняется, какъ та-
ковое, снаружи и извнутри. Благодаря этому соціальное хозяйство
’4) Для не юриста я замѣчу, что приведенная въ текстѣ основная иысль при-
мѣняется въ нашей технической юриспруденціи и въ законодательствѣ для разгра-
ниченія всего содержанія права на публичное и частное право. Разграниченіе это
было установлено римской юриспруденціей (I. 1, § 2. В. <1е Д еі 1, 1=§ і !.
сод. 1, 1). Въ современной юридической наукѣ оно замѣнило устарѣлыя системы
средневѣковыхъ университетовъ (іпе п(гишцие=іав сі ѵііѳ еі сапопісаш) и нѣмец-
кихъ кодексовъ (ЪалД — п. ЬеЪпгесЬО. Оно дѣлается не только въ интересахъ
теоретичесиаго уясненія и систематизаціи нашего правового строя, но точно также
находить себѣ практическое конкретное приложеніе и въ современпомъ законода-
тельствѣ: 1) въ цѣляхъ отграниченія импорско^ компетенціи отъ компетенціи от-
дѣльныхъ государствъ, причемъ общеимперскимъ органамъ предоставлено все граж-
данское право., тогда какъ изъ области публичнаго права имперская компетенція рас-
пространяется лишь на спеціально указанные въ конституціи отдѣлы. (К. ѴегГаявиііц,
Агі, 2; 4, 13 и. К. Оѳе ѵ. 20 Вес. 1873). 2) Для опредѣленія компетенцій судовъ и
административныхъ органовъ. Въ .обыкновенныхъ случаяхъ первымъ предостав-
ляется разрѣшеніе гражданскихъ тяжебъ и уголовныхъ дѣлъ, а послѣднимъ—компе-
тенція въ области публичнаго права за исключеніемъ права уголовнаго (В. Ч. V. 6.
§ 13 ср. также ѴегГавзип^. Агі 76). При точномъ разграниченіи обѣихъ областей
возникаетъ не мало сомнѣній и затрудненій, которыя мы можемъ оставить безъ
разсмотрѣнія, предоставивъ ихъ техническо-юридическому изслѣдованію.
146
становится возможнымъ. Поэтому даже въ первобытномъ состояніи со-
ціальной человѣческой жизни соціально-экономическій моментъ не мо-
жетъ быть отдѣленъ отъ такъ называемаго политическаго и признанъ
чѣмъ-то самостоятельнымъ. Это лишь направленіе соціальной дѣятельно-
сти, задача, которую она должна выполнить. Но всегда и необходимо
съ этимъ моментомъ связано то, что называютъ политической стороной
соціальной жизни ”).
Въ какой мѣрѣ можцо говорить о хозяйственной основѣ соціальной
жизни въ смыслѣ признанія зависимости существеннаго содержанія по-
литическихъ установленій отъ соціальной экономіи, будетъ указано въ
дальнѣйшемъ изложеніи * *).
Здѣсь мы имѣли въ виду напомнить о томъ, что вся соціальная
жизнь людей должна быть признана единствомъ и что мысль объ этой
общности всѣхъ частныхъ проявленій соціальнаго существованія лю-
дей должна быть первымъ принципомъ научнаго изслѣдованія и познанія
его. Всякое соціальное регулированіе имѣетъ своей матеріей совмѣстную
дѣятельность людей, направленную къ удовлетворенію потребностей. Въ
сферѣ урегулированнаго такимъ образомъ сотрудничества можно уста-
новить частныя разграниченія въ зависимости отъ конкретныхъ задачъ;
можетъ быть принято во вниманіе и указанное спеціальное р'азличіе
соціально-экономическаго и политическаго направленія дѣятельности
отдѣльныхъ членовъ общества. Но, во всякомъ случаѣ, сосредоточивая
свое вниманіе на томъ или другомъ, мы допускаемъ лишь временное
ограниченіе. Всегда предполагается, что передъ нами лишь частныя
проявленія безусловно единой соціальной жизни людей.
Точнымъ уясненіемъ идеи полнаго единства соціальной жизни мы и
должны заняться. Мы постараемся доказать и показать его въ подроб-
ностяхъ. Идея эта должна оказать благотворное вліяніе на методъ со-
ціальнаго изслѣдованія, и разработка ея дастъ соціальной наукѣ новую
и надежную основу.
’•) Ср., напр., картину коммунистической индійской деревенской общвиы у
Кауцкаго, Магх бкопогоівсЬѳ ЬеИгѳп [1887] 8. 9 ІТ., причемъ «политическое» устрой-
ство непроизвольно и совершенно необходимо представляется интегральною частью
описаннаго тамъ соціальнаго дѣленія труда.
*) Кинга ПІ, отдѣлъ третій, второе отдѣленіе: Причины правовыхъ измѣненій.
Книга третья.
Монизмъ соціальной жизни.
Віе Гогйегпп^ <іев «Мопівшпв»: аііев
. ЕгіаіігЪаге іп еіпег Еіпііѳіі; Іез §в-
. веіхіісііеи /изаштепііап&ев хи Ьѳ^гѳі-
Геп, шиѳв апегкашіі ѵѵегбеп, пісЫ аів
еіп Ыовѳев, ѵіеІІеісЫ ипгеаІівігЬагев
* Ійеаі <іег Егкеипіпіѳ, ѳопйегп аів еіп
Сггипііяеѳѳіх Йег ІѴіѳвепвсЬаЙ.
Еаіогр, Еіпіеліипд іп <ііе Рзусіюіодіе
(1888) § 16, 8. 73.
Требованіе <мопизма» понимать не-
познаваемое въ смыслѣ единства зако-
номѣрной зависимости должно быть при-
знано не простымъ и, можетъ быть,
неосуществимымъ идеаломъ позванія,
а основнымъ закономъ вауки.
ПЕРВЫЙ ОТДѢЛЪ.
Правовой строй и соціальное хозяйство.
ПЕРВОЕ ОТДѢЛЕНІЕ.
Наука прауа.
30. Научная самостоятельностыорнспруденціи.—31. Проблема естественнаго права.—
32. Неосновательность апріорнаго содержанія права.—33. Естественное празо съ
смѣняющимся содержаніемъ.
30.
Хотя мы и различали въ понятіи соціальной жизни регулирующую
форму и регулируемую матерію, но не слѣдуетъ забывать, что ѳто воз-
можно лишь въ абстракціи, въ дѣйствительности-же форма и матерія
148
не разъединимы. Для соціальной науки существуетъ лишь внѣшнимъ
образомъ урегулированное хозяйство. Правило безъ нормируемой ма-
теріи безсодержательно, и представленіе общественнаго хозяйства безъ
опредѣленнаго регулированія совмѣстной дѣятельности смутно.
Что оба эти элемента, устанавливающихъ эмпирически соціальную
жизнь, все-таки можно н должно разсматривать отдѣльно, нисколько
не противорѣчитъ сказанному и не должно казаться страннымъ. Но,
конечно, эта возможность ограничивать научное изслѣдованіе однимъ
изъ двухъ моментовъ имѣетъ для каждаго изъ нихъ неодинаковое
значеніе.
Общая особенность формы состоитъ въ томъ, что она допускаетъ
самостоятельное научное изслѣдованіе 1С). Такъ, напр., физика, какъ
наука, возможна лишь въ математической формѣ, но математикой можно
заниматься и особо. Точно также нельзя изучать соціальное хозяйство,
не включая въ изслѣдованіе молча или открыто и права, право-же до-
пускаетъ и самостоятельную научную обработку.
Выполненіе этой задачи—дѣло технической юриспруденціи. Она раз-
сматриваетъ историческія прановыя правила въ ихъ формальномъ су-
ществованіи и создаваемыя ими правоотношенія. Ояа старается схва-
тить ихъ и овладѣть ими въ прочныхъ понятіяхъ, являющихся въ каж-
домъ данномъ случаѣ выраженіемъ единаго способа представлять себѣ
урегулированное отношеніе между людьми. Подобно тому, какъ логика
трактуетъ объ образованіи понятій, какъ таковыхъ, отдѣльно излагаетъ
формы мышленія, въ противоположность разнообразію интуиціи, точно
такъ-же и наука права должна изобразить регулирующую форму, въ
которой раскрывается регулируемая ею соціальная жизнь.
При этомъ она прежде всего стремится уяснить содержаніе право-
выхъ опредѣленій и затѣмъ понять это содержаніе въ его цѣломъ. Пер-
вое, по своему характеру, детальная работа; при второй-же операціи мы
схватываемъ единство, въ которомъ юридическія правила сочетаются въ
связное цѣлое. Совершенно безспорно н ясно, что оба направленія из-
слѣдованія необходимо должны перекрещиваться другъ съ другомъ и не
могутъ обойтись одно безъ другого. Въ полномъ уясненіи правовыхъ
нормъ и обосновываемыхъ ими правоотношеній съ обѣихъ сторонъ и
состоитъ задача юридической конструкціи. Это выставленное и поддер-
живаемое новѣйшей юриспруденціей требованіе конструктивной разра-
7в) Ср. со сказаннымъ въ текстѣ прежде всего Кантъ, Критика чистаго разума,
транцевдѳнтальвая логика. Приложеніе: объ амфиболіи понятій рефлексіи вслѣд-
ствіѳ смѣшѳвія эмпирическаго употреблѳвія разсудка съ травсцѳвдевтальнымъг
№ 4, и соотвѣтствующее примѣчавіе. Си. также также поясненія къ атому мѣсту у
Меллена, ЕпсусІорѢііівсЬез ѴѴбгЬѳгЬисІі дег кгііівсііеп РЬіІоворИіѳ (1797) IV, 1 слово
МаЬбгіе> № 2 и 8.
149
ботки матеріи права заключаетъ въ себѣ вѣрную и неустранимую мысль,
поскольку существующій правовой строй долженъ сообразоваться съ че-
ловѣческимъ духомъ. Конечно, длй уясненія поставленной такимъ образомъ
задачи вовсе не необходимо указывать результаты, достигнутые-въ сфе-
рѣ языкознанія, какъ на руководящіе образцы. Задача эта заключается
только въ слѣдующемъ: достигнуть въ отдѣльныхъ юридическихъ идеяхъ
единства пониманія, такъ чтобы всѣ онѣ въ ихъ формальныхъ особен-
ностяхъ и въ конкретномъ примѣненіи къ данному случаю разсматрива-
лись одинаковымъ образомъ.
При всей этой дѣятельности юриспруденція, преслѣдуя свою особую
и самостоятельную задачу, не имѣетъ нужды принимать въ соображеніе
дѣйствительное конкретное приложеніе, которое получаетъ данный пра-
вовой строй въ соціальной жизни. Сила ея доказательствъ при изло-
женіи содержанія права и при конструкціи его въ его отдѣльныхъ вы-
раженіяхъ не зависитъ отъ того, какое употребленіе мы дѣлаемъ изъ
этого права въ дѣйствительности и какія формы принимаетъ въ данномъ
случаѣ общественная жизнь.
Постановленія о частной собственности и о вытекающихъ изъ нея
правахъ и обязанностяхъ, о защитѣ владѣнія или отвѣтственности про-
давца, ученіе о правахъ наслѣдниковъ или раіег Гашіііаз не нуждаются
для доказательства своею конкретнаго существованія въ указаніяхъ
на извѣстные конкретные случаи, регулируемые ими. Изложеніе, этихъ
постановленій не предполагаетъ извѣстнаго способа ихъ дѣйствительнаго
приложенія. Понятіе собственности остается при неизмѣнившѳмся правѣ
тоже самое, независимо отъ того, находятся-ли объекты собственности
въ рукахъ многихъ или нѣсколькихъ. А доказательство того, что вла-
дѣлецъ можетъ требовать въ своемъ интересѣ охраны своего владѣнія на
основаніе дѣйствующаго общаго права, совершенно но зависитъ отъ
числа случаевъ, въ которыхъ дѣйствительно возникаетъ этотъ вопросъ.
Тоже самое относится ко всякому вопросу о содержаніи и смыслѣ суще-
ствующаго права. Всѣ юридическіе споры и разногласія, возникавшія по
этому поводу, подтверждаютъ сказанное. Возьмемъ наудачу нѣкоторыя изъ
нихъ; вспомнимъ хотя-бы о слѣдующихъ вопросахъ: На кого ложится со-
гласно Іех Апазіазіапа обязанность доказательства? Что понимаетъ рим-
ское и современное право подъ ѵіз шаіог? Въ какомъ смыслѣ поѵ. 115
признаетъ недѣйствительнымъ ѣезѣатепінт іпойісіозит? Наказуемо-ли
по смыслу имперскаго уголовнаго уложенія покушеніе съ негодными
средствами? Что разумѣетъ оно подъ оскорбленіемъ? Въ какомъ смыслѣ
конституція предоставляетъ депутатамъ парламентовъ неприкосновен-
ность? Что такое представляетъ собою по имперскому уставу гражданскаго
судопроизводства выраженное въ формѣ иска притязаніе? Что такое
встрѣчный искъ?
150
Точно также дѣло обстоитъ и въ обычномъ правѣ. Ибо хотя при
удостовѣреніи его существованія и приходится неизбѣжно опираться на
частыя случаи однообразнаго примѣненія его, ио вопросъ: какой смыслъ
имѣетъ обычное право, утвердившееся, какъ таковое, долженъ быть от-
дѣленъ отъ соображеній о томъ, въ какомъ объемѣ установившееся и
дѣйствующее обычное право дѣйствительно примѣняется? Имѣѳтъ-лн су-
дебное объявленіе о пропавшемъ безъ вѣсти по пандѳктному праву зна-
ченіе доказательства или значеніе объявленія, насколько и при какихъ
юридическихъ результатахъ принятіе на себя чужихъ долговъ состав-
ляетъ обще-правовой институтъ—на эти вопросы можно дать юриднчески-
исчѳрпывающій отвѣтъ, не принимая во вниманіе числа дѣйствительно
пропавшихъ безъ вѣсти н судебныхъ объявленій о смерти и большее
или меньшее количество случаевъ принятія частными лицами чужихъ
долговъ въ теченіе года. Оба упомянутые вопроса—о смыслѣ и значе-
ніи юридическаго установленія и о конкретной частотѣ его дѣйствитель-
наго приложенія—могутъ быть отдѣлены другъ отъ друга и разсматри-
ваемы особо, безъ отношенія къ тому, основывается-ли данное юриди-
ческое правило въ своемъ существованіи и значеніи на предписаніи
закона или обычномъ правѣ.
Чѣмъ настоятельнѣе стремленіе проникнуть въ цѣлое правового строя,
тѣмъ болѣе ярко выдвигается указанная независимость спѳцифически-юри-
дичѳской задачи. Противоположность вещнаго и обязательственнаго права,
надлежащая логическая концепція юридическихъ личностей, конструкція
возмездія въ уголовномъ правѣ, залога по уставу гражданскаго судопро-
изводства, юридическое уясненіе сущности Германской имперіи, импер-
ской территоріи, протектируемыхъ странъ — все это можетъ послужить
примѣромъ сказаннаго.
Въ средѣ нашихъ юристовъ достаточно извѣстно, что эта независи-
мость науки права нерѣдко вела къ крайностямъ и мѳтодическииъ заблуж-
деніямъ. Со временъ Пухты и Мюленбруха, когда прямое замѣститель-
ство было признано логически-невозможнымъ и переходъ его къ другимъ
путямъ частичнаго наслѣдованія несогласимымъ съ природой и сущ-
ностью обязательства, въ этомъ смыслѣ грѣшили не мало. Надъ этимъ
смѣялись, говорили о царствѣ юридическихъ понятій, въ которомъ жи-
ветъ правовѣдъ, не обращая вниманія на реальныя интересы обществен-
ной жизни. Но поскольку тутъ приходится считаться съ принципіаль-
нымъ воззрѣніемъ, оно совершенно неправильно, такъ какъ оно упу-
скаетъ изъ виду справедливую идею, лежащую въ основѣ гордой са-
мостоятельности юридической мысли.
Мы указали на эту идею. Она коренится въ вѣрномъ чувствѣ, что
точка зрѣнія и аргументація юриспруденціи при разрѣшеніи ея своеоб-
разной задачи совершенно обособлены и не зависятъ отъ вопроса о
151
дѣйствительномъ характерѣ соціальной жизни и фактическомъ осуще-
ствленіи даннаго юридически-урегулированнаго сотрудничества. Юриди-
і чѳское регулированіе есть форма, соціальной жизни. Оио можетъ быть
разсматриваемо, какъ форма, и технически-иаучно излагаемо и изслѣ-
дуемо само по себѣ, и изученіе содержанія этнхъ опредѣленій права и
аргументація по этому вопросу не зависитъ отъ конкретнаго приложе-
нія ихъ въ предѣлахъ извѣстнаго соціальнаго хозяйства.
Начиная съ этого пункта, юридическое изслѣдованіе переходитъ въ
сферу частныхъ вопросовъ. Въ какой мѣрѣ для уясненія смысла закона
необходимо обратиться къ его конкретному поводу и спеціальнымъ
практическимъ цѣлямъ; правильны-ли и обоснованы-ли логически въ
юридическомъ ученіи аргументы, опредѣленіе понятія п сдѣланные и
зъ него выводы—все это касается лишь даннаго единичнаго случая.
Принципіальной противоположности, которая могла-бы справедливо быть
названа таковой, въ технической юриспруденціи, по совершенно по-
нятнымъ причинамъ, нѣтъ мѣста.
31.
Независимость формальнаго изученія права отъ дѣйствительнаго со-
ціальнаго хозяйства, представляющагося конкретнымъ осуществленіемъ
данной системы права, легко можетъ привести изслѣдователя права къ
попыткѣ выйти по отношенію къ содержанію права за дозволенную гра-
ницу и внушить изслѣдователю иллюзію, что онъ можетъ отдѣлить содержа-
ніе юридическихъ опредѣленій отъ лежащей въ основѣ н подлежащей ре-
гулированію матеріи. Такова причина всѣхъ попытокъ найти въ общеприло-
жимой формѣ такія юридическія теоремы, которыя были-бы независимы
отъ смѣняющагося историческаго опыта. Къ этому разряду слѣдуетъ
отнести теорему исторической школы юриспруденціи, что законодатель
не люаюетг воспретить образованіе ‘обычнаго права, что возможность
создавать путемъ обычаи новое право существуетъ а ргіогі Сюда-
же принадлежатъ всѣ разсужденія о связующей силѣ договоровъ, какъ и
о безусловной необходимости частной собстяенности и несогласимости
----------------------4
77) Приведенное въ текстѣ утвержденіе романтиковъ вовсе не свидѣтельствуетъ
о томъ, что опи сомнѣвались въ цѣлесообразности запрещенія правообразоваиія
при помощи обычнаго права и въ фактической осуществимое™ и соотвѣтствующихъ
постановленій законодателя. Ихъ мнѣніе состояло въ томъ, что законъ, изданный
государственными учрежденіями, вовсе не есть право, что существуетъ, слѣдова-
тельно, вѣчная и абсолютно неизмѣнная для всѣхъ народовъ теорема права*, обра-
зованіе новаго права можетъ совершаться при помощи обычнаго права. Особенно
рельефно н точно это высказываетъ Пухта, «Ѵогіееип^еп йЬег дав Ьеиііде гошь
БсИе ВесЫ», 5 нзд. (1862) § 13 и Веііа^е I. Ср. его-же, ОехѵоЙпЪеНегес.ІіЬ Вй. I
(1828), стр. 180 сл. сл. Вй. П (1837), стр. 199 сл. сл.
152
коммунистическаго общественнаго устройства съ человѣческой природой.
То-же самое слѣдуетъ сказать и о всѣхъ систематическихъ попыткахъ
создать кодексъ идеальнаго права, обыкновенно называемаго правомъ
естественнымъ.
Мимоходомъ мы намѣрены указать на неопредѣленность этого обозна-
ченія. Его водворенію всего болѣе содѣйствовало преклоненіе передъ
Аристотелемъ, впервые выдвинувшимъ понятіе срозаі «оіѵо> віхаіоѵ, для
обозначенія того, что по естественному чувству должно быть приз-
нано правомъ, которое вложено въ человѣка природой и можетъ быть
найдено и доказано путемъ эмпирическаго наблюденія того, что дума-
ютъ въ этомъ отношеніи всѣ люди ,,в).
Римляне признавали іпз паіпгаіе равнозначительнымъ съ іпз §еп-
Ііпга—дио<1 регаедпе арп<1 ошпез §еп^ез снвіоЛііиг; они сводили его къ
паіигаііз гаііо, не занимаясь этимъ вопросомъ подробно ”). Этимъ
объясняется, что Ульпіанъ ввелъ безсмысленное понятіе упомянутаго
іпз паіпгаіе, которое «природа» установила одинаково для всѣхъ жи-
выхъ существъ 80) н что Юстиніанъ преобразовалъ паіигаііз гаііо съ
мягкой безцеремонностью въ йіѵіпа цпаейаш ргоѵійѳпііа 81)- Такъ оно
перешло въ систематизированной формѣ въ каноническое право и въ
ученіе Томаса Аквинскаго. Інз паіпгае было просто признано результа-
томъ божескаго велѣнія и такимъ образомъ должно было сообразоваться
въ своемъ содержаніи съ нормами библіи и ученіями церкви ’2).
’8) Главное мѣсто находится въ ЕіЫс. V, 10, гдѣ Аристотель—повидимому прин-
ципіально, но по существу не совсѣмъ, ясно—противопоставилъ другъ-другу йтсХто;
біхаіоѵ и поіітіхйѵ біхяіоѵ и подраздѣлилъ послѣднее на то <рбшхоѵ біхаіаѵ и тд ѵбрімоѵ
Эіхаіоѵ. Дальнѣйшія второстепенныя мѣста указаны у Целлера, Сіе РЬіІозорЬіе йег
бгіесЬеп, 3 изд. [1879] Л, 2 стр. 646. № 1 ’и 2.
Сверхъ этого, я нашелъ терминъ <рбаі; въ греческой этикѣ и соціальной фило-
софіи въ слабыхъ намекахъ и безъ отчетливой формулировки Аристотеля у Демо-
крита. Ср. такъже Ь. ЗсЬшійк, Сіе ЕІЬік йег (ІгіесЬеп [1882] I, стр. 158.
”) §§ 1> 2 Л. йѳ іпге пакпгаіі, ^епіінт ек сіѵііі 11, 2); 1, 4, 5, 6 Л. Де Л. ек
Л. [1, 1].
в0) Рг. Л. <1е інге паіигаіі, §;ейкіпт ек сіѵііі (1, 2)=1. 1|§ 3 О. йе Л. ек Л. (1,1).
Ср. выше стр. 101. Попытку оправдать Ульпіана недавно сдѣлалъ Пунчартъ, Ліе
тойегпе Тііеогіе йев Ргіѵакгѳсіікев ип<1 іЬге ^гипйЬе^гійІісЬеп М&преі (1893), § 2
въ особенности стр. 26 сл.
§ 11 Л. йе Л. ек Л. (1, 1).
м) Съ точки врѣнія философіи права и общаго ученія объ источникахъ права
въ Согр. Лпг. Сапоп. важны любопытные первые 20 титуловъ йесгекпш Огакіапі, на
иоторые мало обращаютъ вниманія. Ивъ новой литературы слѣдуетъ упомянуть
прежде всего о въ высшей степени вамѣчательныхъ остроумныхъ и поучительныхъ
соображеніяхъ Гѳртлипга. См. его сочиненіе: Ипг Веапкѵѵогкип^ йег ^бккіп^ег ЛнЪі-
Шптагейе (1887), затѣмъ НакпггесЬк цпй богіаіроіікік (1893); ПеЪег 21е1 ппй Ме-
іЬойе йег КесЬкврЬіІоворЬіе въ РІііІоворЬівсЬев ЛаЬгЬпсЬ 1895, стр. 117 сл. сл.,
2 3 сл. сл., 273 сл. сл.
153
Только Гроцій уничтожилъ зависимость философіи права отъ клери-
кальнаго ученія. Онъ желалъ вывести систему права изъ паіига коті-
піз аосіаііз ас гаііопаЪіІіз и обосновать ее съ такою достовѣрностью,
чтобы никто не могъ, не дѣлая надъ собой насилія, отрицать положенія
естественнаго права. При этомъ онъ высказалъ знаменитое изреченіе, что
положенія естественнаго права имѣли-бы значеніе даже и въ этомъ слу-
чаѣ, если-бы не было Бога 83).
Съ тѣхъ поръ терминъ «естественное право» сдѣлался обычнымъ и
традиціоннымъ обозначеніемъ философско - юридическихъ стремленій.
И даже радикальная попытка Руссо установитъ пне гё§1е б’аіішіпізіга-
ііоп 1ё§Шше еі збге, не имѣющая ничего общаго съ методомъ Гроція,
получила тоже названіе. Когда, въ нашемъ столѣтіи историческая школа
возстала противъ всякаго естественнаго права, обозначеніе это устано-
вилось вполнѣ, и послѣдователи названной секты сообщали другъ другу,
что «естественное право» опровергнуто 8І).
Не смотря на эти значительныя различія въ исходной точкѣ и на-
правленіи, естественно - правовыя стремленія могутъ быть разсматри-
ваемы съ нашей точки зрѣнія совмѣстно, а именно въ связи съ общей
цѣлью, преслѣдуемой ими. Такой цѣлью является, какъ уже сказано выше,
приложеніе идеальныхъ принциповъ права, притивопоставляемыхъ въ
своемъ неизмѣнномъ содержаніи эмпирически обусловленнымъ и по-
тому измѣняющимся по своему содержанію положительнымъ правовымъ
установленіямъ.
« Естественное право въ этомъ смыслѣ должно быть признано научно
1 невозможнымъ, не по тѣмъ соображеніямъ, конечно, которыя указывались
нашими юристами, интересовавшимися этимъ вопросомъ лишь мимохо-
домъ, а по причинамъ особаго рода, допускающимъ возможность суще-
‘ ственнаго разрѣшенія проблемы на основаніи принятаго здѣсь монисти-
ческаго пониманія соціальной жизни.
Съ точки зрѣнія интересующаго ' насъ вопроса совершенно безпо-
лезно указывать на безчисленныя различія правовыхъ установленій и
ихъ разнохарактерное содержаніе у различныхъ народовъ и въ разныя
времена. Ибо изъ одной наличности постояннаго измѣненія нельзя сдѣ-
- лать неоспоримаго вывода объ апріорной* необходимости различія право-
выхъ установленій во времени и въ пространствѣ. Точно такимъ-же
образомъ можно-бы было изъ факта, что въ Германіи никогда не было
83) Огоііпв йе іиге Ьѳііі ас расів‘(1625^, ргоі. 39; 11—Ср. I, 1, 10 § 5: Евк аиіѳт
іив пакигаіе айео іттикаЪПе, ик пе а І)ео диійѳт тикагі диеак... 8ісик егдо ик
Ьів йио поп віпк диакиог пе а Иео диісіет рокевк еШсі, На пе Ьос диідет, ик, диод
іпкгіпвеса гакіопѳ таіит ѳвк, таіит поп аік...
8‘) Объ исторіи этого направленія и ученія си. Штаиилеръ', Віѳ Меіііойе <іег
девсііісіікі ісііѳп КесЫвкЬеогіе (1888), стр. 28 сл. сл.
154
вполнѣ объединеннаго частнаго права, заключить объ абсолютной не-
возможности общей кодификаціи. Слѣдовательно, тотъ, кто желаетъ на-
учно доказать невозможность идеальнаго права, долженъ привести иные
и болѣе значительные доводы, а не ссылаться исключительно на фактъ,
что дѣйствующія установленія права различны.
Еще болѣе слабымъ возраженіемъ была-бы ссылка на постоянную
смѣну и различіе взглядовъ на то, что соотвѣтствуетъ идеальному праву.
Благодаря ошибкамъ щ разногласіямъ можетъ установиться и вѣрный
взглядъ. Можетъ быть, не найдется ни одного научнаго вывода, который
не былъ бы въ теченіе долгаго времени объектомъ оживленнаго спора
и противорѣчивыхъ утвержденій. И кто рѣшился-бы на основаніи одного
только существованія разногласій н факта, что, несмотря на много-
численныя изслѣдованія и изысканія, спорный вопросъ еще не получилъ
научнаго разрѣшенія, утверждать, что разрѣшеніе его вообще невозможно?
Совершенно неудачной представляется попытка доказать неоснова-
тельность соображеній объ естественномъ правѣ тѣмъ, что они сами по
себѣ не въ состояніи доставить право. Усилія выдвинуть то обстоятель-
ство, что естественное право не можетъ называться «правомъ», едвалн
были благодарными. Это былъ-бы лишь споръ о словахъ, который ни-
сколько не помѣшалъ-бы естественному праву существовать и дальше.
Что по своему значенію въ соціальной жизни людей оно отлично отъ
положительнаго дѣйствующаго права, разумѣется само собой: на этотъ
счетъ мнѣнія не могутъ серьезно расходиться. Точно такъ-жѳ дѣло обстояло
и раньше. Общее убѣжденіе представителей доктрины естественнаго права
заключалось въ томъ, что опи видѣли въ немъ цѣль законодателя, но
вовсе не норму для судьи и администратора. И если-бы даже это было
отчасти н не такъ и многіе забывали объ элементарномъ различіи роли
положительнаго и естественнаго права въ общественной жизни людей,
какое значеніе это можетъ имѣть для пасъ, при систематическомъ уясне-
ніи возможности соціальной закономѣрности—въ данномъ случаѣ—законо-
мѣрности формы соціальной жизни? Споръ съ заблужденіями минувшаго
времени можетъ быть для насъ лишь косвеннымъ средствомъ для дости-
женія нашей цѣли.
Рѣчь можетъ идти здѣсь лишь о вопросѣ, допустимы-ли и возможны-ли
на ряду съ положительнымъ правомъ еще соображенія о правѣ, какъ оно
должно быть, съ которымъ положительное право должно сообразоваться?
Что иа этотъ вопросъ .слѣдуетъ отвѣтить отрицательно и что есте-
ственное право, какъ второй видъ научнаго ученія по вопросамъ права,
невозможно, съ особенной энергіей утверждалъ въ новѣйшее время, но
не доказалъ Бергбомъ 85).
“) Вег^ЬоЬш, Лигіаргисіеиг иг.<1 КесЫарЫІозорЬіе (1893), въ особенности
стр. 396 и сл.
___155____
Я принимаю при этомъ въ соображеніе только тотъ доводъ, что
идеально конструированное право должно служить масштабомъ и цѣлью
дѣйствующаго положительнаго прѣва, оставляя въ сторонѣ не имѣющій
для насъ значенія вопросъ, пригодны-ли принципы естественнаго права
служитъ дополненіемъ положительнаго права при его практическомъ
приложеніи для заполненія пробѣловъ, въ особенности въ случаѣ суще-
ствованія антиномій, какъ это положительно предписываетъ въ статьѣ
7 австрійскій гражданскій кодексъ. Вергбомъ утверждаетъ, что есте-
ственное и положительное право взаимно исключаютъ другъ друга, что
всегда приходится выбирать между тѣмъ или другимъ: «можно или отстаи-
вать естественное право,—въ такомъ случаѣ непріятнымъ результатомъ
является тд, что положительное право рушится,—или же приходится
серьезно признать положительное право; тогда право не положительное
есть лишь—запутывающее и, слѣдовательно, ненужное допущеніе».
Вергбомъ едва-ли склоненъ отрицать то, что можно изобрѣсти и
очертить въ мельчайшихъ деталяхъ систему права, не имѣющую поло-
жительнаго значенія. Утвержденіе, которое мы встрѣчаемъ у другихъ,
что невозможно выработать систему права въ апріорной конструкціи
путемъ размышленія о человѣческомъ обществѣ, есть смѣшное мнѣніе,
опровергаемое литературными твореніями Платона, его «Республикой»
и еще болѣе «Атлантидой». И всякая утопія является вполнѣ достаточ-
нымъ доказательствомъ того, что возможно сочинить правовой 'строй
для воображаемаго человѣческаго общества 86). Вопросъ можетъ заклю-
чаться лишь въ томъ, какой смыслъ и значеніе имѣетъ созданіе идеаль-
наго государства? Хотя Вергбомъ, несмотря на обиліе использованныхъ
имъ матеріаловъ, ничего не говоритъ объ утопіяхъ, но все-же, какъ мы
сказали, можно допустить, что онъ не станетъ отрицать возможности
проектовъ воображаемаго правового устройства, которые мы часто встрѣ-
чаемъ въ дѣйствительности, такъ какъ даже всякое предложеніе ре-
формы по отношенію къ дѣйствующему праву представляется на пер-
выхъ порахъ «утопическимъ».
Если же это такъ, то непонятно, почему нельзя критически со-
поставить положительное право съ идеальнымъ правовымъ строемъ и
почему нельзя признать первое менѣе совершеннымъ. Сравниваемъ же
мы юридическія системы различныхъ странъ и временъ и при этомъ
иногда думаемъ, что наша собственная система должна быть признана
худшей. Вергбомъ, конечно, допускаетъ возможность худшаго права,
формально сохраняющаго положительное значеніе. А разъ возможно по-
добное сравненіе, то столь же возможно въ формальномъ смыслѣ и ло-
**) Можно даже сдѣлать опытъ детальной разработки. О пррвѣ летательныхъ
аппаратовъ говоритъ, напр., Лотиаръ, Ѵот КесІПе, <іаб тіі ипв §еЬогеп івГ (1893>
стр. 24.
156
гически правильно сопоставленіе положительнаго права съ воображаемой
и идеально отвлеченной системой права. И точно такъ же, какъ всегда,
возникали требованія, чтобы мы взяли извѣстныя учрежденія изъ анг-
лійскаго, французскаго или какого-нибудь другого права,—подобнымъ-же
образомъ съ одинаковымъ правомъ можно требовать, чтобы позаимство-
ваніе было взято изъ права острова Утопія или общины «Свободной
земли» (Ргеііаші}. *) Если отстаивалось идеализированное римское право
и противопоставлялось подъ преувеличеннымъ обозначеніемъ гаізон есгііе,
въ качествѣ лучшаго законодательства, положительному праву Германіи,
то почему же нельзя подвергнуть наше положительное право формально
съ одинаковымъ основаніемъ критическому сопоставленію съ идеально
задуманнымъ законодательствомъ, осудить при этомъ дѣйствующее право
и предъявить къ законодателю требованіе: сообразуйся въ твоихъ мѣ-
ропріятіяхъ съ идеальнымъ правомъ?
Противоположное утвержденіе Бергбома имѣетъ своимъ источникомъ
несомнѣнно ошибочный силлогизмъ. У насъ дѣйствуетъ, говоритъ онъ,
положительное право.. Надъ положительнымъ правомъ, имѣющимъ дѣй-
ствительное значеніе, не можетъ стоять въ то же самое время друіое
положительное право, противорѣчащеѳ первому — это, конечно, не
трудно было показать, однако тутъ начинается лжесиллогизмъ. Даль-
нѣйшая его аргументація сводятся къ слѣдующему: такъ какъ въ одно
и то-же время и въ томъ-жѳ мѣстѣ не могутъ находиться въ дѣйствіи
двѣ противорѣчивыхъ юридическихъ системы, то вообще невозможно,
чтобы рядомъ съ дѣйствующей системой существовала въ умѣ другая,
идеальная, съ которой можетъ быть критически сопоставлено противо-
рѣчащее ей положительное право и соотвѣтственно которой законодатель
долженъ судить и пополнять его.
Почему же это должно быть признано невозможнымъ? Система права,
которая служитъ масштабомъ и идеальнымъ образцомъ для другого пра-
вового строя, вовсе не должна имѣть въ то-же время и въ томъ-же мѣстѣ
положительное значеніе, наравнѣ съ сравниваемымъ и сообразующимся
съ нею правомъ. Естественное право, становясь мѣриломъ для оцѣнки
и руководящею цѣлью, можетъ, во всякомъ случаѣ, существовать рядомъ
съ дѣйствующимъ правомъ; оно нисколько не уменьшаетъ формальнаго
значенія послѣдняго. Его значеніе есть значеніе иною рода, и оно
вовсе не несовмѣстимо съ положительнымъ правомъ. Его существованіе
въ качествѣ идеальной величины нисколько не противорѣчитъ элемен-
*) Намекъ па движеніе созданное австрійскимъ экономистомъ Герцка. Послѣ-
даватѳли его пытались примѣнить идеи учителя въ экваторіальной Африкѣ, но не-
удачно. Сущность ученія Герцка состоитъ въ томъ, что и'.точндкомъ соціальныхъ золъ
является существованіе частной поземельной собственвости и децентрализація произ-
водства и что устраненія ихъ достаточно для преобразованія существующаго строя.
Лерев.
157
тарному положенію, что въ одно и то-же время и въ гомъ-же мѣстѣ не
могутъ имѣть положительнаго значенія бокъ-о-бокъ другъ съ другомъ
два противоположныхъ права. Повторяемъ, оно имѣетъ значеніе для
для лицъ, подчиняющихся праву,не какъ внѣшняя принудительная нор-
ма и не какъ руководство для органовъ исполнительной власти, а обра-
щается къ законодателю. Это система права, не имѣющая положительнаго
значенія одновременно и совмѣстно съ историческимъ правомъ, а руко-
водящая законодателемъ. На какомъ-же основаніи это логически ясное
отношеніе должно быть, какъ это утверждаетъ Бергбомъ, невозможнымъ?
Даже если-бъ кто-либо пожелалъ начать споръ о томъ, заслужи-
ваетъ-ли естественное право названія справа», то это не могло-бы по-
служить существеннымъ доводомъ противъ возможности естественнаго
права. Развѣ сочиненія Моруса и фантазія Беллами не содержатъ вполнѣ
разработанныя системы права? Или развѣ можно утверждать, что право
вымершихъ народовъ не заслуживаетъ наименованія права, по той при-
чинѣ, что оно перестало дѣйствовать? И какое преимущество должно
имѣть въ этомъ отношеніи невозвратное прошлое передъ 2000 годомъ,
или право обитателей свайныхъ построекъ передъ правомъ нкарійцевъ. *)
Для разсматриваемаго здѣсь вопроса важенъ лишь отрицательный при-
знакъ, что всѣ эти юридическія установленія, которыя мы сравниваемъ
критически съ нашимъ правомъ, у насъ не имѣютъ положительнаго зна-
ченія. Если это обстоятельство пе можетъ отнять у правовыхъ уста-
новленій минувшихъ временъ наименованія права, то оно ие можетъ
отнять его имя и у естественнаго права и выросшихъ изъ него право-
выхъ системъ. Тутъ нѣтъ никакого различія между минувшимъ и буду-
щимъ; безполезно и нѣтъ никакихъ филологическихъ основаній запре-
щать говорить о «правѣ», къ которому слѣдуетъ стремиться.
И Бергбомъ, рѣшившійся, какъ онъ выражается самъ, раззорить од-
нимъ взмахомъ самое гнѣздо естественнаго права, принялся за сизи-
фову работу. Онъ занятъ только своимъ камнемъ и стремится утвер-
дить громаду положительнаго права, не заботясь о законахъ земного
притяженія. Но только при сознательномъ уясненіи этой основной обще-
приложнмой закономѣрности возможно удовлэтворить въ конкретной формѣ
такое желаніе: кто не обращаетъ вниманія на законъ тяжести, тотъ не мо-
жетъ сказать, какъ нужно утвердить камень, чтобы онъ принялъ устой-
чивое положеніе. И кто не подумалъ о томъ, что будетъ по сравненію
съ существующимъ положеніемъ ^законосообразно правильнымъ, не въ
состояніи поставить себѣ конечную цѣль.
•) Авторъ говоритъ объ аИкаріи» Кабэ.
Пере».
158
8».
Все такъ называемое естественное право было лишь проявленіемъ
стремленія начертать на основаніи общеприложимаго объективнаго по-
знанія правовые законы, какъ они должны быть и какъ они должны
служить при критической оцѣнкѣ руководящимъ образцомъ для законода-
теля положительнаго права. Противъ установленія такихъ теоремъ на
ряду съ дѣйствующимъ положительнымъ правомъ въ формальномъ
смыслѣ ничего возразить нельзя. Такой пріемъ даже совершенно
неизбѣженъ и необходимо примѣняется при всякой юридической ре-
формѣ, когда приходится мысленно формулировать правовыя опредѣ-
ленія, сопоставлять ихъ съ дѣйствующимъ правомъ и противопоставляетъ
ихъ ему, какъ цѣль, которой нужно достигнуть. Вопросъ можетъ за-
ключаться лишь въ слѣдующемъ:
1) Какъ гласитъ основной законъ, лежащій въ основѣ всѣхъ пред-
ставляющихся необходимыми цѣлей и стремленій? По какому высшему
принципу можно опредѣлить, справедливы-ли объективно извѣстныя об-
щественныя стремленія и желанія? Какой формально однообразный спо-
собъ долженъ быть примѣненъ для того, чтобы придать извѣстному со-
ціальному движенію свойство законосообразности, т. ѳ. объективной пра-
вильности?
2) Въ какой конкретной формѣ и въ какомъ значеніи могутъ быть
устанавливаемы правовыя опредѣленія, и какъ они должны быть про-
тивопоставляемы положительному праву.
Первый изъ этихъ вопросовъ служитъ темой нашего изслѣдованія.
Мы пріурочили его къ матеріалистическому пониманію исторіи. Послѣд-
нее учитъ, что основной законъ гласитъ такъ: правовой строй народа
зависитъ въ конечномъ счетѣ отъ соціальнаго хозяйства, въ особенности
отъ характера общественной формы производства.
Измѣненіе послѣдней необходимо обусловливаетъ измѣненіе тради-
ціоннаго права. Развитіе экономическихъ явленій совершенно опредѣ-
ленно указываетъ путь развитія правового строя. Въ непосредствѳииой
зависимости отъ перваго возникаютъ постулаты, являющіеся въ смыслѣ
стараго естественнаго права противоположностью права положительнаго
и служащія законодателю руководящей нитью для усовершенствованія
послѣдняго. Ц вти идеи, по излагаемому нами ученію, служатъ единымъ
высшимъ принципомъ для всякаго изслѣдованія общественнаго существо-
ванія людей: онѣ выражаютъ формальную закономѣрность соціальной
жизни.
Мы подвергнемъ этотъ взглядъ систематической провѣркѣ и посмот-
римъ, уясняетъ-ли оиъ дѣйствительно высшую соціальную закоиомѣр-
159
ность. Вопросъ-же, поставленный въ пунктѣ второмъ, на основаніи только
что изложенныхъ нами соображеній, можетъ быть разрѣшенъ уже и
теперь.
Я исхожу нзъ изложеннаго монистическаго пониманія соціальной
жизни.
Правовое регулированіе есть форма общественнаго существованія
людей. Встрѣчающіяся въ литературѣ выраженія, что «право стремится
овладѣть внѣшней формой жизненныхъ условій людей» 8'7) или, какъ
говоритъ Арнольдъ, «что всѣ положенія права одновременно имѣютъ хо-
зяйственное содержаніе» ”), не могутъ быть признаны удачными.
При такой формулировкѣ можно подумать, что право и соціальное
хозяйство судъ два самостоятельныхъ объекта, тогда какъ въ дѣйстви-
тельности существуетъ лишь одинъ объектъ—юридически урегулирован-
ное сотрудничество людей, форму и матерію котораго мы можемъ разли-
чать логически. Прн этомъ правовое регулированіе можетъ быть раз-
сматриваемо, какъ мы говорили выше, съ формальной стороны совер-
шенно особо н независимо отъ его конкретнаго приложенія къ сотруд-
ничеству. Но хотя юридическія понятія можно излагать независимо отъ
особой ‘фактической формы соціальной жизни, и хотя то нли другое
содержаніе права можно установить безъ отношенія къ количественной
реализаціи, однако, нн одно юридическое правило не можетъ быть отвле-
чено отъ своего отношенія къ возможной совмѣстной дѣятельности людей.
То, что регулируется правомъ, не находите^ внѣ зависимости отъ
всякаго особаго опыта, а потому и содержаніе юридическихъ опре-
дѣленій не можетъ обладать подобной независимостью.
Въ этомъ заключается существенное отличіе юриспруденціи отъ ма-
тематической науки, къ которой изученіе правового регулированія, какъ
простой формы соціальной жизни, очень приблизилось. Математика
имѣетъ дѣло съ опредѣленіями времени я пространства, какъ чистыми
формами иашѳй интуиціи. Объектъ и выводъ въ ней совершенно не
зависятъ отъ особаго опыта. Изученіе права имѣетъ своимъ предметомъ
формальное регулированіе совмѣстной человѣческой дѣятельности, на-
правленной къ удовлетворенію потребностей* * Если даже изслѣдованіе н
аргументація по отношенію къ юридическимъ понятіямъ и теоремамъ
могутъ быть отдѣлены отъ особенностей фактическаго осуществленія
регулируемаго сотрудничества, о которомъ идетъ рѣчь, то содержаніе
изслѣдуемыхъ правовыхъ нормъ не можетъ быть отдѣлено отъ особен-
ностей извѣстнаго сотрудничества людей и разсматриваемо исключи-
тельно само по собѣ: въ такомъ случаѣ у насъ ие осталось-бы вообще
никакого содержанія правовыхъ нормъ, такъ какъ онѣ имѣютъ назна-
а7) Бергбомъ (прим. 85), стр. 416.
•а) Агпоій (прим, 2), стр. 98.
160
ченіемъ лишь достигнуть однообразія въ совмѣстной дѣятельности, на-
правленной къ удовлетворенію потребностей.
Однако, все, что имѣетъ отношеніе къ человѣческимъ потребностямъ
и формѣ нхъ удовлетворенія, имѣетъ лишь эмпирическое значеніе, под-
вержено постоянной смѣнѣ и неизбѣжнымъ измѣненіямъ. Понятіе потреб-
ности опирается на понятіе чувства наслажденія, котораго человѣкъ
стремится достигнуть, или ощущенія неудовольствія, которое человѣкъ
хочетъ отвратить. Достижимость такого результата можетъ быть испы-
тана и доказана опять-таки лишь при помощи особаго опыта. Познаніе
всего этого и въ не меньшей мѣрѣ способность руководиться такимъ
познаніемъ необходимо обусловлена эмпирически и мѣняется въ предѣ-
лахъ историческаго опыта. Поэтому возможность направленнаго къ удо-
влетворенію потребностей сотрудничества зависитъ отъ людей, отъ ихъ
отдѣльныхъ потребностей и особой способности къ удовлетворенію ихъ,
она дана эмпирически въ историческомъ теченіи человѣческаго суще-
ствованія, всегда смѣняется, подвержена непрестаннымъ движеніямъ,
колебаніямъ, измѣненіямъ и не можетъ быть, вообще, установлена обще-
приложимымъ образомъ.
Право-жѳ, какъ форма соціальной жизни, имѣетъ только тотъ смыслъ,
что оно должно пользоваться только-что упомянутой возможностью
извѣстнымъ способомъ (который мы должны изслѣдовать въ его фор-
мальной закономѣрности) и соціально опредѣлять ее. Его положенія
суть опредѣленія матеріи, которая представляется намъ лишь въ
извѣстной конкретно обусловленной и измѣняющейся формѣ (Безска^еп-
кеіі) возможности соціальнаго регулированія. Такимъ образомъ, со-
держаніе правового регулированія никогда не можетъ быть совершенно
отдѣлено отъ исторически и измѣнчиво обусловленной возможности гар-
монической дѣятельности, разъ оно должно быть приложено въ дѣйстви-
тельности къ этой возможной матеріи соціальнаго регулированія. Содер-
жаніе права, котороо не имѣло-бы своимъ объектомъ эмпирически воз-
можное и потому необходимо смѣняющееся и измѣняющееся сотрудни-
чество людей, было-бы совершенно пустымъ и безсмысленнымъ. Даже
утопія, являющаяся продуктомъ свободнаго творчества, предполагаетъ
совершенно конкретную и эмпирически обусловленную возможность со-
вмѣстной работы. Содержаніе права, какъ дѣйствующаго, такъ и противо-
поставляемаго ему измышленнаго, не можетъ, слѣдовательно, заявлять
притязанія на общеприложимое Значеніе.
Конечно, при этомъ замѣчаются сильныя различія въ степени общности,
позволяющія разграничивать въ легкой и удобной формѣ болѣе абстракт-
ныя правовыя опредѣленія отъ менѣе абстрактныхъ. Чѣмъ глубже затраги-
ваетъ правовое регулированіе совмѣстной дѣятельности эмпнрически-дан-
ную внѣшнюю возмомность ея, тѣмъ отчетливѣе обнаруживается обусдов-
161
ленность содержанія этихъ опредѣленій, и тѣмъ болѣе они подвержены
опасности устарѣть. Если прусское земское уложеніе постановляетъ, что
на предложеніе отсутствующему лицу отвѣтъ долженъ послѣдовать съ
ближайшей почтой или съ ближайшимъ почтовымъ гонцомъ,-(шіі <1ег
пасЬзіеп ГаЬгешіеп оііег геііешіеп Розі), но что предлагающій «долженъ
ожидать до ближайшей слѣдующей почты», то это несравненно конкрет-
нѣе и проще опредѣленія нашего торговаго уложенія, что сдѣлавшій
предложеніе связанъ имъ до того момента, пока онъ можетъ ожидать
при правильномъ своевременномъ отправленіи отвѣта полученія послѣд-
няго» **). Тутъ можно, слѣдовательно, сравнительно много прибавить
и убавить. Какъ извѣстно, основное свойство классическаго римскаго
права состоитъ въ томъ, что оио оказалось въ своихъ главныхъ частяхъ
чрезвычайно эластичнымъ, не утративъ при этомъ точности и остроты
своихъ понятій и положеній. Но вполнѣ обособиться отъ эмпирически
обусловленной и постоянно измѣняющейся возможности сотрудничества
не можетъ ни одно опредѣленіе права не вслѣдствіе человѣческой сла-
бости, препятствующей вполнѣ отдѣлить правовое регулированіе, а по
смыслу и сущности юридическихъ опредѣленій, какъ простой формы
соціальной жизни, формы, опредѣляющей исторически случайную и смѣ-
няющуюся по содержанію матерію.
Отъ этой конкретной завнснмости содержанія правовыхъ нормъ нельзя
избавиться и путемъ ссылки на человѣческую природу. Въ этомъ случаѣ
пришлось-бы принять то мнѣніе, что человѣку а ргіогі присущи опредѣ-
ленныя качества для совмѣстной жизни со своими ближними и извѣстныя
побужденія для его дѣятельности въ общественномъ состояніи, такъ что
опредѣленное ими внѣшнее регулированіе совмѣстной дѣятельности въ об-
щеприложимыхъ нормахъ является необходимымъ результатомъ.
Въ этомъ именно смыслѣ естественное право отстаивалось, въ противо-
положность существующему положительному праву, въ цѣляхъ обосно-
ванія радикальныхъ взлядовъ и требованій въ государственной жизни.
Впослѣдствіи оио сдѣлалось консервативнѣе., Основное положеніе есте-
ственнаго права нашихъ дней, поскольку оио стремится доказать не-
обходимость правовыхъ опредѣленій непосредственно изъ человѣческой
природы, есть реставрированное обоснованіе принципа частной собствен-
ности, какъ она развилась исторически ’•).
’9) АП^. ВеиізсЪез НапйеІзкезеІхЬисЬ. Агі. 319.—АП^. ЬашІгесЫ I, 5 §§ 97,
98.—Крайнее развитіе этотъ видъ казуистическаго регулированіи мы находимъ въ
А11[гетеіпев ЬапПгесНІ I, 8 § 149 —184: о заборахъ, перегородкахъ и изгородахъ;
въ особенности § 158: что постановлено относительно перегородокъ, примѣняется
точно также и къ полисадникамъ (1).
’“) Монографическую разработку эта вульгарная мысль нашла у Шефера, Віе
ѴпѵегеіиЬагкеіЬ <1ез зохіаІізЬізсЪеп ХикппГіззІаиІез шіі <1ег шепзсЫісЬеп Ыаіиг
162
Немыслимо найти въ человѣческой природѣ столь общеприложимую
основу, чтобы и содержаніе правоваго регулированія могло быть необхо-
димо выведено изъ нея для всякаго времени и всякаго мѣста. Всѣ на-
блюденія, относящіяся къ природѣ человѣка, опредѣляются условіями
мѣста и времени н могутъ имѣть лишь относительно общій характеръ.
Ибо если устранить всѣ историческія особенности въ качествахъ и стрем-
леніяхъ людей, благодаря которымъ они разнятся другъ отъ друга, то
вообще не останется ничего, кромѣ физіологическихъ задатковъ и спо-
собностей, ожидающихъ развитія н усовершенствованія, чтобы обнару-
житься въ особой сноровкѣ и особыхъ свойствахъ, называемыхъ обыкно-
венно человѣческой природой и являющихся существенными факторами
соціальной жизни людей
Для необходимой при этомъ совмѣстной дѣятельности извѣстнаго рода
нужны извѣстныя представленія, психическія качества, способность ста-
вить опредѣленныя цѣли. Все это человѣкъ не приноситъ съ собою на
свѣтъ. При вступленіи въ міръ онъ лишь дитя природы. Если онъ же-
лаетъ выйти изъ этого состоянія, то ему необходимо образованіе. Каінга
гайопаііз, какъ о ней говорилъ уже Гроцій, ведетъ къ внутреннему про-
тиворѣчію. Разумъ въ смыслѣ доброй воли, объективно-правильнаго уста-
новленія цѣли, не принадлежитъ къ природѣ н по своей сущности функ-
ціонируетъ рядомъ съ природой, знающей лишь причинную зависимость.
У насъ не только нѣтъ никакихъ данныхъ, свидѣтельствующихъ о томъ,
что разумъ развивается со времени младенчества въ естественно-не-
обходимомъ процессѣ, подобно физической зрѣлости нли сѣдинѣ, и что
онъ существуетъ въ качествѣ «человѣческой природы» въ одинаковой
мѣрѣ у всѣхъ людей, но простой опытъ удостовѣряетъ противное. И по-
скольку мы располагаемъ на этотъ счетъ нѣкоторымъ матеріаломъ, мы
видимъ, что человѣкъ, выросшій въ уединеніи, остается тупымъ и мало-
развитымъ. Мы можемъ только догадывается, какъ въ теченіе долгаго
времени подъ вліяніемъ впечатлѣній, ускользающихъ отъ всякаго измѣренія
и изслѣдованія, развилась эта способность ставить себѣ опредѣленныя
цѣли; какъ, благодаря возможности обученія и воспитанія, внуки ассими-
лировали унаслѣдованное отъ отцовъ, и люди, постепенно совершенству-
ясь, приблизились къ той эпохѣ, которую мы называемъ исторической.
Ибо мы должны при этомъ руководствоваться аналогичнымъ наблюде-
ніемъ, что къ различнымъ задаткамъ и способностямъ, которыя чело-
вѣкъ приноситъ съ собою въ жизнь, присоединяются въ сознательномъ
или безсознательномъ воспитаніи разнообразныя впечатлѣнія, составляю-
2 изд. (1890); ЗсііпЬегкЗоМвгп, Віе рзусііоіодізсііе ІТпшо^Іісіікеіі <1ев вохіаШето-,
кгакізсЬеи Зіааіев, въ ВгепхЬоіеп Ь. 3 (1891), стр. 193 сл. сл., 241 сл. сл.; овъ-жв
Віе ВекашрГпцд йег ЗохіаШвшокгакіе ѵот рзусіюіодізсіівп Зіавсірппкіе, въ Сггвпх-
Ьоіеп Ь I, 1 (1892), стр. 1 сл. сл.
163
щія эмпирическую особенность, характеризующую въ дѣйствительности
единичнаго человѣка.
Поскольку, слѣдовательно, подъ человѣческой природой подразумѣ-
вается одинаковый и общій способъ избранія цѣлей и прѳслѣдованія'ихъ,
это вовсе не объектъ, который можио-бы было принять за общеприло-
жимое единство и опредѣлить, какъ таковое. Человѣческая природа не
можетъ быть такимъ единствомъ, ибо тѣ свойства человѣка, которыя ле-
жатъ въ основѣ этого представленіи, находятся въ зависимости отъ двухъ
непостоянныхъ и не допускающихъ уравненія факторовъ: отъ унаслѣдо-
ванныхъ субъективныхъ задатковъ н отъ воздѣйствія безчисленныхъ и
едва замѣтныхъ вліяній въ планомѣрномъ или непроизвольномъ развитіи
и образованіи.
Тѣ, кто ссылался на человѣческую природу, имѣли въ виду скорѣе
механическую животную жизнь, причинно воздѣйствующее возбужденіе,
которое не можетъ быть повышено воспитаніемъ и соціальнымъ воздѣй-
ствіемъ. Однако и въ этомъ смыслѣ природа человѣка, какъ ин-
стинктъ съ извѣстнымъ содержаніемъ, инстинктъ, опредѣляющій отноше-
ніе одного человѣка къ другому такимъ образомъ, чтобы соціальное ре-
гулированіе совмѣстной жизни могло быть признано неизмѣнной и при-
нудительно обусловливающей основой, совершенно непостижима: при
болѣе внимательномъ разсмотрѣніи она совершенно ускользаетъ изъ
рукъ. СаЪаІізіе, рарШоппе, сошрозііе н всѣ распредѣленные гармони-
чески между 810 людьми инстинкты Фурье *), хотя н остроумно заду-
маны, но какъ общеприложимыя силы природы, воздѣйствующія на че-
ловѣка и управляющія имъ и имѣющія для него значеніе безусловной
необходимости, ничѣмъ не подтверждены.
Такимъ образомъ, аргументъ общечеловѣческой природы, при ближай-
шемъ изслѣдованіи, сводится къ обычной ссылкѣ на неустранимый эгоизмъ
каждаго. При этомъ изслѣдованіе инстинктовъ человѣка, инстинктовъ, воз-
никающихъ и дѣйствующихъ будто-бы съ естественной необходимостью въ
его отношеніяхъ къ другимъ, устраняется. Простой-же ссылки на чело-
вѣческій эгоизмъ еще мало. Ибо она не разрѣшаетъ вопроса, съ какой
силой и въ какомъ направленіи воздѣйствуемъ на человѣка любовь къ
самому себѣ. Наблюденіе и въ этомъ случаѣ даетъ достаточный мате-
ріалъ длн удостовѣренія огромныхъ различій. И даже для самыхъ об-
щихъ правилъ, которые можно-бы было установить, придется сдѣлать
значительныя исключенія. Такая ссылка на человѣческую «природу»
*) Фурье думалъ, что если собрать 810 человѣкъ, то ихъ природныя влеченія
составятъ необходимо одно гармоническое цѣлое. Каждый человѣкъ, отдаваясь сво-
имъ наклонностямъ, будетъ въ то-же время имѣть извѣстное виачеціе въ чѣломъ.
Даже тѣ инстинкты, которые теперь остаются неиспользованными, будутъ тогда по-
лезны. ІІер.
164
противорѣчитъ именно естественно-научному познанію н не можетъ не
противорѣчивъ ему, такъ какъ все, что мы можемъ сказать, опираясь
на нее, будетъ лишь недостаточнымъ обобщеніемъ неточно понятыхъ
фактовъ, а опытъ, ведущій ествонспытателя къ законосообразному по-
знанію, здѣсь совершенно невозможенъ.
Дѣйствительно, всѣ представители теоріи естественнаго права, при-
нявшіе эту исходную точку, уже по вопросу, въ какомъ направле-
ніи и съ какой силой* воздѣйствуетъ иа человѣка его природа,. разо-
шлись во взглядахъ, н ни одинъ изъ нихъ ие могъ подкрѣпить своего
мнѣнія убѣдительными доводами. Истинной природой человѣка выстав-
лялись то страхъ или ненависть, которыя человѣкъ естественно необхо-
димо питаетъ къ другимъ людямъ, то любовь, благожелательность и
стремленіе къ постоянному общенію, или даже смѣшеніе этихъ чувствъ
въ различной пропорціи. О точности тутъ нечего и говорить; научнаго
доказательства того, что обще всѣмъ людямъ—съ неизбѣжной необходи-
мостью, въ силу ихъ эгоизма,—и уясненія, какъ онн, соотвѣтственно
этому, подчиняются общечеловѣческой естественной необходимости, мы
не имѣемъ, да оно и не представляется возможнымъ.
Такъ объясняется, что Шэферъ, выставивъ свой тезисъ относительно
несовмѣстимости соціализма съ человѣческой природой, говоритъ просто
о типѣ современныхъ людей, какъ совокупности свойствъ, которую
онъ назвалъ, въ заглавіи своего сочиненія, человѣческой природой.
Вслѣдствіе этого, его теоремы не имѣютъ естественно-научнаго обосно-
ванія, а выведены путемъ обобщенія особенно-выдающихся исторически
измѣнчивыхъ единичныхъ наблюденій съ сознательнымъ пренебреже-
ніемъ другихъ явленій, противорѣчащихъ обобщеннымъ. Въ качествѣ
такихъ относительно-основныхъ инстинктовъ Шэферъ называетъ чув-
ство чести и стремленіе къ отличіямъ, сознаніе свободы и иехозйй-
ствѳниость. Соотвѣтственно этимъ тремъ классамъ, думаетъ онъ, можно
классифицировать всѣхъ людей,—«однако и у отдѣльныхъ личностей эти
чувства перемѣшиваются между собою и ѳдва-ли найдется хоть одинъ
человѣкъ, въ которомъ ие было-бы одного изъ этихъ трехъ основныхъ
инстинктовъ» 91).
Но дѣйствитѳльно-ли это естественные факты въ томъ смыслѣ, чтс
они неизмѣнны по своимъ естественнымъ свойствамъ и, соотвѣтственно
этому, должны быть признаны человѣческой природой? Чувство чести и
стремленіе къ отличіямъ предполагаетъ уже урегулированную совмѣст-
ную жизнь; свобода, о которой говоритъ Шэферъ, есть свобода разви-
’*) ЗсЬйГег, (прнм 90) стр. 21.—Слѣдуетъ обратятъ вниманіе на то, что и тутъ,
мввмо-естествепное основное влеченіе иехозяйственности представляетъ непримири-
мую протавоположаость выставленнаго Вагнеромъ экономическаго принципа, которыК
оаъ тоже считаетъ естественнымъ (прнм. 72).
___ 165___
тыхъ культурныхъ народовъ, тогда какъ для болѣѳ древнихъ временъ
онъ допускаетъ противоречащее ей общеніе имуществъ. Хозяйствен-
нымъ человѣкомъ онъ называетъ того, кто умѣетъ удовлетворить плано-
мѣрно и «разумѣется, не сталкиваясь съ закономъ н правомъ», свою по-
требность во внѣшнихъ благахъ, сумма которыхъ въ каждомъ отдѣль-
номъ хозяйствѣ называется имуществомъ.
Такимъ образомъ, каждый изъ мнимыхъ основныхъ инстинктовъ че-
ловѣческой природы ясно свидѣтельствуетъ о томъ, что устанавливая
побудительные мотивы къ опредѣленному образу дѣйствій, Шэферъ
предполагаетъ извѣстный общественный строй и особыя историческія
условія. Во всѣ времена существуютъ люди н цѣлые народы, не обла-
дающіе этими инстинктами и, во всякомъ случаѣ, не располагающіе ими
въ одинаковыхъ сочетаніяхъ. И если подобныя свойства имѣются на-
лицо, то ихъ возникновеніе и существованіе не можетъ быть простымъ
механическимъ естественнымъ процессомъ, совершающимся въ силу за-
кона, допускающаго лишь физіологическое обоснованіе закона человѣ-
ческой природы, отъ котораго не можетъ уклониться никто. Напротивъ
того, ови возникаютъ благодаря извѣстнымъ историческимъ обществен-
нымъ установленіямъ и условіямъ. Кто для доказательства необходимо-
сти опредѣленныхъ существующихъ установленій права, имѣющихъ кон-
кретное содержаніе, ссылается лишь на человѣческую природу, аргумен-
тируетъ нисколько не убѣдительнѣе, чѣмъ Діонъ Кассій въ своемъ зна-
менитомъ изрѣченіи, что пока человѣческая природа не измѣнится, всегда
будутъ разбойники на дорогахъ.
Само собой разумѣется, что при предложеніяхъ относительно пере-
дѣлки соціальнаго регулированія нужно обращать вниманіе на типиче-
скія особенности человѣческихъ характеровъ данной эпохи; можетъ быть,
что при этомъ придется поставить вопросъ, слѣдуетъ-ли поддерживать и
поощрять существующіе мотивы человѣческой дѣятельности. Но отсюда
ни въ какомъ случаѣ нельзя еще вывести, что то, что вытекаетъ изъ
предполагаемой формально большей посылки для конкретныхъ условій
особаго историческаго характера, должно быть признано абсолютно
справедливымъ по своему содержанію. 4
Нѣтъ никакой возможности сдѣлать особое содержаніе какого-либо
соціальнаго правового положенія безусловнымъ идеаломъ для всѣхъ вре-
менъ и народовъ. Ссылка на человѣческую природу тоже не въ состояніи
помочь намъ. Ибо человѣческая природа въ этомъ случаѣ можетъ озна-
чать извѣстныя качества образованнаго человѣка и извѣстныя побужде-
нія въ отношеніяхъ къ другимъ. Охарактеризовать такія качества и
такія побужденія возможно только въ совершенно неопредѣленныхъ и
не имѣющихъ значенія для обоснованія особаго содержанія правовыхъ
положеній общихъ выраженіяхъ объ эгоизмѣ или общественномъ ин-
166
стииктѣ или, наконецъ, чувствѣ права, или же это будутъ лишь шаткія
и исторически смѣняющіяся особенности, находящіяся въ зависимости
отъ особаго содержанія историческихъ правовыхъ положеній и регули-
руемой ими общественной жизни.
Нѣтъ ни одного правового принципа, который по своему положи-
тельному содержанію былъ-бы апріорнымъ 92).
33.
Мы сходимся въ нашихъ выводахъ съ прежними принципіальными
противниками естественнаго права, но не въ способѣ доказательства. Такъ
какъ мы опираемся на монистическое пониманіе соціальной жизни, ука-
занное различіе имѣетъ то практическое значеніе, что мы вовсе не от-
рицаемъ ни возможности соображеній объ естественномъ правѣ вообще,
ни возможности установленія принципа естественнаго права, а отвер-
гаемъ лишь попытки представителей ученія естествеиаго права устано-
вить принципы права съ опредѣленнымъ содержаніемъ въ качествѣ безу-
словнаго образца.
Это, конечно, невозможно. Но отсюда вовсе нельзя сдѣлать вывода,
который мы встрѣчаемъ у представителей исторической школы и у
Бергбома, что вообще невозможно искать и излагать естественно-пра-
вовые принципы, стоящіе надъ дѣйствующимъ положительнымъ правомъ.
Существуетъ (говоря традиціоннымъ языкомъ) естественное право, зна-
ченіе котораго мы указали выше, но это—естественное право съ пере-
мѣннымъ содержаніемъ.
Подъ естественнымъ Правомъ я разумѣю, такимъ образомъ, тѣ пра-
вовые принципы, которые содержатъ право теоретически-вѣрное при
извѣстныхъ эмпирическихъ условіяхъ; принципы эти не обладаютъ еще
положительнымъ значеніемъ, а обращаются къ источникамъ права, какъ
Напротивъ того, вполнѣ возможно найти отрицательные принципы права, ко-
торые & ргіогі несправедливы. Формальная конечная цѣль соціальной жизни людей,
которую намъ предстоитъ установить въ нашемъ наслѣдованіи, хотя и указываетъ
для имцерическихъ цѣлей лкшь руководящее направленіе, но вмѣстѣ съ тѣмъ она
установляѳть и предѣлы, въ которыхъ можно вообще говорить объ объективно пра-
вильныхъ стремленіяхъ и измѣненіяхъ права. Нечеловѣческое отношеніе къ чело-
вѣку безусловно выходить за эти предѣлы. Людоѣдство н рабство нн въ какомъ слу-
чаѣ не могутъ быть справедливыми. Если на невольничество смотрѣли иначе, ссы-
лаясь на то, что только при его помощи могла быть достигнута высшая степень
культуры, то это лишь печальное заблужденіе. Нельзя считать достиженіемъ выс-
шей культуры то состояніе, при которомъ отдѣльныя личности или классы дости-
гаютъ высшихъ духовныхъ наслажденій благодаря тому, что другіе должны совер-
шенно отказаться отъ человѣческаго достоинства.
Это мы докажемъ въ дальнѣйшемъ теченіи нашего изслѣдованія.
167
создателямъ положительнаго права съ требованіемъ объ измѣненіи или
преобразованіи дѣйствующаго права.
Доказательствомъ юридической правильности правового принципа мо-
жетъ служить критическое изслѣдованіе и опредѣленіе того, какія положенія
права, при данныхъ эмпирическихъ условіяхъ, могли бы соотвѣтствовать
общѳприложимой конечной цѣли соціальной жизни, откуда можно вывести
заключеніе, соотвѣтствуетъ-ли историческое право, прн данномъ кон-
кретномъ положеніи, общей законосообразной задачѣ правового строя или
же ведетъ къ возникновенію разлада между положительнымъ правомъ и
тѣмъ, что должно быть признано справедливымъ въ данномъ случаѣ.
Между тѣмъ, что представляется теоретически правильнымъ въ извѣстной
исторической обстановкѣ, при особыхъ условіяхъ, данныхъ извнѣ, и прин-
ципами, которые можно установить съ одинаковой формальной правиль-
ностью для другихъ историческихъ условій, можетъ, правда, существо-
вать различіе по существу. Такимъ образомъ, можно говорить объ исто-
рической справедливости правового института, но только на томъ осно-
ваніи, что исторически обусловленная и смѣняющаяся матерія возмож-
наго въ различной формѣ сотрудничества должна быть урегулирована
соотвѣтственно общеприложимой закономѣрности. Вслѣдствіе . этого, при
одинаковомъ соблюденіи формальнаго основного соціальнаго закона, какъ
единой высшей точки зрѣнія для всей общественной жизни, матеріально
различное положеніе обусловливаетъ то, что правильнымъ представ-
ляется неодинаковое регулированіе. Точно также въ явленіяхъ окру-
жающей насъ природы неизмѣримая и непрерывно смѣняющаяся масса
представленій не препятствуетъ отдѣльнымъ личностямъ, въ силу проч-
наго основного закона нашего познанія, достигать законосообразнаго
уразумѣнія. Качество закономѣрности, присущее явленіямъ, не имѣетъ
ничего общаго со сходствомъ содержанія-.
ѴѴаЪгет Еііег ^епб^і, <1аэ8 <1аа .ѴогЪапйпе ѵоіікоттеп
8еі, ііег Гаівсііе тѵШ віеів, Лава Паа Ѵоіікоттепе веі *).
Я не признаю, слѣдовательно, неизбѣжности альтернативы вѣчнаго и
неизмѣннаго идеальнаго права, которое имѣло бы безусловно постоян-
ное содержаніе, и исторически непостоянныхъ велѣній силы—отчасти
въ исторически колеблющихся границахъ и, слѣдовательно, лишь въ
субъективномъ значеніи названныхъ нормами права.
Я настаиваю, наоборотъ, на необходимости тройственнаго разграни-
ченія: во-первыхъ, формальной закономѣрности соціальной жизни вообще,
основного однообразнаго способа разсматривать, изслѣдовать, направлять
♦) Истинное усердіе довольствуется тѣмъ, чтобы существующее было совер-
шенно, ложное усердіе требуетъ, чтобы совершенное существовало.
168
и опредѣлять все общественное существованіе людей, какъ его вводитъ,
напр., устанавливая необходимую зависимость права отъ соціальнаго
хозяйства, матеріалистическое пониманіе исторіи; во-вторыхъ, познанія
о томъ, что является при особыхъ, эмпирически-смѣняющихся условіяхъ,
въ силу, основнаго закона, объективно правильной формой этой соціальной
жизни: по принятой нами терминологіи, такое познаніе мы могли-бы
назвать естественно-правовыми теоремами обоснованнаго міросозерцанія;
наконецъ, въ-трѳтьих,й, исторически установившагося положительнаго
права, которымъ упорно, но безуспѣшно, стремятся принудительно огра-
ничить изученіе права романтики и другіе юристы, признающіе одну
лишь исторію.
Наше изслѣдованіе относится къ первому пункту. Мы желаемъ уста-
новить закономѣрность соціальной жизни, основное цѣлостное познаніе,
которому подчиняется вся человѣческая общественная жизнь. Мы ищемъ
понятія соціальной закономѣрности.
Это общее познаніе, примѣняющееся ко всякому соціальному существо-
ванію людей, можетъ быть, соотвѣтственно сказанному, только формаль-
нымъ и должно отвлекаться отъ всякаго особаго содержанія возможнаго
регулированія соціальной жизни. Задача естественнаго права состоитъ
не въ установленіи точныхъ статей <вѣчнаго> характера. Надъ отдѣль-
нымъ правомъ высится не идеальная система права съ конкретнымъ,
но неизмѣннымъ содержаніемъ; съ другими возможными правами его
связуетъ общая точка зрѣнія при изслѣдованіи и оцѣнкѣ. Но если обще-
приложимая закономѣрность соціальной жизни понята сознательно, ста-
новится, во всякомъ случаѣ, возможнымъ изслѣдовать при помощи ме-
тодической аргументаціи въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ, когда возни-
каютъ сомнѣнія, что именно при данномъ особомъ положеніи представ-
ляется, соотвѣтственно основному закону соціальной жизни, объективно
правильнымъ. Для каждаго, кто желаетъ достичь точнаго разрѣшенія этихъ
вопросовъ, вопросъ о закономѣрности соціальной жизни является тѣмъ во-
просомъ, на которомъ онъ прежде всего долженъ сосредоточить всецѣло
свое вниманіе. При этомъ мы должны отмѣтить, что вопросъ объ основ-
ной закономѣрности по отношенію къ’формѣ соціальной жизни является
вполнѣ умѣстнымъ. Форма соціальной жизни есть внѣшнее регулирова-
ніе ея, юридическаго или условнаго свойства. Существующая въ данное
время форма есть обусловливающій моментъ, при наличности котораго
становится вообще возможнымъ особое понятіе общественнаго существо-
ванія людей и можетъ имѣть мѣсто соціально-научное изслѣдованіе. Если,
поэтому, для всей соціальной жизни должна существовать единая и об-
щѳпридожимая точка зрѣнія, то она должна относиться къ формѣ об-
щественной жизни, т.-е. условію ея познанія, какъ особаго объекта.
Возможно также сдѣлать общеприложимоѳ изслѣдованіе формы обще-
169
ственной жизни особой задачей, такъ какъ форма эта, по вышеизложен-
нымъ соображеніямъ, можетъ быть вообще изслѣдуема особо и понята
въ ея формальномъ значеніи, безъ отношенія къ конкретнымъ условіямъ
дѣйствительно существующаго соціальнаго хозяйства, къ которому она
относится.
Установивъ, что при разрѣшеніи вопроса объ основной закономѣр-
ности соціальной жизни нельзя игнорировать проблему единой точки
зрѣнія для соціальнаго регулированія и что, во всякомъ случаѣ, возмож-
но—какъ это и дѣлается ітріісіѣе во всякой истинной философіи пра-
ва—предпринять особое изслѣдованіе общеприложимаго закона соціаль-
наго регулированія, я постараюсь доказать, что то и другое дѣйстви-
тельно сводится къ одному и тому-жѳ, что познанія соціально-научнаго
характера, которое могло-бы заявлять притязаніе на всеобщность, отвле •
каясь отъ особаго содержанія какой-либо общественной жизни, помимо
этого не существуетъ, другими словами, что закономѣрность соціальной
жизни людей есть закономѣрность юридической формы ея.
Второе отдѣленіе.
л
Политическая экономія.
34. Неизбѣжная альтернатива: естественное хозяйство в соціальное хозяйство.—
35. Экономическая психологія.—36. Существующій эиовомическія направленія.—
37. Самостоятельной закономѣрности соціальнаго хозяйства ве существуетъ.
3*.
Совершенно иначе, чѣмъ съ правомъ, дѣло обстоитъ съ матеріей
общественной жизни, соціальнымъ хозяйствомъ.
Право, какъ форма соціальнаго существованіи, можетъ быть изслѣ-
дуемо и излагаемо съ техническо-ученой точки зрѣнія совершенно не-
зависимо отъ регулируемой матеріи. По отношенію къ соціальному хо-
зяйству это невозможно. При научномъ изслѣдованіи его всегда прихо-
дится обращать вниманіе на особую форму, въ которой сотрудничество
представляется намъ опредѣленнымъ образомъ урегулированнымъ, хотя
бы изслѣдователь и не сознавалъ этого вполнѣ .отчетливо. При всѣхъ
политико-экономическихъ изслѣдованіяхъ, при всякомъ изученіи народ-
наго хозяйства въ соціальномъ отношеніи, въ основѣ неизбѣжно лежитъ
опредгъленное правовое (или условное) регулировавіе въ томъ смыслѣ,
что это конкретное правовое нормированіе есть логическое условіе со-
отвѣтствующаго политико - экономическаго понятія и закона. Въ мо-
ментъ, когда мы оставляемъ въ сторонѣ это опредѣленное, всегда необ-
ходимо предпосылаемое регулированіе, упомянутое политико-экономиче-
ское понятіе и политико-экономическій законъ рушатся.
170
Наука права, какъ мы видѣли, есть систематическое изученіе опре-
дѣленнаго правового строя исключительно съ формальной стороны. Ея
изслѣдованіе и аргументація не зависятъ отъ конкретнаго приложенія,
которое получаетъ эта регулирующая форма фактически въ регулируе-
мой ею жизни даннаго общества. Вопросъ, долженъ-ли эдильскій эдиктъ
примѣняться лишь къ частной покупательской сдѣлкѣ или къ общимъ
запродажнымъ договорамъ, не имѣетъ никакого отношенія къ тому,
совершались - ли въ данной странѣ когда-либо на основаніи право-
вого установленія родовыя покупки, были-ли случаи продажи поль-
зованія и, наконецъ, какое количество товаровъ было продано такнмъ
образомъ. ІІаучно-обосиованное разрѣшеніе указаннаго разногласія воз-
можно и безъ отношенія къ опредѣленнымъ хозяйственнымъ приложе-
ніямъ, которыя можно сдѣлать изъ того или другого рѣшенія вопроса.
Каковъ бы ни былъ нашъ выводъ, оиъ примѣняется къ соціальному
хозяйству въ указанномъ нами смыслѣ, но доказательство его эмпири-
ческой правильности, его положительнаго примѣненія въ томъ или дру-
гомъ значеніи не обусловливается конкретнымъ характеромъ хозяй-
ственной дѣятельности тѣхъ, къ кому онъ относится.
Кто, напротивъ того, желаетъ сдѣлать непосредственнымъ объектомъ
своего научнаго изслѣдованія само соціальное хозяйство, какъ коллек-
тивную совмѣстную дѣятельность, не можетъ установить и обосновать
ни одной соціально-научной теоремы, которая не имѣла бы своей пред-
посылкой опредѣленное регулированіе соціальной жизни. Всякое изслѣ-
дованіе о поземельной ревтѣ, заработной платѣ, процентѣ .на капиталъ
нли предпринимательской прибыли столь-же мало зависитъ отъ суще-
ствованія конкретнаго правового строя, какъ и всѣ ученія о деньгахъ,
кродитѣ, колебаніи цѣнъ, или всякій другой отдѣлъ политико-экономи-
ческаго изслѣдованія.
По отношенію къ деньгамъ нѣкоторые, страннымъ образомъ, пытались
отрицать это: по ихъ мнѣнію, совершенно самостоятельно, безъ содѣйствія
и велѣнія государственной власти, обмѣнъ привелъ къ тому, что одни изъ
товаровъ были признаны всеобщимъ масштабомъ цѣнности. Особое уста-
новленіе масштаба цѣнности закономъ исторически не вездѣ можетъ
быть констатировано. Но это ие уничтожаетъ значенія выставленной
здѣсь теоремы. Ибо она говоритъ не о вмѣшательствѣ центральной *о-
сударственной власти въ частности, а вообще объ установленныхъ
людьми правилахъ. Государственные законы въ современномъ смыслѣ
слова составляютъ лишь дробную часть и особый разрядъ ихъ. Наша
основная противоположность есть противоположность внѣшнимъ обра-
зомъ, при помощи человѣческвхъ установленій, урегулированнаго сотруд-
ничества въ отличіе отъ неурегулированнаго инстинктивнаго отношенія
людей другъ къ другу. Насъ занимаетъ здѣсь только первое. Въ чело-
171
вѣческихъ инстинктахъ, разсматриваемыхъ лишь съ точки зрѣнія есте-
ственныхъ законовъ, нельзя отыскать ни понятія денегъ, ни другого по-
нятія, которое имѣло бы самостоятельное значеніе для специфически
естественно-научнаго познанія. Процентъ, рента и прибыль, цѣйа, за-
работная плата и кредитъ теряютъ вообще всякій смыслъ, если отвлечься
отъ предполагаемаго при этомъ соціальнаго регулированія съ конкрет-
нымъ содержаніемъ. Такимъ образомъ, нашъ тезисъ въ общемъ гласитъ,
что матерія соціальной жизни, урегулированное сотрудничество, можетъ
быть сдѣлана особымъ объектомъ научнаго изученія, а именно соціально-
экономическаго изслѣдованія, только въ качествѣ опредѣленнымъ образомъ
урегулированнаго, слѣдовательно, лишь въ связи съ существующимъ кон-
кретнымъ нормированіемъ.
Что за люди принимаются за урегулированіе и какимъ образомъ со-
вершается оно—при помощи-ли государственнаго закона или обычнаго
права,—для нашего вопроса безразлично. Практикующееся нерѣдко въ
политической экономіи разграниченіе между «хозяйственными» и «юри-
дическими» деньгами можетъ имѣть только тотъ смыслъ, что въ послѣд-
немъ случаѣ онѣ представляютъ признанный государствомъ и самостоя-
тельна нормированный масштабъ цѣнности, а въ первомъ—ту мѣру, ко-
горая установилась въ мѣновыхъ отношеніяхъ въ силу обычая незави-
симо отъ государственной власти и помимо ея. Отсюда ясно, что и такъ
называемыя хозяйственныя деньги служатъ лишь мѣриломъ, которое
введено въ юридическій оборотъ и существуетъ въ немъ только въ силу
соціальнаго нормированія, что въ вышеприведенномъ разграниченіи мы
имѣемъ дѣло лишь съ разновидностями понятія денегъ, разновидностями,
которыя потеряли-бы всякій смыслъ, если-бы мы отвлеклись отъ особаго
внѣшняго регулированія человѣческаго сотрудничества.
Хозяйство, имѣющее исключительно домашній или семейный харак-
теръ, представляетъ соціально-научный интересъ только потому, что въ
ойкосѣ *) существовали развитыя юридическія установленія брака и оте-
ческой власти, рабства и тапсіріпш, или въ той мѣрѣ, поскольку суще-
ствовали опредѣленныя урегулированныя отношенія къ сосѣдямъ. Если
отвлечься отъ этихъ моментовъ, то—какъ<и при разсмотрѣніи урегули-
рованнаго хозяйства Робинзона — будетъ возможно лишь изученіе тех-
ники, какъ таковой.
Само собою разумѣется, что хозяйство извѣстнаго круга людей можно
разсматривать и само по собѣ, .исключительно съ естественно-научной
и технической точки зрѣнія. Можно описывать плодородіе извѣстной
мѣстности и техническія способности ея обитателей, можно изучать тех-
нику земледѣлія, изыскивая способы добывать изъ земли по возможности
*) Ойкосъ—доиашвее хозяйство въ древней Греціи. Пер.
172
лучшія и обильнѣйшія средства къ жизни и наслажденіямъ. Можно учить
устройству орудій труда, постройкѣ машинъ, сопоставляя ихъ произво-
дительность н пригодность. Можно изслѣдовать способы хозяйственной
экономіи и Возможность достигнуть съ наименьшей затратой силъ воз-
можно большаго и полнаго удовлетворенія человѣческихъ потребностей.
Но эти вопросы естествознанія и его техническаго приложенія совер-
шенно выходятъ изъ рамокъ поставленной нами задачи. Справедливо
указалъ уже Книсъ, что вопросы техники, какъ таковые, изслѣдованіе
техническихъ способовъ приготовленія матеріальныхъ благъ, ие вхо-
дятъ въ сферу политической экономіи. Не она должна поучать охотника,
рыбака, горнорабочаго, сельскаго хозяина и ремесленника спеціальнымъ
операціямъ, которыя онъ долженъ предпринять надъ различными веще-
ствами для того, чтобы добыть руду, пожинать плоды, строить дома и
машины 93).
Но если изслѣдованіе соціальной жизни должно совершаться не только
съ точки зрѣнія естествознанія и техники, если изученіемъ соціальнаго
хозяйства, т. е. регулируемаго правилами сотрудничества объединив-
шихся между собою людей занимается особая дисциплина, то это не
можетъ имѣть мѣста независимо отъ опредѣленнаго регулированія.
Между тѣмъ, политико-экономическая доктрина обыкновенно пыта-
лась достигнуть именно этого результата. И это имѣло крайне роковыя
послѣдствія, явившіяся первой причиной того ненадежнаго состоянія, въ
которомъ находится эта дисциплина и по сію пору. Не молодость ея,
не недостатокъ точнаго метода и не особая сложность экономическихъ
явленіи были причиною того, что политическая экономія и до сихъ поръ
еще остается въ неустойчивомъ положеніи и что ни по глубинѣ изслѣ-
дованія, ни по точности выводовъ оиане«можетъ сравниться съ юриспру-
денціей,—а невыясненность ея предмета и связанная съ этимъ невоз-
можность установить точныя рамкн изслѣдованія.
Такъ какъ она есть соціально-научная дисциплина и ей приходится
считаться съ проблемами, касающимися особенностей общественнаго су-
ществованія людей, то прежде всего, конечно, долженъ быть поставленъ
вопросъ: при какихъ условіяхъ познанія возможна вообще подобная
наука?
Мы установили, что слѣдуетъ отличать соціальную жизнь людей отъ
сосѣдства и отношеній, вытекающихъ изъ естественныхъ инстинктовъ, и
93) Кпіея, Віе роІііізсЪе Оекопошіе ѵош ^еасЬісЫІісЬеп Зіапйрчпкіе, пеие
АиГІа^е (1883), стр. 2. Правильнаго положительнаго рѣшенія Кнису, конечно, найти
не удалось. Что особенность соціальнаго наслѣдованія по сравненію съ простымъ
естественно-техническимъ наученіемъ обусловливается существованіемъ внѣшняго ре-
гулированія человѣческаго сотрудничества, осталось для него сокрытымъ. См. также
ниже примѣчаніе 97.
173
условіемъ, необходимымъ для изученія первой, мы признали установлен-
ное людьми внѣшнее регулированіе совмѣстной жизни. При этомъ логи-
ческій анализъ разграничиваете для соціальнаго существованія людей
правило, какъ форму общественной жизни, и регулируемую матерію, т. е.
направленное къ удовлетворенію потребностей сотрудничество, соціаль-
ное хозяйство. Изученіе этого послѣдняго элемента возможно съ двоякой
точки зрѣнія: въ естественно-техническомъ направленіи или въ смыслѣ
изученія этого соціальнаго хозяйства въ связи съ опредѣленнымъ регу-
лированіемъ его. Но только послѣднее можетъ служить особымъ объек-
томъ своеобразнаго научнаго изслѣдованія, тогда какъ соображенія пер-
ваго рода являются лишь примѣненіемъ общаго естественно-научнаго
познанія, или, въ лучшемъ случаѣ, особымъ отдѣломъ его.
Въ противоположность этому совершенно ошибочно думаютъ, что на-
родное хозяйство юридически организованной группы людей представ-
ляетъ самостоятельный организмъ, который, подвергаясь вліянію право-
вого регулированія, можетъ быть сильно измѣненъ, но который долженъ
быть признанъ чѣмъ-то самостоятельнымъ и имѣетъ въ исторіи особое
существованіе. Къ этому присоединяется также не выдерживающее кри-
тики представленіе, будто соціальное хозяйство народа можетъ быть из-
слѣдуемо и познаваемо не только съ естественно техвической точки зрѣ-
нія или въ связи съ опредѣленнымъ регулированіемъ, а съ какой-то не-
выясненной третьей точки зрѣнія.
Подобной третьей точки зрѣнія научнаго изслѣдованія, возможнаго
въ этой области, не существуетъ.
Ея нельзя получить, исходя изъ понятія единичнаго хозяйства и
дѣятельности отдѣльного изолированнаго человѣка, направленной къ
удовлетворенію его потребностей. Соціальная наука не можетъ заклю-
чаться въ естественно-научномъ описаній техники подобныхъ единич-
ныхъ хозяйствъ и механическомъ сложеніи ихъ. Ибо съ точки зрѣнія
соціально-научнаго изслѣдованія хозяйства совмѣстно живущихъ людей
подобныхъ единичныхъ хозяйствъ вообще не . существуетъ. Соціальное
хозяйство по своему понятію заключается только въ сотрудничествѣ,
въ которомъ выражается хозяйственная дѣятельность участвующихъ,
формально осуществляющаяся при посредствѣ установленныхъ прави-
лами отношеній. Выше мы указали подробно (стр. 104), что хозяйство
Робинзона вообще не имѣетъ положительнаго соціально-научнаго инте-
реса, что такой интересъ возникаетъ только тогда, когда Робинзонъ спа-
саетъ бѣглеца и они объединяются въ правильной гармонической дѣя-
тельности. Я напоминаю объ этомъ вкратцѣ только ради интересующаго
насъ вопроса. Съ этого момента становится возможнымъ рядомъ съ про-
стой техникой производства наблюдать и урегулированныя отношенія
обоихъ людей другъ къ другу и такимъ образомъ приступить къ отлич-
174
ному отъ естественно-техническаго изученія соціальному изслѣдованію,
хотя, разумѣется, въ крайне несовершенной формѣ. Первое, что мы по-
лучаемъ при этомъ, есть именно устраненіе изолированнаго единичнаго
хозяйства: передъ нами не два отдѣльныхъ хозяйства бокъ-о-бокъ другъ
съ другомъ, а соціальное хозяйство двухъ человѣкъ, сдѣлавшееся возмож-
нымъ благодаря урегулированію ихъ отношеній другъ къ другу.
Иначе, чѣмъ съ изолированнымъ единичнымъ хозяйствомъ пустын-
ника, дѣло обстоитъ съ частными хозяйствами членовъ правового
союза. Фигурируютъ-ли оии въ качествѣ отдѣльныхъ личностей или
группируются въ семейные и другіе союзы, изученіе этихъ част-
ныхъ хозяйствъ, разумѣется, должно совершаться въ связи съ опре-
дѣленнымъ внѣшнимъ регулированіемъ, благодаря которому они только
и начинаютъ существовать для изслѣдованія, имѣющаго ие техническій
характеръ. Нельзя придавать значенія и тому, что, соотвѣтственно со-
держанію хозяйства, различаютъ домашнее хозяйство, народное хозяй-
ство и міровоѳ хозяйство, ибо всѣ три категоріи суть лишь разновид-
ности высшаго понятія соціальнаго хозяйства. Какъ бы ни склады-
валось послѣднее въ конкретной совмѣстной жизни людей, несомнѣнно,
что рѣчь идетъ во всѣхъ случаяхъ о трудѣ и отношеніяхъ людей на
основаніи внѣшнихъ правилъ.
Въ частности всѣ возможные максимы ученія о частномъ хозяйствѣ
я наставленія къ возможно болѣе «хозяйственнымъ» пріемамъ для сель-
скаго хозяина, коммерсанта, промышленника, само собой разумѣется,
возможны только въ томъ случаѣ, если приняты во вниманіе и послѣ-
довательно примѣнены существенныя конкретныя установленія права и
регулируемаго ими соціальнаго хозяйства. Двоякое научное разсмотрѣніе
остается возможнымъ н для всякаго частнаго хозяйства: его можно раз-
сматривать или съ естественно-технической точки зрѣнія, или же на
основаніи особыхъ отношеній къ другимъ субъектамъ, обусловливаемыхъ
опредѣленнымъ юридическимъ регулированіемъ.
Этой альтернативы не можетъ избѣжать никакое изслѣдованіе со-
ціальной жизни, и ни въ какомъ случаѣ нельзя отыскать какой-іибо
третій особый и своеобразный объектъ научнаго изученія.
И для политической экономіи нельзя найти никакого остатка соніаль-
яаго Хозяйства, который не подчинялся бы установленному людьми ре-
гулированію и могъ бы, тѣмъ не менѣе, служить объектомъ соціальнаго
изученія.
Если мы возьмемъ предметы потребленія, служащіе къ удовлетворенію
человѣческихъ потребностей, въ ненаселенныхъ, не имѣющихъ правового
уклада областяхъ, если спросимъ о способахъ пользованія ими и ихъ
вліяніи на европейскую жнзнь, то при этомъ намъ придется предположить
существованіе правового строя, въ сферѣ котораго должны получить примѣ-
175
нѳніе эти безхозяйные объекты н въ который мы ихъ переносимъ мы-
сленно, или же необходимо допустить, что и тамъ примѣняются опредѣ-
ленные принципы права, напр., '•частная собственность на занятую ни-
кому ие принадлежавшую до того времени землю.
Но если намъ укажутъ на то обстоятельство, что индивидуумъ со-
храняетъ широкую свободу предпринять что-либо или не предпринимать
въ хозяйственной области, поступить согласно своему усмотрѣнію, и
что такимъ образомъ можетъ развиться особое соціальное хозяйство,
то на это слѣдуетъ отвѣтить, что вопросъ о свободѣ передвиженія,
о частной собственности, свободѣ договоровъ и наслѣдованія — трехъ
существенныхъ принципахъ римскаго и современнаго частнаго пра-
ва — есть именно вопросъ объ опредѣленномъ регулированіи. Отно-
шенія, которыя завязываетъ индивидуумъ въ принципіально свободномъ
частномъ хозяйствѣ съ другими, существуютъ именно въ силу опредѣ-
ленной правовой санкціи и, какъ соціальныя отношенія, находятся въ
полной зависимости отъ конкретнаго правового строя. Попробуйте мы-
сленно перенестись въ «Утопію» или въ государство Беллами, и во-
просъ хотя бы о вліяніи посредниковъ въ торговлѣ на цѣны теряетъ
всякое значеніе, ибо всякое подобное изслѣдованіе имѣетъ своимъ условіемъ
опредѣленное регулированіе соціальной жизни, съ устраненіемъ котораго
утрачиваютъ смыслъ и справедливыя, можетъ быть, до тѣхъ поръ ученія.
Поэтому совершенно ошибочно думать, что во многихъ случаяхъ су-
ществуютъ прежде .всего извѣстныя «жизненныя условія», которыя за-
тѣмъ захватываются правомъ и превращаются въ внѣшне-урѳгулироваи-
ныя отношенія. Для того, чтобы мысль, смутно чувствующаяся при этой
терминологіи, получила ясное и понятное значеніе, можно воспользо-
ваться только двумя средствами. Во-первыхъ, мы можемъ подразумѣвать
только такія отношенія между людьми, которыя до этого времени подчини •
лись лишь свободнымъ условнымъ правиламъ, а теперь становятся объек-
томъ принудительнаго иравото-иормированія. Во вторыхъ это выраженіе
можетъ означать, что, прн помощи своеобразныхъ по содержанію диспози-
цій и уговоровъ частныхъ лицъ, создались соотвѣтствующія своеобраз-
ныя правовыя отношенія, иа которыя законодательные органы не обра-
щали ранѣе достаточнаго вниманія. Теперь же органы государства по-
полняютъ этотъ пробѣлъ, подчиняя отношенія, сообразовавшіяся лишь
съ общими нормами права, особымъ своеобразнымъ правиламъ. Въ обо-
ихъ случаяхъ, какъ это ясно само собою, съ самаго начала приходится
имѣть дѣло съ соціально-урегулированными условіями: «жизненныя усло-
вія», которыя не подчинялись бы соціальнымъ нормамъ и, несмотря на
то, были бы соціальными отношеніями, отличными отъ простой механи-
ческой причинности физіологическихъ инстинктовъ, представляютъ со-
бою безсодержательную и безсмысленную идею.
176
Человѣческое общество ие имѣетъ особой хозяйственной жизни и
отличнаго отъ нея правовою существованія: правовой и хозяйственный
строй необходимымъ образомъ суть одно и тоже, развѣ что найдутся
люди, несогласные съ употребленіемъ слова соціальное хозяйство для
обозначенія всякаго сотрудничества, направленнаго къ удовлетворенію
человѣческихъ потребностей, и связывающіе Терминъ хозяйство съ ка-
кимъ-либо болѣе узкимъ кругомъ совмѣстныхъ дѣйствій людей.
Однако, для иасъ важйо не то, какіе выводы можно сдѣлать изъ того или
другого одобряемаго или осуждаемаго словоупотребленія, а только то обстоя-
тельство, что всякая общественная хозяйственная жизнь необходимо есть
вяпшямлга образомъ урегулированное сотрудничество, такъ что политиче-
ская экономія, какъ вѣтвь обществовѣдѣнія, въ своемъ стремленіи къ
изученію соціальнаго хозяйства можетъ разсматривать его лишь подъ
условіемъ опредѣленнаго внѣшняго регулированія, которому подчиняется
подлежащее изученію соціальное хозяйство. Регулирующая форма, какъ
было сказано, можетъ быть разсматриваема въ юриспруденціи и сама
по себѣ; регулируемая же матерія, общественное сотрудничество, не мо-
жетъ быть изучаема безъ отношенія къ опредѣленному регулированію,
какъ основному условію.
Альтернатива, указанная нами, неизбѣжна: направленное къ удовле-
творенію потребностей сотрудничество людей можно изучать нли въ
естественно-научномъ и техническомъ смыслѣ или же какъ сотрудниче-
ство общественное, т. е. внѣшнимъ образомъ урегулированное. Экономія
природы или соціальная экономія — третьей точки зрѣнія .не суще-
ствуетъ.
Но если политическая экономія желаетъ быть вообще самостоятель-
ной наукой и дать самостоятельное познаніе, оиа должна имѣть само-
стоятельный объектъ для изслѣдованія. А это возможно только въ томъ
случаѣ, если она возьметъ въ качествѣ такового соціальное хозяйство,
внѣшнимъ образомъ урегулированное сотрудничество.
Разсмотрѣніе удовлетворенія потребностей и направленной къ нему
совмѣстной дѣятельности исключительно въ качествѣ естественнаго акта
можетъ заключаться или въ установленіи естественныхъ законовъ или
въ практической утилизаціи ихъ съ точки врѣнія техники; такимъ обра-
зомъ, перенесеніе такого разсмотрѣнія въ политическую экономію можетъ
быть разсматриваемо лвшь какъ Гшѣііт или, въ лучшемъ случаѣ, рге-
сагіпт.
Но политическая экономія вступаетъ въ свою собственную неотъем-
лемую отъ нея область, какъ скоро она входитъ въ качествѣ полно-
правной союзницы въ царство соціальной науки. Предоставляя юриспру-
денціи изображеніе регулирующей формы соціальной жизни въ полномъ
обособленіи отъ хозяйства, оиа имѣетъ объектомъ своего научнаго изслѣ-
177
дованія конкретное осуществленіе урегулированнаго сотрудничества.
Разъ мы перестаемъ смотрѣть на направленную къ удовлетворенію по-
требностей дѣятельность исключительно съ естественно-научной или тех-
нической точки зрѣнія, мы принуждены разсматривать ее, какъ внѣш-
нимъ образомъ урегулированную. Третьей, такъ называемой хозяйственной,
независимой отъ совершенно опредѣленнаго соціальнаго регулированія
и не обусловленной имъ съ конкретной опредѣленностью, самодовлѣю-
щей точки зрѣнія съ особымъ объектомъ не существуетъ.
35.
Многіе экономисты, для доказательства отстаиваемой имн мнимой неза-
висимости своей науки, прибѣгли къ психологическимъ соображеніямъ. Я
намѣренъ пріурочить краткое разсмотрѣніе такой постановки вопроса къ воз-
зрѣніямъ того автора, которому принадлежитъ наиболѣе яркая попытка въ
указанномъ направленіи: авторъ этотъ—Адольфъ Вагнеръ, недавно выска-
завшій мысль, что политическая экономія, какъ наука, въ извѣстномъ
отношеніи представляется прикладной психологіей.
Но къ чему-же должны быть приложены ученія эмпирической психо-
логіи, о‘ которой здѣсь только и можетъ быть рѣчь? Не къ отдѣльному-
же человѣку въ воображаемомъ изолированномъ состояніи, а къ человѣку,
какъ члену человѣческаго общества. Такимъ образомъ, понятіе послѣд-
няго всегда предпосылается, и всѣ правила, которыя въ состояніи указать
наблюдающій психологъ, могутъ имѣть цѣнность и значеніе въ указан-
номъ Вагнеромъ направленіи только въ той мѣрѣ, поскольку они отража-
ются на конкретной организаціи соціальнаго хозяйства. Предметомъ
научнаго разсмотрѣніи, цѣлямъ котораго служитъ, въ качествѣ вспомо-
гательнаго средства, психологическій анализъ, экономистъ считаетъ
дѣйствія человѣка въ соціальной совмѣстной жизни. Объектомъ изслѣдо-
ванія остается, попрежнему, конкретное осуществленіе опредѣленнымъ
образомъ урегулированной совмѣстной дѣятельности, для пониманія и
познанія которой изслѣдователь можетъ, дѣйствительно, пользоваться на-
блюдательной психологіей, какъ вспомогательнымъ средствомъ.
Вмѣсто этого Вагнеръ попытался создать экономическую психологію
н систематически изучить мотивацію хозяйственныхъ дѣйствій людей, не
обращая вниманія на то, что общественная, слѣдовательно, внѣшнимъ
образомъ урегулированная, дѣятельность человѣка при этомъ уже пред-
полагается и предпосылается ’5). . 1
Э1) А<1. ѴѴа§пег (прам. 29) 3 изд. 1 § 2, стр. 14 сл. «...Оказывается именно, что
народно-хозяйственныя проблемы суть, вообще, прежде всего психологическія пробле-
мы и должны быть разсматриваемы, какъ таковыя..,». О взглядѣ Вагнера на эко-
номику ср. также ниже, § 36, прнм. 102,
93) Ай. ѴѴадпег (прнм. 29) 3 изд. 1 §§ 22 сл. сл., въ особенности стр. 81 сл. сл
178
Онъ исходить ивъ хозяйственной природы человѣка н стремится уста-
новить руководящіе мотивы экономической дѣятельности въ столь общей
формѣ, чтобы такимъ образомъ было создано надлежащее методическое
основаніе для политической экономіи. Нельзя сказать, чтобы это ему
удалось.
Уже общее опредѣленіе понятія человѣческой природы наталкивается
иа непреодолимыя трудности. Мы узнаемъ, что природа эта вытекаетъ
ивъ сущности человѣческихъ потребностей, удовлетворенія ихъ и стрем-
ленія къ удовлетворенію, изъ соотношенія труда и хозяйства и изъ
оцѣнки «всѣхъ этихъ моментовъ въ душѣ человѣка*. Это опредѣленіе
представляетъ собою пеструю путаницу.
Потребности и стремленіе къ ихъ удовлетворенію представляются
естественными фактами въ томъ смыслѣ, что ихъ разсмотрѣніе, само по
себѣ, ие имѣетъ ничего общаго съ соціальнымъ изслѣдованіемъ. «Соотно-
шеніе» труда и хозяйства—столь сбивчивое и неясное выраженіе, что
въ борьбѣ за точное опредѣленіе понятій оно можетъ считаться лишь
выраженіемъ безпартійнаго нейтралитета. Оцѣнка всѣхъ приведенныхъ
моментовъ, будучи результатомъ анализа, сравненія, сужденія, хотя и имѣ-
етъ своей основой природу, но не есть природа и съ точки зрѣнія обы-
деннаго разсудка логически противоположна ей.
Эту, такъ называемую, хозяйственную природу, по крайней мѣрѣ «въ ос-
новахъ», Вагнеръ признаетъ «абсолютной категоріей». «Ибо основы хозяй-
ственной природы прочно заложены въ тѣлесно-духовной организаціи и
измѣняются столь же мало, какъ и внѣшняя природа, по крайней мѣрѣ, въ
предѣлахъ извѣстной намъ человѣческой исторіи». Правда, при этомъ онъ
рекомендуетъ не оставлять безъ вниманія того, что существуетъ «индивиду-
альное (субъективноё) дифференцированіе хозяйственной природы», такъ
что эта абсолютная категорія въ дѣйствительности «модифицируется» и
постояннымъ представляется лишь «сильный элементъ» хозяйственной при-
роды. Далѣе Вагнеръ подчеркиваетъ что хозяйственная природа есть
«лишь сторона» человѣческой природы. — Если-бы оиъ объяснялъ
хозяйственной природой один только хозяйственные поступки человѣка
а другіе поступки—его общей природой, то получилось-бы, по крайней мѣрѣ,
законченное ученіе и, можетъ быть, при помощя особаго толкованія уда-
лось-бы справиться съ сомнительнымъ понятіемъ «стороны природы», а
именно человѣческой природы. Между тѣмъ новое ученіе экономи-
ческой психологіи тѣмъ менѣе можетъ быть признано установившимся,
что въ дальнѣйшемъ изложеніи авторъ увѣряетъ, будто хозяйственные
поступки «въ то-же время могутъ обусловливаться и опредѣляться—иногда
главнымъ образомъ, а подчасъ даже и исключительно,—другими, не
хозяйственными мотивами и часто фактически обусловливаются н опре-
дѣляются ими».Такимъ образомъ, хозяйственный поступокъ можетъ быть
179
вызванъ и другой стороной человѣческой природы, тогда какъ противо-
положная сторона, хозяйственная, не проявляетъ никакого вліянія
и лишается другими «сторонамй» человѣческой природы всякихъ правъ
на свое законное дѣтище, хозяйствѳннный поступокъ.
Къ сожалѣнію, построенная на этой основѣ детальная аргументація не
лучше самой основы.
Вагнеръ отдѣляетъ четыре эгоистическихъ побудительныхъ мотива
отъ пятаго, не эгоистическаго, который представляется ему этически
высшимъ. Такимъ мотивомъ является «влеченіе внутренняго сознанія
къ нравственному образу дѣйствій, чувство обязанности и страхъ передъ
внутреннимъ порицаніемъ, передъ угрызеніями совѣсти». Естественные
инстинкты и этическая воля здѣсь совершенно сливаются. Вслѣдствіе
этого ие удивительно, что Вагнеръ характеризуетъ создаваемое потреб-
ностью влеченіе (ВѳсііігГпізігіеЬ), какъ «естественный фактъ, иѣчто при
прирожденное человѣку, какъ и всякому живому существу, и, соотвѣт-
ственно этому, этически справедливое само по себѣ». Хотя онъ и
называетъ этотъ мотивъ въ его чистомъ видѣ категорическимъ импе-
ративомъ, но послѣдній онъ опредѣляетъ въ томъ смыслѣ, что категори-
ческій императивъ руководитъ человѣкомъ тогда, «если человѣкъ чувствуетъ
въ душѣ законъ своихъ поступковъ и того или другого образа дѣйствій».—
Слѣдовательно, онъ замѣщаетъ вопросъ критики познанія вопросомъ пси-
хологическимъ и этимъ бросаетъ вызовъ критикѣ практическаго разума.
Поэтому онъ даетъ эвдемонистическое обоснованіе обязанности: обязан-
ность существуетъ потому, что доброе дѣло доставляетъ радость и ведетъ
къ довольству и примиренію съ самимъ собой. Конечно, она можетъ выро-
диться въ «фарисейство», фактически являющееся нерѣдко «этически сом-
нительнымъ» спутникомъ ея, но, «оставляя вопросъ объ этомъ въ сто-
ронѣ», чувство удовольствія, вызываемое пятымъ вагнеровскимъ мотивомъ,
есть чувство «иного рода», не такое, какъ при четырехъ эгоистиче-
скихъ мотивахъ, и «стоитъ этически выше».
Четыре эгоистическихъ руководящихъ мотива суть:
1. Стремленіе къ собственной выгодѣ и страхъ передъ собственной
хозяйственной нуждой. <
2. Страхъ передъ наказаніемъ и надежда иа вознагражденіе.
3. Чувство чести, сознаніе собственнаго достоинства и страхъ передъ
позоромъ и презрѣніемъ.
4. Стремленіе къ дѣятельности и удовольствіе, доставляемое проявле-
ніемъ своихъ силъ, трудомъ, какъ таковымъ, и результатами труда, какъ
таковыми, ровно какъ и страхъ передъ послѣдствіями бездѣлія.
Въ этой классификаціи прежде всего возбуждаетъ’сомиѣніѳ то, что
три первыхъ мотива предполагаютъ опредѣленное отношеніе къ дру-
180
гимъ людямъ, тогда какъ четвертый не зависитъ отъ нихъ и не могъ бы
существовать у Робинзона; главный-же ея недостатокъ составляетъ то
обстоятельство, что указанные мотивы не представляются первоначаль-
ными и причинно-воздѣйствующнми побужденіями. Это — сложные мо-
тивы, въ созданіи которыхъ участвовали разнороднѣйшія причины. По-
этому они не могутъ быть признаны необходимыми задатками, которые
могли-бы или должны явиться природными основами воспитанія. Это—
особенности, которыя *и сами возникаютъ лишь на основаніи извѣст-
ныхъ соціальныхъ условій при помощи прямого или косвеннаго воспи-
танія. Въ томъ видѣ, какъ ихъ устанавливаетъ Вагнеръ, онѣ представ-
ляютъ собою ничто ииоѳ, какъ выраженіе стремленія къ достиженію
чувства удовольствія и устраненію неудовольствія въ различномъ кон-
кретномъ приложеніи къ эмпирически-даннымъ услоьіямъ. Въ основѣ ихъ
лежитъ стремленіе къ счастью, въ приложеніи къ различнымъ ожи-
даемымъ извнѣ возможностямъ, перечисленнымъ въ вагнеровской
таблицѣ очень неполно. Въ ней отсутствуютъ страннымъ образомъ
счастье и семейныя радости, наслажденіе, доставляемое дружбой и обще-
ніемъ съ духовно-родственными людьми, чувствомъ гордаго сознанія сво-
боды и независимости и т. п.
Основной недостатокъ всѣхъ этихъ разсужденій, тотъ самый недо-
статокъ, ради котораго мы занялись ими, заключается въ томъ, что
«хозяйственная природа человѣка» признается здѣсь исходнымъ пунк-
томъ политической экономіи, какъ соціальной науки. Дѣлать конечной
основой ея единичнаго человѣка, въ ложной надеждѣ пріобрѣсти та-
кимъ образомъ прочный фундаментъ для соціальнаго изслѣдованія, при-
цѣпившись внѣшнимъ образомъ къ точному естествознанію — напрасная
и принципіально-ошибочная попытка. Въ дѣйствительности предметъ
соціальной науки при этомъ совершенно ускользаетъ.
Хозяйство въ соціальномъ смыслѣ прежде всего не есть удовлетво-
реніе естественныхъ потребностей. Послѣднее, конечно, имѣетъ мѣсто, но
оно составляетъ объектъ естественно-научнаго разсмотрѣніи. Соціальное
хозяйство есть совмѣстная дѣятельность для удовлетворенія потреб-
ностей. Въ понятіе ѳтой совмѣстной дѣятельности, разъ она становится
возможнымъ объектомъ соціальнаго познанія, входитъ внѣшнее нор-
мированіе при помощи опредѣленныхъ, установленныхъ людьми, пра-
вилъ. Предметомъ соціальной науки, какъ таковой, является, слѣдова-
тельно, эта урегулированная совмѣстная дѣятельность и притомъ урегу-
лированная опредѣленнымъ образомъ, а не удовлетвореніе потребностей,
какъ таковое. Поскольку естественныя влеченія и побужденія могутъ
быть разсматриваемы психологически, они представляются не влеченіями
къ естественному хозяйству, а побужденіями къ соціальной дѣятельности,
къ участію въ ней и пріобщенію къ ней. Такимъ образомъ, предметомъ
181
политической экономіи является конкретное осуществленіе урегулиро-
ваннаго сотрудничества.
Какимъ образомъ складывается эта конкретная форма сотрудничества
при особыхъ естественныхъ условіяхъ и при данномъ состояніи техники съ
одной стороны и эмпирическихъ качествахъ людей, выработанныхъ воспи-
таніемъ и привнесенныхъ со стороны, съ другой,—это частный вопросъ.
Но въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ слѣдуетъ производить наблюденія,
исходя изъ опредѣленнаго регулированія, составляющаго для соціальнаго
изслѣдованія конечное условіе познанія. Ибо всѣ хозяйственные по-
ступки, какъ мы знаемъ, могутъ быть разсматриваемы или съ естествен-
ной и технической точки зрѣнія или-же въ соціальномъ смыслѣ, т. е.,
какъ поступки, подчиняющіеся установленнымъ людьми правиламъ. Въ
послѣднемъ случаѣ, хотя разсмотрѣніе соціальной дѣятельности индиви-
дуумовъ и обнаруживающихся при ней явленій неизбѣжно и хотя при
этомъ можно различать между естественными задатками и соціальными
побужденіями и вообще пользоваться данными психологическаго опыта
для детальнаго объясненія и уразумѣнія соціальныхъ явленій, какъ это
придется сдѣлать скоро и намъ, но все это имѣетъ-смыслъ и значеніе
для Соціальнаго познанія лишь въ той мѣрѣ, поскольку сотрудничество
и хозяйственная дѣятельность индивидуумовъ представляются урегули-
рованными.
Соціальное регулированіе не присоединяется въ качествѣ чего-то
самостоятельнаго и внѣшняго къ опредѣлившейся заранѣе и психологи -
чески-уясненной хозяйственной дѣятельности. Напротивъ того, хозяйствен-
ная дѣятельность должна разсматриваться, какъ дѣятельность въ человѣче-
скомъ обществѣ. Поэтому методически совершенно ошибочно избирать еди-
ничнаго человѣка и его миимо-нѳзависимую хозяйственную природу исход-
ной точкой соціально-научнаго познанія. Соціально-хозяйственные поступки
индивидуума могутъ быть поняты лишь при условіи опредѣленнаго со-
ціальнаго регулированія; дри ихъ осуществленіи возникаютъ соціально-
хозяйственныя явленія, и для объясненія ихъ' причинныхъ условій не-
обходимо установить эмпирическія побужденія индивидуумовъ. Необхо-
димыя слѣдствія по отношенію къ соціальному регулированію и, прежде
всего, по отношенію къ его конкретному осуществленію, которыя выте-
каютъ изъ сказаннаго, будто выяснены въ дальнѣйшемъ изложеніи. Но
какъ соціальныя явленія, какими представляются намъ въ этомъ случаѣ
человѣческіе поступки, послѣдніе могутъ быть разсматриваемы лишь при
наличности опредѣленныхъ соціальныхъ правилъ. Правила эти придаютъ по
ступкамъ людей характеръ соціально-хозяйственныхъ актовъ; эмпириче-
ская-же психологія можетъ служить лишь вспомогательнымъ средствомъ
при ближайшемъ изслѣдованіи и ни въ какомъ случаѣ не можетъ
уяснить понятія хозяйственнаго поступка въ соціальномъ смыслѣ. Не-
182
зависимое отъ опредѣленнаго соціальнаго строя разсмотрѣніе естествен-
ныхъ человѣческихъ задатковъ и инстинктовъ можетъ имѣть мѣсто въ
естественно-научномъ описаніи человѣка, но оно не въ состояніи доста-
вить какоѳ-лнбо понятіе или какую-либо теорему соціально-научнаго
познанія. И это слѣдуетъ сказать о всѣхъ попыткахъ установить при по-
мощи психологическихъ соображеній предметъ политической экономіи,
какъ таковой.
Старый споръ о’значеніи эгоизма и альтруизма въ народномъ хо-
зяйствѣ *) оказался-бы не столь безплоднымъ, еслибы спорящіе созна-
вали, что рѣчь идетъ только о примѣненіи эмпирическихъ мотивовъ къ
конкретному осуществленію опредѣленнымъ образомъ урегулированнаго
сотрудничества и что это послѣднее представляетъ своеобразный
объектъ научнаго разсмотрѣнія политической экономіи.
Нѣкоторые заходили столь далеко, что признавали основнымъ поня-
тіемъ политико-экономическаго изслѣдованія цѣнность. Но сѳйчасъ-жѳ
возникалъ споръ, можѳтъ-ли послѣдняя быть опредѣлена объективно-
логическимъ образомъ (по выраженію Маркса), какъ нѣчто объективно-
единое, уравнивающее объекты въ мѣновыхъ отношеніяхъ, или же рѣчь
идетъ лишь о субъективно-психологической оцѣнкѣ и перенесеніи чувствъ
на средства къ ихъ удовлетворенію, напр., «чувствъ, которыя возбуждаются
насыщеніемъ при помощи фуита мяса, на вымѣниваемый лукъ* (какъ
утверждаетъ Менгеровская школа). Но при этомъ вопросъ заключается
въ уясненіи и уразумѣніи отношеній между людьми и въ анализѣ ихъ гар-
моническаго образа дѣйствій, возможномъ лишь въ томъ случаѣ, если
мы будемъ исходить иъъ-опредѣленнаго внѣшняго регулированія. Попро-
буйте уничтожить частную собственность нашего современнаго правового
строя и удалить мысленно возможность юридически-связующѳй мѣновой
сдѣлки, къ выполненію которой договаривающійся обязуется существую-
щими принудительными нормами, — и цѣнность въ искомомъ смыслѣ
тоже потеряетъ всякое значеніе. Только существованіе опредѣлен-
ныхъ правовыхъ институтовъ даетъ возможность высказывать сужденія,
которыя затѣмъ могутъ группироваться или въ систематическомъ по-
рядкѣ, соотвѣтственно данному въ нихъ содержанію, при чемъ цѣнность
является объединяющимъ моментомъ,—или-же въ генетическомъ направле-
ніи, слѣдовательно, въ порядкѣ ихъ психологическаго возникновенія,
процесса ихъ созиданія. Основнымъ условіемъ, при которомъ вообще ста-
новится возможнымъ политико-экономическій анализъ, какъ соціально-
научное изслѣдованіе, неизбѣжно является опредѣленное внѣшнее ре-
гулированіе человѣческаго совмѣстнаго труда.
О Хорошій обвор-ь даетъ Дитцель въ НапйѵбгіегЪисЪ Дег бІааівѵіввеивсЬаЛеп,
т. V (1893), ст. ѲеІЬвііпіегвевв.
183
Оио именно дѣлаетъ возможнымъ другой видъ разсмотрѣнія совмѣстной
дѣятельности людей,—соціальный', безъ него остается возможнымъ лишь
техническое изслѣдованіе. Откуда беретъ оно свое особое содержаніе и
какой высшей закономѣрности оио при этомъ подчиняется, должно быть
изслѣдовано особо. Значеніе внѣшняго регулированія, какъ необходимаго
условія всякаго соціально-экономическаго познанія, должно быть точно
установлено и уясиеио.
Предметомъ юриспруденціи является форма соціальной жизни, внѣш-
нее регулированіе, опредѣленія котораго могутъ быть разсматриваемы и
излагаемы сами по себѣ, безъ отношенія къ ихъ дѣйствительному значе-
нію въ даииомъ обществѣ. Предметомъ политической экономіи служитъ
матерія соціальной жизни, регулируемое вещество, которое ие можетъ
быть изучаемо въ полномъ отвлеченіи отъ даннаго особаго регули-
рованія.
А именно, какъ это указано было выше, рѣчь тутъ идетъ ие о томъ,
возможно-ли независимое отъ государства народное хозяйство или-же
всякая, направленная къ удовлетворенію потребностей, совмѣстная дѣя-
тельность необходимо подчиняется центральному и планомггрному воз-
дѣйствію государственной власти, — а о томъ, сущѳствуетъ-ли самостоя-
тельный предметъ народнаго хозяйства, изслѣдованіе котораго ие вхо-
дитъ въ задачи естествоиспытателя, должно быть отдѣлено отъ простой
технологіи и получить соціально-научный характеръ, и который, вдоба-
вокъ, прѳдставлялъ-бы собою нѣчто отличное отъ конкретнаго осу-
ществленія опредѣленнаго внѣшняго регулированія совмѣстной человѣ-
ческой жизни.
Вотъ эту-то мнимую третью возможность я и отрицаю. И разъ мы
допустимъ, что исторически мы вправѣ замѣстить внѣшнее регули-
рованіе равиозначительиымъ ему правовымъ строемъ, то можно точно
также сказать, что политическая экономія, какъ соціальное изслѣдованіе,
есть иичто иное и ие можетъ быть чѣмъ-либо ииымъ, какъ изслѣдова-
ніемъ опредѣленныхъ формъ правового строя' со стороны ихъ конкрет-
наго осуществленія.
А къ тому, кто, ие придираясь къ отдѣльнымъ выраженіямъ, откажется
согласиться съ этимъ опредѣленіемъ по существу, я предъявляю требо-
ваніе:
Назвать мнѣ хотя-бы одно политико-экономическое понятіе или одну
теорему, пригодную къ научному уясненію и уразумѣнію соціальной
жизни людей, какъ таковой, которая не находилась-бы въ зависимости
отъ опредѣленнаго внѣшняго регулированія совмѣстной человѣческой
жизни, не теряла-бы при устраненіи этого конкретнаго регулированія
смысла и не преврагцаласъ-бы въ ничто-
184
Зв.
Необходимая зависимость всякаго соціальнаго изслѣдованія отъ опре-
дѣленнаго внѣшняго регулированія хозяйственной совмѣстной дѣятель-
ности до сихъ поръ никѣмъ ие подчеркивалась. Поэтому я не могу при-
вести литературныхъ мнѣній по этому основному вопросу. Однако, у
меня есть достаточный' матеріалъ иного рода, характеризующій отноше-
нія, какъ учащихъ, такъ и изучающихъ политическую экономію къ дан-
ному вопросу. А именно ученые, опасающіеся — совершенно неоснова-
тельно—что примѣненіе принятой здѣсь основной точки зрѣнія можетъ
неблагопріятно отразиться на цѣнности и значеніи, ихъ науки, обыкновенно
прежде всего принимаются за отрицательное укрѣпленіе своей позиціи.
Они отрицаютъ, что у политической экономіи нѣтъ инаго дѣла, кромѣ
разсмотрѣнія конкретнаго осуществленія опредѣленнымъ образомъ уре-
гулированной совмѣстной дѣятельности и пытаются прежде всего уста-
новить понятія и ученія соціально-экономической науки, которыя яко-
бы не зависятъ отъ опредѣленнаго регулированія.
Но къ чему это ведетъ? Названные экономисты полагаютъ, конечно,
что и въ коммунистическомъ обществѣ долженъ существовать «капиталъ».
Однако, особенности капиталистическаго способа производства при этомъ
совершенно исчезаютъ. Понятіе капитала и ученіе о немъ предпола-
гаютъ въ этомъ направленіи существованіе частной собственности отдѣль-
ныхъ людей иа средства производства. Съ устраненіемъ этого правового
института утрачиваетъ значеніе все, что было сказано о капиталисти-
ческой формѣ соціальнаго хозяйства. Можно-ли примѣнить то-же самое
названіе капитала къ совершенно другому содержанію, а именно къ
средствамъ производства, находящимся въ общей собственности,—вопросъ
чисто торминологическій, и во всякомъ случаѣ весьма спорный, такъ какъ
соціально-научная теорія коммунистическаго общества должна была-бы
выработать по существу совершенно иныя основныя понятія и правила,
чѣмъ это можетъ имѣть мѣсто по отношенію къ обществу съ принци-
піально-свободной частной собственностью. Если-же, наконецъ, кто-иибудь
попытался-бы просто-на-просто отожествить выраженіе капиталъ съ
понятіемъ средствъ производства, то послѣднее могло-бы послужить осно-
вой соціально-значительнаго ученія только по предварительномъ разрѣ-
шеніи вопроса: кто располагаетъ этими средствами при существующемъ
соціальномъ распорядкѣ?
Точно такъ-же, разумѣется, обстоитъ дѣло и съ предметами потребле-
нія. Простое накопленіе объектовъ потребленія имѣетъ различное соціаль-
ное значеніе смотря по тому, кто располагаетъ ими въ конечномъ
счетѣ или первоначально. Безъ разрѣшенія этого вопроса вообще не
____185
можетъ быть предпринято никакое соціальное изслѣдованіе. Напримѣръ,
товаромъ вещь становится только благодаря частной собственности и сво-
бодному обращенію вещи въ обмѣнѣ.
Такнмъ образомъ, болѣе внимательное размышленіе должно привести
экономиста къ выводу, что онъ не въ состоявіи выполнить требо-
ванія, выставленнаго иами въ концѣ предшествующаго параграфа. Да,—
скажетъ онъ объ условіи внѣшняго регулированія,—вѣдь все это подра-
зумѣвается въ политической экономіи само собой.
Къ сожалѣнію, на этотъ счетъ возможны сомнѣнія. Даже если мы
оставимъ въ сторонѣ противорѣчіе говорящаго съ самнмъ собой и пред-
положимъ, что онъ не вернется къ своему первоначальному мнѣнію,
достаточно бѣглаго взгляда иа господствовавшія въ исторіи политической
экономіи точки зрѣнія, съ которыхъ разсматривалось соціальное хозяй-
ство, чтобы внушить недоумѣнія.
Всего болѣе это молчаливое предположеніе опредѣленнаго внѣшняго
регулированія при разработкѣ политико-экономическихъ ученій можетъ
быть приписано старымъ школамъ, и прежде всего меркантилистамъ, ко-
торыхъ считаютъ плохими теоретиками и основныя ученія которыхъ
обыкновенно остаются непонятыми и неоцѣненными. Такъ какъ они
дали совѣтъ, чтобы государственный человѣкъ по мѣрѣ возможности
привлекалъ деньги въ страну и старался бы удержать ихъ въ ней, и
пытались примѣнить это правило на практикѣ, установилось мнѣніе, будто
они приписывали золоту и драгоцѣннымъ металламъ вообще какую-то маги-
ческую силу и мистическія качества. Но ие слѣдуетъ относиться къ
этому презрительно. Ихъ взглядъ становится вполнѣ понятнымъ, если
предположить, что при существующемъ соціальномъ регулированіи за зо-
лото можно имѣть все.
Ибо слѣдуетъ различать между естественнымъ и соціальнымъ богат-
ствомъ. Можно сказать: эта страна изобилуетъ хлѣбомъ, плодами, метал-
лами. Это значитъ, что она производитъ такое количество объектовъ, ко-
торое, по сравненію съ тѣмъ, что, въ среднемъ, нужно для человѣка, можно
считать большимъ. Или же рѣчь идетъ о томъ, чтобы сопоставить бо-
гатство одной страны съ богатствомъ друуой. Если при этомъ мы при-
ходимъ къ выводу, что одна страна богаче, то это выражаетъ отношеніе
между двумя количествами благъ, двумя имуществами (причемъ каждая
страна принимается за нѣчто цѣлостное). Имущество же можетъ существо-
вать только при условіи соціальнаго регулированія, и при томъ—если взгля-
нуть на вопросъ исторически—регулированія, при которомъ существуютъ
частная собственность и обмѣнъ. Богатствомъ въ первомъ смыслѣ слова
можетъ обладать и единичный человѣкъ; оно выходитъ изъ сферы со-
ціальнаго изслѣдованія. Для богатства въ соціальномъ смыслѣ необхо-
димы, по меиыпѳй мѣрѣ, два субъекта. Если мы опредѣлимъ понятіе
186
богатства въ томъ смыслѣ, что оио, въ свою очередь, есть благопріятное
соотношеніе между человѣческими потребностями и средствами къ удо-
влетворенію ихъ, то стоитъ только спросить, что же это за средства,
чтобы тотчасъ же оказалось, что послѣднія находятся въ зависимости
отъ опредѣленнаго соціальнаго регулированія.
Точно также не слѣдуетъ брать для сравненія богатства двухъ странъ
въ соціальномъ смыслѣ пропорцію существующаго отношенія годныхъ къ
употребленію объектовъ къ среднимъ потребностямъ людей, ибо мы не
знаемъ, не идетъ-ли то, что производится въ странѣ, благодаря конкретной
формѣ опредѣленнаго соціальнаго регулированія, къ другому народу.
Напримѣръ, мѣстность, изобилующая виноградомъ и потому естественно
богатая, можетъ быть подчинена непосредственно болѣе сильному госу-
дарству или же, при политической независимости, находиться въ долгу
и кабалѣ у другого народа. Въ такомъ случаѣ плодородная страна со-
ціально-бп«д«а. Естественныя богатства ие выручаютъ; въ соціальномъ
смыслѣ оиа не богата. Между тѣмъ вопросъ о соціальномъ богатствѣ и
составляетъ конечный и основной вопросъ изслѣдованія политической
экономіи.
Предпосылая частную собственность и частную мѣновую торговлю
при посредствѣ урегулированнаго и соціально-общепризнаннаго мас-
штаба цѣнности, меркантилисты не были неправы, считая богатствомъ
обладаніе сравнительно большимъ количествомъ денегъ и благородныхъ
металловъ. Составляетъ-ли зто богатство нѣчто желательное и даже на-
столько цѣнное, чтобы устранить всякія другія стремленія—это другой
вопросъ. Отвѣта иа него слѣдуетъ ожидать ие отъ политической эконо-
міи, а отъ философіи.
Вопросъ о томъ, дѣлалось-ли указанное молчаливое предположеніе
опредѣленнаго внѣшняго регулированія 'физіократами и классической
полической экономіей—я долженъ оставить открытымъ. Ошибка первыхъ
очевидно заключалась въ томъ, что въ своей аксіомѣ, будто-бы богат-
ство возникаетъ только изъ земли, они оставили безъ ближайшаго раз-
смотрѣнія основное понятіе богатства и рисковали даже превратить его
въ представленіе о массѣ однихъ только потребительныхъ благъ. Съ
другой стороны, ии Адамъ Смитъ со своимъ вопросомъ: какимъ обра-
зомъ создается богатство народовъ, ии Рикардо съ проблемой: чѣмъ
опредѣляются цѣны благъ, и иикто изъ другихъ сторонниковъ этого на-
правленія не отрекался явно отъ названнаго предположенія опредѣлен-
наго соціальнаго строя для всѣхъ своихъ понятій и положеній. Но я
допускаю, что такое отреченіе можетъ быть приписано имъ.
Это совершенно измѣнилось, когда, около пятидесяти лѣтъ тому на-
задъ въ политической экономіи получило преобладаніе такъ называемое
историческое направленіе. Его враждебное отношеніе къ классической
187
политической экономіи вызвало отрицаніе возможности простыхъ или,
какъ представители его не особенно удачно выражались, «абсолютныхъ*
законовъ въ хозяйственномъ развитіи. Они подчеркивали чрезвычайную
сложность соціальной жизни людей и выражали основательное сомнѣніе
въ безупречности ученій старой политической экономіи, въ родѣ
теоремы, что, въ силу прочнаго неизмѣннаго закопа, въ развивающихся
государствахъ поземельная рента должна повышаться, и тому подобныхъ
слишкомъ безусловныхъ и рѣшительныхъ утвержденій.
По рядомъ съ этимъ вполнѣ справедливымъ стремленіемъ къ само-
ограниченію названное направленіе тѣмъ откровеннѣе высказывало не-
основательное убѣжденіе въ возможности народно-хозяйственнаго позна-
нія, которое было-бы независимо отъ особенностей опредѣленнаго со-
ціальнаго регулированія. Оно оставляло безъ вниманія основное разли-
чіе естествознанія и соціальной науки и выставляло себя, какъ это мы
видимъ у Гильдебранда, ученіемъ объ «экономическихъ законахъ раз-
витія человѣчества» или даже, какъ говорилъ Рошеръ, объ «естествен-
ныхъ законахъ, по которымъ народы совершаютъ удовлетвореніе своихъ
матеріальныхъ потребностей», и старалось достичь этой, по существу
совершенно неясной, цѣли при содѣйствіи политико-экономическихъ по-
нятій, ие обусловленныхъ опредѣленнымъ внѣшнимъ регулированіемъ.
Что это могло быть достигнуто только путемъ полнаго смѣшенія соціаль-
наго и естественно-техническаго разсмотрѣнія, послѣ всего, сказаннаго
разумѣется само собой. Достаточно напомнить здѣсь о классическомъ
примѣрѣ шести рыбъ, пойманныхъ уединеннымъ рыбакомъ, изъ кото-
рыхъ онъ три съѣлъ, а три сберегъ въ качествѣ «капитала». Какое
научное значеніе, спросимъ мы снова, можетъ имѣть обозначеніе отло-
женныхъ средствъ пропитанія одинокаго человѣка тѣмъ-же выраженіемъ,
какъ и товаровъ и средствъ производства, находящихся въ частной соб-
ственности, принимая во вниманіе, что всякій логическій анализъ и
всякая научная теорія послѣднихъ, какъ соціальнаго явленія, подчи-
няется совершенно другимъ и особымъ условіямъ познанія, чѣмъ про-
стой естественный актъ.
Невозможность изучать явленіи общественнаго хозяйства независимо
отъ условія опредѣленнаго регулированія съ особенной ясностью об-
наруживается въ неудачной попыткѣ Кннса, который доказываетъ,
самостоятельность политико - экономическаго изслѣдованія на примѣрѣ
оккупаціи безхозяйныхъ вещей. Онъ думаетъ, что для юриспруденціи
оссираііо есть пріобрѣтеніе собственности на гез ппііінз первымъ захва-
тившимъ, тогда какъ для понятія «хозяйственнаго» производства при
помощи оккупаціи безразлично, становнтся-ли горнопромышленникъ,
охотникъ, рыбакъ собственникомъ оккупированнаго предмета лично, или
же долженъ передать его, какъ наемный рабочій или рабъ, другому ли-
188
цу, и «тогді какъ юристъ разсматриваетъ вхожденіе вещи въ признан-
ную государствомъ сферу власти извѣстнаго лица, политико экономъ
наблюдаетъ за проникновеніемъ вещи въ сферу потребленія для обще-
ственнаго удовлетворенія хозяйственныхъ потребностей, что, въ свою
очередь, совершается въ сферѣ примѣненія права» 9'1).
Первая часть сдѣланнаго Книсомъ замѣчанія представляетъ простую
ошибку: положеніе гез ппіііпз сѳйіі осспрапіі (вещь не принадлежащая
никому предоставляется захватившему ѳѳ) не означаетъ, что обладатель
долженъ получать въ собственность не имѣвщую до тѣхъ поръ владѣльца
вещь лично, такъ-какъ римское право именно при пріобрѣтеніи владѣ-
нія признавало прямое замѣстительство, невольникъ-жѳ во всякомъ слу-
чаѣ былъ необходимо органомъ своего хозяина. Еслибы (при другой
правовой системѣ) оно имѣло это значеніе, то и политическая экономія,
какъ изслѣдованіе общественнаго хозяйства, могла-бы установить и
развить свое конкретное ученіе только въ зависимости отъ особаго спо-
соба передачи частному лицу вещей, не имѣвшихъ до тѣхъ поръ вла-
дѣльца. Предполагаемое соціальное правило о пріобрѣтеніи частной соб-
ственности, само собой разумѣется, совершенно одинаково, какъ для
юридическаго, такъ и для политико-экономическаго разсмотрѣнія. И это
послѣднее тѣмъ менѣе можетъ считаться независимымъ отъ особенно-
стей опредѣленнаго внѣшняго регулированія, что понятія наемнаго ра-
бочаго и раба, которыми пользуется Книсъ, имѣютъ смыслъ и значеніе
только въ связи съ этимъ регулированіемъ. Скажѳмъ-ли мы, что вещь
входитъ въ собственность субъекта права или что оиа вступаетъ «въ
”) Кшев (пр. 29) стр. 133.—Относительно Рошера я прибавлю, что этотъ писа-
тель въ данномъ случаѣ лишь косвенно подпадаетъ подъ вашу критику. Ибо онъ
пользуется примѣромъ съ рыбами (въ нѣсколько иной формѣ) въ своихъ <6ггип<11а§еп
<1ег Маііопаіоекопошіел § 189 для установленія понятія капитала не у пустынника
(см. впрочемъ его же 1. с. § 16, № 2), а у народа рыбаковъ, обитающаго въ пеще-
рахъ, ве имѣющаго одежды и питающагося морскими рыбами, которыя остаются
послѣ отлива нъ прибрежныхъ ложбинахъ и могутъ быть пойманы просто руками,
причемъ всѣ рабочіе предполагаются равными и каждый изъ нихъ ловитъ и съѣдаетъ
ежедневно по 3 рыбы. «Умный человѣкъ въ теченіи 100 дней довольствуется 2 ры-
баим н пользуется накопленнымъ такимъ образомъ [запасомъ изъ 100 рыбъ для то-
го (I), чтобы въ теченіи 50 дней прилагать всю свою рабочую силу къ устройству
лодки и рыбачьей сѣтн>. Теперь пещерный рыбакъ начинаетъ ловить ежедневно по
30 рыбъ (къ чему собственно?) и сдаетъ свою лодку и сѣть другимъ, разумѣется,
за вознагражденіе: «при переговорахъ объ этомъ обѣ стороны обращаютъ несомнѣн-
но (!) вниманіе не только на ЕО-ти дневную работу, но также и на 150-ти дневное
ограниченіе полнаго количества пищи», ибо въ нномъ случаѣ, если-бы прививалось
во ввииавіе лишь порча лодки и орудій, «отдающій въ наемъ не имѣлъ бы никакой
прибыли отъ отдачи вещи другому (зіс)». Отсюда столь же просто выводятся апріорная
необходимость взи мавія процентовъ справедливость процента на капиталъ»). При-
мѣръ этотъ, не смотря на то, что рыбы, сберегаемыя въ такомъ большомъ количествѣ
несомнѣнно должны испортиться, продолжаетъ соблазнять многихъ экономистовъ.
189
сферу потребленія общественнаго хозяйства», по существу это одно и то-
же. Вещь не можетъ быть объектомъ потребленія въ соціальномъ хозяйствѣ
и, слѣдовательно, урегулированной совмѣстной человѣческой дѣятельности,
не поступая въ юридическое распоряженіе какого-либо лица, все равно,
самого-ли захватившаго или того лица, представителемъ котораго оиъ
является, или-же государства, общины и т. д. Политико-экономическое
изслѣдованіе, стремящееся къ познанію соціальнаго хозяйства извѣстнаго
круга людей, возможно только при томъ условіи, если оио исходитъ изъ
особаго соціальнаго регулированія, которое примѣняется къ пріобрѣте-
нію безхозяйныхъ благъ.
Тѣмъ не менѣе существуетъ, во всякомъ случаѣ, н специфически
соціально-экономическая точка зрѣнія, которая можетъ и должна быть
отдѣлена отъ юридической задачи. Ошибка исторической школы въ по-
литической экономій состояла лишь въ томъ, что она искала эту точку
зрѣнія въ ложномъ направленіи. Ея непріятно-сбивчивое воззрѣніе со-
стояло въ томъ, что «хозяйственныя условія и развитіе ихъ должны
быть разсматриваемы, какъ частица, тѣсно связанная со всѣмъ жизнен-
нымъ организмомъ народа». Въ дѣйствительности же народное хозяйство
ие особая часть человѣческаго общества, лишь органически связанная съ
нимъ, которую можно было-бы сопоставить съ правомъ и обычаемъ, какъ
другими подобными «частями»: право и обычай представляютъ форму со-
ціальной жизни, а народное хозяйство есть ея матерія, регулируемое веще-
ство. Общественно есуществованіѳ людей есть нѣчто цѣлостное; это—внѣш-
нимъ образомъ урегулированное сотрудничество. Различіе между юридиче-
ской и политическо-экономичѳской точкой зрѣнія, какъ мы указывали
выше, заключается въ томъ, что первая отвлекаетъ юридическую форму
человѣческаго общества, тогда какъ послѣдняя должна имѣть своимъ
объектомъ конкретное осуществленіе соціально-урегулированнаго сотруд-
ничества, направленнаго къ удовлетворенію человѣческихъ потребностей.
Ясно выраженныхъ сужденій по этому вопросу, у Маркса н его сто-
ронниковъ нѣтъ.
Во всякомъ случаѣ, авторъ этотъ былъ очень близокъ къ принци-
піально-правильному пониманію дѣла. Он> мѣтко осмѣиваетъ экономи-
стовъ, опредѣляющихъ капиталъ въ томъ смыслѣ, что это есть накоп-
ленный трудъ, такъ-какъ капиталъ состоитъ изъ сырыхъ матеріаловъ, орудій
труда и жизненныхъ средствъ всякаго рода, употребляемыхъ на произ-
водство новыхъ матеріаловъ, новыхъ орудій труда и новыхъ жизнен-
ныхъ средствъ. «Что такое черный невольникъ? Человѣкъ черной расы.
Одно объясненіе стоитъ другого».
«Негръ есть негръ. Только при извѣстныхъ условіяхъ оиъ стано-
вится рабомъ. Бумагопрядильная машина есть машина для бумагопря-
денія. Только при извѣстныхъ условіяхъ она становится капиталомъ
190
Вырванная изъ этихъ условій, оиа столь же мало капиталъ, какъ золото
само по себѣ деньги или какъ сахаръ—сахарная цѣна».
«Капиталъ есть буржуазное производственное отношеніе... Это сумма
товаровъ, мѣновыхъ цѣнностей, общественныхъ величинъ» м).
Это совершенно вѣрно. Нуженъ былъ только еще одинъ шагъ для
того, чтобы привести въ ясность основное условіе соціальнаго познанія
вообще и признать такимъ необходимымъ условіемъ опредѣленное внѣш-
нее регулированіе совмѣстной человѣческой жизни, при которомъ поня-
тіе капитала получаетъ прочную основу и становится возможнымъ объяс-
няющее ученіе о немъ. «Извѣстныя условія», о которыхъ Марксъ по-
стоянно говоритъ, суть именно юридически-опредѣлѳнныя отношенія,
правоотношенія особаго рода, и въ основѣ «общественныхъ» величинъ
лежатъ неизмѣнно отношенія, создаваемыя внѣшнимъ регулированіемъ.
Но въ другихъ мѣстахъ Марсъ уклонился отъ этого взгляда.
Въ предисловіи къ своему сочиненію «2пг Кгііік йег роіііізсііеп
Оекопоівіе» онъ говоритъ, что совокупность производственныхъ отно-
шеній образуетъ экономическую структуру общества, реальную основу,
на которой зиждется юридическая надстройка. Это совершенно невѣрно,
такъ какъ общественныя производственныя отношенія вообще существу-
ютъ не внѣ опредѣленнаго правового регулированія. Они суть ничто
иное, какъ опредѣленнымъ образомъ разсматриваемое правоотношеніе,
какъ кридически-упорядоченныя отношенія людей другъ къ другу. Если
вѣрно, что производственныя отношенія, какъ говоритъ самъ Маркоъ въ
своей полемикѣ съ Прудономъ, суть отношенія собственности въ извѣст-
номъ реальномъ осуществленіи, то и представленіе объ юридической
надстройкѣ, будто-бы высящейся «надъ отношеніями собственности»,
падаетъ само собою, такъ какъ всякое понятіе о собственности предпо-
лагаетъ создающую его правовую норму.
Ле вполнѣ ясно выраженное Марксомъ, основное условіе соціальнаго
регулированія было еще болѣе затемнено его послѣдователями. Хотя
они и признаютъ общественный характеръ экономической науки и ея
объектовъ, стараясь выдвинуть противоположность между соціальной наукой
и простымъ изслѣдованіемъ природы, но они не указываютъ ни того, что
дѣлаетъ возможнымъ подобное разграниченіе, ни объекта общественной
науки, ни того, что устанавливаетъ этотъ объектъ въ его особой при-
родѣ.
Цѣнность, по толкованію марксистовъ, есть «историческая категорія
съ одной и общественное отношеніе съ другой стороны»,—отношеніе,
м) Ср. цитированный въ примѣчаніяхъ 11—14 сочиненія Маркса. Приведенныя
въ текстѣ мѣста встрѣчаются въ «ЪоІпіагЪеіІ ипі Карііаі» стр. 21, сл. Си. въ осо-
бенности «Карііаі», т. II, стр. 8?; т. I ѴоггеДе, стр. XVI, сл., сл. Далѣе «Еіепййег
Р1іі1озорЬіе> стр. XXVI сл., сл. и въ другихъ мѣстахъ.
191
которое можетъ быть выведено лишь изъ общественныхъ функцій, а не
изъ естественныхъ свойствъ товара. Они порицаютъ то, что естествен-
нымъ формамъ товаровъ приписываются теперь свойства, которыя ка-
жутся мистическими, пока они не получаютъ объясненія 'йзъ отно-
шенія производителей другъ къ другу. Однако, мы не находамъ у
нихъ никакихъ указаній на то, что такое общественное отношеніе,
что такое соціальныя взаимоотношенія сотрудничающихъ людей. На-
званные писатели настаиваютъ, наоборотъ, на томъ, чтобы соціально-
экономическая наука была сдѣлана совершенно самостоятельной, чтобы
ея ученіе было сдѣлано независимымъ отъ условія опредѣленнаго право-
вого регулированія, хотя и не отъ измѣненія человѣческаго общества
въ теченіи исторіи. Такимъ образомъ, возникаетъ стремленіе «вывести
сущность общества изъ чисто-экономическихъ понятій, хотя, въ общемъ,
существуетъ наклонность положить въ основу правовыя установленія. Въ
разныхъ выраженіяхъ насъ увѣряютъ, что право отражаетъ лишь эконо-
мическія условія извѣстнаго общества и что хозяйственныя отношенія
въ обществѣ представляютъ реальную основу воздвигнутаго на ней
правового строя, имѣющаго опять-таки своей задачей направлять и
сдерживать для человѣческихъ цѣлей дикія и необузданныя силы обще
ственнаго производства
Но все это не получило яснаго и точнаго выраженія.
Признаніе соціально-экономическихъ понятій историческими катего-
ріями, ссылка на то, что содержаніе ихъ въ теченіе исторіи необходимо
смѣняется, сама по себѣ ие имѣетъ значенія. Исторію имѣетъ и земля,
ровно какъ и математическая наука. Моментъ исторической смѣны не
избавляетъ, слѣдовательно, отъ задачи обдумать систематически пред-
метъ соціальной науки и основныя условія его познанія. Если мы возь-
мемъ коллективную борьбу за существованіе, союзъ людей въ цѣляхъ
производства, то новыми и особыми свойствами соціальной жизни пред-
ставляются намъ единеніе и согласіе, которыя могутъ возникнуть, какъ
мы показали, лишь при посредствѣ внѣшняго регулированія человѣче-
скаго сотрудничества. Нельзя точно также сказать, что формы, которыя
принимаетъ общественное производству и общая борьба за существова-
ніе, составляютъ конечную обусловливающую основу, ибо эти особыя
формы представляютъ, въ свою очередь, лишь своеобразное проявленіе
") Ср. съ текстомъ литературу, указанную въ примѣчаніяхъ 15—17. Въ осо-
бенности Энгельсъ, КѳпѳгЬасЬ стр,. 60, сл. АпН—РііЬгіп^ стр. 93; 137 сл., сл.—Кга-
изѳ, ОѳзсЪісМааиНабЗип^, стр. 41.—Кауцкій, Магх ОѳкопотіасЬѳ ЕіѳЬгеп стр. 4, 5,
13, 14 сл., сл., 27 н т. д. Кѳие 2ей, IV, 57; IV, 368 (Г); V, 49.— Си. такъ-же при-
мѣчаніе 17.—Иѳг восіаііѳЬібсІіе Акабѳтікѳг I (1895), стр. 14, сл. сл.: Коммунисти-
ческія направленія и свободный соціализмъ; особенно характерно на стр. 17.—Си.
такъ же Вѳгпзіѳіп, Хакпгѵпв&епвсЬаМісЬе Каііопаіоѳкопотіѳ въ Кеие 2еііХІП, стр.
772, сл. сл., особенно 779.
192
опредѣленнымъ образомъ урегулированнаго сотрудничества: возможность
техническаго господства надъ природой можетъ быть внесена въ область
соціальнаго изслѣдованія не.иначе, какъ при посредствѣ анализа осу-
ществленія этого господства въ урегулированномъ внѣшнимъ образомъ
сотрудничествѣ. Поэтому всѣ «хозяйственныя отношенія» въ политико-
экономическомъ смыслѣ суть неизмѣнно внѣшнимъ образомъ урегулиро-
ванныя Отношенія. «Экономическихъ-же категорій* въ познаніи человѣ-
ческой общественной жизни, при которыхъ не предполагалось-бы, въ
качествѣ основного условія, опредѣленнаго соціальнаго регулированія,
вообще не существуетъ.
Наконецъ, и въ новѣйшее время въ столь изобимующей спорами по-
литической экономіи разграниченіе понятій правового строя и соціаль-
наго хозяйства дѣлается вовсе не такъ, чтобы можно было легко при-
нять его за сознательное, хотя и не высказанное убѣжденіе, что поли-
тико-экономическое изслѣдованіе имѣетъ дѣло лишь съ юридически
урегулированнымъ сотрудничествомъ и что оно представляетъ собою
ничто иное, какъ разсмотрѣніе конкретныхъ формъ опредѣленнаго пра-
вового строя. Вмѣсто этого я повсюду встрѣчаю взглядъ, что политиче-
ская экономія, какъ таковая, хотя она не ограничивается изученіемъ
простой техники и естественно - научными изслѣдованіями, трактуетъ
все-такн не объ одномъ только опредѣленнымъ образомъ урегулирован-
номъ человѣческомъ сотрудничествѣ и потому не зависитъ неизбѣжно
по своимъ понятіямъ и ученіямъ отъ особенностей конкретнаго регули-
рованія,—что рѣчь идетъ о чемъ-то третьемъ, о «народномъ хозяйствѣ»,
отличномъ и независимомъ отъ опредѣленнаго соціальнкго регулированія.
Это, конечно, вноситъ неясность и сбивчивость въ предметъ и исход-
ъню точку политической экономіи, какъ отрасли соціальной науки.
Такъ, напримѣръ, Шмоллеръ говоритъ, что ученіе о нарохоуодснм
зяйствѣ занимаетъ срединное положеніе между прикладными естествен-
ными науками, технологіей, прикладной механикой, агрономіей, лѣсовод-
твомъ и т. д. съ одной и ученіемъ о государствѣ, правѣ и обществѣ съ-
другой стороны. И онъ полагаетъ, что «къ свободной ассоціаціи при
помощи раздѣленія труда и обмѣна присоединяется ассоціація пра-
вовая и организаціонная», а народное хозяйство, «остающееся интегри-
рующей частью общественной жизни», опирается на право» ‘®°).
Лучше и правильнѣе замѣтилъ уже Арнольдъ, что всякій хозяйствен-
ный актъ предполагаетъ правовыя формы и «что всякое хозяйственное
отношеніе включаетъ въ то-же время правовое отношеніе». Но и онъ
не проводитъ эту идею съ надлежащей послѣдовательностью и настой-
чивостью. Онъ выражаетъ ее въ сомнительной фразѣ, что «всякой хо-
“•) Шмоллеръ въ НапсІстйгІегЪисЬ йег ЗіааІвѵѵіввепвсЬайеп, т. VI, ст. Ѵоіка-
\ѵігівс,1іаП, стр. 531.
193
зя-йственной формѣ соотвѣтствуетъ параллельная правовая форма».
Отъ него исходитъ,’ повидимому, и неизбѣжно ведущее къ нежелатель-
нымъ недоразумѣніямъ, неудачйое выраженіе, что «право и хозяй-
ство находятся во взаимодѣйствіи»-, оба находятся въ зависимости другъ
отъ друга, но въ то-же время каждое изъ нихъ господствуетъ надъ
другимъ 1#І).
Намъ придется еще въ слѣдующей главѣ коснуться этого мнимаго»
взаимодѣйствія. Но уже теперь видно, что и у Арнольда постоянно пре-
обладаетъ идея, будто «хозяйство»—что-то туманное—существуетъ, какъ
особый и самостоятельный предметъ, на ряду съ правомъ, независимо
отъ него и аналогично ему. Отъ правильнаго воззрѣнія, что въ нхъ логи-
ческомъ отношеніи рѣчь можетъ идти только о разграниченіи правила н
регулируемой матерія, формы н матеріи соціальной жизни, что для спе-
ціальнаго изслѣдованія форма и матерія представляетъ одно цѣлое, регу-
лируемую совмѣстную дѣятельность, Арнольдъ далекъ.
Среди новѣйшихъ политико-экономовъ Адольфу Вагнеру принадле-
житъ та заслуга, что онъ стремился къ болѣе правильному уразумѣнію
значенія права для народно-хозяйственнаго анализа. Но ему не удалось
достигнуть полнаго уясненія этого предмета, и взгляды его не сходятся
съ яашимн.
Вагнеръ принимаетъ основой политико-экономическаго анализа еди-
ничное хозяйство, т. е. «хозяйство, руководимое одною волей». Это мо-
жетъ быть или хозяйство индивидума, получающее особое расширеніе
въ семейномъ хозяйствѣ, или хозяйство юридическихъ личностей. Оно
не есть «чисто хозяйственное явленіе, а въ то-же время зависитъ отъ
формы права». Единичныя хозяйства объединяются въ народное хозяй-
ство и при томъ органически. Народное хозяйство есть «національное
имущество, политическая экономія и постольку естественный продуктъ.
Во всякомъ случаѣ, народное хозяйство и какъ организмъ не есть про-
стой продуктъ природы, а находится въ зависимости отъ государства и
правового строя. Затѣмъ «въ естественную организацію народнаго хо-
зяйства вносится планомѣрно моментъ организующей человѣческой дѣя-
тельности, благодаря которому народное' хозяйство изъ естественнаго
продукта простыхъ человѣческихъ инстинктовъ становится продуктомъ
разумнаго человѣческаго искусства». Наконецъ, народныя хозяйства объ-
единяются въ міровое хозяйство (что для насъ имѣетъ менѣе значенія).
Относительно принципіальнаго значенія права Вагнеръ думаетъ, что на-
| родное хозяйство есть продуктъ четырехъ моментовъ; моменты эти слѣ-
\ дующіе: личный и національный, лежащій въ народѣ н его йсториче-
’І *01) Арнольдъ (прнм. 2) стр. 94, сл., сл.; въ особенности стр., 98, 124 сл., сл.,
3 152 и въ другихъ мѣстахъ (см. также выше прим. 88).—Семь факторовъ національ-
;і ной жиенн, упоминаемыхъ Арнольдомъ, перечислены въ прим. 2.
194
сномъ развитіи, естественный, географическій, заключающійся въ землѣ
и ея естественныхъ свойствахъ, техническій, какимъ является форма н
организація производства, въ тѣсной связи съ другимъ моментомъ, за-
ключающимся въ организаціи транспорта и путей сообщенія; наконецъ—
правовой и политическій, состоящій въ государствѣ и хозяйственномъ
правовомъ строѣ. Соединяя въ другомъ мѣстѣ три первыхъ понятія въ
одно понятіе техники, онъ старается затѣмъ показать, что «между тех-
никой, экономикой и правомъ существуютъ тѣсныя взаимоотношенія ,оа).
На это слѣдуетъ замѣтить:
Формальное значеніе правового регулированія въ вагнеровскомъ ана-
лизѣ соціально-хозяйственной жизни людей не ясно выражено. Не обра-
щено вниманія на то, что всякая правовая норма необходимо имѣетъ
своимъ содержаніемъ возможную совмѣстную дѣятельность людей; въ
противномъ случаѣ она теряетъ всакій смыслъ и содержаніе. Право,
какъ совокупность такихъ нормъ, является, слѣдовательно, лишь формой
соціальной жизни. Въ своихъ конкретныхъ опредѣленіяхъ оно является
условіемъ, при которомъ послѣднее становится особымъ объектомъ на-
шего изученія. Одного утвержденія, что соціальное хозяйство есть «про-
дуктъ» моментовъ техники и права, недостаточно для научнаго уясне-
нія существа дѣла, если при этомъ не ясно, что правовой строй состав-
ляетъ форму, а технически возможная совмѣстная дѣятельность людей—
регулируемую матерію соціальной жизни. Если, наряду съ правомъ,
Вагнеръ упоминаетъ еще объ «обычаѣ», то мы знаемъ изъ предыдущаго,
что послѣдній, въ качествѣ условнаго правила, входитъ, вмѣстѣ съ пра-
вомъ, въ высшее понятіе внѣшняго регулированія, какимъ представляется
намъ право.
Во-вторыхъ, въ вагнеровскомъ изложеніи остается невыясненнымъ
понятіе соціальнаго хозяйства. Ибо, какъ доказываетъ приведенное со-
поставленіе техники, экономики, права, онъ тоже говоритъ о троякомъ
способѣ изученія совмѣстной человѣческой дѣятельности, при чемъ всѣ
названные виды изслѣдованія онъ считаетъ равноправными. Онъ стре-
мится проложить дорогу третьему изъ нихъ, экономикѣ, при помощи
приложенія указаннаго нами уже ранѣе (§ 28) экономическаго принципа:
согласно этому взгляду, экономика есть ученіе о хозяйственномъ осу-
ществленіи направленной къ удовлетворенію потребностей совмѣстной
человѣческой дѣятельности.
Однако, здѣсь упущено изъ виду то обстоятельство, что при обѣихъ
точкахъ зрѣнія, которыя только и возможны въ данномъ случаѣ: какъ
10») Интересующая насъ разсужденія Вагнера встрѣчаются (въ послѣдователь-
ности нашего текста) въ слѣдующихъ мѣстахъ его НапДЬнсЬ’а (прии. 29). 3 над.:
I, § 146, стр. 350; I, § 299, стр. 770, сл., сл.; I, § 150, стр. 356, сл. сл.; II, 8 14,
стр. 23, сл., сл.; I, § 124, стр. 309; I, § 119, стр. ЗОО.
195
при технической, такъ и при юридической, экономическая организація
совмѣстной дѣятельности н нехозяйственная представляются лишь част-
ными разновидностями. Для техническаго разсмотрѣнія человѣческой
совмѣстной* дѣятельности существуетъ хозяйственная и нехозяйственная
точка зрѣнія; по отношенію къ юридически-урегулированному сотрудни-
честву также возможно н то, и другое, и при томъ какъ для индиви-
дуума, такъ н для цѣлаго. «Экономическаго»-же разсмотрѣнія, которое
руководилось-бы принципомъ хозяйственности, не опираясь нн на тех-
ническую возможность, ни на юридичѳскн-урегулированную форму, какъ
на предполагаемую основу, которая не нмѣла-бы своимъ объектомъ со-
вмѣстный трудъ ни въ смыслѣ технологіи, ни въ качествѣ соціально-
нормированной дѣятельности людей, а изучало-бы ѳѳ исключительно и
принципіально съ точки зрѣнія экономическаго принципа—такого прин-
ципіально-самостоятельнаго и соціально-хозяйственнаго разсмотрѣнія не
существуетъ. Разъ мы представили себѣ совмѣстную дѣятельность съ ея
технической стороны или со стороны соціальнаго регулированія, она мо-
жетъ быть разсматриваема въ качествѣ хозяйственной или неэкономиче-
ской. Но не слѣдуетъ ставить изслѣдованіе такого рода на первое мѣсто,
исходить,—въ расчетѣ произвести потомъ технологическую и соціальную
классификацію,—изъ понятія совмѣстной человѣческой дѣятельности, кото-
рая не имѣетъ ни техническихъ цѣлей, нн внѣшней нормы, и о которой
нельзя сказать ничего, кромѣ того, что она «хозяйственная». Только о
технически уясненной нлн-жѳ урегулированной совмѣстной дѣятельности
можно сказать, цѣлесообразной она или нѣтъ,—а не наоборотъ. Познава-
тельно-критическій анализъ понятій, съ которыми намъ приходится имѣть
дѣло, устанавливаетъ логическій пріоритетъ указанной нами альтернативы
въ разсмотрѣніи совмѣстной человѣческой дѣятельности. Такъ называе-
мое экономическое изслѣдованіе логически стоитъ на второмъ планѣ, не
равноцѣнно съ техническимъ и съ изслѣдованіемъ внѣшняго регулированія.
Самъ Вагнеръ лишь изрѣдка пытается дать практическое приложеніе
такъ-называѳмому чисто экономическому способу изслѣдованія; онъ при-
мѣняетъ его, напримѣръ, къ понятію имущества. Вагнеръ различаетъ
имущество чисто экономическое и юридически урегулированное. Это со-
вершенно ошибочно. Первое, по его мнѣнію, есть «существующій въ
данный моментъ запасъ хозяйственныхъ благъ, какъ реальный фондъ для
удовлетворенія потребностей», о «хсзяйствѳнноиъ-жѳ благѣ» онъ гово-
ритъ, что оно не есть «чисто экономическое, а одновременно н право-
вое понятіе, какъ скоро мы становимся на соціальную точку зрѣнія,
обращаемъ вниманіе на соціальное различіе въ положеніи индивидуу-
мовъ и человѣческихъ группъ». Куда-же дѣвалось «чисто экономическое»
имущество, если образующія его хозяйственныя блага не могутъ считаться
«чисто экономическими»?
196
Опредѣленіе послѣднихъ въ соціальномъ смыслѣ было совершенно-
правильно, а яко-бы чисто экономическое понятіе имущества не болѣе,
какъ ненужная выдумка. Стремленіе уклониться отъ неизбѣжной альтер-
нативы разсматриваемой технически или юридически-урегулированной
совмѣстной дѣятельности представляетъ ошибочную и нѳосуществиму»
попытку.
Отрицая неизбѣжность приведенной альтернативы, Вагнеръ не послѣ-
дователенъ и признаётъ юридическій базисъ необходимымъ для частно-
хозяйственной системы, т. ѳ. системы сравнительно свободныхъ сношеній
между частными хозяйствами. «Онъ представляетъ безусловную потреб-
ность частныхъ хозяйствъ, безъ достаточнаго удовлѳіворенія. которой,
послѣднія, по большей части, не моглн-бы заботиться о другихъ потреб-
ностяхъ при мѣновомъ состояніи народнаго хозяйства».—Однако, право-
вое регулированіе обмѣна не есть матеріальная потребность, безъ удо-
влетворенія которой соціальная система частнаго хозяйства, хотя-бы и
съ трудомъ и ущербомъ для себя, могло существовать: это необходимое-
условіе познанія, безъ котораго соціально-экономическое изслѣдованіе
формально вообще совершенно невозможно. «Правовой базисъ» соціально-
экономически необходимъ не только для сношеній между отдѣльными хо-
зяйствами, которыя «зависятъ въ тоже время» отъ формы права, а скорѣе
послѣднія, какъ соціальное явленіе, понятны только подъ условіемъ опре-
дѣленнаго внѣшняго регулированія. Ибо направленныя къ удовлетворенію
потребностей дѣйствія индивндума, которыя подходятъ подъ понятіе хо-
зяйства, пріобрѣтаютъ соціальное значеніе только при посредствѣ упоря-
доченныхъ отношеній къ другимъ, и болѣе мелкія группы людей, объеди-
ненная дѣятельность которыхъ, по мнѣнію Вагнера, все еще остается
единичнымъ хозяйствомъ, возникаютъ, какъ соціально хозяйственныя
явленія, лишь въ конкретномъ развитіи опредѣленнымъ образомъ уре-
гулированной общественной жизни. Все равно, возьмѳмъ-ли мы крестьян-
скій дворъ или фабрику, церковное имѣніе или обширную семью обита-
телей Утопіи— вездѣ, разъ мы становимся на соціально-экономическую
точку зрѣнія, рѣчь идетъ объ особомъ осуществленіи опредѣленнымъ
образомъ нормированной гармонической жизни и дѣятельности. Самъ
того не замѣчая, Вагнеръ, вмѣсто того, чтобы дать познавательно-
критическое обоснованіе науки, принялся за выполненіе той задачи,
которая несомнѣнно принадлежитъ одной только политической экономіи:—
за уясненіе конкретныхъ формъ юридически урегулированнаго гармониче-
скаго образа дѣйствій людей І03).
10г) При этомъ сопоставляются, правда, другъ съ другомъ крайне разнообразныя
эпохи и, соотвѣтственно этому, разнообразные правовые уклады, а, вмѣстѣ съ тѣмъ, о
разнообразныя конкретныя формы ихъ. Тройственная градація дома, народа и «міра»
можетъ быть отстаиваема исторически, по при этомъ слѣдуетъ обратить вниманіе на
197
Если принять во вниманіе всѣ тѣ замѣчанія, которыя были сдѣланы
.въ этомъ параграфѣ, возникаетъ сомнѣніе: дѣйствительно-ли указанное ос-
новное условіе всякаго соціальнаго познанія, а именно опредѣленное внѣш-
нее регулированіе совмѣстной человѣческой дѣятельности, молча предпосы-
лается существующими политико-экономическими направленіями. Что,
по существу, предпосылка эта въ скрытой формѣ дѣйствительно сущест-
вовала, разумѣется само собой. Но молчаливая предпосылка, какъ гово-
римъ мы, юристы, имѣла-бы значеніе только при условіи, если-бы оиа
дѣлалась сознательно и намѣренно, хотя-бы и выражалась не словами,
а другимъ способомъ. И потому, какъ сказано, я не могу не признать,
что наша политическая экономія, хотя скрытымъ образомъ и полагала
въ основу своихъ дедукцій опредѣленное внѣшнее регулированіе, ио это
оставалось тайной для нея самой, и что она вообще не поняла ясно и
точно необходимаго условія соціально-научнаго сознанія 1М).
то, что въ извѣстномъ намъ и особенно интересующемъ насъ историческомъ развитіи
эти 3 ступени наблюдались уже дважды; въ древности, въ періодъ, предшествовавшій
полному паденію античной культуры, и затѣмъ у первоначальныхъ, независимыхъ
отъ древности народовъ Европы. Ср. объ этомъ прекрасное и убѣдительное изложе-
ніе Эдуарда Мейера, Эіе 'ѴѴігізсЬаГЫісЬѳ Епіѵіскеіип^ йеѳ АНѳгІЬитІ (1895) одно-
временно въ ІакгЪйсЬег скг КаНопаІоѳкопотіе ипі Зіаіізіік, т. 64; есть русскій
переводъ Эд. Мейера, Экономическое развитіе древпяго міра, подъ рѳд. С. Булгакова.
Хотя Адольфъ Вагнеръ замѣчаетъ въ одномъ мѣстѣ, что политическая эко-
номія предполагаетъ существованіѳ'иввѣстныхъ правовыхъ установленій, но онъ дѣлаетъ
это лишь на стр. 788 своего абгипйіе^пп^» (3 изд.), да и то мимоходомъ въ примѣ-
чаніи, и ватѣмъ сейчасъ-же переходитъ къ другому. Онъ говоритъ, что значеніе этого,
какъ онъ его называетъ, правового базиса для народнаго хозяйства недостаточно
понято и оцѣнено наукой—о значеніи этого замѣчанія Вагнера см. выше въ томъ
мѣстѣ, гдѣ сдѣлано прим. 102.
На одной изъ цитированныхъ выше (прим. 102} страницъ, I § 299, стр. 771,
Вагнеръ восхваляетъ Кольбера и его политику въ подтвержденіе того, «что созна-
тельные планомѣрные акты воли, если и пег могутъ создать искусственно (въ лучшемъ
смыслѣ слова) народное хозяйство, то могутъ привести его къ процвѣтанію,>—выро-
стить его, превращая естественныя произведенія народнаго хозяйства въ продуктъ
искусства*.—Но древнее мѣвовоѳ хозяйство вовсе не было, само по себѣ, естествен-
нымъ продуктомъ, а представлялось точно также урегулированнымъ людьми сотруд-
ничествомъ. Оно опиралось на опредѣленныя і/равовыя установленіе, въ конечномъ
счетѣ на частную собственность и договоръ, и не можетъ быть логически понято
помимо этого регулированія хозяйственнаго совмѣстнаго труда. Регулированіе, слѣдо-
вательно, существовало уже и тогда, и какъ скоро мы дѣлаемъ попытку понять и
изслѣдовать народное хозяйство, какъ соціальный объектъ, то мы должны неизбѣжно
положить въоснову существующее регулированіе, какъ условіе такого соціальнаго позна-
нія. Рѣчь можетъ итти здѣсь лишь о различіяхъ формы регулированія соціальнаго хозяй-
ства, а не о противоположности естественнаго явленія и искуственнаго продукта вообще.
И если другіе нерѣдко говорились объ «естественной цѣнѣ, напр., хлѣба, которая при по-
помощи искусственныхъ махинацій можетъ быть повышена или понижена, то это
нужно понимать точно такъ-жѳ, какъ если, напр,, шахматный игрокъ говоритъ о «не-
198
Но, конечно, это не такой споръ, въ которомъ стоило-бы заботиться
о побѣдѣ. Пусть политическая экономія настаиваетъ на томъ, что она
дѣйствительно дѣлала при свонхъ изысканіяхъ, указанную предпосылку
пусть старается вычеркнуть противоположныя заявленія въ своей лите-
ратурѣ, дѣло не въ этомъ; лишь-бы только она позаботилась объ устра-
неніи на будущее время существующихъ теперь .сомнѣній. Ибо послѣ
предшествовавшаго обсужденія вопроса можно справедливо требовать,
чтобы въ научной дисциплинѣ, которая болѣе, чѣмъ какая-лнбо другая,
заботится о производствѣ чрезмѣрнаго количества «Основъ», наконецъ—
и по меньшей мѣрѣ однажды въ каждомъ изъ такихъ основныхъ руко-
водствъ—было нарушено такое нежелательное молчаніе; чтобы при за-
кладкѣ основанія для своей научной системы авторы хотя одинъ разъ
особо указывали читателямъ н слушателямъ на конечное условіе позна-
нія, безъ котораго невозможна политико-экономическая наука, какъ
соціально-научное познаніе, и вмѣстѣ съ тѣмъ—чтобы, для устраненія вся-
кихъ сомнѣній, ехргеззіз ѵѳгѣіз было сказано:
Политическая экономія, въ своемъ стремленіи къ научному изслѣдо-
ванію соціальной жизни людей, имѣетъ дѣло съ однимъ только внѣшнимъ
образомъ урегулированнымъ сотрудничествомъ для удовлетворенія человѣ-
ческихъ потребностей. Самостоятельно она можетъ только излагать кон-
кретныя формы этой соціально-урегулированной совмѣстной жизни и
совмѣстной дѣятельности. И всѣ ея понятія н ученія имѣютъ смыслъ и
значеніе только въ силу предположенія опредѣленнаго соціальнаго регу-
лированія. Стремиться къ установленію соціально-научныхъ категорій,
независящихъ отъ конкретнаго внѣшняго нормированія гармоническихъ
человѣческихъ дѣйствій, было-бы напрасной и неубѣдительной попыткой.
И этой предпосылки, послѣ такого превращенія ея изъ молчаливой
и потому крайне проблематической въ открытую и точную, слѣдуетъ
придерживаться съ полной рѣшительностью при всякомъ изложеніи поли-
тико-экономическихъ ученій н пользоваться ею сознательно.
37.
Защитникъ распространеннаго направленія политической экономіи,
которое тщательно воздерживалось отъ формулировки своего конечнаго по-
знавательнаго условія—опредѣленнаго соціальнаго регулированія и ни разу
не обмолвилось о немъ, какъ томъ моментѣ, благодаря которому полити-
ческая экономія создается и становится возможной, какъ особая наука,
могъ-бы, пожалуй, усомниться, дѣйствительно-ли необходимо подобное со-
естественпоиъ» ходѣ. Это особая форма утилизаціи и осуществленіи опредѣленнаго
соціальнаго регулированія; стоить иыслѳино устранить ѳѳ, и вся естественность цѣны
исчезнетъ.
199
звательное самоопредѣленіе и точное указаніе неизбѣжной логической
предпосылки соцгально-научаю познанія, имѣетъ ли оно научное значе-
, ніѳ и рѣшающее вліяніе?
Однако, ѳто не было-бы удачнымъ адвокатскимъ пріемомъ. "
Отъ ясной постановки -объекта и цѣли научнаго изслѣдованія, всецѣло
зависитъ точность н надежность методовъ изслѣдованія. Стрѳмиться-жѳ
къ втимъ качествамъ современная политическая экономія имѣетъ доста-
точно основаній.
Упомянутый выше (§ 27) споръ относительно исходной точки поли-
тической экономіи и болѣзненная жажда ея представителей къ созданію
«Основъ», въ концѣ концовъ, только возбуждаютъ сомнѣнія относительно
объекта научнаго изслѣдованія, выпадающаго на долю соціально-эконо-
мической науки. Безконечные споры о методахъ политической экономіи,
сомнѣнія относительно того, въ какой степени и ради какихъ цѣлей
можно опираться на психологическія наблюденія, дебаты о правильномъ
примѣненіи дедуктивнаго и индуктивнаго метода при обсужденіи соціально-
хозяйственныхъ явленій и процессовъ—все это было-бы не столь чувстви-
тельно и имѣло-бы меньшее вліяніе, если-бы было сознательно и отчет-
ливо' удостовѣрено, что всякое разсмотрѣніе соціальнаго хозяйства людей
можетъ быть лишь анализомъ опредѣленнымъ образомъ нормированной
совмѣстной дѣятельности, что, слѣдовательно, результаты политико-эконо-
мическаго изслѣдованія могутъ лишь привести въ ясность конкретныя
формы опредѣленнымъ образомъ урегулированной совмѣстной дѣятельности
и совмѣстной жизни.
Не «человѣкъ», не «потребности», не «хозяйство іп аѣзігасіо»
должны служить началомъ и основнымъ понятіемъ науки о народномъ
хозяйствѣ, а соціальная жизнь людей, особыя формы и конкретное
осуществленіе которой должны быть спеціально изслѣдованы политиче-
ской экономіей.
Въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ, изъ спеціальной задачи, съ которой
приходится считаться, видно, какія вспомогательныя силы можетъ при-
влечь къ своему дѣлу экономистъ. Онъ можетъ воспользоваться психо-
логіей, естествознаніемъ, технологіей и медициной или другими науками,
Но вспомогательныя войска, какъ говоритъ Макіавелли, опасны для того,
кто ихъ призываетъ; вмѣсто того, чтобы распоряжаться ими, призвавшій
ихъ можетъ самъ сдѣлаться подневольнымъ человѣкомъ. Если экономисты
не хотятъ быть рѳге^гіпі сіесііѣісіі естественно-научной техники, то пусть
оии подумаютъ о томъ, чтобы пользоваться помощью со стороны лишь
между прочимъ и самостоятельно овладѣть своимъ объектомъ. Они мо-
гутъ имѣть особый объектъ для соціально-научнаго изслѣдованія, хотя,
конечно, лишь съ ограниченіемъ, что имъ придется поставить свой трудъ
въ зависимость отъ условія опредѣленнаго соціальнаго регулированія.
200
Послѣднее можетъ быть научно изслѣдовано и безъ отношенія къ его
конкретнымъ формамъ, какъ зто и дѣлается въ юриспруденціи въ теченіи
многихъ вѣковъ. А конкретныя формы могутъ, въ свою очередь, полу-
чить законченное развитіе, хотя-бы систематическаго анализа ихъ и не
существовало. Однако, заполненіе этого пробѣла и уясненіе конкретнаго
осуществленія опредѣленнаго соціальнаго строя совмѣстной человѣческой
жизни имѣетъ такое значеніе, что надъ этнмъ стоитъ потрудиться. Въ
эту брешь вошло нѳдайно ученіе о народномъ хозяйствѣ, и это было его
заслугой; никто не станетъ желать, чтобы оно исчезло.
При этомъ нѣтъ недостатка въ трудѣ, н чѣмъ разнообразнѣе н богаче
становится соціальная жизнь, тѣмъ сложнѣе и непостояннѣе склады-
ваются формы нашего общественнаго бытія, тѣмъ настоятельнѣе ста-
новится потребность въ уясненіи конкретной реализаціи исторчѳскихъ
правовыхъ укладовъ. Однако, цѣль политической экономіи остается всегда
одна и та-же: уясненіе соціальнаго хозяйства людей; между тѣмъ, помимо
опредѣленнаго внѣшняго регулированія, такого общественнаго хозяйства но
существуетъ. Соціальное хозяйство есть лишь опредѣленнымъ образомъ
урегулированная совмѣстная дѣятельность; желанія н стремленія эконо-
мистовъ создать свое ученіе безъ отношенія къ опредѣленному соціаль-
ному строю въ цѣляхъ научнаго познанія человѣческаго общества сами по
себѣ напрасны и суетны и представляютъ лишь попытку надъ безусловно
непригоднымъ объектомъ.
Разумѣется, принципіально совершенно безразлично, разсматриваѳтъ-
ли при этомъ политическая экономія одинъ или нѣсколько правовыхъ
укладовъ. Ибо изъ различія стремленій и цѣлей науки права и полити-
ческой экономіи вытекаетъ прежде всего то, что послѣдняя не имѣетъ
аналогичнаго повода проникать въ тонкія хитросплетенія нашей слож-
ной юридической организаціи н съ такой-жѳ точностью заниматься всѣми
частностями правового строя, какъ это лежитъ на обязанности юриспру-
денціи. Первая можетъ обойтись н безъ обширной системы предна-
значенныхъ именно для реализаціи правового строя отраслей права,
напр., процессуальнаго права, и при наблюденіи соціальнаго хозяйства
для нея не столь важны частныя формы, какъ извѣстныя принципіаль-
ныя установленія, при конкретномъ приложеніи и осуществленіи кото-
рыхъ обнаруживаются тѣ соціально-хозяйственныя массовыя явленія, объ
особенностяхъ и соціальномъ значеніи которыхъ намъ придется пого-
ворить въ своемъ мѣстѣ подробнѣе. Такъ какъ для пониманія этихъ эко-
номическихъ явленій обыкновенно можно удовольствоваться общими уста-
новленіями правового строя, то анализъ такихъ установленій возможенъ
и за предѣлами пространственной и хронологической сферы значенія
отдѣльнаго права, какъ скоро мы наталкиваемся на одинаковое принци-
піальное установленіе въ сферѣ дѣйствія другого права.
201
Это замѣчаніе можетъ точно также объяснить нѣсколько ошибочную
вѣру нашихъ экономистовъ въ независимость ихъ ученія отъ совершенно
опредѣленнаго правового строя. Такъ какъ именно для интереснѣйшихъ
и значительнѣйшихъ соціально научныхъ разсужденій оии должны -обык-
новенно предполагать лишь общія П принципіальныя установленій нашего
права, а эти послѣднія въ исторически-извѣстное время у интересующихъ
насъ народовъ въ' теченіе столѣтій въ общемъ сходны между собою, то
можно было легко упустить изъ виду то обстоятельство, что при всѣхъ
политико-экономическихъ изслѣдованіяхъ опредѣленное регулированіе сов-
мѣстной человѣческой жизни представляло основную предпосылку. И съ
другой стороны, легко понять, почему новѣйшій соціализмъ, какъ мы
видѣли, долженъ былъ признать всѣ эти изслѣдованія просто исторически
обусловленными, такъ какъ для нихъ было важно выдвинуть свое поле-
мическое отношеніе къ приведеннымъ основнымъ положеніямъ устано-
вившагося правового строя. Между тѣмъ, соціализмъ, какъ уже сказано,
всѳтаки не понялъ н не уяснилъ научной причины необходимости исто-
рической обусловленности всякаго соціально-экономическаго анализа. И
если, наконецъ, политико-экономическое изслѣдованіе оказалось въ со-
стояній изучить соціальное хозяйство различныхъ странъ и временъ въ
ихъ сходствѣ и различіи, хотя отдѣльныя стороны дѣйствующихъ тамъ
правовыхъ укладовъ обнаруживали многочисленныя различія, то это осно-
вывалось на томъ, что ихъ соображенія были построены на общемъ ба-
зисѣ правовыхъ установленій, и эти установленія сходились въ общихъ
чертахъ съ обществомъ, о которомъ шла рѣчь. Допустите, что на мѣсто
правовыхъ установленій явились принципіально другія, и всѣ теоремы,
которыя были вполнѣ правильны при правовомъ строѣ съ частной соб-
ственностью на средства производства, при противоположной соціалисти-
ческой системѣ теряютъ всякій смыслъ; они рушатся вмѣстѣ съ усло-
віемъ ихъ права на существованіе, ихъ истинности,—опредѣленнымъ пра-
вовымъ регулированіемъ соціальной жизни.
Изъ сказаннаго ранѣе можно припомнить, что мыслима организація
соціальной жизни такого рода, чтобы иа мѣсто юридическаго принужде-
нія установились свободные союзы, подчиняющіеся лишь условнымъ пра-
виламъ. Подобное безправное состояніе, какъ его требуетъ нѣкоторая
часть анархистовъ, все-жѳ могло-бы дать возможность къ соціально-на-
учному изслѣдованію. Ибо при этомъ существовало-бы внѣшнее регули-
рованіе совмѣстной человѣческой жизни—только съ тѣмъ различіемъ, что
тутъ не было-бы юридическаго принужденія, а имѣлись-бы лишь сво-
бодно-принятыя, установленныя людьми нормы, притязанія которыхъ
на значеніе осяовывались-бы исключительно на согласіи подчиненныхъ
имъ. Одиако, подобное соціальное состояніе, въ которомъ люди жили-бы
подчиняясь исключительно условнымъ правиламъ, исторически нѳиз-
202
вѣстно. Мы совершенно не знаемъ, какой видъ оно должно было-бы
имѣть іи сонсгеіо. Поскольку, слѣдовательно, политическая экономія,
какъ соціальная наука, имѣетъ дѣло съ историческими явленіями соціаль-
наго хозяйства, не будетъ ошибкой ограничить ея задачу анализомъ
опредѣленнаго правовою строя въ его конкретномъ хозяйственномъ осу-
ществленіи.
Какъ представляемъ мы себѣ систематически разработанное по изло-
женному здѣсь принципу ученіе политической экономіи?—'Возможно, что
оно во многомъ, или даже въ большинствѣ случаевъ, лишь немного отли-
чалось-бы отъ обычнаго политико-экономическаго ученія, по скольку рѣчь
идетъ о точномъ изслѣдованіи дѣйствительно существующаго обществен-
наго хозяйства. Отъ того, что Шмоллѳръ назвалъ * абстрактнымъ сред-
нимъ хозяйствомъ», пришлось-бы конечно отказаться; между тѣмъ, раз-
дѣленіе на общую и спеціальную части (хотя-бы со старыми обозначе-
ніями), разумѣется, было-бы безусловно умѣстно, и общіе члены под-
лежащихъ систематической группировкѣ произведеній могли-бы быть выне-
сены за скобки въ качествѣ «теоретическаго» ученія; выполненіе всей этой
работы мы должны представить другимъ силамъ.
Для цѣлей нашего изслѣдованія вопросъ о томъ, можѳтъ-ли быть
улучшена та или другая частность въ существующемъ политико-эконо-
мическомъ ученіи—по скольку о немъ можно говорить, какъ о болѣе или
менѣе точно опредѣленной величинѣ—имѣетъ лишь второстепенное зна-
ченіе. Подчеркнуть мы должны слѣдующее: благодаря методическимъ
заблужденіямъ, якобы независимаго отъ опредѣленною соціальнаго регу-
лированія, народно-хозяйственнаго изслѣдованія и ученія, возникло круп-
ное нѳдоразумѣиіѳ относительно принципіальнаго значенія и пригодности
соціально-экономическаго анализа для соціальной жизни людей вообще.
Хотя экономисты спорятъ, въ какомъ смыслѣ можно говорить о со-
ціальныхъ законахъ, ио, повидимому, всѣ представители политической
экономіи согласны въ томъ, что то, что они считаютъ соціальнымъ уче-
ніемъ, имѣетъ общеприложимое значеніе и что, наоборотъ, если рѣчь
идетъ о закономѣрности соціально-хозяйственныхъ явленій, то такая
закономѣрность должна быть установлена политико-экономическими изслѣ-
дованіями.
И однако, это—принципіальная ошибка.
Всякое политико-экономическое познаніе, стремящееся къ закончен-
ности и къ созданію особой дисциплины научнаго изслѣдованія, зави-
ситъ отъ историчѳски-обусловлѳннаго содержанія, опредѣленнаго право-
вого регулированія. Помимо этого, оно ие въ состояніи доставить позна-
ніе, выходящее за предѣлы простого естественно-техническаго анализа
и ведущее къ уразумѣнію общественнаго существованія людей. Нельзя
установить отдѣльныя политико-экономическія теоремы, которыя были-бы
203
необходимы, общеприложимы и независимы отъ смѣняющагося содержа-
нія особыхъ правовыхъ укладовъ. Возьмемъ хотя-бы приводившійся нами
примѣръ процентовъ: доказываете^, что въ теченіи соціально-хозяйствен-
нрго развитія законодательныя ограниченія процента оказывались.всегда
безсильными и должны были исчезнуть; въ особенности это относится
къ каноническому запрещенію взиманія процентовъ. Но всѣ эти наблю-
денія не даютъникакого законосообразнаго познанія, обладающаго безуслов-
ной общеприложимостью, а только свидѣтельствуютъ, что при правовомъ
строѣ собственности на капиталъ, частнаго кредита, свободнаго договора
о займѣ юридическое законодательство, для того, чтобы достигнуть пре-
дусмотрѣннаго воздѣйствія на подчиняющихся ему, должно разрѣшать и
проценты, и притомъ, въ возможно свободномъ размѣрѣ. Какъ дѣло
обстоитъ при отсутствіи этой основной предпосылки, остается неизвѣст-
нымъ; для общественной жизни людей, вообще, подобной теоремы не
существуетъ.
Если по отношенію къ послѣдней должно существовать научное по-
знаніе, имѣющее общеприложимое значеніе, и законосообразное познаніе,
независимое отъ всякаго особаго содержаніе какого-бы,то ни было опре-
дѣленйаго внѣшняго урегулированія, то оно можетъ относиться лишь къ
самой формѣ соціальной жизни. Соціальная закономѣрность и законо-
сообразность регулирующей формы общественнаго существованія людей,
слѣдовательно, одно и тоже. Кромѣ познанія самой формы соціальной
жизни, нѣтъ никакого другого соціальнаго познанія, которое было-бы
столь общѳприложимымъ и необходимымъ, чтобы оно не находилось въ
зависимости отъ историческихъ особенностей смѣняющагося содержанія
соціальнаго строя.
И это наше положеніе безусловно: нѣтъ общеприложимыхъ политико-
экономическихъ истинъ. Ошибочно стремиться къ объединенію ученія о
народномъ хозяйствѣ, какъ такового, съ нравственностью. Ибо первая
можетъ лишь изучать формы соціальнаго хозяйства, существующія,
образовавшіяся и обнаруживающія, можетъ быть, даже тенденцію къ
дальнѣйшему развитію въ качествѣ опредѣленнымъ образомъ урегули-
рованныхъ. Но если мы къ этому присоединяемъ вопросъ, справѳдливы-
ли эти соціальныя явленія этически или нѣтъ, то наша критика, въ
концѣ-концовъ, должна будетъ направиться на то, что дало матеріи дан-
наго общественнаго явленія его обусловливающую форму,—на регули-
рованіе и, въ особенности, на существующій правовой строй. Ибо это
послѣднее составляетъ предпосылку, при которой соціальныя явленія
вообще только и могутъ быть соціальными. Такимъ образомъ, критиче-
скій анализъ этихъ отношеній въ ихъ цѣломъ совершенно невозможенъ,
если мы не примемъ во вниманіе необходимаго условія 'ихъ, а именно
даннаго соціальнаго регулированія. И если къ политико-экономическому
204
анализу присоединяется этическое сужденіе, то оно заключаетъ въ себѣ
неизбѣжно критику того формальнаго регулированія, безъ котораго было-
бы н ѳвозможно и соотвѣтствующее соціально-экономическое явленіе. Эти-
ческое сужденіе, опирающееся на общій этическій принципъ человѣче-
ской воли, можетъ быть допущено въ соціальномъ смыслѣ, т.-ѳ. по отно-
шенію къ урегулированной совмѣстной дѣятельности, какъ таковой,
именно только въ примѣненіи къ обусловливающей формѣ—установлен-
ному людьми регуяированію. Можетъ быть, оно касается только конкрет-
наго осуществленія этого особаго строя въ его деталяхъ и въ отноше-
ніи деталей, но, въ коицѣ-коицовъ, оно зависитъ отъ этого опредѣлен-
наго регулированія, съ ѣодорымъ изчѳзло-бы и частное критическое
сужденіе, такъ какъ и образъ дѣйствій, въ соціальномъ смыслѣ, измѣ-
нился-бы. Вопросъ объ этой отвѣтственности права за особое соціаль-
ное явленіе мы разсмотримъ подробно ниже (§ 54), здѣсь-жѳ выводъ
нашъ гласитъ слѣдующимъ образомъ: ни въ какомъ случаѣ народное
хозяйство н этика не могутъ быть объединены непосредственно. Нрав-
ственное сужденіе всегда относится, въ концѣ концовъ, къ данному ре-
гулирующему строю и прежде всего, можетъ быть, къ дѣятельности и
образу дѣйствій индивидуума при этомъ регулированіи, но ни въ ка-
комъ случаѣ оно не можетъ быть отвлечено отъ послѣдняго и перене-
сено на неясное понятіе мнимо-независимаго отъ опредѣленнаго соціаль-
наго нормированія народнаго хозяйства.
Если принять все это во вниманіе, то для спѳцифичѳски-политико-
экономичѳскаго анализа мы должны будемъ признать возможными наблю-
денія о правильномъ чередованіи и сходствѣ въ содержаніи человѣче-
ской дѣятельности въ сферѣ опредѣленнаго соціальнаго регулированія.
Напротивъ того, экономическихъ законовъ, которые были-бы незави-
симы отъ конкретныхъ особенностей опредѣленнаго историческаго пра-
вовая строя, вообще не существуетъ и не можетъ существовать.
Но поскольку соціальная наука стремится, какъ это разумѣется само
собой, къ познанію, которое не зависитъ отъ смѣняющагося содержанія
опредѣленныхъ, историческихъ правовыхъ укладовъ, она можетъ добыть
подобныя познанія лишь изъ формы человѣческаго общества. Законо-
мѣрность соціальной жязни, представляющая общее свойство человѣче-
ской дѣятельности въ общественной жизни, существуетъ лишь въ той
мѣрѣ, поскольку такая закономѣрность имѣетъ мѣсто по отношенію къ
регулирующей формѣ соціальной жизни.
Но не служитъ-ли матерія соціальной жизни, особый видъ направ-
ленной къ удовлетворенію потребностей совмѣстной дѣятельности, опре-
дѣляющей основой? Не представляетъ-ля оиа рѣшающаго повода къ
юридическому регулированію? Не обусловливаѳтъ-ли она особой формы
соціальной жязни, такъ что право, можетъ быть, является подчинеи-
205
нымъ и послушнымъ, болѣе слабымъ и фактически-зависимымъ момен-
томъ, тогда какъ экономическій элементъ, матерія соціальной жизни,
предъявляетъ притязаніе на влйсть?
Эти вопросы нашими предшествующими изслѣдованіями еще совер-
шенно не затронуты.
Мы установили только, что опредѣленное внѣшнее регулированіе
совмѣстной человѣческой дѣятельности составляетъ условіе познанія всей
соціальной науки, какъ таковой. Разъ мы желаемъ достигнуть научнаго
уразумѣнія общественной жизни людей, не останавливающагося на
уясненіи однихъ только индивидуальныхъ инстинктовъ, и не игнори-
руемъ удостовѣренныхъ данныхъ исторіи, то необходимо принять за
неизбѣжную основу опредѣленныя правила. Но эти правила, и въ осо-
бенности правовыя нормы, образуютъ по отношенію къ матеріи соціаль-
ной жизни лишь формальное логическое условіе, такъ что благодаря
имъ становится возможнымъ особое научное познаніе послѣдней.
При этомъ мы вовсе не касаемся хронологическаго соотношенія обоихъ
элементовъ соціальной жизни другъ къ другу. Для нашего изслѣдованія
это совершенно несущественный вопросъ. Выше было уже замѣчено,
что «мы нисколько не интересуемся тѣмъ, какъ можно представлять себѣ
первобытное естественное состояніе людей, предшествовавшее установ-
ленію внѣшняго регулированія совмѣстной человѣческой жизни; соціаль-
но-научный анализъ, какъ видно изъ сказаннаго выше, возможенъ лишь
въ связи съ соціальными правилами.
И, наконецъ, остается еще вопросъ о томъ, который изъ этихъ двухъ
элементовъ оказываетъ фактически, въ своей данной исторической фор-
мѣ, опредѣляющее вліяніе на другой. Было бы грубымъ непониманіемъ
нашего ученія и излишней поспѣшностью предполагать, что ученіе
это приводитъ къ выводу, — какъ утверждали уже соціальные матеріа-
листы,—что ходъ всемірной исторіи сообразуется съ «юридическими
идеями», а но съ «хозяйственными отношеніями». Вовсе нѣтъ. Мы
только удостовѣряемъ, что хозяйственныя условія, какъ отношенія лю-
дей въ соціальной жизни, вообще могутъ быть поняты лишь какъ внѣш-
нимъ образомъ урегулированныя отношенія. Но какъ эти, опредѣлен-
нымъ образомъ урегулированныя, хозяйственныя отношенія могутъ быть
научно поняты, какое вліяніе можетъ затѣмъ оказать ихъ измѣненіе и
развитіе на измѣненіе обусловливающаго ихъ, въ свою очередь, право-
ваго строя, и, наконецъ, въ какихъ закономѣрныхъ формахъ измѣненія
права обусловливаются предшествующими превращеніями объяснимаго
только въ связи съ существующимъ правомъ соціальнаго хозяйства—
это должно выяснить дальнѣйшее изслѣдованіе.
Необходимой предварительной ступенью къ этому' было достигну-
тое нами уясненіе зависимости всякаго специфически-соціально-экоио-
206
мическаго анализа отъ опредѣленнаго соціальнаго регулированія. Я могу
резюмировать это въ слѣдующемъ положеніи: такъ-какъ соціальная жизнь
есть опредѣленнымъ одразомъ урегулированное сотрудничество людей и
представляется объектомъ нашего познанія лишь въ связи съ условіемъ
исторически возникающаго внѣшняго нормированія, то проблема закона-
мпр ности соціальной жизни людей совпадаетъ съ вопросомъ о законо-
мѣрной подчиненности существующей регулирующей формы человѣче-
скаго общества. *
Третье отдѣленіе.
Мнимое взаимодѣйствіе права и хозяйства.
38. Отношеніе правила къ регулируемому содержанію.—39. Вліяніе права на тех-
нику.—40. Воздѣйствіе права на подчиняющихся ему.
ЗМ.
Изъ приведенныхъ нами доводовъ слѣдуетъ, что недостаточно уста-
новить для права и хозяйства «родственную и сосѣдскую близость»
и «общность различныхъ областей культурной человѣческой жизни».
Эти сбивчивыя формулировки, повторяющіяся въ разнообразнѣйшихъ
выраженіяхъ въ существующей литературѣ, оставляютъ отношеніе между
правомъ и хозяйствомъ неопредѣленнымъ и не даютъ выраженія вѣрной
мысли, что рѣчь идетъ здѣсь объ обусловливающей формѣ и регулируе-
мой матеріи.
Недостатокъ этотъ нисколько не устраняется утвержденіемъ, что
право и хозяйство находятся «во взаимодѣйствіи» другъ съ другомъ.
Этотъ неясный терминъ столь распространился нынѣ и столь часто упо-
требляется, что мы не можемъ отказаться отъ болѣе обстоятельнаго
разсмотрѣнія находящихся въ связи съ нимъ вопросовъ.
При этомъ я намѣренъ отдѣлить въ моемъ изложеніи двѣ стороны
итого отношенія. О соціальномъ хозяйствѣ можно во всякомъ случаѣ
сказать, что оно въ состояніи оказать въ своемъ развитіи и особыхъ
формахъ опредѣляющее вліяніе на измѣненіе существующаго правового
регулированія. Какимъ образомъ совершается это вліяніе и какой выс-
шей закономѣрностью оно управляется, будетъ точно указано въ послѣ-
дующемъ изложеніи. Здѣсь я ограничиваюсь только доказательствомъ
того, что довольствоваться упоминаніемъ о воздѣйствіи права на со-
ціальное хозяйство—значитъ всячески затемнять истинное положеніе
дѣла и омрачать ясность научнаго разумѣнія.
207
Ошибочно считать отношеніе правового регулированія къ соціаль-
іному хозяйству причиннымъ воздѣйствіемъ и разсматривать его съ
точки зрѣнія причины и слѣдствія. Ибо это предполагаетъ, что и то
і и другое, хозяйство и право, представляютъ два самостоятельныхъ, обо-
собленныхъ другъ отъ друга объекта, тогда какъ въ дѣйствительности
вто совершенно не такъ, и для соціальнаго анализа они представляются
лишь двумя необходимо соединенными элементами одного и того-жѳ
предмета.
Право не есть существующая сама по себѣ вещь, имѣющая само-
стоятельное значеніе въ соціальной жизни и воздѣйствующая на нее
опредѣленнымъ образомъ; въ каждомъ правовомъ нормированіи заклю-
чается всегда и необходимо регулированіе даннаго соціальнаго хозяйства.
Не существуетъ ни одного положенія права, которое не имЬло-бы своимъ
содержаніемъ опредѣленнаго регулированія соціальнаго сотрудничества
Людей. Право не платье, которое можно надѣть, и не домъ, въ который
входятъ, въ которомъ живутъ и изъ котораго выходятъ. Право, само по
Себѣ, есть лишь свойство (которымъ намъ придется еще заняться подроб-
нѣе) *) опредѣленныхъ человѣческихъ приказаній, относящихся къ ре-
гулированію соціальнаго хозяйства въ указанномъ нами смыслѣ, а за-
тѣмъ точно такъ-же называются и эти повелительныя нормы въ йхъ
общемъ понятіи. Но все это теряетъ всякій смыслъ и значеніе, если
считать право особымъ явленіемъ, которое внѣшнимъ* образомъ при-
соединяется къ существующему соціальному хозяйству и причинно воз-
дѣйствуютъ иа иѳго. Велѣнія права имѣютъ смыслъ и содержаніе лишь
въ той мѣрѣ, поскольку оии -оказываютъ регулирущее воздѣйствіе на
общественное человѣческое сотрудничество, которое благодаря имъ ста-
новится возможнымъ.
Всякая правовая норма содержитъ, слѣдовательно, по существу опре-
дѣленное регулированіе совмѣстной жизни людей. Всѣ оиѣ вмѣстѣ,
прежде всего какъ цѣлое существующей правовой системы, создаютъ
общее регулированіе соціальнаго хозяйства. Но онѣ не имѣютъ само-
стоятельнаго существованія и не воздѣйствуютъ причинно на данное
соціальное хозяйство.
Категорія причинности здѣсь совершенно непригодна. Юриди-
ческія правила представляютъ, наоборотъ, формальную сторону единаго
объекта соціально-научнаго изслѣдованія — соціальной жизни и даны
для изслѣдованія одновременно съ регулируемой ими матеріей, человѣ-
ческимъ сотрудничествомъ, къ которому они относятся.
Но и соціальное хозяйство не есть самостоятельное и особо-сущѳствую-
Іцеѳ явленіе, на которое могло-бы воздѣйствовать правовое регулированіе.
*) Книга V, первый отдѣлъ: право и произволъ.
208
«Тамъ—говоритъ Лавѳлэ ,0|>)—гдѣ, какъ это было въ Аѳинахъ или
въ Римѣ, три четверти насоленія — невольники, народно-хозяйственные
законы должны естественно оказывать совершенно иное дѣйствіе, чѣмъ
въ странѣ свободы». Но такихъ «народно-хозяйственныхъ законовъ»,
которые моглн-бы быть установлены соціальной наукой независимо отъ
условія опредѣленнаго правового регулированія, какъ мы доказали, не
существуетъ; понятія и теоремы науки о народномъ хозяйствѣ, примѣ-
нимой къ древнимъ невольническимъ государствамъ, находятся съ са-
маго начала въ связи съ условіемъ дѣйствующаго тамъ въ общемъ пра-
вового строя и не имѣютъ независимаго существованія при частичной
зависимости отъ отдѣльныхъ правовыхъ установленій.
Съ точки зрѣнія соціально-научнаго изслѣдованія существуетъ лишь
опредѣленнымъ образомъ урегулированная совмѣстная дѣятельность,
направленная къ удовлетворенію человѣческихъ потребностей. Но это
соціальное хозяйство ие находится, въ качествѣ особаго объекта, подъ
причиннымъ воздѣйствіемъ независимаго отъ него права. Вообще передъ
нами нѣтъ ничего другого, кромѣ единаго объекта соціальнаго анализа,
опредѣленнымъ образомъ урегулированнаго соціальнаго хозяйства.
Наоборотъ, если разсматривать общественное хозяйство, направлен-
ное къ удовлетворенію человѣческихъ потребностей сотрудничество, съ
естественно-научной н технической точки зрѣнія, то право, разумѣется,
не имѣетъ ни малѣйшаго вліянія иа тѣ положенія, которыя придется
установить при этомъ въ качествѣ научной истины.
Что пригодно для удовлетворенія человѣческихъ потребностей? При
какомъ техническомъ способѣ производства потребности удовлетворяются
всего лучше? На какихъ естественныхъ началахъ, какнмн средствами
н прн какой технической утилизаціи нхъ можно производить, съ наи-
меньшей затратой силъ, наибольшее количество возможно лучшихъ про-
дуктовъ? — Пока эти н имъ подобные вопросы остаются естественно-
научными н техническими, право не играетъ ни малѣйшей роли. Пра-
вовые законы съ точки зрѣнія возможнаго естествознанія н основываю-
щейся на немъ техники не представляются дѣятельнымъ факторомъ. Есте-
ственные законы и возможность ихъ технической утилизаціи, какъ та-
ковая, совершенно не зависятъ отъ какой-либо правовой нормы и не
могутъ находиться «въ зависимости» отъ нея. Если мы спросимъ, прн
какихъ условіяхъ люди всего лучше могутъ вести борьбу за существо-
ваніе, какнмн техническими средствами онн могутъ въ нѣкоторой степени
противодѣйствовать совмѣстно непріятнымъ требованіямъ природы н пре-
одолѣвать враждебные силы ея, то право не можетъ ничего нн прибавить,
нн убавить въ рѣшеніи такихъ вопросовъ. Оно вообще не можетъ счи-
106) Ьаѵеівуе, Пав КесЫ. ип<і Діе ЗіІіепІеЬге іп йег ѴоІквѵѵігЬвсЬай, йеиівсЬ ѵ.
ІасоЬі (1893), стр. 14.
____209___
таться инстанціей, имѣющей значеніе для нихъ: право можетъ требовать,
чего угодно, цо научно-обоснованный отвѣтъ на эти проблемы остается
неизмѣннымъ.
Если хозяйственная совмѣстная дѣятельность разсматривается въ
естественно-научномъ и техническомъ смыслѣ, то правовой распоря-
• докъ не имѣетъ ни малѣйшаго вліянія на научную теорію; если-же мы
і разсматриваемъ эту дѣятельность съ соціально-научной точки зрѣнія,
то нужно принять ее (такъ какъ простые естественные инстинкты инди-
. видуумовъ н ихъ воздѣйствіе, какъ мы доказали раньше, не входятъ
при этомъ въ разсмотрѣніе) за опредѣленнымъ образомъ урегулирован-
ную. Правила примѣняются, однако, не къ естественнымъ условіямъ жизни
людей, а къ самимъ людямъ, которые должны слѣдовать имъ; регули-
руется,—какъ было доказано въ § 25,—направленная къ удовлетворенію
, потребностей совмѣстная дѣятельность людей. Особыми объектами такого
анализа являются въ этомъ случаѣ урегулированныя взаимоотношенія
членовъ общества, вытекающія въ частности изъ даннаго опредѣленнымъ
образомъ урегулированнаго соціальнаго хозяйства, т. е. изъ нормиро-
ваннаго сотрудничества, и подлежащія особому научному изученію.
Но въ такомъ случаѣ категорія причинности опять-таки не подходитъ
для опредѣленія отношенія внѣшняго правила къ регулируемому сотруд-
ничеству; подходитъ только категорія обусловливающей формы и регу-
лируемой матеріи.
Не слѣдуетъ думать, что правовой строй предшествуетъ во времени
и создаетъ соціальное хозяйство. И съ другой стороны, напр., въ капи-
талистическомъ процессѣ производства товаровъ, соціальное хозяйство
не разсматривается, какъ существующій самъ по себѣ объектъ, который
подвергается воздѣйствію юридическаго правила; нашему изслѣдованію
подлежитъ лишь опредѣленнымъ образомъ урегулированная совмѣст-
ная дѣятельность, которая можетъ бцть разсматриваема съ соціально-
научной точки зрѣнія и анализируема по своимъ общественнымъ при-
> знакамъ, со сторбны нормированныхъ взаимоотношеній соціально-объ-
единенныхъ людей. Но какъ только мы попробуемъ отвлечься отъ опре
I дѣленнаго регулированія—въ вышеупомянутомъ случаѣ отъ частной соб-
ственности на средства производства,—то вообще не останется объекта
’ для соціальнаго изслѣдованія, по крайней мѣрѣ такого объекта, который
испытывалъ бы причинное воздѣйствіе со стороны права или вліялъ на
него.
Я сомнѣваюсь, нужны-ли въ данномъ случаѣ конкретные примѣры.
Разъ уяснена неизбѣжная альтернатива той или другой точки зрѣнія
изслѣдованія, то приложеніе ея въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ чрезвычайно
просто. Возьмемъ вопросъ о народонаселеніи, хотя-бы изслѣдованіе гу-
стоты населенія. Вопросъ этотъ можно разсматривать или съ естественно-
210
научной и технической стороны, изслѣдуя, сколькихъ людей въ состояніи
пропитать данная мѣстность съ ея особыми естественными свойствами
и какимъ образомъ можно размѣстить этихъ людей, съ соблюденіемъ гигіени-
ческихъ требованій и т. д.; иди же можно стать на соціальную точку зрѣнія и
поставить вопросъ: какъ и какими средствами распредѣляется населеніе
или должно быть распредѣлено соотвѣтственно соціальнымъ цѣлямъ? Въ
этомъ послѣднемъ смыслѣ право не оказываетъ давленія на мистическое
понятіе «естественнаго» раздѣленія населенія, какъ самостоятельно дан-
ный объектъ. Мы вообще не знаемъ ничего подобнаго. Такъ какъ
условія поселенія и мѣстообитанія всегда регулируются и зависятъ отъ
опредѣленнаго правового строя, то при соціально-научномъ изслѣдованіи,
онн, во всякомъ случаѣ, должны быть принимаемы за урегулированныя, и
рѣчь можетъ идти только о томъ или другомъ видѣ регулированія.
Нормы относительно населенія н мѣста обитанія могутъ измѣняться и
часто быстро смѣняются. Въ измѣненіи н съ измѣненіемъ соотвѣтствую-
щихъ правовыхъ нормъ измѣняется, конечно, и установившаяся форма
соціальной жизни. Однако, ошибочно думать, будто-бы это происходитъ
вслѣдствіе какого-то воздѣйствія извнѣ, оказываемаго правомъ на есте-
ствеиио-раэвившееся и самостоятельно существующее народное хозяйство,
которое, будучи оставлено правомъ въ покоѣ, получило-бы иной
видъ.
Я еще разъ подчеркиваю исключительную и неизбѣжную альтерна-
тиву: соціальное хозяйство нужно разсматривать или съ естественно
научной и технической точки зрѣнія, или же съ соціально-научной.
Форма направленнаго къ удовлетворенію потребностей сотрудничества
можетъ быть разсматриваема подъ двумя совершенно различными углами
зрѣнія, въ связи съ различными и расходящимися условіями познанія,
и потому соотвѣтствующія имъ разнообразныя познанія пе могутъ быть
объединены и собраны въ одно цѣчое. Если мы разсматриваемъ соціаль-
ное хозяйство, какъ совмѣстную дѣятельность въ цѣляхъ удовлетворе-
нія потребностей, въ естественно-научномъ и техническомъ направленіи, то
установленное людьми регулированіе не можетъ вообще имѣть никакого
вліянія на результаты этого анализа, или же, въ случаѣ, еслибы такое
вліяніе въ какомъ-либо отдѣльномъ примѣрѣ оказалось, оно было бы
призрачнымъ и обусловливалось бы тѣмъ, что первоначальная точка
зрѣнія была оставлена. Если же, наоборотъ, соціальнан жизнь должна
быть подвергнута особому, получившему отъ иея свое наименованіе,
научному изслѣдованію, то мы покидаемъ исключительно естественно-
научную точку зрѣніи; намъ приходится имѣть дѣло съ своеобразными
явленіями урегулированныхъ человѣческихъ взаимоотношеній. Содержа-
ніе соціально-научнаго познанія и естественно-научнаго изученія соціаль-
наго хозяйства ие одинаково; между тѣмъ и другимъ нѣтъ ничего общаго.
211
Поэтому невозможно принимать изслѣдуемое естественно-научно и
технически соціальное хозяйство за особый объектъ, связывать съ ннмъ
неясное представленіе объ <оргаяизмѣ» и говорить о вліяніи и пря-
момъ воздѣйствіи правового регулированія на хозяйство. Человѣческую
:.і совмѣстную дѣятельность, направленную къ удовлетворенію потребностей,
і можно разсматривать или съ естественно-научной точки зрѣнія, или же,
| какъ дѣятельность соціальную, слѣдовательно—внѣшнимъ образомъ уре-
гулнрованную. Если мы стремимся къ познанію силъ природы и анали-
>< зируемъ естественный условія производства, поскольку рѣчь идетъ о
техническомъ осуществленіи и осуществимости извѣстныхъ хозяйствен-
выхъ плановъ, право не входитъ въ нашъ кругозоръ. Если-же мы же-
і лаемъ создать выходящую изъ этихъ рамокъ своеобразную соціальную
науку, то особый объектъ научнаго изслѣдованія, прн такой соціальной
’ ^очкѣ зрѣнія, въ якобы «органически» сложной народно-хозяйственной
жизни мы можемъ получить лишь при условіи опредѣленнаго человѣ-
іческаго регулированія соціальнаго сотрудничества, и если это условіе
^имѣется на лицо, то для соціальнаго хозяйства и обнаруживающихся
; при этомъ нормированныхъ отношеній между отдѣльными людьми суще-
ствующее регулированіе есть не воздѣйствующая причина, а обуслов-
ливающая форма, благодаря которой только и существуютъ своеобраз-
ные объекты возможной соціальной науки 106).
При всякомъ соціально-научномъ изслѣдованіи и прежде всего при
анализѣ соціальнаго хозяйства въ его цѣломъ, принимаясь за разрѣше-
ніе возникающей отсюда задачи, нужно помнить, что рѣчь идетъ о новой
особой и своеобразной точкѣ зрѣнія научнаго познанія, съ которой слѣдуетъ
разсматривать хозяйственную совмѣстную дѣятельность, что, дѣлая че-
ловѣческое регулированіе условіемъ познанія, мы получаемъ, въ качествѣ
объекта изслѣдованія, опредѣленнымъ образомъ урегулированное соціальное
хозяйство въ указанномъ нами смыслѣ и что, поэтому, вѣрнымъ направле-
ніемъ научнаго познанія является не признаніе наблюдаемаго съ естествен-
но-научной точки зрѣніи соціальнаго хозяйства мнимо-самостоятельнымъ
предметомъ соціальнаго изслѣдованія, а уразумѣніе, что рѣчь идетъ о
>•») Если можно по вопросу общественной жизии привести параллель изъ области
теоретическаго познанія, то съ охарактеризованнымъ отношеніемъ можно сое оста-
вить лишь отношеніе чувственности и разсудка. Подобно тому, какъ чувственное
воспріятіе не представляется путаницей, которая затѣмъ, по времени нознсе, пони-
мается разумомъ или даже испытываетъ причинное воздѣйствіе съ его стороны, а
всегда приходится имѣть предъ собою такъ или иначе понимаемое воспріятіе, точно
такъ же нельзя обособлять другъ отъ друга съ точки зрѣнія соціальнаго изслѣ-
дованія хозяйство и право. То и другое вмѣстѣ образуютъ, въ качествѣ урегулирован-
наго хозяйства, предметъ соціально-научнаго изслѣдованія и составляютъ для иего
всегда одно цѣлое. Только въ теоретическомъ отвлеченіи мы можемъ отдѣлить оба
элеиента, создающіе эмпирически соціальную жизнь.
312
соціальной жизни людей, какъ единомъ объектѣ, въ которомъ опре-
дѣленнымъ образомъ урегулированныя человѣческія отношенія могутъ
служить особымъ объектомъ изученія.
3».
Въ своеобразной формѣ высказывается мысль о воздѣйствіи пра-
ва на технику. Тутъ имѣется въ виду нсторнчески установившееся
правовое регулированіе, и ему приписывается рѣшающее вліяніе на
то, обнаружнваются-ли какія-нибудь измѣненія въ техникѣ и какія
нмеиио. Такъ какъ, иапр., при существованіи рабства всегда имѣются
подъ руками дешевыя рабочія силы, и несвободный трудъ въ общемъ
достаточенъ для техническихъ цѣлей, то, благодаря такому преобла-
данію трудового фактора въ процессѣ производства, по сравненію съ
капиталомъ въ видѣ ниструмеитовъ н машинъ, тормозится улучшеніе
техники. Въ подтвержденіе етого положенія можно сослаться на при-
мѣръ классической древности.
Но вто утвержденіе можетъ относиться лишь къ вопросу, въ какой
мѣрѣ индивидуумъ поощряется существующимъ регулированіемъ къ за-
ботѣ объ улучшеніи техники. Технику, какъ таковую, какъ возможность
господства надъ природой, тутъ можно оставить въ сторонѣ, избѣжавъ
этнмъ ошибочнаго предположенія, будто бы между правомъ и позна-
ніемъ природы, съ одной, н возможностью утилизаціи его съ другой сто-
роны существуетъ объективное отношеніе, подобное отношенію причины
и слѣдствія, будто правовое регулированіе, разсматриваемое съ есте-
ственно-научной и технической точки зрѣнія, можетъ имѣть какое-либо
вліяніе на господство надъ природой.
Напротивъ того, указывая на мотивы, побуждающіе отдѣльнаго чело-
вѣка проявлять свою способность къ техническимъ изобрѣтеніямъ, мы
выдвигаемъ лишь субъективный моментъ. Это не есть объективное при-
чинное отношеніе между соціальнымъ регулированіемъ и мнимымъ созда-
ніемъ природы—народнымъ хозяйствомъ н примѣняемой въ немъ есте-
ственной техникой. Вопросъ сводится къ тому, что можетъ побудить или
поощрить изслѣдователя и изобрѣтателя, какъ личность, къ дѣятельности.
Рѣчь идетъ ие объ объективномъ изслѣдованіи познанія и техники, а
о субъективномъ процессѣ, въ частности объ анализѣ мотивовъ, побуждаю-
щихъ изобрѣтателя къ дѣятельности.
Тотъ-жѳ самый психологическій вопросъ можетъ возникнуть и по
отношенію къ техническому развитію отдѣльныхъ членовъ общества, не-
зависимо отъ усовершенствованія общей техинки, заключающагося въ
изобрѣтеніи и улучшеніи орудій и машинъ. Какого искусства и какихъ
познаній достигаетъ при этомъ индивидуумъ лично, зависитъ, во вся-
213
«омъ случаѣ, въ значительной степени отъ тѣхъ правилъ, которыя дѣй-
ствуютъ въ обществѣ 10'’).
Наконецъ, усовершенствованіемъ общей н личной техники вовсе еще
не исчерпываются тѣ направленія, въ которыхъ регулированіе соціаль-
ной жизни стремится воздѣйствовать на отдѣльныхъ людей. То-же самое
мы видимъ во всѣхъ проявленіяхъ соціальнаго сожительства, регу-
лируемаго при посредствѣ воздѣйствія на отдѣльныхъ сочленовъ.
Можетъ быть, именно наблюденіе, что индивидуумъ принужденъ или
долженъ быть побуждаемъ вести хозяйство въ опредѣленномъ направ-
леніи н послужило особымъ поводомъ къ недоразумѣнію, будто отноше-
ніе права н хозяйства есть отношеніе причины н слѣдствія.
Однако, въ опредѣляющемъ воздѣйствіи внѣшнихъ предписаній на
отдѣльныхъ людей и проявляется, съ точки зрѣнія соціальной науки,
регулированіе, точно такъ-же, какъ, наоборотъ, во всякомъ соціальномъ
регулированіи необходимо скрывается опредѣленное воздѣйствіе на от-
дѣльныхъ, подвластныхъ праву, лицъ. Такое регулированіе осущест-
вляется именно при помощи установленія нормъ, стремящихся напра-
вить сочленовъ общества къ опредѣленному образу дѣйствій. Правила
суть средства къ установленію особыхъ отношеній между людьми; они
имѣютъ цѣлью возможно болѣе надежное созданіе надлежащаго вида со-
ціальнаго. сотрудничества. Такимъ образомъ, со всякимъ регулированіемъ
неизмѣнно связано какое-либо воздѣйствіе на личность, поощреніе н
побужденіе ея.
И наоборотъ, можно сказать: такъ какъ всякое регулированіе совмѣст-
ной человѣческой дѣятельности необходимо происходитъ при посред-
ствѣ какого-либо воздѣйствія на отдѣльнаго человѣка по отношенію къ
его дѣятельности и поведенію въ соціальномъ сообществѣ, то, наблюдая
подобнее воздѣйствіе съ соціальной точки зрѣнія, всегда приходится вос-
ходить къ установленному людьми регулированію, какъ условію соціалі-
ной жнзнн. То, что съ точки зрѣнія индивидуума представляется опре-
дѣляющимъ воздѣйствіемъ, по отношенію къ соціальному сотрудничеству
есть регулированіе н, разсматриваемое, какъ цѣлое, исчерпывается имъ.
Предметомъ соціальной науки остается опять-такн урегулированное при
помощи воздѣйствія на отдѣльныхъ людей соціальное хозяйство.
Я повторяю мой тезисъ: намѣреніе воздѣйствовать на человѣка н побуж-
дать его къ опредѣленной совмѣстной дѣнтельностн, съ точки зрѣнія
соціальной науки, есть регулированіе этой дѣятельности. Если мы назо-
»’) Да будетъ позволено вамъ сдѣлать здѣсь маленькое сравненіе. Если при
игрѣ въ кегли шаръ долженъ по правиламъ остаться въ серединѣ доски, то искусство
игроковъ будетъ иное, чѣмъ, если правило позволяетъ или требуетъ (какъ иногда
при игрѣ въ билліардъ), чтобы шаръ оставался сбоку. Подобныя явленія можно замѣ-
тить повсемѣстно и въ соціальной жизни.
214
вѳмъ это субъективное воздѣйствіе на отдѣльныхъ людей н ихъ техни-
ческую дѣятельность воздѣйствіемъ на технику, то эта мысль не будетъ
ошибочной. Но выраженіе непонятно н употребляется многими въ
ложномъ смыслѣ. Дальнѣйшаго причиннаго отношенія правового строя
къ другому, для многихъ, можетъ быть, неясному, объекту, не суще-
ствуетъ, регулирующія нормы относятся лишь къ отдѣльнымъ членамъ
общества, и въ воздѣйствіи иа нихъ проявляется именно регулированіе
соціальнаго хозяйства.’
40.
Нельзя измѣнить того, что, при регулированіи соціальнаго сотрудни-
чества, опредѣляющее вліяніе можетъ быть удостовѣрено непосредственно
лишь по отношенію къ отдѣльнымъ подчиняющимся праву лицамъ. Что-либо
другое, на что могло-бы по своей особенной сущности воздѣйствовать
регулированіе (н по сбивчивой и неясной вульгарной терминологіи какъ-
бы признается воздѣйствующимъ), недоступно нашему познанію. Соціаль-
ное регулированіе имѣетъ своей задачей именно воздѣйствіе на человѣка.
То п другое, по существу, совпадаетъ, и только разсматривать его можно
различно: или со стороны отдѣльныхъ прикосновенныхъ лицъ, или съ
точки зрѣнія анализа соціальной жизни въ ея цѣломъ.
Ибо соціальное хозяйство, въ своемъ цѣломъ, не составляется изъ
механически сочетающихся другъ съ другомъ многихъ частныхъ хо-
зяйствъ, такъ чтобы можно было сказать, что воздѣйствіе на отдѣльныхъ
людей приводитъ къ воздѣйствію на народное хозяйство. Къ понятію
послѣдняго можно придти лишь при томъ условіи, если исходной точкой
служитъ анализъ совмѣстной дѣятельности ради удовлетворенія чело-
вѣческихъ потребностей. Сотрудничество это, какъ матерія соціальной
жизин, есть урегулированное и потому соціальное бытіе людей. Регу-
лированіе совершается при посредствѣ нормированія поведенія отдѣль-
ныхъ лицъ п имѣетъ назначеніемъ побудить нх'ъ этими нормами къ
опредѣленной дѣятельности. Только благодаря этому н становится воз-
можнымъ частное хозяйство, какъ соціальной явленіе, какъ исполненіе
индивидуумомъ роли, выпавшей ему въ процессѣ соціальной жнзнн. Опре-
дѣляющее воздѣйствіе соціальнаго строя ограничивается, слѣдовательно,
индивидуумомъ. Совмѣстнаяже дѣятельность, въ ея цѣломъ, причинно не
обусловливается регулированіемъ, а существуетъ въ соціальномъ смыслѣ
только въ качествѣ урегулированной.
Въ другомъ мѣстѣ мы мимоходомъ указывали на то (§ 21), что воз-
дѣйствіе, оказываемое соціальнымъ регулированіемъ на отдѣльную лич-
ность, можетъ совершаться весьма различнымъ образомъ и что его отно-
шеніе къ лицу, подчиняющемуся праву, выражается въ разнородныхъ фор-
215
махъ обращенія и предписанія. Здѣсь будетъ умѣстно освѣтить этотъ во-
просъ въ интересующемъ насъ направленіи полнѣе.
Регулирующее предписаніе, съ которымъ обращается къ индивидууму
соціальная норма, можетъ обнаруживаться въ прямомъ приказаніи точно
опредѣленнымъ образомъ участвовать въ соціальной жизни, какъ это
имѣетъ мѣсто въ законахъ объ обязательномъ обученіи или постановле-
ніяхъ о совмѣстной защитѣ отечества при помощи всеобщей воинской
повинности; наиболѣе широкое приложеніе эта форма нашла-бы въ си-
стемѣ радикальнаго коммунизма. Или-же можно прибѣгнуть къ косвен-
ному воздѣйствію. Регулированіе соціальнаго сотрудничества въ такомъ
случаѣ совершается такъ, что индивидууму предоставляется болѣе или
менѣе широкая свобода выбора дѣятельности въ процессѣ соціальной
жизни, и что, соотвѣтственно его отношенію къ предписаніямъ и прояв-
леніямъ этого отношенія, ему предоставляются или отнимаются у него
преимущества, которыя можетъ дать соціальное сообщество. Право опи-
рается при этомъ на традиціонныя установленія и основывается на
эмпирическихъ свойствахъ опредѣленныхъ людей. Но и при самой ши-
рокой свободѣ, какую общество можетъ предоставить индивидууму, со-
ціальное регулированіе затрогиваетъ соціальную жизнь въ ея цѣломъ,
стремясь направить ее къ намѣченной цѣли. Даже «свободная конкуррен-
ція» есть лишь средство для достиженія этой цѣли, и притомъ средство,
опирающееся на совершенно опредѣленныя правовыя установленія, кат-
кими являются собственность и свобода договора, и которое исчерпы-
вается безъ остатка конкретной утилизаціей нхъ для соціальнаго ана-
лиза. Поэтому ие слѣдуетъ забывать, что н при всякомъ либеральномъ
строѣ соціальнаго хозяйства мы имѣемъ дѣло лишь съ опредѣленнымъ
видомъ регулированія общественнаго сотрудничества и что даже въ
свободныхъ союзахъ, признающихъ лишь условныя правила, подобныя
тѣмъ, какихъ требуетъ и къ которымъ стремится революціонный анар-
хизмъ, примыкающій къ философіи Штнрнера, рѣчь могла-бы идти лишь
объ особой организаціи совмѣстной человѣческой жизни, доступной свое-
образному соціальному анализу лишь въ качествѣ опредѣленнымъ обра-
зомъ упорядоченной. Правильнымъ исходнымъ пунктомъ соціально-
научнаго изслѣдованія должна служитъ не* естественная свобода отдѣль-
ныхъ людей, которую ограничивалъ-бы соціальный строй, а, наоборотъ,
регулирующее нормированіе есть первое н высшее условіе всякаго со-
гліальнаго разсмотрѣнія человѣческаго бытія. Только предпосылая это
условіе и предполагая соотвѣтствующее регулированіе, можно говорить о
соціальной свободѣ индивидуума. Естественной свободы, какъ объ-
екта изслѣдованія для соціальной науки, не существуетъ. Поэтому всегда
слѣдуетъ помнить о томъ, что и при возможно наименьшемъ прямомъ
воздѣйствіи на индивидуума и при полной свободѣ сношеній, гарантируе-
216
мой предназначенными для зтой цѣли учрежденіями, всегда существуетъ
опредѣленное регулированіе даннаго соціальнаго хозяйства въ его цѣломъ*
Регулированіе соціальной жизни наталкивается при этомъ со всѣхъ
сторонъ на значительныя затрудненія.
Прямое приказаніе отдѣльному лицу заняться извѣстной дѣятельно-
стью и придерживаться извѣстнаго образа дѣйствій въ предѣлахъ со-
ціальнаго сообщества сталкивается съ противоположными инстинктами
лица, къ которому бно относится. Въ сущности регулированія скры-
вается противоположность механическому движенію, естественному жиз-
ненному процессу. Норма, формально устанавливающая соціальную
жизць, была-бы излишня и не имѣла бы никакого права на существо-
ваніе, если-бъ она не вносила поправки въ непосредственныя чувствен-
ныя влеченія и грубые инстинкты. Слѣдовательно, приходится вести
борьбу съ ними и воздѣйствовать на человѣка ради высокой цѣли чело-
вѣческаго совершенствованія н истиннаго общенія, воспитывая его н
руководя имъ. Здѣсь еще не можетъ быть поднято вопроса: кто долженъ
дѣлать это, н на чемъ основывается право устанавливающаго правило?
Этой проблемой мы займемся въ своемъ мѣстѣ. Здѣсь-же мы ограни-
чимся предположеніемъ, что регулирующія постановленія издаются юри-
дически призванными къ тому людьми, такъ какъ рѣчь идетъ лишь о
способахъ, которыми можно прн этомъ пользоваться, и многочисленныхъ
затрудненіяхъ, на которыя наталкивается установляющій правило. При
этомъ оказывается, что даже при попыткахъ сильнѣйшаго принужденія
личности н изданія самыхъ рѣзкихъ предписаній участвовать опредѣлен-
нымъ образомъ въ соціальномъ сотрудничествѣ никогда нельзя имѣть
увѣренности въ успѣхѣ, и каждое правило должно бороться съ противо-
положными стремленіями подчиненныхъ ему. Можно даже утверждать,
что хозяйство, урегулированное прямыми приказаніями, стремящееся
организовать человѣчество на подобіе кучки рабовъ безъ личнаго собствен-
ника, при своемъ осуществленіи нспытало-бы судьбу чрезмѣрно напря-
женнаго лука.
Мы знаемъ въ исторіи лишь организаціи, принципіально стремящіяся
къ косвенному воздѣйствію на индивидуумовъ и предпринимающія ре-
гулированіе соціальной жизни вышеописаннымъ косвеннымъ образомъ
на основаніи сложнаго расчета. Это выражается и въ отрицательныхъ
признакахъ, ярко бросающихся въ глаза: правовой строй обращается
къ индивидууму, запрещаетъ ему, какъ члену соціальной общины, из-
вѣстные нежелательные поступки н при помощи угрозъ старается побу-
дить его, какъ «патологичѳски-аффицируемое» существо, къ легальному
образу дѣйствій. Предписанія десятикннжія по своей запретительной
формѣ могутъ считаться выдающимся примѣромъ этого метода законо-
дательной дѣятельности.
217
Что уже при простомъ примѣненіи существующихъ нормъ и пред-
отвращеніи ихъ прямого нарушенія могутъ возникнуть затрудненія, зна-
етъ каждый. Но я не желалъ-бЪ затрогивать здѣсь подробнѣе вопросъ
объ охранѣ правового строя отъ прямого нарушенія при помошн пре-
дупредительныхъ и карательныхъ мѣръ. Для нашихъ цѣлей важно лишь
указать на тѣ общественныя особенности, которыя могутъ быть конста-
тированы при косвенномъ регулированіи соціальной жизни, причемъ
индивидууму предоставляется избрать тотъ или другой образъ дѣйствій,
ту или другую дѣятельность и то или иное поведеніе въ предѣлахъ
правового строя. При своемъ выборѣ онъ формально ие противорѣ-
читъ велѣніямъ соціальныхъ нормъ, хотя правовой строй, принимая во
вниманіе особыя, существующія независимо отъ него обстоятельства и
практически пользуясь ими, желаетъ опредѣленнаго образа дѣйствій со
стороны индивидуума и косвеннымъ образомъ стремится воздѣйствовать
на него.
Поскольку правовое регулированіе избираетъ эту форму воздѣйствіи,
характеръ его, какъ совокупности формальныхъ условій, при которыхъ
осуществляется общественное сотрудничество, обнаруживается съ осо-
бенной ясностью. Положеніе, занимаемое однимъ членомъ общества по
отношенію къ другимъ, и его активное и пассивное участіе въ соціально-
хозяйственной жизни представляетъ возможность, которой въ состояніи
пользоваться каждый. Созданіемъ зтой возможности и довольствуется въ
большей или меньшей мѣрѣ н въ исторически измѣняющихся формахъ
правовой строй, поскольку рѣчь идетъ о содержаніи его опредѣленій.
Въ доставленіи или устраненіи возможности создать себѣ извѣстную вы-
годную позицію въ соціальной жизни или утерять ее и заключается сред-
ство къ воздѣйствію на отдѣльныхъ людей въ намѣченномъ направленіи
н поощренію ихъ къ опредѣленному образу дѣйствій, какъ напр., къ успѣш-
ному-производству нужныхъ и полезныхъ благъ, честному и солидному
образу дѣйствій въ торговлѣ и отношеніяхъ къ другимъ.
Во всякомъ случаѣ, каждый знаетъ, что указанныя выгодныя и не-
выгодныя послѣдствія даже для индивидуума никоимъ образомъ не
могутъ быть точно взвѣшены и разсчитану. Ни для кого не тайна, что при
сложной и запутанной организаціи соціальной жизни на высотѣ извѣст-
ной намъ цивилизаціи достиженіе хорошаго положенія въ соціальномъ
хозяйствѣ зависитъ вовсе не отъ способностей индивидуума, его доброй
воли, соціально-желательной дѣятельности и поведенія, къ которому стре-
мится регулированіе. Въ хеченіе долгаго существованія извѣстныхъ пра-
вовыхъ принциповъ нерѣдко устанавливается то или другое приложе-
ніе н толкованіе ихъ, являнсь конкретной преградой между отдѣльными
членами соціальнаго сообщества и доставляемой имъ регулированіемъ
зтого послѣдняго возможностью выбора. Но нто должно быть столь зна-
218
комо каждому, кто интересуется нашимъ соціальнымъ бытіемъ и задумы-
вается надъ нимъ, по многочисленнымъ конкретнымъ случаямъ, что я не
рѣшаюсь отягощать вниманіе читателя частными указаніями, которыя легко
могутъ показаться тривіальными. Длинная цѣпь, какой представляется
косвенное регулированіе соціальнаго хозяйства, въ дѣйствительности
часто отказывается служить надлежащимъ образомъ, направлять и побуж-
дать отдѣльныхъ людей; въ нашемъ обществѣ, какъ и во всѣхъ другихъ,
которыя существовали, въ исторіи, упомянутое косвенное н часто зави-
сящее отъ другихъ обстоятельствъ воздѣйствіе соціальныхъ правилъ
является ненадежнымъ и непостояннымъ, и желательные результаты
часто не наступаютъ.
Къ этому присоединяется неувѣренность, вытекающая изъ недоста-
точности человѣческой предусмотрительности со стороны устанавливаю-
щихъ правила. «Слѣдствіе закона» есть предполагаемое или испытанное
воздѣйствіе установленнаго правила на лицо, къ которому оно относится.
Разсчитать эти слѣдствія проектируемаго соціальнаго регулированія со-
ставляетъ очень трудную задачу, разрѣшеніе которой часто стано-
вится невозможнымъ для человѣческой предусмотрительности. Этимъ
объясняется, что часто возникаютъ соціальныя явленія, которыхъ установ-
лявшіе правила не желали и не предвидѣли. Разсказываютъ, что когда
Римъ расширилъ свои владѣнія, изъ провинцій сталъ скоро поступать
массами дешевый хлѣбъ, должно было измѣниться н хозяйство въ Италіи:
на мѣсто хлѣбопашества распространилось садоводство. Цѣлью реформъ,
совершившихся въ римскомъ государствѣ благодаря завоеваніямъ и послѣ
нихъ, было, несомнѣнно, лишь расширеніе сферы власти н увеличеніе богат-
ства римскихъ гражданъ, но при этомъ регулированіи общества, на ряду
съ намѣреннымъ и предвидѣннымъ воздѣйствіемъ, въ качествѣ побочнаго
слѣдствія, обнаружились н тѣ явленія, который мы упоминали и о которыхъ
люди, установлявшіе правила, можетъ быть, даже не догадывались. . Ко-
нечно, и такой видъ совмѣстной дѣятельности, хотя-бы онъ и не былъ
предвидѣнъ, долженъ быть признанъ, тѣмъ не менѣе, урегулированнымъ,
такъ какъ тутъ приходится имѣть дѣло ни съ чпмъ инымъ, какъ съ де-
тальной реализаціей опредѣленнымъ образомъ урегулированнаго соціаль-
наго хозяйства.
При обсужденіи разнообразныхъ причинъ ненадежности успѣха кос-
веннаго соціальнаго регулированія, становится, до извѣстной степени,
понятнымъ, что многіе вдумчивые авторы симпатизировали н симпатизи-
руютъ, по крайней мѣрѣ іп іЬезі, системѣ просвѣщеннаго деспотизма и
что при нежелательныхъ явленіяхъ соціальной жизни, когда соотвѣтствую-
щая регулирующая норма не оказала опредѣленнаго воздѣйствія на инди-
видуумовъ, можетъ явиться искушеніе прибѣгнуть къ шарлатанскимъ пріе-
мамъ и требовать для каждаго такого отдѣльнаго явленія особыхъ зако-
219
подательныхъ мѣропріятій, но помышляя о томъ, гармонируѳтъ-ли подоб-
ная забота о совершенно опредѣленныхъ соціальныхъ поступкахъ со
всѣмъ регулированіемъ общественнаго бытія?
Отъ прямого повелительнаго воздѣйствія вполнѣ до сихъ цоръ не
отказывался никто. Выше я указывалъ на обязательное обученіе и воин-
скую повинность, какъ обязанность подготовиться къ надлежащему соці-
альному сотрудничеству и содѣйствовать защитѣ общества извнѣ. Сюда-
же слѣдовало-бы отнести всѣ подобныя, установленныя нашимъ правомъ,
гражданскія обязанности къ опредѣленной положительной дѣятельности
для соціальнаго удовлетворенія потребностей. При этомъ бываютъ случаи,
въ которыхъ за опредѣленную дѣятельность обѣщаются непосредствен-
ныя преимущества—награды за истребленіе вредныхъ звѣрей, вывозныя
преміи на извѣстные товары *”) и т. п., при чемъ, конечно, уже эти
примѣры показываютъ, что такой пріемъ лишь съ трудомъ входитъ въ
рамки современнаго правового государства.
Въ средствахъ, которыми нсторнчески-даниое регулированіе соціаль-
ной жизни пользуется для воздѣйствія на отдѣльныхъ подчиненныхъ
праву лицъ въ цѣляхъ привлеченія ихъ къ соразмѣрному участію въ
соціально-хозяйственномъ процессѣ, замѣчается относительное и не
имѣющее постояннаго характера различіе. Что было важно для насъ—
это развить мысль, что всякое регулированіе соціальной жизни совер-
шается при помощи какого-либо воздѣйствія на отдѣльныхъ подчиняю-
щихся праву лицъ, причемъ съ точки зрѣнія соціальнаго изслѣдованія
то и другое совершенно совпадаетъ. Поэтому непонятно, какимъ
образомъ многіе соціалисты установили и отстаивали формулу, что послѣ
обобществленія средствъ производства и введенія планомѣрной орга-
низаціи его, разсчитанной на систематически устанавливаемую заранѣе
общественную потребность, придется заняться «руководительствомъ про-
изводительной дѣятельностью», «правительство»-же станетъ излишнимъ».
Ибо руководительство производствомъ можетъ, конечно, совершаться
не иначе, какъ при помощи организаціи сообща производящихъ людей.
10в) Въ данною, случаѣ тоже установилась привычка утверждать, что, напр., бла-
годаря установленію вывозныхъ премій на сахаръ, возрастаетъ сахарное производ-
ство. Однако, было-бы ошибочно предполагать здѣсь причинное воздѣйствіе. Приве-
денное мѣропріятіе есть лишь опредѣленнымъ обрааоиъ урегулированное соціальное
хозяйство въ частномъ проявленіи: стараясь оказать, при помощи премій, вліяніе
на отдѣльныхъ производителей, общество регулируетъ опредѣленнымъ образомъ про-
изводство сахара. Способъ регулированія можетъ быть, слѣдовательно, различенъ,
вмѣстѣ съ тѣмъ, различно и соціальное хозяйство. Однако, тутъ приходится наблюдать
съ соціальной точки зрѣнія не воздѣйствіе на существующее совершенно само-
стоятельно соціальное хозяйство,—въ данномъ случаѣ сахарное производство,—а само
соціальное ховяйство не существуетъ беаъ какого бы то ни было опредѣленнаго
(.правового) регулированіи.
___220 _
А организація, какъ сказано уже раньше, тоже самое, что объеди-
неніе на основаніи внѣшнихъ правилъ, и правила, которыя не были бы
велѣніями для индивидуума и не стремились-бы побудить его къ извѣст-
ной дѣятельности и извѣстному образу дѣйствій, не вытекающему ме-
ханически изъ законовъ природы, не имѣли-бы смысла. Тутъ мелькаетъ
мысль о другомъ видѣ регулированія соціальнаго хозяйства, отличномъ
по содержанію отъ теперешняго, слѣдовательно, о совершенно иномъ
способѣ воздѣйствія Аа отдѣльнаго человѣка, но ни въ какомъ случаѣ
нельзя представить себѣ общественнаго сотрудничества, которое не
было-бы'по отношенію къ индивидууму руководительствомъ и правитель-
ствомъ. Формула о руководительствѣ «производствомъ», противопостав-
ляемомъ регулированію соціальнаго сотрудничества при помощи опредѣ-
леннаго воздѣйствія на отдѣльнаго человѣка, есть невинная, но и со-
вершенно неясная фраза.
ВТОРОЙ ОТДѢЛЪ.
Экономическія явленія.
ПЕРВОЕ ОТДѢЛЕНІЕ.
Предварительныя соображенія.
41. О раздѣленіи труда. — 42. Соціальный способъ производства. — 43. Право-
отношевія.
41.
Не установивъ основныхъ принциповъ соціально-научнаго позна-
нія, нельзя надлежащимъ и справедливымъ образомъ оцѣнить и понять
матеріалистическое пониманіе исторіи. И съ другой стороны само оно
вызываетъ у всякаго, кто серьезно вдумывается въ него, горячее же-
ланіе выработать точно обоснованную соціальную философію. Желаніе
это возбуждается именно незаконченностью соціальнаго матеріализма,
нѳвырабртанностью его основныхъ понятій. Въ этомъ отношеніи оиъ
раздѣляетъ судьбу всѣхъ существующихъ соціально • научныхъ на-
правленій.
Это сказывается прежде всего въ употребленіи, которое онъ дѣлаетъ
изъ понятія соціальнаго хозяйства, и въ не меньшей мѣрѣ—въ приложе-
ніи понятія соціальнаго способа производства.
А именно, если матеріалистическое пониманіе исторіи говоритъ объ
опредѣленномъ видѣ хозяйства, имѣвшемъ или долженствующемъ имѣть
опредѣляющее вліяніе на измѣненіе или преобразованіе правового
строя, то затемняющая дѣло неясность заключается въ томъ, что слово
221
«хозяйство» употребляется въ двоякомъ смыслѣ и, несмотря на это
Двоякое значеніе, все-таки примѣняется совершенно одинаковымъ обра-
зомъ въ дальнѣйшей дедукціи. Съ одной стороны, хозяйство является
дѣятельностью или технической пригодностью, удовлетворяющей -или по
крайней мѣрѣ могущей удовлетворить опредѣленнымъ образомъ извѣст-
ныя человѣческія потребности — говорятъ о хозяйствѣ каменнаго вѣка,
: объ измѣненіи человѣческаго хозяйства вслѣдствіе примѣненія огня, о
хозяйствѣ, ограниченномъ удовлетвореніемъ потребностей жизненной
необходимости и хозяйствѣ, поднимающемся къ роскоши и техниче-
скому прогрессу и т. д.э—съ другой стороны, терминъ этотъ служитъ не-
посредственно для обозначенія соціальнаго хозяйства и, соотвѣтственно
і этому, конкретнаго, опредѣленнымъ образомъ урегулированнаго сотруд-
: ничества н соотвѣтствующаго ему обмѣна, какъ это съ особенной яс-
- ностью обнаруживается въ противоположеніи денежнаго хозяйства на-
туральному. Въ частности марксисты говорятъ объ экономическомъ спо-
собѣ производства, какъ основѣ всякаго общественнаго строя, и толку-
ютъ, напр,, безъ всякаго стѣсненія о періодахъ, когда земледѣліе было
господствующимъ способомъ производства, н эпохахъ капиталистическаго
способа производства *). Очевидно, что въ первомъ примѣрѣ земледѣліе
является противоположностью добыванія средствъ пропитаніи охотой,
рыбной ловлей, бродячимъ скотоводствомъ, обозначая, слѣдовательно,
лишь естественную технику добыванія благъ для удовлетворенія потреб-
ностей, тогда какъ понятіе капиталистическаго способа производства
становится возможнымъ, лишь при условіи совершенно опредѣленнаго
соціальнаго регулированія, въ особенности — частной собственности на
средства производства н свободнаго договора о наймѣ, и можетъ полу-
чить дальнѣйшее развитіе лишь на этой основѣ. Слѣдовательно, если
устранить эту предпосылку, названное понятіе вообще теряетъ всякій
смыслъ.
Если мы возьмемъ понятіе способа производства, какъ особаго со-
ціальнаго сотрудничества, которое основывается на опредѣленномъ ре-
гулированіи н не можетъ быть обособлено отъ этого условіи, не утра-
, чивая своей самостоятельности, то подобное производство не можетъ
быть просто сопоставляемо съ особымъ видомъ техники, разсматриваемой
въ ея естественныхъ особенностяхъ. Противоположностью послѣдней и
объектами для сравненія являются лишь другіе виды техническаго гос-
подства надъ природой; способъ, производства, какъ особое соціальное
сотрудничество, можетъ быть сравниваемъ только съ какъ-нибудь иначе
урегулированной соціальной жизнью.
*) Си., напр., Кауцкій въ Лече Хеіі, V, 392 сл. сл.: Сіе Епі^іеЪап^ <іег шо-
йвгпвп Каѣіопаіііаі. Си. также еіо-же, Магх бкочошІвсЬе Ъекгеч, стр. і, 5 абв. 4,
13, 14 сл. сл,, 75, 121 сл. сл. и въ укаванныхъ выше мѣстахъ.
222
Специфически соціально-научный анализъ затрагиваетъ исключительно
хозяйство и способъ производства во второмъ значеніи слова.
Сколько луговъ, лѣсу или пашни имѣется въ извѣстной мѣстности, и
замѣчаются-ли измѣненія въ ихъ соотношеніи — эти вопросы касаются
естественной и технической стороны возможнаго хозяйства; для соціаль-
наго-жѳ анализа все это пріобрѣтаетъ значеніе лишь въ той мѣрѣ, по-
скольку принимается во вниманіе особое регулированіе, при которомъ
совершается обработкѣ земли совмѣстно живущими и совмѣстно трудя-
щимися людьми. Крестьянинъ въ нашемъ, соціально-научномъ смыслѣ
ие тожествененъ съ человѣкомъ, который воздѣлываетъ поля для до-
быванія хлѣба; если разсматривать его, какъ соціальное явленіе, то
особенность его заключается не въ его земледѣльческой дѣятельности.
Характеристическимъ и существеннымъ признакомъ этого понятія, ко-
торое мы взяли для примѣра, является особая качественная и количе-
ственная реализація правового регулированія, критерій права собствен-
ности на небольшой участокъ земли. Техническій трудъ и земледѣльче-
ская дѣятельноеть можетъ имѣть одинаковый характеръ у многихъ, за-
нимающихся обработкой земли, людей, и въ то-же время между ними мо-
гутъ существовать огромнѣйшія соціальныя различія: для соціальной
науки крестьянинъ есть иное явленіе, чѣмъ сельскій рабочій или рабъ
и инститоръ римскаго помѣстья. Его слѣдуетъ отличать отъ владѣльцевъ
дворянскихъ имѣній и отъ арендатора государственныхъ имуществъ. Онъ
столь-жѳ мало можетъ быть смѣшанъ съ инспекторомъ, какъ съ инстманомъ
или гѳйѳрли игомъ*). Особенности и конкретныя формы опредѣленнаго юри-
дическаго нормированія создаютъ крестьянина, какъ особое хозяйствен-
ное явленіе. Стоитъ устранить мысленно это особое правовое регулиро-
ваніе частной собственности на пахотную землю, и понятіе крестьянина,
которое мы имѣемъ въ виду, исчезнетъ совершенно. Всѣ другія особен-
ности, которыя можно привести въ болѣе или менѣе тѣсную связь съ
нимъ (иапр., извѣстныя черты характера крестьянина) могутъ и отсут-
ствовать, и, тѣмъ не менѣе, названное понятіе останется. Указанное пра-
вовое нормированіе, получившее конкретное приложеніе въ своей опре-
дѣленной природѣ, здѣсь необходимо.
«Ученикомъ» можно назвать не всякое лицо, учащееся ремеслу.
Принца, какъ отдѣльнаго человѣка, изучающаго переплетное дѣло, хотя
и можно технически сравнить съ ученикомъ мастера, но подъ соціально-
экономическую категорію ученика подходитъ только тотъ, кто заключилъ
ученическій договоръ съ ремесленникомъ и посвящаетъ себя ремеслу
согласно промышленному уставу. Всѣ соціальныя разсужденія о поло-
женіи ремесленныхъ учениковъ касаются только такихъ личностей, а
*) Нѣмецкія названія сельско-хозяйственныхъ рабочихъ.
223
вовсе не тѣхъ, кто технически знакомится съ какимъ-либо промышлѳН-
, нымъ производствомъ.
Особенный интересъ и значеніе должно имѣть приложеніе указаннаго
методическаго разграниченія къ вызвавшему оживленное обсужденіе во-
просу о раздѣленіи труда.
Затасканный примѣръ, что двадцать работающихъ людей, если они
приняли правильно разсчитанное раздѣленіе труда, могутъ произвести
больше булавокъ, чѣмъ если каждый изъ нихъ станетъ выдѣлывать каж-
дую отдѣльную булавку съ начала- до конца, не есть еще политико-
зкономичѳскій тезисъ въ соціальномъ смыслѣ, а только техническій
фактъ. Соціально-хозяйственное явленіе будетъ передъ нами тогда, когда
мы примемъ во вниманіе и особое соціальное регулированіе, при кото-
ромъ. совершается этотъ процессъ, все равно, разсматриваемъ лн мы
урегулированную форму организаціи и отношеніе рабочихъ другъ къ
другу или право распоряженія продуктомъ, или-жѳ оцѣниваемъ техни-
ческую возможность сотрудничества въ его значеніи для народнаго
благосостоянія.
Кто такіе эти знаменитые двадцать выдѣлывателсй булавокъ, воз-
награждаемые фабрикантомъ наемные рабочіе или рабы, совладѣльцы
мануфактуры или парагвайскіе индѣйцы, работающіе подъ руководствомъ
н управленіемъ какого-нибудь іезуита, или граждане соціалистическаго
народнаго государства—эти вопросы входятъ въ сферу интереса соці-
альной науки. И только потому, что Адамъ Смитъ призналъ первую
изъ этихъ возможностей само собой разумѣющейся н принялъ за непод-
лежащій спору фактъ, что фабрикантъ можетъ продавать за деньги
кому угодно выдѣланныя его рабочимъ булавки, могъ онъ установить
извѣстные тезисы о народномъ благосостояніи въ такой формѣ, что они
представлялись необходимыми и общѳприложимыми законами, тогда какъ
въ дѣйствительности ояи могли имѣть смыслъ и значеніе лишь при
условія совершенно опредѣленнаго правового строя.
Существующая политическая экономія смѣшиваетъ обѣ точки зрѣнія
и въ ученіи о раздѣленіи труда. То рѣчь идетъ о дѣленіи труда и про-
изводства въ данномъ лишь техническомъ отношеніи и значеніи, - то
дѣлаются наблюденія и высказываются положенія, служащія къ соціаль-
ному уразумѣнію дѣленія труда. Говорятъ о пользѣ раздѣленія труда п
относятъ сюда какъ большую виртуозность рабочаго и сбереженіе вре-
мени и труда, такъ и стремленіе къ производству, вызываемое будто-бы
тѣмъ, «что каждый можетъ быть увѣренъ, что онъ будетъ располагать
при посредствѣ обмѣна произведеніями всѣхъ другихъ по). Въ числѣ
условій раздѣленіи труда обсуждается также, можно-ли ожидать тѳхни-
п0) КовсЬвг, 6гги.ш11а<;еіі <1ег Маііопаібкопопіів § 58 А. Е.
224
чѳскихъ выгодъ отъ этого раздѣленія въ земледѣліи, или при фабрикаціи
мебели, или при постройкѣ зданій; съ другой стороны, дѣлается сеылка
на опредѣленную величину денежнаго капитала и возможное расширеніе
рынка и сбыта. И въ числѣ недостатковъ этого установленія называютъ
опять-таки, одностороннее техническое развитіе рабочаго, который былъ-
бы совершенно безпомощенъ, ѳсли-бы, подобно Робинзону, ему пришлось
имѣть дѣло съ одною только природой, и обсуждается вопросъ не увѳли-
чиваетъ-ли раздѣленій труда неравенство между людьми.
И эта путаница излагается въ увѣренности и съ претензіей, что
тутъ подразумѣваѳтся своеобразный объектъ научнаго изслѣдованія,
«организмъ» народнаго хозяйства, тогда какъ въ дѣйствительности передъ
нами два совершенно разнородныхъ и подчиняющихся различнымъ
условіямъ познанія наблюденія, незамѣтно перемѣшавшихся другъ съ
другомъ. Что соціально-научное изслѣдованіе внѣшнимъ образомъ связы-
вается иногда съ познаніемъ природы и техническимъ обсужденіемъ и
что такое сочетаніе часто можетъ быть плодотворнымъ и желательнымъ—
это, какъ было замѣчено уже раньше, спору не подлежитъ. Мы отрицаемъ
самымъ рѣшительнымъ образомъ только то, что при такомъ сочетаніи
оба элемента могутъ слиться по существу въ одно цѣлое. Можно — я
позволю себѣ повторить сказанное ранѣе—разсматривать человѣческое
сотрудничество, направленное къ удовлетворенію потребностей, или
исключительно въ техническомъ отношеніи и при этомъ уяснить, что
дѣлается или можетъ быть сдѣлано для достиженія преобладанія надъ
природой—или-же въ качествѣ опредѣленнымъ образомъ урегулирован-
наго человѣческими установленіями, такъ что въ этомъ случаѣ предме-
томъ нашего изслѣдованія является не техническій трудъ, какъ таковой,
а возникшія благодаря регулированію нормированныя взаимоотноше-
нія между причастными людьми.
Вопросъ, сколько людей нужно для того, чтобы управлять парусами
трѳхмачтоваго судна, и какимъ образомъ каждый долженъ дѣйствовать,
чтобы обезопасить корабль отъ бури, совершенно не входитъ въ сферу
соціальной науки, какъ скоро мы отграничимъ ѳѳ соотвѣтственно
ея точкѣ зрѣнія. Съ соціальной-же точки зрѣнія интересуетъ насъ видъ
совмѣстной дѣятельности, поскольку онъ подчиняется внѣшнимъ пра-
виламъ; слѣдовательно, намъ приходится имѣть дѣло не съ вопросомъ
о техникѣ сотрудничества и не съ тѣмъ, какъ должны дѣйствовать от-
дѣльныя лица для достиженія извѣстныхъ результатовъ, а съ анализомъ
совмѣстной дѣятельности, какъ урегулированной — съ вопросомъ, кто
долженъ давать приказаніе спустить паруса, и отношеніями матросовъ къ
собственнику судна, капитану или лоцману.
Если мы имѣемъ въ виду пріобрѣтеніе соціально-научнаго познанія,
вообще ие умѣстно исходитъ изъ раздѣленія и соединенія труда, какъ
225
опредѣленнаго вида техническаго сотрудничества. Такъ можно поступать
до тѣхъ лоръ, пока обсуждается лишь вопросъ о большей или лучшей
производительности и изслѣдованіе сосредоточивается въ области чи-
стой техники. Для познанія-жѳ соціальной жизни людей необходимо
исходить изъ опредѣленнаго внѣшняго регулированія и особыхъ, возни-
кающихъ въ связи съ нимъ н его осуществленіемъ, общественныхъ
явленій.
Методъ, къ которому мы стремимся, не получилъ достаточнаго при-
мѣненія и въ новѣйшей работѣ на эту тему,—интересной статьѣ Бюхѳра
о раздѣленіи труда и образованіи соціальныхъ классовъ пг). Авторъ раз-
личаетъ пять возможностей раздѣленія труда и противопоставляетъ въ
частности раздѣленіе труда дѣленію производства подъ первымъ, онъ разу-
мѣетъ вышеописанный процессъ въ булавочной мануфактурѣ, а въ каче-
ствѣ рримѣра послѣдняго приводитъ производство сукна. Въ первомъ слу-
чаѣ мы имѣемъ дѣло съ рядомъ несамостоятельныхъ трудовыхъ актовъ,
объектомъ раздѣленія является не процессъ производства въ цѣломъ, а от-
дѣльная отрасль его; во второмъ же случаѣ, наоборотъ, «благо, которое
имѣетъ быть произведено, начиная съ момента возникновенія сырого
матеріала, должно пройти черезъ рядъ хозяйствъ при посредствѣ пере-
дачи владѣнія за деньги, прежде чѣмъ сдѣлаться пригоднымъ для упо-
требленія!. Такимъ образомъ, въ кругъ разсмотрѣнія вводится одинъ
лишь техническій процессъ производства, какъ таковой, который и изу-
чается въ различныхъ фазисахъ своего развитіи. Смотря по тому, бу-
демъ-ли мы разсматривать весь процессъ, какъ цѣлое, или возьмемъ
отдѣльную стадію, саму по себѣ, мы получаемъ двѣ различныхъ воз-
можности раздѣленія труда. Но все это чисто технически, а не въ
соціально-научномъ смыслѣ. Во всякомъ случаѣ, при разсмотрѣніи всего
процесса производства, Бюхеръ отдѣляетъ его фазисы переходами полу-
фабриката въ собственность другого лица. Тѣмъ не менѣе ясно, что съ
точки зрѣнія нашего анализа, въ основу котораго положенъ фактъ, что
трудъ, необходимый для производства законченнаго фабриката, раздѣленъ
между значительнымъ числомъ рукъ,—все это совѳршевно случайно и не
необходимо, и раздѣленіе труда остается ^технически совершенно одина-
ковымъ даже и въ томъ случаѣ, если полуфабрикатъ не «проходитъ пу-
темъ совершающейся при посредствѣ обмѣна перемѣны владѣльца черезъ
рядъ хозяйствъ.). И ѳсли-бы случилось такъ, что техническій анализъ
процесса производства привелъ къ установленію различныхъ фазисовъ,
которые совпадаютъ съ стадіями, обнаруживаемыми соціальнымъ изслѣ-
дованіемъ сотрудничества (если, нанр., приготовленный полуфабрикатъ,
подобно проволокѣ, для своего дальнѣйшаго примѣненія при сущѳствую-
,п) ВйсЬег, Віе ЕпІѳкеЬипд <1ег ѴоІквѵѵігІвсІіаГІ (1893), стр. 119 сл. сл.
226
щемъ въ данный моментъ соціальномъ хозяйствѣ долженъ перемѣнить
собственника), то такое совпаденіе двухъ классификацій, предпринятыхъ
на основаніи совершенно различныхъ критеріевъ, было-бы чѣмъ-то слу-
чайнымъ н несущественнымъ для дальнѣйшаго систематизированія.
Можно подвергнуть научному изученію техническій процессъ произ-
водства опредѣленнаго блага и сосредоточить на немъ все свое внима-
ніе; въ такомъ случаѣ возможно разлагать этотъ процессъ производства,
соотвѣтственно условіямъ техники, на различные отдѣлы н наблюдать,
прнмѣняются-ли этн условія въ отдѣльныхъ актахъ труда различными
лицами технически цѣлесообразнымъ образомъ и не сущѳствуетъ-ли въ
каждомъ отдѣлѣ производства раздѣленія технически независимыхъ
другъ отъ друга трудовыхъ актовъ п пріемовъ. Такимъ образомъ, при
постройкѣ дома необходимы различныя отрасли труда, которыя выпол-
няются или одна послѣ другой, илн-жѳ самостоятельно и независимо
другъ отъ друга; но уже при укладкѣ стѣнъ начинается обыкновенно
своеобразное раздѣленіе труда, практикующееся въ этомъ особомъ отдѣлѣ.
Съ другой стороны, возможно разсматривать хозяйственное сотруд-
ничество, какъ опредѣленнымъ образомъ урегулированное. Въ этомъ слу-
чаѣ тоже можно говорить о раздѣленіи труда, но это понятіе опирается
не на техническое обособленіе, а имѣетъ своей основой опредѣленный
соціальный строй. Такимъ образомъ, мы можемъ установить, дости-
гается-ли извѣстный результатъ при помощи сотрудничества нѣсколькихъ
собственниковъ, которые доставляютъ свою часть труда послѣдовательно,
другъ за другомъ, или одновременно, или-же продуктъ создается благо-
даря гармонической дѣятельности лицъ, стоящихъ въ опредѣленномъ
урегулированномъ отношеніи къ собствѳннику-предприннматѳлю. Но во-
просъ, исполяяетъ-ли въ этомъ случаѣ каждый изъ участвующихъ и на-
ходящихся въ распоряженіи владѣльца рабочихъ тѳхнически-нѳсамостоя-
тѳльный трудовой актъ или вырабатываетъ относительно самостоятель-
ный н допускающій техническую утилизацію полуфабрикатъ, не имѣетъ,
въ данномъ случаѣ, для соціально-научнаго разсмотрѣнія, основного
значенія, а играетъ въ классификаціи, сдѣланой съ соціальной точки
зрѣнія, второстепенную роль.
Если мы желаемъ сравнить два различныхъ вида раздѣленія труда,
то мы можемъ сопоставить или двѣ исключительно техническихъ возмож-
ности, или-жѳ двѣ соціальныхъ. Напротивъ того, если-бы кто-либо взду-
малъ заявить, что въ одномъ случаѣ работающій доставляетъ лишь техни-
чески-несамостоятелъный трудъ, который служитъ къ созданію цѣлаго,
а въ противоположномъ случаѣ производство продукта раздѣлено между
многими работающими частными собственниками, то это запутало-
бы дѣло.
Такимъ образомъ, нужно привести въ ясность, что раздѣленіе труда
227
представляетъ или особый видъ внѣшней хозяйственной техники, или-же
является особымъ видомъ конкретнаго осуществленія, опредѣленнаго со-
ціальнаго строя. Первое основное раздѣленіе сотрудничества, направлен-
наго къ удовлетворенію человѣческихъ потребностей, неизбѣжно должно
опираться на исключительную альтернативу, что оно принимается или
за исключительно-техническое, или-же, въ отличіе отъ этого послѣдняго,—
за опредѣленнымъ образомъ урегулированное въ данное время. Одновре-
менное и равнозначительное приложеніе этихъ обѣихъ точекъ зрѣнія,
безъ яснаго сознанія ихъ различія, должно необходимо повлечь за собою
путаницу понятій.
Марксъ, въ своемъ, справедливо высокоцѣнимомъ, разсужденіи о раз-
дѣленіи труда 1І!) былъ и въ данномъ случаѣ (съ стр. 211, сл., сл.), по
существу, на вѣрномъ пути. Онъ исходитъ не изъ понятія возможнаго
раздѣленія труда въ исключительно-техническомъ смыслѣ, а анализируетъ
тотъ видъ раздѣленія труда, который имѣетъ мѣсто въ мануфактурный
пѳріодъ'и обусловливается правовымъ строемъ этой эпохи; слѣдовательно,
онъ беретъ въ основу совершенно опредѣленныя соціальныя условія и пы-
тается разработать и прослѣдить ихъ въ деталяхъ, при чемъ онъ долженъ
бы Ль признать основнымъ фактомъ объединеніе свободныхъ рабочихъ при
посредствѣ договоровъ о наймѣ. Общимъ и окончательно рѣшающимъ
критеріемъ для этого соціальнаго раздѣленія труда служитъ у него спра-
ведливо объединеніе рабочихъ у одного и того-же капиталиста въ при-
надлежащей послѣднему мастерской: объединяются-ли при этомъ различ-
ные самостоятельные ремесленники, какъ, напр., при производствѣ каретъ,
или-же рабочіе, выполняющіе ссвѳршенно одинаковый трудъ, какъ въ бумаж-
номъ и иголочномъ производствѣ,—это не имѣетъ значенія. Сущность изслѣ-
дуемаго Марксомъ явленія составляетъ особый соціальный видъ совмѣстной
дѣятельности, конкретное осуществленіе и проявленіе соціальной жизни
даннаго времени, а именно фактъ соціальнаго сообщества многихъ рабочихъ
подъ руководствомъ одного владѣльца при помощи одинаковыхъ договоровъ.
Марксъ но забываетъ при этомъ освѣтить -и техническія послѣдствія
соціальнаго раздѣленія труда и окидываетъ взоромъ точно также раз-
личныя историческія формы общественнаго строя, изслѣдуя, .насколько
тотъ особый видъ соціальнаго сотрудничества и тѣ экономическія явле-
нія, которыя онъ наблюдалъ въ мануфактурный періодъ, обнаруживались
и въ соціальныхъ организаціяхъ другихъ эпохъ. Но, въ заключеніе, онъ
справедливо настаиваетъ на томъ, что «мануфактурное раздѣленіе труда
есть специфическій продуктъ капиталистическаго способа производства».
Однако, намъ придется сдѣлать, {по сравненію съ Марксомъ, шагъ
впередъ.
и*) Магх, Оав Карііаі, 4 изд. I, стр. 300, сл., сл.; ЕІвпД Дег РЬіІоворЬів, 2 изд.,
стр. 110 сл., сл.
228
Ибо этотъ проницательный авторъ упустилъ ивъ виду, что причина,
по которой нельзя положить въ основу теХиичѳски-возможноѳ раздѣ-
леніе труда и принципіально довольствоваться нмъ, заключается въ
томъ, что другое изслѣдованіе человѣческаго сотрудничества, возможное
на ряду съ исключительно техническимъ, есть анализъ въ свяви съ
опредѣленными внѣшними правилами. Марксъ справедливо говоритъ,
что тотъ особый видъ раздѣленія труда, который мы наблюдаемъ те-
перь, возникаетъ только въ новѣйшей промышленности «въ связи съ
господствомъ конкурреиціи». Онъ отрицаетъ, что ручное орудіе труда и
техническія средства производства, сами по себѣ, могутъ быть признаны
экономическими категоріями въ соціальной жизни, и настаиваетъ ва
томъ, что «всякій отдѣльный строй нужно брать въ его особенностяхъ
и изслѣдовать въ его сущности и необходимыхъ послѣдствіяхъ;».
«Начинать съ раздѣленія труда вообще, чтобы затѣмъ перейти къ спе-
ціальному орудію производства, машинамъ, значитъ оскорблять исторію.
Машины столь-жѳ мало могутъ считаться экономической категоріей, какъ
быкъ, запряженный въ плугъ; онѣ не болѣе, какъ производительныя
силы. Современная фабрика, основанная на примѣненіи машинъ, есть
общественное отношеніе производства, экономическая категорія».
Но что создаетъ различіе между изслѣдованіемъ современной фа-
брики, какъ общественнаго производственнаго отношенія, и анализомъ
того-жѳ учрежденія, какъ особаго вида техническаго производства?
Въ чемъ заключается условіе, при которомъ понятіе познаннаго въ со-
ціально-научномъ смыслѣ «общественнаго отношенія» и «экономической
категоріи», какъ объекта своеобразнаго соціальнаго познанія, получаетъ
вообще какое-либо значеніе? Что составляетъ особенность такого со-
ціальнаго анализа, отличающую его отъ простого техническаго изслѣ-
дованія производства?
Одна лишь наличность опредѣленнаго, установленнаго людьми, ре-
гулированія, опредѣленнаго нормированія человѣческаго сотрудниче-
ства. Понятіе общественнаго производственнаго отношенія не имѣетъ
никакого смысла, если мы не предпосылаемъ правилъ, которыя должны
руководить людьми въ ихъ отношеніяхъ другъ къ другу, при помощи
которыхъ они соединяются въ общество и по которымъ совершается
производительное сотрудничество, какъ-бы ни была велика свобода,
предоставляемая этими правилами при детальномъ осуществленіи сов-
мѣстной дѣятельности и, слѣдовательно, какъ-бы ни были велики исто-
рическія различія. Единство, котораго требуетъ понятіе, въ данномъ
случаѣ единство различныхъ явленій совмѣстной человѣческой жизни и
совмѣстной дѣятельности, въ конечномъ счетѣ и для соціальнаго ана-
лиза принципіально устанавливается благодаря внѣшнимъ правиламъ.
Безъ иихъ нѣтъ позианія, которое было-бы фундаментально отлично
229
отъ простыхъ техническихъ разсужденій о томъ или другомъ произ-
водствѣ и хозяйствѣ, тогда какъ съ ними и на ихъ основаніи научное
изслѣдованіе и уясненіе соціальной жизни можетъ освободиться и обо-
собиться отъ этихъ разсужденій. Во всякомъ истинно-соціальнбмъ ана-
лизѣ правила эти нодразумѣваются сами собой. Нужно подвергнуть ихъ
познавательно-критическому анализу и такимъ образомъ ясно и точно
установить особенности, условія п закономѣрность соціальнаго хо-
зяйства.
Основное значеніе, которое оии имѣютъ для соціальной жизни, часто,
можетъ быть, и скрытое, обнаруживается ясно и просто при измѣненіяхъ
ихъ самихъ. Такъ, напримѣръ, въ указанномъ иами случаѣ имѣетъ рѣ-
шающее значеніе принадлежность фабрики частному собственнику, не-
ограниченная возможность накопленія частныхъ имуществъ, равно какъ
и существованіе принципіально-свободнаго договора. Благодаря извѣст-
ному примѣненію этихъ установленій возникаютъ сперва особенности
исторически-измѣияющихся производственныхъ отношеній и затѣмъ эконо-
мическія категоріи въ соціальномъ смыслѣ, которыя находятся въ нераз-
рывной зависимости отъ совершенно опредѣленнаго и исторически-измѣн-
чиваго внѣшняго регулированія. Выраженіе, что изобрѣтеніе паровой
машины создало современный пролетаріатъ и его нужду, неточно и
сбивчиво. Не машина сдѣлала это, а то обстоятельство, что оиа попала
въ частную собственность капиталистовъ, и конкретныя формы опредѣ-
леннаго соціальнаго строя, установившіяся благодаря техническому при-
ложенію пара. Основнымъ условіемъ для иашего соціальнаго изслѣдо-
ванія служитъ опредѣленное внѣшнее регулированіе; приложеніе паро-
вой машины въ урегулированномъ сотрудничествѣ явилось только дру-
гимъ видомъ конкретнаго осуществленія этого фундаментальнаго условія.
4».
Достаточно немногихъ соображеній для того, чтобы найти вѣрное и
полное опредѣленіе понятія соціальнаго способа производства. Уясне-
ніе этого понятія будетъ содѣйствовать ^амъ точно установить понятіе
экономическихъ явленій, обнаруживающихся въ общественномъ произ-
водствѣ.
Матеріалистическое пониманіе исторіи, какъ мы указывали выше,
придаетъ рѣшающее значеніе виду производства. Приведу ту формулу,
которую установилъ Энгельсъ и которая пріобрѣла значеніе почти обя-
зательнаго догмата
**•) Еп^еів (прим. 15), Апіі-Виіггіп^, 2 лзд. стр. 253; Епкѵуіскеіпп^ йев босіа-
Іівшив екс. стр. 28.
230
«Матеріалистическое воззрѣніе на исторію исходитъ изъ положенія,
что производство и, вслѣдъ за производствомъ, обмѣнъ его продуктовъ
есть основа всякаго общественнаго строя, что во всякомъ историческомъ
обществѣ распредѣленіе продуктовъ и вмѣстѣ съ нимъ соціальная груп-
пировка иа классы и сословія сообразуется съ тѣмъ, что и какъ произ-
водится и какъ обмѣнивается произведенное».
Ясно, что въ этой фразѣ остаются два проблематическихъ пункта.
Ибо тутъ не указано, что означаютъ слова «основа» и «сообразуется»,
и ие выяснено понятіе производства, о которомъ идетъ рѣчь.
Первое мы оставляемъ пока въ сторонѣ, и вернемся къ этому впо-
слѣдствіи; второго же мы должны коснуться сейчасъ.
Нельзя сомнѣваться, что въ приведенной фразѣ «производство и
обмѣнъ его продуктовъ» означаютъ соціальное производство и мѣновыя
отношенія въ человѣческомъ обществѣ.
Не технически-возможный, а соціально-осуществленный способъ
производства есть то, что можетъ здѣсь имѣть рѣшающее вліяніе на
форму опредѣленнаго общества. Технологическая осуществимость, раз-
сматриваемая, какъ простая возможность, пока она не сдѣлалась дѣй-
ствительностью, разумѣется, еще не имѣетъ значенія для превращенія
правовой формы общества. И съ другой стороны никто не станетъ утверж-
дать, что каждая новая возможность техническаго измѣненія произ-
водства тотчасъ-же и естественно-необжоб^ло превращается въ дѣй-
ствительную особеннос’ь соціальнаго сотрудничества. Рѣшающимъ мо-
ментомъ является, слѣдовательно, то, что намъ приходится считаться
съ опредѣленнымъ соціально-осуществленнымъ способомъ производ-
ства. Въ связи сз нимъ возникаютъ экономическія явленія, съ по-
нятіемъ и значеніемъ которыхъ намъ придется ознакомиться подробно.
Матеріалистическое пониманіе исторіи признаетъ превращенія ихъ рѣ-
шающими движеніями, съ которыми долженъ сообразоваться установив-
шійся общественный строй.
Что эта мысль дѣйствительно скрывается въ основныхъ положеніяхъ
матеріалистическаго пониманія исторіи, не трудно установить, если мы
вернемся къ нимъ еще разъ.
Указанная нами тенденція этой соціальной философіи направлена къ
уясненію основного метода, который долженъ быть примѣненъ при науч-
номъ изслѣдованіи общественнаго бытія людей. Такнмъ образомъ, и
вышеприведенный вопросъ «что и какъ производится?» касается не
только технической стороны, но и соціальной. Отсюда не слѣдуетъ
заключать, что измѣненіе технической возможности, какъ таковой, вы-
зываетъ само-собой и непосредственно, всегда и необходимо, измѣненіе
общественнаго строя. Наоборотъ, подъ видомъ и способомъ производства
и обмѣна несомнѣнно подразумѣвается общественно-осуществленное
___231 _
производство и рѣчь идетъ о соціально-научномъ разсмотрѣніи, которое
выходитъ за предѣлы простой технической возможности хозяйничанья и
даетъ поводъ и возможность къ самостоятельному изслѣдованію. Именно
изъ соображеній, которыя высказываетъ въ приведенномъ мѣстѣ Энгельсъ,
это вытекаетъ съ полной ясностью, такъ какъ онъ указываетъ на произ-
водство при существованіи цеховой организаціи и производство въ періодъ
промышленной свободы и говоритъ о «свойственномъ буржуазіи способѣ
производства», слѣдовательно, превращаетъ въ данномъ случаѣ свое
«что и какъ» въ вопросъ: совѳршается-ли производство по заказу, на
основаніи особаго договора, или для склада, для того, чтобы держать
продуктъ готовымъ къ продажѣ, производять-ли самостоятельные ремес-
ленники собственными средствами производства или наемные рабочіе въ
организованной капиталистомъ фабрикѣ. Слѣдовательно, соціальное про-
изводство имѣетъ все это своей основой и его нельзя считать просто
опредѣленнымъ видомъ господства надъ природой и техники съ есте-
ственно-научной точки зрѣнія. Въ этомъ тѣмъ менѣе можно сомнѣ-
ваться, что на второмъ мѣстѣ, ио по существу и по характеру въ оди-
наковомъ смыслѣ, названъ «обмѣнъ продуктовъ», который слѣдуетъ раз-
сматривать лишь какъ объектъ соціальнаго познанія.
Между тѣмъ, не существуетъ никакого другого вида соціальнаго со-
общества, какъ на основаніи установленныхъ людьми правилъ. Про-
явленіе гіеключительно естественныхъ инстинктовъ въ отношеніяхъ
одного человѣка къ другому — чисто естественно-научный объектъ.
Дѣйствія двухъ подчиняющихся причинности организмовъ принципіаль-
но нн чѣмъ не отличаются отъ такихъ-же процессовъ, служащихъ
предметомъ механики. Мы-же разсматриваемъ соціальную жизнь, какъ
особый видъ совмѣстной жизни людей, и этотъ исторически не-
сомнѣнный фактъ общественнаго человѣческаго бытія, которое можетъ
быть разсматриваемо не только,, какъ сосуществованіе опредѣленныхъ
механически тѣлъ, требуетъ равнымъ образомъ законосообразнаго познанія
и объясняющаго уразумѣнія конечныхъ условій, благодаря которымъ со-
ціальная жизнь становится возможной въ качествѣ объекта особаго на-
учнаго изслѣдованія. 4
Матеріалистическое пониманіе исторіи тоже принимаетъ соціальную
жизнь и ея исторію за нѣчто своеобразное, стремясь познать ея законы
и быть ей полезнымъ. Ѳно желаетъ найти методъ, при посредствѣ кото-
раго можно было-бы выяснить надлежащимъ образомъ соціальную
жизнь и экономическія явленія. Однако, дѣлая этн понятія своеобраз-
ными объектами научнаго разсмотрѣнія, оно избѣгаетъ указать позна-
вательно критическій признакъ этого изслѣдованія. Ссылка на то, что
все это предпосылается само собой, въ данномъ случаѣ тоже не можетъ
принести пользы (см. § 36). Такая ссылка не согласуется съ существу-
232
ющими литературными данными, какъ это видно изъ предшествующаго
изложенія (стр. 211, сл.). Но еслибы она и была по существу правиль-
ной, то всетаки странно ие упоминать объ этой мнимой предпосылкѣ ии
единымъ словомъ; это значитъ вводить въ сомнѣніе не только другихъ, но и
себя самого и открывать дорогу сбивчивымъ и необоснованнымъ выводамъ.
Соціальная жизнь, общественныя отношенія не могутъ быть ясно и
правильно познаны безъ сознательнаго отношенія къ опредѣленнымъ
установленнымъ людьми правиламъ, которыя дѣлаютъ эти понятія вообще
возможными. Дедукціи соціально-научнаго мыслителя, опирающіяся иа
указанныя основы безъ яснаго сознанія своеобразнаго объекта возмож-
наго соціальнаго познанія, неизбѣжно должны привести къ сомнитель-
нымъ и ненадежнымъ выводамъ и ие могутъ дать полнаго разрѣшенія
интересующихъ иасъ проблемъ.
Для того, чтобы устранить тотчасъ-же и окончательно всѣ возникающія
при этомъ затрудненія, нужно вспомнить о формѣ соціальной жизни, уста-
новленныхъ людьми правилахъ, опредѣляющихъ ихъ отношенія другъ къ
Другу, какъ объ условіи всякаго своеобразнаго соціально-научнаго изслѣ-
дованія. Можетъ быть, отрицательнаго отношенія къ этому условію, наблю-
даемаго въ школѣ Маркса, совершенно ие существовало-бы, если-бы на
мѣсто понятія соціальныхъ правилъ ие было поставлено ею тотчасъ-же по-
нятіе государства современнаго типа или, по крайней мѣрѣ, понятіе раз-
витой правовой организаціи. Что это ие нашъ взглядъ, указывалось нами
въ надлежащемъ мѣстѣ уже ранѣе, и теперь мы ие имѣемъ надобности
входить въ разсмотрѣніе этого вопроса; но что предпосылка опредѣлен-
ныхъ общественныхъ правилъ должна быть вообще необходимымъ усло-
віемъ соціально-научнаго познанія,—это мы утверждаемъ въ цѣляхъ
детальнаго развитія нашихъ идей.
Понятіе соціальнаго способа производства пріобрѣтаетъ при этомъ
ясный и точный смыслъ, при чемъ выясняется н его отлнчіе отъ
простого техническаго господства надъ природой.
Способъ производства въ соціальномъ смыслѣ значитъ: особый видъ
внѣшнимъ образомъ урегулированнаго сотрудничества, направленнаго
къ добыванію средствъ для удовлетворенія потребностей. Равнымъ обра-
зомъ, обмѣнъ продуктовъ слѣдуетъ понимать, какъ соціальный обмѣнъ.
Рѣчь идетъ при этомъ о конкретныхъ формахъ, подчиняющейся условію
опредѣленнаго регулированія, общественной жизни людей.
Это уясняетъ и улучшаетъ сбивчивое положеніе, что экономическій
способъ производства есть основа общественнаго строя, а видовыя пре-
вращенія хозяйственнаго производства суть конечныя причины послѣду-
ющихъ измѣненій права. Это значитъ:
Обусловливающія причины измѣненія правового строя, какъ фор-
мы соціальной жизни вообще, въ конечномъ счетѣ слѣдуетъ искать
233
, въ предшествующихъ конкретныхъ формахъ даннаго урегулирован-
іе,наго сотрудничества. Это положеніе мы должны будемъ скоро разра-
ботать исчерпывающимъ образомъ *).'
Частныя явленія, обнаруживающіяся при этихъ измѣненіяхъ и рггз-
। сматриваемыя, какъ объекты соціально-научнаго изслѣдованія, могутъ
съ полнымъ правомъ называться экономическими явленіями ’14).
Послѣ этого становится возможнымъ изслѣдовать съ методической
правильностью и установить понятіе этихъ соціальныхъ явленій и воз-
можное позиаиіе необходимаго хода ихъ развитія.
43.
Наше изслѣдованіе показало иамѣ, что въ экономическихъ явленіяхъ
соціальнаго познавія можетъ имѣть значеніе лишь конкретное осуще-
ствленіе опредѣленнаго общественнаго строя. Въ отдѣльныхъ соціальныхъ
явленіяхъ, которыя можно считать хозяйственными феноменами, рѣчь
идетъ всегда о соціально-урегулированныхъ отношеніяхъ, которыя возни-
каютъ при осуществленіи и формированіи соціальной жизни людей. Та-
кимъ образомъ, понятіе и значеніе этихъ экономическихъ явленій должно
быть уяснено и точно установлено при помощи изслѣдованія отдѣльныхъ
формъ общественнаго или,—замѣняя это выраженіе другимъ,—правового
строя.
Характерный признакъ правового, какъ и всякаго соціальнаго строя,
заключается въ томъ, что это есть строй внѣшнимъ образомъ установ-
ленныхъ правилъ. Лицу подчиненному предписывается другими опре-
дѣленный образъ дѣйствій, при чемъ желаемый результатъ вовсе не выте-
каетъ съ достовѣриостью, самъ по себѣ, изъ одной только механической при-
чинности: это—попытка воздѣйствовать на него. При этомъ, какъ мы знаемъ,
•) Книга третья, третій отдѣлъ: круговоротъ соціальной жизни.
іи) Соотвѣтственно изложенному въ §§ 26 и 29 (см. также стр. 195 аЬе. 3), это
принятое многими выраженіе можетъ оставаться неизмѣннымъ для частныхъ явленій
соціальной жизни въ ихъ понятіи, которое намъ скоро придется установить въ
текстѣ. Поскольку желательно относительно противопоставить выраженіе «эконо-
мическій» «политическому» или устранить его по отношенію къ многимъ изъ ука-
занныхъ явленій, (напр., уголовнаго характера), ничто не препятствуетъ пользо-
ваться соотвѣтствующимъ терминомъ: «политическія» илп вообще «соціальныя»
явленія.
Впрочемъ, въ отношеніи терминологіи я замѣчу еще, что выраженіе «экономи-
ческія явленія» встрѣчается уже у Джона Стюарта Мнлля, крторый въ своихъ «Ргіп-
сіріез оГроІіііса! есопошу» (1818) говоритъ, что онъ считаетъ своей задачей, а не за-
дачей такъ называемой имъ чистой экономической теоріи «іо ехЫЬІі іЬе есопотісаі
рйепотепа оГ еосіеіу іп Піе геіаііоп, іп ѵѵііісіі Піѳу еіаші іо іііе Ьезі ^осіаі іііѳав
оі' Піе ргѳзепі ііше» (установить экономическія явленія общества въ ихъ отношеніи
къ высшимъ соціальнымъ идеямъ настоящаго времени).
234
можно дѣйствовать по отношенію къ индивидууму болѣе или менѣе пря-
мымъ или косвеннымъ образомъ. Полное опредѣленіе соціальной жизни
при помощи однихъ только прямыхъ приказаній лицамъ, подчиняю-
щимся правиламъ, относительно ихъ положительнаго образа дѣйствій и
участія въ соціальномъ сотрудничествѣ, конечно едва-ли мыслимо. Въ
безгранично-деспотическомъ обществѣ, которое все еще пршплось-бы
считать за правовое и упорядоченное, произволъ деспота надъ поддан-
ными явился-бы прежде всего возможностью, изъ которой онъ могъ-бы
сдѣлать употребленіе въ различныхъ формахъ. Но даже между его под-
данными всегда будетъ существовать извѣстная возможность проявленія
собственной воли по отношенію къ браку, выбору профессіи, заключенію
договоровъ. Даже въ Утопіи, гдѣ индивидуумъ играетъ лишь механиче-
скую роль въ процессѣ соціальнаго питанія семьи, гдѣ сомьи съ большимъ
количествомъ дѣтей искусственно сокращаются и избыточные обитатели,
принудительно пересылаются изъ одного мѣста въ другое или высылаются
за-граиицу, существуетъ гарантированная закономъ возможность соб-
ственнаго выбора: путемъ договора съ общиной можно получить постоян-
ное назначеніе въ земледѣліи, при помощи усыновленія можно получить
право иа опредѣленное занятіе, путемъ заявленія въ государственномъ
магазинѣ можно получить для собственнаго потребленія съѣстные при-
пасы. Слѣдовательно, даже при полномъ поглощеніи индивидуума комму-
нистическимъ производствомъ и потребленіемъ все еще остаются пра-
вила, служащія лишь косвеннымъ образомъ къ нормировкѣ совмѣстной
дѣятельности. Конечно, если-бы удалось совершенно устранить косвен-
ную нормировку изъ общества и предписывать каждому при посредствѣ
прямыхъ приказовъ работать извѣстнымъ образомъ, то существовало-бы
лишь два вида соціальныхъ явленій: законосообразное и противное пра-
виламъ поведеніе подчиненныхъ праву. Но эти два вида, несомнѣнно, все-
таки существовали-бы, ибо объективной увѣренности въ безукоризненномъ
выполненіи соціальныхъ правилъ быть не можетъ, такъ-какъ эти пра-
вила установлены людьми, а не суть естественные законы.
Но мы сдѣлаемъ лучше, если мы оставимъ такія мысленно не невоз-
можныя фантастическія государства, вернемся на почву исторической
дѣйствительности и посмотримъ, какое значеніе можетъ быть придано
понятію экономическаго явленія въ предѣлахъ даннаго соціальнаго опыта.
Ибо понятіе это установлено и получило примѣненіе въ эмпиричѳски-
ограниченной сферѣ. При этомъ оказывается, что всѣ исторически извѣ-
стныя системы права, хотя н въ болѣе или меиѣе выраженной формѣ,
но принципіально одинаковымъ образомъ, принимались за регулированіе
соціальнаго сотрудничества такъ, что онѣ доставляли отдѣльнымъ сочле-
намъ возможность вступать между собою въ частичные союзы, при по-
средствѣ которыхъ совершается затѣмъ весь процессъ соціальной совмѣ-
235
стной дѣятельности. Несмотря на существованіе прямыхъ положитель-
ныхъ велѣній права, характеръ этого направленнаго къ удовлетво-
ренію потребностей сотрудничества предоставляется принципіально на
усмотрѣніе отдѣльныхъ лицъ. Такъ-какъ при атомъ устанавливается
взаимная гарантія неприкосновенности предоставленныхъ индивидууму
въ собственность объектовъ, и общество, при подчиненіи индивидуума
этому соціальному строю, охраняетъ имущество каждаго, то отдѣльнымъ
лицамъ остается лишь принимать по частной иниціативѣ и субъектив-
ному усмотрѣнію участіе въ соціальномъ процессѣ питанія и развитія.
Семейная жизнь и производство благъ, мѣновыя отношенія й передача
вещей въ пользованіе другимъ, совершаются по усмотрѣнію индивиду-
умовъ, а не на основаніи безусловнаго, прямого приказанія активно
опредѣляющаго центральнаго пункта.
Такъ какъ такого центральнаго пункта для подобныхъ отношеній не
существуетъ, и соціальная жизнь сводится къ иниціативѣ отдѣльныхъ ин-
дивидуумовъ и ихъ личной дѣятельности, то для осуществленія этой
жизни необходимо, чтобы отдѣльныя лица соединялись между собою
по правиламъ, установленнымъ ихъ обществомъ.
Соціальная жизнь въ этомъ смыслѣ есть, слѣдовательно, совокуп-
ность урегулированныхъ взаимоотногиеній между людьми.
і Ея содержаніе составляютъ безчисленные отдѣльные союзы частныхъ
'< Лицъ, направленные къ удовлетворенію потребностей согласно съ уста-
новленными правилами; представляя собою отдѣльныя явленія, подлежа-
щія соціальному разсмотрѣнію, эти урегулированныя отношенія частныхъ
лицъ другъ къ другу сочетаются въ понятіе соціальной жизни точно
такъ-же, какъ внѣшнія явленія соединяются въ понятіе природы. И изъ
татихъ союзовъ частныхъ лицъ выростаетъ соціальное сотрудничество
правового союза.
Съ субъективной-же стороны, какъ указывалось уже раньше, это
обусловливается и облегчается тѣмъ, что юридическая власть надъ при-
годными въ какомъ-нибудь смыслѣ къ удовлетворенію потребностей бла-
гами въ конечномъ счетѣ принадлежитъ исторически индивидууму, что,
I слѣдовательно, каждому индивидууму гарантируется правовымъ строемъ
, рта его частная собственность, и что по отношенію къ этимъ «своимъ»
благамъ онъ находится въ правовомъ отногиенги къ совокупности юри-
, дичѳски связанныхъ съ нимъ лицъ.
Благодаря этому, имѣетъ мѣсто косвенное воздѣйствіе на каждаго
участника права. Такъ какъ для соціальнаго удовлетворенія потребностей
необходимо приводить эти блага, предназначенныя для производства и
потребленія, въ движеніе, употреблять ихъ и пользоваться ими, то от-
сюда возникаютъ для индивидуумовъ настоятельные поводы вступать между
236
собою въ опредѣленные частные союзы съ узкимъ кругомъ лицъ, къ
чему правовой строй даотъ формальную возможность.
Эти союзы частныхъ лицъ давно получили наименованіе правоотно-
шеній. По установившимся правиламъ, лица, соединившіеся такимъ обра-
зомъ, налагаютъ на себя взаимныя обязательства поступать опредѣлен-
нымъ образомъ, обязательства къ извѣстной дѣятельности, извѣстнымъ
уступкамъ нлн бездѣйствію. Слѣдовательно, соціальная жизнь, поскольку
мы знаемъ ее историчѳскй, осуществляется при помощи постояннаго
установленія и осуществленія правовыхъ отношеній, содержаніе кото-
рыхъ, правда, въ теченіи исторіи постоянно мѣняется и разнообразится
соотвѣтственно опредѣленіямъ этихъ правилъ и конкретной формѣ осу-
ществленія ихъ.
Этому, повидимому, противорѣчатъ обычныя представленія, устано-
вившіяся въ наукѣ частнаго права, такъ какъ конечнымъ основнымъ
понятіемъ частно-правового оборота она признаетъ обыкновенно субъек-
тивное право и называетъ иногда его «устоемъ всего правового зда-
нія» Но противорѣчіе зто болѣе кажущееся, чѣмъ проникающее въ
существо дѣла. Ибо юристамъ не только не удалось достигнуть едино-
гласія относительно точнаго опредѣленія понятія права въ субъектив-
номъ смыслѣ, но анализъ возбужденныхъ этимъ вопросомъ споровъ по-
казываетъ, что всѣ значенія, въ которыхъ принималось это выраженіе,
указываютъ на правоотношеніе, какъ логически предшествующее условіе.
Трудность дать праву въ субъективномъ смыслѣ несомнѣнное опре-
дѣленіе, объясняется, очевидно, тѣмъ, что въ теченіе времени слово это
стало употребляться въ трехъ постоянныхъ, и, можетъ быть, еще во
многихъ другихъ значеніяхъ, и что юристы стараются найти для этого
различнаго значенія слова «право» въ субъективномъ смыслѣ единую
обобщающую формулу.
Мы говоримъ: ипотечный кредиторъ опирается на залоговое право-,
на основаніи послѣдняго, онъ имѣетъ право продать объектъ залога; —
всякій совершеннолѣтній имѣетъ право принять на себя ипотеку. Въ
первомъ смыслѣ правомъ называется само правоотношеніе; право есть
въ этомъ случаѣ опредѣленное урегулированное отношеніе между людь-
ми ,ІВ); въ другомъ значеніи право представляетъ собою отдѣльное право-
мочіе, вытекающее изъ даннаго правоотношенія; въ третьемъ случаѣ
1М) Такъ, папр., Веккег, ЗуаЬет деа ііеіііщеи РапДекІеигесЫев, I т. (1886)
§ 18, стр. 46.
п’) Въ юридической литературѣ встрѣчается иногда неудачная мысль, что суще-
ствуютъ правоотношенія къ людямъ и правоотношенія къ вещамъ. Но право, указы-
вающее, какъ можно и должно относиться къ опредѣленному объекту, имѣетъ смыслъ
лишь въ той мѣрѣ, поскольку оно упорядочиваетъ опредѣленное атимъ по своеиу
содержанію отношеніе людей другъ къ другу.
237
мы говоримъ о возможности установить правоотношеніе. — Намъ нѣтъ
надобности разбирать вопросъ, -возможно-ли дать этимъ тремъ значе-
ніямъ слова «субъективное право» мѣткую формулировку, и какъ она
* должна гласить Ибо вр всѣхъ случаяхъ видно, что, по существу,
конечной основой при анализѣ соціальной жизни слѣдуетъ признать по-
нятіе правоотношенія, юридически упорядоченнаго отношенія людей
другъ къ другу ,,в). Заключеніемъ, исполненіемъ и уничтоженіемъ право-
отношенія исчерпывается соціальное сотрудничество людей.
Второе отдѣленіе.
Систематика соціально-хозяйственныхъ явленій.
. 44. Понятіе экономическаго явленія.—45. Общая систематизація соціальныхъ массо-
выхъ явленій.—46. Аналитическая классификація. — 47. Синтетическая классифика-
ція.—48. Объ отрицательныхъ соціальныхъ явленіяхъ.—49. Разработка проблемы въ
марксистской литературѣ.
41.
Разъ мы удостовѣрили, что конкретныя формы соціальной жизни, по
скольку онѣ не устанавливаются центральными пунктами при посредствѣ
прямого положительнаго нормированія, состоятъ въ установленіи и осу
щѳствленіи правоотношеній, то отсюда мы можемъ уяснить и понятіе
экономическихъ явленій.
Не всякое, созданное частными лицами, правоотношеніе представ-
ляется хозяйственнымъ явленіемъ для наблюдателя, изслѣдующаго хо-
**’) Лучшій обаорь этихъ попытокъ можно найти, у ІѴіпбесЬеіб’а, ЬеІігЬпсЬ бее
РапбекЬепгесЫее 7 изд. (1891), § 37.
,,в) Недавно РипІесЬагІ, Піе і’ипбашепіаіеп КесЫбѵегІіЛИпіббе бее гбшіесііеп
РгіѵаЬгесЫее (1885) и біе шобегпе ТЬеогіе бее РгіѵаігесЫее ппб іЬге §гппб
ЬецгііТіісііеп Шп^еі (1893), доказывалъ съ особеннымъ жаромъ, что послѣрим-
ская и даже современная юриспруденція слишкомъ односторонне исходитъ ивъ
понятія субъективнаго права, а не изъ понятія правоотношенія. Но овъ не впол-
нѣ справедливъ къ-своймъ предшественникамъ—въ особенности къ Савиньи, 8у-
еіеш без Ьеи іщеп гбшізсііеп Ііесіііев, I т. (1840) 52 сл., сл.,—которые по су-
ществу правильно отстаивали пріоритетъ понятія право откошенія и вообще болѣе
по внѣшней формѣ, чѣмъ по существу, отступали отъ принятой въ текстѣ точки зрѣнія.—
Если Пуичартъ отбрасываетъ во второй книгѣ выраженіе «правоотношеніе» и хочетъ
замѣнить его выраженіемъ «правовой соювъэ (какъ болѣе соотвѣтствующимъ терми-
намъ римскихъ юристовъ )чгіе ѵіпсиіит или іигіз пехие), то это не имѣетъ большого
значенія. Впрочемъ, оба выраженія давно уже употребляются дли совершенно раз-
личныхъ понятій: правовой союзъ означаетъ соединеніе для общей цѣли, право-
отношеніе же—всякое юридически-упорядоченное отношеніе между людьми вообще,
такъ что терминологическія возраженія, опирающіяся на столь ничтожные поводы,
едва-ли иогутъ разсчитывать на успѣхъ.
238
зяйственную жизнь въ ея цѣломъ. Установленіе экономическаго явленія
заключаетъ въ себѣ идею необходимости, идею, что при существующихъ
обстоятельствахъ и при наличности даннаго соціальнаго регулированія
должно было случиться неизбѣжно то, что произошло.
Разумѣется, ничто не помѣшало-бы намъ назвать хозяйственнымъ
явленіемъ всякое приложеніе соціальнаго регулированіи, взятое въ от-
дѣльности. Однако, насъ интересуетъ не это; такимъ образомъ мы только
уклонились-бы отъ мысли, побудившей насъ поставить вопросъ относи-
тельно зкономическихъ явленій. Наша мысль заключается въ томъ, что
есть нѣчто такое, что необходимо проявляется при конкретномъ осу-
ществленіи опредѣленнаго хозяйственнаго строя, что представляется не-
избѣжнымъ результатомъ его осуществленія. Разъ мы ставимъ вопросъ
о соціальныхъ явленіяхъ, то рѣчь идетъ, слѣдовательно, о явленіяхъ,
допускающихъ научное опредѣленіе, которыя заключаютъ, поэтому, уже
въ самихъ себѣ идею своей необходимости.
Несомнѣнно, что всякое установленіе частнаго правоотношенія, какъ
историческое событіе, должно быть разсматриваемо съ точки зрѣнія
принудительно-дѣйствующей причинности. Но отдѣльныя причины, кото-
рыя можно было бы при этомъ признать обусловливающими, теряются
въ неподдающихся наблюденію осложненіяхъ. Здѣсь происходитъ то-же
самое, какъ и во всѣхъ другихъ случаяхъ, когда желательно установить
причины человѣческихъ поступковъ. Можно только сказать, что явленіе
причинно обусловлено; пусть говорятъ сколько угодно о причинахъ, обус-
ловливающихъ обстоятельствахъ, побудившихъ человѣка къ его поступку,—
въ данномъ случаѣ, о причинахъ вступленія въ правоотношеніе,—но уста-
новленія точнаго опредѣленія причиннаго отношенія, по примѣру меха-
ники, этн конкретныя проблемы, къ сожалѣнію, не допускаютъ.
И однако, здѣсь ищутъ единства и правилъ и желаютъ достигнуть
при ихъ посредствѣ уразумѣнія прнчивной необходимости соціальныхъ
явленій. Такимъ образомъ, не остается ничего ииого, какъ выводить изъ
правильно-повторяющихся явленій одинаковую причину ихъ. Поэтому
экономическимъ явленіемъ называется массовое существованіе одно-
родныхъ правоотношеній.
Какъ велико должно быть количество послѣднихъ, вообще не можетъ
быть опредѣлено, всего менѣе—при посредствѣ чиселъ. Отъ даннаго слу-
чая зависитъ, насколько однородныя повторенія позволяютъ заключить
о закономѣрно-воздѣйствующей причинѣ и даютъ возможность указать вѣ-
роятный ходъ соціальнаго развитія. Кто желаетъ установить въ разнооб-
разныхъ событіяхъ соціальной жизни правильность и единство, тотъ еще не
можетъ придать рѣшающее значеніе отдѣльному явленію. Разъ мы не въ
состояніи выяснить точно и вполнѣ несомнѣнно причины этого изолиро-
ваннаго процесса, то необходимо изъ одинаковыхъ слѣдствій заключить
239
объ одинаковыхъ причинахъ; другими словами, указать прежде всего нѣ-
сколько одинаковыхъ процессовъ, которые могутъ быть признаны резуль-
< татами этйхъ причинъ. •
; Это можно выразить еще и.такъ, что политическая экономія должна
доказывать свои положенія и ученія данными о массовыхъ явленіяхъ и
, при анализѣ опредѣленныхъ экономическихъ явленій неизбѣжно имѣетъ
' въ виду такія массовыя явленія. Она стремится извлечь изъ наблюденій
надъ соціальнымъ хозяйствомъ выводы относительно необходимаго хода
; и развитія его въ деталяхъ и пытается создать ученія для соціальнаго
хозяйства, при чемъ она необходимо трактуетъ объ осуществленіи и
примѣненіи опредѣленнаго общественнаго строя. Но для всѣхъ подобныхъ
теоремъ, всегда исторически обусловленныхъ и имѣющихъ лишь относи-
тельную общеприложимость, она не располагаетъ опытомъ въ такой
же мѣрѣ, какъ естествоиспытатель. Неудобно дѣлать соціальную жизнь
извѣстнаго количества людей объектомъ опыта, для того, чтобы точнѣе,
чѣмъ это возможно при обыкновенномъ наблюденіи, установить, дѣйстви-
тельно-ли изъ конкретныхъ формъ опредѣленнаго соціальнаго строя
должны возникнуть съ неизбѣжной необходимостью извѣстныя экономи-
ческія,явленія, и дѣйствительно ли при новомъ и измѣненномъ регули-
рованіи можно избѣжать однихъ п создать другія явленія? Такъ какъ на
такіе опыты, по меньшей мѣрѣ въ соціальной жизни, пока еще никто
не рѣшался, политическая экономія не имѣетъ другой основы, кромѣ
наблюденныхъ и удостовѣренныхъ соціальныхъ массовыхъ явленій.
Вслѣдствіе этого, политическая экономія вовсе не сводится къ реме-
сленному регистрированію прочно установленныхъ фактовъ и не расплы-
вается въ механическую статистику готоваго и подлежащаго лишь числен-
ной обработкѣ матеріала. Она должна слѣдить не только за смѣной кон-
кретнаго примѣненія одного и того же общественнаго строя, но ей прихо-
дится также считаться съ своеобразной задачей начертать прежде всего
планъ для всякаго познанія дѣйствительной соціальной жизни. Она должна
исходить изъ знанія общественнаго бытія въ его формѣ и содержаніи,
изучить и уяснить его въ реальныхъ подробностяхъ его дѣйствитель-
наго примѣненія съ точностью технической науки, конкретныя условія
н цѣли которой вполнѣ выяснены, и освободить этимъ дѣйствительность
соціальной жизни отъ всякой темноты, достигнуть яснаго уразумѣнія ея.
Для того-же, чтобы достигнуть этого, она нуждается въ понятіяхъ, кото-
рыя она должна сама создать себѣ при помощи соціально-научнаго изслѣ-
дованія. Понятія эти хотя, разумѣется, и зависятъ въ своей истинности
й пригодности отъ предпосылки извѣстной соціальной формы, опредѣ-
леннаго регулированія совмѣстной человѣческой дѣятельности, но при
этомъ условіи должны быть установлены и разработаны самостоятельно
для уясненія и уразумѣнія осуществленія и конкретныхъ формъ соціаль-
наго бытія.
240
При такихъ условіяхъ марксовскій законъ цѣнности оказывается вполнѣ
правильнымъ.
Ибо втотъ послѣдній относится лишь къ изслѣдованію капиталисти-
ческаго способа производства и долженъ объяснить спеціально наше
современное соціальное хозяйство, особенность котораго заключается въ
производствѣ товаровъ, массовой выдѣлкѣ благъ, предназначенныхъ не
для собственнаго потребленія производителя, а для обмѣна путемъ по-
купки и продажи на деньги. Этотъ способъ производства, который Марксъ
называетъ капиталистическимъ, есть, разумѣется, ннчто иное, какъ кон-
кретная форма опредѣленнымъ образомъ урегулированной совмѣстной
жизни и дѣятельности. И цѣлью является при этомъ научное уразумѣніе
этого конкретнаго соціальнаго хозяйства.
Изолированный Селькиркъ *) могъ знать лишь субъективную потре-
бительную цѣнность. Цѣнность въ интересующемъ насъ смыслѣ имѣетъ
значеніе лишь для обмѣна товаровъ на основаніи нашего существую-
щаго правового строя. Мы совершенно не знаемъ, будутъ ли въ комму-
нистическомъ обществѣ наблюдаться подобныя же явленія, или каждый
будетъ получать произвольное количество благъ, смотря по своимъ субъек-
тивнымъ потребностямъ. Такимъ образомъ, рѣчь идетъ объ уясненіи на-
шего нынѣшняго соціальнаго хозяйства.
Для того, чтобы вполнѣ достигнуть этой цѣли, недостаточно просто
заняться статистическимъ изображеніемъ и описаніемъ отдѣльныхъ слож-
ныхъ процессовъ нашей соціальной жизни — это имѣло бы для разрѣ-
шенія поставленной нами задачи такое же значеніе, какъ еслибы
при разрѣшеніи проблемъ научнаго познанія природы, мы остано-
вились на описательномъ изображеніи отдѣльныхъ явленій ея,—а нужно
поставить вопросъ—какъ это и сдѣлалъ съ полнымъ правомъ Марксъ—
нельзя-ли объяснить эту обширную цѣпь соціально-хозяйственныхъ про-
цессовъ съ одной общей точки зрѣнія-, нельзя-ли свести безконечно-
сложныя мѣновыя отношенія, непрерывный обмѣнъ товаровъ на деньги
и опять на товары къ объективному единству и объяснить его на
основаніи этого единства? Отвѣтомъ на этотъ вопросъ и служитъ марк-
совскій законъ цѣнности.
Такъ какъ законъ этотъ, какъ мы уже указывали, стремится уста-
новить единую точку зрѣнія для уясненія одинаковыхъ правоотношеній,
какъ массоваго явленія, характеризующаго наше соціальное хозяйство
и полагаемаго въ основу изслѣдованія, и такъ какъ рѣчь идетъ объ един-
ствѣ, господствующемъ надъ сутолкой производства товаровъ, ихъ сбыта
и неутомимыхъ мѣновыхъ сдѣлокъ, то соціально-научное изслѣдованіе
должно исходить изъ того факта, что въ обоюдныхъ соглашеніяхъ лю-
*) Англійскій морякъ, приключеніями котораго вдохновился Дефо и съ котораго
былъ списанъ Робинзонъ Крузо. Пер.
241
дей, подчиняющихся правиламъ, постоянно высказываются сужденія,
въ которыхъ опредѣленные товары приравниваются другъ къ другу.
И теперь спрашивается: нмѣютъ-ли'эти сужденія всегда и безусловно
одно лишь субъективное значеніе? Является-ли конкретное уравненіе
между а и Ь въ обмѣнѣ чисто личнымъ, такъ что каждый отдѣльный
субъектъ дѣлаетъ вто уравненіе исключительно для себя, и ею сужде-
ніе совершенно не можетъ быть подведено подъ объективный единый мас-
штабъ наравнѣ съ другими сужденіями? Или же въ данномъ случаѣ тоже
существуютъ два класса сужденій, соотвѣтственно ихъ содержанію:
субъективное мнѣніе и объективно-обоснованные взгляды, и не вов-
можно-ли объективно-правильное, т. ѳ. соотвѣтствующе цѣнности то-
варовъ уравненіе?
При втомъ разумѣется само собой, что въ данной проблемѣ рѣчь
идетъ о сужденіяхъ, волѣ и намѣреніяхъ индивидуумовъ, слѣдовательно,
о психическихъ явленіяхъ. Ошибочно мнѣніе—въ возникновеніи кото-
раго Марксъ и его послѣдователи совершенно неповинны—будто-бы марк-
совскій законъ цѣнности долженъ былъ быть обоснованъ авторомъ
•психологически. Это было бы вѣрно въ томъ случаѣ, если бы былъ по-
ставленъ вбпросъ: какіе моменты вызвали въ человѣкѣ, вступающемъ
въ сдѣлку, ту или другую оцѣнку блага, что, вообще, совершенно ие въ
состояніи привести къ установленію возможнаго объективнаго един-
ства. Справедливо выдвинутый Марксомъ познавательно-критическій
вопросъ заключается въ слѣдующемъ: при какомъ условіи конкретное
уравненіе товаровъ объективно-правильной
Оба вти свойства—чисто-субъективный характеръ и объективная
обоснованность взгляда — всегда присущи содержанію человѣческихъ
представленій: мы встрѣчаемъ ихъ прн изслѣдованіи н познаніи при-
роды, въ худежественномъ творчествѣ, въ стремленіяхъ и поступкахъ
людей вообще. Соотвѣтственно имъ распадаются по своему содержанію
на два класса сужденія людей относительно обмѣна. Психологическій
вопросъ можетъ быть возбужденъ лишь изслѣдованіемъ, путемъ какого
процесса возникаетъ у человѣка оцѣночное сравненіе товаровъ. Вопросъ
же, имѣетъ-ли содержаніе представленія, процессъ возникновенія кото-
раго мы такимъ образомъ уяснили, одно лишь субъективное значеніе
илн представляется объективно-правильнымъ — этотъ вопросъ можетъ
быть разрѣшенъ только путемъ логическаго анализа экономическихъ
явленій нашего современнаго соціальнаго хозяйства, тѣмъ путемъ, ко-
торый увѣренно и сознательно избралъ Марксъ.
**’) Ясную оцѣнку ученія австрійской школы даетъ Конрадъ Шмидтъ, 1>іе рву-
сЪоіо^іесііе КісЬіип^ іп <1ег неиеген Каііопаібкопошіе, іи Иепе 2еіі>. X, 2 стр. 421
сл., сл., 459 сл., сл.
242
Результаты его изслѣдованій въ отдѣльности — выдѣленіе момента
общественно необходимаго труда, какъ объективнаго масштаба величины
цѣнности товара—насъ здѣсь не касается. Въ соціально-философскомъ
изслѣдованіи мы должны оставить въ сторонѣ какъ это рѣшеніе проблемы
съ вытекающими изъ него выводами такъ и выставленныя противъ
него возраженія 1г1), напомнивъ только о томъ, что въ марксовскомъ
законѣ цѣнности рѣчь идетъ о научномъ уясненіи.нашего современнаго
соціальнаго хозяйства,» какъ конкретной формы опредѣленнымъ образомъ
урегулированнаго сотрудничества, а не объ общѳпрнложимомъ ученіи,
независимомъ отъ условія опредѣленнаго внѣшняго регулированія и на-
правленномъ не къ однообразному уразумѣнію массоваго существо-
ванія однородныхъ правоотношеній, а къ чему-то другому *”).
'*0) Сюда особенно относится споръ о средней предпринимательской прибыли.
Ср,: С. 8сЬті<1(., Оіе Оигсіівсііпіивргоііігаіе апГ (хгипбіа^е іев МагхзсЬеп АѴегід’С-
веігев (1888). Затѣмъ статьи въ Иепе 2еіі. XI—№ 3, 4, 19, 32; ХШ—№ 18; ХИ—
№ 42; ХШ—№ 11, 16, 17, 20. Еп^ѳів іт Ѵогѵѵогі; га Магх КаріЫ III т. — 8от-
Ъагі въ Агсіііѵ Іііг вохіаіе Оеяеіх^еМіп^ ипй ЯіаіівЬік ѴП стр. 555 сл., сл.
*а1) Слѣдуетъ обратить вниманіе на работу ОНо СегіасЬ, Віе ВеЗіп^пп^еп ягігі-
всЬаВІісЬег ТЬШі^кеіі (1890) въ особ. стр. 48, сл., сл.
,аа) Не столь ясны н опредѣлены, какъ методъ для установленія объективнаго
вакона цѣнности, мнѣнія, высказываемыя марксистской литературой о практическомъ
значеніи его. Самъ Марксъ не высказался объ этомъ въ устраняющей всякое со-
мнѣніе формѣ (ср. въ особенности Зомбартъ [прим. 120] стр. 575). Оиъ высказы-
ваетъ лишь общій взглядъ, что законъ цѣнности въ концѣ концовъ всегда я ненв-
мѣнно выполняется. Но въ какомъ смыслѣ слѣдуетъ понимать необходимость этого
выполненія? Мнѣнія его послѣдователей колеблются въ этомъ отношеніи. Всего чаще
они, повидимому, принимаютъ, что тутъ слѣдуетъ подразумѣвать причинную необхо-
димость, и что законъ цѣнности имѣетъ приблизительно такое же значеніе, какъ за-
понъ тяжести, дѣйствующій въ тѣлѣ каждаго человѣка, даже еслибы человѣкъ не хо-
тѣлъ ему подчиняться. Однако, это было бы совершенно ие вѣрно. Объективный
законъ цѣнности можетъ представлять собою лишь единство, возможное для всякаго
уравненія обмѣниваемыхъ товаровъ. Нѣтъ необходимости, чтобы люди сообразова-
лись съ нимъ въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ; можетъ случиться, что частные люди
будутъ производить лишь субъективную оцѣнку, совершенно отказавшись отъ объек-
тивно-правимнаіо уравненія. По закону цѣнности можно установить цѣнность каж-
даго товара, установивъ количество общественно-необходимаго труда или общественно-
необходимое для созданія потребительной цѣнности рабочее время, которымъ опре-
дѣляется величина его цѣнности. Но эту цѣнность не слѣдуетъ смѣшивать съ цѣной,
которая фактически часто можетъ отклоняться отъ цѣнности товара и нерѣдко въ
теченіи продолжительнаго времени ниже цѣнности. Самъ Марксъ приводитъ въ ка-
чествѣ примѣровъ золото и брилліанты, которые никогда не оплачиваются по своей
полной цѣнности, равно какъ и рабочая сила, которую оиъ называетъ товаромъ и
которая постоянно оплачивается ниже своей цѣнности. Для объясненія эгого нельзя
просто указать на то (какъ это дѣлаетъ Каутскій, Магх бкопотівсЬе ЬеЬгеп, стр. 26),
что точно также дѣло, повидимому, обстоитъ съ закономъ паденія, такъ какъ законъ
этотъ дѣйствуетъ лишь въ безвоздушномъ пространствѣ н сопротивленіе воздуха
вызываетъ особое явленіе. Сравненіе неудачно. Въ природѣ не приходится уста-
243
Да.
Вмѣстѣ съ тѣмъ пріобрѣтаетъ для насъ особое значеніе вопросъ о
классификаціи экономическихъ феноменовъ н исчерпывающей систе-
матикѣ соціально-хозяйственныхъ явленій опредѣленной соціальной
жизни. Мы намѣрены попытаться разрѣшить эту задачу для нашей со-
ціальной науки и принципіально родственныхъ ей и опирающихся на
внѣшнее регулированіе отраслей знанія. Такъ какъ передъ нами откры-
вается въ этомъ отношеніи совершенно незатронутая область и вопросъ
этотъ никогда не ставился и не затрагивался въ литературѣ, то умѣстно
иллюстрировать изложеніе болѣе многочисленными частными примѣрами,
для того, чтобы дать читателю возможность включить въ нашу систему
всякое представившееся ему явленіе.
Первое, что попадаемся намъ иа глаза, есть массовое существованіе
однородныхъ правоотношеній, какъ таковыхъ; эти правовыя отно-
шенія анализируются, какъ цѣлое, и получаютъ количественное опредѣ-
леніе. Отличительнымъ критеріемъ служитъ юридическій моментъ, на
основаніи котораго правоотношенія отграничиваются другъ отъ друга.
новлять для каждаго тѣла особую скорость паденія, которое оно имѣетъ въ безвоз-
душномъ пространствѣ, и затѣмъ такую, которая присуща ему въ пространствѣ, на-
полненномъ воздухомъ, точно такъ же, какъ для каждаго товара можно установить
цѣнность, какъ отвердѣвшее рабочее время, и затѣмъ цѣну, которую онъ имѣетъ въ
соціальномъ обмѣнѣ. Нельзя сказать точно также, что каждое тѣло имѣетъ вѣсъ, со-
отвѣтствующій закону тяжести, и вѣсъ, существующій фактически.
Рѣшеніе загадки заключается въ томъ, что законъ цѣнности доставляетъ общую
точку зрѣнія для оцѣночнаго уравненія товаровъ при обмѣнѣ, слѣдовательно дѣлаетъ
объективность возможной^ но не причинно-неизбѣжной. Законъ цѣнности можно
сравнить не съ силой земного притяженія, а съ познаніемъ силы земного притяже-
нія. Мы имѣемъ не болѣе гарантіи того, что "законъ цѣнности будетъ примѣняться
іп сопсгеіо, чѣмъ того, что научное познаніе закона тяжести повсемѣстно распро-
странится.
Нельзя сказать точно также, что законъ цѣнности необходимъ, для того, чтобы
сдѣлать соціально'экоиомичѳскія явленія доступными нашему мышленію вообще^ онъ
является условіемъ, к< торое нужно выполнять, есіи мы желаемъ принять объективно
правильное уравненіе обмѣниваемыхъ товаровъ. Такъ какъ уравненіе товаровъ со-
вершается не въ силу присущаго имъ, самимъ по себѣ, качества, а существуетъ
только въ нашемъ сужденіи, то возникаетъ вопросъ, имѣетъ-ли это сужденіе лишь
субъективное .значеніе или же—въ согласіи съ закопомъ цѣнности—объективно пра-
вильно. И не о всякомъ участвующемъ въ обмѣнѣ можно сказать, что онъ—хотя бы
и безсознательно—необходимо слѣдуетъ закону цѣнности, а только о томъъ кто при
обмѣнѣ приравниваетъ соотвѣтствующіе товары другъ къ другу ври посредствѣ
объективно-обоснованной оцѣнки.
Значеніе объективно-возможнаго закона цѣнности этимъ ие понижается, а опре-
дѣляется научно-корректнымъ образомъ.
244
Количество поземельныхъ собственниковъ или лицъ, обитающихъ въ
наемныхъ квартирахъ, число подданныхъ государства, вмигрантовъ, раз-
рывающихъ юридическую связь съ родиной (эта цифра служитъ въ
то-же время базисомъ для дальнѣйшихъ соображеній относительно того,
насколько уменьшается благодаря эмиграціи предложеніе труда и, слѣ-
довательно, возможность къ заключенію договоровъ о наймѣ, сколько
объектовъ собственности извлекаются вслѣдствіе втого изъ страны, или
какъ возрастаетъ прсЛиышленность и масса товаровъ въ принимающихъ
переселенцевъ заокеанскихъ странахъ, какъ стѣсняется и падаетъ воз-
можность сбыта мѣстныхъ продуктовъ н т. д.), число браковъ и количе-
ство законныхъ и внѣбрачныхъ рожденій,—все вто могло-бы послужить
достаточной опорой для приложенія понятія' ѳкономическихъ явленій и
ихъ систематической классификаціи.
Въ частности, я еще разъ обращаю вниманіе на то, что простая че-
ловѣческая статистика, сама по себѣ, есть подготовительная дѣятельность
и можетъ быть лишь таковой. Простое удостовѣреніе, сколько суще-
ствуетъ лицъ мужскаго и сколько женскаго пола, какъ часто бываютъ
двойни и т. д.—есть естественное, а не соціальное наблюденіе. Для
того, чтобы подобныя цифры получили соціальное значеніе, онѣ должны
быть приведены въ служебно-интегрирующее отношеніе къ опредѣлен-
ному соціальному регулированію и пріурочены къ правоотношеніямъ,
которыя, благодаря этому, становятся возможными, прн чемъ прежде
всего слѣдуетъ обратить вниманіе на вопросъ о бракѣ или какъ-либо
иначе урегулированныхъ половыхъ отношеніяхъ. Даже наиболѣе ради-
кальное въ этомъ отношеніи римское законодательство въ 1е§ез Яиііа еі
Рцріа Рорраеа (постановленія которыхъ, принуждающія къ иступленію
въ бракъ, сами собой входятъ въ наше разсмотрѣніе) преслѣдовали не
бездѣтность, саму по себѣ, и предписывали не дѣторожденіе, какъ таковое,
а требовали этого лишь для находящихся въ бракѣ съ преюдиціей іпса-
расііаз.
Въ сферу нашего анализа вошлн-бы далѣе всѣ сообщества и союзы,
какъ корпоративнаго, такъ и просто общественнаго характера. Масса
создающихъ и поддерживающихъ ихъ правоотношеній сочленовъ сли-
вается въ сообществахъ въ одно цѣлое, и этн послѣднія могутъ существо-
вать въ качествѣ соціальныхъ массовыхъ явленій, и, какъ всѣмъ из-
вѣстно, дѣйствительно существуютъ. Даже конгрессы и собранія должны
быть отнесены къ этому-же разряду, если участники ихъ сходятся на
основаніи правовыхъ отношеній или условныхъ правилъ н создаютъ
этимъ возможность принимать совѣщанія и конгрессы за массовыя соціаль-
ныя явленія. Во всѣхъ этихъ случаяхъ, разумѣется, возможно разсма-
тривать отдѣльныя правоотношенія самихъ сочленовъ, какъ индивиду,
умовъ, въ ихъ однородныхъ чертахъ, какъ это н дѣлается обыкновенно
245
при установленіи принадлежности къ опредѣленнымъ религіознымъ со-
обществамъ.
Но сказанное нами составляетъ лишь простѣйшее основаніе для из-
слѣдованія, которымъ намъ предстоитъ здѣсь заняться. Въ сутолокѣ со-
ціальной жизни съ этимъ далеко не уйдти. Для пониманія и наблю-
денія ея необходима методическая классификація всѣхъ возможныхъ
экономическихъ явленій. Существуютъ два способа классификаціи, и оба
фактически примѣняются. Можно классифицировать:
1) аналитически—-соотвѣтственно общимъ признакамъ однородныхъ
правоотношеній.
2) синтетически - исходя изъ тѣхъ сочитаній, въ которыхъ они
группируются вокругъ участвующихъ въ нихъ лицъ, такъ что, слѣдова-
тельно, однородныя группы правоотношеній, по отношенію къ ихъ субъ
ектамъ, принимаются за массовыя явленія и, соотвѣтственно этому, за
экономическіе феномены.
При разложеніи одинаковыхъ правоотношеній соотвѣтственно ихъ
общикь видовымъ признакамъ возникаютъ четыре возможности систе-
матической группировки.
1) Соотвѣтственно различнымъ свойствамъ лицъ, являющихся носи-
телями и обладателями соціальныхъ отношеній.
При этомъ можно исходить изъ естественныхъ различій, вродѣ пола
и возраста, имѣя въ виду, напр., употребленіе женщинъ и дѣтей въ каче-
ствѣ наемныхъ рабочихъ. Для юридическихъ лицъ позволительно установ-
лять различія въ зависимости отъ ихъ величины и числа членовъ. Но
главное значеніе при этой группировкѣ соціальныхъ феноменовъ имѣютъ
различія въ этикѣ и интеллектѣ,—единственныя, общеприложимость кото-
рыхъ несомнѣнна. Вѣдь, даже при простѣйшей на нашъ взглядъ фабричной
работѣ существуютъ значительныя различія въ искусствѣ и техническомъ на-
выкѣ рабочихъ. Такъ, напр., извѣстно (и недавно показано Шульцѳ-Гевѳр-
ницемъ), что въ прядильномъ производствѣ, въ которомъ первоначально
на машинахъ работали ткачи, существуемъ—въ особенности въ Англіи—
высоко развитое сословіе рабочихъ, такъ какъ вопросъ, со сколькими
веретенами можетъ управиться каждый рабочій, вполнѣ зависитъ отъ
его искусства, спокойствія и осмотрительности. И этотъ анализъ сноровки,
имѣющей лишь техническое значеніе, пріобрѣтаетъ соціальный характеръ,
разъ возникаетъ, иапр., вопросъ, много-ли существуетъ неискусныхъ ра-
бочихъ, п сколько рабочихъ съ развитой техникой.
При всемъ этомъ разложеніи и наблюденіи экономическихъ явленій
съ указанной точки зрѣнія, позволительно еще разъ обр'атить вниманіе
на то, что всякій соціально-научный анализъ, какъ таковой, предпола-
246
гаеть опредѣленное регулированіе совмѣстной дѣятельности, и потому при
разсмотрѣніи человѣческихъ свойствъ соціальное явленіе можетъ быть
сдѣлано объектомъ наблюденія лишь прн условіи, что эти свойства
разсматриваются въ связи съ урегулированными отношеніями.
Фактъ, что тотъ или другой человѣкъ не умѣетъ писать и читать,
самъ по себѣ, въ соціальномъ смыслѣ столь-же безразличенъ, какъ во-
просъ, имѣетъ-ли тотъ или другой человѣкъ лысину и носитъ парикъ,
или-же обладаетъ собственными волосами и какого именно цвѣта. Только
въ томъ случаѣ, если безграмотный разсматривается, какъ членъ соціаль-
наго сообщества, если оиъ пользуется соціальными правами, несетъ
соціальныя обязанности, если, слѣдовательно, мы наблюдаемъ его съ точки
зрѣнія правилъ человѣческаго поведенія, смотримъ иа него, какъ на
дѣйствительнаго и возможнаго носителя правоотношеній, недостатокъ об-
разованія пріобрѣтаетъ соціальный интересъ и становится, пріобрѣтая
массовые размѣры, нежелательнымъ соціальнымъ явленіемъ.
Точно также и сумасшествіе человѣка, какъ таковое, имѣетъ лишь
медицинское значеніе. Лишь поскольку душевно-больной—членъ нашего
общества и является субъектомъ правовыхъ отношеній, массовое суще-
ствованіе душевно-ненормальныхъ людей получаетъ интересъ и значеніе
для соціальной науки ”3).
2. Соотвѣтственно техническому виду и свойствамъ услугъ,
ожидаемыхъ отъ подчиняющагося праву.
Существуютъ одинаковыя правоотношенія, какъ форма совмѣстной
дѣятельности при технически разнородной работѣ. Подмастерья суще-
ствуютъ какъ среди каменыциковъ, такъ и среди пекарей; наемные рабо-
чіе встрѣчаются въ горномъ дѣлѣ, на разнообразнѣйшихъ фабрикахъ,
въ сельскомъ хозяйствѣ. Зафрахтовать можно какъ парусное судно,
такъ и паровое. Транспортированіе можно поручать желѣзнымъ дорогамъ,
извозчикамъ, караванамъ, разсыльнымъ. Далѣе, такіе-же однородные дого-
воры мы встрѣчаемъ при разнообразномъ пользованіи и различной утилиза-
ціи поземельной собственности: при обработкѣ земли всякаго рода, при поль-
зованіи лугами, пастбищами, лѣсами, виноградниками, при отдачѣ земли
подъ возведеніе виллъ и городскихъ домовъ, амбаровъ, конюшенъ, фаб-
рикъ, мастерскихъ, улицъ и дорогъ. Такую-же однородность мы видимъ
въ договорахъ о поставкѣ товаровъ различнаго качества и для разныхъ
цѣлей, равно какъ и въ договорахъ относительно различныхъ работъ.
Все это, какъ сказано, находится въ связи съ постоянной предпо-
сылкой, что передъ нами формально однородныя правоотношенія, и что
,м) Представляетъ-ли сумасшествіе властителей соціальное явленіе? Вопросъ
этотъ не легко разрѣшить. Въ исторіи мы встрѣчаемся съ массовымъ явленіемъ
душевно-больныхъ деспотовъ, но понять и обнаружить общую основу явленія не
легко. (См. также Хеие 2еіЬ V, стр. 379).
247
классификація услугъ опирается на техническое различіе ихъ. Прежде
всего необходимо при этомъ подвести массовое существованіе одинако-
выхъ правоотношеній подъ понятій экономическаго . явленія, и затѣмъ
можно разлагать ихъ на отдѣльные феномены соотвѣтственно ихъ техни-
ческимъ особенностямъ. Наоборотъ, если-бы рѣчь шла о правовыхъ отно-
шеніяхъ, различныхъ между собою даже по формѣ, то единство, подъ
которое можно подвести отдѣльныя явленія, было-бы чисто техниче-
скимъ и не могло-бы служить объектомъ особаго соціальнаго разсмот-
рѣнія.
Можно производить соціальныя изслѣдованія о положеніи арендато-
ровъ или поденщиковъ, которымъ предоставленъ въ пользованіе клочекъ
земли. При этомъ мы должны прежде всего сопоставить одинаковыя
правоотношенія и наблюдать ихъ въ большомъ количествѣ. Если-бы мы
желали совершенно отвлечься отъ этого, то намъ но оставалось-бы ничего
другого, какъ заняться изученіемъ .техники земледѣлія на разныхъ участ-
кахъ земли и въ различныхъ, мѣстностяхъ и странахъ. Но если-бы намъ
пришлось прибѣгнуть при этомъ къ сравненію и, напримѣръ, выяснить,
не обнаруживаетъ-ли сельско-хозяйственная техника различій въ зависи-
мости отъ того, ведется-ли хозяйство собственникомъ или арендаторомъ
или сельскими рабочими подъ наблюденіемъ инспектора, то прежде всего
потребовалось-бы произвести массовое изслѣдованіе всѣхъ трехъ указан-
ныхъ въ нашемъ примѣрѣ возможностей, собрать для каждаго изъ при-
веденныхъ возможныхъ правоотношеній массовыя явленія и такимъ обра-
зомъ получить три различныхъ экономическихъ дѣленія. Затѣмъ эти
различные объекты соціальнаго изученія могутъ быть сопоставлены въ
особенностяхъ техники, которая обнаруживается при нихъ. Но эти явле-
нія, обособленныя различіемъ правоотношеній, ни въ какомъ случаѣ не
могутъ слиться въ единый объектъ соціально-научнаго изслѣдованія.
Статистическое изслѣдованіе о томъ, сколько людей посвящаютъ себя
земледѣлію и сельскому хозяйству, и какое количество занято въ про-
мышленности или ремеслѣ, вопросы, связанные . съ подобнымъ изслѣдо-
ваніемъ, и жалобы объ обезлюденіе деревни и наплывъ жителей въ
большіе города—все это незаконченные предварительные вопросы, изслѣ-
дованіе которкхъ лишь въ томъ случаѣ можетъ привести къ уясненію и
установленію экономическихъ явленій и, вмѣстѣ съ тѣмъ, къ соціально-
научному познанію, если удалось пріурочить грубыя цифры къ правоотно-
шеніямъ и показать, какія изъ этихъ правоотношеній разрушаются въ де-
ревнѣ и земледѣліи, и какія завязываются въ промышленности и город-
ской жизни.
3. Особенное значеніе имѣетъ возможная классификація однородныхъ
правоотношеній соотвѣтственно количественнымъ моментамъ въ объек-
тахъ и услугахъ.
248
Изслѣдованіе частной собственности на землю въ крупной, средней
и мелкой формѣ представляетъ, навѣрное, простѣйшій примѣръ. Положимъ-
ли мы при этомъ въ основу размѣръ производства, или, какъ дѣлалось
при новѣйшихъ изслѣдованіяхъ о задолженности землевладѣнія, устано-
вимъ три категоріи: имѣнія, крестьянскіе дворы и крестьянскіе участки
соотвѣтственно оцѣнкѣ въ податномъ кадастрѣ 12‘), разумѣется, совер-
шенно безразлично.
Въ общемъ, примѣненіе втой мысли не встрѣчаетъ никакихъ затруд-
неній. Упомяну только еще, что изслѣдованіе экономическихъ явленій въ
количественномъ смыслѣ имѣетъ особое значеніе для установленія участія
договаривающихся въ соотвѣтствующихъ правоотношеніяхъ Это можно
сказать какъ о товарныхъ цѣнахъ и заработной платѣ, такъ и о коли-
чествѣ продаваемыхъ и дѣйствительно сбытыхъ товаровъ, при чемъ по-
слѣднее опредѣляется особо въ отдѣлѣ экспорта и въ отдѣлѣ импорта.
4. Наконецъ, особый возможный классъ соціальныхъ явленій возни-
каетъ въ связи съ тѣмъ, какъ примѣняются фактически существующія
однородныя правоотношенія особымъ, въ данное время одинаковымъ
образомъ.
Юстиніанъ справедливо заявляетъ, что въ правовомъ положеніи ра-
бовъ невозможна юридическая классификація ,2в). И однако извѣстно,
что въ домахъ римскихъ вельможъ среди невольниковъ существовали
сильнѣйшія сословныя различія и была введена сложная іерархія. Пе-
редъ войной за освобожденіе общепринятая и вовсе не мертвая формула
гласила, что въ Соединенныхъ Штатахъ, въ Кентуки, существуетъ наи-
болѣе мягкая форма рабства, въ Луизьянѣ—наиболѣе суровая и безче-
ловѣчная. Здѣсь мы видимъ въ качествѣ соціальнаго феномена массовыя
формы обычнаго приложенія и осуществленія правоотношеній Къ втому
же разряду слѣдуетъ причислить всякій особый видъ пользованія объек-
тами собственности, надъ которымъ можно производить одинаковыя мас-
совыя наблюденія; такимъ видомъ пользованія было бы, между прочимъ,
даже полное пренебреженіе животными и движимыми вещами, полное
запущеніе незастроенной земли.
1М ) Такова прежде всего мысль анкеты 1882 года. Она признавала «имѣніемъ>
такіе участки земли, которые оцѣнены въ поземельномъ кадастрѣ въ &ОО талеровъ
м выше, «крестьянскими дворами»—оцѣненные иъ 100—500 талеровъ, «крестьянскими
участками> (Вдиегпвіеііеп—участки съ доходамъ отъ 30 и до 100 талеровъ. Мелкое
участковое владѣніе ие было, слѣдовательно., принято во вниманіе, такъ каиъ сумма
повемельнаго налога не представляетъ для этого достаточнаго масштаба Далѣе приш-
лось исключить заповѣдныя и родовыя имѣнія, ибо они въ противоположность сво-
бодной собственности, не могутъ быть обрменены ипотечными договорами.
185) Случаи безсовнателгиаго примѣненіи такихъ классификацій встрѣчаются до-
вольно часто. Особенно яркій примѣръ мы встрѣчаемъ у Дафарга: Ваа бкопошіасЬе
РЬ&пошеп ѵ. 1879 въ Мепе 2еіі ІП, стр. 246 сл. сл.
12в) § 5 I. <іе іиге регаопагиш Іп аегѵогиш сошііііопе пиііа еаі «ІШвгепИа.
___ 249___
Наконецъ, сюда слѣдуетъ отнести точно также способъ ликвидаціи
правовыхъ отношеній, которыя могутъ выполниться добровольно или
принудительно. Количества тяжебъ, судебныхъ процессовъ и постанов-
леній или сдѣлокъ, конкурсовъ ‘ и аукціоновъ могутъ многое объяснить
въ конкретной соціальной жизни и должны быть признаны особыми со-
ціально-экономическими явленіями.
Этими четырьмя сторонами—видомъ субъекта, технической природой
соціальнаго труда, количествомъ объектовъ и обязательствъ, особенно-
стями осуществленія и примѣненія урегулированныхъ отношеній должна
исчерпываться всякая аналитическая классификація экономическихъ фе-
номеновъ, какъ массовыхъ правоотношеній, поскольку вопросъ касается
констатированія ихъ существованія. Что затѣмъ, смотря по потребности,
въ цѣляхъ научнаго изслѣдованіи эти точки зрѣнія должны перекрещи-
ваться и вступать въ различныя комбинаціи, разумѣется само собой.
Уже въ простомъ афоризмѣ «дешево и плохо» содержатся указанныя
въ пунктѣ 2 н 3-мъ группировки, и, разсматривая опредѣленную «про-
мышленность» извѣстной страны и эпохи, экономистъ можетъ, конечно,
пользоваться различными способами классификаціи, указанными выше,
какъ ему угодно.
47.
Произведенная нами классификація, конечно, не обнимаетъ всѣхъ
разновидностей возможныхъ экономическихъ явленій. Въ связи съ тѣмъ,
какъ примѣняются опредѣленныя правоотношенія къ одной и той-жѳ лич-
ности и находитъ въ ней свое единство, можно установить особый видъ
соціально-хозяйственныхъ явленій, отличный отъ указанныхъ. Правоотно-
шенія, нашедшія свой синтезъ въ субъектѣ, представляются въ этомъ
случаѣ фактомъ, который повторяется одинаковымъ образомъ и въ каче-
ствѣ массоваго явленія представляетъ соціальный феноменъ.
При этомъ получаются тѣ-же четыре класса, которые мы установили
при разложеніи однородныхъ правоотношеній,
1. Въ основу классификаціи могутъ битъ положены свойства лич-
ностей, служащихъ средоточіемъ различныхъ правоотношеній: передъ
нами окажится образованные и необразованные, взрослые и дѣти, здоро-
вые и душевно или тѣлесно ненормальные, физическія или юридическія
личности. Но тогда какъ выше единство создавалось благодари однород-
ности правоотношеній, которыя группировались соотвѣтственно раз-
личнымъ особенностямъ субъектовъ ихъ, теперь единицей является
отдѣльная личності, въ которой, какъ въ фокусѣ, сосредоточиваются
разнообразнѣйшія н, можетъ быть, совершенно различныя правовыя
отношенія. Тутъ приходится имѣть дѣло не съ разложеніемъ и груп-
пировкой однородныхъ правоотношеній въ цѣляхъ нхъ уясненія и де-
250
тальнаго анализа, соотвѣтственно различію входящихъ въ нихъ лицъ,
а исходной точкой принимаются сами субъекты права, причемъ они
классифицируются по свонмъ вышеуказаннымъ свойствамъ. На основа-
ніи тпхъ-же свойствъ устанавливаются затѣмъ классы, какъ массовое
явленіе въ общественномъ существованіи и, слѣдовательно, какъ со-
ціальный феноменъ, безъ отношенія къ характеру правоотношеній,
сочетающихся въ индивидуумахъ, какъ въ субъектахъ права.
2. Классификація соотвѣтбтвенно техникѣ производства и сбыта, такъ
что всѣ правоотношенія, концентрирующіяся въ рукахъ представителя
соціальной профессіи при занятіи ею, разсматриваются съ точки зрѣнія
субъекта и, собранныя въ однородныя массы, представляютъ соціальный
феноменъ.
3. Особенную важность имѣетъ и въ этомъ случаѣ количественный
анализъ правоотношеній, средоточіемъ которыхъ является одна и та-же
личность. Это проявляется въ двоякой формѣ:
Во-первыхъ, въ томъ, что однородныя правоотношенія, хотя бы
послѣ указанной классификаціи ца четыре группы, могутъ быть сумми-
рованы такъ, какъ они соединяются въ личаости, послѣ чего можно
раздѣлить ихъ на классы равными или приблизительно равнымъ сум-
мами. Это можетъ быть примѣнено къ частной собственности на сред-
ства производства или предназначаемые для обмѣна товары; такъ-же
поступаютъ съ количествомъ совершенныхъ мѣновыхъ сдѣлокъ и дого-
воровъ о наймѣ, съ цифрой принятыхъ наемныхъ рабочихъ, однимъ сло-
вомъ—во всѣхъ тѣхъ случаяхъ, когда примѣняется вульгарное противо-
поставленіе крупной и мелкой промышленности или крупной и мелкой
торговли. Въ области имущественнаго права это можетъ быть выполнено
безъ труда. Сюда относятся одинаково и рантье, какъ средоточіе слу-
жащихъ источникомъ процентовъ и дивидентовъ обязательныхъ отно-
шеній, и нищіе, побуждающіе къ массовому заключенію дарственныхъ
договоровъ. Точно такъ-жѳ можно приложить эту точку зрѣнія къ семьѣ.
Какъ (ашіііа древняго римскаго права обнимала все, что входило въ
сферу власти римскаго гражданина—сіѵія Кошаппз зпі іпгіз—и охваты-
вала всѣ виды власти надъ свободными людьми, соединявшіеся въ его
лицѣ, точно такъ-же въ каждомъ правовомъ семейномъ союзѣ концентри-
рующіяся въ рукахъ отца семейства и родителей правоотношенія слѣ-
дуетъ разсматривать въ массѣ, какъ соціальный феноменъ и, напр.,
семьи съ большимъ и съ малымъ числомъ дѣтей могли-бы быть классифи-
цированы совершенно такъ-же, какъ и имущественное положеніе. Зна-
менитая французская система двухъ дѣтей, какъ значительное соціальное
явленіе, должна была-бы занять соотвѣтствующее мѣсто въ нашей си-
стемѣ.
Затѣмъ возможно также переводить совершенно разнородныя право-
251
отношенія при помощи всеобщаго соціальнаго масштаба цѣнности въ
количественныя различія, противопоставить все имущество одного лица,
какъ количество, другимъ имуществамъ >и отнести равныя или прибли-
зительно равныя имущества къ одному и тому-же разряду экономическихъ
явленій. Такія имущественныя категоріи представляютъ характернѣйшее
и значительнѣйшее явленіе нашего времени. Что это не единственно
возможный критерій для разграниченія классовъ, какъ соціальныхъ яв-
леній, достаточно доказано нами
4. Затѣмъ слѣдуетъ упомянуть, что вопросъ о способѣ фактическаго
примѣненія права можетъ разсматриваться и при томъ условіи, если отдѣль-
ный субъектъ права является средоточіемъ правоотношеній. Такъ, напр., мы
моглн-бы принять во вниманіе всѣ способы особаго и характернаго управле-
нія имуществомъ и употребленіе, какое дѣлаетъ каждый въ согласіи съ
другими изъ своего имущества. Сюда относится, напр., соціальный фено-
менъ потребленія предметовъ «роскоши. Классъ скупцовъ и расточитель-
ныхъ долженъ занять здѣсь свое мѣсто, равно какъ и изслѣдованія о
бережливости населенія и о томъ, растрачнваютъ-ли состоятельные люди
свои доходы или пользуются ими для дальнѣйшаго накопленія имущества.
Въ заключеніе, да будетъ позволено намъ сдѣлать замѣчаніе, что
сосредоточеніе различныхъ правоотношеній нъ субъектахъ и особый раз-
рядъ создаваемыхъ такимъ образомъ экономическихъ явленій возможны
и въ примѣненіи къ юридическимъ организаціямъ н независимымъ со-
ціальнымъ общинамъ, при чемъ мы можемъ или признать правовой союзъ
въ его цѣломъ (йаз ВесЫзёапге) и прежде всего государство единымъ
субъектомъ и пріурочитъ однообразіе, составляющее характерный при-
знакъ понятія соціальнаго явленія, къ отдѣльнымъ государствамъ, какъ
юридическимъ лицамъ, или-же,—суммируя извѣстныя правоотношенія нъ
предѣлахъ одной и той-же страны и одного и того-же юридическаго цѣ-
лаго,—наблюдать ограниченное этими рамками соціально-хозяйственное
явленіе, которому соотвѣтствуютъ одинаковыя массовыя явленія въ дру-
гихъ государствахъ.. Такъ, напр., утверждаютъ, что среди экономическихъ
явленій новѣйшаго времени важнѣйшимъ слѣдуетъ признать промыш-
*”) Я во вижу причины придавать употребительному въ вашемъ законодатель-
ствѣ понятію соціальный классъ другое значеніе, чѣмъ принято въ текстѣ. Такъ, напр.,
В. 81. 6. В. § 130 гласитъ: .Кто публично подстрекаетъ различные классы населенія
въ угрожающей общественному спокойствію формѣ къ насилію другъ надъ другомъ»...
Классъ населенія здѣсь есть совокупность всѣхъ тѣхъ, въ лицѣ которыхъ сочетаются
въ однообразной формѣ соотвѣтственно одному изъ указанныхъ нами четырехъ кри-
теріевъ правоотношенія. Что тоже самое мы можемъ наблюдать и у отдѣльныхъ лицъ,
не имѣетъ никакого значенія. Напротивъ того, не имѣетъ никакого смысла включать
въ тотъ или другой классъ населенія всѣхъ тѣхъ, кто связанъ «общими интересами»
и даже тѣхъ, кто раздѣляетъ одинаковыя научные, политическіе, религіозные взгляды,
Ср. Ъівхѣ, ЬеЬгЬисіі <Гез бІгаігесЫез, 6 изд. (1894) § 121, IV.
252
ленный н сельско-хозяйственный упадокъ Англіи, сопровождающійся про-
мышленнымъ преуспѣніѳмъ Германіи, Соединенныхъ Штатовъ н Индіи
и сельско-хозяйственнымъ развитіемъ двухъ послѣднихъ странъ. Такой
видъ изслѣдованія служитъ исходнымъ пунктомъ н основой изслѣдованій
о народномъ богатствѣ.
48.
Однако, къ указаннымъ группамъ соціально-экономическихъ феноме-
новъ присоединяются еще тѣ явленія, которыя я назвалъ-бы отрицатель-
ными соціальными феноменами. Тутъ рѣчь идетъ или о массовомъ воз-
держаніи отъ юридически возможныхъ отношеній, или о нарушеніи со-
ціальнаго регулированія путемъ уклоненія отъ выполненія соціальныхъ
правилъ н несоблюденія ихъ.
Къ первому разряду я отношу массы нераспроданныхъ товаровъ или
пустыхъ квартиръ, толпы безработныхъ н промышленную резервную
армію, число холостяковъ н старыхъ дѣвъ. Производство для собствен-
наго потребленія слѣдуетъ причислить сюда-же. Ибо при его разсмотрѣ-
ніи анализируется количество объектовъ, находящихся въ частной соб-
ственности главы хозяйства, опредѣляется техническій видъ н характеръ
этнхъ объектовъ собственности. Сверхъ того, обыкновенно изслѣдуются
правоотношенія членовъ семейства, рабовъ или слугъ къ главѣ семьи и
господину, изслѣдуется н нхъ детальное приложеніе іп сопсгеіо. А затѣмъ
намъ приходится считаться съ тѣмъ отрицательнымъ явленіемъ, что надъ
находящимися въ распоряженіи собственниковъ объектами не произво-
дится никакой смѣны собственниковъ, никакихъ мѣновыхъ сдѣлокъ. Точ-
но также слѣдуетъ обратить вниманіе на то, что иногда отрицательный
моментъ имѣетъ мѣсто вслѣдствіе естественной необходимости, какъ это
мы видимъ при тѣлесной непригодности къ военной службѣ.
Во второй группѣ отрицательныхъ соціальныхъ феноменовъ прежде
всего слѣдуетъ выдѣлить тѣ общественныя явленія, при которыхъ дѣлается
попытка завязать урегулированныя отношенія, связанныя съ правами н
обязанностями, но по существующей юридической нормѣ выходящія за
предѣлы такъ называемой свободы договора. Въ примѣръ я приведу одно
лишь значительное соціальное явленіе проституціи. Это есть внѣбрачная
профессіональная продажа женщиной своего тѣла за деньги, а всѣ этн
элементы, присущіе понятію проституціи, указываютъ на то, что тутъ
приходится имѣть дѣло исключительно съ отрнкательной стороной право-
выхъ установленій. Соціалистическіе писатели не неправы, утверждая,
что въ воображаемомъ соціалистическомъ обществѣ проституціи въ со-
временномъ смысл ѣ не можетъ существовать. Ибо бѣдность въ тепереш-
немъ значеніи слова не будетъ возможной, хотя, можетъ быть, вслѣд-
ствіе недостаточнаго производства и наступитъ всеобщая нужда. А тамъ,
253
гдѣ всякое сближеніе половъ имѣетъ своимъ источникомъ частное согла-
шеніе въ любой формѣ, соглашеніе, которое вовсе не создаетъ никакого
обязательства на продолжительное время, внѣбрачная связь, конечно,
совершенно немыслима, хотя-бы общее состояніе половой жизии и на-
ходилось на очень низкомъ уровнѣ, приближающемся къ животной гру-
бости. Такъ какъ проституція есть лишь оборотная сторона опредѣлен-
ныхъ правовыхъ установленій, то она становится отрицательнымъ со-
ціальнымъ феноменомъ, слѣдовательно, только благодаря дальнѣйшему
моменту, что жеяіцина отдается за деньги. Въ современномъ правѣ не
существуетъ наказуемости простого віпргпш, но въ то-же время сопігас-
іпз спт тегеігісе іпііпв мы считаемъ сопіга Ъопоа тогез, и потому онъ не
можетъ имѣть никакого значенія. Фактическое выполненіе многочислен-
ныхъ, не имѣющихъ юридической силы, сдѣлокъ превращаетъ прости-
туцію въ одно изъ значительнѣйшихъ соціальныхъ явленій, вліяніе и
слѣдствія котораго требуютъ точнѣйшаго наблюденія и всегда привлекали
его къ себѣ.
Наряду съ юридически-недѣйствительными соглашеніями и вытекаю-
щими изъ нихъ правоотношеніями слѣдуетъ назвать тѣ соціальные фе-
номены. которые возникаютъ при слабости и неудовлетворительномъ при-
мѣненіи соціальнаго регулированія, въ случаѣ пренебреженія обязанно-
стями со стороны общественныхъ органовъ, непріятельскаго вторженія
извнѣ, распространенія преступленій внутри. Отсутствіе уваженія къ за-
кону и руководящемуся имъ судебному рѣшенію и возможность найти
пути н средства избавиться отъ власти права, какъ мы видимъ въ гран-
діознѣйшихъ размѣрахъ въ исторіи священной Германской имперіи,—
одно изъ тревожнѣйшихъ соціальныхъ явленій. Но не менѣе роковое
значеніе имѣетъ слабость и податливость администраціи, вовсе ие тре-
бующей исполненія законовъ и оппортюнистически допускающей очевид-
ное уклоненіе отъ исполненія существующихъ законовъ 18''). Отсюда
188) Приведу примѣръ, относящійся къ новѣйшему времени. Во Франціи дѣйство-
валъ до 1884 г. законъ 17 іюня 1791 г., по которому лица, принадлежащія къ одной
и той-жѳ профессіи, не имѣли права вступать между собою въ постоянные союзы
(Содѳ рёпаі, ст. 291, распространилъ это запрещеніе* на всякія сообщества, имѣющія
болѣе 20 членовъ и не испросившія разрѣшенія правительства). Не смотря на это
въ теченіе цѣлыхъ десятилѣтій существовали синдикаты промышленниковъ и рабо-
чихъ и въ мартѣ 1884 г. министръ торговли насчитывалъ подобныхъ Противозакон-
ныхъ, но терпимыхъ синдикатовъ около 530! Когда закономъ 21 марта 1884 г. син-
дикаты лицъ одной и той-же профессіи были разрѣшены, то рабочіе отказались
выполнить требованія закона, въ особенности установленныя вмъ формальности.
Правительство опять-такн совершенно игнорировало это обстоятельство.—Это было,
конечно, отрицательное соціальное явленіе первостепенной важности. Ибо когда
послѣ массоваго и долговременнаго нарушенія закона правительство (Захотѣло вну-
шить уваженіе къ нему, закрывъ внезапно биржу труда въ Парижѣ вслѣдствіе неза-
254
остаетси лишь одинъ шагъ до массоваго распространенія преступности
и появленія преступниковъ, нарушающихъ правила, установленныя для со-
ціальнаго сотрудничества или для его охраны и осуществленія.
Какъ слѣдуетъ классифицировать отрицательное соціальное явленіе
преступности,—отвѣтъ на этотъ вопросъ мы предоставляемъ кримина-
листамъ. Критеріями служатъ нарушенныя правила или—по взгляду но-
ваго направленія криминальной политики—страсти н побужденія пре-
ступниковъ. При этомъ мимоходомъ замѣтимъ, что терминъ < анархизмъ*
лишь въ весьма ограниченной мѣрѣ характеризуетъ соціальное явленіе.
Если подразумѣвать подъ ннмъ анархическую доктрину, обоснованную,
главнымъ образомъ, Прудономъ и Штнрнеромъ, то анархизмъ, самъ
по себѣ, есть ученіе, а не соціальный феноменъ; если-же мы свяжемъ
это понятіе, слѣдуя вульгарному обыкновенію, съ пропагандой дѣломъ,
то планомѣрныя и массовыя насилія анархистовъ, разумѣется, должны
быть признаны отрицательнымъ соціальнымъ феноменомъ. ,
Анализъ этихъ отрицательныхъ соціальныхъ явленій образуетъ необ-
ходимое дополненіе нашего ученія. Ибо, такъ какъ экономическія явле-
нія совершаются при конкретномъ осуществленіи соціальной жизни, то мы
должны анализировать н нарушающіе, препятствующіе и задерживающіе
факторы, играющіе при этомъ ту нлн иную роль. Въ заключеніе нашихъ
соображеній мы должны напомнить о замѣчаніи, сдѣланномъ нами во
вступленіи къ этому изслѣдованію, что этотъ видъ соціальныхъ явленій
долженъ существовать даже и при радикальнѣйшемъ осуществленіи ком-
мунистическаго строя. Такъ какъ при анализѣ основныхъ условій соціаль-
ной жизни рѣчь идетъ о правилахъ, то нельзя ожидать съ безусловной
увѣренностью исполненія ихъ. Отрицательные соціальные феномены не-
избѣжны и необходимы, исключительное существованіе ихъ хотя іи іЬеві
и не немыслимо, но въ исторіи не встрѣчается, н мало вѣроятно для
будущаго и всякаго возможнаго опыта.
4Э.
«Ясное понятіе кажется мнѣ похожимъ на овсяный супъ, въ которомъ
можно отличить другъ отъ друга воду и кисель, масло н соль. Темное-
же понятіе—это пуддннгъ миссъ Самэ, имѣющій прекрасный вкусъ, не
смотря на то, что вы получаете лишь слабое представленіе объ его со-
ставныхъ частяхъ».
Кому нравится эта практическая мудрость Юстуса Мёзера н кто не
прочь воспользоваться ею, тому не можетъ понравиться нашь анализъ,
коннаго образа дѣйствій рабочихъ синдикатовъ, вспыхнули революціонныя волненія,
свидѣтелемъ которыхъ автору довелось быть. Ср. СгегіасЬ въ ЗсНІезіасНе Хеііип»,
1893, Л6 484.
255
Но не' споря о личныхъ вкусахъ, мы думаемъ, что такое понятіе, подоб-
ное пуддннгу, долженъ отвергнуть всякій, кто хотѣлъ-бы воспользоваться
] ймъ, какъ матеріаломъ для построенія научной теоріи соціальной жизни
И обоснованія соціальной философіи. Кто просто пользуется безъ разсуж-
деній выраженіемъ ^экономическія явленія» и безъ критическаго анализа
Начинаетъ примѣнять это выраженіе, поступая съ ннмъ точно такъ-жѳ,
; какъ поступаетъ естествоиспытатель съ понятіемъ внѣшнихъ явленій при-
роды, кто пытается переносить методы изслѣдованія или отдѣльные законы,
примѣняющіеся къ феноменамъ послѣдняго рода, на явленія общественной
Жизни людей,—поступаетъ неправильно, не можетъ возвести научно-проч-
Наго зданія и не въ состояніи отклонять упрекъ въ неосновательномъ
^и недоказанномъ догматизмѣ.
1 Такимъ образомъ Лафаргъ—мы называемъ лишь одного прѳдставн-
ітеля этого направленія—не разъ выставлялъ уразумѣніе «естественныхъ
; законовъ экономическихъ феноменовъ» конечной задачей. Но признавая
I обобществленіе средствъ производства необходимымъ результатомъ капи-
талистическаго способа его и желая при этомъ ускорить это обобщѳст-
I вленіе при помощи изученія хода экономическихъ явленій, онъ—подобно
! всѣмъ «другимъ представителямъ матеріалистическаго пониманія исторіи—
нигдѣ не указываетъ, что слѣдуетъ понимать подъ экономическимъ явле-
Ніѳмъ и какъ возможно наблюденіе закономѣрности соціальнаго развитія,
Не существуетъ никакой другой возможности уяснить этн необходи-
мыя проблемы, какъ путемъ установленія условій соціально-экономиче-
скаго познанія вообще и систематическаго анализа научно-познаваемыхъ
и уясняемыхъ фактовъ соціальной жизни. Такимъ образомъ, каждое явле-
ніе, носящее названіе экономическаго феномена въ соціальномъ смыслѣ,
должно быть наблюдаемо въ связи съ условіемъ внѣшняго регулированія,
что и было доказано нами выше.
Во всякомъ случаѣ, Лафаргъ лишь рѣдко пытался дать сознательное
опредѣленіе отдѣльныхъ экономическихъ феноменовъ, такъ чтобы изъ
инхъ сложилось ясное, но въ деталяхъ подлежащее научному опредѣлѳ-
, нію понятіе соціально-хозяйственнаго явленія. Въ разсужденіи о проле-
таріатѣ «ручного и умственнаго труда» онъ старается показать, какъ
разрушались старыя «экономическія единицы» и на нхъ мѣсто являлись
другія, совершенно иного рода. Подъ старыми единицами онъ подразу-
мѣваетъ семью, производящую лишь для собственнаго потребленія, зам-
кнутое хозяйство дворянина и крестьянина и средневѣковой городъ. Онъ
справедливо говоритъ, что эти старыя экономическія явленія заключали въ
собѣ различные элементы, но онь не скрываетъ того, что соціальное изслѣ-
дованіе въ состояніи овладѣть этими явленіями лишь при условіи, если оно
станетъ смотрѣть на няхъ, какъ на правоотношенія различнаго вндаикласса.
Подъ новыми экономическими явленіями Лафаргъ разумѣетъ отдѣльныя
256
отрасли промышленности. Онъ не пытается точно указать, въ силу ка-
кого единства разнообразіе соціальной жизни укладывается въ понятіе
экономическаго явленія. Слѣдя за его идеей, мы можемъ лишь предпо-
ложить, что рѣчь идетъ о фабричныхъ заведеніяхъ, находящихся въ част-
ной собственности, которыя связуются въ одно цѣлое принадлежностью
одному собственнику и могутъ быть классифицированы на изложенныхъ
основаніяхъ.
При этомъ слѣдуетъ особенно помнить, что классификація экономи-
ческихъ явленій на основаніи простыхъ признаковъ вовсе не имѣетъ
сбоямъ назначеніемъ удостовѣрять, что въ сферѣ конкретныхъ формъ со-
ціальной жизни всегда должна существовать та или иная возможная
группа. Наоборотъ, при фактическомъ осуществленіи общественнаго бытія
и сотрудничества положенные въ осйову нашей систематики моменты
перекрещиваются и простыя экономическія явленія сочетаются въ слож-
ныя. Уже въ общемъ понятіи, напр., въ понятіи капиталистическаго спо-
соба производства, мы встрѣчаемъ разнобразнѣйшія основы для возмож-
наго сочетанія однородныхъ массъ правоотношеній. А кто хочетъ гово-
рить о хлопчато-бумажной промышленности Верхняго Эльзаса н ея ра-
бочихъ, кто желаетъ прослѣдить развитіе англійскаго пролетаріата или
ростъ народнаго благосостоянія въ Германіи, долженъ смѣшать многіе
изъ нашихъ классовъ н подклассовъ, сгруппировать н приспособить нхъ
для своей спеціальной познавательной цѣли. Я оставляю открытымъ во
росъ, не можетъ-лн наша попытка систематики экономическихъ явленій
претерпѣть детальныя улучшеніи, но я твердо настаиваю на томъ, что
клѣтчатка всякаго общественнаго тѣла, какъ особаго предмета соціаль-
наго познанія, состоитъ изъ урегулированныхъ людьми взаимоотношеній,
а въ исторической извѣстной соціальной жизни—изъ правоотношеній!
У насъ нѣтъ надобности заниматься подробно мнимо-діаметральною
противоположностью между «діалектическимъ» и «метафизическимъ» мыш-
леніемъ, какъ она формулирована и охарактеризована Энгельсомъ 128).
Онъ приписываетъ такъ называемому метафизику мнѣніе, что «вещи и
нхъ идейныя воспроизведенія, понятія, суть обособленные, неподвижные,
затвердѣлые, разъ на всегда данные объекты изслѣдованія, которые
должно разсматривать отдѣльно другъ отъ друга». По отношенію къ лю-
дямъ, которые за отдѣльными вещами не видятъ ихъ взаимной связи,
за ихъ бытіемъ—ихъ возникновенія и исчезновенія, увѣренія Энгельса,
въ ограниченности такой философіи были, правда, излишни: подобный
взглядъ не представляетъ ничего интереснаго, и спорить съ нимъ не
было надобности. Что при научномъ изслѣдованіи столь-же необходимо
13я) Энгельсъ, Апіі-ВііЬгііі$, 2 изд., стр. 4 сл. сл.—ЕпѴчѵіскеІшщ Дез Зоііа-
Іівпіпв екс. 8. 19 {Г.
257
• изслѣдовать каждое отдѣльное явленіе, само по себѣ, въ его своеобразныхъ
| свойствахъ, какъ и понимать ихъ въ ихъ взаимозависимости, ихъ сцѣп-
леніи, ихъ движеніи, ихъ возникновеніи и исчезновеніи, не можетъ быть
;; предметомъ серьезнаго спора. Но ии въ какомъ случаѣ нельзя приниматься
' на изслѣдованіе эволюціи явленій безъ систематической основы и никоимъ
< образомъ нельзя признать цѣлесообразнымъ приступать къ изложенію ученія
•; О движеніи и развитіи экономическихъ явленій, не уяснивъ себѣ, въ чемъ
5 Состоитъ объектъ, исторію и судьбы котораго мы намѣреваемся изложить.
Третье отдѣленіе.
Развитіе экономическихъ явленій.
50. Причины и способы ихъ образованія.—51. Необходимость массовыхъ наблюденій.—
" 52. Теденціи развитіи.
* 50.
Ученіе о соціально-хозяйственныхъ явленіяхъ мы намѣрены развить и
разработать въ троякомъ направленіи. Прежде всего намъ придется изло-
жить причины и способъ ихъ возникновенія и формированія вообще; затѣмъ
слѣдуетъ уяснить возможность законосообразнаго уразумѣнія образованія
экономическихъ явленій; наконецъ, должна быть принята во вниманіе
познаваемость будущаго развитія.
Вопросъ о надлежащемъ сочетаніи возможныхъ элементовъ экономиче-
скихъ феноменовъ въ болѣе сложныя и значительныя соціальныя явленія
для общей теоріи остается открытымъ и подлежитъ спеціальному изученію
изслѣдователя, который можетъ достигнуть научной точности только при
содѣйствіи познавательно-критическаго анализа. О трехъ-же указанныхъ
пунктахъ, примыкающихъ къ вопросу о логическомъ обоснованіи и систе-
матической группировкѣ экономическихъ явленій, могутъ производиться и
изслѣдованія общаго характера. *
Прежде всего, что касается возникновенія и формированія (АизЫІйипд)
соціально-экономическихъ явленій, то слѣдуетъ различать двѣ возможности
превращеній и новообразованій въ соціальной жизни: или регулирующая
фордГа, необходимое и основное условіе для установленія понятія соціально-
хозяйственныхъ явленій, остается неязмѣнной; въ такомъ случаѣ возникно-
веніе и дальнѣйшее формированіе экономическихъ явленій возможно только
въ количественномъ смыслѣ, при условіи, если массовыя проявленія право-
отношеній, которыми исчерпывается понятіе экономическихъ феноменовъ,
258
испытываютъ существенное количественное измѣненіе; или-же наступаетъ
какая-либо перемѣна въ правовомъ строѣ, все равно, пронзойдетъ-ли это
въ какомъ-либо отдѣльномъ пунктѣ нашей собственной юридической орга-
низаціи нли-же въ нормахъ, принадлежащихъ другому правовому сообще-
ству, на которое наша соціальная жизнь оказываетъ воздѣйствіе и вліяніе
котораго она сама испытываетъ.
Ученіе объ экономическихъ явленіяхъ, само по себѣ, имѣетъ дѣло лишь
съ первымъ вопросомъ. Поэтому мы ограничимся пока лишь разсмотрѣ-
ніемъ только этой возможности, на которой будетъ построено изслѣдованіе
причинъ, влекущихъ за собой измѣненіе правовой формы.
Такъ какъ въ тѣхъ случаяхъ, когда отдѣльному лицу непосредственно
предписываются опредѣленные поступки, въ цѣляхъ организаціи общественной
совмѣстной дѣятельности, мы можемъ наблюдать лишь фактическое испол-
неніе этихъ нормъ или-же отрицательныя явленія въ видѣ неисполненія
ихъ, то въ послѣдующемъ изложеніи эту возможность мы оставимъ въ
сторонѣ, тѣмъ болѣе, что, какъ сказано уже ранѣе, она примѣнялась въ
нсторическн-извѣстныхъ соціальныхъ укладахъ только въ видѣ исключенія
н можетъ сдѣлаться главнымъ объектомъ изслѣдованія только въ идеаль-
ныхъ коммунистическихъ обществахъ, созданныхъ свободной фантазіей.
Въ нашихъ-же современныхъ обществахъ, напримѣръ, форма соціальной
жизни, регулированіе совмѣстной дѣятельности, открываетъ лишь возмож-
ность къ установленію правоотношеній между отдѣльными лицами, въ мас-
совомъ и однородномъ существованіи которыхъ мы видимъ соціально-эконо-
мическія явленія. Хотя право и является въ этомъ случаѣ необходимымъ
условіемъ всѣхъ соціально-хозяйственныхъ явленій, но оно вовсе не пред-
ставляетъ непосредственной причины возникновенія ихъ. Основой ихъ
является скорѣе иниціатива лицъ, подчиненныхъ праву, и ихъ фактиче-
скій образъ дѣйствій въ сферѣ урегулированнаго общественнаго бытія.
Правовой-же строй пользуется, слѣдовательно, людьми и ихъ эмпирическими
задатками и влеченіями въ интересахъ регулируемой имъ совмѣстной дѣ-
ятельности и стремится выполнить задачу осуществленія правильной со-
ціальной жизни при помощи надлежащаго воздѣйствія на нихъ, подобно
тому, какъ техникъ пользуется познанными законами природы для дости-
женія поставленной имъ себѣ цѣли.
Такъ какъ образованіе соціально-экономическихъ явленій совпадаетъ
съ конкретнымъ осуществленіемъ соціальной жизни, то слѣдуетъ отмѣтить
два вида возможныхъ условій, воздѣйствующихъ на нихъ, спеціальное на-
блюденіе и точное установленіе которыхъ очень часто сопряжено съ прямо
тцки непреодолимыми трудностями.
1. Технологія, особое умѣнье подчинять себѣ природу соотвѣтственно
своимъ познаніямъ и практическимъ способностямъ. Пашъ вѣкъ пара и
электричества даетъ въ этомъ отношеніи столь яркіе и значительные при-
259
мѣры, что мы можемъ обойтись безъ подробнаго объясненія. Мы коснемся
въ нѣсколькихъ словахъ лишь формы воздѣйствія 13°).
Это воздѣйствіе не есть прямое, А производится косвеннымъ обра-
зомъ.
Паръ называютъ наиболѣе революціоннымъ агентомъ въ исторіи, но
его вліяніе выразилось вовсе не въ формѣ внезапнаго переворота. Какъ
всякое изобрѣтеніе н всякій мехавическій прогрессъ, овъ тоже прежде
всего подчиняетъ себѣ существующій правовой строй. Машина доставляетъ
лишь извѣстную возможность пользованія ею въ предѣлахъ установивша-
гося соціальнаго строя, н втой возможностью можно широко воспользо-
ваться. При такомъ примѣвевіи ея совершается тотъ соціально-хозяй-
ственный процессъ, который обыкновенно называютъ разложеніемъ ремесла
н который, въ свою очередь, можно разложить всецѣло на массовыя группы
однородныхъ правоотношеній, какъ на составные элементы его. Распо-
лагающіе капиталомъ предприниматели, пріобрѣтающіе въ частную собст-
венность дорогія машины и снабжающіе ихъ рабочими, выбрасываютъ
на рынокъ большее количество дешевыхъ товаровъ и легче сбываютъ
ихъ, чѣмъ ремесленникъ, производительныя издержки котораго значи-
тельнѣе; они захватываютъ при втомъ все большіе рынки сбыта и привле-
каютъ все большее количество рабочихъ.
Этоттт неизбѣжный косвенный путь, которымъ должна пользоваться
всякая прогрессирующая техника для преобразованія права, до сихъ поръ
оставался незамѣченнымъ. Однако, знаніе его необходимо для надлежа-
щаго уясненія соотношенія техники н соціальнаго строя н значенія тех-
ники вообще.
«Технологія — говоритъ Марксъ — раскрываетъ активное отношеніе
человѣка къ природѣ, непосредственный процессъ производства его жизни,
а вмѣстѣ съ тѣмъ-—и его общественныхъ жизненныхъ условій и выте-
кающихъ изъ нихъ духовныхъ представленій» 131). Это выражено слишкомъ
кратко н сбивчиво. Технологія доставляетъ лишь возможность возникно-
венія экономическихъ явленій, но еще не осуществляетъ ихъ, сама по себѣ.
Для того, чтобы воплотиться въ дѣйствительность, она должна найти при-
мѣненіе въ человѣческомъ сотрудничествѣ и, слѣдовательно, приспособиться
къ урегулированному соціальному существованію. Непосредственный про-
цессъ производства отдѣльнаго человѣка, его отношеніе къ природѣ можетъ
быть понято лишь съ естественно-научной точки зрѣнія; наоборотъ, въ
своей совмѣстной дѣятельности съ другими человѣкъ не можетъ быть раз-
сматриваемъ иначе, какъ въ связи съ внѣшними правилами, обязывающими
отдѣльныхъ лицъ и устанавливающими понятіе человѣческаго общества.
Въ такомъ случаѣ разсматривается уже не одинъ только естественный
1Я0) Матеріалъ у Вагнера (прим. 19) 3 изд. II, § 14, стр. 23. Сл. сл.
’31) Марксъ, Сарііаі. 4 изд., стр. 336.
260
процессъ и не отношенія человѣка къ внѣшней природѣ, а «условія обще-
ственной жнзнн», то есть внѣшнимъ образомъ урегулированныя отно-
шенія между людьми, отношенія, особенностью н конечнымъ условіемъ по-
знанія которыхъ является именно наличность опредѣленнаго регулиро-
ванія. Природа н господство надъ природой (технологія) образуютъ, ра-
зумѣется, грубую основу, характеръ которой въ данное время имѣетъ и дол-
женъ имѣть вліяніе на опирающуюся на нее соціальную жизнь. Но эта по-
слѣдняя вовсе ие была-бы соціальной, если-бы не было опредѣленныхъ, уста-
новленныхъ людьми, правилъ, пользующихся логическимъ пріоритетомъ съ
точки зрѣнія соціально-научнаго изслѣдоианія передъ всѣми другими мо-
ментами, имѣющими въ данномъ случаѣ значеніе. Особый характеръ
придаетъ ея содержанію форма урегулированной совмѣстной дѣятель-
ности, а не особое отношеніе къ природѣ, само по себѣ; ея практи-
ческое осуществленіе и конкретное примѣненіе совершается въ урегулиро-
ванныхъ взаимоотношеніяхъ, однородныя массовыя скопленія которыхъ, под-
чиняющіяся различной классификаціи, мы признали экономическими явле-
ніями въ соціальномъ смыслѣ. Поэтому, хотя внѣшняя природа и возмож-
ность ея утилизаціи въ данное время человѣкомъ и имѣютъ значеніе и
вліяніе на соціальную жизнь, но это значеніе н вліяніе косвенное, нбо
техника примѣняется людьми въ урегулированной совмѣстной дѣятельности,
а не безусловно необходимое въ смыслѣ точно опредѣляемой естественной
причинности. Если намъ скажутъ, что паровая машина разрушаетъ се-
мейную жизнь пролетаріевъ, то въ этой картинѣ сконцентрировано много
несовмѣстимаго и лишь слабо связаннаго другъ съ другомъ. Машина не
растворяетъ семью, подобно тому, какъ вода растворяетъ сахаръ; говоря
объ ея разрушительномъ вліяніи, мы имѣемъ въ виду лишь особое при-
мѣненіе силы пара по отношенію къ формѣ урегулированнаго сотрудни-
чества: передъ нами обрисовывается частная собственность капиталистовъ
на паровыя машины, наемъ рабочихъ по свободному договору, незначитель-
ность частной собственности въ видѣ скудной домашней утвари, житье въ
«комнатахъ»—маленькихъ наемныхъ помѣщеніяхъ, устроенныхъ въ боль-
шихъ домахъ, сопряженное съ отсутствіемъ замкнутой семейной жизни
н сдачей угловъ, паденіе заработной платы и неизбѣжное участіе жены
въ добываніи средствъ къ существованію въ замѣнъ одной только домаш-
ней дѣятельности, раннее обособленіе дѣтей, живущихъ своимъ заработ-
комъ, вмѣсто пребыванія подъ защитой и надзоромъ семьи,—всѣ эти и
другія массовая наблюденія надъ извѣстными правоотношеніями, которыя
обыкновенно не даютъ мѣста для семейной жизни, свойственной дру-
гимъ соціальнымъ условіямъ; извѣстной зависимости этихъ правоотношеній
отъ техники отрицать нельзя, но концентрація ихъ въ приведенной форму-
лировкѣ легко можетъ ввести въ заблужденіе.
Не слѣдуетъ забывать, что объекты соціально-хозяйственнаго разсмот-
261
рѣнія, экономическія явленія, могутъ существовать только прн налич-
ности извѣстнаго соціальнаго строя н вмѣстѣ съ нимъ, возникая при
•осуществленіи внѣшнимъ образомъ’ урегулированной совмѣстной дѣятель-
ности людей. Состояніе технологіи въ данное время доставляетъ возмож-
. ность къ извѣстному способу реализаціи соціальнаго строя. Но для того,
чтобы достичь этого примѣненія, люди должны дѣйствовать и находиться
• въ урегулированныхъ отношеніяхъ другъ къ другу. Слѣдовательно, мало
еще указывать на технологію, какъ на якобы исключительную причину
соціально-экономическихъ явленій. Она представляетъ лишь одинъ изъ
тѣхъ моментовъ, съ которыми приходится* считаться при объясненіи из-
вѣстнаго вида совмѣстной дѣятельности въ хозяйственныхъ явленіяхъ со-
ціальнаго характера; она лишь доставляетъ возможность, но осуществленіе
достигается человѣческой дѣятельностью. Такимъ образомъ, для познанія
и уразумѣнія возможныхъ вообще способовъ образованія соціально-эконо-
мическихъ феноменовъ, предполагая, конечно, существованіе опредѣлен-
наго общественнаго регулированія, нужно еще наблюденіе.
2. Число и свойства связанныхъ правомъ людей. Необходимо обра-
щать вниманіе на то, какіе мотивы побуждаютъ ихъ вступать одинако-
вымъ образомъ въ однородныя правоотношенія.
Историческая школа въ юриспруденціи и политической экономіи удоволь-
ствовалась признаніемъ нѣкоторыхъ прирожденныхъ инстинктовъ. При
этомъ ова разграничила три области: право, хозяйство и государство; она
учила, что каждая область «первоначально» имѣетъ основой особый, дан-
ный намъ природой инстинктъ, «но вмѣстѣ съ тѣмъ н одновременно»
основывается и на тѣхъ инстинктахъ, которые обусловливаютъ и создаютъ
другія области; такъ, область хозяйства имѣетъ основой эгоизмъ, область
права—инстинктъ справедливости, область политики — общественное чув-
ство. «Эти инстинкты или задатки суть нѣчто общечеловѣческое, ибо
каждый народъ имѣетъ свой гражданскій порядокъ, но при этомъ обла-
даетъ извѣстными національными особенностями, и каждый народъ имѣетъ
свой, одному ему принадлежащій, порядокъ» 132).,
— Это тривіальная тавтологія, лишенная всякаго серьезнаго интереса.
Внимательное наблюденіе конкретнаго осуществленія соціальной жизин
наводитъ насъ на мысль, что хотя всякій вступаетъ въ жизнь съ извѣст-
ными природными задатками и инстинктами, но что наиболѣе значитель-
ные импульсы своей дѣятельности онъ получаетъ прежде всего изъ самой
соціальной жизни. Старое положеніе, что каждый человѣкъ есть продуктъ
соціальныхъ условій, въ которыхъ протекаетъ его жизнь, принципіально
совершенно вѣрно. Но, съ другой стороны, оно можетъ служить лишь на-
чаломъ, вступленіемъ въ изслѣдованіе побудительныхъ мотивовъ, и доволь-
183) Ато1<1 (прим. 2) стр. 90, сл. сл. и приводимые тамъ писатели, въ особен-
ности Книсъ. Необычайно слаба аргументація Рбгі’я: ТІеЪег йеп КесЬівеіпп (1868).
262
ствоваться имъ было бы черезчуръ скромнымъ даже въ томъ случаѣ,
если мы прибѣгнемъ къ ходячимъ фразамъ о созидающей н формирующей
«средѣ».
Исходя изъ втой точки зрѣнія и имѣя въ виду возможные вообще по-
будительныя мотивы соціальной дѣятельности, мы получимъ слѣдующія
группы:
а) Исключительно естественныя побужденія, которыя могутъ суще-
ствовать сами по себѣ, безо всякаго отношенія къ соціальному регулирд-
ванію, но теперь разсматриваются, разумѣется, въ нхъ приложеніи къ со-
зданію и осуществленію внѣшнимъ образомъ урегулированныхъ отношеній.
Къ этой категоріи относится основной всеобщій инстинктъ чувствую-
щихъ существъ, естественный эгоизмъ, стремленіе къ самосохраненію, если
не индивидуальному, то, по крайней мѣрѣ, видовому. Она обнимаетъ точно
также всѣ особые задатки и инстинкты, которые могутъ быть наблюда-
емы у индивидуумовъ въ видѣ естественныхъ свойствъ, присущихъ ему
въ силу его существованія.
Къ этому присоединяются такія характерныя свойства, которыя выте-
каютъ изъ особой дѣятельности въ борьбѣ съ природой, при чемъ опре-
дѣленное своеобразное нормированіе совмѣстной соціальной дѣятельности
не имѣетъ значенія. Тяжелый трудъ въ суровую непогоду дѣлаетъ пло-
товщика грубымъ въ своихъ выраженіяхъ, суровымъ и неподатливымъ,
все равно, работаетъ ли онъ прн капиталистической организаціи произ-
водства, или-же въ соціалистическомъ обществѣ. Морякъ тоже обнаружи-
ваетъ ярко выраженныя особенности, которыя объясняются просто ха-
рактеромъ его профессіи. Но особенно широкаго значенія приведенныя
здѣсь свойства не имѣютъ,—центръ тяжести лежитъ въ тѣхъ вліяніяхъ, ко-
торыя оказываетъ на человѣка сама соціальная жизнь.
в) Къ этимъ соціальнымъ побудительнымъ мотивамъ я причисляю воѣ
воспитательныя вліянія, которыя воздѣйствуютъ на человѣка, какъ на ор-
ганизмъ, воспитательно, побудительно и образовательно н исходятъ отъ
другихъ людей, съ которыми онъ связанъ соціальнымъ сообществомъ. Это
относится одинаково какъ къ непосредственному воспитанію и всякимъ
мѣрамъ сознательной педагогики, такъ и къ косвенному воздѣйствію, ко-
торое оказываетъ на индивидуума его соціальная среда.
Въ прежнія времена особенное значеніе придавали въ этомъ отношеніи
народному характеру, народному духу, племеннымъ особенностямъ. Прн
новомъ практическомъ соціальномъ развитіи нашего времени пріобрѣтаетъ
все большее и большее значеніе классовая психологія. То н другое прин-
ципіально имѣетъ одинаковое значеніе. Что въ одинаковыхъ союзахъ и орга-
низаціяхъ, входящіе въ союзъ люди обнаруживаютъ въ своемъ мышленіи
н въ своихъ стремленіяхъ значительныя сходства, — совершенно вѣрное
наблюденіе; тщательно наблюдающая эмпирическая психологія можетъ сдѣ-
203
латъ въ этомъ отношеніи еще многое. Но нужно остерегаться слишкомъ
широкихъ обобщеній и критически необоснованнаго установленія не-
уклонной причинности. Этому искушенію нерѣдко поддавались сторонники
матеріалистическаго пониманія исторіи. Нѣтъ сомнѣнія, что особенно въ
наше время индивидуумъ дѣйствительно часто дѣйствуетъ подъ неотрази-
мымъ вліяніемъ классовыхъ интересовъ. Но естественнымъ закономъ это
еще назвать нельзя 133). Ибо, съ другой стороны, несомнѣнно, что тутъ
наблюдаются и исключенія. А разъ мы допустили это, — спорить-жѳ про-
тивъ этого нельзя, — мы утратили и право говорить о чемъ либо боль-
шемъ, чѣмъ о широкихъ наблюденіяхъи одинаковыхъ массовыхъ явленіяхъ
правила, допускающія исключенія, не безусловно обязательны. Такимъ об-
разомъ, остается еще конкретный, спеціальный вопросъ, можно-ли объ-
яснить соціально-экономическіе феномены наблюдаемыми особенностями
такъ называемый классовой психологіи; вопросъ этотъ долженъ разсмат-
риваться въ каяздомъ отдѣльномъ случаѣ особо, и отвѣтъ на него долженъ
быть обоснованъ и доказанъ при посредствѣ частныхъ наблюденій, относя-
щихся именно къ данному случаю.
Своеобразныя свойства и побужденія къ соціальной дѣятельности, которыя
человѣкъ вноситъ въ нее въ силу своей принадлежности къ извѣстной на-
ціи или классу или иной организаціи, вовсе не единственныя данныя, имѣю-
щія для насъ значеніе. Для того, чтобы уловить движеніе общественной жиз-
ни н дѣятельности, нужно углубиться въ подробносги н подвергнуть на-
блюденію вліяніе, которое оказываютъ на людей конкретное соціальное по-
ложеніе, въ которомъ ѳни находятся, н особыя общественныя отношенія,
связующія ихъ между собою. При этомъ должно быть приняты во вни-
маніе какъ соображенія о возможности дальнѣйшаго существованія вообще,
такъ н спеціальное качественное воздѣйствіе на даннаго субъекта: число
и свойства участниковъ общества.
Само собой разумѣется, что къ задачамъ науки о народномъ хозяй-
ствѣ принадлежитъ и изслѣдованіе историческихъ хозяйственныхъ феноме-
новъ съ точки зрѣнія условій, при которыхъ возможно дальнѣйшее суще-
ствованіе подвластныхъ праву людей. Дѣтская смертность, сама по себѣ,
не будетъ соціальнымъ явленіемъ, но смертность питомцевъ воспитатель-
ныхъ домовъ и дѣтей пролетаріевъ вообще 'есть соціальное явленіе. Ибо
съ соціальнымъ феноменомъ мы имѣемъ дѣло только въ томъ случаѣ, если
рѣчь идетъ не только объ естественномъ теченіи процесса соотвѣтственно
научно познаннымъ законамъ, а о строѣ человѣческой общественной жизни,
• и если рамкой для наблюденій служитъ опредѣленное регулированіе н его
конкретное осуществленіе. Такимъ образомъ, случаи болѣзни н смертности,
1И) Такъ, марксисты говорятъ „о законѣ большихъ чиселъ" (си. Капізку,
Магх окопошіесЬе ЬеЬгеп стр. 121). Значеніе наблюденій, совмѣщаемыхъ въ атомъ
выраженіи, разъясняется въ текстѣ.
264
могутъ, напр., быть изслѣдуемы и съ соціальной точки зрѣнія, если
они разсматриваются по отношенію къ извѣстнымъ соціальнымъ феноме-
намъ, которые представляютъ собою извѣстныя массы однородныхъ, соці-
ально-урегулированныхъ отношеній между людьми и должны имѣть вліяніе
на отдѣльнаго человѣка, поддерживающаго такія отношенія.
Подобно тому, какъ наблюдаютъ указаннымъ способомъ вліяніе обще-
ственнаго положенія на группировку жизненныхъ условій людей И говорятъ
о различной смертности соціальныхъ классовъ (причемъ нельзя умолчать и о
самоубійствахъ, практическій) изслѣдователь соціальной жизни долженъ
обращать свое вниманіе н на тѣ вліянія, которыя оказываетъ на человѣка
конкретная форма соціально урегулированнаго сотрудничества, естественно
получая затѣмъ значеніе и въ дальнѣйшемъ развитіи соціальной жизви.
Здѣсь тоже возможно одно лишь спеціальное изслѣдованіе; снова при-
ходится имѣть дѣло лишь съ эмпирическими частными наблюденіями
и обратными заключеніями изъ однородныхъ наблюденій съ спеціальнымъ
содержаніемъ, а не съ общими законами достаточно точнаго научнаго по-
знанія. Это разсужденіе мы заключаемъ нѣкоторыми случайно выхвачен-
ными примѣрами.
При этомъ я замѣчу, что существованіе особыхъ тѣлесныхъ или духов-
ныхъ индивидуальныхъ свойствъ, объясняющихся именно особенностями
опредѣленной соціальной жизни и являющихся слѣдствіемъ извѣстныхъ эконо-
мическихъ феноменовъ, обнаруживается болѣе или менѣе непосредственно
и можетъ быть установлено съ точностью. Какъ на примѣръ такого непосред-
ственнаго вліянія, я укажу на наблюденіе, что во многихъ фабричныхъ
производствахъ чрезмѣрная продолжительность рабочаго времени, встрѣ-
чавшаяся особенно часто въ прежнее время, дѣйствуетъ на рабочаго
притупляющимъ образомъ и часто уничтожаетъ человѣческій обликъ. Это
печальное явленіе имѣетъ не только медицинскій и естественно-научный
интересъ, но-требуетъ самаго строгаго вниманія и при разсмотрѣніи эко-
номическихъ феноменовъ въ соціальномъ смыслѣ. Побужденіемъ къ примѣ-
ненію извѣстнаго соціальнаго строя во вредъ другимъ является часто
страсть отдѣльныхъ лицъ къ наживѣ. Англійскіе купцы вывозятъ въ Кан-
тонъ огромныя количества опіума, гдѣ они вымѣниваютъ этотъ товаръ на
шелкъ и чай. Торговля прибыльна для купцовъ обѣихъ націй. Наоборотъ,
губернаторъ Кантона утверждаетъ, что потребленіе опіума оказываетъ не-
описуемо вредное вліяніе на нравственность, умственныя способности, се-
мейную жизнь и общественное спокойствіе китайцевъ и что потребленіе
опіума возрастаетъ въ столь ужасающихъ размѣрахъ, что эту торговлю
слѣдуетъ считать величайшимъ зломъ для народа 134). — Но можетъ быть
13‘) Листъ въ БеиіасЬе ѴіегІеЦаЬгвсЬгій (1840), стр. 142. Въ томъ же журналѣ
напечатана прекрасная статья того же автора: „ПеЬег йав ДѴевеп шій йеп УѴеН йег
паііопаіеп ЕгкетЬврго<ІикІіѵкгаЙ.“.
265
также, что связь между массовымъ распространеніемъ извѣстныхъ свойствъ
участниковъ правового союза, въ частности между возникновеніемъ из-
вѣстныхъ болѣзней и формой конкретнаго осуществленія соціальнаго хо-
зяйства, не столь ясна и непосредственна н можетъ быть открыта .только
путемъ точнаго спеціальнаго изслѣдованія, какъ вто и произошло недавно
съ столь печальнымъ явленіемъ массоваго распространенія венерическихъ
болѣзней и ихъ разрушительныхъ результатовъ.
51.
Подводя итоги этимъ частнымъ наблюденіямъ, мы приходимъ къ слѣ-
дующему выводу.
Матеріалистическое пониманіе исторіи признаетъ основой всякаго чело-
вѣческаго общества н культуры «хозяйственныя отношенія». Положеніе зто
не имѣетъ законченнаго характера. Тутъ совершенно нѣтъ яснаго пред-
ставленія о понятіи соціальнаго хозяйства н экономическихъ явленій, воз-
никновеніе - которыхъ, признанное нами необходимымъ, должно послужить
ключемъ къ законосообразному уясненію человѣческой исторіи.
Экономическія явленія суть однородныя массовыя накопленія соціально
урегулированныхъ отношеній между людьми. Безъ отношенія къ опредѣ-
ленному внѣшнему регулированію человѣческаго сотрудничества не возможно
ннкакое соціальное познаніе, принципіально отклоняющееся отъ простого
наблюденія природы. Соціально-хозяйственныя явленія возникаютъ при
конкретномъ осуществленіи соціальной жизни. Онн могутъ быть система-
тически разлагаемы и классифицируемы съ различныхъ точекъ зрѣнія и,
соотвѣтственно этому, въ разнообразныхъ формахъ сочетаются въ сложныя
комбинаціи, отдѣльными элементами которыхъ всетаки являются соціально-
урегулированныя отношенія, какъ необходимое условіе познанія соціальной
жизни.
Въ историческомъ развитіи извѣстнаго общественнаго бытія — при-
чемъ мы имѣемъ въ виду лишь соблюденіе и примѣненіе соціальныхъ пра-
вилъ н оставляемъ въ сторонѣ отрицательные феномены—движеніе, измѣненіе
и преобразованіе проявляется прежде всего въ томъ, что регулирующая
форма остается одинаковой, тогда какъ въ конкретномъ характерѣ урегули-
рованнаго сотрудничества, матеріи соціальной жизни, происходятъ измѣне-
нія и превращенія. Только объ этомъ способѣ образованія экономическихъ
явленій и была до снхъ поръ рѣчь.
Мы видѣли, что техническая сноровка и способность людей въ данное
время успѣшно вести опредѣленнымъ образомъ борьбу за существованіе и
добывать необходимыя для жизни или полезныя и пріятныя блага должна
имѣть вліяніе на характеръ урегулированной совмѣстной дѣятельности.
Это обнаруживается въ возникновеніи соціально-хозяйственныхъ явленій,
сопровождающихъ измѣненія въ техникѣ и обусловливающихся тѣмъ, что
266
открытія и техническій прогрессъ служатъ для установленія, формулировки и
умноженія правоотношеній члевовъ правового союза. Слѣдовательно, для
полнаго пониманія образованія экономическихъ феноменовъ необходимо
обратить вниманіе на поступки и соціальную дѣятельность входящихъ въ
составъ общества людей. Изученіе технологіи не даетъ ключа къ уясне-
нію движеній соціальной жизни, а представляетъ лишь существенный мо-
ментъ, котораго нельзя оставить безъ вниманія.
Только точное познаніе эмпирическихъ мотивовъ извѣстнаго рода че-
ловѣческихъ поступковъ могло бы привести къ полному уясненію необхо-
димаго образованія опредѣленныхъ экономическихъ фемоненовъ.
Ибо должно быть выяснено, что вся общественная жизнь есть внѣш-
нимъ образомъ урегулированное сотрудничество, что отношенія производи-
телей другъ къ другу, обмѣнъ и торговыя сдѣлки представляютъ въ со-
временномъ обществѣ лишь конкретную форму примѣненія опредѣленнаго
соціальнаго регулированія совмѣстной человѣческой дѣятельности. Комму-
нистическій общественный строй, принимаемый многими за первоначаль-
ный въ исторіи человѣчества, какъ таковой, совершенно не можетъ быть
поставленъ въ параллель съ суммой производящихъ безо всякаго опредѣ-
леннаго плана и обмѣнивающихся между собою частныхъ лицъ, которыхъ
мы встрѣчаемъ въ историческихъ обществахъ. Наоборотъ, оба правовыхъ
уклада представляютъ собою два возможныхъ вида регулированія человѣ-
ческаго сотрудничества для удовлетворенія потребностей, имѣющихъ съ
формальной точки зрѣнія совершенно одинаковое значеніе. Коммунистиче-
скій и индивидуалистическій законодатель нисколько не уступаютъ другъ
другу по своему рангу. И подъ эгидой установленныхъ ими правилъ обра-
зуются въ одинаковомъ логическомъ сцѣпленіи экономическія явленія. На
коммунистическія утопіи мы указали въ этомъ отношеніи уже ранѣе
(§ 43). Въ нихъ тоже должны быть преступники, какъ отрицательныя со-
ціальныя явленія; число гражданъ н членовъ отдѣльныхъ коммунъ, заявле-
нія о желаніи отдаться сельскому хозяйству, добровольное сообщество бу-
торесковъ и многое другое служатъ интересной канвой для соціальныхъ
явленій. Этн явленія представляютъ параллель классовой группировкѣ въ
историческихъ соціальныхъ союзахъ и всѣмъ возможнымъ въ нихъ эконо-
мическимъ явленіямъ. Только въ содержаніи правилъ существуетъ то прак-
тическое различіе, что коммунистическій строй нормируетъ сотрудничество
прямыми приказаніями и предписаніями, непосредственными и по возмож-
ности всеобъемлющими распоряженіями относительно подвластныхъ праву
лицъ, какъ факторовъ соціальнаго процесса питанія, тогда какъ индиви-
дуалистическое регулированіе стремится воздѣйствовать на человѣка и по-
буждать его къ надлежащему участію въ соціальномъ сотрудничествѣ
косвеннымъ образомъ, опираясь на исторически сложившіяся соціальныя
условія, принимая въ соображеніе внѣшнюю техническую достижимость и
267
предполагаемые эмпирическіе мотивы участниковъ правового союза, такъ
что при индивидуалистическомъ строѣ образованію отдѣльныхъ экономи-
ческихъ явленій открывается значительно большій просторъ н возможно
большее разнообразіе нхъ. Задача соціально-экономическаго познація при
томъ и другомъ общественномъ устройствѣ въ формальномъ отношеніи
одинакова н заключается въ научномъ установленіи н объясненіи соотвѣт-
ствующихъ соціальныхъ феноменовъ. И такъ какъ при этомъ нужно глав-
нымъ образомъ установить побужденія, приведшія къ даннымъ явленіямъ,
чтобы такимъ образомъ опредѣлить степень необходимости соціально-хо-
зяйственныхъ явленій,—на эту принципіально болѣе широкую необходи-
мость указываетъ дѣйствительное существованіе ихъ, — такъ какъ далѣе
всѣ онн осуществляются въ поступкахъ подвластныхъ праву лицъ, то
точное объяснительное познаніе необходимости возникновенія экономиче-
скихъ явленій можетъ быть достигнуто только при условіи, если будетъ
указана причинность упомянутыхъ юридическихъ актовъ членовъ обще-
ства.
Дѣйствительно, всякое размышленіе о причинахъ соціально-экономиче-
скихъ явленій сводится безо всякаго труда къ этой основѣ. Выражаясь
неточно, многіе утверждаютъ, что капиталъ имѣетъ стремленіе къ произво-
дительному употребленію и къ производству прибавочной стоимости, что
крупная промышленность обнаруживаетъ тенденцію вытѣснять мужчинъ
н обученныхъ рабочихъ женщинами, дѣтьми и необученными рабочими
и т. д.,—имѣя при этомъ, конечно, въ виду лицъ, принадлежащихъ къ
классу капиталистическихъ предпринимателей и наблюдаемыя съ доста-
точной правильностью характерныя особенности ихъ соціальной дѣятель-
ности.
Понятіе капитала Марксъ устанавливаетъ, принимая за исходную
точку товарное обращеніе и его конечный продуктъ—деньги, представляю-
щія первую форму проявленія капитала, въ который онѣ превращаются.
При этомъ онъ различаетъ двѣ формы обращенія: товаръ—деньги—товаръ,
при чемъ цѣлью является потребленіе, и другую,, новую форму: деньги—
товаръ—деньги, купля для продажи. «Деньги, совершающія въ своемъ
движеніи это послѣднее обращеніе, превращаются въ капиталъ, становятся
капиталомъ и суть уже по своему назначенью капиталъ». И затѣмъ, для
того чтобы обосновать свою извѣстную теорію цѣнности, онъ пускается
въ соображенія относительно мотивовъ этого послѣдняго движенія. «Оче-
видно, что процессъ обращенія Д—Т—Д не имѣлъ бы ни смысла, ни
содержанія, если бъ при его помощи денежная цѣнность вымѣнивалась
на равную ей денежную цѣнность. Вымѣнивать 100 фунт. стерлинговъ на
хлопокъ, а потомъ опять хлопокъ—ва 100 ф. стерл. и, слѣдовательно,
получить окольнымъ путемъ деньги за тѣ же деньги представляется без-
цѣльной и безсмысленной операціей». Процессъ Д—Т—Д «обязанъ своимъ
268
содержаніемъ» только количественной разницѣ его крайнихъ звеньевъ.
«Поэтому полная форма этого процесса такова: Д—Т—Д1, гдѣ Д'=Д -(-ДД,
т. е. = первоначально затраченной суммѣ денегъ плюсъ приращеніе. Это
приращеніе или избытокъ надъ первоначальной цѣнностью я называю—
прибавочной цѣнностью» І35).
’ Очевидно, что «движущей силой» здѣсь называется не точно объяснен-
ная причинность, а сравнительно общее наблюденіе побудительныхъ' мо-
тивовъ человѣка въ эйпирически-сложившейся соціальной средѣ. О доста-
точномъ научномъ обоснованіи на базисѣ закона причинности тутъ
не можетъ быть и рѣчи, потому что оперируется исключительно съ
цѣлями (Улѵеске) и намѣреніями (2іе1рипкіе) отдѣльныхъ лицъ. Что при
этомъ должны существовать отступленія отъ нормальнаго хода вещей, ясно
само собой. Если Кауцкій считаетъ возможнымъ игнорировать ихъ, въ
виду того, что,—какъ онъ говоритъ въ другомъ мѣстѣ,—при установленіи
типа млекопитающихъ животныхъ мы не должны ставить на первое мѣсто
несущихъ яйца птицъ, то это сравненіе къ данному случаю не подходитъ,
ибо, по мысли Маркса, процессъ обращенія денегъ и товаровъ есть одинъ
изъ «имманентныхъ законовъ», которые должны служить основой для
зданія соціальнаго познанія въ общеприложимомъ ученіи о капиталисти-
ческомъ способѣ производства. Истинной аналогіей такихъ законовъ дви-
женія является поэтому механика, какъ наука. Подобная точная законо-
сообразность возможна только тогда, если причинность человѣческихъ по-
ступковъ, при помощи которыхъ совершается обмѣнъ и обращеніе това-
ровъ, уже точно доказана. Но этого нѣть и это едва ли когда-нибудь будетъ
достигнуто.
Краткое выраженіе Маркса, что «идеальное есть ничто иное, какъ
перенесенное въ человѣческую голову н переработанное матеріальное», поло-
женіе, что «бытіе людей опредѣляетъ ихъ идеи», и другія мимоходомъ бро-
шенныя, краткія выраженія, которыми ограничиваются въ этомъ отно-
шеніи соціальные матеріалисты, не могутъ насъ удовлетворять. Нужно
установить, путемъ точно-научнаго изученія и изслѣдованія, мотивы, по-
буждающіе людей исполнять соціальныя правила н слѣдовать имъ или
нарушать ихъ, создавая положительныя или отрицательныя соціальныя
явленія, н по отношенію къ первымъ нужно установить мотивы опредѣ-
ленной соціальной-хозяйственной дѣятельности. А матеріалистическое по-
ниманіе исторіи столь же мало достигло этого, какъ и всякій другой фа-
зисъ матеріализма. Говоря словами Ланге, оно до сихъ поръ не нашло
никакого средства для заполненія стараго пробѣла. Причинность человѣ-
ческой воли всетаки ускользаетъ отъ научнаго изслѣдованія. Здѣсь нѣтъ
математической основы и не существуетъ опыта. Рѣчь идетъ лишь объ
’•’) Марксъ, КарПаІ, 4 иад. I, стр. 109—113; ср. такъ же ХѴП. См. также
парафраеъ етой мысли у Кауцкаго Май ОкопошіасЬе ЬеЬгеп, стр. 68 сл., 81.
269
обратныхъ заключеніяхъ изъ возможно достовѣрныхъ и многочисленныхъ
наблюденій, и такимъ образомъ даже для приведенной теоріи Маркса не
остается ничего иного, какъ заключать изъ одинаковыхъ явленій объ оди-
наковыхъ причинахъ, н дѣлать это, исходя изъ отдѣльныхъ случаевъ, при-
надлежащихъ къ области нашего конкретнаго опыта.
Напротивъ того, обобщеніе эмпирическихъ соціальныхъ явленій въ не-
многіе общіе законы всегда имѣетъ въ высшей степени проблематическій
характеръ. Никому не придетъ въ голову спорить противъ того, что вся-
кое соціальное сотрудничество и особое примѣненіе и осуществленіе дан-
наго общественнаго строя совершается по законамъ причинности, или не
соглашаться съ тѣмъ, что изъ одинаковыхъ явленій съ извѣстнымъ правомъ
можно заключить объ одинаковыхъ причинахъ. Но въ чемъ заключаются
эти причины, едва-ли удастся установить когда-либо съ научной точностью,
равно какъ нельзя опредѣлить безусловно, не вкралась мнѣ въ подобное
умозаключеніе какая либо ошибка и не сыграло-ли своей роли «розі Ьоо
ргоріег іюс».
Совершенно неудачной будетъ, наконецъ, всякая попытка оправдать
якобы точное установленіе извѣстнаго развитія соціальнаго хозяйства въ
его* отдѣльныхъ феноменахъ при помощи указанія на извѣстные резуль-
таты естествознанія.
Сущность естественно-научнаго познанія состоитъ въ томъ, что его
ученіе находится виѣ зависимости отъ всякаго особаго содержанія опре-
дѣленнаго опыта, а, наоборотъ, объединяетъ его въ одно цѣлое съ другими
данными опыта и такимъ образомъ имѣетъ общеприложимый характеръ и
стоитъ выше всякой смѣны эмпирическихъ фактовъ. Общепридожимости
и необходимости такого рода не можетъ достигнуть никакое ученіе о со-
ціальномъ хозяйствѣ. Для доказательства достаточно упомянуть вкратцѣ
о выводахъ нашего изслѣдованія.
Соціальное хозяйство есть урегулированная совмѣстная дѣятельность
людей. Она- можетъ быть разсматриваема въ качествѣ особаго объекта
научнаго познанія лишь при условіи опредѣленнаго внѣшняго регулиро-
ванія съ особымъ содержаніемъ (іп іпЬаШісѣег Векошіегііеіі). Такимъ обра-
зомъ н всѣ отдѣльныя явленія, фигурирующія въ качествѣ экономическихъ
феноменовъ, могутъ быть поняты съ соціально-научной точки зрѣнія только
какъ опредѣленнымъ образомъ урегулированныя отношенія. Необходимость
ихъ существованія обнаруживается при конкретномъ примѣненіи особаго
соціальнаго строя.
Поэтому не имѣетъ смысла’ говорить объ явленіяхъ соціальнаго хозяй-
ства, какъ объ явленіяхъ природы, признавать, что они даны самой при-
родой, и объявлять ихъ развитіе закономѣрнымъ въ смыслѣ естествознанія.
Соціальное хозяйство не есть самостоятельное понятіе;’нельзя сказать,—
какъ это дѣлаетъ безъ критики соціальный матеріализмъ,—что «надъ нимъ
270
царить правовой строй».—Оно ничто иное, какъ опредѣленнымъ образомъ
юридически нормированное сотрудничество.
Экономическій явленія не суть что-либо самостоятельное и независящее
отъ соціальнаго регулированія. Они не соціальные «продукты природы»,
существуютъ не вслѣдствіе «элементарнаго дѣйствія экономическихъ силъ».
Всѣ «соціальныя явленія» суть ничто иное, какъ однородныя массовыя
проявленія опредѣленно урегулированныхъ внѣшнимъ образомъ отношеній
между людьми. •
Поэтому теорія Дарвина и все то, что имѣетъ отношеніе къ ней, со-
вершенно безразлично для соціальной науки 13в). Ибо, въ качествѣ законо-
сообразнаго познанія, она находится внѣ зависимости отъ всякаго особаго
содержанія отдѣльныхъ и смѣняющихся данныхъ опыта и служитъ общей
рамкой для нихъ, а соціально-экономическое изслѣдованіе можетъ зани-
маться лишь конкретнымъ примѣненіемъ особаго содержанія права по
той простой причинѣ, что безъ обусловливающей предпосылки послѣдняго
соціальное хозяйство, какъ возможный объектъ научнаго познанія, вообще
не существуетъ. И если кто либо пожелаетъ перенести представленіе о борьбѣ
за существованіе и вытѣсненіи слабаго сильными въ соціальную жизнь и
ея внутреннее движеніе, то онъ не долженъ упускать изъ виду того, что
здѣсь «сильные» создаются только благодаря конкретному примѣненію
имѣющаго опредѣленное содержаніе и исторически смѣняющагося строя,
а сильный отъ природы можетъ быть крайне слабымъ въ соціальномъ
смыслѣ.
Такъ какъ, вообще, не существуетъ никакихъ соціально-экономическихъ
законовъ, которые были-бы независимы отъ особаго содержанія опредѣлен-
наго (правового) регулированія, то установленіе необходимости извѣстныхъ
экономическихъ феноменовъ при помощи массовыхъ наблюденій есть един-
ственное законосообразное познаніе, имѣющее безусловно соціально-науч-
ный характеръ. Разыскивать общеприложимую закономѣрность соціальнаго
хозяйства, самого по сабѣ—неизбѣжно будетъ безплодной попыткой: для по-
знанія экономическихъ явленій возможно только необходимое развитіе въ
сферѣ конкретнаго примѣненія соціальнаго строя, такъ что результатъ этого
познанія вообще неизбѣжно обусловливается особымъ содержаніемъ соотвѣт-
ствующаго внѣшняго регулированія совмѣстной дѣятельности; общепри-
ложимой закономѣрности, независимой огпъ всякаго особаго содержанія
1зе) Эти напрасныя попытки воспользоваться дарвинизмомъ въ качествѣ аргу-
мента за или противъ современнаго соціализма, въ новѣйшей литературѣ нерѣдки.
Ср. въ особенности Циглеръ, Ые КаішпѵіззепзсЬай іші <І1е аогіаІйетокгаіізсЬе
ТЬеогіе (1894) (противъ соціализма); Ееггі, Зогіаіізтиз ип<1 пюбете 'ѴѴіззепзсЬай,
нѣм. пер. (1895) (за). Затѣмъ: Хеие Яеіі. ѴПІ, стр. 326 сл. сл., IX, стр. 171; ХП,
2 стр. 68 сл. сл.; ХШ, 1 стр. 809 сл. сл. абз. 2.
271
опредѣленнаго правового строя дня соціальной науки не существуетъ; она
существуетъ только для формы самой соціальной жизни 137).
к.
Научному познанію соціально-экономическихъ явленій, какъ сказано,
приходится бороться съ различными, ие легко преодолимыми трудностями.
Всего проще уясненіе ихъ, въ ихъ составѣ и сущности, въ качествѣ мас-
совыхъ проявленій однородныхъ, соціально-урегулированныхъ правоотно-
шеній. Даже по отношенію къ сложнымъ и запутаннымъ явленіямъ со-
ціальной жизни, анализъ отдѣльныхъ массовыхъ явленій не представитъ,
какъ мы говорили выше, никакихъ существенныхъ затрудненій. На этотъ
базисъ можетъ затѣмъ опереться спеціальное изслѣдованіе различныхъ
частныхъ соціально-хозяйственныхъ явленій, причемъ особенное значеніе
имѣетъ уразумѣніе образованія и основопричины необходимаго возникно-
венія соотвѣтствующихъ феноменовъ.
Это ведетъ насъ къ дальнѣйшему наблюденію, что отдѣльные экономи-
ческіе феномены не только сочетаются въ сложныя и обширныя (кошріі-
гіѳгіе нпсі гнзаттен^езеігіе), группы, но и различныя, подлежащія осо-
бому ‘разсмотрѣнію, группы явленій находятся опять таки въ обоюдной
зависимости, и изъ ихъ непрерывнаго измѣненія и превращенія вытекаютъ
и возникаютъ другія, которыя тоже уступаютъ мѣсто инымъ. Изслѣдо-
ваніе этой взаимной связи принадлежитъ къ числу настоятельнѣйшихъ
задачъ политической экономіи.
По привычкѣ, затрагивая этотъ вопросъ, говорятъ также о причинахъ
и слѣдствіяхъ. Утверждаютъ, напр., что дурныя соціальныя условія вле-
кутъ за собой незначительный приростъ населенія, что число браковъ и
рожденій зависитъ отъ цѣнъ на необходимѣйшіе жизненные припасы, въ
особенности на хлѣбъ, а въ наше время—отъ состоянія всемірнаго
рынка. Одновременно съ этимъ, число .внѣбрачныхъ рожденій возрастаетъ,
а въ семьяхъ (изъ опасенія недостатка средствъ для воспитанія дѣтей и
нежеланія подвергать себя лишеніямъ) количество рожденій уменьшается.
Введеніе прядильныхъ машинъ на англійскихъ фабрикахъ было главной
причиной увеличенія числа рабовъ-негров^ на плантаціяхъ хлопчатника
въ Соединенныхъ Штатахъ.—Говоря о причинахъ затруднительнаго поло-
женія сельскаго хозяйства, такими причинами признаютъ то вздорожаніе
нашихъ денегъ, золота, а то,—съ большимъ основаніемъ,—переворотъ въ
средствахъ сообщенія н перемѣны, происшедшія во всемірной хлѣбной
торговлѣ.
’”) Какъ указано выше, въ § 37. Непродуманныя и свидѣтельствующія о недо-
статкѣ критики воззрѣнія соціальнаго матеріализма изложены нажи главнымъ обра-
зомъ на стр. 25, абз. 3, 42, 44 абз. 4, 45, 65 абз. 4.
272
Особый интересъ и въ нашемъ случаѣ представляютъ наблюденія надъ
однородными массовыми явленіями въ области крупной промышленности,
по отношенію къ которымъ экономисты далеко не согласны другъ съ
другомъ. Марксъ утверждаетъ, что машина уменьшаетъ число рабочихъ
по отношенію къ затраченному капиталу и что увеличеніе числа фа-
бричныхъ рабочихъ обусловливается еще болѣе быстрымъ ростомъ затра-
ченнаго на фабрикахъ капитала.—Отношеніе заработной платы и продол-
жительности рабочаго времени къ производительности труда послужило
темой до сихъ поръ не закончившагося спора между соціально-политиче-
скими писателями. Тогда какъ Шиппель утверждаетъ, что заработная
плата находится не въ прямомъ, а въ обратномъ отношеніи къ произво-
дительности труда, Брентано держится противоположнаго мнѣнія.—Па-
деніе прибыли на капиталъ предпринимателей, повидимому, уменьшаетъ
число капиталистовъ, но увеличиваетъ богатство крупныхъ промышлен-
никовъ.
Но подъ строгое понятіе причинности въ смыслѣ естествознанія эти
наблюденія совершенно не подходятъ. Не говоря уже о томъ, что здѣсь
изслѣдователь не можетъ разсчитывать ни на математическую основу, ни
на экспериментальную провѣрку, причинио-воздѣйствующихъ частныхъ
феноменовъ здѣсь слишкомъ много, ихъ сцѣпленіе слишкомъ запутано, и
цѣлое слишкомъ уснащено многочисленными человѣческими представле-
ніями, намѣреніями и поступками, комбинирующимися, въ свою очередь,
въ нѳподдающіяся наблюденію сочетанія, для того, чтобы можно было
установить во взаимодѣйствіи массовыхъ явленій причины н слѣдствія.
Слѣдовательно, мы можемъ говорить лишь объ извѣстномъ соотношеніи
зависимости между нѣсколькими соціально-экономическими феноменами,
къ которой можно примѣнить категорію причинности лишь при томъ
условіи, чтобы этимъ не возбуждалось недоразумѣнія, будто между хозяй-
ственными явленіями, о которыхъ идетъ рѣчь, можно точно установить
связь въ смыслѣ математическаго естествознанія.
Сказанное я резюмирую въ слѣдующихъ положеніяхъ:
1) Образованіе соціально-экономическихъ явленій совершается при по-
средствѣ человѣческихъ поступковъ. Основаніями, обусловливающими ихъ,
являются такимъ образомъ эмпирическія причины послѣднихъ. Причинное-
же установленіе эмпирическихъ побужденій въ точной формѣ наталки-
вается иа непреодолимыя затрудненія. Приходится довольствоваться част-
ными наблюденіями, сопоставленіемъ однородныхъ отношеній и установле-
ніемъ правильныхъ повтореній.
2. Наблюденіе однородныхъ явленій, съ цѣлью вывести изъ нихъ съ нѣ-
которою точностью однородныя причины, мало пригодно для установленія
точныхъ законовъ и сведенія.соціальнаго познанія къ все меньшему и
меньшему числу общихъ положеній. Надежное познаніе соціальныхъ фено-
273
меновъ, для того, чтобы сохранить достовѣрность, должно всегда имѣть
характеръ собранія отдѣльныхъ наблюденій.
3. Сообщенія между различными соціально-экономическими феноменами
могутъ быть подведены подъ категорію причины и слѣдствія только въ пе-
реносномъ смыслѣ. Подъ категорію причинности въ смыслѣ чистаго есте-
ствознанія они совершенно не подходятъ.
Болѣе надежными результаты соціальнаго изслѣдованія въ области обра-
зованія соціально-хозяйственныхъ явленій могутъ сдѣлаться при томъ условіи,
если мы можемъ наблюдать обширный періодъ времени. Однородность
соціальныхъ массовыхъ явленій и однообразіе условій, порождающихъ ихъ,
придаетъ большую достовѣриость обратному заключенію относительно
однообразныхъ причинъ, о которомъ мы говорили. Другой необходимости,
кромѣ той, которую можно установить при помощи такого косвеннаго умоза-
ключенія конечно нельзя получить и при обзорѣ продолжительныхъ
періодовъ развитія.
Но достовѣрность обратнаго умозаключенія при этомъ можетъ быть
доведена до того, • что на его основанія откроются даже перспективы
для будущаго и обрисуется предполагаемое дальнѣйшее развитіе опредѣ-
ленныхъ соціальныхъ явленій. Въ этомъ случаѣ терминологія, употре-
бительная въ соціальной наукѣ, была удачнѣе, чѣмъ въ ея приложеніи
къ исторіи; она избѣгаетъ говорить о причинахъ и слѣдствіяхъ въ смыслѣ
точно познанной естественной причинности и пользуется съ большимъ пра-
вомъ выраженіемъ «тенденція».
Тенденція есть познаніе прежняго, однообразнаго развитія соціальныхъ
явленій, характеризующагося такимъ постоянствомъ, что можно ожидать
соотвѣтствующаго продолженія.
Мы наблюдаемъ, что во многихъ, можетъ быть въ большинствѣ про-
изводительныхъ промысловъ индивидуальное производство вытѣсняется и
поглощается крупной промышленностью и затѣмъ, можетъ быть, обнару-
живается тенденція, что этотъ процессъ происходитъ въ наблюдавшихся
нами производствахъ въ усиленномъ размѣрѣ или же что въ него вовле-
каются «все новыя производства.
Средствомъ къ такимъ весьма интереснымъ наблюденіямъ является, ра-
зумѣется, лишь точнѣйшее изслѣдованіе Историческаго процесса возникно-
венія соціально-экономическихъ явленій. Однако, результатъ будетъ всегда
имѣть частный характеръ, хотя это, конечно, нисколько не мѣшаетъ уста-
новить связь съ дальнѣйшими соціальными явленіями. Наоборотъ, по
отношенію къ развитію тенденцій соціально-экономическихъ явленій но
существуетъ йикакой общеприложимой закономѣрности. Случайныя по-
пытки установленія подобной закономѣрности ограничивались общими сло-
вами относительно движенія производства, его дифференціаціи и возсоеди-
274
ненія. 138) Пока мы ограничиваемся разсмотрѣніемъ возникновенія и даль-
нѣйшаго развитія экономическихъ явленій, намъ приходится имѣть дѣло
лишь съ частными явленіями, для которыхъ съ указанной точки зрѣнія
можетъ быть допущено лишь колебательное движеніе. Разсужденія о «тен-
денціяхъ, осуществляющихся съ желѣзной необходимостью», не выдержи-
ваютъ, слѣдовательно, критики: если даже для историческаго опыта нельзя
доставить съ естественно-научной точностью доказательствъ необходимой
причинности въ образованіи соціально-экономическихъ явленій, а можно
лишь сдѣлать извѣстный обратный выводъ изъ однородныхъ явленій, то
вопросъ о дальнѣйшихъ послѣдствіяхъ такихъ, только косвеннымъ образомъ
установленныхъ, воздѣйствующихъ моментовъ можетъ быть обсуждаемъ лишь
съ осторожностью и разрѣшаемъ съ сознательнымъ ограниченіемъ. Ибо
образованіе соціально-экономическихъ явленій находится въ связи съ
утилизаціей знанія и господства надъ природой и въ зависимости отъ со-
временнаго состоянія техники и, слѣдовательно, происходитъ примѣнительно
къ технологической возможности, о которой нельзя сказать, въ какомъ
направленіи и какъ далеко оиа иасъ поведетъ; оио совершается при
посредствѣ конкретнаго осуществленія соціальнаго сотрудничества, чело-
вѣческихъ стремленій и поступковъ. Но установленіе неизмѣнныхъ и не
допускающихъ исключеній причинъ здѣсь невозможно. Всякое изслѣдова-
ніе эмпирическихъ побужденій теряется въ неисчислимой массѣ воздѣй-
ствій на отдѣльный характеръ, и даже относительно осуществившихся
человѣческихъ дѣяній можно наблюдать съ нѣкоторой увѣренностью лишь
немногія изъ побудительныхъ моментовъ. Насколько же невыполнимыми
представляются предсказанія относительно будущаго, если требовать въ
этомъ отношеніи съ научной точностью законосообразнаго познанія о не-
обходимой причинности?
Соотвѣтственно этому—такъ какъ нельзя отказаться отъ предположеній
относительно будущаго—приходится довольствоваться охарактеризованнымъ
эмпирическимъ наблюденіемъ исторически-изученныхъ соціально-экономи-
ческихъ явленій. Изъ познанія ихъ и по возможности точнаго уясненія
условій ихъ возникновенія и развитія дѣлается частный выводъ относи-
тельно тенденціи предполагаемаго дальнѣйшаго развитія.
Но всѣ соціально-экономическія явленія могутъ быть познаны лишь
при условіи опредѣленнаго соціальнаго регулированія человѣческаго со-
трудничества. Объ образованія и дальнѣйшемъ развитіи ихъ можно
говорить только до тѣхъ поръ, пока этотъ внѣшній порядокъ ос-
тается неизмѣннымъ въ тѣхъ нормахъ, которыя имѣютъ существенное
значеніе именно для изслѣдуемыхъ явленій. Капиталистическій фабрикантъ,
”3) Сч. напр., цитированную въ прим. 10 книгу Шульца, ІЛе Веіѵе^ип^ <1ег
РгойикѴ.ои.
275
какъ соціально-экономическое явленіе, и пролетаризированный рабочій
исчезаютъ, разумѣется, какъ скоро перестаетъ существовать частная соб-
ственность на средства производства. Тоже самое можно сказать н отно-
сительно всѣхъ другихъ соотвѣтствующихъ вопросовъ. Высшимъ и рѣ-
шающимъ вопросомъ соціальнаго развитія является вопросъ о возможномъ
преобразованіи (юридически) регулирующаго строя.
ТРЕТІЙ ОТДѢЛЪ.
Кругоотвращеніе соціальной жизни.
ПЕРВОЕ ОТДѢЛЕНІЕ.
Принципъ причиннаго объясненія правовыхъ измѣненій.
53. Первоначальное возникновеніе права. — 54. Отвѣтственность права за соціаль-
ные феномены.—55. Дуализмъ причинъ для права и для хозяйства- — 56. Соціаль-
ный спиритуализмъ.—57. Національныя особенности.
53.
Прошло уже много тысячелѣтій съ тѣхъ поръ, какъ явилось на землѣ
право.
Откуда оно пришло и кѣмъ оно было создано, — вопросъ этотъ часто
занималъ людей.
Былъ ли первымъ властелиномъ счастливый воитель, создалъ ли право
побѣдитель, который вмѣсто того, чтобы убивать побѣжденнаго врага, сдѣ-
лалъ его своимъ рабомъ? Возникло ли оно въ семьѣ, въ качествѣ проч-
наго авизующаго звена между мужемъ и женой, родителями и дѣтьми?
Дано ли право людямъ Богомъ, вытекало ли оно само собой изъ инстинк-
тивнаго, подобнаго стаду обезьянъ, единенія первобытныхъ людей, въ каче-
ствѣ общественныхъ животныхъ, для защиты отъ общаго врага, а затѣмъ,
можетъ быть, и для совмѣстной борьбы противъ безжизненной природы,
или мы должны первымъ по времени правомъ признать болѣе высокую
форму соціальной жизни—свободное соединеніе развитыхъ индивидуумовъ?
Этого мы не знаемъ.
Какъ ни часто дѣлались попытки приподнять непроницаемый покровъ,
облегающій первые зачатки соціальной жизни, а вмѣстѣ съ тѣмъ и всей
исторіи человѣчества, всѣ онѣ остались совершенно безуспѣшными.
Даже въ самомъ дикомъ состояніи, въ какомъ только можно себѣ пред-
ставить человѣка при помощи воображенія, ему нельзя отказать безу-
276
словно въ пониманіи и способности рѣчи. А въ такомъ случаѣ мы уже
должны гипотетически допустить конвенціональное общеніе для соглашенія
между собою н нѣкоторую, хотя бы крайне первобытную и слаборазвитую,
соціальную жизнь съ чрезвычайно слабыми зачатками совмѣстной дѣя-
тельности. Какимъ образомъ къ этимъ зачаткамъ присоединились впо-
слѣдствіи правовое принужденіе и юридическая организація человѣческихъ,
обществъ, остается совершенно темнымъ н невыясненнымъ.
Всякое гипотетическое первобытное состояніе человѣческаго рода въ
смыслѣ полной неурегулированной обособленности индивидуумовъ ни-
когда не было подтверждено какими-бы то нн было свидѣтельства-
ми.. Въ позднѣйшіе періоды мы не встрѣчаемъ никакого намека на
него, и никакія данныя изъ жизни послѣдующихъ поколѣній не позволя-
ютъ заключать о первоначальномъ существованіи грубаго обособленнаго'
существованія людей внѣ конвенціональныхъ или правовыхъ установленій.
И до сихъ поръ не удавалось найти людей на землѣ, которые находи-
лись бы въ состояніи совершенно не урегулированной дикости или же со-
хранили бы слѣды таковой. Матеріалистическое изслѣдованіе природы
столь же мало съумѣло разъяснить промежуточную эпоху грубой дикости,
признаваемую имъ за необходимую переходную ступень, какъ и религіоз-
ныя сказанія, дошедшія до насъ изъ временъ сѣдой старины.
Утомленное безуспѣшными попытками въ указанномъ направленіи,
историческое изслѣдованіе нашей эпохи приняло исходной точкой своей
работы эпоху варварства, представляющую будто бы второй періодъ въ
исторіи человѣческаго рода, и съ особеннымъ стараніемъ пыталось разъ-
яснить не переходъ изъ состоянія дикости, а переходъ отъ варварства къ
цивилизаціи. Старинный споръ о материнскомъ правѣ, объ; экзогамическихъ
и эндогамическихъ племенахъ, о первобытномъ родовомъ строѣ и воз-
никновеніи семьи касается уже соціально-урегулированныхъ отношеній.
По какому праву воспользовались этимъ изслѣдованіемъ для оцѣнки
позднѣйшаго развитія и подтвержденія матеріалистическаго пониманія исто-
ріи,—намъ рѣшать слѣдовательно не приходится, ибо здѣсь для насъ
имѣетъ значеніе противоположность совершенно не соціальнаго человѣче-
скаго существованія и перваго по времени урегулированнаго сотрудниче-
ства людей для удовлетворенія своихъ потребностей. Относительно же этой
противоположности должно сказать, что она представляется не только
фактически сбивчивой и неясной, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, и совершенно безраз-
личной въ методическомъ отношеніи для вопроса объ обусловливающихъ
причинахъ и закономѣрности соціальной жизни.
Даже еслибы мы и были освѣдомлены о первоначальномъ по времени
возникновеніи соціальной жизни какого-либо рода между людьми, то уясиц-
ніе его совершенно не могло бы привести къ разрѣшенію этого послѣд-
няго вопроса.
277
Между простой физіологической жизнью и совмѣстной человѣческой
урегулированной дѣятельностью не существуетъ никакой промежуточной
ступени и никакихъ переходовъ, А можетъ существовать лишь первая или
послѣдняя. Точно также и для современной соціальной жизни изслѣдованіе
совмѣстной дѣятельности съ точки зрѣнія естествознанія и техники и из-
слѣдованіе съ точки зрѣнія соціальнаго урегулированія представляются
непримиримыми противоположностями. Можно стать лишь на одну изъ
, этихъ точекъ зрѣнія, и при этомъ каждый разъ получится особый и свое-
образный объектъ изслѣдованія. При изслѣдованіи перваго рода разсма-
тривается дѣйствительное или возможное господство человѣка надъ при-
родой; при соціальномъ же изслѣдованіи объектомъ является тотъ или дру-
гой видъ урегулированнаго сотрудничества Въ этомъ случаѣ единичными
явленіями намъ представляются урегулированныя взаимоотношенія между
людьми въ ихъ однородныхъ группахъ, какъ продуктъ опредѣленнаго со?
ціальнаго строя. Однако, для научнаго изслѣдованія ихъ и разрѣшеніи
вопроса объ управляющей ими закономѣрности, проблема, какимъ обра-
зомъ возникло первое по времени соціальное урегулированіе, не имѣетъ
рѣшительно никакого значенія. Уясненіе ея ничѣмъ не можетъ служить
намъ'И ничего не даетъ для насъ, подобно тому, какъ современный аку-
шеръ совершенно не можетъ построить своей теоріи и практики на из-
слѣдованіи того, какимъ образомъ появился на землѣ первый человѣкъ.
Съ того момента, когда мы устремляемъ иашъ взоръ на соціальную жизиь
людей, передъ нами возникаетъ новый и своеобразный объектъ изслѣдованія.
Научное познаніе ея движенія и развитія слѣдуетъ, вообще, совершенно
отдѣлить отъ вопроса о первоначальномъ возникновеніи ея; это познаніе
можетъ быть лишь имманентнымъ.
Нельзя возразить, что первый по времени соціальный строй и состав-
ляетъ указанный особый объектъ соціальной науки и что, поэтому, его воз-
никновеніе изъ состоянія дикости представляетъ интересъ для нашей дис-
циплины. Ибо въ вопросѣ объ опредѣленности и закономѣрности соціальной
жизни рѣчь идетъ о мотиваціи урегулированной .совмѣстной дѣятельности,
въ историческомъ опытѣ мы встрѣчаемъ ее въ особой формѣ, въ ней
имѣютъ мѣсто движенія, потрясенія и преобразованія, объ обусловливаю-
щихъ причинахъ и закономѣрномъ единствѣ которыхъ и идетъ теперь
рѣчь. Въ другомъ случаѣ разсмотрѣнію подлежали бы условія, оказываю-
щія вліяніе на отдѣльныхъ людей, еще не находящихся въ урегулиро-
ванной совмѣстной жизни, допуская возможность таковой. Въ первомъ
случаѣ всѣ обусловливающія причины должны считаться съ фак-
томъ существующей для людей вообще соціальной жизни и имѣютъ право
на существованіе только при вплетеніи ихъ въ это соціальное существо-
ваніе; въ послѣднемъ-же случаѣ, наоборотъ, воздѣйствующія обстоятель-
278
ства являются таковыми лишь по отношенію къ изолированнымъ человѣ-
ческимъ существамъ.
Факторы, которые въ свое время привели къ первоначальному возни-
кновенію соціальной жизни, не могутъ быть отожествлены съ тѣми, кото-
рые влекутъ за собой измѣненія и превращенія въ человѣческомъ обще-
ствѣ. Первые принадлежатъ къ числу тѣхъ, которые воздѣйствуютъ на со-
вершенно изолированнаго человѣка; напротивъ того, послѣдніе находятся въ
связи съ совокупность^) урегулированныхъ взаимоотношеній и вытекаютъ
всегда изъ нея въ качествѣ необходимой предпосылки. Разсмотрѣніе изоли-
рованнаго человѣка и соціальной жизни безусловно несовмѣстимы: нельзя
одновременно имѣть въ виду и то, и другое; нельзя создать общія для обоихъ
видовъ изслѣдованія положенія. Причины перваго по времени возникно-
венія внѣшнимъ образомъ урегулированнаго сообщества людей слѣдуетъ
совершенно отдѣлить отъ условій, влекущихъ за собою измѣненіе содер-
жанія существующихъ соціальныхъ установленій; первыя относятся лишь
къ отдѣльнымъ людямъ, послѣднія выросТаютъ на почвѣ соціальнаго обще-
нія. Кто желаетъ прослѣдить и уяснить процессъ измѣненій соціальной
жизни въ ея единствѣ, тотъ долженъ исходить изъ разсмотрѣнія этого
своего особаго объекта и имѣетъ своимъ назначеніемъ принципіально
отвлечься отъ побужденій совершенно изолированнаго индивидуума.
Хотя всѣ соціальные акты и ввдоизмѣненін совершаются при посред-
ствѣ человѣческихъ дѣйствій, тѣмъ не менѣе человѣкъ въ его естествен-
номъ состояніи и соціальный человѣкъ являются различными объектами,
и эта противоположность имѣетъ для отграниченія нашей задачи рѣшаю-
щее значеніе: обусловливающіе моменты и закономѣрность движеній и при-
мѣненій соціальной жизни могутъ быть" уяснены только «ъ томъ случаѣ,
если мы предполагаемъ ее вообще существующей и должны быть уста-
новлены именно для нея, какъ для особаго самостоятельнаго объекта
научнаго изслѣдованія. Изъ побужденій же, приведшихъ первобытнаго не-
соціальнаго человѣка къ общественному существованію, для нашихъ цѣлей
нельзя подыскать никакихъ данныхъ, даже если-бъ мы и знали что-либо
о досоціальномъ состояніи.
54.
Всѣ движенія соціальной жизни совершаются неизбѣжно черезъ по-
средство соціальныхъ явленій. Не существуетъ никакихъ измѣненій въ
общественной жизни людей, которыя не проходили-бы черезъ этотъ по-
средствующій фазисъ. Совершенно нельзя представить себѣ движеній на-
шего соціальнаго существованія, которыя не были-бы прежде всего дви-
женіемъ соціальныхъ явленій.
Это нужно имѣть особенно въ виду, если разсматривается вліяніе
естественныхъ условій общественной жизни и дѣятельности людей на регу-
279
лирующій строй совмѣстной дѣятельности или воздѣйствіе состоянія техно-
логіи на формированіе права. Между естественной основой и техниче-
скими способностями людей въ 'данный моментъ съ одной стороны и нор-
мирующимъ ихъ соціальную жизнь строемъ съ другой не существуетъ
никакой непосредственной связи; такая связь создается лишь черезъ
посредство соціальныхъ явленій.
Соціальное изслѣдованіе, какъ особый видъ познанія объектовъ, начи-
нается вообще лишь тогда, когда имѣется на лицо обусловливающее пред-
ставленіе о внѣшнемъ регулированіи. Всякое разсужденіе объ естествен-
ныхъ моментахъ совмѣстной человѣческой дѣятельности можетъ получить
соціальное значеніе лишь въ томъ случаѣ, если они разсматриваются въ
связи съ опредѣленными общественными, въ частности правовыми нор-
мами. Это-же возможно только при условіи, если удостовѣрено фактиче-
ское осуществленіе урегулированной совмѣстной дѣятельности; сдѣлавъ это,
мы можемъ уже перейти къ особымъ соціальнымъ явленіямъ. И если-бы
у иасъ явилось желаніе уяснить грядущее состояніе, то мы должны бы
были себѣ представить, какіе соціальные феномены, могутъ развиться. При-
рода въ ея своеобразіи, климатъ, свойства почвы, физіологическія осо-
бейности и все то, чго обыкновенно упоминается въ связи съ этими усло-
віями—должно быть принято во вниманіе лишь косвенно, на томъ основа-
ніи,что подъ вліяніемъ перечисленныхъ условій образуются отдѣльные со-
ціальные феномены и уже черезъ ихъ посредство возникаетъ измѣненіе
соціальнаго строя.
Ни одинъ мыслящій человѣкъ не станетъ оспаривать, что регулиро-
ваніе совмѣстной, направленной къ удовлетворенію потребностей дѣятель-
ности, зависитъ отъ данныхъ естественныхъ условій, въ которыхъ нахо-
дятся люди, и отъ среды, въ которой они живутъ. Но вопросъ заключается
вотъ въ чемъ: какова эта зависимость, въ чемъ она проявляется? И на
это мы отвѣчаемъ: это не есть непосредственная зависимость, оставав-
шаяся до сихъ поръ совершенно невыясненной; она проявляется черезъ
посредство соціальныхъ феноменовъ. Ибо при всякомъ соціальномъ изслѣ-
дованіи мы неизбѣжно должны считаться съ условіемъ опредѣленнаго со-
ціальнаго «регулированія, и потому вліяніе естественныхъ и техническихъ
основъ совмѣстной дѣятельности можетъ проявляться лишь въ особенно-
стяхъ даннаго соціальнаго строя, т. е. въ образованіи отдѣльныхъ явле-
ній соціальной жизни, которыя могутъ, въ свою очередь, воздѣйствовать
на измѣненіе особаго содержанія этого регулированія.
Особенно я желалъ-бы это подчеркнуть для технологіи и прослѣдить
ея отношеніе къ соціальному развитію. Технологія, какъ опредѣленная
возможность господства надъ природой, всегда имѣетъ значеніе для раз-
витія человѣческаго общества, но это значеніе выражается въ томъ, что
возможность улучшенной техники и всякое практическое прилежеиіе но-
280
выхъ изобрѣтеній первоначально подчиняется существующему соціальному
регулированію. При этомъ первоначально возникаютъ лишь соціально
экономическіе феномены, т. е. измѣненія въ конкретной реализаціи соціаль-
ной жизни при содѣйствіи новой техники. Паровая мельница не создаетъ
общество съ промышленными капиталистами въ противоположность со-
ціальному хозяйству съ ручной мельницей, а новое изобрѣтеніе утилизи-
руется при сохраненіи опредѣленнаго правового строя, вслѣдствіе чего
обнаруживаются массовыя явленія опредѣленныхъ правоотношеній,. которыя
вслѣдъ за тѣмъ могутъ повлечь за собой преобразованіе этого соціальнаго
«троя. Нѣкоторые упоминали объ изобрѣтеніи огнестрѣльнаго пороха и
указывали на то, какимъ образомъ, благодаря ему, явилась необходимость
въ новомъ устройствѣ и реорганизаціи войска. Въ исторіи технологіи можно
, было-бы указать не мало такихъ примѣровъ. Но при этомъ всегда легко
можно замѣтить, что сначала дѣлаются попытки подвести новое открытіе
подъ установившіяся нормы; позднѣе, можетъ быть, и приходится убѣ-
диться, что это невозможно; возможно, что подобное убѣждовіе возникаетъ
даже и безъ широкаго практическаго опыта, и всякій сразу начинаетъ
понимать, что измѣненная техника обусловливаетъ измѣненное нормиро-
ваніе и что старый строй не можетъ быть сохраненъ, но все-же новое
завоеваніе техники по меньшей мѣрѣ мысленно подводится подъ 'суще-
ствующее регулированіе, и при этомъ уясняется необходимость частич-
наго или кореннаго измѣненія послѣдняго.
Производительными органами общественнаго человѣка являются не
орудія, а урегулированныя взаимоотношенія въ ихъ своеобразіи. Рука, мо-
лотъ и машина суть производительные органы человѣка, какъ естествен-
наго организма. Если они разсматриваются въ качествѣ объектовъ соціаль-
най науки, то должно быть изслѣдуемо и уяснено ихъ примѣненіе при
наличности внѣшняго регулированія.' Это примѣненіе и подчиненіе соціаль-
ному строю совершается подъ видомъ конкретной реализаціи послѣдняго
въ отдѣльныхъ соціальныхъ явленіяхъ.
Такимъ образомъ между измѣненіями и улучшеніями техники съ одной
и измѣненіями соціальнаго строя съ другой стороны не существуетъ ни-
какой непосредственной зависимости, а таковая устанавливается лишь че-
резъ посредство соціально-экономическихъ феноменовъ, въ которыхъ вы-
ражается практическое приложеніе этихъ открытій. Рѣшающее вліяніе на
преобразованіе существующаго правового строя имѣетъ не технологія въ
Данномъ ея состояніи, а дѣйствительно получившая соціальное примѣ-
неніе техника. Лишь въ рѣдкихъ случаяхъ дѣло обстоитъ настолько про-
сто, что при первомъ размышленіи становится ясно и несомнѣнно, что
неизбѣжно должно произойти измѣненіе соціальнаго строя. Обыкновенно
эта неизбѣжность должна быть выяснена и установлена при помощи оп-
редѣленнаго наведенія. Для этой цѣли служитъ въ такомъ случаѣ
281
лишь указаніе на соціальные феномены, складывающіеся исторически въ
массовыя явленія, феномены, которые должны быть конкретно -выяснены
въ ихъ всеобщей необходимости и изображены въ возможно удостовѣрен-
ной тенденціи своего дальнѣйшаго развитія.
Принципіально, слѣдовательно, между воздѣйствіемъ новыхъ изобрѣте-
ній и улучшенной техники на соціальную жизнь никогда не существуетъ
основного различія. Новая техника входитъ въ существующій обществен-
ный строй всегда черезъ посредство соціально-экономическихъ явленій.
Различіе существуетъ только въ степени быстроты и энергіи, съ которой
проявляется необходимость измѣненія существующаго регулированія, а не
въ принципіальной формѣ, въ которой это происходитъ.
Поэтому главная задача, которую ставить себѣ наблюденіе соціаль-
ныхъ феноменовъ въ вышеуказанномъ смыслѣ, заключается въ томъ, чтобы
указать обусловливающія основанія необходимаго измѣненія правового
строя. Изъ достовѣрныхъ соціальныхъ явленій, наличность которыхъ и
тенденціи развитія твердо установлены, дѣлается обоснованное такимъ
образомъ заключеніе относительно конкретныхъ воздѣйствій соціальнаго'
строя на подвластныхъ праву людей.
Соціальныя явленія нужны потому, что право, какъ правило, есть лишь
форма соціальнаго сотрудвичества; значеніе ея можетъ, слѣдовательно, быть
познано только при наблюденіи конкретнаго вида этого соціальнаго хо-
зяйства, за которое оно отвѣчаетъ. Дѣйствительные или несомнѣнно пред-
стоищіе соціальные феномены суть, поэтому, необходимые обусловливаю-
щіе моменты правовыхъ измѣненій.
Право можетъ быть признано окончательной инстанціей, несущей
отвѣтственность за соціальное хозяйство, потому, что оно образуетъ, въ ка-
чествѣ регулирующей формы соціальной жизни, обусловливающую основу
всѣхъ возможныхъ соціальныхъ явленій. Ихъ но существовало-бы совсѣмъ
въ качествѣ соціальныхъ явленій, если бы къ этому но давала возмож-
ность наличность опредѣленнаго соціальнаго строя. Послѣднему они обя-
заны сиоимъ существованіемъ, ибо регулированіе соціальной жизни про-
исходитъ путемъ воздѣйствія на отдѣльныхъ сочленовъ общества. Это воз-
дѣйствіе можетъ заключаться въ прямыхъ приказаніяхъ, непосредствен-
ныхъ предписаніяхъ извѣстной дѣятельности и извѣстнаго положенія, или
же можетъ быть косвеннымъ, если законадатель сложнымъ способомъ раз-
считываетъ отдѣльныя способы воздѣйствія на подчиненныхъ и, соотвѣт-
ственно этому, исходя изъ даннаго соціальнаго положенія н соображаясь
съ возможнымъ господствомъ надъ внѣшней природой, стремится водворить
конкретный видъ соціальнаго сотрудничества.
Что этоть видъ регулированія нашей соціальной жизни при своемъ
осуществленіи и детальномъ приложеніи безконечно усложняется, очевидно,
и конечно часто не только трудно, но даже и прямо-таки невоз-
282
можно составить себѣ заранѣе сколько нибудь отчетливое представленіе
объ особенностяхъ конкретной формы опредѣленной общественной жизни,
или предусмотрѣть при избранномъ способѣ соціальнаго регулированія
детали ея будущаго примѣненія. Несмотря на то, обнаружившійся резуль-
татъ справедливо относится всегда на счетъ регулирующаго строя. Ибо
всегда несомнѣнно то, что еслибы право не взялось за то или другое ре-
гулированіе, соотвѣтствующія соціальныя явленія тоже не былн-бы воз-
можны; побужденіе людей къ извѣстному сотрудничеству даже въ наибо-
лѣе косвенной формѣ всегда представляется воздѣйствіемъ и рѣшающимъ
причиннымъ факторомъ. Какъ бы ни была понятна сдѣланная ошибка или
сколь-бы не представлялась она неизбѣжной, въ концѣ концовъ вся отвѣт-
ственность остается на лежащемъ въ основѣ соціальномъ строѣ.
Это непроизвольно прорывается и въ обыденной жизни. Часто и съ
полнымъ правомъ говорятъ о слѣдствіяхъ опредѣляющаго законодательства
и спрашиваютъ о результатахъ, которые имѣла та или другая реформа.
Если взглянуть поближе, то мы тутъ имѣемъ дѣло съ вопросомъ, ка-
кіе соціальные феномены образовались при данномъ регулированіи
соціальнаго сотрудничества, точно такъ-же, какъ при критикѣ законопро-
екта изслѣдуется, какіе феномены возникнутъ необходимо въ случаѣ его
примѣненія, въ справедливомъ предположеніи, что именно законодательство
вызвало въ ковечиомъ счетѣ эти явленія, такъ какъ оно регулировало мо-
тивы индивидуумовъ, съ которыми ему приходилось считаться при дан-
ныхъ условіяхъ, именно такимъ, а ве какимъ либо инымъ образомъ.
Поэтому Кантъ не правъ, говоря, что соціальныя бѣдствія нельзя исцѣ-
лять соціальнымъ строемъ; въ конечномъ счетѣ не существуетъ ничего
другого; соціальныя бѣдствія въ концѣ концовъ всегда приходится отне-
сти на счетъ опредѣленнаго общественнаго нормированія совмѣстной жязни.
Косвенный путь, къ которому прибѣгаетъ правовой строй, нисколько не
снимаетъ съ иего этой отвѣтственности. Онъ находится въ такомъ же
положеніи, какъ техникъ, который въ качествѣ домостроителя не сумѣлъ
хорошо сочетать, слѣдуя твердой закономѣрности природы, болѣе или менѣе
хорошо обтесанные камни и другой наличный матеріалъ.
Сходство состоитъ также и въ томъ, что законодатель не можетъ со-
слаться на иное свободное рѣшеніе членовъ юридическаго сообщества,
которые ие обязаны слѣдовать праву. Правовое приказаніе относится къ
подвластнымъ праву лицамъ, какъ поддающимся воздѣйствію существамъ,
и стремится оказать на иихъ вліяніе именно какъ на таковыхъ. Въ.этомъ
и заключается съ формальной стороны его смыслъ н значеніе. Какъ скоро
ему удается достичь желаннаго успѣха, правовое приказаніе получаетъ
свое мѣсто въ цѣпи причинъ. Если же, наоборотъ, соціальныя явленія
развиваются попреки цѣли и смыслу права, то это указываетъ на то, что
право оказало вліяніе въ иномъ, — теперь установленномъ — направленіи,
283
какъ возможность господства надъ природой, а не' въ томъ, которое пред-
полагалось. Въ обоихъ случаяхъ отвѣтственность справедливо возлагается
на право — за созданіе ненадлежащихъ или несозданіѳ правильныхъ со-
піальныхъ явленій.
При этомъ предполагается, что необходимость образованія и тенденціи
данныхъ соціальныхъ явленій выяснена соотвѣтственно указаніямъ, кото-
рыя были сдѣланы цами въ предшествующемъ отдѣлѣ. Отсюда вытекаетъ,
что при нежелательныхъ или плохихъ соціальныхъ, явленіяхъ вниманіе
всякаго практическаго дѣятеля прежде всего должно быть направлено на
то, нельзя ли избавиться отъ подобныхъ частичныхъ его продуктовъ.
Тутъ должны принести свою пользу указанія и дѣятельная помощь чле-
новъ правового сообщества и явиться противовѣсомъ отдѣльныхъ нежела-
тельныхъ явленій, по возможности измѣняя и искореняя ихъ. Если фор-
мулировать эту мысль въ видѣ часто выражаемаго желанія (ср. стр. 243),
чтобы при соціальныхъ бѣдствіяхъ не дѣлалось попытокъ взывать «тот-
часъ» къ вмѣшательству законодательства, то противъ такой формулы
нельзя привести ни одного общаго возраженія.
Но принципіальной границы въ данномъ случаѣ нельзя подыскать ни
№ какомъ направленіи. Здѣсь приходится имѣть дѣло исключительно съ
спеціальными вопросами, которые должны быть изслѣдуемы и рѣшаемы
соотвѣтственно необходимости и неизмѣнности опредѣленныхъ соціаль-
ныхъ феноменовъ. Если такая необходимость убѣдительно доказана, то
этнмъ обусловливается, во всякомъ случаѣ, необходимо соотвѣтствующее
измѣненіе соціальнаго строя.
55.
Какъ слѣдуетъ представлять себѣ болѣе точно общій процессъ право-
выхъ измѣненій, которыя представляются, какъ говорятъ, необходимыми?
Можно различать два основныхъ мнѣнія:
1) Дуалистическое ученіе.
Соотвѣтственно ему причины соціальныхъ измѣненій слѣдуетъ искать
въ научно непознаваемыхъ психическихъ потенціяхъ, тогда какъ ре-
зультаты иуь явно обнаруживаются въ соціальномъ опытѣ. Дѣйствующія
силы «народной души» переходятъ по этой теоріи изъ сверхчувственнаго
міра въ общественное существованіе людей, въ качествѣ объекта нашего
опытнаго познавія, и не могутъ быть точно изображены въ ихъ происхо-
жденіи и дѣйствительномъ существованіи, а могутъ быть познаны лишь въ
отдѣльныхъ слѣдствіяхъ.
Это ученіе опять таки можно подраздѣлить на двѣ разновидности:
а) Юридическій спиритуализмъ. Согласно ему, 'правовыя измѣненія
вытекаютъ изъ процессовъ «народной души», тогда какъ измѣненія соиадль-
284
наго хозяйства создаются «матеріальными» моментами, слѣдовательно на-
ходятся въ сферѣ обыденной причинности познанія природы.
Ъ) Соціальный спиритуализмъ, по ученію котораго психическія силы
совершенно одинаковымъ образомъ выставляются причинами движеній
какъ въ правѣ, такъ и въ соціальномъ хозяйствѣ, преимущественно въ
формѣ особенностей національнаго духа.
2. Монизмъ соціальной жизни.
Эта теорія старается подвести причины и слѣдствія въ соціальной
области подъ единство общественной жизни людей въ ея цѣломъ. Она
допускаетъ лишь опытъ соціальнаго человѣческаго существованія и отка-
зывается отъ допущенія причинъ, которыя не могутъ быть уяснены въ
предѣлахъ этого соціальнаго опыта въ его цѣломъ;
Въ послѣдующемъ изложеніи я разберу эти различныя ученія.
Противъ намѣренія вывести правовое регулированіе соціальной жизни
изъ якобы особой психической причинности не можетъ быть сдѣлано
никакихъ возраженій. Это, какъ извѣстно, тезисъ исторической школы
юриспруденціи. По ея ученію, отдѣльные народы имѣютъ особое психиче-
ское устройство, обладаютъ каждый своей народной душой —и этотъ на-
родный духъ создаетъ отъ времени до времени въ сочленахъ связаннаго
этой общностью «народа» общее и согласное сознаніе того, что такое
право. Значеніе этого общаго народнаго убѣжденія въ различныя десяти-
лѣтія процвѣтанія этой школы было различно; по мнѣнію Пухты и осно-
вателей исторической школы, такое общее убгъжденіе есть право; по
взгляду позднѣйшаго направленія названной секты и отдѣльныхъ совре-
менныхъ сторонниковъ этого ученія, оно вызываетъ право присущимъ ему
способомъ.
Давно также замѣтили, что допущеніе существованія народной души,
какъ достопримѣчательнаго психическаго феномена, опирается на произ-
вольную и недоказуемую догматику и что единогласнаго убѣжденія въ томъ,
что такое право или чѣмъ оно должно быть, исторически нигдѣ не наблю-
далось, тогда какъ все извѣстное намъ правовое творчество совершалось
вопреки несогласію и противодѣйствію отдѣльныхъ частей народа. Между
тѣмъ, исходя изъ понятія соціальной жизни, можно даже доказать, что
всякая попытка отнести измѣненія и новообразованія въ сферѣ соціаль-
наго строя въ особую, вторую причинную цѣпь или поставить ихъ вт
зависимость отъ нея, недопустима и ошибочно.
Право вовсе не есть законченный объектъ, имѣющій особое существо-
ваніе подобно явленіямъ, совершающимся въ пространствѣ. Правовой строй
въ дѣйствительности не представляетъ собою ничего самостоятельнаго и
изолированнаго: это форма, въ которой обдумывается и опредѣляется со-
трудничество людей. Право и хозяйство суть не два отдѣльныхъ объекта,
которые можно бы было противопоставлять другъ другу и которые взаимно
285
влінли бы другъ на друга, и при этомъ обыкновенно находились бы въ
замѣчательной гармонія другъ съ другомъ, — это элементы одного-же и
того-же объекта нашего познавін, соціальной жизни, какъ урегулированной
совмѣстной дѣятельности для удовлетворенія человѣческихъ потребностей,
и ии одинъ изъ нихъ—ни правовое регулированіе, ви конкретный видъ
урегулированной совмѣстной дѣятельности, какъ соціальное хозяйство—не
встрѣчается въ дѣйствительности отдѣльно отъ другого. Въ какой сте-
пени возможно изслѣдовать то или другое отдѣльно въ теоретической
абстракціи, мы уяснили уже раньше, въ данномъ же случаѣ вопросъ этотъ
не имѣетъ серьезнаго значенія.
Такимъ образомъ каждое юридическое правило совершенно самостоятельно
и неизбѣжно заключаетъ въ себѣ отношеніе къ опредѣляемому этимъ ре-
гулированіемъ соціальному хозяйству. Правило безъ регулируемой мате-
ріи—безсмыслица. Форма соціальной жизни можетъ быть разсматриваема
юриспруденціей совершенно особо; но ея существованіе вь соціальной дѣй-
ствительности не можетъ быть обособлено отъ соціальнаго хозяйства, ко-
торое становится объектомъ опыта именно благодаря ей.
Поэтому невозможно допустить для правообразованія особый видъ обу-
словлйвающихъ моментовъ, отличныхъ отъ тѣхъ, которые оказываютъ вліяніе
на видъ соціальнаго хозяйства, и противоположныхъ имъ. Не существуетъ
никакой особой причинности для созданія права, въ которой играли-бы
роль «своеобразныя духовныя силы», тогда какъ хозяйство, въ отличіе
отъ него, должно-бы было довольствоваться обычной естественной причин-
ностью. Наоборотъ, всякое примѣненіе правового регулированія означаетъ
необходимо само по себѣ новую формировку даннаго соціальнаго хозяйства.
Всякая правовая норма содержитъ въ собѣ идею опредѣленнымъ образомъ
урегулированной совмѣстной дѣятельности, и соціальное сотрудничество
существуетъ только благодаря внѣшнему регулированію; такимъ образомъ
совершенно невозможно какимъ либо образомъ воздѣйствовать на правовой
строй и измѣнять его, не измѣняя тѣмъ самымъ и существующаго лишь
благодаря ему соціальнаго хозяйства. Слѣдовательно, дуализмъ въ обуслов-
ливающихъ моментахъ права и хозяйства, признающій, что послѣднее
опредѣляется физическими потребностями 15 данными условіями внѣшней
природы, а первое должно быть объяснено въ своемъ генезисѣ при помощи
парящей выше этихъ условій цѣпи психическихъ факторовъ, представляется
ошибочнымъ и не выдерживающимъ критики.
Это относится ко всѣмъ теоремамъ, которыя признаютъ особое правосо-
знаніе мистической причиной особаго правообразованія или устанавливаютъ
особыя психическія причины, обусловливающія созданіе правовыхъ нормъ.
56.
Однако не будетъ правильнымъ допускать для соціальной жизни, представ-
ляющей собою въ дѣйствительности всегда единый объектъ, форму котораго
286
составляютъ (правовыя) нормы, а матерію—человѣческое сотрудничество,
соотвѣтствующій рядъ обусловливающихъ моментовъ изъ міра духовъ. Ар-
нольдъ установляетъ семь великихъ національныхъ продуктовъ, источникомъ
которыхъ является общая для всѣхъ представителей народа духовная куль-
тура: языкъ, искусство, наука, обычай, хозяйство, право и государство.—
Это безпорядочное перечисленіе 139).
Если мы ограничимся разсмотрѣніемъ четырехъ послѣднихъ продук-
товъ, наиболѣе ивтеревующихъ насъ, и приведемъ ихъ логически въ по-
рядокъ, противопоставивъ обычай, право и государство, какъ регулирую-
щую форму, хозяйству, какт> матеріи соціальной жизни, то недостаточность
Арнольдовскаго дуализма будетъ не трудно показать. А именно допу-
щеніе существованія народнаго духа и пользованіе имъ предполагаетъ
формально двѣ возможности.
Во-первыхъ, можно бы было признать ихъ интегрирующими качѳст-
вами народовъ и націй; такія психическія свойства носили бы постоян-
ный и непреходящій характеръ. Они составляли бы природный духов-
ный укладъ человѣка, стоящій надъ смѣннющимися историческими судь-
бами, предшествующій имъ и имѣющій независимое существованіе. Ско-
рѣе самъ „духъ“ могъ бы явиться обусловливающимъ агентомъ; Іе^іЬпз
ноіпіиз, онъ протянулъ бы свою сильную десницу въ круговоротъ обыден- .
ной дѣятельности къ жизни народовъ и сталъ бы направлять ее по сво-
ему желанію; напротивъ того, въ качествѣ національнаго а ргіогі, онъ
воздѣйствовалъ бы хотя и съ необходимой, но въ то-же время научно-
непознаваемой причинностью.
До нѣкоторой степени онъ проявляется лишь въ особенностяхъ своего
потомства, которое онъ порождаетъ и воспитываетъ, которымъ онъ руко-
водитъ, хотя и туманнымъ и недоступнымъ изслѣдованію способомъ; но
самъ оиъ не вступаетъ въ сферу опыта въ качествѣ объекта нашего по-
знанія. Правда онъ царитъ непрестанно самымъ тираническимъ обра-
зомъ въ человѣческой исторіи. Но онъ прикрываетъ себя маской, и, пред-
ставляя конечную причину особенностей опредѣленнаго общественнаго су-
ществованія, ускользаетъ по своей сущности и способу своего воздѣйствія
отъ непосвященныхъ взоровъ человѣческой науки.
Я не имѣю возможности вдаваться въ серьезное обсужденіе этого спи-
ритическаго ученія, а могу коснуться только второй возможности — допу-
щенія національныхъ психическихъ особенностей и качествъ. Но сначала
замѣчу, по поводу вышесказаннаго, что обсужденіе воззрѣній соціалъ-по-
литиковъ, опирающихся исключительно на конкретное руководительство
человѣческимъ сообществомъ со стороны провидѣнія, совершенно устра-
няется нами. Естествоиспытатель не разсматриваетъ вопроса, могло-ли
13Э) АгпоМ, КцКиг ипй ВесЫзІеЪои (1865), въ особенности стр. 8, 12 сл. сл.,
17, 40 сл. сл., 46 сл. сл., 62, 120. Си. прим. 2.
287
случиться по волѣ провидѣнія такъ, чтобы вода устремилась на гору;
соціальная-же паука, стремясь къ законосообразному уразуменію соціаль-
ной жизни людей, должна отказаться отъ разсужденій о чудесахъ и зна-
меніяхъ.
57.
Во второмъ изъ упомянутыхъ выше (§ 56) случаевъ ие было-бы на-
добности допускать догматически первобытную національно-духовную силу
безъ всякаго доказательства и безъ всякаго отношенія къ доказательст-
вамъ, ибо можно допустить національный характеръ и пожалуй—„духъ",
не выводя его изъ ряда объектовъ нашего познанія. Вполнѣ возможно
признать рядъ однородныхъ особенностей и характерныхъ чертъ у сочле-
новъ одного и тсго же народа національной индивидуальностью его. Если
въ такомъ смыслѣ говорится о германскомъ или римскомъ народномъ
духѣ, то по отношенію къ эпохѣ, когда оба этя народа пришли въ сопри-
косновеніе и столкнулись другъ съ другомъ, противъ такого словоупотребле-
нія нельзя представить никакихъ существенныхъ возраженій, хотя при-
даніе этой противоположности постояннаго и незыблемаго характера,
подобно тому какъ это бываетъ и въ другихъ аналогичныхъ слу-
чаяхъ, имѣетъ свои историческія неудобства, и хотя для новѣйшаго
времени нельзя уклониться отъ вопроса: имѣетъ-ли нѣмецъ нынѣшнихъ
дней большее внутреннее сродство съ германцами эпохи переселенія наро-
довъ и средневѣковой ступени культурнаго развитія, чѣмъ съ наро-
дами современности.
Во всякомъ случаѣ мы стоимъ на базисѣ эмпирическаго наблюденія,
который можетъ сослужить свою службу лишь до тѣхъ поръ, пока въ на-
шемъ распоряженіи имѣются отдѣльныя данныя надежнаго наблюденія.
Передъ нами ие прочная, эмпирически неуяснимая и не подвергающаяся
никакимъ воздѣйствіямъ первопричина, а моменты историческаго развитія
соціальнаго сообщества, вытекающіе изъ него, зависящіе отъ него и ока-
зывающіе, въ свою очередь, вліяніе на его дальнѣйшее развитіе.
Національныя особенности вырабатываются въ исторической соціальной
жизни и находятся подъ вліяніемъ исторически-данныхъ и развивающихся
общественныхъ отношеній. Ибо рѣчь идетъ не объ исключительиофизіоло-
гическомъ разсмотрѣніи и изученіи тѣлесныхъ расовыхъ различій, а
имѣются въ виду извѣстныя общія представленія, мнѣнія, сужденія, рѣ-
шенія. В»е это никто не приноситъ съ собою на свѣтъ, а долженъ прі-
обрѣсти; рѣчь можетъ идти только объ извѣстныхъ задаткахъ и способ-
ности къ пріобрѣтенію ихъ. Стенень-же и необходимое значеніе этихъ
способностей опять-таки ускользаетъ оть всякаго точно-иаучнаго доказа-
тельства; широкія обобщеніи изъ отдѣльныхъ личныхъ 'наблюденій обы-
кновенно заступаютъ мѣсто доказательства. Но каково бы ни было наше
288
субъективное представленіе о силѣ этихъ естественныхъ особенностей,
никто не вправѣ утверждать, что онѣ непреодолимы, и что въ своемъ воз-
дѣйствіи онѣ не находятся въ зависимости отъ особаго соціальнаго положе-
нія. Тутъ дѣйствуетъ сознательное и непреднамѣренное воспитаніе, глу-
бокое вліяніе всей соціальной среды. Въ однообразномъ теченіи соціаль-
ной жизни формируются, по большей части въ продолжительные періоды
времени, тотъ одинаковый образъ мыслей и одинаковыя особенности мнѣ-
ній и стремленій, сужденій и рѣшеній, которыя позднѣйшія эпохи назы-
ваютъ національнымъ характеромъ. И подобно тому, какъ національныя
особенности выросли иа основѣ соціальной жизни и получили свое разви-
тіе благодаря опредѣленному виду правильной совмѣстной дѣятельности,
точно такъ-же онѣ необходимо должны подчиняться н измѣненіямъ въ фор-
мѣ этого сотрудничества. Опытъ учитъ, что единичный эмигранть лишь
съ трудомъ удерживаетъ свои національныя особенности, находясь въ
чуждомъ ему обществѣ и что они съ извѣстнымъ постоянствомъ исче-
заютъ совершенно въ послѣдующихъ поколѣніяхъ, а исторія знаетъ по-
глощеніе цѣлыхъ народовъ другими, болѣе сильными. Такймъ-же образомъ
соціальное преобразованіе должно имѣть глубокое вліяніе иа особенности
даннаго народа. Какъ ни медленъ и тягучъ бываетъ историческій про-
цессъ, въ концѣ концовъ, по истеченіи значительнаго періода времени,
соціальное сообщество становится по формѣ и содержанію совершенна
ннымъ, чѣмъ было нѣкогда;—какимъ-же образомъ можетъ сохраниться не-
измѣнное однообразіе и правильное согласованіе взглидовъ и стремленій,
установившееся у членовъ стараго общественнаго союза благодаря эѣому
послѣднему, разъ условія этой общности соціальныхъ воззрѣній совер-
шенно исчезли и замѣнены другими?
Національный характеръ н національныя особенности опредѣленнаго
человѣческаго союза представляются такимъ образомъ соціально-обуслов-
ленными и исторически смѣняющимися явленіями. Что этн явленія имѣ-
ютъ, въ свою очередь, значительное вліяніе на развитіе и измѣненія со-
ціальной жизни,-—несомнѣнно. Но неточно и невѣрно видѣть обусловли-
вающіе моменты правовыхъ измѣненій исключительно въ нихъ и рѣ-
шать вопросъ объ этихъ обусловливающихъ моментахъ просто ссылкой
на національныя особенности.
Замѣчу прежде всего, чіо мы пока совершенно не станемъ касаться
вопроса, можно-ли вообще при разсмотрѣніи правовой реформы, напр.,
при кодификаціи, становиться на такъ называемую національную точку
зрѣніи въ оцѣнкѣ проектовъ и критики предложенныхъ законовъ; не прѳд-
ставляется-ли, наоборотъ, совершенно безразличнымъ, откуда берется новое
регулированіе соціальной жизни даннаго времени, лншь-бы оно соотвѣт-
ствовало общей закономѣрности общественнаго бытія людей. Обсужденіемъ
этого пункта мы займемся въ другомъ мѣсгѣ, теперь-же для насъ иаженъ
289
лишь историческій опытъ относительно обусловливающихъ моментовъ пра-
вовыхъ измѣненій.
Не трудно сдѣлать наблюденіе, что при измѣненіяхъ въ формахъ со-
ціальныхъ сообществъ, рядомъ съ особыми чертами ихъ, качествами, обо-
собляющими ихъ отъ другихъ, фигурировали всегда и такіе факторы, ко-
торые общи народамъ и людямъ или многимъ изъ нихъ, или-же представ-
ляются совершенно независимыми отъ національныхъ свойствъ характера.
Если бы не приходилось считаться съ узкосердечнымъ насиліемъ истори-
ческой школы, стремившейся приписать измѣненія правового строя исклю-
чительно національному правосознанію, то едва-ли бы пришлось требо-
вать, чтобы всегда было обращаемо вниманіе на римское )из §епііит въ
указанномъ значеніи этого выраженія; съ такой простотой группируются въ
этомъ отношеніи поразительные историческіе факты. Лаконическое заявленіе
Савиньи, что даже рецепція римскаго права въ Германіи и попытка иско-
рененія традиціоннаго старо-германскаго права исходила нзъ національ-
наго правосознанія, такъ какъ это послѣднее скрылось въ головы провед-
шихъ рецепцію йосіогез іпгіз, ни въ какомъ случаѣ не можетъ удовле-
творить того,- кто не рѣшился заранѣе крѣпко вѣрить въ это 140).
* Наоборотъ, совершенно вѣрно было замѣчено новыми писателями, что
чѣмъ болѣе сходныя формы пріобрѣтаетъ соціальная жизнь современныхъ
культурныхъ народовъ, тѣмъ болѣе мѣсто національныхъ противополож-
ностей заступаютъ противоположности соціальныхъ классовъ, развиваю-
щіяся одинаково у цѣлаго ряда народовъ Можно сказать, что уже те-
перь, пожалуй, легче установить одинаковыя характерныя черты, взгляды
и стремленія, соотвѣтственно международнымъ классамъ, чѣмъ слѣдуя
стариннымъ національнымъ разграниченіямъ. Самымъ тревожнымъ соціаль-
нымъ явленіемъ нашихъ дней представляется именно эта разорванность
нашей націи, плохо подвигающейся на пути къ духовному объединенію.
Не будетъ ошибкой сказать, что лица, принадлежащія къ одному и тому
же классу, хоти бы и разныхъ національностей, нерѣдко легче понимаютъ
другъ друга, чѣмъ представители одного и т;ого-же народа, принадлежа-
щіе къ различнымъ классамъ; первые имѣютъ болѣе общаго между собою
въ своихъ познаніяхъ и сужденіяхъ, въ своихъ желаніяхъ и поступкахъ,
чѣмъ люди, имѣющіе общее отечество, ^раздѣленные между собою классо-
выми различіями.
Всѣ движенія въ соціальной жизни совершались до сихъ поръ такимъ
образомъ, что при нихъ обнаруживались двоякаго рода стремленія: стремле-
нія національнаго характера съ одной и національно безразличныя или даже
14^) Заѵі^пу, Ѵоп ВегиГ шізетег 2еЦ Ніг (іезеігйеЬппК пр<1 ВесЬіаѵрівзепвсЬаЙ
(1814, 3 изд. 1840) стр. 12 противъ него справедливо высказывается уже ЛЬегіп§
беіяі <іев гошівсЬеп ВѳсЫз I, 2 изд. (1866) § 1.
290
общія различнымъ народамъ съ другой стороны. Доля тѣхъ и другихъ бывала
въ отдѣльныхъ случаяхъ весьма различна, но никогда не было такъ, чтобы
господствующія стремленія не дополнялись другими. Какъ въ первобытную
эпоху жизни народовъ нельзя установить исключительнаго господства на-
ціональнаго элемента, такъ и теперь современное классовое движеніе не
лишено національныхъ черточекъ. Процессъ разслоенія классовъ и отдѣль-
ныхъ группъ въ предѣлахъ одной и той же національности, сближенія и
сліянія ихъ за предѣлами національныхъ единицъ, еще далеко не закон-
чился. Къ чему приведетъ насъ исторія,—неизвѣстно; въ историческомъ
же обзорѣ мы можемъ установить лишь двойственность побудительныхъ стрем-
леній и должны отказаться отъ мнѣнія будто, обусловливающіе моменты
правовыхъ примѣненій всегда носятъ на себѣ отпечатокъ національности,
даже если взять это слово въ удобопонятномъ смыслѣ.
Однако, поскольку включеніе національныхъ особенностей въ чис.До от-
дѣльныхъ фактовъ правовыхъ преобразованій имѣетъ историческую основу,
сославшись на ннхъ, мы всетаки не получимъ достаточнаго представленія
о значеніи такихъ факторовъ н общемъ процессѣ развитія правовыхъ из-
мѣненій. Не трудно было создать себѣ идола изъ неизмѣннаго, но, конечно,
и непознаваемаго, національнаго духа народа, который долженъ витать
надъ судьбами народа и въ нужныхъ случаяхъ—когда именно, предостав-
лялось на его усмотрѣніе—производить реформу и необходимое измѣненіе
установившагося права. Въ моментъ, когда этотъ призракъ исчезаетъ, про-
стая ссылка на національный характеръ обусловливающихъ факторовъ
правовыхъ измѣненій, не только становится по существу неполной, но и
утрачиваетъ, какъ мы уже указывали, всякое формальное значеніе. Ибо
такое указаніе, облеченное въ доступную пониманію форму, сводилось-
бы къ тому, что историческія свойства группы людей, которыя можно
назвать національными особенностямя, загадочнымъ способомъ ведутъ
къ измѣненіямъ или преобразованіямъ соціальной жизни по формѣ и
содержанію, а, осуществивъ ихъ, постепенной самн видоизмѣняются, приспо-
собляясь къ измѣненнымъ соціальнымъ условіямъ, н послѣ этой метаморфозы
снова оказываютъ давленіе на установившійся правовой строй. Такая
ссылка ие была бы невѣрной, но она была бы совершенно неясной и
проблематической.
Даже съ точки зрѣнія поклонника подчеркиванія національности ана-
лизъ процесса правовыхъ измѣненій тѣмъ болѣе нуждается въ основатель-
ной разработкѣ, что національныя особенности, несомнѣнно, играютъ роль
не только при измѣненіи права, но уже и раньше—по отношенію ъъ фор-
мѣ конкретнаго приложенія соціальнаго строя. Именно это наблюденіе,
котораго мы еще коснемся въ послѣдующемъ изложеніи подробнѣе, приво-
дитъ къ тому заключенію, что ограничиваться ссылкой на національныя
особенности и характерныя свойства, какъ на обусловливающія причины
293
правовыхъ измѣненій, во всѣхъ отношеніяхъ неумѣстно и недостаточно:
это не даетъ никакого представленія о подобныхъ причинахъ; вмѣсто того,
чтобы уяснить ихъ воздѣйствіе,'мы обращаемся въ такомъ случаѣ нъ фак-
торамъ, имѣющимъ значеніе—хотя тоже не вполнѣ выясненное—и за пре-
дѣлами поставленнаго вопроса.
ВТОРОЕ ОТДѢЛЕНІЕ.
Обусловливающіе факторы правовыхъ измѣненій.
58. Соціальные феномены, какъ источники реформаторскихъ стремленій.—59. Полное
единство соціальнаго опыта.—60. „Великіе люди".—61. Различіе въ значеніи при-
чинныхъ соціальныхъ феноменовъ. — 1. Политическіе и экономическіе феномены.—
62. Продолженіе.—2. Феноѵены производства и потребленія.
58.
«Соображенія о національномъ характерѣ и народномъ духѣ, высказан-
ныя нами, важны для насъ не оамн по себѣ, а потому, что они ведутъ
къ уясненію болѣе высокаго и общаго вопроса, какую теорію слѣдуетъ
считать справедливой относительно обусловливающихъ факторовъ право-
выхъ измѣненій: монистическую или дуалистическую?
Эта терминологія имѣетъ своимъ источникомъ Общепринятое слово-
употребленіе. Однако, подъ монизмомъ соціальной жизни я разумѣю не
только единство объекта соціальной науки, не только то, что на правовой
строй и соціальное хозяйство слѣдуетъ смотрѣть, какъ на форму и матерію
одного и того же объекта, а не какъ на двѣ совершенно различныхъ
вещи, находящихся между собою въ томъ или другомъ взаимодѣйствіи.
Я разумѣю подъ .нимъ также единство соціальной жизни въ томъ смыслѣ,
что всѣ движенія человѣческаго общества, а вмѣстѣ съ тѣмъ и взаимо-
дѣйствующіе факторы правовыхъ измѣненій въ ихъ существованіи н влія-
ніи должны быть разсматриваемы, какъ подчиняющіяся одной и той же
закономѣрности. *
Дуализмъ соціальной жизни существовалъ въ двоякой формѣ: во пер-
выхъ, онъ выражался въ воззрѣніи, будто право и хозяйство имѣютъ раз-
личную причинность, будто обусловливающіе факторы правовыхъ измѣне-
ній имѣютъ своей основой правосознаніе пли инстинктъ права или что
либо въ этомъ родѣ, что причины измѣненій соціальнаго хозяйства слѣ-
дуетъ нскаіі въ другой сферѣ. Вслѣдствіе необходимой зависимости ре-
гулирующаго строя и регулируемаго сотрудничества это воззрѣніе оказа-
лось ошибочнымъ.
292
Во вторыхъ, дуалистическое ученіе въ соціальной наукѣ проявлялось
въ томъ, что предполагаемый общій національный духъ фигурировалъ въ
качествѣ конечной обусловливающей первопричины, которая вмѣшиваема
необъяснимымъ образомъ откуда то извнѣ въ ходъ соціальной жизни. Въ
противность этому соціальному спиритизму уясненіе понятнаго значенія
національныхъ свойствъ и особенностей привело къ единственно правиль-
ной монистической теоріи соціальной жизни.
Монизмъ соціальной’ жизни по отношенію къ измѣненіямъ ея состоитъ
въ томъ, что этн послѣднія всецѣло объясняются движеніями матеріи
соціальной жизни.
Матерія соціальной жизни есть направленное къ удовлетворенію по-
требностей сотрудничество людей, существующее въ соціальномъ смыслѣ
лишь при наличности опредѣленнаго, установленнаго людьми регулированія.
Слѣдовательно, но отношенію къ матеріальной сторонѣ соціальнаго хозяй-
ства должны быть приняты во вниманіе особенности опредѣленнымъ обра-
зомъ урегулированнаго сотрудничества. Особый-жѳ видъ даннаго соціаль-
наго хозяйства является конкретной формой, въ которой совершается ре-
гулированіе совмѣстной жизни и урегулированное сотрудничество стано-
вится дѣйствительностью. Конкретная реализація соціальной жизни совер-
шается въ соціальныхъ феноменахъ, связное изслѣдованіе которыхъ мо-
жетъ дать намъ картину даннаго соціальнаго хозяйства. Слѣдовательно,
соціальными явленіями обусловливаются всѣ измѣненія соціальной жизни,
н въ нихъ же слѣдуетъ искать обусловливающихъ факторовъ правовыхъ
измѣненій.
Такимъ образомъ, самый процессъ измѣненій и превращеній права
заключается въ слѣдующемъ. При конкретномъ осуществленіи соціальной
жизни образуются соціальные феномены въ видѣ массовыхъ накопленій
правоотношеній въ своеобразныхъ сочетаніяхъ и въ своеобразной класси-
фикаціи. Накопляясь и развиваясь въ извѣстномъ направленіи, они вызы-
ваютъ измѣненіи существующей формы соціальной жизни, какъ основного
условія всѣхъ подобныхъ явленій ея. Необходимость измѣненіи права,
разсматриваемая генетически, проявляется въ опредѣленныхъ представле-
ніяхъ, мнѣніяхъ, желаніяхъ, стремленіяхъ, выростающихъ изъ соціаль-
ныхъ феноменовъ, путемъ изученія которыхъ онн только и могутъ найти
объясненіе своего возникновенія.
Слѣдовательно, при разсмотрѣніи образованія соціальныхъ феноменовъ
нужно распознать взгляды, сужденія, рѣшенія, заключая объ ихъ ха-
рактерѣ и значеніи изъ массоваго проявленія этихъ феноменовъ, н про-
тивопоставлять этимъ феноменамъ стремленія; клонящіяся къ измѣненію со-
ціальнаго строя. Какъ тѣ, такъ и другіе выросли нзъ установившейся со-
ціальной жизни, при чемъ первыя представляются конкретнымъ осуще-
ствленіемъ урегулированнаго сотрудничества и потому падаютъ въ коиѳч-
293
номъ счетѣ, несомнѣнно, ма отвѣтственность соціальнаго строя, а изъ
нихъ вытекаютъ тяготѣніе, порывы я стремленія къ измѣненію формы
этой соціальной жизни, послѣ котораго, въ случаѣ, если эти стремленія
увѣнчались успѣхомъ, снова возникаютъ отдѣльные соціальные .феномены,
имѣющіе такое же значеніе, какъ и указанные ранѣе.
Такимъ образомъ, исторіи соціальной жизни людей представляетъ по-
стоянный круговоротъ, въ которомъ общественные феномены вызываютъ
новую формировку соціальнаго строя и эта послѣдняя создаетъ, въ свою
очередь, новые соціальные феномены. Это—самостоятельное, формально-одно-
образное возобновленіе, методическое изслѣдованіе котораго точно очерчи-
ваетъ передъ историкомъ права его задачу: проблему изобразить въ дан-
ное время въ конкретныхъ особенностяхъ круговоротъ соціальной жнзнн.
Научная разработка исторіи права состоитъ въ уясненіи измѣненій права
черезъ посредство предшествующихъ соціальныхъ феноменовъ,— задача,
преслѣдуя которую, соціальное изслѣдованіе принципіально не можетъ дойти
до конца. Вопросъ, слѣдуетъ ли признать предшествующими по времени со-
ціальные феномены илн соціальный строй, ничѣмъ не лучше стариннаго
спора о томъ, что было прежде: курица илн яйцо?
«.Изслѣдователи исторіи права, напротивъ того, часто не задумывались
надъ своею задачею 1П). Они говорятъ о томъ, что созиданіе права
должно быть показано наглядно н ясно, но хотятъ при этомъ, какъ
гласитъ весьма употребительное выраженіе, вывести развитіе права одно-
временно изъ духовнаго и изъ матеріальнаго движеніи. Это непонятно и
ошибочно.
Выдвигая матеріальный моментъ, въ данномъ случаѣ можно имѣть въ
виду лишь характеръ внѣшняго существованія, начиная съ ѣды и питья
и кончая роскошной жизнью, технику и побѣдоносную борьбу съ при-
родой, совершаюшуяся или въ силу естественныхъ инстинктовъ нлн же
прн посредствѣ знанія н научнаго господства надъ властнымъ міромъ,—•
хозяйство въ техническомъ смыслѣ слова. Однако измѣненія права выте-
каютъ не изъ этого техническаго хозяйства, а нзъ движеній соціальнаго
хозяйства. Не технологія, какъ возможность къ извѣстному удовлетворе-
нію потребностей, вызываетъ непосредственно измѣненія права, а введеніе
движеній созданнаго хозяйства въ установившійся строй н вытекающій
отсюда своеобразный видъ урегулированнаго сотрудничества. Ибо соціаль-
ная жнзиь всегда должна быть разсматриваема, какъ опредѣленнымъ об-
разомъ урегулированное человѣческое существованіе. Для того, чтобы въ
регулированіи совершилось измѣненіе, должны быть на лицо опредѣлен-
ныя соціальныя явленія, требующія измѣненія создающаго нхъ нормнро-
14’) Прекрасное изображеніе новаго времени даетъ Еіщеп НцЬог. Зувіет шмі
ОеясЬісІііе <1ез Ві.Ігя'еіхегізсЬеп РгіѵаігесЫя, IV т. (1891). Ср. въ особенности стр. 4
сл. сл., 210, ЗОО сл. сл.
294
ванія. Технологія, какъ таковая, не оказываетъ на соціальное регулиро-
ваніе никакого непосредственнаго вліянія.
Такимъ образомъ, если мы желаемъ изучить отдѣльныя соціальныя яв-
ленія, для того чтобы понять обусловливающіе факторы правовыхъ измѣ-
неній, то не слѣдуетъ думать, что можно считать дѣло законченнымъ,
обозначивъ эти явленія полупрезрительнымъ именемъ «матеріальныхъ»
движеній. Соціальное сотрудничество имѣетъ назначеніемъ удовлетворевіе
человѣческихъ потребностей. Что эти потребности начиняются съ низшихъ
проявленій жизни,—вѣрно и, конечно, неизбѣжно. Но границы между
высшими и пнсшими потребностями соціальная наука не знаетъ. Да и гдѣ
ее слѣдуетъ искать'? *)
Можно, слѣдовательно, признать различіе только въ томъ смыслѣ, что
соціальные феномены, отдѣльныя явленія, возникающія при конкрет-
номъ примѣненіи урегулированнаго сотрудничества для удовлетворенія
высшихъ и низшихъ потребностей людей, могутъ быть противопоставлены
вытекающей изъ нихъ борьбѣ за измѣненіе соціальнаго строя, такъ что
служащее основой осуществленіе установившейся соціальной жизни отдѣ-
ляется отъ возникающихъ изъ него взглядовъ н ученій, желаній и надеждъ,
рѣшеній и стремленій, направленныхъ къ реформаторскому преобразова-
нію или частному улучшенію существующаго права.
Но выдавать эти эмпирически проявляющіяся стремленія за духовныя
движенія, которымъ- слѣдуетъ придать самостоятельное значеніе па ряду
съ матеріальными, опять таки неправильно, ибо такимъ образомъ создается
почва для ошибки, какъ будто для примѣненій права допускается другая
причинность. Этого-же совершенно нѣтъ.
Что «въ мірѣ духа играютъ роль духовныя силы особаго рода»,—жал-
кая фраза. Всѣ измѣненія и движенія происходятъ въ сферѣ одного и
того-же времени; необходимая зависимость одного явленія отъ предшест-
вующаго опредѣляется объективно однимъ и тѣмъ-жѳ понятіемъ объектив-
ной причинности. Ни у кого нѣтъ двойного времени и двойного ряда
представленій; ни у кого нѣтъ двойной причинности, изъ которыхъ одна
примѣнялась-бы по отношенію къ причинамъ и слѣдствіямъ въ обыкно-
венной жизни, а другая—образовала-бы въ «мірѣ духа» формальное поня-
тіе причины «особаго рода».
Поэтому, тотъ, кто желаетъ прослѣдить исторію духовныхъ движеній
со стороны ихъ причинъ и слѣдствій, не можетъ отвлечься отъ лежащихъ
въ основѣ ихъ соціальныхъ отношеній и игнорировать соціальные фено-
мены тѣхъ эпохъ, которымъ обязаны названныя стремленія своимъ возник
новеніемъ и происхожденіемъ.
Пикто не сомнѣвается, что искусство и наука требуютъ для своего
') Подробности см. выше § 26.
295
процвѣтанія извѣстныхъ соціальныхъ условій и опредѣленнаго развитія
общественнаго существованія людей. Поскольку рѣчь идетъ о конкретной
зависимости и обусловленностію продуктовъ духа, обусловливающими фак-
торами всегда служатъ соціальныя явленія. Можно оставить этотъ вопросъ въ
сторонѣ и сосредоточить вниманіе исключительно на содержаніи духовныхъ
теченій и его развитіи, какъ это можетъ сдѣлать историкъ искусства нли
богословская исторія догмы. Но было-бы ошибочно представлять себѣ ду-
ховное развитіе возможнымъ со стороны эмпирической обусловленности
его возникновенія, независимо отъ соціальныхъ отношеній, изъ которыхъ
вышли носители этого развитія. При всякой попыткѣ поступать такъ,
можно замѣтить, что тутъ приходится имѣть дѣло съ смѣшеніемъ двухъ
вопросовъ: вопроса о причинахъ и условіяхъ возникновенія духовнаго
продукта и отличнаго отъ него вопроса о содержаніи и оцѣнкѣ его по
масштабу истины, добра, красоты.
59.
Если даже по вопросу объ обусловливающихъ причинахъ индивидуумъ ни
въ развитіи художественнаго творчества, ни въ теоретической наукѣ не
можетъ быть взятъ отдѣльно, и поиски причинной обусловленности всегда
приводятъ къ соціальнымъ условіямъ, изъ которыхъ онъ вышелъ, то это
должно проявляться еще съ большей ясностью при разсмотрѣніи стремле-
ній, направленныхъ къ измѣненію соціальнаго строя. Если-бы не возни-
кало движеній матеріи соціальной жизни и еоли-бъ не было извѣстныхъ
соціально-хозяйственныхъ феноменовъ, то не было-бы никакнхъ поводовъ
къ измѣненію существующаго формальнаго регулированія даннаго обще-
ства. Приходится сознаться, что зависимость, въ которой находится ду-
ховное развитіе отъ лежащихъ въ его основѣ соціальныхъ феноменовъ, часто
можетъ быть открыта не безъ труда и, по крайней мѣрѣ въ отдѣльныхъ свопхъ
звеньяхъ, остается но рѣдко сокрытоЦ, что. соотвѣтственно этому, и вліяніе
опредѣленнаго осуществленія соціальнаго хозяйства должно быть изслѣду-
емо со стороны несомнѣнно существующихъ .стремленій къ измѣненіямъ
права въ различные періоды исторіни при помощи точныхъ наблюденій. Глав-
нымъ-же образомъ мы здѣсь должны, конечно, напомнить о нашемъ преж-
немъ наблюденіи, чго строгая естественная необходимость въ смыслѣ точно
познанной причинности для этого рода обусловленной зависимости не мо-
жетъ быть ни понята, нп удостовѣрена.
Но эта уступка ничего не измѣняетъ въ томъ фактѣ, что названныя
стремленія и желанія не падаютъ на человѣка, такъ сказать, съ неба, а
выростаютъ изъ данныхъ соціальныхъ феноменовъ. Какъ скоро мы въ
состояніи установить духовныя стремленія національнаго пли безпаціональ-
наго характера и возникаетъ вопросъ о происхожденіи и исторической
зависимости ихъ, мы находимся вовсе не въ сферѣ неизвѣстнаго пзмѣре-
296
нія, въ которой, тѣмъ ие меиѣе, все совершается параллельно земному за-
кону причинности; наоборотъ, эти соціальныя стремленія слѣдуетъ уяснить
въ связи съ соотвѣтствующими общественными феноменами, въ сферѣ
того-же самаго соціальнаго опыта, которымъ устанавливается для пер-
выхъ, въ отношеніи ихъ возникновенія н развитія, подчиненная зависи-
мость отъ соціальныхъ явленій, откуда слѣдуетъ, что по вопросу о кон-
кретной зависимой обусловленности правовыхъ измѣненій всѣ явленія,
сливаясь въ единое цѣлое, имѣютъ то общее между собою, что обусловли-
вающіе факторы правовыхъ измѣненій слѣдуетъ искать въ предшествую'
щихч> соціальиыхч- феноменахъ.
Вопросъ съ какихъ поръ существуютъ данные соціальные феномены,
для принципіальнаго отношенія зависимости отъ вихъ соціальныхъ стрем-
леній не имѣетъ никакого значенія. Возможно, что первыя существовали
уже въ теченіе долгаго времени и лишь впослѣдствіи распространяется со-
знаніе ихъ и ведетъ къ соціальнымъ желаніямъ н захватывающимъ тече-
ніямъ Такъ, напр., рабство уже долгое времн существовало въ С. Аме-
рикѣ, когда размышленіе о немъ вызвало стремленіе къ его отмѣнѣ. Но
не слѣдуетъ думать, что въ каждомъ подобномъ случаѣ такія соціальныя
стремленія снизошли на массы изъ особыхъ духовныхъ міровъ, научно не-
зависимаго царства, а не обусловливаются уразумѣніемъ существующихъ
экономическихъ феноменовъ, хотя-бы цѣпь причинности при возникновеніи
научнаго изслѣдованія и терялась въ безконечномъ рядѣ звеньевъ.
Не можетъ установить принципіальнаго различіи даже и то обстоя-
тельство, идетъ ли рѣчь о правовыхъ измѣненіяхъ въ предѣлахъ соціаль-
наго сообщества или же о насильственномъ внесеніи правовыхъ измѣненій
извнѣ. Стремленіе къ расширенію власти, къ завоеваніямъ или колоніаль-
нымъ пріобрѣтеніямъ, точно такъ же, какъ и стремленіе къ мирному ут-
вержденію международнаго права, поскольку рѣчь идетъ о факторахъ,
обусловливающихъ обнаруживающіяся при этомъ стремленія, сводится къ
соціальнымъ феноменамъ вч> правовой организаціи, имѣющей значеніе и
за своими предѣлами.
Во всякомъ случаѣ, слѣдуетъ помнить при этомъ, что рѣчь идетъ не
о томъ, чтобы найти ключъ, который обнаружилъ-бы факторы, объясняю-
щіе и обусловливающіе всѣ отдѣльныя историческія событія, взятый
каждое особо. Мы говоримъ о причинахъ соціальныхъ теченій и направ-
ленныхъ къ измѣненію права стремленій. Но вч> состояніи-ли историки
вывести изъ соціальной основы какое либо особое историческое событіе и
установить связь съ иею отдѣльнаго событія, не имѣетъ для вопроса о
принципіальномъ уясненіи причинъ измѣненій въ правовомъ строѣ никакого
значенія. Особый фактъ можетъ быть взятъ и разсматриваемъ самъ по
оебѣ. Нѣтъ никакой надобности сводить кч> соціальнымъ феноменамъ
297
взрывъ у Бертольда Шварца, рожденіе Гейне, исходъ битвы при Ватер-
лоо, раннюю смерть Вильгельма Гауффа, нли открытіе Нептуна.
Отдѣльное событіе, взятое самб по себѣ, имѣетъ свои особыя, частныя
причины и можетъ быть непосредственно совершенно независимымъ отъ
«мнѣній». При методическомъ обоснованіи познанія человѣческой исторіи
важенъ не отдѣльный фактъ и не отдѣльное мнѣніе, а важны духовныя
массовыя теченія и прежде всего глубокія соціальныя движенія. Природа
историческихъ процессовъ обусловливаетъ и въ данномъ случаѣ то, что
общую методику можно создать лишь для массовыхъ явленій и феноме-
новъ однообразнаго и правильнаго характера, ибо она должна быть прин-
ципіальной инструкціей къ изученію человѣческой исторіи. Послѣдняя же
развертывается въ соціальной жизни, осуществленіе которой, какъ тако-
вой, познается именно въ феноменахъ указаннаго рода. Поэтому въ рам-
кахъ нашего изслѣдованія мы коснемся лишь вопроса, на что опираются
могучія и успѣшныя духовныя теченія и соціальныя стремленія въ об-
щемъ процессѣ возникновенія, отъ котораго ови зависятъ въ своемъ ге-
незисѣ и развитіи.
Нашъ отвѣтъ гласитъ: онн выростаютъ изъ традиціонной обществен-
ной жизни и находятся въ зависимой свнзи съ домашними соціальными
феноменами. Это соціальное существованіе въ охарактеризованномъ смыслѣ
создаетъ стремленія кь измѣненію права. Правильное пониманіе процесса
возникновенія соціальной жизни есть монистическое, не знающее никакой
своеобразной и самостоятельной причинности для возникающихъ въ
лей соціальныхъ теченій и обусловливающихъ причинъ правовыхъ измѣ-
неній, ставящее ихъ самихъ въ генетическую зависимость отъ предшест-
вующихъ соціальныхъ явленій и стремящееся понять и познать всѣ движе-
нія и измѣненія обусловленнаго существованія въ безусловномъ единствѣ
соціальнаго опыта.
60..
Разъ имѣются на лицо интересныя измѣненія въ области права, то
для удовлетворительнаго генетическаго объясненія ихъ, соотвѣтственно
сказанному, требуется всякій разъ обращаться къ предшествующимъ со-
ціальнымъ феноменамъ. Ннкого не удивитъ, если во многихъ случахъ уси-
лія, затраченныя въ этомъ направленіи, не увѣнчаются дѣйствительнымъ
успѣхомъ: какъ въ природѣ, такъ и въ обладающей еще болѣе сложной
причинностью человѣческой исторіи зависимость явленій слишкомъ часто
ускользаетъ отъ научнаго познанія человѣка. Но что такая зависимость
между соціальными явленіями и послѣдующими измѣненіями правового
строя существуетъ,—этотъ фактъ представляетъ необходимое условіе для
того, чтобы, правовыя измѣненія могли быть поняты въ ихѣ обусловливаю-
щихъ факторахъ.
298
При этомъ я долженъ высказаться также и противъ тѣхъ, которые
хотя и не допускаютъ мистическаго господства духовныхъ силъ и само-
стоятельнаго міра вдей, витающихъ подобно валькиріямъ надъ соціальной
сутолкой и борьбой людей и фатально управляющихъ и руководящихъ
ею, но которые, съ другой стороны, склонны допустить своеобразное и
самостоятельное вліяніе великихъ и геніальныхъ личностей на исторію
людей и ея соціальное развитіе и формированіе. Прежде всего наше вни-
маніе должны привлечь' на себя могучій завоеватель н выдающійся на-
чальникъ. Но можно ли представить себѣ властителя безъ опредѣленнаго
соціальнаго строя и безъ возникающихъ изъ него конкретныхъ явленій?
Теоретическое выраженіе Идея о повелѣвающемъ и управляющемъ вла-
стителѣ получила въ ученіи о правѣ сильнаго, о которомъ здѣсь, поэтому,
стоитъ вкратцѣ упомянуть.
Любопытна отчаянная попытка Галлера, который въ своемъ стремле-
ніи къ возстановленію государственной науки, сдѣлавшемся для него во-
просомъ совѣсти, .положилъ въ основу право сильнаго и пытался принять
исходной точкой обще-приложимый законъ, по которому сильный власт-
вуетъ, а слабый находится въ зависимости и подчиненіи. Этотъ законъ
Галлеръ подкрѣпляетъ ссылкой на природу, гдѣ большее всегда вытѣсняетъ
меньшее, на наблюденія надъ царствомъ животныхъ, гдѣ сильныя породы
господствуютъ надъ слабыми, наконецъ на наблюденіе, что человѣкъ го-
сподствуетъ надъ животными только въ той мѣрѣ, поскольку онъ дока-
залъ свое превосходство, а надъ равными себѣ лишь въ тѣхъ случаяхъ,
когда онъ превосходитъ ихъ въ чемъ либо и другіе нуждаются въ его силѣ
для своей пользы.
При этомъ, конечно, владычество и сила, по отношенію къ способу
своего проявленія, подчиняются естественному закону долга, который со-
знаютъ всѣ люди и который имѣетъ содержаніемъ справедливость и лю-
бовь. И если это всетаки ие устраняетъ возможности злоупотребленій силой,
то есть и средство противъ нихъ, въ видѣ дозволенаго противодѣйствія,
помощи со стороны третьихъ, бѣгства или разлученія. Если этотъ неизмѣн-
ный законъ природы сохраняетъ силу во всѣхъ человѣческихъ отношеніяхъ
и домовладыка господствуетъ надъ женой и дѣтьми, феодальный землевла-
дѣлецъ надъ своими вассалами и дворней и т. д., то въ каждомъ союзѣ
раньше или позже одинъ долженъ сдѣлаться главнѣйшимъ и свободнѣй-
шимъ. И когда такое явленіе наступаетъ, возникаетъ государство. Это
происходитъ такъ, что какой вибудь одинъ сильный человѣкъ ие на-
ходитъ надъ собою никого болѣе сильнаго (князь) или же въ такомъ по-
ложеніи оказывается корпорація (республика).—Эта независимость есть не
прирожденное, а пріобрѣтенное благо, и при томъ высшее изъ всѣхъ. Она
можетъ пріобрѣтаться и затѣмъ снова утрачиваться различнымъ образомъ,
иногда справедливо, а иногда, конечно, и несправедливо. Существуетъ ли
299
она, указываетъ дѣйствительность: такъ какъ всякая власть опирается на
силу, - то она существуетъ только до тѣхъ поръ, пока есть эта послѣдняя 14°).
Это умозаключеніе, часто й теперь повторяемое неспеціалистами, пред-
ставляетъ собою наиболѣе интересное изъ воззрѣній, высказанныхъ о
правѣ сильнаго. У Спинозы мы находимъ лишь немногіе и не столь ясно
разработанные намеки на него, 143) ау Гумпловича теоретической основой
служитъ лишь мнѣніе, что государства возникаютъ и существуютъ вслѣд-
ствіе того, что болѣе сильныя группы, роды и расы подчиняютъ слабыя
племена и классы и господствуютъ надъ ннми. Государство, какъ учитъ
наблюденіе, есть естественно необходимая организація господства сильнаго
меньшинства надъ менѣе сильной и потому принужденной къ повиновенію
массой. Право есть порядокъ неравенства; оно имѣетъ обязательную сйлу
потому, что господствующій классъ имѣетъ въ своихъ рукахъ сильную
власть, а слабые прекращаютъ безполезное противодѣйствіе ей “*).
Однако при попыткахъ какъ либо вывести Право сильнаго, всегда
упускалось изъ виду, что сила въ предѣлахъ человѣческаго общества
всегда предполагаетъ уже понятіе регулирующаго строя. Спла личности
всегда ничтожна по сравненію съ организаціей многихъ, а эта послѣдняя
и«подразумѣвается подъ «соціальной силой».
Пусть отечественныя сказанія воспѣваютъ, какъ Пипинъ Короткій
подкрѣпляетъ свои притязанія на королевскую корону — «онъ былъ
рожденъ не на тронѣ, но для трона»,—тѣмъ, что онъ убиваеті, передъ
испуганными и поблѣднѣвшими придворными льва и дикаго зубра: если
бы его право основывалось на его мускульной силѣ и искусствѣ владѣть
оружіемъ, то дѣло было бы плохо; формальной основой этого права было
организованное послушаніе и внѣшнимъ образомъ урегулированное подчи-
неніе ему, и вслѣдствіе этого онъ становится могучимъ владыкой многихъ.
Регулирующія нормы должны существовать и у разбойниковъ. «Шайка»
и «атаманъ» существуютъ, какъ таковыя, только въ силу обязательныхъ
правилъ, хотя бы это и были лишь правила условнаго свойства, въ про-
тивоположность юридическому принужденію. /Право сильнаго» не можетъ
служить основой соціальнаго строя; наличность большей силы не объ-
ясняетъ обязательности правового строя. Ибо для того, чтобы быть сильнымъ,
должно уже существовать право. 4
Такимъ образомъ совершенно невозможно вывести право ивъ большей
фактической силы и объяснить ею обязательность этого послѣдняго. Властѣ
на) Кай Циіііѵій ѵ. Наііег, йезгаигаііои <1сг ЗЬаат.яіѵіааеііасЬаі’Ь оііег ТЬеогіе Дез
паЬіігІісЬкезеІІійеп /иаСашІея йег СІіішаге ііез кііпзЫісІі-ЬйгесгІісІіеп епЬиоеспеезеШ,
6 т. (1816—1825). Сюда относится въ особенности I, 12—19 гл.
І4а) Зріпога, Ыасі. ШеоІо^.-роІІЬ. (1670) с. 16.
і4<) Снтріотѵіся въ различныхъ произведеніяхъ, въ особенности Цесііізаіааі шій
Зохіаіізтпз (1881); йгншігіяэ (іет Зогіоіоціе (1886).
зоо
сильныхъ земли существуетъ лишь иа основѣ правового строя; понятіе
права есть логическое условіе по отношенію къ понятію соціальной
силы 145).
Если мы это примѣнимъ къ ученію о великихъ людяхъ и ихъ значенію
въ соціальной исторіи, то мы увидимъ, что политическій властитель не
можетъ быть разсматриваемъ и изображаемъ, какъ сила, дѣйствующая
внѣ нормальнаго хода развитія. Что онъ—властитель, обусловливается
только даннымъ соціальнымъ строемъ и находится, слѣдовательно, въ связи
съ опредѣленнымъ историческимъ регулированіемъ, какимъ бы путемъ ни
возникало содержаніе этого соціальнаго нормированія. Какія личныя ка-
чества онъ проявляетъ при этомъ, — спеціальный вопросъ, который
совершенно нормально вплетается въ общій ходъ соціальной исторіи. Оиъ
не можетъ создать соціальную организацію изъ ничего, если нѣтъ извѣст-
ныхъ общественныхъ основъ. И если ему ие оказываютъ содѣйствія извѣст-
ныя, выросшія на этой почвѣ, стремленія,—будь это хотя бы безусловная
преданность его приказаніямъ,—то дѣятельность и творчество и соціаль-
ныя реформы властителя представляются безсмыслицей. Его значеніе, слѣ-
довательно, находится въ полной зависимости отъ соціальныхъ феноменовъ
и возникающихъ изъ нихъ стремленій, одинъ онъ ие могъ бы выполнить
никакого измѣненія и преобразованія правового строя, ие могъ бы про-
тиводѣйствовать единодушному стремленію всѣхъ членовъ общества къ
измѣненію права. При всякомъ упоминаніи о. политическомъ могуществѣ
и силѣ всегда предполагается, что повелѣвающій имѣетъ въ своемъ
соціально урегулированномъ распоряженіи другихъ людей, а конкретный
видъ этого соціальнаго регулированія и въ особенности отношенія осталь-
ныхъ подвластныхъ праву къ своему властителю, создаютъ, въ свою оче-
редь, соціальные феномены.
Что иа образованіе и развитіе этихъ послѣднихъ отдѣльные выдаю-
щіеся люди, пользуясь имѣющимся матеріаломъ, могутъ оказывать чрез-
вычайно сильное вліяніе и при помощи ученія и дѣятельнаго примѣра
даже руководить имъ, не подлежитъ сомнѣнію. Можно утверждать лишь,
что ие слѣдуетъ искать причины правовыхъ измѣненій исключительно въ
единичной личности и въ отдѣльныхъ даровитыхъ людяхъ. Даже самый могучій
геній ничего не можетъ сдѣлать, но опираясь иа извѣстные общественные
феномены, ва которыхъ основано его положеніе и значеніе и которые
открываютъ возможность и побуждаютъ къ тѣмъ или ииымъ соціальнымъ
измѣненіямъ. Различія-же въ дарованіяхъ личностей, въ ихъ этикѣ и
интеллектѣ, ихъ разнообразныя способности,—все это можетъ быть принято
и») Право сильнаго точнѣе должно, слѣдовательно, навиваться: право соціально
сильнаго, и такъ какъ соціальный строй мы авали въ исторіи только въ видѣ пра-
вового строи, то пришлось бы говорить о правѣ юридически сильнаго!
301
въ соображеніе только въ связи съ опредѣленными соціальными явле-
ніями и въ качествѣ особой утилизаціи ихъ. Слѣдовательно, при обсуж-
деніи вопроса о причинахъ, 'обусловливающихъ измѣненія въ правѣ, мы
ии въ какомъ случаѣ ие можемъ отвлечься отъ соціальныхъ .феноменовъ,
какъ массовыхъ проявленій соціально-урегулированныхъ отношеній, отъ
опредѣленныхъ конкретныхъ особенностей проявленія и возникновенія
извѣстныхъ духовныхъ теченій; ие можемъ отдѣлаться отъ нихъ и сослав-
шись на великихъ людей и геніевъ.
61.
При монистическомъ пониманіи соціальной жизни, выводящемъ ея
движенія и превращенія въ ихъ генезис ѣ исключительно изъ такихъ обу-
словливающихъ факторовъ, которые находятся въ сферѣ условій ея по-
знанія, можно, въ концѣ концовъ, поставить еще вопросъ: можно-ли среди
конечныхъ обусловливающихъ факторовъ, экономическихъ феноменовъ,
установить какую-либо общую іерархическую градацію, устанавливающую
зависимость между ними и выясняющую ихъ взаимную связь?
Такую градацію должна была, повидимому, дать формула матеріали-
стическаго пониманія исторіи, что за измѣненіями экономическаго свойства
необходимо слѣдуютъ измѣненія политическаго характера. Это мы видимъ
въ особенности въ нѣкогда употребительной редакціи ея, что экономическая
структура общества есть его основа и что отъ ея потрясеній и измѣненій
зависятъ измѣненія въ «правовой и политической» области.
Но эта экономическая структура представляетъ собою уже подчиненную
внѣшнимъ правиламъ общественную жизнь людей. Она существуетъ не
какъ вещь, подлежащая совершенно особому разсмотрѣнію въ отвлеченіи
отъ соціальныхъ нормъ, а есть ничто иное, какъ конкретнымъ образомъ
осуществленный общественный строй; надъ нею не возвышается юриди-
ческая надстройка, какъ совершенно самостоятельный объектъ, которому
научное познаніе могло бы приписать особую служебную роль, а всѣ юри-
дическія нормы человѣческаго общества .представляютъ регулирующую
форму его, безъ которой соціальная жизнь и, при осуществленіи ея, хо-
зяйственная структура вообще ие существуетъ, не можетъ быть понята
въ качествѣ особаго объекта человѣческаго познанія.
Такимъ образомъ слѣдуетъ противопоставлять другъ другу не хозяй-
ственную жизнь илн экономическое производство или экономическую
структуру и т. п. съ одной и правовой строй нли политическую над-
стройку съ другой стороны, а матерію соціальной жизни и форму ея, какъ
два элемента единаго объекта общественнаго существованія людей. Всякая
соціально-хозяйственная дѣятельность людей существуетъ вообще только
въ качествѣ опредѣленнымъ образомъ урегулированной, и всякая правовая
норма имѣетъ своимъ содержаніемъ извѣстное сотрудничество людей.
302
И въ этой единой соціальной жизни обособленіе экономическаго и
•политическаго момента лишь относительно, новъ тоже время въ этомъ
относительномъ и ограничительномъ смыслѣ оно должно необходимо дѣ-
латься всегоа. Я ссылаюсь на доводы, развитые въ § 29. Немыслимо,
говорили мы, чтобы урегулированное сотрудничество ради удовлетворенія
потребностей могло существовать безъ всякой заботы. о надлежащемъ осу-
ществленіи регулирующихъ нормъ, безъ заботы о формальномъ поддер-
жаніи и охранѣ, осуществленіи и развитіи соціальныхъ правилъ, безъ той
заботы, которую мы называемъ политическою и общественною дѣятельностью.
Такимъ образомъ, 1) не существуетъ никакой экономической структуры
человѣческаго общества безъ внѣшнихъ правилъ, 2) не можетъ быть ни-
какой урегулированной совмѣстной дѣятельности безъ такъ называемаго
общественнаго или политическаго момента. Соціальная жизнь всегда и
необходимо регулируется людьми и образуетъ единство, въ которомъ всегда
можно найдти моменты экономической и политической дѣятельности, рас-
познаваемые соотвѣтственно конкретному характеру поступковъ подвласт-
ныхъ праву людей.
Въ обоихъ направленіяхъ возникаютъ соціальные феномены въ извѣст-
номъ намъ смыслѣ, въ совокупности которыхъ и заключается конкретное
осуществленіе соціальной жизни. Ихъ притязанія на существованіе, воз-
никновеніе и дальнѣйшее развитіе представляютъ опять таки спеціальный
вопросъ. То же самое слѣдуетъ сказать объ ихъ взаимозависимости, вліяніи
и обусловливающемъ воздѣйствіи другъ на друга (§ 51 въ концѣ), а равно
и о многочисленныхъ теченіяхъ и стремленіяхъ, вытекающихъ изъ нихъ
и направленныхъ къ измѣненію дѣйствующаго права.
Отсюда ясно, что никакому виду этихъ соціальныхъ феноменовъ и воз-
никающихъ изъ нихъ стремленій нельзя отдать безусловнаго преимуще-
ства передъ другими, ни политическимъ передъ экономическими, ни на-
оборотъ. Этотъ вопросъ тоже всецѣло относится къ области спеціальнаго
изслѣдованія. ІІослѣднее-же имѣетъ дѣло съ сложнымъ сплетевіемъ и кон-
кретно обусловленной взаимозависимостью соціальныхъ феноменовъ, которая
далеко не всегда исчерпывается простою формулой: сначала соціальные
феномены при совмѣстной дѣятельности, направленной къ производству
сравнительно необходимѣйшихъ для человѣка благъ; затѣмъ—тѣже фено-
мены въ сферѣ благъ, служащихъ къ доставленію жизненныхъ удобствъ
вплоть до добыванія предметовъ роскоши, и, наконецъ, такіе соціальные
феномены, которые относятся къ охранѣ и формальному осуществленію
общественнаго строя. Такой градаціи точно отграниченныхъ классовъ въ
обще-приложенной необходимости съ научной увѣренностью дать нельзя.
Нарѣченіе Санхо Пайсы, что кишки держатъ сердце, а не на оборотъ, не
можетъ здѣсь найтп примѣненія въ голой непосредственности. Наоборотъ,
все здѣсь перепутывается и образуетъ пестрый круговоротъ соціальныхъ
303
явленій, въ который научное детальное изслѣдованіе должно внести лишь
систематическое направленіе и пояснительное познаніе.
Историкъ справедливо говорйтъ, что, вслѣдствіе недостатка политиче-
ской силы у старой германской имперіи въ критическіе періоды-- распре-
дѣленія земли, она не сохранила колоній; далѣе передъ нами открывается
само собой разумѣющееся наблюденіе, что съ водвореніемъ большей безо-
пасности на дорогахъ и упроченіемъ государственной власти, способной
подавить разбои и охранить подданныхъ отъ внѣшняго насилія, разви-
вается торговля и общественная жизнь, создаются новые соціально-хозяй-
ственные феномены и, наконецъ, достигается измѣненіе правового строя.
Въ этихъ и имъ подобныхъ случаяхъ указанное вліяніе иа особый видъ не-
посредственной соціально-хозяйственной совмѣстной дѣятельности въ узкомъ
смыслѣ слова оказали, слѣдовательно, соціальные феномены публичнаго
характера въ качествѣ массоваго явленія особаго рода при конкретномъ
осуществленіи соціальнаго строя.
Такимъ образомъ, соціальные февомены политическаго характера мо-
гутъ не только служить обусловливающими причинами измѣненій публич-
наго права, въ самомъ широкомъ его значеніи, не имѣя надобности опи-
ратіюя на экономическія явленія въ собственномъ смыслѣ слова, а въ
состояніи также оказывать рѣшающее вліяніе на соціально-хозяйственные
феномены въ узкомъ смыслѣ, и, вмѣстѣ съ тѣмъ, на измѣненія соціальнаго
хозяйства, а въ концѣ концовъ и на существующее право. Имѣетъ ли
это мѣсто въ дѣйствительности—другой вопросъ, который можетъ быть
разрѣшенъ и уясненъ только на основаніи конкретныхъ особенностей
опредѣленнаго историческаго положенія.
Напротивъ того, съ нѣкоторымъ основаніемъ можно, во всякомъ слу-
чаѣ, предположить, что всякое значительное движеніе въ соціально-эконо-
мическихъ феноменахъ въ узкомъ смыслѣ н каждое, слѣдующее за нимъ,
измѣненіе соціальнаго хозяйства рано или поздно вызоветъ соотвѣтству-
ющее измѣненіе и той части даннаго правового строя, которая, сама по
себѣ, предназначена лишь къ формальному осуществленію правового строя
вообще. Полиція и юстиція, уголовное право и судопроизводство, консти-
туція и администрація общества едва-ли могутъ остаться совершенно не-
измѣненными, если феномены, болѣе или менѣе касающіеся соціальнаго
хозяйства, обнаруживаютъ существенныя измѣненія или же произвели
перемѣны въ соотвѣтствующихъ юридическихъ правилахъ 14С). Но кромѣ
«о) бсііиіѣхе, Ргіѵаігесііі: иші Ріохеаа іп. ііігег ЛѴесІьеІЬехіеІіип" (1883), соста-
вляетъ исключеніе и учитъ, что основной законъ развитія процессуальнаго права
заключается въ томъ, что всякая конкретная процессуальная система и значеніе и
природа отдѣльныхъ процессуальныхъ актовъ въ ией въ конечномъ счетѣ обусло-
вливается природой права, такъ ч:о всякое фундаментальное измѣненіе этихъ по-
слѣднихъ имѣетъ слѣдствіемъ преобразованіе судебныхъ учрежденій и процесса.
304
этой вѣроятности въ общей фирмѣ нельзя ничего установить; оправды-
ваѳтся-лн она въ отдѣльномъ случаѣ и насколько глубокое измѣненіе всего
правового строя требуется при этомъ, можетъ быть установлено лишь путемъ
наблюденія конкретныхъ фактовъ.
62.
Наконецъ, даже и въ предѣлахъ тѣхъ соціальныхъ феноменовъ, ко
торые въ указанномъ относительномъ смыслѣ могутъ быть названы эконо-
мическими, нельзя установить въ общепримѣнимой формѣ дальнѣйшихъ
подраздѣленій въ значеніи подлежащихъ осуществленію правовыхъ измѣ-
неній. Марксисты обнаруживаютъ наклонность къ разложенію экономиче-
скихъ феноменовъ въ указанномъ смыслѣ на феномены производства и
феномены потребленія. Но это воззрѣніе въ такой общей формѣ не имѣетъ
основанія.
При этомъ мы признаемъ само собой разумѣющимся, что устранена
возможность ошибки, будто экономическое производство и общественный
строй могутъ быть противопоставлены другъ другу. Рѣчь идетъ о соці-
ально-урегулированномъ производствѣ въ отличіе отъ соціально-урегули-
рованнаго сбыта и потребленія; въ дѣйствительности соціальной жизни
мы ие находимъ между тѣмъ и другимъ никакой фактической противопо-
ложности, а то и другое сливаются въ одно общее цѣлое. Мнѣніе о безу-
словномъ первенствѣ даннаго способа производства въ сферѣ соціальной
жизни должно было-бы, слѣдовательно, вести къ признанію, чго особое
регулированіе совмѣстной дѣятельности, направленной къ производству
благъ, и обнаруживающіеся прн этомъ соціально-экономическіе феномены
имѣютъ безусловно необходимымъ образомъ опредѣляющее вліяніе на осталь-
ное соціальное хозяйство.
Но этого нѣтъ.
Опредѣленное соціальное регулированіе производства можетъ уживаться
съ различными системами урегулированнаго распредѣленія н наоборотъ, при
чемъ нормированіе обмѣна благъ между производителемъ и потребителемъ
мы примемъ пока, за одно съ Марксомъ, за придатокъ соціальнаго про-
изводства, вовсе не имѣя въ виду вчинять асііо йпінт ге^пшіопіт отно-
сительно пограничной области производства и потребленія, такъ какъ это
дли насъ безразлично, а въ ярко выраженныхъ случаяхъ противополож-
ность ихъ не подлежитъ сомнѣнію.
Можно представить себѣ коммунистическое производство съ индивиду-
альной собственностью иа потребительныя блага и совершенно отличнымъ
способомъ распредѣленія послѣднихъ; точно такъ же съ обобществленіемъ
средствъ производства можетъ быть соединено урегулированное безусловно
коммунистическимъ способомъ потребленіе. Не менѣе возможно обратное
305
сочетаніе индивидуалистическаго регулированія производства, т. е. при
наличности частной собственности на средства производства со сдачей
продуктовъ въ общественные могазйны и коммунистическимъ потреблені-
емъ. Что опредѣленный видъ соціальнаго производства съ безусловной
необходимостью влечетъ за собою соотвѣтствующій способъ распредѣленія
благъ пли заключаетъ его въ себѣ, совершенно нельзя предполагать. Про-
стая наличность извѣстнымъ образомъ урегулированнаго сотрудничества,
поскольку оно направлено на созданіе благъ, не имѣетъ еще значенія для
вопроса о дальнѣйшемъ регулированіи данной соціальной жизни. Если
требуется указать ва извѣстное причинное воздѣйствіе, оть котораго за-
виситъ это регулированіе, то такое указаніе нужно обосновать и доказать
для даннаго случая.
Для детальнаго уясненія вопроса я приведу особенно использован-
ный Кауцкимъ примѣръ изъ жизни чейенцовъ, охотничьяго индійскаго
народа, соціальное существованіе котораго подробно описалъ Додж г. Каждый
годъ они устраиваютъ большія осеннія охоты съ цѣлью убить какъ можно
больше дичи, накопить запасъ мяса- и высушить его. -Эти охоты устраи-
ваются цѣлымъ племенемъ сообща. Индійцы окружаютъ по всѣмъ прави-
ламъ искусства стада буйволовъ и затѣмъ производятъ избіеніе. «Пока
употреблялись лишь луки да стрѣлы, каждый воинъ зпалъ свою стрѣлу п
могъ безо всякаго затрудненія узнать убитыхъ имъ буйволовъ. Они посту-
пали въ ого полвую собственность, и только извѣстная часть добычи
поступала въ пользу вдовъ и семействъ, но имѣвшихъ воина и кормильца.
Если же въ одномъ и томъ же буйволѣ находили нѣсколько стрѣлъ, то
вопросъ о принадлежности буйвола рѣшался въ зависимости отъ мѣсто-
положенія ихъ. Если каждая стрѣла должна была причинить смертельную
раву. то буііволъ дѣлился, или же, какч> бывало нерѣдко, отдавался какой
либо вдовѣ.. Но съ тѣхъ поръ, какъ всеобщее употребленіе огнестрѣль-
наго оружія сдѣлало невозможнымъ распознаніе собственника буйвола,
индійцы сдѣлались большими коммуппстамп въ своихъ воззрѣніяхъ, н вся
масса мяса и шкуръ распредѣляется по какому, впбудь ими изобрѣтен-
ному масштабу равнаго раздѣла.» И7)
Странно, какь можво было приводить эти наблюденія въ подтвержде-
ніе того положенія, что особенный характеръ соціальнаго способа производ-
ства необходимо имѣетъ рѣшающее значеніе для всей общественной жизни
даннаго народа. Способъ производства въ приведенномъ примѣрѣ былъ
несомнѣнно коммунистическимъ, регулированіе же распредѣленіе въ пер-
вое время—чисто индивидуалистическимъ; такимъ образомъ обѣ эти раз-
личныхъ системы регулированія совершенно свободно уживались другъ
і«) Такъ говоритъ Ооііяе въ своей книгѣ о современныхъ индѣйцахъ дальняго
ванада, цитируемі-'й Кауцкимъ, Магх іікопошівсііе Ьеіігеп, стр. 8 сл.
306
съ другомъ въ предѣлахъ одного соціальнаго строя. И съ другой стороны
нельзя понять, почему при неразвитой техникѣ охоты съ лукомъ п стрѣ-
лами индійцы въ распредѣленіи добычи и потребленіи не могли быть
коммунистами: неизбѣжной необходимости въ изложенной системѣ частной
собственности на добычу усмотрѣть нельзя.
Техника измѣнилась; охотники получили ружья. Но соціальная орга-
низація производства остается тоже самая. Изъ возникшей, благодаря
усовершенствованному оружію, технической возможности предоставлять охоту
на дичь частному производству, не сдѣлано никакого примѣненія,
а измѣняется, при сохраненіи стараго способа производства, одно лишь
регулированіе распредѣленія добычи. Это происходитъ но потому, что
измѣнились «матеріальныя условія производства», а вслѣдствіе того, что
существующія формы, сами по себѣ, оказываются уже не цѣлесообразными.
Хотя соціальный видъ производства остается совершенно неизмгьннымъ,
возникъ соціальный феноменъ неувѣренности въ опредѣленіи доли,
причитающейся при распредѣленіи, и это обстоятельство оказалось столь
вѣскимъ, что, вслѣдъ за нимъ, произошло измѣненіе соціальнаго строя по
отношенію къ распредѣленію произведенныхъ благъ.
Соціальный опытъ учитъ, слѣдовательно, что опредѣленный видъ уре-
гулированнаго способа производства совершенно свободно уживается съ
различнымъ регулированіемъ соціальной жизип въ другихъ отношеніяхъ
и что даже измѣненія послѣдней развиваются изъ особыхъ соціальныхъ
феноменовъ, такъ, что нельзя предположить, чтобы соціальный способъ про-
изводства и обнаруживающіяся при немъ соціальныя явленія имѣли
рѣшающее значеніе. Поэтому нѣть ничего удивительнаго въ томъ, что
школа Сенъ-Симона- предлагала лишь отмѣну наслѣдственнаго права, слѣ-
довательно—новое регулированіе соціальныхъ благъ, п не трудно понять,
что Прудонъ не совершилъ никакой логической ошибки, предполагая
оставить безъ измѣненія традиціонное урегулированіе производства и
подвергнуть новому нормированію лишь форму обмѣна и распредѣленія
продуктовъ и признавая лишь одно это необходимымъ.
Но основаніемъ возможности всего этого является и въ этомъ случаѣ
единство соціалінои жизни, въ силу котораго между отдѣльными фазами
урегулированнаго, направленнаго кь удовлетворенію потребностей сотруд-
ничества не существуетъ никакой градаціи по степени ихъ значенія.
Каждый отдѣльный продуктъ долженъ быть, копечво, произведенъ, прежде
чѣмъ сдѣлаться объектомъ обмѣна, распредѣленія и потребленія; по отно-
шенію къ его добыванію производство есть обусловливающій актъ. Но къ
соціальному процессу труда въ его цѣломъ это не подходитъ. Процессъ
этотъ въ своемъ цѣломъ не есть рядъ самостоятельныхъ производитель-
ныхъ и потребительныхъ процессовъ, а безконечный круговоротъ, въ
которомъ характеръ соціальнаго производства въ меньшой степени за-
___ 307 __
виситъ отъ характера соціальнаго распредѣленія благъ, чѣмъ обратно.
Хорошій сборъ хлѣба зависитъ, конечно, отъ надлежащаго посѣва, но
хорошій посѣвъ предполагаете правильную утилизацію сбора предшеству-
ющихъ лѣтъ.
Такимъ образомъ, важнѣйшіе соціально-экономическіе феномены про-
являютъ свое значеніе всесторонне, въ производствѣ, въ сбытѣ и въ по-
требленіи. Какую соціальную роль играетъ человѣкъ въ производствѣ,
опредѣляется именно въ зависимости отъ распредѣленія ранѣе произве-
денныхъ благъ и соціальной возможности распоряженія ими. Если са-
мостоятельный ремесленникъ становится пролетаріемъ-рабочимъ, то это
означаетъ не только то, что въ формѣ производительнаго сотрудничества
наступило измѣненіе^ такое положеніе заключаетъ также въ себѣ мысль,
что легенда о золотомъ днѣ ремесла утратила подъ собою почву. И про-
мышленные кризисы, именно по ученію марксизма, вызываются не тѣмъ,
что произведено слишкомъ много, а особымъ видомъ урегулированнаго
потребленія: тѣмъ, что товары должны быть превращены въ деньги,
прежде чѣмъ сдѣлаться предметомъ потребленія. И никто другой не пока-
залъ съ такой поучительностью и наглядностью, какъ Марксъ, что ману-
фактура и фабрика новаго времени создана купеческимъ и торговымъ ка-
питаломъ. А что же это означаетъ, какъ не то, что экономическіе феномены
распредѣленія и сбыта благъ должны служить источникомъ и обусловли-
вающей причиной особенностей послѣдующаго соціальнаго производства!
Понятіе урегулированнаго сотрудничества людей, направленнаго къ
удовлетворенію ихъ потребностей, обнимаетъ совершенно необходимо опре-
дѣленное регулированіе распредѣленія благъ, сбыта и распоряженія про-
дуктами. Немыслимо, чтобы соціальный строй имѣлъ дѣло только съ
урегулированнымъ способомъ добыванія благъ; всегда съ этимъ связано
какое-либо урегулированіе распредѣленія, способовъ дозволеннаго при-
своенія и употребленія. Если Марксъ говоритъ, что люди сошлись «для
производства», то это не полно; ови собрались чтобы производить для
кого нибудъ. Нельзя представить себѣ никакого разумнаго регулированія,
которое не заключало бы въ себѣ въ тоже время нормированія дальнѣйшей
соціальной жизпи. Поэтому не слѣдуетъ подражать тѣмъ, которыя но
отношенію къ вопросу объ юридическихъ преобразованіяхъ единственно рѣ-
шающимъ моментомъ признаютъ преобразованіе соціальнаго способа про-
изводства, а масштабъ, по которому должны быть распредѣляемы продукты,
признаютъ чѣмъ то второстепеннымъ 148).
Въ конечномъ счетѣ здѣсь вводитъ въ заблужденіе ошибочная мар-
іаисткая тріада: технологія—матеріальныя отношенія производства—юри-
ив) Такъ формулируется нерѣдко соціалистическое уденіе Маркса его послѣ-
дователями; см., напр., Ыеие 2еіЬ III, 181.—Лучше и корректнѣе Энгельсъ, Апй-
Оіііігіпе (Прим. 15), стр. 189.
308
дическіе законы. Правильная систематика гласитъ: техническое господство
надъ природой—соціально урегулированное сотрудничество; для третьяго
звена не остается мѣста. Матеріальныя условія производства суть уже
урегулированныя отношенія, подчиняющіяся точно такимъ же об/юзомъ
соціальному нормированію, какъ ц всякая совмѣстная жизнь людей. Можетъ
быть, слѣдуетъ приписать недостатку юридической подготовки, что такой
мыслитель, какъ Марксъ, упустилъ изъ виду,- что всякое отношеніе между
людьми, направленное къ производству, имѣетъ своей необходимой пред-
посылкой опредѣленное соціальное регулированіе.
Вопросъ Маркса гласитъ: кѣмъ созданы гражданскія учрежденія? И
онъ считаетъ несомнѣннымъ, что матеріальныя производственныя отношенія
не находятся нъ зависимости отъ условія опредѣленнаго правового уклада,
а что существуетъ лишь обратное отношеніе. — Съ такимъ-же правомъ
можно-бъ было спросить, можно лн считать батареи и полки продук-
тами военной организаціи, н не являются-лн они скорѣе продуктами внѣш-
нихъ враговъ н техники современнаго вооруженія?
Соціальныя условія производства суть опредѣленнымъ образомъ уре-
гулированныя отношенія. Складываясь въ соціальные феномены и разви-
ваясь, оии могутъ явиться обусловливающей причиной измѣненія и пре-
образованія существующаго соціальнаго строя, въ зависимости отъ котораго
они только и могли существовать и съ метаморфозами котораго оии немед-
ленно-жо исчезаютъ, уступая мѣсто новымъ правоотношеніямъ, изъ мас-
совыхъ проявленій которыхъ складываются соціальные феномены, обуслов-
ленные, въ свою очередь, столь же очевидно дѣйствующимъ соці-
альнымъ строемъ, какъ онн сами вызывали преобразованіе его,
уничтожавшее ихъ.
Такимъ образомъ мы охотно беремъ у матеріалистическаго пониманія
исторіи тенденцію къ монистическому пониманію соціальной жизни, не
допускающему никакихъ исключеній, поскольку рѣчь идетъ о причинно-
опредѣляющихъ факторахъ и каузально-ноздѣйствующихъ причинахъ. На-
противъ того, мы не можемъ отнести условіямъ производствъ своеобразное
и значительное мѣсто па рубежѣ между технологіей н соціальнымъ строемъ.
Производственныя отношенія, съ точки зрѣнія соціальнаго изслѣдователя,
необходимо подчиняются опредѣленному соціальному регулированію, при
которомъ вся, направленная къ удовлетворенію потребностей, совмѣстная
дѣятельность людей сливается въ единое цѣлое. Въ этомъ регулированіи
нормированіе матеріальнаго производства столь же мало заслуживаетъ
принципіальнаго формальнаго предпочтенія, по сравненію съ правилами о
совмѣстной дѣятельности для добыванія высшихъ и болѣе цѣнныхъ благъ,
какъ регулированіе производства вообще по сравненію съ юридическими
нормами о сбытѣ и обмѣнѣ, распредѣленіи и употребленіи благъ. Вѣрно
то, что измѣненія н преобразованія соціальной жизни должны вызываться
309
движеніями матеріи самой соціальной жизни и что такимъ образомъ
всякое развитіе человѣческаго общества совершается въ формѣ единаго
процесса и должно быть понимаемо' въ единомъ соціальномъ опытѣ при
одинаковыхъ условіяхъ познанія и съ одинаковой законосообразностью.
Такова первая значительная корректура матеріалистическаго пониманія
исторіи. Благодаря ей послѣднее даже ближе подходитъ къ конечной цѣли
своихъ стремленій—получить для соціальной науки столь же точныя данныя,
какими располагаетъ естествознаніе. Оно само слишкомъ поспѣшно отдало
снои аллоды и уступило другому господину поле своего изслѣдованіи. Его
ошибка заключалась въ томъ, что оно стало выдавать экономическіе фе-
номены за замѣчательныя созданія природы неизвѣстнаго рода, сопровож-
даемыя «загадочными спутниками—находящимися отъ нихъ въ зависимости
«условіями производства». И въ ной не было ясности, когда она выставила,
въ качествѣ самостоятельныхъ объектовъ, «производительныя силы»; никто
не зналъ, ни откуда онѣ явились, ни кому онѣ, собственно,’ принадлежали.
Но тутъ кроется вѣрная по существу мысль, что идеп я стремленія
къ измѣненію существующаго соціальнаго строя не могутъ быть внесены
въ человѣческое общество откуда-то извнѣ, а что соціальный опытъ въ
своемъ* цѣломъ представляетъ единство, прочный, постоянно повторяющійся
круговоротъ соціальныхъ феноменовъ отъ соціальныхъ явленій черезъ
посредство возникающихъ изъ нихъ стремленій къ новому строю и,
вмѣстѣ съ тѣмъ къ новымъ соціальнымъ явленіямъ, сопровождаемымъ,
въ свою очередь, реформаторскими стремленіями и т. д. Одни лишь
соціальные феномены въ изложенномъ смыслѣ, въ качествѣ движеній со-
ціальной жизни, могутъ служить причинно-опредѣляющими факторами
правовыхъ измѣненій.
Что этн движенія соціальной жизни, находящія себѣ доступное по-
знанію выраженіе въ образованіи, развитіи и воздѣйствіи соціально-эконо-
мическихъ явленій, вытекаютъ изъ человѣческихъ поступковъ опредѣлен-
наго вида и что технологія, какъ возможность къ извѣстному способу
сотрудничества, играетъ при этомъ замѣтную роль, было уже указано въ
подлежащемъ мѣстѣ. Но если вѣрно, что обусловливающія причины пра-
вовыхъ измѣненій кроются въ соціальныхъ 4 феноменахъ извѣстной эпохи,
если къ этому мы еще прибавимъ, что изъ этихъ соціальныхъ явленій
выростаютъ стремленія къ измѣненіямъ права и эти измѣненія обусловли-
ваются такимъ образомъ въ своемъ генезисѣ соціальными феноменами,
спрашивается, уяснено-ли этимъ дѣло вполнѣ для философскаго обоснова-
нія соціальной науки?
Достаточно-ли наблюденія и установленія причиннаго возстановленія
соціальныхъ желаній н стремленій для разрѣшенія задачи законосообраз-
наго познанія человѣческаго общества и его развитія?
310
Дѣйствительно ли указывается прн этомъ высшее единство, въ кото-
ромъ можетъ быть наблюдаема и понята общественная жизнь людей?
Дѣйствительно ли ие существуетъ для проявленія познаннаго, можетъ
быть, въ своемъ причинномъ возникновеніи соціальнаго движенія и стрем •
ленія никакого другого закона, кромѣ грубаго успѣха, фактической гру-
бой силы?
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНІЕ. Соціальная философія.....................
Книга первая. Современное состояніе вопроса........ 23
Книга вторая. Предметъ соціальной науки............. 74
Книга третья. Монизмъ соціальной жизни............. 147